Дмитрий Евдокимов

Индекс туманника

© Дмитрий Евдокимов, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Автор выражает благодарность своей семье за всемерную поддержку, «банной банде» – за поддержание хорошего настроения, Татьяне Мельниченко – за восхитительную работу в качестве редактора, корректора и бета-тестера одновременно.

Туман всеобъемлющ и всемогущ, он не делает скидок и не прощает ошибок. В Тумане нельзя терять контроль над ситуацией. Стоит лишь чуть зазеваться, сбиться с пути или попасть в какую-либо передрягу – и все, считай ты уже не человек, а «потеряшка». Безвольный и бессмысленный. Еще повезет, если тебя в таком состоянии подберут люди из города, в противном же случае ты будешь обречен окончить жизнь в желудке какой-нибудь туманной твари.

Но не только тварей нужно опасаться в Тумане, ибо из всех тварей самая опасная – человек.

1

Принесла же нелегкая этих мотоциклистов к тому самому бесхозному кафе «Радуга», где этой темной майской ночью промышляла наша компания! Улов обещал быть приличным – уж не знаю, чем занимались хозяева, но в наследство от них осталась целая куча рыбных консервов и четыре бочки с дополнительно запаянным в фольгу яблочным пюре. По предварительным оценкам, тысячи две с половиной Контора за такую добычу заплатит.

Обычно я в Тумане работаю один, но в этот раз снарядил целую экспедицию из своих друзей, детально проработал маршрут, потратился на аренду велосипедного транспорта с прицепами – все для того, чтобы за раз увезти найденное добро. И все шло хорошо до тех самых пор, пока Кара не заметил в Тумане едва заметные огоньки приближающихся фар.

Теперь вся компания прильнула к широкому витринному окну, с опаской ожидая развития ситуации. В ночном тумане уже явственно проступали три светящиеся точки, а через минуту стал слышен и треск мотоциклетных двигателей.

– Упс, дачники! – Хаб обеспокоенно перехватил поудобнее свой арбалет, с его ИТ – индексом туманника – любая задержка в Тумане может стать роковой.

Никто не стал отрицать очевидное – конечно же дачники, больше некому. А дачниками в этом мире зовутся не привычные всем владельцы загородных шести соток, а жители полукриминального сельскохозяйственного анклава в Федоровском дачном поселке, расположенном на территории города Степногорска. Бывшего города Степногорска.

Теоретически дачи подчиняются городской Конторе, фактически – давно живут своей жизнью. И если в пределах городского периметра еще соблюдаются приличия, то в Тумане мы имеем с дачниками вялотекущую необъявленную войну. А сейчас-то мы находились на Федоровке – в районе, который вплотную примыкает к их поселку и который главарь дачников Боцман объявил зоной своих исключительных интересов, так что, если нас обнаружат, бочком уже не разойтись.

– Шеф, Кара, тащите стол в тамбур, Лешик, станешь к фрамуге с винтовкой! Сидим тихо, не высовываемся!

Опыта совместных рейдов у нас нет, это первый выход такой большой группой. Но компания сплоченная, доверие полное, все понимают важность момента и ни паникой, ни дурными спорами друзей под удар подставлять не станут.

Леха Варенцов исчез в тамбуре со своей мелкокалиберной винтовкой ТОЗ-8 – нашей главной убойной силой и единственным на всю команду огнестрелом. Оружие и патроны в Туманном мире больших денег стоят, а мы как раз на этом рейде подзаработать рассчитывали.

– Не высовываемся, сидим тихо! – на правах командира группы повторил я.

Три мотоцикла остановились метрах в двадцати от кафешки, светя фарами прямо в витрину. Эх, была надежда, что проедут мимо, но не случилось. Жаль, очень жаль. Нам проблемы не нужны, но постоять за себя мы сумеем.

Случайно ли появление мотоциклистов здесь? Не мог ли кто-то проболтаться? Да нет, о рейде знали только свои, маршрут я сам лично прорабатывал, так что утечки информации просто не могло быть. Тогда как?

Район-то здесь захолустный, людьми до сих пор очень мало посещаемый, горожане предпочитают промышлять где-то поближе к защитному периметру, а дачники редко когда отваживаются удаляться на север от улицы Юбилейной. Ведь всем известно, что чем дальше от Юбилейной, тем больше вероятность встречи с туманными тварями. И тут вдруг на́ тебе – мотопатруль!

Понятно, что бандиты с дач, постепенно прибравшие к рукам главную житницу доступной для жизни части Туманного мира – местный дачный поселок, хотят под себя подгрести всю Федоровку. Но хотеть-то не вредно, а по факту ни у дач, ни у города нет сил контролировать такую большую территорию.

– Сколько их? – спросил здоровяк Синь, отчаянно щурясь в попытке определить в ночном тумане численный состав противника.

– Пятеро, – уверенно ответил я, у меня уже глаз наметанный.

Сбившись в кучку, мотоциклисты что-то активно обсуждали. Ну же, ребятки, не ищите приключений на свою голову – нашли кафешку, молодцы! Отчего бы теперь не развернуться и не поехать докладывать о находке своему начальству? Ей-богу, так будет лучше для всех!

Медленно тянулись минуты напряженного ожидания. Ну что же вы тянете? Уносите ноги отсюда, не ищите беды! Сунетесь – мало не покажется! Нас тут шестеро, а в соседнем доме еще и группа прикрытия. Сурик и Король сейчас внимательно наблюдают за ситуацией и ждут удобного момента. Так что выбор у вас небольшой. И шансы есть только в случае, если где-то поблизости большой отряд ваших сообщников, но такой несправедливости бог не допустит, мы заслужили этот приз! По крайней мере, я отчаянно на это надеюсь.

Однако непрошеным гостям было откровенно наплевать на мои умозаключения. Две тени соскочили с мотоциклов и, пригнувшись, бросились в проход между домами. С тыла зайти решили. Учуяли они нас, что ли? Или выследили? Не знаю, не знаю, слишком невероятно звучит, но исключать нельзя.

А дальше противник нас очень неприятно удивил. Двое дачников вытянули из-за спин автоматы АКС и, разложив приклады, направили стволы в нашу сторону:

– Выходи, крысы городские! – донесся до нас едва слышный приказ.

– Черт! – синхронно выругались Шеф, Кара и Хаб.

– Спокойно! – как можно более бодрым голосом скомандовал я. – На понт берут! От окна отходим!

Не дождавшись с нашей стороны никакой реакции, дачники еще раз удивили, открыв беспорядочную стрельбу. В этом мире все приучены к мысли, что имеющие огнестрельное оружие дико экономят патроны. Потому мы и ждали максимум пары одиночных выстрелов для разбития витража, а тут – огненная феерия на два полных магазина от каждого. А потом товарищи мотоциклисты перезарядились и еще по рожку выпустили в нашу сторону. Вот это новости!

И окно, и фрамуга над дверью разлетелись вдребезги, осыпались стекла в давно обесточенных холодильных витринах, посыпалась ветхая штукатурка со стен, с радостными хлопками взорвались просроченные пакеты с соками, через разбитое окно в магазин неторопливо поползли белесые щупальца тумана. Мои бойцы все укрылись за толстыми кирпичными стенами и серьезно не пострадали, пара порезов – не в счет.

Я осторожно выглянул из-за рамы. Дачники опять меняли магазины автоматов! Да что же это происходит? Откуда столько патронов?

– Да они обдолбанные! – шепотом заявил Шеф, высовываясь с другой стороны оконного проема.

И это было очень похоже на правду. Среди ушлепков, захвативших власть на дачах Федоровки, бытовало мнение, будто находящийся под кайфом человек на пару часов дольше противостоит Туману. Якобы сдвиг по фазе не дает сойти с ума и ИТ повышается на один-два пункта. У этой точки зрения было много сторонников и в городе, но там власти считали, что вред от наркоманов сильно превышает пользу от весьма сомнительного повышения индекса.

– Выходи, гранату брошу!

А вот здесь переигрываете, ребята, граната просто для проверки запертого кафе – это уж слишком! Если и есть на дачах гранаты, то ваш лидер Боцман их всяким придуркам не раздает, а хранит для серьезного дела.

– Передай Лешику, – обратился я к укрывающемуся за простенком между окном и выходом в тамбур Хабу, – если кого-то пошлют за подмогой, то пусть его валит!

Согласно кивнув, Хаб бесшумно исчез в тамбуре.

Еще пара минут прошли в бездействии. Я напряженно прислушивался, каждую минуту ожидая услышать осторожные шаги или звуки возни обходной группы у задней двери, но пока все было тихо. Мотоциклисты опять совещались. Откуда такая уверенность, что здесь кто-то есть? Неужели следы разглядели? Бред, невероятно!

– Двое уходят! – неожиданно заявил Шеф.

Да что же вы такие нестандартные сегодня? Точно под кайфом!

Сразу двое мотоциклистов разворачивались, оставляя для присмотра за главным входом «Радуги» лишь одного автоматчика! Наш стрелок успеет снять только одного из посыльных, второго мы из своих арбалетов вряд ли достанем в Тумане, а нам ведь еще оставшийся АКС утихомиривать! Одна надежда на наших засадников!

Раздался негромкий хлопок и звук передергиваемого затвора, один из патрульных завалился вместе с мотоциклом влево, его товарищ успел проехать десяток метров и с громким криком тоже рухнул наземь – он как раз поравнялся с местом засады. Оставшийся «на присмотре» автоматчик удивленно оглянулся на звук падающих мотоциклов, и это потерянное мгновение мы использовали по полной программе.

Я сделал шаг вправо, вскинул заряженный арбалет и отправил железную стрелку в голову противнику. Кара и Шеф сделали то же самое, Синь выстрелил из своего лука, но, попали они или нет, было уже неважно, потому что моя стрела ударила дачника прямо в едва успевшее повернуться к нам лицо и опрокинула на спину. Чертовски удачный выстрел!

Неуклюже взмахнув ногами, стрелок кувыркнулся назад, мотоцикл его взвизгнул, упал на бок и заглох. Вся команда дружно отступила в укрытие для перезарядки арбалетов, только Синь остался настороже, готовый в любой момент метнуть в противника короткое копье.

– Где обходная группа? – я задал вслух беспокоивший меня вопрос только для того, чтобы ребята в боевой суете не забыли об этой опасности.

– В заднюю дверь полезут, – уверенно заявил Шеф.

– Не факт, – не согласился Кара.

Что делать дальше? Точно можно сказать, что лишь один противник гарантированно выбыл из игры, второй только ранен и сейчас пытается выбраться из-под мотоцикла, третий, которому из мелкашки Лешика досталось, вроде тоже шевелится. Нам их смерти не нужны, нам нужно просто убраться отсюда подобру-поздорову, желательно с грузом. Но в том-то и проблема, что эти бандиты стоят на нашем пути. Если оставить все как есть, раненые поднимутся и сбегут. А может, просто засядут с автоматами за ближайшим углом – нас не устраивает такой расклад. Но если сунемся сейчас к ним, то можем попасть на мушку обходной группе.

– Леха, дуй к задней двери, в случае чего встретишь товарищей! Шеф, работай отсюда по раненым! Остальные – в готовности встретить гостей с этой стороны! – вроде бы я принял оптимальное решение, но это только в случае быстрого завершения конфликта. Долго сидеть в ожидании мы не можем, каждая минута в Тумане по капле уносит жизнь человека. Из кого-то быстрее, из кого-то медленнее, но абсолютной невосприимчивостью к этой напасти не может похвастать никто.

Сурик с Королем решили не отсиживаться на месте, и в тот самый момент, когда Шеф был готов нажать на спусковой крючок, их тени метнулись к поверженным врагам. Кто-то из дачников снова заорал, но выпущенный в упор арбалетный болт быстро вернул на улицу тишину, поскольку второй дачник умер безмолвно. В этот же момент от угла нашего дома по ребятам полоснула автоматная очередь, заставив их вжаться в асфальт.

Вот она, потерянная из виду вторая группа. В полном ли составе?

Я осторожно высунулся из окна и тут же отпрянул обратно. Мимо окна просвистела вторая очередь. Значит, оба там.

– Кара, Хаб! Выходите с Лехой через заднюю дверь, прямо в тыл стрелкам! Только осторожнее там!

Ребята без слов рванули в подсобку на помощь Лешику.

– Парни, – обратился я к Синю и Шефу, – высуньте в окно что-нибудь для приманки!

Сам же я рванул в тамбур, взобрался на стол и замер с арбалетом в руках. Дождавшись, когда невидимый нам стрелок вновь выпустил очередь вдоль здания, я высунулся в верхнюю фрамугу и, едва успев заметить темные силуэты возле угла дома, выпустил туда арбалетный болт и влез обратно. Вряд ли попал, а нужно попасть, чертовски нужно.

– Еще раз! – скомандовал я парням в зале, едва только перезарядил арбалет.

Снова очередь, снова я высовываюсь в окно и быстро стреляю. На этот раз удачно, ибо мой выстрел сопровождается громким криком боли, после чего следует беспорядочная пальба автомата и в нашу сторону, и в сторону Сурика с Королем. Затем опять крики, топот ног, звук разбившегося стекла. Наши парни подоспели сзади. Надеюсь, все целы.

– Эй, что там?! – крикнул я, осторожно выглядывая на улицу.

– Чисто! – отозвался Кара.

– Мы в порядке! – поспешили успокоить нас поднимающиеся на ноги члены засадной группы.

– Один ушел! – тяжело дыша, заявил Леха, появляясь из тумана откуда-то со стороны соседнего двора.

Это плохо, времени у нас совсем мало.

– Черт! Черт! Черт! – сокрушенно причитал Серега Шефер, когда мы затаскивали погибших в зияющий пустыми оконными проемами двухэтажный дом.

– Шеф, умолкни! – пыхтя от натуги, отозвался Леха. – Так вышло, выбора не было!

– Нас вычислят, – угрюмо заметил Хаб, – Боцман такое не прощает.

Ходили в Степногорске неприятные слухи, что пограничники за мзду сливают дачникам информацию о туманниках. А умному человеку на основании той информации не составляет труда узнать, кто и когда был в определенном районе. А уж если мы вернемся с оружием и мотоциклами, то и вовсе приговор себе подпишем. Так что страхи Хаба не напрасны.

– Парни, мое мнение – моцики нужно бросить! – попытался вразумить я компанию.

На самом деле мотоциклы больших денег не стоят, их не проблема натаскать из скрытой Туманом части города, а вот залитый в их баки бензин – это очень ценно. Но на слив топлива совершенно нет времени – любое промедление может очень дорого нам обойтись. Использовать же трофейных железных коней в качестве транспорта тоже не лучшее решение, поскольку выдавать свое местоположение звуком работающих двигателей нам крайне нежелательно.

– Я хоть на горбу потащу, но бензин не брошу! – со свойственным ему авантюрным апломбом заявил Лешик. – Три почти полных бака, это литров сорок!

– Нам за них Контора тысячи две отвалит! – вторил ему Сурик.

Тяжело спорить, когда вся наша сегодняшняя добыча из нескольких бочек консервированного яблочного пюре и большого количества рыбных консервов обещает принести нам две с половиной – три тысячи рублей, причем все это добро еще нужно дотащить до города. А тут за буквально свалившийся нам на головы бензин можно выручить сразу пару тысяч!

– Ладно, Кир, загрузим их на большую тележку, утянем как-нибудь, – подал голос Кара.

– Хорошо! – сдался я, решив не тратить время на бесполезные споры. – Грузим и уходим!

Назад я гнал нашу изрядно нагруженную велосипедную компанию изо всех сил, стараясь как можно быстрее покинуть опасные районы, затеряться в лабиринте улиц Федоровки и поскорее добраться до сравнительно спокойного района Кирзавода.

С улицы Рыбалко через дворы мы пробрались на Асфальтную. Здесь я изменил маршрут, не стал поворачивать на Четскую, а прямо по более или менее свободной Бытовой провел свой отряд до поворота направо, где по узкому проезду между дворами мы перешли на параллельную улицу Молокова и уже по ней пересекли Букпинскую. Вообще-то линия Асфальтная – Четская является негласной границей Федоровки, но от греха подальше я предпочел убраться аж за Букпинскую. Благо, что в этом районе дороги не сильно завалены, можно было не только без задержек проехать на велосипедах, но и протащить груженые прицепы.

Время близилось к четырем утра, когда ночной Туман достигает своей максимальной концентрации. Встречи с дачниками или с другими рейдерами-туманниками из города можно было уже не опасаться. На самом деле очень немного найдется охотников бродить в Тумане по ночам. Так что нам сейчас главное не нарваться на заснувшего прямо на нашем пути богомола или прямоходящего двухметрового ящера, каких тут часто называют драконами. Шакалы такой большой компании не страшны, а бандерлоги по ночам спят. Есть еще репейник – хищное не то животное, не то растение. Но он не так силен, чтобы угрожать группе здоровых и вооруженных людей, его главная добыча – свихнувшиеся в Тумане «потеряшки» да свежая падаль.

Кстати о репейнике. Мы свернули направо, на улицу Вавилова, и у третьего от угла дома я остановил отряд. Осторожно ухватившись за полусгнивший забор из штакетника, сдвинул в сторону целую секцию, после чего с копьем наперевес проник в палисадник. Привязался тут ко мне один репейник, понял своим крошечным мозгом, что я появляюсь здесь время от времени, и теперь постоянно пасется поблизости.

Репейник – несуразное существо, чрезвычайно похожее на одноименное растение, только примерно полуметровой толщины и высотой метр с копейками. Он густо испещрен мягкими колючками с липкой массой на концах и вдобавок ко всему оснащен наполненной мелкими острыми зубками пастью. Скажу я вам – зрелище преотвратное, когда репейник этими самыми зубками кромсает ничего не соображающего «потеряшку»! Не знаю, откуда такой уродец взялся в этом мире, из кого и как мутировал. Да и знать не хочу. Период «детских почемучек», как любит выражаться Хаб, после попадания в Туманный мир у меня уже миновал, поэтому мне важнее просто не подставляться этому представителю местной не то флоры, не то фауны, нежели разбираться в его родословной.

В прошлый раз я заходил в дом, значит, эта туповатая тварь где-то рядом с крыльцом торчит. Вот интересно, если я перестану посещать данный адрес, на сколько хватит терпения репейника? Или так и помрет на посту?

Домик был старый, постройки шестидесятых-семидесятых годов двадцатого века. То есть маленький, с четырехскатной шиферной крышей, оштукатуренными и окрашенными известкой стенами и крохотными комнатками. Как для всего вокруг, долгое пребывание в Тумане не прошло для него даром: крыша в нескольких местах просела из-за прогнивших стропил, оконные блоки рассыпались в труху, штукатурка отсырела и огромными кусками отваливалась, обнажая серое тело старых шлакоблоков.

Осторожно обойдя дом, я выглянул из-за угла. Проклятое туманное недоразумение упрямо торчало у низенького, всего в две ступеньки, крыльца. Что ж, стоит воспользоваться тем, что у меня сегодня есть поддержка. Когда еще такое случится?

– Эй, ты, тварь туманная! Пошел отсюда! – Короткое копье со свистом описало дугу в непосредственной близости от усеянной липкими колючками головы репейника.

Он не подпрыгнул и даже не вздрогнул от неожиданности, а сразу, не оборачиваясь, бросился бежать, негромко вереща на ходу. Обнаружив открытый проход, репейник направился на улицу, где нос к носу столкнулся с моей группой поддержки.

– Держи! Хватай! – дружно загомонили предупрежденные парни, заставив тварь развернуться и с чуть более громким верещанием, неуклюже переваливаясь на коротеньких ножках, побежать в направлении дальнего перекрестка.

– Ушел? – спросил я, выходя на улицу.

– Со свистом! – радостно смеясь, ответил Лешик.

– Тащите моцики в сарай! И АКСы туда же!

– Кир, дай нам двадцать минут, – взмолился Сурик, – мы сдернем с них бензобаки!

– Нет! Не сегодня!

– Кир, ну правда, – включился в разговор Лешик, – это не долго! А на бензине мы сразу поднимемся!

Вот и обратная сторона медали! Да чтоб я еще раз подписался на совместный рейд! Нет, тут нужна армейская дисциплина, а дружеской компанией хорошо водку кушать. И ладно бы инициатива исходила только от Сурика или там Короля – они для меня просто приятели, друзья друзей. А вот Лешик, Леха Варенцов – друг детства, так сказать, ближний круг.

– Леха, сколько у тебя времени осталось?

– Час двадцать, – он вскинул к лицу руку с часами.

– А у Хаба и Шефа по полчаса всего! – устало ответил я. – Ты хочешь, чтобы они «потеряшками» стали?

– Да ладно, командир, – вот мне сейчас только Короля не хватало с его таким раздражающим меня всегда вальяжным тоном, – отправим их вперед, нам все равно разделяться нужно.

Тут он, конечно, прав, но, во-первых, операция моя, следовательно, и руководство должно быть всецело мое, а во-вторых, меня уже достали все эти вольные отклонения от плана.

– Делайте что хотите! – психанул я. – Чтоб здесь ничего на виду не валялось! И забор на место поставьте! Вернетесь втроем через второй КПП! Все, парни, двинули дальше.

Этот мир не просто странный, он странный на всю голову. Никто не знает точно, как мы сюда попадаем. Версий множество. Тут и провал из настоящего мира в параллельный, и клонирование личности с переносом туда же, и оцифровка с помещением в мир виртуальный. Есть также поклонники так называемых церковных версий. Одни свято верят в то, что здесь преддверие ада и все попавшие сюда – грешники, которым дан последний шанс на исправление. Другие же, напротив, считают, что получили второй шанс прожить жизнь хорошо и попасть в рай.

Нет единого ответа на вопрос: кто мы? Обычные люди, вырванные из привычного, нормального мира, полученные неведомым путем копии или виртуальные персонажи? У каждой версии есть свои последователи с массой «железных» аргументов.

И еще одна странность. По чьей-то прихоти либо в силу ограниченности возможностей Туманный мир заселяют только люди, родившиеся в Степногорске в мире нормальном, словно привязка какая-то существует к этой земле. Причем память сохраняется при переносе полностью, вплоть до дня материализации в новом мире. Кому-то все это не нравится, но я считаю данную особенность одним из немногих предоставляемых переселенцам благ. Ну, в самом деле, когда бы вы еще вот так вдруг оказались в компании друзей детства?

Вообще же лично я стараюсь не особенно задумываться на тему поиска объяснений, живу сегодняшним днем. Здесь по-другому нельзя, свихнешься раньше времени. Этот мир очень жесткий. И очень маленький. Я имею в виду мир, доступный для жизни, свободный от Тумана. Он весь умещается в небольшую часть города Степногорска, да еще плюсом идет тот самый Федоровский дачный поселок, ставший ныне источником наших проблем. Все вокруг затянуто туманом. Не просто туманом, а Туманом с большой буквы. С ним шутки плохи, поскольку человек не может находиться в нем долго. Кто-то час выдерживает, кто-то два, очень немногие держатся шесть-восемь часов, и совсем уж единицы – еще дольше. Сколько часов ты выдерживаешь Туман, такой у тебя ИТ – индекс туманника. У человека, подошедшего вплотную к своему критическому времени, начинаются сильные головные боли. Если не успеть выбраться в жилую зону, человек сойдет с ума, станет «потеряшкой».

А еще в Тумане водятся разные твари, большинство из которых агрессивны и весьма опасны для человека, а для беспомощного «потеряшки» – тем паче. Потому-то львиная доля населения города не рискует выходить за защитный периметр. В Туман ходят только люди с высоким ИТ, их называют туманниками. Я – туманник, мой индекс – восемь.

Лимит неприятностей на сегодня был исчерпан. Мы без происшествий добрались до города. Шеф, Хаб и Кара покатили основную массу груза через контрольно-пропускной пункт «Северный-1». Там они сдадут добычу дежурному представителю Управы и отправятся по домам.

Синя я сопроводил до «Северного-2», там же, в одном из крайних домов Кирзавода, дождался торопливого финиша позарившейся на бензин троицы. И только после этого, сделав еще крюк до КПП «Северный – 3», вернулся в город сам. Пусть теперь дачники попытаются связать воедино всю нашу группу, выходили-то мы тоже порознь. Если бы еще не бензин… Но бензин, в конце концов, еще иногда можно найти в заброшенном гараже или заваленной деревьями машине. Будем надеяться на лучшее.

2

Это был чертовски реалистичный сон. Я медленно брел сквозь плотный туман, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу – непривычен я ходить босиком по степи. Плотность тумана была настолько высока, что с трудом можно было различить силуэт вытянутой вперед руки. Где-то внизу под тяжестью моих ног беззвучно сминалась полусгнившая склизкая трава. Темно не было, но и никакого присутствия в мире небесного светила тоже не наблюдалось. И еще было достаточно прохладно, градусов десять-двенадцать, что при почти полном отсутствии одежды грозило мне различного рода неприятностями типа простудных заболеваний.

Одет я был почему-то лишь в майку и трусы. В первую очередь это «почему-то» относилось к классической майке, каких я не носил где-то со средних классов школы. Она была сильно разношенная, застиранная, но чистая, с еще не выветрившимся запахом стирального порошка.

Трусы были не менее выдающимися: с растянутой резинкой, выцветшие, с едва различимыми вертикальными полосами черного, желтого и коричневого цветов.

Сзади послышался непонятный звук. Я испуганно обернулся и несколько минут, затаив дыхание, всматривался в туман. Ничего не происходило, но отделаться от ощущения чьего-то невидимого присутствия никак не удавалось. Тогда я вспомнил, что пробуждение в страшных снах обычно происходит после особенно сильного испуга, и успокоился:

– Чем сильнее испугаюсь, тем быстрее проснусь!

Однако сон продолжался, и я шел дальше. Минут через десять путь мне преградила невысокая гравийная насыпь, вскарабкавшись на которую я с немалым облегчением ощутил под ногами не сырую землю и склизкую траву, а асфальт. Старый, растрескавшийся, но самый что ни на есть настоящий асфальт! А асфальт – это уже дорога, а не просто направление, и эта дорога должна куда-то вести.

Ни секунды не потратив на раздумья, я повернул налево. Не знаю, почему, просто была уверенность в правильности выбора.

Спустя минуту показалось, что сзади под чьими-то ногами зашуршал гравий. А может, и не показалось. Я уже порядком устал и замерз, чтобы дергаться по каждому поводу. Так называемая одежда буквально пропиталась влагой, а разбитые в кровь ступни саднили и продолжали оскальзываться даже на асфальте.

В общем, сон уже был настолько омерзителен, что я стал задаваться вопросом о его происхождении. Выходило весьма занятно, когда я пытался во сне вспомнить обстоятельства последних часов бодрствования. Должна же быть какая-то причина, какое-то объяснение происходящему. Какая-то большая гадость приключилась со мной или, если поверить в вещие сны, только ожидалась в ближайшем будущем. А может, это результат пьянки или побочный эффект от приема лекарств?

Нет, как ни старался, никаких алкогольных возлияний, приема большого количества лекарств или там длительного нахождения в свежеокрашенном помещении припомнить не удавалось. И это было весьма досадно, поскольку лишало меня хоть каких-то объяснений происходящему.

– Кли-кли-кли-кли, – где-то совсем неподалеку раздался встревоженный крик кобчика.

– Как он может охотиться при такой видимости? – прошептал я, озираясь по сторонам.

Впрочем, почему я решил, что пернатый хищник охотится? Может, поблизости его гнездо, вот он и беспокоится, почуяв посторонних.

Собственно, какое мне дело до кобчика, со своими бы проблемами разобраться. Что же мне так плохо-то? Может, я умер и это просто вариант загробного мира?

Я остановился как вкопанный. Нет, никакого шока эта мысль не вызвала, поскольку была четкая уверенность, что я жив-здоров. Но на мгновение моя кровь все же похолодела от одного только предположения. Я снова напряг память в попытке припомнить первоисточник моих злоключений, но нет – ничего необычного со мной в последние дни не происходило, все они были заполнены обычной рутиной. Что ж, придется еще подождать. Любой сон когда-нибудь да заканчивается.

Воспользовавшись остановкой, слегка перевел дух и отправился дальше. Дорога уже некоторое время шла в гору, а вскоре и вовсе круто забрала вверх. Силы мои стремительно таяли. Туман скрадывал звуки, поэтому не сразу удалось различить на фоне шлепанья моих босых ног по асфальту периодически доносящийся сзади шум. К этому моменту я уже дошел до той стадии усталости, при которой здоровый инстинкт самосохранения должен вот-вот смениться тупым безразличием.

– Сейчас посмотрим, кто тут у нас шляется в тумане! – Резко развернувшись, я побежал назад, решив прояснить ситуацию с назойливым преследователем либо проснуться от испуга, что было даже предпочтительнее.

Метров через пятнадцать на фоне слегка поредевшего тумана проступил темный силуэт, а преодолев еще пять метров, я нос к носу столкнулся… с динозавром!

С реальным таким ящером. Прямоходящим, чуть выше меня ростом, с поджатыми к груди коротенькими верхними лапками и разинутой пастью. Рептилия прозевала момент моего разворота, потому и перепугалась, неожиданно столкнувшись с потенциальной жертвой лицом к лицу. Я тоже перепугался, да только вот реакция на испуг у нас с ящером оказалась разной. Дракон, еще больше разинув усеянную острыми зубами пасть, издал противный гортанный крик, попутно обдавая меня своим зловонным дыханием. У меня же страх вкупе с отвращением и общей усталостью от непонятной ситуации вызвали мощный приступ злости, вылившийся в серию ударов по голове и корпусу мерзкого преследователя. Много раз вспоминая и пытаясь анализировать ту ситуацию, я не переставал удивляться подобной, абсолютно не свойственной мне реакции. По всей видимости, наложение многих неблагоприятных факторов заставило отреагировать так агрессивно и выместить злость за все свалившиеся на меня беды на бродившей в тумане прямоходящей ящерице. Ну, в самом деле, чего людей-то пугать?

Издав душераздирающий испуганно-возмущенный крик и поджав к груди передние лапки, ящер развернулся и бросился наутек. Вместе с его бегством иссяк и мой заряд злости, страх навалился на меня с удвоенной силой, заставив в панике рвануть в противоположную от неожиданного противника сторону.

Я бежал, оскальзываясь на влажном и грязном асфальте, оступаясь на выбоинах и расшибая ноги о неизвестно как оказавшиеся на дорожном полотне и плохо различимые в тумане камни. Бежал, тратя остатки сил, отчего сердце бешено колотилось, а воздух – со свистом вырывался из легких. Страх гнал меня вперед, страх не столько перед таящимися в тумане опасностями, сколько перед непониманием происходящего со мной в принципе. Этот страшный дурацкий сон, никак не желающий заканчиваться и все больше походящий на явь, довел-таки меня до паники. Собственная беспомощность, невозможность что-либо изменить напугали меня гораздо больше прямоходящего дракона. И спасения от всех навалившихся напастей я искал в бегстве.

Не думаю, что мне удалось бы убежать далеко. Скорее всего, через сотню-другую метров я бы споткнулся или просто рухнул наземь в полнейшем изнеможении, но мой бег прервало неожиданное препятствие в виде сетчатой секции ворот. Спружинившая металлическая сетка легко отбросила мое уставшее тело назад. С трудом удержавшись на ногах, я вновь бросился вперед и снова с тем же результатом. Две неудачные попытки не умерили мой пыл и не заставили напрячь вконец утомленный мозг – я прыгнул еще раз…

– Кир! Кир! Кирилл!

Я открыл глаза. В комнате было темно и зябко. Ксения отчаянно трясла меня за плечо, встревоженно вглядываясь в мое лицо при едва пробивающемся с улицы лунном свете.

– Все хорошо, Ксень, все хорошо.

– Опять тот же сон?

– Все как всегда: степь, кобчик, дракон и туман. И долбаная сетка.

– Да перелезь ты уже через нее! – в сердцах бросила Ксеня, пристраивая голову на моем плече. – Может, тогда узнаешь место?

– Если б я мог управлять сном, – устало ответил я, обнимая девушку и нежно целуя ее в макушку.

Этот сон снился мне с раздражающим постоянством. И теперь это был действительно только сон. А вот полтора года назад, несмотря на все мои просьбы и мольбы, я так и не проснулся. Страшный сон оказался реальностью. Реальностью, в которой отныне мне приходится существовать.

Жизнь научила меня не болтать языком попусту, поэтому мой ночной кошмар официально никак не связан с общедоступной историей моего появления в Туманном мире. Не то чтобы я никому не доверял… Просто для любого человека самым верным способом даже случайно не сболтнуть лишнюю информацию является незнание этой самой информации.

На самом деле этот сон есть не что иное, как отражение страшной реальности – я действительно шел в тумане по степи, и я зашел за те самые ворота и узнал то место. Потому-то на следующий день и добрался до города. По самым скромным расчетам, к тому времени я уже находился в тумане никак не меньше суток и не был сожран туманными тварями, не умер от головных болей, не превратился в лишившегося разума «потеряшку». На контрольно-пропускном пункте я устало брякнул, что иду с самого утра, что являлось абсолютной правдой, и мне вписали в документы индекс туманника, равный восьми. Никто не удосужился уточнить про предыдущий день, а я был настолько опустошен, что и не подумал упоминать об этом.

Как выяснилось чуть позже, эта недомолвка позволила мне избежать липких объятий Управы и назойливого внимания Бригады, мгновенно сгребающих для своих нужд всех обладателей ИТ выше десяти. Кому-то предложение сотрудничать с местными силовиками показалось бы весьма заманчивым, но, делая выбор, я предпочитаю прежде осмотреться, а не рубить с плеча.

Управа здесь совмещает в себе функции полиции и органов госбезопасности, также ей подчиняются таможенники, контролирующие все вносимые в город материальные ценности. Руководит Управой Иван Сергеевич Корытько, по слухам – довольно неприятный тип, бывший в большом мире начальником отдела по борьбе с экономическими преступлениями.

Местная Бригада является аналогом обычной армии. Это ведь только после создания общего укрепленного периметра туманные твари попритихли и редко пытаются прорваться в город, а раньше приходилось полноценные войны с ними вести. Сейчас Бригада проводит операции против обитателей Тумана, охраняет периметр, а также находящуюся за городскими пределами нефтебазу. Командует Бригадой Александр Иванович Мухин – военный до мозга костей, полковник, который после выхода на пенсию долгие годы преподавал в моей родной школе.

Общее же руководство городом, в том числе Управой и Бригадой, осуществляет Контора, состоящая из множества комитетов – продовольствия, транспорта, научного и прочих. Руководителя Конторы Аскара Баядиловича Туганбекова называют то мэром, то градоначальником, то директором, то просто начальником. Насколько я знаю, именно последняя версия является наиболее верной и совпадает с официальной.

Почему были использованы именно такие названия, я не знаю, говорят, что так сложилось исторически. Собственно говоря, какая разница, как называются органы власти? Лично я за месяц пребывания в новом мире привык и перестал считать эти названия экзотикой.

В общем, осмотрелся я в Туманном мире, освоился и сделал выбор в пользу самостоятельной работы, стал, так сказать, профессиональным туманником, в чем были свои минусы, но были и несомненные плюсы. Например, я сам решал, идти или не идти мне в очередной рейд. Посчитав вновь приснившийся сон дурным предзнаменованием, я с легкостью перенес выход на следующий день.

Разбудил меня настойчивый звонок телефона. На пятом или шестом звонке, осознав, что утро наступило и Ксюха уже ушла на работу, я потянулся-таки за трубкой.

– Да?

– Кир?! Алло, Киря! Кирюха! – Серега Шефер был на редкость возбужден.

– Шеф, не ори так, – я недовольно поморщился, отводя телефонную трубку от уха. – Что случилось?

– Слава богу, ты дома! Слава богу!

– Да что случилось-то? – истерические нотки в голосе Шефа заставили меня окончательно проснуться, одновременно запуская механизм судорожного поиска причин такой паники у всегда спокойного и рассудительного товарища. Неужели что-то с Ксюхой?

– Ерофея убили. На Федоровке. Часа три назад.

Понятно. Ерофей, а если точнее – Василий Ерофеев, был одним из самых опытных командиров групп туманников. К его команде прикрепляли новичков из карантина, чтобы набрались опыта путешествий в Тумане. Конечно, он возился с начинающими туманниками не бескорыстно – доля в добыче им выделялась мизерная, но зато работа в его группе являлась почти стопроцентной гарантией выживания в первые месяцы новой жизни.

Я сам чуть не полгода ходил с ерофеевцами, все это время буквально перебиваясь с воды на хлеб и живя в общаге для новичков. Спасибо, что друзья помогали все это время, ненавязчиво торопя меня при этом переходить к самостоятельной работе. Я не спешил, потому что ходить с опытными туманниками было легко и спокойно, а пускаться в одиночное плавание – страшновато. Но стычка с дачниками послужила мощным толчком к расставанию с Ерофеем.

В тот день группа возвращалась с хорошей добычей и на самой границе Федоровки и Кирзавода столкнулась с патрулем дачников, нагло считающих эту территорию зоной своих исключительных интересов. И хотя нас было двенадцать человек, а дачников всего четверо, Ерофей предпочел не идти на конфликт и отдал им всю, совсем всю добычу, позже назвав это издержками профессии! Вот с этим я никак смириться не мог! С какой стати я должен отдавать своими трудами, потом и кровью заработанное добро?

– Как это было? – спросил я Шефа.

– Подробностей пока нет, знаю только, что большую часть группы положили. Туда целая делегация выехала – и управские, и конторские, и от Бригады. Как думаешь, с чего бы это дачники с цепи сорвались? – опасливо поинтересовался Сергей, боясь услышать в ответ подтверждение своих мыслей, будто это наше недавнее кровавое столкновение с людьми Боцмана послужило спусковым механизмом для небывалого обострения отношений города и полукриминального анклава. Тогда и впрямь нехорошо получилось, но нашей вины в том нет. Не примени мы силу, в лучшем случае ограбили бы нас до нитки, да еще поглумились бы хорошенько. В худшем же – угнали бы на вечные сельхозработы к себе на дачи или вон, как группу Ерофея, покрошили бы на радость туманным тварям. Так что выбор у нас был невелик: либо мы их, либо они нас. Лично меня только первый вариант устраивает. В конце концов, мы первыми были на месте, потому добыча по праву считается нашей. А эти придурки мало того, что пришли вторыми, так еще и палить из «калашей» начали. Вот и лишились в результате и калашей и жизней. Пусть это звучит цинично, но я ни на миг не сомневался в нашей правоте и сожалеть по этому поводу не собираюсь.

– Да кто ж этих психов поймет? – не допуская даже намека на нашу возможную вину, удивленно ответил я. – Они целый район своей территорией объявили, а с месяц назад вроде даже спецназовца завалили там же, на Федоровке.

– Ты откуда об этом знаешь? – изумился Шеф. – Бригада засекретила эту информацию, я только пару дней назад узнал!

Ага, пару дней, как же! Ты, Сережа, эти сказки кому попроще рассказывай. А мне не нужно. Нет, конечно, мы друзья, и последнюю рубашку ты мне отдашь не задумываясь, и в любой драке спину прикроешь. Но это не отменяет того факта, что ты всегда умел думать наперед и позволял себе немножко манипулировать друзьями в части выдачи известной только тебе информации по крупицам. Самое забавное, что делаешь это ты не ради личной выгоды, а ради всеобщего блага, как ты сам это понимаешь. Только вот твое понимание иногда идет вразрез с пониманием других членов нашей дружеской компании. Так что о гибели спецназовца ты знал давно, но боялся, что это известие отпугнет меня от рейдов на Федоровку, а они весьма выгодны для всей нашей компании, потому как я про друзей не забываю. Жизнь в Степногорске тяжелая, по талонам выдается минимальный набор продуктов, многие живут впроголодь, и даже на твою зарплату нерядового сотрудника комитета промышленности – компрома – особо не разгуляешься, что уж говорить о простых смертных – их дохода хватает только на хлеб, воду и уголь.

Вон Ксюха все никак не может отвыкнуть экономить на еде, как было до моего появления. И каждый раз ждет меня из рейда со страхом и надеждой – надеждой, что я вернусь и все будет хорошо, и страхом, что погибну и жизнь ее вернется в старое русло к той полужизни-полусуществованию, что была до меня.

С Ксюхой у нас вообще интересная история. Когда-то давно, в большом мире, она предпочла мне другого и обожглась по полной программе. Вроде бы теперь все по-другому, и память прежней жизни не дает забыть, кто есть я, а кто ее муженек Егорка Максимов. Сейчас я искренне верю в ее любовь ко мне, и эта вера греет мне душу промозглыми днями и ночами среди Тумана. Но трудность заключается в том, что он тоже находится здесь, и этот факт, даже против моей воли, меня беспокоит.

– Так слухом земля полнится, – усмехнулся я в трубку, – там слушок, здесь слушок, а где точно, уже и не вспомню. Ты это, как подробности будут, скажи сразу.

– Заметано, но вроде как без снайпера там не обошлось. Больше пока ничего не знаю. Часа в три позвони. Или лучше приходи ко мне в Контору.

На том и порешили. Я положил трубку и в задумчивости почесал затылок. Снайпер – это хорошо. В том смысле, что облегчает поиск места происшествия. В ранние утренние часы уже не так темно, как ночью, зато густота Тумана самая максимальная. То есть снайперу работать проблематично, ну, исключая вариант, при котором он с пятнадцати-двадцати метров свои жертвы отстреливает. Но есть на Федоровке две улицы – Юбилейная и Вагонная, вдоль них практически постоянно гуляет ветер, загоняя клубы густого Тумана в боковые улочки. Потому все туманники и стараются воспользоваться этими «проспектами» с хорошей видимостью, и именно там снайперу есть где разгуляться. Но, учитывая, что Ерофей – человек очень осторожный, если не сказать – трусливый, то на Вагонную он вообще не сунется, а Юбилейную будет пересекать у самого края Федоровки, где-то в районе пересечения с Охотской или Разрезовской. Вот где-то там его группу и встретили. Жаль. Неплохой все же дядька был, да и в группе его наверняка новички были, вообще ни за что пострадали.

И, кстати, снайпер этот уже не первый раз беспредельничает. Дачники, само собой разумеется, лишь руками разводят: мол, ничего не знаем, не наш человечек. Но жертвами-то всегда получаются городские или несчастные «потеряшки» – это в городе с ними возятся, пытаясь если не вернуть к жизни, то скрасить существование, дачники же не церемонятся, им «нелюди» не нужны.

Ладно, моим планам это происшествие помешать не может. Я Юбилейную и Вагонную стараюсь проскочить побыстрее, а могу и вовсе обойти Федоровку по краю и выйти уже в районе Асфальтной. Может, пока вовсе отставить походы на Федоровку и попытаться пройти к бывшему центру города через вокзал? Говорят, там очень тяжелая для прохождения промзона, много разрушений и высока концентрация агрессивных тварей. Сама промзона вроде пустая, в том смысле, что поживиться туманникам там нечем. Вот и не ходит туда никто. А в центр ходили бы, да опасно и долго, соответствующий индекс для таких путешествий есть у единиц. Например, у меня. В общем, нужно подумать, у меня еще в планах поход в сторону юга, но это уж точно будет без выгоды, из чисто познавательного интереса. Планов громадье, еще бы времени и сил на их исполнение…

3

Регина Клочкова уверенной походкой еще раз прошлась по торговому залу, постоянно ловя на себе заинтересованные мужские взгляды. К этому она была привычна, и легкая улыбка на ее лице блуждала совершенно по иной причине.

Ей нравился магазин с незатейливым названием «Бытовая техника». Самое то, что нужно. Не представитель сетевых гигантов «Эльдорадо», «МВидео» или «ДНС» – за этими монстрами стоят слишком серьезные люди, а с такими лучше не связываться, но выглядит вполне достойно по части ассортимента, и расположен в подходящем месте, и принадлежит бизнесменам местного разлива: если вдруг что-то пойдет не так, то с этими-то она точно справится.

На секунду Регине показалось, что мелькнувшее в соседнем ряду мужское лицо уже встречалось ей сегодня, и она тут же остановилась у полок с микроволновыми печами, с неподдельным интересом разглядывая происходящее за ее спиной в стеклянной дверце одной из них. Назойливый поклонник или слежка? Что ж, кто бы это ни был, пусть будет уверен в ее интересе к кухонной технике.

Регина быстро забыла об этом эпизоде, ее мысли были полностью поглощены предстоящим экспериментом. Если все получится, то это станет настоящим прорывом. Не случайным попаданием, какие иногда случались и ранее, но первым серьезным осознанным действием человечества в «Модуле-317». Приятно было представлять ситуацию именно таким образом, хотя со времен распада Союза никто, кроме их семьи, доступа к объекту не имел. Отец позаботился об этом, и страшно было даже задумываться на тему, скольким людям это стоило жизни. Так что с тех пор – семья, только семья.

Даже в детстве, когда они все развлекались с теми возможностями, что им оставили неизвестные создатели «Модуля», Регину в первую очередь интересовали люди, вынужденные выживать в чудовищных условиях. А вот младшие – Севастьян и Альбина – веселились как могли, пичкая подопытную территорию заложенными в программу монстрами.

Последние годы ей было немного проще. Регина вернулась в Степногорск после учебы, вела в городе дела принадлежащего семье фармацевтического комбината и единолично занималась «Модулем». Сева, отучившись, остался в Москве, где отец активно натаскивал его на роль главного наследника, Альбина же еще продолжала учебу, но столичная жизнь настолько втянула ее в свой порочный круг, что о Степногорске и «Модуле» она годами даже не вспоминала.

Четыре года продолжалась «эра спокойствия», столько было сделано хорошего за это время! Был «нащупан» доступ к базе «зарегистрированных» в «Модуле» людей, опытным путем значительно сужена «зона заброса» новичков, благодаря чему население увеличилось втрое, и все это при отсутствии новых видов монстров! Но вдруг все изменилось. Сначала брат стал наведываться в Степногорск и проявлять интерес к проекту, а потом и Алька опомнилась. Запретить им доступ к объекту Регина не могла, а надежды на то, что новые жизненные перспективы отобьют интерес к проекту, не оправдались – их всех по-прежнему тянуло к «Модулю». Вот только по большому счету мало что изменилось. Они все повзрослели, но только Регину интересовал социальный эксперимент, а Сева и Альбина жаждали развлечений. Хотя нет, брат осторожно намекал на какой-то там коммерческий проект. Но это пугало старшую сестру еще больше.

– Регина Ивановна, – плавный ход мыслей неожиданно прервал голос водителя, – за нами «хвост». Серый седан «Мицубиси», с утра мелькал несколько раз и снова в двух-трех машинах позади нас держится.

– Интересно, – Регина обернулась, но, кроме плотного автомобильного потока, ничего не увидела. Впрочем, Сергей – профессионал своего дела, не один год отработавший в органах, и не доверять его словам нет никаких причин.

– Оторваться?

– Узнать бы, кто это? – обеспокоенно сказала девушка, пытаясь сообразить, кому могла понадобиться слежка.

– По номерам попытаемся пробить, они почти наверняка попали на заднюю камеру. А вот пытаться сейчас захватить наблюдателя не стоит, это группу поддержки вызывать нужно.

– Хорошо! Едем на комбинат, а оттуда уже подстрахуемся! – Регина приняла решение и успокоилась. На комбинате она пробудет не менее четырех часов, если слежка продолжится, то охрана будет готова к этому, если нет – пусть по номерам отследят, кто это такой любопытный.

Дальше ее захватила каждодневная рутина комбината: вопросы, решения, контроль и прочее. Так что о досадном происшествии Регина вспомнила только дома вечером, получив доклад от службы безопасности. Нельзя сказать, что услышанное ее сильно удивило, но задуматься заставило.

Кажется, «Модуль-317» снова ожидают потрясения. Значит, нужно спешить укрепить свои позиции. Что бы ни задумал на этот раз устроивший слежку братец, она должна встретить это во всеоружии, быть на шаг впереди. Как всегда.

Тем более нужно поскорее сделать задуманное. Девушка быстро спустилась вниз, по переходу добралась до входного шлюза в «Модуль». Три двери, три разных уровня допуска – в свое время только над их разгадкой целый отдел закрытого НИИ бился несколько лет. Наконец Регина добралась до центрального пульта.

Выведя на большой экран несколько районов города, несколько минут изучала их придирчивым взглядом. Потом подъехала в кресле на колесиках к встроенной в стенд клавиатуре и четверть часа вводила в компьютер команды, проверяя и перепроверяя вводимые настройки. Закончив набор, на всякий случай перекрестилась и нажала кнопку ввода. Свет в помещении погас, запищали зуммеры бесперебойников, и мгновение спустя освещение восстановилось. Слава богу, что компьютеры «Модуля» не отключились!

– Ничего себе! – прошептала девушка испуганно, но осмысление произошедшего отложила на потом. Сейчас все ее внимание было приковано к эксперименту.

Снова вернулась к большому экрану, вывела на него еще несколько районов, но никаких изменений там обнаружить не удалось. После этого решительно сняла телефонную трубку с пульта и набрала длинный номер.

– Добрый вечер, Николай Владимирович. Нужно проверить адресок, записывайте.

Вернувшись в дом, Регина бросилась к телевизору, но в местных новостях ни о каких чрезвычайных происшествиях не упоминалось. Выругавшись по поводу большой инерции телевидения, она схватилась за смартфон. В Интернете на городском портале вовсю уже обсуждался сбой в системе электроснабжения. Оказывается, в нескольких районах города электричество пропало почти на двадцать минут, в большей же части Степногорска отключение длилось не более нескольких секунд. Общество сходилось во мнении, что это серьезная перегрузка сети, кто-то даже вроде видел молнию, ударившую в линию электропередачи, но это было весьма спорно – весь день на небе не было ни облачка.

Но перегрузка перегрузкой, а никаких сообщений об исчезновении магазина не было и в сети. Как это понимать?

Регина не выдержала, метнулась в гараж, сама села за руль и помчалась в город. По мере приближения к заданному району все труднее было сдерживать нетерпение, сердце все громче стучало в груди, так и хотелось посильнее выжать педаль газа.

Вот и нужное здание. Проклятье! Оно на месте! Целехонько! Неужели она просчиталась? Неужели что-то не учла? Но этого просто не может быть!

Она прошлась вдоль фасадной стороны здания магазина, стараясь всмотреться сквозь витринные стекла в торговый зал. Ничего. Ничего не изменилось. Она потерпела крах. Несколько лет напряженной работы пошли коту под хвост.

Домой Регина вернулась во втором часу ночи и не раздеваясь упала на диван в гостиной. Она была разбита и не знала, где взять сил, чтобы прожить завтрашний день. Но она их найдет. Обязательно найдет…

4

Хотел снова завалиться спать, раз уж у меня выпал выходной, но после разговора с Шефом сон как рукой сняло. Кутаясь в одеяло, потащился на кухню, подкинул угля в печку-буржуйку, намереваясь подогреть себе завтрак, но передумал. Пойду-ка я в «Пирожковую», позавтракаю. Готовят там нормально, цены не кусаются, оттого народу всегда много толчется. И все свежие новости, слухи, сплетни постоянно промеж посетителей крутятся. Там можно сбыть принесенный из рейда товар, если, конечно, ты предпочтешь взять свою долю товаром, а не получить установленный тариф в официальном приемнике. Здесь же можно получить спецзаказ на рейд. Пойду, «погрею уши», послушаю, что люди говорят.

Бросив прощальный взгляд на буржуйку с весело пылающим углем, я обреченно махнул рукой – тремя кусками больше, тремя меньше… Пусть квартира чуточку больше прогреется, хоть и наступил май, но по ночам еще холодно, тем более в панельных многоэтажках, лишенных какой-либо системы отопления.

Еще подумал, что нужно бы удлинить трубу, передвинуть печку поближе к стене и обложить кирпичом. Сделаю непременно, но чуть позже. Тем более что лето на носу, до новых холодов время есть, успею. Арбалет и нож оставил дома, боевых действий не намечалось, а поножовщину внутри периметра городские власти, мягко говоря, не приветствовали.

«Пирожковая» находилась в отдельно стоящем одноэтажном кирпичном здании, расположенном на противоположной стороне улицы Горняцкой. Когда-то давно там были столовая и пивбар, потом пивбар сменили на благопристойную кулинарию. Чтобы попасть туда, мне нужно было пересечь сквер, двор, образованный четырьмя пятиэтажками, и перейти дорогу.

На выходе из подъезда я едва не столкнулся с чуть полноватым мужичком средних лет в форменной спецовке работника ГТС[1]. В одной руке он держал чемоданчик с инструментом, в другой сжимал «прозвоночную» телефонную трубку с закрепленным на ней дисковым номеронабирателем.

«У кого-то телефон не работает», – подумал я, пропуская связиста в подъезд, и тут же мысли мои переметнулись на Короля, тоже ремонтника с телефонной станции, которого я никогда не видел не то что с инструментом, но даже просто в спецовке. Интересно, как так получается? Впрочем, ни одного случая пересечения с ним в рабочее время я припомнить не мог, потому просто отмахнулся от мыслей о Володе и отправился по своим делам.

Каждый человек, хотя бы в глубине души, хочет гордиться своим родным городом, районом, школой. Гордо звучат и ласкают наш слух произносимые с пафосом фразы типа: «у нас в городе и это лучше, и то более развито», «наш район – самый центровой, самый чистый, самый зеленый», «наша школа лучшая в городе», «наши выпускники все в престижные вузы поступают» и так далее, и тому подобное. Хотя на деле все это очень часто является самым банальным самообманом. И тем из нас, кто в состоянии взглянуть на это отстраненно, открывается гораздо более горькая и безрадостная картина. Выясняется, что живем не в центре цивилизации, а в самом обычном провинциальном городе, в самом обычном микрорайоне, и что школа наша – самая что ни на есть обычная и средняя.

Не могу сказать, насколько весомы достижения выходцев из нашего микрорайона, но сейчас важно совсем не это. Гораздо важнее, что именно он наряду с еще пятью соседними микрорайонами остался пригоден для человеческой жизни при переходе в мир Тумана. Воздух здесь был обычным, днем светило привычное солнце, а ночью на небе сияли привычные звезды. Если бы еще не близость защитного периметра…

Сейчас я уже ходил по микрорайону, не обращая внимания на окружающее, а вот раньше, когда только попал в Туманный мир, сердце так и щемило от радости новой встречи с родным городом и одновременно от обиды и разочарования при виде его непрезентабельности. Везде на глаза попадались старый, растрескавшийся асфальт, пыльные, неухоженные улицы и облупившиеся фасады зданий, чахлые деревья и давно не беленные бетонные заборы школы и детского сада. Все здесь выглядело примерно так, как и двадцать лет назад, просто вся серость и неухоженность давно стерлись из памяти, уступив место либо общим очертаниям, либо ярко раскрашенным моим услужливым подсознанием картинкам.

Впрочем, было одно несомненное отличие даже от полустертых воспоминаний: все свободное пространство, любой свободный клочок земли были заняты разномастными теплицами, парниками и картофельными рядами – продовольственный вопрос в Степногорске стоит очень остро.

– Гейм овер!! – вдруг раздался где-то совсем рядом душераздирающий крик, на периферии зрения мелькнуло падающее с крыши пятиэтажки тело.

– Да чтоб тебя! – чертыхнулся я и, не теряя ни мгновения, повернул направо.

Очередной последователь теории «большой компьютерной игры» завел свою жизнь в тупик и решил «обнулиться», начать все заново. Периодически «геймеры» сводят счеты с жизнью, свято уверенные в наличии следующего шанса, и их нисколько не смущает тот факт, что еще никто не появлялся в Туманном мире по второму разу. Это они объясняют разностью локаций. Мол, само собой разумеется, что возрождается «герой» в «точке сохранения» и потому не может больше пересекаться с продолжающими свою игру персонажами.

Иногда мне кажется, что все это бред несусветный, а иногда готов признать, что какое-то рациональное зерно в таких рассуждениях есть. По крайней мере, эта версия не более неправдоподобна, чем другие. И даже если такое было невозможно раньше, то сейчас я бы уже не был так категоричен, при нынешнем-то развитии технологий в том, настоящем мире.

Но кем бы ты ни был, во что бы ты ни верил, не стоит впадать в крайности. Некоторые геймеры вбивают себе в голову наличие миссии, типа «убей десять драконов, пять богомолов, тридцать бандерлогов – и будет тебе счастье, то бишь переход на следующий уровень». Выходят такие молодчики в туман на истребление местных тварей, да только редко когда возвращаются обратно.

Или взять этого прыгуна с крыши – неужели другого способа «закончить игру» не нашел? Почему нужно именно так, чтобы куча народа собралась поглазеть на тебя, красавца такого, и чтобы твои ошметки отскребали потом от асфальта? Фу, дурак, все настроение испортил.

Несмотря на утренний час, в «Пирожковой» людей было много, хотя до аншлага дело еще не дошло. Все столики у стены оказались заняты, я понадеялся было, что за время стояния в очереди кто-то освободит хорошее место, но чуда не случилось. После покупки пяти горячих пирожков с картошкой и двух стаканов яблочного сока мне пришлось довольствоваться столиком во втором ряду от прилавка.

Пирожки в этом заведении знатные, да и яблочный сок сегодня прямо-таки ажиотаж вызвал. Обычно-то народ обходится привычным чаем или компотом из сухофруктов, а тут – сок. Кстати, очень подозреваю, что сделан он из того самого яблочного пюре-концентрата, что мы притащили с Федоровки. А ведь весь груз целиком ушел на склад комитета продовольствия, откуда должен поступать исключительно на казенные объекты. «Пирожковая» же – частная собственность, принадлежит Сане Шмагину по кличке Шмага. Помню я его еще по школе, с юных лет он был пронырливым типом и дружил всегда не со сверстниками, а с ребятами постарше.

Это одна из множества загадок Туманного мира – местное население составляют люди, родившиеся здесь в мире нормальном. Отчего так? Как водится, никто ничего точно не знает, зато есть масса предположений разной степени сумасшествия. Определенно можно лишь сказать, что здесь явно прослеживается чей-то умысел, ведь людям, в прошлом знакомым по двору, по школе, по институту или работе, легче найти общий язык в настоящем. Человечеству стоит быть сплоченным в этом очень маленьком, но жестоком мире.

Я не знаю, как и кем производится эта селекция. Даже не могу представить, как это делается. Ведь взять хоть нашу компанию: я переехал из Степногорска пятнадцать лет назад в Воронежскую область, Шеф еще раньше в Германию укатил, Лешик – в Кемерово живет, Кара – в Астане, только Хаб и Синь – Жека Хабаров и Серега Синев – продолжали жить на малой родине. Но никакого значения это не имело – все однажды оказались в Тумане и пришли в город своего детства. Ну, или в город, чертовски на него похожий.

Есть редкостные счастливчики, у которых и вторая половинка, и дети родились в Степногорске. У таких людей есть шанс вновь объединиться здесь всей семьей, но дело это не быстрое. Бывает, что родственники появляются с разницей в шесть-семь лет, и тогда возможны разные казусы. Ну, например, один из супругов погоревал по поводу разлучения с семьей, привык, обжился, да и сошелся с кем-нибудь здесь. И живет себе спокойно годами с новой семьей, а тут раз – супруга законная из большого мира материализуется… Весело? Вовсе нет. Но такое бывает.

А бывает и наоборот – семьи воссоединяются, и все у них складывается хорошо, насколько тут вообще может быть хорошо. Получается у семей этакая дополнительная проверка на прочность.

Мне такое не грозит: Маринка родилась в Воронеже, дети тоже. Нет у меня шансов снова их увидеть…

Торговый зал, как всегда, гудел от разговоров посетителей, и тут и там можно было услышать упоминание происшествия с Ерофеем, на все лады проклинались дачники, но ничего интересного услышать мне не удалось. Обычные слухи.

Неожиданно с улицы донесся шум мотоциклетных двигателей, заставивший меня, по привычке, насторожиться. Дачники! Легки на помине! Но здесь их можно не опасаться. Во-первых, вот такими организованными колоннами они привозят в Контору выращенные на дачах продукты, во-вторых, на въезде в город им приходится разоружаться.

– Дачники! – загомонил народ в заведении, многие бросились к окнам, поглазеть на страшных и загадочных жителей сельскохозяйственного анклава, а кое-кто быстренько собрался и двинулся к выходу. Небольшая часть продуктов обычно реализовывалась в свободной продаже, так что, поспешив на рынок, можно было урвать продукты относительно дешево.

С минуту во мне соблазн тоже сгонять на рынок и порадовать Ксюху чем-нибудь свеженьким боролся с ленью. Потом вспомнилось, что я пришел сюда не только поесть, но и «погреть уши», и лень одержала убедительную победу.

– Сам Боцман пожаловал, – заявил с порога кто-то из возвращающихся с улицы мужиков, чем мгновенно вызвал возмущенный гул большинства посетителей.

– Опять права приехал качать!

– Схватить его и в тюрьму! Нечего сюсюкаться с ним!

Ну да, ну да. Сейчас все смелые, а появись здесь дачники, небось быстро притихнете. Не говоря уже о том, чтобы встретиться с ними в Тумане.

И словно в подтверждение моих мыслей в заведение ввалилась целая ватага дачников в составе семерых мужчин и двух женщин. Не то чтобы в «Пирожковой» воцарилась тишина, но гомон присутствующих стал заметно тише. Кожаные косухи, кожаные штаны, сапоги или высокие ботинки, банданы или вязаные шапочки на головах – классический наряд байкера в большом мире и столь же классический наряд дачника в мире Туманном. Оружия только не хватает, но все их оружие на КПП забрали на хранение – таковы правила.

Вообще-то неправильно отождествлять дачников исключительно с байкерами. Это они своим внешним видом стараются под байкеров косить, а на самом-то деле мотоциклы – скорее часть понтов. Они их для патрулей используют на Федоровке да вот для таких демонстративных выездов в город. Бензин нынче слишком дорог. И, кстати, он всегда присутствует в расчетах за доставляемые с дач продукты, постепенно истощая запасы подконтрольной Степногорску нефтебазы.

Весело болтая между собой, дачники прошли через зал притихшей «Пирожковой» к прилавку. Там произошла какая-то заминка, видимо, товарищи нагло вклинились в очередь, и не всем это понравилось. Но я не обращал на вошедших внимания, в данный момент меня заботили две вещи: пирожки и приезд Боцмана. На моей памяти лидер дачников впервые лично пожаловал в город, вот и возникал вопрос: а не связано ли это с нашей недавней стычкой с патрулем на Федоровке?

А если и связано, то что? Даже если нас вычислили, то выдавать на дачи не будут. По крайней мере, я о таком прецеденте не слышал. Нехорошо, когда люди друг дружку убивают, но в Тумане не до сантиментов, либо ты, либо тебя. Да и Конторе есть что предъявить Боцману, тем более сегодня, так что вряд ли стоит волноваться по поводу официальных санкций. А вот неофициально нашей честной компании придется держать ухо востро – могут и охоту объявить.

Поглощенный размышлениями, я не сразу обратил внимание на возникшего у моего столика человека. А когда обратил, еще несколько мгновений делал вид, что полностью поглощен процессом еды – я никого к себе не приглашал.

– Привет, Кирилл! – тут уж мне пришлось поднять глаза и коротко кивнуть, постаравшись при этом не допустить выражения досады на своем лице.

– Привет, Егор, – вот уж кого мне меньше всего хотелось повстречать, так это Егорку Максимова.

На дачах он теперь обитает. Нарисовался – не сотрешь. В кожаной куртке и черных джинсах, слегка располневший, но вполне узнаваемый, темноволосый, кареглазый, с вечно блуждающей улыбочкой на смазливом личике и со сводящими девушек с ума ямочками на щеках. Я знал его по школе, слишком хорошо знал. В том, большом мире Ксюха предпочла мне именно его, а этот засранец в итоге взял да и изгадил ей всю жизнь: предал и бросил с двумя детьми, заставил пройти все шаги от всепрощающей любви до жгучей ненависти. Но того мира Егорке мало, он еще и здесь решил все повторить. Хорошо, что, проваливаясь в Туманный мир, мы сохраняем память. Чрезвычайно удобно. У Ксении аж зрачки темнеют при одном только упоминании о Максимове, но он все равно время от времени пытается заявиться к ней с признаниями в любви. В общем – никакого желания общаться с ним у меня не было. Но то у меня.

