Роуз Сноу

Мгновение вечности

Ein Augenblick für immer.

Das erste Buch der Lügenwahrheit

© 2018 Ravensburger Verlag GmbH,

Ravensburg, Germany

Серия «Young Adult. Романтическое фэнтези. Проклятие Грин-Манор»

© Беляева Н., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Посвящается двум героям нашего времени

Легенда о Грин-Манор

В окрестностях Корнуолла обитает особое волшебство. Это волшебство, которое встречается в бесчисленных мифах, и для многих Корнуолл является самым увлекательным и красивым графством Англии. Те, кто посещает Корнуолл, остаются в восторге от насыщенных зеленых холмов, крутых скал и живописных бухт, а местные жители даже утверждают, что если смотреть внимательно, можно увидеть еще больше.

На самом деле стоит только один раз побродить по заброшенным болотам, чтобы понять, почему здесь во многих местах поговаривают об ином мире. Часто кажется, что между нашим современным миром и мистическими тайнами прошлого лежит лишь тонкая туманная завеса. Помимо известных замков с привидениями, таких как замок Пенденнис и замок Пенгерсик, есть еще много забытых мест, где можно услышать шепот неупокоенных душ и ощутить их присутствие.

Одним из таких мест является Грин-Манор, увитый плющом старый особняк посреди нетронутой природы недалеко от крутого морского берега. Его мощные стены веками бросали вызов смене приливов, и в течение столь же долгого времени там, должно быть, бродит беспокойная фигура в зеленом плаще. Согласно легенде, речь идет об убитой любовнице графа Уинстона Уинтерли, который унаследовал Грин-Манор от своей прабабушки более трехсот лет назад и вдохнул новую жизнь в поместье путем различных мероприятий по реконструкции и модернизации.

Даже в наши дни особняк населен потомками Уинстона Уинтерли, чья несчастная возлюбленная все еще совершает в ночи свои прогулки по обширным садам. Может быть, это призрак самого сэра Уинтерли, который бродит по поместью в своем зеленом плаще и ищет свою потерянную возлюбленную.

«По следам нераскрытых тайн Корнуолла»,

Льюис Кэмпелл

Март 2017

Глава 1

– Долго нам еще? – спросила я у старого таксиста в фуражке, который вел свою желтую машину по прибрежной дороге с такой скоростью, что у меня скрутило желудок. На скорости отвесные скалы слева от нас сливались в единое пятно серого цвета, и я судорожно цеплялась за заднее сиденье.

– Возможно, мисс, минут двадцать или тридцать, – ответил он и откашлялся. – Вы в первый раз здесь?

Я кивнула, стараясь не думать о том, что при его стиле вождения я здесь, по-видимому, в первый и последний раз. По статистике, на каждый миллиард километров умирает 7,3 человека, что должно было меня успокоить, однако в тот момент никак не подействовало. Даже тот факт, что желтые такси реже выступают причиной аварий, чем черные, не особо помогал, когда машина входила в занос по скользкой трассе и мчалась навстречу скалам. Единственным «светлым» пятном во всем этом было то, что констеблям, судя по всему, будет проще найти мое тело среди желтых обломков.

– Вы выбрали прекрасный уголок земли для своего отпуска, – заметил водитель, улыбаясь мне в зеркало заднего вида.

– Это не отпуск, а год по обмену. – Я быстро улыбнулась ему в ответ, чтобы он снова мог сосредоточиться на дороге.

– Целый год, это еще лучше, – пробормотал он. – Тогда у вас будет гораздо больше времени, чтобы осмотреть наш милый Корнуолл. Здесь вы найдете чем заняться, юная леди. Сент-Майклс-Маунт – гора Святого Михаила, или Сент-Айвс – рыбацкая деревня, названная в честь святой Ии, определенно заслуживают вашего внимания. – Он кивнул и удовлетворенно поднял кустистые брови.

– Да, у вас очень много святых. – Я посмотрела сквозь стекло на улицу. Дождь лил вовсю, и по небу над холмистым ландшафтом нависли плотные серые тучи, что, вероятно, и было причиной того, что вокруг не было ни единой человеческой души.

Водитель рассмеялся.

– Верно, у нас они есть. Но не каждый, кто выглядит святым, на самом деле такой. Вы хорошенькая девушка, юная леди, так что остерегайтесь парней, они большие хитрецы.

– Буду держаться от них подальше, – пообещала я, и таксист с удовлетворением кивнул в ответ на мое решение.

После того, что случилось с Джаспером, парни меня не интересовали, и я была рада смене обстановки, которая мне предстояла.

Всего две недели назад, в свой восемнадцатый день рождения, я решила все-таки провести год по обмену в Англии. А так как все сроки уже давным-давно прошли, мама пустила в ход все свое влияние и лично сделала несколько телефонных звонков, чтобы я могла провести год у моего дяди Эдгара Бофорта и окончить здесь частную школу. Отец был не в особом восторге от этой идеи. Я всегда испытывала некоторую тоску по земле моих предков, которую, однако, упорно игнорировал мой отец, так как его отношения с английскими родственниками были не особенно хороши. На этот раз он в конце концов поддался маминому обаянию.

– Вы также можете побродить по нетронутым болотам Дартмура, – предложил водитель, одновременно с этим направляя машину в узкий поворот, от чего мое тело слегка наклонилось влево. – И вам обязательно следует совершить поездку в замок Пенгерсик или к каменным кругам – Корнуолл не только чертовски красив, но и очень загадочен. – Его голос прозвучал немного зловеще, как будто одно из мифических призрачных существ в любую минуту могло появиться на обочине дороги.

– Думаю, мне стоит сконцентрироваться на учебе в школе, – дружелюбно сказала я, потому что, как и мой отец, не особо верю в мифы и легенды. Я полагаюсь на факты и логику, а также на то, что могу увидеть собственными глазами. И я верю в то, что год, проведенный в Англии, прекрасно подготовит меня к Оксфорду. Уединенный коттедж дяди Эдгара обеспечит мне именно тот покой, который необходим для подготовки к вступительным экзаменам.

Водитель снова посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Это хорошо, что вы серьезно относитесь к школе. Но не забывайте, что там не научиться всему. Жизнь – вот лучшая школа.

Я рассеянно кивнула, думая о том, какова будет моя жизнь в этот год. Каково будет жить у дяди Эдгара? Остался ли он по-прежнему тем добродушным человеком, которого я помню?

Несколько лет назад я не смогла приехать на похороны его жены, моей тети Катарины, потому что в то время у меня был грипп. До этого я видела тетю Катарину всего один раз, когда мы проводили лето в Корнуолле. Мой отец почти не говорил о своей сестре, и это не изменилось после ее смерти. Моя мать однажды упомянула, что в детстве у них не было хороших отношений и что мой отец как можно скорее оставил позади и Англию, и сестру после окончания школы.

– Да-да, жизнь – лучшая школа, – задумчиво повторил мой водитель, продолжая слишком быстро нестись по узкой прибрежной дороге.

Я откинулась на сиденье, стараясь не смотреть на отвесные серые скалы слева от меня. Хотя было всего лишь слегка за полдень, снаружи становилось все мрачнее. Дождь неутомимо хлестал по крыше такси, и где-то вдалеке сверкнула молния, за которой последовал оглушительный гром. Дорога перед нами петляла по пересеченной местности, и я подумала о своих кузенах Блейке и Престоне, которые еще в прошлом году окончили школу. Хотя я едва могла вспомнить этих двоих, у нас, судя по всему, было нечто общее, что тянуло всех нас вдаль. Но в то время, когда я выбрала мокрую погоду Англии, они, по словам моей матери, собирались много путешествовать. В конце концов, зато мне не пришлось беспокоиться о том, не станет ли в уютном коттедже моего дяди слишком тесно для нас четверых.

Внезапный визг тормозов прервал мои размышления, и я испуганно задержала дыхание, когда меня резко выбросило вперед. Инстинктивно я схватилась за переднее сиденье, пытаясь понять, что произошло.

Такси резко остановилось на небольшой проселочной дороге.

– Черт! – услышала я, как выругался водитель, недоверчиво смотревший на капот автомобиля, из-под которого валил дым. – Только не опять то же самое. – Он ударил рукой по рулевому колесу, а затем несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем повернуться ко мне. – Простите, юная леди, но Хэнк, похоже, недостаточно внимательно смотрел под капот моей Дороти.

Я непонимающе уставилась на него.

– Хэнк – это наш механик, а Дороти – моя старушка.

– Вы имеете в виду машину?

Старик кивнул и вытащил из бардачка тряпку.

– Посмотрим, насколько все плохо на этот раз. – Он угрюмо поднял воротник своей темной куртки, вышел и под проливным дождем обошел вокруг машины.

Я вздохнула и откинулась на сиденье.

Проблемы с двигателем.

Замечательно начался мой год по обмену в Корнуолле. Завтра мой первый день в частной школе, и я надеялась, что к этому времени мне удастся наконец добраться до коттеджа моего дяди.

Снаружи бушевала буря, и порывы ветра трепали кусты у обочины. Погода была далеко не приветливой, как и отрешенное выражение лица моего водителя, когда он наклонился над открытым капотом. Я открыла дверь машины и тоже вышла.

– Могу ли я чем-нибудь помочь? – спросила я, пытаясь перекричать рев непогоды.

Таксист поджал губы.

– Если у вас есть новый двигатель в багаже, то конечно. В противном случае вряд ли. Моя старушка устроит мне тот еще ад.

Зябко поежившись, я сделала несколько шагов в его сторону.

– Можно ли вызвать эвакуатор?

– Придется. Но это займет много времени, юная леди.

– Как долго? – Ветер швырял мне в лицо мои длинные волосы, и капли дождя хлестали по телу.

Старик пожал плечами.

– Если повезет, он будет здесь часа через три. Мы довольно далеко, а в воскресенье из Ньютауна приезжает только экстренная служба.

– Три часа? – обескураженная, я обхватила руками плечи. При этом я посмотрела на полный дикой романтики пейзаж, утопающий в дожде. Небо между тем стало почти черным, и облака угрожающе клубились над нашими головами. Справа ветер бушевал над покрытыми травой холмами, а слева от нас простирался внушительный скалистый пейзаж. Далеко внизу волны с грохотом ударялись о берег, и в некотором отдалении я увидела рыбацкую деревушку, прижавшуюся к отвесным скалам.

Таксист закрыл тряпкой капот, а затем вытер пальцы о темные брюки, прежде чем вытащить из кармана пиджака свой мобильник. Он посмотрел на дисплей и фыркнул:

– Нет сети. В такую погоду в этом нет ничего удивительного.

Я бросила взгляд на экран своего смартфона и увидела, что у меня тоже нет сети.

Старик многозначительно поднял кустистые брови.

– Тогда придется подождать, пока уляжется непогода или пока кто-то не проедет мимо.

– И как долго это может продолжаться? – спросила я, хотя мне совсем не хотелось знать ответ. Мы стояли посреди какой-то глуши, и уже целую вечность не было видно ни одной машины.

– Несколько часов, – неопределенно ответил он.

Перспектива провести несколько часов в такси меня не особенно прельщала.

– А что там за рыбацкая деревня? – я указала на небольшое поселение рядом со скалами, поросшие мхом коричневые крыши которого выглядели достаточно потрепанными.

– Это Портфолл, – ответил водитель.

– Может, нам стоит обратиться туда за помощью? – предложила я, но старик только отмахнулся:

– Я не могу оставить Дороти здесь одну.

Я посмотрела на дымящийся капот.

– Никто не будет красть Дороти. К тому же в такую погоду здесь вряд ли кто-то будет проезжать.

Он наморщил лоб.

– Никогда не знаешь наверняка.

– Тогда я пойду, – решила я, потому что мне совсем не хотелось торчать здесь несколько часов, пока бушует буря, а потом, возможно, еще целую вечность ждать эвакуатор. – Дорога ведет прямо в деревню?

– Верно, – откашлялся таксист. – Но я не могу отпустить вас совсем одну, юная леди.

– Это всего лишь небольшая прогулка, – возразила я, глядя вниз на прибрежную дорогу, которая, судя по всему, вела серпантином прямо в Портфолл.

– Ну если вы так говорите, – пробурчал мой водитель, поглаживая левое бедро. Еще в аэропорту я заметила, что он слегка подволакивает левую ногу.

– Я оставлю багаж у вас и отправлюсь в путь. – Я кивнула и пошла прочь.

Дождь не утихал, что теперь уже не имело никакого значения, так как мои джинсы и кроссовки полностью промокли. Только куртка обеспечивала небольшую защиту от ветреной непогоды. Волосы прилипли к голове, и капли дождя стекали потоками по моему лицу, когда я шагала по изгибам узкой дороги вниз, в рыбацкую деревню.

Однако за последние несколько минут я, казалось, едва ли приблизилась к деревне. Ветер проник сквозь одежду, и я задрожала всем телом. Мне хотелось всего лишь попасть в маленький коттедж к камину. В этот момент я услышала за спиной гудящий мотор и понадеялась, что это машина, которая может отвезти меня в Портфолл.

Быстро обернувшись, я увидела, что рядом со мной остановился мотоцикл. Водитель был полностью одет в черное, при этом мотоцикл тоже был черным. Он приподнял козырек своего темного шлема, и у меня невольно перехватило дыхание, когда я заглянула в его глаза. Никогда в жизни я не видела таких глаз. Они были такого пронзительного голубого цвета, что у меня возникло ощущение, будто я погружаюсь в бескрайний светящийся океан. Мое сердце забилось, и внезапно я больше не чувствовала дождя и хлещущего ветра.

– Плохой день для прогулки, – отметил мотоциклист с легкой хрипотцой в голосе.

Я убрала прядь волос с лица.

– Мое такси сломалось.

– Ты совсем не похожа на водителя такси.

Я глубоко вздохнула.

– Такси, которое я взяла в аэропорту, сломалось.

– Взяла? Значит, ты его украла? – в его голосе звучала неприкрытая ирония.

– Точно. Угнала такси, сломала его, а потом решила совершить романтическую прогулку под дождем. – Я раздраженно покачала головой, не в силах смириться с тем, что парень обращался со мной как с идиоткой.

Из-под шлема виднелись только его ярко-голубые глаза, в то время как остальная часть его лица была скрыта.

– Ты, по-видимому, принимаешь сегодня только плохие решения.

– Ах так? Что ж, это отлично вписывается в то, что я сейчас разговариваю с тобой.

– Если ты так думаешь… – Он опустил свой визор, прежде чем снова завести мотоцикл.

– И все? Ты обменяешься со мной парой фраз, а потом бросишь меня? – покачав головой, я уставилась на него. – Ох уж эти утонченные британские манеры. – Не дожидаясь ответа, я развернулась и продолжила свой путь в направлении Портфолла.

Парень завел мотоцикл и медленно поехал рядом со мной.

– А у тебя, значит, утонченные немецкие манеры.

Я нахмурилась и озадаченно посмотрела на него. Поскольку я с детства говорила на двух языках, у меня в действительности не было немецкого акцента, который он мог бы заметить.

– Как ты узнал, что я из Германии?

Он снова остановил свой мотоцикл и выключил двигатель.

– Просто это так. Вот. Надень его, – сказал он и снял шлем со своей головы.

Я сглотнула, когда впервые увидела его лицо. У него был тонкий нос, темная тень щетины и энергичный подбородок, но его губы выглядели такими мягкими, что я невольно задумалась, каково это – целоваться с ним.

Внезапно мне стало неловко от того, что я просто уставилась на него, пока он выжидательно смотрит на меня.

– Зачем мне его надевать? – быстро спросила я.

Он убрал с лица мокрые от дождя волосы. Они были чуть длиннее спереди и имели точно такой же цвет, как и его одежда.

– Думал, даже у вас знают, для чего нужен шлем.

– Очень смешно.

Он сделал глубокий вдох, и мой взгляд бессознательно скользнул вниз, к его кожаной куртке, натянутой поверх его мускулистой груди.

– Надень шлем, чтобы я мог отвезти тебя в Портфолл. Ты ведь хочешь туда добраться, не так ли? – он поднял темную бровь. – И в одиночку ты явно не справишься.

Я фыркнула:

– И что это означает?

Он слегка продвинулся вперед на блестящем черном мотоцикле, с которого стекали капли дождя.

– Мотоциклист, которого ты не знаешь и которого встретила на безлюдной дороге, говорит с тобой, и ты жалуешься, что он не предлагает тебе помощи?

– А что, по-твоему, я должна сказать? – раздраженно ответила я. – Спасибо, что оставляешь меня стоять под дождем?

– Тебе вообще не стоило ничего говорить. Не приходило ли тебе в голову, что я могу быть убийцей с топором?

Я недоверчиво посмотрела на него, это было абсурдное предположение.

– Убийца с топором не стал бы говорить, что он убийца с топором.

Левый уголок его рта дернулся.

– Возможно, я особенно талантливый убийца с топором, который точно знает, как манипулировать своей жертвой.

Я зажмурила глаза.

– Извини, но ты не выглядишь настолько умным. Скорее ты похож на того, кто любит играть в игры.

Он пристально смотрел на меня, и на мгновение у меня возникло чувство, что в нем вспыхнул интерес.

– Тогда объясни мне, что это за игра. Не бросить промокшую девушку на улице?

– Скорее, найти промокшую девушку и свести ее с ума.

Он посмотрел на меня, а затем бросил мне шлем, который я с удивлением поймала.

– Неплохая идея. Но сначала надень шлем.

Я задорно вертела в руках черный мотоциклетный шлем.

– А зачем? Чтобы я не получила ни царапины, прежде чем ты загонишь меня в угол своим топором?

– Точно. Так что запрыгивай, или ты хочешь дальше стоять здесь, под дождем? – его глубокий голос прозвучал довольно нетерпеливо.

– А ты?

– Что я?

Я глубоко вздохнула.

– Когда я надену шлем, ты останешься без него.

– Он мне не нужен.

– А что, если мы попадем в аварию?

– Мы не попадем в аварию. Так что надень этот чертов шлем, или пойдешь пешком. – По его выражению лица я поняла, что он говорит серьезно, и, поскольку я дрожала всем телом, решила на этот раз прекратить спорить.

Без дальнейших обсуждений я натянула его шлем на мокрые волосы и села за его спиной на мотоцикл. Шлем, конечно же, был мне велик, но я оставила это без внимания.

– Обхвати меня руками.

Слегка смущаясь, я положила руки ему на живот, размышляя о том, действительно ли это хорошая идея.

– Крепче, – бросил парень через плечо. – И подвинься ближе ко мне, а то свалишься на первом же повороте.

Я недолго колебалась. Правда, мне не понравилось, как он мной командовал, но это, наверное, было лучше, чем оказаться в придорожной канаве. Поэтому я скользнула немного ближе к нему и крепче обвила руками его талию.

– Ты никогда не делала этого раньше? – спросил он резко. Молния сверкнула на темном небе, сопровождаемая оглушительным раскатом грома. – Еще крепче.

Я сглотнула и переместила бедра так близко к нему, как только могла, прежде чем прижать свой торс к его спине.

– Так-то лучше, – услышала я его слова. Затем он с громким ревом завел двигатель. – И опусти визор.

Я последовала его указанию, и мрачная обстановка еще сильнее потемнела. В следующее мгновение парень нажал на газ, и мотоцикл рывком дернулся вперед. Я на мгновение отшатнулась назад и затем снова испуганно прижалась к нему. Он несся по дороге с такой скоростью, что поездка на такси показалась мне просто воскресной прогулкой. Задыхаясь, я еще крепче обвила руками его тело и впилась пальцами во влажную кожу его куртки. При этом я почувствовала его мышцы живота под своими руками и поняла, что мое сердце сразу забилось быстрее. Я попыталась успокоить себя, что это всего лишь из-за сумасшедшей езды, но тихий голос внутри меня прошептал, что это чушь.

Хотя ветер и дождь хлестали нас по лицам, парень вел мотоцикл по дороге с впечатляющей уверенностью. Казалось, непогода совсем не волновала его, и я потихоньку расслабилась. Несмотря на опущенный визор, я чувствовала запах, исходящий от него и его вещей. Он напоминал мне смесь ветра и океана с темной ноткой, и мне больше всего хотелось бы зарыться носом глубоко в его кожаную куртку, чтобы вдохнуть этот аромат.

К счастью, у меня не было времени слишком долго предаваться этим неловким фантазиям, потому что мы наконец добрались до Портфолла. За все время пути сюда нам не встретилось ни единого человека, и только несколько лодок покачивались в бурлящей воде, которая с шумом билась о пристань. Бушующий ветер нес с собой запах моря и водорослей, и на мгновение у меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на взбудораженный штормом прибой.

Рядом с обветшалой пристанью стоял небольшой домик, штукатурка которого уже осыпалась с фасада. Парень остановил свой мотоцикл перед ним и заглушил двигатель.

– Мы на месте. Можешь отпустить меня.

Я раздраженно отодвинулась назад, слезла с мотоцикла и сняла шлем.

– Спасибо, что я до сих пор жива.

Уголок его рта дернулся.

– Я ехал очень медленно.

Я улыбнулась, хотя мне было не особо смешно.

– Тогда я не хочу знать, что для тебя «быстро».

Быстро сунув шлем ему в руки, я сделала несколько шагов к полуразрушенному зданию, перед которым мы остановились. Судя по всему, это был паб, построенный так близко к пристани, что я могла чувствовать брызги воды на своей коже. Решительно я подошла к двери, надеясь, что внутри есть стационарный телефон, чтобы я могла вызвать эвакуатор. Хотя за затемненными стеклами не горел свет, мне совершенно не хотелось расстраиваться из-за этого. Я положила руку на защелку и попыталась открыть дверь, но она была заперта. Раздраженно тряхнув головой еще раз, я повернулась к своему спутнику, который все еще сидел на своем мотоцикле и наблюдал за мной.

Его невероятные голубые глаза задорно искрились.

– Какие-то проблемы?

Глава 2

Я отпустила дверную ручку.

– Ты знал, что паб закрыт, не так ли?

Он насмешливо приподнял одну бровь.

– Неужели я выгляжу так, будто выучил часы его работы наизусть?

Я сделала шаг ему навстречу и вытащила телефон из промокших джинсов.

– Во всяком случае, ты выглядишь так, как будто доволен этим.

Он коротко усмехнулся, и я невольно отметила, что мой желудок немного сжался, когда я увидела, как блеснули его белые зубы. Быстро опустив взгляд на дисплей, я проверила, есть ли здесь сеть. Но, как и прежде, мой телефон показывал ее отсутствие.

– Что же ты собираешься сейчас делать? – парень откинул со лба мокрые волосы и расслабленно откинулся назад.

– Без понятия. Возможно, буду стучать в каждую дверь, пока кто-нибудь не откроет и не поможет мне вызвать эвакуатор.

– Уверена, что хочешь вот так просто стучаться в дверь к незнакомым людям? Подумай о более-менее сообразительных убийцах с топорами.

Я снова засунула телефон в карман и раздраженно посмотрела на него.

– Статистически маловероятно, что здесь так много убийц.

– Ну, раз ты так считаешь. – Он скрестил руки на груди, и, казалось, его нисколько не заботило, что на него лил дождь, а одежда уже совсем мокрая.

Я сделала глубокий вдох.

– И что же ты предлагаешь? – его высокомерная манера поведения медленно действовала мне на нервы, но еще больше меня раздражало то, что меня снова и снова притягивали его голубые глаза.

– Ты можешь попросить меня вызвать эвакуатор.

– У тебя здесь есть сеть? – скептически спросила я. Мне казалось, что из-за шторма приема здесь нет вовсе.

Он неподвижно смотрел на меня.

– Назовем это… магией.

Я фыркнула.

– Очень смешно.

В этот момент его мобильный зазвонил, и он слез с мотоцикла.

– Жди здесь. – Он сделал несколько шагов к краю пристани, где прием был явно лучше.

Я посмотрела ему вслед, не в силах выносить его самоуверенность и тот факт, что он явно наслаждался тем, что водил меня за нос. Дождь все еще лил как из ведра, а парень одной рукой прижимал телефон к уху, глядя на море. Поскольку у меня не было никакого желания сидеть здесь без дела и ждать, я тоже вытащила свой мобильник, направившись к пристани. На мгновение телефон поймал сеть, но она тут же исчезла. Дорога оканчивалась прямо у моря, а разрушившаяся от непогоды набережная без парапета круто обрывалась метра на три вниз. Я вытягивала руку с сотовым во всех направлениях до тех пор, пока сеть наконец не появилась. Я победно усмехнулась – все, что мне оставалось делать, это держать телефон ближе к морю, чтобы он продолжал работать.

Парень стоял спиной ко мне примерно в двух метрах от меня, но в шуме, который издавали волны, разбивавшиеся о поросшую водорослями каменную кладку, его слов было не разобрать. Впрочем, в любом случае я не собиралась дожидаться, пока он мне поможет. Вместо этого я включила громкую связь и набрала номер английской справочной. Спустя мгновение я услышала легкий треск, а вскоре раздался женский голос.

– Алло, вы слышите меня? – попыталась я перекричать порыв ветра. В следующее мгновение связь прервалась. Я подавила желание выругаться и осторожно шагнула еще ближе к краю набережной, борясь со штормовыми порывами ветра. Затем снова набрала номер справочной. Когда в трубке раздался гудок, ветер внезапно изменил свое направление, и я испуганно вскрикнула, когда он ударил меня в спину. Размахивая руками, я пыталась удержать равновесие, когда сильная рука обхватила меня сбоку за талию и рывком притянула к своей груди.

От испуга я выронила мобильный телефон и рефлекторно вцепилась в плечи своего спасителя, который с ругательствами оттащил меня на несколько шагов назад, ближе к дороге. При этом он так крепко прижимал мое тело к себе, что я могла чувствовать каждый мускул под его мотоциклетной курткой.

– Черт возьми, что это было? Хочешь убить себя? – Он нависал надо мной, а его голубые глаза сверлили мои. Глубоко в них подрагивали небольшие вспышки света, и в это мгновение я не способна была ответить ему, потому что мне казалось, что воздух вокруг нас начал потрескивать и все волоски на моей коже встали дыбом. Это ощущение было настолько сильным, что даже разбушевавшийся шторм отошел на второй план. Я не слышала ни завывания ветра, ни грохота волн. Единственное, что я замечала, – это мое выпрыгивающее из груди сердце.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Его глаза, казалось, светились изнутри, и я чувствовала, как меня затягивает в них, пока вдруг на небе не вспыхнула молния, за которой вскоре последовал сильный удар грома.

Оглушительный грохот ослабил странные чары, и я, задыхаясь, сделала шаг назад. Все мое тело покалывало, и мгновение парень тоже выглядел удивленным, прежде чем взял себя в руки. Затем он повернулся, чтобы поднять мой телефон, лежавший на земле у края пристани.

Совершенно сбитая с толку, я смотрела на него. Что только что произошло? Что это были за огоньки, которые я видела в его глазах? Нахмурившись, я упрекнула себя. Его глаза не могли светиться, наверное, адреналин в моем теле просто изменил мое восприятие.

В этот момент парень вернулся с моим телефоном и с недовольным выражением лица протянул его мне.

– Вот, – проворчал он, – по-видимому, здесь не нужен убийца с топором, чтобы лишить тебя жизни – ты сама прекрасно с этим справишься.

От его грубости мне перехотелось его благодарить, и дрожащими пальцами я схватила телефон.

– Я не пыталась убить себя.

– Однажды в этом месте женщина упала в море и утонула. Говорят, что в ненастные ночи ее дух все еще бродит по Портфоллу.

Я упрямо подняла голову.

– Во-первых, призраков не существует, а во-вторых, я хороший пловец.

– Не в такую погоду, – пробурчал он и направился к своему мотоциклу.

Его плохое настроение передалось и мне.

– Не стоит так нервничать! – воскликнула я. – Я же не просила тебя заботиться обо мне.

– Ты бы предпочла, чтобы я стоял и смотрел, как ты умираешь?

Я закусила губу, чтобы не съязвить и не обострить еще больше ситуацию. К тому же он был в чем-то прав. Я была неосторожна и чуть не упала в море.

– Я рассказал по телефону своему приятелю, где твое такси, – холодно продолжил он. – Эвакуатор будет там где-то через час. Если хочешь, я отвезу тебя туда.

Мы по-прежнему были совершенно одни на улице. Порыв ветра проник под тонкую ткань ветровки, и я, вздрогнув, обхватила себя руками. Когда он заметил, как сильно я дрожу под тонкой курткой, выражение его лица на мгновение смягчилось.

– Или могу отвезти тебя прямо по тому адресу, куда тебе надо.

Сначала я хотела возразить, но мне было так холодно, что перспектива теплого огня в коттедже заставила меня проглотить свою гордость. Молча я вытащила записку с адресом и протянула ему.

– Водитель такси говорил, что это не очень далеко отсюда, – пробормотала я, стараясь больше не смотреть в его завораживающие глаза.

Он бросил мимолетный взгляд на записку и кивнул:

– Поехали.

Я последовала за ним и, когда я садилась на мотоцикл, почувствовала, как дрожат мои ноги. Затем я надела шлем, придвинулась совсем близко к нему и обхватила руками его торс.

– По крайней мере, ты легко обучаема, – сухо заметил он, прежде чем завести мотор и рвануть с места.

Сначала мы следовали на юг, по дороге вверх по склону, а затем еще около десяти минут ехали в глубь страны, мимо впечатляющих садов, краски которых, однако, тонули во мраке непогоды. Между тем стало еще темнее – свет фар мотоцикла отражался от проливной стены дождя, и густые капли воды поблескивали.

Как только мы свернули на гравийную дорожку, парень остановил мотоцикл перед внушительными двустворчатыми воротами. Два рычащих каменных льва расположились по краям, и мне стало интересно, что ему здесь нужно.

Раздраженно я подняла визор.

– Чего мы ждем?

– Это адрес, который ты показала мне.

Я покачала головой и покосилась на внушительный особняк, возвышавшийся за забором и не имевший ничего общего с коттеджем моего дяди.

– Нет, это неправильный адрес. – Я сняла шлем. – Это определенно не дом моего дяди. – Хотя воспоминания о моем единственном визите к дяде Эдгару и тете Катарине десять лет назад были не совсем свежими, все же я помнила, что мы с родителями ночевали в маленьком домике неподалеку от побережья, а не в этом роскошном поместье.

– Тогда тебе, наверное, придется позвонить и узнать.

Еще до того, как я успела что-то ответить, он слез с мотоцикла, подошел к воротам и одним мощным движением распахнул их.

– Ты же не можешь просто зайти на чужой участок! – нервно воскликнула я и последовала за ним по мягко освещенной гравийной дорожке, ведущей в сторону серого особняка. Он шел очень быстро, и мне пришлось почти бежать за ним, чтобы не отставать.

Парень повернулся ко мне, и взгляд его голубых глаз поразил меня, как молния.

– Ты же видишь, что могу, Джун.

Я запнулась и остановилась, пока парень целеустремленно приближался к входной двери особняка. Мой пульс ускорился еще до того, как я правильно поняла почему.

– Откуда ты знаешь мое имя? – растерянно крикнула я ему вслед.

– Духи рассказали мне, – хрипло отозвался он.

Я нервно наблюдала, как в нескольких шагах от меня он нажал на латунный звонок, и через секунду дверь открылась.

На пороге появился человек, который с ног до головы представлял собой клише дворецкого и идеально подходил для этого поместья. Он был высоким и стройным, у него были седые волосы и умные глаза, которые мельком взглянули на меня, прежде чем обратиться к мотоциклисту.

– Добрый вечер, мистер Бофорт, – сказал пожилой мужчина в смокинге, затем дружелюбно кивнул мне: – Добрый вечер, мисс Мэнсфилд.

– Добрый вечер, – ошеломленно отозвалась я, бросив недоверчивый взгляд на парня рядом со мной. Дворецкий только что обратился к нему «мистер Бофорт» – значит, это один из моих двоюродных братьев? Мысли галопом неслись в моей голове, пока я пыталась осознать, что происходит. И если это так, то значит, что я действительно оказалась в поместье моего дяди?

– Привет, Уилфред, – дружелюбно ответил одетый в черное парень рядом со мной, и дворецкий сделал шаг в сторону, чтобы впустить его.

Я нерешительно проследовала за ним в огромный холл, который не имел ничего с общего с маленьким коттеджем, который мне запомнился.

– Что это? – восхищенно спросила я, в то время как мой взгляд был прикован к витражам высотой от дощатого пола до самого потолка. Широкая, покрытая темно-красным ковром лестница вела на второй этаж, и пахло пчелиным воском, словно совсем недавно все было отполировано до зеркального блеска.

– Мой дом, – коротко ответил парень, который, по всей видимости, действительно был одним из моих кузенов.

Сбитая с толку, я попыталась совместить его сегодняшний облик с моими туманными воспоминаниями о десятилетнем мальчишке, но потерпела неудачу.

Дворецкий закрыл за нами тяжелую входную дверь.

– Мистер Бофорт ждет вас в гостиной. Следуйте за мной.

Все еще пребывая в полной растерянности, я старалась хоть как-то осознать все, что произошло со мной до сих пор. Мама сказала мне, что мои кузены только что отправились в кругосветное путешествие, что, по-видимому, было совсем не так. Теперь, по крайней мере, имеет смысл то, почему парень знал, что я из Германии.

Дворецкий открыл вторую дверь слева и жестом пригласил войти. Играла песня Фрэнка Синатры, и при виде меня человек в коричневом твидовом костюме поднялся из большого бежевого кресла.

– Джун, как хорошо, что ты здесь, – поприветствовал он меня и подошел ко мне. Хотя его волосы немного поседели за все это время, его теплая улыбка осталась прежней.

– Дядя Эдгар, – сказала я, радуясь, что наконец увидела знакомое лицо. И к тому же еще и дружелюбное. Я улыбнулась ему, и на лице моего дяди отразилась смесь радости и изумления. Он так пристально разглядывал мое лицо, что на мгновение мне стало почти неприятно.

– Да ты совсем промокла. – Он взял меня за руку и потянул меня к камину, в котором приятно пылал огонь. – Тебе срочно нужно согреться и переодеться в сухое. Где твои вещи?

– Все еще в такси, – ответила я, держа руки над потрескивающим огнем. Затем я некоторое время блуждала взглядом по гостиной, стараясь не смотреть на парня, который меня сюда привез. У меня до сих пор не выходило из головы, почему он не представился мне просто как мой кузен, но, возможно, он действительно был одним из тех парней, которые просто любят играть в игры. Со своей внешностью он, вероятно, считал, что может себе это позволить.

На секунду он посмотрел на меня, как будто мог прочитать каждую мою мысль, и я быстро оторвала взгляд, направив свое внимание вместо этого на дом.

Я определенно никогда здесь не была. На высоких окнах, за которыми открывался вид на ухоженный газон и бушующую непогоду, висели темно-зеленые бархатные шторы, у которых был тот же оттенок, что и у моих глаз. Стены украшали старинные портреты, написанные маслом, и изображавшие, вероятно, каких-то предков, а на столике у окна стояло несколько рамок с фотографиями, которые я не особо могла разглядеть на расстоянии.

В глаза бросался бюст женщины, стоящий на узком комоде рядом с камином и напоминающий мне покойную тетю Катарину.

– А где же такси? – поинтересовался дядя, в то время как на фоне Фрэнк Синатра все еще пел о любви.

– Сломалось, – ответил мой кузен. На самом деле сходство с дядей Эдгаром было не слишком сильным, но теперь, когда я обратила на это внимание, оно бросилось мне в глаза. У него были те же темные волосы, тот же решительный подбородок и то же атлетическое телосложение.

Невольно я спросила себя, не унаследовал ли мой кузен светящиеся голубые глаза от тети, потому что у дяди глаза были карие и излучали такое добродушие, которое не особо подходило кузену.

– И где же оно сломалось, Блейк? – голос дяди Эдгара звучал так невозмутимо, как будто они здесь ежедневно имели дело с поломкой автомобилей в непогоду.

– По дороге в Портфолл. – Мой кузен отвечал так, словно меня вообще не было в комнате. Его поза внешне была расслабленной, но в его взгляде был провокационный блеск, который мне не нравился. По крайней мере, теперь я наконец-то знала, как его зовут. Блейк Бофорт. Имя подходило ему, потому что излучало точно такую же прохладу, как и он сам.

В этот момент я разозлилась, что так много думаю о Блейке. Сильнее всего меня злило, что крошечная часть меня стыдилась иметь хоть какую-то связь с ним, ведь гораздо большая часть моей души находила этого парня и его манеры попросту непривлекательными.

– Я вызвал эвакуатор. Старый Бэйли позаботится об этом. – Блейк по-прежнему не смотрел в мою сторону. Его незаинтересованность не ускользнула от меня, и я постаралась игнорировать странную смесь досады и разочарования, которую вызвало в моем сердце его поведение. Казалось, он и не думал о семейном воссоединении.

– Тогда пусть Бэйли привезет багаж Джун сюда, – сказал мой дядя, и неожиданно Блейк кивнул без всяких возражений.

– Престон еще не вернулся?

Блейк покачал головой, и правый уголок его рта дернулся.

– Нет.

Дядя Эдгар направился к сервировочной тележке рядом с камином.

– Надеюсь, непогода ему не помешает. Было штормовое предупреждение.

– Он уже не умрет, – сказал Блейк, и, если бы я не знала его, я могла бы поклясться, что заметила на его лице беззвучное сожаление. С этими словами он повернул голову в мою сторону, и мое сердце забилось, когда его пронзительный взгляд встретился с моим. Хотя смотреть на него было вполне обычным делом, я все же чувствовала себя как будто пойманной на месте преступления.

– Тебе еще что-нибудь нужно? – спросил Блейк у дяди, не выпуская меня из виду.

Эдгар с улыбкой махнул рукой.

– Нет, и спасибо, что привез сюда Джун целой и невредимой.

Блейк молча кивнул, прежде чем покинуть гостиную и закрыть за собой дверь. Едва он вышел, я глубоко вздохнула и была рада, что больше не нужно терпеть его пристальный взгляд.

Дядя налил жидкость золотистого цвета в два стакана, а затем подал мне один из них.

– Виски. Он согреет тебя изнутри.

– Мне уже гораздо лучше, – быстро сказала я. – Огонь – это великолепно. – Чтобы не показаться невежливой, я все же пригубила виски из стакана. Жидкость обожгла мне горло и на вкус была горькой, однако дядя был прав: вскоре внутри меня разлилось приятное тепло.

– Как хорошо, что ты здесь, Джун, – сказал дядя Эдгар, глядя на меня так, словно вместе со мной он вновь обрел что-то давно потерянное. Но глаза его казались грустными. – Мне жаль, что у тебя была такая трудная дорога. Узнав о неожиданной смене погоды, я на всякий случай отправил ребят присмотреть за тобой.

– Это было мило с твоей стороны, – сказала я, одновременно спрашивая себя: может быть, было бы приятнее, если бы меня забрал другой мой кузен, Престон? Несомненно приятнее. – Спасибо, что принял меня и так быстро договорился по поводу школы, – добавила я.

– Само собой разумеется. Неужели ты думаешь, что после всех этих лет я упустил бы шанс познакомиться с тобой поближе? – при этом он тепло улыбнулся, напомнив мне, что мой отец сам прекратил любые контакты со своей семьей. – Кроме того, наша семья посещает Королевскую школу уже несколько поколений, и я рад, что ты тоже проведешь там год. Мы всегда были одними из главных спонсоров школы, и поэтому обеспечить тебе место не составило никаких хлопот.

Его слова звучали вовсе не тщеславно, а заботливо, и по выражению его лица было заметно, что он действительно рад моему присутствию.

– Дядя Эдгар, я могу тебя кое о чем спросить?

– Конечно. – Он присел на один из двух диванов.

– Насколько я помню, вы жили в маленьком коттедже на берегу моря – я ведь не просто придумала все это, не так ли?

Он рассмеялся и покачал головой.

– Нет, конечно, нет. Коттедж, который ты помнишь, действительно принадлежит нашей семье. Раньше, когда твоя тетя была жива, мы проводили там все лето… но после ее смерти – да, с тех пор мы стали ездить туда не так часто. Время от времени Блейк еще появляется там, но мы с Престоном все меньше.

– И здесь? – я сделала круговое движение рукой, имея в виду все поместье. – Я имею в виду, здесь очень красиво… и много места.

Дядя Эдгар снова улыбнулся.

– Действительно много. Грин-Манор уже несколько поколений принадлежит нашей семье, и, честно говоря, меня удивляет, что ты ничего об этом не знала.

Я с сожалением покачала головой.

– Папа не слишком много говорит о Корнуолле.

– Ну, между ним и твоей тетей Катариной всегда была определенная напряженность. Но она не должна тебя волновать, дорогая Джун. – Дядя Эдгар откашлялся, судя по всему, желая сменить тему. – Твоя мать сказала мне, что после окончания школы ты хочешь поступить в Оксфорд?

Я кивнула.

– Да, мой крестный учился там, и его рассказы долгое время были единственным, что связывало меня с Англией. – Я немного помедлила. – Может показаться странным, но я всегда хотела лучше узнать родину моего папы и поступить в Оксфорд, чтобы стать адвокатом.

Дядя Эдгар задумчиво улыбнулся.

– Вполне могу себе представить. Я помню, как ты еще в детстве следила за тем, чтобы все было честно, а мои ребята не били друг друга по ушам, когда искали ракушки. – Он засмеялся и откинулся на спинку дивана. – Если ты хочешь попасть в Оксфорд, Королевская школа – это правильный выбор. Школа имеет отличную репутацию. Блейк и Престон также заканчивают ее в этом году. – Он сделал большой глоток из своего стакана.

Я нахмурилась.

– Я думала, что они оба на год старше меня.

Дядя кивнул.

– Это ты тоже правильно запомнила. Но произошло несколько… событий, поэтому ребятам пришлось остаться на второй год. – Он сделал короткую паузу. – Разве твоя мать ничего не сказала тебе об этом?

Я покачала головой.

– Нет, должно быть, она забыла. – Скорее всего, со своими начальными знаниями английского мама просто упустила некоторую информацию.

Дядя Эдгар вежливо кивнул и сделал еще один глоток виски.

Несколько секунд царила тишина, в течение которых я боролась со своим любопытством.

– Что это были за события? – в конце концов спросила я.

Дядя колебался некоторое время.

– Скажем так, было несколько пропущенных занятий, которые не очень благоприятно повлияли на их оценки, – уклончиво ответил он. – А хорошие оценки теперь имеют решающее значение для их профессионального успеха, при этом успех, конечно же, далеко не все, что нужно в жизни. Но я хочу, чтобы мои мальчики были хорошо подготовлены ко всему.

– И из-за этого планы вашего кругосветного путешествия пошли прахом?

Как раз в тот момент, когда он хотел ответить, в дверь постучали, и я обернулась. Мгновение спустя в комнату вошел высокий молодой человек, который, должно быть, был Престоном. У него были короткие светло-каштановые волосы, которые он укладывал гелем для вида, как у серфингиста, а кожа его все еще была загорелой после лета. Когда взгляд моего кузена встретился со мной, мое сердце на секунду остановилось. Он был не только таким же высоким и красивым, как Блейк, но и имел такие же лучезарные голубые глаза, как и его брат, которые, казалось, смотрели прямо мне в душу.

– Добрый день, – сказал он и, усмехнувшись, добавил: – Ты, должно быть, Джун. Промокшая Джун, как я вижу.

– А ты, должно быть, Престон. Сухой Престон, как я вижу, – ответила я тем же тоном.

Он широко ухмыльнулся, и от его улыбки где-то у меня в животе потеплело. Как и Блейк, Престон больше не имел ничего общего с близнецами из моей памяти, носящими брекеты. Как и его брат, он выглядел просто сногсшибательно, причем Престон, похоже, предпочитал более яркие цвета, потому что к своим рваным джинсам он выбрал простую белую футболку. Я с трудом могла поверить, насколько ребята изменились за последние десять лет.

– Я свернул на дорогу в Дарктрю, но, по-видимому, твой таксист выбрал другой маршрут.

– Блейк привез Джун сюда около десяти минут назад, – объяснил мой дядя, и странное выражение промелькнуло на лице Престона. На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнула ревность.

– Это также объясняет, почему ты так выглядишь. В моем «Мини-Купере» ты была бы не такой мокрой. Надеюсь, ты не простудишься из-за этого. – Голос Престона звучал заботливо, но в то же время он смотрел на меня так напряженно, что я не могла отвести взгляд. Внезапно я почувствовала холодное дуновение на своей коже, и по рукам у меня побежали мурашки.

– Я рада, что вообще добралась сюда, – сказала я, растирая предплечья.

Престон недовольно сдвинул брови, но дядя, казалось, этого не заметил. Со стоном он встал и подошел ко мне. Потом он положил руки мне на плечи.

– Как и все мы, Джун. И я хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома в Грин-Манор. Если тебе что-нибудь понадобится, только дай мне знать. Здесь тебе не стоит ни в чем нуждаться. – Он улыбнулся мне. – Но сейчас мы сначала покажем тебе твою комнату.

Глава 3

– А вот и ваша комната, мисс Мэнсфилд. – Дворецкий с умными глазами любезно улыбнулся мне, и я быстро улыбнулась в ответ, прежде чем переступить порог. При этом я старалась игнорировать странное ощущение, как будто оказалась в эпизоде «Аббатства Даунтон». Я совсем не ожидала, что здесь будут слуги, и мне придется привыкнуть к присутствию дворецкого.

– Если вам еще что-нибудь понадобится, пожалуйста, дайте мне знать. – Уилфред слегка поклонился.

– Тысяча благодарностей, – сказала я и вошла в комнату. Тогда я улыбнулась в последний раз, быстро закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Хотя я и старалась не подавать виду, события последних часов все же немного выбили меня из колеи. Сначала головокружительная поездка на такси по узкой прибрежной дороге, затем не менее захватывающее путешествие на мотоцикле, включая мое почти падение на пристани в Портфолле, и в конце – откровение, что мой хладнокровный спаситель на самом деле мой кузен. Я сделала глубокий вдох в попытке взять контроль над своими противоречивыми чувствами. Не было смысла злиться на себя за то, что Блейк Бофорт намеренно держал меня за дурочку.

Я медленно оглядела огромную комнату, в которой мне предстояло обитать весь будущий год. Здесь была большая кровать с балдахином, кушетка, а также изящный письменный стол и большой шкаф – все, что необходимо для комфорта. Обстановка, сделанная со вкусом, была необычайно роскошной и странным образом соответствовала этому старинному особняку с его грубым очарованием, хотя в ней не было ничего грубого. Совсем наоборот – кремовые занавески и светлый ковер делали комнату уютной, как и высокие окна, через которые можно было видеть небо.

Сейчас оно было покрыто слоем черных туч, и поэтому по всей комнате были включены лампы, бросавшие свое теплое свечение на оклеенные обоями стены. Центр комнаты занимала широкая кровать из темного дерева, подушки и одеяла которой выглядели такими мягкими, что мне сразу же захотелось лечь. Хотя я никогда никому не сказала бы об этом, напряжение последних дней все еще не отпускало меня, так как спешные приготовления к путешествию и полет в Корнуолл все же прошли несколько беспокойно.

Осторожно я провела кончиками пальцев по покрывалу и взглянула на кружевной полог из кремовой ткани. В первый раз я буду спать на кровати с балдахином.

С любопытством я прошла от кровати к туалетному столику с мягким табуретом перед ним, на котором лежали чистая щетка и конверт с моим именем. С нетерпением я вскрыла конверт и нашла в нем лист бумаги с паролем Wi-Fi. С улыбкой я набрала код в телефоне, а затем посмотрела в окно. Передо мной расстилались лужайки с подстриженными живыми изгородями, а вдалеке даже можно было увидеть скалы и узкую полоску моря. Когда светило солнце, из комнаты должен был открываться потрясающий вид, но даже сейчас, с бегущими по небу тучами и вспыхивающими молниями, я находила его замечательным. Корнуолл был гораздо более суровым и диким, чем привычный мне Франкфурт, но сейчас я уже чувствовала себя почти как дома.

Я открыла окно и глубоко вдохнула прохладный ветер, который хлестал меня по щекам.

Год. Я проведу здесь весь следующий год и буду готовиться к учебе в Оксфорде. Хотя этот гигантский дом в значительной степени был противоположностью моего представления о маленьком уединенном коттедже, гораздо больше меня беспокоили мои братья. Эти двое слишком сильно сбили меня с толку, и я надеялась, что все само собой уляжется в ближайшие дни.

За окном в саду вдалеке я заметила фигуру в зеленом плаще и на мгновение нахмурилась, так как на самом деле погода не располагала к прогулкам. В этот момент зазвонил мой телефон. Я снова закрыла окно и прошла несколько шагов до благородно украшенной кушетки, обтянутой той же кремовой тканью, что и маленький табурет перед туалетным столиком.

– Нет, я пока не жалею об этом, – поприветствовала я отца с небольшой усмешкой и опустилась на стул.

– Ты действительно думаешь, что я звоню только для того, чтобы услышать это от тебя? – ответил он слегка укоризненно.

– А разве не так? – спросила я, улыбаясь.

Возникла небольшая пауза, во время которой я прямо видела перед собой, как он массирует свою переносицу под угловатыми роговыми очками.

– О, не знаю, не знаю, – пробормотал он наконец. – Твоя мама уговаривала меня, как больную лошадь, и я не могу сказать ничего, что могло бы заставить тебя чувствовать, что я не согласен с твоим решением.

Я усмехнулась.

– И когда ты начнешь прислушиваться к ее советам?

Отец тихо вздохнул.

– Ты права, – наконец признался он. – Просто все случилось слишком быстро, тебе так не кажется?

– Здесь еще неделю назад начался новый учебный год, так что я не могла терять время. – Тем не менее я почувствовала некоторую нервозность, вспыхивающую во мне при мысли о том, что уже завтра я пойду в новый класс. В новой школе. В новой стране. И без единого человека, которого я знаю, за исключением двух моих кузенов, один из которых, очевидно, больше всего хотел избавиться от меня прямо сейчас.

– Я знаю. И я уважаю твое решение. На самом деле уважаю. – По голосу отца было слышно, что он говорит серьезно, даже если ему не очень легко было это произнести. – Как ты там?

– Здесь действительно красиво, хотя дом намного больше, чем я думала. А дядя Эдгар очень любезен и внимателен. Мне кажется, он искренне рад моему присутствию. Когда ты в последний раз с ним разговаривал?

Я услышала, как отец со свистом втянул воздух в легкие. По какой-то причине, которую я не понимала, он не любил говорить о своей семье. Как будто, покинув тридцать лет назад страну, он оставил позади и свою родню.

– На похоронах моей сестры, – сказал он после короткой, тяжелой паузы.

– Почему вы не общаетесь? – Я знала, что он не хочет говорить об этом, но теперь, когда я здесь, я чувствовала, что мне нужно это знать.

– У нас с сестрой просто были не самые лучшие отношения.

– Я почти не помню ее.

– Ты ведь видела ее всего один раз – в то лето, когда мы были в Корнуолле из-за похорон твоего деда. – Он сделал короткую паузу. – Только обещай мне, что не позволишь вешать себе на уши всякие старые истории, которые рассказывают там на каждом углу, Джун.

Я невольно усмехнулась и, сидя, стянула с ног кроссовки, в то время как снаружи где-то далеко громыхнуло.

– Папа, ты же знаешь меня.

– Да, знаю. Но все же выслушай меня. Из-за всех этих мифов и глупых суеверий в этом месте уже умирали люди.

– Люди умирали и из-за того, что ночью падали с постели, – сказала я и встала, чтобы выпрямиться. – Обещаю тебе, что не позволю каким-нибудь древним легендам заманить меня ночью на болото, где я последую за блуждающим огоньком и навсегда исчезну среди окутанных туманом холмов.

– Ладно, это меня успокаивает, – ответил он с улыбкой в голосе.

– Тео там? – сменила я тему.

– Нет, его позвали поиграть к другу. Мы подумали, что неплохо было бы немного отвлечь его на следующие несколько дней, пока он не привыкнет к новому положению вещей.

Я кивнула. Мысль о том, что я снова увижу младшего брата только на рождественских каникулах, ранила меня, но мама сказала, что я не могу удерживать себя от того, чтобы следовать своим мечтам.

– Скажи Тео, что я люблю его.

– Передам. И твоя мать в любом случае скоро заявится к тебе, уж я ее знаю. – Отец ненадолго замолк. – Выше нос, дорогая.

Внезапно у меня в горле застрял комок.

– Ты тоже, – сказала я и завершила звонок, когда кто-то постучал в мою дверь.

– Мисс Мэнсфилд? – раздался вежливый голос дворецкого. – Ваш багаж доставлен.

С удивлением и облегчением я поспешила через комнату и открыла дверь. За ней меня ждал Уилфред с двумя моими огромными чемоданами.

– Большое вам спасибо, – вздохнула я и один за другим перекатила их через порог. – Как их так быстро доставили сюда?

– Один из молодых хозяев дома отправился за ними, – ответил дворецкий, слегка поклонившись. – У вас есть еще пожелания? Все, что угодно, мадам.

– Нет, спасибо, – ответила я и закрыла за ним дверь. Затем я подняла первый чемодан на кровать, чтобы начать распаковывать вещи.

Большой шкаф из полированного дерева обеспечивал в три раза больше места, чем занимал мой гардероб, и я ничуть не удивилась, когда открыла его и обнаружила, что он уже наполовину заполнен. По-видимому, дядя Эдгар поручил своим слугам подготовить для меня самое нужное, что я находила чрезвычайно трогательным. Помимо водоотталкивающего дождевика и резиновых сапог моего размера, я нашла несколько джинсов и футболок, а также набор элегантных платьев, которые, казалось, предназначались для бала.

Несмотря на то что я никогда не была на балу и даже курс танцев в своей старой школе посещала неохотно, я любовалась изысканными тканями. Они источали некий лоск прошедших дней, обитавший в этих стенах, и я подумала, может быть, платья принадлежали моей покойной тете Катарине. Новыми они, во всяком случае, не казались, хотя пахли приятно и свежо, как будто совсем недавно были выстираны.

Пожав плечами, я сложила свои вещи, большинство из которых были довольно спортивными, и закрыла шкаф. Затем я повернулась налево, к неприметной двери в стене, оклеенной такими же мерцающими обоями, как и остальная часть комнаты. С любопытством открыв ее, я с эйфорией огляделась, когда вошла в великолепную ванную комнату. Она была не слишком большой, но обставленной так же со вкусом, как и остальная часть дома. С украшенного лепниной потолка свисала хрустальная люстра над отдельно стоящей ванной из эмали с изогнутыми ножками, прямо как в старых фильмах. На стене слева от нее я обнаружила большое зеркало в золотой оправе над ностальгической белой раковиной. На маленьком мраморном столике рядом с ней стояла розовая ваза с букетом свежих луговых цветов.

Я вернулась в спальню, переоделась в свежую одежду и решила осмотреть остальную часть дома.

Радостное напевание женщины заманило меня вниз по изогнутой лестнице обратно в прихожую, а оттуда дальше по отделанному деревянными панелями коридору к приоткрытой двери, за которой пахло свежей выпечкой. Братьев Бофорт не было видно, что было мне только на пользу. Я с тихим стуком просунула голову в дверь, удивив тем самым полноватую даму в белом фартуке. На руках у нее было немного муки, и она рассыпала ее по своему темно-синему платью, театрально схватившись за сердце.

– Ради всех святых! – выпалила она. – Ты меня напугала.

– О, я не специально, – быстро ответила я, радуясь, что кухарка не обращается ко мне «мадам» или «мисс».

Спустя мгновение, когда никто из нас не сказал ни слова, она наконец протянула мне все еще слегка испачканную руку.

– Я миссис Стэнтон, – представилась она. – Но ты можешь называть меня Бетти.

– Джун, – с улыбкой ответила я, оглядывая большую кухню. Она была именно такой, какой я представляла себе кухню старого особняка: с огромной изразцовой печью у стены, широкими окнами, открывающими чудесный вид в сад, белыми висячими шкафами с эмалированными ручками и массивным кухонным столом посередине, на котором лежало почти вымешенное тесто. В современной духовке, которая выглядела довольно странно среди старой мебели, я обнаружила пирог с корицей, который, по-видимому, и источал тот восхитительный аромат, который заманил меня на кухню.

– Как приятно, что ты дома, Джун. – Бетти тыльной стороной ладони смахнула прядь волос с лица. Возраст кухарки трудно было определить, потому что, хотя ее лицо было почти без морщин, несколько седых прядей уже пробивались в ее светло-каштановых волосах. – Пришло время, когда женщина наконец-то присоединилась к нам. Слишком долго здесь витала одна мужская энергетика.

– Просто скажи, что ты что-то имеешь против моей мужской энергетики, – раздался в этот момент голос слегка позади меня, и я повернулась. Я увидела Престона, который расслабленно прислонился к стене и очаровательно улыбнулся мне. Он засунул руки в карманы джинсов и пристально посмотрел на меня, прежде чем полностью повернуться к кухарке. Я почувствовала, как мое сердце на миг забилось чуть быстрее, чем должно было.

– Твоя энергетика в порядке, мальчик, – ответила Бетти. – Впрочем, тебе не стоит думать, что я не замечу, если ты ночью снова совершишь набег на холодильник.

Престон весело пожал плечами.

– Думаю, ты что-то путаешь. Я бы никогда этого не сделал.

Бетти только фыркнула.

– Можешь говорить это кому-нибудь другому, мальчик.

Я чувствовала на себе взгляд Престона, пока он продолжал беседовать с кухаркой.

– Ты ведь рада, что я дома, Бетти, не так ли?

– Я рада, что Джун сейчас с нами, – сказала она и усмехнулась. – Женщина делает дом теплее и уютнее.

Престон вызывающе ухмыльнулся мне, а затем перевел глаза на кухарку. Они светились такой интенсивной синевой, что я едва могла отвести взгляд.

– Признайся, Бетти, втайне ведь я твой любимец, – продолжал он, и я увидела, как кухарка коротко покачала головой, прежде чем начала ежиться под его взглядом.

– Ну, хорошо… – тихо начала она и как-то странно улыбнулась. – Ты мой любимый мальчик.

– Ты имеешь в виду, в отличие от Блейка? Он опять подрался?

Бетти сделала глубокий вдох, и я почувствовала, как моя кожа покрылась мурашками, как будто по комнате потянуло сквозняком.

– Даже и не знаю, что делать с этим мальчишкой. Он постоянно доставляет одни только неприятности, – вздохнула она. – И он такой грубиян, и никогда мне не помогает заносить тяжелые дрова. – Она сделала короткую паузу, во время которой кухня вдруг наполнилась напряжением, которое, казалось, потрескивало в воздухе. – Иногда мне хочется, чтобы он просто ушел из дома. – В этот момент со стола с громким дребезжанием упала кастрюля, и мы с Бетти вздрогнули.

– Не ты одна, – спокойно ответил Престон и поднял кастрюлю, чтобы поставить ее обратно. – Но не беспокойся, после этого учебного года он, судя по всему, в любом случае смотается.

Бетти на мгновение растерялась, и ее поведение показалось мне каким-то странным, хотя я вполне могла понять ее неприязнь к Блейку. Но почему кастрюля просто взяла и упала? Никто из нас не стоял рядом и даже не прикасался к ней.

– Если он снова будет плохо себя вести, просто плюнь ему в еду, – с усмешкой предложил Престон, засовывая в рот кусочек сдобного теста.

– Я бы никогда этого не сделала, – ответила Бетти, восстановив самообладание. Потом она похлопала Престона по пальцам. – И перестань есть мое тесто, оно еще не готово.

– Но очень вкусное!

– Одно не исключает другого, не так ли? – Бетти рассмеялась, а затем принялась дальше месить тесто на столе.

Престон снова посмотрел на меня.

– А ты, Джун? Ты проголодалась?

Я покачала головой:

– Нет, я перекусила в аэропорту.

– Ты действительно не голодна или это из-за репутации английской кухни? – спросил он и приблизился на шаг. – Надеюсь, ты не имеешь ничего против совета Уильяма Сомерсета Моэма[1]?

– И что же это за совет? – Я попыталась отыскать в памяти какую-нибудь цитату английского писателя.

– О, он сказал, что тот, кто хочет хорошо поесть в Англии, должен завтракать три раза в день, – фыркнула Бетти, продолжая вымешивать тесто.

– Возмутительно. – Престон с наигранным негодованием покачал головой. – Я уверен, что мистер Моэм никогда не был на кухне Бетти.

Кухарка смущенно улыбнулась, и щеки ее порозовели.

Престон повернулся ко мне.

– Хочешь экскурсию? – он указал головой на улицу. – Дождь как раз прекратился.

Я кивнула и сунула руки в карманы джинсов.

– Конечно, почему нет.

– Фантастика. – Престон мимоходом заправил мне выбившуюся прядь за ухо. – Вот увидишь, мои экскурсии самые лучшие.

– Следи за мальчишкой, – предупредила меня Бетти. – Он кружит юным девушкам головы.

– Не волнуйтесь, моя голова останется на месте, – решительно сказала я, бросив на него недвусмысленный взгляд.

С улыбкой он сделал приглашающий к выходу жест рукой.

– Только после вас, миледи. – Его голос не был таким грубым, как у Блейка, но звучал при этом странным образом соблазнительно. Однако, поскольку он был моим кузеном, я старалась не думать об этом.

Вскоре мы шагали бок о бок по обшитому деревянными панелями коридору обратно в прихожую.

– Итак. Тебе нравится здесь? – поинтересовался Престон.

– Все… все кажется таким огромным. Я не рассчитывала на громадное поместье и несколько слуг… – не говоря уже о том, что здесь присутствовали он и Блейк, но я не собиралась рассказывать ему об этом.

– Не волнуйся, к этому ты еще привыкнешь. К дому и слугам. А я останусь таким же потрясающим.

Его слова заставили меня громко рассмеяться.

– Ничего себе. И это срабатывает с англичанками?

Престон усмехнулся.

– Здоровая самоуверенность еще никогда никому не вредила. И тебе это тоже нравится, не так ли, Джун? – спросил он, напряженно глядя на меня. Его голубые глаза, казалось, светились изнутри, и снова я почувствовала мурашки на руках.

– Если самоуверенность не переходит в самолюбие, то да, – ответила я, и во взгляде Престона промелькнуло нечто необъяснимое. – Но поскольку мы родственники, любые попытки флирта со мной в любом случае напрасны.

Престон сощурил глаза.

– Значит, ты не знаешь?

– Что ты имеешь в виду?

Он наклонился так близко, что моего носа достиг аромат его дорогого парфюма.

– Джун, я не могу в первый же день выдать тебе все тайны Бофортов, не так ли?

– Конечно, можешь, просто не хочешь, – сказала я, и Престон рассмеялся.

– Вы, немцы, по-видимому, действительно так прямолинейны, как о вас говорят.

Мы прошли через холодный холл к массивной дубовой двери, и Престон без труда распахнул ее, пропуская меня.

– А вы, англичане, видимо, действительно так вежливы, как говорят, – усмехнувшись, ответила я, стараясь не думать о Блейке, к которому это клише явно не относилось.

Мы вышли на улицу, где над поместьем все еще нависала серость. Мрачные тучи клубились над нашими головами, однако худшее, казалось, уже позади – по крайней мере, дождь уже закончился.

– Я вполне могу быть и грубым, – сказал Престон, поворачиваясь ко мне.

Я рассмеялась.

– Не терпится увидеть это.

Он бросил на меня короткий взгляд.

– Поскольку мы так давно не виделись, я подумал, что твой отец намеренно прячет тебя от нас. Потому что ты ужасно уродлива и безобразна.

Я подняла одну бровь.

– Интересная теория. Ты уже рассказал всем в школе о том, что твоя уродливая кузина приедет погостить?

– Конечно, я даже раздумывал, не взимать ли плату за вход в Грин-Манор. Я даже флаеры напечатал.

– Прости, если разрушила твою мечту.

Он пожал плечами и усмехнулся.

– Ну, самые прекрасные мечты, наверное, самые недостижимые. – При этом он смотрел на меня таким взглядом, что я вдруг поняла, почему девушки якобы без ума от него. Мой взгляд на мгновение скользнул от его широких плеч по подтянутым рукам к стройным бедрам. Чисто физически мои братья, видимо, унаследовали хорошие гены, чему, безусловно, способствовали столь популярные в Корнуолле виды спорта, как верховая езда, серфинг и скалолазание, которые, согласно интернету, входили в школьную программу занятий на свежем воздухе.

– Отец сказал мне, что ты хочешь в Королевскую школу, чтобы потом поступить в Оксфорд, – сменил он тему, и на мгновение мне стало неловко, что я так пристально его разглядываю. Ведь он мой двоюродный брат.

– Приехать сюда было относительно спонтанным решением, – призналась я, бессознательно расправляя плечи, когда мы шагали по дорожке, покрытой белым гравием.

Престон повернулся ко мне и усмехнулся.

– Спонтанная, амбициозная и не безобразная? Ты достаточно интересна с разных сторон, Джун.

– По-видимому, не только я. На самом деле я думала, что вообще не увижу тебя в этом году.

Престон пристально посмотрел на меня.

– И теперь ты разочарована, да?

– Нет, просто я думала, что вы с братом в кругосветном путешествии.

Престон лишь слегка приподнял брови.

– Жизнь иногда подкидывает сюрпризы.

– Зачем вам, собственно, заново учиться выпускной год?

– Ты очень любопытна, – сказал Престон и повел меня по тропинке, которая вела прямо вокруг особняка в заднюю часть поместья. Под одним из высоких деревьев стоял сгорбленный старик, сгребающий листву.

– Это Джозеф, наш садовник, – пояснил Престон.

– Мне настолько любопытно, что я даже не позволю отвлечь себя садовником. Итак?

Престон со смехом провел рукой по волосам.

– Любопытная и смелая. Джун, ты опасная смесь.

– И ты снова уклоняешься от ответа.

Он остановился.

– Допустим, у меня с Блейком были определенные разногласия, и не только с ним. Вряд ли тебя это удивит, не так ли

– По крайней мере, в отношении Блейка меня это не удивляет, – сухо ответила я.

Взгляд Престона встретился с моим.

– Приму это за комплимент, – сказал он, положив руку мне на спину и направляя меня налево. Его прикосновение было приятным, но я все же пошла немного быстрее, чтобы разорвать этот контакт.

Мы следовали по узкой тропинке, извивающейся между искусно сформированными клумбами и живой изгородью, доходившей до самых плеч, пока не достигли задней части дома, откуда местность плавно перетекала в пышный луговой ландшафт. Вдалеке можно было различить между холмами несколько низких строений с загоном, на котором паслись три лошади.

Я глубоко втянула воздух, пахнущий свежестью после дождя.

– Впечатляюще. Действительно невероятно огромное.

– Вон там конюшни, а с той стороны сады. Имению около четырехсот лет, и оно размером в двадцать гектар, – Престон провел рукой в воздухе, огибая серый особняк и парк. – Наши предки построили Грин-Манор во времена правления Елизаветы I. Сэр Уинстон Уинтерли унаследовал особняк около трех сотен лет назад от своей прабабушки, и реконструировал его в качестве загородной резиденции для себя и своей возлюбленной.

Мы повернулись и посмотрели на серый гранитный фасад особняка, весь увитый диким виноградом. Слева находился красивый зимний сад в стеклянной оранжерее, по-видимому, пристроенной позднее, а в центре двустворчатая дверь вела с террасы в большой зал.

– На протяжении многих лет дом постоянно ремонтировали и перестраивали. – Престон ненадолго остановился и наклонился ко мне так, что меня окутал его приятный аромат. – Ходят слухи, что сэр Уинстон Уинтерли, после того как получил дом в свое распоряжение, построил для себя несколько потайных ходов, чтобы незаметно впускать свою любовницу.

Я нахмурилась.

– Только что мы говорили о его возлюбленной. Их что, было несколько?

Престон кивнул и забавным движением обвел свой рот.

– Он перестроил дом для одной из своих любовниц, а затем использовал его для других.

– Что ж, истинный джентльмен. Только не особо приятный.

– Потому что у него в принципе была любовница или потому, что он сменил одну на другую?

– И то, и другое. С приличиями, похоже, у этого человека было не очень. – Ветер стал более холодным, и я, зябко поежившись, обхватила себя руками.

– Постой, ты замерзла? – спросил Престон, и в следующее мгновение снял свою толстовку, чтобы отдать ее мне.

– Не надо, – быстро пробормотала я.

– Все в порядке, – сказал он, протягивая мне свое темно-синее худи.

– Нет, и правда не стоит.

– Ни в коем случае не позволю тебе замерзнуть. Так что давай надевай! – потребовал он.

– Хорошо, – сказала я, кутаясь в мягкую толстовку, которая невероятно приятно пахла Престоном. – Тебе и правда не холодно?

Престон, в одной только белой футболке, покачал головой.

– Настоящие мужчины не мерзнут. А теперь вернемся к моей экскурсии, ведь я выучил текст наизусть, чтобы произвести впечатление.

Я рассмеялась и махнула рукой, чтобы он продолжал.

– Итак, наш сэр Уинтерли, несмотря на свое пристрастие к женщинам, был очень уважаемым членом общины, так как финансировал строительство близлежащей приходской церкви в Дарктрю.

– Чтобы тем самым искупить свои грехи?

Престон с нетерпением поднял брови, словно предстоящее было его любимой частью истории.

– Говорят, он сделал это потому, что в Грин-Манор произошло убийство.

– Здесь убили человека? – спросила я, уставившись на серый особняк.

Престон наклонился ближе ко мне.

– Точнее, даже двух.

Я слегка наклонила голову.

– Ты же морочишь мне голову.

Он усмехнулся.

– Нет, ходят слухи, что любовница сэра Уинтерли и деревенский священник убили друг друга. Почему, точно никто не знает. Наверное, это секрет, который сэр Уинтерли унес с собой в могилу.

Я фыркнула.

– И деревенская община, вероятно, была не особо заинтересована в расследовании убийств после того, как началось строительство церкви.

– И не говори, – ответил Престон. – Но это еще не все. Много лет спустя в ночи в Грин-Манор появилась бледная женщина, одетая в зеленое. Ее видели, когда она проходила сквозь стены на верхнем этаже и отчаянно рыдала.

– И от чего же она так отчаянно рыдала? От того, что вся эта история выдумана? – я покачала головой. – Это просто какие-то страшные сказки. – Но тут я вдруг остановилась. – Сегодня, когда я смотрела в окно, мне действительно на мгновение показалось, что я вижу кого-то в зеленом плаще.

Престон театрально закатил глаза:

– О-о-о, все уже начинается.

Я игриво ткнула его в плечо.

– Тебе это доставляет удовольствие, не так ли?

– Немного, – признался он. – Неужели ты все еще уверена, что хочешь остаться здесь, с нами?

– Я не особо верю во всякие истории о призраках. Или это неуклюжая попытка избавиться от меня с первого же дня?

Престон нахмурился.

– Эй, я и неуклюжий? Ну, тебе лучше знать. Кроме того, было бы странно избавиться от тебя после того, как ты оказалась таким приятным сюрпризом. – Он ненадолго остановился, и я не знала, что на это ответить. – Ты любишь ездить верхом? – спросил он в следующее мгновение, когда мы шли по продуваемой ветром равнине к загону с тремя лошадьми. Это были два черных жеребца и темно-коричневая кобыла, нервно навострившая уши.

– Раньше любила. – Я коснулась одной рукой деревянного забора вокруг загона, протянув другую руку к кобыле. После недолгих колебаний она медленно подошла ко мне и понюхала мои пальцы, дотронувшись до них своими мягкими ноздрями.

– Январь всегда очень разборчива с незнакомыми людьми, – удивленно сказал Престон.

– Интересное имя. Кто дал его ей?

Престон оперся предплечьями о массивный деревянный забор и ответил не сразу.

– Блейк, – наконец произнес он. – Он помог ей появиться на свет.

Я подняла одну бровь.

– И наверняка это была ненастная январская ночь, я права?

Престон усмехнулся.

– Вероятно. Блейк никогда не был особенно изобретателен.

Кобыла начала прижиматься носом к моей руке, и я нежно погладила ее по шее.

Престон подошел к воротам, чтобы открыть их.

– Иди сюда и помоги мне отвести лошадей в конюшню, – уверенно сказал он и широко улыбнулся. – Тогда завтра я возьму тебя с собой в школу и оставлю дома напечатанные листовки про уродливую кузину.

