Юрий Деревянченко

Начальник службы безопасности

Всё, изложенное в данной повести, несомненно является авторским вымыслом и к реальным событиям не имеет никакого отношения. События, даты, адреса, имена и фамилии вымышлены и могут быть похожими на настоящие совершенно случайно. Хотя…

Но, в любом случае, автор не несёт ответственность за случайные совпадения чего-либо с чем-то. Мало ли, кому что показалось…

«…Господи, будет ли у меня когда-нибудь хотя бы один, один единственный год спокойной жизни…

Ну, хотя бы месяц, господи…»

1

Конец девяностых. Ноябрь. Свершилось. Подписан приказ начальника ГУВД о прекращении моей службы в должности старшего инспектора по особым поручениям Штаба ГУВД в частности и, об окончании моей службы в органах внутренних дел в целом.

Отныне — я пенсионер. В тридцать семь лет — пенсионер. Ха-ха-ха… Очень смешно. Но смеяться почему-то не хочется. Совсем…

Надо начинать новую жизнь. Из-за одного засранца в должности начальника ГУВД и еще ряда незначительных причин, я был вынужден в столь юном возрасте уйти на пенсию. Благо, мои два года, проведённые в Афгане, точнее, два года и десять дней, позволяли мне не просто уволиться из органов внутренних дел, а уйти с небольшой суммой в кармане, выплачиваемой государством ежемесячно за двадцать три года выслуги. Пенсионер, блин.

Для начала подведём предварительные итоги. Итак, что мы имеем.

Жена — есть, Гулей зовут. Я её иногда Гулёнкой называю. Жена хорошая, надёжная во всех смыслах. Это — большой плюс.

Сын от первого брака Пашка и двое от первого брака жены — есть, Максим и Вадик. Тоже плюс.

Орден Красной Звезды за задержание особо опасного преступника — есть. Плюс.

Машина, побывавшая в ДТП и требующая ремонта — есть. Ну… Плюс-минус.

Тесть и тёща, проживающие раздельно не только от нас, но и друг от друга, тоже есть. Два плюса.

Чего нет, так это денег. Последняя зарплата, полученная в ГУВД, скоро закончится ввиду своей незначительности, а пенсию я начну получать, по информации инспектора пенсионного отдела с Захарьевской улицы, не ранее, чем через несколько месяцев — оформление длительное. Большой минус.

А ещё я имею приглашение на собеседование на должность начальника службы безопасности в одну очень крупную, со слов моего двоюродного брата Женьки, компанию, занимающуюся оптовой торговлей табаком. Если уж быть совсем точным — сигаретами и всевозможными сопутствующими товарами. Позже я не раз задавался вопросом, а как связаны между собой сигареты и презервативы? Их там тоже продавали оптом и они, наряду с зажигалками и спичками, также считались сопутствующими товарами. Ну, это я так, к слову. А вот, что в такой фирме предстоит делать мне и в чём конкретно заключается эта работа — вот это настоящий вопрос.

Обязанности начальника службы безопасности представляю себе, в основном, по прочитанным книгам и нескольким увиденным фильмам. Насколько мне известно, данной профессии нигде не обучают и понятия о ней у всех и каждого сугубо индивидуальные, то есть, всяк понимает, как может… или хочет.

Но, как говорится, делай шаг вперёд — а там видно будет. Тем более, что выбор у меня совсем небогатый — других предложений как-то нет. А жить на что-то надо, семья у меня и алименты (официально алиментов нет, а — есть и надо и кормить, и одевать, и много чего ещё).

Так что работа нужна и как можно быстрее. Тем более, что никакой работы сроду не боялся, не пьяница, не лентяй, и в голове кое-что имеется, образование есть, опыта достаточно (поработал и в группе задержания, и участковым, и последние семь лет в Штабе ГУВД тоже даром не прошли). Так что, на собеседование надо ехать в любом случае!

Добираться пришлось на другой конец города — нужная фирма находилась на территории оптового рынка на улице Салова. Ни разу там не был. Живём-то мы на проспекте Энгельса, зачем бы меня чёрт понёс на Салова, это ведь аж во Фрунзенском районе! Но, теперь — надо.

Собеседование со мной будут проводить два бизнесмена, совладельцы фирмы. Люди серьёзные, богатые, опять же со слов моего братца. Так что, одеться надо поприличнее. Ведь всем известно, что у нас «встречают по одёжке».

Ну, как раз с этим проблем нет. Надеваю свой рабочий костюм (в здании ГУВД мы ходили в гражданке), новую светло-голубую рубашку, галстук (жена завязала, я за семь лет работы в Главке так и не научился), начищаю туфли (обувь — лицо милиционера, так меня с первых дней в органах учил наставник — старшина Семёнов Василий Калинович).

Осмотрев себя в зеркало, решил, что готов. В конце концов, к генералам в таком виде каждый день ходил и всё их устраивало, значит и бизнесмены будут довольны.

Волнуюсь, конечно. Всю сознательную жизнь в погонах проходил и всегда знал, что и как делать: всё регламентировалось, если не уставом, то кучей приказов, а тут какие-то бизнесмены будут решать твою судьбу. И от тебя почти ничего не зависит. Что там у них в голове? С такими-то я раньше не общался, не доводилось.

В начале службы моё общение ограничивалось сослуживцами и гопниками, а в конце — полковниками и генералами. А с бизнесменами и им подобными — не общался точно. Как-то нужды не было. Но, надо привыкать, осваиваться. Думаю, они тоже люди. По крайней мере, внешне похожи.

С трудом нахожу рынок на Салова 52. Твою ж мать! Вот я попал!

Да, уж, это явно не Литейный не Литейный 4! Это там и чистенькие тротуары вокруг, и аккуратная стоянка для машин сотрудников Главка и «старших братьев», и обязательный вежливый постовой-милиционер, которого ты видишь в любое время суток в любую погоду.

А здесь огромный контейнерный рынок, населённый, в основном, гражданами азербайджанской национальности, которые все поголовно торгаши.

Торгуют тут всем. Начиная от мясных туш и заканчивая спичками. Машины по рынку носятся, чудом не сталкиваясь друг с другом, люди куда-то спешат по своим делам, большинство что-то тащат либо в руках, либо на тележках, что-то грузят на машины, а что-то разгружают. Ор, гам, шум! Все при деле, все чем-то заняты. Кто торгует, кто торгуется… Грязь кругом, лужи…

И я — посередине. В костюме и галстуке. Замечательно! Что я здесь делаю, возникает вопрос? Мне же вроде здесь не место! Где я и где рынок! И только тут начинает доходить, что я больше не старший офицер милиции и не сотрудник ГУВД, а просто обычный человек, ищущий работу. И нефиг выпендриваться, место — не место… Это в Главке я был уважаемый человек при погонах и высокой должности, а здесь — безработный и любой торгаш, пока что, стоит выше меня по социальной лестнице, что бы я там о себе не думал.

Спрашиваю первого попавшегося азербайджанца, а где здесь оптовая фирма, торгующая сигаретами. Человек, оглядев меня внимательно с ног до головы и, почему-то несколько напрягшись, ткнул пальцем в сторону кучки стоявших друг на друге вагончиков, похожих на строительные времянки и сказал, что там их офис. Подъехав туда, я вспомнил слова Женьки о богатстве хозяев фирмы и уже засомневался в их правдивости. Да и любой бы засомневался.

Стоят три полукруглых ангара, больших, правда, метров по тысяче квадратов. Рядом офисное здание, собранное из полутора десятков вагончиков, составленных рядом и поставленных друг на друга, типа двухэтажное здание. Круто! Всё, так называемое здание офиса, покрашено в весёленький серенький цвет, а сверху красивый такой транспарант натянут — «Оптовая торговля сигаретами». Ангары не крашенные, местами начинают ржаветь.

Крупная фирма! Богатые владельцы! Вот это да! Буду начальникам службы безопасности этой помойки! И то — если ещё меня соизволят взять!

Что-то я разнервничался, непривычная обстановка, наверное, так подействовала. Немного осмотревшись, слегка успокаиваюсь. Территория фирмы огорожена забором из сетки «рабица». Даже имеется вагончик охраны и шлагбаум. Возле офиса стоят Ауди А8, Лендкрузер 80, Ниссан Максима и еще с десяток машин покруче моей Тойоты Короллы 92 года выпуска. То есть, люди, работающие здесь, явно не бедствуют и на машинах не экономят. Для 1998 года подбор автопарка сотрудников довольно неслабый. У нас такие машины стояли только у здания УБЭП.

Ну, будем надеяться, хоть с зарплатой, может быть, не обидят. Если возьмут к себе на работу.

Так называемые охранники меня не остановили, и, даже не поинтересовались, кто я и к кому прибыл. Шлагбаум открыли сразу. Я, припарковав машину, прошёлся по территории, заглянул в ангары. Коробки сигарет и ещё чего-то сложены до потолка в несколько рядов — товар есть и его много, уже хорошо.

В принципе, работа кипит — грузчики грузят, торгаши носятся по территории с коробками сигарет. Кто-то тащит их в свои машины, кто-то через боковую калитку уносит на рынок. Все при деле.

Охранники поглядывают на меня из окошка своего вагончика, но не подходят и вопросов не задают, стесняются, наверное.

Спустя пять минут я решил, что увидел достаточно, и пора знакомиться с руководством. У входа в офисное здание курили несколько человек обоего пола. Одеты довольно прилично и курят «Парламент». На меня опять же посмотрели с некоторой опаской, почему — я понял позже. В костюмах и с галстуками обычно приезжали нежелательные для них люди — из правоохранительных органов с проверками. У курящих я выяснил, что начальство сидит на втором этаже и один шустрый парень тут же предложил провести меня к ним. «Ну, веди» — согласился я. Поднялись, он постучал в дверь и нам, таки, разрешили войти. Вошёл я один, а парень убежал вниз, работать, наверное.

В неплохо обставленном кабинете сидели двое, за столами в разных углах комнаты, лицом друг к другу. Сидящий в дальнем углу слева выглядел очень солидно. Почему-то сразу возникла мысль, что с такой внешностью ему бы у нас в Главке меньше полковничьих погон и предлагать было бы несерьёзно. Годков, эдак, чуть за сорок, волевое лицо, солидная стать, а главное — манеры. Знаете, когда человек что-то кому-то говорит и знает, что его распоряжения будут выполнены без дополнительных указаний и перепроверок. Вот будут и всё… И дело тут не в дорогом костюме и галстуке за пятьсот, не меньше, баксов. Что-то есть такое внутри, дано. Назвался просто — Боковым Игорем Юрьевичем.

Второй — явно попроще. Молодой, лет где-то до тридцати пяти. Высокий, телосложения явно спортивного. Но одет… Простенькие джинсы, потрепанный джемперок… Да-а, тянет не более, чем на опера из обычного райотдела. Сказал, что зовут — Тищенко Сергей Анатольевич. А фирма их называется просто — ООО «НОРД». Что ж, хорошо.

Представляюсь также просто, без затей, мол, Краснопольский Юрий Викторович, прибыл по вашему приглашению на должность начальника службы безопасности.

Услышав меня, бизнесмены слегка оживились. Предложили присесть. Судя по их лицам, я, им вроде бы, понравился. То есть, пока оправдываю их надежды, хотя бы внешним видом и умением держаться.

В разговоре выяснилось, что так называемый начальник службы безопасности у них есть — подполковник-отставник из Василеостровского РУВД. Но, он вроде бы есть, а вроде бы его и нет…

Всё, чем он занимался в течение дня — трескал водку с охранниками, хорошо хоть ближе к вечеру, а по утрам встречал приезжающее начальство у шлагбаума, отдавая честь.

Хозяева фирмы подозревали, что для начальника службы безопасности этого как-то маловато и три месяца ждали, что человек займётся еще чем-то. Но, как я понял, так и не дождались. А случившаяся кража со склада на Партизанской улице, где был расположен филиал фирмы, показала, что сей товарищ полностью не соответствует своей должности, так как даже молоденькие оперативники, приехавшие на осмотр места происшествия, искренне удивлялись столь слабой технической укрепленности объекта и полному отсутствию сигнализации. На складе не было даже завалященького сторожа!

Но даже и после «выноса» склада, начальник службы безопасности так ничего и не сделал для предотвращения подобного в дальнейшем. Ни на том объекте, ни на центральном складе вообще ничего не изменил. Вёл себя так, как будто ничего не произошло. Ну, украли пару десятков коробов сигарет, подумаешь. На центральном складе ещё много осталось. Удивительная инфантильность.

Учредители поняли, что от этого безопасника ждать инициативы и энергичных действий бесполезно. Человек, наверное, полностью выложился на службе Родине и на их фирму у него сил просто не осталось. Поэтому я здесь и оказался, приглашённым на эту должность.

Немного рассказав о себе, я поинтересовался деятельностью фирмы и виденьем руководства моего места в ней, а также отведённой роли. Как оказалось, обязанностей у меня, на их взгляд, будет немного:

— обеспечить внешнюю безопасность центрального склада с офисом и имеющихся филиалов (укрепить техническое состояние складов и прочих зданий, а также периметр территории);

— прекратить воровство товара сотрудниками склада, и не только (не только сотрудниками, и не только со склада);

— принимать все законные (и не только) меры к 100 %-му возврату «дебиторки» (деньги за товар, отпущенный клиентам с отсрочкой платежа);

— постараться минимизировать негативные последствия так называемых «проверок», довольно частых, многочисленными правоохранительными органами;

— «решать» вопросы с представителями различных преступных группировок;

— помогать устранять личные проблемы хозяев фирмы и членов их семей;

— оказывать помощь отделу кадров при подборе вновь принимаемых на работу сотрудников, осуществляя проверку кандидатов на судимость, и не только;

— проявлять здоровую инициативу в решении бытовых проблем в фирме;

— и многое-многое-многое другое…

Ну, что ж. Задачи ясны, проблемы будем решать по мере их поступления, а там, как бог даст. Одним словом, выслушав пожелания хозяев «лавки», как её назвал Тищенко, я ляпнул:

— Готов поработать у вас. Хуже, чем сейчас, по линии безопасности, у вас точно не станет.

Оба переглянулись и почему-то заржали, а Боков сказал:

— Сергей, а он мне чем-то нравится, берём.

Вот так я и стал начальником службы безопасности ООО «НОРД».

Но, по трудовой книжке оформили меня начальником специализированной службы. Официально написать «начальник службы безопасности» нельзя было — для службы безопасности нужна лицензия, получить которую было не только непросто, но и очень затратно. К тому же, фирма, имеющая собственную службу безопасности, сразу начинает привлекать излишне пристальное внимание как правоохранительных, так и налоговых органов. А мои работодатели, как выяснилось, люди скромные, излишнего внимания со стороны всяческих органов не желающие. Да и мне проблем меньше. Не надо будет постоянно носиться в разрешительную систему, решать всяческие вопросы. Правда, особых проблем бы не было, слава богу и там есть очень хороший знакомый — зам. начальника Управления. Когда-то вместе поработали участковыми — я его даже немножко учил поначалу. Парень оказался сообразительнее меня — вовремя перешёл в разрешительную систему и дорос до полковничьей должности. А я, дурак, всё время за преступниками гонялся, да людей от гопоты спасал по мере сил.

Зарплату, после прохождения испытательного срока, пообещали ровно в три раза больше, чем я получал в ГУВД вместе с пятидесятипроцентной пенсионной надбавкой (сотрудники, продолжавшие работать после достижения двадцатилетней выслуги, получали прибавку к окладу в размере 50 % от заработанной пенсии). Размер будущей зарплаты меня не удивил — поразил! Если бы нам так платили в милиции, мы бы, наверное, и ночью работали. Я уж точно. Ведь, честно, жил только на зарплату! А здесь от меня требовалось быть как бы тем же представителем органов внутренних дел, только в пределах одной конкретной фирмы. Ничего нового. Это по своей наивности я так тогда думал.

Тут же был вызван предыдущий безопасник, которому сразу объявили, что в его услугах фирма больше не нуждается. Даже меня такая постановка дел слегка покоробила, но, что делать — «звериный оскал капитализма»!

Тому дали три часа на передачу дел, а затем — в кассу за выходным пособием и на выход. Никакой бюрократии. Я просто охренел от скорости решения вопросов.

Охренел не только я. Безопасник за первые полчаса знакомства раз десять повторил:

— Как же так, без предупреждения, без двухнедельной отработки … Так же не делается.

Вид у него при этом был не очень…

Дела передавались минут десять. Собственно, передавать было нечего — даже списка сотрудников фирмы у него не было!

Безопасник, теперь уже бывший, показал склад, почему-то ткнул пальцем в сторону туалета, и мы прошли в вагончик охраны. Там скучали двое парней лет 23-25-ти. На охранников как-то не очень тянули. Но я, наверное, был излишне придирчив. Им объявили, что я теперь их новый босс и на этом передача дел закончилась.

2

На следующий день я приступил к своим обязанностям начальника службы безопасности. Работы предстояло много. Так мне думалось тогда. Как же я ошибался! Её было не просто много, а очень много! Всё надо было начинать с нуля!

Естественно, начать решил со знакомства с личным составом охраны, то есть со своими подчинёнными. Попросил находящихся в будке у шлагбаума охранников обзвонить всех остальных и оповестить об общем сборе в 18.00.

После этого пошёл знакомиться с сотрудниками фирмы. Иду в офис. Настоящий проходной двор. На входе никого, клиенты носятся туда-сюда…

Захожу в первую дверь справа, которая была открыта нараспашку. Впрочем, отмечаю, что все двери открыты и никто не требует их закрывать. Но, может так и надо… В милиции так, здесь — иначе. Посмотрим.

В первом кабинете сидит девочка-секретарь. Зовут Лена. Представляюсь. Лицо слегка оживилось, и почему-то слегка испугалось, заинтересовалось. На вопрос, чем занимается, ответила незатейливо: «Да всем». Уточнять не стал, потом разберёмся. Судя по наличию факса, двум телефонам, обилию стопок бумаг вокруг неё на столе, полках и, даже на полу — ответ похож на правду.

В следующем кабинете сидят трое — двое молодых парней и девушка. Оказалось — менеджеры. Принимают звонки от клиентов, на компьютерах набивают накладные и передают их на склад для сборки товара. Понятно.

В третьем, самом большом кабинете на первом этаже расположились пятеро. Возле каждого стола приставлен стул для клиентов. Те приходят лично и диктуют заявку на товар. Затем сами же несут её на склад, ждут, пока им соберут всё в коробки, забирают и увозят — уносят. Тоже пока всё понятно.

Там же присутствовала и начальник отдела сбыта — Командиркина Надежда Алексеевна. После недолгого общения с ней делаю вывод — фамилии соответствует полностью. Даже на первый взгляд стало понятно, что эта женщина любит покомандовать, и не любит, когда ей перечат. С ней проблемы явно будут, замечаний не потерпит. Ну, поживём — увидим.

На втором этаже обнаружил кассовое помещение. Чуть в обморок не упал от увиденного. Представьте себе кассу, в которую дверь открыта нараспашку и куда свободно заходят все, кому не лень. В буквальном смысле этого слова.

Внутри три стола. За двумя — пара женщин-кассиров, лет по тридцать с небольшим, принимают деньги от торгашей (в 90 % случаев — азербайджанцев), пересчитывают их на машинках, складывают пачки в сейфы, стоящие здесь же. Сейфы также открыты нараспашку. Даже из коридора видно, что они завалены наличкой. Я, во всяком случае, столько нала не видел никогда. На третьем столе расставлены чашки, чайник и микроволновка. Первая мысль была: «А почему их не грабят каждый день»? Ведь все условия для этого созданы: в офис вход свободный, в кассу — тоже, сейфы открыты, охранники черт знает где, без связи, без оружия и т. д. Бардак! То, что фирму еще не грабили можно объяснить только ленью грабителей. Кстати, как оказалось, и сигнализации нет! Нет даже тревожной кнопки!!! Вот тебе и бизнесмены. Я-то их умнее считал. Хотя… Меня пригласить ума хватило… Будем исправлять ситуацию.

Дальше располагалась бухгалтерия. Бухгалтеры — женщины постарше, посолиднее и, как-то расположенные ко мне доброжелательнее, чем другие. Даже чаю предложили. С пряниками. Естественно, отказался, — некогда.

Далее следовал кабинет юриста, молодой девочки, страшно серьёзной и ответственной. Лерой зовут. Там же и мне выделили стол. Конечно, с Литейным 4 не сравнить. Там я сидел в огромном кабинете на втором этаже здания, которое известно в Питере всем без исключения. И, хотя нас в кабинете расположилось четверо, ещё оставалось место хороводы водить, если бы такое пришло в голову. А мой стол с зелёным сукном, говорят, ещё довоенный, занял бы точно половину нынешнего кабинета.

Но… Как выяснилось, прежнему безопаснику и этого не предложили — тусовался в вагончике охраны. А мне и стол, и кресло, и компьютер, и сейф. И даже телефон на столе имелся, мобильники тогда были только у хозяев фирмы, коммерческого директора и начальника отдела сбыта — дорогое на то время было удовольствие.

Потом шёл кабинет компьютерщика, мужика лет под пятьдесят, Андреем Александровичем звали.

Дальше — финансового директора и отдела закупок.

Познакомился с водителем Бокова, он же по совместительству и бухгалтеров возил, когда надо было. Представился Серегой. По манерам — явно судимый. Какой-то развязанный, разболтанный. Я таких не люблю. Рядом с собой не люблю. У меня это в крови, видно.

На складе сразу же наткнулся на пьяного грузчика. Завскладом Славик пояснил, что грузчики — народ особый и воспитывать их бесполезно. Хотя, сам он время от времени пытается — то одному в морду даст, то другому. Правда, не за пьянку на рабочем месте, а по подозрению в краже блоков сигарет. Ведь пить-то на что-то каждый день надо, а недостачи на складе выявляются регулярно. Вот завскладом, погашая каждый месяц из зарплатного фонда складских работников недостачи, пытается особо пьющим объяснить, что воровать у себя же нехорошо.

Пока не действует. Ну, будем и здесь включаться, помогать воспитывать.

Вспомнив водителя Серегу, решил всех сотрудников проверить на судимость. Подумал, что и руководству будет интересно и полезно знать, что за контингент у них работает.

Составил анкету из двенадцати пунктов, распечатал, положил каждому сотруднику на стол по экземпляру, дал время на заполнение до вечера. По реакции людей сделал вывод, что и Боков, и Тищенко узнают много нового о своих подчинённых после проверки по базам УР и административки.

Получив согласие руководства на оборудование кассы сигнализацией ОВО и установки тревожной кнопки, пошёл знакомиться со своим личным составом — незаметно время подошло к шести вечера.

У будки охраны уже собрались все восемь сотрудников. Осмотрел — да, уж. На бойцов ну никак не тянут. Двое — в возрасте после сорока лет, остальным немногим более двадцати. Из них двое скрываются от службы в армии, а ещё два — студенты.

А что я хотел, нормальный контингент. Кто ещё в охранники пойдёт работать? Правильно, либо те, кто работать не хочет, либо те, кому официальное трудоустройство противопоказано, либо студенты. Будем воспитывать, пытаться вылепить из имеющихся хоть какое-то подобие нормальных охранников. Других у меня нет. Ну, а по мере «залётов», а без них не бывает, постепенно будем менять, подбирать кого-то поприличнее.

Начал со знакомства, выяснил имена-фамилии охранников, представился сам. Выслушал просьбы и пожелания, вкратце довёл свои требования. Всё как везде: на работу не опаздывать, не пить, не воровать, на посту не спать, выполнять мои требования не рассуждая. Вроде бы все поняли. Выяснил, что платят моим ребяткам по 18 рублей в час. Про себя удивился такой ставке, но виду не подал. Решил, что точно добьюсь минимум 20-ти рублей, а то зарплату считать неудобно. Шучу, конечно, но, а 18 рублей не шутка, что ли? На том и разошлись.

На следующий день с утра пошёл по кабинетам собирать анкеты, вечером не успел — сотрудники быстро по домам разбежались.

Далеко не у всех оказались заполнены все пункты. Как я и предполагал, некоторых смутила графа о наличии судимости. Видно, из природной скромности, не хотели заполнять. Но я настойчиво попросил написать в данной строке хоть что-то. Всё равно сам проверю, а так ещё и узнаю, есть ли у человека склонность к вранью.

Почему-то о судимости за мелкую кражу написал только водитель Серега. Остальные, судя по заполненным анкетам, были не судимы. Хорошо, проверим.

Позвонив приятелю на Литейный и, узнав пароль ЦАБа на сегодня, я на три часа засел за телефон. В конце уже и язык заплетался и трубка к уху от пота прилипала. Но проверил всех!

В результате выяснилось:

— один из менеджеров был судим за групповое изнасилование;

— водитель Серега оказался дважды судим — за кражу и разбой;

— один из финансистов привлекался за мелкое хулиганство с применением оружия (тут я слегка обалдел, что же это за мелкое хулиганство такое, если с оружием, но так действительно было написано);

— двое складских грузчиков были осуждены условно за нанесение лёгких телесных повреждений.

Всё оказалось не так уж и плохо для нашей немаленькой фирмы. То же самое сказали и учредители, с нескрываемым интересом ознакомившись с результатами проверки.

Боков своего водителя оставил работать, до первого «залёта». Менеджера-насильника уволили тут же. Складских не тронули, строго указав на будущее…

А я, получив «добро» на дальнейшее наведение порядка, продолжил свою работу.

Как до сих пор работает эта фирма — непонятно. Дисциплина среди сотрудников ниже некуда. Планёрок по утрам не проводят, на работу приходят частенько с опозданием, в минутах эдак от 15-ти до 30-ти, форма одежды разная, причёски неуставные, строем не ходят… Шучу.

А вот выпивки на рабочем месте с участием начальника отдела сбыта Командиркиной — это уже не шутки. Проходя по офисным помещениям, частенько замечал бутылки шампанского на столе, а иногда и коньяка. То, видишь ли, благодарный клиент принёс, то праздник какой-то, то день рождения, то пятница… На все мои вопросы Надежда Алексеевна всегда находила оправдания выпивок своих сотрудников. А как же, ведь и сама с ними употребляла. Ну любила дама шампанское, стрелять её за это, что ли!

А ещё говорят, милиция на работе пьёт. Куда там нашим ребятам до этих штатских! Каждый день, почти, «на стакане сидеть»… Никакого здоровья не хватит.

Терпел я терпел, а потом, в очередной раз, увидев на столах бутылки, просто собрал их и демонстративно всё вылил в унитаз. Командиркина сначала даже дар речи потеряла, а потом, слегка оклемавшись, помчалась в кабинет начальства, на второй этаж, жаловаться. Оттуда вернулась минут через пять, какая-то притихшая и слегка задумчивая. Приумолкли все.

Одним словом, процесс наведения мало-мальского порядка пошёл. Сотрудники фирмы стали посматривать на меня с некоторой опаской и уважением. Что и требовалось доказать. Тем более, что Тищенко потом так и сказал прямым текстом:

— Юрий Викторович, чем больше мы уволим сотрудников с Вашей подачи, тем лучше. А то зажрались уже. Начали требовать повышения зарплаты. Некоторые посчитали себя ценными работниками, а парочка, так вообще незаменимыми. А так, наберём новеньких, будем платить, сколько мы сами решим, и годик просить прибавки никто не будет. Так, что действуйте в том же духе.

Нормально, коли так. Такая поддержка начальства мне понравилась.

Складских, с моей подачи, одели в оранжевые жилетки. Теперь и я и мои бойцы за километр видели наших грузчиков, если те на рынок сбегали. А я ведь это категорически запретил. Нечего им там делать.

Как раньше было: сопрут блок сигарет, «скинут» в ближайший контейнер азербайджанцам, купят где-то там же «палёной» водки — и жизнь удалась! А то, что в зарплату недостачи вычтут — уже неважно, ведь зарплата потом жене уходит, а водка сейчас — ему. Пробовали, было, жилетки прятать, так я даже за нахождения без неё на складе, во дворе, да хоть в сортире — штрафовал. Ровно на стоимость бутылки водки. Сначала думали — шутка. Но в день получки убедились, что со мной шутить себе дороже, как в прямом, так и в переносном смысле и смирились.

Через недельку решил, что внешний вид и моих охранников должен хоть немного указывать на то, что они «охранники». А то ходят, кто в чём. Написал заявку на деньги для приобретения камуфляжа для своих «бойцов». Сходил к шефам, убедил в необходимости единообразной формы своих подчинённых. Ведь и это дисциплинирует тоже.

Будете смеяться, но заодно удалось повысить и их зарплату. Немножко — всего на 2 рубля в час, но, хоть что-то.

Получил деньги в кассе и в ближайшем охотничьем магазине купил камуфляжную форму для всех. Вроде мелочь, но прежний безопасник и этого для ребят не делал.

Затем составил инструкцию по соблюдению пропускного режима, подготовил и заламинировал пропуска для машин.

В течение первой недели заключил договор с ОВО на охрану кассы и выделение нам для круглосуточной охраны милиционера на въезде. Довольно быстро удалось оборудовать помещение сигнализацией и поставить под ногу кассирам тревожную кнопку. Но самое главное, мне удалось убедить Тищенко (от него зависело согласование затрат на внутренние нужды фирмы), что кассиров надо оградить от клиентов хотя бы закрытой решёткой.

Вот тут и началось что-то непонятное для меня. Обе кассирши, как я их называл, услышав про решётку, помчались к начальству и заявили, что в таких условиях работать не будут. Буквально кричали, что они не заключённые и «в клетку добровольно не сядут», и вообще, кто это такое придумал?! Спасибо Сергею Анатольевичу, он спокойным голосом объяснил, что это делается для их же безопасности, а кто не может находиться в таких условиях, пусть ищет работу в другом месте. Крутой мужик!

Так я приобрёл «заклятых друзей» и среди кассиров. Скажу сразу — это потом аукнулось. Эти сучки меня потом-таки подставили, причём дважды. Но это было потом…

Кстати, во время монтажа сигнализации, я познакомился с техником из Фрунзенского ОВО, Димой. Интересный кадр оказался. С виду — обычный работяга. Бедновато одет, плохо выбрит, не стрижен… Но, пообщавшись, взглянул на него совсем другими глазами. Парень оказался специалистом по всем видам сигнализации, а также может смонтировать и любую видеосистему. Причём, в три раза дешевле, чем официальные фирмы. Человек работал со всем, что питается от электричества…

Мы договорились, что, кроме всего прочего, он нам ещё установит электрические замки на входные двери в офис с открыванием кнопкой. Охранника в офис я также посадил, оборудовав место за стойкой. Какой-никакой, а пропускной режим обеспечили.

Хотел заодно везде видеокамеры установить, но тут уж Тищенко денег не дал. Такой прижимистый мужик оказался. То-то Боков все внутренние вопросы на него возложил. Ладно. Не всё сразу, со временем эту тему я всё равно продавлю, жизнь заставит.

А ещё по периметру всей территории сверху забора с завхозом натянули в три ряда дополнительно колючую проволоку. Никогда не думал, что купить колючую проволоку окажется целой проблемой. Это сейчас, чёрта в ступе купить можно, были бы деньги. А тогда… Ну, оказывается, совсем не продавали её частным лицам — шла только на оборудование военных объектов и в систему исполнения наказаний.

Хорошо, что у меня и в Штабе УИН были знакомые. Выручили. Подъехал к одной из зон на территории города, вышел старшина, пара зеков вынесли пять мотков «колючки» и забросили в нашу «Газель». Всё быстро, чётко, недорого. Старшина пожал руку, просил заезжать, если ещё чего надо будет.

Установили сигнализацию с «тревожной кнопкой» и на Партизанской улице. Также поставили там крепкие двери и решётку на окна. Директор того филиала, Римма Петровна, после проделанной работы, всегда встречала меня чаем и плюшками. Прежний-то безопасник от неё только отмахивался на все просьбы.

Сделав то, что сделал, наконец-то вздохнул с облегчением — теперь нас «взять» не так-то просто.

Как-то само собой стал меняться состав охранников. Ну, если быть точным, не сам собой, а, естественно, с моей помощью. Да, если уж быть совсем точным — то с их же помощью.

А как не поменять, если однажды подходят ко мне двое, которые почему-то решили, что у меня с ними особенно доверительные отношения, и с «заговорщицким» видом, почему-то поминутно оглядываясь, стали рассказывать, что на втором этаже за лестницей есть маленькая неприметная комнатка, стены и потолок которой полностью обиты железными листами довольно серьёзной толщины. И спрашивают, а знаю ли я, что это хранилище налички. Что деньги там лежат в нескольких больших битком набитых сумках. Что там в дневное время всегда хранится несколько миллионов. И что в этой комнатке есть окно, выходящее на контейнерный рынок.

Так вот, это окно со стороны рынка защищено только одной решёткой, и всё. А решётка держится всего лишь на четырёх гвоздях. И, если со стороны рынка влезть днём на забор и снять решётку, то ни один из торговцев и внимания-то не обратит, подумают, что так и надо. Вот так, мол, можно без труда разбогатеть. Теоретически.

Рассказав мне свои теоретические расклады, охранники с интересом и видимым нетерпением ждали моей реакции. А мне пришлось делать из себя дурака. Я поблагодарил бойцов за ценную информацию о вопиюще недостаточной технической укреплённости денежного хранилища и пошёл к шефам.

Там слегка «огорошил» их тем, что достаточно секретная информация даже среди своих о денежном хранилище, стала известна столь далёким от кассиров сотрудников охраны. Откуда что «ушло», теперь вряд ли выясним, это понятно. Но, меры надо принимать, и срочно! Ведь эти два «орла» неспроста ко мне подошли. Явно в их головах начинает созревать план «выноса» хранилища. Не получилось втянуть меня, придумают что-то ещё. Это уж к бабке не ходи. Как пить дать!

Вызываю завхоза, Владимира Михайловича. Озадачиваю установкой дополнительной решётки изнутри той комнатки и укрепления наружной с помощью сварки. Тут же звоню Димке-технику и прошу заехать после работы, прихватив с собой всё, что может пригодиться для установки локальной сигнализации с выводом в будку охраны и ревунами. В будке-то, кроме охранников ещё и милиционер ОВО дежурит. Так что теперь спокойнее будет. До конца следующего рабочего дня было сделано всё!

И последнее, буквально в три дня, под благовидным предлогом, увольняю обоих хитромудрых охранников. А зачем мне такие «умные» да ушлые. Мне таких не надо…

Взамен, по рекомендации одного из оставшихся наиболее добросовестных, беру на работу двоих студентов. Один из них запомнился своим именем — Добрыня. Кстати, оба честно, без вопросов года по два отработали.

Попутно приходилось решать вопросы и с клиентами. Менеджеры и складские деятели быстро смекнули, что в многочисленных конфликтных ситуациях с азербайджанцами я разбираюсь как надо, в отличие от прежнего безопасника, и стали, чуть что — всех ко мне отправлять. То, кому-то блок не доложили, то мятый подсунули, то пересортили — все ко мне идут…

А ведь надо решать вопросы так, чтобы и фирма не пострадала материально, и клиент не ушёл к конкурентам. Но, вроде пока всё получалось как надо. И у наших дисциплинку продолжал подтягивать, и клиентов немного «строить». Что интересно, и это нормальные люди восприняли с одобрением — порядок всем нужен.

Клиентам понравилось, что теперь их начинали обслуживать с 9.00. Раньше-то менеджеры позволяли себе опаздывать и на 15 минут, и на тридцать, а эти бедолаги сидели под дверью, ждали. Товар-то нужен. Но, в отличие от русских, азербайджанцы на рынке уже с 7.00 и выходных у них нет, и работы другой тоже нет. Поэтому и нервничали, если наши на работу опаздывали — ведь их клиент тоже может уйти, не дождавшись товара. Но меня черт и сюда занёс. Ну не переношу я, когда менеджер приезжает на работу с опозданием, после этого пьёт кофе минут двадцать, потом курит и только потом садится набивать накладные.

Дал команду охранникам записывать прибывших на работу после 9.00. Думаете, сотрудники фирмы обрадовались? Но, потеряв довольно приличные суммы на штрафах за опоздания, стали приходить вовремя! Правда, признательности от работников фирмы мне это, опять же, не добавило. Но я не дёргался по этому поводу. Привык. Всю сознательную жизнь в милиции, и с первых же дней наблюдал косые взгляды и чувствовал «народную любовь», надев форму. Так что ничего нового. Прорвёмся. Да и начальство встало на мою сторону, когда на меня жаловаться стали за штрафы. А как же, штрафы — прямая прибыль, деньги в кассу, да еще с пользой для дела!

В одну из суббот организовал внеплановый пересчёт склада. И снова — косые взгляды и недовольство. Как со стороны складских, так и Командиркиной с её менеджерами — им же считать. А теперь еще и под моим чутким контролем.

А Надежда Алексеевна — человек сложный. Мягко скажем. Привыкла себя считать третьим лицом в фирме, а тут я нарисовался, весь такой правильный и с кучей замечаний и придирок: и склад не считается, и её менеджеры на работу вовремя не являются, и на рабочем месте выпивают… Получается, что её это «косяки». Кому понравится? Но, пока терпит. Хотя, вижу, с трудом, сквозь зубы. Скоро наверняка сорвётся.

Склад считали до обеда. Результаты так себе — недостача на пару десятков тысяч. Сказали — не смертельно, в порядке допустимого. Нормальный такой допуск, как по мне. В милиции за эти деньги мне бы ого-го сколько работать. А этим — нормально! Ну, да ладно. Со слов Командиркиной, могло быть и хуже.

Я после уехал домой, а остальные остались. Как потом мне доложил охранник — отмечать благополучный пересчёт склада. Оказывается — традиция сложилась такая. Интересно, а за чей счёт, кто банкет оплачивает? Потом обязательно надо поинтересоваться.

3

В понедельник с утра — вызов к начальству. Конец года. Надо закрывать банковские кредиты и ещё какие-то. Мне не объяснили, а я и не спрашивал. Надо, значит надо. Моя роль простая — после обеда объезжать крупных клиентов, собирать наличку и до 19.00 успеть сдать деньги в банк на Петроградке.

Клиентов много. Поэтому, тем же будут заниматься ещё и водитель Бокова, и одна из кассиров с приданным ей водителем на машине.

После обеда стартую. Первая точка на Энгельса 139 — там находится крупный оптовик, весьма лояльный нашей фирме. Настолько, что имеет очень-очень крупный товарный кредит от моих шефов. Приезжаю, знакомлюсь. Хозяев фирмы, на самом деле двое — Сергей Васильевич и Виктор Григорьевич. Распределение обязанностей, как я выяснил позднее, примерно то же, что и у нас.

Первый, импозантный мужчина, весь в золотых цепях и браслетах — лицо фирмы и отвечает за решение всех «внешних» вопросов; второй — пожилой, мелкого росточка мужичонка в возрасте, не обращающий особого внимания на внешние признаки наличия денег и власти — «чёрная лошадь», тянет на себе всю внутреннюю нагрузку и реально «держит» фирму.

В кассе мне суют в руки сумку с деньгами. Не сумочку, а спортивную сумку! Спрашиваю, а где расписаться за деньги и как их пересчитать. А Сергей Васильевич со своим компаньоном смотрят на меня, как на дурака. Поясняют, что расписываться не надо — если бы мне хозяева «НОРДа» не доверяли, то и не прислали бы. А пересчитывать деньги я могу хоть здесь на столе, но тогда сегодня не успею больше никуда. Так что взял сумку и поехал к следующим.

Еще шестерых надо было объехать. Там уж проще было. Знакомство, сумка или свёрток, поехал. По пути постоянно следил, нет ли «хвоста», но, бог миловал.

В банк успел вовремя, до закрытия еще полчаса оставалось. И снова был поражён полным отсутствием формализма. Всё на доверии.

На входе охране только говоришь: «ООО «НОРД» — и сразу показывают, куда пройти. Проходишь с огромными сумками в помещения кассы без досмотра! Там повторяешь, что из «НОРДа», суёшь разнокалиберные свёртки в окошко, доставая их из сумок и девушка кассир спокойно начинает считать деньги на машинке! Никаких лишних вопросов, никаких росписей нигде! А суммы-то огромные! Только на третий день я как-то привыкать начал к таким деньгам, а до того дёргался очень. Ну не приучен я к такому!

А на шестой день случилось. Собрал деньги, как всегда. Привёз в банк, и спокойно начинаю подавать девушке в окошко.

Какие должны быть суммы, у меня на бумажке записано, когда я деньги собирал. И вдруг, в конце сдачи денег, кассир называет в итоге цифру, на 50000 меньшую, чем должна быть! Я, немного заволновавшись, прошу перепроверить. Девочка-кассир с некоторым раздражением в голосе заявляет, что она не ошибается никогда.

И тут я, честно сказать, запаниковал. В голове сразу же: «В фирме без года неделя, никто меня толком не знает. Подумают, пачечку присвоил. Как докажешь, что не брал?» Аж в пот бросило!

В этот момент подошла наша кассир, она тоже деньги привезла, и язвительно так на меня смотрит:

— А Вы все пачечки из сумочек достали? Может, завалилось куда?

Я, дурак, начинаю перетряхивать сумки и только через минуту понимаю, что издевается, сука!

Подхожу поближе к окошку, в наглую просовываю в него свою голову, с трудом, и там замечаю пачку пятисотенных, лежащую за счётной машинкой, в то время, как остальные были сложены в центре стола. Спрашиваю:

— А эту считали? Это что?!

Кассир, побелев:

— Ой, за машинку завалилась. Всё в порядке, идите…

Тут у меня «планку» и сорвало:

— Какой на хрен в порядке?! Куда идите?! Я уже с работой распрощался! С машиной! А у тебя в порядке!

Короче, заорал так, что наша кассир, шарахнувшись от меня, через какую-то банкетку грохнулась. Примчался управляющий, ещё кто-то, я не понял. Давай меня успокаивать. Им-то это, наверное, не деньги, а мне…

Руки трястись перестали только дома, когда водки выпил… Да и жена успокоила…

На работе утром и Боков, и Тищенко в один голос заявили, что на меня даже и не подумали бы… Кто знает, может и нет, а может, и да. Ну, да ладно, прошло и прошло.

А через три дня было объявлено о новогоднем корпоративе в ресторане «Метрополь» на Садовой. Моя задача — обеспечить меры безопасности сотрудников и сохранность их имущества на банкете. Вот как это звучало из уст Бокова.

Присутствуют только сотрудники фирмы, так что жену с собой не взять. А жаль. Походами в ресторан я её не часто баловал. Если быть честным — ни разу. То денег нет, то … опять денег нет. Тогда она не работала — дети были маленькие. А тянуть троих детей на одну зарплату всё-таки было очень непросто.

В те годы моя зарплата в переводе на проклятые баксы была от 98 до 116 долларов (мы, менты, частенько подсчитывали в американской валюте, сравнивая свою зарплату со стоимостью яхт и машин всяких абрамовичей, березовских и иже с ними). Не развернуться. Вот и приходилось по ночам «халтурить» на стареньких Жигулях 78 года выпуска. Ночью возишь всяких уродов с деньгами, нормальные-то люди после работы спят, а с утра — на Литейный. Так и жили.

Банкет должен был начаться в семь вечера.

С собой взял только одного охранника поздоровее, пообещав небольшую премию. Попросил одеться почище, да побриться потщательнее. Он и приехал в начищенных ваксой до блеска ботинках, чёрных брюках, белой рубашке и прилизанных волосах. Нормально, наш человек.

Короткий инструктаж:

— не пить;

— посматривать, чтобы чужие наших не били;

— в зал посторонних не пускать, благо гуляли отдельно от других;

— пьяных баб особо не лапать, даже если сами будут лезть;

— посматривать, чтобы вещички не «пёрли», ни свои, ни чужие и т. д.

Всё просто и понятно.

Да… ресторан оказался именно таким, как я «Метрополь» себе и представлял. Внутри было солидно и красиво… Тяжёлая старая мебель, красиво отделанные стены, портьеры с кистями… Всё, как в кино про буржуев…

Но, похоже, кроме меня никто интерьером ресторана не восхищался и особо не рассматривал. Все наши сотрудники быстренько раздевшись, проследовали в отведённый для нас отдельный зал и расселись за длинным столом.

И началось…

Сначала — речь Бокова о нашей замечательной фирме и работающих не самых плохих сотрудниках в ней. Затем пару слов о том же сказал Тищенко. После него — тосты коммерческого, финансового и других директоров. Всё было чинно, благородно…

Было… Часа полтора. А потом, после отбытия руководства, началось…Понеслась веселуха. Пережрались все довольно быстро. То ли отсутствие жён-мужей сказалось, то ли «халява» — не знаю. Но пили все, и бабы, и мужики. И не определить, кто больше.

А потом — танцы, визги, целования по углам, за шторами. И это женатые все люди! Господи, что это, куда я попал? Видели бы их родные…

Корпоратив, однако… Как же я устал в тот вечер.

Со своим бойцом гонял чужих от нашего стола. Гоняли наших мужиков от чужих баб. Гоняли чужих баб от наших мужиков. Разнимали наших и чужих баб. Попутно отбивался от настойчивых предложений выпить.

Заколебали все! Задолбали!

Еще и компьютерщик отличился, прямо расстроил — втихаря сунул бутылку водки в карман своего пиджака. Не поверите, когда я у него эту бутылку доставал и возвращал на стол, искренне удивился:

— Жалко, что ли?

Пятьдесят лет мужику, а вот не понимает, что воровать нехорошо, а у своих — вдвойне. Одним словом, заметочку себе в голове я сделал по поводу этого товарища.

Ближе к часу ночи всех провожал до выхода… Искал сумочки, номерки в гардероб, телефон коммерческого директора… Командиркина, ко всему прочему расплакалась и умоляла найти её туфли. Думала, украли. Слава богу нашёл.

Проблем было — выше крыши. Но, вроде справился. Всех очень пьяных благополучно рассадил по такси, более-менее трезвые расползлись сами.

На работу, как и просил меня Боков, все должны были прийти на своих ногах и с целыми лицами…

На вопрос жены, как отдохнул, только выругался про себя, а вслух вырвалось:

— Тебе бы так отдохнуть.

С тех пор корпоративы не люблю. Вот терпеть не могу!

К Новогодним праздникам выплатили не только зарплату, но и премию дали. Приятно. Хватило и подарки купить всем своим, и вообще, мы с женой как-то вздохнули свободнее. С появлением денег пришла уверенность в завтрашнем дне и настроение как-то лучше стало.

Праздники пролетели быстро. Каждый день приходилось приезжать на Салова, проверял, трезвые ли охранники, всё ли в порядке. Слава богу, обошлось. Никто не подвёл, никаких ЧП не случилось.

Вообще, праздники по жизни не люблю. В Афгане нас в такие дни обязательно обстреливали. Так что, почти всегда, в окопах сидели в обнимку с автоматом.

В милиции — обязательно вводили усиление и, следовательно, суточное дежурство по отделу. Начальник оказывал честь, ставил именно меня, как непьющего и ответственного сотрудника. Так и говорил:

— Юрий Викторович, Вы — один из лучших участковых, «афганец», орденоносец, а кому в праздники я ещё могу доверить семьдесят пистолетов и восемь автоматов, находящихся в оружейке? Ведь, нажрутся, просрут! А кто отвечать потом будет?..

И в Главке, как «молодого», постоянно назначали дежурить ответственным от руководства по Штабу.

Так и здесь — всё пошло по накатанному пути. Только и разницы — там тебя начальство в выходные напрягает, а здесь — сам смотришь за порядком. Больше-то некому.

После новогодних праздников предложил Тищенко перепроверить соответствие цен, представленных компьютерщиком в накладных по закупке пяти компьютеров со всеми комплектующими. Я случайно увидел, как он распаковывал коробки.

Боков на это моё предложение как-то вяло отреагировал, а Сергей Анатольевич сразу «уши навострил»:

— Что-то слышали, или что-то знаете, Юрий Викторович? Есть информация?

Сказал, что просто для профилактики. Ну, смешно ведь было бы рассказывать об украденной бутылке водки на корпоративе.

«Добро» на проверку порядочности нашего компьютерщика получил. Вообще, как я заметил, Тищенко к расходам в фирме относился гораздо строже и трепетнее, чем Игорь Юрьевич. Тот мыслил масштабнее и глобальнее, и небольшие суммы его особо не интересовали.

На следующий день, взяв в бухгалтерии все накладные по компьютерам, я поехал в указанную там фирму, довольно крупную, называть не буду. Они мне за рекламу явно не заплатят.

Там зашёл к менеджерам, представился и сказал, что приехал из ООО «НОРД», и что есть вопросы по оплате компьютеров. Один из них живо так отреагировал, сразу же заявив, что компьютерщик нашей фирмы уже второй год закупает всё только у него и вопросов никогда не было. Но при этом товарищ как-то занервничал.

Я показал накладные, взятые в нашей бухгалтерии и попросил на их компьютере показать мне их же, чтобы сравнить цены. Если разницы не будет, то всё в порядке. А будет — будем разбираться.

Парень сразу же «упёрся рогом». Мол, никогда ничего не покажу, финансовая тайна. Я слегка повысил голос — не люблю, когда в таких вопросах вставляют палки в колеса. Да и, честно сказать, не привык, чтобы торгаши мне в чём-то препятствовали.

На шум примчался начальник отдела сбыта. И вновь, та же песня — о тайне финансовых операций.

Тут я уже совершенно вышел из себя, убедившись, что точно — дело нечисто. Настойчиво так, очень громко попросил пригласить их начальника службы безопасности.

Пришёл такой же, как и я, из наших. Я его, конечно, лично не знал, но своих-то мы за версту чуем. Отойдя в сторонку, объяснил, что есть сомнения в порядочности нашего компьютерщика, а махинации их сотрудников меня никаким боком не интересуют. Кому-то позвонив и что-то согласовав, парень дал команду начальнику отдела показать всё, что мне требуется.

Тут же нашлись нужные накладные, сравнили их с моими и, как я и предполагал, буквально по каждой позиции присутствовала разница в цене. Естественно, не в нашу пользу.

Не поверите, даже с каждого коврика для мыши наш кадр поимел по шесть центов (всё, что касалось компьютерной техники, тогда в долларах считалось).

Я, заодно, взял копии накладных и за ещё две предыдущие покупки. В целом, сисадмин, как они любят себя называть, с каждой партии приобретённых компьютеров в этом и том году, поимел от двухсот тридцати до трёхсот восьмидесяти долларов. Как говорят в Одессе: «Шоб я так зарабатывал!»

Их менеджер, страшно расстроившись, начал доказывать своему безопаснику, что он лично с этого ничего не имел. Его начальник спокойно подтвердил, что он в курсе всего и эта практика откатов, оказывается, распространена во всех фирмах по продаже компьютерной техники с целью закрепления крупных клиентов, и это считается нормальным.

Во как! Получается, что они банально поощряют кражи денег в фирмах-покупателях, а как красиво звучит! Может быть я чего-то недопонимаю в современном бизнесе, но мне это не понравилось.

Не поверите, но начальник отдела сбыта всё спрашивал, не повлияет ли данный инцидент на наши партнерские отношения в дальнейшем и просил покупать компьютеры по-прежнему, только у них.

Взяв распечатки подлинных накладных, я вернулся с докладом к шефам. Боков аж расстроился:

— Ну вот, теперь из-за Вас, Юрий Викторович, нам компьютерщика искать.

А Тищенко был доволен. Этот-то, нынешний, оказывается, уже подходил и прибавку к зарплате просил, наглец.

Через пару дней у нас был новый системный оператор — Виталик. За что уволили предыдущего, ему объяснили в первый же день. Почему-то на меня он после этого всегда посматривал с опаской. Почему — непонятно.

Работайте честно и никаких проблем у вас с безопасностью не будет — гарантия.

4

Постепенно начинаю вникать, как организована торговля сигаретами в целом в городе и области. А наша лавка, как я её иногда называю, оказывается, торгует крупным оптом не только в городе и области, а и вообще по всему Северо-Западу.

Таких фирм, как наша, по масштабам торговли, в Санкт-Петербурге всего четыре. Над нами только несколько официальных представителей фабрик производителей. Основные — от «Philip Morris», «JTI», «BAT», «ЛД», «Нево-Табак» и еще несколько более мелких, по сравнению с вышеперечисленными, производителями.

Эти фирмы фурами поставляли сигареты нам, и таким как мы, а мы, более мелким оптом продавали их дальше, средним и мелким оптовикам.

В нашем городе исторически сложилось так, что процентов на семьдесят средний и мелкий опт сигарет оказался в руках азербайджанцев. Точнее, не азербайджанцев, а талышей. Оказывается, это разные народности и талыши обижаются, когда их азербайджанцами называют.

В конце восьмидесятых несколько талышей из одного района Азербайджана, собрав дома деньги, какие смогли, приехали в Санкт-Петербург и, оглядевшись, занялись торговлей сигаретами, продавая их блоками. Начинали на рынке «Апраксин двор», потом стали арендовать на самых крупных рынках контейнеры и постепенно расширять торговлю.

Потребовались помощники — вызвали кучу родственников и знакомых к себе. Работали с утра до ночи. Ни праздников себе не устраивали, ни отпусков, ни выходных. Практически жили на рынках.

В результате, через десяток лет большинство из них уже имело российское гражданство, квартиры, неплохие машины. Подрастали их дети, племянники — все занимались этим же бизнесом. Не знаю, смог бы я добиться чего-либо, если бы попал в Азербайджан без гражданства, знания языка, жилья, негативным к себе отношением со стороны правоохранительных органов, да и, пожалуй, всего местного населения в целом… Не знаю… А они смогли. У многих из тех, кого я знаю, дети закончили наши ВУЗы, многие и сейчас учатся. Трудолюбию и настойчивости таких людей можно позавидовать, и у них есть чему поучиться.

Впрочем, и хитрости у этих товарищей хватало. Ведь далеко не каждый сможет так вести торговлю, чтобы всегда иметь запас товара, почти не вкладывая в него своих денег.

Как я понял, ребята-азербайджанцы, как мы их называем, брали товар с отсрочкой платежа в нашей фирме, затем, через несколько дней — в другой, затем — в третьей и так далее. А когда приходило время рассчитываться с нами — платили деньгами за проданный товар, взятый в других фирмах, а за наш проданный товар, деньги шли нашим конкурентам. И так работали почти все они! Годами!

Конечно, время от времени, у кого-нибудь случалось что-то, что прерывало данный налаженный процесс и тогда…

Кто первый из поставщиков узнавал о проблемах клиента, тот и успевал «выдернуть» свои деньги либо налом, либо оставшимся товаром. И никто не разбирался — свой забирали товар, или чужой. «Подметали» всё подряд, что было.

Я, зная это, всегда старался почаще бывать на Южном рынке, на Салова, в Северном, Заневском, Калининской базе и других оптовых рынках и лично обходить магазины и склады наших клиентов, чтобы убедиться в их жизнеспособности. Ведь «сдыхающую» точку сразу видно по многим признакам.

Если хозяин начинает бездумно вынимать оборотные деньги из торговли, неминуемо появляются просьбы об увеличении отсрочки платежей, об увеличении поставок сигарет… А на складе, при всём при этом я вижу сокращение товарных запасов, «вымывается» ассортимент… Да и у хозяина и его работников поведение меняется — становятся какими-то суетливыми, глаза бегают, постоянные заверения, что вот-вот всё выправится… Вот тут и надо держать ухо востро, не упустить момент, когда остатки на его складе не смогут покрыть долг нам.

Ведь если он разорится, в суд-то мы не подадим. С чем туда пойдёшь? Процентов на девяносто торговля ведётся в «чёрную»! Да и против кого в суд подавать? Большинство торговых точек принадлежали не тем, на кого были оформлены. Например, на Южном рынке около двух десятков контейнеров, разбросанных по всей территории, официально числились, как «ЧП Васильев». А реальными хозяевами в каждом из них были азербайджанцы, не имеющие гражданства России. Они-то при всем желании ничего официального открыть не могут. Кто такой Васильев, не знал никто. Но точки работали, и мы туда товар поставляли. Даже договора с печатями были!

На мой вопрос шефам:

— А зачем так рисковать? — следовал ответ — Не мы поставим им товар, так наши конкуренты… Пока платят и хорошо. А Вы, Юрий Викторович, присматривайте за ними, Вам за это деньги платят…

Как я понял, все эти точки давали сумасшедший оборот, многие сотни миллионов. И в основном платили наличкой. А это было очень важно. И очень здорово для моих шефов. Почему, я узнал гораздо позже.

Всё шло более-менее плавно, размеренно, но вдруг, началось. Почти каждый день клиенты стали приносить блоки сигарет, в основном «Мальборо» и «Парламент», в которых вместо сигарет были напиханы плотно свёрнутые газеты.

В те года упаковка блоков была непрозрачная, из тоненького картона. Что находилось внутри можно было узнать, только вскрыв его.

Так вот, кто-то приноровился аккуратно вскрывать блоки самых дорогих сигарет, вынимать пачки сигарет, а вместо них для веса и объёма, напихивать туда скрученные трубочкой и прихваченные изолентой газеты. И, ведь, блоки заклеивали тонким скотчем так, что на первый взгляд, просто ничего не видно — внешне блок был абсолютно целым.

Поначалу было один-два таких случаев в неделю. Но потом-то, чуть ли не каждый день! Особо уважаемым клиентам мы верили на слово и просто меняли блоки, от мелких — отмахивались, мол при приёмке товара проверяйте. Но долго это продолжаться не могло. Чувствовалось, что действует устойчивая группа, которая не остановится и аппетиты их растут.

Естественно, поначалу я подумал, что «балуются» у нас на складе. Но, прикинув масштабы, а также, поговорив с клиентами, понял, что дело гораздо серьёзнее. Такие блоки поступали и на рынки, и в магазины, и не только от нас, но и от наших конкурентов!

Проанализировав ситуацию, до меня дошло — а ведь воровство-то происходит только сигарет «Филипп Морис». А они к нам, и таким же как мы, попадают с единственного склада их официального представителя, и только оттуда!

Иду к шефам, докладываю. Боков тут же заявляет, что знает генерального директора той фирмы лично. Саша Гарин, мол мужик крутой, и воровать там не даст. На что я заметил, что воруют у нас везде, где можно, и где нельзя, и на авторитет начальства не больно-то внимание обращают. А неплохо бы туда поехать лично, поговорить, посмотреть… Слава богу, свободное время у Игоря Юрьевича было и, созвонившись с Гариным, мы тут же поехали.

Ехали недолго. Склад был не таким большим, как я ожидал. Большая бетонная коробка, разбитая на секции. Пандус, современная техника для погрузки-разгрузки. Не как у нас, руками грузчиков.

Офисное помещение оказалось небольшим, расположенным как бы на втором этаже складского.

Сам товар находится на поддонах за стеной из сетки «рабицы» и такими же воротами. Высота стенки в высоту не меньше трёх метров. Со стороны улицы — мощные ворота, закрывающиеся изнутри. Между воротами и сеткой, закрывающейся на ночь на замок с пломбой, находится будка охраны. Днём здесь сидит один милиционер ОВО, а ночью — двое.

За работой грузчиков днём Гарин с менеджерами наблюдает с помощью четырёх камер, установленных на складе. Заведующий складом всегда находится здесь же. Получается, что в дневное время на складе вскрывать блоки и подменять сигареты газетами нереально.

Всё это нам пояснил лично генеральный директор, устроив экскурсию по складу. Да уж. Вроде бы всё так, но воровство происходит именно здесь, потому что больше негде. Да и газеты исключительно питерские, довольно «свежие».

Пока пили предложенный кофе, я прикидывал, как бы сам всё проворачивал. А так как в Афгане я служил в роте охраны, и в милиции начинал в ОВО, то знал, что нет более изобретательных людей в плане «чего бы спереть на посту», чем те, кто охраняет! Вот и здесь, наверняка охрана замешана. Благо, у милиционеров всегда была вся ночь без какого-либо контроля.

Выяснив у Гарина, что все четыре камеры работают только днём, когда грузчики работают, и запись не осуществляется, я несколько удивился. Подумав, предложил с помощью своего знакомого техника Димки, частным образом, не афишируя, недорого подключить все камеры к компьютеру Гарина с возможностью круглосуточной записи. А по утрам можно будет просматривать запись и видеть, чем ночью занималась охрана на складе. Гарин поначалу отбрыкивался, не хотел, но потом согласился.

В ближайшую субботу я привёз Димку на тот склад, директор отправил милиционеров сопровождать «очень важный груз» на грузовике в Кировск. И мой техник, без лишних свидетелей, буквально за час установил в компьютер Гарина плату видеозахвата, подсоединил все камеры и продемонстрировал, как это работает. Получив свою денежку, Димон заверил, что всё будет работать надёжно.

А в понедельник Игорь Юрьевич уже в двенадцать дня срочно вызвал меня к себе. Когда я вошёл в кабинет, и он и Тищенко встали и оба пожали мне руку.

— Откуда ты знал? — спросил Боков.

— Что знал? — я слегка обалдел.

— Как воруют у Гарина, откуда знал?

— Да не знал я, предполагал только.

— Ну, тогда молодец. Благодарность тебе от него за подсказку.

— Спасибо, а как всё выяснилось-то?

Всё оказалось очень просто. В понедельник утром Гарин стал просматривать видеозапись и просто глазам своим не поверил. В ту же ночь, с субботы на воскресенье, после возращения из Кировска и закрытия склада, один из милиционеров с помощью штабелёра поднял над трехметровой сеткой второго милиционера, который перелез сверху на сложенные друг на друга коробки на поддонах.

Спокойно спустившись, милиционер аккуратно вскрыл несколько коробов в разных местах склада. Это были «Мальборо» и «Парламент». Достав по паре блоков из каждой коробки, ворюга просовывал их под сеткой снизу своему дружку. Набрав с десяток блоков, ОВОшники унесли их в свою будку.

Как они их там потрошили видно не было, но и так всё стало понятно. А через какое-то время блоки обратно укладывались в коробки и те заклеивались тонким прозрачным скотчем.

Гарин уже сообщил руководству ОВО о кражах, и расторгнул договор об охране. Вот так удалось справиться и с ещё одной проблемой. А сколько их потом было …

Этот случай и мне помог — дали денег на установку двух видеокамер на место разгрузки-погрузки машин, ещё трёх — в каждый ангар, и по одной — между ангарами и внутри на вход в офис. Мне сразу стало как-то спокойнее.

Кстати, под это дело прикупил охранникам «Удары» и баллончики с «перцовкой». Хоть что-то. А то, какие же это охранники — совсем без оружия. Случись чего — злодеев только «матом» крыть смогут, а это далеко не всегда помогает.

5

Неждано-негадано обзавелись сторожевой собакой. Как-то подошёл водитель, который привозил товар в соседний ангар-кондитерку. Говорит, мол, у хозяина кондитерской фабрики есть сука-ротвейлер, чемпионка и медалистка, непланово ощенилась, гульнув налево. В результате родила двух щенков. Один по окрасу — чистый ротвейлер, а второй, который с виду помощнее — серо-коричневого цвета. Так водитель получил команду их где-нибудь утопить. А ему жалко стало, рука не поднялась, ну нам и привёз. У них в ангаре охранников нет, а у нас — есть.

Мои бойцы, понянчившись с щенками, давай клянчить:

— Юрий Викторович, давайте возьмём. Вырастим, охранять нас будут.

А меня особо и просить не надо было, я животных с детства люблю и собаки у меня всегда были.

Пошел к шефам, объяснил ситуацию. Хорошо, у Тищенко самого ротвейлер был — дали добро. Чёрного забрал домой один из охранников, а второго, поздоровее — оставили при охране.

Боков, надо отдать ему должное, дал команду финансистам каждый месяц выделял небольшие деньги на кормёжку собаки. Мои бойцы припёрли с рынка мешок овсянки и мешок пшенички, сказали, что будут щенку кашу варить, а я первое время сам ездил покупать кости, куриные лапки, обрезки мяса всякие… А позже, мы договорились с хозяйкой кафе на рынке и она оставляла остатки мясных блюд для нашего Ганса, так почему-то назвали пса мои охранники. Одним словом, наш «малыш» скоро превратился в такую махину, что на рынке уже никто не осмелился цыкнуть на него.

Я скажу, через год он уже собрал себе банду из приблудных собак и терроризировал весь рынок!

Знал, скотина, все мясные и колбасные контейнеры и то рэкетом занимался, то просто воровал колбасу и курей.

То ко мне приходят женщины-продавщицы с рынка и кричат, чтобы мои охранники забрали свою собаку. Он, гад, ложится на входе в контейнер и никого из покупателей не пускает, пока ему кусок колбасы не дадут. А прогнать не прогонишь — весил он уже килограммов под шестьдесят. Откормили мы бедную сиротку всей фирмой!

То, несколько раз мои охранники рассказывали, что Ганс сопрёт кучу сосисок и бежит к нам за ограду, а за ним с палкой и воплями несётся азербайджанец. Так псина, сволочь, под наш забор пролезет и останавливается. Знает, зараза, что внутрь чужих не пустят. Мои охранники, на глазах хозяев сосисок, честно уговаривали Ганса отдать украденное, но попробуй отбери у такого зверя! Так, мало того, что сам жрал, еще и свиту свою кормил!

Сколько раз на рынке его обещали пристрелить, но я через всех знакомых передал, что пёс наш и за него со свету сживём любого торгаша. Ничего, не трогали. Со временем все привыкли, и он стал, своего рода достопримечательностью рынка. Людей не трогал, и слава богу. Но ночевал всегда дома — службу тащил.

В один прекрасный день вызывает к себе Боков и говорит:

— Фирма у нас солидная? Солидная. Все это должны видеть? Должны. А начальник службы безопасности по клиентам ездит на какой-то маленькой Тойоте. Непорядок. Надо бы Вам, Юрий Викторович, машину поменять на что-то более серьёзное, вызывающее уважение.

— Да, пока не на что, Игорь Юрьевич!

— Продавайте свою, скажете, сколько не хватает на приличную машину, мы добавим. Отдать можно будет по частям.

— Ну, спасибо, если так.

Дома жене объясняю ситуацию, что в долги влезть придется. А она радуется:

— Значит понравился хозяевам фирмы, раз сами такой вариант предложили.

Да уж. С этой точки зрения я вопрос не рассматривал. Вот, что значит, женщина! Впрочем, она у меня всегда отличалась сообразительностью. Здесь мне повезло.

Подали объявление о продаже Тойоты, доложил шефам. А Игорь Юрьевич сразу:

— А чего ждать, пока продадите, сколько времени пройдёт. Идите в кассу, я дал команду выдать пять тысяч долларов. Покупайте машину, а после продажи своей, деньги в кассу внесёте. На погашение разницы даю год. Нормально?

Вот, как дела делаются в солидных фирмах, никакого формализма и бюрократии! Нормально.

А машину буквально через день мне предложил Вагиф, наш самый крупный клиент из Гатчины. У него была БМВ 520 1991 года выпуска. По тем временам — весьма серьёзный аппарат! Я всегда любовался ею, когда видел у нас на территории. Тёмно-синяя, шестицилиндровый двигатель, гидроусилитель… Мечта. А Вагиф, оказывается, от моих бойцов узнал, что я ищу машину и тут же мне её и предложил. Он давно хотел себе что-нибудь посвежее взять.

Посмотрел я эту БМВ. Ухоженная, масло нигде не течёт, ржавчины нет, движок работает ровненько, тихо. А, когда я проехал на ней… Просто влюбился сразу.

На следующий день привёз свою Гулю на работу, машину показать. И она не хотела из неё вылезать после пробной поездки, так понравилась. Не откладывая дело в долгий ящик, тут же поехали в Гатчину снимать машину с учёта. Это сейчас всё в одном месте делается, а тогда — снимаешь только в том МРЭО, где прописан владелец. А ставишь на учёт только в своём районном МРЭО, и никак иначе. И машину осматривают и там, и там. Очереди дикие! Люди, бывало, по два дня дожидались снятия-постановки. Не раз и не два наблюдал, как у МРЭО, обслуживавшем Выборгский и Калининский районы, люди по ночам костры жгли, очередь караулили. Мне-то было легче — позвонил своим в Главк, те — начальнику МРЭО и вопрос решён — принимали без очереди, что в Гатчине, что в нашем Выборгском. Одним словом, к вечеру уже ездил на БМВ с новыми номерами.

Надо сказать, разница езды на этой машине, в отличие от Тойоты, почувствовалась сразу. И дело было не в мощности двигателя, и не габаритах кузова, хотя и в этом тоже… Резко поменялось отношение к тебе окружающих на дороге. Я не про Гаишников. С ними у меня никогда проблем не было. Выручало служебное удостоверение, которое при увольнении я не сдал в отдел кадров, а оставил себе. Благо оно было действительным еще почти четыре года. Пришлось писать рапорт об его утрате, но так делали многие.

Так вот, поменялось отношение ко мне окружающих водителей. Меня явно охотнее стали пропускать везде, перестали «подрезать», не возмущались, по крайней мере явно, если я позволял себе немного понаглеть на дороге и т. д. А всё дело было в «репутации» БМВ. В 90-ые эта машины по праву считалась любимым транспортным средством «бандюков». Они её любили за мощный двигатель, крепкий кузов, безотказность и, в конце концов, грозный внешний вид! Смотрелась в именно этом, тридцать четвёртом кузове, машина замечательно. Я не знаю ни одной подобной по красоте модели. Даже сейчас ни один современный кузов ни одной модели с той БМВ не сравнится! Уверен, если бы немцы сейчас выпустили БМВ в тридцать четвёртом кузове с современной начинкой — успех был бы ошеломительный. Я был очарован, как и моя жена. И сегодня, все, кого я знаю из владельцев таких БМВ, с ностальгией вспоминают о них.

А Тойоту у нас купил брат жены, Генар. Он как раз без машины тогда остался, а наша ему очень нравилась. Вот и забрал…

Надо сказать, и с клиентами разговаривать легче стало, когда на БМВ приезжаешь. Торговцы как-то немного больше к твоим словам прислушиваются и немного меньше спорят. Казалось бы, всего-навсего машина другая, а эффект налицо!

6

А потом беда случилась. ЧП у нас случилось. Позвонили из Гатчинского УВД и сообщили, что на нашего водителя совершено разбойное нападение. Водитель, слава богу, жив. Я сразу же рванул туда. В Гатчинском у меня знакомые были — не раз с инспектированием к ним выезжал. Так что с получением информации проблем не предвиделось.

Так летел на своей БМВ, что на Пулковском шоссе, напротив поворота к аэропорту, ГАИшник бегом ко мне выбежал на дорогу, размахивая жезлом своим полосатым. Пришлось с визгом оттормаживаться, шёл-то около ста тридцати! Опять выручило удостоверение. «Бедный» ГАИшник только плюнул в сердцах:

— Опять мент. Заколебали уже! Третий подряд!

А на мои заверения, что я тише ездить буду, не поверил. Так и сказал, посмотрев на мою машину:

— Не, на этой медленно не получится.

До Гатчинского УВД домчался буквально за двадцать минут.

Там на месте переговорил с операми, выезжавшими на место происшествия, потом прорвался в больницу к Мишке, водителю нашему, и вырисовалась следующая картина.

Каждый день утром Миша Молотов на «Газели»-кубике возил в Гатчину на центральный рынок сигареты, полный кузов. А это было реально много, если по деньгам считать, очень.

На том рынке держал свой склад Вагиф, самый крупный торговец сигаретами в городе. У него и на этом рынке точки были, и по всей Гатчине разбросаны. Это тот самый Вагиф, у которого я машину купил, кстати.

Так вот, Мишка уже свернул направо с трассы к городу и перед заправкой, метров за пятьсот-шестьсот, увидел сломанную «восьмёрку». Ну, машину с поднятым капотом и рядом — милиционер в одном кителе. А в тот день холодно было, мороз градусов под пятнадцать. Миша ещё подумал, замёрзнет мент, что ж он даже куртку не накинул? А тот, увидев машину, давай Мишке голосовать, руками размахивать, тормозни, мол. Ну, я думаю, любой бы тормознул. Миша и остановился. Тот подбегает и в открытую дверь чуть не плачет:

— Машина сломалась. Что-то серьёзное, не пойму. Довези до УВД, замёрз совсем. А за машиной потом приеду.

Наш, естественно, как всякий нормальный водила:

— Да без вопросов, садись.

И тут, собираясь тронуться с места, Мишка, как всякий нормальный водитель, посмотрел в левое зеркало и увидел, что к машине по дороге бежит какой-то мужик в спортивном костюме. И в голове щёлкнуло — что-то не то. Поворачивает голову к менту, а тот уже занёс руку с ножом и бьёт Мишку в шею! Вернее, удар шёл туда, но наш умудрился схватить нож за лезвие, по-другому уже было никак, и давай нож выкручивать. Понимая, что подельник «мента» вот-вот подбежит, Мишка левой рукой умудрился открыть дверь «Газели» и вывалился на дорогу. И тут снова повезло — второй, оказывается, стал обегать машину с пассажирской стороны и нашему удалось выбежать на середину дороги в тот момент, когда там ехали две машины, а дальше еще две.

Водители, увидев окровавленного водилу, повыскакивали из машин с монтировками в руках. Годы тогда были такие, что водители всегда были настороже и на дорогах помогали друг другу.

Тут разбойникам стало уже не до нашей машины, и они разом рванули в лес. Мишку довезли до УВД, вызвали «скорую» — он кровью истекал. А к нашей брошенной машине с товаром помчались сразу три патрульных экипажа, а потом ещё и ГЗ из ОВО подключились.

Перекрыли все выходы из леса, были уверены, что те козлы долго там не просидят, ведь они были без верхней одежды, а снег по пояс и мороз на нашей стороне был… Но до вечера никого не взяли, а на ночь оставлять в оцеплении такие силы уже смысла не было.

Брошенная «восьмёрка» угнанной оказалась. Ориентировали на поиск все наряды города, мои ребята из Главка еще начальству местному позвонили, опера взялись «шерстить» местный контингент, но тогда те суки ушли. Потом уже выяснилось, что у заправки их машина с третьим подельником стояла, и они к ней быстро через лес добежали.

Через три месяца их всё-таки взяли. Опера нормально сработали. Через свою агентуру вышли на разбойников.

Оказалось, у Вагифа на центральном рынке на основном складе русская девушка работала, сожитель которой частенько к ней приходил на работу. Он был в курсе, когда приходит товар, от кого, а, главное, на какую сумму! Ведь именно его женщина принимала товар на склад! А суммы для Гатчины были сумасшедшие, счёт шёл на миллионы!

Вот этот кадр и возмущался в кругу таких же пьяниц гопников, что, мол, «чёрные» вон какими деньжищами ворочают, а тут на «палёную» водку у сожительницы клянчить приходится. Сам-то он не работал, как и его дружки.

Обсуждали-обсуждали, да в один прекрасный день и решили, что тормознуть машину из «Норда» на въезде в город проблем не составит, благо у одного из собутыльников был брат, которого недавно за пьянки выгнали из милиции и форма у него осталась. Водилу решили кончать — свидетель, лица увидит, а товар пристроить будет не проблема — через ту же сожительницу, которая знает большинство продавцов табачных изделий в Гатчине.

Вот так всё гладко у этой шайки получалось в теории. Чем больше пили, тем проще казалось задуманное. Бывший мент, обиженный на весь белый свет, и сидящий без работы и денег, с лёгкостью согласился участвовать в «деле». Причём, в отличие от ранее судимых, взял на себя главную роль. Он заявил, что и машину остановит, и водителя «нейтрализует». Хотел, скотина, сразу в «авторитеты» пролезть. Идиот! Ему и в голову не приходило, что ребятишки, сидевшие на зоне, никогда мента, даже и бывшего, не только за авторитета не признают, но и вровень с собой не поставят. Использовать мента и подставить потом, для них по понятиям, а признать равным — в падлу! Так всегда было и будет.

Но на дороге всё пошло не так, как планировали. И «мент» сплоховал, рука оказалась недостаточно твёрдой, и подельник немного опоздал с помощью. Только тот, третий в машине не подвёл — вовремя всех оттуда увёз.

А через какое-то время, по пьянке, кто-то из них похвастался в притоне, что чуть было миллионерами не стали. Эти слова услышал человечек, состоящий на связи у опера. Ну и дело пошло… А нет более «поющих» на допросах людишек, чем ранее сидевших по мелочи. Да и, они-то, собственно, особо не при чём:

— «Мент» во всем виноват! Он, сука, подбил и организовал. Он и главным исполнителем был!

А тот и не отпирался, баран. И на суде всё подтвердил. Дали им от пяти до восьми. А, девчонка, работница Вагифа, что самое удивительное, на самом деле о готовящемся ни сном, ни духом не знала. Шла по делу свидетелем.

Был я на суде. Как официальный представитель нашей фирмы был. С разрешения судьи спросил только того ублюдка, который мент бывший:

— Ты за что хотел Мишку убить? Ведь двое детей у него? Кто их кормил бы?

Ответа так не дождался. Сидел, скотина за решёткой и даже голову не поднимал.

Миша Молотов через полтора месяца уже на работу вышел. Рука так, как раньше уже нормально не работала, но руль держала. Боков тогда, когда всё случилось, надо отдать ему должное, сразу дал денег на операцию, проплатил все дни лечения в полном объёме.

А при выходе на работу Мишка получил премию в размере двух окладов. Игорю Юрьевичу я довёл, что у того на руках двое маленьких детей и неработающая жена. Он и отнёсся к ситуации неравнодушно, по-человечески.

7

А потом пришла пора и фирме налёт выдержать. Вернее, не налёт, а проверку правоохранительных органов. Так это тогда называлось. Хотя, внешне выглядело точно, как бандитский наезд.

Судите сами — на нашу территорию влетают три машины: Мерседес, БМВ и микроавтобус с полностью затонированными стёклами. Оттуда выскакивают какие-то люди. Часть из них в гражданке, часть в камуфляже, в масках и с автоматами в руках. С воплями врываются в офис.

Потом:

— Всем сидеть, никуда не выходить, ничего не трогать, не разговаривать! — рассредоточиваются по всем коридорам, блокируя проходы.

Хорошо еще, я, практически, за ними на территорию въехал. Сразу выяснил, кто старший, сам представился и поинтересовался, чем обязаны такой честью. Оказалось, ребята из «табачного» отдела УБЭП ГУВД с проверкой приехали. А ОМОН с собой взяли, чтобы их никто не обидел, я так понимаю.

Ничего не объясняя, начали бесцеремонно по столам лазить, бумаги смотреть, в кассу пошли. Ну и я за ними хожу, смотрю, чтобы не беспредельничали. Шефы сидят в кабинете тихо, не высовываются.

Тут из кассы радостный вопль одного из ОМОНовца:

— А здесь эти… не хотят один сейф открывать! Наверное, там что-то запрещённое!

Я спрашиваю кассиров:

— В чём дело? Покажите им, что там внутри, чего боитесь? У нас же всё легальное.

А те, чуть не плача:

— Юрий Викторович, да мы от него оба ключа потеряли. Тищенко ещё хочет с нас деньги за этот сейф удержать. Там внутри и нет ничего.

А ОМОНовцы не верят, кричат:

— Сейчас резать болгаркой будем!

Ну я и ляпнул:

— Режьте-режьте, но, если там ничего нет, заплатите полную стоимость сейфа.

Подошедший Тищенко чуть в обморок не упал от моих слов. Потом признался, что думал, после этого ОМОНовцы меня и всех окружающих на месте положат. Те ведь не привыкли, что с ними кто-то спокойно разговаривает, не боится.

И он им сразу:

— Да, режьте-режьте, ничего страшного, мы никуда жаловаться не будем.

Ну, раз Сергей Анатольевич не против, я дальше выступать не стал. Шестеро ОМОНовцев, кряхтя и матерясь, стащили по узкой лестнице во двор сейф со второго этажа, принесли огромную болгарку на бензиновом двигателе и давай сейф пилить. Посмотреть на это кино сбежались все опера. Зрелище было ещё то. Не поверите, опера ещё и на камеру всё это действо снимали. Михалковы, блин.

А по мне, так и лучше — пусть здесь стоят и дурью маются, чем девчонок по кабинетам кошмарят. Ведь даже в туалет, бедных, не выпускали!

Я прошёлся по офису и в туалет выходить, всё-таки, разрешил. Никто из проверяющих мне не возразил, так как в ходе общения я назвал несколько имён их начальства, с которыми контактировал по работе в штабе ГУВД, и это помогло несколько охладить пыл особо рьяных сотрудников.

Сейф пилили минут сорок, несколько человек по очереди. Крепкий, зараза, оказался! С трудом отпилив дверцу, только выругались матом — там действительно ничего не было. Настоящим издевательством поблёскивали несколько десятикопеечных монеток на дне.

После этого запал ОМОНовцев как-то стал угасать, да и опера приутихли. Я спросил:

— А чего искали-то? Чего приезжали?

Самый молодой опер, Олег, как потом выяснилось, сказал просто:

— Да, пришёл приказ из Москвы, общегородской рейд приказано провести. Решили проверить фирмы по продаже акцизных товаров. Ну, ребята из «алкогольного» отдела по алкогольным точкам поехал, а мы, из «табачного» — по табачным. Начальник сказал, что у всех крупных оптовиков-табачников что-нибудь, да найдём, в смысле нарушений… А дальше — по обстановке…

Я заржал и сказал, что они несколько «не туда зарулили». Им бы надо на рынки, по контейнерам пройтись…

А у нас фирма солидная. Со всеми производителями официальные договора заключены на поставки сигарет и сопутствующих товаров, и заниматься «леваком» просто смысла нет. Обороты такие, что им и не снилось. И все документы, и сертификаты напрямую от производителей получаем.

Не знаю почему, но мне поверили. Наверное, я был достаточно убедителен. Олег позже отвёл меня в сторонку и спросил, а нельзя ли ему завтра подъехать, дело, мол, есть. Ну, и у меня к нему дельце появилось, так что договорились встретиться завтра в обед.

После этого ребята загрузились в свои машины и уехали, а меня сразу затребовали в кабинет начальства. Там и Игорь Юрьевич, и Сергей Анатольевич стали живо так интересоваться, как это я с этими ребятишками общий язык нашёл? Ведь при прошлой «проверке» все сотрудники офиса и склада два часа стояли вдоль стен, упираясь руками в стену и широко расставив ноги. Причём сделали это не добровольно, а по настойчивой просьбе проверяющих. Все компьютеры с «мясом» выдрали из сети, увезли на проверку, документацию также забрали, так что фирма потом дней десять работать не могла. Та проверка дорого обошлась, во всех смыслах. А эта прошла просто гладко, как заявил Тищенко.

Я скромненько так ответил, что, надеюсь, пока я здесь работаю, все проверки и в дальнейшем будут проводиться достаточно формально. Есть, мол, все предпосылки к этому. Завтрашняя встреча с Олегом должна была многое прояснить. Шефы заметно повеселели и тут же заявили, что мне нужна мобильная связь, так им спокойнее будет. Спорить я не стал, лишь бы начальству было хорошо.

Взял из кассы сто долларов, больше Сергей Анатольевич на телефон не выделил, и пошёл искать газету с объявлениями о продаже недорогих мобильных телефонов. Нашёл фирму на Петроградке, поехал сразу же, уж больно телефончик захотелось. Контора ютилась в какой-то обшарпанной квартире старинного дома.

Находящийся там парень тут же предложил на выбор несколько мобильников, стоимостью от ста двадцати до двухсот пятидесяти долларов. Конечно, мне хотелось купить приличный аппарат, но деньги-то были не мои, а я всегда был человеком скромным. Поэтому попросил что-нибудь стоимостью до ста долларов. Хмыкнув и посмотрев на меня, парень достал из ящика стола «Нокию», весом, наверное, с килограмм и величиной с половину кирпича, сломанного вдоль. Из этого аппарата вверх торчала мощная антенна из пружины, обтянутой резиной, и носить его надо было продев руку в имеющуюся петлю, и только так — ни в какой карман этот телефон не влезал.

