Иван Владимирович Булавин

Перекрёсток

Пролог

Илья Стрельцов, двадцативосьмилетний учёный-этнограф, кандидат наук и преподаватель в университете, бежал по улице, развивая скорость, достойную олимпийских чемпионов. Он не был спортсменом, вообще никогда не любил физкультуру, тело его было развито так, как и положено человеку, всю жизнь проведшему за письменным столом. Так уж получилось, что одни накачивают мускулы, а другие — мозги. Илья относился ко вторым.

Но также верно и то, что в экстремальных условиях человек способен на многое, например, бежать очень быстро, когда на пятки ему наступает смерть. Все, кто был с ним, уже убиты и растерзаны, остался только он. У него есть призрачный шанс успеть к переходу, но для этого нужно бежать очень быстро. Тем более, что уже начинает темнеть, а в темноте число преследователей увеличится в несколько раз. Он уже задыхался, боль в раненой ноге усиливалась, повязка наложенная покойным товарищем, сползла, рана открылась, и кровь ручейками стекала вниз, пропитывая штанину и матерчатый кроссовок. На квадратных каменных плитах, которыми здесь были вымощены все улицы, оставались кровавые следы, которые отмечали весь его путь. Его это нимало не беспокоило. Во-первых, времени путать следы у него, всё равно, не было, а во-вторых, тем, кто его преследовал, следы ни к чему. Твари найдут кого угодно по одному только запаху ботинок.

А это были именно твари, не животные, не хищники, а чёртовы монстры. Биолог Пашка Старостин, погибший на третий день экспедиции, утверждал, что таких животных просто не может быть, либо эволюция завернула не туда уже в момент выхода на сушу рыб, что маловероятно, либо все они созданы искусственно, методами генной инженерии.

Уже показался за поворотом приметный столб, который они обогнули, когда входили в этот мёртвый город. Тогда они ещё не знали, что он действительно мёртвый и станет таким же для них. Сознание путалось от усталости, голода и потери крови. Уже не было сил проклинать тех, кто отправил их сюда без какой-либо охраны (возможно, там есть дикие звери, но их легко отпугнуть огнём), себя-идиота, позарившегося на большую сумму гонорара (сейчас ведь лето, каникулы, отчего не поработать), дурака Сливкина, главу экспедиции, который не позволил им задать дёру после первых исчезновений (ещё ничего не ясно, вот выясним, что случилось, тогда пойдём и обо всём доложим).

Обогнув столб, он выбежал на другую дорогу. Здесь тоже было покрытие из той самой плитки, состав которой они так и не выяснили. Только ползучие растения своими лианами затянули её гораздо сильнее, так что приходилось смотреть под ноги и бежать вприпрыжку. Скорость от этого упала, а боль в раненой ноге усилилась, заставляя скрипеть зубами.

Преследователи таких проблем не знали. Из окна на втором этаже ближайшего дома выскочила тварь, похожая на обезьяну, только он знал, что это отнюдь не обезьяна. Не бывает таких обезьян. Существо было маленьким, с семилетнего ребёнка, но это не должно было обманывать. Илья теперь прекрасно знал, на что способны подобные «малыши». Их длинные четырёхпалые руки с когтями, да ещё втяжными, как у кошки, способны без особого труда оторвать человеку голову.

При этом, в отличие от других зверей, эти не боялись ни человека, ни громких звуков, ни огня. А оружия у учёных не было. А если бы и было, никто не умел им пользоваться, подобралась группа целиком из пацифистов и белобилетников. А теперь их нет, в том числе и поэтому.

Он бежал всё медленнее. До спасительной точки оставалось чуть меньше километра, но пробежать он их уже не сможет. «Обезьяна» уже настигала, а чуть поодаль из зарослей выбирались её сородичи. Все предвкушали сытный ужин. Людей они съедают чуть меньше, чем целиком, оставляя только самые крупные кости.

Шаг, другой, третий и хилое человеческое тело летит на ковёр из растительности, устилающий дорогу, сбитое небольшим, но таким сильным телом хищника. Когти впились в плечо, подтягивая тело назад, отвратительная морда разинула пасть, чтобы откусить кусок, даже не дожидаясь, пока жертва умрёт. А дальше произошло непредвиденное. Крыса, загнанная в угол, тоже может огрызаться, порой даже успешно. Илья не был крысой, но жить ему хотелось, чертовски хотелось. За поясом у него торчал металлический штырь, который выломал из непонятного механизма кто-то из коллег-учёных. Простой кусок арматуры, сантиметров тридцать длиной и полтора толщиной, с утолщением на одном конце и острием на другом. Этакий гвоздь большого размера. Сделан он был из чего-то вроде титана, был твёрдым, а весил при этом очень мало. Илья, готовясь бежать, просто сунул его за пояс, не понимая даже, зачем. Когда бежал, то просто забыл об этом «оружии», а теперь, когда он кувыркнулся на дороге, штырь, словно сам собой, лёг ему в руку.

Изо всех сил, а было их немного, Илья вогнал железяку прямо в широко распахнутую пасть. Результат не замедлил сказаться. У твари хлынула кровь из горла, большие жёлтые глаза закатились, когтистая лапа рванула назад, выдирая куски мяса, вместе с клочьями куртки. Тварь, неважно, раненая или мёртвая, кубарем откатилась в сторону своих сородичей, словно ища у них поддержки. Те и вправду собрались в кружок, разглядывая непонимающими глазами особь, извивавшуюся на земле и с булькающими звуками выплёвывающую кровь.

Окровавленный учёный воспользовался их замешательством, он встал и на подламывающихся ногах побежал в сторону спасительной точки. Никаких надежд у него не было, бежать быстрее тварей было невозможно. Здоровый и сильный человек проиграет им в беге. Ему и сюда-то добраться удалось только потому, что преследовать его начали далеко не сразу, твари не очень любят охотиться днём. Да ещё Ефим Вайсфельд, инженер, отвлёк их на себя, погибнув в неравной схватке и подарив ему несколько драгоценных минут.

Увы, одной минуты всё же не хватило, до спасения оставалось метров сто, а твари в числе уже семи или восьми особей настигали. Двигались они прыжками, преодолевая по пять-шесть метров. Второй раз так уже не повезёт, да и штырь он выронил там, на дороге.

Надежда умирает последней, поэтому и обессиленный, истекающий кровью учёный, продолжал, отчаянно хрипя и всхлипывая, уже не бежать, а ковылять к спасению. Могло ведь случиться чудо? Допустим, звери передумают его есть. Или будочка перехода вдруг возьмёт, да и приблизится.

Но ничего подобного не происходило, твари приблизились уже метров на двадцать, но тут будка, сваренная из металлических листов, действительно пришла на помощь. Сработал датчик, который был надет на руку каждому участнику экспедиции. Полагая, что, возможно, выбираться придётся, в темноте, о них позаботились, сделав подсветку, которая срабатывала при их приближении. С фонарями явно перестарались.

Было уже довольно темно, твари были охотниками ночными, днём видели плохо, полагаясь больше на слух и обоняние, а вот в сумерках их глаза видели всё. Чувствительность была тем больше, чем темнее вокруг, тем выше чувствительность. Теперь же, когда солнце чужого мира окончательно село за горизонт, чувствительность больших жёлтых глаз была выставлена на максимум. И вот по ним-то и ударил яркий электрический свет нескольких прожекторов.

Ослеплённые хищники, скуля и размахивая лапами, остановились и отпрянули назад. Ослепило и Илью, только тому было глубоко плевать на свои глаза, да и мимо будки промахнуться было сложно. Подразумевалось, что проход будут открывать ежедневно с семи до восьми часов вечера, но была предусмотрена кнопка экстренного открывания, каждое открытие требовало уйму энергии, с той стороны была подведена линия, а здесь стоял мощный конденсатор, достаточный, чтобы открыть переход на двадцать секунд.

Открыв дверь, которая закрывалась только на щеколду, доступную и с той и с этой стороны, он содрал прозрачную пластиковую крышку, закрывающую кнопку экстренного выхода и ударил кулаком по кнопке. Четвёртая стена будки, состоящая из камня, пошла рябью. Взяв разбег с расстояния в полметра, Илья, почему-то спиной вперёд, вдавился в зыбкий камень. Последним, что он увидел в этом мире, была четырёхпалая лапа, просунувшаяся в круглое отверстие и открывающая засов. Стало темно, его словно бы сдавило справа и слева, а потом выплюнуло в наш мир, прямо на руки дежурному. Тот, будучи человеком военным, среагировал быстро и, увидев, в каком состоянии учёный из экспедиции, моментально отволок его к медикам. Здесь, на базе, был отличный медицинский блок, способный поспорить с современной клиникой.

Почти сразу его, задыхающегося и бешено вращающего глазами, положили ни стол. На лицо легла кислородная маска. Потолок перед глазами плыл, организм, отдавший последние силы, чтобы спасти себя любимого, благополучно отключался. Невесть откуда перед ним появилось лицо местного начальника, Альберта Петровича, который, собственно, и отправил их на смерть, он тряс его за плечо и повторял:

— Илья, вы меня слышите?! Скажите, что случилось? Где остальные?

Несмотря на полуобморочное состояние, Илья имел, что сказать этому человеку. Причём, простыми и понятными словами, известными и этнографу и сантехнику. Но, помешала маска, да и самого вопрошающего вытолкал из операционной врач, которому плевать было на субординацию и большие погоны. В руку выше локтя воткнулась игла шприца, а уже через полминуты окружающий мир поплыл окончательно. Разум Ильи рухнул в спасительный омут беспамятства.

Глава первая

Сессия была сдана, расписавшись в зачётке у последнего двоечника с хвостами чуть ли не с первого курса, Илья Юрьевич аккуратно сложил на столе ведомости, собираясь как можно скорее от них избавиться. На улице было жарко, а в большой пустой аудитории с настежь открытыми окнами гулял сквозняк, дающий такую желанную прохладу.

Но, долго наслаждаться ему не дали. Зазвонил телефон, номер был незнакомый, но звонивший уверенно обратился к нему по имени и отчеству. Голос принадлежал мужчине средних лет, который сразу заявил, что Илью ему рекомендовали как высококлассного специалиста в своей области знаний, а поэтому он предлагает ему временно поработать, смотаться в короткую экспедицию, а за всё это получить круглую сумму с пятью нулями. Молодой доцент не был избалован подобными заработками, а в экспедиции ему уже приходилось ездить, пусть и в места вполне обитаемые. Так что, за эту возможность Илья ухватился с большим желанием. Встречу назначили в кафе напротив университета, а на вопрос «Как я вас узнаю?» звонивший только фыркнул.

Встреча произошла через полчаса после звонка. Звонивший ему человек действительно узнал его сам. Это был крепкий мужчина хорошо за сорок, с гладко выбритой головой, хитрыми глазами и нездоровым цветом лица. Его осведомлённость объяснилась уже после короткого приветствия. Пожав тонкую руку Ильи, он развернул ему под нос красную книжечку, где было написано, что его собеседник — полковник Альберт Петрович Зацепин, из самого, что ни на есть секретного ведомства. Настроение молодого учёного резко испортилось, и только мысль о заработке удерживала его от того, чтобы встать и откланяться.

— Итак, — начал полковник, — мне действительно рекомендовали вас как отличного специалиста…

— Это я уже слышал, — перебил Илья. Как человек, не служивший в армии, он не испытывал священного трепета при виде погон с большими звёздами, — может быть, мы перейдём к сути вопроса?

— Увы, — развёл руками Зацепин, — проблема в том, что вводить вас в курс дела можно исключительно постепенно. Разговор наш секретный, поэтому, за каждое следующее предложение, сказанное вам, я буду брать с вас отдельную подписку о неразглашении. А окончательно раскрою карты только после того, как вы дадите обязательство работать с нами. Письменное, естественно, обязательство.

— Что же, я вас слушаю, — Илья тяжело вздохнул, — только я представить себе не могу шпионские игры, в которых понадобятся знания этнографа.

— Наша организация занимается не только разведкой, исследование нового и неизведанного тоже в нашей компетенции. Всё то, что общество пока не готово узнать.

— И?

— Конкретно от вас требуется подробное исследование города, достаточно современного, в котором никто не живёт. Это мёртвый город.

— Зона отчуждения? Чернобыль?

— О! Нет, — Зацепин поднял руки в жесте отрицания, — поверьте, это гораздо ближе, радиации там нет, мутантов тоже. Есть масса надписей на непонятном языке, которые вы должны будете расшифровать, ну, или собрать материалы для расшифровки. Кроме того, в вашу задачу входит выяснить, как и где жили эти люди, чем занимались, чем болели, чем питались. Короче, всё, что в ваших силах. Чем подробнее будет отчёт, тем лучше. Возможно, получится даже премию вам выбить.

— Что-то я не понял, — Илья поморщился, — давайте уточним. Мёртвый город в двадцать первом веке, современный, а не раскопанный археологами, непонятный язык, притом, что словари ВСЕХ существующих языков созданы и вашему ведомству точно доступны. Кроме того, я должен буду выяснить, чем занимались жители современного города. Как давно он обезлюдел?

— Около двадцати лет, возможно, больше, мы не знаем точно.

— Подозреваю, вы мне что-то недоговариваете. Где этот город? В какой географической точке?

— А вот тут мне уже придётся сообщать вам сведения, знать которые вы имеете право только будучи участником экспедиции туда. Мне нужно ваше согласие. Достаточно подписать документ, и вы в деле, а ждёт вас большая сумма денег и удовлетворение научного любопытства, которое, уверен, уже сейчас вас гложет. Так что?

Задумавшись на пару секунд, учёный кивнул:

— Вы правы, гложет, и деньги не лишние. Я согласен. Где кровью подписать?

Полковник с улыбкой достал из папки несколько листов. Там были подписки о неразглашении данных, а также контракт на исследовательский рейд. Некоторые слова в контракте были непонятны, например указание на то, что объект находится в Мире 6. Полковник сказал, что окончательная информация будет дана чуть позже, уже в здании ведомства, где их никто не услышит. Илья подписал всё, после чего оба сели в машину и отправились по известному адресу в здание, стоящее в центре города. Там учёному долго оформляли пропуск, после чего он всё же смог пройти в кабинет на третьем этаже. Уже там, усадив его за стол и даже поставив перед ним кружку с крепким чаем, полковник Зацепин повёл предметный разговор:

— Несколько лет назад, один гражданин совершенно случайно совершил открытие, нашёл ворота в иной мир… чего вы оглядываетесь?

— Скрытую камеру ищу.

— Успокойтесь, наш разговор не предполагает видеофиксации. Постарайтесь отнестись серьёзно, очень скоро вы это своими глазами увидите. Итак, человек вышел в иной мир, там есть общество, чьё развитие отстаёт от нашего примерно на пятьсот лет. Какие приключения претерпел этот первооткрыватель, я пересказывать не буду, хотя они и весьма интересны. Дело в другом, барьер между мирами оказался капризным, одних людей он пропускал, а других задерживал. Этих других было примерно 99 % или даже больше. Когда об этом стало известно, делом занялись учёные-физики. Им удалось сделать так, чтобы барьер, пусть не исчез совсем, но хотя бы открывался по желанию для всех. Была создана экспериментальная установка, которая его открывает.

— Вы сказали, что город современный.

— Слушайте дальше. Учёные в своей работе пошли дальше, чем от них требовалось. Оказалось, что если немного изменить параметры работы установки, то выход откроется, но уже не в тот мир. Оказалось, что миров много, возможно, они бесконечны. В некоторые уже получилось открыть проход. Но это неперспективные миры, там нет людей, а в некоторых и зверей. Интерес они представляют, разве что, для климатологов. А совсем недавно, буквально месяц назад, мы наткнулись на то, что так долго искали. Цивилизованный мир. Увы, он, по крайней мере, та его часть, что доступна нам, мертва. Съёмки с дрона показали, что совсем недалеко от места перехода находится город, размером с большой райцентр. Высотные дома, дороги, надписи на непонятном языке, и ни одной живой души. Следов разрушений и радиации нет, улицы, и здания сильно затянуты растительностью. По аналогии с Чернобыльской зоной, можно предположить, что город покинут людьми примерно двадцать лет назад. Ваша задача в том, чтобы с группой других учёных, а там будут биологи, инженеры, антропологи и много кто ещё, проникнуть в город и, прожив там пару недель, собрали максимальное количество информации о тех, кто там жил. Тем самым вы заложите условия для дальнейшей колонизации.

— Насколько это опасно?

— Безопасно, серьёзно, дрон летал там не меньше двух часов, не обнаружив при этом ни одного человека или зверя.

— Когда отправка? — не стал тянуть Илья.

— Группа уже собрана, ждали только вас. Завтра приходите сюда, оденьтесь по походному, возьмите смену белья, мыло и зубную щётку, остальное вам обеспечат.

Донельзя озадаченный, Илья вышел из кабинета и, отдав на проходной пропуск, отправился домой. Домом его было общежитие университета, на собственную квартиру он пока не заработал. Не было и семьи. Мать жила в селе, неподалёку от города, а девушка, которую он любил, бросила его ещё два года назад. Так и жил один, всё своё свободное время проводя за книгами. И вот сейчас ему предложили нечто, что позволит ему, если и не стать великим учёным, то уж точно оставить свой след в науке. Да и заработок такой на дороге не валялся.

Первым делом он начал вспоминать, что значит одеться по походному. У него имелась камуфляжная куртка для выездов на природу, но была она донельзя затасканной, ехать в такой просто стыдно. Поэтому он остановил свой выбор на спортивном костюме. Тот был неярких цветов, на нём была мало заметна грязь, а главное, он был удобен и не стеснял движения. На его тощей фигуре такой костюм смотрелся странно, но учёного это мало волновало. Надо полагать, остальные участники группы будут точно такими же. К костюму он взял лёгкие кроссовки, почти кеды. Прочность их оставляла желать лучшего, но на две недели должно было хватить. Сбор остальных вещей занял десять минут. Сверх указанного Зацепиным взял только перочинный нож и коробок спичек, который замотал в пищевую плёнку.

Всю ночь он провалялся без сна, то ли потому, что сдуру напился кофе, то ли потому, что события завтрашнего дня обещали круто перевернуть его жизнь, разделив её на «до» и «после».

Утром, встав с кровати и одевшись, он вышел из дома и сел на автобус. Рюкзака у него не было, поэтому все нехитрые пожитки он сложил в простой пакет из-под продуктов. Несмотря на то, что сбор был назначен на половину девятого, а прибыл он в восемь, все уже были на месте. Девять человек стояли у машины, военного грузовика, и ждали его. Присутствовавший здесь Зацепин предложил, пока есть время, всем познакомиться. Первой выступила женщина лет пятидесяти, довольно бодрая для своего возраста, но в сильных очках. Илья предположил, что без них она совсем ничего не увидит:

— Сомова Лидия Михайловна, биолог, антрополог.

Вторым отрекомендовался низкорослый худой человек неопределённого возраста:

— Климов Евгений Иванович, инженер-программист.

Следующим был молодой парень, даже, кажется, моложе Ильи:

— Старостин Павел Андреевич, зоолог, специалист по редким животным.

— Вайсфельд Ефим Владленович, инженер, механик, — отрекомендовался крепкий черноволосый мужчина лет сорока.

— Петренко Сергей Иванович, генетик, генный инженер, — упитанный мужчина с усами немного церемонно поклонился всем.

— Головин Семён Викторович, лингвист, специалист по древним языкам, — сказал худой лысый старик, которому было уже хорошо за шестьдесят.

— Холопов Семён Семёнович, врач, хирург, — ещё один старик, только ростом повыше, тоже худой и с обильной седой шевелюрой.

— Стасюк Сергей Павлович, микробиолог, — это был человек, возрастом старше Ильи, но выглядевший молодым из-за мелкого роста. Лицо его было улыбчивым и доброжелательным.

— Моя фамилия Сливкин Кирилл Петрович, я руководитель этой экспедиции, у меня также инженерное образование, — толстый мужчина лет сорока пяти с бабьим лицом и тонким голосом. Илье он отчего-то не понравился, но объяснить свою неприязнь он не мог.

— Стрельцов Илья Юрьевич, этнограф, — отрекомендовался последним Илья.

После того, как с взаимными представлениями было покончено, все загрузились в машину. Несмотря на то, что физподготовка у всех, кроме Вайсфельда, была никакая, влезть в кузов смогли все. Хотелось спросить, почему бы не использовать автобус, но спрашивать было уже некого. Зацепин с водителем сидели в кабине, а весь научный состав в кузове, спросить что-либо за рёвом двигателя было невозможно.

Ехать пришлось недолго, уже через полчаса машина въехала на вертолётную площадку, огороженную несколькими рядами колючей проволоки. Там команда выгрузилась и отправилась к вертолёту. Никто при этом не заявил, что боится летать или что его укачивает в полёте. Все с одинаковым упорством перенесли погрузку, а вертолёт почти сразу оторвался от земли и начал набирать высоту. Явно давно уже ждали нас и вся техника стояла под парами.

Летели долго. Часа два. Илья успел вздремнуть, компенсируя бессонную ночь. Когда вертолёт зашёл на посадку, они оказались в незнакомом месте, напоминающем военную базу. На небольшом пятачке земли стояли тесно здания и ангары, по периметру стоял глухой бетонный забор высотой около четырёх метров с колючкой по верху. Наблюдательных вышек Илья не увидел, но был уверен, что весь периметр утыкан камерами видеонаблюдения, сигнал с которых выводится на огромный монитор, стоящий где-нибудь в подвале, за которым неотлучно сидит часовой. Людей здесь почти не было, хотя, скорее, их просто не видно. Зацепин подвёл их к двухэтажному кирпичному зданию и открыл дверь.

Пройдя немного по коридору, они оказались у неприметной стальной двери. Открывалась она куда сложнее, чем предыдущая, полковник ввел код из множества цифр и приложил палец к небольшому табло. Когда прозвучал звуковой сигнал и громко стукнул замок, дверь со скрипом отворилась, и за ней обнаружилась куча рюкзаков, их снаряжение. Тут хватало всего. Самая современная фото и видеоаппаратура, ноутбуки, жёсткие диски чудовищной ёмкости, микроскопы, химическая посуда, контейнеры для забора проб и образцов. Ещё был сухой паёк на две недели, консервы, дорогие и вкусные, упаковки с галетами, шоколад, куча всевозможных концентратов для приготовления супа, чай и кофе, сахар, фляги для воды, запас лекарств. Короче, об учёных позаботились от души, смерть от голода им точно не грозит. Не подумали только о способах переноски всего этого добра. А нести-то ведь придётся на себе, в проход, как объяснили, крупные предметы, вроде мотоцикла не протащить. С другой стороны, своя ноша не тянет.

Стали распределять груз. С учётом того, что в группе есть два старика и женщина, также немолодая. Вайсфельд сам нагрузил свой рюкзак под завязку, досталось и Илье с Павлом Старостиным. Остальные взяли, кто сколько может, но от ноши не отказался никто, даже пенсионеры. Когда все вещи были разобраны, а рюкзаки взвалены на хрупкие спины учёных, полковник Зацепин провёл окончательный инструктаж:

— Итак, товарищи, ваша экспедиция будет полностью автономной, займёт она две недели. Вот эта стена только кажется каменной, на самом деле, после включения установки, она будет проницаема для людей и груза. Ощущения при переходе не самые приятные, но ничего ужасного нет. Немного сдавит справа и слева, а потом выбросит на ту сторону. Идти там относительно недалеко, до города километра три по прямой, по дороге около пяти. В городе располагайтесь, где вам удобно, зданий, самых разных, там множество. А как только разместитесь, сразу приступайте к исследованиям. Ваша задача — за отведённое время собрать максимум информации о новом мире, как там жили люди, чем они занимались, что ели, где работали, наконец, люди ли это были?

— А могли и не быть? — подал голос Старостин.

— Имеющаяся у нас информация показала, что очень даже могли.

С этими словами Зацепин подошёл к пульту, вмонтированному в стену, и стал нажимать кнопки. При этом он продолжал инструктировать:

— Проход будет ежедневно открываться с семи до восьми часов вечера, здесь будет постоянно сидеть дежурный сотрудник. Но, на всякий случай, с той стороны барьера предусмотрен пульт аварийного открывания. Собственно, это не пульт, а просто кнопка на стене. Она похожа на кнопку пожарной сигнализации, нажатие открывает проход на двадцать секунд. На мой взгляд, этого вполне достаточно, чтобы десять человек сумели пройти. Тем более, что не обратном пути ваша ноша будет значительно легче. Готовы? Первый пошёл!

Он нажал кнопку «Enter» и каменная стена впереди пошла рябью, словно поверхность лужи в ветреную погоду. Ближе всех стоял Холопов, он и отправился первым. Стоило ему войти в стену, как он пропал в ней целиком. Зацепин одобрительно кивнул. Илья проходил седьмым. Ощущения действительно были не самыми приятными, сдавило и выплюнуло. Когда оказался на той стороне, кто-то из толпы совершенно однозначно сравнивал переход с кишечником.

Но вот вся группа вышла из жестяной будки по ту сторону барьера. Ноздри защекотал свежий ветерок с какими-то непонятными запахами, но в целом, здесь было тепло. Сориентировавшись по простенькой карте, они отправились в путь. На дорогу выбрались быстро, это была довольно широкая трасса, где могли разъехаться, наверное, восемь или десять машин, покрытие состояло из каменных плит, которые каким-то образом не разъехались в стороны за годы отсутствия человеческих рук. В том, что прошли годы, сомнений не было. Лианы с соседних деревьев плотно перегораживали проход. Они ползли по земле, висели в воздухе, опускались вертикально вниз. Старостин подозрительно огляделся вокруг.

— Климат тропический, похоже на Амазонию, растительность тоже соответствует, подозреваю, что и фауна тоже. Москитов, правда, нет, что весьма радует.

— Где в лесу много-много диких обезьян, — процитировала Сомова, Павел улыбнулся и ответил:

— Ну, примерно так.

— В джунглях и ягуары водятся, — задумчиво проговорил Головин, поглаживая себя по лысой, как колено, голове.

— А кстати, — Илья обратился к Сливкину, — почему у нас оружия нет?

— Ну, — тот выглядел растерянным, — вы ведь слышали, здесь безопасно. Да и зачем оружие, кто-то из вас стрелять умеет?

Короткая перекличка показала, что в армии служили только пенсионеры, и было это так давно, что никто уже и не помнит. Сергей Стасюк заявил, что у него есть мачете. Не только заявил, но и достал огромный нож, собираясь рубить лианы. Рубить, к счастью, ничего не пришлось, проходы в зарослях были достаточными, чтобы в них прошёл человек с рюкзаком. Кроме того, Старостин предупредил, чтобы без особой нужды ничего не рубили, растения могут быть ядовитыми.

За разговорами они подошли к столбу, который возвышался над дорогой метров на семь. Каменный, покрытый рисунками и барельефами. Увы, разобрать, что конкретно там нарисовано, никто не смог. Возможно, ничего конкретного и не было. Какой-нибудь абстракционизм этого мира. А за столбом начиналась территория города. Показались высотные дома, чья архитектура мало отличалась от нашей, дорога ветвилась на несколько, встал вопрос «Куда пойти». Постоянной базой решили сделать последний этаж высотного здания, расположенного почти в центре города. На самом верхнем этаже нашлась довольно обширная площадка, где смогли разместиться все. Бытовые вопросы решали на ходу, о душе и ванной придётся на ближайшее время забыть, а вот с туалетом было проще, кто бы ни были обитатели мёртвого города, естественные потребности имелись и у них. Конструкционно санузел мало отличался от того, что имеем мы. Нашли также и источник питьевой воды, поперёк одной из улиц протекал условно чистый ручей, вот его воду и решено было использовать. Разумеется, только после фильтрации и добавления хлорки. Собственно, на этом все бытовые проблемы закончились, питаться можно было и консервами. Естественно, что учёные, сгорая от нетерпения, приступили к своим изысканиям.

Отправился на поиски и Илья. В его ведении была масса вопросов, решить которые можно было, только обходя дома. Когда вся группа разбрелась по окрестностям, он также зашёл в ближайший дом. Над входом в условный «подъезд» находилась вывеска с загадочными символами. Илья не был полиглотом, но умел на взгляд определять, на каком языке сделана надпись. Его знаний хватило, чтобы понять, что ни к одному из земных алфавитов эти знаки не имеют ни малейшего отношения. Можно ещё Головина спросить, да он и сам всё увидит. Достав небольшой фотоаппарат, Илья сфотографировал надпись и вошёл внутрь. Поднявшись на невысокое крыльцо, он наткнулся на развилку, два изогнутых коридора (здешние жители отчего-то не любили прямых линий) уходили вправо и влево. Левый коридор, который он выбрал, привёл его в просторное помещение, явно нежилое. Возможно, это был магазин, или склад, или то и другое сразу. Здесь стояли огромные каменные (?) чаши со следами давно разложившейся органики, было нечто похожее на прилавок. На прилавке этом стояло непонятное приспособление. Это был чёрный пластмассовый ящик с кнопками и рукоятками, как на старом радиоприёмнике, крышка была выломана в одном месте, а изнутри исчезло нечто, что просто обязано было стоять там, где теперь была пустота. Мародёры? Город не совсем мёртв? Не находя более ничего интересного, он вернулся обратно и прошёл в правый коридор. Здесь всё было иначе. Стояли несколько рядов странных механических приспособлений, похожих на игровые автоматы, даже рычаги сбоку были аналогичными. Любопытства ради, Илья дёрнул за рычаг, тот, хоть и с трудом, подался, внутри машины что-то провернулось, спереди открылась небольшая дверца, в нее вывалился кружок из металла, размером с чайное блюдце. Видимо, это и была тарелка для чего-то, что выдавал автомат. Опыты с другими автоматами дали тот же результат, только «тарелки» были разных размеров, а в одном случае выпал просто металлический шарик, около трёх сантиметров в диаметре. Шарик этот он подобрал и положил в карман, после чего, сделав ещё несколько снимков, удалился.

Следующей целью была жилая квартира на первом этаже дома напротив. Здесь он обнаружил среди прочего и труп бывшего хозяина. Точнее, скелет. Он лежал на кровати в непринуждённой позе, смерть явно не была насильственной. Что тогда? Болезнь? Яд? При мысли об эпидемии, погубившей жителей города, Илья поёжился. Сколько вообще может жить бактерия? А вирус? Надо будет Стасюка или Холопова спросить, они должны знать.

Осмотр жилого помещения дал несколько книг. Самые обычные, бумажные, в твёрдой обложке. Собственно, ничего в этом удивительного не было. В нашем мире уже много лет как изобрели электронные книги, да только полным полно ретроградов, которым важна не информация, а возможность пошуршать страницами. Вот и здесь тоже. Да и не нашёл пока Илья следов технического превосходства. Архитектура, да, впечатляет, остальное пока большой вопрос. Ответ на него дадут инженеры, которые, он был уверен, сейчас разбирают по винтику каждую найденную машину. А книги ничем не порадовали. Тот же самый язык, не имеющий аналогов в нашем мире. Вдобавок, не было картинок. То есть, картинки-то были, но не живописные. Какой-то геометрический узор на всю страницу. Может быть, для них это картинка? Какой-нибудь QR-код, который они воспринимали глазами? Или не глазами, а специальной машиной? Он сфотографировал картинки, а одну из книг забрал с собой.

Кстати, о машинах. Город довольно большой, где средства передвижения? Автобусы, трамваи, да хоть велосипеды? Вряд ли их делали из быстроразлагаемых материалов. Следующий вопрос, как освещались улицы? Ничего похожего на фонари, прожекторы, факела, ничего. Можно допустить, что светящимся было покрытие дорог, или стены. Тогда технический уровень действительно впечатляет.

Дальше, двери в квартирах есть, но нет ни малейшего намёка на какие-либо запоры. Даже если не замки, то хоть какой-то стопор должен быть. Видимо, в обществе отсутствовал не только криминал, но и представление о личном пространстве. Также отсутствуют осветительные приборы в квартирах. Вообще, обстановка спартанская. Кровать, стол и стул на замысловатых колёсиках. Двери в санузлах отсутствуют как факт, даже если там проживало несколько человек. Стыдливость неведома? Где хранили продукты? Ничего похожего на холодильники, или даже просто буфет, нигде не было. Какой-то запас продуктов должен быть? Или, опять же по-спартански, только общие трапезы? Одежда? Найденные трупы, каковых он увидел уже три, были без намёка на одежду, не нашёл её запаса и в домах. Кстати о трупах, Илья не был специалистом, но ему они показались высокого роста и вообще крупными. Нужно будет послушать, что скажет антрополог, но череп, вроде бы, человеческий.

В квартирах встречались приспособления непонятного назначения. Стояли они так, как обычно стоят телевизоры, только экран у них напрочь отсутствовал. Зато стояли несколько странных лампочек с электродами по верху. Воображение послушно нарисовало, как аппарат проецирует изображение на воздух. И снова следы непонятного мародёрства. Изнутри были выломаны какие-то микросхемы. Создавалось впечатление, что грабили здесь люди, чей культурный и технический уровень был намного ниже, чем у жителей города. Вроде тех, кто разламывает современный компьютер, чтобы добыть полкило цветного металла. Что же случилось?

Можно было включить воображение. Основная масса населения вымерла, в результате, допустим, эпидемии насморка. Оставшиеся в живых, которых не взял насморк, оказались в меньшинстве и, не имея возможности сохранить знания, деградировали. Так что теперь, когда они стали дикарями, для них и вправду пригоршня медных деталей стоит куда больше, чем целый компьютер или телевизор, которые без электричества всё равно бесполезны. Версия вполне пристойная, вот только совершенно не бьётся с предполагаемым временем вымирания. За двадцать лет такого не случится, нужно два-три поколения, да и то, не факт, что деградация зайдёт так далеко. Да и технически развитое общество просто обязано было предусмотреть такой вариант развития событий. Да и сомнительно, чтобы эпидемия сразила всех. Карантин — дело простое, а спасти может население целой планеты. Не додумались? А убежища под землёй? Чтобы жить там десятилетиями, а наружу выходить в скафандрах через дезинфекционный шлюз. Не додумались? Сомнительно.

Размышляя так, Илья просидел какое-то время на стуле с колёсиками. Из оцепенения его вывел голос:

— Чего заснул? Поздно уже, пошли обратно в лагерь, — это был Старостин.

Илья вздохнул и, сделав ещё пару снимков, отправился за товарищем. Тот был в приподнятом настроении и рассказывал о своих успехах.

— Животный мир тут, мягко говоря, бедный. Что странно, климат хороший, тёплый, в меру влажный. Растительности море, а есть её некому. Насекомых и то нет. Видел следы мышей, крупных мышей, если удастся поймать, обязательно препарирую. И ещё кое-что, — он задумался, — непонятное.

— Снежный человек? — Илья пытался шутить.

— В каком-то смысле, — невнятно пояснил Паша, — след, словно обезьяний, только пальцев мало и когти. Не могу понять, никогда такого не видел.

— Много следов?

— Да в том-то и дело, что только один, сильно смазанный, допускаю, что деформировался.

— Найдём ещё, будет пища для размышлений. У меня самого пока только догадки и вопросы без ответов.

Путь домой не занял много времени, начинало смеркаться, в этом мире они находились куда ближе к экватору, чем в своём, а потому и темнело гораздо раньше. Поднявшись на свой этаж, они встретили там остальных, которые уже развели большой костёр и, собравшись вокруг, делились впечатлениями. Первым слово взял Ефим Вайсфельд:

— Итак, что я вам могу сказать, коллеги. Цивилизация, открытая нами, потрясает. Причём, как своими достижениями, так и странностями. Начнём с самого простого, дома. Архитектура, в целом, не особо впечатляет, разве что устройство водопровода и вентиляции весьма оригинальное. Однако, есть и странности. Материалы. Я добросовестно точил напильником кирпичи. Мне удалось их только слегка поцарапать. Это не обычный силикатный кирпич, вроде того, что используем мы. Это расплавленная и застывшая горная порода, аналогичная базальту, только ещё более прочная. Мне даже кусочек для анализа отколоть не удалось.

— У нас такого не умеют? — как бы невзначай поинтересовался Сливкин.

— Умеют, только расход энергии будет дикий, а тут из такого дома строят. Кроме стен, есть ещё двери, полимер, из которого они сделаны, очень лёгкий, подозреваю, имеет пористую структуру, но тоже обладает феноменальной прочностью. Тут я теряюсь в догадках, только анализ может помочь, и то не факт. При этом, как ни странно, минимум технических приспособлений, словно они специально избегали техники в быту. Более того, основная их масса…

— Изуродована какими-то варварами, которые охотились за микросхемами, а то и просто за металлом, — перебил его Илья.

— Вот именно, — кивнул головой Вайсфельд, — не вяжется такое поведение с такими техническими достижениями.

— Да и не могли люди, пережившие катаклизм, вот так деградировать за какие-то двадцать лет, — снова вставил Илья, — либо катаклизм был значительно раньше и мы ошиблись в расчётах, на самом деле сменились несколько поколений, либо изначально в этом мире жили два народа, цивилизованный и не очень. У нас ведь тоже есть европейцы и африканские пигмеи.

— Вот только у первых больше шансов пережить эпидемию, а то, что это была эпидемия, сомнений нет, все косвенные признаки указывают на это, — вступил в разговор Стасюк, — разработка вакцины пигмеям недоступна. Если они выжили, то должны здорово отличаться от «белых» людей генетически. Чуть ли не разные виды. Элои и морлоки.

— А теперь подходим к самому интересному, — сказала Сомова и поставила на стол череп местного аборигена, — а были ли они людьми вообще?

— Собираюсь это проверить, в костях есть остатки ДНК, неплохо сохранились, — задумчиво произнёс Петренко. — Имеющаяся аппаратура мало что позволяет, но анализ провести попробую.

— А некоторые выводы можно сделать, не дожидаясь анализа, — снова начала Сомова.

— Лидия Михайловна, не темните уже, — поторопил её Головин, — интриги и так достаточно.

— Так вот, если вы заметили, то все найденные нами останки, а нашли мы их немало, — люди очень высокого роста. И вот этот человек, — она погладила череп, — при жизни бывший очаровательной молодой девушкой, оказался ростом более двух метров. Это первое. Второе: объем черепа увеличен. По моим прикидкам, примерно две тысячи семьсот кубиков. Для человека это выше самой верхней границы нормы. Далее: у девушки этой тридцать шесть зубов, восемь шейных позвонков, изменённое строение кисти, тринадцать пар рёбер. Я проверила, у остальных то же самое. Или мы имеем дело с расой, подвергшейся однотипным мутациям, возможно направленным, или это просто другой вид человека.

— Постойте, — сверкнул начитанностью Илья, — как же так? Зубы я могу понять, рёбра тоже, но количество позвонков — это ведь отличительный признак всех млекопитающих.

Сомова только развела руками.

— Завтра попробую отсканировать череп, компьютер воссоздаст внешний вид. Узнаем, как эта красавица выглядела. А пока, раз уж я здесь единственная женщина на девять мужиков, займусь приготовлением ужина. — Она убрала череп в рюкзак и взяла в руки флягу с водой.

Все на какое-то время замолчали, Илья вдруг забеспокоился, что-то в последних словах Лидии Михайловны его насторожило. Он не понимал, что именно. Какой-то когнитивный диссонанс. Несоответствие того, что он видит тому, что он слышит. Стоп! Он обвёл взглядом окружающих. Девять мужиков. В зале было только восемь. Причём девятый отнюдь не вышел по нужде, его с самого начала не было с ними.

— А где… Климов? — задал он вопрос в пустоту.

Ответом ему было только малоинформативное хмыканье. Выходило, что программиста никто не видел, примерно, с обеда. Заблудиться он не мог, здание, в котором они остановились, отлично просматривалось с любой точки, мог, конечно, подвернуть ногу и лежать где-нибудь в соседнем доме. В любом случае, искать его нужно было как можно быстрее, врач в группе есть, так что спасти получится.

На поиски отправились Ефим Вайсфельд, Паша Старостин и Илья. Они взяли с собой мощные фонари, которые днём будут заряжать от солнечной батареи, Ефим вооружился мачете, Паша — телескопической ножкой из серебристого металла, которую выкрутил из какого-то прибора, а Илья, за неимением лучшего, достал перочинный нож. Нож, кстати, несмотря на несерьёзные размеры, был очень качественным и острым, человек, знающий технику ножевого боя, мог бы немало дел с таким натворить, но Илья, как известно, к таким не относился.

Когда они спустились по лестнице, их догнал Сливкин и задыхающимся голосом проговорил:

— Возьмите, вот, — он протянул им нечто, вроде электронных часов, — датчики, мне Зацепин выдал, а я не успел вам раздать. На экране компьютера отображают, кто где.

— Не успел?!! — переспросил Ефим, закипая, как чайник.

— Спокойно, — Илья взял его за плечо, — поздно уже психовать, надеваем и пошли, хоть сами не потеряемся.

— Глядя с ненавистью на руководителя экспедиции, Ефим натянул на руку пластиковый браслет и нажал кнопку активации. Экран «часов» засветился, вышла надпись, что такой-то запеленгован и жив.

— Как далеко берёт? — спросил сквозь зубы Ефим.

— До десяти километров, — растерянно ответил Сливкин, — но чем дальше, тем менее точно показывает.

Он развернулся и пошёл обратно. А трое поисковиков отправились на поиски товарища. Они понятия не имели, где его искать, но рассудили, что он явно где-то недалеко, поскольку уходить пока смысла не было. К тому же, его явно привлекали механизмы, стало быть, нужно идти туда, где их много. Они направились к невысокому зданию, похожему на заводской корпус, Ефим объяснил, что сам хотел туда зайти, но отложил на завтра.

Внутри здания была масса интересных механизмов, о назначении их судить было сложно, но размеры и сложность внушали уважение. Лучи мощных фонарей шарили по углам, Паша указал на следы. Пол здесь был усыпан непонятной бурой пылью, на которой отпечатались следы ботинок. Собственно, это мог быть кто угодно, они не помнили, в какой обуви был Климов и какие следы он оставлял. Немного прошагав по следу, они наткнулись на непонятный агрегат, сходный с паровым котлом, его опоясывала лестница из серебристого металла. Они поднялись повыше. Илья негромко крикнул:

— Евгений Иванович, вы здесь?

Ответом была тишина, а на другой стороне «котла» луч фонаря выхватил красные пятна на полу. Они спрыгнули вниз. Паша нагнулся и окунул палец в одно из пятен. Поднёс к глазам.

— Кровь, относительно свежая, час максимум.

— Значит, жив? — спросил Илья.

— Не факт, надо искать.

Они начали обыскивать помещение, тщетно надеясь обнаружить раненого товарища за каким-нибудь агрегатом. Но тот как сквозь землю провалился, или наоборот, улетел по воздуху. Тронув Илью за плечо, Паша показал лучом фонаря на окно, находящееся, примерно, в четырёх метрах от пола. Стекла там не было, зато рядом с ним красовался кровавый отпечаток обычной человеческой ладони.

— Как он туда забрался? — растерянно спросил Илья.

— А сам не понял? — ехидно спросил Ефим, — его тащили. Тварь напала на него здесь, взяла в оборот, прыгнула и выскочила. Он, возможно, в сознании был и след намеренно оставил.

Так непонятные пока «твари» прочно вошли в их лексикон. Искать кого-то здесь было уже бесполезно. На улице они нашли ещё несколько капель крови, но это было всё. Даже направление, в котором его тащили, было непонятно. На этом поиски решено было сворачивать, ясно было, что Климова они уже живым не увидят. А какие выводы можно ещё сделать из того факта, что он попал в зубы к твари, способной запрыгнуть с человеком на высоту четырёх метров?

Вся троица развернулась и пошла обратно. Фонари не тушили, хотя отчётливо видели, где находится лагерь. Состояние у всех было подавленное. Вдруг, через дорогу метнулась тень, что-то некрупное, вроде большой собаки. Оно пронеслось вправо, потом обратно, на половине пути резко сменило вектор и в один прыжок добралось до них. В ту же секунду Ефим сложился пополам, зажимая рану в боку, между пальцами у него струилась кровь. А тень снова пошла в атаку, но на этот раз люди были готовы и встретили её. Стальная палка, так удачно прихваченная Старостиным, сослужила добрую службу, от удара по спине неизвестное существо заскулило и ретировалось. А учёные, подхватив на руки своего неудачливого коллегу, понеслись к лагерю. Добежать им удалось, хотя темнота вокруг словно бы ожила. Если туда они шли в гробовом молчании, не нарушаемом ни пением птиц, ни стрекотом насекомых, то теперь, когда разбудили неведомых тварей, со всех сторон слышалось громкое уханье, рычание и визг. То, что тварей много, не подлежало сомнению, то, что они опасны, подтверждал висящий на руках друзей Ефим. Был он чертовски тяжёл, но, к счастью, пока не потерял сознание и мог перебирать ногами. Почему их до сих пор не атаковали, оставалось загадкой. Возможно, пример сородича, получившего палкой, вызвал уважение к людям, а может, они боялись фонарей и яркого света.

Как бы то ни было, а в лагерь они добрались без приключений, вид окровавленного Ефима едва не вызвал панику, только Семён Семёнович не растерялся и сразу достал ящик с инструментами и лекарствами. Когда распороли куртку, смогли разглядеть рану. Выглядела она страшно, из бока был вырван кусок мяса, причем, тот, кто это сделал, должен был иметь необыкновенную силу. Но все трое видели маленькое существо, размером с собаку, ну пусть, крупную собаку. Кроме того, когти оставили рядом с раной глубокие борозды, которые начал старательно зашивать врач.

— Что за хрень творится? — высказал Петренко вопрос, который интересовал всех.

— Искали Климова, — начал пояснять Илья, — нашли кровавые следы. Скорее всего, он мёртв. На обратном пути на нас напала непонятная тварь, маленькая, но сильная и быстрая. Мы отбились, но она ранила Ефима. Жить будет?

— Будет, — без особой уверенности ответил врач, — но нужна госпитализация.

— Нет, позвольте, — вмешался Сливкин, — ну, какая госпитализация, вы же видите, с ним всё хорошо. Отлежится немного и встанет, вы ведь врач, окажете помощь, лекарства есть.

— Независимо от этого, нужно отсюда валить, — подал голос, молчавший до этого, пожилой лингвист Головин.

— Ну, что вы такое говорите, Семён Викторович, — снова заверещал Сливкин, — вы ведь слышали, что у нас автономная экспедиция, две недели, оплата по завершении. А вы предлагаете всё бросить?

— Тут вообще-то человека убили, — напомнил Паша, — и чуть было не убили второго.

— Ну, вы же не видели труп, может быть, он жив, только ранен и лежит где-то, мы его скоро найдём. Вам легко говорить, уйдём и всё, а докладывать Зацепину я буду, и что я ему скажу? Один товарищ заблудился, а мы перепугались и всё бросили? Нет уж, давайте сперва разберёмся, что произошло, а уж потом со спокойной совестью доложим начальству. Завтра объявляю день поисков. Тем более, что ночь сейчас, куда ночью идти? Они вон уже сходили.

Все с обречённым видом стали расходиться по углам. Никто не горел желанием оставаться здесь, согласились только потому, что была надежда найти Климова, да и прорываться ночью через город, полный тварей, желания не было ни у кого. На столе стоял полный котелок супа, но ни у кого не было аппетита. Пытаясь внять голосу разума, Илья через силу съел несколько ложек прямо из котла. Вкус понравился, Лидия Михайловна постаралась на славу, только есть некому. Он вернулся на своё спальное место и прилёг на расстеленное одеяло, пытаясь разгрызть каменной твёрдости галету. От мрачных мыслей его отвлёк Головин:

— Скажите коллега, вы сегодня образцов письменности не находили? Я сфотографировал несколько, но сканер их плохо принимает.

Илья протянул ему книгу. Тот просиял и, отсканировав таблицу, загрузил изображение в ноутбук. Тот начал прогонять полученное изображение через кучу загруженных файлов, но, как и ожидалось, никаких аналогий с имеющимся на земле языком, живым или мёртвым, не нашлось. Старик тяжело вздохнул:

— Вот, следовало ожидать, а я уже, грешным делом, поверил, что машина может знать больше меня. Не может. — Он пошёл спать, сокрушаясь на тему бесполезности своего пребывания здесь.

Спали плохо. Периодически кто-то вставал, курил, ходил из угла в угол, подбрасывал дрова в костёр. Последнее, кстати, было далеко не лишним, твари, кем бы они ни были, должны бояться огня. Возможно, именно по причине наличия огня, они до сих пор не напали на лагерь.

Глава вторая

Утро не принесло облегчения. Ефим спал беспокойным сном. Он был бледен, но врач сказал, что опасности заражения нет. Сливкин его в этом горячо поддержал. Все, кроме раненого, женщины и стариков, собрались на поиски. Оставшимся порекомендовали поддерживать огонь и ждать группу. В авангарде были Илья и Паша. Вооружились, кто чем мог, в основном, металлическим хламом, собранным в домах и других строениях. Илья Поиск начали от того здания, где нашли следы крови. Собственно, дальше идти можно было в любую сторону. Никаких следов больше не было. Зато все стали замечать, как то тут, то там, по стенам прыгают некрупные звери, вроде обезьян. Группа горе-вояк сбилась в кучу, ощетинившись оружием.

— Это они Ефима порвали, точно, — Паша приподнял свою палку, словно собирался броситься в бой.

— Желание продолжать поиски резко уменьшилось, группа стала смещаться в сторону лагеря.

— Сегодня же сворачиваемся и валим, — вынес вердикт Петренко.

— Послушайте… — начал было Сливкин.

— Нет, это вы послушайте, Зацепину скажете, пусть с нами взвод солдат отправляет, тогда работать будем, а пока… я не за этим нанимался.

— В любом случае, проход откроется только в семь часов вечера, — глава экспедиции окончательно включил дурака.

— Есть экстренное открывание, так что пройдём, — парировал Паша.

— Экстренное — это на крайний случай, вы же понимаете, во что встаёт такое открывание.

— Крайний случай — это когда твари человека загрызли и ещё одного ранили. Это крайний случай! — Паша постепенно свирепел, ещё немного и даст главному по жирной морде.

Но всё закончилось проще. Прилетевший сверху крупный обломок проломил Сливкину череп. Вся затылочная часть была просто снесена, осталось только широкое лицо с застывшей гримасой удивления. Он ещё пару секунд постоял на ногах, после чего тело грузно осело под себя.

— Валим! — прокричал Паша, а вокруг уже падали новые камни и обломки.

Один из них попал в бедро Стасюка, сломать, вроде бы, не сломал, но передвигаться самостоятельно он уже не мог, штанина быстро пропитывалась кровью. К счастью, микробиолог был человеком некрупным, Илья взвалил его на плечо и пошёл за остальными. Сказать, что было тяжело — ничего не сказать. Никогда не поднимавший ничего тяжелее компьютерной мыши Илья хрипел и задыхался. Завернув за угол, он перевёл дух, о том, чтобы идти к переходу, не могло быть и речи, этот путь был напрочь перекрыт, да и нельзя было бросать тех, кто остался в лагере, они просто не дождутся помощи. С великим трудом все четверо вернулись к высотному дому, на верхнем этаже которого они обосновались. Рывок в подъезд, начали подниматься. Первым шёл Петренко, он и столкнулся нос к носу с очередной тварью. Это оказалась обезьяна, размером с павиана бурой расцветки и с отвратительной плотоядной пастью. Толстый Петренко вряд ли был хорошим бойцом, но сообразил, что разницу в весе можно эффективно использовать. Он просто упал плашмя, придавив тварь к полу. Но и сам не избежал расплаты, задыхаясь под его тяжестью, обезьяна выпростала передние лапы и, вонзив когти в спину учёного начала остервенело рвать её. Шедший следом Паша, увидев, как товарища нарезают на ремни в буквальном смысле, поднял палку. Несколько тяжёлых ударов сломали тонкие, но такие сильные лапы обезьяны, но Петренко это уже не спасло, когда его перевернули на спину, он был уже мёртв.

— Вперёд! — рявкнул Паша, отодвигая с дороги труп и добивая тварь ударом по голове, — ему не помочь, бежим!

У Ильи уже темнело в глазах. Если идти по ровному месту с грузом ещё как-то получалось, то теперь, поднимаясь по лестнице он, казалось, вот-вот упадёт и больше не встанет. Паша, увидев это, снял с плеча Стасюка и подхватил его сам, отдав Илье свою палку. Тот палку взял, но вряд ли смог бы её использовать, он задыхался, а перед глазами шли оранжевые круги. Но больше врагов им не попалось, и они спокойно переступили порог. Все оставшиеся были живы, хоть и напуганы. Костёр горел, а вот дров оставалось всё меньше, сделать в первый день большой запас никто не догадался.

Когда отдышались и отдали раненого под надзор врача, Паша взял в руки палку и, позвав с собой Илью, вышел на лестницу. Спустившись на два пролёта, они обнаружили труп обезьяны, а вот мёртвого Петренко, судя по кровавому следу, уволокли и, скорее всего, сожрали. Каннибализм, как оказалось, у тварей не в почёте, а возможно, просто вкус не нравится, и не проголодались как следует. Оглядываясь по сторонам, Паша, сдерживая отвращение, ухватил тварь за ногу и потащил вверх по лестнице, Илья бросился ему помогать, хотя сам еле стоял на ногах. Когда отвратительное создание оказалось внутри, они захлопнули дверь.

— Нож, — приказал Паша.

Илья подал ему свой. Но резать он пока не спешил, для начала осмотрел лапы. Увиденное повергло его в шок.

— Что там? — спросил Илья.

— Четыре пальца.

— И? Что тут такого удивительного?

— Присмотрись внимательно, — он сунул обезьянью лапу Илье под нос, воняла отвратительно, — вот, три пальца и один противопоставленный. Как у мультяшек.

— А разве такого не бывает?

— Бывают четырёхпалые обезьяны, да только у них вот эти четыре, а большой редуцирован, его остатки в скелете всё равно есть. А здесь пятого пальца нет напрочь, и не было никогда.

— И что это значит?

— Вот смотри, — Паша начал издалека, — давным-давно на сушу вылезали кистепёрые рыбы, которые дали начало всем наземным позвоночным, в том числе и нам. Так вот, среди них были особи с четырьмя и шестью пальцами, но карта легла так, что закрепиться на суше удалось только пятипалым. Это даже породило маргинальную теорию о том, что эволюция идёт не вперёд, а назад, от человека к бактериям. Теперь у всех наземных животных, позвоночных, я имею в виду, можно проследить в скелете пять пальцев. Даже у птиц, и у лягушек. А у этой твари нет. Вывод: наши миры разошлись ещё в то время. Но в этот вывод я верю слабо, а вот в то, что местные яйцеголовые создали тварей в ходе генетических экспериментов, верю куда охотнее. А потом хозяева приказали долго жить, а обезьянки сломали клетки и стали жить-поживать. А вот второе подтверждение.

Он взял один из пальцев мёртвой твари и сжал его, на всеобщее обозрение вылез коготь, довольно большой, сантиметра три в длину.

— Как вам? Когти у приматов. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. А с учётом того, что когти, вдобавок, втяжные, как у кошек, то вариантов не остаётся. Мутант, выведенный искусственно.

— А такое, вообще, возможно? — недоверчиво спросил Головин.

— Такое даже в нашем мире могли сделать. Покойный Петренко мог бы рассказать, да уже не расскажет. Допускаю, что где-то делали, да только афишировать не спешили, не любят люди генетических экспериментов, дай им волю, так всех генетиков на костре бы сожгли.

— Теперь есть повод об этом задуматься, — подвёл итог Головин.

Однако, весёлого в их положении было мало. Из десяти их осталось семь, включая женщину, двух стариков и двух тяжелораненых. Паша, немного подумав, отволок мёртвую тварь в дальний угол и занялся вскрытием. Что это могло дать, он не объяснил.

Положение их было отнюдь не обнадёживающим. Этаж, на котором они разместились, не давал никакого укрытия, дверь и та никак не закрывалась, огонь, которого, возможно, боялись твари, скоро погаснет, а собирать дрова чревато новыми жертвами. Когда обезьянки достаточно оголодают, они просто возьмут лагерь штурмом, и остановить их не получится. Попытаться бежать, сделать рывок к проходу нечего было и думать, Сомова, которой за пятьдесят, два глубоких старика и двое лежачих, висели тяжким грузом, не давая двинуться с места.

Примерно через час Паша, весь вывозившийся в крови, закончил потрошить обезьяну и смог поведать некоторые подробности.

— Как и думал, организм почти совершенный. Гипертрофированная мышечная масса, крупный мозг, развитое обоняние и слух. Отличное ночное зрение, возможно, днём они немного слеповаты, но это им не мешает, вполне могут найти добычу по запаху. Если этих тварей выпустить, скажем, в африканскую саванну, то они там быстро поставят в стойло львов и леопардов. Даже маленький вес не проблема, решается за счёт огромной силы и развитой координации движений. Кроме того, умеют, как мы выяснили, охотиться в коллективе. Все факторы против нас. Какие будут предложения?

Все яростно чесали затылки, но предложить что-либо дельное никто не мог. Тогда слово взял сам Паша:

— Завтра, на рассвете, я попробую прорваться к барьеру. Получится, не получится, а другого выхода нет. Помощь придёт незамедлительно, против огнестрельного оружия у этих тварей нет шансов.

— Один пойдёшь? — спросил Илья.

— Да, — он, хоть и без особой уверенности, кивнул, — больше шансов прорваться незамеченным, да и здесь кому-то нужно остаться, кроме тебя некому.

Илья согласно покивал. Тут они обратили внимание, что Лидия Михайловна куда-то засобиралась. Тут же её остановили и поинтересовались целью её сборов.

— На крышу, — спокойно объяснила она, — там батарея, нужно отсоединить фонари и воткнуть ноутбук. Ноутбук нам не особо нужен, а вот фонари ночью понадобятся.

— Свет, — задумчиво сказал Паша, — возможно, свет может их отпугнуть, яркий, в глаза.

— Вот именно, — подтвердила Лидия Михайловна и пошла на крышу по крутым ступенькам лестницы. Она благополучно отсоединила фонари, принесла их обратно, затем взяла ноутбук и понесла его наверх. Илья хотел сказать ей, что её научные изыскания уже никому не нужны, что всем наплевать, как выглядела эта её принцесса. Но, хочет, так пусть делает, чем ещё до утра заниматься? Почему-то никто не подумал, что крыша — открытое пространство, что обезьяны, которые свободно скакали по стенам домов, могут забраться и туда, ведь страх высоты им неведом.

Тут раздался удар, громкий удар камня обо что-то мягкое. Илья с Пашей моментально оказались на крыше, но было поздно. Ещё один представитель обезьяньего племени, держа в руке огромный булыжник, расплющивал голову Сомовой, забрызгав кровью всё на два метра вокруг себя. Парни сработали быстро. Паша оглушил тварь ударом по голове, а Илья нанёс ножом несколько резаных ран. Один или два пореза повредили крупные сосуды, отчего тварь сдохла через пару минут. Перед смертью она таки успела нанести удар, распоров когтями ногу Ильи ниже колена. Боли он поначалу не почувствовал, рану увидел, только почувствовав, что штанина промокла. Как бы то ни было, а Сомову уже не вернуть. Ещё минус один. Теперь шестеро. Тело оставили там же. Спасать уже нечего. Как смогли, перекрыли выход на крышу. Семён Семёнович быстро промыл рану и перебинтовал ногу Ильи. Рана была неглубокой, зашивать он не стал, рваные края должны схватиться быстро, только покой нужен, а покоя никто не обещает.

На улице стремительно темнело, в костёр отправилась последняя сухая ветка. Фонари исправны, но помогут ли они пережить ночь. Были и хорошие новости, пришёл в себя Ефим Вайсфельд. Был он бледен и слаб, но держался бодро, даже предложил себя в завтрашний прорыв. Разумеется, ему отказали, его физическая сила, а он даже сейчас будет посильнее и Ильи и Паши, особо ему не поможет, а вот умение быстро бегать сослужит добрую службу.

А значит, Павел Старостин завтра поиграет в прятки со смертью. Если получится, то, возможно, выживут все. Если не получится, то и думать не хотелось о последствиях.

Проблему отсутствия дров удалось решить. Среди продуктов нашлось подсолнечное масло, скатав из обрывков ткани фитили, сделали неплохой светильник, также получилось несколько факелов, которые могут отпугнуть монстров. А могут и не отпугнуть. Естественно, что тепла такой «костёр» не давал, и готовить на нём не получилось бы. Но это и не требовалось. Обстановка не располагала к хорошей еде, люди кое-как запихивали в себя консервы и шоколад. С питьевой водой тоже скоро начнутся проблемы, осталось не больше двух литров, а на «водопой» идти чревато.

Часовых никто не назначал, но большинство и так не спали. Старики говорили о бессоннице, Ефим заявлял, что выспался на год вперёд и вообще, в могиле отдохнёт. Паша, обладавший, видимо, могучей волей, смог подремать часа три. А Илья просто сидел в полудрёме. Вроде спал, но в то же время напряжённо думал. А подумать было о чём. До этого он был хоть и никаким бойцом, но хоть бегать умел, теперь рана лишила его подвижности. Пусть даже врач сказал, что воспаление не грозит, но рана сейчас горела огнём, крови тоже вытекло прилично, разорванная икроножная мышца не позволит быстро бежать. Но, если здраво рассудить, бежать ему и некуда, бросить раненых нельзя, для них это равносильно смерти, поэтому, в случае опасности, придётся не бежать, а драться, что и с больной ногой можно сделать. Окончательно сон прошёл, когда наверху, на крыше послышалась сначала активная возня, а потом отвратительное чавканье. Твари, собравшись вместе, ели Сомову.

Когда первые лучи солнца показались в кое-как закрытое окно, все восприняли это с облегчением, пусть даже твари никуда не делись, но при дневном свете они будут на равных с людьми. Паша поднялся на ноги, размялся, достал из мешка плитку шоколада и взял флягу с водой. Наскоро перекусив, он взял в руки металлическую палку, которая уже не раз сослужила ему добрую службу, и приготовился выходить.

— Подожди, — остановил его Ефим, — осмотреться нужно, глядишь, поможем тебе, отвлечём их.

— Я бы на это особо не надеялся, — Паша покачал головой, — твари умны, намного умнее самых умных обезьян, вы отвлечёте одних, а нападут другие.

— И всё равно, разведка нужна, — настаивал Ефим, — чтобы ты сразу к ним в лапы не прибежал.

Они тихо открыли дверь на лестницу. Там никого не было. Бросили вниз камешек, прислушались, реакции не было. Если их караулят, то явно не здесь. Втроём спустились вниз, выглянули на улицу, здесь тоже было тихо. Это ничего не значило, твари умеют прятаться. Озираясь по сторонам, прошли полтора десятка шагов, если сейчас нападут, нужно отвлечь их внимание на себя, а Паша возьмёт старт.

— Беги! — крикнул Ефим, когда показались первые фигуры, ползущие по стене дома, словно ящерицы.

Паша не стал долго раздумывать, сорвался с места и побежал вперёд, за поворотом он выберется на центральную улицу, а там по прямой до приметного столба. Если успеет до него, то останется совсем немного. Ефим и Илья стояли во дворе, ожидая нападения. План был прост, ввязаться в драку, потом рвануть в подъезд и вернуться обратно. Потом они забаррикадируются и будут ждать. Ефим достал самодельный кистень. Какую-то деталь неизвестного автомата, имевшую форму куба со стороной сантиметров семь, он примотал на конец ремня, получилось неплохо. Илья сжимал в руке короткий топорик с пластиковой рукояткой, который нашли в инвентаре, другой рукой он держал нож, уже послуживший ему однажды. Сказать по правде, оружие их было жалким. В равном бою они могли дать отпор двум тварям, вот только тварей было гораздо больше, и они были далеко не глупы.

Как бы то ни было, а тем, кто кинулся первым, сильно не повезло. Взмах кистеня Ефима пришёлся как раз в голову твари, разбить не разбил, но шея сломалась с громким противным хрустом. Неплохо сработал и Илья, к счастью, рука у него оказалась длиннее обезьяньей лапы, поэтому когти только вырвали кусок ткани из спортивной куртки, тогда как топорик чётко рубанул в середину покатого лба, заросшего короткой шерстью. Силы удара не хватило, чтобы разрубить обезьяний череп, но рана получилась глубокой, кровь хлынула ручьём, заливая глаза, тварь заскулила и поспешила ретироваться. А через секунду раздался крик Ефима:

— Назад! В дом! — сам он тут же метнулся в сторону крыльца, пользуясь тем, что дорога пока свободна.

Это было неправильно, ведь Паша едва только добежал до поворота, если они кинутся за ним в погоню, то непременно догонят. Нужно было ещё их задержать. Хоть на полминуты. Но, стоило ему поднять глаза кверху, как стала понятна реакция Ефима. В их сторону направлялись только три особи, остальная стая, сложив два и два, быстро сориентировалась, где искать более лёгкую добычу. Теперь три пары обезьяньих лап старательно выламывали самодельные ставни в окне верхнего этажа.

Забыв о своих ранах, оба бегом ворвались в подъезд и побежали вверх по лестнице, на третьем этаже их встретили. Ефим, перехватив ремень покороче, чтобы можно было пользоваться им в ограниченном пространстве, ударил ближайшую тварь в плечо. Удар получился чувствительный, но тварь это не остановило, когтистая лапа ударила в грудь, голубая футболка сразу окрасилась кровью, но Илья, оказавшись за спиной противника, сумел дважды рубануть топором по шее. Этого хватило, больше никто их остановить не пытался, да только скорость раненого Ефима сильно упала, а потому, когда они ворвались в своё укрытие, было уже поздно. Двое тварей грызли так и не пришедшего в сознание Стасюка, под которым расползалась лужа крови. Головин лежал поодаль, без видимых повреждений, но и признаков жизни не подавал, только доктор Холопов, тяжело раненый, вся его левая сторона была залита кровью, как-то умудрялся, стоя в дальнем углу, отмахиваться горящим факелом от наседавших на него обезьян.

Взвыв от отчаяния, Ефим обрушил страшный удар своего оружия на спину одной из тварей, грызших Стасюка, металлический кубик пришёлся углом между лопаток и раздробил позвоночник. Почти сразу оружие, сделав оборот, прилетело в голову второму монстру. Тот рухнул на пол. Две другие обезьяны, сообразив, что остались в меньшинстве, мигом ретировались через то же окно, через которое влезли, выломав заграждение.

Рывок и атака дорого дались Ефиму, к доктору он подошёл, уже сильно шатаясь. Семён Семёнович отбросил почти догоревший факел и со стоном опустился на пол. Его левый бок, бедро и плечо были покрыты рваными ранами, а количество вытекшей крови не оставляло сомнений в летальном исходе. Тем не менее, он был ещё жив, и первая его фраза повергла Илью и Ефима в шок:

— Павлик… не добежал. Я видел, как его схватили, там… за углом.

— Нам конец, — тяжело дыша, резюмировал Ефим.

— Нет, — возразил доктор, — шансы есть, не у вас, конечно, вы слишком тяжело ранены, сможете разве что прикрыть товарища. А вот молодой человек… Илья, он, думаю, сможет. Нога у него пострадала не так сильно, бежать сможет.

— Так, — с пониманием кивнул Ефим, — подробнее, пожалуйста, как это сделать?

— Здесь три трупа, — объяснил Холопов, себя он уже живым не считал, — они обязательно соберутся на пиршество, сомневаюсь, что они так хорошо организованы, чтобы выставлять часовых. Стая не такая уж большая, вряд ли их осталось больше дюжины. А когда начнут жрать, можно попытаться проскочить. Попробуйте.

Ефим со стоном подполз к чемоданчику с лекарствами.

— Мне нужно перевязаться, что тут есть?

— Есть всё, — голос доктора был уже почти не слышен, — бинт и перекись сверху, зашивать смысла нет, да и нечем. Ампула буторфанола в боковом карманчике, да, здесь, уколетесь перед рывком. Сложите бинт в несколько слоёв и приклейте пластырем… только промойте сперва.

Семён Семёнович Холопов замолчал, а взгляд его уставился в потолок. Их осталось двое. Ефим стянул разодранную футболку, которая уже насквозь пропиталась кровью, и осмотрел раны. Поперёк груди пролегали три глубоких пореза, настолько глубоких, что в двух местах видны были кости. Совершенно непонятно, как он умудрялся драться с такой раной. Дрожащей рукой он взял пластиковый пузырёк с перекисью и полил на раны. Они вскипели кровавой пеной, он поморщился и начал отматывать бинт. Илья, опомнившись, взялся ему помогать. Взял ножницы и отрезал кусок нужной длины, сложив его в восемь слоёв, положил на грудь Ефима и приклеил несколькими полосками пластыря. Повязка, конечно, ни о чём, но на время сойдёт. Времени у них осталось не так много. Потом взял шприц и ампулу, набрал лекарство, закрыл иглу колпачком, протянул Ефиму.

— Не сейчас, — отмахнулся тот, — не знаю, как долго действует, уколюсь, когда начнётся. Выгляни на крышу.

Илья аккуратно убрал щит и выглянул. Тварей там не было, зато лежало то, что совсем недавно было Лидией Михайловной Сомовой. Сталось только несколько костей, да и те были обглоданы досуха, отсутствием аппетита твари не страдали. При этом сохранилась солнечная батарея, к которой был подключен абсолютно неповреждённый ноутбук. Илья тронул кнопки, и на загоревшемся экране появилось изображение. Это было лицо молодой женщины, довольно красивой, оно было изображено в чёрно-белых тонах и напоминало статую. Лидия Михайловна всё же сделала то, что хотела, получила изображение девушки, чьи останки нашла в одном из домов. Аккуратно сложив ноутбук, Илья, непонятно зачем, прихватил его с собой.

Выход на крышу закрывать не стали, словно приглашение обезьянкам. Не станут ведь они ломиться в окно, если дверь открыта настежь. Ефим взял у Ильи ноутбук и принялся стучать по клавишам. Смысла в этом не было никакого, но Илья не стал мешать, пусть займёт себя на время. Через полчаса, захлопнув крышку, он протянул Илье три флешки.

— Почти ничего не весят, положи в карман, тут все результаты. Паша, кстати, вскрытие мартышки на видео заснял, с комментариями. Пусть всё будет не зря.

— Сам возьми, — попытался Илья вяло протестовать.

— Ты не понял, парень? — Ефим горько усмехнулся, — мои шансы нулевые, совсем. У тебя где-то процентов тридцать, и то, если я смогу их отвлечь. А погоня будет, не сомневайся. Мартышки эти умны, а такая солидная добыча им попадается нечасто. Они не упустят два крупных куска мяса.

Уже перевалило за полдень. Ефим достал шоколад и остатки воды, поел сам и заставил Илью съесть половину плитки. Сам он был бледен и страдал одышкой, на его суровом лице отражалась холодная решимость.

Когда, по их расчётам, до заката осталось не более часа, наверху послышалась возня.

— Уходим, — шепнул Ефим, и они выскочили в подъезд дома почти одновременно со спрыгнувшей на пол обезьяной. В подъезде их никто не ждал, Ефим остановился.

— Погоди, — сказал он, доставая шприц.

Воткнув иглу в бедро прямо через ткань штанов, он выдавил лекарство, после чего отбросил шприц и вымученно улыбнулся.

— С детства уколов боюсь, пошли.

Они стали спускаться по лестнице, дорога была свободна. Ефим слегка приободрился, наркотик начал действовать, на лице его появился лёгкий румянец. Появилась и надежда у Ильи, что товарищ теперь сможет бежать вместе с ним и тоже останется жив. Увы, надежда была ложной. Прежде, чем открыть дверь на улицу, Ефим отобрал у Ильи топорик, крепко сжал его в левой руке, а правой уже держал импровизированный кистень. Взамен он отдал ему непонятный металлический штырь, похожий на большой гвоздь. Илья принял его молча, думая, что даже в последний момент сможет утащить с собой монстра. Вообще, впервые в жизни попав в экстремальные условия, кабинетный учёный вдруг обнаружил в себе способности, о которых раньше и не подозревал. При всём ужасе этой экспедиции, можно было сказать с уверенностью, что теперь себя он стал больше уважать.

Дверь бесшумно отворилась, двор был пуст. Пригибаясь, они пробежали вдоль стены соседнего дома. Увы, на фоне белых кирпичей их тёмная одежда служила отличным маяком. Вперёд они не глядели, взгляды обоих беглецов были прикованы к крыше здания. Там сейчас отвратительные твари рвут на части тела их товарищей, как знать, может они настолько увлекутся этим занятием, что забудут о том, что две жертвы ускользнули.

И когда они уже поворачивали на дорогу, все их надежды рассыпались в прах. Над краем крыши показалась голова обезьяны. То ли действительно выставили часового, то ли просто это особь из самого низа обезьяньей иерархии, а потому в общую трапезу не допущена и довольствуется объедками. Как бы то ни было, их тварь увидела. Голова тут же исчезла, а Ефим, поняв, что таиться больше незачем, скомандовал:

— Бегом!

Они рванули с места. Стало понятно, что Ефим, несмотря ни на какие обезболивающие, быстро бежать не сможет. Илья пытался притормаживать, ждать его и даже тащить за собой, но тот отмахнулся и, обложив его матом, велел убираться. Илья скрипнул зубами, готовый остаться и погибнуть вместе с боевым товарищем, но тот, внезапно успокоившись, обнял его за шею и ласково сказал:

— Парень, выживи, пожалуйста, прошу тебя. Мы все, — он кивнул на дом, так недолго бывший их убежищем, — мы все тебя просим. С тобой будет жить память о нас. Пожалуйста.

Сдерживая слёзы, Илья кивнул и, отвернувшись, снова побежал. Пару раз он оборачивался и видел, как Ефим со звериным рыком кинулся навстречу трём обезьянкам, которые их преследовали. Над головой он раскручивал кистень, первый удар которого уж точно уменьшит их поголовье. А потом он завернул за поворот, только там до него донёсся тихий крик, который он не сомневался, ещё долго будет слышать в своих кошмарных снах.