– Поговорим?

Первым порывом было дать резкий отрицательный ответ, в юности я именно так бы и поступил, но сейчас жизненного опыта гораздо больше и есть понимание, что раньше или позже говорить все равно придется. Поэтому я сдержал эмоции и, стараясь выглядеть абсолютно равнодушным, кивнул на соседний стул:

– Падай.

– Да нет, – Егор добродушно хохотнул, – душно тут и ушей лишних много. Пойдем-ка лучше покурим на воздухе.

Потратив минуту на взвешивание всех «за» и «против» такого развития событий и придя к выводу, что много времени наше общение занять не может, я оставил недоеденные пирожки в тарелке, вытер руки салфеткой и поднялся из-за стола.

– Пойдем.

Вышли мы вполне мирно-спокойно, потому не вызвали у остальных посетителей особого интереса. Дачники для горожан пока не враги, скорее – сборище опасных типов, засевших на лучших для жизни территориях и нагло извлекающих из этого выгоду. В общем – объекты опасности, зависти и неприязни одновременно. Боцман старается не впускать чужаков на свою территорию, о происходящем там степногорцы знают лишь по передаваемым из уст в уста слухам. В Туман тоже мало кто из городских жителей ходит. Ну, а не сталкиваясь с этой угрозой лицом к лицу, люди и не понимают всей величины опасности. То есть дачников побаиваются, относятся к ним настороженно, но прямой агрессии пока что не ждут.

Я тоже ничего страшного не ожидал: город – не Туман и не дачи, здесь какая-никакая, но территория закона, и идти на открытый конфликт Максимов остережется. Ну а поговорить – отчего ж не поговорить?

Егорка вальяжно шел впереди, на ходу раскуривая сигарету, я же лихорадочно размышлял над выбором линии поведения, чтобы и проблему раз и навсегда решить, и конфликта избежать. Но все вышло по-другому.

Мы свернули за угол и прошли шагов десять, когда Егор резко развернулся и ударил меня кулаком в скулу. Я удержался на ногах, но на мгновение оказался дезориентирован в пространстве, отчего пропустил и второй удар – по носу и на этот раз оказался на земле.

С первого раза подняться не получилось, потому что стоило мне перевернуться и встать на четвереньки, как мой соперник наградил меня еще и пинком в живот. Пришлось пару раз перекатиться в попытке разорвать дистанцию, после чего мне удалось-таки принять вертикальное положение.

Несколько секунд мир плыл перед моими глазами, а из носу горячая струйка крови стекала прямо на губы. Я отступил еще на шаг и выставил вперед левую руку – мне нужно было выиграть хоть немного времени, чтобы оправиться от пропущенных ударов.

Впрочем, Егорка посчитал, что дело сделано и осталось только уточнить, насколько хорошо я усвоил урок.

– Ты все понял? – Этот гад показушно подышал на печатку на среднем пальце правой руки и протер ее о куртку, а я ощупал пальцами скулу. Кожа в месте удара была свезена выступившим в роли кастета перстнем.

– Я понял, что у тебя с головой проблемы, – спокойно ответил я, размазывая кровь по лицу.

– Ксения моя! Хоть в том мире, хоть в этом! Хоть на Земле, хоть на Луне! Заруби это себе на носу!

– Все еще хуже, чем я предполагал, – нагло заявил я, внимательно наблюдая за движениями Максимова, – тебе в психушке полгодика полежать бы.

Быстро шагнув вперед, Егор снова ударил меня в голову. Вернее – попытался ударить, поскольку на этот раз я увернулся и сам резко вмазал противнику под дых. Это заставило его согнуться и подставиться под удар в челюсть коленом. Вышло плохо, так как Егорка успел выставить локти и избежал тяжких последствий, однако инициатива перешла в мои руки.

Я тут же выбросил еще два удара руками, от первого противник сумел увернуться, зато второй прилетел ему точнехонько в правое ухо. Но и это особых дивидендов мне не принесло, потому что Максимов уже оправился от неожиданности и пустил в ход свои длинные руки.

Несколько раз мне удалось увернуться, потом Егор наскоком сократил дистанцию, и наша драка перешла в фазу борьбы. Я освободился от захвата шеи, ухватил соперника сзади за пояс и попытался бросить через бедро. Однако Егорка в нынешнем виде весил килограммов так примерно на двадцать больше меня, поэтому сил на бросок банально не хватило. Вместо этого несколько мгновений мы провели в попытках свалить друг друга наземь. Наверное, со стороны это выглядело смешно, да только вот мне было не до смеха. Это герои боевиков без труда разбираются с любым противником, а в жизни попробуйте-ка одолеть человека, превосходящего вас ростом и весом, да еще и физически развитого.

В конце концов, упали мы оба, и дачник уже было вылез наверх, но тут мне представилась возможность ударить его головой в лицо, и я с удовольствием это сделал. Не то чтобы убойно получилось, но хватка Максимова на секунду ослабла, я вывернулся, потом оттолкнул противника ногами и поднялся с земли. Он тоже довольно шустро вскочил на ноги, готовый к новому раунду противостояния.

– Развлекаетесь? – вдруг прозвучал совсем рядом чей-то скучающий голос.

Мы с Егором синхронно повернули головы в сторону угла здания и обнаружили там высокого худощавого мужчину лет сорока, с усами, в форме защитного цвета, спокойно лузгавшего семечки. Лично я с ним знаком не был, но в Степногорске командир спецназа был слишком известной личностью, чтобы оставаться неузнанным.

– Боремся со скукой! – просипел я, тяжело дыша и отплевываясь попавшей в рот пылью.

– Городской спецназ! – криво усмехнулся Егорка, утирая разбитый нос.

– Слышишь, дачник, исчезни-ка отсюда, да побыстрее! – капитан Першин не спеша приблизился.

– Не ходите на Федоровку, городские, – Максимов достал из кармана платок и принялся неторопливо утирать лицо, – опасно для жизни!

В какую-то секунду расслабленно-вальяжный Игорь Першин преобразился до неузнаваемости. Семечки полетели наземь, лицо заострилось, глаза превратились в щелки, в мгновенно вытянутой руке, словно по мановению волшебной палочки, появился пистолет.

– Имеешь сказать что-то конкретное?

Я тут же вспомнил о погибшем недавно на Федоровке бойце спецназа.

– Нет, – Егор попятился назад, тоже сообразив, что ляпнул лишнее, – я просто предупредил.

– Исчезни! – повторил Першин, и на этот раз Максимов счел за благо поторопиться.

– Ты Кирилл Елисеев? – спецназовец снова превратился в добродушного дядечку.

– Ну, – не стал отпираться я, обеспокоенно ощупывая нос. Вроде бы не сломан.

– Баранки гну! – Першин весело подмигнул мне и протянул руку. – Першин. Игорь.

– Я знаю, – ответил я, пожимая руку капитана.

– Чего не поделили-то?

– Женский вопрос, – насколько позволяло разбитое лицо, я постарался скорчить кислую физиономию, – моя нынешняя – его бывшая из большого мира.

– А-а, – обрадованно протянул Першин, – вечная история. Теория второго шанса в чистом виде.

– Для нее – да. А я там, – кивок головы в сторону неба считался общепринятым указанием на большой мир, – был вполне счастлив со своей семьей.

Эта тема для меня больная. Даже по прошествии полутора лет с момента попадания сюда душа в лоскуты рвется при одном лишь воспоминании о семье. Я почти год не решался прийти к Ксении, изменой это считал. Но когда все же решился, получил такой горячий прием, что уйти уже не смог. Вот только вместе с Ксюхой я заполучил и ее проблемы с Максимовым.

– Мне легче, мы с женой оба местные, так что вместе и там и здесь.

– И там и здесь? – тупо переспросил я, цепляясь к словам.

– Ага, – как-то легко и уверенно ответил Игорь, – при этом объяснений у меня не больше, чем у других. Но зато имеется неоспоримый факт: жена появилась здесь на год раньше меня, а там она весь этот год тоже была на месте. Так что я склонен считать, что все мы здесь все-таки копии.

– Ты уже не зря пришел, – откровенно заявил я, – не представляешь, какое облегчение для меня твои слова!

– Пользуйся, мне не жалко, – улыбнулся Першин, – и это все за просто так было. А вообще у меня к тебе разговор имеется. Ты в «Пирожковую» приходил или просто мимо шел?

– Да вообще-то Егорка прервал мой завтрак. Но продолжать как-то уже не хочется.

Я зашел в тамбур «Пирожковой», где в ряд были вывешены рукомойники. Два из них уже оказались пусты, у остальных стояли небольшие очереди. Потратил минут пять на ожидание и быстрое умывание, потом еще заглянул в зал – наудачу, но чуда не произошло. Мой столик уже был занят, а недоеденные пирожки благополучно исчезли. Ну и ладно.

– Прогуляемся? – Першин терпеливо дожидался меня у входа.

Я молча кивнул, и мы не спеша направились по остаткам старого асфальта в направлении Конторы, расположенной в помещении бывшей школы номер пятьдесят семь.

На проспекте Строителей была та же картина, что и нашем микрорайоне: все тот же растрескавшийся, сто лет не ремонтированный асфальт, серые обшарпанные фасады многоквартирных домов, редкий кустарник и всюду нестройные ряды разномастных теплиц.

Впрочем, кое-какие отличия все же имелись – квартир, пялящихся на улицу пустыми глазницами отсутствующих окон, здесь практически не было. Потому что ближе к центру территории, оставшейся от Степногорска, жило больше народу.

– Мне Мухин посоветовал к тебе обратиться, – после долгого молчания произнес Першин, – сказал, что тебе можно доверять.

– Александр Иванович – мой бывший учитель, – я пожал плечами, – сто лет меня знает. А как ты меня нашел?

– Иваныч стал звонить твоим корешам, выяснил, что ты сегодня дома, дал адрес. Но дома тебя уже не было. Куда может пойти туманник утром выходного дня? Вот я и двинул по точкам общепита.

– Логично.

– Кирилл, какой у тебя ИТ? – в свою очередь поинтересовался капитан.

– Отвечать нужно? – усмехнулся я.

Наивно было предполагать, что командир городского спецназа не узнал такую информацию заранее.

– Так ведь я про реальный спрашиваю, – с ехидцей в голосе парировал Игорь.

– Этого я и сам не знаю, – бесстрастно ответил я.

Узнать, что кто-то уже усомнился в величине моего индекса туманника, было неприятно. Хотя и ожидаемо. Как бы я ни путал следы, сколько бы ни распускал слухи о ночевках в так называемых оазисах – небольших свободных от Тумана пространствах за пределами пригодной для жизни зоны, но шила в мешке не утаишь – достаточно всего лишь внимательно изучить статистику моих уходов и возвращений.

– Даже не предполагаешь? – продолжал допытываться Першин.

– Скажем так, двенадцать точно. Дальше не проверял. Но на двенадцати опасных симптомов еще не наблюдалось, – я максимально убедительно выдал ему часть правды. И не соврал, и всего не сказал.

– Хорошо, – Першин удовлетворенно кивнул головой, – это нас устроит.

– В чем, собственно, дело? – знакомство с командиром спецназа – дело полезное, но хотелось бы уже как-то прояснить ситуацию.

– Есть информация, требующая срочной проверки, – тут капитан заговорил медленно, видно было, что тщательно подбирает слова, – но нам строжайше запретили в ближайшее время совать нос на Федоровку.

– Игорь, давай уже конкретнее! «Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что» – это не для меня! Чем больше сведений, тем лучше я подготовлюсь. А втемную, извини, работать не буду.

– Вот, – Першин достал из своей планшетки и протянул мне карту города, услужливо ткнув пальцем в обведенное карандашом место в Тумане севернее Федоровки, – по этому адресу на улице Анжерской должен быть магазин бытовой техники с отделом средств связи. Нам до зарезу нужны носимые радиостанции. Идти туда напрямик через запретный район и тем самым нарушать приказ мне сейчас не с руки, а обходить его вокруг, через промзону у вокзала, слишком рискованно. У меня туманников с соответствующими индексами раз два и обчелся, да и дел у них выше крыши, все на месяц вперед расписано. Есть парочка подходящих по ИТ людей в Управе, но обращаться к ним я не могу. Себе все загребут. Да и вообще доверия к ним немного.

– И здесь терки между ветвями власти? – усмехнулся я.

– Куда ж без этого? – Першин досадливо сплюнул в сторону. – Хуже всего, что к дачникам информация уходит.

– Далеко, – сказал я задумчиво, протягивая карту обратно, – и идти придется без прикрытия мимо «обезьяньего города».

Целая колония этих шумных приматов заселила пустующие помещения бывшей тюрьмы, расположенной между улицей Асфальтной и железной дорогой. Никто не знает точно, сколько там обитает бандерлогов, но ходить там днем не рекомендуется никому.

– Или срезать через Федоровку, – очень спокойно добавил Игорь.

Умник. Срезать через Федоровку в данном случае означает пройти через место нашей стычки с дачниками. Не думаю, что они там постоянно в засаде сидят, но усилить патрулирование района вполне могут. Страшновато мне как-то в одиночку теперь туда соваться. Подумать нужно над маршрутом.

Я протянул карту обратно Першину.

– Это – нет? – поинтересовался Игорь.

– Это – да, – ответил я. – Но без гарантий, районы необследованные, там все что угодно приключиться может.

– Само собой! – кажется, капитан искренне обрадовался. – Цена вопроса?

Я задумался. То, что приму предложение, сомнений уже не вызывало. Когда-нибудь нужно будет идти за железную дорогу, так почему бы не сейчас? Да, далеко, и идти одному придется, но там когда-то был центр города, и добраться туда – значит, первым получить доступ к множеству нетронутых мародерством торговых точек. А это и продукты, и бытовая техника, и компьютеры. Все то, что нынче в дефиците. Те же радиостанции – не зря же Першин так суетится. Правда, тут есть одно «но». Раз он обратился ко мне напрямую, так сказать, в конфиденциальном порядке, значит, не только Управу не будет ставить в известность, но и официальный заказ от Бригады оформлять не будет. То есть расплачиваться будет своими средствами или каким-нибудь леваком, припасенным для подобных случаев. А раз так, то и ломить цену мне не имеет смысла. Городской спецназ – подразделение серьезное, и хорошие отношения с его командиром могут пригодиться в будущем.

– Ствол мне организовать сможешь? Не в оплату за рейд, я готов купить, но в рассрочку. «Оружейник» больно уж ломит цену.

Огнестрельного оружия в Степногорске очень мало, и стоит оно очень дорого, потому на руках у населения его практически нет. Тот же магазин «Оружейник» в основном торгует ножами, арбалетами, копьями, стрелами – всем тем, что более востребовано и доступно.

– Я тебя понял, – кажется, капитан действительно понял ход моих мыслей, – что-нибудь придумаем. А правда, что тебя драконы не трогают?

– Э-э, – я чуть не поперхнулся от неожиданной смены темы, – как тебе сказать?

– Да уж как-нибудь скажи, – опять легкая ехидца в голосе, сразу видно – мент бывший: и разговор разговаривает, и в то же время прорабатывает меня.

– Пока бог миловал, – я беззаботно пожал плечами, – но кто знает, что будет в следующий раз. Это ж драконы!

– И то верно.

У ворот школы, в которой теперь располагалась вся степногорская администрация, было многолюдно. Два десятка дачников кучковались отдельно у своих мотоциклов, время от времени бросая снисходительные взгляды на столпившихся горожан и заинтересованно-опасливые – на припаркованные у крыльца два бэтээра и солдат Бригады, расслабленно восседающих на броне.

Входные двери распахнулись, выпуская из здания Боцмана с двумя помощниками. Рома Сабуров все так же был легко узнаваем. Высокий, кучерявый, розовощекий, склонный к полноте, но еще не растолстевший окончательно, несмотря даже на явно выраженный пивной животик. Он по-прежнему был похож на боцмана Рому из мультфильма «Боцман и попугай», благодаря чему и получил свое прозвище еще в школе.

По всей видимости, визит вышел непростым, Боцман выглядел раздраженным. Он бодро сбежал по ступеням, насупленно глядя прямо перед собой, и сразу направился к своей группе поддержки.

– За группу Ерофея оправдываться приехал? – спросил я у капитана.

– Я тебя умоляю! – усмехнулся Першин, сверля при этом Сабурова внимательным взглядом. – Боцман и оправдываться – это понятия несовместимые. Просто разруливал конфликт. Я больше чем уверен, что еще и наезжать пытался. Типа, говорил же вам, чтоб не лез никто на Федоровку.

Следом за лидером дачников на крыльце появилось инвалидное кресло со светловолосым мужчиной лет пятидесяти на вид. Двое сопровождающих помогли ему спуститься по ступеням и погрузили вместе с креслом в подъехавший прямо к крыльцу «уазик».

– Не только дачники могут себе позволить автотранспорт, – я с интересом рассматривал служебную машину начальника ГТС Николая Санеева. Главный телефонист пользовался большим уважением в городе, поэтому, фактически не являясь представителем официальной власти, входил в городской совет и часто оказывал заметное влияние на принимаемые властями решения. Рычаг давления на город у него был солидный – на ГТС по подземному кабелю неизвестно откуда поступало электричество. В свое время Санеев сумел восстановить работу телефонной станции, и теперь благодаря ему в городе есть не только действующая телефонная сеть, но и электричество, подаваемое в учреждения в рабочее время. Пока хоть так.

– Классный мужик, – ответил спецназовец, – не удивлюсь, если именно он так расстроил Боцмана. Степногорск бы только выиграл, если бы именно он встал во главе Конторы. Туганбеков и Корытько – понторезы, Мухин – чистой воды вояка, в политике ничего не соображает. А Санеев – самое то, что нужно. Но это мое мнение, и власть имущих оно не интересует.

– Как бы власть имущие не озаботились устранением его влияния. Вместо того чтобы заниматься проблемой Боцмана. Кстати, почему бы Рому прямо сейчас не арестовать?

– Да о чем ты? Он же и Контору, и Управу устраивает! Наши умники считают, что могут его контролировать.

– По-моему, так это он уже держит город за причинное место, – высказал я свое мнение.

– То-то и оно, – согласился Игорь, – пока начальство с Ромой в игры играет, его люди отжимают себе целый район и подозрительно часто начинают ошиваться около нефтебазы.

– В последнее время у дачников появилось много бензина и патронов, – добавил я невзначай. – Как-то подозрительно.

И я кратко поведал Першину о том, как несколько раз уже уходил от преследования людей Боцмана на Федоровке. И как они при этом не экономили ни топливо, ни боеприпасы. Капитан выслушал меня с мрачным спокойствием, только желваки на лице играли.

– Кир, – сказал он после долгой паузы, – Будет тебе ствол и патроны. Хоть немного уравняем шансы.

5

– Здравствуй! Ты Кир?

Я без всякого энтузиазма оторвался от чашки сладкого чая и развернулся на высоком барном стуле к новому бармену Тимохиного оазиса. Оазис располагался в центре района Кирзавод и являлся популярнейшим перевалочным пунктом для большинства городских туманников. По крайней мере, тех, чьего индекса хватало осилить дорогу сюда. Полгектара пригодной для людского существования земли посреди вечного Тумана.

– Кир, Киря, Кирилл, а также Елисей, – устало ответил я, – только Кирюхой не называй, не люблю.

– Я Галым, – молодой, лет двадцати пяти, парень-казах робко протягивал мне руку.

– Привет, Галым. Чего хотел?

Рейд начался совсем не так, как ожидалось. Сначала меня промурыжили на КПП «Северный-2» – не было на месте дежурного офицера, а с огнестрельным оружием без его ведома меня выпускать не хотели. Потом, уже почти на перекрестке Бытовой и Четской, на самом краешке опасной нынче Федоровки, я натолкнулся на троих новичков, которые время от времени появляются в окрестностях города. Сухонький мужичок лет пятидесяти, рыжеволосая девица-тинейджер и высокий упитанный парень неопределенного возраста. Неопределенного по большей части оттого, что ему было уже очень плохо, еще часик блуждания в тумане – и все, готовый «потеряшка» без всякой надежды на возвращение. Пришлось бросить все, наплевать на сроки и свои планы и тащить новичков в оазис к Тимохе.

Тащить здоровенного парня пришлось буквально на своем горбу, уставшие и перепуганные мужичок и девушка были плохими помощниками. Слава богу, успели. Вот только время уже близилось к рассвету, а я был уставший и растерянный.

Мимо «обезьяньего города» нужно было проскочить ночью, когда эти шумные, беспокойные твари спят. Их там, в бывших тюремных бараках, тысячи, и пройти мимо днем просто не представляется возможным. И теперь передо мной во весь рост стоял вопрос: попытаться успеть проскочить тюрьму сегодня или целые сутки торчать в оазисе, ожидая следующей ночи?

– Ты же туманник?

– Ну а кто же еще?

– Я хотел сказать, что могу перекупать ценные вещи, хорошую цену прямо здесь дам. Многие туманники со мной работают. Пришвин, Ваха, Петро Худой, Катя-Горошек, Аман, Ерофей…

– К сожалению, Ерофей уже отработался, – горько усмехнулся я.

– Да, проклятые дачники, – с готовностью поддержал меня бармен, – совсем озверели! Ерофей хороший человек был. Так что?

– Хорошо, Галым, если случится оказия, я к тебе обращусь. Который сейчас час?

– Четыре восемнадцать.

– Пошел я, – решение пришло неожиданно, – у меня много дел.

Честно говоря, нужно будет озаботиться этим делом. Взять за правило несколько раз в месяц тусоваться в оазисе и сбрасывать здесь добычу. Чтобы примелькаться. Статистику покинувших жилую зону работники Тимохи вряд ли ведут, у них другие приоритеты. Зато я, в случае чего, без боязни быть уличенным во лжи, сколько раз и как долго я нахожусь в Тумане, смогу ссылаться на пребывание на этой перевалочной базе.

Чувствую, что нужно переходить на дальние рейды, близлежащие районы города – Кирзавод, Орбита, Малая Земля и Радужный – уже основательно выбраны и особых прибылей не сулят. Раз уж бог, или кто тут за него, дал мне высокий ИТ, грех не использовать это. Главное – не терять при этом голову и соблюдать баланс между желанием хорошо заработать и осторожностью.

– Чего тебе на базе не сидится! – пробурчал разбуженный мною во второй раз за ночь охранник, отпирая мне калитку.

Я промолчал. Больно нужно тратить силы на препирательства с ним.

Как только туман сомкнулся за моей спиной, сделав едва различимым сплошной забор оазиса, я перешел на бег. Здесь еще относительно безопасные районы, так что можно попытаться наверстать хотя бы немного упущенного времени.

Впрочем, в предутренние часы Туман традиционно сгущается, потому уже через пару кварталов мне пришлось отказаться от своей затеи – приходилось и под ноги внимательно смотреть, и за дорогой следить. Благо еще, что на Кирзаводе туманники желтой краской подписывали адреса на стенах или заборах крайних домов каждого квартала. Здесь сложно заблудиться.

А вот за Букпинской уже пошла совершенно дикая территория – никаких адресов и предупреждающих знаков, живописные нагромождения из подгнивших в условиях постоянной сырости деревьев, столбов, заборов, ржавые корпуса брошенных автомобилей, обрушающаяся со стен домов штукатурка и обломки шифера с разваливающихся крыш. Ну, и не растревоженные логова туманных тварей.

Я выбрался на Бытовую, и здания дружно расступились в стороны от дороги. Здесь не было частного сектора, только предприятия. Можно было считать, что промзона при железнодорожных путях начинается именно отсюда. Направление я держал исключительно по асфальтовому полотну – Туман совершенно скрывал все, что располагалось по сторонам от него. Идти стало проще, поскольку на дороге лишь изредка попадались верхушки дотянувшихся сюда в падении тополей, да пару раз пришлось обходить ржавые автомобили.

Достигнув Т-образного перекрестка, я на минуту остановился перевести дух и проверить амуницию. Данная развилка являлась одним из главных ориентиров этой части пути и означала, что за моей спиной уже остался третий автопарк, а впереди как раз поджидал «обезьяний город». Время шесть семнадцать, нормально, бандерлоги еще должны спать. Похвалив себя за правильно выбранный маршрут, я отправился дальше, но уже спустя несколько минут был вынужден, ругаясь на чем свет стоит, прятаться на левой обочине – впереди показались светлячки мотоциклетных фар.

Два байка неторопливо прокатились мимо меня и на Т-образном перекрестке свернули направо. Неужели дачники теперь патрулируют границы Федоровки на постоянной основе? Не было печали! И откуда же бензинчик? Ох, не нравится мне это!

Снова выбрался на дорогу, прислушался – тишина. Дай бог, чтобы патруль был последней неприятной неожиданностью на сегодня!

Через минуту сквозь туман проступили очертания бетонного забора – «обезьяний город». Днем здесь стоит невообразимый гвалт, а все окрестности кишат вышедшими на промысел бандерлогами. Так что ходить в такой близости от облюбованной тварями базы отваживаются либо большие отряды, либо вооруженные автоколонны. Но сейчас все тихо. Какое все-таки счастье, что эти беспокойные обитатели Тумана спят по ночам!

Минут через двадцать дорога плавно повернула направо и пошла в гору. Мост. Дальше вряд ли стоит опасаться встречи с дачниками – для них и Федоровка слишком большой кусок. К тому же нужно еще постараться набрать туманников с высоким ИТ даже для ее патрулирования. Неспроста же Боцман мотоциклы для этого использует. Да и не заявлял он права на территории «за мостом», так что теперь только я, Туман и туманные твари.

За мостом идти стало тяжелее. Дома и деревья подступили ближе к дороге, потому и завалы стали попадаться чаще. Да и брошенных автомобилей здесь было не в пример больше – центр города был совсем близок. Бывший центр бывшего города.

С громким визгом дорогу мне перебежала стайка гнилушек – маленьких пушистых созданий с вытянутой мордашкой, на которой блестят черные бусинки глаз. Трудно сказать, на какого представителя фауны нормального мира похожи эти самые безобидные обитатели Тумана. Есть даже гипотеза, будто их специально вывели в качестве пищи для хищников. Живут они небольшими стаями, питаются всякой падалью и гнильем и стараются вести себя тихо и сторониться контактов с кем бы то ни было.

Поэтому тот факт, что они с визгом, необычайно живо перебирая своими четырьмя короткими ножками, пронеслись всего в трех метрах от меня, являлся нехорошим предзнаменованием.

Я быстро опустился на колено, выставил перед собой копье и потянул из кобуры купленный при помощи Першина пистолет. Видавший виды ПМ – единственное, что мне оказалось по карману. Жалко было расставаться со взятыми с боя АКСами, но по ним бы нас точно вычислили. Потому никто из нашей компании не стал протестовать, когда Король договорился со своим начальством из ГТС о купле-продаже.

Беспокоился я не напрасно: спустя мгновение из тумана вышел дракон. Сначала двинулся вслед за пушистиками, но на середине дороги остановился – заметил меня. Голова прямоходящей ящерицы повернулась, на меня уставились ее немигающие глазки.

– Привет! – нагло заявил я, поднимаясь на ноги. – Удачной охоты!

Дракон коротко не то рыкнул, не то фыркнул, но поджал короткие передние лапки к груди и поспешил вернуться к охоте на гнилушек. Я же с облегчением выдохнул, утирая выступивший на лбу пот. Удивительно, но факт – после стычки с драконом в первый день моего пребывания в Туманном мире ящерицы меня не трогают. То ли боятся, то ли за своего считают, то ли просто так совпадает. Масса туманников гибнет именно от драконьих когтей и зубов, а меня вот так проносит пока. Словно бонусом меня наградили в компьютерной игре. Тьфу. В этом мире куда ни сунься – везде придешь к размышлениям о его происхождении. Кто я? Как я здесь очутился? Кто и зачем поселил здесь ящеров, ведь они холоднокровные, солнышко любить должны… Все, закрыл тему. Ответов нет, так нечего и время тратить.

С поиском адреса возникли проблемы. Никаких знакомых ориентиров не было, пришлось много времени потратить, рыская с включенным фонарем вдоль стен зданий в поисках сохранившихся адресных табличек. Нужный дом на Анжерской нашелся уже около восьми часов утра. Сквозь чистые витринные стекла подозрительно свежего фасада просматривался отлично сохранившийся торговый зал, и что особенно радовало – внутри не было тумана. Что ж, не будем нарушать герметичность здания, зайдем с черного хода.

Едва свернув за угол, я вынужден был настороженно остановиться и выключить фонарь. Где-то совсем неподалеку прозвучал гортанный рык. Туман здорово искажает как сами звуки, так и их направление, поэтому ничего определенного сказать было нельзя. Но ни на шакалий, ни на драконий этот голос похож не был. Бандерлог? Нет, они не рычат, а верещат либо издают хихикающие звуки.

Не дождавшись ни повторного рычания, ни каких-либо других звуков, я обошел здание и обнаружил заднюю дверь. Вполне приличную, металлическую, с двумя замками. И конечно же замки были заперты. Ну, ничего. Наукой вскрывать замки шпильками, проволочками и прочими отмычками я не владею. Но кто сказал, что открывать замки можно только такими способами?

Сбросив с плеч рюкзак, я отыскал в нем молоток и зубило. Сейчас поглядим на качество производителей дверей. Несколько быстрых ударов по штукатурке обнажили ригели верхнего замка. Они не были защищены, поэтому вошли внутрь замка от удара молотком по зубилу. С нижним было сложнее – ригели защищал дополнительно наваренный металлический уголок, потому пришлось повозиться чуть дольше. В конце концов, и тут удалось задвинуть язычок внутрь. Я потянул дверь за ручку, и она со скрипом отворилась. Элементарно!

В темном коридоре пахло сыростью и затхлостью. Я размотал веревку, зацепил один конец за ручку входной двери с внутренней стороны, натянул и надежно привязал другой конец к лестничным перилам. Не нужно, чтобы кто-то еще зашел в здание, пока я здесь.

Так, что тут у нас? Тишина и отсутствие тумана – это несомненный плюс. Включив фонарь, я принялся за обследование территории. Два сортира, помещение для охраны, бытовка для персонала, с другой стороны – большой склад. Дальше внизу только торговый зал, но есть еще второй этаж. Оттуда и начну.

Наверху одну половину площади занимали офисные помещения, другую – ремонтная мастерская. Мониторы, системные блоки, телевизоры, микроволновки, стиральные машины, принтеры – чего здесь только не было! Да ради этого городские технари душу продать готовы, даже если вся техника окажется в нерабочем состоянии!

Но главные призы ожидали меня в торговом зале. Едва войдя туда, я наткнулся на целый стеллаж, заполненный ноутбуками. Вот уж что Контора выкупит со стопроцентной гарантией! Моя усталость в один миг сменилась воодушевлением, и я сразу стал прикидывать, как бы мне побольше утащить да как сделать, чтобы один ноутбук попал напрямую Каре. При этом первичная цель рейда – носимые радиостанции – была напрочь забыта!

Отрезвление пришло быстро – заметив краем глаза движение за окном, я резко повернулся. Стоявший на улице «потеряшка» бессмысленным взглядом пялился внутрь магазина. Мужчина лет тридцати – тридцати пяти, исхудавший и оборванный, как и все «потеряшки» со стажем. По всему выходило, что бедняга бродит в Тумане уже не одну неделю и, к сожалению, никаких перспектив на возвращение к нормальной жизни не имеет. В городском реабилитационном центре постоянно находятся сотни полторы «потеряшек», но только пять процентов из них «возвращаются», остальные обречены на жизнь ходячих растений. Были бы мы ближе к городу, я бы потащил мужика с собой, а отсюда – слишком далеко, самому бы дойти.

– Прости, мужик, – прошептал я, с сожалением качая головой, – я не могу тебе помочь.

Так уж получилось, будто я своими словами подписал «потеряшке» смертный приговор. В следующий миг метнувшаяся из тумана тень сбила беднягу с ног. Гибкое мохнатое тело взгромоздилось на него сверху и принялось рвать зубами и когтями слабо трепыхающееся тело – «потеряшки» чувствуют боль, но совершенно не понимают ее причины, а потому не сопротивляются.

Первым порывом было застрелить тварь прямо через витринное стекло, и пистолет совершенно спонтанно оказался у меня в руке, но я вовремя спохватился. Помочь все одно не смогу, а любой шум может привлечь других тварей. К тому же в разгерметизированном помещении я уже не смогу чувствовать себя в безопасности.

Так что я тихонько отступил за стеллаж. Как раз вовремя, чтобы скрыться с глаз будто почувствовавшей мое присутствие туманной твари. В прорезь перфорированной перегородки стеллажа мне удалось хорошо разглядеть напавшего на «потеряшку» охотника.

В первый момент я принял его за бандерлога, но теперь было видно, что это не так. Шерсть черная, а не серая, тело крупнее – если полностью выпрямится, так все метр пятьдесят будут, форма черепа более плоская, нижние клыки торчат даже при закрытой пасти, да и когти на пальцах длинных рук впечатляют. Такой обезьянке разогнать стаю бандерлогов – раз плюнуть. Опасная тварь и до сих пор мною не встречаемая.

Черный примат раскрыл пасть в едва слышном здесь крике. К моему вящему ужасу через минуту из тумана вынырнула вторая подобная особь. Перекинувшись парой «слов», твари дружно ухватили несчастного «потеряшку» за остатки одежды и куда-то утащили. Не нравятся они мне, ох как не нравятся.

Я с облегчением выдохнул, когда приматы убрались из зоны моей видимости. Но фонарь, от греха подальше, решил в торговом зале больше не включать. На улице заметно посветлело, так что и в магазине можно было обойтись без дополнительной подсветки.

Так, вспомнил, я же пришел за рациями. Но это магазин бытовой техники, могут ли здесь быть средства радиосвязи? Сейчас поищем.

Я не спеша обошел весь торговый зал и, конечно же, по закону подлости, в самом дальнем углу нашел маленькую витрину с нужным мне товаром. Естественно, ни одна радиостанция не подавала признаков жизни, да и было их тут всего ничего – четыре модели по одной штуке. Придется искать склад, и, кстати, здесь же бензогенераторы стоят!

Стоят-то стоят, да бензина бы кто налил. Я разочарованно сплюнул на пол и тут же вспомнил, что видел еще один генератор в мастерской. Прихватив с собой витринные «Кенвуды» и «Мотороллы», я снова отправился наверх.

На этот раз мне повезло – в баке генератора не только оказалось литра полтора бензина, но он еще и завелся всего лишь с третьей попытки! Через разветвитель я воткнул на зарядку две рации и также прихваченный в торговом зале мобильный телефон. Пусть связи в Туманном мире нет, зато в нем есть встроенная камера в восемь мегапикселей – за фотоаппарат сгодится.

После этого я снова спустился вниз, обшарил склад на предмет нахождения радиостанций и нашел целый стеллаж в самом дальнем углу. Бинго! Полдела сделано.

Нагрузившись целой охапкой ярких упаковок, пыхтя от натуги, вернулся наверх, где под мерное тарахтение генератора я спокойно позавтракал, затем скинул берцы и с наслаждением растянулся на отлично сохранившемся диване. Глаза закрывались сами собой – сказывались и усталость, и напряжение от путешествия в Тумане, и умиротворение от набитого желудка. Я уже было задремал, когда генератор кашлянул раз, другой, третий и благополучно заглох. Что ж, бензин закончился. Я проверил телефон и рации – по крайней мере, они ожили, то есть исправны. В Степногорске получат полную зарядку и еще послужат.

Странно, однако: смартфон если и не совсем «свежий», то вполне себе современный, года так две тысячи шестнадцатого-семнадцатого. По радиостанциям трудно судить, а вот ноутбуки и планшеты на витринах тоже современные. Я это к тому, что пригодный для жизни людей бывший район Степногорска, нынче называемый собственно Степногорском, выглядит так, как выглядел лет двадцать назад. Это не мои предположения, это уже вполне официальная версия. А тут вдруг такое новье! И как же тогда объяснить подобный казус?

На этом месте мои размышления об устройстве мироздания были прерваны самым бесцеремонным образом. Во вновь наступившей тишине до меня донеслись звуки хлопающей двери. Черт!

Наскоро зашнуровав обувь, бегом бросился вниз. Лестничные перила ходили ходуном от сильных рывков – кто-то остервенело дергал дверь заднего хода. Проклятье! Что делать? Потуже натянуть веревку? Нет, не выход, тут уже вот-вот дверная ручка оторвется, а больше привязывать дверь не за что.

Осторожно прокравшись вдоль стеночки коридора, я аккуратно выглянул в образовывающуюся при каждом рывке щель между дверным полотном и коробкой – снаружи мелькнуло черное мохнатое тело. Почуяв меня, тварь издала грозное рычание и с еще большей энергией задергала дверь. Так вот кого я слышал на подходе к зданию! Выходит, что эти опасные хищники спокойненько бродили где-то совсем рядом!

Первоначально я планировал дождаться следующей ночи и опять оставить с носом большинство туманных обитателей, но теперь уже было совершенно ясно, что просто так отсидеться мне не дадут.

Я крепче сжал в руке копье, прикидывая шансы ударить примата через щель. Сложно, бить нужно качественно, чтобы не ушел – не хватало мне еще всю дорогу оглядываться назад, ожидая атаки. Открыть дверь, чтобы уж наверняка? Да кто знает, как дело сложится, силища вон какая! Применение арбалета сомнительно по той же причине – такого бугая одна арбалетная стрелка может и не остановить. Похоже, выхода нет, придется тратить драгоценные патроны к ПМ, а их у меня всего десять. Что ж, жизнь дороже, так что прочь сомнения.

Аккуратно прислонив к стене копье, я вынул пистолет и взял в левую руку нож. Пробовать стрелять через щель не стоит, через дверь тоже. Обрезанный конец веревки упал на пол, дверь распахнулась, не ожидавшая отсутствия сопротивления тварь потеряла равновесие. В тот же миг я шагнул в дверной проем и выстрелил черному примату в грудь. Наверное, этого бы хватило, но на всякий случай я еще добавил в голову – чтобы уже наверняка. Тварь разок дернулась и затихла.

Осторожно выхожу на маленькое крыльцо, держа под прицелом затихшую зверюгу, одновременно оглядывая окружающее пространство на предмет ее товарища. Он должен быть где-то поблизости, ну же! Мне вовсе не улыбается оставлять за спиной такого противника. Или убитый мной примат вовсе не из той парочки, что недавно утащила «потеряшку»? Тогда вообще все плохо.

Слева раздался грозный рык, повернув голову, я успел заметить темный силуэт, летящий прямо на меня. Черт! Пришлось быстро пятиться назад, в дверной проем, при этом я зацепился ногой за порог и упал на спину. Слава богу, что все это время держал пистолет в вытянутой руке, так что как только тварь появилась в дверях, дважды нажал на спусковой крючок. Кажется, вторая пуля ушла выше цели, но и одной хватило, чтобы сбить мохнатую тварь с ног.

Сбить с ног, но не убить. Черный примат резко вскочил и так быстро взмахнул лапой со своими страшными когтями, что я даже испугаться не успел. Сто процентов – если бы не дырка в его боку, наверняка пригвоздил бы меня к полу. Но координация движений подвела моего противника, при замахе его повело в сторону, и страшная лапа раскрошила керамическую плитку в десяти сантиметрах от моей ноги.

Еще один выстрел подвел итог этой схватки – пуля раскроила твари голову.

Пять патронов! Ровно половину своего боезапаса пришлось израсходовать на двух туманных тварей. Зато жив остался. Не зря все-таки я раскрутил Першина на ПМ, ох не зря!

Быстренько дозарядив два запасных патрона, я защелкнул магазин на место. Лучше сейчас, чем когда снова до дела дойдет. Сфотографировал убитых тварей на смартфон – покажу Хабу, пусть научный отдел распространит информацию по инстанциям, пусть люди будут готовы к встречам с такими. После этого я бесцеремонно стащил трупы с крыльца и снова заблокировал дверь той же веревкой. Только на этот раз еще приволок из ближайшего помещения три стола и тумбочку, перегородив дополнительно коридор. Так себе баррикада получилась, но несколько секунд форы мне даст в случае чего.

Поднявшись на второй этаж, устроил еще растяжку из тонкой стальной проволоки на выходе с лестничного марша – береженого бог бережет. Потом уже забаррикадировался в кабинете руководителя и битый час тщетно пытался уснуть. Но бурлящий в крови адреналин напрочь прогнал сон и отодвинул на задний план накопившуюся усталость.

Пришлось снова отложить отдых до лучших времен. Аккуратно освободив рации от упаковок, долго укладывал и переукладывал их в рюкзак. Затем всунул туда еще несколько планшетов и изъял с полок три ноутбука. Их я отдельно обмотал пупырчатой пленкой и прицепил к рюкзаку ремнями. Вес получился солидный, килограммов двадцать с лишним. Значит, обратный путь будет тяжелым вдвойне.

Только после окончания сборов мне удалось успокоиться и безмятежно проспать часов до шести. Еще часа полтора ушло на еду, проверку снаряжения и видеосъемку богатств торгового зала и склада. Теперь я был готов к выходу.

У двери прислушался к своему состоянию – никаких опасных признаков болезни. Если бы они были, меня уже можно было смело записывать в покойники. Самый длинный документально зафиксированный переход от первых симптомов туманной болезни до стадии «потеряшки» занимал около трех часов. За такое время мне бы отсюда никак не успеть даже до оазиса добраться. То, что здание оказалось свободным от тумана, лишь немного облегчило мне жизнь, такие здания иногда встречаются, но «эффектом оазиса» не обладают.

Все, вперед! Осторожно выглядываю за дверь, прислушиваюсь. Тишина, никого. Трупы черных приматов исчезли – одному богу известно, кто их утащил. В Тумане никакое мясо бесхозным не бывает.

Подперев дверь со стороны улицы выволоченным на улицу столом, я отправился в обратный путь.

6

Выбравшись на Асфальтную и ощутив под ногами твердое дорожное покрытие, я ускорился – пока вероятность встречи с дачниками стремится к нулю, нужно пройти как можно большее расстояние.

Примерно к восьми часам вечера я уже достиг большого перекрестка, где улица Дзержинского уходила влево, а Асфальтная шла на мост. Отсюда было три пути домой: первый – по Дзержинского обойти весь опасный район до следующего моста и через него уже попасть прямиком на Букпинскую; второй – спуститься под мост на Асфальтной и пройти вдоль железнодорожной насыпи опять же до Букпинской; третий – повторить тот путь, которым я шел в эту сторону. В первых двух случаях дорога будет совершенно неразведанной и непонятно, сколько времени займет, зато я совершенно точно не встречусь там с дачниками. Третий вариант быстрее и ближе, и дорога уже знакомая, но идет она аккурат по границе владений, на которые Боцман пытается наложить свою лапу.

Черт с ними, с дачниками, прошел сюда, пройду и обратно. Не дело с такими тяжестями неизведанные тропы исследовать. Эх, знать бы, где упадешь, соломки бы подстелил…

При спуске с моста я чуть ли не нос к носу столкнулся с вооруженным автоматом человеком. Я шел без фонаря, его фонарь тоже был выключен, потому и встреча получилась неожиданной для обеих сторон.

– Стоять! – испуганно заорал мужик, вскидывая оружие.

– Стою, – я тоже пребывал в растерянности, это ведь вполне мог оказаться такой же туманник из города, как и я, но мои сомнения очень быстро рассеялись.

– Нурик! Никита! Я крысу городскую поймал! – автоматчик радостно осклабился, выставляя напоказ гнилые зубы. – Руки вверх!

Делая вид, что поднимаю руки, я резко ударил дачника копьем по рукам, заставив задрать ствол автомата в небо, после чего перехватил свое оружие поудобнее и, словно дубинкой, огрел противника по шее. С громким криком тот завалился на дорогу. Справа показались светлячки противотуманных фонарей, потому я отказался от мысли отнять у поверженного врага автомат и побежал прямо по улице в сторону бывшей тюрьмы. Время дорого, не стоит отвлекаться на посторонние вещи, даже такие дорогие, как автомат.

Остановившись минут через пять перевести дух, я прислушался: откуда-то сзади едва доносились человеческие голоса, а вскоре показался и свет пяти фонарей. Идут, растянувшись по всей ширине дороги, в мою сторону. Нет, не идут – едут. Мотоциклов не слышно, значит, на велосипедах. Плохо.

Я сошел с дороги влево, постоянно оскальзываясь и спотыкаясь, удалился от асфальта метров на двадцать, присел среди полусгнивших зарослей каких-то деревьев и принялся ждать.

Велосипедисты проехали мимо меня спустя минуту и исчезли в тумане. Интересно, когда они поймут, что я сошел с дороги? Где развернутся? И пойдет ли следом пехота? Лучше прямо сейчас перебежать на другую сторону дороги и постараться затеряться во дворах Федоровки.

Но как только я собрался проделать этот фокус, где-то совсем рядом раздалось негромкое ругательство:

– Проклятье! Давай уже фонарь включим, пока ноги не переломали!

– Да включай, он стопудово на ту сторону ушел, пусть ребята Лисона ищут, – поддержал первого говорившего второй голос, и сразу вслед за этим буквально в пяти метрах от меня вспыхнули желтые огоньки двух фонарей.

Ого! Да тут у нас прямо полноценная облава! Я вновь присел на корточки, стараясь как можно тише взвести арбалет. Было бы лучше всего, если бы парни просто прошли мимо, не заметив меня.

– Длинный, тут кусты какие-то, – один из загонщиков вплотную приблизился к моему убежищу, и я был вынужден направить на него арбалет, – полезем проверять?

– Давай с двух сторон просветим, и хватит, – отозвался Длинный.

Плохое решение, парни, очень плохое. Как только меня высветил луч фонаря, я нажал на спусковой крючок. Дачник всхлипнул и с треском завалился на кустарник.

– Колян, ты цел? – обеспокоенный шумом товарищ ломанулся через кусты на свет упавшего наземь фонаря.

Первым делом я попытался ударить его копьем, но Длинный оказался чертовски ловок – отвел его в сторону стволом автомата. Тут уж у меня не осталось выбора, и я выстрелил в него из ПМ. Ноги загонщика подкосились, и он медленно завалился на спину. Вокруг раздались беспокойные крики, один за другим поблизости от меня включились шесть фонарей. Теперь медлить было нельзя.

Подскочив к Длинному, я сорвал у него с шеи ремень автомата АК-47 и, выпустив очередь в обратном направлении, проорал в туман:

– К мосту пошел, гад! Держи его! Держи!

«Калаш» сделал еще два выстрела и щелкнул затвором, небогато с патронами оказалось у неудачливого товарища. Отбросив автомат в сторону и убедившись, что соратники убитых временно дезориентированы, я быстро зашагал в сторону «обезьяньего города».

Через несколько минут по асфальту в обратном направлении проехали велосипедисты, и я почувствовал себя намного увереннее. Но включать фонарь по-прежнему не решался, предпочитая блуждать в тумане в темноте. И буквально спустя минуту после проезда велосипедистов это едва не сыграло со мной злую шутку, когда я чуть не врезался головой в сплошной бетонный забор. Вот она – внешняя ограда бывшей тюрьмы. Что тут у нас со временем? Двадцать тридцать восемь! Проклятые дачники! По моим расчетам, уже у «обезьяньего города» должен быть. Бандерлоги как раз часам к восьми вечера в свое логово на ночлег стягиваются, но это по слухам. А вот как на самом деле: спят или еще нет?

Спят или не спят, лучше все же проскочить мимо их «города» на максимальной скорости. Есть среди туманников такая мудрость: встретишь одного бандерлога – он в страхе убежит от тебя, встретишь двоих – будут опасливо коситься на тебя, троих – понаблюдают за тобой с интересом, а встретишь толпу – беги без оглядки. Потому что стадный инстинкт напрочь отключает у этих тварей страх перед кем бы то ни было. А если еще учесть, что эти хвостатые безобразники вовсе не прочь поживиться человечиной… В общем, лучше с ними не связываться.

Вдоль забора я вернулся к дороге. Осмотрелся, прислушался, принюхался. Вроде тихо. Нужно постараться проскочить тюрьму, пока не вернулись велосипедисты.

Ага, размечтался! Как рейд не задался с самого начала, так и продолжается! Грех жаловаться, потому что я до сих пор жив и невредим, но количество уже выпавших на мою долю неприятностей явно превышает среднестатистический уровень.

Я успел пройти метров двести, может, чуть больше, когда справа от дороги появились огни фонарей. Дачники растянулись цепью, полностью отсекающей мне путь на Федоровку. Видимая часть этой цепи состояла примерно из двух десятков человек, но туман не позволял мне охватить всю картину целиком. Я замер в нерешительности: совершенно невозможно было спрогнозировать, успею ли проскочить мимо территории тюрьмы, прежде чем загонщики прижмут меня к ее бетонному забору. Но это было еще не самое страшное – сзади до меня донесся характерный треск мотоциклетных двигателей, а туман на дороге разрезали лучи мощных противотуманных фар. Одновременно с этим где-то справа раздались приглушенные звуки выстрелов, но мне уже было не до размышлений по поводу того, кто и в кого стреляет, я бежал изо всех сил, отчаянно стараясь не пропустить съезд с дороги к воротам тюрьмы.

Вот и он. Я свернул влево, пробежал метров двадцать по грунтовке и заскочил в распахнутые ворота «обезьяньего города». К сожалению, ни я, ни мои маневры не остались незамеченными – мотоциклисты тоже сворачивали вслед за мной на грунтовую дорогу. Что ж, посмотрим, рискнут ли дачники последовать за мной на территорию тюрьмы.

За воротами туман оказался гуще, я оттолкнул подвернувшегося под ноги одинокого бандерлога и побежал в сторону едва угадывающегося силуэта какого-то строения. Бандерлог испуганно взвизгнул, а следом возмущенно заверещал, увидев въезжающий в ворота мотоцикл. Интересно: выйдут ли уже устроившиеся на ночь приматы защищать свою территорию?

Я опасался, что внутри меня будут поджидать дополнительные препятствия в виде следующего охранного периметра, но здесь были лишь ряды бетонных столбов – колючая проволока к настоящему времени либо проржавела и превратилась в труху, либо была давно реквизирована предприимчивыми туманниками.

Передовой байкер мыслил аналогично мне, направив своего железного зверя прямиком по моему следу. Спустя минуту меня осветила мотоциклетная фара, а я как раз бежал между двумя длинными бараками и не имел возможности свернуть. Увидев мою бегущую фигуру, дачник ускорился, и треск двигателя раздавался уже прямо за моей спиной. В любой миг можно было ожидать от него удара или выстрела, медлить больше нельзя.

Резко развернувшись, я дважды выстрелил в загонщика из ПМ. Расстояние уже было такое, что промахнуться трудно – мой преследователь завалился вправо и рухнул на землю вместе со своим мотоциклом. Поскольку сзади уже маячил свет фары следующего преследователя, я поспешил продолжить свой путь к ближайшему углу здания.

Как только я нырнул за спасительный угол, сзади раздалась автоматная очередь. Зря, теперь бандерлоги точно проснутся. Вперед, вперед! Еще один длинный барак, оббегаю его с торца, по диагонали пересекаю небольшую площадку с ржавым корпусом автобуса посередине. Дальше проскакиваю между двумя маленькими строениями неизвестного назначения, спотыкаюсь об остатки какой-то металлической конструкции, быстро поднимаюсь и бегу дальше. Дыхание с хрипом вырывается из легких, пот течет рекой, тяжелый рюкзак тянет назад, а его лямки немилосердно давят на плечи. Сзади нарастает многоголосый гвалт, все чаще перемежаемый стрельбой – сдается мне, что бандерлоги вышли-таки разобраться с нарушителями своего спокойствия. Это хорошо, главное мне под раздачу не попасть.

Вот и забор. Сплошной и высокий, порядка трех метров в высоту. В юности, может, и допрыгнул бы, а сейчас, да еще с грузом – точно нет. Не дотянусь. И, как назло, никаких проломов в заборе, ничего такого, что можно было бы использовать для подъема. Придется импровизировать.

Сбросил с плеч рюкзак, который уже, кажется, все сорок килограммов весит, быстро обвязал лямки веревкой. Второй конец веревки прицепил к поясному ремню, копье воткнул острием в землю, наклонив его к забору. Короткий разбег, в прыжке опираюсь ногой на стык пятки копья и забора, отталкиваюсь и – оп, цепляюсь руками за верх забора. Дальше дело техники – подтянулся, забросил на забор ногу, втащил наверх все тело. Веревкой поднял к себе рюкзак и аккуратно спустил его по другую сторону ограды. Задержался на минутку, вслушиваясь в какофонию творящегося в «обезьяньем городе» веселья, и спустился на внешнюю сторону периметра сам.

Копье пришлось оставить, но тут уж ничего не поделаешь. Придется добираться до дома без него. На самом деле это не такая уж малая потеря, как может показаться на первый взгляд. В условиях вечного тумана ткнуть внезапно появившегося противника острой палкой выходит гораздо быстрее, чем хвататься за огнестрельное оружие, а вовремя выставленный барьер между тобой и опасностью величиной в длину копья дает драгоценные секунды отсрочки для решения проблемы. Да и просто при ходьбе его в качестве посоха удобно использовать. В общем, весьма полезная вещь.

За внешним периметром оказался пустырь, который я пересек, не включая фонаря, чтобы не обнаруживать себя. Дальше чуть не влез в небольшое болотце с затхлой водой и куцыми остатками камыша, обошел его слева, инстинктивно стараясь держаться подальше от дороги.

Затем пришлось пересечь территорию какого-то предприятия, слава богу, здесь хватало заваленных заборных секций, и можно было обойтись без упражнений по преодолению заборов. Уже выбираясь наружу, едва не столкнулся со спящим богомолом. Зеленое насекомое двухметровой величины мирно спало, припав на передние лапы.

Не выпуская тварь из поля зрения и стараясь даже не дышать, я попятился вправо, потом прислушался и медленно пошел прочь, опасаясь в любое мгновение услышать треск почуявшего добычу богомола. Понятия не имею, поступает ли так нормальный богомол из нормального мира, но в Туманном мире, обнаружив потенциальную жертву, это чудище начинает эдак радостно трещать, предупреждая всю округу о своем приближении.

На асфальт я выбрался у автопарка предельно измотанным. Очень некстати «заклинило» левый голеностопный сустав – последствия юношеских занятий спортом. Прихрамывая на левую ногу, пересек дорогу, решив перейти на улицу Молокова напрямую через территории промпредприятий и лежащие за ними дворики старых сталинских двухэтажек.

Слава богу, здесь мне никто не встретился, и я уже было решил, что могу дышать свободно. Но, когда я ковылял по Молокова через частный сектор, то есть находился всего в двух-трех кварталах от Букпинской, за моей спиной снова послышись звуки мотоциклетных двигателей. Проклятье! Что сегодня вообще происходит? Может, война началась между городом и дачами?

Хорошо, что на этот раз у меня были время и свобода маневра. Быстренько перемахнув через ближайший забор, я присел за полуразрушенным штакетником и приготовился спокойно переждать проезд байкеров. Но и тут все оказалось не так просто. Надо же такому было случиться, что два мотоциклиста решили остановиться именно у того самого забора, который я выбрал в качестве своего временного убежища.

Дачники заглушили двигатели, но фары при этом оставили включенными. Оба закурили. Я же сжал покрепче рукоять пистолета с последними двумя патронами.

Через минуту с противоположной стороны улицы подъехал еще один байкер. Этот поставил свой мотоцикл на подножку и, пританцовывая от нетерпения, принялся опорожнять мочевой пузырь на забор в каком-то метре от моей позиции.

– Что, Егорушка, пиво выходит? – насмешливо спросил один из байкеров.

– Я уже пять часов в седле, все некогда было, – оправдался «писающий мальчик», в котором я с удивлением признал моего недруга Егора Максимова.

– Результат есть? – поинтересовался второй дачник. Его голос тоже показался мне знакомым, но я боялся поверить в такую удачу.

– Нет, Боцман, нет здесь никакого оазиса, – ответил Егор, приводя в порядок одежду.

– А что, вы уже всю промзону осмотрели? – насмешливо спросил первый байкер.

– Знаешь, Сачок, искать оазис в темное время суток – не самая удачная затея, – обиженно фыркнул Егор, – двух богомолов пришлось завалить и дракона, мы потратили кучу патронов и сожгли тонну бензина, но по всем более или менее заметным дорогам проехали. Нет здесь оазиса.

– А ты представляешь, сколько тварей здесь днем ошивается? – Сачок снял шлем и встряхнул головой, отчего его светлые волосы, собранные в конский хвост, мотнулись из стороны в сторону. – Хочешь днем попытать счастья?

– Плохо. Очень плохо! – прервал словесную пикировку своих сподвижников Боцман. – Нам как воздух нужен в этом районе перевалочный пункт. Иначе до нефтебазы не дотянуться.

– Захватить Тимохин оазис на Кирзаводе – да и дело с концом! – пренебрежительно взмахнув рукой, промолвил Егорка.

– Дурак ты, Максимов! Ой, дурак! – хохотнул Сачок. – Да за этот оазис Бригада нас словно котят передушит.

– Сачок прав, – поддержал светловолосого товарища Рома Сабуров, – сил у нас пока маловато с городом в открытую тягаться.

– Так за нефтебазу нам тоже наваляют дай боже, – разочарованно протянул Максимов.

– Если возьмем нефтебазу, у нас будет шикарный козырь для торга со Степногорском, – усмехнулся Боцман, – тут уж мы своего не упустим. Сачок, что с группой этого Вахи?

– Поймали троих, четверых положили, сам Ваха еще где-то прячется, но у него время невозврата подходит уже, так что либо сам придет, либо вот-вот станет «потеряшкой».

– Хм, кто же тогда устроил переполох у моста и тюрьмы? – ехидно поинтересовался предводитель дачников.

– Да черт его знает, – Сачок в смущении почесал затылок, – скорее всего, какой-то левый туманник забрел. Группа Вахи в районе «военки» пыталась промышлять, там их и накрыли.

– Интересно, промышляли или разнюхивали по заданию городских? – задумчиво спросил Боцман. – Нам бы еще пару дней в тайне подержать «военку», а там Фома обещает утащить оттуда всю технику.

– У нас все равно нет ни солярки, ни снарядов, – подал голос Егорка, с которым, судя по всему, не очень-то считались командиры дачников, отчего он постоянно старался подчеркнуть свою значимость вклиниванием в разговор по любому поводу.

– Солярки нет, снарядов нет, – Сачок откровенно потешался над попытками Максимова быть своим среди командиров дачников, – тебе прямо вот все сразу и выложи. Солярку найдем, а без снарядов танк все равно силу представляет гораздо большую, чем городские бэтээры.

– Хватит болтать! – отрезал Боцман. – Сейчас уже две свежие группы подойдут, а вы своих людей уводите, пока «потеряшек» из них не наплодили. Егор, завтрашней ночью тихо зайдешь со своими в «обезьяний город» и вытащишь мотоциклы. Если от них что-то осталось. Отчаянный туманник попался – не побоялся через логово бандерлогов бежать.

– Думаю, что там его и сожрали, – отозвался Сачок, вновь напяливая шлем на голову.

– Что-то сомневаюсь, – возразил Сабуров, опуская забрало шлема, – на редкость неудачная ночь выдалась, много потерь.

– Это не потери, Рома, – снова хохотнул Сачок, – это эволюция. Все погибшие были никчемными людишками, слабаками. Слабые гибнут, сильные становятся сильнее.

– Философ ты наш, – пророкотал из-под шлема Боцман, – поехали!

Три мотоциклетных двигателя взревели в унисон, байкеры развернулись и неспешно удалились в сторону Федоровки.

– Будь у меня полный магазин патронов, я бы вам устроил эволюцию, – прошептал я, переводя дух, – что-то я подустал от неожиданностей в этом рейде. Нужно идти.

Кряхтя, словно старый дед, я заставил себя подняться на ноги, взвалил на плечи ставший уже неподъемным рюкзак и устало поплелся в сторону Букпинской улицы. Безумно тяжелый и насыщенный событиями рейд, такого у меня еще не было.

Похоже, что конфликт между дачами и городом выходит на новый уровень, а амбиции Боцмана растут как на дрожжах. Мало того, что на Федоровку лапу наложил, так еще и на нефтебазу замахнулся! А «военка»? Это же военная кафедра местного политехнического института! Дачники ее раздербанили, а там, между прочим, парочка танков Т-62 стояла, да и оружейка имелась. Вполне вероятно, что именно оттуда и происходит неожиданное оружейное и патронное изобилие наших оппонентов. Я-то наивный полагал, что кафедру давным-давно прошерстили Управа или Бригада, а о ней все забыли! Все, кроме Ромы Сабурова!

Ах, что же это я об оружии да о нефтепродуктах, они же прямо сейчас добивают группу Вахи! И пусть я этого чеченца всего пару раз видел, а его парней и вовсе не знал, но они такие же туманники из Степногорска, как и я, они свои!

Я всегда адекватно оценивал свои возможности, потому никаких героических порывов типа пойти самому выручать попавших в беду товарищей у меня не возникло. Это не ко мне, я не Терминатор, не Супермен и не Илья Муромец, я самый простой среднестатистический человек, к тому же не очень молодой. Поэтому я просто ускорился, перешел на бег, спеша добраться до бригадного блокпоста, находящегося на Букпинской.

Туман не терпит суеты, и если ты не обладаешь какой-то супермощью, типа бронетранспортера или «Урала» с отделением спецназа за своей спиной, то любое быстрое перемещение может быть чревато неприятностями. Можно не успеть среагировать на внезапно вынырнувшую из тумана угрозу. Так что сейчас я пренебрегал элементарными нормами безопасности, но как по-другому, если тут такие дела творятся?

Вот и Букпинская, поворачиваю направо, здесь уже проще бежать, но терять бдительность все равно не стоит. Миную перекрестки с Зональной, Керамической, Тургенева, все – следующий перекресток с улицей Чехова. По левой стороне на самом углу бывший магазин, к входу ведут высокие ступени, по которым я уже поднимаюсь из последних сил. Дергаю дверь – заперто! Стучу три раза кулаком, снова дергаю – тот же результат.

Но, как только я занес руку для повторного стука, в затылок мне уперлось дуло пистолета.

– Замри!

Сзади прошуршали чьи-то торопливые шаги, а вот взявший меня на мушку подобрался совершенно бесшумно, минус мне в карму, но у меня сегодня форс-мажор, так бы я не подставился. По крайней мере, я искренне в это верю.

– Руки! – меня быстро обыскали, отняв ПМ, арбалет и нож. – Чисто!

– Кто такой? Чего шумишь?

– Першин здесь?

Дуло убрали от моего затылка, и я воспринял это как разрешение повернуться к спецназовцам лицом.

На ступенях стоят двое крепко сбитых парней в серо-зеленом камуфляже и закрывающих лица балаклавах, сквозь прорези которых меня внимательно изучают две пары настороженных глаз. Один вооружен пистолетом Стечкина, другой – автоматом «Вал», и то и другое с глушителями. Эх, мне бы такое оружие!

– Вопрос слышал или повторить? – обыскивавший меня боец угрожающе направил ствол «Вала» мне в лицо.

– Елисеев Кирилл Дмитриевич, – покорно ответил я, – у меня срочное сообщение для капитана Першина.

Сзади щелкнул замок, дверь за моей спиной приоткрылась.

– Входи, Кирилл Дмитриевич, – на пороге возник приземистый мужичок с аккуратной бородкой, навскидку лет этак пятидесяти, – Першина нет, но я в курсе. Бородин, Владимир, – он протянул мне руку, приветливо улыбаясь при этом.

– Елисеев. Кирилл, – я пожал его руку и вошел в здание.

– Удачно сходил? – спросил заместитель Першина, бросая заинтересованный взгляд на мой груз.

– Да, – коротко ответил я, – но дело сейчас не в этом. Прямо сейчас на Федоровке добивают группу Вахи, а с военной кафедры политеха дачники пытаются утащить танки!

Улыбка вмиг сбежала с лица старшего лейтенанта Володи Бородина по кличке Борода.

– Сведения верные?

– Вернее не бывает.