Парень заявил, что продаст его только для меня за восемьдесят долларов и еще останутся деньги на счёт положить. Так как это был первый мобильник в моей жизни, да и вспомнилось, что у моего двоюродного братца Женьки первый радиотелефон лежал в чемоданчике в багажнике машины, я согласился. В конце концов, звонить-то по нему можно. А понты дешёвые не для меня.

Одним словом, через час я демонстрировал телефон Бокову и Тищенко. Игорь Юрьевич хмыкнул и сказал:

— Сергей Анатольевич, я же предупреждал, что Юрий Викторович деньгами не избалован и купит что-нибудь наподобие этого. Тот отмахнулся, заявив, что пока сойдёт, а потом он своей жене купит новый мобильник, давно просит, а мне её отдаст. На том и порешили.

Правда, в первые дни в офисе все посмеивались, видя у меня на руке эту бандуру, но я на это пояснял, что аппарат специальный, для безопасников, и им, в случае чего, можно кого угодно с одного удара уложить. Так всё и затихло.

А через две недели этот аппарат благополучно сломался, той фирмы на Петроградке уже не оказалось, куда-то съехали и Тищенко срочно подарил жене новый телефон. А у меня появилась тоже Нокия, но уже помещающаяся в карман. И никто над моим телефоном больше не смеялся. Ведь, далеко не каждому сотруднику учредитель фирмы дарит телефон своей жены.

Кстати, ко всему прочему, благодаря прошедшей у нас в фирме проверке, я узнал весьма пикантную новость для себя. Охранники, после того, как опера уехали, с таинственным видом сообщили мне, что те зря приезжали. Ничего, мол найти им не светило, так как наши бухгалтера, выполняя распоряжение начальства, стринги на работу не надевают.

Тут уже я посмотрел на них, как на сумасшедших. Подумал, что охранников придется менять быстрее, чем думал — у этих «крыша едет». Ан, нет. Мои орлы стали утверждать, что самое главное при проверках правоохранителей — спрятать «левые» печати. А где опера их точно не найдут? Где женщина-бухгалтер может спрятать несколько печатей быстро и надёжно? Правильно! В белье. Нижнем. Очень нижнем, ниже некуда. А в стринги много ли засунешь? Сами попробуйте.

Чёрт его знает, правда ли это? Не знаю, действительно ли у нас в бухгалтерии столько «левых» печатей, что нескольким бухгалтерам приходится при внезапных проверках распихивать их на себе. Не знаю и спрашивать не буду. Ни руководство про печати, ни женщин в бухгалтерии я расспрашивать об этом не стал — не моё это дело.

А безумные проверки прекратились, за что хозяева фирмы не забывали меня благодарить, в той или иной форме.

С опером Олегом я таки встретился и всё прошло именно так, как я и предполагал. Оказалось, что он совсем недавно начал работать в «акцизном» отделе УБЭП. И поставили его курировать «табачное» направление. А что на этом рынке в городе творится, кто торгует и как, Олег понятия не имел. Вот он и попросил просветить его о ситуации на табачном рынке в целом по городу и области, и по крупнейшим фирмам, торгующим оптом в частности.

Так мы и познакомились, как говорится, поплотнее и к обоюдной выгоде. Я его просвещал по поводу и крупных оптовиков, и ситуации на рынках и о появлении поддельных сигарет предупреждал. Ведь о фальсификате на табачном рынке, так сказать, я узнавал первый.

Именно ко мне стекалась такая информация от торговцев сигаретами со всего города и области, а не в УБЭП. Торговцы тех боялись, и предпочитали не связываться и не жаловаться лишний раз. Знали, что любой приезд УБЭП или ОБЭП дорого им обойдётся. Для сотрудников милиции любой торгаш всегда неправ, как они говорили — по жизни должен. А фальшивые сигареты на рынках города — прямой убыток нам. Вот я и сливал «инфу» Олегу. И ему хорошо, и нам на пользу изничтожение фальшивок.

Так, в дальнейшем, с моей помощью табачный отдел УБЭП накрыл линию по производству «Примы» в Луге. Представляете, шустрые предприимчивые ребятишки наладили производство сигарет на территории воинской части. Думали, наверное, что уж там-то безопасно. А «спалились» совсем по-глупому — сзади на пачке слово «сигареты» напечатали с ошибкой — вместо «а» там было «о». Грамотеи. И внагляк ходили по торговым точкам и предлагали любые партии этих «сигорет» по сверхнизкой цене. А я об этом знал уже через пару дней. Ведь к моей жене, которая к тому времени уже работала в нашей фирме директором магазинчика, из Луги регулярно приезжали её постоянные клиенты и всё рассказывали.

Вот на Лугу я Олега с коллегами и сориентировал. И, буквально через месяц «самопальных» производителей «Примы» и взяли.

Как-то Олег приехал в очередной раз и, вижу, чего-то хочет, а спросить стесняется, всё мнётся-мнётся… Я его в лоб спрашиваю, что случилось, что ты, как не родной… а он:

— Да, понимаете, Юрий Викторович. Начальство задолбало. Требуют, чтобы я агентов в крупных табачных фирмах вербовал. А кого там завербуешь, если от меня, куда не приеду, все шарахаются, как чёрт от ладана?

— Понятно, хочешь меня оформить.

— Ну, выручайте, а то в «Опале» начальником службы безопасности комитетчик бывший, полковник. Он, наверняка, у своих агентом числится, не сунешься, а в «Такоме» и ЧП Берёзкиной вообще безопасников нет.

— Да ладно, чего уж там, оформляй. Тем более, что я и так тебе помогаю, чем могу.

Так Олег оформил меня своим агентом, а со временем я «вырос» до «платника». Правда, зарплату я от него принимать отказался, сказал, пусть себе берет. Да и зарплата там была — слезы. Так всё и шло. Как сказали шефы, пусть лучше я буду у знакомого опера на связи, чем он кого-то другого из нашей фирмы завербует.

8

Пришло время, как сказали Боков с Тищенко, расширяться. Ведь, стоять на месте конкуренты нет дают. Для начала решили открыть магазин на рынке Салова 52, т. е. буквально за нашим забором. Только торговать он должен был мелким оптом и основная задача — оттянуть на себя побольше торговцев-контейнерщиков именно этого рынка. Тем самым, мы забирали их у конкурентов. Ведь конкурентам надо на этот рынок товар возить, а наш магазинчик уже здесь, если чего-то не хватает, добрать товара дело пары минут. Ждать привоза не нужно. Всем выгодно.

Но, самое интересное, что открытие магазина коснулось меня самым непосредственным образом! Подходит, как-то, Командиркина Надежда Алексеевна, которая начальник отдела сбыта, и заявляет:

— Юрий Викторович, у руководства фирмы возникла идея пригласить Вашу жену Гулю на работу в магазин на Салова директором. Опыт торговли у неё есть, вроде человек контактный, энергичный. Как вы на это смотрите?

Я, честно говоря, чуть дар речи не потерял. Откуда?!!!..

Оказывается, пока я рассматривал перед покупкой БМВ, моя лапушка успела зацепиться языком с Командиркиной, та у крыльца стояла, курила. Ну, а в первом замужестве, моя жена действительно имела ларьки на Балтийском вокзале со всеми, как говорится, вытекающими проблемами… Вот о сбыте сигарет с Надеждой Алексеевной и разговорилась. Вот так просто — очень общая тема. И, чем-то, видно понравилась. Я, конечно, знал, что моя половина очень контактный человек, но не до такой же степени!

Прихожу домой, и говорю:

— Доболталась с кем ни попадя. На работу приглашают директором маленького магазинчика. Пойдёшь?

А Гулька у меня на шее повисла, так рада. Видно, действительно дома сидеть надоело, а тут и работа интересная и муж рядом. Ну и ладно. И мне хорошо, жена всегда со мной будет, и по деньгам полегче станет. Сможем и мальчишек получше одевать-обувать, и мебель обновим, да и ремонт в квартире не помешает. Одним словом, жить станет легче, жить станет веселее! Как раньше говорили.

Хорошо, что незадолго до этого завхоза сменили. Прежний, мало того, что и лентяй был, и безрукий, так еще и пил. А нового, Владимира Михайловича, я, как чувствовал, лично подобрал. Мужик работал на все сто! И как человек — золото. Повезло нам с ним. Он моей Гулёнке и магазин оборудовал.

Подобрали на рынке в аренду помещение, буквально метрах в тридцати от нашей боковой калитки. Михалыч сделал из гипсокартона перегородку, получился торговый зал и склад. На складе вдоль стен стеллажи соорудил. В торговом зале от стены до стены прилавок отгрохал. Всё как у людей. Жена себе в углу стол поставила, клиентам с другой стороны стул.

А затем пришлось пройти все прелести официальной регистрации магазина. Машины-то у Гули не было, пришлось и в СЭС её возить, и кассу покупать, а потом в налоговой регистрировать. Пожарный инспектор сам приходил, помещение осматривал. После посещения нашего начальства ушёл довольный.

Каждый раз, выходя из очередного кабинета, жена возмущалась:

— Как у них всё налажено. Молча на пальцах показывают сумму и открывают ящик стола — туда клади, мол.

Что за жизнь такая, хоть немного, но дай. Хорошо, Командиркина заранее Гулю предупредила — кому и сколько давать. Всё же в первый раз.

Но, процесс пошёл. Сначала в помощь одного грузчика дали, а потом Командиркина прислала своего брата двоюродного — Володю. Тот как раз с «Адмирала Кузнецова» списался в звании лейтенанта. Время было такое — на флоте в те годы у лейтенанта не было никаких перспектив! Вовка рассказывал, что при нём ни разу за год в море не вышли, топлива не было. Естественно, и стрельб никаких. А главное, никто, включая командира, не могли сказать, когда же нормальная служба пойдёт. Ну что это, военный офицер-моряк, моря не видит! Да и на его зарплату в то время выжить сложно было. Это как раз и понятно, что мы, что вояки не жили, а выживали. Ельцину да Горбачеву спасибо! За всё то, что тогда со страной сотворили, с…ки!

Благодаря завхозу и Гульке магазин заработал уже через неделю. Тищенко ещё сказал, что, мол, если за день продадут коробок пять сигарет — окупится. А моя через месяц уже продавала по пятьдесят коробов в день, а потом и больше! Видно, талант у неё к торговле. Почти все рыночники у неё затаривались! Да и областников было много, и, даже из Мурманска, Архангельска и Петрозаводска появились клиенты! И почти все стали постоянными.

Командиркина даже обижаться стала, мол, клиентов отбиваешь. Так ведь сами приходят и не уходят больше. Здесь, в магазине, Гуля и чаю предложит с конфетами (на свои покупала), и о семье расспросит, и посоветует по торговле чего. Да много чем клиентов к магазину привязывала, только к ней потом и ездили. Чего греха таить, некоторые экспедиторы просили продать сигареты подешевле, а в накладные цены указать подороже — и это делала. Говорит:

— А им хозяева мало платят, а люди по нескольку дней в дороге, питаются кое-как, спят в кабинах… Так пусть хоть какую-никакую копейку лишнюю домой привезут, детям чего купят…

Вспомнил я нашего прежнего компьютерщика — ну, что тут скажешь? Видно, у торговых людей своя правда, своя мораль…

Вскоре пришлось еще человека на склад подбирать, Володя уже не справлялся. А со временем и машину под развозку прикрепили. Обороты у магазина стали просто огромными, никто не ожидал.

Через магазин познакомился с «эстонцем» Володей. Ну, он не эстонец по национальности был, а чистокровным русским — просто жил в Эстонии.

Как-то он раз зашёл в Гулин магазин, второй… А моя, видя, что человек ходит по рынку и сигареты подешевле высматривает, заговорила с ним о «родном и близком» — о больших скидках постоянным клиентам.

Надо сказать, «вилка» в ценах позволяла «своим» постоянным клиентам давать очень низкие цены. А Гуля в окно увидела микроавтобус с эстонскими номерами и поняла, что клиент не за одним блоком зашёл. Володя, как покупатель представился, оказался «жучком» ещё тем. Услышав про самые низкие на этом рынке цены, тут же попытался ещё скинуть немного, утверждая, что «в-о-о-н в том контейнере ему предлагали цену ещё ниже». А моя только смеётся:

— Да они все у меня берут и себе в минус никогда не продадут. Но, можете сходить, попытаться…

Так Володя стал постоянным клиентом. Был он мужиком коренастым, лет пятидесяти, и какой-то навязчиво дружелюбный. Знаете, какими обычно бывают либо представители спецслужб под прикрытием, либо жулики. А у меня на таких аллергия. На всех. Но, пока человек затаривается в магазине моей жены и помогает оборот поднимать, надо терпеть.

Вроде компанейский мужик. Сразу предложил каждый раз привозить знаменитый эстонский ликёр «Vana Tallinn» по цене, намного дешевле, чем в наших магазинах, то к себе домой в гости приглашал… Одними словом, всячески в друзья набивался.

Познакомившись поближе понял, что он точно не из спецслужб. Те не хвастаются знакомствами на таможне и среди комитетчиков в приграничных районах, не называют их должности, звания и фамилии. Володя оказался обычным мелким жуликом-контрабандистом с длинным языком и высоким самомнением.

То в очередной приезд хвастается купленным за пятьсот долларов чехлом для мобильника, который, якобы, показывает, прослушивают ли его. А, с его слов, прослушивают его постоянно, ведь спецслужбам что Эстонии, что России он весьма интересен. Со слов Володи, его много раз пытались вербовать и дома, и в Кингисеппе, причём сотрудники в звании не ниже подполковника. Ну, а он их использует в своих интересах. Вот такой умница.

Ездил он за сигаретами года два. А потом, козлина, меня чуть лет на десять не посадил, не меньше. Неждано-негадано. Чудом беда стороной обошла.

Как-то раз приезжает к нам «эстонец» с каким-то солидным человеком и сразу знакомит:

— Это подполковник ФСБ из Кингисеппского отдела. Со мною дела делает, на границе прикрывает.

Посмотрел я на этого подполковника и здорово засомневался. Не может такой человек с этим пустозвоном серьёзные дела проворачивать. Явно не тот уровень. Вот использовать в своих «играх» — пожалуй. А Володя и продолжает:

— Сегодня из Финляндии сюда придёт партия таблеток для спортсменов-бодибилдеров, мышечную массу наращивать. У вас в России эти таблетки не запрещены, а у нас за них штрафуют. Поэтому и стоят дорого. Мы «протащим» эту партию через границу и весьма прилично заработаем. Но машина почему-то задерживается и сегодня мы в своё «окно» на границе уже не успеваем. Нельзя ли несколько десятков небольших коробок у вас на складе подержать пару дней? Места они занимают немного, а хозяева таблеток заплатят, долларов четыреста.

Я подумал, а почему бы и не помочь постоянному клиенту? Было бы что-то насквозь незаконное, подполковник не «вписался» бы. Но на склад чужой товар решил не тащить. Позвал завхоза и спросил, найдётся ли у него в подсобке место на пару дней. Да ещё люди и заплатят хорошо. Завхоз, услышав про четыреста долларов, сразу согласился и помчался место освобождать.

Ждали мы машину с таблетками долго. Я уже и чаем гостей поил трижды, и жена в магазине вся извелась, ведь без меня домой не уехать. Володя постоянно кому-то названивал — всё без толку. Часов в десять вечера решили, что пора ехать по домам, сегодня машины точно не будет.

А дома, в ночных новостях меня ждал сюрприз. Да какой! Ведущий криминальных новостей бодренько так, с энтузиазмом рассказывал о серьёзном успехе в проведении совместной операции наших и эстонских спецслужб по перекрытии канала поставок в Эстонию очень крупной партии сильнодействующего запрещённого препарата в таблетках. Водителя, который вёз коробки с таблетками, спецслужбы «вели» через несколько границ, но на финляндской он что-то почувствовал. А может быть и увидел. Но на нейтральной полосе, между границами Финляндии и России, водила съехал с трассы в лесок и выбросил все коробки с таблетками из кузова.

Когда он приехал на российскую границу, опера немало удивились, увидев пустую машину. Водителя всё равно задержали и начали прочёсывать не такой уж большой участок ничейной полосы. И, естественно, нашли выброшенные коробки. На этом спецоперация и закончилась. Хотя, как я уверен, опера хотели отследить весь путь этой партии до места назначения в Эстонии и, естественно, выявить всех участников преступной цепочки.

Увидев это сюжет, меня аж в пот бросило. Ведь этот негодяй и меня чуть было не втянул в это дерьмо. Поди потом докажи, что я ни сном, ни духом. По идее, получается, у нас на территории фирмы был бы перевалочный пункт наркотрафика! Ни больше, ни меньше! Вот сука! И меня погубил бы, и завхоза-пенсионера ни за что, да ещё и нашу фирму подставил бы. Хорошо, что «эстонец» уехал, а то, попадись он мне в этот вечер — прибил бы.

Появился Володя только месяца через три. Весь поникший, какой-то прибитый. Чуть не плача, клялся, что сам ничего не знал, что его подставили, что до сих пор «плохие дяди» угрожают ему за потерю товара, ведь суммы там были бешеные. Ныл, что тысячу раз пожалел, взявшись помочь этим нехорошим людям товар переправить. Но, не убедил. Нет. Я больше с ним даже разговаривать не хотел. И Гуле сказал, что таких клиентов нам больше не надо. Видеть его больше не хочу.

Потом всё-таки увидел этого засранца на рынке возле контейнеров, где торговали азербайджанцы. Грузил себе в машину какие-то коробки, упакованные в чёрные целлофановые мешки. С виду — короба сигаретные, но мешки… Зачем?

Позже, вечером спросил у одного своего знакомого, вхожего в тот круг, почему коробки с сигаретами упаковывают в мешки. А тот, смеясь пояснил, что, на самом деле, это «левые» сигареты, ну, поддельные.

Под Москвой где-то есть линия по производству поддельного «Мальборо», и обычного, и лёгкого. А по России его распространяют очень просто — нужным людям отправляют по почте. Оказался самый дешёвый способ. И самый быстрый и надёжный, как ни странно. Ведь, попробуй перевези через несколько областей «левые» сигареты на машине — враз «спалишься». Где-нибудь, да тормознут на посту. А так, по почте… Никому из оперов и в голову не придёт проверять почтовые вагоны да машины. Замечательно, хоть кому-то наша «Почта России» нравится.

Ну, «эстонец», и здесь по-честному работать не хочет — всё норовит обманом побольше заработать. Уже и в Эстонию вместо обычной контрабанды поддельные сигареты таскает — всё норовит побольше заработать.

Ну, уж нет, думаю, таким людям не место на нашем рынке. Да любой самый жуликоватый торговец честнее тебя. Уж, точно, никто из моих знакомых наркоты не торгует, да друзей под «статью» не подставляют ради своей выгоды. И тебе я новый бизнес точно поломаю. Нечего таким уродам в нашем городе делать.

Совсем кстати Олег из УБЭП «нарисовался». Приехал сообщить, что я у него теперь агент на зарплате, повысили, и предложил брать хотя бы половину денег. Но, зная реалии, я конечно же, отказался. Это его «кусок» и мне оттуда ничего не надо. Повеселевший опер сразу же попросил подписать десяток чистых листов бумаги, чтобы потом отчитываться за «выданные» мне деньги.

Подписывая, я спросил, а не ищут ли они канал поставки к нам в город поддельного «Мальборо»? Олег, сразу насторожившись, поинтересовался, а что мне известно по этому поводу? Понял, что я не просто так спросил. Внимательно выслушав информацию о пересылке «левых» сигарет в Санкт-Петербург по почте, засуетился:

— Вот это новость. Уважил. Давно пытаемся определить канал поставки сигарет, а такой простой способ и в голову прийти не мог. А не приходил потому, что железная дорога — епархия оперов транспортной милиции. А они, то ли не знают, то ли не говорят, потому что в доле. Ну, теперь-то мы быстренько вражин вычислим.

В следующий приезд Олег похвастался, что благодаря моей информации, удалось перехватить несколько партий поддельных сигарет на очень приличную сумму. Начальство даже ему и мне премии выписали. Он их уже и получил. Опять спрашивал, не возьму ли я хоть половину, но в карман за деньгами, почему-то, не полез. Я засмеялся, и ответил, что помогаю ему по дружбе, а не за деньги. Ответ явно понравился.

А ещё через несколько дней Олег снова примчался, весь возбуждённый, взбудораженный. С порога, не здороваясь:

— Юрий Викторович, начальство просит помочь. Срочно!

— Ну и что такого могло срочного могло случиться в УБЭП ГУВД, что только я могу вам помочь?

— Да вышли на продавцов крупной партии «левых» сигарет здесь в Питере. Не азербайджанцы, наши, русские. Надо брать ребятишек с поличным, а осуществить контрольную закупку не можем. ФЭУ даёт не более двухсот тысяч рублей, а надо семьсот восемьдесят. А провернуть дельце очень хотелось бы — продавцы какими-то очень серьёзными удостоверениями «светили» и утверждают, что продают «конфискат» с таможни. Очень хотелось бы разобраться… Не поговорите с Боковым, может даст на время деньги, а мы любую расписку напишем. Вернём обязательно, гарантия. Нужно буквально на один вечер.

Что делать, пошёл к Бокову. Захожу в кабинет:

— Игорь Юрьевич, обратили внимание, что «дурные» проверки прекратились? И УБЭП нас не достаёт…

— Юрий Викторович, я понимаю, что что-то хотите, а что, понять не могу. Можно поконкретнее?

— Руководство УБЭП ГУВД обращается к нам за помощью в проведении операции по задержанию продавцов фальсифицированных сигарет…

— А я, по свей наивности думал, что это их обязанность. Мы и так все органы правопорядка содержим, через уплату налогов, а теперь ещё и напрямую деньги понадобились? Ну, ладно, шутки в сторону, что случилось, чего хотят, и зачем нам это надо? Главное — нам это надо?

— Надо. Во-первых, надо поддерживать с ребятами хорошие отношения, ведь это — УБЭП ГУВД. Во-вторых — с рынка помогаем убрать крупных продавцов поддельных сигарет, а, следовательно, люди больше купят сигарет этих марок у легальных продавцов, то есть у нас. В-третьих, обратились за помощью именно к нам, а не к нашим конкурентам, а это очень хороший признак, так как в фирму с плохой репутацией руководство УБЭП ГУВД не обратилось бы, дабы себя не дискредитировать-компроментировать… Ну и так далее.

— Умеете Вы убеждать, Юрий Викторович. И чем мы им можем помочь? Автоматы купить, патроны, свою машину дать на задержание?..

— Для контрольной закупки ребятам надо иметь семьсот тридцать тысяч рублей настоящих денег наличными. «Кукла» здесь не прокатит. Просят на один день. Возврат гарантируют.

— Значит с деньгами угадал. Ладно, на один день дам. Но, отвечать за них будете Вы лично. Вас знаю и доверяю, поэтому поедете на эту закупку с операми и с денег глаз не спускайте. Сумма-то немаленькая. Вот на таких условиях поможем. Идите в кассу, я дам команду.

Олегу передал пожелание Бокова. Он, обрадованный, сразу отзвонился начальнику и тут же попросил, чтобы наша секретарь сделала ксерокопии всех купюр — для уголовного дела понадобится. Я даже засмеялся:

— Ага, как всегда: «Дайте воды напиться, а то так есть хочется, что и переночевать негде». Олег, у вас там что, и ксерокса нет?

— Есть, как не быть, но порошок закончился, ещё позавчера. А у нас пока заявку на деньги в ФЭУ оформишь, пока картридж получишь… Неделя пройдёт. Так что, выручайте.

— Пойдём, с Леной сам договариваться будешь.

Та, конечно поворчала, что мало ей своей работы было, так приходится ещё и на ГУВД работать, бесплатно, но за копирование взялась.

Олег попытался было помочь, подавая по одной купюре, но та сразу заявила, что так ксерить до утра придётся, поэтому она будет раскладывать купюры так, чтобы чётко номера видны были, и всё. Так сразу по полтора десятков купюр на один лист помещалось. Копии таким способом сделали довольно быстро.

А пока мы здесь работали, ребята из Управы договаривались о покупке сигарет. Продавцам, видно и самим хотелось поскорее избавиться от стрёмного товара, поэтому договорились встретиться прямо на складе в районе Полюстровского проспекта этим же вечером.

Поехали покупать сигареты впятером на двух машинах. Склад находился на территории бывшего завода. У шлагбаума нас встретили двое в «мерине» и, мигнув фарами, пригласили ехать за ними. Немного попетляв среди бетонных корпусов, остановились у одного из них. Там нас встречал ещё один парень. Вышли из машин и направились внутрь. Парни, немного стремаясь, поинтересовались:

— Деньги с собой? Всё привезли?

— Да, как договаривались, — Олег приоткрыл наплечную сумку и «засветил» пачки денег.

Ребятишки немного расслабились, видно боялись или ментов, или кидалова:

— Ну, раз деньги при себе, идёмте товар смотреть. Всё высшего качества, конфискат, прямо с таможни.

Прошли дальше на склад. Там действительно лежали коробки сигарет. В основном «Мальборо» красный и немного синего. Увидев товар, Олег отдал деньги самому старшему среди них и тот увлечённо сел пересчитывать.

Вот и всё. Я так понимаю, мальчишки спеклись. Операм дальше ломать комедию смысла нет, товар — вот он, злоумышленники — здесь же, в наличии. Деньги в руках злодеев. Состав преступления на лицо. Теперь можно и нам расслабиться. Всё срослось.

Начальник Олега достал удостоверение и предъявил незадачливым продавцам. Те сразу скисли. Один, самый молодой, со словами:

— А может договоримся? Мы, вроде как свои, — и какую-то ксиву протягивает с красными корочками.

Удостоверение взял в руки Олег. Ещё не заглядывая внутрь, я понял, что никакого отношения эти хлопчики ни к каким органам не имеют — ни один настоящий действующий сотрудник никогда своё удостоверение в руки чужого человека не даст. Это невозможно в принципе. Всем нам данный постулат вбивается в голову с первых дней службы. Попробуйте даже у пьяного в доску милиционера или феэсбешника попытаться заполучить в руки его удостоверение — бесполезно. Хоть генералом представляйтесь. Покажут, только держа в своих руках в развёрнутом виде. А в руки передадут только своему непосредственному начальнику или кадровику, и всё. А этот сразу в руки дал, лошара.

Я потом прочитал, что там написано — «Капитан ГРУ МО России. Инструктор». И подпись генерал-полковника, не помню какого. С виду удостоверение очень солидное. Наверное, сильное впечатление производит на женщин… и детей. Но, не более того. Развелось всяких удостоверений, только деньги плати. Хоть генералом тебя сделают.

Вот времечко настало… Раньше настолько быстро отбили бы охоту с такими ксивами ходить, достать не успели бы. А сейчас ничего, и пропуска на лобовых стёклах разных спецслужб цепляют и хватает наглости с подобными удостоверениями перед гаишниками пальцы гнуть. Ну, эти-то ребята опытные, быстро на место ставят.

Вот и сейчас, начальник Олега спокойно поинтересовался:

— Мало одной статьи, так ещё и за использование поддельных документов довесок хочется?

Парни совсем «потухли», видно и одной статьи для них многовато казалось…

Досматривать «кино» до конца я не стал, домой побыстрее хотелось. Поэтому попросил Олега прямо сейчас оформить возврат денег и стал жене названивать, чтобы за мной ехала. Хорошо, что от нашего дома этот склад был буквально в пятнадцати минутах езды. А то, с такими деньгами по городу кататься…

Выслушав всяческие «спасибо» от ребят УБЭПовцев, пошёл к выходу с территории завода, к шлагбауму. Пока дошёл, пока огляделся и моя уже подъехала. Дома были около десяти вечера — нормально.

День прошёл не зря. Много чего хорошего сделал.

Вот, только, с мальчишками опять позаниматься уроками некогда было, да и Пашку давненько не видел. Всё на работе, да на работе.

9

А в марте в магазине жены случился пожар. Само ли загорелось, помог ли кто?.. Магазин на рынке многим мешал.

В четыре утра мне охранник позвонил. Я сразу в постели подскочил — звонок в такое время к беде! Кричит:

— Юрий Викторович! Гулин магазин горит! Мы пожарных уже вызвали! Что делать ещё? Самим не потушить!

Я, вскакивая:

— К магазину не лезьте, охраняйте вокруг!

А сам уже одеваюсь. Гулька, услышав про магазин, так перепугалась!.. И тоже одеваться кинулась.

Долетел я до Салова минут за тридцать. А там, шум, ор! Пожарные суетятся, кричат:

— Никому не подходить, током убить может! Всё под напряжением!

А сами и подходят, и внутрь в магазин заскакивают. Ещё подумал, какие отважные люди! А что ж электричество до сих пор не отключили? Да и огня вроде уже нет.

Три машины стояло, вроде уже всё потушили, а к магазину не подпускают. Странно как-то.

Тут мои охранники подбежали, докладывают, что только отблески огня увидели, а ночью хорошо видно, да и магазин рядом с нашей территорией, так пожарных и вызвали. А те, приехав, справились быстро, горело ведь только в одном углу торгового зала. Но потом, зачем-то стали кричать, что всё под напряжением и давай всех отгонять.

Мои сначала послушались, отбежали, а потом увидели, как у выбегающего пожарного из-под его балахона сигаретные блоки вываливаются. И второй за ним бежит и под курткой что-то придерживает. Тут всё понятно стало — сигареты прут, сволочи. А про напряжение орут, что бы им не мешали.

Мои оба бойца, а потом и милиционер из ОВО подключился, стали бегать за выбегавшими из дымящегося магазина пожарными и трясти их в буквальном смысле слова. Выпавшие блоки сигарет складывали в пустую коробку. Вскоре она полная была!

Вот, уж, действительно — «Кому война, а кому — мать родна».

— Да твою ж мать! Вы что творите, гады! — это уже я орал! — Мы и так погорели, а тут вы ещё разворовываете! Где старший?!

Почему-то никто не признался, но после моих воплей мародёрство прекратилось. Вскоре пожарные разъехались, пообещав, что их инспектор заявится с утра с проверкой всей фирмы на предмет соблюдения пожарной безопасности.

Когда все разъехались, моя жена пробралась сквозь завалы в магазин и ахнула. Выгорело только в углу торгового зала. А в соседней комнате на складе только закоптилось всё. И стало явственно видно, что украдено четыре коробки сигарет! На их месте отчётливо сиротливо белели пустые незакопченые прямоугольники на полу.

Потом, получив днём распечатку остатков склада, Гуля подсчитала, что пропало две коробки «Мальборо», коробка «Парламента», пол коробки «Кэмел» и десятка полтора блоков вразброс. А пожар уничтожил всего-то стол, пару стульев, да всё закоптилось. Вот и вызывай таких защитников от огня в следующий раз! Да от них самих ущерба намного больше оказалось! Сколько водой залили, да ещё сколько украли!

Когда Гуля подсчитала ущерб, причинённый пожарными, я пошел к шефам за доверенностью, чтобы подать жалобу в прокуратуру на действия пожарных. Ну не укладывалось у меня в голове, что такое безобразие возможно! Сам я копейки ни у кого не взял за всю службу! Но и Боков и Тищенко только посмеялись над моей наивностью. Они заявили, что после пожара «отбиться» от инспекторов пожарной охраны встанет намного дороже, чем нанесённый нам ущерб. Мол, есть опыт общения с этой братией. Дальнейшие события показали, что они знали, что говорили, и были полностью правы.

Буквально на следующий день с утра заявился капитан — инспектор пожарной охраны с Обводного. Он, как дважды два доказал, что по всем нормам нас надо просто закрывать, и не открывать никогда. «Навскидку» озвучил, что: и пожарной сигнализации у нас нет; и автоматической системой пожаротушения помещения не оборудованы; и нет запасной лестницы на втором этаже; и огнетушителей мало и много-много чего ещё…

Одним словом, составил акт о прекращении деятельности фирмы и убыл. Мои начальники пригорюнились и сказали, чтобы я ехал к начальству этого инспектора «решать» вопрос. Может быть у меня, мол, получится это сделать дешевле, чем однажды Тищенко решал.

Утром поехал, благо от нас недалеко было. Попал на приём к замначальника районной государственной инспекции пожарного надзора. Тут мне повезло. Попался молодой майор, не зажравшийся ещё, назначенный, видно, недавно.

Я ему, как своему, рассказал всё. И про магазин, который жена своими руками оборудовала, красила и всю душу в него вложила. И про пожар и пожарных, растаскивающих сигареты. И про все убытки, понесённые фирмой. И про то, что и я и жена теперь можем без работы остаться, если фирму прикроют, даже на время. Надо сказать, человек проникся. Видно было, что выслушивать всё это ему крайне неприятно.

Взяв акт, спросил:

— Что из этого можете устранить в ближайшее время?

Внимательно изучив документ, я ответил:

— Да почти всё. Только автоматическую систему пожаротушения не сможем установить, потому что у нас нет центрального водоснабжения — только скважина, да и та постоянно забивается.

На том и порешили. Майор выдал предписание, по которому фирма продолжает работать, а на устранение недостатков даётся месяц. Ну и заодно попросил купить на пять тысяч рублей билетов какой-то благотворительной лотереи для семей погибших пожарных города. Точную формулировку уже и не помню. Естественно, теперь ни о каких жалобах в прокуратуру на пожарных речи быть не могло.

Докладывая учредителям результаты общения с зам. начальника противопожарной инспекции, ожидал разноса за очередное разбазаривание средств, но те только обрадовано руками развели. Оба в один голос заявили, что для нашей ситуации такой ущерб минимальный! А пять тысяч я могу сейчас же взять в кассе и отвезти кому надо…

Тут же я озадачил завхоза по всем пунктам предписания, а сам, получив деньги в кассе, поехал покупать лотерейные билеты. Привёз пачку и отдал Тищенко. Куда он их дел, даже потом спросить забыл. Не до того было. Ещё предстояло магазин восстанавливать.

Так как директором магазина была моя жена, а не чужая, счёл своим долгом всячески ускорить ремонт. Когда на центральный склад перенесли остатки сигарет для сортировки, я решил нанять бригаду бомжей для самой грязной работы — выноса обгорелых остатков прилавка, мебели и прочего хлама, ещё и залитого водой из пожарных машин. Подумал, и нам хорошо будет и бедненьким бездомным на несколько дней работу предоставлю. Вот рады будут, ведь я с деньгами их точно не кину, я же честный, не как другие.

Сказано — сделано. Несмотря на сомнения Владимира Михайловича, нашего завхоза и, человека в хозяйственных делах более опытного, чем я, пошел искать бомжей. Далеко идти не пришлось, на рынке они «тёрлись» всегда. Выбрав наиболее чистого и трезвого из них, я отвёл его в сторонку:

— Поработать два-три дня не хотите? Без кидалова. Оплата поденно.

Тот с радостью согласился. Поручив ему подобрать ещё двоих-троих помощников поприличнее, пошёл к магазину.

Минут через двадцать пришли четверо. Договорились на 300 рублей в день, по окончании работы. Старший тут же отвёл меня в сторонку и слёзно стал просить:

— Командир, второй день не жравши. Выдели рублей триста на всех, поедим и работать веселее будет.

Я, добрая душа, конечно, авансом деньги дал. А сам направился на склад Гулю обрадовать, что процесс пошёл. Та перебирала сигареты, какие нормальные блоки — отдельно, какие закопчённые — доставала пачки, стягивала по десятку резинками — отдельно. Надо сказать, налаженные отношения с постоянными покупателями и здесь помогли — пачки забрали все и без упаковок. Всё продали, выручили.

Через часа полтора находит меня Михалыч и, смеясь, тянет за руку к магазину. Иду, предчувствуя недоброе. Точно! Внутри вповалку лежат бомжи, уже семеро и спят в дупель пьяные. Мусора не вынесено нисколько. Только через час удалось поднять их, но работать те явно были не в состоянии. В конце концов пинками выгнал негодяев из магазина. Как можно было нажраться всемером вусмерть на триста рублей? И ещё одно понял — бомжами становятся, чаще всего, не только из-за непреодолимых обстоятельств, а и потому что, натура такая. Им ничего не нужно: ни работы, ни жилья, за которое платить надо. Плывут себе по течению, как, простите, дерьмо и ладно. И ничего им не надо, всё устраивает. День прошёл, и ладно.

К этому же вспомнился случай, когда я, будучи молодым участковым, взялся помочь одному бомжу жизнь наладить. За что я его задержал, уже и не помню. Но разговаривали мы почему-то долго. Разжалобил он меня. И жить-то ему негде, и на работу не берут, потому что недавно с зоны «откинулся», и голодает, и воровать не хочет, а жизнь-жестянка снова заставляет…

Одним словом, поверил ему, что хочет новую жизнь начать и готов ради этого на всё. Работать, мол, может и каменщиком, и сантехником, и слесарем. Только, как говорится, дай возможность. А у меня на территории располагалось общежитие от СМУ-5. Вот я и решил этого бомжа на стройку работать устроить, а жил бы он в этом самом общежитии. Кстати, очень приличном, семейном.

И поехал я на приём к заместителю директора СМУ. Тот, очень солидный занятой человек, тем не менее, нашёл время и принял меня. Долго я убеждал его принять на работу того бомжа. Под мою ответственность.

Тот, посмотрев на мой запал, мой знак о высшем образовании на груди, планки ордена и медалей, сказал:

— Знаю, что делаю глупость — такие люди работать не хотят и не будут. Но из уважения к Вам на работу возьму и место в общежитии предоставлю. А чтобы задумался и заработал, передайте этому человеку, что у нас через пять лет добросовестной работы одиноким однокомнатную квартиру дают, а семейным — двушку.

Тут уже и я обалдел. Ведь в милиции и близко такой ситуации с жильём не было. Ребята, зачастую, и к пенсии в общаге жили.

Обрадовал я бомжа, написал он заявление о приёме на работу, заместитель начальника завизировал, и заведующей общежитием команду на вселение дал. Та, увидев, что человек немолодой, своей властью ему одному целую комнату выделила. Вроде бы всё, живи и радуйся.

Но, через четыре дня мне позвонила секретарь того самого заместителя директора СМУ и сообщила, что мой подопечный, получив на стройке спецодежду, обувь и что-то ещё, ни одного дня на работу не вышел, исчез.

Зайдя в общежитие, я выяснил, что и там он не появился. Больше я об этом человеке никогда ничего не слышал. Так стыдно перед людьми было, перед которыми я за того бомжа ручался. Думал, на всю жизнь урок получил. Но, как выяснилось — нет. Ничему меня жизнь не учит.

10

Так работал себе и работал. Старался и на работе всё успевать и со своими бывшими коллегами почаще встречаться. Тянуло на ту работу по-прежнему. Конечно, здесь и зарплата в три раза больше, и начальства почти никакого — сам себе начальник. И уважения как-то больше, никто не тычет, извините, в морду: «Я начальник, ты — дурак», — как это в милиции зачастую любят. Всё так, а поначалу тянуло назад со страшной силой.

Поедешь, бывало на старую работу, посидишь в кабинете, с ребятами поговоришь, и легче становится. Все праздники ездил со своими отмечать, благо, деньги на выпивку и закуску нормальную появились. Да и сейчас, спустя много лет, со многими общаюсь. С нормальными ребятами.

Но, надо сказать, некоторые сослуживцы по-другому проявились. Было несколько предложений по поводу «ментовской крыши». Давай, мол, пусть твои шефы на постоянной основе нам деньги платят, а мы, в случае чего, помогать будем. А не захотят, пару-тройку «наездов» УБЭП на вашу контору организуем, чтобы посговорчивее были. И долю обещали. Отбиваться от таких предложений было непросто. Выручало то, что у меня было очень много знакомых буквально во всех подразделениях Главка и РУОПа. И посты они занимали немаленькие.

Одним словом, пока я работал в этой фирме, а это длилось целых семь лет, ни под одну «крышу» нас никто не подмял!

Врать не буду, были и аналогичные предложения и с другой стороны «баррикады». Ну, от бандосов. А вы как думали? Ведь такая фирма с такими оборотами — лакомый кусок для всех. Но и там я отбился. Тут уж спасибо брату моему двоюродному, помог.

А бандиты всё-таки на фирму приезжали. Вернее, это они себя считали бандитами, но для меня так — мелкая шелупонь. Как раз магазин после ремонта открыли, буквально несколько дней, как работать начал. И, вдруг, звонок от жены моей на мобильник. Так-то не должна мне звонить просто по мелочам, я и так захожу постоянно туда, то чаю выпить, то с клиентами поболтать — информация никогда лишней не бывает. Короче, и теперь, из магазина минут как двадцать вышел, а тут звонок. Сразу напрягся в ожидании неприятностей. Точно, жена с некоторым испугом в голосе говорит, что какая-то ржавая «Восьмёрка» недалеко от магазина остановилась и из неё вылезло аж семеро приблатнённых парней и двинулись в сторону нашей калитки.

Я, конечно же, сразу пошёл навстречу. Ведь чтобы узнать, что им надо, требовалось калитку открыть — там же кодовый замок стоял. А те деятели уже кучкой топтались у калитки, не зная, что делать. Свои-то знали, что существует кнопка звонка охране с нашей стороны, и куда руку просовывать надо — тоже знали, а чужим его и не видно. Вот и эти слегка потерялись — калитка на замке, а звонка не видно. Через верх не пролезть, мы там «колючку» натянули, без штанов остаться можно.

Увидев меня, идущего в их сторону, слегка оживились. Я открыл калитку и спрашиваю:

— И чего надо, бандиты? — а сам смеюсь.

Ну, не смог удержаться — только увидев их вживую перед собой, понял, как смогли семеро в одну машину поместиться. Только старший из них, годочков слегка за двадцать, был ростом как я и весом килограммов около семидесяти, а остальные… Заморыши настоящие, доходяги… Лет всем им было от шестнадцати до двадцати, в лучшем случае; весом от сорока пяти до пятидесяти, мне показалось, не больше. Но понтов… Крупная банда, гроза Питера, по крайней мере всего Купчино, не меньше! Ни тебе здрасьте, ни тебе пожалуйста, что за воспитание… Стоят, пялятся, руки в карманах…

— А где у вас тут главный сидит?» — это их старший самым наглым тоном ко мне обратился. Видно, перед своими шавками решил себя показать. По повадкам — явно успел побывать на малолетке, там нахватался. И тут же попытался меня в сторону отодвинуть и на территорию пройти. Но я как-то не отошёл и ручонку его спокойно так в сторонку отодвинул. Он, и так сбитый с толку моим смехом, а ещё спокойствием, слегка «притух», но всё-таки промолвил:

— Да нам бы с главным этой лавки переговорить, они нашего кадра «прессуют». Разобраться надо…

А ко мне, увидев, с кем я беседую, уже бегут два моих бойца в камуфляже и милиционер. Издалека кричат:

— Юрий Викторович, машину вызывать?

Тут приехавшие малолетки совсем скисли. Отослав бойцов в сторожку и сказав, что всё в порядке, я вернулся к разговору с так называемым «главным». Надо же было выяснить, а что им, собственно говоря, надо.

Оказалось, что в нашей фирме длительное время брал сигареты один парень. Кстати, бывший сотрудник милиции. За что был уволен из органов, как-то никто не спрашивал, а сам он не рассказывал.

Брал у нас сигареты блоками, а у метро «Елизаровская» продавал пачками. Наверное, выгодно так было, не знаю. Так работал около года, даже нанял пару местных пацанов в помощь, типа, расширился. Но, тут «нарисовались» местные приблатнённые ребятишки, от «крыши» которых отбрыкаться этот торгаш не смог. А те, прознав, что он еще и бывший мент, а «за спиной» — никого, совсем оборзели. Обложили таким «налогом», что вскоре ему уже и товар закупать было не на что.

А наш менеджер, у которого тот почти год исправно закупался, возьми и предложи ему небольшой товарный кредит, на развитие фирмы. Раньше такое часто практиковалось, для «закрепления» клиентов. А я и не знал до этого случая таких тонкостей торговли. Не до того тогда было. Ведь везде одновременно одному не успеть. Тем более, что это сбыт, а там — Командиркина Надежда Алексеевна, дама весьма нелюбящая, когда кто-то вмешивается в её, как она считала, епархию. Да еще и с замечаниями и поучениями.

Одним словом, стали отпускать данному товарищу товар с отсрочкой платежа. Продав сигареты, новоявленный бизнесмен на эти деньги закупался снова. Но… Как я уже говорил, блатным развести мента не западло. Даже бывшего. И с него требовали за спокойную жизнь и «охрану» всё больше и больше. Вскоре деньги кончились совсем и хлопчика поставили продавать солнцезащитные очки. Так он «долг» этой «бандочке» отрабатывал, ведь фиксированную понедельную оплату с него никто не снимал. А сменить место работы, если можно его так назвать, парень не мог, потому что «мастерам доения лохов» уже было известно его место жительства и там они уже побывали.

Жаловаться милиции тогда было бесполезно, а он это знал, как никто другой. Одним словом, к нам приходить перестал, а долг в двадцать восемь тысяч остался. По меркам табачного рынка, не бог весть что, но важен принцип. С одного спиши, с другого, и всё — можно закрываться.

Наш менеджер, в результате, получил выговор с денежным штрафом за выдачу кредита непонятному клиенту. Командиркина также получила своё от шефов, ведь визировала-то отсрочку она. А я тоже получил…

Получил задание, найти должника и принять меры к возврату долга. Слава богу, существовал договор с ним, где были указаны его паспортные данные. Через ЦАБ выяснил, где этот кадр живёт и поехал. Он, слава богу, тогда оказался дома.

Объяснил ситуацию и клятвенно заверил, что долг отдаст обязательно. Совместно составили график погашения. И вот, вместо погашения долга, к нам приехала его «крыша».

Во времечко было. В процессе общения с этими мелкими представителями криминального мира довелось и мне услышать:

— Это наша корова и мы её доить будем. «Синие» всегда верх над «красными» держали. Сначала мы своё получим, а потом вы, если сможете…

И прочую ересь. Весь репертуар, короче… Я слушал, слушал, а потом, увидев, что из окна своего кабинета Тищенко на нас посматривает, отвёл в сторонку главного этой бандочки, показал удостоверение и спросил:

— А хочешь, этот торгаш сейчас поедет в РУОП и напишет официальное заявление о вымогательстве и шантаже преступной группой с тобой во главе? Номера вашей машины у нас уже записаны, так что и искать особо вас не придется. Морды ваши уже на нашем сервере запечатлены. Милиционер — вон он, в будочке сидит, команду ждёт, если дёргаться начнёте, сразу наряд вызовет…. Вот и думай, отстанете ли вы от парня со своими претензиями и кому тот долг первому возвращать будет.

Думал он недолго, с полминуты. Решительно и громко, для своих, заявил, что с того всё равно теперь толку, как с козла молока, и он им, в принципе, уже и не нужен. Развернулся и ушёл. Даже не попрощался. Видно, родители, вообще с детства воспитанием не занимались.

А мы свой долг получили. Правда, не сразу, где-то в течение года, понемножку, но получили.

11

В результате этой истории выяснил, что в целях повышения продаж в нашей фирме частенько выдают товарный кредит клиентам, финансовое благополучие которого определяется очень приблизительно, на глазок. То есть, никаких маломальских гарантий возврата денег просто не существовало! Поразительно!

Пришлось мне и здесь вникать в определённые тонкости продаж сигарет и разрабатывать меры по обеспечению хоть каких-то мер по обеспечению возврата денег при предоставлении отсрочки платежа. Теперь клиент, желающий получить товарный кредит, должен был сдать:

— ксерокопию паспорта (и формального владельца торговой точки, и фактического);

— копию договора аренды контейнера или магазина;

— заключить официальный договор для работы с нами;

А в случае кредитования на очень крупные суммы, требовалось подписать договор займа с не проставленной датой (образец, по моей просьбе подготовила наш юрист).

И теперь, согласие на предоставление кредита подписывали и менеджер, обслуживающий данного клиента и Командиркина, как его начальник.

Мои инициативы почему-то не всем понравились, мол, снова не в своё дело лезу, но и Боков и, особенно, Тищенко, меня поддержали. Ведь «дебиторка» по фирме сразу же должна была сократиться, а, следовательно, уменьшались и риски потери денег.

Правда, теперь крупных клиентов перед подписанием договора о сотрудничестве приходилось проверять мне. Тут уж Командиркина расстаралась — настояла. Никак не хотелось одной, видимо, нести ответственность, в случае чего.

Так, что теперь мне частенько приходилось выезжать на место базирования наших клиентов, осматривать магазины, склады, просматривать договора аренды помещений.

В некоторых случаях, кроме перечисленных документов, просил сделать ксерокопии документов на их личные автомашины. Так, на всякий случай.

Не поверите, никто не высказывал недовольства. Все понимали, что там, где речь идёт о больших деньгах, никакие меры предосторожности не бывают лишними.

При этом, как правило, с азербайджанцами проблем и ранее не было. Если даже кто-то из них разорялся, они безропотно отдавали долги любым товаром, какой только оставался в магазине или контейнере. Чего я только у них не изымал: и зажигалки, и спички, и презервативы, и конфеты, и соки. Доходило иной раз до смешного. Приехал в магазин, а меня уже опередили конкуренты, всё ликвидное добро вывезли. Наши менеджеры прохлопали и мне вовремя о проблемном клиенте не сообщили. Так я вывез рекламные холодильники и шкафы «Кока-колы» и «Пепси» для продажи. Тищенко потом со смехом мне сказал:

— Раз Вы, Юрий Викторович, такое привезли, то сами и продавайте. Я не знаю, что с этим делать.

Ничего, продал. У Гули много хороших знакомых торговцев образовалось — купили холодильники для своих точек в область. А деньги — в кассу. Все довольны. Кроме рекламщиков «Кока-колы» и «Пепси», естественно. Ведь эти холодильники в торговые точки не дарят, а дают попользоваться на период работы точки в аренду, а при закрытии магазина их им надо забирать. Ну, а раз прохлопали — значит прохлопали. Ничего, не разорятся, фирмы не бедные.

Небольшие проблемы были с партией зажигалок, которые пришлось забрать у одного разорившегося клиента в счёт погашения долга пред нами. Поначалу, всё вроде бы складывалось нормально — продав эти зажигалки, денег вполне хватало покрыть недостающую сумму, но… Когда я стал предлагать нашим постоянным клиентам купить эти зажигалки, выяснилось, что-товар-то — фальсификат! Ну, зажигалки оказались поддельными. Вот так номер! Мало того, что мне, сотруднику службы безопасности крупной фирмы, бывшему сотруднику милиции, какой-то разорившийся торгаш «впарил» поддельные зажигалки по цене настоящих, так ещё и вся фирма может очень серьёзно пострадать, если «ЭТО» найдут у нас на складе. Поди потом, докажи, что мы — порядочная фирма и поддельным товаром не торгуем. Кто нам поверит?

Пришлось срочно созваниваться с оптовиком — поставщиком зажигалок и консультироваться, куда бы этот «стрёмный» товар сплавить. Имран, так звали моего знакомого, рассмеялся и пообещал помочь моему горю и уже через пару часов грузил в свой микроавтобус злосчастные коробки. Так и сказал, что на каждый товар всегда найдётся свой покупатель — это вопрос только цены. Да, цены, я это сразу понял, когда за зажигалки получил только половину от тех денег, которые планировал в кассу сдать.

На следующий день попытался найти того азербайджанца, который меня так «подставил», но все, кого я о нём расспрашивал, в один голос заявили, что он уже уехал к себе домой, на родину. Повезло, заразе, а то точно в УБЭП потащил бы его — нечего поддельный товар порядочным людям подсовывать.

А однажды довелось очень крупному клиенту не только в кредите отказать, но и вообще работу с ним прекращать. А всё из-за того, что этот кадр, азербайджанской наружности и с такой же фамилией, посчитал себя умнее обоих моих шефов вместе взятых.

Он, недолго думая, решил развить свою собственную развозку на Юго-западе города, предлагая в торговые точки товар от имени нашей фирмы. Наша-то компания по городу довольно известна, а с ним кто работать захотел бы? Вот этот говнюк подделал наши печати, стал вручать клиентам накладные, похожие на наши и — вперёд, работа закипела.

Вот только одного он не учёл. В один не самый прекрасный момент к нам в бухгалтерию прибыла хозяйка одного из магазинов для осуществления сверки, и тут выяснилось, что данной точки в нашей клиентской базе нет. А на накладных наши печати! Бухгалтера сразу шум подняли — ведь накладные оформлялись, как проводные. То есть мы должны были с проданного товара все налоги заплатить, а у нас этот объём не продавался. Рано или поздно к нам нагрянула бы налоговая и спросила, а что это мы налоги не платим? А мы-то ни сном, ни духом. Мы же этот товар не продавали! Вот подстава!

И Боков, и Тищенко, объясняя мне эту ситуацию, были страшно обеспокоены возможной проверкой и просили срочно, отодвинув все дела в сторону, заняться поиском того негодяя, который так нас подставлял.

Я, особо не заморачиваясь, взял распечатку самых крупных клиентов в тех краях и сразу же выехал к самому крупному — Джафарову Исмаилу. У него склад был где-то на улице Партизана Германа. И сигареты у нас он брал практически каждый день. Посмотрев объёмы, я понял, что столько продавать сигарет возможно только имея крупную сеть магазинов, а на него только одна единственная точка оформлена. Ясно, что шустрый бизнесмен не сам продаёт, а развозкой занялся и на этом зарабатывает.

Приехав туда, я сразу же положил ему на стол накладные с нашей печатью и спросил:

— А на фига так делаете, что зарабатываете Вы, а налоги должны платить мы? Да, ещё и под проверки нас подставляете.

Тот сразу понял, что юлить бесполезно, и «включил дурака». Не поверите, этот человек, если его можно так назвать, заявил, что считал возможным развозить товар от нашего имени потому, что брал его именно у нас. Так и сказал, что товар наш, а какая разница, кто его клиенту доставит, мы, или он? От такой наглости у меня даже речь отнялась. Видел я наглецов, но таких…

Одним словом, я настойчиво попросил данного бизнесмена в течение трёх дней погасить дебиторку и, в кабинете моего начальства решать вопрос о дальнейшем сотрудничестве. Но, честно предупредил, что я буду настойчиво их от этого отговаривать. Нам таких ушлых клиентов не надо, мы сами такие… И ещё добавил, что, если денег в кассе вовремя не увижу, то с удовольствием сдам его со всеми потрохами в УБЭП и пусть там объясняет, как печати подделывал, как «в чёрную» торговал… Там очень любят с такими «клиентами» общаться. Дай бог, после такого общения только без штанов выйти…

Через три дня дебиторская задолженность этого клиента была погашена и больше я его не видел и не слышал.

12

Так и работали. Приезжали в лавку пораньше, потому что Гуля свой магазин открывала раньше всех — на рынке клиенты просили. А я обходил территорию, смотрел, цел ли забор, как закрыт склад, опечатан ли.

Завхоз к этому времени докладывал о работе водяного насоса (наше узкое место, всё время выходил из строя, ни в туалет потом сходить, ни руки помыть), о наличии электричества (частенько отключали, а генератор мы так и не удосужились приобрести). Да, вообще, обо всем.

Однажды, с загадочным видом повёл меня за глухую стену офиса в узкий проход, где был бетонный забор рынка. Я думал, какую-нибудь дыру покажет, ан нет. Ткнул пальцем в целую кучу использованных презервативов, ну никак не меньше нескольких десятков! Я сразу со смехом сказал:

— Михалыч, это не я. У меня жена в магазине работает, а не в офисе…

А он юмора не понял:

— Да знаю, что не Вы. Это Ваши охранники по вечерам и выходным в офис баб таскают, а отходы, так сказать свиданий, в форточки выбрасывают. Представляете, что будет, если хозяева узнают.

Да уж. И на менеджеров такое не свалишь, а, тем более, на бухгалтеров — куда им. Тут только до меня дошло, что у нас в офисе, оказывается, постоянно посторонние шастают и это вполне может плохо кончиться. На столах, ведь, компьютеры, принтеры, бумаги разные, калькуляторы — одним словом, ценные в те годы вещи. Что-нибудь пропадёт — конец. Скандал будет грандиозный. Только ленивый не пнёт охрану в целом и меня лично! Ведь я уже многим в этой конторе насолил.

В общем, психанул я. Помчался в караулку. Построил своих двоих (милиционера, естественно, не трогал), и наорал слегка. Напомнил о потере дисциплины, бдительности, о врагах, которые могли делать на территории всё, что хотели, пока охрана со спущенными штанами трудилась в своё удовольствие… Одним словом дал команду вызвать всех бойцов, невзирая на их выходные, для организации «субботника» по уборке территории.

Уже через три часа ни одного предмета, напоминающего о проступках охраны на территории фирмы, не было. Всё было «похоронено» в глубокой яме метр на метр, которую охранники-«ромео» вырыли по моей настоятельной просьбе на пустыре.

А офис отныне сдавался под охрану официально, с опечатыванием двери ответственным лицом из числа либо менеджеров, либо бухгалтеров. Ключ сдавался на охрану в опечатанном пенале. Так, постепенно-постепенно наводился в фирме порядок. Такой, к какому я привык за свою жизнь.

Нежданно-негаданно премию «отхватил» — целых триста долларов. И за что! Никогда бы не подумал.

Как-то в кабинете своих начальников обмолвился, что знаком с начальником акцизного отдела в городской налоговой инспекции Надеждой Николаевной. В своё время, когда подготавливали материалы к Коллегии ГУВД по проблемам продаж акцизных товаров, я несколько раз ездил в городскую налоговую за цифрами и справками по их теме. Они тоже на Литейном находились, но ближе к Невскому. Там с Надеждой Николаевной и познакомился. Дама оказалась приятная во всех отношениях, компанейская, без «закидонов», по крайней мере по отношению к инспекторам Штаба ГУВД. Она потом, после Коллегии, еще пару раз забегала к нам в кабинет кофе выпить, поболтать. Видимо, у них в налоговой, особо не поговоришь.

Так вот, что Боков, что Тищенко, пристали — познакомьте и всё. Ну, если так хочется начальству, почему бы и не познакомить, телефон-то её у меня сохранился.

Позвонил, объясняю, что теперь начальником безопасности в табачной конторе работаю и спрашиваю, а не слишком ли нагло будет с моей стороны, если её с нынешними шефами познакомлю. Мало ли, как жизнь сложится, может и ей полезно будет? Согласилась, причём сразу. Не откладывая дело в долгий ящик спрашиваю, а где и когда ей удобно? Договорились на следующий день в семь вечера в «Мама Рома» на Лиговском пересечься. Докладываю шефам, а те довольны…

Вечером следующего дня приехали в ресторанчик. Пока ждали, я успел с меню ознакомиться и про себя решил, что с такими ценами мне по этим ресторанам ходить категорически запрещено. Цены там — мама не горюй…

А буквально через десять минут и Надежда Николаевна подошла. Познакомил их и говорю:

— Если я особо не нужен, может быть по своим делам поеду, а вы уж о своих делах без лишних ушей пообщаетесь.

Смотрю, а они все и не против. Вот и здорово. Я домой помчался. О чём они там говорили, встречались ли ещё когда-нибудь — не знаю. Но, через три дня вызывает меня в кабинет Тищенко и говорит:

— Юрий Викторович, пройдите в кассу, премию получите. Мы с Игорем Юрьевичем Вам очень благодарны за полезное знакомство.

Я молча развернулся и пошёл в кассу. Там получил конверт. Зашёл к себе в кабинет, открываю, а там триста долларов лежит. Триста долларов, Карл! Твою ж мать!

В милиции, помню, тоже премию получил за задержание по «горячим следам» особо опасного преступника с пистолетом сразу же после совершения разбойного нападения. Он на Карла Маркса ограбил иностранных военнослужащих.

Тогда потерпевшие в «двадцатке» ещё только заявление писали, а мы уже преступника привезли.

Так премию от ГУВД «отвалили» аж сорок рублей, это где-то долларов пятьдесят тогда было. А здесь… Триста долларов! За что?!

Вот буржуи проклятые… Совсем зажрались.

Ну и ладно, коли так. Отказываться не буду, не дождутся. На отпуск отложу, пригодятся.

13

А потом пришло лето. Как-то внезапно так. Раньше, бывало, ждёшь-ждёшь его, а оно не приходит. А тут, оглянуться не успел, а моя Гулёнка как-то по пути на работу спрашивает:

— Интересно, а отпуск нам дадут? Так, чтобы вместе и в именно этом месяце, как всегда.

Я только хотел сказать, что до июня еще, как до Москвы … пешком, так скажем, как понял, что июнь-то уже начинается! Ведь сегодня второе, и не апреля, не мая, а июня! Во, время летит.

Точно, и дети в школу перестали ходить. Вот это я заработался. Надо что-то думать. Обычно, Пашку мои родители на всё лето к себе забирали. А с малыми мы в июне несколько лет подряд на море в Крым ездили. Работая в милиции, я всегда брал отпуск летом, потому что «афганец» и орденоносец. Положено было, льгота такая. А в июне — потому что цены в этом месяце самые щадящие были, а в Крым — потому что койко-место можно было снять за пару долларов за ночь. Как говорится, удобства на улице, но мы же приезжали не в сортире сидеть.

В этот раз подумали, раз с деньгами значительно лучше стало, и тёщу на море свозить можно. Представляете, она ни разу за свою жизнь на море на была! Тёщу, Тамару Ивановну, с детьми решили на поезде в Крым отправить, а самим на машине поехать. Благо моя половинка за рулём ездит не хуже меня, не так устанем.

Всё хорошо, но что на это мои шефы скажут. Ведь что я, что Гуля работаем в фирме меньше года и, формально, отпуск нам ещё не положен.

Выбрал время, когда у обоих начальников хорошее настроение было и пошёл просить отпуск. И себе и жене.

Тищенко сразу:

— А в ГУВД у Вас сколько дней отпуск был?

— Тридцать дней сам отпуск, плюс время на дорогу, плюс пятнадцать дней за выслугу лет и, если захочу, еще пятнадцать дней за свой счёт за «Афган».

— Теперь понятно, почему летом милиции в городе совсем не видно — отдыхают, — Это уже Боков язвительно так высказался.

— Столько, конечно, мы Вам дать не можем, а три недели дадим. И Гуле тоже. Но будьте всегда на связи.

На этом и порешили. После пятнадцатого июня, получив отпускные, мы с женой выехали. А через три дня и Тамара Ивановна с детьми уже сидела в поезде «Санкт-Петербург — Симферополь».

Поездка на БМВ, конечно, кардинально отличалась от поездки в Крым на Жигулях, и, даже на Тойоте. Машина шла легко и уверенно. Когда надо — тормозила, когда надо — с лёгкостью всех обгоняла. И сидеть очень удобно было, сиденья там для людей сделаны.

Шли со скоростью 120–140 км в час. А почему и не пойти, если машина позволяет? А ГАИшники нас не обижали, ведь удостоверение-то действующее у меня с собой было.

Москву поздно вечером по кольцевой проскочили, за Наро-Фоминском прижались у заправки, пару часов подремали, и снова в путь. На этой машине не так устаёшь, как раньше.

Сначала мы в Краснополье Сумской области путь держали — там у меня бабушка живёт. Так всегда непременно на денёк заезжали её проведать, и отдохнуть заодно, потом в Макеевку — к моим родителям, а уж от них — в Крым. Маршрут отработан был годами. И не так утомительно, и всю родню навещали. А что, тоже надо.

На границе, как всегда, очередь. Объехали, каюсь, внагляк. Но здесь все привыкли, особо никто и не возмущался, а нашим погранцам удостоверение показал. Сказал, свои, мол.

Нормально, пропустили по-быстрому. Таможне до нас тоже особо дел не было. А вот у хохлов, как всегда, пробка посерьёзнее.

Там специально, заразы, всё медленно делали, чтобы люди охотнее взятки им давали за ускорение процесса. Ну, я-то каждый год езжу, негласные правила уже знал.

Объехав всех, прижался поближе к шлагбауму и пешком пошел на пост досмотра с документами в руках. Что интересно, и пограничники украинские, и таможенники прекрасно видят, что я без очереди иду, но не возмущаются. Понимают, что не с пустыми руками. А скупые и в очереди постоят. Их инспектор спокойно берёт мои документы, тысячная бумажка как-то сама исчезает оттуда, штамп — шлёп и: «Ласкаво просимо до Украины!» Нехорошо, конечно, я поступаю. Но, как пояснил мне когда-то один пограничник, зарплата у них очень маленькая, а начальство ждёт каждую смену определённую сумму. Для москвичей и питерских это не деньги, а досмотр можно и на целый день устроить. Для особо жадных — и с размонтированием колес — мало ли наркотики везём. Очень, собака, убедительно и доходчиво объяснил. Даже, помню, моё удостоверение не помогло.

Так что границу пересекли без задержек, за тысячу, и минут за сорок. А через два часа уже подъезжали к деревне моей бабушки. Встретили нас как всегда хорошо, я у неё всегда любимым внуком был. Во-первых, самый старший, и довольно долго, точнее, целых одиннадцать лет (Женька младше меня ровно на одиннадцать лет). Во-вторых, моя мама, а её старшая дочь, умерла, когда мне всего три годика было. Думаю, достаточно. И так всё понятно.

Отдохнули нормально, выспались. В «Приват банке» поменяли рубли на гривны, по-моему, один к четырём, а то и меньше. Помню, со своей, даже милицейской зарплатой, в те годы на Украине чувствовал себя человеком. А с нынешней — просто состоятельным человеком. Цены у них были, с нашими не сравнить. На всё. Трусы, носки, сковородки… Накупили в Краснополье много всего.

Посоветовавшись сами с собой, решили прямо отсюда в Крым ехать, потому что тёщу и детей уже через пару дней в Симферополе встречать надо. А приехать в Макеевку за 500 вёрст, обнять всех и тут же лететь дальше, дав круг через Мариуполь и Перекоп, какое-то удовольствие очень уж сомнительное. А отсюда — прямая трасса в Крым через Харьков, до которого рукой подать.

А к моим на обратном пути заедем, погостим денька три. На том и порешили.

Рано утром выехали в сторону Харькова. Долетели быстро. Ни машин, особо, ни ДАИшников (них ГАИ называется ДАИ). Я их называл — «ДАЙ». Я-то никогда ничего не давал принципиально, а большинство наших водителей, просто с российскими номерами, вынуждены были давать. Уж больно настойчивы те были и убедительны. А мне и здесь моё удостоверение помогало. Все хохлы знали, что с российского мента ничего не взять, бесполезно и пытаться. За пятнадцать лет поездок на Украину на машине ни разу с меня не получили! Хотя попытки были.

Проскочив Харьков по кольцевой, вскоре «встали» на Симферопольскую автомагистраль. Бетонка, двухполоска в каждую сторону. Кое-где уже порядком раздолбана. Но на своей «ласточке» сто пятьдесят-сто шестьдесят держу легко. Соблюдая приличия, сбрасываю до ста десяти, когда встречные начинают мигать дальним. Зачем лишний раз нервировать ДАИшников, да и останавливаться неохота. Эти хлопцы, остановив и рассмотрев удостоверение, обычно кривятся. Ну, а потом, считают своим долгом расспросить о наших зарплатах, условиях работы. Обязательно, оглянувшись во все стороны и понизив голос, пожалуются на свои зарплаты и дураков начальников. На том и расходимся. А времени потеряно минут десять-пятнадцать. Так, что легче скорость сбросить.

Ближе к обеду начинаем высматривать какое-нибудь кафе, у которого стоит ДАИшная машина. Знаем точно, если там «инспектора машинного доения» обедают, значит и нам подойдёт — не отравимся и будет вкусно. Эта примета за долгие годы нас ни разу не подвела. Пообедав, летим дальше.

А вокруг… Красота. Засеянные подсолнухами и кукурузой поля, в деревнях ухоженные огороды, на трассе чего только не предлагают. Раков, величиной с ладонь — пожалуйста. Варёная картошечка молодая с укропчиком и копчёным лещом — пожалуйста. Шашлык, прямо при тебе снятый с мангала — пожалуйста. Всё это с домашними огурцами и помидорами хоть целыми, хоть тут же в салат порежут. Да ещё и зальют пахучим подсолнечным маслом. Пальчики оближешь. А хлеб там какой! Мягкий, с хрустящей корочкой. Как раз такой с детства люблю. Это ещё одна из причин, почему мы в Крым пятнадцать лет ездили. Саму дорогу очень любили, что я, что жена моя. Вообще, мне с ней очень повезло. По-моему, любит всё то же, что и я.

Если бы не эта проклятая война. Шесть лет уже на Украине не был. А надо бы. Надо могилки своих навестить — у меня же все там похоронены. Может изменится еще всё. Съезжу обязательно.

Съезжая с автомагистрали направо, резко сбрасываем скорость — дорога становится узкой, две полосы всего, и с плохоньким покрытием. Далеко не всегда удаётся соточку держать. Выматывает больше всего именно этот участок. Нормальный кусок трассы сделали только перед самим Симферополем. Там начали делать настоящую автомагистраль, по всем европейским стандартам. Так что столицу Крыма проезжаем часам к шести вечера. Не останавливаясь, едем дальше — в Судак, через Грушевку.

В первый раз, поехав в Крым на Жигулях, совершенно случайно, уже в полной темноте заехали в этот городок. Сил ехать дальше не было, потому что чёрт меня понёс поехать от Симферополя налево вдоль моря по горной дороге. Я же не знал, что ехать там придется со скоростью километров тридцать-сорок в час, и то не везде. Красиво, красиво… Морем любоваться будем… Какое море. Я впервые оказался на горной дороге. Только и знаешь, газ-тормоз, газ-тормоз…

Все маты сложил на эту дорогу. Так ехали часа три. Короче, когда мы в первый раз въехали в Судак, хотели только одного — лечь спать, вытянув ноги.

Тогда на автовокзале, а именно там была неофициальная «биржа» жилья, к нам в машину влезла самая наглая и самая здоровенная тётка и скомандовала:

— Ко мне поедем. У меня комната есть. Всего по доллару с человека за ночь, вам понравится.

Автовокзал расположен сразу же на въезде в город, и мы туда подъехали, увидев людей. Только спросить хотели, где жилье можно снять, как эта мадам уже влезла в машину. Сопротивляться сил уже не было — поехали. Слава богу, недалеко было. Думали, просто переночуем, а так там и остались.

Снимали мы у неё жилье потом еще три раза — уж больно дёшево было. Правда и минусы имелись. И порошком, и мылом нашими пользовалась, и шампунь, мало того, что сама брала, так ещё и другим постояльцам предлагала. Много чего не так было. Но, после того, как однажды она у нас кусок мяса украла из холодильника, мы съехали и больше к ней ни ногой.

А Судак нам понравился. Куда в Крыму мы только не ездили потом, думали менять и разнообразить место отпуска, но, осмотревшись на новом месте, неизменно плевали и ехали в наш городок, как мы его уже называли. Какой-то родной он нам стал. Старинный очень. Крепость на горе, генуэзская. Куда не пойдёшь, отовсюду её видать. Здорово! Набережная. Очень живописная. Гулять по ней — одно удовольствие! И много-много чего ещё.

В этот раз, учитывая, что с нами тёща с детьми, и, вообще, мы буржуи теперь, при деньгах, решили снять целый дом.

На въезде со стороны Дачного стояли несколько машин с плакатами — «Дома под ключ. Любые цены и варианты». Остановились у одной. Действительно, мужичонка предложил нам на выбор: квартиру двушку в десяти минутах ходьбы от моря; комнаты в частном секторе, но людей там уже много, будет весело; отдельный дом, но до моря семь минут на машине. Были и еще какие-то варианты, не помню. Короче, поехали смотреть.

Квартиру посмотрели, сразу побоку — только что ремонт сделан, дышать невозможно, краской всё покрашено какой-то особо ядовитой, дешёвой — помрём, задохнёмся.

Там, где много комнат и людей, тоже не понравилось — не люблю общаги, чем-то напоминало. Куча машин во дворе, дети орут, носятся, шум, гам…

Отдельный дом тоже не понравился — недавно построен, ни сада, ни кустов, даже посидеть в тенёчке будет негде.

Одним словом, хотели снова на въезд ехать, у других спрашивать. И тут в последнем доме хозяйка-татарка говорит:

— А давайте я вас к своей сестре свезу, там вам точно понравится. У неё и дом большой и двор…

Мне уже было всё равно, быстрей бы прилечь и отдохнуть. Поехали.

Татарская деревня оказалась недалеко, под горой. Посреди центральной улицы в довольно глубоком рву ручей течёт. По обеим берегам дома стоят.

Подъезжаем к одному из них. Встречает довольно миловидная хозяйка. Представилась Эммой. Предлагает посмотреть дом. Заходим во двор. Сразу понравилось. За домом сад, виноградник. Виноградник же ограждает место для машины. У дома, в тени — место отдыха с мягкими креслами, столиком, диванчиком.

Здесь же на улице оборудована кухонька с газовой плитой, столом, раковиной, где посуду помыть можно. Пока всё нравится. В доме две спальни, зал с большим угловым диваном, телевизором, отдельная кухня-столовая. Имеется и холодильник со стиральной машиной. Осмотрели также и туалет с душевой кабинкой. Всё на уровне. Чисто, опрятно, аккуратно. А, главное, целая куча разных мелочей подчёркивает, что здесь жилище именно татар, этакий восточный колорит присутствует. И картины на стенах с изображением мечетей, и ковры восточные везде, где только можно, и посуда с неизменными пиалами…

За всё просили пятьдесят долларов в сутки. Я прикинул, тогда это было тысяча триста на наши — вполне себе нормально. Согласились. Подкупило ещё и то, что подошёл хозяин, представился Эмиром, и предложил пройти за стол, поужинать. Так и сказал:

— Вы, ведь, только с дороги — наверняка голодные. Пойдёмте, поужинаете с нами.

Так мы там и остались. Не поверите, до самой войны только к ним и ездили… Эмир только на пенсию вышел, раньше работал водителем на пожарной машине в звании сержанта. Компанейский мужик оказался. Мы с ним каждый вечер в нарды играли, вино пили. Потом, лет десять именно к ним ездили. Всегда подарки привозили, и хозяевам, и их детям, и внуку… В очередной год на свадьбе сына гуляли.

А потом война всё сломала. Жена мне как-то показала страницы их уже взрослых детей «В Контактах». Они там, после референдума и установления нашей власти, всей семьёй на фоне украинского флага сфотографировались. Того самого флага, под которым бандеровцы в моего деда на Западной Украине стреляли, а сегодня моих близких и друзей в Донбассе убивают. И комментарии были, что-то о «российских оккупантах».

Ну, я психанул и сказал жене:

— Вычёркиваем этих людей из нашей жизни. Всё. Россия им не нравится! Знать их больше не хочу!

Сколько они нам ни звонили, я не стал больше общаться. Что-то внутри сломали эти люди по отношению к себе. Для меня их больше не существует. Вычеркнул.

Теперь, если будет возможность в Крым съездить, найдём другое жилье. А съездим обязательно, там столько счастливых дней прожито, столько воспоминаний!

А тогда отдыхали неплохо. Съездили в Симферополь, встретили своих. На городской пляж сходили разок, показать Тамаре Ивановне. Переплевались. Полно каких-то гопников, пляж грязный, не убирался сроду. Здесь же пьют, закусывают, объедки бросают… Публика самая непритязательная. Но «убило» до конца желание здесь входить в воду то, что я увидел пару ручьёв, спокойно стекавших в море прямо через пляж. Один из них был именно тот, который протекал через татарскую деревню, а дальше через весь Судак. Так сам видел, что из многочисленных труб, проложенных под землёй, а, иногда и просто по канавкам, в этот ручей стекают от домов, так скажем, «отходы жизнедеятельности» местных жителей. Никаких отстойников или очистных сооружений на пути к морю на этом ручье, гордо именуемом рекой, нигде нет. Все течёт прямо в море.

Второй, такой же ручей своими глазами видел метрах в шестистах, там же на пляже. Там, где он впадает в море, какие-то козлы установили горку для детей, и бедные ребятишки влетали в воду именно туда, куда шли стоки из города.

Так и не смог понять, то ли я один такой брезгливый и привередливый, то ли всем пофигу на своё здоровье и своих деток. Не знаю. Так же не понял, мы с женой одни это видим, а проживающие здесь всю жизнь глава местной администрации и весь штат местной администрации ничего не замечают. Ну, ладно, может быть местные власти в полном составе на городском пляже никогда и не были, а всегда отдыхают за морем, в Турции. Но есть же местные жители! Они-то где купаются?

Спросили у хозяина, где остановились. А он смеётся:

— Городской пляж для приезжих, и для тех, у кого у кого машин нет. А местные и отдыхающие на «колёсах» едут на чистые пляжи, за городом. Я вам покажу несколько.

Хорошо, а то мы раньше только на Капсель ездили, километрах в семи в сторону от города слева.

Буквально на следующий день мы с Эмиром объехали несколько пляжей на расстоянии от шести до семнадцати километров. Выбрали один, подальше, с чистой водой, даже песчинки на полутораметровой глубине видны были, и мелким песочком на берегу. Так понравился, что в основном, купаться и загорать только туда и ездили.

А по вечерам, отдохнув после пляжа, обязательно доезжали до начала Кипарисовой аллеи, там на стоянке машину бросали, и пешком шли вниз. Наверное, с километр идти было до набережной, но сам путь…

По всей протяжённости аллеи расположились ресторанчики, кафешки, базарчик, и, кстати, очень колоритный. Работал он чуть ли не до полуночи. А продавали, в основном, как мне помнится, фрукты, сладости местные, вино и коньяки местного разлива. И все торговцы всё предлагают сначала попробовать. Видел «кадров», которые ходят по кругу и у всех пробуют. Причём всё подряд. А в конце прилавков уже «мама» сказать не могут. Надо отдать должное, продавцы таких «покупателей» видели сразу, за километр, но не гнали, а угощали, как и всех — соблюдали правила своеобразной игры.

Так вот, идём вниз по этой аллее, рассматриваем, кто что в небольших лавках продаёт. А там, чего только нет, глаза разбегаются. И одежда, и сувениры, и игрушки разные… Со всей Украины товар в Крым везут в летний сезон…

И запахи вокруг… Только в Судаке, по-моему, такие запахи по вечерам на пути к набережной. Тут и шашлыки пахнут одуряюще, и чебуреки жарятся, и плов в казанах выставлен, и аромат разливаемого повсюду коньяка, и слегка доносится запашок лёгкого вина… А сверху — мощный, какой-то только той местности присущий густой запах трав. Этих колючих, покрытых пылью, но таких пахучих крымских трав! Настолько сильна концентрация этих ароматов, что настроение как-то само поднимается. Становится весело, на людей смотришь не так, как дома. Все приветливые, дружелюбные, пропускают друг друга, все улыбаются. Атмосфера сплошного праздника! Я обожал эти вечерние прогулки!

Доходим до набережной и стоим, решаем, налево идти, или направо. Расстояние примерно одинаковое, но… Прогуляться туда и обратно сил точно не хватит. Проверено, пробовали.

А на самой набережной снова вино, танцы, и с арбалета пострелять можно, и из лука. И сувениры снова повсюду. Художники расположились стайкой в одном месте. Это если направо пойдёшь. Молодые ребята хип-хоп танцуют в другом, если налево пойдёшь…

На небольшой площади байкеры собрались, свои невиданные мотоциклы всем желающим показывают. На них за небольшие деньги и сфотографироваться можно. А дальше — мороженое разное, напитки, потом опять чебуреки … И так, пока ноги не начинают отваливаться.

Мы, обычно, в конце набережной в какой-нибудь небольшой кафешке заказывали или шашлык, или чебуреки и отдыхали, пока нам их готовили. Перекусив и отдохнув, шли назад.

Приезжали домой и сразу же засыпали. Так спал я только в Судаке — только прилёг, а уже вставать. И встаёшь-то всегда с хорошим настроением, с улыбкой на лице.

Сходили все вместе в Генуэзскую крепость. Тёще показать. Вот старина! Сколько раз там были, а всё равно интересно. Построена, говорят, еще в седьмом веке! С каждым годом всё больше и больше стен восстанавливают, красивее становится. Хотя, чувствуется, денег хохлы ну очень мало выделяют на реставрацию. За те годы, что мы в Судак ездили, можно было бы уж всё восстановить. Всё равно красиво!

Внутри и мечеть посмотрели, и луки мальчишкам купили. Сфотографировались с неграми какими-то в национальных одеждах, в латах рыцарских. Посмеялись над толстой тёткой-хохлушкой, которую один из негров на глазах её мужа на руки подхватил, а она заорала от неожиданности. Видно, совсем отвыкла от мужских рук.

А я увидел в сторонке мужика с металлоискателем. Ходит на пустыре внутри крепости, ищет чего-то. Я подошёл, спросил:

— И что попадается?

Интересно же.

Оказывается, в основном, попадаются гильзы от немецких винтовок и автоматов. Показал горсть. Здесь, в крепости, немцы серьёзно отбивались от наших при освобождении Судака.

А потом достал какую-то древнюю монету и попытался мне её «впарить» за серьёзные деньги в американских рублях. Утверждал, что вот только что здесь нашёл. Тут до меня дошло, что металлоискатель в руках исключительно для завлекания доверчивых туристов, а основной бизнес товарища — продажа сомнительных монеток. Сразу стало неинтересно, отошёл. Не люблю, когда меня за дурака держат.

Потом покатали детей на лошади. Тут всё было без подвоха — лошадь живая, настоящая.

Пока по крепости гуляли, проголодались, пошли обедать. Чаще всего готовили себе сами, в доме, но, когда сильно уставали, шли в какое-нибудь кафе или ресторанчик. И я, в очередной раз убеждался, что опять — деньги потрачены приличные, а еда дома всё-таки вкуснее. Может я и не прав, не знаю. Люблю есть то, что сами приготовили, а там всегда сомнения есть, что у повара руки чистые были, что продукты свежие, что масло не вчерашнее… Да, мало ли чего. Мнительный я человек, знаю за собой этот недостаток. Честно сказать, съесть могу что угодно: и просроченное, и слегка испорченное, и пересоленное, но… Это я сам для себя решаю, что есть, а в ресторане — кто-то за меня. И мне именно это не нравится.

Заметил, что в отпуске дни летят со скоростью пули. Вот только приехали, а уже назад собираться надо. Отъелись, накупались, загорели как…, не негры, но близко к этому. Одним словом, отдохнули нормально. На душе было спокойно, вот и отдохнули.

На работу, правда, звонил каждый день, слава богу, всё в порядке. Наверное, летом и сотрудники органов, и представители преступного мира тоже в отпуск уходят. Вот и поспокойнее немного.

Завезли тёщу с детьми на вокзал в Симферополь, усадили в поезд, помахали им рукой, когда состав тронулся, и поехали в Макеевку, к моим. Там примерно тысяча сто километров. Дорога неплохая, хотя и узкая. Ехать — одно удовольствие. Точнее, не одно. Много. Люблю эту дорогу. Погода — прекрасная! Машин из Крыма едет мало, а вот туда — уже много.

Но мы-то возвращаемся — так что дорога свободная. Машина хорошая, жена рядом — хорошая. Нет, вру — самая лучшая! Настроение — замечательное. Ведь есть ещё неделя отпуска, встреча с родными и сыном Пашкой. А потом, возвращение к интересной работе, где, как мне кажется, я нужен, полезен и это ценят.

На Сиваше остановились, решили сфотографироваться на фоне солёного озера или залива, не знаю, как правильно называется. Знаю только, что такой красоты не видели никогда! Представьте себе, берег, от него метров на сто вглубь сверкает, искрится и переливается на солнце ослепительно белая соль! Аж глазам больно, щуриться приходится. С виду, как только что выпавший снег, но это соль. А дальше — вода. Удивительное зрелище.

Кстати, увидели поезд, на котором наши ехали. В этом месте перешеек между Азовским и Чёрным морем настолько узкий, что его видно полностью.