Глава 4

Вместе с Престоном я повела лошадей в просторную теплую конюшню, где приятно пахло сеном. Судя по всему, она была построена совсем недавно. Широкие стойла и балки на крыше из светлого дерева создавали уютную атмосферу. Отведя Января в ее стойло, я насухо протерла кобылу полотенцем, вычистив ее шкуру, и в награду дала ей морковку.

– Ты ловко управляешься с лошадьми, – сказал Престон, тем временем ухаживающий за двумя жеребцами. – Почему ты отказалась от верховой езды?

Я помедлила и нежно похлопала кобылу по бархатистой теплой шее, прежде чем выйти из ее стойла и закрыть за собой деревянную дверь.

– Просто не было желания, – сухо сказала я, так как мне не хотелось выкладывать ему всю историю.

Он задорно ухмыльнулся.

– Ты прошла курс, где учили давать уклончивые ответы? Ты можешь лучше, Джун.

Я весело фыркнула.

– Видимо, ты любишь говорить о чужих секретах, только о своих не распространяешься.

– Конечно, так я и делаю. Иначе где же все веселье? – он обезоруживающе улыбнулся, и его белые зубы блеснули в сумеречном свете конюшни. – И ведь у каждого находятся секреты, которые он не хочет раскрывать.

Я кивнула:

– По статистике, каждого человека обременяет около тринадцати секретов. Пять из них он никогда никому не рассказывал.

– Ты знаешь необычные вещи, – заметил Престон, проверив деревянную защелку каждого стойла, прежде чем подойти ко мне. – А чем еще ты занимаешься в свободное время, кроме заучивания наизусть редкой статистики?

С улыбкой я вышла вместе с ним из конюшни на равнину, по которой гулял ветер. Запах дождя все еще витал в воздухе, и я засунула руки в карманы, уже предвкушая горячую ванну.

– Я играю в хоккей и шахматы. Однако я думала, что это будет экскурсия, а не допрос.

– Конечно, нет, на допросе я бы запер тебя в нашем подземелье, привязал к стулу и светил тебе в лицо лампой.

– Лампой? Вы не используете факелы?

Престон покачал головой.

– У нас современная пыточная.

– Тогда я спокойна.

– Именно этого я и хотел, – сказал он с легкой улыбкой и потянулся к моей руке, когда я неожиданно поскользнулась на влажной траве. – Берегись. Будь осторожна, чтобы не сломать ногу в первый день.

– Пожалуй, мне лучше надеть резиновые сапоги, – сказала я, отдергивая руку. Мы поднялись на возвышенность и снова оказались в задней части старого особняка.

– Ты взяла их с собой?

Я покачала головой:

– Нет, но твой отец был так добр, что в моей комнате есть пара сапог для меня.

Престон улыбнулся.

– Он, как всегда, очень любезен, – сказал он, направляясь к зимнему саду, рядом с которым стояла обветшалая деревянная скамья. По дороге мы прошли мимо выложенной камнями спирали с травами, в которой рос чабрец, и я провела кончиками пальцев по мокрым листьям.

– Твое желание поступить в Оксфорд было единственной причиной приехать сюда? – внезапно спросил Престон, и я была настолько застигнута врасплох вопросом, что мое сердце бешено заколотилось. Мне не хотелось лгать, но и не хотелось рассказывать ему о том, что случилось с Джаспером.

Я коротко потерла шею.

– Это основополагающая причина.

– Ты что-то от меня скрываешь.

Престон остановился рядом с маленькой деревянной скамейкой и уставился на меня так пронзительно, словно ждал какого-то особенного ответа. В его взгляде было что-то почти гипнотическое, и я нахмурилась, почувствовав прилив холода, а дверь зимнего сада вдруг тихо звякнула.

– Давай, Джун. Просто расскажи мне, после этого ты наверняка почувствуешь себя лучше. – Престон смотрел на меня так напряженно, что у меня по всему телу побежали мурашки. Внезапно я снова почувствовала, что воздух наполнен потрескивающим напряжением. Стеклянная дверь зимнего сада снова звякнула и начала скрипеть все больше и больше, пока вдруг тихо не хрустнула и на стекле не проступила трещина размером сантиметров в двадцать.

– Боже мой, как же это случилось? – вырвалось у меня.

Престон раздраженно посмотрел на меня. Он сделал вид, что ему совершенно наплевать на трещину в стекле.

– Все в порядке? – спросила я, потому что его взгляд был каким-то странным.

– Что здесь происходит? – услышала я в этот момент позади себя глубокий голос, который показался мне слишком знакомым.

Престон скрестил руки на широкой груди и вызывающе поднял подбородок.

– Я показываю Джун окрестности. Имеешь что-то против?

Я обернулась и увидела холодный взгляд Блейка, который, видимо, только что бегал. Он был одет в черный спортивный костюм, и темные волосы свисали ему на лоб. Его дыхание все еще было учащенным от напряжения, и он только что вытащил из ушей беруши. При этом он смотрел на меня с отвращением.

– Смотрю, вы уже сблизились.

Только сейчас я заметила, что по-прежнему одета в темно-синее худи Престона.

– Повторюсь, у тебя какие-то проблемы? – спросил Престон, встав перед братом. Близнецы были абсолютно одинакового размера, но я заметила, что Блейк был чуть более мускулистым.

– Ты знаешь, что я имею против, – тихо сказал Блейк, холодно глядя на брата. При этом его взгляд на мгновение скользнул к зимнему саду, и я увидела, как у него напряглась челюсть.

Престон холодно улыбнулся.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь. Пойдем, Джун, я покажу тебе остальную часть дома.

– Нет, этого ты делать не будешь, – возразил Блейк, не глядя на меня. Его темная тренировочная одежда прилипла к нему, и я не могла понять, как он относится к Престону и ко мне.

– Не тебе указывать мне, что делать. – Голос Престона был ледяным, и на короткое мгновение мне показалось, что братья вот-вот бросятся друг на друга.

– Ладно, я все равно хотела принять ванну перед ужином, – быстро сказала я, потому что ссора была последним, чего мне хотелось перед началом школы. Решительно протиснувшись между ними, я направилась к распахнутой двери зимнего сада. – Путь в свою комнату я найду сама.

Разбитая стеклянная дверь и странное напряжение между парнями занимали меня всю дорогу, и мои мысли все еще кружились вокруг Престона и Блейка, когда я растянулась в горячей ванне, где наконец из моих конечностей ушел последний холод дождливого дня. Но, пока мои мышцы расслаблялись в ароматной воде, мозг работал на полную катушку: что же случилось с моими кузенами? Неужели они ненавидели друг друга так сильно, как казалось? И если да, то что же произошло между ними? Я не могла объяснить себе их поведение и вскоре приказала себе не думать об этом.

Завернувшись в мягкое банное полотенце, четверть часа спустя я схватила телефон. Карла написала мне в WhatsApp в то время, когда Престон проводил для меня экскурсию.

Привет, Джун. Как там в Великобритании? Уже повстречала королеву? Или даже лучше: ты уже познакомилась с принцем? И вышла замуж?

Еще никаких принцев, но я встретилась со своими кузенами, – написала я в ответ, и вскоре после этого раздался типичный звук звонка в скайп.

– И как тебе они? – спросила Карла, едва я взяла трубку. Она сидела в своей спальне перед ноутбуком, и в ее темных глазах был тот недобрый блеск, который всегда появлялся, когда дело касалось парней. Я дружила с Карлой уже пять лет, и, хотя за все это время у нее не было ни одних серьезных отношений, парни всегда были особенной темой для нее.

– Странные, – неопределенно ответила я.

– Вау… это твоя комната? – спросила Карла с раскрытыми от удивления глазами. – Покажи, покажи мне ее! – умоляла она, и я, ухмыляясь, показала ей свою кровать с балдахином, туалетный столик, ванную и вид на сад.

– Я думала, у твоего дяди просто какая-то лачуга, – наконец сказала она, погладив себя по коротким черным волосам. – А ты оказалась у какого-то принца, признайся, Джун!

Я покачала головой.

– Нет. По-видимому, они редко живут в том коттедже, который я помню.

Карла подняла темную бровь.

– А в остальное время они живут в замке?

Я упала на кровать.

– Нет. Ну, или почти. Поместье называется Грин-Манор. Все как будто в кино.

– Вау. Жаль только, что ты, конечно, не можешь выйти замуж за одного из своих кузенов, – сказала Карла, широко улыбаясь. – Но я могу взять это на себя.

В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошел Престон. Видимо, он принял душ, потому что его волосы были еще влажными.

– Эй, я просто хотел увидеть тебя. То, что произошло… было слегка странно, – сказал он и подошел ко мне, после чего я быстро поправила свое банное полотенце.

Когда Престон приблизился ко мне в своей обтягивающей белой футболке и вытертых джинсах, терпкий аромат его геля для душа поразил меня, от него слишком хорошо пахло. Мой взгляд скользнул к Карле, которая изобразила бесшумное «вау».

– И, судя по всему, ты не одна. Я Престон, – сказал он в направлении экрана.

– А я Карла, – выдохнула она. – Ты принц?

Я замерла, но Престон только улыбнулся.

– Верно подмечено. У твоей подруги невероятная наблюдательность, Джун.

– У моей подруги невероятно длинный язык, – быстро сказала я. – И она страдает синдромом Туретта[2] и постоянно лепечет какие-то непонятные вещи.

Престон усмехнулся.

– Мне кажется, она говорит только то, что думает. И в этом вы очень хорошо друг другу подходите.

Я не сразу придумала ответ на эту реплику, и его улыбка стала еще шире.

– На самом деле я просто хотел сказать тебе, что ты можешь прийти ко мне в любое время, если тебе что-то понадобится. Не важно, что именно. – Он пронзительно посмотрел на меня, и я ошеломленно кивнула, прежде чем через мгновение он снова закрыл за собой дверь.

– Вау, – только и смогла сказать Карла.

– Да, вау, как неловко, – сказала я и глубоко вздохнула.

– Он выглядит мега-круто. И это действительно твой двоюродный брат? – она вздохнула. – А как выглядит другой?

– Тоже ничего, – пробормотала я, хотя знала, что это была большая ложь. Блейк выглядел слишком хорошо при своих отвратительных манерах.

– Ложь! – со смехом воскликнула Карла. – Ты явно меня обманываешь. Я уверена, что он тоже очень горячий.

– Однако очень неприятный. И здесь происходит нечто странное.

Карла вытянула ноги на кровати и вопросительно посмотрела на меня.

– Сегодня на кухне просто так упала кастрюля. А после, когда Престон показывал мне окрестности, стекло в зимнем саду треснуло безо всякой причины.

– И это странно? Это старый дом, у которого просто свои причуды. А может, и призраки? – Карла широко распахнула глаза. – Может, этот парень просто призрак? Знала же, что настоящие парни не выглядят так классно.

Я рассмеялась.

– Еще расскажи мне истории о призраках. Об этом меня предупреждал папа, и здесь действительно говорят о них на каждом углу.

Карла запихнула подушку себе за спину.

– Людям просто нужно быть чем-то занятыми. Уже переживаешь за завтрашний день?

– Немного, – призналась я. – В конце концов, в школе все знают друг друга, а я – новенькая.

– Но зато какая новенькая, – ответила Карла. – С твоими удивительными зелеными глазами и очаровательным упрямством ты заткнешь их всех за пояс.

– Не знаю…

Карла поморщила нос.

– Не будь такой скромницей! Ты идеально подходишь Корнуоллу, и они не захотят с тобой расставаться. Особенно когда они узнают, насколько ты великолепна. Ты могла бы обыграть своего дядю в шахматы и поиграть с ребятами в хоккей. – Она двусмысленно усмехнулась и подмигнула мне.

– Не думаю, что это произойдет, – сказала я, но все равно рассмеялась. После разговора с Карлой мне всегда становилось лучше. После того, что случилось с Джаспером, она помогла мне решиться на этот шаг и отправиться в Корнуолл ненадолго.

– Во всяком случае, я сосредоточусь на обучении. Мне действительно нужно стараться изо всех сил, чтобы окончить здесь школу.

– Стараться изо всех сил? Ты справишься одной левой. – Она немного помолчала. – Неужели ты уже тоскуешь по дому?

Пожав плечами, я схватила край покрывала и начала гладить его пальцами.

– Возможно, немного, но все такое новое и захватывающее. Посмотрим, какими будут следующие дни.

– Когда на тебя нахлынет тоска по дому, обещай, что позвонишь мне? Я позабочусь о том, чтобы все поскорее улетучилось.

Я кивнула, поймав себя на том, что на мгновение подумала о Джаспере. Мне все еще было больно от того, что он так меня предал, и я была рада, что теперь далеко от него.

После разговора по скайпу с Карлой у меня было еще около получаса до ужина, за которые я высушила волосы и обустроилась в комнате.

После этого я облачилась в джинсы и свой любимый пуловер и при этом продолжала думать о ситуации между Блейком и Престоном. Мне до сих пор не приходило в голову ни единого объяснения, как стекло могло просто так треснуть. Слова Карлы, что у старого дома были свои причуды, не убедили меня, и я решила еще раз внимательно осмотреть зимний сад.

Поскольку Престон не закончил свою экскурсию, первым делом я исследовала первый этаж и обнаружила большую библиотеку, целых две гостиных, музыкальную комнату и бильярдную, а также закрытую комнату. После нескольких попыток я наконец вернулась к зимнему саду, светлые каменные плитки которого в некоторых местах уже потрескались. Когда светило солнце, то это, безусловно, было уютное и светлое место – об этом свидетельствовали бесчисленные зеленые растения, пышно растущие впереди в больших терракотовых горшках. В центре комнаты стояло светлое кресло с круглым стеклянным столом, а у одной из стен я обнаружила антикварный секретер с уютным креслом перед ним.

С любопытством я подошла к стеклянной двери, ведущей на улицу, с протянувшейся через стекло большой трещиной. При виде нее у меня мурашки побежали по коже, особенно при мысли о напряжении в воздухе, которое ощущалось так же, как и на кухне, незадолго до того, как кастрюля упала с серванта.

Если бы я не была так уверена, я бы подумала, что здесь на самом деле привидение. Осторожно я прикоснулась к трещине кончиками пальцев и покачала головой. Не было никакого логического объяснения тому, откуда она появилась. Я оглядела комнату в поисках того, что могло бы ударить изнутри по стеклу. При этом мой взгляд упал на старый секретер, на котором стояла фотография женщины. Следуя импульсу, я подошла и взяла ее в руки. Это была фотография тети Катарины. Она с улыбкой сидела на лошади, и ее зеленые глаза весело сверкали. Теперь я снова вспомнила ее заразительный смех, когда мы вечером играли в коттедже.

Дверца секретера была приоткрыта, и я обнаружила в нем еще больше фотографий и осторожно вытащила их. Они не были разложены по порядку, и снимки разных лет были перепутаны между собой. На одной из них была изображена молодая девушка со светло-русыми волосами, счастливо позировавшая на пляже со своей доской для серфинга. Я не знала ее, но она была великолепна и примерно одного возраста со мной. С любопытством я потянулась за следующей фотографией. На ней была изображена та же молодая девушка, но на этот раз доска для серфинга лежала на песке, и девушка, смеясь, отбивалась от подтянутого молодого человека, который схватил ее за талию, а его тело все еще было влажным от воды. Пряди темных волос свисали ему на лоб, и, хотя была видна только половина его лица, я с первого взгляда поняла, что это Блейк. Смеющийся, счастливый Блейк.

Недоверчиво уставившись на фотографию, я чуть не выронила ее, когда дверь в зимний сад распахнулась и снаружи хлынул поток холодного воздуха.

– Эй, кто здесь? – проворчал горбатый старик, стоявший в дверном проеме. Его кустистые брови с подозрением сошлись на переносице, и я поспешила поскорее запихнуть фотографии обратно в ящик секретера.

С колотящимся сердцем я повернулась к нему.

– Я – Джун. Племянница мистера Бофорта. А вы Джозеф, садовник, не так ли?

Старик кашлянул и почесал лысый череп.

– Мы знакомы?

– Престон сказал мне, как вас зовут.

Он кивнул, повернулся к стеклянной двери и недовольно проворчал, глядя на длинную трещину:

– Чертово стекло!

Я заметила, как мое сердцебиение постепенно успокаивается.

– Часто такое происходит?

– Постоянно, – фыркнул Джозеф и постучал костяшками пальцев по своей мозолистой руке. – Должно быть, дело в материале. Стекольщик уже озолотился на нас.

В этот момент я услышала, как в доме громко зазвонил колокольчик.

– Это знак, что ужин подан, – сказал старик, заметив мой взгляд.

Я кивнула.

– Где же столовая?

– Прямо по коридору, затем направо, мимо библиотеки, а потом просто следовать на запах еды, – сказал садовник и снова, тихо ворча, повернулся к сломанной двери.

Столовая представляла собой великолепную комнату с темной мебелью и длинным столом, у которого меня уже ждал дядя Эдгар. Стол был накрыт только на двоих, и я не знала, следует ли мне раздражаться или испытывать облегчение, потому что Престон и Блейк, по-видимому, не будут есть с нами.

– Рад, что ты пришла, Джун, – приветствовал меня дядя и поднялся, когда я подошла к столу, на котором горели шесть белых свечей в серебряном подсвечнике. – Похоже, у ребят какие-то другие планы, так что сегодня тебе придется довольствоваться моим обществом.

– С удовольствием. – Я отодвинула тяжелый стул, пытаясь при этом привыкнуть к ощущению, что в ближайшие несколько месяцев я всегда буду обедать здесь, в высокой комнате с темным потолком и тяжелыми бархатными занавесками на окнах. По-прежнему меня не покидало ощущение, как будто я в каком-то фильме.

– Как ты? – спросил дядя Эдгар и, улыбаясь, кивнул Уилфреду, который принес первое блюдо. Это было похоже на паштет, и я решила просто попробовать его, не спрашивая, из чего он состоит.

– Немного устала. Сегодня ночью я точно буду хорошо спать. – Я ткнула изящной серебряной вилкой в сочный паштет.

– Надеюсь. – Дядя Эдгар скрестил перед грудью пальцы своих ухоженных рук. При этом он снова посмотрел на меня с таким видом, словно собирался совершить путешествие в прошлое.

– Что такое? – спросила я, проглотив кусочек. Паштет был очень вкусным, возможно, просто из-за того, что я почти ничего не ела весь день.

– Прости. – Он покачал головой и нахмурил брови. – Я не хотел так смотреть на тебя. Просто… у тебя точно такие же глаза, как у твоей тети Катарины. Когда я смотрю на тебя… – Его голос сорвался, и он быстро откашлялся. – Когда я смотрю на тебя, мне кажется, как будто она снова здесь. Я знаю, это звучит глупо, но так приятно иметь здесь часть Катарины.

Я нахмурилась.

– Неужели у близнецов нет никакого сходства с тетей Катариной?

Дядя покачал головой.

– Мы с Катариной усыновили мальчиков еще в младенчестве, Джун. Мы не их биологические родители.

Я замерла.

– Мальчиков усыновили?

Он кивнул.

– Мы с Катариной, к сожалению, не могли иметь детей. И это был подарок небес, когда Престон и Блейк вошли в нашу жизнь в тот момент, когда мы даже не рассчитывали на это.

– Но я могла бы поклясться, что они похожи на тебя, – сказала я, все еще переваривая то, что мои двоюродные братья вовсе не были моими кровными родственниками. Именно это, должно быть, имел в виду Престон. Теперь, когда я узнала секрет семьи Бофорт, я почувствовала какое-то облегчение.

– Сходство – чистая случайность, – сказал дядя, наморщив лоб. – Твой отец никогда не говорил тебе об этом?

Я покачала головой.

– Нет, он никогда не упоминал об этом.

– Да это и не важно. Усыновили или нет, для меня это мои мальчики. – Дядя Эдгар сделал короткую паузу и проникновенно посмотрел на меня. – Твой отец действительно не очень много рассказывал тебе о нас, не так ли?

На секунду я поколебалась, а затем потянулась за своим хрустальным бокалом, наполненным красным виноградным соком.

– Папа почти никогда не говорил о Корнуолле или тете Катарине, – наконец извиняющимся тоном пояснила я.

– Я знаю, и потому мне тем более приятно, что ты рядом, Джун. – Он улыбнулся и потянулся за вилкой. – Завтра для тебя уже начинается школа. Взволнована?

– Немного, – призналась я. – Но ведь это последний первый школьный день в моей жизни, – добавила я с усмешкой. – По крайней мере, надеюсь на это.

– Вот увидишь, Королевская школа прекрасна. Хочешь, я попрошу кого-нибудь из персонала подвезти тебя?

Я заправила локон волос за ухо и покачала головой.

– Престон предложил взять меня с собой.

– Замечательно. Я уже подумал, что он не упустит случая заявиться в Дарктрю с такой красивой девушкой, как ты, – сказал он с улыбкой. – Пожалуй, возьми с собой и мотоциклетный шлем, – затем добавил он. – На случай, если вернешься с Блейком.

Я чуть не подавилась и, кашлянув, схватилась за белую салфетку.

– Зачем мне возвращаться с Блейком?

Дядя обеспокоенно посмотрел на меня:

– Все в порядке?

– Просто кусочек паштета застрял у меня в горле, – прохрипела я. – От этого я не умру. – Но, возможно, умру от очередной поездки на мотоцикле с Блейком, добавила я мысленно. – Я могла бы поехать и на автобусе. Здесь же есть автобус?

Дядя Эдгар кивнул:

– Да, но в этом нет необходимости. В любом случае у вас один и тот же путь, хотя иногда, вероятно, у вас может быть разное расписание, но завтра вы можете поехать вместе.

– А Престон после школы не едет обратно в поместье?

– В понедельник после обеда Престон всегда репетирует со своей группой. – Дядя Эдгар задумчиво посмотрел на меня. По его лицу тенью пробежала печаль. – Я знаю, что Блейк иногда немного вспыльчив.

Сначала я хотела согласно кивнуть, но сдержалась, потому что не хотела расстраивать дядю.

– В последние годы Блейку было нелегко, он тяжело перенес смерть Катарины, – начал он. – А потом еще и Райли умерла… Он потер свою переносицу и вздохнул.

– Кто такая Райли? – осторожно спросила я, откладывая вилку.

– Подруга Блейка. Год назад она попала в автокатастрофу. Конечно, никто не ожидал такого.

Тут же на ум мне снова пришли фотографии из зимнего сада, и я испуганно опустила взгляд. Была ли эта великолепная блондинка Райли?

Дядя сжал губы и на мгновение замолчал.

– Блейку просто нужно немного времени, Джун. Я знаю, что он не всегда прост, но он хороший парень. – Он сделал короткую паузу. – И Престон тоже страдал от этого. Однако у каждого человека свой способ справиться с горем.

Я сглотнула, не в состоянии даже представить себе, каково это – потерять любимого человека.

Дядя Эдгар сделал глоток вина.

– Но хватит печальных историй, – сказал он и расплылся в приветливой улыбке. – В конце концов, завтра мы хотим устроить вечеринку, и для этого нам нужны веселые лица.

– Какую вечеринку? – удивленно спросила я.

– Ах, всего лишь небольшой прием для наших близких друзей, – отмахнулся дядя Эдгар и лукаво улыбнулся. – В конце концов, ко мне не так уж часто приезжает моя очаровательная племянница из Германии. Мы ведь должны это отпраздновать, не так ли?

Глава 5

– Доброе утро, Джун, – поприветствовал меня Престон на следующее утро, когда я спускалась с лестничной площадки в большом холле.

Его голубые глаза сияли даже оттуда, снизу, и я заставила себя не одергивать школьную форму, которую организовал для меня дядя: в некоторых местах она была слишком тесной. Форма состояла из белой блузки и серой клетчатой юбки, заканчивавшейся чуть выше колен. На мне был светло-серый пиджак, который, должно быть, сел во время стирки, ибо я с усилием застегнула пуговицу на груди, хотя и не была наделена чрезмерно пышным бюстом.

Чтобы не выглядеть так, как будто я хотела еще больше подчеркнуть грудь, я оставила пиджак небрежно расстегнутым и подняла вверх свои темные волосы. Но, взглянув в зеркало, я снова распустила их, так как в первый день не хотела выглядеть слишком строго. В конце концов, я была настолько раздражена собственными размышлениями, что схватила свой рюкзак и вышла из комнаты, не оглядываясь. Я не думала об этом раньше, потому что забыла, насколько эмоционально сложным может быть первый день в новой школе. Мой последний первый день был семь лет назад, когда я перешла из начальной школы в гимназию во Франкфурте. По этой причине сегодня утром я отказалась от завтрака, так как чувствовала, что все равно не смогу съесть ни кусочка.

– Тебе идет, – сказала я Престону, указав подбородком на серые брюки и белую рубашку, рукава которой он небрежно закатал до локтя. Свой серый школьный пиджак он перекинул через плечо, и с модно уложенными каштановыми волосами выглядел как модель «Бёрберри».

– Спасибо, – ответил Престон, очаровательно улыбаясь. – Тебе, впрочем, тоже. – Его взгляд на мгновение задержался на верхней части моего тела, и я почувствовала, что ему понравилось то, что он увидел. Невольно я почувствовала мягкое покалывание в желудке, и, хотя со вчерашнего дня я знала, что мы не связаны друг с другом кровным родством, меня мучила совесть из-за этого.

– Сколько времени займет поездка? – быстро спросила я, когда мы вместе шли по темному деревянному полу к двери. На белой гравийной дорожке ждал блестящий черный «Мини-Купер», который Престон разблокировал с помощью дистанционного ключа. Автоматически я направилась к пассажирской двери и затормозила в последний момент, когда поняла, что это сторона водителя.

– Около двадцати минут, – ответил Престон.

Я окинула взглядом прекрасное поместье. Утренний туман поднимался с еще влажных от росы полей, и вдалеке, между двумя одинокими деревьями, я заметила оленя и лань, мирно пасущихся рядом.

Престон открыл мне пассажирскую дверь слева.

– Мне стоит поехать быстрее, чтобы ты успела еще немного осмотреть школу?

– Ты же никогда не ездишь быстро, – раздался глубокий голос позади нас, и у меня закружилась голова. В этот момент Блейк вышел из особняка, и весь язык его тела был отталкивающим.

– Это как посмотреть. По крайней мере, моя машина еще не похожа на металлолом, – холодно сказал Престон, и я вспомнила, что в свой первый день Блейк утверждал, что никогда не попадал в аварии. Но, возможно, сломанный мотоцикл имел отношение к смерти Райли. Невольно я подумала, каким же был Блейк до того, как она попала в аварию, и заметила, что все еще стою, положив руку на крышу машины, и смотрю на него.

В отличие от нас с Престоном Блейк был одет не в школьную форму, а в серые джинсы с черной кожаной курткой. Под мышкой у него зажат черный мотоциклетный шлем. Когда взгляд его сверкающих глаз встретился с моими, по моему телу словно прошла волна тепла, и я растерянно попыталась не обращать на это внимания. Что бы здесь ни происходило, мне это не нравилось. Обычно мне хорошо удавалось держать себя в руках, но здесь, в Корнуолле, это просто не получалось – и я никак не понимала почему. Быстро отвернув голову, я села в машину.

– Уверена, что предпочитаешь поехать с ним? – весело спросил Блейк и, не торопясь, подошел ко мне. Его темные волосы упали ему на лоб, и я была уверена, что он, в отличие от Престона, не удосужился уложить их утром. И вопреки, а может как раз поэтому, он выглядел просто сногсшибательно. – Возможно, что вы опоздаете в школу при его скорости.

– Надеюсь, благодаря этому я приеду в целости и сохранности, – ответила я, ненавидя себя за то, что так много размышляла о его прическе.

– Правда, с седыми волосами, – сухо возразил он. – Брату понадобятся годы, чтобы добраться до школы.

– Да дойдет до тебя наконец или нет? – сказал Престон и громко хлопнул дверью машины. – Она уже решила.

Блейк надел шлем.

– Поэтому ты запираешь ее в своей машине, чтобы она не смогла убежать?

Наши взгляды снова встретились, и у меня во рту пересохло, в то время как я вспомнила тот момент вчерашнего дня, когда мне казалось, что я вижу маленькие отблески света в его глазах. Как и вчера, я и сейчас испытывала желание приблизиться к нему, хотя мой разум говорил мне, что это безумие. Вероятно, самым правильным было бы просто прервать зрительный контакт, но я не хотела, чтобы меня так просто списали со счетов. Вот почему я удерживала зрительный контакт до тех пор, пока Блейк не опустил визор. Только тогда я позволила себе медленно выдохнуть и отвести от него взгляд.

Престон сел справа от меня, и я увидела по его напряженному подбородку, что он действительно презирает Блейка от всего сердца. Вместо того чтобы что-то ответить на комментарий брата, он просто завел двигатель, в то время как Блейк медленно направился к своему блестящему мотоциклу и неспешно сел на него. Затем он быстро завел двигатель и на безумной скорости промчался мимо нас по подъездной дорожке. Белый гравий брызнул у него из-под колес, и я услышал тихую ругань Престона, когда камешки долетели до его машины и, вероятно, поцарапали ее.

– Когда я была здесь в последний раз, вы еще могли ладить, – сказала я, когда Престон вывел машину за ворота и выехал на извилистую дорогу, по которой я только вчера приехала. Солнце уже взошло и понемногу пробивалось сквозь окутанные туманом зеленые холмы, справа спускавшиеся до самого моря, которое, в отличие от вчерашнего дня, лишь мягко билось о скалы.

– Да, Блейк еще не был тем высокомерным придурком, которым он стал сейчас, – ответил Престон, прежде чем нажать на газ.

Несмотря на то что Блейк подначивал Престона тем, что он водит слишком медленно, я инстинктивно схватилась за поручень на внутренней стороне двери, когда он помчался на «Мини-Купере» по прибрежной дороге. Блейк продолжал маячить перед нами маленькой черной точкой. Он сидел, низко пригнувшись к мотоциклу, и на отчаянной скорости входил в повороты. Я очень надеялась, что Престон не собирается догонять брата, и тихо выругалась.

– Связано ли его поведение со смертью Райли?

Престон наконец немного снизил скорость.

– Кто тебе рассказал о Райли?

– Твой отец. Он упомянул, что Блейк очень страдает от потери Райли.

Престон фыркнул.

– По крайней мере, это хорошее оправдание, чтобы все время включать высокомерного придурка.

Я посмотрела в окно.

– А в чем истинная причина?

На холмах слева от нас паслось стадо овец, а за ним можно было увидеть старый коттедж, который выглядел не особо обитаемым.

– Мне абсолютно все равно, – жестко сказал Престон. – К сожалению, братьев не выбирают.

– Как и своих кузенов, – ответила я, в ответ на что Престон весело посмотрел на меня. – Почему ты просто не сказал мне? – продолжала я.

– Что не сказал?

Я прислонилась к стеклу.

– Что мы не кровные родственники.

– Разве это имеет значение? Всего один день, и ты сама все узнала. – Он повернулся ко мне, и на мгновение мне показалось, что машина разобьется на одной из кочек.

– Конечно, нет, – быстро сказала я.

– Нет? – повторил он и бросил на меня задорный взгляд, прежде чем, к счастью, снова сосредоточился на дороге. – Нервничаешь? – спросил он через несколько мгновений. – В конце концов, это твой первый день в школе.

Я вздохнула:

– Чуть-чуть.

– Маленькое «чуть-чуть» или большое «чуть-чуть»?

– Возможно, среднее, – честно ответила я, снова глядя в окно. Зеленый пейзаж закончился, и мы свернули на проселочную дорогу, ведущую в глубь страны. – Мне, конечно, любопытно, что меня ждет.

– Ну, это известно. Королевская школа – самая элитная школа в наших краях.

– И что это значит?

Он усмехнулся.

– Что там болтается достаточное количество высокомерных идиотов, у которых слишком много денег.

– И к ним ты, конечно, себя не причисляешь.

– Конечно, нет. – Он свернул на тенистую лесную тропинку. Слева и справа от нас возвышались выветренные стены из натурального камня, а дорога была такой узкой, что на ней вряд ли могли разъехаться две машины. Несмотря на это, Престон уверенно и непринужденно вел свою машину по лесу, в котором царило сказочное настроение. Деревья сомкнули зеленую листву над нашими головами, сквозь которую то и дело мелькали отдельные ярко-зеленые солнечные лучи.

Когда за поворотом вдруг появилась машина, преграждавшая нам путь, Престон, не раздумывая, включил задний ход и проехал назад по тому пути, откуда мы только что приехали. Я видела, как заросшие стены справа и слева от нас проносятся с такой скоростью, что невольно задержала дыхание, но Престон выглядел так, словно он водит так машину каждый день. Достигнув чуть более широкого места, он пропустил встречный автомобиль, и мы продолжили свой путь.

Через некоторое время мы наткнулись на небольшую деревушку, которая, должно быть, и была Дарктрю. С любопытством я смотрела в окно, когда мы ехали по ухабистой дороге между замшелыми каменными домами, пока Престон не свернул налево, в центр города. Здесь теснилось множество маленьких магазинчиков и царила оживленная суета. Я видела, как люди в Дарктрю открывали ставни, а старуха поставила перед своим магазином корзину, полную яблок. Машина грохотала по мостовой, и меня слегка потряхивало. Когда откуда-то раздался звон церковного колокола, я опустила окно и подставила лицо ветру. Сладкий аромат булочек и свежего кофе витал в воздухе, и я была рада увидеть романтичное маленькое кафе и симпатичную английскую пекарню, от которой исходил просто великолепный запах.

Две молодые ученицы в униформе Королевской школы как раз проходили мимо, и я увидела, как одна незаметно ткнула локтем другую, когда Престон проезжал мимо. Он лишь бросил быстрый взгляд в их сторону, и обе начали смущенно улыбаться, на что он ответил коротким подмигиванием.

Наконец Престон свернул направо в узкую улочку, по которой через несколько поворотов мы проехали через изогнутый каменный мост, а оттуда дальше, мимо небольшого коттеджа, с голубой деревянной двери которого уже облупилась краска. Несмотря на это, я не могла отвести взгляд, потому что обветшалый каменный дом с коваными садовыми воротами и распустившимися цветами шиповника, тянувшимися вдоль стены, выглядел просто очаровательно.

– Здесь невероятно красиво, – пробормотала я, позволяя идиллии завладеть собой.

Престон усмехнулся и направил свой «Мини-Купер» на каменную дорогу, которая петляла вверх по небольшому холму.

– Подожди немного, ты еще не видела нашу школу.

Королевская школа находилась всего в километре от Дарктрю. Это было большое массивное кирпичное здание посреди обширного поместья, которое растянулось на весь холм. По гравийной подъездной дорожке мы доехали до парковки, где было несколько дорогих авто, в том числе винтажные. С другой стороны было несколько обычных машин, как и ожидалось в обычной школе.

Во Франкфурте я всегда добиралась до школы на общественном транспорте, однако здесь, судя по всему, было принято быть за рулем самому или чтобы тебя привозили.

После того как Престон припарковал свой «Мини», я скользнула взглядом по зданию школы, к которой тянулась нескончаемая вереница учеников. Красное кирпичное здание состояло из нескольких корпусов, и отдельно стоял кампус, который имел такой же внушительный вид, как и Грин-Манор.

– Сначала тебе нужно зайти в офис, чтобы отметиться, – сказал Престон, закрывая машину.

– И где я могу его найти? – проследовала я за Престоном ко входу.

– На первом этаже. Маленький совет: не раздражай секретаря, мисс Кенсингтон, она та еще старая карга и до сих пор переживает по поводу того, что в прошлом году у нее из-под носа увели символ школы.

Я с любопытством поглядела на Престона.

– Что еще за символ?

Он отмахнулся:

– Длинная история. Лучше не спрашивай ее об этом.

Погруженная в свои мысли, я кивнула, пытаясь привыкнуть к тому, как выглядела школьная форма. В общем-то, все носили одно и то же, но некоторые ученики пытались оживить свою одежду с помощью цепей, кнопок и других аксессуаров, хотя в большинстве школ это было запрещено.

Я с интересом рассматривала учениц, чьи юбки были короче, чем моя, в то время как другие носили форму нужной длины. Однако всех их объединяло то, что они откровенно сохли по Престону.

– Кажется, ты довольно популярен здесь, – сказала я, когда мы с Престоном подошли по широкой каменной лестнице к большой входной двери.

– Тебя это удивляет?

Я усмехнулась.

– Вообще-то, нет.

– Правильный ответ, Джун. Может, это немного связано с тем, что я играю в группе. А может, все дело в моей внешности и непостижимом обаянии, – сказал он, подмигнув мне.

Улыбаясь, я вошла в школу. Внутри меня встретила приятная прохлада, и я с любопытством огляделась. От вестибюля в нескольких направлениях расходились длинные коридоры, и я обнаружила сразу два лестничных пролета, которые, по-видимому, вели на второй этаж. Все здесь было по крайней мере вдвое больше, чем во Франкфурте, и я была уверена, что мне понадобится время, чтобы найти дорогу.

Престон указал на белую дверь слева от нас.

– Секретариат здесь. Увидимся, Джун. – С этими словами он исчез, и я глубоко вздохнула, прежде чем подойти к белой двери и вежливо постучать. Когда до меня донесся низкий голос, я вошла в комнату и огляделась. Глубокий голос принадлежал миниатюрной женщине, которая сидела за блестящим письменным столом из темного дерева и смотрела на меня сквозь свои узкие очки, как будто я отвлекла ее от чего-то невероятно важного.

– Что я могу сделать для вас? – сдержанно спросила она.

– Сегодня мой первый школьный день. Меня зовут Джун Мэнсфилд, и я должна сообщить об этом в офисе.

Секретарша кивнула:

– Хорошо. Сейчас поищу ваши документы. – Она встала и неохотно подошла к шкафу и начала перебирать папки острыми пальцами. Рядом со шкафом стояла стеклянная витрина, в которой лежала пустая красная подушка из бархата.

– Итак, Джейн Мэнсфилд, такая есть.

– Джун Мэнсфилд, – поправила я и мягко улыбнулась, потому что мисс Кенсингтон, конечно, не принадлежала к числу людей, которые любят, когда их поправляют.

– Что ж, Джун Мэнсфилд. – Она так выделила мое имя, как будто это была заразная болезнь, при этом пролистывая мое досье. – Вы опоздали на неделю.

– Я только вчера приехала в Корнуолл. Но дядя сказал, что со школой уже все улажено.

– Имея в виду что? – мисс Кенсингтон подняла одну бровь. Под ее взглядом я начала чувствовать себя неловко, сопротивляясь желанию нервно одернуть юбку.

– Вот список выбранных вами курсов, – сказала она и подала мне бумагу, на которой было записано расписание занятий. Рядом с каждым курсом стояло имя бывшего премьер-министра Великобритании. – А вот сводная таблица расположения классов, – продолжила она, подав мне еще одну бумагу. – Срок регистрации на дополнительные занятия, такие как театральный или спортивный курсы, истекает в конце недели.

Я кивнула и получила еще третий лист бумаги, на котором значился список факультативов.

– Это все. – Мисс Кенсингтон демонстративно повернулась ко мне спиной, сев обратно на свой стул.

– Хорошо. Спасибо большое! – сказала я, выходя из кабинета.

В коридоре я сделала глубокий вдох и открыла свое расписание. Моим первым занятием была математика в классе Маргарет Тэтчер, для этого мне нужно было подняться по изогнутой лестнице на второй этаж.

Толпа болтающих между собой учеников прошла мимо меня, и, кроме другого языка и другой школьной формы, в остальном все было так же, как во Франкфурте. Даже мое сердце стучало так же сильно, как и в мой первый день в гимназии, когда я нашла класс Маргарет Тэтчер и вошла внутрь. Он выглядел немного пыльным, и даже мебель напоминала мне о давно ушедшем времени. Обстановка состояла из потертых темно-коричневых деревянных столов с подходящими к ним стульями у длинного ряда высоких окон, из которых открывался вид прямо на ветви деревьев.

Рядом с дверью висела большая темно-зеленая школьная доска, ничем не отличающаяся от тех, что использовали сто лет назад. Чуть сбоку от нее стояла современная белая маркерная доска, которая совершенно не вписывалась в эту обстановку. Оглядывая класс, я чувствовала себя как будто связанной с этой доской, потому что, хотя я носила ту же форму, что и остальные, я была здесь так же не к месту, как маркерная доска среди старой мебели.

Не обращая никакого внимания на свои мысли, я прошла в класс, где уже сидели ученики, и огляделась, чтобы найти свободное место. Я обнаружила пустой стол у окна и быстро пошла к нему. С облегчением я положила свой рюкзак на стол и только успела отодвинуть стул, как рядом со мной раздался мужской голос:

– Я, конечно, не хочу вмешиваться, но ты уверена, что хочешь сидеть здесь?

Я удивленно подняла взгляд.

– Это место занято? – спросила я, с любопытством разглядывая стоящего напротив меня. Это был долговязый парень с темными волосами и явно выступающим кадыком, который, видимо, тоже только что пришел. Он бросил на меня жалостливый взгляд и спустил рюкзак с плеча, прежде чем бросить его на стол рядом с моим.

– Нет, – ответил он и сел на стул, прежде чем повернуться ко мне, скрестив ноги. – И у этого есть причина, дорогуша.

– И какая же? – спросила я и украдкой оглядела класс в поисках еще одного свободного места.

– Муравьи. – Парень поднял обе брови. – Грейсон.

Видимо, я выглядела слегка сбитой с толку, потому что его рот изогнулся в улыбке.

– Муравьи и есть причина. А меня зовут Грейсон, – повторил он, протягивая мне руку.

– Джун, – с улыбкой представилась я и пожала его руку. – А с муравьями я справлюсь.

– Это мы еще посмотрим, – сказал он, мельком взглянув на часы на своем запястье. Хотя я не разбиралась в часах, они выглядели так, как будто стоили несколько тысяч фунтов.

– Неужели их так много? – я посмотрела под стол и не обнаружила ни одного муравья.

– Они вылезают прямо из щелей в стенах, когда ты меньше всего их ожидаешь. У этих насекомых повсюду гнезда.

– Да, муравьи живучие, – согласилась я. – Говорят, самая большая колония муравьев тянется на 5760 километров.

Грейсон удивленно посмотрел на меня.

– Что ж, будем надеяться, что эти километры тянутся не только через Корнуолл. Потому что я не очень люблю муравьев, которые ползают повсюду. У Лили они однажды были… – Он осекся. – Ох, лучше пусть она сама тебе об этом расскажет. Она становится невыносимой, если я порчу ее рассказы.

Я села.

– Кто такая Лили?

Класс продолжал заполняться, и некоторые бросали на меня любопытные взгляды, но большинство учеников почти не обращали на меня внимания.

– Та, кто всегда приходит последней, – ответил Грейсон, подняв обе брови.

В этот момент в дверь вбежала рыжеволосая девушка. Она совсем запыхалась и направилась прямо к столу Грейсона, где так быстро опустилась на стул, словно кто-то другой собирался отнять его у нее. Задыхаясь, она позволила своей сумке соскользнуть с плеча и, казалось, только тогда заметила меня.

– Уверена… что хочешь… сидеть… здесь? – прошипела она, обмахиваясь рукой.

– Попробую, – с улыбкой сказала я. – Кстати, меня зовут Джун.

– Лили, – выдохнула она, взяла у Грейсона бутылку воды и начала пить жадными глотками. – Я не подам тебе руку, – сказала она, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Она вспотевшая и противная.

– И что же случилось сегодня? – спросил Грейсон, причем я впервые отметила у него сильный лондонский акцент, которого раньше не замечала. – Неужели твой младший брат снова заперся в ванной?

Хотя цвет ее лица только что принял нормальный оттенок, теперь Лили снова покраснела.

– Я пропустила этот дурацкий автобус, – пробормотала она, возвращая Грейсону бутылку с водой.

Он сунул ее в сумку.

– Тебе просто нужно научиться вставать раньше, дорогуша.

– Да-да, – пробормотала Лили, а затем быстро повернулась ко мне. – Джун, – произнесла она мое имя, словно это был спасательный круг. – Рассказывай. Ты откуда?

– Из Франкфурта, – ответил я, понемногу расслабляясь, так как Грейсон и Лили казались действительно славными. – Это мой год по обмену, и я живу у своего дяди.

– А кто твой дядя? – спросил Грейсон, уставившись в одну точку на моем столе. Я проследила за его взглядом и увидела муравья, ползущего по темному дереву с глубокими бороздками.

– Эдгар Бофорт, – сказала я несколько отвлеченно, размышляя, следует ли игнорировать муравья или нужно как-то спугнуть его.

– Значит, ты родственница братьев Бофортов? – выпалила Лили, широко распахнув свои карие глаза. Даже Грейсон на мгновение забыл про муравья и вместо этого уставился на меня.

Я была не особо уверена, следует ли считать это внимание хорошим или плохим знаком.

– Ну да, они мои кузены.

Грейсон слегка наклонился ко мне.

– Блейк и Престон Бофорты в самом деле твои кузены? – Он посмотрел мне в глаза так глубоко, как будто благодаря этому мог понять, действительно ли я говорю правду.

Поскольку его реакция была для меня слишком странной, я ограничилась легким кивком.

Лили схватила одну из своих книг и грохнула ее на стол передо мной так громко, что я испуганно съежилась.

– Их нужно было убить, – сказала она в ответ на мой ошарашенный взгляд.

– Не твоих кузенов, а муравьев, – сказал Грейсон и обреченно вздохнул, когда зазвонил школьный звонок и через мгновение в класс вошел жилистый мужчина лет пятидесяти. – А вот этого я и в самом деле хотел бы убить, – негромко прошептал он в сторону учителя, удостоив веселым взглядом Лили, которая только что соскребла платочком остатки муравья со своего учебника.

– Почему же? – заинтересованно прошептала я и увидела, как Грейсон предостерегающе покачал головой, быстро кладя свои книги на стол.

– Сейчас молчи! – прошептал он. – Мистер Ходжкин не терпит болтовни и любит общаться с другими учителями. Если ты хочешь завтра отправиться на экскурсию, я бы на твоем месте умолкнул.

Глава 6

В течение следующих пятидесяти минут я прислушалась к совету Грейсона и поняла, что он прав: мистер Ходжкин действительно не терпел болтовни и сразу же отправил трех учеников к доске, потому что на его уроке им приспичило обсудить что-то, не имеющее никакого отношения к занятиям.

После математики в моем расписании значился английский язык, и я увязалась за Грейсоном и Лили, которые направлялись на тот же урок.

– Английский обычно проходит в Уинстоне Черчилле, – сказала Лили через плечо, умело продвигаясь по высоким коридорам старого школьного здания.

– Английский проходит в Уинстоне Черчилле? – повторил Грейсон, бросив на нее характерный взгляд. – Отвратительно, дорогуша.

Лили закатила глаза и пошла по лестнице на первый этаж, откуда мы вошли через двустворчатую дверь в зеленый двор. Я ошеломленно огляделась. Как и сегодня утром во время поездки по деревне, я была полностью очарована английской атмосферой. В центре площади находился большой неработающий фонтан, окруженный цветущими декоративными кустарниками и каменными скамьями. За ним простиралась ухоженная английская лужайка до спортивных сооружений для любых возможных видов спорта.

– У нас есть десять минут, – Лили указала на одну из каменных скамеек, стоявшую в тени под вишневым деревом. – Значит, ты действительно в родстве с Бофортами?

– Неужели это нечто особенное? – Я села рядом с ней на скамейку. Лили была чуть ниже меня ростом, и у нее был вздернутый нос с веснушками точно такого же карего цвета, как и ее глаза.

– Нечто… особенное? – растерянно повторила она и громко рассмеялась. Затем она посмотрела на Грейсона. – Она спрашивает, неужели это нечто особенное.

Грейсон изящно устроился рядом с нами на скамейке и недоумевающе покачал головой, сложив ноги одна на другую, прежде чем заглянуть мне глубоко в глаза.

– Этих двоих называют синеокими близнецами. И дело не только в том, что их глаза светятся так невероятно, как два глубоких синих озера. – Он понизил голос. – Их также окружает нечто глубокое, таинственное. Если не считать того, что они невероятно горячие парни.

– Они вовсе не такие горячие, – возразила я, желая сама поверить в свои слова.

– Ты говоришь это только потому, что ты их кузина, – сказала Лили, распаковывая свой ланч-бокс. Немного поодаль на скамейке сидели несколько школьниц, и одна из них как раз откусила от своего яблока, когда Лили остановилась. Я заметила короткий блеск в ее глазах, когда она взглянула на темноволосую ученицу с красивыми серебряными серьгами. Затем она оторвала взгляд и снова повернулась ко мне:

– На чем я остановилась?

– На Блейке и Престоне, – подсказал ей Грейсон и щелчком убрал ворсинку со своих серых брюк.

– Ах да, эти двое. – Лили, ухмыляясь, надкусила бутерброд. – Они определенно особенные. И дело не только в их внешности. Ты знаешь о них что-нибудь такое, чего не знаем мы?

– Поскольку я приехала только вчера, я еще не могу ничего рассказать вам о них. – Я подумала о моменте в Портфолле, когда мне показалось, что я вижу вспышки света в глазах Блейка. Нахмурившись, я отбросила переживания в сторону. – Из-за чего они вам так интересны?

Грейсон откинулся на каменную скамью.

– Конечно, из-за их репутации. И еще они такие загадочные. Они не очень-то общаются с простыми смертными.

– А еще они заново учатся выпускной год, – сказала Лили и тыльной стороной руки вытерла крошку со щеки.

– Да, а все потому, что они якобы насолили директору, – сказал Грейсон, с наслаждением щурясь на солнце. После вчерашней бушующей непогоды сегодня был прекрасный, по-летнему теплый день, который выманил многих учеников на свежий воздух. – Говорят, что он подозревает их в краже короны Королевской школы.

– Чушь, – вмешалась Лили. – Я слышала, они подшутили над Кенсингтон.

– Что за корона? – с любопытством спросила я, подумав о пустой стеклянной витрине в кабинете школьной секретарши.

Грейсон перевел взгляд на меня и глубоко вдохнул.

– Что ж, каждый год в день основания нашей школы мы празднуем день Королей и Королев, на котором все ученики предстают в роли королей, а ученицы – в роли королев. До сих пор у нас был символ школы – корона из настоящего золота, которую в этот день всегда надевал директор, когда произносил свою речь. Но в прошлом году корона исчезла после праздника и с тех пор так и не нашлась.

– Даже вызывали полицию, – добавила Лили, снова откусывая от своего бутерброда. – Чувствую, что директор и Кенсингтон так и не смирились с потерей. Корона не только чертовски дорогая штука, она также имеет высокую идейную ценность.

– И вы хотите сказать, что Блейк и Престон украли ее?

Лили покачала головой.

– Никто не знает, что на самом деле произошло в этот день. Любой другой мог сделать это.

– Но ведь есть причина, по которой они остались на второй год, – сказал Грейсон, и я задумалась над тем, что именно говорили на эту тему дядя Эдгар и Престон. Дядя Эдгар говорил о каких-то происшествиях, а Престон – о разногласиях, но что на самом деле стояло за этими словами? – О близнецах Бофортах постоянно говорят, и все же никто ничего о них не знает, – добавил Грейсон, а затем повернулся к Лили, которая бросала тоскливые взгляды на серебряные серьги темноволосой девушки, задумчиво перебирая цепочку на своей шее. – Как же там было, дорогуша? Говорят, они оба были влюблены в одну и ту же девушку.

От этой фразы я застыла и почувствовала, как мое сердце замерло при мысли о разговоре с дядей Эдгаром. Может быть, Престон тоже был влюблен в Райли? Поэтому братья так ненавидели друг друга?

В этот момент Блейк и Престон вышли из здания школы во внутренний двор поодаль друг от друга, и в одно мгновение настроение на площади поменялось. Девушки, которые до этого нормально общались со своими друзьями, вдруг стали нервно играть с прядями волос или смущенно мотать головами. При этом все пожирали Блейка и Престона глазами, как будто они были единственными парнями в школе.

Заметив, что я тоже принадлежу к тем, кто на них пялится, я быстро отвела взгляд. К Блейку и Престону относились почти так же, как к рок-звездам, и почему-то я не была особо уверена, что им это нравится. При мысли о рок-звездах мне пришла в голову репетиция группы Престона сегодня днем, как и предложение дяди Эдгара поехать домой на мотоцикле вместе с Блейком. Сама того не желая, я снова переместила свой взгляд к нему и попыталась игнорировать свое внезапно заколотившееся сердце.

– Без обид, – сказала Лили, которая только что сунула в рот последний кусок своего бутерброда и быстро проглотила его, прежде чем продолжить разговор, – но есть в твоих кузенах что-то странное.

– Да, странно, что в нашей школе два бога вроде них, – насмешливо сказал Грейсон, наблюдая за Блейком уголком глаза. Блейк все еще был одет в черную кожаную куртку, как и сегодня утром, и, судя, был единственным, кто пошел против дресс-кода и кому это успешно сошло с рук.

– Нет, я не это имею в виду. – Лили понизила голос и так резко тряхнула головой, что ее подстриженные лесенкой рыжие волосы разлетелись в разные стороны. – Что-то в них действительно странное.

Я вся превратилась в слух.

– И что же именно? – спросила я, вспомнив то жуткое мгновение перед зимним садом, когда стекло на двери треснуло. Даже если садовник винил во всем плохой материал, я почему-то не могла в это полностью поверить.

– Однажды была такая ситуация, – начала рассказывать Лили, вызвав этим тихий стон Грейсона.

– Не повторяй историю о твоих мурашках, дорогуша. В тот день просто было прохладно на улице, вот и все.

– Вовсе не было холодно, – возразила Лили, с силой защелкнув крышку ланч-бокса. – Наоборот, было даже довольно тепло.

Грейсон вздохнул, но ничего не сказал.

Лили наклонилась чуть ближе ко мне.

– Это было около полугода назад. Тогда только что умерла собака Эбигейл Хопкинс, и она из-за этого выплакала все глаза.

– Эбигейл очень привязалась к своей собаке, – подтвердил Грейсон, после чего Лили бросила на него неодобрительный взгляд за то, что он прервал ее.

– Во всяком случае, однажды лучшая подруга Эбигейл заявила, что та настолько сильно скорбела о своей собаке, потому что сама отравила ее.

– Шоколадом, – снова вмешался Грейсон. – Он смертелен для собак.

– Во всяком случае, история быстро разошлась, – быстро продолжила свой рассказ Лили. – Слухи подняли на уши всех защитников животных. Это зашло так далеко, что Эбигейл даже получала письма с угрозами за то, что она якобы накормила свою собаку шоколадом.

Я потерла лоб, удивляясь, как эта собачья история связана с моими двоюродными братьями.

– Во всяком случае, однажды мы все стояли на школьном дворе, и над Эбигейл издевалась пара девочек. Я стояла рядом и видела, как лучшая подруга Эбигейл в паре метров от нее спокойно наблюдает за этим. И в этот момент, – она снова начала шептать, – к ней подошел Блейк.

Автоматически я посмотрела на Блейка, который стоял с телефоном в руке рядом с фонтаном и что-то писал, в то время как его брат, прислонившись к дереву в другом конце школьного двора, был полностью поглощен девушкой, которая, по-видимому, флиртовала с ним.

Лили понимала, что напряжение нарастает.

– И что же тогда произошло? – спросила я.

– Блейк подошел к лучшей подруге Эбигейл и посмотрел на нее. Он больше ничего не делал, он просто пристально смотрел на нее. – Лили вдохнула так глубоко, что белая блузка ее школьной формы натянулась на грудной клетке. – Я стояла совсем рядом, и у меня бежали мурашки по всему телу, как будто температура вдруг снизилась на несколько градусов. И дело было не в ветре, – она быстро взглянула в сторону Грейсона, который лишь вяло усмехнулся. – А потом…, – Лили подняла на меня свои карие глаза и коротко сглотнула, – потом лучшая подруга Эбигейл призналась перед всеми, что она выдумала отравление собаки только для того, чтобы отомстить Эбигейл за то, что та поцеловала Томми Джонсона. И что теперь все должны прекратить нападать на Эбигейл из-за мертвой собаки.

– Внимание, он идет сюда, – внезапно шикнул на нас Грейсон и сел прямо, причем его кадык нервно подпрыгивал вверх и вниз. Лили проследила за его взглядом и слегка побледнела, увидев, что Блейк убрал телефон и направился прямо к нам.

– Ты думаешь… он слышал, что я говорила о нем? – прошипела она Грейсону, не отрывая взгляда от Блейка.

– Нет, но он заметит, что мы очень странно разговариваем друг с другом, – прошипел Грейсон в ответ, не шевеля губами. При этом он позволил своим глазам восхищенно скользить сверху донизу по телу Блейка. Я не могла его винить, но попыталась выглядеть сдержанно, когда мой кузен подошел ко мне.

– Поздравляю, тебе удалось это, – поприветствовал он меня, глядя на меня так пронзительно, что я невольно задержала дыхание.

– Что удалось? – спросила я, отмечая при этом, что не только остальные девушки во дворе, но и Престон обратил внимание на наш разговор. Впрочем, он снова отвлекся, потому что к нему между тем подошел худощавый парень. У него были длинные волосы, которые он завязал в небрежный узел, и он беспрестанно барабанил пальцами по бедру.

– Добраться до школы, – сказал Блейк, скрестив руки перед грудью так, что его мышцы заметно выделялись. – И при этом сегодня.

– Ты разочарован этим? – спросила я и попыталась расслабленно положить ногу на ногу, хотя внутри я была далека от спокойствия.

Ухмылка скользила по его лицу, что выводило меня из себя гораздо больше, чем если бы он открыто смеялся надо мной.

– Нет, скорее удивлен.

– Так же удивлен, как и я вчера?

Он невозмутимо смотрел на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты мог бы спокойно сказать мне, кто ты, – сказала я, хотя мне было ясно, что он точно знал, что я имею в виду.

Он пожал плечами и сделал шаг ко мне.

– Ты не спросила меня, кто я, Джун.

Странно, но когда я услышала свое имя из его уст, мой пульс тут же ускорился.

– Это правда. Наверное, наш разговор о маньяках с топорами слишком отвлекал меня, чтобы задать тебе этот очевидный вопрос. – Мои слова были пропитаны сарказмом, и глаза Блейка на мгновение засияли весельем, прежде чем он снова стал серьезным.

– Мой отец попросил меня сыграть роль твоей няньки и отвезти тебя домой после школы на мотоцикле.

Я откинулась на спинку скамьи и приподняла одну бровь.

– А после этого ты прочитаешь мне сказку на ночь и уложишь меня спать?

Грейсон резко втянул воздух рядом со мной, но я его проигнорировала. Я заметила, как Лили тихо хихикнула.

Блейк проигнорировал этих двоих и пристально посмотрел на меня.

– Не волнуйся, это не зайдет так далеко. Так что я буду ждать тебя на стоянке после школы.

– Очаровательно с твоей стороны, но я вернусь домой и без тебя, – робко возразила я, надеясь, что Лили сможет сказать мне, на какой автобус нужно сесть, чтобы вернуться в Грин-Манор до наступления темноты.

Я видела, как Грейсон рядом со мной почти с ужасом наблюдал за нашим диалогом. Думаю, он никогда не слышал, чтобы кто-то так разговаривал с рок-звездой Блейком Бофортом. Лили, напротив, только удовлетворенно подняла одну бровь, по-видимому, одобряя мое поведение.

Блейк едва заметно покачал головой.

– Я что, зря таскал с собой второй шлем?

– Наверняка есть еще кто-то, кого ты можешь взять с собой, – сказала я, поднимаясь, когда прозвонил звонок на следующий урок. При этом я заметила, что разговоры на школьном дворе почти полностью прекратились и все девушки вокруг смотрели только в нашу сторону.

– Но я возьму с собой не кого-нибудь другого, а тебя. Ровно в 16 часов на стоянке перед школой. И не опаздывай. – С этими словами он повернулся и ушел, просто оставив меня стоять.

Я раздраженно посмотрела ему вслед.

– Нам пора на урок английского, – сказала Лили, поднимая Грейсона, который по-прежнему сидел на каменной скамье как вкопанный. Даже пчела, опасно прошмыгнувшая мимо его открытого рта, а затем нацелившаяся на цветущий куст азалии, казалось, не беспокоила его.

– Невероятно, – пробормотал он. – Мало того, что он хочет взять тебя с собой на своем мотоцикле, так еще и вблизи этот парень выглядит даже лучше, чем я думал.

После английского у меня было еще два урока истории, пока наконец не начался долгий обеденный перерыв. Лили оказалась отличной компанией и терпеливо обходила со мной огромную территорию, пока мы оба избегали темы кузенов. У меня не было никакого желания говорить о них после высокомерного появления Блейка, и Лили, похоже, чувствовала то же самое. Она рассказала мне о завтрашней поездке к каменному кругу в Бодмин-Мур, которую учитель литературы каждый год проводит со своими выпускными классами, поэтому сегодня у нас не будет домашнего задания.

– Эти камни действительно классные, – сказала Лили, сидя со мной и Грейсоном в кафетерии и с наслаждением поедая маффин. – Обычно я не воспринимаю всерьез всякие мифические истории, но там почему-то чувствуется та самая древняя энергия из кельтских сказаний.

Грейсон сделал глоток эспрессо и поднял темную бровь.

– Там у тебя тоже мурашки по коже?

– Это был вовсе не ветер! – Лили отломила кусок от своего маффина, чтобы бросить его в Грейсона.

– Вкусно, спасибо, – сказал он, засовывая его себе в рот.

– А почему ты, собственно, была там, если только выпускные классы ездят на экскурсию? – спросила я, доедая остаток своего салата. Еда в кафетерии была действительно хорошей, и мой салат был очень вкусным. Неудивительно, что ученики все еще стояли в очереди за едой.

– Родители ездят туда несколько раз в год. Мои братья любят это место.

– Может быть, отсюда и пошли твои мурашки по коже, – насмешливо сказал Грейсон. – Потому что ты была там со всей семьей. От этого даже у меня мурашки по коже побежали бы.

Лили рассмеялась и покачала головой.

– Ты невыносим. – Потом она посмотрела на меня. – Завтра в автобусе я хочу, чтобы ты сидела рядом со мной, Джун. Тогда этот идиот может полностью отдаться прекрасному чувству того, что он – единственный ребенок.

– Мне нравится быть единственным ребенком, – тут же ответил Грейсон. – У моих родителей есть только один человек на свете, которому они могут подарить всю свою любовь.

– А как же друг другу? – спросила Лили, и я улыбнулась, наслаждаясь тем, как беззаботные поддразнивания пролетают туда-обратно.

– Кстати, об автобусе, – вернула я разговор в нужное русло и откинулась на спинку серого стула. – Ты можешь сказать мне, как отсюда вернуться в Грин-Манор?

Грейсон вытирал рот белой салфеткой и остановился на середине движения.

– Значит, ты в самом деле не хочешь ехать с ним?

– Определенно нет. – У меня не было никакого желания позволять Блейку командовать мной. – Разве ты не слышал, как он разговаривал со мной утром?

– По крайней мере, он говорил с тобой, – сказала Лили. – Это уже победа в мире Грейсона.

– Более того, это начало очень большой любовной истории, – со вздохом сказал Грейсон.

Я допила свою колу и нахмурилась.

– Ну, в моем мире нет. И поэтому я поеду домой на автобусе.

Глава 7

После того как автобус исчез за поворотом, я достала из кармана куртки телефон и открыла Google Maps, чтобы убедиться, что я иду в правильном направлении. Дорога неуклонно петляла, и я пыталась вспомнить, проезжала ли я здесь во время поездки на мотоцикле с Блейком. Но дело в том, что его близость настолько отвлекала меня, что я ничего не помнила.

Нет, дело не в его близости, поправила я себя. Должно быть, это было связано с непогодой – под проливным дождем здесь все выглядело иначе.

Карты подтвердили мне, что я иду в правильном направлении и прогулка до Грин-Манор займет еще около тринадцати минут. Как раз в тот момент, когда я поправляла свой увесистый рюкзак, мне позвонила мама.

– Привет, мама, – поздоровалась я, пыхтя, так как школьные учебники, которые я получила, с каждым шагом становились все тяжелее. Да и уклон тоже нельзя было недооценивать.

– Здравствуй, золотце мое, – сказала она. – Почему ты так тяжело дышишь? Ты что, овцу сейчас несешь? Или… я ведь ни от чего тебя не отвлекаю?

– Мама! – воскликнула я в ужасе. – Я иду домой. – Чтобы не хрипеть ей все время в ухо, я пошла немного медленнее. Рядом с дорогой росла дикая лаванда, и ветер принес с собой запах моря.

– Рада, что ты уже называешь это место домом. Но скажи, может быть, ты уже познакомилась с парнем? Каким-нибудь хорошеньким англичанином?

Моя мать знала о случившемся с Джаспером, и она считала, что не стоит скорбеть слишком долго, лучше сразу броситься в очередную авантюру.

– Я здесь всего один день, – ответила я, покачав головой.

– Хорошо, тогда завтра я спрошу еще раз, – весело сказала она. – Как прошел твой первый школьный день?

– На самом деле хорошо. Я уже познакомилась с двумя одноклассниками, которые действительно очень милые.

– А как у тебя дела с дядей Эдгаром? Ты хорошо с ним ладишь?

Я глубоко вздохнула.

– С ним – да.

– Но?

– Ты знала, что Блейк и Престон тоже живут здесь? Они почему-то остались на второй год. – Я невольно сглотнула при мысли о близнецах. – Престон довольно очарователен, но Блейк какой-то странный.

– Ну, он англичанин, золотце мое. Иногда они должны быть немного странными.

Я подняла одну бровь.

– И ты это говоришь, хотя папа тоже англичанин?

– Иногда твой отец тоже странный, золотце.

– Да, например, относительно тети Катарины, – пробормотала я тихо.

Мама вздохнула.

– Ты же знаешь, что твой отец не любит говорить об этом. Я сама была в Корнуолле только на похоронах твоего деда, когда Катарина и твой отец пытались возобновить отношения. Но старые разногласия снова и снова давали о себе знать.

– И что это были за разногласия?

Она помедлила.

– За несколько лет до своей смерти твой дед вел себя несколько странно. У него были перепады настроения, он становился отстраненным и говорил какие-то непонятные вещи. Твоя тетя настаивала на том, что дед страдал болезнью Альцгеймера[3], а твой отец считал, что это шизофрения. Они не могли договориться о том, как ухаживать за ним, и постоянно возникали бурные дискуссии. В то время как твой отец слушал голос разума, тетя Катарина была подвержена своим эмоциям. – Она ненадолго замолчала, и тишина стала несколько напряженной. – Дорогая, прости, но мне сейчас нужно на встречу с агентством. Может, поговорим в другой раз?

– Хорошо. Обними за меня Тео, – сказала я, прежде чем закончить разговор. Вся эта семейная история по-прежнему казалась совершенно запутанной, но я чувствовала, что постепенно смогу собрать части головоломки воедино.

На следующем повороте я свернула и застыла от изумления. Должно быть, провести здесь детство – потрясающе. Пейзаж передо мной был как будто с открытки. Я посмотрела вниз, на море, на пологие зеленые холмы и отвесные скалы. Солнечные лучи заставляли бирюзовую воду сверкать, и можно было различить вдали несколько белых рыбацких лодок, качающихся на волнах.

Громкий гудок позади заставил меня вздрогнуть. Белый фургон проехал мимо меня, и, похоже, это было просто своего рода приветствием. Во Франкфурте тебе сигналили только тогда, когда ты делал что-то глупое, например, танцевал посреди улицы под дождем, но такое не для меня, скорее для моей подруги Карлы.

Медленно я пошла дальше. Теперь, после напряженного первого школьного дня, я с нетерпением ждала нескольких спокойных часов в саду. Я бы нашла себе уютное местечко, сунула бы нос в новые школьные учебники, а потом, может быть, прочитала бы еще один детектив Агаты Кристи.

В мыслях я уже отдыхала, когда достигла последнего изгиба дороги, и в поле зрения появилось поместье моего дяди. Кованые ворота перед величественным серым зданием сегодня были распахнуты настежь, и за ними я увидела мотоцикл Блейка, который был припаркован на краю гравийной дорожки. Но это было не единственное средство передвижения на участке. Прямо перед домом были припаркованы еще два фургона, зеленый и белый, который недавно проехал мимо меня.

Совершенно сбитая с толку, я наблюдала за тем, как доставщик вместе со слугой достает из машины ящики, полные цветов, и тащит к огромному белому шатру, установленному на тщательно подстриженной темно-зеленой лужайке перед широкой дверью террасы.

– Осторожно, – раздался напряженный голос другого доставщика, когда я с удивлением подошла ближе. Он только что извлек из второго фургона метровую ледяную скульптуру в форме розы. Быстро сделав шаг в сторону, я чуть не столкнулась с молодой женщиной, которая несла целый ящик стеклянных подсвечников, которые тихонько позвякивали при каждом ее шаге.

– Извините, – сказала я, в ответ на что она коротко улыбнулась мне и поспешила дальше.

Все приготовления, казалось, были сосредоточены на открытом белом шатре, и мне снова пришло в голову хитрое выражение лица моего дяди, когда он вчера сказал мне, что запланировал небольшой прием для своих ближайших друзей. Об этом я совсем забыла, и если на самом деле должны были прийти только самые близкие друзья дяди Эдгара, то он должен был дружить с половиной Корнуолла.

Немного разозлившись на себя за то, что совершенно забыла о запланированной на сегодня вечеринке, я поспешила вверх по лестнице в свою комнату. Там я опустила тяжелый рюкзак на пол и вздохнула. Я действительно с нетерпением ждала спокойного вечера, без гостей, ледяных скульптур и снующего вокруг персонала.

В этот момент прямо под моим окном раздался звук барабана. Звук не желал прекращаться. Нахмурившись, я пересекла комнату и бросила взгляд в сад. Видимо, была заказана группа, которая сейчас делала саундчек прямо здесь, в тени дома. Поскольку даже с закрытыми окнами было довольно шумно, я схватила свой любимый детектив и отправилась на поиски более спокойного местечка.

По пути мне встречались другие суматошно суетящиеся слуги, тащившие на улицу огромные тарелки с едой или с цветами, и я прижалась к стене прихожей, когда доставщик с ледяной скульптурой вместе со вспотевшим молодым человеком открыли дверь.

– Снаружи слишком тепло, мы должны хранить ее здесь, – задыхаясь, произнес он, когда Уилфред вышел из библиотеки.

– Я же говорил вам, что нужно приехать чуть позже, – сказал дворецкий.

– Это не единственная моя доставка на сегодня, – раздраженно отозвался парень, и я быстро пробралась на кухню, чтобы уйти через заднюю дверь из дома. Может быть, на конюшне будет спокойнее, и, возможно, я смогу устроиться на свежей соломе.

Я как раз добралась до двери кухни, когда услышала голос кухарки:

– Мэри, это ты? Ради всего святого, где ты пропадала?

– Я… я не Мэри, – ответила я и сунула голову в открытую дверь кухни.

Бетти стояла перед кухонным столом с раскрасневшимися щеками и засученными рукавами, вытирая предплечьем пот со лба. В кастрюлях на плите позади нее что-то булькало, а в духовке уже стояла какая-то выпечка. Хотя еще вчера здесь все производило уютное и опрятное впечатление, теперь кухня выглядела так, словно в ней взорвалась бомба.

– Джун. Прости, я думала, что это Мэри. – Бетти быстро отложила нож в сторону, когда кастрюля позади нее угрожающе зашипела. – Кэролайн сегодня нет, потому что она заболела, а Мэри исчезает всякий раз, когда я в ней нуждаюсь, – фыркнула она, быстро убавляя огонь, пока пар поднимался из кастрюли, заставляя ее и без того красное лицо блестеть еще больше.

– Могу ли я что-нибудь сделать? – Бетти выглядела так, как будто ей действительно нужна помощь.

– Ах, это было бы замечательно! – Она вытерла руки о фартук, в то время как на ее лице отражались два противоположных чувства. – Но я не знаю, будет ли мистер Бофорт в восторге от этого, если я заставлю его племянницу работать на кухне…

– О, это не имеет значения, – ответила я, отложив в сторону книгу в мягкой обложке. – Просто скажите мне, что делать, я с удовольствием помогу.

– Ты ангел, – выпалила Бетти и указала на раковину у окна. – Сначала вымой руки, а потом было бы здорово, если бы ты почистила картофель. Ах да, и лук рядом тоже надо нарезать. – Она указала сначала на огромную гору картошки, а затем на разделочную доску с лишь незначительно меньшей горой лука.

