Софья Липатова

Призванный

Связь

Глава 1

Валери

Удар энергии врезался в стену прямо в том месте, где секунду назад была моя голова. Кирпичная крошка и куски штукатурки осыпались на пол, поднимая ворох пыли в гостиной. Чихнув, я перекатилась за спинку дивана, потянув за поток, высвобождая его. Ресурсы сегодня еще не использовались, поэтому жизнь послушно скользнула к пальцам, добавляя уверенности. Аккуратно приподняв голову, я выглянула из укрытия. Новый удар устремился прямо на меня. Выставив щит, отразила в многострадальную стену, снова скрываясь за спинкой дивана.

— Бен, мать твою, Ханни! — крик Эли, наполненный болью, сжимал мне сердце, — Если ты немедленно не прекратишь это, клянусь Дарами Всевышнего, как только я вернусь из больницы — мы разведемся!

Очередной стон от участившихся схваток разнесся по комнате. Это же надо было, час назад Эли весело рассказывала о супер модных пеленках распашонках, сидя в гостиной Крейна, а сейчас грозилась разродиться прямо на этом диване. Стряхнув с волос застрявшую там пыль, я снова высунула нос из укрытия.

Угроза подействовала. Растерянный Бен откинул от себя Книгу, поднимая вверх руки. Растрепанные волосы Ра падали на лицо, частично закрывая ему обзор. Так, ну в это я верила больше, чем в откинутую Книгу. Осторожно выбравшись из укрытия, я взяла Эли за руку, боковым зрением наблюдая за Ра.

— Лучше бы ты так на мертвое реагировал, Бен, — сказала я, разозлившись из-за разнесенной гостинной.

Призванный, о котором шла речь, усмехнулся, удобнее устраиваясь в местами разорванном кресле.

— Валери Крейн, — серьезный голос подруги, перемешанный со стонами, одернул меня, — еще раз услышу, как ты называешь моего брата мертвым или призванным, я позволю сделать Бену с тобой все то, о чем он так долго мечтает!

Кивнув, я натянула притворную улыбку, крепче сжимая руку Эли. Ее боль, тяжелая и резкая, наполнила сознание. Потянув на себя, сделала глоток. Никому ненужные страдания. Глядя на Эли я думала, что это подарок небес, не помнить свои роды.

Крейн меня убьет. Оставил на день мать с ребенком, а я разнесла ему дом. Ведь все так хорошо начиналось. Начитавшись всякой педагогической литературы, я пришла во всеоружии. Мой сын, закатив глаза, отчего еще сильнее стал похож на отца, героически выдержал овсяную кашу, зарядку, обливание холодной водой и бег вокруг дома. Но когда на обед я торжественно презентовала суп, с подгоревшим луком, его терпение лопнуло. Обвинив меня в том, что он хоть и воин, но еще маленький, Макс объявил голодовку, требуя бабушкин обед. Так вот, все те, кто считает, что мне несладко жилось на войне. Вы когда-нибудь умоляли на коленях шестилетнего ребенка не звонить бабушке? О, он был по-настоящему беспощаден. Снисходительно глядя мне в глаза, быстром движением маленького пальчика, сын безапелляционно набрал номер Натали. Глядя на то, как Макс медленно выговаривая каждое слово, просил бабушку приехать, пока его окончательно не отравили, я просто мечтала оказаться где-нибудь среди чудовищ. Надо было, посыпаться на супе?

Конечно, бабушкин обед ели мы уже оба. Натали было без разницы, сколько и кому лет. Отчитав нас обоих, правда по очереди, за что огромное спасибо, Осирис отсчитала каждому столько половников, сколько посчитала нужным. Если честно, у меня сложилось впечатление, что у моего сына желудок гораздо вместительнее моего. Я в жизни столько не ела. Рабосы привыкают питаться впроголодь. Но на все мои аргументы, начинающиеся от конструктивных, заканчивающимися «я — некромант, злой и беспощадный», мне просто подливали суп.

После совершенного надо мной насилия, Макс, сыто зевая, отправился спать в свою комнату, а Натали устроила допрос. И почему меня так удивляло, что Эрик стал детективом? Его мать была настоящим детектором лжи. Но на большинство ее вопросов я сама не знала ответа.

— Почему вы не живете вместе? — спрашивала Натали, убирая с плиты вкуснейший, надо отметить, суп.

Вот откуда мне знать? Анна завещала свою квартиру Максу и Эрик разрешил остаться там. Меня никто не звал в дом, не приглашал вернуться и восстановить семью. А говорить недавно воскресшему, что я спустя почти десять лет, наконец, приняла, что люблю его, было боязно. Все-таки в легенде говорилось о том, что смерть способна разорвать связь. Тем более была Елена. Рядом с этой фигуристой красоткой я тихонечко обтекала в тенечке. Думать о том, что он каждый день проводит с ней, не хотелось. Кажется, что я никогда не сомневалась в себе больше, чем сейчас. Да и без наших соплей дел сейчас было масса. Но Натали была катастрофически не согласна.

— Почему ты не носишь родовое кольцо? — голосом, не дающим и шанса на уход от ответа, спрашивала Натали.

Признаться, что реликвия осталось где-то далеко, в затопленных подземельях, под Исидой, как-то не хотелось. Эта железка передавалась из поколения в поколение у Крейнов, пока не попала в руки Рабоса. Ну вот и как после этого не понять, почему благородные нас недолюбливают?

Выдержав двадцать минут наедине с матерью Эрика, под предлогом посещения уборной, я срочно вызвала Эли на помощь. Казалось, что теперь то день должен наладиться. Но куда там. Моя подруга, задавшись целью уладить межвидовой конфликт в виде треугольника, где был Ра, некромант, и призванный, притащила с собой и мужа, и брата. Весело щебеча, она носилась от одного к другому, стараясь, чтобы завязался разговор. Мы трое сначала даже не поняли, что схватки были реальными. Настолько казалась Эли серьезной в своих намерениях. Ну а уж когда до меня дошло, на уровне инстинктов я потянула боль из подруги. За что и была тут же атакована взбесившимся Беном.

Очередной крик вырвал меня из размышлений. Эли сжала мою руку так, что захрустели кости.

— Эли, что ж ты так орешь, — больше от испуга, сказала я, — люди умирая так не орут.

— Ох, Валери, как же ты кричала, — вошедшая Натали присела рядом с нами, — Эли по сравнению с тобой мастер терпимости.

Усмехнувшись, я снова потянула чувства Ра на себя. Ну конечно, рядом со мной небось не сидел некромант, усмиряющий боль. Подняв глаза на Осирис, я задала свой молчаливый вопрос. Женщина кивнула.

— Скоро будут, — прошептала Натали, наблюдая за мучениями Ра, — все идет хорошо. Усыпи девочку, минут двадцать отдыха ей не помешает.

— Нет! — закричал Бен, — Нельзя! Она должна быть в сознании.

Приподняв бровь, Натали посмотрела на Ра, презрительно окидывая того взглядом.

— Ты еще женщину рожать поучи, Ханни, — проговорила Осирис, повернувшись к Эли, — поспим чуть-чуть, милая?

Подруга кивнула, вытирая выступивший на лбу пот. Красное от напряжения лицо, еще раз скорчилось от боли. Погладив девушку по щеке, я улыбнулась, призвав потоки.

— Спи, — и потянув на себя, я замедлила их с ребенком дыхание.

Эли зевнула, закрывая глаза. Кажется, что облегченно вздохнули мы все. Расслабившись, я опустилась на пол, оглядывая гостиную. Да, ну и натворили мы дел. Ничего, до вечера есть время, что-нибудь придумаем. Ободряюще улыбнувшись, я поднялась с пола. И уперлась взглядом в серые глаза, наполненные злостью.

— Что здесь происходит? — металл скользил в голосе, а я поспешно опустила глаза, — Валери?

Пытаясь подобрать слова для короткого описания происходящего, я перебирала в голове варианты. Смотрящий стоял слишком близко для того, чтобы можно было ясно мыслить, невольно отступив, почувствовала, что врезалась в кого-то спиной. Тонкие белые пальцы с аккуратным маникюром сжали мои плечи, успокаивая.

— Сынок, как ты рано! — Натали вышла из-за моей спины, подхватывая сына под локоть, — Пошли скорее, я тебя покормлю. Там столько еще осталось вкуснятины. Твоя жена, Эрик, совсем ничего не ест.

Кажется моя казнь откладывается на неопределенный срок. Развернувшись на пятках, я оглядела своих потенциальных союзников.

— Так, предлагаю перемирие. Натали не удержит его надолго, а никому из нас не поздоровится, если здесь останется такой бардак, — Лавр засмеялся, но послушно кивнул головой.

Бен, посмотрев на мирно спящую Эли, со вздохом, полным боли и отвращения, кивнул. Ну да, мы с Максом для него были примерно на одной ступени. Стоп. Когда это призванный успел стать для меня Максом?

Отправив Бена и призванного вместе с Эли в больницу, я, наконец, упала на диван, разглядывая дело рук своих. Ну, на троечку. Конечно, небольшой ремонт Эрику все же придется сделать. Но я бы точно не стала убивать того, кто так старательно вылизал всю гостинную. Чистоту, царящую в помещении сейчас, я бы назвала стерильной. В шесть рук мы влезли в каждый угол, а в завершение, я распахнула окна, впуская аромат распустившихся в саду цветов. После почти трех недель жары в Эписе погода нормализовалась, наконец перестав убивать все живое на поверхности.

Крейн опустился на диван рядом со мной. Невольно тут же выпрямилась, напрягаясь. Эрик смотрел на мое лицо, словно изучая. В последнее время именно такой взгляд я ловила от него. Расслабленно лежащие на коленях руки, закатанные рукава рубашки и растегнутый ворот говорили о спешке, с который Крейн возвращался домой. Легкая улыбка коснулась губ Осириса, а я отвернулась, пряча лицо.

— Знаешь, Вел, когда в Башне Смотрящих ко мне подошли медики и сказали, что к нам выехала машина, я даже не удивился. Но вот когда спросили, на каком сроке моя жена, — Крейн засмеялся, — я несколько встревожился.

Продолжая смотреть куда-то в стену, я заламывала пальцы, хрустя костяшками. Как же все это сложно. С чудовищами проще, правда.

— Прости, — я не узнавала свой голос, — я не справилась. Пришлось вызывать Натали, а потом прятаться от ее допроса. И, вот, — я развела руками вокруг себя, — мы чуть-чуть повздорили с Беном.

Эрик не выдержал и рассмеялся. Его хорошее настроение приятно щекотало обоняние, заставляя и меня улыбаться. Ну вот, никто не умер, а ты боялась. Хотя. Я просто не хотела его расстраивать. Заставлять разочаровываться в себе еще больше. Слишком многое мы потеряли из-за моей глупости. Обеспокоенно повернувшись, я внимательно разглядывала его лицо. Вроде бы все нормально.

— Как ты себя чувствуешь? — задала я вопрос, который повторяла каждый день последнюю неделю, — Что-то болит? Возможно странные эмоции? Потребности? — обеспокоенно наблюдая за движением черных зрачков, я придвинулась ближе.

Эрик перестал смеяться. Его лоб покрылся морщинами из-за того, как Осирис хмурился. Ему были неприятны мои допросы, но я ничего не могла с собой поделать.

— Вел, со мной все нормально. Перестань. Я не твой эксперимент, не опыт и не чудовище, вырвавшееся на свободу. Я живой человек, — Крейн хмыкнул, пальцами убирая волосы с моего лица, — и потребности у меня, как и у любого человека.

— Крейн, я говорила тебе, что ты отвратительный пошляк? — спросила я, снимая ладонь со своей щеки.

— Давай подумаем? — притворно подняв глаза, Эрик старательно изображал бурную мыслительную деятельность, — Раз сто? — засмеявшись, Крейн повалил меня на диван.

Когда-то давно дурачиться так было легко и естественно для меня. Пробыв же пять лет среди некромантов, в воздержании, для поддержания чистоты мыслей, открыв в себе Исиду, каждое движение сейчас было для меня намеком. Нет, так я снова сойду с ума. Тело охотно подчинялось каждому движению Крейна, не понимая, почему сейчас я старательно сопротивляюсь, а не подстраиваюсь под каждое движение того, к кому так влечет. Идея, которая показалась бы мне безумной секунду назад, сейчас была гениальной. Перехватив движение Крейна ногами, я повалила его на пол, оказавшись сверху. Быстро оглянувшись на выход и не заметив никого там, я повернулась к смеющимся серым глазам.

— Крейн, — голос не слушался меня, и я закрыла глаза. Так легче говорить, — давай переспим.

Тишина, повисшая в гостинной, не предвещала ничего хорошего. Нет, все же это была откровенная глупость. Осторожно слезая с Осириса, я привалилась спиной к дивану. Слова оправдания тут же выстраивались в голове в убедительные предложения.

— Прости, — я кашлянула, отводя взгляд, — просто последний раз секс у меня был больше пяти лет назад, — потирая зудящий шрам, пробормотала я, — у некромантов, знаешь ли, не приняты телесные наслаждения. А в Эписе искать кого-то сейчас, когда мы заняты делом, слишком, — прокашлявшись, я продолжила, — ну а мыслить дальше ясно, когда голова забита другим, как-то сложно.

Крейн сел на полу. Его лицо будто окаменело. Безмолвная, что же я снова не так говорю?

— Мы же уже состояли с тобой в подобного рода отношениях, — прочистив горло я повернулась, — вот я и подумала, что если ты не против.

Закончить фразу мне не дала забившая рот и ноздри злость Осириса. Ой ей ей, кажется я ступила на опасную территорию. Ну да, куда я лезу тут со своими не самыми заманчивыми предложениями. Крейн поднял на меня взгляд. Кинуться ему на шею хотелось прямо сейчас. Я отвернулась.

— Почему бы тебе не обратиться к Лавру? С ним ты тоже состояла в «подобного рода отношениях», — голос Эрика был пропитан ядом.

Серьезно? Все настолько плохо? Надежда на то, что связь уцелела, утекала сквозь пальцы. Ничего. Видимо так решила Безмолвная. Главное же, что он жив. Закрыв глаза, я заставила себя улыбнуться.

— Прости, Эрик. Давай просто забудем об этом, хорошо? — сглотнув ком, вставший в горле, я открыла глаза, — Как-нибудь справлюсь с этим.

Крейн кивнул. Его горло дернулось и Эрик отвернулся. Я поднялась с пола, подхватывая стоявший в углу рюкзак. Слезы рвались наружу, но я держала их до последнего. Чуть-чуть потерпеть. Справившись со своим голосом, я повернулась.

— Раз ты дома, я тогда пойду. Надо подумать, что еще я упустила, возможно что-то из следов, — Крейн не поворачивался ко мне, просто кивнул еще раз, — пока!

Махнув рукой, я вышла из комнаты.

Предательские слезы навернулись на глазах, а где-то внутри сжался кулак, раздавливая мое сердце. Ничего. Он же жил как-то с этим столько лет? Учитывая количество приключений на мою задницу, мне мучаться не так уж долго.

Эрик

Все слова о том, что она теперь понимает, что я чувствовал, были просто неверно мной истолкованы? Осторожные прикосновения, когда Валери очнулась, только исследовательский интерес? Всевышний, нужно заниматься делом, а голова теперь забита этой ерундой.

Давай переспим.

Она рисковала своей жизнью, чтобы вернуть тебя, Крейн.

Да, потому что много лет испытывала чувство вины. Вот и все объяснение. Чертова благодарность, заставившая ее пройти по тонкой нити над пропастью. Непонимание, что делать со своей собственной жизнью. Сколько можно уже в каждом движении Валери ловить признаки связи, пытаться подстроить поведение девушки под нее? Мне до сих пор больно было вспоминать момент, когда она тонула в Исиде. Когда очнулся, побывав за гранью, я был уверен, что уж моя смерть точно вызвала в ней что-то подобное. Жесткий, выворачивающий внутренности смех, вырвался из моего горла.

Ведь так поступают друзья?

Все кончено, Эрик Крейн. Если уж ты умер у нее на глазах, а связь не отозвалась, то ничто больше не способно пробудить ее. Закрыв глаза, я старался привести мысли в порядок, но не вышло.

Еще сегодня утром думал о том, что когда вернусь домой, она будет тут. Потому что так захотела сама. Попросила. Первый раз за столько лет, она сама пришла в этот дом. В наш с ней дом. Стараясь не давить, я рассчитывал, что связь сама приведет ее. Больше всего не хотелось спугнуть то, что только начинало зарождаться.

Показалось, что начинало.

Раз ты дома, я тогда пойду.

Она не хотела быть рядом. Почему это так удивительно сейчас? За столько лет можно было и привыкнуть. Перестала ненавидеть, и то хорошо. Больше не осыпала проклятиями и не кивала, словно безвольная кукла. На что еще я рассчитывал?

На то, что семья, которой никогда и не было, вдруг станет настоящей? Валери любила сына, поэтому старалась быть здесь как можно чаще. Она скучала по нему пять бесконечно долгих лет.

У нее никого не было, после тебя, Крейн.

Голос внутри цеплялся за какие-то крохи надежды, заставляя думать о том, о чем не следовало. Она же объяснила, почему. У некромантов не принято, а здесь пока она с утра до ночи или носится по делу, или с сыном.

То, что теперь Валери будет решать вопрос с другим, сжигало изнутри. Почему я промолчал?

Да потому что это унизительно, Крейн.

С другой стороны, она думает, что связи нет. А значит никто, кроме меня самого не будет считать это унизительным. Нам было хорошо вместе. Значит будет снова.

По-моему теперь я сходил с ума, подобно ей, создавая себе Мир, которого никогда не будет существовать.

Глава 2

Наполнив ведро водой я подошла к окну. Еще раз бросив взгляд на разложенные на столе, вырванные из блокнота листы, опустила тряпку, бывшую когда-то майкой, в моющий нехитрый раствор. Уксус да спирт. Запах, конечно, так себе, но учитывая грустное финансовое положение, тратить скромные сбережения на то, что в силах сотворить своими руками, не стоило. А такой смесью мы окна еще в Доме обрабатывали. Чисто, дешево, обеззараживает.

Таким же раствором некроманты часто подготавливали тела будущих созданий. Хлорка для них считалась неподходящей, так как при неосторожном использовании или чрезмерном усердии легко было сразу отравить первый вздох существа. Ее использовали только для обработки тех, кому уже все равно. Жертв.

Кинжал, молниеносным движением, входящий в грудь Осириса.

Выронив ведро из рук, я медленно сползала на пол, придерживаясь за стену. Чувствуя, как ноги окутывает разлившаяся влага, закрыла глаза. Спазм скрутил все тело, не позволяя сделать вздох. Я в безопасности. Все хорошо. На глазах выступали слезы. Пытаясь ухватить ртом воздух, что было сил прижалась к холодной стене. Панические атаки, мои старые добрые друзья. После того, что произошло в пещере, когда я вытянула все, до чего смогла дотянуться, приступы случались практически каждый день.

Перед глазами, наконец, прояснилось. Кружившаяся комната собралась в одну картинку. Вставать не рискнула, осматривая зону поражения. Вода из ведра разлилась по всему полу, затапливая небрежно валяющуюся майку. Одежда на мне промокла, провоняв насквозь потом и уксусом. Неприятная дрожь не унималась. Подняв перед глазами руки, я смотрела на то как с кончиков трясущихся пальцев стекала густая слизь. Несмотря на то, что времени прошло достаточно, пораженные потоки продолжали выходить из тела. Закрыв глаза, я глубоко вдохнула.

Больше нет смысла отгонять эти мысли. Закрыв печатями то, что осталось, старалась не считать, сколько там плескалось внутри меня. Не хотелось признавать, но живые потоки, соприкоснувшись с воссозданной энергией мертвого видоизменились. Не знаю, как, но они не подчинялись так же охотно, как раньше.

Энергия — к энергии, жизнь — к жизни, мертвое — к мертвому.

Какой из этих законов я еще не успела нарушить?

Теперь голод нападал в самые неожиданные моменты, даже тогда, когда резерв, казалось бы, полон. Спешить сообщать об этом некромантам не стала. О самом воскрешении неизвестно никому, кроме нас с Крейном и того, кто забрал остатки тела Оливера и Книгу. Пусть так и остается. Вернувшись снова оттуда, откуда не возвращаются, как-то не торопилась назад.

На этот раз я помнила, что произошло там.

Безмолвная никогда не делает ничего просто так. Пожертвовав собой, я должна быть сейчас стоять в очереди к Вратам в надежде, что кто-то из потомков Рабосов сможет искупить вину перед Всевышним. Но как тебе воины могли это сделать, если Бесконечная война окончена? Та часть слов Рэндала, которая беспокоила. Неужели он в чем-то был прав? Ведь Оливер существовал на земле гораздо дольше любого Осириса.

Он был одним из первых Рабосов.

Мысль, не дававшая мне покоя все это время. Та, которую я пыталась уловить и она каждый раз ускользала. Сглотнув комок, вставший в горле, я поднялась с пола и оперлась руками на подоконник.

Кто убил Оливера?

Перед глазами стоял выжженный лес. То, в чем он так боялся признаться. Ведь очень долго я считала, что это совершил не Осирис. Выброс Крейна. Момент, когда Эрик осознал и призвал свою мощь.

Так может быть и Чудовище убил Осирис этим выбросом? Тогда, если Оливера воскресят, у нас нет шансов. Ведь сильнейший из живущих не сможет причинить ему никакого вреда.

Но ведь если бы Чудовище было живо в момент выброса, он тут же поднял свое войско обратно. Собранное из его веками отточенных экспериментов, улучшенное. Смесь всех трех составляющих закона. Энергия, Живое. Мертвое. Оливер просто не мог погибнуть от прикосновения к живой энергии Осириса.

Я же видела, что было с Рэндалом. Сила Крейна уничтожала его оболочку, но не причиняла вреда мертвому телу. Дело в потоках призванного? Тогда почему лазутчиков и чудовищ Эрик уничтожал без труда?

А ведь Рэндала Оливер создал не своими руками.

После смерти.

Шрам на шее зудел, воспалившись от выступившего на спине пота.

Ты забыла, что я не примитивный, Валери?

Учитывая, насколько тщательно Чудовище подготовило свой план возрождения, я не сомневалась, что у него был запасной вариант. Вцепившись пальцами в волосы, я прижала взрывающуюся голову к коленям.

Нет.

Ведь воскрешение Эрика не могло тоже быть частью его плана?

Его тело, плавящееся, как воск, которое я не стала упокаивать, экономя потоки на Крейна. Второй, который пришел и забрал все необходимое, но…

Не убил нас.

Сердце в груди грозилось вывернуть ребра. Ведь он мог просто сжечь наши тела. Уничтожить, пока нас обоих не было. Вместо этого он приходит и спокойно забирает Книгу и тело, убедившись, что ритуал совершен.

Видоизмененные потоки, соприкоснувшиеся с ложной энергией мертвого. Его бесконечные эксперименты смешивания.

Нет.

Он не мог продумать настолько. Предсказать. Это было невозможно. Безмолвная могла меня не вернуть.

Правда, Валери? После того, что он скорее всего знал о потоках в тебе, о твоем двойном возвращении, так сложно было предположить, что она вернет тебя и в третий раз?

Рабос, существовавший практически с момента создания нового Мира.

Почему же законы некромантов запрещают смешивать три главных составляющих?

Ведь этот вопрос был с самого момента пребывания там. Все что я делала… Утерев пот со лба кинула взгляд туда, где раньше было зеркало. Я пыталась нарушить эти законы с момента появления мысли стать некромантом.

Так ли ты не похожа на своего отца, Валери Крейн?

Чудовище.

Глубокие, черно-синие глаза, как цвет бурной Исиды. Оливера.

Мои.

Моего сына.

Грохот в дверь заставил меня дернуться. Кто-то грозился вынести ее, если бы не установленная на ней защита. Призвать поток? Вряд ли бы сообщник убийцы стучал, прежде чем войти. Нет, эти ребята действуют по другому. Барабанящий стук не прекращался.

Оттянув защиту, я распахнула дверь. И тут же еле успела поймать свалившегося на меня призванного. Тело Лавра трясло в лихорадке, а изо рта стекала красная жидкость. Зеленые глаза на вмиг побелевшем лице открылись. Из последних сил, Лавр раскрыл пересохшие губы.

— Помоги, Вел.

Тело расслабилось на моем плече, от чего я следом сама чуть не сползла на пол. Так, ладно, я клялась ему помогать, пока он чувствует себя Максом Лавром. Собравшись с силами, практически волоком, вытирая разлитую воду, дотащила тело Ра до кровати. Тяжелые нынче призванные пошли. На кровать я его точно не закину.

Усевшись на пол, приступила к осмотру.

Внешних повреждений тела не было. Призвав потоки, я мягко обволакивала ими каждый сантиметр кожи Лавра. Сама оболочка для призванного очень важна. Ведь от ее целостности зависит целостность и сохранность духа внутри. Не зря тела тщательно подготавливали к ритуалу. А учитывая то, в каком состоянии было тело, когда я его помнила, риск упущенных некромантом деталей слишком велик.

Загорелые мускулистые руки.

Куски жженой гниющей плоти около лица.

Вздрогнув, я тряхнула головой, стараясь не отвлекаться. Каждая черта лица Ра выражала мужественность. Сейчас же на нем застыло выражение мучительной муки. Приоткрыв веки, я тихонько вкинула нить потока по его слизистой.

Второй слой — внутренний.

Сложнейший механизм восстановления полной биологии для создания имитации. Снова вырастить недостающие кости, затянув их мышцами и одеть в кожу — не так трудно. Наполнить сосуды кровью, восстановить сеть нервных клеток, восполнить жидкостью в нужном количеством, воссоздав каждый орган таким, каким он был до смерти.

На это у некроманта могли уйти недели. Иногда месяцы.

Мягкое сердце, больше жидкое, напоминающее желе сильнее, чем мышцу, в моей руке.

Просто не думать об этом. Сейчас это существо дорого Эли, Мэри. Моим важным людям. Помочь. Найти, что сбилось в этом механизме и починить. Не относится, как к человеку. Не думать про то, что нас связывало.

Не думать о том, что кто-то мог совершить невозможное с ним.

Ведь только в одном случае биология восстанавливалось во время самого ритуала. Лишь легкая подготовка тела для визуализации и удобства.

Воскрешение.

Но Лавр не был воскресшим. У него не было оболочки энергии, лишь потоки.

А ведь и у тебя нет оболочки энергии, Валери.

Тряхнув головой, я отогнала мысль. Потоки мертвы, они движутся лишь из-за того, что воссозданы. Его убийца не может причинить ему вреда. Он не воскресший.

Твои то потоки, конечно, живы.

Разозлившись, я пнула ведро, стоявшее рядом со мной. С грохотом оно покатилось по полу, проясняя сознание. Руки тряслись, не давая сосредоточится. Как я начала сходить с ума прошлый раз? Панические атаки, возникающие от одной мысли поступка Крейна. Через пару дней я уже разговаривала вслух с самой собой. Дальше темнота на долгие пол года, пока не родился Макс.

Этого больше никогда не повторится.

Сбой в работе сердца заставил брови подняться от удивления. Надо же. Обычно ему некромант уделяет самую высокую долю внимания. А тут практически разрыв сосуда внутри него и вызвавший отток потоков. Расстегнув рубашку я еще раз проверила внешние повреждения. Ничего. Идеально ровная кожа, нет нарушений на ребрах и мышцах. Положив руки на грудь Ра я потянулась к резерву.

Сегодня обязательно питаться.

Восстановить биологию, не касаясь его. Попробуем. Повреждение не сильное, просто уплотнить стенки. Потоки послушно проникли в грудь призванного, вызывая регенерацию оболочки.

Разве сейчас не идеальный момент упокоить его?

Не могу. Он помог, а я обещала.

Убедившись, что оболочка восстановлена, собрала утерянное присутствие, растекшееся красными пятнами, и толкнула обратно в тело Ра. Глаза открылись в ту же секунду. Лавр сел, жадно вдыхая ртом воздух.

Не Макс.

— Кем ты себя чувствуешь? — задала я вопрос, осматривая зрачки призванного.

Знакомая усмешка отразилась на лице. Сильные руки прижали меня к себе, повалив на пол. От неожиданности я взвизгнула, оказавшись прямо под призванным. Приехали. А зеленые глаза смеялись, рассеиваясь лучиками в уголках глаз.

— Тем, кому нравилось видеть тебя так, — сказал Макс, потянувшись ко мне.

Нет.

Отвернувшись, я выставила вперед ладонь, не позволяя мертвому телу коснуться себя. То, что возродившаяся биология стремилась к жизни не было ничего противоестественного.

Но только не я.

Белые кости, сверкающие под светом луны.

О, да, и вот там сейчас, ниже пояса, оно, конечно, тоже мертво.

Это не имеет ко мне никакого отношения.

Гнев, ворвавшийся в комнату, грозился задушить меня. Ослабев, я жадно вдохнула то, до чего смогла дотянутся. Горький, острый, похожий на перец чили. Обжигающий внутренности. Но безумно родной, уже знакомый мне самой.

— Лавр, слезь с нее, — шипящий голос Эрика разорвал тишину, а Макс засмеялся, — продолжите после того, как Валери, наконец, приступит к делу.

Воспользовавшись тем, что призванный отвлекся, одним движением выкатилась из-под него, поднимаясь на ноги. Насквозь промокшая, воняющая уксусом, залитая красными пятнами присутствия, я, конечно, являла собой верх привлекательности.

— Стучаться не учили? — хмыкнув, Лавр сел на полу и не думая застегивать рубашку обратно, — Где же ваши манеры, Осирис Эрик Крейн?

— Там же, где и твои, Лавр. Перворожденный Ра с женой Осириса? — усмехнувшись, Крейн сложил руки на груди, — Нигде не защемило, друг?

Призванный засмеялся.

— Беру пример с тебя, друг. Как насчет того, чтобы не спать с чужими девушками?

— Я упокою вас обоих прямо сейчас, если вы не прекратите обсуждать меня в моем присутствии. Внесем ясности, — я повернулась к телу Макса, — с тобой мы расстались, — призванный хмыкнул, — точнее с тем, чье тело ты занимаешь, — развернувшись на пятках, тут же окунулась в серый туман, — с тобой, Эрик Крейн, если мне память не отшибло, тоже.

Тишина, казалось, была вечной. Осирис усмехнулся и поднял вверх правую руку. Кольцо блеснуло на пальце. Стоп. Зачем?

— Что-то я не помню, что мы подписывали документы о разводе, — я практически не слышала, что говорил Крейн.

Взгляд был прикован к серебряному обручу, мужской версии родового кольца Крейнов. Почему я не обращала внимания? Но, ведь если вспомнить… С момента первой встречи, спустя пять лет, оно всегда было на нем. Так может всетаки? Я подняла глаза и тут же встретилась с ледяным взглядом Эрика. Нет. Просто это ему зачем-то нужно. Не думать об этом.

— Если тебе это так мешает — подпишем, — слова царапали горло и я отвернулась, — просто, если я правильно помню наши законы, по факту ты — вдовец. Ступив на землю некромантов я перестала быть правовой единицей.

— Тем не менее каким-то чудесным образом тебя, Валери Крейн, зачислили в штат Смотрящих, — Лавр рассмеялся, но Эрик не обращал на него внимание, еще бы, он был так занят уничтожением меня сейчас, — законы меняются, Вел.

Прокашлявшись, отгоняя подошвой тапок от себя воду, я замялась. Работа была очень нужна. Дело с Чудовищем не окончено. Но находится каждый день рядом с Крейном, значит заранее сойти с ума от раздирающих чувств. Как он вообще с этим жил? Я готова была кинуться ему на шею прямо сейчас и плевать, что в комнате призванный. Безмолвная, сил, пожалуйста. Надо уже расставить все точки в этом вопросе. Закрыв глаза, я вдохнула поглубже.

— Спасибо. С радостью приступаю к делу, — кивнув на его руку, я прокашлялась, — вот с этим вопрос закроем, как только посчитаешь нужнымавр прокашлялся, привлекая внимание. Утерев воображаемую слезу, призванный зааплодировал, поднимаясь с пола. Я так и не нашла в себе сил поднять глаза.

— Такой концовки легенда про Осириса и Исиду явно не предусматривала. Смотрите ка, вот и вечная любовь закончилась. Печально, Крейны, — застегнув рубашку, призванный повернулся ко мне, — ты могла упокоить меня, Вел, сегодня. Но помогла, как и всегда, — теплая живая улыбка расползлась по его лицу, — спасибо, Вел.

Отвернувшись, Макс вышел из комнаты, закрывая за собой входную дверь. Стараясь не обращать внимание на Крейна, я вытащила из ведра тряпку и стала собирать разлитую воду. Осирис молча присел на кровать, наблюдая. Его глаза наткнулись на разложенные листы блокнота и он отвлекся, перебирая бумажки в руках. Дышать сразу стало немного легче.

— Какие мысли? — не отрываясь от листков, задал вопрос Крейн.

В очередной раз выжав тряпку, я вытерла взмокший лоб.

— Твое воскрешение может быть частью плана Оливера. Нам нужен его убийца. Я сомневаюсь, что создавая гибридов, Чудовище оставил себя неизменным.

Когда-то, Дом Рабоса

Валери

Швырнув рюкзак о стену, я с облегчением наблюдала, как мои скромные пожитки высыпаются на пол. Заевшая молния, не желающая закрываться на протяжении долгих минут бесила настолько, что вид валяющейся тряпки приносил спокойствие. Вся моя жизнь влезла в эту маленькую сумку. Девятнадцать лет. Ненавистные стены, бесконечные походы, жизнь, которая была закончится. Сползая спиной по стене, я уткнулась лицом в колени.

Бесконечное количество человек, оставшихся на страницах моей книги. Они не переставая мелькали перед глазами. Я уже не обращала внимания на гнилые доски стен и плесень, покрывающую их. Вьюга за окном проникала в каждую свободную щель, но было все равно. Дом всегда был таким. Жестоким. Клеткой для зверей с целью сделать сильнее, злее. Ольга, Черный, мальки. Макс. Почему я, не понимающая, что делать дальше, осталась здесь, а все они у Врат? Рабосы, чей смысл и заключался в прекращении этого кошмара. Мы все шли, готовые остаться там, без надежды на будущее.

Война, идущая с начала гнева Всевышнего, окончена.

Мы прекратили ее, братья и сестры. Пусть Врата откроются для вас. А за ними ждет бесконечный сытый день, наполненный любовью и уважением. Больше никаких клеймен, плетей, хлыста, ранений. Никакого ужаса. Больше никаких чудовищ. Всевышний, пожалуйста. Они заслужили твоего прощения. Пусти их всех. Они герои, прекратившие сияние пламени Врат на земле.

Тошнота подкатила к горлу, но сглотнув слюну и зажав рот рукой, я справилась. Злые слезы высохли на щеках, стягивая кожу. Мысли путались, но одна настойчиво выходила вперед. Благородные, погибшие плечом к плечу с Рабосами. Перворожденные Ра и долгожители Осирис. Для них хотя бы был прямой путь за Врата. Но их не должно быть там. Макса не должно. Зеленые, словно сочная трава или весенний лист, напитанный солнцем, глаза. Поцелованные лучами солнца. Два глубоких, не дающих и шанса отвлечься, изумруда.

Крышка деревянного гроба, не дающая больше никогда посмотреть и прикоснуться. Зачем я тогда кричала на него? Ведь Лавр был бесконечно прав — его не должно было быть там. Не с нами. Не со мной. В день, когда лес окутало пламя, поглощая все, что встречалось на пути, Макс должен был быть дома. Наполненные болью глаза Эли. Такие же, как у него. Бесконечная пытка. Прости меня, Ра. Прости, умоляю тебя. Ты был во всем прав, абсолютно. Я дура. Если бы не я, сейчас нас встречал Мир, полный чудес. Нас обоих. Я натворила столько ошибок, что просто не понимаю, как все это исправлять. Сладковатый запах горящей человеческой плоти вперемешку с ужасом, захватившим в ту же секунду. Я должна была быть там вместе с тобой, Макс. А была с Крейном. Три бесконечных месяца, я делала то, чего сейчас никак не могу понять. Пока не увидела деревянный ящик, навсегда отобравший у меня тебя. Глупые обиды, безумие, охватившее нас. Ощущение последнего дня каждый восход солнца. Что меня толкнуло к Осирису? Каким чудом мы выжили в день безумного пожара? Почему я вообще была с ним, если всю свою жизнь люблю тебя?

Мне же не могло показаться?

С самого детства, как только ты и твоя сестра появились в Доме — вы были рядом. Даже твоя мать любила меня. До момента смерти. Я даже не успела сказать ей, что у нее будет внук. Не знаю, почему, но я уверена, что этот ребенок — твой. А как может быть иначе. Мы любили друг друга, несмотря ни на что. Именно от этого чувства и появляются дети.

Когда я поняла, что беременна, по моим расчетам прошло уже больше трех месяцев. Казалось всегда, что такое невозможно не заметить. В бесконечном походе, в безумии, охватившем тогда, в итоге сама потерялась во времени. И когда поняла… Но тогда разве на войне это имело значение? Я не знала, проснусь ли завтра, поэтому это последнее, что беспокоило. Теперь же, не дающая покоя тошнота, которую раньше легко было скинуть на недосып, сводила с ума. Да, когда поняла, последнее, что мне хотелось — это рождения этого ребенка. Сейчас я просто не понимала, что делать в Мире, в который меня выпинывали из Дома. Может когда он родится, твоя мать сможет принять хотя бы его? А я придумаю, что делать. Говорят, что Рабосы легко находят мелкую грязную работу. Ничего, уж к этому мы привычные.

Дверь в маленькую каморку с жутким скрипом отворилась, а я лишь подумала, что неплохо смазать петли. В конце концов здесь скоро поселится кто-то из подрастающих. Все же отдельная спальня, какой бы ужасной она не была. Крейн вошел, взлохмаченный, с беспокойством оглядываясь по сторонам. Когда серые глаза наткнулись на меня, парень вздохнул с облегчением, а я отвернулась. Не хочу его видеть. Не сейчас, когда, наконец, вынырнула из этого безумия.

Осирис сделал шаг, а я вытянула вперед руку, не позволяя тому приблизиться. Крейн остановился, удивленно приподняв бровь. Невозмутимый обычно, сейчас его явно что-то беспокоило. Мой когда-то друг сложил руки на груди и, оглянувшись, все же присел на кровать напротив меня. Поставив локти на колени, он смотрел на меня гипнотизируя и притягивая взгляд. Нельзя дать повториться безумию. Смотреть на него.

— Вел, — голос Осириса хрипел, поэтому тот прокашлялся, — посмотри на меня.

Я отрицательно покачала головой, не убирая взгляда с валявшегося рюкзака. Сейчас нам это не нужно. Вообще его не должно здесь быть.

— Валери, — Эрик отвел взгляд, а я облегченно вздохнула, — что ты будешь делать там? — и Крейн кивнул в заляпанное паутиной окно.

Невольно, мой взгляд переместился на местами треснувшее стекло. Ободранная оконная рама, с облупившейся краской, изрядно пропускала в комнату ледяной ветер по ту сторону. Стекло, покрытое пылью, было матовым, даже не передавая ни единого блеска сугробов за ним. Окно, в которое я смотрела большую часть своей жизни. Но я ведь помнила и другую. В каникулы, у Лавров, большой теплой компанией, с уютными свитерами, чисто вымытой головой под горячей водой, с чашкой теплого какао в руках. Когда вокруг смеются, шутят и относятся к тебе, как к человеку. Этого больше не будет. Я сама совершила ошибку, из-за которой двери из дома закрылись для меня навсегда.

— Найду работу, — пожав плечами, снова перевела взгляд на рюкзак, — какая разница, Крейн. Война окончена, надо выживать, — сглотнув слюну, поднялась с пола и подхватила сумку с противном замком в руки, — если у тебя все, уходи, Эрик, пожалуйста.

— Ребенок, это жизнь. Здесь не нужно выживать, — Эрик внезапно улыбнулся, а я снова смотрела на него, — тут надо жить.

Пожав плечами, я снова начала собирать вещи в рюкзак, пытаясь застегнуть надоедливую молнию. С послушным скрипом застежка поддалась. Но новый рвотный рефлекс согнул меня, заставляя прикрыть рот ладонью. Глубоко вдыхая через нос, удалось сново отогнать противное ощущение. Что ж ты вытворяешь? Если бы я не знала, как обрадует твою бабушко явление ребенка с зелеными глазами на свет, или сама поняла чуть раньше — тебя бы давно не было. Прекращай бунт. Будем союзничать, все у обоих сложится хорошо. Выпрямившись, я указала Осирису на дверь.

— Эрик, я ухожу. Скоро поднимутся Сестры, чтобы подготовить комнату новому Рабосу. Иди, — я снова кивнула на дверь, — пожалуйста.

Крейн поднялся с кровати, поправляя одежду. Осирис медлил, словно что-то задумал. Но это не имело никакого значения. Лишь бы он скорее ушел и дал дышать спокойно. В его присутствии мысли всегда поворачивались не туда, куда стоило. А сейчас это последнее, что должно меня беспокоить. Осирис подошел, не приближаясь на расстояние вытянутой руки. Все равно близко. Слишком. От его присутствия можно было задохнуться, но я сверлила пол взглядом, не разрешая смотреть на него. Не сейчас.

— Вел, — Крейн вытянул руку и поднял мой лицо наверх, чему я была не в силах противиться, как и всегда, — ты можешь начать свою жизнь там, — кивнув на окно, Эрик снова повернулся ко мне, — не так.

Попытавшись отвернуться, я лишь столкнулась с жестким сопротивлением пальцев, державших меня. Чертыхнувшись про себя, припомнив Безмолвную и ее Врата, я подняла глаза, не позволяя утонуть в сером тумане. Он не имел никакого значения для настоящей меня.

Стоны, разрушающие тишину комнаты.

Его теплая кожа, под моими руками.

Блаженство, которое не должно заканчиваться.

Тряхнув головой, отгоняя от себя ненужные воспоминания, я внимательнее посмотрела на Крейна. Да, он мне дорог. Гораздо больше, чем любой из людей. Лишь потому что Осирис — мой друг и всегда им был. Не больше. Все остальное — просто ошибка.

— Выходи за меня, — три слова, которые не сразу дошли до моего сознания разорвали воздух.

Сначала я не поняла, недоуменно вглядываясь в серые глаза. Крейн шутит. Определенно так. Но его глаза говорили о другом. Эрик не сводил с меня взгляда, пытаясь по лицу понять, какие эмоции я испытываю. Не выдержав, я засмеялась.

— Нет, — слова все еще прерывались моим смехом, — Эрик, я беременна.

Внезапно Крейн улыбнулся, поглаживая по щеке. Прикосновение обожгло, но отвернуться было выше сил. Он всегда действовал на меня так. Не давал пошевелиться. Но не сегодня.

— Наконец-то ты это поняла, — Крейн постарался приблизиться, но я вытянула руку, не позволяя сделать этого, — я знаю.

— Это не твой ребенок, — я пристально смотрела в серые глаза, не отводя взгляда.

— Мой, — Эрик кивнул на живот, — я знаю о нем практически с первых недель. Вел.

Тряхнув головой, я попыталась избавиться от пальцев Крейна на подбородке, но крепкая ладонь держала, не позволяя выбраться. Закрыв глаза, я сделала глубокий вздох.

— Ты ошибаешься, — начала я, но Крейн прервал.

— Нет, Вел. Это наш сын. Не понимаю, что происходит с тобой сейчас, но я люблю тебя, — Крейн вздохнул, перехватывая мое лицо второй рукой, — уверен, что это просто шок. Произошло нечто ужасное и ты просто не понимаешь, как быть дальше, — Эрик сделал шаг вперед, оказавшись прямо около меня, воздух кончился в один миг, — я рядом. Вел, — большие пальцы погладили щеки, мешая мыслить, — ты моя Исида. Я пытался раньше предложить тебе, но уж больно мы были заняты, — почувствовала, как румянец огладил щеки, — выходи за меня.

Сделав шаг назад, я тут же уперлась в стену за спиной. Проснувшееся сознание билось в панике, но Крейн тут же сделал шаг, от которого мысли вылетели из головы. Мой Осирис. Зажав глаза ладонью, я немного пришла в себя.

— Рэндал и Натали не обрадуются, — прошептала я, справляясь с эмоциями.

— Не имеет значения, — ответ Крейна не заставил себя ждать.

— Это не твой ребенок, — сказала я, с трудом размыкая губы.

— Мой. Мы идем по кругу, Вел, — Крейн вздохнул, — давай так. На мое предложение не влияет его присутствие или отсутствие. Так же, как то, кто его отец. Сейчас там тебя ждет Мир ненавидящий Рабосов. Я не знаю, что ты испытываешь сейчас, но кажется, что рядом по крайней мере со своим другом у тебя больше щансов выжить, чем одной. Тем более учитывая твое положение, — Крейн кивнул на живот.

Эрик ждал. Я смотрела на свой рюкзак, сжатый в руках. Он же ошибается, правда? Это не мог быть его ребенок. Никак. Да, у нас был секс.

Неоднократно.

Да не так уж и часто.

Почти каждый день, Вел.

Но это не имеет значения. Из такого безумия не рождаются дети. Мы любили друг друга с Максом. И это его ребенок.

Тогда почему еще не растет живот, Вел?

Не хотелось признавать, но в словах Крейна была определенная истина. Я смогу родить, спокойно, не опасаясь, что завтра будет нечего есть. Если Крейн признает ребенка — буду свободна и продолжу жить дальше. Все же их фамилия имела большое значение. Просто сделка. Выгодная, сохраняющую и жизнь, и свободу. Вряд ли после смерти Макса я буду смотреть хоть на кого-то.

Подняв глаза. я встретилась за взглядом цвета ртути.

— У меня условие. Ты признаешь его, даже если он не твой.

Крейн усмехнулся и послушно кивнул головой.

— И отпустишь меня, как только я этого захочу.

Вопросительно задранная бровь заставила пояснить.

— Я согласна, если в любой момент смогу выйти из игры, Крейн.

Облегченно улыбнувшись, Эрик выдохнул, привлекая меня к себе. А я старалась не думать о холодном гладком дереве под пальцами, где навсегда закрылись глаза, цвета глубокой зелени.

Глава 3

Скрип пружин разрушил затянувшееся молчание. Поднявшись с кровати, Крейн подошел к окну, распахнув его. Свежий воздух охотно проник в комнату. Эрик глубоко вдохнул прикрыв глаза от удовольствия. Дышать уксусом явно было тяжело не только мне. Расслабленно положив руки в карманы, Осирис о чем-то задумался, подставив лицо к яркому солнцу.

— Хотелось бы, чтобы это оказалось твоей паранойей, — Смотрящий заговорил, не открывая глаз, — но я согласен с тобой. Оливер умен. У него точно был как минимум, запасной план.

Последний раз отжав тряпку, аккуратно разложила ее по краю ведра. Вымокшая одежда быстро высыхала, но переодеться явно стоило. Да и не мешало бы приобрести себе еще хотя бы пару комплектов маек и штанов. Ходить абсолютно не в чем, даже сейчас скорее надо стирать все. Иначе заляпав еще один нехитрый наряд, завтра придется вышагивать в Башню в том, в чем в Дом принесли.

— Елена отложила пару вещей из морга, которые вызвали подозрение, — Крейн повернулся, опершись ладонями на подоконник, — тебе нужно из изучить. А вот это, — Эрик кивнул на листы бумаги, — ты зря сделала. Так гораздо проще потерять что-то важное.

Поднявшись с колен с удовольствием потянулась. Тело затекло от долгого ползания. Размяв шею нечаянно дотронулась рукой до шрама. От уксуса неприятно щипало. Надо уже что-то придумать с этими рубцами, регенерация, что угодно. Отвлекает в самый неподходящий момент.

— Как думаешь, — неуверенно начала я, подняв глаза, — почему он ничего не предпринимает?

— А ты считаешь, что он ничего не предпринимает? — вопрос Эрика будто пристыдил меня, — Вел, если мы не видим действий, это не значит, что их нет, — Крейн лишь усмехнулся, наклонив голову на бок.

Раньше от такого движения его волосы касались плеча. Он изменился. Мы оба больше не будем прежними. Солнце играло в коротких волосах Эрика. Серебристый блеск на его висках даже шел ему.

Сердце пропустило удар, столкнувшись с ребрами.

Не контролируя движений, я молниеносно подбежала к детективу, поднимая на цыпочках. Схватив Крейна за голову, наклонила к себе, ближе рассматривая то, чего никак не могло быть. Белые, серебристые волосы. Но около правого виска они стали серыми. Седыми. Лишившимися пигмента.

Голова, лежащая у меня на коленях в ванной Бака.

Этого не было тогда.

Часто моргая, я пыталась стереть то, что видела. Выскрести. Этого не могло быть. Осирисы живут больше ста лет. Ему даже нет тридцати. Обеспокоенно повернув лицо детектива к себе я пальцами внимательно изучала каждый сантиметр его кожи. Осирис поддавался спокойно, не задавая вопросов. Просто не сводил с меня взгляд. Тонкая сеть морщинок у глаз. Даже когда Крейн не щурился, гусиные лапки залегли там. Борозда на лбу не разглаживалась пальцами. Желудок прилип к горлу, отвратительно спазмируя. Ледяной комок встал где-то посередине, вызывая дрожь в пальцах. Он же не мог этого не заметить? Как пропустила я?

Наверное потому, что очень долгое время не жила среди них. Эти вечно молодые лица. Поэтому и не заметила сразу. Даже не удивилась, что Натали выглядит моложе сына. Во рту пересохло.

Закрыв глаза я потянулась за потоками. Тонкие нити прикоснулись к груди Крейна. Там, где в его оболочке зияла брешь. Жизненные щупальца обтекали контуры тела Крейна. Эрик поморщился, но не сопротивлялся. Как нащупать резерв воскрешенного? Понятия не имела, но радовало хотя бы то, что и потоки, и энергия были живыми. Ничего мертвого. Присутствие Безмолвной угадывалось лишь возле бреши в его груди. Страшный шрам на гладкой коже. Именно оттуда шла тонкая паутинка, отравляющая жизнь. Начало конца. Пальцы тряслись, не слушаясь.

Так мало?

Я смогла лишь слегка отсрочить конец, Безмолвная?

Осирис уже в твоих руках.

— Тебе остался год, — я покачала головой, пытаясь сглотнуть несуществующую слюну, — может два. Как давно ты это понял?

— Во-первых давай не паниковать, — Эрик улыбнулся, отчего морщинки стали еще глубже, а мое сердце перевернулась внутри, — во-вторых мы не знаем ничего точно. Про воскрешение нельзя прочесть в утренней газете в разделе сводки новостей. Может оно так само должно быть? Ведь долгую жизнь Осирису даровал Всевышний. А я свой последний вздох, как известно, уже отдал, — Крейн хмыкнул, кладя руку мне на щеку.

Задумавшись, я не могла отвести взгляда от Эрика. Надо скорее со всем разобраться. Понять, что задумал Оливер. Опередить. И узнать, что происходит с Крейном.

— Ты убил Оливера? — спросила я, вглядываясь в ртутные радужки.

Эрик отрицательно помахал головой, от чего тревожная седина блеснула на солнце. Я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Мы справимся с этим, да и рано еще паниковать. Просто нам мало что известно. Сейчас дело.

— Нет, Вел. Я думаю, что он был мертв еще за пару дней до того, как мы начали брать верх, — Эрик сложил руки на груди и отошел от окна, — вернее думаю, что именно из-за этого мы и победили. Некому было восстанавливать армию уродов.

В этом что-то было.

Тело, словно воск, стекающее с алтаря.

Все, что я высосала из него, теперь отравляло меня.

— У него Книга Безмолвной, — тряхнув головой, отвернулась, — но я знаю ее наизусть. Пока не понимаю, что, кроме слов воскрешения в ней могло понадобиться Чудовищу.

— Хватит гадать. Собирайся, эксперт по вопросам некромантии Крейн, — Эрик хмыкнул, — пора в Башню.

С того момента, как мы минули стеклянные двери, происходило нечто странное. Все, здоровающиеся с Крейном, тут же убирали глаза и срочно куда-то испарялись. В воздухе висел страх. Не ко мне. Они почему-то боялись Эрика. Словно знали что-то, что могло его разозлить. Людей было немного и все тянулись куда-то на нижние этажи.

Не успев хорошенько поразмыслить на эту тему, я отвлеклась. Было на что. Цокая каблуками к нам приближалась Елена. Правильнее будет сказать подлетала. Осирис, облаченная в неприлично обтягивающие все ее прелести высокие джинсы, выпрямив спину с угрожающе подпрыгивающим бюстом, преодолевала пространство так, будто на ее ногах сейчас были не десятисантиметровые шпильки, а заношенные, покрывшиеся от времени въевшейся грязью, удобные кеды, типа моих. Белые волосы девушки бесконечным шелковым полотном рассыпались по плечам, гипнотизируя и не позволяя оторваться. Поежившись, я посильнее затянула еле державшийся на затылке хвостик. Еще мокрые после наспех принятого душа, прилизанные и одновременно торчащие во все стороны, волосы добавляли убогости на ее фоне. Из-за открывшейся картины я даже не сразу почувствовала ее тревогу.

Осирис схватила Эрика за руку, кивнув мне. Улыбнувшись, я хотела отвернуться, но тонкие пальчики обвились и вокруг моей руки. От удивления брови поползли на лоб. Марил держала крепко нас обоих, призывая внимание.

— Чтобы сейчас не произошло там внизу — держите себя в руках, — Эрик хмыкнул, а Елена дернула его за руку, — оба, Крейны. Сцепите зубы, не знаю, — Осирис дернула руками, но тут же схватила нас обратно, — заблокируйте друг друга, как вы это делаете. Но ни единого движения.

Волнение Осирис усиливалось. Глаза девушки лихорадочно блестели, а на губах застыли следы укусов. Пальцы на моей кисти подрагивали, убеждая меня в том, что грядет нечто действительно ужасное.

Елена повернулась ко мне, нервно облизав губы.

— Правящие и некроманты здесь, — сглотнув слюну, Елена прокашлялась, — Прик и ваш главный. Велели созвать всех и сказали, что без вас не будут начинать.

Дыхание перехватило. Кажется дрожь Марил передалась мне. Марсель и Старейший? Что происходит? Одними губами Елена прошептала «пожалуйста». Да, чтобы не случилось, это явно не веяло ничем хорошим. Окинув нас взглядом еще раз, Елена сделала шаг назад и пошла вниз.

— Эрик, — я не рискнула поднять глаза на Осириса, — он Правящий. За нападение на него — смерть. Помни об этом, прошу тебя.

Крейн сделал шаг вперед, но остановился. Напряженные плечи расслабились. Эрик приходил в норму, пытался справиться.

— Главное ты не забудь, Вел.

До зала мы добрались быстро, протиснувшись сквозь толпу.

Марсель, словно сошедший с обложки журнала, сидел недалеко за трибуной, положив ногу на ногу. С лживой заинтересованностью он слушал, что ему говорил Старейший. Мант был облачен, словно перед ритуалом. Все письмена Безмолвной на его торсе выше пояса послушно предстали публики, ничем не прикрытые. Несмотря на свой возраст, Старейший был хорошо физически подготовлен, поэтому зрелище завораживало и пугало одновременно. Ни единого чистого места. От количества знаков его кожа казалась абсолютно черной. Лицо, веки, пальцы на руках. Даже уши. Надо признать, что некроманту тоже было скучно в обществе Марселя. Эти двое просто играли спектакль. Не для нас. Мы здесь зачем-то другим.

Низкая милая девушка Рабос упала на колени перед Осирисом, склонив голову. Даже не поворачиваясь к ней, Прик качнул пальцем, позволяя той подняться. Внутри противно заскрежетало. Желание вцепиться в горло высокомерной морде сжигало изнутри. Не отводя взгляда от пола, девчонка что-то прошептала на ухо Осирису. Марсель тут же прошел взглядом по рядам. Затеряться мы точно не могли. Эрик слишком выдающегося роста. Ну и во вторых все держали от нас приличную дистанцию зная, какое дело мы расследовали. Предполагая, зачем сюда явились эти двое.

Кивнув, Марсель поднялся, поправляя брюки. Его шаг к трибуне был уверенным, но неспешным. Старейший повторил за ним движение, но остался слегка позади Осириса.

— Смотрящие глазами Всевышнего, приветствую вас в вашей обители! — подняв руки, Марсель призвал к аплодисментам. Тихие неуверенные хлопки разнеслись по залу.

— Сегодня великий день. День, когда некроманты стали полноценными членами нашего общества! — тревога и непонимание понеслись по залу, а я сделала глоток, нечаянно пересекаясь с потоком Старейшего, — Так почему же так, спросите вы? Столько лет эти люди были не признаны, считались опасными и неугодными Всевышнему. Но, совсем недавно, как вы знаете, произошло горе, которое затронуло девять благородных семей, — театральная пауза, в которой Марсель наигранно прочищал горло, промакивая сухие глаза платком, затянулась, — несчастье, с которым Эпис был не в силах справиться самостоятельно.

В такое время нам с вами, каждому человеку, нужны те, кто могут помочь, подсказать то, до чего мы сами по причине своей веры, не в силах дотянуться. Моя дочь, — прикрыв веки, Марсель пытался справиться с голосом, но в этом зале только двое знали наверняка, что никаких эмоций он сейчас не испытывал, — моя девочка, Лилиан, пала жертвой от рук безумца. И я благодарю Всевышнего, каждый день благодарю и молю о здоровье для человека, открывшего нам этот новый Мир. Ведь герои живут среди нас.

Человек происхождения не менее благородного, чем я сам, Осирис, который смог переступить через гордость и предрассудки и подать прошение о привлечении некромантов к расследованию. Тогда я считал его безумцем. Даже выступал против, — прокашлявшись, Марсель потер горло, будто ему было больно говорить, — но не иначе, как чудом Всевышнего, большинство голосов правящих выступило за предложение этого человека. Я говорю тебе спасибо, Эрик Крейн. От своего лица, от лица каждой семьи, от лица всех некромантов, которые ступят на землю Эписа. Герой Эписа, герой Бесконечной войны. Твой отец гордился бы тобой. Достойнейший Крейн. Браво! — Марсель захлопал, а я недоуменно подняла глаза на Эрика.

Пока шум оглушающих аплодисментов раздражал слух, я пыталась понять, что происходит. Марсель не испытывал благодарности. Наоборот, произнося каждое слово, он торжествовал, предвкушая что-то. Эрик вопросительно смотрел на меня, а я покачала головой, давая понять, что еще не разобралась.

— Как не странно, дорогие друзья, герои бывают не только благородного происхождения, — смешок, прокатившийся по залу даже не зацепил меня, — Мой добрый товарищ, теперь уже партнер, глава общины некромантов, мант Назар, очень быстро ответил на прошение, предоставив двух лучших своих людей. Мы не приняли их как полагается — и это наша, друзья. Но им и не нужно было наше признание. Эти люди с несгибаемой волей шли к своей цели. Они пришли помочь — и помогли. Тем, кто презирает их, кто ненавидит и боится, — Марсель аккуратно положил Книгу на трибуну, картинно сложив руки у груди. Ресницы на прикрытых глазах дрожали, — каждый день, когда в Эпис приходит ночь, около могилы своей девочки, я взываю к Безмолвной. Прошу сил и долгих лет для бедной девочки, которая чудом выжила на Войне, чтобы предотвратить сейчас ужас, надвинувшийся на Эпис. Я молю о щедрых дарах и сытых днях, об открытых Вратах и о признании в обществе для тебя, манти Валери Крейн. Дом гордится тобой, девочка, — ухмылка в голосе была практически ощутима на пальцах, — браво, достойнейший из Рабосов! С сегодняшнего дня Валери входит в ряды Смотрящих. Ведь цель — не допускать таких катастроф больше.

Пропитанные презрением, но вежливые аплодисменты достались и мне. Поймав взгляд Марселя, я уловила довольную ухмылку. Сейчас начнется. Невольно схватив Эрика за рукав, я постаралась дышать спокойнее.

— На самом деле это история про сотрудничество, друзья. Про то, что единое равноправное общество способно творить чудеса. Побеждать в войнах, находить лекарства от болезней. Всего этого мы можем добиться лишь сотрудничая. Только что я рассказал о двух людях, ставших героями, совершенно разных, но похожих в одном, — Марсель смотрел прямо мне в глаза, не отрываясь, — у них обоих было достойное воспитание. Эрик сын моего давнишнего друга, чистейший Осирис, естественно получал самые правильные наставления с самого детства. Такие неминуемо становятся героями. Но Валери, — вздохнув, Марсель развел руками, — ребенок с гнилой кровью, воспитанный в Доме. Да, нам всегда казалось, что меры применяемые там, немного жестоки для детей. Но ведь сейчас мы видим действие этого воспитания. Сам Эрик, да и моя дочь, тоже продолжительное время провели в стенах данного учреждения. Выросли достойными людьми. Поэтому посовещавшись с некромантами, мы приняли решение, — вздохнув, Марсель глотнул воды, — во-первых, каждый ребенок со смешанной кровью, несмотря на то, признан он родителями или нет, по достижению полугодового возраста отдается в Дом, — энергия Крейна дернулась, но я успела выставить щит.

Старейший усмехнулся, заметив движение, но промолчал.

— Все образовательные учреждения благородных для блага таких детей, закрыты для них. Во-вторых. Помните! Если мы хотим добиться равноправного общества — мы должны дать соответствующее воспитание каждому! Поэтому в образование таких детей теперь включены уроки некромантии. По достижению восьмилетнего возраста, каждый Рабос проходит процедуру снятия энергии и отказа от даров Всевышнего. Ну и в-третьих, — Марсель уже даже не пытался скрывать злорадство, — в течении недели Смотрящие обязаны изъять всех таких детей из семей и передать на воспитание Сестрам. Вместе мы построим великий Эпис! Где найдется место каждому его обитателю. На этом у меня все, друзья.

Рука Эрика была напряжена так, что казалось, что тонкая ткань рубашки сейчас треснет под этим напором. Хватая ртом воздух, я вдохнула поток. Ненависть, исходящая от Крейна, стала моим сегодняшним ужином. Жадно глотая все, до чего могу дотянуться, пыталась успокоить Эрика. Осирис быстро выдернул руку, не давая мне впасть в беспамятство. Я не успела его одернуть, как он уже двинулся по направлению к Марселю. Он ничего ему не сделает. У Эрика хватит ума.

Старейший удалялся к выходу. Шанс. Развернувшись на пятках, я побежала, перекрывая ему дорогу. Слегка запыхавшись, пыталась отдышаться, глядя в покрытое письменнами лицо.

— Старейший, — вымолвила я, успев заметить краем глаза приближающуюся Елену.

От пощечины мое лицо дернулось. Не успела я проморгаться, как второй удар от наставника повернул мою голову в другую сторону.

— Минуточку, — голос Елены раздался рядом, но я вытянула руку, останавливая ее.

Только не вмешивайся.

— На колени, некромант, — его потоки скользнули по моему телу, сжимая и подчиняя его.

Принося боль. Он специально делал резко, чтобы показать силу. Мышцы ломало, ведь движения были неестественны. В Мире, где потоками жизни управляет не так много людей, я периодически забывала, что значит подчиняться. Опустившись на колени почувствовала, как купол жизни Старейшего накрыл меня, обрезая доступ моим нитям. Поток сжал горло, позволяя дышать, но не давая поднять лицо.

— Старейший, пожалуйста, — я сглотнула слюну, — они же дети. Не все перенесут переход. А те, кто перенесут, — прокашлялась, потирая шею, — это же армия бездушных солдат.

От напряжения капли пота выступили на лице. Инстинкт самосохранения кричал противиться, но ему нельзя было. Одно движение — и меня снова нет. Старейший не испытывал чувств. Истинный некромант. Расчетливый, властный и с камнем вместо сердца.

— Дочь, — татуированное лицо наклонилось к самому моему уху, — какой из законов ты не успела нарушить?

Поток на шее сжался сильнее, заставляя меня закашляться.

— Я чувствую прикосновение мертвого в твоих нитях. Клочки воссозданной энергии, плавящие твою жизнь, — Старейший поднял мое лицо, отчего я чуть не задохнулась, — еще и ребенок, Дочь. Ты осознаешь, в кого превращаешься, Валери?

— Безмолвная возвращала меня дважды, — прошипела я контролируя, о чем говорю.

Блеск в глазах Старейшего мне не понравился. Злая улыбка рассекла лицо, ломая полотно татуировок блеском зубов. Некромант прищурился, приближая лицо к моему.

— А не приходило ли тебе в голову, Дочь, что она просто не принимает тебя? — капли слюны касались моего лица, от чего поморщилась, — Манти Валери Крейн, почему ты никогда не задумывалась о том, чья ты дочь?

Недоуменно подняв брови, я прислушалась к Старейшему. Что-то промелькнуло в его словах, но что? Мысль ускользала.

— Оливер жил веками, Валери. Не потому что так этого хотел. А потому что был обречен на вечные муки, — потоки отпустили меня резко, откидывая в сторону.

Марил подбежала ко мне, опускаясь на колени. Девушка что-то щебетала, но я слышала лишь свои мысли.

Что будет с некромантом, если потянуть на себя энергию, смешав ту с жизнью?

Что будет с некромантом, если питаться мертвыми потоками?

Что будет с тем, кто приняв Дары Безмолвной, обернет их против нее?

Но как еще можно было остановить Рэндала? Она же сама вернула меня. Дала выбор.

Холодная рука сжала внутренности, не позволяя сделать вдох.

И что же ты выбрала, Валери?

Разве ты просила вернуть тебя к жизни?

Нет.

Хотелось кричать. Орать во все горло, раздирая его. Лишь бы выпустить весь этот ужас. Навсегда избавиться от него, выскрести, выжечь. До боли хотелось орать, пока голосовые связки не лопнут.

В этом твой план, отец?

Превратить меня в Чудовище?

Я твой жуткий эксперимент? Вот это я для тебя? Новая попытка уничтожить все живое?

Вцепившись руками в волосы, я потянула изо всех сил, с удовольствием почувствовав треск и боль. Реальность уходила от меня, отодвигаясь все дальше. Вот отсюда родом мое безумие, Оливер? Раскачиваясь вперед назад, я пыталась прийти в чувство, но не получалось. Моя жизнь. Каждый шаг. Все это ради того, чтобы сойти сума и превратиться в тебя?

Кто-то кричал рядом со мной. Будто за толстым слоем воды, доносились голоса.

Я в Исиде? Странно, почему снова в ней? Что произошло? Меня ударило что-то и я тону? Тогда почему мне… сухо? Даже смешно как-то, в воде, а не чувствую ее. Смех вырвался сам. Нет, ну обхохочешься. Вытянув руки перед собой, пригляделась. Они расплывались в толще бурлящего потока. Но я точно в Исиде. Не хочется выбираться, так спокойно. Давно не было так хорошо. Уснуть и остаться тут навечно. Что-то внутри беспокойно ворочалось, но я лишь снова рассмеялась. Как же я скучала по тебе, Исида.

Поток ледяной воды выдернул меня, заставив подскочить на месте.

— Да не сожри твою душу Безмолвная, Бак! — отплевываясь, я смотрела, как вода стекает с меня на пол в кабинете Крейна, — Ничего умнее придумать не мог?

Осирис невозмутимо поставил ведро на пол, облегченно падая в кресло и снимая очки. Крейн сидел на полу, внимательно наблюдая за мной. Стоп. Мы в кабинете? Ужас противными щупальцами коснулся сознания, но я тряхнула головой.

— Сколько прошло времени? — спросила я, стуча зубами.

Бакстер кинул взгляд на часы. Но ответ раздался с пола.

— Шесть часов, Валери, — полный боли голос переворачивал внутренности, — шесть. Часов.

Сглотнув слюну, я осмелилась посмотреть на Крейна.

— Что я делала? — губы не слушались, — Я… причинила кому-то вред?

То, что мог натворить впавший в безумие некромант, ужасными картинками мелькало перед глазами. Нет, я не могла. Все хорошо. Просто устала.

— Нет. Сегодня все спокойно, — Крейн поднял на меня глаза, от чего сердце сжалось, грозясь разорваться от переполняющих его чувств, — когда это началось снова, Вел?

— Эрик, ничего не начиналось. Я просто перенервничала, — сделав шаг, повернулась к Баку, — хоть ты скажи ему, что со мной все в порядке.