Как бы то ни было, а Ефим своей героической смертью подарил ему примерно три минуты. Не так много, но куда лучше, чем ничего. Илья бежал так быстро, как только позволяли силы и рана в ноге, а впереди виднелось солнце, медленно опускающееся за горизонт…

* * *

В палате было жарко. Или просто организм Ильи так реагировал на последствия ранений и введённые лекарства. Никакой обстановки здесь не было. Только тесная каморка, кровать и штатив для капельницы. Он понятия не имел, сколько прошло времени, перед глазами стояли ужасы экспедиции. Он чудом остался в живых, а остальные погибли страшной смертью. Интересно, кто-то ответит за это? Зацепин? Вряд ли. То есть, его накажут за неудачу, «вплоть до увольнения» — очень жестоко.

От мрачных мыслей его отвлекло появление молодого человека в белом халате. Тот с удивлением обнаружил, что пациент пришёл в себя и, улыбнувшись, вышел из палаты. Примерно через три минуты, к нему зашёл уже другой медик, гораздо старше и с куда более серьёзным выражением лица. Он присел на край кровати, благо та была широкой, а худая фигура Ильи занимала совсем мало места.

— Добрый день, Илья Юрьевич, я рад, что вы пришли в себя. Я ваш лечащий врач, моя фамилия Греков, мне нужно кое-что вам сообщить.

— Я слушаю, — кивнул Илья, поражаясь слабости собственного голоса.

— Так вот, — начал доктор, протирая платочком очки, которые непонятно зачем достал из кармана халата. — Довожу до вашего сведения, что без сознания вы пробыли восемь дней.

— Почему? — Илья был удивлён, его ранения были не настолько серьёзны.

— Видите ли, вам специально не давали проснуться. Помимо ранений, анализ показал наличие в вашем организме неизвестного науке вируса. Мне вкратце описали места, где вы побывали, так вот, скорее всего, именно этот вирус послужил причиной гибели аборигенов.

— И, поскольку я жив, а вы сидите здесь даже без маски, я выздоровел?

— Можно сказать и так. Нам удалось задавить развитие вируса, возможно, ещё через пару недель, когда у него закончится инкубационный период, он бы вас убил. Но я должен отметить, что это довольно странный вирус, он, словно взломщик, подбирал ключи к клеткам вашего организма, не подошёл один, небольшая мутация и пробует другой. Причём ему совершенно безразлично, какие клетки атаковать, работает сразу со всеми.

— А как должно быть? — в вирусологии Илья был не силён.

— Обычно каждый вирус имеет свои предпочтения, ВИЧ атакует клетки иммунной системы, полиомиелит — нервы, гепатит — печень, а этот искал ключи сразу ко всем. Если найдёт к клеткам сердца, человек умрёт от разложения сердечной мышцы, если к мозгу доберётся первым, то будет нечто вроде обширного кровоизлияния, но к тому времени человек точно сойдёт с ума. Если же ко всем органам и тканям он подберётся одновременно, то человек будет просто заживо разлагаться.

— А я выжил.

— Есть мнение, — продолжал доктор, — что выжили вы благодаря тому, что вирус этот — творение не природы, а разума. Человеческого или не совсем.

— В смысле, — не понял Илья.

— Биологическое оружие, узкоспециализированное, завязанное на геном конкретных носителей. Оно просто не заточено под вашу генетику. Конечно, попав в ваш организм, он пытался действовать, согласно своей природе, но у него ничего не получалось. Можно представить, что дай мы ему достаточно времени, он бы подобрал ключ и к организму человека. А можно и не представлять, допускаю, что лечение было абсолютно ненужным и вам ничто не угрожало. Просто через пару недель вирус бы из организма пропал.

— Это радует, а что мне делать теперь?

— Плотно поесть, попытаться встать, рана в ноге почти зажила, хромать будете ещё дней десять, раны на плечах неопасны. И, вот ещё что.

— Что?

— Семён Семёнович Холопов был моим близким другом и учителем. Хотелось бы узнать, как он погиб?

— Как герой, — честно ответил Илья, — даже будучи смертельно раненым, за несколько секунд до смерти, он продолжал выполнять свой врачебный долг и спасать людей. Я выжил, во многом благодаря его помощи.

— Это на него похоже, — грустно сказал Греков, — человек, фанатично преданный своему делу. Я сообщу его семье. С вами хотели поговорить ещё два человека, я дам им разрешение.

— Если это Зацепин, то пошлите его в задницу.

— Я думаю, что полковника Зацепина мы больше не увидим. Это другие люди.

— Тогда зовите, я готов слушать.

Доктор Греков вышел из палаты, а Илья, напрягшись, подтянулся выше и кое-как смог сесть на кровати. Удалось ему это с великим трудом. Встать будет ещё труднее. Скоро в палату без стука вошли двое мужчин. На плечи их были накинуты белые халаты, но видно было, что к медицине они не имеют ни малейшего отношения. Они, кстати, оказались умнее доктора и захватили с собой стулья.

— Илья Юрьевич? — осторожно сказал тот, что был постарше.

— Да, а вы в этом сомневались?

— Просто пытаюсь начать разговор.

— А где Зацепин? Его наказали?

— Да, считайте, что его больше нет. Полковник был уже немолод, его здоровье оставляло желать лучшего, он выслужил всё, что мог. Руководство решило, что он засиделся на должности.

— Просто выгнали на жирную пенсию? Прекрасно.

Посетитель постарше развёл руками.

— Напомните мне, кто из деятелей прошлого сказал, что у каждой катастрофы есть фамилия, имя и отчество?

— Лазарь Каганович.

— Так вот, эту катастрофу звали Зацепин Альберт Петрович.

— Я вас понял, — раздражённо ответил он, — только повлиять на что-либо я не могу. Можете объявить Зацепину личную вендетту и убить его в тёмном углу. Только оружие заведите, в рукопашной не справитесь.

— Теперь главный — вы?

— Совершенно верно. Майор Колесов Михаил Ильич. Я курировал соседнее направление, а теперь временно руковожу всем проектом. А со мной, — он кивнул на второго посетителя, это был парень примерно того же возраста, что и Илья и явно имевший отношение к науке, — руководитель технической части. Открыватель проходов между мирами. Зовут его Константин Долгов.

— Очень приятно, Илья Стрельцов, этнограф, единственный выживший в экспедиции в Мир-6. Да вы это знаете. Ответьте мне на пару вопросов.

— Спрашивайте.

— Что помешало отправить с нами в экспедицию одного, слышите, только одного спецназовца с пулемётом? Он бы за полчаса отстрелял монстров, и все бы остались живы.

— Спецназовцу нужно платить зарплату и немалую, было решено, что раз мир безопасен, то и охрана не нужна.

— А за каким чёртом было делать экспедицию автономной, там ведь расстояние от прохода ничтожное, если уж вы раз в сутки открывали проход, что мешало запустить хоть этот проклятый дрон, который долетел бы до нас и узнал, как наши дела? Или дрон тоже зарплату требует?

Ответил Долгов.

— Дрон почти бесплатный, а вот проход вообще не планировалось открывать первую неделю. Просто в целях экономии. Дело даже не в расходе энергии, хотя и это важно. Установка работает с чудовищными перегрузками, несколько открытий и половина деталей требует замены. Это очень дорого.

— Сэкономили, — Илья бессильно опустил глаза, можно было жаловаться, требовать компенсаций, наказания виновных, закрытия проекта, да только мёртвых этим уже не вернуть. — Теперь-то что делать?

— Подпишите несколько бумаг, и вы свободны. Деньги вам перевели, причём в двойном размере. Вы заслужили это. Сказать по правде, информация, которую успели собрать вы и ваши коллеги, очень ценна. А в Мир-6 скоро, дней через десять, действительно отправится группа спецназа. Зачистит местность, проведёт разведку, соберёт браслеты погибших.

— Удачи им, — со вздохом сказал Илья. Посетители, поняв, что говорить больше не о чем, удалились. Потом, правда, пришёл дежурный офицер и, в очень вежливой форме, попросил изложить на бумаге все события, произошедшие с группой. Илья уже успокоился, а потому не стал посылать подальше ни в чём не повинного лейтенанта. Просто взял бумагу и начал писать. Как любой образованный человек, тем более, гуманитарий, он имел хорошо развитую речь, и проблем с описанием событий не возникло. Разве что финальный забег наперегонки со смертью получился смазанным, но он и сам плохо его запомнил. Поставив ещё несколько подписей на документах, грозивших страшными карами за разглашение событий, он отдал пачку листов офицеру и тот оставил его в одиночестве.

А через два дня, окончательно пришедший в себя Илья Стрельцов отправился домой. Его отвезли на служебной машине, высадили у общежития и пожелали всего хорошего. В кармане у него лежала пластиковая карта, содержащая сумму, которой бы хватило на половину однокомнатной квартиры.

Прошло три дня. Был тихий летний вечер, солнце в средней полосе России вело себя не как в тропиках, поэтому в начале одиннадцатого ещё даже не село за горизонт. Полосу заката было отлично видно в окно, Илья сидел за столом и смотрел на закат, как загипнотизированный. На столе стояла наполовину пустая бутылка коньяка, а сам он был сильно пьян. Пьянство никогда не было ему свойственно, алкоголь употреблял один или два раза в год, причём буквально в микроскопических количествах. Коньяк и виски, подаренные студентами, просто складывал в шкаф, намереваясь потом подарить друзьям.

Под окнами было тихо. В пору каникул просто некому было шуметь, потенциальные дебоширы из студентов разъехались по домам. А Илья всё смотрел. Смотрел, как солнце медленно опускается за край земли. Он вспоминал то, другое солнце, солнце чужого мира, который был так жесток с непрошеными гостями. А ведь его ожидания оправдались, жизнь действительно разделена для него на «до» и «после», только вышло всё иначе, не так, как он ожидал. Тоска грызла его изнутри, а чувство вины за то, что не умер рядом с Ефимом, не давало уснуть по ночам. Нет, умом он понимал, что так было лучше, но чувства, которых нет у большинства людей, не давали ему покоя.

Коньяк медленно налился в стеклянную кружку. Никакой специальной посуды для алкоголя он никогда не имел. Ароматная жидкость обожгла горло, а отправившийся следом кусочек яблока немного смягчил жжение. А через неделю туда пойдёт спецназ. Сильные люди, профессионально умеющие убивать, увешанные оружием и закованные в броню. Мартышкам не позавидуешь. И бесполезно уже спрашивать, что мешало отправить спецназ до, или вместе с учёными. Илья попытался представить себя с оружием, хотя бы с пистолетом. Получилось, вот он, вот мартышка тянет к нему когтистые лапы, он жмёт спуск, в покатом шерстяном лбу появляется маленькая дырочка, а в затылке большая, тварь падает и больше не встаёт. Никогда. Видение было заманчивым.

Следующая порция коньяка провалилась в организм. Бутылка ноль семь подходила к концу. Дальнейший поток путаных мыслей был прерван приступом тошноты. Обычное дело, выпил больше, чем мог, но меньше, чем хотел. Недоперепил, в общем.

На нетвёрдых ногах он успел доковылять до туалета, где его организм изверг дорогостоящую отраву в фаянсовый унитаз. Ещё немного посидев на корточках, он в два движения умылся и пошёл обратно. Как ни странно, ему полегчало. Словно, выблевав коньяк и фрукты, он вместе с ними избавился и от негатива. По крайней мере, сегодня он заснёт спокойно. Должен заснуть.

Рука потянулась к выключателю, он как раз раздумывал, как ему в темноте дойти на другой конец комнаты и упасть, не промахнувшись мимо кровати. Но, стоило ему щёлкнуть выключателем, как засветился экран телефона, а через пару секунд раздался треск виброзвонка. Культурно выругавшись, Илья поднёс к глазам пластиковую пластину, номер был незнаком.

— Алло, — пьяным голосом произнёс он, нажав на приём.

— Илья Юрьевич? Доброй ночи, извините, что так поздно, надеюсь, не разбудил вас. Это Колесов, помните меня? Майор Колесов.

— Да, помню, доброй ночи, нет, не разбудили, я вообще сплю плохо, снотворное не помогает. Вам что-то нужно, или так, о здоровье моём спросить?

— Ваше здоровье для меня очень важно, да только и некоторая необходимость возникла. Не могли бы вы, скажем, завтра приехать на базу. Группа специального назначения перед походом в Мир-6 хотела бы послушать лекцию в вашем исполнении. О географии того мира, растениях, зданиях. Ну, и самое главное, о тварях, погубивших ваших товарищей. Нет, если воспоминания причиняют вам страдания, вы можете отказаться, никто вас не заставляет, но лучше будет, если всё же согласитесь.

— Знаете что, майор, — Илья изо всех сил пытался придать голосу твёрдость, но сделать это с заплетающимся языком было сложно, — к вашей конторе не испытываю ни малейшей симпатии, но ради того, чтобы люди больше не гибли, я это сделаю, только пришлите кого-нибудь за мной, я не помню, как туда ехать.

— Вот и договорились, — обрадованно сказал майор, — когда приехать?

— Завтра после обеда, — ответил Илья и нажал сброс.

До кровати он дошёл, хотя и заняло это несколько минут. Завалившись прямо в одежде, он какое-то время страдал от головокружения, чуть было не закончившегося новым приступом тошноты и рвоты. Но желудок был безнадёжно пуст, а потому, примерно через четверть часа всё прошло, а разум просто выключился как электрическая лампочка.

Вопреки ожиданиям, утро выдалось отнюдь не таким тяжёлым. Особенности организма Ильи были таковы, что плохая переносимость опьянения компенсировалась полным отсутствием похмелья. Знакомый медик что-то объяснял про низкий уровень алкогольдегидрогеназы и высокий уровень альдегиддегидрогеназы, звучало сложно, но смысл был примерно такой.

Поэтому, примерно в восемь утра, Илья открыл глаза, чувствуя себя если и не на пике способностей, то вполне бодрым и отдохнувшим. Слегка мучила жажда, но эту проблему он решил с помощью бутылки минералки, извлечённой из холодильника. Вообще, вчера он зашёл в супермаркет за продуктами, а будучи человеком с деньгами, но совершенно не умеющим их тратить, растерялся. В результате, накидал в тележку, не глядя, всё, до чего дотянулся. К счастью, среди всего этого попалась и минеральная вода.

Одеваться по походному теперь было не нужно, так что он надел брюки с белой рубашкой. Подумал о галстуке, но носить удавку в такую жару совсем не хотелось. Он подумал, что спецназовцы — люди привычные ко всему и легко стерпят отсутствие галстука на лекторе.

Как и договорились, после обеда прибыла машина. УАЗ с военными номерами. Сидевший за рулём парень был одет в камуфляж, но без знаков различия. Он позвонил Илье на сотовый, сказал, что он от майора Колесова и ждёт его во дворе. Ждать пришлось недолго. Через три минуты Илья уже сидел на пассажирском сидении и, слушая байки водителя, трясся на колдобинах. Дорога через лес была ужасной, а база находилась далеко в лесу. Добирались долго, часа два. Водитель уже замолчал, только изредка вполголоса матерясь, когда автомобиль подпрыгивал на особо глубоком ухабе. К счастью, всё когда-нибудь кончается, и они благополучно въехали в ворота базы. Там их встретили. Майор Колесов взял Илью под руку и проводил в полуподвальное помещение, которое оказалось спортзалом. Там находились полтора десятка крепких мужчин, все возрастом за тридцать, некоторые работали с весами, кто-то долбил боксёрский мешок, а кто-то просто сидел и лениво травил анекдоты. При появлении майора Колесова и Ильи все встали, но отнюдь не так резво, как полагается это делать солдатам.

— Товарищи бойцы, — объявил майор, — вы хотели поговорить с тем, кто вернулся из Мира-6 живым, вот он, Илья Стрельцов, прошу любить и жаловать.

— Здравствуйте, товарищи, — тихо сказал Илья, присаживаясь на единственный здесь стул, — думаю, лучше вам задать мне свои вопросы, а я на них отвечу, по возможности подробно.

Бойцы, явно заинтересовавшись, пересели поближе, использовав лавочки и кипы стальных блинов в резиновой оболочке.

— Что собой представляет тот мир? — спросил мужчина лет сорока, высокий, чисто выбритый, не то, чтобы атлет, а скорее сушёный гимнаст. Так, наверное, должны выглядеть спортсмены-бойцы.

— Тропический климат, джунгли, темнеет рано, москитов нет, — Илья вспомнил слова покойного Старостина, — имеются поселения городского типа, похожие на наши, только никем не заселены. Город, который мы исследовали, полностью вымер примерно двадцать лет назад. Оставшиеся от людей скелеты говорят о том, что это были гуманоиды, внешне похожие на нас, но имеющие отличия в строении скелета. Наверное, вам показывали лицо женщины, которое восстановили по черепу.

Никто из бойцов никак не отреагировал, а задавший вопрос слегка кивнул.

— Кроме того, есть следы того, что на руинах этого города происходили случаи мародёрства, неизвестно, с чьей стороны. Жители города были людьми высокой культуры, пользовались сложными механизмами и электроникой, а мародёры выглядят, скорее, как дикари, они выламывали микросхемы, возможно, ради цветного металла. Кто это был, мы так и не выяснили. Экспедиция, как вы знаете, вообще не затянулась.

— Что представляет опасность? — спросил тот же самый человек.

— Экспедицию погубили некие обезьяноподобные существа, которые напали на учёных и убили их, а потом съели.

— Обезьяноподобные — это как? — спросил на этот раз огромный мужик с окладистой бородой, волосатый, как йети, видимо, чтобы компенсировать излишнюю волосатость, он наголо брил голову.

— Обезьяны имеют ряд признаков, в том числе ногти на пальцах, — Илья показал растопыренную пятерню, — а у этих существ были когти, примерно три сантиметра в длину и втяжные, словно это кошки. Плюс ко всему, на руках у них четыре пальца при одном противопоставленном, что невозможно с точки зрения эволюции. При этом огромная физическая сила, притом, что сами они размером чуть больше первоклассника. Хищная пасть с клыками, умение лазать по вертикальным плоскостям. Находившийся с нами биолог, ныне покойный, высказал предположение, что эти существа получились в результате генетических экспериментов.

— Серьёзно, — резюмировал один из бойцов, меньше других габаритами, хотя тоже крепкий и с каким-то странным отсутствующим взглядом.

— Думаю, что для вас они проблем не составят, по крайней мере, даже у нас, людей безоружных и абсолютно неподготовленных, получилось убить нескольких.

— Сколько, если не секрет? — снова спросил первый, бывший, видимо, здесь старшим.

Илья задумался, считая.

— Семь, или восемь, точнее не скажу, но стая невелика. Одновременно мы видели не больше двух десятков.

— Как вы это делали?

— По-разному, обычно били металлическим предметом по голове. Их слабое место — маленький вес, сильным ударом можно отшвырнуть эту тварь от себя, но нужно опасаться когтей, они режут, словно бритва. Один наш товарищ упал и придавил тварь к земле, а она, словно любовница, драла ему спину когтями, через несколько секунд он был мёртв. Двигаются очень быстро, лучше не подпускать близко. Кстати, могут пользоваться подручными средствами, например, бросать камни, в том числе большие, и достаточно метко.

— Мы смотрели ролик, где какой-то парень вскрывал одну такую. Видно плохо, и что он там бормотал себе под нос, разобрать не получилось, но про ночное зрение мы услышали. Есть?

— Тот человек, он зоолог, очень хороший, я думаю, ему можно верить. Тем более, что нападения ночью они совершали и действовали так, словно всё видели. Днём, вроде как, должны видеть похуже, но это им не мешает, у них отличный слух и обоняние.

— Ещё вопрос, вы сказали, что электроника и механизмы взломаны мародёрами, а как это сделано, выломаны, разбиты вдребезги, или всё-таки аккуратно раскручены?

— Я бы сказал, что аккуратно.

— Итак, имеем неустановленных мародёров, знакомых с отвёрткой.

— Что-то ещё интересно?

— Да, думаю, что всё, а есть что-то ещё интересное?

— Да, — а следующую фразу Илья произнёс на автомате, речевой аппарат выдал то, что вертелось в мозгу, — разрешите мне пойти с вами?

Командир спецназа удивлённо вскинул брови, а Колесов мягко начал объяснять:

— Илья Юрьевич, вы ведь были там и знаете, что вас ждёт, зачем вам это? В группе будут специально подготовленные люди с оружием, вы ведь будете для них обузой, у нас есть ещё кое-какая работа для учёного в том мире, но мы её перенесём на более поздний срок, когда там всё будет зачищено.

— Товарищ майор, — командир спецназа, поднял руку, чтобы остановить поток красноречия, — позвольте мне решать, кого включать в состав группы.

— Да ради бога, — фыркнул Колесов и вышел.

Командир встал, подошёл к Илье и, панибратски хлопнув его по спине твёрдой, как дерево ладонью, сказал:

— Пойдём, профэссор, потрещим за жизнь.

Они прошли в кабинет, находящийся в соседнем здании, где командир, нимало не смущаясь, разделся и полез в душ, находившийся за небольшой стеклянной дверью. Уже оттуда, сквозь шум воды, он заговорил:

— Меня Кнут зовут, будем знакомы.

— А по имени? — Илья, будучи человеком интеллигентным, порой даже слишком, отнюдь не привык пользоваться прозвищами.

— Понимаешь, Профессор, специфика нашей работы такова, что говорить направо и налево имя и отчество категорически не рекомендуется. Кроме того, это элементарно неудобно. Да и как ты себе это представляешь? Александр Петрович, снимите пожалуйста вон того хмыря с пулемётом, а то он мне обе ноги прострелил. Нет, боевая обстановка требует простых и понятных наименований, вот и используем погоняла, которые люди военные из вежливости называют позывными. В армии служил?

— Нет.

— Причина?

— Позвоночник, сердце, небольшое плоскостопие. Ограниченно годен.

— Ясно, не здоров, но, в принципе, не помрёшь, оружием пользовался?

— Нет.

— Что хотел бы освоить?

Илья задумался.

— Дробовик. Можно?

— Нужно, тебе вряд ли что-то другое подойдёт. Физподготовка никакая, но это только в процессе исправлять.

Кнут вышел из душевой кабинки, обмотав бёдра полотенцем, и взял со стола телефон:

— Палач? Подойди ко мне, есть работа. А мне насрать, чем ты там занят, потом дрочить будешь, всё бросил и пришёл! — в обращении с личным составом царили полный порядок и взаимопонимание.

Минут через пять на пороге возник тот бородатый здоровяк из спортзала, теперь уже одетый в камуфляж, весил он, наверное, килограмм сто пятьдесят, а ростом был хорошо за два метра. Илья на его фоне просто терялся. Громким, словно из бочки, басом он обратился к начальнику:

— В чём дело?

— Так вот, Профессор, этот большой дядька, зовут его Палач, — это наш пулемётчик, ну и, в некоторых случаях, дознаватель. Он тебе выдаст всё, что нужно, — и продолжил, уже повернувшись в сторону Палача. — Бери Профессора, одень его по-человечески, комок, берцы, разгрузку выдай. Потом отведи в лабаз, подбери дробовик и пистолет. Покажешь, как действовать. Желательно, в тир сводить. После всего обратно ко мне, как понял?

— Нормально понял, — он повернулся к Илье, — пошли, Профессор.

Илья отправился вслед за Голиафом. Они добрались до кирпичного домика на противоположном конце базы. Тот, как и большинство зданий, имел цокольный этаж, так на базе решалась проблема нехватки площадей. Сначала зашли в неприметный отсек, где на полках лежали кипы форменной одежды, а в ящиках — ботинки всех размеров. Подобрать камуфляж особого труда не составило, размер нашёлся даже на худую фигуру Ильи. Также нашли ботинки, судя по виду, иностранного производства, но достаточно лёгкие и удобные. Палач прокомментировал, что подошва у них не прокалывается, а в носке стальной стакан. Илья спросил о знаках различия, на что Великан только фыркнул:

— Знаешь, Профессор, во-первых, знаки различия в боевой обстановке даром не нужны, только снайперам вражеским в помощь, мы-то ведь и сами знаем, где служим и кто кому подчиняется, а во-вторых, мы в данный момент не являемся официально военнослужащими. Ты обратил внимание, что молодёжи среди нас нет, всем под сорок и больше?

— Ну, да.

— Так вот, все мы своё отслужили, государство назначило нам пенсию, на которую мы официально и живём, а поскольку пенсия та — сущие копейки, приходится подрабатывать в качестве солдат удачи. Руководству так проще, в случае чего не нужно потом объяснительные писать о потерях личного состава.

— Понятно. А Кнут — он старший?

— Да, было дело, батальоном командовал. Штурмовым.

Взяв одежду, они отправились дальше. За большой стальной дверью, которая открылась после того, как Палач набрал код из десятка цифр, оказался оружейный склад. Стеллажи были плотно заставлены стволами. Тут были автоматы, пулемёты, ручные и станковые, пистолеты отечественных и иностранных марок, гранаты в ящиках, запалы к ним.

— Кнут сказал, тебе дробовик нужен, выбирай, — он кивнул в сторону дальнего стеллажа, — советую вон тот, крайний.

— А что это? — спросил Илья, беря в руки короткоствольное оружие, похожее на бластер из будущего.

— Вепрь-Молот, полуавтомат, двенадцатый калибр, причём двенадцать на семьдесят шесть, это важно, складной приклад. В ближнем бою пострашнее автомата будет. Если пользоваться уметь. К нему магазины прилагаются, даже бубен есть.

— Бубен?

— Дисковый магазин большой ёмкости. На двадцать штук. Те рожковые, что в коробке лежат, они на восемь патронов, сильно не разгуляешься. Не забывай, что оружие охотничье и следует ряду ограничений, те, что в магазинах продаются, ещё и в сложенном виде не стреляют, спуск блокируется. А для штурмовых действий лучше бубен пристегнуть, тогда лучше пойдёт. Слышал, бывают полностью автоматические образцы, но у нас такого нет. Да и, подозреваю, что фул-авто ненадёжен будет. Можно ствол заменить на более длинный, но смысла особого нет. Для боя на дальних дистанциях у нас снайпер есть, ну и я, с пулемётом. Сейчас пойдём стрелять, потом разберёшь для чистки, изучишь матчасть. Теперь пистолет. Что предпочитаешь?

— А что есть?

— Практически всё. Я бы предложил Ярыгина. Большая обойма, лёгкий, удобный. Иностранные модели, конечно, лучше, но это на любителя.

— А калибр? — неожиданно спросил Илья.

— А что калибр? Девять миллиметров, самый ходовой.

— Просто, мы ведь с монстрами дело иметь будем, останавливающее действие важно, а оно тем больше, чем больше диаметр пули. Или я не прав?

— Прав, да только учти, раз про законы физики вспомнил, что чем тяжелее пуля, тем сильнее отдача. А у тебя самого вес бараний, снесёт.

— Судьба такая, — равнодушно ответил Илья, — снесёт, так снесёт. Так есть что?

— Ну, вот из импортного, Смит и Вессон, под сорок пятый, — он взял с полки тяжёлый угловатый пистолет, — обойма невелика, зато лупит от души.

— Что-то ещё? — Илья повертел в руках пистолет, счёл его неудобным.

— Есть экзотика всякая, вот, — он протянул огромный воронёный пистолет странной треугольной формы, в ствол которого Илья легко просунул бы палец, — Дезерт Игл.50. Но это точно не для тебя.

— Почему? Мне нравится.

— Тебе нравится, хорошо, бери. Когда в тире нос себе расквасишь, прошу не ныть.

— Всё так плохо?

— Калибр пятьдесят — это, по-нашему, двенадцать и семь. Полдюйма, то есть, всё равно, что из дробовика с одной руки стрелять. Я смогу, а ты?

— Попробую, но он мне понравился. Люблю, однако, большой калибр.

— Дедушка Фрейд нашёл бы, что на это сказать, — неожиданно съязвил великан. — Нож брать будешь?

— Буду, но тут на твоё усмотрение, сам ничего не понимаю.

— Разложив на полке несколько ножей, явно иностранного производства, Палач выбрал один, самый маленький, с пластиковой рукояткой и зачернённым лезвием. Клинок напоминал самурайский меч.

— Вот, держи, ничего особенного, просто Ка-Бар танто, мелкий, но тебе мачете без надобности, дай руку.

Илья протянул ему руку, тот вложил в неё рукоять ножа и стал складывать пальцы.

— Вот так держишь, этими пальцами. Этими направляешь. Удары наноси в лицо, шею, живот. Грудь не трогай, в ребре застрянет обязательно. Был бы у меня хоть месяц, я бы тебя натаскал, да нет того месяца. Вот и всё, броню перед выходом получим. Пошли в тир. — Он сложил в небольшой рюкзак коробки с патронами.

Тир располагался в соседнем домике. Обычный, пистолетный, на двадцать пять метров. В дальнем конце висели четыре мишени, а позади них были сложены автомобильные покрышки. Пули, пробив мишень, застревали в резине, и рикошета можно было не бояться.

— Первое задание, — великан показал вдаль, — вон мишени, берёшь дробовик, снаряжаешь магазин патронами, так, вставляй.

Действовал Илья медленно, но всё пока получалось. Вставил патроны в магазин, присоединил его к оружию, сам, без подсказки, снял с предохранителя и дослал патрон.

— Отлично, — прокомментировал Палач, — теперь приклад к плечу выстрел в каждую мишень. Выстрелил, перебежал, выстрелил в следующую. В крайнюю два раза, потом в обратном порядке. Огонь!

Дробовик ударил по ушам звуком выстрела, выплюнув сноп рыжего пламени, но отдачей его не снесло, даже, вроде бы, попал, судя по тому, как колыхнулась мишень, сделал полтора приставных шага вправо, снова нажал на спуск. Новый удар по ушам, но получилось уже куда лучше. Когда закончил упражнение, слегка оглох.

— Дальнейшие действия запомни, как отче наш, — начал объяснять Палач, голос его теперь звучал, словно издалека, — затвор назад, отпустить, нажать на спуск, направив ствол в безопасное место, потом на предохранитель. И помни, правила техники безопасности написаны кровью распиздяев.

Илья согласно кивнул и сделал всё как сказано.

— Ну, а теперь, — Палач ехидно улыбнулся в бороду, — посмотрим, как с пистолетом управишься, терминатор ты наш.

Илья вздохнул и взял в руку пистолет, тот весил килограмма два, а то и больше. Патроны напоминали пальчиковые батарейки. С трудом разобравшись в устройстве, он выщелкнул обойму и стал вставлять патроны внутрь. Поместилось их туда семь штук. Немного. Бородатый великан одобрительно кивал, предвкушая интересное зрелище. Он нажал кнопку, и мишень поползла им навстречу, сменив лист бумаги, изорванный в клочья картечью, он повесил новый и отправил его обратно.

— Да, двумя руками держи, — сказал он последнее напутствие и, на всякий случай, отошёл на шаг назад.

Илья и не думал держать пистолет одной рукой, просто потому, что тот был очень тяжёлым. Поймав мушкой центр мишени, он внутренне напрягся и надавил спуск. По ушам ударило от души, пистолет прыгнул навстречу, но, вопреки обещаниям Палача, Илья смог его удержать, в результате чего нос его остался цел. Снова направил, выстрел. Слух отбило уже начисто. Ещё раз. После седьмого выстрела затвор встал в заднем положении, Илья опустил пистолет и вопросительно глянул на инструктора.

— Всё не так ужасно, как я думал, — одобрительно сказал великан, — по крайней мере, не испугался. Так и быть, бери ствол и пользуй. Там правда запасная обойма только одна, но тебе, думаю, хватит. Теперь следующее, разборка, чистка и сборка. Заодно устройство изучишь.

Чистка дробовика оказалась простой, детали его напоминали своим видом детали автомата Калашникова, с чьим устройством был знаком даже Илья. Получилось разобрать и пистолет. Протерев всё, до чего смог дотянуться, тряпочкой, пропитанной оружейным маслом, он положил оба ствола на стол.

— Бери с собой, — скомандовал Палач, — пойдём Кнуту докладывать.

Когда Кнут увидел Илью, то вопросительно глянул на Палача, великан только руками развёл, типа, он тут ни при чём. Дробовик нареканий не вызвал, а вот пистолет в огромной кобуре, которая крепилась к ремню, а дополнительным ремешком обхватывала бедро, командира, мягко говоря, удивил.

— Нет, собственно, если стрелять из него может, то пусть, но он ведь при ходьбе перевешивать будет.

— В другой карман мелочи накладу и всё равномерно будет, — ответил Илья.

— Ну, хозяин барин, сам выбрал, сам и носить будешь. Выход завтра, во второй половине дня, сегодня иди, отсыпайся. С утра в семь должен быть здесь, получаем броню, паёк, боеприпасы и двигаем.

Глава третья

Спал Илья, как убитый, никаких кошмаров ему не снилось, чувство вины за то, что выжил, словно оставило его в тот момент, когда он решил снова пойти туда. Чувство мести по отношению к тварям, было, наверное, глупым, те почти лишены памяти и не поймут, за что их теперь убивают. Однако, желание размазать зарядом картечи парочку отвратительных созданий никуда от этого не делось. Вряд ли получится, залезать под ноги профессионалам Илья не собирался, скорее, в сторонке постоит, а дробовик применит только в случае крайней необходимости.

Будильник поднял его в пять, потратив полчаса на душ, бритьё, чистку зубов и одевание, он на такси отправился по назначению, таксист удивился поездке в лесные дебри, но круглая сумма денег его убедила. Илья, одетый в камуфляж, выглядел донельзя серьёзно. Даже худая фигура уже не казалась такой несуразной.

Он немного опоздал, уже началось построение. Подойдя к командиру, производящему последний инструктаж, он хотел было спросить, что ему делать, но Кнут только раздражённо кивнул в сторону строя, вставай, мол.

Инструктаж много времени не занял, группа из семи человек, восьмым был командир, отправилась на склад получать всё необходимое. Необходимое включало в себя боеприпасы, которых брали столько, что хватит на небольшую войну. Четверо были автоматчиками, автоматы их напоминали футуристичный вариант Калашникова. Палач нёс на себе пулемёт, казавшийся на его фоне игрушкой. Кнут повесил на плечо укороченный вариант автомата, правда с тактической рукояткой и дисковым магазином. А у последнего, относительно небольших габаритов бойца с мутным взглядом и какой-то заторможенностью в поведении, была винтовка с огромным прицелом, перезаряжающаяся вручную. Ну, а сам Илья вооружился дробовиком и пистолетом. Цинки с патронами укладывали в спортивные сумки, сколько всё это будет весить, оставалось только догадываться. Автоматы были все под калибр 7.62, эти патроны бойцы сейчас набивали в магазины, которые засовывали в разгрузочные жилеты. Палач в несколько слоёв складывал на дно сумки пулемётные ленты. Илья взял несколько коробок с патронами к дробовику и начал вставлять пластиковые цилиндры в магазины. Магазинов у него было пять, один вставлен и четыре про запас. Бубен он тоже взял, но положил его пока в рюкзак. Всего боекомплект составил больше сотни патронов, большинство из которых были заряжены картечью.

Дошла очередь до брони. Собственно, брали её по желанию. Только жилет был обязательным, а наплечники, наручи и поножи, входящие в комплект омоновца, — как хотите. Тут Кнут удивил всех, сказав, что есть альтернатива.

— Германские товарищи прислали, они регулярно юзают и все довольны.

С этими словами он достал из ящика блестящий металлический предмет, в котором бойцы не сразу опознали кольчугу.

— Средневековье рулит? — ехидно поинтересовался снайпер.

— Есть мнение, — подал голос Илья, — что против когтей подойдёт куда лучше жилета. Титан?

— Он самый, — кивнул Кнут, протягивая кольчугу Илье.

Надели их все, кроме, разве что, Палача (не нашлось размера), да ехидный снайпер отказался (без средневековых девайсов обойдусь), ему и жилет был в тягость.

Дальше сумки, которые и так были чудовищно тяжелыми, добили сухпайком, приборами ночного видения и средствами гигиены, командир раздал всем рации с гарнитурами, которые тут же проверил на исправность.

Илья оглядел себя в зеркало. На нём были кольчуга, бронежилет, рация, дробовик, разгрузка, утыканная магазинами и рядами патронов, наконец, огромный вещмешок, в который клали всё, что не поместилось к другим, а сбоку оттягивал ремень двухкилограммовый пистолет. Учитывая небогатырское сложение, вес был запредельным, он уже устал стоять. А ещё ведь предстояло идти на довольно большое расстояние и, возможно, даже бегать. Но, виду он не подал, бодро поправил на голове кепку (шлемов не было ни у кого) и потопал вслед за остальными к переходу. Перед тем, как пропустить их в иной мир, между ними бодро пробежался медик в белом халате и сделал каждому подкожную инъекцию не пойми чего. Видимо, вакцина против вируса.

Другой мир принял их благодушно, монстры со всех сторон не кидались, было тихо и даже не очень жарко. Командир снова построил группу и предложил представиться.

Кнута и Палача Илья знал. Один из автоматчиков, высокий белобрысый парень, назвался Рэмом, другой, заявивший, что он подрывник, невысокий крепкий мужчина азиатской внешности, назвался Чингизом, а на вопрос Ильи, имя ли это, презрительно пояснил:

— Имя моё — Сергей Николаевич, я нанаец, христианин.

— Лис, — холодно бросил ещё один участник рейда, — кроме прочего, я радист, технический спец.

Четвёртого звали Арабом, хотя ничего арабского в его внешности не было. Снайпер представился Доктором, или Доком, и предложил обращаться, если что-то заболит, поскольку он же штатный медик.

— А это, — командир показал на Илью, — Профессор, участник предыдущей экспедиции, единственный, кому удалось выжить. Итак, теперь, когда позывные известны и в радиообмене никто не запутается, можно выдвигаться.

И они выдвинулись, выждав только, чтобы Лис установил новый конденсатор в устройство аварийного открывания перехода. Никто не знал, как долго продлится их рейд, задачи были определены весьма расплывчато. Зачистка территории, выяснение судьбы погибших, разведка местности, в идеале, до соседнего города.

Илья показывал дорогу. Собственно, заблудиться было трудно. Мостовая, вымощенная плитами из камня, никуда не делась и вела прямиком к городу. В задачи Ильи входило только показать место прошлой стоянки. К счастью, никто не бежал бегом, вещей было слишком много, поэтому даже такие тренированные люди двигались обычным неспешным шагом. Трое бойцов, включая командира, чьи руки не были заняты сумками с добром, держали автоматы наизготовку, готовые в любой момент превратить в решето слишком наглого монстра или человека.

Но пока ничего опасного вокруг не появлялось. Обезьянки то ли притихли в ожидании новой добычи, то ли вообще ушли на новые охотничьи угодья. Возможно, посчитали новую добычу неудобной, всё-таки люди огрызались и убили нескольких. Дождей в последние дни не было, поэтому Илья встречал на дороге тёмные пятна, кровавые следы в форме обуви, что он оставил, убегая. Уже на подходе к городу он обнаружил большое пятно крови и несколько обглоданных костей. Ефим. Командир выделил ему пластиковый мешок и велел собрать кости. Когда то немногое, что осталось от Ефима, было упаковано, на мешок была наклеена бирка с надписью «Вайсфельд Е.В.»

Наконец, когда Илья уже окончательно выдохся, они подошли к зданию, где располагался лагерь учёных. Все остановились перевести дух, а Кнут спросил:

— А какого чёрта вы на верхний этаж полезли?

— Ну, там, на крыше солнечную батарею раскладывали, да и видно все окрестности оттуда.

— Пойдём, посмотрим, что там осталось.

При этих словах лязгнул затвор, снайпер-доктор поднял винтовку. Все проследили линию его прицела. На соседнем здании, на крыше сидела та самая тварь. Ничего не предпринимала, просто смотрела на непрошеных гостей, прикидывая, каковы они на вкус. В наступившей тишине выстрел, хотя и был относительно тихим, прозвучал, как гром. Теперь любая живность знает об их приходе. Да только теперь для неё это повод убраться отсюда подальше. Обезьяна мешком упала вниз. Вся группа неспешно подошла и осмотрела жертву. Никто не смеялся, тварь посчитали достаточно опасной. Проблема была в том, что и сами твари теперь знали, с кем имеют дело и уж точно не пойдут в атаку всем скопом.

Ещё раз осмотрев окрестности, они вошли в подъезд. Стволы торчали вперёд, назад, вверх, вниз. Первым шёл Палач, передавший свои огромные сумки другим. Он-то и встретился с опасностью первым. Зазевавшаяся мартышка сидела на ступенях и посматривала вниз. Стрелять он не стал, поскольку здесь, в замкнутом помещении, слишком велика опасность рикошета. Зато Илья смог оценить, чем отличается подготовленный человек от неподготовленного учёного. Ботинок огромного размера впечатался в живот твари, которая отлетела, издав влажный хруст ломающихся костей, когтистая лапа бессильно царапнула пластиковый щиток на голени великана, а в следующую секунду косматая голова треснула, как переспелый арбуз, попав между ступенькой и прикладом пулемёта. А Палач, всё такой же спокойный и невозмутимый, достал пачку бумажных салфеток и стал протирать приклад, брезгливо при этом морщась. Минус два у противника.

В бывшем лагере учёных воняло застарелой кровью и разложением. В углах лежали кости, в которых смутно угадывались три участника первой экспедиции. Уже привычно взяв у командира мешок, Илья принялся собирать их, стараясь хотя бы приблизительно определить, какие кости кому принадлежали. Через полчаса было готово три мешка с фамилиями. Взяв четвёртый, он полез на крышу, где подобрал то, что осталось от Лидии Михайловны Сомовой. Итак, пятеро будут похоронены, где-то ещё кости Сливкина, Климова и Петренко унесли, а останки Паши Старостина он так и не увидел. Кнут сложил в отдельный пакетик найденные браслеты. Тут же подобрали ноутбук, который, как ни странно, ещё сохранял остатки заряда аккумулятора. Кроме того, солнечная батарея на крыше всё ещё была исправна и давала ток. Всю технику тут же прибрал к рукам Лис.

— Кто ещё остался? — спросил Кнут.

— Петренко унесли, но можно попробовать по браслету отследить, Старостина тоже, его загрызли там, за углом, но останков я не нашёл, да и крови там почти нет. Сливкин на улице, возле дома с машинами, покажу, а Климова мы не найдём, он пропал ещё до того, как нам выдали браслеты.

Лис начал разворачивать небольшую антенну, которая, как он сказал, увеличит радиус поиска браслетов. Остальные начали располагаться. Сумки сложили в угол, оставив при себе только оружие. Тот факт, что здесь неприятный запах и пятна крови на полу, никого не смутил. Снайпер присел на корточки и смотрел впереди себя каким-то абсолютно пустым взглядом, словно сознание его было где-то далеко отсюда. Сеанс медитации прервал Кнут, приказавший ему выйти из астрала и пасти окрестности. Тот подчинился, подошёл к окну и, припав к оптике начал водить прицелом по соседним домам. Илья попытался завязать разговор:

— А что за винтовка такая?

— Нравится? — оскалился снайпер, не отрываясь от прицела, — штучная работа, сварганили в одном КБ, по конкурсу не прошла, но не из-за недостатков. Просто нетехнологичная.

— Это как? — не понял Илья.

— Просто армия большая, там много спецподразделений и в каждом снайпер. Винтовок нужно много, а такую конфетку каждому давать накладно. Слишком дорого обходится, слишком хороший металл нужен, станки, которых в стране единицы, да и спецы, умеющие такое, на вес золота ценятся. Вот и приняли другой образец, попроще, а этот экземпляр нам достался. Я в восторге, калибр восемь и пять, ручная перезарядка, обойма съёмная на семь патронов. Патроны, правда, стоят каждый как пара хромовых сапог, но они себя оправдывают. Естественно, к такому чуду должна прилагаться оптика, она есть, — он погладил прицел, — ну и руки, растущие из нужного места нужным концом наружу. На них тоже пока не жалуюсь.

В этот момент, увидев что-то, он замолчал и, слегка напрягшись, повёл стволом. Но выстрела не последовало. Док отвернулся и негромко сказал:

— Парни, алярм, кажись, началось.

Илья метнулся к окну и увидел, как по стене соседнего дома выбираются полтора десятка обезьян, чьи взгляды были прикованы к их окну. Док собрался стрелять, но Кнут его остановил.

— Береги патроны. Палач?

— Тута я, — отозвался великан, поднимая пулемёт и подходя к окну.

Тяжелый даже на вид пулемёт лежал в его руках, словно влитой. Вес явно не ощущался и не позволял сбиваться прицелу. Палач дал несколько коротких, на два-три выстрела, очередей. Гильзы зазвенели по каменному полу, а со стены дома напротив посыпались тёмные тела. На самой стене остались алые пятна крови. Атака обезьян закончилась, не успев начаться. Палач опустил пулемёт и отошёл назад, предоставив всем полюбоваться на результат работы.

Тут отозвался Лис, который старательно стучал по клавишам ноутбука.

— Так, я засёк браслеты Сливкина и Петренко. Можно сходить и подобрать, Старостина пока не вижу, попробую чувствительность увеличить.

— Я схожу? — спросил Илья у командира.

— Сходи, — равнодушно ответил он, и тут же, словно спохватившись, добавил, — только не один, Араба возьми.

Араб, ни слова не говоря, поднялся с места и направился к выходу. Илья пошёл за ним следом. Лис показал, где нужно искать останки, это не так далеко, вполне можно прогуляться вдвоём. Теперь, когда вещмешок остался в лагере, Илья чувствовал себя куда лучше. Два пластиковых пакета ждали свой печальный груз. В мозгу вертелась мысль, куда делся Паша? Семён Семёнович сказал, что видел, как его схватили, но дальнейшую судьбу явно не рассмотрел, помешали напавшие макаки. Теперь сканер не видит его браслет, что это может означать? Да всё, что угодно. Надеяться на то, что друг жив, просто глупо.

На улице они прошли мимо кучи обезьяньих трупов. После попаданий из пулемёта и падения с высоты выглядели они очень непрезентабельно. Интересно, сколько их ещё осталось? И будут ли они теперь лезть в атаку с такой ж самоубийственной наглостью? Неизвестные генетики, создавшие тварей, снабдили их высоким интеллектом, но совершенно забыли вложить в голову инстинкт самосохранения.

Останки Сливкина нашли почти сразу, тут и браслет не был нужен, кости лежали там, где его настиг обломок камня, дочиста обглоданный череп с отсутствующим затылком подтверждал, что кости именно его.

Пока Илья собирал кости в мешок, Араб контролировал окружающее пространство, водя стволом автомата по сторонам.

— А что за модель, если не секрет? — спросил Илья между делом, собирая последнее, что осталось от руководителя экспедиции.

— Ты о чём? — не понял Араб.

— Автомат, — уточнил Илья, — вроде Калашников, а вроде, не он? Я человек гражданский, мне интересно.

— Он, — подтвердил боец, — сто третий, один из лучших, как я считаю, калибр семёрка, кучность отличная и любой обвес на ура крепится, я правда, не злоупотребляю, мне кроме коллиматора, ничего не нужно.

— Коллиматор, — это прицел такой, с пятнышком красным?

— Угу, — кивнул тот, улыбаясь, — только не с пятнышком, а с галочкой, но да, светится.

— А у Кнута что?

— Сто четвёртый, то же самое, только короткий вариант, дальнобойность ниже, но для штурмовых дел лучше не придумать.

Илья закончил сбор костей, застегнул мешок и наклеил бирку. Теперь Петренко. Его браслет был в двух «кварталах» отсюда, но, когда они пришли на указанное место, то не обнаружили ничего. Тут не было ни костей, ни браслета, только голая каменная плитка под ногами. К счастью, оглядевшись, они увидели нечто, похожее на вход на подземную парковку. Дорога плавно уходила под землю. Туда они и направились. Здесь было темно, коридоры уходили под землёй далеко, по бокам имелись двери, но все они были закрыты.

Два компактных, но мощных фонарика разрезали темноту. Здесь можно было ожидать всего, поэтому Илья взял дробовик наизготовку и щелкнул предохранителем. Через несколько шагов они наткнулись на кучу костей. В том, что это и есть Петренко, сомнений не было, толстые кости, широкая грудная клетка, массивный череп. Илья сразу стал собирать их в мешок, хотелось побыстрее уйти отсюда. Темнота давила на нервы и лучи фонарей мало что могли с этим сделать. Когда всё было закончено, он повернулся к Арабу.

— Валим отсюда.

Ответом была автоматная очередь, а луч фонаря выхватил из темноты двух обезьян, бежавших им навстречу из темноты. Ночное зрение их не спасло, и эффект внезапности не помог против тренированного бойца, очередь нашла цель и убила обоих монстров наповал. Но, было их чуть больше и одна, видимо, наиболее находчивая тварь, выбрала себе цель попроще, с тихим шипением тварь пролетела по воздуху в сторону Ильи, тот встретил её выстрелом. Останавливающее действие у горсти рубленого свинца было превосходным, особенно учитывая невеликую массу твари. Лохматый комок перевернулся в воздухе и упал под ноги. Почти сразу из темноты вынырнула вторая, которая атаковала слева. Развернуть ствол он уже не успевал. Тонкие сильные лапы обвили его тело, когти впились в спину и грудь. Спасла броня. Разорвать титановые кольца было не под силу даже когтям монстров, да и по бронежилету они только бессильно скребли. Куда опаснее была клыкастая пасть, тянущаяся к голове. Илья с размаху впечатал лёгкое тельце твари в колонну, поддерживающую потолок. Рука уже расстегнула клапан пистолетной кобуры и потянула тяжёлый, словно гантель, пистолет наружу. Уперев ствол в живот отчаянно сопротивлявшейся твари, он надавил на спуск. Отдача привычно уже ударила в руку, звук показался смазанным, а грудная клетка твари словно взорвалась изнутри, плеснув ему в лицо кровью и внутренностями.

С трудом подавив тошноту, Илья принялся стирать с лица кровавое месиво. Опасность миновала, больше их никто не атаковал. Араб подошёл к нему и протянул кровавый комок.

— Что это? — спросил Илья.

— Пуля, которая чуть не убила тебя.

— Пуля?

— Да, пуля, сильно сплющенная, но опасная. Пролетела сквозь живот, отскочила от стены и под острым углом ушла вверх, разворотив обезьяне грудь. Где-то рядом с твоей головой прошла. Энергия пули большая, а тело у твари тонкое, может, и не убила бы, но приятного мало.

— Спасибо, буду знать, — Илья с удивлением смотрел на пистолет.

Тут луч его фонаря выхватил из темноты нечто интересное. Дальше по коридору, на каменном полу, лежал скелет. Лежал явно давно и был целым, что говорило в пользу того, что твари к его смерти непричастны. Илья подошёл и осмотрел новый скелет. В глаза бросилось отличие от скелетов коренных обитателей города. Череп вовсе не обладал большими размерами, даже, скорее, был меньше среднего. Рост его также выдающимся не был. А количество позвонков и рёбер давало однозначный вывод, что это человек, такой же, как и сам Илья. Нашлась и причина смерти, справа в черепе была круглая дырочка, которая имела подозрительно ровные края, заставляя думать о пулевом ранении.

— Это ваш? — спросил Араб.

— Нет, не наш, он здесь давно, возможно, лет десять, а то и больше. И он не из местных.

— В смысле?

— Есть мнение, что какие-то люди ходят в город с целью мародёрства, но кто такие, было неясно. Подозреваю, это один из них.

— Ясно, нам тут больше делать нечего, пошли, Кнуту доложим.

Кнут пребывал в хорошем расположении духа. Лагерь постепенно обживали, после проветривания и уборки запах уже не так сильно ощущался. Даже вид перемазанного кровью Ильи его только развеселил. Два мешка с костями заняли своё место в общей груде. А Илья стал докладывать:

— Останки указанных людей найдены. Помимо этого обнаружены обширные подземные коммуникации неизвестного назначения. Также был обнаружен скелет человека, непохожий на местных аборигенов, который лежал под землёй. Скелету много лет и человек этот убит предположительно пулей. Была стычка с монстрами, четверых мы уничтожили.

— Профессор молодец, — подтвердил Араб, — тварей валил от души.

— Заметно, — хмыкнул Кнут. — А у нас тоже новости. Лис?

— Короче, засёк я вашего Старостина, точнее, его браслет. Далеко, километров пятнадцать отсюда. А теперь, внимание, датчик кажет, что браслет надет на руку, и рука та живая.

— Паша жив?

— Я бы не стал так категорично утверждать, браслеты именные, заранее подписаны, где чей. Они показывают местонахождение и жив ли персонаж. Определить личность они не в состоянии.

— Обезьяна надела? — спросил Палач.

— Ну, могла, — Илья задумался, — даже обычные шимпанзе так делают, а эти, вроде бы, даже умнее будут.

— Как бы то ни было, а проверить мы обязаны, подвёл итог Кнут. В погоню идут Профессор, Араб, Палач. Палач старшим. Ноутбук берите, найдите браслет и выясните, кто его спёр.

Выдвинулись, разумеется, не сразу. Сначала плотно перекусили консервами, потом проверили снаряжение. Кольчуги Палач посоветовал оставить, есть у них большой недостаток, звенят они. Негромко, но могут выдать, причём, в самый неподходящий момент. Взяли только запас патронов, воду, несколько плиток шоколада, да приборы ночного видения. Илья предупредил, что темнеет здесь рано.

Около шести часов вечера троица бодро топала на местный северо-запад. Именно туда указывала поисковая программа. Старались держаться подальше от домов, откуда могли спрыгнуть обезьяны, но это оказалось излишним, после полученных потерь обезьянья братия притихла, а возможно, и совсем покинула эти места. Когда вышли за черту города, какое-то время шли по дороге, пусть и заросшей, но прямой и твёрдой. Увы, очень скоро дорога круто повернула на север, а указатель начал смещаться к востоку. Пришлось идти по бездорожью. Джунгли здесь не представляли сплошных зарослей, прерываясь обширными полянами, поросшими чахлой травой. Можно было подумать, что до катастрофы эти места были полями, или чем-то другим, а деревья выросли уже после, когда некому стало их рубить. Как бы то ни было, а растительность никак не мешала им двигаться вперёд. Илья изо всех сил пытался выдерживать темп, но вскоре выдохся, вспотел, и мечтал только о том, чтобы упасть под деревом и отдышаться. Его коллеги при этом чувствовали себя прекрасно, хотя несли куда больше груза. Наконец, когда до цели оставалось километра три, Палач скомандовал привал. Отдых выглядел, как лежание на земле, поедание шоколада и запивание его водой. Илья, потерявший несколько литров в виде пота, присосался к фляге, но Палач остановил его.

— Ну, кто так пьёт?! Так воды не напасёшься, да и толку нет, всё сразу потом выйдет.

— А что не так? — переспросил Илья, хватая ртом воздух.

— Всё не так. Набрал в рот, прополоскал, проглотил. Этого хватит, чтобы жажду сбить.

— Так если обезвоживание у организма? Это ведь обман чувств.

— Обман, — не стал спорить Палач, — но обман полезный, потом, когда вернёмся, напьёшься вволю, а пока терпи и делай, как я говорю. За день точно не помрёшь.

Оставалось только согласиться. Закончился привал непозволительно быстро, минут через пятнадцать. Почти сразу начало темнеть, Палач достал из рюкзака приборы ночного видения. Когда стемнело окончательно, они все надели приборы на голову. Сначала Илья не видел ничего, но Палач щёлкнул какой-то кнопкой и окружающий мир осветился странным зеленоватым светом. Нельзя было сказать, что стало светло, как днём, но, по крайней мере, можно было идти, не натыкаясь на деревья. Зеленоватый оттенок мира поначалу раздражал, но потом Илья к нему привык. А цель их была всё ближе.

Вот, наконец, они услышали впереди звуки, напоминающие негромкий разговор. Человеческий разговор. Палач, шедший впереди, моментально поднял руку. Илья в условных знаках не разбирался, но понял, что нужно остановиться. Медленно, крадучись, они стали обходить непонятного противника. Даже огромный Палач как-то умудрялся ступать бесшумно. Так удалось подойти метров на семь.

А неизвестные, обосновавшись на поляне, принялись готовить ночлег, очень скоро запылал костёр, вынудивший всю троицу отключить приборы. Их взору открылось следующее: около костра расположились почти два десятка мужчин разных возрастов. Большинство их имело оружие, но донельзя примитивное. В основном это были дробовики, причём одноствольные, только один, видимо, старший, имел на поясе кобуру с чем-то, сильно напоминающим револьвер девятнадцатого века. Вызывала интерес и их одежда. Мешковатые штаны из грубого полотна на подтяжках, да рубахи со странной застёжкой на плече. Все были небритыми и определённо давно не мылись, запах ощущался даже на расстоянии. У некоторых на головах были шляпы. Единственная ассоциация, которую они вызывали, это американские реднеки, да не современные, а, примерно, столетней давности. Некоторые возились вокруг костра, прилаживая над ним таганок с котлом, другие, открыв рюкзаки, перебирали разные металлические и пластиковые детали. Надо полагать, это был собранный в городах хабар.

— Кореш твой среди них? — раздался, словно из-под земли, шёпот Палача.

Ещё раз всмотревшись в лица, Илья отрицательно покачал головой. Павел Старостин мёртв, это факт. Кто-то из этих просто подобрал его браслет и надел на себя. Судя по интеллектуальному уровню мужиков, он даже не понял, что это такое, просто красивая игрушка.

— Берём языка и валим, — подвёл итог Палач. — Араб, страхуй.

Всё же сталкеры не были совсем беспечными, когда одному приспичило пойти по нужде, он не пошёл один, а позвал товарища. Так они и зашли за деревья. Палач обменялся с Арабом знаками, суть которых сводилась к следующему: он своего глушит, а Араб своего валит насмерть. Так и получилось, стоило мужику расстегнуть штаны, как из темноты выдвинулась фигура гиганта. Он не стал применять хитрых приёмов, просто и даже, вроде бы, несильно стукнул жертву прикладом пулемёта в челюсть. Тот, крутанувшись вокруг своей оси, рухнул на землю. А вот у Араба что-то пошло не так. Он зажал жертве рот, одновременно вгоняя нож между рёбер, да только мужик, прежде, чем умереть, издал звук, напоминающий очень громкую икоту. Даже сквозь ладонь Араба получилось так громко, что лагерь встал на уши.

Многие похватали ружья, намереваясь стрелять в чащу и нимало не заботясь, что там вообще-то двое своих. Отчаянно матерясь, Палач вскинул пулемёт. Пока в лагере только готовились открыть огонь, он уже нажал на спуск. Длинная очередь, словно коса, прошлась по рядам, а когда он провёл стволом обратно, то живых на поляне уже не осталось. Пулемёт оказался чудовищно разрушительной штукой, а в умелых руках и подавно. Оглядев дело рук своих, Палач с облегчением произнёс:

— Иди, добей, там двое шевелятся, чёрт косорукий.

— Первый раз такое, сам не пойму, что случилось, — начал оправдываться Араб, выходя на поляну. Двух подранков он добил, аккуратно перерезав им горло. Илья, тем временем, обходил убитых. Браслет Паши он нашёл на руке у самого молодого. Пацан лет пятнадцати, убитый двумя пулями из пулемёта, носил его на правой руке. Отбросив ложную брезгливость, он снял браслет с руки и положил в карман. Возник вопрос, что делать дальше? Язык у них есть, но информация не бывает лишней, поэтому Илья решил взять образцы оружия и хабар из мешков, не весь, разумеется, а только по одному образцу, чтобы передать учёным для опытов. Пока он отбирал то, что нужно, Палач паковал пленного. Тот был без сознания, но руки его были стянуты кабельным хомутом, а ноги Палач просто перемотал скотчем. В таком виде он перекинул пленного через плечо и приготовился отправляться в путь. Илья прихватил ружьё поновее и револьвер вожака, накидал в рюкзак несколько микросхем и просто металлических штук из мешков. Теперь всё, можно отправляться.

Обратный путь казался легче, торопиться было некуда, погоня не угрожала. Палач, нёсший на плече немаленького мужика, уже начавшего приходить в себя, часто останавливался перевести дух. Араб всё не мог понять причину своей неудачи, поэтому всю дорогу молчал. Добраться назад до рассвета не получилось, когда встало солнце, они ещё только подходили к дороге. Пленный, который уже окончательно пришёл в себя, стал двигаться, чем вызвал неудовольствие Палача. Тот поставил его на ноги, после чего аккуратно ткнул пальцем куда-то под рёбра. Тот всхлипнул и сложился вдвое, больше попыток сопротивления не было.

И вот, наконец, перед ними показались высотные дома города.

Глава четвёртая

Подойдя к лагерю, они увидели необычную картину. Вокруг дома лежали трупы обезьян. Много, не меньше сорока-пятидесяти. Все были изорваны пулями и разбились при падении с высоты. Надо полагать, твари пошли в «последний и решительный», где, нарвавшись на стену огня, погибли все до последнего. Какой-то бессознательный суицид. Оставалось только надеяться, что это были последние.

Когда поднялись наверх, их ждал новый сюрприз. Там, привязанная за все четыре лапы, сидела пленная обезьяна, раненая, сильно избитая, и, видимо потому, тихая. Личный состав был живым, раненых не было, хотя все выглядели измотанными. Увидев языка, Кнут спросил, гладко ли всё прошло?

— Куда там, — проворчал Палач, кивая на Араба, тот опустил голову, готовый к отеческому внушению.

Не дожидаясь разборок, в разговор вступил Илья:

— Когда брали языка, Араб валил второго. Тот по неясной причине успел вскрикнуть и поднял тревогу, тогда Палачу пришлось взять пулемёт и всех положить.

— Акела обосрался, — подал голос медитирующий снайпер.

— Да пошёл ты! — огрызнулся Араб, но Кнут поднял руку и подавил конфликт в зародыше.

— А что с другом твоим?

— Мёртв, без вариантов, только браслет нашли, на руке у сопляка одного был. Покойного.

— Ясно, что ещё?

— Взяли оружие их, да те детали, за которыми они охотились. Не все, а так, образцы.

— Это хорошо, отправим учёным, сегодня же сходим и отправим. Сам что думаешь?

— Думаю, что где-то поблизости есть стихийный проход из мира, развитие которого где-то на уровне девятнадцатого века. Оружие и одежда говорят в пользу этого. Оттуда приходят сталкеры, мародёрствуют на руинах, обратно несут хабар, допускаю, что охотятся элементарно за металлом, редкие сплавы, которые не умеют делать в их мире.

— У вас-то что было? — спросил Палач, устало присаживаясь на мешок с патронами.

— Да, как видишь, — пояснил Кнут, указывая за окно, — как стемнело, так и попёрли, словно лемминги в океан. Первый раз такое вижу. По-моему, даже тараканам хватает ума не лезть туда, где их мочат. Может, конечно, голодные, так ведь чем-то они питались, пока нас не было.

— Я крыс видел, — с отсутствующим видом заявил снайпер, — крупные, вполне за еду прокатят.

— Вот именно, — вздохнул Кнут, — какая-то иррациональная ненависть к людям, как увидят, так крыша съезжает.

— Я тут подумал, — сказал Илья после недолгой паузы, — что этих тварей выводили специально против людей. Ненависть на генетическом уровне запрограммирована. Вроде собак сторожевых. Мы их не боимся, а вот те мужики с берданками должны опасаться. Не исключаю, что аборигены вымершие их и создали, чтобы от пришлых из других миров отбиваться. А теперь хозяева померли, а охрана бдит по-прежнему.

— Вариант, — кивнул Кнут. — Сегодня сделаем ходку к барьеру, там передадим всё, и пленного, и обезьяну, и прикупа собранные, и останки погибших.

— В семь открывают, — напомнил Палач, — могу пока я с пленным пообщаться?

— Друг, я ценю твои способности дознавателя, ты даже мумию говорить заставишь, да только вопрос: как быть, если он нашего языка не понимает?

— Вот и посмотрим, вдруг поймёт.

— Попробуй, — равнодушно сказал Кнут, — только, чтобы потом годен к употреблению был.

Палач согласно кивнул и принялся за работу. Через пять минут пленный, даже не имея видимых повреждений, стонал от боли и говорил со скоростью перематываемой плёнки. Рассказывал, пытался жестикулировать связанными руками, слезливо жаловался на что-то. Нужно ли говорить, что из потока слов все присутствующие не поняли ровным счётом ничего. Илья стоял рядом, отчаянно напрягая слух, и пытался разобрать, к какому языку, или хотя бы, языковой группе, относится его речь. Он не был полиглотом, но, в силу специфики своего образования, знал, как звучит речь почти всех обитателей планеты, само звучание речи могло подсказать, что за язык. Бесполезно. Никаких ассоциаций. Не германский, не романский, не славянский, не тюркский, не иранский, не китайский. Ничего похожего. Разве что, какая-то экзотика, вроде курдского или албанского.

— Завязывайте, — он обречённо махнул рукой, — ничего мы не добьёмся. Хотя, стоп!

Вынув из кармана блокнот и карандаш, он сунул их пленному под нос, показав, что можно рисовать. Потом достал браслет покойного Паши и спросил «Откуда»? Тот по интонации понял, что от него требуется и начал лихорадочно рисовать, даже не обращая внимания на связанные руки. На одном листе обезьяны напали на человека. Вот он лежит, они его едят, вот подходит другой и берёт браслет. Илья остановил его и, ткнув в изображение лежащего человека, спросил: «Что с ним?» Пленный сложил руки на груди и высунул язык, демонстрируя, что тот умер.

— Мне вот что интересно, — словно бы сам себе сказал Илья, — он рисует, как Пашу едят, это он сам домыслил? Или присутствовал при поедании? А если присутствовал, то почему никак себя не проявил? Как они отбиваются от обезьян? Ведь в городе они тоже шарят, должны ведь обезьяны на них реагировать?

— Предлагаю следственный эксперимент, — снова очнулся от спячки снайпер, — развязать обезьяну и оставить их наедине. Если не сожрёт его, значит, есть какой-то секрет.

— Отставить, — осадил его Кнут, — у меня, Док, от твоих гениальных идей уже изжога, ты лучше поспи.

— Думаю, за полгода-год, его на базе обучат нашей мове, а там можно установить контакт, имея готового толмача, — начал рассуждать вслух Палач, — вот этим он и ценен.

— А станет ли сотрудничать? — усомнился Илья. — Мы ведь всю его банду перебили.

— Так он этого не видел, — возразил Палач, — в отключке лежал. Потом-то узнает, конечно, да там видно будет.

— Что с языком? — спросил Кнут, поворачиваясь к Илье, — определил, на каком говорит?

— Нет, — Илья отрицательно помотал головой, — либо какая-то экзотика, которую даже я никогда не слышал, либо язык, которого в нашем мире нет совсем.

Он присел перед пленным на корточки, взял в руки блокнот и начал рисовать предметы, требуя от него произносить название, тот повторял несколько раз, а Илья русскими буквами записывал произношение. Нашлось около четырёх десятков слов. Рука, нога, вода, хлеб, солнце, луна, дерево и много какие ещё. Пленный, поняв правила игры, произносил слова старательно и разборчиво. Никакого особого результата не добился. Единственная аналогия была со словом «небо», которое пленный обозначил, как «дьяо», что заставило думать об индоевропейской природе языка.

Прорыв случился чуть позже, когда пленный, недовольный тем, как Илья повторял слово, взял блокнот и попытался его написать. На бумаге появились те же самые знаки, что он видел в книге аборигенов. Подвывая от восторга, Илья метнулся к куче вещей, оставшихся от прошлой экспедиции, быстро разыскал там книгу, которую и сунул пленному под нос. Тот оказался грамотеем средним и читал очень медленно, но всё-таки читал. Илья обернулся к своим:

— В одном из помещений лежат книги, их нужно передать с ним, обязательно.

— Сделаем, — вздохнул Кнут, — много там?

— Если упаковать, то один человек унесёт.

— Вот сам и понесёшь.

До вечера ещё оставалось время, которое они предпочли потратить на сон. На ногах остались только Чингиз, который возился с какими-то взрывными устройствами, да Док, которому сон, как будто, вообще был не нужен, он всё время проводил в полудрёме. Вообще, его поведение вызывало большие вопросы, для бойца спецподразделения он выглядел странно. Обезьяны больше не показывались, что заставляло думать, что стая уничтожена в полном составе, или осталось их так мало, что в звериных мозгах проснулся здравый смысл.

Когда часы показали половину шестого, Кнут скомандовал подъём. Стали грузить на себя всё, что необходимо было отправить. Пленному, чтобы его не нести, развязали ноги, обезьяну, наоборот, спеленали, словно мумию. Илья и Палач быстро сходили за книгами, которые набили доверху в объёмную сумку. В поход к барьеру отправились в полном составе. Груз был велик, да и о безопасности забывать не следовало. На вопрос Ильи, что будет, если в лагерь, где осталось много ценного, пожалуют незваные гости, Чингиз мерзко хихикнул и объяснил, что если гостей придёт меньше роты, то все там и останутся. Хитрый нанаец не зря возился со взрывчаткой и детонаторами.

Когда вся команда подошла к будке перехода, уже начинало темнеть. Проход открылся по расписанию, теперь с этим было строго. С той стороны, словно по команде, появился Колесов, который тепло поприветствовал всех и поинтересовался результатами. Увидев результаты, он немедленно нырнул назад, а через минуту вернулся с двумя крепкими сотрудниками, которые начали резво перетаскивать добро в свой мир. Кнут и Илья тем временем докладывали о проделанной работе и обстоятельствах поимки пленника, чьё имя они так и не узнали. Когда всё, что было добыто, перекочевало на ту сторону прохода, им вынесли ещё несколько сумок с продуктами и боеприпасами. А Колесов, так же ненавязчиво, прокомментировал:

— Вы прекрасно поработали, вижу, что и Илья Юрьевич проявил себя неплохо. Научный эксперт просто необходим в подобных экспедициях. За пленного отдельное спасибо, им займутся лучшие специалисты.

— Лучшие сейчас лежат в пластиковых мешках, — грустно прокомментировал Илья. Колесов счёл за лучшее не отвечать.

— Так вот, — продолжил майор, — ваша новая задача — установить контакт с группой сталкеров, на этот раз мирный. Я думаю, что способностей Ильи Юрьевича вполне хватит, чтобы объясниться. Также необходимо раскрыть место перехода в их мир.

— А с чего вы взяли, что оно вообще есть? — вдруг возразил Илья.

— Но, вы ведь так сказали, — Колесов выглядел растерянным.

— Это гипотеза. С тем же успехом можно предположить, что где-то в пределах этого мира есть полуцивилизованный анклав, откуда и приходят сталкеры. Правда это плохо вяжется с их анатомическими отличиями от вымерших аборигенов. Две разумные расы в мире обычно не уживаются, одна уничтожает, либо ассимилирует другую.

— Оставим это учёным, — майор поморщился, — а пока ваша задача — контакт, разрешаю торговлю, чем-нибудь, вроде консервов и шоколада.

— Не бойтесь, товарищ майор, автоматы не продадим, — невесело заметил Кнут, после чего вся группа отправилась назад.

Дорога была быстрой, двигались почти налегке. Илья ещё раз остановился на месте предполагаемой гибели Паши. Что-то беспокоило его. Крови на плитах почти не было, только несколько бурых пятен. Допустим, обезьяны могли унести его и съесть в другом месте. Но они не смогли бы сделать это, пока он был жив, а убить человека, который активно сопротивляется, они могли, только изорвав его когтями и зубами, а это предполагает море крови. А крови нет. Что-то здесь не так. Пленный говорил, что браслет сняли с мёртвого, значит, тело какое-то время лежало несъеденное. Уж не сами ли они его убили? От ранения пулей или ножом большого кровотечения не будет. Увы, пока способа выяснить судьбу учёного Илья не представлял. Пленный будет запираться до последнего, он себе не враг.

Когда группа подходила к месту дислокации, все остановились перед входом. Чингиз достал небольшой пульт и нажал несколько кнопок. Внутри помещения что-то пискнуло, и мелькнул слабый огонёк синего цвета. Подрывник удовлетворённо кивнул, приглашая всех проходить внутрь и ничего не бояться.

Сегодня, в отсутствие опасности, вели себя гораздо свободнее. Даже огонь разожгли, и скоро на нём весело булькал котелок с густым варевом из мясных консервов и концентратов. Лис, как и прежде, возился с ноутбуком. Чингиз снова ковырял отвёрткой малопонятное устройство с кучей проводов. Снайпер куда-то пропал, а когда вернулся, снова уселся в углу и предался медитации. Рэм и Араб колдовали над ужином, а Палач, разобрав пулемёт, старательно протирал все его части тряпочкой Кнут ходил из угла в угол и напряжённо о чём-то думал. Задачу группе поставили очень уж невнятную, да к тому же не по профилю работы.

— Итак, — произнёс он после долгого раздумья, — завтра, в первой половине дня, группа выдвинется в тот район, где взяли языка, пойдут в том же составе, плюс Док. Док, ты меня слышишь?

— Ага, — всё так же флегматично отозвался снайпер, приподняв темные очки, которые непонятно зачем напялил в помещении, где и без того царил полумрак.

— Задачу вам майор изложил, как получится, но попытайтесь. Профессор, на тебя надежда.

— Сделаю всё, что смогу.

— А теперь — спать. Часовым — Рэм.

Боец кивнул и взял автомат в руки. Остальные легли вповалку на одеяла. Спальные мешки в тёплом климате и при отсутствии комаров сочли ненужной роскошью.

Илье не спалось, он ворочался с боку на бок, но сон не приходил, видимо, те три часа, что удалось поспать днём, были достаточным временем для отдыха. Приподняв голову, он увидел, что у окна стоит Кнут, который осматривает окрестности в прибор ночного видения. Илья встал и подошёл к командиру.

— Что-то видно? — негромко спросил он.

— Сейчас — нет, но есть ощущение, что в скором времени встретим нечто. Не знаю что, но вряд ли приятное.

— Ощущениям можно доверять?

— Раньше не подводили, потому и жив ещё.

— Слушай, Кнут, — Илья решил сменить тему, — не хочу жаловаться, и вообще это не моё дело, но меня наш снайпер беспокоит, по-моему, он не совсем адекватен?

— Серьёзно?! Ты тоже заметил? — наигранно удивился командир, — не может быть!

— И всё же?

— Ты прав, Профессор. С ним далеко не всё в порядке. А именно: он наркоман. Принимает морфий, или что-то ещё.

— А стоило такого брать с собой?