– Что будем готовить? – спросила я, пока мыла руки с мылом, а затем подошла к разделочной доске с луком. Поскольку это была более неприятная работа, мне хотелось поскорее покончить с ней.

– Корниш-пасти, – отвлеченно сказала Бетти, наклоняясь, чтобы открыть духовку и проверить коржи для торта. – Это пирожки с мясом, картошкой и луком, которые фермеры и шахтеры раньше часто брали с собой на работу в качестве обеда, – сказала она мне через плечо, воткнув длинную тонкую иглу в корж для торта, а затем снова закрыла духовку с недовольным ворчанием.

– О них я уже слышала. – Я начала с того, что нарезала первую головку лука. – Это одно из любимых блюд моего папы. – Хотя отец мало говорил о своей родине, каждый раз он начинал с этих пирожков.

Бетти рассмеялась.

– Да, это я могу себе представить. Мистер Бофорт тоже без ума от них, поэтому нужно сделать сразу две большие тарелки на закуску. И свежие они на вкус лучше всего.

Я кивнула и сосредоточилась на луке, который был таким скользким, что я чуть не порезала себе палец.

– Как твой первый день в Королевской школе? – Бетти достала из холодильника большой пакет с бифштексами, который она вскрыла, после чего ополоснула мясо под проточной водой.

– Хорошо, – ответила я после недолгого колебания и отодвинула ножом мелко нарезанные кусочки лука в сторону, чтобы приступить к следующей головке.

– Это недостаточно мелко. – Бетти кивнула головой в сторону разделочной доски. – Нужно нарезать лук совсем мелко. – Каштановый локон прилип к ее щеке, и она небрежно отбросила его в сторону.

– Ладно… – сказала я и постаралась резать лук еще мельче. При этом от него поднимались едкие испарения, от которых глаза тут же начинали слезиться.

Бетти, казалось, заметила мое короткое колебание.

– Первый день никогда не бывает легким, – сказала она. – Поверь, я уже пережила много таких дней. Но ведь Блейк и Престон были там, так что ты была не совсем одна.

На это я ничего не ответила и даже не стала напоминать ей, что ее мнение о Блейке вчера было значительно менее положительным. Вместо этого я перешла ко второй луковице, нарезав первую на такие крошечные части, что при дальнейшей обработке они явно распадутся на атомы.

– Вот, теперь очень хорошо, – сказала Бетти, выключила кран и пошла к мясорубке с еще капающим мясом, где она промокнула бифштекс бумажным полотенцем, прежде чем положить его в отверстие. – Все же девушка в доме – это нечто особенное.

– Дядя Эдгар вчера сказал мне, что близнецы вовсе не мои биологические братья, – бросила я и на мгновение посмотрела в потолок, потому что мои глаза начали слишком сильно слезиться.

Бетти покосилась на кухонную дверь, а затем доверительно понизила голос, прежде чем продолжить разговор.

– Это правда. Однако для миссис Бофорт было совсем непросто стать официальным опекуном… поскольку у обоих не было никаких бумаг.

Я отвлеклась, прислушиваясь к ее словам, и скользнула ножом на расстоянии волоска от моего пальца.

– Как же так получилось? Неужели пожар уничтожил их свидетельства о рождении?

Кухарка покачала головой.

– Нет, малышей оставили перед воротами поместья.

Я замерла от удивления.

– Им, должно быть, было около года, – продолжала Бетти, складывая готовый говяжий фарш в миску, прежде чем пройти к раковине и вымыть руки. – Был Самайн[4], то есть ночь Хэллоуина, и шел дождь. – Она сделала короткую паузу, в течение которой вытирала руки о кухонное полотенце. – Каждый знает, что в этот вечер лучше не покидать свой дом, так как существа иного мира бродят во тьме. Но эта ночь принесла нам не зловещих призраков, а двух прелестных мальчишек, оставленных у двери в большой черной дорожной сумке.

– Хэллоуин, – пробормотала я. – Странная ночь, чтобы бросить своих детей.

– Для миссис Бофорт это была одна из самых прекрасных ночей в ее жизни, – ласково сказала Бетти. – Она так давно хотела ребенка, и в ярко-голубые глаза этих маленьких мальчиков нельзя было не влюбиться.

– И что же произошло потом? – Я пыталась сосредоточиться на луке, хотя история полностью захватила меня.

– Затем последовала длинная бюрократическая полоса препятствий, пока Бофортам наконец не удалось усыновить малышей. Их внушительное состояние, конечно, не повредило процессу, если ты понимаешь, что я имею в виду. – Она подошла к плите и быстро помешала что-то в кастрюле, прежде чем вернуться обратно к столу и начать чистить картошку. – Естественно, первым делом связались с главным констеблем и начали разыскивать родителей ребят. Они даже пытались идентифицировать следы шин машины, которая оставила их у поместья. Однако разглядеть следы шин на гравии? Этого не мог бы сделать даже Шерлок Холмс. – Бетти обеспокоенно посмотрела на меня. – Давай поменяемся местами, малышка. Ты почти ничего не видишь от слез.

С благодарностью я опустила нож, не поддаваясь искушению вытереть глаза тыльной стороной руки и тем самым сделать только хуже. Вместо этого я бросилась к раковине и вымыла там сначала руки, а затем лицо.

– А Эдгар и Катарина еще что-нибудь выяснили о происхождении ребят? – спросила я, снова и снова умываясь холодной водой.

– Нет. Они даже не знали их имен. Обычно вместе с брошенным ребенком оставляют записку, но здесь не было ничего. Бофорты не знали ни откуда эти двое, ни как их зовут, ни когда они родились.

Я замолчала на несколько секунд, пока шла через дымящуюся кухню к горе картошки. При этом я пыталась представить себе, каково это – не знать собственных корней. Не знать, откуда родом, не знать, почему родители решили оставить ребенка. И живы ли они вообще.

– Эта тема наверняка вызвала много разговоров среди соседей, – предположила я и начала чистить первую картофелину, в то время как Бетти с невероятной скоростью нарезала лук мелкими кусочками.

– О да, и каких, – сказала она. – Это был праздник для жителей деревни. Они сплетничали об этом годами, и даже сейчас все еще есть пожилые люди, которые на самом деле верят, что мальчики вовсе не из нашего мира, а пришли откуда-то, чтобы жить здесь как люди, пока они не достигнут совершеннолетия и не исчезнут навсегда в тумане между холмами.

Несмотря на абсурдное утверждение, посреди комнаты, полной пара от дымящихся кастрюль, казалось, на мгновение стало прохладнее.

– Десять процентов людей якобы хоть раз видели привидение, но я в такие вещи не верю, – сказала я и оглянулась. Одно из окон было открыто, из него дул свежий ветерок. – Я не верю в призраков, мифы и другие миры.

– Значит, ты совсем не похожа на свою тетю Катарину и деда, – заметила Бетти, но когда я заинтересованно подняла брови, она быстро отмахнулась. – Ты, конечно, права, – сказала она с улыбкой, берясь за очередную луковицу. – Я ведь тоже в это не верю.

– Ты знала моего деда?

Бетти помедлила с ответом.

– Да, но не особенно хорошо.

– И каким же он был?

– Каким был Чарльз Мэнсфилд? Трудно сказать, дитя мое. В лучшие свои времена он был харизматичным человеком с заразительным смехом, но когда он постарел… – Она замолчала на мгновение. – Он был очень болен.

– Знаю, моя мама говорила мне об этом.

– Болезнь Альцгеймера коварна, – пробормотала Бетти, качая головой.

В этот момент в кухню прошмыгнула худенькая девушка с прямыми светлыми волосами.

– Мэри! – вырвалось у Бетти. – Где же ты была?

– Прости. – Мэри покраснела до самых корней волос. – Мистер Бофорт попросил меня принести немного прохладительных напитков. Но у меня упал поднос с напитками. А потом…

– Ладно, – отмахнулась Бетти, увидев, что Мэри вот-вот разразится слезами. В конце концов, тогда мы бы визуально отлично соответствовали друг другу. – Спасибо, что помогла мне, Джун. Теперь, когда Мэри снова здесь, я не хочу больше тратить твое время.

– Ладно, это было весело, – быстро сказала я, поймав на себе веселый взгляд Бетти, так как мои глаза от нарезки лука, вероятно, все еще выглядели совершенно зареванными.

– Увидимся сегодня вечером. – Бетти кивком головы велела Мэри занять мое место у картошки. – Ты обязательно должна попробовать корниш-пасти позже, раз ты работала над ними сейчас.

– Обещаю. – Я вытерла руки о джинсы, прежде чем повернуться к двери.

– Бетти? Папа хочет, чтобы ты еще сделала клубничный пунш, – раздался в этот момент из-за двери кухни приглушенный голос, и я остановилась как вкопанная, увидев Блейка, который запрокинул голову и уперся руками в дверную раму слева и справа. Его мышцы напряглись под черной футболкой, и мне стоило некоторого усилия оторваться от этого зрелища. Но, когда я посмотрела ему в лицо и он увидел меня, он совсем не выглядел взволнованным.

На мгновение меня охватили муки совести, потому что он, возможно, долго ждал меня на стоянке, а я просто ехала на автобусе. Впрочем, после выходки на обеде он не заслуживал ничего другого.

Блейк уставился на меня, и мне пришлось моргнуть несколько раз, так как мои глаза все еще жгло от лука. На долю секунды мне показалось, что в нем вспыхнуло что-то вроде беспокойства, которое, впрочем, тут же улетучилось, когда он увидел гору лука.

– Где, черт возьми, ты была? – спросил он.

– Я поехала на автобусе, – резко ответила я.

Блейк сделал шаг ко мне, не выпуская меня из виду.

– Что именно ты не поняла? Я сказал, в 16:00 на стоянке.

Я скрестила руки на груди.

– А я сказала, что вернусь домой сама. Мне не нужна нянька.

Блейк фыркнул.

– То, что ты так себя ведешь, я уже понял. Неужели так трудно придерживаться соглашения?

– У нас не было соглашения, Блейк. Ты дал мне приказ. Я просто не стала ему следовать и предпочла поехать на автобусе.

– Предпочла поехать на автобусе?

– Мне нравится знакомиться с новыми людьми, – дерзко ответила я.

– Ага. Значит, в автобусе ты снова позволяла незнакомому мужчине говорить с тобой?

– Да, точно. И на этот раз я пошла еще дальше и даже показала ему свой билет на проезд в автобусе. – Я изобразила изумление на лице, после чего уголки рта Блейка чуть дернулись вверх.

– Не стоит заходить слишком далеко, – хрипло сказал он, и на мгновение у меня сложилось впечатление, что речь больше не идет о поездке на автобусе. Его взгляд стал более напряженным, и я хотела отвести глаза, но не могла. Вместо этого я потерялась в его ярко-голубых глазах, в то время как он смотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание.

Блейк едва заметно дернулся от какого-то внезапного толчка, и ему пришлось оторваться от моего взгляда. Затем он повернулся к Бетти, которая молча следила за нашим диалогом.

– У тебя получится сделать клубничный пунш?

– Да. Немного, но да, – ответила она, и он удовлетворенно кивнул:

– Ты лучшая, Бетти.

Кухарка довольно улыбнулась, и я не поняла, почему еще вчера она так плохо отзывалась о Блейке, поскольку, судя по всему, он ей все-таки нравился.

– Уеду на час, – сказал затем Блейк. – Здесь происходит слишком много всего для меня.

– Ты хочешь уехать? Но ты вернешься, не так ли? – спросил дядя Эдгар, как раз появившийся позади Блейка.

– Конечно. – Блейк сунул руки в карманы штанов.

Дядя улыбнулся.

– Куда же ты собрался?

– Проехаться верхом, – коротко ответил Блейк.

Улыбка на добродушном лице моего дяди стала еще шире, и он положил свою большую руку на плечо Блейка.

– Возьми с собой Джун, – предложил он. – И покажи ей окрестности.

Блейк явно не был в восторге от этой идеи.

– Нет, действительно, не стоит, – быстро сказала я, чтобы как-то выпутаться из этой затеи.

– Если она не хочет, мы не должны заставлять ее, – неожиданно пришел мне на помощь Блейк, и хотя мне следовало бы обрадоваться, его слова вместо этого больно укололи меня.

– Но ты же раньше всегда так любила кататься, – настаивал дядя Эдгар. – Я помню, когда ты была с нами девять лет назад, ты так гордо рассказывала мне о своем черном жеребце.

Я быстро помотала головой.

– В самом деле, я уже целую вечность не сидела на лошади.

– Правда? Тогда как раз самое время, – сказал дядя голосом, не терпящим возражений. – Значит, решено, – продолжил он, улыбаясь и потирая руки друг о друга. – А когда ты вернешься, здесь тебя будет ждать небольшой сюрприз.

Глава 8

Мне совсем не хотелось думать о том, какой еще сюрприз будет ждать меня в Грин-Манор после того, как я уже получила один отвратительный подарок. Поездка с Блейком, который обращался со мной на протяжении всего пути из дома так, как будто меня здесь не было – вот уж действительно здорово.

Я попыталась изобразить такое же невозмутимое лицо, как и он, но у меня было чувство, что мне гораздо хуже, чем ему, удается быть безразличной.

– Ты вообще умеешь ездить верхом? – бросил он мне через свое широкое плечо, когда мы вышли на террасу.

Слева от нас возвышалось несколько сложенных друг на друга стульев, и там по-прежнему царила такая же оживленная суета, как и в то время, когда я приехала. Только я уклонилась от молодого человека, который тащил два белых стула в сторону шатра, как вдруг раздался испуганный крик. Еще до того, как я успела отреагировать, Блейк уже рванул меня в сторону, ловя одной рукой сложенную из стульев башню, которую случайно уронил один из доставщиков. Затаив дыхание, я уставилась на множество стульев, которые чуть не обрушились на меня. При этом я чувствовала сердцебиение Блейка, потому что его левая рука все еще прижимала меня к груди, а правой он возвращал тяжелые стулья обратно в исходное положение.

Доставщик и молодая горничная, которая вскрикнула, помогли ему, и через несколько секунд все волнение улеглось. Блейк отпустил меня, снова вернув некоторое расстояние между нами.

– Все в порядке? – спросил он, изучающе разглядывая меня.

Я быстро кивнула. Мое сердце все еще билось слишком быстро, и мне было даже немного неловко, что все люди вокруг смотрели на меня, но еще более неловко было то, что в животе начало покалывать, когда Блейк притянул меня к себе.

– Со мной все хорошо, спасибо, – пробормотала я, пытаясь уловить его завораживающий аромат, который снова напомнил мне о нашей совместной поездке на мотоцикле.

Он коротко кивнул и повернулся в сторону конюшни.

Только когда мы прошли через высокую траву к загону, Блейк повернулся ко мне.

– Ты не ответила мне тогда.

– На какой вопрос?

– На вопрос, умеешь ли ты вообще ездить верхом.

Я отвернулась от него и вместо этого посмотрела на трех лошадей, мирно пасущихся в хорошую погоду, что сразу немного успокоило меня.

– Во всяком случае, лет семь назад могла, – ответила я, сама с трудом веря, что прошло столько времени. В то же время я немного нервничала. Была ли верховая езда действительно чем-то вроде езды на велосипеде и этому невозможно разучиться? Или лошадь сбросит меня при первой же возможности, потому что почувствует мою неуверенность?

– И почему же ты отказалась от этого? – Блейк смотрел на меня так пронзительно, что мне показалось, будто я никогда больше не смогу отвести взгляд. Его голубые глаза блестели, как холодное горное озеро, и я буквально тонула в них. Одновременно я почувствовала, как воздух вокруг меня начинает мерцать, и быстро растерла мурашки на руках.

Я через силу оторвалась от странного притяжения его глаз.

– Об этом я не хочу говорить.

Блейк выглядел озадаченным.

– Не хочешь говорить об этом?

Нахмурившись, я посмотрела на него.

– Нет, не хочу. У тебя какие-то проблемы с этим?

Прошло одно неловкое мгновение, во время которого он не сказал ни слова.

– Конечно, нет, – наконец сказал он. – Но я надеюсь, что ты не упадешь с седла, у меня нет желания поднимать тебя с земли на ходу.

– Не беспокойся об этом. Я не упаду.

– Это мы еще посмотрим.

Уверенность в его голосе раздражала меня, и я задумалась о том, каким был Блейк раньше. Во время моего последнего визита он тоже пытался бросить мне вызов при каждом удобном случае? Я еще помнила двух мальчишек, которые носили брекеты и с которыми я играла в догонялки в коттедже и искала на пляже ракушки, но уже не помнила, чтобы кто-нибудь из них был таким неприятным типом.

Тем временем мы добрались до ограды, окружавшей загон, и я почувствовала, как ветер играет с моими волнистыми волосами.

Январь и два жеребца по-прежнему спокойно паслись. Когда кобыла почуяла запах Блейка, она с тихим фырканьем навострила уши и повернула голову в его сторону. Потом она радостно заржала в знак приветствия и рысью поспешила к нему. Я видела, как Блейк протянул руку и нежно провел ей между ушей, в то время как она несколько раз ткнулась в него носом, требуя больше ласки.

– Привет, красавица, – пробормотал Блейк, от глубокого тембра его голоса у меня по спине пробежала теплая дрожь.

Если Блейк хотел, то, по-видимому, мог быть чутким и добрым, вот только со мной быть таким ему явно не хотелось. Неужели из-за смерти подруги он вел себя так грубо?

– Ты хочешь проехаться на ней или на одном из двух жеребцов? – спросил он.

– Какую лошадь ты бы мне посоветовал? – Я надеялась, что действительно не свалюсь с седла. Такого удовольствия я не хотела ему доставлять.

Блейк откинул со лба свои темные волосы и повернулся ко мне лицом.

– Зависит от того, нравятся ли тебе дикари.

Возможно, я просто вообразила это, но он так подчеркнул эту фразу, что она прозвучала для меня довольно двусмысленно.

– Для начала я с удовольствием возьму самую спокойную лошадь, – разумно сказала я и улыбнулась лошади, которая повернула голову в мою сторону и покосилась на меня.

Блейк выглядел удивленным, что Январь так отреагировала на меня.

– Значит, ты не настолько уверена в том, что не упадешь, – насмешливо заметил он.

Я покачала головой.

– Нет, это просто означает, что я хочу прокатиться спокойно.

– Хорошо, – сказал он, положив обе руки на забор и окинув взглядом загон. – Тогда давай прокатимся спокойно.

Десять минут спустя я впервые с одиннадцати лет снова была в седле, на лошади, и пыталась подсчитать, какова вероятность того, что после семилетнего перерыва я в самом деле снова упаду с лошади. При этом я успокаивающе погладила шею кобылы, которая нервно дернулась. Видимо, ей не терпелось поскакать со мной по сочным зеленым лугам.

– Готова? – спросил Блейк. Его резко очерченное лицо не выражало никакого возбуждения, и я не могла вынести даже мысли о том, как его трехдневная щетина, вероятно, будет ощущаться на кончиках моих пальцев.

– Да, готова. – Я осторожно сжала пятками бока Января, которая тут же понеслась. – И это действительно ваша самая спокойная лошадь? – крикнула я через плечо, изо всех сил стараясь не дать кобыле сорваться в дикий галоп.

– Лошади реагируют на людей, которых они везут, – ответил Блейк и тихо цокнул языком, после чего черный жеребец тоже пустился вскачь.

Несмотря на то что я была занята собственной лошадью, мой взгляд как магнитом притянул дикий галоп этих двоих. У меня было такое чувство, как будто Блейк слился со своим конем, когда он мчался по пологому склону к верхушкам деревьев вдалеке. Его темные волосы развевались на ветру, и он плотно прижался к спине жеребца, чтобы как можно сильнее уменьшить сопротивление воздуха. Когда Январь увидела, что жеребец уже далеко впереди нас, она тоже не удержалась и галопом поскакала за ним. Я знала, что, применив силу, могу только помешать ей, и вместо этого отпустила поводья. На мгновение Январь подалась вперед, и я наслаждалась всплеском адреналина, когда навстречу мне взвился ветер и лошадиные копыта простучали по свежей траве.

Двигаясь вниз по склону, Январь преследовала Блейка и его жеребца, а я плотно прижимала свои бедра к ее телу. При этом я чуть наклонилась над ее шеей. Грива лошади хлестала меня по лицу, и я чувствовала, как во мне поднимается безграничное чувство свободы, и больше всего на свете мне хотелось громко закричать. Как только я полностью подчинилась ритму животного и внутренне отпустила поводья, мне показалось, что я могу летать. Решение приехать сюда, поездка в Корнуолл, рассказы о Грин-Манор и странные события с Блейком и Престоном – все это отступило на второй план и потеряло смысл. Все, что имело значение, – это биение моего сердца, свист ветра, теплые солнечные лучи на моей коже и запах лошади подо мной. Как я могла так долго обходиться без этого?

Наконец я увидела, как Блейк осадил свою лошадь, и одним плавным движением дал Январю понять, что ей тоже следует притормозить. На этот раз она не сопротивлялась, и я, счастливо улыбаясь, похлопала ее по шее, прежде чем мой взгляд скользнул к Блейку, который, развернувшись на своей лошади, наблюдал за мной, жмурясь. Несмотря на дикую езду, он не запыхался и выглядел почти так же отстраненно, как и раньше.

Несколько локонов упали мне на лицо из-за ветра, и я автоматически расправила плечи. Дядя Эдгар снова уговорил его провести время со мной, и только потому, что поездка вызвала у меня чувство счастья, это еще не означало, что то же самое касается Блейка.

– Январь и правда самая спокойная лошадь у нас, – здраво заметил он.

– Я просто дала ей волю, – сказала я и не была особо уверена, следует ли воспринимать замечание Блейка отрицательно или положительно.

Блейк посмотрел на кобылу.

– Ты, кажется, пробуждаешь в ней другую сторону.

Поводья свободно лежали у меня в руке.

– И… это плохо?

– Этого я пока сказать не могу. – Он перевел взгляд на меня так, словно имел в виду не только кобылу.

На мгновение эти слова и их смысл зависли между нами, и я почувствовала, как на моих щеках проступает румянец.

– А ты ездишь совсем не так плохо, как я думал, – добавил он в следующий момент, соскальзывая с седла.

– Ты тоже не так плох, как я думала, – возразила я, считая, что заметила веселый блеск в его глазах.

– Слезай, тут мы немного погуляем. – Его голос прозвучал так уверенно, что я просто сделала это. Только стоя перед ним на лугу, между лошадьми, я поняла, что он снова отдал мне приказ.

Блейк взял поводья своего жеребца и указал головой в сторону темно-зеленой границы деревьев, верхушки которых возвышались перед нами.

– Куда мы идем? – спросила я, следуя за ним по буйно разросшемуся лугу к деревьям. Январь подняла голову, раздувая ноздри.

– В лесу есть место со свежей травой, которую любят лошади. – Блейк большими шагами направился к деревьям. – Январь разозлится, если я не дам ей поесть там.

От мысли о том, что Блейк делает что-то, чтобы не разозлить свою лошадь, я улыбнулась.

– Чем еще ты обычно занимаешься? – спросила я его, чтобы прервать тишину, пока мы шли бок о бок. – Я имею в виду, кроме езды на мотоцикле, ссор с Престоном и исполнения лошадиных желаний?

– Зачем тебе это знать? – он отодвинул в сторону растущий по пояс папоротник, чтобы расчистить путь, продвигаясь между деревьями с такой уверенностью, что я автоматически почувствовала себя в безопасности с ним.

– Это называется «разговор».

Он развернулся ко мне вполоборота и поднял темную бровь.

– И это то, чего ты хочешь? Завести разговор?

– Я подумала, что это лучше, чем просто молчать.

Он повел своего жеребца вокруг толстого ствола дерева на солнечную поляну с тихо журчащим ручьем.

– Мне нравится тишина.

– Очевидно, – пробормотала я, решив больше ни о чем его не спрашивать, хотя в голове у меня было очень много всего. Непроизвольно я снова подумала о великолепной блондинке на фотографии, которой могла быть только Райли. Они с Блейком выглядели на снимке такими счастливыми, что мне показалось, будто я нарушаю границы дозволенного, всего лишь увидев фотографию.

– Ты сейчас дуться будешь? – Блейк отпустил поводья своего коня. Потом нежно похлопал его по шее, и жеребец тут же наклонил голову, чтобы попить из ручья.

– Мы же не в детском саду, – отозвалась я и тоже отпустила поводья Января, чтобы она могла спуститься к воде, если захочет. Кобыла радостно заржала и тут же набросилась на свежую траву.

Блейк смотрел на меня прищуренными глазами, скрестив руки на груди.

– Однако ты ведешь себя именно так.

Я раздраженно покачала головой.

– Что с тобой? С тех пор как я приехала в Корнуолл, ты пытаешься либо бросить мне вызов, либо командовать мной, либо…

– Спасать тебя, – перебил он меня.

– Что?

– Сначала буря, потом твое падение в море и вот только что седло, – начал перечислять он. – С тех пор как ты здесь, Джун, это очень утомительно. – Он совершенно серьезно посмотрел на меня, и в его голосе не было даже намека на иронию.

Позади себя я услышала, как Январь тихо пощипывает траву на полянке, и глубоко вздохнула.

– Ладно. Тогда я сейчас немного облегчу тебе жизнь и просто уйду.

– Прямо сейчас?

– Да, сейчас же, – сердито сказала я и сделала шаг назад.

Он прислонился к одному из деревьев и спокойно посмотрел на меня.

– Я бы на твоем месте этого не делал.

– Ах не делал бы? – прошипела я.

С этими словами я повернулась и сделала шаг к Январю. При этом правой ногой я угодила прямо в дымящуюся кучу и испуганно выругалась, когда мой ботинок потонул в еще теплом навозе.

Позади себя я услышала тихий смех Блейка и в ярости обернулась к нему.

– Ты находишь это веселым?

Он оттолкнулся от ствола дерева и направился к своему жеребцу. Его глаза насмешливо сверкали, и хотя я знала, что он только что высмеял меня, все же у меня в животе все трепетало, когда он, проходя мимо, коротко наклонился ко мне и меня охватил аромат его кожи и морского воздуха.

– Даже очень, – прошептал он мне, и в этот момент я сочла бы чертовски справедливым, если бы он тоже наступил в лошадиное дерьмо. Но он этого не сделал.

Вместо этого зазвонил телефон, и его лицо сразу посерьезнело после взгляда на дисплей.

– Блейк Бофорт, – мрачно ответил он, поворачиваясь ко мне спиной, чтобы сохранить между нами расстояние в несколько шагов. Я нахмурилась и схватилась за поводья Января, глядя ему вслед. Из его движений исчезла непринужденность, и мне стало интересно, с кем он сейчас разговаривает.

– Мне нужно знать, у кого в вашем отделе инициалы «ВК», – сказал Блейк, остановившись на некотором отдалении от меня. Его жеребец фыркнул, и он отвернулся, полностью сосредоточенный на звонке. – Хорошо. Вы знаете, как я могу с ним связаться? – снова возникла пауза, во время которой он просто слушал своего собеседника. – Разве у вас нет какого-нибудь номера?

Я увидела, как напряглись мышцы на спине Блейка. Потом он бросил быстрый взгляд в мою сторону, и его голубые глаза выглядели куда более мрачными, чем обычно.

– Ты найдешь путь домой? – спросил он меня, и я коротко кивнула, не желая показывать ему свою слабость, чтобы он снова нянчился со мной. – Хорошо. Я жду, – услышала я, как он все еще говорит по телефону, когда я забралась в седло и поехала с Январем обратно на поляну, где свернула на дорогу в Грин-Манор и пустила лошадь плавным галопом.

Через несколько минут, добравшись до поместья моего дяди, я завела Январь в конюшню и протерла ее сухой соломой, прежде чем вернуть на загон. Потом я зашагала обратно к дому, стараясь больше не думать о Блейке.

Слуги по-прежнему были заняты подготовкой к сегодняшней вечеринке, а у меня не осталось совершенно никакого желания присутствовать на ней. Поэтому я пригнула голову, когда проходила мимо группы, которая как раз репетировала одну старую песню за другой, а мимо меня пробежала служанка с огромным подносом, полным сладостей.

– Джун! Вы уже вернулись? – услышала я в этот момент голос дяди и остановилась на середине шага. Он прошел ко мне между двумя аккуратно подстриженными кустами.

– Да, я не хотела опаздывать на вечеринку, – сказала я, чтобы не привлекать внимания приемного отца к Блейку. – Поездка получилась очень красивой, – быстро добавила я, потому что дядя Эдгар выглядел немного несчастным.

– Неужели? Это радует. – Улыбаясь, он положил мне руку на плечо. – Вообще-то, очень хорошо, что ты уже вернулась, потому что мне сказали, что подготовка сюрприза займет больше времени, чем я рассчитывал.

Какое-то нехорошее чувство шевельнулось во мне, когда я между делом огляделась вокруг, подозревая, что его сюрприз имеет какое-то отношение к сегодняшнему вечеру.

– И сколько это продлится? – осторожно спросила я.

– Ах, не больше трех часов, думаю. – Я недоверчиво уставилась на него.

Дядя Эдгар увидел мое удивленное лицо и добродушно рассмеялся.

– Не волнуйся, Джун, ничего страшного. Наоборот, я убежден, что тебе понравится. – Он положил руку мне на плечи и шагнул вместе со мной ко входу в дом. Несмотря на то что в любом случае я пошла бы тем же путем, потому что мне хотелось поскорее принять душ и переодеться во что-нибудь свежее, теперь я уже не была так уверена, что действительно хочу зайти в дом и выяснить, что меня там ждет.

– Знаешь, у меня всю жизнь были только мальчики, – начал дядя Эдгар, подмигивая мне. – А когда есть только мальчики, знания о проблемах женщин достаточно ограниченны.

Я кивнул, пытаясь сообразить, в каком направлении пойдет этот разговор. Для разговора о моих особых днях я уже слишком взрослая, и я даже представить себе не могла, что дядя Эдгар всерьез думает, будто ему придется просветить меня.

– Во всяком случае, сегодня вечером мы будем танцевать, и я подумал, что красивое платье уместно.

Я испуганно посмотрела на него. В последний раз я танцевала на курсах в моей старой школе и была в этом не особенно хороша.

– И мне сказали, что к красивому платью необходимы также красивая прическа и соответствующий макияж, – продолжал он. – И поэтому, моя дорогая Джун, я нанял стилиста на сегодняшний вечер. – Он просиял и подтолкнул меня в прихожую дома, где меня ждала маленькая женщина с короткими черными волосами и очень большим чемоданом в руке.

– Сюрприз!

Глава 9

– Такая красивая девушка должна носить только самые лучшие вещи, – заявила стилист, представившаяся мне как Мадлен, когда подтолкнула меня к табуретке перед туалетным столиком. Ее хриплый голос звучал так же по-французски, как и ее имя. – Что мы будем делать с твоими волосами, ma chérie?[5] Хочешь их собрать или лучше распустим?

Я нахмурилась.

– А может, оставим как есть?

Маленькая француженка решительно покачала головой.

– Non[6], non, это было бы преступлением, – с негодованием заявила она. – За это мистер Бофорт мне, конечно, не заплатит. Мы хотим, чтобы ты выглядела как принцесса.

– Хотим ли мы этого? – раздраженно повторила я, когда она наклонилась и расстегнула пряжки своего огромного чемодана.

– Конечно, каждая девушка хочет быть принцессой, я сама с детства мечтала об этом! И ты околдуешь их всех, каждого англичанина, я позабочусь об этом. Но, – она понюхала воздух своим острым носом, морща при этом лицо, – ты и пахнуть должна, как принцесса. А не как лошадь.

Быстро приняв душ, теперь я сидела, завернутая в полотенце, на мягком табурете перед туалетным столиком, на котором теперь были сложены десятки банок и кистей для макияжа.

– Тьфу, – фыркнула Мадлен. – Здесь мало места, но это нас не остановит, n’est-ce pas?[7]

Я была уверена, что Мадлен ничто и никто не сможет остановить, потому что эта леди была на задании. И хотя я предпочла бы как можно скорее покончить с этим, я, конечно, не могла отказаться от щедрого сюрприза моего дяди.

Поэтому я сидела на своем табурете, пока маленькая француженка зачесывала мои волосы от лица и фиксировала их заколками, прежде чем привычно расстелить на моей кровати черную сумку, в язычки которой были засунуты бесчисленные кисти. Затем Мадлен капнула прозрачную жидкость на ватный тампон и принялась очищать мое лицо. Закончив с этим, она выщипала мне брови.

– У тебя кожа, как у свежего персика, но даже свежий персик может сиять еще больше, прямо-таки светиться. Я художник, перфекционист, ma ma chérie. И сегодня ты будешь выглядеть идеально. – Она быстро погладила мой подбородок. – Ах, что я говорю, ты будешь выглядеть лучше, чем идеально, парни будут стоять в очереди к тебе. – Она улыбнулась мне и достала из косметички салфетку, чтобы накрыть ею зеркало туалетного столика. – Твой дядя хотел, чтобы это был сюрприз, и ты его получишь… и какой! – сказала она, и озорная улыбка промелькнула на ее темно-красных губах.

Так как в любом случае меня уже никто не слушал, я просто коротко улыбнулась.

Затем Мадлен открыла блестящую баночку и начала наносить мне на лицо подушечками пальцев крем.

– И… – сказала она, понизив голос, – ты уже выбрала джентльмена?

Я покачала головой:

– Нет.

Мадлен сделала паузу и выпрямилась. Ее глаза сузились.

– Не могу поверить, это наглая ложь, они же наверняка бегают за тобой толпами.

– На самом деле никого нет, и никто не бегает за мной. – Я ненавидела себя за то, что мне невольно подумалось о Блейке и Престоне.

– Тогда с сегодняшнего вечера обязательно кто-нибудь появится. – Мадлен утвердительно кивнула сама себе. – Потому что принцессе, конечно, нужно одно: настоящий принц.

Я не знала, сколько времени можно потратить на нанесение макияжа, но подтвердилось одно: Мадлен и правда была художницей, которая использовала мое лицо в качестве своего холста. И пока Мадлен рисовала его тонкими взмахами своих кистей, она рассказывала мне, как она попала в Корнуолл.

– L’amour[8] – я никогда не хотела в Англию, я хотела остаться в городе любви. – Она вздохнула. – Но сердцу не прикажешь.

– И как долго ты здесь живешь?

– Mon dieu[9], должно быть, уже двадцать лет, – сказала она, убирая с лица прядь черных волос. – Двадцать лет – это долгий срок, l’amour ушла – по крайней мере, любовь к этому негодяю.

– Что же произошло? – быстро спросила я, потому что чувствовала, что Мадлен хочет поговорить об этом.

– Я застала его с другой и выгнала. Я никогда не видела, чтобы он бегал так быстро. – Она хихикнула, как молодая девушка.

– А почему же ты не вернулась в Париж?

– L’amour, ma chérie, любовь. Можно любить не только мужчину, но и страну. И я очень люблю эту страну. В Корнуолле есть свое очарование, с его пенящимися волнами, романтическими бухтами, суровыми скалами и, конечно же, его секретами. Я люблю секреты. – Мадлен продолжала обводить ярко-красным карандашом контур моих губ. – И в этом месте тоже есть свои секреты, не так ли?

Невольно я насторожилась.

– В этом месте?

– Твоя тетя была красивой женщиной, а ее глаза… ma chérie, у тебя ее глаза, – сказала она, не отвечая на мой вопрос. – Такие же темно-зеленые, как леса, такие же глубокие, как бурлящие озера. Она очень скучает по твоему дяде с тех пор, как умерла. – Мадлен глубоко вздохнула, и я надеялась, что она продолжит говорить, но теперь она, казалось, полностью погрузилась в свои воспоминания.

– Ты знала тетю Катарину?

Стилист вздохнула.

– Все знали твою тетю, дорогая. У нее был такой открытый характер, и она всегда была доброй. Я нечасто разговаривала с ней, но каждый раз мне казалось, что она смотрит прямо мне в душу. – Она сделала короткую паузу и велела мне слегка приоткрыть рот, чтобы можно было нанести помаду. – Есть такие люди. Люди, которые видят больше, чем другие. У которых такой взгляд, понимаешь?

Я кивнула, потому что она явно ждала такой реакции, хотя я не очень понимала, что она имеет в виду. Но я хотела, чтобы она продолжала говорить, потому что мне было приятно узнавать больше о моей тете.

– А что за секреты ты имела в виду?

– Ах, это просто такое выражение, – заявила Мадлен, махнув рукой. Но, заметив мой вопросительный взгляд, она добавила: – Просто глупая болтовня.

Маленькая француженка схватила расческу и теперь сосредоточилась на моих волосах.

– Мы сделаем прическу, которая будет очень красивой. Ах, что я говорю, она будет идеальной, – сказала Мадлен с улыбкой, но мои мысли все еще крутились вокруг того, что она сказала раньше.

– Что именно ты считаешь глупой болтовней?

Мадлен с шумом выдохнула, расчесывая мои волосы.

– Я не хочу пугать тебя, дитя мое. Деревенские люди много говорят, когда день длинный, а день длинный, это я тебе могу сказать. А иногда людям здесь просто нечем заняться. – Она на мгновение остановилась и наморщила свой острый нос. – Иногда они выдумывают историю или даже две.

С любопытством я повернулась к ней.

– А какие истории они выдумали?

Маленькая француженка колебалась мгновение.

– Ну хорошо, только ты узнала это не от меня, ясно?

– Ясно.

Она бросила на меня недоверчивый взгляд.

– Даже если ты будешь бояться ночью, будешь трястись и дрожать, ты не расскажешь своему дяде, что я что-то сказала.

– Конечно, нет. – Я сдержала усмешку, потому что находила ее слова совершенно восхитительными.

Она быстро оглянулась, а потом понизила голос:

– Говорят, что здесь водятся привидения.

Почему-то я ожидала большего и даже была немного разочарована.

– Это все?

– Да, это все, – сказала она слегка возмущенно. – А теперь повернись, чтобы я могла уложить твои волосы.

Я повиновалась ее указанию, в то время как мои мысли ненадолго переместились к треснувшему стеклу в зимнем саду. При этом мне подумалось о Лили, которая утверждала, что в присутствии Блейка на школьном дворе ей стало так холодно, что у нее мурашки побежали по коже. Но было бы глупо думать о том, что это связано между собой, потому что мальчики, конечно, не могли призывать призраков, даже если их оставили здесь в ночь на Хэллоуин.

– Почему именно здесь водятся привидения? – спросила я. – Из-за этой леди в зеленом?

Одним умелым движением Мадлен отделила прядь волос и принялась ловко заплетать их.

– Ты тоже слышала о ней?

– Престон говорил что-то об этом. Одетая в зеленое бледная женщина бродит по Грин-Манор. – При этом я ненадолго подумала о фигуре в зеленом плаще, которую я увидела из окна своей комнаты после приезда. Впрочем, это мог быть кто угодно и не было ни малейшего намека на настоящего призрака.

– Да, говорят, что эта женщина – любовница сэра Уинтерли. Якобы ее давно не видели. Только когда твоя тетя… – она запнулась на мгновение, – когда твоя тетя умерла, кажется, она снова появилась.

– И почему же именно с тех пор, как умерла тетя Катарина, леди снова бродит по Грин-Манор? – Я выпрямилась, так как сидеть на табурете мне стало уже неудобно.

– Потому что случившаяся несправедливость заставляет ее бродить по дому, – сказала Мадлен могильным голосом, и по моему телу пробежали неуместные мурашки. – Только справедливость может облегчить ее боль и принести ей вечный покой.

– Значит ли это, что с тетей Катариной тоже случилось что-то несправедливое? – спросила я, невольно наморщив лоб. От матери я знала только, что тетя Катарина внезапно умерла, но не знала, что именно произошло.

– Я не знаю, дитя мое. Как я уже говорила, это просто глупая болтовня, но иногда в этом есть зерно истины, нужно только найти его. Но мы не поэтому здесь, мы не хотим говорить о гремящих чашках и хлопающих дверях, у нас обеих есть поручения, – сказала она, чуть не вонзив шпильку мне в голову, когда она закрепляла заплетенную косу на моем затылке. – И мы их выполним.

Она рассмеялась и после этого еще около двадцати минут возилась с моей прической, пока наконец не вытащила из своего серебристого чемоданчика плойку для волос и не подключила ее к розетке. Затем Мадлен добавила последние штрихи к своему произведению искусства, и, когда она обернулась ко мне, в ее глазах сверкнула гордость.

– Восхитительно, – пробормотала она. – Просто восхитительно. – В этот момент в дверь постучали. – Alors[10], как и заказано. У английских дворецких всегда идеальное чувство времени. – Сделав несколько шагов, она подошла к двери и открыла ее.

– Мадам Трюдо, – сказал Уилфред и несколько неловко поклонился. – Это для юной мисс Мэнсфилд.

– Я знаю, знаю. – Мадлен загадочно улыбнулась и взяла круглую коробку и вешалку, на которой, по-видимому, висел мой вечерний наряд, все еще завернутый в чехол.

– Желаете еще чего-нибудь, мадам? – вежливо спросил Уилфред.

– Non, non, у нас все есть, – сказала Мадлен и закрыла дверь, прежде чем широко ухмыльнуться.

– Как принцесса, ma chérie, – благоговейно произнесла она, когда я в новом платье стояла перед зеркалом туалетного столика.

Я никогда не была одной из девушек, которые часами примеряют какую-нибудь одежду и смотрят кучу видео про макияж на YouTube. Но я должна была признать, что Мадлен хорошо разбиралась в своем ремесле, потому что почти не узнала себя. Девушку, которую я увидела в зеркале, действительно могли принять за принцессу.

Мои темные волосы были собраны в высокую прическу, которая выглядела элегантной и игривой одновременно. Мадлен подчеркнула румянами мои скулы, делая мое лицо чуть более узким, а глаза, оттененные серым, сияли, как зеленые изумруды, и к ним идеально подходило темно-зеленое бальное платье.

Это было не платье, а мечта. Почти черный топ открывал плечи, а шнуровка сзади обеспечивала идеальную талию. Впереди он был расшит деликатно сверкающими стразами, которые шли от груди до низа широкой юбки. Пышный тюль мягкими волнами спадал вниз по темно-зеленой ткани, доходившей до пола, и я не могла устоять перед искушением хотя бы раз повернуться вокруг собственной оси.

Мадлен захлопала в ладоши.

– Произведение искусства, ты произведение искусства, и какое! – Маленькая француженка подошла ко мне, схватила меня за руки и пристально посмотрела мне в глаза. – Но чего-то все-таки не хватает.

Я вопросительно посмотрела на нее. После трех часов, которые мы провели вместе, мне казалось, что уже было сделано все, что нужно. Внутренне я молилась, чтобы она не надела на меня еще и диадему, хоть я и не узнала сама себя, не стоит переусердствовать. Я приехала сюда, чтобы подготовиться к учебе, а не для того, чтобы стать членом английского королевского дома.

Однако я с облегчением увидела, что Мадлен вытащила из круглой коробки пару черных туфель.

– Они слишком высокие, – возразила я, косясь на десятисантиметровые каблуки, которые Карла, вероятно, сочла бы фантастическими.

– Каблук не может быть слишком высоким, юная леди, – поправила меня Мадлен, и ее взгляд стал серьезным. – Кроме того, ты бы не смогла в своем платье подняться по лестнице без туфель на каблуке, а сразу упала бы, а мы ведь этого не хотим, n’est-ce pas?

Мадлен была права. Мне не хотелось падать, но с туфлями было такое дело: без них я спотыкалась о свое платье, с ними я спотыкалась о собственные ноги. Я не знала, что из этого большее зло, потому что результат будет один и тот же – я скачусь кубарем по лестнице на глазах у всех. Это не совсем то появление, на которое я рассчитывала в Корнуолле, и на короткое мгновение мне захотелось, чтобы дядя все же жил в маленьком коттедже, который я помнила, и ненавидел вечеринки до крайности.

Но это было не так, поэтому я осторожно пошла по коридору и спустилась на первый этаж.

Снизу до моих ушей доносилась нежная фортепианная музыка, и я слышала, как беседуют какие-то люди. Высокие двери в гостиную были открыты, и пир, казалось, был в самом разгаре. Официанты сновали с подносами и подавали маленькие закуски. Поскольку гости выглядели хоть и не пьяными, но увлеченными, я могла только надеяться, что мало кто, а в лучшем случае никто, не заметит моего появления на лестнице.

Мое сердце забилось чуть быстрее, когда я добралась до лестничного пролета и увидела Престона. Он прислонился к дивану в гостиной и был вовлечен в разговор с несколькими пожилыми джентльменами. По-видимому, речь шла об искусстве или генеалогии, потому что они рассматривали в гостиной старые картины, написанные маслом, и потягивали свое шампанское.

«Шаг за шагом», – сказала я себе, подняв юбку и ставя ногу на первую ступеньку, ведущую вниз. При этом я старалась не думать о том, что в Германии в два раза больше людей погибло при падениях с лестницы, чем при авариях на мотоцикле, а это означало, что даже моя поездка с Блейком была более безопасной, чем этот момент. Покачав головой, я сделала еще шаг и с облегчением выдохнула, так как все получилось лучше, чем я ожидала. Несмотря на то что каблуки были очень высокими, я смогла сохранить равновесие и постаралась как можно более женственно пойти вниз.

Мое тело расслаблялось с каждой ступенькой, которую я преодолевала, плечи опускались вниз, на меня нашла небольшая волна эйфории. Я даже успела улыбнуться в ответ, когда вдруг поймала на себе взгляд Престона. Он был одет в черный смокинг, и его каштановые волосы сегодня были уложены назад гелем. Я видела, как один из пожилых джентльменов что-то сказал ему, на что, впрочем, он почти не отреагировал. Вместо этого его взгляд восхищенно блуждал по мне, и у меня учащенно забилось сердце, когда он улыбнулся мне. Нерешительно улыбнувшись в ответ, я продолжила спускаться по лестнице.

В следующий момент произошло то, на что я не рассчитывала: седые джентльмены тоже прервали свой разговор и повернулись ко мне. Это было похоже на лесной пожар, который перемещался по помещениям Грин-Манор. За одно мгновение гул голосов замолк, и я застыла на середине движения, когда на меня вдруг устремились десятки пар глаз.

И тут, из всех людей, мой взгляд остановился именно на нем.

Глава 10

Блейк прислонился к дверному косяку в коридоре и потягивал свой виски, с интересом наблюдая за переменой в комнате. Он тоже был одет в смокинг, который подчеркивал его широкие плечи и узкие бедра. Несмотря на элегантную одежду, его темные волосы небрежно падали ему на лоб и выглядели как-то слишком круто для такого приема.

Я снова сосредоточилась на своих шагах и опустила взгляд на ступеньки. Когда я подняла глаза в следующий раз, Блейк уставился на меня, и мое сердце замерло. Его темно-синие глаза блуждали по моему платью и наконец остановились на моем лице. Он смотрел на меня с таким восторгом, что мне на мгновение показалось, что время остановилось. У меня перехватило дыхание, и я могла слышать только свое сердце, которое слишком быстро билось в груди. Нежные звуки музыки отступили на второй план, так же как и взгляды незнакомых людей, и отражение света в хрустальных бокалах. Все, что осталось, – это выражение в непостижимо голубых глазах Блейка. Сильное покалывание охватило все мое тело, и мне вспомнилась наша первая встреча. Когда молния сверкала на небе над Портфоллом, я чувствовала то же самое.

С сумасшедшим стуком сердца в груди я продолжала идти, хотя при каждом шаге боялась запутаться в своем длинном платье. Однако оставаться на месте было не вариантом, и, пока я продолжала свой путь, спускаясь ступенька за ступенькой, мне стоило всех моих сил спокойно улыбаться, как будто совершенно нормально шагать вниз по величественной лестнице в платье принцессы и при этом смотреть на всех.

Молчаливая надежда на то, что через несколько секунд внимание остальных померкнет, к сожалению, не подтвердилась.

– Джун, – услышала я голос дяди, который, улыбаясь, подошел ко мне и обвил меня руками. – Ты выглядишь невероятно очаровательно.

Я ответила на его улыбку.

– Это только благодаря тебе, – сказала я, с облегчением наблюдая, как гости возобновляют свои разговоры, избегая смотреть в сторону Престона или Блейка. Вместо этого я посмотрела на своего дядю, которому очень шел черный смокинг. Он двигался в нем так, словно никогда не носил ничего другого.

– Почему это только мне? Для твоей красоты я ничего не делал. В конце концов, за это отвечают твои родители.

Я улыбнулась.

– Спасибо, дядя Эдгар, спасибо за все. За визажиста, за платье и за… туфли.

Мальчишеская улыбка заиграла на его губах.

– Я рад, если мои усилия сделали тебя счастливой. И могу только повторить: ты выглядишь абсолютно очаровательно. – Он предложил мне свою руку. – И поэтому сейчас я обязательно хочу похвастаться тобой и представить тебя нескольким людям.

Я присоединилась к дяде и последовала за ним в просторную гостиную. Двери, ведущие во вторую часть дома, были распахнуты, и по комнатам плыли нежные звуки классической музыки. Дядя Эдгар повернулся к полному господину с лысиной и седой бородой, который, по-видимому, только что беседовал у двери террасы с другим мужчиной о политике.

– Роджер, – прервал он их. – Могу я представить тебе новичка в твоей школе? Это моя племянница Джун Мэнсфилд. Джун – это сэр Роджер Кларк, директор Королевской школы.

Директор кивнул мне.

– Мисс Мэнсфилд, рад знакомству.

– Я тоже очень рада, – сказала я.

– А этот джентльмен – Бенедикт Веллингтон, – продолжал дядя. – Ему принадлежит гольф-клуб в непосредственной близости от Дарктрю. Однако тебе никогда не стоит играть с ним, потому что он жульничает.

Мистер Веллингтон вздохнул и поправил свои квадратные очки.

– Ваш дядя так же плохо врет, как и играет в гольф, – пояснил он и подмигнул мне. – Мисс Мэнсфилд, мне приятно познакомиться с вами и наконец понять волнение, охватившее вашего дядю, как только он узнал, что вы собираетесь провести этот год здесь, у нас.

– Я не был так сильно взволнован, Бен, – поправил его дядя Эдгар.

– Да, да. Это было видно по его лицу. Ваш дядя играл в гольф еще хуже, чем обычно. – Он сделал короткую паузу. – А это вряд ли возможно.

Мужчины начали смеяться, и мой дядя тоже усмехнулся.

– Рад видеть тебя таким непринужденным, Роджер, – пробормотал он в сторону директора.

– Вы должны знать, Джун, с тех пор как исчезла королевская корона, я не видел его таким веселым, – со смехом вмешался мистер Веллингтон.

Дядя разразился смехом, и только директор оставался странно серьезным.

– В конце концов, она была символом нашей школы в течение ста одиннадцати лет, – сказал он, заметно нахмурившись. – Я даже представить себе праздник Королей и Королев без короны не могу.

Дядя Эдгар сочувственно положил ему руку на плечо.

– Может быть, она снова появится.

Директор вздохнул.

– Давайте сменим тему, – сказал он затем. – Мисс Мэнсфилд, ваш дядя сказал, что вы хотели бы учиться в Оксфорде?

Я кивнула:

– Да, это моя мечта.

– А как вы пришли к этому?

– Мой крестный давно заразил меня этой мыслью, – призналась я. – Он рассказывал мне истории из университета, еще когда я была маленькой, и пробудил во мне желание учиться там.

– А кем бы вы хотели стать потом?

– Я хотела бы работать адвокатом по правам человека.

– Интересно, но ведь вы могли бы учиться и в Кембридже, – возразил он, испытующе глядя на меня. – Тамошний юридический факультет имеет отличную репутацию, кроме того, университет породил больше нобелевских лауреатов, чем любой другой в стране. Члены королевской семьи также предпочитают учиться в Кембридже.

Мой дядя откашлялся.

– И поскольку вы, совершенно случайно, тоже учились там, вы, конечно, также хотите отправить туда молодых королей и королев Королевской школы.

Мистер Кларк кивнул:

– Как скажешь. Однако я отправляю только тех, у кого есть потенциал. – Он благожелательно посмотрел на меня, и я улыбнулась в ответ.

– Итак, теперь я должен забрать у вас свою племянницу, ведь вы не должны быть единственными, кто довольствуется ее обществом, – сказал мой дядя и начал знакомить меня с другими людьми, которые, казалось, занимали какие-то важные должности.

Он вел меня из одной комнаты в другую, и я едва ли могла запомнить все имена, которые звучали через короткие промежутки времени. Но хотя мне было немного неловко, с какой гордостью дядя представлял меня обществу, я все же сочла приятным быть так радушно встреченной ими. При этом я все больше и больше осознавала, как мне жаль, что в детстве я не проводила больше времени со своими родственниками. Потому что из-за того, как дядя Эдгар превозносил тетю Катарину и как говорила о ней Мадлен, я сама хотела бы узнать ее лучше. В то лето, которое мы провели в Корнуолле, я, к сожалению, не слишком часто виделась с ней, что, по-видимому, было связано с тем, что они с отцом не особенно хорошо общались.

– У вас великолепное серое платье, моя дорогая, – заметила женщина в элегантном черном вечернем платье, которую мой дядя представил мне как миссис Уолш, увлеченно рассматривая зеленую ткань.

– Спасибо большое, мой дядя подарил его мне, – слегка раздраженно ответила я, сделав глоток апельсинового сока из своего стакана, прежде чем мне пришло в голову, что, по статистике, одна из двухсот женщин – дальтоник.

– А как вам Корнуолл? – дружелюбно спросила миссис Уолш. Ее седые волосы были средней длины, и она носила сверкающие бриллиантовые серьги.

– Хорошо. Во всяком случае, это впечатление за два дня, которые я провела здесь. Я еще не особенно много видела. Но завтра мы с классом отправляемся на экскурсию на Бодмин-Мур, чтобы увидеть каменные круги.

– О, вы, конечно, имеете в виду Хёрлеров. Да, туда вы обязательно должны отправиться, это нужно видеть. Атмосфера там действительно впечатляет. Меня морозит каждый раз, когда я оказываюсь там. – Она улыбнулась мне и подняла указательный палец. – Но будьте осторожны и ни в коем случае не считайте каменные блоки, потому что иначе с вами случится большое несчастье.

– Даже не могу себе представить, – сказала я, не желая смущать даму. – Почему же со мной должно случиться большое несчастье только из-за того, что я считаю камни?

Миссис Уолш рассмеялась.

– Хороший вопрос. Но есть вещи, которые так просто не объяснить, тем более здесь, в Корнуолле.

– Ну как, тебе весело? – услышала я вопрос Престона, когда полчаса спустя прогуливалась по ночной лужайке чуть в стороне от ярко освещенного шатра. Нежный ветер доносил до моего уха звуки музыки живой группы, которая исполняла одну песню Синатры[11] за другой.

– Вполне. А тебе? – после того как за последний час мне представили около тридцати человек и я пыталась запомнить их лица вместе с именами, мне нужен был небольшой перерыв, и звездная ночь, как по волшебству, поманила меня наружу.

– Теперь да. – Престон подал мне бокал шампанского, прежде чем встать рядом со мной. – Но от разговора с мистером Кларком я бы с удовольствием отказался. – Он мягко прижал свой бокал к моему. – Твое здоровье.

– Твое здоровье, – сказала я, бросив на него быстрый взгляд. Он снова надушился своим дорогим парфюмом и выглядел в смокинге просто сногсшибательно. – Наш директор школы тоже расспрашивал тебя о твоих планах на будущее?

Престон загадочно улыбнулся.

– Да, но я думаю, что ему не понравился мой ответ.

– Что же ты ему сказал?

– Что я намерен сегодня танцевать с самой красивой женщиной на празднике, – ответил Престон, не задумываясь. При этом его глаза прошлись по моей фигуре сверху вниз, и я нервно уставилась в пол. Такие люди, как Карла, впитывали бы в себя комплименты, как губка, но мне сейчас было довольно неловко.

Престон сделал глоток шампанского.

– Мой отец очень рад, что ты здесь.

Я посмотрела через левое плечо на веселящихся гостей.

– Я тоже рада быть здесь. Твой отец так много делает для меня.

Престон проследил за моим взглядом, и на его лице было более серьезное выражение, чем обычно.

– Этот праздник делает его грустным и счастливым одновременно.

– Почему же он грустит? – осторожно спросила я.

Он ответил не сразу, сделав перед этим еще глоток шампанского.

– Потому что это ее день рождения.

– Тети Катарины?

Престон коротко кивнул, и в воздухе повисла странная тишина. Я чувствовала, что он думает о матери, и не хотела прерывать его мысли своими словами. Так что некоторое время мы просто стояли, глядя на большую лужайку, лошадей и темноту ночи, а позади нас праздник был в самом разгаре.

– Она любила розы, отсюда и ледяная скульптура. Но он никогда не приглашал столько людей, как в этом году, – сказал наконец Престон, глядя мне прямо в глаза. – Это из-за тебя, Джун.

Я даже не знала, хочу ли я, чтобы все это было из-за меня, и поэтому быстро выпила еще немного шампанского, которое, вероятно, было невероятно дорогим, и от которого щекотало в носу.

Престон улыбнулся.

– Ты не очень-то любишь внимание, да?

Я глубоко вздохнула.

– Зависит от повода. Не думаю, что сегодня я заслуживаю всего этого внимания.

Престон покачал головой, и огни шатра отразились в его таинственных глазах.

– Если бы ты знала, насколько ты ошибаешься.

То, как он это сказал, заставило мое сердце биться быстрее, и я не успела отвести взгляд, как он сделал шаг ближе, не отрывая от меня глаз.

– Теперь ты готова? – наконец спросил он.

Прохладный ночной воздух мягко поглаживал мою кожу, и я не знала, что ответить.

– Готова к чему? – выдохнула я.

Престон осторожно забрал у меня бокал с шампанским и кивнул в сторону шатра.

– К нашему танцу.

Я нервно скрестила пальцы.

– Не знала, что мы будем танцевать.

– Я же сказал, что буду танцевать с самой красивой женщиной на празднике.

Его уверенная улыбка заставила меня усмехнуться.

– И поэтому ты выбрал меня?

Престон кивнул.

– Конечно. Там все еще есть старая миссис Уолш, но после того, как она рассказала мне, что хочет водить машину, она, вероятно, не будет слишком долго соревноваться с тобой.

– Из-за своего дальтонизма? – предположила я.

– Значит, ты общалась с ней?

Я кивнула, не упоминая, что дальтоники, конечно, тоже могут водить машину.

– Она была очень любезна.

– Хорошо, хорошо, ты меня убедила, тогда я потанцую с ней, раз ты так рекламируешь ее. – Он сделал вид, что уходит, но потом снова повернулся ко мне. – Это момент, когда ты должна бежать за мной, Джун. Неужели ты никогда не видела ни одного из этих дрянных фильмов?

Я подняла одну бровь.

– В дрянных фильмах парень бежит за девушкой, а не наоборот.

Престон очаровательно улыбнулся.

– Ты права, но я всегда считал это совершенно устаревшим. Что ты думаешь о небольшой эмансипации? Давай, Джун.

Его сияющие голубые глаза выжидающе уставились на меня, и после минутного колебания я действительно пошла, потому что мне понравился беззаботный вид Престона. И, хотя я не была особенно талантливой танцовщицей, что-то подсказывало мне, что Престон наверняка хорошо сможет вести меня.

Поэтому я призывно протянула Престону руку и спросила:

– Могу я пригласить вас на танец?

Престон, улыбаясь, повел меня к белому шатру, сияющие огни которого освещали ночь. Добрая дюжина круглых столиков с белыми стульями стояла вокруг освещенного танцпола, на котором уже танцевало несколько пар. В центре танцпола была ледяная скульптура в форме розы, которую я уже видела днем. Прямо за ней на небольшой сцене играла группа. Пятеро музыкантов и солист были одеты в темно-зеленые смокинги и только что начали с первых нот «Can’t take my eyes off of you» Фрэнка Синатры. Престон, улыбаясь, повел меня на танцпол, и я слегка покраснела, поймав на нас взгляды других гостей.

– Какая подходящая песня, – прошептал Престон мне на ухо и медленно притянул меня к себе. Его левая рука скользнула вниз к моей талии, и я почувствовала легкое покалывание там, где он коснулся меня. Потом он начал кружиться вместе со мной, и уже спустя несколько секунд стало ясно, что Престон действительно прирожденный танцор. Он уверенно вел меня, и я полностью расслабилась. Мне нравилось, как легко было танцевать с ним.

– Не совсем моя музыка, – признался он мне, когда мы кружились между другими парами. – Но мама любила эти старые песни.

– А какая же музыка твоя? – спросила я после того, как он закружил меня вокруг собственной оси. Я бросила быстрый взгляд на Блейка, который стоял на краю танцпола и с каменным лицом смотрел на нас.

Престон снова наклонил меня вниз, и его голубые глаза многообещающе сверкнули. Я испуганно хватала ртом воздух, когда он вдруг крепко обвил меня руками.

– Действительно, ты еще не знаешь моей музыки. Но это мы исправим. – Он сказал это так, что его слова прозвучали как обещание.

– Ты слишком хороша, чтобы быть настоящей, не могу отвести от тебя глаз, – тихо пропел он мне.

Его лицо было очень близко к моему, и я чувствовала тепло его рук. Когда его взгляд скользнул к моим губам, я на мгновение почувствовала, как окружающие люди отступают на второй план. Но в следующее мгновение он уже рывком вернул меня в вертикальное положение и, ухмыляясь, развязал свой галстук-бабочку. Потом бросил ее в угол, выскочил на сцену и схватил там второй микрофон.

– I love you baby, and if it’s quite all right, I need you baby to warm the lonely night, I love you baby, trust in me when I say… – начал он с припева[12].

Остальные гости повернулись к нему, и я не могла оторвать от него взгляда. Даже если это была не его музыка, он пел эту старую песню лучше солиста, которому заплатили, и танцевал так, как будто всю жизнь стоял на сцене. Престон привлек все взгляды, но смотрел только на меня и все время не выпускал меня из виду, пока песня не закончилась. Потом поклонился, и все разразились бурными аплодисментами. Ухмыляясь, Престон подмигнул мне и подошел к певцу, чтобы шепнуть ему что-то на ухо. Мужчина кивнул и дал знак своей группе. Я видела, как Престон занял место на барабанах и сыграл быстрое вступление, прежде чем группа подхватила.

Музыка привлекла на танцпол еще больше пар. Я отошла немного в сторону и посмотрела на Престона. Дядя Эдгар рассказывал, что репетировал со своей группой, но я и не подозревала, насколько он талантлив.

Когда песня закончилась, Престон и группа плавно перешли на вторую песню, и я воспользовалась этим временем, чтобы понаблюдать за окружающими меня людьми. Я никогда не была на таком празднике – частной вечеринке, на которую было потрачено столько усилий. Обслуживающий персонал, приглашенная группа, огромный шатер, и даже специально изготовленная ледяная скульптура. Мой взгляд остановился на затейливо вырезанной розе, ледяные лепестки которой нежно поблескивали в свете огней шатра.

– Хочешь быть подальше отсюда? – вдруг услышала я позади себя глубокий голос Блейка.

– Нет. Ты хочешь, чтобы я была подальше? – спросила я быстрее, чем успела обдумать свои слова, и тут же прокляла себя за это. Шампанское, наверное, ударило мне в голову.

Блейк раздраженно посмотрел на меня.

– Немного, – сказал он, и мне стало слегка неприятно от его слов. – Но иногда я и сам хочу быть подальше отсюда, – добавил он, садясь рядом со мной.

Его соблазнительный терпкий аромат достиг моего носа, и я невольно вдохнула поглубже, хотя предпочла бы сохранять спокойствие рядом с ним.

– Особенно когда Престон хватает микрофон.

– Даже слепой видит, что у Престона талант, – возразила я.

Блейк коротко усмехнулся.

– Ты, наверное, уже выпила слишком много шампанского.

Я погладила бусину на своей темно-зеленой юбке, мягко мерцавшей в свете шатра, и посмотрела на его резко очерченный профиль.

– Неужели ты завидуешь Престону?

Блейк только презрительно фыркнул. Он тоже развязал свой галстук-бабочку и расстегнул первую пуговицу рубашки. Хотя он был так же элегантно одет, как и Престон, даже в смокинге он излучал нечто опасное. Со своими темными волосами, трехдневной щетиной и серьезным выражением лица он выглядел каким-то таинственным и непостижимым, как будто от него следует держаться подальше.

Я непонимающе уставилась на него.

– Когда я была здесь в последний раз, вы с Престоном всегда были вместе.

Лицо Блейка помрачнело, и он долго и неподвижно смотрел на меня.

– Это было почти десять лет назад.

– И что с того? – Когда я сказала это, я почувствовала, как много я выпила. – Вы ведете себя так, будто ненавидите друг друга. Престон ведь твой брат. И, в отличие от тебя, он был добр ко мне.

– Добр? Ты понятия не имеешь…

– Так объясни мне, – фыркнула я, стараясь при этом казаться как можно более равнодушной.

Блейк потер лоб.

– Просто держись от него подальше.

Я бросила на него недоверчивый взгляд.

– И почему же?

– Потому что я так сказал, – сказал он с уверенностью, которая только разозлила меня еще больше.

– Значит, я снова должна делать то, что ты говоришь мне? И какое у тебя право давать мне такие советы?

– Потому что я знаю, о чем говорю. Лучше держаться подальше от нас обоих. – Его слова звучали не как предупреждение, а как приказ.

Я подумала, что неправильно что-то расслышала. Как он мог так со мной разговаривать?

– Да что ты о себе возомнил? Ты пытаешься напугать меня? Это какая-то глупая игра для вас? – Я ненавидела себя за то, что мой голос сорвался. – Только потому, что все остальные делают так, как ты хочешь, не значит, что это относится ко мне, – добавила я, повернулась и сделала вид, что собираюсь уходить. Но Блейк схватил меня за плечо, и от его прикосновения по всему моему телу разлился жар.

– Джун, тебе действительно лучше выслушать меня.

Его глаза сверлили мои, и я почувствовала, как мой пульс учащается, а мой гнев улетучивается. Его взгляд был подобен волне, которой я не могла противостоять и которая просто уносила меня в открытое море. Какое-то мгновение мы оба смотрели друг другу прямо в глаза, и я надеялась, что он не слышит моего сумасшедшего сердцебиения.

– Держись от нас подальше. – От его ледяного голоса у меня по спине пробежала холодная дрожь, возвращая мой разум.

– Тогда я сделаю нам обоим одолжение и начну прямо сейчас, – сдавленно сказала я, освободилась из его хватки и бросилась вон из шатра.

Остаток вечера мы с Блейком избегали друг друга, а Престон как в воду канул. Я продолжала его искать, но его нигде не было.

Вместо этого я побеседовала со здешним врачом и дамой, которой принадлежал цветочный магазин в Дарктрю. Все они были очень добры ко мне, но, несмотря на приятные разговоры, предупреждение Блейка никак не выходило у меня из головы. Почему он хотел, чтобы я держалась подальше от него и Престона? Почему он вел себя так странно?

Когда через несколько часов я пришла в свою комнату, я чувствовала себя усталой и веселой одновременно. Я выскользнула из своих туфель и подошла к окну, чтобы впустить свежий ночной воздух. Большая часть гостей дяди Эдгара перешла в гостиную, и сад тихо и мирно лежал передо мной. Только уханье филина раздавалось в темноте. Вдруг между двумя живыми изгородями я заметила какое-то движение. С интересом я наклонилась вперед и почувствовала, как учащается мой пульс, когда я увидела фигуру в зеленом плаще. Она отвернула лицо от меня и скользнула к каменной стене. Снова раздался протяжный крик филина, и позади меня в доме что-то с грохотом упало на пол. Испугавшись, я бросила быстрый взгляд через плечо. Но когда я снова посмотрела на сад, человек в зеленом плаще исчез.

Глава 11

– Не могла бы ты передать мне сахар, пожалуйста? – попросил дядя Эдгар, когда на следующее утро я завтракала вместе с ним.

Я подала ему серебряную сахарницу, и он зачерпнул из нее несколько ложек для своего чая.

– Тебе тоже нужен?

– Нет, спасибо. Я довольна своим кофе.

Дядя Эдгар нахмурился.

– Возможно, за этот год все еще изменится. Это не просто клише, что мы, англичане, любим пить чай.

Я подавила зевок и положила себе на тарелку еще кусочек наполовину подгоревшего тоста. Почему-то было хорошим тоном, что тосты всегда появляются из кухни с черными пятнами.

– Я читала, что прежде, чем появился чай, на завтрак всегда пили теплое пиво.

– И нам жаль, что эта традиция была нарушена, – сказал Престон, который только что вошел в дверь. Его взгляд был устремлен на меня, и легкая улыбка заиграла на его губах. – Доброе утро, Джун.

Я улыбнулась в ответ, невольно подумав о его близости и прикосновениях прошлой ночью.

– Хорошо спала? – спросил он, и я кивнула только потому, что не хотела говорить в присутствии дяди Эдгара о фигуре в зеленом плаще, внезапное исчезновение которой насторожило меня.

Престон сел напротив меня за стол, и только сейчас я заметила ссадину на его щеке.

– Что случилось? – я указала на ссадину под его правым глазом.

Престон налил себе чашку чая.

– О, если бы ты видела того, другого. – Его голос звучал так, словно его противник все еще лежал в придорожной канаве, истекая кровью.

Дядя Эдгар посмотрел на сына, слегка покачав головой.

– Ты должен научиться сдерживаться и перестать драться. Это ваш последний учебный год, и вы, конечно, не хотите повторять его еще раз.

Я насторожилась, но Престон спокойно взял тост и потянулся за маслом, стоявшим на столе в серебряной масленке.

– Я сама сдержанность.

– А с кем ты подрался? – спросила я. – С кем-то, кого я знаю?

Престон усмехнулся.

– С придурком, – сказал он, и мне невольно подумалось о Блейке. – У нас произошла небольшая дискуссия. – Он поднял обе брови, и было очевидно, что он не хочет углубляться в эту тему.

Но дядя Эдгар не позволил ему так просто сорваться с крючка.

– И эта дискуссия явно закончилась кулаками.

Престон посмотрел на меня и подмигнул мне.

– Не волнуйся, девушек я не бью.

– Хотелось бы мне на это надеяться, – фыркнул дядя, и в этот момент зазвонил его телефон. Он вытащил его из кармана своих темных матерчатых брюк и прищурился, глядя на дисплей. – К сожалению, я должен ответить, это по делу, – извинился он, прежде чем исчезнуть из столовой.

Престон положил на свою тарелку несколько сосисок с бобами и бросил на меня быстрый взгляд.

– Ты выглядишь усталой. Просто скажи, что я снился тебе всю ночь.

Я покачала головой и намазала немного варенья на свой тост.

– Не ты. Скорее леди в зеленом.

Престон усмехнулся.

– Кажется, я внушил тебе эту глупую мысль.

– Вчера я видела ее. Я совершенно уверена в этом.

Он весело фыркнул.

– Джун, это старая история, которую я люблю рассказывать, чтобы подцепить девушек. Что, к сожалению, еще не сработало с тобой. – Его ярко-голубые глаза сверлили меня так, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Престон улыбнулся еще шире: видимо, он прекрасно осознавал, какое впечатление он производит. – Или все-таки сработало?

Я почувствовала, как холодный сквозняк пробежал по моим волосам, хотя все окна и двери были закрыты, и моя кожа покрылась мурашками. Престон уставился на меня и наморщил лоб, когда я ничего не сказала.

– Ты не хочешь мне ответить?

– Я хочу выяснить, что я видела вчера. Я не вообразила себе леди в зеленом.

Он раздраженно откинулся на спинку стула и, казалось, был удивлен моим ответом.

– И что же она делала? – продолжил он после паузы. – Она проходила сквозь стены?

Я покачала головой.

– Нет, я видела ее на участке, но, когда я на мгновение отвернулась, она исчезла.

– Может, это все шампанское? По крайней мере, было бы объяснение тому, что ты добровольно разговаривала с Блейком.

При мысли о Блейке мне снова пришло в голову его идиотское предупреждение, которое я тут же отбросила в сторону. Об этом мне сейчас даже думать не хотелось.

В этот момент в столовую вернулся дядя. Хотя он пытался сделать вид, что все в порядке, я чувствовала, что он чем-то обеспокоен.

– Это был очень короткий разговор, – сказал Престон, настойчиво глядя на своего отца.

– Да, ничего особенного, – пробормотал он, погруженный в свои мысли, прежде чем сел и, поправив очки, начал изучать газету.