И тут все закрутилось-завертелось! Борода связался с Першиным, тот с Мухиным. Не знаю, ставил ли комбриг в известность руководителя Конторы и смежников из Управы, учитывая ночное время, или предпочел отложить это дело до утра, но веселую ночку на Федоровке Иваныч обеспечил. Слава богу, что это происходило уже без моего участия – я с ближайшей сменой отдежуривших бойцов отправился в Степногорск.

С утра город бурлил, обсуждая ночные боевые действия. Бригада нанесла неожиданный удар по суетившимся на военной кафедре дачникам, Боцман потерял там порядка двух десятков бойцов. Почти подготовленные для транспортировки танки были взорваны вместе с боксами, в которых они дожидались своего часа. А вот Ваху найти не удалось. То ли погиб бедняга, то ли дачники таки отловили его и уволокли к себе на базу – теперь поди, добейся от них правды. В случае пленения доля его будет незавидна: либо вечным работником на плантации угодит, либо на дикую охоту. В качестве дичи, разумеется.

Город обсуждал ночные события, начальство лихорадочно совещалось по поводу дальнейших действий, дачники угрюмо зализывали раны, вынашивая планы мести, а я отсыпался. Неимоверно тяжелый рейд завершился для меня не на блокпосте спецназа и не на контрольно-пропускном пункте, а в прихожей Ксюхиной квартиры. Бледная и заплаканная Ксения начала с истерики по поводу моего долгого отсутствия, а закончила бурными объяснениями в любви.

Нужно ли говорить, что я бы с удовольствием пропустил первую часть встречи, но то я, а то – Белова Ксения Михайловна. Ничто, никакие жизненные условия и трудности не способны изменить женщину.

7

– Не знаю, Кир, как объяснить, не знаю, – Сергей Шефер, отхлебывая маленькими глотками ароматный кофе из забавной белой кружки с красными шариками, задумчиво глядел в окно своего кабинета, – вроде бы когда-то давно прецеденты такие уже случались, пытались их даже отслеживать, чтобы закономерность вычислить. Но ничего не вышло. Насколько я знаю, плюнули на это дело, других проблем хватает. Но ты у научников спроси, может, они в курсе.

– Спрошу, просто Хаб сегодня занят, с «потеряшками» там чего-то экспериментируют, – я откинулся на спинку стула, с наслаждением уплетая халявные печеньки из выставленной Шефом на стол вазочки и запивая их чаем, – но вечером поинтересуюсь.

На сегодняшний вечер у нас была запланирована небольшая пьянка в узком кругу. Мы стали практиковать такие сборы для неформального общения, а то ведь все как всегда – собралась наша компания друзей детства неизвестно по чьей воле в этом мире, а у всех свои дела, свои заботы. И хоть живем снова рядышком, но работаем в разных местах, потому и видимся не так часто, как хотелось бы. Вот и решили хотя бы раз в месяц собираться обязательно, а там уж как получаться будет.

– Ошибки быть не может? Возможно, там дождь недавно прошел, вот и выглядит здание отмытым и свеженьким.

– Серж, я работал в строительной отрасли, – я покачал головой, удивляясь наивности шеферовских сомнений, – уверяю тебя, такие вентилируемые фасады ни в девяностые, ни в двухтысячные не делали. А кроме того, – я поднял вверх указательный палец, готовясь пустить в ход небьющийся козырь, – Кара определил принесенную мною технику как произведенную в две тысячи семнадцатом году!

– Однако! – Шеф цокнул языком от избытка чувств.

– Вот и я о том же, – усмехнулся я, – только вот не знаю теперь, радоваться этому или печалиться? Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Ни хрена это не значит! – Серега досадливо поморщился, прекрасно поняв мой намек на еще один довод в пользу игрового объяснения существования Туманного мира. – Нет таких технологий, нет таких программ! Вот скажи, кто может запрограммировать вот эту долбаную блоху, которая из самого подвала сюда доскакала? – Сержик придавил пальцем и буквально втер в окрашенную известью стену кусачее насекомое. – Или то, что Еркен уже час, как должен был выпустить на линию исправный мусоровоз, а он еще даже с обеда не вернулся!

С этими словами Шеф распахнул окно и, наполовину высунувшись на улицу, проорал:

– Еркен! Нехороший ты человек! Обед давно закончился, когда ты уже заведешь эту шайтан-машину?

Что ответил неведомый мне автослесарь, я не услышал, но Шефер только махнул рукой с досады и закрыл окно.

– Вот как вытравить этот наш совковый менталитет? – говоря «наш», Серега вроде бы имел в виду нас всех, но смотрел при этом на меня, как на основного виновника всех бед Конторы, служащим которой он являлся. – Как заставить его работать, когда он точно знает, что зарплату свою в конце месяца получит при любом раскладе?

– А, ну да, конечно, в Фатерлянде все по-другому, – скорчив скептическую физиономию, я подключился к нашему давнему спору, – там все вприпрыжку бегут на работу и пашут от звонка до звонка, получая за это свои честно заработанные евро. И никаких проблем!

– Ой, не заводись, – поморщился Шеф, – лучше скажи, что делать мне в этом конкретном случае?

– Скажи ему, что может не работать! – выпалил я первое, что пришло на ум.

– И все?

– И все.

– Хорошо, – Шефер снова высунулся в окно и окликнул нерадивого работника: – Эй, Еркен! Все! Можешь не работать!

Чрезвычайно довольный собой и в предвкушении победы в этом шуточном споре, Шеф закрыл окно и вернулся в свое кресло, обтянутое потертым кожзаменителем.

– Думаешь, это сработает? – ехидно поинтересовался мой друг.

– Никогда тебе не понять загадочную русскую душу!

– При чем здесь русская душа? Откуда она у Еркена?

– Эй-эй, – я погрозил ему пальцем, – не обижай казахов! Мы с ними гораздо лучше друг друга понимаем, чем с какими-то там немцами!

– Гад ты, Киря, – беззлобно бросил Серж, прихлебывая кофе.

– Знаю, – не стал спорить я.

В это самое время за окном взревел двигатель грузовика, и у Шефа глаза на лоб полезли. С грохотом отодвинув кресло, он подскочил к окну.

– Да ладно! – продолжая удивленно качать головой, Сергей вернулся на место. – Однако!

Не стану скрывать, что вид удивленного немца доставил мне огромное удовольствие, но нужно также признать, что никакой уверенности в действенности предложенного мною решения изначально не было. Можно даже сказать больше: я ляпнул ту фразу наугад, поэтому сейчас поспешил съехать с этой темы, тем более что пришел я сюда с совершенно другой целью.

– Значит, объяснить это явление ты не можешь? – переспросил я, возвращаясь к вопросу об обнаруженном мною новом магазине. – А организовать грузовик для рейда сможешь?

– Ты представляешь, сколько это стоит? – Шеф аж поперхнулся своим кофе от возмущения.

– Ты про стоимость того, что мы привезем?

– Кир, – вот тут голос Шефера стал очень серьезным, – я как раз хотел поговорить с тобой о рейдах. Понимаешь… В общем, у меня слишком маленький индекс, чтобы ходить в Туман. Тем более так далеко, когда любая случайность может превратить меня в «потеряшку»… Знаю, я сам просил тебя подключать нас в рейды, но… Короче, я не готов так рисковать. И мне и Жеке в тот раз уже нехорошо было при возвращении, Наташка издергалась вся. В общем, извини, но я пас.

– Серж, – все, что сейчас было сказано, я уже неоднократно обдумал и пришел к тем же выводам, так что говорить старался как можно мягче, чтобы дополнительно не ранить душу переживающего товарища, – я думаю точно так же. И заметь, я сейчас у тебя машину прошу, а не в рейд зову. Ты ж у нас замначальника по транспорту или как?

– Я поговорю с Анваром, – Шеф смущенно почесал затылок, – но обещать не могу. Ты же понимаешь, у меня все на виду.

– Хорошо, вечером расскажешь, – я поставил на стол пустую чайную чашку и поднялся, – пойду дальше.

Спустившись на первый этаж, я завернул в крыло здания, занимаемое Бригадой. У деревянной перегородки за одинокой школьной партой сидел молоденький охранник в новенькой, судя по всему, еще не стираной форме.

– Капитана Першина как найти? – поинтересовался я, поздоровавшись и представившись.

– Сейчас поищем, – охранник поднял телефонную трубку и принялся обзванивать кабинеты.

После пятой или шестой бесплодной попытки дверь в перегородке открылась и из-за нее выглянула усатая физиономия капитана.

– А, Кир! Проходи! – Першин завернул в третий от входа кабинет и, пропустив меня внутрь, запер двери. – Отличная работа, Кирилл, просто отличная! Расскажешь?

– Не вопрос, – я уселся на краешек стола и коротко пересказал историю моих приключений в инициированном командиром спецназа рейде.

– Представляешь, дачники уже платформы соорудили, на которых перетащили бы танки к себе в поселок, а там уже довели бы до ума. Это бы серьезно изменило расклад сил, даже там, – Игорь привычно махнул рукой вверх, имея в виду обычный, нормальный мир. – Даже там Т-62 – это еще сила, а тут и подавно! Но благодаря тебе мы не позволили им заполучить такой мощный аргумент. Разнесли все к чертям! За парня нашего и за группу Ерофея разом посчитались! И повод отличнейший получился – все начальство признало нашу правоту, а то ведь не давали на Федоровку даже шагу ступить! Ты бы видел рожи Туганбекова и Корытько, когда им видео с места событий показали! Эх, каждый день бы так! А то, понимаешь, в политику они с дачами играют! Доиграются, что Боцман их скушает на десерт.

– А Ваха?

– Тут хуже, – улыбка на лице капитана вмиг потухла, – поздно уже было, не нашли ни живых, ни мертвых. Управа сейчас пытается из дачников информацию о них выбить, но те в отказ пошли – не видели, не трогали, не знаем. Труханули они неслабо, а при таком раскладе даже если кто-то из туманников в плену, вряд ли жив останется. Как раз тот случай, когда нет человека – нет проблемы.

– Жалко парней, – произнес я, – хотя и не знал никого из них, но все ж таки наши.

– Такова жизнь туманника, – философски ответил Першин, – тем более их предупреждали.

– Слушай, Игорь, – я еще слишком мало знал этого человека, поэтому тщательно подбирал слова, не зная, как он отреагирует на мой интерес к столь щепетильному вопросу, – а откуда ты получил информацию о том магазине?

– Ну-у, братец, – протянул капитан, глядя на меня с нескрываемой усмешкой, – кто же своих информаторов сдает?

– Понятно, – с сожалением вздохнул я. Наивно было надеяться на иное, но все равно жаль. Эта информация могла бы многое прояснить. По крайней мере, для меня.

– Да ты не расстраивайся, – оптимистично улыбнувшись, Игорь хлопнул меня по плечу, – не все сразу. Придет время, все узнаешь.

– А твой информатор возраст магазина как-то объяснить может?

– В смысле?

– В смысле он битком набит бытовой техникой две тысячи семнадцатого года выпуска!

– Вот как? – на этот раз Першин крепко задумался, даже пару раз прошелся взад-вперед по кабинету, заложив руки за спину. – Что ж, вроде бы такое случалось когда-то давно. Но не в таких масштабах. Насколько я знаю, объяснения подобным фактам так и не нашлось.

Понятно было, что командир городского спецназа знает гораздо больше, чем говорит, но если уж так разобраться, то знакомы мы с ним всего пару дней. Слишком малый срок, чтобы откровенничать.

– Ладно, – я спрыгнул со стола, – жаль, что вам по-прежнему запрещают ходить через Федоровку. А то бы совместный рейд предложил.

– Подожди-подожди, – по всей видимости, мои сведения действительно оказались для собеседника неожиданными, и сейчас он старательно пытался их осмыслить, – дай-ка мне пару минут. Кстати, вот твое вознаграждение.

Першин отпер сейф и выудил оттуда конверт с деньгами. Я заглянул внутрь – тысяча. Негусто за такой рейд, но не нужно забывать, что не ради одних только денег я на него соглашался. Тем более что разведка проведена, и теперь я могу спокойно воспользоваться ее плодами на свое усмотрение.

Однако оказалось, что спецназ решил расплатиться со мной не только деньгами. Следом за конвертом Игорь извлек на свет божий автомат Калашникова со складным прикладом.

– Держи! АКС-74У. Патрон пять сорок пять на тридцать девять, скорострельность шестьсот пятьдесят выстрелов в минуту, складной приклад, два коробчатых магазина к нему с патронами. Не маленький, сам понимаешь, что с патронами напряженка, так что палить очередями не стоит.

– Ого! Это гораздо больше, чем я ожидал, спасибо, – искренне поблагодарил я капитана, награда действительно была весьма существенной.

– По Сеньке шапка, заслужил. А с рейдом давай так. Ты не спеши, дай мне время обмозговать все. И о товаре подробнее рассказать можешь?

– Да что рассказывать-то? – пожал я плечами. – Довольно большой магазин бытовой техники. Холодильники, стиральные машины, телевизоры, ноутбуки и так далее.

– Как бы убедить руководство, что вся эта продукция нужна городу даже в условиях жуткой нехватки электричества? – Першин задумчиво посмотрел на меня. – Чтобы не отказались забрать все, что привезем.

– Электричества сегодня нет, а завтра появится, – я уже, можно сказать, сутки раздумываю по этому поводу, так что для себя уже расставил все точки над «i», – чего ж добру гнить в Тумане? Будь я начальником Конторы, свез бы все добро в теплый и сухой склад на территории Степногорска, а после бы уже разбирался, что сразу к делу приспособить, что на запчасти пустить, что оставить до лучших времен.

– Жаль, что ты не начальник Конторы, – с горькой усмешкой произнес Игорь, – больше толку бы было.

– И еще можно надавить на то, что в противном случае все дачникам достанется, – поспешил добавить я.

– Упомянуть можно, но так себе аргумент. Как бы начальство само не сплавило все дачникам.

– Да ладно! – удивился я. – Неужели все настолько плохо?

– У них у всех, – Першин указал пальцем вверх, – жилье на дачах имеется. Здесь у них кормушка, а там – зона комфорта. Так что возможен и такой вариант.

– Ты своим парням адрес магазина называл?

– Не-а, смысла не было.

– То есть адрес знаем мы с тобой и твой информатор?

– Намек понял, не беспокойся – с моей стороны информация никуда не уйдет.

– Только сильно не тяни, – попросил я, протягивая спецназовцу руку для прощания.

– Завтра вечером позвоню или зайду.

На этом и распрощались. Я вышел на улицу и, щурясь, посмотрел на уже начинающее клониться к закату солнце. День выдался солнечным, по-настоящему майским, на переживших зиму деревьях и кустарниках уже зеленела свежая листва. Интересно, у тех, кто никогда не ходит в Туман, не создается впечатление, будто они живут в обычном мире?

Хотя о чем это я? Какой обычный мир? Вон группа то ли сатанистов, то ли игровиков в черных одеждах в сторону пропускного пункта шагает. Сети тащат с собой, вооружены кто длинными копьями, кто топорами и вилами – явно охотиться пошли на дракона или богомола. То ли обряд у чудаков, то ли квест. Только вот как бы охотнички в жертв не превратились, как это частенько происходит. На мой непросвещенный взгляд, дело это неблагодарное, с туманными тварями лучше расходиться разными дорожками.

Не откладывая в долгий ящик, забежал еще в «Оружейник», где прикупил газовый баллончик, запасной магазин для ПМ и патроны к нему же. На автомат решил пока не тратиться, два полных рожка есть, а это и так богатство по нынешним временам.

Рабочий день близился к концу, уже не так много времени оставалось до начала нашей дружеской встречи. Дружеской попойки, если уж называть вещи своими именами. Но раз уж у меня выдалась свободная минутка, то почему бы не посвятить ее любимой женщине?

Ксюхин швейный цех располагался на проспекте Строителей за перекрестком с улицей Муканова, я пересек заполненный теплицами сквер и по тротуару отправился встречать подругу с работы.

Проспект был одной из самых оживленных улиц того, что здесь называлось Степногорском. Нельзя сказать, что по тротуару двигалась прямо-таки толпа, но людей и впрямь было много, именно поэтому я не сразу обратил внимание на долговязую фигуру, шагавшую сутулясь в том же направлении метрах в двадцати впереди меня. И только миновав квартал, сообразил, что иду по городу вслед за Першиным.

Первой мыслью было догнать и еще немного поболтать с новым приятелем, но потом я здраво рассудил о том, что и у командира городского спецназа могут быть свои дела, которые он хочет сделать спокойно, без постороннего вмешательства. Так что я просто продолжил свой путь, держа Игоря в поле своего зрения.

Но мои мысли невольно вернулись к разговору с капитаном. Нельзя было не обратить внимания на тот факт, что известие о «свежем» магазине бытовой техники сильно его озадачило. Складывалось впечатление, что он знал только адрес и наличие в нем радиостанций, но как такое возможно? Как вообще информатор мог узнать об этом, ведь я явно был первым посетителем магазина в Туманном мире? И найти там, среди технического изобилия, именно носимые радиостанции было отнюдь не легким делом, то есть, случись там люди до меня, уж явно не на рациях было бы сфокусировано их внимание. Как же так? Можно допустить недавнюю материализацию в Тумане человечка, который там – тут я мысленно указал пальцем в небеса, опять же имея в виду нормальный мир, – занимался именно радиостанциями именно в том самом магазине. Но как быть с новеньким зданием и новеньким товаром на фоне окружающей действительности двадцатилетней давности? Непонятно.

Тем временем мы миновали еще один квартал, Першин повернул направо, перешел дорогу и исчез в здании телефонной станции. Я пошел дальше, но визит спецназовца на ГТС моментально заставил меня связать предыдущие размышления именно с этой организацией. Першин о Санееве отзывался настолько уважительно, что их личное знакомство казалось мне несомненным фактом. К тому же о телефонистах вообще и об их начальнике в частности в городе ходило неимоверное количество слухов. И даже существовало мнение, что, мол, именно телефонная сеть держит пригодную для проживания часть Туманного мира в более-менее цивилизованных рамках, не давая окончательно скатиться к уровню если не пещерного века, то уж средневековья точно. А тот факт, что электричество в городе существовало лишь в виде излишков, с барского плеча перенаправляемых из приходящего на ГТС кабеля, рождало слухи о коротком поводке, на котором господин Санеев держит Контору. Уж не знаю, чего во всем этом больше – правды или вымысла, но уважением телефонисты пользуются даже у дачников.

Так вот – практически сразу после нашего с ним разговора Першин взял да и направился прямиком в здание ГТС. Совпадение? Может быть, но – не думаю. Больше верится, что он побежал прояснять ситуацию. Тут ведь как ни крути, а информацию ему подкинули неполную. Что это мне дает? Пока ничего, кроме пищи для размышлений. А дальше – поглядим, куда течение вынесет.

Как же все-таки мало иногда нужно женщине для счастья – все-то немного внимания! Завидев меня у входа на территорию швейного цеха, Ксения расцвела, словно шестнадцатилетняя девушка.

– Извини, я без цветов, – извинился я, разводя руки в стороны.

– Я уже забыла, как они выглядят, – Ксеня ловко чмокнула меня в щеку и, с опаской глядя в глаза, осведомилась, – ты же не уходишь завтра в рейд?

– Нет, – поспешил я успокоить девушку, – завтра точно нет. А дальше посмотрим, как звезды сойдутся.

Путь домой занял около часа. Мы никуда не спешили, просто наслаждаясь минутами спокойствия и выпавшей на нашу долю возможностью прогуляться вдвоем на свежем воздухе. Как когда-то давно, не в этой жизни и не в этом мире. Звучит дико, но – что есть, то есть. Я выкинул из головы все мысли на тему «кто мы, где мы и почему?», полностью оставшись здесь и сейчас, наедине с Ксенией.

Хорошая она. И красивая, и умная, только жизнью побитая. Когда-то я был в нее влюблен, и, похоже, что история повторяется. Мы сто лет знакомы, много знаем друг о друге. Так уж получилось, что наши пути в том мире разошлись, значит, так было решено на небесах, значит, такова наша судьба. Но теперь ситуация изменилась и Провидению почему-то вздумалось свести нас вновь. Сначала обоих преследовало чувство неловкости, ведь у обоих память об оставшейся где-то семье была еще слишком свежа. Но постепенно пришло понимание, что возврата к тому миру нет, а раз уж так получилось, то вряд ли стоит противиться высшим силам. Кто бы они ни были.

В общем, мы хорошо прогулялись, и на место сбора в квартире Хаба я прибыл с небольшим опозданием, но в прекрасном расположении духа. А вот там прямо с порога понял, что начало вечера не задалось. Причем винить в этом Лешика, притащившего на нашу дружескую встречу Сурика и Короля, было бессмысленно, поскольку никто не удосужился уточнить, что имелась в виду именно наша старая компания. Витек и Вовчик влились к нам уже здесь, в Туманном мире. Влились, но лично я не мог бы сказать, что они стали для меня своими. Леха Варенцов в пограничной охране сдружился с Витьком Суриковым, а тот был дружен с Владимиром Королевым, работником ГТС. Вроде бы и общались мы хорошо, и в том горячем рейде на Федоровке проявили они себя неплохо, но конкурировать в доверии с друзьями детства они все равно не могли. Особенно Король, раздражавший меня своим стремлением сунуть свой нос в любую щель.

– О, Кирилл! – воскликнул он, вальяжно приветствуя меня взмахом руки. – Ну и переполох ты устроил прошлой ночью на Федоровке! Ох и врезали наши дачникам!

Синь, Шеф, Лешик, Кара и Сурик удивленно воззрились на меня, помогавший жене накрывать на стол Хаб, заслышав такое, выглянул из кухни. Прямо-таки немая сцена в классическом виде.

– Я вчера не был на Федоровке, – мне даже не пришлось разыгрывать изумление, ибо сказанное было если и не полной правдой, то и не ложью, – с чего ты взял?

– Да вроде кто-то сказал, – растерянно развел руками Королев, поскольку все взгляды теперь переместились на него, – даже не помню, кто.

Не помнит он, как же! А кто мог сказать, если я друзьям про сам рейд еще не рассказывал? Шеф и Кара знают только про магазин с новой техникой и никаких подробностей про дорогу. Так что информация могла прийти исключительно от бойцов Першина. Капитан не дурак, скорее всего, даже в докладе начальству мое имя не звучало, но дежурной смене блокпоста замки на рты не повесишь. А если уж до простого работника ГТС дошли слухи, то есть ли шанс, что они не дойдут до дачников? Плохо. Вот так в следующий раз трижды подумаешь, прежде чем благое дело для города сделать.

– Ошибка какая-то, – я решил сгладить ситуацию, не заострять на ней лишний раз внимание, – вроде бы там туманники Вахи под облаву попали, а тут еще выяснилось, что дачники с военной кафедры политеха танк утащить хотят. Вот Бригада и совместила полезное с приятным.

– Давно пора, – поддержал действия солдат Кара, – совсем дачники обнаглели! Теперь понятно, чего они так стремились Федоровку от нас закрыть! Небось на кафедре они и патронами разжились!

– Патронов вряд ли там могло быть много, – Лешик в задумчивости взъерошил волосы, – а вот танк – это сила. Кстати, я про два Т-62 слышал.

– Два танка, – подтвердил Шеф, он всегда у нас был самым информированным, поскольку работал ближе всех к властям, – только они их на ход поставить не смогли, думали к себе оттащить и спокойно разобраться, что к чему. А Ваху так и не нашли. Боцман злющий, как черт, в отказ идет – типа его людей там вообще не было, а Бригада, мол, какие-то счеты со своими же туманниками свела.

– Вот сволочь! – воскликнул Хаб.

– Да с него как с гуся вода, – усмехнулся Сурик, – опять вывернется.

– Кстати, а кто-нибудь слышал о том, что у Корытько и Туганбекова жилье есть на дачах? – поинтересовался я.

– Тоже мне, новость! – воскликнул Сурик. – Когда мы на «Западном» КПП дежурим, их машины на дачи и обратно так и снуют. Если не каждый день, то два-три раза в неделю точно.

– Да не только у этих, – подтвердил Варенцов, – и Гатяулин, и Конакбаев, и некоторые начальники отделов частенько туда шастают.

– Чего ты удивляешься, – пожал плечами Шефер, – домик в деревне – мечта многих. Дачники и туманников многих именно этим переманили.

Справедливости ради, дело тут не только и не столько в самом месте жительства, а в том, что Боцман установил сбор с туманников в десятину, а в городе приходится отдавать треть добычи.

– Шеф, хорош зубы Киру заговаривать, – подал голос наш супермолчаливый Синев, – небось тоже уже домишко себе присматривал?

– Ну да, – поддержал его Хабаров, – положение-то обязывает.

– Стал бы я в рейды ходить, если бы у меня такие деньги были! – обиженно парировал Шеф.

– Значит, цены-таки узнавал! – рассмеялся Синь.

– Давайте уже выпьем за нашу дружбу! – пресек на корню все препирательства Кара.

Все как всегда – как был Кайрат у нас самым миролюбивым и рассудительным, так и остался. С этого момента и началось развеселое застолье с хорошей выпивкой и хорошей закуской, с массой воспоминаний о смешных и не очень историях из прошлого и настоящего, с тостами, шутками и смехом. Хорошо сидим.

Через некоторое время Шеф воспользовался всеобщим гвалтом за столом, чтобы осторожно шепнуть мне на ухо о проблемах с грузовиками. Под конец рабочего дня его начальник вдруг стал интересоваться количеством исправных машин. Вроде бы начальство собирается их куда-то задействовать.

– Как только ситуация прояснится, я тебе сразу сообщу.

– Заметано! – я не сильно расстроился, поскольку предполагал, откуда может дуть этот ветер. По всей видимости, Першина данный вопрос сильно заинтересовал.

Потом я «украл» Хаба на кухню и переговорил с ним по поводу новенького магазина. Ничего нового Жека мне сообщить не смог. Вроде бы когда-то, совсем уж на заре Туманного мира, такое уже случалось, но с тех пор много воды утекло. Ни тогда объяснить подобное явление никто не смог, ни сегодня нет никаких объяснений. Что же касается сфотографированных мною на телефон черных приматов – слухи о таких тварях время от времени ходили, но воспринимались не всерьез, поскольку никаких документальных свидетельств не было.

– Но теперь другое дело! – азартно воскликнул Хаб, жадно разглядывая неизвестное существо на небольшом экране смартфона.

– Дарю! – я ободряюще похлопал друга по плечу. – Будет документальное свидетельство. Внеси эту тварь в глоссарий и отметь, что она очень опасна. Крупнее и агрессивнее бандерлога, и на когти обрати внимание: такими полоснет – мало не покажется.

Не успел я вернуться с кухни, как Король во всеуслышание стал славить наш совместный рейд, плавно выведя свою речь на тост:

– За нашу команду! – Ну, а завершил свое лирическое отступление ожидаемым вопросом: – Кир, когда уже снова пойдем в Туман за добычей?

– Когда подвернется выгодное дело где-то поближе, чем в прошлый раз, – спокойно ответил я, – без риска превратить друзей в «потеряшек» и нарваться на облаву дачников, как группа Вахи.

– Но это же значит – никогда? – удивленно вскинул брови Лешик.

– Нет, просто сейчас на Федоровке очень опасно, а из близких к нам районов она самая перспективная. Малая Земля, Кирзавод, Орбита, Радужный, Мелькомбинат – там выбрано уже все, что можно. Туманники по домам и квартирам крохи собирают да на стройматериалы разбирают то, что еще не сгнило в Тумане. А вот Федоровка – это интересно.

– Понятно, – разочарованно протянул Королев, – а сейчас-то куда ходишь? Где вчера был?

– За «железку» я вчера забрался, – со вздохом сообщил я, радуясь в душе, что и врать-то не приходится, вполне достаточно сказать не всю правду, – уж такого страху натерпелся, еле ноги унес!

– Король! – завопил с другого конца комнаты Синев, где он с пьяненькой улыбкой обнимал за плечи как всегда невозмутимого Кару. – Король! Скажи этому умнику, что в телефонной сети двести двадцать вольт напряжения! Я сам пробовал, меня однажды так бахнуло, аж в глазах потемнело!

– Да какие двести двадцать?! – возмутился Хаб.

– Тс-с! – Синь приложил палец к губам. – Пусть телефонист скажет!

Ой, какая прелесть! Ай да Синь, ай да молодец! А у Короля-то проблемка с ответом выходит! Глазки заметались по сторонам, уже было открывшийся рот готов был подхватить версию Женьки Хабарова, но подсказки не случилось, зато все внимание сейчас сфокусировалось на нашем телефонисте. Интересное кино получается: как телефонист может не знать прописных истин? Или не такой уж ты телефонист? Кто же ты тогда, Володя Королев? И как выкручиваться будешь?

– Да какие двести двадцать! – Король повторил фразу Хаба, пренебрежительно при этом взмахнув рукой. Наивный, думал, от Синя так легко отделаться?

– Сколько? – требовательно переспросил наш здоровяк, упрямо взмахнув кучерявой шевелюрой.

– Да там шестьдесят вольт, не больше! При звонках до ста двадцати поднимается! – поспешил похвастаться знаниями Лешик, мгновенно убивая интригу.

Вот кто его за язык тянул? Такая интересная ситуация возникла, причем на ровном месте и совершенно неожиданно! Все молчали, кто-то понял сразу, что к чему, кто-то интуитивно не лез вперед, одному лишь Варенцову нужно обязательно выпендриться!

Не все люди знают ответ на заданный Серегой Синевым вопрос, но так и не все люди работают в ГТС. Причем в ремонтном отделе! Как он может не знать элементарных для его работы вещей? И в спецовочке да с инструментом я его никогда не видел… Странно. В ГТС Король определенно работает, только вот выходит, что совсем не ремонтником. Может ли это нам чем-то грозить? Да вроде бы нет. Чисты мы перед связистами, нигде наши интересы с интересами Санеева не пересекаются. По крайней мере, мне об этом неизвестно. Ладно, просто возьмем на заметочку.

Чем хороши такие посиделки – уже через пять минут все забыли об этом инциденте, и вечер потек дальше своим чередом.

Синь долго жаловался мне на работу в шахте, рассказывал о тяжелом физическом труде и маленькой зарплате, в общем, незамысловато, но настойчиво, в своей обычной манере, намекал мне на совместную работу в Тумане. Признаться, я и сам об этом подумывал. Синь – надежный, никогда не предаст. Спину надежно прикроет и лишнего болтать не будет, даже когда поймет, что мой ИТ – далеко не восьмерка. И свой индекс у него шесть с половиной, что очень даже неплохо. Но, несмотря на все очевидные плюсы от такого сотрудничества, в моей голове прочно обосновался страх возможной потери товарища. Как ни крути, а ответственность за рейды будет лежать на мне одном. Я уже привык рассчитывать экспедиции в Туман, опираясь исключительно на свои силы. Будь вчера Синь со мной, смогли бы мы оба унести ноги из «обезьяньего города»? Это уже как с парой ног получится – если одна завязла в болоте, то и второй никуда не деться, так все тело в трясину и затянет.

Но и отказать другу я не мог. В конце концов, он ведь может сам начать ходить в Туман, а это будет еще хуже, и ответственность в случае неприятностей снова будет на мне. В общем, я согласился. При условии, что Синь не будет трубить об этом на весь мир.

Домой я вернулся во втором часу ночи. Ксеня уже спала, у меня же сна не было ни в одном глазу. Выйдя на балкон, я посмотрел вверх, ожидая увидеть бездонное звездное небо, но небо в эту ночь было затянуто тучами. Или облаками. Или туманом. Последняя мысль заставила меня задуматься о нашей незащищенности перед внешними условиями существования. Мы ничего толком не знаем о Тумане, не понимаем его сущности, не имеем ответов ни на один из вопросов: почему при всей схожести с подобным атмосферным явлением в нормальном мире этот Туман сводит с ума и убивает? Почему он не наползает на оазисы и что будет, если завтра он придет-таки сюда, в город? Что будут делать власти, есть ли у них план на такой случай? И что буду делать конкретно я?

Есть у меня мечта найти свой оазис. Чтобы он был не очень большой и не слишком далеко от города. Пусть сначала будет запасным аэродромом, куда я и потащу в случае такого катаклизма Ксюху и друзей в надежде, что оазис избежит участи города. Если же все будет хорошо, то можно будет постепенно переселиться туда, жить на земле и поменьше шляться в Туман.

От мечтаний об оазисе мои мысли снова вернулись к вечеринке. С одной стороны, я доволен ею, ведь удалось расслабиться, пообщаться с друзьями. С другой же стороны – осталось чувство досады из-за присутствия Сурикова и Королева. При них я так и не решился рассказать о своих ночных похождениях, а ведь необходимость высказаться и выслушать мнение друзей была одним из самых важных поводов для этой встречи.

Что ж, придется еще раз их собирать, либо общаться со всеми по очереди, по мере совпадения наших с ними графиков свободного времени.

8

Ликованию Регины не было предела. Она думала, что провалила эксперимент, что у нее ничего не получилось, а вышло так, что результат превзошел все ожидания! Выбранный ею магазин не перенесся из одной реальности в другую, а скопировался в Туманный мир! Скопировался! Полностью! То есть и здесь ничего не пропало, и там магазин обновился до заданного вида. Со всеми своими современными фасадами, евроремонтами, мебелью и заполненным бытовой техникой торговым залом. Это был колоссальный прорыв! Колоссальный!

Была, правда, и ложка дегтя в этой бочке меда. Операция оказалась чертовски энергозатратной! Каким-то образом городские электросети вычислили место аномальной нагрузки и теперь кругами ходят вокруг фармацевтического комбината, откуда был запитан «Модуль-317». Соответственно, и комбинатовские энергетики носом землю роют, пытаясь найти причину сбоя. Нужно будет задуматься над решением этого вопроса.

Еще одной проблемой для Регины был неожиданный приезд братца. Сева в полной мере унаследовал отцовский рационализм и въедливость, так что о таких причинах визита, как «страсть, как по сестре соскучился» в любой вариации, можно было смело забыть. Ему что-то нужно, и про энергетический сбой он уже знает, следовательно, без труда проведет нужные параллели. Тем более что следы недавней слежки за ней ведут прямиком к братцу, так что здесь не нужно быть пророком, чтобы понять: речь пойдет о «Модуле». Вот только в каком направлении на этот раз двинется его фантазия?

– Привет, сестрица, привет! – Севастьян бросил дорожную сумку у входа, чтобы обнять и расцеловать Регину.

Затем отстранил ее на длину вытянутых рук, разглядывая сестру и давая рассмотреть себя любимого. Она и рассматривала.

Возмужал, заматерел, раздался в плечах, взгляд стал уверенный, требовательный. И смотрит на нее не только как радующийся встрече младший брат, но и как руководитель на не оправдавшего доверие подчиненного. Это уже не тот маленький мальчик, которому старшая сестра без труда могла заморочить голову, добившись нужного результата. Он все больше становится похож на отца, вызывая у Регины противоречивые чувства. С одной стороны – несомненная гордость за младшенького, можно даже сказать, своего воспитанника, с другой – восхищение и страх, боязнь вызвать его разочарование – почти все те чувства, что все они испытывали по отношению к отцу. Ой-ей, что же будет дальше?

Ужин прошел в теплой обстановке. Севастьян много шутил, отпускал комплименты старшей сестре, вспоминал детство и юность. Но, как только он счел приличия соблюденными, разговор сразу перешел в деловое русло.

– Учредители проявляют недовольство величиной расходов на непрофильный объект, прячущийся в отчетах за таинственной буквой «М». Нам с отцом все сложнее пудрить им мозги, потому есть предложение сделать проект финансово независимым.

– Каким образом? – спросила Регина, подняв фужер с красным вином вверх, якобы полюбоваться его цветом, а на самом деле – чтобы скрыть появившуюся на лице гримасу раздражения. Она давно уже привыкла считать «Модуль» лишь своим детищем и крайне болезненно реагировала на посягательства извне.

– Знаю, что тебе это не нравится, – как она ни старалась, скрыть эмоции от брата не удалось, – но бизнес есть бизнес, тут ничего не поделаешь. Нужно показать, что «Модуль» приносит прибыль, а поскольку вы с отцом по-прежнему категорически против его продажи, но конструктива не предлагаете, я вынужден напрягать свои извилины. Тем более в свете последних событий. Скажи-ка мне, пожалуйста, сестрица, что такого ты сотворила с объектом, что весь город чуть не остался без электричества?

Регина тяжело вздохнула. Оставить новые возможности в тайне не получится, а жаль! Она была бы не прочь в спокойной обстановке поэкспериментировать, вывести зависимость потребления энергии от величины копируемого объекта и в перспективе прощупать возможность обратного процесса. Добейся она этого – и все проблемы с финансированием «Модуля-317» были бы решены. Но теперь придется рассказать все Севе, а это означает, что и Альбина быстро узнает об открытии. И – не стоит даже сомневаться – оба они поспешат воспользоваться открывшейся возможностью для возобновления своих игр.

Севастьян терпеливо молчал, отпивая вино из бокала маленькими глоточками и не спуская глаз с лица старшей сестры. Вздохнув еще раз, она начала рассказ.

9

Было ясное, теплое утро воскресного дня. Солнечный луч протиснулся в щель меж плотных штор и принялся планомерно нагревать мне правую щеку. Я перевернулся на другой бок, сбегая от него в сумеречную зону, но, немного подумав, сместился чуть назад, подставив солнцу стриженый затылок – я так редко здесь его вижу, что грех пренебрегать представившейся возможностью.

Тепло, хорошо. Конечно, не так тепло, как было бы в это же время и в этом месте в нормальном мире – окружающий город вечный Туман не может не влиять на общий климат, но все равно хорошо.

С кухни уже доносится шкворчание сковородки, и по квартире расползается запах готовящейся пищи. Это неугомонная Ксюха уже чего-то колдует с завтраком. А я еще поваляюсь. Пожалуй, весь сегодняшний день проведу в праздной лени. Я заслужил, вчера сразу два хороших дела сделал: обложил-таки печь кирпичом и проучил Егорку.

Первое уже давно нужно было сделать, это одна из немногих доступных мне мер по улучшению обогрева квартиры. И хорошо, что Ксеня – умная девочка – не пилила меня этим вопросом, иначе я упрямо бы находил новые и новые отговорки для отсрочки. А так – настроился, взял и сделал. Вообще же, панельные многоэтажки нынче не являются хорошим местом для проживания людей. Я бы разбирал потихоньку эти стылые муравейники, а на освободившемся месте строил небольшие домики. Мне кажется, что так будет лучше, но городские власти еще не расстались с мечтой построить котельные и централизованно отапливать многоэтажки, которые они надеются со временем полностью заселить. Не знаю – может, они и правы, но мне было бы комфортнее в частном доме.

В общем, печка у нас теперь обложена кирпичом, надеюсь, что зимой это поможет сохранить больше тепла. Конкретно же сейчас мой трудовой подвиг принес другую пользу – без груды кирпичей на кухне стало чисто и, даже можно сказать, просторно.

Второе же хорошее вчерашнее дело случилось нежданно-негаданно, но от этого оно нисколько не потеряло для меня в своей значимости. Максимов подстерег меня поздним вечером, когда я после своих трудовых подвигов на кухне спустился в подвал за углем. Решив, что я буду напуган и обескуражен его внезапным появлением, Егорка начал дело с разговоров, и это было ошибкой. Между нами все уже сказано-пересказано, и прошлой нашей встречи мне за глаза хватило, потому слушать «гостя дорогого» я не стал, просто запустил в него ведро с углем, после чего угостил хорошим ударом под дых и добавил коленом в лицо, когда бедолага сложился пополам. Очень уж я был зол на него!

Не ожидал Егорка такого поворота событий, растерялся, что называется, «поплыл», а я продолжал наносить удары, из-за темноты даже не видя, куда попадаю. Спустя минуту ему удалось-таки заблокировать мою руку, и наши головы оказались в опасной близости друг от друга, но я сориентировался быстрее и первым успел ударить лбом в его лицо. Наверное, со стороны это выглядело страшно, но раз уж человек не хочет понимать по-хорошему, в рамках правил цивилизованного общества, то пусть будет по-уличному, по-пацански. И плевать, что «пацанам» уже за тридцатник. Главное, чтобы он оставил нас в покое и даже дорогу забыл к этому дому!

Мой противник упал, но быстро вскочил и бросился бежать вверх по лестнице. Я же, войдя в раж, награждал его пинками и бросал вслед кусками угля, да еще и выкрикивал при этом какие-то угрозы.

Бой был выигран за явным преимуществом, соперник сломлен. Выбравшись из подвального помещения на свежий ночной воздух, я обнаружил, что Егорка ковыляет прочь.

– Эй! – крикнул я, передергивая затвор извлеченного из кармана пистолета. – В следующий раз пристрелю как собаку!

Неизвестно, дошел ли до него смысл сказанного, но, завидев в моих руках ПМ, он инстинктивно пригнулся и припустил прочь с такой скоростью, что мог бы посоперничать с Усейном Болтом. Инцидент исчерпан. По крайней мере, на сегодня.

Не совершил ли я ошибку, оставив в живых униженного врага? Не знаю, как он, а я еще не дошел до такой степени одичания, чтобы убивать соперника из-за женщины. Вот если до него и в этот раз не дойдет… Хотя о чем я? Все равно ведь не смогу убить, даже если не здесь, в городе, а в Тумане… Одно дело в бою, когда выбор прост – или ты, или он, и совсем другое дело – вот так, сводя личные счеты.

Как бы то ни было, но, переждав на улице, когда уляжется послебоевая трясучка, домой я поднялся в отличном настроении.

– Вставайте, граф, вас ждут великие дела! – Ксения выглядела обворожительно в подпоясанном домашнем халатике и с копной взлохмаченных светлых волос. – Кофе, сваренный на новой печке!

– У-у, пахнет божественно! – я сладко потянулся и сел в постели.

Но тут улыбка быстро сбежала с лица Ксени. Водрузив поднос с чашкой дымящегося кофе мне на колени, она схватила пальцами мой подбородок, поворачивая лицо к свету.

– Это что? – ее маленький пальчик больно ткнулся в мою скулу.

– Где? – попытался я разыграть удивление, принявшись торопливо ощупывать припухшее место. Вчера даже не заметил, что мне в скулу «прилетело», а дома, при свете свечей и фонариков, особо не разглядишь.

– А это что? – вышло еще хуже, ибо девушка увидела сбитую кожу на костяшках рук. И тут же озвучила напрашивающийся вывод: – Максимов приходил?

– Думаю, больше не придет, – ответил я, нежно сжимая ее руку.

– Ненавижу! Как же я его ненавижу! – лицо Ксении исказила гримаса, а руки сжались в кулачки.

– Не надо, – мягко ответил я, – не надо ненавидеть. Просто забудь его, выбрось из головы, словно он не существует.

Почему я так говорю? Да потому что от любви до ненависти один шаг. В обоих направлениях. И где-то в глубине души я все равно боюсь, что она опять простит его и я, весь такой «белый и пушистый», останусь не у дел.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – неожиданно заявила Ксюха, – поверь мне, этого не будет. Однажды я совершила ошибку, о чем потом многократно жалела. Неважно, кто мы сейчас и в каком мире, но судьба дала мне второй шанс, и я не намерена спускать его в унитаз!

Честно говоря, от избытка чувств у меня перехватило дыхание. Я прямо физически почувствовал, как растаял тонкий ледок недоверия в наших отношениях, на душе стало легко и светло.

– Иди сюда! – прошептал я сдавленным голосом, протягивая руку к Ксении.

– Не разлей кофе, заставлю стирать! – рассмеялась девушка, целуя меня в губы.

– К черту кофе! – прорычал я, прикидывая, куда бы отставить злополучный поднос, чтобы не перевернуть кофейную чашку.

И тут от входной двери раздался настойчивый стук. Мы оба замерли от неожиданности, наши лица разделяли всего несколько сантиметров, и соблазн проигнорировать нежданных посетителей был очень велик.

– Я никого не жду, – прошептал я.

– Я тоже, – прошептала в ответ Ксюха.

Но стук в дверь повторился. И был он в этот раз громче и настойчивее предыдущего.

– К черту гостей, нас нет дома, – снова прошептал я, аккуратно задвигая поднос на дальний край кровати, но в дверь постучали в третий раз.

– Спорим, что это к тебе, Елисеев? – Ксеня в шуточной угрозе приставила палец с острым ноготком к моему горлу.

– Я пойду быстро убью его и вернусь, – предложил я и кивнул головой в сторону тумбочки, – пистолет там.

– Сама открою. Если там кто-то из твоих дружков-алкоголиков, получите оба! – Ксения отправилась в прихожую.

– Не забудь в глазок посмотреть! – успел бросить я ей вслед, даже не собираясь спорить по поводу алкоголиков. Все равно же бесполезно.

– Обязательно.

Кто бы там ни был, но пистолет я на всякий случай достал. Мало ли. Бывает, глянешь в глазок – там вполне приличный на вид мужичок или девушка, а дверь откроешь – представители какой-нибудь там Церкви Второго Пришествия. Настырные до жути, приставучие. У такого перед носом дверь закрываешь, а он ногу в щель просовывает и говорит, говорит, говорит. А могут и бандосы оказаться. Вынудят открыть дверь под каким-нибудь благовидным предлогом, ворвутся в квартиру, а там уже – как повезет.

Вслед за звуком отпираемых замков послышался звук разговора. Спокойного разговора.

– Кирилл, к тебе пришли, – вернувшись в комнату, Ксения демонстративно развела руки в стороны, мол, я же говорила.

Следом за ней в дверном проеме появилась усатая физиономия капитана Першина.

– Привет!

Первым порывом было выдать какую-нибудь шутку в ответ на это нежданное появление, но вид у Игоря был настолько серьезный, что у меня екнуло сердце.

– Что случилось?

– Хозяйка, чаем угостишь? – капитан выразительно посмотрел на мою подругу, давая понять, что проблему в двух словах не опишешь.

– Он еще не завтракал, – на всякий случай предупредила Ксеня.

В ответ на это Першин только натужно улыбнулся.

– Ну? – требовательно спросил я, когда Ксюха оставила нас одних на кухне за накрытым столом. Впрочем, от еды командир спецназа все равно отказался, ухватившись сразу за большую чашку сладкого чая.

– За последние двое суток город потерял семнадцать человек. Восемь трупов удалось обнаружить, все убиты выстрелом в голову. По остальным ничего сказать не могу, сам понимаешь – Туман, в нем трупы долго не хранятся. Этой ночью на Букпинской был убит мой боец, тоже выстрелом в голову. Работал снайпер. Скорее всего, во всех случаях.

– Подожди, какой снайпер в Тумане? Я еще могу понять на Юбилейной, там бывает до ста метров видимость и хоть какое-то движение присутствует, но на Букпинской? Он что, бегает по Туману со снайперской винтовкой наперевес?

– Нет, Кир, никуда он не бегает. Мы нашли позицию, с которой был сделан выстрел. Четыреста двенадцать метров. И буква «Т» на стене.

– Но как? – моему изумлению не было предела.

– У меня только один вариант ответа – тепловизионный прицел. Еще бы знать, где стрелок его взял! Представляешь, какие у нас рисуются перспективы?

Я понимаю, что смерть теперь может прилететь из Тумана совершенно неожиданно, источник опасности не то что не успеешь заметить, но даже не будешь догадываться о его существовании. Но мне как-то немножко царапает слух слово «нас». Я в Бригаде не служу, я сам по себе.

– Перспективы туманные, – скаламбурил я, – но ты же не хочешь, чтобы я избавил город от этой угрозы? Я как бы не обучен такому.

– Да я сам пока не знаю, как его остановить, – Першин устало потер ладонями виски, – но этот снайпер путает нам все планы. Большой рейд на Анжерскую уже перенесен на вторник, и это еще не окончательно. Сдается мне, что Боцман неспроста вписался в эту заварушку, это для него проба сил на будущее. Так сказать, обкатка. И вполне успешная. Если такой снайпер засядет где-то на пути колонны, да еще в составе группы, жертв нам будет не избежать. А теперь скажи: если мы вывезем из магазина всю технику, но ценой двух-трех десятков жизней – кому нужен такой размен?

– Игорь, давай уже ближе к делу, – поторопил я, поскольку все эти словесные маневры уже сильно раздражали, – что нужно от меня?

– Дорога нужна, Кирилл, другая дорога, – капитан развернул свою карту и ткнул пальцем в Вокзальный мост, – дорога, на которой нас не будут ждать ни при каких обстоятельствах.

Первой реакцией было принять данное предложение в штыки. В сторону вокзала уже давно никто не ходил в силу бесперспективности района. В самом деле – на подступах к бывшему железнодорожному узлу города лежала промышленная зона больших размеров, причем все ценное оттуда благополучно вывезли еще в начале девяностых годов в реальном мире. То есть данный район проваливался в Туманный мир, или как там еще назвать это действие, уже пустым с точки зрения мародерства. Зато там было раздолье для туманных тварей, буквально заполонивших промзону. Ну и, кроме всего прочего, еще кто-то из первых туманников Степногорска принес известие об обрушении автомобильного моста над вокзалом, отчего это направление и вовсе превратилось в тупик.

Но по этой же самой причине никто и не подумает ждать колонну на той дороге. С тяжким вздохом я поднял глаза на Першина. И встретил такой же тоскливый взгляд.

– Знаю, Кир, знаю. И планы у тебя были другие, и дело это вроде как не твое. Но залогом успеха может стать как раз твой высокий индекс туманника. Вероятно, он у тебя сейчас самый высокий в городе, и очень хорошо, что этого пока никто не знает. Я дам тебе помощников из своих, но их ИТ всяко будет поменьше твоего. Дело по-разному может сложиться, возможно, им придется возвращаться с полпути, но ты-то точно способен пройти путь до конца. Ну, а о вознаграждении мы с тобой договоримся. Мухин в курсе, обещал сам подключиться к решению вопроса с премиальными.

– Это вам не со мной, это с ней договариваться нужно, – я указал пальцем себе за спину, имея в виду ушедшую в комнату Ксению.

– Не-не-не, – капитан выставил руки перед собой, – лучше с тобой! Со своей женщиной сам как-нибудь договаривайся, тут я – пас.

Вот так все мои воскресные планы полетели в тартарары. Пришлось идти в незапланированный рейд.

10

Свищ и Ключник шли впереди, метрах в десяти от основной группы. Хотя для нашей четверки название «основная группа» было слишком громкое. Всего нас было шестеро, но раз уж у спецназа заведено пускать впереди головной дозор, то пришлось и нам с Синем подчиняться их правилам. И нужно отдать должное разведчикам Першина – шли мы быстро, гораздо быстрее, чем ходил в Тумане я сам. Мы спешили.

Большой рейд, одобренный всеми городскими инстанциями, готовился стартовать ранним утром понедельника, но был отложен из-за того, что Боцман организовал нам форс-мажор в виде разбушевавшегося снайпера, да еще снабженного тепловизором.

Где дачники раздобыли этот самый тепловизор? Боюсь, примерно в таком же месте, где я раздобыл для городского спецназа радиостанции. Не знаю, как это возможно, но другого объяснения у меня нет. Другое дело, что это объяснение создает еще больше вопросов.

Я взял с собой Серегу Синева. Рассудил, что если уж начинать делать из него туманника, то компания опытных спецназовцев будет мне в этом лучшим помощником.

Замыкающими шли Юра Волгин, по прозвищу Вобла, и Камиль Гулиев, которого сослуживцы коротко называли Кам.

Поначалу дорога не доставляла каких-то особых проблем. Да, она изобиловала завалившимися на нее деревьями, но кроме тополей вдоль дороги ничего не росло, а те исправно превращались в труху и при отсутствии влажности. Древесные стволы разваливались от удара ногой, то есть для машин проблем не возникнет и подавно. Но стоило нам только углубиться в промзону на пару кварталов, как ситуация изменилась кардинально.

Мы столкнулись с настоящими завалами из старых, проржавевших автомобилей, столбов фонарных и троллейбусных, в нескольких местах на дорогу выступали осыпи обрушившихся зданий, а однажды поперек бывшей проезжей части встретилась опора линии электропередачи.

Среди всего этого хаоса время от времени с громкими криками проносились группы бандерлогов. Не настолько большие, чтобы осмелиться нападать на людей, но и не настолько маленькие, чтобы бежать от нас без оглядки. Так что обезьяны просто занимались своими делами, а мы своими.

Дважды столкнулись с драконами. Первый выскочил метрах в десяти от головной группы из-за остова какого-то здания. Мне кажется, что он удивился встрече не меньше нашего, но нам было не до выяснения причин – спецназовцы изрешетили ящера пулями, и его дымящаяся туша грохнулась наземь чуть не к ногам Ключника.

Примерно через полчаса второй ящер пересек нам дорогу, преследуя десяток громко вопящих со страху бандерлогов. Дракон на бегу повернул голову в нашу сторону, тут же споткнулся и упал, вызвав у нас невольные смешки – уж больно комично все это выглядело.

Недовольно взрыкнув, ящер поднялся на задние лапы, бросил взгляд в сторону смывшихся бандерлогов, после чего повернулся к нам и, широко раскрыв пасть, издал просто душераздирающий вопль. Спецназовцы и Синь вскинули автоматные стволы в готовности открыть огонь, как только прямоходящее пресмыкающееся двинется в нашу сторону. А я, действуя инстинктивно, крикнул:

– Мы тут ни при чем, под ноги смотреть нужно!

Дракон раздраженно дернул головой, повернулся и вновь пустился в погоню за бандерлогами.

– Хрена себе! – воскликнул Свищ, при этом вся команда в удивлении воззрилась на меня, ожидая объяснений.

– Случайно получилось, – развел я руками, – и повторять не просите.

– Интересно, – процедил Вобла и сплюнул себе под ноги.

Больше об этом происшествии никто не вспоминал, тем более что спустя всего четверть часа нас ожидала новая сцена из жизни дикой природы Туманного мира. Стая шакалов сражалась с гигантским богомолом. Хотя «сражалась» – чересчур громкое слово, уж больно в разных весовых категориях находились противники. С десяток шакалов, тявкая и завывая, кружили вокруг хищного насекомого, ухватившего передними лапами их сородича. Жертва отчаянно вырывалась, визжала, пыталась прокусить держащие ее лапы, но все было тщетно. Богомол не обращал никакого внимания ни на эти потуги, ни на бесполезную круговерть, устроенную другими шакалами, его треугольная голова бесстрастно выцеливала место на теле жертвы, куда он сможет впиться челюстью.

В общем, у шакала не было ни единого шанса спастись. Но в дело решил вмешаться Кам. Быстро вскинув оружие, он тремя одиночными выстрелами разнес голову насекомого вдребезги. После чего методично вгонял пулю за пулей в грудь продолжающего шевелиться богомола. Чрезвычайно живучая тварь рухнула наземь выстрела после десятого, продолжая, тем не менее, сжимать шакала в передних лапах.

Синь шагнул было вперед, чтобы помочь жертве освободиться, но перепуганный шакал, оставляя клоки шерсти на шипастых лапах богомола, вырвался сам и, громко скуля, помчался к отбежавшим во время стрельбы в сторону сородичам.

– Стоило ли патроны тратить? – снова сплюнув в сторону, поинтересовался Вобла.

– Не люблю, когда маленьких обижают, – спокойно ответил Камиль, вставляя в автомат новый магазин.

– Приходилось с богомолом один на один? – спросил у меня Свищ.

– Было пару раз.

– И как справлялся?

– Бегаю быстро, – усмехнулся я и кивнул на обезглавленного хищника, – и хорошо, что эти стрекочут, насколько я знаю, обычные богомолы из нормального мира нападают безмолвно.

– Ха! Ты думаешь, умники, запихнувшие их сюда, хотели облегчить нам жизнь? Как бы не так! – воскликнул Вобла.

– Юрец у нас свято верит в то, что высоколобые ботаны прямо сейчас следят за нами через микроскоп, – усмехнулся Ключник.

– Да, я уверен в том, что проклятые очкарики над нами опыты ставят! Я вообще уверен, что все беды в мире не от баб, а от ботанов! От вот таких умников, как он! – к моему неописуемому удивлению Вобла указал пальцем на меня.

– Я-то тебе что плохого сделал?

– Что-то наверняка сделал, я еще просто не знаю, что! – Вобла презрительно сплюнул в мою сторону.

– Ты достал уже со своей паранойей! – заявил Кам.

– Отвали от парня, Вобла! – поспешил вступиться за меня Ключник. – Нормальный он. И где вообще ты видел, чтобы туманник был ботаном?

– Хорош болтать, – оборвал разговоры Свищ, считавшийся старшим в группе, – идем дальше, время дорого!

Почему-то я ожидал увидеть на месте моста обрушенные пролеты и сиротливо торчащие в Тумане бетонные опоры, но все оказалось не так. На первый взгляд вообще казалось, что Вокзальный мост цел. По крайней мере, его начало выглядело гораздо лучше моста на Асфальтной, но зародившаяся было надежда рухнула, стоило нам преодолеть четвертую часть пути. Волшебным образом металлический каркас бетонных конструкций моста сохранился, но по какой-то причине заполнявший их бетон раскрошился и осыпался вниз, а вслед за ним просел и рухнул вниз почти весь асфальт. То есть мост как бы существовал, но проезд автомобилей по нему был невозможен.

По арматуринам и застрявшим меж ними кускам бетона и асфальта мы перебрались на уцелевшую часть моста, добрались до его окончания, не встретив больше особых препятствий, и вернулись к пролому.

– Здесь столько лет не ступала нога человека, – сокрушенно покачал головой Свищ, – у частников здесь не было никаких интересов, а у властей хватало других проблем. И вот мы здесь, но все напрасно. И мне нечего доложить командиру.

– Вот еще! – не согласился с ним Вобла. – Приказ мы выполнили, а в том, что мост разрушен, нашей вины нет!

– Нужно вниз спуститься, – я бросил взгляд на часы, – нам ведь нужна дорога, а не сам мост! Только у Синя время на исходе, аккурат на обратную дорогу осталось.

– Так, – Свищ тоже сверился с часами, – Саня Ключников, возвращаетесь на блокпост, оттуда вас домчит до города транспорт. От маршрута не отклоняться, по прибытии доложишь командиру дежурной смены.

– Понял, – Ключник сидел на арматуре, свесив ноги в пустоту, и вглядывался в едва виднеющиеся внизу рельсы, – кажется, там состав стоит грузовой. Давайте глянем, а потом уже мы обратно двинем. Полчаса в запасе ведь у нас есть.

Мы вернулись к началу моста и принялись осматривать пути доступа к железнодорожному полотну. Здесь асфальтированная дорога плавно поворачивала вправо, уходя вдоль железки в промзону, а путь к рельсам закрывался обычным сетчатым забором.

Спецназовцы руками оторвали изрядно источенную ржавчиной сетку от металлической стойки, затем расшатали и выломали из бетонного основания сам столбик. Получился шикарный проезд для автомобиля любой ширины, а поскольку мы уже были на вокзальной территории, насыпь здесь была в одном уровне с подъездными путями. То есть колонна может продолжить путь прямо по рельсам.

На третьих по счету с нашей стороны путях действительно стоял грузовой состав. Кам и Ключник, ловко взобравшись наверх, разошлись в разные стороны.

– Кирилл, сколько у тебя осталось времени? – спросил Свищ, глядя на меня в упор своими водянистыми глазами.

– Часа три-четыре до точки возврата, – уклончиво ответил я.

– Теоретически, – командир группы достал из кармана карту, свернутую таким образом, чтобы нужный район города был наверху, – мы можем за три часа дойти до адреса. Но все будем на пределе, поэтому любая неприятность может нам дорого обойтись.

– Думаю, что если сможем выйти через Вокзальную площадь на Дзержинского, то особых проблем для прохода колонны уже не возникнет. Там уже главное – не нарваться на толпы хищников. Так что предлагаю по обстановке смотреть, с Дзержинского можем возвращаться из любой точки.

Я действительно не ожидал особых проблем с дорогой по улице Дзержинского, проезжая часть там широченная, плюс широкие пешеходные зоны с обеих сторон – чтобы перекрыть проезжую часть, там должны рушиться девятиэтажки, а их там немного. Не помню, что там было с деревьями, но выше тополей в нашей местности ничего не растет, ну а те, даже если упали на дорогу, то давно уже превратились в труху.

– Часто бывал в том районе там? – он привычным уже жестом кивнул головой кверху.

– Не особо. Кабы знать тогда, что запомнить нужно!

– Это точно.

– Уголь. Один только уголь, – доложил, спускаясь вниз Ключник, – семь вагонов.

– Неплохо! – воскликнул Вобла.

– Уголь, десять вагонов, – сверху спрыгнул Камиль, – больше, увы, ничего.

– Уже не зря сходили, – удовлетворенно кивнул Свищ, – все, Ключник, Синь, на базу!

– Семнадцать вагонов угля, семнадцать вагонов! – не уставал повторять Вобла все время, что мы искали выход с вокзала для машин. – Это ж какую нам премию отвалят?

– Юрец, заткнись уже! – выслушав его восторженную тираду в четвертый раз, прикрикнул командир. – По сторонам смотри!

В итоге мудрствовать не пришлось – вскоре мы отыскали штатные решетчатые ворота для въезда машин на перрон. Левая створка проржавела и висела на одной петле и металлическом засове, в закрытом виде соединявшем ее со второй, вполне исправной створкой.

С большим трудом приподняв тяжеленную половинку, мы открыли засов и, кривясь от режущего слух скрипа, распахнули ворота. Перед нами лежала Вокзальная площадь, заставленная рядами легковых автомобилей. Слева, у небольшого двухэтажного здания автовокзала, виднелось несколько автобусов. По правую руку от нас высилась громада главного здания железнодорожного вокзала, наполненная сейчас возбужденным перекликом бандерлогов. На наше счастье, стая была небольшая, особей в пятьдесят, иначе не избежать бы нам стрельбы.

По заброшенным клумбам тут и там сновали безобидные гнилушки, что свидетельствовало об относительной безопасности местности, а за поворотом, уже на улице Дзержинского, прямо у дороги топтался сразу с десяток репейников. Мне еще не приходилось видеть, чтобы эти твари сбивались в стаи, но мои попутчики отреагировали на это явление спокойно – заложили небольшой вираж, сделав дистанцию между нами и репейниками метров в семь-восемь, да и прошли мимо, не обращая на качающих своими головками-липучками тварей никакого внимания.

А вот на следующем квартале нашу группу поджидало более серьезное испытание. Сначала из одного из прилегающих дворов донесся стрекот охотящегося богомола. Спецназовцы сразу замерли, Кам положил мне руку на плечо, предостерегая от каких-либо движений. С минуту мы напряженно прислушивались, пока звук не повторился вновь – на этот раз он был явно тише. Бойцы Першина облегченно выдохнули и снова двинулись вперед, но тут уже мне пришлось их останавливать.

– Тихо! – прошептал я, внимательно вслушиваясь в Туман.

Всего лишь через несколько секунд настороживший меня звук раздался снова. Я заученным движением опустился на одно колено, упер в землю тупой конец копья, левой рукой направив его под наклоном вверх, а правой повернув в сторону подозрительного звука свой АКС.

– Бандерлог вроде? – неуверенно спросил Вобла, присаживаясь рядом со мной, Кам и Свищ встали за нашими спинами, взяв на изготовку стандартные АК-47 с примкнутыми штык-ножами.

– Ни хрена это не бандерлог, – процедил я, напрягая зрение, стараясь даже не моргать, дабы не пропустить момент появления туманной твари.

– На два часа, за киоском, – подал голос Свищ, – передвигается большими прыжками, крупнее бандерлога.

– И окрас темнее, – добавил я.

Черный примат выскочил из-за киоска и с грозным рыком бросился на нас в лобовую атаку. Дистанция была метров тридцать, и для изготовившихся к стрельбе бойцов Бригады не составило особого труда нашпиговать противника пулями. Несмотря на это, зверюга проявил незаурядную волю к победе и живучесть, окончательно свалившись всего метрах в пяти от нас.

– Ух ты! – восхищенно цокнул языком Вобла. – Знатный зверь! Опасный.

– Не спеши расслабляться, – предостерег я, – когда я столкнулся с такими впервые, они работали в паре.

– Тихо! – скомандовал Свищ, и мы дружно развернулись в разные стороны, встав спина к спине.