В Макеевку, точнее её пригород под названием Новая Заря, приехали очень поздно вечером, часам к двенадцати ночи.

Каждый раз, приезжая к людям, которые меня воспитали, вырастили и, которых я с детства называю папа и мама, волнуюсь. Знаю, что приедь я ночью нищий, хромой, босой, больной… Примут, накормят, выслушают, всегда встанут на мою сторону… Потому что любят, хотя по крови я им и не родной. Так вышло, что своих детей им бог не дал, так взяли на воспитание меня. Потому что он, Павел Романович, был моим крёстным, и она, Мария Федотовна, меня тоже сыном считала. А я в третьем классе лишился семьи, хотя и с мачехой, но хоть какая-то была, а потом, в одночасье, никакой не стало…

Стучу в калитку, и в окне нашего дома сразу свет загорелся — отец, как мне кажется, всегда ждёт моего приезда. Бежит в тапочках и пижаме, калитку открыть. Пёс Шарик, захлёбываясь лаем, бросается в ноги. Гуля испуганно отскакивает, но тот, принюхавшись, начинает виновато скулить и лижет руки. Узнал, чертяка. Рад. Знает, что Гулёнка будет баловать его теперь колбаской, мясом, котлеткой. Хотя мать и ругается всегда на это, говорит, что после нашего отъезда собака три дня не хочет есть, что дают. Но, моя удержаться не может — всегда подкармливает пса чем-нибудь вкусненьким. У него в дни нашего приезда всегда праздник живота. Обычно мать разносолами собаку не жалует — и помои в миску льёт с хлебом, и каши всякие… Я сто раз говорил, что у собак желудок хлеб и тому подобное не переваривает, вредно им. Но, что мать, что отец только смеются:

— Мясом его, что ли кормить? Так с нашей пенсией и нам-то мяско не всегда достаётся.

Но, при этом, мать с отцом ни разу не взяли от нас денег. Ни разу! Обижались до слез, если пытались оставить на столе, в карман запихать. Наоборот, со своей нищенской пенсии то купить нам что-то попытаются, то «в дорожку» дать, а отец всегда:

— Ну, давай, хоть машину вам заправлю.

У самого раньше машина была — Волга М-21. Продал, когда я в 79-м в Ленинград уехал.

По традиции, всегда после приезда, на следующий день, с утра пораньше, все вместе едем на рынок. Нет, вру — на базар.

Макеевский базар с гордым наименованием — Центральный рынок. Кто там не был, скажу вам — это не тот рынок, к которому привыкли здесь. Это нечто особенное!

Раскинулся он на огромной территории. Купить можно всё — от коровы с овцами до иголки с ниткой. Это место, где можно провести целый день и не побывать дважды у одного прилавка. Это место, где, проголодавшись, остановишься, принюхаешься, и придёшь по запаху туда, где тебя накормят. Есть деньги — первое, второе и третье с пирожками. Нет денег — наешься одними пирожками. А пирожки продаются не в кафе, а у бабулек… Стоит такая бабушка лет восьмидесяти, перед ней огромная алюминиевая кастрюля, замотанная в одеяло и:

— Берите, детки, пирожки. Сама утром делала. Очень вкусные. С картошечкой, капустой и капустой с яйцом. По три рубля всего.

Там гривны и сейчас рублями называют. Берём на всех и с полными ртами идём на базар.

Этот рынок и Гуля моя любила. Старалась побольше торговцев обойти. Утверждала, что в Питере таких вещей нет. Не знаю, как вещей, а цен таких точно нет. Набираем, обычно, много чего. И детям в школу одежду, обувь, ранцы… И полотенца, постельное… Да всего много, ели-ели в машину помещается…

Потом, на границе, таможенники, увидев битком забитый багажник, только вздохнут тяжело и машут рукой:

— Да, проезжайте уже быстрее.

И матери с отцом обязательно чего-нибудь нужное купим, раз деньгами не берут. Я-то по дому пройдусь, всегда и сразу вижу, что надо им, а купить не могут. То электродуховка накрылась — пироги не сделать, то с газовой плитой беда — газ пропускает, не пользуются. Покупали, дарили, ремонтировали… Ну, и платки, халаты — матери, рубашки — отцу само-собой.

А на следующий день обязательно на кладбище ездили — могилки навестить. Там моя родная мама похоронена, а отец в другом месте.

А вечером — встречи с друзьями детства. Чаще всего у нас, потому что отец вино сам делал, а мать отличалась страстью моих друзей угощать — готовила замечательно.

Так мои ребята всегда старались к нам заскочить, знали, что и накормят здесь, и напоят. Вот и сейчас, мать с женой накрывают стол под огромным, в половину двора, грецким деревом-орехом, а отец лезет в погреб и несёт оттуда трёхлитровую банку вина. И садимся ужинать.

Я расспрашиваю своих друзей детства об их жизни, они — о нашей. Расходимся заполночь.

Следующий, последний перед отъездом день, посвящаем закупке продуктов. Гуля всегда говорит:

— Холодильник перед отъездом надо набить так, чтобы родители твои пару недель на еду деньги не тратили.

Так всегда и делали.

А утром, встаём в пять утра и уже в шесть — на трассе. До Харькова — всего ничего, и часа через четыре мы уже пересекаем границу. Почему-то на обратном пути мы особо никому не интересны — ни пограничникам, ни таможенникам… Домой дорога пролетает как-то быстрее. Дремлем пару часов в Новгородской области и рано утром — дома.

Немного поспим и едем к тёще детей забирать — отпуск окончен. Через день на работу.

14

А буквально через пару дней, не успели утром оба учредителя приехать на работу, как последовала команда предстать «пред их ясны очи». Что-то важное, наверняка, или срочное. Вхожу в кабинет, отвечаю на вопросы об отдыхе, что все нормально, отдохнул, сил набрался. Но, вижу, явно вызывали не за этим. И точно.

— Юрий Викторович, как мы уже как-то говорили, фирма, которая не развивается неминуемо придёт к упадку и закроется. Рано или поздно. — Это Боков заговорил. Тищенко пока молчит.

— Мы тут решали, решали и пришли к общему мнению, — тут Тищенко слегка поморщился, — что, кроме продаж сигарет, надо бы попробовать развить ещё какое-нибудь направление. Как говорят умные люди — «нельзя складывать все яйца в одну корзину». Вот мы и попробуем, так сказать, «разложить яйца по разным местам».

Посоветовавшись со знакомыми бизнесменами, решили заняться ещё и продажей рыбы. Говорят, очень выгодная тема, если правильно взяться. А у нас и люди знающие есть, опытные и достаточно проверенные. Должно пойти…

Ваша задача, а на этом особенно настаивает Сергей Анатольевич, принять меры к тому, чтобы мы могли полностью контролировать ситуацию в «рыбном отделе». Сложность состоит в том, что они территориально будут находиться далеко от нас, в порту. А Ваша, повторяю, задача, несмотря на это — не допустить растрат, хищений и прочих злоупотреблений со стороны его сотрудников, а также способствовать возврату денег за отпущенную с отсрочкой платежа рыбу.

К сожалению, в этой отрасли есть определённые риски, связанные с продажей. За продукцию деньги поступают спустя месяц, а то и больше. Но, как заверили нас с Сергеем Анатольевичем, прибыль с лихвой покрывает все риски. К тому же и Вы будете контролировать ситуацию. Думаем, справитесь.

Завтра подойдут руководители нового отдела, познакомьтесь, проверьте их по своей линии и вперёд… Кстати — оба Александры. Один — Неельсон, второй — Григорьев. Ну, познакомитесь.

Вижу, а Сергей Анатольевич как-то не очень рад новому направлению. Он всегда был противником распыления средств, а тем более, кредитования кого-либо на длительный срок. Но, Боков, видимо, убедил.

Замечательно. Мало мне нескольких сотен клиентов на табачном рынке, которых надо постоянно контролировать, так добавили ещё и на рыбном. И, если о нашем отделе сбыта и табачниках я много чего полезного узнавал от уже более-менее знакомых рыночников, с которыми сложились доверительные отношения, то как контролировать торговцев рыбой. Там уж точно пересечения с табачниками нет никакого и информацию получать не от кого. Проблема… Кто подскажет, «химичат» наши люди в рыбном отделе, или нет…

Как частенько и бывало, выручила меня моя же жена. Она дома, когда я поделился своими сомнениями, сразу же:

— Раз будет рыбный отдел, значит будет и склад. А на склад потребуется кладовщик. Если туда поставить своего человека, то будешь знать о всей «движухе» товара, попытках отпуска «налево», и многое-многое другое. Надо там иметь своего человека, а такой у меня есть. Это жена двоюродного дядьки — Татьяна. Она работала на Финляндском товарном складе, а сейчас без работы дома сидит. Думаю, к нам работать пойдёт с удовольствием.

Подумал я, подумал, и в очередной раз решил, что моя суженая не там всю жизнь работала — ей бы опером…

Руководители «рыбного» отдела подъехали к десяти утра ровно. Неельсон Александр оказался маленьким, кругленьким живчиком лет слегка за тридцать. Знаете, есть люди, которые сразу располагают к себе, но распоряжаться своими счетами, будь они у меня, я бы ему не доверил. У такого все деньги «уйдут», а ты еще и виноват будешь, и ему же должным останешься. Но общаться с ним было приятно, врать не буду.

Второй Александр, который Григорьев, выглядел посерьёзнее, по крайней мере внешне. Мне показалось, что и он в состоянии чего-нибудь «замутить» на свой карман, но сделает это более осторожно и аккуратно. Явно складе именно этот будет старшим в отделе.

Посидели, поговорили. Я ещё больше утвердился в своих предположениях относительно этих ребятишек. Потом оба заполнили анкеты, разработанные мною для принимаемых на работу, и отбыли по своим делам.

Судимы они не были, но Неельсон успел отмениться в каком-то уголовном деле о мошенничестве, проходя свидетелем. Что за дело, уточнять было бы слишком хлопотно, да и, я посчитал, незачем. Ведь, свидетелем был, не подозреваемым.

Нашей «кадровичке» Елене Анатольевне, я разъяснил, что если возникнет вопрос о подборе в «рыбный» отдел кладовщика, то — ко мне. А всем следует сказать, что нашли по объявлению. Вопросов не последовало. Сто процентов даю, что раньше эта дама явно работала на каком-то режимном предприятии, где присутствовал первый отдел. Там видно её и приучили не задавать лишних вопросов, и, тем более, не трепать языком, где попало. Меня это устраивало полностью. На собеседовании с Еленой Анатольевной при трудоустройстве к нам, я также про себя всё это отметил.

Как мне и было сказано, «рыбный» отдел территориально базировался в порту. Там арендовали и склад-холодильник, и офисное помещение. Неельсон отвечал за закупку рыбы в Мурманске, Григорьев — за её сбыт и всякие общие вопросы. Всё, как я и предполагал. На склад назначили родственницу моей жены Татьяну — она с удовольствием согласилась. Но об этом никто не знал. Все были уверены, что кладовщика нашли по объявлению. А в офис на телефон посадили менеджером некую Лену Зияшко. Уж не знаю, чья она была любовница, кого из Саш, но, точно была, голову даю на отсечение. Впрочем, не моё это дело. Хотя, почему не моё? Я должен владеть всеми раскладами в отделе. Ведь любая мелочь может либо помочь, либо помешать узнать о предполагаемых хищениях. И всё надо учитывать. Вот и эта Лена будет не на моем поле играть, коснись чего… Это уж точно, к бабке не ходи…

Неприятности с этим отделом начались буквально со второй закупки рыбы. Как-то поднимаюсь на второй этаж, а там трясущийся Неельсон под дверью шефов стоит. Я сразу же:

— Так, Саш, что случилось?

— Юрий Викторович, меня в Мурманске обворовали самым наглым образом. Все деньги украли, и для закупки рыбы и мои собственные. Чем-то опоили и украли.

Я затащил этого засранца к себе в кабинет, а девочку-юриста попросил пойти где-то на часок погулять. А сам начал опрос.

Оказалось, Неельсон получил «наликом» несколько дней назад тридцать тысяч долларов для закупки сельди и салаки в Мурманске, куда он и прибыл спустя четыре дня.

Поселившись в гостинице «Центральная», Саша решил отметить благополучное прибытие в сей славный северный город здесь же, в ресторане, на одном из этажей.

Гостеприимство местных жителей оказалось столь велико, что уже через полчаса его одиночество взялась скрасить молодая привлекательная особа в мини юбке. Они мило болтали, выпивали и закусывали довольно долго. Девушка оказалась весьма компанейской и внимательно выслушивала рассказы Александра о трудностях закупки рыбы по нужной цене. Она живо интересовалась ценами и нюансами переговоров. Особенно, способами сбивания цен. Одним словом, в её лице Саша нашёл весьма интересного собеседника, способного оценить все его усилия и лишения на нелёгком поприще закупочной деятельности. Собеседница настолько пришлась по душе Александру, что он не нашёл ничего лучшего, как пригласить её в свой номер. С его слов, исключительно с целью продолжения интеллектуальной беседы.

Прихватив с собой немного выпивки и закуски, ну не морить же голодом невинное дитя, они, обнявшись, пошли в номер. Точнее, обнимала и придерживала Сашу девушка, так как тому идти было почему-то уже очень трудно. Утомился, наверное. В номере они ещё немного выпили, а дальше — провал, темнота.

Очнулся Неельсон на следующее утро, часов в одиннадцать. Девушки, почему-то не было, а страшная головная боль была. СТРАШНАЯ! Ужасно хотелось пить, но ноги ходить отказывались. На четвереньках Саша добрался до умывальника, напился и тут до него дошло — что-то не так. Он добрался до своего портфеля, где прятал деньги и с ужасом обнаружил, что там ничего нет! Нет ни долларов казённых, нет и рублей, собственных. Ничего! Обливание головы холодной водой принесло некоторое облегчение. Но сообразить, куда подевались деньги, Александр не смог.

Часа три Саша с трудом «ползал» по гостинице и всех донимал вопросами, не видели ли они ту, которая с ним ночь провела. Как её зовут, так и не вспомнил. Замучил до смерти всех на рецепшне, там уже хотели милицию вызывать…

А потом, дозвонившись до Григорьева, Неельсон попросил совета, что же дальше делать. Тот сказал, что надо возвращаться и лично объяснять всё Бокову. По телефону, мол, не получится, не поймут. На просьбу прислать денег на обратную дорогу, коллега сослался на полную нищету и посоветовал добираться на попутках, после чего связь прервалась.

В Питер Неельсон действительно добрался с каким-то сердобольным дальнобойщиком, который выслушав его приключения, сначала ржал до колик в животе, а потом сказал:

— Еще один придурок на клофелинщицу нарвался. Когда же вы уже поумнеете и начнёте головой думать, а не другим местом?

И, добрая душа, согласился не только довезти того до города, но и подкармливал всю дорогу. Хороших людей всё-таки больше, чем плохих.

Выслушав убогого, я повёл его к начальству, благо оба к этому времени уже были на месте. Доложив за него о происшествии, тот не мог связно говорить и все время заикался, я спросил:

— Что делать с ним будем?

Тищенко сразу же, глядя на Бокова:

— Ваш протеже, вы и решайте, но деньги должны быть в кассе.

Ну, а тот, недолго думая, принял «гениальное» решение — дать Неельсону теперь уже сорок тысяч долларов и снова отправить на закупку. Я от такого решения чуть на пол не сел. Боков, видя мою реакцию, только и смог сказать:

— Ну, а как он еще вернёт деньги? Только отработать может. Ведь правда, Саш?

Я посмотрел на Тищенко, тот на меня, и пожал плечами, мол, а что я сделаю? На том и порешили.

Александр помчался в кассу, радостный и довольный, получать деньги, а я — в свой кабинет. Сел и думаю, сколько же у Бокова денег, что потеря такой огромной для меня суммы, его особо не обеспокоила. А ещё вспомнилось, что в милиции все были твердо уверены, что «буржуи-бизнесмены» за копейку и сами удавятся, и кого угодно удавят. А тут не за копейку, и не удавили… Много нового я узнавал, уйдя на пенсию.

Неельсон благополучно, в этот раз, съездил в Мурманск, закупил большую партию сельди и салаки. Довольно быстро большую часть распихали по рыбоперерабатывающим цехам, хотя это оказалось совсем не просто. Оказывается, рыба — это очень сезонный товар. Ведь летом потребление селёдки падает чуть ли не до нуля и большинство рыбоперерабатывающих предприятий уходит в коллективный отпуск. Но, с огромной, до двух месяцев, отсрочкой платежа, рыбу всё-таки разобрали. Оказывается, даже и при таком раскладе, это для нас было выгодно. Ну, в дела бизнеса я тогда особо не лез, в этих темах сам был как дитя малое. Но, рыбная тема, вроде, пошла.

А осенью, Татьяна, их кладовщик, через мою жену попросила о срочной встрече. Я сразу понял, что у «рыбников» опять что-то неладно.

Поехал к ним в порт, и убедился, что снова я прав — уж больно все напряглись, меня увидев. И оба Саши и Лена.

Сделал вид, что прибыл с внеплановой ревизией отдела. Посмотрел «дебиторку», отругал за просроченную многими клиентами оплату и пошел считать склад. Считал минут двадцать, замёрз, как сволочь. Ведь рыба-то хранится в холодильнике, а я, дурень, забыл про это, а одет был довольно легко.

Во время пересчёта Татьяна мне и сообщила, что ей удалось подслушать разговор Неельсона, Григорьева и Зияшко о каких-то новых машинах, которые те только-только купили. В смысле — купили оба Саши разом. Причём, новые, в салоне. И не в кредит. Понятно, что на заработную плату за полгода машину не купить, а Неельсону вообще это не грозило ближайшие несколько лет, так как он со своего оклада вносил в кассу треть за проср…нные деньги. Значит — воруют, и воруют по-крупному. Попросил Татьяну постараться узнать побольше и уехал.

Звонок от неё последовал буквально через пару дней, в субботу. Татьяна рассказала, что Саши с Леной частенько выпивают после работы, а уж по пятницам, так обязательно. И эта пятница исключением не стала. А выпив, потеряли бдительность, и уже не скрываясь, стали хвастаться, какие хорошие машины они купили. Оказывается, Неельсон купил тёмно-синюю «десятку», а Григорьев — серебристую «пятнадцатую» модель. При этом они машинами в «Норде» не хвастались, и Татьяну тоже просили молчать.

Как и на чём они деньги «сделали», она не знает, но, явно, что-то «провернули». Понятно. Буду думать, вариантов не так много. А, поняв, «колоть» первого надо Неельсона. Он — явно «слабое» звено этой компашки, глуповат и трусоват.

Узнав у Бокова, что Александр снова готовится отбыть в Мурманск, решил дождаться его возвращения, а уж потом действовать. Попросил шефов без меня Неельсона не отпускать, когда тот приедет с докладом. Тищенко при этом подозрительно спросил:

— А что случилось-то?

— Да пока не знаю, но в ближайшее время попытаюсь разобраться и результат доложу.

На том и разошлись, а чего болтать попусту, ведь доказательств-то хищений нет. А машины им могли купить родственники, любовницы, да мало ли кто…

Через несколько дней Боков предупредил меня, что завтра утром к десяти подъедет Неельсон с докладом о последней поездке. Хорошо, буду ждать.

Утром я уже поглядывал в окно и, увидев Сашу, прошёл в кабинет руководства. Те не возражали, а наш «рыбник» всё-таки «задёргался». Докладывая, был явно «не в своей тарелке», увидев и меня в кабинете.

В конце беседы я сказал:

— А теперь, господин Неельсон, пройдёмте ко мне.

Видели бы вы его лицо после моих слов. Как-то растерянно оглядываясь на Бокова, Саша пошёл за мной. Я уже тогда понял, что человек, что называется, «поплыл». Опять пришлось выпроваживать из кабинета нашего юриста. Усадив Александра за стол, я подошёл сзади и спросил:

— Ты ничего не хочешь мне сказать? Ведь есть что, — тот даже как-то сжался весь.

— Телефончик положи на стол. Про машину свою новую расскажи, и про то, на какие такие шиши купленную. И покажи номер человека, у которого в последний раз рыбу закупал.

Саша вообще посерел. Нашёл номер, показал. Я сел перед ним и спросил:

— Ты всю схему придумал, или Григорьев?

— Вместе. Юрий Викторович, ну жить на что-то надо было, вот я и согласился. А тот всё говорил: «Не узнает никто, не узнают».

— И сколько накидывали для себя?

— Да пять центов всего за килограмм.

— И получилось?

— Десять тысяч, за три закупки. Но для Бокова это же копейки. Вы сами знаете…

— Звони тому, у кого закупал, по громкой связи и скажешь, что не помнишь точно, сколько в накладных денег было указано, и сколько ты «отката» получил. Мол, для отчёта надо, а бумаги дома забыл.

Саша чуть не заплакал. Как я и предполагал, сельдь закупалась по два доллара за кило, по бумагам оформляли по цене в два доллара семь центов. С салакой не «химичили», так как она шла значительно дешевле. Саше шла разница налом, остальное брал менеджер той фирмы, где рыба закупалась. И так каждый раз. Неплохо устроились. Все.

В кабинете шефов Саша каялся и плакал. Клялся, что только три раза было, что он, вообще-то, честный, что больше не будет…

Рассказал, где его машина стоит, а где Григорьев свою прячет. Вызвонил в офис и того. Дождались его коллегу по преступному бизнесу. Тот, поняв, что отпираться уже бессмысленно, также всё подтвердил.

Договорились, что они отдают машины в погашение ущерба и идут на все четыре стороны. Или, я пообещал им крупные неприятности на выбор: от разбирательств в официальных органах, до разборок с другими людьми, которые не только машину заберут, но и последние штаны могут снять. Уже для себя лично, заодно. Поверили и не брыкались. Генеральные доверенности оформили на Софийской, недалеко от нас. За машинами съездили, прихватив одного из моих охранников с правами.

Машина Неельсона сразу бросалась в глаза наличием буквы «У» со всех сторон, то есть налеплено их было аж четыре штуки, по две спереди и сзади. Такого чуда я еще не видел! Думаю, что все проезжающие водители шарахались от такого «водятла», как чёрт от ладана.

Продажа техники, конечно, не покрыла всех убытков от деятельности Саш, но, Бокова это устроило, и ладно. Как-то он слишком либерально к этим засранцам отнёсся, терпимо. Я это могу объяснить только одним фактором — видно, давно их знал.

А «рыбный» отдел просуществовал ещё месяц, ведь надо было «распихать» за бесценок остатки рыбы и собрать «дебиторку». Ох и наездился я тогда по этим рыбным цехам. Такие «душные» люди там в хозяевах. Очень трудно деньги отдавали. С «табачниками» было намного легче. Но и так почти всё собрали. Один цех таки успел закрыться и хозяев найти не удалось. Но сумма там была небольшая, так что потери оказались минимальными.

Вот так бесславно и закончилась эпопея с «рыбной темой».

Самое интересное, что оба Александра клялись и стояли до последнего, доказывая, что Зияшко Лена вообще ничего не знала об их махинациях и, что она человек честный. В результате, Боков «сунул» её работать в магазин к Гуле. Правильно говорят, что добрые дела не остаются безнаказанными. Вот и меня с женой наказали — подсунули эту стерву. Как моя не отбивалась, какое-то время та проработала в магазине.

Запомнилась она тем, что, и по мелочи воровала из кассы, и блоки тащила, и кладовщика молоденького соблазнила. Везде отметилась, сука, пока не избавились от неё. Впрочем, Лёшка-кладовщик всё-таки иногда грустил, эту дамочку вспоминая.

А Татьяну пристроили в «дочернюю» фирму у нас же на территории, заведующей складом.

Самое смешное, что и в дальнейшем, не знаю, как Григорьев, а Неельсон, так честно работать и не стал. Уже через три месяца к нам на Салова приехала интересная компания: солидный человек, предъявивший мне пенсионное удостоверение подполковника ФСБ, а при нём четверо молодых спортивных ребят. Искали именно Александра Неельсона. Причём, искали по просьбе бизнесменов из Белоруссии, которым Саша должен был поставить крупную партию качественной водки напрямую с завода «ЛИВИЗ», но после получения четырёхсот тысяч предоплаты, исчез. На звонки не отвечал, а потом и номер оказался заблокированным.

А на нашу фирму вышли, так как именно здесь, по данным налоговой инспекции, было последнее официальное место работы Неельсона.

Ну, чем я мог помочь коллеге? Рассказал о Сашиных «художествах» у нас, дал его домашний адрес.

А буквально на следующий день, подполковник со своими «спортсменами» с утра примчался. И сразу:

— А фото Неельсона, случайно, у Вас нет?

Маленькая фотография три на четыре нашлась в кадрах, её я и показал ребятам. Один из молодых буквально простонал:

— Вот, сука. Это же он и был…

Оказывается, вчера вечером ребята пришли на квартиру Неельсона и позвонились в дверь. Открыл дверь сам Саша, а на вопрос, где Неельсон, быстро сообразив, что это по его душу, ответил:

— Да он сейчас здесь не живёт, квартиру сдаёт. А я снимаю и его в последний раз видел в том месяце, когда за квартиру платил.

Ребятишки потоптались, развернулись и ушли.

Думаю, они теперь Сашу долго искать будут. Тот явно теперь на своей квартире долго не появится.

15

В третьем ангаре на нашей территории находился склад «дочерней» фирмы, как Боков говорил. Там занимались развозкой товара непосредственно в магазины, ларьки, ближайшие садоводства. Владел этой развозкой некто Герман, с простой фамилией Адамович. Я сначала был уверен, что это одно из наших подразделений. Да и любой бы так подумал на моём месте. Ну, сами посудите: склад находится на нашей территории; пара их кабинетов — в нашем здании; товар таскают целыми днями тележками из наших ангаров в свой; деньги постоянно носят в нашу кассу…

Но, всё оказалось не так просто. Как-то так получилось, что я сдружился с Германом на почве увлечения охотой. Сначала. Потом выяснилось, что и ему и мне нравится русский бильярд. Так и пошло…

В общении, тогда это был парень, ему было 32, простой, нос не задирал. С ним всегда можно было поговорить, что-то обсудить. Несмотря на довольно приличные заработки, Герман ездил на ржавой «девятке» красного цвета, которую, если у его работников на развозке ломалась машина, с лёгкостью отдавал развести товар, не жмотился.

Так вот, как-то раз на охоте Герман мне и разъяснил «статус» своей фирмы. Всё оказалось одновременно и просто, и сложно для человека, далёкого от табачной торговли.

Фирма и оформлена и юридически принадлежала ему, и он занимается доставкой сигарет непосредственно в торговые точки. Товар получал с оптового склада Бокова Игоря Юрьевича по льготной, т. е. самой низкой, цене, потому что, по договорённости, берёт только у нас, и ни у кого еще. Кроме этого, процентов на восемьдесят оборотный капитал в этой фирме принадлежит Бокову в виде товарного кредита. Поэтому тот и считает лавку Германа чуть ли не своей.

К слову сказать, господин Адамович так не считал. Но, будучи разумным и хитрым коммерсантом, вслух о статусе своей фирмы с Боковым не спорил. Скажу больше, когда видел выгоду в приобретении сигарет «на стороне» — всегда брал. Естественно, так, чтобы Игорь Юрьевич не знал. Или тот делал вид, что не знает. Эти игры коммерсантов я тогда до конца не понимал. Но, как я понимаю, нам фирма Германа была нужна, потому что здорово поднимала объёмы продаж, но, при этом всевозможные риски для нас исключались, а перекладывались на плечи товарища Адамовича.

В любом случае, Боков просил меня оказывать всяческую помощь Герману, если тот за неё обратится, так как там наши деньги «вертятся» и потерять их было бы не здорово.

Однажды такую помощь оказывать-таки пришлось. Точнее, не однажды, а впервые, и сразу по-крупному. Настолько крупно «влетел» наш уважаемый Герман, что мог встать вопрос о дальнейшем существовании его фирмы. Хотя… Это я так тогда думал. А на самом деле может быть всё обстояло несколько иначе. Кто их знает, этих бизнесменов, никогда правду не скажут и зачастую, как мне кажется, сами не знают до конца финансовую устойчивость своей фирмы. Но, в этот раз Герман потерял для тех лет ну очень серьёзную сумму — миллион тридцать тысяч рублей. Именно столько было выдано на закупку крупной партии «Филипп Мориса» некоему Жене Коробкову, постоянному клиенту и «Норда», и Германа. Его и у нас, и на рынке все звали просто — Коробок.

Женя являлся владельцем сорокафутового контейнера здесь же, на рынке Салова 52. Занимался перепродажей мелким оптом сигарет, зажигалок, презервативов и прочим подобным. Человеком он бы был не просто шустрым, а сверхшустрым. Рыночники-азербайджанцы мне рассказали историю его появления на рынке. Причём все, как один, во время рассказов неодобрительно покачивали головами. Не уважают здесь таких, как Женя.

Коробков был человеком «сидячим», как я их называю, то есть, привлекавшимся к уголовной ответственности и отбывшим назначенный судом срок в местах лишения свободы, если говорить сухим казённым языком. В своё время появился он на рынке в качестве простого грузчика в контейнере по продаже сигарет. Хозяин контейнера, русский, средних лет, тихий спокойный мужичонка, взял Женю на работу как грузчика, а иногда, и помощника, когда был наплыв покупателей. Как вёлся бизнес хозяином контейнера, одному богу известно, но, через пару лет хозяином стал уже Женя Коробков, а грузчиком — прежний владелец. Вот таким пронырой оказался Евгений. И дела у него поначалу шли в гору — обороты росли, клиентов добавлялось…

Купил однокомнатную квартиру, стал строить дачу в садоводческом кооперативе, где председательствовал его отец. Там же открыл небольшой магазинчик на паях с приятелем. Всем стал рассказывать, что не квартиру приобрёл, а обеспечил себе «пенсию» на старость, потому что на государство в этом вопросе надеяться могут только идиоты, а он умный и потом квартиру будет сдавать и в старости жить спокойно. Этим от большинства моих знакомых и отличался, что считал себя если не самым умным, то уж точно умнее подавляющего большинства окружающих. На чём и «погорел».

В какой-то момент у Жени пошла череда «попадалова». Сначала был «кинут» на деньги компаньоном по дачному магазину. Попытался было на него «наехать» и, вдруг, в одну «прекрасную» ночь, магазин сгорает со всем находящемся в нём товаром.

Затем начинают серьёзно «брать за горло» поставщики товаров. Ведь там и сигареты были, и соки, и пиво, и много чего ещё. А откуда деньги было взять, ведь торговля и в контейнере, и в магазине, велась исключительно на предоставляемых товарных кредитах — то есть от поставки до поставки, и следующая поставка делалась, если отдавались деньги за предыдущую. А теперь всё встало. Торговли нет, клиент уходит, а аренду платить надо, и за место, и охране рынка, а за электричество, вывоз мусора… Много ли за что. Но самое главное — Евгений уже привык чувствовать себя «хозяином жизни» и жить «на широкую ногу», ни в чём себе не отказывая, а тут — такой «облом». Мало того, что денег не стало, так ещё и всякий торговый представитель норовит в морду сунуть… Неприятно…

И вот тут и созрел у нашего Женечки хитроумный план, как одним «ударом» поправить все свои дела разом. Естественно, план был, как у человека сидевшего — исключительно криминальный.

Зная, что в летний период у всех «табачников» возникают проблемы с приобретением продукции «Филипп Морис» — фабрика ежегодно на какое-то время закрывалась для профилактики оборудования, Коробков, воспользовавшись репутацией человека, могущего достать всё по выгодной цене, «подкатил» к Герману с предложением доставить прямо сейчас любую партию сигарет от Наташи Бабич, торгующей на этом же рынке, но территориально — с другой стороны.

Женя заявил, что эта мадам запаслась этими сигаретами заблаговременно в очень больших объёмах, но немного не рассчитала финансовые возможности и, когда пришёл срок расплачиваться за них, налички не хватило. Вот Наталья и «скидывает» приличную партию «Филипп Мориса» по «вкусной» цене только потому, что ей прямо сейчас понадобился «нал» в размере не менее миллиона.

И, ведь, сука, насколько правильно момент выбрал! Герман действительно сидел совсем без «Филипп Мориса», а на нашем складе этих сигарет оставалось только для самых «дорогих» наших клиентов и их никому больше не отгружали, в том числе и Гере. И отчаявшийся найти где-либо сигареты, Адамович «купился» на столь привлекательное предложение Коробкова. Ведь ранее тот действительно доставал что нужно, правда, не такие крупные партии.

Но тут, как потом сказал Герман, его как «переклинило». Особо не задумываясь, дал команду Светке, которая на «деньгах сидела», выдать наличными Евгению миллион тридцать тысяч — на ровное количество коробов. Тот схватил деньги и умчался «закупать» сигареты — и только его и видели. На тот момент о финансовых трудностях Жени никто не знал, иначе никогда такую сумму на руки ему не дали бы.

Герман ждал товар два часа. А потом заподозрил неладное — ведь Бабич находилась на этом же рынке и при всех раскладах товар давно уже должен быть привезён.

Не выдержав и наплевав на конспирацию, сам помчался к Наталье — сумма ведь огромная. А та ни о каких сигаретах не слыхала ни сном, ни духом. Наш бедный Адамович, в полуобморочном состоянии, вернулся к себе, не зная что делать.

Коробок всё точно рассчитал, подлюга: и что Герман сам к Наталье не может пойти и купить, ведь этим самым он нарушил бы соглашение с Боковым — не покупать сигареты у конкурентов; и что без «Филипп Морис» можно было потерять множество клиентов, а это для торговли всегда критично; и что в милицию не пожалуется, ведь никаких расписок не давалось, и сделка намечалась совсем уж «в чёрную». Да и знал, собачий сын, что за спиной Германа не было никого ни из милиции, ни из противоположных, так скажем, структур.

Ошибся только чуть-чуть в одном — РАНЬШЕ НЕ БЫЛО. А теперь в «Норде» появился я. Я, у которого, без лишней скромности, были нужные знакомства и там, и там. И помогать, в случае чего, Герману я стал бы не только по службе, но и по дружбе. А это уже был совсем другой расклад.

Обо мне Гера вспомнил, когда окончательно понял, что Коробок его «кинул», так как на рынке его не было, на телефон не отвечал, а потом и вовсе отключил, и дома родители не знали, где он. Человек окончательно «залёг на дно».

Рассказывая мне всё это, бедный пострадавший чуть не плакал. Ведь, действительно, где того козла теперь искать. И в милицию не пожалуешься — ни свидетелей, ни расписок. Я, как мог его успокоил и взялся за дело.

В первую очередь выяснил, найдутся ли у Германа надёжные люди, минимум двое, которые сделают всё, что я скажу, не задумываясь. Оказалось — да, есть такие, и, именно, надёжные. Уже легче.

Прошу привести обоих в мой кабинет. Приходят Света — кассир, финансист, заместитель по всем вопросам и прочая-прочая-прочая в одном лице, и Дмитрий — торговый представитель. Усаживаю их перед собой и начинаю рассказывать о совершившейся краже, а если быть совсем точным, с юридической точки зрения, грабеже, очень крупной суммы денег в фирме бизнесмена Адамовича. Подробно рассказываю. Потом ещё раз, как было.

А всё было так: примерно около двенадцати часов пополудни в помещение кассы пришёл Евгений Коробков поболтать со Светой. Он и раньше частенько заходил — слегка приударить за молодой и привлекательной кассиршей. Та особо и не возражала, так как была не замужем, но на приставания не отвечала и никаких «авансов» не раздавала. Ну, треплется, и треплется мужик — всё веселее, чем одной сидеть целыми днями в двадцать три года.

В этот раз Женя был слегка выпивши, но от этого только болтливее, а значит и веселее. В какой-то момент у Светланы прихватил живот, в этот день так было уже дважды, видно съела что-то несвежее, и она, извинившись, помчалась в туалет. Настолько спешила, что забыла закрыть на ключ сейф с деньгами. Коробков, очевидно, увидев в сейфе пачки крупных купюр, не удержался, и, перегнувшись через барьер, несколько штук схватил и сунул себе под футболку. После чего поспешил удалиться. Выходя из кассы, в дверях он столкнулся с торговым представителем Адамовича — Дмитрием Ивановым, который шёл сдавать деньги. Узнав от Евгения, что в кассе никого нет, тот здорово удивился — никогда такого не было, чтобы Светлана кого-либо оставила одного в кассовом помещении без присмотра. Заподозрил неладное Иванов сразу, потому что увидел, как футболка на животе Коробкова топорщится как-то странно. Так, как будто туда засунуты пачки денег. Но, будучи человеком достаточно несмелым и робким по жизни, остановить того и не попытался, так как и физически был намного слабее. Единственное, что он сделал — побежал искать хозяина фирмы, чтобы сообщить о странностях поведения кассира и Коробка.

Тот примчался в кассу в тот момент, когда Светлана трясущимися руками с ужасом пересчитывала деньги, понимая, что её обворовали. Даже на первый взгляд в сейфе денег стало значительно меньше, чем было — остались только пачки мелких купюр. Убедившись, что пропало больше миллиона, Светлана заревела так, что сбежались все девчонки из офиса. А Герман, расспросив, как всё происходило и выслушав Дмитрия Иванова, понял, что Евгений Коробков — единственный человек, который мог это сотворить.

Вот такую версию и Светлана, и Дмитрий изложили в своём объяснении в отделении милиции, куда я их привёз вместе с Германом. А само заявление о хищении денег написал непосредственно несчастный владелец этих денег — Адамович.

Уголовное дело было возбуждено через три дня, когда дознаватель выяснил прежние «заслуги» Коробка и, чего уж скрывать, когда ему позвонили мои друзья из Главка. Кто-нибудь сейчас, скривившись, может сказать — коррупция, дело сфабриковали. А встаньте на место Германа и всех нормальных людей, которые из-за одного негодяя могли потерять работу. Ведь потеря такой суммы денег в те годы вполне могла привести к закрытию фирмы, а в то время с работой было ой как не просто!

Да к тому же, и я, как и герой всем известного фильма считаю, что вор должен сидеть в тюрьме. Или, как минимум, должен быть наказан, тем или иным способом. Должна же быть в нашем мире справедливость. Иначе, хоть вешайся! Так что, совесть у меня была чиста и спал я спокойно.

Вы будете смеяться, но и, когда я работал в милиции, тоже всегда старался поступать по совести и по справедливости. Может быть поэтому до высоких званий не дослужился, а потом меня и вовсе «съели». Но и сегодня ни о чём не жалею. Зато душа у меня на месте и спокойна. Подлостью и подсиживанием чинов себе не зарабатывал!

Затем я поехал «знакомиться» с родителями Коробкова. Не поверите, как было неприятно им рассказывать о «художествах» их сына. Люди оказались настолько порядочными и интеллигентными, даже не верилось в то, что Женя их рода-племени — полная противоположность. Отец всю жизнь честно проработал на Кировском заводе, мать — учительница. Сейчас оба на пенсии. Как всякие нормальные родители очень переживали за непутёвого «младшенького». Ведь у старшего всегда всё было в порядке, и сейчас он — капитан большого судна и ходит в плаванье за границу. А этот — с детства рос хулиганом. То вечно дрался со всеми, потом с плохой компанией связался, а потом и вовсе сел в тюрьму. Мать так радовалась, когда несколько лет назад её Женечка вроде бы остепенился и взялся за ум. И квартиру сам купил, и дом строит. А теперь что, опять в тюрьму?

Глядя на плачущую мать Коробкова и закаменевшего лицом отца, чувствовал себя так, как будто я виноват в том, что тот украл эти проклятые деньги — до слёз было жалко обоих. Единственно, чем я мог их успокоить, так только пообещать, что, если деньги вернутся в кассу, все, до копеечки, я сделаю всё, чтобы о тюрьме речь не шла. Найдём способ прекратить уголовное дело. Но всю сумму надо вернуть — это непременное условие.

Плохо, что родители действительно не знали, где Женя. Я видел — не врут. Так не сыграешь при всём желании. Взяв адрес старшего брата, решил на всякий случай съездить поговорить. Благо тот только что вернулся из рейса и мог знать, где младшенький. Жил он тогда на даче в том же садоводстве, где председательствовал Коробков-старший и строился Коробков-младший. Но, в этот день разговора не получилось. Я так и не понял, почему.

Старший брат встретил меня как врага, с непонятной агрессией и даже на порог дома не пустил. Я тут же заподозрил, что Женя у него, и решил приехать во второй раз уже не один.

Вернувшись в город, мне опять пришлось побеспокоить своего братца Женьку и снова просить помощи. Сам он поехать не смог, но и мне не отказал — со мной поехал один из его товарищей, вернее парень из его бригады, как тогда называли. Тот при подъезде в садоводство спросил:

— А тот газовый ПМ, что они мне подарили, у Вас с собой?

Надо сказать, что Женькины ребята по своим делам поначалу ездили с газовыми пистолетами, потом с помповыми ружьями, заделавшись все поголовно охотниками, а уж потом, пройдя обучение на телохранителей и получив лицензии на оружие — с ИЖами.

Так вот, один из своих газовых ПМ они мне и подарили как-то, им уже такой был не нужен. Я его позже в разрешительной системе официально на себя зарегистрировал. Толку от него было мало было, как от оружия, но вид имел точно, как боевой, сразу не отличишь.

Достав из бардачка пистолет, он у меня там валялся на всякий случай, я дал его Стасу, так звали моего добровольного помощника. Тот по привычке сунул его за пояс джинсов и прикрыл сверху рубашкой. Подъехав к дому старшего брата Коробкова, увидели его стоящим на крыльце. Явно нас высматривал. Мы спокойно вышли из моей БМВ и направились к калитке его забора. На этот раз тот вёл себя намного сдержаннее. Сам успокоился, или двухметровый Стас в тёмных очках подействовал умиротворяюще, не знаю.

Войдя на участок, мы без слов направились прямо к крыльцу. И тут случилась маленькая неприятность — на глазах хозяина дома из-под рубашки моего напарника выпадает пистолет. Стас, нисколько не смутившись, поднял его и засунул опять же за пояс, только теперь сзади. Видевший всё это брат Жени Коробкова почему-то стал настолько вежливым, что пригласил нас в дом. Однако чаю не предложил.

Там, в гостиной, спокойно, без нервов, пояснил, что брата не видел уже неделю и где он сейчас находится не имеет ни малейшего понятия. Заглянувшая в комнату его жена заявила, что и век бы его не видела, алкоголика — видно не очень ладили. Ещё раз пояснив, почему пришлось их побеспокоить, мы со Стасом откланялись. Коробка не могли здесь прятать, сто процентов, учитывая явно неприязненные отношения к нему жены старшего брата.

Уезжая, заглянули в строящийся дом беглого гада. Его участок нам любезно показал старший братец. Но и там явно давненько никто не бывал. Везде грязь и нетронутая пыль. К тому же дом был пока ещё непригоден для постоянного проживания — надо было много чего доделывать.

Где ещё искать Коробка — на ум ничего больше не приходило. Оставалось только ждать, проявится же он когда-нибудь. Кроме Питера родни он нигде больше нигде не имел. А за границу валить — не с такими деньгами, маловато будет. Да и загранпаспорта у Жени точно не было — родители сказали. Так что появится товарищ, никуда не денется. Надо только набраться терпения.

…Через неделю позвонила мама Коробкова. Пожаловалась, что дважды милиция приходила, Женю искали, их совсем задёргали. А потом поинтересовалась, действительно ли я смогу спасти её сына от тюрьмы, если все деньги будут возвращены. «Вот и проявился наш беглец, сто процентов» — подумал я. А обеспокоенной мамаше твёрдо сказал, что, если вся сумма вернётся в кассу — в тюрьму Евгений не сядет. Сейчас не стоит передо мною цель — посадить вора. Хотя, не мешало бы. Но, раз обещал, значит сделаю.

Бедная мать заметно успокоилась и попросила меня приехать к ним домой, одному. Совсем одному. «Ну, что ж, подъеду, чуть позже, сейчас занят» — не лететь же мне к ним по первому требованию. Как говорил один из моих любимых героев: «Командовать парадом буду всё-таки я, и никак иначе».

Ближе к вечеру подъехал к дому Коробковых в районе метро «Автово», позвонил. Мама Евгения тут же попросила подождать, муж, мол, сейчас подойдёт. Гляжу, идёт. Вот партизан — ждал на улице, проверял, один я приеду, или с группой захвата. Увидел, что в машине я один сижу, подошёл.

Вместе молча поднялись в квартиру. По напряжённому лицу обоих родителей понял, что Женя отсиживается в соседней комнате, уж больно часто они посматривали на ту дверь. Екатерина Семёновна, так звали маму нашего ворюги, ещё раз переспросила, могут ли они надеяться, что их сын не сядет в тюрьму, если деньги будут возвращены полностью. Я видел, что отец Жени, Василий Петрович, крайне скептически поглядывал при этом на свою жену. Поэтому мне пришлось пояснять, в основном для него, что на тот день, когда были украдены деньги, речь действительно шла о возврате суммы в миллион тридцать тысяч. Сегодня же, когда пошла уже вторая неделя и мы имеем возбуждённое уголовное дело и их сын объявлен в розыск, пока в местный, а через некоторое время будет и в федеральном, сумма несколько изменилась в большую сторону. Ведь на прекращение уголовного дела теперь придётся потратить определённую сумму. Иначе никакой гарантии я дать не смогу. Дело зашло довольно далеко, и это не наша вина.

Самое смешное, что услышав от меня именно эти слова, Василий Петрович как-то сразу успокоился — вот теперь поверил. Начал спрашивать, а сколько это будет стоить и сколько ещё после этого они лично мне будут должны. Пришлось объяснять, что, в какую сумму обойдётся прекращение уголовного дела я не знаю — до сих пор взяток следователям ни разу в жизни не давал, а мне лично от них ничего не надо — на чужом горе сроду не наживался.

Екатерина Семёновна спросила, а сколько у них есть времени, ведь таких больших денег у них нет и придётся продавать Женину квартиру. На этот вопрос за меня ответил Василий Петрович:

— Ты что, не поняла? Чем быстрее, тем лучше. Сейчас каждый день дорог.

Мне оставалось только головой кивнуть в знак согласия.

Уже только сев в машину я подумал, ну почему у таких родителей такой сын вырос? Ведь замечательные же люди. Но и на старости лет им покоя нет. За что их жизнь так наказывает, за какие грехи?

Дома снова пришлось нервы водкой успокаивать. Всё-таки паскудная у меня работа. С одной стороны — всю жизнь стараюсь людям помогать, а с другой — не получается почти никогда быть хорошим для всех, ну никак. Делаешь одним хорошо, а другим в это же время — плохо. Почему так?

Квартира была продана за две недели. Повезло ещё, что в хорошем месте была и в новом доме.

Деньги Герману привёз Василий Петрович. Все — миллион тридцать тысяч. Мне пришлось присутствовать при этом — такая была его настоятельная просьба. Потом он стал пытать меня, а когда будет прекращено уголовное дело и во что это для них встанет. Вот тут уже мне пришлось брать паузу, ведь это совсем непросто — уголовное дело прекращать. Хотя, в голове план у меня всё-таки был. Когда велись разговоры с родителями беглеца, я не врал и знал, что говорил, когда успокаивал их.

И снова пришлось сажать перед собой Германа, Светлану и Дмитрия и рассказывать им свою версию случившихся событий, приведших к возврату денег.

Ведь все они до сего дня думали, что Евгений Коробков деньги из кассы украл. Не просто думали, а были твёрдо уверены. Что и закрепили на бумаге у следователя. А на самом деле всё было совсем иначе — деньги никто не крал! Более того, пропавшие деньги помещение офиса и не покидали!

Тут все, включая Германа, посмотрели на меня, как на конченого идиота.

— Внимательно слушайте и запоминайте каждое моё слово, особенно Герман. Ведь тебе придётся встречное заявление писать следователю — сказал я.

— Коробков всегда был неравнодушен к Светлане и при любом удобном случае «подкатывал» к ней со своими приставаниями. И всегда уходил «несолоно хлебавши», так как девочка для него была слишком молода и хороша, и она это понимала. Да и был у неё кто-то, как я понимаю. Поэтому и в этот раз Жене ничего не светило и он, понимая это стоял в кассе слегка расстроенный и обиженный. Напоминаю, ещё и слегка выпивший. И когда Светлана резко рванула в туалет «руки помыть», забыв закрыть на ключ сейф, Колобок тут же спонтанно решил над ней подшутить и немного отомстить за отвергнутые ухаживания.

Дотянувшись через стойку до сейфа, он достал оттуда почти все деньги, сунул их под футболку и пошёл к выходу, думая, где бы их на время припрятать, а потом, через пару часов вернуть — решил, что двух часов волнений для шутки вполне хватит.

В дверях кассы он столкнулся с Дмитрием Ивановым, который несколько странно посмотрел на него и куда-то умчался. А Женя, осмотревшись, увидел приоткрытую дверь кладовки и вошёл внутрь. Он знал, что у Германа там хранится всякий хозинвентарь типа швабр, вёдер и туалетной бумаги в больших коробках.

Вот в одну из таких коробок, в самый низ, под рулоны туалетной бумаги, шутник все деньги и запихал. После чего, весело насвистывая, пошёл к себе в контейнер. А там его уже поджидал приятель, точнее собутыльник, с которым они принялись отмечать наступившую пятницу — всё происходило в пятницу. А, надо сказать, Коробков был человек запойный, поэтому от него и жена ушла. И, как всегда, со своим приятелем одной бутылкой не ограничились. Набрался в течение часа так, что забыл вернуть Светлане деньги, а вызвав такси, уехали к приятелю на дачу в Лесколово пьянствовать дальше.

Пили беспробудно почти неделю, пока деньги не кончились. И только на второй неделе до Жени дошло, что он натворил. Ведь он же судимый и наверняка все подумали, что деньги им украдены! Теперь точно посадят. Кто ему поверит?

Со страху опять начал пить, теперь уже на деньги своего товарища. Денег хватило ещё на пять дней. А потом пришлось ехать к родителям, каяться и советоваться, как выкручиваться из такой непростой ситуации.

Но, как всегда, выручил отец — поехал к Адамовичу в офис, всё рассказал, и они вместе нашли в коробке деньги. Слава богу на них никто не наткнулся, потому что лежали в самой дальней коробке.

Вот и получается, что на самом деле никакого хищения денег не было, а имело место глупая, тупая шутка. О чём Герман и напишет в своём заявлении следователю. А чтобы следователь охотнее поверила, дело было у следователя — женщины, заявление повезу я. Мне легче будет её убедить, что всё так и было.

На этом и остановились.

Два часа я писал подробные объяснения для Коробкова, его отца, матери. Вручив листы бумаги в руки измаявшегося Василия Петровича, я наказал заучить их наизусть — от этого теперь зависело всё.

Потом я писал заявление в следственный отдел от имени «пострадавшего — непострадавшего» Адамовича с изложением вновь «всплывших» обстоятельств и просьбой уголовное дело прекратить.

Затем я созвонился со следователем и пригласил её назавтра отобедать со мной в любом удобном для неё месте. Слава богу — согласилась. Договорились встретиться в китайском ресторанчике недалеко от её работы в час дня.

Сел печатать и для неё, как примерно надо написать постановление о прекращении уголовного дела, чтобы выглядело совсем правдоподобно.

Ну, вроде процесс пошёл. Пока всё идёт как надо. У отца Коробка я взял тысячу долларов, чтобы следователь охотнее поверила в мою версию событий. Думаю, должно хватить. Чёрт его знает, сколько им там обычно дают. Для меня-то это в первый раз. И спросить не у кого, кто о таких делах рассказывает?

Наследующий день ровно в 13.00 в ресторан вошла девушка лет двадцати пяти и сразу направилась к моему столику. А к кому бы она ещё пошла, если только за одним столиком сидел я один, а за другими обедали по двое-трое. Да и сел я в самом дальнем углу, чтобы нам никто не мешал.

Спокойно поздоровались, я ей меню подсовываю. Но она даже смотреть не стала. Сразу официанта подозвала и попросила какую-то фигню, название сроду не выговорю. Чувствовалось, обедает здесь не впервые. Я с умным видом кивнул, мол, мне то же самое. Что заказал, понятия не имею. Но я же сюда не жрать пришёл, а вопрос решать. Надо будет для дела — и лягушку съем, а куда деваться.

Слава богу, принесли не лягушек, что-то другое. Что именно, так и не понял, а спрашивать неудобно было. Ел, по-моему, мясо сладковатое, и ещё какую-то лапшу прозрачную, непонятного вкуса. Пока обедали, разговорились. Девчонка нормальная оказалась, не корчила из себя крутого следователя — обычный человек со своими проблемами и заботами. Буквально через двадцать минут знакомства уже выслушал жалобы на завал в работе — одновременно расследует больше десятка уголовных дел; приставучих мужчин-следователей, которым только одного надо от молодой девчонки; немного поворчала на начальство…

Ну, а затем разговор плавно перетёк к бытовым проблемам: и машину переобувать скоро надо; и к осени приодеться, а зарплату не повышают, заразы, а на всё денег не хватает… Так, уже теплее. Я и сам начал подводить разговор к тому, что кое с чем помочь ей смогу. Ведь кто, как не я понимаю проблемы своих недавних коллег. Со всеми уголовными делами разобраться не смогу, а, вот с одним из них — точно помогу.

И, с шутками-прибаутками, начинаю рассказывать, как идиот Коробков «подшутил» над отвергшей его приставания кассиршей. И акцент делаю на том, что, на самом деле, деньги помещение офиса не покидали, то есть умысла на присвоение не было и распоряжаться ими он изначально даже теоретически не мог. А что касается переобувания машины или приобретения чего-либо к осени, то хозяин фирмы, в кассу которого деньги благополучно вернулись, на радостях, чтобы отблагодарить следователя, которого он, не разобравшись, загрузил ненужной писаниной, выделил небольшую премию в размере одной тысячи долларов. Исключительно желая компенсировать потраченные на него впустую усилия, в то время, когда она завалена реальной работой.

Произнося это, я спокойно вложил десять стодолларовых купюр в сложенные пополам бумаги с проектом постановления о прекращении уголовного дела за отсутствием события преступления. Протягиваю наблюдавшей за моими манипуляциями следователю бумаги и поясняю, что решил облегчить ей труд и уже подготовил постановление. Она с интересом взяла бумаги, деньги незаметно смахнула в сумочку, лежавшую на коленях и с интересом начала читать. Дочитав до конца, с уважением взглянула на меня:

— Следователем работали? Довольно грамотно изложено. Должно «прокатить». Только мне ещё понадобится обязательно допросить не только потерпевшего, с ним-то проблем не будет, но и подозреваемого на сегодняшний день. А он ведь в розыске, где-то прячется. Сможете обеспечить его явку ко мне, скажем послезавтра к десяти утра?

— Это всегда пожалуйста. Но, наверняка с отцом и матерью придёт, один боится.

— Господи, вот кадр. Я помню по делу, ему ж годочков-то прилично, сорок, что-ли, а всё папа с мамой за руку его водят? Во дела…

— Бывает…

— А на завтра тогда, утром ко мне потерпевшего и кассира пришлите. Ведь это они деньги нашли в чулане?

— Они. Они нашли и уже в кассу положили.

— А вот этого без меня делать не надо было бы. Ладно, завтра оформим задним числом и изъятие денег из коробки и передачу их владельцу. Так правильнее будет.

— Как скажете. Вас подбросить до работы?

— Ни к чему, сама дойду, тут рядом совсем.

— Ну, тогда всего хорошего. Надеюсь, всё срастётся, — с этими словами я попрощался и поспешил на Салова. Надо было и Германа со Светланой предупредить, чтобы на завтра до обеда ничего не планировали — думаю, следователь часа два-три мурыжить будет, никак не меньше.

Из своего кабинета позвонил и Коробковым. Предупредил, чтобы послезавтра их сыночек обязательно в десять утра был у следователя. От этого визита зависит почти всё. И чтобы Евгений ни слова не перепутал, говорил всё именно так, как я написал, дословно. А следователь лишний раз к словам придираться не будет, пусть не беспокоятся. И тут мама, ожидаемо, выдаёт, что Женя один ехать боится, поэтому она с папой его сопроводят. Так им спокойнее будет. Интересно, а попу после туалета они ему до сих пор не вытирают? Это я про себя подумал, вслух спрашивать не стал. Ну, главное, чтобы был, а там всё в порядке будет.

Всё прошло, как нельзя лучше. Через два дня позвонила мама Коробкова Екатерина Семёновна и плача, минут пять, благодарила меня за то, что их непутёвый сын, хоть и лишился квартиры, но в тюрьму не сел. И извинялась, что тот ни в какую не хочет лично поблагодарить меня за человечное отношение. Мол, стесняется. А мне, собственно говоря, его извинения особо и не нужны, обойдусь.

Мне только одно у него хотелось спросить — куда за неделю можно потратить миллион?! Ведь, по словам матери, у Жени не осталось ни копейки!

Будете смеяться, но мне таки представился случай задать этому прощелыге данный вопрос лично.

Примерно дней через десять звонит Екатерина Семёновна и рыдая, начинает упрекать меня в том, что я их обманул. Что мне только и надо было, чтобы деньги с них получить, что её муж был прав и верить мне нельзя было… Еле успокоил.

С трудом выяснил, что два часа назад Женю Коробкова задержали в Гатчине и от сейчас сидит в ИВС, оттуда звонили. Оказывается, с федерального розыска его не сняли, и «тормознули» после первой же проверки личности в милиции.

Пришлось звонить следователю. Оказывается, она к моменту нашего разговора уже успела подать гражданина Колобкова не только в местный, но и в федеральный розыск. А после прекращения уголовного дела сразу же отправила в ИЦ информацию о снятии с розыска. Но, если снятие с местного розыска происходит практически сразу, то с федеральным проходит не так просто — задержка может составлять недели. А всё это время человек числится в розыске. Поэтому надо взять у неё копию постановления о прекращении уголовного дела, заверенного в канцелярии следственного отдела и ехать в Гатчину вызволять бедного сидельца. Так обычно делается.

Делать нечего, пришлось ехать сначала к ней, а потом в Гатчину.

Когда конвойный вывел Коробка из камеры и «отдал» мне — тот заплакал. Всхлипывая, всё повторял, что уже настроился на несколько лет отсидки, что так до конца и не поверил в мою порядочность. Ведь постановление о прекращении уголовного дела он своими глазами так и не видел. И в душе всё время продолжал бояться ареста и вот пожалуйста — арестовали. Да и в камере сидельцы, выслушав его историю, тоже твердили, что его развели, как лоха. Что нам только бабки нужны были и его выманить. Что ментам никогда верить нельзя. И вообще… а тут я лично приехал за ним и домой везу.

В машине я подарил Жене копию постановления о прекращении уголовного дела, заверенного печатью следственной канцелярии и посоветовал дома в рамочку вставить и на стенку повесить. Только прочитав его, тот окончательно поверил и успокоился. Ещё и извинялся, что плохо обо мне подумал.

И тут я не удержался и спросил, а куда же наш недавний миллионер свой миллион так быстро потратил, не приобретя ровным счётом ничего. И господин Коробков поведал мне весьма занятную историю — прямо готовый сюжет для какого-нибудь фильма. Только определиться надо было сначала, комедия это была бы или трагедия, а может быть пародия на что-либо известное…

Идея украсть крупную сумму денег у Германа, оказывается, вызревала довольно давно. С тех пор, как у самого дела покатились по наклонной вниз. Не мог Женя поверить, что у него, такого умного и опытного бизнесмена всё покатилось под откос, а у молодого и неопытного Германа бизнес только развивается. В душе считал это крайне несправедливыми и с каждым днём неприязнь росла.

В голове постепенно стал складываться план, как и денег «срубить» по лёгкому, и молодого «выскочку», как Коробок считал, наказать, показать его место.

Женя просчитал всё: и отсутствие «Филипп Мориса» в летний период; и отсутствие возможности Германа лично купить сигареты у конкурента Бокова — Наташи Бабич; и уверенность в невозможности доказать передачу ему денег — ведь расписки не было. Все эти факторы, как считал «великий комбинатор», никак не грозили ему официальным уголовным преследованием. А неофициального Женя не боялся, ведь за спиной Германа, как говорится, ни ментов, ни бандитов не было. Так он тогда думал. И каким же потрясением для него стало известие, что уголовное дело уже было возбуждено через три дня и он уже находится в розыске! Полный атас! Караул!

И Женя решил бежать, бежать куда подальше. А куда мог бежать бывший урка советской закалки и тюремного воспитания? Да ещё с миллионом в кармане. Конечно в Сочи! Вот где находился предел его мечтаний! Дальше этого места фантазии не простирались.

Прибыв в город мечты, Евгений хотел снять в самой лучшей гостинице самый дорогой номер — люкс, но вовремя сообразил, что тогда придётся предъявлять паспорт для регистрации, а он в розыске… Подумал-подумал и снял для себя любимого целый особняк. А что, так даже круче вышло! Да ещё и с бассейном! Совсем как в кино про миллионеров! И понеслось…

Наконец-то осуществил давнюю мечту — снял на всю ночь целый ресторан для себя одного. Ну, вернее не одного, а с целой толпой проституток — всё, как ещё на зоне мечтал! Пили и плясали до утра, а потом переместились к нему в дом. Там продолжали веселиться. Потом день отсыпались и толпой, опять-таки, опохмелялись. А что, и ему хорошо и проститутки регулярно от Жени деньги получали за весёлую компанию.

Жизнь миллионера так вскружила голову, что вспомнил ещё про одну свою мечту — снял целый корабль и всю ночь катал девок по морю. Естественно, с живой музыкой и фейерверками! Весело было.

А проснувшись на шестой день, схватился за голову — в доме ни девок, ни денег. С вечера ещё оставалось около трёхсот тысяч, точно помнил, а сейчас ни копья! Все карманы вывернул, под подушками смотрел, под матрасом… Везде, где мог бы спрятать деньги по пьяне. Нашёл только одну завалившуюся под подкладку нового с отливом пиджака сотню. И всё! Финиш, приехали. Голова болит, денег нет, сам в розыске… Хоть вешайся. А вешаться и страшно, и страшно неприятно, наверное… Что делать?!

Как всегда, в трудный момент, вспомнил о маме. Добрался на общественном транспорте до главпочтамта, заказал переговоры с Питером. Маме сказал, что его полностью обобрали нехорошие люди и попросил выслать денег на билет домой, хотя бы и в общем вагоне. Мама, добрая душа, выслала на плацкартный…

Так и вернулся к родителям как собака нашкодившая, поджав хвост. Погулял, называется. Зато будет теперь, что вспомнить…

Вот так и закончилась эпопея с пропажей и возвратом миллиона. Все получили своё. А мне Герман выделил пятьсот долларов премиальных.

Как всегда, отложил на отпуск. Какая-то традиция уже получается…

16

В очередной раз доложили, что на центральном складе снова недостачи пошли. Не суперкрупные, но и не копеечные. Самое неприятное, что регулярно. И счёт шёл уже не на блоки, а на коробки. А это не шуточки.

Засел за просмотр камер, которые на место погрузки-выгрузки направлены. Просмотрел по несколько часов за несколько дней и, — ничего. Вроде не перегружают, кроме как по накладным товар никому не выдают. Обнулять накладные сейчас стало невозможно — Виталик-компьютерщик такую возможность наглухо прикрыл. Где «дыра» на складе образовалась, непонятно. И ведь совсем не обратил внимание на один маленький фактик — второй раз подряд в течение месяца сгорала видеокамера, установленная между ангарами, одна и та же.

Димка приезжал, менял и никак не мог установить причину, почему же они сгорают. Как он утверждал, такое впечатление, что в какой-то момент, железный столб, на который шёл «минус» от камеры, оказывался под напряжением. Но это же невозможно, откуда ему там взяться? Одним словом, всё списывали на всем известное качество китайских камер. Ведь покупать приходилось то, что подешевле.

А недостачи тем временем продолжались. В конце-концов решили, что всё-таки ошибаются складские при отгрузке товара. А потом другие проблемы навалились и только через неделю вспомнилось всё это, когда завсклада в конце месяца опять доложил о пропаже нескольких коробок сигарет. Немного сбивало с толку то, что исчезали сигареты не самые дорогие, и не одни и те же, а каждый раз разных наименований. Какой-либо системы в пропажах уловить не удалось — товар пропадал бессистемно, совершенно разных фабрик, как ходовой, так и не ходовой.

Тут уже засели думать с Романом, моим помощником. Он у меня за центральный склад отвечал, кроме всего прочего. Устроили «мозговой штурм». Получалось, если складские не ошибаются и накладные не обнуляются, то значит от поставщиков не довозят. Поинтересовались у Славика, завскладом, может такое быть? Клянётся, что нет. Товар всегда лично принимает, особенно сейчас, когда недостачи пошли.

Просмотрели видеозаписи за несколько дней — не врёт, сам принимает, на записях видно, что лично все короба при приёмке считает. Тогда совсем непонятно.

Остаётся только одно — наша, то есть моя охрана тащит. Ночью и по воскресеньям кто им может помешать? Тут, кстати, вспомнилась и постоянно перегорающая видеокамера между ангарами. И ещё один кричащий факт: у одного из охранников, невысокого такого, молоденького татарина, появилась сначала «пятнашка», не новая, но вполне приличная. Как сейчас помню, красивого изумрудно-зелёного цвета. Рустам, так звали бойца, всем рассказывал, что ему отец-дальнобойщик машину помог купить. А на днях он же приехал на работу уже на БМВ пятёрке, старенькой, но БМВ. И снова — россказни об очень хорошо зарабатывающем папаше.

Вот тут пришла пора серьёзно задуматься. Я-то помню, что за свою БМВ мы с женой год расплачивались, а моя зарплата всяко побольше заработков охранника…

Буквально на следующий день мы с Ромой поехали в посёлок, где проживал отец Рустама. Это примерно в семидесяти километрах от нас, в Лужском районе. Хотелось уточнить, действительно ли тот машины любимому сыну покупает?

Нашли дом, где прописан мой охранник с отцом и матерью. Да… хоромы-то не царские. Отнюдь…

Трёхэтажка, дверей в парадной нет — выломаны с «мясом», стены не крашены лет двадцать, лестница не мыта столько же, от запаха мочи аж глаза режет. Дверь квартиры ничем не отличается от соседних: такая же грязная, не крашеная с момента установки, обшарпанная, вместо звонка — оголённые провода торчат.

Стучали-стучали, бесполезно. Выглянула соседка старушка. Спрашиваю у неё, а где соседи. Она и говорит:

— Так мать продавцом работает, на работе, а отец где-то пьянствует. Совсем спился, после того, как в том году у него машина сгорела, замкнуло в кабине что-то. А сын их в Ленинграде работает. Хорошо зарабатывает, продукты им привозит, иногда денег даёт — мать не нарадуется.

Замечательно… Вот я идиот, всё же на поверхности лежало, надо было только присмотреться и выводы сделать. А я совсем расслабился. На своих, ведь, в последнюю очередь думаешь…

Пока ехали назад, прикинули, что он один не мог и воровать, и вывозить, и продавать. Вернее, теоретически мог, но, практически — нет. Ведь на службе их всегда трое — двое охранников и милиционер. Ну, милиционер мог спать, а вот второй обязательно должен быть соучастником. А лучше — надёжным другом.

Вернувшись в лавку, просмотрели графики выхода на службу — точно, за последние четыре месяца Рустам нёс службу всегда с одним и тем же парнем — Андреем. Тот, кстати, из того же посёлка родом. Вот и всё. Почти сложилось. Осталось выяснить, как со склада выносятся короба. Сами-то влезть в ангары физически не могут — днём охранникам категорически запрещено входить внутрь складов, а ночью всё на замках и опечатано. При вскрытии склада печати всегда смотрят. Если бы слепок имел повреждения, такой шум поднялся бы.

И тут снова вспомнилась постоянно сгорающая камера, которая между ангарами установлена. Получается, мешала она кому-то. Явно не сама перегорала. Кстати, мы новую так и не поставили, замотались, забыли. Мой «косяк».

Оставалось придумать, как воров поймать. Знать, кто ворует — мало, надо доказать. А как? Устанавливать ещё одну камеру — узнают. Да и охранников никуда на пару часов не отправишь. Караулить каждый день, а сколько ждать придётся, да и где сидеть. Например, в воскресенье и по ночам на территорию рынка со стороны нашей фирмы местная охрана «кавказцев» выставляет. И тут до меня дошло, что непременно должен быть третий — грузчик. Без него схема воровства явно неполная. А с ним всё встаёт на свои места.

Стали вспоминать, с кем из складских этих ребятишек видели чаще всего. И вспомнили. Точно, есть такой!

Такой маленький, зашуганый, забитый. Ванькой зовут. Решили попытаться его «расколоть». Ну, попробуем, должно получиться. Человечек явно слабохарактерный, видно сразу. А смена Рустама только через два дня, стоит попробовать.

Утром, не откладывая дело в долгий ящик, сразу вдвоём с Романом ломанулись на склад. Нашли Ивана, Рома взял его за шиворот и потащил в дальний конец ангара, туда, где никого не было. И сразу же, на месте, выдал ему подзатыльник, увесистый такой, затем сразу же второй. Я решил дело не затягивать:

— Вань, в тюрьму захотел? Мы всё знаем. Давай, «колись» — кто, с кем, сколько, кто придумал…

— Зачем в тюрьму? Не надо в тюрьму. Это не я. Меня заставили…

— А вот с этого места поподробнее. Мы знаем, что это не ты всё придумал, но, давай, сам рассказывай, кто заставил, что воровали, куда продавали… Всё…

Как мы и предполагали, машины Рустам покупал на ворованное. И всю схему краж придумал и довёл до ума именно он. Ещё одно наглядное подтверждение теории о том, что «мелкие» люди более энергичные, более изобретательные, более упорные в достижении своих целей. Зачастую преступных. Причём как-то им удаётся подчинять себе людей, заведомо более крупных, сильных.

Вот и здесь, Рустам внешне был совершенно непримечательной внешности: роста ниже среднего, худощавый, щуплый какой-то, одними слово — чмошник, иначе и не скажешь. Но, характер оказался…

Сумел полностью подчинить себе Андрея, парня высокого, спортивного, способного одним щелчком в лоб «вырубить» Рустама. И уже вдвоём «прикормили» грузчика.

Выбрали самого «зачуханного» и жизнью обиженного — Ивана. Сначала подкармливали в прямом смысле слова — приглашали вместе пообедать в кафе на рынке. Тот не мог себе этого позволить, вечно денег не было. Затем Рустам подарил ему новые кроссовки, бедолага до этого ходил в клеенных-переклееных. Кроссовки-то были китайские, самые дешёвые, но без дырок и подошва не отваливалась.

А потом Рустам сказал Ивану, что всё стоило денег и надо бы им помочь подзаработать, а ему за это ещё и кожаную куртку купят. Всего-то и надо было вечером при перевозке товара из одного ангара в другой пару коробок сигарет незаметно сбросить в кучу мусора по пути. Между ангарами грузчики сваливали в сторонку использованный стрейч с коробок, приходящих с фабрик. Его накапливалось очень много, а потом приезжал скупщик и за какие-то небольшие деньги забирал.

Коробки в этих кучах, если слегка прикрыть тем же стрейчем, были совершенно не видны. А ночью, когда все уходили и милиционер ложился спать, Рустам с Андреем доставали эти короба и прятали в багажник машины. Утром, сменившись, ехали на рынок «Апраксин двор» и продавали сигареты знакомому азербайджанцу-оптовику. Он с удовольствием брал всё, ведь покупал процентов на пятнадцать дешевле, чем у нас, а для сигарет это очень прилично.

Вот такая была незамысловатая, но действенная схема воровства. Но, занозой сидела внутри мысль, что чего-то не хватает, что-то я упустил, и это лежит на поверхности, но я этого не вижу. Знаете, как бывает, уходишь из дома, дверь квартиры захлопнул, а внутри сидит какое-то беспокойство — что-то забыл. А через некоторое время выясняется — точно, либо удостоверение оставил, либо мобильник, либо ключи от дома. Так и сейчас.

Ивану доходчиво объяснили, что предупреждать Рустама не надо, иначе точно посадим. А надо вести себя, как всегда, тем более, с его слов, следующая «акция» была намечена на послезавтра, в смену наших «великих экспроприаторов». Брать воров мы с Ромой намеревались утром, после смены, когда они на БМВ с ворованными коробами в кузове выезжать будут. То есть возьмём с поличным и показательно сдадим в милицию. Посадить не посадят, но условный срок точно получат, я уж приложу для этого все усилия. Всем наука будет. А вы не воруйте!

Но, нашим наполеоновским планам не судьба было сбыться. Всё закончилось гораздо прозаичнее — ни Рустам, ни Андрей на работе больше не появились. Какая-то сволочь их всё-таки предупредила. Видно, наш допрос грузчика не остался незамеченным. Причём, только сейчас до меня дошло, что я упустил в процессе, так сказать, дознания. Должен был быть среди охранников и третий — человек с машиной. Ведь на чём-то коробки вывозили, пока Рустам себе «пятнашку» не купил. Вот что я упустил! Вот, где прокололся! Ведь, действительно, на поверхности лежало, а я не увидел. Да-а, Шерлок Холмс из меня явно не получился.

Теперь, сто процентов и Владимирцев на работу не выйдет — единственный из охранников, у которого машина была — «восьмёрка» ржавая, и который видел, как мы с Ромой грузчика «кололи». Он — третий, к бабке не ходи, больше некому. Он и предупредил, сука!

И он, и Рустам с Андреем — областники, но живут где-то на съёмных квартирах и искать их теперь бесполезно. И, предъявить, по большому счёту, нечего, если поймаем. С поличным ведь не взяли никого. А от слов грузчика всегда отпереться можно. Он — один, а их — трое. Упрутся «рогом» — не было ничего, и всё! Обидно, но в нашей работе и такое бывает, когда знаешь, а доказать не можешь.

Грузчика Ивана, естественно, уволили. И кражи, на какое-то время с центрального склада прекратились. От Славика, завскладом, заработали огромное спасибо, но, вот внутреннего удовлетворения в этот раз не было. Лоханулись, другого слова и не подберёшь. Бывает…

17

Несмотря на всяческое сопротивление Сергея Анатольевича расширять фирму как по охвату «обслуживаемой» территории, так и по увеличению денежного оборота, победил всё-таки более масштабно мыслящий руководитель — Игорь Юрьевич.

После долгих, как я случайно узнал, споров, решили, что нам таки надо открывать филиалы. Сначала в области, а там дальше видно будет. Чем чёрт не шутит, может удастся и на весь Северо-запад замахнуться. Сергей Анатольевич только и смог сказать:

— Сомневаюсь, что сможем удержать ситуацию под контролем. Ведь открывая филиалы, Игорь Юрьевич, надо и штат фирмы увеличивать, и безопасность укреплять. Да, мало ли чего ещё надо — это же совсем другой уровень управления фирмой, в первую очередь.

На что Боков спокойно заметил:

— Возьмём управляющего филиалами, ревизора подберём толкового, а разворовать там всё Юрий Викторович не даст. Мы ему помощника подыщем.

На том и порешили.

Первой «ласточкой» стал филиал в Кировске. Во-первых — близко от нас, то есть со своевременной доставкой товара проблем быть не должно и с инкассацией денег тоже. Во-вторых — объёмы продаж в этом городе были очень приличные, судя по количеству закупаемых у нас сигарет торговцами оттуда. Особенно в летний период. В-третьих, как выяснилось, там имелись и потенциальный директор, и заместитель, и подходящее помещение.

Игорь Юрьевич как-то утром говорит:

— Поехали съездим в Кировск, если дел сверхсрочных нет. Надо с людьми пообщаться, да и помещение одно посмотреть на предмет безопасности.

Сели в его машину, поехали. Он сам любил всегда за рулём ездить, хотя по деньгам мог бы себе позволить и водителя персонального. На его А8 быстро долетели — Игорь Юрьевич гонщик ещё тот оказался.

А там нас уже встречали наши же клиенты — семья Потаповых, отец — Владимир Иванович, мать — Нина Алексеевна и их дочь Лена. Я всех их знал лично, потому что в Кировске это были самые крупные клиенты, а с такими я всегда знакомился лично.

Так как мы вынуждены были многих кредитовать, то, естественно, мне приходилось лично выезжать в эти точки, знакомиться с хозяевами, склады осматривать. Надо же было убедиться и в платёжеспособности клиентов, и в том, что их не ограбят во время работы днём или не вынесут всё ночью через дырявые стены. Я всегда смотрел, где хранится товар, как охраняется склад, где держат деньги. Частенько давал советы по своей линии, по видам сигнализации, оборудованию помещений видеонаблюдением. Как правило, все советы принимались во внимание. Ну, а как иначе. Табачный бизнес, в большинстве своём, вели люди трезвомыслящие, вменяемые. И все понимали, что мер безопасности много не бывает, что выполнение моих рекомендаций пойдёт только на пользу.

Вот и в Кировске я знал и Владимира Ивановича, и жену его Нину Алексеевну, и их дочь Лену. Сами они были не местными, приехали откуда-то с Севера. Арендовали помещение в Кировске и занялись торговлей сигаретами. В те годы это было ещё возможно, а сейчас так бы уже не получилось.

Так вот, и Владимир Иванович и его жена души не чаяли в своей единственной дочери и всё старались делать для создания ей достойной жизни. Вот и в торговлю сунулись только ради неё. Но, как ни старались, как ни крутились, дела шли так себе. Сигарет продавали много, вертелись как белка в колесе, но аренда, зарплата работникам, налоги, электричество… съедали почти всю прибыль. Да и конкуренты… И конца-края этому не было. Вот как-то не получалось у них так, как у других. Денег постоянно не хватало, даже на закупку товара.

Вот Боков и предложил им отказаться от ведения табачного бизнеса самостоятельно, а пойти к нам работать, организовав филиал. Плюсов было много: гарантированная немаленькая зарплата всем троим членам семьи; снимается головная боль об аренде офиса и склада, их охране, возможными «разборками» с местной шпаной и с правоохранительными органами; всегда в наличии будет товар в самом полном ассортименте; оказание помощи в получении денег с клиентов и так далее. Теперь всё это будет нашими проблемами.

Владимир Иванович с женой внимательно всё выслушали и спросили, а нельзя ли директором филиала поставить Лену, а они бы ей во всём помогали. Девочке двадцать шесть лет, вполне самостоятельная, филиал однозначно «потянет». Опыт есть, энергии — хоть отбавляй, всех клиентов в районе знает.

А они с женой давно хотели открыть кафе на втором этаже этого же здания. Всегда мечтали. И тут же попросили:

— Игорь Юрьевич, помогите нам, пожалуйста с кредитом. Нам много не надо — на аренду месяцев за три, закупку печей, столов, другого оборудования, ну, и ремонт. Помещение на втором этаже долго пустовало, раньше там столовая была. А потом, когда дело пойдёт, кредит понемногу отдадим. И Лена с зарплаты поможет.

Боков, надо отдать ему должное, спокойно выслушал и сказал:

— А этот-то бизнес вам знаком?

— Так мы на Севере именно этим и занимались — кафе там у нас было. Никогда бы не уехали, нравилось нам это дело, но бандюки проклятые вынудили — плати им и плати. Совсем замордовали. Вот мы и уехали. Здесь как-то спокойнее с этим, порядка больше.

Игорь Юрьевич сказал, что ему надо подумать, потому что Сергей Анатольевич, компаньон, точно в это не впишется. Поэтому, данный проект кредитовать придется ему одному, из своих личных денег.

Договорились, что Потаповы приедут завтра, если Боков согласится. Тогда у нашего юриста и оформят договор займа и график погашения. После этого мы уехали.

По пути назад шеф задумчиво так спросил меня:

— Как думаешь, не кинут? Ведь все эти наши договоры займов — такая фикция. Исключительно для честных людей. В случае чего, боюсь, в суде ещё и посмеются надо мною…

Я, в общем-то, долго не думал. Сказал, что Потаповы — нормальная семья, мне все нравились. Чувствовалось, что люди порядочные, трудяги. Не из тех, кто на чужом горбу хотят в рай въехать. Сколько я ни приезжал — Владимир Иванович сам коробки таскает, его жена подметает склад, Лена накладные выписывает. Всё сами делали, никакой работы не гнушались. Помочь таким сам бог велел. Так Бокову и сказал. Вижу, доволен, видно наше мнение совпало.

На следующий день с утра Потаповы, отец и дочь, прибыли ещё до открытия нашей лавки, как я иногда называю наш офис. Дождавшись Бокова, быстренько порешали все вопросы, как я понял, к согласию таки пришли, и пошли к юристу оформлять документы. Затем переместились в кабинет кадровички, оформляться на работу.

Ну, а меня вызвали в начальственный кабинет, видно, давать указания по моей линии. И точно — я теперь отвечал за оборудования их склада и офиса сигнализацией, оснащение окон и дверей дополнительными решётками и вообще, как сказал Боков, я лучше знаю, что там надо делать для усиления безопасности работы теперь уже нашего филиала.

Главное, первым делом необходимо проверить персонал и решить, кого оставить работать, а от кого избавиться и вообще… Надо всё сделать так, чтобы новый филиал приносил прибыль, а не убытки. То есть, по моей линии — чтобы товар не растащили, а деньги собирали вовремя.

Отлично, я и сам прекрасно понимаю, что в Кировске не только техукреплённостью объекта заниматься придется и персоналом, но и их клиентуру проверять, посещать и контролировать. Также начинаю понимать, что пришла пора под это дело просить помощника. Боков ведь одним филиалом точно не ограничится. А уже сейчас — хоть разорвись!

Выехав в Кировск вместе с новым директором филиала — Леной и её отцом, приступил к осмотру теперь уже нашего помещения. Нашего, потому что Лена сразу же поехала переоформлять аренду на филиал ООО «Норд». А я с Владимиром Ивановичем осмотрел склад и офис. Всё расположено на первом этаже, значит решётки варим по всему периметру. А сейчас не все окна заблокированы. Двери слабоваты — добавим решётку на трёх петлях, да потолще. Слава богу, в Кировске народ с радостью брался за «халтуры», так что проблем с рабочими не будет — в небольших городах с работой не очень… Сделают всё быстро и недорого.

Уже после обеда смотался в ОВО. Представился, попросил назавтра прислать инспектора с целью осмотра помещения и заключения договора на монтаж сигнализации и взятия объекта под охрану. Там тоже обрадовались, ведь городишко небольшой, не самые богатые люди там живут, а тут новый объект под охрану сам пришёл и уговаривать не надо. Всё прибыль в отделе.

Вернувшись, собрал данные со всех работников. Ну, если быть точным, с кладовщика, грузчика и водителя. Водитель на «Газели» у них товар развозил по садоводствам. Вот и весь персонал. Вернувшись на Салова, сразу же отправился к начальству. Надо было ковать железо, пока горячо. Там доложил о проделанной работе. Боков довольно улыбался, а Тищенко кривился — ведь какие дополнительные расходы, а когда пойдёт прибыль, неизвестно. Да и будет ли она?

А тут я еще попросил денег на установку на складе и помещении кассы скрытых видеокамер. Так и сказал, коллектив новый, мы далеко, а как их ещё контролировать? А так, запись выведем на компьютер директора, никто, кроме Лены и Владимира Ивановича в тот кабинет доступа не имеют, и о камерах знать не будут. Если что, точно будем знать, кто в краже виноват. Если запись есть — увидим своими глазами, если записи не будет, значит кто-то из руководства замешан. В любом случае полезная информация будет.

Не поверите, на этот раз Боков заявил, что я «на воду дую», а вот Сергею Анатольевичу моя идея понравилась. В результате — денег на видеосистему в Кировске дать пообещали. Тут уж я с самым невинным видом, обращаясь к Игорю Юрьевичу, говорю:

— Всё ничего, но, если мы и дальше планируем филиалы открывать, придется и о расширении штата безопасности подумать. Мне одному везде не успеть.