Осирис молчал. Внимательно разглядывая пальцы, он подбирал слова, пытаясь как можно осторожнее озвучить то, что было нужно. Бакстер снова увидел это. Наконец, его губы раскрылись.

— Вел. Не в порядке, — протирая очки краем рубашки, Бакстер нервничал, — прошлый раз приступ спровоцировала новость о том, что Эрик убийца. Ты отождествляла его с отцом и поэтому психика не выдержала, — сглотнув слюну, Бак нацепил очки на нос, — теперь произошло что-то, спровоцировавшее снова.

— Что сказал тебе Старейший, Вел, — Крейн смотрел, не отрываясь, — пока ты здесь, — я отвернулась, — пока твое сознание здесь. Расскажи мне.

Глава 4

Когда-то, Дом Крейна

Эрик

Долгожданный звонок в дверь заставил подскочить с места. Слишком резкое движение принесло боль, от чего я поморщился. Застегнув рубашку, рефлекторно повернулся к запертой на ключ спальне. Тишина, стоявшая за белой стеной, настораживала, но решиться снова зайти туда сейчас не мог. Не один. Боль от одного лишь вида была невыносимой. Моя Исида.

Пригладил волосы, кинув взгляд в зеркало. За эти несколько дней под глазами появились мешки, а лицо осунулось. Ее состояние слишком сильно сказывалось на мне. Насмешка Всевышнего, не иначе. Даровать то, чем не обладал никто из живущих, чтобы забирать так жестоко. Рука легла на ручку, распахивая дверь.

Бак вошел, внимательно глядя мне в глаза. Единственный, кто сейчас действительно мог помочь. Осирис явно не выспался. От яркого света Бак щурился, часто моргая. Не сложно догадаться, чем мог заниматься молодой свободный Осирис ночью выходного дня.

— Так все же расскажешь, что произошло? — Бак огляделся, — И где Валери?

Протянув другу Книгу, я поймал его недоуменный взгляд.

— Прежде, чем я скажу хоть слово, ты дашь Клятву, Бак, — Осирис нахмурился, но я перебил его, — то, что ты увидишь, не должна знать ни одна живая душа. Я не могу рисковать так, прости.

Осирис неуверенно протянул руку. Тонкие пальцы коснулись черной кожи, сжимая ее крепче. Маленькая капля крови впиталась в обложку. Облегченно вздохнув, я улыбнулся.

— Клянусь, что все увиденное и услышанное мной сегодня здесь и сейчас никогда не буду обсуждать ни с кем, кроме присутствующих в этом доме. Под взглядом Всевышнего. Да не сожрет мою душу Безмолвная. На все Воля Его.

Клятва принята. Книга Крейнов тут же поглотила маленькую жертву, возвращая обложке первозданный вид. Удовлетворенно кивнув, я указал другу на дверь закрытой спальни.

— Ты должен увидеть сам, — зашипев от неосторожного движения, я открыл комнату.

Бак перехватил удобнее свою Книгу и сделал шаг внутрь спальни. Друг был чрезвычайно спокоен. Даже странно, учитывая что предстало перед его глазами сейчас.

Около самой двери, прямо на пороге, валялся разломанный на несколько частей, деревянный карниз. Если присмотреться, но можно было увидеть, что позолота с него слезла не просто так. Бак присел, беря один в руки и поднеся к глазам. Следы острых зубов покрывали обломанные края. Занавески, когда-то защищающие комнату от солнечного света, разодранные разноразмерными кусками, свисали со всех поверхностей и выступов, за которые могли зацепиться. Осколки стекла усыпали весь пол комнаты. Этого не было. Бак поднял руку, останавливая мое движение. Друг отрицательно покачал головой, не позволяя приблизиться к центру комнаты. Из разбитого окна дул ледяной ветер. Снег залетал внутрь и кружась, падал на смуглое обескровленное лицо Валери.

Девушка лежала на полу, перебирая пальцами валяющиеся вокруг нее осколки. Немигающий взгляд был прикован к снежинкам, наполняющим комнату. Укрывшись куском занавески, Валери что-то тихонько бормотала себе под нос, то подбирая, то отпуская блестящие стекляшки. Бак осторожно, носком ботинок отодвигая стекла, приблизился к ней, присаживаясь рядом.

— Привет, Валери, — его голос был спокойным, но каждая буква звучала четко и одновременно мягко, — ты слышишь меня?

Рабос дернулась, от чего я подался вперед, но Бак, вскинув Книгу в мою сторону, выставил щит. Тихо повернувшись, друг снова отрицательно покачал головой.

— Не подходи, Эрик, — Бак перехватил Книгу удобнее, подвигаясь к Валери ближе.

Раскидав все осколки, Осирис придвинулся ближе к девушке, откладывая Книгу в сторону. Вел слишком сильно сжала стекло, от чего на пол тут же закапали красные капли. Удивленно подняв руку к лицу, моя Исида смотрела на окровавленную ладонь.

— Что это, Вел? — Бак тихонько коснулся кончиком пальца ее руки.

Синие глаза, наконец, поймали фокус. Валери смотрела на лицо Бака хмурясь. Сведенные на переносице брови сложили на юном лице бороздку морщин. Она трясла головой, будто пыталась прийти в себя. Секунда. И вот она снова улыбается безумной улыбкой, разрезающей ее лицо оскалом.

— Кто это? — голос будто не поддавался ей.

Бак поднял руку и ткнул себя в грудь.

— Я — Бак, ты — переведя руку на нее, Осирис улыбнулся, — Валери.

Окровавленный палец дернулся, повторяя движение за Баком.

— Ты — она коснулась лица Бака, оставляя красное пятно на щеке Осириса, — Бак, я — окровавленная ладонь опустилась на смуглую кожу лба, размазывая отвратительную краску по волосам, — Валери.

Осирис кивнул, медленно повторяя еще раз.

— Я — Бак, ты — Валери, — девушка моргнула, — все правильно, Вел. Расскажи мне, что ты помнишь?

Жена часто заморгала, но блеска сознания так и не появилось в ее глаза. Я осторожно опустился на пол около двери, не в силах оторвать взгляд. Она лежит на ледяном полу возможно всю ночь. Дрожь, окутавшая тело, мешала сосредоточиться. Боль от одного лишь взгляда. Сила бушевала, желая вырваться наружу. Пытаясь спасти. Но как можно было спасти ее от нее самой?

— Что это? — Валери поднесла к лицу Бака раскрытую красную ладонь.

— Это кровь, Валери, — девушка моргнула, не понимая, — смотри.

Бак тихо провел по синим венам, привлекая внимание девушки.

— Вот тут источник нашей жизни, — Валери остановила его, подняв руку и отворачиваясь.

— Я помню кровь. Много кровь. Река кровь. Они все умерли, потому что источник жизни кончился. Да? — синие глаза смотрели на друга.

Бак кивнул, не успевая ответить.

— Подожди. Я помню. Чудовище, — внезапно синие глаза наполнились слезами, — я думало, оно умерло. А оно здесь. Прямо сейчас здесь, — Валери тряхнула головой, но тут же улыбнулась, сжимая лицо Бака, — из него тоже текла кровь. Много. Это я сделала, — довольная злая улыбка исказила лицо.

Лихорадочный безумный блеск. Пятый день я видел его. Рэндал открыл рот и навсегда изуродовал мою жизнь. За что ж ты так не любишь меня, отец? Не так она должна была узнать.

— Валери, — Бак указал ладонью на живот, — а это кто?

Девушка улыбнулась.

— Ребеночек, — ладонь девушки коснулась уже сильно выпирающего живота.

— Правильно, Валери. Это твой и Эрика ребеночек, — Бак продолжал медленно выговаривать слова.

Валери положила руки на пол. На секунду нахмурившись, она тут же повернула голову к Баку.

— Жалко, правда? — грустная улыбка лишь на секунду мелькнула на лице, а я рванул вперед, пропуская удар сердца.

Зажатые в окровавленных пальцах ножницы Вел молниеносным движением направила к животу. Не знаю, как успел. Перехватив кулак сильнее, не обращая внимание я на бьющуюся в руках Валери, разжимал каждый палец, мертвой хваткой вцепившийся в холодный металл. Удары и укусы сыпались на меня. Лишь бы это был последний острый предмет. Бак протянул кусок занавески. Сжав руки девушки я как можно крепче перевязал их.

Синие глаза смотрели с ненавистью и отвращением. Ножницы хрустнули в моей руке, осыпаясь на пол. Валери засмеялась. Внутри все застыло и покрылось льдом ужаса от этого хохота. Моя Вел. Что происходит?

Бак схватил плечо девушки и быстрым движением всадил шприц. Белая жидкость послушно вошла под кожу, девушка даже не успела удивиться. Просто ее тело быстро расслабилось в моих руках. Прижав крепче, лишь тихонько коснулся губами волос. Подхватив Валери на руки почувствовал, как кровь снова сочилась из открывшейся на боку раны. Положил девушку на кровать и тут же опустился на пол.

Рубашка быстро окрашивалась в красный. Бак кивнул на расползающееся пятно.

— Чем? — друг обеспокоенно смотрел, не отрывая взгляд.

Запустив руку в волосы заметил, что Валери порядком заляпала и меня свой кровью.

— Вилка. Я принес ей поесть, — скорее почувствовал, как боль кривой улыбкой расползлась по моему лицу, — хотел увидеть за пять дней хоть раз свою жену.

— Она узнала о пожаре?

Кивнул скорее на автомате, чем обдуманно. Перед глазами все еще стояло у стремившееся к животу острие ножниц.

— Ты решил позвать меня после этого? — Бак указал на мой бок, — вот это дало тебе понимание того, что она сошла с ума?

Не знаю, откуда, но из горла вырвался смех. Я посмотрел в глаза друга, усмехнувшись.

— Нет, Бак, — прикрыв глаза, я сглотнул ком, вставший в горле, — если бы Валери была в своем уме — она бы не целилась в бок. Воин не промахивается, Бак.

— Она бы нашла способ убить тебя.

Я кивнул, не открывая глаз. Холодная весна навевала мысли о маленькой землянке, где навсегда остались легенды, тепло, доверие и улыбка моей Исиды.

С громким стуком секундная стрелка двигалась, отмеряя время, оставшееся до чего-то неизвестного. Частый, повторяющийся звук раздражал, но поставленное Баком лекарство заглушило эмоции. Кап. По тоненькой прозрачной трубке через катетер маленькая капля вошла в вену, отодвигая момент моего безумия. Кап. Уже почти все.

Мне позволили прийти в себя, а Крейн дал валяющуюся у него здесь запасную рубашку, чтобы я могла не продрогнуть насквозь в мокрой одежде. Сидя на его стуле, я смотрела в окно, наслаждаясь движением черных облаков по ночному небу. Как много всего интересного и неописуемого было в природе. Ведь каждая деталь нужна для чего-то. У всего есть свое место. Даже самый маленький лучик солнца. Каждая букашечка. Ведь из всего этого и складывается неописуемая жизнь Мира.

Так может я действительно нужна для этого?

Ведь Оливер тоже был для чего-то нужен.

Внутри снова все сжалось от этой мысли. Я положила подбородок на колени, рассматривая пальцы ног. Нужно что-то способное заставить мыслить трезво. Каков бы ни был план Чудовища, чтобы не происходило, последнее, чем я могу помочь своим родным — это безумием. Ну и если что, меня то уничтожить будет гораздо проще, чем его. Потому что я сама не хочу быть такой. Поэтому рано впадать в беспамятство. Назар не прав. Они ошибаются. Вздрогнула, когда пальцы Бака выдернули катетер.

— Тебе бы поспать, — сморщив нос, Осирис закатил глаза, — кому я это говорю? У вас же кроме дела вообще ничего в голове быть не может.

Отодвинув от меня капельницу, Бак отошел к стене. Места в кабинете Крейна едва хватало на нас четверых. Елена все еще с подозрением смотрела на меня из под густых белых ресниц. Видимо девушка застала не самый приятный момент. Улыбнувшись, я перевела взгляд на Эрика. Крейн что-то задумчиво чертил в блокноте. Ворот рубашки расстегнут так, что виден краешек шрама. Рукава привычно закатаны. Детектив над чем-то думал, крутя ручку в руках.

— Некроманты и Прик ведут какую-то свою игру, — согласно кивнув на слова Эрика, я поправила край рубашки, опуская ступни на прохладный приятный пол, — чего добивается Оливер?

Серые глаза поднялись на меня, отчего дыхание перехватило. Ослабленный организм просил. Нет. Требовал немедленно вытолкать всех отсюда и остаться наедине со своим Осирисом. Да, видимо я точно в норме, раз размышляю так.

— Изначально мы думали, что он стремиться Воскреснуть, чтобы вернуть Бесконечную войну, — Крейн кивнул, не отводя взгляд, — но что если он и не собирается воскресать? — Эрик прищурился, по привычке опустив голову на бок, а я облизнув губы, продолжила, — Некроманты считают, что Чудовище существовало столько времени в наказание. По сути, если мы посмотрим на все его эксперименты с другой стороны, то возможно поймем Оливера несколько иначе? — я поморщилась от неприятного ощущения внутри.

— Что, если он пытался таким образом умереть? — вопрос раздался от стены, где стояла Елена.

Мы оба кивнули.

— Да, — я сглотнула комок, вставший в горле, растирая шрам на шее, — умереть, но чтобы дело его жило, — усмехнувшись, повернулась к Крейну.

— Это чистое безумие, — проговорил Бак, — зачем?

Эрик смотрел мне в глаза, словно пытался проникнуть в мою голову. Проникнуть. Вот это меня сегодня заносит из крайности в крайность. Так точно свихнусь. Крейн улыбнулся, будто прочел мои мысли. Ну конечно, так я и поверила, что тебе тоже это интересно.

— Потому что жизнь несет боль, Бак, — я кивнула на слова Эрика, — а уж то, что он делал с собой, подавно. Поэтому идея заменить свое физическое тело на другого человека, которым сможешь управлять, не испытывая боли, не поглощенным безумием разумом, не такая уж и нереальная, — и я кивнула снова, улыбаясь Осирису, — некроманты считают, что поэтому ему понадобился ребенок? Назар сказал, что ты станешь такой, как он?

Хмыкнув на двойной вздох от стены, я улыбнулась.

— Некроманты уверены, что я в связи с последними событиями, уже успешно видоизменяюсь, — хрустнув костяшками пальцев, я выдохнула, — смущает меня лишь одно.

Крейн встал со стула и подошел ко мне. Его взгляд внимательно прошел по моему лицу. Пальцы коснулись виска, пробегая около глаз.

— Ты слишком похожа на него, — я кивнула, продолжая смотреть на Эрика, — это очень очевидно и логично. Слишком. Будто нас снова подталкивают к неверному пути, который кажется наиболее правильным. Его дочь, его потоки.

— Да, я похожа на него так же сильно, как Макс — на тебя, а ты — на Рэндала. Оливер не зря всех нас крутит постоянно вместе, — Крейн усмехнулся и убрал руку.

— Он не хочет, чтобы мы полезли куда-то дальше.

Торжествующая улыбка расползлась по моему лицу. Собрав волосы назад, я встала со стула Крейна поправляя край рубашки и смотря в окно. Да, оно было действительно слишком высоко, но это не мешало видеть черное небо над Эписом.

— Вел, — Елена подошла к столу, выкладывая что-то из пластикового пакета, — вот это было в морге у Георга. Мне показалось странным их присутствие там, поэтому думаю, что тебе они что-то расскажут.

Тонкие пальцы в перчатках, едва касаясь поверхности вещей, наконец, разложили их по столу. Пощупав поток, я потянула за него. Оне не поддавался так охотно, усыпленный успокоительным. Коснувшись пальцами деревянной поверхности стола, я закрыла глаза.

— Ищи, — приказ сорвался с губ, помогая потоку расползтись нитями.

Первыми жизнь обтекла маленькие разноразмерные детские тапочки. Старые, заношенные, один больше другого, они вызвали у меня удивление больше всего. Это то зачем призванному? В бурых пятнах, в пыли, они не давали мне покоя. Но, как и ожидалось, ничьих следов, кроме Георга и Елены на них я не обнаружила. Та же участь ждала и обугленный пергамент. Слова на нем выцвели так сильно, что их невозможно было прочесть. Кусок бумаги размером с четверть тетрадной страницы, с загнутыми обожженными краями что-то зацепил в памяти, но тут же отпустил на задний план. Вернусь к нему позже.

Кольцо Крейнов, лежащее третьим предметом, удивило меня гораздо сильнее. Потоки послушно потянулись к металлу, но резко возникший купол энергии Эрик обрубил их. Я зашипела, одергивая руку.

— Ты двинулся, Крейн, — просипелая, хватая Осириса за кисть, восполняя поток, — что это было?

Детектив будто не слышал меня. Он разглядывал блестящее серебро так внимательно, что внутри вдруг похолодело. Белые пальцы сжимали Книгу, а прищуренный взгляд будто проникал внутрь предмета.

Будто ты кольцо не видел.

От следующий мысли глаза округлились. Я уставилась на железку ощущая, как холодный липкий пот выступил на спине. Калейдоскоп воспоминаний крутился перед глазами.

Морг. Цепочка. Беспамятство.

Подземелье.

Исида.

Натали.

Лес.

До боли закусив губу я смотрела на железку перед собой.

Как?

Ведь Рэндал уже не возвращался туда после Исиды.

Неприятно засосало внутри. Потоки, готовые коснуться кольца, скользнули обратно, подальше от неизвестности. Что-то шло не так.

Я подняла глаза на Елену.

— Нашла его три дня назад. Подумала, что упустила. Но, — светлые глаза забегали, натыкаясь на Крейна, — ты же знаешь, что я не могла упустить?

Отрицательно помотав головой, я подняла руки вверх.

— Друзья, во мне и так достаточно мертвых потоков, воссозданной энергии и прочего мусора, — я кивнула на кольцо, — поэтому эту дрянь я точно осматривать не буду. Все то, что на этот раз он будет давать — я ни прикоснусь ни к чему ни единым потоком, — усмехнувшись, я повернулась к Эрику, — он и так даже мертвый успешно проводит эксперименты над моей жизнью. Я не стану такой, как он.

Крейн кивнул, потянувшись к металлу. Бак схватил друга за руку и тут же покачал головой. Осирис нахмурился, глядя на металл.

— Теперь будем делать так, — сказала Елена, смотря на блестящий перстень, — все строго наоборот. Этой штуки явно должен коснуться кто-то из вас, — Марил ловко подхватила железку, — поэтому пожалуй родовое кольцо Крейнов пока поживет у меня.

Бакстер внимательно осмотрел предметы, лежащие на столе. Ловко сгребая их обратно в пакет, Осирис улыбался.

— Так, ну а это на ночь заберу я и попробую проанализировать. А вот вы двое, — Осирис ткнул пальцем в грудь друга, — едете спать, отдыхать и не доводить одни и так вареные мозги до безумия. У вас там кажется сына отобрать хотят? Подруга рожает? Вот и вперед, порешайте день проблемы семьи. А Оливер явно попробует привлечь ваше внимание.

Крейн повернулся ко мне. Я задумчиво разглядывала его лицо. Морщинки, та беспокоящие меня, круги под глазами. Только хотела открыть рот, как Эрик заговорил первым.

— Ты едешь со мной, — кивнув в сторону ребят, Крейн продолжил, — они правы. Последнее, чего ждет от нас Оливер — это спокойствия и бездействия. Уже и так понятно, что мы — основные действующие лица в его плане. А значит чем меньше сейчас телодвижений, тем больше ему придется выходить из тени.

Глава 5

Когда-то в Эписе

От затянувшейся прогулки мои ножки устали. Я спотыкался, грозясь упасть, но мама и папа словно и не замечали этого. Взрослые шли быстро, крепко держа меня за руки. Светлая голова папы блестела на солнышке, красиво переливаясь разными оттенками цветов. Я всегда хотел волосы, как у него. Осирис. Мама говорит, что таких детей любит Всевышний. Наверное они больше едят эту противную кашу. Но сколько бы я не ел, волосики оставались такими же, как у мамы, практически черными. Хотя она говорит, что мы с ней самые красивые. Будто сама Исида плескалась в нашем взгляде. Так и говорила. Но все равно в папе мне нравилось все. Казалось, что он самый высокий человек в Мире. Большой и сильный с серебряными глазами. Он был похож на тех, кто окружал Всевышнего, когда тот еще ходил по земле.

Птичка. Большая и черная сидела прямо посередине тропинки, по которой мы шли. Она не была похожа на остальных. Прямо как я. Мне очень нравились разные животные, но родители не разделяли восторга. Я всегда приносил всех в дом. Котята, щенки, ящерки, змеи, птенцы. Они же такие маленькие. Очень милые создания. От вида этой птички хотелось прыгать и хлопать в ладоши, но папа с мамой держали крепко. Жалко. Мы уже прошли ее, а я все оборачивался.

— Не крутись, — строгий голос мамы заставил меня повернуться, — мы почти пришли, Оли, потерпи чуть-чуть.

Кивнув, я послушно шел, вдыхая приятные запахи лета. Мама говорит, что я уже скоро буду совсем взрослый. Конечно, мне шесть лет. Но я все равно еще очень много не понимаю. Вот куда надо было сегодня идти? Папа нес большую сумку в руках и почему-то старался на меня не смотреть. Это очень расстраивало. Я очень любил играть с папой. Когда-нибудь я вырасту и стану таким же сильным, как он. Мама так говорит. Если, конечно, буду есть кашу и слушать взрослых. Хорошо, что осталось совсем чуть-чуть.

Большая блестящая Исида огибала красивый Дом. Странно, раньше мы никогда тут не были. Папа ускорил шаг и мы потянулись за ним.

Высокая светловолосая тетя улыбалась мне, но она не понравилась. Женщина протянула руку, прикоснувшись к моим волосам. Я нахмурился, пытаясь спрятаться за папу, но тот отдернул ладонь, передавая женщине большую сумку. Тогда ухватившись за мамину ногу, я спрятался за ней. Женщина коротким кивком поприветствовала папу.

— Я рада видеть вас в Доме Рабоса, Алан. Вы можете не волноваться. Ваш сын вырастет достойнейшим из Рабосов и обязательно пройдет через Врата. Даже несмотря на последние события, — женщина как-то нервно оглянулась, — Всевышний сам благословил это заведение.

Папа кивнул, оглядываясь на меня. Мама как-то очень крепко сжимала мою руку. Я хотел выбежать к папе, но она не дала. Родители ругаются? Мама нервничала. Ее ладонь была мокрой и липкой. Так всегда было, когда они ругались.

— Не глупи, — мягкий голос папы, — отпусти его.

Мама трясла головой, делая шаг назад, от чего я чуть не упал.

— Дорогая, вам не о чем волноваться, — противный голос тети, — это его судьба. Так сказал Всевышний.

Мама опустилась на колени, повернувшись ко мне. Большие синие глаза смотрели с каким-то беспокойством. Я тоже нервничал, ведь я чувствую маму. Она убрала с моего лба челку и коснулась губами лица. Теплые пальцы перебирали мои волосы, взлохмачивая их. Мне нравилось, когда мама так делала, поэтому я улыбнулся.

— Милый, тебе нужно будет пожить здесь, — на глазах мамы выступили слезы, — так хочет Всевышний. А мы все должны его слушаться.

Я непонимающе смотрел на маму.

— Вы меня больше не любите? — от таких слов моя нижняя губа задрожала.

Мама прижала меня к себе, а я обнял ее за шею крепко-крепко. Мама плачет? Папа отвернулся от нас.

— Любим, сынок, — его голос хрипел, будто ему было тяжело говорить, — очень любим, Оли. Но так хочет Всевышний.

— Послушай меня, — мама отодвинулась, сжимая мое лицо в ладонях, — ты — Воин. Эти люди научат тебя, как быть настоящим Рабосом. Ты будешь самым сильным, еще сильнее, чем наш папа. И как только закончишь учиться — вернешься домой. А мы тебя всегда будем ждать, дорогой, — грустная улыбка мамы скользнула по лицу.

— А это долго? — я поднял глаза на тетю, — Мне еще нужно доесть кашу.

— Нет, Оливер, — женщина смотрела на меня, улыбаясь, — время пролетит незаметно, вот увидишь. Тут будет много детей, вам будет весело.

Папа подошел к нам и коротко поцеловал мои волосы. Мужчины не плачут и не должны проявлять ярко чувств. Мы сильные. Папа улыбался.

— Слушайся старших, сынок, — папа положил руку на плечо мамы, — все, Валери, заканчивай. Нам пора.

Мама кивнула, еще раз прижав меня к себе. Я взрослый. Воин. Они говорят со мной, как со взрослым и я должен понять. Я буду сильнее папы. Хотя во всем Эписе не отыскать сильнее. Поэтому я помахал родителям и решительно повернулся к тете.

— Пойдемте. Я готов.

Холодные пальцы женщины сжали мою ладошку. Я вытирал слезы, но старался тихо. Мужчины не плачут. А я стану сильнее, чем даже сам папа.

Натали испарилась, стоило нам переступить через порог. Что-то бормоча себе под нос, с торжествующей улыбкой, Осирис подхватила сумку и скрылась в ночи Эписа, не давая и шанса ее окликнуть. Оставалось надеяться, что еда, приготовленная ей, не исчезла так же быстро, как она сама. Видимо Крейн думал о том же, потому что быстро заглянув в спальню Макса и убедившись, что тот спит, тут же скользнул на кухню.

Вот и что прикажете делать? Сняв свои многострадальные кеды, я поправила веревку, которой на талии перехватила рубашку Крейна. Экстра короткое, но все же платье, закрывало все, что должно скрывать. Да и учитывая мою худобу это не так сильно бросалось в глаза. Тем более ночью. Некоторые наряды Елены, которые я успела лицезреть, в разы короче. Так что уж Крейн точно переживет меня в таком виде. Жаль, что я не успела расспросить Натали есть ли какие-то новости от Эли. Звонить Бену, а уж тем более призванному, не хотелось. Ладно, завтрашний день, кажется, наконец-то будет принадлежать мне самой.

Зайдя на кухню, я невольно улыбнулась. Сильнейший из живущих, наследник великого благородного рода Крейнов, Осирис, воскрешенный, детектив Башни Смотрящих, герой Эписа и Бесконечной Войны, зачерпнул половником суп, стоя у открытой двери холодильника, придерживая ту коленом, и с удовольствием отхлебывал бульон. Скорее всего где-то в склепе Крейнов сейчас недавно упокоенный Рэндал перевернулся. При чем два раза. Второй — когда капля сползла по подбородку Эрика и тот вытер ее рукавом. Да, голод такая вещь. Забудешь и о происхождении, и о всем воспитании. Поймав меня краем глаза, Крейн улыбнулся.

— Налить? — я кивнула, проходя внутрь и усаживаясь на стул.

Пока Крейн отточенными движениями открывал дверцы шкафа и разливал суп, я не могла отвести от него взгляд. Ведь кажется, что мои чувства были так очевидны. Но почему столько лет я не замечала их? Сколько раз я говорила, что люблю его, невольно? Потому что знала это, потому что действительно считала так. Я любила Эрика Крейна сильнее, чем кого-либо. Но почему-то упорно считала себя связанной с Лавром. Ведь на самом деле все было наоборот. Мы дружили с Максом с детства. Брат моей подруги, теплая семья. Он, несомненно, был очень мне дорог. И я даже была влюблена в него. Только же это не шло ни в какой сравнение с тем, что я чувствовала находясь рядом с Эриком. Как же это объяснить. Ужасный Мир, где нет будущего, окрашенный красным, вдруг становился цветным рядом с ним. Спокойствие, окутывающее меня, даже тогда, когда вокруг была одна смерть.

Вот сейчас, просто смотря на него, я чувствовала, как все проблемы вдруг отступают на второй план. Вот для этого нужна семья? Чтобы было куда прийти и почувствовать себя по-настоящему в родном месте. Дома. Так удивительно. Я ненавидела эти стены. А сейчас, переступив порог, с моей души будто скатился огромный камень. Думаю, я просто боялась того, насколько сильно люблю его. Как можно было потерять все это? Не заметить лучшего, что было во мне.

Тарелка опустилась передо мной, наполненная до краев. Я рассмеялась, глядя в недоумевающие серые глаза Эрика, присаживающегося рядом.

— Вы с Натали решили сделать невозможное и превратить меня в первого в Мире толстого Рабоса? — взяв ложку в руки, я зачерпнула суп.

— Так уж у нас заведено, совершать невозможное, — Эрик улыбался.

Ели мы в тишине, лишь иногда позвякивая ложками о край тарелок. Несмотря ни на что, я доела до конца. Рабос не оставит еду, даже если она будет лезть обратно. В Доме никто не спрашивал, хочешь ты есть или нет. Не хочешь — твоя тарелка отдается другому, а ты ходишь голодный. Не доел — завтра кормить не будут. Еда была священной для детей Дома. Чтобы она из себя не представляла.

— Дом не такой, как был раньше, Вел, — Эрик заговорил первым, отодвигая пустую тарелку, — пока мы не придумаем, что сделать с новыми законами, ничего страшного не произойдет, — Крейн хмыкнул, — там не осталась уже человека, который бы не боялся тебя.

— Или тебя, — Эрик усмехнулся, — да, Крейн, я знаю. Сейчас нет войны, а у Макса есть родители, которые оторвут голову любому. Так что чтобы не задумал Прик с некромантами — у них ничего не выйдет. Даже инициация не сделает ему ничего плохого, — я пожала плечами, — Макс прирожденный некромант.

Крейн смотрел на пустую тарелку, перебирая пальцами по поверхности стола. Несмотря ни на что, мы все равно нервничали. Он был еще слишком маленьким. Но я была здесь, Эрик тоже. Макс сейчас в позиции благородных для Дома. А им там ничего, кроме войны, не угрожало. Рабосы же бояться некромантов, поэтому их звериное чутье не даст ему навредить. Все в порядке.

— Со мной тоже все в порядке, — я протянула руку, легонько касаясь пальцев Крейна, — этого не повториться. Слышишь? — наклонив голову, пыталась заглянуть в глаза Осириса, — Просто одно навалилось на другое. Я гораздо сильнее, чем была раньше, Эрик. Все хорошо.

— Ты совсем ничего не помнишь? — глаза цвета жидкой ртути поднялись на меня.

Я отрицательно помотала головой.

— Бак рассказывал больше какие-то собирательные вещи, ничего конкретного. А все что осталось в моей памяти — это размытые ощущения. Больше образы, чем конкретные воспоминания, — невольно пожав плечами, я одернула руку, но Эрик не дал, сжав мои пальцы.

— Расскажи о них.

Зажмурившись, я тряхнула головой. Та часть памяти, куда я старалась никогда не возвращаться. Слепое пятно, навсегда скрытое от моего сознания. Но если это важно.

— Шум воды. Исида постоянно будто окружала меня, а я пыталась вынырнуть. Очень часто она становилась красной и горячей, будто пыталась сжечь меня. А когда удавалось вынырнуть, не на долго, ощущала аромат цветов. Этим моментам очень радовалась. Глотку воздуха и нежному теплу солнца на лице, — разведя руками, я открыла глаза, — как-то так. Конечно, были еще голоса сквозь толщу воды, но я никогда не могла их разобрать.

Эрик задумчиво посмотрел в окно. Пальцы Смотрящего все еще сжимали мои, от чего тело, невольно, плавилось. Спокойно. Даже сейчас, вспоминая время безумия, я не нервничала. Так странно.

— Когда потеплело, — голос Эрика хрипел, от чего Осирис закашлялся, — я постоянно выводил тебя в сад. Там ты охотнее ела и легче засыпала на свежем воздухе. Часами могла смотреть на небо, повернув лицо к солнцу и зажмурившись, — грустная улыбка на лице Крейна зацепила что-то живое, больно потянув внутри, — В такие моменты ты почти была нормальной. Даже иногда что-то бормотала про себя, улыбаясь.

С беспокойством глядя на Эрика, я наклонилась вперед.

— Я навредила тебе? — голос не поддавался.

Крейн посмотрел на меня. Так теперь всегда будет? От каждого его взгляда внутри что-то будто отрывается и начинает бешено колотиться в груди. Как же мне нравилось, когда он смотрел на меня. Эрик прищурился, будто снова понимал, о чем я думаю.

— Нет, Вел, — протянув руку, Крейн убрал прядь волос с моего лба, — ты не сделала ничего плохого.

Сердце перевернулось, а я сжала свободную руку в кулак. Рядом с ним невозможно держать себя в руках. Кто же думал, что все это превратиться в какую-то пытку? Так было хорошо и плохо одновременно, что я отвернулась, пытаясь за что-нибудь зацепиться взглядом.

— Почему записка, Вел? — я вздрогнула от вопроса, — Почему ты просто не могла сказать мне это в лицо?

Внутри все дрожало. Голос не поддавался, а пальцы тряслись в лихорадке. Он должен знать. Это не может так продолжаться.

— Наверное потому что я всегда знала, что это неправда, — рука Эрика дернулась, а мне показалось, что пальцы хрустнули в этот момент.

Не сводя взгляда со стены, я подбирала слова, не находя подходящих. Как оправдать собственную глупость? Как объяснить, что не было тут виновных, кроме меня самой?

— Что? — голос Крейна хрипел, от чего Осирис закашлялся.

Вдохнув поглубже, я закрыла глаза.

— Ты не Чудовище. То, что произошло в лесу спасло жизнь целым поколениям людей. А я лишь пыталась перекинуть на тебя всю вину, которую испытывала сама. Ведь гораздо проще найти крайнего, чем признать, что весь мусор в себе. Я ненавидела себя, Эрик, а не тебя, — сглотнув ком, вставший в горле, продолжила, — Никогда в жизни я не ненавидела тебя. Я просто слабая дура, не знающая, как справляться с обычной жизнью. Мне нужна была драма, события, движение. Страдания, Эрик, — вдохнув еще раз почувствовала, что сердце встало где-то в горле, — вот я и создала себе их. Чем не супер миссия — положить свою жизнь на исправление ошибок? Знаешь, в секунду, когда я увидела, как первый некромант упал на землю, я поняла, какая же дура. Когда же кинжал коснулся твоей груди, — рука снова дернулась, — я поняла, что дура я еще большая, чем мне казалось, — покусывая кончик пальца, я слышала, как противно громко тикали часы.

Снова. Что за надоедливый предмет. Я тут вопросы жизни решаю, а они упорно напоминают о ее скоротечности. О том, сколько лет живут Осирисы. О том, что буквально через десять лет, я буду стареть, а он останется таким же, как сегодня. Если мы, конечно, разберемся с этим тревожно серым пятном на его волосах.

— Я люблю тебя, Вел, — голос Эрика заставил повернуться, хотя услышанное дошло не сразу, — и этого не смогли изменить ни Война, ни твое безумие. Разлука длинною в пять лет, — Крейн кашлянул, но не отрывал взгляда от меня, — я чувствовал каждое твое перерождение. Мне не нужно было восстанавливать связь у Исиды, Вел, — теплые пальцы легли на мою щеку, заставляя зажмуриться от удовольствия, — она никогда не исчезала. И чтобы не было написано в той легенде, даже смерть не смогла этого изменить, — Крейн закусил губу, закрывая глаза, — а теперь скажи уже что-нибудь в твоем стиле. Про друзей, связь, Лавра, долг, происхождение. Что там еще твое любимое? «Это не мы, Эрик». Все остальное. Только быстрее, потому что я уже готов поверить в обратное.

Похоже, что я мастер тупых отговорок. Не удивительно, что Крейн не воспринимал это всерьез. Да как я сама вообще могла в это верить? Улыбнувшись, тихонько поднялась со стула, устраиваясь у Эрика на коленях и обхватив его шею. Уголки губ Смотрящего дернулись, но глаза он так и не открыл.

— Я уже говорила тебе, Эрик. Еще одно наводнение из слез Эпис бы не пережил, — наклонившись к уху Осириса, я тихонько поцеловала самый краешек, — я люблю тебя, Эрик Крейн, столько, сколько себя помню. Хотя ты, конечно, тоже тот еще дурак.

— У тебя есть три секунды, чтобы сказать, что я не так понял, — подхватывая меня на руки, от чего я взвизгнула, проговорил Крейн, быстро вышагивая в сторону спальни, — три.

Дотянувшись до тонкой кожи за ухом, я прикоснулась губами, слегка прикусывая. Осирис пропустил вздох, а его горло нервно дернулось. Проведя кончиками пальцев по длинной белой шее, я прижалась сильнее, укладывая голову, ему на плечо.

— Передумал. У тебя нет ни секунды.

— Ну я вообще спать хочу, — притворно зевнув, я прикрыла глаза.

Эрик хмыкнул, поворачиваясь ко мне.

— Конечно. Сейчас сразу и выспимся.

Губы Эрика накрыли мои, вызывая одобрительный стон. Первая попавшееся дверь гостевой спальни была тут же распахнута. До второго этажа мы явно не дойдем. Крейн опустил меня на кровать, не разрывая поцелуй. Прикусив его губу слегка потянула на себя. Под звук хриплого рыка, вырвавшегося изо рта Осириса, я быстро расстегивала какие-то бесконечные пуговицы на его рубашке. Крейн поступил проще. Разорвав веревку, завязанную в узел на талии, он быстро стянул с меня рубашку через голову. Ртутная радужка почти исчезла в его глазах, превратившись в тоненькую нить. Жадный взгляд прошелся по телу, от чего внутри тут же разгорелся пожар. Я потянулась, губами охватив шрам, белеющий на груди. Будто пытаясь стереть его, мой язык жадно касался каждого миллиметра раненой кожи. Крейн застонал, прижимая меня обратно к кровати. Крепче охватив его ногами, я чувствовала ужасающую пустоту внутри. Желание охватывало с головой. Прикоснувшись к его груди, я вела ладонью, поглаживая каждую мышцу, попадающуюся на пути. Скорее. Когда моя рука коснулась края ремня, Крейн вздрогнул, уткнувшись носом в мою шею. Его пальцы едва коснулись моей груди, как я выгнулась, прижимаясь ближе.

— Па-а-а, — голос Макса в коридоре заставил нас отдалиться друг от друга, — папа.

Натянув быстрым движением рубашку через голову, я села на кровати, пытаясь отдышаться. Крейн усмехнулся, запустив пальцы в волосы.

— Я здесь, Макс, — крикнул Эрик, подмигнув мне, — иди сюда.

Ребенок показался в дверном проеме, потирая кулачком глаза. Он обнимал какую-то игрушку непонятного происхождения. За сыном послушно семенила маленькими лапками крохотная белая собачка. Отлично, мы подняли весь дом.

— Мама? — ребенок удивленно посмотрел на меня, — А ты теперь будешь жить с нами?

Сглотнув слюну, я невольно пожала плечами, но Крейн тут же тихонько шлепнул меня по пальцам.

— Да, милый.

Ребенок недоверчиво перевел взгляд на отца.

Интересно, что происходит в детской голове в такой момент? Наконец, Макс перестал хмуриться и со смехом завалился к нам на кровать, ложась посередине.

— Тогда сегодня чур спим все вместе.

Крейн вздохнул, но улыбка не сходила с его лица.

— Только без Чика, договорились?

Макс послушно кивнул, закрывая глаза. Маленькие ладошки похлопали по кровати рядом с собой.

— Ложитесь скорее, я хочу спать.

Крейн нагнулся ко мне, слегка коснувшись губами моих.

— Я же сказал, что выспимся.

Дом

Глава 1

Маленькие пальчики осторожно трогали мое лицо, вытаскивая сознание из приятного сна. Я улыбнулась, не открывая глаз, все еще надеясь ухватить немного из забытия. Макс осторожно провел по ресницам, от чего хотелось засмеяться. Щекотно. Любознательный ребенок. Даже сквозь сон чувствовала, как он разглядывает меня. Так же, как я раньше всегда всматривалась в каждую его черточку, когда он спал.

— Макс, оставь маму в покое, — в голосе Эрика легко угадывалась улыбка.

— А почему она так долго спит? — Тонкие пальцы схватили за сережку и потянули, — Мы же уже не спим.

— Ты не спишь, — почувствовала легкое касание руки Крейна о щеку, пока тот разжимал пальцы сына, — потому что неугомонный ребенок, я — потому что не хочу, чтобы ты поднял еще и маму.

Повисшая тишина снова благополучно туманила разум, отпуская меня в сон. Тепло. Даже дышится будто легче. Так странно. Я столько лет убегала, а теперь вернулась домой. Тихое дыхание касалось моего лица. Масик. Уже такой взрослый.

— Пап, — теперь сын говорил шепотом, но звонкий детский голос невозможно сделать тихим, — а почему у мамы так много циферок?

Прохладный пальчик осторожно прикоснулся к шраму, обводя каждый рубец. Ребенок повторял очертания числа, вырисовывая снова и снова.

Она просто не принимает тебя.

Ведь что-то в этом было. Трижды. Рабос с ребенком, ставший некромантом. Казнь некроманта через переход. Воскрешение. Каждый раз она снова делала выбор в мою пользу.

Так в мою ли?

Безмолвная, кто прав?

— Расскажи мне, — не открывая глаз, я потянула сына на себя, укладывая рядом, — откуда берутся циферки у Рабосов?

Горячая рука Крейна легла на мою талию, притягивая к себе ближе. Губы мимолетно коснулись виска давая понять, что все произошедшее мне не приснилось.

— Давай, Макс. Я же тебе объяснял, — Крейн зарылся носом в мои волосы, от чего по рукам побежали мурашки, — привет, — шепотом около самого уха заставил улыбнуться и открыть глаза.

Лохматый Макс в мягкой синей пижаме, лежал около меня, играя моими пальцами. Так забавно, в его белых руках кожа приобретала еще более темный цвет. Ребенок хмурился, сведя брови на переносице, отчего кончик маленького носа забавно дергался.

— Когда-то давно, когда в Эпис пришли плохие люди, Всевышний создал войско. Он долго думал, как сделать их сильнее, чтобы защитить Мир. Чтобы Воины были непобедимы надо было смешать лучшее от перворожденных и благородных. Дети Осирис и Ра стали этим Войском. Сильнейшим и не знающим поражений. Но Воины погибали, а за Вратами оставалось все меньше места. Тогда Всевышний и придумал отмечать каждого Воина, чтобы тот проходил за Врата, как только придет его очередь, — ребенок вздохнул, подняв глаза на меня, — папа говорит, что каждый Воин перерождается снова, освобождая место за Вратами для новых прибывающих.

Я согласно кивнула, еле сдерживая смех. Самая милая история про предназначение Рабоса, которую только можно было придумать. Синие глаза поднялись на мебя.

— А еще папа сказал, что у тебя так много циферок, потому что ты часто возвращаешься, не доходя до Врат. Это правда?

Пожав плечами, я легонько толкнула локтем беззвучно смеющегося мне в шею Осириса. Сказочник. Это надо было все так перевернуть? Страшная история о предательстве, наказании и вечных муках превратилась в рассказ о героях и перерождении. Лучше не придумаешь.

— Все так, милый, — улыбнувшись, я щелкнула сына по кончику носа, — а если когда-нибудь кто-то скажет тебе иначе — не верь. Воин не должен колебаться. А многие захотят показать тебе совсем другую историю. Чтобы получить власть над силой, заключенной в тебе.

— Мам, — ребенок сел, серьезно смотря на меня сверху вниз, — а кто твои родители?

Возраст почемучки. Рука на моей талии прижала сильнее, успокаивая. А я смотрела в бездонные синие глаза. Внимательные, блестящие, как бурная Исида. С черными крапинками. В обрамлении густых белых ресниц.

— Всевышний и Безмолвная мои родители. Других у ребенка Дома Рабоса и быть не может.

Где-то, Бесконечная война

Валери

Солнечные лучи играли на поверхности Исиды покрывая воду серебристым мерцанием. Удивительно теплое летнее утро тянуло скорее освежиться в такой приветливой реке. Вытерев ладонью пот, проступивший на лбу, я опустилась на зеленую траву, влажную от росы. Ночь выдалась сложной. Перед глазами все еще стояла рваная рана под ребрами Крейна. Тварь вцепилась в друга почти на рассвете. Я снова потеряла бдительность, упустила момент, когда чудовище зашло за спину. Осирис спас меня, за что сам тут же поплатился. Конечно он не сказал и слова. Я даже подумала, что все обошлось. Он же как-то играюче всегда справлялся с этими тварями. Подумаешь, клацнула зубами где-то у него за спиной. Но когда мы добрались до укрытия, Эрика била лихорадка, а футболка пропиталась кровью.

Сегодня мы вернемся в Дом. С Крейном срочно нужно поговорить. Пора прекращать его походы. Обстановка накалялась, чудовищ становилось больше. Они как-то… умнели? Да и с Максом тоже. Им все игрушки, а ведь так в одно мгновенье я могу потерять и парня, и единственного друга. Эрик и так зачастил последнее время. Каждый мой поход был с ним, словно он собирался до конца жизни водить меня к чудовищам за ручку. Это ослабляет бдительность, когда твой напарник сильнейший из Осирисов. Мне восемнадцать. Я сама уже должна учить мальков.

Конечно слаженности нашей команды завидовали. Никто не мог предположить даже, что мы так сработаемся. За столько совместных походов мы научились подстраиваться друг под друга, знали сильные и слабые стороны. Нам не нужно было думать, как бы не зацепить своего во время битвы, так как подстраивались на автомате. С Максом такого не было. Даже обидно. Что касается ведения боя, сколько не пытались, каждый раз то я залезу в его энергию, то он в мою. Это не только неприятно, но еще и отвлекает. Поэтому пару раз помучавшись было решено, что вместе мы сможем побыть и в Доме. А я продолжу походы с Крейном. Лавр лишь усмехался, торжественно заявляя, что не ревнует. Ведь ревновать Рабоса к Осирису тоже самое, что воду к огню. Да и ревновать к Крейну… Даже если предположить что когда-нибудь я захочу с ним переспать, придется встать в очередь, где номер получу с цифрой, покруче, чем моя. Эрика обожала добрая половина женской части Дома, а он отвечал им взаимностью. Когда успевает только?

Ладно, тварь вроде ничего важного ему не зацепила. Прижгли и все дела. Сейчас отоспится немного и будет как новенький. Так всегда было. Надо только придумать, чем его накормить. Ослабевший напарник, пусть и сильнейший, то еще удовольствие. Особенно этот Осирис. Оставить его сейчас там одного было не страшно. Тут скорее боязно за то чудовище, что рискнет приблизится к нему, когда он спит. Но стоит ему открыть глаза, начнется. Ой, попить, ой, в глазах потемнело, как я слаб, хочу еды, нет не этой. Погладь, почеши, расскажи сказку, посиди, полежи, постой на голове. Конечно Крейн дурачился. Осирис прекрасно понимал, что чувство вины от его ранений сжирает меня так сильно, что я готова носиться вокруг него кругами. И активно этим пользовался. Со временем это уже стало обязательным ритуалом. Если кто-то из нас ранен, второй играет роль мамочки. Вот и как после этого сработаться с новым напарником?

Оглянувшись на землянку, я все же аккуратно положила Книгу на землю. Очень быстро искупаюсь. Усталость тяжелым грузом лежала на плечах, а от прохладной воды станет легче. Тем более еще зайца какого-нибудь ловить, а у меня перед глазами все плывет. Скинув потертую портупею, я с удовольствием потянулась. Тяжелые ботинки, штаны и футболка тоже улетели в сторону. Повернувшись к Исиде, ощутила легкую дрожь в коленях. Да, детские воспоминания не дают покоя. Но тут не так уж и глубоко. Одним движением, выставив руки вперед, я нырнула в воду.

Прохладная Исида дружелюбно приняла меня, успокаивая уставшее тело и даря покой. Показавшись над поверхностью, я набрала побольше воздуха и нырнула снова, плывя к самому дну. Правда мелко. Песчаное дно с разноцветными камушками, едва заметно двигалось от подводных потоков. Сегодня Исида благосклонна. Коснувшись блестящего песка, я оттолкнулась, снова показываясь на поверхности.

Черная фигура, сгорбившееся рядом с оставленной одеждой, перекидывала из руки в руку мою Книгу. Лазутчик? Не похож. Сердце стучало у горла, но сглотнув слюну, я сделала два гребка к берегу. Он же не нападает.

Пока.

Вот этим моментом и надо пользоваться. Все мое оружие было около незваного гостя, а преобразователь вообще в его руках. Не теряя времени, я внимательно разглядывала мужчину в поисках того, что может о нем рассказать.

Простая одежда, которую можно увидеть у каждого Рабоса в Доме. Черная, тонкая, не стесняющая движений. Майка и штаны, подобные моим, Такие же тяжелые ботинки и портупея, усыпанная клинками. Смуглая кожа и черные длинные волосы, убранные в высокий тугой хвост, подсказывали, что передо мной или Ра, или Рабос. Можно было вздохнуть с облегчением, если бы не одно но. Сильные накаченные руки и шея гостя были покрыты письменами Безмолвной. Некромант. Тонкие нити шрамов белели на лице, местами прерывая сеть татуировок.

— Не бойся, — гость повернулся ко мне, открывая свое лицо полностью, — я не причиню тебе вреда.

Он улыбался. Склонив голову на бок, мужчина прищурился, разглядывая меня. А я не могла вымолвить и слова. Позвоночник будто пронзили стальным прутом, не давай и шанса пошевелиться. Конечно, все Рабосы несколько похожи друг на друга. Но… Бездонные синие глаза, с черными крапинками, любопытно скользящие взглядом по моему лицу.

Такая же нить тонких губ, словно разрезающая кожу.

Горбинка на носу.

Острый подбородок. Ухо одно чуть выше другого.

Слишком высоко изогнутая правая бровь.

Сглотнув слюну, я коснулась ногами дна, делая шаг.

— Я, конечно, знал, что ты будешь похожа на меня. Но на столько, — незнакомец развел руками, все еще сжимая мою Книгу, — это даже удивительно, — усмехнувшись, гость прикрыл глаза, — а меня уже мало что может удивить, Вел.

Стараясь дышать ровно, я кинула взгляд на зажатый в его пальцах преобразователь. Он засмеялся, подкидывая Книгу в руках.

— Валери, серьезно? Эта пустышка не нужна тебе, дорогая. Все, что необходимо для того, чтобы быть собой, у тебя уже есть, — он швырнул Книгу в сторону, — или моя дочка еще не наигралась в Его игры? — гость поднял глаза к небу, но быстро вернул обратно.

Проводив взглядом Книгу, я снова посмотрела на незнакомца. Тянуть время и подходить ближе.

Портупея недалеко от него. Сделав еще один осторожный шаг, я заговорила.

— Я даже не знаю, как тебя зовут, — не отрывая от него взгляда сказала я.

Гость засмеялся, обнажив белые зубы. Стараясь не дернуться от ужаса, я сохраняла спокойствие. Это потом мой разум попробует все это осознать. Не сейчас. Сию секунду важно просто выжить.

— О, Безмолвная, Всевышний, вы это слышите? Этот ребенок нагло врет мне в глаза, — зацокав языком о небо, он прищурился, — не то стало воспитание в Доме. Ой не то.

Приподняв бровь я поняла, что невольно отзеркалила его выражение лица. Разве можно быть настолько похожей? Копией. Практически неотличимой его версией.

— И все же, папа, — выплюнув последнее слово, постаралась не подавиться, — Я же могу знать твое имя?

— Оливер, детка, — он улыбнулся, кинув взгляд на мою портупею, — но все вы предпочитаете называть меня Чудовищем.

Пожав плечами, я постаралась унять дрожь в руках. После, Валери. Сейчас надо выбраться. Ты подумаешь об этой реальности позже.

— Видимо у нас есть повод, Оливер, — сказала я, кивнув на лес.

— «Папа» мне понравилось больше, — сморщив нос, Чудовище поднялся с земли, — какие-то странные родительские инстинкты, не находишь? Одних детей любят, других бросают.

— Как ты меня например? — по блеснувшим глазам гостя я поняла, что попала.

— Не говори о том, о чем не знаешь, — скрипнув зубами от злости, прошипело Чудовище.

— Мне восемнадцать, Оливер. А я вижу тебя в первый раз. Зато твоих созданий регулярно. Это родительская забота? — засмеявшись, я ударила по воде руками, — Они чуть не убили меня, Оливер. Несколько раз. Это родительская любовь?

Кулаки Чудовища сжались. По лицу заходили желваки, выдавая его бешенство. Он закрыл глаза, чтобы не видеть меня. А мне только это и было нужно. Одним движением выскочив на берег, я подхватила портупею и перекатилась у самых ног Оливера. Рука, схватившая меня за волосы, безжалостно тянула наверх. Закричав от боли, я попыталась вырваться, но ничего не могла сделать.

— Да, вы вырастаете в настоящих зверей, Валери, — злые слова полетели мне в ухо.

— Зато ты прямо таки приближенный Всевышнего, — знакомый голос Осириса раздался совсем близко.

Чудовищной силы удар выбил меня из рук Оливера. Он засмеялся, отводя руку в сторону. Секунда. Вытащив первый попавшийся нож я загнала его под лопатку Оливера. Чудовище засмеялось еще сильнее, поворачиваясь ко мне.

— А вот это было очень хорошо, девочка. Ни секунды колебания. Браво, — не успела я проделать этот трюк второй раз, как Оливер просто исчез, растворившись в пространстве.

Повалившись на землю, я растянулась на траве, широко раскинув руки в стороны, и глядя в чистое голубое небо. Ничего не изменилось. Я все та же Валери. Воин Бесконечной войны, ребенок Дома. Сглотнув слюну, я подняла руку. Очере вовремя, так как в этот момент мне в лицо прилетела моя одежда. Заспанный Крейн упал рядом, протянув мою Книгу.

— Ребенок, наши родители не определяют, кем мы будем, — голос Эрика звучал успокаивающе, даже с какой-то ленью, — не думай об этом.

Кивнув, я повернулась к Осирису. Эрик жмурился на солнце, прикрыв глаза рукой. Выглядит вполне здоровым. Даже несмотря на то, что его отец тот еще урод. А он с ним вырос. Так что самое лучшее — просто забыть об этом, как о страшном сне.

— И вообще, Вел, — Крейн смешно нахмурился, обидчиво надув губы, — я тут тяжело раненый кушать хочу, а ты валяешься, пока твой единственный и неповторимый напарник умирает от голода, — засмеявшись, я легонько пнула Осириса по ноге.

— Как, Эрик, скажи мне, как тебя вообще выносит хоть кто-то больше десяти минут? — закатив глаза, я пнула Осириса еще раз, — Ты будешь самым противным старикашкой в Мире. Лет через сто. Это же просто невыносимо, твое нытье от царапины! — закатив глаза, я повалилась на землю обратно.

— Да, да, и я тебя люблю, Вел. Ну правда, давай поедим, а? — приподнявшись на локте, Крейн смотрел на меня своими утягивающими куда-то в глубь серыми глазами.

— Сейчас поедим, — со вздохом поднимаясь, сказала я, натягивая футболку.

— Только не рыбу, пожалуйста, — улыбнувшись, я закатила глаза.

Началось.

Понежевшись в кровати еще минут десять, Макс подскочил с кровати и побежал умываться. Откуда столько энергии в маленьких детях? Под звонкий лай Чика, вприпрыжку, ребенок скрылся за дверью.

— Как-то мне не нравится, что ты ни разу ко мне не повернулась, — одним движением Эрик перевернул меня на спину, тут же оказавшись сверху, — это бунт, манти Крейн?

Тонкие пальцы тут же проскочили под рубашку, играя на моих ребрах. От щекотки, я рассмеялась, дергаясь и пытаясь спихнуть с себя Осириса. Эрику было мало. Схватив мою ногу, тонкие пальцы прошлись по стопе, заставляя визжать от смеха.

— Эрик, перестань, — заливаясь смехом тут же потянулась к своему мучитель, — это жестоко.

Хитрый блеск в глазах Осириса мне понравился. Крейн притянул меня к себе, сминая губы глубоким поцелуем. Подхватив мою руку, он прижал мою ладонь к затвердевшей мужской плоти, явственно выступающую сквозь легкую ткань.

— Жестоко — это то, что сейчас мы пойдем завтракать, Вел, — улыбнувшись Осирис коснулся губами нежной кожи шеи, — до крика Макса осталось три, — прикусив, Крейн слегка потянул кожу на себя, тут же зализывая, от чего в низу живота сладко потянула, — два.

Перехватив лицо Осириса, я коснулась его губ, не желая расставаться с ним ни на секунду. Скользнув самым кончиком языка, тут же убрала его, но Эрик перехватил, не давая закончить игру.

— Я умылся! — радостный крик и топот ног по коридору заставил нас обоих рассмеяться.

Крейн посмотрел на меня, убирая волосы с лица. Поймав его палец губами, я лишь слегка поцеловала его. Рваный выдох вырвался из груди Крейна. Прижав меня к себе, Осирис уткнулся носом мне в волосы. Мой Осирис.

— Я сейчас скажу сопливый ужас, а ты про него забудешь, ладно, — его дыхание приятно щекотало волосы, от чего я улыбнулась и тихо кивнула, — скажи, что это не сон.

Немного отодвинувшись от Осириса, чтобы видеть лицо, я положила ладони на его щеки, пальцами поглаживая так пугающие меня морщины. Эрик внимательно наблюдал за мной, но молчал. Потеревшись кончиком носа о его щеку, я прижалась сильнее.

— Знаешь, думаю я скажу что-то получше, — поцеловав уголок глаз, где собрались гусиные лапки, прошептала, — я люблю тебя, Эрик Крейн.

— Ма-а-а, па-а-а, — требовательный детский голос из коридора не дал расслабиться снова, — я хочу кушать!

Рассмеявшись, я спрыгнула с кровати, босиком шлепая в сторону коридора.

— Знаешь, Крейн, он во всем твоя копия. Даже в этом, — и выглянув в коридор, по которому туда и обратно бегал Макс с Чиком крикнула, — мы уже идем!

Глава 2

Скинув огромные тома, Бак тяжело опустился в большое кресло, стоящее посередине комнаты. Осирис явно устал, пока тащил все это на второй этаж в бывший кабинет Рэндала. Пыль, поднятая старинными фолиантами, тут же пробралась в нос, противно щекоча. Чихнув, я сняла ладонь, оберегающую мой кофе, с чашки и сделала глоток. Бак заявился, стоило мне только выйти из душа. Взлохмаченный, с горящими от вдохновения глазами, он просто прошел внутрь, не замечая никого на своем пути. Чик не оценил, облаяв гостя, но поняв, что на него никто не обращает внимания, засеменил на кухню к мужской части семейства Крейнов.

Кинув взгляд на дверь, Бак от нетерпения стучал пальцами по столу. Светлые глаза бегали по предметам, разложенным на деревянной поверхности. Приятно было отметить, что никакого присутствия Рэндала в этой комнате больше не ощущалось. Фото Макса, вставленное в рамку, аккуратно стояло на самом краешке, не захламляя поверхность. Ручка да неизменный блокнот. Ничего лишнего. Полный порядок, в лучших традициях Крейнов.

Опустившись на диван, я поджала под себя ноги, поправляя прилипшую к еще влажной спине майку. Размяв шею, аккуратно прошлась пальцами по шраму. Мягкая вода и крем успокоили его, поэтому сегодня он меня не беспокоил. Больше рефлекс. Вредная привычка от которой я не хотела отказываться. Всегда важно помнить, кто ты есть на самом деле.

Забежавший в комнату Маск с радостным криком тут же забрался на колени Бака. Осирис улыбнулся, усаживая ребенка удобнее. Крейн, вошедший через секунду, тут же зацепился взглядом за книги, лежащие на столе.

— Дядя Бак, а мы сегодня спали все вместе! — от торжествующего крика ребенка я подавилась кофе.

Закашлявшись, отставила горячую чашку в сторону, вытирая выступившие на глазах слезы. Вот это впечатлений у ребенка. Чуть мать не убил. Эрик издевательски легонько похлопал меня по спине. Удивленно приподняв бровь, Бак посмотрел на меня. Я пожала плечами, не понимая, что должна сказать.

— Макс, я уверен, что дяде Баку это не очень интересно, — сказал Эрик, опускаясь на диван рядом со мной.

— Так, парень, не слушай этих глупых взрослых, — щелкнув Макса по носу, произнес Осирис, — мне очень интересно, во всех подробностях и деталях. Но после, ладно? Сейчас у дядя Бака скучные взрослые дела, дай пять — Осирис поднял руку, а Макс ладошкой звонко ударил по ней, рассмеявшись.

Сын подскочил с коленей Бака и бегом направился к выходу, где его звонким лаем встретил Чик. Откинувшись на спинку дивана, я прикрыла глаза. Бак сгорал от предвкушения, дразня мой голод своими эмоциями. Легонько потянув поток почувствовала изменение. Да, Бак всегда был не так прост. Сейчас воздух буквально забило любопытство, исходящее от Осириса. Приподняв веки, я посмотрела на Бака.

— Хватит эмоционировать. Я хочу есть, — сказала я, глядя в светлые, почти молочного цвета радужки, лишь слегка окрашенные голубым.

— Прежде чем начнем, — друг Эрика кивнул на дверь, улыбаясь, — неужели эти двое передо мной наконец-то достигли взаимопонимания?

Крейн тоже смотрел на меня вопросительно, хитро прищурившись. Два взрослых мужика, а устроили детский сад. Закатив глаза, я отвернулась к двери, стараясь скрыть покрасневшее лицо. Мы тут по-моему Мир спасаем, а не нашу личную жизнь. Что за привычка любой разговор начинать с сеанса психотерапии.

— Да, Бак, мы теперь одна большая дружная семья, — проговорила я, противно растягивая слова, — как переспим, сообщу тебе голубиной почтой. На этом все?

Эрик беззвучно смеялся, прижав кулак к лицу, от чего ямочки на его щеках углубились еще больше. Кажется кто-то совсем впадал в детство рядом со мной. Ну или в юность. Вспомнив сегодняшнее пробуждение, я надеялась, что не покраснела еще больше. Так ясности мыслей мы точно не добьемся. Бак улыбался, кружась в мягком кресле Рэндела.

— Не утруждайся, — Бак пытался придать лицу серьезное выражение, но получалось плохо, — просто позвони мне, Вел, — заговорщический шепот получался у Осириса гораздо лучше.

Потерев глаза, я кивнула на фолианты. Покрытые пылью книги интриговали. От них пахло чем-то знакомым. Какая-то едва уловимая нить. Безмолвная. Даже ее следы были на этих книгах. Изогнув бровь, я посмотрела на Бака.

— Рассказывай, — Эрик опередил меня, — какие мысли?

Бак кивнул, осторожно положив руку на одну из книг.

— Знаете, всю ночь разглядывая оставленные предметы, я задумался, а от чего именно пытается увести вас Оливер? Ведь он так узко обозначает границы, оставаясь всегда в тени. Чудовище превратилось в имя нарицательное. Мы привыкли, что он существовал всегда, ассоциировали его с Бесконечной войной, — Бак сглотнул слюну, — поражаясь его долголетию поставили его в один ряд с Всевышним и Безмолвной. Но ведь не всегда было так, — Осирис нервно снял очки, потирая переносицу.

— Даже Безмолвная была человеком, — сказала я, внимательно вглядываясь в глаза Бака, — Осирис, Исида. Это имя носила Безмолвная.

Бак кивнул, нервно перебирая пальцами.

— Да, Вел. А ведь некроманты существовали за долго до рождения своей госпожи, как и река, которую после назвали именем утонувшей в ней девушки, — я почувствовала, как глаза округлились, — но сейчас не об этом. Тогда я и подумал, а что нам в принципе известно об Оливере?

Крейн поднял руку, тормозя Бака.

— Подожди, как не об этом? Тебе не кажется, что это важный момент истории, который тоже может повлиять на исход? — Крейн поднялся с места и взял в руки один из фолиантов.

Бак тяжело вздохнул, прикрывая глаза.

— Тогда коротко, — Бак вздохнул еще раз, — когда Валери рассказала, что открылось ей в видениях, — да, не рассказывать же Осирису, что я все это видела, когда Воскрешала его друга, — я немного покопался в том, что мы с тобой переворачивали в поисках информации об Исиде и связи между ней и Осирисом. Но прежде, чем я продолжу. Кто из вас помнит, сколько благородных, вышедших под свет солнца, были удостоены вздоха Всевышнего?

Мы с Крейном переглянулись. Эрика учили этому с самого детства, да и меня тоже. Просто не все, чему нас учили, в итоге оказалось правдой. Историю писал Всевышний и его приближенные, поворачивая и изменяя так, как ему было необходимо. Чтобы люди боялись и любили. Это можно понять. Но как тогда оценивать ту правду, что была нам известна. Пожав плечами, я ответила.

— Одиннадцать, — сглотнув слюну, я потерла шею, в горле отчего-то пересохло, — одиннадцать мужчин и одиннадцать женщин получили вздох Всевышнего. Они и стали основателями сильнейших родов Осирис.

Бак кивнул, довольно улыбнувшись. Расстегнув пуговицу у шеи, которая явно мешала парню говорить, Осирис прочистил горло.

— Именно так. Только вот я думаю, что на самом деле их было двенадцать. Слова легенды о первом Осирисе, не измененной, той, которую читали мы с Эриком, гласят, что за ним вышло одиннадцать мужчин и одиннадцать женщин.

Крейн тут же отложил Книгу и вытащил из середины черную. Быстро перелистывая страницы, его глаза бегали по тексту. Наконец, он остановился. По мере прочтения, брови Осириса ползли вверх. Он поднял глаза и кивнул. Я нахмурилась.

— Подожди, но тогда Исида тоже должна была быть среди них? — спросила я, но Бак отрицательно покачал головой.

— Нет, Вел. Исида была чистокровным Осирис, родившемся в одной из немногих образовавшихся тогда благородных семей. По сути ее зачали еще в подземелье. Так она невольно и стала двенадцатой женщиной, получившей вздох Всевышнего, — Бак посмотрел на свои пальцы, — девочка из рода, известного сегодня, как Марил, Исида, была слабой здоровьем от рождения и утонула в реке при весьма загадочных обстоятельствах.

Эрик вздохнул, глубоко вбирая воздух. Оливер же не мог не знать этого? Волна мурашек прокатилась по всему телу, неся за собой ужас.

Толща воды. Я не могу выбраться. Такая приветливая, но тянущая меня на дно.

Если дерево ударило вас по голове, то это судьба, Валери.

Осирис, переживший слезы Исиды.

Разве слез может быть так много, что они превратились в реку?

— Безмолвная вышла из подземелий, куда ее и вернули после смерти, — Бак кивнул, а я прикрыла глаза рукой.

— Именно так, Валери. Но Осирис, чье имя опять таки не упоминается нигде, до момента ее взросления и воссоединения, жил один на протяжении, как минимум, семнадцати лет. Сильнейший, получивший первый вздох Всевышнего. И это та самая мысль, которая заставила меня задуматься о биографии Оливера, — сглотнув слюну, Бак снова обратился с вопросом, — сколько лет должно было пройти, как минимум, чтобы родившееся первые Рабосы смогли поднять восстание и получить наказание, в виде Дома?

Крейн неопределенно пожал плечами.

— Предположим, что семнадцать, — проговорил Эрик, сложив руки на груди.

Бак отрицательно покачал головой.

— Нет, друг мой. Во-первых, восстание Рабосов точно происходило после смерти Исиды. Ведь первые слова Дома Рабоса гласили еще при его открытии — тот Воин, что переплывет Исиду, получит и силу, и поддержку ее, — Бак загнул палец, — во-вторых, мы помним, что Исида была зачата еще в подземельях, чего нельзя сказать ни об одном Рабосе. Даже если предположить, что люди сразу после выхода кинулись друг на друга — это примерно пол года младше Исиды, — ну и в третьих.

Эрик поднял руку вверх, привлекая внимание и останавливая Бака. Осирис замолчал, вопросительно глядя на друга. По бегающим глазам и пальцам, нетерпеливо перебирающим по столешнице, было понятно, что Бак ждет не дождется, когда сможет рассказать все.

— Тормози, друг, — Крейн улыбнулся, глядя на Бака, — прежде, чем ты придешь к выводам о том, что Оливер или ребенок Исиды, или первого Осириса, или Исиды и Всевышнего, давай поставим точки в паре моментах. Ты, к сожалению, допустил несколько серьезных ошибок. Подстроил факты под версию. Во-первых, с чего ты взял, что реку назвали в честь девушки, утонувшей в ней, а не то, что самого ребенка назвали в честь реки? — Крейн устало потянулся.