– Ты видел обращение журналиста? – Престон указал на статью внизу первой страницы.

Дядя Эдгар прищурил глаза и быстро прочитал короткий абзац.

– А вот это интересно, – сказал он затем.

Я надкусила свой тост.

– В чем дело?

– Судя по всему, есть автор, который хочет написать о Корнуолле – о неизвестных достопримечательностях нашей родины и о некоторых тайнах, которые еще не были раскрыты. Он из Лондона и написал гостевую статью в «Cornish Daily»[13]. – Дядя сунул мне газету. – Он просит читателей ответить ему и дать несколько советов. Видимо, наши мифы и темные тайны сейчас в тренде.

Я пробежала глазами статью и кивнула.

– Корнуолл, по-видимому, полон этих историй.

– Ты мог бы передать ему несколько старых сочинений сэра Уинтерли, – предложил Престон, с усмешкой глядя на меня. – Может быть, он узнает, что на самом деле случилось с деревенским священником и его любовницей. И кто такая леди в зеленом.

– У вас есть документы сэра Уинтерли? – удивленно спросила я.

Дядя Эдгар улыбнулся.

– В нашей библиотеке невероятное количество книг, в том числе и достаточно старые. Не стесняйся копаться в ней в любое время, если захочешь. Твоя тетя Катарина тоже любила читать о своих предках и с удовольствием проводила время в библиотеке.

Я тут же кивнула.

– Ничего себе. Спасибо за предложение. Обязательно им воспользуюсь.

– Но не сейчас. – Престон покосился на часы. – Если ты не хочешь опоздать уже во второй день в школе, нам нужно идти.

– Что, долгая ночка? – спросил Грейсон, когда я зевнула, сидя позади него в автобусе во время школьной экскурсии. – Если это имеет какое-то отношение к Престону или Блейку, то я хочу слышать каждую грязную подробность. Каждую. Ты не должна ничего упустить.

Лили покачала головой.

– Она их кузина, Грейсон. Там ничего не будет.

– Их усыновили, – сказала я, глядя в окно. Автобус только что свернул, и мы ехали через живописную деревню с узкими улочками, соломенными крышами и красивыми садами.

– Усыновили? – повторила Лили рядом со мной, недоверчиво глядя на меня, в то время как глаза Грейсона начали светиться.

– Становится все интереснее. Резюмирую: ты живешь с парнями под одной крышей, сталкиваешься с ними каждый день – может быть, даже в душе, – ты не их кровная родственница и при этом еще не сошла с ума? – Он скептически посмотрел на меня, и я была рада, что никто из других учеников ничего не понял из нашего разговора. Возможно, мне не следовало упоминать, что близнецы были усыновлены, но мне показалось неправильным держать этот факт в секрете от Грейсона и Лили после того, как они так любезно приняли меня.

– Нет, я еще не сошла с ума, – тихо сказала я.

Грейсон выглядел так, словно у него перехватило дыхание, потому что я не бегала за голубоглазыми близнецами, как все остальные девушки.

– Даже ты должна заметить, насколько они горячие, – укоризненно сказал он.

– Может быть, в Германии есть куда более горячие парни, – сказала Лили, засовывая себе в рот жвачку. – А Джун просто привыкла к лучшему. – Она коротко подмигнула мне. – Скажи, Джун, насколько горячие парни в Германии?

– По-разному. – Невольно мне подумалось о Джаспере, который хоть и был достаточно симпатичным, но не мог сравниться с Блейком и Престоном.

– Без обид, но я знаю только скучных немецких мужчин, – сказал Грейсон.

Лили покачала головой.

– Ты же знаешь только одного немца, а именно сводного брата своего отца.

Грейсон кивнул:

– Да, и он смертельно скучный.

Я рассмеялась.

– Немцы, как правило, не имеют особо хорошей репутации среди вас. Согласно одному исследованию, 57 % британских студентов считают, что Германия – самая скучная страна в Европе. Но на самом деле это не так.

– Леди и джентльмены, – раздался в этот момент голос мистера Чапмена, который оказался моим учителем литературы.

У него была короткая рыжая бородка, и Лили настаивала, что Робин Гуд, должно быть, выглядел именно так. Хотя Робин Гуд наверняка не надел бы коричнево-белую клетчатую рубашку к твидовым брюкам цвета хаки.

– К радости всех, сегодня мы посетим Бодмин-Мур и отправимся по следам Дафны дю Морье. Как вы знаете, в этом году некоторые из ее книг есть в списке для чтения. Действие в ее романе «Трактир «Ямайка» происходит в гостинице, расположенной в Бодмин-Мур. Мы рассмотрим ближе это овеянное легендами место и начнем с каменного круга Хёрлеров, который на самом деле задумывался как окаменевшие мужчины и женщины. – Он сделал короткую паузу и покосился в окно. – Еще примерно десять минут, и мы будем на месте, – объявил он и снова сел.

Я вопросительно повернулась к Лили.

– Что за окаменевшие мужчины и женщины?

– По преданию, мужчины и женщины играли в хёрлинг[14] на церковном празднике и были превращены в наказание за это в уродливые камни, – сказала она, поигрывая серебряным кольцом на пальце.

– А что такое хёрлинг?

– Совершенно дурацкий спорт, – ответил Грейсон, выплевывая слова как из пистолета.

Лили ухмыльнулась.

– Похоже на квиддич, только без магии. А Грейсону хёрлинг не нравится только потому, что он совершенно лишен таланта.

– Ложь. Я просто отказываюсь участвовать в таком грубом спорте, – защищался он. – Даже обычный хёрлинг достаточно опасен. Это смесь хоккея, бейсбола, футбола и регби, и вся его суть в том, что две команды пытаются забить мяч в ворота с помощью деревянных клюшек. – Он фыркнул. – А в хёрлинге в Корнуолле есть только серебристый мяч, никаких правил, и все это происходит не на поле, а в Дарктрю.

– Прямо в деревне? – постепенно меня уже переставало что-либо удивлять.

Лили кивнула.

– Да, владельцы магазинов заколачивают окна досками, и все жители деревни выходят, чтобы следить за матчем. Это самый запоминающийся момент года.

– И это очень печально, – прокомментировал Грейсон, скрестив руки на груди. – Взрослые мужчины, бегающие за серебристым мячом.

– Если ты находишь это таким ужасным, то почему ты участвуешь каждый год в качестве зрителя? – провокационно спросила Лили.

Грейсон наморщил нос и прищурил глаза.

– А если ты находишь тот маленький ювелирный магазин в Дарктрю таким ужасным, то почему всегда заходишь туда?

Лили на мгновение замолчала, но потом на ее губах заиграла улыбка.

– Вы уже видели новенькую? – спросила она, устремляя все свое внимание вперед.

Я нахмурилась.

– Думала, это я новенькая.

– Да, конечно, это ты. Но я имела в виду другую новенькую, которая нам не нравится.

– И кто же это? – Я проследила за ее взглядом до передних рядов сидений.

– Ее зовут Грейс. Это та крашеная блондинка с высокомерным выражением лица, – усмехнулся Грейсон и кивнул в сторону девушки, которая заняла место рядом с мистером Чапменом. Она носила белое жемчужное ожерелье поверх блузки и тихо беседовала с другой девушкой.

– И почему она вам не нравится?

– Ах, дорогуша, нам ведь может понравиться только одна новенькая, – сказал Грейсон, постукивая пальцами по спинке сиденья. – Будь счастлива и благодарна, что выбор пал на тебя.

Я приподняла одну бровь.

– Конечно, я испытываю невероятное облегчение.

Лили кивнула:

– Еще бы. К тому же, эта новенькая по-дурацки повела себя с Грейсоном, когда они столкнулись. Это сразу минус.

– Давай проясним: она врезалась в меня перед школьным офисом, – сказал Грейсон, сложив ногу на ногу. – И это, вероятно, было сделано намеренно. – Он сделал драматическую паузу. – Она, конечно, могла бы извиниться, но не сделала этого. Первое впечатление очень важно, девочки. Кроме того, у меня есть чутье на людей, и с ней… что-то не так.

Лили вздохнула.

– Барометр характеров Грейсона вполне надежен, но время от времени он тоже ошибается.

Грейсон сложил руки на груди.

– С кем я ошибся? Назови имя.

– Питер, Кэролайн и Нэнси, – перечислила Лили, не задумываясь.

Грейсон глубоко втянул воздух.

– Хорошо, а кроме них?

Лили покачала головой.

– Ты же хотел только одно имя.

В ответ Грейсон закатил глаза.

– А кто такая Нэнси, скажи, пожалуйста? Ее ты просто выдумала.

Лили откинулась назад.

– Нэнси – хозяйка паба, которая, как ты считал, поклоняется сатане.

– Но она так выглядит. Кроме того, в пабе сейчас намного громче и многолюднее, чем когда там была она. Мне не кажется это правильным положением вещей.

Автобус остановился, и водитель заглушил двигатель.

– Мы на месте, – услышала я, как мистер Чапмен крикнул через ряды кресел. – Наслаждайтесь нашей прогулкой, леди и джентльмены, и постарайтесь не стать проклятыми. – Он улыбнулся. – Потому что раз я собираюсь провести этот год с вами, я предпочитаю, чтобы не было никаких проклятий.

Уже через несколько шагов в Бодмин-Мур я почувствовала, что погружаюсь в иной мир. Тонкие струйки тумана висели над холмистым болотным ландшафтом, и тусклый свет, лишь изредка пробивавшийся сквозь серую дымку, придавал этому месту таинственную атмосферу. Ветер свистел нам навстречу, и, хотя я не верила сказаниям и древним легендам, у меня пробежали легкие мурашки, когда мы последовали за мистером Чапменом и остальными учениками по влажной траве.

– Как вы думаете, отправлюсь ли я, как Клэр Рэндалл из «Чужестранки», назад, в 1743 год, если прикоснусь к одному из камней? – спросила Лили, насмешливо улыбаясь Грейсону и мне.

– Возможно, – сказал Грейсон. – Мне ясно, ты просто хочешь встретиться с горячим шотландским воином. Но, несмотря ни на что, я буду с тобой. Мы можем вместе дотронуться до каменного круга и отправиться в путешествие в прошлое.

Лили кивнула и весело посмотрела на меня.

– И Джун мы тоже возьмем с собой.

Грейсон пожал плечами.

– Хорошо. Но этот горячий шотландский воин достанется мне.

Лили вздохнула.

– Это и так было ясно.

– Я не претендую на него, – сказала я, так как с мыслью о путешествии в прошлое я все равно не могла особо свыкнуться. – Кроме того, мы окажемся не в Шотландии, а снова в Корнуолле.

Мистер Чапмен в нескольких метрах от нас как раз рассказывал нескольким ученикам что-то о курганах, в то время как туман вокруг начал рассеиваться, и погода значительно улучшилась.

– Неужели я слышу скепсис в твоем голосе? – спросила Лили. Когда я кивнула, она широко улыбнулась. – Тогда мы спокойно можем попробовать, не так ли?

– Конечно, – сказала я, и Лили, казалось, осталась довольна моим ответом.

Мы прошли мимо нескольких овец, мирно пасущихся на траве, и мой взгляд блуждал по обширному болотистому ландшафту, который очаровал меня своим первозданным одиночеством, причудливыми скалами и таинственными руинами. Нам не потребовалось много времени, чтобы добраться до Хёрлеров. Туман тем временем совсем рассеялся, и небо сияло насыщенной синевой. Густые облака клубились над нашими головами, которые выглядели такими же мягкими и пушистыми, как овечья шерсть.

Каменные круги были впечатляющими, они выглядели как памятники другого времени, и, несмотря на предупреждение миссис Уолш, я начала их считать. Но это было совсем нелегко, так как серые камни были разбросаны по всему ландшафту, и даже круги, казалось, уже не были полными. Но большая часть валунов высотой около двух метров все еще стояла прямо на поляне.

– Мисс Мэнсфилд, я бы не советовал вам считать камни, – сказал мистер Чапмен, который, должно быть, заметил мой блуждающий взгляд. – Согласно легенде, с вами случится несчастье, если вам удастся выяснить правильное количество камней.

– Ладно, – сказала я только потому, что не хотела вступать с ним в дискуссию о правдивости легенд.

– Хёрлеры – это не просто каменный круг, – начал рассказывать мистер Чапмен уже в следующее мгновение, повысив голос, чтобы все могли его услышать. – Здесь в общей сложности три каменных круга. Подумайте о том, что могло побудить людей возвести это сооружение в далеком прошлом. – Он сделал несколько шагов и с благоговением посмотрел на огромные валуны.

– Надеюсь, он не сразу обнимет один из них, – прошептала мне Лили, и я поморщилась.

Мистер Чапмен остановился перед двумя особо крупными камнями.

– Вот эти называются Волынщиками, – они играли для танцоров в трех кругах, которые затем, по легенде, окаменели.

Он коснулся камня, и я скептически посмотрела на Грейсона и Лили.

– Видите, мистер Чапмен не исчез, он все еще здесь, – улыбнулась я Лили.

– Это мистер Чапмен, Джун. Он такой же скучный, как и рубашка, которую он носит. Если камень выберет кого-то, чтобы отправить в прошлое, то уж точно нас.

Грейсон расстегнул свой школьный пиджак.

– Гарантированно.

– Неужели вы в это действительно верите? – со смехом сказала блондинка, на которую Грейсон и Лили обратили внимание в автобусе и которую якобы звали Грейс.

– Ты любишь подслушивать чужие разговоры? – холодно спросила Лили.

– Вы говорите так громко, что вас невозможно не услышать. Даже если бы я не хотела, – возразила Грейс. – И поверьте, я бы с удовольствием не слышала этого. Что за чушь. – Бледная темноволосая ученица рядом с ней хихикнула, и они прошли мимо нас, как будто на этом разговор был закончен.

– Думаю, тебе следует более подробно обсудить свое отношение к этому с мистером Чапменом, – выкрикнул Грейсон, затем посмотрел на меня. – Теперь ты знаешь, почему нам не нравится новенькая.

Я кивнула.

– Но мы не позволим глупой корове остановить нас, не так ли? – сказала Лили, схватив меня и Грейсона, прежде чем потянуть нас к одному из гигантских камней. Он источал нечто удивительное, и его верхушка поблескивала на солнце сине-зеленым. Другие ученики также рассредоточились и не обращали на нас никакого внимания.

– Сейчас мы отправимся в прошлое, – сказала Лили и широко ухмыльнулась. – На счет «три», хорошо?

Грейсон с радостью кивнул, и я тоже согласилась, потому что не хотела портить им удовольствие.

Лили расправила плечи и начала считать.

– Один, два… три.

На счет «три» мы все положили свои ладони на холодный серый камень. Его поверхность казалась шероховатой, и вдруг у меня стало совсем пусто в желудке, в то время как мое сердце начало бешено колотиться. Я видела, как Лили что-то говорила, но, хотя ее губы двигались, до меня не доносилось ни единого звука. Моргая, я уставилась на нее, в то время как все звуки вокруг были поглощены глухой тишиной. Мне казалось, что весь мир замер, и я больше ничего не слышала, кроме собственного гулкого сердцебиения. В следующий момент время, как в режиме быстрой перемотки, пошло дальше, и я увидела, как облака проносятся над моей головой на огромной скорости.

В то же время я чувствовала, как горячее покалывание исходит от моего бешено колотящегося сердца, которое стреляет по всему моему телу, прокладывая себе путь в каждую клеточку, пока оно не достигло и моих глаз. На мгновение мне показалось, что все вокруг наполнилось ярким сиянием, и это мгновение тянулось до тех пор, пока не стало казаться, что оно существует вечно. И тут я почувствовала, как мои колени ослабли, как все стало кружиться, все быстрее и быстрее, и сверкающий зеленый луг начал сливаться с синим небом, пока не остался виден только сверкающий зеленый свет, который вскоре затерялся в полной темноте.

– Джун? Все в порядке? – услышала я, словно издалека, голос Лили. Я моргнула и медленно открыла глаза. У меня в голове было такое чувство, как будто один из Хёрлеров упал на нее.

– Она жива! – воскликнул Грейсон, и только сейчас я заметила, что лежу во влажной траве. Вокруг меня стояли Лили, Грейсон и мистер Чапмен, у которого было озабоченное выражение лица.

Я попыталась сесть, и мистер Чапмен тут же опустился на колени.

– Только не слишком быстро, – сказал он мне и подал мне бутылку с водой.

– Спасибо, все в порядке, – пробормотала я и сглотнула. – Что произошло?

– Не спеши.

Я кивнула и схватилась за затылок.

– Да, дорогуша, там, конечно, будет огромная шишка. Ты грохнулась на землю, – сказал Грейсон.

– Мы хотели поймать тебя, но все произошло так быстро, – извиняющимся тоном добавила Лили.

– Вы все еще чувствуете головокружение? Нужно ли нам вызвать помощь? – спросил мистер Чапмен, озабоченно глядя на меня.

Я покачала головой, о чем тут же пожалела. Грейсон был прав, там наверняка будет огромная шишка.

– В самом деле, все в порядке. – Я отпила глоток воды из бутылки, чтобы успокоить мистера Чапмена. – Вероятно, я просто плохо позавтракала.

– Вы уверены?

– Да, все в порядке. – Я изобразила улыбку, в ответ на которую мистер Чапмен вздохнул с облегчением.

– Хорошо, тогда вы можете немного отдохнуть, прежде чем мы отправимся на нашу следующую остановку. – С этими словами он исчез.

– Действительно все в порядке? – спросила Лили, которая оглядывала меня сверху донизу.

С ее помощью я встала.

– Да, все в порядке. Наверное, просто что-то не то с кровообращением из-за скудного завтрака, – сказала я, хотя сегодня утром я достаточно плотно поела. Но я предпочла не говорить этого.

Грейсон положил руку на сердце.

– Я на мгновение подумал, что ты мертва. Я чуть не умер от беспокойства.

– Глупости, – сказала Лили, широко ухмыляясь. – Ты просто боялся, что она одна отправится в прошлое к горячим шотландцам.

Глава 12

В ту ночь я плохо спала. Беспокойно ворочаясь в своей постели, я снова и снова переживала тот странный момент, когда коснулась камня. Хотя мой разум говорил мне, что даже в такой стране, которая полна мифов и легенд, не существует ничего сверхъестественного, странное чувство не покидало меня. С чего это я просто упала у каменного круга? Может быть, виной тому действительно слабое кровообращение, хотя после этого я снова чувствовала себя нормально? А что со всеми другими странными событиями? Начиная от упавшей кастрюли и внезапно разбившейся стеклянной двери и заканчивая какими-то фигурами, бегающими по саду ночью?

Поскольку можно было уже и не думать о сне, я, наконец откинула одеяло и встала. Было уже за полночь, и в комнате было довольно прохладно, но, несмотря на это, моя тонкая пижама прилипла к потной коже. С чувством, будто меня лихорадит, я сделала несколько шагов к окну и распахнула его настежь. В отличие от вчерашней ночи, сегодня над Грин-Манор лежал густой туман, и луна окутала все молочно-белым светом.

Вздохнув, я прислонилась горячим лбом к прохладному оконному стеклу и устало закрыла глаза. Может быть, я упала у каменного круга, потому что меня просто затошнило. Так и должно было быть, это единственное логичное объяснение.

Уханье филина эхом пронеслось в ночи, и я снова открыла глаза. В следующее мгновение я со сдавленным звуком отпрянула назад. Фигура в зеленом плаще стояла внизу между живыми изгородями и смотрела в сторону дома. Потом она повернулась и медленно пошла прочь.

С бешено колотящимся сердцем я уставилась вниз, в сад. Кто этот человек? Конечно, это не призрак. И так как у меня не было ни малейшего желания иметь еще больше странностей в своей жизни, я повернулась и побежала к двери, чтобы разобраться в этом деле.

Через минуту я, задыхаясь, достигла террасы. Луна разливала свой бледный свет по обширному саду, и мне потребовалось мгновение, чтобы перевести дыхание. При этом мой взгляд блуждал по многочисленным декоративным кустарникам и живым изгородям, которые ночью выглядели совсем иначе, чем днем.

На первый взгляд, человека в зеленом плаще не было видно, но он не мог просто раствориться в воздухе. Я быстро побежала, проклиная себя за то, что не надела туфли. Я так торопилась выйти в сад, что даже не накинула куртку. Мои руки покрылись мурашками, и я дрожала всем телом, когда бежала по влажной холодной траве. Крик филина раздался снова, и я инстинктивно спряталась за изгородью, когда увидела слева от себя тень.

Затем я осторожно проскользнула мимо густой листвы и почувствовала, как мое сердце подпрыгнуло вверх, когда я увидела фигуру в зеленом плаще. Она была всего в пяти метрах от меня и двигалась сквозь туман так тихо, как будто действительно не принадлежала этому миру. Капюшон плаща по-прежнему скрывал ее лицо. Я снова отступила за изгородь, прижав ладони к холодной влажной траве и стараясь игнорировать страх, сжимавший мою грудную клетку. Фигура не была призраком, это невозможно.

Призраков не существует.

– Эй! – воскликнула я и выпрямилась. – Кто вы?

Мой крик досадно громко раздался в ночи, и я оглядела сад с распахнутыми глазами. Рубашка все еще прилипала к телу, а сердце стучало в груди так дико, как будто хотело выскочить. Быстро сделав несколько шагов вокруг изгороди, я попыталась снова найти фигуру, которая как сквозь землю провалилась. Я ускорила шаги и увидела кончик зеленого плаща, исчезающего за кустом роз.

Так быстро, как только несли меня ноги, я побежала к кустарнику и свернула за угол. Позади был своего рода естественный коридор. Высокие декоративные кусты окаймляли тропинку слева и справа, которая вела к небольшой садовой скамье перед каменной стеной. Совершенно сбитая с толку, я крутилась вокруг собственной оси. Я отчетливо видела, как человек исчез за кустом роз. Сомнений не было, да и вернуться назад он тоже не мог, иначе я бы его увидела.

Холодный озноб пробежал у меня по спине, и я, дрожа, приблизилась к кованой маленькой скамье у стены. Куда исчезла фигура?

На мгновение я задумалась, не крикнуть ли еще раз, но слова застряли у меня в горле.

– Что ты здесь делаешь? – услышала я в этот момент глубокий голос, и меня охватила дрожь.

Блейк стоял передо мной и смотрел на меня с таким раздражением, что я автоматически отступила на шаг.

– Я спросил тебя, что ты здесь делаешь, – сердито повторил он и сделал шаг ко мне. Темные растрепанные волосы свисали ему на лоб, а его челюсть напряглась, когда он посмотрел на мое тело. Я проследила за его взглядом и покраснела, осознав, что стою перед ним в одной только рубашке, которая едва доходила мне до пятой точки. И что сквозь тонкую ткань можно было видеть каждый контур моего тела, в том числе и то, что мне было чертовски холодно.

– Я кого-то видела, – быстро сказала я, скрестив руки на груди, чтобы скрыть хотя бы ее от него.

Он приподнял одну бровь.

– Здесь, в саду?

Его скептический тон разозлил меня, и я решительно кивнула.

– Да, здесь, в саду. Одетая в зеленое фигура.

Блейк глубоко вдохнул.

– Серьезно, Джун?

– Я знаю, что видела, – напряженно ответила я.

Он покачал головой.

– Ты замерзнешь до смерти, – сказал он, снимая темную кожаную куртку.

– Ты мне не веришь? – спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Не отвечая, он подошел ко мне и накинул мне на плечи свою куртку. Она была еще совсем теплой и пахла его завораживающим ароматом, который напомнил мне смесь запахов океана и кожи.

– Пойдем внутрь, – сказал он, схватив меня за руку. Несмотря на грубоватую манеру, его прикосновение было удивительно нежным.

– Ты мне не веришь, – сказала я и вырвала свою руку. – Я действительно кого-то видела. Я не вообразила это, Блейк!

Он прищурил глаза.

– Бетти сказала, что ты сегодня упала в школе.

Расстроенная, я покачала головой.

– Падение не имеет к этому никакого отношения.

– У тебя должна быть шишка.

– Бетти слишком много говорит, – проворчала я, досадуя на то, что мистер Чапмен вообще звонил сюда после поездки. Несмотря на то что Грин-Манор был полон тайн, я не могла сохранить в секрете даже простой обморок.

– Хватит. – Блейк схватил меня за руку и неожиданно так сильно притянул к себе, что я споткнулась и едва успела упереться в его сильную грудь. Когда он резко втянул воздух, в моем животе запорхала целая стая бабочек, и я, затаив дыхание, вглядывалась в его лицо. В темноте можно было различить только очертания, но я чувствовала его напряженные мускулы под кончиками своих пальцев, в то время как меня внезапно охватило желание встать на цыпочки и поцеловать его. Мое сердцебиение громко пульсировало в ушах, и я не могла удержаться от того, чтобы не представить, как его мягкие губы будут ощущаться на моей коже, пока я не я осознала, что делаю. Испугавшись, я отпрянула назад, поспешно вернула ему куртку и быстро ушла.

На следующее утро я с трудом поднялась с постели. После встречи с Блейком я еще около часа бодрствовала, размышляя о таинственной фигуре в зеленом плаще.

Кто бродил ночью по Грин-Манор? И как мог он просто исчезнуть в тупике перед каменной стеной?

Устало тряхнув головой, я поплелась в ванную. Мне казалось, что меня провернули через мясорубку Бетти, и взгляд в зеркало подсказал мне, что я выгляжу незначительно лучше.

Глубокие тени залегли под глазами, которые, несмотря на мою усталость, как-то странно сияли.

Нахмурившись, я наклонилась ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть их повнимательнее. Светилась ли зелень моей радужки сильнее, чем обычно?

– Пожалуй, ты уже сходишь с ума, – пробормотала я себе под нос, прежде чем плеснуть в лицо ледяной воды и приготовиться к школе.

– Доброе утро, дорогуша, – поприветствовал меня Грейсон, едва я вошла в класс.

– Доброе утро. – Я зевнула.

Грейсон прищурил глаза и критически посмотрел на меня.

– С тобой все в порядке? Ты ужасно выглядишь.

– Спасибо большое, – хмуро ответила я, опуская рюкзак на стол. При этом я старалась не думать о том, как зеленая фигура могла просто исчезнуть в ночи. Прежде чем отправиться в школу, я еще раз осмотрела то место в саду при дневном свете, но не обнаружила потайного прохода в живых изгородях рядом с каменной стеной.

Грейсон закинул ногу на ногу.

– Пожалуйста, прости. Я, конечно, хотел сказать, что ты выглядишь потрясающе. Словно сама цветущая жизнь. – Он повысил голос, и чем громче он говорил, тем явственнее мне бросался в глаза его лондонский акцент. – Твои глаза сегодня сияют, как два изумруда, это правда. – Он прервался и настойчиво посмотрел на меня. – Что случилось? Я опять сказал что-то не то?

– Нет, конечно, нет. – Я вспомнила, что сегодня утром мой цвет глаз тоже казался мне каким-то более насыщенным, но думала, что мне это показалось. Я хотела позвонить Карле, но что я могла ей сказать? Что я теперь совсем сошла с ума? Нет, я просто не могла слишком много думать об этом.

– Лили еще нет? – попыталась я направить разговор в другое русло.

– Как видишь, еще нет, – сказал Грейсон, которому мое поведение, по-видимому, все еще казалось странным, потому что он не выпускал меня из виду. – Муравей, – вдруг заметил он, и я перевела взгляд на свой стол, на котором маленький черный муравей с интересом изучал местность.

Я вздрогнула, когда учебник Грейсона по английскому обрушился на насекомое.

– Их надо убивать.

– Совершенно верно, – сказала Лили, стоя в дверях класса, и направилась в нашу сторону. Ее рыжая челка прилипла к потному лбу, а грудная клетка поднималась и опускалась так быстро, как будто она бежала всю дорогу до школы.

– Опять автобус пропустила, дорогуша? – спросил Грейсон с усмешкой.

Лили опустила сумку на пол и смущенно кивнула.

– Да, я проспала будильник. – Она окинула меня быстрым взглядом. Наши глаза встретились, и мне вдруг показалось, что время замедлило свой ход. Разговоры остальных учеников в классе превратились в протяжный гул, а голоса становились все ниже, пока не стали похожими на фильм в замедленной съемке. Я раздраженно нахмурилась, но меня словно загипнотизировала Лили, которая по-прежнему смотрела на меня, словно не в силах отвести взгляд. Я делала то же самое и только краем глаза видела, как Грейсон стряхнул мертвого муравья со своей книги по английскому языку, который после этого как-то странно медленно катапультировался по воздуху. Полет маленького муравья, казалось, длился несколько секунд, и мой взгляд оторвался от глаз Лили, ошеломленно глядя на мертвое насекомое. Тем временем голоса остальных стали еще более приглушенными, словно мои уши были забиты ватой.

Недоверчиво я снова повернулась к Лили и отшатнулась, когда ее глаза стали медленно меняться под моим взглядом. Они становились все более блестящими, пока не стали похожими на два твердых сверкающих алмаза. Зрелище было настолько ошеломляющим, что я поднесла руку ко рту, но и это движение длилось так долго, что мне самой показалось, будто прошла целая вечность. Пока моя рука неспешно плыла по воздуху, я услышала тихий треск, и в тот же миг тонкая трещина пронзила алмазные глаза Лили. Мой пульс ускорился, и кровь зашумела в ушах, когда трещина начала становиться все больше и больше, открывая взгляду глубокую черноту за ней, от которой у меня появилось сильное ощущение, что Лили лгала. Я видела это в темноте, ощущала это с каждым вдохом и чувствовала это в каждом биении своего сердца. Все мое тело кричало «ЛОЖЬ!», и больше всего мне самой хотелось закричать.

В бешенстве я оторвалась от ее взгляда, и в следующий момент все пришло в норму. Смех и болтовня в классе были такими же громкими, как и раньше, и Лили смотрела на меня своими карими глазами. Если бы мое сердце не колотилось так сильно, я могла бы поверить, что мне все это привиделось, но что-то из ряда вон выходящее явно произошло.

– Почему ты так смотришь на меня? – нервно спросила Лили и тем самым привлекла ко мне внимание Грейсона.

Он озабоченно посмотрел на меня.

– Ты действительно побледнела. Ты в порядке?

– У меня просто закружилась голова, – прошептала я. – Думаю, мне стоит ненадолго выйти и подышать свежим воздухом. – Я быстро схватила свою сумку и вышла из класса.

Снаружи я прислонилась к стене, пытаясь понять, что случилось. Я чувствовала, как земля все еще уходит из-под ног, а кровь шумит в ушах. Что со мной было в классе? Сначала зеленая фигура в саду, а теперь вот это, неужели у меня уже галлюцинации?

– Мисс Мэнсфилд, все в порядке? – услышала я в тот момент голос мистера Чапмена, который как раз направлялся в класс.

При мысли о том, что придется снова возвращаться в душную комнату, мне стало совсем не по себе, и я быстро покачала головой.

Мистер Чапмен мгновение смотрел на меня испытующе, прежде чем нежно приобнял меня за плечи.

– Тогда я провожу вас в кабинет мисс Кенсингтон. После вчерашнего я не хочу, чтобы вы упали в обморок здесь, в коридоре.

Через две минуты мы достигли белой двери школьного секретариата, и мистер Чапмен коротко постучал, прежде чем втолкнуть меня в кабинет.

– Мисс Кенсингтон, у меня здесь ученица, которую, возможно, придется отправить домой. – Он взглянул на двух молодых людей в секретариате и коротко хмыкнул. – И совершенно случайно ваш кузен тоже здесь.

Я заглянула за плечо мистера Чапмена и увидела Престона рядом с парнем в потертых джинсах, которого я видела здесь еще в первый день на школьном дворе. У него были длинные темно-русые волосы, которые он завязал в небрежный узел, и он барабанил пальцами по блестящему столу мисс Кенсингтон, бросая на миниатюрную даму убийственные взгляды.

– Спасибо, мистер Чапмен, – жестко сказала она, бросив на меня испытующий взгляд. – Мисс Мэнсфилд, верно? Вы неважно себя чувствуете?

– У меня немного кружится голова, просто плохое кровообращение, – пробормотала я.

– Хорошо, тогда садитесь на стул там, у стены, я вскоре позабочусь о вас.

Когда учитель ушел, секретарша повернулась к Престону и другому парню.

– Мне сказали, что вчера вы не участвовали в приготовлениях к празднику Королей и Королев, на который были зарегистрированы. – Мисс Кенсингтон сдвинула очки для чтения на нос и, щелкнув заостренными пальцами, пролистала список перед собой на столе. – Мне, наверное, не нужно объяснять вам, насколько важен для нашего директора этот праздник. – На мгновение она взглянула на пустую стеклянную витрину с красной бархатной подушкой, и я вспомнила об исчезнувшей королевской короне.

Престон запустил пальцы в шлевки своих штанов, прежде чем очаровательно улыбнуться секретарше.

– Здесь, должно быть, какая-то ошибка. Вчера мы с Ленни репетировали с остальной группой для праздника.

– Но ваша группа не была официально зарегистрирована, – настаивала мисс Кенсингтон. – Здесь написано, что вас распределили на заказ роз. Как, по-вашему, может праздник Королей и Королев обойтись без роз?

– Как, по-вашему, может праздник Королей и Королев обойтись без группы? – сухо отозвался Ленни.

Престон на мгновение положил руку ему на плечо, а затем повернулся к секретарше.

– Как я уже сказал, это, конечно, какая-то ошибка.

– Эту фразу я слишком часто слышу из ваших уст, – раздраженно ответила мисс Кенсингтон и направилась к узкой двери, которая, по-видимому, вела в другую комнату. – Подождите здесь, пожалуйста, я только быстро принесу мисс Мэнсфилд стакан воды.

Когда она ушла, Престон спокойно повернулся ко мне.

– А с тобой что? – спросил он. – Ты преследуешь меня?

Я подняла одну бровь.

– Чтобы посмотреть, как ты получаешь нагоняй?

Он тихо рассмеялся. Его уверенность в себе была настолько непоколебимой, что я могла только удивляться.

– Джун, это, кстати, Ленни, мой барабанщик. Ленни, Джун, – представил нас Престон.

В этот момент дверь снова распахнулась, и вернулась мисс Кенсингтон. Она подала мне стакан с ледяной водой.

– Вот. Выпейте.

Я пробормотала слова благодарности, когда в комнату неожиданно ворвался наш лысый директор. Судя по всему, у него была назначена встреча, потому что у него через руку было перекинуто пальто, и он выглядел немного напряженным.

– Мисс Кенсингтон, я просто хотел сказать вам, что буду в пути следующие три часа, – сказал он гулким голосом, прежде чем его взгляд упал на Престона, Ленни и меня. – Что здесь происходит?

– У мисс Мэнсфилд проблемы с кровообращением, а эти два джентльмена вчера не явились для подготовки к празднику.

Директор недовольно сдвинул брови.

– И почему же не явились?

Ленни быстро обменялся взглядами с Престоном, который колебался мгновение, прежде чем сделать глубокий вдох.

– Всего лишь простое недоразумение, сэр, – ответил он, устремив свои неправдоподобно голубые глаза на секретаршу. – Мисс Кенсингтон сможет подтвердить вам, что нам, по-видимому, случайно назначили два разных поручения.

На мгновение в маленьком кабинете воцарилась абсолютная тишина. Мне показалось, что через секретариат пронесся холодный сквозняк, и у меня по коже побежали мурашки.

– К сожалению, это действительно так, – вдруг сказала секретарша, не сводя глаз с Престона. – В списках на подготовку, похоже, что-то перепуталось. Я позабочусь о том, чтобы подобное не повторилось. – Ошеломленная, я уставилась на миниатюрную даму, и Ленни тоже выглядел удивленным.

– Хорошо, тогда, кажется, все прояснилось, – сказал директор, кивая нам. – Хорошего дня.

Как только мистер Кларк вышел из комнаты, мисс Кенсингтон вернулась на свое место, сделав вид, что ничего не было. Престон и Ленни отправились на занятия, и по дороге Престон подмигнул мне. Я все еще не могла поверить в то, что только что видела, но старалась не показывать своего замешательства.

Что Престон сделал с мисс Кенсингтон? На мгновение мне показалось, что он загипнотизировал ее, чтобы она сделала то, чего он от нее хотел.

После всего, что я уже пережила сегодня, мне казалось, что я схожу с ума. Но когда мисс Кенсингтон спросила меня, как у меня дела, я заверила ее, что уже чувствую себя намного лучше, и позволила ей отправить меня обратно в класс.

Остаток утра я не могла избавиться от странного впечатления, что со мной что-то не так. Но мой разум говорил мне, что, вероятно, я просто переутомилась, и чем дольше я думала об этом, тем более правдоподобным казалось мне это объяснение.

Когда днем я вышла на теплое солнце через высокие кованые ворота Королевской школы вместе с Грейсоном и Лили, я с нетерпением ожидала нескольких беззаботных часов с ними, в течение которых они хотели показать мне действительно достойные внимания достопримечательности Дарктрю.

– Лучше всего начать наш тур с пекарни Барри, – сказал Грейсон, взглянув на свои дорогие часы, отражавшие яркий солнечный свет, – иначе все лучшие места снова уйдут.

– Ах, ерунда, – весело возразила Лили, вешая Грейсону на плечо свою темно-коричневую кожаную сумку, прежде чем наклониться, чтобы завязать шнурок. – Никто не начинает экскурсию с самого классного места, – сказала она, в то время как Грейсон театрально застонал под тяжестью ее сумки.

– Что ты там носишь? – спросил он после того, как она, закатив глаза, забрала ее обратно. – Камни?

Она усмехнулась.

– Да, конечно. Принесла с собой несколько валунов из Бодмин-Мур.

Мы отправились в путь, выбрав дорогу, которая вела от вершины холма через несколько поворотов вниз к Дарктрю. Рядом с нами по мощеной дороге катилось несколько темных лимузинов, и я инстинктивно надеялась не столкнуться с Блейком, которого успешно избегала после событий прошлой ночи.

– Но давай позволим решить Джун, – продолжила Лили. – Ты хочешь начать с самого классного места или оставить его на потом?

– Оставить на потом, – ответила я и с сожалением посмотрела на Грейсона. – Прости, Грейсон.

Он с напускным безразличием стряхнул пылинку со своего пиджака.

– Без проблем, дорогуша. Обычно ты все равно меня не слушаешь.

Я не поняла, на что он намекает, и только вопросительно посмотрела на него.

Грейсон пристально посмотрел мне в глаза.

– Под этим я имею в виду, что ты уже давно бы бросилась в объятия к одному из своих горячих не-кузенов, если бы была в твердом уме. Клянусь тебе, если бы у меня были эти два великолепных парня прямо перед носом, я бы не упустил шанса подцепить одного из них.

Лили, ухмыляясь, хлопнула его по плечу.

– Ах, не притворяйся. По правде говоря, ты был бы слишком застенчив.

– Ты и стесняешься? – я недоверчиво посмотрела на Грейсона.

Он пожал плечами и нервно покосился на свои часы.

– Хорошо, может быть, на самом деле я немного стесняюсь, – признался он, и у меня вдруг снова возникло странное чувство, что со временем что-то не так. Звуки вокруг снова стали глухими и протяжными, и казалось, будто вата забивает мои уши. Каждый шаг внезапно длился целую вечность, и тихий шорох автомобильных шин и пение птиц на деревьях отдавались странным эхом, которое меня пугало.

Я хотела что-то сказать, как-то отреагировать на это, но вместо этого, как загипнотизированная, уставилась в светло-серые глаза Грейсона, которые становились все более жесткими, пока не стали похожими на два ограненных бриллианта.

О нет. Это происходит снова.

Мое сердце замерло, и я попыталась оторвать взгляд от его сверкающих хрустальных глаз, но не могла и смотрела в них дальше, пока в них не образовалась грохочущая трещина, за которой виднелся яркий свет, в обрамлении которого сияло узкое лицо Грейсона.

Недоверчиво вглядываясь в этот яркий свет, я чувствовала, как навстречу мне дует свежий ветер, в то время как свечение за его глазами становилось все сильнее и сильнее, подтверждая мне, что он говорит правду.

В следующее мгновение время снова потекло нормально, и глаза Грейсона снова стали такими же, как всегда.

Задыхаясь, я отступила назад.

– Все в порядке? – недоверчиво спросил Грейсон. – Ты ведь не грохнешься сейчас в обморок?

– Нет, со мной все в порядке. – Я быстро пошла дальше, чтобы скрыть свое замешательство. Что бы ни значили эти странные моменты, этому должно быть логическое объяснение.

– Уверена, Джун? Мы можем отложить осмотр достопримечательностей, – вмешалась Лили, озабоченно глядя на меня.

– Нет, действительно все в порядке, – поспешила заверить я, поскольку у меня не было никакого желания углубляться в эту тему с ними. Я даже не хотела углубляться в эту тему наедине с собой. На мгновение я задумалась, просматривала ли я когда-нибудь статистику на тему галлюцинаций, но мне ничего не пришло в голову.

Лицо Лили сияло вовсю.

– Хорошо, тогда я бы предложила начать прямо сейчас с небольшого шопинга.

Четверть часа спустя мы достигли центра Дарктрю и бродили под полными цветов балкончиками по небольшим извилистым улочкам. Между высокими каменными домами было немного прохладнее, и я надела пиджак от своей школьной формы, слушая Лили и Грейсона, которые непрерывно разговаривали и смеялись.

– Видишь вон тот маленький фонтан? – Лили указала на крошечную площадку прямо перед нами, в центре которой стоял старый каменный фонтан, выглядевший так, словно он попал сюда прямо из сказки. – В нем старик Перлман пытался утопиться после того, как узнал, что его жена много лет изменяла ему с садовником.

– Вообще-то с почтальоном, – поправил ее Грейсон и, размашисто шагая по мостовой, направился к фонтану. – И это не он пытался утопиться, а его жена.

– Мне рассказывали эту историю по-другому, – возразила Лили.

Я потерла лоб.

– Неужели вы думаете, что кто-то действительно верит в эти древние легенды?

– Без понятия. Но моя бабушка сейчас сказала бы, что каждая история имеет свое зерно истины, – ответила Лили и потащила меня мимо старого каменного фонтана в более оживленный переулок с какими-то магазинами.

Грейсон презрительно фыркнул.

– Твоя бабушка также верит в духов и в исцеление с помощью наложения рук.

– А я верю в исцеление с помощью шопинга, – сказала Лили с довольным лицом. – Добро пожаловать в торговую галерею Дарктрю. – При этом она указала на небольшую пешеходную улочку перед нами.

Справа и слева на узкой улочке выстроились серые каменные дома с остроконечными крышами и неровными фасадами, от которых создавалось впечатление, что я попала в Средневековье.

– Круто. – Я перевела взгляд с магазина джинсов на магазин оборудования для серфинга, перед входом в который стояли два туриста и рассматривали несколько ярко окрашенных серфбордов.

Рядом с ним был небольшой ювелирный магазин, который, впрочем, в данный момент закрывался, а также чайная лавка. Наискосок напротив расположился магазин цветов с любовно выведенной надписью «Розы Розали», перед открытой дверью которого стояли ящики с цветами, наполняя теплый воздух сладким ароматом.

– Признайся, теперь мы произвели на тебя впечатление. – Грейсон сунул руки в карманы штанов, прежде чем подойти к стойке с солнцезащитными очками, принадлежавшей сувенирному магазину.

– Ну, конечно, мы произвели на нее впечатление. – Лили, смеясь, последовала за ним в магазин, в котором, кроме обычных открыток, брелоков и магнитов, были еще десятки бутылок корнуолльского сидра. Затем она надела зеркальные черные солнцезащитные очки, которые едва ли держались у нее на носу.

– Отличный выбор, – сказал Грейсон, подняв брови. – Только, к сожалению, они тебе слишком велики. Как и твое кольцо, дорогуша. – При этом он указал на ее серебряный перстень, который она носила на среднем пальце. Серебро окружало прозрачный камень, и кольцо было прекрасно, но и вправду сидело слишком свободно.

Лили опустила взгляд на свое кольцо и покраснела. Она сняла темные очки и спрятала руки за спину.

– Пойдем дальше, – сказала она и быстро отвернулась.

– Я не хотел тебя расстраивать, милочка! – воскликнул Грейсон.

– Ты и не расстроил! – крикнула она в ответ, и мы ускорили наши шаги, чтобы догнать ее.

– О, посмотрите, здесь живая музыка, – сказала Лили, указывая на группу парней перед пабом.

У одного из них были оттопыренные уши, и он играл быструю мелодию на своей флейте, второй сопровождал его волынкой, а третий барабанил. Музыка уже привлекла несколько человек, и я тоже завороженно смотрела, как ребята играют.

Когда песня закончилась, группа поклонилась, и несколько монет полетело в клетчатую кепку, лежащую на земле.

– Эй, смотри, там же висит плакат группы Престона, – сказала Лили, указывая на плакат в окне паба, приглашающий на концерт «The Standing Rocks». – Ты ведь обязательно туда пойдешь, не так ли, Джун?

Я уставилась на плакат и снова вспомнила о странном моменте в кабинете мисс Кенсингтон сегодня.

– Пока не знаю, – пробормотала я после короткой паузы.

Грейсон потрясенно посмотрел на меня.

– Ты еще не знаешь? Он не только не твой кузен, но и чертовски горячий парень. Кроме того, его группа должна быть очень классной. Как ты вообще можешь думать о том, чтобы не идти?

– Может быть, Джун не находит своих кузенов такими горячими, как ты, или, может быть, у нее просто плохой музыкальный вкус. – Лили усмехнулась Грейсону.

Грейсон глубоко вздохнул.

– Ладно. Думаю, у каждого человека свои пороки.

– У меня наверняка есть еще большие пороки, чем этот, – насмешливо сказала я.

– Даже больший порок, чем плохой мужской вкус? Любопытно. – Грейсон направился к свободному столику небольшого кафе на противоположной стороне улицы, где элегантно устроился на белом плетеном стуле, скрестив ноги. – Я слушаю. – Он смотрел на меня чрезвычайно внимательно.

– Боюсь, ты не сможешь выбраться отсюда, – Лили тоже отодвинула стул и плюхнулась в него. – У Грейсона уже такое же выражение лица, как у терьера. Если он находит интересную тему, то вцепляется в нее, как охотничья собака.

Грейсон не ответил на ее комментарий и лишь быстро поднял руку, когда хорошенькая официантка посмотрела в нашу сторону.

Она кивнула, показав ему, что сейчас подойдет.

– Пожалуй, мой плохой мужской вкус действительно можно назвать пороком, – призналась я, думая при этом о Джаспере, в котором я точно ошибалась.

– Звучит так, как будто у тебя есть плохой опыт. – Лили сочувственно смотрела на меня своими карими глазами.

– Или же как идеальная история для послеобеденного чая, – удовлетворенно добавил Грейсон, и я рассмеялась, когда он выжидательно соединил кончики пальцев.

– Это довольно короткая история. Его звали Джаспер, и поначалу мы были очень влюблены. В какой-то момент он стал «менее влюблен», и в конце концов у него вообще не оказалось времени для меня, после чего мы расстались. Конец истории.

Грейсон выглядел разочарованным.

– Не может быть, что это все.

Я смахнула пальцами мелкую крошку в сторону.

– Некоторые истории не заканчиваются с большим шумом.

Грейсон погладил мое предплечье.

– Для этого у тебя теперь есть мы. В будущем все ваши истории будут заканчиваться с приличным шумом. Говоря о шуме, вы слышали, что на празднике Королей и Королев в этом году снова должен быть пушечный выстрел?

Лили покачала головой.

– Я больше беспокоюсь о своем платье. Вообще-то, у меня нет желания надевать то, в котором я была в прошлом году, но мама говорит, что я так здорово выгляжу в нем. – Она на мгновение закатила глаза. – Какое платье ты наденешь, Джун?

– Не знаю. А в городе можно где-нибудь взять напрокат?

– Я бы на твоем месте обратился к твоему дяде, – сказал Грейсон. – Возможно, он захочет купить его тебе.

В этот момент подошла официантка и, улыбаясь, подала нам меню.

– Вы уже знаете, что хотите пить?

– Я хотела бы фруктового чая, – ответила Лили. – И Джун, ты должна попробовать французские пирожные здесь. Они состоят практически только из масла и сахара и, вероятно, в них все 10 000 калорий, но это того стоит. – Ее глаза заблестели, когда она предложила мне французскую выпечку, и я усмехнулась.

– Хорошо, тогда я тоже возьму чай и одну «Калорийную бомбу», пожалуйста.

Грейсон тоже присоединился к нам, и официантка кивнула.

– Хороший выбор, – сказала она, глядя мне прямо в глаза.

В одно мгновение мир вокруг меня стал невероятно медленным, будто замер. В замедленной съемке салфетку с соседнего столика унес ветер, а светло-голубые глаза официантки застыли, пока не стали похожими на два сверкающих бриллианта с отшлифованными гранями.

Мне хотелось закричать, но я сидела на своем стуле как окаменевшая и должна была смотреть в эти жесткие блестящие глаза, которые будто сначала треснули, а потом внезапно разбились на тысячу кусков. Осколки хрусталя парили в воздухе передо мной, неестественно медленно опускаясь на землю, и я ахнула, когда из глазниц официантки на меня обрушилась тьма. Она лгала, и я это чувствовала каждой клеточкой своего тела.

Но пока я смотрела на нее, она уже повернулась и вскоре исчезла внутри кафе.

– Джун? Все в порядке? – спросила Лили и положила руку мне на плечо. – Ты вдруг совсем побледнела.

С колотящимся сердцем я оторвала взгляд от входа в кафе и посмотрела на Лили. За трещиной в глазах официантки я тоже ощутила ту гнетущую черноту, и, как и в случае с Лили, я чувствовала неоспоримую уверенность в том, что официантка солгала. Она не считала наш выбор удачным.

Взволнованная, я откинулась в кресле. Что здесь происходит? Кто-то подмешивает мне что-нибудь в еду, чтобы вызвать у меня галлюцинации?

– Дорогуша, ты потеряла дар речи? – спросил Грейсон. – Тебе нехорошо?

Бессознательно избегая его взгляда, я покачала головой.

– Нет, все в порядке.

Я нервно теребила серую клетчатую юбку и несколько раз глубоко вздохнула. Независимо от того, что здесь происходило, я должна была восстановить самообладание. Конечно, всему этому есть рациональное объяснение.

Лили быстро обменялась взглядами с Грейсоном.

– Я очень беспокоюсь о тебе, – сказала она, и мне показалось, что ее глаза при этом стали немного светлее.

«Безумие, – кричал голос внутри меня. – Ты явно теряешь рассудок, Джун!»

– Думаю, мне, пожалуй, лучше вернуться домой, – услышала я свой голос, а Лили убрала свою руку с моей.

При этом я снова заметила слишком большое кольцо на ее пальце.

– Хочешь, мы позвоним твоему дяде, чтобы он послал кого-нибудь забрать тебя? – спросил Грейсон.

Я быстро помотала головой.

– Нет, не надо, я поеду на автобусе. – Я просто хотела как можно скорее добраться до Грин-Манор, чтобы уединиться там в своей комнате. Мне нужно было подумать. Что-то необъяснимое произошло здесь, и мне нужно было выяснить, что на самом деле стояло за этим.

– Хорошо, – сказала Лили, озабоченно наклонив голову. – Но ты должна хотя бы позвонить своему дяде и сообщить ему. Чтобы с тобой ничего не случилось по пути. – Она наклонилась к своей сумке и полезла в нее за телефоном. При этом у нее выпали темные очки, обманчиво похожие на те, которые она примеряла раньше в сувенирном магазине.

Я нахмурилась.

– Разве это не те очки, которые были тебе слишком велики?

Лили покраснела и молниеносно засунула очки обратно в сумку.

– Нет, – быстро ответила она и посмотрела на меня.

Я только собралась уходить, как весь мир вокруг снова перешел в режим замедленного действия, и на мои уши легло тупое онемение. В следующее мгновение сверкающие алмазные глаза Лили раскололись, и от темноты за ними у меня перехватило дыхание. Кромешная тьма опустилась на меня, в то время как голос в моей голове ревел: «ЛОЖЬ!»

Я знала, что Лили лжет, просто чувствовала это.

В следующее мгновение все было кончено, и я отшатнулась назад.

– Осторожнее! – сказала пожилая женщина, когда я развернулась и врезалась в ее стол.

– Джун! – закричал Грейсон и встал.

– Извините, я должна идти, я забыла про свой урок шахмат, но мы увидимся завтра в школе! – Я солгала, прежде чем выбежать на улицу и, не разбирая пути, повернуть направо.

Это невозможно. Я не могла точно знать, кто сказал правду, а кто солгал.

Адреналин бежал по моим венам, когда я шла по улице, поспешно свернув на следующем углу. В переулке припарковался черный мотоцикл, похожий на тот, что был у Блейка, и я на мгновение уставилась на него, как вдруг на улицу вышел парень, одетый в черное, и я на полном ходу врезалась в него. Я потеряла равновесие и чуть не грохнулась на землю, но парень, выругавшись, схватил меня за руку и удержал.

Услышав его голос, я, словно пораженная молнией, посмотрела вверх, чтобы встретить взгляд его неправдоподобно голубых глаз.

Глава 13

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у меня.

Он мрачно посмотрел на меня.

– А на что это похоже? Я держу тебя, чтобы ты не упала.

– Я бы не упала.

Выражение его лица говорило о многом, и он отпустил мои руки, из-за чего я оступилась и оперлась на его грудь обеими руками.

– Это случайность, – задыхаясь, сказала я и поспешила убрать руки с его черной футболки, игнорируя, что его тренированные мышцы груди чертовски приятно ощущаются под моими пальцами.

Затем я бросила быстрый взгляд через плечо, так как не была уверена, что Грейсон не последовал за мной.

Я понимала, что мой поспешный уход, должно быть, сбил с толку его и Лили, но после всего, что произошло со мной сегодня, мне просто необходимо было уйти. Мне все еще было не по себе, когда я думала о темноте за разбитыми глазами Лили. Невольно я начала хватать ртом воздух и обвила свое тело руками.

– Что случилось? – Блейк схватился за мое запястье. При этом его пальцы скользнули по моей коже, и я вздрогнула.

Даже этого короткого прикосновения было достаточно, чтобы мое сердце забилось быстрее. Я понимала, что это всего лишь последствие необъяснимых событий, хотя, по правде говоря, это было не так. Нерешительно глядя на него, я боялась увидеть за его хрупкими глазами ту же тревожную черноту, но они были такими же синими, как и всегда.

– Я… ничего такого, – пробормотала я и поспешно сделала один шаг назад.

– Осторожно! – Блейк протянул руку и снова дернул меня к себе, одновременно с этим позади меня скрипнул велосипедный тормоз. Испуганная, я обернулась и встретила сердитый взгляд лысого мужчины в спортивной майке, который затормозил на полном ходу.

– Неужели у тебя нет глаз? – прошипел он на меня. – Ты не можешь просто скакать по улице, когда тебе это удобно!

– Не лезь не в свое дело и езжай дальше! – рявкнул Блейк, сделав шаг ближе ко мне, и я почувствовала его твердую грудь у себя за спиной.

Велосипедист на мгновение впился взглядом в Блейка, но затем наконец снова нажал на педали и проехал мимо нас с мрачным выражением лица.

Как только он уехал, тепло за моей спиной исчезло, и Блейк встал передо мной.

– Да что с тобой не так? Ты снова пытаешься убить себя?

– Если бы я хотела это сделать, то скорее бросилась бы с обрыва. По статистике, так больше шансов, что все получится, – пренебрежительно возразила я. Говорить это было не особенно приятно, но я просто разозлилась на Блейка. Я не просила его защищать меня от велосипедиста или бросать мне в лицо какие-либо загадочные предупреждения, я не просила его ни о чем с тех пор, как прибыла в Корнуолл. Почему он просто не мог вести себя нормально со мной?

– Надень его, – сказал Блейк, передавая мне свой мотоциклетный шлем. – Я отвезу тебя домой.

С открытым ртом я уставилась на него.

– Я вернусь домой сама.

– Да, в мешке для трупов.

Упрямо я покачала головой.

– Я не поеду с тобой. – Я хотела вернуть ему шлем, но он никак не отреагировал.

– Я не позволю тебе ехать одной в таком состоянии.

– Что ты имеешь в виду под моим состоянием?

– Ты дрожишь, растерянна и выглядишь совершенно дезориентированной, – начал перечислять Блейк.

– Все в порядке.

Он глубоко выдохнул и провел рукой по своим темным волосам.

– Это не обсуждается. Садись на мой мотоцикл, я отвезу тебя домой.

– С чего это, Блейк? – спросила я и расправила плечи. – На вечеринке ты сам сказал, что я должна держаться от тебя подальше. А теперь ты вдруг хочешь, чтобы я поехала с тобой?

– Тебе всегда нужно все обсуждать? У меня нет желания торчать здесь весь день, – сказал он, ни в малейшей степени не отвечая на мой вопрос. – Если ты не сядешь прямо сейчас, я сам посажу тебя на этот чертов мотоцикл.

После того как Блейк заставил меня взять его шлем, мы поехали в Королевскую школу и достали там запасной шлем из его шкафчика.

Вскоре после этого мы ехали по дороге, и я пыталась вернуться назад и разобраться в своих дико скачущих мыслях. Блейк сводил меня с ума своим поведением, но, по крайней мере, в его присутствии не случилось того, из-за чего я сбежала от Лили с Грейсоном. Его глаза не изменялись, и я не чувствовала, что мир замер, когда смотрела на него слишком долго. По крайней мере, все было как обычно, когда он сверлил меня напряженным взглядом.

«Это полный абсурд», – прошептал голос внутри меня. Что бы ни случилось сегодня в Дарктрю, этому должно было быть логическое объяснение. Я понимала, что еще не знаю его, но твердо намеревалась его найти.

– Куда мы едем? – крикнула я против ветра, когда пейзаж в какой-то момент перестал казаться мне знакомым.

– Еще увидишь, – отозвался Блейк через плечо.

– Ты можешь хоть иногда отвечать на мои вопросы?

Его мышцы живота слегка сжались, когда он глубоко выдохнул. Мое упорство, казалось, в самом деле действовало ему на нервы.

– Мы едем к старику МакЛахлану. У него есть кое-что, что принадлежит мне.

– И что же это? – прокричала я в ответ. – Кусочек твоей души?

– Нечто похожее, – сказал Блейк и нажал на газ.

Гул его мотоцикла заглушил наш разговор, и, когда он склонился на следующем повороте, я прижалась к нему. Зеленый пейзаж проносился мимо нас, и я наслаждалась тем, что ветер уносил с собой все мои мысли, пока чуть позже Блейк не остановился на холмистом участке на опушке большого леса. Стадо овец паслось на пышных лугах вокруг полуразрушенного коттеджа, тоже окруженного какими-то обветшалыми конюшнями. За хозяйственными постройками местность, усеянная отвесными скалами, уходила вверх на несколько сотен метров. На некотором расстоянии участок был отгорожен старым деревянным забором от лежащих за ним холмов. Конюшни и каменный дом выглядели так, словно им уже несколько сотен лет, и были при этом довольно запущенными.

– Где мы? – спросила я, когда мы слезли с мотоцикла.

– У усадьбы МакЛахлана. – Блейк взял мой шлем. Потом он повесил его рядом со своим на руле своего мотоцикла и кивнул головой низкорослому мужчине в кепке, как раз появившемуся между пушистыми овечками. Он был одет в коричневые и зеленые тона и держал в руке длинную пастушью палку, которую изредка использовал, чтобы отпугнуть особо упрямую овцу, прокладывая себе путь сквозь стадо. Его глаза были окружены множеством морщин, а взгляд то и дело тревожно блуждал по пейзажу.

– И от него ты сейчас получишь кусок своей души обратно? – полушутя, спросила я.

Блейк сдвинул брови.

– Что-то не так, – пробормотал он и пошел вперед.

Поскольку я не хотела стоять в грязи рядом с мотоциклом, я последовала за ним.

Пожилой мужчина поприветствовал Блейка кивком.

– Я знаю, что ты здесь, чтобы забрать дерево для своей девочки, – сказал он глубоким голосом, – но у меня есть и другие поводы для размышлений, мальчик.

– Что случилось? – прямо спросил Блейк, и старый МакЛахлан глубоко вздохнул.

– Моя чертова лошадь убежала от меня, – проворчал он. – Пара идиотов решила отправиться на охоту на уток на озере Салливан, и когда они начали стрелять, жеребец взвился на дыбы и ускакал. Эту скотину забор не сдержал, он просто перепрыгнул через него, я никогда не видел ничего подобного.

Его слова напомнили мне о моем жеребце Квинте, и я опустила взгляд. Думать о нем было все еще больно.

– Извини, девочка, я не представился. – МакЛахлан приподнял козырек своей кепки. – Меня зовут Джон.

– Джун, – сказала я и кивнула ему. – Мне жаль вашего коня.

Джон МакЛахлан сдвинул на затылок свою кепку и почесал лоб.

– Дела действительно плохи. Жеребец еще молодой, и он у меня всего лишь две недели. Оставил его для своей невестки, которая сейчас не может заботиться о нем, потому что сломала свою проклятую ногу и лежит в больнице. – Он покачал головой. – Глупая скотина бросила ее, но невестка его обожает. Если он попадет под машину, мне конец.

– Ты здесь один? – окинул Блейк взглядом холмистый пейзаж.

Старый МакЛахлан ткнул назойливую овцу пастушьим посохом и кивнул.

– Звонил сыну, но мальчик не отвечает. Наверное, он в больнице, а там запрет на мобильные, – проворчал он.

– Может быть, мы поможем вам в поисках? – спросила я.

Старик МакЛахлан медлил, переводя взгляд с меня на Блейка.

– Мне бы не помешала помощь, – пробормотал он затем. – Жеребец невероятно пугливый. Если он услышит еще какой-нибудь треск, он сбежит. А если он выбежит на дорогу…

– Конечно, я помогу тебе. – Блейк вытащил телефон из заднего кармана своих джинсов. При этом он окинул меня быстрым взглядом. – Ты останешься здесь и будешь ждать Уилфреда. Я отправлю ему сообщение, чтобы он забрал тебя.

– Что? Нет! – быстро возразила я. – Если лошадь выбежит на дорогу, кто знает, что может случиться. Вы не можете позволить себе отказаться от дополнительной пары глаз.

Блейк набрал сообщение в телефоне и запихнул его обратно в карман.

– Ты все равно останешься здесь и будешь ждать Уилфреда.

– Эта девушка не выглядит так, будто она станет слушать то, что ты говоришь, – протяжно сказал МакЛахлан.

– Вы знаете, в какую сторону побежал жеребец? – обратилась я напрямую к фермеру, решив просто проигнорировать покровительство Блейка.

– В сторону леса, – сказал старик, указывая своей длинной пастушьей палкой на темную границу леса, которая прижималась к ярко-зеленому холму примерно в двухстах метрах от нас. – Я видел, как его упрямая черная лошадиная задница исчезает между деревьями.

– Как его зовут? – продолжала спрашивать я, в то время как Блейк сверкал на меня глазами с такой яростью, что я почти физически чувствовала ее.

– Шторм, – ответил МакЛахлан, откашлявшись и сплюнув в траву. – И это имя ему подходит, можете мне поверить. – Он сделал короткую паузу. – Когда увидите его, лучше будьте осторожны. Мальчик совершенно непредсказуем.

– У тебя есть веревка? – спросил Блейк.

МакЛахлан покачал головой.

– Тебе это не понадобится, на нем все еще была упряжка с поводьями, когда он сбежал.

– Хорошо, – сказал Блейк.

– Спасибо, дети. Я пойду в сторону дороги и буду искать его там. Не хочется, чтобы машина превратила мальчика в конину. – С этими словами старик протиснулся мимо нас, при каждом втором шаге ставя пастуший посох в качестве опоры в ярко-зеленую траву.

Блейк тоже повернулся и направился к границе леса, не дожидаясь меня.

От его пренебрежительного поведения во мне закипела ярость, я побежала за ним и схватила его за руку.

– В чем твоя проблема? – спросила я его.

Он взглянул на свою руку в том месте, где я его схватила, и я снова отпустила его, отступив на шаг.

– Моя проблема в том, что испуганный жеребец может стать очень опасным. Это не для тебя.

– Потому что ты так решил, да? – раздраженно воскликнула я. Я ненавидела несправедливость, а его отношение ко мне было просто невыносимым.

Он фыркнул и бросил на меня хмурый взгляд.

– Ты ведь отстанешь не от меня, так?

Я покачала головой.

– Нет, не отстану. Так что давай наконец поищем эту лошадь.

Блейк уставился на меня своими невероятно голубыми глазами.

– Ты вообще знаешь, насколько ты чертовски упрямая?

Я кивнула и вызывающе посмотрела на него.

– Естественно. Итак, мы будем продолжать тратить драгоценное время здесь или пойдем? – Мои слова эхом разнеслись по поляне, и я увидела, как на лице Блейка дернулся мускул. На мгновение мне показалось, что мои слова ему понравились, но в следующий момент это впечатление исчезло.

– Хорошо, но ты будешь слушать, что я говорю. В противном случае мы никогда не найдем Шторма. – Затем он повернулся и направился к границе деревьев. Солнце уже садилось, освещая его широкие плечи, когда он пружинистым шагом шел вперед.

Я шумно выдохнула. То, что Блейк в своей последней фразе употребил слово «мы», я, наверное, уже могла считать победой.

Пока я следовала за ним по густой и мягкой траве к деревьям, я надеялась, что нам повезет и мы быстро найдем молодого жеребца. После наступления темноты лошадь было бы еще труднее отследить, потому что у нас не было с собой фонаря.

– Посмотри на землю, не увидишь ли где следы копыт, – сказал мне Блейк, едва мы достигли леса. – Даже примятые растения или сбитые грибы могут быть подсказкой.

– Я знаю. Это не первый случай, когда я ищу лошадь.

Он откинул в сторону густые ветви папоротника и бросил на меня непонимающий взгляд. Быстро сосредоточившись на окрестностях, я догнала его, стараясь скрыть от него свое беспокойство.

– Предоставь мне ловить его, когда мы его найдем. – Его голос звучал более дружелюбно, чем обычно, и я бросила на него короткий взгляд, пока мы шли по тихому лесу. Мягкая земля под нашими ногами поглощала звуки наших шагов, а в воздухе витал запах соснового дерева и смолы.

– Я вполне могу справиться с лошадью.

Он раздраженно выдохнул.

– Неужели последнее слово всегда должно быть за тобой?

В этот момент мы услышали тихое ржание, и оба застыли на середине пути.

Я обшарила глазами окрестности. Лес вокруг нас был не очень густым, но все же излучал нечто сказочное. На толстых стволах деревьев росли мох и грибы, и косо падающие солнечные лучи погружали все в зеленоватое свечение. Но я не обнаружила никаких следов Шторма.

– Думаю, что ржание было слышно оттуда. – Блейк указал подбородком на пологое возвышение, на котором деревья были более редкими и за которым слышался тихий шелест.

Я кивнула, и мы молча пошли дальше. Чем ближе мы подходили к поляне, тем громче раздавался плеск воды, и у меня невольно перед глазами снова возникли картины ужасного происшествия на Ромбахе.

– Что такое? – спросил Блейк, когда я бессознательно замедлила шаги, как будто это могло остановить мои воспоминания.

Я сглотнула.

– Ничего, – ответила я и пошла дальше.

Видимо, он не поверил мне, но не стал ничего говорить.

В этот момент где-то неподалеку раздался ружейный выстрел, заставивший птиц испуганно взметнуться вверх. Одновременно краем глаза я заметила какое-то движение, и вдруг все стало происходить невероятно быстро. Я услышала топот копыт, а потом уже огромная черная тень метнулась между деревьями прямо на нас. Когда я взглянула в расширенные от страха глаза Шторма, мне показалось, что меня отбросило назад в прошлое. Я снова услышала паническое ржание Квинта и увидела раздробленную кость, торчащую из его черной шерсти.

Шторм безудержно мчался к нам, а я краем глаза видела высоко вздымающиеся комья земли, в то время как грохот его копыт становился все громче и смешивался с бешеным стуком моего сердца. В тот же миг я почувствовала, как меня оторвало от Блейка в сторону и прижало к твердому стволу дерева, прежде чем он встал передо мной для защиты. Окутанная его захватывающим ароматом, я видела только его широкую грудь прямо перед своим лицом, а за ним пронесся Шторм. Все это произошло за какие-то доли секунды, и я поняла, что жеребец пробежал на волоске от Блейка.

Я чувствовала каждый сантиметр его тела как свой, когда Блейк, задыхаясь, повернул голову и посмотрел через плечо на Шторма, чей громкий галоп все еще был слышен. При этом он опирался руками справа и слева от моей головы так, что я едва могла двигаться.

Хотя опасность давно миновала, он все еще прижимал меня к стволу, и я слишком напряженно ощущала его тугие мышцы сквозь тонкую ткань моей школьной формы. Его близость вызвала дикое покалывание в моем животе, и я едва осмелилась поднять голову и посмотреть ему в глаза.

– Все в порядке? – спросил он хрипло, и впервые с тех пор, как я его знала, он выглядел по-настоящему обеспокоенным.

Я кивнула, чувствуя, как давление на мое тело ослабевает по мере того, как Блейк отступает. Везде, где он прикасался ко мне, мою кожу все еще покалывало, и я спокойно выдохнула, в то время как часть меня желала, чтобы он продолжал находиться так близко. Когда он заметил, что я смотрю на него, я быстро отвернулась в сторону, надеясь, что он не догадается о моих мыслях.

Блейк молча отвернулся, а я стряхнула с волос несколько сосновых иголок, в то время как вокруг робко начали щебетать птицы.

– Мы должны идти по следу, пока он еще свеж, – сказал Блейк, которого наша близость, по-видимому, совершенно не тронула.

– Ясно, – просто ответила я, проклиная себя за то, что мое сердце все еще быстро билось, хотя Блейк явно не испытывал ко мне никакого интереса.

Молча мы двинулись дальше.

– Спасибо, – сказала я некоторое время спустя, так как мне это показалось уместным, и я не была уверена, что в одиночку мне удалось бы вовремя увернуться от Шторма.

– Пссс, – только и произнес Блейк, указывая на небольшую просеку, на которой остановился жеребец.

Его бока дрожали от дикого галопа, и все его туловище испускало пар от напряжения.

Автоматически мы замедлили шаг, и Блейк дал мне знак остановиться, а сам пошел дальше и по большой дуге направился к испуганному зверю.

Заметив Блейка, Шторм запрокинул голову вверх с раздутыми ноздрями и попятился назад.

– Тихо, – сказал Блейк нежным голосом и вышел на просеку. Его поза была расслабленной, и он излучал абсолютную уверенность в себе. При этом он не выпускал из виду непредсказуемого жеребца. Но в тот момент, когда Блейк сделал шаг к Шторму, тот нервно фыркнул и вслепую рысью понесся в лес, прямо на меня. Невольно я направила все свое внимание на зверя, не замечая Блейка, который резко втянул воздух, когда Шторм сменил направление.

Знакомый запах лошадиного пота ударил мне в нос, когда жеребец появился передо мной и испуганно отшатнулся при виде меня. Все его тело мучительно напоминало мне Квинта, и я бессознательно начала напевать ту же легкую мелодию, которой всегда успокаивала его.

Закатив глаза, Шторм остановился передо мной и с громким ржанием запрокинул голову назад. Не давая ему опомниться, я продолжала напевать и медленно протянула к нему руку. Его поза говорила о том, что он все еще хочет убежать, но нервозность коня, казалось, немного уменьшалась с каждым вздохом. Через несколько секунд я осторожно сделала шаг к нему, внимательно наблюдая за его реакцией, пока он не расслабился настолько, чтобы я могла мягко ухватиться за его поводья. Он тихо фыркнул, и дрожь пробежала по его телу, когда я наконец положила пальцы на его мокрую от пота шею и погладила его.

– Все в порядке, – успокаивающе прошептала я, с облегчением заметив, что он перестал закатывать глаза. Вместо этого он понюхал мою вторую руку, и я нежно погладила его по ноздрям.

– Ты сделала это, – услышала я глубокий голос Блейка. Я растерянно посмотрела на него, потому что совершенно забыла о нем.

– Шторм сам помог мне, – улыбнулась я с облегчением, что с жеребцом и с нами ничего не случилось.

Блейк ничего на это не ответил, но, когда он снова посмотрел на меня, я впервые увидела тепло в его глазах. Однако уже в следующий момент он отвернулся и прошел мимо меня через подлесок.