Обещали и об этом подумать. Надо же, все сделали вид, что раньше ничего не обещали. Бизнесмены, однако…

Придя в кабинет, сразу ж позвонил Димке, технику из ОВО. Сказал, что требуется в выходной день, чтобы без свидетелей, в кировском филиале видеокамеры установить, штучки три-четыре и завести всё на компьютер директора, чтобы минимум три-четыре дня писало по кругу. Димка, молодец, сразу же:

— Да нет проблем. Будут деньги, я в субботу смотаюсь на «Юнону», куплю плату видеозахвата для компа, камеры. А кабель возьму с работы, у меня есть лишний, остался с одного объекта. Посчитаем за половину цены.

Замечательно. Созвонился с Владимиром Ивановичем, обрадовал его, что судимых в их штате нет, а я уже успел проверить, и тем, что в это воскресенье мы с ним работаем, но никому об этом не говорим, только директору, те есть его дочери. Так и порешили.

Решётки на окнах и железные двери к воскресенью уже стояли. Техник из местного ОВО обещал прибыть в понедельник — процесс пошёл.

Монтировать камеры на складе, в кассе и офисном помещении нам никто не мешал — никого не было. Димка, человек опытный и смышлёный, быстренько нашёл наиболее выгодные, с точки зрения обзора места установки камер и монтаж начался.

Две камеры удалось спрятать так, что, если специально не искать, никогда не увидишь. А две — засунули в датчики пожарной сигнализации — кто их будет разбирать?

Почему я так подробно всё это рассказываю? Да потому, что в дальнейшем я по такой же схеме оборудовал все наши филиалы, и, скажу честно, каждая вложенная в безопасность копеечка, окупилась многократно.

Работу закончили часа за четыре. Показав Владимиру Ивановичу, как пользоваться системой, и ещё раз напомнив о соблюдении секретности, я с Дмитрием отбыл. Завёз того домой, на Большевиков. Честно расплатился. А сам со спокойной душой — к жене. Хоть вечером куда-нибудь сходим, погуляем.

И заработал кировский филиал, нормально так заработал. Правильно говорят, что молодое поколение по-другому на всё смотрит. Вот и в Кировске, я только удивлялся, Лена успевала и филиалом руководить и в работу кафе своих родителей «влезла». Да как всё там провернула.

Те хотели по старинке просто кормить обедами приходящих людей с ближайшего завода и нескольких небольших фирм, расположенных вокруг. Но, их неугомонная дочь заявила, что этого мало, что сейчас не то время, чтобы просто ждать прихода клиентов. Она во время отпуска съездила в Италию, прошлась по пиццериям, познакомилась с владельцами и умудрилась так их к себе расположить, что те бесплатно надавали рецептов самых различных видов пиццы, показали, в каких печах их лучше готовить, а, самое главное, как организовать её доставку клиентам самым быстрым способом, горячей.

В те годы подобного в нашем городе ещё не было и, точно знаю, что в Кировске Лена с родителями первой стала развозить пиццу и пирожки в офисы, администрацию района, а затем и в отдел внутренних дел и прокуратуру. И везде её продукция пошла на «Ура». Все сразу поняли, что, организуя отмечание чего угодно на рабочем месте, самое удобное, не тащить закуски из дома, а заказать горячую пиццу и пироги от Лены. Тем более, что делалось всё в настоящей итальянской печи, которую они неизвестно где достали, и которую, я своими глазами видел, как Лена сама, своими руками, обложили камнями. Очень красиво получилось!

В дальнейшем, если я по работе или с женой попадал в Кировск — обязательно обедали в том кафе. И ни разу не пожалели — всегда было вкусно.

18

Случались в моей работе и проколы. Причём серьёзные такие, что и сейчас стыдно вспоминать. Иной раз, глядя вдаль, не замечаешь того, что под собственным носом делается…

Первый случился с заместителем. Вернее, не с ним, а из-за него. Как всегда, ищешь где-то на стороне, а предлагают свои, родные. Так и сейчас.

Как-то раз Женька, брат мой двоюродный, он же и единственный, звонит и спрашивает, а нашёл ли я уже себе заместителя, или ещё нет? Есть, говорит, хороший человек, бывший сотрудник ФСБ, работу ищет. Молодой, энергичный, физически крепкий… Одним словом — то, что мне надо. Правда зовут несколько необычно — Алан. Но, это необычно для Питера, а, где-нибудь на Кавказе — самое обыкновенное имя. Так что — ничего, привыкну. Так расхваливал, так расхваливал, что я согласился на следующий день побеседовать, присмотреться.

Приехал действительно молодой крепкий парень, лет под тридцать. Действительно — Алан. В смысле, кавказские черты лица присутствуют, хотя и не ярко выраженные. Речь довольно грамотная, чистая, без акцента. Пояснил, что перевёлся из Осетии к нам в Санкт-Петербург на Литейный 4 простым опером. Мол, дома поприжал кое-кому из местного руководства хвост и в результате, на него устроили охоту. Ну, а своё руководство, недолго думая, посоветовало перевестись куда-нибудь подальше, годиков на пять, поработать, а потом, когда всё уляжется, вернуться. А здесь, в Санкт-Петербурге, почему-то с местным начальством отношения сразу не сложились и поэтому пришлось увольняться.

Складно так рассказывал, очень правдоподобно. Зная особенности службы и взаимоотношений на Кавказе, первой части рассказа совсем не удивился. Также зная, как «любят» у нас навязанных «сверху» сотрудников на местах, опять-таки, рассказанному поверил. Ну, а если этот сотрудник явился в ФСБ с Кавказа — особенно. Поэтому, правду сказать, поверил всему, что Алан преподнёс о себе. Тем более, что проверить его слова я, честно сказать, не мог. Ну, представьте себе, пришёл бы я в отдел кадров ФСБ на Литейный и стал расспрашивать, а не работал ли у них такой человек, а почему вы его уволили… Как вы себе это представляете? Где бы я оказался через пять минут? Хорошо, если в психушке… Вот то-то.

Одним словом, пошли к Бокову, представил Алана, как своего помощника. Самое интересное, что и Игорю Юрьевичу тот понравился, красноречивый, сукин сын, был.

Оформлять его официально пока не стал, предложил месяц поработать на испытательном сроке. Вот что-то всё-таки у меня внутри сидело, беспокоило.

Постепенно стал вводить нового помощника в курс дела. Определил, что отвечать будет за филиалы. Думал, человек молодой, энергичный — пусть мотается по командировкам, не всё же мне одному отдуваться. Мне и здесь проблем хватает. Хозяйство фирмы разрасталось как на дрожжах. А ситуацию надо держать под постоянным контролем, иначе беда.

Правда, в том, что Алан работал в ФСБ я всё чаще и чаще начинал сомневаться, а через какое-то время окончательно убедился, что к «конторе» он никакого отношения не имеет.

Стали проявляться некоторые и странности в его поведении. Причём такие, которые и в милиции никак не допустимы, а уж у «старших братьев»… Враньё, причём на каждом шагу и неуёмное, что ли. Потом, какая-то нездоровая страсть к женскому полу. Уж на что наша секретарь Леночка ко всему привычна, но и та пожаловалась, что Алана по часу из кабинета не выгнать и при каждом удобном случае старается трогать её за всякие места. Совсем, мол, меры не знает.

Начал присматриваться и обращать внимание на то, что раньше проскальзывало мимо незамеченным.

Вроде бы всё в порядке, человек вникает, старается, целыми днями из-за стола не вылазит, за компьютером сидит. Я-то, дурень, как ни спрошу — отчёты по филиалам наш Алан читает, знакомится… Докладные записки от директоров изучает, проблемами интересуется…

А потом стал замечать, что наш новый компьютерщик Володя (прежний попался на краже у рекламщиков шарфика и ещё какой-то мелочи и был уволен), как-то странно на меня посматривать стал. То ухмыльнётся при встрече, то нахмурится… Но не до того мне было, чтобы о настроении всех сотрудников выпытывать. А, оказывается, не мешало бы. Да и Игорь Юрьевич, как-то по-другому со мной разговаривать стал. Совсем непонятно… Вроде бы работаю, как обычно, краж нет, ЧП не допускаем…

А всё выяснилось случайно. Как-то по пути домой, моя жена и говорит, что, дожидаясь меня от начальства, сидела в моём кабинете, накладные своего магазина просматривала. А за нашим единственным компьютером, как обычно, Алан работал. Так она, как любая женщина, выбрав момент в монитор-то и заглянула… Интересно ей стало… а там — сплошная порнуха. Но не это её поразило до глубины души. Убило то, что Алан, заметив, что моя жена всё видела, ничуточки не смутился, а продолжал в подробностях рассматривать женские прелести. Даже и не подумал выключить компьютер, или хотя бы прикрыть монитор! Ну нисколечко не смутился! Я даже переспросил жену, а напутать она ничего не могла? Гуля аж засмеялась, так и сказала:

— А что в порнухе можно напутать? Уж там-то всё в открытую, всё на виду. Да и женские органы, так сказать, Алан так увеличивал, рассматривая, что ни с чем не спутаешь.

Ну да, что-то я «тормознул», как это такое специфичное кино можно с чем-нибудь перепутать? Что же это получается, наш сотрудник, вместо изучения обстановки на вверенном ему участке, непотребно развлекается в рабочее время? А я, дурень, жду от него в скором времени деловых предложений по улучшению положения в вопросах безопасности в филиалах?

Утром, не откладывая вопрос в долгий ящик, сразу направился в кабинет компьютерщика и спрашиваю, а нельзя ли посмотреть, чем в течение дня занимается мой новый помощник на компьютере? А Володя мне и выдаёт, что он и так мне может сказать. Причём за весь период, который мне интересен. Оказывается, наш компьютерщик может через сеть всегда проверить, что делалось с моего аппарата не только в течение дня, но и на протяжении целого месяца, а то и больше. Я-то тогда особо в компьютерах не разбирался и для меня это было великой новостью.

Вот я и попросил, раз это возможно, прямо сейчас показать мне, чем же занимался Алан на протяжении всего месяца. Володя мне и показал — каждый день по нескольку часов просмотр порнографии. Причём такой, за которую убивать на месте надо. Там и извращения всякие, и мужская, а, самое противное — детская порнография.

Компьютерщик, глядя на моё изменившееся лицо, виновато так сказал:

— Юрий Викторович, извините, пожалуйста. Я, грешным делом, просматривая историю закачек с Вашего компьютера, на Вас подумал. Как-то из головы вылетело, что на том компьютере ещё кто-то работать может. Вы же раньше в кабинете один сидели… а нового сотрудника особо никто и не видит — почти оттуда не выходит. А я уже и Игорю Юрьевичу доложил…

Пришлось срочно к Бокову лететь. Объяснил, что я не извращенец, а вполне себе нормальный человек. А, вот про нового сотрудника того же сказать не могу, поэтому с сегодняшнего дня он у нас уже не работает.

Не поверите, только после моего объяснения Боков как-то с облегчением вздохнул и сказал:

— Слава богу, а то после доклада Володи мне аж поплохело. Не хотелось бы в Вас так ошибиться.

Вернувшись от начальства, я сразу же ринулся в свой кабинет. Не поверите, наш Алан снова на своих любимых сайтах сидит — точно, с головой что-то не то…

Пришлось сказать ему, что дома будет гораздо уместнее рассматривать женщин и прочих, а нам таких не надо. Одним словом — свободен, прямо сейчас.

Когда этот человечек ушёл, я ещё долго стол свой отмывал и протирал, где он сидел за моим компьютером — всё казалось, что там липкая грязь осталась и никак не оттирается. И руки долго отмывал. Вот позорище на всю мою службу…

19

В понедельник, с утра, просматривая «дебиторку», обратил внимание, что у самого крупного клиента на Северном рынке, какая-то уж очень высокая задолженность образовалась. 1200000 рублей для меня сумасшедшая сумма, это ж где-то больше 40000 долларов! Это как же надо торговать, чтобы столько нам задолжать! А отдавать как будет!

И движения денег в нашу сторону, в смысле поступлений, не видно. Интересно, меня одного этот вопрос волнует, или как? Иду к Командиркиной, тычу пальцем в бумагу, а она сразу:

— Вот с этой проблемой я собиралась к Вам подойти. Хорошо, что сами увидели и подошли. Думаю, надо нам на Северный рынок вместе съездить и на месте всё посмотреть, что там творится.

Надо, значит поехали.

По пути Надежда Алексеевна спокойно так мне рассказывала, что клиент русский, всегда платил исправно и проблем от него ожидать вроде бы нечего. Человек он, явно не бедный, за товаром на джипе приезжает. Недавно жене БМВ купил. На рынке имеет две точки, которые на хороших, проходных местах стоят. Но, за последние недели почему-то значительно выросла «дебиторка» и предпосылок к её снижению не наблюдается.

Я вспомнил — того клиента Сергеем зовут, общались. Когда разговаривали, я ещё удивился, что он, оказывается, раньше на заводе простым слесарем был, а жена — там же на складе готовой продукции работала. А когда на заводе сокращения пошли — в коммерцию бросились, как в омут головой. Как-то ещё тогда мне показалась эта ситуация нетипичной, но, чем чёрт не шутит — может у человека талант бизнесмена внутри дремал, кто знает? Ведь заработал же как-то и на джип, и жене на БМВ…

Приехав, Сергея нашли на его складе. И склад этот мне сразу не понравился. Там было пусто, почти. Немножко сигарет неходовых марок, немного зажигалок, спички, совсем чуть-чуть сигар и всё. Даже на мой взгляд товара практически нет. И Командиркина как-то скисла сразу. Он к нам:

— А я к вам за товаром ехать собирался. А вы тут …

Какой-то потерянный весь. Руки дрожат.

Я спрашиваю:

— Серёж, и во второй точке столько же товара?

— Меньше. Там совсем пусто…

— Понятно, что делать будем?

— Не знаю…

Закрыли ларьки, вместе поехали в «Норд». По пути Сергей рассказывал, что пару лет всё шло нормально, точки работали, вроде и прибыль была. Он, правда, сальдо не сводил, но, на глазок вроде всё в порядке было. Уже и сам поверил, что бизнесом не зря занялся, талант, наверное, внутри сидел…

А потом, как прорвало. Как-то захотелось всего и сразу. В одночасье и машину сменил — с «Жигулёнка» пересел на «Форанер». Тут и жена за горло взяла:

— А я чем хуже? Тоже иномарку хочу… Не хуже, чем у других.

Ей БМВ взяли, триста двадцатую. Обе машины не новые, но в очень хорошем состоянии. Себе за одиннадцать тысяч долларов брал, а жене уже за тринадцать. Вроде и дорого, но у многих бизнесменов вокруг и подороже машины…

Тут, ко всему прочему новенькая продавщица накануне обворовала. Оказывается, по чужому паспорту к ним устроилась, фотографию переклеила. За пару недель освоилась, и смылась со ста восьмьюдесятью тысячами. Милиция только посмеялась при подаче заявления. Фотография в паспорт очень уж топорно вклеена была, как не увидел? Заявление, конечно приняли, дело возбудили, но как её поймаешь — город немаленький. Да и деньги, наверняка, потом уже не вернуть будет. Растратит быстро, а с неё самой что возьмёшь.

Пока ехали, Сергей так и причитал всю дорогу, на судьбу жаловался. Командиркина слушала-слушала, да в конце ему и сказала:

— Да, Серёга. Торговля, видно, совсем не твоё дело. Да и как можно такие суммы из оборота выдёргивать, если прибыль не считал? Может ты в минус работал? Думай теперь, чем расплачиваться будешь.

В кабинете шефов разговор был короткий. Оба в один голос заявили:

— Платить надо. Хочешь, не хочешь, а придётся. Если денег сейчас нет, прикинь, чем отдавать будешь?

Решили, что забираем обе машины, и Тойоту и БМВ; обе торговые точки тоже можно продать, желающие там же на рынке найдутся; и, естественно, забираем остатки склада. Сергей вспомнил, что у него в гараже еще импортная лодка лежит с дорогим японским мотором — тоже берём. И гараж продавать будем, объявили ему. А всё равно не хватает, с долгом рассчитаться не получается. Ладно, решили сначала с этими вещами разобраться, а там видно будет.

Машины перегнали буквально в течение двух часов. Поставили к нам на территорию. У уже знакомого нотариуса на Софийской улице оформили генеральные доверенности на меня. Потом на грузовике съездили в гараж, забрали лодку и мотор. А Командиркина с одним из наших менеджеров тем временем пересчитывали остатки склада Сергея и организовывала их вывоз к нам. Ларьки буквально за пару дней продали кому-то из местных азербайджанцев, желающие действительно сразу нашлись.

А гараж продавали, наверное, месяца два. Да так и не смогли — дураков не нашлось. Оказывается, эта земля давно уже была отведена под строительство крупного торгового комплекса, а гаражи шли под снос, и все местные это знали. Так что, гараж всё-таки снесли.

Взять с Сергея больше было нечего, и учредители остаток долга списали в убытки.

На конфискованном джипе я полгода поездил — практически всю осень и зиму. Очень понравилось. Для всех — я его продавал. А на самом деле с этим особо не спешил. Машина-то классная, проходимая.

И на охоту со своими бывшими коллегами съездил, и по делам фирмы носился. А что, машина солидная по тем временам была, представительная. Бензина только «жрала» очень много — движок там трёхлитровый стоял, бензиновый, а так, всё остальное, ничего, мне нравилась. Грешным делом, начал подумывать, а не взять ли её себе, а расплатиться с фирмой по частям можно будет. Но, потом с Гулёнкой прикинули — год у машины довольно уже серьёзный был, ремонт ходовой требовался, а это не копейки, и отказались. Продал я её за семь тысяч долларов, а деньги — в кассу пошли, на погашение Серёгиного долга.

«Конфискованную» БМВ уговорил купить Лену из Кировска. Она как раз машину себе подыскивала. Уломали Бокова на корпоративе продать ей за одиннадцать тысяч долларов с рассрочкой на год. Вот так я от этих машин и избавился.

А лодку с мотором продали рыбаку-любителю из дочерней фирмы, кладовщику по имени Паша. Короче, всё пристроили, ничего не пропало.

Пришло время и нам машину менять. БМВ, конечно, машина замечательная, но в последнее время просто разорять нас стала. То одно сломается, то другое. И запчасти на неё недешёвые, и их ещё найти нужно, а это всегда от пары дней до пары недель. Одним словом, посоветовались с Гулей и вместе решили, что надо искать машину посвежее и поэкономичнее. А то наша БМВ уже на сотню стала «жрать» около двадцати литров, да и масло по литру приходилось заливать каждую тысячу километров. Мастера в один голос советовали капиталку двигателя сделать, но сами не брались. В те годы шестицилиндровый двигатель БМВ можно было отремонтировать только на фирменной станции, а их были тогда по городу единицы и цены… Я знал людей, которые с такой же проблемой ездили ремонтироваться в Финляндию — дешевле обходилось. Но у меня и загранпаспорта тогда не было. Поэтому оставалось только продавать, как ни жалко было.

Разместили объявления в газетах о продаже БМВ, а сами стали подыскивать себе что-то по душе. Как-то ехали домой мимо авторынка на пр. Энергетиков. Вечер, часов около восьми. Никого нет, понедельник, всё закрыто. Вдруг, смотрим, на одной площадке мужик намывает серебристую машину. Я остановился, говорю жене, схожу, гляну. А она тоже выходит. Ну так вместе и подошли. Смотрим — «Мицубиси Каризма», хэчбек. Смотрится абсолютно новой — игрушка, а не машина.

Спрашиваем:

— Ну, и сколько такая стоит?

А продавец, пожав плечами и говорит:

— Только сегодня пригнал из Голландии, намывает перед продажей и цен ещё не знает. Но, если очень понравилась, уступит за одиннадцать тысяч долларов без торга.

Мы с женой переглянулись и кивнули одновременно, понравилась, мол. Я отошёл в сторонку, набрал по телефону Бокова и говорю:

— Игорь Юрьевич, не выручите ещё раз с машиной. Прямо сейчас нашли подходящую, но денег пока нет — БМВ ещё не продали…

— А сколько надо? — Даже договорить не дал.

— Одиннадцать тысяч.

— Хорошо, завтра в кассу подойдёте, я распоряжусь.

— Игорь Юрьевич, долларов…

— Да понял я, понял. Кто сейчас за рубли машины продаёт-покупает? Дураку понятно…

— Игорь Юрьевич, на год, ладно?

— Хорошо-хорошо, договорились.

Господи, всегда бы так все вопросы решались. Повезло мне с шефом, в очередной раз подумалось.

С хозяином машины договорились оформляться прямо с утра. Оставил в залог пару тысяч рублей, чтобы ему спокойнее было и в отличном настроении покатили домой.

Утром завёз жену на работу, а сам рванул на Энергетиков. По пути созвонился с приятелем из Штаба ГУВД — надо было решать вопрос с сумасшедшей очередью в МРЭО. Хватило одного звонка. Повезло, что перекупщик был уже на месте: всё оформление заняло полчаса. Деньги передал из рук в руки и вот машина уже наша!

БМВ запер и оставил пока на рынке, заберём по пути домой. А сам поехал на работу уже на «Каризме». Ну всё в ней понравилось — идёт ровненько, легко, скорость переключается чётко, чуть ли не сама… И бензин совсем не уходит. Именно расходу топлива после БМВ я был просто поражён.

Вскоре продал, чуть не плача, нашу БМВ какому-то умельцу из Кингисеппа, а оставшийся долг за год с женой погасили.

Да… в милиции и стреляли в меня, и с топором бросались, и работать частенько приходилось сутками напролёт, а такого отношения со стороны руководства, как в этой фирме, я уж не говорю о зарплате, до самой пенсии так не дождался…

20

Кадровичка, которая Елена Анатольевна, как-то обрадовала, сообщила, что подобрала, мол, Вам заместителя, завтра приедет знакомиться с Вами.

Оказывается, собеседование он уже прошёл и у неё, и у учредителей, когда я в Кировске филиал «запускал». Так и объявила:

— Принимайте зама, он нам подходит.

Я слегка прибалдел. Как это принимать, если я его никогда не видел, не беседовал и своего «добро» не давал? Может он мне не понравится? Кадровичка ничего там у себя в голове не попутала?

Надо сказать, я очень чувствительно отношусь к таким вещам, когда меня пытаются поставить в определённую «позу», «нагнуть». И мне неважно, делается это умышленно или нечаянно. Я сразу начинаю страшно нервничать. А, когда нервный, я очень плохой. Сразу перестаю сдерживаться, говорю всё, что думаю, даже осознавая, что для меня это может плохо кончиться. Так же и с одним генералом в ГУВД получилось, когда он на очередном инспектировании матом девчонку-дознавателя начал крыть. Я и не сдержался, высказал ему всё, что об этом думал…

Вот и здесь. Я очень спокойно, как мне казалось, объяснил Елене Анатольевне, что мне нужен не сколько заместитель, сколько помощник, единомышленник, если она понимает, о чём я говорю…. Что это МНЕ он нужен, а не ей и не учредителям. Что Я должен подбирать его себе, а не она или хозяева фирмы. Что в Кировске я не гулял и не прохлаждался, а филиал открывал, работая, в том числе и в воскресенье. А в конце, не сдержавшись, «ляпнул», что это при Сталине «кадры» решали всё, а здесь такого не будет.

Вот это было явно лишним. Я забыл, что все кадровики на любом предприятии, государственном ли, частном ли, искренне считают, что подбор кадров является только их прерогативой и только они решают — кого брать, а кого не брать. Уж эта-то точно так думала, точнее, не думала, а до мозга костей была в этом уверена.

Судя по побелевшему лицу и затрясшимся губам, я посмел покуситься на самое святое — подбор кадров и посмел оспорить её выбор! Наверное, лучше бы я её пристрелил, и то бы ей легче было. Сорвавшись из-за стола, кадровичка бегом помчалась к шефам. Вышла оттуда минут через пять и голосом, которым можно было при желании что-нибудь на лету заморозить, произнесла в мою сторону:

— Игорь Юрьевич вызывает Вас в свой кабинет.

Иду, матерясь внутри. А шеф с понимающей улыбкой на лице:

— Ну и чем Вы так довели Елену Анатольевну до такой дикой истерики? Я такой её ещё не видел. Утверждает, что вы по-хамски разговаривали, кричали на неё, и вообще, вели себя так, как милиционер ведёт себя с преступником…

Тут уже настала моя очередь удивляться:

— Игорь Юрьевич, так её кабинет рядом с Вашим и перегородка в два сантиметра. Если бы я кричал, слышали бы все, а Вы — в первую очередь. А я всего-то сделал замечание по методам её работы — спокойно пояснил, что помощника должен сам себе подбирать, а не она подсовывать незнамо кого. Мне всяких разных интриг подковёрных в Главке хватило, и неохота ещё здесь ерундой заниматься, нервы лишний раз трепать. Ведь, само собой разумеется, человек, взятый на должность заместителя не мной, рано или поздно, начнёт подумывать о занятии моего места. Всегда так было и будет. И, тогда, вместо работы, мне придется тратить силы на оправдания своих действий, пресекать различные поползновения… Одним словом, начнётся любимая всеми кадровиками ерунда с интригами и нервотрёпка с перестановками кадров, а мне этого хватило на прежней работе. Сыт по горло.

Игорь Юрьевич задумчиво так на меня посмотрел:

— Так Вы что, с ним ещё и не разговаривали? Ну, Елена Анатольевна! Я-то думал, что к нам его привела после собеседования у Вас. Да уж, настоящий кадровик, старой закалки. Как те и раньше, стремится «своих» людей повсюду расставить. Кажется, наша фирма начинает приобретать черты настоящего большого учреждения. Вот, уже и интриги появляются. Юрий Викторович, давайте так, побеседуйте с этим человеком, а не понравится, брать не будем. Я его видел, вроде вменяемый, молодой, энергичный.

На том и порешили.

Естественно, я не преминул зайти в кадры и язвительным тоном попросил вызвать претендента на должность моего помощника для собеседования на завтра к десяти утра. Не выслушав ответа, захлопнул дверь.

Вот и ещё одним врагом обзавёлся. И ведь знал, что так будет, но снова не сдержался. Видно, судьба у меня такая, врагов наживать.

Наутро ровно в десять в дверь моего кабинета постучал довольно крупный парень, лет двадцати пяти. Русский, круглолицый, выше меня. Представился Виталиком. О себе рассказал, что закончил техникум, юрист, но по специальности не работал. За несколько лет сменил несколько служб безопасности в различных фирмах. Нигде надолго не задержался, потому что, то зарплата не та, что хотелось бы, то начальство слишком многого требовало. Сам родом из Соснового Бора, а здесь с женой и маленькой дочкой живут на съёмной квартире в Купчино. Есть «Жигули» пятой модели. Жена пока не работает, сидит с ребёнком.

Я, в свою очередь, рассказал, чем занимаюсь сейчас, и какая работа предстоит ему. Тут и проверка по моему заданию фирм на местах; и помощь в сборе денег с клиентов, просрочивших платежи; и сопровождение крупных партий товара в филиал или покупателям; и пересчёт складов… да много, чего. В основном, делать всё, что я скажу. Виталик вроде бы слушал внимательно, рожи не корчил. С виду, вроде бы, всё понимает. Поинтересовался, вовремя ли выдают зарплату, мол, с хозяйкой квартиры надо рассчитываться очень аккуратно, иначе и выселить может. Я сразу успокоил, что с этим у нас проблем никогда не было — всё день в день. Не знаю, что-то внутри у меня сидит против него, а что, понять не могу. Списал на мнительность после конфликта с кадровичкой. Одним словом, отправил Виталика в кадры оформляться, предупредив о месячном испытательном сроке.

Поначалу давал своему помощнику самые простые задания: то проехать к клиенту, у которого большая дебиторка, посмотреть и примерно оценить остатки склада; то сопроводить груз куда-либо; то съездить забрать мелкие суммы у должника… Пока, вроде справлялся. Правда, пару раз мне не понравилось, что тот «через голову» бегал к начальству с докладом о проделанной работе, надо — не надо. Но, «вставил» ему, вроде бы понял. Посмотрим.

А через месяц началось. Поначалу начал ныть, что денег всё-таки маловато, не хватает (это он не жил на милицейскую зарплату, как бы там «запел»). Потом, на втором месяце работы, пристал с просьбой сходить к шефам, раз уж ему запрещено и попросить выдать ему зарплату на полторы недели раньше — за квартиру, мол, срочно платить надо. Получив мой категорический отказ, надулся, но с просьбами отстал. А потом, дней через десять, я удивился, увидев, что дебиторка по некоторым «проблемным» клиентам как-то не сокращается. То есть, я даю задание Виталику на сбор денег у клиентов по списку, он ездит и, вроде бы должен собирать долги, а по бумагам их сокращения не видно. Суммы вроде бы и небольшие, и проблем со сбором просрочки быть не может, но движения-то денег нет. Ни в дебиторке, ни по кассе — я проверил. Чем он тогда целыми днями занимается? Не могут же эти мелкие должники «посылать» подальше представителя службы безопасности «Норда» — ведь знают, чем это для них чревато. У меня ничего подобного с такими клиентами не было.

Решил сам съездить к некоторым, самым отдаленным. Добрался до Пушкина, нашёл точку. А там удивляются, говорят — отдали деньги вашему сотруднику и подробно внешность Виталика описывают. Доехал в Шушары — и там отдали. Ну, тут уже мне и поплохело. Дошло, чем он занялся, урод.

На следующий день, когда мой помощник прибыл утром на работу, завёл в кабинет и в лоб спросил:

— Ну, и сколько успел в карман положить?

А Виталик, особо не смущаясь:

— А что такого? Все так делают. На одну зарплату, ведь, не прожить. Где я только ни работал, все начальники служб безопасности так делали. А кто их проверит — нашли должника, не нашли. И им хватало и своих сотрудников не обижали. Только Вы со мной не делитесь, вот я и решил сам взять немножко, за квартиру заплатить.

Я так рот и открыл. Такой наглости точно не ожидал!

— И сколько успел взять?

— Да восемнадцать тысяч, всего. Я ж говорю, за квартиру заплатить надо было.

— Точно восемнадцать, не больше?

— Ну, в том месяце еще трёшку, но это уж точно, всё.

Выгнал я Виталика в этот же день. И в бухгалтерии дал команду зарплату этому козлу не давать. Она пошла на погашение украденной «дебиторки».

Правда, кадровичка всё равно бегала к начальству, визжала, что нельзя так с человеком обращаться, что он может пойти жаловаться в прокуратуру… Но я на это ответил просто, мол пусть жалуется, заодно и про свои «подвиги» там поподробнее расскажет. Знал, что не пойдёт никуда — трусливый человек, сразу видно и глупый. Да и как докажет, что зарплату не получил, подпись-то у него такая простенькая. Наша секретарь Леночка и не такие «рисовала». Надо будет, и эту в зарплатной ведомости по моей просьбе повторит. Так что и с этой стороны я был спокоен.

А мне потом пришлось ещё неделю объезжать всех клиентов, по которым подозрение было, что их деньги до кассы не дошли благодаря Виталику. И, ведь, соврал, подлец. Больше присвоил денег, чем признался. Значительно больше — зарплаты всё-таки не хватало. Но, ни Боков, ни Тищенко мне ничего по этому поводу не высказывали. Спасибо им и на этом. А Елена Анатольевна ещё неделю со мной не разговаривала после увольнения Виталика… Ну, да, бог с ней, «баба с возу — кобыле легче», как говорится.

Вот так, снова остался я без помощника. Хотя, с такими ребятками, что мне попались, как говорят, и врагов не надо. Такие «свои» хуже «чужих» подставят.

Всё думал после этого, а неужели действительно, в других фирмах в службах безопасности так дела обстоят, как Виталик обрисовал. И решил, что врёт, собака. Не может этого быть. Ну, не может и всё!

21

Да, крайне неприятно, когда твой сотрудник на воровстве пойман. Себя виноватым считаешь. Ведь как-то недосмотрел, вовремя не пресёк. Вот именно так думал я, слушая Командиркину, которая Надежда Алексеевна. А слушал я её повествование о том, как её сотрудник, менеджер Смехов Евгений, нашу фирму обворовывал. Причём не просто менеджер отдела сбыта, а её личный приятель, член её команды, как сейчас принято говорить. Он, Женя Смехов да Лена Уткина — самые близкие люди в фирме ей были. Все праздники вместе отмечали, выходные в Новгороде проводили. Там для родителей Надежда Алексеевна квартиру в своё время купила. Я однажды спросил её:

— А почему не в Питере, ведь немолодые уже, навещать почаще надо, а там далековато…

— Да они оба — люди с характером, и я тоже. В одном городе ругались бы часто. А так нормально, раз в две недели видимся и всё нормально. Да и город поспокойнее нашего Питера, потише, люди проще. Старикам там самое место.

Так вот, в последние месяцы пересчёт центрального склада Командиркина единолично осуществляла. Вернее, со своей командой.

Я-то всё по области мотался, как раз в тот период в Пушкине, Колпино, Кировске филиалы открывали. А, оказывается, на складе серьёзные недостачи пошли. Но она тревогу не поднимала, думала, в компьютерной программе имеют место сбои. Раньше, при прежнем компьютерщике, так бывало, потом всё находили. И теперь надеялась на лучшее. Но, приходило время и новый пересчёт склада давал новые недостачи. И они росли! Чтобы скрыть это и попытаться самой разобраться, Командиркина даже вначале не подавала данные на удержание недостач со складских работников — они-то начали бы возмущаться, ведь речь шла уже не о нескольких блоках, до учредителей дошло бы… А потом поздно было — как объяснить сокрытие недостач, выявленных ранее.

Так она мне объясняла. Не знаю, может быть так всё и было. Не знаю… Но мне кажется, уже тогда догадывалась Надежда Алексеевна, откуда ветер дует. Но, надеялась сама ситуацию выправить, да поздно было — суммы уж больно крупные «вылезли». А схема воровства очень простая оказалась.

Жене Смехову было разрешено лично ею, получив заказ от постоянного клиента из Эстонии, лично оформлять накладную, получать товар со склада и отвозить на своей машине на автовокзал на Обводный к автобусу, следующему в Ивангород. Там эти коробки с сигаретами грузились в багажный отсек, благополучно доезжали до Ивангорода, а на месте их встречал бизнесмен из Эстонии. Как он дальше сигареты в свою страну переправлял — его проблемы. Видимо, как-то удавалось договориться с таможней.

За эти услуги Женя получал от клиента с каждой отправленной партии по сто долларов. Сигареты отгружались регулярно, раз в две недели, а иногда и через десять дней. Заказы были немаленькие — примерно по девять-десять коробок. Командиркина пояснила, что разрешила Смехову подрабатывать таким образом исключительно ввиду очень плохого материального положения в семье.

Оказывается, у Жени была жена, серьёзно «подсевшая» на игровые автоматы и двое детей. Причём, всё зашло настолько далеко, что несколько раз проигрывалась вся его зарплата полностью и даже детей кормить было нечем. В результате, внуков забрала к себе в квартиру тёща, а жена сидела дома под замком, в буквальном смысле этого слова. Ключи ей давать было нельзя, потому что могла назанимать у родственников-знакомых денег и всё проиграть. Так уже было не раз. А возвращать долги приходилось потом Евгению.

Только поэтому Командиркина и подкинула ему эту «халтурку». Но Женя не оправдал хорошего к нему отношения и дважды или трижды, получив товар, отвозил сигареты к автобусу, получал за них деньги и свои сто долларов от водителя, а в кассу вообще ничего не сдавал. Все деньги оставлял себе, а накладную потом в компьютере просто обнулял. Вот и получалось, что на складе сигарет уже нет, а в компьютере — числятся.

Подчёркиваю, в нашей фирме в день отгружалось от нескольких сот коробов до двух-трёх тысяч. А клиентов бывало и несколько десятков. Вот и проскакивали Женины «художества» незамеченными.

Именно так мне всё обрисовала Надежда Алексеевна. На мой вопрос, на сколько же он всё-таки украл точно, она пообещала в ближайшее время разобраться, но заверила, что не так уж и много. И сразу же попросила не «кошмарить» Смехова, он, мол все осознал и отработает, а она будет самым жёстким образом контролировать его.

Надежда Алексеевна так нервничала и «дёргалась», что я сразу понял — дело нечисто. Воровал он, похоже, намного дольше и украл намного больше, чем мне пытаются «втереть», наверняка. Завтра же, до открытия лавки, лично пересчитаю склад, часа за два должен справиться.

Уйдя от расстроенной и озабоченной Командиркиной, пошёл на склад к Славику. Тот вначале не обрадовался тому, что нам завтра предстоит на два часа раньше на работу прибыть, но, услышав, что появилась надежда с вечными недостачами разобраться, просиял и с радостью согласился. Тем более, что я пообещал заехать за ним на машине, жил-то он недалеко от нас, буквально в квартале.

Утром, когда начали пересчёт склада, настроение у меня совсем упало — ситуация с недостачами была намного серьёзнее, чем мне сказала Надежда Алексеевна. Речь шла не о нескольких десятках коробок, а о нескольких сотнях тысяч рублей! А может и ещё больше. У меня от таких цифр внутри всё похолодело. Ведь если всё так и есть, то и меня могут с работы попереть. Деньжищи-то огромные украдены, а я, выходит, прохлопал. И никакие оправдания, что я один и что по всей области мотаться приходилось, боюсь не помогут.

Одним словом, крепко задумался, как ситуацию исправлять. Мне, похоже, может помочь только быстрый возврат денег в кассу, и только это. А как это сделать, ведь сумма-то огромная.

Единственное, что пришло в голову — брата своего двоюродного Женю просить о помощи. Он тогда, так скажем, «работал» в одной очень крупной «организации», с которыми тогда не очень успешно боролись правоохранительные органы. Но, насколько мне известно, лично прямым криминалом не занимался. Просто оказывал со своей «бригадой» силовую поддержку одному крупному бизнесмену в его работе. Время тогда было такое — бизнесменов постоянно «кидали» и иначе было никак.

Позвонил прямо со склада, в двух словах обрисовал ситуацию. Спасибо ему, обещал часа через три-четыре подъехать, да не один, а со своими ребятами знакомыми. Они, мол и не такие ситуации «разруливали».

А пока никого не было, пошли со Славиком дальше склад считать. И, как говорится, «посчитали — прослезились». Общая недостача составила около миллиона рублей. Всё, приехали. Можно собирать вещи, таких убытков начальнику службы безопасности фирмы учредители не простят. Единственная надежда была на брата с ребятами, может действительно помогут деньги с ворюги получить. Обычно у них это получалось. Я знал о нескольких таких случаях.

Попросив Славика пока молчать о результатах пересчёта склада, пошёл к себе в кабинет, горевать и ждать Женьку. Заодно и кофе можно выпить. А Славик, отправился в свою конуру, по-моему, тоже пить, но не кофе. Обычно там водку пили. Ему тоже поплохело от результатов пересчёта.

Женька со своими корешами влетели на территорию лавки красиво, шумно, чуть не сломав шлагбаум, на крутом «мерине» и не менее крутом джипе. Это втроём-то, как выяснилось. Половина сотрудников фирмы «прилипли» к окнам, и шефы среди них. Им-то я ничего ещё не говорил, и о приезде моего родственничка никто не знал.

Когда они посреди двора выбрались из машин — было на что посмотреть. Ребятишки, хотел сказать, все — под стать Женьки, а он сто девяносто с лишним ростом и весом под сотню кило. Но, остальные двое были явно немножко повыше и потяжелее. Да и лица… Ребята с такими лицами даже молча легко убеждают оппонентов в том, что те неправы. И также легко добиваются нужного для себя результата.

Общаясь с такими мальчиками, у большинства простых людей сразу возникает желание последнюю рубаху снять с себя, и отдать им, если попросят. Вот не хочется с такими ребятами спорить о какой-то несчастной рубашке и всё тут!

Я быстро спустился к ним. Поздоровавшись, друзья Евгения спросили:

— Ну, и где наш больной? Хотелось бы посмотреть на клиента.

Вот такой незамысловатый у них юмор был. Хотя, глядя на этих хлопчиков я верил, что отправить на больничную койку они могут любого, не прикладывая особых усилий. Для начала, как минимум, с диареей.

Когда мы вошли в офис и проследовали по коридору в сторону комнаты отдела сбыта, замолчали все во всех кабинетах, даже Лена-секретарь. А уж она не молчала никогда.

Смехов сразу же всё понял, не успели мы к его столу подойти. Я до этого ни разу не видел, как мгновенно может побледнеть человек. Тот на глазах даже не побелел — посерел. Вижу, хочет встать, а не может. Видно, ноги ослабли. Пришлось помочь.

— Пошли, Женечка, поговорим поподробнее о делах наших скорбных, — говорю ему и за руку приподнимаю, помогаю встать. Так тихонечко к джипу и пошли. В полной тишине. Аж жутко стало. Как хорошо, что не я на его месте, подумалось.

Ребята подсадили в джип незадачливого менеджера на заднее сиденье, энергично так, он аж влетел вовнутрь, сами сели по бокам. За руль взгромоздился Женька, а я рядом устроился. Говорит мне:

— А поехали куда-нибудь в тихое местечко, где нам никто разговаривать мешать не будет. Ты-то здесь местный, всё должен знать.

А я и не отказываюсь, благо ехать совсем недалеко было. Показал свалку за бетонным забором с воротами. Чья она была, не знаю. Знаю только, что сколько мимо не ездил, ворота приоткрыты, а за ними никого не видно…

Заехали внутрь, я вышел из машины ворота прикрыть — нечего посторонним людям на наши дела заглядываться. А Смехова тем временем ребята из машины вытащили и даже пару подзатыльников уже отвесили. Подхожу, а он стоит на полусогнутых, трясётся. С ним говорят, а Женя только мычит, слово молвить не может. Меня увидел, заговорил:

— Юрий Викторович, не надо… Я все расскажу, всё… Можно закурить?

— Кури, раз так хочешь. Только говорить будешь сам, или ребят надо будет просить помочь всё вспомнить?

— Сам, всё сам, — и отодвигается подальше от них, поближе ко мне.

— Ну, рассказывай, коли так.

Он и заговорил. Действительно, его на кражи крайняя нищета дома подтолкнула. Докатились, что называется, до ручки — телевизоры и те продали. Иногда и жрать было нечего. Всё проигрывалось в автоматы.

Но, оказывается, не только жена проигрывала, но и сам он. Страшное это дело — игровая зависимость. Всё, что на работе зарабатывал — проигрывал; всё, что по ночам, халтуря на своей машине зарабатывал — проигрывал. На одежду денег жалко было — на игру тратил. А он, вспоминаю, действительно, всегда ходил в рекламных футболках и толстовках. У рекламщиков фабричных клянчил во время акций.

На родных детей деньги жалел — в автоматы относил. Всё казалось — вот сейчас попрёт, вот сегодня точно отыграюсь за всё. И так изо дня в день, из месяца в месяц. Рассказал, что, бывало, во сне приснится, в каком салоне на каком автомате сейчас выигрыш будет — вскакивал посреди ночи и мчался туда — выигрывать. А там — как всегда, вот — вот, сейчас, попрёт… И…. До последней копейки…

А как-то раз не удержался и на полученные за сигареты на автовокзале деньги заехал разочек, один-единственный, сыграть — ещё раз судьбу испытать. Да за два часа всё и просадил. Чужие-то деньги — не свои, быстрее уходят.

Вернувшись в офис, за голову схватился — в кассу же сдавать нечего. Подумав немного, нашёл в компьютере выбитую накладную и обнулил её, как будто клиент в последний момент от заказа отказался. Трясся дня три, боялся, что «вылезет» афёра. А в лавке всё тихо, никто не ищет недостачи на складе, никто ничего и не заметил.

Через недельку попробовал провернуть то же самое второй раз — опять «прокатило». Поклялся себе, что больше так делать не будет, попадётся, ведь, но через две недели снова сорвался. Так и пошло-поехало по наклонной…

За пару поставок деньги в кассу сдаст, а за третью — в карман себе положит. Потом совсем оборзел — за каждую вторую стал деньги присваивать. А чтобы окончательно следы замести, ведь на складе при получении товара один экземпляр накладной с его подписью оставался, стал покупать водки побольше и после работы к складским заходить. Пока они халявную водку пьют, Евгений, под благовидным предлогом, в коробках роется, свои накладные тырит, последние следы уничтожает.

Всё рассказал, размазывая сопли и слезы по морде. Да всё никак закурить не мог — руки так тряслись, что пальцами в пачку не попадал. Достал я ему в конце концов сигарету, прикурить дал и спросил, наконец:

— Ну, а Командиркина сколько с этого имела? Не просто так же тебе товар возить на вокзал разрешила? Да и сейчас меня пыталась убедить, что ты только пару-тройку раз сигареты слямзил? Она эту схему придумала, или вместе?

С моих слов Женя даже сигарету на землю уронил. Стал клясться-божиться, что не при делах она, не знала, мол, ничего. Даже в зубы получив, на своём стоял. Ну, похоже не врёт… Пока поверим.

Подошло время решать вопрос о погашения ущерба, причинённого фирме. Я Смехову на выбор два варианта предложил:

первый — в органы внутренних дел поступает официальное заявление о кражах с приложением результатов пересчёта склада и его добровольное признание. Посадят, не посадят — неизвестно. Но, думаю посадят, потому что следствию будет оказана вся возможная помощь для доказательства умысла, неоднократности и значительности ущерба;

второй — Женя предлагает сейчас реальный вариант возврата денег и в течение недели, максимум двух, всячески помогает его осуществить.

Как я и думал, Смехов выбрал второй вариант. Он, видимо, в душе и сам полагал, и уже давно, что рано или поздно всё этим и кончится, и был к такому варианту готов. Речь, естественно, пошла о продаже квартиры. А больше ничего у него и не было на такую сумму. Никто ему паяльник в зад не пихал, утюг на живот не ставил — сам предложил. Не поверите, даже какое-то облегчение на его лице промелькнуло, когда я согласился на его предложение.

Что ж, квартира — так квартира. А пока поехали к шефам на доклад. Вошли с Женькой и его ребятами все вместе, я только Смехова за дверь выставил с приказом: никуда не уходить. Игорь Юрьевич с Сергеем Анатольевичем внимательно меня выслушали, стараясь не материться. А потом моего брата с ребятами спросили, а не возьмутся ли они, естественно, за вознаграждение, помочь нашему вору побыстрее сделку по продаже квартиры оформить — сопроводить, так сказать. Те за три тысячи долларов, и исключительно из уважения ко мне, согласились.

Видеть Смехова шефы не пожелали. Выходя из кабинета, я успел услышать, как Тищенко кричал в телефон:

— Командиркина, срочно ко мне!

Не поверите, но она ещё долго продолжала работать в нашей фирме после этого «косяка». Такой вот ценный работник оказалась.

Квартиру продавали, слава богу, без моего участия. Мой Женька потом рассказывал, что и жена не хотела у нотариуса документы подписывать, и паспорт в последний момент «терялся». Но всё разрешилось, в конце концов, благополучно. Не для Смехова — для руководства фирмы. Да и ребята свои три тысячи получили.

И Славик, завсклада, со своими грузчиками, вздохнули спокойнее. Ведь теперь им недостачи сумасшедшие погашать из своего кармана не придется. Могли ведь и на них «повесить».

Не знаю, что «влепили» Надежде Алексеевне, а вот компьютерщик на пятьсот баксов таки «прилип», за возможность бесконтрольного обнуления накладных. И поделом ему, такую «дыру» для воровства прохлопал.

Вот Боков всех удивил — купил Жене и его семье квартиру в Луге, однокомнатную. Сказал, ведь там двое детей, пусть им хоть что-то будет, раз родители такие беспутные. Так и закончилась эта неприятная для всех история.

Впервые тогда подумал, что большие деньги в частных фирмах за просто так не платят. И сколько раз потом в этом убеждался. Большие зарплаты всегда отрабатывать приходится, хочешь, или не хочешь, приятно, или неприятно…

22

Как-то был срочно вызван в кабинет своих начальников, прямо с утра. Тищенко, не теряя зря времени, сразу же, с расстроенным видом сообщил, что за время моего отпуска случилось два случая «непоняток» с клиентами при сдаче денег в кассу. То есть, в первом случае клиент сдал денег меньше, чем должен был. Так, во всяком случае утверждала наша девушка-кассир. И разница составила довольно приличную сумму. Оказывается, частенько, именно утром постоянные клиенты приносили в кассу пачки денег, оставляли их девочкам и бежали на склад, чтобы первыми получить товар. Для многих каждая минута была дорога, ведь надо было получить сигареты, ехать к себе на точку, и частенько, в область. Поэтому и спешили. Но, до поры до времени, всё было нормально. Суммы сходились и претензий ни у кого, ни к кому не было.

А тут, клиент-азербайджанец, клялся-божился, что трижды пересчитывал свои деньги перед поездкой к нам и ошибиться точно не мог. Лена же, которая кассиром в этой фирме уже три года отработала, со слезами на глазах доказывала, что одной пачки точно не хватало, как раз десяти тысяч. Тищенко, негласно отвечающий именно за кассу, встал на сторону, естественно, кассира и клиент уехал ни с чем. Но, как говорят, вопрос, так или иначе, решился, а «осадочек-то остался».

Второй случай произошёл через неделю, уже со вторым кассиром — Олей. Она вернула клиенту, опять же, азербайджанцу, стодолларовую купюру, так как та оказалась фальшивой. Мы, ведь, и валюту в кассе принимали. Так снова шум поднялся — наш покупатель утверждал, что деньги точно не могли быть фальшивыми, так как только за день до этого он их получил в банке. А, когда ему, в который раз продемонстрировали, что купюра в детекторе валют «светится» при проверке, стал кричать, что в кассе деньги подменили! Он и потом, в кабинете учредителей, утверждал, что кассиры у нас нечистоплотные и подобное уже не раз проворачивали, но его земляки просто не жаловались и шум не поднимали — ну кто поверит азербайджанцу?

Вот, в связи с этими событиями Тищенко и просил придумать что-нибудь, чтобы выяснить, не стали ли «крысятничать» наши кассиры. Ведь, если это так — беда. Касса — самое уязвимое место фирмы и там должны работать только честные девчонки. Уж больно много на них завязано и, только шефы знали, какой информацией те обладают.

Из кабинета я уходил всерьёз озадаченным. Ну, сами подумайте, как выяснить, кто прав, кто виноват, если деньги сдавались в закрытом помещении один-на-один. Получается — слово кассира против слова клиента. Мы же не в Америке живём, чтобы на полиграфе правду выяснять. Хотя, я бы дорого отдал за такой приборчик. Уж нам-то он точно пригодился. Но, чего нет — того нет, чего зря мечтать.

Неожиданно позвонил Димка-техник. Уж не помню, по какому вопросу, но я на всякий случай спросил его, а что бы он придумал для кассового помещения, чтобы точно узнавать, кто правду говорит. На что Димка, ни минуты не задумываясь, заявил, что все вопросы снимет хорошая цветная видеокамера, установленная на потолке над столом кассиров, где осуществляется приём денег. Мол, в спорном случае всегда можно пересмотреть запись и установить, сколько и какие купюры легли на стол кассира при приёме денег. Но, чтобы всё видно было, камера должна быть очень недешёвой.

А что, неплохая мысль. И, в случае обнаружения фальшивой купюры, тоже можно будет понять, что её не подменяли, если кассир оставит её на столе под камерой до демонстрации клиенту. А, если наклонится под стол, или унесёт, то тоже всё станет понятно — кассир нечиста на руку… Действительно хорошую мысль Димон подсказал.

Сразу же отправляюсь в кабинет начальства и предлагаю дооборудовать видеокамерой кассовое помещение. Боков сразу, как говорится, «ухватил» мою мысль и согласился с доводами, а вот Тищенко… Тот заупрямился, а потом и вовсе заявил, что он категорически против — ведь, в случае изъятия милицией, или налоговой полицией видеозаписей из кассы, легко можно просчитать обороты фирмы, а это святая святых… Допустить подобного сценария, категорически нельзя. Боков, немного подумав, с ним согласился. Пришлось уйти ни с чем.

По пути в свой кабинет, зашёл в кассу и сказал Лене с Олей, что есть реальная возможность доказать их честность и шефам, и клиентам, но пока получен отказ. Девчонки заинтересованно спросили, а что это за способ такой. Ну, я, наивный человек, и рассказал. Видели бы вы их лица. Обе покраснели, как не знаю кто, и одновременно заорали, что мало мне, что я их за решётку посадил, так ещё и подсматривать за ними хочу! Кричали так, что аж слюна изо рта брызгала! Обе долго не могли успокоиться и на мои доводы, что им же так будет проще доказывать, что они ничего не брали, только и твердили, что ни одного дня работать под камерой не будут — сразу же уволятся!

Довольно странная реакция, а я-то думал — обрадуются. Ещё один повод задуматься об их порядочности. Ведь честному человеку бояться камеры нечего.

На какое-то время всё затихло, претензий к работе кассиров не поступало.

Но, вскоре, вновь пришлось задуматься из-за кассы. В очередной день, при сдаче денег из Гулиного магазина, не досчитались целых восемнадцать тысяч!

Деньги в тот раз относил лично Володя, родственник Командиркиной, и он клялся, что выронить по пути ничего нигде не мог, никуда не заходил и деньги от магазина до кассы из рук не выпускал.

Зная, как моя жена тщательно пересчитывает по нескольку раз деньги, предназначенные для сдачи в кассу, я не сомневался, что и она говорит правду, утверждая, что сумма была правильной. Значит, снова всё указывает, что «зараза» сидит именно в кассе. Но, и в этот раз убедить шефов установить камеру в кассе мне не удалось. А недостачу покрыли моя жена и её помощник Володя. Тут уже и Командиркина несколько «задумчиво» стала посматривать на кассиров — ведь Володя был её двоюродным братом.

А потом случился очередной аврал со сбором денег по крупным клиентам и перевозке их в банки, и мои начальники стали задумываться, кого бы ещё привлечь к этой работе, чтобы и успевать вовремя и за деньги бешеные не опасаться. И тут я вспомнил, что мой брат Женька сейчас без работы дома сидит. Слава богу, сумел вовремя от своих прежних «коллег» отойти живым и здоровым, и, даже без судимости, чему я был очень рад. Всегда за единственного брата, хоть и двоюродного, переживал здорово. Других-то у меня нет. Да и это был первый в моей жизни человечек, которого нянчить и пеленать довелось, а такое тоже не забывается.

Вот я своему начальству и предложил его задействовать на время ажиотажа со сбором денег. За рулём он как бог ездит, город знает и, естественно, я за Женьку поручился полностью в плане порядочности. Я-то его знаю и полностью доверяю.

Что Боков, что Тищенко согласились на время взять на работу моего брата. И сразу стало легче. Деньги собирались быстрее, так носиться уже не приходилось, как раньше. А потом, когда с банками по погашению кредитов разобрались, Женька остался у нас и стал каждый день объезжать рынки и собирать деньги там. А вечером привозил их и сдавал в кассу.

И всё было хорошо, но, в один не прекрасный день, Лена буквально влетела в кабинет руководства и с торжеством в голосе заявила, что брат Юрия Викторовича не все деньги сдал. Так и сказала, что не хватает одной пакета с деньгами. По-моему, тысяч под шестьдесят должно было там быть. Все заверения моего брата, что он сдал всё, что было собрано, кассирами не слушались. Они уже вдвоём, в один голос, твердили своё.

Когда в кабинет к шефам вызвали меня, то уже мы оба стояли с бледным видом — и я, и Женька. Ну, как доказать, что деньги украдены не нами? Ведь, для Тищенко по-прежнему касса — «священная корова». А я-то точно знаю, что Женька не мог взять эти несчастные деньги.

Когда мы вышли из кабинета, тот готов был наших кассиров пополам разорвать и мне стоило больших трудов его немного успокоить. А Гуля, выслушав эту историю, сразу заявила, что наши кассиры давно воруют. А сейчас, когда в фирме появился я, почувствовали угрозу лично для себя и начали действовать, чтобы меня выжить. В эту версию, действительно, укладывались и истерика по поводу камер в кассе, и недостача денег из магазина, и пропажа пакета из собранных денег Женькой.

Утром, промучившись полночи и с трудом заснув, я сразу же прошёл в кабинет к учредителям. Там, спокойно привёл все доводы и высказал только один вывод — воруют наши кассиры. И, чтобы доказать это на сто процентов, я предложил, как мне дома посоветовала жена, устроить им проверку «на вшивость» — сдавая в очередной раз деньги из Гулиного магазина, в пакет положить сумму больше, чем будет указано на бумаге. Вернут лишние деньги — хорошо, не вернут — ещё лучше, точно знать, кто ворует — большое дело!

Внимательно выслушав меня, на это раз и Боков, и Тищенко, оба, дали «добро» на проведение «эксперимента», как они выразились.

На следующий же день, после обеда, я пригласил в магазин Командиркину и в двух словах изложил, что мы собираемся сделать для проверки честности кассиров. Она кивнула головой:

— Давно пора с этими шалавами разобраться. Мне Вовка рассказал, как они магазин на деньги «кинули», теперь и он и Гуля выплачивают… Я-то знаю, что на кассиров постоянно клиенты жалуются, но Толич и слушать ничего не хотел… Всё не верил.

— Надежда Алексеевна, вот сейчас, на Ваших глазах в пакет с деньгами будет вложено на десять тысяч больше, чем Гуля напишет на бумажке, а Володя отнесёт выручку в кассу. До вечера подождём реакцию кассира, а потом все вместе устраиваем внезапную проверку… Идёт? — это уже я предложил.

— Конечно идёт. Так и сделаем. Пакуйте деньги.

Трижды были пересчитаны деньги, предназначенные для сдачи в кассу и сумма написана на листочке. Туда же вложили ещё десять тысяч лишних и всё вместе завернули в пакет… Деньги, как всегда понёс Володя. Оставив их в кассе, он, не дожидаясь пересчёта, вернулся в магазин.

Час прошёл, два — тишина. Из кассы никакой реакции. После вечерней сдачи денег из магазина, подошла Командиркина:

— Ну, что, тихо?

— Ничего не сказала, — ответила Гуля, — я же говорила, что кассиры воруют.

— А кто сегодня в кассе работает?

— Лена, та, на которую больше всего и жалуются. Но, Оля, её сменщица, не намного честнее — и с ней были проблемы.

— Да, это точно, менять надо обоих. Юрий Викторович, пошли в кассу и первым делом, берите в руки журнал записи сданных денег.

Увидев нас вдвоём, входящих в кассу, Лена резко побледнела — поняла, что попалась. Да, ещё и я, первым делом, журнал учёта прихода в руки взял и стал искать запись о поступивших днём из магазина денег. Командиркина с интересом, заглядывая через плечо:

— И сколько там записано?

— Как мы и говорили — столько, сколько на бумажке написали, а не сколько было на самом деле.

— Ну, всё понятно, доигрались, дурочки… Берите журнал и пошли к шефам.

В кабинете начальства коротко доложили о результатах проведённой «операции».

Те, внимательно выслушали, а Тищенко, хмуро посмотрев на меня, сразу выдал:

— Обе напишут заявления об увольнении завтра же. А Вы, Юрий Викторович, эту кашу заварили, вы и надёжных кассиров мне подыскивайте. Делайте, что угодно, но лавка должна работать без сбоев.

И задумчиво так:

— А как работать без кассиров? Не представляю…

— Сейчас что-нибудь придумаем, Сергей Анатольевич, — рявкнул я и помчался к кадровичке.

Та, слава богу, сидела на месте, домой уйти не успела.

— Елена Анатольевна, надо срочно найти двух кассиров, буквально за день. Наши шалавы не прошли проверку на «вшивость» и с завтрашнего дня сваливают «на вольные хлеба».

— Как сваливают? А двухнедельная отработка, а….

— Какая отработка? Пусть идут себе с богом. Нам так спокойнее будет. А то ещё напоследок натворят чего-нибудь.

— Правильно, они мне тоже не нравились. Наглые какие-то, разговаривают непочтительно… а кассира я найду быстро. Двух сразу не обещаю, а одну точно найду. Сейчас в газетах посмотрю, где работу люди ищут. А собеседование, тогда, вместе проводить будем — кассир, должность особо важная.

А пока, я снова помчался к шефам и, видя некоторую растерянность на их лицах, предложил в качестве кассира пару дней задействовать Гулю. А кому я ещё мог такое дело доверить? Там же многие миллионы проходят.

Подошедшая Командиркина сразу поддержала:

— Гуля потянет, а в помощь я Ленку Уткину дам. Пару дней продержатся как-нибудь. А Вы, уж, Юрий Викторович, побыстрее подбирайте кассиров.

— Да уж, постараемся…

На этом и остановились.

Жена, услышав, что придётся в центральной кассе поработать, сначала испугалась, а потом сказала, что если эти заразы справлялись, то и она справится, не глупее этих шалав. Зато в фирме их больше не будет, и хорошо…

Вспомнив, что «надо ковать железо, пока горячо», я вернулся в кабинет Бокова и ещё раз предложил установить в кассе видеокамеру. Слава богу, в этот раз оба не спорили и согласились, что камера в кассе, действительно необходима.

Тут же, выйдя из кабинета, я позвонил Димке и попросил в кратчайшие сроки купить самую лучшую, в пределах разумного и необходимого, видеокамеру и срочно установить её в кассу.

Буквально на следующий день, совместно с кадровичкой, уже проводили собеседование кандидата на кассира.

Увидев эту крупную с доброй улыбкой женщину, которая представилась Людмилой, сразу понял — с ней нам повезло. Это именно то, что нам надо. Спокойная, добродушная, без каких-то там ненужных амбиций — ну сразу понравилась. А, главное и мне, и Елене Анатольевне, ка ни странно.

И работа ей была нужна срочно — мать-одиночка. Даже то, что некоторое время придётся поработать одной, не напугало. Самое главное, что работать готова буквально с сегодняшнего дня.

Окончательно остановился на ней ещё и из-за того, что, услышав про камеру над столом, Людмила здорово обрадовалась, заявив:

— А я, услышав про ваши объёмы денег, поначалу испугалась, думала, что от усталости могу ошибаться. Но с камерой не страшно — всегда можно всё перепроверить. Так намного спокойнее. И от непорядочных клиентов защита.

Вот и я так же мыслил. Что значит, честный человек. Ей нечего видеозаписи бояться.

После собеседования — сразу звонок в информационный центр, на судимость проверить, и в кабинет к шефам, на доклад. Порадовал, что один кассир уже сидит в кассе, осваивается, второго подберём буквально на днях. Тищенко только спросил:

— А надёжная?

— Да, полностью. Нам повезло. И на судимость я уже проверил — чиста. Даже административки нет.

— Надо же, даже улицу переходит правильно. Впрочем, за это сейчас уже не штрафуют, гаишникам и водителей вполне хватает, только успевают карманы подставлять, — задумчиво вклинился в разговор Боков.

— Игорь Юрьевич сегодня на штраф нарвался, как всегда скорость превысил, — засмеялся Сергей Анатольевич.

— Юрию Викторовичу этого не понять, его не штрафуют. А я люблю погонять… — снова меланхолично произнёс Боков.

Тищенко снова засмеялся.

Ну, пусть себе веселятся, а я к жене пока схожу в кассу, проверить, всё ли у них в порядке. А там моя с Людмилой уже чаи гоняют. Та, молодец, не долго сидела, присматривалась. Утром-то всегда наплыв клиентов. Так уже через полчаса вместе деньги принимали и вскоре очередь «раскидали». Вот, теперь и отдыхали.

Вижу, и моей жене новый кассир понравилась. Уже вовсю о детях болтают, что-то обсуждают. Ну, и слава богу. Подберём второго кассира и, считай, и с этой проблемой справились.

23

Открытия филиалов пошли, как из рога изобилия. Вернее, посыпались. Точнее, полетели… Ну, я не знаю, как ещё сказать, но я так задолбался мотаться по городишкам нашей необъятной области, что вы не представляете.

Сначала — Луга и Гатчина. Именно так, вместе. Перспективное направление, хорошие обороты вместе с объёмами. Это неразделимо. Хотя, нет, вру.

Попозже, когда мы открылись в Волхове и стали возить сигареты и в Подпорожье, я понял, что большие объёмы продаж сигарет отнюдь не означают большие прибыли. Подпорожье «съедало» очень много сигарет по объёму, но прибыли почти не приносило, так как там население, в основном, сидело без работы. Курили много, правда. Но, курили самые дешёвые сигареты, в основном, без фильтра. А на них прибыль минимальнейшая. Только-только хватало окупить накладные расходы. Так что, действительно, большие объёмы продаж не всегда означают большие прибыли.

Я как-то поинтересовался у шефов, а зачем мы тогда возим сигареты туда, где нет особой выгоды. На что мне было разъяснено, что торговля сигаретами настолько сложное дело, что в двух словах и не объяснить.

Есть несколько производителей сигарет. Сами они сигареты в розницу не продают, а делают это исключительно через несколько крупнейших фирм в данном конкретном регионе. С кем попало договора на реализацию их продукции не заключат. Им подавай фирму, у которой уже имеются миллионные обороты, тысячи клиентов розницы, своя развозка, сеть филиалов или подвластным им фирм, а главное, чтобы эта фирма была лояльна по отношению к конкретной фабрике-производителю сигарет.

Ну, например, в Санкт-Петербурге сигареты производят «Philip Morris», «JTI» и «BAT» — компании две американские и одна японская. Все жаждут как можно больше продавать своих сигарет, и, желательно побольше вытеснять с рынка своих конкурентов. Следовательно, им надо, чтобы их марки присутствовали в как можно большем числе торговых точек и с как можно большим количеством марок именно их сигарет.

Поэтому, тем фирмам, с которыми заключены контракты на продажу их сигарет, в договорах непременным условием прописано соблюдение планов продаж, охват определённого количества торговых точек, а это — многие тысячи с непременным требованием по выкладке сигарет на витринах и много-много чего ещё. Если фирма-дилер выполняет условия контракта — хозяева получают бонусы, обычно исчисляемыми весьма крупными суммами. Настолько крупными, что нам с вами и не снилось.

Но, я немного отвлёкся. Осматривать помещение для филиала в Луге поехали втроём: я, Командиркина и Сергей Васильевич Степанков.

Сергей Васильевич — это хозяин довольно крупной табачной фирмы на севере города. У него там даже своя развозка была — машин пять-семь. А работала фирма, как считали мои шефы, в основном на наших кредитах. На самом-то деле, как и большинство «табачников», Степанков умудрялся кредитоваться одновременно в трёх-четырёх крупных фирмах, причём все они были конкурентами, и при выдаче товарного кредита оговаривали условие «не кредитоваться в фирмах-конкурентах». Но эти условия благополучно обходились. Все всё понимали, знали, но делали вид, что верят заверениям хозяина лавки о лояльности только им и никому другому.

Надо сказать, что наша контора являлась действительно самым крупным кредитором данной конкретной лавки. И это позволяло, как опять же считали мои начальники, относиться к Сергею Васильевичу почти как к своему подчинённому. Все знали, что это не так, но, всё равно соблюдали определённые правила «игры», хотя бы внешне.

Вот так и с Гатчиной и Лугой. Опасаясь возможных рисков, связанных с одновременным открытием двух филиалов, Боков решил хотя бы немного разделить ответственность с кем-нибудь. Это ещё делалось и для того, чтобы Сергей Анатольевич Тищенко не так нервничал. Ведь он был против такого резкого расширения фирмы, боясь потерять контроль за финансами. Вот и уговорили Степанкова «поучаствовать» в открытии и работе филиалов. Оплата аренды помещения, его оборудование, наём работников, их зарплата, товар, транспорт — всё было на нашей фирме. А от него требовалось лично подобрать помещения, Людей, организовать их работу и в дальнейшем, контролировать. За это всё — доля в прибылях.

Степанков был далеко не дурак и сразу смекнул, что прибыль всяко будет, а материального риска никакого. Ну, сами посудите, чем он рискует? Деньгами? Нет. А что для бизнесмена ещё страшно. Для нашего, русского, пожалуй, больше и ничего. Потерянное время — вот максимальные потери Сергея Васильевича и всё. Ну, а это пережить легко можно.

Прибыв в Лугу, осмотрели помещение склада и офиса. Всё расположено на въезде в город на территории бывшей овощной базы. По мне — нормально так выглядит с точки зрения укрепленности объекта. Все помещения из бетонных плит сложены, забор такой же. На въезде какая-никакая охрана сидит. Мне понравилось. Добавить сигнализацию ОВО и можно работать. Познакомились с предполагаемым директором — Марьяной. Она, после собеседования, тоже впечатление произвела положительное — филиал вполне «потянет».

В общем, поездка ничем особо не запомнилась. Разве что, обедом у какой-то заправки на обратном пути. Там в кафе я впервые в жизни увидел, как «правильно» пьют текилу. Ну, вот такой я тёмный человек, до этого не видел и не пробовал.

Сергей Васильевич с Надеждой Алексеевной изволили во время обеда «откушать» текилы, и не «золотой», как им в буфете предложили, а «серебряной». Буфетчице снисходительно было объяснено, что золотая — «полное говно», а вот «серебряную» пить можно. Тут же была затребована соль в «приличной» солонке и лимон. Я, естественно, в данном мероприятии не участвовал, так как был за рулём, а мои сотрапезники осилили целую бутылку с соблюдением всех требований ритуала поглощения текилы — дружно смазывали края стаканов солью, сдабривали лимонным соком и, только после этого выпивали… Причём, пили строго поровну, без всяких там скидок на «мужчин-женщин». Надо было видеть лица бармена, официантки и немногочисленных местных жителей… Разговоров и обсуждения теперь на неделю хватит.

А я смотрел и всё думал, неужели это настолько противный напиток, что вкус только соль с лимоном перебить может? Зачем тогда такую гадость пить? Выпили бы водки или коньяку. А с другой стороны, водкой в деревне никого не удивишь, а вот текилой… Правильно говорят: «Понты дороже денег…»

Через пару дней съездили тем же составом в Гатчину. Всё прошло примерно также. Только на должность директора в это раз был представлен мужчина — Владимир Николаевич. На вид лет сорока пяти, солидный с удивительно доброй улыбкой. Я, почему-то сразу подумал — этот воровать не будет. И, надо сказать, за те десять лет, что он работал в фирмах, где я был безопасником, ни разу не было повода упрекнуть его в нечестности. У этого человека присутствовало крайне редкое, я бы сказал, «уникальное» качество в торговле — честность.

А потом посыпалось… Открыли филиалы в Песочном, Пушкине, Колпино, Приозерске, Волхове, Лодейном Поле, Тихвине, а затем и в Выборге.

Срочно нужен был помощник, мне. А с этим возникли, как вы помните, проблемы. Другой сказал бы, а почему бы мне не пригласить кого-нибудь из знакомых-отставников? Сплошные плюсы: и работу нашу знает, и надёжен, и знаком (возможно, подсиживать не будет), и много чего ещё. Но, напоминаю, что я ушёл на пенсию в тридцать семь. Все мои друзья и знакомые продолжают работать и на пенсию пока уходить не собираются. А брать на работу пенсионеров, которые давно ушли по возрасту — занятие бесперспективное. Такие люди шевелиться не будут, им уже покоя хочется. А мне нужны энергичные и шустрые, потому что отдыхать у нас некогда — работы слишком много.

В конце концов, вроде подобрали подходящего человека, кадровичка расстаралась.

Роман Чернов — бывший участковый, отработал в органах, правда, всего четыре года. Потом, на волне демократии, сумел пролезть с помощью старушек со своего участка, в депутаты местного муниципального совета. Продержался четыре года, а на очередных выборах у кого-то «наверху» возникла нужда поставить депутатом «своего» человека. И Роману было популярно объяснено, что: либо он выставляет свою кандидатуру на выборы снова и теряет служебную однокомнатную квартиру, полученную в милиции от муниципалитета; либо добровольно снимается с выборов и ему дают возможность эту самую квартиру приватизировать. Вот такой богатый был предоставлен выбор.

Естественно, квартира перевесила гражданский долг. А участковым работать Роман больше не захотел — как-то отвык. Депутатство, видимо, отбивает всякое желание работать в дальнейшем. Вот и подался в безопасники.

Побеседовал я с ним — вроде бы и ничего парень, сойдёт для нашей работы. Решил брать, а там видно будет.

Что бы там ни было, а появление помощника меня здорово выручило. Ведь во всех филиалах надо постоянно и склады считать, и кассу сверять и по самым крупным клиентам, желательно, проехать и сверку дебиторки сделать. А, кроме этого, ещё никто не отменял необходимость и центральный склад пересчитывать и крупных городских клиентов посещать. Одним словом, работы было выше крыши и конца-края ей не видно, только успевай поворачиваться.

Роман пару месяцев помотался по филиалам, сначала со мной, а потом и в одиночку, и выдал:

— Юрий Викторович, как мне кажется, Вам срочно необходим заместитель по области. На Вас будут глобальные вопросы по безопасности, я займусь городскими клиентами со всеми их проблемами, а на область отдельного сотрудника надо.

— Рома, думаешь, я сильно против?..

Нельзя сказать, что самому это в голову не приходило. Но, как мне казалось, это будет слишком… Не успел одного сотрудника заполучить, а уже за вторым иду к начальству. Пошлют меня куда подальше, наверняка.

А вслух сказал:

— Погодим немножко, выберу благоприятный момент и буду просить. А пока, иди составляй график проверок филиалов.

Сам посидел-посидел и думаю, а почему только у меня голова болит за сохранность складов, денег и прочего в филиалах? Есть же управляющая филиалами. Надо шефам намекнуть, очень прямо, что и её это касается. А то сидит целыми днями в кабинете, пялится в компьютер, а что делается в филиалах знает только из отчётов, присылаемых директорами. А они, что, дураки, писать всё, как есть? Конечно, пришлют по электронке то, как должно быть, а не как есть на самом деле. Она-то с визитом будет у них раз в год, в лучшем случае.

А мне некогда в компьютерах сидеть во время проверок, дай бог успеть склад посчитать, кассу сверить, да нескольких клиентов посетить, сверку сделать. Одним словом, пошел к Бокову — он больше за филиалы «болел». Всё подробненько растолковал, вижу заинтересовался. Спрашивает, а какие у меня будут предложения? А предложение одно — филиалы должны проверяться комплексно. Как в милиции при проверках областных подразделений.

Когда я ехал с инспектированием в какой-либо район, то всегда брал от каждой службы по инспектору. И на месте я проверял работу руководства подразделения и штаба, работу уголовного розыска — сотрудник УУР, работу ОГАИ — сотрудник УГАИ и так далее.

Вот и у нас, в филиалах, надо бы уже мне проверять свою линию, а финансы, вопросы рентабельности, прибыль — пусть смотрят кто-либо от бухгалтерии, или, в идеале — штатный ревизор. Думаю, что управляющая филиалами лично каждый раз ездить точно не будет. Не тот человек.

Надо сказать, управляющую Боков взял по рекомендации кого-то из своих многочисленных друзей-бизнесменов. Основным критерием, по-моему, было наличие стервозности последней степени. Ну, начальству виднее. Может быть управлять филиалами человек мягкий, спокойный и добрый и не смог бы. Может быть. Вот и взяли этакую Галину Ивановну Консакову (а на самом то деле Галию …, так как она татаркой являлась), лет за сорок, сухощавую, жёлчную и вечно всем недовольную. Вот в помощь и ей и нам я и хотел, чтобы Боков ревизора взял.

Вижу, задумался всерьёз. Наверное, и Смехова Женю при этом вспомнил — уже хорошо. А через часик я ему и график проверок филиалов подсунул на утверждение. Исключительно с целью показать, как велик объём работы у бедных безопасников в количестве аж двух штук, простите, двух сотрудников. Хмыкнул Игорь Юрьевич, подписывая. Всё, наверняка понял, умный ведь мужик. Знает, что проверки я всегда сам назначал по мере необходимости, а тут график поездок по всей области припёр на утверждение.

Только и сказал, усмехнувшись:

— Ладно, будет вам ревизор. Видно, действительно, пришло время расширяться и обюрокрачиваться. Вот только, как бы управленческий аппарат все прибыли не съел, мы же не госконтора. Это там госбюджет бездонный, а у меня…

— Да мы скромненько, Игорь Юрьевич, на командировочных экономить станем, в «люксах» не всегда останавливаться будем…

— Да, уж, пожалуйста, хотя бы так…

И через пару недель я уже беседовал с кандидатом в ревизоры — Александром Куншиным. Вы знаете, на первый взгляд — то что нам и надо. Парень — типичный «ботаник», в очках, матом не ругается, вежливый, тихий, спокойный. Но при этом свои задачи, с точки зрения безопасности, уловил сразу.

С ходу, уже на собеседовании, сам предложил:

— А давайте, когда вы на проверки в подразделения фирмы будете выезжать, и меня с собой берите. Я и склады помогу считать и в компьютере всё проверю. Если в филиале «химичат» — сразу пойму. Я ж и в бухгалтерских программах соображаю, и в складских накладных и всем прочем — редко кто сможет меня провести. У вас таких, пожалуй, и не найдётся.

Я аж подпрыгнул от радости:

— Так ты же нам и нужен! Берём! И пока я — начальник службы безопасности, тебя в обиду не дам, даже учитывая, что твоим непосредственным начальником будет управляющая филиалами. Но ей мы этого говорить не будем. Зачем даму лишний раз нервировать? Она и так… Пусть себе живёт в неведении.

На том и порешили.

Дав в кадры «добро» на приём ревизором данного кандидата, помчался к Бокову:

— Игорь Юрьевич, просьба великая. Сейчас ревизора берём, парень, вроде подходящий, грамотный. Разрешите по полной использовать его именно по нашей линии, как самой важной в смысле предотвращения хищений товара и денежных средств. А Консаковой он-то понадобится в основном для составления отчётов и таблиц всяких. А, работая со мной — деньги Ваши поможет сберечь, — во как я закрутил!

— Ну, если так … — согласился Боков.

Упоминание про сбережение денег, по-моему, всегда положительно влияет на принятие нужных нам решений начальством. Так и договорились, что приоритет в работе ревизора будет отдан решению наших задач, безопасности, а формально подчиняться он будет управляющей филиалами. А, в случае возникновения какой-либо конфликтной ситуации, Боков пообещал сам с Галиной Ивановной всё улаживать.

Вот, чем отличается частная фирма от государственной, подумал я. Здесь начальник, в случае возникновения сложных ситуаций, не увиливает от решения вопросов, а сам их «разруливает». А моё прежнее начальство в погонах, больше старалось на подчинённых ответственность переложить. Хотя, может быть я и неправ. Может быть просто с начальниками не везло. Нет, точно не прав. Были два начальника нормальных — Емельянов Александр Иванович и Петухов Вениамин Григорьевич. Эти своих точно никогда не подставляли и меня не раз выручали.

Надо сказать, Сашка Куншин за все годы работы действительно здорово помогал нам. А, несколько раз, так просто выручал. Повезло нам с ним.

Правда, по истечении некоторого времени проявился, таки, за ним один грешок — слабоват был по части «зелёного змия». А, поднабравшись, очень на женщин падок становился. Причём, на лицо, фигуру уже и не смотрел, в юбке была бы — и ладно, и здорово…

Но, с другой стороны, а кто без недостатков. Человек он был неженатый, дети были, но жили отдельно и материально обеспечены очень хорошо родителями бывшей. Значит — может себе позволить.

Главное, чтобы не на работе и не во вред ей. А Саня на работе всегда был вовремя, трезв, как «огурчик», собран и никогда не споря, выполнял всё, что требовалось. Командировка — значит командировка, остаться после работы склад считать — пожалуйста, в выходной поработать — да без проблем. Хороший человек был. А ещё нравилось, что за собой следил: и одежда выглажена, одеколоном пах и обувь начищена…

24

Попутно с решением проблем по работе, внезапно пришлось решать еще одну, откуда и не ждал.

В отпуске встречался, как всегда с другом детства — Вовкой Проходько. Нас трое друзей закадычных было: Вовка, Петька и я. После окончания школы я из Макеевки в Ленинград к тётке уехал, в университет поступать, Петька, вскоре женившись, в Белоруссию к жене переехал, а Вовка остался на шахте работать.

С Петькой за все эти годы редко виделись, а вот с Вовкой — каждый год, когда я в отпуск к родным приезжал. Так вот, в последний раз он буквально «с ножом к горлу» пристал, пристрой да пристрой куда-нибудь на работу в Питере. Здесь, мол, у нас ни работы, ни денег — совсем плохо жить стало. А в Россию многие на заработки подались, и ничего, довольны. Вот и он хотел бы съездить, денег заработать.

Подвыпив, я ему несколько раз объяснял, что у нас Питере не всё так просто и сладко, как ему кажется: нужно будет оформлять разрешение на работу — это раз; нужна регистрация, а, иначе, ты — нелегал — это два; нужно снимать жилье, а это совсем недёшево — это три; продукты у нас несколько дороже, чем в Макеевке — это четыре; заработки высокие в Москве, а не у нас — это пять… И все эти причины должны заставить десять раз подумать, прежде чем ехать на заработки. У нас в городе точно уж мёдом не намазано.

Тогда, за столом, мне показалось, что удалось, таки, переубедить Вовку. Но, в сентябре месяце раздался звонок от него и радостным голосом он сообщил:

— Привет, а я уже в Питере. Приехал с несколькими знакомыми на стройку по приглашению. Если хочешь увидеться, подъезжай. Мы тут толпой в двухкомнатной квартире обитаем, на Лужской улице.

— Да, скоро подъеду, — я, как стоял у телефона, так и сел. Вот тебе и переубедил друга, вот и отговорил. Как был тот наивным пацаном, так им до седых волос и остался. Наверняка каким-то жуликам на удочку попался. Если еще и паспорт отобрали — точно.

Собрался, поехал. На месте был через двадцать минут. Лужская улица, недалеко от нас — это в Калининском районе, где их ГАИ находится. Место мне знакомое и по работе, и так, знакомым приходилось помогать.

Подъехал к нужному дому, посигналил у парадной. Выходит, Вовка, почему-то оглядываясь. Спрашиваю: «А чего случилось, боишься кого?»

Оказывается, те, кто пригласили их на работу, всех прибывших, а это четырнадцать человек, в двухкомнатную квартирку поселили. Пятеро теснились в маленькой комнате, а девять человек — в большой. Готовили немудрёную еду для себя на кухне по очереди, в туалет ходили по очереди, мылись по очереди. Выходить на улицу им было запрещено. Пояснили, что, если соседи увидят такую толпу — обязательно вызовут милицию. А это сразу — депортация и никаких заработков.

А ещё Володя рассказал, что паспорта у них действительно отобрали, якобы для оформления трудоустройства. И вот он уже четвёртый день здесь сидит, а работы не видать. Пару раз забирали на работу по три-четыре человека, что-то где-то разгружать за копейки и всё. Но его и на эту работу не брали. А деньги заканчиваются. Скоро и на еду уже не будет. Пожаловался, что какой-то знакомый занял у него сто долларов и пропал. А это были чуть ли не последние деньги.

Приплыли… Ругать бесполезно, Вовка уже здесь и проблема — вот она. Что теперь делать? Надо думать, как его из этого дерьма вытаскивать. Так, навскидку, в голову ничего не приходило.

Договорились, что он со своих нанимателей, при встрече, обязательно потребует паспорт, для начала. А в идеале, договорится, чтобы я с кем-либо из них переговорил. Тогда бы и паспорт забрал, если не отдадут Вовке, и самого его потом смог увезти.

Сам лихорадочно думаю, а что с ним дальше делать. Оставлять в этом «гадюшнике» нельзя — друг детства, почти родственник. А куда пристроить? Договорились созвониться на следующий день, сейчас вечером всё равно ничего не решить. И к себе не забрать, и так жил-то в Гулиной квартире, самим не развернуться, двушка малогабаритная.