Несколько минут ничего не происходило, и велик был соблазн расслабиться и продолжить путь. Но тут где-то совсем недалеко раздался стрекот богомола. Вот этого только нам не хватает для полного счастья! В случае с богомолом совершенно непонятно, что он предпочтет: сожрать только что убитого примата или напасть на еще живых людей?

Располагавшийся справа от меня Вобла открыл лихорадочную стрельбу, я повернулся в его сторону и успел заметить безмолвно летящего на нас в прыжке черного примата.

– Берегись! – крикнул Вобла, перекатываясь влево и вновь стреляя.

Неизвестно, сколько он пуль положил в цель, но примат, приземлившись чуть ли на том месте, где секунду назад находился Вобла, вполне себе резво взмахнул длинной передней лапой с длинными когтями и едва не достал своего противника. Только тут несколько выстрелов пришлись ему прямо в морду и заставили рухнуть на асфальт. Подскочивший к зверю Кам, от греха подальше, еще и произвел контрольный выстрел твари в затылок.

– Уходим! – торопливо скомандовал Свищ, поскольку стрекот богомола раздался уже совсем близко.

Мы припустили бегом и не останавливались аж до конца следующего квартала. Бежалось, кстати, легко, поскольку середина проезжей части не была загромождена препятствиями, да и в целом следовало признать улицу Дзержинского вполне пригодной для прохождения транспорта.

– Слушай, командир, – отплевываясь после пробежки, подал голос Вобла, – может, хватит уже? Ясно же, что улица проходима, тут до пересечения с Асфальтной-то всего ничего осталось. Миссия выполнена. Давай уже поворачивать домой. А то обратный путь может оказаться проблемным, и нашего запаса времени не хватит.

Свищ хотел что-то ответить, но замер на полуслове и просто кивнул подбородком вперед. Взгляды всей группы обратились в направлении нашего движения. Вобла замысловато выругался, невозмутимый Кам скрежетнул зубами, а я тупо смотрел, не веря своим глазам, на медленно пересекающий улицу свет автомобильных фар. Один, два, три. Три автомобиля пересекли улицу Дзержинского в нескольких кварталах от нас, судя по всему – по Асфальтной, других вариантов просто нет.

– Это ведь не могут быть наши? – спросил я робко.

– Ты же сам не веришь в то, на что надеешься, – угрюмо ответил Свищ.

– Наши теперь только во вторник утром стартуют, – Вобла посмотрел на часы и зло сплюнул в сторону, – семнадцать сорок три.

– Свищ, отправляй гражданского за подмогой, – предложил Камиль, – а мы пойдем и повредим машины дачников так, чтобы они как можно дольше с ремонтом провозились.

– Поддерживаю, командир, – к моему удивлению, только что ратовавший за возвращение домой Вобла уже жаждал остановить дачников.

Ай да Боцман! Оказалось, что акция устрашения с экипированным тепловизионным прицелом снайпером оказалась не простой пробой сил, а гроссмейстерским ходом, призванным выиграть время. И ведь сработало – наши испугались и перенесли дату рейда, а дачники выиграли время, чтобы самим забрать товар! Никакой засады завтра не будет, в ней нет никакой необходимости. И наш сегодняшний поход становится абсолютно напрасной тратой времени!

– Кир, сам доберешься? – поинтересовался командир группы.

– Есть встречное предложение, – я усмехнулся – сейчас количество посвященных в вопрос о моем ИТ увеличится еще на три единицы, – вы идете за подкреплением, а я пойду вредить друзьям-дачникам. Мне индекс позволяет еще поработать в Тумане без боязни прозевать «точку невозврата».

Парни удивленно переглянулись, но вопросов задавать не стали. Понятно, что в этот рейд Першин отправил лучших из лучших по величине ИТ людей, и мысль, что какой-то там штатский может дать им фору по времени нахождения в Тумане, с трудом укладывается в их головах. Но ребята хорошо понимают, когда уместно задавать вопросы, а когда нет. Сейчас – не уместно. Дело – прежде всего.

– Не пойдет! – возразил Кам. – Ты гражданский, какой из тебя диверсант? Да и районы опасные, вон какие твари здесь водятся. Нельзя одному идти.

– И то правда, – поддержал его Вобла, – одному никак нельзя. Давай жребий бросим.

– Успокоились все! – повысил голос Свищ, было заметно, что он пытается выглядеть уверенным, при этом жутко терзаясь сомнениями. Да я и сам не знал, как было лучше поступить на его командирском месте. – А вдруг они не на наш адрес? Сначала убедимся, потом уже будем решать.

Никто не верил, что фортуна будет к нам столь благосклонна, но спорить не стали. Действительно, правильнее было оценить обстановку на месте.

До перекрестка добрались минут за десять, еще с полчаса затратили на подход к адресу, и то лишь потому, что пришлось осторожничать. Во-первых, три грузовика, к нашему большому сожалению, стояли именно у главного входа в найденный мною магазин, во-вторых, взбудораженные громким прохождением техники туманные твари проявляли дикую заинтересованность нарушителями спокойствия. Спешащие полюбопытствовать бандерлоги чуть не хороводы водили вокруг магазина, стягивались на шум репейники и драконы, где-то уже слышался стрекот богомолов, гнилушки же, напротив, разбегались от беспокойного места в разные стороны.

Еще за пару кварталов от пересечения Асфальтной и Анжерской стали слышны приглушенные звуки выстрелов. По всей видимости, дачники отстреливали наиболее назойливых тварей.

Отсылать кого-то за помощью уже было нецелесообразно, нужно было сделать дело и уходить всем вместе. Мы разделились. Я и Свищ ушли левее, Кам и Вобла стали обходить магазин справа, связь поддерживали по радиосвязи.

За одну ходку дачникам весь магазин не вывезти, они пригнали два КамАЗа – фургон и бортовой, с сильно наращенными бортами, и обычный бортовой ЗиЛ. Негусто на дачах с транспортом, исключая мотоциклы.

Бандерлоги верещали и беспорядочно носились туда-сюда, изредка делая попытки напасть на нас. Хорошо, что их количество здесь сильно уступало колонии, обжившей территорию бывшей тюрьмы, потому хватало хорошего пинка или удара прикладом, чтобы убедить их в нецелесообразности конфликта. Мы со Свищом прошли по параллельной улочке практически до самого здания магазина. Через лишенное остекления окно влезли внутрь соседнего двухэтажного дома и, спотыкаясь в темноте, прокрались к окнам, выходящим на Анжерскую.

ЗиЛ стоял прямо перед нами, из-за него выступала кабина КамАЗа-фургона, третью машину видно не было. Кабина ЗиЛа была пуста, в кабине КамАЗа с пассажирской стороны отсутствовало лобовое стекло, и через пустой проем автоматчик лениво постреливал вдоль улицы короткими очередями. Но не это было главной проблемой. На крыше фургона, над импровизированной загородкой из мешков с песком, время от времени виднелся винтовочный ствол, стрелявший редко, да метко – на наших глазах рухнул перебегавший дорогу в погоне за бандерлогом ящер. По всему выходило, что этот стрелок прикрывает всю операцию погрузки сверху, дополнительно к расставленным по периметру автоматчикам.

Черт с ними, со стрелками! Отсюда мы могли спокойно вывести из строя два автомобиля – не знаю, выстоят ли перед автоматными очередями двигатели, но радиаторы, колеса и бензобак ЗиЛа были вполне в нашей власти. Только нужно будет не мешкать с отходом. Свищ уже было потянулся к кнопке вызова, но тут наши рации сами ожили истошным криком Воблы в наушнике:

– У нас «трехсотый»! Командир, у нас «трехсотый»!

– По существу доложи!

– Кам переходил от окна к окну и поймал пулю правой стороной груди! Кровопотеря, без сознания!

– Мы идем!

Свищ обескураженно посмотрел на меня, колеблясь между желанием разбить вражеские машины и поспешить на помощь товарищу. Возможно, Камиля еще удастся спасти, но если мы сейчас поднимем шум, то вряд ли сможем уйти вместе с раненым. Как же так? Как опытный боец мог так подставиться? И тут меня посетила страшная догадка.

– Свищ, это же он! Снайпер с тепловизором!

И словно в доказательство моих слов раздавшийся с улицы выстрел вдребезги разнес остатки деревянной рамы окна, близ которого стоял я. Не сговариваясь, мы отскочили в глубь здания, подальше от окон. Все стало понятно. Стрелок не видит, в кого стреляет, прибор ориентирует его по тепловому излучению, для него нет разницы между перебегающим от окна к окну спецназовцем и снующими по улицам и близлежащим домам бандерлогами. Тепловизор всех теплокровных существ показывает размытыми силуэтами красного цвета, и Туман ему не помеха. Плохи наши дела!

– Командир! Уходи вокруг здания на ту сторону, – я махнул на другую сторону дороги, – уходите с раненым, я вас догоню!

Он поколебался несколько мгновений, но спорить не стал. Достал из подсумка и сунул мне в руки три автоматных рожка и две гранаты Ф-1.

– На связи! – бросил Свищ напоследок, исчезая за углом помещения.

Итак, я снова взялся за дело, которому не обучен. Как же мне поступить? Можно попробовать пристрелить этого урода из окна второго этажа, но не факт, что попаду. Да и решение это так себе – поднимется шум, нужно будет еще сильно постараться вывести из строя автомобили, дать уйти ребятам и самому унести ноги. Сложно, а еще гадский прицел останется у дачников, и можно не сомневаться, что для работы с ним найдется другой снайпер.

Машина нам нужна! Если Свищ и Вобла потащат Камиля на себе, сколько времени займет дорога? Пять часов? Шесть? Ни у них, ни у раненого столько нет. Значит, мне нужно добыть машину! Но как? Я же не спецназовец! И сам погорю, и ребят подведу. Но что-то же делать нужно! Отступить нельзя, как я потом жить с этим буду?

Осторожно ступая, стараясь не оказаться видимым снайперу через окна, я выскользнул из комнаты и, отыскав лестницу, поднялся на второй этаж. Надо хотя бы взглянуть разок, оценить обстановку.

Автомат пока закинул за спину, а арбалет извлек из ранца и зарядил. Шуметь пока нежелательно. На четвереньках подполз к окну, встал за простенком и аккуратно, стараясь даже не дышать, выглянул одним глазом наружу.

Не пройдет. Снайпер сейчас глядел в другую сторону, и мне была видна только самая макушка его головы. Когда он развернется сюда, я увижу его лицо, но здесь метров двадцать, спускаются сумерки и густеет туман, а я ни разу не Робин Гуд – не дай бог промахнусь, все пойдет насмарку. Нет, нужно идти на улицу.

Снова на четвереньках ухожу к лестнице, спускаюсь вниз и через окошко выхожу на свежий воздух. Вроде бы тихо, никакого движения нет. Вопли бандерлогов сместились куда-то в сторону, зато добавилось рычания хищников, почуявших добычу.

Я обошел дом с тыльной стороны, осторожно выглянул в узкий промежуток между магазином и соседним строением – у самого угла дежурит одинокий автоматчик. Задняя дверь магазина, которую я, уходя, подпер столом, все так же закрыта, только на стол еще дополнительно водружена ржавая металлическая бочка. Не знаю, с какой целью, но в любом случае внутрь лезть нет смысла.

Как только автоматчик отвернулся, я перескочил к стене магазина и присел у стеночки. Теперь меня скрывает от наблюдателя стоящий в проходе между зданиями мусорный контейнер. На корточках подбираюсь к нему, и тут следует неожиданный поворот: не успел я усесться у самой стеночки контейнера, как из него с громким воплем выскочил бандерлог и пустился наутек в ту сторону, откуда я пришел.

От неожиданности перепугался не только я, но и дежурный автоматчик, с громкими ругательствами выпустивший вдогонку примату длинную очередь. Поздно.

– Бандерлог! – крикнул кому-то незадачливый стрелок, и я услышал его приближающиеся шаги. Только бы еще кто-то не вышел! – Чертова обезьяна! – на всякий случай он пнул ногой контейнер, прежде чем заглянуть в него. Потом двинулся дальше, решив, видимо, дойти до угла.

Это было ошибкой. Как только он поравнялся со мной, я всадил ему арбалетный болт промеж ребер. С такой дистанции – верная смерть. Схватив подстреленного за ворот, потянул на себя, так чтобы он упал к стеночке здания за мусоркой. Только после этого я осмелился выглянуть – никого.

– Командир? – прошептал я в микрофон рации.

– Я на месте, все плохо. Будем уходить дворами, на сколько нас хватит – не знаю.

– Принято.

Я перезарядил арбалет, натянул на голову капюшон и перевесил АКС со спины на грудь. Не сильно-то я отличаюсь от убитого дачника, разве что ростом он чуть повыше, но в Тумане да в опускающихся на улицу сумерках никто этого не заметит.

Поднявшись на ноги, я неспешно направился в сторону входа. Занимающиеся погрузкой дачники не обратили на меня никакого внимания. Немного потоптавшись у дверей, я неторопливо обошел ЗиЛ и прошелся между ним и КамАЗом-фургоном. Здесь меня укрывала от взглядов посторонних распахнутая настежь дверца фургона – увидеть меня можно было только присев на корточки.

Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов в попытке успокоить бешено бьющееся сердце, я наконец-то решился. Как только из кабины КамАЗа прозвучали очередные выстрелы, я влез на подножку и потянул дверцу кабины на себя.

– Как тут дела? – спросил я, взбираясь на сиденье.

– Нормально! – буркнул стрелок, даже не взглянув в мою сторону.

– Вот и хорошо! – прошептал я, быстро приставляя арбалет к его груди и спуская курок. Стрелка пробила тело насквозь, вонзившись в обивку сиденья и скрежетнув по его металлической основе.

Так. Я – хозяин кабины, ключи в замке зажигания. Пока все хорошо. Пока все идет настолько хорошо, что я даже думать об этом боюсь, чтобы не спугнуть удачу.

Затаив дыхание, я прислушался. Ничего не изменилось, идет погрузка, едва слышно переговариваются грузчики, где-то вдалеке возмущенно кричат бандерлоги да порыкивают драконы, видимо, делят добычу. Тревогу никто не поднял. Что ж, уже неплохо, будем продолжать.

Крышка люка в крыше кабины отсутствует напрочь. Специально сделано? Возможно. Гадать не будем, лучше посмотрим, что у нас наверху. Только для начала заблокируем двери от греха подальше. И снова зарядим арбалет.

Столкнув вбок застреленного автоматчика, я аккуратно положил автомат на пол и влез на сиденье с ногами, после чего осмелился выглянуть из люка. Баррикада была в нескольких шагах от меня, но винтовки снайпера с моей стороны видно не было.

Кабина ЗиЛа по-прежнему пуста, в кабине второго КамАЗа за рулем сидит водитель. Но та машина сдвинута относительно моей назад, так что меня он видеть не может, да и вообще у него задача держать под контролем другую сторону улицы через свое боковое окно.

Тихонько, не спуская глаз с баррикады из мешков с песком, кладу арбалет на крышу. Затем подтягиваюсь на руках и одну за другой вытаскиваю наверх ноги. Все, я на кабине. Бросаю опасливый взгляд на окна второго этажа магазина – чисто. Осталось сделать два шага. Будь я профессионалом, можно было бы сработать ножом. Но где я и где профессионалы? Не умею, да и боюсь. Потому сделаю ставку на арбалет.

Осторожно перебираюсь с кабины на крышу фургона, металл при этом предательски прогнулся под моими ботинками с чуть слышным щелчком, заставив кровь бешено стучать в висках. Вместе с выдохом поднимаюсь и делаю быстрый шаг вперед. Вот он, снайпер, выцеливает кого-то на другой стороне улицы, развернут ко мне практически спиной. Никак не ожидал он опасности с этой стороны, это в итоге и решило исход дела.

Принесший столько бед городу дачник не услышал и не почувствовал моего приближения, продолжая кого-то выслеживать в свой волшебный прицел, и как-то очень банально и просто получил от меня арбалетный болт в спину.

Но на этом история не закончилась, поскольку именно тут он меня сильно удивил и даже напугал. Уткнувшись грудью в мешки с песком, он тут же оттолкнулся от них руками, перевалился на спину и оказался ко мне лицом. Винтовка осталась лежать на баррикаде, но его рука потянулась к поясной кобуре с пистолетом. Тут уже мое секундное замешательство закончилось: понимая, что тупо стоять и смотреть на него больше нельзя, я выхватил нож, одним прыжком перемахнул через мешки и дважды ударил противника в грудь. Все. Глаза снайпера закатились, а тело сползло на дно баррикады.

Стараясь лишний раз не смотреть в сторону очередного убитого мною человека, я схватил его снайперскую винтовку и спустя какие-то мгновения снова оказался внутри кабины.

Руки мои дрожали, желудок сводило спазмами от страха, но недостигнутая цель позволяла пока совладать с этими проблемами. Судя по зеркалам заднего вида и звукам с улицы, никакой суматохи среди дачников не наблюдалось. С третьей попытки трясущимися руками перезарядил-таки арбалет. Сделал пару глубоких вдохов-выдохов, чтобы унять сердцебиение. Нужно двигаться дальше, пришло время разобраться с автомобилями.

ЗиЛу один за другим всадил три болта в радиатор и один – в переднее колесо. Соседнему КамАЗу пока ограничился пробитием колеса, там водитель может поднять шум раньше времени.

Теперь бы со «своим» КамАЗом разобраться. Повернул ключ зажигания, панель приборов засветилась. Но попытка запустить стартер закончилась полной тишиной. Черт побери! Еще два раза включаю-выключаю зажигание – тот же результат. Меня просто пот холодный прошиб! Неужели все было напрасно и придется уходить пешком? Я-то ладно, Свищ и Вобла, может быть, дотянут, в «потеряшек» не превратятся, но Кам… Для него это приговор.

То ли бог услышал мои молитвы, то ли просто повезло, но после очередного поворота ключа стартер запустился, двигатель коротко рыкнул, а после того, как я торопливо несколько раз нажал на педаль газа, радостно взревел. Есть контакт!

Сзади народ проявил беспокойство, но не сильное – пара человек возмутилась необходимостью дышать выхлопными газами, но не более того. Вот и хорошо, а теперь ваш выход, товарищ Калашников!

Три короткие очереди я выпустил по моторному отсеку второго КамАЗа. Затем перечеркнул наискось выстрелами кабину, специально не целясь при этом в водителя. И в довершение еще забросил под колеса гранату. Все, ходу отсюда!

Грузовик послушно сорвался с места, в фургоне что-то упало, кто-то испуганно заорал. Послышалось несколько выстрелов, потом сзади раздался взрыв, но какой урон он нанес противнику, сказать было сложно.

– Командир, вы где? – проорал я в рацию.

– Два двора от Дзержинского, – с небольшой задержкой пришел ответ от Свища, – это ты нашумел?

– Выходите на Дзержинского, я угнал машину!

– Живности полно, не можем быстро двигаться!

– Светите фонарями в сторону Асфальтной, заеду во двор! Но у меня в фургоне пассажир, возможно, двое.

– Понял. Подъедешь, резко дай по тормозам!

– Принято!

Судя по зеркалам, в погоню за мной пустились человек десять дачников. Размахивая руками и что-то крича, они палили вслед грузовику изо всего имеющегося в наличии оружия. Могут ли они попасть в меня? Наверное, могут, но как-то мне не очень в это верилось.

Я сбросил скорость, чтобы иметь возможность заметить свет фонарей из нужного двора. Туман сгущался, но вместе с ним на город опускалась и ночная тьма, так что свет «противотуманных» фонариков с дороги был виден в виде двух расплывчатых пятнышек желтого цвета.

Объехав по тротуару загораживавшее проезд скопление автомобилей, я въехал во двор, как и было приказано, проехал мимо изготовившихся к стрельбе Свища и Воблы и резко ударил по педали тормоза. В кузове опять упали какие-то коробки, парни подскочили к распахнутым дверцам, прозвучало несколько выстрелов.

– Чисто! – прозвучало у меня в наушнике.

Я выпрыгнул из кабины и помог ребятам заволочь положенного на плащ-палатку Кама в фургон. Выглядел он плохо, но был в сознании и даже пытался убеждать товарищей в необходимости бросить его и спасаться самим.

Вобла остался с раненым в кузове, Свищ полез в кабину на пассажирское место, предварительно вытянув наружу труп предыдущего то ли водителя, то ли просто стрелка. Я вновь сел за руль.

Городские дворы – достаточно коварная штука, в том смысле, что никогда заранее не знаешь, сможешь ли выехать из них с другой стороны. Видимость была плохая, а погоня могла еще настигнуть нас даже пешком, поэтому я не стал рисковать – развернул КамАЗ посреди двора и вывел его на Асфальтную тем же путем, что использовал для въезда.

При выезде на Асфальтную Свищу пришлось пальнуть пару раз в сторону особо рьяных преследователей, успевших добежать сюда от магазина. Ни в кого не попал, но и ответные выстрелы все ушли мимо. Тем временем я вывел машину на центр дороги, вдавил педаль газа в пол и быстро разорвал дистанцию.

Минуты через три мне пришлось заложить крутой вираж, чтобы повернуть на Дзержинского – я едва не пролетел мимо поворота, за что удостоился гневного крика Воблы в наушнике:

– Не дрова везешь!

По Дзержинского можно было ехать быстрее, все-таки и дорога уже разведана, и поворотов до самой Вокзальной площади не предвиделось, но Туман и темнота делали видимость совсем паршивой, поэтому приходилось осторожничать, внимательно вглядываясь вперед.

– Как он? – спросил я у командира группы.

– Очень плохо, – покачал головой Свищ, – мы его обкололи, но дотянет ли он до больницы, сказать не могу.

Тут его взгляд упал на прислоненную к спинке сиденья снайперскую винтовку.

– Мать моя женщина! – будто не веря своим глазам, Свищ осторожно взял ее в руки, особое внимание уделив прицелу. После чего в изумлении воззрился на меня: – Кирилл, а ты вообще кто?

– Не преувеличивай, мне сильно повезло. Кстати, дерьмом не пахнет?

– Да вроде нет, – Свищ повертел головой, принюхиваясь, – а что?

– Значит, я все-таки не обделался, – усмехнулся я, – но был очень близок к этому.

До вокзала добрались без происшествий, если не считать за таковое раздавленного в хлам богомола – нужно быть шустрее при пересечении проезжей части. На самой железнодорожной станции пришлось поманеврировать, пробираясь меж опрокинутыми вагонами и горами осыпавшегося с моста бетона. Важно было не просто проехать, но и не пропороть при этом колеса, что вполне могло случиться по отлично работающему «закону подлости». Но все прошло без эксцессов.

Проезд через промзону, казалось, будет длиться вечно. Это потом, когда над дорогой всерьез поработают бульдозеры, здесь можно будет ускоряться, а сейчас, как ни желали мы поскорее доставить Камиля в больницу, потратили на это уйму времени.

У опорного пункта Бригады к нам в кузов заскочили вызванные туда из города врачи, и мы продолжили свой путь в Степногорск. Впервые на моей памяти ворота КПП «Северный-1» оказались заблаговременно распахнуты, и наш КамАЗ, не притормаживая, промчался в сторону городской больницы. И никакого досмотра, никакой описи ввезенной добычи – по всему видно, что Бригада задействовала все рычаги влияния. Без этого подчиняющиеся Управе таможенники стояли бы насмерть, требуя соблюдения всех формальностей.

Уже в больнице от Першина я узнал, что все участники рейда подняты по тревоге и выезд перенесен с шести утра на два часа ночи.

– Я еду! – попытался настоять я, рассчитывая, что в дороге сумею поспать два-три часа.

– Даже не обсуждается! – покачал головой капитан. – Ты и так уже сделал гораздо больше, чем мог. И в Тумане проторчал достаточно. Незачем рисковать тобой, тут справятся исполнители попроще. А за долю свою не переживай, лично ее отстаивать буду.

И то верно. Зачем мне опять тащиться в этакую даль, пусть даже и не пешком? Хорошо вооруженная колонна доберется до магазина бытовой техники часа за три. Если кто-то из дачников сможет остаться к этому времени, то попадет под жесткую раздачу. Но, скорее всего, на месте обнаружатся только выведенные из строя машины, люди сейчас озадачены проблемой возврата на свою базу до истечения срока своих индексов. Так что быстренько загрузить все, что поместится в транспорты, – это все, что требуется от участников рейда. Справятся без меня. Пойду домой, спать.

11

– Привет! Ты Елисей?

Вот какого черта? У столика в «Пирожковой» стояла длинноногая девица лет двадцати пяти, одетая в армейский камуфляж, но при этом в обычной матерчатой бейсболке серого цвета, из-под которой на плечи ниспадали шикарные темно-каштановые волосы. Екатерина Горохова, она же Катя-Горошек, один из самых известных городских туманников. Вроде бы у нее индекс равняется девяти и она единственная известная особь женского пола, ходящая в дальние рейды.

Многие считают ее красивой, кого-то привлекает ее самостоятельность и, если можно применить такое определение к женщине, брутальность. Мне же просто фиолетово – никогда не нравились крупные девицы.

– Не, это не я, – ответил я, стараясь сохранить лицо бесстрастным.

– Ай-ай-ай, мальчик, нехорошо обманывать тетеньку, – с сарказмом заявила Катерина, бесцеремонно усаживаясь на свободный стул.

В высшей степени интересное заявление, поскольку «мальчик» старше «тетеньки» лет так на семь-восемь. Обычно женщины молодятся, а тут прямое посягательство на старшинство. Или это у нее такой способ давить авторитетом? Так не на того напала.

– Послушай, Катя, – я отложил столовые приборы и без тени улыбки посмотрел ей в глаза, – я пришел в «Пирожковую», чтобы в тишине и спокойствии позавтракать. Поверь мне, когда мне хочется поговорить, я хожу в другие места.

– Насчет тишины и спокойствия – это ты погорячился, – неожиданная собеседница задорно улыбнулась, – когда ты тут тишину и спокойствие видел? А по поводу нежелания разговаривать – извини. Увидела тебя здесь и решила воспользоваться случаем. Так бы пришлось искать твой адрес или выходить на тебя через знакомых.

– Так себе оправдание, – буркнул я, понимая, что избежать общения уже не удастся, – и что же тебе нужно?

Кстати, вместе с Горошком подошли еще двое сопровождающих – невысокий худощавый блондин с собранными в конский хвост волосами, примерно одного с Катериной возраста, и крепкий рыжебородый мужичок лет так сорока пяти, но они деликатно присели за соседний столик, показывая, кто в этой компании главный.

– Знаешь, – Катя-Горошек так пристально изучала мое лицо, что я не выдержал и отвел взгляд, – ты первый мужик, отказывающийся со мной общаться. Обычно все начинают тут же распускать свои павлиньи хвосты и искать способ подката. В связи с этим извини, если что не так, но не могу не задать вопрос: ты не гей?

– Если скажу, что гей, отвалишь?

– Нет.

– Тогда какой смысл? – усмехнулся я.

– Ну так, осадочек останется.

– Горохова, давай ближе к делу!

– Ближе так ближе, – опершись локтями о стол, Катерина наклонилась ко мне, – дело такое – напарник нужен с длинным индексом. Платят прилично, но больно уж заказчик мутный. Ты про Махоню Слепого слышал?

– Это из туманопоклонников, что ли?

– Точно.

Была в городском серпентарии и такая гадюка. Официально секта носила гордое название «Церковь Тумана – истинного Бога», в народе же ее последователей называли просто туманопоклонниками. Жили они компактным поселением, облюбовав себе под место дислокации гаражный кооператив на окраине тридцать девятого микрорайона. Крайний ряд гаражей там располагался в Тумане, отчего охранный периметр пограничникам пришлось городить прямо по крышам второго ряда. Так вот, сектантам было просто жизненно необходимо если не спать, то есть в Тумане, и по их настойчивым просьбам Контора распорядилась устроить им персональный контрольно-пропускной пункт «Южный-4» прямо в гаражах. Надо ли упоминать об особой «любви» пограничников к беспрестанно шастающим туда-сюда туманопоклонникам?

Слепой Махоня был организатором секты и считался промеж адептов кем-то вроде то ли пророка, то ли представителя Бога на земле. В общем, главарь. Кто-то говорил, что он действительно слепой, кто-то утверждал, что просто прикидывается.

Члены его экзотической секты практиковали отказ от мирских благ и неприятие официальных властей, отрицающих поклонение «истинному богу». Последнее для них выражалось в нежелании работать, а соответственно, и в отсутствии каких-либо легальных средств к существованию, ибо прожить на отпускаемый по талонам продовольственный минимум было невозможно. В свете этого факта новость о найме сектой сильных туманников вызывала множество вопросов.

– Платить будут чем-то материальным? – спросил я, удивленный и заинтересованный именем заказчика.

– Ты не поверишь, деньги обещают. Пять тысяч. Если соглашаешься, то тысяча твоя.

– Пять тысяч? – моему изумлению не было предела.

Это баснословные деньги для города, я вот сомневаюсь, что мне Контора столько выплатит по результатам рейда на Анжерскую. Что же такое нужно для них добыть, куда идти?

Выслушав мои вопросы, Катя с минуту молчала. Размышляла, взвешивала все «за» и «против», при этом снова изучающе всматривалась в мое лицо. Понятное дело – судя по всему, ей до зарезу нужен напарник в этом деле, но, плохо зная меня, она опасается озвучивать секретную информацию. Наконец она пришла к каким-то выводам и решилась:

– Хотелось бы услышать твое согласие, прежде чем продолжить, – однако голос ее при этом звучал не очень уверенно, не могла она не понимать, что «вслепую» я никуда не пойду.

– Я похож на хватающегося за любые заказы юнца? – с ухмылкой поинтересовался я.

– Нет, не похож, – раздраженно бросила Катя-Горошек, – да и на болтуна тоже не похож. Так что ладно, слушай дальше. Адрес: улица Винницкая, пятьдесят восемь. Но груз нужно брать не в самом адресе, рядом нас должна ожидать груженая и заправленная фура.

– Что за бред?

– Вот такой вот бред стоимостью в пять тысяч, – Катерина улыбнулась, отчего на ее щеках образовались довольно милые ямочки, – говорят, что их «пророку» Слепому Махоне это сообщил лично бог Тумана, когда тот молил его о пище для верующих.

– Так там еще и еда? – чудеса, да и только. Отказаться бы от столь подозрительного дела, да кое-какие подробности меня сильно заинтересовали. Я ведь совсем недавно уже ходил в такой рейд, в смысле, с таким же волшебным образом известным адресом.

– Представь себе, полная фура макарон в пачках.

– Чего? Бред! Полный бред! – не сдержал я эмоций, но потом задумался. Какими бы герметичными ни были упаковки, за столько лет любые макароны при такой влажности окружающей среды сгниют. Но это если они там находятся с самого момента образования Туманного мира. А что если это совсем не так? Я достал и развернул на столе карту, в который раз давая себе обещание купить новую, поскольку эта уже в нескольких местах протерлась на сгибах до дыр. Улица Винницкая располагалась в восточной части города, в районе под названием Зеленая Балка. – Маршрут прикидывала уже?

– Да, с учетом всех обходов почти двадцать километров. Можно срезать через частный сектор вот здесь, – Горохова провела аккуратно остриженным ногтем по участку карты, – но это лотерея. Мы не знаем, что за твари там живут.

– М-да, никогда там не был. Двадцать километров, ты же понимаешь, что если машины нет, то это билет в один конец?

– Понимаю, но этот чертов Махоня был очень убедителен. И интересно ведь до жути!

Интересно – это точно. Так интересно, что и я уже не откажусь. Мне в той стороне еще не приходилось бывать, так что для расширения кругозора такое путешествие было бы даже полезно. А уж если за это еще и неплохие деньги платят… Правда, благодаря Махоне вся эта история имеет неприятный душок, следовательно, придется подстраховаться.

– Как завозить товар в город?

– Никак. Подогнать машину поближе к их гаражам, там встретят.

А вот это плохо, с этих сектантов станется – утыкают стрелами и копьями да там же, в степи, и прикопают. И груз получат, и деньги платить не нужно. Шикарный план.

– Я бы не стал этого делать.

– Того же мнения, – вновь усмехнулась Катя-Горошек, – планирую спрятать машину где-нибудь на окраине Радужного и явиться за деньгами.

– Ну, как-то так, – мне нравилось, что мыслит девушка рационально, – накинь еще пять сотен – и ударим по рукам.

– С чего бы это? Я в этом деле старший партнер, и у меня своя команда, – она кивнула головой в сторону приземлившихся за соседним столиком мужчин.

– Команда? – не скрывая сарказма, усмехнулся я. – Какие индексы у команды? Пять? Шесть? Были бы больше, ты бы не искала партнера. Значит, им отводится роль караулить машину в Радужном и по твоей команде пригнать заказчику. Стоит это по двести рублей на рыло максимум. А основная нагрузка ложится на нас с тобой, так почему же я должен заработать в четыре раза меньше тебя?

– У меня пятеро, – недовольно буркнула Катерина.

– Я еще одного добавлю к ним от себя, – предупредил я участие Синева в подстраховке, – но это уже за мой счет. И я не буду грузить тебя покупкой боеприпасов.

– Тысяча четыреста, – заявила Катя.

– Жадная ты, Катерина, – пожаловался я.

– Бережливая, – парировала Горошек.

– Черт с тобой! – согласился я. – Пусть будет так. А теперь ответь-ка мне на один вопрос: почему именно ко мне обратилась?

– Я пару раз с Вахой пыталась работать, он сам предлагал. Но одно слово – кавказец, – Катерина усмехнулась, – он в моем присутствии о деле даже думать не мог. Да и пропал он со всей своей группой, то ли перестреляли их дачники, то ли на плантациях теперь сидят. Петро Худой – неприятный тип, с ним даже разговаривать трудно. Аман – скотина полная, подкатывал ко мне без всякого стеснения несколько раз, до драки дело доходило. Ваня Пришвин – чересчур осторожный, вроде Ерофея-покойника, такие авантюры десятой дорогой обходит. Еще по паре человек есть в Управе и Бригаде, но там все сложно – служба, дежурства, наряды. Свое свободное время они очень дорого ценят. Короче говоря, пробовала я с ними пару раз сотрудничать – ничего не вышло. А ты не так давно появился в городе, потому раньше мы не пересекались. Но по слухам ты адекватный, не рвач и не трус, и с головой дружишь.

– Надо же, – искренне удивился я, – а я думал, просто на глаза попался, вот и вспомнила обо мне.

– Ты за дуру-то меня не держи, – в голосе девушки прорезались нотки обиды.

– Была б ты дурой, я б с тобой даже не разговаривал, – как можно серьезнее ответил я. После чего мы еще с полчаса обсуждали технические вопросы предстоящего рейда и расстались, вполне довольные друг другом.

Я быстро доел успевший остыть завтрак и заказал два стакана горячего сладкого чая. Это в большом мире мы гурманов из себя строим – чай должен быть без сахара, да в правильной посуде правильно заварен. А здесь все по-простому, и сладкий чай является одним из немногих доступных десертов, плюс источником глюкозы.

Чай пил не спеша, было над чем подумать. Народу в заведении было много, сейчас занято большинство столиков. Люди приходили и уходили, сменяя друг друга. Очень даже хорошо, что я пришел завтракать именно в «Пирожковую». Масса народу видела меня здесь, многие обратили внимание на общение Кати-Горошек со мной, короче – никто теперь не свяжет меня с рейдом на Анжерскую и всеми сопутствовавшими ему событиями. Я к славе не стремлюсь, как-то без нее спокойнее живется. Было бы на что жить.

Подумал было, что нужно навестить вечером Першина, когда вернется из рейда. Чтобы посоветоваться с ним по поводу очередного случая с заранее известным адресом. Но быстро передумал. Во-первых, есть вероятность, что информация Махони не что иное, как бред больного человека. Во-вторых, сам капитан не спешит делиться со мной сведениями о происхождении первого заказа, так почему я должен бежать к нему со своей информацией? Дай бог, сходим туда с Катериной, посмотрим, оценим, потом уже решать буду. Опять же – не так просто добраться до Зеленой Балки, места нехоженые, далековато. Если исключить все сторонние факторы, могущие повлиять на исход дела, то я точно дойду и туда и обратно, мне моего индекса хватит. А вот хватит ли новой напарнице? Такая рисковая девчонка или что-то темнит? А если темнит, то не может ли это все быть подставой? А смысл? Да черт его знает, первый раз с этим человеком в Туман пойду.

Уже поднявшись уходить, бросил беглый взгляд на торговый зал и наткнулся на фигуру, показавшуюся мне знакомой. Вроде Король. Давно он тут сидит? Кажется, когда я пришел, его не было. Хотя я мог и не заметить, не обратить внимание. Подойти поздороваться? А вот не хочется. Не вызывает этот человек у меня никаких симпатий. И желания общаться с ним нет никакого.

Король сидел ко мне спиной, не глядя в мою сторону, потому я решил до конца доиграть роль «не заметившего» его и тихонько покинул заведение. Нужно было переделать массу дел до конца дня.

Первым делом я разыскал в штабе Бригады ее командира – Александра Ивановича Мухина и добыл разрешение на выезд с дежурным транспортом до нефтебазы. Учитывая, что я Иваныча сто лет знаю, и скромные услуги, оказанные мною Бригаде, этого добиться было не сложно.

Потом пришлось сбегать к Бородину, в отсутствии Першина отвечающему за организацию дежурных смен на режимном объекте, и уточнить организационные вопросы с транспортом.

После посетил «Оружейник» и восполнил запасы патронов и арбалетных болтов, а также купил-таки себе новую карту.

Придя домой, первым делом схватился за телефон и набрал номер Синева.

– Здорово, Синь! Опять бухаешь?

– Сплю!

– Мудрое решение. Я сейчас забегу.

Первоначально хотел проинструктировать друга по телефону, но в последний момент вспомнил о присутствии Короля в «Пирожковой» и решил перестраховаться. Не то чтобы прямо подозревал его в нехорошем, но как-то вот не нравился он мне – все тут.

Так что сбегал домой к Синю и обстоятельно поведал о его роли в предстоящем деле.

– Стремно как-то, – почесал свою кудрявую голову Серега, – типы незнакомые, как им доверять?

– Для того и беру тебя. Спину не подставляй, а так типы там не особо здоровые, ты с ними и один справишься в случае чего. Но до такого дойти не должно, тут главное – грамотно с туманопоклонниками сработать.

– Ладно, я понял. Сейчас созвонюсь.

– Держи! – немного поколебавшись, я протянул Синю пистолет и запасной магазин к нему. – Дарю. Может пригодиться.

– О! Теперь жить можно! – двухметровый здоровяк Синь обрадовался подарку, словно ребенок игрушке.

– Не спеши только светить его.

– Не волнуйся, не маленький.

Это уж точно.

Дальше уже пошли мои личные сборы, после которых я еще успел три часа поспать. Ксения, конечно же, расстроилась, но перечить не стала. Я и сам чувствовал, что в последнее время поднаелся этих рейдов в Туман, да больно уж необычным был случай, и мне казалось, что этот поход поможет мне найти ответы на некоторые вопросы. Или хотя бы приблизит меня к ним. Так что решение об участии в рейде было принято и отмене не подлежало.

12

В восемь вечера я встретился с Гороховой на КПП «Северный-3». Она была все в том же камуфлированном прикиде, что и утром, только утеплилась курткой такого же окраса. На спине красовался компактный рюкзак десантный РД-54, на плече висел карабин СКС. Серьезная вещь, правда, в условиях постоянной ограниченной видимости лично мне больше по душе автоматы, создающие большую плотность огня. Когда противник выскакивает на тебя всего в каких-нибудь десяти метрах, тебе не до прицельной стрельбы. Но тут уж на вкус и цвет товарищей нет – вдруг она стрелок-ас?

Впрочем, не пренебрегала Катерина и холодным оружием. На специальном зажиме к рюкзаку был прицеплен компактный арбалет вроде моего, на поясе в ножнах висел нож, в руках – двухметровое копье.

Так же придирчиво Катя оглядела сверху донизу меня. Обошлась без вопросов и замечаний, значит, не нашла к чему придраться. Хотя рядом с ней я выглядел начинающим подмастерьем рядом с серьезным мастером: берцы, камуфлированные армейские штаны, тонкий шерстяной свитер на молнии, куртка с капюшоном болотного цвета, черная вязаная шапка. А вот рюкзак у меня такой же, только более потрепанный. К оружию и вовсе не придерешься: ремни автомата и арбалета перекрещиваются на груди, один нож на поясе, другой в специальном кармане брюк, копье в руках. Когда я начинал ходить в Туман, такому набору мог только завидовать.

Мы вышли за пределы периметра и медленно пошли в сторону Мелькомбината. Спустя десять минут возле нас притормозила бригадная «шишига» – ГАЗ-66.

– Елисеев, Горохова! – в приоткрывшуюся дверцу машины высунулся незнакомый мне боец.

– Здесь! – откликнулся я и зачем-то поднял руку.

– В кузов! – коротко распорядился боец. – У поворота на нефтебазу сойдете!

– Принято!

Дорога заняла минут тридцать, в продолжение которых и мы, и ехавшие на смену бойцы Бригады молчали. Мы чувствовали себя не в своей тарелке, а бойцы не спешили заводить разговоры в присутствии чужих ушей. Так что, только покинув борт машины, мы смогли вздохнуть свободно.

– Неплохие возможности у тебя, – Катя-Горошек подтянула лямки рюкзака и попрыгала, проверяя экипировку, – откуда? Ты ведь здесь чуть больше года?

– Зато мои друзья здесь давно. Связи решают всё!

– В этой машине твоих друзей не было.

– Не было, – не стал я опровергать очевидное, – но в данном случае достаточно того, что я знаком кое с кем из руководства Бригады. Ну что, в путь?

– Мы отклонились, – Катя посветила маленьким фонариком на карту, – не проще ли было выйти где-нибудь на Космонавтов?

– Нет, они слишком рано уходят с нее в сторону, отсюда ближе будет. Кстати, расстояние сократилось до десяти с половиной километров, по-моему, так неплохая экономия.

Мы отправились в путь. И снова потекли секунды, минуты и часы настороженного вглядывания в дорогу сквозь темноту и сгущающийся к ночи Туман. Фонари пришлось включить очень скоро, поскольку уже к десяти часам вечера видимость стала отвратительной.

– Не люблю ходить ночью, – пробурчала Катерина, подчеркивая, что отправиться в дорогу на ночь глядя было моей идеей.

– Зато из тварей по ночам шастают только шакалы, разве это не перевешивает всех неудобств?

– Посмотрим.

Коротко и ясно. Не любительница болтать в дороге, ну и отлично, и мне отвлекаться на разговоры не придется.

Я настоял и на ночном путешествии, и на использовании своего ресурса знакомств. По поводу туманных тварей – почему бы не воспользоваться их временем сна? Бригаде же, даже на мой очень скромный взгляд, я оказал чрезвычайно полезные услуги, так почему бы не попросить в ответ такую мелочь, как проехаться на их машине до нефтебазы? Расчетное время, с учетом длительности поездки, сократилось примерно до четырех часов, а значит, теперь и моя напарница имела возможность вернуться назад пешком, не рискуя превысить свой индекс. Мало ли как сложится? Может, этот блаженный все придумал, и нет там никакой машины.

Этот район назывался Мелькомбинат, по названию когда-то действовавшего здесь предприятия, и был изучен туманниками похуже, нежели Кирзавод, Орбита и Радужный. Особенно это касалось тех районов, через которые нам пришлось идти. А что вы хотите? Крупных магазинов, промышленных складов или чего-то еще интересного здесь не было, один лишь частный сектор. Так что и особого стимула забираться сюда не было. Дороги были узкие и грязные, завалы никто не разбирал, даже при наличии мощных фонарей скорость передвижения едва ли превышала три километра в час.

Но это пока мы петляли в переулках Мелькомбината. Стоило выбраться на Объездную трассу, как и идти стало проще, и видимость улучшилась. Тут уж мы наверстали упущенное, на будущее же я себе отметил, что по такой дороге можно и на велосипеде проехаться. Тем более что в этих районах шанс повстречаться с дачниками стремился к абсолютному нулю.

Спустя час с четвертью мы сошли с трассы, чтобы срезать дорогу через застроенные панельными девятиэтажками дворы микрорайона Восход. Там к нам пристала стая шакалов, не решавшаяся напасть, но изрядно нервировавшая своим тявканьем и плачущими завываниями. Все попытки прогнать тварей голосом или бросанием камней не увенчались успехом, отбежав на десяток метров, шакалы вновь возвращались. Я уже начал было думать, что без расхода боеприпасов не обойтись, но ситуация разрешилась самым неожиданным образом. И, мягко говоря, нас это совсем не обрадовало.

В какой-то момент шакалы вдруг замолкли, настороженно уставившись в направлении проезда в ближайший двор, затем развернулись и с испуганным визгом помчались в обратном направлении.

– Твою дивизию! – сдавленно ругнулась Катерина, хватаясь за карабин.

– Тише! – я поспешил придержать ее за руку, поскольку новые персонажи Туманного мира пока не проявляли по отношению к нам агрессии.

Из двора появилась пара… волков. Или собак, черт его знает, нам были видны лишь силуэты. Это были крупные, мощные звери, явно побольше средней овчарки, высотой в холке сантиметров под восемьдесят. Скользнув по нашим фигурам заинтересованным взглядом, они повернули морды в сторону бегущих шакалов и замерли в нерешительности, словно размышляя над вариантами продолжения охоты.

– За спину! – шепотом скомандовал я напарнице.

– Что? – испуганно переспросила она, судорожно вцепившись в свой карабин.

– За спину! – повторил я. – И без резких движений!

Катерина осторожно попятилась, не спуская глаз с новых тварей Тумана. Волки тоже наблюдали за нами, спокойно так, безо всякого намека на угрозу.

Потом один из них медленно направился в нашу сторону. Я услышал, как Катя-Горошек за моей спиной нервно втянула в себя воздух, а вот я остался спокоен. Правда, руку с копьем держал так, что в любой момент мог направить его прямо в грудь зверя.

– Не дергайся, – прошипел я туманнице, – представляй себя скалой, об которую он может только обломать зубы. Почувствует, что боишься, пропадем.

Волк остановился на расстоянии полутора метров от меня и, вытянув в мою сторону морду, стал принюхиваться.

– Привет, Волчок, – заговорил я, изо всех сил стараясь представить себе, будто разговариваю с обычной дворовой собакой, – откуда ж ты такой красивый тут взялся?

Волк повернул голову к своему товарищу, а может, подруге, потом снова потянул носом воздух с нашей стороны. Интересно, что он пытается вынюхать?

– Неважно мы пахнем, согласен. Да и на вкус – так себе. К тому же мы напичканы всякими опасными штуками, и связываться с нами не советую. А дай я тебя поглажу!

Осторожно вытянув вперед левую руку, я сделал маленький шажок в его направлении. Зверь попятился назад, глядя на меня… с недоумением, что ли.

– Ладно, гладить не буду, – я присел на корточки, продолжая наблюдать за нежданным гостем, но в то, что он нападет, мне уже совершенно не верилось. – Я бы на вашем месте сходил разобрался с шакалами. Скверные ребята. Трусливые и надоедливые.

То ли волк каким-то образом убедился, что мы для него не добыча, то ли действительно внял моим доводам, но после этой фразы развернулся и молча потрусил в сторону, куда умчались испуганные шакалы, второй так же безмолвно последовал за ним. Пронесло, однако!

– Ты чокнутый! Ты реально чокнутый! – дрожащим голосом произнесла Катя. – Ты серьезно хотел его погладить?

– Катя, ты собак боишься, – это был не вопрос, это была констатация факта.

– Ну и что?

– А то, что нельзя показывать свой страх. И нужно избегать резких движений. Тогда зверь поймет, что ты не представляешь для него угрозы, но и постоять за себя сумеешь.

– О боже! – Катерина схватилась за голову руками и присела на бордюр. – Как ты можешь оставаться спокойным? Ты и с богомолом так разговариваешь?

– Богомол – насекомое, ход его мыслей мне непонятен, – ответил я, – дракон или волк – другое дело.

– Что же ты с шакалами не договорился?

– Стадный инстинкт не перешибешь. Ладно, чего время терять? – я демонстративно взглянул на часы. – Мы уже близки к цели.

– Почему волки, боже? Почему? Почему? – продолжала повторять потрясенная до глубины души Катерина, когда мы уже продолжали путь через дворы микрорайона. – Все было ясно и понятно, мы знали, когда охотится богомол, знали, как вести себя с драконом, какого количества бандерлогов и шакалов стоит опасаться и как не подставиться репейнику. Зачем волки? Теперь ведь по ночам спокойно не походишь!

– Я не знаю, – безразлично ответил я, но мое спокойствие, похоже, только еще больше взбудоражило напарницу.

– Может, они только здесь обитают? – спросила Горошек и сама себе ответила: – Как же – только здесь! Кто запретит им ходить где вздумается? Боже, неужели мы и правда в игре?

– Почему ты так решила? – мне стало так интересно, что я даже остановился.

– Как будто новый уровень открылся, – с горечью в голосе ответила она, – или при новом обновлении в локацию добавили сложности.

– Кать, понимаешь, чем круче виртуальный мир, тем больше чувств, эмоций, ощущений получает от него игрок. Но где ты слышала, чтобы это все получал сам компьютерный персонаж?

На несколько минут Горохова задумалась, а заодно перестала причитать и оглядываться. А я с досадой вспомнил, что не рассказал ей о черных приматах. Нехорошо получилось, может, сейчас? Да нет, сейчас не стоит жути нагонять и дорогое время тратить, вот в город вернемся, тогда и «обрадую» ее. А если эти твари повстречаются нам сегодня, то придется положиться на мой опыт. Как-то так.

– А может, мы все просто механизмы, напичканные всякими датчиками. И все наши чувства и эмоции передаются игроку.

– Может, и передаются, только почему мы сами все это переживаем? Не знаю, может, технологии взлетели на небывалый уровень, но как-то верится с трудом.

Мы вышли из последнего двора, образованного девятиэтажными домами. Судя по карте, впереди нас ждала то ли лесопосадка, то ли сквер, а дальше – выход на улицу Винницкую. Понятно, что от нарисованной на карте «зеленки» никакой зелени уже не осталось, в лучшем случае стволы деревьев да остатки кустов, но вот в таких местах как раз любят устраивать свои гнезда драконы и богомолы. Интересно, каковы будут их взаимоотношения с волками?

Когда-то это была либо разросшаяся лесопосадка, либо остатки природного лесного массива, сквером здесь и не пахло. Среди голых стволов деревьев был так густо натыкан кустарник, что просто пройти через него не представлялось возможным. Приходилось кружить, искать обходы, а часто и просто продираться сквозь кусты напрямую. Вдобавок еще кое-где в низинах стояла вода, что не добавляло нам положительных эмоций.

К счастью, туманных тварей в посадке не обнаружилось, иначе вообще было бы весело. Не меньше двадцати минут мы потратили на преодоление расстояния, на которое в нормальных условиях ушло бы минут пять. Наконец выбрались на дорогу, по другую сторону которой виднелись темные силуэты частных домов.

– Если я не сбился с пути, то это и есть Винницкая, – я взглянул на часы, – почти четыре часа в Тумане. Думал, быстрее доберемся.

– Это сорок второй номер, там – сорок четвертый, – сообщила Катерина после быстрого обследования соседних домов, – совсем немного осталось.

– Мне кажется, или действительно попахивает дымком? – я уже несколько минут принюхивался в попытках подтвердить или опровергнуть свое предположение.

– Что-то есть, – подтвердила Катерина, – но если деревья в посадке горели, запах мог сохраниться надолго.

Верилось в такое с трудом, но и объяснить происхождение запаха дыма по-другому никак не получалось. Разводить костры в Тумане могут только туманники с длинным ИТ, ни у кого другого на это просто нет времени.

– Да чтоб меня! – пораженно воскликнула Катя-Горошек, когда спустя минут десять из тумана начал вырисовываться силуэт грузовика с длинным тентованным кузовом.

Я промолчал, хотя меня обуревали не менее яркие чувства. Это был свежий грузовик «МАН»! В Тумане он находится пару дней от силы, но никак не двадцать лет! Как же так? Что происходит?

Кабина оказалась заперта, но, едва пошарив рукой за бампером, я выудил оттуда ключи. Сказочно! Катя отправилась проверять кузов, тогда как я сразу полез за руль.

Двигатель завелся с полуоборота, датчик уровня топлива на панели приборов показывал полный бак. Проверка бардачка и спального места ничего не дала, все чисто. А вот в кармашке солнцезащитного козырька обнаружился техпаспорт, я торопливо изучил его в свете фонаря. Так и есть – дата выпуска две тысячи тринадцатый год!

Я так был увлечен обыском, что не сразу обратил внимание на некую неправильность, отразившуюся в зеркале заднего вида. А когда сообразил, что мелькнувших там силуэтов явно больше одного, уже было поздно. Дверь распахнулась, и растрепанный мужичок в каком-то рванье, накинутом поверх белой майки, наставил на меня автоматный ствол.

– Стоять! Куда собрался?

За мужиком маячили еще три человека: худощавый подросток лет шестнадцати, пожилой мужчина с седой бородкой и усами и женщина лет сорока. Все одеты как попало и на вид… на вид ошарашенные. Новички, причем проведшие в Тумане уже не меньше двух-трех часов – по всему видно, что и напуганные, и чувствуют себя уже не очень хорошо. Но автоматы откуда?

А автоматами вооружены оказались все четверо.

– Вы где автоматы взяли? – спросил я как можно более спокойным голосом.

– Ты кто такой? – взвизгнул мужик, видимо, уязвленный моим спокойствием.

– Местный я, давно здесь живу, – я чуть развернулся на сиденье, чтобы иметь возможность быстро наставить на нежданных гостей свой АКС, – а вы сколько часов тут?

– Здесь больница есть? – влез в разговор пожилой мужчина. – С нами еще пятеро, но им плохо, нужен врач.

– Черт! – в сердцах выругался я, поворачиваясь боком, так что ствол моего автомата оказался смотрящим на первого мужичка, выглядевшего самым взвинченным. – Сколько вы в Тумане? Вернее – как давно вы проснулись и обнаружили, что сон – не сон?

– А ну не дергайся! – выпучив глаза, заорал первый персонаж, беря меня на прицел.

– Играетесь, мальчики? – Катерина бесшумно возникла за спинами у группы новичков. – Ствол опустил!

– Не зли ее, – предупредил я, – нам легче тебя пристрелить, чем успокаивать.

– Да кто вы такие? – взвизгнула женщина, судорожно сжимая ремень своего автомата, висящего на шее.

– Ребята, вам нельзя терять ни минуты, – я старался говорить спокойно, время действительно было дорого и для них, и для нас, – грузимся в машину и едем в город. Другого шанса спастись у вас не будет.

На этот раз подействовало. Пятеро потенциальных «потеряшек» обнаружились в более-менее сохранившемся домике метрах в пятидесяти к северу от стоянки машины. В задней части кузова общими усилиями расчистили немного места, перекидав мешки с макаронами вперед, и уложили там тяжелобольных. Остальные устроились сидя. Всем велели обмотать головы мокрыми тряпками – помощь небольшая, но хоть головную боль чуток снимет. По ходу дела выяснили, что Толян, тот самый взвинченный мужичок, появился здесь первым, часа так четыре назад. Он-то, разыскивая что-то еще съедобное, и откопал кроме макарон в кузове фуры ящик с автоматами и три ящика с патронами.

– Ну, и что это значит? – поинтересовался я, когда мы с Катериной заняли места в кабине.

– Понятия не имею!

– Ладно, потом разберемся. Как нам быть с новичками?

– Вряд ли всех довезем.

– Можно рискнуть и попытаться через степь.

– А ты уверен, что проедем? – усомнилась Катя.

– Нет, конечно, – если бы я был уверен, то и не спрашивал бы, жизнь людей дороже всего.

– Если застрянем, нам конец, – напарница развернула карту, – здесь озера какие-то!

– Мы южнее пойдем, там нет ни рек, ни озер, ни высот. Но это еще не значит, что там можно проехать.

– Черт! Я не знаю! – Катерина в нерешительности кусала губы. – С другой стороны, все равно собирались съезжать в степь, чтобы в Радужный заехать с краю.

– Поехали, – решил я, включая фары грузовика.

На самом деле лично мы двое рискуем только потерять контракт. Даже если не сможем проехать, то нашего запаса времени должно хватить на пеший марш-бросок через степь. Это для новичков риск, но для них любая потеря времени – риск.

Я с трудом развернулся на ближайшем перекрестке – никакого опыта в вождении фур у меня не было – и поехал на юг, туда, где улица Винницкая выходила на границу города и степи.

Место для съезда удалось найти не сразу: то кустарник мешался, то кювет оказывался слишком глубоким. Наконец повезло найти не просто съезд, а грунтовую дорогу, уходящую прямиком в степь. Прежде чем покинуть асфальт, оба сверились с картой и компасом – в степи ориентиров не будет, нужно хотя бы примерно держать направление.

– С богом! – произнес я, выжимая педаль акселератора.

Спустя минуту туман скрыл от нас всякие следы города. Если не собьемся с пути, ближайшие два-три часа будем видеть только туман вокруг нас да небольшой участок степи, выхватываемый светом фар грузовика.

Время тянулось чертовски медленно, а напряжение от постоянного всматривания в дорогу просто зашкаливало, но мы не заблудились! Даже с учетом нескольких вынужденных объездов холмов и оврагов четко вышли на южный берег расположенных в непосредственной близости друг от друга озер. Оттуда уже перенацелились на юго-восточную окраину города. Хорошо, что дождей давно не было, иначе могли бы запросто встрять где-нибудь в грязь, и на этом наше путешествие было бы окончено. А так все прошло на удивление хорошо, и через два часа сорок три минуты в свете фар «МАНа» возникли очертания заборов и домов частного сектора.

Вновь ощутив под колесами асфальт, я с облегчением выдохнул. Все-таки застрять посреди степи – то еще удовольствие, и, слава богу, что эта угроза осталась позади.

Изначально, еще во времена начала застройки, этот район в простонародье назывался «Дворянским гнездом», потому что строились здесь в основном состоятельные люди. Денежные бандиты, местные звезды шоу-бизнеса и масс-медиа, разбогатевшие предприниматели, высокопоставленные представители спецслужб и чиновники высокого ранга. В общем, район был престижным, и домики здесь строились с размахом и шиком, обносились монументальными каменными заборами, а то, что скрывалось за этими заборами, до сих пор могло поражать до глубины души неподготовленных людей. Сейчас Радужный был исхожен туманниками вдоль и поперек, благо, что располагался совсем рядом со свободными от Тумана частями города, но по-прежнему являлся весьма популярным направлением для рейдов. А вот я здесь никогда не был. Ни в том мире, ни в этом. Как-то незачем мне это было.

Поэтому вид забора трехметровой высоты, выложенного из облицовочного кирпича, меня сильно удивил – я уже отвык от таких, в Туманном мире все больше старье попадается. Но главное, что на этом заборе сохранилась табличка с названием улицы, больше меня сейчас ничего не интересовало.

– Пятая улица, – сообщил я, возвращаясь в кабину.

– Там совсем плохо, – в свою очередь поделилась сведениями Катерина, имея в виду новичков в кузове, – едем на КПП. Черт с ним, с контрактом. Подождешь, пока мне долю Контора выплатит?

– Не вопрос. Но не будет ли у тебя проблем с туманопоклонниками?

– Отдам им деньги за вычетом расходов. Не все ли им равно: напрямую макароны получить или деньги на их покупку?

– Боюсь, не в макаронах дело, – я усмехнулся.

– А со мной уговор был про макароны, – усмехнулась в ответ Катерина, – за машину тоже им деньги отдам, пусть подавятся.

– Ладно, на «Восточный» КПП поедем или на «Южный-3»?

– «Южный-3» ближе. Давай до перекрестка и налево, нужно на Восьмую улицу выйти. По пути и наших бойцов заберем.

Синь и двое бойцов из группы Кати-Горошек должны были ожидать нас в одном из домов в переулке между Шестой и Седьмой улицами. Я направил машину вперед, на ходу извлекая из кармана и включая рацию – не зря же я получил привилегию брать пару для своих нужд на базе спецназа.

– Синий, ответь Белому! Синий, ответь Белому, прием!

– Белый, слышу тебя! – после минутной паузы раздался ответ Синя.

Я не стал продолжать, поскольку в этот момент с трудом заводил фуру в узкий поворот. Выровняв руль, проехал с сотню метров по переулку, заваленному каким-то мусором. Я уже было потянулся к рации, чтобы дать команду собираться на выход ожидающим нас ребятам, но тут машину сильно тряхануло, Катерина еле успела вцепиться в поручень, а меня едва не приложило о дверцу. Тут же раздался непонятный звук, и лобовое стекло передо мной покрылось паутиной трещин, я успел еще заметить лежащий поперек дороги бетонный столб, но в тот же миг левая фара потухла, и я резко ударил по тормозам. Засада!

– Из машины! – заорал я, вываливаясь в открытую дверцу и закатываясь под машину.

По кабине, а потом по колесу затарабанили арбалетные болты, один из них с громким стуком отскочил от металлического диска, спереди полоснула автоматная очередь, причем пули были трассирующие, и по красивой светящейся дорожке можно было отследить положение стрелка. Видимо, Катя так и поступила, потому что сверху раздались три подряд одиночных выстрела, после чего она спрыгнула на асфальт и залегла со своей стороны кабины.

– Ты цела? – крикнул я, пытаясь перекричать шум продолжающего работать двигателя.

– Чуть зацепило! – зло бросила она в ответ, и мне почудилась в ее голосе укоризна.

– Ползи назад! Они с трех сторон!

– Откуда здесь дачники?

Дачники? Да черт его знает! Слишком далеко здесь для дачников, но если не они, то кто?

– Не знаю! – я переполз к следующему колесу и быстро зарядил арбалет. Хорошо, что рюкзак был при мне, да и несколько болтов в рейде я всегда держу под рукой в кармане куртки или штанов.

– Синий, я Белый! Попали в засаду в переулке между Пятой и Шестой!

– Слышали стрельбу, идем на помощь! – отозвался Синь.

Катерина еще раз выстрелила из карабина и спешно поползла ко мне, а с той стороны раздался громкий крик, с лихвой перекрывший двигатель «МАНа». Эх, нужно было заглушить его, «забивает» все звуки вокруг!

Уловив движущийся в полусогнутом состоянии силуэт слева от машины, я хорошенько прицелился и отправил арбалетный болт прямиком в неприятеля. Попал. Скорее всего, хорошо попал – нападавший ничком рухнул на землю и даже не делал попыток подняться. Зато позади него засуетились еще три силуэта, введенные в заблуждение безмолвным падением товарища.

Сейчас-сейчас, ребята, есть у меня еще бонус от дружбы со спецназовцами. Как раз для таких случаев.

Я выудил из кармана рюкзака гранату РГД, выдернул чеку и, наполовину высунувшись из-за колеса, бросил ее в направлении группы «товарищей». Грохнул взрыв, до моего укрытия долетели комья земли и мусора, а я выскочил «на волю», в три секунды преодолев разделяющее нас расстояние.

Один из засадников с криками корчился на земле, держась за живот, второй ничком лежал на земле, обхватив голову руками, третий застыл, стоя на коленях, ошарашенно глядя на выступившую на груди кровь. Неплохой бросок. Ну так с десяти метров-то!

Извините, ребята, но не мы начали войну. Три выстрела из АКСа прекратили мучения неприятелей, еще один достался подстреленному из арбалета – на всякий случай.

Спереди опять раздалась автоматная стрельба, на этот раз без трассеров. Из кузова вывалились Толян и пожилой мужчина, бестолково побежали вперед. Причем даже по движениям было видно, насколько им уже плохо.

– Куда? – заорал я, бросаясь назад, к машине.

Анатолий от пояса выпустил длиннющую очередь и принялся лихорадочно менять магазин, пожилой мужичок встал на колено и пытался что-то там выцеливать.

Враг ответил молниеносно; к тому моменту, когда я подбежал, Толян уже заваливался вперед, утыканный арбалетными болтами. Второго нашего «помощника» резко дернуло в сторону – чуть пониже левой ключицы у него торчала длинная стрела.