Бак открыл рот, будто пытаясь сказать что-то. Но промолчал. Вытянув палец вверх, он вытащил самую нижнюю книгу из стопки. Я лишь краем глаза заметила, как на страницах показалось родовое древо Марил. Осирис упорно листал, а после, двигая пальцем по строчкам, тихонько шептал что-то себе под нос. Наконец, он остановился. Будто не веря своим глазам, пробежался глазами еще раз. И тут же с диким грохотом захлопнул фолиант, кидая его в сторону.

— Так, и как это теперь меняет логику выводов? — спросил Осирис, задумчиво гладя на поверхность стола.

— Первое. Возраст Рабосов. Самые старшие из них, верно, были лишь на пару месяцев младше Исиды. Следовательно они и могли совершить восстание, — Крейн заметил мой кофе, стоявший в стороне, но перехватив его взгляд, я тут же подхватила чашку, — да и Дом Рабоса мог спокойно существовать еще при жизни Исиды. С этим разберемся позже. Второе. С чего вы оба взяли, что Безмолвной не было до самой Исиды?

Тут уже была моя очередь округлить глаза, недоуменно моргая. Мы с Баком посмотрели друг на друга, но так и не поняв, к чему клонит Осирис, повернулись обратно.

— Сам Всевышний частенько любил обращаться в человека и бродить по земле. Почему Безмолвная не могла хотеть прожить человеческую жизнь?

Задумавшись, я пробежалась взглядом по фолиантам. Что-то смущало, но не могла понять, что именно. Наконец мысли пришли в порядок.

— Подожди, Эрик. Книга Безмолвной была написана человеком. Она имеет на себе следы живых потоков. Как это объяснить? — Крейн улыбнулся немного снисходительно, а я закатила глаза.

— Некроманты, Вел, — Эрик прочистил горло, — они существовали за долго до гнева Всевышнего. Еще до того, как родился новый Мир упоминались и Он, и Безмолвная. Ваши письмена, которыми покрываете тело — это знаки старого времени. И очень стыдно быть некромантом, Вел, и не знать этого, — Крейн улыбаясь отвернулся обратно к столу, — поэтому Книгу Безмолвной и прятала ваша община. Они понимали, кем была Исида. И знали, чем ее слово может быть опасно.

Задумавшись снова я поднялась с дивана и стала мерить комнату шагами. Всегда успокаивало и помогало мыслить. Что-то упорно не сходилось. Двенадцать мужчин и с Исидой столько же женщин. Благородных в итоге одиннадцать. Тряхнув головой, я прислонилась к столу, разглядывая книги. Всевышний создает новый Мир. Рождаются Ра и Осирис, появляются Смотрящие. Рабосы вызывают гнев и люди получают преобразователь, без которого не могут использовать Дары Всевышнего. Но не Безмолвной. Ее Дары древнее нового Мира. Сжав изо всей силы столешницу пальцами, почувствовала как хрустнули костяшки. Мысль, проскользнула в голове, но она была слишком ужасной, чтобы быть правдой. В горле пересохло от волнения.

— Когда началась Бесконечная война? — сглотнув слюну, я попыталась привести голос в порядок, но это не помогло.

Две пары глаз смотрели на меня не отрываясь. Моргнув, выдохнула, пытаясь совладать с собой.

— Как некроманты пережили гнев Всевышнего? — переформулировала свой вопрос.

Крейн понял. Зрачки в серых глазах расширились, заливая серую радужку. Сердце стучало в горле, грозясь разорваться. Эрик сделал шаг, но я выставила руку вперед, не позволяя Осирису приблизиться. Не сейчас.

Мертвый поток зудел у кончиков пальцев, грозясь вырваться.

Что будет с тем, кто примет Дар Безмолвной, Валери?

Мертвое — мертво.

Не наигралась в Его игры?

Она просто не принимает тебя.

Ведь на земле должен быть хоть кто-то, способный защитить ее детей.

Ее Войско.

Павшее от гнева Всевышнего. Изуродованное, видоизмененное.

Живое, что мертво.

— С чем мы боролись, Эрик? — я подняла глаза, не позволяя слезам вырваться наружу, — С кем?

Чудовища, реагирующие на любое проявлении энергии. Как я на жизненные потоки. Глаза, полные голода.

Ты забыла, что я не примитивный?

Смуглые руки, покрытые письменами Безмолвной.

Ты просто пытался их вернуть, Оливер?

Тогда кто из нас Чудовище?

Сползая по краю стола на пол, я и не пыталась уцепиться за что либо. Лишь удержать сознание. Воин не должен сомневаться. Мертвое — мертво. Даже если они не повинны в этом. Нельзя менять естественный ход вещей. Жизнь предназначена исключительно для тех, в ком бьется живые потоки.

Именно поэтому Безмолвная все же написала ритуал, где возможно Воскрешение, Валери?

Нет, нет. Не Воскрешение — замещение. Жизнь одного на жизнь другого. Равноценный обмен. Никаких эгоистичных желаний. Исида написала это. Давая шанс изменить жертву.

Мысль заставила снова подскочить на ноги. Я не отрываясь смотрела на грудь Эрика, где под тонкой тканью рубашки точно знала проходил ужасный шрам, оборвавший его жизнь.

Жизнь Осириса.

Вот она, нить к Оливеру.

— Валери? — Бак настороженно смотрел на меня, — ты с нами?

Кивнув, я повернулась к Осирису.

— Исида не просто утонула. Я дарую жизнь лишь одному из вас, помните? — благородные синхронно кивнули, не отрывая взгляда от меня, — Безмолвная совершила обмен. Она написала Ритуал, с помощью которого отказалась от своей жизни на земле в пользу Осириса. Не было никакого двенадцатого.

Бак провел пальцем по книгам и улыбнулся. Крейн проводил движение друга взглядом, но тут же повернулся ко мне.

— Для того, чтобы уничтожить Оливера, нам больше не нужно выяснять, как он погиб впервые? — я кивнула, улыбаясь.

Стараясь не задумываться о том, хочу ли я этого.

Для чего Безмолвная даровала мне жизнь трижды?

Некромант, способный чувствовать.

— Я смогу упокоить его, если буду знать, к какому роду он принадлежит, — указав на книги, проговорила я.

Только не думать. Задушить потоки.

Не сегодня.

— Для этого я и принес, — проговорил Бак, улыбаясь, — узнать, у кого из Осирисов была связь с кем-то из Ра не думаю, что будет слишком сложно. Тем более, что один вариант кажется, кхм, наиболее очевидным, — Бак смотрел на Эрика каким-то немного виноватым взглядом.

Усмехнувшись, Осирис подхватил книгу.

— Расслабься, дружище. Даже если он Крейн, то Валери в самом худшем варианте, какая-то там сестра моего отца. Поверь, это я переживу, — и с невозмутимым видом Эрик принялся перелистывать страницы.

Когда-то очень давно, Дом Рабоса

— … Вот поэтому, Оливер, замысел Всевышнего при всей его жестокости настолько гениален и непостижим обычному человеку, — Матвей, активно жестикулируя, блистая восторженным взглядом, вырвал меня из мыслей, приблизившись вплотную, — понимаешь?

Конечно. Только заткни свой рот и дай мне спокойно отсидеть наказание. Три дня в подвалах без еды. Не очень жестоко. Запихнуть сюда зубрилу-фанатика — вот истинный почерк Дома. Они всегда находят твое слабое место и бьют по нему. Каждому зверю своя клетка. Интересно, что он то натворил? Хмыкнув, я лениво приоткрыл глаза, не поднимаясь с каменного пола, приятно охлаждающего спину. Матвея невозможно заткнуть. Видимо он достал не только меня, но и кого-то из Сестер. Хрупкий, словно девушка, как он в принципе преодолел Исиду? Разве что она сжалилась на ним и выкинула на берег. Светловолосый и светлокожий, мог сойти и за благородного. Говорят, что такие Рабосы — редкость. Да и я подобных пока не встречал. Угораздило же меня съездить приехавшему Прику по морде именно вчера. Устроили смотрины. Беснуются с жиру детишки Осирисов, раз захотелось экскурсию в Пограничный лес.

Чудовища, наполняющие его, не знали пощады к тем, кто допускает ошибки. Только те, кто внимателен и осторожен, беспощаден и хитр выбираются из него снова и снова. Приятно быть лучшим. Только вот мелочь, которую постоянно швыряют со мной, вечно служит приманкой для этих тварей. Раздражает. В восемнадцать лет сидеть в карцере не солидно. С другой стороны хоть тут отдохну. Когда еще послушаю лекцию о нашем Всевышнем.

Тошнит уже от его вездесущности. Гениальный замысел. В чем? Устроить бесконечный круговорот людей в природе? Какой же это бред, просто переводить ресурс на Войну. Можно было придумать и получше. Да даже я сам могу. Почему нет? Усмехнувшись своим мыслям, я снова посмотрел на что-то бубнящего Матвея. Выбить его из колеи? Или этого фанатика уже ничто не может остановить?

— За что мы боремся, Матвей? — задал вопрос я, внимательно наблюдая за реакцией Рабоса.

Удивленно распахнутые глаза уставились на меня, словно я самый тупой человек в его жизни.

— За прощение. Великий подвиг, проход за Врата, Оливер, — пожав плечами, будто говорит маленькому ребенку нечто очевидное, произнес он.

Я усмехнулся.

— А что ты сделал плохого, чтобы заслужить прощение, Матвей? — потянувшись, я положил руки под голову.

— Я Рабос, как и ты, Оливер. Смысл нашей жизни заслужить прощение для предков. И для потомков. Через кровь, ценой жизни, доказав преданность Всевышнему, — снова этот фанатичный блеск.

— Тогда твой Всевышней, Матвей, не создатель, а барышня какая-то обидчивая, — лениво зевнув, снова закрыл глаза, — это же лишено какого-либо смысла.

Практически почувствовал, как Матвей хлопает ртом, не понимая, как на это отвечать. О, за такие слова сейчас по моей спине с радостью прошлись бы хлыстом. Несколько раз. От всей души. Но эта сопля точно никому не скажет. Меня он боится больше, чем всех их.

— А правда, Матвей, в том, что Всевышний столкнулся с чем-то, с чем не смог справится сам. Это что-то испугало его до ужаса. Скорее всего с тем, что невольно вышло из-за его тупости и импульсивности. И он не придумал ничего лучше, как просто скармливать этому чему-то людей, в надежде, что то когда-нибудь нажрется и отвалит. Вот и весь его глубокий замысел.

— Нет! — крик Матвея разорвал тишину, а я засмеялся, — Оливер, ты очень глубоко заблуждаешься! За такие слова можно остаться и без Даров его!

Я поднял взгляд на Матвея и улыбнулся. Наивный. Сколько еще походов ты переживешь? Останется ли с тобой твоя фанатичность, когда чудовища будут рвать тебя в разные стороны? О, скорее всего останется. Но ты будешь помнить этот момент. И то, о чем нельзя говорить.

— Конечно, Матвей, можно. Только у нас есть не только его дары, — схватив Рабоса за шею, я притянул его так, чтобы он очень хорошо слышал каждое мое слово, — что будет с тем, кто примет Дар Безмолвной?

Откинув заикающегося парня, я смеялся. Жизнь, лишенная смысла. Наполненная фанатичным подражанием и слепому следованию. Вот судьба Рабосов. Но я изменю это. Каждый из нас в себе собрал лучшее от созданий Всевышнего. И получил цепь, связывающую его истинные возможности. Дар? Не смешите меня. Он посадил нас в клетки в надежде навсегда обуздать силу, неподвластную ему. Объявить сильнейших — слабейшими. Прикрыться обществом. Пустить на корм.

Ты же все еще среди нас, Всевышний, запертый в каком-то теле.

Разве нет?

Глава 3

Когда-то, Пограничный лес

Последний месяц весны подходил к концу. Снег растаял почти полностью, лишь в самых низких местах все еще покрывая землю. Приятная прохлада. Я поднял лицо к солнцу, позволяя его лучам коснуться нестареющей кожи. В Доме скорее всего уже начинаются испытания для новой партии свежевыращенных Воинов. Снова. Один бесконечный замкнутый круг. Они воспитывают пушечное мясо на корм созданиям. Под громкие речи про долг Воина. Сколько же людей они уже перевели так?

Усмехнувшись, я перевел взгляд на спокойные воды Исиды, все еще местами скованные льдом. Каждый раз было приятно подходить к ним так близко. Когда находишься около самого их носа. А они не видят. Воины, слишком занятые процессом своего выживания. Как они представляют конец Бесконечной войны? Так любопытно слушать, что они сделают с Чудовищем, когда найдут его. Меня. Усмехнувшись, кинул камень в воду. Успокаивает. Какие еще забавы я любил до? Пять с половиной столетий, запертый в несовершенном теле. Столько попыток. Но эти идиоты каждый раз смотрят в другую сторону. Каждое поколение словно издеваясь надо мной, задирает носы повыше и даже не косится на Рабосов, рожденных мной.

Но в этот раз все изменится.

Мальчишка Крейнов станет моим пропуском в новый Мир. Я уверен в этом. Он еще только начал ходить, а про него слышно уже даже в Пограничном лесу. О, Рабосы знают все новости про благородных. Эрик Крейн. Не подведи меня.

Я все рассчитал. Ошибки быть не может. Конечно, в прошлые раз я говорил так же. И в позапрошлый. Но я умею ждать и учиться на своих ошибках. Родители, желающие своему отпрыску только самого лучшего, в этом деле гениальные для меня помощники. Ты не успел родиться, а они уже натирают языками кресло среди Правящих. Нет. Характер Крейнов не даст тебе спокойно повиноваться им. Твой отец не слушал никого, кроме себя самого. Так же, как и его. А вот Натали Лазарь, ставшая твоей матерью, привыкла слушать тех, кто сильнее. Она не вступится за тебя, парень. Поэтому ты точно сбежишь от них. Либо они сами засунут тебя на воспитание в Дом. Как это у вас там? Модно, престижно? Не имеет значения. Ты точно окажешься здесь.

А моя девочка к этому моменту уже будет бегать по коридорам Дома. Дело останется лишь за малым. Чтобы древняя магия сработала, объединяя вас. А дальше все продумано до мелочей.

У меня было много времени, чтобы отточить эту часть плана.

Слишком много времени, детишки.

Вы не испортите мне все.

Неуверенные робкие шаги за спиной даже умиляли. Я не шевелился, глядя на бегущую синюю воду. Они всегда так боялись. Страх висел горькой волной в воздухе, приятно щекоча ноздри. Вкусно. За все это время было лишь пару тех, кто смотрел с вызовом. Эта не из таких. Ну и ничего. Девчонка все равно будет похожа на меня. Не может быть похожа ни на кого другого. Дом не даст. В клетке воспитывают зверей, аленькие цветочки там не выживают. Она выживет и через все испытания пройдет с поднятой головой. Конечно, за столько лет, были и те, кто тонул в Исиде. Несколько не дожили и до этого, убитые Домом. А последнюю жизнь оборвали создания. Но в этот раз все будет не так. С ней будет Сильнейший. Эта связь не даст моему ребенку погибнуть.

И она, наконец, исполнит то, что должна.

— Чудовище, — тихий голос позади меня заставил лениво обернуться, — я готова.

Девичье тело, окутанное в толстую ткань пальто, ежилось от каждого прикосновения ветра. Смуглая кожа зарумянилась, будто на улице мороз. Изнеженные Ра. Черные волосы струились по плечам завораживающими взгляд волнами. Приятная партия. Красивая девушка. Цвет кожи, волос и глаз, все как у меня. Только слишком полновата. Но ничего, даже если девчонка пойдет в нее, то Дом не даст ей растолстеть. Конечно, риск того, что что-то может пойти не так, я понимал. Поэтому и подбирал Ра, чьи корни не вызывают сомнений, а внешность максимально сходится с моей. На этот раз точно получится.

— Подойди ко мне, дитя, — подняв руку, я дождался, когда дрожащие пальцы коснутся моей ладони, — ты знаешь, зачем ты здесь?

Девушка кивнула, а по ее щеке поползла мокрая капля. Так, плаксы мне точно не нужны. Это может стать неприятным сюрпризом. Ладно, Оливер, будь терпимее, девушке страшно. Ее не воспитывали кнутами, она ежится от каждого прикосновения ветра. Много решит именно Дом. Так что в этом нет ничего непоправимого.

— Чего ты боишься? — спросил я, заглядывая в темные глаза.

Не настолько, темные. Не настолько синие. Но подходящие.

— Вас, — прошептала девчонка, поднимая взгляд, — я не понимаю, почему именно я?

Прикоснувшись к щеке девушке, я вместе с мокрой дорожкой, втянул ее страх. Давай же. Лишенная эмоций ты должна сейчас видеть перед собой красивого мужчину. Я очень долго работал над этим телом. Рельефное, сильное, притягивающее взгляды. Оно же нравится вам. Если вы перестаете бояться. Притянув нежные пальцы к губам, я осторожно коснулся тонкой кожи.

Да, без всего этого, казалось, можно и обойтись. Но несколько неудачных опытов показали, что все получается только если девушки желают меня. Влюбляются. Извращенная работа головы этих Ра. Романтическая история про Чудовище, окутанное тайной. Каждый раз одна и та же сказка. И ведь срабатывает. Ладно. Я попробовал не поморщиться от мыслей о словах, что собираюсь произнести. Как они вообще верят во всю эту чушь?

— Потому что я полюбил тебя в ту же секунду, как увидел впервые на улицах Эписа.

С шелестом переворачивающихся страниц все сильнее складывалось впечатление, что Осирисы больше выдумывали свою биографию, чем записывали то, что было на самом деле. Одна их привычка при рождении двух детей мужского пола одного делать наследником, а второму давать право образовывать собственный род, дорогого стоила. Захлопнув книгу, я опустила голову на пол, окончательно принимая лежачее положение, и устало потянулась. Кости противно захрустели, вызывая мурашки по коже над затекшими мышцами. Одиннадцать благородных родов, которые были с самого начала. От момента гнева и первых Даров Всевышнего.

Прик, Марил, Крейн — наиболее очевидные и знакомые нам троим, те, чья сила вызывала обсуждение и чаще других попадал в состав Правящих. Лазарь, Вильямс, Нейм, Оруэлл, Явгель — эти больше управляли из тени, находясь всегда или в Доме Рабоса, или в числе Смотрящих. Доктора и ученые, такие, как Георг и Бак. Они были в рассмотрении во вторую очередь. Аарон, Рабас, Вавер — а представители этих родов практически совсем скрылись в тени, образовав от себя ветви с фамилиями уже совершенно не похожими на изначальные. Растворились во времени.

И, конечно, все как один, несли свои корни от Первого Осириса. Нет, они не писали об этом прямо. Начав с Крейнов, Бак даже присвистнул, когда увидел между строк «и не было живущих, способных сравниться по силе». С криками о том, что он все знал, видел и вообще раскрыл тайну человечества, Осирис долго наматывал круги по кабинету, размахивая руками. Пока мы, переглянувшись с Эриком, синхронно не развернули свои фолианты рода Марил и Прик. Предки Елены имели начало от «первого по силе во всем Эписе», а вот вторые были потомками, не меньше, чем «только Всевышний мог сразиться с ним».

Разочарованный Бак неуверенно подхватил книгу своего рода. Это только кажется, что Осирисы все знают наизусть про предков. Когда ищешь такую мелочь — приходится переворачивать все заново. Когда же выяснилось, что Лазарь не меньше, чем «лишь бурная Исида смутно напоминала силу его» стон разочарования наполнил кабинет.

Перевернув каждую книгу, мы лишь нашли подобные формулировки в каждой из них. Конечно, ни у кого из них никогда не было связи ни с кем, кроме девушек Осирис. Все о чистоте и благородстве, до зубного скрежета.

Да еще очень правдоподобно.

Если бы не существовало Рабосов.

И Оливера.

— Стоп! — Бак снова поднялся с места, глядя на том, как мы двое развалились на полу, погрузившись в свои мысли, — Думаю вы оба согласитесь, что это точно кто-то из первой тройки.

Друг Эрика подошел, стараясь не зацепиться за край стола, и аккуратно присел на пол. Сняв очки, Осирис устало потер порядком покрасневшие глаза. Мелкие буквы, написанные на местами выцветшей бумаге, не способствовали легкости чтения. Азарт, исходивший от него, угас, уже не радуя моего обоняния. Какая-то кислая грусть заменила ее, вызывая неприятные спазмы в животе. Голодные позывы. Столько времени в Эписе, а я все еще не придумала, как организовать себе постоянный источник питания. Важнейшая часть аспекта жизни некроманта. Чужие потоки избаловали меня, а теперь вливаться в прежний ритм снова становилось тяжело.

Донора нужно менять. Нельзя постоянно вытаскивать потоки из одного и того же человека. Это опасно и вызывает зависимость. И у донора, и у некроманта. Если первый привыкает к легкости бытия и подсаживается, как на наркотик, лишающий его болезненных эмоций, что ведет к неспособности переносить сложные жизненные ситуации, то второй рискует получить застоявшийся поток. Как если бы люди каждый день ели только что-то одно. Недостаток других питательных веществ ведет к сбоям в организме. То же самое происходит и с потоками.

Если они живы.

Вдохнув поглубже, я втянула все, что витало в воздухе. Глоток был радостно принят и тут же приятным теплом растекся по всему существу, благополучно смешиваясь с моей жизнью. Улыбнувшись, я вытянула руки вперед. Совсем легкая, почти незаметная дрожь в пальцах. Может это как пищевое отравление? Просто здоровое питание некроманта и вся эта дрянь выйдет из меня?

Надежда таяла вместе с каждой каплей вязкой черной слизи, выступающей под самыми ногтями. Перед глазами поплыло. Сглотнув слюну, я попыталась совладать с собой. Голод. Каждая мышца напряглась, заставляя тело содрогнуться от болезненных спазмов. В нос бил аромат чужой жизни. Потянув за поток, я постаралась зацепиться, но горло свело судорогой. Не съедобно. От глотка тошнило, от запаха хотелось избавиться как можно скорее. Не то. Сжав зубы, что есть сил, я отползла от того, что сейчас привлекало больше всего. Тело не слушалось. Нос жадно вдыхал морозную свежесть с нотками костра. Нет. Энергия Крейна. Закусив губу, я почувствовала на языке металлический вкус крови. Нет.

— Вел, — одним движением Бак оказался около меня, — ты в порядке?

Словно в замедленной съемке, будто отделившись от тела, я видела как неминуемо пальцы касаются моего запястья, осторожно запуская энергию через преобразователь рядом со мной. Хотелось закричать, что есть сил, но скулы свело от невыносимой боли. Рот наполнился слюной. В легкие за доли секунды рванул освежающий аромат мелисы.

Еда.

Схватить ее как можно сильнее. Сломать. Я хочу есть. Потоки послушно окутывали сопротивляющуюся жертву, но ничего. Энергия. Живая, бьющая во все стороны. Плотный ароматный кокон. Необходимый до треска в ребрах. Еда. Оторвать как можно больше, поглотить все целиком. Оно пинается. Зубами найти глотку, разорвать. Пока бьется живой поток, пока ароматный кокон здесь. Скорее разорвать. Крики боли оглушали, но не могли подавить голод.

Боль.

От минутной слабости жертва вырвалась, обрубая поток.

Нет.

На торчащий из-под ребер кинжал, который видимо Бак воткнул в меня во время нападения, я смотрело со смесью благодарности и ужаса. Энергия Крейна выжгла кабинет, обращая в пепел все вокруг. Но не меня. Она не может причинить мне вреда.

Мне и фолиантам.

Кровь Бака отчетливо ощущалась на языке, заставляя желудок сжиматься в болезненном спазме. Зажмурившись, я трясла головой, надеясь, что все это лишь плохой сон. Но обжигающее тепло вокруг и черные пятна на руках говорили об обратном.

Кокон из его энергии окружал меня достаточно свободно, чтобы я могла двигаться.

Но поднять глаза сейчас.

Как их сейчас поднять?

Тишина, стоявшая в кабинете, наводила лишь на одну мысль.

А почему я еще жива?

Все, это же начало конца. Вытерев ладонью рот, я свернулась калачиком на полу, не поднимая глаз. Больно. Ощущение, что ребра проткнули сердце. С каждым его ударом реальность произошедшего сводила сума все сильнее. Безумная дрожь окутывала тело. Ужас, ненависть, отвращение, боль. Эмоции Бака заполнили комнату, противно щекоча ноздри.

Не съедобно.

Хочется есть.

— Эрик, — мой осипший голос непослушно вырывался из горла, обдирая его, будто оно для этого и не предназначено, — энергию Бака можно восстановить, если я посмотрю размер, — сглотнув слюну, пропитанную металлом, захотелось промыть желудок, — нанесенного ущерба.

— Ты чуть не разодрала мне глотку, Валери! — каждое слово Бака было пропитано черной обжигающей ненавистью, — Секунда, Вел и я был бы мертв!

— Прости, — не открывая глаз я уткнулась носом в пол, стараясь не двигаться, ведь от малейшего колебания боль под ребрами становилась невыносимой, — но только что мертвое отщепило гораздо более важный кусок, чем твое мясо. Увидеть, какой именно, из нас троих могу только я. Но мне нужно, — закашлявшись, я прислонилась лбом к полу, — для этого снова прикоснуться к тебе.

— Ни за что! — крик Бака противно ранил сознание, — Ты понимаешь вообще, что сделала?

— Да, Бак. Она понимает, — ледяной голос Крейна пронзил что-то глубоко внутри меня.

— Дай помочь тебе. Не бойся, — приподняв голову, я зашипела от острой боли в ребрах, — и не допускай больше ошибок, — попытавшись улыбнуться почувствовала, как кровь Бака коркой застыла где-то в уголках губ.

Лазарь стоял, сжимая рукой рану на шее. Каким-то чудом я не повредила его артерию. Взлохмаченный, в заляпанной кровью рубашке, с огромными рваными проплешинами в энергии, он смотрел на меня с ненавистью, которую было невозможно вынести. Отвращение, которое я сейчас испытывала к себе, лишь оно могло сравниться с его эмоциями. Но я могла помочь. Неуверенно кинув взгляд на друга, Бак спросил больше его, чем меня.

— Каких ошибок?

За секунду перед глазами пронесся первый поход. Где нам, малькам, объясняли, что за твари и как с ними бороться. Учили управлять этой Войной. Быть Воинами.

Если вы хотите выжить на войне…

Воин не должен колебаться.

— Если нападает чудовище, Бак, — безапелляционный голос Крейна загнал последний гвоздь в крышку гроба сомнений — то бей наповал.

Недоумение заменило ненависть, до этого густо наполнявшую комнату. Бак переводил взгляд с меня на Эрика и обратно. Я старалась не смотреть туда, где справа высилась фигура, знаменующая мою смерть. Зрачки Осириса расширились, а мне казалось, что я даже слышу его пульс. Хотя, может и слышу. Кто теперь вообще знает, что я еще могу сделать.

Ты и знаешь.

Разорванные тела Рабосов.

Исида, красная от крови.

Что будет с тем, кто примет Дар Безмолвной, Валери?

— Это же Валери, — голос Бака был полон склизкой жалости, от которой еще сильнее хотелось прополоскать рот, — Эрик, что все это значит?

— Секунду назад, Бак, я бы не колебаясь убила тебя, — слова давались тяжело, но я проговаривала каждое, глядя в глаза Бака, — чудовища не знают пощады, не имеют чувств. Все, что они испытывают — бесконечный голод, ведущий их на любой всплеск энергии.

— Но сейчас же ты тут? — Лазарь сделал шаг, но тут же в опаске отступил обратно, от чего отдаленно просочилось чувство вины.

— Не известно, на сколько, друг, — голос Эрика за моей спиной, был полон сожаления и боли, от которой можно задохнуться, — нам ничего не известно о чудовищах и их возникновении, кроме одного, — Крейн сглотнул слюну, выходя вперед, — то, что мы только что видели, невозможно перепутать с чем-то другим.

Попытавшись встать на ноги, я застонала от боли в боку. Кинжал явно ослабевал меня. Наверное и не нужно уже его вытаскивать. Чего бы не задумал Оливер — он опережал нас по всем фронтам.

В кого ты превращаешься, Валери?

Лазарь пошатнулся, оседая на пол. Черные края зияющих дыр в энергии Бака вернули мысли в нужное русло.

— Тащи его ко мне, быстро! — крикнула я, наконец повернувшись к Крейну, — если что, ты знаешь, что делать, — проговорила я, стараясь не думать о том, что произойдет после.

— Это? — Эрик кивнул на кинжал, а я отрицательно покачала головой.

— Не трогаем. Оно отвлекает, — на мои слова Крейн лишь кивнул и, подхватив друга под подмышки, подтащил ко мне.

Потянув за поток я убедилась, что жизнь все еще послушно скользнула по пальцам. Приглядевшись, ощупала нить на наличие посторонних вкраплений. Ничего. Чистый поток моей жизни, никаких примесей. Вытерев ладонь о край рубашки, я протянула руку Эрику. Осирис сжал ладонь уверенно, без тени страха и сомнений. Теплые пальцы, как и всегда, действовали успокаивающе. На секунду, Эрик прижал мою руку к губам, придавая уверенности. Хорошо, Все получится. Я постаралась улыбнуться, но от вкуса крови Бака мышцы сводило. Самое главное не думать о том, кто это с ним сделал. И тогда все будет хорошо. Вытерев вторую ладонь, я прикоснулась к плечу Бака, запуская потоки, нитями обволакивая Дары друга Эрика.

Мертвое успело отхватить куски энергии на груди, около шеи, больше всего пострадал живот. Но в целом оболочка не успела сильно пострадать. То, что не нравилось больше всего — это чернота, налипшая по краям этих ран. Решив, что для меня хуже все равно быть уже не может, я смело рванулась потоками к черным тянущимся пятницам, отцепляя каждое из них с тщательностью хирурга.

От прикосновению к мертвому больно не было.

Живой поток послушно втягивал черноту и откидывал лишнее в пространство, не сворачиваясь, словно его облили кислотой. Да и чему удивляться.

Это же мои потоки.

Бери мои, видоизмененные, ему понравится.

Тебе для этого нужен был Рэндал, Оливер?

Тряхнув головой, я еще раз прошлась потоком по пятнам Бака. Отдых, спокойствие, отказ от вредных привычек и незащищенные места обратно обрастут тоненьким слоем энергии. Все восстановится, даже донор не нужен.

Глаза Осириса, лежащего на полу, смотрели на меня не отрываясь. Бак поднял руку и осторожно коснулся моей ладони. Я улыбнулась.

— Я не верю, что это необратимо, Валери, — голос Бака на этот раз нес с собой возмущение.

— Боюсь, Бак, что у меня закончилось время на выяснение этого, — грустно улыбнувшись, убрала ладонь от Осириса, — я только что напала на человека. Не на случайного прохожего, убийцу, просто взбесившегося меня, нет. На человека, которого знаю столько же, сколько своего мужа, не на войне, не в пещерах и не под страхом смертной казни, а дома, в спокойной обстановке, среди родных людей. Не приказом некроманта, не голодом живого. Я чуть не убила тебя, словно чудовище в Пограничных лесах, — повернувшись к Эрику, я опустила взгляд в пол, — Крейн, я закончила, — сглотнув слюну, я моргнула, убирая пелену, застилавшую глаза, — теперь твоя очередь.

— Нет!! — Бак закричал, подскакивая с пола, — Вы с ума что ли оба сошли?

— Конечно нет, Бак, — Эрик устало закрыл глаза, сжимая мои пальцы крепче, — я не могу этого сделать. Моя энергия не причинит ей вреда, — Крейн сглотнул слюну, а по его руке прошла дрожь, — это придется сделать скорее всего тебе. Только не сегодня.

Потянув Эрика за руку, я схватила его лицо, вглядываясь в глаза.

— Крейн, ты сошел с ума! А если бы это был Макс? Ты понимаешь, что бы я могла сделать? — но не дав мне договорить, Крейн положил ладонь на мой рот, заставляя лишь недоуменно хлопать глазами.

— Послушай меня. Я не могу причинить тебе вреда. Ты не напала на меня, а выбрала Бака, хотя моя сила гораздо больше да и ее проявление было в тот момент ярче. Значит мы оба не можем причинить вред друг другу или Максу, я уверен в этом. Сейчас мы не можем быть уверены в том, как строил свой план Оливер. Но сегодня уже очень многое становится яснее. У нас есть время, Вел, — отрицательно помотав головой почувствовала, как Крейн лишь сильнее сжал ладонь, — Валери, я клянусь тебе, если что-то пойдет не так, если ты окончательно превратишься в чудовище, я найду способ убить тебя и не успокоюсь, пока этого не сделаю.

Возможно, это было сказано в сердцах. Я не была уверена, что смогу заставить Эрика повторить это. Но шанс, подвернувшийся под руку, не могла упустить. Выдернув одним движением кинжал я провела по руке Эрика, смешивая свою кровь с его. И пусть она дана не по форме. Но теперь Сильнейший из живущих Осирис должен мне жизнь, если не выполнит свое слово.

— Я принимаю твою клятву, Эрик Крейн, — прошептала я, закладывая в каждое слово поток, — теперь, если мое сознание покинет меня, ты будешь должен меня убить.

— Стоп! — радость Бака ударила в нос.

Осирис забегал, подбирая фолианты и судорожно перебирая их. Нахмурившись я почувствовала, как руки Крейна обвили меня, даря исцеление. Тепло, до дрожи приятное и успокаивающее. Он лечил меня прямо здесь, лишь одним прикосновением. Да, Эрик выполнит клятву. Он не позволит мне превратиться в безжалостное чудовище.

— Мы зашли с вами со стороны Осирис, так? — мы синхронно кивнули, наблюдая за суетливыми движения Бака, — Но ведь спрятать ребенка на стороне да и скрыть его от рода мужчине гораздо проще, чем женщине!

— Нам нужно найти, к какому роду Ра принадлежала мать Оливера? — спросила я, окончательно расслабляясь в руках Эрика.

— Их жизнь в среднем в два раза короче, да и найти тех, что ходили по поверхности после гнева Всевышнего, спустя пять столетий, практически невозможно, — Крейн задумчиво посмотрел на меня, — но, Вел, ты же сможешь найти след, похожий на твой? Ведь по сути род Оливера наверняка продолжился от его матери уже в чистокровных кругах первородных?

Задумчиво посмотрев на свои пальцы, я пожала плечами.

— Если у меня будет их кровь — можно попробовать.

Глава 4

Когда-то, Пограничный лес

Ребенок плакал. Разрывая мертвую тишину зимнего леса раскатами захлебывающегося крика. Ее так называемая мать сделала все, как было приказано. Почти. Она притащила девчонку через день после рождения. Дура. Надо было выдержать год. Чтобы дитя окрепло, напившись материнского молока. От злости хотелось разнести все вокруг, но некогда. Девочка слишком слаба. Глупая Ра не выдержала правды и не смогла даже нормально покормить ребенка. Как я вообще мог настолько ошибиться в выборе? Неумело перехватив кулек, тихонько покачал. Как же тебя успокоить?

— Валери, — легонько прикоснулся к щеке ребенка, сильнее закутывая в звериную шкуру, — ты слишкам живая для этого леса. Нам нельзя так орать, понимаешь?

Видел бы меня кто-нибудь сейчас. С ребенком в одной руке и попытками навести это адское месиво под названием детской смеси, вряд ли повернулся бы язык назвать Чудовищем. Но ведь им сейчас я был больше, чем когда-либо. Мой ребенок голоден, а я готов сжечь все пространство вокруг, лишь бы она успокоилась. Валери. Ты еще слишком слаба для Дома. Он сожрет тебя с первых дней твоей маленькой жизни. Конечно, я не самый лучший вариант. Но уж как-нибудь справлюсь с тобой. В конце концов найдем тебе какую-нибудь еще глупую женщину, способную ухаживать за тобой. Только не ори так сильно пожалуйста.

Мне очень больно от твоего крика, девочка.

Да, чего только я не мешал за эти годы. Детское питание оказалось не сложнее любого из приготовленных отваров. Можно справиться. Хорошо, что эта дура догадалась притащить с собой эту банку. Иначе бы пришлось с маленьким голодным ребенком посреди ночи выбираться в Эпис. Убедившись, что все сделал правильно, я опустился на лежак около самого магического огня. Кончик носа ребенка был теплым. Хорошо. Вооружившись бутылочкой, я тут же с удовольствием ощутил тишину.

Лишь мерное причмокивание в моих руках. Длинные черные ресницы прикрывали уже синие, будто бурная Исида, глаза. Ребенок жадно ел, а в воздухе, наконец, зависло спокойствие. Черный пух волос покрывал словно кукольную голову. Такая маленькая. Еще синие пальчики на руках с прозрачными, тонкими, словно лист бумаги, ноготочками. Поднеся к ним палец, с удивлением увидел, как девочка тут же сжала его.

Скрип двери развеял непонятный мне момент. Повернувшись, недовольно поморщился. Грязные пальцы лазутчика с длинными, местами обломанными, когтями, сжимали край двери землянки. Черные потоки струились из глаз, наполненных кровью, стекая вниз по земляного цвета щекам. Безумие, навсегда поселившееся во взгляде мертвого. Жадно свисающая изо рта слюну и угол при поднявшейся губы, охваченной тленом, вызывали голод создания. Он сделал еще один шаг внутрь, претворяя за собой дверь. Завалив голову на бок, он, наконец, открыл рот.

— Едааа, — коверканные слова вылетели из видоизмененного горла с трудом, глухим скрипом, а его палец тут же указал на дочь, — хызааин.

Отрицательно покачав головой, погладил девочку. Вот видишь, Валери, я же говорил — ты слишком живая для нас. Ребенок упорно не отпускал пальца, а я невольно прижал ее сильнее. Все хорошо, дитя. Взгляд ребенка был направлен куда-то сквозь. Она еще не могла фокусироваться на чем-то, но беззубый рот вдруг растянулся в улыбке. Удивительно. Даже на мгновение показалось, что они смотрит на лазутчика.

Мертвое осторожно приблизилось, окутанное черными потоками. Пригибаясь к полу, в любой момент готовое напасть, оно жадно втягивало воздух. Голод. Вечно терзающий нас голод.

Кривой палец лазутчика вновь поднялся, указывая на ребенка. Нет, мне не показалось. Валери наблюдает за ним. Не отрываясь от своей бутылочки, девочка шевелила ресницами, пытаясь разглядеть. Ребенку день. А она уже так удивляет меня.

— Хзяин? — мертвые мозги не могли понять.

Вздохнув, я повернулся к лазутчику.

— Вот твой новый хозяин, — я кивнул на кулек, призывая лазутки повернуться к ребенку, — Это наше спасение. Понимаешь? — брови на грязном лбу нахмурились, сжимая кожу в складки, — Спа-се-ни-е.

— Смрт? — губа снова приподнялась, оголяя клыки.

Улыбнувшись, я снова посмотрел на ребенка. Валери доела. Вот это аппетит. Отставив в сторону бутылочку, я приподнял ребенка. Разве можно уснуть так быстро? Никакой отрыжки, ничего. Просто закрыла глаза, все так же сжимая мой палец. Внутри что-то сжалось. Моя девочка. Прикоснувшись губами к теплому лбу, невесомо поцеловал ребенка. Все будет хорошо, Валери. Мы справимся.

— Да, мертвое. Это его смерть.

Знаки Безмолвной послушно впитывали в себя солнечные лучи, проникающее через окно когда-то моей комнанты. Поджав ноги под себя, я сидела на полу, повернувшись спиной к льющемуся свету. Сеть знаков каждого некроманта начинается всегда с сердца. Самый первый мы получаем сразу после перехода, на спине, в его проекции. Это после они разрастаются, покрывая тело там, где есть свободное место.

У меня за четыре года было только три знака. Первый, между четвертым и пятым позвонками грудного отдела, второй чуть ниже, выходящий из него, за первое проявление дара в пользу людей, и третий, который я получила в самом конце. Последний знак. Размером с небольшую картофелину, прямо под левой лопаткой. Отрубленная голова змеи. Знак предателя, нарушившего клятвы. Именно с ним всех, кто перестал служить делу Безмолвной по ее законам, отправляют некроманта в новый переход. Этот участок кожи некроманта после смерти не гниет. Он словно срастается навечно, пока тело не обратиться в пыль. Метка. Чтобы даже случайно никто и никогда не вернул такого некроманта и на секунду обратно, не использовал его тело для создания.

Встретить живого некроманта с такой меткой практически невозможно. Ведь после второго перехода они не возвращаются. Безмолвная оставляет предателей по ту сторону, а тело тут же умирает без духа. Но при всей невозможности, все мы знали двоих с этой меткой, когда либо живших в Эписе.

Оливер.

Я.

Чувствуя, как солнечные лучи приятно бегают по практически обнаженному телу, продолжила размышлять. Что я знала о становлении Оливера некромантом? Об этом говорили, когда готовили новых к переходу. То, чем пугали всех. Если ритуал провести не верно, можно сойти сума. С другой стороны, свой третий переход, подобно Оливеру, я тоже устроила сама. Тряхнув головой, положила ладони на колени. Спокойствие, Вел, не отвлекаться на себя. Только Оливер. Сейчас важен лишь он.

Как же там было? Важна каждая деталь. Никогда не жаловалась на память, но некоторые моменты либо отсутствовали в голове полностью, либо были покрыты каким-то туманом. После снятия печатей мысли прояснились, но все равно многое оставалось будто за вуалью. Хорошо, что не это.

Пограничный лес стал местом рождения Оливера, которого Эпис знал, как Чудовище. Можно много рассуждать на тему, когда же все началось: в момент его появления на свет, в Доме или же от кровавых битв юноша потерял разум. Но историки точно уверены в одном — как только Рабос Оливер отказался от Даров, он потерял путь к прощению Всевышнего.

В тот день Оливер ушел в поход вместе с двумя младшими братьями. В самом Пограничном лесу, под страхом смерти, он приказал им уничтожить свою энергию. Выкинув Книгу в Исиду, словно отрекаясь от слова Его, Рабос встал на колени и единым движением распорол себе вены, орошая землю леса потоками крови. Младшие всегда боялись его и не смели ослушаться. В обмен на обещание вывести их живыми, Рабосы направили всю свою мощь на собрата, разрывая невидимую человеческому глазу оболочку.

Говорят, что крики безумного были слышны в Доме. Но никто и не обратил внимания. Разгар Бесконечной Войны не самое спокойное время. После младшие рассказывали, что пока Оливер лежал без сознания, чудовища жадно стояли вокруг, втягивая воздух. Но не шевелились. От страха юные Рабосы забились в пещере и провели там три дня и три ночи, пока в одно утро перед входом не появился сам Оливер. Схватив братьев, он сжал их как можно сильнее. Их страх исчез.

Так на свет появилось Чудовище.

Рабос вывел их из леса, приказав рассказать каждому, до кого они смогут дойти, о произошедшем. Донести во все уши и убедиться, что поняли. И не могли братья ослушаться силы приказа его. Разнесли молву в Доме. О новом Хозяине Чудовищ. О главном враге в Бесконечной Войне.

В тот миг, как Сестры услышали, ужаснулись. Взяв новую Книгу, они за ночь перенесли в нее все имена Рабосов, навсегда стирая из истории имя Оливера. Страницы старой разорвали на мелкие кусочки и сожгли в магическом огне, навсегда прощаясь с Рабосом, которому никогда не увидеть прощения Всевышнего.

Вздохнув, я открыла глаза. Все, конечно, замечательно, но кто покрыл письменами его тело? Ведь там, куда я воткнула нож, точно была отметина предателя. Да и первый знак некроманта, я уверена, был на месте. Опять неуловимый некромант, неуловимый нитью проходящий через всю историю. Кто же ты? Тот, кто существовал почти шесть сотен лет тому назад? Тот, кто сейчас возвращает Чудовище.

История снова не сходилась, треща по швам своих тонких белых нитей.

Что тобой двигало, Оливер?

Звук открывающейся двери заставил подскочить на ноги и отбежать к окну, попутно оборачиваясь покрывалом. Бак и Эрик, забрав Макса, ушли к Лаврам, решив начать поиски оттуда. Все же Лавр, хоть и был призванным, знал очень многое о Ра и мог рассказать и направить лучше, чем кто-либо еще. Заодно обещали принести новости про Эли. Как бы Эрик не был уверен, что я не причиню вреда сыну, оставлять его со мной не стал. Не стоит. Даже если он прав и Максу ничего не угрожает, видеть это ему слишком рано. Чудовища не для детского сознания.

Натали распахнула дверь и уверенным шагом зашла в комнату. Прижавшись к стене сильнее, я закрыла глаза, напрягая все свое существо. Нельзя. Главное, чтобы не сейчас. Но Осирис неминуемо приближалась, усаживаясь на край кровати.

— Эрик велел не заходить к тебе, — светлые руки Натали поправили складки платья.

— И закрыл вход в комнату энергией, придвинутым шкафом и еще чем-то огромным из камня, — прошептала я, не открывая глаз.

Натали рассмеялась, распространяя по комнате аромат веселья. Потянуть за него не рискнула, боясь пробуждения мертвого.

— Да, да, это монумент деда. Хоть для чего-то сгодился, — Натали похлопала по кровати рядом с собой, а я приоткрыла глаза.

— Что из этого навело Вас на мысль о том, что меня стоит навестить? — сказала я, осторожно продвигаясь по стене дальше от Осирис.

Женщина повернулась. От ее веселья не осталось и следа. Лишь грустная улыбка слегка приподнимала уголки идеально очерченных губ. Натали смотрела внимательно и строго. Почему-то от ее взгляда стало стыдно.

— Все это, Валери, навело меня на мысли, что эта дверь должна быть открыта настежь, — женщина аккуратно поправила волосы.

— Натали, — сглотнув слюну, начала я, — то, с чем мы столкнулись…

— Не перебивай, Валери. И сядь, — указав взглядом на место рядом с собой, Осирис добавила, — пожалуйста.

Вздохнув, я сделала первый шаг, прислушиваясь к себе. Все было на удивление спокойно. Осторожно подойдя к Осирис, опустилась на край кровати, с опаской глядя на открытую дверь. Натали вдруг сжала мои пальцы. Я постаралась выдернуть, но женщина безапелляционно помотала головой.

— Слушай внимательно. И думай, девочка. Ты очень умная, а значит все правильно поймешь, — Натали сглотнула слюну, продолжая внимательно смотреть мне в глаза, — сейчас ты чувствуешь мой страх, правда?

Кивнув, постаралась дышать реже.

— Мне действительно страшно сидеть рядом с тобой. Но я хочу этого, понимаешь? — отрицательно помотав головой, я не смела прервать ее, — Вы с Эриком сейчас совершаете огромную ошибку. Повторяете ее снова и снова, — Натали перевела взгляд куда-то на стену, — вы пытаетесь угадать, чего желает Оливер и сделать наоборот. Только вдумайся в это. На протяжении всей свой жизни Эрик совершал эту ошибку. Как и я. Он делал все так, как не хотел бы Рэндал. А я наоборот, совершала все, слепо повинуясь ему. Знаешь почему я отпустила тебя тогда, ночью? Когда ты стояла на пороге дома, со слезами залепившими лицо. Помнишь, что я тогда спросила? — взгляд Натали вернулся ко мне.

— Действительно ли я хочу этого, — ответила я, не особо понима пока, к чему клонит Натали.

Осирис кивнула.

— Да, Валери. И по тому, насколько быстро и решительно получила ответ, я поняла, что не смею противится твоему желанию. Потому что это было действительно то, чего ты хотела сама. Всю свою жизнь я делала то, чего хотели другие. Но по настоящему счастлива стала тогда, когда стала делать то, чего хочу сама. Я безумно люблю своего внука, будь он хоть четырежды Рабосом, некромантом, кем угодно.

Эрик глушил все чувства к тебе с момента, как понял их существование, Валери. Он перерыл все в попытках найти способ разорвать эту связь. Потому что его воспитывали так. Рабосы — не люди. Это в его крови. Но любил ли он тебя от этого меньше, Валери? Нет, просто страдал больше. Создавая себе тюрьму из ограничений он сходил с ума. Пока просто в один день не решил чувствовать. Он принял себя, Валери. И от этого смог стать счастливым. Потому что это было его желание. Ты сама же делала тоже самое, разве нет? Человек, который никогда не знал и не понимал настоящей любви, из-за страха потерять единственного, кто дорог, ты просто отрицала существование самого прекрасного, что у тебя было. Из-за этого вы и потеряли время. Следуя тому, как правильно, или наперекор кому-то, мы с вами забывали, чего же на самом деле хотим. И сейчас вы снова идете в эту же ловушку, — договорив, Натали снова посмотрела на меня.

— Мои желания привели меня к тому, что я сегодня чуть не сожрала Бака, — ответила я, поправляя покрывала.

Натали улыбнулась, пожимая мои пальцы.

— Нет, Валери. Как раз таки к этому тебя привело очередное непринятие себя. Вот скажи, ты действительно хотела стать некромантом? — я кивнула, не раздумывая, а Натали улыбнулась еще шире, — То, при каких обстоятельствах ты получила вот эту, как ты говоришь, дрянь, было твоим желанием? Ты бы поступила вот сейчас иначе, если бы знала, к чему это приведет?

Перед глазами стоял кинжал, пронзивший сердце Эрика в одно мгновенье. Боль, которую я ощущала до сих пор. Если бы я даже знала, что в ту же секунду обращусь в чудовище — я бы сделала все снова так. Использовала все, до чего смогла дотянуться. Содрала бы с мертвого его восстановленную энергию.

— Я бы повторила все снова, Натали, — ответила я.

— Тогда почему ты думаешь, что это наказание, а не награда, Валери? Прими с благодарностью и научись пользоваться тем, что тебе дано. Я знаю, что это странно звучит, но уверена, что ты поймешь. После того, что сделал Эрик в лесу, он пытался ограничить свою силу, как только мог. Всеми доступными средствами он уродовал собственную энергию, боясь того, что это повторится с ним снова. Но разве он действительно хотел быть слабее? Да я уверена, окажись он снова между тобой и чудовищами, он бы не раздумывая повторил то, что совершил. Сейчас ты снова чего-то очень хочешь, но боишься принять это в себе. Боишься стать такой, как твой отец. Но если вечно от себя убегать — себя не найдешь, понимаешь? Сейчас будет еще страшнее, но подумай, пожалуйста. Ты боишься того, что возможно в чем-то действительно хочешь быть похожей на него? — Натали сглотнула слюну и отвернулась.

— Его желания не привели ни к чему хорошему, Натали, — прокашлявшись, сказала я, уходя от ответа.

— Ты уверена в этом? — женщина усмехнулась, отпуская мою руку, — А по моему они привели к тому, что по этому дома бегает очаровательный Крейн с синими, словно Исида, глазами, — Натали пожала плечами и поднялась с кровати, поглаживая платье, — не думай о его желаниях, Валери. Вспомни суп. Ведь это так просто. Одни и те же ингредиенты в руках двух хозяек привели к совершенно разному результату, разве нет?

— К разному, Натали. Но тем не менее и там, и там, был суп.

Осирис устало вздохнула. Да, сейчас женщина выглядела моложе своего сына, хотя я даже и не знала, сколько ей на самом деле лет. Прекрасные и юные Осирис, как же они притягивали взгляды. Всевышний ничего не делал просто так. Когда я успела пропитаться ненавистью к создателю? В Доме? В момент рождения?

Река, красная от крови.

— Покажи мне, Валери. Да, я не увижу, но представь, что могу видеть. Сейчас, — Осирис сжала мои пальцы, — ты же сама управляешь этим. Ничего страшного не произойдет. Потому что ты сама этого хочешь.

Отрицательно покачав головой, я сглотнула слюну, тормозя все движение потоков. Хочу ли я?

Сколько раз я нарушила все правила некромантов?

Не раздумывая, без тени сомнений, я перешагнула через них, словно их и не существует. Не задумываясь о последствиях. Важно было лишь то, к чему они могли меня привести. Тогда почему сомневаюсь сейчас?

Я точно не хочу быть мертвым чудовищем.

Но Оливер не был им. Его острый ум не пострадал. Да и не помню я, чтобы он кидался на людей, разрывая тех на части. Нет, он всегда был невидимым наблюдателем, холодно продумывая каждое свое действие.

Только как тогда он управлял мертвым? Видоизмененные твари.

Он не мог не вляпаться.

Более того, скорее всего Оливер сначала понял, как, а после лишь осуществил задуманное. Может быть даже испытал на ком-то. С него не убудет. Он привык относится к людям, как к марионеткам, поставив себя на роль кукловода. Но делал он все лишь по одной причине.

Потому что хотел этого.

Задумавшись, я уставилась на пальцы, где еще совсем недавно выбивалась черная слизь. В чем-то Натали права. Все это время я называю эту часть себя мертвым, вытаскиваю, вытравливаю ее. Но…

Что будет, если я приму ее?

Смешаю потоки. Позволю живому и мертвому разбавить друг друга. Ведь это больше не больно. Мертвое не обживает, энергия не обрубает, словно топор конечности. Будто все три составляющих стали едины в моем теле.

Но это все равно был суп.

Так кто же из нас Чудовище, Оливер?

Осирис снова улыбнулась и направилась к выходу. Тонкие белые пальцы легли на край двери.

— Знаете, Натали. Я хочу, чтобы эта дверь была открыта настежь, — сказала я, улыбнувшись.

Радость Осирис донеслась до меня вместе с движением воздуха.

Я не знаю, чего ты хотел отец. Ждал ли этого момента или наоборот, боялся его. Мне никогда не залезть в твою голову и не прожить твою жизнь. Возможно. когда-нибудь, мне станет понятно, чего ты желал на самом деле. Как пришел к этому. Я очень хочу тебя понять. Не понимаю, для чего. Возможно так я выражаю желание на самом деле разобраться в самой себе. Это пугает меня, Оливер. Насколько далеко просчитан твой план. И пусть в твоем плане я лишь звено. Но…

Разве это мешает построить мне собственный?

Знаешь, Оливер, я очень хочу жить. Наконец у меня есть семья, которая любит меня. А я люблю их. Люди, которые действительно заботятся друг о друге. Это моя жизнь, не твоя. Как бы далеко ты не продумывал, но в этот день нас привели именно наши желания. Выпуская из пальцев черный поток я осторожно потянула за нить. Смотри, Оливер, у меня получается. Живой поток послушно коснулась черной слизи, впитывая ту без остатка.

Смелее, Валери.

Вдохнув поглубже, я окунулась в свой резерв.

Не так уж и много. Порядком истончившиеся потоки, местами залепленные черными кляксами.

Не кляксами.

Надо переставать так думать. Это тоже мой поток. Просто другой.

Не он управляет мной. Это я управляют потоками, какими захочу и когда захочу.

Мертвое послушно смешивалось с живым, превращаясь в однородный и ровный, какой-то новый, поток. От видоизменения кружилась голова, но я продолжала. Легкая тошнота. Но ведь ничего страшного не происходит? Оно и так во мне.

А быть чудовищем я точно не хочу.

Может это не так уж и страшно. Быть немного похожей на Оливера.

Все таки один суп мы ели с удовольствием. Чем же теперь я буду питаться? Ну если Оливер нашел, то и я уж как-нибудь справлюсь.

В ушах шумела Исида, успокаивающими волнами обтекая разум. Вот видишь, я наконец-то поняла, почему каждый раз оказываюсь с тобой Момент перехода Исиды был через воду. И вот теперь мое сознание каждый раз окунался в твои реки, когда не мог больше выносить реальности. Только больше я не сбегу. В моих желаниях всегда было так много «не». Но если их убрать и подумать, к чему же я иду.

Ртутная радужка, тающая от каждого моего прикосновения.

Глубокие синие глаза, словно бурные реки Исиды.

Мы будем счастливы все вместе. А для этого я найду способ, как уничтожить Чудовище навсегда.

Или вернуть его, если потребуется.

Глава 5

Выйдя за дверь, я на цыпочках прошла туда, где когда-то была комната Эрика. Наша спальня. Не знаю, почему, но очень было интересно увидеть, что там. Сердце бешено колотилось, когда рука коснулась ледяной ручки. Повсюду следы Крейна. Когда я была тут последний раз? В ночь, перед тем, как исчезнуть из дома на пять лет.

Тогда я попыталась еще раз заставить себя остаться. Да, тот вечер пропечатался в памяти каждым словом, и поступком. Начиная с разговора у Бака. Заканчивая подземельем некромантов. Открывая дверь, я погрузилась в воспоминания.

Пять лет назад, Дом Крейнов

Валери

— Госпожа, этого достаточно? — служанка скромно сложила руки на коленях, выпуская из рук большой красный шар.

— Валери, — сказала я, глядя в раскосые карие глаза, — называй меня Валери, еще раз прошу тебя.

Девушка кивнула, скромно опуская глаза в пол. Аккуратно собранные темные волосы Ра после долгой работы немного выбились из под белой косынки, налипая на лоб. Ари вспотела. Конечно, на улице такая жара, а их заставляют ходить в этих плотных ужасных платьях. Хорошо, что хоть белые, но вряд ли это сильно спасает. Передник девушки помялся на коленях, отчего та пыталась судорожно его разгладить. Улыбнувшись, я сжала тонкие смуглые пальцы девушки.

— Иди освежись, я закончу тут сама, хорошо? — девушка недоуменно подняла на меня взгляд.

— Госпожа, — я отрицательно помотала головой, — Валери, — от прямого обращения румянец выступил на смуглых яблочках щек, — не удобно же.

Хитро сощурив глаза, я наклонилась к самому уху девушки. Приложив ко рту ладонь, стараясь не задевать Ра, чтобы не смутить еще больше, я вспомнила самый свой заговорщический тон.

— А представь, как будет неудобно, когда придут гости, а ты изгваздалась. М? — Ари даже на миг задержала дыхание.

Рассмеявшись, я подхватила следующий шарик, подтягивая к себе балон. Можно было заказать все это. Но мне нравилось возиться, устраивая первое День Рождения сына. Когда еще я буду вот так же беззаботно сидеть на полу заботясь лишь о том, чтобы идеально белый дом превратился в праздничный замок для маленького принца? Сегодня настроение мне не испортит ничто. И никто. Совсем скоро придут гости. Конечно, смотреть практически на них всех, мне не хотелось. Но в конце концов, среди них будет Эли. Наверное единственная из всего балагана, кто несмотря ни на что любит Макса.

Она простила Крейна.

Не знаю, по-моему с самого начала, подруга оправдывала его поступок. Когда я пришла в себя после забытья, Эли была частым гостем в этом доме. Ра с удовольствием общалась с Эриком, обсуждая какие-то непонятные для меня мелочи. Ненавидела эти моменты. Когда моя Эли улыбалась убийце своего брата. Ведь искренне же. Я спрашивала ее, как. Бесконечное количество раз. А она лишь злилась, не понимая, почему я, такая умная, воин, вдруг и не могу поставить себя на место Эрика.

Убийца.

Как я могу поставить себя на его место? Крейн стал причиной смерти ни в чем ни повинных людей. Ужасной и мучительной. Человек, находящийся всегда рядом. Тот, кому они доверяли. Кому я верила больше, чем себе самой. Ведь у него даже не хватило смелости признаться. Если бы не Рэндал, кто знает, может до сих пор жила бы в неведении.

Хотя. Может так и было бы лучше.

Не понимать, кто отец моего ребенка.

— Ари, правда, иди. Я подготовлюсь быстро. Да и твое присутствие на вечере гораздо важнее моего, — улыбнувшись, я еще раз пожала пальцы девушки.

Кивнув головой, Ра поднялась, оглядываясь. Да, если старшая служанка увидит, ей влетит. Слуги не могли покидать места, где им приказано находится. Без указания главных. Я в этом доме главной не считалась. Мимо по коридору в огромную гостиную Крейнов пробежала Натали. За ней дружным отрядом шествовали слуги, что-то бурно обсуждая. Да, сегодня в этом доме на удивление будет мирно.

Закончив с шарами, я выпустила последний поднимаясь с пола.

— Валери, — голос Натали заставил меня обернуться.

Осирис смотрела как-то неуверенно, будто никак не могла подобрать верные слова. Заламывая пальцы, она блистала дорогим маникюром. Сегодня Натали особенно красива. В небесно голубом платье, легкими волнами струящегося в самый пол, Осирис была похожа по меньшей мере на какую-то сказочную принцессу. Конечно из тех сказок, о которых я узнала лишь в этом доме. Шелковые волосы закрывали непривычно оголенные плечи, рассыпавшись серебристой вуалью.

— Ты сегодня будешь с нами? — светлые глаза женщины поднялись на меня, — У Рэндала очень много работы, поэтому, как не печально, старшего Крейна не будет.

— Сегодня я буду со всеми, даже если Рэндал придет и решит исправить ошибки сына, облив меня горючей смесью, — я, насколько могла, улыбнулась, — это и мой праздник тоже.

Натали опустила глаза, глядя на пакет из под пустых шаров.

— Да, конечно. День рождения у сына и у мужа в один день. Эрику будет приятно, — Натали осеклась, увидев, как я подняла руку.

— Мы не будем сейчас об этом, правда? Эрик взрослый мальчик и наверняка будет счастлив, если праздник понравится его сыну.

Натали кивнула, переминаясь с ноги на ногу. Откуда столько неуверенности в тебе сегодня? Все же идет хорошо. Вот я в сознании, ни на кого не кидаюсь, спокойно надуваю шарики и говорю о том, что буду на приеме Крейнов. Даже разговариваю по человечески со всеми.

— Валери, — голос Натали надломился, — пожалуйста. Будь с ним поласковее сегодня. Хотя бы просто говори с ним, — я отвернулась, увидев тонкую блестящую дорожку на идеально накрашенной щеке Осирис, которую я та меньше чем через секунду стерла, — просто ради соблюдения приличий.

— Я постараюсь, — кивнула, глядя на цветущий сад за стеклом окна, — мы с Максом приготовили ему маленький подарок. Бак посоветовал.

Удивленно вздернула брови Натали. А я улыбалась. С каким-то подозрением посмотрела Осирис, но тут же подхватила мою улыбку.

— Подарок? — пожав плечами, я развела руки в сторону.

— Ну Бак плохого не посоветует, — отвернувшись снова, я подошла к окну.

Погода действительно стояла прекрасная. Ровно середина лета. Благоухание в саду наверное сейчас достигло своего апогея. Откуда во мне такая любовь к цветам? Они просто гипнотизировали меня. Я могла сидеть в саду часами, наслаждаясь их ароматом. Почти самое приятное место в этом доме. Кроме комнаты Макса, конечно. Оттуда бы вообще не выходила.

— В чем ты будешь на празднике? — Осирис подошла ко мне, распахивая окно и запуская в гостинную аромат цветов.

Жадно втянув воздух, я снова пожала плечами. Всякого тряпья в шкафах было навалом. Разноцветные платья, костюмы, юбки, чем только Крейн не набивал их. Бак рассказывал, что пока я болела, пытаясь повысить мне настроение, слуги наряжали меня, будто куклу. Эрика бесило это. Конечно, Рабос Валери никогда бы не надела нечто подобное. Ну а сегодня, среди этих выглаженных до противного чистокровных, надо было соответствовать. Только я даже и не думала открыть шкафы и полазать в них.

— Знаешь, времени осталось мало, а я там кое-что присмотрела. Уверена, что тебе понравится, — сказала Натали, осторожно обхватывая мою руку пальцами.

Конечно, как могло быть иначе. Мне нравится все, после чего от меня отстанут и дадут спокойно побыть с сыном. Порадоваться вместе с ним. Макс так быстро рос. Кажется, что каждый день он был чуточку взрослее, чем вчера. Первые слова, ранние шаги и зубы. Масик словно торопился вырасти. Как же было обидно, когда прозвучали уже и «папа», и «няня». Я же просто еще долго оставалась «иди» и вытянутые ко мне ручки. Еще хуже было слышать, как убийца тихонько нашептывает ребенку заветное «мама». Он видел, что меня расстраивает и пытался это исправить. Только «мама» прозвучало, а самого главного изменить уже никто не мог.

Кроме меня.

Синее платье близнец того, которое было на Натали. Отличалось только цветом. Кусок тряпки, по словам Осирис сел хорошо. Не знаю. Кости выпирали ниже талии, декольте выставляло наружу ребра, обтянутые кожей, а огромный вырез оголял тонкие ноги. Хотя на вешалке все красиво. Мне понравился цвет. Такой же, как мои глаза. От пыточных шпилек и закупоривающую кожу косметики я отказалась. Ничего, перенесут меня, босоногую. На это я не пойду и под страхом смертной казни. Натали вздохнула, но кажется в целом осталась довольна. Вот и хорошо.

Глухое покашливание около двери заставило нас обеих повернуться. Когда он успел вернуться? Поморщившись, я отвернулась к зеркалу. Нужно срочно ретироваться отсюда. Крейн стоял в проеме, облокотившись на косяк. Опущенные встречи и расстегнутые верхние пуговицы говорили о том, что первая половина дня Эрика прошла не самым приятным образом. Я все таки знала его слишком хорошо.

— Привет, — сказал Крейн, а я почувствовала его взгляд на моей оголенной спине.

Волна мерзких мурашек пробежала по телу, заставляя поежится. Не смотри на меня. Просто отвернись в другую сторону и мы не станем портить этот день. Я кивнула, не отрывая взгляда от зеркала.

— Здравствуй, Эрик, — наигранно веселый голос Натали резал слух, а в отражении я видела, как она указывает на меня рукой, — вот решили с Валери немного привести себя в порядок.

Конечно. Валери же здесь нет. Нам нужен еще один человек, чтобы разговаривать, Крейн. Тебя ничего не смущает? Человек и огромная сила воли, чтобы не выпрыгнуть в окно и не сбежать куда-нибудь подальше.

— Ты шикарно выглядишь, мама, — в отражении показалась улыбка на лице Натали, поправляющей и без того идеальные волосы, — Вел, ты решила быть с нами на празднике? — звук того, как Эрик сглотнул ком в горле, неприятно ударил по барабанной перепонке, — Тебе очень идет.

Так, нет, все, это слишком. Не нужно говорить со мной. Особенно так. Будто все в порядке. Ты всегда это делаешь так, словно ничего не происходит. Интересно, ты сам в это веришь? Эрик, ты же знаешь меня лучше всех. Кто научил тебя этому? Бак? Если не замечать, что твоя жена ненавидит тебя и делать вид, что все хорошо, то все пройдет само собой? Противно. Лишь от одного звука голоса хотелось кричать. Развернувшись на пятках, я коротко кивнула головой Натали.

— Спасибо большое за платье. Я пойду к сыну, — и прижимаясь как можно ближе к стене, проскользнула в дверной проем.

Что-то тяжелое упало за моей спиной, но не обратила внимания. Видимо слуги что-то уронили. Все сегодня носятся, как угорелые. Очередной звук разбившегося чего-то донесся до сознания. Ну или не слуги. Можно иметь и больше самообладания и гордости в конце концов. Какая разница. Я лишь ускорила шаг, не обращая внимания на грохот.

Встречать гостей нужно было вместе. Приличия в доме Крейнов важнее слова Всевышнего. Макс сидел у меня на руках, облаченный в крошечный смокинг. Так мило. Сын руками держался за мою шею, задумчиво перебирая волосы. Тихий ребенок. Он тоже не любил всех этих людей, но терпел, как истинный Крейн. Я не отрывала глаза от сына, лишь вежливо кивая каждому вошедшему. Фотограф мельтешил вокруг, раздражая и отвлекая от Макса.

— Папа, — ребенок потянул ручки туда, куда я старалась не смотреть.

Немного за спину, справа от меня. Сейчас я готова была сказать спасибо за то, как он встал. Не в поле моего зрения. Не знаю, специально или так было задумано для вот этих бесконечных кадров. Но так легче. Делать вид, что его просто не существует.

— Вел, — хриплый шепот около уха заставил забыть обо всем, о чем думала секунду назад, — ты устала, я подержу Макса.

— Валери! — знакомый радостный визг раздался рядом со мной, привлекая внимания, — Ну ка отдай скорее моего карамельного мальчика на руки отцу и обними меня скорее!

Не успела я вытянуть руки, передавая Макса, как рыжая копна волос уже уткнулась мне в нос. Обняв подругу, что есть сил, я с удовольствием почувствовала, как этот день снова приобретает краски. Лавр выглядела шикарно. В красном платье, словно огонек, она полыхала радостью и счастьем. Всегда такая. Я обожала ее. Моя Эли. Чмокнув меня в щеку, подруга отстранилась, забирая с собой мой взгляд.