— Как бы тебе сказать, Профессор, — Кнут поморщился, — ты ведь понимаешь, что официально мы военнослужащими не являемся. А потому, нет здесь ни медкомиссии, ни врачей определяющих категорию годности, ни психологов, норовящих залезть тебе в голову. Каждый считается годным, пока выполняет свою боевую задачу. Док её выполняет, и провалов за ним не числится. Тем более что употребляет он только на заданиях, а в промежутках, хоть и со скрипом, но терпит. Ставит себе капельницы, пьёт какие-то таблетки, но с наркоты временно соскакивает. А медицинские знания позволяют ему тщательно выверять дозу и не упарываться в хлам. Так что это не такой большой недостаток для хорошего снайпера и не менее хорошего доктора. Руководство в курсе, даже сами препараты ему официально выдают.

Илья был другого мнения, но спорить не стал. Пошёл к себе на спальное место. А после того, как он лёг, послышался голос с соседнего лежбища:

— Расслабься, Профессор, не переживай, по своим палить не начну, — это был Док, который, как оказалось, слышал их разговор.

— Если Кнут тебе доверяет, то, думаю, всё в порядке, — примирительно сказал Илья.

— Допускаю, что когда-нибудь я не удержу себя в руках и обосрусь на задании, но этот момент будет ещё нескоро.

— А здоровье?

— Были опыты, при употреблении чистых наркотиков, вроде раствора морфина, регулярном питании, прохождении детоксикации, в организме подопытного не происходит никаких изменений, а умирает он своей смертью в глубокой старости.

— А мозг, тоже без изменений?

— Морфин, в отличие от героина, не проникает внутрь клеток мозга, так что да, почти без изменений. Да и зачем мне мозг? Моя работа — стрельба и медицина. То и другое помнят мои руки.

— Отчего же мрут наркоманы?

— А ты представь среднестатистического героинщика. Вот сегодня он достал дозу и вмазался, а завтра (он ведь не миллионер, а наркотик стоит дорого) не нашёл денег и загибается в ломке. Естественно, ничего не ест, блюёт, сходит с ума. Послезавтра кого-то ограбил, купил дозу, но у другого дилера, а там порошок более грязный, или наоборот, более чистый, что гораздо опаснее. Добавь к этому отсутствие профессиональных навыков производства инъекций, в результате чего вены исчезают за пару месяцев, и начинаются воспаления по всему телу, отсутствие стерильности, неравномерные дозировки, смешивание наркотика с алкоголем. Вуаля! Печень сгнила, ВИЧ, сифилис, гепатит, сепсис, гангрена, суицид. Наркотик виноват? Да, но косвенно. Про раствор опия и дезоморфин и говорить нечего. Всё то же, только в квадрате. У человека мозги должны быть, это главное. А чем себя гробить, каждый сам выбирает, алкоголем, наркотиками, неправильным питанием. В моём случае нужно учитывать и тот фактор, что своей смертью я, скорее всего, не умру, так что забота о здоровье бессмысленна. Проживу я пятьдесят лет, или семьдесят, непринципиально, главное — качество этой жизни. Ты, кстати, сам-то чего не спишь?

— Не знаю, — признался Илья, — наверное, днём выспался.

— Ты это прекрати, завтра нужно бодрым быть. Держи вот.

Он достал из маленького кармана формы стеклянный тубус и вытряхнул на ладонь таблетку. Небольшую, размером с глицин.

— Не надо, — отмахнулся Илья.

— Бери, — настаивал Док, — это не наркота, хотя препарат мощный, сам принимаю, когда в период абстиненции заснуть не могу.

Немного подумав, Илья взял таблетку, положил её в рот и запил водой из фляги. После этого он лёг на спину и стал ждать результата. Вопреки ожиданиям, никакого наркотического опьянения он не почувствовал. Просто закрыл глаза, а когда открыл их, было уже светло.

Глава пятая

Группа собиралась в путь, наскоро завтракали остатками вчерашнего супа, пили растворимый кофе, подгоняли экипировку. Док выглядел на удивление бодрым, активно собирался. Кроме винтовки он повесил на пояс небольшой компактный пистолет-пулемёт, а в ножнах, закреплённых на левом плече, находился нож.

— Запомните, парни, — напутствовал их Кнут, — геройствовать не нужно. Языка взяли, спешить некуда. Когда встретите группу, сядьте на хвост, проследите, куда они идут, откуда пришли, что делают, только потом вступайте в контакт. Старшим идёт Палач, но при разговоре с туземцами слушайтесь Профессора.

— А вы чем займётесь? — спросил Илья.

— Хочу в подземке пошарить, интересно стало, — ответил Кнут.

— Снимите, пожалуйста, на видео, я посмотрю, мне тоже интересно.

— Мы так и собирались сделать. У нас три камеры есть, всё будет видно. Как поняли инструкции?

Все всё поняли. На этот раз рейд планировался на трое-четверо суток, поэтому и вещей с собой взяли больше. Илья, как ни странно, уже не сгибался под тяжестью рюкзака, а мог вполне сносно передвигаться. У него даже мелькнула мысль, что по возвращении в наш мир, следует пойти в спортзал.

Выдвинулись прежним маршрутом, только с дороги сошли гораздо позже, отклонившись от того направления. Теперь шли под углом к прежнему курсу. Никакой конкретный объект их не интересовал, просто шли и прислушивались к окружающему миру, да следы под ногами рассматривали. Как ни странно, а следов тут было много. В лесах жили звери, в основном, копытные. Что-то вроде кабанов и оленей. Так что хищные мартышки вполне могли прокормиться, не нападая на людей с огнестрелом, но не захотели. Поиск затянулся, за весь день не встретили никого разумного и даже следов таковой жизни им не попалось. Хотя Палач утверждал, что следы должны быть, окурки, объедки, дерьмо. Но, видимо, не там ходили.

Привал устроили только вечером. Спутники не выглядели уставшими, а вот сам Илья вымотался не на шутку. Ноги гудели, бронежилет стал невыносимо тяжёлым, ремень дробовика грозил перетереть шею, а рюкзак пригибал его всё ниже к земле. К счастью, Палач объявил, что на сегодня всё, а завтра пойдём на место прошлой встречи, а оттуда уже определим дальнейший путь.

— Они, — объяснял великан, — двигались не от балды, а с какой-то целью. Причём, я сильно сомневаюсь, что они выписывали по лесу петли. Просто шли из пункта А в пункт Б. Вот оба пункта мы должны проверить.

— Советую начать с пункта Б, — задумчиво проговорил Док, вставая с места.

— Поддерживаю, — кивнул Палач, наворачивая ложкой тушёнку из банки, — шли они с грузом, явно уже возвращались. Подозреваю, что пункт Б — это и есть переход. Ты куда собрался?

— Ну… по нужде, — растерянно проговорил Док.

— Прекрати, а. Ну, как будто мы не знаем. Гадить в присутствии всех можно, а уколоться за километр уходишь.

— Да я думал, вам стрёмно смотреть.

— Я лучше посмотрю, чем тебя приблудная мартышка задерёт.

Док вздохнул и полез в рюкзак. Оттуда он извлёк одноразовый шприц в упаковке и пузырёк с прозрачным раствором. Спокойно распечатал и набрал чуть больше одного кубика, из кармана формы извлёк спиртовую салфетку. Закатав рукав, протёр руку выше локтя, уколол в хорошо развитый трицепс и сразу прижал место укола. Подержав салфетку несколько секунд, он спокойно упаковал всё обратно в рюкзак.

— А я думал, ты в вену колешь? — с интересом спросил Араб.

— Нет особого смысла травмировать вены, — расслабленным голосом пояснил Док, — препарат точно так же попадёт в организм, разве что немного медленнее.

— Я когда воевал на срочной, — начал рассказывать Палач, — так видал трупы боевиков, которые ширялись, вот у них в вене катетер стоял, чтобы, значит, каждый раз не прокалывать.

— Тоже выход, — согласился Док, — они героин кололи, ну, или ханку, а такое в мышцу колоть никак, а внутривенно сложно, не все умеют, особенно в полевых условиях. Правда, с катетером тоже морока, промывать нужно.

— Ты поешь, давай, — Палач сунул ему под нос очередную банку, — а то знаю я тебя, поплыл, и ничего уже не нужно.

— Да, спасибо тебе, большой человек, — ответил действительно поплывший Док, но банку всё-таки взял.

— Сторожить-то хоть сможешь?

— Разумеется, моё состояние не имеет ничего общего со сном, вроде медитации, но органы чувств при этом работают.

— До двух часов твоя смена, потом Профессора поднимешь, а с пяти я посижу, — подвёл итог Палач, заваливаясь на импровизированную постель из веток и сухой травы. Точно так же поступили остальные, Илья на этот раз бессонницей не страдал, усталость взяла своё.

Проснулся он в темноте, Док тряс его за плечо.

— Вставай, Профессор, твоя очередь.

Нажав подсветку на часах, Илья увидел, что уже два часа ночи, он подтянул к себе ружьё и присел в центре стоянки. Док протянул ему прибор.

— Смотри, мы не обезьяны, но в темноте тоже видеть можем.

С этими словами он повалился на место Ильи, а уже через пару минут заснул сном праведника. Илья, который успел неплохо выспаться, напряжённо всматривался в ночь, подсвеченную зелёным сиянием, а уши его старались различить среди храпа боевых товарищей посторонние звуки. Но ничего не происходило. Какая-то птица пыталась петь, но быстро бросила это занятие. Слабый ночной ветер шевелил пышные кроны деревьев. Однажды в глубине леса хрустнула ветка, Илья встрепенулся и подхватил оружие. Минут десять он сидел, направив ствол в ту сторону, но ничего не происходило, а будить кого-то из товарищей он не стал, боясь прослыть паникёром. Только когда часы показали пять, он разбудил Палача и рассказал ему о странном звуке, тот отреагировал спокойно и, сжав в огромных лапах пулемёт, уселся сторожить, а Илья отправился досыпать.

Поднялись все с рассветом. Палач к тому времени успел приготовить кипяток на таблетках сухого горючего и теперь размешивал в кружках растворимый кофе с сахаром. Рядом стояла открытая банка сгущёнки, которую полагалось добавлять по вкусу самостоятельно. Илья всегда любил сладкое, природная худоба позволяла ему быть сладкоежкой, поэтому он положил в кофе четыре куска сахара и три ложки сгущенного молока. А на ехидный комментарий Дока об опасности слипания прямой кишки, только презрительно фыркнул.

Завтрак был таким же плотным, как и ужин. Все выглядели хорошо отдохнувшими, даже Док создавал впечатление вполне трезвого человека. Через час после пробуждения группа отправилась в путь.

На месте прошлой встречи с группой сталкеров, закончившейся, как известно, бойней, они оказались в два часа дня. Тут уже не было трупов, но это отнюдь не было заслугой диких зверей. Здесь поработали человеческие руки. На поляне была взрыта земля, и отчетливо виднелись несколько неприметных холмиков. Их похоронили. Нести куда-либо не сочли нужным, но похоронить смогли. Возможно, неизвестный человек взял себе за труды весь добытый ими хабар. Никаких опознавательных знаков на могилах не было, да и холмиков оказалось явно меньше, чем было трупов. То ли кого-то всё же унесли, чтобы похоронить в другом месте, то ли просто клали в одну могилу по два-три трупа, что представлялось более вероятным.

Палач присел возле могил на корточки и какое-то время думал.

— Странно, видимо, хищники здесь редкость, иначе разрыли бы могилы, — задумчиво проговорил он.

— Допускаю, что просто в этом районе не живут, — отозвался Араб.

— Как бы то ни было, а идти нам следует туда, — Палач ткнул пальцем в сторону леса.

— Нужно тропинку искать, — добавил свои измышления Док, — лес достаточно густой, если люди здесь часто ходят, поневоле какая-то дорога получится.

Это было признано разумным, и группа какое-то время рыскала по зарослям. Они быстро нашли нечто, похожее на тропу, хотя никто и не мог сказать с уверенностью, что проложена она именно людьми. Тем не менее, направление совпадало, и они отправились по ней.

Дороги, как известно, ведут к тем, кто их строил. Вот и тропа, которая со временем стала гораздо шире, постепенно вывела их на следы человека. На небольшой поляне были следы костра, какие-то объедки, куски ткани. Что характерно, зола была ещё немного тёплой, что говорило в пользу того, что какие-то люди были здесь относительно недавно.

Увеличив темп движения (Илья снова стал выдыхаться), они пытались нагнать неизвестных, но ещё раньше, чем это случилось, заросли расступились, и их взору открылась огромная поляна, размером как футбольное поле. Но это было ещё не всё. Большую часть поляны занимал деревянный форт, обнесённый частоколом, примерно, в два человеческих роста высотой. За забором были видны крыши зданий, слышался человеческий разговор, сильно напоминающий речь пленного.

Обойдя здание справа, они обнаружили, что створки широких ворот открыты настежь. Это наводило на мысль, что гостям здесь рады. Какой-то перевалочный пункт? Или таможня на переходе? Или просто крепость, чтобы отсидеться и спрятаться от хищников?

Палач остановился, секунду подумал и выдохнул:

— Вперёд.

Что их ждало за забором, не знал никто, но и завязать контакт иначе не получалось. Они прошли в ворота и огляделись. В центре всего сооружения стоял большой деревянный дом, широкая дверь которого тоже была открыта настежь, а за ней находилась лестница, уходящая под землю. Легко было предположить, что это и есть переход. Но также было видно, что попасть в него непросто, на входе стояли двое с оружием. Такие же примитивные ружья, что и у предыдущих, но выглядели они донельзя важными. Один человек, подойдя к ним, протянул что-то, часовой принял это и спрятал в карман, кивнув при этом на вход. Пришедший, слегка поклонившись, прошёл в дверь и спустился по лестнице.

— Вход платный, — прокомментировал увиденное Док.

— Нам, к счастью, нет нужды туда лезть, пока, — сказал Палач. — Давайте пока осмотримся.

Беглый осмотр зданий дал им магазин, где скупали хабар, закусочную, откуда шли аппетитные запахи, и нечто, вроде постоялого двора.

Начать решили с магазина. Консервы пока убрали, а вот шоколад Палач вывалил из рюкзака на прилавок. Продавец, пожилой худощавый мужчина, с огромными седыми бакенбардами и в каком-то пёстром пиджаке, сначала смотрел на них непонимающим взглядом, потом поднёс плитку к носу и понюхал. Палач кивнул утвердительно и показал, что нужно распечатать и откусить. Продавец с недоверием откусил, примерно, три миллиметра от угла. Вкус его устроил, он улыбнулся и спрятал всё под прилавок, им он отдал несколько монет, разного размера и номинала, надписи, понятно, ни о чём не говорили.

— Шоколад, — сказал Палач, показывая под прилавок.

Продавец вынул плитку обратно.

— Шоколад, — повторил он ещё раз.

— Шоколад, — с жутким акцентом сказал продавец.

— Молодец, запомнил, — похвалил его великан, после чего все четверо покинули заведение.

— Теперь куда? — спросил Араб.

— В харчевню, отдохнём на все деньги.

— А на что хватит этих денег? — заинтересованно спросил Док, — может, даже чаю не попьём?

— Может, и так, — согласился Палач.

В харчевне было пусто, посетителей почти не было. В зале стояли массивные столы, сделанные из разрубленных вдоль брёвен, стульями служили деревянные чурбаки. Из-за прилавка сразу выбрался хозяин заведения, толстый низкорослый мужик с редкой бородой и ещё более редкими волосами. Одет он был, как и все тут, в грубую рубаху из самодельного полотна и шерстяные штаны, ткань которых напоминала шинель. Он быстро заговорил на своём наречии, а когда ему продемонстрировали деньги, улыбнулся во всю ширь своего редкозубого рта и крикнул куда-то вдаль, призывая, видимо, поваров нести побольше еды.

Еда действительно не замедлила появиться, это была каша с добавлением мяса. Что за крупа входила в состав, никто не понял, но было вкусно. Кроме того, принесли чёрный хлеб, не первой свежести, но достаточно вкусный, а также кувшин с напитком наподобие пива, вкус его тоже всем понравился, кроме Дока, который заявил, что мешать алкоголь сами знаете, с чем вредно для здоровья.

После еды и выпивки, когда деньги, по всей видимости, закончились. Палач снова сбегал в магазин и обменял на деньги несколько банок с консервами. Собственно, нужно было подумать о ночлеге, был соблазн заглянуть в другой мир, но, по здравому рассуждению, делать это пока не стали. А трактирщик, обрадованный такими клиентами, проявлял образец гостеприимства. На столе появился кувшин кислого вина, а в тарелках лежали уже куски жареного мяса. Вино было лёгким, алкоголь в нём едва чувствовался. Несмотря на это, Илья очень скоро почувствовал, что голова его становится тяжёлой, словно чугунная гиря, проклиная свою слабость к алкоголю, он оглядел товарищей и с удивлением обнаружил, что Араб уже дрыхнет, положив голову на стол, а более крупный Палач с мутными глазами еле ворочает языком. Только снайпер, который ничего не пил, сидел с абсолютно ясными глазами наркомана и напряжённо думал. Вот и Палач рухнул на стол, разбив могучим лбом глиняную тарелку, уже отключаясь, Илья увидел, как Док тоже положил на стол голову и прищурил глаза…

Глава шестая

Когда проснулся, вокруг было темно. Только из-под двери помещения, где они были заперты, пробивалась слабая полоска света, которой не хватало, чтобы разглядеть окружающие предметы. Оружия при нём не было, остался только бронежилет, который местные, видимо, не смогли расстегнуть, а разрезать не стали. Голова была всё ещё тяжелой и мысли ворочались с трудом. Он пошевелил ногами и задел что-то большое и мягкое, которое отозвалось голосом Палача:

— Профессор? Живой?

— Угу.

— А ты, Араб?

— Тоже, Док пропал.

— Надеюсь, сбежать успел. Сука! — процедил сквозь зубы Палач, — две войны, семнадцать лет выслуги, куча спецопераций. А так тупо лоханулся! Развели как пацана, можно было понять, что чужаков они просекли, вот и приняли по-тихому.

— И что теперь будет, — спросил Илья.

— Известно, что. Отволокут в свой мир, представят начальству и будут пытать, пока не расколемся, кто такие. А поскольку, не зная языка, расколоться сложно, то, скорее всего, запытают до смерти.

— Может, Док выручит?

— Это если его не привалили при попытке к бегству, — Палач был на удивление оптимистичен. — Надеемся только на себя, заметьте, нас не связали, значит, шансы есть. Выводить будут под прицелом, но ружья у них однозарядные.

Похлопав себя по голени, он извлёк из ботинка небольших размеров складной нож.

— Шансы есть, — повторил он, — пробиваться желательно не на выход, а туда, где наши вещи лежат.

— Знать бы где? — проворчал Араб.

И тут, победным звоном прогремел выстрел. Даже в темноте было видно, как ощерился в улыбке Палач.

— Док! Вернулся, его ствол.

А за первым выстрелом последовал второй, третий. Снайпер бил без остановки, делая перерывы только для перезарядки. С учётом того, что он никогда не промахивается, можно было сделать вывод, что население форта сейчас стремится к нулю. Палач вскочил с места.

— Ломаем дверь, — приказал он, — но на улицу пока не идём.

— ???

— Ночь на дворе. Он через инфракрасный стреляет, нас от врагов не отличит.

Аргумент был признан убедительным, все трое подошли к двери. Дверь была крепкой, сколочена из досок, толщиной не меньше трёх сантиметров. Но и люди здесь подобрались непростые. Палач, отойдя от двери на метр, резко дёрнулся вперёд, нанося удар ногой в то место, где должен был находиться засов. Дверь затрещала, но выдержала. Он повторил процедуру ещё три раза и дверь открылась. Доски были мощными, засов из бруса тоже выдержал удары, но гвозди, которые держали петли, просто вышли из стены. Оказавшись в коридоре, слабо освещаемом масляным светильником. Судя по толщине стен, они находились где-то в подсобных помещениях харчевни, которая была единственным капитальным строением в форте. Остальные здания, с учетом отсутствия холодов, имели стены из досок, жердей, а то и из сплетённых лиан. Теперь, когда опытный снайпер стрелял из мощной винтовки через инфракрасный прицел, всё это никак не могло служить защитой, а значит, в ближайшее время врагов у них не останется.

На какое-то время стрельба прекратилась. Возможно, просто цели закончились. Все трое собрались было уже выйти, но тут снаружи прогремел взрыв. Стало ясно, что снайпер уже совсем рядом.

Оказавшись в коридоре, все на секунду замерли. Было совершенно непонятно, в какую сторону следует бежать. Снова раздались выстрелы, теперь уже где-то ближе, Док явно шёл в атаку. В это время им под ноги метнулся кто-то, кого они не смогли различить в темноте, его перехватил Палач и, приподняв над полом, внимательно рассмотрел в тусклом свете светильника. Это оказался хозяин магазина, тот самый, которому они продавали консервы и шоколад. Обрадованный встрече Палач тут же отвесил ему мощную оплеуху, после которой тот рухнул на пол и более уже не вставал. Из носа и ушей торговца хлынула кровь.

Дверь наружу была не заперта, они осторожно приоткрыли её и выглянули на улицу, людей там уже не было, но всё ещё сохранялась опасность дружественного огня. Минуты через три раздался негромкий скрип ворот, только разглядеть, кто там пришёл, не было никакой возможности.

— Кой хрен вы там встали? — раздался из темноты недовольный голос, — дождётесь, что из прохода танковая дивизия вылезет.

— Док? — обрадованно воскликнул Палач, — ты не в курсе, где вещи наши? А то я без пулемёта себя голым чувствую.

— Там, в доме ищите, больше негде им быть, — Док, наконец-то, вышел на освещённый пятачок.

Поиски заняли не более десяти минут, вещи их действительно были в доме, просто лежали, сваленные грудой на широком столе. Возможно, потом их бы отправили за проход вместе с пленниками, но, к счастью, они успели раньше. Палач с победным рыком натягивал бронежилет и одновременно с этим, проявляя чудеса ловкости, заправлял ленту. Илья такой ловкостью не обладал, но дробовик подхватил сразу. Оружие в руках придало уверенности и успокоило, теперь он не беззащитен. Док контролировал улицу, но это было уже излишним. Жители форта были убиты, или скрылись в проходе. Только из прохода и следовало ожидать опасность, но его держали под прицелом.

Когда всё было собрано, за исключением продуктов, которые, видимо, хозяин харчевни спрятал в другом месте, все четверо поспешили покинуть форт, где с ними обошлись столь негостеприимно. Приборы позволяли двигаться по лесу ночью. Это даст им большую фору и, скорее всего, позволит совсем оторваться от возможной погони. Шли сначала бегом, потом быстрым шагом, только ближе к утру сбавили темп. Илья, так и не привыкший к подобным марш-броскам, окончательно выдохся.

Только к обеду Палач объявил привал. Еды у них не было, ограничились водой из фляг. Док достал из рюкзака свои препараты.

— Между прочим, — начал он рассказывать деловитым тоном, — из-за вчерашней бойни я инъекцию пропустил, теперь неважно себя чувствую, а меня ещё грузят, как колхозную полуторку.

— Ты и больше бегал, — осадил его Палач, — расскажи лучше, как у тебя получилось спастись?

— Это запросто, — оживился Док, растирая спиртом место укола, — в то время как вы, столь неосмотрительно понадеявшись на гостеприимство местных, позволили себе пьянство в боевой обстановке, которое, в свою очередь, закончилось вашим пленением этими дикарями, я…

— Сссука, — процедил Палач, поворачиваясь к Илье, — теперь всю дорогу стебаться будет. ЗОЖник хуев!

— Так вот, мои ограниченные друзья, — продолжал Док, наркотик начал действовать, и речь его становилась всё более витиеватой, — увидев, как вы, увлёкшиеся распитием, внезапно попадали на стол, я сделал положенные выводы. Трактирщик не видел, что я не пью, поэтому спокойно ждал, когда отрублюсь и я тоже. Я не стал его разочаровывать и, подождав немного, положил свою голову рядом с вашими. Оказалось, что он только этого и ждал, уже через пару минут появились двое крепких парней, которым, как я понимаю, он приказал перенести вас в кладовку, ну, или куда вас там перенесли. Вот только, когда они взялись за меня, для них это закончилось весьма и весьма печально. Нож в печень — никто не вечен! Сам трактирщик, проявляя отменную прыть, попытался спрятаться за прилавок, но, как вы, наверное, знаете, быстрее пули никто не бегает, а дощатый прилавок девятимиллиметровую пулю не остановит. Короче, там, под прилавком, он и остался. Когда я на две секунды остался наедине со своими товарищами, которые храпели так, что с потолка штукатурка сыпалась, у меня был выбор. Я мог остаться в харчевне, стены там толстые, так что, используя пулемёт нашего большого друга, получилось бы довольно долго держать круговую оборону. Однако, этот план, при всей его привлекательности, пришлось отвергнуть. Я не мог знать, сколько вы проспите, да и из прохода могла подойти подмога, наконец, они просто могли поджечь здание, оно, как вы, наверное, заметили, деревянное. В общем, мне пришлось бежать, прокладывая себе дорогу с помощью моего верного «Каштана». Собственно, прокладывать особо и не пришлось, первыми полегли охранники, а кроме них больше желающих не было.

Тут он сделал паузу и отхлебнул из фляжки большой глоток воды.

— Ну, а дальше? — поторопил его Араб.

— А дальше, — Док на секунду задумался, — за мной была погоня, печального опыта предшественников оказалось недостаточно, так что этих остолопов я тоже срезал одной очередью, всех пятерых.

— Дальше, в целом, ясно, — подвёл итог Палач.

— Именно, я дождался ночи, взял винтовку, занял позицию, на которой меня было сложно достать, тогда как я отлично видел всю территорию форта. Стрелять с небольшой дистанции, да через инфракрасный прицел — неспортивно, но эффектность пришлось принести в жертву эффективности. Я устроил населению форта мини-геноцид, часть успела кинуться в проход, попутно затоптав несколько своих. Дальнейшее вам известно.

— Жаль, Чингиза с нами нет, он бы им подарков оставил, неделю бы никто не шевелился, — мечтательно проговорил Араб.

— Но его с нами, увы, нет, — развёл руками Док, — а на этом разрешите откланяться, ибо сообщить мне вам более нечего.

Док надел на глаза тёмные очки и, подняв воротник, прислонился спиной к похожему на пальму дереву.

— Алё, гараж! — Палач дёрнул его за рукав, — команды спать не было, так что ноги в руки и валим в родной город.

— Вот вечно так, — проворчал Док, с трудом поднимаясь на ноги, — будь ты трижды герой, найдётся начальник, который тебя загоняет вусмерть ради своих амбиций.

— Вот вернёмся к своим, тогда наширяешься и хоть сутки спи, а пока бежать надо, а то, чует моя жопа, погоня за нами идёт.

Все четверо встали и пошли дальше, стараясь выдерживать темп. Погоня, если таковая есть, тоже передвигается в пешем порядке, проходы не позволяют протащить автомобиль. Так что, возможно, форы им хватит, чтобы добраться к своим, а там и отбиваться будет не нужно, «подарков» Чингиза хватит всем.

Однако седалищный нерв Палача оказался прибором высокой точности. Погоня действительно была и бежала за ними с такой скоростью, что уже вечером стало слышно, как позади группы через лес ломится стадо носорогов. Тяжко вздохнув, Палач лёг на землю и начал пристраивать пулемёт поудобнее, Араб вставил в автомат «бубен» и залёг за стволом упавшего дерева. Невозмутимый Док полез на дерево. Сам Илья, оружие которого годилось только для ближнего боя, тоже вставил дисковый магазин и прилёг на землю чуть в стороне от остальных.

Перед ними была широкая поляна, почти свободная от деревьев, залечь противнику было негде, да ещё эффект внезапности своё возьмёт. Правда, неизвестно было точное число нападавших, но вряд ли их больше сотни. Примерно через пять минут из зарослей показались первые преследователи. К удивлению Ильи, это были не те крестьяне, с которыми они имели дело прежде. Преследователи были одеты в военную форму, правда, архаичную, похожую на мундиры времён Первой Мировой или Англо-бурской войны. Серо-зелёные гимнастёрки, штаны, похожие на галифе, сапоги или ботинки с гетрами, на голове несуразные кепки. Оружие было под стать, за спиной у них висели винтовки со штыками ножевидной формы. Пулемётов не было видно, то ли они ими не пользуются, то ли просто не стали брать, чтобы не замедлял движение. А двигались они быстро. В бинокль можно было хорошо разглядеть, как сильно вымотаны эти люди, форма было мокрой от пота, все тяжело дышали и уже с трудом передвигали ноги.

Илья был невеликим стратегом, но и он понял, что ситуация оказалась хуже, чем они думали. Форма предполагает профессиональную армию, а та, в свою очередь, регулярную военную подготовку. Плюс дальнобойные винтовки вместо ружей, плюс численное превосходство, их действительно было около сотни. Когда последние вышли из зарослей, некто, бывший, видимо, следопытом, остановился, чтобы сориентироваться, за ним встали и остальные, тяжко отдуваясь и переводя дух.

Сообразив, что лучшего шанса ему уже не представится, Палач, аккуратно прижав приклад левой рукой сверху, надавил на спуск. Нет смысла описывать, что делает пулемётная очередь с толпой плотно стоящих людей. Пробивное действие пуль было выше всяких похвал, каждая убивала двух-трёх солдат, так что первая же длинная очередь произвела настоящее опустошение в рядах противника ещё до того, как противник сообразил, что нужно лечь на землю.

Но, убиты были не все, кто-то успел открыть ответный огонь, и вокруг них засвистели пули. Илья где-то слышал фразу, что «свистящая пуля — не твоя», а впоследствии даже понял её значение. Просто скорость пули гораздо выше скорости звука, так что, если ты услышал свист пули, то сама пуля уже улетела далеко. Таким образом «свою» пулю человек просто не услышит.

Складки местности позволяли солдатам худо-бедно спрятаться от пулемётного огня, а вот от пуль Дока, который стрелял сверху вниз, не спрятался никто. А бил он стабильно по конечностям. Уже несколько нападавших катались по земле, зажимая культи. Приличного калибра пули, обладавшие большой энергией, отрывали ступни напрочь. Делал это снайпер, разумеется, не садизма ради, а чтобы связать противника ранеными. Часть солдат начала обходить их с левого фланга, сумев подползти на расстояние менее десяти метров. Но на этом их военная удача закончилась, поскольку Араб, привстав, выдал длинную очередь из автомата, которая и покончила с обходным манёвром. Обходили и справа, там, где залёг Илья, пока ещё не сделавший ни одного выстрела. Он тоже привстал, стараясь не рухнуть обратно из страха перед пулями, вскинул дробовик и дважды выстрелил в торчащие из редкой травы спины солдат. Успешно, вот только остальных это не остановило. Они просто вскочили и ринулись на Илью, справедливо полагая, что менее скорострельное оружие даёт им кое-какие шансы на успех. Но и Илья сообразил, что спасение его только в безостановочной стрельбе. Он нажимал на спуск снова и снова, компенсируя недостаток меткости большим разлётом картечи. Нападающих было больше десятка, бубен опустел наполовину, когда последним выстрелом он разбил в щепки винтовку последнего выжившего солдата, картечь разорвала правое предплечье, но бойца это не остановило. С диким воплем он бросился на Илью, выбил у него дробовик и схватил за горло.

Дыхание перехватило, в глазах начало темнеть, окровавленные руки солдата скользили по шее, но хватка не ослабевала. Хуже всего было то, что повторить номер, так удачно спасший его от обезьяны, Илья не мог. Сидящий на нём солдат придавил коленом кобуру. Последним осознанным движением Илья потянул из ножен на плече нож. Потом лезвием провёл по всему туловищу солдата, при этом рука чувствовала, как острая сталь разрезает гимнастёрку, кожу, мускулы и с негромким скрежетом проходит по костям. Когда клинок прорезал грудь, хватка на горле ослабла, а Илья, дотянувшись до живота, вогнал нож в область желудка. Чуть потянул скользкую от крови рукоять, потом снова всунул клинок во внутренности. После четвёртого раза руки солдата разжались, изо рта потекла кровь, а сам он с предсмертным хрипом откатился в сторону.

Отдышавшись, Илья посмотрел по сторонам. Только тут до него дошло, что он не слышит выстрелов. Оглядев поле битвы, он понял, что просто не в кого больше стрелять, враги закончились. Полноценная пехотная рота погибла от огня, по сути, одного пулемётчика.

— Профессор, я не понял, — раздался сверху голос Дока, — ты чего, даже блевать не будешь?

— А зачем? — удивился Илья.

— Ну, положено так, убил своего первого, посмотрел на дело рук своих, ужаснулся и буэээ!..

Илья прислушался к своим ощущениям.

— Не, не буду. Да и первый мой вон там лежит, мне его не видно и ужаснуться я не могу.

— Ну и профессора пошли! — возмущённо заявил снайпер, спрыгивая с дерева, — я ждал, что ты проблюёшься, начнёшь истерить, заявишь о святости человеческой жизни, а я такой сяду рядом, обниму тебя за плечи и скажу: «Это война, брат, иначе он убил бы тебя…» Ну, и дальше по тексту.

— С чего ему блевать? — проворчал Палач, — мы ели крайний раз вчера днём, больше суток прошло. Пусть лучше он тебе лекцию прочтёт о влиянии наркотиков на детский мозг.

— Я, зато, бормотуху не пью в гостях у хрен знает кого, — парировал Док.

— Может, на трупах еду поищем? — выдал идею Араб.

— Если ты не заметил, то они даже без вещмешков были. Только оружие и подсумки с патронами, — объяснил Док, — разве что, их самих съесть, но это без меня. У меня на человечину аллергия.

— Хорош болтать, — оборвал его Палач, — встали и пошли.

— Там, возможно, живые есть, — Илья показал в сторону поля боя.

— Если не лень, сходи и каждого проконтролируй. Ножом. У тебя неплохо выходит. А так, на кой ляд они нужны? Даже если остались подранки, опасности они не представляют, преследовать нас не будут и, скорее всего, скоро помрут от потери крови.

Они снова отправились в путь, уже не торопясь, обычным шагом. С собой прихватили одну винтовку и, на всякий случай, сфотографировали убитых солдат. Илья спросил Палача, что тот думает о противнике.

— Армия. Настоящая. В бою явно не были. Оружие — говно, подготовка — говно, боевой дух высокий. Сам посуди, сто человек, не жравши, не сравши, не спавши, часов двадцать бежали за нами. Да и в бою ни один назад не повернул. Вперёд ползли, назад нет.

— Почему так?

— Ну, вопрос открытый, можно только предполагать. Это ведь не мартышки, это люди, у которых есть соображалка и инстинкт самосохранения. Поскольку вопрос защиты родины перед ними не стоял, можно сделать вывод, что своего командования они боятся гораздо больше, чем пуль противника. Какой-нибудь диктатор с той стороны их отправил и пригрозил семьи расстрелять в случае неудачи. А может, это какой-то отряд штрафников, которым казнь заменили службой.

— А что сейчас будет? — не унимался Илья, — придём мы к своим и доложим, а они что?

— Как минимум, поднимут людей, усилят гарнизон, тяжёлого оружия завезём. Чингиз пару минных полей организует. Они ведь придут снова, и будет это уже не рота, а батальон или полк. Так что бойня будет и нешуточная. Если повезёт, и толмача наши натаскают быстро, можно будет переговоры вести. Хотя, думаю, вряд ли что путное из этого выйдет, противостоящая сторона отличается крайней степенью упоротости.

Дальше они продвигались молча. Говорить больше не хотелось, да и силы подходили к концу. До города добрались уже поздней ночью, вышли на связь, Кнут сонным голосом сообщил по рации, что сейчас отключат сигнализацию, и можно будет подниматься.

А когда они поднялись, Кнут сунул каждому по кружке горячего кофе и предложил докладывать. Слово взял Палач:

— На второй день мы вышли на поселение. Не деревня, а так, хутор за частоколом. А на хуторе том проход, вроде нашего. Два ЧОПовца его охраняют. Вступили в контакт, продали часть продуктов, а на полученные деньги присели в местном трактире пожрать.

— Продали продукты, а деньги проели. Оригинально.

— Да мы ради контакта. А хозяин трактира, падла, какую-то хрень подмешал в бормотуху, что мы хлебнули по разу и отключились все. Очнулись уже под замком и без оружия.

— И? Как сбежали?

Палач нехотя указал на снайпера.

— Да ЗОЖник наш пить отказался, вот и не заснул. Когда нас паковать начали, он прорвался из деревни и в джунгли слинял. А по темноте вернулся и давай местных через инфракрасный прицел геноцидить. Кого-то завалил, кто-то успел в проход свалить. Мы, тем временем, дверь высадили и к нему навстречу. Прикупа свои в той же хате нашли.

— Стыдно, стыдно, молодые люди.

— Давай, хоть ты не будешь! — взорвался Палач, — мне торчка этого хватило, он меня всю дорогу подъёбывал!

Кнут примирительно улыбнулся.

— А дальше что?

— А дальше. Дальше мы свалили оттуда и ломились по джунглям со всей возможной скоростью. Да только нас всё равно догнали. Подразделение регулярной армии неизвестного государства, около роты, человек сто с лёгким стрелковым оружием. Вон, винтовку принесли, можешь заценить. Пришлось бой принимать. Положили всех, или почти всех. Они прям как те мартышки на убой пёрли, словно их палкой гнали вперёд.

— А чего Профессор в крови? Ранен?

— Он? Нет. Там просто с одного фланга до рукопашной дошло, вот Профессор кое-кому кишки и выпустил.

— Однако, — Кнут с уважением посмотрел на Илью.

— А я чего? — смутился тот, стягивая с себя разгрузку, бронежилет и камуфляжную куртку, которую тоже умудрился заляпать кровью. — Меня самого чуть не завалили, еле как ножом отбился.

— Ещё приключения были?

— Нет, оттуда до дома бегом.

— Ясно с вами, а у нас тоже новости. Первое: насчёт твоего друга, Профессор. Браслет его записывает информацию, запись эту прогнали через компьютер, стало видно, что сняли его с, внимание, живого человека, потом надели на живого человека, и было всё это примерно через три часа после предполагаемого времени гибели.

— Вот, блин! — только и смог сказать Илья.

— Но это ещё не всё. Второе: заговорил наш язык.

— Как? — не понял Илья, — ещё неделя не прошла, он ведь только мама-папа говорить научился.

— Я не знаю, но как-то его разговорить получилось. Так вот, он рассказывает, что в его мире вампиры правят, держитесь за стулья, а вампирам оборотни подчиняются. Их мир тоже постапокалиптический, только там после БП много времени прошло, лет сто, а то и больше. Какая-то вулканическая активность всю планету перепахала, отдельные анклавы только остались. Размером где-то с Германию. Так в их анклаве власть взяли невесть откуда взявшиеся вампиры. Их немного, всего рыл полсотни, они не размножаются, живут вечно, обладают нечеловеческими способностями и их почти невозможно убить.

Из дальнего угла подал голос очнувшийся Док:

— А мы им осиновый кол забьём в…

— Уймись, извращенец, — оборвал его Кнут и продолжил. — А на них работают оборотни, которые не то, чтобы превращаются, а просто такие волколюди, ни то, ни сё. На двух ногах, но в шерсти и с зубами. Они могут размножаться, но редко, а живут, хоть и не вечно, но долго. Люди платят им дань мясом, чтобы кормить волков, и людьми, чтобы вампиры пили их кровь. Людей они держат у себя в замке пару месяцев, выпивая кровь понемногу. Потом, когда жертва умирает, требуют новую. Держат небольшую армию из людей, наверное, это их вы убили. На окраине анклава, в горах, живут некие партизаны, вроде монахов, которые вампирам противостоят. Но пока никто никого не победил. Хабар они таскают для вампиров, те из полученного сплава делают оружие и доспехи, огнестрел они не любят, использование его всячески ограничивают. Кроме армии нарезное никому не дозволено. Сами вампиры в этот мир ходить категорически не хотят, возможно, боятся заразы. Вот, собственно, вся информация, теперь время думать.

— Дичь какая-то, — прокомментировал Араб, — не бывает вампиров. И оборотней тоже не бывает, а языка того явно галлюциногенами перекормили, бредит он.

— Да вот только начальство наше ему верит и просит нас отнестись со всей серьёзностью. В других мирах тоже находили сказочных персонажей, причём абсолютно реальных.

— Чего нам-то делать? — спросил озадаченный Палач.

— Завтра прибудут люди, доставят тяжёлое вооружение, взрывчатку, мины, Чингиз все окрестности заминирует. Завезём дроны и будем день и ночь окрестности пасти. Будем их здесь ждать, они придут обязательно. Вот и потолкуем. Задача максимум — взять вампира в плен.

— А сейчас?

— А сейчас, — Кнут показал на спальные места, — пожрите да спать ложитесь. Профессор, приведи себя в порядок, там вода в канистре, хватит хоть форму постирать.

Глава седьмая

Утром Илья проснулся с головной болью. Напряжение последних дней дало о себе знать. Он отнюдь не отличался богатырским здоровьем, так что марш-броски и перестрелки привели его на грань нервного истощения. Плюс мозг его был перегружен поступающей информацией, которую требовалось запомнить и проанализировать.

К счастью, никто ничем его нагружать не стал. Часть группы, во главе с Кнутом, отбыла к проходу встречать подкрепление, остальные, а именно Док, Чингиз и Илья, остались на базе и предались любимому занятию, то есть валялись на полу и ничего не делали. Даже за окрестностями наблюдать нужды не было. Чингиз заявил, что врага численностью до батальона он перебьёт, просто нажимая кнопки на пульте.

Вспомнил про Пашу. Выходит, обезьяны его не загрызли насмерть. Скорее всего, их спугнули сталкеры, которые и отобрали браслет. Самого Пашу, наверное, взяли в плен. Вопрос только в том, куда его дели после? Очень может быть, что отправили на заклание к вампирам. Сколько живут жертвы? Вряд ли больше месяца, поэтому шансов у него немного. Максимум, что получится, узнать о его судьбе.

Дальше он начал гадать, как у научников получилось общение с языком. Выучить слова он физически не мог, слишком мало времени прошло. Могли подобрать ключ к языку, Илья допускал, что мог и не знать какой-либо экзотический диалект. Могли общаться с помощью рисунков и пиктограмм, но это сложно и информация, полученная таким путём, была бы далеко не такой полной, как в изложении Кнута.

Голова пухла от мыслей, Илья встал и принялся ходить по комнате, чем сразу вызвал недовольство Дока, который по традиции сидел в углу и медитировал.

— Чего ты мечешься? Ляг, поспи, если хочешь, таблетку дам.

— Какую?

— Да любую. От одной свалишься на сутки, от другой забегаешь резвым козликом, у меня полный набор.

— А есть такие, от которых мозг лучше работает?

— У меня от морфия работает, уколоть?

— Не надо.

— Я понимаю, ты про кореша своего думаешь, уже, наверно, собрался идти его выручать. Да только пустое это, либо он мёртв, либо жив. Если вампиры не идиоты, они его оставят, потому как это козырь в переговорах и источник информации. Но это я со своей колокольни смотрю, возможно, они такими сложностями не заморачиваются, и для них он — такой же бурдюк с кровью, как и все остальные.

— А они вообще собираются переговоры вести?

— Не уверен. Хотя, какая-то логика у них должна быть. Они столкнулись с превосходящими силами противника, один единственный враг уничтожил целое поселение, а вчетвером мы перебили роту солдат. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что выгодному делу получения бонусов из этого мира приходит конец. Тут у них вариантов немного. Можно закрыться, но не факт, что получится, да и пряники местные им нужны. Можно применить силу, но практика показала, что их сила против нашей не особо котируется. Стало быть, есть смысл поговорить с пришельцами.

— Но это, опять же, по человеческой логике.

— Именно, а что у них в голове, мне неведомо. Очень хочется вживую пообщаться, тогда и поймём, с кем дело имеем.

Вечером прибыло подкрепление. Два десятка человек, нагруженные, словно верблюды. В отличие от группы Кнута, это были настоящие военнослужащие. Их форму украшали погоны и другие знаки различия, в которых Илья всё равно ничего не понимал. Возглавлял их старший лейтенант, выглядевший молодым, но имевший совершенно седую голову. Он вежливо поздоровался с Ильёй:

— Старший лейтенант Рыбаков, можно просто Седой.

— Илья Стрельцов, учёный-этнограф, можно просто Профессор, — отрекомендовался Илья в ответ.

— Командир группы хорошо о вас отзывался.

— А где он сам?

— Затянули в этот мир технику. Нечто, вроде мощного квадроцикла. В разобранном виде, понятно. Сейчас, под чутким руководством Лиса, с помощью кувалды и мата, они его собирают. Если таких будет хоть пять штук, это обеспечит группе куда большую мобильность. Сейчас техники кубатурят, как вертолёт занести, но пока не придумали, лопасти длинные, мешают.

Ещё через час подтянулись Лис и Кнут, они сидели на упомянутом квадроцикле, к которому сзади кустарно приварили большой багажник из тонких металлических прутьев. Машина грозно взрыкивала мотором и выпускала клубы дыма.

— Профессор, у меня хорошие новости, — заявил с порога Кнут, — группа Рыбакова остаётся здесь, а нас временно отводят в тот мир для отдыха. Ненадолго, но дня три отлежаться успеем. Потом вернёмся и снова за работу, на нас разведывательные функции остались.

— Я рад, конечно, да только что там три дня делать?

— Отожраться, поспать, водки попить, в баню сходить. Отдых он всегда нужен.

— А где остальные члены группы? — вступил в разговор Док.

— Следом идут, с грузом, там ещё таскать, не перетаскать.

— Им помощь нужна? — неожиданно предложил снайпер.

— Нет, лучше здесь бойцам помоги позиции оборудовать.

Док кивнул и с неожиданной бодростью побежал к солдатам, которые оборудовали в окнах огневые точки. Помимо прочего, с собой они принесли два крупнокалиберных пулемёта, которые сейчас устанавливали на станки. Расположение одного Док безжалостно забраковал.

— Нет, нет, нет. На этаж выше и на три окна левее. Как почему? Эффективная дальность какая? Так какого беса самим себя ограничивать? Мёртвая зона? Так другие позаботятся. Смотри, мёртвая зона будет от того бордюра до дороги. Если огонь открыть, когда они от крайних домов отойдут, то очень маловероятно, что кто-то сюда добежит. Но, допустим, добежали. С десяток человек, залегли, а дальше? Именно, влево-вправо не сдвинутся, а летать они не умеют, гранатой не добросят. Так и будут лежать, пока их миномётом не накроют, да и миномёт не нужен, подствольника хватит.

Эта развёрнутая тирада, из которой Илья почти ничего не понял, убедила бойцов, которые взялись за уже установленный на станок пулемёт и вчетвером понесли его наверх. Позициями автоматчиков он остался доволен, а два станковых автоматических гранатомёта он велел сдвинуть к дальнему краю крыши. Снайперы, которых в группе Рыбакова было два, как предполагалось, будут иметь несколько позиций, чтобы менять их в зависимости от ситуации. Для себя Док присмотрел верхний этаж дома, стоящего на отшибе. Даже слабых знаний Ильи хватило, чтобы понять, что дистанция очень большая, наверное, даже предельная, но снайпера это совсем не смущало, наоборот, он был доволен, что с такой дистанции враги даже звук выстрела не услышат. Подходы к своей позиции он тщательно заминировал, причём самостоятельно, хотя Чингиз, говоря о талантах Дока в минно-взрывном деле, как-то неоднозначно хмыкал.

Постарался и подошедший, наконец, Палач. Для себя он выбрал позицию на четвёртом этаже, откуда открывался вид на обширный кусок пространства. Можно было с уверенностью сказать, что теперь, кроме как на танке, этот двор никому не пересечь. Вообще, несмотря на малолюдство, оборона внушала уважение. Да и малое количество людей отнюдь не было большой проблемой, Илья воочию видел, как противник проиграл бой при соотношении сил сто к четырём. Автоматическое оружие творит чудеса. Отрицательные, но чудеса.

На самого Илью, как объяснил Кнут, будут возложены обязанности по ведению переговоров, если, конечно, таковые начнутся. А на случай провала ему выдали специальные патроны. Поступила информация, что убить оборотней и, особенно, вампиров очень сложно, те и другие обладают фантастически быстрой регенерацией тканей и органов, но на серебро они реагируют. Оборотни умирают сразу, а вампирам просто становится очень плохо. Раны от серебряных пуль долго не заживают и замедляют действия. Поэтому серебро в том мире запрещено и вампиры дают награду за его добровольную выдачу. Патронов с серебряной картечью было восемь, специально, чтобы хранить в отдельном магазине, кроме того, выдали и семь патронов к пистолету, как объяснили, пули разрывные и в каждой много мелких серебряных шариков.

Но, всё это будет потом, а пока пришло время воспользоваться выделенными выходными, а потому вся группа, налегке, с одним только оружием, отправилась к проходу, оставив городской лагерь на попечение Рыбакова и его людей. Времени на отдых было немного, более всего они боялись, что их положат в карантин, но местный начмед ограничился анализом крови, который тут же прогнал через экспресс-анализ и объявил, что все здоровы.

Облегчённо вздохнув, они вышли в расположение и, присев за стол в небольшой столовой, начали отдыхать. На столе быстро появилась водка и закуска, а Палач громко сокрушался, что на базу нельзя вызвать девок. Илья почти не пил, хотя сама обстановка действовала на него расслабляюще. Трезвым был и Док, который по своей привычке не смешивал одно с другим. Проблему нехватки жизненных удовольствий помог решить Колесов. Появился он, как всегда, неожиданно, присел за стол и, отказавшись от налитой в стакан водки, сказал:

— Мужики, я вас держать тут не буду, но и уходить далеко не дам. В трёх километрах от базы, находится развлекательный комплекс, там есть баня, и девки туда приедут. До завтра время точно есть, потом вернётесь. Только оружие от греха сдайте.

— Жаль, — расстроился Палач, — так хотелось в баню с пулемётом пойти.

— Ты и без пулемёта всех баб распугаешь, — фыркнул Док, — будут орать, что йети увидели.

— Машина в боксе, водила в машине, куда вас везти он знает, так что вперёд. У вас там заказано. До утра.

Слова его были встречены одобрительным гулом, после чего все восемь отдыхающих едва ли не бегом побежали в транспортный бокс, где влезли в тонированный микроавтобус, за рулём которого сидел незнакомый им солдат. Тот быстро завёл двигатель и ловко выехал на поверхность. Проверка документов на выезде заняла минут десять, а вскоре все уже выгружались во дворе огромного комплекса зданий. Кнут, на правах старшего, отправился выяснять, что у них заказано. Выяснил, что огромная баня с бассейном, джакузи и прочими нужными вещами. К бане прилагался бар, а если нужен кто-то для досуга, то и это организовать не проблема.

Ещё минут через десять, вся команда уже бодро расставляла на прочном деревянном столе выпивку и закуску, Палач пробовал температуру в парилке, а Док просто плюхнулся в прохладный бассейн.

— Профессор, хоть веники запарь! — приказал Кнут слегка растерявшемуся Илье. — А то сейчас девки приедут, и некогда париться будет.

— А чем они мешают? — возразил Рэм, — я, например, люблю, чтобы меня женщины парили. Две сразу.

— Лёгкое садо-мазо, — съязвил Док, высовываясь из бассейна.

— Утоплю тебя когда-нибудь, — пообещал Рэм.

— Хватит! — оборвал их Кнут, — садитесь за стол.

Все присели за стол, взяли в руки стаканы. У шестерых была налита водка, Илья обошёлся пивом, а Док и вовсе налил апельсиновый сок. Кнут, севший во главе стола, встал и постучал вилкой по стакану, привлекая внимание. Получилось плохо, и вилка и стакан были пластиковыми. Тем не менее, увидев, что командир собрался толкать речь, все повернули головы в его сторону.

— Товарищи бойцы, — церемонно начал командир, — мы давно знаем друг друга, и даже Профессор, хоть и новый человек, прекрасно влился в наш коллектив. Пусть мы не носим погон, быть людьми военными мы не перестали. По-прежнему служим стране, пусть и в качестве наёмников, солдат удачи. Кроме того, посмотрите, чем мы занимаемся? Покорять иные миры, кто из нас не мечтал о таком? Мы были в разных точках планеты, но такое, другой мир, не снилось никому из нас ещё год назад. Я бы просто не простил себе, если бы прошёл мимо.

— Такая же херня, — одобрительно кивнул Палач.

— Словно космонавты, — добавил Чингиз.

— Так вот, — подвёл итог Кнут, — судьба первопроходца бывает несчастной, но память о нём переживёт века. Давайте выпьем, чтобы нас помнили!

Все дружно сомкнули стаканы и опрокинули в себя их содержимое. Закуски в виде салатов, жареного мяса, рыбной нарезки и прочих вкусностей быстро таяли.

Настал черёд бани, Палач развёл в ковше нечто с запахом эвкалипта и плеснул на каменку. Раскалённый пар растёкся по парилке. Илья, распластавшийся на заранее подстеленной простыне, старался дышать пореже. Раскалённый воздух обжигал губы, во рту стоял привкус жвачки, а кровь постепенно начинала закипать. Прочный дубовый веник хлестал по спине сильно, но аккуратно. Палач замахивался широко, опускал руку быстро, но непосредственно над спиной притормаживал, зная, что цель его нагнетать пар, а вовсе не исхлестать человека до кровавых ссадин. Но даже так Илью хватило ненадолго. Он со стоном сполз с полка и так же на четвереньках направился к бассейну. Прохладная вода приняла его в свои ласковые объятия, он готов был поклясться, что при погружении слышал шипящий звук. Придерживаясь за хромированную ручку лестницы, он какое-то время плавал в воде, закрыв глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. Из оцепенения его вывел женский смех в прихожей.

— Дамы, добрый вечер, ну, или ночь, кому как нравится, проходите, присаживайтесь, мы вас давно ждём. — Пьяный голос Палача поразил своей вежливостью.

Дамы не заставили себя дважды просить. Они начали резко раздеваться. Через пять минут все они были одеты только в простыни и уже сидели за столом. Заплатили им за всю ночь, поэтому никто никуда не торопился.

— За прекрасных дам, столь вовремя прибывших сюда скрасить наш досуг, — поднял бокал Палач.

Все последовали его примеру. Часть людей переместилась в парилку, а Рэм и Лис, как самые молодые и нетерпеливые, уже волокли каждый свою в комнату с широким диваном. Дверь за ними закрылась, а после из-за неё стали раздаваться стоны и скрип кроватей. Илья и сам уже давно не видел женской ласки и не прочь был поразвлечься. Как раз в этот момент на колени ему села девушка лет двадцати пяти, с пышными формами и чёрными вьющимися волосами. Была она довольно красивой, правда, толстый слой косметики вполне позволял обманывать мужской глаз.

— А ты не похож на остальных, — прошептала она ему на ухо.

— Мы работаем вместе, но у меня специальность другая, — ответил Илья, чувствуя, как его плоть, отделённая от женской только тонким полотенцем, начинает приходить в себя, — они военные, а я учёный.

— Вот как, — она обняла его за шею, — у меня ещё никогда не было учёного.

— Всё когда-нибудь случается в первый раз, — ответил Илья, а про себя подумал: «Вот и я проститутку впервые встретил».

Прикинув размеры кровати в комнате отдыха, потом обратив внимание на кожаный диван, который уже занял своей тушей Палач, он вздохнул, забросил девушку на плечо и направился в парилку, которая к тому времени уже опустела. Как ни странно, дама, бывшая далеко не Дюймовочкой, своим весом не придавила его к полу. Не такие уж продолжительные тренировки сделали своё дело, хлюпкий учёный стал сильнее и выносливее.

В парной, к счастью, было уже не так жарко. На всякий случай, он распахнул дверь и подержал её открытой. Присев на полок, он притянул её к себе.

— Тебя как зовут?

— Оксана, а тебя, хотя вы, как я слышала, погонялами пользуетесь.

— Илья меня зовут, а погоняло, как ты выразилась, Профессор.

— Интересно.

— Они мне льстят, я всего лишь доцент.

На этом дискуссия об именах и прозвищах была безжалостно свёрнута, поскольку Илья повалил Оксану на простыню и навалился сверху. Всё, что она успела сделать, это достать невесть где спрятанный презерватив и надеть его за секунду до того, как всё началось.

Воздух в парной становился всё горячее, Илья думал, что после длительного воздержания, разрядка наступит мгновенно, однако, ничего подобного не случилось. Только через десять минут, сильно вспотев и сбив дыхание, он смог излиться, после чего кубарем выкатился из парной и окунулся в воду. Оксана, такая же красная и запыхавшаяся, через пару секунд составила ему компанию. Остальные, как они смогли рассмотреть через бортик бассейна, уже сидели за столом. Только те две девушки, которых пользовали Рэм и Лис, предпочли пока полежать. Нелегко им далась такая эксплуатация.

Когда дыхание успокоилось, и кожа начала ощущать, что вода в бассейне холодная, Илья выбрался наружу и, обмотав бёдра полотенцем, присоединился к остальным. Оксана вытерлась простынёй и пошла за ним, предпочтя не одеваться. С её фигурой стесняться было нечего.

Веселье за столом шло полным ходом, возлияния прерывались ласками, а те, в свою очередь, походами в парилку. Постепенно Илья пьянел, ещё дважды уединялся с Оксаной, на этот раз, отвоевав себе право на кровать. После третьего раза внезапно обнаружил, что вместо Оксаны перед ним стоит на четвереньках другая девушка, которая до этого была с Чингизом. Немного подумав, он махнул рукой и продолжил.

Дальше наступил провал в памяти, а потом он обнаружил себя в кресле завёрнутым в простыню, что было как нельзя кстати, потому что после всех перепадов температуры, его стало неслабо морозить. Играла негромкая музыка, а посреди зала Палач танцевал с одной из проституток. Точнее, танцевал только он, а девушка просто бессильно висела на его огромной фигуре, даже, кажется, не доставая ногами до пола. В соседнем кресле сидел Кнут, удивительно, но был он совершенно трезв, в ногах у него пристроилась одна из девушек, лица её под шапкой из рыжих волос не было видно, но судя по тому, как её голова плавно поднималась и опускалась, занятие их не оставляло сомнений.

Подняв глаза, он увидел, что часы на стене показывают два часа ночи. Откуда-то вынырнул Док и сунул ему в руки большой пластиковый стакан с непонятной жёлто-зелёной жидкостью. Это оказался холодный зелёный чай, который Док не поленился заварить прямо здесь в большом заварнике.

После нескольких глотков ему полегчало. Он встал и, накинув простыню на плечи, прошёлся взад и вперёд. В комнате для утех спали богатырским сном Араб, Рэм и Лис. Девушки лежали поверх их тел, служа одеялами. Чингиз обнаружился в парилке, он был тоже не один, но оказался настолько пьян, что забыл, что нужно делать с женщиной. Женщина пыталась ему напомнить, но её профессиональные умения оказались бессильны перед зелёным змием. После нескольких неудачных попыток она просто накрыла его простынёй и, оставив дверь в парную приоткрытой, отправилась за стол. Туда же присел Илья. Пошарив на столе в поисках закуски, он нашёл нераспечатанный салат, открыв крышку начал неторопливо есть. Организм его уже переработал весь алкоголь, а теперь требовал восполнить запасы энергии. Девушка прижалась к нему и положила голову на плечо. Кажется, её звали Лена, но он был не уверен. Протянул вилку и ей. Вместе они доели салат и принялись за рыбу.

Через некоторое время к ним присоединился Кнут. Усилия девушки достигли цели, и он выглядел абсолютно расслабленным.

— Ну что, Профессор, как тебе культурный отдых? — спросил он, наливая себе водку в стакан.

— Неплохо, — тихо ответил Илья, — отличается от корпоратива учёных.

— Да уж понятно, — Кнут усмехнулся, — просто люди, вроде нас, постоянно рискующие жизнью, предпочитают отдыхать, словно в последний раз. То, что было сегодня, — ерунда, в былые годы, если проснулись не в КПЗ, то отдых, считай, не удался. Чингиза за это из армии выгнали. Буйный он во хмелю, как и весь его народ. Только в последние года три перестал дурковать, видимо, годы берут своё.

— А как ты из армии ушёл? — поинтересовался Илья. Ему казалось невозможным, чтобы такой человек был уволен за пьяный дебош.

— Понимаешь, — начал он уклончиво объяснять, — есть такие ситуации, когда мнение военных, особенно командиров среднего звена, отличается от мнения политиков. Первые считают, что боевые действия следует доводить до логического финала, то есть до разгрома врага, а вторым, например, нужно остановиться на полпути и начать торг. Вот и отдаётся соответствующий приказ. Но и военные, пользуясь тем, что во время самих боевых действий контроль за ними со стороны штабов довольно слабый, могут сделать вид, что никакого приказа не получали, и продолжать делать своё. Потом, когда они добьют врага, политики могут тоже сделать вид, что так и было задумано. Но не в этот раз. Группировка противника, численностью до тысячи штыков, была просто раздавлена, лишь двум десяткам удалось попасть в плен. И их руководство погибло вместе со всеми. А политики наши распланировали уже переговоры и примирение с ними. Вот и стали искать крайнего, который им всю политику испортил. Крайним оказался никому не известный комбат. Начальство, надо отдать им должное, стояло за меня крепко. Твердили, что я отличный командир, что отправлять меня на гражданку в таком молодом возрасте — преступление, что все свои вины я искуплю, но не помогло. Смягчили, конечно, наказание. Вместо уголовного дела я просто написал рапорт и ушёл на пенсию. И вот я здесь.

Он налил водки в другой стакан и протянул его Илье.

— Давай выпьем, Профессор, за то, чтобы не в последний раз так отдыхали, и чтобы все снова вернулись живыми.

Илья принял стакан, они чокнулись и опрокинули водку в себя. Вкус был гадкий, но рвотной реакции, к счастью, не вызвал. Увидев перед собой банку маринованных огурцов, он поймал двумя пальцами один и захрустел им, заедая водочный вкус.

На соседний стул тяжело плюхнулся Палач. Его широкая волосатая грудь поднималась и опускалась, старательно вентилируя лёгкие. Кажется, он только что оторвался от любовных занятий.

— Пьёте без меня, эх, вы! — проговорил он укоризненно и налил себе.

Выпили ещё по разу, продолжили разговор. Спать никому не хотелось. К ним присоединился Док, который поведал, что вне боевого задания он препараты не употребляет, а первый симптом ломки — бессонница. Выглядел он и вправду не очень.

Скоро настало утро, девушки, уставшие так, словно вагоны выгружали, убрались восвояси. Хозяевам бани было заплачено вперёд, а машина уже ждала во дворе.

Глава восьмая

На базе получилось неплохо отоспаться. Никто их не тревожил до вечера следующего дня. Только потом, тряхнув койку, Кнут поднял Илью и велел умыться, поужинать и идти в зал. Тренировка будет.

Илья, прекрасно отдохнувший и выспавшийся, против тренировки не возражал. Скорее, наоборот, теперь он прекрасно понимал, что даже минимальные боевые навыки — это гораздо лучше, чем полное их отсутствие. А научиться у этих людей можно было многому.

В спортзале присутствовала вся группа Кнута и ещё несколько незнакомых бойцов. Тренировать Илью вызвался, как ни странно, Док. Выглядел он ещё хуже, чем вчера, но глаза были ясные и зрачки нормального размера.

— Понимаешь, Профессор, — начал он объяснять, — тот же Палач, куда лучший рукопашник, даже без поправки на весовую категорию. Но мне это и не надо, отбив руки об мешок, я уже не смогу так метко стрелять. А защитить себя в ближнем бою нужно и мне. Поэтому, ещё в студенческие времена я увлёкся борьбой Джиу-джитсу, которая, собственно, и привела меня в ряды спецподразделения. Кое-что я намерен показать тебе и заставить выучить. Снимай обувь и становись на ковёр.

Илья сделал, как ему сказали.

— Так, смотри, вот ты пытаешься меня схватить, тянешь руки, вот, дотянулся. На курсах самообороны для полиции обычно показывают такой приём.

Он положил ладонь поверх руки Ильи, качнулся назад, ударил предплечьем по локтю и через мгновение, рука оказалась прочно заведена за спину. Удерживая его одной рукой, он продолжал:

— Но нам подобное не нужно, мы не полиция, никого не задерживаем, наша задача — вывести противника из строя. Поэтому лучше действовать так.

Он вернул руку Ильи в исходное положение и провёл другой приём, выкрутил кисть и, шагнув в сторону, вывел его из равновесия, аккуратно положив на борцовский мат.

— Теперь ты меня. Не так, сюда руку, назад, выгибай.

Получилось у Ильи примерно с пятой попытки. Потом пошли другие приёмы, часть из них заканчивалась только укладыванием противника на пол, другие имели целью переломы и вывихи конечностей. С него сошло семь потов, но кое-что начал уже запоминать. Конечно, за одну тренировку мастером не станешь, да и десяти будет мало, но даже эти слабые умения могут пригодиться в бою.

Наконец, спустя, примерно, полтора часа, Док оставил его в покое и присел на лавочку, хотел присесть и Илья, но ему не дали. Теперь уже Кнут велел ему взять нож и подойти. Ещё минут сорок было посвящено хвату ножа, правильному нанесению ударов, уколов, порезов. Даже небольшой поединок устроили с тупыми тренировочными ножами. Разумеется, медленно и с комментариями учителя. Ножи, даже тупые, кололи чувствительно, на теле останется несколько синяков. Но он не жаловался, слишком важным было умение. Когда закончилась и эта тренировка, ему дали уже боевой нож и посадили около огромной автомобильной покрышки, приказав протыкать её клинком. Работа, вроде бы, простая. При этом очень скоро кисть от усилий стала неметь. Он взял нож в левую и работал какое-то время ей. Только когда разошлись уже почти все посетители спортзала, Кнут позволил ему оставить свои упражнения и отдыхать. Предупредил, что завтра будет силовая. Илья кивнул и отправился отдыхать. Наука убивать оказалась трудной, кроме того, большинство прошли её в восемнадцать лет, а он, всё-таки, несколько старше.

Провести силовую тренировку оказалось не суждено. В четыре часа его подняли по тревоге и приказали экипироваться. Натянув форму и ботинки, он вслед за остальными метнулся к складу оружия, где быстро получил дробовик и пистолет. Потом пытался делать сразу три дела, заряжать патроны в магазины, натягивать бронежилет и разгрузку и толкаться в очереди к проходу.

На ту сторону перешли быстро, оказались в полной темноте, хотя в своём мире уже рассвело. Оттуда бегом направились к лагерю. Что именно случилось, им не довели, но и так понятно, что ничего хорошего. Скорее всего, напали вышедшие из прохода войска. То есть, ещё не напали, но где-то на подходе. Надо полагать, с дрона заметили приближение отряда и доложили, а в качестве подкрепления прислали их. Будет большая драка? Или переговоры? А вампиры там есть? Увидеть вампира было и страшно, и интересно. Как знать, насколько они сильны? Может, одного хватит, чтобы весь их маленький гарнизон умылся кровью.

Окончательно ясность внесли уже на базе. Им объяснили, что немаленький отряд пришельцев движется к ним, что среди прочего, там присутствует некто, похожий по описанию на вампира. Численность противника оценивалась, примерно, в тысячу штыков, на вооружении были всё те же винтовки и небольшие орудия, вроде мортир или миномётов. Сейчас они, ориентировочно, в двух часах ходьбы от базы.

Все быстро разошлись по своим позициям, Илья занял место поближе к выходу на случай ведения переговоров. Переводчика отправили с ними, но русский язык он всё ещё знал очень плохо, едва умея связать два слова. Какой-то ключ к его языку подобрали, даже разговорник написали на три сотни ходовых слов, но это мало поможет. Док оперативно убежал в дом, где оборудовал позицию, заняли своё место и пулемётчики.

Враги появились с рассветом. Илья успел перекусить и даже, кажется, подремать. Мозг его, ещё недавно такой чувствительный, совершенно спокойно ожидал начала бойни. Из-за крайних домов выходили стройными рядами солдаты в той же форме, что и в прошлый раз. А впереди шла некая процессия из военных, чья форма была гораздо роскошнее, чем у солдат. Среди них выделялись двое, гораздо выше других ростом и одетые в одни только набедренные повязки. Остальное им было не нужно, тело покрывала густая шерсть, морды их, которые Илья разглядел в бинокль, были именно мордами, там не было ничего человеческого. Просто зверь на задних лапах. Он осторожно вставил в дробовик магазин с серебряной картечью.

А еще несколько человек несли паланкин, где на импровизированном троне сидел некто. Или нечто. Было оно закутано в тёмный плащ с капюшоном, так, что даже лица было не видно. Видимо, это и был вампир. Значит, света тоже боятся, или, как минимум, не любят.

Процессия приближалась. Находившийся неподалёку Чингиз взял в руки пульт. Там было множество кнопок, причём он на память знал, какая мина или несколько мин, от какой кнопки взорвутся. Месиво будет знатное. Остановившись в десяти метрах от дома, они поставили паланкин на землю. Фигура в плаще поднялась со стула и, откинув с лица капюшон, посмотрела на здание. Илья, да, наверное, и не только он, приник к биноклю. Внешность у вампира была специфическая. Кожа имела пепельно-серый оттенок, глаза были красными, и не было видно зрачков и радужной оболочки. Сами черты лица напоминали глубокого старика. Было в нём что-то от Джорджа Сороса. Но всё это дышало отнюдь не старческой энергией.

А когда Илья перевёл бинокль на фигуры, стоящие рядом, у него перехватило дыхание. Слева от монстра стоял Паша Старостин. Илья с трудом узнал его. Друг был бледен, как мел, изорванная куртка едва держалась на худых плечах. А главное, его глаза, в них не было жизни. Создавалось впечатление, что разум его далеко отсюда, а перед ними стоит только лишённая души оболочка. Руки его сковывали цепи из блестящего металла, но было видно, что и не будь этих цепей, он бы никуда не побежал.

Вампир тем временем ещё более оживился. Он положил руку на голову Паши и громко крикнул:

— Эй, вы! Кто из вас будет со мной говорить?! — говорил он по-русски, но с сильным акцентом и скрежещущим противным голосом. Создавалось впечатление, что каждое слово даётся ему с великим трудом.

Из дверей подъезда вышли Кнут и Илья. Оба держали оружие наготове, но Илья не решился бы стрелять, Паша стоял слишком близко к цели.

— Я буду говорить.

— Ты?! — глаза вампира вспыхнули, — кто ты такой?

— Я представитель людей из своего мира, ты хотел говорить, будешь говорить со мной, или ни с кем. Выбирай.

— Чего вы хотите?! — голос стал ещё более противным.

— Хотим говорить, не хотим воевать. Нам интересен ваш мир, может быть, мы сможем торговать.

— Нам ничего от вас не нужно, убирайтесь! Это место наше, наши люди ходят сюда, вас чужаков мы изгоним или убьём.

— Ты, дядя за словами следи, — вступил в разговор Кнут, — а то, не ровен час, пуля в рот залетит.

Вампира перекосило, хотя, казалось бы, куда уж больше.

— Да как ты смеешь?! Ничтожество!!! — дальше последовал поток слов на непонятном наречии, после чего старый упырь решил показать, кто в доме хозяин.

Тот самый язык, которого так и не выучили на толмача, говорил, что среди прочего, вампиры умеют быстро двигаться. Так, что движение даже неуловимо глазу. Были при этом шансы у Кнута? Были, ведь он, хоть и не был супергероем, но уж опыт в рукопашных схватках имел отменный. Если ты не можешь двигаться быстрее противника, то попробуй угадать, где он будет в следующую секунду. Кнут угадал. Действительно, если ты можешь двигаться с такой скоростью, то стоит ли утруждать себя обходными путями и хитрыми рукопашными финтами. Можно просто напасть на врага и разорвать ему горло когтями.

Со стороны это выглядело так: вампир только что стоял около сидения, потом превратился в размытое пятно, а потом уже материализовался возле Кнута. Да только при этом в животе у него уже торчал нож, а ножи им специально для этого покрыли серебряным напылением. Видел ли он, что летит на нож? Наверное, видел, да только при таком быстром движении и инерция большая. Законы физики действуют даже на вампиров. Отвратительная клыкастая пасть клацнула перед носом Кнута, да только соскочить с клинка он уже не успел. Илья приставил ствол пистолета к груди, закрытой плащом и выстрелил. «Пустынный орёл» привычно лягнул его в руку, а пуля калибром двенадцать и семь вошла в грудь упыря и разорвалась там, начинив внутренности серебряными шариками. Монстр упал на землю и тихонько завыл.

Его лохматые телохранители не обладали такими скоростными характеристиками, да и соображали, очевидно, туго. Когда до них, наконец, дошло, что с хозяином случилась беда, один получил заряд серебряной картечи в грудь, а второй не придумал ничего другого, кроме как бежать на выручку упырю. С голыми лапами. Прилетело и ему. Интересно, что картечь действовала, словно капельки кислоты, не пробивая, а как будто прожигая дыры в шкуре.

— Пакуем этого! — рявкнул Кнут, связывая руки вампира серебряной цепью с зазубринами.

Тут опомнились солдаты, которые начали беспорядочную стрельбу, совершенно не заботясь о том, что могут попасть в хозяина. Кнут уже втаскивал тихо скулящее тело в подъезд, а Илья метнулся в противоположном направлении. Там, окончательно впав в прострацию, стоял Пашка, вокруг него свистели пули, но ему всё было безразлично. Илья подполз к нему и дёрнул за ноги, заваливая на плитку мостовой. Тот упал словно мешок, даже не пытаясь помогать, или сопротивляться.

Оба были, как на ладони и безусловно погибли бы, если бы не добрый друг Палач, пулемёт которого оказался прямо напротив стрелявших солдат, которых за несколько секунд смёл ураганом огня. Тащить друга было тяжело, он оказался неожиданно тяжёлым, даже несмотря на то, что с их последней встречи похудел килограмм на пятнадцать. Как бы то ни было, а до подъезда Илья его дотащил, после чего впихнул в дверь и влез следом сам. Пули всё ещё прилетали издалека, с противным звуком расплющиваясь о стену, но внутри было безопасно.