Молча я последовала за ним, держа поводья Шторма, который шел со мной совершенно спокойно. Время от времени Блейк окидывал меня непроницаемым взглядом, и каждый раз мое тело реагировало, как в тот момент, когда он прислонился ко мне. Все еще чувствуя эту тяжесть в животе, я хотела наконец перестать думать об этом.

– От чего ты убегала в Дарктрю? – внезапно спросил меня Блейк.

– Ни от чего, – быстро сказала я, предпочитая не думать о необъяснимых моментах сегодняшнего дня.

Он приподнял одну бровь.

– Ты плохая лгунья.

Я пожала плечами.

– И все же.

Шторм тихо фыркнул рядом со мной, и я улыбнулась, когда почувствовала лошадиное дыхание, скользящее по тыльной стороне моей руки.

– Как долго длится сезон охоты в Англии? – спросила я, чтобы сменить тему.

Блейк провел рукой по своим темным волосам и посмотрел на черного жеребца, который теперь совершенно мирно шагал по лесу рядом с нами.

– Чертов сезон длится практически круглый год. На диких коз всегда можно охотиться, а когда сезон для оленей заканчивается, начинается сезон для косуль. – Я уловила неприязнь в его голосе и очень хорошо его понимала.

– Значит, ты никогда не охотился?

Он покачал головой.

– Это не для меня. Возможно, для Престона, но не для меня.

В этот момент зазвонил мой телефон, и Шторм нервно повел ушами, услышав незнакомый звук. Я быстро вытащила из кармана пиджака телефон. На дисплее высветилось имя Престона, и выражение лица Блейка мгновенно омрачилось, когда он бросил на него взгляд.

– Ты не будешь отвечать? – холодно спросил он, когда я не сразу ответила на звонок. И пока я недоуменно смотрела на него, он молча схватил поводья Шторма и просто зашагал дальше.

Глава 14

– И он действительно просто оставил тебя стоять? – недоверчиво спросила Карла, когда я вечером разговаривала с ней в своей комнате. После того как она без перерыва расспрашивала меня о Престоне и Блейке, я наконец рассказала о спасении лошади. Но про галлюцинации за несколько часов до этого я умолчала. Потому что до тех пор, пока я никому не рассказывала о своих странных прерываниях звука и времени, у меня было ощущение, что я еще не полностью сошла с ума.

– Да, так и было, а потом дворецкий забрал меня. – Я запихнула себе за спину еще одну подушку и ненавидела себя за то, что снова и снова думала о Блейке. Хотя он приказал мне держаться от него подальше, к сожалению, было слишком хорошо, когда он прижал меня к стволу дерева.

– Значит, он не только принц, но еще и герой. – Карла вздохнула и встряхнула маленький флакон с лаком для ногтей, которым она собиралась накрасить ногти на ногах.

Я сузила глаза.

– Кто, дворецкий?

– Нет, Блейк, конечно.

– Он не принц и не герой.

– Но послушай, – с негодованием сказала Карла. – Этот парень спас тебя от одичавшей лошади. Это невероятно романтично.

Я позволила себе глубже погрузиться в подушки.

– Это совсем не романтично. Блейк просто отреагировал на ситуацию.

Карла обмакнула маленькую кисть в серый флакон с лаком для ногтей.

– Возможно, Блейк в принципе тот, кто не разбрасывается словами и предпочитает, чтобы дела сами говорили за него.

Я рассмеялась.

– Но при этом он выбирает довольно обидные высказывания. Он командует мной, как ему заблагорассудится.

– Может, это просто его фишка? – размышляла вслух Карла, продолжая наносить лак на ногти. – Ты же знаешь, как говорят: твердая оболочка, мягкая сердцевина.

Я инстинктивно покачала головой.

– Блейк меня терпеть не может. Иногда мне кажется, что я для него как надоедливое насекомое. Так же, как и муравьи в нашем классе. Наверное, он бы тоже предпочел взять книгу и просто прихлопнуть меня.

Карла ухмыльнулась.

– Он мог бы сделать это сегодня. Правда, без муравья, зато с лошадью.

– Очень смешно. – Однако при этом я не смогла сдержать улыбки. Каким бы тревожным ни был день, от разговора с Карлой всегда становилось немного легче. И это при том, что здесь действительно происходили странные вещи.

Карла тем временем перешла к ногтям на своей правой ноге.

– А что с Престоном? Зачем он тебе звонил?

– Он спросил, приду ли я на его концерт, – сказала я, думая о его неожиданном приглашении по телефону, которое заставило меня немного нервничать. Через две с половиной недели его группа будет играть в пабе в Дарктрю, и он хотел, чтобы я пришла.

– Туда ты обязательно должна пойти, обязательно. Я сама бы пошла туда с тобой.

– Пускать слюни на Престона?

– Разве причина имеет значение? Главное, что мы снова увиделись бы.

Я вздохнула.

– Было бы классно.

– Да, я знаю. Тебя не хватает здесь, Джун. – Она пронзительно посмотрела на меня через экран своими темными глазами.

Я кивнула со вздохом.

– Мне тебя тоже не хватает.

– Но ты не должна упускать из виду свою цель. И под этим я имею в виду не Престона, а Оксфорд. Ты станешь самым известным адвокатом по правам человека, а я тогда буду подругой самого известного адвоката по правам человека. Я всегда этого хотела.

Я засмеялась.

– А вот и не смейся. Раньше я всегда писала это во всех анкетах для друзей. Работа мечты? Подруга самого известного адвоката по правам человека. Это гораздо круче, чем врач или полицейский.

– Ты сумасшедшая, – сказала я, все еще смеясь.

Карла закрыла флакон с лаком для ногтей.

– Может быть. Совсем немного.

– А что у вас интересного? – спросила я.

Карла убрала ноги со стола, и на мгновение мне показалось, что она пытается ускользнуть от моего взгляда.

– Ничего особенного. Все как всегда, – сказала она немного натянуто, а потом вздохнула. – Все уже очень взволнованы из-за выпускных экзаменов, хотя до них еще далеко.

– На самом деле не так уж далеко.

– Еще несколько месяцев, Джун. – Карла взяла ноутбук со своего стола и села на кровать. – Для мухи это целая жизнь.

Я убрала ворсинку со своего пуловера.

– Знаешь что-нибудь о Джаспере? – сменила я тему, хотя на самом деле не собиралась осведомляться о нем.

Карла быстро покачала головой:

– Нет.

С одной стороны, я испытала облегчение от того, что ничего не узнала о Джаспере, с другой – что-то внутри меня желало получить конкретную подсказку, почему у нас ничего не вышло. Что именно я сделала не так?

В общей сложности, мы были вместе почти год, и я думала, что мы счастливы. Но, судя по всему, это было не так, и когда он внезапно расстался со мной, у него, казалось, как будто камень с души свалился. Как будто я все это время была для него невероятной обузой.

– Ты все еще общаешься с другими? – спросила Карла в следующий момент.

– С другими людьми? В принципе? – Я неподвижно смотрела на нее. – Неужели ты ревнуешь?

– Чепуха. Я просто хочу знать, есть ли у тебя еще… контакты с кем-то из Франкфурта.

– Да с кем еще я могу говорить?

– Верно. Кроме меня, тебе не нужно ни с кем говорить, – уверенно сказала Карла, потом покосилась на часы. – Черт, мне пора! – воскликнула она и подскочила.

– Что там у тебя?

– Мама уговорила меня пойти с ней по магазинам.

– И для этого ты красила себе ногти на ногах?

Карла кивнула.

– Почему бы и нет? – затем она начала беспокойно бегать по своей спальне в поисках одежды. – Мы поговорим позже, хорошо?

После того как Карла повесила трубку, я пошла исследовать интернет. Я ввела в поиск «раскалывающиеся глаза», а также «ложь и правда», но нашла только статьи о том, как распознать ложь, какие-то научно-фантастические романы и религиозный сайт, на котором было написано, что ложь гладко сходит с языка, но огнем жжет сердце.

Потом я попробовала поискать на медицинских сайтах, вводя «галлюцинации с раскалывающиеся глазами и остановкой времени», но не нашла ничего, кроме сообщений от каких-то людей, которые обменивались мнениями о своих болезнях.

Все это разочаровало меня. Интернет был полон информации, но она не могла мне помочь. Я просто хотела, чтобы все это наконец прекратилось.

Раздраженно захлопнув ноутбук, я вспомнила о библиотеке, про которую рассказывал дядя Эдгар. Возможно, я найду там намек на то, что со мной происходит, и что я могу сделать, чтобы положить конец этой неразберихе.

Взволнованная, я спустилась вниз и в вестибюле наткнулась на Престона, который только что вернулся домой.

– Эй, да ты торопишься. – Он снял свою синюю спортивную куртку, а затем серый шарф. Ткань источала аромат его дорогих духов, и я невольно вдохнула поглубже.

– Я просто хотела немного осмотреть библиотеку, – сказала я как можно спокойнее, стараясь не обращать внимания на свой душевный хаос.

Он весело посмотрел на меня.

– А книги уже зовут тебя? С той скоростью, с которой ты неслась, это действительно должно быть срочно.

– Нет, я только хотела взглянуть на нее, – уклончиво ответила я. – Просто люблю читать.

– И что ты читаешь?

– Все, что под руку попадется. Детективы, например. – Я стояла, переминаясь, как на иголках. Возможно, ответ на мои вопросы находился всего в нескольких метрах от нас.

– Тогда мы могли бы осмотреть библиотеку вместе сегодня вечером. – Престон указал на коробки с пиццей, которые он положил на маленький столик. – Я принес нам пиццу.

Я немного помедлила, размышляя, как мне выпутаться из всего этого.

Он улыбнулся.

– Не волнуйся, мы можем притвориться, что это не свидание.

Я подняла одну бровь.

– А это свидание?

Престон пожал плечами.

– Это как посмотреть.

– И на что же нужно смотреть?

– Будем ли мы потом целоваться на диване… но я так не думаю. Одна пицца с чесноком. – Он с хитрым прищуром наклонился ко мне. – Я надеюсь, что мы сможем отпугнуть этим леди в зеленом.

Я ткнула его в плечо.

– Я не вообразила ее.

– Нет, конечно, нет, – протяжно сказал Престон. – Так что скажешь? Скучные книги или захватывающий вечер со мной и пиццей? Книги? Пицца?

Я усмехнулась.

– Не уверена.

Он театрально схватился за грудь.

– Ты разбиваешь мое сердце. Пицца обычно была беспроигрышным вариантом. – Затем он пристально посмотрел мне в глаза. – Я также положил сверху пирог с корицей, который испекла Бетти. Если ты можешь противостоять мне, то пирогу – вряд ли.

Чуть позже мы с Престоном сидели на диване перед камином. Он в мгновение ока разжег костер, и тихое потрескивание пламени распространило приятную атмосферу.

– Откуда ты знал, что я голодна? – спросила я, жадно проглотив первые куски. После всего этого волнения я даже не заметила, насколько я на самом деле проголодалась.

– Я не знал, в действительности я принес две пиццы для себя. Надеюсь, что теперь получу хотя бы одну из них, – насмешливо сказал он.

– Я оставлю тебе немного. – Я покосилась на коробки с пиццей, которые стояли на темном кофейном столике перед нами, и взяла еще один кусочек «Маргариты». Затем я осмотрела гостиную, где дядя Эдгар встретил меня в первый день. С окнами от пола до потолка, темно-зелеными бархатными шторами и старыми картинами на стене комната не выглядела как место, где обычно едят фастфуд прямо из коробки.

– И это твой трюк? Сначала ты приглашаешь девушек в свой большой дом, кормишь их пиццей, а затем подсаживаешься все ближе и ближе?

Престон усмехнулся.

– Черт. Весь план насмарку. Немного вина?

Я рассмеялась.

– Запасной план? Когда еда не работает, ты просто наливаешь вина?

Престон усмехнулся.

– До сих пор отлично работало. Я даже когда-то просил у папы курсы бармена на Рождество, чтобы научиться смешивать коктейли.

– Правда?

Он расслабленно закинул одну ногу на другую.

– Зачем мне врать тебе?

Я хмуро смотрела в его невероятно красивые глаза, но ничего не чувствовала. Почему-то моя новая способность, похоже, не сработала на нем, и я не была уверена, хорошо это или плохо.

– И он подарил тебе этот курс? – спросила я и снова откусила кусок пиццы.

– Ага. – Престон пристально посмотрел на меня и убрал прядь волос с моего лица. – Мой шедевр – коктейль «Секс на пляже».

Я на мгновение перестала жевать и откашлялась.

– Серьезно? Это, наверное, самая плоская шутка со времени моего приезда в Корнуолл.

Престон приподнял одну бровь.

– Если бы ты попробовала мой «Секс на пляже», ты бы не смеялась над этим.

– О боже! – воскликнула я со смехом. – Ты не хочешь остановиться?

Он весело посмотрел на меня и сделал небольшое движение головой.

– По-моему, у тебя вот здесь сыр.

– Где?

– На подбородке. Погоди, – он наклонился ко мне поближе. Внезапно воздух наполнился потрескиванием, и смех застрял у меня в горле. – Я покажу тебе. – Его губы приближались к моим, и я заметила, что у него великолепные густые ресницы, бросающие тень на его скулы. Аромат его духов достиг моего носа, и я почувствовала, как в животе начинает покалывать, как вдруг зазвонил телефон Престона.

Он застыл на середине движения и тихо рассмеялся.

– Черт побери, как не вовремя, – пробормотал он, вытаскивая из кармана мобильник. Однако, бросив быстрый взгляд на дисплей, он стал совершенно серьезным и вскочил. – Престон Бофорт.

Я откинулась на спинку кресла, пытаясь разобраться в своих мыслях. Если бы нас не прервал телефон, неужели Престон и в самом деле попытался бы меня поцеловать? И, возможно, более важный вопрос: позволила бы я ему?

– Да, я это сделал, – сказал он в этот момент. – У вас есть номер мистера Конерли? – Он схватил ручку и нацарапал номер мобильного телефона на коробке с пиццей. – Хорошо, спасибо. До свидания.

Он еще мгновение смотрел на свой телефон, прежде чем положить его обратно в карман штанов.

– Все в порядке? – спросила я.

– Все отлично, – сказал он с улыбкой, на которую я не купилась. Затем он посмотрел на расстояние между нами. – Хотя от меня не ускользнуло, что теперь ты сидишь дальше, чем раньше. – Он коротко усмехнулся и потянулся за одной из двух бутылок колы, стоявших на благородном журнальном столике. – Ты крепкий орешек, Джун Мэнсфилд.

– Из-за того, что ты еще не потерял ко мне интерес? – спросила я, улыбаясь, потому что, к сожалению, слишком хорошо знала таких, как Престон.

Он серьезно посмотрел на меня.

– Не думаю, что ты девушка, к которой можно потерять интерес. – После короткой паузы он продолжил: – Это, собственно, должно меня пугать.

– А как же Райли? – я прикусила язык, потому что вопрос, возможно, был слишком прямым.

Он прищурился.

– И как тебе в голову пришел этот вопрос?

– Мне сказали в школе, что Блейк и ты… что вы были оба влюблены в нее.

Престон отвел взгляд и уставился на пляшущие языки пламени в камине.

– Ну, она была не только подругой Блейка, – сказал он как раз в тот момент, когда в дверь вежливо постучали.

Уилфред вошел в комнату.

– Могу ли я еще что-нибудь сделать для вас, сэр?

Престон покачал головой.

– Нет, спасибо, у нас все есть. Бетти тоже может уйти, если она вообще еще там. Папа на ужине в Ньютауне, а мы с Джун взяли пиццу.

– А другой мистер Бофорт? – спросил Уилфред.

Престон пожал плечами.

– Не знаю, где он болтается. Да и мне, в общем-то, все равно. – Казалось, он ненадолго задумался, прежде чем обратить свои пронзительно-голубые глаза на дворецкого. – У тебя есть какие-нибудь приятные дела сегодня, Уилфред?

Пожилой мужчина скрестил руки за спиной, и я увидела, как на его щеке коротко дернулся мускул.

– Да, сегодня я выпью хорошего скотча и посмотрю какой-нибудь вестерн.

– Интересно, – сказал Престон, усмехнувшись. – А еще?

По комнате пронесся ледяной воздух, и я почувствовала, как моя кожа покрылась мурашками.

– А еще я, пожалуй, постираю свое нижнее белье, сэр, – неожиданно добавил Уилфред.

Я думала, что мне послышалось. Ему совсем не нравилось разглашать такие подробности своей личной жизни.

Холодный воздух по-прежнему ощущался, и я с дрожью растирала руки, пока пламя в камине не начало дико мерцать.

Уилфред раздраженно сдвинул брови.

– Это все, вы можете идти, – сказал Престон, и я увидела облегчение на лице Уилфреда, когда он закрывал за собой дверь.

– Что это было? – я обвила руками свою талию.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Престон, но тут его телефон зазвонил снова, и он принял вызов. Я не слышала, что сказал звонящий, но в одно мгновение Престон побледнел как мел.

– Да, мы сейчас приедем. – Он закончил разговор, и его движения сразу стали нервными. Он все еще крепко сжимал телефон.

– Что случилось?

– Папа, – тихо сказал он, как будто сам не мог в это поверить. – У папы был сердечный приступ.

По дороге в больницу мы с Престоном почти не говорили. Он просто сказал мне, что дядя Эдгар, по-видимому, упал во время ужина в Ньютауне, и больше Престон ничего не знает. Ему позвонил кто-то из больницы.

– С вашим отцом все в порядке, – сказал лысый врач, когда мы чуть позже стояли в коридоре больницы.

Я выдохнула с облегчением. В последний час отсутствие информации о том, как там дядя Эдгар, было хуже всего.

– Что именно произошло? – Престон выглядел совершенно уставшим, его обычно идеально уложенные волосы свисали ему на лоб, а рубашка была помята.

– Вашему отцу крупно повезло. Без массажа сердца, который сделал ему официант, уже было бы слишком поздно. У него действительно есть ангел-хранитель.

Престон сглотнул.

– И как он сейчас?

– Его состояние стабильно, но теперь нам нужно проверить, в какой степени произошло отмирание сердечной ткани.

– Мы можем пройти к нему?

– Да, сейчас. Подождите еще минутку. Я скажу, чтобы вас позвали, когда он будет готов. – Затем доктор исчез, и Престон прислонился к мятно-зеленой стене.

– Вот черт, – пробормотал он. На его лице явно был написан шок. Несмотря на загар, он выглядел бледным, и уверенность в себе, которую он обычно излучал, исчезла. Внезапно он снова напомнил мне мальчика, с которым я играла тогда летом на пляже.

– Если бы я потерял и его тоже… – пробормотал он, и инстинктивно я схватила его руки, которые были очень холодными.

– С ним все хорошо. С твоим отцом все хорошо.

Престон сжал мои пальцы.

– Спасибо, Джун. Спасибо, что ты здесь.

– Само собой разумеется. – Я почувствовала, как после короткого мгновения колебания Престон поднес мою руку к своим губам и поцеловал.

В этот момент позади нас кто-то откашлялся, и я коротко вздрогнула, заметив Блейка.

– Где он? – Его губы были сжаты в тонкую белую полоску, а в глазах читалась неумолимая жесткость.

– С ним все в порядке, – сказала я, чтобы успокоить его. Он тоже был в шоке.

– Я хочу знать, где он, – ледяным тоном потребовал Блейк, рассматривая наши переплетенные пальцы. Затем его взгляд переместился на Престона. – Скажи мне, – выдавил он.

– Мы еще не знаем, – ответила я и обрадовалась, что в этот момент появилась медсестра.

– Вы родственники мистера Бофорта? – спросила полноватая дама в скрипучих белых ортопедических сандалиях.

Парни кивнули.

– Теперь вы можете увидеть мистера Бофорта. Он находится в палате номер 17. Это прямо по коридору. – Она указала на вращающуюся дверь позади себя.

Сестра еще не закончила говорить, а Блейк уже пошел вперед.

– Хочешь пойти с нами? – спросил Престон, обращаясь ко мне, но я покачала головой.

– Нет, иди. – Я ободряюще улыбнулась ему.

После того как Престон прошел через вращающуюся дверь, я села на один из белых жестких пластиковых стульев в проходе. Потом глубоко вздохнула. Неприятно пахло дезинфицирующими средствами, и скрип ортопедических сандалий пробирал меня до костей, но все это было второстепенно. То, что дядя Эдгар пережил сердечный приступ, было единственным, что имело значение. Престон и Блейк, должно быть, прошли через ад за долгие минуты неизвестности, и я чувствовала, что после смерти матери они не выдержат еще одной потери.

Я откинулась на спинку стула и наблюдала за больничным персоналом, бегающим по коридорам. При этом я заметила молодую женщину с темными кудрями, которая прислонилась к противоположной стене и, казалось, чего-то ждала. Она продолжала нетерпеливо теребить свое синее платье и нервно улыбнулась, когда к ней подошла пухлая медсестра.

– Мисс Монро, результаты теста готовы, – сообщила ей сестра приглушенным голосом. – Все в порядке.

– Неужели? – выдохнула молодая женщина и счастливо положила руку на живот. – То есть мне больше не нужно беспокоиться?

Медсестра колебалась мгновение, прежде чем покачать головой.

– Нет, вам не нужно беспокоиться. – Она окинула меня быстрым взглядом, от которого меня пронзило, как ударом тока. За одну секунду все окружающие звуки отступили на задний план, и я цеплялась за спинку своего стула, когда время снова замерло. С пересохшим ртом я уставилась в жесткие блестящие глаза медсестры. С ужасным грохотом они раскололись, и хрустальные осколки медленно опустились на землю, в то время как за мной не было ничего, кроме темноты.

– Тебе не нужно было приходить в больницу, Джун, – сказал дядя, когда я вошла и закрыла за собой дверь.

Когда я увидела его на белой больничной койке, сцена с медсестрой резко отошла на второй план.

– Конечно я должна была прийти. – Я подтянула к себе мягкий стул, чтобы сесть рядом с ним на кровать. Престон сказал, что дядя Эдгар хочет поговорить со мной, и это прозвучало так, как будто он должен сообщить мне нечто важное.

Он улыбнулся.

– Великолепно, что ты с нами, Джун. Я совсем забыл, каково это – иметь в доме женщину. Грин-Манор нужна жизнь, теперь мне это ясно. – Он опустил веки и потер свои брови.

Я взяла его руку и сжала ее.

– Когда человек думает, что умрет, у него есть несколько мыслей, Джун, – продолжил он. – Все это правда о том, что видишь, как прошедшая жизнь проносится перед глазами, видишь, чем можешь гордиться и чего стыдиться. Оглядываясь назад, вспоминаешь, что ты сделал правильно, а что изменил бы? В смерти нет ничего прекрасного, но она придает жизни нечто особенное: ценность.

Я сглотнула.

– Ты меня немного пугаешь.

Дядя добродушно улыбнулся мне.

– Прости, я не хотел этого. Врачи довольны результатами анализов. Через несколько дней я снова буду в строю, вот увидишь.

– Ты даже не представляешь, как я рада это слышать.

Он вздохнул.

– Ты не только красивая девушка, Джун, у тебя еще и большое сердце, ты постоянно напоминаешь мне твою тетю Катарину. Очень жаль, что ты не узнала ее получше.

Я кивнула:

– Мне тоже жаль.

– Твоя тетя обладала чудесным даром жить настоящим. И это то, что имеет значение: наслаждаться моментом. Мы никогда не знаем, когда все закончится. Звучит очень патетически, я знаю, но в моем нынешнем положении я имею полное право такое говорить. – Он сделал короткую паузу. – Возможно, я не всегда принимал правильные решения в своей жизни, но я не должен жаловаться. За исключением слишком ранней смерти Катарины, все остальное было замечательно.

Он протянул руку за стаканом с водой на белом столике рядом с кроватью, и я быстро встала, чтобы подать его ему.

– Благодарю. – Он сделал несколько глотков, после чего снова откинулся на подушку.

Я обеспокоенно посмотрела на него.

– Думаю, ты все еще измотан. Может, тебе стоит поспать?

Он покачал головой и вернул мне пустой стакан.

– Нет, я хочу кое-что обсудить с тобой, Джун.

Я снова села в ожидании.

– Не волнуйся, я больше не буду рассуждать о смерти, – пошутил он, но тут же снова стал серьезным. – Проблема не в том, что мы умираем, а в том, что мы считаем себя бессмертными. А мы не бессмертны. Видит бог, мы не бессмертны, – повторил он и пристально посмотрел на меня. – Джун, я хочу, чтобы мои ребята были счастливы, потому что они для меня самое важное. И я чувствую, что твое присутствие делает их счастливыми. За те несколько дней, что ты в Грин-Манор, уже кое-что изменилось. Как будто все засияло новыми красками.

– В этом я не особо уверена.

Я сразу подумала о Блейке, который явно воспринимал ситуацию иначе, чем его отец.

– Нет, нет, я отчетливо это почувствовал. С тех пор как случилось это ужасное происшествие с Райли, в воздухе все время витало ледяное напряжение, а главное, Блейк все больше и больше отдалялся. Ты приносишь свежее дуновение в старые стены, и это хорошо. Поэтому ты должна мне кое-что пообещать.

Я задумчиво посмотрела на дядю, и он заметил мое колебание. Его губы искривились в улыбке.

– Ты же не сможешь отказать смертельно больному дяде.

– Думала, через пару дней ты снова будешь в строю.

– Ты не облегчаешь мне задачу.

– Хорошо, – сказала я после недолгого раздумья, в течение которого он пристально смотрел на меня.

Дядя Эдгар усмехнулся, и было приятно видеть его таким веселым, несмотря на обстоятельства. Потом он немного выпрямился в своей постели.

– Отлично, потому что я хочу, чтобы ты проводила больше времени с моими ребятами. Пусть они показывают тебе Корнуолл, открывают для тебя новые места, водят по магазинам – ах, просто делают то, что делают молодые люди.

– С обоими парнями? – Мне бы ничего не стоило больше времени проводить с Престоном, совсем наоборот, но я не верила, что Блейк будет в особом восторге от плана дяди Эдгара.

– Да, с обоими парнями. Это доставит вам удовольствие и вернет Блейку немного жизнерадостности после того, что случилось с Райли. Бедняга до сих пор винит себя.

– Из-за несчастного случая?

Дядя кивнул.

– По-видимому, они поссорились перед этим, и Райли в беспамятстве выбежала на улицу. В это время лил дождь, и машина, выехавшая из-за поворота, увидела ее слишком поздно.

Невольно я поднесла руку ко рту. Само по себе достаточно плохо, что подруга Блейка умерла, но то, что он до сих пор считал, что несет ответственность за ее смерть, еще больше мешало ему пережить это.

– Преодолеть прошлое, к сожалению, невозможно, – задумчиво сказал мой дядя. – Оно может мучить и преследовать, но его нельзя изменить.

Глава 15

На следующий день, после переживаний о дяде Эдгаре, я вернулась в школу, позвонила родителям и рассказала Карле, что произошло. При этом я упомянула об обещании, которое дала дяде Эдгару, и о ситуации с Райли, но не стала упоминать, что у меня галлюцинации. Галлюцинации, с помощью которых я, по-видимому, могла чувствовать, лжет кто-то или говорит правду.

Придя домой после школы, я вернулась к своему вчерашнему плану и направилась к библиотеке. Ребята были в больнице у отца, и я надеялась обнаружить в старых книгах что-нибудь, что могло бы мне помочь. Возможно, я найду что-то о силе камней в Бодмин-Мур, которые явно имели какое-то отношение к моему состоянию.

Когда я закрыла за собой дверь, комната встретила меня приятной тишиной, и мой взгляд благоговейно пробежал по полкам метровой высоты из орехового дерева. С антикварной мебелью, панелями из темного дерева и винтовой лестницей, ведущей на огибающую ее галерею, библиотека идеально подходила Грин-Манор, ибо она, как и остальная часть дома, излучала атмосферу давно ушедших времен. С восхищением я рассматривала бесчисленные книги с ветхими переплетами, выстроившиеся на высоких полках.

Невозможно было точно оценить, сколько здесь книг, но, судя по всему, не меньше нескольких тысяч. Не раздумывая, я подошла к одной из широких полок и вытащила одну из книг. Это оказался «Сон в летнюю ночь» Уильяма Шекспира, и, судя по старой кожаной обложке, это, должно быть, одно из первых изданий. Некоторое время я благоговейно листала книгу, а затем вернула ее на полку. Я даже представить себе не могла, какие еще сокровища были спрятаны здесь. Медленно я провела взглядом по остальным книжным переплетам. Казалось, что в библиотеке на любую тему есть какой-либо трактат, и я шаг за шагом продвигалась к более старым трудам.

После того как я наугад разглядывала полки в течение следующих нескольких часов, вечером мне пришлось разочарованно констатировать, что я не продвинулась ни на шаг. Я нашла произведения выдающихся писателей, а также книги о природе и науке, но ничего о каменных кругах.

Следуя своему инстинкту, я поднялась наверх на галерею и стала искать там книги, о которых Престон упомянул за завтраком несколько дней назад. При этом я наткнулась на книгу в красном переплете под названием «Темный Корнуолл». Книга выглядела старой, и мое сердце стучало, когда я развернула обложку и начала перелистывать страницы. Быстро нашла запись о Бодмин-Мур и начала читать.

В Бодмин-Мур оживают сказания и легенды. Это мистическое место с темными тайнами. Плотные завесы тумана, из-за которых на поляну редко попадает свет, окутывают его многовековые загадки. Там, где встречаются свет и тень, они раскрывают часть своего волшебства и определяют будущее. Болото пропитано древней магией, которая встречается в каждом ручейке, в каждой канаве или камне.

С нетерпением я продолжала читать, но затем последовало лишь жалкое описание пейзажа, из которого я ничего не могла разобрать. Я осторожно начала листать дальше и через несколько страниц нашла сообщение о Хёрлерах. Мои глаза пробежали по тексту, но, к сожалению, автор сообщал только об окаменевших мужчинах и женщинах, которые не вовремя играли в хёрлинг.

Смирившись, я положила книгу обратно на полку и продолжила поиски. Но и в других сочинениях о Корнуолле я не нашла ничего нового о каменном круге, по крайней мере, ничего, что было бы связано с моей ситуацией. У сэра Уинтерли я тоже ничего не обнаружила, и позже вечером я упала в постель с ощущением, что постепенно схожу с ума.

Следующие несколько дней я сознательно избегала окружающих, не задавая вопросов и при этом глядя в глаза собеседнику. Слишком велик был мой страх, что галлюцинации вернутся. Однако, поскольку беспокойство о дяде Эдгаре отчетливо ощущалось по всему Грин-Манор, мое уклончивое поведение по отношению к домашним не было никем замечено. Даже Лили и Грейсон, казалось, приписывали мое странное настроение напряженной ситуации дома и не беспокоили меня.

Свое послеобеденное время я проводила в библиотеке, которая была слишком огромной. Мне потребовалась бы целая вечность, чтобы просмотреть все книги. На короткое время я даже подумывала спросить отца о дедушке во время одного из наших телефонных звонков. Возможно, папа был прав, и мой дед страдал шизофренией – своего рода шизофренией, которую он передал мне по наследству. Но мысль была настолько ужасной, что у меня не хватило смелости затронуть эту тему.

Это уже стало похоже на рутину, когда в субботу утром я положила стопку книг на кожаный диван, стоявший рядом с окнами до пола с темно-зелеными бархатными шторами. Измученная, я опустилась на диван и пролистала книги в кожаном переплете, страницы которых казались грубыми и старыми. Потом я глубоко вздохнула, схватила книгу со своеобразным названием «Женские чары» Дойла Харрингтона и снова попыталась сосредоточиться на своей задаче, когда мой взгляд остановился на пятой странице.

Дебора Уинтерли, урожденная Ланкастер, была великолепной женщиной, которая привлекала к себе мужчин. В браке у нее родилась дочь Кейт, которая, как и ее мать, унаследовала талант завоевывать все мужские сердца одним взмахом ресниц. Одного взгляда, казалось, было достаточно, чтобы влюбиться в нее, и недовольные деревенские женщины поговаривали, что это, должно быть, колдовство. Даже деревенский священник выступал с речами против матери и дочери.

Только когда Дебора и Кейт умерли, волнение улеглось, так как Кейт родила не наследницу, а наследника, который, казалось, обладал тем же искусством обольщения, что и его мать. Однако, будучи мужчиной, он значительно меньше волновался из-за этого, что, вероятно, заложено в природе людей. Уинстон Уинтерли имел привлекательную внешность и, несмотря на свой союз с Элизабет Уинтерли, наслаждался обществом многочисленных женщин. Говорят, в его поместье были замечены даже самые неблагородные деревенские женщины.

Я с любопытством продолжала листать, когда на одном из разворотов оказалось письмо. Мой взгляд остановился на адресате, и сердце тут же учащенно забилось. Письмо, которое так и не было отправлено, адресовано моему отцу. Я нервно открыла конверт и начала читать написанные от руки строки.

Дорогой Генри,

я не знаю, отправлю ли я когда-нибудь это письмо, потому что слишком глубокой кажется пропасть, которая разрослась между нами. При этом я желаю только, чтобы ты мне поверил и не воспринимал мои слова как вымысел, чтобы ты просто выслушал меня! Знаю, в детстве я часто смущала тебя своими фантастическими историями, но то, что я должна сказать сейчас, не выдумка. Это дар, и даже если он тебе не нравится, ты должен поверить мне, Генри.

Поговори со мной наконец, не прячься ни от меня, ни от Корнуолла, ни от своей родины. Мы с тобой – брат и сестра и останемся связанными этим навеки.

В детстве мы были неразлучны, и мне больно от того, что мы не можем снова обрести друг друга.

Твоя Катарина.

Я перечитывала эти строки снова и снова, и слишком поздно заметила, что дверь в библиотеку открылась и внезапно передо мной оказался Блейк. Я вздрогнула.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, холодно глядя на меня.

– Я читаю, – коротко ответила я, надеясь, что он не заметил легкой дрожи в моем голосе, в то время как я незаметно убирала письмо в карман джинсов.

Он поднял черную бровь и взглянул на стопку книг рядом со мной.

– И уже прочитала их все?

– Зачем тебе это знать?

Блейк пожал плечами.

– Бетти сказала, что ты всю неделю закрываешься здесь. – Он сунул руку в карман своих черных джинсов, к которым надел выцветшую серую футболку. Его щетина за последние дни стала немного темнее, и я подумала, когда он брился в последний раз. От беспокойства за отца его лицо осунулось, что придавало ему еще более суровое выражение.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– Я поплыву на лодке. Хочешь со мной?

Озадаченно я уставилась на него. Я могла ожидать всякого, но, конечно, не того, что Блейк пригласит меня на прогулку на лодке.

– На самом деле я планировала навестить дядю Эдгара сегодня в больнице. – Невольно мне подумалось об обещании, которое я дала своему дяде. Скорее всего, он заставил Блейка пообещать нечто подобное.

– Папу выпишут на следующей неделе.

– Правда? Я не знала этого. Когда же?

– В среду, – коротко сказал Блейк. – И если ты хочешь пойти со мной, будь на улице через десять минут. – С этими словами он повернулся и вышел из библиотеки.

На мгновение я засомневалась, стоит ли принимать приглашение, хотя мое сердце предательски забилось быстрее при мысли о прогулке на лодке наедине с Блейком. Может быть, от Блейка мне удастся узнать больше о его матери? «Это дар», – пронеслось у меня в голове. – «При этом я желаю только, чтобы ты мне поверил, и не воспринимал мои слова как вымысел…»

Может быть, тетя Катарина видела то же самое, что и я? Может быть, она была больна или дело было в чем-то другом?

Часть меня, которая размышляла логически, понимала, что, скорее всего, я мало что узнаю от Блейка, тем не менее через пять минут я стояла на гравийной дорожке перед домом, где Блейк уже ждал меня рядом со своим блестящим черным мотоциклом. Увидев меня, он бросил мне свой второй шлем, который я поймала в воздухе.

– Вы уезжаете? – услышала я в этот момент у себя за спиной голос Престона. Он только что вышел из дома, и я повернулась к нему, на ходу надевая черный шлем.

– Да, Блейк спросил меня, не хочу ли я прокатиться на лодке. – Я сразу увидела, как напряглось тело Престона. Неужели дядя Эдгар не уговорил его проводить со мной больше времени?

– Итак, прогулка на лодке, – повторил он протяжно, как будто Блейк тем самым нарушил какое-то неписаное правило.

Лицо Блейка потемнело, и он впился взглядом в своего брата.

– Имеешь что-то против?

– Нет, нет. Получай удовольствие, Джун, только следи за тем, чтобы не погибнуть, – сказал Престон, прежде чем развернуться и уйти.

Судя по взгляду, который послал ему вслед Блейк, я не была уверена, что действительно получу удовольствие, но теперь было слишком поздно, чтобы отступать. Блейк уже взмахнул ногой над мотоциклом, и я тоже подошла и села позади него.

– Держись, – скомандовал Блейк и подождал, пока я обвила руками его живот. Затем он нажал на газ.

Дорога вниз, к скалам, заняла около двадцати минут, и какая-то часть меня хотела, чтобы она никогда не заканчивалась. Это было невероятное чувство – ехать на мотоцикле по извилистой прибрежной дороге с Блейком и чувствовать, как одежда развевается на ветру.

– Мы на месте, – сказал наконец Блейк, когда мы остановились на обрыве рядом с дорогой, откуда каменная лестница вела через скалы вниз к морю. Маленькая рыбацкая деревушка, которую я видела еще по прибытии в Корнуолл, ютилась в нескольких километрах от побережья.

– Здесь красиво. – Я глубоко вдохнула свежий соленый воздух.

– Прежде всего, здесь никого нет. Это место знают немногие, – сказал Блейк, вешая наши шлемы на руль своего мотоцикла, прежде чем повернуться к каменным ступеням.

– Как часто ты приходишь сюда? – спросила я, пока мы друг за другом спускались по ступенькам.

Отвесные скалы справа и слева от вырубленной в камне лестницы были немного влажными от брызг, и до моего уха доносились волны, размеренно бьющиеся о берег.

– Всегда, когда мне нужно побыть одному, – на удивление честно ответил Блейк.

Я окинула взглядом пустынный пляж из мелкого светлого песка.

– На самом деле я думала, что мы поедем на какую-нибудь пристань.

– Не после того, как ты собиралась утонуть рядом с ней, – сказал Блейк. Еще до того, как я успела что-то ответить, он повернул налево, в сторону неприметного входа в пещеру. – Кроме того, мои лодки не пришвартованы к пристани.

С любопытством я последовала за ним и поняла, что пещера, выглядевшая совершенно непримечательно снаружи, была намного больше внутри.

Привычным движением Блейк зажег внутри несколько масляных ламп, и я задержала дыхание, когда увидела великолепную парусную лодку. У нее был изогнутый корпус, и казалось, ее лучшие годы уже позади, но Блейк начал заменять старую древесину свежими дощечками, которые хранились в пещере рядом с лодкой.

– Вот что МакЛахлан имел в виду, говоря «дерево для твоей девочки», – сказала я, глядя на Блейка. – Не думала, что ты умеешь чинить лодки.

– Одну я даже построил сам. – Он снял брезент с маленькой гребной лодки рядом со входом.

– И на этом ты хочешь выйти в море? – удивленно спросила я, потому что при мысли о том, что мне придется раскачиваться на волнах в этой крошечной штуковине, мне стало дурно.

– На этом мы хотим выйти в море, – поправил он меня, хватая лодку за борт. – Помоги мне.

Вместе мы вытащили ее из пещеры на песок, а оттуда протянули метров на тридцать дальше до самой кромки моря.

– Ну не знаю, – пробормотала я, глядя на ореховую скорлупку, которую Блейк только что столкнул на волны. – Ты уверен, что эта штука не утонет, если мы оба сядем в нее?

Он бросил на меня быстрый взгляд через плечо и смерил меня взглядом так напряженно, что кровь прилила к моим щекам.

– Да ладно. Я не думал, что ты трусиха.

Это высказывание задело мою гордость, поэтому я без дальнейших рассуждений запрыгнула в лодку и приземлилась посреди лужи ледяной морской воды. Мне снова подумалось, что пристань с настоящим причалом для лодок была не самой плохой идеей, но промолчала.

Блейк сел на перекладину передо мной и погрузил в воду два весла, прежде чем энергично потянуть их на себя.

Мышцы его рук проступали при каждом движении, и я старалась не смотреть на него, пока он умелыми ударами весел уносил нас от берега в более глубокие воды.

– Даже не знала, что тебе так нравится находиться на воде, – задумчиво сказала я. Ветер играл с моими волосами, а чайка в небе над нами выписывала круги. Я прикрыла рукой глаза от солнца и некоторое время следила за ее полетом, прежде чем снова повернуться к Блейку.

Он пронзительно посмотрел на меня.

– Я всегда был таким. Неужели ты не помнишь этого?

Я покачала головой, вместе с этим перебирая в памяти воспоминания из детства, связанные с Блейком и Престоном, помимо догонялок в коттедже и сбора моллюсков на пляже.

– Буря! – вырвалось у меня внезапно, когда я вспомнила. – Ты вышел на лодке в море один, чтобы забрать раненую птицу. Что это была за птица?

– Чайка, – сказал Блейк. – А еще это была чертовски дурацкая затея.

– Нет, это было чертовски смело, – возразила я, снова подумав о буре, поднявшейся тогда. Плотные облака выглядели так, будто кто-то окрасил небо темно-серым, и теперь я снова вспомнила страх в глазах дяди Эдгара, когда он понял, что Блейк уехал на своей маленькой гребной лодке, чтобы подобрать раненую чайку. Я тоже тогда боялась бури, но больше всего я восхищалась Блейком из-за его храбрости.

– Понятия не имею, как я могла забыть об этом. – Я перевела взгляд на океан. Отсюда было все видно до самого горизонта, и я вдруг почувствовала себя невероятно свободной. Все, что происходило в последние дни, вдруг стало казаться далеким и уже не таким значимым и угнетающим, как несколько часов назад.

– Людям свойственно забывать о вещах, которые их пугают, – прервал мои размышления глубокий голос Блейка.

Я удивленно посмотрела на него, так как после долгой паузы уже не ожидала никакого ответа.

– Наверное, это какой-то механизм замещения, – добавил он, глядя на воду.

При его словах я невольно вспомнила о странном происшествии в больнице, хоть мне и хотелось бы просто забыть об этом. Медсестра явно солгала, когда молодая женщина спросила, стоит ли ей беспокоиться о своем ребенке.

Скорее всего, она просто солгала, чтобы не огорчать молодую женщину. Она, конечно, не могла знать того, что своей ложью сильно напугала меня.

Я глубоко вдохнула соленый воздух, схватившись за край лодки, когда мы покачивались на чуть более высокой волне. До сих пор я неплохо справлялась, избрав тактику просто не смотреть людям в глаза, когда разговариваю с ними, но при этом я понимала, что так не может продолжаться вечно. Я не могла учиться в Оксфорде и уклоняться от прямого зрительного контакта. Пока я думала об этом, я вдруг осознала, что единственные люди, в глаза которых я могла смотреть без проблем, – это Блейк и Престон.

С ними никогда не происходило ничего необычного, кроме покалывания в животе. После того как эта мысль пришла мне в голову, и я украдкой покосилась на Блейка, который мощными ударами весел бросал вызов волнам и тем временем вывел нас на несколько сотен метров в открытое море. Хотя светило солнце, дул достаточно свежий ветер, и лодка то и дело слегка приподнималась, прежде чем шлепнуться обратно в воду и брызнуть несколькими солеными каплями на кожу.

– Как часто ты выходишь в море? – спросила я Блейка, когда молчание между нами затянулось и стало неловким.

Он провел веслами по воде и поднял одну бровь.

– Ты боишься, что я утоплю нас?

Я посмотрела назад, на берег. Светлый песчаный пляж перед скалами превратился в узкую полоску вдали, и я была уверена, что никогда не смогу проплыть этот отрезок до берега, особенно при таком волнении.

– Неужели мне стоит бояться?

– На лодке безопасно, – сказал Блейк на удивление мягко, как будто почувствовал, что я действительно начинаю беспокоиться.

Я снова повернулась к нему и внимательно посмотрела ему в лицо. Ветер сдул на лоб его слегка волнистые волосы, что придало ему менее строгий вид, чем обычно.

– Ты мне не веришь? – спросил он, и я быстро покачала головой.

– Нет, конечно, верю. Ведь ты еще жив, – сказала я, одновременно с этим цепляясь за борт лодки, когда нас снова качнуло на волнах. – Как часто ты выходишь в море, когда оно неспокойное?

– Случается, – туманно ответил он, скользя глазами по небу, на котором образовалось несколько темных облаков.

– Ничего себе, именно такой точный ответ мне и хотелось услышать, – сказала я, после чего правый угол его рта коротко дернулся.

Мое сердце тут же начало биться быстрее, и я снова быстро посмотрела на море, чтобы не показать ему, что его простая улыбка делает с моим телом.

– Я выхожу в море не реже раза в неделю, – ответил Блейк, поднимая одно весло, а другим делая несколько энергичных движений, направляя нашу лодку параллельно берегу. – Здесь меня не так-то просто найти.

То, каким образом он сказал это, заставило меня снова взглянуть на него. Темная тень пробежала по его лицу, и я попыталась поставить себя на его место. После смерти Райли ему, вероятно, было трудно продолжать свою прежнюю жизнь, и я хорошо могла себе представить, что простор и тишина моря хорошо действуют на него.

– Я знаю, что ты имеешь в виду. – Я заправила прядь волос за ухо. – Подобное чувство всегда охватывало меня на спине Квинта.

– Твоего коня? – спросил Блейк, и я молча кивнула, снова вспомнив о том случае.

– Так вот в чем причина того, что ты так долго не ездила верхом.

Я глубоко вздохнула:

– Да, это так.

На какое-то время наступила тишина, и единственные звуки издавали волны, разбивающиеся о нос лодки.

– Я видела, как он умирает, – сказала я затем. Я не планировала рассказывать Блейку о Квинте, но именно сейчас, в этот момент, это просто казалось правильным. Я не знала почему, может быть, из-за простора открытого моря или из-за его молчания, которое не было гнетущим для меня. На самом деле я хотела поговорить о тете Катарине, но все это как-то ушло на второй план.

Блейк выжидающе смотрел на меня, и я начала рассказывать:

– Ветеринару пришлось усыпить его, потому что его нога была раздроблена.

– Что произошло? – спросил он, продолжая грести в равномерном, хотя и более медленном темпе, чем раньше.

– Это была моя вина, – призналась я.

– Ты виновата в том, что он сломал ногу? – с сомнением повторил Блейк, направляясь к скоплению крупных скал, выступающих из моря на некотором расстоянии.

Неспокойная вода бурно пенилась вокруг серых валунов, и я надеялась, что Блейк не подведет нас слишком близко к этим волнам.

– Возможно, я не виновата напрямую, но я несу за это ответственность, – наконец ответила я. – В тот день я разозлилась на своих родителей и хотела проветрить голову после ссоры. Поэтому я поехала на велосипеде к конюшне и оседлала Квинта, не сказав им ни слова.

Блейк молчал, а я смотрела на скалы, к которым мы направлялись. За ними виднелась какая-то бухта, из которой в данный момент я могла видеть только возвышающиеся отвесные скалы.

– Я скакала на нем через лес, – продолжила я. – Это было вскоре после Нового года, и листья деревьев были покрыты инеем. – Воспоминание тянуло меня назад, в примыкавший прямо к конному двору зимний лес, в котором я совершила уже столько верховых прогулок.

– Я была так поглощена мыслями о ссоре с родителями, что не обращала внимания на окружающую обстановку. Только когда я выехала на поляну, которая была мне незнакома, я поняла, что заблудилась. – Порыв ветра ударил холодом мне в лицо, и я замолчала.

– Что было дальше? – спросил Блейк, глядя на меня с таким искренним сочувствием, что у меня возникло ощущение, что я могу рассказать ему все. В его ошеломительно красивых глазах не было ни капли осуждения, он просто слушал меня.

– Я запаниковала. У меня не было с собой ни телефона, ни чего-либо еще, и я боялась, что не смогу вернуться обратно. Квинт, конечно же, почувствовал мою неуверенность и тоже занервничал. – Я запнулась на полуслове и закашлялась, пытаясь взглянуть на то, что тогда произошло, с объективной точки зрения. – Я пыталась найти дорогу обратно, но в снегу все выглядело как-то по-другому. Я вернулась не во двор, а на соседнюю улицу. Машины заставляли Квинта нервничать еще больше, чем обычно, а когда поблизости раздался шум от новогодних хлопушек, он уже не мог сдерживаться.

Особенно высокая волна ударила в лодку, и я ухватилась за край, в то время как образы того дня проносились в моей голове.

– Квинт сбросил меня и в панике помчался в лес. Я сломала запястье при падении, но я так боялась за него, что даже не почувствовала этого. Я постоянно звала его, но он просто исчез.

Блейк опустил весла и напряженно смотрел на меня, пока я продолжала свой рассказ.

– Поскольку у меня не было телефона, я не могла вызвать помощь, и вокруг тоже никого не было.

– Значит, ты отправилась на его поиски в полном одиночестве? – мягко спросил Блейк.

Я кивнула.

– По снегу я могла относительно легко следовать по его следам. И через полчаса я наконец нашла его. – Снова увидев перед собой его панически закатившиеся глаза, я сглотнула. – Он в страхе перепрыгнул через ручей и, должно быть, упал. Когда я нашла его, правая бедренная кость спереди была так раздроблена, что кость торчала из его шкуры. – Я сделала короткую паузу. – Я села к нему и держала его голову у себя на коленях, – прошептала я. – В какой-то момент нас нашел человек, который гулял со своей собакой. Он вызвал пожарных и ветеринара. – Я глубоко вдохнула, потому что чувствовала, что у меня кончается кислород. – Ветеринар бросил только один взгляд на него и сказал… – Я остановилась и почувствовала, как Блейк наклонился и взял меня за руку.

– Мне жаль, Джун.

Я кивнула и уставилась на воду. За то короткое время, что я рассказывала о происшествии с Квинтом, небо полностью затянуло, и солнце скрылось за плотным облачным покровом.

– Он умер у меня на руках, – завершила я свой рассказ, снова взяв себя в руки. – Ветеринар усыпил его еще на месте. Чем выше перелом, тем труднее его оперировать, но ты это наверняка знаешь.

Блейк кивнул и убрал руку. Ветер холодом бил по моей коже, и я жаждала его прикосновения.

– И значит, это была моя вина, – сдавленно сказала я.

Блейк покачал головой.

– Чушь. Это был несчастный случай. Ты не могла ничего предотвратить.

Я недоверчиво посмотрела на него.

– Конечно, я могла предотвратить это. Если бы я не поехала с ним…

– Перестань, Джун. Это тебе не поможет.

– Перестать? – повторила я. – Неужели это было так просто для тебя? – Слова были произнесены быстрее, чем мне хотелось, и я тут же пожалела о них.

В отношении Блейка ко мне тут же что-то изменилось.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, – отмахнулась я.

– Что ты имеешь в виду? – повторил он резче, пристально глядя на меня. Было ясно, что он не отстанет.

– Я… – начала я, зная, что не смогу вернуться в прошлое и забрать свои слова назад. – Я подумала о Райли и несчастном случае с ней.

На мгновение лицо Блейка потемнело, и он пронзил меня своим взглядом.

– Откуда ты о ней знаешь?

Всякое тепло вдруг исчезло из его голоса. Мое сердце начало колотиться, и я внутренне проклинала себя за то, что не смогла помолчать.

– Дядя Эдгар упоминал о ней, – ответила я, надеясь, что тот факт, что именно его отец рассказал мне о Райли, что-нибудь изменит. В конце концов, я не бегала и не расспрашивала людей о прошлом Блейка.

– Мой отец, видимо, слишком много говорит, – огрызнулся он, погружая весла глубоко в воду.

Холодный порыв ветра снова ударил мне в лицо.

– Дядя Эдгар просто высказал свое беспокойство, – автоматически защищала я его. – Я уверена, что у него есть…

– Можешь оставить свои догадки при себе, – грубо ответил Блейк, и я вздрогнула, когда в ту же секунду вдалеке послышался раскат грома.

Но Блейк никак не отреагировал. Его холодный взгляд был прикован ко мне.

– Черт, это была ошибка.

Облака приняли угрожающий серый оттенок, и я схватилась за лодку обеими руками, когда она начала дико раскачиваться на волнах.

– В чем была ошибка? Выйти в море во время шторма в этой ореховой скорлупке? – воскликнула я и беспокойно огляделась. Было невероятно, как быстро переменилась погода, почти так же, как если бы небо отреагировало на наше настроение.

– Ошибка в том, что я позволил отцу уговорить меня взять тебя с собой! – проревел Блейк, крепче хватаясь за весла. Я видела, как напряглись его мышцы, когда он боролся с ветром и волнами, которые уносили нас дальше, в открытое море.

– И мне тоже не следовало идти с тобой! – крикнула я сквозь налетевший ветер.

– Жаль, что тебе это только сейчас пришло в голову, – тяжело дыша, ответил Блейк и еще сильнее начал загребать веслами.

Несмотря на то что мы оказались в опасной для жизни ситуации и другие вещи сейчас были действительно важнее, его слова поразили меня.

– Куда ты? – крикнула я, когда заметила, что он направляется не обратно к песчаному пляжу, а прямо к отвесным возвышающимся скалам. Высокие стены из серого камня не давали возможности причалить, и я уже видела, как мы разбиваемся о скалы, подобно волнам, которые с грохотом бились о них.

– Я пытаюсь спасти нас! – крикнул он в ответ как раз в тот момент, когда лодка была поднята волной и с грозным хлопком снова упала вниз. Я вскрикнула, цепляясь за мокрую древесину, когда с неба ударила молния и снова прогремел гром.

– Нужно грести! Мы должны добраться до пещеры, пока не стало слишком поздно! – проревел Блейк, но еще до того, как он закончил фразу, волна обрушилась на наши головы.

Ледяная вода ударила меня с невероятной силой и выбросила из лодки. Я наглоталась воды и замотала ногами, когда мир вокруг меня потерял свой порядок, и больше не было ни верха, ни низа, а только пенящаяся вода повсюду. Отчаянно пытаясь выплыть на поверхность, я совершенно потеряла ориентацию. Моя одежда налилась тяжестью и безжалостно тянула меня в глубину. Все вокруг было единым хаосом из ледяной, вздымающейся тьмы, которая окружила меня, как тяжелый плащ, мешая мне своими холодными пальцами вернуться к спасительному свету.

Глава 16

Каждый час дня в мире умирает от утопления более сорока человек, и все же я никогда не думала, что когда-нибудь стану частью этой статистики.

Тем не менее мое тело продолжало бороться за выживание, и я вслепую поплыла к чуть более светлому пятну, которое, как я считала, было спасительной поверхностью воды. В этот момент рядом со мной в воду нырнуло темное тело, а потом я почувствовала сильные руки, которые схватили меня за талию и потащили вверх, пока я не выплыла на поверхность и наконец не смогла снова дышать.

Задыхаясь, я хватала ртом воздух, в то время как вокруг нас бушевал абсолютный хаос. Небо превратилось в непроницаемый черный покров, и волны вокруг нас с грохотом ударялись об отвесные скалы. Я больше не видела нашу лодку, а потом пришла новая волна, которая с размаху швырнула нас в сторону скал.

– Не сражайся с волнами! – воскликнул Блейк, держа мою голову над водой. Он тащил меня с собой мощными гребками. Блейк, казалось, точно знал, что делает. Его левая рука все еще держала меня, и он, судя по всему, не собирался меня отпускать. Когда очередная волна обрушилась на нас, я старалась оставаться совершенно спокойной в крепких объятиях Блейка, чтобы не затянуть его еще глубже, паникуя. Потом мы снова всплыли на поверхность, и он поплыл дальше вместе со мной к скалам.

– Отпусти меня, тогда мы поплывем быстрее! – крикнула я навстречу завывающему ветру. Блейк колебался мгновение, прежде чем ослабить хватку. Тем не менее он не выпускал меня из виду, пока мы сражались бок о бок с волнами и плыли в сторону круто возвышающихся скал.

– Там пещера! – закричал Блейк, понимая, что мои силы слабеют в бурлящей воде. – Уже совсем недалеко, мы почти добрались!

Его голос дал мне необходимый стимул, и я собралась с последними силами, когда увидела в скале чуть выше уровня моря черную дыру шириной в три метра, которую он назвал пещерой. С каждой новой волной выплескивался заряд морской воды в темную дыру, которая в обычных обстоятельствах показалась бы мне устрашающей, но теперь, в таком ледяном холоде, это было нашим единственным спасением.

Еще одна волна подтолкнула Блейка и меня ближе к отвесным скалам. Я попыталась использовать этот толчок и зацепиться за мокрые камни вокруг входа, но мои пальцы не нашли опоры и просто соскользнули вниз.

В следующий момент я ощутила руку Блейка у себя под мышкой и почувствовала, как он притягивает меня к себе, тем самым не давая мне дрейфовать. Как ему удавалось удержать нас обоих на поверхности, было для меня загадкой. Мои мышцы горели от напряжения, а бурлящее море хватало меня за конечности, словно все еще хотело утянуть нас вниз, в сырую могилу.

– Мы дождемся следующей большой волны, чтобы она унесла нас в пещеру, – задыхаясь, сказал Блейк, цепляясь одной рукой за остроконечный кусок скалы прямо под входом в пещеру. – Постарайся не дать одному из острых камней разрезать тебя.

Если бы я не была так занята тем, чтобы нормально дышать, я бы рассмеялась.

– Вот она! – крикнул Блейк, когда вода немного отступила и затем стеной вернулась обратно. Чуть поодаль я обнаружила нашу лодку, которую, как ореховую скорлупку, швыряло взад и вперед по бурному морю.

– Напряги мышцы и глубоко вдохни!

Я сделала именно то, что он мне сказал. Затем поднялась волна, и, хотя я не была уверена, существует ли бог вообще, я начала молиться. Вода надвигалась на нас с такой скоростью, что я уже представила, как она разобьет нас о скалы.

– Сейчас! – закричал Блейк и оттолкнулся от скал вместе со мной, когда волна была совсем близко. Вода подняла нас и понесла к пещере.

Что-то острое прошло по моей коже, раздирая голень. Одновременно с этим я почувствовала, как руки Блейка крепко обхватили мое тело, и я знала, что он не отпустит меня. Ощущение того, что я не одна, помогло мне остаться спокойной. Наконец сильное бурление стихло, и волна снова отхлынула. Нас потянуло вместе с волной в море, но Блейк тут же начал энергично плыть в обратную сторону, чтобы нас не унесло из пещеры.

Я схватилась за узкий выступ в стене пещеры и, задыхаясь, огляделась. Вокруг нас царила темнота, и только светлое отверстие примерно в трех метрах показывало мне, что мы находимся внутри туннеля, примерно до половины заполненного водой. Однако он был слишком глубок, чтобы стоять.

– Ты можешь плыть? – спросил Блейк, держась одной рукой за выступающий камень, в то время как его другая рука все еще лежала на моей талии.

Я кивнула, хотя была совершенно измотана и силы были на исходе. Постепенно мои глаза привыкли к темноте, и я могла разглядеть то, что было вокруг.

Блейк еще мгновение изучающе смотрел на меня, прежде чем отпустить и указать подбородком в темноту перед нами.

– Тогда вперед. Осталось совсем немного.

Я понятия не имела, откуда он знает, сколько нам еще осталось, но в тот момент я не стала сомневаться и просто поплыла. На моих руках и ногах как будто висели тяжелые камни, когда я устало плыла все глубже в туннель. Мне было так холодно, что я уже не чувствовала своих пальцев, но все-таки я была еще жива.

Через некоторое время туннель расширился, и мы могли плыть бок о бок.

– Здесь можно стоять, – внезапно сказал Блейк, и я попыталась нащупать ногами дно. Однако я не достала до него.

– Хорошо, видимо, только я могу стоять здесь. – Он снова притянул меня к себе, когда я чуть не соскользнула под воду. – Ты меньше, чем я думал.

Я вздрогнула и прижалась к его широким плечам. Его руки лежали справа и слева на моих бедрах, и больше всего мне хотелось положить голову ему на грудь и позволить нести себя всю оставшуюся часть пути.

– Ты ведь еще не совсем без сил? – спросил он, и мне удалось покачать головой.

– Я… в отличной форме, – прошептала я, стуча зубами и дрожа так сильно, что Блейк нахмурился.

– Положи руки мне на шею.

Автоматически я покачала головой, но он просто ухватил меня одной рукой под коленки и без усилий поднял.

– Я сказал, чтобы ты положила мне руки на шею, – повторил он, прижимая меня к своей груди.

Покраснев, я последовала его словам и впервые обрадовалась темноте в пещере.

– Осталось всего несколько метров, – пообещал Блейк, пробираясь по туннелю со мной на руках. Вода доходила ему еще примерно до груди, и через его плечо я видела уменьшающийся световой круг входа в пещеру, за которым бушевало бурное море.

– Ты уверен? – спросила я, когда мой разум медленно начал возвращаться ко мне.

– Я знаю пещеру. Престон и я… – Он сделал паузу, и я даже сквозь мокрую одежду почувствовала, как его мышцы напряглись. – Когда мы были детьми, мы играли здесь.

– Вы играли здесь? – ошеломленно спросила я, пытаясь представить, как два маленьких мальчика гребут на самодельном плоту к обрывистому берегу и играют здесь в спелеологов.

– Сюда можно добраться и по суше.

Сейчас было так темно, что я могла видеть только контуры его лица, но я уловила веселую нотку в его голосе.

– Значит, нам не придется снова плыть, чтобы выбраться отсюда?

Блейк пригнулся, проходя под низко нависшим скальным выступом, и одновременно кивнул.

– В принципе, да. – При этом он наклонился к моему лицу так близко, что мои губы быстро скользнули по его шее.

Мое сердце начало колотиться, и я застыла в его объятиях, хотя прикасаться к нему было приятно. Он тоже застыл и быстро выпрямился.

– Отсюда и ты сможешь стоять, – сказал он, опуская меня. Почему-то у меня было чувство, что он не сможет идти достаточно быстро, чтобы снова восстановить дистанцию между нами.

Я приземлилась ногами на неровную почву и быстро сделала шаг назад. В моем теле все еще бушевало множество чувств, которых мне совсем не хотелось, и это только потому, что я коснулась губами его кожи.

– Насколько велика пещера? – быстро спросила я, чтобы сменить тему.

– На самом деле это сеть из нескольких пещер, – сказал Блейк и пошел дальше.

Я последовала за ним и с облегчением заметила, что туннель продолжает плавно подниматься, поэтому уже через несколько шагов вода стала доходить нам только до пояса.

– Раньше этими пещерами пользовались контрабандисты. – Блейк схватил меня за руку, прежде чем нащупать поворот, за которым было непроглядно темно.

– О пещерах контрабандистов я уже слышала, – сказала я, вздохнув с облегчением, когда туннель еще больше поднялся, а вода плескалась лишь по щиколотку. – В Гастингсе можно даже посетить их, не так ли?

– Да, они самые знаменитые в Корнуолле. Папа когда-то ездил с нами, когда мы были еще маленькими. После этого нам с Престоном пришло в голову обязательно найти в пещерах на побережье настоящее сокровище контрабандистов.

– И вам это удалось? – спросила я, так как разговор с Блейком отвлекал меня от жгучего холода и шока от того, что я едва избежала смерти.

– И да, и нет, – ответил он и немного помедлил. – Мы, правда, не нашли награбленного золота, но зато нашли письмо в бутылке и старую бочку с ромом, которую, должно быть, оставили контрабандисты.

Навстречу нам повеяло холодным сквозняком, и Блейк замолчал. Он остановился, чтобы сориентироваться.

– Сюда, – сказал он через мгновение и повернул налево.

Я последовала за ним и заметила, что туннель здесь разветвлялся в три направления. Одним из них было то, из которого шел свежий воздух, но Блейк вместо этого пошел налево.

– Разве не другой путь ведет наружу?

– В данный момент ни один из путей никуда не ведет, – бросил он через плечо и пошел дальше, не отпуская мою руку. – Надо подождать, пока вода вернется. В такую погоду это займет не менее четырех часов.

Дрожа, я последовала за ним по извилистому туннелю. Перспектива провести четыре часа в этом жутком холоде была ужасной, и я невольно задумалась, не умру ли я к тому времени от переохлаждения.

– Далеко еще? – Я была так измучена, что мне просто хотелось сесть.

– Мы уже на месте.

Туннель расширился до небольшой пещеры, у которой также был приток свежего воздуха, потому что пахло морем и чем-то еще, что я не сразу смогла определить.

– Что это за запах? – пробормотала я и просто опустилась на землю, потому что чувствовала, что мои ноги не могут нести меня дальше ни метра.

– Холодный пепел, – коротко сказал Блейк. – У нас здесь было кострище.

Стиснув зубы, я обвила руками свое тело, надеясь, что еще достаточно дров, чтобы разжечь огонь. Одна только мысль о потрескивающем пламени заставила меня тихо вздохнуть.

Я слышала, как Блейк шуршит в темноте, но почти ничего не могла различить, кроме его силуэта.

– Черт! – выругался он.

– Что случилось?

– Я не могу найти эту чертову зажигалку, – проворчал он, продолжая ощупывать темноту.

Я скользнула к краю пещеры, где обессиленно прислонила голову к стене. Потом я на мгновение закрыла глаза, желая оказаться в своей мягкой постели с множеством подушек и толстых одеял.

– Эй, не засыпай, – услышала я голос Блейка рядом с моим ухом. – Ты должна бодрствовать.

Он опустился передо мной на корточки, и я почувствовала, как по его телу тоже пробежала дрожь, когда он положил мне на щеку свою холодную руку.

– Но я так устала, – пробормотала я, просто желая, чтобы меня оставили в покое.

Он начал трясти меня за плечи.

– Если ты заснешь сейчас, то, возможно, больше никогда не проснешься. Ты должна снять мокрые вещи.

– Что? – при этих словах мне сразу перехотелось спать.

– Здесь так темно, что я все равно тебя не вижу. – Пока он говорил, я заметила, как он потянулся к моим кроссовкам и начал развязывать шнурки.

– А ты? – Мой вопрос смутил меня саму, но он вырвался сам собой. Шок, холод и усталость, очевидно, привели к тому, что я больше не контролировала себя должным образом.

– Я сделаю все, что нужно, чтобы не замерзнуть. – Он снял мою вторую кроссовку.

– Я и сама справлюсь, – быстро сказала я, прежде чем он успел схватиться за мои джинсы. Потом я попыталась расстегнуть верхнюю пуговицу, но мои пальцы так дрожали, что у меня ничего не вышло.

– Где-то здесь должно быть одеяло, – услышала я из темноты голос Блейка, который, судя по звукам, только что стянул через голову свою футболку.

На некоторое время я оставила пуговицу джинсов в покое и вместо этого переключилась на свитер, который прилип ко мне, как мокрый мешок. После некоторых усилий мне удалось снять тонкий свитер и расстелить его на полу рядом с собой, прежде чем я снова взялась за джинсы.

– Тебе нужна помощь? – прозвучал слишком близко от меня голос Блейка, когда после минуты бессмысленной возни я раздраженно застонала.

– Я не могу расстегнуть эту проклятую пуговицу, – призналась я и резко втянула воздух, когда его прохладные пальцы встретились с моей кожей, проведя по моему животу.

Блейк продолжал молча искать пуговицу, и, хотя я знала, что он делает это только для того, чтобы я не замерзла, все мое тело под его прикосновением начало покалывать. Его пальцы медленно скользнули ниже, и, если бы я не знала его так хорошо, я бы сказала, что он намеренно так оттягивает прикосновение, сводя меня с ума.

Боясь выдать себя, я прикусила нижнюю губу. Потом я почувствовала, как его руки нашли пуговицу, и он одним движением расстегнул ее. Тут же он сделал шаг назад и потянул вниз молнию. Мое сердце стучало слишком быстро, и я уже не была уверена, что дрожь моих рук была вызвана только холодом, когда я схватилась за пояс своих мокрых джинсов. Стянуть их было не так-то легко, но я предпочла бы отморозить все десять пальцев, чем просить Блейка помочь мне.

– Вот, – сказал он, когда я в нижнем белье стояла в темной пещере. Потом я почувствовала, как он протянул мне шершавое одеяло, в которое я быстро завернулась. Оно было сделано из колючего материала, но я была просто благодарна за то, что больше не мерзну в мокрой одежде.

– Лучше? – спросил Блейк, и сначала я только кивнула, хотя он вряд ли мог увидеть это в темноте.

– Немного. – Я почувствовала, как он схватил меня за плечи.

– Садись, – решительно сказал он, подведя меня к толстому вещевому мешку, который лежал на земле.

– Что это за место? – спросила я, хотя мне по-прежнему было так холодно, что я едва могла говорить.

– Раньше это был наш лагерь, – ответил Блейк после минутного молчания.

Как только разговор дошел до брата, его голос снова стал заметно прохладнее, и я решила не задавать больше вопросов. Молча я села на вещевой мешок. Блейк устроился рядом со мной, и я старалась не думать о том, что он тоже почти голый, когда заметила, как сильно он дрожит.

– Неужели у тебя нет одеяла? – испуганно спросила я.

Он растер свои руки.

– Нет, у нас было только одно. Но не волнуйся, я уже точно не умру. – Впрочем, звучало это не так убедительно, как хотелось бы.

– Это же безумие. – Я стянула с себя часть одеяла, чтобы положить ему на плечи. Поскольку было темно, я почти вслепую нащупала его гладкую кожу и задержала дыхание, когда мои пальцы скользнули по его выступающим мускулам. Это было очень приятное ощущение, и я предпочла бы, чтобы мои руки скользнули вперед по его груди вниз, исследуя еще больше его тела. Разрываясь между желанием и разумом, я застыла на середине движения и шумно выдохнула. Поскольку я не могла его видеть, другие мои чувства были обострены и я чувствовала легкую дрожь его тела.

– Извини, – прошептала я, на самом деле сама не зная, за что прошу прощения.

– Почему ты извиняешься? – спросил Блейк напряженным голосом, заставив меня нервничать еще больше.

– …мои пальцы холодные, как лед, – сказала я и быстро отдернула руки.

У меня остался лишь небольшой кусочек одеяла, но я старалась не замечать, что замерзла. Вместо этого я положила одну руку на колени, а второй подтянула кончик одеяла к груди.

– Так тебе точно не согреться, – мрачно сказал Блейк. – Нам нужно сесть ближе.

От перспективы придвинуться к нему еще ближе у меня во рту пересохло, но я знала, что он прав.

– Хорошо, – прошептала я, чувствуя, как он положил руку мне на плечи и притянул меня чуть ближе к себе. Мое сердце стучало где-то в горле, когда я чувствовала его обнаженный торс так близко от меня. Я сидела рядом с ним, пытаясь вспомнить запах его духов. Вся моя кожа покалывала там, где мы касались друг друга, и я ненавидела, что его близость так меня волновала. Расстроенная, я выдохнула, чувствуя, как все его тело дрожит рядом с моим.

– Не делай этого, – услышала я его шепот, и в его голосе было внезапное желание, пославшее по моему телу волну возбуждения.

– Что именно? – выдохнула я, чувствуя каждый квадратный сантиметр кожи, которым мы соприкасались.

– Не дыши на меня. Прямо здесь, – отозвался он и положил мою руку себе на грудь.

Когда мои кончики пальцев коснулись его кожи, мы оба с шумом втянули воздух. Его сердце судорожно стучало под моей рукой, и я знала, что мне следовало бы просто отдернуть пальцы, но я не сводила с него глаз. Каждая клеточка моего тела жаждала быть рядом с ним, и, если я правильно истолковала его реакцию, он не возражал. Задыхаясь, я сдвинула пальцы на дюйм влево и услышала, как он тихо застонал. В следующий момент я почувствовала на своей шее его руку, которой он притянул меня к себе.

Я задыхалась, когда наши полуоткрытые губы встретились, и Блейк поцеловал меня с такой страстью, что у меня закружилась голова. Целый фейерверк ощущений взорвался в моем животе, и я обвила руками его шею, полностью перестав думать. Одеяло соскользнуло с моих плеч, но я едва успела его подхватить, когда Блейк тянул меня все ближе к своему разгоряченному телу, пока между нами не осталось ни сантиметра. Совершенно ошеломленная, я зарылась пальцами в его волосы и ответила на его поцелуй с той же жадностью.