— Ну а теперь главные действующие лица торжества, — подруга подскочила к Крейну.

Эрику пришлось нагнуться, чтобы Эли смогла дотянуться до его щеки. Кажется, что Крейн улыбнулся впервые за очень долгое время.

— С Днем Рождения, братишка Эрик, — и ущипнув Осириса за щеку, Эли рассмеялась, — давай сюда скорее мне это чудо и рассказывай, что подарила тебе твоя жена.

Уголок губы Крейна дернулся едва заметно. Я отвернулась, не желая больше участвовать в этом спектакле, но цепкие пальцы Эли схватили меня за запястье привлекая внимание.

— Всю свою безграничную любовь, Эли, как и всегда, — ответил Крейн, взяв себя в руки, — этого пупса я отдам тебе чуть позже. Пока проходи ко всем, Лавр, нам тут еще немного нужно дотерпеть пытку.

Когда Эли отошла, я все же подняла глаза на Крейна. Так, все как репетировала. Он долгие годы был моим другом и это и его день тоже. В конце концов он ни раз спасал мне жизнь. Сейчас надо взять себя в руки и отблагодарить его хотя бы за это. Откашлявшись, я легонько дернула Крейна за рукав рубашки, тут же отдергивая ладонь. Эрик перевел взгляд с Макса на меня. Очень плохая идея. Я опустила взгляд в пол.

— Крейн, — голос не слушался, а слова вырывались с огромным трудом, — на самом деле у нас для тебя кое-что есть. Но нужно отойти отсюда на пару минут.

Удивление в глазах Крейна можно было ощутить на пальцах. Ладно тебе, я сама в шоке не меньше твоего. Но Бак сказал, что так нужно. Вроде как это должно как-то немного помочь. Оглянувшись, Эрик кивнул слугам.

— Валери немного устала, мы сейчас вернемся, — повернувшись, он указал взглядом на кухню, — пошли?

Кивнув, я тихонько засеменила в указанном направлении, стараясь не запутаться в неудобном платье. Какой ужас. Разве в этом вообще можно ходить. Эрик шел куда быстрее меня, а я еле успевала за ним. Наконец, выгнав с кухни слуг, Крейн повернулся ко мне. Выдохнув, я сделала шаг, протягивая руку Максу. Ребенок послушно ухватился за палец, улыбаясь во весь рот.

— Масик, — я старалась не смотреть на Крейна, но внутри все все равно дрожало, — у тебя сегодня праздник?

Сын послушно кивнул, протягивая вторую ручку. Пришлось подойти еще ближе, чтобы ребенок не свалился у отца из рук.

— А у кого еще сегодня праздник? — спросила я, дернув за маленькую ручку, — Масик?

— Папа! — ребенок потянул руки вверх демонстрируя, что папа сегодня тоже вырос, — Вот так!

Я кивнула, улыбаясь сыну. Умничка. Нам даже не потребовалось много времени на это. Ему было интересно делать что-то для папы.

— Хорошо. А что ты хотел сказать папе? — ребенок пожал плечами, смущенно отворачиваясь, но я дернула за маленькую ручку еще раз, — Масик, что хотел сказать папе? Посмотри, папа устал, стоит, ждет, а ты воображаешь.

— Люлю, папа! — Масик, широко раскинув руки тут же обнял Эрика за шею, утыкаясь тому в щеку, — Люлю!

Крейн обнял сына, улыбнувшись, и посмотрел на меня. Я тут же опустила глаза, неловко переминаясь с ноги на ногу. Да, подол у этого платья стоило бы обрезать да посильнее. Даже сейчас, на одном месте, грозилась запутаться и свалиться на пол.

— Он говорит, что любит тебя, — зачем-то пояснила я.

— Я понял, — голос Эрика звучал слишком близко, но я сдержалась, не делая шаг назад.

Он же меня не трогает сейчас в конце концов.

— Папа тоже тебя любит, сынок, — сказал Эрик, завершая всю отрепетированную в моей голове часть поздравления.

— А мама? — я подняла удивленный взгляд на ребенка.

Это что за самодеятельность? Откуда вообще в голове маленького мальчика такие вопросы? Он же даже не понимает, о чем спрашивает. Для него это просто набор букв, от которых все повеселели, вот и радуется. Эрик улыбаясь смотрел на сына, который как-то очень серьезно хмурил брови. Я улыбнулась.

— И мама любит тебя, Масик, ты чего? — протянув руку, я потрепала сына по щеке.

Брови сына все еще были сведены на переносице. Как-то слишком по взрослому он посмотрел на меня, а после перевел взгляд на Эрика. Вот что там происходить может? Только недавно ходить начал, и то очень рано, года не было. Понятно, что он какой-то у нас очень прогрессивный, но что за рассуждения сейчас?

— А мама папа? — Масик тыкнул Эрика в щеку ладошкой, сжимая мой палец, — Люлю?

То, что я убью Бака стало понятно сразу, как только смысл вопроса ребенка дошел до меня. Уголки губ Эрика за секунду опустились вниз. Он закрыл глаза, шумно сглотнув. Макс ждал. Он хмурился еще сильнее, глядя на то, как изменились наши лица. Веселый пару секунд назад, ребенок грозился расплакаться прямо сейчас. Крейн открыл глаза и взяв себя в руки тут же улыбнулся.

— Конечно, Макс, — сказал Эрик, растрепав светлые волосы на голове сына, — как же по-другому может быть?

Ребенок не отрываясь смотрел на меня, а я почувствовала, что горло свело спазмом.

— Просто скажи это, язык не отсохнет, — прорычал сквозь зубы Крейн, — или твой эгоизм настолько перешел все границы, что ты испортишь ему праздник?

Скотина. Как язык повернулся сказать мне это? У меня нет никого, дороже сына. И если надо будет признаваться в любви кому угодно, чтобы он не заплакал, я сделаю это. Убить кого угодно. Стереть в порошок. Нет значения, кого. Все, что угодно, ради своего сына.

— Конечно, милый, — сказала я, сглатывая ком в горле, — мама любит папу. Если папа так сказал, то по другому у нас и быть не может, — я все же подняла взгляд на Крейна, — как ты вообще мог подумать, хоть на секунду, что я заставлю плакать его в День Рождения? — даже странно, почему он не испепелился в ту же секунду от ненависти в моем взгляде, — В целом все должно было получиться по-другому, а вышло как всегда. Ну ничего, думаю, ты спокойно переживешь. С Днем Рождения и тебя, тварь.

От желания влепить пощечину чесалась рука, но я лишь развернулась на пятках и скорее направилась к выходу. На сегодня цирк окончен. Надо скорее куда-нибудь скрыться от всех этих людей. В сад. Подальше. Где никого нет. Особенно вездесущего Эрика.

— Вел! — рука догнавшего меня Крейна мертвой хваткой вцепилась в мой локоть.

Дернувшись, я попыталась вырваться руку, но Осирис лишь сильнее сжал пальцы, от чего я зашипела. Останутся синяки. Все равно. Рванувшись еще сильнее, почувствовала, как Крейн перехватил вторую руку, не давая и шанса вырваться. Да. Если бы перед ним не было воина. Прости за платье, Натали. Схватившись руками за плечи Осириса, я подтянулась и что было сил двумя ногами ударила его в грудь, выбивая из легких воздух. Но он все равно удержал. Закрыв глаза, я постаралась успокоится. Так, все нормально. Он ничего не может мне сделать.

— Все? — спросил Крейн, ослабляя хватку на руках, — Теперь мы можем поговорить?

— Где Макс? — спросила я, не открывая глаз.

— С ним все в порядке, он потребовал тетю Эли и тут же оказался у нее, — голос Эрика стал спокойнее, — в принципе он еще мало что способен понять.

— Раз с ним все хорошо, то все, поговорили, — сказала я, отворачиваясь.

— Ладно, я начну первым, — Эрик прокашлялся, — прости меня. Ты наверняка не знала, что так получится. Не стоило наговаривать тебе всего этого, — пальцы Крейна мягко переползли на плечи, поглаживая кожу, от чего я дернулась снова, — мне было очень приятно получить от тебя подарок, Вел.

Вдохнув поглубже аромат цветов, я разлепила ссохшиеся губы.

— Эрик, если бы не Бак, я бы так и не знала, когда у тебя День Рождения. Можешь считать это его подарком, а не моим. Я не собираюсь врать тебе. Вся идея полностью принадлежит твоему другу, — поежившись, я почувствовала, что лицо перекосило, — и убери руки, пожалуйста, это слишком раздражает.

Секунда и тепло ладоней уже не согревало меня. Вот так хорошо. Вдохнув глубже, я решила пока не открывать глаза. Словно маленький ребенок, я пряталась от реальности. Не вижу — значит не существует. Помогало.

— Тогда зачем ты все это сделала? — вопрос Эрика застал в расплох, — Ты же могла просто отказаться от идеи.

Пожав плечами, я обхватила себя руками, потирая те места, где теперь болело от недавней мимолетной стычки с Эриком.

— Не знаю. Мне понравилась идея. У нас одна непроглядная тьма. А так казалось, что это и просто, и сможет хоть на какие-то секунды вернуть мне друга, которого очень не хватает, — противный ком встал в горле, но я сглотнула слюну, проталкивая его обратно.

— Вел, но я же здесь, — голос Крейна звучал совсем рядом, от чего я отшатнулась, упираясь спиной в дерево, — всегда был. Посмотри на меня.

Подняв глаза я позволила себе окунуться в жидкую ртуть его радужки. Внутри что-то противно зашевелилось. Нет, нет.

— Мой друг не был убийцей, Эрик, — проговорила я, кутаясь в серый туман глаз Осириса, — а еще он никогда мне не врал. Многое не договаривал, да. Но никогда глядя мне в глаза не врал.

— Ты просто не понимаешь, что я чувствовал каждый раз, когда собирался сказать правду, — пальцы Эрика запутались в его волосах, — с самого начала хотел. Сначала я был уверен, что ты поймешь. На момент трагедии мы были вместе около трех месяцев. Но когда я пришел к тебе все рассказать, — Крейн отвернулся, — оказалось, что ты все еще любишь Лавра. Хотя в моей голове плохо укладывается то, что происходило между нами и какие-то вообще чувства к другому человеку. Конечно я испугался, Вел. Моя Исида сидит передо мной на полу, беременная нашим ребенком, после абсолютно счастливых месяцев вместе и говорит о том, что все это неправда, ребенок от другого человека и она любит его. Мне в этот момент нужно было сказать тебе, что это я сжег Лавра вместе со всеми? — рука Крена легла на мою щеку, но я тут же откинула ее.

— Не трогай меня, Эрик. Пока мы говорим спокойно — просто не прикасайся, прошу.

— Чего ты боишься, Вел? Меня? Или того, что чувствуешь, когда я рядом? — Крейн наклонился ближе, а я отвернулась.

— Все, Эрик, мы наговорились на сегодня, правда, — сжав пальцы в кулаки, я старалась унять дрожь, пробивающуюся наружу.

Шелест где-то рядом в кустах заставил нас обоих повернуться. Это что еще за новости? Моя Книга была в доме, но рядом был Крейн. Эрик развернулся, прикрывая меня плечом. Что за дрянь? Еще было достаточно светло. Как непривычно сейчас было без Книги. Наконец, показалась белая макушка, усыпанная листьями. Мы облегченно выдохнули. Фотограф ругался и отряхнулся от зелени, пытаясь выбрать приставучие веточки из волос.

— Осирис Крейн, пару кадров с супругой в саду. Сейчас солнце не такое яркое, должно получиться очень красиво, — примеряя кадр, фотограф зажмурил один глаз.

— Думаю это не самая удачная идея. Мы немного помятые, грязные и уставшие, — ответил Крейн, не поворачиваясь ко мне.

Фотограф протестующе замахал руками.

— Нет, нет, что вы! Наоборот, зная вашу историю, это придает определенной живости фотографии, — парень смущенно опустил глаза в пол, кивнув на дом, — простите за грубость, но там вы какие-то деревянные, а сейчас живые. Посмотрите на девушку. Раскрасневшиеся щеки, взлохмаченные волосы. Эмоции. Они практически висят сейчас в воздухе. Да и вы сами, Крейн, сейчас гораздо более живой.

Желая поскорее закончить этот балаган, я неловко положила руку на плечо Крейна. Осталось совсем немного. Скоро все закончится.

— Знаете, я думаю что это отличная идея. Очень хочется, чтобы супруг запомнил этот день надолго.

Пытка была достаточно быстрой. Даже имела особую прелесть. Он просил не притворяться. Фотограф сказал, что потом мы все сами поймем, когда увидим кадры. Стараясь расслабится, я лишь пыталась не смотреть на Крейна и не соприкасаться с ним как можно больше. Что тоже вполне устраивало фотографа. Больше вечер не принес никаких сюрпризов. Закончив в саду, мы отправились в дом, где торжественно каждый, насколько был в силах доиграл свою роль. Макс веселился, но утомился достаточно быстро, несмотря на очень долгий обеденный сон, поэтому подхватив ребенка на руки, я использовала момент, чтобы ретироваться.

Под мерное сопение сына у меня под боком на диване в детской сегодня я не могла уснуть. Мой малыш. Сжимая кулачком палец, ребенок улыбался во сне. Знаешь, может это даже и хорошо, что ты такой маленький. Если вдруг что-то пойдет не так — не будешь вспоминать обо мне. Красное платье мелькнуло в дверном проеме, отвлекая от грустных мыслей. Рыжая голова Эли с любопытством заглянула в комнату. Улыбнувшись, я кивнула на диван рядом с собой. Подруга опустилась на предложенное место, разглядывая спящего Макса.

— Он так похож на Эрика, да? Словно маленькая копия Крейна, — подруга смотрела на мальчика, перебирая его светлые волосы, — Вел, а ты в процессе то в целом участвовала? — Ра рассмеялась беззвучным смехом.

Идея, в этот момент появившаяся в моей голове была безумной, но стоило же попробовать. Тем более, что скоро меня здесь не будет. А Макс очень любит тетю Эли. Схватив подругу за пальцы, я позволила себе окунуться в изумрудные волны сочной зелени. Не думать, чьи это глаза. Не вспоминать. Скоро все изменится и встанет на свои места, наконец.

— Эли, скажи мне честно, очень прошу тебя. Тебе нравится Крейн? — зрачки Эли расширились, а глаза округлились от ужаса и удивления.

Вздох разочарования вырвался из моих губ. Глупо было полагать, что Ра хоть как-то дышит в сторону Осириса. А ведь когда-то давно Эли даже немного засматривалась в его сторону. Когда мы были детьми и все вместе часто торчали в доме Лавров. Макс и Эрик дружили тогда. Эли тогда даже шутила, что если глупый Ханни не женится на ней, то она обязательно выйдет замуж за Эрика. Беззаботное время.

Подруга положила руку мне на щеку. Какая-то тревога застала в ее глазах. Я постаралась улыбнуться.

— Вел, — подруга сглотнула слюну, подбирая слова, — он же не вещь. Ты понимаешь, как не права? На вас смотреть больно. Но, милая, — подруга сжала мои пальцы, заглядывая в глаза, — понимаешь, когда ты забываешься, уходишь в хорошие мысли, когда вы оба возитесь с Максом, вы снова становитесь такими, как раньше. Когда вас нельзя было разлепить ничем просто. Брат всегда очень ревновал, потому что понимал, что вас связывает. Ты же любишь его, Вел. Иначе бы тебя здесь не было, разве нет? — Эли опустила взгляд.

Меня здесь и не будет. Макс был слишком маленький, когда я пришла в себя. Бак просил попытаться. Обещал помочь всем, чем сможет. Я старалась. Все, что он придумывал, пыталась осуществить. Но прошло слишком много времени, а ничего так и не изменилось. Я по прежнему живу в доме с чудовищем, которое ненавижу каждой клеточкой своего тела. Чем постоянно делаю ему больно. Это не правильно. У нас у каждого может быть своя нормальная жизнь. А для этого нужно разорвать то, что нас связывает. Это было огромной ошибкой, пытаться год. Даже Эли уверена, что я люблю его. Скорее всего он думает так же из-за этого. Ведь я все еще здесь. Но я обещала Баку попытаться сделать последнее перед тем, как уйду и выложу всю правду Крейну.

— Эли, я люблю Макса и тебя, — ущипнув подругу за щеку, я улыбнулась, — вас обоих больше всего на свете. Помни об этом, пожалуйста.

— Ты же говорила так про Эрика, помнишь? Всегда повторяла, что мы трое — самое дорогое, что у тебя есть. Ведь ты даже не замечала, как постоянно говорила, что любишь его, Вел, — голос Эли стал громче и я приложила палец губам.

— Я не буду повторять то, что тебе и так известно, Эли. Но чтобы не было никаких заблуждений, пожалуйста, запомни одну вещь. Чтобы не связывало нас раньше — это не любовь. Светлое и прекрасное чувство не может заставить сжигать заживо людей. Для меня мой единственный друг сгорел в том пожаре навсегда, — сглотнув ком в горле я смотрела как глаза Ра наполняются слезами, — они оба исчезли в огне, оставив здесь только меня, тебя и Масика. Теперь есть только Эрик Крейн, достойный потомок своей семьи и прекрасный отец. Но это не мой друг, — Эли моргнула.

Мокрая капля поползла по щеке Ра, но она отвернулась, вытирая лицо. Эли подскочила с дивана и очень зло посмотрела на меня. Ну вот. Как всем не нравится правда. Благородные. Видимо мне и правда нет места среди них. Раз все понимают Крейна, а я перестала.

— Валери Крейн, — голосом моей Эли сейчас можно было резать металл, — Ты каждый день поступаешь с ним еще более жестоко, чем он когда-либо по отношению к любому человеку. Именно ты, прости конечно, гораздо больше напоминаешь и самих Крейнов, и Чудовище, чем он, — Эли развернулась на каблуках и стремительно удалилась из комнаты.

Возможно так. Хорошо рассуждать о Чудовище, когда сама не встречалась с ним. Когда в тебе не течет его кровь. Когда ты не видишь его каждый день в собственном отражении. Уткнувшись носом в светлую макушку сына, я позволила себе закрыть глаза. Усталость навалилась разом, утягивая меня в сон.

Теплые сильные руки подхватили меня, укачивая еще больше. Зевнув, я потянулась, обнимая за шею того, кто меня куда-то нес. Угрозы не ощущалось, поэтому я лишь поерзала, устраивая удобнее в руках. Внезапно объятие разорвалось, забирая с собой теплый обволакивающий туман. Спина коснулась поверхности матраса и я открыла глаза.

— В твоей комнате легла Эли. Девочка чем-то расстроена, поэтому я принес тебя сюда, — Крейн говорил, не глядя на меня, — не беспокойся, я пойду к Максу, — Эрик поднялся с края кровати.

— Мог просто оставить меня там, зачем было тащить сюда, — пожав плечами, я присела на кровати, стряхивая какой-то дурманящий разум сон.

Крейн вздохнул, поворачиваясь ко мне. Как же он устал. Растрепанные волосы, закатанные рукава рубашки. Несмотря на то, что он был из благородного рода, за годы в Доме Крейн отвык от всего этого. Больше всего Эрик любил сидя на берегу Исиды рисовать что-то в своем блокноте. В спокойные минуты, конечно. Толпа не для него. Он сам чужой в своем доме.

— Тебе нельзя спать так, — нервное движение рукой, взлохмачивающее волосы еще сильнее, — Я уже говорил. Это плохо сказывается на нервной системе.

Сердце застряло где-то в горле. Последний шанс для нас обоих. Почему-то сейчас очень хотелось, чтобы вышло. Чтобы Бак оказался прав. Ведь чтобы я не говорила, передо мной стоял человек, который большую часть моей жизни был очень дорог. Просто не думать, что делаю и все. Надо только преодолеть расстояние, а связь сделает все сама. Ничего страшного точно не произойдет. Закрыв глаза, я выдохнула. Одним движением вскочив с кровати, я оказалась рядом с Осирисом. Дрожь пробила все тело, но не думать об этом. Так, как Эрик учил заходить в ледяную Исиду? Резко, одним движением. Так сразу станет теплее.

Поднявшись на цыпочках, я обвила шею Крейна руками, пытаясь достать до его губ. Но Эрик не наклонился. Очень плохо, так я снова испугаюсь. Не надо растягивать время. Серые глаза смотрели с непониманием и недоверием. Так, ладно, есть у нас козырь против этого выражения лица. Схватившись двумя руками за края рубашки, я рванула, что было сил, с удовольствием отмечая, как водопад пуговиц осыпался на пол, весело позвякивая. Переместив ладони на грудь Эрика, с нажатием провела вниз, к животу, поглаживая твердые мышцы. Рука Крейна в одно мгновение оказалась в моих волосах. Он тянул вниз, вызывая боль, добиваясь, чтобы я посмотрела в глаза. Практические черные, где для серебра осталось лишь место на тоненькой оболочке вокруг. Облизнув губы, я улыбнулась.

— Ты хочешь убить меня во сне? — усмехнувшись, я потянулась к нему, но он крепко держал за волосы, — Вел, что происходит?

— Я хочу своего мужа, что-то не так? — сделав самое невинное лицо, я закусила губу, наивно хлопая ресницами.

Крейн зарычал, заставляя вздрогнуть.

— Почти за полтора года вдруг вспомнила, что у тебя есть муж? Валери, я скорее подумаю, что ты мне подсыпала яд в еду, а теперь решила попрощаться, чем в этот цирк.

Так, ладно, козыри, так козыри. Отодвинувшись лишь немного, чтобы не оставить все волосы в кулаке Осириса, я скинула с себя одним движением платье. Синий водопад мягко спустился по телу ложась около ног. Расправив плечи, я смотрела прямо в глаза Крейна. Эрик тяжело дышал. Вена на его шее надулась, выдавая напряжение. Хочешь честно?

— А какая разница, Эрик? Я хочу тебя. Ты же именно это сейчас чувствуешь? Я не способна обмануть тебя в своих желаниях. Если это желание взаимно, то зачем сдерживаться? — пожав плечами, я коснулась губами белой кожи на груди Крейна.

— Неужели мы в чем-то снова согласны, — прошептал Эрик, оттягивая мою голову за волосы и затыкая рот грубым поцелуем.

Все произошло удивительно быстро. Никаких церемоний. Два изголодавшихся тела столкнулись, словно в поединке, пытаясь раствориться друг в друге. От произошедшего меня трясло. Связь, раньше державшая гораздо дольше, сегодня ушла сразу, как только Эрик обнял меня, засыпая. Было ли нам хорошо? Как всегда да. Только перестал ли человек за моей спиной быть от этого убийцей? Или пятнадцать сожженных им встали и пошли по домам, весело подбадривая друг друга? Не получилось. Я пыталась, Бак, правда. Я очень послушный пациент. Эрик прижал меня ближе, утыкаясь носом в волосы. А я пыталась расслабиться, лишь бы не трясло так сильно. Просто засыпай, Крейн.

— Ребенок, тебе холодно? — шепот Эрика заставил вздрогнуть, — Что-то не так?

Просто убери от меня руки. Пожалуйста. Пока я не задохнулась. Но вместо того, чтобы сказать все это, я постаралась улыбнуться. Коснувшись пальцев Крейна, я сжала их, успокаивая Осириса.

— Все нормально, не обращай внимания. Просто устала.

— Вел, — в голосе Крейна была слышна сонная улыбка, — все будет хорошо. Не бойся меня так сильно. Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня. Просто мы не с того начали, — губы Крейна тихонько коснулись моих волос, а я закрыла глаза, успокаивая дыхание, — ты все равно еще очень маленькая, а тут все это, — бормотание Эрика сходило на нет.

Спустя где-то час Крейн спал так крепко, что его не могла разбудить никакая возня. Осторожно выпутавшись из сети рук, я беззвучно ступила на пол, натягивая платье. Стараясь не смотреть туда, где спал Осирис, я выскользнула из спальни. Надо действовать очень быстро, пока он еще обманчиво чувствует мое тепло.

В моей комнате действительно спала Эли. Сердце болезненно сжалось, но я сглотнула образовавшийся комок. Вытащив из-под кровати рюкзак, я скинула платье, натягивая привычную майку и штаны. Ра поежилась во сне, но я уже беззвучно испарилась из комнаты.

В детской мне показалось, что глаза просто вытекут от слез. Закончив прощаться с сыном, я стянула с пальца кольцо Крейнов и положила ему в кроватку. Мама всегда рядом. Записка, приготовленная заранее, чей текст мог прочитать только Эрик, легла рядом. Выбежав из комнаты, я чувствовала, как мое сердце осталось биться где-то рядом с маленькими детскими пальчиками сына. Но как еще спасти их всех? Своего ребенка без энергии, разорвать мучающую Эрика связь и исправить ошибку, унесшую столько жизней? Ты прав, Крейн. Все будет хорошо.

— Валери, — рука Натали обхватила мою кисть у самого входа.

Не видя ничего сквозь туман перед глазами, я все же обернулась. Осирис смотрела решительно. Она знала все и до последнего надеялась, что будет не так. Что я не смогу. Не останавливай меня.

— Ты точно этого хочешь? — пальцы Натали сильнее сжались на моем запястье.

— Да. Это то, чего я действительно хочу, — женщина кивнула в ответ на мои слова.

— Тогда отдай мне это. Иначе уже завтра он найдет тебя.

Точно. Как я не подумала. Браслет, который я не снимала с того момента, как он впервые лег на мое запястье. Открыв замок, я протянула тонкую нить цепочки в раскрытую ладонь Осирис. Сглотнув слюну, та сжала кулак.

— А теперь иди. Если что-то случится, я дам тебе знать. А до того момента, — Натали моргнула, — не появляйся в Эписе. Исчезни, будто тебя и не существовало вовсе, Валери.

Я кивнула, открывая дверь навсегда оставшегося для меня чужим дома.

Держа в руках фотографию со Дня Рождения Макса, я не могла сдержать улыбки. А ведь мастер оказался прав. Заляпанные, взъерошенные, мы были удивительно живые в саду. Похожие на себя прежних. На себя сейчас. Уткнувшись носом в подушку Крейна я с удовольствием втянула запах его волос. Что будет теперь? Пока я чувствовала себя достаточно хорошо, даже немного воодушевленно. Скорее хотелось рассказать все Эрику. Так не обычно.

Скрип входной двери привлек мое внимание.

Уже вернулись? Странно, так быстро. С момента их ухода прошло совсем немного времени. Или же я провалялась в спальне слишком долго? Противное чувство приподняло волоски где-то на шее. Так, это мне совсем не нравится. Все ощущения обострились. Каждый нерв сейчас был похож на зудящую нить, готовую кинуть сигнал тревоги в любой момент. Стараясь замедлить свое дыхание, я успокаивала биение сердца.

— Эрик? Валери? — голос Натали раздался из коридора, — Дети, вы дома?

В горле пересохло за секунду. Сердце ударилось о ребра, выбивая воздух из легких. Туман, зависший в голове, наконец начал рассеиваться. Липкий пот приклеил майку намертво к телу, будто на мне тут же вырасла вторая кожа.

Хотя сейчас очень хотелось скинуть старую.

Натали не было в доме.

Нет.

Ужас ледяной волной сковал все внутренности, парализуя.

Валери Крейн, успокойся немедленно. Если это то, о чем ты думаешь, то на панику у тебя есть только доли секунды. Сейчас действовать нужно очень быстро.

Потому что Натали в опасности.

— Да, я здесь! Только я не одета, подожди, пожалуйста в коридоре, — приготовившись бежать как можно быстрее и тише, я присела на корточки, — ты же не одна, да? У нас гости?

— О, милая, а как ты догадалась? Представляешь, я встретила Жанну по дороге. Бедняжке очень грустно одной, — голос Натали был веселым и спокойным.

Хорошо, значит оно еще не показало себя. Боится сопротивления, подготавливает момент. Ну сейчас я тебе его устрою, тварь.

— О, ну у меня тут некоторые трудности. Минут десять и я спущусь.

Прижавшись к полу, я рванула вперед, что было сил. Не думать о том, что сейчас Натали абсолютно беззащитна перед гибридом. Удары сердца. Считать только их. Все тело воина заработало, словно не было долгих восьми лет без войны. Нет. В Рабосе война живет вечно. Первый удар. Я пролетела лестничный пролет, зацепившись рукой за перила, разворачиваясь на месте. Второй удар. Проскочив вниз, рванула к самой двери. Он не почувствует моего приближения, так как у меня нет энергии. И наши потоки схожи. Он подумает, что это его собрат, затаившийся где-то в доме.

Лазутчик длинными когтями перебирал шелковые волосы Натали. Запах гниения бил в нос, заставляя желудок сжиматься. Грязные, словно серая паутина, волосы, облепили макушку существа. Осирис смеялась, глядя в черные мертвые глаза твари. Вот их опасность. Гипноз. Они вытаскивают образы из твоей головы и подсовывают тебе их. Ты можешь видеть, чувствовать, слышать. Они опасны абсолютно для любого, у кого есть мозги. Распознать их можно по следам, остающимися после присутствия, если ты некромант, конечно, и не занят смешиваниям потоков. Безмолвная, не сожри мою душу, прошу. Ведь насторожить должны были фразы, которыми они визуализируют ощущения, задействуя рецепторы в мозге.

Ты же чувствуешь, Валери.

За долю секунды до того, как я почти преодолел расстояние, тварь заметила меня. Нет. Лазутчик отвлекся от жертвы и иллюзия рассыпалась прахом. Черные потоки рванули в мою сторону, не в силах прикоснуться. Да, гибрид, чем бы ты ни был, Пограничный лес выстраивает правила для всех. Вот заодно и проверили теорию на практике. Краем глаза я заметила движение. Безмолвная, черт, нет!

— Натали, нет! — закричала я, но было поздно.

Осирис подхватила Книгу и мощный удар энергии направился в грудь твари. Лазутчик увернулся.

Теперь точно нет ни доли секунды. Схватив тварь за шею, я сделала единственное, что могла сделать быстро. Втянула в себя весь его поток. Черная слизь противно шла по телу, заставляя желудок плясать у горла. Но получилось быстро. Отбросив временно пустую оболочку в сторону, я подбежала к Натали.

— Считай вслух! — крикнула я Осирис, вырывая из ее рук Книгу, — Считай!

— Раз, — ссохшиеся от страха губы послушно разомкнулись.

Уже?

Уже секунда? Схватив Натали за руку, я вылетела за дверь, бегом устремляясь в глубь сада. Среди деревьев будет преимущество. Можно и спрятаться и ускользнуть.

— Четыре, — нет, нет, это слишком быстро, нужно какое-то укрытие.

Думай Валери!

— Семь, — закрыв рот Осирис рукой, я повалила женщину в розовый куст, откуда в моих воспоминаниях вылезал фотограф.

Достаточно хороший обзор, близко к выходу с территории и достаточно хорошо можно рассмотреть вход в дом. Черный поток все же сделал свое дело. Отвернувшись, я дала волю уставшему желудку, очищая его. Что за мерзость, Безмолвная? Толпа чудовищ влетела в открытую дверь дома, наполняя его. Так, сколько им потребуется времени, пока они поймут, что энергии нет? Не важно. Пара секунд есть передохнуть и подумать. Упав на спину, я уставилась на свои руки. Пальцы тряслись. Но поток послушно скользил по телу, готовый вырваться в любую секунду.

— Что это? — спросила Натали, сжимая пальцами мое плечо.

— Твари Пограничного леса, Натали, — сказала я, поворачиваясь к открытым глазам Осирис.

Женщина сглотнула слюну, опуская ресницы. Да, не каждый выдержит первую встречу с лазутчиком. Она даже молодец. Сильно, не растерялась. Только вот это легко могло нас убить.

— И чего они хотят? — совладав с голосом спросила Осирис.

— Есть. Что-нибудь теплое, живое, в питательной оболочке человеческой энергии, — усмехнувшись я приподнялась на локтях, — значит так. Экстренный курс молодого бойца. Правило номер один. Если перед тобой одна-три твари, ни при каких обстоятельствах не применяй энергию. Ты не успеешь очнуться, как их будет вокруг тебя сотни. Самое лучшее — обмани и убеги. Поняла? — я кинула взгляд на Натали.

Та с опаской посмотрела на Книгу, но я отрицательно покачала головой.

— Как бы страшно не было. Для того, чтобы использовать энергию в бою, нужно быть минимум сильнейшим Рабосом, а по хорошему вашим сыном. Только зная наверняка, что сможешь уничтожить все, что придет, можно прикасаться к Книге.

Натали кивнула, вытряхивая сумочку. Роясь на земле, он вдруг вытащила откуда-то маленькие ножнички. С торжествующим лицом, женщина ловко подрезала угол платья6 отрывая его. Молодец, очень хорошо.

— Правило номер два. Не отходить от меня ни на шаг. Даже если будет казаться, что на другой стороне улицы убивают Макса. Без разницы. Стоять кремнем за моей спиной и не отодвигаться и на миллиметр. Смотреть внимательно в оба. Ты будешь моими глазами за спиной.

Натали внимательно посмотрела на меня.

— Макс, — я покачала головой.

— Натали, Макс не имеет оболочки. Твари не чувствуют его, как человека. Так же, как меня и любого некроманта. Да, они могут запудрить ему мозги и заставить его самого сделать что-то плохое. Поэтому они опасны абсолютно для любого живого. Но ему они не причинят вреда. Поняла?

Огромные челюсти чудовища показались за головой Натали. Схватив Осирис за волосы, я потянула на себя, преграждая путь твари рукой. Острые зубы тут же впились в мясо, разрывая плоть. Потеряла сноровку Так себе воин. Проглотив крик, я схватила чудовище за верхнюю часть пасти. Подгнившее, хорошо. Упираясь раненой рукой в нижнюю челюсть, что есть сил, потянула вверх. Хруст костей и черная кровь чудовища тут же полилась на меня. Откинув тело, я поднялась на корточки, осматривась.

— Все, пора убираться отсюда.

Бесконечная Война

Глава 1

Эрик

Лицо Лавра посинело за секунду. Только что он стоял, скучно рассказывая историю возникновения Ра, перебирая их основные легенды, посматривая в окно. Тонкая струйка красной жижи вдруг потянулась по его подбородку, капая на синюю футболку призванного грязными кляксами. Откинув от себя книгу, которую перелистывать оказалось так же муторно, как истории Осирисов, я одним движением оказался около оседающего на пол Ра.

— Уведи Макса! — крикнул я Баку.

Друг тут же подскочил с места, хватая ничего не успевшего понять ребенка за руку. Сын крутил головой, но Бак загораживал ему обзор, подталкивая к выходу из летнего домика Лавров.

Присев возле призванного, я плохо понимал, что могу сделать.

— Так, Лавр, слушай меня внимательно. Второй раз ты этого не сделаешь, ясно? Врубай свои полумертвые мозги и рассказывай, как Валери починила тебя. А я попробую помочь.

Лавр засмеялся, но тут же зашелся кашлем. Красная жижа полетела во все стороны, пачкая все вокруг. Так, Крейн, тогда напрягай мозги ты, раз вот это не хочет. Что мы знаем о том, что можно и нельзя смешивать? Какая-то мысль пролетела в голове, но я не успел за нее зацепиться. Лицо Макса сморщилось от боли. Так не пойдет.

— Ты не управляешь потоками жизни, Крейн, как ты можешь помочь? — зеленые глаза мутнели.

Еще чуть-чуть и сознание Лавра уплывет куда-нибудь совсем далеко. Некроманта под боком не было. Сын еще маленький, точно не разберется, что к чему. Но. Стоп, точно. Схватив Макса за плечи, я тряхнув, возвращая его из забытья.

— Значит так. Я не могу, — Лавр усмехнулся еще раз, — Но я видел, как вы боролись с Валери. А это значит, что ты можешь управлять потоками. Соберись. Найди гребанную дырку в себе. Вот моя рука и в ней много вкусных живых потоков. Бери сколько нужно. А вот эту красную дрянь в тебя, поверь, если понадобится, я затолкаю обратно с огромным удовольствием, — протянув руку Ра, я ждал.

Макс нервно облизнул губы, смотря на протянутую ладонь.

— Я не могу питаться напрямую, Крейн.

Рассмеявшись, я посмотрел на пятна, растекающиеся на футболке. Очень много красной дряни. Если правильно помню, именно это сейчас в нем держит жизнь. Надо быстрее что-то придумать.

— Макс, ты же воскресший, — Ра рассмеялся, снова заходясь кашлем.

— Знаешь, я думаю, что Валери права. Просто так совпало, что мне удалось проникнуть в свое тело. Я призванный. А воскрешение невозможно, — Лавр начал заваливаться на бок.

Схватив Макса за шею, я рванул верхние пуговицы на рубашке, открывая шрам. Зеленые глаза потеряли фокус и я тряхнул его сильнее. Давай же.

— Лавр, вот этот шрам — сквозной. Ты видишь его? — Ра изумленно кивнул, поднимая ослабевшую руку, — Воскрешение реально. Я точно это знаю, Макс. И я верю, что ты такой же, как я. Поэтому заткнись и жри потоки, пока дают.

Изумленно моргая, Макс приподнялся, закрепляя рукопожатие. Жаль, что я не вижу потоков. Но то, что сначала он хватил лишку, стало понятно по усиливавшемуся кашлю и красным слезам из-под рыжих ресниц Ра. О, Всевышний, я точно сойду с ума с ними.

— Лавр, она всегда употребляет слово нити. Попробуй их вытягивать. Ты же чувствуешь, где сейчас проблема? Вот и тяни ниточкой туда, залепляя. А там найдем Валери, она подлатает.

— Как ты все хорошо объясняешь, Крейн, — слишком язвительный для умирающего голос противно проскрипел у меня в ушах, — давай сам и тяни ниточкой, не? Я ни разу не делал этого! Неизвестный некромант просто питает меня и все! — Лавр сжал зубы, не позволяя вытекать красноте.

Получилось. Я почувствовал, как рука будто онемела. Поток пошел. Облокотившись на стену, ждал. Холодная, приятная стена, словно забирала усталость. Хотя нет. Мою усталость сейчас забирала совсем не стена. Что еще можно сделать. Коснувшись красного пятна я вдруг заметил, что оно вполне охотно прилипает к пальцам даже без использования энергии. Удивительно. Так, ну надо будет, значит соберем. Пока вроде все шло неплохо.

— Почему ты назвал его так? — Лавр отпустил руку, выпрямляя спину.

Значит сработало, раз вопросы пошли. Усмехнувшись, я отвернулся к окну.

— Имя нравится, — поднявшись с пола, я отряхнулся, застегивая пуговицы на рубашке, — все? Поднимай ленивую задницу и пошли Мир спасать, Лавр. А то как все по-серьезному начинается, ты так и норовишь свалить к Безмолвной.

От крика на веранде кровь грозилась застыть в жилах. Лавр подскочил на ноги одним движением, а я распахнул дверь. Ничего не происходило. Мэри сидела в своем кресле, укрыв ноги легким пледом, зажимая рот рукой. Старческие пальцы тряслись, собирая катившиеся по лицу слезы. Ее глаза, полные ужаса, уставились в телевизор, висевший на стене. Чего так можно испугаться? Увидев нас, Мэри внезапно замахала руками.

— Мальчики, скорее, сюда, скорее! — я даже не успел удивиться, что вдруг в этом доме ко мне снова обращаются так.

Мэри прибавила звук, схватив меня за руку. Что? Что так испугало, что убийца снова стал угоден?

— Множество сообщений о появлении чудовищ на территории Эписа поступают со всех концов города. Твари, считавшиеся уничтоженными героическим поступком семнадцати воспитанников Дома Рабоса, спустя почти семь лет снова вырвались на свободу. Что движет ими? За более чем шестьсот лет случаев выхода чудовищ за территорию Пограничного леса не фиксировалось. Неужели Бесконечная война вернулась? Об этом и о том, как уберечь себя и близких, наш специальный гость, глава общины некромантов, Старейший.

Телевизор взорвался от потока Лавра. Взлохмаченный, он сжимал плечи матери, пытаясь ту успокоить. А я все смотрел на черный квадрат, который вновь вернул к жизни старый ночной кошмар.

Нет.

Они вернулись, Крейн.

— Сынок, — Мэри сжимала мою руку, не желая отпускать, — мальчик мой. Ты же можешь спасти нас всех, Эрик. Спали их. Пожалуйста, призови огонь Врат, — глаза Ра блестели, утопленные в слезах.

— Мэри. Если я это сделаю, то в Эписе будет уничтожено и все живое. Ты, Эли, ее ребенок, понимаешь? — женщина качала головой из стороны в сторону.

Прижав к себе мать, Макс вдруг уставился куда-то в горизонт. Проследив за его взглядом, почувствовал, как волосы на всем теле пришли в движение. Всевышний, что ты делаешь? Одним движением Лавр выдернул Книгу из рук матери, откидывая ту подальше. молодец.

— Все в дом, живо! — я крикнул быстрее, чем сам мысль дошла до моего мозга.

Бак бежал, держа на руках Макса, а за его спиной держался Бен Ханни. Надо разделиться. Выхватив из рук друга сына, я наигранно весело щелкнул того по носу. Макс уткнулся мне в плечо, крепко обнимая за шею. Бегающие глаза Бена выдавали все его намерения.

— Успокойся. Я сам схожу за ней. Ты останешься здесь защищать ее мать, — я кивнул на дверь.

— Нет! — энергия Бена вот вот грозилась вырваться наружу, — Там мой ребенок и моя жена!

— А ты слишком импульсивен и в любой момент станешь не их спасением, а их смертью, Бен. Чудовища не прощают ошибок. Скольких мальков ты терял там, вспомни? Когда ты последний раз был в окружении чудовищ? Один? Здесь, — я снова кивнул на дверь, — у тебя будут тылы и помощь. То, что ты сможешь защитить хоть сотню человек против армии тварей находясь в ограниченном пространстве я не сомневаюсь. А там открытая со всех сторон территория, Бен.

— Оставь Макса здесь, — голос за моей спиной принадлежал Лавру, — я смогу его защитить. Тем более, если Бен будет тут. Просто, — Макс сглотнул слюну, — ты сам знаешь, что может случиться.

Успокаивающе потрепав ребенка по голове, я поцеловал его волосы.

В этом есть логика. Только вот если что-то случится, лучше рядом со мной быть тому, кому ничего не будет от моей энергии. А сто процентов это испытано лишь на двоих. Валери и Лавр. Макса чудовища просто не тронут. У него нет энергии. Тащить его с собой — отвлекаться. А значит стать не его защитой, а приманкой на голову сына.

— Значит делаем так. Бак и Бен остаются тут. В ваших руках жизнь Мэри и моего сына, — сглотнув слюну, я закрыл глаза, — главное — быстрое обеспечение информацией. Нам как можно скорее нужно понять, к какому роду принадлежит Оливер. По любой мелочи, зацепке — тут же звонок, никаких догадок и промедлений. Если необходимо передвижение — давайте согласовывать и придумывать как. Никакой самодеятельности. Лавр идет со мной, потому что у него нет энергии и он не привлекает их внимания, — опуская сына на пол, я смотрел в его глаза, ободряюще улыбаясь, — сейчас эта дверь закроется за нами и не откроется, пока по телевизору, — как хорошо, что тут был еще один черный ящик, — не передадут сообщение о том, что все закончилось. Это понятно? Для Эли и малыша я найду безопасное место. Не при каких обстоятельствах ни дверь, ни окно, ни даже форточка не должны открываться! Даже если будет казаться, что за дверью стоит Эли, это всем ясно?

Дружные кивки головой. В горле пересохло. Нужно ручное оружее, я понятие не имел, сколько сейчас этих тварей кишит вокруг.

— Бен, помни, Книги. Не прикасайтесь к ним. Твари будут заглядывать в окна — просто не трогайте и все. Заколотите их. Они не видят вас, пока вы сами себя не покажете. Мой ребенок в твоих руках, — Ханни кивнул еще раз, успокаиваясь, — Бак, контролируй его. Заистерит, схватится импульсивно за Книгу — убей его.

Бак и Бен знали, что я говорю серьезно. Тем не менее они оба послушно кивнули. Не распыляясь на прощания, Бак уже активно раскладывал вокруг себя фолианты, которые удалось собрать. Мэри тоже многое знает о Ра. Нужна будет еще информация — мы добудем. Сколько раз приходилось ночевать под открытым небом в лесу, в окружении чудовищ? Ничего. Просто еще один поход.

Обняв сына еще раз, я выдохнул.

— Макс, ты воин. Помнишь? Сейчас папе и маме надо немножко поработать. Но ты же всегда можешь с нами поговорить, да? Солнышко, помнишь? — я коснулся головы сына, напоминая о связи.

Макс внимательно смотрел мне в глаза. Что там говорят о том, что он похож на меня? Копия Валери. Чуть запрокинута на бок голова, прищуренный взгляд и глаза, в которые невозможно врать.

— Вы же вернетесь? — вопрос Макса застал меня врасплох.

Он понимал, о чем спрашивает. Когда ребенок так вырос? В его глазах стояли слезы, но сын удерживал их. Он понимал, что папа и мама могут не вернуться никогда. Как такое вообще возможно? Это впиталось с молоком матери? Все наше прошлое, чудовища, постоянный страх смерти, когда уже так устали бояться, что больше искали ее, чем пытались спастись. Он словно прошел через все это вместе с нами.

— Эрик, — голос в голове принес какое-то невыносимое облегчение, — вы где?

Потрепав сына по голове я прошептал:

— А вот и мама, — улыбнувшись, тут же закрыл глаза.

Почему удобнее говорить в слух? Хотя не имело значения, кто еще это будет слышать. Главное, что пока все живы.

— Мы у Лавров. Я и Макс Лавр идем за Эли. С Масиком остается Бен, Бак и Мэри. Они заперты, дом маленький, вход один, окна два, территория просматривается на двести шагов, позади лес.

— Хорошо, — голос был какой-то неуверенный, — со мной трое мальков. Натали и Прики. Это очень много для меня, Эрик.

— Просто не торопись, Вел.

— Твоя мать молодец. А эти кретины не отпускают Книг. Я боюсь.

— Только им об этом не рассказывай, ладно? — улыбнувшись, словно она может видеть, я поднялся с пола.

— Старейший приказал всем некромантам, кто в Эписе, вывести Правящих из эпицентра. Мы идем к Башне. Ты можешь узнать, Елена там? Я хочу, чтобы она взяла мою кровь на анализ.

— А Смотрящим?

— Уничтожение чудовищ.

— Ну значит этим и займемся. Вы в порядке?

— О, в полном.

Что-то в голосе Валери тревожило. Особенно после того, что произошло утром. Но сейчас же вроде все было нормально. Холод прошел по телу. Не нужно думать об этом.

— Вел. На чьей ты стороне?

— На стороне живых, Эрик. Как и всегда. А если ты получишь когда-то другой ответ — ты знаешь, что делать.

— Что ты сделала с потоками?

Тишина, зависшая на той стороне, пугала меня. До этого момента я думал, что чудовища ощутили пробуждение хозяина где-то в Эписе и пришли на его зов. Только вот хозяином я представлял Оливера.

Нет.

— Эрик, послушай меня. Вполне возможно, что то, что я сделала, привело их сюда, — голос Валери дрогнул, от чего внутри все сжалось еще сильнее, — Но я не на их стороне. Никогда не буду. Пока ты среди живых. Прости. Я люблю тебя, Эрик. Поцелуй Макса за меня.

— Все нормально. Не думай об этом сейчас. Мы разберемся и остановим это. Просто веди их в Башню. И в следующий раз просто возьми у кого-нибудь телефон и позвони. А сейчас, не торопясь, спокойно, внимательно, — остановившись, я открыл глаза и посмотрел на присутствующих.

То, что я собирался сказать, не стоило им слышать. Но не говорить этого совсем было просто нельзя. Она сожрет себя этим и потеряет бдительность. Просто потому что много раз пыталась встать на мое место. А теперь оказалась на нем и боится от меня того же, что получал я от нее. Выдохнув, я снова закрыл глаза.

— Вел. Я люблю тебя, даже если каждая эта тварь пришла на твой зов. Все, не трать силы, свяжемся, как будут новости.

Лавр положил руку мне на плечо. Бен и Бак делали вид, что никто ничего не услышал. Хорошо. Они и так сейчас будут искать информацию, так или иначе связанную с тем, что связано с ее происхождением. А вот Макс внимательно смотрел своими синими глазами, наполненными слезами.

— Это мама их позвала? — губа ребенка затряслась.

— Нет, сынок. Мама просто всегда боялась, что может их позвать. Поэтому когда они пришли думает, что это была она. А сейчас мама попросила тебя поцеловать.

Сын быстро успокоился. На удивление по-взрослому вел себя всегда, а сегодня особенно. Обняв его еще раз, я вышел за дверь, проследив, что ее плотно закрыли с внутренней стороны. Ну что ж, Всевышний, Безмолвная. Начнем.

— Веди давай, показывай фамильное оружие Лавров. Не зря же они всех наследников в Дом Рабоса сплавляли, — сказал я, расправляя плечи и плотнее запихивая Книгу за ремень.

Макс усмехнулся и уверенно пошагал вперед.

Валери

Резко опрокинув маленькую фляжку на мою рану, Натали тут же подхватила отрезанный кусок платья и перетянула руку. Поморщившись, я снова проглотила крик. Как можно было проворонить? Такая глупая ошибка в первые минуты. Схватив Натали за руку, я огляделась. Выходить через основной выход было нельзя. Твари валили из него, заполняя всю территорию дома Крейнов. Доволен, Рэндал? Тебе не удалось вытравить меня, зато моему папочке на ура.

В саду было место, где ограждение вокруг территории не выше человеческого роста. Все потому, что сам забор находился прямо перед маленьким озером. Очень красивое место. Специально так делали, чтобы не преломлялся закат. Молодцы, Крейны. Хоть какой-то путь к отступлению.

Пробирались мы сквозь деревья очень медленно. Не торопиться. Шаг. Прислониться к стволу. Осмотреться. Потянуть Натали за собой. Осмотреться еще раз. Новый шаг. Шрам на шее разрывался от зуда. Да, он всегда так реагировал на мои нервы. На гибридов вокруг. Не обращать внимания ни на что, кроме пути к цели.

Сколько раз я теряла мальков? Иногда казалось, что без Крейна я вообще ни на что не гожусь. Сейчас не самое время сомневаться в себе. Со мной любили ходить середнячки и сильные, так как я могла правильно разобраться в действиях и выработать тактику. Просто раньше у меня было недостаточно сил. Сейчас все нормально. Потоки со мной, так еще и их применение не привлекает тварей. Так что все получится.

Озеро было совсем маленьким. Неприятный момент. Нужно было проплыть через него, чтобы не делать огромный крюк в обход. А после мокрыми бежать до нового укрытия. Натали смущенно дернула меня за руку.

— Валери, понимаешь, — она замялась, — я не умею плавать.

Стон разочарования вырвался из моей груди. Вот же выход, перед нами, три гребка. Или несколько крюков по саду, где за каждым деревом может ждать чудовище. Нет, ну что ж такое. В принципе Натали маленькая и худенькая, а плыть совсем недалеко. Вздохнув, я осмотрелась еще раз. Едва заметное шевеление справа. Безмолвная, нет времени.

— Прыгаем! — крикнула я.

Крепко сжимая ладонь Осирис, я прыгнула в воду. Маленькое, но достаточно глубокое озеро. Зачем вообще такое нужно на территории? Сделав вдох, я вытянула Натали на поверхность. Осирис кашляла, цепляясь за меня руками и ногами, мешая держать равновесие. За что мне это?

— Прекрати паниковать. Просто расслабься, вода не утянет тебя. И придерживай меня за плечо. Тут два гребка, но если ты будешь так паниковать, мы утонем, — Натали кивнула, беря себя в руки.

Стараясь не смотреть туда, где деревья уже ходили ходуном, я делала то, чему учили с детства. Плыла. Жаль, нельзя было нырнуть, так уже бы давно пересекли границу. Все. Выбравшись на тонкую полоску берега, я сначала осмотрела все вокруг на территории. Убедившись, что на осмотр улицы у меня точно есть пара секунд, подтянулась на руках за изгородь. Достаточно спокойно. Сейчас повсюду в городе плескалась энергия, а значит тут было относительно безопасно.

— Справишься? — я кивнула на забор.

Внезапно, Натали улыбнулась и залихватски подтянувшись за ограждение, перепрыгнула его одним движением. Впечатляет. Кто думал, что благородная Осирис так просто справится с этой задачей. С другой стороны, а в кого тогда Эрик такой искатель приключений? Повторив ее движение, я тут же схватила Натали за руку.

Не разделяться. Не отпускать ни на шаг. Она не малек. Мудрая женщина, воспитавшая отличного сына. Смелая и с сюрпризами. Все получится.

Нить, молчавшая уже давно, вдруг напряглась, пуская послание в голову. Некроманты. Приказ некроманта, которого нельзя ослушаться. Почему именно сейчас? Но поток расширялся, не давая ясно рассмотреть все вокруг.

— Приведи Правящих в Башню, Дочь, — голос Старейшего в голове больно ранил сознание, — семья Прик. Они где-то рядом с тобой.

— Да, Старейший, — ответила я, пытаясь осмотреться вокруг через туман, застилающий глаза.

— Живое — живо, Валери — почему сейчас кажется, что он уже обо всем знает?

— Мертвое — мертво, Старейший.

Поток ослабел, тут же открывая мне улицу. Натали стояла, крепко сжимая мою ладонь и прижимаясь к спине. Решительный взгляд скользил по улице, словно ощупывая каждый миллиметр строя домов. Осирис на удивление была понятливее любого молодого Рабоса. Ее книга, примотанная к ноге, чудом не отцепилась в озере. Молодец. Очень сообразительный ученик.

— Мы идем к Прикам. А после в Башню. Это неприступная крепость, там чудовища вас всех уже не достанут, — Натали кивнула, указывая на дом.

Да, помню. Совсем рядом. Осмотревшись еще раз, мы побежали. Ворвавшись, я тут же захлопнула за собой дверь. Увидев мелькнувшую Книгу Правящего перед глазами, потянула за поток, откидывая ее. Марсель вскрикнул, тряся рукой.

Он явно ждал спасательную делегацию, а не меня, мокрую, растрепанную, с дрожащей Натали за спиной. Прик был одет в дорогой костюм, гладко выбрит, небрежно опираясь на трость. Светлые рыбьи глаза, как всегда, навыкате, смотрели с отвращением. Давай давай, сейчас посмотрим, кто сегодня управляет парадом.

— У меня приказ. Доставить семью Прик в Башню смотрящих. Так что Марсель, оделся бы ты поудобнее. Вот это все там сейчас тебе лишь будет мешать, — Правящий сморщился.

Усмехнувшись, я поймала взгляд Марселя, направленный на Книгу.

— Значит слушай меня сюда, червь. То, дойдешь ты или нет полностью зависит от твоего поведения. Еще раз увижу этот сморщенный нос — буду наказана некромантами за неисполнение приказа. Это ясно? А если хоть пальцем коснешься Книги — отрублю твою руку. И поверь мне, это все лишь в целях твоей же безопасности. Некогда корчить лица. Будешь смотреть по сторонам в оба.

Поморщившись еще раз, Прик усмехнулся.

— Назар обещал мне лучшего из лучших.

— А я и есть лучшая из лучших, забыл? Среди чудовищ из семнадцати человек в последней битве выжили только мы с Крейном. А Эрик, как известно, относится к Смотрящим, а не некромантам. Так что слушайся, червь, и я доставлю твою холеную задницу в Башню. Может быть даже целиком. Это ясно?

Он снова усмехнулся. Выдернув из его рук трость одним движением, я сбила Марселя с ног, от чего Осирис тут же свалился на пол с шумным грохотом. Бесит. Вытянув спрятанный таким образом кинжал, вручила его в руки Натали, подбирая с пола Книгу Прика.

— Во-первых, где Жанна? Во-вторых — где и во что я могу переодеться? В-третьих — мне нужно все холодное оружие, что есть в доме, включая кухонные ножи. Если вы использовали энергию сегодня, они скоро придут сюда, как только утихнут свежие колыхания силы.

— Марсель, а еще нам нужна аптечка и бинты, — сказала Натали, разглядывая кинжал, — Валери, я не умею этим пользоваться.

Вздохнув, я подошла ближе, глядя в светло-голубые глаза Осирис. Нагнувшись к ее уху, чтобы не слышал Марсель, я вдохнула, чувствуя как голодный поток заурчал в районе желудка. Пора.

— Натали, этим не нужно уметь пользоваться. Более того, это будет нашим с тобой еще одним правилом, — шептала я, внимательно наблюдая, чтобы каждое слово дошло до адресата, — ты ни в коем случае не потеряешь этот кинжал, не используешь против никого из чудовищ. Ты будешь вести себя так, чтобы я вообще забыла, что давала его тебе. Подобные вещи некроманты используют для ритуалов. Заговоренный металл. Он для меня, — Натали хлопала глазами, не особо понимая, о чем я говорю, — если вдруг я нападу на тебя, то ты, Натали, не мешкая, воткнешь этот кинжал со всей силы мне в грудь. В ту же секунду, как я коснусь тебя. Никаких ожиданий, попыток привести меня в чувство, ничего. Каждое мгновение будет для тебя очень дорого.

Осирис переводила взгляд с кинжала на меня и обратно. Удивление, страх, боль повисли в воздухе. Пожав ее пальцы, я улыбнулась. Натали кивнула, закрывая глаза.

— Что же ты сделала с собой, девочка моя? — уголки губ Натали дернулись.

Повинуясь какому-то непонятному порыву, я крепко обняла Натали. Часть моей семьи. Я вытащу тебя. Все будет хорошо.

— Ничего, о чем могла бы пожалеть, — прошептала я, отпуская Осирис.

Глава 2

Когда-то, Пограничные леса

Оливер

Духота, несмотря на осень, тяжелыми волнами стелилась по земле, усложняя живым существование. Запах гниения в такие дни усиливался, мешая Воинам сосредоточится. Несчастные дети. Смотря на то, как уже желтеющие листья мягко устилают землю, я старался расслабиться. Что можно было упустить?

Вариантов развития событий было множество. Конечно, даже я не мог предусмотреть всего. Например самого главного. Мне будет дорог этот ребенок. Как это вышло? Существуя больше пяти столетий, вдруг появилось живое, что имело какое-то значение. А значит нужно рассчитать все лучше. Это не просто очередная попытка Девчонка должна выжить. Ей нужно подготовить другое место. Не просто последний вздох Исиды для Сильнейшего. Запереть в Пограничном лесу? Заставить сходить с ума от вечного голода? Превратить в Чудовище? Как можно сделать это с ней?

Ясно было одно. Безмолвная не должна суметь забрать ее.

Шелест листьев за моей спиной. Мои потоки. Черные струящиеся нити, ползущие по земле. Лазутчик, низко пригибаясь, шел уверенно перебирая ногами. Черные волосы все еще паутиной покрывали череп. Такие оставались всегда. Из первых. Те, кто успел прожить долгую жизнь в служении Безмолвной. В них мертвые потоки струились еще до того, как обрушился гнев Всевышнего. Они были достаточно разумны. Жаль, что только речь постепенно за столетия от постоянного голода исчезала. Да и сложно было этого не понять. От горящей пустоты, выворачивающей внутренности, меня самого спасало лишь видение цели.

Лазутчик шел, разгребая ногами листья, а за ним, заливаясь смехом, ползла девочка. И без того темная кожа, заляпанная грязью, блестела на солнце. Черные волосы торчали во все стороны, выбившись из маленького хвостик на макушке. Опять. Вздохнув, я поднялся с места. Лазутчик жадно сглотнул слюну в момент, когда ручка Валери схватилась за его ногу. Черный поток обволакивал девочку, но не касался.

— Хзйн, — хрип вырвался из горла лазутчика, — двчка, еда, — чудовище кивнуло в сторону Валери, — голд.

Подняв Валери с земли, я отряхивал заляпанную одежду, выбирая листья из ее головы. Девчонка крутилась, пытаясь ухватить меня за волосы. Терпения.

— Не хочет она есть, мертвое. Играть она хочет, — ухватившись за шею, девчонка устроилась у меня на руках, цепляясь за ухо и оттягивая в сторону, — Валери, прекрати.

— Папа, — девочка ущипнула меня за нос, тут же указывая пальчиком на лазутчика, — няня.

Лазутчик смотрел, пытаясь понять, что выдал ребенок. А я смеялся. Валери активно начинала болтать, но дать имя мертвому? Хотя в шутку я сам постоянно так указывал на него, вот и подхватила. Костлявый палец лазутчика поднялся, указывая на девочку.

— Двчка хзйн? — черные потоки устремились к ребенку.

Рванув нити на себя прижал мертвое к земле. Лазутчик хрипел, выбивая ногами из-под себя листья. Валери смотрела внимательно, словно сама могла видеть потоки. Не плачет. Удивительно.

— Ты не лезешь в голову маленькой хозяйке, это понятно?

— Игрт, — лазутчик хрипел, хватаясь за шею, пытаясь выдавить слово, — игра-а-т.

Ослабив хватку, я кинул взгляд на Валери.

— Нет, мертвое. Не так. Она — живое. Такие игры приведут ее к Вратам, а твое спасение отсрочит еще на несколько веков. Отведи ее к примитивным. Покажи, как они плавают в Исиде. Только найди тех, кто посвежее, от вони с ума сойти можно, — я повернулся к Валери, — хочешь посмотреть на собачек? С няней?

Мертвое поднялся на ноги и протянул руки к Валери, сжимая и разжимая пальцы. Девочка уткнулась мне в шею. Воображает. Невольная улыбка коснулась лица.

— Ди, Влри, — костлявые пальцы коснулись локтя девочки, — сбчки.

Валери тут же развернулась и послушно повисла на шее мертвого. Лазутчик осторожно подхватил девочку и, поклонившись, развернулся в сторону Исиды. Да, Валери. Пока ты маленькая они не тронут тебя. Энергия слаба, нет преобразователя. Они чувствуют ее, но надеясь на спасение будут защищать тебя все, у кого остались мозги. Сколько уже каждый из них умирал? Сколько из них уничтожишь ты? Своих воспитателей, выходивших тебя. Гонимые вечным голодом, запертые в клетках гниющей плоти.

Неторопливые шаги говорили о том, что он шел, внимательно осматривая все вокруг. Не из страха. Любопытство. Тот, кто пришел сегодня, не был приглашен, но и не нес с собой ничего, способного нарушить привычное существование обитателей леса. Опустившись на листья, я скрестил ноги, расслабляясь. Внезапный гость уселся рядом, продолжая крутить головой.

— Красиво, — гость развалился на траве, облокотившись на руку, — даже слишком для тюрьмы, не считаешь?

Усмехнувшись, я повернулся, разглядывая пришедшего.

— Новая оболочка? — лицо гостя перекосило, — Хотя нет, подожди, ты же не можешь ее изменить, — засмеявшись, я размял затекшие мышцы шеи.

— Тебе не надоело, Оливер? Больше пяти сотен лет. Может на пенсию? — состроив сочувствующее лицо, он щелкал языком о небо, — А, подожди, ведь ты не можешь. Ни жить, ни сдохнуть. Не самая завидная участь.

— Знаешь, а ведь твоя не многим лучше моей. Как оно, пять сотен лет без своей силы? — прищурившись, я внимательно наблюдал за его реакцией.

Гость улыбнулся, приподнимаясь на руках и усаживаясь на листья.

— Оливер, ты жалок. В своих попытках выстроить план. Сколько раз уже у тебя не получилось? Пять? Десять? — гость подхватил в горсть листья, рассматривая их.

— Поэтому сам Всевышний решил лично напомнить о жалкости и тщетности моих попыток. Ценю, приятно, — потоки обвивали тело, не в силах прикоснуться.

С каким бы удовольствием я бы выбил твой дух из этой жалкой оболочки. Но нет, ты наказал себя сам. Глупая ошибка. Твоя импульсивность заперла тебя в этом теле. Хотя. Я не чувствую энергии вокруг тебя. Хитро. Содрать с себя оболочку чтобы стать неуязвимым для большей части тех, кто захочет его убить. Спрятался на самом виду.

— Ты не пройдешь через Врата никогда, Оливер. Смирись. Твоя имя вычеркнуто из книги живых, но ты недостаточно мертв для перехода. Сейчас у тебя есть место среди тех, кто правит этим миром.

— Удобное для вас с ней место.

— А чем оно плохо, Оливер? Вечная жизнь среди тех, кто поклоняется тебе. Никто не может убить вас. Твоя армия растет и пополняется. Твоя задача — держать их в узде. Все, — разведя руками, гость выкинул листья из рук.

— Ты забываешь. Вы просто удачно встроились в мой план, Всевышний. Поэтому у вас есть тюремщик, который сторожит созданных тобой зверюшек.

— Это так. И я знаю, что это место ты себе выбрал для того, чтобы найти способ уничтожить меня, — усмехнувшись, Всевышний схватил меня за руку, — и как, Оливер? Ну это же смешно уже. Я ничего не могу сделать с твоим существованием, а ты — с моим.

Усмехнувшись, я вцепился пальцами в нестареющее горло. Нет, он конечно подстраивал свой возраст под свое желание. Но в остальном… Он же бессилен. Сжать пальцами. Раздавить. Но это его не убьет. Нет, это тело вернется снова с тем же духом внутри.

— Я предлагал тебе сделку. Уничтожить Безмолвную. Но ты не согласился.

— Потому что точно такую же сделку ты предлагал ей, — Всевышний кивнул на руку, — Оливер, это бессмысленно. Отпусти.

— Не могу отказать себе в удовольствии держать твою жизнь в своих руках. Внезапно Безмолвная оказалась умнее тебя.

Всевышний усмехнулся. Я разжал пальцы, отодвигаясь от гостя.

— Только вот за пять сотен лет тебе это не помогло.

Наклонив голову, я улыбнулся.

— Она дала мне самое дорогое, что могла. Информацию. А там увидим, как мне это помогло или нет. Мы же никуда не торопимся.

Поднявшись с земли Всевышний расправил плечи. Хруст позвонков смешался с шелестом листьев.

— И сколько жизней еще ты, Чудовище, собираешься уничтожить? Тебе не жаль их? Своих детей, — создатель смотрел на меня с сожалением.

— Тебе же не жаль. Почему мне должно?

Усмехнувшись, Всевышний развернулся на пятках и направился обратно, в глубь леса, продолжая разглядывать все вокруг. Новый ход Всевышнего. Спрятаться под носом у главного врага. Это интересно. Улыбнувшись, я посмотрел на листья, опадающие с деревьев. Ты уже идешь по моему плану, Всевышний.

Натали внимательно рассматривала под светом лампы рану. Собранные на затылке волосы женщины даже сейчас казались идеально уложенными. Как она это делает? Страх Натали все еще висел в воздухе, но больше было какого-то любопытства. Новое приключение. Осирис наклонилась очень низко, сжимая в руках обычную иглу с вдетой в нее нитью. Да, а вот это уже настоящий цирк. Как мы к этому пришли?

Составив себе нехитрую экипировку из всего, что нашла в доме, переодевшись в вещи Лилиан и самого Марселя, я занялась оружием. Удачно, что не пришлось доходить до абсурда с его созданием. Но один маленький и острый с двух сторон кухонный нож, удобно помещающийся в руке и прекрасно входящий в свободное место на импровизированной портупее из ремней Марселя, я все же взяла. Такие штуки обычно приходятся во время, когда бой переходит на сверх близкие расстояния, а пасть твари уже около твоего лица. Поговорив с Эриком, еще раз раздав инструкции притихшим Прикам, мы приготовились выходить, но Жанна испугалась вида крови, стекающего по моей руке.

Видимо после озера вода размыла края еще не успевшей прихватиться раны В итоге Прики устроили истерику, что их защитник не в состоянии довести их до Башни. Чем обеспокоили и Натали.

Конечно я согласилась на пытки, под названием «осмотр» всеми присутствующими, лишь бы все поскорее закончилось. Наклонившись над раненой рукой, Марсель нацепил очки, сжимая платком нос. Вот что ты тут забыл? Аромат его парфюма душил похуже, чем запах гниения, стоявший сейчас в воздухе Эписа. Когда дорога каждая секунда, а мы занимаемся какой-то ерундой, я злилась, чувствуя, как видоизмененные потоки плещутся где-то на самых кончиках пальцев.