Все огневые точки уже взорвались очередями, пулемётные и автоматные очереди косили людей, как траву, а выжившие залегли за бордюры, столбы, жались к углам зданий, где их постепенно находили пули. Но, несмотря на столь бедственное положение, солдаты всё ещё сохраняли численное преимущество. Даже пытались добросить гранаты из своего укрытия. А потом раздались громкие команды, и толпа численностью, примерно, в сто пятьдесят человек, с криком поднялась и, примкнув штыки, кинулась в атаку.

Какие-то шансы у них были, если бежать очень быстро, то хотя бы треть их добежит до мёртвой зоны, где пулемёт Палача не сможет их достать. Но это они так думали, потому как не знали, что, кроме огромного пулемётчика, здесь водятся и другие профессионалы, чьё искусство может быть не менее смертоносным.

Со стороны это выглядело так, словно взрывалась земля под ногами, и сами стены разлетаются кучей осколков. Куча противопехотных мин, направленных и бьющих во все стороны. Подпрыгивающих и просто отрывающих конечности. Все они сработали почти одновременно, превращая плотную массу жаждущих крови людей в горы визжащего мяса. Впрочем, визг был вполне умеренный. Визжать было особо некому, только пять или шесть «счастливчиков» ползали в лужах крови, отыскивая среди кусков мяса свои ноги или руки.

После такой атаки желающих проверить пришельцев на зуб более не находилось. Но и отступать никто не смел. Так и лежали в укрытиях, периодически постреливая в сторону дома. Но и на них было средство. Во-первых, это был Док, который всё время короткого боя отстреливал самых наглых, которые умудрились спрятаться от фронтального огня. Правда, скорострельность его оставляла желать лучшего, да и тратить дорогостоящие боеприпасы в таком количестве было нерационально. А потому, уже через пару минут заработали те самые АГС на крыше здания. А ещё через пару секунд, на солдат, укрывшихся в складках местности, обрушился дождь из гранат, произведя настоящее опустошение в их рядах.

После этого, когда мало что было слышно от воя раненых, над полем боя зазвучал голос. Непонятные слова, усиленные громкоговорителем, перекрыли все остальные звуки. Понять их, впрочем, было несложно. Выжившим предлагали сдаться. Несколько коротких рубленых фраз, которые несколько раз проговорил наш недопереводчик, возымели действие. Из-под каменной лавочки поднялся раненый солдат. Некоторое время он смотрел в сторону противника, но поняв, что убивать его не собираются, хромая, пошёл вперёд. Левая сторона его была залита кровью, пропитавшей гимнастёрку и брюки, по-видимому, поймал несколько осколков.

Когда он подошёл к дому, навстречу ему вышли четверо автоматчиков, двое взяли на прицел окрестности, а ещё двое начали быстро его обыскивать. Не найдя ничего подозрительного, отвели его внутрь здания. Пример для остальных был действенным, там и тут поднимались на ноги солдаты, бросали винтовки на землю и шли вперёд. Большинство было ранено, некоторые тащили на себе товарищей. Придётся, однако, лазарет открывать.

Наши бойцы организовали живой коридор, проходя через который, пленные подвергались обыску и отправлялись в отведённое им помещение, раненых разместили отдельно, кое-кому уже выдали бинты и велели перевязывать раны самостоятельно. В это время я разглядел, как от дальнего дома с винтовкой на плече бодро шагает Док. Он был действительно нужен раненым, но шёл так, словно был бессмертным, прямо через поле боя, где было ещё много подранков, каждый из которых вполне мог из последних сил пустить пулю в ненавистного врага. Но, ничего страшного не случилось, более того, осмотрев поле, он увидел нескольких тяжёлых, которых велел принести ему первым делом.

Всего пленных было сто пятнадцать человек, примерно два десятка из них были серьёзно ранены и умерли бы без медицинской помощи. Остальные оказывали помощь сами себе под чутким руководством санинструктора из группы Рыбакова. Тяжёлыми занялся Док, одну просторную комнату отвели под операционную, даже поставили какое-то подобие стола. Сняв с себя амуницию, он закатал рукава и надел перчатки.

— Инструменты. Медикаменты. Спирт. — Сказал он, словно бы в пустоту, но двое солдат тут же метнулись за означенными предметами.

Начал Док с того, что достал шприц и сделал себе укол. После этого махнул рукой и велел укладывать на стол первого. Илья впервые наблюдал работу хирурга с такого близкого расстояния. Создавалось впечатление, что голова врача в процессе вообще не участвует, двигались только руки, причём, все движения были скупыми и точными. Трудно было поверить, что столь профессиональный врач большую часть времени воюет, а не оперирует. Руки эти вынимали пули и осколки, зашивали раны и разрывы, ампутировали конечности, спасти которые не было шанса. Несколько помощников подавали инструменты, бинтовали, делали уколы. Капельницы поставили только самым тяжёлым. Двоих, имевших множественные осколочные ранения живота, он не мог прооперировать самостоятельно.

— Надо отправлять, рентгена нет, перитонит обеспечен, выживут только в нормальной клинике.

— На базу отправим, — подвёл итог Кнут, — там разберутся, всё равно нам их папку туда волочь.

Он показал на связанного по рукам и ногам вампира. Так и решили поступить, из тех пленных, кто не был серьёзно ранен, сформировали бригаду санитаров, которые на наспех сделанных носилках понесли своих товарищей к переходу в наш мир. Вампира несли Кнут, Палач и Илья. За ними плёлся всё такой же невменяемый Павел Старостин.

Переход прошёл удачно, раненых тут же отправили на операционный стол, а вампира на допрос. Тот факт, что он говорил по-русски, открывал просто необозримые перспективы контакта. Пленных солдат-носильщиков Колесов велел отправить в Мир-1, там, сказал он, Ситник за ними присмотрит, работу даст и языку обучит. Павла поместили в карантинный блок, ему требовалось обследование и помощь психиатра.

На допросе пленного вампира присутствовали Палач, Кнут, Илья, Колесов, и ещё двое непонятных специалистов, которые уже начали подключать к связанному телу свою аппаратуру. Для существа, в груди которого недавно разорвалась пуля, выглядел он неплохо. Почти затянувшаяся рана пузырилась какой-то желтоватой жидкостью и постепенно выпихивала наружу мелкие шарики серебра. Красные глаза обводили окружающих, было трудно понять, куда он смотрит, зрачки имелись, но они почти сливались с остальным глазом. Рот его беззвучно шевелился, за тонкими бескровными губами были видны небольшие клыки.

Когда спецы в белых халатах подключили последние провода и воткнули капельницы, один из них кивнул Колесову, что можно начинать допрос.

— Как ваше имя? — спросил он, присаживаясь на стул, — как следует к вам обращаться?

Уши вампира шевельнулись, он услышал вопрос, но как будто бы не понял его. Сказал пару коротких фраз на своём языке и стал шарить глазами по комнате, словно разыскивая кого-то.

— Вы меня слышите? Повторить вопрос? — не услышав ответа и на этот раз, он кивнул спецам, один из которых нажал кнопку на пульте и повернул резистор.

Разряд тока, как оказалось, действует и на вампиров тоже. Тело монстра выгнулось дугой, глаза его едва не выскочили из орбит. Он снова залопотал по-своему. Создавалось впечатление, что он и вправду не помнит язык, а на предыдущих переговорах пользовался чем-то вроде гугл-переводчика. А куда он делся потом? Внезапно Илью осенило.

— Позовите Старостина.

— Зачем? — не понял Колесов, — он сейчас не в лучшей форме, ему помощь нужна, а дальнейшее общение с кровососом его только больше травмирует.

— Есть мнение, что знание русского языка этот монстр черпал из головы Павла. Пусть приведут.

Тяжело вздохнув, майор отдал приказ. Через десять минут в кабинет ввели Пашу, тот выглядел уже гораздо лучше, на щеках появился румянец, надо полагать, ему перелили кровь. Вместо лохмотьев он был одет в приличную пижаму, а на ногах были тапочки. К сожалению, про разум его ничего подобного сказать было нельзя. Взгляд был всё таким же потухшим, а двигался он медленно и неуверенно, словно забыл, как пользоваться своим телом. Ничего ни у кого не спрашивая, он взял стул и присел справа от вампира, уставив глаза в одну точку у себя под ногами.

— Теперь вы можете говорить? — снова обратился к вампиру майор.

— Да! — рявкнул тот, и продолжил уже спокойнее, — я беру слова у него, после первого укуса вампир обретает власть над разумом человека. Будь он не таким слабым, я приказал бы ему убить вас.

— Вы не в том положении, чтобы кому-то что-то приказывать, вас убьют, если вы не будете отвечать на вопросы.

Посмотрев в глаза майора, вампир понял, что угроза вполне реальна и ему стоит подчиниться.

— Повторяю вопрос, как вас зовут?

— Тот Кто Видел Последний Рассвет.

— А покороче?

Вампир совсем по-человечески вздохнул.

— Зовите меня Древний.

— Уже лучше. Меня зовут Михаил, я буду задавать вам вопросы, а вы на них отвечать. Если будете лгать или откажетесь от ответа, вам сделают больно.

— Да что вы знаете о боли? — тихо, без вызова проговорил вампир.

— Итак, меня интересует, кто вы, откуда взялись, каким образом взяли власть в том мире, откуда пришли? Рассказывайте.

— Начну с того, — вампир смирился и успокоился, — что пару сотен лет назад, я и мне подобные не слишком отличались от вас. И наш мир не тот, из которого мы пришли. Наш мир был технически развитым миром, мы умели летать по воздуху, предавали информацию на другой конец Земли, погружались в глубины океана. Вам ведь это знакомо?

Майор молча кивнул.

— Так вот, наши учёные нашли способ ходить между мирами, правда, найденный миры ничем нас не могли заинтересовать. Кроме того, скоро нам стало не до того. На мир обрушилась беда. Болезнь, которая никого не оставляла в живых. Заболевший долго мучился, болезнь действовала на генетический аппарат. В течение нескольких дней, когда заканчивался инкубационный период, человек начинал превращаться в ходячий труп, слезала кожа, ломались кости, отовсюду текла кровь. Распространялась она быстро, но всё же у учёных было время, чтобы найти защиту. Выход видели только в одном, радикально изменить геном человека. Опыты были разными, например, внедрение генов животных. Их вы видели, это оборотни. Эксперимент сочли неудачным, но они были жизнеспособны. Несмотря на тупость, их потомки выжили и живут с нами рядом. С нами получилось иначе, мы не хотели менять генный аппарат…

— Что за чушь? — внезапно заговорил Паша, выглядело это жутко, тем более, что при этом он продолжал смотреть в одну точку. — Можно заменить все человеческие гены и при этом его облик не изменится.

— Возможно, у нас разные знания, — задумчиво проговорил вампир, — так или иначе, но появилось то, что назвали средством от болезни. Это была тоже болезнь, которая останавливала развитие другой. Для испытания лекарства было отобрано сто человек. Это были те люди, которые представляли ценность для общества. Учёные, инженеры, врачи. Им дали новый препарат. Сначала всё шло хорошо, наш организм стал невосприимчив к инфекции, но прошло полгода и началось страшное. Наши тела стали меняться, что-то происходило с пищеварительным трактом, он отказывался принимать пищу, вместо этого нам требовалась свежая кровь, собственная кровь становилась негодной, изменялась нервная система. Кое-что менялось к лучшему, мы стали сильнее, быстрее, у нас появились гипнотические способности. Но главное мы поняли только много лет спустя. Бессмертие. Вечная жизнь, оплаченная жизнями других. Раны заживали за полчаса, даже серебро нас, в отличие от этих зверушек, почти не повреждает.

— Что произошло потом? — спросил Колесов.

— Какое-то время мы жили в изоляции, те, кто нами руководил, просто не знали, куда нас деть. А зараза шагала по планете, уже вымерло девяносто процентов населения, какой-либо порядок в обществе рухнул и мы освободились. Но пищи для нас становилось всё меньше, люди продолжали умирать, очень скоро мы остались бы одни на пустой планете.

— И вы решили перебраться в другой мир? — спросил Кнут.

— Да, но не сразу. К эпидемии добавилась другая беда, как будто первой было мало. Что-то произошло с вращением земли, она остановилась, или почти остановилась. Уже не помню, что именно это было. Но одна её сторона стремительно превращалась в ледяную пустыню, а другую выжигало солнцем. Тогда мы, прихватив кое-какие блага нашей угасшей цивилизации, кинулись в проход. Но судьба смеялась над нами. Там, в новом мире, бушевал свой катаклизм, земля вставала волнами, из трещин вырывалась лава, на равнинах вставали новые горы, а старые проваливались под землю, оставляя после себя глубокие каньоны. Не помню, сколько времени это продолжалось, мы бежали наперегонки с потоками лавы, перепрыгивали огромные трещины в земле, изредка находили спокойное место, но вскоре разрушительная стихия приходила и туда. После долгих скитаний, когда половина наших погибла, а волки от голода начали есть друг друга, нам улыбнулась удача. Небольшая область, заросшая лесом, с несколькими городками и возделанными полями. Людей там было много, тех, кто спасался от катастрофы. Мы не принесли с собой болезнь, как многие боялись, а может, просто люди эти были невосприимчивы, пользуясь смятением и паникой, мы легко взяли власть над ними, они были разобщены и подавлены, оружие у них было примитивным, а мы многое захватили из своего мира. Короче, установилась власть вампиров. Теперь мы были умнее, нашу кормовую базу следовало беречь. Тем более, что после всех вулканических выбросов, началась зима длиной в три года. Запасы еды у этих людей были, но они не были бесконечными, кроме того, множество пришлых людей тоже требовало их кормить. Мы установили строгие законы. Сами распределяли еду, а на прокорм себе брали только старых, немощных, больных, калек, уродов, сумасшедших. Мы пили их кровь, а оборотни съедали мясо. Благодаря нашим стараниям, эта людская популяция дожила до оттепели. Тогда снова расцвело земледелие, стало много еды, мы по-прежнему взимали дань кровью. Так прошло около ста лет. Бессмертие позволяет не думать о времени. Наши тела продолжали меняться, постепенно превращаясь в то, что вы видите перед собой.

— Как нашли ворота в другой мир?

— Нашли его крестьяне. Возможно, первые, кто туда пошёл, надеялись скрыться от нас. Но там они увидели мёртвые города, их это напугало и они, вернувшись, всё рассказали нам. Мы, сказать по правде, тоже были напуганы. Следы эпидемии были видны невооружённым глазом. Но вскоре стало ясно, что наши крестьяне этим не болеют и даже не являются носителями. При этом ни один из вампиров до сего дня не решался выйти. Нас заинтересовало, что мир этот технически развит. Та техника, которую мы принесли из нашего мира, уже пришла в негодность. Произвести новую не получалось, специалисты были, но не хватало производственной базы. Мы приказали тем, кто ходил в другой мир, нести всё, что найдут. Среди хлама попадались полезные вещи, некоторые мы даже смогли использовать, но чаще всего применяли только качественные сплавы, сделать которые у нас просто невозможно.

— Как предотвращали бегство людей.

— Каждый, кто переходил в этот мир, оставлял в заложниках семью, если он пропадал надолго, то семья его поступала к нам, в качестве пищи.

— Сколько вас?

— Нас сорок девять, без меня сорок восемь, волколюдей четыреста семьдесят пять. Нет, уже четыреста семьдесят три, — он многозначительно посмотрел на Илью.

— Думаю, это пока всё, что нас интересует, теперь вы отправитесь к медикам, которые займутся вашим телом. Оно их очень заинтересовало.

Забрав с собой Пашу, все присутствующие перешли в другой кабинет, где сели за стол и приготовились обсуждать услышанное. Илья посмотрел Павлу в глаза.

— Скажи, Паша, что было после того, как мы расстались.

— Я, как и хотел, побежал в сторону перехода. Но обезьяны караулили меня и напали сразу, как я отбежал подальше от выхода. Две особи напали и стали рвать когтями, но подошли какие-то люди, которые их прогнали. Я не понял как, но те просто убежали от них. Я пытался обратиться к ним за помощью, но меня ударили прикладом и я потерял сознание. Пришёл в себя я уже связанный возле перехода. Те, кто меня пленил, отобрали браслет по пути. За переходом находился другой мир с климатом вроде нашего. Меня отвели в большую крепость, где я встретился с вампирами. Один из них, — Паша кивнул в сторону двери, — Древний, выпил часть моей крови. Это было не опасно для жизни, но при укусе его нервная система контактирует с моей, устанавливается связь, он подчиняет меня себе. Говоря с вами, он брал слова из моей головы. Скидывал в неё смысл, а взамен брал слово. Когда он далеко, связь ослабевает, а рядом наши разумы словно сливаются. Не говорите при мне ничего секретного, он об этом узнает.

— Я планировал его на компост переработать, — успокоил Пашу Колесов, — а вас врачи поставят на ноги. Обязательно.

— Надеюсь.

Я думаю, можно попытаться договориться с вампирами. Их мир нас пока не интересует, а в этом нам делить нечего, — сформулировал Илья свои мысли.

— Попробуем, но я бы предпочёл военное решение, — сказал Кнут.

— Вы, Дмитрий Михалыч, уже один раз предпочли военное решение. В результате остались без погон, — осадил его Колесов, так Илья впервые услышал, как на самом деле зовут Кнута.

Тот вздохнул и вышел. Остальные тоже разошлись. Отправился к себе и Илья. Голова его пухла от размышлений. Переговоры — прекрасно, только вряд ли что-то выйдет с теми, кто привык смотреть на людей, как на пищу. Они сами, без какого-либо повода пошли войной на пришельцев. Положили уже сотни солдат и, скорее всего, в будущем пригонят ещё. А если война? Перебросить большое подразделение будет трудно. Кроме того будут проблемы с транспортом и тяжёлым оружием. Вампиры живут компактно, но в случае нападения ничто не помешает им рассыпаться по стране, а охота на них будет долгой. Страна размером с Германию, много леса и еда ходит непуганая. Продержатся долго. А с их способностями и огрызаться смогут. Убить их не так просто, серебра не напасёшься, да и толку от него не так много. Их разве что в муфельной печи сжигать. Или взрыв, вроде ядерного. Есть же какие-то жутко мощные бомбы. Устроить диверсию и снести к чертям этот замок Дракулы. Но такая бомба, опять же, немало весит и вряд ли войдёт в проход. Вербовать союзников среди крестьян, тоже не получится, семьи в заложниках — прекрасный повод для верности сеньору. А если?.. Толмач что-то говорил о каких-то партизанах, что прячутся в горах. Нужно установить с ними контакт.

Глава девятая

Утром следующего дня, когда вся группа только собралась в спортзале, их вызвал к себе Колесов. Он объявил, что слагает с себя временные полномочия начальника Центра и представил нового руководителя. Им оказался высокий человек в очках, мало похожий на офицера. Скорее, это был учёный или техник. Возраст его было трудно определить, на вид можно было дать и тридцать лет и пятьдесят. Седины в волосах не было, и спортивная фигура говорила о крепком здоровье. Однако, им он представился, как полковник Стельмах Сергей Павлович. Вид он имел доброжелательный, о работе группы отзывался положительно.

— Хотелось бы узнать направление дальнейшей деятельности? — сразу взялся за дело Кнут.

— Собственно, в курс дела меня ввели, — полковник присел на место начальника, тогда как Колесов предпочёл удалиться с видом явного облегчения, — был, признаться, немного шокирован. Мне, воспитанному в лучших традициях диалектического материализма, было дико слушать про вампиров и оборотней. Я даже научную фантастику никогда не любил. А тут всё реально. Но, как бы то ни было, своим глазам я привык верить. Что касается наших действий, то имеет смысл ещё раз попробовать установить контакт с вампирской верхушкой, если не получится, придётся их уничтожить.

— Товарищ полковник, — взял слово Илья, — есть ещё способы. Переводчик рассказывал о неких партизанах, что скрываются в горах. Можно попробовать установить контакт с ними. Враг моего врага.

— Мысль хорошая, — одобрил Стельмах, — только как вы себе это представляете? Нужно ведь будет проникнуть в их мир, пройти мимо стражи, добраться в горы, причём, не имея проводника, договориться с людьми, чей язык вы не знаете. Как?

— Наша группа готова, в том числе, к такому, — мрачно проговорил Кнут. — Только приказ отдайте.

— Пока что, единственный приказ вам, отдыхать и заниматься боевой подготовкой. Кое-кому из вас, — он многозначительно посмотрел на Илью, — подготовка не помешает.

Потянулись дни. Подготовка шла размеренными темпами, дважды в неделю выезжали на стрельбище, где Илья осваивал автомат. Дальнобойное оружие имело свои преимущества, но от дробовика он отказываться не спешил. Док продолжал учить его приёмам борьбы, и многое уже стало неплохо получаться, нож тоже перестал казаться инородным телом в его руке. Силовые тренировки со штангой и гантелями позволили хоть немного обрасти мускулами.

Близилась осень, но в университет он решил уже не возвращаться. Учить студентов могут другие, а ему предстоит куда более интересная задача. Не каждому дано видеть то, что видел он. Да и, что греха таить, платят здесь куда больше.

В один из таких дней, когда Палач преподавал Илье устройство пулемёта, в комнату для занятий вошёл Стельмах и объявил:

— Наши попытались снова законтачить с вампирами, те даже не пошли на разговор. Началась заваруха, два вампира убиты, но один перед смертью успел порвать двоих наших бойцов.

— А я вам говорил, — печально высказался Кнут, — никакого разговора с ними не будет.

— Есть ещё новости насчёт пленного, — полковник решил сменить тему, — если в двух словах, то он умирает.

— Чего так? — заинтересовался Илья.

— Вирус, тот самый, к которому оказались невосприимчивы ни вы, ни люди из мира вампиров. Он уже развился в теле кровососа и теперь пожирает его изнутри. Тот факт, что он прожил столько времени, объясняется только чертовски медленным обменом веществ.

— Как медленный обмен веществ согласуется с почти мгновенным заживлением ран? — не понял Илья.

— Спросите у медиков, они объясняли, но я не понял. Они же выдвинули гипотезу, что вампиры отнюдь не бессмертные, просто за счёт медленного обмена веществ у них замедлилось старение.

— Сколько ему осталось?

— От силы неделя. Мы давали ему донорскую кровь, он после этого оживлялся, но развитие болезни продолжалось в прежнем темпе.

— Нужно с ним поговорить. Как Старостин?

— Физически здоров, психически пока не очень, из ступора вышел, но до выздоровления далеко.

— Вызовите его, понимаю, тоже не хочу его травмировать, но без него мы допросить вампира не сможем.

Этот довод Ильи все признали разумным. Паша прибыл довольно быстро. Выглядел он уже куда лучше, чем в прошлый раз, но в глазах оставалось всё то же бессмысленное выражение.

Вампир же, наоборот, выглядел ужасно. Он сильно похудел, лицо его, и без того отвратительное, теперь покрылось кровоточащими язвами. Он кутался в одеяло и дрожал, словно от сильного холода, хотя в помещении было тепло. Увидев Пашу, он слегка приободрился, поднял глаза на вошедших и приготовился к разговору.

— Как вы себя чувствуете, Древний? — спросил Стельмах.

— Думаю, что достаточно посмотреть на меня, и вы всё поймёте. Болезнь не взяла подобных вам, зато набросилась на бессмертного. Теперь мне уже недолго осталось, я даже боли уже не чувствую, а конечности плохо меня слушаются. Думаю, скоро ваш доктор сможет, наконец, разрезать меня на части и изучить внутреннее устройство.

— Недавно мы снова пытались установить с вашими сородичами связь.

— Я почувствовал гибель двоих, надо полагать, попытка не удалась? — он сделал попытку засмеяться, но получилось плохо.

— В чём дело? — не унимался Стельмах, — что вам мешает заключить мир с теми, кто сильнее вас? Кроме мира нам ничего не нужно, живите, как хотите.

— Мы не привыкли, что кто-то может быть сильнее нас. Мышление за века стало таким. Думаю, что большинство наших даже не поняли, что вам нужно. Я, наверное, единственный, кто ещё был способен к переговорам. Поймите правильно, вы для нас — пища, пища может огрызаться, но судьба у неё всегда одинакова.

— А если пища убьёт вас всех? — задал вопрос Кнут.

— Когда мы это поймём, будет уже слишком поздно. Надо полагать, вы захватите и этот мир тоже, вместо нас у людей появится новый хозяин.

— Эти люди интересуют нас очень мало, зачем им вообще хозяин? Пусть выберут себе вождя и слушаются его.

— Не забывайте, что они тоже привыкли к нашей власти и отвыкать будут долго, даже тогда, когда нас не останется.

— Вас действительно не останется, — пообещал Стельмах, — а договариваться мы будем уже с людьми.

— Ваше право, — хмуро ответил Древний, — что-то ещё интересует?

— Да, мы слышали о ваших врагах, партизанах, что скрываются в горах. Можете рассказать что-либо о них?

— Если вы надеетесь на переговоры с ними, то зря. Тот факт, что они наши враги, не говорит ни о чём, они такие же враги людям. Сектантами и затворниками они были ещё до нашего прихода. Община в несколько сотен человек, религиозные фанатики. Впрочем, у них иногда встречаются технические диковины. Либо имеют доступ к складам, оставшимся со времён катастрофы, либо сохранили производство сами, либо имеют связь с более цивилизованным анклавом.

— Первое сомнительно, за сто лет любая техника откажет, — прокомментировал Стельмах, — а насчёт анклава, есть всё же смысл с ними поговорить.

— Попробуйте, — согласился вампир, при этом закашлялся, и из уголка его рта потекла струйка чёрной крови, — вас они, по крайней мере, сразу не убьют.

— Думаю, мы узнали всё, что нам нужно, отправляйтесь в палату, медики о вас позаботятся.

Прибывшие медики оперативно бросили полуживого вампира на носилки и унесли в медицинский корпус. Кнут, немного подумав, спросил:

— Когда выдвигаемся?

— Думаю, завтра с утра. Готовьте группу.

На этих словах полковник повернулся и вышел. Кнут собрал группу в обычном составе плюс переводчик, и все приступили к планированию операции.

— Первым делом нужно нейтрализовать охрану. Сначала с этой стороны, так, чтобы никто не просочился туда. Док?

— Легко, — отозвался на удивление бодрый снайпер.

— Следующий пункт — охрана с той стороны. Кто там и сколько, мы не знаем, а потому действовать нужно наверняка. Есть у нас компактный боеприпас объёмного взрыва?

— Найдём, — отозвался Чингиз, задумчиво глядевший куда-то вдаль.

— Итак, первым идёт сапёр, бросает заряд и сваливает. После взрыва вваливаемся все и пробиваемся. Проводником пойдёт тот пленный переводчик, он знает, куда идти.

— А не кинет нас по дороге? — с недоверием спросил Палач.

— Надо постараться, чтобы не кинул. Тебе постараться.

— Сделаю, дальше куда?

— Дальше, по ситуации. Если нормально прорвёмся и погони не будет, идём к замку для окончательного решения вампирского вопроса, если не получится, то ходом в горы, там километров сто по прямой.

— Как вампиров решать будем, — спросил Чингиз, — если фугасом, то надо размеры замка знать, но в любом случае, подозреваю, что столько взрывчатки мы просто не упрём.

— Расслабься, — успокоил его Кнут, — учёные уже вывели культуру вируса, так что поднимем дрон, он с высоты сбросит на замок полсотни ампул, они разобьются, и останется только подождать.

— А свалить потом успеем? — усомнился Рэм.

— Не факт, но надо постараться.

На этой оптимистической ноте все отправились готовить снаряжение. Серебра в этот раз взяли много. Ножи с покрытием, пули пистолетные, пули для винтовки Дока, которые тоже были разрывными с начинкой из шариков. Известно было, что для поисковых операций всегда используют волколюдей, совмещающих в себе качества человека и охотничьей собаки. Прекрасный нюх и зрение в сочетании с почти человеческим интеллектом.

Вызванный переводчик, хотя и умел уже говорить по-русски, рассказчиком оказался неважным, поэтому просто взял карандаш и нарисовал на листе бумаги, как выглядит переход с той стороны. Получилось почти то же самое, что и с этой. Небольшой спуск в полуподвальное помещение, часовые наверху, лёгкая деревянная дверь. Достаточно мощный взрыв должен разнести всё это в щепки, разумеется, если там не придумали ничего нового. Вполне могло быть, что вокруг перехода возвели укрепрайон с ДОТами и блиндажами. В этом случае останется только повернуть назад, если успеют сделать это под градом пуль.

Бомба была готова уже к вечеру. Собравший её Чингиз вызвался сам применить. Остальные, нагрузившись сверх всякой меры, двинули к проходу. Без поклажи шёл только переводчик. Палач выдал ему винтовку, снятую с убитого солдата, но патроны держал у себя, пообещав выдать, когда сам посчитает нужным. Ночь предполагалось провести в городском лагере, который сейчас удерживала группа Рыбакова, а утром выйти в направлении второго перехода. Все были исполнены холодной решимости. Если боя не избежать, то пусть он будет успешным. Убивать придётся много и часто, останавливаться будет нельзя ни на минуту. Хорошо, если противником выступят вампиры или волколюди, они, вроде как, не люди вовсе, их не жалко. Но так не получится, придётся и обычных людей убивать, вина которых только в том, что пошли служить вампирам.

Рыбаков поприветствовал их холодно и равнодушно. Настроение у офицера было так себе. Сказывалась потеря двух человек. Он явно был не против начать большую войну с вампирами и вообще всеми, кто по ту сторону прохода. Желательно, с применением тактических ядерных зарядов. Но у руководства были свои планы, а потому командир просто сидел на базе и бессильно скрежетал зубами.

Узнав о цели нашего похода, он оживился. Увы, никакая самодеятельность тут не допускалась, и его задача по-прежнему ограничивалась удержанием опорного пункта в городе, который, впрочем, никто уже и не пытался штурмовать. По всей видимости, даже вампиры имели какое-то представление о ценности человеческих ресурсов, и класть армию целиком не хотели.

Спать легли рано, всем нужны были силы. Сам Илья, что характерно, свыкся с профессией военного и был абсолютно спокоен. Спал он спокойно, снов не видел, а утром встал без команды и чувствовал себя прекрасно. Впрочем, все остальные, даже Док, тоже чувствовали себя отлично.

Пришло время отправляться. После обильного завтрака, когда все старались поесть впрок, когда ещё удастся попробовать горячей пищи, они двинули по уже знакомому маршруту. Дорога через лес только казалась однообразной. На самом деле, в лесу нет двух одинаковых деревьев, а для человека, привычного к лесной жизни, малейшие отличия говорят не меньше, чем дорожные знаки в городе. Группа шла, никуда не отклоняясь, при этом никто ни разу не взглянул на компас.

Привал делали один раз, в середине дня. Перекус сухим пайком, отправление естественных надобностей и получасовой отдых. А через полчаса группа без всякой команды поднялась и продолжила путь. Вообще разговоров в пути почти не было, все понимали друг друга с полуслова. Палач и Кнут изредка перебрасывались даже не словами, а жестами. Этого им хватало, чтобы друг друга понять. Остальные и вовсе всю дорогу молчали. Не видели смысла тратить силы на разговор.

Снова остановились уже в темноте. Расположились в низине, благо, местность тут не болотистая. Сочтя обстановку вокруг безопасной, рискнули сделать кипяток на спиртовке и сварить суп из концентратов. На вкус не очень, но сытно. А на десерт шоколад и растворимый кофе. Илья дежурил первым, в два часа ночи разбудил Рэма, а сам завалился спать. Усталость навалилась с такой силой, что он не чувствовал ни жёсткой земли, ни корней, впившихся в бока, ни богатырского храпа спящего рядом Палача. Глаза открыл только утром, когда после двадцатиминутных сборов, все снова вышли в путь. Илья отдельно обратил внимание, что на месте их стоянки не осталось никаких следов пребывания человека. Ни обёрток от сухпайка, ни примятой травы, ни сломанного кустика. Порядок старшие товарищи наводили, что называется, на автомате. Опытный следопыт, возможно, вычислит, что здесь кто-то был, но где такого взять?

Сегодня темп движения был куда как более медленным. Была опасность столкновения с противником, важно было, кто кого увидит первым. Временами то один, то другой боец уходил вперёд, а группа ждала его. Дважды натыкались на небольшие отряды сталкеров, которые обходили стороной, оставаясь при этом незамеченными. Проводник, он же переводчик заметно нервничал. Возможно, прикидывал возможность задать дёру, но Палач заранее подробно рассказал, что с ним сделает при попытке к бегству. Тот плохо знал язык, но в общих чертах понял, подобные перспективы не очень-то располагали к бегству.

Наконец, они оказались на месте. С небольшого возвышения отлично просматривался форт, хоть и пострадавший в прошлом бою, но выглядевший жилым. Виден был и спуск к проходу, только, в отличие от прошлого раза, охраняли его огромные шерстяные создания. Не доверяя людям, вампиры поставили на пост более верных своих слуг. Что же, так будет проще, меньше придётся убивать людей.

Док быстро подыскал себе позицию, залёг с пулемётом и Палач. Этих двоих хватит, чтобы не допустить никого к заветной двери. А потом группа прорвётся туда и проникнет в новый мир.

— Готов? — спросил Док, досылая в ствол патрон с блестящей пулей.

— Всегда! — весело отозвался Палач, выбирая цель.

— Начали! — выдохнул снайпер и выстрелил, почти сразу передёрнул затвор и повторил. Оба стража ворот были буквально размазаны по деревянной стене, густая чёрная кровь растеклась огромными лужами. Короткими скупыми очередями Палач начал отстреливать тех, кто пытался спастись в проходе. Не добежал ни один.

— Выдвигаемся, — скомандовал Кнут, — Док, ты последним.

— Да знаю я, идите, прикрою.

Все бегом бросились к воротам. Переводчик старался не отставать, заряжая винтовку на бегу. Перед входом на секунду задержались, через частокол перелетели несколько гранат. Синхронные взрывы подтвердили, что никто не сидит сразу за забором, собираясь всадить пулю в непрошеных гостей. Уже не сидит. Одним броском преодолев площадку перед входом, они оказались на невысоком крыльце. Заняли оборону, взяв на прицел все окрестные здания. Если там кто-то и был, то он явно не горел желанием испытывать судьбу. Здесь хорошо помнили, чего стоит огневая мощь пришельцев.

Чингиз достал из рюкзака большой металлический цилиндр. Бомба была заводского изготовления, а взрыватель он доработал сам. Открутив сверху какую-то гайку, он набрал воздуха в грудь и стал спускаться вниз. Привычно нырнув в стену из камня, он через секунду выскочил обратно и в два прыжка поднялся по лестнице. Ему необычно было чувствовать, что фактически в двух шагах от него происходит взрыв неимоверной силы.

— Готово? — спросил Кнут.

— Готово, но пока рано. Там сейчас дышать нечем.

— Что-то успел разглядеть?

— Вроде, то же самое, подвал, наверху люди ходят, волчары эти стоят.

Выждав положенное время, группа вошла в проход. Первым вошёл Палач с пулемётом наготове, потом переводчик, когда через проход протиснулся Илья, он поначалу не увидел ничего. Вокруг стояли клубы пыли, где-то справа полыхал огромный пожар, с неба падали клочья пепла, раскалённый воздух заставил закашляться. Но стоять было некогда, сзади подтолкнули, и пришлось бежать, задерживая дыхание, чтобы не обжечь лёгкие. Жуткая гарь, то ли от взрыва, то ли от последовавшего за ним пожара, казалось, никогда не закончится. Наконец, минут через пять вся группа выбралась из задымлённого пространства и укрылась в ближайшем лесу. Тяжело пришлось всем. Они кашляли, утирали слёзы, но при этом не забывали смотреть по сторонам. А смотреть, собственно, было не на что. С этой стороны форта не было, только будка перехода с помещением для охраны. Теперь всё это стало небольшой кучей обгорелых щепок. От подвала осталась яма в земле. Что стало с людьми и монстрами, оставалось только гадать.

Проводник, с трудом уняв кашель, показал рукой в сторону кустов неподалёку:

— Там, — сказал он, а глянув в недобрые глаза Палача, добавил, — нет предавать, страшно.

С падежами и склонениями у него было туго, но смысл передать он мог. Задерживаться никто не стал. Двинули бегом, прекрасно понимая, что очень скоро здесь появится подкрепление, с которым они вряд ли справятся. Бежать было не трудно. Здесь не было тропических зарослей, да и климат был ощутимо холоднее. Толмач бежал первым, показывая дорогу. Что характерно, места здешние не были дикими. То тут, то там попадались возделанные поля, где, очевидно, происходила уборка урожая. Такие места они обходили стороной, проводник явно не горел желанием встречаться со своими. На вопрос почему? Он показал на себя и сказал:

— Я умирать.

Действительно, контроль со стороны вампиров за невозвращенцами строгий, узнают, что пропал в том мире и семья твоя пойдёт в доноры. А так, скорее всего, тот, кто хоронил его группу, вряд ли озаботился подсчётом трупов и сверкой личностей. Просто доложил, что группа такого-то погибла в полном составе. Теперь логично будет не светить своей физиономией, особенно в тех местах, где тебя знают. Один раз наткнулись на военный патруль. Четверо солдат с винтовками на лошадях. Любой автоматчик мог убрать их одной очередью, но делать это было совершенно ни к чему, поэтому группа просто переждала в кустах, пока они проедут, после чего продолжила путь.

Цель похода показалась уже в сумерках. Приземистая каменная крепость, высотой стен она была примерно с двухэтажный дом, по периметру поднимался с десяток башен, из которых торчали пушечные стволы. По всей видимости, пулемётов здесь так и не изобрели, а может, вампиры просто не позволяли, усматривая в таком прогрессе опасность для себя. Проводник, задыхаясь от бега прокомментировал:

— Это замок, вампиры, живут.

Лис начал доставать из рюкзака детали, которые собирал вместе и скреплял гаечным ключом. Через пятнадцать минут перед ним уже стоял небольшой квадрокоптер, к которому он прицепил контейнер, полный стеклянных ампул. Взяв в руки пульт управления с небольшим дисплеем, он начал кнопку запуска. Крылатая смерть на электрической тяге стала медленно подниматься в воздух. Пропеллеры работали тихо, но их могли услышать в замке и принять меры. Аппарат поднимался всё выше, с высоты, примерно, десятого этажа он начал бомбардировку. Ампулы выстреливались по одной и падали вниз, где разбивались о камень и разбрызгивали в воздух смертоносную начинку. Пройдёт месяц, или чуть больше, и от вампиров останется только недобрая память. Оборотней, точнее волколюдей, перебьют за несколько месяцев. А потом, когда здесь всё устаканится, можно будет установить с миром людей прочный контакт.

Избавившись от груза, квадрокоптер завис в воздухе, Лис нажал на пульте какую-то кнопку, отчего игрушка вспыхнула пламенем и рассыпалась на множество осколков. Сорвавшись с места, все бросились дальше, туда, куда указывал проводник. Теперь уже не бежали, перешли на быстрый шаг. Под ногами была звериная тропа, которая, как он уверял, ведёт прямо к горам. Скоро стемнело и пришлось надеть ПНВ. Проводник тоже надел и теперь отлично видел дорогу, шли, не останавливаясь, почти всю ночь. Наутро, когда Кнут объявил долгожданный привал, позади они, то ли услышали, то ли просто почувствовали шум погони.

Тропа, по которой они шли, сильно расширилась, став почти полноценной грунтовой дорогой, вот по этой дороге и двигалась погоня. На прямом участке дороге их получилось рассмотреть в бинокль. Конный разъезд из трёх десятков солдат, одного вампира, который тоже сидел на лошади, и двух шерстяных следопытов, которые шли пешими и вынюхивали следы. Двигались они медленно, но скорость была достаточной, чтобы нагнать группу. Нужно было их остановить.

— Пугни, — приказал Кнут.

Док всё понял правильно и стал пристраивать винтовку на сошки. Расстояние было более чем приличным, около километра. Но снайпер уже не раз показывал, что способности у него сильно выше средних. Целился он на этот раз долго, прикидывал какие-то поправки, наконец, палец его плавно придавил спуск. Несколько пар глаз приникли к биноклям в ожидании результата, и он не замедлил появиться. Разрывная пуля начисто снесла голову вампиру. Неизвестно, сможет ли он восстановиться после такого, но в погоне точно участия не примет. Следом настала очередь волков. Они пригнулись к земле, но понять, откуда стреляли, было выше их сил. Они ведь и звука выстрела не услышали, далеко очень. А перезарядка занимала полсекунды, стреляная гильза упала на траву, а на её место вполз новый патрон с блестящей пулей. Одного из волков едва не разорвало пополам, когда разрывная пуля угодила ему в грудь. Второй оказался умнее и, подавшись назад, спрятался за конными солдатами. Стрелять в людей Док не стал, но и этого было достаточно, чтобы погоня повернула назад. Возможно, скоро вернутся с подкреплением, нужно поторапливаться, иначе обложат со всех сторон. Наличие у врага конницы оказалось неприятным сюрпризом.

Группа снялась с места и продолжила путь, отдыхать было некогда и уставшие бойцы, подгоняемые опасностью, прекрасно это осознавали. Спасение их было только в бегстве, огневая мощь не спасёт, когда пара тысяч солдат обойдёт их со всех сторон и атакует одновременно. Проводник уверял, что скоро начнётся территория партизан, а туда преследователи не сунутся. Но пока никакого намёка на горы не наблюдалось.

Появились они неожиданно. Лес расступился, и их взору предстала горная цепь. Большинство людей представляют себе горы одинаково. Сначала местность плавно поднимается, идут предгорья, альпийские луга, потом просто скалы, потом линия, выше которой снег уже не тает, там начинается ледник, ну, или не начинается, если горы недостаточно высокие. Здесь всё было иначе. Ровная, как стол, степь, покрытая сочной зелёной травой, рай для скотоводов, настоящая американская прерия, а поперёк этого зелёного великолепия прямая, как линейка горная цепь. Абсолютно пустые скалы, словно выплавленные из лавы совсем недавно. Больше всего это напоминало сварной шов на стальном листе. Можно было делать выводы о характере катаклизма, который упоминал Древний.

Проводник обрадованно замахал руками, видимо, там, в этих горах, и находилось их спасение. Только туда ещё нужно добежать. Расстояние небольшое, всего три-четыре километра. Всё просто, если не думать о погоне, численность которой достоверно неизвестна, зато известно, что преследователи располагают кавалерией. Трава доходила до пояса, но спрятаться в ней вряд ли получится, волколюди найдут кого угодно по следам. Отсюда вывод, что спасение, как и раньше, в скорости. Этот простой факт никому объяснять не пришлось, вся группа без команды пустилась бегом.

Но и погоня не дремала, если тот разъезд позади себя они сумели серьёзно притормозить, то другие, гораздо более многочисленные, идущие параллельным курсом, теперь разглядели добычу. Два аналогичных конных отряда стали обходить их справа и слева, как ни крути, а скорость у них ощутимо больше. Группа остановилась, Кнут повернулся к Палачу:

— Работай.

Тот кивнул и подозвал Рэма, который, поняв его без слов, встал впереди и нагнулся. Палач установил пулемёт сошками ему на спину и прицелился.

— По лошадям бей, — посоветовал Кнут.

— Жалко, — сквозь зубы процедил великан, но на спуск нажал.

Длинная очередь, прошедшая точно через центр конной группы, сделала безлошадными примерно половину, пулемётчик повёл стволом назад, и вторая половина конницы потеряла своё главное преимущество. Палач развернулся и принялся за вторую группу. Эти оказались умнее, при первой же очереди, все, кто выжил, быстро спешились и бросились в погоню бегом, рассыпавшись широким фронтом и пригибаясь в высокой траве. Дав несколько очередей наугад, Палач прекратил это заведомо бесперспективное занятие, группа снова обратилась в бегство.

До горной цепи оставалось совсем немного. Нужно отдать должное преследователям, они не сдавались, но фора есть фора, человек при всём желании не сможет бежать вдвое быстрее другого человека, так что шансов у них не было. Проблема заключалась в том, что не все преследователи были людьми. Лохматые монстры, которые до того передвигались с конными разъездами на своих двоих, при этом не отставая ни на шаг, теперь нагоняли беглецов.

К счастью, было их немного. Первый, кинувшийся на чуть отставшего Илью, прямо в прыжке встретился мордой с прикладом пулемёта. Какая бы ни была у них регенерация тканей, переломы черепа так быстро не зарастут, а потому можно одного со счетов скинуть.

Кнут отдал какую-то команду, и группа изготовилась к бою. Сам Илья команды не слышал, поскольку в этот момент увлечённо палил из дробовика серебряной картечью. Он справедливо рассудил, что догнать их могли только монстры, а потому не стал менять магазин. Четыре выстрела нашли две цели, два грозных хищника, покрытых густой чёрной шерстью, осели в траву бесформенными кулями. Ещё двоих достал из пистолета Кнут, а последнего Палач подпустил к себе поближе и схватился в рукопашной. Илья подумал, что для подобных забав у них нет времени, но бой не занял много времени. Огромный человек двигался так быстро, что, казалось, нарушал все законы физики. Примерно через пять секунд у монстра была сломана передняя лапа, а из глаза торчала рукоять ножа, который Палач тут же выдернул и несколько раз воткнул ему между рёбер. Серебряное покрытие ножа, наконец, насытило звериный организм нужной концентрацией серебра, и волкочеловек, как-то неправдоподобно громко икнув, тяжело повалился на траву.

Приближались солдаты, но это уже ничего не значило, вскоре их ботинки стучали уже по поверхности из твёрдого камня, в котором не было ни единой трещины. Проблемы начались при подъёме, преследователи словно только сейчас вспомнили, что у них есть винтовки и начали стрелять, а карабкающийся по серому камню человек, одетый в зелёное, был отличной мишенью. Не сговариваясь, Рэм и Араб синхронно развернулись и бросили в траву по гранате, раздались взрывы, за ними последовали крики раненых, стрельба на короткое время прекратилась. Когда выстрелы загремели снова, беглецам уже ничто не угрожало. Огромные наплывы из застывшей лавы служили прекрасной защитой от пуль, а нескольких особо рьяных преследователей, которые тоже решились полезть на скалу, быстро успокоил Док, вырвавшийся вперёд и занявший хорошую позицию на гребне.

Перевалив через оказавшуюся не такой уж высокой горную цепь, они увидели за ней вторую такую же, только чуть выше. Между двумя мини хребтами пролегала узкая долина, поросшая чахлой травой. Там же протекал мелкий ручей, ширина которого не превышала четырёх метров. Палач решил было наполнить флягу, но Док отсоветовал ему это делать. Вода сильно пахла непонятным газом и имела жёсткий металлический привкус.

Они преодолели ручей вброд, едва намочив ботинки. Почти сразу начали подъём на вторую гряду. В момент своего образования это был фонтан кипящей лавы, до сих пор видны были лопнувшие каменные пузыри, а некоторые из них не успели лопнуть, так и застыв надутыми. Камень имел тёмно-серый цвет с прожилками чёрного. Подъём был крутым, но имел достаточно выступов, которыми они пользовались, как ступеньками. Но группа и так вымоталась, а потому, поднявшись на гребень, Кнут объявил привал.

Все обессиленно опустились на нагретый солнцем камень, Чингиз, выставленный часовым, внимательно оглядывал в бинокль первых хребет на предмет погони, безрезультатно. Те из преследователей, кто остался жив, предпочли в горы не соваться. Быстро съели по куску шоколада, запив его дефицитной водой. Кнут обратился к проводнику:

— Мы в горах, где они?

— Они, — проводник обвёл рукой окружающее пространство, — тут, они знать мы, нас. Скоро идти к нам.

— Нам нужно ждать их здесь?

Проводник на секунду задумался, потом указал на следующую горную гряду.

— Хорошо… там. Далеко от…

Мысль отойти подальше всем показалась здравой. Группа с кряхтением, матерясь вполголоса, встала с места и отправилась на следующий горный хребет, если можно так назвать низкие гряды из вздыбленного камня. На следующую гряду они поднялись уже совсем обессиленными, выбрав площадку, с которой было хорошо видно окружающее пространство, они попадали на камень и уже скоро все, кроме Чингиза, оставленного часовым, благополучно спали.

Глава десятая

Проснулись они уже в темноте. Часовые сменялись дважды, после Чингиза дежурил Рэм, а потом Лис. С наступлением ночи изрядно похолодало, камни быстро теряли тепло, а ничего, напоминающего подстилку найти было невозможно. Коврик, на котором могли сидеть двое, нашёлся только у Дока. Также не из чего было развести костёр, на камнях не росло ничего, даже чахлых кустиков. Создавалось впечатление, что все эти мини хребты появились не сто лет назад, а на прошлой неделе.

Трудно было с водой, осталось буквально по глотку у каждого, по этой причине не стали есть. Продолжать путь в темноте, даже при наличии ПНВ было опасно. Разглядеть мелкие неровности невозможно, а сломанную ногу лечить негде. Решено было дождаться утра.

Спать никому не хотелось, все сидели и смотрели на звёздное небо, поёживаясь от ночного холода. Внезапно Док, как всегда пребывавший в состоянии эйфории, медленно проговорил:

— Не знаю, как вы, а я слышу шаги.

Все медленно начали вставать, озираясь по сторонам и поднимая оружие.

— Там, — показал пальцем Чингиз, впрочем, в темноте это разглядели не все.

— Это они, — внятно проговорил проводник.

Никто не стал переспрашивать, кто такие они. Было понятно, но и осторожность никому ещё не вредила. Группа ощетинилась стволами во все стороны.

— Я не хотел вас напугать, — высокий человек в плаще стоял в двух шагах, он словно материализовался из воздуха.

— Вы знаете наш язык? — удивился Илья.

— Я знаю много языков, такова моя специальность, — ответил человек, доставая из-за пазухи масляную лампу. — Только я не знал, на каком языке говорите вы, потому пришлось послушать вас некоторое время. Этот язык я учил давно и помню плохо, поправляйте меня, если нужно.

Теперь, в тусклом свете пламени светильника можно было рассмотреть ночного гостя. Это был мужчина лет сорока, высокого роста, почти с Палача, но при этом худой. Он был одет в длинное одеяние, напоминающее монашескую рясу. И сам он тоже напоминал священника, длинные волосы и небольшая окладистая борода. Говорил он с лёгким акцентом, видно было, что русский язык ему не родной, но фразы строил правильно и в падежах не путался.

— Здесь безопасно разжигать огонь? — поинтересовался Кнут.

— Разумеется, — ответил человек в рясе, — ваши преследователи давно разошлись, в горы им соваться неразумно. Приходя сюда, они редко доживают до темноты.

— И вампиры? — спросил Илья.

— Вампиры, при всех своих преимуществах, далеко не бессмертны.

Кнут вынул из рюкзака фонарь и включил его. Теперь на площадке стало гораздо светлее.

— Кто вы? — продолжал интересоваться Илья.

— Хранитель, если вам это о чём-то говорит, а я бы хотел узнать, кто вы? То есть, я понимаю, вы группа воинов, пришли из другого мира. Отбились от вампиров, пришли сюда. Встаёт закономерный вопрос «Зачем?»

— Наша цель — исследования, — как смог, объяснил Илья. — Это они воины, а я учёный. Моя работа — изучать, как живут другие народы. Лучшего случая не придумать.

— Сказанное вами меня удивляет. Странно видеть человека, который переходит из мира в мир не ради богатства и могущества, а только лишь ради знаний. Да и воины, что его сопровождают, тоже представляют интерес.

— Раз уж мы вам интересны, не подскажете, где достать воды, мы, знаете ли, очень хотим пить, — вставил свои пять копеек практичный Палач.

— Я думаю, что нам стоит продолжить разговор в более приятной обстановке, — подвёл итог ночной гость, — следуйте за мной, я вас проведу, а вы, пожалуйста, идите со мной рядом и светите под ноги, ваш фонарь куда ярче моего светильника.

— Кнут пошёл рядом с ним, а остальные, быстро похватав вещи, отправились следом.

Идти пришлось недолго. Очень скоро луч фонаря выхватил круглый вход в пещеру, высотой примерно в полтора метра, нагнувшись, они смогли туда протиснуться, а сразу за входом потолок приподнялся, и можно было идти в полный рост. Было видно, что пещера эта, если и была когда-то творением природы, теперь значительно расширена и выровнена человеческими руками. Причём, вполне вероятно, что работали эти руки отнюдь не примитивным кайлом. Через сто метров проход круто изгибался и опускался вниз. Пол перешёл в пологую лестницу, которая постоянно сворачивала влево. Спустившись на солидную глубину, они остановились перед дверью. Широкая массивная дверь из тёмного дерева хорошо смотрелась бы в дорогом особняке, здесь же она закрывала вход в неровной каменной стене. Их сопровождающий подошёл к двери и постучал. Дерево отозвалось глухим гулом. Где-то внутри лязгнул засов и весь деревянный массив, без какого либо скрипа отворился наружу. Оттуда выглянул приземистый толстяк в рясе с мясистым безбородым лицом и маленькими глазками, которые отчего-то слезились.

Высокий «монах» обратился к нему на непонятном языке. Тот мелко закивал и махнул им рукой, приглашая пройти внутрь. Переступив порог, они оказались в просторной комнате с каменными стенами. Внутри стояли несколько письменных столов со стульями, вдоль стен находилось несколько книжных полок, заполненных едва ли наполовину. В комнате было светло. Источником света служили странные шары, висевшие под потолком. Проводов не было видно, но свет напоминал электрический. «У них иногда встречаются технические диковины…» — вспомнил Илья слова вампира.

— Присаживайтесь, — хранитель обвёл рукой окружающее пространство, — вам сейчас принесут еду и питьё. Нам предстоит долгий разговор.

Еду принесли действительно скоро. Всё тот же толстяк вошёл, держа в руках огромный поднос, который он поставил на один из столов, отодвинув бумаги. Вторым рейсом он принёс большой, литров на пять, кувшин с прозрачным кисловатым напитком, похожим на самодельный лимонад.

При виде кувшина Палач сморщился. Он хорошо помнил конфуз в форте. Словно прочитав его мысли, хранитель подошёл к столу, налил из кувшина себе в кружку и сделал несколько глотков.

— Угощайтесь, друзья, здесь нет роскошной еды и дорогих напитков, но голодными вы не останетесь, уверяю.

Еда действительно была простой. Чёрный хлеб, полоски вяленого мяса и какие-то овощи, напоминающие огурцы, только ярко-жёлтого цвета. Утолив жажду, все приступили к еде, а хранитель начал рассказ.

— Думаю, нет смысла спрашивать, как вы узнали о вратах в иные миры. Ваше оружие говорит о том, что вы из развитого мира, а раз так, то и наука ваша способна эти врата открыть.

— Могу вкратце изложить историю открытия, — вызвался Илья. — Один человек случайно прошёл через камень в пещере и оказался в ином мире, оказалось, что через этот камень может ходить только он, а остальным это недоступно. Он стал ходить туда и обратно, получая с этого выгоду, его заметили и вратами занялись учёные. Сначала они сделали так, что врата в тот мир открылись для всех, а потом пошли дальше и стали открывать проходы в новые миры. Так мы оказались здесь.

— Врата, настроенные на определённый тип людей, встречаются часто, но вот техника, сумевшая их перенастроить и, более того, заставить открыть другие миры, достойна восхищения. С большим удовольствием поговорил бы с вашими учёными.

— Думаю, у вас будет такая возможность, — заверил его Илья, — но расскажите лучше о вас.

— Итак, зовут меня Григор, я, как вы уже слышали, хранитель. Количество миров, если и не бесконечно, то, по крайней мере, чрезмерно велико. Нам известно несколько сотен. Часть из них непригодна для жизни, часть заселена только неразумными созданиями, где-то прошёл катаклизм, и разумная жизнь погибла или скатилась к примитивному существованию. Но есть и миры вроде вашего, где развитое общество и наука. Проходы из мира в мир разбросаны крайне непрактично, часто за тысячи километров друг от друга. Естественно, что при такой системе проходов, никакой объединяющей структуры быть не может. Но нам повезло. Демиург, создавший миры, которого чаще всего связывают с богом или группой богов, оставил одно место. Мы его называем Перекрёсток. Это здесь, в этом мире. Здесь открыты врата более чем полусотни миров, а из них, в свою очередь, можно попасть ещё в несколько десятков. Я не говорю точных цифр, поскольку многие проходы открыты условно. Так, например, вход в один из довольно привлекательных миров находится на территории мира мёртвого. Недалеко, всего-то километров десять, да только в мёртвом мире космический холод и воздух для дыхания непригоден. Добраться при желании можно, но постоянные связи поддерживать затруднительно.

— Чем вы занимаетесь? — спросил Илья.

— Думаю, что тем же, чем и вы. Наше общество возникло давно, много сотен лет назад, тогда же мы начали собирать информацию. Чем больше миров мы открывали, тем большими знаниями овладевали. В горах было создано гигантское хранилище знаний во всех видах. Это и музей и библиотека. Любой обитаемый мир обогащал нас чем-то новым, даже примитивный. После большого катаклизма, когда хранилище серьёзно пострадало, а многие специалисты погибли, мы потратили массу времени на восстановление. Спасло нас то, что большая часть информации дублировалась на разных носителях и хранилась в разных местах.

— А каков смысл вашей работы? — спросил внезапно Док, — знания ради знаний?

— Помогать людям. В мирах часто случаются катастрофы, тогда те, кто выжил, уже не могут спасти свой багаж знаний. Тогда им на выручку приходим мы. За несколько десятилетий они с нашей помощью проходят развитие, которое заняло бы сотни лет. К сожалению, успеваем мы не всегда. Например, в нашем родном мире катаклизм затронул почти все области, выход для нас остался только в три населённых области. Две из них сейчас в приличном состоянии, там растёт промышленное производство, развиваются биотехнологии, скоро начнут создавать искусственный интеллект. Они тоже нам помогают, оттуда мы черпаем кадры для самого общества хранителей. И только та область, откуда вы пришли к нам, была захвачена вампирами, и работа там стала невозможной. По той же причине мы не смогли спасти мир, вымерший от неизвестной болезни. Вход туда располагался на их территории, мы смогли туда попасть, но было поздно.

— Что-то у вас не стыкуется, мил человек, — подозрительно спросил Кнут, — только что вы рассказывали, что обладаете кучей чудесных технологий, а вампиров, которых там всего полсотни, победить не можете.

— Наши принципы не позволяют нам убивать разумных существ, кроме того, мы не оставляли надежды договориться.

— А когда они проникали к вам?

— Самооборона допустима, но даже в этом случае мы старались обходиться без убийств. Просто запирали вампиров и ждали, пока они умрут от голода, изредка предлагая сотрудничать.

— Ну и бред, — разочарованно проговорил Кнут, — как можно быть такими умными и такими глупыми одновременно? Вы разве не видите, что эти разумные существа едят других разумных существ, а из-за ваших принципов погиб целый мир. Миллионы жизней спасённых не стоят полусотни убитых?

— Среди нас были те, кто говорил так же, только другая точка зрения победила. Устав нашего общества писался не нами и не нам его нарушать.

— Упоротые сектанты, — вынес вердикт Док, — нет от вас людям никакой пользы.

— Считайте, что проблему с вампирами мы для вас решили, через пару недель, ну, пускай, месяц, они вымрут от той же болезни, от которой вымер промежуточный мир, — объяснил Илья, — этих недоволков мы перебьём за пару месяцев, а потом можно начинать сотрудничество. Если вы захотите.

— Разумеется, мы захотим. Правда, мир ваш нам известен, мы исследовали его, наши люди работали там тайно. Туда имеется выход.

— Неплохо, а куда он открывается?

— В одну из стран, говорят там на другом языке, очень тепло, много морских портов.

— А вы их язык знаете? — спросил Илья, — скажите что-нибудь на нём.

Григор выдал длинную фразу на незнакомом языке. Впрочем, не для всех он был незнакомым.

— Турция, — однозначно ответил Илья.

— Предлагаю выйти туда, — выдвинул идею Кнут.

— Я не против, а дальше как?

— А дальше по ситуации, если близко к Чёрному морю, то захватим какое-нибудь судно и рванём на родину, если ближе к Южному побережью, то можно попытаться добраться до базы в Сирии, а если не получится, то спрячем стволы и пойдём в российское консульство.

— Всё лучше, чем обратно тем же путём, — поддержал их Палач. — А Турцию я люблю, отдыхал там, было дело.

— Но контакт с нами будете поддерживать через врата в мёртвый мир, нам так удобнее, — сказал Илья. Григор не возражал.

— А сейчас не могли бы вы показать нам примеры имеющихся у вас технологий, чтобы мне было, что рассказывать руководству?

— Сегодня уже поздно, а завтра я проведу вас в хранилище и покажу перекрёсток миров. Я вас провожу в помещение для отдыха, там вы сможете спокойно поспать.

Эта мысль была признана здравой, все присутствующие отправились в другую комнату. Столов там не было, зато были кровати с тюфяками из непонятного материала, напоминающего твёрдый поролон. Раздеваться никто не стал, только сняли броню и разгрузки, а оружие каждый взял с собой в кровать.

— Но заснули они не сразу. Приглушив непонятным образом свет в комнате, Григор удалился. Кнут подошёл к кровати Ильи и присел рядом.

— Что думаешь?

— Ничего хорошего. То ли он нам врёт, то ли технологии, которыми они располагают, не такие уж продвинутые, то ли они действительно замшелые монахи-пацифисты. Завтра увидим, смогут ли они быть полезны.

— Что насчёт Турции думаешь?

— Тебе лучше знать, ты ведь диверсант.

— Я не про то, точно туда попадём?

— Думаю, что да. Вообще, если бы нас хотели убить, то уже бы убили.

— Согласен. Ещё какие мысли?

— Хотел бы пойти долгим путём, есть ведь ещё обитаемые миры, из которых есть выход в наш, вот и посмотрим. Нам ведь за информацию платят, чем больше соберём, тем лучше.

— Нарваться не боишься?

— А на это вы есть. Надо ещё образцы какие-нибудь притащить, чтобы Стельмах сразу каждому по ордену выдал.

— С закруткой на спине, — ехидно прокомментировал Док, уже доставший из рюкзака шприц, — вы вообще, как собрались эти премудрости понимать? Там ведь носители непонятные и для нас нечитаемые, да и язык, на котором всё описывается, тоже не наш. И толмач тут всего один, наш не в счёт, он только как балласт.

Сделав укол, на этот раз в бедро, он на какое-то время замолчал. Через пару минут вернулся к разговору.

— Надо собирать группу из самых головастых инженеров, физиков, химиков, биологов и всех гнать сюда, чтобы лично, через толмача всем обалдевали… то есть овладевали.

— Уже погнали как-то, — невесело напомнил Илья, — только я и остался, да ещё Паша, но он сам видел какой.

— Думаю, когда Древний сдохнет, всё у него наладится.

— Надеюсь, — Илья отвернулся к стене, а Кнут пошёл на свою кровать.

— А может, просто здесь отлежимся, — подал голос Палач, — здесь кормят, поят, спать кладут. Не выгонят ведь. А недели через три, когда вампирам окончательно поплохеет, обратно двинем. Вы пока изучите чего-нито, вдруг пригодится.

— Тебе ведь Док сказал, что изучить мы мало чего сможем, да и лениво здесь сидеть, лучше по чужим мирам пройтись, посмотреть своими глазами, — Илья старался быть убедительным.

— Уболтал, чёрт языкастый, — Палач отвернулся и уже через минуту храпел, как трактор. Уснули и остальные.

Глава одиннадцатая

Утром им дали как следует выспаться, только в одиннадцать часов пришёл тот самый толстяк, которого они видели вчера, он принёс им еду, а также показал, куда следует идти для гигиенических процедур. За тонкой деревянной дверью они обнаружили душевую на две лейки и небольшую парилку, которой тут же поочерёдно воспользовались. Палач заикнулся было опять про возможность остаться, но его никто не поддержал.

После завтрака, помывки и бритья, когда все выглядели свежими и бодрыми, их посетил Григор. Он пригласил их следовать за ним. Они двигались по коридору. В руке хранитель держал непонятной формы светильник, который освещал дорогу не хуже самого мощного фонаря. Впрочем, скоро отпала необходимость и в нём. Коридор превратился из прохода пещеры в настоящий коридор идеальной прямоугольной формы. И, что более важно, там было светло, хотя никакого видимого источника света никто не разглядел. Словно бы светились стены, пол и потолок, причём, настолько равномерно, что никто из идущих не отбрасывал тени.

В конце пути коридор закончился входом под арку, за которой начиналось огромное открытое пространство. Могло показаться, что они вышли наружу, но над головой было не синее небо чужого мира, а вполне себе каменный потолок, разглядеть который было сложно, поскольку находился он на высоте, примерно, десятого этажа.

Примерно так же было и со стенами, ширина помещения была трудно представима, стены исчезали где-то вдали. В естественной природе подобные пещеры существовать явно не могли, поскольку столь массивный потолок неизбежно обвалится под собственным весом. Здесь, однако, проблема была решена за счёт колонн квадратного сечения со стороной около сорока метров. Эти же колонны представляли собой подобие библиотечного стеллажа, вдоль них поднимались ряды полок, сделанных, предположительно, из того же камня, что и всё остальное. На полках лежали книги, а кроме них были ещё и неизвестные им предметы. Что-то вроде хрустальных пластин круглой и квадратной формы, сложенных кипами по несколько десятков штук.

Когда они подошли к одной из колонн, Григор взял один из таких дисков. Тот в его руках засветился и на воздух спроецировалось изображение. Никаких букв или цифр, вся информация была наглядной. Их взору предстала цепочка атомов, который объединялись в молекулы огромных размеров.

— Синтез белка? — определил Илья.

— Не просто белка, а белка с заданной структурой. Здесь есть полная инструкция по его получению, способы изготовления реактора, катализаторы, сырьё. Очень продвинутая технология, только в одном мире додумались. Вот, посмотрите ещё на это.

Он протянул Илье другой диск, тот, оказавшись в человеческих руках, тоже выдал изображение. На этот раз там была техника, некие трубы и аналоги водяных турбин, крутивших генератор.

— Электрогенератор, — пояснил хранитель, — конвертор, дающий выигрыш в вырабатываемой энергии. Не самый лучший, но подозреваю, превосходит ваши аналоги.

— Нам будет позволено взять эту информацию с собой?

— Разумеется. Эта информация ходовая, она продублирована несколько раз на всевозможных носителях. Более того, я постараюсь найти пояснение на вашем языке. Вот, посмотрите ещё.

Новый носитель порадовал их информацией о генетическом коде. Была представлена цепочка ДНК, а рядом голый человек. В цепочке заменялись нуклеотиды, а человек получал изменения разного рода. Удлинялись руки, увеличивалась мышечная масса, менялась форма зрачков, зубов и челюстей, расположение внутренних органов. Когда заменено было сразу несколько ключевых составляющих, то их взору предстал уже не человек, а некое подобие тех боевых мартышек, что расправились с первой экспедицией.

— Почти неограниченный набор изменений. Человек-конструктор.

Палач презрительно сплюнул на пол, демонстрируя своё отношение к подобным экспериментам, но Илья не был столь категоричен.

— Берём и это. Я не специалист, но знаю тех, кого это заинтересует.

В течение следующего часа они отобрали ещё два десятка носителей информации. Большинство технологий они сами до конца не понимали. Даже Илья, хоть и наиболее образованный из них, но далеко не технарь, усваивал информацию поверхностно. Он примерно представлял себе уровень технологий своего мира и мог сказать, что там смогут сделать, а что нет. Среди прочего попался даже чертёж космического корабля и двигателя к нему. Его тоже решили взять, хотя возможность повторить подобное вызывала большие сомнения.

Палач, верный себе, спросил об оружейных технологиях. Хранитель поморщился и нехотя объяснил, что они тоже есть, но находятся в другом помещении. Кроме того, он сказал, что там очень мало технологий, превышающих имеющийся у них уровень. Что же, хотя бы в орудиях убийства земляне впереди планеты всей. Под конец экскурсии у них накопилось два рюкзака, доверху набитых дисками. К ним прилагалось ещё больше десятка книг. Книги представляли собой обычные тома, только страницы были сделаны не из бумаги, а из какого-то сверхпрочного пластика и покрыты отчётливым шрифтом на русском языке.

Илья чувствовал, как ему необходимы сейчас таблетки от жадности. Его компетенции явно не хватало, чтобы охватить всё, но он представлял, сколько всего могут почерпнуть отсюда грамотные инженеры, физики, химики и биологи. Золотое дно, фонд знаний третьего и, как бы не четвёртого, тысячелетия. Увы, грузоподъёмность группы была ограничена, даже с учётом большого расхода боеприпасов в последнем бою. Кроме того, Илья понимал, что люди его мира сюда ещё не раз вернутся.

Когда экскурсия была закончена, Илья отвёл хранителя в сторону и изложил свою просьбу. То какое-то время раздумывал, потом, вспомнив, начал объяснять:

— Есть ещё несколько путей, наиболее подходящим для вас будет один. Нужно выйти в проход, который я вам укажу, там есть обитаемый мир. То есть он обитаем в других местах, в месте нахождения прохода находится снежная пустыня, там почти нет людей, хотя дикие звери представляют опасность. В последнее время там появились и люди. В долинах рек, которые питаются от горячих источников, нашли золото. Мы с презрением относимся к накоплению драгоценных металлов, но для этих людей оно представляет большую ценность. Вслед за старателями потянулись скупщики, за ними торговцы и проститутки. Теперь там есть несколько поселений, где можно остановиться на отдых, купить еды и переждать метель.

— Насколько далеко расположен следующий проход?

— Если по прямой, то километров двести, но прямых путей там просто нет. Ландшафт сильно пересечённый, придётся переправляться через реки, обходить горы, там масса обрывов, где есть шанс переломать ноги.

— Не пройдём?

— Вам понадобится проводник, причём такой, который знает местный язык. Вариантов немного, идти придётся мне.

— Вас это не затруднит?

— Разумеется, ни один человек по собственному желанию не пойдёт в такое место, но есть ещё и обязательства перед обществом, которые говорят, что я должен вам помочь.

— Заранее благодарен, что нам понадобится? Тёплая одежда?

— Вам её дадут. И запас пищи тоже. Кроме того, понадобится что-нибудь для обмена, у нас нет запаса денег того мира, а покупать еду придётся. Тот ваш друг с винтовкой, он ведь, кажется, врач?

— Да.

— Он мог бы продать часть лекарств из своего запаса, кроме того, есть возможность заработать своим ремеслом.

— Каков технический уровень того мира?

— Примерно, как вашего сто-сто пятьдесят лет назад, пороховое оружие, конные повозки, первый телеграф, которого в тех местах, естественно, нет.

— Имеется опасность со стороны людей?

— Разумеется. Там, где регулярно перевозят компактные ценности, есть и те, кто за ними охотится. А ещё есть те, кто охотится за охотниками, закон там — понятие эфемерное, но какие-то его представители имеются.

— Сейчас там холодно.

— Боюсь, что да. Там и так холодный климат, сродни ледниковому периоду, да ещё времена года смещены, сейчас там поздняя осень, середина ноября по-вашему.

— Всё ясно, когда выступаем?

— Думаю, что завтра, тогда же я покажу вам перекрёсток миров.

— Ещё кое-что. Есть вопрос.

— Я вас слушаю.

— Мы намеренно заразили вампиров вирусом, от которого умер целый мир. На них он действует, на людей, вроде нас, нет. Нет ли опасности заразить им людей из следующего мира, вдруг они окажутся восприимчивыми?

— Сложно сказать. Практика показывает, что бактерии и вирусы крайне плохо переносят переходы в другой мир. Случаев заражения мы не знаем, занести заразу на одежде или руках вероятности почти нет, а вот полноценная культура вируса, которую, как я понял, применили вы, или же полноценный больной, вполне могут быть переносчиками.

— Ясно. Я сообщу своим.

Идею отправиться домой через ледяную пустыню восприняли хоть и без энтузиазма, но вполне терпимо. Хранитель потом уточнил, что второе окно откроется в России, ближе к Уральскому хребту, что снимало массу проблем. Опасности со стороны хищников или лихих людей никого не пугали, запас патронов оставался ещё вполне достаточным для ведения небольшой войны. Холода никто не боялся, все, даже Илья, обладали крепким здоровьем и уж точно не слягут с пневмонией. Оставалось дождаться завтрашнего дня.

Илья ещё раз пересмотрел добытое, информация была ценной, но не давала покоя мысль о том, сколько ещё осталось в хранилище и как это всё можно использовать. Они обязательно сюда вернутся и не одни, а с бригадой специалистов, которые выжмут максимум из хранилища, а наука, сперва российская, а потом и мировая, ощутимо шагнёт вперёд.

Ночь в подземных катакомбах была понятием специфическим. Говорят, что в отсутствие естественной смены дня и ночи, человек начинает жить по тридцатишестичасовым суткам. Двадцать четыре часа на ногах, двенадцать часов спит. Многие любители инопланетных теорий приплетали этот факт, как доказательство внеземного происхождения человечества. Как бы то ни было, а наши герой пробыли под землёй не так много времени, к тому же все они имели при себе часы, так что ночь у них получилась обычной.

В шесть утра по времени своего мира все были уже на ногах, одевались и подгоняли снаряжение. Завтрак из хлеба и неизвестной каши не заставил себя ждать. Проводник, который уже здорово им помог, сказал, что идти в ледяной мир не намерен. Никто от него и не требовал подвигов, пусть пересидит в Хранилище, а когда с вампирами будет покончено, вернётся к нашим. Должность толмача была достаточно прибыльной, так что вряд ли он будет прятаться от работы.

Пришёл и Григор, он выглядел уже не так, как раньше. Длинные волосы были теперь коротко острижены, борода также укоротилась, став, по сути, щетиной. Вместо длинной рясы на нём был надет вполне приличный походный костюм, напоминающий робу рабочего на заводе, брюки были заправлены в крепкие кожаные сапоги, под которыми, надо полагать, были намотаны тёплые портянки. На плече висело ружьё, не какой-то навороченный бластер, а обычная двустволка к которой прилагался патронташ.

С собой он принёс ворох одежды. Ничего особенного, просто тулупы, меховые рукавицы и меховые шапки, к ним прилагались несколько пар коротких лыж. Он пояснил, что есть множество вариантов защиты от холода, в том числе сверхпрочные и почти ничего не весящие скафандры, только надевать их туда не стоит, чего доброго местные пристрелят, приняв за алкогольную галлюцинацию. По рюкзакам раскладывали запас сухарей и сушёного мяса.