Я выстрелил несколько коротких очередей в направлении стрелявших, надеясь не столько попасть, сколько припугнуть немного, потом быстро схватил упавшего на спину союзника за ворот и потащил к прежнему логову между колес грузовика.

– Катя, слева чисто. Но у нас потери!

– Вижу, – мрачно ответила напарница, старательно выцеливая кого-то со своей стороны машины, – справа не меньше трех. Лук, арбалет и какой-то огнестрел, но маломощный. На пистолет похоже.

В этот момент у меня в наушнике прозвучал голос Сереги Синева:

– Белый, я Синий! Зашли в тыл тем, кто стоит на дороге. Сориентируй нас!

– Перед машиной не меньше четверых, один – с автоматом! Справа от нас – ориентировочно трое! Слева – уже чисто!

– Понял! Нас не пристрелите по ошибке!

Да уж постараемся, главное, что враги с той стороны пока не пытаются приблизиться, так что и мы можем не сильно усердствовать, а заняться другим направлением.

– Наши ребята сейчас займутся этими, – я указал Катерине рукой вперед, – а я зайду во фланг тем, что с твоей стороны.

По-пластунски добравшись до задней части машины, я выбрался наружу и едва успел среагировать на появившуюся из Тумана метрах в пятнадцати от меня фигуру. Это было неожиданно, и с перепугу я расстрелял по обнаруженному противнику весь остаток магазина. Показалось, что попал, но уверенности не было.

Пришлось снова залечь и срочно перезарядиться, после чего я снова осторожно выглянул из-под машины. Ага, нападавший лежит на асфальте бесформенным кулем и не шевелится. Специально так не ляжешь, так что он «вне игры». Больше рядом никого не видно и не слышно, нужно двигаться, завершать то, что собирался сделать. Но страшно. Вдруг этот супостат не один был, и его товарищи сейчас только и ждут, когда я поднимусь?

Лежать под машиной можно долго, только проблемы это не решает. Потому набираю полную грудь воздуха, с шумом выдыхаю, после чего выскакиваю из-под машины и бегу влево, через остатки выгороженной высоким бордюром клумбы к монументальному забору из желтого кирпича. Там присел на корточки, огляделся по сторонам. Никого. Пригнувшись, стараясь ступать как можно тише, направился вдоль забора искать держащих под обстрелом Катерину засадников.

Шаг, другой, третий. Никого не видно. И ничего не слышно, кроме звука моих шагов. Но так не может быть, задача фланговой группы если не атаковать, то держать атакуемых в напряжении. Не могут они просто сидеть и ничего не делать. Неужели тоже двинули в обход? Нет, вот он, долгожданный щелчок спускаемого арбалета! Где-то совсем рядом, но почему же я не вижу стрелков? Ага, здесь когда-то были ворота, вот они и засели в проеме со стороны внутреннего двора, так что нас сейчас разделяют всего несколько метров и толщина забора.

Щелчок, еще щелчок, звук разговора. Кажется, беспокоятся за своего товарища, который уже должен был «решить вопрос». Что ж, видимость отвратительная, и звуки Туман глушит и искажает, потому определить направление последней стрельбы весьма затруднительно. Жаль, что у меня больше нет гранат, очень бы пригодились.

Я поднял с дороги обломок кирпича и навесиком отправил его через забор. Каковы бы ни были нервы у этих парней, они сейчас должны отвлечься на звук падения. Подскочив к проему, двумя выстрелами опрокидываю наземь того, кто стоял за дальним от меня столбом. Тут же шагаю внутрь двора, и автоматная очередь настигает второго стрелка. Все, больше никого не вижу, но это не значит, что никого нет, и я быстро прячусь за кирпичный столб.

Минуту прислушиваюсь, но слышна только стрельба где-то перед машиной. Осторожно заглядываю во двор – никого. Поднимаю выпавший из руки одного из застреленных врагов пистолет и спешно возвращаюсь к грузовику.

– Катя, это я!

– Дурак! Чуть не пристрелила!

– Молодой, исправлюсь! – я присел на корточки у колеса, продолжая наблюдать за окрестностями. – Как наш друг?

– Я вытащила стрелу и сделала укол. Но проблема не только в ране, сам понимаешь.

– Белый, я Синий! – раздался долгожданный голос Синева в наушнике. – У нас все чисто!

– Наконец-то! – я сообщил Катерине радостную весть и помог выволочь из-под грузовика раненого новичка.

– Все! Теперь грузимся все в машину и быстро на КПП! Хватит с меня приключений на сегодня!

– У меня весь месяц такой, – с усталым вздохом поддержал я.

Сказал и сам задумался о сказанном. В каждодневной текучке как-то и недосуг было задуматься об этом, но ведь правда – вся эта безумная суета со стрельбой и убийствами себе подобных началась с того самого коллективного рейда на Федоровку, в кафе «Радуга». До этого хождения в Туман больше подразумевали противостояние с тварями и с самим Туманом, но все изменилось, именно когда Боцман решил прибрать к рукам тот район. С тех пор в Тумане началась настоящая война, и не было ни одного рейда без столкновений с дачниками.

Кстати о дачниках. Эти люди, устроившие на нас засаду, – они ведь не дачники! Кто угодно, но не дачники! При всей моей нелюбви к господам, окопавшимся в дачном товариществе, в такие дали у них ходят только организованные отряды, а у тех наличествует хотя бы какая-то дисциплина и выучка. Дачники действовали бы в засаде гораздо организованнее и, скорее всего, размазали бы нас по стенке. А эти… Этих хватило лишь на то, чтобы перегородить дорогу и разделиться на три части. В остальном они действовали, как дилетанты, именно это и дало нам шанс. Это и засадная группа, которая изначально должна была всего лишь принять на временное хранение пригнанный нами автомобиль.

Этой мыслью я поделился с Катериной, когда мы на двух пробитых колесах и с текущим радиатором ковыляли по улицам поселка до городского КПП. К моему удивлению, это не явилось неожиданностью для напарницы.

– Это Аман со своей группой, может, еще и дополнительно людей нанял под это дело, – угрюмо ответила Катя-Горошек, – мои ребята его опознали. Он грозился, что выследит меня в Тумане, ублюдок, вот и выследил.

– Нет, Катя, – ответил я, с трудом удерживая руль на очередном ухабе, – нас никто не мог выследить. Они знали, где нас ждать.

– Боюсь об этом думать, но я в своих людях уверена.

– У тебя их пятеро, у меня один, – я покачал головой, – сама прикинь шансы.

– Ладно, попытаемся разобраться.

Домой я зашел в семь утра. С машиной и грузом оставили разбираться Синя и людей Катерины, мы и так уже двенадцать часов были на ногах, и событий, случившихся за это время, было более чем достаточно.

Пожилой новичок выжил, но докторам пришлось потрудиться, чтобы увести его от грани перехода в «потеряшку». Женщину и молодого парня тоже успели вытащить, а вот тех, кому было плохо еще при погрузке, мы довезти не успели. Что ж, такова судьба. Видит бог, мы сделали все, что могли. Возможно, если бы не эта засада… Но что теперь об этом рассуждать.

Ксения встретила меня в домашнем халате, свежая, выспавшаяся, собирающаяся на работу.

– У тебя все в порядке? – она нежно погладила рукой мою щеку с отросшей щетиной.

– Да, – устало улыбнулся я, – просто рейд выдался тяжелый.

– Теперь каждый рейд тяжелый. Ты совсем не отдыхаешь, – в этом месте я был вознагражден поцелуем.

Жаркая волна пробежала по всему телу, вмиг изгоняя из него усталость. Я обхватил девушку за талию, прижал к стене, второй поцелуй вышел еще дольше и жарче первого.

– Я на работу опоздаю, – хриплым голосом произнесла Ксения.

– А я тебе справку напишу, – пообещал я.

– Ну давай, пиши свою справку, – радостно рассмеялась она, снова целуя меня.

«Хорошее завершение рейда, – подумал я, – мое любимое».

13

– Альбина, зачем? – Регина устало плюхнулась в кресло. Она только что поднялась из «Модуля» в весьма смешанных чувствах. С одной стороны, она честно выполнила свои обещания о предоставлении равных шансов сестре и брату, с другой – несмотря на вновь пролившуюся в Туманном мире кровь, городские туманники ликвидировали очередную угрозу, и ставленники сестры, вслед за фаворитами братца, не получили усиления своих позиций.

– Что зачем, сестрица? – младшенькая с наигранным удивлением захлопала своими длинными ресницами.

Это раньше Мелкая была малышней, теперь же шестилетняя разница в возрасте совсем нивелировалась, позволяя Альке общаться со старшей сестрой на равных. Тем более что вымахала она на полголовы выше Регины, а волнистые белокурые волосы вкупе с ярким макияжем делали ее гораздо более заметной и представительной, нежели предпочитающая золотую середину и в одежде, и в косметике старшенькая. Несмотря на сознательно поддерживаемый ею образ недалекой блондинки, Альбина была умна и хитра, но вот опыт… Опыт – это то, что не купишь в супермаркете и не получишь по наследству, и вот тут-то Регина и возьмет свое.

– Зачем ты хотела усилить поклонников бога Тумана? И ладно – машина и макароны, но, ради всего святого, где ты взяла оружие и патроны?

– Ну, Региночка, у всех свои возможности. И фавориты свои. Ты вот под себя целый город подгребла, Сева дачников взял под крыло. Мне вы совсем ничего не оставили. Вот и приходится изворачиваться в поисках людишек для своих нужд.

– Но почему именно Махоня со своей сектой? Насколько я знаю, жутко неприятный тип!

– Потому что эта, как ты выразилась, секта организованна, сплоченна, имеет свои убеждения и готова отстаивать их, не глядя на обстоятельства. Они отказываются работать за те гроши, что платит Контора, потому живут впроголодь. Большое количество пищи вознесет до небес авторитет руководства секты внутри, а наличие оружия позволит вступить в борьбу за власть снаружи.

«Все бы вам за власть бороться, – недовольно подумала Регина, – можно подумать, нынешний директор Конторы – мой ставленник!» Вот почему так: вроде бы одинаково их родители воспитывали, а жизненные принципы у всех разные. Как и подход к «Модулю»: для Регины это – интересный эксперимент, для Севы – источник дохода, для Альбины – полигон для отработки методов борьбы за власть.

– Что ж, ты все правильно рассчитала, – Регина пожала плечами, стараясь скрыть любые проявления своего торжества, – только в личности руководителя секты ошиблась.

– Что ты сделала? – моментально вскинулась Альбина.

– Что я могла сделать? – старшая сестра в удивлении развела руками. – Я не знала ни места, ни времени, ни содержимого твоей «посылки» в виде груженой фуры.

Чтобы все члены семьи были в равных условиях, старшей сестре пришлось согласиться с правом Севы и Альбины тоже воспользоваться функцией копирования. Масштабы объектов решили уменьшить, дабы избежать конфликтов с энергетиками, зато объекты они выбирали сами и в первую очередь сообщали координаты своим людям. Брат отправил в Туманный мир снайперскую винтовку с каким-то там особым прицелом – Регина в этом не разбиралась, а Мелкая вот сподобилась на фуру с макаронами, в которых было спрятано оружие. Правда, так уж получилось, что обе «посылки» в итоге перехватили ее люди, но тут уж ничего не попишешь, никаких усилий Клочкова-старшая для этого не прилагала.

– Что тогда? – вот теперь взгляд младшенькой заметался из стороны в сторону, она лихорадочно пыталась найти собственный прокол.

– Твой Махоня перехитрил сам себя. Он нанял туманников для доставки машины с грузом в условленное место. А потом нанял других туманников, чтобы отбить груз у первых. Естественно, за меньшую плату. Но первые оказались то ли профессиональнее, то ли удачливее вторых, и результатом небольшой войнушки стало попадание фуры со всем грузом в руки городских властей. И я тут совершенно ни при чем! Сама только узнала новости.

– Кого он нанял сначала? – Мелкая уже успокоилась, налила в фужер белого вина, подобрала под себя ноги, откинулась на спинку дивана.

– Катю-Горошек. Та скооперировалась с Киром – Кириллом Елисеевым.

– Ага, первая – известная личность. Второй слишком часто мелькает в новостях в последнее время.

– Он не так давно появился, но проявляет себя неплохо.

– Кто же был охотником на туманников?

– Аман со своей группой и наемниками.

– Вот скажи мне, сестра, что в человеках первично: жадность или глупость? – Альбина вполне искренно рассмеялась, ничем не выказывая разочарования от провала своих людей.

– Никогда не задумывалась, – Регина тоже потянулась к бутылке с вином, – наверное, все-таки глупость. Думаю, что умный человек понимает, где нужно экономить, а где не нужно. Но это только мое мнение.

– Жаль. Безумно жаль, что я свою попытку копирования израсходовала на этого дурака Махоню. Ну, ничего, отрицательный опыт – тоже опыт. Впредь буду умнее.

Альбина легко поднялась и направилась к выходу из гостиной.

– Сестрица! – поспешила окликнуть ее Регина.

– Да? – Мелкая обернулась и ожидала продолжения с легкой улыбкой на устах, словно знала наперед все, что могла ей сейчас сказать старшая сестра.

– Сестрица, я хотела узнать, – Регине нелегко было заставить себя произносить эти слова, но она должна была сделать попытку примирения, – нельзя ли с тобой договориться?

– Не делать больше попыток раскачать ситуацию в городе? – улыбка Альбинки стала еще шире. – Я подумаю. Но на твоем месте я бы не сильно рассчитывала на это. Помнишь, что нам говорил папенька? Он говорил, что «Модуль» – это наш полигон для отработки приемов и умений, могущих пригодиться нам во взрослой жизни. Договариваться с сестрой я и так умею, хочется попробовать чего-нибудь эдакого, чего еще не пробовала. Так что могу пообещать лишь, что не буду помогать Севастьяну. Хотя нет, и этого обещать не стану. Мало ли как игра сложится? Спокойной ночи, сестрица!

И, красиво взмахнув своими белыми кудрями, Альбина удалилась из комнаты.

– Полигон, – задумчиво произнесла вслух Регина, словно пыталась попробовать это слово на вкус. Да, отец действительно так говорил, но даже его слова они понимали по-разному. Младшим почему-то нравилось устраивать всевозможные свары и интриговать, а ей было интересно наблюдать за становлением общества на осколках цивилизации и помогать людям выстоять.

В первые годы были нередки набеги на город туманных тварей, которых Регина, Сева и Аля наплодили по детской наивности. Регина раздобыла адреса организаций, где могла сохраниться нужная техника, и надоумила отыскать в Тумане нефтебазу, где можно было разжиться топливом. Благодаря этому в городе был создан защитный периметр, и жизнь стала безопаснее на порядок.

А уж сколько времени и сил она потратила на решение вопроса с увеличением численности населения! Детей в Туманном рождалось катастрофически мало, а новички «возникали» в самых невероятных местах Степногорска, и слишком малая их доля добиралась до территорий, свободных от Тумана. Благодаря стараниям Регины места появления новичков удалось переместить поближе к периметру, и за последние пять лет население города увеличилось втрое.

Люди худо-бедно научились себя защищать и обслуживать, по минимуму, но решили продовольственный вопрос, наладили добычу угля и организовали ряд небольших производств, даже кое-какие научные исследования проводили с Туманом. А теперь, благодаря младшеньким родственничкам, город ожидают потрясения и кровопролитные междоусобицы. Узнав об удачном случае копирования Региной в Туманный мир целого магазина, брат и сестра вытребовали для себя право на попытку. Естественно, не ради научного интереса: Сева подкинул дачникам современный прицел, дающий преимущество в Тумане, Алька попыталась переправить оружие сектантам. Хорошо, что в обоих случаях люди из города быстро ликвидировали новые угрозы.

Она поймала себя на мысли, что уже несколько минут вертит в руке пустой бокал. Спохватилась и осторожно поставила его на стол.

– Да что я с вами миндальничаю? – произнесла она с горькой усмешкой. – Хотите войны? Будет вам война!

В конце концов, городу необходимо очищение от заскорузлой, погрязшей в роскоши и интригах верхушки, а как еще это сделать, если не через приличное кровопускание? Нужно только предупредить Николая Владимировича, он лучше всех контролирует ситуацию в Туманном мире.

Регина поднялась и, несмотря на накопившуюся за день усталость, снова отправилась в «Модуль».

14

Каким образом Аман сумел выставить засаду точно на нашем пути по Радужному, так и осталось невыясненным. Сомнительно, что выбор места был сделан случайно либо в результате его невероятных аналитических способностей, а вот если место временной стоянки фуры было известно заранее… Но Катерина по-прежнему была уверена в своих людях, а я готов был поручиться за Синя. Впрочем, это было уже не так важно, просто учту этот фактор риска, если еще доведется работать с Гороховой.

Всю следующую неделю нам с ней пришлось участвовать в разбирательстве, открытом Управой. Если стычки в Тумане с людьми Боцмана спускались «на тормозах» ввиду политических трудностей и считались все-таки разборками уровня «свой-чужой», то войнушка, устроенная в непосредственной близости от города двумя группами местных туманников, не могла остаться без внимания властей. Слава богу, что абсолютно все факты указывали на вину группы Амана. Да и трое выживших бойцов уже вовсю давали показания в нашу пользу. Так что все это было неприятно, но угрозы для нашей стороны не таило.

Естественно, история стала достоянием гласности, и весь Степногорск с упоением пересказывал ее, с каждым разом умножая количество участников вдвое, а величину груза, «заграбастанного Конторой», – втрое. Опять же, судя по слухам, нас с Катериной связывали давние нежные отношения, а наша общая группа туманников являлась сильнейшей в городе частной армией. В общем, чем бредовее был слух, тем охотнее в него верил обыватель.

Першин откровенно забавлялся, каждый день пересказывая мне новую версию нашего путешествия в Зеленую Балку. Его же рейд на улицу Анжерскую прошел без сучка и задоринки. Оставшиеся без транспорта дачники сочли за благо бросить все уже награбленное в магазине и рвануть в родные пенаты. Пока они пешком добрались до ближайших постов, пока те донесли скорбные вести до Боцмана и тот начал спешно собирать транспорт и людей для повторного рейда, время было упущено. Городские рейдеры вычистили весь магазин, а также утащили с собой оба оставшихся грузовика.

Вроде бы бойцы с последней поворачивавшей с Асфальтной на Дзержинского машины даже видели свет фар спускающихся с моста новых грузовиков дачников. Говорят, Боцман рвал и метал, узнав о провале миссии.

Я же мог чувствовать себя обеспеченным человеком. Мой вклад в этот рейд Контора оценила почти в двенадцать тысяч рублей, а за поход в Зеленую Балку Катя-Горошек добавила еще полторы, что было чуть больше обещанного. Я даже попытался ее отговорить, но сильно не усердствовал – плата была заслуженной.

Туманопоклонникам же Катерина торжественно вручила какую-то сумму денег, оставшуюся после вычета всех расходов, обвинив, на всякий случай, в найме Амана для нашего устранения. А что? Вполне себе жизнеспособная версия – нанять одну группу за пять тысяч доставить груз издалека и нанять вторую группу на перехват за меньшую сумму. Если бы груз им доставил Аман, то Катерине нечего было бы предъявить заказчику, даже если бы она осталась жива.

На девятый день этого нежданно свалившегося на мою голову отпуска я собрался и отправился-таки в рейд. На КПП «Южный-3» вечером заступал на смену Лешик Варенцов, а следующим вечером должен был дежурить Сурик. Поскольку через этот пункт традиционно идет большой поток туманников с коротким индексом, продолжающих шариться по богатым домам Радужного, затеряться в их массе не составляло большого труда. Лешик зафиксировал мой выход, а в конце смены должен был зафиксировать возвращение, Сурик должен был сделать то же самое с точностью до наоборот – в начале смены вписать мне выход, а с моим появлением – возвращение. Друзья все еще относились к этому с недоверием, но я уже точно знал, что пятнадцать-семнадцать часов в Тумане выдержу. А там и до суток уже не так далеко. В общем, на всякий случай немного замел следы и отправился в путь.

Такого серого, скучного рейда у меня не было уже очень давно, но черт меня побери, если это мне не понравилось.

Вместо того чтобы свернуть с улицы Конституции в Радужный, я отправился дальше по дороге, которая стала моим надежным ориентиром в этом путешествии.

По прошествии восьми часов мне сначала пришлось испугаться, а после – сильно злословить с досады, когда я понял, что оказался намного дальше, чем планировал – на площади аэропорта. По относительно хорошей дороге, всего с одним поворотом, да еще не боясь столкнуться ни с людьми, ни с туманными тварями, я так разогнался, что проскочил мимо маленького дачного поселка Заречный.

Из едва видного в Тумане здания аэровокзала доносились звуки вялой утренней переклички бандерлогов, встреча с которыми никак не входила в мои планы. Пришлось развернуться и еще битых два часа потратить на возвращение в Заречный.

Зато увиденное там превзошло все мои ожидания. Сюда-то я шел по большому счету наудачу, желая разведать хоть и совсем маленький, но нетронутый рукой мародеров поселок. Но едва я прошел по первой подвернувшейся грунтовой дороге меж куцых сетчатых ограждений пятьдесят метров, как передо мной вдруг открылся свободный от Тумана оазис!

Я замер, пораженный до глубины души, оглушенный на минуту восторгом от вида не укрытой Туманом, не искореженной постоянным отсутствием солнечного света и избыточной влажностью природы. Оазис был неправильной формы, он острым клином шириною всего метров в тридцать смотрел в сторону трассы, зато дальше расширялся, охватывал сначала два, потом четыре дачных участка и далее уходил ввысь, на поросший травой склон сопки.

Озаренный невероятным предположением, забыв о всякой осторожности, я побежал по дороге, а потом прямо через заросший сочной весенней травой участок степи к сопке. Несколько раз оскальзывался, но вовремя опирался на копье, чтобы удержаться на ногах. Хотя ближе к вершине поросший влажной от утренней росы травой грунт сменился скальными образованиями, подъем нельзя было назвать тяжелым – подгоняемый волной энтузиазма, я взлетел на нее всего за минуту.

Нет, чуда не произошло. Светлое пятно на теле Туманного мира распространялось еще на ложбину между двумя сопками, северный склон следующей сопки, а также захватывало половину восточного склона возвышенности, на которой я стоял, и тянулось примерно на пять сотен метров по ее хребту на запад. Все. Дальше со всех сторон стояла плотная стена Тумана.

– Кли-кли-кли!

Я поднял голову вверх и грустно улыбнулся. В небе кружила пара кобчиков. Вероятно, в день моего появления в этом мире я слышал именно их голоса. В таком случае я тогда прошел совсем рядом с оазисом. Да так оно и есть – на Заречный дорога делает поворот влево, а на поселок Шоссейный идет прямо на юг. То есть где-то совсем рядом, возможно, прямо за соседней сопкой, проходит трасса, рядом с которой я материализовался в этом мире.

– Оазис-то я мог найти еще в первый день! Хорошо, что не нашел! – усмехнулся я и пошел вниз, размышляя на ходу над открывающимися для меня возможностями.

Конечно же, мы с Ксенией иногда мечтали о «домике в деревне», таком, чтобы «только мы вдвоем и больше никого». Но это все так, не всерьез. На самом-то деле мы уже люди взрослые и прекрасно понимаем, что некоторым мечтам лучше оставаться мечтами.

Здесь нужно начинать рассуждения с того, что расстояние от города приличное и добраться сюда пешком могут лишь единицы. Ксюха к этим единицам не относится, она в Туман со своим ИТ, равным полутора часам, разве что погулять у периметра может выйти. А вот на машине – другое дело. Если точно знать, где сворачивать с трассы, то добраться сюда из Степногорска можно за час-полтора с поправкой на плохую видимость. Но сколько можно прожить вдвоем, в отрыве от общества? Неделю? Месяц? Да мы максимум через полгода волками взвоем и побежим в город, к людям, к какой-никакой, но цивилизации.

Превратить оазис в свою тайную «дачу», чтобы выбираться сюда на недельку-другую, тоже не удастся – по отметкам в журналах уходов-приходов на КПП пограничники сразу догадаются, что дело нечистое. Так что придется крепко подумать, что делать с этим открытием.

Может быть, сделать благое дело и «подарить» новый оазис городу, а там уж Контора пусть берет организацию работ в свои руки? Размерами этот оазис сильно уступает Федоровским дачам, но с учетом все более обостряющихся отношений города со своим чрезмерно бандитизированным сельскохозяйственным анклавом, кусок свободной от Тумана земли, пригодной для обработки, никак не может быть лишним. Здесь, правда, есть небольшой, но очень неприятный «заусенец». В моей памяти всплыли все слышанные мной от разных людей слухи о нечистоплотности городских начальников, чуть ли не поголовно имеющих свой маленький особнячок на дачах у Боцмана и использующих в личных целях казенный автотранспорт, ну и об оргиях, устраиваемых новой степногорской номенклатурой, все тоже наслышаны. Вот и встает законный вопрос: отдавая новые земли городу, не отдам ли я их напрямую в руки нечистоплотных начальников? Нет, тут спешить с обнародованием своего открытия, пожалуй, не стоит. Нужно узнать, как Тимоха застолбил за собой оазис на Кирзаводе. Может, и у меня такой фокус пройдет? Уж если я сам буду распоряжаться этой землей, то точно смогу принести большую пользу городу.

Кстати, а почему южное направление городом вообще не исследуется? С туманниками-частниками понятно: нет доступных для мародерства хозяйственных объектов или населенных пунктов – нет и интереса. Но есть же городские туманники, состоящие на службе у Конторы, Управы и Бригады. Почему бы им не поработать?

Правда, бригадным туманникам и без того хватает каждодневной работы. Конторские заняты в основном разборкой и доставкой в город стройматериалов. Ну, а деятельность управских большей частью засекречена. Хотя, согласно слухам, весь «секрет» заключается в поисках полезных «ништяков» для своего руководства.

А еще я слышал историю, бытующую нынче на уровне городской легенды. О том, как лет восемь назад за периметр на автомобиле отправилась целая экспедиция из десятка сильных туманников. Они собирались объехать укрытые Туманом части города по окраинам, но что-то пошло не так, и никто не вернулся назад. Скорее всего, случилась поломка машины, с которой они не смогли справиться, а вернуться домой пешком не хватило индекса. Может, еще и туманные твари приложили к этому руку, но с тех пор город отказался от практики дальних автомобильных рейдов.

Правильное ли было принято решение? Пусть городское начальство о том размышляет, лично мне такая постановка вопроса дала возможность заполучить в свои руки несколько важных секретов, которые я пока придержу на черный день.

Размышляя таким образом, я попутно выбрал себе более или менее прилично выглядящий кирпичный домик, в котором позавтракал и завалился на несколько часов спать. Открытия открытиями, но мне нужно и отдохнуть перед обратной дорогой.

По пути домой я был настолько убаюкан спокойно проходящим путешествием, что едва не прозевал появление дракона. Среагировал на мелькнувший на периферии зрения темный силуэт в тот момент, когда прямоходящий ящер находился от меня уже на расстоянии трех метров.

Давно я так не пугался! Будь у твари агрессивные намерения, мои похождения вполне могли окончиться в ее желудке, но дракон хоть и порыкивал грозно, нападать не спешил. То ли сам не ожидал со мной встречи, то ли все тот же мой загадочный фактор, отпугивающий этот вид хищников, сыграл свою роль.

Инстинктивно я отпрыгнул в сторону и выставил перед собой копье – кто знает, что у него на уме?

– Да чтоб тебя! – воскликнул я, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

Дракон в ответ рыкнул. Не то чтобы грозно, скорее, как дворовая собачонка, понимающая, что нападать нет смысла, но для поддержания репутации голос подать нужно. При этом с места не двигался и смотрел на меня, забавно склонив слегка голову набок.

– Ты, что ли, дурачок? – удивленно спросил я, заподозрив во встречном того самого дракона, с которым мы напугали друг друга в день моего появления в этом мире.

Дракон вместо ответа разинул пасть и издал непонятный звук, нечто среднее между рычанием и шипением.

– Страшный, страшный! – поспешил я успокоить «товарища», морщась от достигшего моего носа зловония из пасти хищника. – Не надо дышать на меня, а то как в прошлый раз будет!

Я убрал копье, демонстративно спокойно развернулся и зашагал прочь, напрягая слух и готовый в любой момент развернуться навстречу угрозе. Но ничего не происходило. Метров через десять я обернулся – ящер так и стоял, глядя мне вслед.

– Иди домой! – приказал я.

К моему удивлению, дракон, словно ждал моей команды, развернулся и зашагал по дороге в обратном направлении.

– Фух! – я облегченно выдохнул. – Нельзя расслабляться! Либо съедят, либо напугают до разрыва сердца!

Поспал в Заречном я всего часа три, вроде бы отдохнул и чувствовал себя свежим. Но обратный путь хотя и занял на полчаса меньше, но вымотал меня прилично. Потому на приставания Сурика с вопросами я лишь устало отмахнулся, а уж на его возбужденные призывы явиться на общий сбор и вовсе не обратил внимания.

Но не успел я закончить ужин, заботливо приготовленный Ксюхой, как в квартире раздался телефонный звонок.

– Кир, ну ты где? – раздался в трубке возбужденный голос Хаба. – Тебя только ждем!

– Жека, что случилось-то? – я вовсе не горел желанием идти сейчас куда бы то ни было, даже в соседний дом. – Вроде как твоя днюха позади, а Синя еще не наступила?

– Кир, есть эксклюзивная информация, это очень важно!

– По телефону никак нельзя? Я сегодня так нагулялся, что едва волочу ноги.

– Нет, не нужно по телефону! Забеги на пять минут!

– О боже!

– Хорош ломаться, Кир, говорю же, это действительно важно!

Вся компания была в сборе, даже едва окончивший свое дежурство Сурик успел прибежать сюда и теперь торопливо поглощал бутерброд, запивая его чаем из большой пиалы.

– Карина, гони в шею этих проходимцев! Устроили тут сбор на ночь глядя! – обратился я к супруге Хаба, отправлявшейся в соседнюю комнату укладывать спать маленькую дочку.

– Я уже привыкла, – девушка безразлично махнула рукой, показывая, что глупо противиться неизбежному.

– Есть информация, – как только за Кариной закрылась дверь, взял инициативу в свои руки Шеф, – в серой зоне между Федоровкой и Кирзаводом появился новенький супермаркет. Представляешь? Все, как у тебя с магазином бытовой техники!

– Мы и маршрут уже проложили, и об аренде велосипедов договорились! – подхватил Лешик, протягивая мне карту. – О нем еще никто не знает!

Едва всмотревшись в карту, я невольно хмыкнул. Маршрут они проложили – жирная линия была прочерчена прямиком по улицам Приканальной, Волочаевской, Четской, до пересечения с улицей Орлова! Невелика работа – проложить дорогу по крупным улицам.

– Ребята, Орлова, сто три – это не серая зона. Это уже полноценная Федоровка!

– Кир, это самый краешек, – подал голос Хаб, – к тому же дачники попритихли после фиаско с магазином на Анжерской.

– Ну, хорошо, а что вы там брать собираетесь?

Вопрос был отнюдь не праздный. Много продуктов мы не в состоянии утащить даже всей компанией. В тот раз в кафе «Радуга» нам повезло нарваться на законсервированное яблочное пюре в бочках и большое количество консервов. На этот раз все продукты должны быть свежими – раз уж у нас пошла мода на обновление магазинов, но нужно точно знать, чему отдавать предпочтение. Не ровен час, разбегутся глаза, отвыкшие уже от подобного изобилия, нагребем полные тележки всякого-разного, но будет это все так, для себя любимых, много денег таким путем не выручить.

– Алкоголь и шоколад! – снова подключился к разговору Шефер. – Они ведь там наверняка будут! А теперь ответь мне на простой вопрос: когда Ксения в последний раз ела шоколад? А когда ты сам в последний раз пил более или менее приличный коньяк или вино? На этом мы и заработать сможем, и себя побаловать!

В этом был свой резон, разнообразием местный рацион не отличался, а признаком благополучия здесь считалось частое присутствие на столе свежих овощей. Шоколад, равно как и разнообразный алкоголь, предметом роскоши не считался ввиду полного отсутствия.

Все это так, но за эмоциями, рвущимися наружу от предвкушения доступности сладкой цели, мы упускали один важный момент.

– А откуда информация? – спросил я и по вмиг замолчавшим друзьям понял, что вопроса этого они боялись. Потому что знали мое неприязненное отношение к этому товарищу, мое стойкое нежелание включать его в круг друзей.

– Моя информация, – прочистив предварительно горло, подтвердил мои догадки Королев, – начальник дежурной смены получил сообщение то ли от разведки, то ли от информаторов. Так получилось, что я присутствовал при этом.

– Интересно, – усмехнулся я, намереваясь пройтись по теме доступности информации в структурах ГТС, но Король меня опередил.

– Я сотрудник службы охраны ГТС, никакого отношения к работе на линии не имею. Извини, Кир, но нас приучают не распространяться об этом и в документах пишут что-нибудь вроде «линейного инженера».

– Ну, допустим, – я был обескуражен таким признанием, но слишком быстро идти на попятную не желал, – и куда информация пошла дальше?

– Пока никуда. Подобное докладывается Санееву лично, но вечером он был на каком-то заседании. А когда босс возвращается поздно, его уже стараются не беспокоить. Так что он получит доклад только утром. И в этом наш шанс. Я понимаю, ты доверяешь только тому, что видел собственными глазами, но здесь нужно реагировать быстро, и от тебя требуется только личное участие. Нужна твоя тягловая сила и твой опыт в проведении таких рейдов. Сам понимаешь, мы не хотим тянуть на это дело кого-то чужого.

Вроде бы честно и откровенно.

– Вы двое, – я ткнул пальцем в Шефа и Хаба, – собирались отказаться от походов в Туман из-за низких индексов.

– Ну, – развел руками Шеф, – очень уж хочется подруг порадовать. Решили сделать исключение.

– У меня будет «калаш», – снова взял слово Король, – у тебя АКС, у Синя – ПМ, у Лешика – мелкашка, Сурик разжился ТТ. Огневая мощь приличная, добавить сюда арбалеты остальных – вряд ли кто-то сможет противостоять нам. Это я на случай столкновения с группой дачников говорю.

– Кирилл, вроде риск минимален, – подал голос Леха Варенцов, – зато коньяку попьем!

– Уговорили, чертяки языкастые! – махнул я рукой, вызвав тем самым волну ликования.

Сбор назначили на пять утра.

15

Регина больше не задавала родственникам вопросов, ничего не пыталась выяснить, ни о чем не спрашивала. Было понятно, что на этот раз отбить у них желание совать свой нос в дела «Модуля» – дело абсолютно бесполезное. А раз так – зачем унижаться?

Запретить Севастьяну и Альбине что-либо делать она не может, значит, будет доказывать свое преимущество над ними в Туманном мире всеми доступными способами. В конце концов, она гораздо ближе знакома с реалиями тамошнего внутреннего устройства. Правда, уже понятно, что усилия придется приложить нешуточные – уж очень серьезно настроены оппоненты. Что ж, все они взрослеют, ставки повышаются. Но победа все равно будет за ней.

Регина вновь переиграет и брата и сестру, докажет, что сильнее и умнее. Как не раз уже доказывала. Их знания о «Модуле» так и остались поверхностными, они просто не понимают многих очевидных для нее вещей, потому и делают ставки на тех, кто априори не имеет шанса выиграть.

Сева вцепился мертвой хваткой в Боцмана. Где-то откопал и слил ему информацию о грузе со стрелковым оружием и боеприпасами, стоявшем на железнодорожной станции Большая Петровка в момент материализации Туманного мира. Молодец, хорошо поработал! А она-то ломала голову: где же это дачники столько оружия нашли? Налет на военную кафедру был придуман уже позже для отвода глаз. Правда, ее люди сказали, будто дачники хотели танки оттуда перетащить к себе на базу, но закончилось все большим фиаско.

Теперь же Сева решил заработать на трансляции проводимых этим разбойником Боцманом гладиаторских боев на арене. Но это, скорее, ширма, на самом деле их планы гораздо грандиознее – они хотят сместить центр влияния из Степногорска на дачи. Проще говоря, прибрать город к рукам.

Альбина же и вовсе решилась на нестандартный ход. Сделала ставку не на кого-то из власть имущих, а на фанатика, руководителя религиозной секты. Закончилось все плохо, потому что на неудачный выбор сестрицы наложились жадность и откровенное скудоумие исполнителя. Впрочем, это еще не означало полного ее отказа от сотрудничества с туманопоклонниками.

Сейчас Аля ищет нового ставленника, на этот раз – среди верхушки городского начальства, и ищет тайно, боясь, что Регина постарается ей помешать. Пусть ищет и пусть боится, так даже интереснее.

– Почему именно этот? – старшая сестра с интересом разглядывала сквозь окно автомобиля неказистый супермаркет, принадлежащий торговой сети «Девяточка».

– Ни большой, ни маленький, расположен на самой границе сфер влияния дач и города. Так что – ни вашим, ни нашим. По-моему, так идеальный объект для проверки, – ответил Сева, выглядя при этом абсолютно спокойным и равнодушным.

Регина скосила глаза на брата, прекрасно понимая, что он это видит и «держит марку» под ее взглядом. Понятно, что выбор сделан не случайно и какую-то выгоду он из этого собирается извлечь, но гадать сейчас бесполезно и бессмысленно. Лучше она предупредит своих людей, чтобы отнеслись с осторожностью. А там видно будет.

– Хорошо, пусть будет этот, – она безразлично пожала плечами, – только с Альбиной сам согласовывай.

– Отлично! Сделаем это ночью, чтобы людей не было. Как раз и с Мелкой успею утрясти все вопросы.

Стараниями Севастьяна в их семейное гнездо был привезен и подключен к «Модулю» мощный дизельный генератор. Теперь в особых случаях можно будет запитывать объект от него и не зависеть ни от комбината, ни от городских электросетей. Теоретически все выглядит красиво, но для уверенности необходимо провести практические испытания. Потому решено было подыскать магазин, товары которого не смогут дать никакого преимущества ни одной из сторон. «Девяточка» по составу товара для этих целей вполне подходила, да и местоположение супермаркета не вызывало подозрений в наличии злого умысла.

– Я рада, что ты рад, братец! – Регина ласково, прямо как в детстве, взъерошила на голове Севы волосы, после чего откинулась на спинку пассажирского сиденья. – Поехали домой!

16

Чувствовал я себя уставшим и разбитым, но не столько из-за вчерашних трудов и ранней побудки, а из-за беспокойной ночи. Мне вновь приснился мой «фирменный» сон с драконом и неподдающимися воротами, а главное – с тем самым ощущением безысходности, которое сопровождало меня в мой первый день в Тумане.

Не знаю, стонал я во сне или просто ворочался, но на этот раз проснулся сам. Проснулся и нашел Ксению сидящей на краешке кровати и зябко обхватившей себя руками за плечи.

– Сон страшный приснился, – прошептала она в ответ на мой обеспокоенный вопрос, – а что приснилось, вспомнить не могу.

Я, конечно, успокоил ее, она быстро согрелась и уснула в моих объятиях, но какой-то тревожный осадочек от всего этого остался. Ну и не выспался я, не успел просто.

Хорошо, что Королев взял на себя роль ведущего, хоть мне не пришлось вести за собой всю колонну.

Видимость была средненькой. В холодное время года в утренние часы Туман бывает настолько густым, что лучше переждать тридцать-сорок минут на месте, чем блуждать вслепую с риском травмироваться о незамеченное вовремя препятствие или нарваться на зубастую пасть туманной твари. Так что наступившее лето сегодня играло на нашей стороне.

Свеженькие, не успевшие покрыться грязью алюминиевые фасадные панели зеленого и оранжевого цветов видны были издалека. Новенький магазин «Девяточка» выглядел инородным телом посреди бесконечного океана серости постепенно пожираемых Туманом кварталов Степногорска. Интересно все-таки, кто делает эти обновления магазинов? И как? И зачем?

Здание было отдельно стоящее, одноэтажное, скорее всего, каркасное, быстровозводимое. Главный вход находился со стороны дороги, задний – с обратной стороны здания, со стороны Федоровки. Не то чтобы это имело большое значение, но я бы предпочел, чтобы было наоборот.

По-хорошему, нужно бы проверить все близлежащие здания, улицы и переулки на предмет отсутствия опасности, будь то хищные твари или люди. Но на это не меньше часа придется потратить, а такой роскошью, как время, мы не располагаем. Да и, нарвавшись на драконов, богомола или бандерлогов, можно поднять совсем не нужный нам шум.

– Серега, ты как? – обратился я к Синеву, имея в виду иногда проявляющееся у него чутье на опасность.

Все взоры обратились к Синю, но тот молчал, внимательно всматриваясь в силуэты проступающих из Тумана домов.

– Синь? – обеспокоенно подал голос Лешик.

– Вроде бы здесь все спокойно, – ответил Синь, – но лучше бы нам поторопиться. Есть какое-то беспокойство.

– Двинули! – скомандовал Король и решительно направился к магазину.

Минуты три Лешик с Карой провозились с замком, после чего дело пошло быстрее. Рольставни были подняты, запертая алюминиевая дверь аккуратно отжата монтировкой. Мы тут же оперативно загнали наши двухколесные транспорты с прицепами внутрь помещения и разбежались по торговому залу, тщательно обшаривая все его закоулки лучами фонарей.

Обычный торговый зал обычного супермаркета. Чистенько, аккуратненько, никаких запахов пропавшей продукции, от всего этого прямо-таки накатывало ощущение нереальности происходящего. Будто это во сне происходит или в кино, с совершенно другими людьми. Но нет, все по-настоящему, продукты можно потрогать руками и даже съесть.

Все вывезти мы не в состоянии, поэтому сразу набросились на алкогольный отдел. Грузим транспорты Хаба, Шефа, Кары и Сурика. Эта четверка должна уйти первой, так сказать, во избежание риска превысить свой индекс.

Вторая четверка уже займется шоколадом, колбасно-мясными изделиями и прочим, до чего дойдут руки и на что хватит места.

Таков был план. Но все очень быстро пошло наперекосяк.

Синь внезапно замер посреди магазина с ящиком водки в руках, и не ожидавший резкой остановки Леха врезался в его широкую спину. Бутылка из надорванного ящика в его руках выскользнула и грохнулась на плиточный пол, осколки стекла со звоном разлетелись в стороны.

– Синь! – Лешик аж задохнулся от возмущения.

– Тихо! – Синев поднял вверх указательный палец, призывая нас к тишине. – Слышите?

Лично я ничего не слышал, зато прекрасно видел за окном свет от фар приближающегося автомобиля. Или нескольких мотоциклов. Неужели история повторяется?

– Уходим! – заявил я. Мне хватило прошлого раза, опять воевать с дачниками я не собирался.

Все засуетились, подхватывая свои велосипеды и спеша к выходу, но в Тумане обманчивы не только звуки, но и расстояния – уже у дверей стало понятно, что выйти незаметно мы не успеваем.

– Черт с ними, выходим! – я посчитал, что лучше вырваться из замкнутого пространства магазина и отбиться от противника на улице. Огневая мощь у нас приличная, вряд ли дачники сумеют нас остановить. Отобьемся, даже если погонятся.

– Стой! – крикнул Король. – Там всего одна машина, то есть два-три человека, скорее всего. Зайдут, здесь с ними справимся или договоримся. Им-то тоже проблемы не нужны.

Ну, может, и так, а вдруг там полный кузов бойцов? В таком случае я бы все же предпочел вырваться на волю. Знать бы, где упадешь, соломки бы заранее подстелил. В общем, я не стал настаивать на своем варианте, а команда предпочла затаиться. Эх, насколько же проще работать самому!

Это был небольшой фургон с грузоподъемной платформой. И приехал он целенаправленно именно в этот магазин. То есть возникал большой вопрос по поводу эксклюзивности полученной Королем информации.

Водитель свернул на парковку перед «Девяточкой», развернул машину, после чего стал сдавать задом прямо к витринному окну. Все ждали, что он будет еще маневрировать, чтобы подрулить ко входу, но этого не случилось. Грузовик продолжил движение и, разбив стекло, въехал задом фургона в помещение магазина.

– Что они там курят на этих дачах? – удивленно спросил Шеф, но ответа не дождался.

Между тем водитель дачников доказал, что произведенная стыковка с супермаркетом не является плодом его разгильдяйства или невменяемого состояния. Загудел гидропривод грузоподъемника, подъемная площадка начала опускаться, высвобождая при этом распахивающиеся дверцы фургона. К звукам работающего механизма добавился какой-то непонятный гул.

– Бандерлоги! – первым сообразил Жека Хабаров. – Там бандерлоги!

– Твою дивизию! – заорал Король, бросаясь к выходу из зала к подсобкам.

Створки фургона оказались незапертыми, и как только их перестала удерживать площадка грузоподъемника, они распахнулись под давлением напирающей животной массы, выпуская в магазин целую стаю обезумевших от страха, вопящих и сметающих все на своем пути обезьян.

В следующую секунду в торговом зале воцарился ад. Покинувшие укрытие, но не успевшие добежать до выхода в подсобные помещения Король, Сурик и Лешик были просто сметены волной вырвавшихся на волю тварей, основная масса которых, перевалившись через наших друзей, помчалась дальше. Но около трех десятков бандерлогов остались на месте, буквально облепив сбитых с ног товарищей.

Мы с Карой, не сговариваясь, навалились плечом на стеллаж с продуктами, заваливая его на мохнатое кубло. Благодаря этому количество особей, атакующих наших друзей, уменьшилось вдвое, остальных Шеф, Хаб и Синь раскидали пинками. Кара подхватил под руку окровавленного Сурика, Леха и Король выбрались из-под завала сами.

– Быстро из зала! – скомандовал я, встречая заходящую на второй круг стаю двумя длинными очередями из автомата.

Нам удалось выскочить в широкий коридор и закрыть за собой дверь, сразу начавшую трещать под напором беснующейся толпы туманных тварей. Отсюда был доступ к двум маленьким кабинетам, санузлу и складу. Оканчивался коридор дверью запасного выхода.

Королев помчался прямиком к заднему выходу.

– Вова, это засада! – я попытался остановить его окриком, но все было тщетно.

Двумя мощными ударами он сломал замок, распахнул дверь и оказался освещен светом мотоциклетных фар. Раздалось несколько одиночных выстрелов и автоматных очередей, пули свистели в коридоре, с легкостью пробивая внутренние перегородки и двери.

Король застыл на несколько секунд, после чего рухнул плашмя лицом вперед на небольшое заднее крыльцо. Зазевавшегося Сурика попавшая в ключицу пуля развернула и швырнула на пол. Я выстрелил в направлении улицы ответную очередь, прикрывая Кару и Хаба, оперативно затащивших в это время раненого товарища в помещение склада.

События развивались настолько стремительно, что я не успевал перевести дух. Вот и сейчас я спешно менял магазин автомата, пытаясь заодно унять бешено бьющееся сердце и сообразить, что нам делать дальше, а Шеф схватил с полки склада две бутылки водки и, кликнув с собой Хаба, выскочил в коридор.

– Граната! – заорал Шефер, один за другим метая свои снаряды на улицу.

Не знаю, кинулись ли дачники в поисках укрытия, но стрельба на некоторое время прекратилась. Шеф с подоспевшим Хабом ухватили Короля под руки и потащили по коридору в помещение склада.

– Пригнись! – я поднял автомат и дал две короткие очереди поверх голов товарищей. На всякий случай, чтобы у врагов не возникло мыслей не вовремя возобновить стрельбу.

Но все оказалось напрасно. Грудь Володи Королева была пробита в трех местах, а в довершение всего изо лба торчал арбалетный болт. Никаких шансов выжить…

– Твари!!!

Кажется, это сказал Хаб, но я не уверен. В этот момент снова началась стрельба – обманутый противник не жалел патронов, стараясь выместить на нас досаду. Визг бандерлогов в торговом зале перешел на какой-то новый, истерический, уровень. Скорее всего, этому способствовали пули, легко прошивающие хлипкую дверь, все еще отделяющую их от коридора.

– Выходить нужно через торговый зал, – заявил я, – тут мы в ловушке.

– Можно прорезать боковую стену, – возразил Лешик, – она из сэндвич-панелей.

– Думаю, это бесполезно, Леха, только время потратим, – я скептически покачал головой. – Им достаточно поставить сюда одного наблюдателя.

– Но там стая бандерлогов, – Кара развел руками, – они в бешенстве кого угодно разорвут.

– Хаб, ты у нас главный специалист по Туману и его тварям, – обратился я к нашему научнику, – можно что-нибудь придумать?

– Сейчас они додумаются повернуть ручку, – сообщил Синь, – или выбьют дверь. Короче, скоро они будут здесь.

– Огонь! – воскликнул Хаб. – Они боятся огня!

– Здесь есть жидкость для розжига, – Кара взял с полки и продемонстрировал всем пластиковую бутылку с этикеткой.

Ребята бросились сооружать факелы. В мгновение ока из деревянных поддонов были выломаны доски, обмотаны весьма кстати нашедшимися здесь фирменными куртками работников заведения и подожжены.

Я не принимал участия в этом, потому что стоял за наблюдателя в дверном проеме и мучительно пытался найти выход из нашего затруднительного положения. Огонь – это хорошо, но насколько он нам поможет против разъяренных и напуганных бандерлогов? Боюсь, что они сметут нас своей массой, не считаясь с потерями и животным страхом перед открытым пламенем. Нет, нужно что-то другое. Бросив обеспокоенный взгляд на сдерживающую обезьян дверь, я едва не подпрыгнул от простоты напрашивающегося решения.

– Ну-ка тащите сюда три поддона! Быстро!

Поставленные друг на друга на ребро поддоны загородили дверной проем склада на всю высоту, после чего их еще подперли стеллажом.

– Хаб, дай копье! – Хабаров оказался единственным из всей компании, сумевшим в суете сохранить колющее оружие. Я свое как прислонил к стеночке в начале погрузки, так больше его и не видел.

Просунув копье в щель между досками поддона, я дотянулся до двери торгового зала.

– Держим баррикаду, факелы наготове, внимание! – предупредил я, нажимая ручку вниз.

Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и мохнатая толпа с воплями и визгом понеслась по коридору навстречу свободе и дачникам. Наша наспех сооруженная перегородка с минуту сотрясалась от сильных ударов – создавалось впечатление, что бандерлоги бежали не только по полу, но и по стенам – но выдержала.

Вроде бы ошеломленные дачники принялись со страху палить из всех видов оружия, но то ли твари быстро их смяли, то ли за общим шумом стало невозможно расслышать звуки стрельбы. Да нам и не было до этого никакого дела. Как только основная масса бандерлогов промчалась мимо нас, баррикада была завалена, и мы получили возможность вернуться в торговый зал. Вернее, в то, что от него осталось.

Разгром был полный: продукты и тела бандерлогов разбросаны по всему помещению, стеллажи завалены, всюду разбросано битое стекло, весь пол залит алкоголем и сладкими напитками, но главное – уцелело только три велосипеда!

В отчаянии я бросил взгляд на грузовик, с которого и начались наши неприятности, однако его водитель контролировал ситуацию: как только необходимость закупоривать выход обезьяньей стае отпала, он тронулся с места и перегнал машину на проезжую часть, где принялся разворачиваться. Жаль, нам бы транспорт…

– Так, Сурика кладите в первый прицеп, Синь за руль, – я окончательно принял на себя функции командира, – второй велик – Шеф за руль, Хаб – в прицеп! Лешик, отдай Хабу свою мелкашку, сам садись за руль третьего велика, Кайрат, ты – к нему в прицеп! Возьми «калаш» Короля!

– А как же ты, Кир? – спросил Кара.

– Валите быстрее! Мне бы только во дворах затеряться, я их всех в Тумане пересижу!

Слава богу, никто не стал спорить. Я только взял у Кары один из запасных рожков к автомату: потратился я сегодня изрядно, пусть хоть какой-то запас будет.

Дверь открыли настежь, рольставню снова подняли, я первым вышел на улицу и, для острастки, стрельнул несколько раз в сторону фургона – пусть боится. Водитель фургона в ответ включил дальний свет и покинул кабину.

Слева, со стороны Федоровки, в Тумане виднелось светлое пятно. Нужно убираться отсюда, пока на парковке перед магазином не стало слишком тесно!

Велосипеды вытащили на асфальт, и через минуту мои друзья стартовали в обратный путь.

Гадский водитель грузовика принялся стрелять откуда-то с другой стороны улицы. Мы с Карой дружно дали по короткой очереди в его направлении, после чего я еще с минуту пытался отследить местоположение противника. Но больше он себя не проявлял, а мои ребята уже почти скрылись из вида в Тумане.

Нужно бы и мне поторопиться, подумать уже о себе любимом, да свет фар со стороны Федоровки уже сильно близок. Если это мотоциклисты, то могут еще погнаться за нашими. Нужно бы прикрыть отход…

Перебежав через парковку, я перепрыгнул канаву и перевалился через деревянный заборчик ближайшего частного владения. Здесь меня не слепил свет фар фургона, и я мог спокойно контролировать дорогу в направлении города. Пять минут, всего пять минут – и мне можно будет уходить.

Мотоциклисты появились сразу с двух сторон, что стало для меня полной неожиданностью. Тех, кто обстреливал нас у заднего выхода магазина, я уже в расчет не брал, однако же оттуда на небольшой пятачок перед супермаркетом выехали шесть мотоциклов. И это были только цветочки, потому что с другой стороны на парковку прибыло не меньше трех десятков байков. Где Боцман столько топлива берет? Опять все тот же вопрос: топливо и патроны, патроны и топливо. Дачники вооружены уже никак не хуже городской Бригады, но бойцы Бригады боеприпасы экономят, а на охраняемые объекты дежурные смены доставляет один-единственный грузовик. Ох, нечисто здесь что-то.

Впрочем, сейчас меня больше волновали следствия, а не причины загадочного усиления дачников. В непосредственной близости от такого количества вооруженных людей обнаруживать себя было бы верхом неосторожности, но если мотоциклисты прямо сейчас бросятся в погоню за моей командой, то догонят, без всякого сомнения. И выходит, что только я могу попытаться воспрепятствовать этому. Только вот куда мне потом деваться? Скверно, ох скверно!

Теплилась еще робкая надежда на то, что господа с дач замешкаются и дадут моим друзьям временную фору, но – увы и ах – исчезла она очень быстро.

Сбившись в большую кучу возле своего грузовика, дачники провели короткое совещание, скорее всего, заключавшееся в выслушивании показаний водителя фургона. Не прошло и минуты, как около десятка мотоциклов, ревя двигателями, направились по дороге в сторону города. Ну, вот и наступил для меня момент истины: спасать себя или друзей? Да что тут думать?

Взяв необходимое упреждение, я открыл огонь по движущейся колонне. Неплохо я «руку набил» в этом деле за последнее время! Четырем первым мотоциклам точно досталось, один кувыркнулся через руль, три завалились на бок. Следующие спотыкались об упавших и тоже оказывались вовлеченными в завал. Дальнейшее мне разглядывать было уже не с руки, на мое укрытие обрушился целый шквал свинца. Хорошо, что я не стал дожидаться этого и сразу рванул за угол дома.

Еще разок бросил взгляд назад, на дорогу. На месте завала царила неразбериха, не все пострадавшие поняли, откуда по ним стреляли, поэтому в панике начали палить во все стороны. Зато это поняли и быстро сориентировались участники основной группы – именно оттуда сейчас велась по мне ответная стрельба, и, что намного хуже, именно там сейчас надрывно ревели мотоциклетные двигатели, разгоняя железных коней в погоню уже за мной. Все, ребята, я сделал, что мог, надеюсь, этого будет достаточно.

И я побежал, напряженно всматриваясь в дорогу, петляя между домами и сараями, перепрыгивая ямы и канавы, переваливаясь через заборы, огибая лужи и завалы из полусгнивших деревьев. На ходу пытался размышлять о выборе правильной тактики, но как тут размышлять, когда вокруг тарахтят вражеские мотоциклы и по всем встречным улицам и переулкам мечутся лучи включенных фар?

Довольно быстро я пробежал три квартала, при этом умышленно забирая постепенно правее, в сторону Федоровки, а не города. То есть район для моих поисков теперь расширился до сотни с лишним частных домовладений, пора было искать убежище: не ровен час, попаду в свет фар – и все, пиши пропало.

Названия улицы я не знал, как-то не доводилось тут бывать ни в этом мире, ни в том. Но это не имело никакого значения. Выбрав четвертый от перекрестка участок, я аккуратно влез внутрь маленького домика сквозь рассыпавшийся оконный проем.

Это был старый саманный дом. На полусгнивших, в нескольких местах проваленных полах лежали груды обвалившейся с потолка и стен штукатурки, кучи шлака, использовавшегося в качестве утепления перекрытия, на одной из стен – склизкие остатки ковра, в углу каким-то чудом еще держался в вертикальном положении чуть покосившийся шкаф с отвалившейся дверцей. Ты-то мне и нужен.

Выхода на чердак обнаружить не удалось, вполне вероятно, что доступ туда был через приставную лестницу и слуховое окно. Попытался принести к шкафу стул, но он просто рассыпался в моих руках, тумбочку не стал даже трогать, настолько ненадежной она выглядела. В соседней комнате нашелся самодельный табурет на металлическом каркасе. Хоть он и был весь ржавый, но мой вес выдержал.

С табурета я влез на шкаф, опасно захрустевший подо мной, и ножом легко проковырял отверстие в свободных от штукатурки досках потолочного перекрытия, подождал, пока сверху осыпятся остатки шлака, и протиснулся на чердак, предварительно засунув туда автомат и арбалет.

Словно дождавшись выполнения главной миссии всей своей жизни, шкаф скрипнул и завалился на бок, как только я в последний раз оттолкнулся от него ногами.

Ползком, стараясь максимально распределить свой вес по поверхности чердачного перекрытия, я отполз к дощатому фронтону и замер. Все, теперь мне нужно было только немного везения, чтобы дачники случайно не пришли обыскивать именно этот дом.

Но, как выяснилось чуть позже, уповать нужно было не на наличие везения, а на отсутствие невезения…

17

Мотоциклисты не стали слишком удаляться от места происшествия, спустились еще улицы на три относительно моего укрытия и рассредоточились по кварталам в пределах видимости друг друга, в то время как пехота планомерно прочесывала участки в оцепленном районе. Время от времени по улицам проезжал мотоцикл с коляской, откуда какой-то тип в мегафон вещал для меня всякие заманчивые вещи и объяснял, что дожидаться прекращения облавы не стоит, ибо с минуты на минуту прибудет свежая смена. И так, по его словам, будет продолжаться до тех пор, пока меня не найдут. В качестве же бонуса мне предлагался какой-то там контракт для туманников.

Нужно ли говорить о том, что поддаваться на уговоры я не собирался. Да, Боцман систематически занимается переманиванием туманников из города, привлекая «сытой жизнью на природе», а также «честными ценами» и всего лишь десятипроцентным сбором на добычу. Но, во-первых, скромно умалчивается тот факт, что на дачах все туманники ставятся «под ружье», а во-вторых, не думаю, что эти предложения меня вообще касаются. Да только за сегодняшнюю стычку мне столько могут предъявить, что вечные сельхозработы за манну небесную считать нужно будет. Да и сам факт засады в супермаркете сбрасывать со счетов не стоит, ради нее дачники расстарались наловить целый фургон бандерлогов. Ох, чувствую, что люди Ромы Сабурова свели воедино факты и по «Радуге», и по «обезьяньему городу», и по магазину на Анжерской. Так что вся эта суета здесь организована именно по мою душу и вовсе не для того, чтобы мне контракт предложить. Так что нет, господа дачники, не поведусь я на ваши слащавые речи, не по пути мне с вами.

А по поводу свежих смен – это сколько же вам туманников иметь нужно, чтобы хотя бы до ночи меня искать? С учетом уже проведенного в Тумане времени и времени на обратную дорогу, через час-другой большая часть рыщущих сейчас по округе бойцов должна будет сломя голову лететь на базу. Так что не пугайте меня долгой облавой, не надо.

Если руководство операцией осуществлялось вполне грамотно, то качество исполнения, к счастью, весьма хромало. Пехота вовсе не горела желанием тщательно обшаривать каждый уголок с риском нарваться на очередную туманную тварь или точный выстрел разыскиваемого беглеца. Потому и «мой» домик был осмотрен бегло – хлипкая дверь была высажена несколькими ударами топора, после чего два бойца осторожно прошлись по комнатам, светя во все стороны маленькими фонариками. По потолку лучики света скользнули всего пару раз, не обнаружив там ничего стоящего внимания. Вместе со взломом двери весь процесс занял едва ли пять минут – и все, дачники отправились осматривать соседний участок.

Можно было бы расслабиться и перевести дух, если бы не два момента: один из патрулей занял позицию прямо возле давшего мне приют домика, да плюс потолочное перекрытие подо мной временами как-то подозрительно похрустывало. Приходилось аккуратно перемещаться вдоль балки поближе к несущей стене, втискиваясь в пространство между перекрытием и стропилами кровли. Удобств минимум, зато отсюда можно было слышать разговор расположившихся буквально в трех метрах от дома патрульных.

– Бек, слышишь, Бек, – хлюпая носом обращался к напарнику обладатель еще неокрепшего юношеского голоса, – а правда, что эти боевики наших на военной кафедре покрошили?

– Не говори ерунды! – лениво, тягуче растягивая слова, отвечал пресловутый Бек. – Там Бригада работала, а тут просто группа туманников.

– А чего ж тогда бандерлогов отлавливали? Вон, Ерофея или Ваху с группами просто выследили и разнесли.

– Дурак ты, Глюк. Бандерлогов для арены ловили, но что-то Боцману не понравилось, вот и решили их использовать для дела. А козлы эти наших парней на «Радуге» положили, оттого и принципиальность.

– А чего ж тогда этому, которого ловим, контракт предлагают?

– Ага, контракт, – хохотнул Бек, – контракт на арену ему предложат. А может, и на дикую охоту. То-то он не спешит выходить.

– А ты думаешь, он не ушел?

– Да здесь где-то, у него индекс туманника не меньше двенадцати, до ночи прятаться может. Так что бди, пацан, премию большую заработать можно.

Большая премия? Интересно, это обычное дело или ради нас Боцман постарался? За «Радугу», значит, посчитаться решили? Вычислили-таки! Скверно, очень скверно. Значит, копии журналов уходов-приходов с КПП дачникам подогнали, да и хозяев бензинчика тоже сдали. Ничего святого у людей, все готовы продать! Эх, говорил же я ребятам, что бензин и автоматы сбросить нужно! Пожадничали, а теперь Король жизнью заплатил за это. Еще и Сурик схлопотал пулю, да и вообще, еще неизвестно, удалось ли друзьям добраться до города невредимыми. И все это из-за проклятой жадности!

– Бек, а ты был на арене? – с придыханием спросил юнец.

По всей видимости, сейчас посещение этой самой арены было для него недоступно, но очень желанно.

– Ерунда все это, – в голосе старшего патрульного звучало неприкрытое презрение, – для арены нужны хорошие бойцы, а их взять негде. По мне так охота гораздо веселее. А арена – это так, развлечение для женщин, вроде театра.

– Ну, не скажи, – усомнился в его словах Глюк, – на трибуны-то не попадешь, мест свободных нет никогда. И дамочек-то там не очень много!

– Это пока новое развлечение, Боцман обязывает своих командиров посещать бои. Но настоящие мужики предпочитают охоту.

– Это еще почему? – не унимался юнец.

– Да потому, дурья твоя башка, – рассерженно ответил Бек, – что Туман дает жертвам дополнительные шансы! В Тумане можно заблудиться, можно оступиться и сломать ногу, можно на тварей нарваться, можно превысить свой индекс! И все это в равной степени относится как к жертве, так и к охотнику. Понимаешь? Больше факторов, больше интереса. А на арене Атилла или Гоблин избивают всяких хлюпиков, или Зорро своей шпагой дырявит людей, которые ничего тяжелее ложки в жизни своей не держали.

– Но как же…

К моему величайшему сожалению, дослушать столь интересный разговор мне не удалось, поскольку именно на этом месте моя жизнь дала трещину.