Все семейство Лазарь было потомственными лекарями. Конечно, каждый занимался своим делом, но основное применение всегда находили именно в этом. Несмотря на то, что Осирис никогда в жизни не практиковала, она имела соответствующее образование и минимальный набор необходимых знаний. Но сейчас применять силу было нельзя, поэтому Натали просто предложила как сможет зашить края ручными методами.

Рассказывать о том, как мы с ее сыном, надышавшись дурман-травы, просто друг другу прижигали такие раны, не стала. А уж тем более посвящать в то, как мы успешно нашли способ восстанавливаться в последнем походе посредством связи. От последних мыслей почувствовала, как уголки губ дрогнули. Конечно, если покопаться в воспоминаниях, можно найти еще пару тройку раз, когда засыпая я чувствовала себя отвратительно, а на утро была полна сил и энергии. Эрик знал обо всем гораздо дольше моего, поэтому, когда было необходимо, применял силу Осириса и до последнего похода.

— Надо будет чуть-чуть потерпеть, — сказала Натали, поднимая лицо.

Усмехнувшись, я кивнула. Нарастающий на улице шум совершенно не нравился. До этого был шанс проскочить. Но сейчас, когда люди сообразили, что трогать Книгу опасно, твари потекли по улицам в поисках добычи. Почти каждый дом благородных Осирис и превосозданых Ра был окружен коконом энергии. Ловушка для самих себя. Убирать защиту, значит применить энергию и наверняка привлечь тварей. Оставить — значит надеяться на шанс, что они будут слишком заняты кем-то другим.

— Валери, — тихий голос Жанны заставил меня обернуться, — а когда можно? — Осирис кивнула на Книгу, переступая с ноги на ногу.

Удивительные перемены. Как мать я сочувствовала ей всем сердцем. Но за неделю Осирис действительно будто родилась заново. Скромная, тихая, худеющая просто на глазах. Видимо что-то все же изменилось внутри нее. Осталось лишь, чтобы она не убила Марселя, как это сделала Натали со своим мужем. Нет, Жанна все еще боялась его. Произнося каждое слова, она косилась в сторону того, кого мне приказано было отвести до Башни.

— Можно, если я говорю, что можно, — прошипела я, сжимая зубы от боли вонзившейся иглы.

Жанна снова посмотрела в пол, подбирая слова. Женщина теребила в руках ремень, которым собиралась привязать Книгу к себе. Неудобные вопросы. Когда это для Приков стало проблемой что-то спросить? Вздохнув, я посмотрела на свою руку. Взгляд Осирис проследовал за мной.

— Ты имеешь ввиду, если меня убьют? — Жанна кивнула, оглядываясь на Прика, — Можно только всем вместе, разом изо всех сил, а после — бежать в любое замкнутое пространство. Не оглядываться. Не смотреть по сторонам. От того, что вы увидите, как чудовище хватает за пятки, лучше не станет. Не петлять, в попытках укрыться по пути. Выбрать одну точку и бежать в нее. Просто знайте, что любое промедление, малейшая передышка — и вас больше нет, — Натали оборвала нить и еще раз полила руку какой-то смесью, которая тут же запенилась на ране, — а в целом очень правильный вопрос, этого мы не обсуждали. Сейчас наверняка кроме Смотрящих, все Рабосы и Воины из благородных, что были на Бесконечной войне, активно заняты уничтожением в городе. Если вы хорошо спрячетесь, то переждав наверняка сможете выбраться. Только запомните очень хорошо. Если вам кажется, что какой-то воин стучится в окно и вы его знаете или когда-то видели — это скорее всего образ из ваших воспоминаний, а не реальный человек. Все те, кто видел лазутчика, не полезут спасать даже знакомых в замкнутое пространство. Лучше дождитесь, пока все утихнет и передвигаясь от убежища к убежищу доберетесь до Башни.

Марсель поправил Книгу, поглаживая корешок. Люди, привыкшие всегда полагаться на свою силу. В принципе Прики были из сильнейших и можно было попробовать рискнуть. Если бы они хотя бы раз были в Пограничном лесу. То, что придет после того, как они уничтожат двух, трех, мне точно было не под силу. Лишь чудо сегодня дало нам целых семь секунд скрыться. Видимо гибриды за годы проведенные в земле еще полностью не набрали форму.

В Пограничном лесу нас с Натали уже не было бы в живых.

Вернее, Натали, Валери.

Стук в дверь заставил Марселя дернуться, сделав шаг назад. А это хорошо. Никто не кинулся к. Все отступили ближе ко мне. Тут и проверять было не нужно. Схватив Натали за руку я потянула на себя ее потоки жизни. Силы были на исходе, а зная, что я могу предпочесть в питании теперь, стоило рискнуть, не доводя себя до голодных нападений. Вытянув руку вперед, потянула за резервы. Видоизмененные нити послушно соскользнули пальцев, растягиваясь плотной стеной по дверям и окнам.

— Где машина? — я повернулась к Прику, но Марсель лишь сглотнул слюну.

— Ты хочешь сказать, что она там? — кивнув на дверь, я подскочила с места.

Прик с вызовом посмотрел на меня.

— Я хочу сказать, что ее нет, Валери. Мы разорены. Так же, как и Крейны. Или ты думаешь, что Натали просто от процветающего бизнеса дома сидит? — выплюнув слова мне в лицо, Прик отвернулся.

— Валери, — шепот Натали справа я остановила, подняв руку.

— Это последнее, что волнует сейчас. Мне нужна карта города, — посмотрев на раскачивающуюся дверь, добавила, — И телефон. Как можно быстрее.

Прики засуетились. Жанна очень быстро протянула мне свой аппарат, но вот номера Крейна я, естественно не знала. Очень хорошая жена. Да и звонить ему сейчас… Можно попасть очень не вовремя. С другой стороны за время, проведенное в Доме, он начал считаться всеми практически непобедимым. Но ведь это и было опасно. С чудовищами нельзя терять бдительности, сколько бы сил в тебе не было.

— Натали, ты помнишь номер Бака или Бена?

Осирис отрицательно покачала головой. Ее телефон утонул в озере, а восстановить его без энергии сейчас было нельзя.

Один номер я все же помнила наизусть.

Выдохнув, палец сам нашел нужные цифры.

Лишь бы смерть не изменила твой номер телефона.

— Да, — напряженный знакомый голос по ту сторону трубки заставил сглотнуть набежавшую слюну, — говорите быстрее, я тут Мир спасаю.

— Макс, — откашлявшись, посмотрела на карту на протянутом мне планшете, — как Эрик?

Смех призванного заставил вздрогнуть.

— Прямо сейчас стоит и наслаждается тем, что его жена звонит мне, а не ему, — снова смешок и звук какой-то возни.

— Передай ему, что тебя мне не жалко, — Лавр снова рассмеялся, — вы в машине?

— Она сказала, что без ума от меня, — голос Лавра прозвучал отдаленно но так, чтобы я слышала. Закатив глаза, я покашляла в трубку, привлекая внимание.

— Да, Вел, но сейчас объезжаем Эпис вокруг. Твари сейчас где-то возле тебя, в центре и на окраине около Башни, где больше всего людей.

Кинув взгляд на дверь, я сглотнула слюну.

— У меня все тихо, — грохот колотившихся в двери тварей легко можно спутать с торопливыми сборами, — просто, если предположить, чисто теоретически, что я вдруг останусь без автомобиля. Какой путь до Башни лучше выбрать, там, где я не могу предположить количество чудовищ, но процентов на шестьдесят уверена, что будет чисто или там, где я точно знаю, сколько их?

— Если ты одна, то первый. Если ведешь — то второй, — Лавр ответил не задумываясь, как и всегда делал.

Отличная привычка, я всегда ей пользовалась. Ра любил ответить то, что пришло на ум, а после начинал анализировать. Как показала практика, первая его мысль всегда была правильной. Я улыбнулась, покосившись на дверь.

— Стоп, Валери. Что значит бе… — я выключила телефон, разрывая связь убирая аппарат в карман.

Эрик не импульсивен. Он точно не сорвется сейчас сюда. Тем более Осирис всегда верил в меня. А после я сама перезвоню ему.

Поднявшись со стула я посмотрела на свою мини армию.

— Выходим через черный ход. А дальше идем вдоль главной улицы. Мы пройдем по касательной к эпицентру. Чудовища не прячутся по кустам, но вот люди могут, притягивая их внимание.

Отправляемся по самому прямому маршруту, — выдохнув, я снова кинула взгляд на дверь, — молите Всевышнего о спасении. Надеюсь, вас он услышит.

Эрик

— Лавр, перезванивай! — вцепившись пальцами в руль, я несся, выжимая из автомобиля все, на что тот был способен по ухабистой дороге вокруг Эписа, — Я вырежу тебе язык. Ты сдох, а не изменился.

— Так же, как и ты, — огрызнулся Лавр, выкидывая трубку на заднее сиденье, — все, она уже не возьмет. То, что хотела получила.

— Я убью тебя, — сказал я, пытаясь успокоится.

— Уже, забыл? — Лавр усмехнулся, разглядывая что-то в окно.

Притормозив на обочине, я заглушил двигатель. Нужно подумать. Эли в эпицентре. Она не в состоянии защитить себя и новорожденного. Валери — Воин.

Надо было просто довериться нам.

— Толку только, каким был — таким и остался, — проговорил я, закрыв глаза.

Лавр заерзал на сидении.

— Эрик, она сможет. Ты же знаешь ее лучше меня, — Макс усмехнулся, отворачиваясь к окну, — всегда знал. Как бы не хотелось этого признавать. Теперь Валери еще и сильнее, да и для тварей не представляет интереса.

Перебегающие дорогу чудовища подняли свои носы, жадно хватая воздух. Конечно. Меня же можно ощутить и без Книги, правда. Открыв дверь, я вышел из машины, подходя к тварям. Медленно, с каждым шагом все ближе. Ну же, собачки, ко мне. Чудовища ощущали опасность, но голод был сильнее. Дверь хлопнула, отвлекая внимание тварей.

— Что ты делаешь? — голос Лавра смешался с его ударом, откидывающимся чудовищ подальше.

— Одни — отвлекают, другие — отдыхают, помнишь? — усмехнувшись, я положил пальцы на Книгу, — Стащим их сюда и скроемся за Эли. Да и через Центр потом до Башни быстрее будет.

Лавр схватил меня за руку.

— Крейн, нас двое. Сколько их налетит сюда? Ты уверен в том, что… никто не пострадает? — Лавр кивнул головой на город, убирая глаза.

В груди противно заворочалось. То, что рядом со мной последние дни находился Ра как-то отдалило воспоминания а конце Бесконечной войны. О том, как именно она закончилась. Запах горелого мяса, чуть сладковатый, ароматный до ужаса, выворачивающего все внутренности наизнанку. Огонь Врат. Так это явление прозвали те, кто видел то, что осталось от Пограничного леса. Конечно, дать название явлению, обезличить его, сравнив с силой Всевышнего было гораздо проще. Чтобы смириться. Не допускать мысли, что такое способен сделать человек.

Правда была лишь одна. Имя тому явлению Эрик Крейн.

Улыбнувшись, я похлопал Лавра по плечу.

— В моих руках Книга а рядом нет Исиды. Мы просто отвлечем их и тут же уберемся отсюда. Все будет в порядке, — Лавр кивнул, не поворачиваясь ко мне.

В груди противно засвербило, мешая дышать. Вопрос, который мучает меня давно. Отвернувшись, я прошелся глазами по округе. То, что не высказано. Когда еще будет момент? Это чудо, что я могу сделать это.

— Макс, ты помнишь это? — не поворачиваясь, я задал вопрос будто в пустоту.

— Да, — хриплый голос Ра разбил мирную тишину окраины города.

Сгореть заживо. От рук того, кого считал другом. Воскреснуть. Понять, что мать сошла с ума, любимая девушка считает нежитью, а все вокруг теряются в догадках, что лучше сделать, сжечь еще раз или дать спокойно существовать. Сглотнув слюну, я двинулся к машине.

— Прости, друг. Если бы я мог это изменить — я бы изменил.

— Ты спас их всех, Крейн. Каждого нового Рабоса Дома. Дал жизнь, которой никто не видел из них столетиями. Без Войны, — Макс прошел мимо, залезая обратно в машину.

— Нет, Лавр, — прошептал я, глядя через лобовое стекло, как Ра устраивается в зеркале, старательно отворачиваясь в сторону, — это мы спасли их всех.

Глава 3

Когда-то, Бесконечная война

Эрик

Семнадцать человек. В основном, конечно, Рабосы. Продрогшие насквозь, голодные, уставшие и злые прижимались ближе к огню, горящему в бочке посреди пещеры. Сегодняшняя встреча выживших уже не была направлена на перегруппировку. Нас слишком мало. Откинув голову назад, упираясь в каменную стену, я смотрел, как пламя играет в танец теней. Новые не дошли. От этой мысли хотелось прямо сейчас разнести все вокруг. Сжав кулак, выдохнул, пытаясь успокоиться. Вместе с мальками не добралась и еда, оружее, теплая одежда. Они не могли до нас дойти уже третью неделю. Поход, превратившийся в бесконечный, как и сама война.

Черный чем-то заслонил вход в пещеру, а я даже и не обратил внимания. Рабос стоял, расправив плечи, будто на улице и не было самого разгара зимы. Задумавшись, он постоянно отодвигал полог и выглядывал наружу. На автомате. Мы были как на ладони. Уже не понятно, чего воины искали больше, спасения или смерти. Противный запах гниения коснулся обоняния. Усмехнувшись, я отвернулся. Шкуры чудовищ сейчас служили и одеждой, и маскировкой. И даже дверью. Мы уже сами, словно они. Внезапное движение справа заставило резко обернуться, от чего позвонки противно хрустнули. Валери, до этого мирно сидевшая рядом и вырисовывающая углем что-то на камнях, подскочила, зажав рот рукой, от чего ее накидка из шкуры упала на пол, и оттолкнув Черного выбежала наружу. Рефлекторно поднявшись, я сделал шаг за ней.

— Осирис Крейн, сядь, — Черный выставил вперед руку, отрицательно помотав головой, — ей не нужна нянька.

Отвернувшись к огню я случайно наткнулся взглядом на рисунок.

— Да, меня бы тоже тошнило от твоего постоянного присутствия, — голос Лавра донесся от противоположной стены.

Ра усмехнулся. Смотрит с вызовом. Голова чуть набок, руки скрещены на груди. Даже ноздри кажется раздуваются от бешенства. Он проиграл. Тогда почему сейчас так ужасно хочется съездить по его лицу? Сочетание нос плюс каменная стена бодрила воображение.

— Заткнись, Лавр, — присев на корточки возле рисунка Вел я пытался уловить ход ее мыслей.

— Ну так заткни, Крейн, — Макс сделал шаг и я тут же поднялся, выпрямляясь.

— Остановились оба, — голос мирно сидевшей возле рисунка Ольги сквозил льдом, — еще не хватало, чтобы вы друг друга поубивали. Выберемся, на здоровье. Хоть в крошку друг друга. Я даже посмотрю с удовольствием, а выжившего сама сотру в порошок, — Ольга потерла глаза, ниже наклонившись к рисунку и беря в руки уголь, — А сейчас нас семнадцать и вы одни из сильнейших. Ответственнее, у нас пока еще мальки, — она кивнула в сторону притихшей тройки.

Руки чесались. Нестерпимое желание размазать по каменной стене. Только кого? Лавр передо мной ни в чем не виноват. Скорее даже наоборот. Валери была со мной. Если в наших обстоятельствах вообще можно это так назвать. Приятное тепло разлилось по телу, расслабляя. Моя Исида. Каждый день ожидания, каждый момент, когда она снова шла к нему, все убитые чудовища и каждый шрам, оставленный этой войной, стоил того, что теперь я мог чувствовать рядом с ней. Лишь один взгляд стоил.

Каждый стон. Невольная улыбка расползлась по лицу, рисуя в голове картины прошлой ночи. И позапрошлой. Каждой, проведенной вместе.

Валери была моей.

Тогда почему так раздражает присутствие Лавра, Эрик? Не потому ли, что твоя Исида до сих пор ложится спать отдельно?

Тряхнув головой, я постарался взглядом ухватиться за что-нибудь, лишь бы голос в голове успокоился. Не сейчас. Об этом можно подумать потом. Просто привычка и все. Бешеное биение сердца в груди не предвещало ничего хорошего. Уставившись на пламя глубоко вздохнул, ощутив противные запах гниющей плоти еще ярче. В итоге же спит она со мной. Если спит.

Будто она не спала с тобой раньше, Эрик.

Да, раньше она легко могла уснуть у меня на коленях, рядом, убегая от ночных кошмаров. Или же когда я сам был ранен, около, свернувшись калачиком, обессилено.

Потому что раньше Валери доверяла тебе, Крейн. А теперь — нет.

Так, все, это пора прекращать. Мысли должны быть направлены на решение сложившейся ситуации, а не на то, что очевидно. Девушка моя. Сейчас лишь нужно выбраться отсюда. А после все будет хорошо.

Черный отодвинулся, пропуская Валери обратно в пещеру. Исида наклонилась, поднимая извергающую вонь шкуру. Накинув ту на плечи, Валери постил возле рисунка, подхватывая пальцами новый уголек. В свете огня на ее побледневшем и осунувшемся лице были видны черные полосы, оставленные испачканными пальцами. Стереть. Рука дернулась, но я не сделал и шага. Противный голос внутри смеялся, сковывая все внутренности льдом.

Конечно твоя, Крейн. Не смотрит на тебя, не подходит.

Закрыв глаза я опустился на пол, снова прислонившись спиной к холодной стене. Сейчас ей не до этого.

Именно из-за осознания того, что Валери твоя, ты даже не можешь прикоснуться к ней при Лавре? Или же ты, Крейн, все же понимаешь, что она по-прежнему принадлежит ему?

Не поэтому ли ты, Крейн, хочешь стереть его из этого Мира?

Сглотнув слюну я уставился на грязные следы от угля на щеке Валери. Ты любишь меня, уверен в этом. Иначе бы просто не чувствовал всего этого. Не можешь не любить. Связь работает в обе стороны. Просто чувство пропорционально силе. Поэтому я схожу с ума просто от невозможности прикоснуться, а ты спокойно можешь сидеть ко мне спиной.

Но, Вел. Почему ты ничего не рассказываешь мне про ребенка? Ты же точно поняла, что беременна. Больше не задумываешься над тем, почему вдруг снова стало плохо, отмахиваешься от всех, кто стал свидетелем обычным оправданием, что слабый желудок, устала, нервы, запах от трупов чудовищ. Всех выворачивало. При чем делаешь это так убедительно, что даже я бы поверил.

Если бы не чувствовал его.

Сначала даже не понял, что это. Так сложно объяснить. Тепло, которое не сравнить ни с чем. Из ниоткуда и отовсюду сразу. Просто оно вдруг появилось внутри тебя. Свечение. Еще один человек, которого я чувствовал лучше, чем себя самого. Мне очень плохо виделась моя жизнь в качестве отца. В моем возрасте у Осирис еще и мыслей не возникает о продолжение рода. Да и как правило получается все абсолютно не с первого раза. Уже не говоря о том, что насколько это возможно в том состоянии, в котором мы пребывали вместе, я пытался быть осторожен. Но теперь я мог лишь думать о том, чтобы вытащить вас обоих отсюда живыми.

Ведь ты поэтому не говоришь? Не веришь, что этот кошмар закончится?

Причина же совсем не в Лавре.

— Эрик, — не поворачиваясь, Валери махнула рукой, — Макс, Черный. Посмотрите на это.

Ольга подняла голову, кивая мне. Глаза девушки смотрели удивленно и восторженно одновременно. Рот слегка приоткрылся, от чего мелькнули белые зубы. Одна из умнейших Рабосов, что я знал когда либо. Проследив, как Лавр уселся рядом с Ольгой, усмехнулся. Да ты же сам обижен на Валери. Упав рядом с Исидой я протянул руку стирая след от угля на щеке. Серьезно сошедшиеся на переносице брови дернулись. Приподнявшись на мгновение уголок губ выбил из головы наконец надоедливо гудящий голос.

— Смотрите, — Вел перехватила уголек, — последнее время чудовища не разбредаются в разные стороны, больше держатся единой стаей. При чем всегда на всплески энергии посылают пару первых. Они тоже приспособились к тому, что мы разбиваемся группами и не идут на приманку сразу всей толпой. Наоборот, — Валери вздохнула, переводя дыхание.

— Пока условные разведчики идут на всплеск, стая идет в окружение, — подытожила Ольга, ставя большую жирную черную точку на камне, — нам кажется, что их стало меньше, поэтому они держатся все вместе.

Девушка отвела взгляд. Посмотрев на рисунок, я начал догадываться, что на нем изображено. Жирная точка посередине. И шестнадцать точек вокруг. Прокашлявшись, я засмеялся. Валери отвернулась к стене.

— Ну давай, Вел, — поправляя шкуру на плечах девушки, — договаривай.

Валери вздохнула, наконец, встречаясь со мной взглядом. Закусив губу, от чего смешная ямочка на подбородке стала видна еще сильнее, девушка прокашлялась.

— Эрик, если мы поступим так же, как они, то пока человека в центре стая будет брать в окружение, убедившись, что рядом с ним нет других, представляющих опасность, остальные воины смогут замкнуть круг, — закрыв глаза, Валери положила руку мне на плечо, сжимая пальцы, — но человек в центре должен быть способен подпустить максимально близко.

Валери замолчала, закашлявшись. Как интересно.

— Убедить в своей безопасности для стаи, но при этом быть привлекательной добычей для них всех, — Ольга заговорила, не смотря на меня, а Вел громко сглотнула слюну, — продержаться цель должна до момента прихода всех остальных, — я усмехнулся, — он должен быть способен выдержать общий удар шестнадцати человек по чудовищам.

— Так к Безмолвной Крейна. Спокойно могу пойти я, — Черный поднялся, отряхивая колени, — или Лавр.

Моя Исида отрицательно помотала головой. Сердце гулко стучало о ребра. Давай, ребенок, добивай меня прямо здесь. И я с огромным удовольствием пойду туда. Чтобы никогда не слышать того, как моя Исида посылает меня на смерть.

— Я была в походах с каждым из вас, да и со многими другими, — не открывая глаз, прошептала Валери, — любой всплеск Крейна привлекает в два три раза больше тварей, чем даже выброс нескольких мальков одновременно, — Вел прочистила горло, — похожу активность можно заметить, когда приходят новые Осирис. Ничего для них нет привлекательнее энергии чистокровного долгожителя. А из сильнейших представителей у нас только Крейн, — Валери снова открыла глаза, а я тут же утонул в них, захлебываясь в собственной боли.

— Эрик, — неожиданно хриплый голос Лавра заставил повернуться, — давай пойду я. Я не Осирис, но по силе мы практически равны.

— Нет, — как за какой-то стеной я слышал собственный голос, — по силе да, по выносливости — нет. У Осириса есть вдох Всевышнего, из-за него они так и лезут. Нужно дать достаточно времени, чтобы сначала все шестнадцать единой группой без малейшего выброса отошли на достаточное расстояние, — прокашлявшись, даже удивился, как быстро мозг принялся производить расчеты, — все это время уже необходимо задействовать энергию. Дальше ее нужно усилить, а не ослабить, чтобы вся стая даже из самых удаленных уголков Пограничного леса вышла как можно ближе к приманке. А после снова, когда все подойдут, задействовать все, не восполняя сил, чтобы удержаться и не быть уничтоженными своими же, — я повернулся к Валери, — все так?

Вел кивнула, не отводя взгляд. Это твой выбор? Сейчас больше всего хотелось, чтобы она сказала хоть что-нибудь. По расчетам мне нужно было не перемещаясь с места держать всю силу Пограничного леса в лучшем случае около четырех часов. Не восполняя. В полном одиночестве, пока они все не смогут прийти. Тишина, стоявшая в пещере.

— Я пойду с тобой, — зрачки Валери забегали, — пятнадцать справятся без меня, я слабее мальков, ничего не случится, — ребенок быстро тараторила стирая пальцем одну из черных точек на камне.

Остановив руку Валери, я сжал ледяные пальцы. Плевать на них на всех. На все. К Безмолвной. Она сказала то, что было нужно. Лучше любого признания, до треска в ребрах. Конечно со мной она не пойдет. Нечего им там делать. Просто теперь я буду знать, что они действительно всегда со мной. Так не страшно. Улыбнувшись, я успокаивающе погладил Валери по щеке. Все будет хорошо.

— Вел, — голос Черного, — важен каждый. Иначе вся эта, — слово жертва так и не прозвучало, хоть и висело в воздухе — весь наш план может не получится. Крейн точно сможет вытащить их всех. Чем больше людей будет снаружи, а не в кольце, тем больше наши шансы, понимаешь? И если что-то пойдет не так, — Черный прокашлялся, а я затылком ощутил его взгляд, — то твои мозги нужны нам. Сестра, ты слышишь меня? — Валери кивнула, не отводя от меня взгляд.

— Ты не пойдешь со мной, — как можно четче проговорил я, опуская руку, — но ты будешь рядом. Черный правильно сказал. Ты слабее Ольги, но не уступаешь ей по способности анализировать. Нужно выбрать место, где ты сможешь находиться не больше в двухстах шагах, не привлекая внимания чудовищ. Энергия любого другого здесь с большей вероятностью разрушит план.

— Я стану твоими глазами за спиной и если что-то пойдет не так — смогу, насколько возможно, прикрыть тебя, не заходя внутрь круга, — кивнул, поддерживая ее мысли, хотя сам думал о другом, — я знаю тебя лучше остальных и точно пойму, если что-то не так.

Кивнул еще раз. На самом деле если что-то пойдет не так, скорее я смогу держать их в поле зрения. Двести шагов — расстояние, которое можно преодолеть быстро и исправить все за несколько ударов сердца. Она не будет идти где-то одна, рискуя напороться на отбившихся чудовищ. Валери будет рядом, но при этом в безопасности.

Защитить от любой напасти, вылечить от любой болезни.

А рядом с моей энергией они просто не заметят ее.

Поднявшись с места, я скинул с себя подгнившую шкуру и вышел из пещеры. Дальше они справятся без меня. Думаю, так будет даже легче. Не смотреть на того, кто если и выдержит все время с чудовищами, то вот на защиту от одновременного удара шестнадцати человек просто не хватит сил. Понимает она это? Или действительно верит в то, что я справлюсь. Задумчивые синие глаза, смотрящие на рисунок на камне. Хотелось верить, что второе. Не сказала сразу всем. Пол ночи думала, рисуя на полу.

Я пойду с тобой.

Вьюга успокоилась. Пар, выходивший из моего рта, рассеивался в воздухе, раздуваемый тихими потоками ветра. Белый снег, мгновенно тающий на каше, которая раньше была землей, крупными хлопьями спускался с неба, касаясь горячей кожи. Хорошо. Зажмурившись, я поднял лицо, подставляя его под кусающий лед замерзшей воды. Прийти в чувство. Вышедший следом Черный встал рядом, вытягивая руку вперед. Ловя на ладонь снежинки, Рабос не отрываясь смотрел, как лед превращается в воду.

— Распогодилось, — воин не поворачивался на меня, — даже потеплело что ли.

Пожав плечами, я наклонил голову набок, разминая затекшие мышцы шеи. Черный обернулся на вход в пещеру, и тут же вернул взгляд к ладони.

— Валери беременна? — не знаю, почему, но я просто кивнул, — Никогда не видел пузатых Рабосов, — усмехнувшись, Черный поднял глаза на меня, — поздравляю.

— Как понял? — спросил я, бросая взгляд на вход в пещеру.

Черный улыбнулся.

— Что у нас без поддержки через несколько месяцев на одного воина станет больше или что ты отец? — хитро прищурившись, Рабос беззвучно засмеялся.

— Второе, — хрипло ответил я.

— Честно? Не знаю, — Черный как-то посерьезнел, от чего его взгляд словно покрылся дымкой, — просто не представляю никого другого. Вы же уже единое целое. Неразлепляшки. Валери — Воин. А для нас очень важно вести бой рядом с тем, кому доверяешь больше, чем себе самому. Это на уровне подсознания что ли. Чтобы можно было не оборачиваться. Будто смотришь глазами другого человека, — хмыкнув, Черный вытер снежинку, упавшую на лоб, — не знаю, что у вас там, у Осирисов, за поверья. Но точно знаю, что в каждом бою с Воином постоянно только один человек. Это он сам. А если вдруг появился кто-то еще — значит это тот, кому Воин доверят свою жизнь и души всех тех, кто стоит в очереди у Врат.

Черный замолчал. В тишине были слышны голоса из пещеры. Знакомые и только недавно появившиеся. И почти совсем не слышно голоса Валери. Того единственного, что хотелось слушать не переставая.

— Осирис Крейн, тебе есть ради чего жить, — прокашлявшись, Черный посмотрел на вход в пещеру.

— Как и то, ради чего стоит умереть, — договорил я за Рабосом.

Воин кивнул и направился к пещере. Отвернувшись, я окинул взглядом покрытые снегом деревья. Огромная площадь. Хватит ли четырех часов? Одно дело отвлекать с напарником в заранее обдуманной местности, свободный в передвижениях и способный импровизировать. Совсем другое — не сходить с места. Ведь любое движение — и ты можешь сдвинуть стаю чудовищ на тех, кто замыкает их в кольцо. Без шанса скрыться. Только прямое противостояние. Почему именно сейчас я вдруг не боюсь?

— Эрик, — хриплые слова Черного за моей спиной заставили повернуться, — брат. Врата откроются для тебя.

Рабос, признавший в благородном Воина. Один из самых сильных, кого я знал. Непримиримый, резкий. Одиночка. Он не признавал даже в представителях своей расы братьев и сестер. Первый раз сестрой он назвал Валери. Тогда, в их битве с чудовищами. Она рассказывала.

Умирать вдвоем не страшно.

— Для нас обоих, брат, — ответил я, глядя на кривую улыбку Черного, — для нас обоих.

Валери не могла уснуть. После того, как я вернулся в пещеру, меня накормили до отвала. Настолько досыта не ел уже очень давно. Воины запихивали в меня все, что у кого было, лишь бы восполнить силы. Даже с собой собрали перевязку. Чтобы смог подкрепиться. На утро. Вернувшись в землянку, как то сам решил, что хочу устроить банный день. Снег удивительно быстро таял, превращаясь в кипяток на глазах. Или же это время неумолимо ускорило бег, не оставляя и лишней секунды? Закидывать Вел в кипяток, естественно не стал. Накупавшись вдоволь, Валери уселась к огню и, как делала всегда, когда ей было страшно, обхватив руками колени, не отрываясь смотрела на пламя.

Как же мало у нас времени.

Усевшись рядом, я обнял девушку за плечи, зарываясь носом в короткие черные волосы. Она пахла мылом и чем-то удивительно свежим. Самый родной запах. Тот, который не давал спать ночами, а днем вызывал горячее желание. Как можно быть настолько прекрасной, Валери?

— Тебе не страшно? — спросила Валери, не отрывая синих глаз от пламени.

Зрачки даже не дрогнули. Девушка лишь удобнее перехватила колени, утонув в моем свитере. Сколько лет назад я дал ей его? Как дал. Нагло подбросил. Когда еще был предметом ненависти девушки. Подбросил в комнату. Жесткий и огромный, но он был до жути теплый. Как же я был удивлен, когда в первый же холодный поход увидел ее в нем. Поняла она в итоге или нет? Как же много я хочу рассказать тебе, Вел. Как понял. Как сходил с ума, пытаясь убедить себя в невозможности. Как терпел, глядя, как она целует меня в щеку и тут же бежит к Лавру, раскрыв руки для объятий. Как был счастлив, когда на тонкое запястье лег браслет. И как сильно я хотел ее.

Опрокинув девушку на лежак, я тут же коснулся губами ее шеи. Сладкая, нежная. Дурманящая, до боли в паху. Моя. Без остатка. Ощутив ее полустон, губами поймал его, задирая свитер. Добраться до светящейся сетью тонких вен кожи.

— Эрик, подожди, — Валери выставила вперед руку, пытаясь оттолкнуть меня.

— Нет, — и я потянул теплую ткань вверх, но Валери толкнула, выражая явное недовольство.

Не сожри твою душу Безмолвная, Валери. Что за новости? Исида может оказывается устоять перед Осирисом? Тяжелое дыхание девушки говорило об обратном. Послушно сев, я запустил руку в волосы.

— Мне не страшно, если ты об этом, — ответил я, стараясь не смотреть на девушку.

Неловко Валери потянула свитер вниз, прикрывая колени. О, нет, если ты думаешь, что это как-то может меня сейчас остудить, но очень зря. Желания, кроме как скорее разодрать всю эту лишнюю ткань с тебя и скорее добраться до теплого и податливого тела, вколачиваясь в него снова и снова, ловя каждый стон, пьянея от затуманенных синих глаз, у меня не было.

— Эрик, тебе надо отдохнуть, — на скулах девушки проступил нервный румянец.

Ах, вот ты о чем.

Потянув девушку за руку я уронил ее на себя, усаживая сверху.

— Ты права, Валери, — на этот раз свитер был снят с первой попытки, — поэтому сегодня сверху начнешь ты.

Как бы мне не хотелось никогда от нее не отрываться, отпустил спать достаточно быстро. В итоге ребенок уснула, посапывая на бочку, а я провалялся полночи, разглядывая ее. Выжить. Сегодня я собирался выжить и закончить этот кошмар. Ради их будущего. Ради своей семьи.

Место воины выбрали очень правильное. Триста шагов от берега Исиды. В итоге Валери была на возвышенности за моей спиной, а вот за ней была река, позволяющая в случае чего разорвать расстояние до трехсот шагов. Исида как раз была плотно покрыта льдом. Перебежать через нее легкой Валери удастся без труда, а вот под тяжестью чудовищ, под их когтями, лед треснет и захлопнется над их головами, даря время.

Мы стояли все вместе. Семнадцать человек посреди замерзшего леса. Еще раз обсуждали, кто и с какой стороны пойдет, сколько времени необходимо для их отхода и как действуем в случае непредвиденных обстоятельств. Они рисковали не меньше моего. Справедливо стоит ответить, что довериться лишь предположению, что абсолютно все чудовища слетятся на меня — было рискованно. Ведь они могут и встретить чудовище в лесу. И если их будет больше двух-трех для мальков, а для тех, кто посильнее — больше десяти..

В этом случае их ждала только смерть.

Ведь по условиям нашего плана, использовать энергию все это время до момента, как круг замкнется, мог только я.

Стоит кому-то коснуться Книги — план провалится.

Голоса постепенно стихали. Все обсудили уже по десятому кругу. Глаза, бродящие по окрестностям. Невнятное бормотание. Похлопывания по плечу и снова повторение всего по кругу. Они будто боялись оставлять меня. Хотя. Практически каждого из них я хоть раз спасал от смерти.

— Значит так. Я начинаю уже уставать от повышенного внимания к себе. Поэтому, прямо сейчас все пятнадцать идут направо, к пещерам, а Валери на холм, к Исиде. У вас пять минут, чтобы отойти достаточно далеко. Дальше я начинаю понемногу выпускать энергию. Через еще пятнадцать минут усиливаю. Вы должны уловить момент, когда твари пойдут в мою сторону и начать занимать свои позиции, проходя всей группой общей цепочкой по самому краю Пограничного леса, оставляя по одному человеку на каждой точке, — сглотнув слюну, я усмехнулся, — ну а через четыре часа мы уничтожим всех чудовищ и войдем в историю как те, кто закончил Бесконечную войну.

— Врата откроются для нас всех! — крикнул кто-то из мальков, от чего я улыбнулся.

— Будешь так орать — для тебя для первого, — проговорил Лавр, усмехнувшись.

— Ладно вам, прав малек. Откроются. Ведь мы, наконец, совершим то, ради чего рождены, — сказала Ольга, направив взгляд к небу, — ну что же. Я вчера ночью поймала огромного упитанного зайца. Давайте скорее тут разбираться и больно уж хочется жареного мяса.

Глава 4

Эпис, наши дни

Валери

Еда. Повернувшись в сторону выброса я невольно сделала шаг. Ноздри жадно втягивали воздух, пытаясь высосать след морозной свежести с окраины Эписа. Ледяной кулак сжал желудок, заставляя голод опустащающим огнем поглотить тело. Каждый миллиметр кожи стонал. Мышцы напряглись и малейший волосок поднялся на теле от мурашек, предательски выдавая желание сорваться с места и бежать, пока поток не погрузится в живую энергию. Сжав что есть сил зубы, я закрыла глаза, пытаясь привести дыхание в норму.

— Ты что творишь? — потянув за нить, рванула так сильно, что в мозг впились тысячи горящих искр.

— Отвлекаю, Вел, — напряженный голос Крейна на той стороне не приносил облегчения.

— Ты меня сейчас отвлекаешь, Эрик, понимаешь? — закусив губу, я с каким-то мазохистким удовольствием ощутила металлический вкус во рту.

— Как и ты меня. Успокойся. Выброс недостаточно силен, но основную массу должен сдвинуть. Я просто очищаю себе путь отхода, — облизав окровавленную губу я кивнула, будто он мог видеть.

Нагло врет. Но сейчас не до этого.

— Эрик, не смей сильнее, — сглотнув слюну, заморгала, пытаясь вернуть четкость зрения, — Эпис полон живых.

Ответа уже не последовало. Осторожно выглянув из-за дерева, я пробежалась взглядом по улице. Очень удачное решение. Высаженная аллея вдоль дороги позволяла при осторожном движении идти незаметно, скрываясь в тени, даже с приличной скоростью. Прики, на удивление, притихли. Шли гуськом. Я первая, Натали замыкала. Следом за мной шел Марсель. Конечно, предположить, что на наиболее безопасное место он вдруг определит Жанну, было глупо. Несчастная женщина даже не спорила. Осирис лишь старалась держаться ближе к Натали и вести себя как можно тише. Невольно окинув ее взглядом, поморщилась. Не от неприязни. Жалость, вот что владело мной теперь, когда я смотрела на Жанну.

Усмехнувшись, я вновь посмотрела на дорогу. Сосущее чувство голода все еще раздирает глотку, но постепенно утихало, взятое под контроль разума. Даже хорошо, что Марсель шел за мной. Если что-то пойдет не так, его жена и Натали смогут скрыться. Поток коснулся лишь края оболочки Прика, но тут же вернулся на место.

Очень удачное решение.

Легкое шевеление веток на противоположной стороне улицы. Можно было все скинуть на обман зрения и легкое дуновение ветра. Только вот потоки воздуха никак не могли коснуться тех низких кустов. Подняв руку вверх молчаливо приказала всем остановиться. Послушались. Большая часть тварей уже наверняка была на окраине Эписа.

Но точно не все. Три морды, с капающей из них слюной, суетившиеся возле куста, были тому подтверждением. Гулкое рычание было слышно даже с противоположной стороны улицы. Огромные чудовища, с выпирающими из под черной с красными оголенными проплешинами кожи мышцами, толкаясь, пытались добраться до того, что пряталось где-то между ветвей.

— Мама, — громкий визг ребенка оборвал что-то внутри, — мамочка!

Успокоить дыхание. Руки дрожали а глаза не отрываясь следили за действиями чудовищ. Скоро сообразят. Добраться до живого никогда не было для них проблемой. Хоть в пещере, хоть в Исиде. Голод, сжигающий их, был лучшим мотиватором.

Теперь я могла ощутить это на собственной шкуре.

— Валери, — тихий голос Жанны заставил повернуться, — он же может быть живым.

— Нельзя, — сказала я, сглотнув слюну.

Марсель внимательно следил за мной. Скрестив руки на груди, от чего на костлявых плечах внезапно проступили мускулы, он кивнул.

— Манти права. Мы не можем рисковать, — от слов Марселя его хотелось размазать прямо сейчас по асфальту, — нас и так слишком много.

— Валери, — Жанна даже не поворачивалась к мужу, лишь заглядывала мне в глаза, — неужели ничего нельзя сделать?

Конечно можно. Оставить вас всех здесь, добежать туда, попасть в лапы лазутчика и обречь всех нас на не самую быструю и чудовищную смерть от раздирающих в разные стороны зубов. Эти твари сильны до безумия. Нельзя быть уверенным, что этот ребенок настоящий. От очередного визга сердце ударило о ребра, выбивая из груди воздух.

А если бы там был твой сын, Валери?

Тонки пальцы Натали сомкнулись на моем запястье. Дрожь, идущая по ее рукам передалась и мне. Или же это я так трясусь? Хруст веток и очередной крик заставил повернуться. Они разламывают куст.

У него несколько секунд.

— Валери, ты же можешь, — голос Натали мешал считать, — проверить, — перейдя на шепот она потянулась к уху и быстро затараторила, — я видела, как ты повернулась туда же, куда все они, как что-то изменилось в воздухе. Ты же точно можешь понять, кто это, если захочешь?

Безмолвная. Моргнув еще раз я уже не понимала, что делаю. Поток устремился в самый центр куста, между пастями чудовищ.

Еда.

Живое. Мелкая дрожь прошла по всему телу. Ребенок настоящий. Или это слишком живая иллюзия. Но то, что внутри, стремилось скорее прибрать это себе. Не может же он обмануть меня так? Тем более я не смотрела лазутчику в глаза. Почему то казалось, что смешанный поток не может ошибиться. Но даже если ошибся.

Разве я смогу жить с этим, зная, что это мог быть настоящий ребенок?

— Бегите, — я кивнула дальше по дороге, — просто бегите. Сейчас они отвлеклись. Я догоню, как только вытащу его.

— Нет, — Марсель схватил меня за руку, больно сжимая там, где свежая рана отозвалась острой болью.

Зашипев, я постаралась одернуть руку, но костлявые пальцы вцепились мертвой хваткой. Глаза Осириса забегали, выдавая его панику. Страшно идти без меня, Марсель?

— Марсель, там ребенок, — голос Жанны внезапно сорвался на отчаянный визг.

— Плевать! — брызгая слюной, Прик смотрел на свою жену с ненавистью и зависшим в воздухе страхом, — Она сама сказала, что нельзя останавливаться!

— Валери! — крик Натали заставил повернуться.

Нет. Пара секунд. Отчаянный крик и хруст веток. В стороны летели листья, смешиваясь со слюной чудовищ.

Страшно умирать одному. Вдвоем — не страшно.

Молниеносным движением я вогнала в плечо Марселя маленький нож, попавшийся под руку. Кровь брызнула на лицо. Прик закричал и разжал пальцы. Успеть. Сердце колотилось как бешеное, но я уже близко. Считать не получалось, кровь шумела в голове, не давая сосредоточиться. Кинжал вонзился в спину ближайшей твари, от чего чудовище дернулось. Пнув со всей силы тело, нырнула внутрь куста, чувствуя, как ветви раздирают кожу. Придавив собой к земле маленькое тельце, я тут же развернулась, выставив вперед руку с кинжалом. Вовремя. Лезвие распороло глотку второго чудовища. Черная гнилая кровь, обдавая запахом гниения, густо полилась на нас. Спихнув тело, осмотрелась лишь одними глазами. Положение полумостика было крайне неудобным, но выбирать не приходилось. Маленькие ручки вцепились мне в плечи, а мокрый нос уткнулся где-то между лопаток. Ребенок хныкал, отвлекая. Не подниматься.

Где третья тварь?

Зубы клацнули возле моего уха. Оперевшись на руки, я перевернулась, обхватывая ногами шею чудовища. Сильное тело рвалось вперед, пытаясь дотянуться до ребенка, а ноздри жадно вбирали воздух. Его глаза смотрели словно сквозь меня. Больной укол внутри.

Он не воспринимает меня живым.

Уперевшись ногой в нижнюю челюсть твери рванула, слушая, как хрустнули позвонки. Расслабившись, я наконец позволила себе упасть на землю, переводя дух. Глаза осматривали все вокруг, но присутствия других тварей пока не замечали. Взгляд зацепился за что-то, лежащее у самого входа в дом.

Вытянутая белая рука с идеальным маникюром. Расслабленные пальцы и Книга, ставшая уже бесполезной для своей хозяйки. Копна белых волос покрытая грязными пятнами крови противно зацепила что-то внутри. Обернувшись, я тут же подхватила ребенка на руки. Она тоже смотрела туда. Длинная белая косичка, перевязанная голубой лентой. Серые глаза, наполненные слезами. Девочке едва ли было больше пяти. Как Максу. Вытерев ладонь о край штанов, я потянула подбородок девочки на себя. Заставила улыбнуться. Белые ресницы дрогнули, от чего по розовой щеке, заляпанной грязью, скатилась очередная капля.

— Будем знакомится? — сказала я, вышагивая вперед, — Меня зовут Валери.

Конечно, мало приятного сейчас в моем виде для ребенка. Заляпанная кровью чудовищ, своей и Прика, грязная, взлохмаченная, только что на ее глазах перебившая тварей. Но лучше ей смотреть на живую меня, чем на пустую оболочку, оставшуюся от матери. Не на что там смотреть после чудовищ. Каша сплошная. Лишь чудом что-то уцелело.

Они не воспринимают меня живым.

Тревожная мысль проскочила в голове, но тут руки Жанны обхватили ребенка, вынимая девочку из моих объятий. Ребенок молчал, но перестал плакать. Наспех перемотанный Прик что-то рычал себе под нос, недовольно покашиваясь на меня, но не решая приближаться. А я шла вперед, на автомате разглядывая территорию. Мысли путались, но одна настойчиво билась о черепную коробку.

Что ты хочешь всем этим мне сказать, Оливер?

Зачем показываешь нашу с ними разницу так сильно?

Взгляд зацепился за заплаканное личико ребенка. Жанна что-то тихо нашептывала девочке на ухо, показывая ладонью то на деревья, то на дорогу. Какие-то сказки Осирисов. Тех, кто так привлекателен для мертвых.

Может в чем-то я и похожа на тебя.

Но, я всегда буду на стороне живых, пап.

Бесконечная Война

Валери

Хруст снега под ногами оглядывающихся воинов смешивался с противным чавканьем превратившейся в кашу земли. Время пошло. Лишь я стояла не в силах сдвинуться с места. Холод будто исходил изнутри меня, окутывая льдом каждый натянутый в струну нерв. Крейн был спокоен. Серые глаза не отрываясь следили за осторожными движениями пятнадцати воинов. Сердце сжал ледяной кулак, не давай вздохнуть.

— Эрик, — невольно подняв руку я хотела коснуться его щеки, но одернула пальцы, так и не завершив движение, — если бы я знала другой способ.

Осирис усмехнулся, скидывая на землю импровизированную накидку. Теперь тело Эрика от мороза закрывала лишь вязаная ткань свитера. Несмотря на снег ему будет очень жарко. Самый действенный способ стать приманкой, это показав силу не причинять вреда. Он должен будет играть с ними. На свою жизнь. Не убивая, лишь отгоняя от себя, ему придется держать оборону от всех, кто придет.

— Вел, иди, — Крейн кивнул на холм, — время выходит.

Заламывая пальцы, я повела плечами, отводя глаза. Почему именно так? Но сколько я не пыталась придумать, другого выхода просто не видела. Это был шанс. Покончить со всем, исправить разом все ошибки.

— Я знаю, что ты сможешь, — пробормотала, разглядывая грязный снег под ногами, — иначе бы стерла рисунок в тот же миг, как додумалась, — прокашлявшись, сделала шаг навстречу, порывисто обнимая Осириса, — верь мне. Пожалуйста, — теплое дыхание на моих волосах заставило выдохнуть.

— Ты уйдешь сегодня, ребенок, или мне тебя в снег закопать? — горячие губы на миг коснулись моего виска.

— Я же столько раз просила тебя больше никогда не ходить сюда, Крейн. Это не твоя жизнь, — ощущая, что глаза защипало, тут отстранилась от Осириса, часто моргая, — настырный кретин.

Эрик засмеялся, разминая плечи. Пора. Отвернувшись, я окинула глазами холм. Всего четыре часа и мы забудем все как страшный сон.

— Знал бы, что противная девчонка Рабос даже не поцелует меня на прощание — оставил бы тонуть в Исиде, — смешок Крейна заставил обернуться.

Осирис стоял прямо, откинув широкие плечи назад. Грудь вздымалась от каждого глубокого вдоха. Кто ты для меня, Эрик Крейн? Серые глаза внимательно смотрели, словно пытались прочесть мысли. Губы, лишающие меня воли, стоило им только коснуться моих. Безумие, которому мы оба разрешили пылать, не надеясь на то, что сможем выбраться.

Но, если сможем?

Что мы станем делать, когда все закончится?

— Даже не собираюсь. Вот закончим это дело — потом поговорим, — заметив краем глаза шевеление в кустах, я пригнулась к земле, быстро перебирая ногами.

Мое место не там, на холме. Не оглядываясь, почувствовала, что Эрик больше не смотрит мне вслед. Я буду рядом, Крейн.

И без того ледяной воздух вдруг будто застыл. Казалось, что в легкие с каждым вздохом впивается тысяча маленьких игл. Усаживая на поваленное дерево, я повернулась к Крейну. Он начал.

Шевеление вокруг Осириса на поляне стало более ощутимым. Разведчики, первый этап. Он вызывал во мне совсем мало беспокойства. Даже стыдно признаться, что расслабилась. Но ведь что тут могло пойти не так? Пятерка чудовищ, выползая из разных уголков леса, приближалась к Эрику, не в силах дотянуться.

Осирис играл с ними. Позволяя черным носам практически коснуться себя, тут же, неуловимым движением пальцев сжимая Книгу, отодвигал их. Твари тянулись, клацая зубами, совсем близко, но Эрик ловко уходил от так и не сумевших добраться до него челюстей. Танец с Безмолвной на квадрате в несколько шагов. Со стороны казалось, что Крейн просто забавляется и вот-вот убьет тварей и, смеясь, отойдет в сторону.

Только вот нельзя ему было их сейчас убивать. Они должны почувствовать себя в безопасности. В этом и была сложность. Держать их всех на расстоянии и не трогать. Желанная энергия, способная утолить их вековой голод, совсем рядом. Они должны захотеть взять количеством во что бы то ни стало. Пара новых тварей выползла из кустов, из-за чего внутри все напряглось. Почему так медленно? Чего они остерегаются? Осирис не нападает, просто разбрасывается приманкой. Иди и бери. Точно. Я улыбнулась, смотря, как Крейн приседает, пропуская над головой прыгнувшую на него тварь. Эрик еще не выдает настоящую мощь. Тянет время.

Чтобы не остаться один на один со всеми тварями Пограничного леса на четыре часа.

Активное шевеление справа от Осириса и мелькнувшая черная макушка. Рефлекторна поднялась, делая шаг к другу, но тут же остановила себя. Даже три макушки. Лазутчики. Они уже подходили. Наверное, это хорошо. Столкнуться с ними сразу, а не когда их тут будет… Сглотнув слюну, я окинула взглядом Исиду. Сколько их будет? Десятки? Сотни? Дрожь, прошедшая по пальцем, заставила сильнее вцепиться в Книгу.

На что ты, Валери, толкнула его?

Но я и правда верила, что он сможет. Кто, если не вездесущий Крейн? Почему-то была уверена, что даже если бы додумалась до этого не я, он бы все равно согласился. Это же Эрик. Здесь не было его высокомерия. На территории Пограничного леса для Крейна существовало лишь одно деление, на живых и мертвых. Ради первых Осирис и был здесь. Я тут совершенно не при чем. Ведь Эрик Крейн оказался воинов гораздо больше, чем я сама.

Укутавшись сильнее всмотрелась в горизонт. Идут. Шрам судет от соприкосновения с гнилой шкурой. Ничего, потерплю, не привереда. Тысячи волосков приподнялись на теле, сигнализируя об опасности. Нельзя дергаться. Сейчас ведет Эрик. А мы все остальные должны лишь как можно скорее занять свои позиции.

Лес словно ожил. Деревья шевелились не переставая, а от рычания гудел воздух. Тела, разной степени развитости, разложения, размера, формы и массы. Волна Чудовищ. Крейн позвал. Твари подходили на расстояние вытянутой руки, но не могли приблизиться. Все. Эрик выставил купол, не позволяя тем коснуться себя. Купол, в который вливал сейчас огромное количество своей энергии. Потому что перли они, полностью закрывая черными телами землю, словно бурный поток Исиды коснулся поверхности.

Игра закончилась. Крейн сел на землю, скрестив ноги и закрыв глаза. Сплошная концентрация. А мне казалось, что желудок прилип к горлу. Так много? Сколько же их? Сплошное море тел. Вонь разлагающейся плоти достигла меня, заставляя скручиваться спазмами. Что б тебя. Как ты вовремя решил напомнить о своем существовании. Рвотный позыв достиг горла, заставляя упасть на корточки, выпуская всю те остатки скудной пищи, что еще содержались во мне. Как это называется, маленький воин? Ты сейчас оставляешь маминого друга без прикрытия, заставляя отвлечься. Дрожь в руках и с очередным позывом изо рта полилась желчь. Спасибо, малек, теперь вообще не понятно, когда мы поедим в следующий раз. Зацепив рукой снег я отерла лицо и снова посмотрела туда, где среди мертвой армии с ледяным выражением лица сидел Крейн.

Как бы не отец твоего ребенка, Валери.

Я люблю тебя, наверное всю свою жизнь.

Осталось только ждать, Эрик. Все будет хорошо. Ты выдержишь и никто из них не сможет тебе навредить. Скоро мы замкнем круг. Время на удивление летело быстро, а армия чудовищ, приближающихся к Крейну, иссякла. Все. Они толпились, пытаясь добраться, рыча и кусая воздух. Некоторые твари, сойдя с ума от голода, впивались в глотки рядом стоящим мертвым. Это хорошо. Еще сами друг друга немного перебьют. Книга обжигала пальцы, а я поднялась, в нетерпении уставившись на горизонт. Скорее же.

Эрик

От вони хотелось зарыться головой в снег. Да вот только подо мной было лишь сплошное грязное месиво. Стараясь дышать ртом, выпрямил спину, разминая плечи. Все идет хорошо. Вот они, прилетевшие в очередной раз доказать, кто на самом деле является их истинной целью. Не Рабосы. Чудовищ гипнотизировала сила, заключенная в долгожителях. Как-то не лестно считать себя вкуснейшим из блюд на столе гибридов. Усмехнувшись, я приоткрыл глаза.

Где же вы?

Поглубже вдохнув, сильнее сжал Книгу. Верно рассчитать силы. То, что они все придут настолько быстро я и не предполагал. Оставалось надеяться, что пятнадцать человек сейчас спешат в эту сторону. Только вот…

Их же не меньше трех сотен. Куда бы не упал взгляд — повсюду были чудовища. Только вот кукловода не видно. Семнадцать человек против армии мертвых гибридов. Круг энергии действительно может сработать. Но если нет. Эти твари просто разорвут всех нас.

Включая Вел.

Пальцы обожгло и перехватив Книгу другой рукой я недоуменно уставился на свою ладонь. Всевышний, что это? Кожу пекло словно изнутри, заставляя закипать кровь. Энергия Крейнов. Такое бывало, когда перенапряжешься, она сама вдруг начала плясать по телу, вызывая огромное желание выплеснуть все, чтобы испытать хоть каплю облегчения. Преобразователь не пропускал всего, как и должен был. Сейчас же ощущение того, что огонь вспыхивает где-то в жилах и разносится под кожей, было практически нестерпимым. Видимо перенапрягся. Слишком долго в защите.

Оглядев всех чудовищ просто выпрямил руку с Книгой, выпуская наружу накопившееся напряжение. Пламя окутало ближайших тварей, наполняя воздух запахом горящей плоти. Вряд ли сейчас, когда их сотни, они испугаются и откажутся от вкусного перекуса из-за какой-то десятки утерянных.

Вроде полегчало. Захлопнув обратно купол повел плечами. Жгучее желание обернуться и проверить, как там Валери, тянуло вниз сердце, останавливаясь где-то в пятках. Вдохнув поглубже вдруг ощутил, как из легких выбило воздух. Пытаясь вдохнуть, в затуманенном сознании вдруг показалось, что даже вижу, как мерцает мой купол. Нет, нет. Я все верно рассчитал, силы не могли закончится так быстро. Но сердце, колотящееся где-то в горле и пот, выступивший на висках говорили обратной. Разрывая пасть твари, что просунула голову в момент, когда щит ослабел, я все же обернулся.

Валери не отрываясь смотрела в горизонт. Девушка ходила по холму, даже не боясь привлечь внимания тварей. И, вдруг, она запрыгала на месте, подняв вверх руки.

Хорошо. Значит осталось совсем чуть-чуть.

Валери

Наконец-то. К чудовищам, каждый от своей точки, приближались воины, ловко лавируя между деревьями. От радости я запрыгала на месте, вытянув руки с Книгой вверх. Все пятнадцать шли, выставив вперед Книги. Каждый ждал сигнала. Мы раздавим их единой волной. Радость поглотила меня полностью, приятной дрожью окутывая тело.

Я смотрела куда-то вглубь леса понимая, что на лице сейчас сияет улыбка. Не буду даже притворяться, что не горжусь собой.

Ну как, Оливер, такого ты не ждал, правда?

Вдохнув поглубже убедилась, что все пятнадцать пар глаз прикованы ко мне. Они подходили ближе к чудовищам, которые словно загипнотизированные не могли отвести безумный взгляд от Крейна. Пятнадцать рук с Книгами поднялись в воздух. Все смотрят на меня. Да. Каждый готов. Важно вместе, единым ударом. Замкнуть круг. И идти вперед.

Холодный воздух приятно покусывал кожу. Мороз. Посмотрев на небо, я улыбнулась. Врата откроются для них всех. И через очень много лет — для нас. Бесконечная война, длившаяся еще со времен старого Мира, сегодня обретет свой конец.

Выдохнув, я резко опустила руку без Книги вниз одновременно выпуская поток энергии. Удар слева, соединяющийся с моим потоком, принадлежал Ольге. Справа — малек подхватил энергию, держа ее крепко и уверенно. Все шестнадцать воинов замкнули круг.

Сделав шаг вперед, крепко сжимая Книгу, я направила удар. Выдохнуть. Отсчитать три. Новый удар. Мы все будто стали единым целом, методично двигаясь в центр. Очень медленно. Но мы делали это.

Хруст льда за моей спиной.

Не оглядываться. Нельзя. Ужас ледяной волной сковал все тело, не давая вздохнуть. Ничего страшного, просто какой-то заплутавший. Все хорошо. Даже если меня выдерут из круга, нельзя останавливаться.

Новый удар.

Шевеление деревьев за спиной Ольги. Как в замедленной съемке я смотрела, как по лесу проходит дрожь.

Нет.

Руки тряслись, а Книга грозилась выпасть из них, но я снова послала удар. Не размыкать круг.

— Валери, — крик Лавра заставил меня повернуться, — их слишком много!

Ра кивнул куда-то вперед. Проследив за его взглядом я лишь ощутила, как вся злость вдруг заглушила ужас происходящего.

Их слишком много не в круге. Вырвавшийся из груди смех заставил обернуться.

Как они поняли?

Вытащили всех нас, выживших, а сами замкнули в круг. Если внутри их были сотни, то сейчас нас окружала армия гибридов. Они просто стояли и смотрели, подбирая слюни, выходя все из тени.

Треск где-то под ребрами.

Как я могла подумать, что обхитрю того, кому больше пяти сотен лет?

Мы проиграли.

Эрик

Купол мерцал, а кровь вскипала сильнее. Я не мог отвести взгляда от Валери на холме. Девушка вздрогнула. Она развернулась к Исиде и, дернув плечами, разорвала круг, переводя удар туда, где я ничего не мог рассмотреть.

Нет.

Всевышний, нет.

Но, все воины тут же развернулись, окружая себя щитами. Не на долго нас хватит в этом потоке мертвых тел.

С неба внезапно повалил снег. Невольно подумал, что красивое выйдет для нас одеяло. Чудовища замерли, как по команде, разглядывая своих жертв. Долго же мы с вами были в одной лодке. Наверное в разы дольше других.

Последняя битва.

— Врата откроются для нас! — крик Ольги заложил уши.

Такие же раздались с разных сторон. Вот и конец.

— Как можно больше чудовищ забрать с собой! — это кричал Черный, внезапно оказавшийся где-то совсем рядом, — Раз уж мы их всех собрали здесь!

— Снять защиту! — голос Лавра справа, — Перебьем тварей!

— Двигаться к Исиде! — я не узнавал свой голос, — Они не пройдут через нее!

Как хотите. А я не собираюсь умирать так просто. Там Валери. Где-то совсем недалеко. Жалкие двести шагов. Сердце ныло, обливаясь кровью. Казалось, что от малейшего вздоха его сейчас разорвет на куски.

Они там. Только дойти и все. Успеть.

Щит с треском разорвался. Огромные тела тварей тут же устремились ко мне, придавливая к земле. Сожри вас всех Безмолвная. Жадные зубы сомкнули на ноге, вызывая стон боли. Выставив Книгу вперед я ударил, отрывая от себя обезумевшую кучу. Не на того напали. Но подняться на ноги так и не дали новые голодные глаза.

Не утонуть в пучине боли и не опустить Книгу давала лишь одна мысль. Я полз по земле, с каждым рывком приближаясь к холму. Нет, нет. Удар. Рывок. Удар. Рывок. Добраться. Только держись там, прошу тебя.

Я успею.

Визг справа. Не смотреть туда, не думать о них. Мы все сделали этот выбор сами. Захлебывающийся в боли крик. Нет. Только вперед. Очередная тварь сомкнула челюсти на моем плече, от чего рука, невольно, разжала пальце. Твою ж. Нет. Книга выпала не землю, не давая дотянуться до нее. Холодный пот прошиб тело, смешиваясь с грязью на лице. Рванув шею чудовища с удовольствием услышал, как хрустнули позвонки. Но на смену ему тут же пришла вторая морда с запахом сотни трупов изо рта.

Кровь грозилась вскипеть в жилах, сжигая изнутри. Где Книга? Стараясь не отвлекаться на постоянные приступы боли, насколько мог, повернул голову. Укус за бок. Сука. Когда же вы все сдохнете. Точный удар в глаз и челюсть чудовища замкнулась, отпуская. Еще Укус. Еще. Еще. Боль затопила сознание, не давая понять, где мертвые тела касаются тела.

Видимо.

Все.

Конец.

Череп пекло изнутри, разрывая голову. Там Исида. Моя. Мой ребенок. Они в какой-то сотне шагов от меня. А я не могу выбраться из этого дерьма.

Защитить от любой напасти.

Что будет, если не брать преобразователь в руки?

Сгорю?

А что лучше — сгореть или быть съеденным заживо?

Под веками пекло, а пламя казалось уже начинает жечь изнутри.

Усмехнувшись, я схватил ближайшую у лица тварь за челюсть.

Смотря в глаза, наполненные безумным голодом, я притянул существо к себе. Касаясь лбом гниющей плоти на морде мертвого.

— Жри, не подавись, — сказал я, отпуская все то, что так кипело внутри.

То, что в этот момент чудовище заскулит и начнет вырываться из моих рук, я, признаться не ожидал. Они все заскулили. Протяжный вой, от которого кровь застывала в жилах, пронесся по Пограничному лесу.

Они пятились от меня.

Что происходит?

Пламя, охватившее ближайший ко мне тварей за секунду, ослепило меня. Тело трясло, а руки словно зашлись в лихорадке. Коснувшись земли, я попытался подняться, но тут же замер, застывая от ужаса. Мои руки пылали. Касаясь земли, не замечая снега и слякоти, от меня шел огонь. Стена пламени разлеталась в разные стороны, с каждым ударом сердца выливаясь все больше и больше.

Нечеловеческий крик заставил меня повернуться.

Лавр, охваченный пламенем, пытался сбить его, валяясь по земле, но оно лишь усиливалось. Сердце пропустило удар, стягивая внутренности в тугой узел. Мой друг.

Нет.

Я вытянул руку, пытаясь забрать все обратно, вернуть, стереть. Уничтожить огонь. Но ничего не получалось. Пламя лишь ярче пылало с каждым моим движением. Собравшись из последних сил, я дотянулся до Книги и направил удар на Лавра. Но любое мое слово тут же превращалось в огонь.

Новый столб пламени вырвался, закрывая меня от всех. Поглощая Пограничный лес целиком, без остатся. Наполняя его криками бесконечной боли. Зажав уши я прижался к земле. Все силы ушли на то, чтобы оставаться в сознании.

Не смей отключиться Крейн.

Не терять его стало единственной целью.

Слушать то, что я сделал. Остаться с ними до конца — это все, что я мог сейчас. Не забыть никого. Запечатать в памяти. Каждый крик отдавался в голове болью. Черный. Рабос, вызывающий уважение. Принявший меня.

Врата откроются для тебя, брат.

По-моему я сам кричал вместе с ним, но не слышал этого. Чувствуя, что сейчас порвуться голосовые связки, как от удара, дернулся, от крика Лавра. Он растаптывал меня, пронзая насквозь, выбивая из легких последний воздух.

Десятилетний Лавр в застегнутой наглухо рубашке сейчас стоял передо мной. Привет, меня зовут Макс Лавр. И теперь я твой друг. Камин в их доме. Первый поход. Вихрастая рыжая голова рядом с черненькой тонкой девчонкой. Пламя охватившее его.

Я дернулся, и новая волна прошла по лесу. Нет, Всевышний, за что?

Они кричали все, сливаясь в смертельный хор в моей голове. Никогда этого не забыть. Кровь кипела, вырываясь наружу через открытые на теле раны. Уйти вместе с ними. Ко Вратам. И никогда не пройти через них. Гореть в их пламени и так и стоять на входе.

Выражение жрать землю стало для меня буквальным.

Черная птица с громким карканьем пролетела надо мной.

Вечные муки. А ведь все произошло за какие-то жалкие секунды. Я даже не успел истечь кровью, а их крики уже смолкали. Воздух наполнился сладковатым запахом горящей плоти. Повалившись на спину, я смотрел на небо чувствуя, как снег касается моего лица, перемешиваясь с землей, кровью и чем-то невыносимо горячим и противно мокрым, вытекающим из глаз.

Не знаю, сколько прошло времени. Час, два. А может лишь какие-то минуты после того, как последние языки пламени потухли. Я боялся пошевелиться. Внутренний огонь угас больше не раздирая меня на куски, не испепеляя заживо. Кровь все еще сочилась из ран. Каким-то чудом они, видимо, не задели ничего важного, раз я до сих пор жив.

Валери за моей спиной.

Вдохнув поглубже, я сел. Тело тут же пронзила острая боль. Но никаких признаков чудовищного пламени не было. Хорошо. Если может быть в этом хоть что-то хорошее. Соберись, Крейн. Стараясь не смотреть на то, что осталось от всех участников последней битвы, шипя сквозь зубы, я все таки встал на ноги. Голова тут же закружилась, ведя тело в сторону. Ничего. Первый шаг самый сложный. Дальше будет легче. Ступив в кашу, оставшуюся от земли, я двинулся вперед.

Леденящий душу ужас сковывал с каждым ударом сердца все сильнее. Если я сделал это, то должен увидеть. И сдохнуть на месте рядом с ней, Потому что не было абсолютно ничего, чем бы я мог объяснить то, как своими руками закончил жизнь Валери. Почему я все еще надеюсь, что в этом царстве Безмолвной на земле, в пыланье огня, сравнимым с Вратами, она смогла выжить? Потому что не видел своими глазами. На самой вершине холма ноги изменили мне, подкашивались. Упав в грязь, выдохнул, поднимая глаза к горизонту.

Исида, ранее окутанная льдом, сейчас бурлила, выкидывая грязные потоки на берег. Красно-черная от крови, она тащила обугленные тела чудовищ на дно. Значит и сюда они добрались. Последняя надежда на то, что Валери удалось укрыться, рассыпалась на глазах. Сглотнув слюну, я перевел взгляд туда, где видел ее в последний раз.

Распахнутая Книга валялась в грязи, а снег засыпал страницы, размывая очертания имен тех, кого с завидным упорством Рабос вносила в нее. Каждый раз, ночью, до последних дней, думая, что я уже сплю, она раскрывала ее и вписывала всех, кого могла запомнить. Даже последних недошедших до нас мальков.

Может и лучше, что они не добрались.

Так что же лучше, Крейн. Сгореть или быть съеденным заживо?

Черные волосы Валери разметались по земле. Сглотнув слюну, одним рывком я оказался рядом, боясь прикоснуться. Вот он, момент, от которого внутри все застыло, разбиваясь на тысячу осколков. Протянуть руку и почувствовать, что она холодная. Боль, окутывшая тело, выворачивала внутренности наизнанку.