Одевание не заняло много времени, чтобы надеть рюкзак поверх тулупа, пришлось удлинить лямки, дробовик Илья привычно пристроил на шею. Лыжи предполагалось надеть уже за переходом. Палки к ним не прилагались. Сам Илья когда-то бегал на лыжах, давно, ещё в пятом классе, но это были лёгкие пластиковые лыжи, с удобными ботинками и палками. Как он пойдёт теперь, сказать было сложно. Уже хорошо, если падать не будет.

Чтобы путешественники не успели вспотеть, Григор сразу повёл их к переходу. Хотя, сложно говорить о нём в единственном числе. То место, куда они зашли, оказалось тем самым перекрёстком, о котором говорил хранитель. Проходов здесь было много, и выглядели они иначе. Не просто каменная стена, которая вибрирует и плывёт в момент открытия, а нечто, вроде телевизионных экранов, в которые видно другие миры. Разница была только в том, что экраны имеют правильную четырёхугольную форму, а эти изображения представляли собой овалы с неровными дрожащими краями, которые висели в воздухе вокруг условного центра.

У Ильи разбежались глаза. Вон там видно звёздное небо и лес, здесь — каменная пустыня, чуть дальше — большой город с оживлённым движением на улице, а чуть левее от него находится такой же город, но куда древнее, вместо машин на улицах конные экипажи.

Когда Илья залип, рассматривая диковинного зверя, похожего на помесь мамонта с буйволом, его толкнули в бок. Нужно было идти. Окно в нужный им мир находилось на самом краю этого круга, там ничего особенного разглядеть не удалось, только белая муть. Собственно, ничего другого они и не ждали.

Запахнув тулуп, Григор набрал в лёгкие воздуха и шагнул в проход. За ним последовал Кнут, Илья прошёл предпоследним. Холодный воздух обжёг лёгкие, ледяная крупа ударила по лицу, заставляя поднять воротник. Вокруг, насколько хватало глаз, была ледяная пустыня, сплошной снег, взявшийся настом и отполированный позёмкой. Над этим белым покрывалом стоял непонятный сырой туман. Температура воздуха вряд ли была ниже минус двадцати, но с непривычки мороз казался жутким.

Стоять было некогда, повторяя за остальными, он начал пристёгивать к ботинкам лыжи, вошедшие первыми сразу провалились в снег примерно по пояс, попытка двигаться без лыж или, хотя бы, снегоступов, ни к чему бы не привела. Скорость была бы черепашьей. Крепления из ремешков оказались довольно простыми, справившись с ними, он поспешно сунул замёрзшие пальцы в варежку и осмотрелся.

Григор, сверившись с какими-то малопонятными приметами, указал направление. Первым пошёл он сам, вторым двигался Палач, что было оправданно, где пройдёт этот великан, остальные точно не провалятся. Ходьба на лыжах оказалась несложной, даже Илья вполне мог выдерживать средний темп. Мех, которым были подбиты лыжи, не позволял им ехать в обратную сторону, что было важно при движении в горку.

Когда прошли первые пять километров, Григор остановился и снова выбрал направление. Теперь, по крайней мере, ему было от чего отталкиваться, на горизонте появились далёкие горы, среди которых был и действующий вулкан. Столб белого дыма вяло поднимался в небо. Снова тронулись, забирая теперь чуть влево, туман становился гуще, в воздухе висела сырость, и немного пахло сероводородом. На воротниках тулупов и шапках появилась изморозь, которая вскоре сменится ледяными сосульками. Климат здесь, сказать по правде, был отвратительным, ладно, хоть ветер стих и не пытался залезть под одежду.

— Скоро река, — пояснил Григор, показывая вперёд, — там пойдём вдоль русла, там очень сыро, но зато согреемся.

Не то, чтобы кто-то сильно замёрз, быстрая ходьба в тяжёлой экипировке не давала мёрзнуть, но всё же тепло было приятно. Река показалась быстро, а вот вид её всех здорово удивил. Дело в том, что вода в реке была если и не горячей, то очень тёплой. Как объяснил проводник, по всему течению её подпитывают горячие ключи, которые не дают ей не только замёрзнуть, но даже остыть. Нечто, вроде открытого бассейна. Привкус у воды странный, но пить её можно. Там даже рыба водится, правда мелкая и невкусная. А вдоль реки шла зелёная полоса, на отогретой вулканическим теплом почве росла густая сочная трава.

— Здесь пасутся местные олени, да и те, кто на них охотится, тоже, — объяснил Григор.

Все быстро согрелись, скинули лыжи, и пошли дальше по траве. Выше по течению, километрах в двадцати, находился форт. Место скупки золота, продажи припасов, там были кабак и бордель, там же базировались те, кого можно было условно назвать местной администрацией. Некое подобие власти на этом фронтире всё же существовало. Григор объяснил, что у него есть с собой кое-что на продажу, так что без денег они не останутся, смогут перекусить и заплатить за ночлег.

Ещё раньше, чем форт, они увидели группу старателей, которые сидели вдоль берега и тщательно промывали песок в лотках. При появлении неизвестных все насторожились, кое-кто даже потянулся за оружием. Григор обратился к ним на местном языке. Что он говорил, осталось непонятным, только слова возымели действие, работяги успокоились и вернулись к своему занятию. Группа прошла мимо.

Когда подходили к форту, их окликнули. Поблизости находился конный разъезд из пяти человек с ружьями. Григор начал им что-то объяснять, но они, немного послушав, потеряли к ним интерес и просто махнули рукой в сторону стен.

Сам форт представлял собой посёлок метров двухсот в диаметре, застроенный деревянными и каменными зданиями. С камнем было понятно, а откуда везли дерево, причём хороший строевой лес, оставалось загадкой. Поселение окружала прочная стена высотой в четыре метра, построенная отчасти из камня, отчасти из толстых брёвен. Тяжелые ворота на кованых стальных петлях были закрыты. От них вела накатанная санная дорога, идущая примерно туда, откуда они пришли.

Когда они подошли к воротам, проводник постучал прикладом ружья. Ответили не сразу, но секунд через десять внутри загремел засов, и одна створка стала медленно со скрипом открываться. Встретил их на удивление легко одетый худой мужик с ружьём. Осмотрев пришедших, он долго что-то вспоминал, потом, видимо, не придумав, к чему придраться, махнул рукой в сторону центрального здания, бывшего, вероятно, местной ратушей.

— Нужно отметиться, — пояснил хранитель, — пойдём к местному голове.

Голова, он же мэр, он же бургомистр, сидел в комнате на первом этаже и откровенно скучал. Это был мужчина лет пятидесяти, крепкий, с пышными усами. Одет он был в приличный костюм, даже жилетка и галстук присутствовали. В момент, когда к нему пожаловали посетители, он как раз набивал табаком трубку. Оторвавшись от своего занятия, он оглядел странных гостей, а потом вопросительно кивнул, видимо, предлагая представиться.

Говорил один Григор, остальные стояли рядом и согласно кивали гривами. В целом, местный градоначальник имел дружелюбный вид, но явно беспокоился за порядок в форте. Набив, наконец, трубку, он с видимым наслаждением закурил, выпустив струю ароматного дыма. Потом снова посмотрел на посетителей и начал, загибая пальцы, что-то перечислять. Григор торопливо переводил:

— За выпивку платить, проституток не обижать, драться, если приспичит, на улице, кто за оружие схватился, того повесят, мебель не ломать, блевать и гадить в строго отведённых местах.

Условия были приемлемыми, поэтому все активно закивали в том смысле, что «Мы? Да никогда!»

На этом аудиенция закончилась, и вся группа отправилась в магазин. Это был местный универмаг, где продавалось всё, что только могло понадобиться старателю и охотнику. Еда, спиртное, табак в виде скрученных листьев, патроны, порох, оружие, ножи, конская сбруя. Занимался хозяин и скупкой нужных предметов. Именно такие предметы выложил перед ним Григор. Там были компасы, бинокли, что-то, похожее на астролябию, баночка с каким-то белым порошком, пластинки из металла, с нанесёнными на них знаками, и ещё куча всякой мелочи, вроде часов и швейных игл. Продавец, худой, высокий, похожий на еврея, тут же сделал охотничью стойку, прикидывая, на какую сумму можно кинуть пришельцев. К несчастью для него, Григор не только знал местный язык, но и прекрасно представлял цены на товары. А учитывая высокое качество продаваемых вещей, не желал уступать ни копейки. Торг затянулся где-то на полчаса, но закончился, как все поняли победой хранителя. Он получил пачку купюр разного достоинства и, спрятав её в карман, с довольным видом вышел из магазина. За ним последовали и остальные.

Следующей остановкой был постоялый двор, на первом этаже которого находился кабак. Вообще, называть подобное заведение кабаком в корне неправильно, кабак — место распития спиртного, а здесь не только поили, но и неплохо кормили. Сумма, полученная хранителем, позволяла ни в чём себе не отказывать. Они сняли два номера на четверых, а после, сложив вещи в комнатах, отправились штурмовать кладовку местного трактирщика. Кладовка оказалась богатой, на большом овальном столе сразу появилась большая бутыль спирта и девять относительно чистых стаканов, официантка быстро расставляла вокруг всевозможные закуски. Было здесь нечто, вроде квашеной капусты, жареное мясо в непонятном соусе, хлеб, хоть и чёрствый, но вполне годный в пищу, крупная жареная рыбина, посыпанная сушёной зеленью, варёные яйца, чей размер и окраска говорили, что курица к их происхождению непричастна. Когда расстановка блюд была окончена, Палач взял бутылку и одним ловким движение налил во все стаканы поровну. Явно умение это вырабатывалось годами. Сам он взял стакан и, привстав за столом, заговорил:

— Друзья мои, сегодня мы собрались в донельзя странном месте, более того, что-то мне подсказывает, что подобных мест мы увидим ещё много. Так давайте выпьем за то, чтобы везде нас ждал такой же приём.

Они сдвинули стаканы и опрокинули ядрёное пойло в свои луженые глотки. Даже Док, наплевав на свои принципы, не стал отказываться.

У Ильи от спирта перехватило дыхание, словно хлебнул кислоты, какое-то время он размышлял, не пойдёт ли этот яд обратно, но, к счастью, напиток провалился внутрь.

— Закусывай, а то окосеешь, — Палач показал вилкой на стол.

Илья хотел что-то ответить, но предпочёл пока помолчать, засовывая в рот кусок мяса и придавливая его ложкой капусты. Через пару минут, когда он, наконец, отдышался, в голове зашумело, а в теле появилась какая-то ватная мягкость. Зато проснулся аппетит, и он с жадностью набросился на закуски, стоящие на столе. Через десять минут, когда все утолили первый голод, и было налито по второй, Илья оглядел зал. К его удивлению, там было довольно много людей, которые ели, пили, рассказывали что-то друг другу. Две официантки носились по залу, едва успевая расставлять по столам выпивку и закуску.

— А что, Гриня, нет ли здесь дурных женщин? — обратился к переводчику Палач, дружески обнимая его за плечи.

— Я бы не стал этого делать, — спокойно объяснил Григор.

— За наш моральный облик переживаешь? — с пониманием спросил Док.

— Моральный облик ваш мне глубоко безразличен, да и сложно ожидать высоких моральных устоев от людей, чья профессия — военное наёмничество. Просто в этих местах довольно слабое представление о медицине и гигиене.

— Можно триппер намотать? — поинтересовался Араб.

— Скорее, банальных вшей и чесотку, всё излечимо, но приятного мало, лучше поищите проституток в более цивилизованных местах.

Аргумент был признан существенным, желание любовных подвигов сошло на нет. Вместо этого снова, уже без тоста, сдвинули стаканы и выпили. На этот раз спирт пошёл уже легче. Несмотря на то, что Палач наливал понемногу, от силы по тридцать грамм, Илья уже чувствовал сильное опьянение, а Палач тем временем завёл какую-то путаную историю про свои военные подвиги в одном из локальных конфликтов. Рассказать целиком ему не дали, к их столу подошёл человек от соседнего и начал что-то быстро говорить. Никто ничего не понял, все повернулись к Григору. Тот только улыбнулся в бороду и объяснил:

— Этот человек ищет конфликта.

Палач обрадованно кивнул и стал вставать из-за стола. По мере его вставания, глаза мужика округлялись, а желание драться убывало. Когда великан выпрямился во весь рост, несостоявшийся задира затравленно оглянулся на своих друзей за столом. Те как-то сразу опустили глаза и сделали вид, что его не знают.

— Он сожалеет о сказанном, — перевёл Григор его невнятное бормотание.

Палач, усмехнувшись, потрепал оппонента по плечу и ласковым шлепком огромной ладони придал ему правильное направление движения. Тот упал за стол и, переведя дух, приложился к бутылке.

— Даже подраться не получилось, — сокрушённо сказал Палач, разливая спирт, — давайте, что ли, по третьей, за тех, кто…

Все встали, встал и Илья, ему тоже было кого помянуть, хотя бы тех, кто сходил с ним в злополучную экспедицию. Выпили, не чокаясь. Илью развезло ещё сильнее.

— Мне, пожалуй, хватит, — сказал он, отодвигая стакан.

— Да ты пей, не бойся, как упадёшь, я тебя отнесу в номер, а блевать, если что, с крыльца, — Палач был на удивление оптимистичен.

— Всё равно, пропущу пару раз, — блевать с крыльца ему не хотелось.

— Дело хозяйское.

По мере того, как закуски подходили к концу, официантки ставили на стол новые блюда и уносили старые. Кнут даже поинтересовался у Григора, хватит ли денег? Тот утвердительно кивнул и сообщил, что хватит даже на завтрак и опохмел.

В зале заиграла музыка. Живой оркестр, если можно так назвать одинокого старого скрипача и средних лет даму, худую и с нездоровым лицом. Скрипач играл, она пела. Слов никто не понимал, но голос был приятный и в ноты она попадала. За неимением лучшего, вполне приятная музыка.

Выпили ещё по одной. Илья окончательно расслабился и откинулся на спинку стула. Всё окружающее виделось, словно через толстое стекло. Звуки стали глуше, зато за мелодичным пением он стал различать речь людей. Толку от этого было мало, языка он не понимал, но и интонация о многом могла сказать.

Дальнейшие события он запомнил плохо. В зале кто-то пытался плясать под скрипку, в дальнем углу вспыхнула драка, которая тут же угасла, поскольку оба драчуна были мертвецки пьяны. Палач посадил певицу себе на колени и пытался с ней петь дуэтом, получалось плохо. Во-первых, пели они на разных языках, а во-вторых, голос Палача напоминал рёв медведя, страдающего сильнейшим запором. Попутно пулемётчик шарил своей огромной рукой по телу дамы, тщетно пытаясь отыскать грудь. Кнут и Григор сидели на противоположном конце стола и о чём-то тихо беседовали. Док, отгородившись от мира тёмными очками, снова подключился к космосу. Остальные члены группы о чём-то спорили, временами наполняя рюмки. Потом наступила темнота.

Глава двенадцатая

Утро выдалось тяжёлым. Нет, похмельем Илья по-прежнему не страдал, но выспался плохо, голова была тяжёлой, кроме того, нестерпимо хотелось пить. Он встал с кровати, но тут же упал. Ноги наступили на что-то мягкое. В окно пробивался слабый свет зимнего солнца, который позволил рассмотреть, что на полу лежит огромная туша пулемётчика. Его можно было принять за труп, если бы не оглушительный храп, от которого тряслись стены. С соседней кровати поднялся Араб, скривился, поглядев на свет, но решил всё же встать. Вместе с Ильёй они вышли из номера и спустились вниз в поисках туалета, где можно было справить нужду и умыться. Сельский сортир они нашли во дворе, а комната для умывания нашлась за кухней.

— Как чувствуешь себя? — странным чужим голосом спросил Араб.

— Жить буду, — Илья отмахнулся, — пить только хочется.

— Воду не пей, — предупредил Араб и отправился в номер.

— Ещё чего? — бросил Илья ему вслед.

Войдя на кухню, он обнаружил жестяной бак с водой и стоящую рядом кружку. Зачерпнув, стал с жадностью пить. Вода была ледяная, от холода скоро заломило переносицу. Но и жажда ушла после второй кружки. Предупреждение Араба казалось смешным, пока он не начал подниматься по лестнице. В голову ударил хмель, не просто отголосок вчерашнего, а вполне серьёзное опьянение. Впрочем, хуже точно не стало. Поднявшись в номер, увидел мутные лица коллег.

— Говорил же, — усмехнулся Араб.

— Ладно тебе, всё равно на морозе всё выйдет, — успокоил его Палач, да и позавтракать нам нужно.

На завтрак спустились быстро, трактирщик накрыл стол, правда, куда более бедный, чем вчера. Но и каша с мелкими кусочками мяса оказалась вполне годной к употреблению. Коллектив выглядел хоть и помятым, но вполне бодрым. Сказывалось крепкое здоровье бывших военных.

После завтрака и недолгих сборов, вся группа вышла в путь. Привратник равнодушно открыл им ворота форта, которые потом с громким стуком захлопнул. Идти им снова пришлось по глубокому снегу, туда, куда лежал их путь, старатели ходили нечасто, натоптанной тропы не было. Лыжи проблему решили. Стоило им, однако, отойти на пару сотен метров от стен форта, как впереди послышался крик. Это напоминало крики утопающего о помощи. Все насторожились и подняли оружие, стоявший в воздухе туман не позволял видеть далеко, поэтому источник звука долгое время был не виден. Григор даже снял шапку, чтобы лучше расслышать крики.

Минуты через две из тумана вынырнула собачья упряжка, несущаяся со скоростью автомобиля. Собаки выглядели перепуганными до смерти, а каюр на нартах и вовсе походил на сумасшедшего. Это он вопил во всё горло. Одет он был легко и, по идее, должен был сильно замёрзнуть, но это его волновало меньше всего.

— Что он кричал? — спросил Кнут, повернувшись к хранителю.

— Звал на помощь, в подробности не вдавался. Думаю, нам следует вернуться.

— А стоит ли? — усомнился Кнут, — может, у него белая горячка?

— Люди склонны переживать из-за малозначимых угроз, но вот собакам такое поведение не свойственно. Они были напуганы не меньше его, думаю, нужно вернуться.

Кнут, вздохнув, скомандовал разворот. Когда группа вернулась в форт, там, на небольшом пятачке пространства, игравшем роль главной площади, стоял тот самый мужик с саней, на которого кто-то заботливый уже накинул полушубок. Собравшейся толпе он рассказывал что-то, произнося по десять слов в секунду. Нельзя сказать, что его не слушали, наоборот, в толпе началось беспокойство, многие даже оружие приготовили.

— Переводи, — приказал Кнут.

— Волколаки, — хранитель предпочёл пересказать своими словами, — собрались в стаю и сожрали всю его бригаду, собаки с перепугу рванули, он успел догнать сани и поэтому спасся.

— Это те мохнатые твари, что с вампирами дружат?

— Нет, просто волки. Только крупные.

— Насколько?

— С носорогов. Если я правильно понимаю их повадки, то это животные-одиночки, объединяются только в пары для размножения, но зимой, когда мало корма, они могут сбиться в стаю.

— Не понял, — сказал Кнут, — одиночкам корма мало, а стае хватит?

— В стаю они сбиваются не для охоты на оленей, им нужны мы, добыча вкусная, но умеющая огрызаться. Они умны, скоро придут по следу саней и атакуют форт.

— Твою ж мать! — прорычал Кнут, — нам только этого не хватало, что делать теперь?

— Градоначальник уже расставляет посты обороны, нам тоже достанется, готовьте оружие.

Что-что, а оружие у них всегда было наготове. Им поручили занять оборону на противоположном от ворот участке стены, в помощь выделили того мужичка, что пытался устроить драку вчера в кабаке. Никто на него косо не смотрел, а Григор сказал пару фраз, после которых тот удовлетворённо кивнул и занял позицию. В руках он держал странную винтовку, представляющую собой очень длинный револьвер с прикладом. Вещь, возможно, очень полезную, но вряд ли эффективную против крупного зверя. Палач привычно разложил сошки пулемёта. Чингиз, удивив всех, спрыгнул вниз и пробежался вдоль стены, вкапывая что-то в снег. Запасы мин у него были небольшими, но повод их использовать был куда как серьёзным. Достал свой дробовик и Илья.

— Насколько прочная шкура? — поинтересовался он у Григора.

— С ружьями на них охотились, хотя винтовка лучше, — ответил тот, выцеливая из ружья кого-то невидимого.

Над фортом повисла тишина, люди затаились, словно надеясь, что хищники, не услышав их, пройдут мимо. А вокруг стоял всё такой же туман, скрывавший всё, что дальше ста пятидесяти метров от стен. Чингиз с помощью короткой верёвки вернулся на стену и поднял автомат. Кнут, порывшись в рюкзаке, выудил оттуда гранату и протянул её Илье.

— Возьми, на крайний случай, умеешь бросать?

— Да, смогу, если надо будет, — Илья сунул ребристый кусок металла в карман, немного подумав, достал бубен и положил себе под ноги. Так обращаться с оружием было нежелательно, но в разгрузку он не помещался, а специальной полки здесь не было.

Ожидание выматывало, время шло уже к обеду, начал сыпать мелкий снежок. По рядам защитников ходили женщины и раздавали сухой паёк. Какие-то плюшки с мясной начинкой. Не особо вкусные, зато есть их было удобно.

В этот момент из тумана раздался вой, настолько громкий, что у Ильи встала в горле комом еда. Хищникам мало было атаковать форт и съесть людей, они решили предварительно помотать им нервы. Вой повторился уже в другом месте, теперь в тумане были видны огромные серые силуэты. Огня пока никто не открывал, не желали тратить патроны, да и дальнобойного оружия у защитников было мало. Только Док решился ускорить события. Он навёл прицел на ближайший силуэт. Его пуля точно пробьёт шкуру, нужно только попасть, но на меткость он никогда не жаловался.

Очередной сеанс громкого волчьего воя прервал одинокий выстрел и последовавший за ним визг. Но зверь определённо мучился недолго, визг перешёл в стоны, а те вскоре затихли. Для остальных это послужило сигналом к атаке. Однако твари и впрямь оказались умными и не стали атаковать в лоб. Стая, довольно приличная, не меньше полусотни особей, стала бегать по кругу, но выходя на видимое пространство, то снова скрываясь. Со стен раздались выстрелы, сначала редкие, но вскоре застучали с частотой пулемёта. Мало кто в кого попал, разве что небольшая пушка, установленная над воротами, мощно ухнула картечью и выбила из волчьих рядов одного или двоих, да ещё одна пуля Дока нашла цель, хотя и не убила.

Настал момент, когда волки выбрали слабое место в обороне и кинулись на штурм. Стены форта были крепкими, но тварям такого размера ничего не стоило запрыгнуть на них. Целью их атаки был кусок стены справа от группы, там, по мнению волков, было легче всего проникнуть за стену. Атака была стремительной. Огромные волчьи фигуры выскочили из тумана и с вызывающей оторопь скоростью приближались к стене. Пулемёт Палача разразился непрерывной очередью, застрочили и автоматы, Илья также всадил в набегающую волну несколько зарядов картечи, хоть и сомневался, что от этого будет толк.

Пули не пропали даром, несколько животных упали на снег, орошая его своей тёмной кровью, но остановить всю массу даже их огонь был неспособен. Первый огромный зверь, приблизившись к стене, прыгнул с расстояния в четыре метра. Когтистые лапы ухватились за край, ещё секунда и он перебросит своё тело внутрь. Но пулемётная очередь в правый бок поставила крест на этих попытках, с хриплым бульканьем раненый волк сполз вниз. Его собрату повезло ещё меньше, прыгнуть он успел, но за секунду до прыжка задел «подарок» Чингиза, поэтому, когда его передние лапы уцепились за кромку стены, задних лап у него уже не было, а из разорванного осколками живота вываливались внутренности. Четыре гранаты синхронно прилетели в гущу волков и своими разрывами сбили волну атакующих, как ни странно, волки оказались далеко не глупыми и отступили, чтобы атаковать снова в другом месте. На снегу осталось восемь волчьих трупов, ещё пять или шесть были серьёзно ранены и оставляли за собой кровавые следы.

Вой повторился, но прежнего эффекта уже не оказывал. Защитники серьёзно приободрились, да и звучало волчье пение уже не так угрожающе, не было в нём прежнего торжества, теперь в голосе сквозили голод и боль. Бойцы торопливо заряжали магазины, Палач заправил новую ленту. Илья сменил магазин и начал заполнять патронами пустой. Док продолжал целиться в туман, но твари теперь были умнее, и отошли дальше, не желая подставляться под дальнобойное оружие. Кнут даже высказал предположение, что они уйдут совсем, но Григор только покачал головой, сказав, что еды им взять больше негде, либо они захватят форт, либо умрут с голоду.

Атака повторилась через полчаса. Теперь цель была далеко от группы и поддержать защитников они не могли, разве что мины, установленные подрывником, были и там, но вряд ли они остановят зверей. Получилось всё как нельзя более плохо. Первые залпы со стены убили двух волков, но остальные, не обращая внимания на ранения, продолжали бежать. Док и Палач, высунувшись за стену, пытались стрелять под неудобным углом, даже так нанося урон, но судьба защитников уже была решена. Сразу три огромных зверя кинулись на стену, разбрасывая стрелков. Всё, враг внутри стен. Отчаянно матерясь, Палач в обнимку с пулемётом спрыгнул вниз и побежал на помощь.

Выпалила пушка от ворот, стрелял артиллерист картечью, при этом навесом, но умудрился не задеть своих, которых в том месте уже не было. Зато отсёк хвост волчьей лавы. Часть волков, не успевшая запрыгнуть, не стала ждать, пока место освободится, и кинулась вдоль стены, но тут их ждали мины, четыре разрыва охладили их пыл. А в месте прорыва уже безостановочно стучал пулемёт. Палач успел угомонить двоих, а третий, сместившись в сторону, совершил невообразимо длинный прыжок, сбивая пулемётчика. Палач откатился на несколько метров, а волк, забыв обо всём на свете, кинулся к добыче. Только к этому времени рядом уже был Илья. Ни на что не надеясь, он просто стрелял. Выпускал один за другим заряды картечи, целясь в голову. Должно быть слабое место. Глаза? Уши? Нос?

Часть выстрелов прошла мимо, один попал в шею, вырвав клок шерсти и окропив окружающий снег кровью. Раздался рёв, волк повернул морду в сторону обидчика и получил горсть рубленого свинца прямо в раскрытую пасть, а следом ещё и ещё. Огромная морда напоминала кусок мяса, но зверь был ещё жив. Он даже кинулся навстречу Илье но прыжок получился смазанный, он просто не долетел. Тяжело упал на все четыре лапы и растянулся на утоптанном снегу. Из горла вырывались всхлипы, похожие на человеческие. Последний выстрел был в шею, из перебитой артерии вылилась лужа крови и зверь, наконец-то, затих.

Но судьба волка мало волновала Илью, он кинулся к лежащему на снегу пулемётчику, удар, который получил тот, вполне мог быть смертельным. Тонна мяса, клыков и шерсти, разогнавшись до огромной скорости, должна была переломать ему все кости.

Каково было его удивление, когда пулемётчик открыл глаза и попытался встать. Переломов определённо не было, но удар не прошёл бесследно. Из левого уха текла струйка крови, а сам он выглядел, как после сильнейшего сотрясения. Опираясь на плечо Ильи, он встал и, подобрав пулемёт, отправился на стену. Там Кнут быстро пристроил его в сидячем положении и отдал свой автомат. Пулемёт пока оставил себе, не забыв сменить ленту. Док, осмотрев раненого, сказал, что страшного ничего нет, но воевать Палач в ближайшие пару дней не сможет.

Волков оказалось больше, чем думали, запасы патронов скоро покажут дно. Араб произвёл нехитрый подсчёт. Получалось, что волков убили двадцать семь, ещё какое-то количество умрёт от ран. Но стая уходить не собиралась, из чего следовало, что такие потери для них приемлемы. Мертвые туши зверей постепенно замерзали, их понемногу присыпало снегом. Новая атака всё никак не начиналась. Звери вроде бы подходили поближе, но потом отходили назад, так и не решившись атаковать. Кроме того, в такие моменты активизировался Док, удачно потративший уже две пули.

Кнут сказал, что хуже всего будет, если они вообще больше не будут атаковать, а просто возьмут форт в осаду. Тогда ещё неизвестно, кто раньше умрёт от голода, волки или люди. Пришибленный Палач предложил сделать вылазку. Его осадили, но идею признали ценной. Если сидение в обороне затянется, так они и поступят.

Снова разнесли еду, время клонилось к вечеру. Атака в темноте будет гораздо опаснее. У них есть приборы, но группа маленькая и на всю стену её не хватит. А волки знали своё дело. Сразу после наступления сумерек, они стали собираться напротив ворот, намереваясь атаковать там. Все планы им спутал Док. Он подошёл к позиции и, оттерев от орудия канонира, стал наводить пушку, используя инфракрасный прицел. Закончив наведение, он знаками велел тому выстрелить. Выстрел пушки в тишине прозвучал оглушительно, зато и результат был вполне приемлемым. Ударный кулак мгновенно распался, а на месте остались несколько убитых и раненых.

Наступила бессонная ночь. Волков было мало, но они не уходили. Периодически, то один, то другой получали пулю, Док своё дело знал. Но остальных это ничему не учило, они просто отходили подальше и продолжали кружить вдоль периметра стен. Подсчитали убитых. Прорыв трёх волков обошёлся в двенадцать человеческих трупов, кроме того, один из них успел разнести в щепки один сарай, где прятались женщины и нескольких покалечил.

— Они едят своих, — сказал Док, вглядываясь в темноту. — Теперь у них будет больше времени на осаду.

Ждём утра, — подвёл итог Кнут, как рассветёт, выдвигаемся и заканчиваем. Всем ясно?

Все угрюмо закивали. С наступлением ночи ощутимо похолодало. Бойцы на стенах поочерёдно отправлялись в дома, чтобы согреться и поесть. Задымились печные трубы, удушливый угольный дым от мороза прижимался к земле.

А последнюю атаку они всё же проморгали. Группа из десяти-двенадцати зверей сумела подойти незамеченной. Они не выли и не рычали. Как и любые хищники, они умели передвигаться бесшумно. Только когда светло-серый силуэт перенёсся через стену, раздались выстрелы и крики. Бойцы группы Кнута не стали ждать. Оставив на стене Палача, который мог худо-бедно отстреливаться из автомата, но в атаку идти был не способен, они кинулись на звук. В отличие от других бойцов, они видели всё происходящее, так что скупые очереди из автоматов находили цели. Беда была в том, что волки уже успели рассыпаться по немногочисленным улицам форта, а потому накрыть их всех огнём не представлялось возможным. Один волк даже выпрыгнул им навстречу, но Кнут, который управлялся с пулемётом не хуже своего огромного коллеги, расстрелял его в упор одной длинной очередью. Клочья шерсти и мяса вместе с каплями крови разлетелись в радиусе нескольких метров. То тут, то там, слушались крики жертв, которых не успели спасти.

С одной стороны, было понятно, что волкам уже ничего не светит. Их остались единицы, да и тех скоро добьют, но также было понятно, что форт дорого заплатил за победу. Число жертв будет исчисляться десятками.

Закончили уже на рассвете, последнего раненого волка зажали в угол и расстреляли из всех стволов. Бояться было больше некого, все расслабленно присели на снег, только Док, сменив снайперскую винтовку на мешок с медикаментами, взял с собой Григора и отправился спасать раненых. А спасать было кого. Кто-то умер сразу, но кому то повезло и раны от волчьих зубов оказались не смертельными. Оказание помощи заняло почти полдня. Кого-то просто перевязали и дали обезболивающего. Троих пришлось зашивать, нескольким наложили шины на сломанные конечности, один остался без ноги. Ещё двое лишились рук, каждый по одной. А одного, чьи травмы были несовместимы с жизнью, а умирать он не хотел, просто обкололи морфием и отнесли подальше. Итого насчитали тридцать восемь погибших. Ещё двое балансировали на грани между жизнью и смертью. Пиррова победа.

Только к вечеру, когда уже никому не требовалась помощь, герои позволили себе уйти в номер, поесть и завалиться спать. Травмы пулемётчика неизбежно задерживали их ещё на два-три дня, так что поневоле придётся отдыхать. Хозяин постоялого двора уже не требовал с них платы ни за номер, ни за еду и выпивку. Все понимали, что эти восемь человек спасли форт от уничтожения. Своим героизмом, продвинутым оружием и воинским умением. Не будь их, все жители стали бы пищей для волчьей стаи.

Ещё несколько дней из стен форта никто не выходил, только когда прибыл караван с продовольствием, стало ясно, что опасности за пределами стен больше нет. Старатели снова потянулись на свои прииски, скупщики распахнули лавки, а в кабаке снова заиграла негромкая музыка.

На четвёртый день после боя Док признал состояние Палача удовлетворительным. Группа собралась отбывать. К этому времени в округе сильно похолодало. По местному календарю наступила зима. Туман уже не стелился по округе, оставаясь только по берегам тёплых местных рек. Хозяин снабдил их провизией на пару дней, предложил собачью упряжку, но они отказались, сказав, что некому будет вернуть её назад, а проводника им не нужно. Как и прежде, пошли пешком.

Окружающий рельеф ничем особым не отличался. Всё та же бесконечная белизна. Ни следов, ни деревьев, ни селений. Только огромное пространство и снежные сугробы. Тем не менее, даже в этом однообразии их проводник умудрялся находить какие-то приметы, позволяющие определить направление. Два раза на их пути появлялись тёплые ручьи, как и все прочие окутанные клубами густого тумана. К счастью, они были узкими, и удавалось их перепрыгнуть, не замочив даже ног. С наступлением ночи они не стали останавливаться, Григор заявил, что и в темноте не собьётся с пути, да и идти до подходящего места осталось немного.

Подходящим местом оказалась пещера в одном из холмов, тот имел пологую форму, но с одной стороны круто обрывался, в этом обрыве и был вход в пещеру, а за входом был спуск вниз, где группа расположилась на отдых. Свет давали светильники, принесённые их проводником. Он сказал, что на несколько ночей их хватит. А больше всего их обрадовал тот факт, что в пещере было тепло. Горячий подземный ручей, шириной всего в полметра давал достаточно тепла, чтобы путешественники смогли скинуть меховую одежду.

Распаковав рюкзаки, они достали провизию. Палач извлёк ещё и бутылку спирта, после чего вопросительно взглянул на Кнута. Тот безразлично махнул рукой, мол, пейте, если хотите. Пить мало кто хотел, только Араб и Палач опрокинули по половине жестяной кружки, заедая сушёным мясом. Расстелив одеяла на тёплом камне, они приготовились спать, Кнут хотел выставить часовых, но Чингиз сказал, что поставил на выходе ловушку, через которую никто не пройдёт, так что спать теперь можно всем. Профессионализм сапёра ни у кого сомнений не вызывал, а никакие друзья ночью прийти не могли, поэтому все спокойно расположились по спальным местам и скоро уснули. Григор приглушил свет светильника, так, чтобы не мешать сну, но и хоть немного видеть то, что вокруг.

Утром все проснулись по команде. Дневной свет сюда не проникал, а вот часы показывали, что пора вставать. Разнежившись в тёплом помещении, люди просто не хотели открывать глаза. Когда же всё-таки открыли, а также умылись и позавтракали, им жутко не хотелось обратно на мороз. Но, хотелки хотелками, а работу делать нужно, да и жить в пещере не останешься. Григор сказал, что если идти быстро, то, возможно, к полуночи они достигнут цели.

Кнут принял это к сведению, и весь отряд дальше двигался почти бегом. Усталость накапливалась, но помимо приказа всех гнала вперёд мысль, что скоро они окажутся в своём мире. Даже на обед привал не сделали, обошлись съеденными на бегу остатками шоколада и водой из фляжек. Мороз крепчал, даже физические нагрузки плохо помогали.

— А в Турции сейчас тепло, — попытался язвить Палач, но его никто не поддержал.

— Представь, что будет, если нас в той Турции со стволами примут? — посоветовал Араб.

— Плевать на стволы, — вмешался Илья, — стволы ни о чём, а вот эти два мешка с подарками, они ведь турецкому султану достанутся. Я уж лучше мёрзнуть буду.

К счастью, скоро рельеф местности пошёл под уклон, и скорость группы ещё более увеличилась. Проводник уже начал находить приметы, говорящие о том, что до прохода всего около десяти километров. Открытию второго дыхания это не способствовало, но на душе стало легче. Из снега то тут, то там, проглядывали отполированные ветром каменные столбы, которые можно было бы принять и за творения человеческих рук. На самом деле, конечно, результат банального выветривания, но смотрелось красиво. Вокруг уже стало темно, когда проводник уверенно ткнул рукой в меховой рукавице в сторону ближайшего камня и произнёс:

— Там.

Камень выглядел самым обычным, как, собственно, и все остальные проходы. Проводник подошёл к нему первым и уверенно погрузил ладонь в стену.

— Работает, — уверенно произнёс он, — идите.

— А вы разве не с нами? — удивлённо произнёс Кнут, — вам так быстрее будет. Только нужно мимо вампиров пройти, но они ведь скоро того.

— Предложение заманчивое, надеюсь, ваше начальство не станет чинить мне препятствий для возвращения?

— Не должно. Мы очень заинтересованы в сотрудничестве.

Григор удовлетворённо кивнул и первым вошёл в камень. За ним последовали остальные. Здесь, на этой стороне стало резко теплее, всё-таки был только конец сентября, и до холодов оставалось время. Кроме того, солнце было ещё высоко и позволяло осмотреться. Они стояли посреди густого хвойного леса, вокруг была небольшая поляна, на которой стояли сгнившие от времени деревянные статуи, изображавшие кого-то из местных богов или духов. Илья, почувствовав родное, достал фотоаппарат и начал их фотографировать. А Григор объяснил:

— Здесь дикие места, но люди живут везде, место это было запретным, здесь собирались шаманы разных племён. Совершали обряды, после которых им разрешалось заглянуть за границу мира. Сейчас их уже нет, остались только эти статуи, но и их скоро уничтожит время.

— Если я правильно понял, мы находимся к востоку от Урала, — сделал вывод Илья, — куда дальше?

— Это тебе статуи подсказали? — с насмешкой спросил Кнут, — а дальше? Дальше домой.

Достав из рюкзака навигатор, он принялся ловить спутник.

Глава тринадцатая

На базе их встречали с почестями. Задание не только выполнено в полном объёме, установлен контакт с цивилизацией нового мира, но и открыт доступ к технологиям, который раньше был недоступен. Группу отправили отдыхать, а руководство тем временем собирало специалистов, способных оценить добытую информацию.

Время, отведённое на отдых, группа использовала наиболее рациональным способом — завалилась спать. Они, конечно, имели возможность выспаться в машине и в вертолёте, которыми их доставили на базу, но разве такой сон сравнится с полноценным отдыхом на кровати с чистым бельём и мягкой подушкой. Умение выживать в любых условиях прекрасно сочеталось в них с любовью к комфорту и домашнему уюту.

Проспав двенадцать часов, Илья встал и, не находя себе занятия, стал бесцельно бродить по базе. Хотел было наведаться к руководству и узнать, как продвигаются дела с обработкой принесённой информации. Но тут же сообразил, что с момента передачи носителей всё, что на них записано, уже не его дело. Этим занимаются другие люди, инженеры, биологи, генетики, а с рядовым научным консультантом никто делиться информацией не будет. Там всё уже засекречено сверх всякой меры. Возможно, потом, в общих чертах доведут что-то вроде: «Благодаря вам, наши учёные добились… благодарю за службу».

Завтра или послезавтра снова начнутся жёсткие тренировки. Он к ним уже привык и воспринимает, как обыденность. Сегодня есть возможность уехать в город, да только зачем? У него даже жилья нет, общежитие отпадает, он больше не сотрудник университета. Надо только вещи забрать. Можно снять квартиру, но смысла в этом нет, разве что на выходные туда перебираться. Проще как остальные жить на базе. А в город только за развлечениями выбираться. Денег у него достаточно, а тратить их всё равно некуда.

Свежую идею предложил майор Колесов, которого он встретил в столовой:

— Привет, Илья, ты сейчас чем занят?

— Увы, исключительно бездельем.

— В город не собираешься?

— Можно, конечно, а зачем?

— Видишь ту девку за столиком? — майор показал на сидящую за крайним столом симпатичную девицу в весьма вольном наряде. Из-под короткого платья выпирали пышные формы, длинные волосы спускались на плечи. Единственной странностью было отсутствие косметики и маникюра. Она вяло размешивала чай в стеклянном стакане и откровенно скучала.

— Это кто? — не понял Илья, — научный сотрудник?

— Скорее, антинаучный. Она из Мира-1. Грубо говоря, надзирающее лицо от тамошнего короля. Никто, по сути, сборщик информации, которую мы не скрываем. Есть у меня просьба, свози её в город, проведи по развлекаловкам, она от нашего мира прётся, пусть удовольствие получит.

— А она замужем? — отдохнувший Илья был тоже не чужд жизненным удовольствиям.

— Ну, она, вроде как, с Долговым жила, да ты же знаешь, кто такой Долгов, он за своими приборами всё на свете забывает, даже баб, вот она и заскучала. Развесели её.

— По-русски говорит?

— Плохо, с акцентом, но объясниться сможете. Алиса зовут. Идёшь?

— Так точно, херр майор!

Илья подошел к столику и отодвинул стул:

— Добрый день, я вижу, вы скучаете.

— Да, — ответила она, акцент был резкий, но ответила сразу, что говорило о понимании фразы, — здесь скучно, нет веселья, вина, музыки.

— Всё это можно найти в городе, если только вы составите мне компанию. Меня зовут Илья.

— Алиса. Компанию, конечно, буду. Поедем. — Она встала из-за стола и, мгновенно взяв Илью за руку, направилась к выходу.

До города их подбросил всё тот же военный УАЗ, высадившись на центральной площади, они огляделись. Был будний день, народа вокруг было немного.

— С чего начнём? Кафе, кинотеатр, ресторан, баня?

— Кинотеатр, — с напряжением раздельно произнесла она сложное слово. — Я люблю кино. В нашем мире нет, а здесь люблю. Интересно.

Действительно, логично предположить, что девушка из мира, где царит позднее Средневековье, будет в восторге от достижений прогресса. Соответственно, и наиболее доступный вид развлечений, кино, кажется ей чудом. В расписании сеансов не было ничего нового, как всегда присутствовал очередной марвелловский блокбастер. То, что нужно, сюжет никакой, зато спецэффектов выше крыши. До начала сеанса было ещё полчаса, которые они провели в местном кафе. Надо сказать, что Алиса в плане еды вела себя абсолютно без комплексов, сохранность фигуры её абсолютно не волновала. Илья купил ей картошку фри, гамбургер, роллы, всё это Алиса проглотила за несколько минут, еда этого мира тоже вызывала определённое удовольствие. Теперь, колдуя над огромным ведром попкорна, она продолжила объяснять преимущества цивилизации над дикостью.

— Здесь, у вас в мире, можно отдыхать. Можно веселиться. Мне здесь нравится. Одежда, — она провела руками по соблазнительным формам, — ничего не скрывать. Мужчина смотрит. Мужчина видит. А там, там приходится носить платье…

Она показала рукой, откуда и докуда приходилось ей носить платье. Илье оставалось только посочувствовать бедной девушке, вынужденной прятать свою великолепную фигуру.

— Другие миры. Я была там. Видела. Но они или как мой, или как твой, но там прошла катастрофа. Правильно? Мир красивый, но мёртвый.

— Мёртвый? — Илья внезапно встрепенулся, — мир мёртвый?

— Ну, да, — активно жестикулируя, Алиса стала пояснять, — все миры, где лучше, чем у вас, мёртвые. В каждом что-то произошло, или мор, или война, или вулканы. Потом, если люди живы, то становятся дикими.

— Дикими? — задумчиво проговорил Илья положив в рот попкорн, — люди становятся дикими.

Алиса громко захрупала воздушной кукурузой, а он продолжал размышлять. Итак, промышленно развитый мир. Случается катастрофа. Любая. Человечество вымирает, или откатывается назад в развитии. Закон природы? Сомнительно. Очень сомнительно. Куда проще поверить в чью-то злую волю. Чью? А кто у нас царит над мирами? Кто по своей воле раздаёт знания? У кого, наконец, есть техническая возможность обрушить любой мир в хаос, продолжая болтать о пацифизме и политике невмешательства? Рука сама потянула из кармана телефон. Номер Стельмаха был первым в списке.

— Сергей Павлович? Это Стрельцов, да, всё в порядке, только вы присмотрите за Григором. Да, тот монах. Есть мнение, что он готовит катастрофу в нашем мире.

— Илья Юрьевич, — голос Стельмаха был ласковым, так с неразумным ребёнком говорят, — неужели вы такого плохого мнения о спецслужбах своей страны? Неужели думаете, что мы не прорабатываем все варианты? Мы прекрасно знаем, что монах Григор — диверсант, что катастрофы в индустриальных мирах устраивают они, что контроль над выдачей знаний им важен, как инструмент власти. Единственное, чего мы не знаем, кто ими руководит. Есть, должен быть некий демиург, который координирует все их действия. Скоро мы на него выйдем.

— Но… — растерянно проговорил Илья, — почему тогда вы до сих пор не пресекли? Можно ведь схватить его и…

— Можно, да только зачем? За ним придёт другой, которого мы не узнаем. Подозреваю, что для вселенской катастрофы пока не пришло время.

— Когда придёт, будет поздно.

— И что? У вас есть способ закрыть переходы?

— Нет.

— Ну, так расслабьтесь, у нас всё под контролем. Как найдём способ, сразу его применим. Пока можно хапнуть на халяву информацию. Как там Алиса?

— Хорошо, — ответил Илья и нажал на красный кружочек.

Они всё знают, но хотят ещё немного попользоваться бесплатным сыром.

— Идём смотреть фильм? — он повернулся к Алисе.

— Да, — она обрадовалась и встала из-за стола. Ведро попкорна подошло к концу, пришлось покупать новое.

Фильм был потрясающим, всё взрывалось, искрило, сверкало. Герои носились по экрану, совершали подвиги и глупости, Алиса просто вопила от восторга. Несколько раз, в процессе просмотра, она удачно прижалась к нему. Намёк был прозрачным, да только встроенный стопор, под названием «чужая женщина», пока не давал развернуться. Девушка, однако, подобными рефлексиями никогда не страдала, а потому, устав от намёков, просто взяла его руку и положила себе на бедро. Теперь деваться было некуда, и он начал нежно гладить бархатную кожу. Фильм резко стал интереснее.

Наклонившись над ним, Алиса начала что-то шептать на ухо. К сожалению, говорила она на своём языке, и большую часть слов Илья не понял, но смысл до него дошёл. Рука сжала податливую плоть и поползла выше. Тут выяснилось, что при всей любви Алисы к техническому прогрессу, одно его достижение, под названием нижнее бельё, она не признавала. Не заморачивалась она и такой ненужной вещью, как эпиляция зоны бикини. Все эти подробности Илья выяснил уже в процессе, когда немилосердно лапал девушку, забыв, что она чужая и что нужно смотреть фильм. Людей в зале было немного, но и они стали оглядываться на происходящее, тем более, что Алиса начала вполне откровенно постанывать. Пришлось несколько умерить пыл.

Когда в зале зажёгся свет, они, сделав невинные лица, одёрнули одежду и направились к выходу, стараясь не обращать внимания на укоризненные взгляды женщины лет пятидесяти, что сидела позади них. Зависть, тётенька, плохое чувство.

Покинув кинотеатр, они устремились в находившийся в том же здании боулинг. Вкратце рассказав девушке правила игры, Илья занял свободную дорожку. Играть он тоже толком не умел, но само времяпрепровождение было забавным. Нужно было только не забывать одёргивать платье Алисы после чересчур размашистых бросков.

Когда истекло отпущенное им время, оба снова перебрались в кафе. Алиса на этот раз запросила мороженого, в самый раз для её разгорячённого тела. Себе Илья тоже заказал пару шариков, просто, чтобы составить компанию. А разговор их раз за разом сворачивал на проживание Алисы в своём мире. Выходило, что она не прочь остаться здесь насовсем, да только король её не за этим отправил. Нужно выйти замуж за кого-то, а тут на базе только военные и учёные. Что плохого в военных и учёных, она объяснить не потрудилась.

Когда последний шарик мороженого исчез между её пухлыми губами, встал вопрос дальнейших приключений. Вариантов, собственно, было два: сауна и гостиница. Можно, конечно, вернуться на базу, да только это будет невежливо по отношению к девушке, которая уже настроилась на продолжение. Вопросов задавать не пришлось, Алиса сама вызвалась поехать туда, «где жарко и можно нырять в воду». Подходящее заведение находилось на приличном удалении, пришлось заказать такси, на заднем сидении которого Илья снова дал волю рукам, благо, одежда девушки не создавала к этому препятствий.

Такси быстро доставило их к цели. Водно-развлекательный комплекс не страдал от наплыва клиентов в будний день, поэтому место для них нашлось. Получив на входе простыни и полотенца, а также мыло и шампунь в одноразовых упаковках, они прошли внутрь. Спрашивать Алису про купальник было, по меньшей мере, глупо, поэтому Илья, чтобы хоть немного выглядеть джентльменом, просто помог ей расстегнуть молнию на платье. Стянув тесную одежду, Алиса осталась только в мягких туфлях, увернувшись от шлепка, тут же скользнула в парилку. Стал раздеваться и Илья, ситуация обязывала.

Горячий воздух парной обжёг губы, прекрасная женщина лежала на расстеленной простыни и манила его к себе. Он сел рядом и провёл пальцем по горячей коже, покрытой капельками пота.

— Что ты ждёшь? — спросила она.

— Я просто никуда не тороплюсь, — ответил Илья, продолжая водить пальцем. Он поднялся от живота к груди, обвёл поочерёдно соски и прикоснулся к губам. Она улыбнулась во все тридцать два белых зуба и несильно ухватила его зубами за палец.

— Ай! Ты чего?

— Не нужно палец, нужно другое, — она засмеялась и потянулась к нему рукой.

— Давай не здесь, жарко.

— Жарко, хорошо, давай здесь! — крепко ухватившись, она с грацией кошки вскочила и оседлала его. Температура в парилке повышалась, но они, казалось, были ещё горячее. Илья чувствовал, как его сердце пытается выпрыгнуть наружу, а рот бессильно хватает горячий воздух. Только девушке было всё нипочём, она двигалась всё быстрее и быстрее, подводя обоих к пику удовольствия. Наконец, она своё получила и, громко взвизгнув, впилась ногтями ему в спину. Ногти, к счастью, были короткими.

Из парной оба вылезли обессиленными, до бассейна было метра полтора, но и их они прошли с трудом. Холодная вода приняла два разгорячённых тела в свои ласковые объятия.

— Так и инфаркт недолго получить, — сказал Илья, вынырнув.

— А что это?

Объяснить было трудно, поэтому он просто наглядно изобразил, как у него прихватывает сердце. Алису это только развеселило.

— Мой дядя так умер, на молодую служанку залез и… хорошая смерть.

— Спасибо, я ещё поживу.

Глубина бассейна и достаточно высокий рост позволяли стоять на цыпочках. Алиса подплыла к нему и обхватила руками и ногами.

— Тебе тяжело?

— Выдержу, — ответил он, прижимая её к себе. Они слились в поцелуе, отчего он не устоял на ногах, и оба начали погружаться в воду. Даже под водой не хотелось отрываться, но от нехватки воздуха начало темнеть в глазах, пришлось выныривать. Отдышавшись, он посмотрел на Алису, та стояла, опираясь на бортик бассейна, и смотрела на него невинными глазами. Всё-таки определённо решила его уморить.

Выторговав себе право отдохнуть и перекусить, он тяжело плюхнулся за стол. Заранее прихваченная еда из китайской закусочной, оказалась как нельзя кстати. Прижавшись к нему прохладным боком, коварная Алиса помогала уничтожать не пойми из чего приготовленные блюда. Молодой крепкий организм, обильная еда и отдых сделали своё дело. Илья снова начал возбуждаться, что не ускользнуло от её внимания.

— Дай хоть доесть, — взмолился он, но тщетно, её губы, пахнущие специями, заткнули его рот, не давая более произнести ни слова. Но в парилку он себя затащить не дал, дотянулся до двери комнаты отдыха и, распахнув её, плюхнулся на широкий диван, накрытый застиранной простынёй. Не отрываясь, положил Алису в нужное положение и принялся за дело. Акт любви был на этот раз куда более долгим, а когда Илья, наконец, откатился на другую сторону дивана, девушка пребывала уже в бессознательном состоянии. Однако здоровьем и выносливостью её природа не обделила, а потому, уже через пару минут она приподнялась на локтях и сказала, что слышит музыку. Телевизор они не включали, поэтому источник музыки мог быть только один.

Ругаясь вполголоса, Илья доковылял до вороха своей одежды и начал выковыривать из кармана телефон. Номер был незнакомым.

— Слушаю, — недовольным голосом произнёс он, нажимая на приём.

— Илья, это Долгов, — голос был взволнованным, настроение резко упало.

— Если насчёт Алисы… — начал он было.

— Да плевать на Алису! — оборвал его учёный, — приезжай немедленно, у нас ЧП, все уже на ногах, Стельмах сказал, тебя тоже вызвать.

— Григор, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Илья.

— Он. И не только. Приезжай.

Долгов бросил трубку, а Илья судорожно стал натягивать одежду.

— Что случилось? Кто это?

— Твой… муж. Да неважно, ехать нужно, одевайся.

— Он не муж, а я не хочу ехать, мне здесь нравится.

— Да не к нему! Беда там, а тебя я не могу бросить. Поехали!

Она вздохнула и молча залезла в платье. Такси, несмотря на позднее время, прибыло быстро, а круглая сумма, заплаченная сверх стоимости поездки, помогла развить приличную скорость.

На базе кипела жизнь, конкретно в тот момент, когда Илья и Алиса вошли через проходную, там приземлялся вертолёт. Появившийся из ниоткуда Кнут поймал Илью за рукав и потянул за собой.

— Григор сбежал.

— Это я понял. А ещё?

— Ещё всё плохо, он направляется в сторону ближайшей части РВСН. А у армейцев всё плохо, все системы с ума сходят, ничего не понять, твердят одно: масштабная диверсия.

— Он один всё это сделал?

— Вот бы узнать. Пока нужно его взять и желательно живым. Метка на нём, сможем выследить. Экипируйся, с нами пойдёшь.

Илья не стал спрашивать, зачем нужно его присутствие, и что оно изменит. Сказали, экипируйся, значит, так надо. Быстро получив оружие и боеприпасы, он встал в строй. Инструктаж занял минут пять, после чего группа погрузилась в вертолёт. Настроение было поганым, никто ни с кем ни о чём не говорил. Согласно метке, Григор ушёл уже довольно далеко. Но, как известно, быстрее вертолёта бегать не получится, а потому, уже через полчаса полёта Лис ткнул пальцем в экран планшета и сказал:

— Здесь.

Группа всадилась на вершине небольшого холма, направление взяли быстро и начали преследование. Илья, как и следовало ожидать, быстро выдохся, но темп пока выдерживал. Местность была сильно пересечённая, редкий лес сменялся кустарником и обширными полянами. В какой-то момент казалось, что цель близка, но тут Лис громко выругался.

— Что? — нетерпеливо спросил Кнут.

— Метка пропала.

— Похрен, продолжаем преследовать.

— Да вот же он! — взвыл Палач, показывая пальцем. Действительно, впереди, среди редких деревьев, двигалась знакомая фигура хранителя.

Группа кинулась вперёд, но Илье не повезло. Нога попала между сучьями поваленного дерева. Высокий ботинок не спас от вывиха. Заскрипев зубами от боли, он упал.

— Что с тобой? — это был Док.

— Вывих, да идите уже.

— Будь на рации, заберём на обратном пути.

Действительно, чего заморачиваться травмой. Здесь не тайга, места вполне обжитые. Диких зверей нет, а если и появятся, так он в сознании и вооружён. Расшнуровав ботинок, он аккуратно стянул его и стал осматривать травму. На перелом не похоже, иначе и боль и отёк были бы сильнее. А так просто вывих, неприятно, но не смертельно. Пройдёт. Подумав, он приложил к начавшей опухать лодыжке ком холодной осенней земли. Не совсем то, что нужно, но тоже охладит.

Шорох за спиной заставил его насторожиться, рефлексы, которые Кнут успел развить за недолгое время тренировок, сработали, как надо. Пистолет сам прыгнул ему в руку.

— Стоять!

— Вы ведь не станете стрелять, — сказал ему улыбающийся Григор, — это знаю я, это знаете и вы. Мне вообще странно было видеть такого человека в компании профессиональных убийц.

— Что вам надо?

— Что мне надо, я думаю, вы уже знаете, а с вами я хотел бы поговорить. Думаю, время у нас есть, пока эти дуболомы старательно гоняются за голограммой.

— Нам не о чем разговаривать.

— Здесь вы неправы. Как раз такие люди нам очень интересны. Если вы заметили, полностью мы уничтожаем только безнадёжные миры, нам не нужна пустыня, если останется десять процентов от имеющегося населения, нас это устроит. Только это должны быть нужные нам десять процентов.

— Какого чёрта вообще? Зачем вам это?

— Таков межмировой порядок, для поддержания которого и было создано наше общество. Как только мир развивается до уровня вашего, или даже чуть лучше, ему настаёт конец. Перед этим, все его знания и технологии пополняют Хранилище. Полностью мир не погибает, только откатывается назад в развитии лет на триста. Дальше его развитие идёт под нашим контролем, пока он вновь не станет опасен. Способов множество. Не обязательно радикальные, тем более, что они не всегда срабатывают. Например, у вас на планете есть несколько стран, обладающих разрушительным оружием. Небольшое воздействие в двух точках, и начнётся ядерная война. Недостаточно? По оставшимся можно пройтись смертельным вирусом, а потом устроить пару тектонических разломов с землетрясениями и цунами. Всё просто.

— Вы готовы погубить миллиарды людей? — Илья чувствовал, что рука с пистолетом вспотела и держит его уже не так уверенно.

— Вам не стыдно говорить такие банальности? Миллиарды людей губят друг друга непрерывно всю свою историю. А сейчас, если говорить о вашем мире, то на него смотреть стыдно. Он погряз в разврате и чревоугодии, планета завалена мусором, а повсюду пылают войны. Но даже в этом вы жалки и ничтожны, миллиард человек голодает, а другой выбрасывает еду на помойку, прожирая ресурсы планеты, вы производите товар, который никому не нужен и который сразу идёт на помойку. Ваших жизненных благ хватило бы всем, всех можно обеспечить едой, водой, жильём, медициной, но никто не делает этого. Нравится такой мир?

— Не вам решать…

— А кому? Кому ещё можно доверить решение судьбы такого мира? У нас большой опыт. Или пусть решают финансовые воротилы, что правят вами, прикрываясь марионетками в виде президентов и правительств? Так они решат, не сомневайтесь. Только их решение будет мало отличаться от нашего, а возможно, будет более мучительным. Мы ваш мир хорошо изучили, так знайте, что планы всемирного хаоса есть, и они давно продуманы главами вашего мира. С помощью той же ядерной войны, вирусов и просто голода. Сами они не погибнут, продолжат жить на милом островке, вроде Новой Зеландии, ещё несколько полуцивилизованных анклавов будут поставлять им товары и рабочую силу. Остальное — хаос, перманентная война и каменный век. Зато от нас мир нужно спасти.

— Вы ничего не понимаете…

— Я понимаю слишком много. Понимаю, что исправить ваш мир нельзя. Вы, кстати, уже пытались. Строили коммунизм. Оставим даже методы, но это была великая мечта человечества, общество без угнетения, где всё для людей. Получилось? А знаете, почему? Да потому, что вы — это вы. Это в вашей природе, человек — тупая ленивая скотина, которую нужно в рай гнать палкой. Мы и есть эта палка, а рай будет построен. Только люди для этого нужны другие, люди, вроде вас. А теперь уберите ваше оружие и идите за мной, всё готово, требуется только начать.

— Хорошо, — кивнул Илья, нажимая на спуск, — приморил, болтун.

Выстрел уже привычно ударил по ушам, пуля вошла в грудь хранителя, оставив на входе отверстие, чуть больше пятака, а на выходе разорвав грудную клетку и расплескав её содержимое. Мёртвый Григор сполз по стволу дерева, оставляя на нём потёки красной слизи.

Вот тут Илья уже не выдержал и вывалил содержимое желудка себе под ноги, дорогие китайские продукты забрызгали ковёр из жёлтых листьев. Прополоскав рот водой из фляжки, он утёрся рукавом. Только тут его взгляд упал на рацию, так он в очередной раз почувствовал себя дураком.

— Кнут Профессору, — сказал он, нажимая кнопку вызова, — бросайте всё и возвращайтесь, он здесь.

— Что с ним? — отозвалась рация.

— Мёртв.

Группа вернулась быстро. Фальшивый Григор водил их кругами, они метались то в одну сторону, то в другую, пока не увидели одновременно двоих хранителей. После этого преследование решили прекратить, а тут и Илья вышел на связь.

Поглядев на труп, Кнут удовлетворённо кивнул и принялся вызывать вертолёт. На базу они попали уже к рассвету. Как выяснилось, никакого Апокалипсиса не случилось. В частях поймали несколько диверсантов, но системы управления теперь будут восстанавливать долго. Попутно доложили о подобных попытках в США и Китае. Ничего определённого, информация не та, которой «союзники» будут охотно делиться, но что-то было и там. Выходило, что убив хранителя, Илья спас мир.

Глава четырнадцатая

Полковник Стельмах нервно ходил по кабинету, Илья спокойно сидел перед ним, чуть поодаль находился такой же невозмутимый Кнут.

— Итак, — начал полковник, — все наши беды происходят от того, что мы заигрались. Заигрался я, хоть и двигали мной благие цели. Руководство уже давно сняло бы мне голову, да и вам тоже, и прикрыло весь проект к чертям, но пока я, как видите, жив и даже в погонах, как думаете, почему?

— Потому что ситуация остаётся весьма дерьмовой, — невесело ответил Кнут, — и кому-то нужно это дерьмо разгребать. А голову снять можно и потом.

— Вы на удивление проницательны, Дмитрий Михайлович, — язвительно ответил полковник, — именно так, пока не разгребём, останемся здесь. Желательно сделать это до того, как рухнет мир.

— А почему не рухнул в этот раз? — поинтересовался Илья, — это связано с тем, что хранителя остановили?

— Нет, просто сработала защита от дурака, придуманная ещё при Сталине. Специально создавалась на такой случай, если всё полетит. Но это ничего не значит, как сказал Илья Юрьевич, который успел поговорить с покойным хранителем, у них «всё готово». То есть они решили наш мир угробить, и я сильно сомневаюсь, что они отступятся после первой неудачи. Допускаю, что уже сейчас действуют новые диверсанты.

— Выход? — спросил Кнут.

— Выход один, закрыть все окна.

— А как это сделать?

— Долгов со своими сейчас думают, надеюсь получится. Руководство напугано и разрешило использовать любые средства, вплоть до тактических ядерных зарядов. Надеюсь, хоть они подействуют.

— И я даже догадываюсь, кто такой заряд туда понесёт.

— А вы как думали? Именно, кто же ещё? Хотите, я с вами пойду, ещё не старый, справлюсь.

«Долгов со своими» приняли решение к вечеру. Собрав узкий круг первых лиц проекта, он начал говорить цифры, чертить графики и объяснять механизм действия. Потом прервался и, сообразив, что у присутствующих несколько иной профиль знаний, перешёл на человеческий язык:

— Ну, если коротко, средней мощности ядерный заряд, сработав в самом центре перекрёстка, приведёт к разрушению окон. Возможно, не всех, некоторые периферийные переходы могут сохраниться. Думаю, останется окно в Мир-1, у него несколько другая природа.

— Вы понимаете, что достаточно одного только прохода, чтобы нас могли атаковать?

— Я понимаю, что вам нужны гарантии, да только сам могу то, что могу. И люди мои тоже не всесильны. Будем надеяться на то, что всеми окнами управляет единый центр, а его разрушение приведёт к коллапсу всей системы переходов из мира в мир.

— Надежда умирает последней, — недовольно проворчал Стельмах, — теперь вопрос второй, доставка. Вы свободны.

Долгов кивнул и удалился. А полковник повернулся уже к ним:

— Какие будут идеи.

— Вариантов немного, — начал перечислять Кнут, — первый: идём в Мир-6, оттуда в мир вампиров, где с боем пробиваемся к хранилищу. Недостатки плана таковы: пробиться через мир вампиров в этот раз будет гораздо труднее, а заряд, как я понимаю, не полкило весит. Кроме того, взрыв должен произойти в самом центре перекрёстка, расположение залов мы не знаем, а хранители вряд ли захотят показать нам дорогу. Также можно пройти через ледяной мир, ему уже номер дали? Ну, неважно. Вход туда нам известен, думаю, сможем пройти в обратном направлении. Тогда мы окажемся в нужном месте сразу, да только не факт, что найдём выход. Кроме того, сразу за переходом нас могут ждать.

— Что выбираете вы?

— Холодильник. Несколько дней у нас есть?

— Не знаю, — честно ответил полковник. — Кого возьмёте с собой?

— Всех своих, разве что… — он выразительно посмотрел на Илью.

— Знаешь, Дмитрий Михайлович. Ты, конечно, можешь пугать меня трудностями и обвинять в плохой подготовке. Можешь даже надавать по голове и бросить здесь. Но я считаю неправильным, что то дело, в котором я активно участвовал, и которое привело к таким печальным последствиям, будет разрешено без меня.

— Дело не в трудностях, и подготовка у тебя не такая уж плохая, но ты пойми, скорее всего, никто из нас не вернётся. А так хоть ты будешь жить.

— Совсем недавно я уже слышал такие же слова. Человек пожертвовал собой, а я остался жив. Вот только жизнь такая мне не понравилась. Потому я к вам и пришёл. Жить с камнем на душе не хочется.

— Ну, если так, — недовольно подытожил полковник, — то пусть идёт, у вас сутки на сборы.

Сборы не затянулись. Единственное, что требовалось, запас еды и тёплая одежда. Теперь это были уже не тулупы, а вполне современные комбинезоны, очень тёплые и непромокаемые. Взяли оружие и боеприпасы. Палач с неохотой отложил пулемёт. Такая огневая мощь им вряд ли потребуется, а вот огромная сила понадобится для переноски заряда. Отложил свой дробовик и Илья, теперь он умел обращаться с автоматом, со склада ему выдали сто третий с коллиматором, который, как оказалось, не требовал батареек, его всё устроило. Чингиз запасся несколькими минами, вроде той, которой пробивали дорогу в прошлый раз. Запаслись и мелочёвкой, которая может понадобиться в дороге. Всем подобрали новые лыжи, лёгкие и удобные.

Собственно, план действий не предполагал героической гибели, они добираются до окна, вваливаются туда, убивают всех, кто будет мешать, ставят заряд на таймер и уходят через то же окно. Но, это в теории. Пока что им нужно было найти окно перехода, которое, как они помнили, стоит в чистом поле без каких-либо ориентиров.

Сутки они провели в напряжённом ожидании, никто не стал тратить время на второстепенные дела, только приготовления и полноценный отдых. Илья, в отличие от остальных, железной волей не отличался и заснуть не мог, а потому тайком попросил у Дока ту самую таблетку, от которой он уже однажды благополучно заснул.

Утром все встали без команды и будильника. Только после умывания и завтрака прибыл Стельмах и сообщил, что заряд доставлен на базу, так что можно выдвигаться на место. Сам заряд был продемонстрирован всем. Илья не знал, какова его мощность, но весил он больше ста килограммов, как его понесут, было непонятно. Срабатывал он от простого таймера, всех бойцов группы подробно проинструктировали, как с ним обращаться. Эти меры были далеко не лишними, не было уверенности, что группа останется в прежнем составе к моменту установки бомбы.

Когда прибыли на место, пошёл мелкий снег, резко похолодало. Осень в этом году задержалась, ещё вчера было тепло, а теперь идёт снег. На головах деревянных истуканов образовались белые шапки из снега. Смахивая белую крупу с лица, они подошли к переходу.

Первым пошёл Палач. Отдав своё оружие и рюкзак Доку, он обхватил руками бомбу, которая формой напоминала бак для воды, и, с кряхтением подняв её, шагнул в камень. Следом отправились остальные. Когда Илья прошёл на другую сторону, он увидел, как Палач и Лис возятся с какими-то пластиковыми рейками, которые они скрепляли между собой. Примерно через десять минут, результат их работы стал виден всем, это были удобные и лёгкие сани, на которые тут же поставили бомбу. Ледяной мир имел свои преимущества. Теперь они смогут двигаться с приличной скоростью. В качестве тягловой силы выступил всё тот же Палач.

Погода на другой стороне оказалась спокойной, ветра не было, а температура воздуха находилась на приемлемой отметке. Времени у них, как известно, не было, так что в путь отправились без задержек. Однообразие местного ландшафта вызывало большие сомнения в том, что у них получится найти переход. Если в начале пути ещё можно было как-то ориентироваться по торчащим из снега каменным валунам, то теперь, когда вокруг была только голая снежная гладь, с навигацией возникли большие проблемы.

Тем не менее, Кнут, идущий впереди, никуда не сворачивал и не останавливался. Через какое-то время на горизонте показался приметный столб дыма, обозначавший тот самый вулкан. Теперь стало легче, зная примерное расположение форта относительно вулкана, можно было добраться туда, а оттуда уже искать.

Мысль о скором отдыхе в тёплом помещении всем понравилась. Палач так и вовсе высказал далеко идущие планы:

— В этот кон певицу точно трахну.

Но всем этим мечтам не суждено было сбыться. Кнут заявил, что в форт они не идут. На удивлённые возгласы спутников он объяснил:

— Нельзя рисковать. В прошлый раз у нас не было с собой атомной бомбы, от которой зависит судьба всего мира. Теперь есть. Будем идти, ночевать в поле, если повезёт, найдём укрытие, можно остановиться у реки.

Недовольны были все, но протестовать никто не стал. Приказ есть приказ, если старший считает, что нужно идти, то так они и поступят. К счастью, когда стало уже совсем темно, впереди послышался плеск воды. А ещё через двадцать метров резко потеплело. Здесь они решили остановиться на ночлег. Чудно было видеть траву посреди снегов, но такова уж особенность местной природы. Установив на спиртовку котелок с тёплой водой из реки, они быстро сварили суп из концентратов. Горячая пища после долгого пребывания на морозе была как нельзя кстати. Быть обнаруженными они не боялись. Огонёк примуса был едва виден, людей поблизости не было, а тварь вроде тех волков-переростков, от которых они защищали форт, найдёт их просто по следам.

Дежурить первым сел Илья. Вряд ли он сможет заснуть в такой ситуации, так что пусть его бессонница приносит пользу. Поднявшийся ветер разогнал облака, луна оказалась полной и освещала окружающие снега, делая ненужным прибор ночного видения. Он вслушивался в звуки ночи, но слышал только тихое журчание воды.

Их сон никто не потревожил, в два часа его сменил Рэм, а сам он тут же завалился спать. Усталость от дневного перехода взяла своё, он и сам не понял, как провалился в сон.

Утро, как и ожидалось, было сырым и туманным. К счастью, комбинезоны их были абсолютно непромокаемыми как с одной, так и с другой стороны, а потому отсыреть не могли. Наскоро перекусив сухомяткой, они снова пошли вперёд. Некоторое время двигались вдоль русла реки, так было теплее, а направление пока совпадало. Только Палач, запряженный в сани с бомбой, вынужден был идти правее, сани никак не хотели катиться по траве.

К середине дня стало ясно, что с направлением что-то напутали. Вулкан, бывший хорошим ориентиром, никак не хотел показываться, а определить расстояние по дымному столбу оказывалось проблематично, тот поднимался чуть ли не в стратосферу. Пришлось переправиться через реку, что оказалось нетрудным ввиду её незначительной глубины, а потом идти на сближение с вулканом. Его предполагалось оставить по левую руку, а двигаться на таком расстоянии, чтобы видна была верхняя треть. Дорога заняла остаток дня.

Теперь река была далеко, пришлось расположиться если и не в чистом поле, то в условиях, сильно его напоминающих. Для ночлега выбрали завал из камней. Это было нечто, вроде упавших друг на друга столбов. Привычные ко всему бойцы быстро натянули нечто, вроде палатки, используя камни, как каркас. Получилось тесное, но всё же жилище, в котором можно ночевать, не боясь замёрзнуть. Набившись туда, словно сардины в банку, они выставили часового и уже через полчаса все дружно храпели. По идее, завтра к вечеру, когда вулкан вновь скроется из вида, они должны будут уже добраться до перехода. Если снова не ошиблись с направлением.

С утра поднялся ветер, быстро перешедший в неслабую метель, видимость, и без того плохая, упала до десятка метров. Какое-то время они продолжали идти вперёд, выдерживая направление по компасу, но уже к середине дня Кнут скомандовал остановку. Вот только остановиться было негде, разве что, в снег закопаться, но глубина его была небольшой, так что эту затею пришлось отмести. Наконец, они набрели на высокий гребень из осадочных пород. Разместившись с подветренной стороны, они смогли поставить палатку, здесь даже часовой не был нужен, никто их в этой безлюдной дыре не найдёт, нужно только дождаться окончания пурги. Сколько она продлится, никто не знал, местный климат представлял загадку. Так и сидели в тесной палатке в свете маленького фонаря, пытаясь согреть воду в котелке на слабом огне примуса. Илья растирал обмороженные щёки.

— Старшой, — обратился Док, выражая, видимо, общее мнение, — ты вообще знаешь, куда мы идём?

— Приблизительно. Я помню некоторые ориентиры, помню пройденное расстояние. Стопроцентной гарантии не дам, но думаю, что смогу найти. Придётся доверять моему чутью, другого выхода у нас нет.

— Кто бы ещё знал, сколько продлится метель? — убитым голосом проговорил Палач, видно было, что великан вымотан до предела, даже его силы имеют свои границы.

— Еды мало, — заметил Чингиз, — если дня на три задержимся, на обратном пути оголодаем.

— Будет ли обратный путь? — раздался голос Дока.

На этой грустной ноте все замолчали.