Одним словом, приехал домой, рассказываю жене ситуацию, а самому — хоть плачь. А Гулёнка, моя, молодец, услышав, в каких условиях Вовка живёт, ещё и меня отругала: «Почему не забрал человека, не чужой, ведь, ничего, потеснились бы. А потом бы что-нибудь и с работой придумали».

Вот и пойми этих женщин — то квартира — не развернуться, то моего друга приютить место находится. Еле успокоил, объяснил, что паспорт всё равно забрать только завтра можно будет, и то, под вопросом.

А утром жена и выдала: «А давай поговорим с Ленкой Калистовой. Она кладовщика себе искала. Может Вовку и возьмёт к себе в филиал?»

Лена у нас в фирме работала директором сразу двух филиалов — в Колпино и Пушкине. Так начальство решило. Посчитали, что справится. Девчонка действительно, была энергичная, шустрая, настроенная деньги зарабатывать.

Сама-то не местная, и квартира нужна, и жизнь устраивать надо… Вот и крутилась, как могла — работала на два фронта. Ничего, справлялась. Я ездил несколько раз к ней на склады, объяснял требования техукреплённости и оборудования объектов. Всё сделала как надо, без вопросов.

Как она с моей подружилась, уж и не вспомню. Но я уже говорил, что у Гули удивительная особенность есть — мгновенно находит общий язык с нормальными людьми и тут же завязывается дружба. Так и с Калистовой — только познакомились на каком-то совещании и уже — подружки. И созваниваются часто, и советуются по всяким вопросам. Причём, как по рабочим, и каким-то своим, женским.

Но утром проблема разрешилась сама собой. Так я подумал тогда. В семь часов — звонок от Вовки. Радостный такой: «А меня в Пушкин увозят, гостиницу строить. Так что, видишь, не жулики нас наняли, а нормальные ребята. Сказали, что работать штукатурами будем, там научат. И заработки нормальные пообещали. Я оттуда позвоню».

У меня просто камень с души свалился — одной проблемой меньше. Может и правда всё нормально будет.

Чтобы окончательно успокоиться, в очередной приезд в наш филиал в Пушкине, решил без предупреждения заехать посмотреть, как там Вовка поживает да работает. Благо, адрес он мне по телефону до этого сказал.

Нашёл эту строящуюся гостиницу. Нашёл и своего друга. Тот обрадовался, повёл показать, где и как они живут. Да уж, живут тут же, в строящейся гостинице, в одной из комнат. Спят на бетонном полу, матрасы, скрученные лежат горкой у одной из стен, все цвета бетонной пыли, потому что всё в этой самой пыли насквозь. Она повсюду: на убогой посуде, в которой работяги макароны варят, пластмассовых тарелках, ложках, вилках. Посреди комнаты электроплитка стоит с торчащими оголёнными проводами.

Увидев всё это мне аж поплохело, говорю:

— Вов, вы что, здесь и спите, и едите и готовите? Здесь же дышать невозможно из-за цементной пыли.

— А ничего другого для нас не нашлось, начальство приказало жить здесь, мы и живём. Ничего, нам, шахтёрам, пылью дышать — не привыкать.

Вижу, пытается пошутить, а не получается. Вовка ещё со школы всегда шутил по поводу и без, всегда был в хорошем настроении, всех веселил и никогда не унывал. А тут, смотрю, не до веселья ему, глаза какие-то, как у затравленного зверька. Я таким его сроду не видел. Даже, когда его в детстве отец-алкоголик лупил, таких глаз не видел.

Спрашиваю: «А паспорт вернули? Денег когда дадут?»

И тут выясняется, что и паспорта так и нет, и денег дали пока только на макароны и сосиски. А что дальше будет, никто не знает. Работают по двенадцать-четырнадцать часов в день. Естественно, без выходных. Надеются, что всё-таки заплатят, не «кинут». Иначе, хоть вешайся, денег-то ни у кого давно нет, не только на билеты домой, но и на еду.

Одним словом, я понял, что с приездом Вовки проблема осталась — надо его куда-то пристраивать.

Вернувшись в филиал, обрадовался, что Лена ещё не уехала. Завёл в кабинет и вкратце рассказал историю своего друга. А она, молодец, сразу же: «Отлично, мне как раз сюда, в Пушкин, кладовщик нужен. Тот, который сейчас, задолбал уже в конец: то опоздает на час, то клянчит зарплату вперёд, то товар клиентам пересортит так, что не разобраться потом. Давно сменить хотела. А твоего друга я всему научу».

Надо сказать, что и склад, и офис в Пушкине находился в подвальном помещении под зданием типового универсама советских времён, на окраине, недалеко от железной дороги. Последний, шустрый директор советских времён сумел единолично приватизировать всё здание супермаркета на себя одного и открыл в нём собственный частный магазин. А просторные подвальные помещения сдавал в аренду всем желающим.

Не знаю, кто там чем занимался до нас, но своими глазами при осмотре видел несколько грязных ванн, шланги разного диаметра и кучу пустых бутылок из-под водки с этикетками и без. Наверняка, «палёную» водку разливали. Но, нас это не касается.

Мы присмотрели это помещение под наш филиал, который вполне себе там поместился. Отремонтировали внутри, установили железные двери, прилавок… Нормально так стало. Да и владелец магазина оказался нормальным человеком — потраченные на ремонт деньги согласился зачесть в счёт арендной платы.

Так Ленка и тут, недолго думая, сразу потащила меня к хозяину, он наверху в кабинете был. Влетает к нему в кабинет и с ходу:

— Илья Петрович, там в подвале у вас какая-то комнатка пустая имеется, рядом с входом. Мы займём её?

— Там раньше охрана предыдущих арендаторов была, и топчан имеется, и розетки и свет проведён — пользуйтесь, мне она ни к чему, — ответил тот, слегка опешив.

Калистова, поворачиваясь ко мне:

— Вот и жилье Вашему другу будет, прямо рядом с работой. Матрас я ему свой старый отдам, электроплитку поставим. Холодильник в комиссионке в двух кварталах отсюда купим и всё, жить можно.

А у меня прямо слов нет. Вот выручила, так выручила. А Ленка всё тараторит и тараторит мне, пока мы на склад возвращались:

— Я ведь тоже сама не отсюда, с Севера, чёрт его знает откуда. Здесь, в Санкт-Петербурге, с Командиркиной в одном институте учились. Сама устраивалась, как могла, ни родственников, ни знакомых здесь нет — помощи ждать неоткуда. Крутилась, как белка в колесе. За что только не хваталась, чтобы и съёмную квартиру оплатить, и одеться не хуже людей… Так что, знаю, каково это, приезжему человеку в таком городе устраиваться. А Бокову особо и знать не надо, что Ваш друг с Украины. И с милицией, думаю особых проблем не будет, если пристанут, договоримся, не впервой.

Тут уже и я своё слово сказал, мол милиция — моя проблема, я буду решать. Главное, вовремя мне сообщить. На том и порешили.

Дома моя целый час с Ленкой по телефону трепались, обсуждали, какая та молодец, что нас так выручила.

Утром, «засветившись» на Салова в лавке, как я нашу фирму иногда называю, озадачив всякими делами Романа, сказал, что снова еду в Пушкин. Он, ухмыльнувшись, заявил: «Я бы тоже туда всё время ездил, Леночка-то девчонка незамужняя, симпатичная». Пришлось одёрнуть своего помощника, слегка повысив голос, ещё сплетен подобных мне не хватало. Не объяснять же потом всем, что мне надо было друга устраивать, а Лена уж год как с Серёгой Писаревым живёт семьёй. Кстати, об этом она просила молчать, так как он тоже занимался продажей сигарет в Колпино мелким оптом, и, где-то составлял нам конкуренцию.

Приехав в Пушкин к Вовкиному объекту, нашёл его и обрадовал: «Собирайся, поехали. Я тебе работу нормальную подобрал и жить там же будешь, а не в этой грязи».

Вовка, не задавая лишних вопросов, схватил свою клетчатую сумку, там у него всё было, и к моей БМВ помчался. Запихал её в багажник, а потом: «А паспорт, а деньги? Я здесь три недели отпахал, считай, ничего не получил».

Точно, на радостях я всё это как-то упустил. Пошли вместе искать прораба. Тот дал телефон начальника — какого-то Толика. Я, не откладывая дело в долгий ящик, тут же звоню, представляюсь прежней должностью и прошу подъехать на объект, чтобы решить возникшую проблемку.

Минут через тридцать подруливает «Мерседес» и оттуда вываливается довольно молодой, лет тридцати пяти парень. Я сразу же ему в нос своё удостоверение сую, чтобы лишних вопросов не было. Он, ничего не поняв, стал рассказывать, что по строительству вроде же всё везде согласовано. Теперь уже я ему разъясняю, что сама стройка мне не интересна, а нужен паспорт вон того мужика и его заработанные деньги. Тут Вовка, наглец, влез: «А еще и моего друга Кольки. Он тоже хочет от вас свалить».

Отодвинув Володьку, я отвёл в сторонку слегка озадаченного Толика и попросил не затягивать с моим вопросом, мол некогда мне. А проблемы с гастарбайтерами на их объекте меня, в общем-то, не интересуют — законно они тут работают, незаконно… Мне нужны только эти двое и всё.

Толик кивнул головой и сказал, что всё привезёт через час и уехал. А Володя притащил какого-то Кольку, стал знакомить. Тот оказался тоже из Макеевки. Я обоих посадил в машину и повез к нам, в филиал. Там всё показал, рассказал, оставили вещи и поехали обратно за документами и деньгами. Толик даже на десять минут раньше приехал.

Отдал всё, и паспорта, и заработанные деньги. Напоследок уверял, что никто работяг «кидать» не собирался, что по окончании работ обязательно расплатились бы полностью. Но нас это уже не волновало.

Я завёз обоих обратно на наш склад, там Лена уже была. Она стала подробно объяснять, что Володя будет там делать, а я повез его приятеля на Московский вокзал — тот попросил, очень домой захотел. Так торопился… Видно, по дому соскучился на чужбине. И денег никаких уже не надо, не до заработков.

А Вовка прижился. Вечером мне позвонил, похвастался, что Лена ему и матрас привезла, и плитку выделила, и посуду. Даже маленький телевизор подарила. Осталось только антенну на улицу вывести и повыше поднять, но это уже завтра. А ночью он собирается на складе изучать и заучивать марки сигарет, чтобы побыстрее клиентам заказы собирать без ошибок. Да с таким энтузиазмом всё это рассказывает, просто душа радуется. Сразу чувствуется — доволен. Ну, и слава богу. Пусть обживается, работает. А там видно будет.

Надо сказать, неугомонная Лена сделала невозможное. В очередной приезд в центральный офис «пробила» у Бокова ещё и ставку ночного сторожа для Вовки. Говорит мне: «А он всё равно там спит, на складе. Зачем мне сигнализацию ставить и в ОВО деньги за неё платить, если у меня, выходит, готовый сторож уже есть».

Так мой друг получил вторую зарплату, а она — самого благодарного работника. А в дальнейшем они ещё и семьями подружились.

Да, да — именно семьями. Примерно через пару месяцев я, приехав в Пушкин и спускаясь на склад, нос к носу столкнулся с Маринкой, Вовкиной женой. От неожиданности чуть на ступеньки не сел.

А та, радостно, простая душа, как закричит: «А мы тебе сюрприз хотели сделать! А где твоя Гуля, чего ты один, без неё?»

Сделали, что тут скажешь! Пришлось Марине объяснять: что я здесь по работе, а не в гости приехал; что Гуля работает в Питере, в магазине и что от Питера до Пушкина подальше, чем от Макеевки до Донецка.

Та, слегка удивилась и тут же начала рассказывать, что Леночка — Вовочкин директор, такая молодец, такая молодец, что не только его хорошо устроила, но и ей работу предложила — нянечкой. Лене, мол, работать надо, а с ребёночком сидеть некому, так она и предложила нянечкой поработать, пока её мама доработает полгода до пенсии где-то там, на Севере и приедет сюда. А Марине и хорошо — дома работы всё равно нет, а здесь и муж рядом, и денежку небольшую Лена обещала и работа нетрудная — ей детей нянчить не тяжело, двоих своих вырастила.

Действительно, совсем недавно неугомонная Ленка родила девочку без отрыва, так сказать, от работы. Работала до последнего дня, а укладываясь в роддом, оформила отпуск на месяц, предварительно оговорив это с Игорем Юрьевичем. Объясняла всё тем, что в декретный отпуск уходить для неё слишком большая роскошь, ведь за квартиру-то платить каждый месяц надо. Да и на жизнь деньги нужны. Это для всех. Ну, а я-то знал, что она с Серёгой живёт и платить за квартиру для него не проблема. Просто, наверное, боялась, что на её место возьмут кого-нибудь, а ей потом предложат куда-нибудь в другое место идти работать, а ей здесь очень нравилось, да и Сергею втихаря товаром помогала, как я потом узнал.

Одним словом, родила, месяц малышку покормила, а потом Маринку с ней дома и посадила. Молока много оставляла, ещё и в обед прибегала. Всем хорошо. Маринка даже обед им готовила и в квартире убиралась.

Так и пошло: и дни рождения вместе стали справлять, и праздники проводить. Что у Вовки с Маринкой кроме нас с Гулей, здесь никого, что у Лены с Сергеем. Ну и мы стали частенько к ним приезжать — что-либо отмечать. И на природу выезжали, и рыбу ловили. Весело было, все люди свои, да и Серёга очень компанейским парнем оказался.

Вообще, человек очень хороший был. Всегда умел смешно всё преподнести, рассказать, особенно, как его пытались бабульки-коммунистки из арендуемого подвала выжить. Об этом можно было целый роман написать…

… Для своей фирмочки Сергей арендовал подвал пятиэтажного кирпичного дома на окраине Колпино. Ну, арендовал и арендовал, никому не мешал, казалось бы — ведь не производство же. Никакого шума и пыли, как говорится. За день несколько клиентов придёт, сигарет несколько коробок вынесут и всё.

Но, это нам с вами — всё. А нескольким бабушкам, членам КПРФ, живущих в этом доме, присутствие частной фирмы под ними во главе с буржуем — классовым врагом — нож острый к горлу.

Как это так, они всю жизнь проработали на заводе, ночей не спали, детей для родного государства растили, а теперь живут на такую пенсию, что впору к вокзалу с протянутой рукой идти, чтобы с голоду не умереть? А тут какой-то буржуй в подвале их дома обосновался, сигареты коробками продаёт, «мильёны агромадные» зарабатывает. Да, ещё, сволочь и кровопийца, даже на джипе иностранном ездит, большом таком, чёрном! Совсем обнаглел!

Всё это Серега не раз и не два от этих бабушек выслушивал каждый раз, когда они его видели. Ладно, только высказывали бы, но они же ещё и писали. Писали в санэпидстанцию, что от Серёгиного склада мусор вокруг; писали в госпожнадзор, что в случае, если склад загорится — задохнутся все жильцы дома от дыма его сигарет; писали в милицию, что на складе гастарбайтеры работают, и надо бы их проверить…

И все приезжали, и проверяли — куда деваться. Ведь, если есть официальный сигнал — надо ехать с проверкой. Приезжали из СЭС и убеждались, что вокруг этого дома гораздо чище, чем у других, потому что Писарев от своей фирмы доплачивал дворнику за дополнительную уборку.

Инспектор госпожнадзор при проверке честно признавался, что таких чистых и проветриваемых подвалов давно не видел, а имеющимся количеством огнетушителей можно будет погасить любой пожар в этом доме ещё до приезда пожарных, если таковой, не дай бог случится. Но, протоколы, зараза, всё равно составлял, на всякий случай.

Участковый, приходя регулярно, пару раз в месяц, ни разу не увидел на складе ни одного иностранного работника. Да и откуда бы они взялись, если в фирме работал сам Писарев, его взрослый сын от первого брака и ещё один парень на компьютере. И всё. Они и машины разгружали все вместе, и клиентам товар собирали, и Сергей частенько на своём стареньком джипе отвозил коробки постоянным клиентам, если те не могли сами приехать. Ни разу ни одного серьёзного нарушения ни один проверяющий не выявил, но старушки всё не унимались, продолжали писать во все инстанции.

Чтобы наладить с ними отношения, Сергей тогда за свой счёт покрасил двери всех парадных, обновил заборчик вокруг всех палисадников, купил и поставил у каждой парадной новые скамейки. Не поверите, и это не помогло.

Долго думали, что делать. И тут Лена и предложила ещё один раз попытаться подружиться со стариками этого дома.

Как-то перед Днём Победы она посоветовала Сергею каждого ветерана и блокадников в этом доме лично поздравить с праздником и вручить праздничный продуктовый набор.

Надо сказать, что ветеранов с блокадниками в доме было уже совсем немного, так что Сергей, подумав, решил попробовать.

В жилконторе, девчата из которой у него по «закупке» сигареты покупали, Сергею дали список и адреса ветеранов. Их оказалось всего-то одиннадцать на весь дом.

Сергей закупил нормальной водки, пару десятков палок полукопчёной колбасы, рыбы красной в нарезке в вакуумной упаковке, конфет приличных, кофе, еще там чего-то. Всё это они втроём разложили по красивым пакетам и 9 Мая, Сергей, надев белую рубашку, пошел поздравлять ветеранов.

Вы бы видели эту картину! Серега потом всё время повторял, что в первый раз он пошел поздравлять ветеранов для того, чтобы больше на него кляузы не писали, но теперь каждый раз будет носить им подарки, потому что таких светлых лиц в этот день, таких чистых слёз на глазах стариков он никогда не видел.

Они поверить не могли, что кто-то лично пришёл к ним домой, чтобы поздравить с праздником. И дело было не в пакетах. Они-то понимали, что концерты на площадях от администрации — это вроде как по обязанности, за зарплату, а тут человек пришёл к каждому домой поздравить от души, лично.

И с тех пор Серегу «доставать» перестали. Все здоровались при встрече, как нормальные соседи, старики стали заходить на склад за сигаретами — им продавалось всё без наценки.

Так и жили.

25

А потом Серёги не стало…

Как-то вечером, после работы, мы с Гулей уже возле нашего дома из машины выходили. И вдруг, звонок на мой мобильник. Смотрю — из Пушкина, Вовка, наверное. Отвечаю. А тот орёт во всё горло, аж в ухе зазвенело: «Серегу убили, стреляли только что! Приезжай быстрей в Колпино!!!»

Мы с Гулькой сразу рванули, не раздумывая. Я лечу, руль потными руками сжимаю так, что согнуть боялся, а моя всё Ленке пытается дозвониться…

Уже на подъезде к Колпино та ответила, ревёт, слова сказать не может, только и разобрали: «Я в больнице, к Серёжке не пускают, операцию делают!».

У меня аж камень с души свалился — раз операцию делают, жив, значит! Слава богу!

Подлетаем к больнице, не пускают, нельзя, говорят. Пришлось удостоверением махать. Нашёл Ленку в коридоре по плачу, у операционной. Говорит, напали на него, когда с деньгами вышел к машине, собирался, как всегда в «Норд» везти — он через день деньги в нашу кассу привозил, лично. Суммы очень приличные были для того времени.

Спрашиваю:

— А кто «скорую» вызывал, кто знает, как получилось?

— Виталик, менеджер его. Он в милиции сейчас, на допросе, — сквозь слёзы говорит.

Лечу в отдел, Гулька с Леной осталась.

В милиции Виталик уже в коридоре сидит, уже допросили, всё записали, но попросили пока домой не уходить. Спрашиваю, как что было, где произошло?

Виталик и рассказал, что Сергей, как обычно вечером, часов в пять, пошел к машине с пакетом в руках, чтобы в «Норд» деньги отвезти. Деньги в простом целлофановом пакете были — он всегда их так возил.

Машина, как всегда, стояла немного в сторонке, чтобы жителей лишний раз не раздражать. Через пару минут Виталик услышал с улицы какие-то крики, шум драки. Сначала не понял, что это может быть, а потом побежал из подвала наверх, заподозрив неладное.

Во дворе никого не было, но Серёгина машина стояла на месте, а водительская дверь была почему-то приоткрыта. Вот тут он и понял, что что-то случилось. А через минуту в соседнем дворе услышал два выстрела и побежал туда. То, что это были именно выстрелы, понял сразу: и в армии служил и на петарды совсем непохоже. Да и не баловались ими в те годы.

Побежав на звук выстрелов, в соседнем дворе увидел лежащего на земле Сергея. Тот лежал, скрючившись, обеими руками живот зажимал, а под ним лужа крови растекалась.

Виталик так испугался, что, говорит, вообще не знал, что делать. Серега прохрипел:

— Туда, сука, побежал, деньги вырвал. Не лезь — пистолет у него…

Тут подошёл сзади кого-то и сказал:

— Скорую надо бы и побыстрее.

Виталик слегка очнулся от ступора, закричал:

— Так беги быстрее домой, вызывай, у меня телефона с собой нет!

Хорошо, что мужик из этого дома оказался. «Скорая помощь» примчалась быстро — Колпино город небольшой, а стреляют здесь не каждый день. Вот так все и получилось.

Когда Сергея увезли, Виталик вернулся на склад, позвонил Лене и в милицию. Приехала целая бригада из местного отдела, всё осмотрели, облазили, гильзы нашли. Сказали, что от «ТТ».

Потом его и Серёгиного сына Сашку с собой увезли на допрос. Сашку быстро отпустили, тот и не видел ничего, и не слышал, а он сидит, ждёт, когда домой разрешат уйти.

Я зашёл в кабинет к операм, удостоверение показал, сказал, что Серегин друг. Но они ничего нового не добавили. Сказали, что ждут, когда врачи разрешат с пострадавшим пообщаться, из больницы обещали позвонить, когда подъехать можно будет. Спросил, а не было ли у них в городе подобных случаев. Оказывается, был и совсем недавно. Двое молодых ребят, похоже наркоманы, с ТТ магазинчик на окраине ограбили. Взяли немного, там и брать-то нечего было. Хозяин и не дёргался, молча деньги отдал.

Пока никого не нашли, приметы уж больно общие — половина наркош с такими. Ищут…

Взял телефон оперов и поехал в больницу. Там, слава богу, Лена уже немного успокоилась. Говорит, операцию уже сделали, но к нему никого не пускают — без сознания. Ленка домой уходить не хочет, всё твердит, буду ждать, когда очнётся.

Я спросил, успел ли он ей что-нибудь сказать? А она плачет, повторяет, что не пустили, сразу на операционный стол повезли. Говорю:

— Лен, давай домой отвезём, там же дочка у тебя одна.

А она ни в какую:

— Там Маринка с Вовкой посидят, — говорит, — до утра будут. И накормят, и спать положат. А я ждать буду.

Ну, видим, не поедет.

Забрал жену, поехали домой. Моя тоже ревёт. Успокоил немного, сказал, что раз операцию выдержал, значит жить будет.

А утром Вовка позвонил, плачет:

— Серега умер!

Я, как стоял, так и сел. Кричу в трубку:

— Как умер, ему же операцию сделали, всё же нормально было!

Оказывается, очнулся Сергей в два ночи, Ленка к нему прорвалась.

Он успел рассказать, как было.

Вышел к машине, стал открывать дверь, а сзади кто-то за горло схватил на удушающий. Но, Сергей-то рослый был и крепкий, стал разворачиваться, а их двое оказалось. Один сзади на шее повис, а второй нож к животу приставил и орёт: «Не дёргайся, сука, убью!» А сам второй рукой пакет из руки вырывает.

Тут у пакета ручки рвутся и этот кадр с ним побежал. Сергей первого с себя стряхнул и за тем, с деньгами, погнался. Догнал в соседнем дворе, а тот нож на ходу выбросил и пистолет достал. Остановился, задыхается, хрипит: «Не подходи, стрелять буду». А Сергей рванулся к нему, пистолет выбить хотел. Тот и выстрелил, дважды.

Сергей Лене сказал, что дело не в деньгах даже было. Обидно ему стало, что столько денег, сколько в пакете лежало, больше года зарабатывать пришлось бы, а эти уроды за минуту хапнуть хотели. Да и не верил, что выстрелит. Все не верят до последнего. Вот и рванул вдогонку.

Я и не удивился, знал, что Серега отчаянный был, не боялся никого.

А под утро Лена домой пошла, немного успокоившись. Вернулась в больницу к десяти, а там говорят — умер.

Как умер! Не поверила, в палату рванула, заорала. Её за руки все хватают, кричат, что нет его там уже, в морг отвезли.

Сердце не выдержало, оказывается… И врачи ничего сделать не смогли.

Хоронили всей нашей фирмой. Игорь Юрьевич денег на похороны выделил — в Серёгиной кассе ничего не оказалось… Все наши ещё скинулись, Лене отдали. Не знаю, понимала она тогда что-нибудь, нет — не в себе была. Даже не плакала, застыла как-то, замёрзла. Никому растормошить не получалось.

Похороны Командиркина организовывала, полностью.

Народу было… Боков разрешил на работу почти всем не выходить, осталось в фирме несколько человек всего. Остальные на похороны поехали — Серегу все знали, уважали. И Игорь Юрьевич лично приехал попрощаться.

Даже старушки пришли, которые с Серегой раньше «воевали» …

Человек двести было…

После похорон дома я напился. Так и засела заноза в душе и до сих пор сидит после смерти Сергея — ведь кто-то же из своих на него навёл. Кто-то очень близкий. Ну, откуда посторонний мог знать, когда он в нашу лавку деньги возит, да еще в целлофановом пакете и совсем один.

Долго перебирал я людей, знающих… И только к одному выводу пришёл. Вся моя служба в Афгане, в милиции, весь жизненный опыт твердил о том, что в любых, казалось бы, самых сложных и запутанных ситуациях ищи самую простую причину произошедшего, то, что на поверхности лежит. Всё остальное — для детективных романов.

Вот и здесь, на 90 % я уверен, что знаю, кто навёл на Серегу этих отморозков. На мой взгляд, всё сходится на одном, близком ему человеке. Но, никому о своих догадках тогда не сказал — ни Лене, ни даже жене своей. И сейчас не скажу…

Ничего уже не исправить и Серёгу уже не вернуть…

А тот человек пусть живёт с этим и умирать боится — ведь на том свете за этот поступок с него ой как спросят… Я твердо в это верю.

Ничего не остаётся безнаказанным…

За всё придётся платить…

…А Ленка потом выпивать стала. Сначала дома, скрываясь от всех, а потом и на работе — в открытую.

Маринка до приезда матери у неё жила, пыталась отговаривать, чем-то отвлечь — ничего не помогало. И мать, приехавшая вскоре, не помогла, и дочка маленькая… Уж, и я ездил уговаривать, и пугал, и предупреждал, что работу потеряет… Ничего не помогало.

Спасибо Бокову, даже до него слухи о её состоянии дошли, но не выгнал, работала ещё несколько лет. Только директором её оставили в Пушкине, а в Колпино поставили Дмитрия Гаврилова, бывшего милиционера.

Недавно жена показала фотографию Лены в «Контактах». С виду — не пьёт, лицо свежее. Ну, слава богу, справилась с бедой, наверное. Дай бог. Девчонка-то неплохая.

26

Вскоре остался у меня только один начальник — Сергей Анатольевич покинул нас. Не в смысле — умер, не дай бог, а просто решил уйти из фирмы. Видно разногласия с Боковым по поводу дальнейшего развития компании достигли своей критической отметки и решили они разойтись.

Чему я, собственно говоря, ничуть не удивился. Ну, совсем разные люди были и по образованию, и по воспитанию, и по возрасту, а, главное, по масштабности мышления. Широту и размах планов Игоря Юрьевича по развитию фирмы сдерживали только, по-моему, отсутствие толковых исполнителей и… Сергей Анатольевич. Если первый с успехом довольно долго поработал коммерческим директором на одной из крупнейших табачных фабрик страны, то второй ничем таким похвастаться не мог. При всём моим уважении к Тищенко — не его это дело было. А, Боков, по-моему, и правительство города легко «потянул» бы. Вот ей богу, потянул. Справился бы получше многих некоторых.

Одним словом, объявил мне как-то Игорь Юрьевич, что Сергей Анатольевич уходит от нас, забрав свою половину капитала. Почему именно мне? Да потому что, именно тот меня сюда и пригласил на работу по рекомендации одного из друзей брата моего Евгения. Спросил, как я к этому отношусь. А как я могу относиться, если в последние месяцы все вопросы, связанные с открытием филиалов и прочих, только с Боковым и решались, потому что Тищенко от них всячески дистанцировался.

Я так и сказал Игорю Юрьевичу:

— Теперь, по-моему, нашей компании будет легче развиваться, двигаться вперёд, если, конечно, финансы позволят. Ведь, я так понимаю, из активов фирмы будет «вынуто» ровно половина капитала.

— За это не переживайте. Умный директор всегда на развитие деньги найдёт, были бы идеи. А они у меня есть, — Боков только засмеялся.

Ну и здорово. Привык я уже здесь работать, чего там скрывать, освоился. Нравилось мне здесь и уходить жалко было бы.

После этого разговора директор попросил меня лично, не распространяясь, отвезти последнюю часть денег Сергею Анатольевичу туда, куда он скажет. Я, естественно, сразу в кассу. Там Людмила выдала спортивную сумку с долларами. Сколько было внутри я и не спрашивал.

Позвонил Тищенко, а тот сразу же просит прямо сейчас к цирку подъехать. Ну, к цирку, значит к цирку — ему виднее. Через полчасика встретились и он, не беря сумку в руки и говорит:

— Сейчас пойдём в банк. Там эти деньги на моё имя положим. А завтра я их заберу.

Ничего не понятно, но, раз он хочет, чтобы я положил деньги в банк — значит в банк. Хозяин — барин.

Заходим, проходим к окошку. Сергей Анатольевич протягивает девочке паспорт и говорит:

— Хочу валютный счёт открыть и деньги на него внести.

Девочка за стойкой, естественно, не против. Быстренько всё оформила и, так мило улыбаясь:

— А какую сумму вносить будете?

— А какую привезли, все и внесём, — это уже Сергей Анатольевич ей также улыбнулся в ответ и просит меня начинать пачки долларов подавать в окошко.

Тут девочка слегка и обалдела. А я всё подаю и подаю. Было там что-то очень прилично, по-моему, больше трёхсот тысяч. Не буду врать, не помню. Но сумка для денег точно спортивная была.

В процессе проверки несколько сотенных купюр кассир забраковала. Сергей Анатольевич вернул их мне и попросил лично Игорю Юрьевичу показать, а за нормальными пообещал заехать на днях.

Когда вышли из банка я, не удержавшись, спросил, а зачем надо было класть деньги в банк, если уже завтра собрался их забирать. Ответ меня убедил в том, что я не бизнесмен и никогда им не буду.

Оказывается, Сергей Анатольевич без проверки подлинности всех купюр, брать деньги не собирался. Но, если с таким вопросом обратиться в банк, то за эту операцию придется заплатить и немало. А, если положить те же деньги на свой счёт, то проверены купюры будут совершенно бесплатно. А на следующий день по первому требованию выдадут проверенные деньги ещё и в банковской упаковке. Всё оказалось очень просто. Но, сплошная экономия.

Оставшиеся не принятые в банке купюры я, как и обещал Сергею Анатольевичу, предъявил Бокову. Он кивнул и попросил вернуть их в кассу. Вот так, довольно буднично и разбежались учредители нашей фирмы.

А через неделю мы лишились еще и водителя Игоря Юрьевича. Я и так был уверен, что рано или поздно придется от него избавляться. Знаете, есть такой тип людей, от которых постоянно ждёшь совершения чего-нибудь незаконного, нехорошего. Я ещё удивлялся, что он довольно долго продержался. Но все равно, «спёкся». Причём так глупо, что все удивились.

В те годы в нашем офисе в небольшом холле на входе постоянно проводились какие-то рекламные акции от производителей сигарет. То бесплатно раздают сигареты новых марок на пробу, то разыгрывают лотерею среди самых крупных покупателей, то вручают сувениры и брелоки посетителям… Тогда реклама табачных изделий ещё не была под запретом.

В этот раз посреди холла рекламщики установили стеклянную стойку-столбик, внутри которой на полочках были разложены футболки, шарфики, толстовки, ручки и ещё какие-то мелочи. Закрывалось всё это добро стеклянными дверцами с замочками «от честных людей».

Все эти вещи выдавались оптовым покупателям в зависимости от количества купленных коробов. День выдавали, два, а на третий — скандал. Какая-то сволочь вскрыла замочки и украла толстовку и футболки. Естественно, кто виноват — охрана. Ведь, кроме охраны, ночью в офисе никого не было, а украдено было явно не днём.

Так же, естественно, утром был вызван к Игорю Юрьевичу на «ковёр» начальник охраны, он же начальник службы безопасности, то есть — я. Выслушав «наезд» на своих бойцов, ринулся в сторожку. А мои «орлы» ни сном, ни духом. Всё равно наорал: «Если сами не украли, то как допустили?!» Мои разобиделись и рассказали всё, как было, хотя, сволочи, до этого не собирались. Их, оказывается, менеджеры бутербродами подкупили.

Выяснилось, что несколько сотрудничков из отдела сбыта вчера вечером, угостив моих бойцов, попросились задержаться часика на два-три после работы — чей-то день рождения отметить. Мол, в кафе идти не хочется, да и дороговато, а здесь тихо, без эксцессов посидим, выпьем и разойдёмся, как раньше, никто и знать не будет. Мои орлы и разрешили. Кто ж знал, что из этого получится.

Тут до меня доходит, что у нас ведь в холле камера установлена и мы сейчас и увидим, кто это там вечером порезвился. Пишет-то всё на мой компьютер.

Иду к себе в кабинет, просматриваю записи. Ха, отчётливо видно, как пьяненький Серёжа, водитель Бокова, оглядываясь, быстренько вскрывает перочинным ножом так называемые замки выставочной стойки и прячет под свитер толстовку и футболки. После этого, кое-как прикрыв дверцы, быстренько уходит. Идиот! Все знают, и он знал, что в холле камера стоит. Но, видимо алкоголь мозги-то его и притупил. Ничем другим увиденное объяснить просто невозможно.

С плохо скрытым облегчение иду к Бокову и прошу пройти в мой кабинет — своего компьютера у него нет. А там торжественно демонстрирую доказательство невиновности моих бойцов. Скривился Игорь Юрьевич, как будто я его заставил лимон съесть, но вслух ничего не сказал.

А уже через час, уволив вора сказал мне: «А вот теперь, Юрий Викторович, раз Вы уволили моего водителя, то и ищите мне другого. Кто теперь моих детей в школу возить будет, и бухгалтеров?»

А чего мне искать? Как говорят в Одессе — «а у нас было». И уже через день водителем Бокова работал муж Татьяны, той самой, которая у нас в рыбном отделе кладовщиком была. Он же и двоюродным дядькой моей Гули являлся.

Вот так, постепенно, наши родственники и попадали к нам на работу. И этот был далеко не последним. А кого ещё брать, кому можно доверять? Только своим. Правда, и свои частенько подводили…

Недолго Игорь Юрьевич один в кабинете сидел — вскоре представил всем нам своего нового помощника-компаньона — Гурченко Бориса Петровича. Объявил, что этот «серьёзный человек», в своё время, был совладельцем супермаркета «Март», а теперь вот у нас работать будет.

Посмотрел я на него — да-а… С Тищенко, как говорится, даже рядом не стоял… Росточка небольшого, лысенький, в очечках затемнённых, телосложения очень даже среднего… Нет, не атлет. Как сотрудников фирмы «держать» будет?

Я почему-то был уверен, что Борис Петрович, по логике вещей, должен на себя взять функции Сергея Анатольевича. Явственно виделось, что и Игорь Юрьевич считает так же. Но, как выяснилось в дальнейшем, сам Гурченко не жаждал власти над людьми, как говорится, и к этому вовсе не стремился.

Он предпочитал «рулить» деньгами. Вот финансы — это его! Талант у человека был: из денег — деньги делать! Все годы, что я его знаю, он только этим и занимался. И, довольно успешно. Было дано, как говорится, человеку.

Так, что руководство персоналом и всем прочим Игорю Юрьевичу пришлось, всё-таки на себя брать.

А ещё Борис Петрович оказался настолько обаятельным и компанейским человеком, что, наши дамы, причём любого возраста и семейного положения, иначе, как «душкой» его между собой и не называли.

И с мужиками этот человек уж через десять минут общения своим «в доску» был. А всё потому что, он и охотник, и в бильярд сыграть, и в машинах разных «рубит», и на горных лыжах носился, и выпить-закусить… Со всяким общий язык находил сразу.

А анекдотов знал… На все случаи жизни имел свой. И, умён, собака, оказался. Ума его точно на двоих-троих простых людей хватило бы. А, главное, при всей своей, с виду, негероической внешности, характер настоящий мужской имел. Ничего не боялся и скорость любил. Носился, нарушая все мыслимые и немыслимые правила! И это при том, что одним глазом почти ничего не видел.

В первый же месяц работы у нас отличился — вылетая из ворот нашего рынка на своём бордовом джипе, с ходу перевернул микроавтобус азербайджанцев с яйцами.

Когда я подбежал туда, чуть со смеха не лопнул: лежит Фольксваген на боку, повсюду картонные клетки разбросаны и много-много битых яиц вокруг. Рядом отряхиваются от пыли офигевшие азербайджанцы, уже вылезшие из машины. И гордый Петрович стоит рядом, очки протирает у своего слегка помятого Лендкрузера.

И первая фраза, которую он мне выдаёт:

— Крепкая у меня машина, правда? С одного удара «немца» завалил!

— Борис Петрович, как Вы так? Микроавтобус, ведь, не мелкий, справа ехал…

— Так у меня правый глаз, считай, не видит. Я поэтому всегда мед. справки для ГАИ покупаю…

— Так, что ж Вы носитесь тогда?

— Привычка, нравится. А я всегда так езжу.

Смотрю, действительно не понимает, в чём «косяк». Воспитывать, наверное, бесполезно.

Просит:

— Юрий Викторович, поговори с этими. Пусть ментов не вызывают, я заплачу… а то я с ними не умею, с инородцами, а у тебя нормально получается…

Подхожу к несчастным пострадавшим. Вижу, лица знакомые, на рынке постоянно видимся, здороваемся. Спрашиваю, есть, где ремонтироваться, или помочь с этим? Отвечают, что родственники мастерскую держат — сами разберутся. Прикинули, во что ремонт встанет. Тут уж меня «напарить» сложно — и в ремонте немного соображаю, и цены знаю, да и в Афгане торговаться научился. Там, если, не торгуясь что-то покупаешь, ты — не человек. Одним словом, сошлись на приемлемой сумме ремонта.

— А яйца? — тут уже особо не поспоришь, цена известна.

— Петрович, придется и за яйца заплатить.

— Тогда мы заберём…

— Что заберём? — не понял я.

— Всё, что целым осталось.

И Борис Петрович говорит моему охраннику, стоящему рядом:

— Зови наших девок из офиса, пусть себе собирают. Ничего этим не оставлю. Ишь, моду взяли — справа подкрадываться, а потом — плати им…

Не поверите, но через минут двадцать перед воротами рынка было почти чисто — девчата всё собрали.

Вот так о нашем Гурченко и азербайджанцы узнали. Теперь, проезжая мимо ворот рынка, обязательно скорость сбрасывали.

27

Как-то утром озадачил завскладом Славик. Нашёл меня, отвёл в сторонку и говорит:

— Юрий Викторович, может снова сможете помочь? Не знаю, что и делать.

— Ну и что у тебя случилось? — удивился я. Складские, в общем-то не те люди, чтобы к безопасности лишний раз за помощью обращаться. Как-то так традиционно сложилось.

— Да, похоже «попали» мы на коробку сигарет, и не абы каких, а «Винстона».

— Хорошо, что не «Парламента», дороже встало бы, — пошутил я.

— Вам хорошо шутки шутить, а нам — плати теперь.

— Ладно, поконкретнее, как произошло?

— Да, получается, что наш «молодой» переложил лишнее одному крупному клиенту.

— По-моему с нашими постоянными клиентами проблем особых не было, если перекладывали, то они всегда возвращали. Везде, ведь, вменяемые люди. Понимают, что когда-нибудь и сами ошибиться могут.

— То-то и оно. Всегда так было, а сейчас звоним, а там говорят, что всё в порядке у них и лишнего ничего не получали.

— Выходит, водитель наш «скрысятничал»?

— Получается так, — уныло кивнул Славик, — я и у него спрашивал — не признаётся.

— А вот это уже хуже. Будем думать. Просто так оставлять нельзя. Раз начал человек воровать, то уже не остановится. А вы пока повнимательней.

Подумал я подумал и решил тому водителю нашего грузовичка, на которого складские указали, провокацию устроить. Положим ему в крупную партию товара, а он почти всегда возил крупным клиентам, лишнюю коробку сигарет. Если человек честный — вернёт, а нет — выгоним. Ещё и деньги при увольнении за эту коробку и за предыдущую удержим.

С Романом на эту тему посоветовался и не зря. Он предложил усовершенствовать мой коварный план — записать весь процесс погрузки лишней коробки сигарет в машину на камеру, чтобы потом Бокову и этому водителю показать. Правильно говорят — одна голова хорошо, а две лучше. На этом и остановились.

Согласовывать наш план пришлось у шефа, так как потребовалось камеру переставлять и прятать, а это без свидетелей можно было сделать только в воскресенье. И техника Диму просить приехать, а за неурочную работу надо и заплатить платить несколько больше.

Боков меня выслушал, засмеялся и говорит:

— Ты мне, Юрий Викторович, всех работников скоро разгонишь. Кто работать-то будет?

— А я, что виноват, что все воруют? У вас в торговле, похоже, одни ворюги собрались. Отрасль, видимо, такая.

— А на стройках не воруют? А на транспорте не воруют? А в милиции…

— Всё-всё, хватит. Понял. Денег дадите?

— Дам, устанавливайте свою камеру, только потом мне результат покажите, обязательно.

На том и разошлись. Опять выходной накрылся, жена будет «довольна». Хотя, знала, за кого замуж выходила. Вся жизнь у меня такая, «ненормированная», что в милиции, что здесь. Но жаловаться уже поздно.

В ближайшее воскресенье приехали с техником Дмитрием в лавку. Он, молодец, не кобенился, сразу согласился поработать в выходной и даже притащил с собой нерабочую перегоревшую камеру. Сказал: «Эту установлю на место прежней — пусть все думают, что пишет. А рабочую спрячу так, что ни одна собака не обнаружит». Я всегда говорил, что Димка — выдумщик. Нам как раз такой и нужен.

Рабочую камеру установили так, чтобы место погрузки-выгрузки больших машин было видно крупно, как на ладони. А спрятал Димка её в старом распределительном ящике, проделав отверстие для объектива. Получилось — лучше некуда. Слава богу охранники в ту смену были нелюбопытные — ну монтируют камеры и пусть себе монтируют. Даже не подходили. И не надо, а то будут потом эту новость вслух обсуждать, до водителей могло бы дойти.

Справились за два часа.

А в понедельник Славик получил команду от меня: «на старт». Теперь будем ждать результата. Когда все водители разъехались, завсклада примчался ко мне в кабинет и говорит:

— Была недостача одна коробки, а теперь — двух. А если доказать не получится, а нам уже за обе плати…

Про переустановку камеры ведь он ничего не знал. Ну, и не надо ему знать. Успокоил бедного работничка склада и работать дальше отправил. Так ему и сказал:

— Не печалься, Иванушка, иди себе работай. Утро вечера мудренее.

Не знаю, понял ли он мою шутку, но посмотрел как-то диковато и пошёл к себе…

А после обеда я позвонил тому клиенту, которому наш водитель-воришка товар с лишней коробкой отвозил, переговорил о житье-бытье и, ненароком спросил, а не привозил ли сегодня наш водила коробку лишнюю. Нет, говорит, всё тютелька-в-тютельку, ровно, как в накладной указано. Замечательно, так и запишем.

Кстати, о записи. Сел и запись погрузки просмотрел. Здорово получилось, прямо как в кино — камера-то цветная. А лишнюю коробку Славик лично в машину положил, чудо. Был бы водитель поумнее да повнимательней, обязательно насторожился бы — четыре поддона сигарет укладывают грузчики, а одну из коробок — завскладом лично принёс. Молодец! Чуть всё не испортил. Хотя… Теперь отчётливо видно, что одна коробка была лишней. Ну и славно, теперь не отопрётся, козёл.

Пока водитель не вернулся, Славик по двору фирмы болтался, как неприкаянный. Нервничал, переживал. Не каждый день такие дела проворачивает, видно. Ничего, привыкнет. Шучу…

Вернулся водитель. Подхожу к кабине, спрашиваю:

— Лишнего ничего на складе, как всегда, не загрузили?

Вроде бы в шутку сказал, но тот слегка напрягся.

— Да нет, всё в порядке, — отвечает. А у самого глазёнки-то забегали.

— Я в машинку закляну? — вроде бы спрашиваю, а сам уже в фургон лезу. А там пусто, как и в кабине.

— А клиент, как, товар считал? В накладной расписался? — тут водитель уже всерьёз заволновался.

— Да всё в порядке было, а что случилось-то?

— А коробочка лишняя тебе не попадалась, совершенно случайно? — я уже откровенно издевался.

Тут и мои охранники подтянулись, на «спектакль» посмотреть, а Рома и так рядом стоял. По-моему, несчастный воришка только сейчас понял, что попался, но ума признаться сразу не хватило — отнекивался до последнего. Пришлось в свой кабинет вести, кино показывать. Опять сопли, слёзы, «не увольняйте» …

Через полчаса главный герой нашего «кино» был уже уволен и деньги при расчёте за две коробки удержаны.

Забыл сказать, что эту так, сказать «операцию», я специально проворачивал как раз перед зарплатой, чтобы денег хватило за украденные коробки удержать. А что, Славик должен был платить, что ли? Да и деньги тот козлик за них уже получил, так что всё честно.

А Бокову «кино» понравилось. Так и сказал, что на Михалкова я не потяну, но для внутреннего пользования вполне сойдёт.

28

В час ночи звонок на мобильный. Я аж подпрыгнул в постели. Всё, выспался! Такие звонки точно обещают бессонную ночь, проверено.

Смотрю — Пушкин. Ну, звонок из Пушкина. Кричит Маринка, да так, что трубку от уха отодвинуть пришлось. Опять что-то с Вовкой случилось. Гулька тоже вскочила и сразу, без расспросов, одеваться начала — сказывается опыт жены начальника службы безопасности.

Пытаюсь выяснить, что случилось. А Маринка в трубку орёт:

— Вовке в кафе в лицо выстрелили! Скорую уже вызвали! В больницу увезли!

— Господи, опять! — мне аж поплохело.

Тогда Серёга, сейчас Вовка. Да, когда же это закончится? Действительно, получается, какая-то криминальная столица у нас, не врут журналюги. Сам уже в трубку кричу:

— Из чего выстрелили? Живой?

— Да живой, живой. Сашка сказал — из «травмата».

— Сейчас приеду, — отвечаю, — только пока милицию не вздумайте вызвать.

Начинаю одеваться, Гулька уже готова, говорит, мол, тоже поеду. Ну, если ей делать нечего, пусть едет.

Хорошо ночью по городу ехать — на дорогах почти никого. Лечу, где 120 километров в час, а где и побольше.

Через пятьдесят минут уже в кафе был, где Маринка барменом работала. Это в здании того же супермаркета, где наш филиал в подвале расположился.

Вовка-то, шустрик, оказывается свёл довольно близкое знакомство с хозяином супермаркета и, когда тот решил в боковой пристройке кафе открыть, с ходу предложил свою жену в бармены туда определить. Заявил, что лучшей кандидатуры и не найти. И Маринка с радостью согласилась, видно, уже поднадоело с Ленкиным ребёнком сидеть. Да и мать там уже приехала. Одним словом, всё срослось к всеобщему удовлетворению.

Вот только никто не думал не гадал, что из задуманного семейного кафе — типичная совдеповская пивнуха образуется. Как-то местные семейные пары в это кафе не очень-то стремились, чай-кофе всё больше дома пили. А всякие туристы и иностранцы сюда сроду не забирались — здесь же окраина Пушкина, а не центр.

Вот и облюбовали кафешку местная молодёжь, да всякая мелкая приблатнённая шушера. Если первые за кружкой пива могли весь вечер просидеть, болтая между собой да поигрывая в игровые автоматы по мелочи, то вторые обычно появлялись к двадцати двум, к закрытию — водочки добавить. А приходили, обычно, из ближайших гаражей «догнаться», когда там уже всё выпито было.

Всё бы ничего, но обычно проблемы начинались, когда закрываться надо было — никто не хотел уходить. И, если с молодёжью находил общий язык Сашка, Вовкин восемнадцатилетний сын, который тоже приехал сюда и работал грузчиком на складе, то с более старшим поколением уже приходилось «воевать» Володе. Ему и по возрасту, и с соответствующим весом это легче было.

Так уж сложилось, что ближе к закрытию кафе и Вовчик и Сашка туда подтягивались, и пивка выпить и за порядком присмотреть — публика-то не самая спокойная оставалась, а Маринка сама давно уже не справлялась.

В тот злополучный вечер, как рассказали Маринка с Сашкой, всё шло как обычно — молодые ребята пили пиво, да к игровым автоматам по очереди подходили, выиграть пытались. А к десяти вечера шумная компания ввалилась, шесть человек. И все изрядно навеселе уже были. За час, что до закрытия оставался, они набрались уже совсем прилично — что-то отмечали. А Маринка, уставшая за день да замотанная, как обычно, начала гнать всех довольно грубо, по-свойски. Ну, как обычно это делают нормальные восьмидесятикилограммовые хохлушки — без всякой задней мысли, матерясь потихоньку в адрес посетителей, не с целью обидеть, а исключительно для доходчивости и связки слов.

А народ-то не понял… Обидевшиеся мужики ответили — послали её на … Ну, тут уже и Вовка поднялся, за жену вступиться, и Сашка за мать обиделся… И понеслось…

На помощь к другу Сашке молодые хлопцы подтянулись и давай взрослых к выходу теснить. Вот здесь Володя и совершил серьёзную ошибку — всё своё внимание уделил мужикам поздоровее — их первым делом выкидывать из кафе стал. А не сообразил, что — компания-то организованная была, и старший у них был, так скажем, не самый крепкий и здоровый, а совсем даже наоборот — самый мелкий.

А чему удивляться, это-то как раз и нормально было. Так уж испокон веков получается — здоровым силушку и терпение бог даёт, а мелким — ум, сообразительность и умение народ организовывать. Вспомните Наполеона, Ленина, Сталина, Гитлера — уж точно ростом да выдающимися физическими данными никто из них не отличался, а вон каких делов наворотили. Да и сейчас страной нашей управляет руководитель, выделяющийся отнюдь не ростом, а умом и решительностью.

Так и в этой компании. Их главный, увидев, что уже почти всех его корешей выкинули на улицу, а его и за противника-то всерьёз никто не воспринимает, ведь даже ещё и не пнули ни разу, обиделся и решил себя показать. А иначе, скотина, наверное, побоялся авторитет свой гопницкий растерять. И, крысёныш, сбоку к Вовке подскочил и в лицо из «Осы» выстрелил. Удара его кулака точно никто бы не почувствовал, вот он и решил сразу моего другана вот так валить.

Но не учёл, козлина, что девяностокилограммового шахтёра из Макеевки «Осой» так просто не возьмёшь. Володя, вначале даже и не поняв, что случилось, одним ударом мелкого и вырубил. Того потом друзья-собутыльники унесли. А Сашка с Маринкой испугались, они-то и выстрел слышали и кровь на лице своего кормильца увидели.

Вовка мне потом рассказывал, что почувствовал только, как справа на лице ему что-то мешается и рукой смахнул. Тут только и увидел, что это резиновая пуля на пол шлёпнулась, да челюсть, онемевшую перестал чувствовать — разговаривать почти не мог… Ну и, само-собой, кровь ручьём полились — кожу всё-таки разорвало, и мышцы лицевые пулей разворотило.

И началось… Маринка ревмя-ревёт — Серегина смерть не так давно на глазах была; Сашка перепугался — отец кровью истекает; гопники, протрезвевшие орут: «Только ментов не вызывайте, давайте сами разбираться завтра». Караул, одним словом!

Вызвали «скорую», Вовку увезли первую помощь оказывать.

Спрашиваю: «Так, куда повезли-то?» Никто не знает. Санька кинулся к телефону уточнять.

Маринке задание даю коробку конфет в красивый пакет бросить, бутылку коньяку и чай-кофе туда же. Хорошо, у неё ума хватило не пытать меня, для чего, а то бы уже и я орать начал — нервы ж не железные. Всё время что-то происходит, и всё на мою бедную голову. За что мне это?!

Быстренько еду в местную больничку, куда Вовку увезли с врачами разговаривать. А там уже и он на пороге «нарисовался». Лыбиться пытается, да получается плохо — морда-то забинтована, да и челюсть, видно, плохо работает, не все слова разобрать можно.

Говорит, челюсть онемела вся, не чувствует. Ладно, потом поговорим, сейчас надо с врачами проблемку одну порешать, чтобы потом она в ПРОБЛЕМУ не переросла.

Иду в приёмный покой, нахожу дежурного врача. Показываю своё милицейское удостоверение, провожаю его к нему же в кабинет. Там достаю из пакета коньяк, конфеты, чай, кофе и выкладываю на стол. Врач, умничка, молча ждёт дальнейших пояснений.

Спокойно объясняю ему ситуацию с неважной раскрываемостью в районе и прошу не присылать в райотдел телефонограмму о поступлении в приёмный покой сегодняшнего пострадавшего с огнестрельным, как не крути, ранением. Поясняю, что работать по данному происшествию уже начали, но, если что-то пойдёт не так — «глухарь» нам не нужен. Да и пострадавшему абсолютно ничего не хочется: ни уголовного дела, ни общения с милицией — ничего. Да он и сам уже об этом сказал.

Врач прекрасно меня понимает, у них ситуация с «гримасами» статистики в чём-то схожа с милицейской. Никого не интересует истинное положение дел — главное, чтобы в отчётах всё красиво было. Впрочем, ничего утверждать не буду, я не врач, и вряд ли когда им стану, слава богу. Для меня главное, что человек всё понял правильно и телефонограмма об огнестрельном ранении в отдел милиции не уйдёт. А то, ведь, не представляю, как Володька и его жена будут в милиции объяснять, что они делают в Пушкине. Версия о туризме явно не прокатит — иностранные туристы, как ни крути, не подрабатывают барменами и кладовщиками. Официально рассказать о работе здесь…

Одним словом, пострадать могли все: и Вовка, и Маринка, и хозяин супермаркета, и наша фирма. Одни уехали бы домой в Макеевку с запретом въезда в Россию годика эдак на три, а мои шефы и хозяин супермаркета платили бы бешеные штрафы за приём на работу иностранных граждан-нелегалов. А кому это надо?

А так, всё нормально — нет дела, нет проблем. Ни у кого. Но мои друзья-знакомые пока этого не поняли. Вопросы задают, а почему я запретил им милицию вызывать? Тем более, что личность злодея была уже известна — Сашины друзья его уверенно опознали и точно знают, где он обычно «тусуется» — недалеко в гаражах.

Личность эта была крайне нехорошая и довольно стрёмная. Человек, с их слов, сидевший и пытающийся здесь изображать из себя местного авторитета, а, следовательно, довольно опасный. Опасен тем, что успел сколотить вокруг себя несколько гопников, ничего из себя не представляющих, если поодиночке, но, крайне неприятные в близком общении, если они находились в группе. А тот, мелкий, мнит себя главарём местной группировки и для поддержания своего «реноме», может предпринять что-нибудь неприятное в отношение Вовки — ведь все видели, как тот «вырубил» «гаражного» авторитета с одного удара, опозорил, получается.

Вот — проблема номер один. А проблема номер два — подавать официальное заявление в милицию нелегальные гастарбайтеры не могут. Вернее, теоретически могут, но, на практике — сами пострадают чуть ли не больше, чем злоумышленник. Вот я и предложил своим друзьям выбирать, какая проблема для них номер один — козла сажать, или вещи собирать и домой ехать. Мои земляки долго не думали, а попросили меня сделать так, чтобы и они здесь остались работать, и тот нехороший человек их в покое оставил, не доставал потом.

Серьёзная задачка, но решать как-то надо, оставлять всё как есть нельзя. Поэтому, на следующий день, сразу же после постановки задач Чернову на Салова, снова рванул в Пушкин. Господи, я уже как на работу туда езжу. Когда же это закончится?

Приехав на место, с великой радостью узнал, что уже и кликуха злодея известна — Коля Бурый, город Пушкин — деревня маленькая и местным всё известно, ничего не скроешь. А кличка, я так понимаю, не за цвет лица была дана — человечек, действительно был борзый. Ну, значит, и держаться с ним придется соответственно.

Еду в гаражи, буквально в пятистах метрах у железнодорожного полотна их кооператив расположен. У сторожа на воротах спрашиваю Колю Бурого. Тот, понимающе кивнув, куда-то пошёл. Через пару минут вернулся с чумазым промасленным мужичонкой, который сразу же стал любопытничать:

— А Вы кто, а Вам зачем…

Понятно, опасаются, что их кента «брать» приехали.

Успокаиваю:

— Я не мент. Вернее, мент, но не местный, из Питера, и твоего кореша не вязать приехал, а поговорить. Зови, проблему надо решать, а то потом может быть поздно.

— А что за проблема?

— Да, мелочь — незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия и нанесение огнестрельного ранения. Сущий пустяк. Зови, пока весь ваш гараж «на уши» не поставили.

— Минуточку подождите, и мужичонка убежал.

Буквально через пять минут вернулся и спрашивает, а не могу ли я подъехать к пяти вечера, Колян, мол в Колпино сейчас. Видно, тому либо «кодлу» собрать время надо, либо деньги. Вечером будем посмотреть, как говорят в Одессе.

Ну, в пять, так в пять — договорились.

Возвращаюсь к своим, рассказываю. Вовка предлагает всё-таки милицию известить — за меня боится. Говорит: «Одного не пущу, эти и порезать могут».

А Сашка предлагает собрать друзей и толпой идти — количеством гопников попугать. Маринка тоже что-то попыталась вставить…

Приходится снова объяснять, почему ни малейшего шума при решении данной проблемы допускать нельзя. Вроде доходит. Но, Вовка всё равно твердит, что одного не пустит. Повышаю голос — ну достало уже одно и то же повторять. Прямо как милиционерам приходится объяснять — два раза и помедленнее.

Ровно в 17.00 подъезжаю к шлагбауму. Там уже человек пять стоит, ждут. «Мелкого» пока не видно. Те, увидев, что я один и машины к ним больше не едут, заметно успокаиваются. Довольно вежливо просят пройти с ними. А чего им мне грубить, приехал человек в хорошем костюме, галстуке, держится спокойно, уверенно. Чего ему грубить? Не надо… Мало ли, кто он? Мало ли, как дело обернётся?

Проходим в какую-то ремзону, оборудованную из трёх совмещённых бетонных гаражей. В углу место отдыха оборудовано: стол стоит, пара засаленных диванов, табуретки. И там с искомым «товарищем» трутся ещё трое. Итого — уже девятеро против меня одного. Весело.

«Мелкий», увидев меня одного-одинёшенького, тоже как-то сразу повеселел. Несколько развязано эдак поздоровался и спрашивает:

— Ну, и чего надо? А почему один прибыл? И что дружок извиниться не приехал за вчерашнее? Ведь обидел он нас, из кафе выгоняя… Проставиться теперь должен… И вообще…

— Вот, ты парень и борзый, — отвечаю, — кликуху свою точно оправдываешь. Или перед своей шоблой пальцы гнёшь, авторитет зарабатываешь? Аль своим показываешь, чему на зоне научился? — тут уже и я на него вызверился, а потом спокойно так достаю удостоверение, медленно раскрываю и подношу прямо к носу слегка «взбледнувшего» Бурого так, чтобы он прочитал всё, что там написано.

— Да это, скорее, не мне, а тебе надо. Я так понимаю, что ты недавно откинулся. Так что судимость-то точно не погашена на сегодняшний день. А это означает только одно — за незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия и покушение на убийство никакого условного срока тебе даже теоретически не светит — даже если Падва вместе с Резником приедут и захотят тебя защищать. Уж у меня хватит друзей-знакомых, чтобы тебе по максимуму срок накрутили.

И дальше, так же спокойно продолжаю:

— Я бы тебя точно посадил, потому что человек, который стреляет людям в лицо — должен сидеть, — тут «мелкий» несколько задёргался, но промолчал, — но мой друг просит решить с тобой вопрос по мирному, по-хорошему. Он говорит, что не хочет ни с кем ссориться — ведь живут они тут. И он, и жена и сын работают тут же и не хотят проблем с местными. Добрые они, — поясняю, — а я — нет. Я считаю, что преступник должен быть наказан. Но, раз мой друг просит тебя не сажать, то в этот раз пойду ему навстречу.

Тут Колян выдохнул и кореша его загомонили:

— Это правильно, по-нашему — по-пацански.

Я поднял руку, прекращая их «базар» и продолжил:

— Но, ты стрелял моему другу в лицо, ещё бы три сантиметра выше и в висок попал бы. Что тогда? Да и сейчас он весь перебинтованный ходит, сколько лечение продлится, никто не знает. Работать точно пока не сможет. Поэтому справедливо будет, если ты лечение и моральный ущерб оплатишь.

Бурый понимающе кивнул и полез в карман — похоже, именно к такому повороту событий был готов. Торжественно достал пачку денег и бросил на стол:

— Я так и думал. Вот, целая «котлета». Передай на лечение, — и как-то гордо так оглядел своих дружков.

Я, не дотрагиваясь до денег, спокойненько и говорю:

— Так это на лечение, а за моральный ущерб?

Тот сразу сник:

— Вам, что-ли, ещё платить надо?

— Мне не надо, я за кровь своих друзей деньги не беру — ему все пойдут.

Колян полез в другой карман, достает ещё одну пачку денег и уже совершенно поникшим голосом спрашивает:

— А ничего, что там часть баксами?

Я чуть не засмеялся, но сдержавшись, ответил:

— Да ладно, чего уж там. Поменяем.

Тут все разом загомонили, стали предлагать выпить за дружбу. Пришлось объяснять им, что дружат пусть с себе подобным, а мои друзья на Литейном сидят.

После этого спокойно пошел к машине, ещё раз сказав им: «А я всё-таки посадил бы, если бы не Вовка…»

В кафе Вовчик, Маринка с Сашкой сидят — уже извелись все, думали бежать навстречу. И первый вопрос, а не придут ли мстить, как жить теперь? Сажаю их перед собой, и говорю:

— Придут, я думаю — проставиться. Ведь Бурый, тебе, Володя, по-жизни теперь должен. Запомни — так, он сел бы, но ты меня уговорил… Вот, передал тебе на леченье и за моральный ущерб, — и с этими словами кладу на стол пачки денег.

Молча смотрят на меня. Ещё раз поясняю:

— Это ваши, с того козла «снял» за травму и на лечение.

Опять молчат, переглядываются. Пока не понимают…

Тут Сашка, сын их:

— Офигеть, вот это да! Круто!

Вижу, начинает доходить:

— А это нам? За что?

Устал я что-то объяснять, сижу, молчу.

Тут Сашка заорал:

— Да чего неясного! Дядя Юра с этого урода за папку денег «снял». Вот это да! Вот это круто!

Теперь до всех дошло, наконец. Маринка одну пачку денег в руки хватает, начинает мне в карман совать — давай, мол, пополам, а сама плачет, руки трясутся. Не верит, что так всё обошлось. А Вовка всё спрашивает: «Точно, не придут? Можно не бояться?»

Уезжая, попросил обо мне особо не распространяться — друг с Литейного и всё…

Рассказывали потом, что приходили «гаражные», действительно, водкой угощали. И Вовку, и Сашку с друзьями. Благодарили, что их кореша от тюрьмы спасли, ментам не сдали.

Слухи о происшедшем быстро по микрорайону разнеслись. Как ни странно, но в кафе больше не хулиганили, а авторитет моего друга вырос, если не до небес, то где-то близко. Ну и слава богу.

На «упавшие с неба» деньги Вовка с женой съездили в отпуск домой, крышу перекрыли на доме Маринкиных родителей, да себе тряпок всяких накупили. Одним словом, деньги пригодились.

29

А на следующий день, не успел я утром изучить «дебиторку», присланную из филиалов, как прибежал грузчик из нашего магазинчика и кричит: «Юрий Викторович, Гуля просила срочно подойти к ней. Там ОМОНовцы с неё чего-то требуют».

Бросаю всё и бегом несусь в магазин, ломая голову над «ОМОНовцы». При чем здесь они? Ну, если бы ОБЭП, тогда было бы понятно, а ОМОН-то здесь причём? Непонятно.

Прихожу, в магазине действительно пара сержантов в серо-голубом камуфляже. Спрашиваю, а что случилось-то. Потом, не дожидаясь ответа, интересуюсь, а где найти их старшего.

По предыдущему опыту общения с ОМОНовцами знаю, что, если хочешь что-то выяснить, то разговаривать надо с офицерами, и только — все остальные для разговоров не годятся, они для другого. Уж такой отбор в эти подразделения, специфический.

Нашёл на рынке старшего лейтенанта, представляюсь начальником службы безопасности торговой компании, которой и принадлежит данный магазин на этом рынке. Спрашиваю, чего его подчинённые хотят от моей жены? Заместитель командира роты, как выяснилось, увидев здесь, на контейнерном рынке, человека в костюме и галстуке, да ещё и спокойно, без заискивания и страха, говорящего с ним, несколько подтянулся и стал объяснять, что их два взвода в настоящее время собираются отправить в Чечню, на смену наших же ребят. А снабжение продовольствием и чем-то там ещё не так чтобы очень хорошее… Тут я кивнул головой — верю. Ну, тогда годы такие были. Вот они двумя взводами и приехали на наш рынок попросить, исключительно на добровольной основе, местных торговцев, помочь защитникам конституционного порядка продуктами и сигаретами. Четыре коробки тушёнки им уже, исключительно добровольно и бесплатно, азербайджанцы выделили, да по паре коробок конфет и печенья, а теперь идёт сбор сигарет. Без сигарет на войне никак…

Глядя в честное лицо старлея и его правдивые глаза, я охотно поверил, что наши азербайджанцы действительно, только из уважения к горячо любимому ими ОМОНу, добровольно запихивают в их машины тушёнку, конфеты и еще что-то, я не рассмотрел. Ну, любят у нас своих защитников, чего там скрывать! Последнюю рубаху готовы отдать…

Думаю, а ведь ребята, смех-смехом, действительно под пули отправляются.

Посмотрел на всё это и говорю:

— Подожди, старлей, сейчас вернусь.

А сам к Бокову быстренько. Влетаю в кабинет и сразу:

— Игорь Юрьевич, там ОМОНовцы на рынке азеров «трясут», сухой паек в Чечню собирают. Давайте дадим ребятам с собой чего-нибудь от нас, на том свете зачтётся.

Игорь Юрьевич рассмеялся и говорит:

— В Чечне не я, в общем-то начинал. Но ребята там, действительно, наши, так что выдайте им коробку «Примы» и коробку «Беломора» — нормально будет. Я, ведь, тоже в армии служил в своё время, а Командиркиной скажите — эти сигареты за мой счёт, пусть спишет.

Выходя из кабинета, я услышал, как он вполголоса добавил: «Хорошо, хоть автоматы с патронами государство им даёт…»

Взял я грузчика со склада и понесли мы ОМОНовцам коробки. Загрузили в машину и пожелали вернуться всем… Не к нам, домой. Мы и без них как-то неплохо обходимся. На том и расстались.

А табачные торгаши с Саловского рынка ещё долго жаловались мне, что ОМОНовцы — народ очень невоспитанный. Сами, мол, в контейнеры заходили, сами с полок блоки сигарет брали. Да, не абы какие, а «Мальборо» да «Парламент». Не знаю, наговаривают, наверное. У моей жены, ведь, ничего не взяли. А, может, просто не успели?..

Через четыре месяца Олег из УБЭП приезжал с аналогичной просьбой. У них тоже несколько человек в составе сборного отряда в Чечню отправляли. Так им, по моей просьбе, Игорь Юрьевич коробку сигарет с фильтром выделил. Не самых дорогих, правда, но и не дешёвку — «Петра» по-моему.

Да, вот времечко было…

30

С уходом Тищенко, как я заметил, Командиркина стала вести себя потише, что ли, как-то осторожнее. Меньше стала конфликтовать со всеми, командовать по делу и без дела. А, ведь раньше это было её любимым занятием. Поначалу решил, что это из-за Смехова — вину чувствует за собой. А потом Боков мне «глаза открыл» — Тищенко был у той главной «крышей». Именно он её на работу брал и частенько прикрывал грешки Надежды Алексеевны. Вот она и пользовалась этим частенько в ущерб фирме и себе на пользу. Причём, насколько для себя, я позже узнал.

Боков, через пару месяцев после ухода Тищенко вызвал как-то и по-свойски так спросил:

— Юрий Викторович, а как Вы к Командиркиной относитесь?

— В каком смысле? — не понял я.

— Естественно, в профессиональном. Как думаете, не ворует ли она? По средствам ли живёт? Что Вам известно о её тратах, расходах?

Вот озадачил. Ни с того, ни с сего, без подготовки такие вопросы задаёт, да ещё о ком — о «священной корове». Раньше-то и в голову не пришло бы доходы-расходы Командиркиной проверять. Видел ведь, что она — человек Тищенко. А сейчас, похоже, ситуация кардинально поменялась, и сия мадам стала неугодна.

— Присмотреться, Игорь Юрьевич? — решил уточнить я.

— Вот именно, надо присмотреться, да повнимательней. И к ней самой и её окружению. А то набрала, понимаешь ли, родственничков…

— Да из родственников, у неё только Вовка, пожалуй. Да и тот с моей женой в одном магазине работает. А там не забалуешь. Моя за каждой копейкой следит…

— Юрий Викторович, ты человек опытный, сам знаешь, что делать. Я хочу знать, чем «ни тем» занимается Командиркина. А где искать, сам разберёшься.

— Понял, будем искать.

— Вот-вот, ищите. Но, желательно, не очень затягивая этот процесс.

Стало понятно, что недолго ей осталось в нашей фирме работать. Настрой против Надежды Алексеевны Боков и не пытался скрыть. Ему нужен был только повод, чтобы выгнать её.

И повод вскоре нашёлся. Да какой, вернее какие поводы! Совсем баба не береглась.

Начав присматриваться к тратам Командиркиной, я довольно быстро выяснил, что совсем недавно она приобрела джип «Трейл Блейзер», да не б.у., а новенький, из салона. Но на нашу территорию его не ставит, а, приезжая на работу, оставляет машину за чужими ангарами — прячет, дурочка.

Затем я выяснил, что где-то, с полгода назад, она же в элитном месте, на правом берегу Невы в двенадцати километрах от города купила двухэтажный дом — дачу. Первый этаж был каменным, а второй — деревянный. Там недвижимость стоит бешеных денег.

Эта недалёкая женщина туда отправила электрика чинить проводку на нашей машине, которая бухгалтерию обслуживала. А на этой машине к тому времени уже работал мой тесть-пенсионер. Так я и про дом узнал.

Вот и посчитайте: за три года работы в «Норде» Командиркина сумела купить двухкомнатную квартиру — себе; однокомнатную в Великом Новгороде — родителям; дачу в элитном месте; новый джип не самый дешёвый. Да и при всём при этом ни в чём себе не отказывала: ни на еде не экономила, ни на отдыхе. И в Эмираты с Уткиной летала, откуда привезла кучу украшений из белого золота с брюликами — сам видел. В Новгород с друзьями-подругами на каждые выходные моталась — а это тоже денег требует, и немалых, ведь выпивку-закуску на всю немаленькую компанию она единолично оплачивала… Явно не на одну зарплату Надежда-свет-Алексеевна жила!

Осталось разобраться, на чём же «деньги делает» наша «железная леди». И тут выяснилось, что мадам делала деньги на всём, до чего её ручонки дотягивались. Талантливая и разносторонняя весьма оказалась. Это мы, люди служивые, привыкли за зарплату служить — что на государственной службе, что у частника. А люди «торговые», куда бы не устроились, в первую очередь, осмотревшись и освоившись на, начинали для «себя родных» «деньги делать». А зарплата им так — постольку поскольку. И для них всех такой подход к работе — в порядке вещей, мышление у них такое.

Правда, так было недолго. Сейчас, смотрю, многие люди в погонах, насмотревшись на новоиспечённых миллионеров, решили, что и им позволено «деньги делать». Вижу, многие совсем совесть потеряли, про присягу забыли… Большие деньги глаза затмили…

Ну, это так, к слову, а тогда, чтобы выяснить побольше про тёмные делишки Надежды Алексеевны, пришлось пообщаться с парой десятков торговцев на пяти крупнейших рынках. Причём, далеко не все хотели рассказывать о ней и её аферах. Слава богу, нашлись те, кто более-менее честный, а кто и завистливый — многое рассказали…

Здорово помогли и наши бухгалтера, большинство из которых, оказывается, недолюбливали Командиркину. Они, как женщины, видели, сколько стоят украшения на ней, и, сколько она тратит денег на всё остальное. При этом, как бухгалтера, знали, какая точно у неё зарплата, поэтому догадывались, как и на чём та «делает» деньги. Но, до поры до времени молчали.

А тут, после ухода Сергея Анатольевича, все стали со мною гораздо откровеннее. Бухгалтера же и посоветовали мне ещё и неофициальную сверку по выплаченным бонусам провести с самыми крупными нашими клиентами в городах Северо-запада. Пообещали, что я узнаю, если повезёт, много нового да интересного.

Много времени я потратил на всё это, но оно того стоило.

Удалось выяснить действительного много интересного из «подпольной» деятельности Надежды Алексеевны.

Так вот, она:

— во-первых, некоторым крупным клиентам из числа азербайджанцев предлагала за долю малую существенно превысить лимит кредита — тем это всегда выгодно было и многие согласились;

— во-вторых, «особо приближённым», при открытии новых торговых точек предоставлялся опять-таки большой товарный кредит сроком до месяца, а иногда и больше, на развитие, за наш счёт, естественно. Но, за такие райские условия человек «отстёгивал» Надежде Алексеевне от пяти до десяти процентов от прибыли в дальнейшем;

— в-третьих, некоторым нашим крупным постоянным клиентам предлагала, опять же за небольшой процент прибыли, создать наиболее благоприятный режим работы в плане предоставления очень крупных кредитов, отсрочек платежей и первоочередной отгрузке товара — и некоторые согласились;

— в-четвёртых, оказывается очень-очень крупным клиентам в Мурманске, Архангельске, Петрозаводске и др., при выполнении плана по покупке у нас товара определённого количества и ассортимента, выплачивался так называемый «бонус», когда деньгами, когда товаром.

Нам это было выгодно, потому что и сами при выполнении планов от производителей сигарет тоже получали весьма солидные бонусы. Вот и получалось, что с теми, кто нам помогал выполнить планы, делились премиями. Так Командиркина и здесь умудрялась этим клиентам либо не всё перечислять, либо вовсе всё себе оставлять. А руководству докладывалось, что все всё получили.

Она прекрасно знала, что Боков, ведь, лично эту информацию проверять не будет — других дел хватает. А меня о такой системе поощрения клиентов, особо в известность Надежда Алексеевна и не ставила по вполне понятным причинам.

Получалось, по самым скромным прикидкам, ею присваивалось от шестисот до восьмисот тысяч рублей ежеквартально. Совсем неплохо для тех лет, если кто понимает.

И тут возникает вопрос, а почему ни Боков, ни Тищенко, в своё время, меня не ввели в такие тонкости торговли? Я бы сразу взял всё это под особый контроль и легко пресёк бы хищения уже давно. Мне совсем не трудно было бы периодически обзванивать фирмы, которые должны были получать бонусы и уточнять полученные суммы. Но, видно моим руководителям так надо было… Да и от финансовых дел меня продолжали держать подальше. Все.

Вообще, работая в частных фирмах, я заметил одну парадоксальную закономерность: бизнесмены, нанимая на работу бывших сотрудников органов внутренних дел, по привычке относятся к ним, как к действующим сотрудникам — с некоторой долей опасения. И, наверное, машинально, продолжают скрывать от своих родных, так сказать, безопасников свои тёмные делишки: вопросы уплаты-неуплаты налогов; детали и способы зарабатывания денег; финансовые схемы и определённые тонкости ведения бизнеса; партнёров и клиентов… Да, много чего. Но, при этом требуют обеспечить безопасность своего бизнеса… Странные люди… Защити их с завязанными глазами и связанными руками…

Более того, Боков, например, мне однажды заявил, что сотрудник, ворующий у него, но одновременно и приносящий прибыль, человек — полезный и выгонять его только за факт хищения не обязательно. Ведь тот и себе деньги делает и ему. Мне, воспитанному по принципу «вор должен сидеть в тюрьме», такая постановка вопроса была не только непонятна, но и неприемлема.

За все годы работы у частников, я переловил кучу ворюг со всеми фактами, доказательствами и собственноручными признаниями. А спросите меня, сколько из них сидит? Да нисколько. Ни один из бизнесменов не позволил официально обратиться в милицию-полицию для привлечения преступников к уголовной ответственности! Вот такая у них извращённая солидарность. А может быть, такая нелюбовь к органам, кто знает. Даже когда их грабят, помочь не особо хотят.

Например, на меня, при перевозке денег, за последние десять лет нападали четырежды! И ни разу хозяин фирмы не позволил обратиться в милицию с заявлением, ни разу! Правда, это было уже в другой фирме.

И ещё заметил: если стоит выбор — вернуть товар или посадить ворюгу — всегда выберут товар. Более того, если вор возвращает товар, то он для бизнесмена уже не такой уж и вор — так, мелкий шалунишка.

Боков мой доклад о махинациях Командиркиной выслушал довольно спокойно. Дал команду финансовой службе приблизительно на бумаге «подбить» итоги её хищений за последний год. Сказал, что если та пойдёт на работу устраиваться к конкурентам — предоставит информацию им.

Не поверите, Командиркина таки ушла к конкурентам. Да не одна, а прихватила с собой свою подружку Лену Уткину и двоюродного брата Володю.

Я, по распоряжению Бокова, встречался с руководством этой фирмы. Подробно рассказал им обо всех выявленных махинациях, предоставил все расчёты. Думаете, её не взяли на работу? Ещё как взяли. Ну, Лена с Володей точно порядочными людьми были, ничего не скажу, но Командиркина… Клейма ставить негде… Но у бизнесменов, видно, свои понятия о порядочности. Взяли на руководящую должность в отдел продаж. У меня даже слов не было.

По слухам, Надежда Алексеевна, через несколько лет вообще большим человеком стала — руководила подбором и обучением персонала при открытии крупнейших супермаркетов. Чудны дела твои, и неисповедимы пути твои, Господи…

31

С полгода назад «открылись» мы и на Южном рынке — самом крупном в то время в городе. И так там клиентов хватало, побольше десятка точно у нас закупались, но Боков решил, наверное, из политических соображений, что и наша фирма свой «флажок» на этом объекте поставить должна.

Был нанят довольно энергичный, я бы даже сказал, излишне шустрый, молодой человек по имени Сергей. Тот снял два контейнера сорокафутовых — один под склад, а второй — что-то типа офиса-магазина, поблочно торговать. Ну и касса там же, и стол начальственный и чайник. Им же был подобран грузчик и дама на компьютер. Вот, собственно, и весь штат.

Я Димку-техника привёз, сигнализацию установили. Правда, только звуковую. На большее шеф не согласился. Сказал, что и так сойдёт — никто никогда на рынке сигнализацию ОВО в контейнерах не видел. Охотно верю, где бы он её видел, если на моей памяти ни разу на рынок не приезжал и по контейнерам не ходил. Да и охрана своя там была, с нас и за неё удерживали какую-то сумму. Так что, оставалось надеяться, что нас на этом рынке не обворуют.

А через полгода нас там всё-таки «обнесли». И охрана рынка не спасла, и сигнализация не сработала.

На Южном рынке раз в квартал, как по графику, какой-нибудь контейнер обворовывали. Но, их там было так много, что один в квартал «проходил» как-то незаметно, что-ли. Даже не все торговцы узнавали об очередной краже. Тем более, что большинство обворованных предпочитали в милицию не заявлять. Считалось, что себе дороже обойдётся. Если воры, мол, часть унесли, то менты, придравшись к чему-нибудь, и вовсе закроют. А там придраться, при желании, всегда можно было к чему. Торговля, ведь, процентов на девяносто «в чёрную» велась. Вот так и жили. Кражи вроде бы и есть, а вроде бы и нету. Во всяком случае, на раскрываемость в районе они точно не влияли.

Забрались в наш контейнер грамотно — через крышу. Специальными мощными кованными ножницами вырезали дыру и влезли. Я посмотрел, нас ребра жёсткости спасли — не дали дыру расширить, да и ножницы сломались. Один «зуб» кованный нашёл на полу. Поэтому воры не могли коробки наверх подавать, а вынуждены были поблочно пихать. Кроме того, на тот момент в контейнере только самые дешёвые сигареты были — «Прима», «Норд Стар» да «Беломор», да и тех мало.

Вот именно это меня порадовало больше всего. Ведь, если бы кто-то свой ворюг «наводил», то точно не в этот день бы. В другое время там товара на несколько порядков больше бывало, что по количеству, что по цене. А в этот раз отделались, как говорится «лёгким испугом» — тысяч на сорок в целом. Сергей даже слёзно попросил меня милицию не вызывать. Не хотелось ему, видите ли, целый день в отделении терять, да здесь всё показывать.

Самое смешное, что он и Бокова сумел убедить. Тот так мне и заявил, что и время, и деньги потратим, а найти никого не найдут, гарантия. Ну, мне сложно спорить было. Наслышан был о работе местного отдела — сущая правда — не найдут, потому что и искать не будут. Не интересно им преступников ловить да кражи расследовать — своих дел хватает, ещё нашей ерундой заниматься…

А сигнализация наша не «заорала», потому что только на дверях установлена была. «Объёмник» тогда решили не ставить — срабатывал бы на все проезжающие мимо машины.

Ходил я к начальнику охраны, ругался. Ведь дураку понятно, раз на рынке регулярно контейнеры вскрывают, значит охрана при делах. Ночью на территории рынка точно никого, кроме охраны нет. Помню, в Афгане, где я служил на аэродроме в роте охраны, по ночам только наши бойцы и тащили, всё, что ни попадя. А откуда бы пошло — «что охраняешь — то и имеешь». Вот и здесь так же…

Дуракам понятно, а начальнику охраны — нет. Только и знает, что бубнит: «Не нравится, ищите себе другой рынок, где не воруют». Дебил какой-то. Его можно смело только за такие слова в шею гнать — так можно всех арендаторов потерять. Думать, в конце концов — одно, а говорить вслух — совсем другое. Одним словом, не нашли мы общего языка.

Заварил нам сварщик дыру, Димка-техник, всё-таки дополнительный датчик движения в углу присобачил и на том работа нашего филиала продолжилась.

Но беды на этом злосчастномрынке на этом не закончились.

Буквально через две недели оттуда на «Скорой помощи» Ирину в Институт скорой помощи увезли — менеджера Серёгиного. Она каждый день обходила контейнеры должников и собирала деньги. Это директор, так называемый, Серёжа, придумал. Сам почему-то не ходил, её посылал.

Вот и в этот день она пошла по кругу, как обычно и уже возвращалась назад, метров триста оставалось, как какой-то молодой азербайджанец подскочил сзади и чем-то тяжёлым по голове ударил. Но не учёл, стервец, что у Ирины волосы в большой хвост сзади собраны были и это здорово смягчило удар. Упала, конечно, но сознание не потеряла. А этот грабитель уже сумку из рук рвёт. Но наша Ирка орёт от страха, а сумку из рук не выпускает! Уже и бандюган орать начал — не ожидал от бабы сопротивления и сумку изо всех сил рванул. Ручки и не выдержали.