Показалось, или было движение?

Схватив Валери в охапку притянул к себе, разглядывая. Залитое кровью лицо, укусы тварей повсюду. Но ни единого следа огня, коснувшегося ее. Слабый стон донесся из ее губ. Жива. Содрав с себя свитер, я скинул шкуру чудовища на самое чистое место. Руки плохо слушались. Мороз пробежал по коже, но не достиг сознания. Сейчас это не важно. Каждая секунда. Любая может стать последней. А я должен успеть. Подхватив Вел протащил ее подмышки. Поднять не в силах, сам не держался на ногах. Содрав с девушки все то, что могло помешать соприкоснуться прижал к себе ощущая, как целебное тепло Осириса растекается по венам. Закинув сверху на Валери остатки одежды, я смотрел, как обескровленные щеки вдруг наполняются румянцем, а ледяные пальцы теплеют у меня в руках. Успел. Уткнувшись носом в черные взлохмаченные волосы, я облегченно выдохнул. Они со мной. Оба. Раны на теле девушки затягивались на глазах, оставляя за собой лишь тонкие полоски шрамов. Это не страшно.

Шрамы внутри гораздо больнее.

Валери потерлась носом о мою шею, от чего я невольно улыбнулся. В забытьи она всегда делала так. Тянулась ко мне, стараясь отхватить как можно больше тепла. Вот и сейчас, перекинув ногу через меня, Валери прижималась всем телом, не давая и шанса проскользнуть даже малейшему движению воздуха между нами. Сейчас холод ей не страшен.

— Эрик, — сдавленный голос около меня заставил повернуться, — мы победили?

Глаза смотрели не уверенно. Синие омуты, еще секунду назад прикрытые веками, проникали в душу, выворачивая ее наизнанку. Валери немного отстранилась, от чего внутрь тут же с пугающей скоростью возвращалась пустота. Сглотнув слюну, я кивнул.

— Где все? — вопрос, на который я не хотел отвечать.

Валери повела носом, а глаза распахнулись еще шире. Запах горелого мяса. Мертвой и живой человеческой плоти. Тот, что будет преследовать меня до самых последних минут жизни. Но она должна знать правду. Прокашлявшись, я потянул руку, убирая налипшие волосы на щеку девушки.

— Никого нет, Вел. Только мы, — сказал я, пытаясь как можно спокойнее.

Конечно, Крейн. И ее могло не быть. Ведь кто-то просто стер с лица земли все живое и мертвое в Пограничном лесу.

Недоверие. Валери свела брови, от чего внутри все перевернулось. Вел, нет, не сейчас. Ты очень нужна мне, не надо. Потянув девушку к себе я почувствовал, как что-то внутри оборвалось с треском, больно разрывая что-то спрятанное за самообманом. Она не смотрела на меня. Глаза Валери были прикованы к горизонту. Горло дернулось от того, как девушка сглотнула слюну.

— Он, — закашлявшись, Валери отерла рот рукой, уже не возвращая ту на место, — как?

— Огонь, — почему я не мог врать до конца, — поглотил Пограничный лес. Остались только мы.

— Я хочу увидеть его, — Валери быстро надела мой свитер, ловко поднимаясь на ноги, — я же могу увидеть?

Схватив девушку за руку, я потянул на себя, отрицательно мотая головой. Валери била меня в грудь, пытаясь выбраться, а я лишь сильнее прижимал к себе ту, что с каждым ударом разрушала все оставшееся в живых во мне. Громкие всхлипы, прерываемые ругательствами, не утихали, переходя на визг. Пока, наконец, Валери не повисла у меня на руках. Спокойствие, Крейн. Она просто в шоке. Вы оба живы. Сосредоточься на этом и все будет хорошо.

— Вел, тебе не надо на это смотреть. Это больше не он, — Лавр, охваченный огнем, стоял перед глазами, навсегда оставаясь отпечатанным где-то на внутренней поверхности век, — он уже за Вратами. Как и они все.

Глава 5

Бак

На удивление все было спокойно. Макс тихонько сидел, разглядывая картинки в книжках, что для него смогли найти в небольшом летнем домике Лавров. Очень послушный ребенок. С другой стороны если бы мои родители были такими же, то и я, наверное, делал бы все, что сказали. Ответственность, которую они даже не подозревая об этом вешали на ребенка. Воин, воин воин. Вздохнув, я поправил очки, вытирая глаза. Ему шесть, Крейны. А за это короткое время он побывал в плену у психопата, общался пять лет с матерью посредством связи, даже не понимая, правда ли он говорит с ней или это его воображение.

Сколько из всего этого ужаса ты унесешь в свои ночные кошмары, Макс?

Слишком взрослый для шести лет мальчик. То, как он смотрел на Эрика, когда тот выходил за дверь. Ребенок понимал. Его недолгая жизнь уже научила готовиться к тому дню, когда мама и папа больше не вернутся. Ведь эти двое всегда продолжат искать приключения на свою пятую точку. Как бы не отрицали. Война будет жить в них и каждый раз тянуть наружу все то, что они пытаются забыть. Не бывает бывших воинов.

Они всегда будут выбирать проблемы Мира, а не свою семью.

— Это она? — Бен кивнул на мою шею, где под воротником рубашки явственно виднелся край белого бинта.

Да, он явно очень хорошо расслышал, что сказал Эрик. Ра и так больше не питал теплых чувств к Валери, а теперь видимо вычеркнет девчонку из жизни и своей жены. Как бы не хотелось признавать, но может оно и к лучшему? Там, где она, постоянно происходит все самое ужасное. Оливер не отпустит ее. У Чудовища явно свои планы на дочь.

— Не имеет значения.

— Мама? — Макс поднял глаза от книжки и нахмурился.

Бен опустился на пол рядом с ребенком и потрепал его по голове, улыбаясь. Слишком фальшиво. Почему то я не сомневался, что мальчик все понял. Ра отрицательно помотал головой.

— А мама, — ребенок закрыл глаза, пытаясь сформулировать мысль, — она хорошая?

Не сожри твою душу Безмолвная, Валери. Что отвечать ребенку на этот вопрос? Ты сама то можешь на него ответить теперь? Бен напрягся, кидая на меня взгляд. Сжав руку в кулак, я моргнул, прогоняя сомнения из головы.

— Послушай, парень, — внезапно Бен заговорил первым, — я знаю твою маму с тех лет, когда она сама была чуть старше, чем ты сейчас. Как бы к ней не относились другие люди, для тебя должно быть важно только одно — Валери любит тебя и сделает все для того, чтобы тебе гораздо лучше жилось в этом Мире.

Макс снова поднял глаза, вытирая нос. Ему не достаточно этого ответа. Он смотрел на меня, пронзая насквозь синим омутом. Так странно. Глаза Валери, а смотрит, будто Крейн, выдирая душу. Он и есть Крейн. Самый настоящий. Задал прямой вопрос и ждет на него ответ.

— Макс, — я заговорил, не отводя взгляд, — сейчас твоя мама там, спасает людей. Точно так же, как делала это всегда, где бы не находилась и с чем бы не сталкивалась. Разве плохой человек рискует своей жизнью ради других?

Ребенок задумался. Детская логика, делить людей на хороших и плохих. Но ведь даже если взять того же Оливера. Какой он? Чудовище, уничтожавшее поколения людей. Но чего хотел Оливер? Конечно не все поступки оправдывает их мотив. Но ведь для той же Валери мог многое объяснить.

— А если она позвала их? — Макс снова смотрел, нахмурив брови.

— То она этого не хотела, парень, — Бен похлопал мальчика по плечу и посмотрел мне в глаза, — я уверен, что Валери не хотела этого.

Стук в окно заставил всех нас резко повернуться. Черные волосы некроманта почти касались плеч, а губы растянулись в улыбке, оголяя белые зубы. Его лицо показалось мне знакомым, но вспомнить имени сейчас сразу не мог. Бен приподнялся с места, но я тут же схватил кинжал, лежащий рядом со мной на столе. Некромант в окне удивленно приподнял бровь, махая рукой Максу. Ребенок положил голову на плечо, разглядывая незваного гостя.

— Бен, клянусь именем Всевышнего, если ты сейчас дернешься к двери — я тебя убью, — Ра сглотнул слюну кивая в сторону окна.

— Лео, напарник Валери. Я запомнил, когда мы задержали его в прошлый раз, — Бен смотрел на Макса.

Ребенок не отрывал взгляда от окна. Что-то жуткое сквозило в синих глазах. Мальчик прищурился, отчего в уголках глаз кожа собралась в складочки. Если бы кто-то сказал, что от вида своего племянника меня будет бросать в дрожь, я бы рассмеялся. Но сейчас было не до смеха. Маленькая ручка поднялась в воздух, указывая пальцем на стекло.

— Это живое, — синие глаза посмотрели на меня, будто я был в состоянии понять, о чем он говорит, — он похож на мамино солнышко, дядя Бак.

То, что похоже хоть как-то на его мать сейчас меньше всего хотелось видеть поблизости от этого домика. Сглотнув слюну, я нашел в себе силы подняться и на подкашивающихся ногах опустился рядом с мальчиком.

— А как ты понимаешь, Макс, живое или нет? — слишком серьезный вопрос, но сейчас не было времени рассуждать.

Ребенок пожал плечами, продолжая разглядывать гостя в окне. Несмотря на свой вердикт, мальчик как и прежде хмурился, не позволяя даже тени улыбки проскочить на своем лице. Что за вопросы, Бак? Для тебя секрет, кто дедушка этого ребенка или что? Макс рожден без энергии, истинный некромант, он видит и потоки и оболочки. А значит рано или поздно должен научиться ими управлять.

— У дяди нет такой светящейся штуки, как у всех вас, — ребенок пожал плечами поднимаясь с места, — но у него и нет черных нитей, — Макс повернулся ко мне, глядя в глаза, — как у мамы, дядя Бак.

— А мама живое? — вопрос от Мэри заставил содрогнуться всем телом.

Безмолвная, Мэри, за что? Зачем спрашивать именно его об этом. Он маленький ребенок, который наделен возможностью видеть то, что не видят взрослые с Дарами Всевышнего. Белые ресницы дрогнули, но Макс продолжал смотреть серьезно. Слишком для маленького ребенка.

— Я не скажу вам, — моргнув, мальчик снова повернулся к окну, — моя мама воин, который спасает людей. Больше вам не узнать.

Сжатые в кулачки пальчики показывали совсем не детскую решительность. Он выбрал сторону. Больше ребенка не одолевают сомнения. Это было хорошо. Плохо, что об ответе теперь стоит только догадываться. То, что приходило на ум первым, никак не было лучшим вариантом развития событий. Новый стук и тут же звонок телефона отвлекли от размышлений. Бен, потянувшись, схватил разрывающийся аппарат и включил громкую связь.

— Не пускать никого! — голос Крейна срывался на крик, — Вы слышите меня все сейчас?

— Эрик, тут некромант, — Бен кивнул на окно, словно Осирис мог видеть то, что происходит внутри комнаты, — твой сын просветил, что он живой.

Ругательства, которые раздались из телефонной трубки, не были похожи на обычно уравновешенного Эрика.

— Это еще хуже. Я иду к вам, — Осирис на той стороне трубке был явно обеспокоен.

— Стоп, Крейн. Эли и ребенок, — Бен подскочил с места, — ты обещал мне.

— Они в порядке, Бен. Продержитесь до моего прихода. Некромант не должен зайти внутрь.

Макс нахмурился еще сильнее ближе прижимаясь ко мне. Я подхватил ребенка на руки, успокаивающе гладя по голове.

— Ты можешь объяснить? Твой сын напуган, да и мы не в самом спокойном состоянии сейчас, Крейн. При всем уважении к тебе, прости, но мы имеем право знать, — прошипел Бен в трубку.

— Они думают, что Оливер в теле Макса, — после небольшой паузы проговорил Крейн, — но это не так.

Всевышний. Я сильнее прижал ребенка к себе. А ведь это многое объяснило бы. Зачем чудовищу эти двое, почему Макс без слоя энергии. Почему ребенок взрослый не по годам и как ему удается держаться все это время. Но это же мой Макс. Ребенок, которого я новорожденным держал на руках. Бегал, когда была температура и подменял Крейна в самые бессонные ночи.

— Почему ты так думаешь? — Бен не отрываясь смотрел на белую макушку сына Крейна, нервно облизав губы.

Нет уж, Ра. Даже если в это тело собралось само Чудовище, придется сначала убить меня, прежде чем ты доберешься до ребенка. А это будет не просто, клянусь тебе. Я отрицательно помотал головой, сжимая пальцами металл.

— Потому что сейчас, не сожри вас всех Безмолвная, я говорил с Оливером.

Эрик

На то, чтобы найти нужную палату ушло больше получаса. Персонал принимающих жизнь бился в панике, поэтому никто не мог внятно ответить, где я могу найти Эли Лавр. Конечно же, мы сами были не самыми спокойными, раз я забыл, что теперь она Ханни. К счастью, в больнице оказалось достаточно тех, кто был в походах и видел чудовищ. Именно это и спасло всех.

Рабосы, которых было множество среди санитаров, грузчиков, ассистентов, уборщиков и всех тех, кто выполняет неблагодарную грязную работу, как только увидели первых чудовищ, тут же взяли все управление на себя. Распределившись по всем этажам, заняв позиции возле дверей и окон, по громкой связи раздали инструкции, что делать и, оцепив периметр, превратили больницу в неприступную для чудовищ крепость.

Пройти в больницу оказалось не просто. Попробуй убедить всех, что ты не лазутчик. Но получилось. Валери и раньше часто говорила, что силу Крейнов ощущают даже те, кто наделен Даром. Те из Рабосов, что узнали меня, притащили на вход некроманта, пришедшего за женой одного из Правящих. Он и подтвердил, что перед ними живой человек. Про Лавра некромант предусмотрительно промолчал, когда я отрицательно помотал головой. Им нет дела до нас, есть только до приказа. То, что эти люди не наделены чувствами сыграло на руку. Он сделал так, как я сказал, лишь бы быстрее увести семью Правящего в башню, не создавая себе лишних проблем.

Наконец, за очередной распахнутой дверью, на меня уставились зеленые глаза, полные решительности. Эли стояла, высоко подняв стул над головой, готовясь обрушить его на голову того, кто войдет в палату. Что и сделала, стоило коснуться дверной ручки. Увернувшись, с удовлетворением отметил, что рыжая в полном порядке.

Переминаясь с ноги на ноги, растрепанная Эли вдруг взвизгнула от радости. Уши немного заложило. Девушка кинулась на шею Лавра, расцеловая брата в обе щеки. Довольная улыбка расползлась по лицу Макса. Сделав шаг вперед, чтобы не мешать, опустился на кровать, с удовольствием переводя дух. Несмотря на разницу в возрасте, эти двое всегда были как сиамские близнецы. Повсюду вместе, не считая походов. По-моему они даже одевались одинаково, чем вызывали приступ умиления у Мэри и чувство легкой тошноты у всех остальных. Ладно, может только у меня самого. Хотя, кто знает, чтобы было, будь у моего сына младшая сестра.

Мысль заставила улыбнуться.

Я люблю тебя, Эрик Крейн.

Безмолвная, я слышал множество раз, как она говорила это, не забывая перечислить рядом еще кого-то. Каждый раз хотелось услышать только про себя. Эгоистично, жутко необходимо. Кажется, что уже смирился с тем, что связь спустя столетия работала не так, как у всех. Пытался вытрясти, выжечь из себя, но не получалось. Жалкие попытки завязать что-то похожее на новые отношения сводились к простой разрядке, требующейся телу. Если бы еще после этого наступало облегчение. Никакого. Ощущение, что пять лет не было никого, кроме нее. Самый настоящий голод.

А теперь сижу и думаю, как бы было круто, если бы у Макса появилась младшая сестренка.

Потому что это стало возможно.

Кулек заворочался и я рефлекторно поднял ребенка на руки. Девочка, невозможно ошибиться. Вылитая Лавр. Еще одна рыжая, что будет бегать по моему дому, словно по собственному, оставляя веселый хаос везде, к чему прикоснется. Как не странно, именно Эли ни дня не злилась на меня. Не знаю, не мог понять. Она оправдывала мой поступок сильнее, чем я сам, пытаясь убедить и меня, и Валери, что в произошедшем нет моей вины.

Но я знал, что есть.

Поэтому сейчас как никто понимал, что испытывает Валери думая, что все то, что творится вокруг — ее вина. Ответственность, которую сложно пережить. Крики, что стояли в моих ушах больше шести лет. Никогда не забуду ночь, когда открыв Книгу, я внес их всех туда, подобно Валери, что вела свой список. Мои жертвы. Хотелось написать их имена кровью, выжечь где-нибудь внутри. Но они и так были там, обжигающей волной напоминая о себе каждый раз, когда мысль касалась их. Подобно клейму на шее Валери, никогда не заживет и не перестанет болеть. Лишь становится легче, когда вижу, как Лавр снова ходит по земле.

Эли отцепилась от брата и неловко ступая подошла ко мне, присаживаясь на корточки. Пальчик коснулся маленького носа девочки, от чего так вдруг заулыбалась своим беззубым ртом. Да, Крейн. Кто мог подумать, что в двадцать девять лет у тебя будет не только свой сын, но еще и вот такие крохи начнут умилять.

— Познакомься, дядя Эрик. Это Эрика Ханни, — Эли подняла на меня глаза, улыбаясь, — маленькая девочка, которая, надеюсь, будет такая же сильная и смелая, как тот, в честь кого она названа.

Ком в горле провалился куда-то в желудок. Она помнила. Эли помнила тот день, когда я назвал своего сына. Улыбнувшись, я протянул кулек обратно матери. Ра подхватила ребенка, усаживаясь на кушетку.

— Бен то не будет против, — спросил Макс, подходя к нам и наклонясь над ребёнка, — привет, Эрика. Почему-то родному дяде тебя представлять не собираются.

— Ну Эрик Валери не спрашивал, как сына называть, — Эли задрала нос, от чего дернулись кудряшки, но тут же улыбнулась, — да он знает, хватит вам из меня монстра делать.

— Не спрашивал и не мог спросить разные вещи, Эли, — проговорил я наблюдая за тем, как дверь в палату отворилась, — сытого дня, принимающий жизнь.

Рабос, в белом халате принимающего жизнь. Небольшого роста, полный, с темными волосами и светлыми, практически как снег, глазами. Необычное сочетание для воспитанника Дома. Лет на двадцать старше меня, Рабос ступил в палату, прикрывая за собой дверь.

— Сытого дня, Смотрящий Крейн, — переваливаясь с ноги на ногу, Рабос протянул мне руку, принимая приветствие Дома, — мне сказали, что вы забираете Эли с Эрикой.

Я кивнул, пожимая руку Рабоса. Доктор тяжело вздохнул, усаживаясь на корточки. Его глаза бродили по палате, а я практически ощущал, как мысли крутятся в его голове, подбирая слова.

— Смотрящий, — Рабос опустил глаза, — брат. Я буду честен с тем, кто знает, что такое пасти тварей. Эли еще слаба, ребенок тоже. Здесь целая армия Рабосов, способных защитить больницу. Мы успешно отразили первые волны атак, вряд ли чудовища сунутся сразу сюда всей толпой. Ты можешь сам остаться здесь, привести свою семью. Я уверен, что безопаснее, чем здесь, сейчас только в Башне. Но Эли, — он кивнул на девушку, — Сильнейший, я не смею тебе запрещать. Но я бы оставил ее здесь, будь она мне хоть сестрой, хоть дочерью. Ты нужен нам всем сейчас там, — он кивнул на окно, — а защитить тылы позволь нам самим.

Пальцы Эли вцепились в мой локоть, привлекая внимание. Девушка смотрела на меня, улыбаясь, покачивая дочь на руках. Ханни меня убьет. Я бы убил. Но в конце концов должен быть здравый смысл. Я же не потащил Макса с собой.

— Не говори со мной, будто я выше тебя, брат, — сжав пальцы Эли, проговорил я, — ты годишься мне в отцы и рвал тварей тогда, когда я еще не видел стен Дома, — улыбнувшись, я повернулся к нему, — несмотря на свое происхождения и устои общества ты здесь не санитар, а уважаемый врач. Поэтому это я должен склониться перед тобой, — Рабос улыбнулся, поднимая глаза, — если честно, думал, что приду на руины. А ты устроил здесь настоящую крепость. Только не мне решать, как быть с ними. Эли мать, она и скажет, как мы дальше поступим.

— Мы останемся, Эрик, — Эли поцеловала ребенка в лобик, — тут все есть, нас защищают, а вот пустят ли в Башню — вопрос. Там сейчас собирают Правящих, а остальных разворачивают обратно. Поэтому лучше веди остальных сюда.

— Ты уверена? — Лавр положил руку на плечо Эли.

Девушка кивнула, не отрывая глаз от ребенка. Рабос улыбнулся, и удовлетворенно вздохнув, кивнул головой прощаясь. Может и к лучшему. Когда столько тварей бродит по улице, тем, кто не встречался с чудовищами, лучше быть где-нибудь подальше. Да и Башня отсюда совсем недалеко, а значит скоро можно будет забрать Валери. Дверь тихо стукнула о косяк, оповещая о том, что доктор вышел.

Резкий кашель Лавра мгновенно покрыл льдом все внутренности. Макс упал на колени, выплескивая из себя все то, что с таким трудом удалось восстановить сутра. Вскочив с кушетки, я тут же упал рядом с ним.

— Эли отвернись, — сказал я как можно спокойнее, — все нормально, сейчас закончится.

Только вот не прекращалось. Лавр будто сражался с чем-то, что я не мог увидеть. Внезапная боль заставила меня зашипеть. Видимо зацепил что-то не то, когда тащил поток. Валери нужна была как можно скорее, ведь единственный некромант покинул эти стены, когда мы зашли. Все прекратилось так же быстро, как и началось. Макс сел на полу, выпрямившись и разминая шею, будто его тело могло затечь за такое время. Его взгляд ходил по рукам. Лавр то приближал, то удалял ладонь от глаз, словно ловя фокус. Улыбка, разорвавшая лицо, заставила желудок подпрыгнуть.

Это не Лавр.

Схватив тело Ра за шею, сдавил, заставляя хрипеть. Правая рука призванного тут же вытянулась в сторону Эли, сжимаясь в кулак. Девушка закашлялась за моей спиной, тяжело вбирая воздух.

— Советую отпустить меня, Крейн, пока в твоей подружке еще есть силы дышать, — зеленые глаза указали на мои руки, — ты все равно ничего не можешь сделать этому телу. А я вот могу и потерять терпение.

Кулак повернулся. Звук рыдания за моей спиной прерывался отвратительными хрипами. Я тут же разжал пальцы, отодвигаясь. Картинно медленно расправляя ладонь, призванный погладил свое горло, морщась.

— А теперь, когда твоя истерия закончилась, нам надо поговорить, — довольно хрустнув позвонками, призванный с удивлением посмотрел на дрожащие пальцы, — надо же, а парнишка то сопротивляется, — кивнув на Эли, призванный улыбнулся, — девочка моя, попроси брата успокоится. А то пока он тут трясется, мы быстрее выкачиваем жизнь из Осириса, — разминая пальцы, призванный проговорил уже тише, — а нам этот вариант ой как не подходит, — Ра повернулся к Эли, — ты оглохла или тебе стимула придать?

— Макс, — голос Эли дрожал, — пусть он скажет, что хочет. Успокойся, пожалуйста, мы все рядом.

— Хороший мальчик, — призванный с удовлетворением смотрел на руки, с которых сходила дрожь, — вот и замечательно.

— Они пришли за тобой? — я кивнул на окно, не сводя глаз с призванного.

Он засмеялся, прищурившись. Подниматься с пола явно не торопился. Поджав под себя ноги, призванный прикрыл глаза, продолжая улыбаться солнцу, лившемуся из окна.

— Нет, Сильнейший, я больше не управляю ими. А если ты будешь вести себя хорошо, то я расскажу тебе все от начала и до самого конца. Пока вы с моей дочерью не разнесли Эпис к Безмолвной, — глубоко вдохнув, он тряхнул головой, — как приятно снова ощущать себя живым. Никакого голода спустя шесть столетий. Чудо, не считаешь? — вопрос был задан куда-то в небо, обращался он явно не ко мне.

То, как внутри разожгло кровь, сковало разум ужасом. Не сейчас. Пламя струилось по венам, грозясь вырваться наружу. Я крепче сжал пальцы на Книге, стараясь успокоится. Давай же, Крейн, возьми себя в руки. Это ты управляешь силой, а не сила тобой. Все не сложно. Просто дышать глубже. Оливер засмеялся.

— Крейн, если сейчас ты спалишь Эпис, я, конечно, знатно повеселюсь. Но во-первых придется искать другое тело, а во-вторых Валери этому явно не обрадуется. Ну и в-третьих ждать еще шесть столетий я не готов, — руки призванного вцепились в мои плечи, а зеленые глаза смотрели прямо в мои, — просто сейчас попробуй вспомнить что-то приятное. Когда ты был настолько живым, что это воспоминание можно прокатить по пальцам, — голос Оливера будто гипнотизировал, но пламя все равно билось где-то под кожей, — помнишь, какой аромат тогда витал в воздухе? Ну, мальчик мой, вспоминай и отвечай мне. Чем тогда пахло в воздухе? Приятно так, ноздри щекотало тебе и наполняло все твое существо. Цепляйся, Эрик.

— Исида, — облизав губы, я смотрел в глаза Оливера, не силах оторваться, — речной запах.

Призванный удовлетворенно кивнул, похлопав меня по плечу, но не отпускал. Пламя танцевало на обратной стороне век, но я уцепился за запах Исиды. Почему делал так, как он говорит? Если есть хоть малейший шанс, что это остановит пламя — я готов слушать хоть Чудовище.

— Хорошо. А что чувствовало тело? Кожа, какая она была? Что касалось тебя? — Оливер вдруг отвел взгляд, прищурившись, — Безмолвная, — призванный зарычал, глядя в окно, — Эли, захлопни форточку! Эта птица не должна влететь сюда, слышишь меня, девочка? Скорее! Иначе все мы здесь превратимся в обугленную кучу костей, — звук захлопнушегося окна прервал речь Оливера, — и шторы теперь закрой.

В палате стало значительно темнее. То ли от освещения, то ли от того, что внутри бушевало пламя, казалось, что кожа светилась изнутри.

— Так что с телом, Эрик? Река, Исида. Сколько тебе лет, помнишь? Что чувствует тело? — гипнотический голос вернулся, — Так, Крейн, давай, слушай меня.

— Холодно, — сглотнув слюну я поморщился, — ледяная вода Исиды вокруг, холодный пронизывающий весенний ветер.

— И аромат реки, не забывай, — Оливер кивнул, — так сколько тебе лет там? Почему счастливое именно оно? Что ты слышишь?

— Захлебывающийся кашель, — я улыбнулся, чувствуя, как пламя сворачивается, прячась где-то внутри меня, — мне восемнадцать, я только что вытащил Валери из Исиды и она открыла глаза.

Оливер с облегчений отстранился, выдыхая. Мне кажется, или на лице призванного выступил пот? Надо же, кто-то так боится пламени или шести сотен лет ожидания?

— Так, Эрик. Теперь не перебивай меня. Времени мало, я, если честно, еще не совсем пришел в себя. Постараюсь по порядку, но начну с главного, — Оливер прокашлялся, — вы боретесь не с тем Чудовищем, детки.

Хозяин

The King is dead. Long live the King![1]

Глава 1

Эрик

Эли с завидным спокойствием убаюкивала дочку, сидя на кровати. Поджав под себя ноги, Ра смотрела только на девочку, не отрываясь, от чего улыбка не сходила с ее лица. То, что сейчас рядом со мной в теле ее брата сидело Чудовище, шесть сотен лет убивающее все живое, что попадалось на его пути, будто нисколько не выбивало ее из колеи. С другой стороны, Оливер сейчас сидел смирно, собираясь с мыслями, облокотился на стену и закрыл глаза. Вряд ли это тело было выбрано случайно. То, которому я не могу свернуть шею.

— Все началось еще тогда, когда я сам едва только появился на свет. О том времени мало что помню, а то, что сохранила память, не вызывает доверия. Но история Осириса и Исиды за столетия износилась настолько, что никак не походит на правду. Алан Крейн и Исида Марил, — Оливер говорил, не открывая глаз, — так по крайне мере считали все. Алан Крейн был Сильнейшим Осирисом, тот, кому достался первый вздох Всевышнего. И этот, с позволения сказать, создатель, шесть столетий делал все, для того, чтобы я считал, что Алан — мой отец, — призванный прокашлялся, выпрямляясь, — что произошло на самом деле в мельчайших деталях не скажет никто. Главное, что повлияло на историю — Исида не была дочерью Марила, — усмехнувшись, Оливер открыл глаза, — не зря везде Безмолвную упоминают сестрой Всевышнего.

— Она была сестрой Алана, — сказал я, продолжая смотреть на Оливера.

Чудовище прищурилось.

— Почти, — белые зубы обнажились, а кривая ухмылка расползлась по лицу шире, — она была его племянницей, Эрик. За время усилиями Всевышнего это постепенно стерлось, Безмолвная и Исида были разделены, имя первого Осириса ушло, а родственную связь приписали нашим миродержателям. Так вот. О том, что она является племянницей, Всевышний знал с самого начала. Именно это он рассказал Алану перед тем, как дал ему выбор, — Оливер потянулся, — рассчитывая, что Сильнейший выберет разум и не сгинет за Вратами. Он даже перевернул историю так, что Исида изначально понимала, с кем имеет дело, но все равно прыгнула к нему в кровать. Но не вышло. Осирис сгинул бы за Вратами. Только вот стараясь вернуть себе расположение Исиды, Всевышний проболтался обо всем ей. Тогда то хранительница Врат и решила провернуть то, чего никому не удавалось сделать — вытащить Алана обратно, вернувшись на свой вечный пост. А попутно наказать своего вечного друга. Врата были устроены таким образом, что через их пламя проходит душа человека, очищаясь от всего того, что держит его в Мире живых. А обратно души и не рвутся, ведь все привязанности, поступки, все пожирает пламя Врат.

— Только не связь, данную силой Всевышнего, — Оливер кивнул, продолжая смотреть на окно.

— Да, Эрик. Смерть не могла разлучить их. Для этого через Врата должны были пройти оба. Но Безмолвная сама не могла пройти через них, ведь она во все времена сидит около них, пропуская души на ту сторону. Он ошибся. Даже в случае, если бы Алан решил остаться, а Исида отправилась обратно — это не разрушило связь, понимаешь? Поэтому все, что придумала Безмолвная, это задать Алану направление, как выбраться. Для этого ей просто нужно было оказаться у Врат. Вот тебе и история про последний вздох Исиды. Девушка пошла к реке, собрав ритуал, создающий для души путеводную нить и заливаясь слезами утопилась в ней, отправившись ко Вратам, — Оливер замолчал, переводя дух.

Я смотрел на свои руки, пытаясь сложить все кусочки пазла в голове. Но вопросов все равно оставалось слишком много. Облокотившись на стену рядом с Оливером, я закрыл глаза.

— Ты сказал про наказать, — сглотнув слюну, я повернулся к Оливеру, — что было дальше?

— Какой же ты нетерпеливый, Крейн, — Чудовище усмехнулось, — рядом с тобой глубокий старец, а ты так торопишься.

— Этот глубокий старец жрет мою жизнь, заставляя в тридцать лет ходить с седой головой. Так что уж будь добр, поторопись, — сказал я, удивляясь тому, насколько просто было говорить с Оливером.

Опасно. Он Чудовище. Каждое его слово может быть обманом. Он убивал веками. Но сейчас дать информации больше, чем он, никто не мог.

— За это, кстати, спасибо Валери. Да и тебе самому. Если бы все пошло по плану, то сейчас я сидел бы не в теле Лавра, а в твоем и не тратил время на рассасывание того, что очевидно, — огрызнулся Оливер, — ладно. Дальше как раз таки и произошло то, что обрушило тот порядок вещей, который установил Всевышний. Перед тем, как утопиться, Безмолвная собрала всех, кто не согласен с законами Всевышнего. Стоит отметить, что на тот момент она была чуть старше тебя, а самому Крейну перевалило за пять десятков лет. Мне же тогда было года четыре, пять, уже и не знаю точно. Рабосов Всевышний не долюбливал с самого начала. Раса, которая соединяла в себе лучшее от созданий Всевышнего не принимала наложенных запретов. Задача полукровок была как можно сильнее ослабить Всевышнего. Безмолвная рассчитывала, что сможет уничтожить давнего друга, но тот оказался слишком силен.

В момент, когда создатель был наиболее слаб, Исида и шагнула в реку. Душа Алана коснулась огня, но так как Всевышний не мог в этот момент его контролировать, так как был слаб, вместо того, чтобы испепелить душу, из-за силы, которой был одарен первый, пламя признало в Сильнейшем — Всевышнего, и послушно наполнило его. Врата замерзли, а огонь ушел на землю вместе с Аланом Крейном, — Оливер усмехнулся, глядя мне в глаза, — сила Всевышнего, которой он спалил землю и высушил реки. Та сила, которой он уничтожил всех в Башне Смотрящих. То, за что его всегда боялись, поглотила душа, прошедшая обратно через Врата, Эрик. Та, которой ты, мальчик мой, уничтожил Пограничный лес и отделил меня от старого тела, высвобождая из тюрьмы, Оливер усмехнулся, глядя на меня.

— Почему огонь не проявлялся шесть столетий? — стараясь держать себя в руках заговорил я.

— А ты сам не понял? Каждый раз, прежде чем Всевышний использовал пламя — он был взбешен. Только в состоянии крайнего гнева огонь соскальзывал с его пальцев. Видимо человек просто не мог испытывать такие эмоции, сравнимые с его гневом, — Оливер усмехнулся, — я сразу тоже не понял, что может помочь испытывать Осирису такие эмоции. Даже сейчас, — снова смешок, от которого хочется поежиться, — пламя разгорелось в тебе не потому что я Чудовище, шесть сотен лет убивающее людей. Нет. Просто потому, что я сотворил из Валери гибрида. Твоя Исида, Крейн, была ключом к тому, чтобы пробудить силу, — Оливер загнул палец, — это раз. Второе — Исида должна была протащить меня и тебя обратно в Мир живых, чтобы связать нас. А то, что Всевышний всеми силами будет пытаться тебя если не поставить на свою сторону, то уничтожить, понятно, стоит лишь взглянуть на биографию Крейнов. Ну и еще много чего интересного, включая ваши конечные роли в этой истории.

— Ты же не мог предугадать, что именно Валери станет Исидой? — я поднял глаза на Оливера.

На удивление, Чудовище рассмеялось.

— Ты говоришь прямо, как он. Конечно не мог. Но давний договор с Безмолвной слегка помог в этом. Исида очень подробно рассказала все о том, что сама знала про Алана. Первое — вы должны были быть связаны по крови. Я исходил из того, что мой отец точно не Крейн, ведь воспоминание было поломано. Осталось всего лишь ждать и направлять сыновей Крейнов к девушкам из десяти родов Осирис. Благо, что с самого начала нового времени Осирисы не женились по любви. С Натали Лазарь в тебе успешно сошлись все одиннадцать. Конечно делать это лишь через своих малочисленных приверженцев было достаточно сложно, но в итоге пять с небольшим столетий — и вот он, Сильнейший из когда либо живущих в Мире готов. А дальше — не поверишь, я полностью доверился случаю. Моей главной ошибкой в каждый неудавшийся раз было пытаться создать тех, кто будет повторять внешность Исиды, ее характер, поведение и прочее. В этот же я просто максимально хотел, чтобы ребенок был похож на меня.

Оливер определенно врал, умело переплетая ложь с правдой. Но вряд ли о силе. Он не настолько глуп, чтобы выдавать то, во что я не смогу поверить. Вот в то, что у него не было плана относительно создания Валери — скорее всего полная ложь. Ему известно что-то еще. Нет, Оливер должен был быть практически уверен в том, что Валери станет Исидой. Но тогда… Разве тогда Валери не права в том, что это все не мы? Просто шестеренки в плане Чудовища.

— Как ты понимаешь, что воспоминание фальшиво? — вопрос слетел прежде, чем я смог обдумать его.

— Все просто. Черная большая птица, Эрик — это наблюдатель Всевышнего. Если ты натыкаешься на него, значит в твоей памяти уже покопался наш создатель. Уверен, что ты не помнишь нашего прошлого с тобой разговора, в котором я пытался помочь тебе унять пламя, — Оливер усмехнулся, — и мне даже удалось. Валери ты так и не тронул.

Холод пробежался по внутренностям, заставляя тело мелко и противно задрожать. Не правда. Я не могу причинить вреда своей Исиде. Оливер лжет. Но… Черные крылья над моей головой в тот день. Опять Чудовище выдает лишь часть правды. Только делать вид, что верю. А самому пытаться разделить, где на самом деле правда.

— Валери скорее всего и не помнит, что не упокаивала Лавра, — Оливер разглядывал свои руки, — даже наоборот. Напитала его силой и, покопавшись в памяти, отправила к тем, к кому и планировала, на восстановление. Очень удачный призыв получился. Правда парень действительно оказался силен и вцепился в меня, вылезая от Врат. Так бы и проторчал, если бы дочь не потянула потока. Как только мертвая сила пошла в тело, я все же смог вырваться. Как и твари, — поднявшись с пола, Оливер отряхнулся, — вот такая история, Эрик Крейн.

— Как Валери призвала их? — кивнув на окно, я снова повернулся обратно, — Зачем нужно было это делать с ней?

Мне показалось, или уголки губ Оливера дрогнули, опускаясь вниз?

— Я был связан с тварями больше пяти сотен лет, Крейн. Их вечный тюремщик. Все это время я подкармливал чудовищ своей кровью, укрепляя связь. Как только твое пламя разрушило тело — все они впали в вечный сон, так как их хозяина больше не существовало. Но стоило мертвым потокам проникнуть в существо Валери, твари полезли обратно. Не много. Я думаю, что один из них смог добраться к хозяйке, ускоряя процесс возвращения. Как только Вел соединила живой с мертвым потоком, чудовища, обреченные на вечный голод, восстали, приветствуя нового хозяина. Вот и все, Эрик, — Оливер вздохнул, — а нужно это было, чтобы Безмолвная не смогла забрать ее так же, как меня самого. Ну и еще, — сглотнув слюну, Оливер поморщился, — остановить пламя может по моще только нечто настолько же сильное, чем и оно само. Поэтому сила миллиона не прошедших за врата душ кажется самым подходящим, что сможет ограничить тебя, когда ты, сынок, уничтожишь Всевышнего.

Значит вот, что произошло, когда Врата замерзли. Все те, кто был уничтожен Всевышним до нового Мира, обратились в тварей, наполнивших Пограничный лес. И чтобы держать их под контролем, Всевышней сначала направил туда Рабосов, а после отобрал себе тюремщика, что будет управлять мертвыми душами, не позволяя выбраться за территорию. Ведь все мертвое угрожало ему своим вечным голодом. Лишенный силы Всевышний прятался среди живых, держа подальше озлобленные и голодные души. Но люди продолжали умирать не в силах пройти за Врата. Обезумевшие, пролезая обратно, попадали в руки Оливера. Того, кто встал на границе двух Миров, отделяя живых от мертвых.

— Какой план у тебя на Макса, — поднявшись с пола, я посмотрела на Оливера, — на моего сына.

Пожав плечами, Чудовище обернулось.

— Да никакого. То, что у вас родился ребенок, вообще ни в какие мои планы не входило. Но, — улыбка расползлась по лицу Оливера, — сыграло мне на руку. Некроманты думают, что именно в его тело я захочу вернуться. А я разве не говорил?

Валери

Скулеж Марселя порядком раздражал, но остановиться и врезать ему не было никакой возможности. Башня близко. Благодаря тому, что тварей отвлек Крейн, дорога проходила достаточно спокойно, без лишних трудностей. Пара примитивных, двое лазутчиков, которые даже не обратили на нас внимания. Если честно, я даже не рассчитывала на такое гладкое движение. Башня Смотрящих высилась перед самым носом.

Оцепление из трех кругов защиты. Присвистнув от удивления, я окинула взглядом всех защитников. Очень внушительно. Смотрящие шли первой волной. Круг не стоял. Они все находились в непрекращающемся движении. Целый ритуал. Шаг, поворот головы направо, обзор территории. Шаг, поворот головы налево, оценка обстановки внутреннего круга. Шаг, взгляд назад, проверка целостности круга. Завораживающий танец защитников Башни.

Вторым кругом, гораздо меньшим количеством, уже против часовой стрелки, двигались Рабосы. Внушительно. Воины, разных возрастов и уровня силы, чередовались по уровню энергии. Конечно мне, как тому, кто был на Бесконечной войне, сложно было не оценить крутость принятого решения. Бесконечное движение не позволяет им упустить и малейшей детали. Если бы Пограничный лес мы окружали так. Тряхнув головой, я прогнала неприятную мысль.

Внутренним кругом выстроились некроманты. Всего несколько человек, сосредоточившись возле входов в Башню, глазами осматривали территорию. Значит Старейший здесь, раз братья, кто уже доставил своих подопечных внутрь. Выпрямив спину, я еще раз окинула взглядом наш небольшой состав. Вот и все.

Натали улыбалась, глядя на меня. Как удачно, всего каких-то сорок минут, а мы уже на месте, практически без лишних приключений. Маленькая девочка, что так и не сказала нам своего имени, прижималась к Жанне, не желая расставаться с ней. По-моему она даже чем-то была похожа на Лилиан. Прик, белый, словно лист бумаги, сжимал раненой плечо, картинно закатив глаза. Конечно, конечно, очень больно тебе, все поверили. Потерпишь.

Осмотревшись еще раз, я сделала шаг вперед, выходя ко внешнему кругу. Смотрящие остановились, прерывая свое движение. Интересно, ведь я теперь тоже Смотрящий. Даже необычно как-то. Невольно отметила, что могу занять место в любом из трех кругов и улыбнулась. Вся моя дружная компания вышла следом, облепили меня.

— Имя, — Смотрящий, чьего имени я не могла знать, смотрел на меня.

— Смотрящий Рабос манти Валери Крейн, эксперт по вопросам некротического вмешательства. Привела семью Правящих Прик, жену Рэндела Крейна и мать Эрика Крейна Натали с неизвестной мне девочкой Осирис.

Смотрящий кивнув, рассматривая что-то в блокноте. А вот это не верно. Раздражение плясало по пальцам. Нечего на бумажках разглядывать. Лучше нас самих сканировать сейчас. Хотя Чужие потоки уже касались лица, ощупывая. Некроманты. Вот как это у них тут работает. Пока один проверяет списки, другие смотрят самих пришедших. Но вряд ли, если бы я была лазутчиком, им удалось так долго и упорно меня разглядывать.

— Правящий Марсель Прик, — Смотрящий поклонился раненому Марселю, — можете проходить вместе с женой и девочкой.

Марсель, поправив волосы, перестал корчить из себя больного. Выпрямив спину, Правящий презрительно фыркнув в мою сторону, сделал шаг вперед. Я усмехнулась, глядя на перебинтованное плечо Осириса. Как же хорошо, что так быстро от тебя избавилась. Жанна на секунду сжала мои пальцы и двинулась вперед за мужем. Очень хорошо. Трое прошли. Достаточно быстро, чтобы не успели налететь твари. Девочка грустно проводила меня взглядом, крепко обнимая Жанну за шею. Я подмигнула ребенку, помахав рукой.

— Натали Крейн, — Смотрящий закрыв блокнот, — проходите.

Осирис посмотрела на меня, а я ободряюще сжала ее пальцы. Женщина приподняла бровь, от чего ее красивый лоб покрыли морщины. Тряхнув головой, Натали раскинула по плечам белоснежные волосы. Внутри что-то болезненно сжалось, мешая дышать спокойно.

— Стоп. Посмотрите в списке Валери Крейн. Девочка должна быть там, — Смотрящий не отрываясь смотрел мне в глаза.

Я улыбнулась, отрицательно мотая головой.

— Она есть в списке, Осирис. Но некроманты сказали, что Валери Крейн не может пройти к живым.

Крепче сжав руку Натали, я подтолкнула ее вперед, но Осирис не поддавалась. Женщина крепко стояла на ногах, не делая и шага.

— Что значит она не может пройти к живым?

Сглотнув слюну, я дернула Натали за руку.

— Сколько времени у меня есть уйти, пока вы не начнете нападение? — я обратилась к Смотрящему, глядя в его глаза.

— Валери, — его голос надломился, — сытого дня тебе, сестра. Только из уважения к твоему подвигу ты до сих пор стоишь здесь, — Смотрящий сглотнул слюну, прикрывая глаза, — уходи как можно скорее. Я верю, что это все досадная случайность и некроманты просто ошиблись. Но лучше тебе быть быстрее.

Кивнув, я дернула с руки повязку, оглядываясь по сторонам.

— Смотрящий, могу я попросить тебя о просьбе? Передай вот это, — быстро сунув окровавленный бинт в руку воина, я выдернула пальцы, — Елене Марил. Пусть она сравнит кровь тут, на сандалиях и Эрика Крейна. Запомнишь?

Смотрящий кивнул, а я снова толкнула Натали. Застонав, я схватила женщину за вторую руку.

— Валери, — голос Осирис надломился.

Прикрыв глаза, я закусила губу и тут же решительно посмотрела на одного из самых дорогих мне людей. Хватит прятаться. Наступило время правды.

— Некроманты видят меня как гибрида, понимаешь? — зрачки Натали расширились, а я сглотнула слюну, — Они сейчас потоками отсканировали всю меня и вместо Валери Крейн видят Чудовище Оливера. Я — хозяин вот этих тварей, Натали, — проведя рукой в сторону улицы, я прикрыла глаза, — мне они не смогут сделать ничего, — еще б самой убедиться в этом, — а ты сейчас, очень прошу тебя, иди внутрь, пока Смотрящий дает нам время, ладно? Тебе опасно быть со мной сейчас. Любому живому опасно.

Натали отрицательно помотала головой, хватаясь за мою рану, от чего я зашипела.

— Пока вот тут я вижу красную кровь, Валери, пока вот тут, — она ударила кулаком мне в грудь, — бьется обычное человеческое сердце, я не поверю, что ты можешь причинить мне вред. Ты, — она снова ударила меня в грудь, — не они, — палец указал на улицу, — и я не понимаю, почему я снова должна оставаться где-то под защитой, пока мои дети рискуют жизнями в борьбе с этими тварями!

На глазах Осирис блеснули слезы. Проглотив ком в горле, я что было сил прижала Натали к себе, вдыхая запах цветов, исходящих от нее. Мои дети. Несмотря ни на что, Натали считала меня частью своей семьи. Чувствуя, что глаза повлажнели, я тут же вытерла их ладонью.

— Послушай меня, пожалуйста, — быстро зашептала я на ухо Осирис, — я не понимаю почему сейчас всех Правящих собирают в Баше. Но мне это совсем не нравится. Это не слова утешения, нет. Тут должен быть хотя бы один человек, которому мы с Эриком можем доверять. Поэтому ты не под защитой, Натали, — почувствовала, как сердце дрогнуло в груди, выбивая воздух, — ты скорее в станище врага под прикрытием. Помоги мне понять, что происходит в Башне, хорошо?

Осирис кивнула, шмыгая носом. Разжав руки, я сделала шаг назад. Внезапно Смотрящий схватил меня за плечо, заглядывая в глаза.

— Бегите, Валери, как можно скорее, — воин толкнул меня, — она здесь, я не могу разорвать круг!

Не оборачиваясь, тем же путем, что пришла, я втопила, что было сил, скорее обратно, не замечая ничего на своем пути. Сердце бешено ударилось о ребра, грозясь сломать их. Скорее. Сбивая ветки, царапающие мое лицо, я бежала, как никогда в жизни.

И, удивительно, по-моему в первый раз чувствовала себя настолько свободной. Смешанные потоки, что бились во мне, грозились вырваться наружу. Эрик должен знать. Все это нужно рассказать Крейну. Уж больно круто все изменили мои смешанные потоки.

Так кто из нас Чудовище, Оливер?

Неужели я?

Испуганные серые глаза девочки над залитом кровью чудовищ лице столи передо мной не позволяя дать окончательный ответ. Огонь внезапно запылал в голове, заставляя скорчится на месте. Солнышко. Макс потянул за связь.

— Мам, — голос ребенка был странно напряжен, — дядя Бак сказал, чтобы ты как можно скорее шла к нам.

Невольно сглотнув слюну, я пыталась проморгаться, разглядывая погоню.

— Хорошо, сынок, а что случилось? — даже внутренний голос дрожал от напряженья.

Куда с такой скоростью уходят все мои силы? Будто я выкармливаю армию солдат.

— Дядя Бак говорит, чтобы я передал тебе, что звонил папа и сказал, что некроманты думают, что Оливер должен появиться в теле его внука, — такое сложное предложение явно давалось Максу тяжело, — а еще Лео тут, а дядя Бак его не пускает.

Связь разорвалась. Безмолвная. Дрожь охватило все тело, тут же напрягая мышцы. Подскочив на ноги, я развернулась на пятках, прикидывая дорогу до дома Лавров. Слишком далеко. Не успею. Звук сигнала автомобиля заставил вздрогнуть и обернуться. Визжа тормозами, машина Крейна остановилась на обочине, вильнув задом. Куда же так лететь? Хотя, я же знаю куда.

Одним движением я запрыгнула в салон, захлопнув за собой дверь.

Глава 2

Крейн кинул телефон на заднее сиденье, от чего тот подскочил около меня и, ударившись о потолок автомобиля, приземлился рядом. Выпрямившись, я просунула голову между сидений, разглядывая дорогу. Приятная прохлада от работающего кондиционера освежала разгоревшееся от ставшего не привычным бега тело. Несколько теней мелькнули в окне. Чудовища возвращались. Очень вовремя мы дошли до Башни. Только вот мерзкое ощущение того, что что-то идет не так, продолжало противным червяком сомнений зудеть под подкоркой мозга. Прищурившись от бившего в глаза солнца, я невольно повернулась к Эрику. От аромата энергии Крейна внутри все напряглось, вытягивая нервы в струну. Лихорадочно сглотнув вмиг набежавшую слюну, я отодвинулась ближе к Лавру, чтобы хоть немного усмирить голод.

Если его возможно усмирить. Ощущение непрекращающегося, высасывающего все силы, сжимающего желудок кулака не уходило. Воспоминания о крови Бака и миге, когда его энергия пошла по венам не вызывали отвращения. Наоборот, внутри словно что-то подпрыгнуло, ожидая повторения.

Спасибо Безмолвной, что в этой жизни еще были люди, чья судьба заботила меня гораздо больше, чем собственная.

— Макс связался со мной, — начала я, поморщившись, когда автомобиль, подскочив на кочке, дернулся, заставляя растянуться слегка схватившуюся рану.

— Бак звонил, — Эрик кивнул на мою руку, — дай сюда.

Закусив губу я отрицательно помотала головой. Неизвестно, что произойдет теперь. В целом чувствовала себя вполне сносно, но где-то внутри желудка горел огонь, заставляющий глаза бегать, а рот наполняться слюной при каждом вдохе рядом с Осирисом. Эрик, заложив автомобиль в поворот, резким движением схватил мою руку, от чего я зашипела. Боль перебивала тут же взбунтовавшийся голод, позволяя родному теплу вновь заструиться по венам. Выдохнув, я облокотилась лбом на сиденье. Всегда такой. Улыбка коснулась лица, а пальцы сами потянулись к светлому ежику. Как же я скучаю по тебе, Крейн.

— Браво! — хлопки Лавра за моей спиной вынудили обернуться, — Сколько лет был на свете, первый раз вижу это в действии. Просто удивительно, — тонкий и длинный палец тут же впился в ту часть раны, где края еще не успели схватиться, от чего я зашипела, — рваная рана затягивается на глазах.

Свободная рука тут же вцепилась в горло призванного, от чего тот рассмеялся, широко открыв рот. От ненависти черные потоки тут же окружили тело Лавра, не касаясь его. Как? Лихорадочный блеск в зеленых глазах сбивал с толку. Зарычав, я выхватила ближайший кинжал и воткнула в открытую ладонь Лавра. Удивление и боль проскочили во взгляде мертвого, тут же сменившись довольной усмешкой.

— Знаешь, Валери, а я еще так сомневался в выборе тела, — поморщившись, призванный потянул руку, — а ведь так оказалось даже лучше. Призвать Лавра да еще и не создать ему оболочку было удивительно верным решением, дорогая. Мертвый поток не причинит вреда этому телу, — резко дернув руку, призванный поморщился, разглядывая ладонь.

Закрыв глаза, я медленно разжала пальцы, жадно втягивая носом воздух. Крейн был раздражен, сосредоточен, зол, но не удивлен. А значит он в курсе. Поморщившись, почувствовала, что уголок губы приподнялся, обнажая зубы. Просто отлично, Валери Крейн. Понимает, кто сидит сейчас рядом с ним.

— Вреда нет, — прошипела я, открывая глаза, — зато он может дать этому телу силу, которой лишился его владелец, — усмехнувшись, я вытянула поток в струну, обвивая горло Оливера, — как на счет вечного голода, Чудовище?

— О, дорогая, теперь ты — Чудовище, — Оливер тронул пальцами поток, — а я просто призванный, напитанный вот этой вот прелестью.

Одернув нити обратно, я откинулась на сиденье, пытаясь связаться с Лео. Но там, где связь должна была находить ответ — зияла пустота. Безмолвная. От неприятных мыслей спину прошиб холодный пот. Сеть некромантов. Все мои нити были оборваны, ни единой связи. Даже со Старейшим.

— Валери, не трать силы, — Оливер заговорил, обернувшись, отчего на его лоб прилипла рыжая прядь, — как только стало понятно, что ты сделала — они разорвали связь. Это нормально, — Чудовище кашлянуло, сжимая раненую руку в кулак, — ведь ты не мертвый гибрид. Ты — совершенно разумное живое со смешанным потоком. А значит можешь отравить любого из них, — усмехнувшись, Оливер отвернулся к лобовому стеклу, — а если научишься правильно использовать потоки, вовремя разделяя живое с мертвым, — Чудовище улыбнулось, прищурившись, — то и убить.

— Валери — живое? — вопрос от Крейна заставил меня недовольно поморщиться.

Оливер кивнул, снова поворачиваясь ко мне. Это выражение лица невозможно спутать даже несмотря на чужое тело. Он изучал. Так же, как когда я была в Исиде. Зеленые глаза словно прилипали к телу, размазывая по нему липкую паутину. Удержалась, чтобы не вздрогнуть.

— Я не возьмусь утверждать точно, но, насколько мне известно, я был жив шесть сотен лет. Кроме вечного голода, у нее также сохраняются все потребности обычного живого человека, — усмехнувшись, Оливер посмотрел мне в глаза, — еда, вода, гигиена, воздух, сон, секс. Все то, что после перехода к Вратам становится не нужно, — прищурившись, Чудовище откинулось обратно на сиденье, — хотя, конечно, я не был у Врат по меньшей мере трижды.

Ненависть всколыхнулась внутри горячей волной. Казалось, что из ушей действительно сейчас пойдет пар. Кулаки сжались, но я смогла сдержаться, побольше набрав воздуха в грудь.

— Скажи мне, Эрик, а почему, не сожри тебя Безмолвная или кто там еще, я уже не понимаю, кто, я не должна сейчас пытаться вот его убить? — палец некрасиво поднялся в воздух, указывая на Чудовище.

— Хотя бы потому что он — древнейший некромант, а нашему сыну угрожают именно они, — короткий взгляд серых глаз в зеркало заднего вида заставил поморщиться, — а еще он — единственный такой же, как ты.

— Стой, стой, мальчик. Если бы Валери была такой же — в ней бы не возникло потребности, — Оливер улыбнулся, отчего лицо Макса разрезали неестественно скривившись губы, — дочка — Исида, — он загнул палец, — вернувшаяся от Врат и Воскресившая Осириса. Это важно, Эрик.

— Потому что ставит меня в один ряд с Безмолвной, — смотря в окно, я напряглась, завидев дом Лавров, — так?

Ответа на свой вопрос я уже не услышала. Глаза жадно разглядывали фигуру, усевшуюся около двери летнего дома. Эрик резко ударил по тормозам, от чего мой лоб больно встретился с изголовьем сидения. Но рука сама уже потянулась к ручке. Почему он бездействует? Лео спокойно облокотившись на стену, сидел на траве, разглядывая пальцы. Черные волосы некроманта, неизменно собранные на затылке в хвост, переливались на солнце создавая ощущение плотной шелковой ткани. Слишком спокойно.

Ведь он мог зайти внутрь, если бы хотел.

Но некромант не двигался. Расслабленная поза, опущенные плечи, одна нога согнутая в колене. Лео словно ждал. Темные глаза лениво пробежались по моему лицу.

— Радует, что вы оба вместо того, чтобы уничтожить меня на месте, так терпеливо смотрите, не подходя близко, — некромант поднялся, отряхивая руки, — льстит даже.

В голосе Лео сквозила насмешка. Мужчина лениво расправил плечи, разминая шею. Эрик сделал шаг вперед, а Оливер повторил его движения, оказавшись рядом со мной. Я отшатнулась, брезгливо сморщив нос. Не знаю, что он задумал, но ничем хорошим лично для меня это точно не закончится. Да и для моей семьи тоже. Не знаю, почему я испытала такое облегчение, когда Крейн оказался к некроманту ближе, чем я сама. Возможно потому что в принципе отвыкла, что между мной и опасностью всегда вот так неотвратимо вырастало его сильное тело.

Некромант опустился на колено, склонив голову. От увиденного, я поперхнулась, а Крейн повернулся, недоуменно глядя на меня. Одна бровь Осириса изогнулась дугой, нисколько не скрывая эмоций Эрика.

— Хозяин, рад приветствовать тебя, — Оливер засмеялся, а я почувствовала, как новая волна голода тут же затуманила взгляд, — я ждал, конечно, в другом теле.

Глядя на склонившуюся голову Лео, я не могла поверить своим глазам. В общине некромантов было мало тех, кому в принципе хоть что-то можно доверить. Конечно он не знал обо мне всего. Но за пять лет мы прошли слишком многое. То, о чем многие никогда не узнают. Он не участвовал в моем предательстве. Не потому что я не могла доверить, а потому что не хотела подставлять. Он был среди карающих, тех, кто отправлял обратно к Безмолвной. А я тогда думала лишь о том, что так легче. Что это будет тот, кто знает меня хоть сколько-то. Закатив глаза, рванула к двери, выбивая ту со всей ненавистью и отчаянием, что скопились во мне.

Удар энергии Мэри оглушил меня.

— Внутрь! — крик Крейна слабо откликнулся в затухающем сознании, — Как вы просмотрели? Кто отдал ей Книгу?!

Толчок в спину и тут же я оказалась в замкнутом пространстве с тем, кроме чего ни на что не могла смотреть. Лишь одна точка. Сладкий ароматный, выбивающий волю и дух поток живой энергии. Кто-то что-то кричал, дергал, держал меня. А я лишь жадно вбирала носом воздух, что нес в себе то, что больше всего хотелось попробовать сейчас. Сглотнув слюну, я представила, как энергия прокатится на языке, переполняя все сознание.

Голод уйдет, Валери. Только возьми.

Да, да, да. Нужно лишь вырваться и дотянуться туда. Чьи-то руки больно сжимали плечи, трясли, заставляя расфокусироваться. Но нет.

Еда.

— Макс, иди сюда, помоги дядю Баку, — голова невольно дернулась туда, где для меня уже было просто расплывающееся пятно.

Странно, будто произошло что-то важное. Но уже не имело значения.

Я же так устала. Изматывающий день. Лишь чуть-чуть, каплю. Только прикоснуться. Я же не заберу много, правда? Ничего страшного не произойдет. Я же не чудовище. Просто немного восполнить резерв. Сердце стучало в ушах, заставляя кровь бежать быстрее по всему телу. Я рванулась вперед, пытаясь выпутаться, но огромное количество рук держали меня. Зарычав, я попыталась ухватиться зубами за того, кто удерживал, но новый рывок развернул меня на пятках, не давая сомкнуть челюсть.

— Валери! — перед глазами стояла какая-то зелень, закрывающая мою еду, — Крейн, она уже пробовала живое?! Энергию, плоть, что из этого она успела отхватить?! — какая надоедливая мертвая муха.

— Все, — снова какое-то надоедливое жужжание, — через сколько она поймет, что может использовать поток?

— Не знаю, сейчас она не с нами, — грубые ругательства доносились сквозь волну обжигающего голода, — шесть сотен лет к Безмолвной! Крейн, твою мать, как ты мог это пропустить?! — вывернувшись, я дернулась, но рука сгребла меня за волосы, отчего я зашипела, — Валери, послушай меня!

Не хочу никого слушать. Достали. Вот там вкусное и живое. То, что навсегда погасит этот высасывающий голод. Что там говорили про потоки? Это важно, надо вспомнить. Черные щупальца потянулись к яркому пятну ароматной энергии. Вывернувшись, наконец, я рванула вперед единым движением достигая цели.

— Крейн, давай! — чей-то крик заставил дернуться, упуская момент, — Бесполезно, уже все, ну же!

— Мама!

— Макс, не подходи! — еще один крик.

Но я не отрываясь смотрела на маленькие пальчики, коснувшиеся моей ладони. Важное. Важнее меня самой. Упав на колени, я схватила сына в охапку, прижимая к себе изо всех сил. Что-то горячее пролетело мимо, а рядом звякнул металл, ударяясь о пол. Дрожь шла по всему телу, передаваясь ребенку, а он тихо гладил мои волосы маленькой ладошкой, нашептывая что-то успокаивающее. Странно. Сознание полностью вернулось, а туман все равно стоял перед глазами. Сморгунов непонятно откуда набежавшую влагу, я подхватила ребенка на руки, не оборачиваясь туда, где за моей спиной все еще стояла та, что чуть не стала моей пищей.

— Ты хорошая, мам, — маленький пальчик коснулся моей щеки.

Можно уже не считать.

В стекла, с ужасным грохотом, стучались твари, заставляя стены летнего дома содрогаться. Только весь этот страх, повисший в доме, тугими мутными волнами покрывающий пространство, не имел к ним сейчас отношения.

Уткнувшись в грудь Эрика, я вдруг почувствовала, что с плеч свалился булыжник размером не меньший, чем сам этот дом. Я не могла смотреть на них. Но вот для этих двоих я все еще что-то значу. Руки Осириса обвили меня успокаивая. Короткий поцелуй обжег висок, а я улыбнулась, крепче прижимая Макса к себе.

— Мы уходим, — голос Эрика был спокоен, — их уведем за собой.

— Эрик, — голос Бена за моей спиной холодным металлом ненависти пронзал спину, — ты знаешь, что вы с Максом можете остаться. Пусть уходят, — Ра запнулся, подбирая слова, — некроманты и призванный. Им не страшны те, кто за окном.

— Ты бы сейчас, будь это Эли, остался? — Крейн успокаивающе поглаживал мою спину.

Да. Из нас пятерых чудовища угрожали только Эрику. Но он все равно не собирался оставлять меня. Притихший Оливер настораживал, но сейчас вызывал меньше беспокойства. Чудовище.

Усмехнувшись, я подняла глаза, поворачиваясь к окну.

Не пора ли уже смириться?

— Мамочка, а у тебя глазки черненькие, — Макс улыбнулся, чмокая меня в щеку, — целиком.

— Боишься? — в голосе Эрика сквозила улыбка.

— А у тебя светятся, — ребенок засмеялся, заставляя нас удивленно переглянутся, — нет. Красиво.

Снова повернувшись к окну, я выдохнула. Протянув Макса на руки Крейна, я отпустила ребенка, отходя в сторону. Теперь страшно было мне. Коснувшись дверной ручки я обернулась, находя внимательно рассматривающие меня зеленые глаза.

— Как? — вопрос царапал горло, от чего я поморщилась.

— Затяни поток, — Оливер усмехнулся, — и скажи. Все просто.

Бен дернулся ко мне, но за руку его ухватил Бак. Усмехнувшись, я вздохнула еще раз. Все боялись пошевелиться. Дернув дверь на себя, я тут же выставила руки вперед, выпуская поток из пальцев к тем, с кем теперь он был един. Каждая нить стремительно множилась на несколько, разделяясь все больше и больше. Но они не становились тоньше, нет. Наоборот, стоило потоку соединиться с чудовищем, как он тут же пополнялся, расширяясь. Чем-то напоминало сеть некромантов.

Чудовища, выйдя из оцепенения, рванули вперед.

И я дернула за поток.

Скуление, рычание, крики. Все наполнило воздух, разрывая стоящую тишину. Потянув еще раз, я заставила чудовищ сжаться, опускаясь на землю. Внутри становилось пусто от каждой опускающейся на землю твари. Кажется, что мне стало бы легче, ворвись они внутрь и порви нас всех.

Если бы у меня не получилось.

Ведь тогда бы я не была Чудовищем.

— Хзн? — скрип, похожий на голос, раздался где-то в толпе скорчившихся тварей, — Влри?

— Пошли все вон, — голос дрогнул, от чего я закашлялась.

— Еда, хзяян, — лазутчик, определенно это был он.

Рука, что легка на мое плечо, заставила обернуться. Оливер приложил палец к моей голове, от чего я нахмурилась.

— Вот здесь говори. А не голосом. Они прекрасно слышат тебя тут, — Оливер еще раз постучал палец по моему лбу, от чего я дернулась, поморщившись, — все они услышат.

Сеть некромантов. Вот, что напомнили мне мои потоки, соединяющие тварей. Ведь многие из них когда-то и были ими. Брошенные души, неприкаянные, не прошедшие через Врата. От первых жертв гнева Всевышнего, до тех, кто погиб со всеми в последней битве.

Все они услышат.

— Пошли все вон, — не открывая рта, сказала я, чувствуя, как влажная капля собралась где-то в уголке глаз, — это моя еда.

Отпустив поток, я смотрела, как чудовища, движимые приказом, по одному, мерно поднимались на ноги, разминая затекшие от долгой судороги тела, недовольно клацая зубами, разворачивались и, поведя носом по ветру, недовольно расходились в разные стороны.

Приказ, который нельзя нарушить.

Сеть мертвых чудовищ, что теперь замкнулась на мне.

— Простите, — сказала я чувствуя, что страх в помещение стал просто нестерпимым, — я рада, что с вами все в порядке. Нам еще нужна будет ваша помощь, но видимо лучше держаться на расстоянии.

Глава 3

Яркое солнце падало на веки создавая чувство, что глаза закрывает красная пропускающая свет пелена. В детстве я часто делала так, закрывала глаза и смотрела на алое сияние. Оборванка Рабос, что даже среди таких же, как она, не могла стать своей. Все любят вспоминать свое детство, как веселое и беззаботное время. Мое не было таким. Алиса объясняла тогда, что из-за крови, что бежит по нашим венам, тонкая кожа на просвет и дает вот такое ощущение. Трава приятно щекотала кожу, напоминая что тело все еще живо. Если бы я могла, вырыла яму и засунула бы голову в нее. Лишь бы убедиться в том, что мне еще нужен воздух. Что это все еще имеет значение. Что есть что-то помимо оглушающе звенящего внутри голода.

Крепче сжав маленькую ручку, я повернулась туда, откуда раздавался голос Лавра. Макс мирно сопел у меня под боком, положив голову на живот. Ребенок вырубился сразу же, как мы вышли из дома. Можно ли твое детство назвать нормальным, сын? Будешь ли ты радоваться, вспоминая какие-то моменты, улыбаясь, рассказывать и своим детям тоже? Или перед тобой теперь навсегда в кошмарах будет стоять Чудовище, в которое превратилась твоя мать? Говорят, что детская психика гибкая. Но я помню, кажется, каждый день проведенный в Доме. Один бесконечный день. Наполненный болью и голодом день.

Живым голодом.

То, что теперь грозилось вывернуть меня наизнанку и втянуться обратно туда, где ароматными переливами дразнила обоняние живая энергия, не шло ни в какое сравнение с голодом ребенка, грызущего раз в день сухой ломоть хлеба. Сглотнув слюну, я тряхнула головой. Те сухари хотя бы притупляли крики изнывающего желудка.

А что может притупить это?

Я слушала рассказ Оливера, пытаясь проникнуться в детали. Но сосущая пустота внутри не давала уловить что-то, лежащее на самой поверхности. Как он вообще мог придумать хоть что-то, находясь в таком безумии?