Все эмоции, накопившиеся во мне за последнюю неделю в Корнуолле, разрядились в этот момент, и я вздрогнула, когда он снова прижал меня к вещевому мешку и склонился надо мной. В темноте я не могла как следует разглядеть его лицо, но я слышала, что его дыхание такое же прерывистое, как и мое. Затем я почувствовала его губы на своей шее и прижалась к нему, пока его пальцы скользили от ключиц вниз по моему телу.

– Ты прекрасна, – сдавленно выдохнул он, и я потянула его на себя, как вдруг что-то твердое уткнулось мне в спину.

Я нащупала штуку, которая больно вонзилась в мою кожу.

– Все в порядке? – хрипло спросил Блейк, и я кивнула, вытаскивая гладкий холодный предмет.

– Кажется, я нашла твою зажигалку, – ответила я, нерешительно держа ее в руке.

Блейк забрал ее у меня, и мгновение спустя вспыхнуло пламя, наполнив пещеру теплым светом.

Впервые с тех пор, как мы вошли в туннель, мы снова могли видеть друг друга, и каким-то образом свет разрушил интимный момент, который мы только что разделили с Блейком.

Я увидела, как его глаза коротко скользнули по моему телу, и, хотя его взгляд волновал меня, в то же время мне было немного неловко. Невольно я схватилась за одеяло и заметила, как в тот же миг Блейк выпрямился, освобождая мне больше места, проведя рукой по своим темным волосам.

– Надо развести костер, – коротко сказал он и наклонился к потухшему очагу, на котором еще лежало немного дров.

Я кивнула, наблюдая, как он умелыми движениями вытаскивает из вещевого мешка солому и разводит огонь. Затем он положил зажигалку на деревянный ящик, стоявший рядом с нашим вещевым мешком, и снова сел рядом со мной.

За все это время мы не произнесли ни слова, и я украдкой бросила на него взгляд. Теплый свет пламени плясал на его лице, придавая ему таинственность. Я с удовольствием нарушила бы тишину, но не знала, что сказать. С тех пор как я нашла зажигалку, атмосфера была немного странной, и я не была уверена, в чем дело.

Жалел ли Блейк, что мы поцеловались? Думал ли он, что это тоже ошибка, так же как он назвал ошибкой всю поездку до этого?

– Можешь забрать одеяло, – внезапно сказал он. – Мне и так достаточно тепло.

Я почувствовала себя отвергнутой и молча завернулась в одеяло, не зная, что и думать. При этом в моей голове снова и снова проносился наш поцелуй, который одновременно возбуждал и смущал меня.

– Расскажи мне что-нибудь об этой пещере, – сказала я наконец, чтобы прервать напряженное молчание. – Как вы ее нашли?

Блейк взял длинную палку и немного поворошил ею огонь, прежде чем посмотреть на меня.

– Случайно, – сказал он затем. – Здесь, на побережье, практически повсюду можно наткнуться на пещеры контрабандистов. В конце концов, контрабанда раньше была чертовски прибыльным делом.

Он сделал короткую паузу, во время которой я осмотрелась в небольшой пещере. Кроме набитого соломой вещевого мешка, на котором мы сидели, я обнаружила в стороне еще несколько ящиков, которые выглядели довольно старыми. На одном из них стояла стеклянная бутылка со свернутым листом бумаги в ней.

– С помощью факелов контрабандисты на берегу часто заманивали корабли на ложный курс, чтобы они разбивались о скалы. Внизу уже ждали люди в лодках, собирали награбленное и, если понадобится, дрались с оставшимися в живых. Это было кровавое время.

– Ужасно, – пробормотала я.

Он пожал плечами.

– Крестьянин в то время зарабатывал, может быть, 40 пенсов в неделю. Но, будучи контрабандистом, он мог заработать 50 пенсов за одну ночь.

Я встала и потянулась за бутылкой со свернутым посланием. Стекло было темно-зеленым, и в нем была большая трещина. Медленно я села и представила себе, как Блейк и Престон, будучи маленькими мальчиками, исследовали эти пещеры.

– Рада, что не жила в то время, – сказала я, пытаясь представить, что могло быть в письме, застрявшем в бутылке. – Вы когда-нибудь думали о том, чтобы прочитать послание?

Блейк кивнул, и я почувствовала, как с него наконец-то спадает напряжение.

– Конечно, мы думали. Но это не так-то просто. Сначала нам потребовалась целая вечность, чтобы вытащить пробку из бутылки, а потом мы просто не смогли вытащить листок. Престон хотел разбить стекло, но бутылка всего лишь дала трещину. – Покачав головой, Блейк уставился на бутылку в моей руке. – Престон так сильно замахнулся, что поскользнулся и ударился головой. Когда я попробовал разбить бутылку, по пещере пробежала дрожь, как при землетрясении. – Он смотрел прямо на меня. – Это было чертовски страшно, и мы испугались. Казалось, что по какой-то причине послание как будто не предназначалось для наших глаз. С тех пор мы оставили бутылку в покое.

Я уставилась на треснувшее стекло, и мне было безумно интересно, что в этом письме.

– Вы никогда не задумывались о том, чтобы все-таки открыть ее? Разве вам не было любопытно?

Блейк коротко усмехнулся.

– Конечно, нам было любопытно. И мы из-за этого даже несколько раз ссорились. Но я всегда считал, что некоторые вещи должны оставаться тайной.

Его слова еще некоторое время звучали в моей голове, и я думала не только об изменении в самой себе, но и обо всех тайнах, с которыми успела столкнуться здесь, в Корнуолле. Начиная с зеленой фигуры в Грин-Манор и заканчивая слухами, которые витали вокруг Блейка и Престона. Возможно ли, что за этими историями стоит нечто большее, чем мне хотелось бы?

Задумавшись, я подтянула одеяло и посмотрела на Блейка. Он уставился на меня, и я сглотнула, когда снова увидела темное желание в его глазах. Чувства тут же вернулись, но тут Блейк уже снова повернул голову и начал ковыряться в углях.

– Нам надо немного отдохнуть, – грубо сказал он.

Не доверяя собственному голосу, я лишь коротко кивнула. Затем откашлялась.

– Ты не хочешь укрыться?

Блейк устало покачал головой.

– Оставь одеяло себе.

Я глубоко вдохнула.

– Его хватит для нас обоих, – возразила я и медленно встала.

Его взгляд скользнул по моим босым ногам, и я поняла, что сесть рядом с ним – это игра с огнем. С другой стороны, я просто не могла позволить ему замерзнуть.

Как можно спокойнее я подошла к нему. Потом откинула половину одеяла и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я хотела поблагодарить тебя.

Он приподнял темные брови.

– За что?

– За то, что ты на самом деле спас мне жизнь сегодня. – Мой голос звучал не так уверенно, как мне бы хотелось, но здесь, так близко от него, с жаром потрескивающего пламени на нашей коже и таинственными отблесками света на стенах пещеры, это было совсем не так просто.

– Всегда пожалуйста, – сказал Блейк, пожав плечами. – Папа все равно устроит мне ад. В конце концов, именно я подверг тебя опасности на этот раз.

– Ведь это было не специально, так? – Я посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь понять, могу ли я все-таки обнаружить возможную ложь.

Блейк тихо фыркнул.

– Неужели ты думаешь, что я бы нарочно подверг тебя такой опасности? – Его голубые глаза сверлили мои, и мне показалось, что мой вопрос причинил ему боль.

– Я… нет, конечно, нет, – ответила я, и мне казалось чертовски раздражающим, что я внезапно почувствовала себя так, как будто сделала что-то неправильно.

– Я бы никогда этого не сделал, Джун, – сказал Блейк, подчеркнув при этом каждое слово.

– Знаю, – ответила я, хотя его глаза не разбивались и не излучали яркого света. Тем не менее я просто чувствовала, что он говорит правду.

Какое-то мгновение мы просто смотрели друг на друга, и я не была уверена, что он снова не поцелует меня. Но тут он резко встал и достал еще немного дров из одного из старых ящиков.

– Нам надо отдохнуть, – повторил он, не глядя на меня. – Пока не наступит отлив, мы все равно ничего не можем делать, кроме как ждать.

Глава 17

Я чувствовала себя слишком разбитой, чтобы отдыхать, но так как у Блейка, видимо, больше не было желания продолжать разговор, я лишь молча наблюдала, как он подкладывает дрова и раскладывает нашу мокрую одежду для просушки рядом с пламенем. Потом он снова выпрямился, и я старалась не смотреть на него, хотя его тело выглядело так, будто он в любой момент мог стать моделью нижнего белья для Кельвина Кляйна. Поэтому, когда он подошел ближе, я быстро отвела взгляд и расстелила на полу одеяло.

– Сколько нам еще понадобится времени, чтобы выбраться отсюда? – спросила я подчеркнуто нейтральным тоном.

– Еще около двух-трех часов. По крайней мере, я так думаю. Мой телефон перестал работать после погружения в воду.

Свой я даже не брала, поэтому только кивнула.

– Постарайся немного поспать. После этого мы вернемся по среднему туннелю на берег. Путь относительно прост, но на нем есть несколько крутых склонов. Есть и другие туннели, но эти маршруты намного длиннее.

– Хорошо, – сказала я и легла на одеяло рядом с огнем. При этом я чувствовала его взгляд, как прикосновение к своей обнаженной коже.

– Ты тоже можешь лечь здесь, – сказала я, указывая на свободное место рядом с собой. – Если хочешь отдохнуть, – поспешно добавила я, не желая, чтобы это звучало так, словно я пытаюсь его соблазнить.

Наши взгляды встретились, и, хотя я убеждала себя, что не имеет значения, лежу ли я перед ним здесь в нижнем белье или он увидит меня на пляже в бикини, воздух был наполнен внезапным напряжением, от которого у меня пересохло во рту.

Мое сердце бешено колотилось, когда я представила, как он снова касается меня, как тогда, но я попыталась не показывать этого.

Блейк хмыкнул и коротко кивнул, прежде чем лечь на одеяло позади меня. Я чувствовала его теплое дыхание на своей шее и чувствовала его близость так сильно, как будто он был чертовым магнитом, а я – его противоположным полюсом. Все мое тело покрылось мурашками, когда Блейк положил руку на мое плечо.

– Тебе холодно? – прошептал он мне на ухо, и я просто кивнула, так как не хотела говорить ему, что все это от того, что он рядом.

В следующее мгновение он обхватил меня своей мускулистой рукой и подвинулся чуть ближе ко мне, пока моя спина не прижалась к его груди. Невольно я задержала дыхание, когда в животе начало тянуть, и я почувствовала, как мое сердце пульсирует в самых невозможных местах. Все внутри меня жаждало повернуться и поцеловать его, но я не была уверена, что он тоже этого хочет. Поэтому я просто лежала неподвижно, надеясь, что мое сердцебиение со временем успокоится. И действительно, закрыть глаза и слушать тихий треск костра помогло мне, а затем усталость наконец одолела меня, и я заснула.

Меня разбудили сердитые голоса, тихо спорящие между собой. Сначала спор нарастал во сне, но потом я медленно пришла в себя наяву и сонно захлопала глазами.

Огонь между тем почти полностью догорел, но света было достаточно, чтобы разглядеть Блейка и Престона, которые стояли напротив, обвиняя друг друга. Хотя я понимала лишь обрывки их разговора, мне было ясно, что ни один из них не готов уступить. Стараясь не выдать своего пробуждения, я прислушалась, пытаясь понять, о чем они говорят.

– Ну ты и сволочь, – услышал я шипение Престона. – Ты понимаешь, что вы могли погибнуть? Мне пришлось поднять на ноги нескольких ребят, чтобы они помогли мне найти твою чертову лодку.

– Никто не просил тебя о помощи, – напряженно ответил Блейк. – У меня все было под контролем.

– Ничего у тебя не было под контролем, – фыркнул Престон и взволнованно провел рукой по своим каштановым волосам.

– Откуда ты это знаешь? Ты был там? – Блейк взглянул на него.

– Нет, но в такую дурацкую погоду никто не может ничего контролировать. Даже ты. Так что не ври мне.

Блейк агрессивно фыркнул.

– Ты хочешь, чтобы я тебе не лгал? Это ты мне говоришь? – Он с ненавистью уставился на Престона. – Ты же любишь заставлять людей лгать своим даром. – Я почувствовала, как мое сердце замерло.

– И что? – язвительно ответил Престон, и на мгновение мне стало холодно. – Поверь, люди предпочитают лгать, а не говорить правду. И для человека, который утверждает, что ему нравится правда, ты странно сдерживаешься при Джун.

– Ты знаешь, что случилось в прошлый раз, – огрызнулся Блейк. – Я не собираюсь подвергать ее опасности.

Престон сделал шаг к Блейку.

– А как же история с лодкой? Разве не она только что едва не погибла? – Он фыркнул. – Ты поворачиваешь правду так, как тебе удобно, вместо того чтобы смотреть ей в глаза.

Пренебрежительное выражение скользнуло по лицу Блейка.

– Просто убирайся отсюда.

Престон кивнул и сделал движение рукой в мою сторону.

– Я уйду. Но только с ней.

Блейк покачал головой.

– Держись от нее подальше, – прошипел он, вставая на пути у брата.

– Почему? Чтобы ты мог исцелить свою разбитую душу? – подначил его Престон. – На эту уловку я не куплюсь. – Он сделал паузу. – Кроме того, она другая.

Я сухо сглотнула, когда над ними повисла тишина, которую прервал лишь глубокий вздох Блейка.

– Я знаю, – сказал он наконец чуть тише.

Престон жестко рассмеялся.

– Ты знаешь? Так много сил нужно, чтобы сдерживать свой дар. Ты опробовал на ней, не так ли?

– Ты тоже, – перебил его Блейк.

– Да, но разница в том, что я не притворяюсь, что этого не делал.

Этого оказалось достаточно, я больше не могла притворяться спящей.

– О чем вы говорите? – спросила я и села. – Почему я другая и что за дар?

Блейк разразился ругательствами, и даже Престон выглядел ошеломленным.

Я перевела взгляд с одного на другого и встала. При этом я натянула концы одеяла до груди.

– Мне нужен ответ! – воскликнула я, чувствуя, что мое сердце в любую минуту может выпрыгнуть из груди.

Блейк и Престон обменялись быстрыми взглядами, и я увидела молчаливое согласие в их голубых глазах, от которого у меня дрожь пробежала по коже.

– Дар? – спросил Престон. – Я тебя умоляю. Сначала женщина в зеленом, теперь какой-то дар? Что будет дальше? Инопланетяне?

– Хватит мне врать! – перебила я его. – Скажите мне наконец, в чем дело!

Блейк едва заметно покачал головой.

– Вероятно, это стресс от произошедшего. Давай мы лучше отвезем тебя домой.

– Чушь собачья! – выругалась я, и больше всего мне хотелось запустить им в голову бутылкой с письмом. – Это не стресс и не мое воображение! – закричала я и вытащила из джинсов письмо тети Катарины, которое совсем промокло и уже распалось на части. – Ваша мать тоже кое-что умела, и мне надоело, что вы держите меня за дуру!

Оба застыли, уставившись на письмо, которое теперь уже невозможно было прочитать.

– Что это? – спросил Блейк.

– Письмо, которое ваша мать написала моему отцу. И он так же не поверил ей, как и я, если бы я не испытала это сама. У меня откуда-то есть способность, и у вас тоже есть, поэтому больше не обращайтесь со мной как с наивным маленьким ребенком, которому ничего нельзя рассказывать!

Я уставилась на них, и Престон был первым, кто ответил.

– Все началось примерно год назад, – начал он говорить, потирая затылок.

– Престон, – угрожающе произнес Блейк, прищурив глаза.

– Что? Ты серьезно думаешь, что она просто забудет все это, если мы ей ничего не скажем? Джун не успокоится, пока не узнает правду. – Он посмотрел на меня. – В то время мы были рядом с Хёрлерами и прикоснулись к одному из камней. Вскоре мы выяснили, что Блейк может заставить человека сказать правду, а у меня есть способность заставлять людей лгать. – Он обеими руками убрал волосы от лица. – Сначала мы не могли в это поверить, но это на самом деле работает.

– И всегда, когда вы это делаете, происходит что-то странное? – спросила я, пытаясь уложить все это в своей голове.

– Иногда это просто сквозняк, иногда что-то падает на землю или разбивается, – продолжал Престон. – Но до сих пор это всегда работало. Пока не появилась ты.

– Но почему… – сдавленно произнесла я. – Почему я? Я тоже прикоснулась к каменному кругу, но мы с вами не кровные родственники. Это не имеет смысла! – Я сделала короткую паузу.

Престон сделал шаг ко мне.

– А что можешь ты?

– Видимо, я обладаю способностью распознавать ложь и правду, но только не с вами, – впервые произнесла я это вслух, не веря своим словам.

– Ты не должна рассказывать об этом ни одной человеческой душе, – буркнул Блейк и угрожающе приблизился. В следующий момент Престон оттолкнул от меня своего брата, который злобно кружил рядом со мной. – Ты когда-нибудь задумывался над тем, что будет, если это всплывет наружу? – огрызнулся он на Престона. – Это, черт возьми, не игра!

– Думаешь, я не в курсе? – взволнованно воскликнула я и снова натянула свою мокрую одежду. – Ты считаешь меня такой дурой?

Блейк ничего не ответил на это, а только бросил на меня такой угрюмый взгляд, что мне стало холодно. Все, что только что было между нами, его поцелуи и прикосновения, казалось, куда-то исчезло.

– Пойдем, Джун. Уйдем отсюда. – Престон протянул мне руку.

– Оставь ее в покое, – прорычал Блейк и сделал агрессивный шаг к Престону, и их лица почти соприкоснулись.

– А то что? Ты хочешь избить меня до полусмерти?

– У меня есть отличная возможность для этого, – ответил ему Блейк, полный ненависти.

В следующее мгновение Престон увернулся от удара. Его кулак полетел к лицу Блейка, который молниеносно дернулся и нанес Престону сильный удар в живот. Престон изогнулся, но воспользовался моментом, чтобы со всей силы наброситься на брата. Внезапно эти двое оказались на жестком полу пещеры и с силой колотили друг друга.

– Прекратите! – закричала я, пытаясь протиснуться между ними, но эти двое просто продолжали драться.

– Черт возьми, прекратите! – закричала я еще громче и коснулась плеча Блейка, чтобы он пришел в себя. В ту же секунду локоть Престона сильно ударил меня по носу, и я застонала. Острая боль пронзила меня, и я отшатнулась на несколько шагов назад, и парни оставили друг друга в покое.

– Джун… я не хотел! – воскликнул Престон, задыхаясь, и подошел ко мне. Его губа вздулась, и на его лбу Блейк тоже оставил свой след. На щеке у Блейка тоже была открытая рана, из которой сочилась кровь.

– Не надо, – ответила я и отвернулась. Узкие стены пещеры, казалось, смыкались все ближе, и вдруг я почувствовала, что больше не могу дышать. Все это было слишком для меня.

Слезы навернулись на глаза, но я не собиралась показывать свою слабость и плакать перед ними. Я должна была выбраться отсюда, я должна была уйти от всего этого.

– Джун! – услышала я голос Престона у себя за спиной, но не отреагировала. Вместо этого я повернулась к выходу из пещеры и побежала.

Я пробежала по коридору, через который мы с Блейком пробирались несколько часов назад, свернула в средний туннель и ни разу не оглянулась назад.

Снова и снова попадались крутые участки, которые я преодолевала, задыхаясь. Позади меня Престон и Блейк выкрикивали мое имя, но я и не думала останавливаться. Я просто хотела уйти отсюда, подальше от них, вернуться в правильный мир – если такой вообще существовал.

Наконец воздух стал свежее, я услышала завывания ветра и увидела голубоватый свет, проникающий через отверстие в конце коридора. С колотящимся сердцем я побежала дальше и, спотыкаясь, вышла из туннеля на широкую, покрытую травой равнину. Сумерки уже опустились, и на меня накрапывал дождь, но было еще достаточно светло, чтобы на некотором расстоянии отсюда разглядеть дорогу.

Нос у меня все еще болел, и мое дыхание участилось и стало прерывистым, когда я мчалась по мокрому лугу к дороге. Она казалась заброшенной, но я могла видеть расплывчатое свечение каких-то огней, которые, казалось, принадлежали какой-то деревне. Там должна быть автобусная остановка или какой-нибудь другой способ выбраться отсюда.

Пока я бежала, ледяной ветер пробирал меня до костей сквозь мокрую одежду, а густые капли дождя, хлеставшие по лицу, были похожи на иголки, которые смешивались с моими слезами. Все, во что я верила до сих пор, все, что было опорой в моей жизни, вдруг рухнуло. Мое сердце сопротивлялось принять это, мой разум кричал мне, что все это только игра воображения, и все же каждой клеточкой своего бытия я знала, что больше не могу прятаться от истины.

Мы с ребятами могли делать то, что я никогда не считала возможным.

Это было безумно, даже слишком безумно. Я никогда не хотела и не просила быть другой, я только хотела вернуться к нормальной жизни.

В небе сверкнула молния, и со всех сторон казалось, что мир вот-вот рухнет. Ветер завывал по бесплодному ландшафту, который, казалось, состоял лишь из размытых лугов и огней деревни, и все же буря продолжала усиливаться с каждой минутой. Одежда прилипла к телу, и все вокруг расплылось. У меня в боку закололо, но я продолжала бежать, как будто я могла просто убежать от того, что теперь было моей реальностью.

Но, конечно, это был просто самообман.

– Джун! – крикнул Блейк слегка позади меня. – Остановись!

Я не повернулась ни к нему, ни к Престону, который теперь тоже кричал позади меня. Я не хотела останавливаться. Вместо этого я побежала к обветшалой вывеске по мокрой от дождя улице, когда внезапно увидела уголком глаза яркую полоску света, и Блейк закричал позади меня так, как я никогда не слышала, чтобы кричали люди.

Следующий звук, который я услышала, был ужасный скрип автомобильных шин по зеркально гладкому асфальту. Огромный грузовик несся прямо на меня, и я застыла в свете его фар, когда вдруг почувствовала, как кто-то схватил меня за талию и рванул с собой вперед.

Какое-то мгновение мы вместе плыли по воздуху, прежде чем очутиться на холодной твердой земле. Сердце стучало у меня в ушах, и я чувствовала вес Блейка, который, задыхаясь, перекатился, пока я не осталась лежать наполовину на нем. Его грудная клетка быстро поднималась и опускалась, и он держал меня так, словно никогда больше не хотел отпускать. Задыхаясь, я уставилась на него, и при очевидном страхе в его глазах мои колени стали совсем ватными.

Потом я повернулась и посмотрела на грузовик, остановившийся в нескольких метрах от нас. Дверца машины захлопнулась, и к нам бросился человек с густой бородой.

– Ради всего святого, что с вами произошло? – потрясенно воскликнул он. – Я увидел вас слишком поздно, сквозь дождь я едва мог разглядеть дорогу. И вы просто прыгнули прямо под грузовик.

– Езжайте дальше, – выдавил Блейк, не глядя на мужчину.

– Вы уверены? – спросил дальнобойщик. – С вами точно все в порядке?

– Просто езжайте, – вмешался Престон, который, задыхаясь, остановился рядом с обветшалой дорожной вывеской.

– Ладно, но простите, я действительно ничего не видел, – снова извинился мужчина, затем вернулся к своему грузовику и медленно тронулся с места.

Дождь безжалостно стучал по нам, и я все еще пыталась понять, что же, собственно, произошло. Глаза Блейка были устремлены на меня, и, несмотря на непогоду, поглотившую все краски, они светились, как темно-синий океан.

– Ты могла умереть, – проворчал он, прежде чем отпустить меня и выпрямиться.

Престон протянул мне руку, чтобы помочь. Его взгляд был полон беспокойства, когда я сомкнула пальцы вокруг его руки и позволила ему поднять меня на ноги.

– О чем ты только думала! – возмутился Блейк, когда мы отошли на обочину. Мокрые волосы свисали ему на лоб, а глаза гневно сверкали.

– Оставь ее в покое, – перебил его Престон, встав между нами. – Это не ее вина.

Блейк встал перед братом.

– Чья же это вина, Престон?

Они на мгновение уставились друг на друга, и я увидела, как Престон цинично поджал губы.

– Ты меня обвиняешь еще и в этом? Разве тебе недостаточно того, что ты возлагаешь на меня вину за смерть Райли? Что ты закрылся от всех и убедил папу, что ты так чертовски страдаешь от ее потери? Не притворяйся, что любил ее так сильно. – Он фыркнул. – Тогда ты устроил из этого соревнование.

– Ты мог бы предотвратить смерть Райли, – сказал Блейк. – Ты не должен был так сильно перегибать палку!

Престон глухо рассмеялся.

– Не надо было так перегибать палку? А кто использовал свой дар, чтобы подруга Райли рассказала ей, что я с ней целовался? – его голос стал громче. – Насколько я помню, это был ты. Ты же сам затеял все это дерьмо!

– Но я не лгал ей! – проревел Блейк, и его голос эхом отозвался через проливной дождь. – Для тебя это была всего лишь игра, но она умерла! Она умерла на моих глазах, Престон, и с Джун могло случиться то же самое!

– Но с ней ничего не случилось, – сказал его брат в ответ и прищурил глаза.

– В этот раз нет, – разгневанно возразил Блейк. – Но, возможно, это произойдет в следующий раз. Ты слишком глуп, чтобы понять, к чему могут привести твои манипуляции. Что должно произойти, чтобы ты наконец понял это? Разве мало того, что Джун уже чуть не погибла?

Престон выпрямил спину.

– Ты все еще не понимаешь, что у Райли были чувства ко мне, не так ли? Конечно, папин любимый ребенок не понимает, что, кроме него, есть еще кто-то другой. – Он пренебрежительно посмотрел на Блейка и сделал короткую паузу. – Райли бы выбрала меня.

– Чушь, – Блейк побледнел, и глаза его зло сверкнули. – Ты же интересовался ею только потому, что хотел помешать мне. Так же, как сейчас с Джун. – Он фыркнул. – Я сказал тебе, чтобы ты отпустил ее руку.

– Я помню, что ты даже дал мне понять свою точку зрения, – сердито прошипел Престон, сжав руку в кулак. – Но я не позволю себе этого еще раз. – Он сделал шаг вперед, и мгновение спустя в свете фар приближающейся машины они уже начали бить друг друга.

– Прекратите! – закричала я в полном отчаянии. – Прекратите, наконец, это!

Задыхаясь, ребята остановились друг перед другом и повернулись к темному лимузину, шины которого едва ли не плыли по асфальту. Обнаружив Уилфреда за рулем, я с облегчением выдохнула, желая только, чтобы он увез меня отсюда.

За время пути никто из нас не произнес ни слова. Уилфред отвез нас в Грин-Манор, и сразу же после того, как я вошла в дом, я поднялась в свою комнату и захлопнула за собой дверь, как будто таким образом я могла просто забыть все, что произошло сегодня.

Но смерть Райли, дар мальчиков, моя способность – все это вертелось у меня в голове и не давало мне покоя.

Я снова видела перед собой Престона и Блейка, как они стояли и смотрели друг на друга в пещере и на улице. Им было не до меня, все дело только в их соревновании друг с другом.

Измученная, я выскользнула из одежды и пошла принять ванну. Я легла в горячую воду, которая приятно меня обволакивала, и на мгновение закрыла глаза. Мои мысли автоматически переместились к Блейку и к тому, что произошло в пещере. Я снова увидела его перед собой, с его взглядом, полным желания, почувствовала его руки на себе и вспомнила наше лихорадочное возбуждение. Но были ли его чувства ко мне подлинными? Или все дело было только в том, чтобы заполучить меня раньше Престона? Не продолжили ли они свою братскую войну, которая началась с Райли, со мной?

Мысль об этом казалась гадкой, и я еще глубже погрузилась в горячую воду.

Когда четверть часа спустя я вылезла из ванны, моя кожа была вся красная, но, по крайней мере, теперь мне уже не было холодно. Перед зеркалом я пощупала свой нос, который хоть и немного болел, но, похоже, не был сломан. Да и рана, которую я получила у входа в пещеру контрабандистов, к счастью, оказалась всего лишь царапиной.

Измученная, я почистила зубы, натянула на себя пижаму и легла в постель, где, несмотря на кучу мыслей, в какой-то момент заснула.

Глава 18

На следующее утро было воскресенье, и, хотя я вполне могла выспаться, я проснулась уже на рассвете. Испуганная, я поднялась, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что произошло за последние двадцать четыре часа. После вчерашнего дня я все еще чувствовала себя совершенно разбитой и рассеянно погладила джинсы, которые были на мне во время прогулки на лодке. Они уже высохли, но от письма тети Катарины ничего не осталось.

Я сглотнула, размышляя, стоит ли позвонить отцу, чтобы узнать больше о моих способностях, когда мне снова вспомнилась книга из библиотеки. «Женские чары» Дойла Харрингтона.

Благодаря появлению письма книга полностью отошла на задний план, но, возможно, в ней были и другие полезные сведения. В конце концов, автор говорил о том, что с Уинтерли творится что-то неладное. Мне пришло в голову то, что говорил дядя Эдгар, и мой пульс участился. «Твоя тетя Катарина тоже любила читать о своих предках».

Если Уинтерли были предками тети Катарины, то они были и моими. И потом, события, о которых говорил Дойл Харрингтон, возможно, были связаны с нашими магическими способностями.

Взволнованная, я оделась и побежала вниз, в библиотеку. Хотя я все еще не понимала, как мой дар может быть связан с даром ребят, я была готова пойти на все, чтобы выяснить это.

Осторожно я закрыла за собой дверь и подошла к одной из темных книжных полок, чтобы отыскать книгу. Через некоторое время я нашла ее и с волнением вытащила.

Пролистав страницы, я обнаружила, что мистер Дойл больше ничего не писал об Уинтерли, а только сообщал о других женщинах, которых он находил очаровательными.

Я отложила книгу и прислонилась к блестящей ореховой полке, когда услышала тихий щелчок.

Обеспокоенная, я сдвинула брови. Откуда донесся шум? Рядом с окном я обнаружила книжный шкаф, который не сливался с остальными, а слегка выпирал. Этого было достаточно, чтобы обхватить дерево пальцами и дернуть изо всех сил.

Я немного помедлила, и сердце вырывалось из груди, когда мне удалось открыть потайную дверь. За ней тянулся темный коридор. Быстро вытащив телефон из кармана штанов, я включила фонарик и осветила коридор.

Биение сердца гулко отдавалось в ушах, когда я вошла в темный туннель шириной менее метра. Я крепко держала свой телефон и была рада, что он давал мне достаточно света, чтобы продвигаться вперед.

Коридор оказался длиннее, чем я предполагала, и, дойдя до развилки, я выбрала путь направо. Все мое тело покалывало от волнения, и я застыла, когда моя рука попала на кусок ткани, который, по-видимому, висел на стене.

Осторожно я направила свет своего телефона на зеленый плащ, висевший на крючке. Я сняла его, и стало понятно, что это плащ, который я видела у таинственной фигуры в саду. Но как он сюда попал? И кому он принадлежал? Задумчиво поглаживая ткань, от которой слегка пахло духами Престона, я вдруг услышала приглушенные голоса.

Быстро повесив плащ обратно на крючок, я последовала за звуками, пока не наткнулась на еще одну дверь, утопленную в стене.

– Виктор Конерли наконец ответил, – услышала я, как кто-то сказал, и осторожно приложила ухо к дереву, чтобы лучше слышать.

– И? – спросил мужской голос, который одинаково мог принадлежать и Престону, и Блейку.

– Он сказал, что не хочет выдавать имена, – сказал другой, и теперь я уже явно определила Престона. – При этом он болтал что-то о журналистской этике.

– Тогда я позабочусь о нем в следующие выходные, – сказал Блейк. – Я нанесу ему визит.

– А что, если это опять просто тупик? – быстро ответил Престон. – Если это были не мы, якобы погибшие в аварии, а какие-то другие близнецы?

– Тогда мы продолжим поиски, пока не узнаем, кто мы в действительности, – жестко сказал Блейк. – Кто-то же должен что-то знать.

На мгновение стало совсем тихо, и я едва осмеливалась дышать. Виктор Конерли. Невольно мне снова пришли в голову звонки во время верховой езды с Блейком и поедания пиццы с Престоном, они искали своих биологических родителей, вот что это значило.

– Но это не единственная причина, по которой нам нужно было поговорить, – прервал молчание Блейк. – Мы не можем так продолжать. Не с ней.

– Не притворяйся, что она действительно что-то значит для тебя, – прошипел Престон. – Ты ведь интересуешься только собой. – Он ненадолго остановился. – Зачем ты, собственно, взял ее с собой на свою лодку? Все дело в ее даре?

– Папа попросил меня проводить с ней больше времени, вот и все.

Я почувствовала, как мой желудок сжался.

– Папа просил тебя об этом? – повторил Престон. Ему, похоже, не понравилось, что отец попросил об этом Блейка, а не его.

– Да, иначе вряд ли бы я затеял эту драму, – холодно сказал Блейк.

Я с дрожью вдохнула и почувствовала, как мое сердце разрывается на части. Невольно я отпрянула назад и была близка к тому, чтобы разразиться слезами. Мне снова удалось полностью ошибиться в ком-то. Все было совсем как с Джаспером, и я проклинала себя за то, что оказалась такой доверчивой.

В этот момент зазвонил мой телефон. Суматошно схватив его, я выключила питание, но Блейк и Престон, казалось, что-то услышали.

– Что это было? – спросил Блейк, и я поспешила выбраться из потайного хода как можно скорее, прежде чем эти двое обнаружат меня.

Следующие несколько часов я лежала в своей комнате и слушала музыку. Это был новый альбом группы «Neben», солист которой имел гениальный голос и пел о страдании и разочаровании, а я в данный момент слишком хорошо понимала эти чувства. «Иначе вряд ли бы я затеял эту драму», – повторял Блейк в моей голове снова и снова.

Внезапно раздался стук в дверь.

– Войдите, – пробормотала я, пытаясь сесть на кровати, хотя мне совсем не хотелось никого видеть.

Уилфред в своем черном костюме открыл дверь.

– Добрый день, мисс Мэнсфилд. Мне очень жаль, что мне приходится вас беспокоить, но в поместье пришла молодая рыжеволосая дама, которая настаивает на том, чтобы увидеть вас лично. – Его взгляд ясно свидетельствовал о том, что он находил такое поведение крайне неуместным. Мне в голову пришла только одна девушка, к которой могло относиться это описание.

– Пожалуйста, скажи Лили, что она может подняться, – устало сказала я.

Уилфред кивнул.

– С удовольствием, мисс Мэнсфилд.

Через несколько минут в моей комнате стояла Лили.

– Ты все еще жива, – сказала она почти укоризненно и села ко мне на кровать.

– Конечно, я жива, – слегка сбитая с толку, ответила я.

– К счастью. Тем не менее я должна была увидеть это своими глазами после того, как ты сегодня не ответила ни на один из моих звонков. – Она укоризненно посмотрела на меня.

Только сейчас до меня дошло, что я совершенно забыла о звонке Лили в то время, когда я была в потайном ходу. Быстро схватив телефон, лежавший на тумбочке, я включила его снова. Один за другим зазвучали сигналы сообщений, извещавшие меня о пропущенных вызовах.

– Извини, я забыла включить телефон.

– Ну ладно. Правда, я чуть не умерла от беспокойства, но что поделаешь.

– С чего ты взяла, что что-то может быть не так? – спросила я, стараясь не думать о том, что произошло вчера и сегодня.

Лили встала и сделала несколько шагов по моей комнате.

– Вчера мне позвонил Престон и спросил, имею ли я представление о том, где ты находишься, а Престон никогда не звонил мне раньше, не говоря уже о том, чтобы говорить со мной. – Она посмотрела на меня и широко усмехнулась. – Я еще не сказала Грейсону, но он упадет, когда узнает об этом. – При мысли о реакции Грейсона я сама улыбнулась.

Она тихонько фыркнула.

– Во всяком случае, он не хотел говорить мне, в чем дело, но почему-то я начала беспокоиться и из-за этого плохо спала. Вот почему я сегодня пыталась дозвониться до тебя, а когда не получилось, мне пришлось прийти сюда.

– Это очень мило с твоей стороны, – сказала я, пока Лили осматривала мою комнату.

– Ничего себе. Если моя комната будет нуждаться в убежище, может ли она спрятаться в твоей? Ты хоть представляешь, что живешь в проклятом замке? – Она плюхнулась на мягкий стул перед туалетным столиком. – А знаешь ли ты, что у тебя есть настоящий дворецкий?

Я рассмеялась.

– Его зовут Уилфред.

– Уилфред, по-видимому, очень серьезно относится к своей работе. Может быть, даже слишком серьезно, – пошутила Лили. – Он просто не хотел пускать меня к тебе.

– Может быть, он боится, что ты что-нибудь украдешь. – Глаза Лили на мгновение расширились. – Просто шутка, – быстро отмахнулась я. – Уилфред на самом деле очень милый.

Лили робко улыбнулась и опустила плечи.

– Я действительно не знала, что Бофорты так богаты. Я имею в виду, в Королевской школе никто не беден, но это действительно гигантский дворец. – Она вздохнула и подняла подбородок. – Думаю, мне тоже нужен дворецкий. Как ты думаешь, я могла бы вдохновить Грейсона на эту работу?

С улыбкой я покачала головой.

– Я так не думаю.

– Жаль. – Она провела пальцами по лакированной древесине комода. – Мы с братьями вместе занимаем столько же места, сколько и ты. Ах, что я говорю. У нас всех, вместе взятых, меньше места.

– А сколько вас в семье? – спросила я, радуясь, что Лили немного отвлекла меня.

– У меня четверо братьев.

– О, да это немало.

– Вот это я уже говорила своим родителям. Но они думают, что я могу быть только рада, что меня защищают сразу четверо парней, самый старший из которых даже стал полицейским. О чем он, кстати, каждый день упоминает. – Она энергично повернулась ко мне, и ее карие глаза с любопытством сверлили мои. – А теперь скажи мне, где ты была вчера? И почему Престон искал тебя?

– Я была в море с Блейком на его лодке, и буря застала нас врасплох, – начала рассказывать я. – Лодка перевернулась, и нам пришлось плыть к скалам. К счастью, мы обнаружили старую пещеру контрабандистов и смогли подождать там, пока прилив отступит. Престон в конце концов нашел нас и сообщил Уилфреду, чтобы тот забрал нас.

Лили подняла бровь.

– Вы были в пещере с Блейком? Вы были все мокрые и должны были ждать, пока шторм утихнет?

Я кивнула, и воспоминания ненадолго вернули ощущение теплого тела Блейка рядом с моим, а заодно и его слова, ненароком подслушанные мной, которые все испортили.

– Пожалуйста, позволь мне быть с тобой, когда ты будешь рассказывать это Грейсону, – умоляла Лили, сложив руки.

Я усмехнулась.

– Конечно, если это сделает тебя счастливой.

Лили наморщила лоб.

– А что там еще произошло? Ты не очень хорошо выглядишь. – Она встала, сняла кроссовки и села ко мне на кровать. – Синеокие близнецы опять что-то натворили?

Я кивнула, потому что у меня возникло чувство, что мне очень срочно нужна подруга. Подруга, которой я могла рассказать все, по крайней мере, за исключением части с магическими способностями.

– Эти парни такие идиоты, – объявила Лили после того, как я все ей рассказала. – Все, что их волнует, – это они сами.

– Я была слишком наивна, – кивнув, согласилась я.

Лили покачала головой и, подтянув к себе ноги, села по-турецки.

– Нет, Джун, ты не должна винить себя. Эти двое – жалкие идиоты, которые ведут свою мелкую войну между собой с девушками в качестве оружия. Тот, кто первым заполучил девушку, тот и победил.

Ее слова причинили боль, хотя я знала, что она права.

Лили фыркнула.

– Похоже, это именно то, что произошло и с Райли. Кажется, что-то пошло не так.

– Они винят друг друга в ее смерти, – задумчиво сказала я. – И, возможно, они оба виноваты в этом.

Лили выпрямилась на кровати.

– Меня бы это не удивило. Они просто любят играть в свои игры.

– Но я пока не понимаю, что это за плащ в потайном ходу.

Лили поправила свою красную рубашку.

– Он, скорее всего, тоже принадлежит им. Престон и Блейк любят подшучивать над другими. Наверное, они все время разгуливают в плаще, чтобы поддерживать слухи. Я бы точно в такое поверила.

– Может быть, – сказала я. При этом мой взгляд остановился на руке Лили, на которой сверкал красный камень. – У тебя красивое серебряное кольцо. Это гранат?

Лили слегка покраснела и спрятала руки.

– Без понятия.

– А где ты его купила? – спросила я. Кольцо было действительно красивым, и, поскольку у Карлы скоро день рождения, я все еще искала подходящий подарок.

Лили ненадолго замялась.

– В одном маленьком магазинчике в Ньютауне, – сказала она, глядя прямо на меня. При этом все вокруг нас замедлилось, и я с ужасом заметила, что пролетающая за окном птица двигает крыльями в замедленном темпе и едва ли сдвинулась с места.

Я сглотнула и посмотрела на Лили, чьи карие глаза превратились в два сверкающих бриллианта. Когда через мгновение они раскололись, передо мной не было ничего, кроме тьмы. Мрачная чернота зажала мою грудь в тиски, в то время как голос в моей голове ревел: «ЛОЖЬ!»

Хватая ртом воздух, я откинулась назад на кровать.

– Джун, все в порядке? – обеспокоенно спросила Лили.

– Да, все хорошо. – Я быстро посмотрела в окно. Птица улетела, и от моего видения осталось не более чем плохое воспоминание. – Думаю, просто слишком много всего произошло.

Лили выглядела взволнованной.

– Ты уверена? Ты уже падала в обморок у каменных кругов. Хочешь воды?

– Наверное, нет, – выдавила я, пока моя голова искала объяснение поведению Лили. Почему она солгала мне про кольцо? Невольно мне вспомнилось, что это не первый случай, когда Лили ведет себя странно из-за украшения. То во время нашей поездки в Дарктрю, то в школе Лили довольно часто меняла свои украшения, но совсем не любила, когда на них обращали внимание. Нахмурившись, я посмотрела на нее, когда она сменила тему и начала говорить о празднике Королей и Королев.

Видимо, я была не единственной, у кого здесь были секреты.

Глава 19

– Джун, – поприветствовал меня дядя, когда через несколько дней вернулся в Грин-Манор. Престон и Блейк привезли его из больницы и вошли за ним в прихожую.

Дядя Эдгар улыбнулся, но его лицо вытянулось, и по нему было видно, что здоровье у него все еще не совсем в порядке.

– Рад тебя видеть.

– Я тоже рада, что ты снова здесь. – Внезапно я обняла его. Мне было все равно, что Престон и Блейк стоят рядом, и мне также было все равно, что они оба по-прежнему игнорируют меня. С тех пор как я подслушала их разговор, я почти не виделась с ними, и, если мы случайно попадались друг другу на пути, они оба вели себя так, как будто меня здесь не было. При обычных обстоятельствах это, возможно, беспокоило бы меня, но, судя по тому, что я услышала, я предпочла пока избегать их.

Иначе я вряд ли бы затеяла эту драму.

Моя печаль по поводу обидных слов Блейка теперь уступила место безудержной ярости. Как только я могла поверить, что его чувства ко мне были реальными?

– Ты же должна когда-нибудь отпустить меня, – пошутил мой дядя, которого я все еще обнимала, и я мягко улыбнулась ему.

В понедельник днем я навещала его в больнице и говорила с ним о школе и о своих планах. Несмотря на то что разговоры с ним были очень приятными, я не могла избавиться от ощущения, что он что-то скрывает от меня. Однако мой дар распознавать ложь не срабатывал на дяде, поэтому я находилась в неведении. Зато в больнице я поймала на лжи и молодого врача, и нашего старого дворника, который притворялся, что чистит фонтан во дворе школы, и нашего учителя мистера Чапмена, который отсутствовал один день и утверждал, что был болен, хотя это явно было не так.

Отчасти достаточно абсурдным было то, о чем люди лгали, и я чувствовала, что много узнаю о характере людей, но мало о своем даре. Тем не менее эти случаи укрепили во мне желание как можно скорее научиться контролировать свою способность. Потому что в будущем я хотела использовать ее целенаправленно и больше не позволять ей овладевать мной. Так как осознание того, что магия существует, все равно уже произошло, я решила примириться со своим даром, но пока ничего не рассказывать об этом отцу, чтобы не тревожить его. После того как у него уже были разногласия с Катариной, я не могла себе представить, что он обрадуется, если я сейчас сообщу ему о своей новой способности.

– Сэр, приятно, что вы снова с нами. – Уилфред кивнул дяде, прежде чем повернуться к Блейку. Тот снова был одет в черную кожаную куртку, как и в день моего приезда, и так же, как и тогда, пахло соленым ветром и свежестью, с той же темной нотой, которая пробудила во мне абсурдное желание прижаться носом к его шее. – Могу я забрать у вас что-нибудь, сэр?

Блейк кивнул и сунул сумку моего дяди в руку Уилфреда. Голубые глаза коротко посмотрели на меня, и, хотя я чувствовала только гнев и разочарование по отношению к нему, меня словно пронзило молнией.

Я ненавидела себя за то, что все еще так бурно реагирую на него, и надеялась, что со временем научусь отвергать его на всех уровнях.

– Спасибо, Уилфред, – сказал Блейк и посмотрел на отца. – Врачи сказали, что ты должен поберечь себя.

– Я отнесу багаж наверх, – сказал Уилфред, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

Дядя Эдгар вздохнул.

– Со мной все хорошо, Блейк.

Престон снял свою синюю куртку и положил ее на столик у двери.

– В самом деле, будет лучше, если ты приляжешь. Если ты еще раз упадешь, я не уверен, что мы сможем спасти тебя.

– Или будете ли вы вообще спасать меня? – весело спросил дядя.

Престон усмехнулся.

– Верно. Но прежде стоит еще раз взглянуть на твое завещание. – Но даже если Престон и шутил, по его лицу было видно, что он по-прежнему очень беспокоится за отца.

Дядя Эдгар легонько толкнул Престона в плечо.

– Еще одно такое высказывание, и я точно уберу тебя из завещания.

– Этого я, конечно, не хочу. – Престон сделал несколько шагов в сторону гостиной и открыл дверь. – Но, может быть, вместо этого ты мог бы убрать Блейка?

– Наверное, тебе бы этого хотелось, – пробормотал Блейк.

– Мальчики, – увещевал дядя Эдгар и последовал за Престоном в гостиную, где с глубоким вздохом устроился на диване. – Врачи сказали, что мне нужен отдых. Дайте мне отдохнуть от ваших споров.

Скрестив руки, Блейк прислонился к дверному косяку и выглядел при этом так сексуально, что мне пришлось с силой оторвать от него взгляд.

– Спокойнее всего тебе было бы в постели, – серьезно сказал он. – А не на диване.

Дядя покачал головой.

– Я пролежал в постели последние семь дней, думаю, теперь с меня довольно.

Престон ничего не сказал и направился к сервировочной тележке, чтобы налить из хрустального графина стакан воды. Он подал его отцу.

Дядя Эдгар сделал глоток и поставил бокал на темный журнальный столик.

– Последние дни я размышлял, что будет хорошо для меня, и тут я пришел к выводу, что давно не был в маленьком коттедже на берегу моря. – Он откинулся на диване, сцепив руки за головой.

Мои воспоминания тут же вернулись в то лето, которое я провела там ребенком, и я снова отчетливо увидела перед собой маленький домик с голубыми оконными наличниками и белой штукатуркой.

– Ты хочешь поехать туда сейчас? – удивленно спросил Блейк. Казалось, он не был в особом восторге от этой идеи. – Один?

Его отец покачал головой.

– Нет, не сейчас, – сказал он, и его глаза начали светиться, когда он посмотрел на меня. – И не один.

Я сглотнула и была не совсем уверена, к чему он клонит.

– Это замечательное место, которым я слишком долго пренебрегал. Кроме того, врачи считают, что я должен много гулять на свежем воздухе, и лучше всего будут прогулки по берегу моря. – Он улыбнулся мне, а затем посмотрел на своих мальчиков. – Давайте проведем там предстоящие выходные все вместе.

После его слов не только у меня был ошеломленный вид. Блейк и Престон тоже выглядели потрясенными. Никто из нас не был в особенном восторге от перспективы провести вместе все выходные.

– Но у меня уже другие планы на выходные, а также репетиция группы, – сказал Престон, как будто он мог предотвратить худшее.

– Я тоже не планировал инфаркт, – невозмутимо ответил дядя. – Но как там говорится? Хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах.

– Неужели это действительно необходимо? Мы можем и дома действовать друг другу на нервы, – недовольно сказал Блейк.

– Коттедж пойдет нам на пользу, всем нам, – сказал дядя и встал, никак не отреагировав на недовольство сыновей. Он выпрямил спину и обвел взглядом всех нас, одного за другим. – Только мы вчетвером, это будет славно!

Оглядываясь назад, я не была уверена, смогла бы я отвергнуть предложение дяди Эдгара, но теперь уже было слишком поздно.

Он просто застал меня врасплох своей идеей, и казалось неправильным после его возвращения домой отказывать ему в этом желании.

И теперь, когда Престон направил свой «Мини» по узкой улочке к коттеджу, раздумывать было уже поздно. Издалека я смогла разглядеть маленький домик, возвышавшийся на холме. Вокруг были только зеленые луга, скалы и море. Коттедж, за исключением еще одного домика на некотором расстоянии, был единственным зданием на много километров вокруг и на самом деле идеальным местом для отдыха – вид был просто великолепным, как будто с открытки.

Тем не менее мой желудок сжался, когда я вышла из машины. Одно дело жить с Престоном и Блейком в поместье, в коридорах которого можно было заблудиться, но здесь, в маленьком домике, было бы гораздо труднее избегать друг друга.

Я закрыла пассажирскую дверь, которая захлопнулась с громким звуком, и огляделась. Блейк настоял, что поедет на своем мотоцикле, но еще не приехал. На мгновение я понадеялась, что он в конце концов не приедет и меня будет игнорировать только один Бофорт, но потом мне стало ясно, что он не пойдет против воли своего отца.

– Все так же, как и раньше, – пробормотал дядя Эдгар и сделал несколько шагов по мощеной дорожке к входной двери, рама которой была выкрашена в тот же ярко-синий цвет, что и деревянные окна. Белый фасад был в безупречном состоянии, и крыша, покрытая соломой, тоже выглядела так, как будто кто-то регулярно заботился о ней. Я вспомнила замечание дяди Эдгара о том, что Блейк время от времени еще ездит сюда, и задалась вопросом, не он ли содержит коттедж в таком хорошем состоянии.

Вокруг дома стояло множество обветшалых каменных горшков с травами и цветами. Я обнаружила лаванду, розмарин, шалфей и несколько растений, которые не смогла распознать. Легкий ветерок пробежал у меня по волосам, и я глубоко вдохнула. Все здесь выглядело таким мирным и идиллическим. В детстве я была просто в восторге от того, что отсюда всего несколько шагов до моря, где можно собирать ракушки, но теперь я поняла уникальное очарование этого места. Волны ритмично бились о берег, и на некотором расстоянии я увидела мыс, простирающийся вперед, в бирюзовую воду, на вершине которого стоял маяк.

Престон забрал сумки из машины, пока дядя отпирал входную дверь. При этом его рука едва заметно дрожала, а глаза блестели. Должно быть, с этим местом было связано много воспоминаний о тете Катарине. Но, казалось, он не только грустил, потому что задумчиво улыбнулся, когда открывал дверь, и мы один за другим вошли в коттедж.

Обстановка почти не изменилась. По правую сторону от старого камина стоял полосатый диван, а рядом с ним массивный обеденный стол, сидя за которым можно было смотреть на синее море через большое окно. Рядом с гостиной была большая кухня, мебель которой была выкрашена в молочно-белый цвет. На бежевых стенах висели картины с розами, нарисованные углем, и я вспомнила, что это были любимые цветы тети Катарины. Темный пол слегка скрипнул, и мне снова пришло в голову, как мы в детстве играли на полу в настольные игры, в которые ребята ненавидели проигрывать. Некоторые вещи, по-видимому, никогда не меняются.

– Наверху четыре спальни, – сказал мой дядя, опираясь рукой на выкрашенные в белый цвет лестничные перила. – Они не особенно большие, но уютные. Я попросил Бетти подготовить все для нас.

Престон как раз принес остальной багаж и поставил его перед лестницей.

– Здесь красиво, – с улыбкой сказала я дяде Эдгару. – Все в порядке? – озабоченно спросила я, заметив, что он вдруг побледнел.

– Да, все в порядке, – сказал он и слегка улыбнулся. – Сейчас я собираюсь немного отдохнуть, в конце концов, я уже не так молод.

– Отдыхай, – сказал Престон. – Я подниму твою сумку.

– Тебе еще что-нибудь нужно? – спросила я и снова почувствовала, что он что-то скрывает от меня. Может быть, ему стало хуже и поэтому он убедил нас приехать сюда?

– Было бы неплохо, если бы вы разложили припасы. Бетти положила нам с собой столько еды, что мы могли бы выжить здесь целый год, и она очень разозлится, если мы привезем что-нибудь обратно. Так что нам придется много кушать в эти выходные.

Я улыбнулась, потому что могла себе представить, как зла будет Бетти.

– Без проблем, это я сделаю с удовольствием.

Дядя благодарно кивнул.

– Пусть Престон поможет тебе.

– Я могу справиться и сама, – быстро отмахнулась я, чтобы не смущать Престона, который явно откажется.

– Ах, он ведь с удовольствием поможет тебе, не так ли? – сказал дядя Эдгар, с трудом поднимаясь по лестнице.

– Конечно, – сказал Престон, но я ни на секунду не купилась на его слова.

Дядя снова обернулся.

– И, Престон, покажи, пожалуйста, Джун остальную часть дома и гостевую комнату.

Молча мы с Престоном разложили продукты по шкафам и в серебристый холодильник. Кухня была не особенно большой, и я старалась избегать любых прикосновений к Престону и по возможности даже не смотреть на него.

Бетти хорошо постаралась и наготовила нам кучу еды. Я понятия не имела, как нам удастся все это съесть за одни выходные, одних только продуктов для завтрака хватило бы на всех.

Я как раз собиралась положить несколько консервных банок в нижний шкаф, когда Престон нагнулся за яблоком, которое упало, и у него из джинсов выскользнул телефон. Мой взгляд на мгновение упал на дисплей, и как раз в этот момент пришло сообщение в WhatsApp от Блейка.

У нас, наконец, есть имя. Масгрейв, – прочитала я и быстро отвела взгляд, когда Престон потянулся к телефону, чтобы поднять его.

Молча мы разложили остальные продукты. При этом я подумала о Блейке, который сегодня, видимо, отправился к этому Виктору Конерли, чтобы узнать имена своих биологических родителей, и, по-видимому, добился успеха.

– Пойдем со мной, – холодно сказал Престон, когда мы расставили все на полках и в холодильнике. Это был первый раз, когда он снова заговорил со мной после того случая с Блейком и лодкой.

– А нельзя немного полюбезнее?

Престон быстро улыбнулся, сверкнув на меня своими голубыми глазами.

– Пойдем, пожалуйста, со мной.

– Уже лучше, – сказала я и последовала за ним вверх по лестнице в небольшую комнату.

– Это комната для гостей. – Престон прислонился к дверному косяку.

Я отвела взгляд и оглядела комнату, в которой как раз хватало места для узкого шкафа и латунной кровати, на которой лежали бесчисленные подушки. Я вспомнила, что тогда тоже спала здесь с родителями. Было тесно, но почему-то очень уютно. На светло-голубых стенах висели такие же рисунки, как и внизу, и мне сразу понравилась комната и ее уютная атмосфера.

Престон засунул руки в карманы своих темно-синих джинсов.

– Ванная комната прямо за углом. Она, кстати, единственная в доме.

– Я еще помню.

– Очень хорошо, – сухо сказал он. – Тогда мне не нужно показывать тебе все остальное. – С этими словами он исчез, и я обрадовалась, когда мне удалось закрыть за собой дверь.

Тут же я упала на кровать, не имея ни малейшего понятия, как мне пережить следующие несколько дней в тесном соседстве с Престоном и Блейком.

Кровать была невероятно мягкой, и я как раз уютно устроилась в красных полосатых подушках, когда мой взгляд упал на мою дорожную сумку. Даже если Престон и избегал меня, он, по-видимому, принес мои вещи наверх. Теперь, когда состязание между ним и Блейком было приостановлено, он, по-видимому, придерживался их соглашения оставить меня в покое.

Задумчиво я открыла сумку и начала раскладывать одежду. При этом я написала Карле в WhatsApp. До сих пор я рассказывала ей только о нашей истории с лодкой, о ссоре с близнецами, но ничего о своем магическом даре.

Если ты тут, дай мне знать.

Насколько все плохо? – пришло в ответ через минуту.

Совсем плохо, – набрала я на клавиатуре. – Я не знаю, как пережить выходные.

Не поддавайся, иначе эти двое выиграют. Ставлю на тебя все свои деньги! И деньги своих родителей. И то, что мне достанется, как подруге известного правозащитника!

Я улыбнулась.

Ты не получишь за это денег, – ответила я, а потом мы переписывались еще некоторое время, пока ей не пришлось пойти на встречу с подругой, которую я не знала.

После этого я положила телефон на кровать и спрятала последние вещи в узкий шкаф. Когда я закончила, то на мгновение растянулась на удобном матрасе. Глядя через маленькое окошко на море, я чувствовала, как у меня от усталости слипаются глаза.

Когда я снова проснулась, солнце уже садилось. Испугавшись, я бросила быстрый взгляд на телефон. Я проспала почти три часа, что говорило о том, насколько напряженными были последние дни. Зевнув, я села. Где-то через час будет ужин, и я решила сначала принять горячий душ.

Чтобы не переодеваться в маленькой ванной, я выскользнула из одежды уже в комнате и обернула вокруг своего тела огромное банное полотенце. Потом я открыла дверь и заглянула в коридор. Коридор был абсолютно пустынным, и я воспользовалась моментом, чтобы пойти в сторону ванной комнаты. Как только я добралась до двери, она распахнулась, и облако горячего пара окутало меня. Через долю секунды я столкнулась с Блейком и закричала в ужасе. Очевидно, что он только что вышел из душа, и у него на бедрах было только полотенце, так что мои руки очутились прямо на его гладкой груди. Его кожа была вся теплая и пахла гелем для душа, но вся ситуация настолько смущала меня, что я просто хотела сбежать. Я суетливо оттолкнулась от его твердых мышц и, шагнув назад, оступилась. Я не только потеряла равновесие, но и почувствовала, что мое банное полотенце соскользнуло. Панически желая зацепиться за что-нибудь, я одновременно стянула с груди полотенце, когда Блейк рванулся вперед, чтобы поймать меня. Его собственное полотенце тоже соскользнуло, и я старалась не смотреть на это место, пока он держал меня, наполовину склонившись надо мной. Мои руки лежали прямо на его теплой груди, и я могла чувствовать его сильное сердцебиение под кончиками пальцев.

Вздрогнув, я вдохнула и взглянула на него. Его голубые глаза сверлили мои, и я увидела в них столько чувств, что потеряла дар речи. На мгновение у меня возникло впечатление, что он хочет что-то сказать, в то время как тысяча ощущений одновременно пронеслась по моему телу. Я чувствовала напряженные мышцы под его кожей, чувствовала его чарующий аромат океана и свежести и не могла оторвать взгляда от его мягких губ. Каждая секунда в этом положении буквально сводила меня с ума, и я не желала ничего более тоскливо, чем чтобы он наклониться вперед на сантиметр и просто поцеловал меня. Бессознательно мои руки скользнули от его груди вниз по его животу, и я почувствовала, как все его тело дрожит под моим прикосновением.

– Джун, – прошептал он. В его глазах горел темно-синий огонь, когда его губы мучительно медленно приближались.

Я закрыла глаза и только слишком отчетливо осознала, что мы оба почти голые, как вдруг услышала холодный голос Престона.

– И так ты придерживаешься нашего соглашения.

В ужасе я распахнула глаза и заметила, как напряглось тело Блейка, когда он выпрямился, увлекая меня за собой наверх. Мои кончики пальцев все еще лежали на его обнаженной коже, а ноги были ватными, когда он отпустил меня.

– Она чуть не упала, – сказал Блейк, и холод в его голосе подействовал на меня как ледяной душ.

Престон цинично улыбнулся.

– Ясно. И при этом ты чуть не врезался в нее.

Хотя при его словах мне хотелось провалиться под землю от стыда, я подняла подбородок и гневно сверкнула на него глазами.

– Можешь оставить свои комментарии при себе. – Затем я повернула голову и посмотрела на Блейка: – А ты, пожалуйста, пропусти меня.

Блейк ничего не сказал и демонстративно сделал шаг в сторону. Я заставила себя дышать спокойно и держала банное полотенце обеими руками, когда проходила мимо него. Близость Блейка действовала на мое тело как электрическое поле, и я чувствовала, что воздух вокруг нас практически вибрирует.

Едва добравшись до спасительной ванной, я закрыла за собой дверь и повернула ключ. Затем, задыхаясь, я опустилась на еще влажный деревянный пол и прижала ладони к лицу.

Черт возьми. Что со мной было? И почему Престон должен был поймать нас именно тогда, когда мы чуть не поцеловались снова? Я разочарованно застонала и тут же испуганно задержала дыхание. С колотящимся сердцем я прислушалась к двери, но снаружи не было слышно ни звука.

Совершенно запутавшись, я стянула банное полотенце, стараясь не думать о том, что всего несколько минут назад Блейк сам стоял в душевой кабине прелестной белой ванной комнаты. Душ, который был достаточно большим, чтобы можно было стоять под ним даже вдвоем…

– Хватит, Джун, – прошептала я себе, открывая воду. И это было правдой. Действительно хватит. За всю свою жизнь я никогда не была так увлечена, я едва узнавала себя. На мгновение мне пришла в голову мысль, имеет ли это огромное желание быть рядом с Блейком какое-то отношение к моему дару и переменам во мне, прежде чем я силой выбросила из головы все размышления о нем и просто отдалась ощущению горячей воды на своей коже.

Приняв душ, я отправилась в свою комнату и заперла дверь. Затем я села на кровать, чтобы привести в порядок свои блуждающие мысли. За то короткое время, что я была в Корнуолле, уже столько всего произошло, что мой разум просто перестал соображать. Прежде всего, мои чувства к Блейку приводили меня в полное смятение. Несмотря на то что большую часть времени он вел себя как сволочь, все же были моменты, когда у меня создавалось впечатление, что я узнаю настоящего Блейка, который прячется за всеми этими стенами. И этот человек тронул мое сердце настолько, что я не хотела признаваться себе в этом.

– Джун? – услышала я голос дяди, внезапно послышавшийся через деревянную дверь. – Все ли в порядке?

– Да, все хорошо, – быстро отозвалась я.

– Сейчас будем ужинать, ты спустишься?

– Конечно. Буду через две минуты, – выдавила я, желая хоть каким-нибудь образом избежать этого ужина. Но было бы чертовски грубо просто остаться в своей комнате, а я не хотела лгать своему дяде и притворяться, что у меня болит голова или что-нибудь подобное.

– Замечательно. Тогда увидимся, – я услышала, как удаляются его шаги.

Вздохнув, я встала и вытащила из шкафа облегающее белое платье. Оно было узкого кроя и имело черный пояс, который соответствовал моему настроению. Быстро скользнув в него, я немного пригладила кудри и нанесла легкий макияж. Потом открыла дверь, глубоко вздохнула и спустилась к ужину.

Дядя Эдгар, Престон и Блейк уже сидели за темным обеденным столом у окна, когда я спустилась вниз. Соблазнительно ароматное рагу и тарелка с дымящимися бифштексами стояли в центре стола, а в камине рядом со светлым диваном искрился уютный огонь.

– Джун, ты выглядишь очаровательно, – сказал дядя Эдгар, когда я вошла, и поднялся со стула.

– Пожалуйста, не вставайте, – быстро сказала я, заметив окаменевшие лица Престона и Блейка, которые замерли на мгновение, прежде чем Престон рывком встал, и его стул громко заскрипел по полу.

После этого ненадолго воцарилось молчание, и я быстро подошла к столу, чтобы сесть.

– Еда пахнет восхитительно, – сказала я в сторону дяди, который тоже занял свое место.

Он слабо улыбнулся.

– Да, Бетти приготовила сразу несколько наших любимых блюд и превзошла саму себя. Хочешь воды? Или что-нибудь другое?

– Воды вполне достаточно, спасибо, – негромко сказала я, разглаживая юбку.

– Помните, как вы всегда играли в прятки перед камином? – спросил дядя Эдгар, накладывая мне дымящееся рагу на белую фарфоровую тарелку, край которой был украшен нежными голубыми цветочками. – Закрывали глаза и считали до двадцати. Причем некоторые из вас считали быстрее других. – Он подмигнул Престону.

Он холодно улыбнулся в ответ.

– Но Блейк иногда даже не считал и полностью игнорировал правила.

Я была почти уверена, что Престон намекал на сцену перед ванной. В конце концов, он и Блейк заключили соглашение оба оставить меня в покое.

– Прекрати это, – сказал Блейк, раздраженно тыкая вилкой в один из стейков на тарелке.

Престон вонзил вилку во второй бифштекс, а дядя бросил на сыновей недоуменный взгляд.

– Эта корова уже мертва, вам это известно, не так ли? – Дядя Эдгар коротко покачал головой, прежде чем повернуться ко мне. – Джун, Престон сказал мне, что пригласил тебя на свое выступление в следующие выходные. Ты ведь наверняка пойдешь туда, не так ли? Ребята играют просто фантастически.

Я нерешительно опустила свою ложку в рагу, отчаянно размышляя, как выпутаться из этой ситуации, не нарушая нашего соглашения проводить больше времени с парнями. Идти на выступление Престона при такой напряженной атмосфере было самым последним, чего мне хотелось. Но поскольку мне не пришло в голову ни единой причины, почему я могу отказаться здесь и сейчас, в конце концов я кивнула.

– А каковы твои планы на следующую субботу, Блейк? – продолжал дядя Эдгар, откусив кусочек хлеба.

Блейк даже не поднял глаза.

– Я встречаюсь с Уильямом.

– А, он снова в стране?

Блейк слегка кивнул, и дядя Эдгар наклонился в мою сторону.

– Уильям был лучшим другом Блейка еще с начальной школы. К сожалению, он вместе с родителями три года назад эмигрировал в Америку.

Блейк уставился в свою еду. Ему, похоже, не нравилось, что отец рассказывал мне что-то о его жизни.

– Я заметил, что забор в конце участка совсем прогнил и его нужно починить, – сменил он тему. – Остались ли у нас в сарае еще деревянные планки?

Дядя Эдгар нахмурился.

– Ты хочешь починить забор? Но это может сделать управляющий. Завтра лучше покажи что-нибудь из красивых окрестностей Джун.

– В этом нет необходимости, – быстро сказала я, так как не хотела снова оставаться наедине с Блейком. – Я могу просто прогуляться до маяка. Я заметила его сегодня, когда мы подъезжали к коттеджу.

– Маяк – прекрасное место для прогулок, но ты не должна идти одна, – возразил дядя Эдгар.

– Ты прав. Я прогуляюсь с Джун до маяка, – сказал Престон, бросив на Блейка вызывающий взгляд.

Тот как раз сделал глоток вина и холодно посмотрел на брата.

– Я думал, что вам нужно репетировать завтра для своего концерта.

Престон отрезал кусок своего бифштекса.

– Не надо, я уже достаточно готов.

– Самоуверенность всегда была твоей фишкой.

Дядя Эдгар прочистил горло.

– Ребята, возьмите себя в руки, – сказал он, глубоко вздохнув. – Как идут дела в школе?

– Хорошо, – ответил Престон через несколько секунд, в то время как Блейк никак не отреагировал. – А как дела на работе?

– Тоже хорошо, – ответил дядя после короткой паузы. Едва он произнес эти слова, время начало замедляться, и над обеденным столом опустилась гнетущая тишина. Краем глаза я видела, как рука Престона в замедленном темпе потянулась к его бокалу с вином, и Блейк так же медленно отрезал себе кусок бифштекса. Глаза дяди Эдгара вдруг стали совсем жесткими и холодными, пока не уподобились двум сверкающим бриллиантам. Я ждала, что хрустальные глаза расколются, но вместо этого произошло нечто другое.

Сверкающая поверхность кристалла, как слой льда, распространялась все дальше и дальше, переходя по частям на его лицо, которое потом становилось таким же холодным и жестким, пока не стало казаться, что голова дяди Эдгара принадлежит крупногабаритной хрустальной фигуре, отшлифованные грани которой сверкают яркими красками. Словно окаменевшая, я наблюдала за переменами, как вдруг глаза дяди Эдгара распахнулись, и на меня нахлынула кромешная тьма. Потом остальная часть его головы тоже распалась, и в одном из осколков я увидела своего дядю, который, видимо, обсуждал что-то с деловым партнером.

– Трудные времена, мы получаем слишком мало заказов, – услышала я тихий, словно дуновение ветра, голос.

Испуганно вздрогнув, я отпрянула назад, и время вернулось в норму. Затаив дыхание, я смотрела на дядю, пытаясь понять, что сейчас произошло. Впервые я услышала, как голос шепчет правду вместо произнесенной лжи.

– Джун, ты в порядке? – спросил дядя, и я быстро кивнула. При этом от меня не ускользнуло, что и Престон, и Блейк бросали на меня заинтересованные взгляды.

– Чем именно ты занимаешься, дядя Эдгар? – спросила я и отпила глоток из своего бокала.

– Я торгую различными товарами, в основном древесиной. Моей семье уже в течение поколения принадлежат несколько акров земли, которую мы обрабатываем. Но давайте не будем говорить о делах за столом. – Улыбнувшись, он положил свою руку на мою.

Меня не удивило, что он хотел сменить тему, и я вполне могла себе представить, что напряженная обстановка была причиной того, что во время наших бесед в больнице я уже чувствовала, что он что-то скрывает от меня.

– Давайте лучше поговорим о предстоящем празднике Королей и Королев в вашей школе. Джун, пожалуйста, не волнуйся о своем платье, я уже сообщил Мадлен, что мы снова воспользуемся ее услугами.

– Очень мило с твоей стороны, дядя Эдгар, – сказала я, заметив, как Блейк и Престон по-прежнему задумчиво смотрят на меня.

Дядя махнул рукой.

– Это же само собой разумеется. Ты уже взволнована? Прости меня, какой глупый вопрос. Конечно, такая девушка, как ты, не должна волноваться из-за этого.

Я, наверное, выглядела довольно озадаченной, потому что он тут же продолжил разговор.

– Я имею в виду розы. – Дядя Эдгар бросил на сыновей быстрый взгляд. – Вы еще не рассказали Джун? Каждая девушка получает розу от своего поклонника на празднике, это древняя традиция Королевской школы. – Он лукаво улыбнулся мне. – Но, когда я смотрю на тебя так, Джун, я уверен, что ты получишь не одну розу.

Глава 20

Небо сияло насыщенной синевой, когда я вышла из коттеджа на следующий день. Я медленно обогнула домик, и все больше и больше воспоминаний о том лете возвращалось ко мне. На задней террасе по-прежнему стояла уютная плетеная мебель с белой обивкой, на которой лежали полосатые декоративные подушки. Я сделала несколько шагов по направлению к утесу, наслаждаясь грандиозным видом. В небе кричали чайки, и солнце сверкало золотыми красками на пенных кронах волн.

Престон предложил встретиться прямо внизу, на берегу, и, хотя я предпочла бы провести немного времени в одиночестве, я отправилась в путь, чтобы не разочаровать дядю Эдгара.

Погруженная в свои мысли, я следовала по узкой тропинке к краю утеса, а оттуда пошла вниз, к берегу. При этом я думала о том, что произошло вчера за ужином. Тихий голос прошептал мне правду, скрытую за ложью дяди Эдгара, и я задумалась, что будет дальше. Смогу ли я когда-нибудь контролировать себя, чтобы узнавать правду, которую скрывает ложь?