Так и убежал с этой добычей. А торгаши-азербайджанцы только после этого подошли к окровавленной женщине и поднимать стали.

Ирка плачет, за голову держится, причитает, что грабитель её сумку унёс. Оказывается, тот не ту сумку вырвал! В правой руке она несла свою сумку с косметичкой и кошельком, в котором рублей тридцать было, на дорогу. А в левой — был пакет со двумястами с лишним тысячами. Вот как бывает! И снова, как всегда, рыночной охраны и близко не оказалось.

Только через несколько месяцев всю охрану на Южном рынке сменили. Разом, в один день. Пришёл новый начальник охраны, из оперативников. Причём, опером был настоящим, не кабинетным. Проанализировал периодичность краж — и пожалуйста — вычислил негодяев!

Оказывается, воровала одна и та же смена охранников, в полном составе! «Расколол» он их в три секунды, почти все признались, просили только не сажать.

Вот и всё, всего-то надо было немножко мозг приложить!

32

Едем с моим замом и ревизором в Приозерск. Надо капитально обсчитать там нашу «лавку». Накануне управляющая филиалами Галина Ивановна, проверяя отчёты директора Приозерского филиала, с помощью Саши Куншина, нашего ревизора, вычислила, что там «химичат» и с остатками склада, и с «дебиторкой».

Александр сумел определить, что довольно приличная сумма из активов филиала «прячется» то среди дебиторской задолженности клиентов, то «проявляется», внезапно, в виде дополнительных коробов на складе, тогда, когда привоза не было, а короба эти уже были проданы ранее.

Вот мы и рванули бригадой в Приозерск с внезапной проверкой. А на следующий день должна была и управляющая филиалами подъехать. Прибыли мы туда к двенадцати. Ещё никто не успел на обед убежать. Лена, директор филиала, нас увидев, заметно нервничать стала. Всё спрашивала, что случилась, почему приехали без предупреждения.

Склад считали часа два. Куншин за компьютер уселся — это его вотчина, тут он бог. Пока считался склад, он подготовил нам список из десятка клиентов, самых крупных, которых желательно бы объехать и сделать сверку дебиторской задолженности. Если какие-то суммы «уведены» и прячутся от нас, то только там.

Лена занервничала ещё сильнее, но, пока держится, молчит. Прошу вечером, когда вернутся с развозки её пятеро сотрудников, домой не отпускать, т. к. мы ещё и «кузова» пересчитаем. «Кузовами» мы называем товар, который после развозки на склад не сдаётся, а остаётся в машине для развозки на следующий день, но формально, в компьютере, числится на складе. Тут, вижу, нашему директору совсем поплохело. Но ничего выяснять не стал, надо всю фактуру собрать, а потом уж «беседы разговаривать». Всегда надо знать, о чём говорить, так я это понимаю.

Ездили по клиентам целый день. Всё-таки район довольно протяжённый. У двоих из них таки выявили несоответствие в цифрах задолженности. У ЧП «Смирнов» разница составила семьдесят тысяч рублей, а у ООО «Омега» — целых сто. Сверку проводили как положено — в письменном виде, с подписью директора и бухгалтера. Заверяли их печатями.

В ООО «Омега» директор и бухгалтер были поражены суммой якобы их долга нам, а в ЧП «Смирнов» хозяин уже знал о разнице — Лена звонила. Она знала его лично и отношения нормальные были. Поэтому слёзно просила её не выдавать, мол обстоятельства так сложились и подписать сверку на ту сумму, которая в нашей распечатке будет, а она потом всё вернёт товаром. Но, видно, не настолько дружеские отношения были у хозяина ЧП с Леной, чтобы семьюдесятью тысячами рублей рисковать. Нам он подписал реальную сумму. И печать поставил.

А без печатей никак. Если мы решим в милицию официальное заявление подавать о краже или мошенничестве, печати на актах сверок обязательно нужны.

Вернувшись на склад, увидели, что все пятеро торговых представителей с развозки уже на месте — нас ждут. Товар на склад не сдавали.

С помощью ревизора быстренько всех обсчитали и домой отпустили — всё-таки ребята целый день за рулём, устали. Прикинули результаты пересчёта — весь товар в наличии, уже легче.

На этом на сегодня и закончили. Решили разборки с директором на ночь глядя не устраивать. Да и утром подъедет управляющая филиалами, правильнее будет сначала её с результатами проверки ознакомить, а уж потом принимать решение. Лучше вместе определяться: оставлять директора, не оставлять; подавать заявление в милицию для возбуждения уголовного дела, не подавать… Много вопросов. А для начала, надо выслушать директора, что скажет в своё оправдание. Ведь одно дело, если ошиблась где-то по-крупному и боялась сказать, и совсем другое — умышленное хищение, как я это называю.

Ничего не сказав Лене, поехали заселяться в гостиницу. Ехать было недалеко — до центральной площади. Гостиница оказалась вполне себе ничего, чистенькой. Я занял одноместный номер, а мои «орлы» — двухместный. Сказали, что им так веселее будет. Я, в принципе, догадался, как они «веселиться» собираются, но особо не переживал. Знал, что Роман и сам вовремя остановится — свою норму знает, и Сашке пить много не даст. Слава богу понимает, что Галина Ивановна утром обязательно принюхиваться будет. Любит она, зараза, и Сашку, как своего подчинённого, лишний раз в «нехорошую позу поставить», и про безопасность какую-нибудь гадость начальству вякнуть. Вот такой вот человек. «Любит» людей. Впрочем, окружающие отвечали ей тем же, я бы сказал, взаимностью.

Утром, позавтракав, отправились в офис. Созвонившись с управляющей филиалами, прикинули, что подъедем туда почти вместе. Так и вышло, к десяти утра и мы подъехали, и Консакова, и Лена-директор. Хорошее настроение пока было только у Галины Ивановны, пока мы, уединившись в директорском кабинете, не доложили результаты проверки филиала. Она, конечно, ожидала каких-нибудь «косяков», но уж никак не на сто семьдесят тысяч. Даже для неё, с немаленькой зарплатой, эта сумма была слишком. Испортилось настроение и у неё.

Пригласили в кабинет, наконец-то, и Лену. Видим, готова к разговору. Я сразу же, в лоб: «Давай, золотце, колись. Куда деньги дела? Сама расскажешь, или в другом месте разговаривать будем?»

Вижу, Галину Ивановну слегка покоробили мои слова, ну а для нас-то с Ромой это нормально. А как с ворами разговаривать? Сю-сю-сю? Да ни фига! Был бы мужик, ещё и не то от меня услышал бы.

Как я и предполагал, Лена сразу — в слёзы. Что у баб, простите, женщин, за манера? Как на краже поймали — так сразу плакать. Минуты три я потерпел, а потом слегка голос повысить пришлось, надоело завывания слушать. И начали слушать историю, честно говоря, несколько необычную для Приозерска. Если бы в каком-нибудь сериале в какой-нибудь Мексике — нормально прошло бы, но у нас… Никак не ожидал. Всякого насмотрелся за годы работы в милиции, да и здесь уже много чего нового для себя увидел, но такого…

Судите сами. Лена раньше жила в Ставропольском крае где-то. Где именно неважно. Была замужем за милиционером. И не просто милиционером, а оперуполномоченным уголовного розыска одного из райотделов. То есть — среднего звена. Потом, за какие-то махинации его уволили, как у нас говорят, «по отрицательным мотивам».

Плохая статья. Знающие люди такого человека ни за какие коврижки к себе на работу не возьмут. Вот и его никуда не брали. В тех краях все люди, как на ладони — что ни сотвори — все знают. Сидел он, сидел без работы, никому не нужный, знать его никто не хочет, и сорвался — запил. На весь белый свет озлобился, все в его бедах виноваты. Но, все далеко, а жена с сынишкой пятилетним — вот они, рядом. У них-то всё в порядке. И соседи общаются, и работа есть. Значит и они виноваты. Наверняка в душе над ним смеются. Это он по-пьянке Лене высказывал.

Ну и начал свою злость на них вымещать. Сначала орал на обоих, а потом и бить стал. Пока её бил, Лена терпела, думала опомнится, но, когда сынишку ударил, поняла, что бежать надо, пока не поздно.

Собрала деньги, какие были и уехала к подруге в Приозерск. Та, зная её ситуацию, давно звала. А тут и наше объявление в местной газете на глаза попалось об открытии филиала и поиске директора.

Прошла собеседование и начала работать. Сынишку в садик пристроила, подруга помогла. Сама с головой в работу окунулась, человеком себя почувствовала. Здесь и уважение, и деньги совсем неплохие платят, по сравнению с прежней работой. Всё вроде бы наладилось. Ей бы еще мужика поздоровее да побогаче, но где ж его взять. Это надо ходить куда-то, знакомиться, а ей некогда, да и сын… Хотя, вроде бы один хороший человек и появился «на горизонте»… Но, и так всё нормально было, всё устраивало. Уж и планы строить начала: через сколько лет можно будет домик прикупить, в какую школу с каким уклоном сына устраивать…

Но, всё рухнуло в один день. Пришла как-то сына из садика забирать, а ей говорят нянечки, что папа уже забрал. Даже паспорт показал. И сынишка, мол признал его, спокойно пошёл. Тут Лене и поплохело. Как узнал, как нашёл?! Куда малыша дел? Чуть с ума не сошла. А через час позвонил. Сказал, что телефон на работе дали. На вопрос, как нашёл, только рассмеялся:

— Забыла, — говорит, — кем я работал? Только одна у тебя подруга была, которая к себе приглашала. Адресок-то я записал, на всякий случай. А уж проследить, где работаешь, да где садик находится — вообще без проблем — городок небольшой, всё в центре. Хорошо же ты устроилась — директор. Деньги, небось, лопатой гребёшь. А я, чтобы сына увидеть, в долги залезть должен был. Неправильно это. С мужем жена делиться должна.

Одним словом, потребовал сто пятьдесят тысяч, чтобы сына вернуть и двадцать тысяч приятелю, который на машине его сюда привёз. Лена, думая только о том, как ребёнка вернуть, взяла деньги из кассы и бывшему позвонила. Кричала, чтобы сейчас же сына привёз и навсегда их в покое оставил.

Договорились у крепости встретиться. Там улыбающийся муж и отдал сынишку. Довольный, скотина, что деньги принесла. Наверное, и не надеялся, вот так, без шума, такие деньги заработать. Шутил, ещё, что больно мало запросил. Что, если сразу столько принесла, то значит была возможность и побольше взять. Психолог, блин.

Потом, перед уходом, сказал, что жаловаться в милицию не надо, бесполезно. Он, ведь, пока официальный муж и что бы ей не сделал, всё спишется, как семейная ссора, в которых разбираться никому неохота. А за деньги, которые, как он понимает, с работы украдены, её и посадить могут. И тогда ребёнок точно с ним останется. Так, что, если хочет жить спокойно, пусть готовит ещё сто тысяч. Он, мол, месяца два-три подождёт.

Вот такая вот история. Месяц Лене удавалось скрывать недостачу. То со склада коробки не списывались, то в дебиторку по клиентам «размазывала», лишнее приписывала. А три недели назад, когда мы склад пересчитывали, попросила одного очень крупного клиента «выбить» на себя сигарет на сто пятьдесят тысяч, а забрать через два дня. Мол, надо для выполнения плана. «Прокатило». Кто же знал, что наш ревизор всё равно докопается?

Спрашиваю:

— Лен, а ты понимаешь, что твой бывший, а как выясняется, и не совсем, так и тянул бы деньги, пока тебя в тюрьму не засадят? Ведь, такую дурочку ещё и поискать — и деньги даёт и сына, фактически. Когда посадят тебя, ему точно малого отдадут — вы ж не в разводе. Чем думала?

— Да поняла, потом, — плачет, — да поздно было. Да боялась. Думала, образуется как-нибудь…

Да, ситуация. Врагу не пожелаешь. Даже Галина Ивановна, вижу, расчувствовалась. Не выступает, как обычно, молча слушает и глаза на «мокром месте».

Отправили Ленку домой, сидим, думаем, что дальше делать.

Надумали. Единогласно, как ни странно, решили, что надо доложить обо всём Бокову и пусть сам принимает решение. Временно, до послезавтра, Лену отстранили от работы. С тем и уехали в Питер.

Наутро собрались в кабинете Бокова. Я доложил о сложившейся в филиале ситуации, надо сказать, непростой. Высказал своё мнение — менять директора, Лену — в менеджеры, чтобы все знали, что в кассу руку запускать нельзя, ни при каких обстоятельствах. Кроме того, всем сотрудникам фирмы, от директоров и до последнего грузчика была доведена информация — в случае какой-либо нехорошей ситуации можно и нужно обращаться в службу безопасности. Много в чём сможем помочь, а если уж не сможем, то, хотя бы толковый совет дадим. А Лена к нам не обращалась.

Затем выступила Консакова. «Убила» наповал. Ну, кто мог ожидать, что у этой женщины может оказаться душа, сердце и всё такое. Чуть ли не со слезами на глазах стала доказывать хозяину фирмы, что проворовавшуюся директора филиала надо оставить работать, так как та отличный работник и выдаёт лучшие результаты продаж по области. А в случившемся она не так уж и виновата, ведь речь шла о ребёнке… Ни одна мать не могла бы поступить иначе… а взятые, так и сказала — «взятые» из кассы деньги, вернёт, отдавая по частям из зарплаты.

Окончательно «добил» меня Игорь Юрьевич. Внимательно всех выслушав, он заявил, что полностью согласен с Галиной Ивановной, а мне лишь бы снять да посадить кого-нибудь. Это он уже в качестве шутки, надеюсь, добавил. И принимает решение — Лену оставить — пусть долг по частям отдаёт. А мне задание — помочь решить проблему с мужем. И в дальнейшем, пропаж денег из касс не допускать. Во как!

Пришлось снова ехать в Приозерск. А там праздник! Все работники филиала вместо того, чтобы работать, отмечают «не увольнение» директора. Чудеса, да и только!

Всех разогнал по домам, кроме Лены. Сели думать, как от её мужа избавляться будем.

Ничего на ум сверхумного не приходило — взял ему и позвонил. А чего откладывать? Спокойно представился, делая упор на бывшее ещё недавним место работы — он поймёт. Напомнил, сколько лет он может «заработать» за похищение ребёнка, вымогательство, угрозы причинения телесных повреждений, или, не дай бог, убийства. При этом сообщив, что никакого официального заявления на Лену в милицию о пропаже денег подавать не будем. Получается, что шантажировать НАШЕГО сотрудника нечем. И в конце добавил, что заявление о разводе уже направлено в суд заказным письмом. А напоследок посоветовал в Ленинградской области больше не появляться, так как, что милиция, что суды у нас несколько отличаются от ставропольских, да и знакомые здесь есть у нас, а не у него.

После того, как я это сказал, поразила Лена. Спокойно взяв трубку, она твердо и чётко сообщили своему бывшему, подчеркнула «бывшему», что у неё появился мужчина из местного ОВД, который хочет жениться на ней и уже сейчас готов и может защитить её и сына. И положила трубку.

Нет слов. Спрашиваю, а где ж он раньше был. Оказывается, как и всякая женщина, не знала до конца, как всё ему рассказать, сомневалась. Но сегодня ночью во всём призналась и теперь уже ничего не боится — человек оказался надёжным и правильным. Ещё и отругал её, что столько молчала.

Вот такая приключилась у нас история. Развод, действительно, оформили по почте, а с долгами рассчиталась за два года.

Вышла замуж за местного опера, и теперь живёт у него. Хороший парень оказался. А бывший муж, хоть и козёл, но не дурак, понял, что сюда соваться себе дороже и, отступился.

Вот иногда сижу и думаю — раньше всегда считал, что во всяких романтических фильмах и сериалах какие-то надуманные, невероятные сюжеты, а сейчас вижу, что, на самом деле, в жизни и «позакрученнее» истории бывают.

33

Нежданно-негаданно довелось мне побывать генеральным директором одного из крупнейших в советские времена объединений под названием «Ленрыба». До развала Советского Союза это было объединение, включающее в себя несколько весьма крупных предприятий по хранению и переработке рыбы, разбросанных по всему Ленинграду. А сейчас, как я понял, директора данных предприятий, кто пошустрее, всё подмяли под себя лично, т. е. приватизировали все структурные подразделения. Причём приватизировали так удачно, что работающим там людям не досталось ничего, а холодильники, цеха, склады и прочее стали принадлежать исключительно директорам и их приближённым.

Так вот, на Бокова не знаю уж, каким образом, «вышел» заместитель начальника Управления «Ленрыба» Александр Иванович. Вышел с деловым предложением. Он предложил не больше не меньше, как отсудить у нынешних владельцев «Рыбозавода № 2» холодильник площадью 800 кв.м., чтобы затем продать его, или сдавать в аренду. И в том и в другом случае выходило, что без особого труда можно «срубить» неплохие денежки.

А всё дело было в том, что как раз перед развалом СССР, Управление «Ленрыба» взяло кредит во Внешторгбанке в размере что-то около двух миллионов долларов для постройки на территории «Рыбозавода № 2» холодильника по самым современным, на то время, финским технологиям, и из финских же материалов. Холодильник благополучно построили, а потом Советский Союз взял и развалился. И получилось, что директор «Рыбозавода № 2» сумела приватизировать предприятие на себя лично вместе с холодильником, а кредит остался на Управлении «Ленрыба», которое приватизировать могло только столы, стулья и гору управленческой документации. И всё.

Начальник Управления, его заместители, бухгалтера и ревизоры в одночасье превратились из уважаемых, бывших при власти людей, в никому не нужных, никому не страшных и ни для кого не уважаемых клерков, которым нечем и некем руководить и управлять. Мало того, на Управлении, а, значит и на них, ещё и колоссальный, по тем временам, долг «повис». А с чего отдавать? Все активы, приносящие прибыли, растащены директорами структурных подразделений и ни одна зараза даже не предложила бывшему большому начальству поделиться, поучаствовать в делёжке активов. Вот народ! То кланялись при встрече, заискивающе улыбались, в глазки заглядывали, а теперь, все разом морды воротить стали!

С расстройства, окончательно поняв, что от приватизации ничего не обломилось, заболел и ушёл на пенсию начальник Управления. Постепенно, когда нечем стало платить зарплату, а с чего — доходов-то нет, коллектив разбежался.

И только мятежная душа одного из замов, Александра Ивановича, не могла смириться с таким положением дел. Вот они, богатства, вроде бы рядом… Стоит только руку протянуть. Ведь на полгодика бы раньше сообразить, что советская власть заканчивается… Ух, как бы развернулся… Всё бы захапал. Но, до последнего не верил, что это навсегда. Ждал, что вот-вот закончится эта, так называемая «перестройка», а потом, так называемый «капитализм». И, уж тогда отыграется и на предателях, и на хапугах. Всё припомнит…

Но ничего не кончалось. Все, кто раньше кланялись ему и первыми бежали руку пожать, богатели, покупали роскошные импортные машины, ездили отдыхать по заграницам, а он, заслуженный и уважаемый руководитель, в свои семьдесят с лишним лет вынужден был только пересчитывать акции своего Управления, понимая, что это пустые бумажки, и за ними никаких активов не числится. Что ж это получается — жизнь прожита зря? Ничего не осталось?! Обидно, да?

И Александр Иванович, ворочаясь долгими бессонными ночами с боку на бок, понял, что шанс всё-таки ещё есть. Можно попытаться отхватить кусок уже поделенного пирога. Ведь на «Рыбозаводе № 2» новенький холодильник построен на его деньги… Ну не совсем его лично, а Управления, но это всё равно, что его, ведь из руководства он один остался, и вся документация в его руках, и печати… Надо только найти серьёзных и порядочных людей, которые помогут отобрать холодильник и при этом его не «кинут», поделятся.

Каким образом этот неугомонный старик «вышел» на Игоря Юрьевича, не знаю. Но, в один прекрасный день эти два человека встретились. И Александру Ивановичу за каких-то два часа удалось как дважды два доказать Бокову, что дело верное, что при наличии нормальных юристов в суде элементарно можно доказать все права на собственность построенного на деньги «Ленрыбы» холодильника, которым сейчас незаконно пользуется бывший директор «Рыбозавода № 2», а ныне владелец данного предприятия. Сдаёт, зараза, в аренду его, Александра Ивановича, холодильник за бешеные деньги и самым наглым образом отказывается возвращать два миллиона долларов с процентами. Не поверите, она, директор, утверждает, что это она сама, своими силами, построила этот самый холодильник. Поэтому, понадобится ещё провести строительную экспертизу, но это не так дорого для солидного бизнесмена. Потом всё окупится с лихвой.

Одним словом, встретились два человека с авантюрной жилкой. Вот уж не ведал не гадал, что Игорь Юрьевич «подпишется» на это «дохлое» предприятие. Но он с энтузиазмом ухватился за эту идею и дело завертелось!

Был вызван наш юрист Игорь. Прежний юрист фирмы, шустрая и серьёзная еврейская девушка, уже два года как вышла замуж за очередного итальянца и, забрав с собой своего сынишку и маму, уехала к нему жить навсегда. Везунчик, сразу столько счастья отхватил, бедолага.

Игорю была поставлена задача ознакомиться со всей представленной Александром Ивановичем документацией по кредиту и построенному на него холодильнику. Боков желал знать, есть ли хотя бы малейшая возможность отсудить что-нибудь из активов. Подписывая счета на оплату, после непродолжительной работы нашего рыбного отдела он знал, как это выгодно сдавать в аренду холодильники такой площади, да ещё и в непосредственной близости к центру города. Ведь «Рыбозавод № 2» находится на Нейшлотском переулке, а это всего лишь в десяти минутах езды до центра города, если ехать ночью, конечно, без пробок.

Затем был вызван я. Игорь Юрьевич «обрадовал» меня тем, что теперь я становлюсь генеральным директором ООО «Ленрыба», потому что Александру Ивановичу всё-таки за семьдесят, а надо будет частенько по судам мотаться, а это нервы, да и ему, Бокову, так спокойнее, что его человек будет генеральным. Александр Иванович, конечно, человек заслуженный и уважаемый, но кто знает, что там у него в голове. Возьмёт, да и забудет о нас, когда холодильник отсудим. А так всем спокойнее, кроме Александра Ивановича, естественно, но это уже издержки производства, так сказать. Ведь Игорь Юрьевич в это предприятие свои деньги вкладывает и неизвестно ещё, насколько затянутся судебные тяжбы. А Александр Иванович, кроме принесённой идеи и не рискует ничем, разве что мечтой, но, это вещь нематериальная, и цены не имеет. Так, что генеральный будет наш — и точка.

Провели собрание немногочисленных оставшихся акционеров, несчастных людей, ещё на что-то надеющихся. Единогласно избрали меня генеральным директором ООО «Ленрыба» и в один прекрасный день поехали осматривать мои «владения». Ну, это так считал Александр Иванович с Игорем Юрьевичем. А я относился ко всему происходящему довольно скептически. Правда, грело душу обещание шефа после успешной реализации данного проекта, щедро одарить меня премией в размере пятистах долларов. Как всегда, отложил бы их на отпуск. Но, делить шкуру неубитого медведя…

Первый наш приезд на «Рыбозавод № 2» прошёл как нельзя более гладко. Обалдевший охранник на проходной, увидев столь представительную делегацию в виде четырёх человек в костюмах и галстуках и услышав, что приехал генеральный директор ООО «Ленрыба», безропотно пропустил нас не территорию. Только и смог пролепетать, что их директора сейчас нет не месте. Более того, отправил с нами своего напарника показать, где находится новый холодильник.

Мы с важным видом прошлись по территории, внимательно осмотрели «наше». Я обратил внимание работающих там грузчиков на несколько замятых погрузчиками углов и вмятин на стенах. Потребовал поаккуратнее относиться к нашему имуществу. Они там тоже все слегка офигели, но пообещали беречь стены. После этого, взяв на охране все телефоны хозяйки рыбозавода, мы гордо удалились. Это было единственное нормальное посещение данного объекта. Дальше всё пошло не так гладко, вернее совсем не пошло…

Когда я приехал туда через два дня с Игорем, нашим юристом, предварительно согласовав встречу с директором, то поразился произошедшими переменами. На проходной сидели двое одетых в пятнистую форму охранников, явно проинструктированных, кого можно впускать, а кого нельзя. Нас — точно нельзя. Это я сразу понял по их решительным лицам.

На территорию нас, естественно, не пустили, а предложили подождать директора в комнате для переговоров. И такая у них, оказывается, имелась. Можно было и так назвать эту, по-моему, бывшую раньше кладовкой, комнату, переговорной. Явно, только вчера там вымели мусор, сняли со стен паутину и поставили канцелярский стол с четырьмя стульями. Всё-таки приятно, когда к твоему приходу люди готовятся. Хотя, мы с Игорем могли бы обойтись для переговоров и кабинетом директора. Мы люди не гордые. Но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Может, хоть кофе угостят, как в порядочных фирмах во время переговоров.

Директора, даму лет слегка за пятьдесят, дождались минут через десять. Кофе не дождались, вовсе. Видно, совсем плохо дела шли на рыбокомбинате, раз гостям ничего не предложили. Ну и чёрт с ним, не больно-то и хотелось.

А хотелось побыстрее узнать, когда же директора замучает совесть и она добровольно передаст нам построенный на наши же деньги холодильник. Но, всего лишь двадцать минут переговоров понадобилось, чтобы понять — холодильника нам не видать, так же, как и кофе. Жадная такая мадам оказалась, ничем делиться не захотела. «Только через суд» — так и сказала. Я про холодильник, не про кофе.

Ну, что ж, суд — значит суд. Наш Игорь так ей и сказал. Шансы с имеющимися документами у нас есть и немалые. Глядя на кислое лицо, если можно было так сказать, директрисы, наш юрист был прав. И она это понимала. На предложение встретиться ещё раз, дама категорически отказалась. Заявила, что с мошенниками и вымогателями встречаться не собирается. Интересно, про кого это она так высказалась? Не видела, по-видимому, ещё ни тех, ни других.

И началось. Судебные заседания, экспертизы… Господи, чем я занимаюсь? Я начальник безопасности, или кто? Хорошо ещё, что Чернов с текучкой пока вроде бы справляется. А то совсем зашился бы. Честно говоря, начинаю уставать. Нервы, оказывается, не железные.

Ну, сами посудите, на рыбозавод не пускают, а нам надо. То повестку ответчику требуется вручить, так гораздо быстрее, чем по почте. Но директриса, глупая, этого не понимает, прячется. И сама не выходит, и нас к ней не пускают.

То экспертам объект осмотреть надо, ведь без осмотра холодильника невозможно заключение о годе его постройки выдать, а нас опять-таки, не пускают.

Вот и приходилось, юристу охрану на проходной на себя отвлекать, а мне самому с двумя экспертами в обход по рельсам через какие-то дыры на территорию рыбозавода проникать. Ну, ничего, сделали. Но, нервы, опять же…

Честно говоря, уже хотелось, чтобы либо директриса рыбозавода сдалась, либо Боков к этой затее остыл…

Полгода бодались. Сколько нервов ушло…

Не вышло ни так, ни эдак.

Первым сдал Александр Иванович — в прямом смысле этого слова. Как-то Игорь Юрьевич попросил съездить в больницу, навестить компаньона. Сказал, что тот совсем плох. Надо было выяснить, чем можем помочь — лекарства там какие хорошие достать, может за границей заказать чего. Боков сказал, что такая возможность есть, пусть не стесняется.

Съездил, навестил. Тяжёлое впечатление у меня осталось после этой поездки. Расстроился.

Я, будучи участковым, в своё время, был вынужден составлять протокол осмотра трупа каждого умершего на своём участке. Без этого документа никого в морг не забирали. И, частенько — сегодня видишь какую-нибудь старушку на скамеечке у дома, а завтра уже описываешь её труп. Так, за годы работы по внешнему виду уже заранее видел, что иным недолго уже жить оставалось. Вот и, навестив Александра Ивановича, понял, что всё плохо — недолго ему жить на этом свете. Так Игорю Юрьевичу и сказал.

К сожалению, как в воду смотрел — вскоре схоронили старика. Не дождался бедолага окончания дела — последнего дела его жизни. Игорь Юрьевич, молодец, помог вдове с похоронами, денег выделил.

А вскоре, как я потом узнал, директор рыбокомбината предложила Бокову отступного, чуть больше миллиона. Рублей, правда. Сообразила, что судиться можно до бесконечности. И деньги на эти тяжбы будут уходить и уходить. Ситуация получилась патовая. Игорь Юрьевич тоже это наконец-то понял. И на отступные согласился. Конечно, это были не те деньги, на которые он изначально рассчитывал, но, как говорится, лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Не помня, выделил ли Игорь Юрьевич что-либо вдове Александра Ивановича с этих денег, но точно помню, что своих пятисот долларов я точно не увидел. Наверное, забылось обещание. Бывает…

Как-то не до того уже было. Устал я. Вымотался в конец. Нервишки шалить стали — работа начальником службы безопасности всё-таки очень даже нервной оказалась. Всегда напряги да напряги, и не отключиться никак, не расслабиться… Убить кого-нибудь захотелось…

Одним словом, на охоту пора бы… Пострелять немного, водки с друзьями выпить, душой отдохнуть. Как раз сезон, на гусей можно съездить.

34

Охота… Господи, как давно я не был на охоте. А, ведь раньше ни одного сезона не пропускал. Что бы там ни было, как бы не был занят, а на открытие охоты обязательно ездил. Не за мясом, естественно, кому эта дичь нужна…

Бывало, ни разу и не выстрелишь, а всё равно хорошо. Отдыхаешь на природе так, как нигде. А, если рядом друзья, с которыми не надо притворяться, бояться лишнее слово сказать, которые тебя понимают, потому что мыслят так же — отдыхаешь правильно, расслабляешься полностью. Куда-то всё плохое отходит, голова от проблем очищается, настроение приподнятое. И дело здесь не в водке, без которой на охоте, конечно же, не обходится. Она там голову не дурит, не давит, а только аппетита добавляет, да мысли правильно помогает сформулировать, когда с ребятами разговариваешь. И, совершенно точно, помогает понять друг друга с полуслова.

Вот сколько раз видел, будучи участковым, в ресторане напьются и по полчаса друг другу пытаются что-то объяснить. И никак. Пока до драки не дойдёт — не понимают люди друг друга и всё тут.

А на охоте всё наоборот. Ни разу не было так, чтобы мы не поняли друг друга. Не поверите, когда стал работать начальником безопасности, частенько приходилось ездить одной компанией — мои друзья менты и мои же друзья бизнесмены. По сути — совершенно разные люди, находящиеся, так сказать, по разные стороны «баррикады», с прямо противоположными понятиями и мышлением, а на охоте они ни разу не поспорили, не говоря уж про драки. Но, разговаривая на разные темы, как-то всегда находили общий язык, хотя выпивали столько, сколько нигде в другом месте. А вот не берёт алкоголь на охоте, и всё! И компанию не разделяет, а сплачивает.

В этот раз, поговорив с Германом и Ромой, решили съездить в Псковскую область в родную деревню моего зама. Там, в Порховском районе у него мама и бабушка живут. А ещё сестра родная в соседней деревне, свояк — охотник и пара друзей, тоже заядлых любителей пострелять. Пообещал, что на разливах гусь точно будет, а не будет, так на речку на утку сходим. Пустыми точно не уйдём.

Решили ехать. Герман предложил прихватить своего друга, тоже большого любителя охоты — Громова Александра. Я был только «за». Интересный человек. Мы с ним уже были знакомы — пару раз вместе с Германом и Сашей в биллиарде на весь вечер «зависали». Санька в «Нестле» весьма крупную должность тогда занимал, в Швейцарии стажировался, по-английски лопотал так, как мы на русском, но… при всём этом нос не задирал, парень был компанейским и в общении приятным. А главное, по-моему, как-то верно воспитан, по-мужски, что ли. Чувствовалось, что батька у него правильный был и в сына вложил всё лучшее своё…

Одним словом, по-моему, компания подбиралась нормальная и испортить отдых, вроде бы ничто не должно было.

Отпросился у Бокова на денёк, чтобы три дня выходных было. На меньше ехать смысла не было, ведь добираться до места триста с лишним вёрст в один конец надо, получается, день только на дорогу вылетал.

Собрался быстро, у меня всё охотничье в одном месте лежит: и ружья, и патроны, и одёжка. Из трёх моих ружей решил взять турецкую пятизарядку полуавтомат. У него и ствол самый длинный, и патроны «магнум» спокойно переносит, и пять патронов — это всё-таки пять патронов. Ну, а еду по пути купим, заедем куда-нибудь. Только у нас, а то в Псковской губернии в магазинах стрёмно покупать что водку, что продукты — легко нарваться на фальсификат. А потом животом майся, а не об охоте думай, насидишься в кустах, не в засаде… Ну его…

Выехали в пять утра, хотя и сложно было. Я заехал за Германом с запасом в полчаса: знал, что он раньше точно не выйдет. Вот не может человек вовремя выйти, ни разу не получалось. Так и приноравливаюсь. Звоню километров за десять до его дома и говорю, что уже у подъезда стою и всё равно ждать приходится.

Затем за Санькой завернули в Уткину Заводь и по кольцевой выскочили на Красносельское шоссе. Там заехали в «Ленту».

Тут уж отличался всегда Герман. Буржуйские замашки здесь у него проявлялись в полной мере. Одной тележки ему редко, когда хватало. Я, обычно что беру на охоту: кусок сала, никуда не денешься, хохляцкая натура требует, да и лучшая закуска на свежем воздухе; хлеб, естественно, не белый и не чёрный — серый; луковиц несколько; колбаски полукопчёной; ну и ещё что-нибудь. И, конечно же, бутылку водки, недорогой, но качественной. На этом — всё.

Сашка берёт примерно тот же набор, за редким исключением. Единственно, любит напитки покруче. Вместо водки частенько прихватывает виски — сказывается постоянное общение с иноземцами, испортили-таки русского человека. И пива побольше. Сколько раз ему говорил, что пиво с водкой до добра не доводят — не понимает, всегда смешивает, а потом мучается.

Но не таков Герман. Этот — гурман. Наберёт вечно: балыка, ветчины, копчёных колбас видов пяти; какое-то вяленое мясо в нарезке; полукопчёной колбасы пару палок; сыра, и в нарезке и кусками; кукурузу сладкую и горошек в банках, «Бондюэль» обязательно и никак иначе; каких-то консервов в добавок. Я всегда поражался и ассортименту, и количеству — человек как на войну недели на три собирается. И ещё обязательно конфет побольше наберёт — любит сладкое. Ну, а водку почти всегда одну и ту же — «Финляндию», а если нет, то — «Русский Стандарт».

Вот и в этот раз затарились по самое немогу. Наконец, спустя час отчалили от «Ленты» с полным багажником. За рулём обычно я — с гаишниками легче договариваться, если остановят. Едем по карте, Рома уже там, с вечера уехал маму с бабушкой подготовить к тому, что целая орава гостей едет.

Доехали за четыре часа, особо не гнал. Места там красивейшие, поля, леса. Ехать одно удовольствие. Машин немного — приятно.

Впечатление портят только вереницы несущихся лесовозов, глядя на которые понимаешь, что вырубка лесов такими темпами, как сейчас, скоро превратят Псковскую область в пустыню и нашим внукам уже негде будет охотиться…

Прибыли к обеду. Дом у Ромы оказался приличных размеров, чистенький внутри. Познакомились с мамой и бабушкой Романа. Приятные женщины. Сели обедать. Вот тут я понял, что Герман, всё-таки был прав, закупая столько еды — нам на стол была выставлена только варёная картошка и всё. Не доходит до нас, городских, что в псковских деревнях пенсии совсем мизерные и заработать денег при всём желании негде. Да и молодые особо не жируют, выживают. Свояк Ромы — Игорь, который вроде бы и работает на хорошей работе — развозит на машине по сёлам газ в баллонах, а получает зарплату в три раза меньшую, чем самых захудалый водитель в Питере. А у него, ведь, двое маленьких детей. Я был поражён, когда он обмолвился, что вынужден был взял в кредит девять тысяч рублей, чтобы детей прилично одеть в школу и садик…

Он тоже к обеду подоспел. Надо было видеть, как Игорь набросился на колбасу. Явно не каждый день её видит.

После обеда пошли готовиться к охоте. Нам то что, достали ружья и патроны — и готовы. А Рома с Игорем засели на веранде патроны снаряжать — готовых у них не оказалось. Пояснили, что покупать дорого, лучше самим снаряжать. А это оказался процесс совсем не быстрый.

Сначала долго искали пакет с пустыми гильзами, не новыми, а подобранными на охоте. Это мы никогда их не подбираем, а псковские ребята никогда мимо не пройдут — все отстрелянные гильзы обязательно аккуратно подберут, ни одной не оставят. Затем так же долго искали капсюли, пыжы, порох, мерку. Наконец, когда всё было найдено, начали обмывать это дело. И тут я понял, что сегодня мы на охоту уже точно не пойдём — ребятишки явно получают несказанное удовольствие от процесса снаряжения патронов, выпивая рюмку за рюмкой. Благо, водки мы привезли много.

Но и просто посидеть, поболтать с мамой Ромы и его бабушкой, тоже интересно. Много нового узнаёшь о жизни в деревне. Например, что молоко здесь особо девать некуда — никому оно не нужно сейчас. Что картошку скупают за копейки азербайджанцы приезжие, а государство больше этим не занимается, русские тоже… Что колхозов больше нет, а все поля заросли кустами и деревьями… Что клуб развалился, а ферму колхозную сами жители разобрали совсем, растащили… Что жителей в их деревне после войны больше было, чем сейчас… Работы нет… Молодёжь уезжает… Весело, одним словом.

Как я и думал, в этот день на охоту не пошли. Легли спать пораньше. Но, вставали всё равно тяжко — Рома с Игорем с вечера набрались-таки прилично и просыпаться никак не хотели. Худо-бедно встали, стали собираться. Умылись, позавтракали, причём что Игорь, что Рома — с водкой. Наверное, на Псковщине так принято по утрам, не знаю. В чужой монастырь со своим уставом пока не лезу, но уже есть какое-то предчувствие неудачной охоты.

Ехать на разливы воды решили на Роминой «Ниве» пикапе. Благо, как он сказал, добираться совсем недалеко. Поехали через поля в сторону реки. Хозяин машины за рулём, мы в кузове. Через пятнадцать минут благополучно застряли на поле так, что только танком машину вытянуть можно было, не меньше. Вчетвером толкать пытались — бесполезно. Рома, слегка пошатываясь, всё недоумевал, как же так вышло, ведь «Нива» — внедорожник, а застряла…

Свояк Игорёк был отправлен в деревню за трактором. А мы сели в засаду у машины, мало ли какой гусь-идиот налетит. Да и на охоте мы, в конце концов, или где? Пока мы с Герой и Сашкой изображали охотников посреди поля, Рома добрался до водки и не теряя времени даром, снова набрался. Вот уж не ожидал, что мой заместитель так охоч до неё.

Через час приехал Игорь на «Владимирце». Оказывается, трактор Роме от отца в наследство достался. Стали тянуть «Ниву» из грязи. Едва не перевернули, чудом удержали. Охота стала превращаться черти во что. Мы все в грязи по уши — три городских охотника с пятизарядками в руках посреди поля, Рома ходит, шатаясь и матерясь, Игорь с завистью смотрит на него и сам не прочь выпить… Охотимся…

Но всё рано или поздно заканчивается. Наконец, машина вытащена, мы добираемся до разливов недалеко от реки, трактор уехал домой, Роман прилёг отдохнуть с трудов праведных у копны прошлогоднего сена, а мы втроём маскируемся. Натянув сетку и набросав на неё сухой травы, успокаиваемся. Гуси полетели, но, пока далеко и высоко. На нас пока не налетают.

Оглядываясь, вижу каких-то людей, которые хотят вокруг разрушенной фермы недалеко от нашей засады и, почему-то щупами тычут раз за разом в землю. В голову приходит только одна мысль, вернее две. Первая, что пока эти люди рядом, даже сумасшедший гусь к нам точно не прилетит, а вторая, что люди так раньше мины искали. Но, война, вроде давно закончилась, или я чего-то не понимаю.

Вылезаю из-под сетки, какая уж тут скрытность, иду к «минёрам» — надо же выяснить, что они тут делают, и когда свалят, а иначе, никакой охоты не светит.

Оказалось — так местные жители металл ищут. В прямом смысле этого слова. Один предприимчивый «бизнесмен» развозит местную бедноту по местам возможного нахождения хоть каких-нибудь железяк и те целый день с щупами ищут в земле хоть что-нибудь. А вечером тот объезжает всех и грузит в свою машину найденное. Счастливчики получают по двести-триста рублей и этим довольны, а буржуй-предприниматель, как его здесь величают, везёт металл в Псков, благо до него семьдесят километров, сдаёт найденное на приёмный пункт и тем живёт. Во какой здесь бизнес! На уровне неразвитых африканских стран, точно.

Пришлось выдать троим искателям металла по триста рублей и отправить их подальше от нас восвояси, иначе никакой охоты не видать.

И тут гуси действительно налетели. Как ждали, сволочи, что им все условия создадут. Мы, естественно, оказались не готовы. Выстрелив по пять раз, гусей всё-таки здорово напугали. Я думаю, в этих краях по ним столько сроду не стреляли. Стайка в панике шарахнулась от нас в сторону и тут раздался один единственный выстрел. И упал один единственный гусь — стрелял кто-то местный.

Оказалось, тоже знакомый Романа — Дмитрий, Димка, короче. Тот нам его так и представил. Всё равно уже проснулся от нашей пальбы. Димка оказался заядлым охотником и давно уже с матами-перематами наблюдал на нашими шараханиями по полю. Мы и ему охотиться не давали. Предложили выпить — не пьёт. Офигеть! Я думал, что здесь все поголовно пьющие — ан, нет!

А тут и Игорь пришёл, благополучно отогнав трактор в деревню. Принёс свою двустволку, нелегальную. Оказалось, почти все местные так охотятся, без регистрации и лицензий. Это здесь считается нормальным.

Пришедший свояк Романа принёс не только своё ружьё, но и водку прихватил и сходу предложил пообедать. Я так понял, что здесь обедают, обычно, водкой. Потому что он принёс две бутылки водки и один кусок хлеба. И всё. Хорошо, Герман пустой никогда никуда не выходит. Всегда рюкзак с едой у него с собой.

Разложились на травке, выпили, закусили. Посидели, поболтали. Димка рассказал об особенностях местной охоте. Оказывается, они на охоту берут всего несколько патронов, а не как мы — пачками. И всегда уходят с добычей. Опять же, не как мы. Объяснил, что нет у него денег много стрелять. А у нас, значит, есть. Ну да ладно, с ним спорить сложно оказалось — с нашими-то результатами…

Отдохнув и ещё немножко выпив мы, как всякие настоящие охотники, решили проверить, кто из нас лучше стреляет. Гуси, мол, больше не летят, чем ещё заняться? Выставили метрах в двадцати бутылки, пустые, естественно и началось…

Рома, выпросив несколько патронов и в очередной раз промазав, заявил, что это заводские патроны Германа виноваты — слабоваты. Игорь, тоже не попав в бутылку, ссылался на них же. Решили стрелять своими, которые с вечера снаряжали.

Игорёк зарядил свою двустволку, прицелился и как шарахнет! У меня аж уши заложило! А Игоря отдачей назад так отшвырнуло, что он задницей в лужу шлёпнулся. Когда мы его, матерящегося, оттуда достали, то поначалу испугались — всё лицо было в крови. Быстро промыли водой из бутылки и поняли, что ничего страшного не случилось — есть только небольшое рассечение на лбу. Но откуда? Ведь он сел в лужу на задницу, а лоб, в общем то, в другом месте расположен! Потом стали осматриваться, а ружьё-то сломано! В районе крепления приклада со стволами на ложе образовалась трещина и даже щепки отлетели! Видимо, одной такой лоб Игорю и рассекло. Успокоился он и перестал материться только высосав очередной стакан водки.

Слава богу, пластырь у нас был. Залепив лоб неудачливого стрелка, отстранили его от дальнейших соревнований. Продолжить решил Роман. Он заявил, что его МЦ-21 не чета всяким там несчастным «Бенелли» Германа и сейчас это будет доказано как дважды два…

Зарядив своё ружьё своими же патронами, Рома стал тщательно целиться. БА-А-БАХ! Я окончательно оглох. Всё вокруг сизым дымом заволокло, ни фига не видно. Когда дым слегка рассеялся, смотрим, Рома на спине навзничь лежит, не шевелится, ружьё метрах в трёх от него в грязи валяется…

Герман вскочил, орёт: «Пи…дец, дострелялись, ружьё разорвало на хр…н, скорую вызывайте!..» Забыл, что мы не в городе, какая «скорая»…

Бросились к Роме — нет, ничего, живой, слава богу! Смотрю — сам приподнялся, сел на землю, головой трясёт, плечо потирает. Димка кричит, что, всё, хватит стрелять, пока тут всех не покалечило.

Успокоились через какое-то время, стали ружьё рассматривать, теперь уже Ромкино. Офигели — затвор сломан на две части. Рома твердит: «Бракованное подсунули, суки…».

Стали разбираться, а что же, всё-таки, это было? Из-за чего два ружья сломались? И пришли к выводу, что дело было в патронах, которые оба родственничка снаряжали накануне вечером. Вспомнили, что, засыпав норму пороха в гильзу, Игорь отставлял её в сторону. Потом к работе подключился Роман и тоже стал сыпать меркой порох в гильзы, чтобы ускорить процесс. Получается, так и сыпали: сначала в гильзу насыпает Игорь и отставляет в сторону, затем её же берёт Рома, досыпает и тоже отставляет в сторону. А так как оба постоянно отвлекались на выпивание водки, то и получилось, что в одну и ту же гильзу засыпали порох оба, не исключено, что и по два раза! Вот эти патроны так и бахнули! Хорошо, что никого не убило. Ведь вполне могло быть такое! Сто раз говорил, что на охоте пить нельзя. Я имею ввиду, много пить нельзя. И обязательно кому-то надо быть трезвым. Обязательно! И ещё. Надо знать, с кем едешь. Это важно, чтобы держать ситуацию под контролем. Мы же в этот раз нарушили всё, что только можно — писаное и неписаное!

Решили вернуться в деревню. Утренняя охота, похоже, закончилась. Если это можно назвать охотой. Получилась пародия какая-то. Доехали до дома, слава богу, без приключений. Удивительно, учитывая состояние нашего водителя.

Разгрузившись и переодевшись, подвели итоги: два ружья — минус; ни одна птица в результате нашей охоты не пострадала; мы все живы и здоровы! Уже хорошо.

Гусь, убитый Димкой, пусть предъявляет претензии к местным жителя — мы тут точно не при чём.

Пообедав, стали осматривать повреждённые ружья — интересно стало, возможно ли их ещё починить. Двустволка Игоря пострадала несильно — всего лишь требовалось заменить приклад. Нынешний — на дрова. А вот пятизарядка Романа, на мой взгляд, больше стрелять не будет — затвор раскололся на две части. Сроду такого не видел. Как разрывается ствол — видел, а такое — никогда.

Сразу расскажу, что по приезду в Питер мы позвонили на завод-изготовитель ружья с целью выяснения, а нельзя ли затвор новый выписать — в Питере в оружейных мастерских Роме в ремонте везде отказали, да ещё и поиздевались, как, мол, можно было столько выпить, чтобы затвор сломать…

Разговор с инженерами завода прошёл ненамного конструктивнее. Узнав, что случилось с ружьём, человек на другом конце провода настойчиво попросил подождать и куда-то убежал. Оказалось, помчался за ведущим инженером-разработчиком. Тот подробно расспросил, что же случилось с затвором. Услышав, что затвор сломался на две части в результате выстрела, не поверил. Так и заявил, что такого не могло случиться ни при каких обстоятельствах. Что-то твердил о пятикратном запасе прочности. А когда мы в один голос всё-таки продолжали настаивать на своём, слёзно стал умолять привезти ему этот затвор, шутник — где завод, а где мы. Делать нам больше нечего — утолять любопытство инженеров-конструкторов, затворы на завод возить через всю страну за свой счёт…

Мы всё-таки, не перебивая, выслушали главного инженера, который подробно объяснил, как правильно оформить отправку сломанного затвора к ним на завод. Это, оказывается, надо было делать через снятия данной детали с учёта в нашей разрешительной системе, отправлять её с фельдкурьером… Одним словом, получалось, что дешевле новое ружьё купить и не заморачиваться.

Надо сказать, что Рома так и сделал. Отечественные ружья, ведь, недорогие совсем. Купил ещё и круче, чем у него было — теперь можно было заряжать патроны супермагнум длиной 80 мм, а раньше только 70 и 76 мм. Одним словом — бедные гуси!

А в тот день мы ещё съездили на вечернюю зорьку на речку, уток погонять. Слава богу самые опасные охотники лишились своих ружей, так что вечерняя охота прошла без пострадавших. Если не считать сверзившегося в речку Сашку — тоже перебрал немного. Но достали мы страдальца быстро, замёрзнуть не успел. Хорошо, что у него в рюкзаке комплект запасной одежды был. Он всегда с собой запас берёт, говорит, батя приучил.

Несмотря ни на что, подстрелили пару уток, ещё одну не нашли — темнело быстро. Вернувшись, легли спать пораньше, чтобы утром ещё на речку сходить.

Но, утром, проснувшись, вместо охоты решили собираться домой ехать. Как-то устали все, да и без пробок добраться хотелось. Спокойно позавтракали и поехали.

Рома остался, отговорившись тем, что матери надо дров из леса привезти да по хозяйству помочь… Ну, может быть, а может и нет… По-моему, в холодильнике водка оставалась, вот и остался. Напомнил, ему, что утром надо быть на работе и мы отчалили.

Спокойно доехали до города, всех развёз и к пяти вечера уже был дома — отдохнул.

35

А прямо с утра на работе началось…

В 10.00 был вызван к шефу на совещание. Собрались все. И финансовый директор, и начальник отдела продаж, и начальник отдела кадров, и Игорь-юрист, и начальник транспортного цеха Серёга, как мы его называем. Все, короче.

И тут Игорь Юрьевич торжественным тоном объявляет, что теперь фирма переходит на качественно новый уровень работы. Ну, то есть, совсем другой уровень! На несколько порядков выше! И это потребует от нас несравненно больше усилий в решении масштабных задач. Усилий и энергии!

Оказывается, весь последний год Боков вёл переговоры с руководством фабрики «JTI» о получении эксклюзива на продажу их продукции на территории всего Северо-запада России. Ни больше, ни меньше! Во как.

Для обеспечения нормальных продаж необходимо было создать в нашем городе две развозки: Северную и Южную. Поэтому, срочно потребуется организовать работу не менее девяноста машин по доставке сигарет в магазины, ларьки и прочие торговые точки. А значит, надо уже сейчас закупать девяносто «Газелей», нанимать девяносто водителей и столько же торговых представителей.

Параллельно необходимо было искать и снимать подходящие помещения под склады и офисы, подбирать туда директоров, бухгалтеров, менеджеров, операторов на компьютеры, грузчиков, в конце концов. Объём работы предстоял колоссальный! Я, как прикинул, что потребуется с моей стороны, так за голову схватился!

Но и это было ещё не всё. Оказывается, одним из главных условий руководства «JTI» было ещё и открытие филиалов нашей фирмы во всех областных, а кое-где и крупных районных городах по всему Северо-западу! Да тут целый штат сотрудников в безопасность формировать надо. Как минимум, одного нужно на северной развозке держать, одного — на южной, одного — по филиалам мотаться. Это самый минимум, учитывая, что я постоянно ребят подменять буду — иначе не справятся. Всё это я предварительно прикидывал, сидя на совещании и слушая Бокова.

Здесь же было объявлено о полной перестройке работы фирмы в связи с новыми требованиями, наборе огромного количества новых сотрудников как в руководящее звено, так и во все отделы. Сама фирма становилась уже не фирмой, а группой компаний под общим управлением ООО «Норд». Отдельно регистрировались фирмы под развозки, транспортный отдел, некоторые филиалы. Был создан совет директоров. Все присутствующие в него входили автоматически.

В конце совещания, приятным бонусом было объявлено о значительном повышении зарплат. Ну, от этого естественно, отказываться никто не стал, все заулыбались.

Вернувшись в свой кабинет, я максимально сжато и конкретно сформулировав на бумаге новые задачи своей службы и необходимые для их выполнения увеличенные штаты. Потом, выбрав удобное время, пришёл к Игорю Юрьевичу со своими предложениями касательно своей службы. Не поверите, но он всё согласовал и подписал беспрекословно.

И пошла работа! Раньше я думал, что здорово перегружен. Ага! Вся моя работа до этого оказалась детским лепетом, по сравнению с тем, что потребовалось сейчас. Хорошо, что я уже был не один — Рома всё-таки здорово помогал.

Работали с утра до ночи, как на конвейере. Основной склад был организован на Старопетергофском проспекте — там у Бокова в собственности была большущая огороженная мощным кирпичным забором территория со старинными складами. С моей точки зрения — идеальное место для организации центрального склада.

Когда-то, в царские времена здесь располагалась таможня, а в советские времена находились склады от табачной фабрики им. Урицкого. Боков на этой фабрике в своё время коммерческим директором работал. Там ему и достались несколько акций фабрики, тогда ещё «Петро», когда она американцам принадлежала.

А потом те фабрику решили продать японцам. И эти вредные покупатели захотели, чтобы у них было 100 % акций, и никак иначе. И, как говорят в известном анекдоте: «вот тут ему и попёрла карта». В смысле Бокову попёрла.

За свои несколько акций он у японцев попросил ни больше ни меньше, чем всю территорию на Старопетергофском пр., тогда ещё пр. Газа, со всеми складами площадью в восемнадцать тысяч квадратных метров! Повторяю — 18000 кв метров! И это в пятистах метрах от метро «Нарвская»! Да ещё и с железнодорожными подъездными путями! Да хозяину одних этих складов на всю жизнь хватит, чтобы очень безбедно жить и самому, и детям, и внукам…

Здесь же, кроме центрального склада, организовали и Южную развозку, благо территория позволяла безболезненно кучу машин разместить, а часть старых складов после ремонта переоборудовали под офисы. Сюда же решили перебазировать вообще всю фирму вместе с бухгалтерией, компьютерщиками, транспортниками и прочими службами, в том числе и мою.

И пришлось мне, бедолаге, теперь каждый день ездить на машине от «Озерков» до «Нарвской». Но, в те времена на такую дорогу уходило часа полтора. Терпимо. Слава богу, и жена со мной же ездила, так как её магазинчик на Салова закрыли, а ей предложили место заместителя управляющей филиалами. Она и согласилась. А куда было деваться? Не дома же сидеть.

Северную же развозку организовали на пр. Энергетиков — там подобрали склады с офисными помещениями.

Рассказать, сколько сил и времени ушло на оборудование помещений, складов и касс, чтобы соблюсти хоть какие-то меры безопасности — времени не хватит. Но, поверьте, много. Очень много! Работали, забыв и про выходные, и про праздники.

Одновременно надо было решать кучу проблем, которые возникали с открытием филиалов в областных городах Северо-запада. Одновременно, ведь, всюду не успеть.

Вот в Петрозаводск удалось съездить лично, вместе с управляющей филиалами, Галиной Ивановной. Она, к нашему приезду туда, уже подала объявление в местные газеты о приёме на работу директора филиала, бухгалтера, завскладом. Также были выбраны несколько адресов для склада и офиса, и их надо было лично осмотреть. Всё-таки, интернет — великая сила. Сколько дел можно провернуть на расстоянии.

Выехав в пять утра на машине Бокова, он, с барского плеча предложил свой Лендкрузер 100, мы, приехав в Петрозаводск, за день успели из трёх кандидатов выбрать директора, подобрали толкового бухгалтера, осмотрели три помещения и на одном из них остановились. Я подробненько, под запись, перечислил все требования по безопасности вновь принятому директору к складу, офисному помещению, а, главное, к кассе. Сюда входили и наличие сигнализации, и инкассация, и установка видеокамер как в кассе, так и на складе, и многое другое. Особенно я настаивал на проверке на наличие судимости принимаемых на работу сотрудников. У директора была возможность через родственника это сделать. И поздно вечером мы уже были дома.

Всё успели. Поездка оказалась столь результативной исключительно благодаря хорошей подготовке. За один единственный день все основные организационные вопросы по открытию филиала были решены.

Вот примерно такими темпами приходилось работать в то время.

Но, я понял и другое: срочно нужен заместитель по работе с филиалами. Мне одному было не разорваться! Работы в городе и так с головой хватало, а теперь ещё около двух десятков филиалов по области пооткрывали, и к ним ещё стали добавляться и другие города.

Пока кадровичка раскидывала объявления во все мыслимые агентства по подбору персонала, я занялся бумаготворческой деятельностью. А иначе — никак!

Во-первых, подготовил инструкцию для директоров филиалов с требованиями по безопасности при открытии филиалов. Там было всё: и требования к технической укреплённости складов и офисов; и рекомендации при приёме сотрудников на работу; и правила перевозки и хранения денежных средств; и основные правила при работе с клиентами, включая и тех, кому давался товарный кредит с отсрочкой платежа; прописывались рекомендации при общении с представителями органов внутренних дел в случае внезапных проверок и чрезвычайных ситуациях…

В этих инструкциях я старался максимально предусмотреть все случаи и ситуации, которые могут возникнуть при работе филиалов и подсказать регламент действий директора, чтобы наша фирма понесла как можно меньшие потери, если таковых вообще избежать не удастся. И, без лишней скромности скажу, от большинства директоров я потом услышал только слова благодарности за мои подсказки, как я их называл.

За несколько лет существования сети наших филиалов потери от краж денег и товара были, я считаю, минимальны.

Вспоминается показательный случай с нашим конкурентом, которые не так тщательно подбирали персонал в свои филиалы и не очень-то заботились о техукреплённости объектов.

В Великих Луках «Опал», возможно, глядя на нас, открыл свой филиал. Всё у них было вроде бы хорошо — торговля шла нормально, так как городок был довольно промышленно развит, оборот вполне себе ничего, но… Не учли одной маленькой особенности.

В те годы в Великих Луках существовали две организованные преступные, как сейчас говорят, группировки, контролирующие, так скажем, значительную часть бизнеса в городе. Естественно, они конкурировали между собой, хотя и существовала договорённость все вопросы решать мирным путём и не вредить друг другу явно. Но, любые договорённости хороши только тогда, когда не очень затрагивают твои интересы, или, когда дело не касается весьма и весьма приличных денег.

Так уж получилось, что в том городе у меня оказался хороший знакомый, знающий все эти нюансы изнутри. Сейчас я уже не помню, кто он, что он и как его зовут. Но тогда я от этого человека выслушал весьма занятную историю во всех подробностях.

Когда в Великих Луках «Опал» открыл свой филиал, его первой успела взять под «своё крыло» одна из группировок. Не знаю, случайно ли это произошло, или местный директор пошёл на это сознательно, врать не буду. Но, точно знаю, что за право спокойно работать в городе платили одной из группировок, а те, в свою очередь, давали гарантии безопасности от возможных нехороших действий определённого контингента местных жителей и всяческое содействие по решению спорных вопросов при работе с торговцами района. Поговаривали, что и правоохранительные органы лишний раз не беспокоили руководство филиала, благодаря этому сотрудничеству, но, мне кажется, что это уже были досужие вымыслы — любят у нас лишний раз милицию грязью облить да попинать немного при случае. Всё намекают на её тесную связь с криминалом. Но, я на это всегда приводил только один аргумент: а почему тогда у нас все тюрьмы переполнены, раз милиция с преступниками заодно. Кто же тогда бандюков сажает?

Так вот, филиал работал себе и работал, обороты продаж росли, отчисления в кассу, так скажем, «кураторов», тоже, а глава конкурирующей «организации» спать спокойно не мог, глядя на это безобразие. Ведь для него это было почти личным оскорблением, когда фирма из Санкт-Петербурга зарабатывает в его родном городе огромные, по местным понятиям деньги, да ещё и «отстёгивает» не ему, а его конкуренту. Обидно, да? Да ещё и «наехать» на «питерских» бизнесменов нельзя — договорённости, мать их через колено…

Думал он, думал — что делать. Ведь делать-то что-то надо, иначе свои же пацаны не поймут. И придумал!

Придумал ни больше ни меньше, как склад «Опала» полностью вывезти! Целиком! До последней пачки сигарет. Показательно. Пусть питерские знают, что не с теми сотрудничают.

Охранялся этот склад, по моим меркам, просто безобразно. Учитывая, что сигарет, зажигалок и всякого прочего добра там было на несколько миллионов рублей. Для Великих Лук — сумма огромная, а на охране сэкономили. Сказался стереотип местных жителей, что лучшая охрана — это сторож. Я же, отслужив в Афгане в роте охраны два года и отработав в Питере несколько лет во вневедомственной охране, давно сделал для себя вывод, что живой человек в охране любого объекта — фактор риска и ненадёжности, слабое звено. Более того, зачастую, сторож на объекте — прямая угроза находящимся там материальным ценностям, даже если сторож является милиционером. А уж охранник или просто сторож — и подавно.

Так вот, этот склад охранялся не просто сторожем, а нигде не оформленным, нанятым парнем, которого называли «сторожем», но, и формально, и юридически он им не являлся! То есть ни он, никто либо ещё в случае кражи никакой материальной ответственности ни перед кем не несли. Вот такая там была охрана.

Явно, руководство «Опала» не читало мои рекомендации по организации охраны объектов… Да и откуда, я ж не для них писал.

Прикинув, что к чему, решили, что для беспрепятственного вывоза содержимого склада надо было всего-навсего на время нейтрализовать сторожа. Нет, не подумайте ничего плохого, убивать его точно никто не собирался. Его, как в той незабываемой комедии, решили нежно усыпить, в смысле напоить снотворным. И всё!

Оставалось только найти человека, которого парень пустил бы ночью в склад и не отказался бы выпить чего-либо вместе. А кого парень может ночью не просто впустить к себе, а ещё и с удовольствием. Да ещё и выпить вместе. Правильно — только девушку! Без вариантов. Потому что в Великие Луки веяния больших городов ещё не докатились, и парни там были нормальной ориентации.

Поэтому была подобрана подходящая девчонка из Москвы, чья-то знакомая, без излишне завышенной социальной ответственности, как наш Президент говорит. Ей пообещали сто тысяч рубликов за простую, в сущности, работёнку — случайно познакомиться с простым хлопчиком, сторожем и придя к нему ночью на склад, в процессе обольщения, немножко добавить в водку клофелинчика. Совсем немножко, чтобы тот не «крякнул», а просто потерял сознание. Да за такие деньги московская проститутка на отдыхе была согласна не только одного бедного провинциального сторожа — троих опоить.

Ну, а уж как познакомиться с этим мальчиком и увлечь его, это шмара была обучена на все сто. Даром, что ли на Ленинградском проспекте в Москве три года отработала. Вот и здесь, легко познакомилась с парнем, как бы случайно столкнувшись с ним на улице. Легко извинила его за неуклюжесть и позволила проводить до дома, где она не жила. Внутрь войти не позволила, убедив парня в своей порядочности, чем совсем покорила его сердце. И даже согласилась сходить в кино на дневной сеанс. Почему дневной, парень объяснил просто — каждую ночь занят на работе. В провинциальном городке работу найти трудно, вот и работает почти без смены: две недели подряд каждую ночь, а потом — сменщик заступает. Вот и сейчас, только-только эти проклятые две недели начались, поэтому встретиться они смогут только днём.

Сходив разок в кино, девушка так впечатлилась «неотразимостью» провинциального кавалера, что согласилась даже, поступившись девичьим стыдом, провести вместе ночь на работе ухажёра — уж так он ей понравился.

Пришла на склад к полуночи, да не одна, а с бутылочкой беленькой. Объяснила, что сама, как всякая порядочная девушка, совсем ничего спиртного не употребляет, а парню не пристало пить женские напитки, типа вина. Ну, тот и вовсе «поплыл». Таких девиц он ещё не встречал. Местные-то шалавы норовили и его долю «бормотухи» высосать, выпив свою долю, а тут, такая забота…

Одним словом, через полчаса доблестный сторож уже лежал недвижимый, а девица запускала на склад незваных гостей. Была подогнана машина с большим кузовом, и погрузка сигарет началась. Сначала загрузили самые дорогие, вторым рейсом вывезли подешевле и зажигалки, а третьим — вывозили и те, которые поначалу брать вовсе не хотели. Часть сигарет «ЛМ» и «Мальборо» оказались в рекламной упаковке с праздничной новогодней тематикой, и попасться с ними на сбыте можно было как пить дать. Но, в конце концов, жадность пересилила и решили забрать и их.

Наутро, естественно, поднялся страшный переполох. Весь город гудел — не часто здесь крадут товара на такую сумму. Точнее, никто раньше таких крупных краж вспомнить не мог: ни в милиции, ни среди братвы. Сигареты, естественно, искали в первую очередь те, кто «крышевал» табачников. Их конкуренты сделали «шаг конём» — предложили свои услуги по поиску ворюг и развили в этом направлении бешеную деятельность. Главарь с приближёнными лично объезжал торговые точки и расспрашивал, не предлагал ли кто сигареты задёшево. Все предупреждались об ответственности за приобретение ворованных сигарет. Искали долго и тщательно. И милиция, и бандиты.

Ничего, конечно же не нашли. Проститутка, отдохнув в провинции и неплохо заработав, благополучно вернулась продолжать свою трудовую деятельность на Ленинградский проспект Москвы. Сигареты благополучно отлёживались в цеху на заброшенном заводике в захолустном районе, куда даже местные гопники не забредали. А если бы и забрели, то их оттуда шуганули бы пара приблатнённых ребятишек, совершенно «случайно» оказавшихся там.

Сбывать ворованное мелкими партиями начали только через четыре месяца, когда и милиция и прочие окончательно решили, что искать уже нечего. Выдержки ребятам хватило, а ещё говорят, что бандюки безмозглые. Эти, провернувшие операцию с сигаретами, оказались и с мозгами, и с выдержкой.

Продавать в своём районе, и даже в области не решились, а сумели выйти на табачников в Питере. Туда и возили по пятнадцать-двадцать коробов на грузовой машине с большим фургоном. Машина шла обычно, гружёная какой-нибудь ерундой, а коробки с сигаретами были спрятаны за двойными стенами кузова. Со стороны было совсем незаметно, если специально не искать. А кому бы в голову пришло искать, если столько времени прошло?

Так, через оптовые рынки Питера все украденные сигареты и ушли. Дешевле всего пришлось «скидывать» рекламные «ЛМ» и «Мальборо» — даже азербайджанцы слышали о «выносе» табачного склада в Великих Луках и слегка опасались…. Но, сбив цену, забрали и их.

Вот, чтобы подобного не происходило с нашими складами, я и задействовал всегда на наших объектах и сигнализацию ОВО, и видеокамеры, а кое-где ещё и на улице сидели сторожа арендодателей. Бережёного, как говорится, бог бережёт.

А тут и кадровичка, наконец, подобрала мне помощников, да сразу двоих. Одного, как я говорил, на Северную развозку отправил, а второго «бросил» на филиалы.

На развозку на собеседование пришёл бывший участковый из Красногвардейского РУВД, татарин. Звали его просто — Ринат Наняшев. Крупный, уверенный в себе парень, только что вышедший на пенсию по выслуге лет. Вполне адекватный, энергичный и, что немаловажно, живший рядом с северной развозкой, недалеко от пр. Энергетиков. Кстати, и работавший в этом же районе, а значит — много кого знающий из местных органов. Можно было надеяться, что ему будет значительно легче находить общий язык в случае проверок или просто «наездов» местных ментов. Одним словом — Ринат понравился. Взяли.

Второй парень, Василий, оказался совсем молодым — ему и тридцати лет тогда не было. До нас работал опером районного убойного отдела. Работу свою любил, в специфику, как говорят, уже «въехал». Работать бы ему и работать… Но вот беда… зарплата. Зарплата совершенно не устраивала ни жену, ни тёщу. Тесть молчал, хотя в душе и сочувствовал Ваське, но ему в семье слова не давали — там командовали женщины. Так парня и довели… Вынужден был податься в безопасники — благо здесь зарплата раза в полтора выше была.

Правда, перспектив особо никаких видно не было, но разве женщины это понимают? А Василий был, мало того, что не конфликтным, так ещё и приезжим, из Новгородской области, жил в квартире тестя с тёщей, поэтому особо с ними не спорил — куда денешься с «подводной лодки»? Да и жену сильно любил — я видел.

Так Васька у нас и оказался. Поговорив с ним, я решил, что и он нам подходит. Не поверите — ни разу не пожалел, что его взяли — отличный парень оказался. Всё-таки расточительное у нас государство — такого опера упустило…

Так, в одночасье, штат моей службы и укомплектовали. Каждый получил свои служебные обязанности — я не поленился, тоже их подготовил в виде инструкций, и работа закипела.

Мы умудрялись и проверять на судимость принимаемых на работу торговых представителей, и проводить с ними собеседования. Проверять по прежнему месту работы тоже приходилось, так как, как жизнь показала — много «дерьма вылазило» именно в результате именно такой проверки: то кто-то там проворовался; то пьянствовал; то прогуливал; то был просто лентяем; то «тупил» до невозможности… Одним словом, мы получали ту нужную о кандидате информацию, которой не могло быть ни в одной базе данных. Ну, а если претендент на работу у нас отказывался давать данные о прежнем месте деятельности, или давал неверные данные — просто отказывались от его услуг. А зачем нам «мутные» люди, что-то скрывающие?

Так постепенно-постепенно и набирали штат торговых представителей и водителей на развозки. А их, напоминаю, надо было подобрать девяносто экипажей. И это только в городе.

На местах же, в области и областных городах Северо-запада всё то же самое делали директора филиалов, следуя нашим рекомендациям. Ни один сотрудник, будь то водитель, кладовщик или торговый представитель, на работу без подобной проверки не принимался. При плановых, да и неплановых, проверках филиалов что я, что Василий, на это обращали внимание в первую очередь. И, надо сказать, наши проверки давали, таки, свои результаты. Я поражался, сколько людей у нас в городе имеют судимость. Причём, молодых, в первую очередь. Правда, чаще всего условную, но кто возьмёт на работу парня или девицу с условной судимостью за сбыт или хранение наркотиков? А складывалось впечатление, что чуть ли не половина судимых среди молодёжи была именно с такой статьёй.

Иногда за голову хватался — что творится? Куда мы катимся? И как эти ребята и девчата дальше жить собираются? О чём думают?!

Ведь, если задуматься, и с поиском работы проблемы возникают, и с нахождением себе пары — ну кому наркоман в доме, семье нужен… Я уж не говорю о проблемах со здоровьем и возможным рождением детей-уродов… Чем думают, когда наркоту пробуют, а потом всерьёз «подсаживаются»?..

А вообще, непонятно, только мы, люди из органов, эту проблему видим и её немыслимые масштабы? А те, кто законы пишет, кто должен команду дать ужесточить максимально кару за распространение наркотиков, этого не видят?

Почему в Китае, Пакистане, Индии, Индонезии какой-то и ещё некоторых, как я раньше думал, не самых развитых странах, о здоровье и будущем своих людей думают, а у нас — нет? Да, если бы задумали провести референдум в нашей стране о введении смертной казни за распространение наркотиков, как вы думаете, «ЗА» проголосовали бы девяносто девять процентов россиян или девяносто пять? Попробуйте, проведите предварительный опрос, и вы все, наши руководители и законодатели, обалдеете от его результатов! Не пора ли уже действовать?! Мораторий, мораторий… Нельзя расстреливать…

Да, когда же уже до вас дойдёт, что всему миру на нас наплевать, а мы всё равно на них оглядываемся, как бы чего не сказали… Россияне для всей Европы, по-моему, стоят на уровне чуть выше обезьян, а мы, простаки, думаем, что — ровня всем им…. Пора бы уже и своим умом жить, для своих людей стараться… Что бы мы не делали, всё равно будем виноваты во всех смертных грехах… Так, не пора ли перестать обращать внимание на всяких европейских … …

36

С кардинальным расширением фирмы перед Боковым встала проблема и расширения управленческого аппарата. Такой махиной управлять всё-таки много народа надо. Да не просто руководителей, а толковых руководителей. А то ведь недолго и «прогореть». В голове не укладывается, какие финансы в обороте задействованы!

Вскоре Игорь Юрьевич уже знакомил нас с новым финансовым директором — Татьяной Всеволодовной, начальником компьютерного отдела — Володей и ещё несколькими сотрудниками. Они все, оказывается, работали в довольно крупной оптовой компании по продаже элитных импортных вин и, после закрытия фирмы перешли к нам. Ну и слава богу, опытные люди, как сказал Боков, пришли.

Ну, а у меня и своих забот хватало. Очень серьёзной проблемой было то, что руководство фабрики «JTI» потребовало вести торговлю их продукцией принципиально по новой, другой схеме, не так, как мы торговали раньше.

Ведь работали, как все нормальные люди: приезжает покупатель, платит деньги к кассу, с накладной идёт на склад и получает свой товар. Все довольны. Или крупный клиент перечисляет деньги на наш счёт и «скидывает» заявку на нужный товар, бухгалтерия убеждается, что деньги поступили, а затем товар собирается на складе и машиной доставляется клиенту. Всё просто и понятно. Как у всех…

Но, теперь же, поступило требование осуществлять торговлю «с кузова», вроде как с передвижной торговой точки.

То есть, утром экипаж — водитель и торговый представитель, на складе загружают полную «Газель» сигаретами, желательно как можно более полным ассортиментом фабрики «JTI» и едет по разработанному маршруту, заезжая буквально во все торговые точки по пути и предлагая всем приобретать наши сигареты. Особый упор делался на умение нашего торгового представителя убедить продавцов и хозяев торговых точек приобретать именно «наши» сигареты и именно в наиболее полном ассортименте.

Чтобы поднять продажи для торговых представителей постоянно проводились тренинги, учёбы и мастер-классы опытными наставниками фабрики. Кроме того, супервайзеры каждое утро перед выездом на маршрут «вдалбливали» нашим торговым, что повышение продаж любой ценой — задача номер один, что наши сигареты должны всегда быть на первых полках и витринах, занимать самые «выгодные» позиции и так далее.

Но, как говорится, что хорошо для повышения продаж, то добавляет головной боли сотрудникам безопасности. Ведь торговля «с кузова» неизменно влечёт за собой наличие «налички», простите за тавтологию, в этом самом кузове. Точнее, у торгового представителя.

Представляете, каждый день люди получают со склада «под честное слово» полную «Газель» сигарет, а это порядка от семисот до миллиона рублей, в переводе на деньги, и в течение дня часть из них продают. Вечером деньги сдаются в кассу, а оставшийся товар остаётся в кузове. Утром на складе торговый представитель снова получает товар, какой ему нужен для торговли и снова едет его продавать. А теперь представьте себе, что таких торговых представителей девяносто, а безопасников — всего четверо, и один из них мотается по филиалам, а у начальника и без всего забот хватает. А теперь подумайте, как отследить, сколько товара продано сигарет каждым экипажем, все ли деньги сданы в кассу, и весь ли оставшийся товар находится в кузове «Газели». А цифры меняются каждый день! А торговые представители, как правило, все ребята и девчата молодые — от двадцати до тридцати лет. И на руках у них каждый день бывает по триста-четыреста тысяч наличкой!

Чтобы удержать ситуацию под контролем, пришлось каждому торговому представителю подробно разъяснять статьи уголовного кодекса за хищения чужого имущества, давать подписывать бумаги о полной материальной ответственности и периодически устраивать внезапные проверки.

Как проводить эти проверки пришлось придумывать, как говорится, на ходу. Ведь до этого, никогда такого делать не приходилось и до всего приходилось доходить своим умом. А научить меня было некому. В милиции такому нас точно не учили. А о школе начальников службы безопасности я сроду не слыхивал.

Одним словом, собирались, обычно все безопасники фирмы вчетвером и на одной из развозок после окончания рабочего дня объявляли пересчёт кузовов. После сдачи торговым представителем денег в кассу, в компьютере можно было распечатать, сколько и каких должно было остаться в машине сигарет. Вот мы и брали такие распечатки у директора данной развозки и просто шли считать остатки сигарет, находящихся в кузове «Газели». А на каждой развозке работало в день не меньше сорока машин. Поэтому внезапным пересчётам никто не радовался — ни директор, ни водители, ни кассир… Я уж не говорю про торговых представителей. У них после каждого пересчёта кузовов обязательно «вылезали косяки». Обычно, речь шла о двух-трёх блоках сигарет. И не всегда это были недостачи, бывали и просто пересортицы. За день так заработаются, что такие ошибки вполне понятны.

Но через два месяца работы на Южной развозке при очередном пересчёте одного из «кузовов» была обнаружена недостача в триста сорок тысяч.

Самое неприятное, что в тот вечер водитель вернулся на базу один, без своего торгового представителя. Тот сказал, что жене резко стало плохо и вышел у ближайшего метро. Явно, кто-то, кто раньше вернулся на базу, позвонил и предупредил его о проверке кузовов.

Увидев одного водителя в кабине, я сразу почувствовал неладное. Высчитав недостачу, я с Василием и Ромой помчались на Комендантский, где жил тот самый торговый представитель. Но, дома, как сказала его тёща, от не объявлялся и где его искать она не знала…

Решили ждать у парадной, а что делать? Вызвонил Рината на машине и попросил завезти меня домой. Караулить у парадной остался Рома, к которому позже присоединился Ринат.

Моя жена к тому времени уже с работы приехала на нашей машине. С ребятами договорились, что они подежурят до трёх ночи, а потом я с Васей их сменю. Так и сделали.

Утром, где-то с семи часов вместе с Васькой из моей машины переместились в парадную, поближе к двери квартиры нашего торгового. А в восемь утра дверь открылась, и мы увидели выходящую маму его жены. Увидев нас, она здорово растерялась и отступила назад, в квартиру, а я, не задумываясь, шагнул вслед за ней. И тут же, в глубине комнаты, увидел нашего беглеца. Тот с перепуга попытался юркнуть в спальню, как я понял, где была его жена, но затем встал, как вкопанный. Его тёща молча смотрела то на нас, то на него, зажав рот кулаком.

Я спокойно спросил:

— Что такого могло случиться, что ты в тюрьму захотел? Зачем деньги украл?

— Да мне уже всё равно… Деваться некуда было, — ответил тот.

И тут из спальни, с ребёночком на руках, выходит его жена — молоденькая девчонка. Заплакала одновременно оба — и она и малышка на руках…

Господи, хорошо, что я не успел съездить этому засранцу по уху, а так хотелось — после бессонной ночи нервы были не к чёрту. Девчонка, плача стала что-то говорить, но я сквозь её рыдания ничего не понял. Тогда её мать вынесла из соседней комнаты какие-то бумаги и молча протянула мне. Смотрю — какие-то медицинские документы. Ничего не понимаю. Вчитываюсь… Твою ж мать! Результаты проверки на ВИЧ и нашего работничка и его жены! И у обоих стоит красный такой плюс! Положительно!

Господи, первые спидоносцы в моей жизни в непосредственной близости! А я хотел ему врезать по морде. А если бы руку сбил до крови, и моя кровь смешалась с его?! Честно скажу — это была первая мысль, когда до меня дошёл смысл прочитанного. Честное слово, больше ни о чём думать не мог.

А бедная мать его жены плачет и говорит: «Сам паршивец заразился незнамо где, так и доченьку мою единственную заразил. И молчал, паразит, пока она не забеременела. Потом только признался». И плачет!.. Говорить больше не может.

А ему и сказать нечего. Только и повторяет: «Деньги потратил на американские лекарства, чтоб дочка нормальной родилась, без СПИДа. Назанимал денег во время беременности жены для полного курса лечения, а потом отдать сразу пришлось — иначе убили бы. А теперь можете вы меня убивать. Теперь не жалко — дочка нормальной родилась. Не зря всё…» — и сам заплакал.

Я только рукой махнул и из квартиры на выход пошёл. А что тут сделаешь? Не убивать же, действительно? Деньги от этого всё равно не появятся. Судя по обстановке в квартире, действительно без денег живут — нищета в глаза бросается. Всё старое да обшарпанное.

Утром направился сразу с докладом к Бокову. Рассказываю, а у самого — ком в горле. Не знал, что так тяжело на душе будет. Малышка на руках у молоденькой девочки всё перед глазами стоит.

Выслушал меня Игорь Юрьевич внимательно. Вижу, и ему не по себе — первый такой случай в нашей фирме. Сидел молча с минуту, а потом и выдал: «Хорошо, что малышке лекарства помогли. Хоть у неё жизнь нормальная будет, может быть. Хотя, с таким отцом…»

Одним словом, списали эту недостачу в убыток. Не убивать же, действительно, вора. А денег в той семье нет, и, по-моему, ещё долго не будет. А наказывать… Жизнь их и так уже наказала.

37

Через три месяца у нас заработали филиалы уже в Пскове, Петрозаводске, Мурманске, Архангельске, и это, не считая появления их же почти во всех районных городах Ленинградской области.

Схема открытия филиалов везде была проста: управляющей Галиной Ивановной в местные агентства по подбору персонала подавалась заявка о подборе директора филиала. Когда набиралось два-три кандидата, туда для проведения собеседования выезжали, как правило, Консакова и я. На месте определялись с кандидатурой директора и уже ему давали команду подбирать помещения для офиса и склада. Все свои требования к этим объектам я озвучивал и устно, и оставлял рекомендации с инструкциями на бумаге.

Во всех города всё шло по отработанной схеме: принятые на работу директора подбирали бухгалтера, операторов, торговых представителей, кладовщиков, водителей. Все проверялись и на судимость, и по прежним местам работы.

Не смогли мы открыть филиал только в Великом Новгороде. Попытки подобрать директора филиала через агентства по подбору персонала неизменно наталкивались на их совет сначала «утрясти» вопрос с охранными структурами города. И только так.

В частности, нас отсылали в ОП «Набат», «Хантер» или «ФФФ». Почему-то директора агентств до нашей встречи с руководством этих структур категорически отказывались работать по подбору персонала. Они же утверждали, что и помещения в Новгороде нам в аренду никто не сдаст, пока не решим все вопросы с этими охранными фирмами.

По данному вопросу Боков даже провёл совещание совета директоров, на котором Консакова доложила о сложившейся ситуации. Она заявила, что в Великом Новгороде, по некоторым слухам, очень велико влияние криминалитета на бизнес и именно поэтому там возникли трудности с открытием филиала. На что Игорь Юрьевич, излишне самоуверенно, как я считаю, заявил, что съездит со мною в Новгород и решит все проблемы.

Я тут же получил от него задание оговорить время и место встречи с кем-либо из руководителей охранного агентства, которое обеспечит нам возможность открытия филиала и спокойной работы в том регионе. Боков добавил, что хозяева «JTI» занимают принципиальную позицию в работе своей компании: никаких платежей криминальным структурам — ра; во всех регионах представительства их фабрики быть должны — два. И точка. Ничего другого не обсуждается. Если наша компания не сможет обеспечить выполнение всех условий контракта, а они именно таковы, значит найдут другую компанию.

Вернувшись к себе в кабинет после совещания, я созвонился с знакомым опером из нашего РУОПа и поинтересовался, а известно ли ему что-либо об охранных агентствах Великого Новгорода «Хантер», «Набат» или «ФФФ». Приятель попросил время до завтра.

Потом я созвонился с братом Женькой и поинтересовался, можно ли вечером встретиться и поговорить. Договорились, что к девяти вечера я подъеду к нему домой, кофейку попьём.

Собирая информацию о Новгороде со всех сторон, я уже тогда почувствовал, что грядут проблемы. Очень большие проблемы! И, как в воду глядел!