— Почему мы должны верить ему? — облизав губы, я открыла глаза, от чего перед взглядом поплыли зеленые круги.

Крейн стоял чуть поодаль, прячась в тяни яблонь. Следы старения на нем стали заметнее. Серебристая седина уже смело захватила и второй висок, а под глазами залегли мешки, продвинувшись к уголкам глаз широкими гусиными лапками. Активность Оливера явно не шла Осирису на пользу. Нужно скорее избавиться от призванного, пока Эрик еще не превратился в глубокого старика.

— Мы ему и не верим, Вел. Просто сделаем то, что он просит и вернемся к нормальной жизни, — сказал Эрик, одним движениям срывая с дерева яблоко, — подсказки, Оливер. Сандалии, пергамент и кольцо Крейнов. Все эти вещи связывают и тебя, и Валери, верно?

Призванный усмехнулся, сложив руки на груди. Желание запустить в него чем-то тяжелым почти отвлекло от голода. Надо запомнить. Ненависть тормозит.

— Верно. Сандалии с каплями моей неизмененной крови. В них я пришел в Дом Рабоса. Как и Валери, кстати, — улыбнувшись, Оливер поднял лицо к небу, щурясь на солнце, — девочку в Дом я привел в них же. Это то, что принадлежит нам обоим.

— Стоп, — я присела на земле, облокотившись на локти, стараясь не разбудить сына, — меня новорожденную оставили в корзине на пороге Дома. Эти ботиночки никак не могли быть моими.

Оливер засмеялся, опускаясь на землю. Сморщив нос, я отвернулась, стараясь смотреть на Крейна. Все, что знала о своем прошлом, сейчас просто с легкой руки Чудовища было перечеркнуто. Но как же плевать.

— Ты прибыла в Дом в возрасте трех лет, Валери. То, что обитатели Дома считают иначе — не их заслуга. И не моя, надо заметить, — Оливер криво усмехнулся, — ты должна была найти след моей жизни на них. Это был один из вариантов призыва меня обратно, если бы ты не смешала черный поток.

Сглотнув слюну, я погладила белокурую макушку, лежащую у меня на животе. Волшебный ребенок. Пока Макс был рядом, все становилось как-то понятнее и спокойнее. Очень хорошо, что мой сын не входил в планы Оливера. Хотя и в этом нельзя быть уверенной до конца. Чудовище выдает лишь ту часть правды, что выгодна.

— Пергамент — это лист со страниц книги Дома, где осталось твое настоящее имя. А значит и настоящее имя Валери, ведь твой род — ее род до того момента, как она вышла замуж. Для призыва. Так? — Крейн подошел как обычно, абсолютно бесшумно, от чего я невольно вздрогнула.

Оливер кивнул, а лицо Лавра разрезала такая чужая ему улыбка.

— Все верно. Прочесть имя там не в силах ни я, ни Валери. Это может сделать только сам Всевышний. Ну или, — Оливер снова издал смешок.

— Или тот, кто обладает пламенем, что мощнее обычного магического огня, — договорил за Чудовище Эрик, — а родовое кольцо Крейнов, как указание на неверный путь.

Чудовище кивнул, жадно окидывая взглядом яблоко. Зеленые глаза сияли безумным блеском.

Ощущая голод другого, и мой тут же поспешил напомнить о себе. Поглубже вдохнув, я снова упала на траву, пытаясь разглядеть красную сеточку вен среди алого сияния на обратной стороне век. По твоим венам течет жизнь, дочь. Голос в голове настырно возвращал в тот день, когда я вступила на тропу с одной точкой назначения. Оставь я свою слабую энергию при себе, смирись со всем — и ничего этого не было бы. Ни уходящей на глазах жизни Эрика, ни моей собственной, о которой теперь не понятно, что и думать. Книга, оставленная мной на камне навсегда. Момент, когда я выбрала сторону.

Или же все еще нет?

Ведь в этой бесконечной игре у каждого своя сторона. Нет хороших или плохих. Это не фильм, где легко сказать, кто наш парень, а кого уже давно заждалась Безмолвная. Ведь сейчас в саду около Дома Лавров хорошим по обычным меркам можно назвать лишь ребенка, лежащего у меня на животе. Кто из нас здесь не убивал? Не переступал черту, после которой ты уже никогда не будешь прежним? Кто не чувствовал что это, когда слово Всевышнего, касаясь Книги, летит к цели?

Книга.

Ты должна была почувствовать мой след.

Сердце встало в горле, перекрывая кислород. Стараясь дышать ровнее, я цеплялась за пойманную за хвост мысль. Вот оно.

Вырванные из блокнота листы, разложенные на столе.

Так легко можно потерять что-то важное, Валери.

Открыв глаза, я захлебнулась собственной слюной, откашливаясь. Сердце от волнения билось в ушах, но я уже поймала мысль. Крейн опустился на корточки рядом, внимательно сканируя меня, погружая в омут бесконечного серого тумана его глаз.

— Оливер, ты хочешь совершить свою месть и уйти на покой, так? — Чудовище кивнуло, не отрывая прищуренных глаз от солнца, — Но не помнишь и не можешь знать наверняка, как на самом деле выглядит Всевышний, только знаешь, что его облик не менялся с веками, — Оливер снова кивнул, — если я скажу, что знаю, как его найти, ты можешь гарантировать, что Крейн выживет после того, как уничтожит Всевышнего?

Криво улыбнувшись, отчего белые зубы оголились, блестя на солнце, Оливер лениво улыбнулся. Кажется, что он уже и так знал, что я расскажу. Или же это паранойя? В этой игре мне срочно нужно преимущество, но видимо я все же промахнулась. Заинтересованно наклонив голову на бок, Оливер сложил руки на груди. Не понимаю, когда он врет, когда притворяется, а когда говорит правду. Сейчас было полное ощущение того, что вся ситуация под его контролем.

— Валери. И Крейн, и ты, выживете в любом случае теперь, — сцепив руки, Оливер поднял ладони вверх, — ну вернее почти в любом. Если я продолжу тянуть его жизнь, что ты так любезно кинжалом связала с этим телом, то так Сильнейший долго не протянет. Но если вы уничтожите Всевышнего, а после упокоите меня — не вижу никаких препятствий для долгой жизни.

Снова что-то промелькнуло в зеленых глазах, что хотелось поймать за самый кончик мелькнувшего перед носом хвоста и вытащить скорее наружу. Нет, он что-то скрывает. Но по крайней мере это не прямая ложь.

— Книга Всевышнего — это то, что всегда было у него под рукой, — вытерев ладонью пот, что проступил на лбу от напряжения, я выдохнула, стараясь не замечать забивающего нос аромата энергии Крейна, — то, что даже у самого педантичного Рэндала или у Эрика всегда и везде было с собой. Даже у меня дома, вчера днем, когда я просматривала записи и вырывала страницы, — сглотнув слюну, я прокашлялась, прочищая горло, — это же обычная записная книжка. А в такую, обычно, вносят расписание встреч, важные детали и…

— Имена, — Эрик закончил за меня, а я кивнула, — ты думаешь, что лист, вырванный и сожженный когда-то в Доме Рабоса, уничтоженная Книга — это Книга Всевышнего? — Эрик внимательно смотрел на меня.

— Да. А уничтожили ее не из-за имени Оливера в нем, — пожав плечами, я поправила, — вернее не совсем. Ее сожгли, чтобы никто не смог найти следа жизни Всевышнего. Но, — я снова повернулась к Чудовищу, — как уцелел этот клочок?

По реакции Оливера совершенно было непонятно, сказали мы что-то новое для него, или за шесть столетий он и так до этого додумался. Но вот про пергамент со своим именем он знал наверняка. Поэтому просто улыбаясь смотрел, как мы сами закончим начатую мысль. От раздражения, я поморщилась, отворачиваясь обратно к Эрику.

— Безмолвная. Она не могла оставить себя без оружия против их обоих. Ведь сила тысячи мертвых потоков способна противостоять пламени, разве не так, Оливер? — Крейн смотрел на лицо Чудовища, пытаясь прочитать реакцию, — Да, она не могла прочесть, написанное там, но точно так же, как и ты, ждала появления того, кто сможет и прочесть, и уничтожить Чудовище и Всевышнего навсегда.

Уголок губ Оливера дернулся. Или же игра света? Сейчас было сказано что-то очень важное, мы где-то нащупали нить к настоящему плану Чудовища, но где именно? Каждое слово проносилось в голове снова и снова, но момент был упущен. Лицо Лавра сияло ледяным спокойствием.

— Как ты связан с ним? — я повернулась туда, где полулежал на траве некромант, а Лео криво усмехнулся, не открывая глаз.

— Оливер, сколько еще твоих детей, кроме этих двух, ходит сейчас по земле? — вопрос Крейна не сразу дошел до моего сознания.

Что? Подбирать челюсть сейчас перед взглядом Чудовища было крайне неудобно, но я не в силах больше прятать свое удивление. Оливер пожал плечами, рассматривая линию горизонта. Вот значит как. Еще один план Чудовища в теле человека. Закрыв глаза я вдохнула поглубже, стараясь сосредоточится на конечной цели. Все это не важно сейчас. Просто как можно скорее сделать то, что он просит и отправить Чудовище за Врата.

— Где сейчас пергамент? Ты, — я кивнула Эрику, тут же отводя взгляд, — можешь спросить у Бака, где он?

Когда-то, Дом Рабоса

Эрик

Вот все и не так страшно. Скрип пружин на железной кровати заставил подпрыгнуть на ноги, судорожно отряхивая запылившуюся вмиг одежду. Поморщившись, я закрыл нос платком, стараясь не вдохнуть поднявшуюся в воздух пыль. Конечно, к такому еще придется привыкнуть. Нет горничных, служанок, вкусной еды и постоянного тепла. Сквозняк, проникающий через щели проник под тонкий плащ, от чего я поежился. Отец упорно отговаривал меня от поступления в Дом, рассказывая жуткие истории про бегающих по полу и стенам насекомым, собирающимися под одеялом и через уши проникающие в голову, пока ребенок спит. Но ведь папа и мама учат быть сильным. Конечно, если бы не наш глупый спор с братом, не было бы ни моей, ни его ноги на территории Дома.

Смешно даже. Перебирали дети книжки со старинными легендами Осирис и как-то вдруг разошлись во мнении, кто же будет сильнее — Рабос, воспитанный в Домах Осирис или Осирис, вышедший из Дома. Поругались с Баком не на шутку. Потерев глаз, где еще недавно красовался фингал, я невольно улыбнулся своим мыслям. Вот и проверим. Кто говорит, что в одиннадцать нельзя взять жизнь в свои руки? Особенно, если твоя мама готова поддерживать любой твой выбор, умела продавая идею папе, что это выгодно скажется на его карьере. Отец останется доволен. Тем более, что следом за мной вдруг все благородные потянулись отправить сюда своих детей.

Дверь тихонько отворилась, а на пороге показалась высокая, относительно моего детского роста, белокурая Осирис. Интересно, сколько же ей лет? Женщина смотрела на меня, строго поджав губы, отчего на ее гладких щеках проступили мелкие впадинки. Красивая. Мама говорит, что все Осирисы такие.

— Осирис Ханна Нейм, Эрик Крейн, — сцепив руки в замок, женщина сделала шаг в комнату, сморщив нос, — так, ну эта комната точно не подходит для благородного, Сестра.

Безмолвная тень скользнула внутрь, не поднимая головы. Девушка, закрывая лицо, коротко упала на колени, целуя кончики моих пальцев. Отец говорил, что все Рабосы должны здороваться со мной так. Я не знал. В нашем доме не было таких, отец не допускал никого из этих созданий в резиденцию Крейнов. Шутил, что пол заляпают. Одернув руку, я отвел взгляд, брезгливо вытирая пальцы о платок. Оно коснулось меня. Желание тут же побежать в ближайшую ванную и хорошенько намылиться, смывая с себя это прикосновение, бегало где-то под кожей. Фу.

— Эрик Крейн, тут таких будет много, — заметив мое выражение лица, Ханна сдержанно улыбнулась, — так что придется смириться с их присутствием. Держите лицо, наследник благородного дома, — тряхнув головой, отчего завораживающие шелковые волосы заблестели на солнце, женщина прищурилась, — но вот тут ты точно жить не будешь. Сестра, — Рабос коротко кивнула на слова Ханны, — подготовьте другую комнату для наследника Крейнов.

— Осирис Ханна Нейм, там теперь много благородных долгожителей и первосозданных, — голос девушки неожиданно оказался приятным и мягким, — у нас нет комнат, соответствующих их требованиям.

— Значит найдите такие комнаты. Сделайте, отремонтируйте, мне плевать, — сквозь зубы проскрипела Осирис, кладя Книгу на голову Рабоса, — эти дети слишком дороги для нас, Сестра. Это понятно?

— Но…, - Рабос запнулась, когда звонкая пощечина раздалась в комнате.

Распахнув от удивления рот, я не мог отвести взгляд от сцены, развернувшейся на моих глазах. Да, я знал что такое насилие, понимал, что Рабосы не такие, как мы. Да и со слугами дома иногда взрослые бывали жестоки. Но это дома. Хотя. Сжав руки в кулаки, я поднял лицо вверх. Теперь это мой Дом. В этом Мире есть правила и сильнейшие следят за тем, чтобы они соблюдались. Если нужно так — значит так нужно. Отец всегда говорит, что необходимая жестокость — это благо, дарованное Всевышним. К Рабосам нельзя поворачиваться спиной, а раз Ханна ударила девушку, значит та заслужила.

— Эрик Крейн, — беря себя в руки, Осирис поправила складки платья, — познакомься пока с обитателями Дома, а мы пока позаботимся о создании для тебя необходимых условий.

Коротко кивнув, я вышел за дверь, осматриваясь вокруг. Покосившиеся стены, тут и там отваливающиеся доски и свисающая с потолка паутина немного остудили мой запал. Как-то вдруг захотелось домой, где тепло, уютно и пахнет вкусной едой. Без всяких бродячих тут и там Рабосов. Решительно шагнув, я направился вперед по коридору, разглядывая здание внимательнее. Нет, домой нельзя. Я решил стать Воином. А папа учил не сдаваться, если что-то решил. Так что уж никакие полукровки меня точно не испугают.

— Стой, дрянь! — крик, раздавшийся где-то с другого конца коридора, эхом отразился от стен, — Именем Всевышнего, мелкая ты тварь, стой!

Пытаясь распознать, откуда идет звук, я крутил головой по сторонам. Маленькая тень скользнула рядом, ударившись в мой бок. Покачнувшись, от неожиданности я упал на пол, крепко ухватив за руку того, кто сбил меня с ног. Маленький лысый тощий пацан с запавшими щеками. Крепко сжав зубами кусок хлеба, не обращая на меня внимания, ребенок быстро перебирал челюстями, жадно уничтожая еду. Лысая голова, местами покрытая язвами, блестела от света факелов. Желание одернуть руку и скорее бежать отмываться было невыносимым, но вот наказать пацана хотелось сильнее. Он явно нарушал какие-то правила. Я ждал, когда мальчик упадет на колени, моля о пощаде, но ребенок лишь жадно проглатывал недожеванные курси хлеба, смотря на стремительно приближающегося взрослого огромными синими глазами.

— А ты чего тут разлегся? Быстро покажи номер! — от крика надсмотрщика ребенок рванулся вперед, но я удержал его, — Номер!

Подняв глаза, я недоуменно уставился в покрытое бородавками лицо взрослого. Это он мне? Бесцветные глаза быстро прошлись по моему лицу. Ужас промелькнул во взгляде Рабоса и тот тут же упал на колени, склоняя к полу голову.

— Благородный Осирис, прошу меня простить, — палец метнулся к ребенку, — мое обращение к вам было недопустимо. Но вы должны понимать, что с этими зверями по другому нельзя, — хлыст, упавший рядом с надсмотрщиком, тут же был поднят, — не могли бы вы отпустить девчонку?

Кашель отвлек меня, снова заставляя посмотреть на подавившегося хлебом ребенка. Это девочка? Ребенок повернулся к взрослому, виновато потупив глаза. От этого движения огромная по размеру кофта сползла с костлявого плеча открывая взгляду огромную красную болячку, уходящую куда-то далеко под свитер. Какое-то непонятное чувство сжало все внутри, не позволяя одернуть руку.

Она же ребенок.

Маленький, голодный испуганный Рабос. Неужели она действительно так опасна, что требуются вот такие меры? Взгляд невольно снова зацепился за лежащий на полу хлыст. Вот это? Тебя бьют вот этой штукой? Пальцы невольно дрогнули.

Девчонка в ту же секунду зубами схватила мою руку, заставляя пальцы разжаться. Вскрикнув, я отдернул ладонь, потирая пораненное место. Ничего себе. Зашипев от боли, я поморщился, глядя вслед сверкающим пяткам. Звери в людском обличии, не иначе. Прав отец. Рядом с ними нельзя терять бдительности, а я проявил сочувствие к тому, кто его не заслуживает. Девочка споткнулась и тут же оказалась крепко схваченной Сестрой в длинном коричневом балахоне.

— Нолан, я прошу тебя, — женщина словно не замечала меня, да и вырывающуюся девчонку тоже, обращаясь лишь к надсмотрщику, что уже подскочил на ноги, держа хлыст наготове, — пожалуйста, ты забьешь ее до смерти.

Засмеявшись, мужчина лишь наклонил голову на бок, от чего грязные черные волосы коснулись плеча, а я брезгливо поморщился.

— Сестра, а как же правила? Что-то я не замечал от тебя такой прыткости по отношению к другим детям, — кивнув на зажатую в руках крутящуюся девчонку, надсмотрщик усмехнулся, а у меня по спине пробежал холодок, — так может ты на себя возьмешь все полагающиеся воровке удары, м?

— Нолан, она просто голодна, — устала вздохнув, женщина прикрыла глаза, — ее не кормили уже очень давно.

— Так потому и не кормили, Сестра, что ведет себя соответствующе. Научи своего зверька уважать правила Дома, иначе она не просто до Исиды, она до следующих желтых листьев не доживет, — надсмотрщик сделал шаг вперед, а девчонка тут же притихла, задумчиво рассматривая меня, — а сейчас отдай Валери мне.

— Он, — костлявый пальчик вдруг указал на меня, а Сестра, только заметив мое присутствие, вдруг вздрогнула, — благородный сказал, чтобы вы меня не наказывали.

Сестра сжала вытянутый палец девочки, опускаясь на колени. Поднявшись с пола, я, наконец, отряхнулся, пытаясь убрать всю налипшую паутину и грязь. Вот же врушка. Благородный никогда бы не врал так.

— Ты только что укусила его, Валери, — рука надсмотрщика потянулась к девчонке, но та ловко вывернулась, снова указывая на меня.

— Он правда сказал, — надув губы, Рабос снова посмотрела на меня, — а укусила я его потому, что он сказал, что тогда я буду у него в долгу.

— Осирис, — неуверенный голос не поднимающей на меня взгляд девушки привлек внимания, — простите, что так вышло, но без вашей помощи не обойтись. Подтвердите или опровергните слова Валери?

От злости хотелось тут же все рассказать. Благородные не врут, а маленькая дрянь заслужила свое наказание. Укушенная рука зудела, отдавая неприятной болью. И я уже открыл рот, чтобы сказать всю правду.

Но перед глазами все еще стоял красный след на обтянутом кожей костлявым детском плече.

Глядя в синие глаза я улыбнулся, прищурившись. Хорошо, ребенок. Поиграем значит вместе. Кому был не полезен еще долг Воина? Кто знает, сколько еще времени я проведу в Доме. Посмотрим, что же ты сможешь для меня сделать.

— Осирис Эрик Крейн, — бросил я, не глядя на взрослых, слыша лишь, как надсмотрщик закашлялся, а тень на полу дрогнула от имени, — да, все так и было. Я сказал, — сделав шаг вперед, я внимательно смотрел, как черные зрачки в синих глазах расширяются, словно гипнотизируя меня, — что не нужно наказывать Валери. Но за это Рабос будет у меня в долгу.

— Благородный, но есть правила, — неуверенную фразу надсмотрщика я оборвал, подняв вверх ладонь.

— Не волнуйтесь. Быть у Крейнов в долгу — достойное наказание для маленькой воровки.

Глава 4

Когда-то, Дом Крейнов

Бак

Ледяной пронизывающий ветер пробирался сквозь крепко запахнутое пальто, заставляя ежиться и идти быстрее. Ливень в конце осени, перемешанный со снегом для Эписа был явлением вполне себе обычным. Неловко ступая, стараясь не подскользнуться, в темноте я угодил ногой в глубокую лужу. Вот Безмолвная. Вода тут же проникла в ботинок, мерзкой противной сыростью пронизывая каждую клеточку кожи. Кто-нибудь вообще начнет следить за тем, во сколько включается освещение в городе?

Кто мог подумать, что очередные отношения для меня закончатся так? Елена Марил, неприступная крепость, после долгих ухаживаний вдруг в итоге предпочла свою карьеру и науку, а не фамилию Лазарь. Конечно, я как никто поддерживал желание девушки. Да и дернул меня кто-то делать предложение так рано. Усмехнувшись, я остановился, дыханием согревая ладони. Мы слишком молоды для создания семьи, такие явления среди Осирисов нонсенс. Это все дурное влияние этих легенд про Исиду. Наслушался сказок и решил, что вот она. А как можно было не верить? Ведь все это происходило с Крейном. Возможно поэтому сейчас что-то внутри болезненно тянуло в его дом. Как не странно, Эрик скорее обрадовался моему звонку посреди ночи, чем был заспан или удивлен. Наше упущение. После рождения Макса я чаще виделся с Валери, чем с ним, а за последние два месяца так вообще давно забыл, как выглядят они оба. После того, как друг бодро сообщил, что с нетерпением ждет, несмотря на всю его радость, внутри как-то тревожно заныло.

Знакомый белый дом наконец оказался прямо передо мной. Отворив дверь заледеневшими пальцами, я с удовольствием отметил, как спасительное тепло тут же охватило тело, заставляя кожу приятно покалывать. Эрик протянул руку, тут же приставляя палец к губам. Счастливый папаша, сколько же тебе пришлось не спать сегодня? Несмотря на всю усталость, Осирис улыбался, крепко отвечая на рукопожатие. Кивнув в сторону гостинной, Крейн тихо направился вперед.

Чтобы он подумал сейчас, скажи я ему, что грозный Эрик Крейн сейчас просто максимально мило выглядит? Усмехнувшись, я посмотрел на широкую спину друга, где под плотной футболкой перекатывались мышцы. Он бы не думал, а просто сломал челюсть. Хотя роль отца однозначно сказывалась на еще очень молодом Осирисе. При всей веселости, что сейчас демонстрировал друг, чувство тревоги не покидало меня.

В малой гостиной уютными языками пламени гипнотизировал взгляд огонь, танцующий в камине. Свет тут не горел, но от этого атмосфера становилась более семейной что ли. Упав в мягкое кресло, Крейн указал рукой на второе, приглашая меня присесть. Не дожидаясь повторного приглашения, я тут же уселся в кресло, с удовольствием ощущая тепло, исходящее от камина. Звон стекла отвлек меня. Осирис достал бутылку коньяка и, ловким отточенным движением, тут же откупорил ее, разливая янтарную жидкость по двум стеклянным стаканам. Ну а почему бы и нет? Тем более, что согреваться изнутри иногда было даже более действенным. Звякнув стеклом, мы тут же выпили.

— Знаешь, то, что ты можешь смотреть на огонь — это большой прогресс, — глядя на друга, чей взгляд был прикован к языкам пламени, осторожно начал я, — кошмары не мучают?

Поза Эрика не изменилась. Он все так же расслабленно откинувшись в кресле, сидел, закинув ногу на ногу. Лишь уголок губ слегка дернулся. Фантомные боли. Это пройдет, самое главное уже произошло. Он придумал, как облегчить чувство пожирающей вины и успешно привел план в действие. Честно, я был безумно горд. Такую ношу на плечах сложно нести одному. Еще бы была поддержка близких.

— Нет, Бак, все хорошо, — прикрыв глаза, Крейн откинул голову назад, — ты за эти пришел посреди ночи?

Сделав еще один глоток, я снова повернулся к огню, нервно перебирая пальцами по стеклянным стенкам стакана.

— На самом деле причин несколько. Во-первых мы расстались с Еленой. Во-вторых Валери не была у меня больше двух месяцев. А зная, что все было, — я осторожно подбирал слова, — не очень гладко, оказавшись неподалеку я решил заглянуть. Я помню, что Макс спит беспокойно, так что вот, — разведя руками, краем глаза наблюдал, чтобы жидкость из стана не выплеснулась, — как ваши дела, Эрик?

— Все хорошо, — голос Крейна прозвучал как-то хрипло, но Эрик не двинулся, — я не буду пытать тебя о причинах твоих дел, Как будешь готов — сам расскажешь.

Да, за это я был предельно благодарен. Когда нужна поддержка друга — он просто давал ее, не залезая в душу. Наверное потому что и в свою не позволял лезть некому, так бережно относился и к другим. Конечно, когда внутри тебя бушует настоящее пламя, а твои чувства не похожи на человеческие, вряд ли ты захочешь кому-то все это показывать.

— Хорошо. Знаешь, я очень рад это слышать. Поэтому Валери не было два месяца? Все наладилось? — мой взгляд не отрывался от друга, но тот лишь улыбнулся.

— Вполне. Все спокойно, с ножницами на меня никто не кидается, себе или Максу вреда не причиняет, ходит волшебная возится с сыном. Нормальная семья, — пожав плечами, Эрик быстро кинул взгляд на дверь.

— Прости, но можно пару вопросов? — я смотрел на то, как Крейн нервно перебирает пальцами по подлокотнику, — Они тебе не понравятся, но это важно.

Крейн прищурился и, улыбаясь, повернулся ко мне.

— А я могу на них не отвечать? — сделав глоток, Крейн поставил стакан на стол.

— Так тут никого нет, кроме нас. Ты же знаешь, что я прочно уверен, что то, что произошло, — я запнулся, пытаясь снова придумать лучшую формулировку, — с чудовищами связано с вашими с Валери отношениями. Считай, что все эти вопросы я задаю тебе, как врач.

Вздохнув, Крейн взлохматил волосы и сделал еще один глоток. Я кашлянул, призывая друга к ответу. Обреченно выдохнув, Эрик кивнул.

— За последние два месяца сколько раз вы занимались сексом? — ладонь Крейна дернулась, от чего стекло противно скрипнуло, скользнув по отполированной поверхности.

— А это, Бак, извини, как связано с моими кошмарами? — прокашлявшись, Крейн посмотрел на меня, сканируя своими серыми глазами.

— Эрик, твоя мать — потомственный лекарь. Ты хотя бы косвенно, да понимаешь, как это связано. Не увиливай.

— Нет, — сказал Крейн, переводя взгляд на огонь.

Удивленно вскинув бровь, я решил попробовать переформулировать вопрос.

— Эрик, что «нет»? Мы же договорились, что это важно, чтобы…

— Нет — это значит, что у нас нет секса, Бак, — сказал Эрик, отворачиваясь к двери.

Противная тревога снова заворочалась внутри, но я тут же попробовал забить ее обратно. Во-первых и Эрик, и Валери пережили сильнейший стресс. Во-вторых у них совершенно недавно родился ребенок. Конечно, кажется что четырех месяцев должно было быть более, чем достаточно, для того, чтобы прийти в форму, но важно не забывать, что последний раз, когда я виделся с Валери, она не очень то хотела признавать, что Макс чей-то еще сын, кроме нее. Так что вполне вероятно, что для этого им потребуется еще время. Примирительно подняв руки, я продолжил.

— Так, с физиологией разберемся потом. Что с опытом по сюрпризам? Все получилось, как обсуждали? — я мысленно поставил себе вопрос там, где нужно еще вернуться и отработать.

— Вроде она их приняла, — поморщившись произнес друг, от чего уже ничем не сбиваемая тревога ударила в голову, — у нее скоро День Рождения, а я не понимаю, как ее порадовать.

Нахмурившись, я еще раз внутри проговорил ответ Крейна.

— То есть вроде приняла? Что она сказала? Как отреагировала? О чем вы говорили после? Надо же нам на что-то опираться, какие эмоции и что в ней вызывает.

Желваки заходили по лицу друга, а стакан снова скрипнул. Ком в глотке чуть не задушил меня. Все не в порядке. Напряженная челюсть ходила взад вперед, выдавая размышления Осириса. Я почувствовал, как коньяк встал где-то в горле. Не успев открыть рот, я тут же захлопнул его, от звука удара ладони Эрика по столешнице.

— Просто заткнись, Бак, — сглотнув слюну, от чего горло Эрика дернулось, проскрипел друг сквозь зубы, а следом раздался детский плач, — Макс проснулся снова, а Валери, судя по всему идет сюда.

Маленькая худая тень проскользнула в гостиную, зажигая свет. Растрепанная Валери, жмурясь от лампочек, бьющих в лицо, потирая глаза, прошла внутрь, внимательно пробегая взглядом по поверхностям. Так, вот, очень хорошо, что я тут. Вдвоем их поймать практически не реально. С секунды, как девушка переступила порог, Эрик застыл, неотрывно наблюдая за каждым движением Исиды. Его взгляд лишь усиливал тревогу. Блестящий, нездоровый, голодный. Валери заметила меня. остановившись, она тут же опустила глаза, кивая в знак приветствия.

— Привет, Бак, — голос девушки звучал, словно простуженный, — тут где-то была соска, — откашлявшись, девушка снова направилась изучать поверхности, — я быстро.

— Валери, прекрасно выглядишь! — вот так, врать, конечно, нехорошо, но надо же как-то помогать этим двоим, — Вот, пытаю твоего мужа, где ты пропала на два месяца, а он не сознается.

Они вздрогнули синхронно. Вернее нет. Сначала, после упоминания Эрика, дернулась Валери, от чего на ее лице, хоть и частично закрытом волосами, проскользнуло отвращение. А сразу после дернулся Эрик, отворачиваясь, но тут же возвращая взгляд обратно. От осознания ужаса происходящего рубашка прилипла к спине.

— Вел, — осторожный голос Крейна немного успокоил меня, так как пропитан он был нежностью больше, чем болью, — давай я уложу его, а ты отдохнешь, м? Ты сегодня весь день от него не отходишь, поспать бы.

Плечи Валери дернулись, а спину будто пронзили железным прутом. Неестественно ровная, напряженная на максимум, сжав руку в кулак Валери лишь слегка отрицательно мотнула головой. Что, Всевышний, тут происходит?

— Соска на столике в углу, — проговорил Эрик, не отрывая взгляд от девушки.

Валери тут же подхватила предмет и кивнув мне, направилась на выход из комнаты, разглядывая что-то у себя под ногами.

— Спокойной ночи, ребенок, — Эрик закрыл глаза.

От звука его голоса, Валери снова дернулась и, оттолкнув что-то от себя, выбежала из комнаты. Что-то блеснуло на полу. Звук треснувшего стекла заставил меня повернуться. Вот оно что. Стакан блестящим водопадом осыпался на пол. Значит Валери оттолкнула осколок. Не первый раз видимо такое случается. Капли крови на руке Осириса пришли в движение, стоило ему, оперевшись локтями о колени, положить голову на ладони. Я не верил в то, что видел, а потому предпринял последнюю попытку развеять сейчас все это перед своими глазами.

— Вы поругались? Почему она не говорит с тобой?

Эрик отрицательно помотал головой и тяжело сглотнул слюну. Мысль, пришедшая в голову заставила сердце больно удариться о грудную клетку.

— Крейн, о чем вы обычно разговариваете? — не сдавался я, глядя на опущенные веки друга.

— Бак, — сиплый голос Осириса больше не был прикрыт никакой напускной вуалью, отчего голова закружилась, — пока она со мной не говорит совсем. Но она больше и не кричит, впадая в истерику при каждом моем появлении, — уголок губы друга дернулся, — пара слов максимум. Ей просто нужно время. Все придет в норму.

— Ты себя слышишь? — желваки ходили по лицу друга и я попробовал зацепиться хоть за малейшую подсказку, — Так, пара слов, хорошо. Когда она начинает тебе что-то говорить?

— Когда я подхожу ближе, чем расстояние вытянутой руки, — Крейн отвернулся.

Я был уверен, что не хочу знать и слышать ответ на следующий вопрос. Но нужно подтвердить или опровергнуть окончательно.

— Что она говорит?

— Просит, — рука друга дрогнула, от чего красная капля упала на пол, — очень вежливо просит, через пожалуйста, — взгляд Эрика снова был прикован к огню, он словно наказывал себя этим зрелищем, — через пожалуйста, от которого я чувствую себя последней тварью во всем Мире. Просит о том, чего я никогда не смогу ей дать. Уйти, не трогать, не приближаться.

— Ты не думал, — наклонившись вперед, я набрал побольше воздуха в грудь, — что ее пора отпустить? Не может она быть Исидой, иначе бы уже все это прекратилось, Крейн.

— Я боюсь, что уничтожу Эпис, если однажды не увижу ее рядом с собой, — Эрик лишь моргнул, а на его лице пролегла черная тень, — она Исида, Бак. Я не один раз спасал ее от смерти, используя нашу связь. Валери тянется ко мне, — друг запнулся, а уголки губ вдруг дрогнули в улыбке, — когда спит, снова улыбается, если я рядом — не может меня выпустить из объятий. Даже шепчет мое имя во сне, — бровь Крейна дернулась, — да и какое значение, Исида или нет, если связь — это просто другое название чувства.

— Я, конечно, попробую уговорить ее продолжить сеансы, но, Эрик, — тяжело вздохнув, я поднялся с кресла, — ты на грани, друг. Получить второго психа, кидающегося на людей, особенно в твоем лице я не готов. Подумай о себе.

— Я больше не смогу снять след, не повредив его, — сказала я, поднимая глаза на окружающих, — но с данной задачей точно справится Лео.

Ответ Бака не порадовал нас. Все вещи, оставленные Оливером, на данный момент находились в Башне. По короткому рассказу Чудовища стало ясно, что Всевышний явно имеет свои планы на людей, находящихся внутри. Какие, мы могли только догадываться, но ничего хорошего ждать не приходилось. Радовало одно обстоятельство. Если у нас выйдет проникнуть в Башню, то скорее всего там мы и найдем божество. На этой мысли сошлись все, включая тех, кто сейчас сидел в домике, отгородившись от меня деревянной стеной. Они имели на это право. Лед, проникший в легкие, видимо уже никогда не оставит меня в покое. А как я могла требовать от них понимания, если сама понятия не имела, что я теперь такое?

— Оливер, — сидевший рядом Эрик положил руку на мое плечо, — ты спрашивал, успела ли Вел, — муж явно пытался подобрать слова, но я усмехнувшись, отрицательно покачала головой, — поглотить живое. Чем это опасно?

Чудовище задумчиво смотрело на деревья, где в глубине сада от постоянного движения шевелились деревья. Твари не уходили далеко, оставаясь там. Дожидаясь, когда и им перепадет пища. Сглотнув слюну, я почувствовала, как край губы приподнялся, оголяя зубы. Тряхнула головой. Так не пойдет. Я все еще в сознании.

— Что по большому счету сейчас отличает Валери от них? — спросил Оливер, не отрывая своего взгляда.

— Мое тело не мертво, — ответила я, разглядывая собственные руки.

Неплохо было бы освежиться, хотя бы в Исиде. Я уже и забыла, что это такое, когда тело покрывает слой грязи и крови.

— Именно так. Они, — Оливер кивнул на деревья, — да даже вот это тело, — Чудовище ударил себя в грудь, давая понять, что говорит о Лавре, — мертвы. Если упростить, то во всех этих тела биологические процессы были остановлены, потерпели разложение, а после, с помощью каких-либо потоков, запущены заново.

— Мы с Валери тоже, — Крейн кашлянул, отворачиваясь, — такие же, как они.

Чудовище отрицательно помотал головой, прищурившись, направив лицо к солнцу.

— Нет, Крейн. Воскрешение — это не создание, поднятие или призыв. Это более сложная механика, похожая на, — усмехнувшись, Оливер кашлянул, — чудо. Ваша связь, вмешательство Безмолвной, последний вздох Исиды. Каждая деталь вела вас к тому, чтобы эти тела не были способны на обычную смерть. Поэтому, хоть вы оба и были у Врат, но это никак нельзя назвать полноценной смертью, — Чудовище улыбнулось, — но в тот момент, когда Валери, живое по своей сути, поглотила энергию живого, его биологию — она стала на огромный шаг ближе к ним. До сегодняшнего дня я был уверен, что если подобное произойдет — эксперименту конец.

— Но вмешался Макс, — ладонь Эрика легка на голову мирно сопящего сына, поглаживая светлые локоны.

— И это то, что сейчас мне безумно хотелось бы изучить и понять.

Догадка поразила меня, заставив глаза широко распахнуться, глядя на Оливера.

— Шесть сотен лет ты не прикасался к живой энергии, так? Ты не питался, пытаясь усмирить голод, зная, что от этого он станет лишь еще сильнее, — губы обсохли, от чего я рефлекторно облизала их.

— Я был уверен, что твоя природа не даст тебе прикоснуться к живой энергии. Ведь ты слишком правильная, — Чудовище хмыкнуло.

А я рассмеялась, чувствуя, как злые слезы поползли по моим щекам.

— Предположим, что мы сможем проникнуть в Башню. С помощью Лео найдем там Всевышнего. И, наконец, уничтожим его. Но есть у нас хоть какие-то основания полагать, что после этого Врата снова засияют пламенем, а души продолжат переходить на другую сторону?

Оливер отрицательно покачал головой.

— Я точно знаю только одно. Если мы уничтожим его — не будет новых жертв. Я завершу свою месть, наконец обрету покой, а вы останетесь тут разбираться со всем остальным. Разве этого не достаточно? — Оливер шумно сглотнул слюну, отворачиваясь, — Не только у меня было шесть сотен лет на выстраивание плана. — Чудовище закрыло глаза, отчего его лицо на секунду перекосилось, — не только.

Тяжело вздохнув, я аккуратно поднялась на ноги, переложив голову Макса Эрику на ноги. Ребенок недовольно заворочался, садясь на земле. С удивлением заметила, как по рукам побежало тепло. Тело затекло от долгого пребывания в одном положении. Тут мы явно ничего больше не выясним, пора двигаться. Башня. История этого строения не предвещала ничего хорошего. Голова кружилась от попыток разложить все то, что принес сегодняшний день по полочкам. Но всетаки мысли было единственным, что не давало полностью исчезнуть в поглощающем голоде. Потерев виски, я повернулась в сторону сада.

Эрик. Какие неизвестные у нас остались тут? Сильнейший Осирис, потомок Алана Крейна, бывшего тем самым первым. Отсюда и удивительная энергия Крейнов, пришедшая с первым вздохом от Всевышнего. Но кроме этого у него, стараниями Безмолвной, есть пламя Врат. Принадлежавшее когда-то Всевышнему. Как оно поведет себя после Воскрешения? Пламя почему-то подчиняется законом энергии и потоков и не может причинить вреда мне, а значит и телу Макса. Тем более, что Оливер, засевший внутри Ра, питается жизнью Эрика.

Может ли пламя уничтожить тварей?

Ведь теперь у нас с ними один общий видоизмененный поток.

Черный поток. Не живой, но и не мертвый. То, что не может пройти за Врата, возвращаясь снова и снова на землю. За Врата без пламени. А с ним сможет? Ведь именно за счет того, что это поток мой поток, его Исиды, усиленный тысячами мертвых душ Оливер рассчитывал обуздать это пламя. Но уничтожит ли эта сила Всевышнего?

Ведь огонь не нанес вреда Эрику, когда вырвался из-под контроля. С другой стороны, с чего бы тогда Всевышнему так опасать Оливера? По сути пламя выбрало себе нового хозяина. Но если что-то пойдет не так? Какова природа этого пламени? Ведь это не энергия, нет. Черные опалины на оболочке Крейна ясно давали это понять. Но это и не поток жизни.

Может быть видоизменяя потоки Чудовище пыталось получить именно его? Пламя? Оливер однозначно знал что-то еще, но не собирался этого рассказывать. Но какой вред мы могли принести ему? Чудовище заинтересовано в том, чтобы у нас все получилось, да и не стремиться возвращать свою власть. По сути, он просто хочет наконец умереть. Поэтому и с поисками его имени скорее он больше поможет, чем помешает. Или я просто настолько привыкла считать его врагом, что не могу смириться, что мы на одной стороне?

Всевышний. Самое темное пятно во всей истории. Про него мы знаем гораздо меньше, чем даже про саму Безмолвную. И, по иронии судьбы, именно его хотим уничтожить. Создатель, что за время своего существования только и делал, что наказывал своих детей, импульсивный, но при этом расчетливый. С этой фигурой явно было что-то не так. Из всех нас с ним виделся лишь Оливер, но и тот не может ничего рассказать более точного. Как можно обращаться с собственными созданиями так? Ведь все мы его дети, по сути своей. Но одних он поставил управлять Миром, а других направляет на мучительную смерть, без права перехода. Да и как пламя покинуло своего Хозяина?

Что-то мучительно билось на самой поверхности, но никак не могло показаться наружу. Что это? Всевышний, дети, создания. Что не так? Его страх собственной силы. Я снова хожу по кругу, не в силах коснуться. Противное чувство внутри разжигало голод, а злость лишь подстегивала желание. Выдохнув, я закрыла глаза. Спокойствие, Валери. Не сила управляет тобой, а ты силой. Неприятный побочный эффект, конечно, но все мы учимся. Я тоже научусь.

От догадки я подскачила на месте, широко распахивая глаза.

Руки покрыла мелкая дрожь, заставляя вену пульсировать.

Нельзя говорить при нем. Взгляд коснулся Оливера. Скорее всего он знает, но не должен понять, что мы догадались. Я успею рассказать Эрику. Но ему нельзя. Я слабо понимала, почему он скрывал это от нас, но раз он не хотел, чтобы мы знали, значит стоит пока промолчать.

— Тогда решено, — Крейн поднялся с места, беря ребенка за руку, — в Башню.

Глава 5

Бак

Злость клокотала во мне, пересиливая страх. Сжимая кулаки, я смотрел, как фигуры удалялись, исчезая за горизонтом. Макс спокойно сидел на полу, снова что-то рисуя на листах. Совсем как Эрик. Не может никуда без своих листочков. Хотя в эпоху такого расцвета цивилизации можно было только радоваться, что мой племянник остается настолько независимым от всех этих технологий. Особенный ребенок, с первой минуты своего рождения.

Несмотря на то, что я был целителем и первый должен оправдывать сейчас Мэри, я не делал этого. У Ра давно не было обострений, Лавр была умна и проницательна. Я просто уверен, что женщина, беря в руки Книгу и подвергая нас всех опасности полностью осознавала свои действия. Из своего эгоистичного желания защитить собственную жизнь. Из-за страха. Двуличность этой женщины поражала меня с самого детства. Когда Крейны были на самой вершине политических игр, Мэри с огромным удовольствием приветствовала Эрика в доме, поддерживала и одобряла их дружбу с Максом. Но потом. Еще задолго до того, как окончилась Бесконечная война, когда она действительно поняла, что отношения Крейна с отцом слишком напряженные, женщина стала всячески препятствовать этому. Нет, она никогда в открытую не заявляла о своих намерениях, но я как психолог точно знал, от чего вдруг Лавр начал жутко ревновать Валери к Крейну.

Эти двое, сколько бы не враждовали, на самом деле подружились еще совсем в детстве. Просто форма их отношений была несколько иной. Подтрунивания, шалости, издевки. Все это отвратительно, но ведь а как они могли иначе? В изъеденном стереотипами обществе только так они действительно могли проявлять друг к другу внимания, находясь абсолютно на разных ступенях социальной лестницы. Дети лишь делают то, что говорят взрослые, пытаясь собственный чувства подстроить под правила этого Мира. Вот и Мэри прекрасно всегда это понимала, не хуже меня самого. Только вот ненавязчиво в разговорах упоминать Эрика и Валери вместе, рассказывая что-то смешное и забавное про них при Максе, она стала лишь тогда, когда Крейн перестал нести ей потенциальную выгоду. Скорее всего она даже собиралась каким-то неведомым образом заключить доселе немыслимый брак между Эриком и Эли, лишь бы породниться с Крейнами.

Все это прекрасно понимал я, Натали. Те, кто чувствуют людей нутром. А вот Эрик и Валери до сих пор видели в Мэри лишь слабую безвольную женщину, нуждающуюся в их защите. От злости я почувствовал, как зубы заскрипели. Получили демонстрацию? Конечно, к Мэри стоило относиться, как к больной. Определенный нарциссизм смешанный с эгоцентризмом помноженный на стресс и вуаля. Но глядя сейчас на то, как мерно от спокойного дыхания женщины поднимаются и опускаются ее плечи, я не собирался ее оправдывать.

— Мой мальчик нас защитит, — уверенный голос Ра разорвал тишину, — он уже делала этот. И снова сможет. Велика сила огня Врат.

Я тяжело вздохнул, отлипая от подоконника. «Мой мальчик». Куда же делся убийца? Боль и обида за столько лет мучающего себя друга мешали дышать спокойно. Но необходимо прийти в себя. Макс все чувствует. Он некромант от рождения, и судя по всему уже начинает управляться с собственными потоками. Конечно, все это было удивительно, но не неожиданно. В конце концов еще в тот день, когда стало понятно, что даже слабого энергетического фона на нем мы так и не заметим, к этому все готовились.

— Он разберется с этой тварью, — прошипела Мэри отворачиваясь к окну.

Не успел я понять, что произошло, как маленькая ручка Макса взметнулась вверх, а пальчики сжались в кулачок. Мэри закашлялась, сползая с кресла, безуспешно хватая ртом воздух. Ее старческие пальцы раздирали шею, пытаясь снять невидимую нам всем петлю. Бен оказался рядом с ней, пытаясь привести женщину в чувство, но все безуспешно. Ра лишь продолжала синеть на наших глазах. Я упал на колени перед Максом, протягивая вперед руку, лишь слегка касаясь кожи ребенка. Синие глаза Валери уставились на меня, не разжимая пальчики. Очередной хрип Мэри заставил меня вздрогнуть.

— Макс, послушай меня, — сглотнув слюну, я коснулся волос ребенка, — она сумасшедшая, понимаешь? Ра не различает, что хорошо, а что плохо, — ребенок нахмурился, глядя мне в глаза, — но ты же различаешь? Иначе бы ты не остановил маму, когда она напала на нее, понимаешь? То, что испытывает сейчас эта женщина, это страх. А от ужаса люди говорят всякие глупости.

— Бак, поторопись, она синяя, — донесся встревоженный голос Бена.

Обняв Макса, я что было сил прижал его к себе.

— Мы понимаем, как остановить сейчас тебя от плохого поступка. Но не делаем этого, Макс, — прошептал я, надеясь, что ребенок поймет.

— Почему? — тихий шепот мальчика коснулся моего сознания.

— Потому что тебе будет больно, понимаешь? А мы не хотим причинить вред тебе. Точно так же, как ты не хочешь причинять вреда ей. Просто ты устал, встревожен и хочешь защитить маму. Макс, но мы ей не враги и никогда ими не будем.

— Вы ее боитесь, — голос ребенка дрогнул, — страх, я чувствую, — маленькие пальчики коснулись горла, — вот тут, дядя Бак.

— Конечно, — я отстранился, глядя ребенку в глаза, — потому что она не наша мама. Это нормально, бояться того, чего не понимаешь, Макс. Отпусти Мэри.

Ребенок кивнул, разжимая пальцы. Судорожный вздох вырвался у меня из груди, и я снова прижал ребенка к себе, слыша надрывный кашель прямо у себя за спиной. Подняв Макса на руки, я тихонько гладил его по голове, стараясь успокоить ребенка. Ему нужен учитель из некромантов. Я лишь теоритически понимал, что происходит в потоками, но не мог их увидеть или ощутить. Но даже моих знаний хватало для того, чтобы понять то, что Максу не понадобилось даже слово для того, чтобы из пустить в ход, говорило о силе ребенка.

— Мэри, — строгий голос Бена заставил меня повернуться, — я думаю тебе стоит отдохнуть.

Женщина кивнула, оглядываясь на мальчика, от чего Макс тут же спрятал лицо, отвернувшись мне за спину. Ее рука метнулась к Книге, но Бен перехватил ее, не давая женщине коснуться.

— Это, для нашей общей безопасности, останется со мной.

— Но.

— Спи, — прошептал Макс, а Мэри тут же заморгала, растягиваясь на полу, — так мама делала. В пещере. Когда дядя Георг был там. Я правильно сделал? — мальчик смотрел на Бена, ожидая от того одобрения.

Бен неопределенно пожал плечами, поднимая уснувшую Мэри обратно на кресло и накрывая шалью. Наконец, Ра развернулся, сделав несколько шагов вперед. Не нужно было уметь чувствовать эмоции, для того, чтобы определить, что мужчина в явном смятении.

— Макс, давай договоримся сейчас. Твои папа и мама будут не в восторге, если ты продолжишь делать так с живыми людьми, понимаешь? Потоками нужно научиться управлять, а твоей маме для этого пришлось потратить целых пять лет жизни. Это очень ответственный Дар, на который решаются не многие. Не трогай потоки, если твоей жизни ничего не угрожает. Ты же мог, — Бен запнулся, глядя на меня, но я кивнул, внимательно наблюдая за серьезным лицом ребенка, — совершить непоправимое, Макс. Такого детям не говорят, но обычно дети и не обладают таким даром.

Макс кивнул, задумчиво переводя взгляд на меня. Неожиданно, ребенок кивнул, сводя брови на переносице.

— Я — Воин. Живых надо защищать, — облегченно вздохнув, я кивнул, улыбаясь ребенку, — а мертвое можно?

Мы с Беном снова переглянулись. Если бы мы могли знать. Никто не давал нам материалы по воспитанию юного некроманта, когда из него вдруг со всей присущей его возрасту любознательностью полились вопросы.

— А как ты остановил маму? — спросил я, пытаясь перевести тему в другое русло.

— Я позвал, мама пришла, — Макс пожал плечами, будто это само собой разумеется.

— Но звали мы все, а услышала она только тебя, — сказал Бен, заглядывая ребенку в глаза.

Макс тяжело вздохнул, оглядываясь по сторонам. Да, парень, нам тоже нелегко, но как-то нужно учиться друг друга понимать. Теперь ты нам пытаешься объяснить. Внезапно Макс прижал ладошку ко лбу Бена.

— Вот тут — солнышко. Это мама. Я позвал, — убрав руку, ребенок повернулся ко мне, — понимаешь, дядя Бак?

Я кивнул, поворачиваясь к Бену.

— Это связь. Валери сделала тройную сеть на себя, Эрика и Макса, когда того похитили. Видимо то, что сын дернул за поток, привело ее в чувство, ведь это тревожная метка. Чтобы он всегда мог с ней связаться.

— Я могу сделать связь тебе, тете Эли и девочке, — Макс смотрел на Бена, а я чувствовал, как от удивления у меня открылся рот, — Эрика. Дочка. Только когда они придут, — Макс развел руками, будто не замечая, как ошарашил взрослые, — сейчас не могу. Так мертвое можно?

Бен отрицательно покачал головой.

— Знаешь, до возвращения твоей мамы я думаю не стоит тебе трогать потоки. Мы не лучшие учителя в этом деле, но ты же можешь так и себе навредить. Не нужно, — я отрицательно покачал головой.

Ребенок проворно соскочил с рук и быстрыми шагами подбежал к окну, проворно забираясь на подоконник. Ловкий мальчишка. Эрик тоже любил в детстве куда-нибудь влезть, чему Натали была не очень рада. Постоянно ободранные коленки, сломанная рука. Ох, сколько же всего мы пережили в детстве. Несмотря на то, что у других детей Осирис чаще всего эти годы выглядели совершенно иначе, я был необъяснимо рад, что наше детство отличалось от всех. Макс встал на подоконнике, прижавшись лицом к стеклу.

— Даже вот этого нельзя, дядя Бак?

Ладонь ребенка коснулась стекла, а сам он уже повернулся к нам. Бледные щеки окрасил румянец, ребёнок явно хотел опробовать новую игрушку. Только мы с Беном не разделяли его энтузиазма. Мертвое здесь? Разве Валери не приказала им всем уйти? Разве они могли ослушаться приказа Хозяина? Они шесть сотен лет, гонимые голодом не вылезали из Пограничного леса, а тут через несколько минут после ее ухода уже стояли возле нашего домика.

— Макс, слезь, — сказал я, делая шаг вперед, иди сюда.

— Но он что-то говорит, дядя Бак! — пробубнил мальчик, снова поворачиваясь к стеклу, — Это не собачка, дядя Бак.

— Слезай немедленно! — крикнул я, делая шаг вперед.

Бен опередил, подхватив парня на руки, он тут же стащил его с подоконника. Но собравшись сделать шаг назад, вдруг передумал, прилипая к стеклу. Очень плохо. Лазутчики опаснейшие из тварей. Гипноз. Могут ли они делать это через стекло? Сделав шаг вперед, я зажмурился.

— Бак, стой. Парень прав. Он какой-то, — Бен повернулся ко мне, — странный. Просто стоит, достаточно далеко, подняв высоко руки. В своем обличии.

— Он показывает, что не трогает потоки, — сказал Макс, касаясь ладонью стекла, — он хочет говорить, дядя Бак, — синие глаза ребенка внимательно проследили за каким-то движением, — с тобой.

Бен кивнул, поворачиваясь ко мне. Здоровяк явно был взволнован, но не напуган. Интересно.

— Он указывает сейчас рукой ровно туда, где ты стоишь, — слова Бена что-то зацепили внутри.

Если они не могут ослушаться своего Хозяина, то эта тварь тут только если ее прислала Валери. Но зачем? Ведь можно просто позвонить, ну или вязаться с Максом в конце концов. Хотя в этом была логика. Рядом с ними находится Оливер, которому разве только больной окончательно на голову станет доверять.

— Макс, а других, — я сглотнул ком, вставший в горле, — таких там нет?

Ребенок отрицательно покачал головой.

— Дядя Бак, он ждет, — ребенок недоуменно посмотрел на меня.

— Да, Бак. Он просто стоит на месте, двигается, если необходимо, очень медленно. И держит руки поднятыми, хотя, кажется, что это ему не очень привычно, — Бен как-то странно кинул взгляд за стекло, — ты видел когда-нибудь лазутчика с поднятыми вверх руками?

Конечно нет. Если я не сошел с ума, то это знак. Ведь для нападения и поиска пищи тварям не требовалось задирать руки. Даже скорее наоборот. Мертвое всегда клонилось ближе к земле. Но поднятые вверх руки с открытыми ладонями, вряд ли такое требовалось для их выживания. Вздохнув поглубже, я выложил Книгу на стол, беря вместо нее кинжал. Чтобы не случилось, подвергать их всех опасности я точно не мог. Пока не передумал, шагнул к двери, берясь за ручку.

— Я выхожу, вы — закрываете дверь. Макс, пожалуйста, если почувствуешь других — кричи, но не выходите наружу. Я надеюсь, что это от Валери.

— Я тоже, — проговорил Бен, поворачиваясь к окну.

Шагнув за порог я вздрогнул, от потока воздуха, ударившего в лицо. Напряжение будто сковало каждую мышцу, от чего даже такое мимолетное касание вызвало бурю эмоций. Сжав посильнее кинжал, я решительно двинулся вперед, где на горизонте виднелась фигура лазутчика. Та еще тварь. При таком ярком солнце я никогда их не видел, и лучше бы никогда и не смог. Желудок подскочил внутри, делая кульбит, но я сглотнул слюну, прогоняя нахлынувшую тошноту. Бесцветные глаза твари с черной точкой зрачка внимательно наблюдали за мной. Внезапно его рука вытянулась вперед, от чего я остановился.

— Нлзя, — рот твари открылся, обнажая острые, но очень редко расположенные, зубы, — стой.

— Я понял, — кивнул, внимательно наблюдая за тварью, — все, остановился.

Лазутчик медленно коснулся острым когтем своего лба. Темная кожа поехала, а я подавил желание отвернуться.

— Опснсть, — лазутчик постучал по своему лбу, — еда, нт блже. Влри говрить, — мертвое нахмурилось, — тжло говрит.

— Да, я понял, мне нельзя ближе, потому что я для тебя еда, а Валери попросила что-то сказать, так?

Лазутчик кивнул, но тут же нахмурился, обдумывая что-то. Вторая рука мертвого медленно опустилась на горло, сжимая. Бесцветные глаза чего-то ждали от меня, а я был ужасно зол на все эти ребусы.

— Тжло говрит так, — произнес лазутчик, снова привлекая внимания к своей голове, с усилием стуча по лбу, — умнй Нстр, — я нахмурился, пытаясь разобраться в его речи, — глд не давт говрит. Слв тут, — он снова постучал по лбу пальцем, выжидающе глядя на меня.

— Так, тебя зовут Нестор? — лазутчик кивнул.

— Умнй Нстр, — мертвое нахмурилось, словно слова приносили ему боль.

— Но ты не можешь говорить четко, так? — мертвое сново кивнуло, стуча пальцем по голове, — И ты просишь разрешения залезть мне в голову, чтобы передать слова Валери? — к моему ужасу лазутчик кивнул.

Я отрицательно помотал головой. Мертвое снова вскинуло руки на верх, показывая, что не причинит мне вреда.

— Нстр не мжт не слшт Хзин, — медленно проговравия слова, мертвое морщилось, — Хзин гврт чт Бк еда Хзин, — видя, что я не понимаю, лазутчик ткнуло себя в грудь, — не еда Нстр, еда Хзин.

— Да не сожри твою душу Безмолвная, Валери, — выкрикнул я в небо, как только до меня дошло, о чем говорит лазутчик, — ты не можешь мне навредить, потому что Валери сказала, что я ее еда?

Облегченно выдохнув, тварь закивала, снова прикасаясь пальцем ко лбу. Вздохнув, я переступил с ноги на ногу, разминая затекшее тело. Так, ну в конце концов, если бы он хотел напасть — уже успешно мог это сделать, а не вести со мной тут диалоги, выцарапывания слова. Да и без того было достаточно проблем у этих мертвых, чем тут сейчас стоять передо мной. На секунду даже показалось, что я испытываю к этому существу сочувствие. Еда. Вот твой статус, Бак Лазарь, в глазах этой твари. Какое сочувствие? Если бы Валери не сказала, что ты ее пища, он бы уже с удовольствием дожевал твои остатки. Обреченно вздохнув, я кивнул, прикасаясь, подобно твари, пальцем ко лбу.

— Что я должен делать, Нестор? — спросил я, глядя в бесцветные глаза.

Лазутчик закрыл и открыл глаза, медленно указав на меня. Так хорошо. Размяв плечи, я закрыл глаза, стараясь расслабиться. Валери бы не подвергла меня опасности хотя бы из-за чувства вины. Чем бы не стала девушка, их связывало слишком много. Ведь, если задуматься, Валери именно ему доверила тайну своего исчезновения. Да, взяла клятву, но насколько же тяжело было ей прийти к нему, давнему другу и брату своего мужа. В голове защекотало и я открыл глаза. Передо мной стояла Валери такой, какой я привык ее видеть. Еще совсем юная, худая, обвешанная кинжалами в своей походной одежде. Она улыбалась, широко смотря на меня своими синими глазами. Даже понимание того, что это лишь действие лазутчика, не растворяло реальность восприятия.

— Бак, — я поднял руку, останавливая лазутчика.

— Нестор, — сказал я, глядя в глаза лазутчика, — я знаю, что это видение. Пожалуйста, не притворяйся ей. Ты же спокойно можешь говорить от своего лица в этой иллюзии, хорошо?

— Но почему? — брови Валери сошлись на переносице, — Тебе же приятно, что ты видишь?

— Да, Нестор. Я помню Валери такой. Но ты же сам сказал, что Нестор умный, а я не твоя еда. Так что давай относиться друг к другу с уважением.

Видение в виде Валери задумчиво вглядывалось в мое лицо.

— Ладно, — Нестро кивнул, — хорошо. Я уважаю твое желание, Бак.

— Ты понимаешь, что такое уважение? — исследовательский интерес пересилил страх, оттесняя его.

— Да, Бак. Я многое понимаю и чувствую. Сейчас, с изменением Хозяина, нам открываются новые грани, но на это мало времени. Я здесь, потому что Хозяин просила тебя попросить о помощи. Но прежде, чем попросить, она велела спросить, — Валери сглотнула слюну, смотря себе под ноги, — ты все еще веришь ей?

— Да, — ни секунды не колебаясь произнес я, — я знаю, чтобы не случилось с этой девушкой, она по природе своей всегда будет защищать людей. Конечно я верю ей.

Лазутчик кивнул, набирая побольше воздуха в грудь, а я снова поразился реалистичности его гипноза, когда прядь, коснувшись лба Валери, качнулась от тронувшего ее ветра.

— Тогда слушай. Валери говорит, что нужно идти в Дом Рабоса и выяснить, когда на самом деле был рожден Оливер. Эта информация очень нужна им с Эриком, так как они могут совершить непоправимое. Но она не может с тобой связаться никаким доступным для людей образом. Чтобы защитить тебя, она объявила тебя своей едой, а так как твоя энергия еще не восстановилась после ее нападения — тебе относительно безопасно идти в Дом. Более умного человека, чем ты, она никогда не встречала и уверена, что если кто-то и способен сейчас помочь, то только ты. Найти там Алисию. Она может что-то знать, — мертвое кивнуло, от чего локон Валери снова подскачил на лбу, — ну а чтобы твое путешествие точно прошло максимально безопасно, она просит Нестора сопроводить тебя.

Тряхнув головой, я зажмурился, пытаясь собрать мысли в голове в кучу. Так. Друзья не верят Оливеру, но делают вид, что купились на его игру. Не в силах обмениваться информацией друг с другом или с кем либо, Валери использовала момент и направила сигнал через сеть, связавшую ее мертвым, так как он не только один из умнейших — от ее следов на его энергии мертвые не тронут его. Интересно. Задумавшись, я снова поднял глаза на лже Валери.

— Нестор, а Макс?

— Ребенок Хозяина? — уточнил мертвое, наклонив голову на бок.

Я кивнул, дожидаясь его реакции.

— Валери велела взять его с собой, так как в Доме испугаются истинного некроманта и охотно дадут тебе всю информацию, — губы Валери тронула улыбка, — ну а еще она уверена, что ты защитишь ее сына хоть ценой собственной жизни.

— Почему вы служите ей? Как это работает?

Мертвое усмехнулось, разминая тонкие пальцы. На правой руке Валери блеснул золотой браслет. Вот это да. Настолько глубоко в памяти? Ведь это мертвое собрало данный образ просто за секунды, тут же показав его. Если посильнее втянуть воздух, то можно ощутить даже аромат, исходивший от Валери в те годы. Удивительно.

— Она — Хозяин. Мы всегда следуем за ним, — ответил Нестор, оглядываясь, — кровь, ведущая нас, ограничивающая, питающая. Ее кровь, Бак. Она была совсем ребенком, когда старый Хозяин показал ее мне. Тогда ее тело покрывал кокон вкусной жизни и его так хотелось поглотить, чтобы навсегда избавиться от голода. Такой же, как у вас всех, — он кивнул на меня, тут же отводя глаза.

— Почему тогда никто из вас не поглотил ее тогда? Она же тоже была едой, Нестор? В чем же дело?

— Спасение, — проговорил Нестор, глядя мне в глаза, — это то, ради чего мертвые способны на что угодно.

Тряхнув головой, я нахмурился, пытаясь разобраться в услышанном.

— Что это значит, Нестор? Почему ты рассказываешь мне все это?

— Тебе доверяет Валери, — сказал мертвое, глядя на меня, — настолько сильно, что несмотря на все свои опасения посылает мертвого к живому. Зная, что не только я не причиню тебе вреда, но и ты не тронешь меня, послушаешь. А если Хозяин считает возможным доверие между вами — значит и я тоже, — Нестор кивнул, слегка задержав голову внизу, — Валери сказала отвечать тебе на все вопросы, что ты задашь, потому что это важно для Спасения, — Нестор произнес последнее слово благоговейным шепотом, — это, — мертвое явно подбирая слова, пытаясь объяснить, — если упростить, то это избавление от бесконечного голода. Настоящий покой. Не сон, сквозь который ты чувствуешь, как голод пожирает твое естество, нет, — Нестор отрицательно покачал головой, — настоящий покой. Понимаешь?

Глубоко вздохнув, я снова кивнул, зажмурившись. То, как туман исчезал из головы, можно было ощутить на физиологическом уровне. Интересно. Это необходимо изучить. Возможно после это сможет помочь понять природу этих тварей.

Всевышний

Глава 1

Натали

По темным каменным ступеням Башни нас вели все глубже и глубже. Конечно, по легендам моя семья знала, что уровней под самой Башней никак не меньше, чем над ней, но увидеть воочию мог разве только Эрик. Ведь именно он работал здесь, но ничего не рассказывал о том, что творится ниже подземных камер. А посмотреть было на что. Широкая винтовая лестница под низким каменным сводом вела словно в центр земли. Освещаемая лишь факелами, она уходила глубоко вниз, превращаясь в маленькую точку, пока не исчезала совсем. Сколько же здесь этажей? Стараясь сильно не крутить головой, я внимательно смотрела под ноги, сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться. Запах плесени перебивался лишь душным ароматом смеси парфюма всех присутствующих. Собрались словно на праздник. Неужели и я была настолько слепа?

Сколько времени Рэндал диктовал свои правила жизни? С самого детства я знала, кто именно будет моим мужем. Перспективный, сильный, умный, красивый и невероятно притягательный Рэндал Крейн. Мне завидовала каждая девочка Осирис, что знала о нашей ранней помолвке. Стоило лишь немного узнать его поближе, чтобы понять — за всей этой оболочкой кроется жестокий и непримиримый ни с чем новым ужасный человек. Рэндал был способен лишь на одну любовь — к себе самому. Я помню, как плакала, прижимая новорожденного Эрика к груди. Мальчик, его мечта. Рэндал мечтал о сыне с помощью которого воплотит в жизнь все то, чего не смог сам.

Он никогда не любил нас. Наверное поэтому, когда Эрик вдруг очень сильно заинтересовался историей Исиды, я так обрадовалась. Все, что могла, я подкидывала ближе на библиотечных полках, сама перерыв архивы Крейнов. Даже пыталась донести это до Рэндала, но тому было плевать на чувства сына. После побега Валери, когда Рэндал вдруг начал оправляться от болезни, он вдруг сказал мне, что нашел ее. Как же горели его глаза в тот день. Он был одержим идеей послать убийц и уничтожить девочку. Рэндал был на это способен, я не сомневалась. Когда же Валери стала мне так дорога, что моя рука не дрогнула, завершая жизнь того, кто уже совсем скоро мог занять место в Правящих? Эрик скрыл все. Сколько раз я хотела прийти сюда, но сын не давал этого сделать. Война меняет правила. Наверное только сегодня я наконец стала понимать, что же пережили мои дети. Рука Валери не дрогнула, откидывая меня от смертоносной твари, вцепившейся в ее плоть. Девочка не сомневалась. Она знала, что последует боль, но я навсегда запомню ее взгляд, наполненный страхом за мою жизнь. Девочка моя, ты лучшее, что случалось в родословной Крейнов. Чтобы не происходило сейчас внутри нее, она рисковала жизнью ради моего спасения. Зажмурив глаза я снова коротко просила Всевышнего дать им сил. Мой маленький Макс. Твои родители будут рядом, целы и невредимы.

Шли все. Колонной, в ряды по двое, мы растянулись бесконечной змейкой, соединяя, казалось, сердце подземелий с самой высокой точкой Башни. Марсель оступился, от чего я чуть не врезалась прямо в его спину. Рефлекторно вытянув руку вперед, я подхватила мужчину за ворот, но тот лишь небрежно сбросил мою ладонь. Вежливо улыбнувшись, я окинула взглядом колонну, как бы показывая, что мы задерживаем сейчас всех на этих ступенях. Воины, сопровождавшие нас, остановились, внимательно оглядывая строй людей.

— Правящий, — голос Воина заставил Марселя поморщиться.

Выпрямившись, Осирис обернулся, презрительно окидывая взглядом обратившегося к нему. О, Всевышний. Я постаралась соблюсти приличия и не закатывать глаза, но по-моему уголок губы все равно дернулся.