Вернее, трещину дала балка перекрытия подо мной, но не все ли равно, если в результате половина еще державшегося на месте потолка рухнула вниз вместе с моим бренным телом. Понятия не имею, насколько громко вышло для стоявших на улице патрульных, но мне показалось, что громыхнуло на весь район. Во всяком случае, рассчитывать на невнимание к происшествию Бека и Глюка не стоило.

Тряхнуло меня при падении неслабо, и это еще хорошо, что доски, дранка и остатки штукатурки самортизировали удар. Правда, приземлился я в интересном положении, имея в сантиметре от глаза ржавый гвоздь, да в бедро впилось что-то острое. В целом же я легко отделался и даже не выпустил из рук заряженный арбалет.

Пока еще не утих окончательно шум завала, я оперативно откатился чуть в сторону от верха кучи и замер, лежа на спине с арбалетом наготове. Ремень автомата чувствовался сгибом локтя, я осторожно потянул его на себя и через секунду с облегчением ощутил успокаивающе холодную сталь под рукой. Это хорошо, что я при оружии, но все остальное чертовски плохо!

Разговоров на улице больше слышно не было, но и истошных криков, призывающих помощь, тоже не звучало. Судя по подслушанному разговору, Бек – опытный боец и прежде всего сам полезет в дом для проверки, так что нужно ждать и надеяться, что я настолько перемазался пылью и грязью, что в сумраке внутреннего помещения и в тумане буду неотличим от окружающего мусора.

Томительно тянулись минуты ожидания, я не шевелился, отлично понимая, что дачники сейчас вслушиваются в любой шорох. Интересно, Бек сам войдет или пацана с собой потащит? Не хотелось бы, молодой слишком, почти ребенок.

Наконец из прихожей раздался едва слышный хруст мусора под ногами патрульного, по комнате метнулся узкий лучик света. Пока один. Опытный, осторожно работает – чуть выглядывает из-за дверного косяка, не подставляется. Второго бойца не видно и не слышно.

Свет фонаря прошелся по периметру помещения, дважды обшарил верх свежего завала, скользнул мне по ногам, не задержавшись ни на мгновение.

«Уходи, здесь просто обвалился потолок», – я попытался отправить противнику ментальный посыл, и поначалу вроде бы даже сработало. По крайней мере, фонарик принялся обследовать другую часть комнаты.

Но потом до моего слуха донесся звук передергиваемого затвора и шелест осторожных шагов. Бек вошел в комнату, я отчетливо видел его силуэт на фоне более светлого дверного проема. Хорошо еще, что фонарь у него не закреплен под стволом автомата, потому дачник вынужден держать его отдельно в левой руке.

Бек сделал еще два шага, луч света метался, казалось, по всей комнате, исключая место моего нахождения. Я мысленно молил бога о том, чтобы убедил этого настырного человека отступиться и пожить еще немного. Но в дело вмешался молодой напарник Бека.

– Бек! Бек, что там? – прошептал Глюк так громко, что его взрослый товарищ аж подскочил от неожиданности. При этом фонарь в его руке дернулся и направил свет прямо на мое лицо, потом луч метнулся вправо, снова вернулся и тут же ушел в другую сторону.

Все это время я, затаив дыхание, наблюдал за патрульным из-под полуприкрытых век и прекрасно понял, что он меня увидел. Его правая рука с автоматом пошла вверх, а рот уже готов был открыться для торжествующего окрика, я не мог более ждать, сомневаться и надеяться на удачу. С двух метров арбалетный болт прошил грудь Бека насквозь, с глухим стуком вонзившись в дверной косяк. Дачник всхлипнул и нажал-таки на спусковой крючок. Короткая очередь ушла в пол, я бросил разряженный арбалет и быстро вскинул свой АКС – два одиночных выстрела практически слились воедино со стрельбой Бека.

Дачник сделал неуверенный шаг вперед и тут же завалился назад на спину.

– Бек! – практически фальцетом вскрикнул откуда-то с улицы Глюк. – Ты жив?

– Подожди! – ответил за Бека я, стараясь сымитировать голос только что подстреленного мной человека.

Быстро поднявшись, я отщелкнул с автомата патрульного магазин и сунул в карман, подхватил с полу арбалет и, не мешкая более ни секунды, вылез в окно. Бегло осмотревшись, я бросился бежать в сторону Федоровки.

– Тревога! Тревога! Бека убили!

Ну, а что я хотел? Пожалел малолетку – теперь расхлебывай! Чтобы побеждать в таких играх, нужно быть безжалостным и бескомпромиссным и руководствоваться в своих действиях только лишь доводами голого рационализма. Я к такому не готов. Потому и бегу сейчас, словно испуганный заяц.

А вокруг мотоциклы с включенными фарами хороводы водят! Всполошились все, треск двигателей слышен отовсюду, да и пехота уже ломится через остатки деревянных заборчиков соседних участков. Нужно бы снова спрятаться, но теперь проблематично – площадь сильно ограничена, прочешут и найдут.

Я рухнул на землю, едва завидев сквозь Туман движущиеся мне наперерез людские силуэты, перекатился к забору, моментально промокнув в луже. Дачники прошли мимо, а я задумался: не остаться ли здесь? Авось в лужу не полезут?

– Сюда не выходил, ищите внутри этих участков! – похоже, это как раз предназначалось для только прошедших мимо бойцов.

Плохо, все очень плохо! Забор затрещал сразу в нескольких местах, и мне не оставалось ничего другого, как со всей возможной скоростью метнуться за покосившийся сарайчик. Вслед мне раздалась автоматная очередь.

– Он здесь! За сараем!

Стрельба началась сразу с трех сторон, пули прошивали несчастный сарай насквозь, заставляя меня вжиматься в землю. Где-то сзади послышался шум спешащих в направлении стрельбы людей. Через минуту здесь станет совсем многолюдно.

Воспользовавшись секундной паузой в стрельбе, я бросился вправо, в сторону дороги. Вдогонку вновь раздались крики и стрельба, но меня это мало волновало. Проскочив через уже кем-то проломленную дыру в заборе, я очутился нос к носу с тремя мотоциклистами. Моя готовность к такой встрече оказалась выше, чем у них, поэтому двое сразу оказались поражены автоматной очередью, а на третьего не хватило патронов – пришлось просто прыгнуть ногой вперед, опрокидывая его вместе с железным конем на бок.

Поднял с земли ближайший ко мне мотоцикл, освободив его по ходу действия от ноги бывшего наездника, запрыгнул в седло, но на этом мои ресурсы удачи на сегодняшний день закончились. Вынырнувший из Тумана мотоциклист с разгону ударил мне в переднее колесо, я не смог удержать равновесия и едва успел извернуться, чтобы не оказаться придавленным тяжелым байком к земле. Вскочить на ноги я успел, но набежавшие с покинутого мной участка дачники снова сбили меня наземь, принявшись от души бить ногами.

Не скажу, что избили до полусмерти, но досталось мне прилично, несмотря на все мои старания сгруппироваться и защитить жизненно важные места. Сколько это продолжалось, я понятия не имею. Мне показалось, что минут двадцать, но, скорее всего, минут пять, иначе мне бы все кости переломать успели.

После этого пыл бьющих поугас, а потом их и вовсе остановил чей-то командный окрик. Меня грубо подняли на ноги, руки вывернули назад до хруста в суставах, затянули на запястьях пластиковые наручники. Да так затянули, что я едва не взвыл от боли.

– Что там у него на плече? – раздался совсем рядом спокойный голос.

Я сплюнул кровавую слюну и поднял голову, чтобы рассмотреть говорящего. Обычный парень лет тридцати, среднего роста, коренастый, русоволосый. Совершенно не знакомый мне.

Дачники же слушались его беспрекословно, никаких попыток подвергнуть сомнению его авторитет не наблюдалось. Впрочем, в этом нет ничего удивительного – уж что-что, а дисциплину в рядах своих сторонников Боцман поддерживал железную.

Со мной же никто церемониться не собирался, куртку стянули на плечи, свитер разрезали ножом, добравшись до выбитой на плече татуировки в виде восьмерки – моего индекса туманника.

– Деня, восьмерочка! – радостно осклабился упитанный рыжий мужичок с веснушчатым лицом.

– Все, как Боцман прописал, – Деня сверился с каким-то списком и взглянул на меня с каким-то веселым интересом, – ну, здравствуй, Кир! Быстро бегаешь.

– Да что-то не в форме сегодня, – снова сплюнув кровь изо рта, ответил я.

– И так времени на тебя много потратили. Давайте машину сюда! – снова распорядился Деня, и два мотоциклиста сорвались с места, исчезнув в направлении треклятого супермаркета.

– Деня, да давай сразу в расход его! – раздался голос из толпы. – Он Бека убил и Борю Зотова.

Толпа одобрительно загудела, но командир пресек возмущение в зародыше:

– Тихо! Он нужен Боцману живым!

Этого оказалось достаточно. Через пять минут меня погрузили в тот самый фургон с грузоподъемником, в котором прибыли к «Девяточке» бандерлоги, и повезли обратно к магазину, где у дачников было назначено место сбора.

Судя по доносившимся до меня звукам, на парковке перед супермаркетом царила изрядная суета. Деня отправлял на базу бойцов, исчерпавших свое время нахождения в Тумане, руководил сбором и погрузкой погибших и раненых, а также постоянно осведомлялся о группе некого Щени. Последнее обстоятельство беспокоило меня особенно, поскольку, скорее всего, касалось погони за моими друзьями.

Ко мне в фургон загрузили троих связанных по рукам и ногам свеженьких «потеряшек» и семь трупов, включая несчастного Володю Королева.

Он мне не нравился, вызывал стойкое чувство раздражения, я ему не доверял и не спешил включать в круг своих друзей. Более того, если бы он сегодня не погиб, я бы сейчас подозревал его в предательстве. А как еще, если информация о новеньком супермаркете пришла именно от него и он же наиболее рьяно настаивал на необходимости ее срочной реализации? Но вот он, лежит в кузове грузовика бездыханный, а вся остальные члены нашей компании живы. Пока живы.

Минут через двадцать вернулась отправленная в погоню группа. Ни трупов, ни пленных у меня по соседству не прибавилось, что было обнадеживающим знаком.

Наконец дверцы фургона закрылись, колонна отправилась в путь. Не бывал я до этого дня на дачах в Туманном мире, да не очень-то и хотелось. Но теперь мое мнение никого не интересует. А ведь Ксения чувствовала! Недаром ей кошмар приснился. Похоже, отбегался ты в этом мире, Кирилл Елисеев…

18

Ощущение было странное. Болело избитое тело, раскалывалась голова, левый глаз наполовину закрылся, губы опухли, вывернутые руки совершенно затекли. И ехал я, вероятнее всего, навстречу унижениям и смерти. При этом не то чтобы мне совсем не было страшно, страх присутствовал, чего уж греха таить, но был он какой-то притупленный, замороженный. Будто не со мной это все происходит, а с персонажем какого-то фильма.

Неожиданно в передней стенке фургона, граничащей с водительской кабиной, открылась ранее не замеченная мною самодельная дверь, включился свет, и в кузов вошел Деня.

– Курить будешь? – спросил он, опускаясь на корточки передо мной.

– Руки заняты, – грустно ответил я, – уже не чувствую их.

Вообще-то я не курю, но отказываться от такого проявления мужской солидарности и моральной поддержки в моем положении было просто глупо. К тому же это был шанс избавиться от проклятых пут. И действительно, дачник без лишних разговоров разрезал пластиковую стяжку ножом, и мои освобожденные руки безвольными плетьми упали вниз.

Деня раскурил две сигареты, одну сунул мне в рот, сел рядом со мной, прислонившись спиной к стенке фургона.

– Специально остался отход прикрывать или просто отстал?

– Конечно специально. Слишком мало времени было.

– Уважаю! – Деня одобрительно хлопнул меня по колену. – Молодец! А так бы ушел?

– Продержись подо мной балка еще минут пятнадцать, я бы и от облавы вашей ушел, – усмехнулся я.

– Ну, должно же было и мне повезти, – мой собеседник выпустил вверх струю табачного дыма, – и так за тебя высокую цену заплатили. Шесть жмуров, три «потеряшки», одиннадцать раненых.

– Думаю, что большая часть пострадала от бандерлогов, – мне наконец удалось разогнать кровь по венам и вернуть контроль над своими руками, – вообще не понимаю, отчего такой ажиотаж, что даже обезьян для такого дела наловили?

– Нет-нет, – поспешил разочаровать меня Деня, – бандерлоги здесь случайно. Так получилось. Их отловили для арены, но дело это оказалось бесперспективное – уж очень они бестолково себя ведут. Так что тут просто совместили приятное с полезным.

Опять эта арена. Похоже, что Боцман ввел на дачах новое развлечение. И, судя по попытке использования бандерлогов, развлечение кровавое, не ограничивающееся одним лишь спортивным интересом.

– Арена – это ваше новшество? Типа как в Древнем Риме?

– А что ты хочешь? Дикий мир, дикие нравы. Людям не хватает развлечений, Боцман их им дает.

– Так что за надобность была засаду на нас устраивать? – я с трудом вынул изо рта прилипшую к разбитым губам сигарету и затушил ее об пол. – В чем прикол?

Я настойчиво пытался выяснить крайне интересующий меня вопрос, ведь от этого зависела степень ожидающих меня неприятностей.

– Это тебе только сам Боцман рассказать может. Я знаю только, что вы причастны к гибели наших людей у кафе «Радуга», – командир дачников сказал это таким непринужденным тоном, что никаких сомнений в его правдивости не возникало. – Ты лучше вот что мне скажи: ты ведь Егора Максимова знаешь?

В чем здесь подвох? При чем здесь Максимов? Вдруг он Егоркин друг? Что изменится, если это так? Да какая мне разница. Вряд ли может стать еще хуже.

– Еще бы мне не знать его!

– Ну да, ты ж у него женщину отбил! – хохотнул Деня, выказывая удивительную осведомленность. – А не ты ли, случайно, недавно отдубасил его в городе?

– Да было дело, – усмехнулся я, – так уж в тот раз получилось.

– Он выглядит покрепче тебя, ты так силен в драке?

– Не я, а ведро с углем, – приятные воспоминания вызвали было у меня улыбку, но попытка растянуть губы моментально отозвалась болью в разбитом лице.

– Ведро с углем? – собеседник расхохотался. – Серьезно? Ты отделал его ведром?

– Так получилось, – я пожал плечами, – а я смотрю, ты его не очень-то жалуешь.

– Да урод он, – неожиданно зло заявил дачник, выбрасывая затушенный окурок в дальний угол кузова, – к подруге моей клинья подбивал.

– О! Узнаю Егорку! Вот уж воистину – горбатого могила исправит!

– Не, этого не исправит.

Несколько минут мы просидели в молчании, прислушиваясь к мерному шуму двигателя грузовика. Я опять подумал о странности ситуации, когда происходящее воспринимается словно бы со стороны. Наверное, это защитная реакция организма, пытающегося оградить сознание от тревожных мыслей о будущем.

– Слушай, – я решил воспользоваться моментом и выторговать для себя хотя бы маленькое послабление, – а ты не можешь сделать так, чтобы он ко мне не подходил? Сам понимаешь, воспользуется удобным случаем, чтобы отомстить.

– Не, не могу, – честно признался Деня, – хотя многие из руководства и терпят его с трудом, но он с Боцманом учился в одном классе. Не сказать, что прямо друзья, но поддержка чувствуется. Так что извини, это не в моих силах.

– В параллельных классах они учились, – поправил я, – из одной школы мы с ними.

– Вот как? Значит, ты и с Боцманом знаком?

– Виделись-то в школе постоянно, но я не уверен, что он знал, как меня зовут. Да и времени много прошло с тех пор.

– Посмотрим, – развел руками Деня, – вообще-то у Боцмана хорошая память.

– Посмотрим, – повторил я, стараясь произнести это как можно равнодушнее, – будь что будет.

– Молодец! Хорошо держишься! – он снова одобрительно хлопнул меня по колену и поднялся. – Мне пора.

Деня направился было к двери в кабину, но на полпути хлопнул себя по лбу и вернулся.

– Извини, – в его руках была новая пластиковая стяжка, – на войне как на войне. Ничего личного.

На этот раз мои руки были стянуты впереди. И на том спасибо.

По пути на дачи случилась еще одна остановка. Минут десять где-то рядом слышались суета, разговоры на повышенных тонах, рев двигателей, визг тормозов. Потом фургон открылся и ко мне «подселили» еще одного связанного по рукам и ногам пассажира – еще одному бойцу Туман не простил короткого ИТ, не позволив добраться до базы в нормальном виде. Хоть и враги мы с дачниками, но участи «потеряшки» я ни одному из них не пожелаю, и надеюсь, что мои соседи по фургону еще сумеют выкарабкаться.

Наконец грузовик совсем замедлился, сделал зигзаг, по всей видимости, объезжая защитные заграждения при въезде на базу. Заскрипели открывающиеся ворота, мотоциклы отделились от нас, шум их двигателей стих, а грузовик попетлял по улицам еще минут пять и остановился.

Дверцы фургона раскрылись, в глаза мне ударил яркий солнечный свет, так что пришлось не только зажмуриться, но и прикрыть глаза связанными руками.

Шесть человек деловито вытащили из кузова сначала «потеряшек», потом тела погибших. Я все это время тихонько сидел у стеночки, стараясь не сильно привлекать к себе внимание. Но закончилось это тем, что дачники на меня вызверились, пинками погнав к выходу:

– Тебе что, отдельное приглашение нужно?

На улице стояла прекрасная солнечная погода и, в отличие от города, слух радовали голоса птиц, а глаза – вид утопающих в зелени маленьких аккуратных домиков. Стало обидно за жителей города, с утра до вечера вынужденных вкалывать на работе и лишенных таких простых человеческих радостей. Редкое дерево в городе пережило первые местные зимы, когда сильно ощущалась нехватка угля, думаю, что и птицы в Степногорске настолько редки именно по причине отсутствия деревьев.

Меня загнали в тесную деревянную пристройку к панельному одноэтажному дому, но не успел я порадоваться шаткости ее стен, как оказалось, что держать меня будут не в ней, а в каменном погребе трехметровой глубины. Да еще перед спуском туда у меня отняли рюкзак, куртку и ботинки.

Крышка подземной темницы захлопнулась над моей головой, лязгнул металлический засов, и я оказался в сырой и затхлой темноте.

Заточение в погребе – это прекрасный повод в тишине и спокойствии задуматься о прожитых днях. Оценить, так сказать, правильность своих решений и верность выбранных путей. Если бы еще при этом не докучали теснота, темнота, холод и сырость – цены бы не было такому принудительному уединению. Но, увы, все было как было.

В первые же часы я ощупал все стены, полы, потолок в поисках хотя бы малейшего намека на возможность разобрать кладку или хотя бы выломать инструмент для вскрытия люка. Но все было тщетно.

Погреб был совсем маленький, два на два метра, да еще половину площади занимал металлический стеллаж с двумя полками. Наверное, когда-то здесь стояли банки с домашними соленьями, но сейчас он явно выполнял функцию тюремной шконки. Выругавшись на жмотистых конвоиров, отнявших куртку и ботинки, я влез с ногами на нижнюю полку и, свернувшись калачиком, попытался уснуть.

Поначалу мне даже удалось задремать, но вскоре холод от металла проник в каждую клеточку моего тела, заставив вскочить и заняться согревающими упражнениями. Пришлось ходить взад-вперед по погребу, четыре шажочка в одном, четыре в обратном направлении, по мере возможности размахивая руками. При этом еще каждое движение отдавалось острой головной болью, плюс ныли отбитые ребра, саднили распухшие губы, а левый глаз уже почти закрылся.

– Зато я еще жив, – пытаясь унять дрожь в голосе, прошептал я.

Вечером меня вывели в туалет. Потом накормили лапшой быстрого приготовления и, снабдив шерстяным одеялом, вновь засунули в погреб. На этот раз конвоиры вели себя вполне корректно, не позволяя себе ни рукоприкладства, ни грубости в общении. Впрочем, я даже не был уверен, что это были те же самые люди, что встретили меня днем.

Одеяло не очень помогло, как я ни кутался в него ночью, все равно замерз. А утром за мной прислали машину.

Очень может быть, что я скрипнул зубами при виде водителя. По крайней мере, достававшие меня из погреба охранники очень удивленно на меня посмотрели.

– Браслеты на него надеть? – спросил один из них у распахнувшего передо мной пассажирскую дверцу «уазика» Егора Максимова.

– Не нужно, – чуть замявшись, ответил тот.

– Гляди, а то, говорят, он буйный, кучу народа положил в Тумане, – пожал плечами охранник.

– Куда он с дач денется? – в голосе Максимова было столько раздражения, что больше к нему никто с расспросами приставать не решился.

Мы поехали по удивительно широкой улице – в дачных поселках они всегда настолько узкие, что проблематично разъехаться даже двум встречным автомобилям – но здесь дорогу явно расширили. С левой стороны тянулись спрятавшиеся за разномастными заборчиками участки с маленькими домиками, справа же из-за смородиновых кустов виднелись стройные ряды застекленных теплиц и недавно возведенных хозяйственных построек. Насколько я помню, здесь раньше тоже все было расчерчено на персональные шестисоточные участки. Бандиты бандитами, а смотри-ка, какая хозяйственная хватка!

Ехали медленно, словно Егорка задался целью показать мне красочную витрину дачной жизни. Сам он при этом все время угрюмо косился в мою сторону, а я упорно смотрел в окно, не желая лишний раз демонстрировать свое побитое лицо.

– Знаешь, – неожиданно заговорил мой соперник, – я слишком долго не воспринимал тебя всерьез. Думал: кто он, а кто я, как тут вообще можно сравнивать? Когда понял, что ошибался, уже было поздно.

Он замолчал, ожидая моей реакции, а я по-прежнему не горел желанием разговаривать. Да и какая может быть реакция на слова победителя в номинации «Капитан Очевидность»? Все так и есть, ни добавить, ни возразить нечего. Потому я ограничился лишь пожатием плеч.

– Ты не представляешь, сколько раз за последние полгода я мечтал о такой ситуации! Думал, радоваться буду, злорадствовать. И вот это случилось, а в душе – ничего! Пустота! Ни веселья, ни радости. Даже наоборот – ощущение какое-то, будто ты и здесь меня уделал, хотя убей – не пойму, как!

– Вряд ли кому-то придет в голову назвать меня победителем в моем теперешнем положении, – угрюмо ответил я.

– Что правда, то правда, – усмехнулся Егор, – и тем не менее. Хочешь верь, хочешь не верь, но вчера я хотел просить Боцмана отпустить тебя, представляешь? Правда, потом одумался – тебя ж не для того ловили, чтобы отпускать! Если кто такую ерунду предложит, засмеют. Засмеют ведь, правда?

– Откуда мне знать? – осторожно ответил я. Чем дальше, тем больше мне не нравился этот разговор, и предсказать, чем он окончится, я совершенно не мог.

– Но я придумал лучшее решение, – казалось, что Максимов меня вовсе не слушает, – я предложил завербовать тебя. А что? Индекс у тебя хороший, по документам – восьмерка, но на деле-то десятка минимум! Одна беда – ты у нас идейный, ни за какие деньги не согласишься. Но и здесь есть решение! Хорошее такое решение: перевезти сюда Ксюху – и дело в шляпе! Никуда ты, Елисеев, тогда не денешься, будешь работать на нас! Здорово я придумал?

– Сдается мне, Максимов, – я едва не задохнулся от накатившего приступа бешенства, – что ведро с углем вышибло из тебя остатки мозгов!

– Но я думаю, – как ни в чем не бывало продолжал Егорка, – у Боцмана есть на тебя другие планы, и сотрудничество твое ему не нужно. При этом мысль перевезти сюда Ксению вовсе не является лишней! С тобой или без тебя, ей по-всякому здесь будет лучше, чем в этом несуразном городе!

Весьма довольный собой, Егор расхохотался, но длилось это всего пару секунд. Как только я развернулся, чтобы ударить его, он приставил мне к боку остро заточенный металлический прут.

– Только дернись! Только дай мне повод! – прошипел Максимов мне в лицо.

– Тварь! – только и смог выплюнуть я.

– А ты уже почти труп!

На этом разговоры закончились. Я отвернулся к окну, твердо решив ни при каких обстоятельствах больше не давать втянуть себя в обмен «любезностями», а Егор, по-видимому, выполнил все задуманное. Машина пошла быстрее и спустя какие-то пять минут въехала в большой двор, огороженный бетонными заборными секциями.

Судя по наличию пулеметных вышек по углам территории и вооруженной охраны у ворот, здесь было что-то вроде резиденции местной администрации. То есть, собственно, Боцмана. Но никаких шикарных особняков, фонтанов и бассейнов тут не наблюдалось, напротив, все было простым и неказистым. Особо глазеть по сторонам мне не дали, так что кроме забора с вышками я успел рассмотреть лишь десяток мотоциклов с копошащимися вокруг них бойцами в байкерской амуниции да одноэтажное кирпичное здание с шиферной крышей, куда меня, собственно говоря, и завели.

Через небольшую прихожую мы попали в просторный кабинет, где в глаза сразу бросались стол, заваленный картами городских районов, и новенький, с еще не отклеенной пленкой, жидкокристаллический телевизор диагональю под два с половиной метра! Я и в большом-то мире такие видел разве что на полках магазинов, а уж в этом – и подавно. И взяться такому чуду техники в нашем захолустье было неоткуда, кроме как из того самого магазина, все содержимое которого было вывезено в город и передано в ведение городского начальства! Выводы отсюда напрашивались более чем печальные. Но мне сейчас нужно было думать не об этом, а о том, как свою жизнь спасать.

– Ну, здравствуй, Елисей! Все шустришь? – Боцман стоял у окна, разглядывая на свету карту города. Подозреваю, что мою.

– Здравствуй, Рома, – спокойно ответил я, – а что делать? Жить как-то нужно, а по-другому не получается.

– Нужно было в школе лучше учиться! – раздался ехидный голос сидящего в углу комнаты за ноутбуком взъерошенного парня в очках лет двадцати от роду.

Боцман удивленно посмотрел на говорившего, отчего тот испуганно сжался, уткнувшись взглядом в экран ноутбука. Вдобавок ко всему сидевший рядом с ним за столом Сачок отвесил позволившему себе влезть в разговор парню смачный подзатыльник:

– Работай давай, Шкет! Не хуже тебя он учился!

– Помнишь его? – обратился Боцман к своему товарищу.

– Он на год или на два младше нас, в нашей школе учился. У меня тогда к отличникам классовая ненависть была, вот я их и запоминал.

Отличником я не был, но учился вполне прилично, потому поправлять Сачка не стал. Не к месту это сейчас было, да и, чего греха таить, было чуточку приятно, что у всяких школьных раздолбаев типа него я остался в памяти с пометкой «отличник». А вообще их бы с Воблой познакомить, могли бы секту «ненависти к отличникам-ботанам» организовать.

– Ох, ты ж, классовая ненависть! Слова-то какие знаешь! – дурашливо усмехнулся Боцман.

– Я умный! – не менее дурашливо парировал Сачок и тут же отвесил еще один подзатыльник приготовившемуся вставить еще одно едкое замечание Шкету, – не отвлекайся!

Ноутбуки, кстати, тоже новенькие – вон и коробки от них на полу лежат, сваленные в кучку. Ох, нехорошо получается!

– Правильно мыслишь, Кирилл, – Рома Сабуров перехватил мой взгляд и верно истолковал направленность моих мыслей, – можно суетиться, шустрить в Тумане, рвать жилы и убивать налево-направо конкурентов, а можно просто позвонить кому нужно – и все необходимое тебе доставят на дом.

– Миры меняются, люди – нет, – угрюмо подытожил я.

– В точку! Молодец! – Боцман картинно дважды хлопнул в ладоши, изображая аплодисменты. – Сообразительный, шустрый, с хорошим индексом туманника, скажу тебе откровенно, Елисеев – ты мог бы быть для меня чрезвычайно полезен. Правда, твой друг Егорка, – тут он кивнул в сторону усевшегося в кресло и старающегося особо не отсвечивать Максимова, – утверждает, что ты идейный и на сотрудничество с нами не пойдешь. А я вот думаю, что эту проблему можно было бы решить, и вовсе не такими методами, как он предлагал.

– Таких «друзей», Рома, нужно бы душить еще в младенчестве, – я одарил Егорку ненавидящим взглядом.

– Тоже мне, душитель нашелся! – раздался из кресла злой голос Максимова.

– Карта, кстати, новенькая, девственно чистая, – Рома потряс сложенной картой, не обратив никакого внимания на нашу маленькую перебранку, – никаких заметок, никаких проложенных маршрутов. На твоей старой карте так же?

– Ну так случаи-то в жизни разные бывают, – усмехнулся я, – кто ж бумаге доверять будет?

– Предусмотрительный! – уважительно протянул Сачок.

– Предусмотрительный, – подтвердил Боцман, – да не везде. Вот здесь, – он бросил на стол карту, взял небольшую стопку бумаг, отпечатанных на принтере, и потряс ею в воздухе, – здесь сведена вся аналитика. Уходы, приходы, численный состав, сданный товар, вынесенное из города и внесенное обратно огнестрельное оружие. Все, что нужно для твоего обвинения. Вернее, для обвинения всей твоей команды. Я сделал все, чтобы захватить вас всех сразу. Увы. Не получилось. Что ж, придется тебе одному за всю банду отдуваться.

Так и есть: слили ему информацию и погранцы, и таможенники. Даже из бригадного спецназа утекла информация. Хреново, скажу я вам, ощущать себя проданным!

– Так пацаны ни при чем, – я пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более равнодушным. Еще не хватало, чтобы дачники за друзьями моими стали охотиться. – Они только в роли грузчиков выступали.

– Ладно, Елисеев, ближе к делу, – Роман взглянул на свои часы, давая понять, что и так уже потратил на меня много времени, – некогда мне с тобой дискуссии устраивать. Фрукт ты ценный, но слишком уж много гадостей жителям дач сделал. На тебе точно кафе «Радуга», снайпер Олежка Тарабаев с тепловизионным прицелом и в целом срыв рейда на Анжерскую. Да еще и за «Девяточку» ответить придется: убитые, раненые, «потеряшки», разгромленный магазин – уж слишком дорогую цену пришлось заплатить за твою поимку. Так что о сотрудничестве даже говорить не будем. Меня пацаны просто не поймут, если я тебе сотрудничество предлагать буду.

– Полагаю, что у тебя уже все решено, ни адвокатов, ни судебных заседаний не будет и оправдываться бессмысленно? – поинтересовался я.

– Абсолютно бессмысленно, – на этот раз Боцман был предельно серьезен, – сегодня тебя ждет наша арена. Так что прощай, думаю, это наша последняя встреча.

– Арена? Вы себя тут что, Древним Римом возомнили?

– Амфитеатра у нас нет, – Боцман картинно вздохнул, – только арена. Но есть для тебя и хорошая новость, Кирюша. У нас, на дачах, закон един для всех. И согласно ему человек, прошедший испытание, получает свободу.

– То есть, – поспешил уточнить я, – если я побеждаю своего соперника, ты меня отпускаешь?

– Справедливо, правда? Хотя и маловероятно, – Боцман бросил мою карту, которую до сих пор держал в руках, на стол. – Все, Кирилл, увидимся на арене.

Егорка выскочил из помещения и тут же вернулся с двумя охранниками. Те, не церемонясь особо, выволокли меня во двор, погрузили в «уазик» и очень быстро привезли к длинной деревянной пристройке к какому-то достаточно большому кирпичному сооружению. Местные служаки, лениво переговариваясь между собой, завели меня в одну из секций этой пристройки и заперли дверь.

Что это за кирпичное здание? Такого на дачах точно раньше не было. Смотри-ка, как дачники развернулись, даже новым строительством занимаются, не только старое ремонтируют. В общем-то, гадать особо не приходится – скорее всего, это и есть та самая арена, на которой мне скоро предстоит погибать.

Впрочем, думалось мне сейчас не об этом. С горечью пришлось констатировать тот факт, что в городе до сих пор не построено ни одного нового здания, то есть в этом отношении Боцман явно заткнул за пояс всю нашу Контору вместе с ее многочисленными отделами. Может, не так уж не правы те, кто считает, что он был бы лучшим управляющим Конторы, чем Туганбеков. Только вот что-то проверять не хочется.

19

Секция была небольшая, примерно два на три метра, но, в отличие от погреба, здесь было тепло и сухо. Соседние секции пустовали, зато откуда-то из глубины сарая время от времени доносились голоса переговаривавшихся между собой людей – видать, не мне одному сегодня суждено выходить на арену.

Время тянулось мучительно медленно. Я дремал, привалившись спиной к деревянной стенке, подспудно мечтая с минуты на минуты услышать сигналы тревоги, автоматную стрельбу и рев двигателей городских бронетранспортеров. Это было наивно и глупо, но ничего с собой поделать я не мог, как никогда, хотелось верить в чудо.

Вместо чуда часа через два появился старичок с ведром безвкусной баланды, которую он стал раскладывать по мискам и рассовывать по обитаемым секциям. До меня очередь дошла в самом конце, и дедок уже никуда не спешил, потому и решил задержаться. А может, потому, что был наслышан о моих «подвигах» и решил удовлетворить свой интерес.

– Ну что, милок, добегался? Сколь веревочка ни вейся, а конец все равно один! Раз Боцман сказал, что поймает убивца, то поймает. Он у нас слово всегда держит!

Хотелось в ответ сказать что-нибудь резкое или съязвить, но тут мой нос уловил исходящий от старичка стойкий запах бензина, и мысли тут же переключились на другую тему.

– Отец, ты чего это бензином так провонялся?

– А-а, карбюратор чистил, потому и припозднился чуток сегодня, – махнул рукой дедок.

– Отец, а откуда вообще бензинчик? Как-то в городе с этим гораздо беднее.

– Да разве у вас город? Так, название одно. Никакого порядка у вас нет, да и людишки скверные. Вот и дефицит у вас во всем. И я тебе скажу, что так у вас и будет, пока Боцман город к рукам не приберет. Только тогда и заживете нормально!

– Ой, да ладно! – решил я подначить собеседника. – Небось бензин-то за взятки нашим начальникам скупаете на нашей же нефтебазе, вот и весь секрет. Тут особого ума и не требуется!

– И это тоже, – не стал отрицать очевидное старикан, – если есть такая возможность, почему ж не воспользоваться? Но большая часть бензина со станции Большая Петровка идет, а вовсе не с нефтебазы.

– А там что, бензопровод действующий? Откуда на железнодорожной станции бензин? – искренне удивился я.

– Из поезда, естественно, – усмехнулся дед, – а уж откуда поезд, то мне неведомо. То у Боцмана спрашивай. Это он людей напрямую через Туман к Большой Петровке провел. А там и горючка, и автоматы, и патроны! Целый состав для министерства обороны на путях стоял. Вот так-то!

Вот это номер! Неужели это все – составная часть истории с «обновлениями»? Мне уже известно о трех эпизодах, а кто знает, сколько их всего? Мы за магазин бытовой техники бились насмерть, а дачники спокойно целый поезд для военного ведомства раздербанили! Но это все при условии, что дед не врет. В городе о рейде на улицу Анжерскую знают только начальство да непосредственные участники, остальные пока слухами питаются. И, как водится, слухи эти словно круги на воде – чем дальше от эпицентра, тем больше и тем меньше в них правды.

– И давно этот поезд на Петровке появился?

– Вот чудак человек! – всплеснул руками старичок. – С момента сотворения этого мира он там стоит, не вчера же приехал! Все ржавое уже, продукты пропали, тушенка только армейская уцелела. Бумаги и форма тоже не выдержали, а оружие и горючка – ничего, сохранились.

– Это-то как раз понятно, – я вернул дедку миску с баландой, так и не притронувшись к еде, мне хватило одного только ее запаха. – Непонятно, почему за столько лет такой драгоценный поезд никто не нашел?

– Да кто ж знал, что он там стоит? Кому эта Большая Петровка нужна? Она ж на отшибе от города! По прямой километров пятнадцать, в сплошном Тумане, без единого ориентира. Можно было бы по путям станцию найти, но они аж за Федоровкой проходят, пока туда доберешься, пока по рельсам дойдешь – никакого индекса не хватит столько бродить в Тумане!

– Что правда, то правда, – вздохнул я, – с Туманом шутки плохи.

– То-то и оно, – подтвердил старик, – а чего не ешь-то?

– Аппетита нет, – ответил я и ушел в дальний угол, давая понять, что больше разговаривать не намерен.

– А ты сколько наших-то пришил, милок? – немного потоптавшись у дверей, задал-таки дедок вопрос, как видно, не дающий ему покоя.

– Да человек пятьсот, не меньше! – отрезал я.

– Ирод окаянный! – старик сплюнул и, грохоча пустым ведром, убрался восвояси.

Пусть думает что хочет. Мне от этого ни жарко, ни холодно, все одно – на арену погонят, типа вершить правосудие с помпой. Эх, и почему бы Бригаде не атаковать сегодня этот бандитский приют? Хотя кого я пытаюсь обмануть? Не будет город зарубаться с дачами из-за какого-то там туманника, пусть у меня и полно знакомых что в Конторе, что в Бригаде. Попытаются ли друзья меня спасти? Хочется, конечно, надеяться, но шансов у них нет, так что пусть лучше и не пытаются.

Полученная от старика информация меня настолько заинтересовала, что мысли мои раз за разом возвращались к станции Большая Петровка. И никакие печальные размышления о собственной судьбе были не в силах вытеснить их из сознания.

Поезд – понятие растяжимое. Это могут быть три-четыре вагона в грузовом составе, а могут быть и двадцать-тридцать вагонов. Железнодорожные пути к дачам не подходят, так что притащить все найденное добро по рельсам люди Боцмана никак не могли. Значит, автотранспортом таскали, и, скорее всего, до сих пор таскают. Потому что перевезти сюда даже одну железнодорожную цистерну – это очень серьезная задача. А если цистерн много? Да и нет смысла сразу все тащить на базу, потому что в Тумане горючее находится даже в большей безопасности, чем на дачах. Дед верно сказал – абы кому не добраться до станции, выходит, там груз сам Туман охраняет. Но я как раз таки не абы кто, мог бы принести огромную пользу Степногорску, если бы…

Обидно. И что мог бы сделать много полезных вещей со своим-то ИТ, и что с Ксенией были счастливы вместе так недолго, и что городское начальство занято своим благополучием и межведомственной мышиной возней, а лидер дачников активно укрепляет свои позиции. Ведь получается, что у Боцмана теперь есть оружие, боеприпасы и горючее – все то, чем город держал его на привязи. Следующим шагом дачники захватят оазис на Кирзаводе и оттуда нанесут удар по нефтебазе. А будет в их руках нефтебаза, считай, что окончательно взяли город за горло.

Вот такая неприглядная политическая картина рисуется. И что людям неймется? Нет чтобы сообща выживать, общими усилиями, так нет – везде найдут, за что перегрызться между собой.

По всей видимости, арена постепенно заполнялась зрителями. Уже некоторое время с ее стороны доносился все нарастающий гул голосов. Время от времени в этот глухой рокот толпы врывался резкий, слегка искаженный звук объявлений, сделанных по мегафону. Потом охранники стали по одному и группами уводить обитателей соседних секций. Понятно, куда. Обратно никто не возвращался. При всех плюсах у режима Боцмана есть и огромные минусы. Рабский труд, дикая охота и арена – их ярчайшие приметы. Построили тут, понимаешь, подобие военного коммунизма с рабовладельческим лицом…

Пришел и мой черед. Два охранника вытолкали меня из сарая и, не церемонясь, погнали по гравийной дорожке к воротам, за которыми находилась сама арена с ревущими от восторга зрителями. Здесь пришлось постоять несколько минут, пока усиленный мегафоном голос объявлял прегрешения, за которые я осужден на смерть. Интересно, что в конце шла важная ремарка, повторявшая слова Боцмана. Мол, «закон на дачах суров, но справедлив», и если осужденный одержит победу над «воином правосудия», то ему даруются жизнь и свобода. Ага, то-то ни один из осужденных не вернулся с арены, сразу становится понятно, каковы шансы на «справедливое правосудие». Но приличия как бы соблюдены.

Что ж, не знаю, что за испытание ждет меня за этими воротами, но абсолютно понятно, что станет оно для меня последним в жизни. Жаль все-таки Туманный мир – это еще один шанс прожить жизнь. Не второй – параллельный. Это я прямо сейчас придумал, за пять минут до смерти.

– Дамы и господа, встречайте этого мерзавца: Кирилл Елисеев по прозвищу Королевич Елисей! Прошу любить и жаловать! – взвыл голос на арене. Ворота со скрипом открылись, и охранник легонько толкнул меня прикладом в шею:

– Пошел!

Я сделал несколько шагов и с наслаждением почувствовал, как мои босые ноги ступили на песочек. Плохо уложенная гравийная дорожка закончилась, а арена оказалась засыпанной речным песочком, аккуратно разровненным, да еще и слегка нагретым скуповатым в последние дни летним солнышком. Приятно. Такая мелочь в сравнении со всеми выпавшими на мою долю невзгодами, а все равно приятно. Пусть я иду умирать, но хотя бы ноги мои при этом не будут мерзнуть и сбиваться в кровь об острые камни.

Завидев меня, зрители зашумели еще громче. Я поднял голову и, старательно пытаясь раскрыть заплывший левый глаз, осмотрел арену. Стадион – не стадион, амфитеатр – не амфитеатр. Засыпанная песком прямоугольная площадка метров тридцать в длину и метров пятнадцать в ширину, окруженная кирпичной стеной высотой примерно в три метра. Над стенами вдоль длинных сторон сооружения располагаются небольшие трибуны в пять рядов. В обеих торцевых стенах сделаны ворота, через одни завели меня, противоположные, по закону жанра, должны предназначаться для моего противника.

Зрителей много, сотни три наберется. Интересно, если работникам с плантаций сюда хода нет, значит, здесь только высшая каста дачников за минусом находящихся на дежурстве бойцов и ушедших в рейд туманников. Сдается мне, что насчет численности населения дач в городе очень сильно ошибаются в меньшую сторону.

На правой трибуне, прямо в центре первого ряда важно восседает Рома Боцман со своими ближайшими помощниками. Угрюмая Егоркина физиономия торчит во втором ряду метрах в пяти от предводителя. Не центровое место, Максимов, не центровое, в опалу впал, бедняжка? А вот Деня сидит всего через три человека по правую руку от предводителя. Поймав мой взгляд, он осторожно махнул рукой в знак приветствия. Хоть какая-то поддержка.

– Удачи! – в голосе охранника даже проскользнули некоторые нотки сочувствия.

Он быстро покинул арену, ворота с противным скрипом закрылись. Зато открылись другие, в противоположном от меня конце арены, выпуская на свет божий закутанную в черный плащ фигуру, в черной широкополой шляпе с белым пером и черной полумаске на лице. Бог ты мой, вот же фраера дешевые!

– Зорро! Зорро! – восторженно завопили трибуны, подтверждая мою догадку.

Зорро отвесил каждой из трибун грациозный поклон, при этом пола его плаща сзади сильно оттопыривалась чем-то типа шпаги. Что это значит вообще? Вряд ли такую толпу собрали здесь, чтобы продемонстрировать, как мужик в бутафорском костюме будет тыкать шпагой в безоружного пленника. Хотя кто этих дачников знает?

Следом за красавчиком в карнавальном костюме на арене появились двое распорядителей. Один в мегафон начал вещать картавым голосом, что, мол, сейчас состоится смертельная схватка между осужденным на смерть преступником Королевичем Елисеем и «воином правосудия» блистательным Зорро. Ну и дальше по тексту: бла-бла-бла. Это я уже не слышал.

Второй распорядитель воткнул передо мной в песок три клинка из спортивного фехтования: шпагу, саблю и рапиру. Тренировочные, без системы электрофиксации. И концы клинков мало того, что без наконечников, так еще и остро заточены. А что же вы, дилетанты этакие, кромку сабли не заточили? Сабля ведь колюще-режущее оружие, ею больше удары наносят, нежели уколы.

– Выбирай! – требовательно произнес распорядитель.

Я бросил взгляд на Зорро, уже сбросившего плащ и активно раскланивающегося со зрителями, а в промежутках между поклонами салютующего им обнаженной шпагой.

Шпага. На вид такая же, как торчит из песка передо мной. Стало быть – шпажист? Или просто позер? Скоро узнаем.

– Делайте ваши ставки, господа! – призвал зрителей конферансье посредством мегафона.

Я уверенно потянул на себя саблю, взвесил в руке, сделал пару пробных взмахов. Нормально. Вроде даже рука признала привычный когда-то спортивный снаряд – в юности я два года занимался фехтованием на саблях. Вес привычный – около полукило, клинок длиной чуть меньше метра, если стандартная, то восемьдесят семь – восемьдесят восемь сантиметров, овальная гарда с широкой дужкой, защищающей кисть сбоку, все как всегда. Только показывать противнику этого не следует, пусть считает, что я впервые держу такое оружие в руках.

Распорядитель забрал шпагу и рапиру, затем принял у Зорро плащ и шляпу и, прихватив с собой конферансье, покинул арену. Ворота захлопнулись, мы остались внутри один на один с противником.

– Здорово! – белозубо улыбаясь, «воин правосудия» направился ко мне, протягивая для рукопожатия руку в кожаной перчатке.

– Да пошел ты, д’Артаньян недоделанный! – руку я не пожал, еще и демонстративно плюнул ему под ноги.

– Ай, какой невоспитанный и бескультурный, – огорченно цокнул языком Зорро, – книжек не читал, хороших фильмов не смотрел. Мушкетера от Зорро отличить не можешь, бесполезный человек!

– Уж какой есть, – криво ухмыльнулся я.

– Готовься умереть, двоечник! – снова улыбнулся противник из-под маски. – И, будь добр, сделай это красиво!

Я неуклюже взмахнул саблей, заставляя этого улыбчивого дачника срочно попятиться назад. Разулыбался тут, красавчик, а через минуту убивать меня будет своей заточенной железкой.

– Эй-эй, – картинно возмутился Зорро, грозя мне пальцем, – поединок еще не начался!

– Дешевка маскарадная! – я упрямо продолжал гнуть свою линию на выведение врага из себя.

– Много болтаешь, крыса городская! – он снова грациозно отсалютовал мгновенно взревевшей публике и встал в стойку.

– Зорро! Зорро! – принялись скандировать зрители.

М-да, эффектно выглядит чувачок, особенно на моем фоне. Рост около метра восьмидесяти, темные, волнистые, ниспадающие на плечи волосы, аккуратный прямой нос, насмешливо-снисходительно смотрящие на меня из прорезей черной полумаски глаза. Чистая белая рубашка, заправленная в черные брюки, те же в свою очередь заправлены в черные кожаные сапоги, даже на вид очень дорогие. И где только вещички берет? Дачники дорогой бутик отыскали на Федоровке, что ли?

Я стянул с себя изорванный свитер, в котором стало жарковато, и бросил взгляд на себя, на свои босые, разбитые в кровь ноги, рваные камуфляжные штаны и старую футболку коричневого цвета с коротким рукавом. Добавить ко всему этому еще разбитое и исцарапанное лицо и заплывший глаз – и картина маслом, отличный фон для любимца местной публики. Хорош королевич! Да и черт с ними всеми! Хоть раз, но достану этого расфуфыренного павлина.

Зло сплюнув под ноги, я ухватил саблю двумя руками и осторожно пошел вперед, держа ее чуть отведенной в сторону, словно палку или бейсбольную биту. Зорро, грациозно подняв вверх левую руку, сделал несколько шагов вперед и попытался уколоть меня в незащищенное левое плечо. Пара взмахов клинка, со свистом рассекшего воздух перед его носом, заставили его отказаться от этого намерения и отступить назад.

Впрочем, было не похоже, что такое начало схватки обескуражило моего противника. Скорее всего, не один я начинал подобным образом.

Зорро с минуту «покачал» меня из стороны в сторону ложными движениями, демонстративно подразнил отсутствием защиты, но, не дождавшись от меня решительных действий, сам пошел в атаку. Изобразив нацеленность на держащие саблю руки, он заставил меня взять оружие на себя и дважды подряд пытался достать в голову. Если бы я стоял на месте или замешкался хоть на секунду – лежать бы мне на песочке, обливаясь кровью. Но я резво отскочил назад, разорвав дистанцию, а несколько сильных взмахов саблей вновь заставили остановиться уже бросившегося было следом за мной оппонента.

А вот при следующей атаке мне не удалось избежать контакта со шпагой – ее острие скользнуло по ребрам с левой стороны, порвав футболку и оставив на теле новую царапину. Публика восторженно взревела.

– Некрасиво бьешься, – Зорро укоризненно покачал головой, – плохо. Для людей ведь стараемся!

Вот же гад! Ведет себя так, словно мы на сцене в театре зрителей развлекаем да сами веселимся. Он-то, может, и развлекается, но я-то здесь нахожусь в роли жертвенной овцы.

Сердце гулко бухало в груди, пот стекал струйками на лоб, и скулы, руки тоже потели, отчего приходилось больше усилий прикладывать для надежного удержания рукояти. Да и неудобно двумя руками – и тесно, и движения неуклюжими выходят.

Воспользовавшись небольшой паузой, я старательно отер ладони о штаны и взял саблю в правую руку. Неплохо Зорро фехтует, не мастер, но видно, что практикует. В этом его преимущество. Мое же преимущество в том, что он считает меня лузером и подвоха никак не ожидает.

Сейчас вот, когда я встал-таки в нормальную фехтовальную стойку, мой клинок стал старательно искать встречи именно с клинком противника. Ведь весь этот подсмотренный в фильмах эффектный, но бессмысленный звон железа о железо как раз и сигнализирует о дилетантстве оппонента.

Таким образом я рассчитывал еще некоторое время поводить его за нос, заставить окончательно расслабиться и потерять бдительность, но вышло иначе.

Сначала «воин правосудия» поймал меня на неуклюжем движении – ловко убрав свой клинок из-под нерасчетливо сильного удара, он резко сбил мою саблю в сторону, подскочил ко мне и ударил эфесом в голову. Если бы я не извернулся всем телом, удар пришелся бы прямо в нос, что привело бы к свернутой переносице, морю крови и временной потере ориентации в пространстве, но и так досталось мне неслабо. Слава богу, на ногах устоял, а то бы тут мне конец и пришел.

А Зорро, пританцовывая и грациозно балансируя отведенной назад левой рукой, пошел в новую атаку, раз за разом меняя направление завершающего удара. Глупо пытаться совладать с таким напором стоя на месте, потому мне пришлось отступать. Но мерзавец в маске не давал разорвать дистанцию, преследуя меня по пятам, и тут, как в старые добрые времена, моя правая рука сработала «на автомате». Видимо, дали о себе знать рефлексы, вбитые в меня во времена занятий фехтованием, так сказать, мышечная память включилась.

Сообразить я ничего не успел, но рука сделала все сама: направляемая ею сабля так ловко сбила вражескую шпагу в сторону, а потом нацелилась вверх, что совершенно не ожидавший такого поворота событий Зорро продолжил двигаться вперед и сам напоролся на острие моего клинка своей шеей. Хорошо так напоролся, сантиметров на пять минимум.

Арена издала дружное:

– О-ох!

Зорро инстинктивно отпрянул назад, из пробитого горла хлынула кровь, и он торопливо зажал рану левой рукой, взглянул на меня испуганными глазами, хотел что-то сказать, но изо рта вырвался один лишь булькающий хрип.

Я понял, что он сейчас попытается достать меня, поэтому был готов. Выставив вперед руку со шпагой, Зорро бросился в отчаянную атаку. Но это было слишком наглядно, слишком предсказуемо. Я без труда сбил шпагу вправо, одновременно делая шаг в сторону, и, дождавшись продолжавшего по инерции двигаться вперед соперника, толкнул его плечом.

Зорро растянулся на песке, но сразу повернулся на бок, подтянув к груди колени и, по всей видимости, намереваясь подняться. Но силы покинули раненого, голова безвольно откинулась наземь, мышцы расслабились. Так он и замер посреди безмолвной арены – практически в позе эмбриона, но не выпустив шпагу из рук.

Ворота открылись, к «воину правосудия» со всех ног бежали врачи с медицинскими чемоданчиками и санитары с носилками. Боюсь только, что поздно это все.

И еще я поймал себя на мысли, что мне жалко поверженного противника. Он позер и гад, неизвестно, сколько людей ни за что загубивший на этой самой арене. К нему не может быть никакой жалости или симпатии, в конце концов, он намеревался убить и меня. И все же мне его жаль. Не знаю, почему. Вот, к примеру, Бека, убитого мною во время облавы, я даже ни разу не вспомнил, а этого жалко – и все тут.

Ладно, умер он или не умер, но дело сделано – я победил, а значит, достоин награды.

Подойдя к центру трибуны, я воткнул сослужившую мне хорошую службу саблю в песок и громко заявил предводителю дачников:

– Боцман, выполняй свое обещание!

Хмурый Сабуров наградил меня тяжелым взглядом своих свинячьих глазок, было видно, что у него много чего вертится на языке. Теплого и приятного для меня. Но вслух Рома ничего не сказал, только, наклонившись к сидящему слева Сачку, что-то прошептал на ухо, после чего тот куда-то ушел.

– Боцман, ты обещал! – не то чтобы я изначально верил в его обещания, но какая-то надежда все же теплилась в душе, поэтому мой повторный окрик оказался сдавленным.

– Так я же не отказываюсь, – усмехнулся Рома, – только кто тебе сказал, что твое испытание закончилось?

– Нехорошо, Рома, ой нехорошо!

– А здесь я, Кирюша, определяю, что хорошо, а что нехорошо.

Дальше препираться не имело смысла. Один из распорядителей всунул мне в руку копье и бегом ретировался с арены, не потрудившись ни объяснить что-нибудь, ни забрать саблю.

От дальних ворот раздался хорошо знакомый мне рык, и на арене появился прямоходящий ящер. Я бы рассмеялся в полный голос, если бы на сто процентов был уверен в успехе. Но кто знает, что у этих рептилий на уме? Никакого внятного объяснения столь уважительного ко мне отношения драконов я так и не нашел, а потому предпочитал быть с ними начеку.

– Елисеев, к тебе пришли! – раздался с трибуны насмешливый голос Максимова.

– Ребята, – обернувшись, обратился я к соседям Егорки, – как вы это недоразумение у себя терпите?

За моей спиной раздался смех, но меня это уже не интересовало.

Я направился к центру арены, где остановился и воткнул копье тупым концом в песок у правой ступни, в любой момент готовый наклонить его острием навстречу ящеру. Что делать с саблей, я не знал. И бесполезна она сейчас, и бросить жалко. Оружие знакомое и привычное, вдруг снова пригодится?

Среагировав на движение, дракон быстро зашагал в мою сторону, отчего мне стало очень страшно. Но я заставил себя остаться неподвижным, и это сработало – ящер остановился как вкопанный метрах в пяти от меня и уставился на меня своими немигающими глазками. Я тоже стоял и спокойно смотрел на него. Публика громкими криками пыталась подвигнуть туманную тварь на активные действия, но ящер не обращал на реакцию трибун никакого внимания.

– Ну что, бедолага, – обратился я к своему противнику, – угораздило тебя попасться в сети охотников? Я бы с удовольствием вернул тебе свободу, да сам в таком же положении.

Черт его знает, что за мысли ворочались в голове ящера, но он в ответ коротко рыкнул и повернул голову в сторону трибуны.

– Да, дружище, – я согласно кивнул, – забраться бы туда, мы б навели шороха. Но стена высоковата, не достать. Так что давай лучше и пытаться не будем. Просто обойдемся без драки, не доставим им такого удовольствия.

Повернув голову в мою сторону, дракон широко разинул пасть и издал долгий возмущенный крик. При этом меня едва не сбила с ног волна источаемого им зловония.

– Закрой рот! – рявкнул я, отступая на шаг и грозя зверюге саблей, хотя сильно сомневаюсь, что она в состоянии причинить ящеру хоть какой-то ущерб.

Тем не менее дракон умолк, развернулся и припустил рысцой в сторону тех ворот, через которые он попал на арену. Трибуны взорвались воплями. На этот раз в них было все: изумление, возмущение, радость и даже восхищение. Не каждый день увидишь, как свирепый дракон отказывается напасть на человека.

Охрана еще несколько минут при помощи длинных копий и факелов пыталась вернуть прямоходящую ящерицу на ристалище, но та только все больше ярилась и наотрез отказывалась возвращаться. В конце концов, люди были вынуждены освободить выход с арены, а уж каким образом они там загоняли ящера в место постоянного содержания, меня волновало меньше всего.

Я отер с лица выступивший пот. У меня опять получилось внушить дракону то ли уважение, то ли страх. Почему так происходит, я по-прежнему не понимал, так же как не знал, сколько еще будет длиться эта моя привилегия. Это все сейчас неважно, главное – сработало! И еще очень интересно, как воспримет итог моей встречи с дракошей Боцман?

По-моему, так все предельно ясно – я остался на арене, противник сбежал, чистая победа! А вот что еще придет в голову главарю дачников? Вон как его ближний круг засуетился – сгрудились вокруг Сабурова, что-то бурно обсуждают. Радует то, что и Деня принимает в этом участие. Сейчас мы посмотрим на хваленое дачное правосудие.

– Рома, ты сам огласил закон, – крикнул я, вновь приблизившись к главной трибуне, – я победил уже дважды, отпускай меня! Ты обещал!

– Обещал-обещал, – Сабуров поднялся во весь свой немаленький рост и, опершись на перила, навис надо мной, – страсть как придушить тебя хочется, Елисеев. Ты уже одним своим существованием мне проблемы создаешь. Но раз обещал отпустить, значит, отпущу. Потом. Например, завтра.

– Гад ты, Рома! – бросил я в сердцах.

– Еще какой, – усмехнулся он, – завтра отпущу тебя в Туман. Ступай на все четыре стороны. Правда, за тобой мои бойцы пойдут, но всего двое. Более чем честно при всех твоих преступлениях против человечества.

Он еще раз усмехнулся и направился к выходу с трибуны. А ко мне подошли целых три охранника, причем двое держали автоматы на изготовке. Я наградил их презрительным взглядом, демонстративно глянул на копье и саблю в моих руках, но это все было не больше, чем попыткой сделать хорошую мину при плохой игре. Никаких шансов вырваться с арены у меня не было. Разве что героически погибнуть. Но это всегда успеется.

20

Ночь я провел в клетке. В Тумане. Это был такой изощренный способ оставить мне как можно меньше времени жизни перед следующим дачным развлечением – дикой охотой. Этакая страховка, гарантирующая мое активное поведение в качестве загоняемой дичи. А заодно и безотказный способ узнать мой истинный индекс туманника. По крайней мере, Боцман со товарищи так думают. Мне же необходимо было не хорохориться лишний раз и как можно правдоподобнее изобразить первые симптомы туманной болезни.

Потому пришедших утром охранников я встретил сидящим в углу клетки с укрытой одеялом головой.

– Идиот! – прорычал один из охранников, откидывая прочь одеяло. – Тебе для чего постелили в центре клетки? Чтобы тебя не могли достать туманные твари!

– Так я того и хотел, – прохрипел я в ответ, с трудом поднимаясь на ноги.

– Хотел лишить нас охоты? – второй охранник ударил меня кулаком под дых. – Сволочь!

Меня привели обратно за пограничный вал, где уже начала собираться толпа зрителей и будущих участников охоты. От еды я отказался категорически, зато с удовольствием выпил большую кружку сладкого чая и, поскольку туалетом место оборудовано не было, не отказал себе в удовольствии помочиться прямо там, не обременяя себя стеснительностью и цивилизованными правилами.

Около десяти часов появился Боцман со свитой, внеся в ряды собравшихся изрядное возбуждение. Ко мне подскочил врач, потрогал мой лоб, нащупал пульс на запястье, заглянул в глаза. Вот и весь осмотр.

– Все в порядке, часа два точно продержится, – доложил доктор, в струнку вытягиваясь перед Сабуровым.

– Вот и чудно! – предводитель дачников с мрачным видом потер руки и одарил меня холодным взглядом. – Ну что, царевич Елисей? Я обещал тебя отпустить? Вот сейчас и выполню свое обещание.

– Королевич, – не удержался я от маленькой шпильки. – Королевич Елисей. Александр Сергеевич Пушкин. Классика.

– Тебе виднее, – ухмыльнулся Роман Сабуров, – это ж ты у нас отличник, тебе и знать положено. Эй, кто-нибудь! Дайте ему нож! Не можем же мы отпустить гостя с пустыми руками!

– Лучше арбалет, – попытался выторговать хоть что-то я.

– Заткнись! – отрезал Боцман.

– Хотя бы ботинки!

– Молчи и слушай внимательно! – Рома предупреждающе ткнул меня пальцем в грудь. – У тебя будет нож и пятнадцать минут преимущества. За тобой пойдут два моих охотника – Индеец и Солдат. Сумеешь спастись – значит, правда за тобой, не сумеешь – значит, судьба твоя такая.

– А ты не находишь, что справедливостью тут и не пахнет?

– Достал ты меня уже своей справедливостью! Здесь как я скажу, так и будет. Дайте нож! – рявкнул потерявший терпение Боцман.

Зрителей собралось не так много, как накануне на арене, но зато здесь были самые, так сказать, сливки общества – сплошь друзья-товарищи Сабурова со своими подругами, всего человек тридцать. Да еще чуть поодаль отирался десяток охранников. В общем-то, не мудрено, ведь все действо будет происходить в Тумане. И увидят они в лучшем случае кровавый финал истории.

Ладно, плевать на зрителей и их проблемы, вон охотнички скромно стоят в сторонке.

Индеец. Никакой он, конечно же, не индеец, но старательно «косит» под жителя прерий. Наружность ярко выраженная восточная, но не казах, не кореец, не китаец. Могу ошибаться, но, скорее всего, он происходит из народностей Восточной Сибири. Выряжен под индейца, даже лицо раскрашено и в волосах три белых пера торчат. Из оружия вижу арбалет, копье и нож. Огнестрельного ничего не наблюдаю, но это еще не значит, что его нет.

Солдат. Одет именно как военнослужащий – в камуфляж серого цвета. На голове форменная кепка такой же расцветки, глаза спрятаны за темными очками. Вот будет номер, если он и в Туман в них попрется! Вооружен карабином СКС и каким-то пистолетом – поясная кобура явно не пустует. Там же, на поясе, в кожаных ножнах ждет своего часа нож. Зато нет ни копья, ни примкнутого к карабину штыка. Он что, в Тумане уповает исключительно на скорость своей реакции и надежность карабина? Ну-ну.

Охотники, кстати, стоят рядом, но между собой совсем не общаются и держатся подчеркнуто независимо друг от друга. Да и смотрятся они вместе на редкость несуразно: приземистый широкоскулый Индеец и высокий, худощавый, жилистый Солдат.

Из рядов зрителей ко мне подошел Деня, протянул свой нож:

– Надеюсь, вернешь мне лично.

– Постараюсь, – тяжко вздохнул я, взвешивая в руке клинок. – Я с ножом и обращаться-то не умею. Мне бы арбалет.

– Киря, ночью Зорро умер, а он был любимчиком Боцмана, самым зрелищным из наших гладиаторов, на него были большие планы. И тут вдруг такой конфуз. Так что Рома очень-очень зол. Не один я вчера пытался убедить его сдержать слово, но он ни в какую не соглашается. Потому лучше не настаивай, а то и ножа лишишься.

– С Зорро случайно вышло, – я пожал плечами, – если бы задумал такой удар нанести, ни за что бы не сумел.

– Черт с ним, хотя и жалко, – Деня понизил голос, – на ту сторону Камышовки не лезь. Там тридцать мотоциклистов будут курсировать взад-вперед. На этом берегу у тебя два противника, на том тебя имеет право убить всякий.

– Все справедливее и справедливее, – я зло сплюнул в сторону.

– Тут уж ничего не поделаешь. И помощи не жди. Боцману из города сообщили, что Бригаде запрещены любые самостоятельные действия. Так что война сегодня не начнется. Сколько ты еще продержишься в Тумане?

– Часа два. Может, три.

– Плохо, – искренне огорчился Деня и кивнул в сторону охотников, – у Индейца индекс равен семи, у Солдата – шесть с половиной. Даже в голову ничего не приходит, что тебе посоветовать.