Евгений, только услышав о Великом Новгороде, сразу же стал значительно серьёзнее, чем вначале разговора. Он сразу уточнил, что за дела у нас там. Когда я рассказал о появившихся проблемах с открытием филиала, брат без раздумий сразу заявил, что, значит, нам туда соваться и не надо. Слышал, многие пытались, но у них ничего не вышло — не пускают, мол местные предприниматели «чужаков» из Москвы или Питера. А ещё он рассказал, что ребята в Новгороде «резкие», и чуть что — стреляют. Недавно там в центре города даже из автоматов палили, вроде бы даже наши «афганцы» поучаствовали. Подробностей Женька или не знал, или не стал рассказывать. Одним словом, посоветовал не нарываться, если нас туда всерьёз пускать не будут. И, в любом случае, попросил меня держать его в курсе событий, так как теперь ему за меня немножко страшновато стало. Сказал, что если мне непосредственно что-либо угрожать будет — сразу к нему…

А утром мне позвонил приятель из РУОПа. Его рассказ тоже оптимизма не добавил. Тот сказал просто и коротко: «Лезть в Новгород не советую. Власть там «синяя», то есть уголовников. А смотрящим там — «Коля Бес» и связываться с ним не просто опасно, очень опасно. По нашим данным, «губер» местный за них, и никто ничего с этим сделать пока не может».

И добавил, что даже такая крупная московская компания, как «Эльдорадо», там открыться так и не смогла, точнее, не дали. Подробностей я от него не дождался, он так и сказал, что информация «горячая» и «спалиться» он не хочет. Ещё раз посоветовал «не лезть на рожон», так, как и Северо-западный РУОП там нам не поможет. Вот так, приплыли. Всё веселее и веселее…

Снова иду к Бокову. Докладываю, что с Новгородом всё не так просто, как мы думали. Что регион действительно проблемный. Что негативная информация получена не только из органов…

Но Игорь Юрьевич снова, загадочно улыбнувшись, заявил, что «не так страшен чёрт, как его малюют». Надо, мол, понять, кто именно нам будет пытаться «палки в колёса вставлять» и после этого проблема будет решаться. Есть, мол, знакомые, очень высоко сидящие… Вот так он и намекнул, в первый раз, что всё-таки какая-то «крыша» у него была. Я и раньше подозревал, что такой прибыльный бизнес, как продажа сигарет в наших объёмах, не мог так долго просуществовать сам по себе. Обязательно кто-нибудь да заинтересовался бы. Либо бандиты должны были «примазаться», либо кто-то из органов. А в те годы иначе — никак.

Одним словом, прозвонив несколько охранных фирм в Новгороде и поговорив «за жизнь», я, таки дождался приглашения приехать на беседу в одну из них. Не помню какую именно точно, врать не буду, но, по-моему, на Московскую улицу.

В назначенный день мы с Игорем Юрьевичем приехали в указанное время по нужному адресу. На небольшой стоянке у здания уже ждали. К нашему «Ленд Крузеру» подошли двое: один посолиднее, а второй совсем мальчишка, лет восемнадцати. Мы вышли из машины, поздоровались. Тот, постарше, вежливо предложил пройти в офис, а молодой остался стоять у машины.

Нам было разъяснено, что у них так полагается. А то принимающая сторона будет чувствовать себя крайне неловко, если с машиной гостей что-либо случится. Однако… Прошли в офис. Там, вместо секретарши увидели троих крепких парней, которые уместнее смотрелись бы на боксёрском ринге, чем не в приёмной. Но, и те вели себя также вежливо, приветливо.

В кабинете главы фирмы нас встретил сам, как я понял, руководитель и ещё какой-то человек постарше него. Сам кабинет смотрелся очень даже неплохо, был обставлен импортной мебелью, кожаными креслами, но, первым делом, бросалось в глаза искусно сделанное чучело лисицы, крадущейся за добычей в лесу. В углу кабинета целая панорама была устроена. Очень здорово смотрелось, и лиса была, как живая и сцена охоты за тетеревом выполнена с большим мастерством!

Хозяин кабинета, увидев мой интерес к панораме, сразу понял, что я охотник. И недолго думая, стал приглашать приехать к ним в угодья на Валдай. Пообещал, что такой охоты мы нигде больше не найдём.

Но, Игорь Юрьевич, видя, что разговор, не начавшись, уходит не туда, решил сначала о делах поговорить. Так и сказал, что надо, мол, сначала дело порешать, а уж потом об отдыхе договариваться. С этим согласились все.

Боков, как обычно, стал рассказывать, как правильно и цивилизованно мы наладим поставки сигарет прямо в торговые точки их региона, когда откроем в городе развозку. И что довольны, в первую очередь, будут жители, так, как ассортимент станет значительно богаче, а цены должны будут немного снизиться. И, главное, в городе добавится ещё одна фирма, дающая местным жителям рабочие места, а в городскую казну станут поступать дополнительные налоги! И, что немаловажно, зарплаты у работников нашей фирмы будут выше, чем в среднем по региону! Всем станет хорошо!

Тут хотелось бы услышать от присутствующих ну, хотя бы не бурные, но аплодисменты, но… их не последовало. Хозяин кабинета, переглянувшись со своими коллегами, заявил, что влезть в их город много желающих было, и из Москвы, и из Питера… И все пришлые думали только об одном — как бы местных предпринимателей потеснить. И вытесняли, потому что денег больше… Но здесь уже сложился свой рынок. И по продаже продовольствия, и бытовой техники, и всевозможных услуг населению… Цены устоялись, все довольны, а тут предлагалось опять устроить бардак и неразбериху… И по сигаретам так же… Есть местные предприниматели, которые торгуют ими и оптом и в розницу. И есть местные авторитетные бизнесмены, которые долго наводили такой порядок в городе и области, чтобы всех всё устраивало.

А тут мы появились, а потом другие придут… и опять же ценами местных «душить» начнут. А у тех прибыли упадут, «люди» пострадают, долю в их бизнесе имеющие. А оно им надо? Не надо. Не надо ломать отлаженное. Ведь всем известно, что «лучшее — враг хорошего».

Одним словом, нам было предложено не открывать здесь свой филиал, а, в лучшем случае, определённому бизнесмену, уважаемому здесь, давать на реализацию свои сигареты на очень выгодных условиях, а уж он то их и будет продавать.

Игорь Юрьевич снова попытался завести речь о политике продаж своих сигарет японцами, хозяевами фабрики «JTI», но его тут же, уже в менее вежливой форме перебили. Сказали, что японцы пусть у себя в Японии свои законы устанавливают, а в Великом Новгороде — свои порядки, и рушить их никто не позволит. Были, мол, желающие, и где они теперь? Где «Эльдорадо», который сгорел, где директор, которого кто-то убил? Зачем их руководство наперекор местным пошло? И чего добились?

Словом, разговора не получилось. Пришлось уехать ни с чем.

Через пару дней Боков вызвал к себе и заявил, что завтра мне надлежит взять своих помощников и все вместе снова поедем в Новгород. Но теперь уже не одни, а с целым полковником из РУОПа. И не к бандитам, а к целому начальнику УВД Журавкину. Посмотрим, как теперь нам помешают открыться в этом городе. Уж он то нам точно поможет.

На следующих день я за рулём джипа Бокова со своими помощниками уже в десять утра следовал за машиной полковника из РУОПа, где сидел и Игорь Юрьевич. О чём они там беседовали… Думаю, о злых бандитах новгородских, а о чём ещё? Какие ещё могут быть темы для разговора у полковника РУОПа и солидного питерского бизнесмена? Не о девках же им беседовать?

Приехав к зданию УВД, свои машины мы разместили напротив центрального входа, как раз там, где в сквере была маленькая стояночка. Мы ещё удивились, что она пустая совсем, а вокруг этого здания плюнуть некуда — всё машинами забито.

Шеф с полковником пошли к генералу местному, а мы принялись скучать и, естественно, прикидывать, чем визит закончится. Нашим размышлениям помешал какой-то капитан милиции. Он тихо так подошёл к нам и спросил, а мы к кому, собственно, приехали и почему здесь машины свои поставили. Вежливо так спросил, аж приятно стало. А ещё говорят в народе, что милиции культуры не хватает. Врут, однозначно! Вот, он, живой пример перед нами — приятно общаться!

Я так же вежливо отвечаю, что встали здесь, потому что место тут было свободное, и никаких запрещающих знаков не видно. А приехали к их генералу обсудить вопросы по «Коле Бесу». Местный страж порядка посмотрел на меня большими глазами, как на инопланетянина и молча удалился. Правда, пока до дверей здания УВД дошёл, дважды оглядывался. Странный товарищ.

Ждали мы Бокова с полковником около часа. Вышли они оттуда вместе, а в машины расселись порознь — каждый в свою.

Игорь Юрьевич был как-то немножко не в себе. Всё молчал, а через минут десять пробормотал:

— Неужели и этот с ними? Во дела здесь творятся…

Тут уже и я не выдержал, в лоб спрашиваю:

— Зря съездили? Ничего у нас не выйдет с открытием?

— Не поверите, генерал УВД час нам рассказывал, что с бандитами сделать никто ничего не может, и что связываться с ними просто опасно. И посоветовал нам самим как-то договариваться, если так уж необходимо открыться в Новгороде. Сказал, что из всех руководителей охранных структур мы, пожалуй, сможем найти общий язык только с директором «ФФФ», а остальные — полные отморозки. Хотя, тут же добавил, что буквально все, по большому счёту, под «одним ходят» — под местным «смотрящим».

А на прощанье, даже визитку с адресом и телефоном охранной фирмы дал, куда нам неплохо бы обратиться… Рекламирует их, что ли, за долю малую… Ну и дела у них тут в Новгороде творятся!

Да уж. Хороший в местном УВД начальник, настоящий борец с преступностью. Но, есть же и другие правоохранители в городе. Взять тот же РУОП. Я так Игорю Юрьевичу и сказал:

— А почему наш РУОПовец к местному коллеге за помощью не обратился? Ведь РУОП местным властям не подчиняется. Только Москва может начальника регионального управления снять-поставить. И, соответственно, приказы отдавать.

— Сам тот же вопрос полковнику задал, но, от прямого ответа тот «съехал», видно что-то у них там своё, специфическое…

— Так давайте, я сам напрямую к местному съезжу. Что нам теперь-то терять? Вдруг, помогут.

— Только не сегодня, у меня в Питере дел полно. Через пару дней поезжайте.

На этом и остановились.

Через два дня снова поехал. Один. Я ж не воевать собирался, а только поговорить. Хотя что Василий, что Рома предлагали меня сопроводить. Но, я подумал, что как раз сейчас массовость мне не нужна — кто там знает, что у них в РУОПе творится? Может и там есть сознательные-несознательные пособники криминального элемента? Зачем толпой светиться, лишнее внимание привлекать? Иногда это ни к чему. И, как в воду смотрел.

К начальнику РУОПа меня дежурный провёл сразу, без лишних вопросов. В Новгороде, хоть и Великом, РУОПовцы совсем не зажравшиеся оказались. Это к нашим, пока попадёшь, семь инстанций пройдёшь…

Начальником местного управления по борьбе с организованной преступностью оказался довольно молодой крепкий мужик лет эдак тридцати семи. Высокий, широкоплечий с приятным открытым лицом. Таких руководителей подчинённые должны уважать, я так сразу подумал. Вот только, выражение его лица мне сразу не понравилось. Какое-то оно было настороженное, слегка напрягшееся, как у человека, не ожидающего от визита любого незнакомца, а уж тем более из Питера, ничего хорошего. Он, первым делом, переспросил: «Так Вы из Ленинграда?»

Я такому названию нашего города совсем не удивился. «Санкт-Петербург» в те годы нормально воспринимался и был привычным, пожалуй, только в нашем городе. А везде, что в соседних областях, что на Украине, куда я ездил каждый год, по-прежнему говорили: «Ленинград».

Я так же просто и ответил, что, да, именно оттуда. Дискуссии о правильном названии нашего города на сегодняшний день оставил на потом — посерьёзнее вопрос имелся.

— Дело в том, что я работаю начальником службы безопасности в крупной табачной компании Санкт-Петербурга, у которой на сегодняшний день имеется контракт на эксклюзивные продажи сигарет производства фабрики «JTI» по всему Северо-западу. Во всех городах Ленинградской области, а также всех, кроме Великого Новгорода, областных городах Северо-западного региона нами уже открыты филиалы. И только здесь мы столкнулись с неприятным феноменом — непонятные нам силы не дают возможности открыть фирму по продаже сигарет, — вот так я начал изложение своей проблемы.

И был уверен, что вот-вот последуют недоумённые и возмущённые возгласы:

— Да что Вы говорите! Не может такого быть! Это поклёп на наш славный город!

Но я ошибся. Никакого непонимания в глазах майора, а начальник оказался именно майором, я не увидел.

— Здесь все, в один голос твердят, что помещение для развозки нам никто в аренду не сдаст, работников подбирать самим бесполезно, а местные агентства по подбору персонала без санкции одного из определённых охранных предприятий, работать с нами не будут. Не подскажите, что у вас тут происходит? Всё действительно так, как нам описывают? Действительно ли власть в Новгороде принадлежит криминалитету, как нам пояснил начальник вашего УВД, или это преувеличение, и мы всё неправильно понимаем.

При этих моих словах начальник РУОПа даже как-то ниже ростом стал и на окно оглянулся:

— Вы сами из органов?

Я кивнул утвердительно.

— Тогда слушайте: всё гораздо хуже, чем можно себе представить, — разу чувствовалось, что у человека наболело и ему просто необходимо кому-то высказаться, — у меня в подчинении около пятидесяти человек, а полностью я доверяю только своему заму и ещё пяти-шести — тем, с которыми всегда дружил, ещё со школы. Остальным доверять просто нельзя.

Сколько раз было: в девять утра на разводе довожу задачу о проведении задержаний и обысках, а через полчаса там, куда мы с операми должны были выехать, уже об этом знают. Мы приезжаем, а задерживать уже некого и всё, что может представлять оперативный интерес, вывезено… И так всегда, если о подготовке операции знают кто-нибудь, кроме «моих» семи человек.

Дело в том, что город у нас небольшой, поэтому кто-то из моих родственник тому, кому не надо, кто-то в одном классе учился, кто-то на чьей-то сестре женат… А в городе — сейчас действительно установилась власть криминальных структур, которые смогли, так скажем, легализоваться, не без помощи отдельных представителей властей, боюсь даже вслух сказать, насколько высоко сидящих, сами понимаете. У нас теперь нет банд, преступных групп… Есть охранные фирмы и агентства. А в них собраны и официально вооружены, считай, весь преступный контингент города и области.

Они официально приходят в приносящие доход фирмы и организации и настойчиво предлагают свои услуги по охране бизнеса. Вся соль состоит в том, что цену за свои услуги эти люди назначают сами, как им захочется и попробуй откажись… Сегодня сила на их стороне.

Так, под себя уже «подмяли» наше предприятие по изготовлению телевизоров «Спектр», строительно-монтажные управления, заводы, рестораны… Можно сказать, что все предприятия, приносящие прибыль, либо принадлежат преступным группировкам, либо платят им за право работать. А платежи устанавливаются произвольно, от десяти до пятидесяти процентов от прибыли. А, если кто отказывается… Один пример с «Эльдорадо» чего стоит…

Москвичи здесь открылись, и начали работать… Два месяца проработали, а потом к ним пришли и потребовали пятьдесят процентов от прибыли, ежемесячно. Объяснили тем, что местные предприниматели из-за их низких цен на бытовую технику терпят убытки, покупателей потеряли. А ведь они прибылями с охранными структурами делились. Вот и вы теперь платите…

Хозяева «Эльдорадо», естественно, отказались. И тогда бандиты убили двух арендодателей, предоставивших москвичам помещения и отказавшихся расторгнуть с ними договора. Потом подожгли сам магазин вместе со складами. Сгорел весь товар, на большие-большие миллионы.

Но и после этого руководство «Эльдорадо» попыталось продолжить борьбу с криминалитетом — наняли к себе директором бывшего капитана внутренней службы отряда особого назначения «Русич», человека, бесспорно, смелого и бандитов не боявшегося. Думали, что теперь отступятся, дадут работать.

Но и его убили. Убили подло, демонстративно — стреляли сзади, в парадной дома, где он с семьёй жил.

С тех пор крупные сетевики в Новгороде открываться не рискуют.

Постепенно, преступные группировки обложили данью не только крупные предприятия, но и мелкий бизнес. В принципе, именно они стали хозяевами в городе и области и диктовали свои условия предпринимателям. При этом, «чужаков» в город не пускали. Так было проще управлять сложившейся системой, да и за пределы региона информация о такой, мягко скажем, ненормальной ситуации, не уходила. Так думали. Так и делали, потому что на протяжении нескольких лет ситуация с поборами и «налогами» в пользу криминальных структур не только не менялась, а получала своё негативное развитие.

Развивались и укреплялись эти самые организации. Получая весьма значительную финансовую подпитку никем не учтёнными деньгами, организованные преступные группировки росли численно и вооружались более современным оружием. Его количество на руках у бандитов всё время росло. Ведь, имея деньги, в те годы можно было купить всё что угодно. И покупали… Естественно, покупали не для того, чтобы для красоты на стенку повесить… И, все знают, что, чем больше оружия и денег, тем крепче кое у кого появляется чувство безнаказанности и вседозволенности.

В конце концов, бандиты новгородские до того обнаглели, что устроили перестрелку в самом центре Новгороде недалеко от здания УВД средь бела дня. А кого им было бояться — всем дали понять, кто в городе хозяин.

В тот раз выясняли отношения люди Коли Беса и «афганцы». Из автоматов, ведь, палили друг в друга, никого не стесняясь. Сколько народа положили…

Но, самое страшное, что среди молодёжи Великого Новгорода стало устойчивым мнение, что успеха и денег быстро можно добиться исключительно, примкнув к одной из группировок. И именно молодых парней старые и опытные уголовники стали использовать в акциях для запугивания коммерсантов.

Вспомните, когда такие вот безусые мальчишки бросили «коктейли Молотова» в офис агентства недвижимости, хозяйка которого отказалась платить бандитам. Тогда на месте заживо сгорела одна женщина, а двоих увезли на «скорой» в реанимацию. Об этом ещё в новостях по центральному первому каналу говорили.

Дошло до того, что в Новгороде во всех спортшколах и спортивных секциях стал регулярно проводиться отбор пополнения в эти самые легализованные банды. А ещё, охранные агентства оказывают спонсорскую помощь спортклубам, где молодых ребят обучают силовым видам спорта и даже оплачивают проведение всяческих соревнований. Лучших, опять-таки, приглашают к себе.

Все в городе запуганы бандитами. Даже мне пришлось семью к тёще в другую область отправить, так хоть немного спокойнее.

Чем помочь вам сейчас не знаю. Вон, москвичи, тоже хотели своё такси по городу запустить — не дали. Им сказали, что не нужны здесь конкуренты, цены сбивать. Так и стоят закупленные машины на стоянке уже не первый месяц.

— А в Москве об этом всём знают? Вы по своей линии докладываете?

— В том-то и дело, что докладываем обо всём. Пока никакой реакции. Уже боюсь с кем-либо это обсуждать. И Вы уж, пожалуйста, об этом не распространяйтесь.

— Да, ситуация, — я даже не знал, что и сказать, только руками развёл…

Попрощался, оставил свою визитку на всякий случай и вышел из кабинета. Майора даже жалко стало. Как работать в таких условиях, не имея поддержки ни изнутри, ни сверху?.. Не позавидуешь.

Хотя, и у нас в Питере, тоже, знаете ли… Всякое бывало.

Ну, не только новгородские бандюки вооружались… Наши, питерские, тоже не отставали. Иногда такое «отмочат» — хоть стой, хоть падай…

Всем помнится случай, когда бандиты-патриоты пальнули по американскому консульству из гранатомёта «Муха» во время начала событий в Югославии. А, ведь его же где-то надо было купить!

Или случай, когда у питерской братвы автомат «Томпсон» изъяли. Вот как они умудрились его из Америки притащить?!

Я уже молчу про банальные автоматы «Калашникова» самых различных модификаций.

Приехав в Питер, сразу зашёл к Бокову.

— Игорь Юрьевич, порадовать нечем. Их РУОП нам тоже не поможет. Похоже, у них, в Новгороде власть, как говорится «не советская», а бандитская. Не знаю, что и делать теперь.

— Будем думать, открываться-то всё равно надо — японцы требуют. Дело принципа — японского принципа, мать их…

— Ясно, понял. Пошёл думать.

А наутро — звонок. Звонок на мобильный от начальника РУОПа, новгородского. Я, было, обрадовался, решил, что какой-нибудь вариант, подходящий для нас «наклюнулся», но зря надеялся.

Майор «обрадовал», попросил ещё раз подъехать, поговорить с человеком из ФСБ. Пояснил, что есть у него личный знакомый в «конторе», так тот, услышав о нашей проблеме, захотел со мной пообщаться. Зачем, не сказал.

Ну, мне съездить в Новгород лишний раз не сложно. Как говорят, «для бешеной собаки сто вёрст — не крюк». Тем более, что ФСБ — это была единственная организация, куда я и так собирался обратиться, прежде чем впадать в уныние и окончательно опускать руки.

Мне было озвучено время и адрес летнего кафе со столиками на улице (кто бы сомневался), где должна была состояться встреча. Доложив Бокову, на всякий случай, чтоб знал, кому отомстить, если я не вернусь (шутка), на следующий день снова помчался в Великий, мать его, Новгород. Уже в печёнках сидит этот городишко со всеми его заморочками! Вот честное слово, без матов о нём уже и упоминать не могу! Населения всего двести семьдесят тысяч, а уже все меня достали! Совсем достали!

Приехал в нужное время, в нужное кафе. Сел, естественно на улице за столик, который находился подальше от народа. Заказал себе кофе — люблю иногда выпить, если хорошо заварен.

Буквально через пару минут подошёл неприметный парень лет слегка за тридцать и, естественно, представился капитаном Ивановым. И, также естественно, звали его, по его же утверждению, Николай Николаевич. Их, бедных, наверное, и хоронят под псевдонимами. Мне скрывать было нечего, поэтому я не только представился своим именем, но ещё и свою визитку ему вручил и, даже последние две цифры мобильника дописал. На моей карточке в номере мобильного телефона отсутствовали две последние цифры — я их от руки дописывал, когда визитку давал особо доверенным людям, а остальным должно было хватить трёх наших офисных — которые стояли на столе у секретаря. На визитке они тоже пропечатаны были.

Подскочившему официанту я также заказал для «старшего брата» чашечку кофе, ничего другого он категорически не пожелал. А, когда принесли заказанное, я спросил:

— Так понимаю, что Вы ничего нового из того, что у вас в городе происходит, мне не скажете. Если начальник РУОП — Ваш друг, значит и информация у Вас одна и та же. Ни он, ни Вы скрывать друг от друга ничего не стали бы. Логично рассуждаю?

Капитан с некоторым уважением посмотрел на меня:

— Логично. А Вы сами-то где раньше работали?

— Штаб ГУВД, Управление аналитики. Правда, ею не занимался, в основном — инспектирования, да прочей ерундой…

— Всё равно, что-то такое чувствуется…

— Вот и я сижу и думаю-гадаю, а нахр…, простите, зачем я понадобился, если ничего нового Вы мне не скажете, и ничем не поможете? Боюсь предположить, но мне кажется, что эта наша встреча — для «галочки», справку в оперативное дело вложить, чтобы начальство не приставало?..

— Отчасти так и есть, врать не буду. Реально сейчас ничем помочь вашей фирме пока не можем. Пока идёт сбор информации о всех преступных проявлениях на территории города и области со стороны имеющихся группировок…

— Ладно, официальную версию приглашения на беседу я понял. А можно с Вами поговорить не как с сотрудником ФСБ, а как с нормальным человеком, который живёт в этом городе и видит реальную обстановку с творящимся здесь беспределом? Можно, пару вопросов, как офицер офицеру, по-свойски?

— Особо ничего не скажу, не рассчитывайте, но, давайте попробуем…

— Значит так, ваша «контора», как я понимаю, в курсе, что в городе фактически установлена власть организованных преступных группировок, как это пишут в сводках и донесениях. Также знаете, кто на самом деле «правит» регионом по установленным бандитами законам и собирает «дань» с бизнесменов всех уровней. Наверняка, также вам известно, кто прибирает к рукам все «лакомые кусочки» в виде заводов, фабрик, строительных управлений… Да всё вы знаете.

Как! Как это оказалось возможным в целом регионе?! Как такое допустили все силовые службы, а Ваша — в первую очередь! У нас в Питере, конечно, тоже не всё в порядке, пока, но до вас нам очень далеко… Поверьте, я общался и продолжаю общаться со многими ребятами и из органов самых разных городов России — такого беспредела, как в Новгороде нет нигде! И тут, извините, вариантов немного: либо все руководители-силовики с бандитами заодно, либо их боятся настолько, что и сами ничего не делают, и «наверх» доложить боятся — погоны полетят.

Я видел, что капитан аж сжался весь от моих слов, но остановиться никак не мог. Выдержки мне всегда не хватало — факт. У «комитетчика», как мы их до сих пор называем, хватило. Он таки дослушал меня до конца, не перебивая. А потом выдал:

— То, что моё руководство не с ними, я твёрдо знаю. Это факт! Здесь Вам придётся поверить мне на слово. То, что, обо всём, что происходит в городе и области начальство докладывает в Москву — тоже факт. А вот здесь, как Вы говорите, возможны варианты: о первом я боюсь даже подумать и, надеюсь, что это не так. Ну, а второй уже озвучен — кто-то из большого начальства побаивается доложить самому большому начальству истинное положение дел в нашем регионе, чтобы не полетели погоны. На таком уровне «лететь вниз» ой как больно — все теряют слишком много.

Вот такое у меня объяснение. Но всё-таки истинная информация передаётся и накапливается. По вашей фирме также будет доложено кому надо и в Москву также. Думаю, рано или поздно правильные выводы будут сделаны, и ситуация изменится. Не может этот беспредел продолжаться до бесконечности. А пока мы ничего реального сделать не можем. Ситуация действительно сложилась крайне двусмысленная и деликатная — по нашим данным губернатор лично дружит со «смотрящим» региона Колей Бесом. И особо этого не скрывает. Нам известно, что даже дочери обоих дружат и учатся в Москве в одном университете, и живут там в одной квартире… Вот как хочешь, так это и понимай…

— Да, дела… — только и смог я произнести, — не завидую я вам. Куда не кинь — всюду клин.

После этих моих слов капитан довольно жалко пожал плечами и протянул руку, прощаясь. На этом мы и разошлись.

Уже сев в машину я подумал, что, раз от силовиков помощи ждать не приходится, хочешь не хочешь, а придётся как-то договариваться с нехорошими людьми — ведь филиал открывать надо.

Порылся у себя в карманах, точно помнил, что визитку «ФФФ» Боков мне давал, нашёл. Решил съездить сразу, не откладывая в долгий ящик, а чего откладывать — больше в этом городе обращаться было не к кому. По крайней мере узнаю, что эти ребята хотят: просто выполняют команду не пускать в свой город или денег с нас поиметь?

Подивившись тому, что бандитская контора находится на улице Петербургской, а работать петербуржцам не дают, поехал туда, к дому 14. В этом адресе располагался небольшой двухэтажный бизнес-центр. Внизу мне сразу же сказали, что в офисе «ФФФ» никого нет и им всегда надо предварительно звонить.

Позвонил, благо и телефон в визитке имелся. Пообещали через полчаса приехать. Надо отдать должное, джип чёрного цвета подъехал ровно через полчаса. Вышел пожилой мужчина и с ним парочка парней в спортивных костюмах — в своего рода униформе бандюков. Они пошли к себе, ну, а я за ними пристроился.

Не поверите, но встретили меня довольно приветливо. Руководитель охранной фирмы, а пожилой оказался именно им, представился Александром Ивановичем, а имён его шестёрок я как-то и не запомнил. Да мне и не к чему, с ними-то я ничего решать не собирался — не по чину. А Александр Иванович, выслушав, что к нему обратились по рекомендации самого начальника УВД, расцвёл прямо. Так и сказал, что мы не пожалеем, обратившись за помощью в их охранную фирму. Но, услышав, что с шефом я уже побывал в одном охранном агентстве и к консенсусу там не пришли, слегка приуныл. Но всё-таки поинтересовался, чего же я от него хочу.

Я так и объяснил, что мы хотим в их славном городе открыть эксклюзивную развозку сигарет напрямую, практически, от производителя, но кое-кому эта идея не нравится. А открыться здесь всё равно откроемся, потому что деваться некуда. Но, нам понадобится официальная охрана от возможных «наездов» со стороны криминальных структур, и поэтому, по рекомендации начальника местного УВД, готовы заключить с фирмой «ФФФ» официальный договор на оказание охранных услуг.

Одним словом, пришлось прикидываться неосведомлённым простаком, который не знаком с реальной криминогенной обстановкой в городе. И, в который раз пришлось выслушивать рассуждения о сложившихся в их городе порядке на рынке торговли буквально всем и вся — от бытовой техники до продуктов.

Опять, в который раз выслушал, как годами выстраивались отношения «людей» с местными бизнесменами, в результате которых в город не были допущены иногородние конкуренты, сбивающие цены. Снова приводились примеры выживания строптивых, не желающих уйти бизнесменов и жадных, не желающих платить за так называемый «порядок». В который раз уже услышал про несчастное «Эльдорадо»; незадачливых москвичей, хотевших запустить своё такси; несколько сгоревших магазинов, не желавших платить за возможность торговать в городе… Много чего услышал.

И я всё слушал и слушал… Нового для меня среди сказанного, к сожалению, уже ничего не было. Мало того, я кое-что мог бы ещё и добавить. Но, выслушав Александра Ивановича, поинтересовался, как же нам всё-таки открыться. Работать всё равно надо, хочешь не хочешь… Не в Москву же за помощью ехать, шум на всю страну поднимать?

Он задумался и сказал, что ему надо время, с определёнными людьми встретиться, посоветоваться. И, как бы невзначай, поинтересовался моей бывшей работой. А что мне было скрывать? Так и сказал, что в Питере работал в ГУВД, не на последней должности. А до этого служил в Афгане. Одними словом дал понять, что запугивать меня особого смысла нет — пуганый. И стреляли в меня, и с топором бросались… Всякое бывало… Особо подчеркнул, что в милиции награждён орденом Красной Звезды и что в музее Ленинградской милиции среди многих прочих есть и моя фотография. Маленькая, но есть…

Это к тому, что если со мною что-либо случится, то резонанс будет, и будет немаленький.

На первый взгляд — Александр Иванович проникся. Как-то скривился недовольно, как будто кислое что съел. Ещё раз повторил, что ему посоветоваться надо и на этом мы расстались.

Когда садился в свою машину, сразу обратил внимание, что за мной внимательно наблюдают ребятишки из белой девятки, стоящей несколько позади. Ну, а чему удивляться? Странно было бы, если бы не отслеживали, кто и на чём к ним приезжает. Всё логично. Работа у них такая. Тоже всего опасаются.

Вернувшись в Питер, естественно, сразу к Бокову с докладом. Так уж получилось, что открытие очередного филиала превратилось в головную боль для всех. И, ведь, не открыть филиал нельзя — японцы не поймут. У них в стране, конечно, тоже всякие «якудза» есть, но точно уж не в таком масштабе, как у нас и, наверняка, там государственные чиновники высочайшего уровня их так открыто не поддерживают.

Игорь Юрьевич с каменным лицом выслушал рассказ о встрече с фсбешником, только и заметив:

— И эти нам, выходит, не помощники… Да уж…

И слегка только оживился, когда я доклад продолжил. Разговор с директором «ФФФ» его явно заинтересовал. В конце он спросил:

— Ваше мнение, удастся договориться? Если особо не афишировать, то за возможность работать в Новгороде я готов платить этой фирме разумную сумму. Где-то в пределах не более трёх тысяч. Долларов, разумеется. Но, это официально оформлено должно быть, как оказание нам охранных услуг. Всё должно выглядеть в глазах владельцев фабрики безупречно. Платим за охрану, а не за право там работать. Это — наша принципиальная позиция.

Игорь Юрьевич, по-моему, слегка увлёкся. Рассуждает о том, чего ещё нет. Ведь неизвестно, о чём там в Новгороде речь пойдёт при следующей встрече.

Но, всё равно — шеф явно повеселел, увидел, как говорится, «свет в конце тоннеля». Так и сказал:

— Надеюсь, всё срастётся. Работайте дальше в этом направлении. И, как там у Вас в органах говорят: «Родина Вас не забудет». А пока ждёте известий из Новгорода, не забывайте и о текущих делах.

А я рад бы забыть, так они обо мне не забывают.

38

Совершенно случайно заехал на следующий день на Северную развозку и сразу увидел буквально бегущего навстречу Рината. Ну, вот, опять что-то случилось. Хоть бы раз с хорошими вестями, просто на чай пригласили бы, с пряниками…

И точно, только я открыл дверь машины, тот с ходу:

— Юрий Викторович, беда. Директор наш, Фёдор Петрович, похоже умом слегка тронулся! Меня не слушает, ходит, как под гипнозом… Весь не в себе… Прямо не знаем, что и делать…

Господи, думаю, только этого нам не хватало. Всякое уже бывало, но, чтобы на работе кто-то с ума сошёл?… Вышел из машины, поздоровался и, не отпуская руки, прошу Рината спокойно доложить, что же всё-таки произошло. Тот просто сказал:

— А давайте пройдём в кабинет директора, и Вы сами послушаете Фёдор Петровича.

Действительно, надо, как говорится, с первоисточником пообщаться. А выводы потом сделаем.

В кабинете застал нашего уважаемого директора. Вид у него и вправду, был не очень… Обычно уравновешенный и уверенный в себе солидный человек сейчас, так скажем, «потерял лицо». Вид имел растерянный, слегка испуганный и какой-то суетливый.

Очень вовремя мы вошли — тот раз сейчас просил кассира выдать ему под расписку сто восемьдесят тысяч, почему-то объясняя, что сам во всём виноват и позже позвонит Бокову, чтобы согласовать этот займ с рассрочкой на несколько месяцев. Услышав этот бред, я сразу заподозрил, что Ринат в чём-то был прав.

Выпроводив слегка обалдевшую девочку кассира из кабинета, я усадил трясущегося директора перед собой и спросил:

— Ну и что такого у Вас, дорогой, случилось, что из кассы столь огромные деньжищи без спросу хотели взять?

— Да я отдам, отдам… Мне срочно надо. Сам виноват… — залепетал он.

— В чём виноват и кому отдам? — Ринат, принеси воды, Федору Петровичу явно надо успокоиться, — попросил я своего зама.

Вода оказалась кстати. Фёдор Петрович, отхлебнув из стакана, стал явно успокаиваться и начал более-менее внятно рассказывать про свою беду.

Всё оказалось до банального просто. Вернее, просто для меня и Рината — мы же из органов и к такому всегда готовы. А вот Фёдор попался, как пацан. И не осознавал этого. До него просто не доходило…

Пару часов назад он ехал по делам на своём Форде по Стрелке Васильевского острова. Движение там ещё то, кто знает… А Фёдор Петрович, как водитель, не очень, честно говоря. И, когда он почувствовал лёгкий удар по правому крылу, сразу остановился.

Справа и чуть сзади от него также остановился «навороченный» Мерседес. Оттуда вышли весьма представительного вида мужчина, очень даже ничего себе девица и их водитель. И в один голос все стали уверять Фёдора Петровича, что он своим правым задним крылом зацепил их левое переднее. Всё бы ничего, но машина-то дорогущая и числится за госавтопарком, обслуживающим Конституционный суд России, который здесь недалеко находится — на Сенатской площади. А один из судей этого суда как раз сейчас и стоит перед ним — не больше не меньше.

Тут наш директор совсем потерялся — такого человека обидел! А водитель Мерса тем временем внимательно «осматривал» правое заднее крыло Форда и, естественно, нашёл там несколько характерных царапин, доказывающие вину водителя. Мало того, «судья» тут же позвонил, как он объяснил, в центр управления движением города и строго спросил, видят ли там остановившиеся в результате аварии машины на Стрелке Васильевского острова. По громкой связи ему ответили утвердительно. Тогда он так же строго попросил «отмотать запись назад» и посмотреть, кто виноват в ДТП. Естественно, ему ответили, что виновен водитель Форда — не соблюдал рядность. Всё это слышал и наш бедный Фёдор Петрович. Его жалкий лепет о том, что у него есть страховка, ни «судья», ни его «секретарь» и слышать не хотели. Речь с из стороны шла об эвакуации Форда на штрафплощадку и лишение прав виновника ДТП минимум на полгода. Со стороны дамочки-«секретаря» даже прозвучала фраза о «попытке покушения на видного государственного деятеля», но сам «судья» великодушно согласился этот инцидент таковой попыткой не считать, если, конечно, материальный ущерб, нанесённый государственному автомобилю будет погашен немедленно.

Обалдевший от всего происходящего Фёдор согласился всё оплатить, но… вот денег при себе не было. А сумму водитель Мерседеса озвучил в сто восемьдесят тысяч. А что вы хотели — последняя модель, да и детали подойдут исключительно оригинальные. Наш бедолага поинтересовался, а не могли бы они подождать до завтра, ему надо ещё деньги найти. На это «судья» безапелляционно заявил, что завтра машина уже должна быть на линии, поэтому деньги нужны сейчас, чтобы ночью уже произвести ремонт.

Наш Фёдор окончательно приуныл и, единственное, что пришло ему в голову — это взять деньги из кассы нашей развозки, а потом, по частям, с зарплаты отдавать. Эту мысль он и озвучил. «Судья» недовольно скривился, заявив, что его ждут важные государственные дела и ездить за деньгами через весь город у него просто нет времени, но… Он готов, в порядке любезности, отправить с Фёдором Петровичем своего секретаря с условием, что тот оплатит ей такси на обратную дорогу. Фёдор с радостью согласился и долго благодарил «судью» за столь сердечное к нему отношение.

Приехав на работу, Фёдор сразу столкнулся с Ринатом, который по одному внешнему виду и наличию смазливой девицы в его машине, заподозрил неладное. Ведь наш директор всегда отличался от других очень серьёзным видом, опрятностью и считался хорошим семьянином. А тут — девка в машине… Но внятно пояснить Фёдор ничего не мог, так как очень спешил в кассу. Хорошо, что я вовремя подъехал, потому что Ринат действительно ничего сделать не мог. Как говорится, есть бог на свете…

Целых десять минут я втолковывал Фёдору Петровичу, что он нарвался на дорожных «разводил». По пунктам пытался разъяснить каждый их шаг: кто и как поцарапал его форда; что никаких видеокамер на Стрелке нет; что вот так сразу невозможно определить, кто виновен в ДТП; что никакой судья требовать деньги на месте ДТП не будет; что страховой полис, в любом случае, как раз и существует для оплаты ущерба страховой компанией при авариях… Ничего не помогало. В чём-то Ринат был прав — Фёдор был похож либо на умалишённого, либо на человека, находящегося под гипнозом.

Тогда, видя, что переубедить его не удаётся, я даю команду Ринату директора из кабинета не выпускать, вплоть до применения силы, а сам иду к его машине, на улицу.

Увидев меня, девица вышла из машины и спросила:

— Это Вы деньги принесли, а где Фёдор Петрович?

Вот это наглость, вот это выдержка! Да её в разведку за границу посылать надо, она на глазах ЦРУшников со стола с милой улыбкой на лице документы воровать будет!

Я, конечно же, так же спокойно спросил:

— А где судья? За углом ждёт, или действительно уехал? Я бы с ним с удовольствием познакомился.

Но эта нахалка заявила, что такие крупные государственные деятели с кем угодно не знакомятся, но вид у неё был уже не тот. На мою просьбу показать какой-либо документ, удостоверяющий её личность, совсем занервничала. Потом как-то так боком-боком пошла в сторону пр. Энергетиков — дошло, что афёра не выгорела.

А на моё:

— Подожди, сейчас мои ребята подъедут, — рванула бегом. Ну, гоняться я не стал, ещё драться придётся, а с женщинами драться — занятие неблагодарное, всегда неприятно.

Фёдор Петрович сидел в кабинете и всем своим видом напоминал сдувшийся шарик — весь поникший и безвольный, как после болезни. Неужели, точно загипнотизировали? В моей практике такое впервые. Ну, я не сиделка, мне ехать надо. Оставив Рината присматривать за потерпевшим, уехал.

А Фёдор на следующий день позвонил, минут пять благодарил за помощь, просил заехать к нему на чай. Ну, как-нибудь заеду, вместе посмеёмся над этой историей, хотя, тогда точно не смешно было. Как минимум, ему…

39

Звонок от Александра Ивановича из Новгорода, как всегда, раздался в самый неудобный момент (нет, я не в туалете был) — мы организовали внезапный пересчёт кузовов на Северной развозке и спешили отловить всех возвращавшихся с маршрута торговых представителей. А эти несознательные работнички норовили побыстрее сдать деньги в кассу и улизнуть домой. Одни нас старались избегать, потому что хотели есть и спать после нелёгкого трудового дня, а другие — потому что, ввиду приближающегося дня зарплаты, уже сидели без денег и успели «залезть в карман» фирмы, с отдачей, естественно. То есть, в какой-то день не сдали всю выручку, а несколько тысяч оставили себе до получки, а, следовательно, в кузове образовалась недостача.

Вот эти-то товарищи, я думаю, ввиду природной скромности и стыдливости и спешили свалить — скрыться от пересчёта кузова. А нас, безопасников, на этой «экзекуции» присутствовало всего трое, вот и крутись, как хочешь. А тут ещё Александр Иванович этот звонит, разговоры разговаривает.

Оказалось, снова придётся ехать в Новгород, который Великий. Какие-то не очень скромные там руководители сидят — назвать город с менее чем трёхстами тысячами населения «Великим» — по-моему слишком круто. А нам — пиши каждый раз это самое лишнее слово. А не напишешь — обижаются.

Ну, ехать, так ехать, не переломлюсь, съезжу лишний раз, лишь бы дело с мёртвой точки сдвинулось.

Пересчёт кузовов закончили к десяти вечера. Самых шустрых торговых считали в последнюю очередь — а не фиг пытаться спрятаться от всевидящего ока безопасников. А то ушлые какие, думали, в этот раз не посчитают, и на целый месяц потом спокойная жизнь обеспечена.

Как всегда, выявили несколько недостач. Но, надо сказать, по-божески брали, не наглели. Все недостачи были в пределах допустимого — до пары тысяч рубликов. Не критично, как говорят. Значит, удаётся держать ситуацию под контролем, не зря свой хлеб едим. А попробуйте сами, проконтролируйте всех девяносто торговых представителей. Особенно, если учесть, что всем им, и ребятам, и девчатам, от двадцати двух до двадцати восьми лет. То есть они как раз в том возрасте, когда хочется всего и сразу… А тут такие деньги на руках.

Утром, уже по пути в Новгород, отзвонился Бокову, что уехал снова. Если что со мной, чтоб знали, где искать… Шучу опять, конечно, хотя тогда не до шуток было.

Подъезжая ближе к городу, отзвонился Александру Ивановичу, чтобы не ждать под дверью. Тот обещал быть на месте. Не обманул, когда я постучал в дверь его кабинета, ответил сам. Но, в кабинете он оказался не один, мягко скажем. Присутствовали ещё человек шесть-семь, и все очень неприятного для меня вида — типичные «братки». Здоровые, накачанные, в спортивных костюмах — как у нас в девяностые годы такая публика одевалась. А здесь, похоже, мода как-то тормознулась — ведь такую одёжку «нормальные реальные пацаны» давно уже не носят.

Хотел, было их просветить на эту тему, но передумал — деревня-с, не поймут… Ещё, чего доброго обидятся, дуться будут…

Но, эти хлопчики состроили из себя обиженных и без этого: не успел я в кресло присесть, как сразу пошёл «наезд», да реальный такой…

Самый здоровенный «спортсмен» с ходу, без всякого вступления стал орать, что «какие-то питерские совсем оборзели и свои порядки к ним приехали устанавливать; что на х…ю они наше ГУВД вертели и «афганцев» тоже; что у них своя власть в городе и даже Москва им не указ… И что некоторые должны думать о том, что до Питера могут и не доехать — болот в Новгородчине хватает, х…р кто когда найдёт… И вообще, за всё надо платить… Аж слюна до моего лица долетала — так бедный орал.

Остальные стояли полукругом перед моим креслом и грозно смотрели на меня, естественно. При этом, страшные рожи, козлы, корчили.

Ну, я примерно к такому и был готов. Всё укладывалось в обычный сценарий: сначала «злые бандиты» запугивают клиента, а потом «добрый» директор охранной фирмы начинает диктовать свои условия, и «лох» клиент соглашается… Господи, как предсказуемо…

На местных бизнесменов и бизнесменок, наверное, это и действует безотказно, но я-то, бывало, со своими замами и сам этим же занимался — а куда деваться, когда долги хочешь получить с незадачливых покупателей.

Так что посидел-посидел, послушал, достал носовой платок — слюну с лица демонстративно вытер… А потом посмотрел на Александра Ивановича и спрашиваю:

— Это означает нет, или всё-таки поговорим?

Главный «спортсмен аж чуть не подавился на очередном мате… Даже сделал было попытку рукой замахнуться в мою сторону, но потом передумал — команды-то бить не было.

А Александр Иванович, видно мужик достаточно «тёртый», ситуацию просёк. Группу поддержки выпроводил, сел разговаривать, даже чаю налил.

И начали мы разговаривать, хотя, если честно, говорил, в основном, по делу я.

Спокойно разъяснил, что хотим мы, или не хотим, а развозку открывать всё равно здесь придётся — японцы требуют. А им, де, «по барабану», убьют нашего директора, не убьют. На такую зарплату найдётся не один желающий. Но, после малейшего инцидента с их, японцев, развозкой, резонанс будет до небес. Точнее, в Москве уж точно на уровне Правительства шум подымется. А оно здесь, в Новгороде, кому это надо?

Вот, примерно, в таком ключе я и вёл беседу. Немного лукавил, конечно, но, ведь любые переговоры, на любом уровне без этого не обходятся. Кого угодно спроси…

Вот и я доказывал, что ни от меня лично, ни от Бокова, в сущности, ничего особо и не зависит — во всём японцы виноваты и филиал всё равно будет открыт несмотря ни на какие потери. А раз так, то надо местным охранным структурам, в лице «ФФФ», из этой ситуации хотя бы хоть какую-нибудь материальную выгоду поиметь. Как говорится «с паршивой овцы — хоть шерсти клок…»

Правда, эти заокеанские, слегка узкоглазые товарищи — жмоты ещё те… И много с них не возьмёшь, как ни старайся… Но, хоть что-то…

Судя по виду, Александр Иванович проникся. Даже как-то по-человечески стал объяснять, что и от него не всё зависит, а, если быть честным, почти что и ничего. И, поэтому, если мы начнём работать и не будем ежемесячно платить хотя бы по пять тысяч долларов, его просто не поймут. И нам тогда точно работать не дадут. Так что, время у нас есть, подумать, а через три дня он готов ещё раз встретиться и окончательно договориться.

На этом пока и порешили. Правда, перед уходом я всё-таки высказался, что озвученная цифра совсем уж нереальная и за такие деньги японцы удавятся. Одним словом, всё валил на них, бедных.

Так Бокову по приезду и доложил. Результатами предварительных переговоров он был доволен. Мне итоги встречи тоже понравились — хоть что-то сдвинулось с места.

Но вот сама поездка назад, в Санкт-Петербург, не понравилась категорически. Ещё в Новгороде заметил за собой «хвост» — тёмно-зелёную Пятнашку. На трассе попытался оторваться — не люблю, когда за мной следят. А, когда один едешь, поневоле закрадывается мысль, что, может, не только, гады, следят. Может, чего нехорошее удумали? Кто их, крестьян новгородских, знает? Ну, не любят, почему-то, приезжих, ещё со времён Александра Невского. Похоже, у местных аллергия на гостей, так и норовят от пришлых избавиться…

Короче, решил, что уж это «ведро» я на трассе «сделаю». Ага, не тут-то было… Я — сто двадцать, и они тоже; я — сто сорок, и они… Помогло, что населённые пункты я мог проходить с любой скоростью, а они — нет. У этих-то ребятишек удостоверения милицейского не было… Так и отстали, но, эти дети самки собаки, до самого Чудово держали меня в напряжении. Зачем — непонятно. В кабинете «давили», здесь тоже… Видно, какие-то свои соображения у их начальства на сей счёт имелись.

Ну, ладно, доехал и доехал, чего уж там…

Три дня занимался «текучкой», там тоже проблем хватало. А на четвёртый, созвонившись с Новгородом, снова поехал.

Уже привычно зарулил на Петербургскую 14, поднялся на второй этаж. В этот раз Александр Иванович был совсем один, без группы поддержки. Чай с ним пить я не стал, сразу предложил к делу переходить.

А он, снова про пять тысяч долларов речь заводит… Пришлось делать вид, что от такой цифры я сейчас встану и уйду. Начался торг. А это для меня дело привычное — в Афгане натыркался.

Там, если что-то без торга у местного купил — за человека не считаешься. А мне, обычно, удавалось две-три цены сбивать! В дукане в городке строителей, что под Кабулом у аэропорта, я из-за этого в немалом авторитете у местных торговцев был. Мои ребята-сослуживцы без меня туда и не ездили — у них так торговаться не получалось. Первое время после возвращения оттуда я и на наших рынках по привычке так же торговался, так азербайджанцы от меня просто обалдевали, и цену таки снижали.

А тут какой-то новгородский мафиози! Со мной торговаться вздумал! Три раза «ХА-ХА-ХА»!

Уже через сорок минут, выпивая вторую чашку чая, а как же, я проникновенно так ему и говорю:

— Александр Иванович, исключительно из уважения к Вам лично, предлагаю остановиться на тысяче долларов США, как говорят за бугром. И всё! Ни копейки больше Вам никто от нашей фирмы не даст. Я уже не говорю о центах. Но… Понимая всю сложность Вашего лично положения и, учитывая, что после нас, в ближайшее время в Великом Новгороде хотят открыть свою развозку ещё и официальные представители «ВАТ», я предлагаю и им, и всем остальным пришлым озвучивать, что мы платим вам за «охрану» три тысячи полновесных, как говорят в фильмах, американских долларов. Со своей стороны, мы всегда эти слухи подтвердим. Исключительно из уважения к Вам лично.

Вот с них берите — сколько хотите, это уже не наши проблемы. А больше тысячи баксов мои руководители точно не дадут. А так, всем будет хорошо. Вы остаётесь при своём авторитете, мы открываемся и работаем. И никаких проблем ни у вас, ни у нас.

Директор «ФФФ» от такого напора даже от стола отодвинулся, что-то хотел возразить, но, я руки перед собой выставил — бесполезно, мол, прозвучало последнее предложение и точка! Громко выдохнув, он только головой кивнул и молвил сквозь зубы:

— Каждый месяц первого числа наличкой. И точка.

— Вот и договорились, — я встал с кресла и пожал ему руку.

— Но, про три тысячи для всех не забывайте.

— А как же…

Ну, а я выдохнул, только сев в свою машину. Даже вслух сказал себе: «Ай да я, молодец». Ну, сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

Домой, в смысле — в Питер, возвращался с таким настроением, хоть песни пой! Давненько так легко на душе не было.

А уже через три недели в Великом Новгороде заработала наша эксклюзивная развозка.

Не поверите, мы только этим там не ограничились — открыли ещё один филиал в Боровичах. И уж за него ни копейки никому не платили. Вот так! Знай наших.

Приходили местные, так я им сказал, что все вопросы решены, с «ФФФ». Сразу отстали. И только через полгода Александр Иванович позвонил и высказал, что таких нахалов, как я, он давно не видел. А я и не спорил: что есть, то есть. Я и сам таких не видал…

Кстати, в Боровичах довелось познакомиться с князем. Самым настоящим, как он уверял. Даже бумаги соответствующие от Дворянского Собрания России показывал. Самым крупным нашим клиентом там стал. У него была самая крупная сеть продовольственных магазинов во всём районе, где-то больше тридцати штук.

Забавный такой человек был. На встречи всегда приезжал на чёрном Ленд Крузер 100, а сзади, за ним, гремя раздолбанной подвеской и безбожно чадя, следовала ржавая девятка с, так называемой, охраной.

Остановившись у кафе, где, обычно Боков вёл с этим предпринимателем переговоры, из девятки горохом сыпались человек шесть разнокалиберных молодых и плохонько одетых «охранников» и только потом из джипа вальяжно выходил сам князь. Он очень любил, чтобы к нему обращались именно так. Оказывается, он ещё и в Новгороде депутатствовал в Законодательном собрании.

За сколько купил княжеский титул даже Игорю Юрьевичу не сказал, хотя тот как-то несколько раз бестактно интересовался. А в общении один на один вполне себе нормальный человек был этот князь. И об охоте с ним можно было поговорить, и о политике, и о детях… Да и от простой работы не бегал — сам заключал договора на поставки товара в магазины, сам проверял отчётность директоров, частенько засиживался допоздна с бухгалтером. Я лично всё это видел, заезжая к нему домой решать возникающие проблемы — на первом этаже у него был оборудован рабочий кабинет. А вопросы иногда возникали, и решать их приходилось мне, как представителю центрального офиса, частенько навещавшего Боровичи. Князь вбил себе в голову, что с местным директором филиала решать проблемы для него мелковато, не по чину. Вот с такими причудами был боровичский миллионер. Но, будете смеяться, мне этот человек, при всех его закидонах был чем-то симпатичен.

40

А бывать в нашем филиале в этом небольшом, в общем-то городишке приходилось, как ни странно, чаще, чем в других. Постоянно какие-то ЧП у них там случались.

Как-то директор боровичский стал названивать мне чуть ли не каждый день мне и просить разобраться с регулярными недостачами на складе. Жаловался, что ежемесячно при пересчёте склада выявляются недостачи от полутора до двух коробок сигарет, причём не самых дорогих. Он уже и внезапные ревизии устраивал чуть ли не каждую неделю, и перед отправкой на маршруты торговых представителей приостанавливал выезд и внепланово пересчитывал их кузова — ничего не помогало. Ни у кого ничего лишнего не было, а через какое-то время — опять на складе недостача. Просто мистика какая-то.

Мистика не мистика, а завсклада и его грузчик уже увольняться собрались — третий месяц подряд по половине зарплаты отдавали. А терять этих работников директор не хотел, его они устраивали.

После доклада о сложившейся ситуации в Боровичах Бокову, решил съездить туда с Василием, ревизором Сашкой Куншиным и Димкой-техником — зародилась одна мыслишка, как поймать обнаглевшего вора.

В том, что в филиале завёлся вор сомнений не было — сигареты сами не исчезают, на усушку-утруску не спишешь, не тот товар. И мыши их не едят. Значит, явно кто-то ушлый из своих нашёл способ воровать со склада и до сих пор не попался. А поймать его самому стало интересно — это уже в крови на всю жизнь, наверное, осталось. Да и авторитет моей службы приподнялся бы ещё выше и не только здесь.

Случаи поимки воров и способы воровства доводились в обязательном порядке до директоров всех филиалов, дабы избежать их повторения там, на местах.

Выехали в субботу, предупредив директора, чтобы он не ляпнул своим работничкам о нашем приезде.

Поселились, как всегда, в небольшой уютной гостинице на берегу реки. Мы всегда там останавливались — кормили вкусно и на первом этаже биллиардный стол стоял, а с недавнего времени что я, что мои помощники к русскому биллиарду всерьёз пристрастились. Вечером отдохнули как следует, с водочкой и кучей самых разных закусок. Нас в этом ресторанчике при гостинице уже запомнили и всегда обслуживали как самых дорогих гостей — обычно мы много заказывали и всегда чаевые официанткам оставляли. Да при этом вели себя вежливо и культурно, не матерились и за задницы их не хватали. Не то, что местные.

А утром в воскресенье, слегка не выспавшиеся, нашим директором у офиса. Я сообщил ему, что на складе сейчас будем устанавливать скрытую камеру, а компьютер с монитором хорошо бы поставить где-нибудь в не нашем помещении, а у соседей, где мы с Василием будем сидеть и смотреть. А, увидев, как происходит кража, схватим ворюгу, так сказать, с поличным. Вот такая была наша диспозиция.

Директор, задумавшись, стал прикидывать, где же нас спрятать так, чтобы ни торговые представители, ни складские не увидели засаду. И придумал, таки, молодец. Место засады оборудовали на соседнем складе, за стенкой, где хранился товар фирмы по продаже импортного вина. Хозяину обрисовали сложившуюся у нас нехорошую ситуацию, и он с радостью согласился помочь — воров ни один бизнесмен не любит.

Дима довольно быстро протянул провода в этот склад, а маленькую камеру спрятал в светильнике под потолком нашего склада, просверлив в нём небольшую дырочку. Подключил к нашему компьютеру и с гордостью продемонстрировал, как всё это работает. А на экране монитора показывало действительно очень даже неплохо — склад был как на ладони. Но, мы могли всё происходящее на складе не только видеть, но ещё и записывать, на всякий случай, если до возбуждения уголовного дела дойдёт и потребуются доказательства кражи.

Директор филиала, увидев «картинку», чуть ли не с ножом к горлу пристал к Димке, мол, сделай и на моём компе так же. Всё твердил, что давно бы уже сам вора поймал, если бы мы ему сразу такую систему установили. Ну, наверное, да. Мой «косяк». Давно надо было и здесь камеры с видеозаписью установить, как-то упустили мы это момент.

В большинстве филиалах, ведь, установили, а здесь прохлопали. Казалось, что в таком тихом и спокойном городишке это будет лишним. И уж совсем «выпало» из головы, что самые крупные и жестокие «авторитеты» Великого Новгорода — выходцы именно из Боровичей.

Димка, услышав стенания директора, не долго ломаясь, пошёл к тому в кабинет устанавливать в компьютер плату видеозахвата, благо с собой запасная была. И заодно, подробно объяснил, как потом пользоваться всем этим. А уж провод подключить директор и сам сможет, когда мы отсоединимся от своего компьютера.

После оборудования помещения, мы успели посадить нашего техника на вечерний автобус, следующий в Питер и снова вернулись в гостиницу. Решили, что в засаду сядем с восьми утра, потому что к девяти приходят все наши на работу. А так как все торговые представители разъезжаются спустя пару часов, после загрузки своих машин, мы с Василием решили, что вора поймаем быстро и чужой склад не успеет нам особо надоесть.

Честно говоря, до сих пор не пойму, а с чего мы тогда решили, что вор именно сегодня, в понедельник будет творить своё чёрное дело? Наверное, нам очень хотелось, чтобы так было. Но, у этого гада, так думаю, на это счёт свои соображения имелись.

Мы с Василием честно пялились в экран монитора все три часа, пока торговые представители вместе со складскими собирали товар. Потом все разъехались и на склад пришёл директор посчитать остатки товара, как мы и договорились. Ещё в воскресенье мы решили, что в процессе сборки накладных директор на складе маячить не будет, дабы не спугнуть врага, а, если мы не увидим явной кражи, придёт пересчитать склад после отъезда всех. И тогда, если выявится недостача, мы повнимательней пересмотрим запись и найдём-таки вора. Вот после этого и можно будет освобождать чужой склад. Гениально.

Но, недостачи на складе не выявилось. Вор в этот день так и не проявился. Вася с ухмылкой спросил меня:

— Ну что, ночевать здесь будем? На коробках с вином? А завтра повторим? И так, пока не поймаем…

Юморист, блин… За те четыре с половиной часа, что мы здесь просидели, я на эти коробки уже смотреть не мог…

Позвонил нашему расстроенному директору, который тоже хотел побыстрее вора поймать и потребовал вызволить нас немедленно — закрыты-то мы были снаружи. Даже в туалет не могли сходить, а терпеть уже не могли. Кто ж знал, что всё так затянется? Всегда хочется, чтобы было так, как хочется, но…

Вышли через другой вход, отошли подальше от филиала и стали решать, что дальше делать. Так сидеть и ждать кражи можно до бесконечности, кто знает, что у вора в голове. А командировочные расходы чем оправдаем? Нас тут всё-таки трое. Решили с утра провести ревизию, раз уж ревизора с собой притащили. И — домой. Может быть после этого, вор и решится на очередную кражу — ведь, после ревизии склад, по идее, не должны бы хотя бы недельку считать. А директор, все дни после нашего отъезда по вечерам должен будет в обязательном порядке пересчитывать склад. И в случае обнаружения недостачи, просматривать записи на своём компьютере и вызывать нас снова.

Что вы думаете, сработало! Уже на третий день услышал радостный голос боровичского директора. Он в трубку даже не говорил, а кричал радостно:

— Спасибо!!! Попался, сука! Приезжайте, я вам покажу, как он это проделывал!

Наутро снова поехали. Выезжать пришлось в половине пятого, чтобы к началу рабочего дня успеть. Снова не выспались, но настроение, тем не менее, было приподнятое.

Вася, крутя руль, задумчиво так молвил:

— Я ему — сразу в торец, сучаре… А потом, с ноги… Задрали эти Боровичи уже. Хоть бы ещё дороги нормальные были…

— Да уж, дороги здесь убивают любое желание лишний раз ездить, — меланхолично подтвердил я Васькины слова, кивая головой на кочках.

Прибыли мы вовремя, директор только-только утренний инструктаж собирался проводить, но пришлось немного отложить это мероприятие.

Сели смотреть запись. На видео чётко было видно, как один из торговых представителей выносит коробки с сигаретами, собранные для него складскими по накладной и складывает их в свою машину. Потом спокойно проходит в угол, где лежали всякие баннеры, полочки и прочая рекламная продукция «JTI», берёт ворох всего и, нагло, буквально на глазах у всех, за спиной завсклада, кладёт всё это в начатую коробку «Винстона» и уже с этой коробкой спокойно идёт на выход. Видя рекламную продукцию в коробке, его никто и не думал останавливать — ведь не сигареты выносит, а рекламу. Вот это нервы у человека! Воровать так дерзко далеко не каждый сможет.

А пока мы в директорском кабинете «кино» смотрели, торговые представители напряжённо переговаривались — поняли, что всё это неспроста. То месяцами никого из центрального офиса не видят, то через каждые три дня приезжают.

Ну, а мы не стали тянуть кота за хвост — с ходу отправили всех заниматься своими делами, кроме господина Семёнова. Его мы вежливо попросили остаться. Именно этот товарищ оказался главным героем, запечатлённым на видео во время кражи сигарет.

Закрыв кабинет на ключ и выпроводив удивлённого директора, а зачем лишний раз травмировать психику штатского человека, мы начали беседу. Причём пока это была не беседа, а мой монолог. Я спокойно объяснил товарищу Семёнову:

— что чистосердечное признание наверняка смягчит его участь и уж точно не приведёт к скамье подсудимых;

— что такая уж в нашей фирме сложилась практика — в случае возмещения причинённого ущерба, не передавать материалы на воров в органы внутренних дел, а ограничиваться увольнением по собственному желанию, хотя, лично я против такой постановки дел… Я бы всех сажал, но хозяин фирмы не даёт. Поэтому, «колись», погашай ущерб и свободен…

Но человек не понял. Причём, талантливо так делал вид, что вообще не понимает, о чём идёт речь. И так «достал» нас этим, что даже Василий, обычно — человек очень выдержанный, и тот не сдержался, с ходу врезал в морду тому так, что бедный воришка улетел в угол. Встать там сразу не смог — рука у Васьки оказалась очень тяжёлой. Пришлось помогать ему подняться и снова усаживать на стул посреди кабинета. Слава богу одного раза хватило, заговорил.

Пришлось выслушивать исповедь о необдуманно взятом кредите, просрочках, процентах, пенях и прочую лабуду. Ну, всё, как обычно — я не виноват — украл, повинуясь обстоятельствам.

Пришлось сидеть и слушать эту ересь, время от времени кивая головой. Выслушивая признания, надо обязательно делать вид, что ты согласен с человеком, иначе он замкнётся и снова разговорить его будет невероятно сложно. А так, после того, как проворовавшийся выговорится, можно конструктивно решать вопрос о возврате украденных денег. И чаще всего вопрос решается так как надо, ведь и вор и ты на одной стороне, единомышленники, как он думает.

Так и здесь, внимательно выслушали, согласились, что обстоятельства действительно частенько сильнее нас, но вопрос с возвратом денег надо как-то решать… Чтобы без милиции… И без статьи «на ушах»… Чтобы как ему лучше…

Сошлись на том, что без помощи родителей, как всегда, к сожаленью, не обойтись.

Позвонили маме воришки, попросили подъехать к сыну на работу. Папу пока дёргать не стали, ещё сына прибьёт, а мама, глядишь и пожалеет засранца…

Приехала мать нашего, пока ещё, негодяя, вся испуганная, нервная. Сразу стала спрашивать, что с сыном случилось. Как понимаете, успокоить её было нечем.

Пояснили, что её сынок на кражах попался и даже на видео запечатлён, так что отпираться было бесполезно. Так и сказали, что «светит» ему, в лучшем случае срок условный, а в худшем — реальный, годика эдак на два-три. Это, как настроение у судьи будет. Но, в любом случае, дальнейшая судьба сынишки крайне незавидна — вечный безработный, потому что дураков брать судимого за кражи в их небольшом городишке точно не найдётся. А, если уедет куда, тоже вряд ли работу найдёт, потому что сейчас он у нас устроен официально, с записью в трудовой книжке, и принимая его на новое место работы всё равно мне позвонят, поинтересуются, почему и за что мы его уволили с такого хорошего места.

Но, слегка успокоили мы маму, если деньги за украденное вернутся в кассу, дадим возможность уволиться по собственному желанию и истинную причину никому сообщать не будем. Одним словом, речь идёт об ущербе, нанесённом нашей фирме, в размере семидесяти-восьмидесяти тысячах рублей, приблизительно. Окончательная цифра будет озвучена после официальной ревизии всего склада сегодня вечером.

Услышав эту цифру, мать вора чуть в обморок не упала — зарплата у неё была двенадцать тысяч. И у мужа немногим больше. Но «выручил» сам «виновник торжества» — признался, что у него припрятано двадцать восемь тысяч — на машину копил. Тут уже и мать повеселела, если можно так выразиться, сказала, что до вечера оставшиеся деньги найдёт, назанимает. Договорились собраться утром, чтобы окончательно вопрос решить.

Наутро, к девяти часам, мать вместе с отцом проворовавшегося торгового стояли у входа. Папа, естественно, прежде чем передать деньги, захотел лично убедиться в том, что это его сын воровал, что это не оговор…

Провели мы его в кабинет директора, усадили перед монитором и включили запись… Мужик внимательно всё просмотрел и сказал:

— Убью, сучёнка! Так опозорить перед всеми!.. И чего ему не хватало?!

Больше ни у кого вопросов не было. Хотя нет, вру, были.

После того, как деньги были внесены в кассу, подошёл завскладом и спросил, а когда ему и его помощнику можно будет получить те деньги, которые с них за последние месяцы из-за краж удерживали. На что я спокойно ответил, что — никогда. Это ему будет штрафом за потерю бдительности при работе с крупными материальными ценностями и допущенное разгильдяйство. Ведь, будь он повнимательней, и менее доверчив, краж бы не было. А то совсем расслабились: по складу шляется кто попало; выносят, что захотят, и никто их не проверяет… А, для того, чтобы раскрыть эти кражи пришлось столько народу задействовать из центрального офиса, столько командировочных выплатить… Так, что ему надо ещё спасибо сказать, что не уволили. Одним словом, завсклада ещё долго извинялся за свой глупый и неуместный вопрос.

Ну, а мы, как говорится, с чувством глубокого удовлетворения, поехали домой. Васька всё повторял, что не хотелось бы сюда так часто ездить, уж больно дороги здесь плохие, машину жалко…

Полностью с ним согласен — не хотелось бы…

41

Отдохнуть и расслабиться, ничего не делая, в своём кабинете, как всегда не удалось. Буквально сразу, после нашего появления в центральном офисе, примчалась управляющая филиалами и стала «разоряться» насчёт наглых «чёрных», которые совсем «оборзели» в Колпино до такой степени, что оказываются платить за отгруженный товар под явно надуманным предлогом. Галина Ивановна так пылала праведным гневом, что я сразу подумал о грядущих неприятностях. Вот чем-то таким, на чём сидел, почувствовал просто… И как в воду глядел…

Выехал в Колпино опять-таки с Василием — он же за филиалы вроде как отвечал. А директором там у нас был бывший милиционер по имени Дмитрий. Довольно молодой, из приличной семьи.

Я, честно говоря, к уволившимся из милиции, проработавших там всего несколько лет, отношусь крайне настороженно. Ну, а как к таким относиться, если человек, пройдя весьма длительный и непростой процесс трудоустройства в органы внутренних дел, спустя несколько лет увольняется. Это что же надо было натворить, чтобы наши всепрощающие кадровики тебе предложили уволиться?

Почему обязательно — «натворить»? Да потому что, я никогда не поверю, что сотрудник сам, будучи совсем молодым, с таким трудом устроившись в органы, через два-три года резко передумал служить в милиции и уходит добровольно «на вольные хлеба». Запомните, у тех, кто устраивается на работу в милицию, не та психология, чтобы потом подаваться на работу куда-нибудь на гражданку добровольно. Ведь у рядовых милиционеров, как правило, процентов на восемьдесят, какой-либо другой профессии за плечами не имеется. И ничего, кроме как нести службу, они не умеют. Потому что в милицию, почти всегда, за редким исключением, устраиваются сразу же после армии.

Вот и получается, что, если человека попросили уволиться по собственному желанию, это означает только одно — что-то натворил. И натворил достаточно серьёзное. По собственному опыту знаю — потому, что в органах до сих пор действует порочная практика: за проступки подчинённого отвечает, в смысле, страдает, его начальник и…. отдел кадров.

Поэтому, любому, кто сталкивался с нашей системой, понятно, что таких работников лучше не брать — может выйти боком. Процентов на девяносто этот человек окажется с «гнильцой» и, рано или поздно, подведёт или «подставит».

Но, в Колпино, на директорское место, Дима проскочил, потому что сумел понравиться Консаковой: был довольно смазлив, а ей такие нравились; умел работать языком, в смысле красноречия; имел тестя-бизнесмена, у которого в Пушкине было что-то три или четыре ларька в хороших местах… Одним словом, взяли. А вот теперь, спустя год, начались проблемы. Ещё не разбираясь и не вникая в тонкости, я просто нутром почувствовал, что проблема будет не в клиентах…

Приехав в филиал, сразу же попросил дебиторку и приготовился выслушать Димитрия. А тот стал заливаться соловьём о том, что всё у них идёт нормально, но вот один из постоянных крупных клиентов, ни с того, ни с сего, вдруг отказался платить за уже отгруженный товар. Речь шла о довольно приличной сумме в сто восемьдесят тысяч рублей. Самой интересное, что этого клиента я знал лично, ещё со времён Калистовой Лены. Это она, будучи директором, сумела переманить этого азербайджанца от наших конкурентов и никогда проблем с ним не было. А я в те времена старался ко всем крупным оптовикам съездить лично, познакомиться, склады посмотреть…

Выслушав директора, который настойчиво требовал, как следует «наехать» на наглого «азера» и заставить заплатить деньги, я, покивав головой, с Василием выехал к тому на базу. Слава богу, дорогу ещё не забыл. Дима съездить с нами почему-то отказался.

Приехав на склад «злостного неплательщика», самого хозяина на месте не застали. Но зато в кабинете увидели его кассира и бухгалтера в одном лице — Татьяну. Её я тоже помнил, общались. Слава богу и она меня узнала.

И сразу выслушал от неё:

— Юрий Викторович, что за дела у вас творятся? Я Диме вашему лично в том месяце сто восемьдесят тысяч в руки дала и никаких долгов быть не должно. А в этом месяце при сверке дебиторской задолженности этих денег не увидели. Получается, что он эту оплату у себя через кассу не провёл. Хорошо, что Алишер, хозяин, сам лично при этом присутствовал, а то, как бы я доказала, что не себе взяла.

При этом, бедная, чуть не плакала. Пока разговаривали и хозяин фирмы подъехал. Поздоровались, он чаю предложил. Всё, как всегда. И тоже:

— Мы с вами много лет работаем. Никаких проблем никогда не было. А теперь непонятка с вашим директором получилась. Он последние пару месяцев по вечерам сам за деньгами приезжать стал. Ну, мне так даже удобнее было — самому возить не надо. Естественно, никаких расписок с него не брали — сколько работаем, всё на доверии, проблем не было.

А потом позвонила Катя, которая у Димы на компьютере сидит, заказы принимает и говорит, что у нас сумма «зависла», ещё с того месяца. Говорит, надо погасить задолженность, иначе товар не отгрузят. Какая задолженность, мы же всегда вовремя платили? Попросил я распечатку за тот месяц и выяснилось, что сто восемьдесят тысяч не проведены через кассу. А я точно помню, что Татьяна лично в руки Диме давала, на моих глазах. И что теперь делать?

Вот дела… И кому верить? Возвращаюсь в нашу лавку, спрашиваю директора:

— А почему это ты, Дима, лично стал за деньгами по клиентам ездить? Распоряжение центрального офиса, или как? Что за нужда самому рисковать — такие крупные суммы возить, да ещё и на личной машине? Непонятно…

— Да у некоторых, из-за задержек платежей, приходится лично ездить деньги забирать, ну, а по пути и к Алишеру стал заезжать. Мне не трудно и им так удобнее. А в тот раз я заезжал, но денег у них тогда не хватало. Договорились, что потом все сразу отдадут, но, видимо, забыли. А теперь не признаются, сволочи, на меня валят… Надо с ними что-то решать, оборзели вконец.

Тут уже и я засомневался — человек говорит и в глаза прямо смотрит.

Пришлось созваниваться с «должниками» и снова о встрече договариваться, через два часа. Поехали все вместе, с Димой. Решил я «очную ставку» им устроить. Может так что-либо прояснится?

Там, в кабинете, Татьяна слово в слово повторила, как она в присутствии хозяина Дмитрию вечером сто восемьдесят тысяч отдала лично в руки. И там же наш директор так же уверенно заявил, что не было такого. Иначе, мол, деньги в кассе были бы.

От таких его слов работница Алишера даже расплакалась, а сам он, видно было, с трудом сдерживался, чтобы в морду Диме не заехать. Я уже, честно говоря, даже слегка растерялся. Ведь мог Алишер с Татьяной договориться? Теоретически — мог. А с другой стороны — столько лет с нами работать, а потом не из-за самой крупной суммы потерять заслуженный авторитет и доверие… На табачном рынке слухи о «кидалове» быстро расходятся, где ему потом товар брать? Поставщиков сигарет в городе немного, кто с ним будет с отсрочкой работать? Одним словом, крайне невыгодно ему с нами ссориться…

И, опять же, что такое у Димы должно было произойти, чтобы так нагло чужие деньги присвоить. Ведь знал наверняка, что это «вылезет» обязательно. Я так понимаю, что на подобное только конченный идиот пойти мог бы, или человек, которому уже терять нечего. Но он же не наркоман, долгов, вроде огромных тоже нет…

Одним словом, всю дорогу в Питер с Васькой голову ломали, кто же деньги присвоил. Уж и на Татьяну грешили, но Алишер твёрдо повторил, что лично присутствовал… Даже если он спит с ней, не должен был бы выгораживать, если она украла — у азербайджанцев с этим очень строго. Личные отношения — одно, а бизнес — совсем другое. Непонятно…

Приехав в центральный офис и взяв с собой Консакову, сразу прошёл к Бокову. У него в кабинете, всё изложив, так и сказал, что пока выводов сделать не могу — информации мало, надо поработать. Кое-какие мысли уже были, надо отрабатывать.

Галина Ивановна, естественно, «погнала пургу», про то, что это за служба безопасности, что с «чёрного» не может долг выколотить… Но, Боков, умница, рот ей заткнул сразу:

— Не шумите. Надо разобраться. Клиент много лет подряд с нами работает и проблем не было… А Ваш директор меньше года у нас, мы его толком ещё и не знаем…

Одним словом, я через неделю должен был представить результаты проверки данного происшествия лично Игорю Юрьевичу. На этом и остановились.

В кабинете службы безопасности втроём: я, Роман и Василий устроили «мозговой штурм» — пытались понять, как с Колпино вопрос решать, как разобраться, кто правду говорит, а кто врёт.

Вариантов было очень «много», на выбор — либо наш директор деньги «скрысятничал», либо клиент.

Весь мой опыт работы безопасником говорил о том, что деньги присвоил наш. И дело не в том, что я бывших «ментов» молодых не люблю — в нашей работе нет понятия «нравится — не нравится», а есть понятие логики и прагматизма. С какой стороны не посмотри — не выгодно Алишеру нас «кидать». И сумма для его бизнеса небольшая — смысла нет заморачиваться; и терять такого поставщика, как «Норд» вместе с приобретённой у нас репутацией, весьма чревато для бизнеса; и потерять авторитет в глазах своих земляков тоже немаловажно… Да мало ли ещё минусов. И все «мимо кассы», как говорят.

А вот для нашего работника, при определённых обстоятельствах, сто восемьдесят тысяч — сумма весьма серьёзная. Некоторые люди и за меньшие деньги на преступление идут… Как говорится, осталось только понять, для чего ему эти деньги понадобились вот так срочно. Причём, похоже, нашему директору надо было, чтобы ни тесть, у которого можно было бы перезанять, ни жена, ничего не знали об этой сумме.

Подумав, мы втроём пришли к выводу, что здесь причиной могут послужить либо наркотики, либо игровая зависимость. Вариант с любовницей отмели сразу — не тот был человек — мелковатый и жадноватый, такой на женщину вряд ли потратится.

Рассмотрели вариант с наркотиками. Сошлись во мнении, что ни по каким внешним признакам Дима на наркомана не смахивает. А, если такие огромные суммы уходят на наркотики — должен. Должен был бы вид уже соответствующий быть. И глаза должны уже выдавать, и руки, и манера поведения, да много чего. К сожалению, как выглядят наркоманы, мы уже знаем. Наш директор — точно не наркоман.

Тогда остаётся только одно — игровая зависимость. Вот на это похоже. Опять же с этим также сталкивались, и здесь все признаки налицо: и крайняя необходимость в крупных суммах денег; и отчаянные методы в добыче этих самых денег, где-то на грани…; и повышенная скрытность своих поступков от родных; и, уж, конечно — потеря связи с реальностью, когда человек уже какое-то время живёт в другом мире, не в нашем, нормальном… Да и внезапно возникшее желание лично забирать у клиентов деньги, с чего бы, тоже о многом говорило…

Одним словом, мы все пришли только к этому выводу. Осталось определиться, как добыть доказательства. Ведь с нашими логическими выводами к Бокову не пойдёшь. Всем известно, что у ментов одна логика, у бизнесменов — другая, у членов правительства — третья и так далее. Короче, понять тебя может только такой же, как и ты, а остальные… далеко не всегда. Так уж жизнь наша устроена. Именно поэтому менты нормально себя чувствуют, что на работе, что на отдыхе — только в одной компании с ментами, вояки — с вояками, депутаты — с депутатами… и никак иначе. Не знаю, как в других странах, а у нас так.

И пришла мне мысль, как добыть доказательства, что наш директор Дима — игроман. Самый простой вариант — всегда самый надёжный. Я предложил взять фотография Димитрия и объехать побольше залов с игровыми автоматами в Колпино. Там их хватает, практически в каждой биллиардной имеются, в каждом торговом центре и так, штук пять залов видел, проезжая мимо. Не думаю, что наш «клиент» поиграть в Питер мотается, или в Пушкин. Скорее всего всегда в рабочее время играет, ведь ночью должен быть дома, как примерный семьянин. А уж Колпино мы за день объедем, благо, что все залы игровых автоматов в центре сосредоточены.

Наутро, оставив Рому, как говорится, «на хозяйстве», то есть заниматься текущими делами, я с Василием рванул в Колпино. С собой прихватили распечатанную на ксероксе фотографию Дмитрия из личного дела. Естественно, увеличенную, на весь лист А-4.

Беседовать с администраторами залов игровых автоматов решили под предлогом поиска нужного нам человека, предъявив удостоверения сотрудников милиции. Слава богу, что у меня, что у Васьки удостоверения имелись. Хотя у меня срок действия уже истёк, но кто там, в полутёмном зале будет вглядываться в даты… Да и внешний вид у нас был соответствующий — приличные костюмы, светлые рубашки, галстуки…

Не поверите, в большинстве игорных заведений даже удостоверения доставать не пришлось — девушки-администраторы и так сразу заявляли, что по нам сразу видно, откуда мы… И на наши вопросы сразу охотно отвечали. Вот в этом вся прелесть небольших городов — народ милицию по-прежнему уважает и помогает, в случае чего, охотно. Так вот, в пяти из восьми залов игровых автоматов нашего директора опознали очень даже уверенно. А в четырёх из них заявили, что это их постоянный клиент. Вот так вот. Объезжать дальше другие заведения я посчитал излишним — для меня картина была ясна. Наши худшие предположения подтвердились.

Вернувшись за «базу», я сразу же отправился к Игорю Юрьевичу с докладом. Спокойно изложил все наши мысли по поводу поведения директора Колпинского филиала, озвучил выводы, к которым пришли буквально все мои сотрудника со мной во главе. А в конце рассказал о результатах наших посещений залов игровых автоматов по всему центру Колпино. Наш руководитель выслушал внимательно, в потом дал команду секретарю пригласить управляющую филиалами, срочно.

Галина Ивановна примчалась буквально через пару минут — её кабинет был буквально в нескольких метрах. Уселась за столом напротив меня, уставившись на Бокова. Меня как будто и не заметила, сука, даже не поздоровалась.

Игорь Юрьевич попросил ещё раз изложить результаты работы по проверке факта пропажи денег в Колпино. Я снова всё подробно изложил. Так эта зараза управляющая аж пятнами пошла от злости — её протеже ведь попался. Дима в любимчиках ходил у неё, умел, засранец, прогнуться перед дамочкой 40++. А тут такой пассаж… Опять я себе очередного врага нажил. Но, нам не привыкать — работа такая.

Боков поблагодарил меня за доклад и отпустил, сказав, что судьбу Дмитрия будут решать без меня. Ну и ладно, не больно-то и хотелось… Решайте, но, в случае чего, я всё возможное сделал, ко мне никаких претензий. Ещё удивило то, что не поступило никаких команд по возврату денег, как будто ничего и не пропадало. Вот и пойми этих бизнесменов…

Не поверите, не знаю, что там Бокову наплела Консакова, но нашего ворюгу и игромана не уволили! Его только перевели из Колпино на оптовый рынок «Салова 52». Я по этому поводу даже с шефом немного повздорил. Хотя, он хозяин фирмы и ему виднее, как поступать. Но, некоторое недоверие к моим словам и поступкам я тогда уже почувствовал. И мне это здорово не понравилось.

В этот раз, несколько погорячившись, я даже наговорил в кабинете шефа много чего лишнего. Высказал, что он больше прислушивается к словам бизнесменов, чем безопасников и верит им только потому, они ему классово ближе… Много чего наговорил… Зря, конечно.

Что в Главке несдержанным был, что здесь. Ничему жизнь не учит. Другие, что задницу начальству лизали, гораздо дальше меня что по званиям, что по должностям ушли… А я вот вынужден был уволиться из органов… Вот и здесь, как бы не попёрли… Неохота снова работу искать, да и привык здесь уже.

Ну да ладно, как будет, так и будет. А всё равно, ничего никому лизать не буду, и не уговаривайте. Не моё это!..

А ворюг ловить кому-то всегда надо будет. К сожаленью этот народ точно не скоро переведётся.

42

И в этом пришлось убеждаться буквально через день. Только я своим «бойцам» сказал в кабинете, что слава богу как-то спокойнее у нас в фирме стало, как в дверь постучался завскладом южной развозки и сразу стал жаловаться на «наезды» со стороны торговых представителей, которые утверждали, что его работники в последнее время стали не докладывать по целой коробке сигарет при получении заказов со склада. А это довольно большие деньги. В первый раз складские решили, что действительно ошиблись и честно перерыли весь склад в поисках коробки. Естественно, ничего не нашли, никакой лишней коробки на складе не оказалось. Ведь выдавали всё строго по накладным.