В некотором отдалении я увидела Престона, который стоял на пляже спиной ко мне. Он надел белую рубашку к светло-серым джинсам и, засунув руки в карманы штанов, смотрел на море. Я остановилась в нескольких футах позади него и какое-то время молча на него смотрела. Оглядываясь назад, мне почему-то было жаль, что он заметил этот почти поцелуй между Блейком и мной. Несмотря на то что отношения между братьями были не особенно хорошими уже на момент моего приезда, я чувствовала, что с тех пор они ухудшились. Я не знала, что именно Престон испытывает ко мне, но было видно, что он ревнует ко мне Блейка.

Несмотря на то что я не издала ни звука, в этот момент Престон повернулся ко мне, и на его лице промелькнула улыбка.

– Готова? – спросил он меня, и я быстро кивнула.

Вместе мы свернули на дорогу к маяку, и Престон сделал несколько шагов вперед. Было странно снова проводить время с ним наедине, и я вспомнила вечер перед сердечным приступом дяди Эдгара, когда мы дурачились друг с другом, поедая пиццу.

С моря в сторону суши дул холодный бриз, и я глубоко вдохнула соленый воздух. Корнуолл был прекрасен в своей неукротимой дикости, и при виде брызг, разбивающихся о скалы у берега, я немного успокоилась.

Постепенно Престон подстроился под скорость моего шага, и мы бок о бок пошли по берегу, сопровождаемые только криками чаек, и это было почти нормально.

– Что ты видела вчера? – спросил Престон после нескольких минут, во время которых мы молча шагали по песку.

Я озадаченно посмотрела на него.

– За ужином, когда я спросил папу, как дела на работе, – ведь он солгал, не так ли?

Я кивнула и сунула руки в карманы штанов.

– Его дела, похоже, идут не очень хорошо.

Престон глубоко втянул воздух, и его взгляд блуждал по морю.

– Он пытается скрыть это от нас.

– Ты знаешь?

– Я принял это. Он хочет держать все трудности подальше от нас, он всегда так делал. Особенно после смерти матери. – Престон наклонился, чтобы подобрать ракушку. Он провел пальцами по серебристой мерцающей поверхности, и его мысли, казалось, отправились куда-то далеко. – Как-то странно снова оказаться здесь. Моя мама любила коттедж и море. – Каштановые волосы Престона растрепались от ветра, и в его глубоких голубых глазах я увидела грусть, которой никогда раньше не замечала.

– Какой она была? Я ее почти не помню.

– Очень жаль, потому что ты, конечно, понравилась бы ей. Все ей нравились, она была доброй, жизнерадостной, а иногда и просто сумасшедшей. – Улыбка скользнула по его лицу. – Она любила играть с нами в прятки и даже залезала под кровать или давала ложный след с помощью Уилфреда. И она рассказывала нам самые грандиозные истории, могла выдумать такую историю любому.

Престон, очевидно, очень любил свою мать, и я снова вспомнила тот миг в больнице, когда он схватил меня за руку и поцеловал ее. После его ссоры с Блейком я чувствовала, что парни всегда были заняты соревнованием между собой, а не мной. Но теперь я уже не была уверена, что не ошиблась в Престоне.

– Иногда мы разводили костер на пляже, и моя мама придумывала для нас самые авантюрные истории. Мы с Райли могли слушать ее часами. – Престон крутил ракушку между пальцами.

– Ты так долго знал Райли?

Бессознательно Престон ускорил шаг, и я видела, что тема Райли его беспокоит.

– Да, мы были еще детьми, когда познакомились.

– И какой она была? – Я знала, что ступаю на территорию сложных вопросов, и часть меня хотела, чтобы я могла использовать свой дар и с Престоном, чтобы узнать всю правду.

Престон улыбнулся.

– Она была одной из тех девушек, с которыми можно и в огонь, и в воду. Правила существовали у Райли только для того, чтобы их нарушать, и у нее всегда были какие-то дурацкие идеи, которые вечно сходили ей с рук. Какое-то время мы действительно делали все вместе. – Он провел рукой по волосам и глубоко вздохнул. – После смерти мамы именно она заставила нас вернуться. Мы часто часами плавали в море с досками, ища ту самую, идеальную волну, причем ни одна из них не могла поднять Райли достаточно высоко. – Он коротко усмехнулся. – Она ничего не боялась. Мать Райли сводило это с ума.

– И Блейк тоже был там? – спросила я, чувствуя, как ветер сдувает мне в лицо мои длинные волосы.

Престон кивнул.

– Но это было больше, чем дружба?

– Ну, мы стали старше, – сказал Престон, пожав плечами. – В какой-то момент я начал видеть в Райли больше, чем просто подругу, но Блейк тоже положил на нее глаз. И если Блейк хочет игрушку, то он, в принципе, ее получает. – В его голосе послышалась горечь.

– Неужели она была для него всего лишь игрушкой?

– Об этом стоит спросить его. Во всяком случае, Райли наверняка представляла себе все иначе.

– Что ты имеешь в виду?

– Райли не была той девушкой, которой можно было указывать, что делать. Она не позволяла себя запирать, и чем больше Блейк ограничивал ее, тем больше она перечила ему и искала приключений. Когда Блейк узнал, что Райли предпочитает проводить время со мной, он слетел с катушек. – Престон серьезно посмотрел на меня. – Это был единственный раз, когда я видел страх в глазах Райли.

Холодный ветер гулял по берегу, и я невольно вздрогнула, не только из-за прохладного ветра, но и из-за истории Престона. Может ли это быть правдой? Райли боялась Блейка? Поэтому она оказалась перед машиной?

– Я знаю, что ты, наверное, не веришь мне, – сказал Престон. – Блейк любит изображать из себя благородного рыцаря, но это не так. Не позволяй ему ввести себя в заблуждение, Джун.

Я как раз собиралась что-то ответить, когда краем глаза заметила привлекательную женщину лет пятидесяти в светлых матерчатых брюках, идущую к нам.

– Простите, может быть, вы видели мою собаку? – крикнула она нам.

Престон обратил свое внимание на светловолосую женщину. Она была одета по-спортивному, и в руке у нее был собачий поводок.

– Извините, нет.

– Что ж, неудивительно, у вас есть прекрасная собеседница, чтобы смотреть на нее, – она коротко улыбнулась, прежде чем прикрыть свои светло-голубые глаза рукой, чтобы осмотреть берег в поисках собаки.

– Верно, все, как вы сказали. Я едва могу оторвать от нее взгляд. – Престон пристально посмотрел на меня, и в животе начало мягко покалывать.

– Каждому Джеку суждена своя Джилл, – ответила женщина со смехом, – но такой красивый «котел» и такая красивая «крышка» – редкость. Вы действительно очаровательная пара. – Она подмигнула нам и ненадолго замолчала. – Вы точно знаете владельца того участка? – спросила она затем подчеркнуто небрежно. При этом ее взгляд ненадолго скользнул к коттеджу дяди Эдгара позади нас.

Престон нахмурился и обернулся.

– Да, это дом моего отца. А что?

– О, я просто хотела поздороваться с ним, – быстро ответила женщина и слегка покраснела. – Я Кейт, ваша новая соседка.

– Рада с вами познакомиться, – сказала я и огляделась. – Как выглядит ваша собака?

Она вздохнула.

– Мой пес золотистого окраса и постоянно убегает. Видимо, увидел чайку и побежал за ней.

– Нам он не встречался. Может, он побежал к маяку?

– Возможно. – Кейт еще раз огляделась.

– А не он ли там, в волнах? – вдруг спросил Престон, указывая вперед.

Кейт прищурила глаза.

– Да, вы правы, это Джерри, – сказала она с облегчением и сунула два пальца в рот.

Затем она издала громкий свист, и я усмехнулась, когда Джерри, лохматый и неуклюжий золотистый ретривер, поднял голову и посмотрел на свою хозяйку.

– Джерри, если ты еще раз исчезнешь, я тебя кастрирую, – выругалась Кейт, но я услышала по ее голосу, что она это несерьезно.

Джерри остановился рядом с нами и отряхнулся, прежде чем подойти ко мне и понюхать мою руку. Его влажный холодный нос прижался к моей коже, и я рассмеялась, потому что это было очень щекотно.

– Он всегда выбирает себе самых красивых девушек, – со смехом заметила Кейт, когда я нежно потрепала его за мокрые уши.

– У него определенно хороший вкус. – Престон улыбнулся и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде было столько ласки, что я смущенно снова повернулась к собаке, которая в этот момент бросилась на песок и перевернулась на спину, чтобы я могла погладить ей живот. Улыбаясь, я опустилась на корточки и потрепала Джерри между передними лапами.

– О боже, он, кажется, влюбился в тебя, – со смехом сказала Кейт, прежде чем надеть Джерри на поводок и попрощаться с нами.

– Боюсь, что он не единственный, – сказал Престон, когда она оказалась вне пределов слышимости.

Я наморщила лоб и вопросительно посмотрела на него.

Он не ответил сразу, а вместо этого схватил меня за руку. Его прикосновение было настолько неожиданным, что я на мгновение отпрянула, но Престон притянул меня на шаг к себе.

– Джерри не единственный, кто в тебя влюбился, – пробормотал он, глядя на мои губы.

От его внезапной близости мое сердцебиение участилось, и я судорожно соображала, что на это сказать, когда он, не говоря больше ни слова, склонил голову ко мне. Его теплые губы встретились с моими, и я испуганно затаила дыхание, когда он положил руку мне на шею и нежно притянул меня к себе. Застигнутая врасплох, я позволила этому случиться. Поцелуй Престона был возбуждающим и сексуальным одновременно, и, хотя мне это нравилось, я все же испытала некоторое облегчение, когда он снова отпустил меня.

– Никогда не помешает, когда есть с чем сравнить. – Он самодовольно усмехнулся, прежде чем бросить взгляд через мое плечо.

Я тоже обернулась. Мое сердце учащенно забилось, когда я заметила среди скал Блейка, который явно направлялся к нам.

– Ты сделал это нарочно? – прошипела я Престону и отступила на шаг.

Странное выражение промелькнуло в его глазах.

– Что в нем такого, что тебя тянет к нему, даже если он относится к тебе как к грязи? – пробормотал он. Потом он развернулся и просто оставил меня стоять.

С колотящимся сердцем, разрываясь между своими чувствами, я смотрела ему вслед, пока он быстрыми шагами маршировал по пляжу. С одной стороны, я злилась из-за того, что Престон подстроил этот поцелуй, но с другой, я понимала, что он не совсем не прав. Блейк снова и снова отталкивал меня, и все же я, казалось, не могла от него оторваться. Разозлившись на себя и свою слабость, я развернулась на пятках и помчалась обратно к коттеджу.

Морской прибой и крики чаек смешались с моим хриплым дыханием, и в этот момент мне хотелось, чтобы я могла просто вернуть свой дар со всеми связанными с ним проблемами. Мне не хотелось всей этой драмы, она просто не вписывалась в мою жизнь. Один только факт существования магии полностью перевернул мое мировоззрение с ног на голову, и я на мгновение задумалась, не лучше ли было просто остаться во Франкфурте и похоронить свою мечту о Корнуолле и Оксфорде.

В этот момент из-за скал вынырнула темная фигура, и я вздрогнула. Блейк сделал шаг ко мне, и я заставила себя остановиться, хотя ненавидела, что мое тело мгновенно отреагировало на его близость и безошибочный запах ветра и воды.

– Ты напугал меня до смерти! – фыркнула я и хотела пройти мимо него, но он удержал меня за руку.

– Что это значит? – его глаза сердито сверкали.

Я стряхнула его хватку и посмотрела ему прямо в глаза.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Почему ты поцеловала Престона? – прорычал Блейк, и в его голосе была такая ярость, что я невольно отпрянула.

– Он поцеловал меня, – ледяным тоном поправила я его. – И я не думаю, что это тебя касается.

Он фыркнул.

– Наверное, все-таки касается.

– Почему? – спросила я пренебрежительно. – Из-за вашей маленькой сделки перед потайным ходом? – Слова вырвались быстрее, чем я успела подумать, и Блейк на мгновение удивился, прежде чем опасно понизил голос.

– Ты не должна подслушивать разговоры, которые тебя не касаются, – холодно сказал он.

– Тебе нечего мне сказать. Просто оставь меня в покое.

– Поверь мне, Джун, с тех пор как ты здесь, все не так просто.

– Прости, пожалуйста, что я так перевернула твою жизнь с ног на голову. В будущем я постараюсь держаться от тебя подальше, чтобы не усложнять ничего для тебя. – Я хотела пойти дальше, но он не пустил меня.

– Я не это имел в виду.

– Что же ты тогда имел в виду, Блейк?

Он смотрел на меня и, казалось, где-то внутри боролся сам с собой.

Когда он не ответил, я покачала головой.

– Вот и все? Больше ничего не скажешь?

Он глубоко вздохнул.

– Просто держись подальше от Престона, хорошо?

Мгновение я смотрела на него, прежде чем громко рассмеяться.

– Ты серьезно? – Блейк шумно вдохнул, но я не дала ему времени на ответ. – Я не твоя проклятая игрушка, так что перестань указывать мне!

Челюсти Блейка напряглись.

– Я только попросил тебя…

– Ты не просил меня. Ты опять мне приказал, – сердито прервала я его. Мне вспомнилось то, что Престон только что рассказал мне о Райли. По-видимому, у Блейка действительно была проблема с предоставлением другим личного пространства. Но мне было наплевать на него и на его игры. Один раз он поцеловал меня, потом снова оттолкнул. Это постоянное хождение туда-сюда было хуже, чем то, что я испытала с Джаспером. Хуже, чем все, что я когда-либо испытывала с другим парнем. Я протиснулась мимо него, но он снова встал на моем пути.

– Мы не закончили.

– Нет, мы закончили. Почему все должно идти только по твоим правилам? Престон, по-видимому, был прав.

Лицо Блейка помрачнело, а голос стал опасно тихим.

– В чем Престон был прав?

– Что тебе нужно все контролировать, – сердито отозвалась я. – Но я не Райли. Я не позволю…

Блейк сделал быстрый шаг ко мне.

– Не впутывай ее в это, – сказал он, и в его глазах был такой дикий блеск, что я на мгновение испугалась.

– Или что? – прошептала я. – Ты сделаешь мне больно?

Он испуганно посмотрел на меня.

– Я никогда не причиню тебе вреда.

– Ах, нет? – сказала я, вспомнив об обидной фразе, которую я услышала, стоя в тайном проходе. – Извини, но ты уже это сделал. – Блейк в замешательстве уставился на меня, и я оттолкнула его от себя. – Как ты сказал? Если бы дядя Эдгар не приставил тебя ко мне, ты бы не затеял всю эту драму, не так ли?

Блейк сглотнул.

– Что еще ты слышала?

Я скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на него.

– Я знаю, что вы ищете своих биологических родителей, и я видела, что вы выяснили имя. Доволен?

Блейк побледнел, и у меня перехватило дыхание, потому что я не ожидала такой бурной реакции.

– Ты должна перестать совать свой нос в наши дела, – выдавил он. – Это имя тебя не касается. Это наше дело, и ты понятия не имеешь, куда сунулась, Джун.

– Тогда почему бы тебе просто не сказать мне?

Блейк разочарованно провел рукой по своим темным волосам.

– Черт возьми, потому что я не хочу подвергать тебя еще большей опасности! Пойми, наконец, что ты должна уйти с нашего пути! Что ты должна избегать меня!

Мое дыхание участилось, а близость Блейка вывела меня из себя настолько, что я забыла обо всем вокруг. Ветер свежо дул мне в лицо, и слова находили свой путь из моего рта быстрее, чем мне хотелось.

– А что, если я не смогу так просто сделать это?!

– Тогда ты тоже когда-нибудь умрешь! – проревел Блейк. – Все женщины, которые что-либо значат для меня, умирают, Джун! И ты, черт возьми, не должна быть следующей! – Он подошел чуть ближе, и на мгновение у меня возникло ощущение, что он собирается меня поцеловать. Мы уставились друг на друга, и соленый воздух вокруг нас был настолько заряжен, что у меня по всему телу побежали мурашки. Наконец Блейк снова обрел самообладание и покачал головой. – Возможно, было бы лучше, если бы ты просто вернулась домой. Езжай домой, Джун.

От его слов мое горло сжалось, и мне потребовалось мгновение, чтобы ответить.

– Это все еще мое решение, – выдавила я, прежде чем развернуться и уйти.

Глава 21

Остаток выходных я провела вдали от Престона и Блейка. После ссоры на берегу я была так взбудоражена, что после этого долго гуляла в одиночестве, чтобы хоть немного успокоиться. При этом слова Блейка снова и снова проносились в моих мыслях.

«Все женщины, которые что-либо значат для меня, умирают, Джун!»

При этом он признал, что я для него что-то значу, но также потребовал, чтобы я уехала обратно в Германию.

В понедельник я была рада вернуться в школу и избежать гнетущей близости Престона и Блейка. Даже моя мама заметила по телефону, что со мной, похоже, что-то не так, но я не сказала ей, что происходит на самом деле, даже если мне было нелегко лгать ей. Почему-то мое нежелание утаивать правду росло с тех пор, как мой дар начал развиваться.

После уроков я отправилась к мисс Кенсингтон, чтобы записаться на добровольное поручение на грядущем празднике Королей и Королев. По просьбе руководства школы участвовать должны были все, хотя в данный момент меня действительно занимало множество других вещей.

Я постучала в белую дверь и просунула голову в маленький школьный кабинет. Мисс Кенсингтон, как обычно, сидела за своим блестящим письменным столом и смотрела на фотографию в своей руке. Видимо, она была настолько погружена в свои мысли, что вовсе не услышала меня. Только когда я встала прямо перед ней, ее голова вдруг высоко поднялась, и мои слова застряли у меня в горле, когда я увидела, что она плачет. Расстроенно она покосилась на фотографию в рамке, которую затем быстро убрала в ящик. На ней рядом с лошадью была изображена симпатичная светловолосая девушка в коротком сарафане, которую я сразу узнала.

– Это Райли? – удивленно спросила я.

Секретарша на мгновение застыла, а потом сдержанно вздохнула.

– Это вас не касается. Чего вы хотите, мисс Мэнсфилд?

– Я хочу записаться на задание по подготовке к празднику, – автоматически ответила я, хотя мысленно все еще думала о своем открытии.

Мисс Кенсингтон слегка кивнула и достала из ящика тонкую стопку белых листов.

– Вот список, вы можете посмотреть, какие задачи еще не распределены. – Она подтолкнула бумажки по блестящей столешнице в мою сторону.

Я потянулась к ним с рассеянным видом и кивнула, вспоминая слова Престона о Райли и Блейке. С того дня на берегу меня не отпускал вопрос о том, действительно ли Райли боялась Блейка, и, возможно, именно поэтому она попала под машину.

Попутно просматривая список, я размышляла, почему именно у мисс Кенсингтон была фотография Райли.

– Райли – ваша родственница?

Секретарша побледнела.

– Да, она была моей племянницей, – жестко ответила она, сверкнув на меня глазами. – Вас что-нибудь еще интересует, мисс Мэнсфилд? Может быть, мой размер платья или как я пью свой чай?

Я почувствовал, как кровь прилила к щекам.

– Простите, – прошептала я. – Я не хотела совать нос не в свое дело. Я только… – я прервалась, потому что просто не знала, что сказать.

– Вы только узнали о бедной мертвой девочке, и вам стало немного любопытно, – отрезала секретарь.

Застигнутая врасплох, я покачала головой.

– Все не так. Я просто… Я слышала только, что Райли и Блейк Бофорт были парой, – сказала я, поскольку ничего другого мне не пришло в голову.

Лицо секретарши стало холодным.

– Об этом я ничего не знаю.

Ее ответ показался мне странным, и я почувствовала, как меня охватывает беспокойство. Мой взгляд застыл на лице мисс Кенсингтон, в то время как ее слова эхом отразились в моей голове. «Об этом я ничего не знаю. Об этом я ничего не знаю. Об этом я ничего не знаю».

Мое желание узнать правду о Блейке и Райли было подобно искре, которая зажглась во мне. У меня было такое чувство, будто я могу сохранить это тепло живым, как будто я могу управлять им силой своих мыслей. Все мое внимание было сосредоточено на этой искре, и я старалась не дать ей затухнуть, не выпуская из виду мисс Кенсингтон. Казалось, мир замедлился, и у меня вдруг возникло впечатление, что я могу получить доступ к своему дару. Сначала я ощутила покалывание, исходящее от моего сердца, затем огромная энергия молниеносно выстрелила из него, прокладывая себе путь через мое тело, пока не достигла моих глаз. Я почувствовала силу своей способности и смогла установить связь с мисс Кенсингтон, усилив свой взгляд.

За один удар сердца глаза мисс Кенсингтон превратились в жесткие сверкающие бриллианты. Однако, как и у дяди Эдгара, они не рассыпались сразу, а продолжали раздвигать свои хрустальные грани, пока голова секретарши не выглядела так, будто она принадлежит небольшой хрустальной фигуре. Свет отражался от блестящих поверхностей, и я внутренне питала желание узнать правду, пока глаза мисс Кенсингтон не распахнулись, и передо мной предстала кромешная тьма. Затем остальная часть ее головы тоже распалась, и лицо Райли оказалось в осколках.

– Она любила его, – услышал я тихий шепот.

В эту секунду дверь в секретариат распахнулась, и я вздрогнула, когда в кабинет вошел мистер Чапмен. В первый момент я запаниковала, так как разбитый лик мисс Кенсингтон все еще лежал передо мной на полу, но уже в следующее мгновение видение прошло, и время продолжило идти нормально.

– Вы, наконец, решили? – недружелюбно осведомилась мисс Кенсингтон, и я быстро нацарапала свое имя в какой-то колонке. При этом я все еще не могла поверить, что только что сознательно использовала свой дар.

Мистер Чапмен покосился через мое плечо на список и удовлетворенно улыбнулся.

– Итак, вы хотите подписать настольные карточки, очень приятно, мисс Мэнсфилд. Группа, насколько я знаю, собирается прямо там, в банкетном зале. – Он подал секретарше лист бумаги. – Вот, мисс Кенсингтон, здесь обновленные предложения торговцев розами.

– Очень хорошо, – сказала мисс Кенсингтон, пренебрежительно глядя на меня. – Могу ли я еще что-нибудь сделать для вас, мисс Мэнсфилд?

– Нет, конечно, нет, – сказала я и направилась к выходу, в то время как мысли крутились в моей голове.

Всю оставшуюся неделю я сосредоточилась на том, чтобы снова и снова применять свой дар, и поняла, что действительно могу управлять им силой мысли. Чем больше мне хотелось узнать правду, тем легче становилось управлять. Мне было хорошо от того, что я сама контролировала свою способность, и казалось, что благодаря сознательному использованию она также развивалась быстрее. Мерцающие поверхности кристаллов теперь уже простирались по всему телу собеседника. Время от времени я снова слышала шепот и таким образом выяснила, что мистер Чапмен провел свой день не в постели, а на тренировках для хёрлинга и что наша горничная Мэри иногда опаздывает, потому что не может оторваться от своего нового парня.

Об обстоятельствах смерти Райли я больше ничего не узнала, но добилась прогресса с именем «Масгрейв». Несмотря на предупреждение Блейка на берегу, а может быть, именно из-за него, любопытство не отпускало меня, и я занялась дальнейшими исследованиями. При этом я обнаружила трех Масгрейвов в окрестностях. Один жил в поместье примерно в пяти часах езды отсюда, второй работал банковским клерком в Ньютауне, а третий, похоже, сидел в тюрьме за какие-то преступления, связанные с наркотиками.

– Тебе не обязательно всегда ужинать со мной, – заметил мой дядя, когда в конце недели мы сидели вечером за столом. – Мальчиков всегда нет на месте, и ты еще очень молода, так что иди и наслаждайся жизнью.

– В другой раз, может быть, – сказала я и сделала глоток из своего хрустального бокала с водой. После пережитых за последнее время потрясений я была очень рада провести уютный вечер пятницы дома, а не нарваться на близнецов где-нибудь в городе.

Дядя Эдгар бросил на меня обеспокоенный взгляд.

– С тобой все в порядке, Джун? – спросил он, когда Мэри вошла в столовую и подала нам еду. Сегодня был ростбиф с йоркширским пудингом и томатами на гриле.

– Оставить приборы для третьей персоны, мистер Бофорт? – спросила Мэри.

Дядя посмотрел на часы.

– Да, у нас есть еще гость. Он появится с минуты на минуту.

Я нахмурила лоб.

– Ты ожидаешь еще кого-то?

– Да, подругу, – загадочно сказал он, в полной мере наслаждаясь моим заинтригованным лицом. – Твою подругу, если быть более точным.

– Мою подругу? – повторила я, когда в дверь уже постучали. – Ты пригласил Лили?

Уилфред, как обычно, вошел незаметно.

– Должен ли я пригласить сюда юную леди?

Дядя кивнул, и я не поверила своим глазам, когда Уилфред впустил в комнату девушку в коричневом плаще. Девушка с короткими черными волосами и дерзко вздернутым носом широко улыбнулась мне.

– Карла! – счастливо воскликнула я и вскочила. Секундой спустя мы уже обнимались.

– Что ты здесь делаешь? – ошеломленно спросила я.

Карла подмигнула мне.

– Твой дядя пригласил меня провести у вас выходные. И от этого предложения я, конечно, не могла отказаться.

Дядя Эдгар смущенно потер переносицу.

– Я подумал, что какая-нибудь компания пойдет тебе на пользу. Чтобы ты не просто пряталась в своих книгах.

– Превосходная идея, мистер Бофорт, – сказала Карла, протягивая руку моему дяде. – Кстати, очень рада познакомиться с вами и поселиться в вашем замке.

– Карла, – сказала я, покачав головой.

– Вот она, немецкая прямолинейность, – усмехнулся дядя и указал Карле на свободное место. – А теперь давайте вместе поужинаем, – добавил он с лукавой улыбкой. – Правда, на британский манер.

– В жизни она выглядит еще больше, чем по Skype, – сказала Карла, осматривая каждый уголок моей комнаты. Затем она прищурилась и посмотрела на меня. – Ты уже терялась здесь?

Я подняла бровь.

– В своей комнате?

Карла кивнула.

– Ты здесь слишком долго, тебе уже это не приходит в голову, не так ли? – Она направилась прямо в ванную и издала пронзительный крик.

Я поспешила за ней.

– Что случилось?

Карла театрально сложила одну руку на груди и оперлась другой о настенную плитку.

– Ты видела эту ванну?

– Да, я уже купалась в ней, – сказала я, наслаждаясь маленьким шоу Карлы, потому что от этого я стала чувствовать себя как дома.

Карла со вздохом опустилась на край ванны.

– Это ванна для принцесс. Теперь ты официально принцесса. Могу я обращаться к тебе на «ты»?

Я, покачав головой, вышла из ванной и села на кровать.

– Или мне стоит обращаться к тебе «миледи»? – спросила она, когда последовала за мной в комнату.

– Конечно, можешь, – только и сказала я, не в силах сдержать улыбки. – Я так рада, что ты здесь.

Карла опустилась ко мне на кровать.

– Да, я тоже, – сказала она, смущенно теребя свой светло-зеленый свитер. – И я никогда больше не уйду отсюда, если тебя это интересует.

– Было бы неплохо, – вздохнула я, снова вспоминая все то, что произошло со времени моего приезда в Корнуолл. – Но, возможно, через некоторое время ты поймешь, что тут не так круто.

Карла бросила на меня недоверчивый взгляд.

– Ты же сама в это не веришь. Кроме того, я только что видела невероятно горячего парня. Этот замок действительно может предложить тебе все.

Я бросила на нее вопросительный взгляд.

– Когда машина высадила меня здесь. – Карла встала, поставила свой чемодан на пол и одну за другой расстегнула пряжки. – Парень садился на свой мотоцикл… и я только и могла сказать: «Вау! Что за парень».

– Это Блейк.

– Блейк? Тот, с которым ты…

Я рассеянно кивнула, и, хотя со времени нашего поцелуя в пещере прошло всего две недели, мне казалось, что это было в другой жизни.

– Хорошо, я вижу, что приехала как раз в нужное время. – Она открыла свой чемодан и вытащила из него большой пакет. Затем она снова встала и опустошила содержимое пакета над моей кроватью. Бесчисленные шоколадные батончики, мармеладные медведи и пакеты печенья высыпались на кровать, и я рассмеялась.

– Что это?

– Немецкие сладости, которых нет в Англии, и если ты расскажешь мне, что в твоем сердце, мы уничтожим их. Все.

Время с Карлой пролетело незаметно, и мы болтали всю ночь напролет, пока в какой-то момент обе не уснули в моей постели, измученные, и проспали до полудня.

После позднего завтрака я показала ей поместье, а потом Дарктрю, где мы вместе прошлись по магазинам. В ювелирном Карла купила себе красивый браслет с красными камнями, а я в небольшом магазинчике нашла топ и серую сумку, которую взяла просто потому, что Карла слишком долго уговаривала меня.

– Ты же говорила мне, что женщины покупают в среднем сто одиннадцать сумок в своей жизни, – сказала она, когда чуть позже мы прогуливались по узким улочкам Дарктрю с пакетом фиш-энд-чипс[15] в руке. – Чтобы не отставать, тебе стоит начать уже сейчас.

Я усмехнулась.

– Ты используешь мою же статистику против меня.

Она нахально ухмыльнулась в ответ и прильнула к витрине небольшого антикварного магазина.

– Как лучший друг известного адвоката по правам человека, мне придется продать все твои вещи позже, чтобы прокормить себя.

Я рассмеялась. Присутствие Карлы вернуло в мою жизнь беззаботность, по которой я сильно скучала последние несколько недель. Было так невероятно хорошо, что она здесь, и я не хотела думать о том, что завтра ей придется снова уехать.

– Да ты пойдешь на все ради денег, – сказала я с наигранным возмущением, запихивая в рот картошку фри.

Она, конечно же, просто пожала плечами, как будто это само собой разумеется, и стащила у меня кусок запеченной рыбы.

– Я даже пойду так далеко, что буду с тобой на концерте сегодня вечером.

У меня в желудке тут же возникло неприятное ощущение, поскольку о приглашении Престона я напрочь забыла.

– Верно, нам все еще нужно туда идти.

– Что значит «нужно»? – спросила Карла, прожевав и вытерев руки. – Туда я непременно хочу попасть. В конце концов, мне предстоит увидеть второго близнеца в реальности и убедиться, что и ты не позволишь ему прогнать тебя из Корнуолла.

Вечером Уилфред был так добр, что довез нас прямо до паба. Я бы просто поехала на автобусе в Дарктрю, но Карла сразу же откликнулась на предложение дяди Эдгара позволить дворецкому проводить нас.

– Это так невероятно круто, – сказала она, глядя на задние фонари черного «Роллс-Ройса». – И так стильно.

– Пойдем, давай скорее покончим с этим. – Я потащила ее к зеленой двери заведения, из-за которой наружу доносился гул голосов и громкая музыка.

Карла остановилась у двери.

– Не волнуйся, Джун. Что, по-твоему, должно произойти? Мы устроим себе хороший вечер, и, если Престон плохо поет, мы просто освистаем его. Для безопасности я еще упаковала несколько помидоров. – Она указала на свою черную сумку через плечо.

– Не смей, – я угрожающе подняла палец, потому что не могла позволить себе ничего спонтанного.

– Это всего лишь шутка, успокойся. – Она решительно открыла дверь. При этом она подмигнула мне, делая большой шаг через порог.

Сегодня вечером Карла надела свой новый браслет, синее платье и сделала яркий макияж, в то время как я надела свой новый топ с обтягивающими черными джинсами. Волосы я завязала в высокий пучок и нанесла только немного блеска для губ, потому что не хотела, чтобы Престон чувствовал, что я нарядилась специально для него.

Нерешительно я проследовала за Карлой в паб. Нас встретил спертый воздух, но группа еще не начала играть. Вместо этого люди болтали, смеялись и явно веселились. Я обвела взглядом зал, высматривая Лили и Грейсона. Обстановка паба была отделана темным деревом, повсюду стояли маленькие столики, а на каменных стенах висели бесчисленные обрамленные изображения выступлений разных групп. Сразу слева от двери находился бар, за которым работала женщина с татуировками на руках, пирсингом в носу и ярко-рыжими волосами. Я усмехнулась про себя, потому что это определенно была та самая Нэнси, о которой говорили Грейсон и Лили. Но Нэнси сейчас не поклонялась сатане, а просто наливала пиво.

На противоположной стороне комнаты я увидела свободное пространство, примыкающее к камину. Там уже были расставлены некоторые музыкальные инструменты, и я увидела ударную установку, клавиатуру, электрогитару и стойку для микрофона.

– Эй, Джун! – услышала я в этот момент крик Лили через зал, которая устроилась в уютном уголке вместе с Грейсоном.

– Эй, вы, двое! – крикнула я, протискиваясь к ним со своей гостьей. – Это Карла.

Грейсон, который выглядел не особенно довольным, оглядел Карлу с ног до головы.

– Привет, другая подруга, – сказал он только, но Лили улыбнулась Карле через стол.

– Привет, я Лили, а рядом со мной мой недовольный друг Грейсон, который впервые за долгое время осмелился войти в этот паб и теперь делится своим хорошим настроением со всеми, кто попадается ему на пути.

– Привет, Лили, и привет, недовольный друг, – усмехнулась Карла, подвигая себе стул. Я тоже села и была рада, что Карла отлично говорит по-английски и мне не нужно играть роль переводчика.

– Неужели все так плохо? – спросила я Лили, которая в ответ закатила глаза.

– Слишком душно. Слишком громко. Слишком много людей.

– Слишком много нытья? – Карла подняла одну бровь.

– Я не уверен, что ты мне нравишься, милочка, – сказал Грейсон, бросив на Карлу многозначительный взгляд.

– Я и не должна тебе нравиться. Но зачем ты вообще здесь, если все так ужасно?

Грейсон вздохнул.

– Тебя ведь притащили сюда из самой Германии, не так ли?

– Но мне до сих пор все нравится, – сказала Карла. – Кроме того, что я до сих пор еще ничего не пила.

– Тебе нужно подойти к Нэнси. – Лили указала в сторону бара, куда Карла тут же с радостью направилась.

– Она милая, – сказала Лили, когда Карла ушла. – И ты выглядишь счастливой.

– Просто приятно иметь рядом кого-то из дома.

Грейсон фыркнул.

– Она очень дерзкая. – Потом он укоризненно повернулся к Лили. – А что с тобой? Почему ты сразу делишься всем с какой-то дикаркой? Ты могла бы спокойно подождать до первого пива, пока не обсудишь с ней мое душевное состояние. Или, может, я говорю всем, что тебе все время нужно в туалет, когда ты нервничаешь?

Я рассмеялась. Видеть Грейсона в такой ярости было действительно забавно.

Лили спокойно потягивала пиво.

– У тебя сегодня действительно плохое настроение. Престону пора появиться, чтобы ты повеселел.

– Теперь мне все ясно, – поддразнила я его, заставив Лили улыбнуться.

Грейсон сузил глаза.

– Очень смешно, Джун. Я серьезно раздумываю о том, дружить ли с вами дальше, и в следующий раз может мне стоит присоединиться к моим родителям и пойти в театр, а не болтаться тут с вами.

Лили широко усмехнулась.

– Ты бы никогда этого не сделал.

– Не будь так уверена, – возразил Грейсон, нервно теребя бумажную салфетку, когда несколько парней из одной из задних комнат направились к музыкальным инструментам. Среди них я узнала и Престона, который в своей серой футболке, потертых джинсах и с зачесанными назад волосами выглядел как рок-звезда. Его голубые глаза обвели комнату, и, когда они остановились на мне, мое сердце на мгновение остановилось. Как будто клубок голосов, все люди и все звуки вокруг отступили на задний план, когда я ответила на его пронизывающий взгляд. Невольно мне пришлось вспомнить наш поцелуй на берегу, и, хотя я не хотела этого, все мое тело покалывало, когда он на мгновение взглянул на меня, а затем повернулся к Ленни и его второму товарищу по группе.

– Все в порядке, – взволнованно произнес Грейсон. Его паршивое настроение сразу как ветром сдуло.

Карла подошла ко мне с двумя бокалами с золотисто-коричневой жидкостью и поставила их на стол перед нами.

Я высоко подняла брови.

– Что это?

– Без понятия, – сказала Карла, ухмыляясь так, что мне стало неловко. – Но девушка за баром посоветовала это взять.

– Не знаю, стоит ли… – неуверенно сказала я.

– Ни в коем случае, – подтвердил Грейсон, глаза которого были устремлены на сцену.

– Хээй, – раздался в этот момент из динамиков голос Престона, и в баре стало тихо. – Мы – «The Standing Rocks», – провозгласил он, и некоторые громко поприветствовали их. – Мы не собираемся уходить отсюда в ближайшее время, так что наслаждайтесь шоу.

Глава 22

– Они действительно хороши, – прошептала мне Карла, когда группа уже на второй песне подняла всем настроение. – И Престон в самом деле горяч.

Я глубоко вздохнула и ничего не ответила. Мне не хотелось постоянно слышать, насколько сексуальны близнецы Бофорты, которые играли на моих чувствах, как на дурацкой гитаре.

Голос Престона наполнил комнату и был таким приятным, что разговоры людей полностью стихли. Все внимательно слушали песни, которые сочинили ребята, это была смесь инди-рока и фолка. Ленни и гитарист делали все возможное, но как только Престон схватил микрофон и негромко запел, все женщины в пабе, казалось, оказались у его ног. Так же как и Грейсон.

– Этот парень… – вздохнул он, когда группа сделала короткую паузу. – Это уже несправедливо. Он не только выглядит сногсшибательно, но у него еще и такой голос. Если распределение таланта и красоты во всей его полноте прошло сбалансированно, то из-за Престона где-то должен бродить безалаберный, уродливый карлик.

Лили рассмеялась, и мне тоже пришлось улыбнуться.

– О, уже вижу там несколько, – Карла отпила из своего бокала, который был уже почти пуст.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Лили.

Карла пожала плечами.

– Не знаю, может быть, те парни за первым столиком? – она указала подбородком в сторону группы парней, которые заливали в себя одно пиво за другим и громко разговаривали друг с другом.

– Эти парни из школы, – сказала Лили. – И они на самом деле очень хорошие, если не слишком много выпили.

– Наверное, они довольно хороши, если кто-то другой слишком много выпил. – Карла, ухмыляясь, погладила свой новый браслет, красные камни которого нежно блестели в приглушенном свете паба.

Взгляд Лили на мгновение задержался на украшении, прежде чем она покачала головой.

– Я еще не так много выпила и все равно считаю, что они нормальные, – сказала она несколько вкрадчиво. – Сэмюэль, например, был со мной некоторое время в театральной труппе.

– Как скажешь. Мне, в общем-то, все равно, какие они. – Карла выпила последний глоток из своего бокала. – Но вот что мне не все равно: наши бокалы уже почти опустели, а эта штука, которую порекомендовала мне девушка, действительно вкусная. Возьму на нас еще один круг?

– Отлично. Но я пойду с вами, – сказал Грейсон и чуть отодвинул стол, чтобы встать со своего стула. – В конце концов, я не хочу, чтобы Нэнси подмешала мне что-нибудь в напиток.

Вечер становился все более непринужденным, что, вероятно, на самом деле было связано с напитками Нэнси.

– О чем задумалась? – спросил Грейсон после того, как группа сыграла свою последнюю песню на бис и исчезла где-то в глубине бара. Грейсон между тем, казалось, был уже несколько пьян, потому что его лондонский акцент становился все заметнее.

– Увы, ни о чем таком, – солгала я, понимая, что тоже слишком много выпила и вынуждена сдерживаться, чтобы не слишком часто смотреть в сторону Престона.

– Не верю тебе, милочка. Ты ведь из тех, кто всегда думает, даже если им этого совсем не хочется.

– О-о-о, – простонала Лили, только что вернувшаяся из туалета. – У Грейсона снова лицо как у терьера, что он хочет узнать?

Грейсон провел руками по своему узкому лицу.

– Я вообще не делаю лицо как у терьера. И если уж я выгляжу как собака, то, наверное, больше похож на афганца. – Он повернулся ко мне: – Итак, о чем мы говорили?

– Ты хотел узнать, о чем я думаю. – Я заметила, как все вокруг меня уже начало слегка вращаться. – А где, собственно, Карла? Разве она не хотела принести еще чего-нибудь выпить? – спросила я, потому что не смогла обнаружить ее рядом с баром. Мой взгляд автоматически блуждал по остальной части заведения. Повсюду сидели люди, пили и смеялись, но Карлы и след простыл.

– Кажется, я видела, как она вышла на улицу. Но мои показания сейчас не особенно надежны, я чуть не заснула в очереди в туалет. – Лили откинула прядь с лица.

– В той, что в мужской туалет, если тебе это интересно, – рассмеялся Грейсон.

Я встала.

– Пойду поищу Карлу. – Наверное, она просто хотела подышать свежим воздухом, потому что в пабе ей стало слишком душно. Слегка покачиваясь, я пробралась через заведение и услышала ее голос, когда открывала дверь на улицу.

– Вы действительно были великолепны, – сказала она. – У вас есть еще концерты в этом году?

– Зачем тебе это? Хочешь поехать за нами, как фанатка? – весело ответил Престон.

Я сделала паузу в середине движения и только потом заметила, что дверь закрывается позади меня, поскольку мое внимание было приковано к Престону и Карле. Престон небрежно прислонился к стене паба и улыбался Карле, которая слегка закатила глаза. Однако она улыбнулась так же широко, как и он. Неужели эти двое флиртовали друг с другом?

– Эй, Джун, посмотри, кого я здесь нашла, – негромко сказала Карла. На улице слегка моросило, и я чувствовала капли дождя на своей коже.

Престон повернулся ко мне, и его взгляд, казалось, был устремлен прямо на меня. Я снова подумала о нашем поцелуе на берегу и сделала глубокий вдох. Думал ли он сейчас о том же?

– Его выступление было потрясающим, не так ли? – продолжила Карла.

Я почувствовала, как ночной воздух холодом прошелся по моим щекам и как одновременно внутри меня разлился жар.

– Его выступление было нормальным, – спокойно ответила я, так как присутствие Карлы меня несколько нервировало.

Престон приподнял одну бровь и сексуально улыбнулся мне.

– Нормальным? Не обманывай себя, Джун. Наше выступление было более чем «нормальным».

– Возможно, – ответила я после минутного колебания.

В этот момент дверь распахнулась, и Ленни высунул голову.

– Эй, Престон, там с тобой хочет поболтать парочка дамочек, – сказал он со слегка непристойным намеком, одновременно откидывая назад свои длинные волосы.

– Я слышала, как ты играешь. Ты очень хорош, – сказала Карла, заинтересованно глядя на Ленни.

Престон, ухмыляясь, отошел от стены.

– Вот почему он в моей группе.

– Как давно вы знакомы? – спросила Карла с голливудским прищуром глаз. Сейчас она была в режиме полного флирта.

Ленни вновь посмотрел на Карлу, теперь уже заинтересованно.

– Пару лет. Сначала каждый занимался музыкой для себя, но вместе нам гораздо лучше.

Она кивнула, как будто сразу в это поверила.

– Вы еще что-нибудь делаете вместе? – усмехнулась она. – Какие-нибудь глупости? Или что-то еще?

– Нет, почему ты так думаешь? – ответил Ленни и посмотрел в сторону. При этом я вдруг почувствовала, что он солгал, хотя без зрительного контакта я не могла воспользоваться своим даром.

– Пойдем, – Ленни повернулся к Престону и исчез вместе с ним в глубине паба.

Как только они ушли, я глубоко вдохнула. Мгновение спустя мой взгляд переместился на Карлу, и я поняла, что все вращается перед глазами. Напитки Нэнси были хороши.

– Этот барабанщик довольно симпатичный, – сказала Карла с усмешкой, которая разозлила меня.

– Что, собственно, с тобой происходит? – фыркнула я на нее.

– Что, простите?

Я сделала шаг к ней.

– Я же рассказывала тебе, что произошло за последние несколько недель. И ты не придумала ничего лучше, чем флиртовать здесь с Престоном?

Карла закатила глаза.

– Я не флиртовала с ним. Мы просто разговаривали. И вообще, я нахожу его очень милым.

– Конечно, он милый! – сердито сказала я, ненадолго задумавшись, стоит ли посвящать Карлу в свою тайну. Может быть, она просто не понимала меня потому, что не знала всей истории? Одна часть меня хотела рассказать ей все, но другая знала, что все это звучало слишком безумно.

– Возможно, ты просто так напряжена из-за всего стресса, который обрушился на тебя сейчас, Джун, – сказала Карла. Мне показалось, что я неправильно расслышала. – Конечно, все это слишком, новая школа, вдали от дома… но ведь на самом деле здесь супер.

Я фыркнула.

– С тех пор как я приехала, у меня такое чувство, что ты хотела бы, чтобы я осталась в Корнуолле навсегда. Как будто ты хочешь уговорить меня остаться здесь.

Глаза Карлы расширились, и она покачала головой.

– Какая чушь. Конечно, я не хочу тебя ни на что уговорить. – При этом она смотрела прямо на меня, и я почувствовала желание использовать свою способность. Почти бессознательно я усиливала свой взгляд, пока окружающий мир не потерял скорость. Краем глаза я заметила, как в замедленном темпе падает вниз дождь, а капли плывут по воздуху к асфальту в сиянии уличного фонаря. Звуки вокруг тоже замедлились, клубок голосов из паба стал звучать протяжно и искаженно, пока не затих полностью, и на ночь опустилась глубокая тишина.

Я все еще смотрела в глаза Карлы, и хотя уже знала, что меня ждет, все же сглотнула, когда это произошло. Твердое алмазное стекло ее глаз, как сверкающий лед, растеклось по ее лицу и шее и продолжало блуждать по туловищу, пока не достигло ног и ступней. Все тело Карлы теперь походило на светящуюся хрустальную куклу, отражающую свет уличного фонаря. В следующее мгновение она с грохотом рухнула, и я взглянула в удушливую черноту.

Я чувствовала, что тону в темноте, и хватала ртом воздух, когда алмазные осколки медленно поплыли ко мне, танцуя вокруг меня по кругу, в то время как я вдруг услышала голос Карлы, шепчущий имя Джаспера.

Я отступила на шаг.

– Ты лжешь, – прохрипела я, когда мир снова начал двигаться в нормальном темпе.

Карла нахмурилась, но стала выглядеть не так уверенно.

– Зачем мне лгать тебе? Джун, послушай себя. Зачем мне уговаривать тебя остаться в Корнуолле? В конце концов, ты моя лучшая подруга…

– Это связано с Джаспером, не так ли? – прошептала я.

Лицо Карлы мгновенно стало мертвенно-бледным, и я в отчаянии отвела взгляд. Лучше бы я ошиблась, но ее реакция не оставляла вариантов.

– Скажи мне, – задыхаясь, потребовала я.

– Что я должна тебе сказать? – бессильно выдохнула она.

– Почему ты хотела, чтобы я поехала в Корнуолл. Почему ты сейчас настаиваешь, чтобы я осталась здесь. – Слезы навернулись мне на глаза и смешались с дождем, тихо падавшим с неба. – Ты моя лучшая подруга, Карла! – услышала я вдруг свой крик. – Так что не лги мне!

Она отпрянула назад и провела рукой по своим коротким мокрым волосам, прежде чем поджать губы.

– Я не хотела, чтобы это произошло, – сказала она после минутного молчания. – Ты должна мне поверить.

Мое сердце быстро и громко пульсировало в ушах.

– Я больше никогда тебе не поверю, пока ты не расскажешь мне, о чем вообще говоришь!

Ее подбородок начал дрожать, и она беспомощно пожала плечами.

– Мы влюбились друг в друга, – сказала она потом, как будто ничего страшного, что она говорит о моем бывшем парне, который был моей первой большой любовью и который после года отношений просто внезапно бросил меня без единого слова объяснения. Который не назвал мне причины, хотя причина была. Она. Моя лучшая подруга.

– Не могу поверить, что вы сделали это со мной, – прошептала я, отступая назад. Никогда еще я не чувствовала себя настолько обиженной и преданной. – Я доверяла вам. Я доверяла тебе!

Она тихонько всхлипнула и провела тыльной стороной руки по глазам.

– Я не хотела, чтобы это произошло, – повторила она умоляюще. – Я просто не знала, как тебе об этом сказать.

– И это твое оправдание? – подошла я к ней. – Ты не знала, как мне об этом сказать? – Жгучая ярость кипела во мне. – Сначала ты крадешь у меня моего парня, а потом у тебя даже не хватает порядочности рассказать мне? Как давно это между вами? Тебе нравилось так издеваться надо мной?! – Мой голос дрожал и становился все выше. – Вы вместе смеялись над тем, какая я дура, что ничего этого не замечаю?

– Нам это не нравилось! Совсем нет! – закричала она в ответ. – Я не хотела, чтобы это случилось, но в какой-то момент это произошло, и я не хотела потерять тебя!

– Тогда и не надо было ничего начинать! – воскликнула я, отдышавшись. Из паба только что вышла пара, которая странно смотрела на меня, но мне было все равно. – Джаспер – это та подруга, которую я не знаю? И ты не ходила по магазинам с матерью, а встречалась с ним? – продолжала я бушевать и увидела, как Карла отшатнулась от меня.

– Я понятия не имела, что делать, – прошептала она. – Я не хотела этого, мы оба не хотели этого…

– Перестань говорить о нем и о тебе как о нас! Ты могла остановить это.

– Этого я и хотела! – закричала она в отчаянии. – Но я не могу! Он слишком много значит для меня, Джун!

– А наша дружба для тебя просто ничего не значит! – закричала я в ответ и вдруг почувствовала, как две сильных руки легли мне на талию. – Отпустите меня! – ревела я, пытаясь стряхнуть чужое прикосновение, в то время как запах океана и кожи окутывал меня.

– Я сделаю это, если ты перестанешь орать на весь город, – сказал Блейк мне на ухо, и я на мгновение застыла.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела я, снова пытаясь вырваться из его хватки.

– Вообще-то я как раз собирался встретиться с Уильямом. Но по дороге к нему я услышал, как ты кричишь.

– И почему ты просто не пошел дальше? – фыркнула я. – Думаешь, кричать по ночам тоже слишком опасно?

– Хочешь продолжать торчать здесь и показывать каждому идиоту поблизости, что ты пьяна? – спросил он холодно.

Я покачала головой.

– Ты не можешь просто оставить это, не так ли? Тебе всегда нужно играть роль благородного рыцаря, даже если девица может очень хорошо позаботиться о себе сама и не нуждается в какой-либо помощи.

– Ладно, хватит. Сейчас я отвезу тебя домой, – спокойно сказал Блейк.

– Домой? – горько рассмеялась я. – Неужели ты хочешь отвезти меня на своем мотоцикле в Германию?

Блейк ничего на это не ответил. Вместо этого он просто поднял меня и понес прочь.

– Немедленно отпусти меня! – визжала я, ловя взгляд Карлы, которая переводила его с Блейка на меня.

– Отпусти ее, – потребовала она и сделала шаг к нам. – Ты же не можешь просто взять и забрать ее с собой!

– Не вмешивайся! – прошипела я Карле, потому что не хотела, чтобы она мне помогала. – Ты больше не моя подруга!

– Отправлю Уилфреда, чтобы забрать тебя, – сказал Блейк Карле, а затем прошептал мне на ухо: – А ты сейчас пойдешь со мной.

Я попытался пнуть его и при этом молотила ногами воздух.

– Оставь меня в покое!

– К сожалению, не могу, – сказал он и перекинул меня через плечо, чтобы идти со мной к мотоциклу. – Ты не оставляешь мне выбора.

– Я не поеду с тобой!

– Еще как поедешь, – огрызнулся Блейк, усаживая меня на свой мотоцикл. Он все еще держал меня, как вдруг зазвонил его телефон. Одной рукой он вытащил его из кармана куртки.

– Да, я уже в пути, – заявил он после паузы. – Просто небольшой инцидент, на который я не рассчитывал. – Его взгляд медленно скользил по мне, и на мгновение мне стало неловко за этот инцидент. – Мне нужно еще раз съездить в Грин-Манор, и я приеду к тебе. – Этими словами Блейк закончил разговор. – А ты, наконец, прекрати бунт, и поехали со мной, – сказал он. – В противном случае я действительно отвезу тебя в Германию, поняла?

Глава 23

– Могу ли я еще что-нибудь сделать для вас? – вежливо спросил Уилфред, когда на следующий день он вытащил из машины чемодан Карлы перед аэропортом в Ньюквее.

Карла лишь удрученно покачала головой.

– До свидания, мисс Розенштейн, – попрощался дворецкий, а затем повернулся ко мне: – Не торопитесь, я подожду в машине, мисс Мэнсфилд.

Я прошла вместе с Карлой через входную дверь небольшого аэропорта, откуда она должна была лететь во Франкфурт через Лондон. После вчерашней ссоры мы больше не разговаривали друг с другом, и я решительно пресекала любую ее попытку. Слишком велико было разочарование, что она предала меня. Вот почему я была рада, что она уезжает сегодня утром. Мой дядя и Уилфред, должно быть, заметили внезапную напряженность между нами, но они были слишком вежливы, чтобы говорить об этом.

– Тебе не нужно идти со мной к стойке, я могу это сделать сама, – тихо сказала Карла, когда мы стояли в сером зале ожидания с разноцветными знаками и ярко-синими барьерными лентами. Небольшая очередь образовалась перед стойкой регистрации, к которой нужно было Карле. – Не хочу так от тебя улетать, Джун, – добавила она через мгновение. – Понимаю, что ты злишься на меня, и у тебя есть все основания для этого. Я чувствую себя ужасно из-за всего, что произошло.

Часть меня хотела поддаться, часть меня просто хотела простить ее, но я не могла.

– Лети домой, Карла, – устало сказала я. – Просто чувствую себя невероятно глупо, что доверилась тебе.

Карла прикусила нижнюю губу и посмотрела на меня.

– Я могу это понять, правда, но поверь, я не хотела причинять тебе боль, но просто не могла иначе.

Ее темные глаза начали светиться, и даже если я не хотела использовать свой дар, потому что не могла вынести еще более обидных истин, все случилось само собой. Я почувствовала, как замедляется время, как замедляется все вокруг меня и идет в замедленном темпе. Темные глаза Карлы превратились в две сверкающие хрустальные грани, которые с бешеной скоростью распространялись по всему ее телу, пока ее фигура не раскололась с громким грохотом. С колотящимся сердцем я смотрела в сияющий яркий свет за осколками и знала, что на этот раз Карла сказала правду. Алмазные осколки плясали вокруг меня, и я вздрогнула, узнав в каждом из них лицо Джаспера. Его светлые волосы были чуть короче, чем в последний раз, когда мы виделись, но его нежные карие глаза остались теми же.

– Я так люблю тебя, – услышала я шепот голоса Карлы и закрыла глаза, когда ее чувства к Джасперу наполнили меня. Она действительно любила его, от всего сердца.

Сбитая с толку, я открыла глаза и увидела, что Карла снова стоит передо мной во плоти и крови, пока мир идет своим обычным ходом.

– Джун, ты моя лучшая подруга, – запинаясь, сказала она сквозь слезы, и я глубоко вздохнула.

– Ладно, – пробормотала я после минутного колебания. – Я верю тебе, что ты сделала это не специально.

– Правда? – Она сглотнула и, казалось, хотела обнять меня, но не решалась. – Я… я позвоню тебе, когда снова буду дома, ладно?

Я посмотрела в сторону, а потом кивнула.

– Только дай мне еще немного времени, хорошо?

– Ну конечно. Столько, сколько тебе нужно. – Ее темные глаза потеплели, когда она на мгновение заключила меня в объятия. – Спасибо, что поняла.

Я бы не заходила так далеко, но спорить с ней не стала.

– Ах да, и сегодня утром я не нашла свой новый браслет. Если где-то увидишь его, отправишь мне, хорошо?

– Конечно, – сказала я и почему-то почувствовала облегчение, когда Карла взяла свой чемодан и повернулась к стойке регистрации, чтобы улететь обратно в Германию.

Во время возвращения из аэропорта я чувствовала себя измученной. Несмотря на разговор с Карлой, осталось притупленное разочарование, которое, вероятно, исчезнет только через некоторое время. Кроме того, у меня болела голова от напитков Нэнси, и мне постоянно думалось о Блейке, который вчера просто перекинул меня через плечо и отвез домой на мотоцикле. За всю дорогу домой мы не произнесли ни слова, и я до сих пор не знала, злиться мне или благодарить его за то, что он ухаживал за мной, когда я была пьяна.

Когда Уилфред направил свой черный лимузин через кованые ворота Грин-Манор и старый особняк гордо предстал передо мной, я решила пока отложить все это в сторону. Нечего было вечно думать о Карле и Блейке, и я попыталась отвлечься на что-нибудь другое.

Например, на вопрос, что приготовила сегодня Бетти, потому что я была чертовски голодна.

– Спасибо, что подвезли, Уилфред, – сказала я дворецкому, после того как он остановил лимузин перед входом в особняк.

– Как всегда, с удовольствием, – ответил Уилфред, и я почувствовала, как мой дар напрягся, когда он посмотрел мне в глаза через зеркало заднего вида. Но, прежде чем время смогло действительно замедлиться, я быстро отвернула голову и вылезла из машины. Между тем я обнаружила, что вполне могу контролировать, использую ли я свою способность или нет – это просто зависело от того, насколько я этого хочу. Захлопнув дверцу машины, я с улыбкой кивнула Уилфреду и направилась на кухню.

Уже в коридоре соблазнительно пахло рыбой, и я осторожно постучала костяшками пальцев по дверному косяку кухни, чтобы привлечь внимание Бетти.

Она как раз собиралась достать из духовки какой-то пирог, из которого по кругу торчали восемь рыбьих голов. Я недоверчиво уставилась на блюдо, от которого, по-видимому, исходил тот самый вкусный запах.

– Джун, – приветствовала меня Бетти широкой улыбкой, ставя дымящийся рыбный пирог на каменную плиту. – Что я могу сделать для тебя?

– Я проголодалась. – Я все еще с сомнением смотрела на рыбное блюдо, которое пахло явно лучше, чем выглядело.

– И не говори мне сейчас, что ты уже не голодна, – отругала меня Бетти, которая, очевидно, заметила мой скептицизм. – Это пирог «Stargazy»[16], и ты должна попробовать его, прежде чем делать такое лицо.

– Пирог «Stargazy», то есть пирог звездочета, – перевела я и вошла на кухню, чтобы более внимательно посмотреть на блюдо. – А название пирога происходит от рыб, смотрящих в небо?

Бетти вытерла руки о цветастый фартук.

– Ты умная девочка. Это, кстати, сардины. Твой дядя Эдгар любит этот пирог. Надо только привыкнуть к виду.

– У тебя не найдется для меня какого-нибудь бутерброда? – спросила я, на что Бетти возмущенно фыркнула.

– Бутерброд, – жалобно повторила она. – Я требую, чтобы ты, по крайней мере, попробовала пирог, прежде чем отказываться от него. – Глаза Бетти сверкнули, и по ее взгляду я поняла, что она говорит абсолютно серьезно.

– Ладно, – сдалась я. – Неужели он уже готов? И головы… должны остаться там?

– Могу дать тебе кусок без головы. Не могла бы ты принести мне еще немного петрушки из сада для украшения? В конце концов, глазами тоже едят.

На это я предусмотрительно ничего не ответила и, нахмурившись, вышла через заднюю дверь в сад.

Сегодня был туманный день, который сделал все истории об Уинстоне Уинтерли и его неприкаянной любовнице в Грин-Манор немного более правдоподобными. Внимательно окинув взглядом землю, я прошла мимо проросшей из камня травы в поисках петрушки. Гравий тихо хрустел под подошвами моих ботинок, и воздух пах так свежо и чисто, как будто скоро снова пойдет дождь. На грядке с травами рядом с живой изгородью высотой мне по плечо я обнаружила петрушку и наклонилась, чтобы отщипнуть от нее несколько стеблей, как вдруг услышала глубокий голос. Мой желудок сжался, и я застыла в середине движения, прежде чем поднять голову и обнаружить за изгородью Блейка, который только что вышел на тропинку со старым садовником Джозефом.

Эти двое были настолько поглощены своим разговором, что не заметили меня, и я невольно спряталась между растениями, так как у меня не было никакого желания встречаться с Блейком. Со вчерашнего вечера я не видела Блейка, и я не собиралась менять этого.

– Значит, вы много всего видели, Джозеф, – сказал Блейк, остановившись рядом с изгородью, по другую сторону которой я стояла на земле на коленях, все еще держа в руке пучок петрушки.

– Да, пожалуй, можно и так сказать, – ответил старик и коротко кашлянул. – Я работал в самых красивых садах, даже некоторое время был в Придо-Плейс. Вы знаете, то место, где снимали фильмы Розамунды Пилчер[17].

– Впечатляет, – сказал Блейк, и то, как он это произнес, насторожило меня.

На самом деле мне не верилось, что Блейк и правда интересуется местами съемок фильмов, но было совершенно очевидно, что он хотел, чтобы Джозеф продолжал говорить. Осторожно, оставаясь на коленях, я слегка выпрямилась и попыталась заглянуть через изгородь, не будучи при этом замеченной.

– Разве вы не говорили, что когда-то работали на настоящего лорда? – небрежно продолжал Блейк, незаметно отводя взгляд, словно проверяя, по-прежнему ли они с Джозефом одни.

Старик оперся на свои грабли.

– О да, такое действительно было. Должно быть, уже прошло лет тридцать. Чем старше становишься, тем быстрее проходит время, это ужасно.

– Как звали лорда? – прямо спросил Блейк, глядя на Джозефа таким образом, что у меня мурашки побежали по рукам.

Старый садовник почесал свою лысую голову и задумчиво сдвинул кустистые брови.

– Его имя лорд Масгрейв, – ответил он. На мгновение мой пульс участился. – Непростой человек. Имел очень конкретные представления о том, как должен выглядеть его сад, да. И горе, если все сделано немного иначе или лист торчит из только что подстриженной изгороди… – Джозеф покачал головой. – Этому лорду палец в рот не клади.

– Что еще вы можете рассказать мне о нем? – Блейк так сосредоточился на Джозефе, что из своего укрытия я видела его напряженный профиль. Видимо, он снова применил свой дар.

В голове я прикинула: этот лорд Масгрейв, с большой вероятностью, был тем же самым Масгрейвом, которого нашла я и который владел обширным поместьем в нескольких часах езды отсюда. Но почему Блейк предупредил меня на берегу, что соваться в их с Престоном прошлое опасно? Это как-то связано с их способностями?

Джозеф шумно выдохнул и слегка покачал головой.

– Столько времени прошло, мистер Бофорт, – пробормотал он, как будто защищаясь. – Я почти уже не помню событий тех лет.

– Просто спокойно подумай, – сказал Блейк, и его голубые глаза на мгновение загорелись.

Инстинктивно я затаила дыхание. Воздух вдруг наполнился потрескивающим напряжением, и я увидела, как листья на изгороди слегка вибрируют, а Джозеф смотрит в глаза Блейка, и на его лице появляется странное выражение безвольности.

– Я помню, что он никому не доверял, – пробормотал Джозеф, как будто им кто-то управлял. – Даже своему ближайшему слуге. Лорд был человеком, который хотел контролировать все, каждую область своей жизни. Даже свою сестру он хотел контролировать. Ах, она была такой хорошенькой…

Когда садовник произнес это, что-то промелькнуло в глазах Блейка, и он так сильно сжал челюсть, что один мускул на его щеке дернулся.

– Его сестра? – повторил он. – Что вы знаете о его сестре?

Внезапно меня охватил холод, и листья на деревьях и в живой изгороди зашуршали так громко, словно пронесся порыв ветра. Однако сегодня было совершенно безветренно.

– Она была очень красива. И у нее были ярко-голубые глаза, как и у вас, мистер Бофорт. Но больше… больше я не могу ничего вспомнить, – заверил Джозеф, которому Блейк все еще напряженно глядел в мутные водянистые глаза.

– Хорошо, – чуть слышно сказал Блейк, прерывая зрительный контакт. Внезапно воздух перестал потрескивать, и листья тоже переставали двигаться.

Задыхаясь, я как можно тише перенесла свой вес на другую ногу, потому что правую ногу уже свело. При этом моя лодыжка тихонько хрустнула, и голова Блейка повернулась. Его глаза немилосердно сверлили мои, и у меня было такое чувство, будто меня вот-вот высосут из них.

– Спасибо за разговор, – сказал он Джозефу, который еще не заметил меня.

– Всегда с удовольствием, молодой мистер Бофорт. – Старый садовник коротко кивнул и схватил свои грабли, прежде чем, сгорбившись, пойти дальше.

Блейк подождал, пока старик отойдет подальше, затем, сделав два шага, оказался рядом со мной и потащил меня за изгородь. Его хватка была твердой, но не причиняла мне боли, однако в глазах пылал гнев.

– Что это было? – рявкнул он на меня, и сначала от испуга у меня пропал дар речи. – Ты опять шпионишь за мной? Я думал, что ясно выразился на берегу!

– Что? Нет, я просто рвала петрушку, – пролепетала я и попыталась высвободить руку, но Блейк просто не позволил мне.

– И поэтому ты совершенно случайно спряталась за кустами? – сказал он, сверкнув на меня глазами.

Его внезапная близость настолько сбила меня с толку, что я не придумала быстрого ответа, поэтому я перешла в контратаку.

– Ты просто злишься, потому что я наблюдала за тем, как ты применил свой дар, – прошипела я и снова попыталась вырваться.

Блейк глубоко вдохнул, и я почувствовала, как дрожь предательски пробежала по моему телу, когда его грудь коротко коснулась моей. Его неотразимый аромат ветра и воды охватывал меня при каждом вдохе, и он стоял так близко, что я могла чувствовать его тепло в влажном холодном тумане вокруг.

– Ты не знаешь, в чем дело, – сдавленно сказал он. – Разве ты не можешь довериться мне хоть раз?

– Довериться тебе? Ты же никогда мне ничего не говоришь, – сердито сказала я.

Блейк покачал головой.

– Потому что ты не поймешь.

Я горько рассмеялась.

– Почему ты так уверен в этом?

– Просто знаю. – В его голубых глазах бушевало столько разных чувств, что я уже не могла отделить их друг от друга. – Поверь мне, Джун, Масгрейв опасен для тебя. – Рывком он притянул меня ближе к себе, пока его губы не оказались так близко к моему уху, что я могла чувствовать его дыхание на своей коже. – Поверь мне хотя бы в этом. Иначе ты еще пожалеешь. – С этими словами он резко отпустил меня, и я, оступившись, сделала шаг назад. Собранная петрушка упала на пол, и я обхватила себя руками.

– Тогда, возможно, тебе не стоит больше вести свои сверхсекретные разговоры в саду, где в любой момент у тебя на пути может оказаться другой человек, – сердито сказала я.

Блейк какое-то мгновение молча смотрел на меня, а потом просто отвернулся. Я смотрела, как он разочарованно провел рукой по волосам, длинными шагами идя по тропинке. Только когда его темная фигура была проглочена туманом, я нагнулась, чтобы снова поднять петрушку. Мои пальцы дрожали, и я ненавидела, что потеряла всякий контроль над своими эмоциями рядом с Блейком. Не может быть, чтобы он обладал такой властью надо мной.

Разозлившись на себя и разозлившись на него, я отправилась обратно на кухню. Добравшись до дома, я прислонилась спиной к шершавой холодной стене и попыталась успокоиться.

– Джун? Вот ты где, я уже начала беспокоиться, – сказала Бетти в этот момент и вышла в сад через заднюю дверь. – Ты же не заблудилась в тумане?

Я быстро покачала головой.

– Мне понадобилось немного больше времени, чтобы найти петрушку. – Я попыталась улыбнуться.

Бетти внимательно посмотрела на меня.

– Что с тобой, девочка? Ты выглядишь так, будто увидела привидение. Только не говори, что видела любовницу Уинстона Уинтерли между тимьяном и розмарином.

Несмотря на свое напряжение, я рассмеялась.

– Нет, никаких привидений. Только… – мгновение я раздумывала над правильными словами. – Просто встреча с вполне живым человеком, на которую я не рассчитывала.

Бетти внимательно посмотрела на меня, но, видимо, поняла, что я не хочу углубляться в эту тему, и положила руку мне на плечи.

– Тогда заходи, – сказала она по-матерински ласково. – Пирог «Stargazy» еще не совсем остыл. Я уже приготовила тебе хороший большой кусок, как и обещала, без голов.

Пирог «Stargazy» был на вкус лучше, чем выглядел, но я все же была уверена, что он никогда не станет одним из моих любимых блюд.

Как раз в тот момент, когда я опустошила свою тарелку под взглядом Бетти и отказалась от добавки, зазвонил мой телефон.

– Спасибо, Бетти, – сказала я и показала на свой телефон, выходя через дверь на улицу. – К сожалению, я должна ответить.

Туман тем временем немного рассеялся, и я была рада, что нигде не вижу Блейка.

– К счастью, это ты звонишь, – поприветствовала я Лили.

– Почему? Я должна помочь тебе закопать труп?

– Что? Как эта мысль пришла тебе в голову? – Я, нахмурившись, села на маленькую прогнившую деревянную скамейку рядом с садом, благоухающим травами.

– Ну, после того, как вы с Карлой вчера отправились домой по отдельности, я подумала, что произошло убийство.

Я сложила ногу на ногу.

– Ты вчера это заметила?

– Ну конечно. Грейсон анализировал вас целый час после того, как вы ушли. Ваши дружеские отношения на расстоянии, и, скажу тебе, от меня он больше никогда не получит выпивки. – Она сделала короткую паузу. – Вот почему я сказала ему, что он прав насчет Нэнси. Что она действительно поклоняется дьяволу…

– Да ладно… – рассмеялась я, хотя знала, что от Лили можно этого ожидать.

– Будет лучше, если он не так скоро пойдет следующий раз в паб. В конце концов он все-таки начал слушать проблемы людей рядом с нами, а когда я ненадолго отошла в туалет, он братался с парнями с соседнего столика и пел с ними какие-то песни. Я действительно не хочу видеть этого еще раз, – фыркнула она.

– Он и правда пел?

– Да, он пошел с ними к микрофону и развлекал весь паб. – Она сделала короткую паузу. – Ладно, это было забавно.

– Жаль, что я пропустила это. – Мне подумалось о том, что в это время я уже лежала в постели и злилась на Карлу и Джаспера.

– Почему вы так быстро убежали? – спросила Лили.

– Дело в Джаспере. Я говорила тебе, что все закончилось без причины, – сказала я, поднося свой мобильный телефон ближе к уху. – Ну, очевидно, это было не совсем без причины.

Возникла короткая пауза.

– Не может быть!

– Да.

– Мне нужно все знать, – сказала Лили. – Когда ты сможешь быть в городе?

Я встретилась с Лили в маленьком кафе в Дарктрю. Это было милое заведение с пестрой мягкой мебелью, и оно отлично подходило, чтобы оплакивать свои душевные страдания.

– Так как ты сейчас? – спросила Лили после того, как я рассказала ей всю историю.

Я вздохнула.

– Так себе. Конечно, мне до сих пор больно, что Карла сделала все это за моей спиной, но, с другой стороны, она, похоже, действительно влюблена в него.

Лили сделала глоток из своей огромной синей чашки, до краев наполненной кофе.

– А ты?

Я пожала плечами.

– Я и в самом деле не знаю. Ну, я уже была влюблена, но, может быть, этого недостаточно. – Я сделала паузу, потому что невольно подумала о Блейке. Наш поцелуй в пещере контрабандистов, который вызвал у меня гораздо более сильные эмоции, чем с Джаспером. – Иногда я чувствую, что в жизни бывают моменты, которые просто меняют все.

Лили с усмешкой посмотрела на меня.

– Ты же сейчас думаешь о Блейке.

– Возможно. – Я схватила подушку, чтобы мне было за что держаться.

Лили вздохнула.

– Звучит как очень уверенное «возможно», – сказала она, поигрывая блестящим кольцом на пальце.

Я откинулась на спинку дивана.

– Черт. Я совсем забыла об этом.

Лили вопросительно посмотрела на меня.

– Браслет Карлы. – Нужно пойти поискать его. В своей комнате я ничего не нашла и надеялась, что кто-то нашел его в пабе, так как он и правда был совсем не дешевым. Даже если наша дружба, возможно, никогда больше не станет такой тесной, как раньше, Карле все равно нужно вернуть память о Корнуолле.

Лили нервно теребила свои джинсы, и ее движения стали странными.

– Она его потеряла?