Метель продолжалась ещё два дня, сидение в тесноте выматывало куда сильнее холода, от которого не спасали даже тёплые комбинезоны. Когда, наконец, ветер стих и выглянуло солнце, все вздохнули с облегчением. Кнут скомандовал сбор, но команда и не требовалась, каждый сам знал, что нужно делать. Палатка была мгновенно убрана, заряд занял своё место на санях, а сами бойцы, пристегнув лыжи, оперативно выступили в дальнейший путь. За два дня слой снега стал толще, рельеф сильно изменился, дорога вперёд, и без того не до конца ясная, стала ещё сложнее. Уверенности в благополучном исходе не было вовсе.

Только Кнут с каким-то фанатичным запалом неуклонно вёл за собой группу. Он не делал остановок, не сверялся с ориентирами, просто шёл вперёд, никому ничего не говоря и никого не слушая. Остальные лишь понуро переставляли ноги, в ожидании, что всё это скоро закончится.

Развязка наступила к вечеру, когда командир, что-то разглядев в сплошной белизне, велел увеличить темп. Все подчинились, хотя усталость уже валила с ног, надежда на скорую развязку придавала сил. Место, куда они так спешили, скоро можно было разглядеть. Ничего особенного, просто куча камней, торчащих из снега, таких мест они видели уже десятка полтора. Но Кнут заявил, что это место здесь. Стали пробовать методом тыка, не откроется ли проход в камне. Сначала безуспешно, но потом кто-то вспомнил, что, когда они заходили сюда, то приходилось спрыгивать вниз, проход явно расположен высоко. Наконец, рука Араба в перчатке провалилась в каменную поверхность. Победа.

— Приготовить оружие, — скомандовал Кнут, — Палач — заряд, заходим, я — первым, за мной — Палач, Профессор замыкающим.

Все, кроме Палача, чьи руки были заняты, взяли автоматы на изготовку. Задержавшись на секунду, словно бы что-то обдумывая, Кнут сделал вдох и шагнул в камень. Следом, пыхтя от натуги, протиснулся с грузом Палач. Потом остальные. Когда Илью выбросило с той стороны, он огляделся. Это было то самое помещение, самая окраина. Видны были окна, которые с тыльной стороны смотрелись как серые расплывчатые пятна.

Бойцы рассыпались в боевой порядок, взяв на прицел все места возможного нападения. Палач с грузом медленно пошёл к центру. Илья пристроился в хвосте у великана, приготовившись стрелять во всё, что пошевелится.

— Не может быть, чтоб никакой подлянки, — прохрипел пулемётчик, приближаясь к цели.

Словно в ответ на его слова позади раздались выстрелы и крики. Илья рефлекторно развернул ствол в ту сторону.

— Спереди паси, — прорычал Палач, — они справятся.

Илья кивнул и, заняв место впереди великана с бомбой, водил стволом, высматривая опасность, которая не замедлила появиться. Из ближайшего прохода выскочили два молодых хранителя в длинных коричневых рясах. В руках у них было оружие, причём отнюдь не ружья, а что-то из более продвинутого. Внешне оно напоминало радары автоинспекции. Как это работает, Илья не знал, и проверять не хотел. Поэтому он в ту же секунду вдавил пальцем спуск и выдал очередь на треть магазина. «Монахи» мешками повалились друг на друга. Более с той стороны желающих напасть не было.

Палач дошёл, наконец, до центра хоровода миров, где со вздохом облегчения поставил огромный металлический цилиндр на каменный пол.

— Включай, — велел он Илье, а сам, перекинув из-за спины автомат, выдвинулся на поддержку товарищей.

Товарищи в тот момент, будучи зажаты атакующими сразу из двух коридоров хранителями, решили вопрос радикально. Чингиз достал один из своих «последних доводов», повернул на торце какую-то ручку и, наплевав на обстрел, поднялся во весь рост и метнул тяжёлый цилиндр вглубь коридора. Тот пролетел над головами атакующих и, упав на пол, покатился дальше. А секундой позже, когда все бойцы залегли и постарались слиться с полом, из коридора пришла огненная волна, которая обдала пламенем стены и едва не убила самих обороняющихся. Один проход был свободен.

Илья всего этого не видел, когда эхо взрыва ударило по ушам, он как раз занимался таймером бомбы. Откинув крышку, он отвинтил предохранительный колпачок и вдавил кнопку. На небольшом табло засветились красные цифры 0:00. С помощью находящихся рядом клавиш, он набрал время 3:00 и снова вдавил кнопку. Теперь остановить таймер не могло ничто, взрыв стал неизбежен. Он заорал во всю мощь лёгких:

— Готово! Валим!

Валить им, собственно, было куда. Окно в ледяной мир было доступно. Никому ничего не нужно было объяснять. Медленно, прикрывая друг друга, группа отходила к окну, задание оказалось вовсе не таким уж сложным. Сейчас они выйдут и отправятся в обратный путь, а здесь останется «подарок» из их мира. Ворвавшиеся в зал хранители попытаются сломать таймер, что предусмотрели создатели бомбы, а потому исключено. Или попытаются унести подальше, что тоже невозможно сделать за оставшиеся пару минут, даже выбросить в окно, скорее всего, не успеют. Когда Палач прыгнул в окно, безмятежная белизна с той стороны взорвалась вспышками автоматных очередей. Засада.

Ждать было нечего, Илья был единственным, кто еще остался на этой стороне. Вскинув автомат, он отправился на выручку товарищам. Внезапно оказалось, что ноги его бессильно скользят по каменному полу, а продвинуться вперёд даже на миллиметр не получалось.

— Илья, — раздался за спиной знакомый голос, — кажется, вы удивлены?

Илья обернулся, за ним, прямо возле бомбы, стоял Григор.

— Вы ведь не знаете наших возможностей, вот и сейчас, понадеялись на оружие своего мира, а оно ведь не всесильно.

Он показал пальцем на бомбу, где на табло застыли цифры 2:05, а дальше время не шло.

— Голограмма, уйди с дороги.

— С чего вы взяли, что я — голограмма? — «Григор» на этот раз старался болтать ни о чём.

— Потому что тот, кого я видел в прошлый раз, голограммой не был. Слишком натурально его кишки на ветках повисли.

— Если бы вы разбирались в технологиях, то знали бы, что голограмма функционирует, пока жив прототип. Впрочем, какой вид был бы вам приятнее?

Фальшивый Григор хлопнул в ладоши и перед Ильёй возник Палач, а через несколько мгновений стояла совершенно голая Алиса.

— Так лучше? — с усмешкой спросила она мужским голосом. — Отключи заряд.

А Илья принялся рассуждать вслух:

— Палач может быть голограммой, а вот Алису никто из вас голой не видел. Следовательно, образ взят из моей памяти, а значит, всё, что я вижу… глюк!

С этими словами он надавил на спуск, Алиса тут же исчезла, на её месте появился тот самый толстый монах, что когда-то приносил им еду. Вместе с первым мороком исчез и второй, теперь его ничто не держало, и он мог бежать в любую сторону, вот только бежать было особо некуда. Третий морок с остановкой времени тоже пропал и таймер отсчитывал 0:05… 0:04… 0:03.

В ближайшем окне были видны верхушки деревьев и звёздное небо над ними, Илья, собравшись в комок, одним прыжком оказался там. Его привычно вытолкнуло в новый мир, где он прокатился по траве. Когда он огляделся за спину, то увидел, как кусок пространства вырезается светящимся ножом, потом этот кусок смялся, сперва в подобие бумажного комка, а потом уже в светящуюся точку, которая через пару секунд рассыпалась золотой пылью.

Глава пятнадцатая

Снова стало темно. Он понятия не имел, где он сейчас находится, но сделал вывод, что их функция выполнена. А если так, то нет разницы, куда он попал и что с ним будет. Беспокоила только судьба парней, увязших в бою. Он не сомневался, что они выйдут победителями, вот только обратный путь вызывал сомнения, да и сохранность того окна вызывала теперь большие вопросы.

С другой стороны, парни отлично подготовлены, не пропадут и в этом мире, станут старателями (что маловероятно), или охотниками за головами (что куда вероятнее), в любом случае, они хотя бы вместе. А вот он, этнограф, чуть-чуть хлебнувший военной науки, вряд ли может похвастать талантом к выживанию. Что будет с ним — большой вопрос.

Немного подумав, он решил не двигаться, пока не рассветёт. Насколько опасны здешние места, он понятия не имел, цивилизации вокруг не видно, могут быть дикие звери, а ПНВ с собой нет, только небольшой бинокль, который в темноте бесполезен. Поэтому, сняв ненужный в тёплом климате зимний комбинезон и перехватив автомат поудобнее, он присел спиной к толстому дереву и стал ждать рассвета. Ближе к рассвету даже задремал немного, позволив себе непозволительно расслабиться.

Лучи солнца, проникавшие сквозь веки, разбудили его. Часы показывали 5:50. Примерно так и есть. Теперь можно было оглядеться. Вокруг него был густой лес из неизвестных ему широколиственных пород, редкие поляны покрывала густая трава, местность имела небольшой уклон, что позволяло предположить, будто находится он в предгорьях.

Ничего необычного, мелькнула даже мысль, а не в своём ли он мире? Пусть и не в России, а где-нибудь в Финляндии, или даже в лесах Оклахомщины. Смущало одно. Лес был девственно чистым, нигде не лежало бумажки или обёртки от конфеты. Есть, разумеется, места, где за чистотой следят, но и там следы человеческого пребывания хорошо видны. Здесь же не было ничего. Упавшие деревья упали от ветра или старости, их явно не касался топор. Небольшие тропы в зарослях явно проложили звери, потому как люди не бывают ростом в метр.

Прежде, чем куда-либо пойти, произвёл ревизию запасов. В рюкзаке было почти пусто. Сухпаёк они основательно подъели в дороге, осталась банка с тушёнкой и дежурная плитка шоколада. Лучше, чем ничего. Есть бронежилет, разгрузка, автомат и пистолет. В разгрузке четыре полных магазина, в пятом он насчитал двенадцать патронов. Плюс запас в рюкзаке. Итого выходило почти две сотни. Да к пистолету пятьдесят и семь в обойме. Возможно, всё это и не понадобится, но лучше быть готовым.

Он добил патронами пятый магазин и вставил в автомат. Есть ещё нож. Тот самый, что выдал ему когда-то Палач, только теперь он умел им пользоваться. Две гранаты с выкрученными запалами, бинокль, небольшого размера, но достаточно мощный. Компас. Фонарик с запасом батареек, коробочка с медикаментами, в основном антибиотики и обезболивающие, перевязочный пакет, маленький пузырёк хлоргексидина. Фляжка с водой, наполовину пустая. Кусок мыла, зубная паста, опасная бритва и щётка. Смена белья.

На этом всё. Сложив свои нехитрые пожитки обратно в рюкзак, он скатал в рулон зимний комбинезон, который, несмотря на свою толщину, в сложенном виде занимал очень мало места, и, закинув всё это за спину, а спереди повесив автомат, отправился в путь.

Никакой конкретной цели у него не было, просто шёл вниз по склону, логично рассудив, что встретить человеческое поселение на низменности куда проще, чем высоко в горах. Идти было нетрудно, заросли не были сплошными, уклон, достаточно пологий, хорошо облегчал спуск. На присутствие людей по-прежнему ничто не указывало, хотя он старательно всматривался в окружающий мир. Если и есть где-то человеческое жильё, то оно достаточно далеко.

А время, между тем, двигалось к обеду. Поднявшееся в зенит солнце здорово припекало, несмотря даже на тень от деревьев. Хотелось пить, но воды было мало, а источника пока не предвиделось. Только в условные два часа, Илья позволил себе сделать остановку и перекусить. В ход пошла банка тушёнки и несколько глотков воды. Шоколад решил пока приберечь. Фляжка почти опустела, только на дне ещё плескались полтора глотка. Сам отдых занял полчаса, после чего, снова навьючив на себя пожитки, он продолжил путь. Дорога шла уже по равнине, деревья стали реже, постепенно уступая место кустарнику.

Здесь он, наконец-то, услышал человеческий голос, вот только интонации ему очень не понравились. Голос этот был нечленораздельным воплем, который перешёл в хриплое бульканье, а потом и вовсе затих, заглушённый торжествующим звериным рыком. Илья бросился на звук, снимая автомат с предохранителя. Он выскочил на небольшую поляну, где лежал бездыханный человек, над телом которого стоял волк, сильно похожий на тех, чью атаку отбивали в форте. Только те были светло-серыми, почти белыми, а этот напоминал окраской седого бурого медведя. Человеку было уже не помочь, мощная пасть волка разорвала горло до позвоночника. А неподалёку лежал второй человек, что характерно, как и первый, он был одет в какое-то подобие формы, а в руке сжимал винтовку. Только толку от той винтовки было мало, поскольку неудачливый охотник пребывал в полубессознательном состоянии, предположительно, после сильной травмы головы.

А зверь в это время оглянулся, ноздри уловили запах новой добычи, глаза сфокусировались на фигуре Ильи. Вот только зверь понятия не имел, что в руках у новой добычи отнюдь не берданка, а очень даже автомат солидного калибра, из которого добыча довольно сносно умеет стрелять.

Очередь на пять патронов ударила в правый бок зверя, тот кувыркнулся через себя, клацнул зубами по ране, пытаясь, видимо, вытащить то, что там застряло. Потом он зарычал, срываясь на визг, и кинулся в атаку на обидчика. Бежать ему было всего ничего, метров сорок, да только сил почти не осталось. Следующая очередь, ударившая в грудь, опрокинула его и заставила извиваться на земле. Бежать он уже никуда не сможет. А Илья, поражаясь собственному спокойствию, отпустил автомат и вынул из кобуры пистолет. Стрелять в упор он всё же побоялся и подошёл к твари метра на четыре. Взял на прицел место, где должно было находиться сердце, и нажал на спуск. Всё-таки привыкнуть к такой отдаче невозможно, снова заныло запястье. А зверь, рыкнув в последний раз, заскрёб лапами по земле, словно и в смерти продолжая бежать за добычей. Глаза его постепенно стекленели.

Сзади, шатаясь и используя винтовку вместо костыля, приближался мужик в форме. Выглядел он паршиво, бледный, из носа и ушей текла кровь, а шею пересекала глубокая царапина. Подойдя поближе, он оценил состояние убитого волка, несильно пнул его по задней лапе и обратился на незнакомом языке.

Илья привык вслушиваться в интонации, но теперь, разобрав отдельные слова, вдруг понял, что язык ему знаком. Произношение звучало чудовищно, но язык был английским. Которым, к тому же, Илья владел в совершенстве. Во фразе горе-охотника он определил, что тот благодарит его за спасение и обещает ему море выпивки в трактире.

— Что это за зверь? — спросил Илья, пытаясь копировать акцент незнакомца.

Тот разразился длинной тирадой, смысл которой, если опустить все непонятные (возможно, сленговые или ругательные) слова, сводился к тому, что волк этот две недели, как спустился с гор. В местных деревнях стала пропадать скотина, причём, в огромных количествах. А когда эта тварь сожрала пастуха, тупой губернатор не придумал ничего умнее, кроме как послать на охоту двух людей из лесной службы.

— Вот, посмотри, — он показал на теле мёртвого волка глубокую царапину, — это моя пуля, а вот эта дырочка на бедре от покойного Малькольма. Как я теперь это объясню его семье? Трое детей осталось, а пенсия им будет нищенская.

— Как попасть в деревню? — спросил Илья, — неважно, какую, главное, чтобы там люди жили.

— Город рядом, — сказал лесник, только помоги отнести тело. Да и голову твари отрежь. У меня сил не хватит. А награду тебе дадут, человек губернатора ждёт нас там, только, пожалуйста, удели хоть немного жене Малькольма.

— Главное, отведи меня к людям, — уклончиво ответил Илья, доставая нож.

На отрезание головы волка ушло полчаса, за это время лесник, представившийся Доном, окончательно пришёл в себя. Он набрал веток и соорудил из них подобие носилок, на которые они положили тело. К счастью, погибший весил не так много, и нести его было несложно. Дорога заняла примерно час. Сначала они вышли на довольно неплохую грунтовку, а ещё через десять минут показались первые дома.

Увидев их страшный груз, люди стали выглядывать из домов. Когда они с носилками достигли условного центра небольшого городка, их уже встречал тот самый человек губернатора. Важный, толстый, с опухшим то ли от пьянства, то ли от недосыпа лицом. Увидев мёртвого, он поморщился, но голова волка вернула ему хорошее расположение духа.

Они поставили носилки на ступени местной ратуши. Откуда-то появилась женщина лет сорока в длинном коричневом платье, которая, увидев страшную картину, заголосила и упала перед трупом на колени. Дон тем временем, стал объяснять человеку губернатора что и как было. В силу своих познаний языка, Илья определил, что тот ни слова не соврал, рассказал всё, как было. Тот покивал головой и махнул, приглашая заходить внутрь. Там он дал Илье на подпись какой-то документ, а потом открыл сейф и отсчитал несколько бумажек с портретом неизвестного Илье человека и номиналом в сто. Как называлась местная валюта, Илья прочитал уже потом. Как ни странно, это были доллары. Много это, или мало, он тоже пока не знал.

Сотенных бумажек было десять. Одну он протянул Дону, заслужив его благодарный взгляд, ещё четыре, выйдя на улицу, отдал безутешной вдове. Та подняла на него заплаканные глаза и благодарно кивнула, после чего продолжила оплакивать покойника. Сам Илья, оглядевшись вокруг и поняв, что особого внимания у толпы не вызывает, да и сама толпа уже почти разошлась, отправился исследовать окрестности.

Первым делом его заинтересовало место, где можно поесть и выпить. Да ещё поспать, если представится такая возможность. Заодно стоит выяснить уровень цен. Подходящее место нашлось поблизости, трактир. Всё включено, еда, выпивка и ночлег. Внутри было довольно чисто, за стойкой стояла девушка, а в зале почти никого не было. Сбросив свой рюкзак и скатку с зимним комбинезоном, он тяжело опустился на стул. Прогулка с носилками сильно его вымотала, а потому он был не прочь перекусить.

Официантка, девушка лет восемнадцати, в чистеньком платье с оборками, застёгнутом до подбородка и не оставляющем места для пошлых мыслей, встала рядом, чтобы выслушать заказ. На вопрос, что есть, она стала перечислять. Выходило, что ассортимент богатый. Илья заказал жаркое из индейки, к нему белый хлеб, суп с потрохами и кружку пива.

Девушка быстро принесла всё и проворно отсчитала сдачу. Весь нехилый обед обошёлся в восемь долларов с мелочью. Однако. Волчара здорово напугал губернатора, если тот так расщедрился. Получив сдачу, Илья протянул ей десятку обратно и попросил:

— Если вам нетрудно, вы не могли бы посидеть и поговорить со мной?

Лицо девушки налилось розовой краской.

— Что?!! Да как вы смеете? Я — честная девушка! Я отцу пожалуюсь.

Илья испуганно поднял руки.

— Нет! Что вы? Я не это имел в виду! Просто я здесь новый человек, даже названия города не знаю, расскажите мне, что это за место?

Краска схлынула, только кончики ушей остались ярко-розовыми.

— Правда? — спросила она, хитро скосив красивые глаза.

— Конечно. В зале ведь никого нет, делать вам нечего, вот и расскажете, что знаете сами.

Немного подумав, она всё же присела на соседний стул, Илья, который уже расправился с половиной обеда, начал задавать ей вопросы.

Со слов девушки он вынес для себя следующее: название города Чёрный камень, ну, или Блэкстоун. Происходит оно от камня над родником, где когда-то первый поселенец построил дом. Находится он в Англии, только на ненавязчивый вопрос Ильи об островах, девушка объяснила, что нет, на самом настоящем материке, хоть и владеет несколькими морскими островами, а также обширными полярными владениями. Город этот был почти что самой западной точкой страны, через него проходила крупная дорога, а вот железнодорожная ветка прошла в стороне. Люди здесь раньше занимались охотой и скотоводством, но теперь всё больше вырубают леса и распахивают землю. Выращивают здесь рожь и ячмень, причём из ячменя делают отличное пиво и виски. В хорошем качестве пива Илья успел убедиться. Её отец держит здесь трактир, доставшийся от деда, а она, его единственная дочь, зовут её Джейн, пока не вышла замуж, помогает отцу в качестве официантки.

— Меня зовут Илья, я путешественник и охотник, немного сбился с пути и оказался на большой горе, откуда и спустился к вам.

— Горы называются змеиными, только змей там нет. Просто хребет весь извивается как змея, это граница нашей страны. За ним начинается Испания. В горах есть несколько проходов, где идут дороги, обычные и железные.

— А не слышали ли здесь про страну Руссию?

— Кажется, где-то на востоке есть что-то такое, но страна это маленькая и бедная.

— Ясно. А мог бы я где-то посмотреть карты. Лучше, чтобы они были большими. Чтобы был виден весь обитаемый мир. Может быть, в школе?

Джейн на секунду задумалась, потом просияла:

— Нет, в школе нет хороших карт, они есть в другом месте. Мой дядя, он был моряком всю жизнь, а сейчас, когда он стал совсем старым и его списали на берег, он поселился здесь. Отец купил ему домик, а живёт он на свою морскую пенсию. Он уже очень стар и много пьёт, но очень любит рассказывать о своих приключениях. А ещё у него много разных карт. Сейчас он уехал, но приедет через два дня, тогда вы сможете сходить к нему и поговорить.

— Это прекрасно, вы очень помогли мне, большое вам спасибо. Вот только подскажите ещё, где я могу попасть на железнодорожную станцию?

— К северу отсюда, — ответила она, немного подумав, — туда ведёт дорога, совсем узкая и скверная, но другой путь гораздо длиннее. Экипажи иногда ходят туда. Там маленькая станция, не помню её названия.

— Ещё раз благодарю вас.

Тут в зал зашли посетители, и им пришлось свернуть разговор. Никаких здравых мыслей, несмотря на полученную информацию, у него не имелось. Нужно посмотреть карту, сравнить конфигурацию материков, найти ту самую «маленькую и бедную» Россию, а потом осмотреться там. Может быть, если хоть физическая карта совпадает, попытаться найти Уральские горы и поискать там переход. Надежды почти никакой, да и Урал слишком велик, чтобы найти там богом забытый камень. С другой стороны, нужно ведь что-то делать. Да и деньги скоро подойдут к концу. Нужно найти какое-то прибыльное занятие, а что он умеет? Научные знания точно не будут пользоваться спросом, что тогда? Наняться в писари, так его английская грамотность оставляет желать лучшего, да и почерк ужасный. В последние месяцы он неплохо научился убивать, и зверей и себе подобных. Оружие у него есть, причём, по местным меркам, отличное. Однако.

От мыслей начала пухнуть голова, расправившись с обедом, он подумал, не заказать ли себе ещё местного виски, но от этой затеи пришлось отказаться. Не самое подходящее место, чтобы напиваться. Подхватив свои вещи, он отдал десятку за номер и поднялся на второй этаж. Попутно уточнил у Джейн, где здесь отхожее место и умывальник. Умывальник был прямо в номере, а упомянутое место, классического типа «сортир» находилось во внутреннем дворе. Сам номер представлял собой просторную комнату, примерно, пять на шесть метров с умывальником, одёжным шкафом и высокой постелью, на которой лежал набитый свежим сеном тюфяк. Небольшое окно выходило на центральную улицу, где то и дело сновали телеги и экипажи, а по деревянным тротуарам прохаживались горожане.

Не найдя себе другого занятия, он разделся и упал на кровать за окном сгущались сумерки, спал он ночью мало, можно сказать, не спал совсем, так что глаза сами собой начали слипаться, а сознание, получившее куда больше впечатлений, чем способно переварить, начало туманиться. Ушёл в себя, вернусь нескоро.

Глава шестнадцатая

Утро встретило его пением птиц и ярким светом из окна, занавески он вчера задёрнуть поленился. Сладко зевнул, потянулся и поковылял к умывальнику. Умывшись, почистив зубы и соскоблив щетину, он почувствовал себя человеком. Но это было не всё. Цивилизация слишком сильно испортила его. Хотелось непременно принять душ, или, хотя бы, сходить в баню. Включив логику, он решил поинтересоваться этим у Джейн.

Девушка встретила его на своём привычном месте за стойкой. Пожелав ей и присутствующему здесь отцу доброго утра, он обратился с вопросом насчёт помывки. Она поначалу не поняла его, напомнила, что умывальник в номере. Но он терпеливо объяснил, что хотел бы помыться весь.

— Вы сами как моетесь? — спросил Илья, и девушка опять покраснела.

Наконец, добившись взаимопонимания, они пошли в чулан, причём Илья заслужил недобрый взгляд папаши. На угрюмом лице крепкого мужика лет пятидесяти так и читалось: «Попробуй только, кобель, я за тобой слежу». Но тревога его была напрасной, в чулане они нашли деревянную шайку семидесяти сантиметров в диаметре и около сорока в высоту, к ней прилагались два деревянных же ведра, чтобы принести воды из колодца, а котёл с кипятком она подогреет на кухне. Шайку он сразу унёс в номер, с вёдрами сбегал к колодцу, вода оказалась приемлемой чистоты. После этого осталось дождаться кипятка. Минут через сорок, в руках у него был приличных размеров котёл с кипящей водой, который он осторожно нёс в номер.

Остальное было делом техники. Встав на дно шайки, он большим ковшом черпал кипяток, разбавлял его холодной и аккуратно поливал себя. Для человека, привыкшего к ванне или душу, не самая лучшая альтернатива, но даже это было гораздо лучше, чем ничего.

Когда с мытьём было покончено, и он потянулся за куском тонкой ткани, заменяющей полотенце, в дверь постучали.

— Войдите, — автоматически сказал он и только потом сообразил, что не в лучшем виде для приема гостей. Глядя на открывающуюся дверь, он едва успел прикрыться полотенцем. В двери стояла Джейн, по традиции уже покрасневшая, как помидор. Она попыталась скромно опустить глаза, но взгляд её упёрся в то, что мокрая ткань почти не скрывала. Покраснение усилилось, ситуация плавно шла к обмороку.

— Джейн, смотрите мне в глаза, да, только в глаза, — попытался он выправить ситуацию, — а теперь расскажите, что случилось?

— Там… — она выдохнула и попыталась сосредоточиться, — там тот человек, который от губернатора, он просил привести вас.

— Хорошо, — ответил Илья, — пойдите и скажите ему, что я приду через пять минут. И, если можете, простите меня за мой непрезентабельный вид.

— Хорошо, — она выскочила из комнаты, при этом ещё раз скользнув взглядом по его фигуре.

Илья торопливо стал одеваться. Он понятия не имел, что понадобилось тому мужику, может, работа какая, а может, деньги назад отобрать хочет. Чистое бельё у него имелось, грязное бросил в шкаф в надежде постирать потом. Туда же поставил автомат, решив, что за короткое время его не украдут. Пистолет же, напротив, занял своё место в кобуре. Раз ношение не запрещено, то нужно пользоваться.

Человек губернатора, представившийся Уильямом Крамером, сидел в зале и попивал чай из большой чашки. Судя по запаху, чай был самый обычный.

— Илья Стрельцов, — он не стал переделывать имя и фамилию на английский лад, все и так знают, что он нездешний, — чем могу служить?

— Видите ли, — он прокашлялся и достал из кармана пенсне, которое тут же стал протирать платком, — когда я собирался уезжать, сами понимаете, моя миссия была окончена, зверь мёртв, а деньги выплачены. Так вот, в последний момент прибежал мальчишка с телеграфа и вручил мне телеграмму, будь он неладен. Там было написано, что если я ещё здесь, то должен заняться следующим. С каторги на севере сбежали восемь преступников. Не спрашивайте меня, как это всё получилось, сам не знаю, надо полагать, охрана там сплошь из идиотов. Их восемь, они вооружены, сейчас движутся на юг по горам.

— А я здесь причем?

— Мне предписано принять меры по поимке всех, понимаете? Своими силами. А со мной четверо новобранцев, которые пороха не нюхали, да я сам, старый больной человек, который винтовку держал в последний раз двадцать лет назад.

— И? — Илья понимал, к чему тот клонит, но хотел добиться ясности.

— Так вот, я вспомнил, что в городе проездом хороший стрелок, охотник, убивший страшного зверя. Который, в отличие от моих сопляков, хотя бы не отстрелит себе яйца, стреляя в бандита. Вы мне нужны, я на вас надеюсь и готов заплатить. Среди них есть один, чья голова стоит тысячу. Ну и за остальных по три сотни, немалая сумма. Соглашайтесь.

— Я вас понял, — Илья кивнул и продолжил, — но я хорош в перестрелке, здешние места я не знаю. Где их искать?

— Я поговорил с местными, они объяснили, что беглые не пройдут мимо одного поворота дороги. Только там они могут уйти через границу, а с Испанией у нас отношения сами знаете какие, достать их там будет затруднительно.

— Как скоро они будут здесь?

— Думаю, сегодня вечером, возможно, ночью. На их месте, я бы попытался проскочить в темноте.

— Это сложнее, когда выдвигаемся?

— Лучше, прямо сейчас, вам дадут коня.

— Мне нужно собраться, вы подождёте пять минут? И можно ещё вопрос?

— Слушаю.

— Почему вы доверяете такое дело первому встречному, пусть даже хорошему стрелку? Меня здесь никто не знает, вдруг я и сам беглый каторжник?

— Каторжникам ставят клеймо, а у вас его нет. Следов его сведения тоже. Ну и самое главное, каторжник никогда не отдаст кучу денег рыдающей вдове. Ваше любопытство удовлетворено?

— Да, я пошёл.

Собрался он быстро. Нужно было только взять автомат, надеть бронежилет и разгрузку. Патроны убывали катастрофически быстро, вчера десяток ушёл на волка. Теперь неизвестно, сколько потратит на бандитов. Можно собрать гильзы и переснарядить, до бездымного пороха здесь, скорее всего, додумались, да только такой порох всё равно окажется хуже, а автомат — машина тонкая, обычный АКМ потянул бы всё, а за это чудо техники он ручаться не мог.

На улице его ждал осёдланный жеребец. Сказать по правде, Илья предпочёл бы пойти пешком, чем садиться на этого монстра. Но остальные, в том числе и сам Крамер, сидели верхом, так что отставать не хотелось. Зверь, к счастью, оказался спокойным. Новый седок его никак не занимал, так что он просто шёл за остальными.

Дорога вела их на запад от города, скоро они стали подниматься по склону, а потом снова спустились. Взору Ильи открылся проход в горной цепи, через который шла мощёная камнем дорога. Проход мог быть естественным, но мог быть и вырублен в камне в очень давние времена. Они пересекли дорогу, и вышли на тропу, которая спускалась с гор. Выходило, что действительно, иначе им не пройти. Логично предположить, что ставка беглых будет на скорость, нужно просто бежать быстрее, чем движется молва о них, а преследователи в заросших лесом горах не смогут использовать лошадей. Только вот телеграфа они не учли, очень может быть, их посадили давно и о таком чуде они просто не слышали.

Они быстро спешились, расторопный солдат (ему хоть восемнадцать-то есть?) отвёл лошадей подальше. Часы показывали шесть вечера, было время устроить засаду. Илья попытался поставить себя на место бандитов. Вот они идут по тропе, вот по ним стреляют, куда они метнутся? Вперёд, естественно, там спасение, только там, а значит, нужно им загородить дорогу. Вздохнув и отогнав набросившуюся жабу, Илья достал гранату. Он, конечно, не Чингиз, но растяжку поставить сможет. В седельных мешках нашлась небольшая верёвка, которую он натянул в десяти сантиметрах от земли и присыпал листьями, благо, недостатка в них не было. Илья видел, как Чингиз ковырялся в запале, и после этого граната взрывалась не через четыре секунда, а через две или одну. Сам такого повторить, разумеется, не сможет. Да и граната потом может пригодиться. Вдруг, бежать будет некому.

Через некоторое время все расположились в засаде. Солдаты были вооружены магазинными винтовками, вроде французского Лебеля, а Крамер вынул из-за пояса сзади блестящий никелированный револьвер, который он демонстративно переломил вперёд, проверяя, не потерял ли патроны.

Теперь оставалось только ждать. Ночь была лунная, да и прицел у Ильи, хоть немного, но подсвечивал. Когда перевалило за полночь, все стали нервничать. Закралась мысль, что бандиты всё же пошли другим путём, пусть он и приведёт их к горному обрыву или к городу.

Только ближе к утру, когда спать хотелось нестерпимо, вдалеке раздался шорох. А ещё через минуту показались люди в оборванной одежде, но с оружием. Первый нёс в руках винтовку, вроде той, что были у солдат, второй держал наготове что-то кавалерийское с рычажной перезарядкой. Ещё у одного мелькнул револьвер.

Илья поднял автомат, нужно дождаться, когда повернут, тогда можно будет снять всех одной очередью. Пятый… шестой… седьмой… Палец судорожно вдавил спуск, Илья повёл стволом влево, стараясь удержать автомат на одной линии. Очередь прошла удачно, все они были выведены из строя, только идущий первым, несмотря на полученную пулю, бросился бежать, но хватило его ненадолго, как раз, чтобы сбить растяжку, взрыв его доконал. А Илья, жалея о гранате, выскочил из засады, он не видел замыкающего. Тот упал, это очевидно, уронил оружие, вот оно, а потом?

Оказалось, что этот последний был опытным бойцом, он, получив ранение в плечо, кувыркнулся в сторону. А после этого прополз метров пять, подскочил и побежал, петляя, как заяц. Илья бросился вдогонку.

Бежать пришлось недолго, беглец, истекая кровью, быстро терял силы. Напоследок он решил забрать с собой охотника. После очередного поворота он спрятался за деревом и кинулся с ножом на Илью. У него получилось отбить ствол автомата в сторону. Широкий клинок бессильно ударил в пластину бронежилета, а руки Ильи тут же зафиксировали запястье. Подавшись назад, он ударил каторжника ногой в тяжёлом ботинке в колено, а следом головой в переносицу. Тот оказался мужиком крепким, упав на спину, он, несмотря на хлынувшую из носа кровь, снова вскочил на ноги и кинулся в атаку. То есть, кинулся бы, но Илья не был расположен играть в дуэль, громкий пистолетный выстрел громом прокатился по лесу, а в груди бандита появилась внушительных размеров дыра. В отличие от случая с Григором, Илья отнюдь не собирался не то, что блевать, а вообще как-то напрягаться. Умер и умер, туда и дорога.

Рядом ниоткуда возник задыхающийся от бега Крамер, он склонился над убитым и долго рассматривал его лицо, потом удовлетворённо кивнул:

— Точно, это он, ошибки нет. Деньги твои.

— Солнце взошло, прикажите солдатам поискать гильзы от моего… оружия. Это хорошее оружие, но патроны к нему очень трудно достать. Слева от того места, где я лежал.

Солдаты оказались старательными. Из тринадцати потраченных патронов они собрали одиннадцать гильз, Илья бережно ссыпал их в карман. Оставалось только получить награду, а для этого следовало доставить трупы в Чёрный Камень, навьючив на шесть лошадей восемь трупов (животные отчаянно сопротивлялись, не по душе им были такие седоки) они пешком отправились назад.

Оформление всех документов и опознание трупов заняло время до обеда. Илья получил три тысячи сто долларов. Вся награда досталась ему. Крамер объяснил, что он свою награду получит по возвращении, а солдаты и вовсе не получат ничего, поскольку служат по призыву. Тем более, что «никто из этих дармоедов не успел сделать и выстрела». Чуть позже Илья тайком сунул им сотню на выпивку.

Встал вопрос, что делать с деньгами? Сумма была более, чем приличная, Крамер даже пошутил, что можно открыть магазинчик и торговать конфетами. Склонности к коммерции Илья никогда не проявлял. Можно было потратить всё на виски и закуску и весело провести время с проститутками, если здесь таковые имеются. Можно было просто сидеть на месте, постепенно проедая гонорар, а потом, глядишь, ещё работа подвернётся. Репутацию он себе создал неплохую, хотя вряд ли заслуженную. Всеми успехами он обязан автоматическому оружию, а отнюдь не своим боевым качествам. Решение всех вопросов он решил отложить до завтра. Виски всё же взял, как ни крути, а профессиональным убийцей он так и не стал. Стресс от убийства восьмерых человек, будь они хоть чертями в человеческом обличии, был ощутим.

На бутылке не были указаны объём и крепость напитка, но и так понятно, что не меньше пол литра и не слабее сорока процентов. На закуску Джейн приготовила несколько бутербродов. Усевшись в номере на стул, он смотрел в окно и по глотку отхлёбывал из горлышка. Выпивка оказалась крепкой, она сильно напоминала спирт, который они пили в форте. Пришлось поставить рядом ещё и кружку с водой.

Солнце уже почти село за горизонт, оставив только узкую красную полоску, когда в дверь постучали.

— Войдите, — отозвался он, на всякий случай положив ладонь на рукоять пистолета.

— Точно можно? — это был голос Джейн.

— Конечно, заходите, милая девушка, я не так часто хожу по комнате голым.

В дверь просунулась девушка, державшая в руке свечу, вставленную в подсвечник.

— Мне скучно, — негромко сказала она, — захотела с вами поговорить. Если вы не против.

— Нет, конечно, проходите, — он подвинул ей второй стул, — только угостить вас нечем, не предлагать же столь юному созданию виски.

— Спасибо, мне ничего не нужно, только поговорить.

— А отец ваш знает, что вы здесь?

— Отец, к счастью, уже спит. И вряд ли проснётся до утра.

— Тогда присаживайтесь. Что бы вы хотели узнать?

— Всё. Откуда вы, как стали охотником? Отец говорил, что такие как вы получаются из бывших солдат, которые долго воевали. Только войн ведь давно не было.

— Я расскажу, только не нужно удивляться. Я не всегда был охотником, когда-то я был учёным.

— Учёным?

— Да, учёным. Таким, который изучает другие народы. Хорошим учёным, даже преподавал в университете. А потом мне предложили сделать кое-что. Поработать в мёртвом городе, выяснить, кто там жил, что с ними случилось и почему. Нас было десять человек, мы были безоружны, и воинов среди нас не было. Из всех выжил только я, остальных разорвали ужасные монстры. Вы когда-нибудь видели обезьян?

— Да, они забавные.

— Эти тоже были забавные, вот только имели длинные когти и острые зубы, а есть предпочитали человеческое мясо. Я смог от них убежать, но только потому, что мой друг остался там и вступил с ними в бой. Они его убили, а я выжил. Но его предсмертный крик ещё долго стоял в моих ушах…

Он продолжал рассказывать, ему нужно было выговориться, а безопаснее всего сделать это было с молоденькой девушкой. Рассказал и о других мирах, рассказал о вампирах и оборотнях. Время уже перевалило за полночь, стало прохладно. Теперь даже Джейн соизволила глотнуть виски. Ядрёное пойло она приняла стойко, хотя снова покраснела до самых корней волос, что было видно даже в неровном свете свечи. Примерно к двум часам, перескакивая с пятого на десятое, он дошёл до того момента, когда выпал в их мир.

— Именно поэтому мне так интересны карты вашего дяди, я хочу понять, что и как с вашим миром. Может быть, смогу вернуться, — закончил он без особой уверенности.

— Скажите, — каким-то странным медленным голосом произнесла она, то ли виски подействовало, то ли просто хотела спать, — а вы с этой девушкой, Элис, что вы делали в том месте, где есть жаркие комнаты и большие ванны с водой?

Нда. Если развлечения группы с проститутками он представил простой пьянкой, то про Алису пришлось сказать некоторые подробности. Как теперь съехать с темы?

— Вы ещё слишком невинны, милая Джейн, чтобы слушать такие подробности. Наш мир предоставляет женщинам куда больше возможностей. А у вас не так, разве нет?

— Но мне интересно, — с вызовом сказала она, — расскажите.

Илья рассказал, по возможности старясь сгладить острые моменты, хотя и ничего не стал утаивать. Глаза Джейн постепенно округлялись, она теперь чувствовала себя причастной к тайне.

— Теперь любопытство удовлетворено.

— Любопытство? — она словно ушла в себя, — да, удовлетворено. Только…

Илья прекрасно понимал, что «только», но нисколько не хотел соблазнять юную девушку. И неважно, что в его мире в таком возрасте некоторые уже дважды замужем побывали, она ребёнок. С другой стороны, будет ли лучше, если это сделает фермер или купец, за которого её отдаст строгий папа?

— Ты понимаешь, — он взял её за руки, она напряглась, но тут же расслабилась, — что я никогда не смогу стать твоим мужем? Мы не будем жить долго и счастливо, наживая богатство и воспитывая внуков.

— Я знаю, — кивнула она, глядя ему прямо в глаза.

— А если ты не будешь невинной до свадьбы, это повлечёт проблемы.

— Не повлечёт, — она хихикнула, — я видела свадьбы, женихи там так напиваются, что жёны ещё несколько дней хранят невинность.

— Так. — Он вздохнул и попытался задуть свечу, но она его остановила.

Они синхронно встали и подошли друг к другу, Джейн успела при этом задёрнуть занавески на окне. Некоторое время они стояли, глядя в глаза друг другу, а потом он взял её за плечи и придвинул к себе. Осторожно коснулся губами губ девушки, она задрожала, но не отстранилась. Он провёл руками по её шее, запустил пальцы в волосы. Она улыбнулась, протянула руку, и плотная причёска рассыпалась пышной гривой тёмно-русых волос.

Теперь его пальцы нащупали застёжки платья. Ничего сложного, но их было много. Одна за другой они сдавали позиции, пока, наконец, платье не упало к её ногам. На ней осталась только длинная шёлковая рубашка, полупрозрачная и почти ничего не скрывающая.

Теперь Илья и сам изволил стянуть с себя футболку, осмелевшая девушка, прижавшись к нему, обняла за плечи. Она продолжала дрожать, но явно не от страха. Продолжая её целовать, он провёл руками от шеи вниз и сжал пальцами небольшую грудь, Джейн на секунду прервала поцелуй, из её груди раздался протяжный стон. А руки Ильи продолжали шарить по её телу, где-то они были нежными, где-то грубыми. Глаза Джейн подёрнулись мутной пеленой, она уже с трудом себя контролировала. В районе пояса его руки нащупали доисторическое нижнее бельё в виде плотных панталон, к счастью, держались они на простых завязках, которые не составило труда развязать. Он стянул с её плеч бретельки, и девушка предстала перед ним в своей первозданной красоте. Сам он быстро стянул камуфлированные штаны с трусами, и оба они медленно опустились на кровать. Он гладил её кончиками пальцев по бархатной коже, она легко постанывала в ответ. Руки спускались всё ниже, вот он коснулся внутренней стороны бёдер, она на секунду напряглась и сделала попытку сжать ноги, но возбуждение было слишком сильным. Рука прикоснулась к её лону, там было горячо и скользко, это вызвало ещё один громкий стон, пора. Продолжая её целовать, он оказался сверху и, после короткой борьбы, вдавился в её тело. Громкий крик, имевший все шансы быть услышанным спящим отцом, почти сразу перешёл в стон наслаждения. Она обвила тонкими руками своего первого мужчину и старалась прижать к себе как можно крепче…

Утром Джейн наскоро оделась, прихватила огарок свечи и поспешила к себе, отец должен был скоро проснуться. При этом она не сказала ни слова, наверное, просто не знала, что в таких случаях говорят, но по лицу её было видно, что она ни о чём не жалеет.

А Илья остался размышлять на тему «Мало мне было проблем».

Глава семнадцатая

Утром он позволил себе проспать до обеда. Единственные планы на сегодня — это найти старого моряка и поговорить с ним. А моряк тот заявится домой не раньше полудня. Куда он, интересно, ездил, что за дела у пенсионера?

Как следует выспавшись и приведя себя в порядок, он спустился вниз. Джейн всё так же стояла за стойкой. Увидев его, она улыбнулась и, уже по традиции, покраснела.

— Как вы себя чувствуете, прекрасная леди?

— Я очень хочу спать, — сказала она, понизив голос, — а ещё мне стыдно.

— Почему?

— Настоящая леди не должна получать удовольствия.

— А…???

— Так считается. Нужно лежать смирно и не мешать мужчине исполнять свой долг.

— Если бы это было так, то женщины бы не изменяли мужьям и не вступали в связи до брака.

Она не нашла, что ответить.

— Твой дядя, он вернулся?

— Да, он в городе и даже пока ещё трезв.

— Отлично, где его найти?

— Его дом стоит чуть дальше по улице, — она показала рукой вправо, — он одноэтажный, а на двери штурвал.

— Пойду, навещу его.

— Возьми только бутылку виски, без этого дядя говорить не станет.

Сделав, как она сказала, Илья сунул бутылку в карман и отправился по указанному адресу. Дом он отыскал сразу, постояв некоторое время на пороге, негромко постучал в дверь. Некоторое время ничего не происходило, а потом из-за двери раздался хриплый пропитый голос:

— Какого дьявола ты там топчешься, сухопутная крыса?! Если есть дело, так заходи!

— Добрый день, мистер…

— Стокс, Генри Стокс. Брат Рейнольда Стокса. Отставной моряк.

— Илья Стрельцов. Охотник. Я хотел бы поговорить.

— Ну, так говори, — из глубин дома показался седой старик с красным, как кирпич, лицом и всклокоченными седыми волосами. Хозяину трактира он приходился братом, тогда как на вид можно было сказать, что это его отец. Небольшой домик был завален всевозможной морской атрибутикой, на стенах висели картины соответствующей тематики.

— Ваша племянница Джейн сказала…

— А она не сказала, что я не люблю говорить с сухим горлом?

— Разумеется, — ответил Илья, вынимая из кармана бутылку.

— Вот это другое дело, — старик расхохотался и грузно упал на стул, — сходи на кухню, принеси стаканы, а потом я расскажу тебе то, что ты никогда и не слышал.

Пройдя на кухню, Илья разыскал два относительно чистых стакана и поставил их на стол. Старик быстро наполнил оба, и пригласил его присоединиться.

— Итак, охотник, что привело тебя ко мне?

— Мой вопрос покажется вам странным, но я хотел бы, чтобы вы рассказали мне про мир, лучше, если покажете карты и расскажете о своих путешествиях. Всё, что знаете, мне всё интересно.

— А ты не дурак, охотник, — сказал старый моряк, опрокидывая виски в глотку, — чертовски забористая штука. Так вот, лучшего рассказчика ты не найдёшь, я ходил в море с тех пор, как в тринадцать лет сбежал из дома и завербовался на корабль юнгой. И не надо кривиться и вспоминать похабные истории о юнгах, я уже тогда мог за себя постоять. Когда один из матросов лишился глаза, их интерес к юному мальчику сильно угас. Когда я оказался на флоте, там ещё властвовали парусники, а эти дымящиеся корыта были большой редкостью, теперь-то всё наоборот.

— Мистер Стокс, — прервал его Илья, — ваша морская карьера, безусловно, очень интересна, но начните лучше с описания стран. Лучше, если сделаете это с картой. Начните с того места, где мы сейчас.

— Да ты не в себе, парень, — воскликнул старик и вытащил из ящика стола карту, свёрнутую в рулон, — вот, смотри и запоминай, мы в Англии, дьявол меня раздери, в Англии, вот здесь.

Карта обогатила Илью новыми знаниями. Оказалось, что очертания материков этого мира, в целом совпадают, чего нельзя сказать о политической карте. Так, Англия здесь занимала территорию Польши и Германии, этот город располагался где-то в районе русла Рейна, хотя самого Рейна здесь не было, а может, его просто забыли указать. С запада примыкала Испания, включающая Францию, Италию, Бельгию и Нидерланды, на собственно Британских островах никакой страны указано не было, зато была надпись «Кельтс», видимо, живут там родоплеменным строем. С востока эту «Англию» подпирала какая-то Литва, примерно на месте Белоруссии, а ту, в свою очередь, Руссия, которая занимала Среднерусскую равнину и часть Украины. К югу шли мелкие балканские страны, которые, примерно на уровне Греции, подпирала Турция. Присмотревшись, он увидел также, что Скандинавский полуостров, Прибалтика и русский север тоже принадлежат Англии, но они закрашены белым цветом, словно вечные льды. Непросто было и с физической картой. Так, например, отсутствовали Балканы, зато шёл поперёк Европы тот самый Змеиный хребет, который, кроме прочего, заменял Альпы.

А Генри Стокса уже понесло, он начал рассказывать всё, что было, начиная с его первого плавания. К его чести нужно сказать, что память у старика была отличная, и карту он знал хорошо. Все рассказы он сопровождал указаниями, водил пальцем по карте и называл земли и порты.

— Вот здесь это было, побережье Африки, жара была такая, что у матросов плавились мозги, а вода за бортом едва не кипела. Эти чёрные дьяволы атаковали нас всякий раз, когда мы пытались высадиться, засыпали отравленными стрелами и скрывались в зарослях прежде, чем мы успевали ответить. Нам нужна была пресная вода, мы брали её в реках. Видел бы ты эту воду, её приходилось процеживать, чтобы убрать из неё хотя бы червей, но и после того, чтобы её пить, нужно было смешать со спиртом, иначе понос на неделю, от которого можно было и помереть.

Он ткнул в карту где-то на территории современной Анголы.

— Здесь была наша цель, небольшой порт, торговая фактория, товар там уже нас дожидался. Ценные породы дерева, слоновая кость, золото, жемчуг и, что греха таить, красивые чернокожие рабыни. Тогда ведь модно было держать такую служанку, стоили они дорого, а в пути могли скрасить жизнь команды. Я стал мужчиной с одной из них и не стыжусь этого.

Он снова провёл по карте, изображая обратный путь.

— А вот здесь, или где-то рядом, нас настигли пираты. Всего один корабль, но куда более быстроходный и лучше вооружённый. Судьба наша была решена, ценный груз достанется им, а мы все пойдём на корм рыбам. Но вышло иначе. Наш старый капитан, тот самый, которого мы все ненавидели и называли «Гнилая жопа», он сам встал к штурвалу и спокойно отдавал приказы, мы носились, как сумасшедшие, меняли паруса так быстро, как только это было возможно, поворачивали то вправо, то влево. Наконец, получилось так, что пиратский корабль влетел в полосу штиля, а мы смогли от них уйти.

Он перевёл дух и налил в стакан ещё.

— В следующее плавание я отправился уже с новым капитаном, старый умер, как только сошёл на берег. Мы достигли берегов Нового Света, туда мы везли людей. Ну, ты знаешь, тех никчёмных, что не нашли себе дела здесь. Они решили, что там, убив краснокожих, поселятся на их землях. Не знаю, как было там, но из ста человек в пути умерли пятнадцать, а остальные болели так, что на них было жалко смотреть. Обратно мы везли табак и сахар, а на островах загрузились ещё и ромом, в пути нас никто не смел обидеть, мы ухитрились пристроиться к военному конвою, даже скорость выдерживали, хоть нам это дорогого стоило.

Глаза старого моряка стали мутными, голос стал слабее, но он продолжал:

— А что было, когда мы пошли в Индию. Вот здесь, — он показал побережье Бенгалии, — мы высадились, чтобы набрать воды и разжиться свежей пищей, а эти дикари, представь себе, напали на нас. Пара залпов из ружей их поначалу образумили, но они собрались огромной толпой, и нам пришлось спасаться на шлюпках. Корабль подошёл поближе и дал залп. Картечь смела их войско, а потом мы снова высадились, вошли в деревню, там остались только женщины. Женщин мы… тоже потом убили.

Рассказы продолжались ещё долго, Илья даже успел сбегать за второй бутылкой, для себя он извлёк следующее: Уральские горы здесь есть, никаких гарантий наличия прохода, естественно, нет. Но проверить это он должен. Самый быстроходный транспорт, морской, ничем ему не поможет. Турция перекрывает акваторию Средиземноморья, а на севере сплошные льды, тогда как ледоколы ещё не придумали. Придётся путешествовать посуху. Через Литву и Россию, какими бы они ни были. А железная дорога там не проложена, так что только пешком или на лошади.

Генри Стокс окончательно выдохся на рассказе о морской битве с турками, где его корабль стоял в первых рядах и едва не решил исход сражения. Поняв, что больше ничего не добьётся, Илья встал и, глянув в последний раз на карту, где были показаны железные дороги, понял, что сможет добраться на поезде примерно до того места, где должен быть Петербург, там было какое-то небольшое поселение, но название его затёрлось. Он направился было к двери, как глаза его упёрлись в картину, от вида которой он остолбенел, задрожал, по спине побежали мурашки и задёргался глаз. Реакция была настолько бурной, что даже Стокс проснулся и проследил за его взглядом.

На небольшой, но качественно нарисованной картине была ледяная пустыня, река, окутанная паром, а на заднем плане вздымался вулкан, из которого поднимался в небо столб белого дыма. Не в силах ничего произнести, он поднял руку и указал на вулкан.

— Не вздумай, парень, — сказал внезапно протрезвевший моряк, — это не просто холодное место, это задница дьявола. Ледяной ветер пробирает до костей, а от сырости одежда становится твёрдой, белизна выжигает глаза, а волколаки так и норовят тебя съесть. Думаешь, там золотые горы? Это не так, там старатель с трудом может прожить два года, а сколько ты намоешь за два года, если львиную долю отдашь за еду, спирт и возможность согреться? Это гавань для дураков, которым надоело жить. Жизнь есть только в редких фортах, но и туда каждый мешок муки, каждую бочку спирта, каждый ящик угля приходится возить за сотню миль от побережья. И даже там нет абсолютного спокойствия. Зимой, когда твари собьются в стаю, стены форта не смогут их остановить. Ты, говорят, убил одного, так вот, там они куда крупнее. Представь, на что способна стая в сотню голов? Я видел это, видел руины форта, заваленные обглоданными костями.

— Я убил не одного, — сказал Илья таким голосом, от которого старик побледнел, — гораздо больше, мне нужно туда. Прямо туда, к этому проклятому вулкану. В ближайший к нему форт. Я не собираюсь мыть золото, мне нужно другое. Где это?!

Старик дрожащей рукой показал на карте примерно район Архангельска.

— Отсюда на север по дороге, там, в городе сядешь на поезд, который с пересадками доставит тебя вот сюда, здесь порт, оттуда ходят корабли вот сюда, а от этого порта можешь добраться по сухому до вулкана. И храни тебя бог.

— Почему там говорят не по-английски?

— Да просто там сброд со всего мира, вот и говорят на жуткой смеси языков, но английский там все понимают.

На этом силы оставили старика, он упал в продавленное кресло и захрапел. Илью трясло, такое везение бывает раз в жизни, только бы проход ещё не закрылся. Он дойдёт туда, если надо, доползёт на карачках, оставляя на льду клочья кожи, и все полярные волколаки вместе с бандитами не смогут его остановить.

Отправляться он решил прямо сейчас, благо, вещами не обременён. Внутренне порадовался, что сохранил тёплый комбинезон. Осталось решить, как двигаться на север, название города с железнодорожной станцией он не запомнил, но дорога одна и город маленький, там кроме этой станции и нет ничего. Расстояние было немалым, больше ста миль. Идти пешком не было ни малейшего желания.

Проблема решилась, когда он узнал, что здесь можно взять лошадь напрокат. Стоит это удовольствие тридцать долларов, ещё триста нужно отдать в залог, который вернут в пункте приёма. Поскольку Илья в лошадях разбирался чуть лучше, чем никак, он попросил конюха показать, что нужно делать, тот показал всё, что нужно. Теперь можно быть уверенным, что лошадь хотя бы не помрёт в первые сутки.

Но, как ни крути, а выехать в тот же день у него не получилось. Сборы заняли его до вечера, а прошлая ночь была бессонной. Он понял, что просто вывалится из седла через пару часов, даже не заметив этого. Вернувшись в номер, он сложил в кучу рюкзак, скатанный в рулон комбинезон, поставил рядом автомат, а пистолет положил под подушку. Перед сном хотелось поговорить с Джейн, но он её не нашёл. За стойкой стояла другая женщина, и спрашивать у неё что-либо он не стал.

Спалось легко, сновидений не было, глаза сами собой открылись с рассветом. Отдав должное гигиене, он подхватил вещи и спустился вниз. Джейн за стойкой снова отсутствовала, попрощаться не получится, роман оказался недолгим. Илья рассчитался за постой и направился в конюшни, там получил кобылу, уже осёдланную и взнузданную. Конюх, поняв, что собой представляет наездник, явно выделил самую спокойную и покладистую лошадку. Как бы то ни было, а поводьев она слушалась и вперёд шла. Рекордов скорости от неё никто не требовал. Илья здраво рассудил, что лучше немного задержаться, чем доехать со сломанной шеей. В любом случае, куда лучше, чем идти пешком. Дорога была ровной и широкой медленно шла в гору, неторопливая лошадь умудрялась щипать какие-то листики и цветочки с придорожных кустов.

Но, отъехать спокойно удалось только километров на десять. Там, на перекрёстке, его встретили. Он ещё подумал, что лучше бы это были бандиты, волколаки, хранители или зубастые мартышки. Но, увы. На дороге стояла Джейн. Одета она была в дорожный плащ, а за спиной висел небольшой рюкзак. Илья остановил лошадь и спешился, он подошёл к девушке и посмотрел ей в глаза. Видно было, что совсем недавно она плакала.

— Отец представил мне моего жениха, — тихим голосом сказала она.

— И? — не понял Илья, — что с ним не так?

— Всё прекрасно, он уважаемый человек, торговец, очень богат. У него торговые дома в десяти городах, ему принадлежит несколько морских кораблей. А ещё он вдовец и ему сорок восемь лет.

— Понятно, а тебя никто не спросил.

— Женщина — собственность. Сначала своего отца, потом мужа. Кто будет спрашивать вещь?

— И ты хочешь…

— Да! — она вспыхнула, — да, хочу! Хочу быть с любимым мужчиной, кем бы он ни был и куда бы ни отправился!

— А ты знаешь, куда я направляюсь?

— Да, — спокойно ответила она, — я говорила с дядей, он в отличие от отца, меня понял.

— И что он сказал?

— Он обнял меня и сказал: «Девочка моя, плюй на всё и поступай так, как велит тебе твоё сердце. Лучше пострадать от сделанного, чем потом всю жизнь жалеть о том, чего не сделала». Так он сказал.

Из глаз девушки самопроизвольно покатились слёзы, а Илья задумался. Проблем и так хватает, но, если разобраться, то все проблемы решатся, когда откроется переход. Добраться туда вдвоём будет гораздо сложнее, это факт. Но, с другой стороны, он и сам уже не мальчик, пора создавать семью, а перед ним женщина, его полюбившая. Впервые в жизни. Простит ли он себе, если, убоявшись трудностей, отвернётся от неё?

— Садись! — тихо сказал он и указал на лошадь. К счастью для лошади, оба седока весили немного, да и дорога дальше пошла под уклон. Они не останавливались до сумерек, им навстречу почти никто не попадался, только когда почти полностью стемнело, Илья позволил себе спешиться, и, отпустив стреноженную лошадь пастись, приготовить ночлег. Постелью послужил тёплый комбинезон, на котором поместились оба. Вроде бы сейчас в этом мире зима, или, по крайней мере, поздняя осень, но было достаточно тепло, даже листья на деревьях пожелтели только наполовину. Огня решили не разводить.

— Твой отец не пошлёт погоню? — спросил Илья шёпотом.

— Думаю, он не сразу понял, куда я пропала, а потом попытался послать местных. Но не думаю, что кто-то поехал. Твоя репутация этому не способствует. Они просто побоятся. Больше нужно опасаться моего «жениха». Но он вчера же уехал из города, так что узнает нескоро. Когда мы уже решим проблему.

— Решим, как?

— Ты же помнишь, что я говорила. Женщина принадлежит своему мужу, мы просто найдём церковь и обвенчаемся. А потом я буду только твоей. Ни у кого на меня никаких прав не будет.

— Так просто?

— Конечно, нужно благословение родителей, но думаю, что священник не откажет.

Он поцеловал её, его рука обняла её за талию и поползла выше. Она громко вздохнула и начала сопротивляться:

— Что ты делаешь?

— Ласкаю тебя, разве не видишь?

— Но не здесь ведь, — в её голове не укладывалось, что можно заниматься этим где-то, кроме постели.

— Чем плохо это место?

— Нууу…

— Вот и расслабься, всё плохое, что могло произойти, уже произошло, — его рука полезла снизу под платье, опыт борьбы с панталонами уже имелся. Джейн ещё полминуты сопротивлялась, но потом уступила напору.

Ночь была тихой и безлунной, в траве пели сверчки, где-то поблизости фыркала и вздыхала лошадь, да тихонько постанывала Джейн в объятиях любимого мужчины.

Глава восемнадцатая

Город, который им был нужен, назывался Крысиной Деревней. Неизвестно, за что он получил такое наименование, но названию своему соответствовал. Как и говорилось, единственное, чему он был обязан своим существованием, — это железнодорожная станция, которую требовалось поставить здесь и нигде больше. И население этого «города» составляли те, кто, так или иначе, обслуживал эту станцию и саму железную дорогу. Ещё было полсотни шахтёров, которые где-то неподалёку добывали из шахты паршивого качества каменный уголь, которым отапливали себя и загружали в топки паровозов.

Но это их интересовало мало, сейчас главным объектом устремлений обоих была ветхая церковь, расположенная за чертой города, рядом с кладбищем. К счастью, в этом мире европейские народы придерживались, пусть и оригинального, но всё же христианства. Об этом говорил крест над куполом и облачение священника. Надо полагать, близко к католичеству.

Священника они нашли во дворе, там он тщетно пытался починить входную дверь. Гвозди никак не хотели держаться в гнилом дереве. Илья сообразил, что говорить нужно ему.

— Святой отец, позвольте мне сделать пожертвование Святой церкви?

— Эээ… — застигнутый врасплох пожилой священник растерялся, — какое пожертвование?

— Допустим, триста долларов, — он вынул купюры, — как раз хватит, чтобы починить дверь и… что-нибудь ещё. Не пристало храму божьему быть в таком запущенном виде.

— Да, конечно, — ответил он, принимая купюры, — что-то ещё?

— Да, не могли бы вы нас обвенчать? Мы любим друг друга и хотим пожениться.

— Но к чему такая спешка, дети мои? Где ваши родители, что благословят вас?

Джейн открыла было рот, но Илья её перебил:

— Мы одни на всём свете, у неё есть дядя, но он далеко отсюда и тяжело болен. Мы скоро отправляемся в дальние земли, там нет церкви, и некому будет обвенчать нас.

— Но нужны хотя бы свидетели, — старик отчаянно пытался соблюсти протокол.

Свидетелей Илья нашёл за полчаса. И даже купил в лавке какие-то копеечные кольца. Относительно приличного вида мужчина и женщина отстояли обряд и поставили подписи на свидетельстве. Теперь проблема решена, они муж и жена. Илья даже подумал, что в случае неудачи, не сумев открыть портал, можно будет вернуться к её отцу, он их не выгонит. Вот только мысль о неудаче его пугала.

Покинув церковь и выдав свидетелям по двадцатке, Илья со спокойной совестью отправился сдавать лошадь. Джейн хотела было отправиться за билетами, но он посоветовал ей не отходить далеко.

Оказалось, что поступил он правильно. Не успели они отойти от лошадиного заведения, как позади раздался строгий голос:

— Мисс Стокс? Мистер Стрельцов? Вы арестованы.

Обернувшись, они увидели человека в гражданской одежде, за спиной которого стояли двое в синей форме, которые могли быть только полицейскими.

Вы ошиблись, — с улыбкой проговорила Джейн, — мистер и миссис Стрельцов. Это мой муж, который имеет все права на меня.

— То есть? — переспросил человек в гражданской одежде, — как это?

— Мы обвенчались в церкви, — объяснил Илья, доставая документ, — а как это ещё может быть?

— Эта бумажка ничего не значит, брак можно аннулировать, — прорычал неизвестно откуда взявшийся господин лет пятидесяти, богато одетый и с пышными усами.

— Ах, неудачливый жених, — Илья резко развеселился, — увы, я не только успел обвенчаться с ней, но и осуществил свои супружеские права. Вы понимаете, о чём я? Теперь вам уже не на что надеяться. Единственное, что вы можете, — это мелкая никчёмная месть, которая не доведёт до добра.

— Я тебя раздавлю, сопляк! — взревел горе-жених и кинулся на Илью.

Навыки, преподанные Доком, не пропали даром. Через секунду нападавший уже стоял на коленях, кисть руки была вывернута, а колено с хрустом впечаталось в переносицу. Пышные усы пропитались кровью, а сам он бессильно повалился на тротуар.

— Вы всё видели, господа, — обратился он к полицейским, — на меня напали, я был вынужден защищаться. Его самолюбие уязвлено, он может совершить массу необдуманных поступков. Например, попытаться мне отомстить. Тогда я снова буду защищаться, право это дано мне богом, и очень может статься, что не обойдётся без крови. Я этого не хочу, поэтому попытайтесь ему объяснить.

Взяв за руку свою жену, он пошёл в сторону вокзала. Полицейские подняли с земли мало что соображающего «жениха» и повели его куда-то.

— Надо полагать, это был начальник местной полиции? — спросил Илья у себя самого, — я его зауважал.

— Почему? — не поняла Джейн.

— Ты сама говорила, что этот твой почти муж очень богат и влиятелен. Но на местную полицию влияния не хватило, они предпочли судить, оглядываясь на закон, а не на личности. Поэтому спор выиграл никому не известный нищий охотник.

Однако, расслабляться было рано, он заимел себе влиятельного врага, от которого нужно поскорее отгородиться расстоянием. Поэтому они купили билет до ближайшего крупного города, с таким расчётом, чтобы дальше двигаться уже оттуда. Причина была проста, поезд туда отправлялся через полчаса. Билеты стоили недорого, так что скоро они осваивали двухместное купе, которое имело отдельный вход снаружи.

Спустя несколько минут, впереди послышалось приглушённое пыхтение, потом раздался гудок, и поезд медленно сдвинулся с места. Скорость была не то, чтобы черепашьей. Километров тридцать в час он делал стабильно.

По расчётам Ильи, на станции они должны были оказаться уже к утру, нужно ещё поесть и поспать. За окном неспешно проплывали местные пейзажи, где леса и горы сменялись убранными полями, а те, в свою очередь, небольшими деревнями. Запас еды у них был, поэтому от предложенных проводником относительно свежих булочек они отказались. А после ужина, когда уже начало темнеть, Илья снова потянулся к своей теперь уже жене. Той снова приспичило скромничать:

— Не здесь.

— А где?

— Дома. В постели. Под одеялом. В темноте.

— Ещё чего? Я не собираюсь лишать себя красоты. Чего ты стесняешься? Меня? Так ведь я твой муж, самый близкий к тебе человек. А ты красивая. Я не хотел тебя пугать, но в моём мире девушки и женщины носят вот такие платья, — он показал, — и ноги у них открыты. Ты тоже будешь носить такое.

Джейн опять покраснела, а после этого её лицо исказила гримаса удивления и ужаса. Это не могло быть реакцией на перспективу носить короткое платье. Это был натуральный ужас.

Наверное, Илья имел хорошие задатки воина. Недолгое пребывание в условиях боевых действий всё же приучили его реагировать сначала телом, а потом только мозгом. Он сместился с линии возможного огня, упал на пол, а пистолет прыгнул в руку. За наружной дверью висел человек, чья рука была вытянута в сторону кровати, а на том месте, где только что сидел Илья из стены торчал нож. Сообразив, что номер не удался, убийца попытался влезть внутрь, но оглушительный выстрел пресёк его попытку на корню. Действительно, трудно залезть в поезд, когда у тебя нет головы.

Илья закрыл дверь и оглядел место, куда воткнулся нож. К счастью, Джейн была вне опасности. Нож был довольно странный. Рукоятка и гарда никаких нареканий не вызывали, а вот клинок оказался странной волнистой формы. Этакий фламберг в миниатюре. В дерево стены он вошёл сантиметра на четыре, что говорило о большой силе и профессионализме метателя.

Скоро в дверь постучали. Илья открыл и увидел перепуганного проводника, которого сразу поспешил «успокоить»:

— Всё в порядке, опасности нет. Уже. Просто какой-то человек на ходу зацепился за поезд, открыл дверь снаружи, что сделать довольно непросто и попытался меня убить, метнув нож. К счастью для меня, я оказался проворнее и успел увернуться и выстрелить. Он, скорее всего, мёртв и лежит где-то по пути следования. Если это интересует полицию, то я готов с ними поговорить.

— Разумеется, мы так и сделаем, как только прибудем на станцию, — сказал растерянный проводник, — а пока не трогайте ничего.

На станции они дождались наряда полиции. Илья ещё раз пересказал им подробности происшествия, прибыл даже фотограф, который сфотографировал сначала торчащий из стены нож, потом его же, но уже лежащим на белом полотенце, а потом кровавое пятно не стенке вагона. А Илья и Джейн в скором времени сидели в кабинете у следователя.

— Итак, — важно проговорил худой мужчина лет сорока, закуривая тонкую сигару. — Кто был этот убийца, я примерно представляю, но мне интересно другое, каким образом вы смогли заинтересовать его, да так, что он решился напасть на вас прямо в поезде. Это ведь чертовски рискованный трюк, пусть поезд там и притормаживает.

— И кто же это был? — ответил вопросом Илья.

— Судя по ножу, — следователь покрутил на столе нож, — а также по мастерству исполнения, это был Джон Нокс, по прозвищу Клык. Убийца, проведший десять лет на каторге и здорово там поумневший. С тех пор он ни разу не попался, хотя, по нашим данным, является исполнителем более чем двадцати убийств. Его интересуют богатые люди. Иногда он брался работать по найму, но ваш случай ставит меня в тупик. Кто мог хотеть вашей смерти?

— Есть один человек, зовут его Фредерик Колеман, — начала объяснять Джейн, — он хотел жениться на мне, но я ему отказала и предпочла другого. Он очень разозлился и попытался напасть на моего мужа, но он дал отпор. Избил его. Вы можете опросить полицию на предыдущей станции, они это видели.

— Я знаю, кто такой Колеман. Это действительно человек влиятельный и богатый. А ещё он из тех людей, которым не отказывают. А уж публичное оскорбление, да ещё такое, это серьёзно, такое он не простит. Он вполне мог нанять Клыка. — Он протянул листок, перо и чернильницу, — изложите свои соображения на бумаге, а я опрошу полицию этой крысиной дыры. Подозрения к делу не пришьёшь, но мне нужна информация, чем больше, тем лучше. Как долго вы собираетесь пробыть в городе?

— День, или два.

— Я отправлю полицейских, чтобы следили за вами.

— Я сам могу за себя постоять, — начал было протестовать Илья, но следователь его тут же оборвал, резким движением затушив окурок в стеклянной пепельнице.

— Я не сомневаюсь в ваших способностях, мистер Стрельцов, эти люди будут нужны только затем, чтобы вашу самооборону адвокаты Колемана не превратили в убийство, да и свидетелей захватить не помешает, что-то мне подсказывает, что тесного общения с вами они не переживут. Я буду держать руку на пульсе, меня зовут лейтенант Марк Клинтон… чему вы улыбаетесь?

— Фамилия знакомая, — уклончиво ответил Илья.

На том и решили. Илья покинул полицейский участок с намерением как можно скорее покинуть страну. То есть, страну он не покинет, но в ледяной пустоши убийцы вряд ли до него дотянутся. Но билеты были только на завтра, и поезд тот следовал в условную «Ригу». Что же, оттуда тоже должны ходить корабли. А пока решено было заночевать в гостинице.

По дороге они зашли в оружейный магазин. Глаза Ильи разбежались от обилия старого оружия. Ружья-двустволки, винтовки, в том числе и дульнозарядные, револьверы, современные магазинные винтовки, похожие на трёхлинейку.

Первым делом Илья отыскал револьвер. Самый обычный, тридцать шестого калибра, то есть около наших девяти миллиметров, с достаточно длинным стволом. Были и более мощные экземпляры, в том числе и пятидесятого калибра, но брал он его не себе, а для хрупких рук жены и это перебор. Полсотни патронов про запас и ещё два десятка для обучения. Когда уже было заплачено, Илья обежал глазами прилавок, взгляд его остановился на маленьком, под детскую руку, пистолете с двумя стволами. Ага, дамский, карманный, оружие последнего шанса. Мимо подобного красавца он пройти не мог, хотя стоил тот, как хороший револьвер. В придачу приобрёл десять патронов двадцать второго калибра, вроде нашей мелкашки, только чуть длиннее. Следующим пунктом были патроны к автомату. Он выложил гильзы на прилавок и спросил, есть ли возможность их переснарядить? Продавец долго думал, наконец, смахнул гильзы в ящик и предложил зайти завтра. Сложив добро в походный рюкзак, они отправились в гостиницу среднего пошиба. Нужно было где-то переждать ночь.

Гостиница обошлась недорого, но деньги продолжали таять. Илья надеялся, что хотя бы на пароход хватит. Номер был тесным, зато в нём был душ, которым они не преминули воспользоваться. Даже Джейн забыла о стеснительности и влезла туда вместе с мужем. С благами городской цивилизации она была знакома, но видела их редко. Единственное, что несколько отвлекало, на полочке для мыла, среди прочего лежал «Пустынный орёл». Дверь тут была, всё равно, что бумажная. Из тонких реек, даже не очень сильный человек мог спокойно вынести плечом с разбега.

К счастью, за время помывки на них никто не покушался, а потому они нашли время для секса. Точнее, не секса, тесная душевая кабинка к этому не располагала, просто разновидности ласки, которая поначалу традиционно повергла Джейн в шок, но потом оставила самые лучшие впечатления.

После душа, вытершись насухо, они расположились на широкой мягкой кровати. Илья выложил перед ней револьвер и дерринджер и предложил их изучить. Изучение заняло много времени. Револьвер был самым современным, с откидывающимся влево барабаном. Джейн с опаской взяла его в руку, оглядела со всех сторон, потом откинула барабан, вставила патроны в гнёзда, захлопнула, взвела курок, после чего аккуратно его спустила, придерживая пальцем. Потом было разряжание, чистка, обучение доставанию, прицеливанию. Решено было приспособить для ношения складку платья. Вес был большим, но сильно в глаза это не бросалось. Дерринджер тоже приспособили на одежду, правый рукав пришлось оставить не застёгнутым. Маленький пистолет легко разместился, закреплённый на ткани рукава одной ниткой, которая при доставании легко порвётся.