Во второй раз уже все засуетились, потому что встал вопрос, а кто же будет платить, ведь две коробки уже и стоят ого-го… А платить не хотят ни торговые представители, ни складские. Дошло до открытого конфликта — переругались директор развозки с завскладом.

Она, естественно, встала на сторону своих, а он — своих. А дотумкать прийти в службу безопасности на второй этаж ума не хватило сразу никому. Вот все видят камеры и на складе, и на пандусе, куда вывозится товар для погрузки в машины, и все сразу забыли, что существует видеозапись и компьютер находится у нас в кабинете.

Проблема была только в том, что ввиду крайне древнего состояния компьютера, а все знают, что «безопасникам» хороший компьютер ни к чему, пусть работают руками, ногами и головой», запись производилась «по кругу» и сохранялась всего три дня. А так как последняя пропажа коробки была дней пять назад, и все, кроме нас, пытались разбираться с этим самостоятельно, то смотреть теперь что-то было уже бесполезно. У нас, ведь, все очень умные и самостоятельные. Так я завскладом и пояснил. Парень совсем сник — так и заявил, что директору развозки скорее поверят, чем ему, а значит и платить им придётся.

Ну, пришлось объяснять, что не всё ещё потеряно… Насколько я знаю, вор, а от, сволочь завёлся, к бабке не ходи, через какое-то время снова проявится. Сошло раз, получилось во второй — обязательно будет и третий. Это точно. Надо только спокойно выждать, когда снова «вылезет» недостача и сразу бежать к нам. А уж по записям с камер видеонаблюдения отследим весь путь коробки от складских стеллажей до машины. Своей, как говорится, или чужой — посмотрим. Главное, сейчас не поднимать шум, чтобы не насторожить вора, а то «заляжет на дно» и жди тогда неизвестно сколько.

А по поводу вычетов из зарплаты за недостачи — я пообещал поговорить с Боковым. Неделя-две роли особой не сыграют.

С Игорем Юрьевичем, действительно, проблем не возникло, так что порядка двух недель на поимку воришки из числа торговых представителей или складских у нас было. Но, для себя, почему-то был уверен, что это точно не грузчики. Если бы блок-другой — тогда и они могли бы, вполне, а вот коробку — точно нет. Столько на себе не вынесешь, ни в сумке, ни в штаны не засунешь — только на машине… А машины нет ни у одного из грузчиков, проверили.

Буквально через неделю в кабинет буквально ворвался Коля, завскладом южной развозки. И с ходу:

— Снова коробка… Коробки не хватает! Опять!

— Когда обнаружили? — уточнил я, — точно пропала именно сегодня? Это важно.

— Точно, точно. Сегодня. Я перед работой пересчитал основные позиции, самые ходовые. А, когда большинство торговых уже разъехалось, звонит один и говорит, что у него не хватает коробки «Петра». А мы, ведь, всё правильно отгрузили, по два раза пересчитывали, все накладные перепроверяли. Точно ошибиться не могли.

— Ну, тогда давай смотреть камеры, сейчас всё понятно будет.

Уселись за стол перед монитором и начали просматривать записи. Начали, примерно, эдак, с девяти тридцати — именно в это время торговые получали первые коробки со склада.

Файлы по пять минут нарезаны, смотрели долго. Отчётливо видно было, как ребята и девчата на тележках подвозят к выстроенным в ряд у пандуса машинам коробки с сигаретами, разгружают их у открытых задних дверей «Газелей» и отвозят тележки обратно на склад. А коробки в это время лежат на пандусе. Ещё мы обратили внимание на то, что перед погрузкой в машину сигарет, их мало кто пересчитывает.

Завскладом ткнул пальцем в монитор:

— У этого, у Иванова не хватает, он звонил.

Стали смотреть именно за этим товаром. Вот Иванов подвёз к своей машине целую кучу коробок, вот складывает их у края пандуса напротив открытых дверей своей машины. Аккуратно сложив, повёз тележку на склад. Назад, естественно, не оглядывается. А в это время, его сосед справа, везущий такую же гору коробок, делает неловкое движение телегой и его короба валятся на бетон, прямо рядом с коробками Иванова. «Неловкий» торговый начинает быстро собирать свои упавшие короба и, как бы невзначай, прихватывает одну коробку из кучи Иванова. Ту, что сверху лежала. Присмотрелись, точно — «Петра Первого» «увёл». Ну, вот ты, голубчик, и попался!

А наш несчастный Иванов, не заметив, что его куча уменьшилась на одну коробку, вернувшись, загрузил оставшийся товар в машину и уехал.

Вот теперь всё встало на свои места, теперь понятно, куда деваются коробки. Почти идеальная кража. А коробка сигарет стоит порядка от десяти тысяч рубликов — очень немало.

На выезде с нашей территории никто содержимое кузовов никогда не проверял — поди проверь порядка сорока машин за час. А задерживать их нельзя, маршрут рассчитан и по количеству клиентов, и по времени. Если бы не наши камеры — всё… А так, мы, как говорится, на коне, вычислили засранца. Как я и говорил, на двух кражах не остановится.

Решили с маршрута его не дёргать, чтобы с выручкой и остатками товара не свалил, а спокойно дождаться, пока вечером вернётся, а потом уже брать «тёпленьким». Может повезёт и деньги за краденную коробку при себе будут, хотя, скорее всего, вряд ли. Воры, это народ ушлый и такие деньги с собой таскать не будут.

Около шести вечера наш долгожданный товарищ вернулся. Сразу после посещения кассы мы его и взяли «тёпленьким», как говорится. Вежливо и культурно провели в наш кабинет, предложили чаю… Вот здесь человек и догадался, что зван точно не на чай, по глазам видно было. На просьбу выложить на стол всё из карманов, отреагировал правильно — без единого слова выгреб всё на стол и так и остался стоять, опустив голову книзу.

— Вижу, зачем пригласили, — понял, не стал я «тянуть кота за хвост», — сам всё расскажешь, или уговаривать придётся? Сразу предупреждаю, самому — дешевле выйдет. Наши уговоры — удовольствие не из приятных и весьма дорого потом обходятся. Те, кто давно у нас работают — знают.

Парень кивнул головой, вроде согласен.

— Ну, поехали, что ли, рассказывай, — это уже Василий подключился, подойдя вплотную к несчастному.

— Да, в первый раз чисто случайно получилось. Мои коробки упали на коробки соседа при погрузке. Грузились тогда вообще одновременно. Ну, а на маршруте я увидел, что у меня одна лишняя образовалась. Сначала не понял, откуда её взяться было, а потом дошло, что чужую случайно прихватил. Честное слово — совершенно случайно! Ещё вернуть хотел, а потом вспомнил, что за съёмную квартиру не плачено второй месяц и хозяйка выселить грозится. Ну и промолчал… Коробку продал за наличку одному клиенту — «Пётр» ходовой, всегда нужен. Ну, а денег всегда не хватает, вот и второй раз опять попробовал так же, с переворотом поддона на пандусе — и снова тихо…

— Да, уж, денег всегда не хватает. Думал, так и будет прокатывать? — это уже Рома встрял. — А кто за тебя платил бы, ты подумал? Это или твой коллега торговый, или склад. Об этом ты подумал? Им то на что потом жить? Боков не будет вечно всё в убытки списывать. Ну и козёл же ты…

Одним словом, предложил я ему написать чистосердечное признание, а сам в Бокову пошёл, благо он ещё не уехал. Захожу в кабинет и сразу:

— Ну что, Игорь Юрьевич, может хоть одного под суд отдадим? Все доказательства есть, чистосердечное пишет…

— Поймали, таки. Молодцы. Сколько там за ним числится?

— Да, где-то тридцатник…

— Хорошо, зарплатой погасить хватит. И пусть себе идёт, а сажать… Ты, Юрий Викторович, всех бы пересажал, а кто работать будет. Спасибо за службу. И скажите кадровичке, Елене Ивановне, она пока на месте, пусть просто увольняет. А по поводу его зарплаты я завтра сам распоряжусь, в бухгалтерии уже никого нет.

Ну, всё как всегда, я ничуть не удивился. Игорь Юрьевич, на мой взгляд, слишком либеральный человек, и излишне миролюбиво относится к ворам. Непонятно, вроде бы сам не судим и, насколько я знаю, родственников «сидящих» у него нет. Откуда такое отношение к подобной публике? А вот нам, безопасникам, совсем не помешал бы живой, так сказать, пример для воспитания остальных торговых представителей, и не только их. Народу-то в фирме работает до дури, а их как-то надо контролировать, держать в тонусе. Всем известно, что лучшее средство убеждения не уговоры, а страх. А то так всю фирму растащат.

Но, как я уже говорил, руководство не хочет лишний раз связываться с правоохранительными органами, ни когда мы виноваты, ни когда мы правы. Не понимаю, может у бизнесменов какие-то свои причины имеются к этому? Но, никто сам не говорит, не пытать же.

43

Снова с Васькой едем в Боровичи, буквально на следующий день после, так называемых, новогодних каникул. Ну, если быть более точным, выходных. Ведь каникулы в нашей стране только у школьников и у депутатов.

И едем опять по плохому поводу. Что-то этот наш не самый большой филиал стал доставлять слишком много хлопот. То ли директор там раздолбай, то ли население такое, специфическое — не могут честно работать.

А началось всё, как всегда с панического звонка боровичского директора управляющей филиалами. Он поведал, что у одного из торговых представителей, Семёнова Вячеслава, при пересчёте кузова перед выходом на маршрут после праздников выяснилось, что считать-то и нечего. Ну, то есть — совсем нечего! Кузов его машины был совершенно пуст. Совсем. Ещё можно было бы сказать — девственно чист. Но, как не говори, как не изгаляйся, а товара там не было. Одним словом, ущерб от этого торгового представителя был заявлен на сумму восемьсот шестьдесят тысяч! Ни больше, ни меньше.

Как всегда, сразу возникло много вопросов:

— почему перед новогодними праздниками управляющая филиалами не дала команду всем директорам содержимое всех машин сдать на склады;

— почему сам директор не догадался сложить весь имеющийся в кузовах товар на склад;

— кому этот торговый представитель умудрился «скинуть» такую партию товара, ведь это Боровичи, а не Санкт-Петербург — там на такую сумму столько никто, даже со скидкой, в принципе взять не мог — не те деньги в торговле крутятся;

— почему все машины на длинные праздники не были поставлены куда-нибудь в надёжное место под охрану на стоянку, ведь всем известно, как у нас гуляют на Новый Год;

— неужели по поведению этого торгового не было заметно, что он затевает столь масштабное воровство. Ведь, он или игрок, или наркоман… И то и другое в маленьком городке не скрыть! Там о любых тратах более пятидесяти тысяч все узнают;

— почему этот сука — директор филиала звонит и сообщает о ЧП только управляющей филиалами, а не в службу безопасности и я узнаю об очень серьёзном происшествии только от хозяина фирмы в его кабинете, и снова хлопаю глазами, выслушивая от него рассказ об очередной краже!

Честное слово, хотелось тут же взять этого тупого филиального директора за волосы и бить головой об его стол до тех пор, пока он не вспомнит, что ему десять раз говорилось: «В случае чего, звони в СБ! В случае ЧП, звони в СБ…» Сука!!! Опять у руководства нашей компании может возникнуть вопрос об информированности о состоянии дел службой безопасности в филиалах, да, наверное, и не только там… Может…

Одним словом, мы ехали в Боровичи совсем не в праздничном настроении. Сначала Василий меня уговаривал не горячиться на месте и сначала спокойно выслушать директора, а потом делать выводы, а потом я ему говорил то же самое. А всё потому, что нам обоим до жути хотелось сразу же по-приезду на место дать директору в морду, потом снова ещё раз — в морду и лишь затем выслушать его!

Желание замочить директора на месте как-то пропало, как только мы его увидели. Сидел, бедолага, в своём кабинете, и чуть не плакал. По-моему, уже и с директорским креслом попрощался.

Попросили сделать нам кофе, чтобы и он слегка отвлёкся, и мы успокоились. Потом стали выяснять, откуда такая огромная сумма недостачи — под девятьсот тысяч? На что директор, снова поник и слабым голоском сказал:

— А это ещё не вся сумма. Ущерб наверняка больше… Мы ещё не успели прозвонить всех его клиентов, многие директора магазинов и их бухгалтера ещё гуляют…

— Ты хочешь сказать, что этот кадр ещё и дебиторку собрал? — тут уже и мне поплохело. — Да ты представляешь, сколько на новогодние праздники магазины набрали в кредит товара?! И он всё умудрился собрать?!

— Представляю. Слава богу, не всё, — слабо затряс головой директор, — у многих денег не оказалось, а так он почти у всех побывал, кому мы дозвонились.

Мы с Васькой переглянулись. Перед новогодними праздниками большинству клиентам был увеличен товарный кредит до двух раз, потому что наше руководство впервые решило дать сотрудникам возможность погулять семь дней подряд. Но, без товара оставлять магазины тоже нельзя было, вот и результат… Вот и сумма такая вылезла.

Оказалось, что, пока все сотрудники боровичского филиала отдыхали, один решил поработать, на себя. И как поработал, сука!

Он регулярно объезжал все свои торговые точки и за наличку продавал сигареты, остававшиеся в его машине. А попутно, у кого мог, собирал деньги за отгруженный на период новогодних праздников, товар. При этом всем пояснял, что поступило такое указание руководства из самого Санкт-Петербурга.

Проверить эту информацию было никак — ведь наше начальство отдыхало. Вот и отдавали этому шустрому торговому представителю деньги, у кого сколько на тот момент были. На сегодняшний день недостача по кузову составила шестьсот десять тысяч, а у клиентов собрано было четыреста тридцать. И это ещё не всех обзвонили… Беда…

Ну, и в конце выяснили, что парень после сделанного прятаться и не пытался. Он честно во всём признался. Но, при этом пояснил, что денег уже нет и взять столько ему негде.

А потратил он их на наркотики и игровые автоматы. Естественно, не сразу, а на протяжении года. На дозу и автоматы занимал у знакомых, потом перезанимал… Что-то отдавал из зарплаты, что-то из денег фирмы, «подвешивая» долги на дебиторку крупных клиентов и перезаводя деньги потом с других… Одним словом, выстроил целую пирамиду. Но, как всякая пирамида рухнула и эта, и пришло время деньги отдавать. А занимал-то деньги у людей серьёзных, которые и за гораздо меньшие суммы руки-ноги монтировками ломали. Вот и решил деньгами фирмы с ними расплатиться — мы-то убивать не будем. Так, сволочь и сказал.

В принципе, всё стало понятно. Естественно, возникли вопросы по системе проверки дебиторской задолженности, по периодичности проведения сверок с клиентами… Вопросов возникло много и, слава богу, большинство из них — к управляющей филиалами и к нашим финансистам.

Но, в целом, уж больно удобное время выбрал этот козёл, сука!

Теперь надо было определяться с возвратом украденных денег. Кто бы ни был виноват в произошедшем, а возврат денег всегда остаётся за службой безопасности. И никуда от этого нам не деться, за то деньги получаем.

Вызваниваем злодея. Приходит буквально через двадцать минут, как будто ждал. А он и ждал, оказывается. Так и сказал, делайте что-нибудь, ждать мочи больше нет. Бежать ему, действительно, было некуда. А дома сидеть — отец всё время грозится прибить, мать плачет постоянно… Вот и получается, что ожидание для него хуже любого приговора: то ли к тюрьме готовиться, то ли инвалидом сделают…

На улицу лишний раз не выйти — страшно, ходит оглядывается. Ведь в Боровичах все наслышаны, что новгородские бандиты с должниками делают. А в голове крутится — это новгородские…, а чего же тогда ждать от питерских… Дураку понятно, что, чем крупнее компания, тем круче бандиты, её крышующие.

Пришёл, сел перед нами, голову поднять не может. Ещё раз, для очистки совести спрашиваю:

— Хорошо подумал? Где деньги? Ну не мог ты в этом сраном городишке столько истратить. Наверняка где-то хоть немного оставил на «чёрный день».

— Ничего не осталось, я же говорил уже… — и часто-часто головой мотает, — все потратил, даже под зарплату десять тысяч ещё занял, плохо совсем было… Мне ж зарплату отдадут?

Да уж, юморист, совсем связь с реальностью потерял. Зарплату получить хочет.

— А, может, тебе при увольнении ещё оплатить неотгулянный отпуск и выходное пособие дать?

Это идиот с надеждой посмотрел на меня, но через пару секунд до него дошло, что над ним стебутся, и от снова голову опустил.

— И что делать будем? Деньги всё равно возвращать надо. Где отец с матерью работают?

— У них денег точно нет. Всегда жили от зарплаты до зарплаты. Отец — формовщик на кирпичном заводе, а мать — швея на мебельном комбинате. И там, и там платят немного.

— Когда домой с работы приходят?

— Да, после семи оба…

— Ну, ждите вечером в гости, будем проблему решать.

— Не надо в гости, меня отец точно потом убьёт…

— Раньше думать надо было, а теперь чего уж…

В восемь вечера припарковались у аккуратного трёхэтажного домика на три парадные к центру города — там жили несчастные Семёновы. Несчастные, потому что сын у них был единственный, а единственный сын-наркоман — беда. Я за всю свою жизнь только одного наркомана знал, который сам «завязал», и то, слишком дорого ему это обошлось.

Дверь открыли сразу — ждали. У порога встретила заплаканная мать злодея, отец сидел в зале за круглым столом. Ну и мы с Василием прошли и сели за это тот же стол. Господи, смотрю на этих людей и сердце кровью обливается — ну как на них «давить», как пугать, деньги «выбивать»? Ну что у этих простых людей может быть на счёте в банке — тысяч пятьдесят-шестьдесят? И это в лучшем случае. Ведь зарплаты, наверняка, у неё — тысяч пятнадцать, а у него — восемнадцать. Точно не больше. Знаю я, сколько платят в таких городах.

Слава богу, первым заговорил отец:

— Посадите теперь Славку?

— Посадим, ведь сумма-то огромная. А, как я понял, вам взять такие деньги негде. Даже кредит в банке не дадут, потому что зарплаты здесь маленькие…

— Да, зарплаты маленькие. Это, вон, Славка, больше нас в два раза получал. Как мы радовались, думали, хоть он человеком стал, в люди выбился. Дорадовались… Большие деньги его и сгубили. Ещё больше захотелось. Автоматы эти… Какая сука их придумала, да ещё чуть ли не в каждом доме в центре поставила?… Где молодым да бестолковым удержаться?

Я с ужасом посмотрел на пожилого седого мужика — похоже он ещё не знает самого страшного… Мать, зажав рот кулаком, также, со страхом, умоляюще смотрела на меня — она-то знала, что их единственный сыночек, её кровинушка — наркоман. Вот что страшно, а автоматы — дело десятое.

Я быстро схватился за чашку — ком в горле встал, зараза, ничем не протолкнуть. Потом, успокоившись слегка, спросил:

— Ведь других вариантов найти миллион у Вас же нет?

— Как миллион? Почему миллион? Было же восемьсот… — бедный мужик аж подпрыгнул, — вы, наверное, все недостачи решили на Славку свалить? Дурака нашли? Откуда ещё двести? — и на сына смотрит растерянно так. А тот, козёл, только голову ниже опустил, молчит.

Пришлось снова мне объяснять:

— Да нет, всё правильно, ничего на Вашего сына лишнего мы не навешиваем. Завтра суббота, приходите к десяти к нам, директор покажет, сколько продано сигарет с кузова, а сколько собрано денег с магазинов. Я разрешил, если хотите, он даст и адреса с телефонами этих магазинов — хоть объезжайте их, хоть обзванивайте, сами убедитесь, что я не вру — сумма именно такая.

— И приду, пусть покажет. Не мог Славка столько за выходные украсть. Скажи, мать… — и к жене поворачивается.

— Это не только за выходные… Пусть сам расскажет, — ну никак не мог я такого простого мужика дальше в дерьмо окунать — правду рассказывать. И так на душе муторно было — хоть волком вой.

Если бы он знал, что их с женой дальше ожидает. Ещё не знают, что жить с наркоманом в одном доме никак нельзя, как бы ты его не любил. Это уже не твой сынок, не твоя кровинушка… Это уже человек, для которого что отец, что мать — только преграда между ним и наркотой. Очень досадная преграда. А наркота — дороже всех родных…

И единственный способ выжить с таким уродом в одном доме — бежать самому, либо выгнать беду. Других вариантов нет. Но узнать это этим простым бедным людям ещё только предстояло, и мне их было бесконечно жалко, до слёз. Опять сердце рвётся из-за какого-то урода, опять мне будет вечером плохо. За что мне это наказанье?..

— Ну, с этим решили, полную сверку Вам с женой покажут. Что потом? Где деньги искать будем?

— Будем искать. Сын у нас один. Квартиру продавать будем. Когда из деревни десять лет назад перебирались сюда, в город, не верили, что туалет тёплый бывает, вода горячая всегда есть, а не только в бане по субботам… Видно, не судьба нам, простым людям из деревни, так жить. Продадим вот эту квартиру, вернём Славкины долги, а на оставшиеся отремонтируем домик моих родителей в двадцати километрах отсюда, и будем жить. Они же там до смерти прожили, и мы проживём. А на работу сюда ездить будем, старенький Жигулёнок имеется. Ничего, проживём.

Я видел, как сын-ворюга с ужасом на отца смотрит и что-то сказать хочет. И батя его это заметил:

— Молчи, сынок. Ты своё дело уже сделал, теперь моя очередь. А то я не знаю, что с такими, как ты делают. Убьют, ведь дурака! А нам с мамкой как жить потом?! Ты ж один у нас! А деньги вернём, может и не посадят. Не посадите?.. — и на меня с надеждой смотрит.

— Если всё вернёте — не посадим. Даже дадим уволиться по собственному желанию…

— Ну и ладно. Не плачь, мать, чёрт с ней, с квартирой. И в деревне люди живут. Зато сын с нами живой будет!

— Господи. За что мне это? — снова пришло в голову. — Почему приходится таких людей обижать. И понимаю, что я-то не виноват, что сын их своими руками… А внутри всё равно тяжко.

На том и порешили.

Наутро Семёнов старший всё-таки пришёл в лавку, все бумаги просмотрел внимательно и список магазинов с указанными суммами взял.

Вздохнул тяжело, и:

— А квартиру быстро продадим. Сосед дочку замуж отдаёт, богатый. Он давно именно в нашем доме жильё присматривал. Точно купит, уже сказал. Так что не надо ничего со Славкой делать, не надо…

— Да мы и не собирались, я же говорил, — тут уже директор вмешался, — вносите деньги в кассу, и я лично ему трудовую книжку верну.

— Не ему, мне. Теперь я сам его на работу устраивать буду. Подсобником ко мне пойдёт, хватит с белыми ручками ходить, в чистом костюмчике. Я, вон, всю жизнь в мозолях и грязной робе, и ни на какие автоматы играть не тянуло. Может и он одумается, — махнул рукой и пошёл, сутулясь.

А мы все только переглянулись молча. Что тут скажешь…

Приехав домой, снова водку пил. На кухне, один, молча… а сердце всё равно давило.

Как-то дорого мне чужие квартиры обходятся.

Через две недели Боков вызвал в кабинет и поблагодарил за хорошо проделанную работу. Оказывается, в Боровичах уже деньги были в кассе — директор отзвонился. Очень благодарил службу безопасности за помощь.

Сука, опять я узнаю важную информацию от хозяина фирмы. Опять не мне первому позвонил, козёл. В следующий приезд обязательно этого директора придурошного прибью.

44

Сбылась мечта идиота — лечу в Мурманск с одним портфелем в руках. Ну, я так мечтал, конечно же не в Мурманск летать, а в детстве, когда на летние каникулы меня отправляли к дедушке с бабушкой в Сумскую область. Я всегда мечтал хоть раз в жизни поехать с пустыми руками, без сумок и чемоданов.

Казалось бы, странная мечта. Но, всё дело было в том, что меня всегда отправляли исключительно на поезде и исключительно в общем вагоне. Не знаю, дело было в ценах на билеты, или в плацкартные вагоны всегда билетов не было, не знаю, но я с большим чемоданом и сумками с величайшим трудом втискивался в переполненный общий вагон, где с не меньшими трудностями находил местечко для своих вещей. Проблема, ко всему прочему, была ещё и в том, что, найдя место для вещей, надо было найти место и для себя, желательно где-нибудь недалеко от своих баулов. И, чем ближе — тем лучше. А всё потому, что в то время в поездах, особенно в летний период, «работали» целые бригады воров, специализирующихся на кражах чемоданов. Ведь, именно летом, по моим ощущениям, население половины страны одновременно снималось с насиженных мест и куда-то устремлялось.

Поэтому, местечко для меня находилось либо между толстыми потными тётками, зажимающими своими телесами так, что дышать было невозможно, либо на третьей полке вагона, где от духоты дышать в принципе было нечем. И выбора особо больше не было.

Хотя, вру, однажды, когда от духоты чуть в обморок не упал, всю дорогу, а это часов двенадцать, проторчал в тамбуре нашего вагона. Там было намного больше свежего воздуха. Хотя… Если учесть, что народ со всего вагона выходил именно в этот тамбур покурить, свежим воздух там можно было назвать весьма условно. Но, самое страшное, что из тамбура я не видел свои вещи и всю дорогу представлял страшную картину — мои чемодан и сумки уносят жулики.

Ко всему прочему, я обычно, ничего не ел всю дорогу — боялся, что могу всех облевать, так как меня в вагоне постоянно мутило.

Вот тогда у меня и появилась мечта — съездить хоть раз в жизни на отдых без сумок. Умом понимал, что так не получится, но, мечта-то должна быть. Вот она и была — такая.

Надо же, осуществилась — ношусь по всему Северо-западу России с одним портфелем в руках. Правда, не в отпуск и не отдыхать, а исключительно в случае каких-нибудь ЧП в филиалах, будь оно всё проклято. Хоть бы раз слетать куда-нибудь просто так, отдохнуть: рыбку половить, грибы пособирать, ягоды… О, новая мечта появилась.

Вот и сейчас, в Мурманске обворован наш склад. Увезено товара на шестьсот с лишним тысяч рублей. Для такого города это очень даже прилично. Шеф сказал, что надо лететь и поднять как можно больше шума, чтобы было понятно, что воровать у нашей фирмы чревато…

И, ещё, хорошо бы, найти негодяев, покусившихся на наше. Найти и примерно наказать. Естественно, законными методами. Ну, то есть, по закону. А наш закон, как известно, за кражи предоставляет самый широкий спектр наказаний: от условного срока до нескольких лет заключения. Причём, для получения реального срока не обязательно украсть много. Скорее, как показывает практика, чем больше украл — тем больше шансов получить условный срок. Всё у нас зависит от того, кто украл. А кто может много украсть? Правильно — тот, кто допущен к большим материальным ценностям. А кто у нас допущен к большим материальным ценностям? Правильно — не гопники и не работяги. Следовательно, кто садится за кражи? Правильно — тот, кто украл от ста до пары тысяч рублей. Вот и задумаешься иной раз, где справедливость. Кто ворует миллиарды, тот либо отделывается условным сроком, либо выходит на свободу через пару-тройку лет по УДО. А те, кто украл бутылку водки или что-то подобное, сидит в колонии до упора, годами, зачастую окончательно превращаясь там в убеждённых преступников. Это ясно видно по контингенту наших зон.

Но, в нашем случае, кража была организована явно людьми опытными и, скорее всего, сидевшими. Поэтому, в идеале, надо заинтересовать все силы правоохранительных органов города на организацию поисков злодеев.

Потому, что искать воров милиция будет как всегда, не напрягаясь, без «огонька». Ведь обнесённая фирма-то не местная, а питерская. А приезжих торговцев в таких городах не очень жалуют: ни правоохранительные органы, ни местные бизнесмены. Считается, что пришлые у местных хлеб отбивают. Ну, отсюда и отношение соответствующее. А нам надо бы шума побольше, чтобы резонанс был соответствующий. И как я это сделаю — моя проблема.

Чтобы проще было разговаривать с операми, взял с собой Василия — он же опером убойного сколько отработал и удостоверение с собой соответствующее имелось. А я, уж, всё больше по начальству пройдусь, с ними пообщаюсь. Мне это привычнее.

В аэропорту нас встретил Николай — директор нашего филиала. Поскольку от аэродрома до города больше двадцати километров, Коля успел довольно подробно доложить, что же произошло.

Склад мы арендовали на базе, принадлежащей местному авторитетному, кто понимает, бизнесмену. Сами строения построены из бетонных блоков, двери мощные, железные. Территория обнесена высоким бетонным забором, хорошо освещена и круглосуточно охраняется сторожем, сидящим на проходной. На каждом углу здания установлены видеокамеры.

Почему так подробно Коля нам всё это рассказывает, хотя мы и так знаем, как склад укреплён? Да потому, что пытается объяснить, почему не выполнил главнейшее моё требование о подключении к охране ОВО наших помещений. Желая сэкономить на расходах по содержанию склада и офиса, директор смонтированную сигнализацию вывел не на ОВО, а замкнул на себя. То есть, в случае вскрытия склада, радиосигнал поступал на его телефон. А уж он-то должен был звонить в милицию и сообщать о проникновении. В идеале. А на самом деле, из-за различных помех, неполадок и прочего, сигнал мог поступить когда угодно. И тогда, каждый раз вызывая на объект милицию, можно было огрести за ложный вызов по полной.

Поэтому, пару раз «обжёгшись», наш директор, после получения сигнала со склада, сам выезжал на место и смотрел, всё ли в порядке. Но, всё бы ничего, если бы он не жил в семнадцати километрах от работы… Вот и считайте: пока проснулся, пока дозванивался до сторожа, пока понял, что со сторожем что-то не так, пока доехал до склада — ворюги уже всё вынесли и благополучно уехали. А ему только и оставалось, что развязать сторожа да вызывать милицию, обнаружив взломанные двери склада.

А потом пришлось вызывать ещё и бухгалтера с кладовщиком, чтобы подсчитать причинённый ущерб. А как же, ведь в заявлении о краже обязательно надо указать сумму похищенного — это влияет на соответствующую статью уголовного дела.

Оказывается, нам ещё повезло — на складе заканчивался товар и машина, которая везла его, сломалась в дороге. А так бы ущерб был бы раза в три больше.

Выслушав бедолагу-директора, у меня сразу возникли вопросы:

— почему не была вызвана милиция сразу после получения сигнала «Тревога»;

— почему не заключён договор на охрану с ОВО;

— почему мне не доложено о таком способе охраны склада;

— есть ли видеозапись ограбления, ведь на складе имеется видеосистема.

Оказывается, среди директоров филиалов, Консаковой Галиной Ивановной было решено проводить соревнование на предмет экономии средств по содержанию складов и офисов. По итогам года победившим выплачивалась премия.

Вот она и дала «добро» на установку именно такой сигнализации в Мурманске, потому что охрана ОВО там слишком дорого обходилась. А директор смог её убедить, что на территорию такого «авторитетного» бизнесмена, где мы арендуем помещения, ни один урка не осмелится залезть. Хозяин, мол, прибьёт любого, кто покусится… И вот результат: и сторожа связали; и по телефону заставили ответить, что всё в порядке; и склад вскрыли.

На нашей видеозаписи прекрасно видно, как на склад вошли трое в масках, как отбирали коробки подороже, как выносили… Справились за двадцать три минуты.

А записи с уличных камер наблюдения смотреть будем через час, когда подъедет компьютерщик нашего арендодателя — договорились уже.

Вместе с компьютерщиком подрулил и сам хозяин базы. Злой, как собака. Всю дорогу матерился. Возмущался не тем, что нас обворовали, а тем, что на его базу залезли, осмелились. Психовал оттого, что его в городе уже ни во что не ставят, и даже сторож не помешал.

Видео смотрели вместе — хозяин всё поверить не мог, что кража реально была. Конечно, в темноте видно было плохо, несмотря на все горящие фонари на территории. Но, чётко рассмотрели, как в три часа ночи к проходной подъехал Камаз с кунгом и, остановившись перед закрытыми воротами, мигнул фарами. Видно было, что «лопух»-сторож вышел и что-то спрашивает у водителя, а сзади к нему подскочили двое и повалили на землю. Повозившись с ним буквально пару минут, как он потом пояснил — связывали руки, поволокли в сторожку. Затем ворота отъехали в сторону, запуская на территорию машину. Камаз сразу же направился к воротам нашего склада. Из него вышли водитель и ещё один человек. Навесной замок сломали одним движением «фомки», прямо, как в «Операции «Ы». А через несколько минут из сторожки подошёл ещё один и уже втроём стали грузить коробки.

Сначала унесли самые дорогие сигареты, а потом, грузили и зажигалки, и спички и «безфильтровку» — видно поняли, что милиция не приедет, после того, как сторож ответил по телефону нашему директору, что всё в порядке.

Грузились минут тридцать. Вот бы наши грузчики так работали. А потом спокойно уехали.

Сторожа развязывал уже наш директор, приехавший через пятнадцать минут после отъезда злодеев. Он, кстати, всё сокрушался, что опоздал совсем немного. Идиот! Что бы он сделал с четырьмя бандитами? Учитывая его телосложение и физические данные, поцарапал бы им лица, или визгом напугал? Пусть в церкви свечку поставит и бога благодарит, что приехал после их убытия — повезло. А то нам, может быть, ещё и на похороны потратиться пришлось бы.

Видео пересматривали раз пять — всё искали отличительные особенности Камаза, но запись была так себе, не очень чтобы чёткой — всё-таки ночь была. Единственное, что увидели, так это приваренный к раме справа большой инструментальный ящик. Он был явно нештатный — кустарный. На подобных машинах такого никто не видел. Ну, хоть что-то.

После просмотра видео мы направились в местное УВД, Василий к операм, а я к начальству. Там удалось договориться, что на инструктажах перед заступлением на службу сотрудникам доведут информацию о краже сигарет, особенностях внешнего вида Камаза, задействованного в краже и, самое главное, что за поимку преступников и обнаружение похищенного, нашей фирмой объявлено вознаграждение в размере ста тысяч рублей. Это я согласовал с Боковым ещё перед выездом. Удалось доказать Игорю Юрьевичу, что за такую премию местная милиция, не разбалованная деньгами, будет «носом землю рыть». Что нам и требовалось.

После УВД поехал в Отдел вневедомственной охраны. Там удачно попал на развод заступающей на службу смены и, договорившись с командиром батальона, выступил перед милиционерами. Тут мне уже было проще — я сам начинал службу в ОВО.

Рассказал о краже из нашего склада и попросил на маршруте обращать особое внимание на гопников, у которых либо просто будут блоки сигарет при себе, либо они их будут продавать. Понятно, что деньги ворам нужны прямо сразу, сейчас, а оптовикам сигареты не предложишь — все уже в курсе о краже. Наш директор и сейчас на телефоне сидит — всех клиентов обзванивает. Этим милиционерам также довёл, что в случае поимки злодеев и нахождения сигарет — премия в сто тысяч рублей гарантирована.

Судя по реакции ребят, искать будут с небывалым азартом.

А потом отзвонился Василий и «порадовал» — вечером пьём водку с операми. А без этого — никак. Надо налаживать рабочие отношения, а другого способа в уголовном розыске ещё никто не придумал. Кто бы сомневался! Хорошо, что я у шефа подписал приличную сумму на представительские расходы, на ресторан должно хватить.

Дал задание у местных оперов провентилировать вопрос о приличном месте для пьянки, таком, чтобы и не травануться, и народу особо не было, ну, и не самое дорогое — кто знает, сколько здесь опера выпить смогут на «халяву»? Васька, молодец, тут же ответил, что этот вопрос он уже порешал — на семь вечера в приличном кафе, где мы точно не разоримся, уже заказали отдельный небольшой, но уютный зал. А уж то, что еда будет свежей — гарантию дали опера. Они, оказываются, там все свои праздники отмечают и всегда всё было в порядке. Да это и понятно, в не самых больших городах травить оперативников себе дороже, после этого — только закрываться, работать точно не дадут.

Хотя, тут же вспомнился случай, когда опера нашего УБЭП ГУВД с Захарьевской, на День Милиции затарились водкой в ближайшем к Главку гастрономе «Литейный» и дружно так все вечером переблевались — водка оказалась «палёной». Так уголовное дело на директора было возбуждено уже на второй день! Умеют же хорошо работать, когда задеты за «живое». А тут ещё и святой для всех нас праздник испорчен оказался! Каким местом думали в этом гастрономе, когда в такой день поддельную водку с прилавков не убрали?! Одному богу известно.

В кафе подъехало четыре оперативника — трое молодых, а один постарше, лет под сорок. Все ребята нормальные, компанейские. Нос не задирали, общались на равных, как со своими. Что меня окончательно покорило, так это то, что старший сразу же пояснил, что искать воров они будут и без «проставы», можно не беспокоиться. И ещё поинтересовался, как у нас с деньгами — ведь их четверо, не накладно ли нам будет за стол платить. Я даже рассмеялся от такой заботы о нашем кармане.

До их приезда, заказывая напитки и закусь, я был крайне удивлён невысокими ценами на всё. И сейчас, с полной уверенностью заверил парней, что они могут абсолютно спокойно есть и пить всё, что я заказал и не переживать — если подъедут ещё несколько человек, то и тогда денег хватит.

Посидели неплохо, обсудили нашу беду, подсказали операм, как, скорее всего, будет сбываться краденное. Объяснили, что наши сигареты точно крупной партией не продадут — оптовики все предупреждены, поэтому продавать им придётся поблочно. Город небольшой и все о краже уже знают, а везти куда-то стрёмно — на всех постах ГАИ машины тщательно проверяются.

А ещё уточнили, что эту кражу провернули люди, явно, опытные и довольно дерзкие. Ведь, влезть на базу такого авторитета, как наш арендодатель — надо иметь определённую смелость. Он, к слову, тоже пострадал — подмочена деловая репутация, да и если мы съедем с его базы, то где в Мурманске найти таких арендаторов на большой склад и офис. Здесь это проблема. Фирм, аккуратно и вовремя платящих за аренду, немного.

Разъезжались далеко заполночь. Напоследок все обменялись визитками, и опера клятвенно пообещали держать в курсе событий по нашему делу. Вообще, ребята, ещё раз хочу заметить, вполне нормальные, без этих, знаете, закидонов из ментовских сериалов. Правда, разъезжались все на своих машинах. На моё беспокойство о гаишниках только рассмеялись: «Это у вас там свои своих обижают и начальству сдают, а у нас город маленький, если не будем поддерживать друг друга — сожрут. У нас — «мент менту — друг, товарищ и брат». А иначе — никак. Слишком большой процент отсидевших в городе и все против нас настроены».

Да-а, когда-то и у нас так же было, давно, правда. Помню, как-то раз на Выборгском шоссе меня остановили ГАИшники, а я с женой тогда поругался и «нажрался», как свинья. Остановился и думаю: «Надо выйти так, чтобы не заметили, что я пьяный и, спокойно, показав служебное удостоверение, без лишних разговоров, уехать».

Так нормально удалось только открыть дверь моих Жигулей, а вот выйти уже не удавалось. Ну, никак. Вылазил, буквально, по частям: сначала одна нога, потом вторая; затем, держась двумя руками за открытую дверь, я попытался встать во весь рост, но, помню, плохо получилось. Из машины-то я вышел с грехом пополам, а затем пришлось, держась за дверь, пытаться поймать равновесие, но получалось не очень…

Отчётливо помню, как трое гаишников смотрели на меня в полном обалдении, раскрыв рты, так неудобно было…

Один старший сержант подошёл, рассмотрел протянутое удостоверение и спросил только:

— А как же Вы сюда доехали?

На что я ткнул рукой в сторону пр. Энгельса и промычал:

— Да нормально доехал… Мне немножко осталось, я там живу.

Так сержант, добрая душа, предложил довезти меня до дома, но я гордо так отказался, заверил, что в состоянии доехать и сам. На том и разошлись. Гаишники остались на шоссе, пьяных ловить, а я поехал дальше. Как вспомню — до сих пор стыдно. Но, вот времена были — не сдали меня, не оформили.

А буквально через несколько лет, уже работая в Главке, в сводке читаю, что на том же Выборгском шоссе сотрудниками ГАИ был остановлен мой знакомый Витька, он уже майором был на должности заместителя начальника ОУР Выборгского РУВД. Так его оформили за милу душу, да ещё и рапорт накатали о неповиновении сотрудникам ГАИ. Вот так вот. Правда, потом ребята рассказывали, что на месте он довольно борзо себя вёл, матом на сотрудников орал… Ну, если так, то и поделом ему. Человеком надо оставаться всегда, невзирая на чины и звания. Вот, как я, например. Шучу!

На следующий день, втроём с директором, объезжали все места отстоя большегрузов — искали Камаз с нестандартным инструментальным ящиком на раме. Дураку понятно, что в городе его быть уже не должно, но, до отлёта время было, вот и решили потратить его с пользой — вдруг, повезёт.

Ближе к вечеру я только и смог сказать, что везёт дуракам и пьяницам. Следовательно — мы умные и не алкоголики, раз Камаз не нашли, хотя перешерстили весь город. Хотя, сколько там того города… На карте — вроде большой, а на самом деле, мягко скажем, не очень, за пару часов можно основные достопримечательности осмотреть.

В самолёт с Васькой садились с чувством выполненного долга — сделали, что могли, и, даже больше. Я имею ввиду, что с операми выпили водки больше, чем могли… Но, какие могут быть счёты, когда интересы фирмы требуют… Не время о собственном здоровье думать…

Прилетев, утром, как всегда, с докладом к Бокову. С особым удовольствием расписал ситуацию с, так скажем, несанкционированным мною разрешением управляющей филиалами на установку именно той сигнализации, которая и позволила обнести наш склад. А, проще говоря, пояснил, что: «Консакова пусть распоряжается продажами, ценовой политикой, склоками…, чем угодно в филиалах, но не лезет в вопросы безопасности! Любая сука в юбке в нашей фирме почему-то считает себя умнее всех в вопросах моей компетентности! В следующий раз, ещё подобное повторится…» И тут я резко замолчал — увидел лицо Игоря Юрьевича.

До меня дошло, что я уже не докладываю, а кричу. Опять сорвался. Довели. Видно сказались недосыпы и перелёты. Он только головой покачал и сказал: «Идите, работайте. Подготовьте очередные рекомендации для филиалов, но не забудьте согласовать их с юридическим отделом и управляющей филиалами».

В своём кабинете забрал Рому и Василия, и мы уехали на «задание» — поиграть в биллиард. Это меня здорово успокаивает. В последнее время я что-то сильно стал нервничать. Фирма разрослась, количество происшествий выросло в разы, а нас, безопасников, всего четверо. Иной раз не знаешь за что хвататься.

Съездили, пару часиков погоняли шары — действительно отпустило. И кофе там неплохой делают. Под это дело как-то вспомнилось, что давненько мы не считали основной склад. Вернее, даже не центральный, его-то пересчитываем регулярно, а склад нашей южной развозки. Роман стал утверждать, что считает постоянно и там всё в порядке, но что-то глазки у него при этом забегали.

Мне уже дважды докладывали «добрые люди», что его замечали иногда в кабинете, выпивающим после работы с Женей Зелениной — директором развозки. А это уже есть первый звоночек к утрате им бдительности в целом и объективном отношении к ней лично, в частности. Если уж быть полностью честным — очень плохой признак, не пришлось бы менять обоих.

Вот и решил я, вечером, как говорится, «ударить по складу со всей непримиримой пролетарской беспощадностью». То есть, и склад, собственно, пересчитать внезапно и на выходе, на проходной, ошбмонать всех без исключения грузчиков и кладовщиков.

Рома вздумал меня отговаривать почему-то, но это лишь укрепило мои подозрения насчёт его объективности, и мы поехали в лавку. По пути я в шутку, но все поняли её правильно, попросил Романа не предупреждать о внезапной проверке склада директора развозки — Евгению. Так, мол, интереснее будет. Да и нервная она, непредсказуемая, чуть что — к Бокову жаловаться бежит, пользуется его хорошим отношением. А всё потому, что взял он её на работу по просьбе своего хорошего друга, в своё время. И теперь у меня одна головная боль от неё: то сама на работе шампанское пьёт; то с девками-тороговыми представителями коньячок после работы употребляет; то чей-то день рождения справляют — и всё на рабочем месте. То есть, делает именно то, с чем я всё время борюсь.

Разговаривал с ней несколько раз по-хорошему, объяснял, что на нашей работе друзей и подружек быть не может: есть начальник — она, и подчинённые — они. Не понимает. Точно, до добра такие отношения не доведут. И с Игорем Юрьевичем разговаривал, но и он как-то слишком лояльно к ней относится. Иногда начинает казаться, что дисциплина в фирме мне одному нужна.

До окончания рабочего дня пришлось Романа держать при себе рядом, на виду, чтобы у него не было возможности предупредить Зеленскую о внезапной проверке. Может он и не думал об этом, но… на всякий случай.

Встали втроём на проходной: я, Василий и Рома. Начальник охраны всей базы Владимир Иванович Низинкин, подполковник-отставник из ВВ, помчался «стучать» о предстоящих «обысках» складских работников Игорю Юрьевичу — мол, незаконно это. Да, незаконно, но надо…

Вообще, я давно заметил, что офицеры из этого рода войск, которые никогда не видели боевой работы, а всю службу прокантовались при штабах, да на тыловых должностях, за годы службы только «стучать» и научились, да ещё, задницы начальству вылизывать. Вот это у них здорово получалось. А когда требовалось проявить хоть какую-то инициативу, или, не дай бог, взять на себя ответственность — увольте…

Так и здесь, пришлось тут же объяснять по телефону Бокову, что я беру на себя всю ответственность за незаконные обыски и никаких жалоб в правоохранительные органы не будет, не допустим.

А по поводу Владимира Ивановича для себя сделал ещё одну заметочку по поводу этого человека — «ЧМО» и есть «ЧМО»! С такими офицерами никакую войну не выиграть, не дай бог, в случае чего… Тьфу на него!

Пошли первые грузчики со склада. Я их останавливал и, спросив, не прихватил ли кто, совершенно случайно, чего-либо из сигарет или зажигалки, отправлял в соседнюю комнату, где их уже ожидали мои «орлы». Работы было немного — на складе числилось всего четыре грузчика, два учётчика и завскладом.

Буквально за полчаса осмотрели всех. Что вы думаете — двое попались с сигаретами. У одного к голым ногам под штанинами скотчем было примотано два блока «Парламента», а у второго — четыре блока «Эссе»! Мои ребята отрывали скотч с волосатых ног с особым удовольствием, сами.

Оставленный для проведения досмотра всех его сотрудников завскладом, чуть не убил обоих не месте! Кричал, что он из-за этих «козлов вонючих» чуть с женой не развёлся, потому что она не верила, что с него всё время удерживают часть зарплаты из-за недостач. Она считала, что он любовницу завёл и ей деньги отдаёт. А тут вот кто ворует! Так бушевал, так бушевал! Мы его, буквально, силой от грузчиков оттаскивали.

Потом я воришек под присмотром Ромы оставил на проходной объяснительные писать, а с Василием и завскладом пошли считать сам склад. Как и ожидалось, недостача имела место быть — не хватало сигарет в общей сложности на восемнадцать тысяч рублей.

Рома, пришедший сюда с объяснительными, только глаза прятал и не знал, что сказать. Вот я как чувствовал, к чему приводят совместные пьянки директора с безопасником. Женя ему говорила, что на складе всё в порядке, а он верил. Она не хотела лишних неприятностей, а он потакал. Ведь это же здорово, на совещаниях слышать, что на северной развозке у Фёдора Петровича на складе воруют, а на южной у неё — всё в полном порядке.

С Ромой в нашем кабинете поговорил достаточно серьёзно. Не знаю, понял ли, или зло затаил… Поживём — увидим, но прежнего доверия к нему уже не испытывал. Человек пьющий — ненадёжен, а пьющий на работе — вдвойне.

На следующий день в кабинете Бокова был устроен «разбор полётов» по результатам проверки. Сидела бледная Зеленина, Рома, я и завскладом. Я в двух словах доложил о результатах проверки, положил на стол объяснительные. Женя неубедительно пыталась доказать, что недостача образовалась, буквально, за пару дней, а Рома ей поддакивал. Завскладом, глядя на них, стыдливо отводил глаза и молчал.

Глядя на них, для себя сделал ещё одну заметочку на память.

По итогам совещания решили воров уволить без выплаты зарплаты — деньги отправить в погашение недостач на складе, и бдительность усилить. Всё! И всё! Женя Зеленская опять отделалась лёгким испугом, как и следовало ожидать. Ну, да ладно, Игорь Юрьевич — хозяин фирмы и не мне ему указывать, что и как делать. Не хочет наказывать — и не наказывает. Хозяин — барин.

Ну, а мне особое задание — при увольнении грузчиков, провести с ними беседу таким образом, чтобы обоим и в голову не могло прийти куда-либо жаловаться — ни на незаконные обыски, ни на невыплату зарплаты. Всё, как обычно.

Я и так и так подобные беседы провожу регулярно и ещё ни одного жалобщика не было. А чего на нас жаловаться? Увольняемым всегда очень доходчиво в таких случаях объясняем, что они ещё должны молиться на нас и свечку в церкви ставить, что за кражи уголовное дело не завели. Мы, ведь, в милицию, обычно, материалы о кражах не передаём. Такая уж в нашей фирме сложилась практика — воров, в случае погашения ущерба просто выгоняем, даже без определённой записи в трудовой книжке. Вот на нас никто и не жалуется. А напишут куда — получат по полной, уж я и все нужные материалы подготовлю, и свидетелей организую и следователей заинтересую. И все у нас это знают. Вот так и живём.

Дни неслись за днями, постоянно что-то случалось, работы хватало… Текучкой это называется.

А через два месяца позвонил опер Сашка из Мурманска. И рассказал, что ОВОшники прихватили одного местного гопничка, который ходил по ларькам и предлагал по дешёвке купить четырнадцать блоков «Милд Севен». И сигареты при нём оказались. А надо сказать, что именно эти сигареты — настоящие японские и они прилично дороже даже «Мальборо», так что в городе мало кто может позволить себе курить такие. Поэтому и в продаже их почти нет, уж в ларьках точно — спросом из-за высокой цены не пользуются. А среди украденных с нашего склада «Милд Севен» были, целая коробка.

Вот опера и работают с этим человечком уже сутки, расколоть пытаются, где взял и где остальные. Но этот гад твердит только одно, что Васька Косой, кореш его, дал на продажу коробку полтора месяца назад и это всё, что осталось. Жаловался, что сигареты больно дорогие, продать трудно — по нормальной цене не берут. А дешевле продавать — Васька голову отвинтит, не поверит, скажет, скрысятничал бабки. А тут, мол, кореш от тубика внезапно помер, вот и решил подешёвке все оставшиеся блоки и скинуть.

Как его не пытали, как не уговаривали — стоит на своём и всё. Даже опытную «наседку» в камеру подсаживали — без толку. А завтра утром этого кадра выпускать придётся, по закону держать дальше его никак невозможно. Вот опер и звонит, что, если у нас есть желание с ним поговорить по-свойски, то надо бы срочно вылетать и тогда можно этого человека прямо у выхода из ОУР и «принять». А дальше уже наши проблемы. Ну, спасибо, хоть предупредил.

Звоню брату своему, двоюродному, Женьке, спрашиваю, нет ли возможности помочь в этом непростом деле. А он и говорит, что сам выехать никак не может, но за небольшие деньги попробует договориться с одним очень опытным парнем, которому, обычно, люди всё рассказывают, когда их спрашивает именно он. И со смехом говорит:

— Да ты его уже видел. Это тот Стас, который с Женей Смеховым разговаривал, а тот слова молвить не мог — челюсть от страха свело.

Тут я и вспомнил. И у меня бы свело, если бы этот двухметровый амбал приподнял меня за шкварник одной рукой на полметра от земли и в таком виде вопросы задавал.

Я поинтересовался:

— Да он, наверное, запросит много? Даст ли Боков столько денег?

Женька со смехом ответил, что кто-кто, а уж наш Боков таких полк оплатить потянет, если приспичит и не разорится. Уж, Женька, примерно прикинул его финансовые возможности. Но, поскольку речь идёт о помощи брату, то Стас больше пятисот баксов не запросит. На этом и остановились.

Я помчался к Игорю Юрьевичу о появившейся срочной командировке с привлечённым «специалистом» докладывать, а Женька — Стаса разыскивать.

Слава богу всё «срослось»: и Боков дал команду лететь однозначно, и Стас ничем не занят был и по просьбе моего братца согласился в Мурманск слетать, слегка развеяться. Тем более, что он там срочную служил когда-то.

Встретил нас в аэропорту, как всегда Коля — директор филиала. Посмотрев на Стаса, он с некоторыми извиняющимися нотками в голосе промолвил, что у него девяносто девятая и там будет наверняка очень тесно, и что, если бы Юрий Викторович предупредил… Пришлось прервать его извинения и, с трудом разместив Стаса на переднем сиденье, я уселся на заднее за водителем, поехали, наконец в город.

По пути я спросил нашего директора, где можно взять на время машину — для дела надо. На что он с готовностью сразу предложил свою. Стас кивнул головой, сойдёт, мол.

Николай по пути расписывал, какой хороший номер в гостинице он нам забронировал — весь город будет, как на ладони, но я ему ответил, что с гостиницей пока погодим, надо ехать к зданию УВД, пока подозреваемого не выпустили. Поэтому договорились, что Колю высаживаем в центре города, и он домой добирается как хочет, а мы на его машине едем дела делать. И строго-настрого приказали о нашем прибытии в лавке не трепаться — ни к чему всем знать, кто и зачем сюда приехал. Мало ли, как там дело обернётся…

Подъезжая к УВД, я набрал Сашку-опера и сказал, что мы уже у входа. Тот с облегчением выдохнул:

— Наконец-то, а то я уже не знаю, что ещё плести этому кадру — ведь час, как выпустить его должен был.

Через пять минут на крыльце «нарисовались» два знакомых опера и мелкий какой-то плюгавенький человечек лет сорока между ними. Он им что-то всё время говорил и говорил без остановки, а они по сторонам оглядывались. А тут и мы со Стасом подошли.

Я поздоровался с ребятами за руку, повернулся к их подопечному:

— Этот, что ли?

— Этот, этот, — подыграл мне Александр с серьёзным видом.

— А что случилось? Чего — этот? Я ничего… — засуетился наш клиент.

— Как тебя зовут, милейший? — подключился Стас.

— Славой родители прозвали, — проблеял мужичонка.

— Вот и славно, — это уже я решил каламбуром блеснуть, — сейчас проедем с нами, надо решить один важный вопросик.

— А кто это? — Слава повернулся к операм.

— Да, свои, свои, — ответил за них я, показывая ему своё майорское удостоверение.

А Стас тем временем взял нашего клиента за руку и повёл к машине. Слава попытался, было, дёрнуться пару раз, но из такой лапищи разве вырвешься? Зажат был, как в тисках. Опера с какой-то жалостью посмотрели на удаляющихся и синхронно повернулись ко мне:

— Надеемся, всё нормально будет? Без эксцессов?

— Конечно, конечно, — не стал я их разочаровывать, — мы только поговорим и всё.

— Ну, ну, — с сомнением промолвил Александр, — Вы, уж, поаккуратнее разговариваете, чтобы нам «глухарь» не подвесили.

— Да, не, нормально всё будет, вечером созвонимся, в кафе там же посидим… — уже на ходу проговорил я, увидев, что Стас запихивает Славу на заднее сиденье.

Когда я подошёл к машине, тот уже лежал на полу сзади за передними сиденьями, а сверху Стас водрузил на него свои ножищи сорок шестого размера. Бедолага внизу только кряхтел.

— Поехали прямо на выезд из города, а там я подскажу — куда дальше. Я здесь всё знаю и тихие места тоже. Не даром два года оттрубил в этих сопках. А ты, кореш, если вякнешь в пути хоть словечко — придушу. Понял? — и Стас слегка прижал Славика ногой.

— Да понял, начальник, понял.

Ну, пусть себе там беседуют, а мне как-то на этом «ведре» ехать надо приноравливаться. Машина оказалась действительно полным отстоем: сиденье ездит туда-сюда — сломана, так понимаю, гребёнка; глохнет на каждом перекрёстке — не держит обороты; на ходу тянет вправо — похоже, что-то с тягой, или колесо приспущено… Не езда на этой девяносто девятой оказалась, а мучение одно. Как Коля на ней ездит?! Это же невозможно. Убивать на месте таких хозяев надо. Ладно бы, денег на ремонт не было, так, ведь — директор филиала, и зарплата соответствующая. Не понимаю…

У хозяйственного магазина Стас попросил остановиться и сходить купить крепкий целлофановый пакет и рулон скотча. Услышав это, Славик резко заволновался и стал спрашивать, а зачем это… За что тут же получил ногой в голову, аж вякнул, бедолага, но сразу заткнулся.

Я быстренько метнулся к магазину, купил всё, что требовалось — так понимаю, требовалось попугать нашего клиента, чтобы поразговорчивей был и мы поехали дальше.

На выезде из города Стас сказал, что дальше поедем налево, там, мол дорога неплохая и машины почти не ездят — легко найдём тихое местечко для долгой беседы. Тут уже Слава совсем завыл со страха, даже пинки ногами не могли его успокоить — понял, что не менты его «приняли». Я прибавил скорости — уже и самому хотелось побыстрее со всем этим покончить, включаю левый поворотник и, вдруг, с ужасом вижу, что на левом шоссе от перекрёстка, метрах в двухстах подальше, как раз там, куда я нацелился свернуть, стоит машина ГАИ и трое сотрудников проверяют документы у всех подряд. Всё, приплыли… Меня аж в пот бросило. Документов на машину нет, у Коли не сообразил взять. Но это ладно, тот подтвердит, что сам машину отдал. А вот лежащий сзади на полу под ногами похищенный, как ни крути, человек, вряд ли будет говорить, что это он сам там улёгся по доброй воле и что он так катается с друзьями… Как ГАИшникам объяснить, кто это и зачем мы его куда-то везём. В нашей ситуации, что не скажи — всё мимо… Не поверят. Я бы — сразу наручники на нас надел, будь на их месте.

Резко выключаю левый поворотник, включаю правый и не тормозя, сворачиваю направо. Изо всех сил давлю на газ, но это ведро разгоняется так медленно… А я не сколько вперёд смотрю, сколько в зеркало заднего вида — погоню высматриваю. Ну не могли гаишники моих странных манёвров не заметить и просто обязаны были вдогонку кинуться. Но, всё-таки есть бог на свете — никто за нами не поехал, а то точно не ушли бы. А так, через пару километров я увидел заброшенные остатки какой-то промзоны и свернул туда.

Помню, ещё какая-то большая ржавая бочка там была и кучи сломанных строительных панелей. Проехав за одну из таких куч и поставив машину так, чтобы с дороги её не было видно, я, наконец остановился. Пот тёк с меня ручьями, рубашка к спине прилипла… Так перенервничал. Надо же, всю жизнь за кем-то гонялся, а сейчас сам в их шкуре побывал. Да, уж, не позавидуешь преступному элементу — очень нервная жизнь у них.

А Стас, тем временем, уже вытащил Славу за шиворот из машины и, не давая тому подняться на ноги, также, держа за ворот, волоком потащил его в какой-то кустарник. Только подойдя туда вслед за ними, я понял, что это не кусты, а деревья такие мелкие да изогнутые. Точно, мне же рассказывали, что здесь в сопках только такие карликовые деревца и вырастают, больших не бывает — климат такой.

А со Славой уже беседа вовсю шла, если битьё морды можно было так назвать. Он только руками закрывался и пытался что-то промычать. Я придержал Стаса за руку и сказал:

— Хватит уже, он и так всё расскажет. Правда, Слав?

— Расскажу я всё. А что-надо-то? Я уже ментам всё рассказал, не знаю больше ничего.

— Вот видишь, а ты говоришь, хватит. А он ещё не проникся, говорить не хочет, — Стас снова двинул того по печени.

Бедолага так изогнулся, что даже мне жалко его стало.

— Всё, всё, Стас, хватит. Загнётся, ещё, чего доброго, тогда точно ничего не узнаем. Печень у него явно не в порядке…

— Да чего вы узнать-то хотите? Всё расскажу, не бейте только.

— Где сигареты взял, с которыми тебя повязали? Где остальное? Кто кражу организовал да провернул? Кто из нашей фирмы наводчиком был? — вот так, по пунктам перечислил я то, что нас интересовало.

— Так я уже всё операм рассказал. Два месяца назад Васька Косой к себе позвал, сказал, что есть работёнка. А мы когда-то сидели вместе. Васька на зоне в авторитете был, а я — так, мужиком чалился. Вот он меня и позвал, знал и доверял, потому что. И мне хорошо, работы-то нету, а жрать что-то надо. Нашего брата, отсидевшего, кто к себе на работу возьмёт? Вот и стал я, сначала знакомым дешёвые сигареты продавать — к дорогим они непривычные. А, когда такие закончились, пошёл по ларькам, подальше от центра — по одному, по два блока продавал. Так и пошло.

Деньги Ваське относил, а он мне за это давал то тысячу, то две иногда. Ну, и бухнуть да похавать тоже… Нормально всё было.

А тут Косой взял, да и помер. Ну, тубик у него ещё на зоне был, кашлял сильно, иногда кровью отплёвывался. А тут взял, и сразу помер. Я деньги вечером на неделе, как всегда принёс, а баба его говорит, что увезли уже, в морг.

Ну, где сигареты лежат, я знал. Сунулся в тот сарай, а там остались только вот те — «Милд Севен», дорогущие. Я их уже раньше пробовал продавать — не берут. Все говорят — дорого, да и некрепкие совсем, куришь-куришь, а толку нет. А тут я решил все сразу подешёвке «скинуть», а бабки себе забрать — Васьки-то нет больше. Да не вышло, менты прихватили. Наверное, сдал кто-то из торгашей, падлы.

Слушал я его, слушал — ничего нового. Либо всё так и было, либо лапшу на уши вешает складно. Стас, по-моему, к такому же выводу пришёл. Говорит мне: «Юр, постой с ним минутку, я до машины дойду…» — и пошел. А я с внезапно насторожившимся Славиком, остался.

Тот, стоял со странным выражением на лице, не отводя взгляда от удалявшегося Стаса. Я, заподозрив неладное, взял нашего подопечного за руку и, покрепче сжав, сказал: «Не дёргайся, целее будешь». Но он меня уже не слышал — как в прострации смотрел на возвращавшегося Станислава и бледнел прямо на глазах. Да, какой там бледнел — он даже слегка посерел с желтизной. Знаете, кожа на лице враз стала, как у покойника.

Я оглянулся посмотреть, что же его так напугало и увидел в руке моего нынешнего компаньона чёрный пакет и рулон скотча — наверное попугать как следует решил Славика, чтобы тот до конца правду нам рассказал. А этот дурачок наверняка решил, что его убивать сейчас будут.

Не успел я повернуть голову обратно, как Слава с нечеловеческой силой толкает меня и, вырвав руку, прыгает через канаву, возле которой мы стояли. Я никогда, ни до, ни после этого случая, таких прыжков в жизни не видел! Куда там спортсменам нашим!

Машинально, на автопилоте рванул за этой сукой! Но, через ту канаву точно перепрыгнуть не смог бы, сто процентов! Пришлось прыгать в неё, затем выбираться… Одним словом, Слава уже был метрах в двадцати от меня, а Стас только разгоняться начал и что-то орал при этом. Ну, на него в погоне вообще надежды мало было — сразу было понятно, что с такими габаритами он явно на спринтера не тянет. Но и у меня догнать не получалось! Ходя летел я, как ветер! Не поверите, все эти мелкие деревца то перепрыгивал, то между ног пропускал, чтобы время не терять. Но, куда там. Если мне скорости злость добавляла, то Славику — жажда жизни. Ведь он твёрдо был уверен, что его убивать будут, вот откуда и силы взялись! Чтобы так люди бегали по пересечённой, ну очень пересечённой, местности, я не видел никогда!

Последний раз нашего шустрого беглеца я видел, когда он за дальней сопкой скрывался. А я бежать больше не мог — последняя берёзка так неудачно приложила меня между ног, распрямляясь, что я, согнувшись в три погибели, буквально рухнул на колени и от дикой боли слова молвить не мог.

Стас, с перепугу, рванул ко мне, думал, что у меня приступ какой случился. А, поняв в чём дело, стал советовать попрыгать и поприседать, помогает, мол. Не знаю, кому это помогло, но мне не то, что прыгать, с коленей было не подняться.

Вот картинка была — солидный человек в костюме, светлой рубашке и недешевом галстуке, посреди бескрайних сопок на коленях стоит в грязной луже и, держась за промежность, во весь голос матерится и кого-то обещает убить! Сюрреализм какой-то.

Стас, сволочь, когда всё это со стороны увидел, ржал минут десять, остановиться не мог. Какая уж тут погоня. Так и уехали мы оттуда ни с чем. Ну да ладно, и такой результат — тоже результат.

Успокоившись, пришли к общему мнению, что Слава, скорее всего, к сказанному вряд ли мог чего-либо добавить — наверняка всё так и было, как он говорил. Получается, что бегать за ним и не надо было… Однако, инстинкт — дело такое, сволочь, сработал…

А костюм мой всё-таки оказался безнадёжно испорченным — между ног на брюках стволом берёзки, что б она сдохла, как-то продралась то ли краска, то ли что, но след не оттирался и не отстирывался. Так брюки на дачу потом и уехали, там пользу приносить.

Вечером, созвонившись с Санькой-опером, договорились через часок встретиться в знакомом уже кафе. По разговору чувствовалось, что тому страсть, как интересно услышать, чем же наш разговор со Славиком закончился.

На посиделки пришли аж трое оперативников. Выпили, закусили как следует, а потом, самый молодой не выдержал и спрашивает:

— Ну, что он рассказал, колонулся? — глядя на Стаса, добавил, — у вас-то всяко должен был…

— Да ни хрена, всё то рассказал, что и вам, — ответил я, — скорее всего, правду говорил, всё так и было.

— А сам-то где? Мы ему домой вечером звонили — нету, — как-то нервно спросил Сашка.

— Да убежал, собака. В сопки убежал. Так и не догнали… — на этих моих словах третий опер аж водкой поперхнулся и, отставив рюмку, странно на Саньку посмотрел.

А тот на меня уставился:

— Убежал, говорите… Я ж просил, без этих ваших питерских штучек, без «мокрого»… Блин, хорошо, хоть родственников у него никого нет, искать не будут…

— Саш, да успокойся ты, честное слово, правда убежал. Не трогали мы его. Ну, вернее, немножко «трогали», но он точно живой и ещё какой, сука. Так бегает…

— Ну, ладно, хрен с ним, — Сашка всё равно с сомнением посмотрел на меня, — а точно не найдётся? А то нам потом искать тех, кто его…

— Если в сопках не заблудится, объявится, — это уже Стас добавил.

— Заблудится, говоришь?.. — опять с недоверием в голосе Сашка молвил.

Ох и сложно этих оперов в чём-то убеждать. Как тяжело преступному элементу с ними, наверное — такие недоверчивые… Ну как, глядя на нас со Стасом, можно подумать, что мы способны человека убить? Хотя…

Ладно, вот объявится пропавший, пусть стыдно им будет, что плохо о нас подумали.

Опять неплохо посидели. Опять разъезжались все пьяные. Теперь уже и мне довелось аккуратненько так до гостиницы на машине самому за рулём добираться. Ничего, доехали благополучно, с божьей помощью.

А утром пришлось ехать на железнодорожный вокзал, потому что билетов на самолёт не имелось, ни за какие деньги. А на поезде ехать надо было побольше суток. Ну, других вариантов всё равно не оставалось. Вспомним молодость, когда я за лето дважды на поезде катался — к дедушке с бабушкой и обратно.

Когда ехали на вокзал, снова, теперь уже нашему директору, пришлось доказывать, что человек, которого мы забрали у оперов и «катали» на его машине, живой и, наверняка, почти невредимый. Что, если в сопках не заблудится, обязательно вернётся домой. Но, почему-то и Николай нам, по-моему, так до конца и не поверил.

Непонятно, почему у жителей Мурманска о питерских сложилось какое-то предвзятое мнение, как об отпетых «отмороженных» бандитах. Что у оперов, что у гражданских… Ох уж эти журналюги… Чуть что — «криминальная столица», «криминальная столица»… Да у нас, по-моему, что просто столица, что криминальная — одна-единая — Москва. На себя посмотрите… Уж, что там творится — караул. Нам до вас далеко… а мы, что? Мы — люди скромные и званием «культурной» обойдёмся.

Ну, когда вернётся этот никчёмный человечишка домой — пусть всем стыдно станет. Все поймут, что наговаривают на питерских почём зря, не такие уж мы и плохие… Хотя, иногда… Разные бываем.

Доехали до Питера без приключений, и слава богу. Что-то я начал уставать от всего, покоя уже как-то хочется. Стал задумываться, что у простых работяг не такая уж и плохая жизнь — встал утром, отработал восемь часов на заводе, или ещё где и пошёл себе домой. На выходные на дачу съездил, шашлыков с друзьями поел… Красота! А тут ни днём, ни ночью покоя нет, всё время неприятности ожидаешь — то от воров, то от ментов… И ещё неизвестно, от кого больше.

И всё по нервам, по нервам… Иной раз ловлю себя на мысли, что психом становлюсь.

Вот и сейчас, принимая доклады от своих сотрудников утром, после приезда, опять выслушал целых три истории о вымогательстве со стороны милиционеров у наших торговых представителей. Пошла нехорошая волна. Повадились и ГАИшники, и ОВОшники, да и просто ППСники — как увидят нашу машину, полную сигарет, так и кидаются документы проверять. И не только у водителя права, но и накладные на товар требуют, доверенности, сертификаты на все виды сигарет, отдельно на зажигалки… И не дай бог, если какой сертификат просроченным окажется… Сразу начинают угрожать, что машину арестуют, в отдел отвезут, ОБЭП пригласят… А у нас молоденькие мальчишки и девчонки работают. Конечно же пугаются. Ну и отдают этим засранцам в погонах два-три блока сигарет, лишь бы отпустили. А потом с зарплаты расплачиваются. И, главное, молчат, что их обирают. Конечно, и их вина есть — за сертификатами следить должны. Но, их же сотни, не мудрено один-два просрочить.

Только от директоров развозок я и узнал, что ребят, оказывается, уже повсеместно, во всех районах города обирают. В день выплаты зарплаты больше чем у половины торговых представителей удержания за недостачи пошли. А причина одна — отдали блоки сотрудникам милиции, чтобы не придирались, отпустили.

Слушал я претензии к сотрудникам органов внутренних дел от директоров южной и северной развозок — краснел. До сих пор осталась привычка за проступки «своих» бывших коллег краснеть. Ничего с этим поделать не могу!

И решил собрания всех торговых представителей провести именно по этой теме — надо же как-то вымогательства прекращать.

В один день до начала рабочего дня провели собрание на южной развозке, на второй — на северной.

Господи, как стыдно было! Ребята просто кричали, что уже надоело от милиционеров откупаться сигаретами за любую мелочь. Те, наверное, думали, что сигареты списываются просто так, а, ведь им, за каждый блок из своего кармана платить приходится. Но, разве что кому докажешь! Дай, и всё!

Слушал я, слушал про все эти безобразия и поражался. До пенсии дослужил, а копейки ни у кого не взял. А что сейчас творится?! Какое уважение к милиции у молодых будет? А к власти в целом? Что потом эти обобранные ребята своим детям расскажут? И как мне сейчас вдалбливать всем нашим в голову, что воровать нехорошо, если милиционеры этим занимаются? Да и на меня смотрят так, как будто и я делал то же самое, когда работал в органах…

Выслушал всех и дал команду больше ни одного блока, ни одной пачки или зажигалки никому не давать. Требовалось только отзвониться мне лично и сообщить сотруднику милиции любой принадлежности, что сейчас подъедет начальник службы безопасности фирмы. И всё. Пусть везут куда хотят, вызывают кого хотят — дальше уже мои проблемы. На этом и договорились.

Что вы думаете? После десятка звонков мне о придирках милиционеров и отказе откупаться сигаретами, наших торговых представителей стали повсеместно отпускать. Просто отпускать и всё! Бурчали недовольно, говорили, что время терять неохота и в следующий раз обязательно ОБЭП вызовут, но отпускали! Видно неинтересно было связываться с представителями крупной компании, где служба безопасности имеется. Ведь, потом пришлось бы рапорта писать о причинах задержания наших торговых представителей, объяснять своим командирам, почему занимался не своими прямыми обязанностями, а чёрт знает, чем…

Да и всем известно, что в службах безопасности крупных компаний, обычно, работают люди из старшего офицерского состава ГУВД. И, также понятно, что друзья-товарищи у них там всяко остались… А это всегда чревато… И потом, на дорогах всегда полно других, у которых службы безопасности не имеется…

Вот так решилась и эта проблема.

Отзвонился директор мурманского филиала с хорошей новостью. Оказывается, наш беглец объявился-таки, на третьи сутки. Опера по телефону рассказали, что их информатор сообщил о том, что «нарисовался» бедолага весь грязный и голодный в одном притоне. Слёзно просил спрятать его, мол, питерские убить хотят. А после совсем пропал, похоже, уехал из города с концами. Сашка-опер смеялся, просил мне передать, что, если от кого избавиться захотят — к нам обратится за помощью по старой памяти.

В добавок, Николай сообщил, что по городу разнёсся слух о том, что нашу фирму трогать себе дороже — за спиной официального руководства стоят очень серьёзные люди из криминальных кругов, которые, в случае чего, церемониться не будут. Ну и ладно. Пусть себе нас обзывают, как хотят, лишь бы больше не лезли.

Так и работали, день за днём, месяц за месяцем. Всегда забот хватало, только успевай поворачиваться. То машина в аварию попадёт и надо срочно решать вопрос с охраной груза, ведь сигарет всегда в кузове на большие тысячи; то приходилось разбираться с жалобой девочки — торгового представителя на попытки принуждения к сожительству со стороны супервайзера, а это были представители фабрики; то грузчики подерутся по-пьянке после работы…

Одним словом, по-прежнему чувствовал себя сотрудником милиции, стоящим на страже закона, только в пределах и масштабах отдельно взятой фирмы.

45

Только, вроде бы, всё устаканилось и работа стала входить в нормальное русло, без этих всяких авралов, как последовал срочный вызов к Бокову. Иду по коридорам и думаю: «Господи, когда же это кончится? Наверняка опять что-то случилось. Ну почему людям не живётся спокойно? Интересно, где на этот раз нас обнесли?»

И уж совсем я обалдел, когда услышал от шефа, что снова придётся лететь в Мурманск. Уж куда-куда, а в этот, порядком поднадоевший мне город, я собирался бы в последнюю очередь. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает.

Там снова обворовали склад. Директор сообщил о пропаже тридцати коробок «Винстон». Но, на это раз не чужие, а свои постарались. Точнее, постарался — завскладом. Человек, на которого могли подумать в самую последнюю очередь.

Я вспомнил — там работал молодой парень, скромный такой. Никогда не лез в разговор первым, как другие, всегда был чем-то занят, когда я приезжал на склад. Странно, что могло у него такое случиться, что он пошёл на кражу. Ведь не мог не понимать, что рано или поздно отвечать придётся. На что надеялся? Неужели на игровые автоматы «подсел», или на наркоту? Тогда всё объяснимо. Наркоман напрочь забывает об осторожности, если доза требуется. Ему надо — и всё тут! Но, тридцать коробок… Как такую крупную недостачу прохлопали, если директор по моим письменным инструкциям обязан, как минимум, раз в неделю, перед выходными лично склад пересчитывать. А так, в середине недели — считает менеджер. Что они там делали? Совсем нюх потеряли. Поубивать их всех мало…

— Вот поезжайте и разберитесь. А выводы и предложения — мне на стол, — это уже мне Боков говорит.

Оказывается, в расстроенных чувствах я вслух заговорил. Хорошо, ещё, матом не ругался. Совсем уже с этой работой нервы не к чёрту стали.

Лететь решили целой делегацией: я с Василием, Галина Ивановна — управляющая филиалами и наш ревизор Александр, Куншин который. Я в бухгалтерских программах не очень силён, а он в них, как рыба в воде — всё на свет божий вытащит.

Надо досконально проверить, что ж там у них творится, нет ли ещё каких сюрпризов. Может, уже пора весь персонал менять, кто знает?

Поселились в «Огнях Мурманска», на окраине. Только вечером понял, почему так гостиницу назвали — расположена была на высоком холме и оттуда Мурманск виден, как на ладони, весь огнями переливается. Красиво.

Но, с такими делами нет настроения окружающей красотой любоваться. Сидим все вместе в моём номере и слушаем директора — решили с утра время не терять и уже сейчас попытаться определить основные слабые места в организации работы филиала. В том числе и по линии безопасности. Хотя, мне уже сейчас понятно, что, если бы директор со своими подчинёнными выполняли все мои инструкции, то кражи не допустили бы. Ведь, кроме всего прочего, и у менеджеров, и на складе каждый шаг на видео записывается. Надо только иногда записи просматривать.

Но, всё оказалось не так просто. Директор утверждал, что склад считался регулярно и добросовестно, и им лично, и менеджерами по составленному графику. Но, завскладом, оказывается, оказался хитрее всех вместе взятых.

Он почти каждый день в обеденное время, когда буквально все расходились на обед, брал по пять-десять блоков «Винстона лёгкого», как самых ходовых сигарет и в сумке выносил. Продавал знакомому ларёчнику значительно дешевле, чем даже самым крупным оптовикам. И тянулось это довольно долго.

А обнаружить недостачу не могли только потому, что новые пустые коробки из-под сигарет наш злодей аккуратно заклеивал прозрачным скотчем, ставил стоя у стены и на них сверху водружал полные короба. Оказывается, если не мятую коробку опустошить и снова аккуратно заклеить, то, поставленная стоймя, она выдерживает вес двух полных коробов сигарет и не сминается! Вот так вот. Век живи — век учись. Ну, кто мог предположить, что пересчитывает коробки, в которых сигарет уже нет? С виду-то они абсолютно целые и запечатанные, да ещё и внизу стоят.

А выяснилось всё совершенно случайно, как всегда. Ждали машину с приходом, которая, как всегда, раз в неделю, должна была привезти товар. Но, водитель отзвонился и сказал, что на денёк задержится — на одном из затяжных спусков заклинили тормозные колодки на заднем колесе, задымились. Хорошо ещё, вовремя заметил, ни диск тормозной не накрылся, ни резина на колесе не стёрлась. Дёшево отделался.

Повезло, что и запасные колодки с собой были, так что решил сам ремонтом заняться. Мы же не на Западе живём, это там — сломался, отзвонился и ждёшь машину с ремонтниками. А у нас ждать помощи можно и неделю, как повезёт. Поэтому дальнобойщики и возят с собой кучу запчастей и инструмента.

И всё бы ничего, денёк-другой перебились бы — товар на складе был, но один из крупных оптовиков заказал сразу двенадцать коробок «Винстона лёгкого». Ну, заказал и заказал. По компьютеру товар на складе был, вот девочка накладную и набила. А когда заказ собирать стали, выяснилось, что коробки с «Винстоном» совсем лёгкие — пустые. То есть, тридцать коробов стоят — вот они, новенькие, запечатанные, а внутри пусто!

Директора чуть инфаркт не схватил. Только от одной кражи чуть отошёл, а тут сразу вторая…

Слегка успокоившись, бросился к своему компьютеру — видеозаписи просматривать. И увидел, что каждый день завскладом в обеденное время выходит с большой сумкой. А в последние дни, похоже, настолько обнаглел, что такси стал вызывать прямо к складу! То ли чувство безнаказанности так проявилось, то ли уже всё равно было — увидят, не увидят… То ли близкий конец чувствовал, и уже было всё равно… Не знаю. Но, опять же, если бы директор соизволил хотя бы иногда видеозаписи просматривать, завскладом столько не украл бы. Для чего камеры везде ставим, для чего инструкции пишу, занятия провожу с директорами филиалов каждый раз, когда они на собрания в центральный офис приезжают — не знаю. Правильно говорят, где люди — там и нарушения.

Всё хорошо: и кража, вроде бы, раскрыта, и преступник известен, но сигарет-то нет. Надо решать вопрос о возмещении ущерба. А это ни много, ни мало, а речь идёт о двухсот пятидесяти тысячах рублей. И это по нашим, оптовым, ценам.

Посоветовавшись с Василием, решили, по старой схеме, ехать разговаривать с родителями. Не захотят же они, чтобы их сыночек сидел в тюрьме. Директор, в отличие от нас, по этому поводу был настроен весьма скептически. Так и сказал, что здесь таких денег у девяносто девяти процентов населения просто нет и взять их негде. Так что, съездим мы зря. Но попробовать-то надо.

Съездили. Действительно зря. Семья оказалась не просто бедной, а очень бедной. Толик, наш завскладом, старший среди детей был. И, единственный, кто работал. А, кроме него, ещё трое на шее у отца с матерью сидели. Услышав, сколько их сын украл, бедные родители чуть в обморок не упали. Он, скотина, со своей зарплаты им вообще ничего не давал, даже на питание, всё говорил, что копейки платят, а они и верили… Ещё и кормили на свои…

Где он сейчас сказать не смогли — уже четвёртый день дома не появляется. Убитый горем отец только и смог сказать:

— Сажайте, что ж делать. Воровал — пусть отвечает. Мы чем поможем?..

Где искать Толика и мы не знали, поэтому, взяли с собой директора, акт недостачи и поехали в местное ОВД заявление о краже подавать. К нему приложили ещё видеофайлы на диске. Дело возбудили оперативно, в тот же день. Ну, а мы уехали на следующий.

Буквально через месяц отзвонился директор и сообщил, что Толик сам в милицию пришёл и во всём сознался. А до этого, оказывается, у приятеля прятался. Пока деньги были, его там терпели, а потом домой пришёл. Ну, отец его сам за руку в милицию и привёл.

А через два месяца уже и суд был. Дали два года и семь месяцев общего режима. Только на суде наш завскладом признался, что на наркоту подсел. И, что его большая зарплата сгубила. Так и сказал, что, если бы не лишние деньги — наркотики и не попробовал бы.

Вот теперь и думай, что хочешь. Мало платят — плохо, много — тоже плохо. Впрочем, свинья везде грязь найдёт, правильно говорят.

Будете смеяться, но директора мурманского решили, причём единогласно, не менять. Думали, думали и все пришли к мнению, что этот парень — далеко не худший вариант. Другие похлеще чудеса творят. Пусть себе работает дальше. Надеюсь, из всех этих происшествий сделает правильные выводы и ничего подобного больше не допустит. А то, ведь и вправду, надоело в этот Мурманск ездить.

46

Так всё и шло, день за днём, месяц за месяцем, год за годом…

И много чего ещё было… Не было только одного — спокойной, беззаботной жизни.

А, может быть, оно и к лучшему… Ну кому нужна жизнь без забот и проблем. Особенно, когда до этого ты ни минуты покоя не знал. Ведь, все мои друзья только и рассказывают о бывших милиционерах, которые, уходя на пенсию, и не найдя себе места на гражданке, быстро умирают. Потому что становятся никому не нужными — ни стране своей, ни жене, ни, даже детям…

А мне повезло — я продолжаю работать, а, значит — жить. И продлится это ещё много-много лет. Надеюсь…

А пока, пять лет пролетело, как одно мгновение…

Впереди ещё больше десяти лет работы в безопасности, и сколько всего ещё будет…

Санкт-Петербург

2019 г.

Content

Юрий Деревянченко
Начальник службы безопасности

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46