– Видимо, – сказала я, насторожившись, так как голос Лили звучал как-то напряженно. Сразу же мне в голову пришли ситуации, когда Лили беспричинно лгала, и я наморщила лоб, когда все каким-то образом приобрело искаженный смысл. – Лили, – продолжила я, не желая, чтобы мне снова солгала подруга. – Браслет у тебя?

Она испуганно посмотрела на меня.

– Как это пришло тебе в голову?

Я прищурила глаза.

– Ты могла его найти.

Лили глубоко вздохнула.

– Но я не находила.

– Ты могла найти его на руке Карлы, – продолжала я делать намеки, ступая уже по слишком тонкому льду.

Лили покраснела.

– Что… что ты имеешь в виду?

Я была рада, что мы сидели в маленьком уютном уголке, где нас никто не слышал.

– Ты лгала мне уже несколько раз, и у меня действительно нет больше ни малейшего желания, чтобы мне лгали.

– Зачем мне это делать? – Голос Лили звучал очень высоко, и она неуверенно оглядела помещение. – И почему ты в этом так уверена?

Я глубоко вздохнула, понимая, что все против того, чтобы рассказать кому-нибудь о своем даре, и что, вероятно, мне стоит просто заткнуться, потому что Лили в любом случае просто объявит меня сумасшедшей, но я также знала, что не могу ожидать от нее честности, если не расскажу.

– Потому что я могу это видеть.

Лили только фыркнула.

– Ты должна выслушать меня сейчас, даже если все это прозвучит совершенно безумно. С тех пор как мы побывали у каменного круга, со мной что-то случилось, и когда я смотрю кому-то в глаза, я знаю, лжет он или говорит правду.

Какое-то мгновение она неподвижно смотрела на меня, прежде чем откинуться на спинку стула.

– Ты же издеваешься надо мной.

Я покачала головой.

– Нет, я не издеваюсь.

– Хорошо, я положила змею в кровать своего старшего брата, когда мне было четыре года, потому что я подумала, что это смешно, – сказала Лили, вызывающе глядя на меня. – Правда или ложь?

Я посмотрела в ее карие глаза и усиливала свой взгляд до тех пор, пока время вокруг нас не остановилось и стук кофейных чашек не умолк. Гнетущая тишина охватила меня, и мне сковало грудную клетку, когда Лили застыла в виде хрустальной куклы в натуральную величину, которая затем треснула и с громким грохотом раскололась. Безобразная тьма сгустилась, и осколки снова начали плясать вокруг меня, когда я услышала, как голос Лили прошептал слово «паук», и на меня обрушился шквал эмоций.

В следующее мгновение время вернулось в нормальное русло, и Лили по-прежнему выжидающе смотрела на меня.

– Ложь, – сказала я.

Лили откинула с лица рыжую прядь волос и покачала головой.

– Это еще ничего не доказывает.

– Там был паук, которого ты ужасно боялась.

Лили испуганно посмотрела на меня.

– Ты не можешь этого знать.

Я сделала глоток кофе.

– Ты не можешь этого знать, – повторила она.

– Знаю, это трудно понять, и я сама еще не понимаю, но это так.

Лили по-прежнему недоверчиво смотрела на меня, и я подняла брови.

– Знаешь ли ты, что в течение своей жизни человек проглатывает в среднем около десяти пауков? – спросила я, чтобы немного поднять настроение.

– Неподходящее время для статистики, – фыркнула Лили и прищурила глаза. – Хорошо, – сказала она, расправляя плечи. – Я готова поверить тебе, но ты должна еще несколько раз доказать мне это.

После этого Лили говорила мне правду и ложь о своих братьях, и я должна была доказать существование своего дара. Это было утомительно, но примерно через час я убедила Лили.

– Это чистое безумие, – сказала она. – Я имею в виду, что нечто подобное вообще существует. Думаю, мне понадобится целый день, чтобы обдумать это.

– Прости. Знаю, это слишком.

– Верно, но, по крайней мере, я запомню это навсегда. Как ты сказала? Есть мгновения, которые меняют все. Навсегда. Это такой момент.

Я кивнула.

– Кстати, я не единственная, кто обладает магическим даром, – сказала я и рассказала о Блейке и Престоне и их способности заставлять говорить ложь и правду.

– Это уже кое-что, по крайней мере, все обрело смысл. Например, насчет подруги Эбигейл и Блейка. – Лили мягко усмехнулась. – Эй, ты решила загадку синеоких близнецов. Ты раскрыла их дар и обнаружила свой собственный.

– Но это никогда не входило в мои планы. На самом деле я хотела сосредоточиться на учебе, чтобы подготовиться к Оксфорду. – Я глубоко вздохнула, глядя на Лили. Она хорошо приняла эти новости. – Приятно наконец поделиться своей тайной, – сказала я, потому что было такое ощущение, что у меня с души камень свалился.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Могу тебя понять. И поэтому я должна тебе кое-что отдать. – Она наклонилась к своей сумке, а затем вытащила небольшой сверток.

Я открыла и увидела браслет Карлы.

– Прости, Джун, – сдавленно сказала Лили. – Обычно со мной такое не случается по отношению к друзьям, и даже если мы сейчас не особенно любим Карлу, этого просто не должно было случиться. Ты была права, и теперь, когда я знаю, что все равно больше ничего не могу сохранить от тебя в тайне…

– Хочешь сказать, тебе нравится воровать?

Лили покачала головой.

– Нет, не совсем. Но отчасти да. Похоже на то, как будто в какой-то момент у меня срывает предохранитель. Я вижу что-то, что блестит или сверкает, и чувствую, что мне нужно это. И прямо сейчас.

– И как давно это происходит? – спросила я.

– Без понятия. Видимо, еще лет в пять я уже украла несколько вещей, но родители не подумали ничего такого. А пока я лечусь у того, кто занимается гипнозом и всякими такими штуками, и это работает, потому что я уже значительно лучше контролирую себя. Но время от времени я просто увлекаюсь и потом… – Лили уткнулась лицом в свои руки. – Я всегда возвращаю вещи назад, потому что после этого мне так невероятно стыдно. Вот почему я иногда опаздываю в школу. Пожалуйста, не говори Грейсону.

– Он не знает? – спросила я, испытывая жалость к Лили, которая, видимо, действительно страдала от своей клептомании.

Она покачала головой.

– Нет, – вздохнула она. – И так даже лучше, иначе я буду видеть его лицо, как у терапевта, каждый день.

Глава 24

Следующие полчаса мы с Лили изливали друг другу душу. Теперь, когда между нами больше не было тайн, я могла быть абсолютно честной во всех аспектах, даже в том, что касалось магии, которую я сама едва понимала.

– Мне кажется, – сказала Лили, после того как мы обе уже давно выпили свой кофе и заказали еще яблочный пирог, – тебе нужна дополнительная информация о причине твоих способностей.

– Больше информации? – спросила я скептически. – Не думаю, что Блейк и Престон намерены рассказать мне еще что-нибудь о своих дарах. Теперь они совсем избегают меня.

Лили откусила добрый кусок пирога, рассыпав крошки на юбку.

– Я говорю не о Блейке и Престоне. Я говорю о том, чтобы ты сама отправилась искать улики. Эта земля полна мифов и легенд, наверняка есть информация об этих магических способностях, которые развились у вас.

– Возможно, ты права, – сказала я, хотя мои прежние поиски информации зашли в тупик.

Лили размашистым движением сметала крошки пирога на пол.

– Конечно, я права. Моя бабушка всегда говорит, что в каждой истории есть доля истины. И мы должны подойти к делу совсем по-другому, мы уже знаем истину, то есть твой дар, и теперь должны найти историю об этом.

Я подняла обе брови, вспомнив слова Грейсона.

– Это та твоя бабушка, которая верит в духов и исцеление путем наложения рук?

Лили ухмыльнулась.

– Неужели я слышу скептический подтекст, мисс я-могу-видеть-как-другие-люди-ломаются?

– Ладно, – улыбнулась я. – Да, ты права.

– Конечно, я права. А теперь давай заплатим и наконец начнем искать.

С того момента, как мы покинули маленькое заведение, не прошло и пяти минут, но за это время Лили разработала подробный план, который заставил ее карие глаза засиять.

– Итак, – сказала она. – Сейчас чуть больше двух, а это означает, что у нас есть еще около пяти часов, пока солнце не сядет. И мы должны использовать их, тебе не кажется?

– Эммм… да, конечно, – согласилась я, наслаждаясь тем, что Лили на моей стороне и что она такой человек, который всё доводит до конца.

– Хорошо, тогда я предлагаю сначала позаботиться о нашей поездке в Бодмин-Мур. С каменного круга все началось, так что там мы, скорее всего, найдем намек на твой жуткий дар. – Лили вытащила из кармана телефон. – Я спрошу своего старшего брата, одолжит ли он нам свою машину.

– Мой дар не жуткий, – возразила я, рефлекторно встретив взгляд Лили, которая тут же приподняла одну бровь.

– Я тебя умоляю, Джун. «Разбивающиеся» люди, плавающие вокруг осколки стекла и удушливая чернота, если кто-то лжет? Как бы ты это назвала?

– Ладно, – сказала я, слегка покраснев, когда мимо проходил пожилой мужчина и странно посмотрел на нас, видимо, услышав последнее предложение Лили.

– Мой брат дает нам машину, – торжествующе сказала она в этот момент, держа в руке телефон. – Тебе повезло, что я получила права летом. – Потом она снова включила телефон и посмотрела на меня с деланым равнодушием. – Итак, мисс Мэнсфилд, – сказала она, широко улыбаясь. – Я бы сказала, что у нас свидание с особым камнем.

В машине во время поездки я почему-то все больше нервничала, но Лили отвлекала меня своей неутомимой болтовней, за что я была ей очень благодарна. Мы говорили в основном на безобидные темы, такие как шалости ее братьев или растущая вражда Грейсона с новенькой, которую Лили тоже терпеть не могла.

– …а потом эта глупая корова смотрит на Грейсона, как будто он всего лишь грязь из-под ногтей, и теребит свою жемчужную нить, как будто это нечто особенное, – фыркнула Лили. – Говорю тебе, эта Грейс думает, что она лучше всех. У родителей Грейсона наверняка гораздо больше денег, чем у них, могу поспорить.

– Не все ли равно, сколько денег у семьи? – спросила я, ненадолго задержав взгляд на пейзаже снаружи.

Туман и здесь висел низко между холмами, и только кое-где его пронзали случайные солнечные лучи.

– Пожалуй, – согласилась Лили, – но я думаю, что ей не все равно. Но хватит об этом сейчас, – она вздохнула и улыбнулась мне. – Мы почти на месте.

Хотя я и пыталась внушить себе, что от воскресной поездки мне не следует ожидать слишком многого и здесь мы, вероятно, не продвинемся ни на шаг, я все же была очень взволнована, когда мы вышли из машины и быстрым шагом направились по мокрой поляне к каменным кругам.

– Нервничаешь? – спросила Лили, которая, видимо, заметила мою напряженность.

Я слегка смущенно улыбнулась.

– Немного. Я даже не знаю почему, это совершенно глупо, что же может произойти?

– Ты имеешь в виду, как и в прошлый раз, когда мы были здесь? – сказала Лили и посмотрела мне глубоко в глаза. – Тогда ведь тоже ничего примечательного не произошло, не так ли?

– Прекрати, – сказал я, слегка подталкивая ее плечом.

Свежий ветер дул нам навстречу с равнины, где стояли монолиты. Я поискала глазами камень, к которому мы тогда прикасались, и у меня возникло ощущение, будто небо обрушилось на меня.

– Пойдем, – сказала Лили и взяла меня за руку.

Я была бесконечно рада, что рядом со мной Лили, которая ободряюще кивнула мне.

– Неужели ты думаешь, что это была случайность, что именно ты получила этот дар? – спросила она, когда мы шли по протоптанной траве к камням. Кроме нас здесь были еще две семьи с детьми и несколько туристов, которые усердно фотографировались и, несмотря на пасмурную погоду, были в хорошем настроении.

– Нет. – Я глубоко вдохнула, чтобы избавиться от вялого чувства в животе. – Это, похоже, как-то связано с моей семьей. Впрочем, я не совсем понимаю, так как не особо имею отношение к Престону и Блейку, на самом деле мы просто живем все в одном доме.

– Может быть, в жутких историях про Грин-Манор что-то есть, – задумчиво сказала Лили, пожимая плечами. – Может быть, это просто из-за вашей воды – каждый, кто пьет ее или купается в ней, открывает тело и ум для магических способностей?

Я недоверчиво посмотрела на нее.

– Ты действительно так думаешь?

Лили покачала головой.

– Нет. Но это было бы круто. Тогда мы с Грейсоном тоже под каким-нибудь предлогом переехали бы к вам и поехали к каменному кругу. – Она усмехнулась. – Кто знает, может быть, мы могли бы отправиться в прошлое к горячим шотландцам.

– Это наверняка понравилось бы Грейсону. – Я остановилась с Лили перед огромным монолитом, к которому мы вместе прикасались. – Вот он, – благоговейно сказала я, рассматривая большой серый камень с зеленовато-голубой мерцающей верхушкой. – И что теперь?

– Просто прикоснись к нему еще раз, – предложила Лили. – Может быть, у тебя будет озарение или возникнут какие-нибудь видения.

Я колебалась. Потому что, даже если остальные люди были вне пределов слышимости и ничего не знали о нашей попытке, я с благоговением относилась к тому, что могло случиться.

– Я встану за тобой, чтобы поймать тебя, если ты снова упадешь, – предложила Лили, и я улыбнулась, несмотря на свою нервозность.

– Хорошо, я полагаюсь на тебя. – Потом я просто перестала говорить и думать и на мгновение закрыла глаза, прежде чем протянуть руку и положить ее на шершавый камень.

Мои пальцы встретились с холодной поверхностью, и я попыталась вспомнить, как это было в прошлый раз, чтобы снова погрузиться в это мгновение и отдаться энергии монолита, но ничего не получилось.

– И? – спросила позади меня Лили, которая сделала шаг назад и, по-видимому, очень серьезно относилась к своему долгу поймать меня.

– Ничего, – ответила я со смесью разочарования и облегчения. – Он ощущается только как… камень.

Ветер дул мне в лицо, и я втягивала свежий воздух глубоко в легкие, а Лили подошла ко мне. Затем она так же робко коснулась скалы, которая, казалось, не вызвала у нее никакой ответной реакции.

– Как это было в прошлый раз?

– Сначала все стало тихо, – медленно произнесла я, пытаясь вспомнить тот момент, который был таким особенным и страшным одновременно. – А потом время вдруг потекло гораздо быстрее, и я увидела, как облака несутся по небу в невероятном темпе. – Невольно я подняла голову и посмотрела в пасмурное небо. – И затем… – пробормотала я и почувствовала, как по моим рукам побежали мурашки, – затем было такое горячее покалывание, которое прошло через мое тело и проникло в мои глаза. Весь мир на мгновение засиял особым блеском. – Я покачала головой. – Извини, я не могу объяснить лучше.

Лили схватила мою руку и сжала ее.

– Звучит неплохо, – сказала она, глядя на меня.

Я кивнула, не зная толком, что должна чувствовать.

– Тогда я этого не осознавала, но этот момент изменил все, – сказала я, делая шаг назад от камня, который внушительно возвышался передо мной. – Он испортил всю мою жизнь, и я так часто желала, чтобы можно было просто вернуть все назад. – Я сглотнула и обвила руками свое тело. – Не думала, что это может произойти так быстро, что одно-единственное мгновение может навсегда изменить все твое существование. Но, видимо, так оно и есть.

Лили посмотрела на меня.

– Неужели ты и сейчас хотела бы все вернуть назад? Если бы ты могла?

Я поколебалась мгновение и наконец покачала головой.

– Еще недавно я бы сказала «Да». Но теперь уже нет. У меня возникло странное чувство, что мой дар каким-то образом принадлежит мне и что не случайно я его получила.

– Грейсон сказал бы сейчас, что случайностей вообще не бывает.

Я криво улыбнулась.

– Грейсон верит в судьбу?

Лили рассмеялась.

– Грейсон – прирожденный романтик. Конечно, он верит в судьбу. И в горячих шотландцев. Но я, – она посмотрела на меня, и я снова обнаружила в ее глазах знакомый огонек, – я думаю, нам еще не стоит отказываться от того, чтобы узнать побольше о твоем даре.

Следующие двадцать минут мы потратили на осмотр камня и его ближайшего окружения в поисках каких-нибудь рун или особых знаков, но не нашли ничего, кроме забытой пустышки и нескольких выброшенных окурков.

– Ладно, – сказала Лили, после того как мы один раз полностью прочесали площадь вокруг монолита. – Это была неудача, но я пока не сдаюсь. Если здесь нет подсказок, мы должны найти кого-то, кто знает больше о камнях.

– И кого ты имеешь в виду? – спросила я с сомнением, так как теперь уже не была так уверена, что эта поездка хоть к чему-нибудь приведет.

– Не кого, а что, – поправила меня Лили. – Мне подумалось о трактире «Ямайка».

Душный влажный воздух в трактире пах пивом и мокрой одеждой. Даже в нашей одежде застрял влажный холодный туман, и мне хотелось бы открыть одно из окон, но трактир «Ямайка» не был предназначен для этого. Все здесь напоминало музей и производило слегка запыленное, но уютное впечатление. Красная ковровая дорожка вела от входа в бар «Контрабандисты» к мигающему музыкальному автомату рядом с каменным камином, который выглядел так, как будто ему было уже несколько сотен лет.

– Когда ты здесь с классом, все кажется другим, – Лили направилась к большой темной полированной деревянной стойке бара слева от нас, за которой гостей обслуживала светловолосая девушка с челкой. – Интересно, что бы сказал мистер Чапмен, если бы знал, как мы проводим наше свободное время?

– Он, вероятно, был бы совершенно вне себя. – Я улыбнулась девушке за баром, которая приветливо улыбнулась в ответ.

– Мы должны подумать, можем ли мы преподнести ему это так, чтобы улучшить наши оценки, – сказала Лили, усаживаясь на один из темно-красных барных стульев. – Я бы хотела кока-колы, – сказала она молодой женщине.

– Мне то же самое, – сказала я и обвела взглядом гостей. Многие из них были туристами, но также было и несколько местных жителей, которые своими разговорами вносили вклад в отрешенную и непринужденную атмосферу.

– Две колы, – коротко сказала светловолосая девушка и поставила наши напитки на стойку.

– Скажите, знаете ли вы древние легенды о каменном круге? – спросила Лили, потягивая свою колу. – Мы вместе пишем реферат для школы и хотели бы узнать об этом больше, чем написано в обычных туристических гидах или в интернете.

Официантка нахмурилась, а потом покачала головой.

– Историй о каменном круге много, но я не разбираюсь в этом. Обычно я бы посоветовала вам спросить Эрла, но сегодня у него выходной. – Она извинительно пожала плечами, и я прищурила глаза, когда применила к ней свой дар. Время немного ускорилось, и через несколько секунд я поняла, что она говорит правду. Я бросила взгляд на Лили и едва заметно качнула головой.

– Ладно, жаль, – сказала она и положила ногу на ногу.

– Вас интересуют старые истории? – вдруг обратился к нам мужчина средних лет, сидевший за баром рядом с нами. У него были темно-русые, слегка волнистые волосы и приятный голос. От него исходил тонкий аромат лосьона для бритья, и он выглядел очень ухоженным.

– Возможно, – скептически ответила Лили. – А вы рассказываете истории?

Мужчина улыбнулся, и вокруг его светло-карих глаз появились располагающие морщинки.

– Это как посмотреть. В первую очередь я ищу истории. Как только я нахожу хорошие истории, я записываю их и передаю.

– И вы уже успели найти какие-нибудь истории? – спросила я, глядя ему прямо в глаза.

– Несколько, – уклончиво ответил он. – Откуда вы? – сменил он вдруг тему.

– Из машины. А откуда вы? – спросила Лили, делая глоток колы.

– Я приехал из Дарктрю, где живу со своей очаровательной дочерью, – сказал он, оглядываясь через плечо. – А вот и она.

Мы с Лили проследили за его взглядом, и у меня приоткрылся рот, когда я увидела Грейс. Ее светлые волосы были заплетены в шикарную французскую косу, и она тепло улыбнулась отцу. Только когда она заметила Лили, ее улыбка слегка померкла, а лицо Лили тут же вытянулось от удивления.

– Это ваша дочь? – наконец выдавила она еще до того, как Грейс успела подойти к нам.

Мужчина поднял одну бровь.

– Да, вы знакомы?

– Мы учимся в одном классе, – быстро сказала я, не зная, насколько дипломатично отреагирует на вопрос Лили.

– Да, вот это совпадение, – дружелюбно сказал мужчина. – Хотя здесь, в Корнуолле, я уже встречался с некоторыми людьми, которые считают, что совпадений на самом деле вообще не существует.

– Интересно, – сказала Лили и заметно похолодела, когда Грейс подошла к нам.

– Привет, – поприветствовала она нас тоже немного сдержанно. – Лили и… Джун, верно? Что вы здесь делаете?

– Забавно, то же самое мы как раз хотели спросить у тебя, – сказала Лили, улыбаясь в сторону отца Грейс, который разглядывал меня с таким видом, словно я казалась ему знакомой.

– Папа хотел, чтобы я сопровождала его в эту исследовательскую поездку. – Грейс положила руку отцу на плечо. – И мне, конечно, помогает мистер Чапмен, если я лично интересуюсь легендами Корнуолла.

– Исследовательская поездка? – повторила я. – А чем вы занимаетесь?

– Я журналист, – ответил отец Грейс и сделал глоток пива. – В настоящее время я пишу о старых историях из Корнуолла. Вот в трактире «Ямайка», например, – он указал на пятнистую латунную табличку на полу, – был убит контрабандист Джосс Мерлин, по легенде, ужасный человек.

– Тогда, наверное, он это заслужил, – заметила Грейс, поигрывая жемчужиной у своего уха. – Этот Джосс Мерлин тоже есть в твоей книге?

– Я еще не решил, – ответил ее отец.

– Кажется, я уже слышала о вас, – сказала я, когда мне снова пришел в голову разговор с дядей за завтраком. – Не вы ли тот автор, который в «Корниш Дейли» призывал читателей дать ему несколько советов? Вы же хотели написать о тайных достопримечательностях Корнуолла.

– Именно этого я и хочу, – ответил отец Грейс своим приятным голосом и улыбнулся. При этом он смотрел мне прямо в глаза, и я почувствовала, как мой дар внезапно включился. Через несколько секунд его хрустальный облик распался на тысячу осколков, и темнота, сгустившаяся за ним, без сомнения, показала мне, что он лгал, но на этот раз я не услышала голоса. Задумчиво глядя на отца Грейс, я гадала, что он скрывает, хотя понимала, что почти у каждого человека есть свои секреты.

– Разве ты не та, кто живет с Бофортами? – вдруг вмешалась Грейс и посмотрела на меня с внезапным интересом.

– Да, я сейчас живу у дяди в Грин-Манор, – сказала я, видя, как с любопытством вспыхнули светло-карие глаза журналиста.

– Грин-Манор. О поместье я уже слышал и даже кое-что о нем написал. Там ведь есть история о неприкаянной женщине, не так ли? – Я кивнула, и он потер подбородок. – Только вчера я был в аббатстве Спенсер, старом особняке недалеко от Портфолла. Хозяин показал мне потайной ход, ведущий в потайную комнату, полную древних записей. Эти старые дома действительно потрясающие. Чего там только не найдешь!

Мы с Лили обменялись быстрыми взглядами, а затем она быстро допила свою колу.

– Так, нам пора, если мы хотим быть дома до наступления темноты. – Она достала из кармана пару купюр, которые положила на стойку бара. – Было приятно с вами познакомиться. – Она коротко кивнула отцу Грейс и схватила меня за руку.

– Увидимся в школе, – сказала я Грейс и так же быстро расплатилась.

– Потайной ход, – прошептала Лили, когда мы оказались на улице перед трактиром. – Может быть, он приведет и нас в потайную комнату.

Я кивнула, чувствуя возбужденное покалывание в животе.

– Возможно, – сказала я, думая о том, что последние дни прошли так хаотично, что я напрочь забыла о потайном ходе.

– Тогда мы должны исследовать его, – сказала Лили, и ее глаза радостно засияли. – Сейчас же.

Глава 25

Молча мы шагали по мягкому ковру в коридоре, в котором уже горело несколько ламп. Грин-Манор выглядел как вымерший, что, вероятно, было связано с тем, что сегодня днем дядя Эдгар встречался со своим старым другом. Где были Блейк и Престон, я не знала, но их, похоже, тоже здесь не было. Да и слуги обычно проводили воскресенье со своими семьями, за исключением Уилфреда, который жил здесь.

Напряженно мы вошли в большую библиотеку. Даже Лили нервничала.

– Ничего себе, действительно впечатляет! – выдохнула она и обвела взглядом блестящие полки из орехового дерева.

Длинные темно-зеленые бархатные шторы на противоположных окнах были задернуты, пряча за собой промозглую погоду. Торшер рядом с кожаным диваном и двумя глубокими креслами окунул комнату в теплый свет, распространяя домашнюю атмосферу.

– Вот оно. – Я один раз глубоко вдохнула и направилась прямо к книжному шкафу, который в прошлый раз открыл мне потайной ход. Я обхватила выступающую древесину пальцами и потянула за нее. Раздался щелчок, и полка открыла доступ в потайной ход.

Лили переступила с одной ноги на другую.

– Как в детективном романе. Черт, это захватывающе. – Она поморщилась. – Так захватывающе, что мне нужно в туалет.

Я рассмеялась.

– Ты же мой сыщик.

– Не против, если я присяду в проходе? Вряд ли, – пошутила она, быстро направляясь в туалет.

Нервно разгуливая туда-сюда между полками из орехового дерева, я надеялась, что Лили вернется быстро.

Внезапно снаружи послышались звуки, и я нетерпеливо обернулась, но потом узнала голос Блейка.

– Где ты? – недовольно спросил он, когда его шаги послышались ближе. – Он сказал, что сейчас здесь, и ты знаешь, он хотел поговорить с нами обоими.

Меня бросило одновременно в жар и в холод, когда я представила, как он поймал меня, войдя в потайной ход. Быстро отскочив за кожаный диван, я плюхнулась на пол.

– Хорошо, но поторопись. У меня нет никакого желания обнадеживать его, пока мы ждем тебя, – ворчал Блейк, подходя к двери.

Рефлекторно я нырнула еще глубже за диван, где теперь сидела в ловушке. Позади меня были только бархатные зеленые занавески на окнах, и даже если бы я попыталась выползти из комнаты, Блейк определенно обнаружил бы меня. Он направился прямо к маленькому креслу, за которым я пряталась. Я осторожно заглянула за угол дивана и увидела, как он раздраженно сунул телефон в задний карман джинсов, а затем провел обеими руками по темным волосам. Его лицо выглядело еще более напряженным, чем обычно, а в его голубых глазах я увидела смесь беспокойства и решимости, которая странным образом тронула меня.

Неужели он сейчас должен был встретиться с лордом Масгрейвом, чтобы узнать больше о своей семье?

Едва я об этом подумала, Блейк беспокойно подошел к окну и отодвинул занавеску, чтобы выглянуть наружу. Мой пульс участился. Если бы он сейчас обернулся, то сразу бы обнаружил меня. Я почувствовала пульсацию своего сердца в горле и, миллиметр за миллиметром, заскользила по ковровому полу, когда Блейк отвернулся от окна и застыл при виде открывшегося потайного прохода. Его тренированное тело напряглось, и он прищурил глаза.

Затем он повернул голову, и мое сердце на мгновение замерло, когда его голубые глаза посмотрели прямо в мои.

– Что ты здесь делаешь? – выдавил он и в первый момент, казалось, был так же напуган, как и я.

– У меня телефон упал, – солгала я, выпрямляясь как можно увереннее. При этом я старалась игнорировать жар в моих щеках так же, как и совершенно неуместное трепетание в области желудка.

Двумя быстрыми шагами Блейк преодолел расстояние между нами.

– Я предупреждал тебя не совать нос в дела, которые тебя не касаются, – рычал он, и его глаза сверкали такой яростью, что я на мгновение замерла от страха.

– А я тебе уже сказала, что у меня телефон упал, – тут же отозвалась я.

– Лгунья, – сказал он и быстро огляделся. Затем он вытащил меня из-за дивана и подтолкнул к двери. – Ты должна уйти отсюда.

– Прекрати толкать меня, – прошипела я, пытаясь вырваться из его железной хватки.

Внезапно из коридора послышались тихие голоса, и Блейк тихо выругался. Не отпуская меня, он оглядел комнату.

– Ты можешь объяснить мне, что здесь на самом деле происходит? – спросила я, потянув за руку, которую он зажал, как в тиски.

– Замолчи, Джун, – прошептал он, потянув меня к темно-зеленым бархатным занавескам. – Тебе нужно спрятаться.

– Почему же? – спросила я упрямо.

Выругавшись, он бросил взгляд через плечо, прежде чем посмотреть мне прямо в глаза.

– Ты можешь хоть раз послушать меня?

Его прекрасные голубые глаза гневно блеснули, но в них было и разочарование, и темный огонь, который я не могла толком понять.

– А ты можешь не приказывать? – промямлила я, когда он вдруг схватил меня одной рукой за шею и притянул к себе. Прежде чем я поняла, что произошло, он приложил свои губы к моим, и в одно мгновение вся моя ярость испарилась. Мои колени стали ватными, когда Блейк поцеловал меня со страстью, которая унесла с собой все мои мысли. Задыхаясь, я обвила руками его шею и почувствовала его руки на своих бедрах, прежде чем он прижал свое мускулистое тело к моему и, сделав несколько шагов, подтолкнул меня к окну, где прижал меня к холодным стеклам. Его руки обхватили мое лицо, и я почувствовала, как его поцелуй стал более нежным, прежде чем он вдруг отстранился и посмотрел мне глубоко в глаза. Его радужки сияли, как два глубоких синих озера, и он дышал так же тяжело, как и я. Затем он нежно приложил палец к моим губам и одним движением задернул передо мной тяжелую бархатную занавеску.

Я услышала, как он закрыл дверь в потайной ход, а потом быстро отошел от него на несколько шагов. Мое сердце все еще стучало, как дикое, и я отчаянно пыталась мыслить ясно. Видимо, Блейк хотел любой ценой помешать своему гостю увидеть меня здесь.

В этот момент мне в голову пришла Лили, и я задрожала, когда двое мужчин вошли в библиотеку. Один из голосов принадлежал Престону, а другой я не знала, но звучал он немного старше.

– Ты, должно быть, Блейк, – услышала я, как сказал посетитель, и обнаружила крошечную щель в занавеске, через которую я могла видеть библиотеку. Сначала я увидела только широкие плечи Блейка и чуть более стройное телосложение Престона, но потом Престон сдвинулся в сторону, и я разглядела высокого рослого пожилого мужчину с седыми висками, у которого была такая же решительная челюсть, как у близнецов. Он был одет в дорогой серый костюм, явно сшитый на заказ, и уверенно протянул Блейку руку, прежде чем энергично пожать ее. Его темно-синие глаза буквально сверлили Блейка, и мне стало холодно, когда я заметила в них мрачный блеск.

– Лорд Масгрейв, – сказал Блейк, отвечая на рукопожатие. Его поза ничего не говорила о том, что он только что страстно поцеловал меня и затолкал за занавеску, вместо этого он излучал абсолютное спокойствие и уверенность в себе.

– Мы наконец встретились. – Лорд Масгрейв оглядел со вкусом обставленную библиотеку.

Бессознательно я отступила на крошечный шаг назад и еще крепче прижала свое тело к холодному оконному стеклу у себя за спиной.

– Должен признаться, меня очень удивило, когда я услышал, где вы оба живете, – продолжал лорд Масгрейв глубоким голосом. – Вот почему я хотел убедиться в этом сам.

Блейк непринужденно направился к дивану и креслам из коричневой кожи, где коротким движением руки предложил лорду диван.

– Спасибо, я предпочитаю стоять, – ответил лорд Масгрейв и подошел к одной из книжных полок, чтобы рассмотреть работы на ней.

Блейк едва заметно напрягся, и мне стало ясно, что он пытался направить взгляд лорда ближе к двери, в сторону от окна.

– Грин-Манор, – сказал Масгрейв с легкой улыбкой на губах. – Само по себе имя довольно значимое, вы не находите? – Он сделал короткую паузу, скрестил руки за спиной и по очереди посмотрел на Престона и Блейка. – Вы не знаете, где вы, собственно, оказались, я прав?

Престон ответил не сразу, и по напряженному лицу Блейка я увидела, что он тоже не ожидал такого вступления.

– Это дом нашей матери, – наконец ответил Престон. – Нашей приемной матери.

– Верно, вашей приемной матери, – повторил лорд без видимых эмоций. – Она мертва, как я слышал.

– Да, – глухо подтвердил Блейк.

Напряжение в комнате стало почти осязаемым.

– Хорошо, – сказал лорд, и я увидела, как братья обменялись раздраженными взглядами.

В этот момент дверь в библиотеку распахнулась, и Лили споткнулась на пороге.

– Черт, этот дом настолько огромен, что… – начала она и замерла на полуслове, когда она увидела Престона, Блейка и постороннего человека. Ее светлые щеки покраснели, и она открыла рот. – Извините, я, наверное, ошиблась дверью, – промямлила она, мгновенно отступая назад.

Я с облегчением выдохнула и была благодарна за то, что Лили так быстро сориентировалась.

– Кто это был? – хрипло спросил лорд Масгрейв. – Я же ясно дал понять, что приду сюда только в том случае, если женщин не будет.

– Это просто подруга нашей кухарки, – тут же сказал Блейк, развернув плечи. – Вы все еще хотите объяснить, почему смерть нашей матери – это хорошо?

Престон бросил на брата предостерегающий взгляд, потому что тот ступил на чертовски тонкий лед.

Но лорд Масгрейв только улыбнулся. Холодная улыбка не доходила до его голубых глаз, и я невольно затаила дыхание, когда его взгляд ненадолго скользнул в сторону занавеса, за которым я пряталась.

– Давайте просто скажем, что так лучше, – невозмутимо пояснил он, продолжая оглядывать комнату. – Еще какая-нибудь женщина живет в этом поместье? Может быть, родственница вашей приемной матери? Женщина с зелеными глазами?

При вопросе мое сердце екнуло, и даже Престон, казалось, был застигнут этим врасплох.

– Почему это так важно?

– Значит, да, – заключил лорд, и голос его стал опасно тихим. Мои руки стали влажными, потому что он явно говорил обо мне, и теперь я понимала, почему Блейк спрятал меня за занавеской.

– Вы не ответили на вопрос Престона, – сказал Блейк.

– Так же как вы не ответили на мои, – возразил лорд.

Мгновение никто из троих не говорил ни слова.

– Что ж, я обязательно должен предупредить вас об этой зеленоглазой, – нарушил молчание лорд Масгрейв, направив свой взгляд на книжный шкаф, за которым находился потайной ход, который Блейк закрыл незадолго до этого.

Престон раздраженно нахмурился.

– Почему? Что вы имеете в виду под этим?

Лорд сделал несколько шагов по комнате.

– Моя сестра, ваша биологическая мать, была голубой. От нее вы унаследовали свои голубые глаза, и она перевернулась бы в могиле, если бы узнала, что вы оказались в зеленой семье.

При его словах у меня мурашки побежали по всему телу. Хотя я действительно не понимала, о чем он говорит, наши способности, казалось, были связаны с цветом наших глаз. Значит, тетя Катарина тоже была зеленой, как и я? Неужели она обладала такой же способностью отличать правду от лжи?

В библиотеке повисло тягостное молчание.

– Не смотрите на меня так, вы ведь уже открыли свой дар, – осуждающе продолжал лорд, направив свой ледяной взгляд сначала на Престона, а потом на Блейка. – В противном случае вы вряд ли смогли бы меня разыскать. Виктор Конерли никогда не выдал бы вам мое имя.

Блейк скрестил руки на груди.

– Что вы хотите нам сказать?

Масгрейв холодно улыбнулся и расправил плечи.

– Ваш дар – это подарок, вернее, наш дар – это подарок. Но у каждого подарка есть свои плюсы и минусы. – Его голос стал жестче. – И один из недостатков заключается в том, что мы не должны приближаться к зеленым, потому что в противном случае мы приносим несчастье себе и другим.

Блейк покачал головой.

– Неужели вы в это верите? – спросил он жестко. – Ведь мы всю жизнь провели в доме зеленой, и с нами еще не случилось ни одного несчастья.

– Ах, нет? – спросил лорд Масгрейв, и у меня перехватило дыхание при мысли о Райли. – Ну, как бы то ни было. Вы сами можете решить, хотите ли вы рискнуть и подвергнуть себя проклятию.

– Проклятию? – повторил Престон с лишенным веселья смехом. – Теперь, однако, это становится действительно дико.

Лорд слегка нахмурился и поправил рукава своей белой рубашки под серым пиджаком.

– Я реагировал так же, когда я был молодым, – сказал он хладнокровно. – Но смерть моей сестры – вашей матери – послужила мне самым большим уроком.

– Что это за проклятие? – спросил Блейк, и я автоматически наклонилась вперед, потому что не хотела пропустить ни слова.

– Проклятие столь же древнее, как и сам наш дар, – спокойно ответил лорд Масгрейв. – Оно создает особое притяжение между зелеными и синими, – продолжал он. – Но если вы не сможете противостоять этому влечению, оно уничтожит все, что когда-либо было значимым для вас. – Он сделал паузу, во время которой было слышно только тиканье больших напольных часов.

Я прикусила губу, чтобы не выдать себя случайным звуком. Разве это было причиной? Неужели меня так невероятно тянуло к Блейку из-за того, что он синий, а я зеленая?

– Могу только посоветовать вам держаться подальше от зеленых, иначе вы почувствуете последствия на собственном опыте, – сказал лорд Масгрейв, многозначительно подняв брови. – И поверьте мне, они смертельны.

Глава 26

– Мисс Мэнсфилд, вы готовы? – спросил Уилфред через дверь моей комнаты на следующее утро.

– Еще минутку, mon ami[18]! – воскликнула Мадлен, которая была занята тем, что добавляла последние штрихи к моему наряду. – Королева уже готова!

С этими словами она нанесла мне еще немного румян на скулы и завершила свое произведение искусства каплей красной помады на моих губах.

– Ты прекрасна, ma chérie[19], – прошептала стилист и повернула меня за плечи, чтобы я могла посмотреть в зеркало.

Без особых ожиданий я повернулась к своему отражению в зеркале.

С тех пор как лорд Масгрейв побывал в нашей библиотеке, мне не удалось расслабиться даже на секунду. Его слова вызывали у меня мурашки по коже, особенно когда я думала о том, с какой уверенностью он их произносил.

«Проклятие столь же древнее, как и сам наш дар. Оно создает особое влечение между синими и зелеными. Но если вы не сможете противостоять этому влечению, оно уничтожит все, что когда-либо было значимым для вас».

Мадлен в отражении сияющими глазами посмотрела на меня.

– И? Что скажешь? – спросила она.

Я заставила себя снова переключить свое внимание на здесь и сейчас и впервые осознанно посмотрела на свое платье. Это была мечта из зеленого шифона, отделанного красной окантовкой и золотистым кружевом, слегка мерцавшим на свету. Искусно вышитый лиф был пронизан бесчисленными золотыми нитями и напоминал старые платья при французском дворе во времена Марии-Антуанетты. Широкая юбка была такой пышной, что мне казалось, что она постоянно сметает предметы на пол, но Мадлен уверяла меня, что я двигаюсь так же грациозно, как молодой лебедь в великолепном платье.

– Ты действительно похожа на королеву, – вздохнула она, поправляя сверкающую диадему в моих темных волосах, которую она встроила в сложную высокую прическу. – Ты получишь бесчисленное количество роз, в этом я уверена, дитя мое. Твой дядя действительно не жалел никаких затрат и усилий, чтобы раздобыть тебе это платье.

Я кивнула, рассматривая сверкающее украшение на своей коже. Помимо невероятного платья, я надела драгоценное бриллиантовое ожерелье, принадлежавшее моей тете Катарине. Дядя Эдгар сам предложил мне это украшение для праздника и, несмотря на мой страх потерять его, убедил меня надеть ожерелье.

– А теперь тебе пора, иначе ты опоздаешь, – сказала Мадлен, выталкивая меня из комнаты в коридор, где меня уже ждал Уилфред.

– Ваш вид восхитителен, миледи, – провозгласил он глубоким голосом. Я сделала небольшой книксен и была рада, когда он предложил мне руку, чтобы проводить меня вниз по лестнице.

Пока мы спускались по ступеням, мои мысли блуждали по событиям последних двадцати четырех часов. После того как лорд Масгрейв упомянул о смертельном проклятии, ему позвонили на мобильный, и вскоре он покинул дом. Как только он ушел, Блейк отодвинул занавеску в сторону и попросил меня оставить его и Престона наедине. С бешено колотящимся сердцем я побежала по коридору, где Лили перехватила меня и успокоила. Я кратко рассказала ей о том, что произошло до того, как она отправилась домой. После этого я осталась наедине со своими мыслями и половину ночи пыталась осознать услышанное в библиотеке.

Еще четыре недели назад я бы рассмеялась, если бы кто-нибудь сказал мне, что Престон, Блейк и я якобы связаны древним магическим проклятием. Но после всего, что я пережила за последние несколько недель, желание смеяться над этим у меня пропало.

– Могу я помочь вам с посадкой в машину? – спросил Уилфред, когда мы подошли к черному лимузину.

– Да, пожалуйста, – благодарно ответила я. Без помощи дворецкого я бы, конечно, не добралась до праздника Королей и Королев сегодня, так как «Мини» Престона был явно слишком мал для этого платья.

Когда я наконец села и уложила вокруг себя все шифоновые и шелковые слои, мы поехали.

Всю дорогу я была погружена в свои мысли, и только когда Уилфред откашлялся, я вернулась в здесь и сейчас.

– Мы на месте, – сказал дворецкий, и я осторожно вылезла из лимузина, чтобы не повредить драгоценные ткани.

Был восхитительный солнечный осенний день, и Королевская школа была великолепно украшена. Огромные знамена с гербом короны свисали с кирпичных стен школы, а широкая красная ковровая дорожка вела от стоянки к воротам на входе, где ждали двое учеников, одетых как придворные, каждый из которых держал в руках корзину с красными розами.

Я присоединилась к потоку веселых королей и королев, которые выглядели как актерский состав исторического костюмированного фильма со своими яркими платьями и сверкающими коронами. При этом я пыталась заразиться озорным настроением и думать о чем-то другом, помимо лорда Масгрейва и его мрачных пророчеств.

Разноцветные вымпелы и флаги развевались на ветру над входными воротами.

– Возьми розу для своей королевы, – сказал придворный шут с плетеной корзиной долговязому молодому королю рядом со мной, одетому в старомодное праздничное одеяние. – А потом иди прямо во внутренний двор. Бог погоды сегодня благосклонен к нам.

– Только короли получают розы, – напомнил парень слева от меня вновь прибывшей королеве в облегающем платье из кружев цвета слоновой кости. Приглядевшись, я заметила, что это была Грейс, которая с поджатыми губами уронила свою розу обратно в корзину.

– Сожалею, ты не можешь подарить их себе, – добавил придворный шут.

– Спасибо, я поняла тебя с первого раза, – сдержанно возразила она. – Кроме того, я получу достаточно роз в подарок. – Она бросила на него ледяной взгляд, прежде чем пройти мимо него.

– Конечно получишь, я бы подарил тебе свою! – парень крикнул ей вслед, но Грейс даже не обернулась.

Я услышала, как тихо смеется придворный шут, и вошла в прохладное здание школы, из динамиков которого по коридорам звучала средневековая музыка. Куда бы я ни взглянула, я видела смеющиеся и раскрасневшиеся лица королей и королев, некоторые из которых уже получили розу. Красные метки на полу в виде маленьких коронок указывали путь к празднику, и я последовала за ними через еще одну двустворчатую дверь, выходящую в зеленый двор. Широкий красный ковер вел прямо к каменному бассейну большого, ныне празднично украшенного фонтана, в котором никогда не было воды со времени моего приезда в Корнуолл. Прямо перед ним были установлены два трона с высокими спинками из золота, на которых могли бы разместиться король со своей королевой, чтобы сфотографироваться. Для этой цели учениками были заранее приготовлены также бесчисленные короны из глянцевой бумаги, которые разрешалось забрать после фотографии.

На лужайке за сломанным фонтаном была сооружена небольшая деревянная сцена для группы, а справа от нее длинными рядами стояли празднично украшенные белые столы и скамейки. Между ними стояли огромные игральные карты с изображениями короля и королевы и добавляли всему празднику атмосферу «Алисы в стране чудес». Ученики, одетые как игральные карты в натуральную величину, бродили между гостями праздника Королей и Королев и охотно позировали для групповых селфи.

– Джун! Ты выглядишь потрясающе! – вдруг закричал голос, и в следующее мгновение на меня бросилась Лили в черно-белом платье. Под руку с ней шел Грейсон, одетый в темно-красный королевский плащ с белым мехом, а к нему у него имелась богато украшенная корона.

– Вы тоже отлично выглядите, – поздоровалась я.

Лицо Лили засияло.

– По крайней мере, мы сделали все возможное. Я знала, что твой дядя пустит в ход тяжелую артиллерию.

Я рассмеялась и посмотрела вниз на свое расшитое платье.

– Да, он действительно это сделал.

Грейсон кивнул, а затем помахал рукой одному из игральных карт-королей, который подошел к нам.

– Супер, давайте сфотографируемся! – воскликнула Лили и потянула меня за руку к двум тронам, перед которыми образовалась короткая очередь. Она быстро разгладила свой лиф в белых цветах, переходящий в белую юбку с черными бантами. Ее декольте было ей слегка велико, но уверенность в себе и жизнерадостность Лили затмевали на фотографии все недостатки ее наряда.

– Боже мой, это ожерелье, – прошептала она, после того как я наконец-то слезла с трона с моим огромным платьем и была рада, что фотосессия закончилась. – Это настоящие бриллианты?

– Думаю, да, – ответила я, и мне стало немного неловко при удивленном взгляде Лили. – Ты не собираешься красть их у меня, не так ли? – спросила я чуть тише, и Лили обиженно посмотрела на меня. Поскольку она высоко подняла свои рыжие волосы, от меня не ускользнул и поднимающийся румянец на ее щеках.

Покачав головой, она посмотрела на меня.

– Серьезно? Ты мне не доверяешь?

– Прости, я еще не совсем пришла в себя, – прошептала я, когда откуда-то прозвучали фанфары. – Из-за вчерашнего мои мысли все еще где-то далеко. – Мне снова подумалось о предполагаемом проклятии между синими и зелеными. Но, возможно, все это было просто ерундой, и этот лорд Масгрейв преследовал совсем другие цели, нагоняя на Блейка и Престона такой страх.

Лили тоже понизила голос.

– Ладно, на этот раз прощаю, после всего, что произошло вчера. Есть еще какие-нибудь новости от жуткого лорда?

– Нет, пока ничего, – приглушенно отозвалась я. – Скажу тебе, если что-нибудь произойдет.

Она кивнула и зацепилась за мою руку, пока мы шли к шведскому столу. Он состоял из ряда длинных белых столиков, прогибающихся под множеством английских деликатесов. Здесь было все, от золотисто-желтых и шоколадно-коричневых карамельных конфет, которые здесь назывались «фадж», до фиш-энд-чипс.

– Что мне взять, яблочный крамбл или печеный картофель? – пробормотала Лили себе под нос. – Знаешь что, я просто возьму и то, и другое. – При этом она схватила бумажную тарелку, в то время как я бессознательно выискивала Престона и Блейка. Теперь, когда я знала, что влечение между нами, возможно, связано с нашим даром, мне почему-то стало еще труднее не думать об этих двоих.

– Эй, почему вы так быстро испарились? – спросил Грейсон, появившийся позади небольшой группы королев, и положил руки нам с Лили на плечи. – Кстати, вы обе выглядите восхитительно. Очаровательно. Хотя платье для тебя слишком велико, дорогая, – сказал он Лили.

– Если бы я носила такое же ожерелье, никто бы и не заметил, – Лили бросила короткий тоскливый взгляд на мое бриллиантовое ожерелье.

– Вот. – Грейсон вытащил из-за спины великолепную темно-красную розу. – Хотя это не ожерелье, но она от всего сердца.

Лили уставилась на цветок и широко улыбнулась.

– Правда?

Грейсон кивнул:

– Конечно.

Лили бросилась ему на шею.

– Это так мило с твоей стороны, Грейсон.

– Кому еще я должен их дарить? – сказал Грейсон и криво улыбнулся мне. – Прости, Джун. Каждый король получает только одну розу для своей дамы сердца.

– Все в порядке, – быстро сказала я, так как мне очень не хотелось оспаривать розу Лили. – Шведский стол уже открыт?

– Официально пока нет, – ответил Грейсон, когда нежные звуки арфы разнеслись по двору. – Сначала еще должен быть пушечный выстрел, чтобы все по-настоящему проснулись, после чего все едят и танцуют. – Он бросил быстрый взгляд на арфистку, которая сидела на сцене со своим инструментом. – Не волнуйтесь, она не останется до конца. Ах да, и застолье должно быть официально открыто нашим директором, который, как в последние несколько лет до этого, еще долго и нудно будет рассказывать высокую историю основания этой замечательной школы. – Грейсон вздохнул. – Ну, сегодня он, похоже, полностью отдался своему горю по поводу потерянной короны.

Действительно, директор сидел за одним из многочисленных накрытых столов и уныло смотрел в пустоту. Рядом с ним на белой скатерти лежала красная бархатная подушка, которая, видимо, была зарезервирована для короны, но сегодня производила лишь печально-пустое впечатление.

Лили кивнула.

– Ужасно смотреть на это. Кажется, он действительно страдает из-за этой ерунды.

Грейсон пожал плечами.

– Ну да, она была очень красива. Со всеми этими драгоценными камнями.

Лили прикусила губу, и я бросила на нее вопросительный взгляд.

Но Лили только покачала головой и закатила глаза.

– Прости, – беззвучно шевельнула я губами, решив отныне сдерживать свои подозрения по отношению к Лили.

Грейсон снял ворсинку с темно-красного плаща.

– Давайте посмотрим, будет ли праздник Королей и Королев таким же без светлой речи ректора. Почему-то у меня такое ощущение, что история сегодня будет звучать более удручающе.

Я оглядела школьную территорию, на которую стекалось все больше царственно одетых парней и девушек. Несмотря на безоблачное небо, над всем этим, казалось, лежала мрачная тень, и я не могла стряхнуть с себя впечатление, что эта тень все еще будет сопровождать меня и после праздника. Ведь после вчерашних слов лорда я до сих пор еще не могла понять, что все это означает для моего будущего.

В этот момент Блейк и Престон вошли во двор прямо друг за другом. Оба были одеты в кожаные штаны и мягкие камзолы, которые напоминали мне военные мундиры.

Верх Блейка был черным с серебряным орнаментом, а на Престоне был темно-синий камзол с золотой вышивкой. Несмотря на королевские одежды, оба двигались как бдительные воины.

– Боже, даже в глупой королевской одежде эти двое выглядят невероятно горячо, – сказал Грейсон рядом со мной, запихивая себе в рот тарталетку с сахарной глазурью.

– Перестань снова так смотреть на них, – прошептала ему Лили. – Ты не получишь от них розу в любом случае, даже если будешь дальше пускать на них слюни.

При ее словах я окинула обоих быстрым взглядом. Действительно, и Престон, и Блейк держали в руках по розе, причем держали ее так небрежно, что я чувствовала, что оба только и ждут, чтобы как можно скорее избавиться от цветка. Роза Престона имела ярко-красные лепестки, а Блейка, напротив, была глубокого темно-красного цвета, казавшегося почти черным.

– Я вовсе не пускаю слюни, – прошипел Грейсон. – Ты видишь там королеву в наряде из лимонно-желтых оборок? Вот она пускает слюни. И рыжая с небесно-голубым шлейфом тоже. Я лишь бросил на них короткий заинтересованный взгляд.

Лили закатила глаза.

– Ну да, ну да.

В этот момент я вдруг поймала взгляд Блейка, и воспоминание о его неожиданном поцелуе прошлой ночью послало горячее покалывание по моему телу. В отличие от остальных Блейк не просто посмотрел на меня, а окинул меня взглядом с ног до головы. Восхищенное выражение в его голубых глазах заставило мое сердце в туго зашнурованном лифе тут же забиться быстрее. Когда зазвучали фанфары, я оторвала от него взгляд и сделала вид, что интересуюсь объявлением по громкоговорителю.

– Всем королям и королевам мы просим занять свои места для традиционного пушечного выстрела!

Лили быстро потянула меня к одному из белоснежных столиков, украшенных именными карточками, которые я написала для праздника.

– Королева Лили, королева Джун и король Грейсон, – с удовлетворением прочитала она. – Как и планировалось, мы сидим рядом.

– А где сидят король Престон и король Блейк? – Грейсон перекинул через плечо свой королевский плащ и опустился на стул. – Я их нигде не вижу.

– Без понятия. Но, может быть, для Джун лучше не сидеть рядом с ними, – полушутя сказала Лили, усаживаясь по другую сторону от меня. С тех пор как я вчера рассказала ей о проклятии, она, похоже, считала, что мне лучше держаться подальше от близнецов, даже если и не говорила это вслух.

Я оглядела празднично украшенную территорию школы, наблюдая, как ученики и ученицы один за другим занимают свои места. При этом я также обнаружила Грейс в ее платье из кружева цвета слоновой кости, которая возбужденно беседовала с кем-то, кого я не могла видеть, так как он был скрыт игральной картой короля пик в натуральную величину. Когда переодетый ученик отошел в сторону, я узнала Блейка рядом с ней и почувствовала, как моя грудная клетка на мгновение сжалась. Грейс выглядела великолепно в своем платье, и меня бы не удивило, если бы Блейк подарил ей свою розу. Чтобы не смотреть на них, я быстро повернулась к старинной пушке, из которой сегодня будет выпущен залп в честь основателя Королевской школы. Директор с похоронной миной стоял рядом с пожарным у конца длинного шнура зажигания, держа в руке спичечный коробок.

– Мистер Кларк выглядит очень подавленным, – сказал Ленни, опускаясь на свое место прямо напротив меня. Несмотря на свой королевский плащ, он, как всегда, завязал волосы в узел и сунул себе в рот кусок фаджа. – Корона была всего лишь старым куском металла. Они не должны устраивать такой цирк из-за этого.

– В конце концов, это был символ нашей школы, – возразил Грейсон. – И, по словам моего дяди, наверняка стоил несколько тысяч фунтов.

Ленни чуть не подавился карамельной конфетой.

– Несколько тысяч фунтов? Не морочь мне голову.

– Я тебя не обманываю. Эта штука была антикварной.

Ленни бросил быстрый взгляд на директора и покачал головой.

– Да это же чушь. Никогда эта вещь не стоила так много. Я смотрел на нее, когда она еще лежала в стеклянной коробке, и я говорю вам, что это был просто кусок металла.

Пока он говорил это, наши глаза встретились, и почти мгновенно мир замер. Ленни застыл на середине движения, глядя прямо на меня. Хотя теперь я чувствовала себя увереннее со своим даром, все же было странное ощущение, когда его тело на моих глазах превращалось в какую-то сверкающую хрустальную фигуру, чьи твердые отточенные грани отражали солнечный свет миллионом цветов. Сначала его глаза расширились, а мгновение спустя – все тело. От темноты, сгустившейся за осколками, у меня перехватило дыхание.

– Зачем ты лжешь? – мысленно спросила я и увидела, как в самом большом из падающих на землю хрустальных осколков вспыхнула сцена. В ней я узнала Ленни, Престона и Райли, которые в сумерках пробирались через школьный двор к все еще работающему фонтану. У них была блестящая золотая корона, и я не поверила своим глазам, когда Райли, смеясь, бросила символ школы в фонтан.

Когда алмазный осколок коснулся земли, в нем исчезла и вспыхнувшая правда. Потом время вернулось в нормальное русло, и я ткнула Лили в бок.

– Я знаю, где корона, – прошептала я ей.

– Что?

– Она лежит на дне фонтана и блокирует насос для воды.

В этот момент пушечное ядро выстрелило, и Лили вздрогнула так же, как и мы с Грейсоном.

– Ты уверена?

Я кивнула.

– Надо сказать директору. Верю, что это спасет его день.

Следующие пять минут Лили пыталась сделать все, что в ее силах, чтобы убедить мистера Кларка, что она видела на дне фонтана что-то золотистое, блестящее. Директор вместе с Грейсоном и Лили стояли на краю каменного бассейна и смотрели в мутную воду.

– Я ничего не могу разглядеть, – сказал он, потирая седую бороду.

– Хорошо, тогда мы докажем вам это, – сказала Лили, легонько подтолкнув Грейсона. – Пожалуйста, залезь в фонтан и быстро посмотри.

Грейсон сделал такое испуганное лицо, что мне пришлось рассмеяться.

– Хочешь, чтобы я залез в этот вонючий бульон? – прошипел он. – Знаешь, как давно фонтан не чистили?

– Хорошо, тогда я сделаю это сама, – фыркнула Лили, приподнимая свою белую юбку. Затем она сделала большой шаг от края бассейна и пробралась через каменный фонтан к статуе в центре. Отхлынувшая вода доходила ей до колен, и я видела, как у некоторых из присутствующих королев и королей перекосилось лицо. Ленни тоже был среди зрителей и нервно сглотнул, когда увидел, как Лили решительно устремилась к центру фонтана. Там она наклонилась и некоторое время рылась руками в слякоти, пока наконец с торжествующим криком не вытащила что-то золотисто-сверкающее.

– О боже мой! – сказал директор и уставился на символ своей школы.

Лили вылезла из бассейна и вытерла королевскую корону своей юбкой.

– Черт возьми. Она действительно была там, – буркнул Грейсон, и я не поняла, имеет ли он в виду Лили или корону.

– Она… она… – Директор выглядел так, как будто в любой момент мог упасть в обморок, и на его глаза навернулись слезы. – КОРОЛЕВСКАЯ ШКОЛА ВЕРНУЛА СВОЮ КОРОНУ! – проревел он над площадью, и все ученики начали ликовать.

Лили стояла в центре и счастливо улыбалась.

При этом она прижимала к груди сверкающую золотую корону.

– Большое спасибо, Лили. – Директор протянул руки к короне. – Я думал, что мы никогда больше не сможем отпраздновать праздник Королей и Королев как полагается.

Лили любовно гладила украшенное рубинами украшение и восхищенно рассматривала его.

– Лили, – прошептала я, вставая рядом с ней.

– Что с ней? – прошептал мне Грейсон.

Лили прикусила губу, и я поняла, что ей пришлось преодолеть, чтобы вручить корону директору. Когда он наконец счастливо держал в руках символ школы, она повернулась и убежала. Мы с Грейсоном последовали за ней к спокойному месту за школой.

– Дорогуша, что это было? – спросил Грейсон, наморщив лоб. – Ты же не хотела оставить себе корону? Она все время была в этой грязи, это же отвратительно. – Он сказал это наполовину в шутку, но, взглянув на Лили и ее виноватое лицо, снова стал совершенно серьезным. – Это лицо я видел в последний раз, когда ты призналась мне в начальной школе, что поцеловала уродливого Брэда.

Лили сглотнула, и я поняла, что она внутренне подготовилась сказать, в конце концов, Грейсону правду. Ведь она знала его гораздо дольше меня, и, судя по всему, ей тоже надоело ему постоянно лгать.

– Мне действительно хотелось оставить ее себе. Я не могу устоять перед сверкающими вещами, – сказала она полушепотом.

Грейсон приподнял одну бровь.

– Я знаю. Любая девушка любит блестяшки.

– Нет, не так. Когда я вижу что-то сверкающее, я больше всего на свете хочу, чтобы это оказалось у меня. Сразу же.

– Как это сразу?

– Сейчас же.

Грейсон выглядел сбитым с толку и хотел что-то сказать, но затем закрыл рот.

– Даже если это не твое? – спросил он, ненадолго задумавшись.

Лили кивнула:

– Да. Я наконец сказала это.

Грейсон наклонился к ней и понизил голос:

– Ты клептоманка?

Она снова кивнула.

– И еще какая. Но я возвращаю вещи снова и снова, и я уже прохожу курс терапии, – быстро сказала она.

Грейсон испуганно посмотрел на нее.

– Это ужасно.

Лили внезапно замкнулась в себе, и я тоже удивилась, что Грейсон не смог быть более тактичным.

– Ты ходишь к терапевту и не говоришь мне об этом ни слова? Какой позор, что ты скрыла от меня это, Лили Бейкер.

На мгновение они уставились друг на друга, прежде чем одновременно начали ухмыляться.

– Я всегда хотел пойти к терапевту и излить ему свое сердце, – сказал Грейсон.

– Ты можешь пойти к моему. Может быть, мы получим скидку на двоих?

– Неплохая идея, маленькая сорока-воровка. – Грейсон притянул Лили к себе, чтобы взять ее под руку. – Ты могла спокойно рассказать мне об этом раньше.

– Мне просто было стыдно. – Она посмотрела на свое платье и скривила лицо. – И боже мой, я и в самом деле выгляжу как сорока!

Грейсон щелкнул языком.

– Вот она, сила подсознания. Тебе также следует обсудить это с твоим терапевтом. Но сначала ты должна рассказать мне все о своем… пунктике. Я хочу знать, что ты украла, у кого и когда. Мои наручные часы, которые я потерял в начальной школе, – это тоже ты?

Лили закатила глаза.

– Я же сказала, что всегда все возвращаю. Часы ты просто потерял. Но теперь мне действительно нужно что-то выпить.

– Ты можешь сказать это вслух.

Лили прижалась к Грейсону и призывно посмотрела на меня.

– Идите, – сказала я, улыбаясь, потому что хотела дать им немного времени побыть вдвоем.

Пока Лили гуляла с Грейсоном по лугу между огромными игральными картами, я поняла, что, вероятно, когда-нибудь и я буду стоять перед выбором, сказать ли Грейсону правду о себе.

В тот же миг моего носа достиг аромат дорогого мужского парфюма, и я обернулась.

– Престон, – сказала я, пристально глядя на него.

Солнце мерцало в его светло-каштановых волосах, а его голубые глаза восхищенно блуждали по моему платью, прежде чем он посмотрел прямо на меня.

– Джун. – Его голос звучал нежно и твердо одновременно. – Ты выглядишь сногсшибательно.

– Благодарю. Ты тоже неплохо выглядишь.

Он нахмурился и бросил быстрый взгляд в сторону. Тут же три девушки, находившиеся неподалеку, подняли голову и тоскливо посмотрели на него.

– Откуда ты узнала про королевскую корону? – продолжил он веселым тоном, и я заметила Ленни, который смотрел на нас с некоторого расстояния.

Я пожала плечами и пошла вперед.

– А ты как думаешь?

– Думаю, ты играла со своей силой. – Он весело посмотрел на меня. – И я думаю, что тебе это нравится.

Я решила не углубляться в это.

– Интересно, что ты во все это веришь. Могу я напомнить тебе, что Лили нашла корону?

Престон подошел ко мне и тихо рассмеялся.

– Верно. Твоя подруга вдруг увидела что-то золотистое, мелькнувшее в грязи. Интересное совпадение.

Я улыбнулась.

– Как скажешь.

Он пронзительно посмотрел на меня.

– Но еще интереснее, что вчера ты пряталась за занавеской библиотеки именно тогда, когда лорд Масгрейв пришел в гости. Просто скажи, что это тоже было странное совпадение. – Его голос принял странный тон, и я сглотнула, когда снова подумала о поцелуе Блейка.

– В конце концов, прятаться было не так уж и плохо, не так ли?

– Совсем нет. У тебя, похоже, есть радар для опасных ситуаций и исчезнувших корон. Что дальше? Ты позволишь короновать себя? – сказал Престон, убирая с моего лица спутанную прядь волос.

Я сделала вид, что раздумываю.

– Неплохая идея.

– Вопрос только в том, кто тогда будет твоим королем. – Он пристально посмотрел на меня, и я глубоко вздохнула.

– Почему вы, собственно, тогда спрятали корону? – спросила я, чтобы сменить тему.

Он колебался, прежде чем ответить.

– Просто это было весело. Ректор ругал Райли в тот день, потому что она опоздала на занятия, и после того, как мы немного выпили вечером, мы сочли забавным спрятать его горячо любимую корону прямо у него на глазах.

Вопрос о том, почему они так и не вернули корону, вертелся у меня на языке, но потом я вспомнила, что смерть Райли наверняка отодвинула все остальное на задний план. Мой взгляд переместился на нашего ректора, который с помощью мисс Кенсингтон благоговейно чистил корону несколькими салфетками.

– И ты теперь злишься из-за того, что я помешала твоему плану?

Престон покачал головой.

– Нет, почему же? Мы веселились. Иногда просто смешно делать что-то запретное, ты не находишь? Особенно если ты обладаешь такими возможностями, как мы.

– Не уверена, что наши способности всегда так полезны, – задумчиво сказала я.

– Из-за того, что сказал Масгрейв? Ты ведь не веришь, как Блейк, в это абсурдное проклятие?

– Я просто не уверена, во что верить. Еще пару недель назад я бы даже не поверила в свой дар.

– Но проклятие – это всего лишь дурацкая болтовня старика. Не более того. – Престон сделал паузу и улыбнулся мне. – Кстати, ты до сих пор не ответила на мой вопрос.

Я раздраженно сдвинула брови.

– Кто будет твоим королем, Джун? – Он посмотрел прямо на меня, и напряженный взгляд его ярко-голубых глаз очаровал меня. – Ты должна выбрать правильного брата. Но, может быть, я смогу сделать решение проще для тебя. Я обычно не думаю об этих старых традициях, но все изменилось с тех пор, как ты пришла. – Он ухмыльнулся и галантно поклонился. – Миледи, – он протянул свою светло-красную розу, которую я приняла после минутного колебания.

В эту секунду Ленни окликнул Престона, и тот обернулся.

– Мне нужно немного подготовиться со своей группой. Увидимся позже?

Я почувствовала, как ветер играет с моими волосами, и нерешительно кивнула.

– Хорошо, – сказал Престон и еще раз поклонился, прежде чем взять мою руку и запечатлеть поцелуй на костяшках пальцев. Потом он исчез в направлении сцены, и я еще некоторое время смотрела ему вслед.

Когда мгновение спустя я обернулась, то удивленно отпрянула, потому что прямо передо мной стоял Блейк. Несмотря на непривычную одежду, от него, как всегда, пахло ветром и морем, и его неожиданная близость мгновенно вернула все вчерашние чувства.

– Что ты здесь делаешь? – растерянно пробормотала я, ненавидя себя за то, что его присутствие заставило меня так нервничать, что я не могла думать ни о чем, кроме его поцелуя. Даже сейчас я чувствовала возбуждение во всем теле и была рада, что Блейк не может видеть мою правду так же, как я – его ложь.

– Я хочу с тобой поговорить, – холодно сказал он.

– Ладно. И о чем? – спросила я. При этом я вдруг заметила, что у него в руке больше нет розы. Бессознательно мой взгляд пробежал по двору, и мое сердце сжалось, когда я обнаружила Грейс, у которой в руках была темно-красная роза. Видимо, Блейк отдал цветок ей, и я постаралась отогнать тихое разочарование, которое из-за этого почувствовала. В конце концов, мы с Блейком не были вместе, даже несмотря на то, что постоянно были рядом.

– Речь идет о вчерашнем вечере, – сказал Блейк и немного помедлил. – И о том, что ты слышала. За этим стоит больше, чем ты знаешь сейчас, Джун. Сделай мне одно одолжение и держись подальше от этого дела. Даже если это не соответствует твоей природе.

– Моей природе?

– Твоему природному упрямству, если быть точным.

Я наклонила голову.

– Неужели ты пришел сюда, чтобы оскорблять меня?

Блейк покачал головой, и его голубые глаза приняли почти нежное выражение.

– Совсем нет. Но я серьезно, Джун. Позволь мне уладить дело с Масгрейвом.

Я заметила, что Грейс посмотрела на нас и подошла к Престону, который уже был на пути к сцене с микрофоном в руке. Когда Блейк заметил мое невнимание, он ненадолго обернулся, и его лицо мгновенно потемнело.

На мгновение мне показалось, что он хочет уйти. Но тут он оторвался от созерцания этих двоих и снова посмотрел на меня.

– Мы договорились? Теперь ты не будешь шпионить за мной?

Я тихонько фыркнула.

– Не беспокойся, я за тобой уже не побегу. – При этом я старалась произнести это как можно равнодушнее и снова коротко взглянула на Престона, который только что поднялся на сцену вместе с Ленни.

Блейк проследил за моим взглядом, и мне показалось, что все его тело напряглось, когда он посмотрел своими невероятными глазами прямо в мои.

– Хорошо, тогда бы мы хотя бы прояснили это.

Не говоря больше ни слова, он повернулся и просто оставил меня стоять.

С колотящимся сердцем я посмотрела ему вслед, а затем вернулась на свое место. Праздник был в самом разгаре, и все, казалось, веселились, в то время как я могла думать только о Блейке. Его близость сводила меня с ума, и я понятия не имела, что будет дальше. Блейк был так же непредсказуем, как бурное море, и я никогда не знала, утянет ли он меня прямо на глубину или все же спасет, я просто чувствовала, что теперь я уже в его власти.

Когда со сцены до меня донеслись первые звуки баллады, я отодвинула свой стул. При этом мой взгляд упал на белую скатерть с моей именной карточкой. Мои колени стали ватными, когда я увидела темно-красную розу, лежащую рядом с ней.

Задыхаясь, я потянулась к ней и понюхала темные лепестки, к которым пристал нежный аромат океана и морского воздуха. Волна счастья охватила меня, и я блуждала взглядом вокруг, пока не обнаружила Блейка. Он стоял чуть в стороне и смотрел на меня со жгучей тоской, заставившей мир вокруг замолчать.

В этот миг мне показалось, что даже без моего дара я могу разглядеть правду в его глубоких голубых глазах.

Конец первого тома

Примечания

1

Уильям Сомерсет Моэм – английский писатель, пик популярности которого пришелся на 1920-е и 1930-е годы.

2

Синдром Туретта – расстройство центральной нервной системы, из-за которого человек живет с множественными тиками: двигательными и голосовыми.

3

Болезнь Альцгеймера – хроническое заболевание нервной системы либо возникающее вследствие старения, которое вызывает медленное повреждение нейронов и отмирание тканей мозга.

4

Самайн, или Самхейн – кельтский праздник окончания уборки урожая. Знаменовал собой окончание одного сельскохозяйственного года и начало следующего.

5

моя дорогая (фр.).

6

Нет (фр.).

7

не так ли (фр.).

8

Любовь (фр.).

9

Боже мой (фр.).

10

итак (фр.).

11

Фрэнк Синатра – американский киноактер, кинорежиссер, продюсер, шоумен, певец. Одиннадцать раз становился лауреатом премии «Грэмми». Славился романтическим стилем исполнения песен и «бархатным» тембром голоса.

12

«Я люблю тебя, малыш, и если ты не против, ты так нужна мне; в ночи согрей меня, я люблю тебя, верь моим словам» (англ.) – строчка из припева песни Фрэнка Синатры «Can’t take my eyes off you».

13

«Cornish Daily», или «Cornish Gardian» – еженедельная газета в Корнуолле, которая входит в группу «Cornwall & Devon Media».

14

Хёрлинг – командный вид спорта кельтского происхождения, относящийся к гэльским играм. В хёрлинг играют деревянными клюшками и мячом.

15

Фиш-энд-чипс – блюдо, состоящее из рыбы, обжаренной во фритюре, и нарезанного крупными ломтиками картофеля фри. Считается неофициальным национальным блюдом Великобритании и является неотъемлемой составляющей британской кухни.

16

Пирог «Stargazy» (англ. stargazer – звездочет) – блюдо, приготовленное из запеченных сардин, а также яиц и картофеля, покрытых слоем теста. Уникальная особенность такого пирога – головы рыб (а иногда и хвосты), выступающие сквозь корочку так, словно они смотрят в небо.

17

Розамунда Пилчер – английская писательница, мастер «женского романа». Ее романы не раз экранизировали в мировом кино.

18

мой друг (фр.).

19

моя дорогая (фр.).

Content

Роуз Сноу
Мгновение вечности

Легенда о Грин-Манор

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Примечания