На этом упражнения были завершены. Илья теперь был уверен, что при необходимости Джейн сможет достать оружие и выстрелить. При этом пуля, скорее всего, полетит куда надо.

Наскоро поужинав захваченными с собой продуктами, они улеглись в кровать и накрылись одеялом. Илья, которого в последнее время неудержимо влекло к молодой жене, собрался было преподать ей ещё несколько уроков, рядом с ней, такой невинной, он, со своим небогатым сексуальным опытом, чувствовал себя многоопытным любовником.

Увы, развлечься им было не суждено, по крайней мере, в эту ночь. Сразу после того, как свет в номере погас, в коридоре послышались странные звуки. Нечто вроде человеческого шёпота. Некто говорил что-то кому-то, стараясь делать это как можно тише. К несчастью для этих неизвестных, звукоизоляция не была сильной стороной здания гостиницы. Невозможно было разобрать отдельные слова, но то, что это был человеческий разговор, не подлежало сомнению. Судя по стенду с ключами, который он видел внизу, на этом этаже, кроме них, никого нет, для прислуги тоже поздно.

Приложив палец к губам, Илья жестами велел жене встать. Сам он в несколько движений соорудил из подушек и одежды подобия двух человеческих тел, которые с головой накрыл одеялом. Сами они, стараясь не шуметь, отошли в дольний угол и приготовили оружие.

Ожидание затянулось минут на двадцать. Злоумышленники не хотели рисковать, возможно, даже знали о судьбе своего предшественника. Замок издал негромкий щелчок, дверь отворилась без скрипа. В неверном свете далёкого уличного фонаря видны были двое мужчин среднего роста в тёмной одежде. Немного постояв, они не дождались никакой реакции от «спящих» и начали обходить кровать с двух сторон. В руках их, словно сами собой, появились узкие и длинные ножи. Заняв удобное положение, справа и слева, они, тщательно примерившись, приготовились нанести первый удар.

Так и вышло, и почти сразу до обоих дошло, что они дураки. Но было поздно, оглушительный выстрел пятидесятого калибра заставил их в страхе присесть, а включенный свет позволил увидеть два ствола, направленные на них.

— Господа, — обратился к ним Илья, — не пытайтесь бежать, я очень хорошо стреляю. Если будете стоять смирно, то, скорее всего, останетесь живы.

Бежать они и не думали, неожиданный конфуз сильно повлиял на их уверенность в себе. А уже через пару минут в дверь, отталкивая друг друга, ввалились двое полисменов с револьверами наизготовку. Следом неторопливой походкой вошёл Клинтон. Оружия у него не было, но взгляд не сулил задержанным ничего хорошего. Оглядев постель, ножи и след от пули на стене, он как-то неоднозначно хмыкнул. Потом посмотрел в сторону Ильи и проговорил:

— Мне, в целом, ясна картина произошедшего. Но вы всё-таки потрудитесь изложить события на бумаге, чтобы я мог подшить это в дело. А вас, джентльмены, — он повернулся к задержанным, на которых уже надевали наручники, — ожидает долгая беседа, результаты которой определят вашу дальнейшую судьбу. Хотя, замечу, что путей у вас немного, выбирать придётся между каторгой и виселицей.

Их увели, а детектив предпочёл дождаться письменных показаний, которые сейчас писала на листе бумаги Джейн под диктовку Ильи. Кроме того, как он сказал, нужно время, чтобы дождаться прибытия нового наряда полиции для охраны, на этот раз усиленного.

— И ещё, — дождавшись, пока высохнут чернила на листе бумаги, он сложил его вдвое и засунул в папку, — уезжать вам пока не рекомендуется. Более того, я вам это напрямую запрещаю. До тех пор, пока не разберёмся с Колеманом.

— Детектив, — начал было Илья, — нам нет никакого дела до судьбы Колемана, мы вовсе не хотим непременно посадить его в тюрьму. Всё, что нам нужно, — это уехать отсюда, как можно быстрее.

— Я вас понимаю, — детектив натянуто улыбнулся, — но, так уж получилось, что Колеман нужен мне. Как оказалось, за ним числится куча тёмных дел, но он настолько осторожен, что лучшие детективы не смогли его поймать. А теперь у нас есть шанс. Старый лис допустил просчёт, дал волю чувствам из-за сбежавшей невесты и ударившего его молодого охотника. Мы не вправе этот шанс упускать.

— Как долго? — убитым голосом спросил Илья.

— Думаю, дня три, или четыре.

— Тогда пусть полиция хотя бы оплатит наше проживание в гостинице. Я не Колеман, я бедный охотник и таких расходов не потяну.

— Разумеется, — Клинтон улыбнулся, — более того, после успешного завершения дела, вы получите премию.

Никто не обрадовался премии. Вообще, после ухода детектива, ночь прошла нервно. Они легли под одеяло и, не раздеваясь, дождались утра. Полицейский эскорт сидел под дверью, Клинтон не хотел рисковать ценными свидетелями. Илья, пользуясь вынужденным бездельем, задумался о вывертах судьбы. Совсем недавно он был учёным, преподавателем, который мало что видел за пределами научных книг. Правда, в пределах книг ориентировался хорошо. Кандидат наук и доцент в двадцать восемь лет — это, знаете ли, серьёзно. Так было ещё полгода назад. А вот потом… За несколько месяцев он успел побывать в мёртвом мире, где его едва не съели хищные мартышки, потом повоевать с вампирами и оборотнями, потом познакомиться с хранителями знаний, отбить атаку волколаков на форт, и устроить в логове хранителей ядерный взрыв, а теперь ещё влез в криминальные разборки в стиле чикагской мафии. Разве что до сухого закона и автоматов Томпсона здесь не додумались. А ещё встретил жену. Любимую. Есть призрачная надежда на то, что они смогут вернуться и жить в мире Ильи. Только чем он будет заниматься. Проект прикроют, это однозначно. Знания его понадобятся только в университете. Не то, чтобы его зарплата не устраивала, хотя для семейного это важно, просто будет скучно. Смешно, но он полюбил такую жизнь, со стрельбой, драками, убийствами. Страх, который он испытывал когда-то, теперь убрался куда-то глубоко, а на его место пришла непонятная уверенность, что он, именно он, погибнуть не сможет. Странная, даже глупая уверенность, но она, как ни странно, помогала ему. Помогала действовать решительно там, где прежний Илья Стрельцов погряз бы в раздумьях. Даже впервые стреляя в человека он не почувствовал никаких тормозов. И уроки старших товарищей тут ни при чём. Они работали с его телом, а мозг перестроился сам.

Глава девятнадцатая

Ближе к рассвету сон сморил обоих. Делать им было особо нечего, и спешить некуда. Засыпая, Илья сунул пистолет под подушку. Только после этого он позволил себе закрыть глаза. А уже к полудню в дверь постучали. Едва открыв глаза, он схватился за пистолет и направил его в сторону двери. Потом, сообразив, что за дверью сидит наряд полиции, а убийцы вряд ли станут стучать, встал и пошёл открывать.

За дверью, как и ожидалось, стоял Клинтон, его вид был бодрым и говорил об успехе дела. Он вежливо поздоровался с обоими и начал рассказывать:

— Итак, наше дело можно считать выигранным, эти двое, пусть и под давлением, но дали показания. Действительно, нанимателем был Колеман, которого вся криминальная шушера знает хорошо. Но есть ещё кое-что, и мне понадобится ваша помощь.

— Я слушаю, — Илья был готов на что угодно, лишь бы побыстрее избавиться от проблем.

— Мы скоро пойдём его арестовывать, но есть вероятность, что его адвокатам удастся повернуть дело в нужное им русло. Нужно усугубить его положение, спровоцировать его на необдуманные действия.

— Он и так действует необдуманно, даже странно было видеть пятидесятилетнего мужика, который ведёт себя так. Из-за девушки и пары синяков начать целую войну с непредсказуемыми последствиями.

— Он никогда не отличался хладнокровием, в этом его беда и наше счастье. Наш план прост, сегодня он будет ужинать в одном ресторане. Заведение небольшое, вам нужно будет прийти туда и сесть напротив. Более ничего делать не нужно, рядом будут свидетели, которые запомнят всё, что он вам скажет. И всё это будет задействовано в суде. Ещё лучше, если он на вас кинется.

— Этого я не боюсь.

— Вот и отлично, дождитесь вечера, за вами заедут. Никуда пока не ходите.

Ходить, тем не менее, пришлось. Магазин готовой одежды располагался недалеко. Илья в своём серо-чёрно-белом камуфляже привлекал слишком много внимания. Там, за умеренную цену, он стал обладателем неплохих брюк, рубашки и жилета. Пиджака, подходившего по цвету, он не нашёл, решил, что обойдётся без него. Ботинки тоже оставил свои, только брюки надел навыпуск.

Теперь он из толпы ничем не выделялся, но встала новая проблема. Пистолет его отнюдь не отличался компактными габаритами, так что спрятать его под одеждой было задачей непростой. Здесь всё же не Дикий Запад, а вполне цивилизованное место, где не принято в открытую носить оружие. Немного подумав, он оставил пистолет Джейн, а сам взял у неё карманную игрушку, купленную накануне. Два выстрела — вполне достаточное количество. В другом кармане он пристроил нож.

Экипаж за ним прибыл в семь часов. Его быстро отвезли ближе к центру города, где улицы были ярко освещены. Там Клинтон показал ему двери ресторана, сказав, что объект на втором этаже, а все нужные люди уже на местах. Попутно сунул ему две сотни, чтобы он мог оплатить возможный заказ.

Объект действительно сидел за столиком в центре зала, где было подозрительно малолюдно. Сразу справа от него сидел молодой худощавый парень, похожий на банковского клерка. Надо полагать, это и есть тот самый свидетель. Человек-диктофон. Настроение у Колемана было паршивым, явно уже знал новости с мест. Он, ослабив галстук, рвал зубами отбивную с кровью, что-то порыкивая вполголоса. Мясо он запивал красным вином из стакана. Вино отнюдь не действовало на него успокаивающе. С каждым новым глотком его физиономия всё больше краснела, и приобретала всё более злое выражение.

Илья присел за столик напротив, некоторое время он оставался незамеченным, пока не подошёл официант, которому он начал диктовать заказ. Вряд ли Колеман узнал его по голосу, но, всё же, услышав разговор, поднял один глаз, который тут же стал наливаться кровью.

— Ты?! — прорычал он, причём от злости его усы стали подниматься дыбом, делая его похожим на Будённого, — ты, здесь?!

— А в чём дело? — Илья придал лицу насмешливое выражение, — вход в ресторан открыт для всех. Вас это не устраивает?

— Щенок, — продолжал он рычать — тебе конец!

— Не нужно так волноваться, — ответил Илья, ожидая нападения, — в вашем возрасте это вредно, того и гляди удар хватит.

Колеман вскочил с места, но, наученный горьким опытом, не стал лезть в драку. Вместо этого он выхватил из кармана револьвер и выстрелил.

Смысл бронежилета не только в том, чтобы остановить пулю, но также и распределить импульс удара на всю площадь пластины. Но, если пуля тяжёлая и летит с достаточной скоростью, импульс этот даже на большой площади будет весьма чувствителен и приведёт, как минимум, к серьёзным синякам. Получив пулю в грудь, Илья повалился назад, опрокинув стул. Уже лёжа на полу, он услышал голос Клинтона:

— Фредерик Колеман! Вы арестованы.

Несостоявшийся убийца стоял посреди зала с револьвером в руке, окутанный облаком порохового дыма. Видимо, бездымный порох ещё не завоевал повсеместное распространение. Его окружали несколько полисменов, Клинтон, и даже ходячий диктофон встал с места и достал оружие. Оглядевшись с видом загнанной в ловушку крысы, он бросил револьвер на пол. Возможно, его грела мысль, что главное он всё же сделал. Но и тут ему пришлось испытать разочарование. Илья с кряхтением поднялся с пола и подошёл к нему.

— Мистер Колеман, неприятно осознавать, что такой опытный человек, как вы, вдруг потерял голову из-за такой мелочи, как сбежавшая невеста. Вам ведь много лет, какого чёрта было так заводиться? Ну и посылать убийц, вместо того, чтобы решить всё между нами, по-моему, низко. Я бы легко дал вам удовлетворение хоть на саблях, хоть на пистолетах, да хоть и на сковородках. Но вы так боялись меня, что предпочли спрятаться за спины подонков. Как видите, вам это не помогло, сейчас вы окажетесь в тюрьме, где вам самое место.

Колеман, всё такой же красный от бешенства, как раз пытался разорвать наручники, увы, настолько сильным он не был.

— У меня длинные руки, — прорычал он, — но выглядело это теперь очень неубедительно.

— Они и раньше были такими, но не помогло.

Колеман только зашипел в ответ. Видимо, хорошо представлял, что ему грозит, и даже все его связи здесь не помогут. Всё же, приятно было осознавать, что мафиозные структуры пока ещё не подмяли под себя госаппарат, а возможно, просто местные детективы отличались принципиальностью.

Дальше было следствие, дело оказалось куда как более насыщенным. Показания Ильи и Джейн сыграли в нём отнюдь не главную роль. Узнав, что бывший покровитель в тюрьме, масса уголовников, арестованных и подследственных, даже те, кто уже был на каторге, стали старательно рассказывать о делах уважаемого человека, в надежде купить себе смягчение приговора. Многим это удалось, а следствие обогащалось всё новыми фактами из жизни Фредерика Колемана. Вскрылись связи с пиратами, работорговцами, наркоторговцами. Скупка краденого и уборка конкурентов. Отдельной строкой прошла информация об отравлении бывшей жены, которая, мало того, что изрядно надоела, так ещё и в дела мужа стала нос совать.

Суд состоялся только через месяц, слушания велись в течение трёх дней и закончились вынесением приговора. К тому времени Колеман, поняв, что бесполезно всё отрицать, стал сотрудничать со следствием, сдал нескольких подельников, пункты приёма контрабанды и названия судов, перевозивших живой товар. Суд учёл этот факт и назначил наказание в виде двадцати лет каторги, которые, с учётом возраста подсудимого, можно было считать пожизненным заключением. Приговор был окончательный и обжалованию не подлежал. Когда судья произнёс своё последнее слово, в зале прокатился облегчённый вздох. Илья встал с места, собираясь уходить, но заметил, что Джейн, как заворожённая, смотрит куда-то в дальний конец зала. Проследив за её взглядом, он увидел сидящего на скамейке пожилого мужчину, который при внимательном рассмотрении оказался никем иным, как его тестем. Всё верно, Рейнольд Стокс даже в своём захолустье не мог не слышать о судьбе бывшего зятя, а времени, чтобы приехать, у него было достаточно.

Он тронул за плечо Джейн, а когда она, вздрогнув, обернулась, кивнул в сторону её отца. Они встали и, пропуская поток людей, неспешно направились к выходу. Отец Джейн, сильно постаревший, стоял возле двери и терпеливо ждал. Только когда люди разошлись, все трое молча прошли в коридор и получили возможность поговорить.

— Джейн, радость моя, прости меня, ради бога, я только сейчас понял, какому чудовищу собирался тебя отдать.

— Отец, я не сержусь на тебя, ты действовал так, как считал нужным. Понятно стремление выдать дочь за богатого торговца, а не за бедного охотника.

— Мистер Стокс, — вставил Илья свои пять копеек, — простите и вы меня, но я не мог пройти мимо несчастной девушки, её горе тронуло меня и…

— А теперь, — старик вытер глаза платком, — когда все попросили прощения, скажите мне, куда вы направляетесь? Старый пьяница Генри пытался мне объяснять про ледяную пустыню, но я так и не понял, что он имел в виду. Вы хотите добывать золото?

— Ни в коем случае, — Илья решительно замотал головой, — я не старатель. Более того, я и не охотник, просто пришлось им стать на время, я учёный, моя работа — сидеть за книгами и учить студентов, скорее всего, этим я и займусь, но нужно вернуться на родину. К сожалению, сделать это можно, только пройдя ледяную пустыню.

— Кажется, я начинаю понимать, Генри дал мне карту и рассказал кое-что, я счёл это полным бредом, но теперь понимаю, он хотел облегчить ваш путь. Пойдёмте-ка в гостиницу, ко мне, или к вам, неважно, я постараюсь кое-что объяснить.

В гостиничном номере, когда Джейн заварила душистый чай с травами, а прислуга принесла пирожные из ресторана, мистер Стокс расстелил на столе карту, полученную от брата. Илья прежде этой карты не видел, да старый моряк наверняка и забыл, что она у него есть. Только потом, проспавшись и сообразив, куда направляется любимая племянница с новым женихом, изволил порыться в своих бездонных сундуках. Карта была подробной схемой ледяного мира, были указаны реки, форты, караванные пути, морские гавани. Был показан и тот самый вулкан с интересным названием «Звезда», о происхождении названия Стокс со слов брата объяснил, что однажды исследователи пролетали там на воздушном шаре и сфотографировали его, на фото видно было, что застывшие потоки лавы образовали почти правильную шестиконечную звезду.

— Так вот, — начал Стокс, тыкая пальцем в карту, — Генри объяснил мне, что если вы хотите добраться до вулкана, вам нет смысла пересекать ледяную пустошь. Вот здесь есть гавань, называется она Солёный Мыс.

С этими словами он ткнул пальцем куда-то на южное побережье «Финляндии».

— Но ведь это гораздо дальше от цели, — возразил Илья.

— Сейчас я объясню, в этом крошечном порту торгуют солёной селёдкой и пушниной, там же есть дорога в горы, всего пятьдесят миль или около того. Там находится селение, маленькое, всего человек на сто. У них можно взять лодку и спуститься по реке Белой, исток которой находится там же. А река в свою очередь, впадает в более крупную Горячую реку, причём, впадает почти рядом с нужным вам вулканом. Таким образом, вам не придётся делать такой путь, — он провёл пальцем по карте, показывая, какого пути можно избежать.

— Неплохо, — ответил Илья, сравнивая. — Одно дело идти по ледяной пустыне на лыжах, совсем другое — сплавляться по реке. Вниз по течению. Насколько бурная эта река и не замерзает ли она зимой?

— Не знаю, насколько бурная, но раз течёт в горах, можно догадываться, а замерзает она, со слов Генри, очень редко, раз в десять лет, в самые холодные зимы.

— Так, с этим понятно, а корабли туда ходят?

— Да, только пассажиров берут неохотно. Но если хорошо заплатить, то обязательно возьмут.

— Хорошо заплатить — это сколько? — Илья мысленно подсчитывал запасы денег, выходило негусто.

— Сколько попросят, — ответил старик и полез в дорожный чемодан, на стол лёг увесистый мешок с монетами, — вот, её приданое, и не вздумай отказываться, я одинокий старик, оставить наследство некому, Генри и тот умрёт раньше меня. Специально обменял в банке. В диких краях бумажные деньги не всегда принимают, здесь золото и серебро, всего почти десять тысяч.

— Отец! — возмутилась, было, Джейн, но старик жестом заставил её замолчать.

— Ничего не хочу слышать, хочу, чтобы дочь моя добралась с комфортом на родину мужа, берите!

Илья спорить не стал, просто взял мешок и положил к себе в рюкзак. Вес поклажи здорово увеличился, но и уверенности в завтрашнем дне прибавилось.

— А теперь, позвольте мне просто посидеть с вами и посмотреть в последний раз на красавицу дочь.

Сидели они до поздней ночи, старый Стокс рассказывал истории из жизни Джейн, заставляя её то заливисто смеяться, то краснеть. Уже за полночь он покинул молодую пару, а они, обнявшись, спокойно заснули, наслаждаясь последними днями безмятежной жизни.

Утром, нагрузившись вещами, они садились на поезд. Провожать их помимо отца Джейн пришёл ещё и детектив Клинтон. Он вручил Илье небольшой конверт с купюрами, так сказать, благодарность за помощь следствию. Попутно поведал, что не стоит быть совсем беспечными. У Колемана действительно длинные руки, и он может ими дотянуться даже с каторги.

— Всё действительно так плохо? — расстроенно спросил Илья.

— Не то, чтобы совсем, но в портовых городах неспокойно, несколько капитанов пошли по делу, как сообщники, так что желающие отомстить свидетелям найдутся. Старайтесь не находиться долго на одном месте и пореже называйте свои имена.

Он крепко пожал руку Ильи и пожелал им счастливого пути. Старый мистер Стокс обнял и благословил обоих, снова утерев слёзы платком. Времени уже не оставалось, и они запрыгнули в купе за несколько секунд до отправки.

Какое-то время сидели молча, обдумывая дальнейшие действия. С одной стороны, картина вырисовывалась простая, все действия уже расписаны, как по нотам. Но, в то же время, можно ожидать подвоха на любой стадии плана. Сейчас они прибудут в порт и найдут судно, которое идёт в означенную гавань. Сразу вопрос: а как угадать, что именно этот капитан пострадал от следствия по делу Колемана? И знает он свидетелей в лицо, или нет? Сев на корабль, они двое или трое суток будут в полной власти капитана и команды. Остаётся только сидеть в углу каюты с автоматом и ждать нападения, и то, не факт, что поможет. Да и какая там каюта? Корабль грузовой, места для пассажиров не предусмотрены, хорошо, если кубрик тесный дадут за огромные деньги. Дальше. Допустим, добрались до места, пятьдесят миль в гору, да незнакомой дорогой, а проводник в тех краях надёжным быть не может. Вполне вероятно, что заведёт к чёрту на рога и постарается угробить. Зачем? Да хотя бы ради вещей, что можно содрать с трупов. Допустим, дошли до селения в горах, допустим, люди там доброжелательные, в чем Илья сильно сомневался. Допустим, лодку им продадут. Дальше? Правильно, дальше спуск по узкой горной реке с бурным течением. Естественно, что подобного опыта у них нет, даже грести никто не умеет. А вот они высадились неподалёку от вулкана. Куда дальше? Найти форт он сможет, примерно помнит направление движения от форта, но они неоднократно поворачивали, обходили препятствия, даже сдавали назад. И последнее. Вот он с молодой женой, которая отродясь не ходила на длинные дистанции ни пешком, ни на лыжах, добирается до места портала. Это место он, к счастью, помнит хорошо и легко узнает, даже примерно помнит нужный камень. Подойдёт к нему, нажмёт рукой, а результата нет, накрылся портал. Тогда придётся возвращаться к тестю, который, безусловно, будет рад, но обратная дорога содержит все те же риски и трудности. Вывод? А вывод простой, проблемы следует решать по мере их поступления. Вот и всё.

Плюнув на долгие размышления, Илья достал из чехла автомат и занялся чисткой. Отдельно ещё раз осмотрел патроны, снаряженные в оружейном магазине. Те выглядели, как настоящие, но как себя поведут, было решительно непонятно, на всякий случай он набил их в один магазин и решил использовать в последнюю очередь, когда других не останется. Когда все детали сверкали чистотой, он собрал оружие и убрал его обратно в чехол, теперь пришла очередь пистолета. Двухкилограммовый агрегат занял своё место на столике. Занятие для рук отвлекло Илью от мрачных мыслей, чего нельзя было сказать о Джейн, она не находила себе места, часто меняла положение, пыталась что-то делать руками, но ничего не выходило. Наконец, Илья сказал ей:

— Успокойся, что с тобой?

— Не знаю, просто очень тревожно. Боюсь, что у нас ничего не получится.

— Не нужно бояться, всё продумано, твой дядя Генри здорово нам помог, осталось только выполнять его указания.

— Думаешь?

— Уверен, — ответил Илья. В отличие от своей жены, он краснеть не умел.

Джейн тяжело вздохнула и прижалась к плечу мужа, хорошо было иметь того, кто о тебе позаботится. Да и его напускная уверенность в успехе передалась ей тоже. Илья закончил сборку пистолета и вставил снаряженную обойму. После этого он погасил свет и обнял жену. Больше они ничего не делали, просто сидели в обнимку до утра, временами спали, временами бодрствовали. Сколько времени они провели так, сказать сложно. Оживление наступило только тогда, когда с рассветом паровоз, издав пронзительный гудок, въехал в портовый город под названием Город Королевы.

Очнувшись от анабиоза, оба вскочили с места и принялись собирать вещи, оба хорошо отдохнули, но были зверски голодны. Проблему голода они решили в уютном кафе, которое располагалось в трёх кварталах от вокзала. Илья решил, что в самом здании вокзала слишком людно и светить там своей физиономией не стоит. Кроме того, их дальнейший путь был как раз в ту сторону, там располагался порт. Пора было начинать поиски корабля. Сначала, правда, Илья предпочёл расправиться с жарким из кролика, а Джейн предпочла жареную рыбу. Всё это для бодрости запили огромным количеством кофе из внушительных размеров кофейника.

Начало поисков ознаменовалось удачей. В порту существовало подобие диспетчерской службы, мозговой центр, через который проходила информация о приходе/уходе кораблей. Там же фиксировались пункты назначения и промежуточные стоянки. Сидевший в центре всего этого бородатый старик, сильно похожий на дядю Генри, с той только разницей, что он был трезв, сообщил им, что все данные записываются со слов капитана и могут не совпадать с действительностью.

— А что вы хотели, — поинтересовался он.

— Я хотел бы, как можно скорее, попасть вот сюда, — Илья развернул карту и ткнул пальцем в нужное место.

— Что же, есть парочка кораблей, которые действительно скоро отправляются в эту дыру.

— Скажите названия.

— И зачем мне это делать? — ехидно спросил старик.

Илья молча вынул из кармана двадцатку и протянул ему. Хитрый старик, довольный его понятливостью, стал перечислять:

— «Старая Лошадь», отплывает через три часа, «Гроза» — завтра утром, «Пьяный осьминог» — сегодня в полночь. Советую идти на последнем. Капитан склонен к тёмным делам, зато в этот раз пойдёт именно туда, куда вам надо. Гарантирую.

— А насколько он склонен к таким делам?

— Собственно, как любой старый капитан. Вряд ли отправит вас на корм рыбам, если вы об этом. Зовут его Роберт Кид, если ему заплатить, то, скорее всего, на место попадёте.

— А где его найти?

— Точно не скажу, но попробуйте пройти к самому концу четвёртого причала, обычно там, точное место я не записал, уж извините.

— Спасибо, — буркнул Илья и покинул разговорчивого диспетчера.

Склонен к тёмным делам, что бы это значило? Стоит ли вообще к такому обращаться? Плюнув на всё и решив идти от противного, Илья взял за руку Джейн и отправился на четвёртый причал. Там действительно оказался означенный «Осьминог», который как раз сейчас загружали. Что лежало в мешках и ящиках, которые таскали на борт напоминающие муравьёв грузчики, Илья понятия не имел, зато быстро разглядел того, кто, возможно, и командовал судном. Небольшого роста крепкий мужчина с чёрной, как смоль, головой, но совершенно седыми пышным бакенбардами. Одет он был неброско, никакой роскоши, но властные манеры выдавали, что это не простой матрос. Он вальяжно прохаживался по палубе, отдавая указания, курил трубку, да периодически подгонял нерадивых грузчиков. Проскочив по трапу между двумя работягами, Илья подошёл к нему и поздоровался:

— Добрый день, мистер, мне нужен капитан корабля, где его найти?

— Роберт Кид, слушаю вас, мистер…

— Бонд, — с улыбкой сказал Илья, — Джеймс Бонд.

— Итак, мистер Бонд, что вы хотите?

— Добрые люди подсказали мне, что ваше судно направляется в один порт на севере, так уж получилось, что мне нужно туда же. Не могли бы вы меня взять с собой. За умеренную плату, разумеется.

— Охотно возьму, если ты расскажешь мне, зачем тебе понадобилось идти в эту задницу?

— Для меня эта, как вы выразились, задница — только промежуточный пункт, цель моя гораздо дальше и я не хотел бы о ней распространяться.

— Дело твоё, — ухмыльнулся капитан, — а та прекрасная леди на пирсе, кто она?

— Моя жена, нас нужно туда перевезти. Обоих.

— С обоих возьму, — он задумался, — пять сотен. Еда своя, сидеть в каюте, нос никуда не совать. Время пути — трое суток. Устроит?

— Устроит, — вздохнул Илья, — денег было не жаль, а вот за безопасность переживать имело смысл.

— Если согласен, то половину вперёд, отплываем в полночь, погрузка хоть сейчас.

— Сейчас не нужно, через пару часов подойдём, — сказал Илья, доставая деньги. Ждите.

Отдав капитану задаток, он взял Джейн под руку и направился в центр города. Нужно было прикупить кое-что. Например, тёплую одежду для Джейн, а ещё запас еды, вряд ли на их пути попадутся ещё магазины. Всё необходимое нашлось в одном заведении. Купив консервы и шоколад, который стоил бешеных денег, но в долгом походе был незаменим, он отправился в отдел одежды. Там быстро выбрал для жены длинную, почти до пят, шубу из меха неизвестного зверя, шапку-ушанку обычного вида, но очень пушистую, унты небольшого размера и рукавицы. Здесь же нашли неплохие короткие лыжи, которые просто жизненно необходимы для ходьбы по снегу. Приданое старого Стокса пришлось как нельзя кстати. Увязав всё купленное в один большой тюк, они отправились в кафе, где ещё раз плотно поели. Вообще, расставаться с цивилизацией не хотелось обоим, а впереди их ждали полудикие и совсем дикие места, до которых, впрочем, только предстояло добраться.

Когда они вернулись на корабль, погрузка уже завершилась, капитан, правда, всё ещё слонялся по палубе, проверяя какие-то бумаги. Увидев на борту уже знакомую пару, он, ни слова не говоря, отвёл их к одной из дверей, за которой находилась каюта, точнее, некое помещение, где можно было жить. Там был стол и стулья, висели два гамака, а небольшой иллюминатор давал немного света.

— Старайтесь меньше высовываться, — посоветовал капитан, — отхожее место внизу, найдёте, еда у вас своя, вода в той бочке питьевая. Прибываем через три дня в полдень.

— Хорошо, — кивнул Илья и, когда за капитаном закрылась дверь, начал обустраиваться. Пока ничто не указывало на то, что в дороге их собираются убить, тем не менее, осторожность никогда не бывает лишней. Разложив вещи (пол в комнате был относительно чистым), он разместил оружие в ближайшем доступе. Сложно сказать, поможет ли оно при слаженном коллективном нападении всей команды, но хоть как-то затруднит работу убийц.

Как и обещал капитан, в полночь корабль отошёл от причала. Качка немного усилилась, но никаких неудобств не доставляла, даже наоборот, грела мысль, что с каждой минутой они всё ближе к цели. В каюте было темно, включать фонарь он не счёл нужным. Пока ничто не вызывало подозрений, снаружи иногда доносился топот и непонятный разговор, однако, всё это происходило где-то вдалеке, их каюту словно никто не замечал. Джейн заснула поздно, около трёх часов, Илья же спать не стал вовсе. Ближе к утру он даже решился открыть дверь и выйти наружу. Накинутая на плечи тёплая куртка была отнюдь не лишней, холодный воздух напомнил, какое сейчас время года и на какой широте они находятся. Корабль освещался несколькими тусклыми фонарями, где-то в трюме едва слышно работал двигатель, о наличии которого говорила дымящая труба. Над головой виднелось звёздное небо, с одного края которого разместился тонкий серп месяца.

Подышав пару минут холодным воздухом, Илья собрался было уходить, но справа от него послышались шаги. Правая рука судорожно сжала толстую рукоять пистолета.

— Не нужно так напрягаться, — раздался из темноты голос капитана, — хотя, конечно, при твоей профессии это залог долгой жизни.

— Моей профессии? — переспросил Илья, глядя на собеседника боковым зрением. Пистолет уже удобно лежал в его левой руке, ствол, прикрытый курткой, смотрел в сторону капитана, а палец подрагивал на спусковом крючке.

— Да, мистер Бонд, или лучше Стрельцов? Сам я мало разбирался в последних событиях, но шкипер мой просветил меня, кто ты такой. Человек, который подставил самого Колемана. Старому лису изменило чутьё, и теперь он на каторге, а с ним очень многие мои коллеги.

— И? — палец начал медленно давить на спуск.

— И всё, — капитан усмехнулся, — я тоже не святой, но, так уж получилось, с Колеманом никогда не работал, а потому все эти облавы меня не коснулись. Даже лучше стало, конкурентов осталось меньше, теперь возьму под себя парочку новых маршрутов, и даже смогу прикупить ещё одну посудину, которая обеспечит мне совсем уж безбедную старость.

— То есть, ко мне претензий нет? — Илья отпустил спуск, но пистолет не отвёл.

— Нет, прямых нет, но сигнал тревожный. Получается, что никто из наших не защищён, в любой момент любой перекупщик, прижатый полицией, которую даже такой человек, как Колеман, не смог подкупить целиком, расскажет всё, что знает, чтобы купить себе смягчение наказания.

— Тебя посадят, а ты не воруй, — философски заметил Илья, не опуская пистолет.

— То, за что наказывают капитанов, не имеет ни малейшего отношения к банальному воровству. Каждый из нас надеется на то, что в старости сможет пользоваться накопленными деньгами, имея возможность не только не ходить в море, но и вообще ничем не заниматься. И момент этот следует всеми силами приближать. Видал я таких, кто и на седьмом десятке продолжает бороздить моря, это неудачники. Каждое плавание приносит некоторую сумму, но её можно удвоить и даже утроить. Всего-то и нужно, что взять кое-что на борт. Ящик опиума, дюжину бочонков пороха, полсотни винтовок или пару десятков рабов. Не бог весть, какое богатство, но кое-где в нём отчаянно нуждаются и готовы платить, а спрятать от таможни — дело простое.

— И много получилось так нажить?

— Через пару-тройку лет я продам корабль, куплю дом в окрестностях большого города, заведу прислугу и стану жить, словно лорд. Даже, может быть, женюсь. Найду юную красотку из бедной семьи, которая родит мне наследника.

— Именно это погубило Колемана, юная красотка имела другое мнение.

— Я буду умнее, — заявил капитан, набивая трубку, — от меня она не сбежит.

Какое-то время они молча стояли, глядя за борт, капитан курил трубку, испуская клубы ароматного дыма, которые тут же сносило холодным ветром. Докурив, он тщательно выстучал пепел и, спрятав трубку в карман, подвёл итог беседы:

— Можешь не беспокоиться, охотник, здесь, на борту, тебе ничего не угрожает. Мне ты ничего не сделал, а сам я не привык обманывать людей, которые мне доверяют. Я взял с тебя деньги, значит, доставлю на место.

С этими словами капитан развернулся и ушёл в темноту, по пути прикрикнув на задремавшего вахтенного. Илья вернул пистолет на место и пошёл в каюту. Расслабляться не стоило даже сейчас, слова капитана — всего лишь слова, да и у членов команды может быть другое мнение.

Глава двадцатая

Дальнейшее плавание ничем не запомнилось. Проблемы начались в день прибытия. Капитан успел мимоходом сообщить, что они слегка задержались и прибудут, куда следует, не в полдень, а немного позже. Он сказал это на рассвете, а уже через час на борту поднялась нездоровая суета. Матросы бегали взад-вперёд, словно разбуженные тараканы, кто-то вдалеке подавал сигналы. Поняв, что дело нечисто, Илья вернулся в каюту и вооружился. Вещи были уже связаны в тюки.

— Капитан! — крикнул он, поймав за руку Кида, — что происходит?

— Нас преследуют, — с тревогой ответил он, — требуют остановиться, я не знаю, кто это, но корабль вооружён пушками.

— Военные? Пираты?

— Флага нет, а последних пиратов перетопили ещё во времена моей молодости. Эй, ты! — крикнул он наблюдателю на вышке, — посмотри, нет ли у них на носу бронзовой фигуры?

Тот какое-то время молчал, тщательно рассматривая далёкий объект в подзорную трубу, после чего свесился вниз и крикнул:

— Так точно, капитан, бронзовая фигура голого мужика.

Кид на секунду задумался, потом мрачно посмотрел на Илью, и, повернувшись, скомандовал:

— Рулевой! Правь к берегу.

— Кто это, капитан? Вы их знаете?

— Корабль «Адский пёс», а на нём Морган Бентон, капитан, контрабандист. Он теперь вне закона, в любом английском порту его арестуют, как только он сойдёт с трапа. А получилось так потому, что его сдал Колеман, которого посадил ты. Теперь понятно?

Илья почувствовал, что палуба уходит из-под ног.

— Они нас догонят?

— Это судно специально для таких дел, не знаю, где он его прятал, но ничего лишнего там нет, мощный двигатель, пушки и вооружённая до зубов команда.

— Может, нам спрятаться? Есть ведь какие-то тайники.

— Ты не пробовал украсть у вора? А обмануть мошенника? Вот и от бывалого контрабандиста ничего не спрячешь. Всё, что я могу, — это дать вам время, сейчас мы идём к берегу, там сядете в шлюпку и поплывёте, старайся грести быстрее, а выбравшись на берег, беги со всех ног.

— А вы?

— Меня он не тронет, мне с ним делить нечего.

Всё же, скорость преследователей, капитан Кид сильно переоценил, они были не намного быстрее его корабля. Приблизившись к берегу на предельно допустимое расстояние, команда спустила на воду шлюпку, совсем маленькую, на четверых. Илья и Джейн быстро перебрались туда, прихватив вещи, а капитан, пожелав им удачи, отошёл к другому борту, готовясь встречать непрошеных гостей.

Илья налёг на вёсла, расстояние до берега было небольшим, волны слабыми, но грести приходилось изо всех сил. Если их увидят преследователи, то просто выстрелят из двух-трёх пушек и потопят их утлое судёнышко. Для этого даже попадать необязательно, достаточно положить снаряд в пяти метрах.

Им повезло, капитан корабля решил сперва пристыковаться к «Пьяному осьминогу». Илья сидел лицом назад и видел, как несколько человек с ружьями запрыгнули на борт и подошли к капитану. Один из них, наверное, это и был тот самый Бентон, начал что-то выговаривать Киду. Тот держался спокойно и в ответ только разводил руками. Наконец, один из них догадался посмотреть в сторону берега и удивлённо вскинул руку. Но в это время лодка уже ткнулась в прибрежные камни и они, схватив вещи, побежали в сторону леса. Впрочем, лесом это можно было назвать условно, редкие деревья пополам с гигантскими валунами, берег резко поднимался в гору.

«Адский пёс», выйдя из-за «Пьяного осьминога», дал залп из пушек. Илья ещё подумал, что с этими людьми что-то не так. За каким чёртом тратить время, силы и средства ради мелкой мести второстепенному виновнику твоих бед? Увы, современный корабль с мощным двигателем имел на вооружении примитивные пушки, к тому же, судя по облаку белого дыма, заряжались они чёрным порохом. До берега было метров триста, снаряды просто не долетели до цели, ударив в полосе прибоя.

Удалившись от берега метров на сто, Илья занял позицию за большим валуном и бросил на землю тюк с вещами. Джейн с недоумением уставилась на него.

— Нужно бежать, — сказала она, указывая в сторону моря, видно было, как к берегу направляются две шлюпки с вооружёнными людьми.

— Ты сможешь бежать быстрее сильных мужчин? Да ещё с вещами? Успокойся, достань револьвер и сядь рядом.

— Но их много, они вооружены.

— Помнишь, что сказал капитан? Нельзя украсть у вора и обмануть мошенника. Помнишь?

— Да.

— Так вот, эти люди собрались охотиться на охотника.

С этими словами Илья взял автомат и загнал патрон в ствол. Он, в отличие от своей жены, понимал, на что способно автоматическое оружие. Сюда бы Палача с его агрегатом, так и вовсе весело бы стало. Он, конечно, не Палач, и подготовка его ниже средней, да только эти люди тоже отнюдь не морская пехота и навыками боевых действий в горах не обладают. Лишь бы патронов хватило.

С помощью бинокля он пересчитал людей в лодках. Всего двадцать шесть человек. Большинство вооружено дробовиками, то есть, издалека не достанут. В лодке же сидел сам главарь, хотя, это мог быть кто-то из его заместителей. С него желательно начать. Очень может быть, что, потеряв командира, команда откажется от преследования.

Он открыл огонь, когда лодки были в тридцати метрах от берега. Их почти не качало на волнах, а потому он просто навёл на крайнего и нажал на спусковой крючок, проводя стволом вправо.

Очередь на восемь патронов прозвучала довольно тихо, частично заглушённая шумом прибоя. Но пятеро матросов из лодки повалились кто куда. Спешно схватив бинокль, Илья рассмотрел результат. Пятеро точно вышли из строя, ещё двое, которых пули достали, пролетев сквозь тела товарищей, были, как минимум, тяжело ранены. В любом случае, уже не бойцы.

Теперь вторая лодка, тот же самый приём. Им просто некуда было деться из тесной посудины. Очередь, на этот раз более длинная. Снова падают тела. Смотреть в бинокль уже некогда. Главарь, который, к сожалению, выжил, что-то отчаянно кричит, а расстояние до берега всё меньше. Ещё очередь. На этот раз достал только двоих. Вот лодки уткнулись в берег. Илья перевёл на одиночный. Начали.

Теперь главаря было отчётливо видно. Он давал указания, а его люди кивали и перехватывали оружие поудобнее. Пятнышко коллиматорного прицела остановилось в самом низу живота Бентона, так его Док учил, жестоко, но эффективно, особенно, чтобы оторваться от погони. Связать противника ранеными. А человек, получивший пулю в мочевой пузырь, гарантированно умрёт, но с большой отсрочкой и в страшных мучениях. Отогнав мысли о гуманности, Илья выстрелил.

Когда он впервые стрелял в людей, у него тряслись руки, и сердце билось, как у зайца. Теперь же, после всего, что с ним произошло, он был абсолютно спокоен и переживал только за расход патронов. Бентон, если это всё-таки он, сложился пополам, издав душераздирающий вопль. Крик не прекращался ни на секунду, а Илья уже перевёл прицел на трёх матросов, что кинулись в его сторону, вскидывая ружья. Снова поставил на автоматический огонь. Неэкономная очередь на десяток патронов свалила всех. Итого, уже минус половина личного состава. Есть ещё желающие?

Увы, желающие нашлись. Двое потащили капитана к лодкам, а остальные, добежав до первых валунов, залегли, вяло постреливая в его сторону. Илья сменил магазин. Пули цокали о камни на приличном расстоянии от него, угрозы для него почти не было, а вот для нападавших вполне. Камни, которые они использовали для защиты, были небольшого размера, а Илья находился значительно выше. Поймав в прицел выпирающую задницу в светлых штанах, он немедленно всадил туда пулю. Этот кричал ещё громче своего капитана. Отлично, пусть кричит, пусть деморализует остальных. Может, поймут, что не на того напали и уберутся отсюда? Он даже в спину стрелять не станет. Честно.

Не помогло, более того, они оживились, кое-кто даже пополз между камнями. Этого кое-кого он достал одиночным выстрелом, но другие не остановились. Ситуация уходила из-под контроля, он не мог видеть всех, а их ещё не меньше десятка. Очень может быть, что кто-то очень везучий сможет доползти до него.

Оглянувшись, он приказал перепуганной до ступора Джейн смотреть по сторонам и стрелять во всё, что шевелится. Рефлекс подчинения мужчине сделал своё дело, и в глазах её появилось осмысленное выражение. Она перехватила револьвер двумя руками и стала озираться. Даже если ни в кого не попадёт, а скорее всего, так и будет, то хоть сигнализирует мужу о том, что их обходят.

Ещё один «морпех», решивший, что полуметровая ёлочка будет отличным укрытием, поплатился за это жизнью. Зашевелился куст, туда короткую очередь. Только камни прострелить не получалось, так что преследователи сейчас медленно, но верно приближаются.

Дальнейшее произошло за пару секунд. Прямо над ухом грянул револьверный выстрел, обернувшийся Илья увидел, как матрос с разбитым пулей плечевым суставом, всё-таки выстрелил в его сторону. После этого уронил винтовку и почти сразу получил вторую пулю от Джейн, на этот раз в грудь. А когда повернулся обратно, оказалось, что преследователи, в количестве четырёх человек, подползли на критическое расстояние, а через секунду вскочили на ноги и ринулись в атаку. Пробежать им нужно было всего метров десять, задача несложная. Вот только никто из них не увидел, что навстречу им катится рубчатое яйцо гранаты. Взрыв не убил всех, но расшвырял их в стороны и сильно посёк осколками. Теперь к осколкам добавились пули в оглушённые тела. Всё?

Всё. Оставшиеся, прихватив очередного раненого товарища, отступали к лодкам. Илья подумал, что до этого не хотел стрелять им в спины. Так вот, теперь хочет. В нём тоже проснулась мстительность. Несколько одиночных выстрелов прозвучали похоронным звоном, тела убегающих неподвижно застыли на каменистом берегу. Теперь точно всё.

Он попытался встать, но не смог. Ногу пронзила боль. Присмотревшись, он увидел, что камуфляжные штаны на правом бедре пропитаны кровью. В пылу боя он даже не почувствовал боли. Зато теперь боль пришла и жгла его бедро словно раскалённым железом. Он обернулся к Джейн.

— Всё! Они мертвы, их больше нет, помоги мне.

Она повернула на него перепуганный взгляд, уронила револьвер и совершенно по-детски заревела. Илья подумал, что так даже лучше, когда человек, отходя от шока, кричит, плачет или бегает по потолку, это гораздо лучше, чем когда он просто молчит. Пусть поплачет, а он пока своими силами обойдётся.

Скрипя зубами от боли, он принялся снимать штаны. Резать одежду не было ни малейшего желания, не настолько богат его гардероб. С нескольких попыток удалось спустить их до колен. Достав из мешка бутылку виски, он плеснул на то место, где была рана. Едкий напиток смыл потёки крови и дал возможность рассмотреть повреждение. Сбоку на правом бедре было отверстие от пули, откуда продолжала сочиться тёмная кровь. Отверстие было неправильной овальной формы, надо полагать, пуля прилетела рикошетом от камня, рана должна быть неглубокой, и кость, скорее всего, цела. Дело за малым, вынуть пулю и перевязать.

Достав из кармашка рюкзака пинцет, он полил его виски и приготовился лезть в рану. После первой попытки пришлось достать ремень и, сложив его вчетверо, зажать зубами. Снова полез пинцетом в рану, глубина была всего сантиметра четыре, пулю он нащупал, только ухватить не получалось, она поворачивалась внутри, причиняя совсем уж адскую боль. Тут неожиданно пришла на помощь Джейн. Утерев слёзы, она протянула дрожащую руку и взяла пинцет. Ей было гораздо удобнее ковыряться в ране, не приходилось выворачиваться под неестественным углом. После нескольких попыток ей удалось захватить кусочек свинца. Раздирая ткани, она потащила его на себя. Илья, казалось, от боли перекусит ремень.

Наконец, пуля, сплющенная и окровавленная, с чавкающим звуком покинула его организм, обдав руки Джейн кровью. Стало немного легче, хотя боль и не думала утихать. Он с тоской посмотрел на шприц-тюбик с обезболивающим, но решил, что обойдётся. Разорвав перевязочный пакет, он положил на рану стерильную ватную подушку, а Джейн начала туго бинтовать. Времени это заняло немного, в итоге Илья, хоть и со стоном, но смог подняться. Однако, им нужно было идти, нужное место находилось на востоке, в нескольких десятках миль, а с такой ногой он далеко не уйдёт. Немного подумав, он принял единственное возможное решение — устроить привал. Нужно было отлежаться хоть пару дней.

Поглядев на море, он увидел, что «Пьяного осьминога там больше нет, стоял только «Адский пёс», где, как он был уверен, сейчас в адских же муках умирает Морган Бентон, неудачливый мститель.

Идти всё же пришлось, нужно было отойти туда, откуда не виден будет огонь. Как знать, вдруг те полтора матроса, что остались на корабле, тоже вздумают поиграть в вендетту. Скрипя зубами и опираясь на автомат, он смог пройти метров пятьдесят вверх по склону, где нашлось укромное место между камнями. Джейн в два приёма перенесла вещи, после чего отправилась собирать хворост. Илья при этом сказал ей не выпускать из рук револьвер. Подранков он не боялся, по счёту выходило, что все нападавшие мертвы, но здесь могли быть дикие звери, которые не прочь закусить человечиной.

Через полчаса в глубокой ложбине между камнями весело полыхал костёр, на нём стоял котелок, в котором аппетитно булькало мясное варево. Джейн нашла неподалёку крошечный ручей, так что теперь у них была вода, причём, не только для питья, но и для того, чтобы отстирать кровь со штанов. Сам Илья позволил себе бездельничать, просто сидел и грелся у костра. Его начинал бить озноб, пришлось развернуть зимнюю куртку и закутаться в неё. Покопавшись в скудных запасах лекарств, он выковырял из блистера таблетку антибиотика и проглотил. В такой ситуации только заражения крови не хватает. Пока дожидался ужина, пересчитал патроны. Выходило, что вся перестрелка стоила ему сорока шести штук. Неплохо, гильзы подбирать смысла не было, всё равно впереди негде будет их снарядить.

Джейн уже отошла от потрясения, старалась быть весёлой и больше говорить. Понятно, что первый убитый так просто не забудется, но всё могло быть куда хуже.

Ужин был как нельзя кстати. Жирный суп из баранины — то, что нужно для подкрепления сил раненого. Джейн сказала, что у неё нет аппетита, но Илья настоял, чтобы съела хоть кусочек шоколада. Она молча кивнула, положила в рот шоколад и запила водой, словно таблетку.

Ночь принесла новое беспокойство. Так уж получилось, что в этих диких краях зверьё водилось в количестве немалом. А сейчас хищники, привлечённые запахом крови, собрались на пиршество. Оставалось только развести костёр побольше, благо, запасы дров позволяли, и надеяться, что при таком количестве трупов хищникам не придёт в голову закусить живыми. Как бы то ни было, а спать моментально расхотелось. Он придвинул поближе автомат и снял с предохранителя. Джейн тоже, причем, без напоминания, дозарядила револьвер и держала его наготове. Рычание, вой, чавканье, — отвратительные звуки доносились снизу. До ближайшего трупа полсотни метров, слышимость ночью отличная.

Ночь прошла в ожидании, ближе к утру организм, измученный усталостью, ранением и напряжением нервов, всё-таки взял своё. Илья уронил голову на колени и заснул. Джейн, которая уже устала бояться, отреагировала спокойно. Теперь ей сторожить за двоих.

Утро было поздним. Не в том смысле, что солнце поздно встало, хотя сейчас это и неудивительно. Просто Илья заставил себя открыть глаза только к полудню. Перед ним сидела Джейн. Она не спала, а словно бы впала в ступор. В неподвижных руках она крепко держала револьвер.

— Джейн, — позвал он, — любимая, очнись.

Она встрепенулась и едва не выронила оружие.

— Нужно уходить, — объяснил он, кивнув на склон, — эти скоро доедят трупы и займутся нами, не знаю, как далеко уйдём, но оставаться здесь нельзя.

Она кивнула. Как и вчера, Илья уверенно поднялся на ноги, но уже с первых шагов нога снова отозвалась болью. Терпеть было можно, но он понимал, что если будет ходить долго, то рана снова начнёт кровоточить, а это нежелательно. Он от кровопотери уже ослабел, да и хищникам дополнительный стимул.

Однако, оставаться было нельзя. Взвалив на плечи своё имущество, они пошли дальше. Путь их лежал на восток, вдоль берега. Именно туда направлялся корабль. Сколько они не дошли? Километров сорок? Вроде смешная цифра, да только не в лесу, который кишит зверьём, и не на местности, по которой на танке не проедешь, и не с простреленной ногой. Всё эти дополнительные факторы делали предстоящий путь мучительным и опасным. Но, не имея выбора, они шли. Выбирали относительно ровную дорогу, обходили густые заросли, изредка садились отдыхать. У Ильи кружилась голова, постоянно хотелось спать и пить. Воду приходилось экономить, ручейков на пути не попадалось вовсе. Нога, как ни странно, радовала. К боли он постепенно привык, доже хромал почти незаметно, а вот кровавое пятно, которое он ожидал увидеть на штанах, так и не появилось. Повязка тоже держалась на месте. В целом, всё могло быть гораздо хуже.

К вечеру, когда солнце уже готово было сесть за горизонт, они, наконец, увидели признаки присутствия человека. Это были лесные вырубки. А после они наткнулись на тропу, явно протоптанную человеком. Тропа эта привела их к небольшому селению, за бревенчатым частоколом. Стену они увидели буквально за минуту до того, как солнце село за горизонт, однако, с дороги не сбились. Иллюминация в таких селениях была нонсенсом, но какие-то фонари горели.

Вблизи удалось рассмотреть и фонари, и корабль, на котором они были установлены. А ещё небольшую пристань. Надо полагать, море здесь было глубоким, если позволяло кораблю с большой осадкой подойти так близко. Обнаружив в стене ворота, Илья громко постучался и попросил его впустить. Как ни странно, но открыли почти сразу. Видимо, здесь странников привечали и не бросали в лесу одних.

Когда они прошли в ворота, то одним из первых лиц, что они увидели, было обрамлённое седыми бакенбардами лицо капитана Роберта Кида. Тот оттёр плечами любопытствующих поселян и полез обниматься.

— Полегче, капитан, я ранен, — Илья вымученно улыбнулся, — мне бы отдохнуть и поесть, здесь это возможно?

— Ранен? — со смехом переспросил капитан, — ерунда, мы ещё видели, как Бентона уволокли с поля боя, и, надеюсь, он уже сдох. Сколько их было против тебя одного?

— Двадцать шесть, — скромно ответил Илья, — и нас было двое.

— Рада вас видеть, капитан, — с улыбкой сказала Джейн, выходя из-за спины мужа. — Вижу, эти разбойники действительно вам ничего не сделали.

— Прекрасная леди тоже не лишена острых зубов? Отлично! — капитан Кид определённо находился в приподнятом настроении. — Впрочем, не буду вас мучить расспросами, сейчас вас отведут в дом и дадут поесть. Отдыхайте, нам здесь ещё стоять до завтрашнего вечера, успеем попрощаться.

Их проводили в крепкую рубленую избу, совершенно русского облика. Там было жарко натоплено, стояла широкая кровать и прочный деревянный стол. Чей это был дом, они не знали, но хозяева явно уступили им своё место. Скоро появилась женщина лет сорока, бодрая и неожиданно красивая, она поставила на стол чугунок с супом, положила две ложки и два маленьких куска хлеба. Понятно, суп сварить есть из чего, а вот мука здесь в дефиците, так что на хлебе экономят. Но им вполне хватило и супа. Ничего изобретать не надо, мясо и овощи, даже какими-то специями приправлено.

После сытного ужина, Илья совершенно ослабел. Он едва нашёл в себе силы, чтобы раздеться до белья. На кровать его уложила Джейн, а сама легла рядом и обняла его. Интересно, подумал Илья, засыпая, не жалеет ли, что такого мужа выбрала?

Глава двадцать первая

Утро принесло облегчение, наконец-то, они оба почувствовали себя в безопасности, хорошо отдохнули и набрались сил. Даже в отеле, под защитой наряда полиции они чувствовали себя не так спокойно, продолжая спать вполглаза. Дикие места имеют свои преимущества, сюда не доберутся разъярённые уголовники, мечтающие отомстить за своего главаря.

На улице кипела работа. Выгрузка привезённого товара уже завершилась, теперь загружали то, что продавали местные. С дальних точек спешно доставляли охапки звериных шкурок, выкатывали из подвалов бочки с солёной рыбой, несли мешки с какими-то травами. Среди всего этого хаоса метался капитан с двумя счетоводами, которые умудрялись весь товар пересчитать, взвесить, проверить на качество и занести в книгу прихода. Илья не стал ему мешать. Вместо этого он подозвал одного из местных, который остановился, чтобы выкурить трубку. Ему была показана карта, на которой Илья отметил место, куда им нужно попасть. Тот какое-то время морщил лоб, видимо, карты местности не были для него привычны. Потом он, наконец, сообразил, чего от него хотят, и закивал головой. Ткнув толстым пальцем в карту, он произнёс название, которого Илья не запомнил и согласился отвести туда за небольшую плату. Это Илью обрадовало. Ориентирование в лесной местности не было его сильной стороной, а потому они имели все шансы пройти мимо деревни и вообще заблудиться.

Помимо прочего, Илью смущало то, что здесь говорили на диалекте, который он очень плохо воспринимал на слух. Даже Джейн призналась, что понимает далеко не всё, что говорят эти люди. В далёкой лесной деревне язык мог быть ещё более исковеркан, так что договариваться будет сложно.

Но эти проблемы были решаемы. В конце концов, можно объяснить всё Джейн, она объяснит проводнику, а тот уже договорится с местными о покупке лодки.

Теперь встал вопрос, когда выходить? С одной стороны, двигаться следовало быстрее, они и так уйму времени потеряли, но с другой — нога его вызывает большие сомнения в способности ходить на длинные дистанции, так что лучше отлежаться, тем более что пара дней погоды точно не сделает. Илья прикинул своё состояние, пошевелил ногой, после чего твёрдо решил идти сейчас. В крайнем случае, отдохнёт, пока будет на лодке сплавляться. О своём решении сообщил Джейн и проводнику, который назвался Джозефом, после чего начал собирать вещи. Хотел купить у местных еды про запас, но пробегавший мимо матрос по секрету поведал, что там, в селении у реки, всё гораздо дешевле.

Выходить решено было к вечеру, проводник побожился, что тропу найдёт и в темноте. Кроме того, по доброте душевной (и за пятёрку сверху) взял на себя часть вещей. После полудня они тепло распрощались с капитаном, корабль которого отплывал сразу после загрузки. Илья вкратце пересказал ему подробности боя на берегу. Кид какое-то время раздумывал, потом решил, что если «Адский пёс» всё ещё стоит на якоре, то он приберёт его себе. Вот только сдавать его военному флоту повременит. Такая посудина пригодится самому. Перед выходом все плотно поели, чтобы не заморачиваться в пути ещё и остановками на перекус. Илья разбинтовал ногу, снова промыл рану, края которой уже начали понемногу схватываться. Зашить бы лучше, но не до таких тонкостей. Потом наложил новую повязку. Жить можно. Даже идти можно, только недалеко и не очень быстро.

Дорога через лес была, как ни странно, широкой, предназначенной не для одиноких путников, а для телег с грузом. Идти было легко, несмотря даже на то, что дорога постоянно шла на подъём. Когда стемнело, проводник продолжал шагать, как ни в чём не бывало. Они шли следом, видя перед собой его спину, благо, одежда была светлой. Илья спросил, поправляя кобуру с пистолетом, как тут с дикими зверями, не опасно ли? Проводник в ответ объяснил, что тут зверья уже давно нет, ни хищного, ни травоядного. Теперь для охоты они уходят всё дальше и дальше, а в будущем, возможно, даже деревня переедет на новое место.

Илья такого оптимизма не разделял, он помнил стаи хищников на побережье, которые сбежались на запах крови буквально за пару часов. А было это совсем недалеко. Так что пистолет он держал наготове, а патрон дослал в ствол.

Но все предосторожности оказались напрасными, их никто не тревожил, и они тихо и монотонно шагали всю ночь. Усталость брала своё, но с ног пока не валились, а когда за лесом начало вставать солнце, позади осталась добрая половина пути.

Проводник продолжал шагать, словно робот, за ним, стараясь не отставать, семенила Джейн, а замыкающим, тяжело дыша и морщась от боли в ноге, двигался Илья. Дорога уже начинала казаться бесконечной. Ближе к полудню, проводник, словно очнувшись от ступора, остановился и застыл, как памятник самому себе.

— Что не так, — спросил Илья, переводя дух.

— Зверь, — проводник потянул носом и, казалось, растопырил свои, и без того большие, уши, торчащие из-под шапки, — росик.

— А кто это? — Илья про такого зверя никогда не слышал, впрочем, как и про волков, размером с быка.

— Пушной зверь, — недоумённо пояснил Джозеф, видимо, удивился дремучести гостей, — размером с собаку, красивый. У меня шапка есть, из такого сшитая.

— Опасен?

— Обычно нет. Да только я знал человека, которого он насмерть загрыз. Бывает, что впадает в ярость, так, что и медведя отогнать сможет. Обычно, на запах крови.

Все синхронно посмотрели на бедро Ильи. Джозеф, ни слова не говоря, скинул с плеча ружьё. Достали оружие и Илья с Джейн. Построившись треугольником, они высматривали неведомого пока монстра в зарослях.

А монстр оказался умным. Сначала прошелестел слева от дороги, потом, отойдя метров на сорок, перебежал на другую сторону, причём так, что они увидели только серое пятно. Теперь шелест листьев и треск веток раздавался справа от них. Тварь не стояла на месте, наоборот, своими постоянными перемещениями создавала эффект нахождения сразу в нескольких местах. Стрелять на звук было делом бесперспективным. А что ещё оставалось? Разве что так и двигаться в треугольном строю.

И всё же жажда крови взяла своё. С тихим шипением, переходящим в вой, росик выскочил из чащи и безошибочно кинулся на Илью. Тот успел выстрелить в самый последний момент, когда мощные челюсти клацнули в десяти сантиметрах от его горла. Во все стороны разлетелись кровавые брызги. Пуля вошла в грудь зверя и вышла из спины, вывернув наизнанку внутренности и разорвав шкуру в лохмотья. Маленький, но агрессивный лесной житель, похожий на помесь песца и росомахи, шлёпнулся на землю. Ковёр из прелых листьев и прошлогодней хвои быстро пропитывался кровью.

Джозеф подошёл к убитой твари, внимательно осмотрел и, найдя шкуру непригодной, просто потянул животное за лапы и оттащил на обочину, стараясь при этом не запачкаться в крови.

— Можно идти, — объявил он, осталось недолго.

Илья и Джейн, которые уже шатались от усталости, уныло кивнули головами и снова поплелись за ним следом. Шли они уже пятнадцать часов, даже на минимальной скорости это говорило о том, что конец пути близок.

Как бы то ни было, а к цели они добрались только с наступлением сумерек. Их глазам предстала постройка, напоминающая тот самый форт в ледяной пустыне. От кого понадобилось сооружать такие мощные стены, оставалось непонятным, не иначе, местные волколаки располагали лёгкой артиллерией. Но, у местных свои причуды, построили, значит, нужно было, тем более, что стройматериала вокруг много.

Джозеф громко постучал прикладом в ворота, в створке из мощных досок появилось оконце, в которое их придирчиво оглядели. Только после этого, с громким лязгом, стал открываться какой-то комбинированный железный запор. Только через пару минут створка медленно начала отворяться. Открылась она ровно настолько, чтобы пропустить их по одному внутрь. А сразу за воротами их встретил местный голова. Это был могучий мужик в тулупе, с седой бородой и такими же волосами, которых давно не касалась расчёска. Суть его вопросов, заданных сразу после формального приветствия, сводилась к следующему: «Кто такие? Зачем пришли?» Джозеф объяснил только за себя, мол, привёл людей за плату, а дальше сами разбирайтесь.

— Я путешественник, охотник, учёный, — начал объяснять Илья, — это моя жена. Мы пришли, чтобы купить у вас лодку. Хотим сплавиться по реке Белой вниз. Но сначала, если можно, хотим поесть и поспать. Я заплачу.

— За лодку заплатите, а еда и ночлег бесплатно. Так закон велит. Ну, — кивнул он стоящим позади мужикам, — отведите в дом.

Их отвели в приземистую избу на окраине, там была печь, которая уже прогорела, но ещё хранила тепло. На печи стоял глиняный горшок с похлёбкой, на который им указал проводивший их мужик. Поставив горшок на стол, они, оставшиеся в одиночестве, начали хлебать аппетитное мясное варево. Уже на пятой или шестой ложке Илья почувствовал, что сейчас заснёт. Он попросил Джейн помочь ему разуться. Оказалось, что не так просто стянуть берцы с опухших ног, справились минут за пять. После этого он просто повалился на лежанку, застеленную свежим сеном, и погрузился в сон. Чуть позже к нему присоединилась Джейн, она тоже устала, как никогда не уставала до этого, но уверенность, что поступает правильно, у неё не проходила.

Утром они открыли глаза только к полудню. Нельзя сказать, что были бодрыми и полными сил, но всё же, сон и еда определённо пошли на пользу. Илья оделся и, выйдя во двор, быстро разыскал голову. Тот, несмотря на свой высокий статус, занимался вполне земными делами, чинил рыбацкую сеть. Илья снова осведомился насчёт лодки.

— Лодка твоя уже на реке, тебя ждёт. Так себе посудина, так и река мелкая, только на такой и плыть. Что ещё нужно?

— Еды, мяса, рыбы, того, что хранится долго.

Голова кивнул и отправил пожилую женщину принести. Среди принесённого были куски солёного мяса, связки вяленой рыбы и мешочек с сушёной зеленью.

— Сколько? — спросил Илья, доставая деньги.

Голова, подумав, назвал цену. За лодку и еду. Вполне, кстати, приемлемую. К удивлению Ильи, он охотно взял бумажные деньги, которые внимательно пересчитал и положил за пазуху.

А Илья с Джейн после завтрака, сгибаясь под тяжестью груза, отправились к реке. Проводник им уже не понадобился, журчание воды было слышно издалека. То, что они увидели, рекой можно было назвать условно. Ширина её не превышала четырёх метров, а глубина на середине была, максимум, полметра.

Лодка была под стать, крепкая, широкая и с плоским дном. Внутри лежали два прочных деревянных весла. Чтобы её не унесло течением, она была привязана за небольшой колышек, вбитый в берег. Рассчитана лодка была, как минимум, на четверых, поэтому они поместились там свободно, вместе с горой припасов.

Взяв в руки весло, Илья поцеловал жену, на всякий случай перекрестился и, чиркнув ножом по верёвке, отдал себя на волю течения. То есть, это так говориться, что на волю течения, на самом деле, воля эта была довольно слабой и не могла сдвинуть с места просевшую под грузом лодку. Только оттолкнувшись от дна веслом, ему удалось сдвинуть лодку на середину «реки», где она начала-таки медленно двигаться вперёд. Здесь тоже крупные камни царапали дно, но скорости это почти не снижало.

В течение, примерно, двух часов он отталкивался от дна веслом, не позволяя лодке сесть на мель, и стараясь придерживаться середины русла. В итоге, у него это начало неплохо получаться. Мимо проплывали деревья, кустарник, мелькали какие-то мелкие звери. Русло сильно петляло, но в целом направление на северо-восток выдерживалось. Расстояние до цели по прямой составляло около семисот километров, а с учётом всех извилин реки выйдет за тысячу. Скорость приемлемая, но всё равно пара недель уйдёт. Или даже больше, если учесть остановки. Им нужно будет есть и спать, да и плыть ночью по быстрой порожистой реке — идея не самая лучшая.

К прежним проблемам добавилась новая. Начало холодать. Если раньше холод был умеренным и позволял обходиться одной только тёплой курткой, то теперь пришлось натянуть нижнюю половину комбинезона. Сидящая на корме Джейн уже давно куталась в шубу, с опаской поглядывая на воду.

Наступило время обеда. Сейчас река, приняв в себя несколько мелких притоков и, видимо, питаясь от подземных источников, уже могла называться рекой. Глубина её даже на перекатах была больше метра, а ширина позволяла не бояться, что с берега медведь дотянется до них лапой. Дождавшись спокойного участка, Илья порылся в вещах и извлёк две банки с рыбными консервами, быстро открыл их перочинным ножом и протянул одну Джейн. Она улыбнулась и достала ложку. Самому пришлось есть урывками, отрываясь от управления лодкой. Вечером придётся готовить что-то посущественнее, на консервах недолго и ноги протянуть.

Больше этот день ничем не запомнился. Разве что однажды вышел к реке на водопой огромный красивый олень. Илья потянулся было за автоматом, но решил оставить эту затею. Столько мяса им не нужно, да и хранить его негде, лодка не резиновая.

С наступлением сумерек стали приглядывать место для ночлега. Остановили свой выбор на небольшом полуострове, далеко вдававшемся в реку. Здесь остановились, закрепили лодку и начали собирать дрова. Валежника вокруг оказалось достаточно, уже через полчаса весело полыхал костёр, над которым висел котелок с кашей, куда Джейн закинула куски солёного мяса. Сложно было сказать, насколько здесь опасно, но позади была река, а от суши их отгораживал костёр. Да только тот же медведь — зверь умный и воды не боится. Обойдёт по мелководью и спящих задерёт. Или он уже в спячку залёг? Чёрт его знает. По местному календарю вторая половина зимы, да только снега нет.

Устав гадать, они решили отдаться на волю случая, а потому, поужинав, просто подкинули веток в костёр и, обнявшись, чтобы было теплее, благополучно заснули.

Глаза открыли только на рассвете. От костра осталась только кучка углей, но, стоило бросить на них охапку хвороста, как снова вспыхнуло пламя. В воздухе ощутимо потеплело, а небо затянуло серыми тучами. Они ещё успели позавтракать вчерашней кашей и отплыть в дальнейший путь до того, как с неба начал падать хлопьями мокрый снег. Уже через пару часов берега окрасились в белый цвет. Потепление оказалось недолгим, очень скоро поднялся ветер, который почему-то всегда дул навстречу, независимо от поворотов лодки, а мягкие хлопья, которые почти сразу таяли, сменились жёсткой снежной крупой, которая набивалась за воротник, в рукава, карманы, лезла в глаза и уши. Илья застегнул воротник и поглубже натянул шапку, Джейн и вовсе закуталась в меха, оставив открытыми только глаза, которые приходилось прищуривать от ветра и снега.

В этот день решили обойтись без обеда, есть в такой обстановке было проблематично. Разве что, ближе к вечеру, вспомнив про вяленую рыбу, достали её и сгрызли, запивая речной водой. На ночлег остановились под прибрежным холмом, который нависал над узкой полоской берега. Здесь почти не было ветра, да и снега нападало немного. Пришлось потратить полчаса, чтобы разжечь костёр из сырых дров, но в итоге он всё же загорелся, а значит, и сегодня они побалуют себя горячей пищей. Илья сказал жене, чтобы крупу особо не экономила, скоро начнётся тундра, где они уже не будут ничего варить по причине отсутствия дров. Перловая каша с мясом, которую Илья в прошлой своей жизни и есть бы не стал, сейчас казалась неземным наслаждением.

После ужина Илья развёл костёр побольше, выждал часа полтора, чтобы тот прогорел до углей, а потом сгрёб их в сторону. На нагретой земле он соорудил настил из веток, над которым поставил подобие шалаша из двух одеял и палок. Про такой способ ночёвки он читал в детстве, в каком-то приключенческом романе. Кто бы мог подумать тогда, что самому придётся этим пользоваться. Тем не менее, эксперимент был удачный, спать было тепло, замерзать стали только под утро, когда пришла пора вставать и отправляться в путь.

А мороз давил всё сильнее, вдоль кромки берега уже появился лёд. Генри Стокс говорил, что река замерзает раз в десять лет, уж не выпало ли им пуститься в путь именно в такой год? Правда, были и хорошие новости, ветер утих, и теперь можно было не прятать лицо в одежду. Тучи на небе висели по-прежнему, но снег прекратился. Они снова пустились в путь, надеясь, что успеют доплыть до цели до того, как вся река покроется льдом. Здесь течение реки было более спокойным, поэтому Илья использовал весло уже не как руль, а по прямому назначению. Грёб им, придавая лодке дополнительное ускорение. Кроме прочего, от этой работы был ещё один ощутимый плюс, она отлично согревала.

Река казалась бесконечной. Справа и слева проплывал однообразный пейзаж из деревьев, по макушку одетых в снег. Даже живности никакой не было видно. Снег по берегам был девственно чист, даже мышиных следов не наблюдалось. Разве что, изредка кричали какие-то птицы.

От этого однообразия можно было свихнуться, как и от давящей на уши тишины. Джейн полностью ушла в себя, почти не разговаривала, просто смотрела вперёд. С этим надо было заканчивать. Уныние погубит вернее холода.

— Джейн. Любимая, — тихо позвал он, — слышишь меня?

— Да, — она встрепенулась, словно пробудившись ото сна.

— Давай поговорим.

— Давай, а о чём?

— Ты ещё не передумала быть моей женой?

— Нет, — удивлённо отозвалась она, — а как можно передумать?

— Ну, здесь муж — это на всю жизнь, а в моём мире, например, развод супругов — дело обычное.

— Но, зачем тогда жениться?

— Представь, что ты вышла замуж за Колемана, а он оказался тем, кем оказался. Что ты будешь делать?

— Ждать мужа с каторги, что же ещё?

— Вот. А в нашем обществе женщины пользуются большой свободой. Не могу сказать, что это всегда к лучшему, но, по крайней мере, развестись с нелюбимым супругом труда не составит.

— Ты постоянно убеждаешь меня, что в твоём мире всё лучше.

— Не лучше, просто другое. С одной стороны, жить там гораздо легче и интереснее, потому что развита техника, но с другой стороны и недостатков много, чаще всего, от той же техники и происходящие. Вот у вас бывают войны?

— Давно уже не было, последняя закончилась до моего рождения. Дядя Генри участвовал.

— В ваших войнах используют пушки и ружья, скоро додумаются до отравляющих газов, танков и самолётов. Но у вас нет оружия, способного уничтожить весь мир.

— А у вас?

— Есть. Бомба, которую мы взорвали в зале хранителей, я тебе рассказывал, — это как раз такое оружие. Только очень слабое. Но даже эта бомба, которую носил один, пусть и очень сильный, человек, может разрушить город. А бомб в тысячи раз мощнее люди уже создали много. Если взорвутся они все, то мира не станет.

— Так страшно.

— А можно угробить мир и без этих бомб, ты чем-нибудь болела?

— Иногда бывает насморк.

— А наши учёные могут создавать болезни. Любые. Например, такой насморк, от которого люди будут умирать. Болезни — тоже оружие, причём, куда эффективнее бомб. Насколько знаю, можно даже сделать такую болезнь, которая будет поражать людей одной нации или расы.

— Сейчас ты меня запугаешь, я выпрыгну из лодки и бегом побегу домой к отцу. Расскажи что-нибудь хорошее.

— Например?

— Как там живут, что едят, во что одеваются? В твоей стране и в других.