– Не парься, Деня. И спасибо тебе.

– Эй! – повысил голос Боцман. – Я запускаю секундомер. Народ ждет твоей гибели, Киря, сдохни уже наконец!

Толпа зрителей зашумела, кто-то выкрикивал обидные слова, кто-то улюлюкал. Две компании уже расположились за сборными столиками для пикника в ожидании долгожданного финала.

– Индеец по следу ходит феноменально, – быстро прошептал напоследок Деня, – черт его знает, как он это делает. А Солдат – тот армейскими навыками берет. Из разведчиков он.

Час от часу не легче. Следопыт и разведчик, прекрасно экипированные и вооруженные, против избитого, раздетого и практически безоружного гражданского. Вот такая она – справедливость по Боцману.

– Время пошло! – заявил Сабуров и, показывая, что я ему больше не интересен, направился к одному из столиков.

Я тоже не заставил себя долго упрашивать. Развернулся и со всех ног побежал в южном направлении. Пусть думают, что у меня в запасе всего два часа жизни, будет им сюрпризец. Правда, и здесь есть трудности, поскольку компаса мне не выдали, а просто так, без всяких ориентиров, бегать в Тумане часами – это верный способ заблудиться и превратиться в «потеряшку».

Отбежав метров на сто пятьдесят, я обернулся. За моей спиной лишь едва угадывался темноватый силуэт пограничного вала. Пробежал еще метров сто и резко повернул налево, в сторону реки Камышовки и города.

Что бы там Деня ни говорил, а река мне жизненно необходима в качестве ориентира. Камышовка – речушка крошечная с точки зрения ширины. Если не брать в учет время весеннего половодья, то ее берега редко где отстоят друг от друга больше чем на семь-восемь метров. Глубина соответствующая, плыть нигде не придется, а в верховьях и вовсе по камням ее перейти можно. Зато петляет она по нашей степи довольно долго – тянется с юго-востока на северо-запад, потом сворачивает на север и впадает в водохранилище, при этом, если мне не изменяет память, в верховьях она даже пересекает Южное шоссе и дорогу на аэропорт. Собственно говоря, дачный поселок Заречный, где я оазис отыскал, потому так и называется, что за речкой расположен. За ней, за Камышовкой.

Потому мне нужно держаться береговой линии и бежать, бежать, бежать. Так я не заблужусь в Тумане и имею шанс оставить преследователей с носом. Судя по полученной информации, охотники смогут меня искать максимум три с половиной часа, это для них отсечка невозврата. А мотоциклисты на том берегу если и заметят меня, то вряд ли смогут сообщить о моем местонахождении охотникам. Станут ли сами стрелять? Да кто их знает. Но вообще-то у реки Туман всегда гуще, может, и увидеть меня с правого берега не смогут.

Сначала я увидел впереди световые всполохи от движения противотуманных фар, потом мой слух уловил едва различимый звук мотоциклетных двигателей, только после этого передо мною возник заросший камышом речной берег. Черт его знает, почему этот камыш до сих пор не сгнил на корню, но факт остается фактом – он до сих пор стоял.

Туман здесь действительно был еще плотнее, чем в степи, так что никто меня с того берега не увидит. Потратив несколько минут на приведение дыхания в норму, я продолжил путь вверх по течению реки, постоянно приглядывая за передвижениями моторизованных патрулей дачников на правом берегу Камышовки. По всему выходило, что байкеры двигались двумя сильно вытянутыми колоннами: ближняя шла метрах в тридцати параллельно береговой линии, вторая – в обратном направлении метрах в пятидесяти от первой.

Какое расстояние они могут охватить таким образом? Думаю, что километра два-три от силы. Если растягивать колонны дальше, то интервалы между машинами перестанут просматриваться. Таким образом, максимум через час мне можно будет не опасаться сопровождения мотоциклистов. Только вот этот час нужно еще прожить, охотники ведь тоже не лыком шиты и хлеб свой не зря едят.

Кстати, как они будут действовать, как мыслить?

Как только я подумал об этом, так сразу холодок пробежал у меня вдоль позвоночника. Не знаю, как там Индеец ходит по следу, но то, что Солдат будет стараться перехватить меня именно у реки, не вызывало никаких сомнений! Ну в самом деле, не у одного меня ведь логика работает! Только сумасшедший беглец может безоглядно уйти в Туман без компаса и без каких-либо естественных ориентиров, любой же человек в здравом уме будет держаться реки. Эх, кабы у меня был выбор! А так только и остается, что не дать охотникам себя догнать.

Часы у меня тоже отобрали мелочные охранники еще при посадке в погреб, так что проблемно было ориентироваться не только в пространстве, но и во времени. Может, я уже час бежал вдоль берега, может, всего лишь полчаса. Когда картинка вокруг тебя практически не меняется, трудно отделаться от ощущения бега на месте. Но поскольку мотоциклисты на противоположном берегу еще курсировали, значит, пройдено не так уж много.

Как всегда, не вовремя вернулись болевые ощущения в левом голеностопе – последствия спортивных травм юности. Нужно бы остановиться, передохнуть и попытаться «покрутить» ступню, но страшно. Так и кажется, что преследователи уже дышат в спину.

Придумать бы что-то неординарное! Что-нибудь, позволяющее уйти от реки в степь и не потеряться. Но ничего путного не идет в голову, все время мысли сбиваются на попытку перейти на тот берег и проскочить между мотоциклистами к городу.

Внезапно правую ступню пронзила острая боль. Не удержав равновесия, я полетел наземь, кувыркнулся через голову и растянулся во весь рост, еще и прилично приложившись о грунт копчиком. Понятно было, что я наступил на что-то острое, но страх перед охотниками настолько прочно засел в моей голове, что первым делом я вскочил на ноги и выставил перед собой нож. Ничего больше не случилось, вокруг было тихо. Только вот ступня саднила и оставляла за собой кровавый след. Этого еще не хватало!

Усевшись на землю, осмотрел ногу. Так и есть, глубоко рассек ступню, и рана прилично кровоточила. Теперь мне точно не уйти!

Странное дело, но паники не было. И решение пришло в голову быстро, без каких-либо раздумий и сомнений. Я быстро стянул с себя свитер и футболку, последнюю распустил на полосы и, как мог, перевязал ступню. Еще раз внимательно огляделся по сторонам и решительно направился к реке.

Вода показалась теплой. По крайней мере, относительно воздуха. Еще одна загадка – когда и где река прогревается, если годами не видит солнца?

В самом глубоком месте вода дошла мне лишь до пояса, в этом вся Камышовка – тянется по степи черт знает на сколько километров, а воды в ней с гулькин нос. Выбравшись на правый берег, я направился в степь, но быстро вернулся, задом пройдясь по своим же следам на тонкой песчаной полосе. Если Индеец найдет меня по следам, то это хоть немного собьет его с толку. Если же его способности преувеличены, то я просто отсижусь здесь и уйду, когда дачники свернут поиски. Солдат… Сложно представить, что он будет прочесывать оба берега по всей длине Камышовки. Но если уж найдет, то мне ничто не поможет.

По воде я забрел в заросли камыша и осторожно присел на кучу поваленных стеблей. Они просели под моим весом, но под воду не ушли. И на том спасибо.

Кровь в моих жилах похолодела, когда буквально минут через пять после форсирования мною реки на левом берегу появился Индеец. И, мамой клянусь, шел он низко пригнувшись к земле, временами даже переходя на движение на четвереньках. Туман скрадывал движения, но создавалось впечатление, что он прямо-таки нюхает мои следы! По крайней мере, в том месте, где я перевязывал ногу, охотник точно ползал по земле и, как мне кажется, даже кровь мою на вкус пробовал.

Не зная, чего еще можно ожидать от этого «сына прерий», я тихонько соскользнул с кучи камыша и опустился на корточки, погрузившись при этом в воду по шею. Потом еще напялил себе на голову ошметки полусгнившего камыша, укрыв таким образом голову от посторонних взглядов. И принялся ждать. И молить бога, чтобы на сцене не появился еще и второй охотник. По большому счету я ведь не боец, даже несмотря на все мои «героические приключения» последних месяцев. С двумя противниками сразу мне точно не совладать, хоть бы с одним справиться.

Тем временем Индеец спустился к реке, на несколько мгновений замер, вглядываясь в противоположный берег. Неужели надеялся увидеть оттуда мои следы? Впрочем, скорее всего, ему просто не хотелось лезть в воду. Хм, можно подумать, мне хотелось!

Наконец он решился и быстро пересек Камышовку. По следам ушел в степь, а мне запоздало подумалось: что если он сейчас не вернется? Я ведь в таком случае не смогу чувствовать себя спокойно. Прежде-то было понятно, что опасность нужно ждать сзади, а так выйдет, что кругом опасаться нужно.

Однако Индеец вернулся спустя всего лишь пару минут – вот и вся цена моей хитрости. Первым делом он направился проверять камыши вниз по течению, но тамошние заросли были куда как скромнее тех, что дали мне приют, потому много времени это у него не заняло.

Вода уже не казалась мне теплой, вся одежда промокла и липла к телу. По мере возможностей я старался напрягать и расслаблять мышцы, но помогало это плохо. Я уже откровенно замерз и силой мысли торопил ненавистного противника, слишком медленно приближавшегося к моему укрытию. Если так и дальше пойдет, то в решающий момент у меня может свести судорогой мышцы, чего категорически не хочется.

Индеец осторожно продвигался вперед, копьем раздвигая перед собой камыши и внимательно глядя по сторонам. Хорошо, что вода здесь застойная, темная, вся в грязи и тине, с покрывающими почти всю поверхность частичками старых камышовых стеблей и листьев. Все это вместе взятое, да еще с непременной белесой туманной дымкой здорово маскировало мое почти полностью скрытое водой, начинающее дрожать, тело.

Я затаил дыхание, когда охотник поравнялся со мной. Как только он сделал следующий шаг, я стремительно распрямился, добавив к плеску воды от его движения плеск своего выныривания, и вонзил нож ему в верхнюю часть спины. Индеец дернулся было на шум, но сделать ничего не успел. Для верности я повис на рукояти ножа всем телом, а когда противник стал заваливаться назад, с усилием выдернул оружие из раны, сместился в сторону и нанес еще один удар в грудь.

Дачник упал, подмяв под себя камыш, голова его запрокинулась и полностью скрылась под водой. Я не стал наблюдать за предсмертными конвульсиями, быстро срезал ремни и вытянул из-под Индейца арбалет, подсумок и заплечный ранец. Забрал у поверженного врага копье и вытянул нож из ножен, после чего бегом помчался на берег, где успел присмотреть лежащий у самой кромки воды большой камень.

Этот камень укрыл меня от посторонних взглядов со стороны речки, а со стороны степи спину мне прикрывал береговой откос высотой около полутора метров. Если не стоять во весь рост, то из степи меня можно будет обнаружить, лишь подобравшись вплотную к спуску.

Трясущимися руками я нашарил в подсумке арбалетный болт и зарядил арбалет. Получив в руки оружие, с которым умел обращаться, я почувствовал себя гораздо увереннее. Стянул и бросил на землю мокрый свитер, немного помахал руками, чтобы хоть как-то согреться, после чего, беспрестанно поглядывая на левый берег Камышовки, принялся потрошить рюкзак Индейца. Великих богатств не обнаружил, но легкое одеяло, фляга с еще слегка теплым чаем и пакет с сухарями оказались очень даже кстати.

Не успел я согреться под одеялом, пристроившись на корточках за валуном, как на том берегу Камышовки появился Солдат. Просчитывал ли он траекторию моего движения, шел по следам или действовал по какой-то одному ему понятной системе, но отстал от своего товарища-следопыта совсем не на много.

Заметив свежие следы на прибрежной песчаной полосе, второй охотник, ни секунды не раздумывая, вошел в воду. По всему выходило, что купание в реке не является для него чем-то экстраординарным – рабочий момент, не более. Выбравшись на мелководье у правого берега, Солдат заметил лежащее в камышах тело. Всего лишь через мгновение он уже планомерно обшаривал окрестности сквозь прицел вскинутого к плечу карабина. Надеюсь, что изъятый у уничтоженного снайпера Тарабаева тепловизионный прицел был единственным в этом мире и охотящийся сейчас за мной дачник пользуется всего лишь «банальной» оптикой. Иначе мои шансы уцелеть мигом уходят даже не в ноль, а в минусовую зону. Но нет, тепловизором Солдат бы сразу меня нашел, а так – бредет по мелководью к трупу сотоварища, аккуратно переставляя ноги и стараясь совсем не шуметь.

Одеяло мягко соскользнуло с моих плеч, время стало тягуче-медленным. Я боялся высунуться из-за камня раньше времени, потому сейчас не видел охотника, только слышал едва различимое хлюпанье воды от его шагов и примерно представлял, где он сейчас находится. Один запасной болт я зажал в зубах, второй – держал в левой руке.

Шаг, второй, третий. Хлюпанье стихло, значит, Солдат остановился у тела Индейца. Логично предположить, что сейчас он склонился над трупом. Пора!

Медленно, стараясь даже не дышать, чтобы ненароком не выдать себя, приподнимаюсь над валуном с арбалетом в руках и неожиданно сталкиваюсь взглядом с противником. Солдат стоит в пяти метрах вполоборота ко мне, держа карабин на уровне пояса и направленным в другую сторону. У меня всего один шанс!

Опускаю арбалет чуть ниже – не стоит сейчас целить в голову – и плавно жму на спусковой крючок как раз в тот момент, когда Солдат разворачивает оружие в мою сторону. Болт входит в верхнюю левую часть его груди, заставляя отшатнуться назад. Отработанным движением я вновь взвожу арбалет, укладывая в него второй болт, и всаживаю его в центр груди охотника.

Солдат еще раз отшатывается назад, спотыкается о тело Индейца и заваливается через него в воду. Снова заряжаю арбалет и через три удара сердца оказываюсь рядом со своими преследователями. Как ни странно, второй охотник еще жив, он силится подняться, но терпит неудачу, снова валится на Индейца и затихает. Все. Кажется, я победил…

К моим трофеям добавились карабин СКС, камуфляжная куртка и ботинки Солдата и, конечно же, бесценный компас. И ботинки и куртка велики, но мне сейчас не до красивостей. Свою самодельную повязку со ступни пришлось снять – она была слишком громоздкой и не пролезала в ботинок, новую сделал обнаруженным в кармане куртки бинтом. Рана до сих пор кровоточила, что очень мне не нравилось, но это неудобство не шло ни в какое сравнение с чувством глубокого облегчения от такого удачного избавления от опасных преследователей.

Мотоциклисты все еще катались по степи сильно растянутой каруселью, но теперь я был вооружен и мог себе позволить рискнуть быть обнаруженным одним или даже двумя байкерами. Потому решил не перебираться снова на левый берег, а пошел по правому, стараясь держаться как можно ближе к реке. Через какие-то полчаса свет мотоциклетных фар остался позади. Тогда я повернул налево и отправился прочь от Камышовки через степь. Либо я выйду к городу, либо к Южному шоссе, вдоль которого смогу спуститься к южным контрольно-пропускным пунктам Степногорска. Теперь лишь бы мне сил хватило да индекс не подвел…

21

Регина любила посещать комбинатовскую столовую. Детство у нее было вполне обычное, и хотя жить впроголодь их семье не приходилось, но и к какому-то изобилию или гастрономическим изыскам они приучены не были. Это уже потом младшенькие переопылились, превратившись в завсегдатаев модных, дорогих ресторанов. А Регину это поветрие обошло стороной, и она по-прежнему могла довольствоваться простой столовской пищей. Тем более что местные повара готовили вполне прилично из добротных продуктов.

Но даже не это было для нее главным при посещении столовой. Главным было то самое чувство единения с простыми работниками, которое не купишь ни за какие деньги. Она не требовала к себе особого отношения, не чуралась стоять с работягами в одной очереди или даже сидеть с ними за одним столом. И за это сотрудники платили ей всеобщим уважением, что являлось предметом угрюмой зависти Севастьяна, тщетно пытавшегося отделаться от унизительного ярлыка «папенькиного сыночка». Альбинке же было откровенно наплевать как на дела комбината, так и на отношение к ней его сотрудников.

В этот прекрасный солнечный летний день Клочкова-старшая задержалась в столовой за чашкой какао с простым песочным пирожным. Время обеда уже истекло, и работяги разошлись по своим рабочим местам. Регина наслаждалась внезапно наступившей послеобеденной тишиной и какао «родом из детства» в полном одиночестве, когда за этим занятием ее и застали дражайшие родственники.

– А расскажи-ка мне, сестрица, – елейным голосом завел разговор Сева, – кто такой у нас Кирилл Елисеев?

– Елисеев? – искренне удивилась старшая сестра. – Ты сейчас говоришь о туманнике из «Модуля» или о ком-то из этого мира?

– Да-да, я говорю именно о туманнике из «Модуля», – брат раздраженно смел салфеткой крошки со стола, прежде чем положить на него свой смартфон. – Но имею в виду его реальный прототип! Кто он? Где он служит: армейская разведка, ВДВ, морская пехота, спецназ ГРУ, СОБР, группы «Альфа» и «Вымпел» ФСБ или кто там еще?

– Да нет же! – удивлению Клочковой-старшей не было предела, как не было и объяснения плохому настроению братишки. – Он гражданский. Обычный инженер, живет где-то в центральных районах России.

– Обычный инженер, говоришь? – саркастически ухмыльнувшись, Севастьян подтолкнул к ней смартфон. – Посмотри на это!

По мере просмотра трех видеороликов Регина постепенно закипала, и когда она подняла глаза на младших родственников, Альбина, бывшая тут совершенно ни при чем, испуганно подобралась, а лицо Севы мигом покинула ехидная улыбочка.

– Ты все еще считаешь, что на это способен обычный инженер? – спросил брат внезапно осипшим голосом.

– Твой Боцман – опасный рецидивист с ярко выраженными маниакальными наклонностями! – она бросила телефон на стол таким образом, что, проскользив по его поверхности, он упал Севастьяну на колени, заставив того судорожно дергаться в попытке поймать средство связи. – Что с моим человеком? – последнюю фразу она произнесла глухим голосом, интонацией выделяя каждое произнесенное слово.

– Да что с ним случится? – пролепетал Сева, поспешно пряча смартфон во внутренний карман пиджака. – Он на арене заколол самого перспективного гладиатора! Ты знаешь, какие ставки на него делались? Все его поединки – настоящие шоу! Он в реале спортсмен-фехтовальщик! Этот твой облезлый инженеришка все испортил! А потом каким-то образом запугал дракона и на дикой охоте голыми руками убил двух лучших охотников!

– Ты сам уже чокнулся со своими боями без правил!

– Мне отец поставил задачу превратить «Модуль» в самоокупаемый проект! – прикрывшись родителем, Севастьян, как всегда, почувствовал себя гораздо увереннее. – Трансляции с арены и дикой охоты уже сейчас приносят хороший доход, а могут приносить еще больше! Как ты не понимаешь, это же единственный в мире проект с настоящими, стопроцентно реальными поединками насмерть без риска уголовного преследования для его владельцев!

– Ты понимаешь, что это аморально? – Регине пришлось немного понизить тон, поскольку она уже понимала, что брат все спишет на разрешение отца. И, что самое неприятное для нее, отец в очередной раз поддержит своего любимца.

– А ты понимаешь, что «Модуль» не твоя собственность? Ты понимаешь, что у консорциума кроме отца есть и другие учредители? Хочешь привлечь их внимание к вечно убыточному, но не закрываемому проекту?

– Трансляцией своих жестоких игр ты привлечешь внимание гораздо большего числа людей. В итоге добьешься того, что мы потеряем «Модуль», – тихо промолвила девушка.

– А вот тут как раз в дело могут вмешаться те самые учредители. С учетом же их положения в обществе вряд ли они кому-то позволят отнять у них стабильный источник доходов.

– Послушай, Сева, – из-за своей неспособности переубедить этого упрямца Регина начала испытывать отчаяние, – ты осведомлен о наших последних достижениях и прекрасно понимаешь открывающиеся в связи с этим перспективы. Нужно просто еще немного подождать! Прорыв на следующий уровень откроет перед нами возможности, от которых дух захватывает и какие даже не снились никому на старушке Земле! Объект принадлежит нашей семье, и пусть так остается впредь, нам не нужна огласка!

– Региночка, – Севастьян полностью оправился от испуга, и его тон снова стал елейным, – все дело в том, что твой прогресс по «Модулю» измеряется в миллиметрах в год, а отдача нам нужна здесь и сейчас. Так что, пожалуйста, не мешай мне обеспечивать благосостояние нашей семьи. Это, кстати, и в твоих интересах!

Регина поняла, что проиграла. У нее нет никаких шансов против брата в прямом столкновении. Маленький засранец считает себя взрослым, способным играть в большие игры с серьезными людьми, и «Модуль» для него является отличным шансом доказать это. Что ж, она попытается поговорить на эту тему с отцом, убедить его в пагубности проводимой Севой политики, но никакой уверенности в успехе у нее нет. Слишком велик уровень поддержки отцом своего главного наследника.

Означает ли это прекращение ею борьбы? Конечно же нет! Жаль отвлекаться на эту подковерную внутрисемейную борьбу, но ничего не поделаешь.

– Набирай людей для своих развлечений на дачах! – твердо поставила условие Регина. – Городских не трогай!

– На дачах слишком мало людей, – безжалостно покачал головой Севастьян, – так что брать я их буду, где захочу.

– Ну, раз ты такой самостоятельный, – усмехнулась Клочкова-старшая, – то сам наводи справки о Елисееве, чего ко мне пришел? Если он вдруг спецагент, то что? Заявление на него писать будешь за нарушение олимпийской хартии? Зачем вообще жалуешься на человека, которого твои бандиты незаконно захватили? Захватили и обмишурились! И в прошлый раз обмишурились, и в следующий раз тоже обмишурятся!

– Зря стараешься вывести меня из себя, – брат поднялся из-за стола, со скрежетом сдвинув стул по керамической плитке, – никуда я жаловаться не буду. Сам разберусь. А город твой гнилой насквозь, скоро сам собой развалится, а осколки на поклон к Боцману прибегут.

Севастьян развернулся и с гордо поднятой головой направился вон из столовой.

Регина с досады сунула недоеденное пирожное в чашку с остывшим какао и тяжелым взглядом посмотрела на притихшую младшую сестру.

– Ты с ним заодно?

– Не-не-не, – изобразив на лице смешную гримасу, Альбинка выставила перед собой ладони, – я в ваши игры не играю. Я так, по мелочи чего-нибудь, не более. И вообще, мне дачники совсем не нравятся. Не понимаю, чего Севка в этого Боцмана вцепился?

– Он хочет подмять под Боцмана весь Туманный мир. И устроить из него одну большую арену, – устало отмахнулась Регина.

– Этого нельзя допустить, – младшенькая испуганно захлопала глазками.

– Нельзя, – горько усмехнулась Регина, – но как?

Не то чтобы она не знала, что будет предпринимать, но делиться этими мыслями с Альбиной не собиралась. Слишком уж разные у них интересы и взгляды на происходящие в Туманном мире процессы. Никогда они друг друга не поймут, а потому и доверия в этом вопросе между ними быть не может.

22

В здании ГТС мне прежде бывать не приходилось. На первом этаже располагался обычный клиентский зал, из которого меня сразу провели через помещение охраны к лифту. К работающему лифту! И, насколько я знаю, это был единственный работающий лифт в городе. Впрочем, трудно обвинять в подобной «роскоши» передвигающегося в инвалидной коляске человека.

Кабинет Санеева представлял собой типичный директорский кабинет советского руководителя конца восьмидесятых годов двадцатого века – совмещенные в гигантскую букву «Т» стол руководителя и накрытый зеленым сукном стол для совещаний, старый паркет на полу, обшитые мебельными панелями стены.

Чтобы поздороваться со мной, хозяин кабинета выкатился в кресле на середину помещения. Затем предложил мне занять место не за столом, а в стоящем рядом с его рабочим местом кресле.

– Должен извиниться перед вами – я слишком долго осторожничал и сомневался в вас. Приставил к вам Володю Королева, а тот не слишком хорошо справлялся и никак не мог преодолеть ваше недоверие.

– Не того человека вы выбрали для такой задачи, – вставил фразу я, удержавшись от сарказма. Все-таки человек погиб, сражаясь со мной плечом к плечу.

– Да. Это тоже была моя ошибка, стоившая Володе жизни и едва не стоившая жизни вам.

– Не будем об ошибках прошлого, Николай Владимирович, – мне не терпелось перейти к сути дела, ради которого я пришел.

– Пожалуй, – согласился Санеев, – единственно, хочу сообщить, что поставивший Королеву информацию по «Девяточке» человек уже понес наказание.

– А нельзя ли его было использовать в обратную сторону, для дезинформации?

– Никакой ценности для дачников он не представляет. Его использовали для разовой акции. Да и ситуация нынче складывается такая, что уже нет времени для таких игр, – Санеев, морщась, словно от головной боли, потер себе виски. – Итак, Игорь Першин сказал, что у вас есть информация, способная дать нам солидное преимущество?

– Возможно, – уклончиво ответил я, – но мне он обещал ответы на интересующие меня вопросы.

Сказать, что мое возвращение в Степногорск вызвало небывалый ажиотаж, значит не сказать ничего. А уж когда спустя сутки кто-то привез в город видеозаписи моих приключений на дачах, популярность моя и вовсе достигла заоблачных высот.

К слову, то, что на арене велась видеосъемка, еще можно было догадаться, но что на одежде охотников были размещены миниатюрные камеры, я не мог даже предположить. Ну да бог с ним.

На КПП я приковылял ближе к вечеру. Велик был соблазн срезать путь, держа по компасу направление на северо-восток, но я выбрал более длинный и надежный маршрут – строго на восток, вышел к Южному шоссе и по нему уже пришел в город. Не всегда более короткая дорога является более быстрой. Вот и в моем случае я бы уперся в огромный гаражный кооператив, населенный большим количеством туманных тварей, и мне бы пришлось либо делать большой крюк в обход, либо с риском прорываться напрямую. Риска в последние дни мне хватило за глаза, так что выбор был очевиден.

Кстати, Контора действительно не решилась санкционировать силовую операцию, поскольку вообще не было информации о моей судьбе, а дачники в таких случаях отрицают все на корню. Пока шло выяснение, в Спепногорске стал собираться отряд добровольцев, согласных действовать на свой страх и риск. Слава богу, что людям не пришлось этого делать – потому что и жертв было бы много, и городское руководство напряглось не на шутку. Но все равно приятно, поскольку к моменту моего возвращения число добровольцев уже приближалось к полутора сотням.

Естественно, мне хотелось поскорее отомстить дачникам, но жизнь распорядилась по-другому. Хаб настоял, чтобы меня поместили в больницу, и был тысячу раз прав! Тем вечером я был усталым, но счастливым, и в эйфории от удачного избавления из дачного плена до позднего вечера принимал поваливший ко мне с поздравлениями народ. А вот ночью вышедший из состояния стресса организм дал слабину, и оставшаяся со мной в больнице Ксения до утра не сомкнула глаз, борясь с охватившим мое тело жаром.

В итоге я пять дней провалялся на больничной койке, кляня на все лады пошатнувшееся здоровье. Мозг прямо-таки кипел жаждой мщения, а тело устроило себе выходные.

Наверное, так и должно было быть, как говорится: «все, что ни делается, делается к лучшему». Нужно было взять паузу, остыть, хорошенько все осмыслить, наконец, подождать, когда все звезды на небе займут нужные положения.

Кто только не перебывал за это время у меня «в гостях»: друзья, знакомые, половина городского спецназа, Катя-Горошек со своими бойцами, командир Бригады, руководство Конторы и Управы. С последними я разговаривал подчеркнуто сухо, всем своим видом показывая неприязнь. Вроде бы и понимал, что они не обязаны стоять насмерть за каждого городского жителя, особенно оплошавшего при самостоятельном рейде в Туман, но все равно считал их предателями – теперь уже слишком многое указывало на их тесные контакты с Боцманом.

И вот, выйдя из больницы, я сразу отправился на организованную Игорем Першиным встречу с главным связистом города. У меня накопилось очень много вопросов, требовавших прояснения. Я заслужил это.

– Не уверен, что смогу в полной мере удовлетворить ваше любопытство, но что-либо скрывать от вас, Кирилл, уже нет никакого смысла.

– Тогда скажите, кто мы? Клоны, компьютерные персонажи? Что со мной произошло в большом мире? – я долго размышлял, с чего начать, и остановил свой выбор именно на этих вопросах.

– На момент появления здесь вы точно были живы-здоровы, – очень серьезно ответил Николай Владимирович, – ибо это непременное условие. Умершие люди не копируются.

Пока я переваривал информацию, начальник ГТС вынул из ящика стола и протянул мне трубку радиотелефона:

– Вы помните номер своего мобильного? Наберите три ноля, три пятерки и мобильный номер.

Взяв в руки трубку, я неожиданно разволновался. Нажимавший клавиши палец так дрожал, что дважды нажимал ошибочные цифры, и все приходилось начинать сначала. Наконец удалось совладать с нервами и набрать нужный номер. В трубке раздались длинные гудки.

– Да? – голос ответившего был чертовски похож на мой, но это еще не повод принимать все на веру.

– Добрый день!

– Добрый…

– Кирилл Дмитриевич?

– Допустим, кто звонит?

Черт побери, нет никаких сомнений, что я ответил бы так же! И голос и интонации – все мое, родное!

– Кирилл Дмитриевич, у вас все нормально?

– Кто звонит?

– Извините, ошибся, – я положил трубку в полной уверенности, что вытянуть какие-либо подробности из себя же «настоящего», находящегося на другом конце линии, не представляется возможным. Хоть в том мире, хоть в этом я не буду откровенничать с незнакомцами. А уж объяснять ему теорию существования параллельного мира не стоило даже пытаться – пошлет куда подальше.

– Делайте второй звонок, – внимательно наблюдавший за мной Санеев предугадал мое следующее желание.

На этот раз набрать нужную комбинацию цифр удалось с первого раза.

– Да? – тон Марины был обычным, буднично-деловым.

– Привет!

– Привет! – вместе с узнаванием в ее голосе мгновенно появились теплые нотки. – А почему номер не определился?

– Понятия не имею, – легко соврал я. – Как дела?

От разливавшегося по телу тепла мои губы сами собой растянулись в улыбку, а сердце так затарабанило в груди, словно собиралось выпрыгнуть наружу.

– Нормально. Ты просто так звонишь или по делу?

– Нет-нет, просто хотел услышать твой голос. Занята?

– Да, срочная работа, – я физически ощущал, как ей приятны мои слова, – я позже перезвоню, хорошо?

– Хорошо. Пока.

– Пока.

Я вернул телефонную трубку главному телефонисту Степногорска, обхватил голову руками, облокотившись при этом на стол хозяина кабинета, и несколько минут просто приходил в себя, не пытаясь даже осмысливать полученную информацию. Николай Владимирович не мешал и не торопил, только заботливо пододвинул мне стакан с водой.

– Все мы проходим через это раньше или позже, – сказал он мягко спустя минуту, – это тяжело принять, но такова уж местная реальность.

– Позвонить можно с любого телефона?

– Нет, насколько я знаю – только с этого. Иначе в большом мире давно бы случился приличный переполох.

– Реальность или виртуальность? – продолжил я, откидываясь на спинку кресла.

– Тут все сложно, Кирилл, одним словом не ответишь.

– Скажите проще: мы в игре?

– И да, и нет, – Санеев грустно улыбнулся, – я же говорю: все гораздо сложнее. Мы в «Модуле».

– Что? – всякого ответа я ожидал, но уж никак не упоминания о каком-то там модуле.

– Туманный мир – это мир, параллельный нашему обычному, большому миру. «Модуль-317» – это лаборатория, предположительно инопланетного происхождения, являющаяся то ли создателем этого мира, то ли просто связующим звеном между мирами. Несомненно, миры как-то связаны друг с другом. По крайней мере, копируются сюда только люди, родившиеся в нормальном мире именно в этой местности. Ну, и сам город, вернее, та его часть, что свободна от Тумана, является точной копией Степногорска примерно тысяча девятьсот девяносто седьмого года.

– Подождите-подождите! – я выставил перед собой руки в предупреждающем жесте. – Если это копия, то очень плохая. Все запущено, словно специально состарено. И смертоносный Туман, и совершенно противоестественные твари – откуда все это?

– Возможно, копия плохая, потому что недоделанная, – усмехнулся Санеев, – не пытайся сразу уложить все это в голове, я уже много лет знаю правду, а до сих пор систематизировать как следует не могу.

– Инопланетного происхождения? – с небольшим запозданием переспросил я, с трудом переваривая неожиданную информацию. – Это что же, инопланетяне над нами опыты ставят?

– О! Здесь начинается самое интересное, – Николай Владимирович дотянулся до графина с водой, налил себе полстакана, но сделал только два глотка. – Дело было примерно так. В конце девяностых годов прошлого века в руки сотрудников госбезопасности попал необычный подземный объект в окрестностях Степногорска. Все, что осталось от его предыдущих хозяев, – это вонючая желеобразная масса желтого цвета, которую эксперты с большим трудом отскребали с пола. Вполне вероятно, что пришельцев, как в небезызвестной книге Герберта Уэллса «Война миров», погубили земные бактерии и вирусы. Но это уже не так важно.

– И что же гэбэшники? – попытался я поторопить снова потянувшегося за водой рассказчика.

– Да ничего, – весело ответил Санеев, опустошив-таки стакан с водой, – научной группе не удалось выяснить практически ничего. Мышление пришельцев настолько отличается от нашего, а технологии настолько опережают земные, что даже обычное включение света давалось светилам нашей науки спустя недели и месяцы «тыканья пальцем» наугад. В общем, руководство службы довольно скоро разочаровалось в находке, и объект был заморожен. Тем более что времена были смутные, в стране был глубокий кризис, повсюду царили неразбериха и разгул преступности. Даже органы госбезопасности страдали от отсутствия финансирования и жуткой текучки кадров. И вот так вышло, что в этом бардаке никто и не заметил, что из архивов исчезла вся документация по «Модулю-317». Есть даже подозрения, что кое-кто из плотно занимавшихся объектом сотрудников как-то скоропостижно скончался. Как бы то ни было, но у «Модуля» вскоре появился частный владелец – Иван Витальевич Клочков. Да-да, тот самый, – главный связист упредил мой невысказанный вопрос, – бывший сотрудник органов, а ныне политик и бизнесмен. В конце девяностых годов он прибрал к рукам фармацевтический комбинат и прилегающие к нему земли, а в «Модуле» появилась нанятая им команда ученых. До этих пор вам все понятно?

– Более или менее, – я пожал плечами, – мгновенно такое не переваришь.

– Это уж точно, – Санеев улыбнулся, а у меня вдруг возникла мысль, что этот человек продолжает изучать меня, мои реакции на получаемую информацию и, судя по его виду, остается доволен результатами. – Так вот, в этот раз удалось добиться существенного прогресса. «Модуль» удалось подключить к местным источникам питания, взять под управление систему вывода видеоинформации на экраны и научиться «впускать» копии людей в Туманный мир.

– А как происходит само копирование?

– Совершенно волшебным образом, – хозяин кабинета картинно развел руками, – в базе данных «Модуля» невообразимыми закорючками прописано около миллиона жителей области. Данные, скорее всего, опять же из девяностых, если не из восьмидесятых годов прошлого века. Так вот, достаточно выбрать строку и активировать режим переноса, и – вуаля – человек появляется у нас в Тумане.

– То есть все это «вслепую»? Расшифровать язык пришельцев не удалось?

– Нужно считать достижением уже то, что вообще можно хоть чем-то пользоваться.

– А как насчет дважды запустить одного и того же человека? – поспешил я задать вопрос, бывший предметом спора для большинства жителей Туманного мира.

– Увы. Каждая строка активируется лишь раз.

– Постойте-постойте! – от обилия поступающей информации у меня уже распирало мозг, и я на всякий случай сжал виски руками. – Но как? Каталог информации по людям должен соответствовать моменту создания базы данных этого самого «Модуля-317». Но получается, что эта информация не статична, ведь приходящие из Тумана новички соответствуют себе сегодняшним, причем и физически и ментально! Как такое возможно?

– Кирилл, – Санеев снова развел руками и грустно улыбнулся, – у меня нет ответа на этот вопрос. Как нет его и у людей, контролирующих «Модуль» в данный момент.

– Но так не бывает! – я привык смотреть на вещи реально, а подобному свойству этого загадочного инопланетного «Модуля» просто не может быть удобоваримых объяснений. – Подобная связь просто немыслима!

– А все это мыслимо? – Николай Владимирович сделал круговое движение головой, имея в виду окружающий нас Туманный мир. – Я же говорил, Кирилл, что не смогу ответить на все вопросы. Никто не сможет. Кроме разве что тех самых инопланетян, или кто там они на самом деле. Возможно, и человечество когда-нибудь добьется такого прогресса, но сейчас мы даже не в силах представить механизмы задействованных технологий.

В этот момент в разговор вмешался противный писк селектора.

– Да? – Санеев поднял трубку. – Пусть проходит.

– Ну что, Кир, мозг плавится? – жизнерадостно воскликнул капитан Першин, едва за ним закрылась дверь кабинета начальника ГТС. – А это ведь Владимирович тебе все гладенько рассказывает, обстоятельно. Я бы постоянно перескакивал с пятого на десятое.

– Театр абсурда, – заявил я, отчаянно мотая головой.

– Нужно проще ко всему относиться, Кирилл, – не согласился Санеев, – непонятные моменты нужно воспринимать как само собой разумеющееся, а в остальном-то наш мир вполне реальный и подчиняющийся общим законам бытия.

– Можно я закурю? – мрачно осведомился я.

– Ты куришь? – удивился Игорь.

– Нет, но сейчас очень хочется.

Главный телефонист, усмехнувшись, извлек из ящика стола пачку сигарет «Космос», коробку спичек и простенькую пепельницу из крашеного стекла.

– Полегчало? – ехидно улыбаясь, поинтересовался Першин.

– Дальше! – потребовал я, пропустив мимо ушей колкость спецназовца.

– Дальше? – Санеев наморщил лоб, пытаясь припомнить, на чем остановился. – Дальше в истории «Модуля» случился крутой поворот. Наш новоиспеченный олигарх, осмыслив открывшуюся в результате исследовательского прорыва картину, вдруг осознал, что ни в краткосрочной, ни в среднесрочной перспективе никакой прибыли ему этот объект не принесет, и свернул финансирование. Подозреваю, что участь научно-исследовательского коллектива была весьма печальна, ведь огласка тоже не входила в планы хозяина. Но это лишь предположение. Что известно абсолютно точно – Клочков передал контроль над «Модулем» своим детям. Подарил, так сказать, своим отпрыскам необычную игрушку.

– Вот тут-то и началась новая история Туманного мира, – вставил слово Першин.

– Совершенно верно. Именно в это время в нашем мире появилось большинство туманных тварей и резко увеличился приток новичков в город. Правда, приток этот долго имел хаотичный характер, отчего большая часть людей гибла в Тумане.

– А для защиты от туманных тварей пришлось возводить защитные валы, – задумчиво произнес капитан, вспоминая рассказы старожилов о том смутном времени.

– Слава богу, длилось это не так уж долго, после чего наступило затишье, и можно было подумать, будто о нас забыли навсегда. Но оказалось все намного проще – дети выросли и уехали учиться в Москву.

– Постойте-постойте! – я с остервенением затушил едва раскуренную сигарету в пепельнице. – Вы говорите, что дети Клочкова наплодили в этом мире полчища тварей. Как это возможно?

– Они утверждают, что это было очень просто и весело, – Санеев снова развел руками, – всего лишь использовались запрограммированные в «Модуле» установки.

– «Они утверждают»? – снова удивился я, хотя за минуту до этого решил, что больше уже ничто не сможет меня удивить. – Вы что, общаетесь с ними?

– Общение с сыном и младшей дочерью уважаемого Ивана Витальевича было мимолетным и не очень приятным, – Санеев указал взглядом на телефонную трубку, подтверждая факт общения именно посредством телефонной связи, – а вот со старшей дочерью Клочкова мы общаемся регулярно. Регина Ивановна человек высокообразованный и целеустремленный, а главное – адекватный. Последние четыре года мы с ней сотрудничаем весьма плодотворно. Например, численность населения за это время выросла весьма значительно, а количество новичков, погибших в Тумане и превратившихся в «потеряшек», сильно снизилось за счет уточнения координат входа.

На языке у меня вертелась фраза, что мне это уточнение координат как-то не сильно помогло, ибо отсутствовал малейший намек на правильное направление движения, но я решил пока повременить с замечаниями, тем более что Николай Владимирович продолжал свой рассказ.

– Ну и функцию копирования предметов при помощи «Модуля» открыла именно она. Так что твой поход в магазин бытовой техники случился именно с подачи Регины.

– Стоп! Я не спрашиваю про механизм действия очередной «волшебной» функции, поскольку предвижу все тот же беспомощный ответ. Но почему информация о магазине так быстро попала к дачникам? И откуда у дачного снайпера оказался тепловизионный прицел? А уж история с грузовиком в Зеленой Балке и вовсе кажется мне необъяснимой.

– Да ты не спеши, – одернул меня Игорь Першин, – тут такие дебри начинаются, что без стакана никак не разобраться.

В следующие полчаса я выслушал весьма занятную историю взаимоотношений отпрысков господина Клочкова, посредством «Модуля-317» проецируемых на Туманный мир. Оказалось, что не только Санеев контактирует с хозяевами «Модуля». Вернее – они контактируют не только с Санеевым.

К примеру, Регина, о которой с уважением отзывались и Николай Владимирович, и Игорь, первоначально пыталась держать связь с главой Конторы Туганбековым, начальником Управы Корытько и командиром Бригады Мухиным, но очень скоро разочаровалась. Первый заботился больше о собственном благе, чем о городе, второй – примерно из той же оперы, только еще и сильно «себе на уме», третий – чересчур прямолинеен и способен решать только военные задачи. Продолжив перебор вариантов, она в лице главного городского связиста нашла-таки разумного, а также достаточно влиятельного и хозяйственного человека.

Средний ребенок олигарха – Севастьян – сначала тайно, а теперь уже в открытую контактировал и делал ставку на Боцмана. Молодой человек находится в том возрасте, когда он уже считает себя способным вести серьезные проекты и всеми силами стремится это доказать. Вот и доказывает, манипулируя населением Туманного мира. Именно с его подачи дачники организовали бои на арене – вроде бы он их транслирует через Интернет и принимает ставки на бойцов. Помощь из большого мира идет на дачи именно его усилиями.

У младшей дочери Клочкова Альбины Санеев наверняка смог подтвердить лишь контакты с сектой туманопоклонников. Больше информации о ее вмешательстве в дела Туманного мира не было.

– То есть тот самый незабвенный рейд за грузовиком с макаронами и оружием – это было с ее подачи? – недоверчиво поинтересовался я, пытаясь связать воедино всю информацию из того чрезвычайно насыщенного событиями путешествия.

– Ага, – радостно кивнул головой капитан, – только этот лжепророк Махоня сам себя перехитрил. Нанял Горохову за большие деньги достать машину из Зеленой Балки и одновременно нанял Амана за небольшие деньги плюс личные счеты, чтобы перехватить груз на подходе к городу. Но тут им очень не повезло, потому что не учли фактор Кирилла Елисеева.

– Тот самый, уже ставший знаменитым «Елисеевский фактор», – с улыбкой подтвердил Санеев.

– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Короче говоря, – подытожил я, пропуская эту несуразицу мимо ушей, – мы находимся в игре, и наше будущее напрямую зависит от действий трех игроков. Черт возьми, геймеры таки были правы!

– Можно сказать и так, – директор ГТС досадливо поморщился, словно озвученный мною вывод был ему неприятен, – но разве в большом мире мы являемся независимыми фигурами? Разве нами или, скажем так, группами людей, в которые мы входим, не манипулируют высокосидящие кукловоды?

– Большой мир – большие возможности, – усмехнувшись, парировал я. – В том числе большие возможности у каждой отдельно взятой пешки на игровой доске. Во сколько раз этот мир меньше того?

– Я понял ваш посыл, Кирилл, – мягко произнес Санеев, жестом руки призывая меня остановить этот спор. – Дело в другом. Да, наш поводок гораздо короче, чем у наших оригиналов в большом мире, но у поводка ведь два конца. И наши игроки зависят от нас, пешек, гораздо больше, чем игроки большого мира. Туманный мир уже существует, и если даже Клочковы решат плюнуть на него и уничтожат «Модуль», мы продолжим жить дальше. Сейчас город со скрипом, но уже способен прожить самостоятельно и отбиться от нашествий туманных тварей, если хозяевам вздумается вдруг снова увеличить их популяцию. Но это крайний, самый невероятный на сегодняшний день случай. Потому что сейчас наши игроки бьются друг с другом за сферы влияния в нашем мире и все трое заинтересованы в его существовании. И это не просто игра. Конечной целью для каждого из играющих является поиск прямого перехода между двумя мирами.

– Вот как? – вяло поинтересовался я, поскольку сегодня на мою голову свалилось такое количество информации, что я уже устал удивляться.

– А ты только представь на минуточку, что будет, если Клочковы смогут получать отсюда назад предметы, скопированные из большого мира? Это ведь волшебная возможность заполучить в свои руки любой продукт, не прилагая ни малейших усилий для его производства: скопировал сюда и переправил обратно к себе!

– Сильно! – подобная возможность не могла не произвести впечатления. – Но это если переход существует. Со всеми этими инопланетными технологиями я бы не был так уверен.

– На этот счет есть кое-какие соображения, подлежащие проверке. И вот эта самая проверка является одним из главных факторов нашего влияния на игроков. Мы убедили их в необходимости постоянно увеличивать население нашего города, поскольку только так можно увеличить шансы на появление сильных туманников, способных заниматься поисками перехода. Под сильными туманниками я подразумеваю людей, имеющих индекс более двадцати, а в идеале и вовсе не имеющих ограничения по времени нахождения в Тумане.

– А такие бывают? – с сомнением фыркнул я.

– Ну я же есть, – спокойно ответил Санеев, вызвав выражение недоумения на моем лице, – просто не вовремя встретившийся мне дракон не оценил этот факт и «усадил» в инвалидное кресло. А теперь, вполне вероятно, есть еще и ты.

Вот это было сверхнеожиданно! Чего угодно ожидал от своего ИТ, но таких предположений даже не делал. Впрочем, пока это всего лишь предположение и есть.

– Нравится мне, Владимирович, его спокойствие, – притихший было Першин со смешком хлопнул меня по плечу, – только бровки вверх-вниз двинулись – и все, больше никаких эмоций!

– Но голову-то распирает от обилия информации? – то ли спросил, то ли констатировал факт Санеев.

– Еще как распирает, – не стал лукавить я, – пищи для размышлений не на один день.

– Вот поэтому предлагаю уже перейти к реалиям сегодняшнего дня, – решительно заявил командир городского спецназа, видимо, уже уставший переслушивать давно известные ему факты.

– Кирилл, вы удовлетворили свое любопытство?

– Пока да.

– Тогда перейдем к делам насущным, – Николай Владимирович подкатил свое кресло к висящей на боковой стене карте города и взял в руки длинную указку. – Ваша информация по поводу станции Большая Петровка подтверждается. К сожалению, мы пока не имеем возможности заслать туда наших людей, потому вынуждены снова просить вашей помощи.

– Если ты пройдешь туда по путям от вокзала, то мы заведем один из стоящих в депо тепловозов, совершим налет и утащим все прямо в вагонах, – Першин подошел к карте. – Это будет покруче, чем магазин на Анжерской.

– А если пути разрушены или завалены? – спросил я.

– Тогда придется искать другие пути, – пожал плечами капитан.

– Не хотелось бы, – покачал головой Санеев, – чувствую, что время поджимает.

– Тогда давайте этот план оставим на потом, – я тоже подошел к карте и, взяв указку из рук хозяина кабинета, ткнул ею в самый низ, где Южное шоссе обрывалось рамкой. – Вот здесь находится воинская часть номер 45934. Я знаю не только, что там есть, но и как это забрать оттуда.

Санеев и Першин переглянулись, но лезть с вопросами не спешили. Я мстительно подумал, что пришел их черед удивляться.

– Игорь, я просил навести справки, – обратился я к спецназовцу.

– Удалось подобрать семь человек, – ответил за него Санеев, – и аккумуляторы найдем. Но это очень далеко, если будем постоянно посылать туда машину, вызовем подозрения Управы и Конторы.

– Сейчас я вам изложу наброски плана, а уж вы его доработаете в соответствии с вашими возможностями, – усмехнулся я. – Мне не терпится наведаться с ответным визитом на дачи.

23

– Ну что? – брат резко развернулся в кресле, как только дверь его кабинета закрылась за спиной Альбины.

– Ничего, – пожала плечами младшенькая Клочкова, – она нам больше не доверяет. Ни тебе, ни мне.

– Досадно, весьма досадно, – цокнул языком Севастьян, – и не очень вовремя.

– Она же не дура.

– Не дура, – согласился брат, – но слишком упертая в своей идейности. Дай ей волю – и она обязательно добьется успеха. Когда-нибудь. Годам к восьмидесяти. А выхлоп из проекта можно получать уже сейчас.

– Севочка, братец, а ведь учредители здесь ни при чем, – вкрадчиво не то поинтересовалась, не то констатировала факт Альбина, усаживаясь в соседнее кресло и разворачиваясь к нему лицом, – ты ведь это сам придумал, для красного словца.

– Мелкая, – Севастьян постарался изобразить на лице максимальную стадию удивления, но получилось не очень хорошо, с актерским мастерством у него всегда было плохо, – ты там таблеточек никаких по ходу движения не прихватила? С чего такие мысли вдруг?

– Ой, ладно, – рассмеялась девушка, – Регинка не дура, но наивная до жути, до сих пор людям на слово верит. А вопрос-то просто решается. Я вот позвонила папеньке и спросила.

– Вот зараза! – тоже хохотнул брат, но веселья в его голосе было мало. – Хорошо. Учредителями я действительно припугнул сестрицу. Эти жирные боровы не очень-то спешат влезать в дела холдинга, пока получают свою прибыль. Но, уверяю тебя, отец одобрил мой план. Особенно после того, как на счета пошли деньги. Так что приврал я совсем немного, и, в общем, ничего это не меняет.

– Меняет-меняет, – ласковым голоском протянула Альбина, – очень даже меняет. Отцу ведь можно очень доходчиво объяснить все выгоды от открытого сестрицей копирования. И я уверена, что он предпочтет дать ей время на поиск обратного пути. Сам ведь понимаешь, насколько грандиозны перспективы.

– Алька, это может растянуться на годы, – возразил брат.

– Не строй из себя дурачка, – неожиданно жестко оборвала его младшая сестра, – ты вовсе не ради денег это затеял. Решил доказать, что взрослый уже, можешь решать серьезные вопросы. Да только ни черта ты не можешь!

– Полегче на поворотах, сестренка! – Севастьян был просто обескуражен неожиданным напором сестры, которую привык считать милым ребенком.

– Короче так, братишка, – Алька ткнула пальчиком с острым ноготком брату в грудь, – бог велел делиться! Я хочу тридцать процентов твоих доходов от этого дела. В противном случае я получу эти деньги с Регины.

– Ах вот как, госпожа Клочкова-младшая! – воскликнул Сева. – Да вы никак шантажировать меня решили?

– Ну что ты, Севочка! – Альбина снова вернулась в образ «мягкой и пушистой» недалекой девочки. – Просто бизнес, ничего более.

– То есть мне затеять проект ради денег непозволительно, а тебе можно? – Севастьян откинулся в кресле и посмотрел на Мелкую с нескрываемой иронией.

– Я же девочка, – легко согласилась она, – мне никому ничего доказывать не нужно. А деньги не помешают.

– Хм, – он вскочил на ноги и, сунув руки в карманы брюк, несколько раз прошелся по кабинету из стороны в сторону, – ладно, бизнес есть бизнес, и каждый делает его по-своему. Но цена чрезмерно высока. Молчание не стоит тридцати процентов. Десяти хватит за глаза.

– Сева, дорогой, деньги мне точно не помешают, но брать их просто за молчание – это как-то нехорошо и неправильно. Я оцениваю в тридцать процентов свою помощь. Видишь ли, ты сделал ставку на главаря банды дачников и просчитался. Ведь при всей своей харизматичности Боцман так и остался банальным уличным бандитом, не способным решать глобальные вопросы. Как бы ты ни накачивал его оружием и прочими «плюшками», ему никогда не победить в прямом столкновении с городской Бригадой.

– И ты поможешь ему победить Бригаду? – скептически усмехнулся Севастьян.

– Нет, но я сделаю так, что Бригаде некоторое время будет не до него.

– Двадцать процентов, – немного подумав, предложил Клочков-средний.

– Двадцать пять! – жестко парировала Альбина.

– Молодец, Мелкая! – брат протянул ей руку в знак согласия с ее условиями. – Железная хватка!

– У меня учителя хорошие, – жеманно улыбнулась младшенькая сестрица, пожимая руку.

24

Мой секрет был прост и странным образом связан с регулярно посещающим меня сновидением. Тем самым, что оканчивается сетчатыми воротами, раз за разом не желающими меня пропускать. Только во сне отсутствовала висящая на воротах ржавая табличка «В/ч № 45934», а в реальности она была. И в реальности я провел часть дня и всю ночь в этой самой воинской части.

Только тогда я был напуган, растерян и понятия не имел, что попал в какой-то другой мир, оттого и не решился особо шустрить, а лишь только удостоверившись, где нахожусь, рванул в обратном направлении, к городу.

Потом мне долго было не до воинской части в поселке Шоссейном – я устраивался, обосновывался, привыкал, да и всегда какие-то дела находились. А в/ч мало того, что была далеко, так еще и располагалась в крайне непопулярном для путешествий направлении, идти туда одному было экономически нецелесообразно, а тащить чужих людей не хотелось.

Но теперь все изменилось. Я уже мог позволить себе путешествовать, а не рыскать в поисках добычи, благодаря чему был найден оазис, который можно использовать в качестве перевалочной базы для задействованных людей. Ну и возникла насущная необходимость приструнить плохих парней. Как на дачах, так и в самом городе. И восемь танков Т-72 являлись в этом деле небьющимися козырями.

Я не уставал хвалить судьбу за удачное стечение обстоятельств, позволившее мне не выдать случайно эти знания по прибытии в город. Большую роль тут сыграло то, что в приемнике для новичков меня не слишком дотошно опрашивали, но ведь и я интуитивно придерживал информацию, хотя иногда так и подмывало вывалить ее в дружеской компании.

Военные вывезли подобранных для операции людей из города частями и скрытно, воспользовавшись недосматриваемыми на КПП машинами дежурной смены Бригады. На Мелькомбинате пересаживались в уазовскую «буханку» и, срезав угол через степь, уходили на Южное шоссе. Вся дорога с пересадками и объездами занимала почти три часа, так что по прибытии в оазис многие участники облегченно переводили дух – их индексы уже были на пределе.

В Заречном день потратили на обустройство простенького жилья и установку элементарного ограждения из колючей проволоки. Людей здесь пока что опасаться не стоило, а вот от живущих в степи туманных тварей нужно было отгородиться.

Работа в самом Шоссейном началась как нельзя лучше: первый же танк завелся, стоило только подключить к нему рабочие аккумуляторы. Но дальше дело застопорилось. Аккумуляторы у нас были только двенадцативольтовые стодевяностоамперные, а каждый бронированный монстр требовал таких по четыре штуки. Такого количества собрать не удалось, потому наши притязания сразу сократились до шести машин, но вскоре большое число поломок заставило смириться с потерей еще одного «семьдесят второго».

Из-за работы в Тумане дело двигалось очень медленно. Механиков и так не хватало, а их еще приходилось привозить на работу на два-три часа и срочно увозить на отдых в Заречный. Лишь на исходе третьих суток удалось первой поставленной на ход машиной притащить в оазис неисправного собрата, и люди сразу вздохнули с облегчением. На следующий день при транспортировке следующего кандидата на ремонт сломался исправный танк и пришлось срывать механиков на срочный ремонт посреди степи. Слава богу, справились быстро, но нервов было потрачено немало.

Первый тревожный звоночек прозвучал вечером шестого дня, когда не пришла машина, доставлявшая нам питьевую воду, но кризиса это пока не предвещало, потому никто не придал этому особого значения. Когда машина не пришла и на следующий день, народ начал беспокоиться, однако посылка гонца в город грозила срывом режима секретности, потому решено было пока продолжать работу.

На восьмой день ближе к обеду я в одиночку рыскал по складам воинской части в поисках чего-то полезного, в том числе и воды. Водопровод, естественно, не работал. Возле столовой догнивала большая металлическая емкость, предположительно использовавшаяся для хранения водных запасов, увы, пустая.

Сегодня я был здесь один. В оазис удалось перетащить три танка, две оставшиеся в части машины пустили на запчасти, еще три оставили дожидаться лучших времен. Так что сейчас механики колдовали над тремя «семьдесят вторыми» в нормальных условиях оазиса. Я же не стал даже машину отвлекать для доставки сюда, пришел пешком.

Ничего съестного на территории части не было, все продукты давно сгнили, равно как и обмундирование. Я было подумал, что хотя бы частично должна сохраниться обувь, но на глаза мне она не попалась, а специально искать я не посчитал нужным. Сейчас это было не так уж важно.

Чего было в достатке, так это оружия и боеприпасов, солярка тоже имелась, но не сказать, что в изобилии. Я бродил по складу с патронными ящиками и с грустью думал об агрессивной сущности человечества. У нас здесь маленький, полный внешних опасностей мир, в котором живет так мало людей. Казалось бы, сам бог велел сплотиться и вместе противостоять исходящим из Тумана угрозам, но нет – «цари природы» и здесь грызутся, убивают и порабощают друг друга, бьются за сферы влияния и распределение ресурсов. А те, кто получил возможность влиять на происходящие здесь события при помощи «Модуля», только способствуют этой междоусобице, раздувают ее. А может, в этом и заключался смысл эксперимента? Может, эти загадочные инопланетяне вовсе не погибли, а сидят где-нибудь в недоступном месте да с ужасом наблюдают, как злобные подопытные с упоением предают, подставляют и убивают себе подобных?

Грустно. Получается, что вся наша «цивилизованность» держится только на страхе наказания: если его нет, то люди быстро скатываются назад, на уровень говорящих обезьян. Потому и отказаться от силовых методов решения проблем не представляется возможным. Кто может остановить Боцмана с его до зубов вооруженной бандой? Только Бригада. Но для этого нужно, чтобы ею руководили не политиканы вроде Туганбекова и Корытько. А при отсутствии таких условий приходится самому брать в руки «дубину», как бы это ни было прискорбно.

– Люди, что же вы за твари такие? – спросил я вслух у стеллажей с боеприпасами.

Как это ни странно, но ответ последовал – откуда-то с улицы до меня донесся едва слышный звук автомобильного клаксона. Я взглянул на свою рацию – так и есть, батарея окончательно села, оставив меня без связи. Никого, кроме членов нашей маленькой команды из Заречного, здесь не могло быть в принципе, но береженого бог бережет, потому я потушил фонарь, а выбравшись из склада, зашел сбоку к стоящему возле столовой и отчаянно сигналящему уазику. В результате, когда я стукнул костяшками пальцев по боковому стеклу, сидевший за рулем Ключник едва не подпрыгнул от неожиданности:

– Кир, зараза такая! Чуть заикой не сделал! Что со связью?

– Отключилась батарея. Что случилось?

– Гонец из города приехал!

– Воду привез? – поинтересовался я, уже устраиваясь на пассажирском сиденье.

– Какую воду, Кир? – Ключник чуть не задохнулся от возмущения. – Он на велосипеде прикатил!

– Ого! – удивился я, а холодок от предчувствия плохих новостей вмиг пробежался по всему телу. – Так что случилось?

– Если б я знал! – спецназовец развернул машину и, прибавив газу, направился к выезду из части. – Твой друг ничего не желает говорить никому, кроме тебя лично. Сам едва живой, с мокрым полотенцем на голове, а требует тебя – и все тут!

– Так это не Синь? – вскричал я.

– Не, того я знаю. А это другой. Вроде научник из лаборатории конторской.

– О черт! Хаб!

Страшно даже подумать о том, что же такого произошло в городе, если в Заречный отправился Женя Хабаров со своим смешным индексом туманника. Сказать, что он рисковал, все равно что ничего не сказать – фактически его шансы на успех равнялись всего двум-трем процентам. Да что там рассуждать, даже при отсутствии промашек с маршрутом Жека должен был гнать до оазиса как сумасшедший! Что же случилось?

– Дави на газ! – скомандовал я таким тоном, что спецназовец сначала действительно прибавил ходу и лишь после удивленно взглянул на меня.

– Да куда тут давить? – Саня Ключников возмущенно указал рукой на густой туман, позволявший видеть дорогу всего метрах в двадцати перед автомобилем. – Дай бог до сорока разогнаться!

На это мне возразить было нечем, Туман не любит суеты и не прощает ошибок, так что Ключник тысячу раз прав.

Как бы мы ни спешили, но двое ворот за собой аккуратно закрыли. Из тварей на территории воинской части обнаружились лишь гнилушки да пара репейников. Еще откуда-то постоянно доносились завывания и плач шакалов, но то ли это было где-то в степи, то ли просто мелкие хищники на глаза нам не попадались, в общем – слышать их слышали, а видеть никому не довелось. Главное, что крупных тварей внутри периметра не было, и пусть не будет и впредь.

До оазиса мы «домчали» минут за двадцать. Закутанный в одеяло Хаб сидел на крылечке более-менее сохранившегося домика, держа в руках большую дымящуюся чашку чая, и отстраненно смотрел вдаль. Услышав шум подъехавшего автомобиля, он медленно повернул голову, увидел меня, и его лицо расплылось в такой знакомой мне с детства улыбке:

– Киря!

– Жека! – я подбежал к другу и, обхватив его голову руками, заглянул в глаза. – Как ты? Что случилось? Почему именно ты?

– Кир, я справился! Поворот едва не проскочил в Тумане и Заречный не сразу нашел, но справился!

– Жека! – я обнял Женьку, от избытка чувств у меня на глаза навернулись слезы. – Хаб, ты герой! Ты просто герой!

Весь наш маленький выездной отряд, бросив все дела, собрался вокруг нас с Хабаровым, лица людей были серьезны, все ждали известий из города и понимали, что ничего хорошего сейчас не услышат.

– Что случилось? – с тревогой повторил я, вновь вглядываясь в лицо друга.

– Может, отойдем, Кир? – улыбка Хаба сначала стала жалкой, а потом и вовсе потухла.

– Дружище, здесь нет случайных людей, – твердо сказал я, – мне все равно придется потом пересказывать.

Я не хотел, чтобы хоть кто-то из находящихся со мной людей почувствовал недоверие к себе. Все мы делали одно дело, и сплоченность нужна нам была исключительная. Тем более было уже совершенно очевидно, что что-то пошло не так, не по плану.

– Все сорвалось, Кир, – грустно промолвил Жека, – в городе переворот. Корытько обвинил верхушку Конторы и Бригады в предательстве и узурпировал власть. Туганбеков, Мухин, Санеев арестованы. С ними в тюрьму помещена часть заместителей и начальников отделов. Те, кто из них остался на свободе, сейчас работают под надзором управских. Периметр закрыт, никого не выпускают из города. Першин где-то скрывается, его портреты на всех столбах развешаны.

Володя Бородин смачно выругался. Остальная часть команды хранила ошеломленное молчание, у меня самого в голове поселился форменный переполох.

– Управские искали тебя, Кир, – между тем продолжал Хабаров, – но не слишком усердствовали. Дома походили, посмотрели, но обыск не устраивали. На всех КПП скопировали журналы убытия-прибытия, Лешик говорит, что особенно твоей фамилией интересовались. Но я думаю, что они просто хотят вычислить всех жителей, кто до закрытия периметра покинул город. Некоторые туманники решили не возвращаться и засели в Тимохином оазисе, только вышло еще хуже. Дачники очень быстро сориентировались и захватили оазис, а оттуда дотянулись и до нефтебазы.

Вот тут за моей спиной раздался коллективный вздох, сопровождаемый нецензурной бранью.

– А как же блокпост? А как же дежурная смена охраны на нефтебазе? – воскликнул Бородин.

– У Управы людей не хватает, – покачал головой Хаб, – бригадовским они не доверяют, а те и сами отказываются работать под надзором, вот и свернули временно блокпост. А на нефтебазе всего двенадцать человек охраны, что они могли сделать против полутора сотен дачников? Слух ходит, будто Боцман для такого броска даже охрану с периметра дач снял – людей не хватало. Так что вряд ли кто-то из охраны уцелел.

– Да это измена! – схватился за голову Ключник. – Это предательство!

Народ опять зашумел, а я присел на крылечко рядом с другом, с силой потер лицо ладонями и тихонько спросил:

– Ксения в порядке?

– Волнуется, конечно, но держится. Ждет тебя. На самом деле, Кир, все ждут. Потому что с такой властью в городе поселилась полная безнадега. У нас и так-то особо хорошо никогда не было, но все познается в сравнении. Так что на вас вся надежда.

– Мы готовились разнести вдрызг дачников, – грустно усмехнулся я, – а не наводить порядок в городе.

– Да, целью было вернуть дачи городу, но теперь все малость изменилось. Сначала придется вернуть сам город.

– Тихо! – оборвал коллективную бурю негодования Бородин. – Эй, научник, как ты выбрался, если периметр закрыт?

– Мы же Туман изучаем, – рассмеялся Хаб, – часть лаборатории выходит за периметр. А велосипед у меня там давно хранился на всякий случай. Вот и пригодился. Никто выйти не мог. Никто, кроме меня.

– А людей вывести там можно? – продолжал гнуть свою линию Бородин. – Или войти в город через лабораторию?

– Нет, это был одноразовый билет в один конец, – покачал головой Жека, – объект режимный, охрана на входе. Хорошо, если мое исчезновение на несчастный случай спишут, в противном случае начнут шерстить все мое окружение.

– Плохо! Все очень плохо! – в сердцах бросил Володя и тут же огорошил меня вопросом: – Что будем делать, командир?

Вот так, «без меня меня женили»! Я отправлялся в эту экспедицию в качестве проводника и возможного хозяина нового оазиса, группой охраны попеременно командовали Борода и Свищ, ремонтникам не было нужды меняться, их исчезновение из города не бросалось в глаза, потому их состав был постоянным, и старшим у них числился Василий Ивашов, предпочитавший называться просто дядей Васей. В общем, командиром меня никто не назначал, но сейчас все четырнадцать человек, включая вновь прибывшего Хабарова, уставились на меня в ожидании.

Заниматься препирательствами в попытке переложить ответственность на чьи-то плечи я считал плохой затеей. Нас и так здесь очень мало, и нужно пользоваться моментом, когда все единогласно признают кого-то лидером. Только проблема как раз в том, что этим лидером признали меня, а я, хоть убей, не знаю, что нам делать. Да, у нас есть танки. Но одно дело – смести заслоны на периметре дач и при поддержке пехотинцев Бригады ворваться внутрь бандитского логова, и совсем другое дело – устраивать переворот в Степногорске, имея на ходу три танка и пятнадцать человек, из которых девять – сугубо гражданские лица. Танки хороши для преодоления обороны противника, для прорыва, подавления огневых точек, но не для преследования служащих Управы в городе! Вообще танкам очень не рекомендуется действовать в городе без поддержки пехоты. Ну войдем мы в город, ну возьмем на прицел главное административное здание, но дальше-то что? Боеприпас позволяет развалить его в хлам, но сколько невинных людей погибнет при этом! А главные злодеи наверняка ускользнут. По-хорошему, нам группа захвата нужна, а не танки.

Но в наличии только танки. Значит, все, на что мы можем рассчитывать, – это эффект неожиданности. Нужно взять какой-то из пунктов пропуска таким образом, чтобы информация не успела уйти в Управу. На КПП есть телефон, с которого мы сможем сделать пару звонков, после чего оставить город без связи на несколько часов – есть такая полезная функция, предусмотренная товарищем Санеевым и активируемая звонком на нужный номер с сообщением волшебного кода. При том условии, что с арестом Николая Владимировича вся эта система не накрылась медным тазом.

Дальше… Дальше освободить хороших парней и арестовать плохих. Как? Да откуда я знаю? Тоже мне, полководца нашли! Короче говоря, нет у меня четкого плана, остается надеяться на импровизацию.

Однако пауза затянулась, нужно что-то говорить, пока вирус неуверенности не поразил всю нашу компанию.

– Дядя Вася, в каком состоянии четвертый танк?

– Мы не успеем, – смущенно кашлянув в кулак, ответил старший механик, – нам бы пару деньков еще.

– Ясно. У нас три танка и пятнадцать человек, – подвел я нехитрые арифметические подсчеты. – Борода, у вас есть какие-то каналы связи для экстренных случаев?

– Конечно, – Бородин вроде как даже слегка обиделся на такой вопрос, – подойдем ближе к Степногорску, свяжемся. Я уверен, что капитан там не сидит сложа руки.

– Будем надеяться, – я сразу почувствовал себя увереннее, но сейчас предстояло решить весьма важный вопрос о том, все ли поддерживают решение атаковать город. – А теперь скажите мне: кого-то устраивает сложившееся положение? Кто-то хочет просто вернуться в город и жить спокойно, все равно при какой власти?

– Кир, давай уже ближе к делу, – прервал меня молоденький щупленький механик Витек.

– Хорошо. Я предлагаю свергнуть Корытько с его бандой, поставить во главе города Санеева и Мухина. И вышвырнуть дачников с нефтебазы. Если кто-то решит остаться здесь, я пойму, никаких претензий. Дело непростое, обернуться может по-всякому. Кто со мной?

Ответом мне были четырнадцать поднятых рук.

25

Регина сообщила начальнику охраны, что останется ночевать на комбинате. Дома она обязательно столкнется с родственниками, а ни видеть, ни слышать их после случившегося она не желала.

Все-таки недооценила она младших, слишком понадеялась на свои силы и устойчивость сложившейся в Туманном мире вертикали власти. А они сговорились-таки за ее спиной, нашли слабое звено среди городского начальства и нанесли мощный удар, перевернувший всю ситуацию в том Степногорске с ног на голову, а заодно выбивший опору из-под ее ног. В одночасье она лишилась всех значимых контактов по ту сторону «Модуля», всех рычагов влияния. Не ожидала она такого хода ни от Севастьяна с Альбиной, ни от начальника Управы Корытько. Последнего она однозначно идентифицировала как безусловно ведомого в паре с руководителем Конторы Туганбековым и общением с ним часто пренебрегала. А он оказался способным на решительные действия, этот Иван Сергеевич Корытько.

Регина достала из шкафа специально для таких случаев хранящиеся в кабинете подушку и плед, забралась на диван, поджала под себя ноги, набросила плед на плечи. На душе было пусто и гадко. По большей части даже не оттого, что ее обыграли на поле, которое она давно считала своим, а оттого, что Сева и Аля в своем безграничном цинизме и ее заставляют относиться к жителям Туманного мира как к нарисованным героям компьютерной игры.

Клочкова-старшая тяжело вздохнула и снова вернулась к неоднократно уже обдуманным и отвергнутым мыслям о «Модуле». Может, это и вправду всего лишь игра? Ведь она видит тот мир лишь на многочисленных картинках, отображаемых на диковинном мониторе инопланетного происхождения. Так почему она решила, что все эти люди реальны? Ведь все тогда укладывается в общую картину: набор оцифрованных людей, заданные параметры нетипичных для нормального мира животных, отлично прорисованный мир. Даже копирование туда реальных объектов легко укладывается в рамки компьютерной игры неведомого для Земли уровня.

Но – нет. Нет, нет и еще раз нет! Все эти мысли уже посещали ее много раз. Разве можно запрограммировать персонажа на телефонный разговор с тобой на любую, абсолютно любую тему? А как можно было двадцать лет назад запрограммировать людей таким образом, чтобы, вводимые в мир «Модуля» сейчас, они на сто процентов соответствовали себе сегодняшним? Вплоть до самых специфических знаний, воспоминаний и мироощущений! Да и кто будет создавать игру без возможности сохранения, перезагрузки и смены локаций?

Кто этих инопланетян знает? Кто сможет постичь их логику? Но все же гораздо больше верится в создание неведомыми хозяевами «Модуля-317» параллельного мира, чем компьютерной игры. Так что – нет. Тот мир реально существует, и люди в нем – живые, со своими чувствами, переживаниями, достоинствами и недостатками. И за этих людей она должна бороться. Вот только как?

Санеев и Мухин арестованы. Туганбеков тоже под арестом. Хотя, оставайся он на свободе, вряд ли был бы полезен в столь острой ситуации. Несколько фигур помельче, из заместителей, также взяты под стражу, Першин в бегах, связи с ним нет. Все, больше никто повлиять на события не сможет, вся ее партия обезглавлена одним махом. Что же делать?

Для начала было бы неплохо просто прояснить ситуацию. И если нет связи, то следовало хотя бы посмотреть на город через камеры «Модуля», но она отказалась возвращаться домой, а теперь уже ночь на дворе – и здесь, и в Туманном мире, особо ничего не разглядишь.

И ведь как обидно получилось-то! Ее сторонники готовили сильный ход, который должен был устранить угрозу, прижившуюся на дачах, но не успели, всего пары дней не хватило!

Стоп! Николай Владимирович при последнем разговоре детали плана ей раскрывать не стал, намекнул только, что при его разработке использовались сведения, добытые очень сильным туманником Елисеевым. Это не тот ли самый туманник, про оригинал которого из большого мира Санеев просил навести справки чуть не год назад и который спровоцировал такой приступ ярости у Севастьяна, уничтожив несколько элитных бойцов дачников?

Регина потянулась за планшетом, несколько минут освежала в памяти досье Елисеева, потом несколько раз просмотрела видео с арены и хаотичные, местами смазанные кадры последних минут жизни опытных охотников за головами. Не Голливуд, зрелищности и артистизма не хватает, но все равно впечатляет. Если у Санеева были такие высокие ожидания от плана этого самого Кирилла, то, может, есть еще хоть какая-то надежда на изменение ситуации в лучшую сторону? Вроде бы в списках задержанных его фамилия не мелькала. Он не заинтересовал Управу или просто отсутствует в городе? Как это узнать? Кому позвонить?

Как хорошо, что в свое время она озаботилась этим досье! Здесь есть адрес, телефон и данные его спутницы жизни. Ксения Белова. Можно позвонить.

Кстати о телефоне. Это именно она нашла возможность связать внутреннюю телефонную сеть «Модуля» с внешним миром и лично вносила в программу номера Севастьяна и Альбины – «по-родственному», для равных возможностей. Сейчас самое время исправить это дело. Если уж родственнички так технично отодвинули ее от Туманного мира, то нечего и им пользоваться ее наработками, пусть своим умишком справляются. Естественно, это касается и прочих возможностей, включая копирование. Она прямо сейчас, дистанционно, отключит им внешний доступ – и придется бедняжкам общаться со своими протеже только напрямую, из «Модуля».

– Алло, Ксения? – сделав задуманное, Регина испытала такое чувство мстительного облегчения, что набрала номер, совершенно не представляя, как строить разговор с абсолютно незнакомым человеком. Дело осложнялось еще и тем, что захватившие власть сотрудники Управы вполне могли держать этот номер на прослушке.

– Да? – женский голос на том конце линии был тих и печален.

– Это вас Регина беспокоит, – здесь Клочкова замялась в попытке подобрать удобное и не настораживающее возможных слухачей объяснение, – как бы проще объяснить…

– О, Регинка! – совершенно неожиданно оживилась собеседница. – Сто лет, сто зим! Кирилл недавно о тебе рассказывал! Как дела?

У Регины на мгновение перехватило дыхание от подобного поворота. Совершенно ясно, что, во-первых, Белова осведомлена о ее существовании, во-вторых, тоже подозревает прослушку. Что ж, значит, она на верном пути, осталось лишь сообразить, как получить нужные сведения и не навредить своим союзникам.

– Уф, так давно не общались, что думала, не узнаешь меня, – с искренним облегчением включилась в игру Регина, – дела не очень хороши, много трудностей на работе. Тяжело работать, когда вокруг одни завистники да предатели.

– Люди не меняются. Так в том мире было, и здесь осталось так же, – вздохнула Ксения.

– Это точно. Как у тебя-то? Как работа? Как дом?

– На работе все, как обычно. Рутина. Дома нормально все, только работа мужа волноваться заставляет. Мне двух часов блуждания в Тумане хватило на всю оставшуюся жизнь – такого страху натерпелась! А для него теперь в Туман ходить – работа.

– Да уж, туманникам покой только снится, – Клочкова-старшая с удовольствием перефразировала под реалии Туманного мира известную фразу. – И сейчас небось нет дома?

– Нету, – подтвердила Белова, – может, не вернулся еще, может, в городе где-то, у друзей.

– Надеюсь, с ним все хорошо? – осторожно то ли пожелала, то ли спросила Регина.

– Все хорошо! – голос Ксении был полон уверенности. – Было бы плохо, я бы почувствовала.

– Значит, вернется!

– Он всегда возвращается. И всегда держит слово. Потому что настоящий!

В этих словах было столько искренней веры в любимого человека, что Регине даже завидно стало. Нет, что женщины еще умеют так беззаветно любить, не было новостью, но вот то, что мужчина может настолько соответствовать таким ожиданиям, – удивительно.

– Спасибо, Ксения, ты мне очень помогла, – Регина постаралась подпустить в голос как можно больше тепла. – Надеюсь, скоро сможем чаще болтать просто так. Пока.

– Не за что, звони, когда захочешь.

Вот и весь разговор. Вроде ничего конкретного и не узнала, а надежда на благополучный исход появилась. Маленький, осторожный лучик надежды. Что ж, будем надеяться. А пока исчезнем-ка с радаров дражайших родственников. Пусть терзаются неизвестностью.

– Володя, я передумала, – сообщила она начальнику охраны по телефону, – приготовьте машину, я еду в аэропорт.

26

Кому ни разу не довелось прокатиться на танке, тому не понять всей прелести этого действа, когда мерно рокочущий мощный двигатель, поглощая десятки литров солярки, заставляет сорокатонную махину, не обращая особого внимания на отсутствие дороги, нестись по степи со «страшной» скоростью пятьдесят километров в час! Правда, так разогнаться мы рискнули только на хорошо изученном участке степи между Заречным и трассой на Шоссейный, где отсутствовали овраги, русла рек, и прочие естественные препятствия. Далее пришлось взобраться на насыпь и двигаться по Южному шоссе. Вряд ли старый асфальт обрадуется такому испытанию, зато мы избежим необходимости постоянно вглядываться в дорогу.

Я сбросил обороты передового Т-72: порезвились и хватит, и так за час с небольшим до города добрались. Этот мир уже практически отвык от таких скоростей, да и шутить с Туманом не стоит, даже если ты на танке. Наш маленький отряд, состоящий из трех танков и «буханки», повернул с шоссе на улицу Гапеева – мы решили входить в город через КПП «Южный-2». Оттуда до Конторы всего один бросок на пять минут хода и никаких дополнительных препятствий.

– Кир, есть контакт! – радостно сообщил по внутренней связи Бородин. – Капитан просит дать ему час на сборы, обещает два десятка бойцов собрать.

Уже кое-что. Представления не имею, сколько пехоты нам нужно для штурма Конторы, понимаю только, что без нее вряд ли что-то получится. Если, конечно, исключить вариант варварского расстрела здания из стодвадцатипятимиллиметровых танковых пушек.

Хорошо, что мы могли себе позволить дополнительный час ожидания – благодаря скоростному броску индекс туманника еще никого не поджимал – но как же мучительно долго тянулись минуты ожидания! Все ж таки непривычен я к таким операциям. Там, в Заречном, настроился, выдохнул, начал действовать. Это вроде как речку холодную переплыть нужно, и вот ты собрался с духом, быстро вошел в воду, окунулся и поплыл. И гребешь, гребешь без остановки до другого берега. Вот и здесь бы мне лучше без остановки, на одном дыхании.

– Все, таможня дает добро! – раздался наконец в наушниках шлемофона радостный голос Бороды. – Двинули, что ли?

– Вперед! – радостно скомандовал я. Надеюсь, теперь-то уж точно без остановок!

Как только мы вырулили из-за поворота, стал отчетливо виден желтый глаз маячкового фонаря, горящего на всех пропускных пунктах для ориентирования новичков, материализовавшихся в Тумане. Я переключил передачу и выжал педаль подачи топлива, в просторечье именуемую «газом». Танк послушно взревел двигателем и понесся навстречу приключениям. Эх, если ворота не откроют – снесу к чертям собачьим!

Туман резко оборвался метрах в тридцати от КПП, и мы на всем ходу из мира приглушенного света ворвались прямиком в яркое летнее утро. Ворота оказались распахнуты настежь, и нас приветствовали радостными криками не только собранные Першиным спецназовцы, но и бойцы пограничной охраны и даже подчиняющиеся Управе таможенники.

Я призывно махнул капитану рукой, и он, без лишних слов, скомандовал своим людям:

– На броню!

Вот теперь я почувствовал себя гораздо увереннее, Першин – офицер опытный и авторитетный, командование на меня спихивать не будет.

– Телефон! – крикнул я Игорю и сопроводил слово жестом, изображающим поднесенную к голове телефонную трубку.

Командир спецназа не стал надрывать голосовые связки, жестом показал, что, мол, все в порядке. То ли он сам уже активировал команду на отключение ГТС, то ли считал, что в ней нет необходимости. В общем-то, это было сейчас не так уж важно. Если даже Корытько предупредят, то ничего он предпринять не успеет, даже покинуть административное здание.

Было около девяти часов утра, большинство горожан уже разошлись по своим рабочим местам. Редкие прохожие с удивлением и испугом пялились на рассекающие по проспекту Строителей танки, да неизвестно откуда возникшая стайка вездесущих мальчишек с возбужденными воплями мчалась нам вслед прямо по проезжей части.

Минуты через три слева начался сквер, и я, здорово напугав шедших из универсама женщин, лихо повернул направо, на узкую асфальтированную дорогу, бегущую меж жилых дворов через весь микрорайон. Еще через минуту впереди показалась пятьдесят седьмая школа: стандартное Н-образное здание, фигурный бетонный заборчик, хлипенькие металлические ворота и притаившиеся за ними БТРы.

Было очень забавно наблюдать, как управские вояки в серо-голубом камуфляже сначала бросились к бронетранспортерам, но уже спустя несколько секунд, видимо, осознав тщетность своих усилий, пустились наутек. У одного БТРа все-таки взревел двигатель, и даже повернулась в нашу сторону башенка с пулеметом, но в следующий миг я вышиб ворота и остановил танк у самого крыльца здания. Пехота через мгновение исчезла внутри, а Бородин развернул башню таким образом, что наша пушка оказалась направленной прямиком на пытавшуюся нам грозить боевую машину.

Смешно получилось: танк и бронетранспортер замерли, словно два ковбоя, направившие друг на друга свои револьверы. Только вот наш «револьвер» сильно солиднее его «пукалки». Это было понятно всем, а потому обошлось без выстрелов – башня БТРа вернулась в прежнее положение, а через минуту из него с поднятыми руками вылезли три бойца Управы. Так-то лучше.

Второй Т-72 пошел обходить здание слева, третий – справа, пехота вся вошла в здание Конторы, откуда в продолжение нескольких минут слышались крики, звуки выстрелов и звон разбившегося стекла, а нам оставалось только ждать развязки да выступать в качестве подстраховки.

Все закончилось на удивление быстро и бескровно. Вернее, какая-то кровь все-таки пролилась, ибо несколько физиономий в ходе штурма пострадали, но желающих стоять насмерть за новую власть не оказалось, а потому обошлось без жертв. Как и предполагалось, Корытько со всеми тремя заместителями арестовали прямо в их кабинетах и препроводили в подвал, откуда под радостные крики солдат Бригады освободили Мухина, Санеева, Туганбекова и прочих арестантов. Правда, радость дражайшего Аскара Баядиловича была преждевременной, ибо ему настоятельно рекомендовали идти домой и сидеть там тихонько до последующих распоряжений – никто возвращать ему власть не собирался.

Через полчаса во двор Конторы, успевший к тому времени наводниться прибывшими туда бойцами Бригады, вышел по-прежнему собранный и сосредоточенный Першин.

– Здесь все, Кир. Но у нас есть еще срочное дело, – сообщил он, явно имея в виду нефтебазу, – ты как, с нами?

– Да я бы с удовольствием и до дач прокатился бы, – усмехнулся я.

– Это поглядим, как карта ляжет. Сейчас главное – нефтебаза.

– Едем!

Я ни на минуту не забывал, ради чего затеял весь этот поход за танками, но раз уж ситуация за последние дни так кардинально изменилась, приходилось терпеть. Першин тысячу раз прав: сначала нужно вышвырнуть дачников с нефтебазы и вернуть городу Тимохин оазис и блокпост на Букпинской. А там и до самих дач дойдет дело.

Совсем уж быстро выехать не удалось. Еще с полчаса к Конторе подтягивались машины, а солдаты получали хранящиеся здесь же оружие и боеприпасы – вторая часть операции обещала быть более масштабной.

Тут уж наш Александр Иванович Мухин проявил себя во всей красе. Прямо на крыльце был развернут оперативный штаб, и нам вскоре пришлось вывести танки со двора, чтобы не вносить дополнительную сумятицу в этот гудящий пчелиный улей.

С нами выступило больше сотни бойцов: вся первая рота, плюс группа спецназа, три танка с частично смененными экипажами и один БТР. Вторая рота тоже была стянута к зданию Конторы на случай попыток очередного переворота и в качестве возможного оперативного резерва. Бойцы третьей роты готовились к возобновлению сменных дежурств на расположенных в Тумане объектах – индекс туманника никто не отменял, а значит, людям придется весь день оперативно менять друг друга.

Около одиннадцати часов утра колонна стартовала в Туман через КПП «Северный-3».

Надо ли говорить о том, что обратный переход от теплого яркого дня к полумраку и сырости Тумана был не таким уж приятным. Ветра почти не было, и плотные белесые клубы плотно забивали все доступное пространство улиц и переулков. Я бы даже сказал, что сегодня Туман был неестественно густым.

Вскоре основная часть колонны ушла вправо, чтобы выйти к нефтебазе привычным путем через улицу Авиаторов, а нашей группе была поставлена отдельная задача по перехвату отступающих дачников. Мы должны были занять позицию на перекрестке улиц Гоголя и Космонавтов – с вероятностью в девяносто пять процентов люди Боцмана будут уносить ноги именно по широкой улице Космонавтов, и проскочить мимо нас у них просто не получится.

Я уступил место механика-водителя круглолицему веснушчатому пареньку Мише, которого все называли Михась, а сам занял кресло командира танка, освобожденное ушедшим со спецназом Бородиным. За наводчика-оператора остался Федя Кравцов из группы механиков. Нам были приданы пятнадцать человек пехоты и УАЗ-«буханка» с установленным на крыше пулеметом – что еще нужно, чтобы остановить беспорядочно бегущую толпу?

Мы шли не спеша. У нас и дорога короче, и времени на подготовку с избытком: пока основная ударная группа дойдет до нефтебазы, пока дачники оттуда добегут до нашего перекрестка – мы десять раз успеем осмотреться на месте и занять выгодные позиции.

По пояс высунувшись из люка, я внимательно вглядывался в разрезаемый фарами танка Туман. Сила силой, но осторожность при путешествиях за городом еще никому не повредила. Не прощает Туман ошибок, плавали, знаем.

Моя правота подтвердилась буквально через несколько минут, только мы все равно оказались не очень готовы к такому повороту сюжета.

Едва мы выкатились на нужный перекресток и повернули танк в направлении нефтебазы, как впереди сквозь плотную туманную завесу прорезались фары движущихся навстречу транспортов. Причем этих самых фар было много, очень много.

Неожиданно. Не так я представлял себе сегодняшнюю встречу с дачниками, совсем не так. Эффект неожиданности с нашей стороны не то чтобы был потерян совсем, но уменьшился изрядно. Хорошо еще, что вообще успели первыми занять ключевой перекресток.

Скорее всего, дачники увидели встречный свет фар одновременно с нами и тоже опешили, но из-за того, что наших фар было всего четыре, а сами транспорты из-за Тумана еще невозможно было рассмотреть, не испугались и продолжили движение.

– К бою! – рявкнул я, немного опускаясь вниз, под защиту поднятой крышки люка.

Водитель «уазика» благоразумно дал задний ход в попытке укрыться за углом здания, но немного не успел. Дачники открыли огонь, еще не понимая, с чем им пришлось столкнуться. Пули затарабанили по броне танка, рикошетя от нее в стороны. Звякнули разбитые стекла машины сопровождения, «буханка» дернулась и застыла на месте, не доехав пару метров до спасительной стены дома. Наша пехота с брони и из кузова «уазика» прыснула в стороны, на ходу открыв ответную стрельбу.

Я спустился в башню танка, на командирское место и прильнул к прибору наблюдения. Противник собрал целый конвой примерно из тридцати мотоциклистов, старого бензовоза на базе ЗиЛа и грузовика, кузов которого был заполнен металлическими бочками с горючим. При любой другой ситуации встреча в Тумане с такой силой означала бы огромные проблемы, но только не сейчас. Нужно поумерить пыл вражеских бойцов, пока наша пехота не понесла большие потери.

– Федя, давай пулемет! – скомандовал я по внутренней связи. – Только аккуратно, не подожги бензовозы!

Федор не заставил себя упрашивать и дал три длинные очереди из танкового пулемета, скосив большую часть первого ряда мотоциклистов. Тут дачники, в этот момент сблизившиеся с нами уже на расстояние около тридцати метров, сообразили, что именно преградило им путь, и в растерянности стали останавливаться и пятиться назад.

– Михась, чуть вперед, но с бензовозами не сближайся! – если здесь что-то и угрожает танку, так это близкий взрыв большого количества топлива, поэтому поостережемся.

Справа заработал установленный на крышу «буханки» пулемет, и дела дачников стали совсем кислыми.

Воспользовавшись маленькой передышкой, я доложил командованию основными силами о спонтанно завязавшемся бое, получив в ответ длинную тираду, почти целиком состоящую из ненормативной лексики. Также меня попросили по возможности не сильно шуметь, то есть постараться пока обойтись без применения пушки. А вот это зря. Честно говоря, у меня прямо-таки руки чесались пару-тройку раз пальнуть куда-нибудь в сторону. Что-то мне подсказывало, что звук стреляющего Т-72 окажет весьма благотворное влияние на желание людей Боцмана продолжать сражение.

Однако сейчас дачники еще не желали понимать безвыходность своего положения. Побросав мотоциклы, они рассредоточились по ближайшим домам, заборам, канавам и плотным огнем пытались сдерживать нас, пока бензовозы осторожно пятились назад. То есть награбленное топливо просто так отдавать не желали. Интересно, кто руководит конвоем? Не Деня ли? Он единственный, о чьей гибели я буду искренне сожалеть. Нормальный мужик, просто не в ту компанию попал.

Между тем замыкавший колонну автомобиль стал разворачиваться прямо посреди улицы, временно перегородив ее. Уж не знаю, как Федор целился – из-за Тумана нам был виден лишь темный силуэт – и куда попал, но так этот грузовичок и замер на месте, оставив шедший впереди бензовоз заблокированным между собой и нами. Отличная работа!

Михась сместил танк к левому краю улицы: так получилось, что большая часть сопровождения бензовозов укрылась именно с этой стороны, и наиболее ожесточенный огонь сейчас велся именно оттуда. Этот маневр вкупе с еще одной очередью из пулемета ПКТ принес результат: несколько байкеров, не выдержав напряжения, вскочили на своих железных коней и пустились наутек. Остальные поспешили скрыться пешком на территории прилегающих домовладений.

В этот момент улицу сотряс мощный взрыв. Вряд ли уже удастся выяснить, от чего именно загорелись и взорвались бочки с топливом в заблокировавшем дорогу грузовике. Может, от кого-то из наших бойцов пуля прилетела, может, дачники решили отвлечь наше внимание и под шумок выйти из боя. Но факт остается фактом: горящие бочки разлетелись по улице, грузовик пылал, горело разлившееся по дороге топливо, страшным факелом пробежав несколько метров, упал на асфальт какой-то несчастный. Каким-то неимоверным чудом остался цел первый бензовоз, его водитель, бросив распахнутую настежь дверцу и отчаянно размахивая руками, сейчас бежал в нашу сторону. Михась на всякий случай тоже задом попятился назад, к перекрестку.

Стрельба стихла. Выждав несколько минут в ожидании новых взрывов, наша пехота двинулась на зачистку территории.

Как раз в это время в радиоэфире началась настоящая вакханалия – ударные силы Бригады пошли на штурм нефтебазы. Значит, скоро можно ожидать новых беглецов в сторону Федоровки. Интересно, что они будут делать, столкнувшись с убежавшими от нас?

Кстати об убежавших. Мое внимание активной жестикуляцией привлек командир приданных сил пехоты сержант Костя Лучинский.

– Чего ты машешь, у тебя же рация есть? – поинтересовался я, выбравшись из танка.

– Посмотри на это, – проигнорировал мой вопрос сержант.

– Ух ты! – присвистнул я, непроизвольно беря автомат на изготовку и оглядывая окрестности.

Мотоцикл. Хороший, солидный «Харлей» в комбинированной красно-черной расцветке. И с искусно нарисованным профилем человека в морской фуражке, с раскуренной трубкой в зубах. Боцман! Его байк! С конвоем шел сам Рома Сабуров!

– Ушел?

– Похоже, – Лучинский досадливо поморщился, – небольшая группа ушла через забор на территорию кондитерской фабрики. Преследовать не стали.

– Костян, – задумчиво промолвил я, намекая на то, что беглецов еще можно догнать, – а ведь они все равно на улицу Космонавтов выйдут. Не с руки им по промзоне кружить, им сейчас скорость нужна.

– Ясен пень! – важно кивнул сержант. – Деваться им некуда. Но оттуда, – тут он указал рукой в направлении нефтебазы, – с минуты на минуту новая порция беглецов пойдет, и им тоже не с руки обходные пути искать, все здесь, у нас будут.

Тоже верно, людей у нас совсем немного, но и Боцмана упустить жалко, ведь перед самым моим носом проскочил!

– Ладно, Костян, людей снимать с позиции не будем. Я сам пробегусь пару кварталов, авось найду, где вылезут на прямую дорожку наши злыдни.

– На связи!

Я не герой, и славы победителя или пленителя главного злодея мне не нужно. Строго говоря, это вообще не мое дело. Никакого отношения ни к Бригаде, ни к Управе не имею, я обычный гражданский человек, инженер в первой жизни, туманник во второй. Но тут уже в дело вступали личные счеты. Да и чувствовал я прямо-таки на подсознательном уровне, что пересекутся еще сегодня мои пути с беглецами. Город большой, но Туман диктует свои правила, и инстинкт самосохранения вынудит этих людей действовать именно так, как я предполагаю.

Быстро преодолев перекресток с улицей Гоголя, я сместился к левой стороне дороги к частным домам и, не теряя осторожности, трусцой пробежал почти полный квартал. С правой стороны здесь тянулась территория пивзавода, где по моим прикидкам сейчас находился Боцман со товарищи. Не могли они дальше уйти. И не было у них смысла продолжать бегство по полной естественных препятствий местности, да еще с большим риском встречи с туманными тварями.

Присев на корточки у столба бывшей линии электропередачи, я быстро проверил оружие. АКС с пятью полными рожками, заряженный ПМ с запасным магазином, арбалет и десяток болтов к нему. Вполне достаточно для скоротечного боя, а другого я не ожидаю.

Забор пивзавода изобиловал приличными по размеру дырами, и оставалось только гадать, из которой же из них на улицу Космонавтов выберутся дачники. Но, откуда бы они ни появились, я окажусь в выигрышном положении – нелегко в таком Тумане обнаружить неподвижную, слившуюся со столбом цель. Оставалось только ждать.

Однако в дело вмешался случай. Откуда-то с заводской территории до меня донеслись звуки стрельбы, перемежаемые громким стрекотом богомола. Нарвались-таки беглецы на туманную тварь!

Быстро перебежав дорогу, я сквозь дыру проник на пивзавод. Метрах в двадцати впереди зияло огромными оконными проемами здание какого-то цеха, стреляли именно там.

Воспользовавшись тем, что звуки сражения заглушали шум моих перемещений, я перевалился через подоконник и укрылся за ближайшей кирпичной колонной.

Схватка разворачивается буквально в тридцати метрах от меня, но плотность Тумана так велика, что я с трудом угадываю мелькающие в цеху силуэты.

Вот почему так? Ведь день на дворе, лето, тепло. Так почему же Туман сегодня такой густой, словно на дворе осенняя ночь? Неправильно это, неестественно. Против законов природы.

– Конец Витьку, эта тварь ему голову прокусила! – донесся до меня чей-то истеричный крик, после чего раздалась автоматная очередь.

– Хорош шуметь! – а вот голос Ромы Сабурова я узнал сразу. – Витьку уже не поможешь! И богомол уже мертв! Нужно уходить.

– Рома, в оазисе есть машина. Может, туда рванем, а то этот может не дойти, – это предложение исходило от Сачка.

– В оазисе нас уже может поджидать Бригада! Нужно терпеть! – пресек спор на корню Боцман.

Сколько их тут? Безвестный товарищ несчастного Витька, Боцман, Сачок и кто-то, кто может не дойти – либо раненый, либо человек с коротким ИТ, чье время в Тумане подходит к концу. Четверо? По силуэтам не поймешь: может, четверо, может, пятеро.

Я перебежал поближе, за другую колонну, но при этом споткнулся, с трудом удержался на ногах и заставил дачников среагировать на шум. Не церемонясь, они открыли огонь из нескольких стволов сразу. Правда, палили в направлении той колонны, откуда я убежал. Вот и славно.

С поразительным спокойствием, какого прежде за мной не замечалось, я перевел автомат на стрельбу одиночными выстрелами и с четырех попыток свалил две темнеющие в Тумане фигуры. Правда, тем самым обнаружил свою позицию.

– Стой! – заорал Боцман на своих бойцов.

Стрельба стихла. Один из подстреленных мною дачников громко стонал и пытался подняться. Никто из его товарищей не спешил выйти на открытое пространство, чтобы помочь.

– Эй, Бригада! – голос предводителя дачников предательски дрогнул. – Давай мирно разойдемся! Нас больше, легко не дадимся.

– Что, Рома, страшно? – поинтересовался я, аккуратно отступая под прикрытием колонны к дверному проему в какой-то коридор. – Голосок-то дрожит!

– Елисей! – уверенно опознал меня Сабуров. – Ай, молодец! Наш пострел везде поспел! Никто не стал нас преследовать, кроме тебя. Ты же один?

– Подойди, сосчитай! – ответил я, осторожно выскальзывая из цеха в коридор.

– Что, Киря, посчитаться со мной хочешь за арену и дикую охоту? Так давай решим вопрос по-честному, один на один!

– А ты из-за колонны выйди – решим!

– Очень остроумно!

Ага, не более остроумно, чем выходить против тебя один на один притом, что с тобой еще пара человек, нашел дурачка.

– Мое дело – предложить, – по мере удаления от приютившей меня колонны я старался говорить громче, чтобы создать у противника иллюзию нахождения на месте.

– А ты уверен, что сможешь со мной в прятки играть? – подал голос из своего укрытия Боцман. – Я хоть до ночи здесь сидеть могу. А вот сможешь ли ты?

– Двоечник ты, Рома! – в открытую рассмеялся я. – Вы меня перед охотой всю ночь в Тумане продержали, а до города я добрался поздно вечером. Сложи, посчитай и сравни со своими возможностями!

– Не двоечник, троечник, – поправил Сабуров, – и я все равно окажусь в выигрыше, а ты проиграешь. Потому что мир принадлежит троечникам. Таким, как я, Сачок, Лисон. Как все нормальные пацаны. А умники вроде тебя всегда от своих же заумностей и страдают. «Горе от ума» – слыхал про книжку такую?

– Да уж куда мне, убогому? – выкрикнул я из коридора.

В отличие от тебя, Рома, я про «Горе от ума» не только слышал, но и читал господина Грибоедова. Только вот в бесполезные споры с тобой втягиваться не буду. Тем более что с каждой минутой крепнет уверенность, что ты мне зубы заговариваешь, в то время как твои подельники где-то идут в обход.

В цеху из-за обваленной крыши было светло, в коридоре же царил полумрак вкупе с никуда не девшимся Туманом. Ходить здесь без света было откровенно опасно, как из-за риска переломать себе ноги в каком-нибудь завале, так и из-за любви туманных тварей вить себе гнезда в таких вот темных местах. Потому-то и крадущийся по обходному коридору дачник осторожно подсвечивал себе дорогу противотуманным фонариком. Вот только он не учел еще один риск – что я выйду сюда из цеха и обнаружу его.

Решение родилось само собой: я аккуратно сделал еще три шага и, очутившись на лестничной клетке, сдвинул автомат набок и на ощупь взвел арбалет.

Боцман все еще продолжал что-то там рассказывать в попытке заболтать меня, но сюда его голос едва доносился и слов разобрать было нельзя.

Посланный загнать меня в ловушку боец выключил фонарь и последнюю часть пути ориентировался уже на светлое пятно дверного проема. Добравшись до угла, он осторожно выглянул в цех, держа у плеча автомат с разложенным прикладом. Это был Сачок – ближайший соратник Боцмана.

Когда арбалетный болт пригвоздил его к стене, он громко всхлипнул, после чего медленно сполз вниз, оставляя на стене из красного кирпича едва заметный кровавый след. Несколько секунд Сачок еще силился нажать на спусковой крючок, чтобы хотя бы предупредить своих, но так и не смог этого сделать.

Что дальше? Сколько дачников осталось в строю? Боцман не знает о судьбе Сачка, как я могу это использовать? Попробовать пройти по коридору в обратную сторону или попытаться «пересидеть» противника в Тумане? А что должен был сделать Сачок? Судя по его изготовке, стрелять мне в спину собирался. Значит, на звуки стрельбы его босс как-то должен отреагировать.

Я дал короткую очередь через дверной проем по той колонне, за которой прежде прятался. Тишина, никакой реакции. Прождав минуту, перебежал за искореженную груду какого-то оборудования. Снова тишина. В полусогнутом состоянии сместился за завал из обломанных плит перекрытия. Прислушался – ничего. Никакой реакции.

И тут откуда-то из дальнего конца цеха до меня донесся едва слышный хруст потревоженного чьими-то неосторожными ногами битого стекла. Они уходят!

Не теряя осторожности, я заскочил на старую позицию Боцмана и его команды. Среди обломков кирпича и осыпей штукатурки лежали два человеческих тела, причем один из дачников еще дышал. Чуть дальше, в объятиях расстрелянного богомола, обнаружилось еще одно изломанное человеческое тело. Раненому я не помощник, вызову помощь, доживет – молодец, не доживет – значит, судьба такая.

Бросившись к ближайшему окну, успел заметить исчезающий в проломе забора темный силуэт. Выпущенная вслед автоматная очередь явно запоздала.

Мне понадобилось не менее двадцати секунд, чтобы выбраться с территории пивзавода. Как назло, снова в самый неподходящий момент «заклинило» голеностоп и каждый новый шаг стал сопровождаться резкими болевыми ощущениями. Хочешь не хочешь, а пришлось немного притормозить. В итоге, когда я вылез через дыру в заборе на улицу, Боцмана уже и след простыл, зато в пяти метрах от меня на асфальте, мерно раскачиваясь, сидел человек в черной байкерской куртке и вязаной шапочке. Никаких попыток защитить себя или убежать он не предпринимал, и что-то в его фигуре показалось мне смутно знакомым.

– Эй ты! – я осторожно приблизился, держа дачника на прицеле и не забывая поглядывать по сторонам. – Руки подними! И без резких движений!

Ничего он мне не ответил и вообще никак не отреагировал на мои слова. Я обошел его со стороны и заглянул в лицо, к тому моменту уже зная ответ на свой вопрос. Даже два ответа на два вопроса.

– Только не это! – обреченно ругнулся я, разглядывая своего личного недруга и соперника.

Да, это был не кто иной, как Егор Максимов собственной персоной. Вернее, это было то, во что его превращало окончание времени безболезненного нахождения в Тумане. Судя по всему, его индекс туманника был уже превышен, и если в течение максимум полутора часов его не доставить в больницу, то он навсегда останется «потеряшкой».

Боцман без сомнений бросил превратившегося в обузу товарища. Может, даже специально это сделал, рассчитывая, что я не смогу поступить так же, как он, и из-за этого прекращу преследование. Что ж, он прав.

– Боцман! Тварь! Я убью тебя! – проорал я в отчаянии в Туман и выстрелил вдоль улицы автоматную очередь на весь остаток магазина.

Ну почему так? Кто-то другой плюнул бы на этическую сторону вопроса и продолжил бы погоню за более важной птицей. Тем более что нежданно свалившееся мне на голову обременение было для нас с Ксюхой если не объектом ненависти, то весьма надоедливой помехой уж точно. Я перевел взгляд на Егора, с гримасой боли на лице сжимающего руками виски, и едва удержался, чтобы не наградить его хорошим пинком. Был бы он здоров – другое дело, а так – все равно что ребенка обидеть.

– Рота, я Сокол-одиннадцать, угол улицы Космонавтов и Линейного переулка, у меня без пяти минут «потеряшка» на руках и тяжелый «трехсотый» вдобавок, если можно, пришлите транспорт, – сообщил я в рацию.

– Сокол-одиннадцать, сейчас пришлю «буханку», – ответ последовал довольно быстро.

Еще бы знать, откуда пойдет машина – от перекрестка Космонавтов – Гоголя или от самой нефтебазы? Я понятия не имел, уцелел ли приданный нам уазик, и сейчас это являлось проблемой. Потому что у Егорки в данный момент на счету каждая минута.

Кстати говоря, стрельба со стороны нашего перекрестка слышалась совсем недолго, да и в эфире давно уже царила обычная рабочая суета, из чего можно было смело делать вывод об удачном завершении операции.

Чтобы не терять времени зря, я вернулся на пивзавод, намереваясь вытащить на дорогу раненного мною же дачника. Но идея оказалась запоздалой – тот уже успел уйти за грань и ни в какой помощи не нуждался.

– Вот же подвезло мне с тобой! – сказал я, вернувшись к Егорке, и досадливо сплюнул в сторону. После чего водрузил намоченный водой из походной фляги носовой платок Максимову на голову, взвалил весь его немалый вес себе на плечи и потащил по улице навстречу еще не видимому транспорту.

27

– Это ты? – прохрипел Севастьян, с перекошенным от злости лицом оторвавшись от мониторов «Модуля». – Где твоя сестра?

– О-о! Как все запущено! – Альбина решительно отправила в мусорное ведро ополовиненную бутылку водки, граненый стакан и пачку дешевого сока из ближайшего магазина. – Смею тебе напомнить, что Регина Ивановна Клочкова такая же твоя сестра, как и моя. И, по моим разведданным, в данный момент она плещется в теплом море на Гоа.

– Почему у нее отключен телефон? – спросил Сева таким тоном, словно это она была виновата в отключенном телефоне старшей сестры.

– Наверное, по той же причине, по которой у нас с тобой отключен удаленный доступ к «Модулю», – повысила голос Алька, – не хочет она нас слышать. И видеть не хочет. Честно говоря, я ее понимаю.

Альбина притянула к себе офисное кресло на колесиках, плюхнулась в него, грациозно закинув ногу на ногу, и внимательно посмотрела на злую и одновременно растерянную физиономию брата. Как не умел он держать удар, так и не умеет. Все его планы хорошо реализуются, пока идут по накатанной, без сопротивления. Едва же начинаются серьезные проблемы, как весь его настрой, весь его креатив тают, словно снег в летнюю ночь.

Что уж там говорить, Регинка – молодец. Спокойно продолжала гнуть свою линию и в тот момент, когда они с Севастьяном уже праздновали победу, взяла да и перевернула ситуацию обратно с головы на ноги. Образно говоря, хотели младшенькие выбить из-под нее стул, да этим же самым стулом и огребли по полной.

– Нашелся твой Боцман?

– Нашелся, – угрюмо буркнул Сева, – к концу дня приполз на дачи чуть живой. Представляешь, обматерил меня по телефону, сопляком, отличником и маменькиным сынком обозвал!

– Смотри-ка, какой разговорчивый! Надеюсь, ты ему сказал в ответ, что он – всего-навсего уличный бандит, вознамерившийся стать диктатором целого мира? Маленького, но мира.

– Можно подумать, твой Корытько – великий комбинатор! – мрачно усмехнулся брат.

– Увы, Севочка, увы! – Альбина развела руками. – Более подходящей кандидатуры в Туманном Степногорске не было. Можно было сделать ставку на кого-то молодого да перспективного, но тогда его нужно бы было «вести» несколько лет, воспитывать, настраивать, продвигать наверх. А у нас не было столько времени. Нам же все нужно было срочно, здесь и сейчас.

– Она все испортила! Все разрушила! У меня только-только стал вырисовываться круг заинтересованных лиц, только стали набирать популярность трансляции! Только деньги пошли! – снова принялся причитать Клочков-средний. – Что я людям теперь скажу? Как им деньги возвращать?

– Обычно возвращать! – жестко прервала нытье брата Алька. – Как взял, так и возвратишь! А если что-то потратил, свои отдашь! Но чтобы недовольных не было! Никакая шумиха вокруг семьи нам не нужна!

– Надо позвонить отцу! – вдруг встрепенулся Севастьян. – Он одобрил мой проект, пусть прикажет Регинке восстановить бои!

– Послушай, братец, – Клочкова-младшая, ухватив брата рукой за подбородок, заставила смотреть ей прямо в глаза, – что-то мне подсказывает, что папенька совсем не обрадуется, если его взрослый сын прибежит за помощью, словно маленький ребенок. Разве не учил он нас самостоятельно решать свои проблемы? Тем более внутрисемейные проблемы!

– Что ты предлагаешь?

– Тихонько свернуть твой проект и признать поражение.

– Да ты на чьей стороне? – вскричал Севастьян, вырываясь и вскакивая из кресла. – Ты выторговала у меня долю в проекте, а теперь вот так просто готова слиться?

– А что нам еще остается? – равнодушно пожала плечами Альбина. – Да, мне хотелось быстрых денег, и я поддержала тебя. Мы были очень близки к успеху, но Регинка все же расколошматила все наши притязания на корню. Черт побери, все как в детстве. Ну, а если по-быстрому не получилось, так пусть хоть по-обычному получится. В конце концов, ее работа в «Модуле» в перспективе раскрывает перед нами бескрайние возможности. Так что нужно соглашаться на ее условия и ждать. И оказывать ей любую помощь, в какой она будет нуждаться. Так что, Севочка, я на своей стороне. И так уж получается, что моя сторона нынче совпадает со стороной сестрицы. Чего и тебе, братик, от всей души желаю.

Альбина легкой походкой направилась к переходу в дом. На мониторы она даже не взглянула, текущее положение дел в Туманном мире ее сейчас не интересовало. Она сделала неплохую попытку, и ее ставленник даже сумел влезть на вершину горы, но не смог там удержаться. Игра проиграна, нужно сделать правильные выводы и выбросить ее из памяти. Чтобы начать новую, с правильно выбранными союзниками.

– Она не простит! – крикнул вслед сестре Сева. – Для нее тот мир слишком много значит.

– Дурак ты, братец, – обернувшись в дверях, Мелкая посмотрела на него с жалостью, – она даже рассердиться на нас как следует не может!

А в это самое время в Москве Иван Витальевич Клочков распахнул окно своего домашнего кабинета и полной грудью вдохнул напоенный вечерней свежестью воздух летнего сада. Сегодня бывшего гэбэшника переполняло чувство гордости за своих детей.

И еще – на душе у него наконец-то полегчало! Столько лет тяжким грузом висели на нем сомнения по поводу содеянного когда-то. А сегодня, вот прямо сейчас – полегчало!

Не зря, ох, не зря Иван Витальевич взял тогда на себя такой грех. Нет, нельзя так говорить. Нехорошо это, не по-христиански.

И все-таки здорово, что теперь тому злодеянию появилось оправдание – не зря все было, не зря. Он ведь тогда не взвешенное решение принимал, а просто каким-то шестым чувством ощутил необходимость прибрать «Модуль-317» к рукам! Сколько возни потом с ним было, сколько хлопот! Столько рухнувших надежд, столько разочарований! Уже давно он отчаялся выжать из этого подарка безвестных инопланетян хоть какую-то выгоду, махнул рукой и приспособил под необычную игрушку для своих отпрысков. И это спонтанное решение спустя много лет дало результат!

Сегодня он гордился собой и своими детьми, особенно старшей дочерью. При этом легкое разочарование вызывал тот факт, что единственный сын, на которого возлагались такие надежды, в этом семейном соревновании потерпел фиаско. Но это ничего, это все от недостатка опыта, который, как известно, дело наживное.

– Молодец, Регинка, просто молодец! – воскликнул он, поворачиваясь к настороженно наблюдающей за отцом из огромного кресла дочерью. – Я горжусь тобой!

– Спасибо, – растерянно пролепетала Регина, не ожидавшая похвалы от родителя, никогда особо не баловавшего ее.

Ни в какой Гоа она не полетела, хотя билет и купила. Бросив машину на стоянке аэропорта, она на такси умчалась в соседний областной центр, откуда уже спокойно вылетела в Москву. Весь день гуляла по городу с выключенным телефоном, время от времени посредством удаленного доступа подключаясь к просмотру камер «Модуля». И только вечером, когда исход заварушки в Туманном мире стал известен окончательно и бесповоротно, решилась поехать к отцу. Несомненно, ее радовала такая реакция дражайшего родителя на представленную ею версию событий, но не было никакой уверенности, что чуть раньше, когда процесс еще не стал необратимым, он не принял бы сторону младшеньких.

К сыну отец всегда относился по-особому, да и младшенькая дочь не могла жаловаться на недостаток внимания. А вот ее успехи всегда воспринимались очень сдержанно, как сами собой разумеющиеся.

– Жаль, что Севастьян и Альбина так и не поняли, чего я от них хочу, – продолжал Иван Витальевич, – и не оценили всю масштабность проделанной тобою работы! Я запрещу им вмешиваться в дела «Модуля»! Надо же, решили быстро денег заработать! Справедливости ради нужно отметить, что я поддержал в свое время план Севки. Но я считал, что он безальтернативен, что другого способа заработать на «Модуле» нет! Этот засранец не удосужился поставить меня в известность о твоих открытиях! Все! Решено, с этого момента ты одна имеешь доступ к объекту и вольна принимать любые решения в его отношении. Если хочешь, я даже сниму с тебя нагрузку комбинатом.

– Нет-нет! – испуганно воскликнула девушка. Расставаться с комбинатом она не собиралась. Эта работа ей нравилась, там она чувствовала себя на своем месте. И еще комбинат давал ей столь необходимую разрядку, свежий взгляд, если угодно – эмоциональную подпитку для продолжения изучения «Модуля».

– Я просто думал дать тебе больше времени для работы с Туманным миром, – удивленно пожал плечами отец.

– Нет, папа, не нужно. Мне так комфортно, – Регина взяла себя в руки и эту фразу произнесла уже спокойно. – И ребят отлучать от «Модуля» не нужно. Пусть участвуют, только без самодеятельности. Они же не со зла.

– Конечно, не со зла. От желания заработать много легких и быстрых денег.

– Да нет же, папа, нет! – дочь даже всплеснула руками от удивления и досады. У нее в голове не укладывалось, что ее сильный, умный, всегда все знающий, все понимающий и все умеющий отец не в состоянии понять побудительные мотивы собственных детей. – Они же просто хотели доказать тебе, что выросли и оправдали твои надежды!

Долгую минуту отец молчал, задумчиво глядя на нее из-под насупленных седых бровей. Регина невольно напряглась, опасаясь, что неосторожным словом вызвала его гнев. Но обошлось, Иван Витальевич тяжело вздохнул:

– Хорошо, Регинка, пусть будет по-твоему. Я подумаю над твоими словами. А теперь расскажи-ка мне еще раз обо всех случаях копирования. Во всех подробностях.

28

– Хороший денек выдался, – философски заявил Игорь Першин, усаживаясь рядом со мной на ступеньках крыльца главного входа Конторы. – Пришлось хорошенько поработать, но результат налицо.

– Это как с уборкой дома – вроде и замучился, но нужное дело сделал. И дышится легко, и чистота радует глаз, – подтвердил я.

– Это точно.

Было у меня легкое сожаление оттого, что не дошло сегодня дело собственно до дач, но было и понимание, что, случись по-другому, это уже был бы явный перебор. Стоит благодарить судьбу за возврат контроля над городом и за выдворение дачников с нефтебазы. Глупо было бы ожидать большего, покончить разом со всеми врагами можно только в сказке. А в нашей реальности командованию Бригады пришлось весь день тасовать людей из-за ограничений по ИТ. И все равно, как ни старались командиры, а около двадцати человек сейчас находились в больнице. Хорошо хоть до «потеряшек» дело не дошло.

Егорка тоже в больничке отлеживается. Повезло ему – машина быстро прибыла, счет уже на минуты шел. Врачи сказали – откачают.

Ну и хорошо. Совесть моя чиста, я сделал то, что должен был сделать, остальное уже – на усмотрение высших сил. Если Бог есть на свете, то он вразумит этого непутевого навсегда исчезнуть из нашей с Ксюхой жизни. А если не вразумит – Туман велик и бесконечен, мы с Максимовым снова там встретимся, и у меня уже не будет поводов для снисхождения.

Также сегодня были возвращены Степногорску Тимохин оазис и блокпост на Букпинской, так что от бандитов Боцмана была очищена огромная территория районов Мелькомбинат, Кирзавод, Малая Земля. Даст бог, и с самими дачами разберемся, и тогда можно будет ходить в Туман, не опасаясь себе подобных. Хотя… Это я идеализирую. Человек ведь такая тварь, что всегда найдет повод для войны.

– Слушай, Кир, а давай-ка к нам, в Бригаду! – неожиданно предложил капитан. – Я тебя к нам в спецназ зачислю.

– Не-не-не, – покачал головой я, – мне и так неплохо.

Ага, нашел дурака – то, что я раньше делал за деньги, теперь буду делать по приказу. Нет уж, не нужно мне таких радостей. Меня и так будут теперь постоянно дергать по всяким интересным поводам, но у меня хоть останется возможность свои условия ставить. А стану служащим Бригады – пиши пропало.

– Да подожди ты отказываться! Будешь числиться особой единицей, типа консультанта. Вроде как в штате, но привлекать тебя будем только в исключительных случаях. Зарплату большую не дадим, зато ксива на руках будет и разрешение на ношение оружия в городе.

– О как! – Я задумчиво почесал затылок. Были в таком предложении свои плюсы, но и опасения за всяческие ограничения свободы тоже никуда не делись. – Не знаю. Надо подумать.

– Подумай.

– Что с Боцманом-то?

– А не знаю! Вон, Владимирович теперь главный, пусть у него голова болит. Как скажет, так и сделаем.

Санеева пришлось долго уговаривать возглавить Контору. Сопротивлялся, заявлял, что он слишком маломобильный для такой должности. И с ГТС никак расставаться не хотел. Так я ему Шефа в заместители сосватал. Мол, пару лет поднатаскаете его – и можете передавать бразды правления городом. Тут Николай Владимирович задумался, а уж когда ему сказали, что ГТС от него никуда не денется, то поводов для отказа у него уже не осталось.

Шеф пока находится в обалдевшем состоянии от своего назначения и еще не знает, что для него запланировано в будущем. Что будет, когда узнает? Да ничего. Поворчит немного для пущей важности, так сказать, для приличия, да и согласится. Он сможет, он потянет. А будет трудно, так у него друзья есть – всегда поможем.

– Все, Игорь, пошел я домой, Ксюха заждалась уже, – я поднялся и, отряхнув штаны от пыли, протянул командиру спецназа руку.

– Давай. Увидимся.

Нормальный Першин мужик, правильный. Но здесь есть одна загвоздка. Мы с ним довольны друг другом сейчас, когда у нас взаимовыгодные и доверительные, почти дружеские отношения. А вот что будет, если отношения перейдут в плоскость «командир – подчиненный», большой вопрос. Не зря же говорят, что истинный характер человека проявляется, когда он становится твоим начальником. То есть подумать над его предложением предстоит серьезно, тщательно взвесить все доводы «за» и «против».

Но над этим я начну думать завтра, а то и послезавтра. А сейчас домой!

Около десяти часов вечера, едва передвигая ногами от усталости, я поднимался по темной пустынной лестнице на этаж и с досадой думал о том, что дома может не оказаться угля для печки. Следовательно, передо мной встанет простой выбор: либо поглощать ужин холодным, либо топать в подвал за углем. Куда-либо идти уже категорически не хотелось, казалось, что сил у меня хватит ровно на то, чтобы переступить порог квартиры.

Перед дверью я автоматически протянул было руку к дверному звонку, но на полпути беззлобно чертыхнулся, вспомнив об отсутствии электричества. Вроде бы за полтора года нахождения здесь можно было привыкнуть, но время от времени вбитые годами нормальной жизни инстинкты все же прорывались наружу.

Я негромко постучал в дверь нашим условным стуком. Где-то в недрах карманов куртки лежали мои экземпляры ключей, но не хотелось тратить ни время, ни силы на их поиски. Тем более что из-за двери раздавался едва слышный голос Ксении, кажется, она с кем-то разговаривала по телефону. В голову пришла дурацкая мысль: нельзя ли дверной звонок запитать от телефонной сети?

– Привет! – открыв дверь, Ксюха радостно обняла меня, чмокнула в щеку и потянула за собой в прихожую.

В квартире было тепло, относительно светло из-за множества горящих свечей и вкусно пахло. Прибавим сюда любимую женщину – и получим то, что называется настоящим домом. Местом, в которое всегда хочется возвращаться.

– Ну что, со всеми мировыми проблемами разобрался? – поинтересовалась девушка без малейших признаков сарказма.

– Немножко оставил на завтра, – отшутился я, снова прижимая Ксению к себе.

Удивительное дело, только что я буквально с ног валился от усталости, а сейчас вот всего-то: объятия, поцелуй, теплое слово – и усталости как не бывало, даже на подвиги потянуло.

– Эй-эй, парниша! – рассмеялась Ксюха. – Тебя неделю дома не было. Давай-ка по маршруту: сначала ванная, потом кухня, а потом видно будет.

Тут она права на все сто процентов, не поспоришь.

– А кто звонил? – поинтересовался я спустя полчаса, уже заканчивая ужин, за которым вкратце пересказал события сегодняшнего дня. Не умолчал и о случившемся с ее бывшим мужем. Собственно говоря, потому и рассказал, что меня интересовала реакция Ксении на это происшествие. И она меня порадовала. Сначала на минуту задумалась, прислушиваясь к себе, а потом уверенно заявила, что хорошо, что тот человеком остался, но ни особой радости, ни особого расстройства она по этому поводу не испытывает. Безразличие к моему сопернику – это самая лучшая ее реакция, какую я только мог пожелать. Пожалуй, только теперь я смогу чувствовать себя спокойно.

– Регина звонила.

– Какая еще Регина? – поперхнувшись чаем, спросил я. Хотя вопрос был лишним: я сам уже прекрасно понял, что звонок поступил из большого мира.

– Та самая. Клочкова. Про которую ты рассказывал недавно. Кстати, она и вчера звонила, очень переживала за успех вашей операции.

– Вот как? – я задумчиво поболтал остатки чая в чашке. – Ладно, посмотрим, как оно дальше пойдет.

Пусть звонит. С мотивацией потом разберемся, по ходу дела. Жаль, что обратная связь возможна только через кабинет начальника ГТС. Санеев – это, конечно, хорошо, но прямой канал связи лишним точно не будет.

Насколько я понял из рассказа Николая Владимировича, эта самая Регина многое сделала для улучшения жизни людей в Туманном мире и уж точно из всего семейства Клочковых являлась наименьшим из зол. Однако это не отменяло аккуратно обходимого Санеевым факта, что именно благодаря ей в Степногорске появилось очень много горожан, большинство из которых счастливыми себя от этого никак не считают. Даже меня, которому вроде бы грех жаловаться на судьбу, тот факт, что я здесь материализовался в качестве подопытного кролика, изрядно коробит.

Что ж, посмотрим, что ей нужно. Понятно, что дамочка расширяет круг своих агентов влияния, но и я постараюсь извлечь из этого общения максимум прибыли.

– Страшно сегодня было? – спросила тихонько Ксения.

– Ты знаешь, – мне пришлось задуматься, прежде чем ответить, – не особо. Как-то попривык за последнее время к стрельбе и к этой игре в чехарду в Тумане. По крайней мере, сегодня была уверенность, что все будет хорошо. Даже когда я на пивзаводе оказался один против группы дачников, все равно был уверен в удачном исходе. Так что сегодня страшно не было. В Тумане бывает гораздо, гораздо страшнее.

– Я вообще не понимаю, как ты ходишь в этот Туман, – Ксюха зябко поежилась и обхватила себя за плечи руками, – мне одного раза хватило, в день появления. Я такого страха в жизни никогда не испытывала и еще раз испытать не желаю.

– Понимаю. Но вообще по-настоящему страшно не то, что Туман или живущие в нем твари могут тебя убить, а то, что люди, даже попав в такие тяжелые условия жизни, имея вокруг настолько агрессивную внешнюю среду, все равно не могут жить в мире друг с другом. Все что-то делят и переделивают, что-то кому-то доказывают, вместо того чтобы сплотиться и вместе противостоять подкидываемым жизнью трудностям. Возможно, те инопланетяне, что устроили этот самый эксперимент с «Модулем», вовсе не погибли. Может, они давно разочаровались в нас и просто плюнули. Не стали вступать в контакт, а улетели в другие галактики искать более разумных существ.

– Нам от этого ни жарко, ни холодно.

– Это точно. Прости, – я обнял девушку за плечи и нежно поцеловал в висок, – прости, что постоянно ухожу в рейды и оставляю тебя одну. Я знаю, что ты очень переживаешь и боишься за меня. Но пока по-другому у меня не получается.

– Знаешь, я уже устала бояться. Даже чувство страха со временем притупляется. И ждать я тоже устала. Просто понимаю, что походы в Туман теперь часть твоей работы и часть моей жизни. Кто бы там что ни говорил, но Туманный мир дал мне второй шанс, и величайшей глупостью с моей стороны было бы им не воспользоваться. Поэтому я всегда буду тебя ждать. Ждать и надеяться, что с тобой не случится несчастье. Потому что только несчастье может помешать тебе вернуться.

Это было сказано с такой теплотой, с такой непоколебимой верой в меня, что даже несмотря на всю свою толстокожесть, я почувствовал, что сейчас самое время завершить разговоры поцелуем со всеми вытекающими из него последствиями. Но в этот самый миг зазвонил телефон.

– Елисеев! – возмущенно прошептала Ксения, протягивая мне трубку. – Я стоически перенесла все эти слухи о вас с Гороховой после рейда в Зеленую Балку, но звонки в одиннадцать ночи – это уже слишком!

– Слушаю! – настороженно произнес я в трубку, хватая Ксюху за руку и притягивая обратно к себе.

– Кир, привет! Поздравляю с удачным завершением дела! Наслышана о твоих сегодняшних подвигах! – Катя-Горошек была явно навеселе, а звонила, судя по шуму на заднем фоне, откуда-то с праздничной вечеринки. – Слушай, есть очень перспективное дело. Сообразим нашими двумя командами? Что ты слышал о…

– Горохова, остановись! – поспешил остановить я словоизлияния девушки-туманника. – Слышать ничего не хочу сейчас ни о каких делах! Позвони через неделю. А лучше через месяц!

Я положил трубку и выдернул шнур из розетки. К черту дела. Пусть весь мир подождет!

Примечания

1

ГТС – городская телефонная сеть.

Content

Дмитрий Евдокимов
Индекс туманника

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

Примечания