Тут Илья, оказавшись в родной стихии, прочитал ей трёхчасовую лекцию об одежде, национальных обычаях разных народов, кухне, свадебных обрядах. Джейн слушала, раскрыв рот, столько знаний об окружающем мире она, похоже, не получила за всю предыдущую жизнь. А то, что мир этот не её, так не страшно, скоро он станет общим. Илья старался не думать о неудаче. А с завтрашнего дня он будет учить её русскому языку. Это нужно было с самого начала сделать, но руки не доходили.

За разговорами пролетел очередной день. Он понятия не имел, сколько прошли, и сколько им ещё осталось, но река была дорогой, с которой не собьёшься. А значит, рано или поздно, они достигнут цели. Запасы еды изрядно оскудели, но до голода было далеко.

Для очередной ночёвки они выкопали в огромном сугробе подобие снежного домика. Костёр разожгли снаружи, приготовили еду и улеглись под защитой толстого слоя снега.

Глава двадцать вторая

Шёл пятнадцатый день плавания, запасы еды подходили к концу, остались несколько банок с консервами, рыба и шоколад, который он расходовал крайне экономно, желая отложить до последнего рывка.

Лес по берегам постепенно переходил в пустынную тундру. Это вынуждало Илью делать остановки там, где попадался хоть кусочек леса, хоть отдельное дерево, брать топор и заготавливать дрова. Всё свободное место в лодке было завалено поленьями.

Были и хорошие новости. Больше не нужно было по утрам выламывать лодку изо льда. Потому что льда не было. Вода за бортом стала ощутимо теплее, а над поверхностью её стелился туман. Скоро должна начаться река Горячая, а там и знакомые места.

Но прежде, чем увидеть слияние двух рек, Илья увидел то, что наполнило его сердце радостью и заставило быстрее орудовать веслом. Далеко впереди, на горизонте стоял столб белого дыма. Вулкан. Звезда. Они на верном пути. Нужно отыскать форт, купить еды, узнать дорогу и спросить, не видели ли там его друзей. Хотелось думать, что они живы.

Правда, всё оказалось не так просто. Как уже было замечено, столб дыма над вулканом поднимался на многокилометровую высоту, а значит, расстояние до него определить было трудно. Так что, пришлось плыть ещё долго. И после наступления темноты Илья принял решение не останавливаться. Это было тем более оправданно, что вулкан, видимо, слабо извергался, поэтому в темноте над ним было видно слабое зарево, в темноте служившее отличным ориентиром. Потом, всё-таки одну недолгую остановку сделали. Наскоро перекусили рыбой, а остатки дров потратили на то, чтобы вскипятить воду в котелке и сварить кофе. Поставив котелок на лавку, Илья снова взялся за весло и начал грести, временами отхлебывая быстро остывающий горький напиток. Джейн просто легла на дно лодки, свернулась калачиком и уснула, накрывшись шубой. Тёплое дно лодки располагало к такому.

Когда после долгой северной ночи, наступил рассвет, Илья, всё ещё, как заведённый, орудовавший веслом, увидел место слияния рек. Надо отметить, что реки были одинаковой ширины, так что, сказать, какая в какую впадает, было сложно. Местные решили, что Белая в Горячую, что же, им виднее. Новая, более полноводная река была покрыта ещё более густым туманом, а от поверхности исходило тепло, позволившее сначала расстегнуться, а потом и вовсе снять тёплую куртку. В это время Джейн проснулась и вылезла из-под шубы, с удивлением рассматривая водную гладь.

— Мы почти у цели, — произнёс Илья замученным голосом.

— А какая у нас цель? — Джейн всё ещё имела смутное представление о конечной цели их похода.

— Сейчас — добраться до форта, купить еды, немного отлежаться и идти дальше. Надеюсь, мы найдём проводника, который доведёт нас, хоть и не до перехода, но очень близко к этому.

Девушка какое-то время оглядывала берег и вдруг воскликнула:

— Там кто-то есть!

— Где? — воскликнул Илья, хватаясь за бинокль.

— Вон там, на берегу.

Проследив за указательным пальцем жены, Илья поймал в бинокль группу легко одетых мужчин, сидящих с лотками на берегу. Они старательно промывали прибрежный песок, а один нагребал его лопатой в большую бадью. Повернув лодку поперёк течения, он начал грести с удвоенной силой, чтобы их не успело снести. Ему это удалось, лодка вышла к берегу в пяти метрах от старателей.

— Добрый день, — сказал он, сходя на берег.

— Угу, — отозвался крайний, не отрываясь от своего занятия.

— Не хочу вас отрывать от работы, но не могли бы вы мне подсказать, в какой стороне и как далеко отсюда находится форт? Если вы окажете мне помощь, то в благодарность я оставлю вам лодку.

Тот, что работал лопатой, оглядев лодку и, видимо, сочтя её достойным подарком, показал пальцем.

— Вон туда, около пятнадцати миль. Заблудиться сложно, там след от саней, снегопада не было уже неделю, так что, его хорошо видно.

Поднявшись на высокий берег и обнаружив на снегу отчётливый след от саней, Илья вернулся к лодке и принялся навьючивать на себя немногое оставшееся имущество.

— Лодка ваша, — сказал он мужикам, хватая за руку Джейн и отправляясь пешком по следу саней.

Пятнадцать миль — это, примерно, двадцать семь километров. Пройти за день, пусть даже это будет короткий день в приполярных широтах, вполне реально. Единственная задержка произошла, чтобы надеть лыжи, без них ходьба могла затянуться на неопределённый срок. Джейн к подобному марш-броску отнеслась без энтузиазма, но и жаловаться не стала, покорно дожидаясь, пока супруг наденет на неё лыжи.

А потом они пошли. Физподготовка Джейн была ещё хуже, чем у Ильи, не пристало девушке из приличной семьи истязать себя упражнениями и наращивать мускулы. Тем не менее, держаться на лыжах она могла, а скорость постепенно увеличивалась. Через пару часов Илья уже не задерживался, чтобы подождать её, она, хоть и дышала, как загнанная лошадь, но вполне выдерживала темп. Санный след, отчего-то петляя, словно каюр уклонялся от обстрела, неизменно вёл их в одну сторону. На горизонте по-прежнему торчала громада вулкана, а дым, на этот раз чёрный, всё так же поднимался в атмосферу.

Пару раз делали пятиминутный привал, Илья выдавал себе и Джейн по небольшому кусочку шоколада, который они запивали водой из фляжек. В стены форта они упёрлись, когда уже начинало темнеть, но то, что это был тот самый форт, сомнению не подлежало. Просто они зашли с другой стороны. На стенах можно было даже разглядеть следы от когтей волколаков, штурмовавших поселение.

Пришлось обойти стену по кругу и постучаться в запертые ворота. Открыли сразу, никто ни о чём не спрашивал, просто впустили и всё. Скинув лыжи, — снег здесь был утоптанным, — Илья повёл свою супругу на постоялый двор.

Здесь всё было по-прежнему. За столами сидели редкие посетители, за стойкой стоял всё тот же бармен. Певицы и скрипача ещё не было, видимо, рано. Илья посадил Джейн за один из столиков, а сам подошёл к стойке.

— Привет, — сказал он бармену, — я не отмечался у головы, думаю, нет нужды.

— Да всем плевать, — ответил тот, хоть и по-английски, но с таким ужасным акцентом, что слова были едва понятны. — Чего хотел?

— Вы меня помните? — спросил Илья, не надеясь на положительный ответ.

— Помню, — неожиданно кивнул тот, — и тебя и друзей твоих, вы тогда нам здорово помогли, можно сказать, спасли форт.

— Отлично, — Илья обрадовался, — а подскажите, не видели ли вы кого-то из моих друзей в последнее время?

— Видел. Одного. Больше месяца назад. Тот бородатый верзила.

— И что с ним?

— Не знаю, он пришёл, купил еды и снова пропал. Но, скажу тебе, парень, выглядел он паршиво. Худой, бледный, словно умереть готовился. Ещё и хромал сильно. Не знаю, может, он отошёл от форта на пару миль и помер. Снегом присыпало, лет через десять оттает.

— Я вас понял, — Илье стало плохо, — нам нужен номер и горячий ужин.

— Если деньги есть, то это не проблема.

— Есть, — ответил Илья, выкладывая на стойку остатки купюр. Отсюда их путь лежит только по диким местам, так что потратить эти деньги более нигде не удастся.

Бармен сгрёб всё и прокомментировал:

— Номер на втором этаже, третья дверь. А денег хватит не только на ужин, но и на завтрак.

— Отлично, — сказал Илья, после чего отошёл и плюхнулся за стол.

Когда принесли горячий ужин, Джейн ощутимо приободрилась. Теперь она уже не впадала в ступор, как прежде. Тот факт, что она отделена от родного дома тысячами миль пространства, действовал угнетающе, но даже тот осколок цивилизации, что представлял собой форт, был куда лучше, чем весь предыдущий путь.

Илья, напротив, чувствовал себя отвратительно. Тот факт, что все его друзья, за исключением, возможно, Палача, погибли при прорыве обратно, вызывал желание выть. Когда официантка расставляла блюда на столе, он шепнул ей, чтобы принесла спирта. Та с пониманием кивнула, и через пару минут на столе появился небольшой, грамм на триста, графин с прозрачной жидкостью. Сняв пробку, он плеснул немного в стакан. Джейн видела его настроение и поинтересовалась, что с ним?

— Понимаешь, любимая, мои друзья… — он опрокинул спирт в горло, кинув следом кусочек тушёного мяса, — так вот, те, с кем я ходил на задание. Они погибли. Всё. Кроме одного, который, возможно, тоже уже мёртв.

— Ты любил их?

— Любил? — он усмехнулся, — не совсем правильное слово. Я к ним привязался. Но это не всё. Благодаря им я стал… другим. Вместе мы прошли столько, сколько не было за всю мою прошлую жизнь.

— Но ты выжил.

— Я выжил. Уже второй раз. Да я ведь тебе рассказывал. Сначала мартышки-людоеды, которые съели всех, но не смогли съесть меня. Теперь это. Другой человек радовался бы своему счастью, а я так не могу. Голова по-другому устроена.

Он вздохнул и налил себе ещё.

— Может, не стоит это пить, — спросила Джейн, понюхав содержимое графина, — в рюкзаке есть виски.

— Нет, — решительно сказал он, — виски — хороший напиток, прекрасно подходит для праздника, а мне сейчас чем хуже, тем лучше. Если хочешь, тоже выпей. Отлично согревает.

— Но, я ведь женщина. Ах, да. В твоём мире женщины свободны и могут делать, что захотят.

— Именно.

Джейн взяла графин и налила в стакан, примерно двадцать грамм. Потом подняла его и, набравшись смелости, проглотила содержимое. Эффект не заставил себя ждать. Её красивое лицо сначала покраснело, потом побелело, потом пошло пятнами, из глаз брызнули слёзы. Секунд через двадцать она выдохнула и с облегчением набросилась на еду. Илья тоже приступил к ужину. Настроения пировать не было, но и голодать было нежелательно. Нужны были силы, чтобы добраться домой. Хоть бы Палач был жив. Ведь отсюда до перехода всего два дня хода. Ну, пусть, три, если человек ранен и устал. Но он ведь богатырь, человек чудовищной силы и выносливости. Должен был дойти. А если дошёл, что он рассказал про Профессора? Как тот геройски погиб при исполнении? Или его числят пропавшим без вести? Устав думать (а мозг после спирта всячески этому противился), он разлил спирт по стаканам и поцеловал жену.

— Потерпи, солнышко. Ещё немного, наша цель в трёх днях пути отсюда. Главное — найти то место. Я постараюсь нанять проводника.

— Я буду с тобой, даже если нам предстоит замёрзнуть там. Я — твоя жена и замёрзнуть мы должны вместе. — Голос её, хоть и пьяный, был абсолютно серьёзным.

В номер они пришли поздно ночью, сытые, пьяные и уставшие. Там было тепло. Вряд ли это от печей, уголь здесь экономят. Приглядевшись, Илья увидел, что вдоль стен лежат железные трубы, от которых и идёт тепло. Надо полагать, подвели воду от какого-то горячего источника. Однако, тут не совсем пропащий край, а немножко, как бы, Исландия.

Решив, что здесь им ничего не угрожает, они решились раздеться. Относительно мягкая постель в тёплом помещении давала незабываемое ощущение, если ещё баню найти, то счастье будет полным. Они накрылись одеялом и уснули обнявшись.

Проспали они часов десять, никто их не тревожил, а окно в номере было плотно закрыто ставнями. Свет в комнату почти не проникал, только из-под двери выглядывала узкая полоска. Встав с постели, Илья зажёг керосиновую лампу и осмотрелся. Джейн открыла глаза и щурилась, глядя на тусклый свет.

— Нужно спуститься вниз и поесть, — сказал он, — отправимся в путь завтра.

Она молча кивнула.

— Ещё у них должно быть что-то вроде душа, я не мылся уже очень давно, как, впрочем, и ты.

После недолгой беседы с барменом, он выяснил, что душ здесь есть, более того, он бесплатный, и вода там в неограниченном количестве. После этих слов оба, едва успев проглотить ужин, наперегонки кинулись к указанной двери. То, что бармен назвал душем, находилось в глубине здания. Там был небольшой предбанник с лавкой, на которую они сложили одежду, а уже оттуда открывалась дверь в помывочную. Это помещение представляло собой круглую комнату с каменными стенами, диаметром метра три, где из стены выходил жёлоб, по которому текла горячая вода. Падая с высоты полутора метров, она уходила в подобие раковины, стоявшей на полу. Кроме того, в полу, красиво выложенном плоскими камнями, было ещё одно отверстие для стока. Пар уходил вверх, где находилось отверстие наружу, в данный момент обмёрзшее несколькими слоями льда.

Температура воды была такой, что едва не обжигала, но им это и было нужно. Схватив мыло, они стали яростно мылить сначала себя, а потом и друг друга, увлёкшись этим процессом, они так заигрались, что закончилось всё понятно чем, прямо на неудобном каменном полу. Уже потом, оторвавшись друг от друга, они соизволили смыть пену, а Илья вдобавок достал бритву и, намылив щёки, стал соскабливать бороду, отросшую за дни похода. У бороды было одно преимущество, она немного согревала щёки на морозе, но был и недостаток. В здешнем сыром климате она моментально обрастала сосульками и доставляла массу неудобств.

Помывка заняла больше двух часов, после чего они, чистые и распаренные, вернулись в номер. За это время успели также постирать бельё и всю остальную одежду, кроме верхней, справедливо полагая, что за сутки она успеет высохнуть.

Уже вечером, надев слегка подсохшие штаны, Илья отправился в бар, чтобы расспросить хозяина об интересующих его вопросах.

— Ужин можем принести в комнату, — сказал бармен, сгребая со стола две серебряные монеты, — но ты ведь не только за этим пришёл?

— Да, — Илья напрягся, пытаясь сформулировать, — мне нужен проводник.

— Куда нужно отвести?

— Не могу точно объяснить, — Илья прикинул направление, — на северо-западе, в одном дне пути, есть скала, там пещера с горячим источником. Я хочу добраться туда. Мой путь лежит дальше, но дальнейшую дорогу я описать не смогу, буду искать сам.

— Я могу посоветовать тебе человека, собственно, вот он, за тем столиком. Только купи ему выпивки, он без этого не разговаривает.

Илья бросил на стойку ещё одну монету, после чего с небольшой бутылкой спирта, подсел за стол.

— Добрый вечер!

— И вам всего хорошего, мистер… — сидящий за столом худой мужик в тулупе с жидкими седыми волосами и такой же жидкой бородой поднял глаза.

— Стрельцов, Илья Стрельцов.

— Да это неважно, Георг Шрамм, к вашим услугам. Вы хотели о чём-то поговорить? — говорил он с акцентом, указывающим на германское происхождение, да и назвался «Георг», а не «Джордж».

— Разумеется, — Илья налил спирта в стакан и протянул его собеседнику, — думаю, вам не помешает.

— С этого нужно было начинать, — сказал Шрамм и жадно выпил спирт, занюхав его рукавом. Некоторое время он молчал, потом, наконец, облегчённо вздохнул, и в его блёклых светло-серых глазах появилось осмысленное выражение. — Я слушаю.

— Мне рекомендовали вас, как хорошего проводника. Нужно будет сопроводить меня и мою жену в одно место на северо-западе. Могу его описать, там гора, а в ней пещера, в той пещере течёт горячий ручей и там очень тепло. Примерно один день пути отсюда.

— Я знаю это место, — настроение у потенциального проводника вдруг упало, даже тот факт, что подошедшая официантка поставила перед ним тарелку с чёрным хлебом и салом, его не обрадовал, — за… сотню, нет, две. Две сотни и деньги вперёд. Я их здесь оставлю.

— А что вас так напугало?

— Не могу точно сказать, но место плохое. Оно и раньше считалось таким, а теперь, вот сейчас, в последнюю неделю, там две группы старателей пропали.

— Пропали и всё? Без следов? Может, их волки съели?

— Может, волки, может, банда новая завелась. А может, что-то нам неизвестное, и это пугает более всего.

— Например? — Илья всерьёз заинтересовался.

— Я тут один из немногих старожилов. Болтаюсь в этих снегах больше десяти лет. Порой мне случалось видеть такое, что не объяснить иначе, как дьявольским наваждением. Не удивляйся, но я грамотный человек, читал книги и представляю, что в этом мире возможно, а что нет.

— Так что же вы видели? — спросил заинтригованный Илья.

— Много чего, например, летающие огни в небе. Или сани, на которых верхом сидел каюр, одетый непонятно во что. Какой-то блестящий наряд в обтяжку, а на голове капюшон, у которого спереди стекло — он прикрыл ладонями лицо, изображая щиток скафандра, — а знаешь, что самое странное?

— В эти сани никто не был запряжён, — догадался Илья, — они ехали сами, издавая при этом странный звук.

— Твою мать! — выругался проводник, вскакивая со стула, — ты тоже видел?

— Догадался, — объяснил Илья. Он действительно догадался, что виной всех чудес были вылазки хранителей. — Догадался и о природе этих явлений, думаю, скоро они прекратятся. Что-то ещё?

— Видел тушу волколака, его разрубили пополам. Это само по себе трудно сделать, а его разрубили одним ударом, причём, ударом огненного меча, не иначе. Ни капли крови не пролилось, а края раны были сильно обуглены.

«Лазерный меч» — подумал Илья, а вслух сказал:

— Думаю, причина пропажи старателей в другом. Так вы пойдёте?

— Да, — буркнул Шрамм, — у меня выбора нет, слишком деньги нужны. Я смотрю, ты можешь за себя постоять?

— Если понадобится.

— Помоги нам Всевышний, чтобы не понадобилось. А теперь закажи мне ещё закуски и оставь меня. К утру я буду готов.

Илья заказал ещё немного мясной каши и поставил тарелку перед проводником, тот благодарно кивнул и взялся за ложку.

Илья поднялся в номер, где его уже ждал поднос, уставленный тарелками. Джейн сидела рядом и ждала его, держа наготове ложку.

— Я нашёл нам проводника, — сказал он, присаживаясь рядом, — он доведёт нас до одного места. Оттуда мы пойдём одни, я постараюсь найти путь, хоть и плохо помню его.

— Это будет последний поход?

— Да, ещё три-четыре дня и всё, наши страдания окончатся, мы будем дома.

— Дома, — повторила она.

— Дома, — добавил он по-русски, — запоминай слова, скоро придётся учить язык.

Их ужин затянулся, в перерывах между закидыванием в себя еды, они учили русские слова. Память у Джейн была хорошая, поэтому с изучением не было проблемы. Примерно полсотни ходовых слов она запомнила за этот вечер и, по идее, не должна была забыть. Потом ещё нужно научить её читать на кириллице, но это Илья относил к совсем уж далёкому будущему.

Уснули они далеко за полночь, ничего в этот раз между ними не было, просто обнялись и крепко прижались друг к другу.

Глава двадцать третья

Встали рано, сбор вещей занял всего минут пятнадцать. А после умывания и завтрака тем, что осталось от ужина, Илья отправился вниз. Проводника он нашёл спящим на столе, но, стоило его толкнуть, как он сразу поднял голову и посмотрел на Илью совершенно трезвыми глазами.

— Уже выходим?

— Если вы готовы.

— Ещё как готов, — Шрамм закивал головой, быстро накинул тулуп, натянул бесформенную меховую шапку и поковылял к стойке, — Гарольд, отдай мне уже ружьё и лыжи, долг я верну.

Бармен принёс откуда-то старое двуствольное ружьё, патронташ с десятком патронов и пару сильно побитых лыж.

— Две сотни, — напомнил проводник, обращаясь к Илье, тот, вздохнув начал отсчитывать серебро.

Горсть монет Шрамм высыпал на стойку.

— Пусть будут пока у тебя, вычти мой долг, а если я не вернусь, отдай двадцатку лысому Биллу, остальное… да, к чёрту, забери себе.

С этими словами проводник закинул на плечо ружьё и пошёл к выходу. Илья задержался, чтобы сложить в рюкзак купленные ещё с вечера продукты, сухари и вяленое мясо. На дно рюкзака положил НЗ, последние две плитки шоколада.

Уже через полчаса все трое бодро шагали на лыжах к далёкой цели. Проводник выглядел больным, но стойко терпел похмелье. А на предложение Ильи выпить глоток виски, ответил решительным отказом.

— Нет большего дурака, — объяснил он, — чем тот, кто пьёт на морозе. Становится теплее, но это обман, а если выпить много, то ещё и путь в могилу. Я потому и прожил здесь больше других, что всегда знал, когда можно пить, а когда нельзя.

— Это радует, — проворчал Илья себе под нос.

Двигаться старались как можно быстрее, в прошлый раз путь занял весь день до темноты. А ведь тогда и день был длиннее, и группа состояла из тренированных мужчин, за которыми Илья едва поспевал. Сейчас же его команду составляла слабая женщина и страдающий жестоким похмельем проводник, под которых помимо воли приходилось подстраиваться. Оставалось только надеяться, что проводник более опытен и найдёт дорогу покороче. Остановок не делали, есть никому не хотелось.

Уже после полудня Илья вдруг скомандовал остановку и уставился влево. Там, в нескольких шагах от их пути стояла всем знакомая фигура. Снеговик. Совсем небольшой, полметра в высоту.

— Кто это мог сделать? — задумчиво проговорил Илья.

— Да кто угодно, — ответил проводник, — дураков здесь всегда хватало.

Тут внимание Ильи привлекло тёмное пятнышко, прямо посреди снежного лица. Подойдя поближе, он присмотрелся, потом расковырял снег ножом и просиял. В плотный снежный шар был воткнут патрон. Автоматный патрон, калибра семь шестьдесят две. Точно такой же, как в магазинах, лежащих в его разгрузке. Палач. Больше некому. Неужели, как-то догадался, что он пойдёт за ними?

— Думаю, — сказал он, — это указатель, — если бы знал, мог бы сэкономить на проводнике. Здесь прошёл мой друг и оставил этот указатель.

— Можешь вернуться и забрать деньги, — проворчал Шрамм, — а можешь идти вперёд, и я тебя приведу, куда надо, без всяких указателей.

Илье было глубоко плевать на деньги, так что он просто молча махнул рукой, и вся троица снова двинулась вперёд. Новые снеговики пока не попадались, зато напало какое-то тревожное состояние. Ощущение, что помимо них в этой ледяной пустыне есть кто-то ещё. Он регулярно оглядывался, но никого не увидел. Только в одном случае, на фоне сплошной белизны, мелькнуло более тёмное пятно. Оно почти сразу пропало, но осадок остался нехороший, это мог быть волколак. С такого расстояния он, покрытый светло-серой шерстью, как раз выглядел бы пятном.

Следующий снеговик попался уже в сумерках. Илья снова выковырял патрон и оставил его себе, что-то подсказывало, что боеприпасы ещё могут пригодиться. А заветная скала всё не показывалась, хотя стремительно темнело.

— Долго ещё? — спросил Илья у проводника.

— Нет, — буркнул он, — ещё пара миль, или около того, да только…

— Что?

— Чувство нехорошее.

— Словно кто-то за нами следит?

— Вроде того, скорее всего не человек. Зверь, может быть, или какая-то адская тварь, которых здесь немало.

— Нет никаких адских тварей, — осадил он его, Джейн была ощутимо напугана. — А на зверей, даже крупных, хорошо действует обычная пуля.

— Это если ты успеешь выстрелить, — Шрамм был пессимистом, — а в темноте твари ходят бесшумно, и глаза им не нужны, достаточно только твоего запаха.

— Перестань пугать, пошли.

Они продолжили идти и после того, как окончательно стемнело. Проводник каким-то образом определял дорогу. Илья даже не стал доставать фонарик, хватало света звёзд и неполной луны.

Наконец, они увидели цель, третий снеговик имел руку, которая указывала на заветную скалу.

— Здесь! — воскликнул проводник, — вы уж извините, но мне придётся остаться с вами на ночь. Идти назад в темноте мне совсем не хочется.

— Да ради бога, пещера просторная, места хватит всем, — Илья зажёг фонарь и вошёл внутрь. Следом вошла Джейн, а за ней, пятясь и держа ружьё наготове, вошёл и их проводник. Бывалого жителя этих мест не так легко испугать, так что был смысл проявлять беспокойство. Устроились так, чтобы было видно вход. Жаль, что с ними нет Чингиза, непревзойдённый мастер минно-взрывного дела мог перекрыть любые двери. Илья стал разбирать продукты. Сухари они размочили в горячей воде ручья, так что те стали вполне съедобными. В сочетании с мясом это была вполне годная еда.

Илья осмотрел саму пещеру, поводя лучом света вправо и влево. Внимание его привлекла консервная банка, лежащая неподалёку. Банка явно современная, из остатков сухпайка, а тот факт, что её оставили на виду, говорил о многом. Его друзья имели полезную привычку не оставлять следов после ночёвок. Весь мусор или уносили, или надёжно прятали, так, что место стоянки мог определить только матёрый следопыт. Это у них было вбито на уровне рефлексов и никак не сочеталось с этой банкой. Возможно, Палач был в таком состоянии, что ему было плевать на всё. Но, могло быть и так, что банка оставлена намеренно.

Илья не стал больше гадать, просто взял фонарь и пошёл в ту сторону. Перепрыгнув узкий ручей, он нагнулся и поднял мятый кусок жести. Отогнув крышку, он обнаружил внутри сложенный клочок бумага, который тут же развернул и начал читать, подсвечивая себе фонарём.

«Дорогой Илья, Профессор, не знаю, жив ли ты. Мы тебя похоронили, но, если вдруг так получилось, что ты жив и оказался в этом мире, то следуй за снеговиками, я слепил их много, это указатели для тебя, надеюсь, ты это прочитаешь, а мы пойдём, пока проход действует. Твой друг Виктор Обухов (Палач)».

На глазах Ильи выступили слёзы. Во-первых, Палач жив, раз смог соорудить снеговиков и написать письмо, а во-вторых, он употребляет в письме местоимение «Мы», а это значит, что жив не только он.

— Что с тобой, милый? — спросила испуганно Джейн, — ты плачешь.

— Мои друзья, — попытался объяснить Илья, — они живы, может, не все, но живы.

— Рад за твоих друзей, — прервал поток слов Шрамм, тщательно пережёвывая кусок мяса, — скажи лучше, насколько нам хватит твоего фонаря?

— До утра точно хватит.

— Тогда направь его на вход и садись караулить, а я посплю, в середине ночи разбудишь, сторожить буду я.

Предложение было признано годным. Поэтому Илья, скинув тёплую куртку, взял автомат и уселся напротив входа. Тогда как Джейн подстелила под себя одеяло и легла на него, накрывшись вторым, А Шрамм просто поднял воротник тулупа и почти мгновенно заснул, облокотившись на стену. Илья просидел так до трёх часов, никто их не тревожил, снаружи слышно было только вой ветра. Когда разбудил проводника, то не сказал ни слова, просто взял ружьё и уставился на вход.

Илья лёг, используя свёрнутую куртку, как подушку. Он сильно устал, но заснуть не мог, мешали мысли, которые расползались, как тараканы и не хотели собираться вместе. Беспокоило, кто из группы выжил? Хорошо, если все. Беспокоила фраза «…пока проход действует», а ведь это было полтора месяца назад, действует ли он теперь? Беспокоило, найдёт ли он следующего снеговика, или пройдёт мимо? Выдерживать направление по компасу не получится, местность пересечённая и дорога петляет.

На фоне этих мыслей сон сморил его уже тогда, когда пришло время вставать. Проспал он в итоге часа полтора. Встал разбитый, уставший и в отвратительно настроении. Первым, что он увидел, был проводник, который с аппетитом хрустел сухарями. Еды, впрочем, было не жаль, брали её с запасом.

— Я отвёл вас туда, куда вы хотели? — спросил он с набитым ртом.

— Да, конечно, — ответил Илья, — деньги вами честно заработаны, я вас больше не задерживаю, можете идти.

— Именно так я и сделаю, а вам желаю удачи. Не знаю, что вы задумали. В той стороне, куда вы идёте, нет ничего ценного. Более того, по вам заметно, что идти обратно вы не собираетесь, так?

— Дорогой мистер Шрамм, — сказал Илья снисходительным тоном, — вам никогда не говорили, что многие знания рождают многие печали?

— Говорили и не раз, — весело отозвался тот, — вот только сам я привык, что информация — это товар, который можно продать.

— Что же, если вам интересно, можете пройти потом по нашим следам, найдёте множество камней, которые попробуйте потрогать руками. Очень может быть, что сильно удивитесь.

— Я запомню, — кивнул он, только сейчас туда не пойду, сейчас моя дорога обратно в форт, чем быстрее, тем лучше.

С этими словами он взял лыжи и пошёл к выходу из пещеры. Они его проводили. Контраст температур внутри и снаружи оказался впечатляющим. Глотнув холодного воздуха, Илья закашлялся. Кроме того, по поверхности земли снова стелился густой туман, доходивший человеку до пояса. Шрамм быстро надел лыжи и заскользил в обратном направлении, видно было, что теперь, когда его не задерживают тихоходные попутчики, и не нужно выискивать дорогу, скорость его ощутимо выросла и в форте он окажется ещё до темноты. Отойдя на полсотни метров, их бывший проводник остановился и помахал им снятой шапкой. Они вяло махнули в ответ.

А потом произошло нечто странное. Шрамм, которого отчётливо было видно, вдруг исчез, провалился в туман. А секундой позже, уже на значительном удалении от того места, где он только что был, раздались два выстрела и сразу громкий крик, срывающийся на визг. Илья метнулся на помощь, но Джейн повисла у него на плечах.

— Нет! Ему уже не помочь!

Как ни прискорбно, но она была права. Крик больше не повторялся, так что их проводника, скорее всего, уже нет в живых. Нужно было спасаться самим, а сделать это можно было только за счёт скорости. Нет, можно было ещё отсидеться в пещере, неизвестный враг не рискнул туда лезть ночью, не рискнёт и сейчас, вот только еды у них почти нет, на долгую осаду точно не хватит. Да и не было смысла сидеть, нужно было уходить из этого мира.

— Надевай лыжи! — крикнул Илья жене, — уходим.

Через пару минут, когда лыжи были надеты, а рюкзак с вещами висел за плечами, они с максимально возможной скоростью бежали в сторону предполагаемого прохода. Направление Илья примерно помнил, кроме того, по пути будут снеговики. Туман, к счастью, начал редеть, да и высота, на которой он стоял, была недостаточной, чтобы скрыть крупного зверя. Каждые двадцать-тридцать метров он останавливался и осматривался вокруг. Не доверяя глазам, глядел ещё и в бинокль. Никого. Закралась даже мысль, что Шрамм просто куда-то провалился. Ага. А потом телепортировался метров на двадцать и начал визжать, словно его ели заживо. Нет, это точно какая-то из местных тварей, вряд ли волк, кто-то ещё, кого он до этого не встречал. Вопрос в том, насколько эта тварь прожорлива? Хватит ли ей съеденного проводника, или это только на один зуб, после чего она захочет догнать оставшиеся два куска мяса.

Оба держали оружие наготове. Вот только поможет ли пуля, да и не факт, что успеют выстрелить. Проводник успел, только его это не спасло. Крупное зверьё не всегда реагирует на попадание пули правильно, пуля мягкая, может сплющиться о крупную кость, может пройти вскользь или срикошетить. И даже попав в тело зверя, и повредив жизненно важный орган, отнюдь не всегда приводит к мгновенной смерти. То есть, потом-то зверь умрёт, вот только охотник уже будет разорван на части.

Поднялся ветер, по идее, хищник должен нападать против ветра. Или этот хищник умный и знает, что человек обонянием не силён? Пару раз он поймал в бинокль смазанное белое пятно, но далеко, километра два-три. Только не останавливаться, кто бы это ни был, он временно сыт и, возможно, повременит с нападением, а они к тому времени будут уже у прохода. Расстояние от пещеры до прохода ещё меньше, чем от форта до пещеры. Пусть у них нет больше опытного проводника, поэтому, времени потратят больше, но до темноты точно доберутся. Да и дорога там под уклон, будет гораздо легче идти.

Стоило только подумать о благополучном исходе, как окуляры бинокля дали изображение врага. Он был гораздо ближе, что давало возможность его рассмотреть. Сложно сказать, кто это был. Больше всего существо напоминало белого медведя, вот только размер впечатлял. С такого расстояния трудно было определить, но Илья решил, что стоя он больше трёх метров. Другим отличием была длинная, как у динозавра гибкая шея, но которой крепилась неестественно крупная голова, состоявшая, словно из одной только пасти. Двигался этот условный медведь специфически, то шагал на задних лапах, напоминая человека, то припадал к земле и полз, извиваясь всем телом, как змея. Тело его вообще напоминало жидкость, которая перетекала с одного места на другое.

Как бы то ни было, а противник опасный, подпустить его даже на десяток метров смерти подобно. А зверь именно этого и хотел. Его замысловатые движения вели к сближению, при этом гигант явно понимал, что такое огнестрельное оружие и старался не подставиться под выстрел.

Дождавшись, пока расстояние сократится до трёхсот метров, Илья поднял автомат. Стрелять в зимнем комбинезоне было не очень удобно, но он всё же постарался как можно сильнее вдавить приклад в мягкое плечо. Точка прицела совпала с силуэтом зверя, Илья нажал спуск. Звук короткой очереди разнёсся над снежной равниной, а зверь, нырнув за небольшой снежный бархан, вынырнул в другом месте. Если пули его и зацепили, то он от этого не расстроился, продолжая зигзагами подбираться поближе. Снова долгое прицеливание, снова очередь, теперь уже более длинная, на шесть патронов. И снова никакой реакции, зверь, казалось, даже внимания не обратил, что в него стреляют. Просто плавно перетёк из одного положения в другое, а пули только бессильно вспахали снег. А расстояние стало сокращаться.

— Бежим! — крикнул Илья, хватая Джейн за рукав.

И они побежали, пещера не казалась им надёжным укрытием, поэтому отступать решили в сторону вулкана. Собственно, укрытие им было не нужно, только разорвать дистанцию, дать возможность выстрелить ещё несколько раз.

Отбежав метров на двести, они оглянулись. Псевдомедведь стоял на задних лапах и смотрел им вслед, в бинокль было видно, как раскачивается его вымазанная кровью голова, на длинной шее. Решив, что лучшего шанса не будет, Илья вскинул автомат и снова выстрелил. Но одновременно с движением его указательного пальца, зверь снова перетёк в положение лёжа и встал уже правее на три метра. Пули снова пришли мимо, а хищник, как ни в чём не бывало, отправился дальше.

Они опять побежали, вулкан был всё ближе, Илья подумал, что лучше дойти до его основания. Чем это поможет, он точно не знал, но там, в камнях, куда проще занять оборону. Выход в свой мир теперь отступил на второй план, они туда просто не дойдут с таким хвостом, нужно избавиться от преследования, потом можно будет продолжить путь.

Добежав до очередного каменного завала, они снова остановились. Илья решил ещё раз попытать счастья, он удобно упёр автомат между камней и прицелился. Зверя было хорошо видно, он уже почти не прятался, просто шёл за ними, словно бы не торопясь, но неуклонно догоняя. Но теперь Илья поступил немного иначе. В предыдущих случаях цель уходила вниз и вправо. Теперь он прицелился не в самого зверя, а в то место, где он будет через секунду. Патронов не пожалел, высадил всё, что оставалось в магазине. Угадал, над снежной пустыней разнёсся вой, переходящий в рёв. Илье приходилось бывать в зоопарке, и он знал, что медведи, хоть белые, хоть бурые, таких звуков не издают.

Вот только ранение смертельным не было, оно только разозлило тварь. Медведь снова стал метаться вправо и влево, так, что прицелиться было невозможно, только теперь он делал всё гораздо быстрее, расстояние между ними сокращалось стремительно. Снова бежать, только изредка оглядываясь на преследователя. Как ни странно, но Илья нормально перенёс первый бой с людьми, отстреливался от волколюдей, отбивал атаку стаи на форт, убивал хранителей, беглых каторжников, наёмных убийц, даже десант пиратов уничтожил. Всё складывалось в его пользу, и он поверил в себя. Поверил, что современное оружие и та подготовка, что совместными усилиями вложили в него товарищи, обеспечат ему неуязвимость. А теперь, встретив по-настоящему опасного врага, пусть и в нечеловеческом обличье, он растерялся. Отступать пока было куда, но скоро они упрутся спинами в огненную гору.

Вулкан был всё ближе, их уже обдало волной тёплого воздуха, а плотный снежный наст под лыжами превратился в зеркальной гладкости лёд. Обернувшись назад, Илья сменил магазин и выдал ещё одну очередь, не прицельно, а только для того, чтобы заставить противника осторожничать. Метания белой туши ещё более ускорились, но линейное движение в их сторону замедлилось. И то хлеб. Снова бежать.

Скоро стало жарко. Лёд под ногами кончился, начались камни, куски застывшей лавы и пепел. Лыжи пришлось снять, а за неимением времени и бросить тут же. Если останутся живы, то придут и поднимут, зверь их вряд ли украдёт. Местность ощутимо пошла в гору, кое-где приходилось карабкаться на четвереньках. Наконец, они нашли относительно ровную площадку, за которой был почти отвесный склон. Здесь их невозможно атаковать с тыла, а от выстрела в упор зверь не увернётся.

Камень под ногами был горячим и едва не расплавлял подошвы ботинок, Илья, устроившись поудобнее и прильнув к прицелу, высматривал цель. А чёртов мутант, подойдя к границе снега и льда, немного растерялся. На тёмном льду, где к тому же нет никаких неровностей и спрятаться некуда, уже не получится так ловко уходить от пуль.

Но жажда добычи взяла своё. Издав громкий храпящий звук, зверь бросился вперёд, теперь уже не петляя, а сделав ставку на скорость. Но здесь он просчитался, как бы быстро он ни бежал, поворот ствола у Ильи получился быстрее, а плохое прицеливание он компенсировал разлётом пуль.

Пули нашли цель, причём, явно не одна. Кувырком, словно матёрый спецназовец, зверь ушёл в сторону, на этот раз в левую, да только брызги крови и отчаянный рёв подтвердили, что досталось ему неслабо. Следующая очередь прошла мимо, только обдав тварь облаком ледяной крошки. А третья удачно пришлась в заднюю лапу, изрядно снизив подвижность, вот только развить успех Илья не смог, слишком далеко влево ушёл зверь, и стрелять в него теперь мешали нагромождения камней.

Илья облегчённо вздохнул, пока можно было передохнуть. От напряжения дрожали руки и слезились глаза, но непосредственная опасность миновала. Пока. Обернувшись, он увидел, что его перепуганная жена сидит позади него, бледная с широко распахнутыми немигающими глазами, но её тонкие руки крепко сжимают револьвер. Чем выстрелы из револьвера могут навредить такой огромной твари, было непонятно, но всё же лучше, чем ничего. Да и готовность жены к бою вызывала оптимизм.

А зверь не показывался, можно было предположить, что ушёл совсем, добыча оказалась неудобной, сильно огрызалась, так что проще поискать другую. Но это в теории, если представить, что у зверя рациональное человеческое мышление, что у него в голове на самом деле, было для Ильи загадкой. Впрочем, можно было и подождать, место удачное, обойти их невозможно, кроме того, здесь тепло и почти нет ветра. Илья сменил магазин и стал ждать. Теперь, когда адреналин схлынул, возбуждение боя прошло и его начало клонить в сон. Приходилось заставлять себя смотреть по сторонам и водить стволом автомата. И тут, как ни странно, в правой стороне послышался шорох катящихся камней. Сомнений быть не могла. Умная тварь сообразила, с какой стороны её будут ждать, поэтому, вернувшись назад, проделала длинный путь под защитой снежных барханов, чтобы напасть там, где не ждут. Вот только привычка к снегу сыграла злую шутку, здесь, где лапы ступали по непрочным вулканическим породам, сохранить незаметность не получилось.

Но мутант действительно был умным, он понял, что обнаружен, и пошёл ва-банк. Выскочившая из-за большого чёрного камня белая туша со следами крови на шерсти огромными скачками помчалась к их укрытию. Автомат Ильи взорвался непрерывным огнём. Часть пуль только выбивала искры из камней, другие рвали плоть зверя, орошая те же камни каплями крови. Но, с тем же успехом можно было из рогатки останавливать несущийся на всех парах паровоз. Когда магазин опустел, окровавленная туша была уже на расстоянии семи-восьми метров. Илья на занятиях видел, как тот же Кнут, или Араб, меняют магазины буквально за доли секунды, умение, сделавшее бы честь профессиональному артисту цирка. Увы, сам он таким умением отнюдь не обладал, а потому, перекинув автомат в левую руку, он правой рванул из кобуры пистолет.

Но было поздно. После затяжного прыжка медведь оказался совсем рядом, и огромная когтистая лапа ударила Илью в грудь. Автомат полетел в одну сторону, пистолет — в другую, а сам Илья полетел назад, где плашмя упал на ровную каменную поверхность. Зверь с горящими от бешенства глазами начал наступать на него. Огромная пасть разинулась на полметра, продемонстрировав два ряда острых, слабо дифференцированных, словно у крокодила, зубов. За секунду до того, как ему откусят голову, теряющий сознание Илья подумал, что бы на это сказал Паша Старостин, ведь таких животных тоже быть не должно.

Но от погружения в спасительный обморок его спас ударивший по ушам выстрел. Зверь захлопнул пасть, а по условному «подбородку» хлынула волной алая кровь. Снова выстрел и ещё больше крови, ещё и ещё. Всего он насчитал семь, значит, Джейн стреляла не из револьвера. Умница, догадалась подобрать «Пустынного орла», он был снят с предохранителя и патрон в стволе. Чудовищного калибра пули попали в шею, почти все. Разнесли гортань и, что более важно, шейную артерию. Алая кровь продолжала стекать на ботинки Ильи, а зверь всё ещё стоял на четырёх лапах, хотя его маленькие остекленевшие глазки показывали, что он уже мёртв.

Когда огромная туша всё-таки рухнула на камень, он повернул голову и увидел, как его жена с обессиленным видом стоит на коленях. Перед ней лежит огромный пистолет с затвором, застывшим в заднем положении. Под правым глазом Джейн начинал наливаться большой лиловый синяк. Явно не была готова к такой отдаче.

Он попытался что-то сказать, но из груди вырвались только хрипы, кроме того, постепенно он отходил от шока и рёбра его начинали дико болеть. Надетый под куртку бронежилет давил с силой гидравлического пресса, не давая толком вдохнуть. С трудом подняв руку, он подозвал жену.

— Помоги… — с великим трудом прохрипел он, грудь взорвалась болью, а рот стал наполняться кровью. Не имея возможности перевернуться, он просто повернул голову и открыл рот. Рядом образовалась небольшая красная лужица. Джейн, достав платок, стала вытирать ему лицо.

— Расстегни, — едва слышно, но отчётливо проговорил он. Чистота лица волновала его в последнюю очередь.

К счастью, застёжки были несложными, и разорванную на груди куртку удалось расстегнуть с минимальными потерями. Настала очередь бронежилета. Расстегнуть липучки спереди было легко, а вот снять его целиком, вытащив то, что под спиной, было гораздо труднее. Стиснув зубы от боли, Илья попытался приподняться, максимум, что ему удалось, — это приподняться на пару сантиметров. Джейн потянула за край, со второй попытки ей удалось стянуть жилет и отложить его в сторону. Защита, к которой он так привык, что считал второй кожей, оказалась теперь непосильной ношей для раненого. Что же, пусть теперь лежит здесь, может, кто-то из старателей приберёт. Затем расстегнули летнюю камуфляжную куртку. Раздеваться дальше сил уже не было. Джейн просто взяла его нож и разрезала его футболку.

Грудная клетка выглядела одной сплошной гематомой. То, что рёбра сломаны с обеих сторон, было видно невооружённым глазом. Кровь изо рта, — повреждено лёгкое. Или оба. Плюс неслабое сотрясение. Теперь, без бронежилета и в расстёгнутой одежде, он хотя бы мог дышать. Однако, после первых же относительно глубоких вдохов, каждый из которых отзывался болью в сломанных рёбрах, перед глазами у него окончательно поплыло, а дальше он провалился в темноту.

Глава двадцать четвёртая

Без сознания он пролежал больше двух часов, когда открыл глаза, рядом всё так же сидела Джейн и гладила его по голове. Остальное тоже было без изменений, рёбра всё так же горели огнём, дышать было трудно, а во рту стоял привкус крови.

— Надо идти, — прошептал он.

— Ты не можешь, ты ведь ранен, тебе нужен отдых.

— Дальше будет только хуже. Вылечить меня могут только в моём мире, но туда нужно дойти.

— Но ты даже на ноги встать не сможешь.

— Попробую, спасение только в этом, — он с кряхтением начал подниматься. За полминуты получилось сесть, расплачиваясь за это новым приступом боли. Голова кружилась меньше, видимо, сотрясение не слишком опасное. — Нужно замотать грудь, туго, так, чтобы я едва мог дышать.

Джейн на секунду задумалась, после чего распахнула шубу и начала резать край платья на полосы. Точнее, на одну полосу, которую отрезала по спирали. В итоге получился довольно длинный «бинт», шириной сантиметров восемь. Илья поднял руки и максимально выдохнул. Джейн начала бинтовать, перетянуть так туго, чтобы обломки рёбер не шевелились, у неё не получилось, не хватило сил. Но даже так стало значительно легче. Дышать, правда, было сложно. Только частые неглубокие вдохи.

После этого достал аптечку, набор таблеток был стандартным. Антибиотики, анальгетики, средства от отравления. Был и шприц-тюбик с наркотическим средством. Как оно на него подействует? Док после укола резвым козликом скакал. Да и Ефиму тогда помогло. Если снять боль, он вполне сможет идти. Плеснув на плечо немного виски, он воткнул иглу в мышцу. Затем выдавил содержимое, после чего выдернул, не разжимая пальцев. Поначалу ничего не почувствовал, но попросил Джейн помочь ему одеться. Когда изорванная куртка была, наконец, застёгнута на груди, боль начала утихать. Теперь уже не горели огнём все рёбра, а только вспыхивали болью при вдохах. Ещё через минуту прошло и это. Тело налилось лёгкостью, настроение улучшилось.

— Нужно идти, пока действует, — сказал он Джейн.

— Что с вещами?

— Жилет брось, рюкзак почти пуст, надень на меня. Автомат тебе, пистолет мне. Он поднял пистолет и заменил обойму. Можно надеяться, что они никого больше не встретят, тварь, подобная той, что лежала перед ними в огромной луже запёкшейся крови, конкурентов не потерпит. Но и расслабляться нельзя, мало ли кого на пути встретят. Кроме того, с той стороны проход открывается отнюдь не в центре мегаполиса, так что, если их не встретят, придётся туго. Впрочем, такой вариант был маловероятен, если окно действует, там наверняка стоит рота спецназа, днём и ночью не отводящая глаз (и стволов) от прохода. Не застрелили бы с перепугу.

Спустившись по склону, они подобрали лыжи. Скала с пещерой была видна хорошо, сначала туда, а потом, выдерживая по памяти направление. Идти на лыжах было не больно, но и прежнего темпа выдерживать не получалось. Скорость упала ниже пяти километров в час. Тем не менее, они шли и имели все шансы добраться до цели. Примерно через двадцать минут поравнялись с пещерой. Напрягая память, Илья выбрал направление. Пять или шесть часов хода, в их случае, пусть десять. А потом… потом всё будет хорошо. О другом исходе Илья предпочитал не думать. Ему вообще было трудно думать, мысли разбегались, как тараканы, раз за разом приходили какие-то бредовые идеи, хотелось смеяться, а иногда плакать.

Понимая, что всем этим он обязан действию препарата, Илья временами брал себя в руки. За счёт этого ему удалось не потерять дорогу, свидетельством чего был первый снеговик, попавшийся им на пути. Стоял он всего в двадцати шагах в стороне от того места, где они собирались пройти. Почти не ошиблись, надежда крепла.

Второй снеговик попался уже в сумерках, дорога была верной, но вот скорость оставляла желать лучшего, да и у вулкана столько времени потеряли. Но останавливаться нельзя. Он вынул фонарь и вручил его жене. Светил он тускло, пришлось поменять батарейки. Последние, но наплевать, недолго осталось.

Через пару часов ходьбы в темноте появилось беспокойство. Уже должен быть снеговик. Или нет? Если свериться с компасом, направление, вроде бы, правильное, но снеговик небольшой, его можно не заметить или спутать с чем-то.

К этим проблемам добавилась новая. Действие препарата заканчивалось. В голове прояснилось, но почти сразу возвратилась и боль. Нужна новая инъекция, но где её взять? Илья остановился, сняв рюкзак, он поковырялся в лекарствах, нашёл несколько анальгиноподобных таблеток и закинул их в рот, запив глотком воды. Поможет? Он не знал, но делать что-то нужно было. Достал он и последнюю еду, те самые две плитки шоколада. Одну начал грызть сам, другую отдал жене.

Нельзя сказать, что еда придала ему сил, но лыжи переставлять у него пока получалось, хотя каждый шаг, как и каждый вдох, отдавался болью в груди. Кроме того, по-прежнему не отпускал страх заблудиться. Фонарь, при всех своих преимуществах, светил не так далеко, окрестности были не видны. Илья держал в руке компас, на который смотрел каждые двадцать шагов, но даже это не придавало уверенности. Он помнил, что проход находится в низине, так что местность должна пойти под уклон, но ничего подобного не происходило. Они так и шли по ровной, как стол, заснеженной пустыне, изредка обходя небольшие овраги или холмы.

«Счастье есть» — подумал Илья, увидев снеговика прямо впереди, на торчавшем из снега камне. От этого камня начинался спуск, достаточно пологий, но Илье хватило. Фонарь был у Джейн, поэтому он просто шагнул вперёд. Лыжи не нашли для себя опоры, ушли в пустоту, а сам он, и без того нетвёрдо стоявший на ногах, покатился вниз. Сначала на лыжах, потом кувырком. Остановил его большой камень, стоявший поперёк дороги. Ударившись об этот камень правым боком, Илья на секунду отключился, но адская боль сразу же привела его в чувство, хотелось орать так, чтобы вулкан раскололся, да только грудь позволяла разве что хрипеть. Во рту снова появился вкус крови, а самой плохой новостью было то, что при падении он слышал громкий треск. Одна из лыж сломалась. Так и было, подбежавшая Джейн посветила фонарём. Сломалась точно посередине, в месте крепления. «Да и чёрт с ней» — подумал Илья, здесь снег был не такой глубокий, идти было можно, хотя скорость упадёт до черепашьей.

Он попытался встать, но тут же снова упал. Перед глазами плыли разноцветные круги. Где-то неимоверно далеко звучал голос любимой, умолявшей его встать. Встать? Встать. Встать!!! Со стонами, борясь с собой, он начал подниматься на ноги. Под левую руку тут же поднырнула Джейн и начала его поднимать. У него получилось. Вдохнув холодного воздуха, сколько позволили лёгкие, он огляделся. Вот жена, в руках у неё фонарь, светит, компас он потерял, причём, вместе с перчаткой. Голую ладонь спрятал в карман, хоть бы пальцы не отморозить.

— Пошли, — скомандовал он больше себе, чем ей.

— Пошли, — согласилась она, всё также поддерживая его под руку.

И они пошли. Она тоже сняла лыжи и двигалась впереди, прокладывая дорогу. Снег здесь доходил до колена и был покрыт только непрочной тонкой корочкой наста. Идти было можно. На часах было раннее утро, но рассвет не наступал. В заполярье немного другой суточный режим. Им осталось километра три, ну, может, четыре. Не больше, но их тоже нужно было пройти, а кроме того не промахнуться мимо перехода.

Каждый шаг отдавался болью, временами он сплёвывал кровь, глаза норовили закрыться, но он старался сосредоточить взгляд на пятнышке света от фонаря, который двигался впереди. Он не понял, как снова отключился. Только что шёл, а тут на секунду открыл глаза и понял, что лежит. Причем, лежит давно, небо над головой стало светлым. Заботливая женская рука гладила его по лицу. Он снова открыл глаза и увидел смутный силуэт Джейн, стоявший перед ним в полный рост. Стоп, она сидит рядом и гладит его, временами всхлипывая, вот даже слёзы ему на лицо капают, а кто тогда стоит?

Поморгав глазами, он понял, что это не его жена и вообще не человек, поскольку не бывает людей трёхметрового роста. Это был каменный столб, торчавший из снега. Каменный. Столб. А чуть дальше ещё один, а справа и слева ещё. Повернув голову, он посмотрел на Джейн.

— Мы пришли.

— Куда? — спросила она сквозь слёзы. Видно было, что девушка измотана до предела, давно потеряла надежду, смирилась с мыслью о скорой смерти и боялась только одного, что муж умрёт раньше, а ей придётся сидеть над трупом.

— Домой, это здесь, слышишь? Это те самые камни!

Наплевав на боль, он начал подниматься, организм выкладывал последние силы, но на ноги встать получилось. Он хотел пробовать все камни, но делать этого не пришлось. Рядом с одним из самых больших камней стоял снеговик, больше всех предыдущих, он был проколот какой-то палочкой, в которой Илья опознал автоматный шомпол, а конец его указывал на камень.

— Здесь! — дрожа от страха и надежды, Илья стал ощупывать поверхность на уровне своего подбородка. С четвёртой попытки рука ушла в камень, вызвав у него вопль восторга. То есть, вызвало бы, но вопль сразу перешёл в хрип и стон.

— Полезай в камень, — приказал он жене.

— Как? — не поняла она.

— Дай руку, — он взял её руку и аккуратно вдавил в поверхность камня. — Не бойся.

И она пошла, а следом за ней в камень ушёл и сам Илья. Что-то изменилось, проход, как будто, стал уже, если раньше при переходе только слегка сдавливало с боков, то теперь едва не раздавило, на что рёбра снова отозвались вспышкой боли. Хоть бы Джейн не пострадала.

Родной мир встретил его тёплой погодой. Деревянные идолы стояли на прежнем месте, а перед ними застыла Джейн, которую держали на прицеле четверо солдат с автоматами, в броне и противогазах.

— Брось оружие! — кричал один из них из-под маски, — руки за голову!

— Она по-русски не понимает, — объяснил Илья, голос был тихий, вряд ли они что-то услышали, но два ствола из четырёх тут же были направлены на него.

— Кто такой?!

— Стрельцов Илья Юрьевич. Позывной — Профессор. Из группы Кнута. Вернулся с задания. Она со мной.

Он пытался говорить громко и разборчиво, это отняло у него последние силы, фразу «Она со мной» он проговорил уже лёжа на снегу.

— Кнута? Профессор? — командир был, видимо, весьма поверхностно информирован. — Есть такое, поднимите его.

Илья закашлялся и сплюнул кровь.

— Он кровью кашляет!!! — солдат, пытавшийся его поднять, отпрыгнул на три метра.

— Инфекция! — едва не заорал командир, — в карантин его!

— Идиоты, — прохрипел Илья, — рёбра сломаны, лёгкие повреждены, в травму.

Наконец, прибыла подмога с носилками, на которые положили Илью. Джейн просто пошла рядом, держа его за руку. Её никто не отгонял, а сама она не собиралась уходить от мужа даже на метр. Он шептал ей какие-то нежности, потом понял, что говорит по-русски, и она его не понимает. Невесть откуда появился врач, тоже в противогазе и белом халате, который выглядел странно, поскольку был надет поверх армейского бушлата. Он взял кровь из вены, отдал её кому-то из помощников. Только после этого расстегнул одежду Ильи и занялся его травмами.

Илья был в сознании, в сознании была и Джейн, которая сидела рядом, не говоря ни слова, но по-прежнему сжимала его руку в своей. Наверное, думала, что если эту связь разорвать, то её любимый умрёт. Через некоторое время вернулся тот самый помощник и что-то прошептал на ухо врачу. Врач удовлетворённо кивнул и сказал:

— Грузите. Только осторожно.

— Есть! — отозвались бойцы, после чего схватили носилки и бодро понесли их к стоявшей неподалёку машине. Джейн была рядом.

Несли они его бережно, вот только дорога в лесу не способствовала плавности хода. А водитель не знал, что важнее, везти быстро, или везти осторожно. Сделал ставку на скорость. В итоге, когда их выгружали на вертолётной площадке, у Ильи снова открылось кровотечение.

Но это уже было неважно. Вертолёт со всей возможной скоростью нёс его к благам цивилизации и медицине двадцать первого века. Сейчас ему починят рёбра, заштопают лёгкие, поставят на ноги. Он начал было засыпать, но услышал разговор солдат из сопровождения.

— А ты в курсе, кто такой Кнут?

— В лицо не знаю, но слышал, что командир одной из групп, крутой до невозможности.

— А этот, стало быть, из его группы, на крутого не похож.

— Конечно не похож, его, по ходу, танком переехали.

— Начмед сказал, там рёбер целых меньше половины, и лёгкие всмятку.

— А пушку видел? Внушает.

— Я в кино такую видел.

— Точно, у агента Смита.

— А баба его точно по-русски не понимает?

— Он так сказал.

— А я слышал, что Кнута того уже в живых нет, — подал голос кто-то новый. Сердце у Ильи сжалось. Как же так?

Дальнейший разговор он не слышал, травмы, кровопотеря и усталость взяли своё. Он снова открыл глаза только на базе. Узнал медицинский блок, где уже был однажды. Он был раздет догола и накрыт простыней. Вокруг стояли медики в операционных халатах, а за спиной их скромно стояла медсестра, тоже в халате и шапочке. Приглядевшись внимательно, он по глазам узнал Джейн, не сумев её выгнать, они выдали ей униформу. Пусть смотрит, она девочка сильная.

— Наркоз, — послышался голос хирурга.

Капельница у него стояла давно, а теперь в неё что-то добавили, а на лицо положили маску, мир поплыл перед глазами, лампы, расположенные кругом над столом, заплясали, словно бы меняясь местами, а следом весь мир распался на тысячу кусков…

Глава двадцать пятая

Когда он открыл глаза, была ночь. А может, и не ночь, просто окон в помещении не было, а свет был приглушён. Боль в груди осталась, но была уже совсем слабой, словно отголосок той, настоящей боли, что мучила его до возвращения. Голова, хоть и медленно, но работала. Даже получилось её повернуть в сторону источника света.

Источником оказался настенный светильник в его личной секции общежития на базе. Странно, что доктор разрешил держать его здесь. А под светильником сидела Джейн, вид у неё был сонный, но глаза оставались открытыми. Одета она была в красивый махровый халат, причём длина его была совсем несерьёзной. Где взяла только? А красивые длинные ноги были обуты в пушистые тапочки с заячьими мордочками. При этом никакой строгой причёски, пышная грива волос собрана в простой хвост на резинке.

Она не заметила, как Илья открыл глаза, но поворот головы пропустить не могла. Сдержав радостный крик, она кинулась к нему и стала целовать, бормоча что-то сквозь слёзы радости.

— Спокойнее, милая, всё в порядке, я жив, скоро поправлюсь.

— Мне было страшно.

— Я понимаю. Сколько я спал?

— Со вчерашнего утра, сейчас вечер.

— Что-то происходило в это время?

— Да, приходил этот человек. Он сказал, что твой начальник, полковник. Расспрашивал меня о событиях, сказал, что я останусь с тобой. Мне нужно было молчать?

— Нет, всё правильно. То, что рассказала ты, я теперь напишу на бумаге. Он не говорил, когда снова придёт.

— Он сказал, что не придёт. Сказал, что проект закрыт и он больше не нужен. Вместо него придёт другой. Майор, я не запомнила его фамилию.

— Колесов?

— Да.

— Ещё вопрос, а где ты взяла такой халат?

— Но платье моё пришло в негодность. Я ведь не могла ходить в шубе. Халат мне дала Элис.

— Вы уже познакомились?

— Да. Она хорошая.

— Но как вы разговаривали? На каком языке?

— Немного на твоём, я ведь помню несколько слов. Немного жестами, и рисунками. Я стеснялась такое надевать, но она сказала, что здесь это совсем не страшно.

— Она права. Ничего не бойся.

— Но тут кругом мужчины, мне кажется, они на меня смотрят, — она сделала попытку покраснеть.

— Пусть смотрят. Это порядочные мужчины, которые не покусятся на твою честь. Потом мы съездим в город и купим тебе одежду.

На этих словах в дверь постучали.

— Разрешите? — скромно спросил Колесов, просовывая голову в приоткрывшуюся дверь.

— Конечно, заходите, Михаил Ильич.

— Как вы себя чувствуете, Илья Юрьевич?

— По сравнению с тем, что было, очень даже неплохо. Даже есть немного хочу.

— Вас обязательно покормят.

— Но сначала нужно ответить на ваши вопросы?

— Вы на них ответите письменно, а пока просто расскажите в двух словах свои приключения. Прекрасная леди, — он посмотрел на Джейн, — кое-что уже рассказала, но её рассказ далеко не полон.

— Я понял, но просветите сначала меня, что с нами, с базой, с проектом, с Кнутом и остальными?

— Если в двух словах, то всего этого больше нет. После известных вам событий, проект решено было закрыть. Мы с трудом отстояли колонию в Мире-1, Стельмах уйдёт на пенсию сразу, как только закроется последнее окно. То самое, на Урале. Оно уже работает с перебоями, а примерно через месяц закроется окончательно. Ваша миссия оказалась удачной, как я понял, благодаря вам лично, вы остались у заряда почти до самого взрыва, не позволив хранителям отключить его или выкинуть в одно из окон.

— Так получилось, они применили непонятное пси-оружие, но подействовало оно плохо. Успел прыгнуть в окно буквально на последних секундах. Что с остальными?

Лицо майора стало печальным.

— Как только они выскочили в мир-холодильник, на них непонятно откуда набросились более сотни хранителей. И всё это были люди опытные, с хорошей подготовкой и автоматическим оружием. Кнут погиб первым, он, собственно, даже оружие поднять не успел. Остальные заняли оборону, отстреливались, в это время Рэма гранатой достали. А Док стрелял без остановки, почти весь боекомплект угрохал. Его ранили дважды, да что ему боль. Так и истёк кровью. Спас всех Чингиз, уже вечер был, как стемнело, он прополз до позиций противника и установил несколько фугасов. Потом подорвал, самого контузило, но врагов просто сдуло. Тела троих друзей Витя, сам дважды раненый, несколько дней тащил на санях. Вернулись едва живые, проход уже тогда барахлить начал. Тот, что в Турции сразу закрылся. Тебе, Илья Юрьевич, сильно повезло. Ещё неделя-другая и остался бы там.

— Ну и ладно, — Илья вздохнул, — у меня там тесть богатый. А где они сейчас?

— Бойцы-то? Кто где. Лис и Араб в Мире-1 пристроились. Никаких спецопераций, просто охраняют поместье нашего тамошнего резидента, Чингиз в армию вернулся, возраст пока позволяет, на его прошлые художества глаза закрыли. Правильно, нет смысла такого специалиста на вольных хлебах держать. С Палачом пока сложно, он после ранений не оправился, с полгодика пенсионером побудет, а там тоже направим к остальным. Сам-то что думаешь делать?

— Не решил пока. Мог бы тоже в Мир-1, если возьмёте, но не сразу. Я вот семейную жизнь начал, — он кивнул на Джейн, которая старательно вслушивалась в их разговор, пытаясь услышать знакомые слова, — скоро дети пойдут, спокойствие нужно.

— Это ради бога, — усмехнулся Колесов, — тем более, что средства у вас есть, за успешно проведённую операцию родина неплохо отслюнявила. Кстати, если бы не я, задолбался бы ты эти деньги получать.

— То есть?

— Я настоял, чтобы тебя пропавшим без вести не объявляли. Как чувствовал, что живой ты. Короче, на квартиру скромную там хватит, даже с ремонтом и обстановкой. Да и насколько знаю, ты не с пустыми руками вернулся, мешочек с интересными монетами при тебе был, так он никуда не пропал, парни наши честные.

— Честно сказать, забыл я про мешок этот, он в отдельном кармане рюкзака лежал, тяжёлый такой, если бы вспомнил, точно бы выбросил, чтобы легче идти было.

— Как бы то ни было, а ты — завидный жених, да и девушка твоя тебя любит.

— Как Палача найти?

— Съезди в Южную промзону, он там охранником на складе подрабатывает. Не знаю, зачем ему эта работа, там зарплата меньше его пенсии, да, видать, без дела не может совсем. Надеюсь, скоро оклемается. Но, это потом, врач сказал, чтобы ты три дня минимум пластом лежал.

— А как же?..

Колесов задумчиво попинал некий железный предмет под кроватью.

— Судно. Давай уже, расскажи, что с тобой было?

— Ну, — начал Илья, — если коротко. Я успел выпрыгнуть в окно-переход буквально за три секунды до взрыва, мир был с виду жилым, там деревья росли, вот и прыгнул, выбирать было всё равно некогда. С той стороны наблюдал интересную картинку, словно кусок пространства ножом вырезали, смяли и в труху растёрли. Зрелище-то красивое, да только я понятия не имел, где оказался. Так и пошёл по лесу. Набрёл на людей. Были они… в трудной ситуации, одного волк загрыз, второго собирался. Ну, я и застрелил волчину, уже тогда подумал, что на волколаков из холодильника похож. Ну, тут меня все благодарить начали, денег отвалили, и слава обо мне пошла, что охотник, мол, отменный.

— Неплохое начало, — прокомментировал Колесов.

— Тогда же узнал, что говорят там по-английски, а я его, к счастью, в совершенстве знаю, выговор странный, но объясниться и понять можно. А дальше больше. Местный государев человек подрядил меня на беглых каторжников поохотиться. Ему такую задачу поставили, а у него под рукой четыре салабона, которые стрелять не умеют.

Майор на этих словах улыбнулся. Странно слышать подобное от человека, который полгода назад впервые взял оружие в руки.

— Всё прошло удачно. Опять награда. Жил я на постоялом дворе, а у хозяина была дочка, — он кивнул на Джейн, — я с ней впервые заговорил, чтобы географию местную подучить. Ну, разговор завязался, то, да сё. Она, кроме прочего, обмолвилась, что дядя её, хоть и алкаш, но моряк отставной, и у него много карт дома хранится. Я решил, что обязательно зайду. В тот день вечером она зашла ко мне, и я ей долго рассказывал, про себя, всё, как есть, думаю, там подписки о неразглашении не действуют. Девушка, конечно, впечатлилась, а потом…

— Я понял, давай к делу.

— Утром я пошёл к её дяде, нормальный мужик оказался, я ему бутылку на стол поставил, а он мне часа два байки травил. И на картах всё показвал. География там… странная. Англия находится на том месте, где у нас Германия и Польша. И Скандинавия с русским заполярьем тоже ей принадлежит. С запада англичан испанцы подпирают, а с юга турки. Россия есть, но крошечная, не больше Молдовы, захолустьем считается. Короче, растерялся я. Хотел, не пойми зачем, на Урал сходить, счастье попытать. А туда ни поезда, ни корабли, ни даже телеги не ходят. Пришлось бы с котомкой за плечами своим ходом добираться. А когда дядя тот уже никакой был, я уходить собрался, повернулся, а на стене у него картина. Да такая, что я остолбенел на пару минут. Как настоящее всё, и пустыня снежная и вулкан посреди. А алкаш этот проследил, куда я смотрю и руками замахал, протрезвел даже. Говорит: не вздумай, смерть верная.

— Прав был?

— Ну, почти. Да только у меня выбора не было, вот и отправился, дорогу у него выспросив. Только за город выехал, а она — он снова кивнул на Джейн, — меня встречает и сидор с вещами при ней. Оказалось, что папка ей жениха нашёл, богатого, но старого. Вот и сбежала со мной. В первой же церкви обвенчались. Жених этот нас потом догнал, да поздно было. Напал на меня, да я, стараниями покойного Дока, теперь многое умею, так что уронил его прилюдно. Стал он меня преследовать, он вообще аль капоне тамошний оказался, да только полицию купить у него не получилось. Начался такой детектив, что Чейз от зависти помрёт. Кончилось тем, что мы, совместно с одним хитрожопым детективом, подвели его под монастырь. Поехал он лес валить, а мы — своей дорогой. Там нас, правда, любящий тесть догнал, но всё простил, благословил и в виде приданого отвалил мешок с монетами. До кучи, с подачи своего брата алкаша рассказал про короткий путь к цели. Всё пересказывать не буду, да только добрались мы в те места. Там узнал, что Палача живым видели и надежда появилась. А когда к переходу пошли, он на пути снеговиков налепил, чтобы мне путь указывать, непонятно, откуда знал, что я там буду. Потом ещё записку в укромном месте оставил. Всё хорошо, да только нарвались мы на белого медведя-мутанта. Он-то меня и помял. Ну, а потом, стараниями любимой жены, я, хоть и полумёртвый, доковылял до прохода. И вот я дома.

— Да, самое время за диссертацию сесть.

— Увы, свою память в список литературы не включишь. Просто куча впечатлений и всё. А Мир-1, какой он?

— Средневековье, правда, своеобразное, а теперь ещё и технически развитое. Лет через сто с нами сравняются. Есть другие расы, но уживаются относительно мирно, там и для этнографа место найдётся, и интерес представляет не меньший. У нас там колония, наш резидент бароном стал за особые заслуги, вот мы и развернулись. Там, кстати, помимо прочего, научники работают, лаборатория генетических исследований, например. На тот мир никакие запреты не распространяются.

— Интересно, кстати, где мои ботинки?

— На складе, наверное, а что? — удивился Колесов.

— Если их поскрести, можно найти геном того самого медведя-мутанта, им, думаю, интересно будет.

— Ещё как, с геномом ныне покойных вампиров и, подозреваю, тоже покойных волколюдей они уже работают.

На этом разговор закончили. Майор удалился к себе, а Джейн, скинув халат, нырнула к нему под одеяло.

— Что ты делаешь? — удивился он, но бинты не позволили активно сопротивляться.

— Это такая ласка, ты же говорил, здесь многое можно.

— Да… но откуда ты?..

— Элис показала мне… ки-но.

— Не играй с ней больше, она тебя плохому научит, — сказал Илья и закрыл глаза.

Эпилог

Палача он нашёл там, где и было сказано. Тот в нелепом комбинезоне охранника, который был ему очевидно мал, прохаживался вдоль ворот. Видно было, как он прихрамывает, но в целом это был прежний Палач. Тот же неуязвимый гигант, борода, бритый затылок и вообще, варварский вид. Его бы в кольчугу одеть, да топор в руки.

Увидев Илью, старый головорез долго хлопал глазами, потом, едва не прослезившись, подбежал и обхватил его своими огромными лапами. Недавно зажившие рёбра жалобно затрещали, пришлось просить пощады. Рабочий день подходил к концу, так что, Палач, ну, или как его звали в миру, Виктор Сергеевич Обухов, отвёл его к себе домой и они почти всю ночь беседовали за бутылкой хорошего коньяка. Илья узнал всё, что было с группой, рассказал про себя, потом обсуждали планы на будущее. Сошлись на том, что попасть в Мир-1 круто. Только бы взяли.

А в следующий раз они встретились уже весной, и пошли к нужному месту. Джейн была с ними, ходить быстро она не могла, мешал объёмистый живот, но и мужа не бросила.

От холодного весеннего воздуха спасала тёплая одежда, да и не пугала их, прошедших мир-холодильник, такая температура. Три памятника стояли рядом. В одной оградке. Все из чёрного мрамора. Вот Кнут, в парадной форме и фуражке, почти такой, какой был в жизни. Дмитрий Михайлович Гребнев. И две даты внизу. Сорок два года. А рядом лежит Рэм. Он в гражданке, пиджак с рубашкой. Улыбка в пол лица. Роман Эдуардович Моргунов. Тридцать один год. А дальше — Док. Совсем молодой, фотография как бы ещё не со срочной службы. Ещё и цветная. Голубой берет десантника, тельняшка. И наивные глаза, такие же голубые и ясные. Нет ничего от того язвительного снайпера, каким его запомнил Илья. Григорий Аркадьевич Польских. Тридцать шесть лет.

Джейн расставляла на небольшом столике нехитрую закуску. Палач присел на лавку и молчал, словно бы мысленно общался с погибшими. Когда водка зажурчала в пластиковых стаканах, гигант словно бы очнулся от сна. Взял у Джейн бутылку и налил поочерёдно в три хрустальные рюмки, что стояли на основаниях памятников, которые накрыл кусочками хлеба. Джейн наблюдала с интересом, впервые видела такой похоронный обряд.

— Помнишь, Профессор, ту нашу пьянку в бане?

— Не всё, — честно признался Илья, — кое-что смутно.

— Ну, когда Кнут речь толкал, мы ещё трезвые были.

— Это помню.

— Так вот, он сказал, что судьба первопроходца бывает печальной. Прав был, естественно, как никогда прав. Но память о них переживёт их самих надолго. Любая память, хоть отчёты в документах с грифом «Совершенно секретно», хоть статьи в газетах, хоть награды от президента. Но самое главное, — это мы. В нашей памяти они не умрут никогда. А когда и мы в землю ляжем, другие сохранят память.

— Все там будем, — сказал Илья, поднимая стакан, — прах ты есть и во прах возвратишься. Они выпили, а потом ещё долго молча сидели и смотрели на памятники и на небо, размышляя о судьбах. Наконец, Джейн замёрзла, и пришлось уходить. Договорились встретиться на базе. Что-то подсказывало обоим, что приключения их далеки от завершения.

Content

Иван Владимирович Булавин
Перекрёсток

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Эпилог