— Вы задерживаете колонну, благородный, — Воин наклонил голову, от чего на его шее отчетливо можно было разглядеть номер.

Такое скопление Рабосов вряд ли видел кто-то из чистокровных раньше. Позабыв все правила хорошего тона, благородные внимательно осматривали каждого Воина, будь он музейным экспонатом. Воспользовавшись заминкой, чистокровные шептались, то и дело кивая в сторону вооруженных Рабосов.

— Рабос, — Прик вновь поморщился, — я не понимаю. Где Назар? Почему я в колонне со всеми остальными?

Воин устало вздохнул.

— Правящий, здесь только ваши семьи и те, кого вы просили пропустить. Нам необходимо обеспечить вашу безопасность, так как мы не знаем, как быстро чудовища проникнут в Башню. Поэтому нижний уровень, — Рабос вновь поклонился, — те, кто работает в Башне остались наверху. Пожалуйста, не усложняйте нам задачу. Чем быстрее вы окажетесь там, тем скорее все силы будут брошены на защиту Башни.

Кажется, я уже не слышала, как отреагировал Марсель. Валери просила выяснить, что тут происходит, а вместо этого я покорно спускаюсь вниз. Оглядевшись по сторонам, я повернулась к Жанне, держащей на руках девочку. Тронув Осирис за локоть, незаметно кивнула, быстро кинул взгляд на воина. Прик поняла. Протянув руки, она передала мне девочку, тут же вцепившуюся в мою шею.

— Ты помнишь тетю, спасшую тебя от чудовищ, — прошептала я очень тихо на ухо ребенку, надеясь, что никто не заметит.

Девочка тихонько кивнула. Не знаю, кто были ее родители, но они явно обучили дочь осторожности.

— Помоги ей, — косясь на Воина, наблюдавшего за колонной, быстро прошептала я, — тебе только надо подтверждать то, что я говорю, хорошо?

Девочка снова кивнула, упираясь головой мне в шею, от чего данный жест сторонний смотрящий мог расшифровать лишь как беспокойное движение шокированного ранее ребенка.

— Воин, — крикнула я, собравшись с силами, — прошу простить нас. Девочка очень хочет в туалет, она напугана и ей бы не помешала помощь профессионала.

Рабос дернул плечами, поворачивая к нам. Его темные глаза внимательно окинули нас, сканируя казалось каждый миллиметр тела. Я лишь надеялась, что дрожь моих пальцев он воспринимает, как признак усталости.

— Мы совсем скоро дойдем, ребенок же может потерпеть? — сказал Рабосом, нахмурив густые брови.

Я снисходительно улыбнулась, прижимая девочку к себе.

— Боюсь, что нет, милейший. Вы сказали, что в колонне лишь Правящие и их семьи, верно?

— Именно так, благородная, — кивнул Рабос на мои слова, а я снова улыбнулась.

— Так вот, дорогой мой, я не помню, чтобы среди семей Правящих, при всем моем глубочайшем уважении, был хотя бы один лекарь. Моя же семья является потомственными целителями, а мой племянник — известный во всем Эписе психолог, — стараясь не повышать голос, держа его ровно и уверенно, проговорила я, глядя в глаза Рабосу, — так вот я вам как врач говорю. То, что сейчас ребенок просится в туалет — это следствие пережитого шока. Ее мать погибла у нее на глазах, а незнакомый Рабос прямо перед ней разорвала трех чудовищ, — повернувшись к девочке я проговорила так же громко, — ты хочешь в туалет, милая?

— Да, — повторяя мою интонацию сказала девочка, — очень сильно.

— Вот видите, — будто это действительно могло о чем-то говорить, поцокав языком, сказала я, глядя Воину в глаза, — это требует немедленного вмешательства, иначе благородная Осирис может вырасти Всевышний лишь знает в кого!

— Вы же Натали Крейн? — я кивнула на вопрос Рабоса. — Ваш сын разорвет нас всех, если с вами хоть что-то случиться. Смотрящий Эрик Крейн таких ошибок не прощает. Поэтому девочке придется потерпеть, простите, — Рабос собрался отвернуться, а я рассмеялась.

— О, дорогой, мой сын гораздо с большей вероятностью разнесет тут все, если узнает, что маленькая девочка, почти такая же, как его сын, осталась на всю жизнь заикой из-за вашей твердолобости, — коротко кивнул, я снова подняла глаза, — прошу простить меня за прямолинейность. Как у вас там говорят? Сытого дня тебе, Воин. Ты же не допустишь, чтобы ребенок пострадал? Моя невестка, Валери, возможно вы знаете ее. Она вытащила эту девочку практически из пасти этих тварей. Она всегда приветствовала так всех нас. Сытого дня. Эрик помнит ее детство. Голодное ужасное детство вас, Воин, несчастных детей. Ты же не допустишь еще одной искалеченной жизни? — я выжидающе смотрела на Воина, не отводя от него взгляд.

Воин быстро схватил меня за локоть, приблизившись к уху. Я не успела ничего произнести, как шершавая ладонь предупредительно накрыла мой рот.

— Натали, я сейчас вас отпущу наверх, — шепот Рабоса обжег ухо, он тяжело вздохнул, — скажите Валери, что Эрику нельзя вниз. Я не знаю большего, правда. Но там люди, Натали. Все, что успел услышать. Запомните. Эрику нельзя вниз.

Я кивнула, а Рабос тут же отстранился, делая вид, что просто успокаивал девочку. Ребенок недоуменно посмотрел на меня, а я просто погладила ее по голове. Ох, дети. Кто бы меня погладил.

— Воин, — крик сверху, заставил нас обоих обернуться.

Быстро перебирая ногами по ступенькам, с внушительным бюстом на перевес, запыхавшись, бежала Елена Марил, держа в руках какие-то бумаги. Девушки, завидев меня, облегченно вздохнула, тут же останавливаясь и переводя дыхание.

— Позвольте забрать Натали. Она нужна наверху, — сглотнув слюну, девушка быстро кинула взгляд на меня, — для исследования.

— Да, конечно, — сказал Воин, кивая, — Натали Крейн с девочкой могут покинуть колонну.

Валери

Стараясь смотреть на дорогу, я пыталась сосредоточиться, но взгляд то и дело ускользал к телефону Эрика. Кто же знал, что способность врать приобретенная в Доме так хорошо пригодиться сейчас, когда в автомобиле вместе с нами двумя будет присутствовать Оливер и Лео, которому я больше не могла верить. Протянуть нить связи сейчас, когда они оба были рядом, незаметно, было невозможно. Крейн что-то чувствовал. Эрик то и дело оборачивался на меня, но я не понимала, как подать ему знак. Нет, конечно, Осирис понимал, что Оливер где-то нас обманывает, но понимает ли он, где именно?

Уцепившись за ниточку своей догадки, я не придумала ничего лучше, как воспользоваться своей новоприобретенной силой. Пальцы мелко дрожали, но сцепив их в замок, я сделала это движение не заметным. Давай же, Бак. Пожалуйста, ты должен понять. Такая тонкая ниточка, но это было все, что у нас есть. Образцы крови покажут лишь то, о чем мы с Эриком и так уже догадываемся. Но это… Совершенно новое. В голове зрел план, но мысли путались из-за ожидания. Звонок заставил вздрогнуть. Я лишь силой уговорила тело не дернуться в сторону Эрика.

Крейн не торопясь вытащил телефон из кармана смотря на экран. Короткий взгляд серых глаз. Есть! Детектив Эрик Крейн понял, что этот звонок не случайность. От страха, что что-то пойдет не так на спине тут же выступил пот, но закусив губу, я отвернулась к окну.

— Да, Бак, — сказал Эрик, снова кидая на меня взгляд, который я ощущала даже спиной, — что-то случилось?

— Включи громкую связь, — донеслось с заднего сидения от Оливера, — вдруг что-то важное.

Вот тварь. Чего же ты так боишься, Оливер? Я же где-то совсем близко, правда? Чудовище просунул голову между передних сидений, а Эрик спокойно нажал кнопку громкой связи.

— Да нет, ничего особенного, — голос Бака звучал ровно, а истинные эмоции динамик был не способен передать, чему я сейчас нескончаемо была рада, — Макс сказал, что мама забыла какую-то его вещь на поляне.

Две пары глаз уставились на меня, а я молча кивнула, стараясь дышать ровно.

— Да, Бак. Что-то забыла, — Эрик смотрел на телефон, косясь на меня.

— Ну вот, а ты сказал из дома не выходить. Но теперь же Валери управляет этими тварями, верно? — на мгновение голос Бака дрогнул, а Оливер тут же посмотрел на меня.

Опасно близко. Равнодушно разведя руками, я подала голос.

— Да, Бак, этими тварями теперь управляю я. Но их голод может быть и сильнее меня, выходить не очень безопасно, — стараясь не смотреть на Оливера, произнесла я.

— Так, ну Макс говорит, что он без этой штуки, никак не запомню, как она называется, никак не может. Если я быстро выйду вместе с ним? — я почувствовала, как уголок губ дрогнул, но тут же отвернулась к окну.

— Бак, прости, но я сказала тварям, что ты моя еда. Поэтому они не должны тронуть тебя. Так что быстрая вылазка, думаю, ничего страшного не принесет, — стараясь говорить как можно равнодушнее, произнесла я, — ну и Макса возьми с собой, вдвоем быстрее отыщите. Ему то твари совсем не важны.

— Да, так и сделаю, — голос Бака сорвался, — прости, Вел. Я струсил и повел себя, как кретин. Знаешь, сейчас очень хочется сказать, что Врата для тебя откроются, — Осирис остановился на секунду, — но я очень рассчитываю, что Макс увидит снова свою маму живой и невредимой.

Связь прервалась, а Эрик слишком пристально уставился перед собой. Надеюсь, что это вижу только я. Оливер не сводил взгляда с моего лица, пытаясь уловить оттенки чувств и эмоций. Я улыбнулась, отворачиваясь к окну. Ну давай же, папа, изучай. Ничего, кроме пожирающего меня голода сейчас ты не увидишь. Преимущество того, чтобы быть живым мертвым. Ну а будешь слишком неосторожен, попробуешь убрать вуаль, и сам не заметишь, как снова погружаешься в я уверена, еще не забытые ощущения.

— Что ты забыла на поляне, Валери? — нарочито спокойный голос Оливера заставил повернуться.

Глядя прямо в зеленые глаза цвета сочной травы я улыбнулась. Спасибо, видимо способность врать у меня от тебя.

— Калейдоскоп, Оливер, — краем глаза заметила, как Эрик расслабился.

Еще бы. Он точно знал, что такой штуки у Макса и в помине нет. Его воображение прекрасно работает. А вот у меня в Доме была, и Осирис помнит это. Думаю даже очень хорошо помнит. Осталось придумать, как подать Крейну знак.

— Он без этой штуки спать не может, — сказал Эрик ровным голосом, улыбаясь, — обязательно перед сном крутит, разглядывая картинки.

Внутри все ликовало. Крейн понял. Теперь он подает мне знак, что ждет момента. Отлично, осталось лишь придумать.

— Что-то я не помню, чтобы мальчик крутил эту штуку в руках на поляне, — Оливер не отрывал от меня взгляд, а я не отводила свой.

Думай, Валери. Ответ должен быть очень простым, на самой поверхности.

— На поляне игрушка лежала у меня в кармане, — ответил Эрик, не отрывая взгляд от дороги, — видимо выпала.

— Тогда почему ваш друг сказал, что ее забыла Валери, — Оливер улыбнулся, а я вздохнула, закатывая глаза.

— Оливер, ты лучше бы думал, как нам в Башню проникнуть. Это же ребенок. Откуда я знаю, почему он сказал именно так? — как можно более безразлично ответила я.

Чудовище откинулось обратно на сидение, а я сова кинула вгляд на Эрика, пытаясь придумать вразумительную причину, почему вдруг нам пришлось говорить не вслух, а посредством связи. В голову ничего убедительного не лезло. Башня совсем близко, но я одна не смогу провернуть все. Да и разобраться во всех этих тонкостях лучше доверить Эрику. Во-первых его это отвлечет от того, о чем сейчас лучше не думать. Ну а во-вторых я уже неплохо оплошала в прошлый раз, попытавшись все вырулить сама. Теплая рука коснулась моих пальцев, сжимая ее, а я инстинктивно обернулась.

— Как ты? — беспокойство Эрика повисло в воздухе.

Пальцы сильнее сжали мою ладонь, а голову обожгло. Я изумленно смотрела на поток, практически незаметно светящийся между нашими пальцами. Крейн догадался! Он придумал, как. Я сильнее потянула на себя его руку, чтобы свечение не было заметно для сидящих сзади.

— Быстрее, Вел, что ты поняла? — голос Эрика звучал в моей голове.

— Я очень беспокоюсь за Макса. С ним начинает что-то происходить, Эрик, а мы не успеваем понять, что именно, — вслух ответила я, тут же напитывая поток, — мы ищем не Всевышнего, Эрик.

— Даже энергия остается с владельцем после смерти. Пламя не покинуло бы просто ослабевшего Всевышнего, — взгляд Эрика быстро прошелся по зеркалу заднего вида, — Вел, мы со всем разберемся. Макс не обычный ребенок, но как только все закончится, все наладится.

— Почему Оливер скрывает это?

— Мы слишком мало знаем про него, — Эрик притянул мою руку и коснулся губами пальцев, — я думаю, что у Башни нам стоит разделиться.

— Да, разделиться. Мне нужно поговорить со Старейшим, он что-то может знать. А для этого рядом не должно быть Оливера и Лео. Бак и Макс сейчас на пути в Дом Рабоса. Если нам кто-то и может помочь, то твой брат, — осторожно вытянув руку, я обернулась назад, — Эрик прав. Я возьму на себя главный вход. Все силы будут брошены на защиту, когда я выведу мертвых за собой. За это время вы все спокойно проникните в Башню через подземелья.

Бак

Ноги увязали в высокой траве, но крепко держа Макса за руку, я практически бежал вперед. Бен не сопротивляясь одолжил нам свою машину, правда был в шоке, когда я сообщил, кто именно отправится со мной в Дом Рабоса. Нестор шел тихо, таща старинные фолианты в руках. Какое-то внутреннее чутье подсказывало мне, что мы что-то в упор не видели на самой поверхности. Совсем скоро Эрик и Валери уже будут в Башне. А это значит, что времени на посторонние мысли совершенно не оставалось. Крейны не глупы, но сейчас мы все потерялись, не понимая, в какую сторону необходимо копать. А Чудовище тем временем распечатал сценарий, раздал всем в руки и с уверенностью прет вперед, не оглядываясь. Ведь не зря он появился именно в тот момент, когда мы все решили выяснить про него как можно больше?

Валери сказала выяснить, когда родился Оливер. Но как? Записи уничтожены, единственный клочок бумаги с его именем в самой Башне, а прочитать то, что там написано может лишь Эрик. Дом Рабоса, конечно, стоял с начала нового времени, но и там осталась лишь плесень, покрывающая стены. Уже давно переписана вся история, а нужно понять, что происходило шесть сотен лет тому назад. Я заставил себя остановиться, глубоко вдыхая аромат свежей травы с приятной прохладой Исиды. Без паники. Сейчас нужно собраться и вытащить все, что возможно. В конце концов я сам воспитывался в Доме и многим интересовался в то время.

— Бк, — голос Нестора заставил меня обернуться, — Нстр длше нет.

Когтистые руки опустили фолианты на землю, делая несколько шагов назад. Я недоуменно переводил взгляд с него на фолианты обратно. Догадка проскользнула в голове.

— Там много живых, а ты голоден, так? — тварь кивнула, отворачиваясь, — Ладно. Тогда оставайся здесь. Как только я что-то выясню — приду сюда и мы вместе свяжемся с Валери.

— Крг, — мертвое кивнуло в сторону Пограничного леса, — крвь звт Нстр. Слбй крвь.

Недоуменно проследив за его взглядом, я поморщился, пытаясь разобраться в услышанном.

— Так ты сам говоришь, что слабая кровь. Нестор, чтобы тебя там не звало, ты же не можешь ослушаться Хозяина, правда? — тварь кивнула, не сводя взгляда с леса, — Вот там, — я махнул рукой, — я буду искать тебя очень и очень долго. И тогда ты не сможешь сделать то, что тебе приказал Хозяин. А значит и спасения не получишь, верно?

Тварь мгновенно приблизилась ко мне, сжав когтистую лапу на моей шее. Хватая ртом воздух, я чувствовал, как ноги отрываются от земли. Покрытое язвами и отваливающейся плотью лицо было так близко, что я в полной мере мог ощутить запах гниение из его черного рта. Сглотнув слюну, я вцепился в руку, пытаясь вырваться.

— Еда Хзин, — тварь швырнула меня на землю, тут же делая несколько шагов назад, — спасние — потм ты жв.

Макс подбежал ко мне, а я пытаясь перевести дыхание, захлебывался собственным кашлем. Потерять бдительность рядом с мертвым. Надо же. Кажется я совсем забыл, на что способны все эти твари. Нельзя упоминать про спасение при нем. Боль в горле сейчас служила хорошим напоминанием, что следить нужно за своими словами.

— Все, Нестор, я все понял. Я просто имел ввиду, что Хозяин ведет вас к спасению. А если мы оба не сделаем то, что она хочет, — пытаясь подобрать слова, я поднялся с земли, — то можем отсрочить его.

Мертвое согласно кивнуло.

— Нстр ждть Бк.

— Что тут происходит? — крик где-то за спиной заставил всех нас обернуться.

Ханна Нейм, в своем боевом костюме из хлопка, светлого, что свидетельствовало о его использовании по назначению, стремительно приближалась к нам. Я посмотрел туда, где минуту назад стоял Нестор и почувствовал, как рот открылся от удивления. Пустота. Лазутчик или накинул иллюзию, или растворился прямо в воздухе. Хотя может оно и к лучшему. Натянув на лицо одну из самых очаровательных улыбок, я поклонился учителю, выражая почтение. Конечно, та еще фурия, но как без нее мне пройти внутрь? Время утекало сквозь пальцы.

— Осирис Бак Лазарь, Вы ли это? — прищурившись, учитель окинула меня взглядом, скрестив руки на груди.

— Именно так, уважаемая Ханна Нейм, — потянув Макса за руку, я заставил мальчика поклониться, — а вот это сын Эрика Крейна.

Глаза Осирис жадно прошлись по лицу мальчика. Макс покосился на меня, сжимая сильнее руку. А улыбнулся Ханне, загораживая Макса.

— Он некромант. И нам очень нужна Ваша помощь.

Глава 2

Натали

Чуть не споткнувшись о каменную ступеньку, я крепче прижала к себе девочку, продолжая бежать за Еленой. В Марил словно кто-то вселился. Узнав, что телефона у меня с собой нет, Осирис тут же сломя голову рванула наверх, то и дело кидая взгляд на бумаги, словно не могла поверить в то, что там видела. А колонна все не заканчивалась. В нетерпении, я схватила девушку за локоть, но так лишь стрельнула глазами на людей давай понять, что информация у нее строго секретная.

Наконец, когда мы вновь оказались в длинном коридоре на первом этаже Башни, Марил остановилась, протянув мне бумаги. Опустив девочку на пол, я внимательно уставилась на термины, которые уже давно позабыла. От нетерпения Елена переминалась с ноги на ногу, ожидая моей реакции.

— Дорогая, помоги мне это расшифровать, — девушка будто ждала этих слов, поэтому тут же подбежала, раскладывая три листа бумаги веером.

— Вот это кровь Оливера, — Елена тронула край листа пальчиком с аккуратным маникюром, — Валери и Эрика.

Я кивнула, давай понять, что с этим разобраться моих знаний вполне хватило. Девушка взволнованно кинула взгляд на дверь. Три кольца охраны вдруг оживились, снаружи доносился шум. Елена тут же вернулась к разъяснению не оставляя времени для пауз. Кажется у нас его и так больше не было. Этого времени.

— Коротко — анализ подтверждает, что Валери дочь Оливера, а Оливер — предок Эрика. Иными словами, наши Крейны — кровная родня, — Елена снова подняла взгляд, а я закатила глаза.

— Елена, неужели ты думаешь, что в этом я не разобралась? У тебя же тут и так подробно все написано. Процент совпадения по ДНК у Эрика и Валери смехотворный, так что генетически на Максе это сказаться никак не должно, — Марил кивнула, — ты мне лучше объясни, что вот это такое? Я ни разу этого не видела, возможно, когда я училась, такого еще не было.

Облизав губы, Елена тяжело сглотнула слюну. Я недоуменно уставилась на девушку, пытаясь понять, зачем сейчас эти театральные паузы. Испуг в глаза Осирис вызвал волну мурашек по спине. Глубоко вздохнув, я снова медленно прошла глазами по двум листам с неизвестными мне символами. Пауза не была театральной. Ужас холодной волной прошелся по желудку, заставляя тот сжаться в болезненный комок.

— Я не знаю, Натали. Понятия не имею, что это такое, — Елена глубоко вздохнула, — но это точно их кровь.

Это не просто их кровь. Неизвестный ген, не знаю, как это назвать, покрывали пятьдесят процентов ДНК Валери. Сначала я не поняла, почему листок перед глазами вдруг задрожал. Глаза скользнули по пальцам, Меня трясет? Где хваленое самообладание? Или… Каменная крошка посыпалась с потолка, покрывая толстым слоем пыли нас троих. Чихнув, девочка вырвалась и побежала куда-то внутрь Башни. Я дернулась вперед, но Елена схватила меня за руку.

— Там есть кому о ней позаботиться, — проговорила Елена, отряхиваясь.

— Всевышний, защити наши души, — прошептала я, глядя, как дверь главного входа в Башню распахивается.

Валери

Зацепившись за Нестора, я снова не нашла ничего нового в его потоках. Нужно было выигрывать время, но как? Мы были у самой Башни и сейчас, когда Эрик озвучивал план действий, я вдруг словно лишилась слуха. Сердце стучало где-то в районе горла, а я то и дело бросала взгляд на телефон Эрика. Давайте же. Елена, Бак, кто-нибудь. Ладони вспотели, но я не решалась вытереть их о ткань штанов. Страх поглотил меня с головой. Оставалось надеяться, что Оливер и Лео воспримут это лишь как ужас от того, что мне предстояло сделать.

— Вел, ты слушаешь? — Эрик щелкнул пальцами у меня перед носом, отчего я вздрогнула, — Ребенок, успокойся. Ты чего? — мягкая улыбка коснулась губ Осириса.

Заставить себя улыбнуться было выше моих сил, поэтому я просто кивнула головой, пытаясь прочистить горло. Связки будто залили свинцом, голос возвращался с трудом.

— Ты и Оливер заходите через подземный ход с северной стороны Башни, как только охрана оттуда преимущественно переместиться в сторону главного входа, — Эрик согласно кивнул, — Лео же идет через затопленный проход в Исиде. Он не охраняется, да и знаем о нем, похоже, только мы. Ну а я, — снова закашлялась, возвращая голос, от чего Оливер усмехнулся, — с тварями иду с главного входа, привлекая к себе все основные силы.

— При этом, Валери, нужно максимально избежать жертв, — Крейн нахмурился, а Оливер откровенно расхохотался.

Сглотнув слюну, я поморщилась, глядя в серые глаза Эрика.

— Крейн. Я буду держать голодную армию тварей около людей, покрытых вкусным слоем живой энергии. Я себя то не очень могу держать. А эти люди, напомню, если кто-то забыл, Воины, которые будут нападать, что естественно. Поэтому я сделаю все возможное, чтобы никто не пострадал, но гарантировать этого не могу, — закончила мысль я.

Получилось. Оливер и Лео окончательно расслабились, приняв мой страх за ужас от предстоящего сражения. Эрик подсказал, молодец, Все же не зря мне порой кажется, что он читает мои мысли. Теперь эти двое просто уверены, что мы не думаем больше ни о чем, кроме как о уничтожении цели. По плану Лео проникнув через затопленный вход, проберется туда, где храниться пергамент, попробует снять с него след, пока Эрик с Оливером в подземельях, а я снаружи будем отвлекать всю охрану. На самом деле наш план с Эриком выглядел несколько иначе. Оттащить Оливера как можно дальше от меня, чтобы я спокойно могла найти Старейшего. Отрезать от всей группы Лео, дабы успеть дать сигнал Воинам о его перехвате. А дальше дождаться уже новой информации и понять, насколько сильно нам врет Оливер.

И на чьей мы стороне.

— Все получится, — Эрик подошел ко мне, заключая лицо в свои теплые ладони.

Прикрыв глаза, я не удержалась от того, чтобы потереться щекой о его руку. Конечно получится. Мы всегда побеждаем. От самого начала, с первых походов и до сегодняшнего дня, мы с Крейном всегда выходили победителями. По-другому не могло быть. Осталось лишь использовать время с пользой. И ждать Бака.

— Так, все, достаточно, это все таки моя дочь, Сильнейший, — хмыкнул Оливер, — имей уважение, быстро шаг назад и пошли.

— И моя жена, — не поворачиваясь, ответил Эрик.

Теплые родные губы тут же нашли мои, нежным касанием заставляя раскрыться навстречу. Волна приятных мурашек пробежала по спине, когда ладонь Крейна зарылась в мои волосы. Я лишь крепче прижалась к Осирису, стараясь раствориться в нахлынувших ощущениях.

— Я постараюсь вести его как можно медленнее. Бак должен успеть. Без информации опасно идти в Башню, — голос Эрика в голове заставил ресницы дрогнуть.

Вот так вот. Стоит поверить, что тебя тут готовы на руках носить в противостоянии со злым папочкой, как все оказывается лишь хитроумным планом Осириса.

— Я жду Бака. Но долго тянуть не вызвав подозрений нельзя, — ответила я, усилив поток.

— Мой телефон у тебя в заднем кармане. Мне под присмотром Оливера явно не грозит снова взять его в руки. Я верю в тебя, Вел, — и не дождавшись моего ответа, Крейн отстранился.

Разочарованный вздох невольно вырвался из груди, а Эрик тут же улыбнулся. Я кивнула, чувствуя, как наконец уголки и моих губ дрогнули. Справимся.

— А теперь вперед, — сказал Эрик, разворачиваясь.

Усевшись на траву и поджав ноги под себя, я наблюдала, как три фигуры растворяются на горизонте. Вот и все. Осталось совсем немного, лишь дождаться Бака и решить, кому стоит верить, а кому нет. Наконец-то все будет кончено. Закрыв глаза я сильнее вдохнула приятный летний воздух. Даже не верится, что мы в шаге от спокойствия Эписа. Никаких больше тварей, Оливера, Всевышнего. Ничего этого больше не будет в моей жизни. Невольно улыбнувшись, я мыслями снова вернулась к Максу. Истинный некромант. Справимся ли мы с его воспитанием? Умение управлять потоками — это огромная ответственность. Один неосторожный поворот, схватить что-нибудь не то, а дальше уже и так понятно, что будет.

Еще одно Чудовище.

Я вздрогнула от собственных мыслей, чувствуя, как желудок внутри обожгло волной истязающего все тело голода. Поморщившись, постаралась дышать медленнее. Куда уж там. Горячая волна охватила все тело, туманя разум. Упав на траву я сжалась в комок, пытаясь прогнать противное чувство. Давай же. Скрипя зубами, сглотнула слюну.

Кому ты врешь, Валери?

Запах земли бил в нос, а перед глазами снова и снова сиял туман живой энергии. Желанной. Ведь стоило лишь протянуть руку. Какой-то долбанный миллиметр и все, голод бы ушел. Зарычав, я ударила кулаком землю, пытаясь выгнать навязчивый мираж из головы.

Не ушел бы. Голод лишь разжигается от живой энергии.

Закусив губу, я почувствовала, как металлический вкус наполнил рот. Так лучше. Снова вздохнув полной грудью, я упала на спину, глядя в небо. Смех невольно вырвался из груди, сотрясая все тело. Я чувствовала, как кожу царапают какие-то ветви, но было все равно. Раздирающий тело истерический смех продолжался. Горячие слезы потекли по вискам, скатываясь вниз, в волосы.

И как же ты собралась жить среди них, Валери? На завтрак Бак, на ужин кто? Рыжая голова Эли пронеслась в воспоминании. Ее ребенок может быть, м? Бен? Кто, Валери Крейн, будет твоей новой жертвой?

Ничего не закончится. Оливер шесть сотен лет искал способ избавиться от этой «власти», найти выход сбежать из тюрьмы голода. В которую сам же себя и заключил. Громко всхлипнув, открыла глаза. Но я же не выбирала! Вот этот голод, отчаяние, выворачивают внутренности. Я не выбирала его.

Безмолвная не принимает меня.

А теперь… Кто вообще примет меня теперь?

Подняв ладонь к солнцу, я смотрела, как кожа сияет под ласковыми лучами светила. Тюремщик бессмертен, ведь так? Зажмурившись, что есть сил, я закричала.

Мой голос разносился вокруг, разрывая тишину, но я не могла перестать. Крик отчаяния превратился в жуткую песнь, разбивающую мою грудную клетку. Пусть выльется вместе с голодом. Пусть все это исчезнет. Пожалуйста. Всевышний, Безмолвная, кто угодно. Прекратите этот кошмар, я умоляю вас. Я кричала, оглушенная собственным криком, чувствуя обжигающие волны затапливаемого меня голода.

Оливер, я знаю, почему ты сошел с ума.

Мокрый нос твари уткнулся в мою ладонь, а я подскочила на месте, тут же выхватывая нож. Примитивный. Худое собачье тело, высокие тонкие ноги, острые уши. Все это добро на теле без шерсти, словно его освежевали и тут же направили ко мне. Кровь капала из открытой пасти, перемешиваясь со слюной чудовища, на землю там, где секунду назад была моя голова. Тварь наклонила голову, заглядывая мне в глаза.

И завиляла хвостом.

Вот эта радость чудовища стала для меня ударом под дых. Из легких будто вышибли весь воздух, попутно проткнув их парой сломанных ребер. А тварь прижималась к земле, вывалив язык наружу, резво подпрыгивая и снова падая на окровавленный бок.

Он кого-то сожрал, Валери. Возможно какого-то ребенка, как тот, которого ты вытащила из вот таких пастей сегодня утром. Вот этот вот песик только что знатно прикрепился и теперь счастливо приветствует своего Хозяина. Желудок сделал кульбит, а я отвернулась, желая сделать шаг назад. Лишь бы не видеть мертвое. Но тут же наткнулась взглядом на еще два таких же веселых создания.

Все они знатно подкрепились.

И, кажется, решили поделиться с Хозяином.

Туда, где в траве что-то белело, я старалась не смотреть, тут же отведя взгляд. Но добродушные собачки тут же заметив мой «интерес» рванули в сторону кровавого ошметка.

— Это ваша еда, не моя, — тут же расширив поток произнесла я, — вы знатно поохотились.

Ненависть горячей волной опалила меня, стоило лишь тварям снова повернуть свои морды. Они не понимали. Слышали приказ, но не понимали, чего я от них хочу. Застонав, я дернула за поток, заставляя тварей прижаться к земле.

— Еда, — я протянула руку туда, где по моим предположениям все еще что-то белело, — ваша, — моя ладонь тут же указала на тварей.

На этот раз повторять дважды не пришлось. Завиляв хвостами, двое мертвых кинулись туда, где были остатки того, кого я не успела спасти. Присев на корточки, я вытащила из кармана телефон, с надеждой смотря на него. Время шло, а тишина пугала. Хотя бы Елена что ли позвонила. Тяжелый смрадный запах ударил в нос, когда одна из тварей смачно облизала мою щеку, тут же прижавшись к земле. Не выдержав, я дернула за поток, заставив тварь скулить, быстро перебирая костлявыми лапами.

Внутри что-то надломилось, больно врезаясь куда-то вниз живота.

Я не могу так с ними.

Да, когда они рвут, надают, когда они — это опасность — это проще.

Но сейчас… Они же верят мне.

Медленно разжав пальцы, я смотрела, как несчастное создание снова ползет ко мне, низко пригибаясь к земле. Не веря в то, что я делаю, протянула вперед руку с трясущимися пальцами. Влажный нос уткнулся в мою ладонь, а я почувствовала, как высохшие дорожки слез вновь наполняются влагой.

— Нам надо что-то придумывать, парни, — смотря как прижимается ко мне трясущееся тело прошептала я самой себе, — живое трогать нельзя.

Тварь ластилась словно щенок. Мои пальцы прошлись по зубам создания, способным легко сломать любую кость в человеческом теле. Я слишком хорошо помнила это. Их глаза, наполненные голодом, крики моих братьев. Каждого малька, чью жизнь забрали вот такие вот зубы. Шрамы, покрывающее тело Крейна. Мои собственные. Но почему сейчас я не могла просто втянуть обратно свой поток? Может потому что знала, что через пару часов его вновь напитает сеть и он встанет, словно ничего не случилось? Тогда зачем я глажу вот эту еще местами прогнившую плоть?

Трель звонка заставила меня подпрыгнуть на месте, а тварь даже не шелохнулась. Гибрид все так же лежал на земле, весело выбивая хвостом траву. Вытащив телефон из заднего кармана я поспешно нажала кнопку приема вызова.

— Эрик? — голос Бака был взволнован.

— Валери, и я одна, говори, — быстро произнесла я.

— А, — Осирис запнулся, — эм, как ты?

Гнев горячей волной тут же разлился по венам.

— Только что гладила тварь, недавно отужинавшую кем-то из жителей Эписа. И мне, и твари понравилось. Этого достаточно? Почему ты звонишь Крейну а не прислал Нестора, Бак? Это опасно!

— Вел, тихо, — Бак перешел на шепот, — Нестор слишком далеко, время дорого, а я отправлю тебе изображение того, кто, кажется, убил Всевышнего. Посмотри его прямо сейчас, — голос Осириса был взволнован.

Звонок прервался, но тут же пришло уведомление о получении изображения. Я приблизила максимально, чтобы рассмотреть лучше. Портрет. Три человека, изображенных на картине, заставили сердце пропустить удар. Два Осириса, похожих, словно капли воды, стояли по разные стороны от молодого Рабоса. Все трое улыбались, положив руки друг другу на плечи. Подавившись вздохом, я снова и снова разглядывала лица. Пальцы на автомате набрали номер Бака.

— Это же он, я не ошибся? — сразу ответил Осирис, — Просто я только один раз видел.

— Да, Бак. Это он, — мой голос звучал где-то далеко.

Бак глубоко вздохнул, собираясь с силами.

— Вел, а дальше я расскажу тебе то, почему звонил Эрику, а не пытался связаться с тобой. Попробуй, пожалуйста, сейчас максимально успокоится, ладно? Твоя психика не устойчива, Вел, — Бак запнулся.

— А безумное Чудовище нам сейчас нужно меньше всего, — договорила я за Осирисом, снова опускаясь на траву и почему-то кладя руку на голову твари, — я готова, Бак.

— В это будет сложно поверить, но историю Эписа переврали гораздо больше, чем мы могли себе представить.

Рассказ Бака занял не так уж и много времени. Осирис старался быть аккуратен в подбираемых выражениях, но я все равно чувствовала, как с каждым словом внутри что-то умирает навсегда. Сжав пальцы на шкуре твари, я ловила уплывающее сознание. Когда первая капля упала на мою ладонь, я даже не сразу поняла, что плачу. Меня трясло. Плечи содрогались от разрывающих меня эмоций. Сглотнув слюну, я сдержала рвущийся наружу стон. Холодная рука сжала что-то внутри, вытягивая наружу. Нервно облизав губы, я кинула взгляд на Башню, чувствуя, как напрягается каждая клеточка тела. Когда же Бак закончил, переводя дыхание, я закрыла глаза, пытаясь убедить себя, что мой разум все еще со мной.

— Вел, — Бак сглотнул слюну, — у нас просто не было и шанса. С самого начала.

Я согласно кивнула, сглотнув вставший во рту ком.

— Да, — голос хрипел.

— Вел.

— Бак, — я удивилась, с какой скоростью тут же заработал мой мозг, — послушай меня, пожалуйста. Бери Нестора, он поможет, он прямо сейчас получит приказ. Всех, кого знаешь и любишь, Макса, Бена, Эли, ребенка, всех, кто не в Башне. Эвакуируй хоть весь город, я прошу тебя, — мой голос сорвался.

— Вел, просто успеть. Тебе нужно просто успеть.

— Твою мать, Бак! — закричала я, — На секунду представь, что я не смогу. Ведь мы все пляшем под эту дудку. Просто представь, — сглотнув слюну, я набрала побольше воздуха в грудь, — так вот. Если я не успею — ни один мой поток не прикоснется к нему, Бак.

— Валерий Крейн, послушай меня.

— Нет, это ты послушай меня, Бак. Если я едиственно оружее против него, то Эпис обречен, — оборвала я друга.

— Вел, я понимаю твои чувства, — Бак запнулся.

Закатив глаза, я как можно более спокойно ответила Осирису.

— Эпис сгорит до тла, если мне придется встать против Эрика Крейна, Бак.

Тишина, зависла на том конце трубке, слишком долго.

— Тогда прошу тебя, Вел, поторопись.

Когда в трубке послышались гудки, я все еще держала телефон у уха. Меня трясло. Тело дрожало, будто весь день пробыло на морозе. Пальцы онемели, выронив нагревшийся аппарат в траву. Нужно сосредоточится. Ноги подкосились, заставив снова упасть меня на землю. Уткнувшись лицом в влажный бок твари, я что было сил прижалась к ней, глуша собственный крик. Чудовища завыли. Боль, поглотившая меня, заставила все мышцы скрытиться спазмом. Твари чувствовали. Их становилось все больше вокруг. Влажные носы, когти, пальцы. Они гладили меня, пытаясь вернуть на землю. А я лишь чувствовала, как сотрясаясь в беззвучных рыданиях, пыталась удержать собственный разум.

Что говорил Бак? Успеть. Обмануть того, кто веками выстаивал свои планы.

Успеть.

Вдохнув поглубже, я отпрянула от прохладного бока твари. Похоже, что мне нужно обогнать ветер. И если у меня есть хоть единый шанс — начинать нужно прямо сейчас.

— Нестор, — поток взорвался в голове, врываясь резким толчком в сеть, расширяя ее, за миг достигая цели, — Бак под твоей защитой. Любое живое, что он приведет — под твоей защитой, Нестор. Это значит, что все эти люди — моя еда и ты должен их охранять, понятно?

— Зачем Хозяину столько еды? — вопрос мертвого разозлил меня.

— Нестор, ты хочешь спасения? Тогда слушай, что я тебе говорю. Ты умнейший из всех созданий. Только тебе я могу доверить самое дорогое, что может быть у таких, как мы, — восстанавливая дыхания, сказала я.

— Все будет так, как прикажет Хозяин.

Глава 3

Валери

Считать удары сердца научил меня Эрик. Я тогда направилась с ним в свой первый совместный поход, а для нашей дружбы еще не пришло время. Он показывал мне тварь. Примитивную, отбившуюся от остальных, забредшую к самой границе Пограничного леса. На тот момент сколько же лет ему было? Даже и не вспомню, но мне он казался ужасно взрослым, а себя я чувствовала глупым маленьким ребенком, обязанным жизнью этому Осирису. Тварь внимательно втягивала носом воздух, но не решалась сделать шаг. Я, как загипнотизированная, смотрела на зияющие дыры вместо глаз у огромного существа, в холке достающего мне до плеча.

Эрик осторожно сделал шаг вперед, закрывая меня плечом. Гордо вскинув нос, я смело прибавила шаг, сжав пальцами Книгу. Он не остановил. Смотрел, как я поднимаю руку, вычерчивая преобразователем символ заклинания. Вот тогда-то, как только слова сорвались у меня с губ, Эрик закинул меня на плечо и побежал.

— Считай, — продвигаясь вперед, Осирис не оглядывался, — каждый удар сердца. Вслух считай, ребенок, — гаркнул мне на ухо Крейн.

— Раз, два, три, — слыша, как мышца грозится пробить грудную клетку, я пыталась успеть повторять за ним, — шесть.

— Слишком быстро, не так, — Крейн продолжал бежать, ловко перепрыгивая через препятствия, — сейчас ты считаешь те удары сердцы, что раздаются в твоей груди. Так ты питаешь свое волнение и страх, а Воин должен быть сосредоточен. Считая ты не только должна отмерять время, Вел. Ты своим счетом задаешь удары сердца, понимаешь?

Закатив глаза, я продолжила вторить колошмачевшему внутри мотору.

— Валери, остановись и успокойся немедленно, — Крейн перебросил меня на другое плечо, быстро окидывая взглядом местность, — еще раз. Ты считаешь удары сердца. Как только ты произнесла слово — раздается удар. Твое «раз» — второе слово. Только после того, как оно прозвучит, должен раздаться второй удар, понимаешь?

— Я не могу приказывать своим органам, — шикнула я из-за спины Осириса.

— Нет, можешь, Валери. Ты — Воин. Твое тело создано для того, чтобы уничтожать этих чудовищ, понимаешь? Всей этой машиной с названием Валери управляет твой мозг. Еще раз — ты говоришь слово — раздается удар. Твое следующее слово, начало счета, знаменует второй удар. В этом момент твой разум чист и сосредоточен на задаче, что стоит перед ним, а не на панике и волнении, как бы не задохнуться от бешено колотящегося сердца. Давай вместе, — неожиданно сказал Эрик, опуская меня на землю, — раз.

Это первое слово. Не знаю, почему я так внимательно сейчас слушала Осириса, возможно, чтобы не сойти с ума от переполнявших меня чувств. Глубоко вдохнув, я посмотрела прямо в широко открытые серые глаза. Пора.

— Два, — сказала я чувствуя, как сердце тут же отреагировало на сигнал.

Эрик кивнул, пальцем касаясь середины моей груди. Удара не было казалось целую вечность. Наконец, рот Осириса растянулся в улыбке.

— Три, — произнес Эрик, а мои брови тут же взметнулись ко лбу, чувствуя, как сердце послушно совершило удар, — а теперь бежать скорее, ребенок, пока нас не сожрали.

Чему еще научил меня Эрик Крейн? Пробираясь вперед, я дышала ровно, лишь привычно словами задавая темп своего сердцебиения. Проще было найти, чему не научил. Все, что мне дорого, связано с ним. Сколько раз он спасал мою жизнь, рискуя своей? Начиная откуда? С Исиды? Или с того далекого дня почти двадцать лет тому назад, когда я голодным истерзанным ребенком бежала от верной смерти с куском сухого хлеба в зубах? Он просто был всегда рядом. Вездесущий Крейн. Снова потянув за нить связи я почувствовала пустой звон. Оливер накрыл его куполом. Какие же мы наивные, подумали, что обхитрили Чудовище.

А он оказался счастлив разделить нас, снова проделав свой излюбленный трюк. От собственной глупости зубы скрипнули, но на автомате я снова открыла рот произнося очередную цифру. Вот так, Валерий Крейн, очень хорошо.

Сейчас ты похожа на Чудовище, да и на самих Крейнов, гораздо больше, чем он.

Слова Эли, сказанные так давно, всплыли в памяти, красными строками застывая где-то на обратной стороне век. Кто же знал, что я Крейн настолько, насколько не мог похвастать никто из чистокровных. Ухмыльнувшись, я сделала шаг вперед, окидывая взглядом человеческие фигуры, окружающие Башню. Даже смешно. Всю жизнь терпеть издевательства из-за своего происхождения, слушая упреки словами Всевышнего. Вдохнув поглубже, слыша, как чудовища рванулись вперед, я сделала еще один шаг, открывая себя взору Воинов. Вскинутые вмиг вверх Книги заставили меня удивленно приподнять бровь.

— Назад! — Воины внешнего круга сделали шаг ко мне, — Валери Крейн, отзовите армию и мы дадим вам уйти.

— Вы сейчас это серьезно? Вот их, — я кивнула в сторону мертвой армии, — тут даже не сотая часть того, что накроет всех вас стоит хоть кому-то вымолвить слово.

Чудовища послушно стояли на расстоянии десяти шагов от желанной добычи. Их голод зудел во мне, переплетаясь с собственным, отчего я поморщилась. Взгляд застилал туман и я практически не видела ничего перед собой, кроме цветных пятен энергии. Закусив губу, я тряхнула головой.

— Воины! Прямо сейчас между вами и вот этими созданиями стоит лишь один человек. Это я. Если меня пропустят внутрь — твари не сдвинутся с места, пока я не вернусь обратно.

— Мы можем развязать бой, — какой-то подозрительно знакомый голос раздался справа.

Я усмехнулась.

— Конечно. И как гласит история нового Эписа — проиграите. Был лишь один бой с таким количеством тварей, где победу одержали живые, — сказала я, фокусируя взгляд на Воине, — но к большому сожалению, те единственные, кто выжили после него, сейчас не среди вас.

Потоки некромантов обхватили меня, пытаясь добраться туда, где я так успешно контролировала удары. Сразу пятеро. Хмыкнув, я схватила нити, потянув что есть сил на себя. То, как все пять повалились на землю и прокатились на пятьдесят шагов вперед, сбивая всех, кто стоял в круге перед ними, удивило даже меня. Кажется они цеплялись потоками за Башню, от чего от той вдруг поднялось облако пыли.

— Братья! — крикнула я, снова окидывая взглядом ряды, — Я бы с огромной радостью каждому из вас сейчас объяснила, почему мне нужно внутрь. Вы — Воины, такие же как и я. А я хочу смерти лишь одного существа сегодня. Все остальные жертвы бессмысленны. Но клянусь всем что у меня есть. Если в течении двух минут сейчас сюда не выйдет Назар или меня не пропустят внутрь — я отпущу тварей. Потому что от того, как быстро я окажусь внутри, зависят не просто ваши жизни, а существование самого Эписа, — сглотнув слюну, я притянула потоки тварей ближе к себе, не давая им сорваться, — время пошло.

— Мы пошлем за Старейшим, но двух минут мало, Валери, — крик некроманта, подающего руку другу, заставил меня вскинуть голову.

— Мне жаль, мой дорогой друг. Но через две минуты, боюсь, его появление станет бессмысленно. Скажи, сын Безмолвной, что лучше — сгореть или быть съеденным заживо?

Три некроманта тут же исчезли за большой дверью, а я не отрываясь смотрела на экран телефона Эрика. Минута уже прошла. Время бежало слишком быстро. Пот выступил на лбу от напряжения. Твари хотели есть так сильно, что я сама была готова завыть вместе с ними от выжигающего голода. Держать. На сколько еще хватит моей силы? Сердце упрямо совершало лишний удар. Или же это движение времени ускорилось? Появление покрытой письменами Безмолвной фигуры я почувствовала сразу. Сознание привыкло узнавать его, так я думала раньше. Но оказалось, что причина несколько более глубокая, чем такая очевидная на первый взгляд. Старейший шел, крепко держа Натали за руку. Прихватил себе гарант безопасности.

Я кивнула на Осирис, шедшую вперед будто по подиуму, а не в руках опаснейшего некроманта в истории.

— Назар, у меня нет времени на твои игры. Просто пропусти меня внутрь, — зубы снова скрипнули от напряжения, — и прикажи Воинам тоже как можно скорее зайти в Башню.

— Валери, я не тот, за кого ты меня принимаешь. Понимаю, Оливер наговорил всякого, — медленно начал Старейший, а я возвела глаза к небу.

— Назар, неужели мне надо кричать об этом на всю улицу? — Старейший напитал оборванную связь, но я тут же перехватила ее, шипя от боли, — Хорошо! Я знаю, что ты не Всевышний. Я знаю, что Оливер охотится на тебя. Я знаю, что ты пытался убить меня и моего сына. Я знаю, что ты убил Всевышнего, помог Оливеру стать Чудовищем, — перечислила я, переходя на крик, — я все это знаю! И прямо сейчас мне от тебя нужно как можно больше подробностей. Потому что Эрик Крейн сейчас в подземельях, Старейший.

Натали ахнула, прикрывая рот рукой, а Назар не сводил с меня взгляда. Осирис рванула вперед, но крепкая хватка некроманта не дала ей вырваться.

— Валери, ему нельзя туда! Слышишь?

Я кивнула, делая шаг вперед.

— Да, я знаю, — третья минута подошла к концу, и моргнув, я снова повернулась к Назару, — скорей же, сожри душу твою Безмолвная, Назар!

— Тогда почему ты идешь сюда, если знаешь абсолютно всю правду, Валери? Почему сейчас ты говоришь о том, что на одной стороне со мной? — черные глаза внимательно наблюдали за мной, а я вздохнула.

— Потому что, Назар, между тем, кто устроил все это, — я кивнула на тварей, — и тем, кто всеми силами, пусть прибегая в отвратительным и гнусным методам, практически истребляя полукровок, пытался прекратить этот кошмар, я выбираю второго бессмертного.

Некромант поморщился, от чего письмена Безмолвной дернулись на его лице. Как Бак смог узнать его на портрете, увидев лишь раз? Хотя какое это имело значение. Осирис был умнейшим из тех, кого я знала. Не удивительно, что даже покрытое черными письменами тело не смогло обмануть его наблюдательности.

— Все в Башню, быстро! Валери, вперед, за мной! — скомандовал Назар, — Всех Правящих, кто не успел уйти, немедленно поднять на самый верхний уровень! Изолировать подземелье! — Старейший склонил голову, задержав ее на мгновение дольше, чем полагалось, — Теперь, видимо, я должен падать на колени.

— Успеешь, — шикнула я, пробегая вперед и хватая Натали за руку, — у нас очень мало времени. А если мы выживем, то у меня есть для тебя подходящее наказание.

Натали внезапно сжала мои пальцы, заставив обернуться. Застонав от ощущения летящего времени, я глубоко вздохнула, но встала, глядя в ее глаза. Брови на идеальном лице хмурились, собираясь на лбу в отвратительную складку. Заставив себя улыбнуться, я кивнула на Башню.

— Натали, нам надо скорее идти, — прошептала я глядя на колонной убегающих внутрь Воинов.

— Валери, — Осирис сглотнула слюну, — в тебе, — Натали прервалась, оглядываясь и снижая голос до едва слышного шепота, — какая-то дрянь покрывает твой генетический код, Вел. Елена сделала анализ крови.

— Анализ подтвердил, что Оливер — предок Эрика? — Натали кивнула, а я развернулась ко входу, переходя на бег.

— Но эти клетки, — женщина запнулась, — Валери, да послушай же меня! Я не знаю, что это такое!

— Валери, быстрее! — голова дернулась на крик Назара.

Остановившись, я развернулась к Натали, широко улыбаясь. Осирис переживала за меня. Глубоко вздохнув, я ободряюще сжала ее пальцы. Тело женщины пробивала нервная мелкая дрожь. О, Натали, я сейчас бы с большим удовольствием села бы где-нибудь вместе с тобой и поревела от души. Мне нужно все тебе рассказать. Потому что ты точно сможешь понять. Но позже.

— Такие же, как у Оливера, правда? — мать Эрика приподняла бровь от удивления, — Я знаю, что это. А сейчас скорее, нам нужно внутрь.

Лео

Оторвав голову от пола я быстро огляделся. Комната тут же закружилась, поднимая содержимое желудка к горлу. Выругавшись, я прикрыл глаза, надеясь успокоить беснующийся разум. Чертова Исида. Обмануть можно кого угодно, только не тебя. Не хуже, чем огонь Врат, твои воды сканируют каждый миллиметр самых потайных желаний того, кто вошел в тебя. Прижав ладонь к затылку, я тут же зашипел от боли. Поднеся пальцы к глазам усмехнулся. Кровь Нет, Безмолвная, ты серьезно? Зачем было вырубать меня камнем по голове? Это варварство какое-то.

Видимо это уже традиция, что Исида будет топить меня до тех пор, пока я не войду в воду с Осирис. Усмехнувшись, я сел, стягивая с себя промокшую насквозь водолазку. Мокрая ткань расходилась по швам тут же, оголяя знаки Безмолвной. Сколько времени я пролежал в отключке? Топот ног по камню за стеной говорил о том, что не опоздал. Хотелось бы верить.

Размяв плечи, я поднялся на ноги, опираясь на стену. В голове шумело, но сознание возвращалось, отбрасывая туман в сторону. Жадно втягивая воздух, я сделал шаг, чувствуя, как все тело отзывается болью. Надо напитаться и срочно. Страх и паника сладкими волнами покрывали воздух. Очень вовремя. Усмехнувшись, я вытянул руку вперед, позволяя потокам щедро наполниться. Мало. Зашипев, я сделал еще один шаг.

Стройная фигурка в белом халате врезалась в меня, ойкнув, тут же делая шаг назад. Я уставился в огромные глаза цвета безоблачного неба, чувствуя, как на лицо невольно прилепляется улыбка. Елена Марил, растрепанная, держа за руку какую-то девочку, внимательно сканировала взглядом мое тело. Там, где успели пройти ее глаза, тут же становилось жарко. Усмехнувшись, я протянул руку вперед, хватая Елену за кисть.

— Нет времени, — злость и недоумение девушки тут же скользнули по глотке, согревая желудок, — тише, не бойся, — второй глоток туманил сознание, но я позволял потокам пить столько, сколько необходимо, — слушай внимательно. Тут есть проход. Пока Чудовища у главного входа, нужно вывести всех Правящих через него. Мы со Старейшим не знали о его существовании, вернее я знал, но не помнил об этом. Там Исида, — очередной глоток сладкой патокой разлился по всему телу, — не глубоко совсем. Два воздушных кармана. Можно перенаправлять сразу по трое.

Елена нервно облизала губы, от чего внутри все застонало. У нас будет время, Марил, я все тебе объясню. Только потом. сейчас нужно выбраться как можно скорее отсюда. Сердце пропустило удар, когда кисть вырвалась из моих рук. Усмехнувшись, я кинул взгляд на выход.

— Скорей же, Елена!

— Почему я должна верить тебе? — девушка тяжело дышала, от чего внушительные достоинства девушки приподнялись, растягивая ткань.

Застонав, я кинул взгляд на ребенка, внимательно рассматривающего нас.

— Это прозвучит странно, но, — я сглотнул слюну, — ты моя Осирис. А значит должна чувствовать, что я говорю правду.

Девушка нахмурилась, вырывая руку. Сделав шаг назад, она оглянулась на проход, тут же возвращая взгляд ко мне. Тяжело дыша, я снова сдерживался от того, чтобы не приблизиться к ней.

— Это невозможно, — прошептала девушка, — как, — она сглотнула слюну, — как ты понял?

Застонав, я припомнил всех высших существ, которых когда-либо знал.

— Ты тоже поймешь. Все просто, как только увидел тебя, та часть, которую я старательно глушил с самого момента, когда понял, кто я, тут же дала о себе знать. Елена, я всю свою жизнь прятался от контактов с благородными, боясь, что последний вздох Исиды будет моим. Назар воспитывал меня в строгости, забрав из Дома еще совсем ребенком. Мы готовились к этому дню. Но, кажется, снова просто шли по его плану, — скрипнув зубами, я все же шагнул вперед, — мы разберемся. Потом. А сейчас давай выводить Правящих. Нам еще нужно эвакуировать их из Эписа.

— Но, — Осирис снова шумно сглотнула, от чего ее горло дернулось, — я же не Сильнейший, — девушка тряхнула головой, тут же нахмурившись, — как?

— Минус чистокровности, — усмехнулся я, выходя в коридор под каменными сводами, — Крейны мешали свою кровь со всеми семьями Осирис на протяжении множества поколений. Видимо и в тебе течет их кровь.

Эрик

Ноги бесшумно ступали по скользкому камню подземелий. Освещая себе путь факелом, я старался не выпускать Оливера из вида. Думай, Крейн. Мой телефон у Валери, связь оборвана, а я остался один на один с Чудовищем, шесть столетий терроризирующих Эпис.

Но ты же Смотрящий, Эрик Крейн.

Оливер внимательно осматривал стены, осторожно ступая вперед, будто земля может уйти из под ног в любой момент. Что-то мне подсказывало, что Чудовище понимает, что мы о чем-то догадались.

Только мне бы кто рассказал, о чем.

Что-то должно быть, точно. Он же с чего-то предположил, что мы можем догадаться. А значит успел выдать какую-то информацию, которой не должен был выдавать. Иначе чего бы он опасался? Его рассказ. Да, он был наполнен моментами, в которые трудно верилось, но это была не одна какая-то выбивается деталь. Его он продумал слишком хорошо, искать зацепки внутри самих слов бессмысленно. Должно быть что-то еще.

Оливер остановился, падая на колени возле ниши на стене. Что-то блеснуло, но проворная рука тут же схватила лежащее в нише, быстро оглядываясь на меня. Тело Лавра снова поднялось на ноги, оглядываясь.

Если мы охотимся не за Всевышним, то за кем?

Зачем Оливеру его смерть?

Тем более, что после Чудовище собралось на долгожданный покой. Ничего не понимаю. Охота за именем, но при этом Оливер не идет сам вместе с Лео за листом бумаги, доверяя двойному агенту по сути самую ответственную часть задания. Нет, вместо этого он идет внутрь со мной, хотя по сути пламя остановить не может никто, кроме Валери.

Ведь я ждал, что предложенное мной разделение, чудовище отвергнет.

Если бы я имел те мотивы, что показывает Оливер, то за листом отправились бы все вместе. Ну или Оливер вместе с Лео, так как без этого клочка бумаги покой будет невозможен, даже если мы уничтожим предполагаемого Всевышнего.

Тем более, что для того, чтобы позвать тварей, Валери не нужно было присутствовать прямо там. С лазутчиком она спокойно справляется и на большом расстоянии. Но вместо логичного поведения, Оливер идет со мной. Огонь факела заставлял тени на стены танцевать, воскрешая в голове давно забытые извивающиеся тела, корчившиеся от ужаса и боли.

С носителем пламени.

Внутренности завязало в узел, а я схватил ртом воздух слишком сильно. Зеленые глаза блеснули, а рваная улыбка исказила лицо Лавра. Черная птица, бьющаяся изо всех сил в окно. Сглотнув слюну, я поднял глаза, уставившись в точку, где секунду назад был Оливер.

Вот почему ты всем стираешь память. Тот, за кем охотится Оливер.

Людей в Башне ты действительно собрал, чтобы спасти.

Чтобы предотвратить.

Только в очередной раз он этому лишь обрадовался.

Кинжал возник из ниоткуда прямо в моей груди. Как и несколько дней назад, я смотрел на холодный металл уже понимая, что будет дальше. Заставив себя улыбнуться, я поднял глаза на Оливера, вздернув бровь.

Я ошибся с самого начала. Наблюдая за тем, как красные потоки крови пропитывают рубашку, делал то, что действительно сейчас могло почоь. Думал. Сопротивляться ему бессмысленно.

Мы столько раз думали о том, за кем же ведем охоту, что забыли о самом главном вопросе.

А кто же охотник?

Сглотнув слюну, я поморщился от движения грудной клетки.

Откуда ты знал, как управлять пламенем, Оливер?

— Я бессмертен, Чудовище, ты забыл? — почти бессмертен, раз Оливер надеяться меня убить.

Еще бы понять, как теперь это можно со мной сделать.

Рукоятка заворочалась внутри, а я не сдержал стона боли, рвущегося изо рта. Зеленые глаза, наполненные торжеством, смотрели прямо на меня.

— О, мальчик мой, — смех разорвал тишину, отражаясь от стен пещеры, — мне и не нужна твоя смерть. Вернее не прямо сейчас. А ты что, не узнал этот милый кинжальчик?

Конечно узнал. Причина нашей связи, нить, протянувшаясь от тела Оливера к моему, зацепившая Лавра в долгом пути длинною в семь лет.

Я бы с радостью оказался в твоем теле.

Пытаясь сморгнуть пелену перед глазами, словно в замедленной съемке, я видел, как рука Чудовища рванула кинжал не себя. Не удержавшись, я упал на колени, заливая каменный пол кровью. Оливер рассмеялся снова, усаживаясь рядом.

— Ох, Эрик, как же ты там это делал? — размахнувшись, Оливер пронзил свою грудь холодным металлом.

С губ Чудовища сорвался стон.

— Бодрит приятный флер смерти, не считаешь? — Чудовище рассмеялось, выдергивая кинжал из груди, — Ну а теперь давай уже, Крейн, подвинься. Хотел я, как лучше, но вы снова пытаетесь все испортить. Ну же, Сильнейший, теряй сознание уже, — Оливер сполз на пол, — знаешь, я и не думал, что на то, чтобы хорошенько ослабить тебя уйдет так много времени. Ты хороший парень, Эрик Крейн, — дыша глубже, я закрыл глаза, стараясь сберечь силы своего разума, выстраивая себе кусочек в сознании, где смогу существовать я сам, — я просто хочу забрать свое, Эрик.

Глава 4

Валери

От паники людей кружилась голова. Натали крепко сжимала мои пальцы, но я одернула их, почувствовав шевеление голода. Назар понял. Схватив Осирис за плечи, он слегка встряхнул ее, привлекая внимание.

— Натали, с Вел сейчас не безопасно. Бегите наверх. Вместе со всеми. А мы спустимся вниз, — Назар не успел договорить.

— Нет! — крик Воина, подтекающего к нам, заставил Старейшего обернуться, — Назар, наверх нельзя. Пламя будет ползти выше. А внизу нашли проход, через Исиду. Некромант сказал.

Заскрипел зубами, я отрицательно замотала головой.

— Нельзя ему верить! Лео предатель, Назар. Он был с Оливером, — поднятая вверх рука Старейшего ошарашила меня.

— Вниз. Если Лео сказал, что проход есть — значит есть, Валери, — Старейший снова наклонил голову, задерживая ее чуть дольше, чем следовало.

Воин и Натали переглянулись, не понимая, в чем причина такого поведения.

— Я воспитывал его, как собственного сына. Мы знали, что этот день придет, Валери. Лео верен мне и некромантам. То, что ты жива, то, что жив твой сын — это во многом заслуга Лео. Он всю жизнь был один, Валери, — некромант поднял на меня глаза, а я с удивлением обнаружила, как внутри них плескается боль, — обретя сестру он был готов на что угодно. Когда я приказал ему убить мальчика, — от слов Осирис дернулась, но тут же взяла себя в руки, — Лео уже больше двадцати лет держал контакт с Чудовищем. Именно он убедил, что скорее всего Оливер не появится в его теле. Но вот того, что Чудовище скорее всего готовит ребенка на запасной вариант, не исключал. Поэтому он решил проследить, когда Воскрешение состоялось. Каково же было наше удивление, когда Чудовище из всех вариантов, выбрало тело Макса Лавра, — Старейший сглотнул слюну, — я был уверен, что узнав правду ты встанешь на его сторону, Валери.

— Это лишь в очередной раз говорит о том, что никто из вас не знает мою девочку! — выкрикнула Натали, подходя ко мне ближе, — С ней никто не хотел поговорить? Чем ты лучше его, Назар?

— Он не выбирал, — сказала я, не узнавая свой голос, — Оливера просто затянуло на мой зов в тело Лавра. Я уверена, что в его планах было что-то вроде того, что всех нас порвут чудовища, а я, как истинная Исида, побегу Воскрешать Крейна. То, что пламя проснулось именно в тот момент стало для него неожиданностью, а не спланированным действием. Он сам говорил о том, что пытался помочь Крейну усмирить огонь. Там была твоя птица, — я посмотрела на Назара, а тот кивнул, — ты изменил воспоминания Эрика, стерев оттуда появление Оливера. Чтобы Крейн не посчитал его другом после, так?

Назар снова кивнул, поворачиваясь к Натали.

— Вы правы, благородная. Я не многим лучше Чудовища. Но прямо сейчас я здесь, чтобы спасти всех людей, которых смогу. А от Валери всем живым стоит держаться подальше. Поверьте, это и для ее блага тоже.

Воин недоуменно пробежался взглядом по нашим лицам, нерешительно сжав Книгу. Я улыбнулась, делая от Натали шаг назад, подтверждая слова Назара. Осирис приподняла бровь, как бы спрашивая, а я кивнула, продолжая улыбаться.

— Так куда? Наверх или вниз? — спросил Воин.

— Вниз, — крикнули одновременно с Назаром, — и как можно быстрее.

Топот тысячи ног гулким эхом отражался от каменных сводов над винтовой лестницей. Воины и некроманты шли по бокам колонны, не давая людям в панике разбежаться в разные стороны. Страх забивался в нос, дразня обоняние, заставляя голод туманить и без того не ясное сознание. Мы с Назаром замыкали колонну. Старейший придерживал меня за локоть, следя, чтобы дистанция между мной и удивительно вкусно фонящими людьми оставалась достаточно большой.

Неожиданно, пол под ногами задрожал. Колонна закричала, а Воины тут же остановились, оглядываясь на нас. Назар крепче сжал мою руку, а я втянула воздух, пытаясь уловить причину столь внезапного землетрясения.

— Не отвлекайтесь на защиту Башни, сосредоточьтесь на освобождении людей, — сказала я, оглядываясь, — стены выдержат. Твари войдут сюда, когда людей не останется.

— Это не твари! — крик снизу привлек мое внимание, — Назар, пускай Валери ко мне! Колонна должна двигаться быстрее, можем пропускать только по трое! Времени больше нет.

Взлохмаченный Лео, грязный, словно вылез из печной трубы, бежал, перепрыгивая через ступеньки. Нос уловил нечто знакомое. Стоило только запаху коснуться моего обоняния, как жуткий вой тварей, пробирающий до костей, проник сквозь стены Башни.

Сглотнув слюну, я рванула вперед.

Вот почему Лео грязный.

Сажа.

Нос щекотал запах костра, доносившийся из подземелий.

Волосы на всем теле тут же пришли в движения, заставляя бежать быстрее. Лео схватил меня за руку, останавливая, от чего я тут же споткнулась, пролетая вперед еще на пару ступеней. Некромант удержал.

— Я знаю один фокус, с ним точно успеешь, — черные глаза бегали по моему лицу, — только надо, чтобы ты успокоилась, Валери. Раз у меня получилось, у тебя тем более получится.

Сглотнув слюну, я ощутила, как сердце столкнулось с комом в горле. Вдохнув поглубже, я положила руку на плечо Лео.

— Раз.

— Отлично. А теперь, — некромант вздрогнул от очередного толчка, — представь место, где ты сейчас хочешь оказаться больше всего. Вспомни, кто ты, — голос некроманта гипнотизировал, заставляя разум расслабиться, — отпусти поток. И окажись там, где должна быть, Валери Крейн.

— Спаси их, — прошептала я, чувствуя, как кокон собственного потока накрывает меня с головой, — всех, кого сможешь. Я задержу его.

Опершись ладонью о каменную стену, осмотрелась. Голова все еще кружилась, а черный поток только начал втягиваться обратно. Скачок кажется удался. Вокруг не было людей, зато стоял запах плесени и горелого дерева. Пытаясь отдышаться, я медленно сползла по стене вниз, плотно прислонившись к ней спиной. Желудок подпрыгнул к горлу, но я сглотнула слюну, отгоняя чувство тошноты.

Ощущение, будто меня хорошенько покрутила Исида, приложив бревном по голове. Все тело болело, давая сигналы нервным импульсам, готовыми взорвать мозг. Очень похоже. Осталось понять, где здесь тот самый выход, который нужно затянуть потоком. Подземелье представляло собой целую сеть подземных ходов, переплетающихся между собой в каменный лабиринт. Достав из заднего кармана телефон пробежалась глазами по знакам. Кажется, что я появилась тут примерно через полминуты, как исчезла наверху. Успела ли? Сеть ожидаемо, не ловила, а Бак молчал, ничего не передавая через Нестора.

Насколько меня хватит?

Первобытный ужас забился внутри, заставляя кровь закипать в жилах. Каждая моя тварь бежала. Я чувствовала, как Чудовища в ужасе удаляются от Башни, но не могут уйти слишком далеко. Не в силах покинуть Эпис без своего Хозяина. Они выли, зарывая носы в землю, разрывая друг друга в попытке вырваться, скрыться. Подальше от пламени, что заставляло трястись в страхе каждую клеточку тела.

Я видела Крейна в бою, в действии, в любом его состоянии.

Но я видела лишь то, как работала его энергия. Воспоминания о дне, когда пламя Крейна уничтожило Пограничный лес, в моей голове заканчивались на раскрывшихся пастях Чудовищ, вышедших прямо из-за моей спины. По льду, тонким строем, твари пересекали Исиду, окружая нас.

Этого я точно не видела.

Языки пламени с огромной скоростью летели вперед, охватывая все, до чего прикасались. Они множились от каждого дуновения, от соприкосновения друг с другом. От чего угодно. Я пыталась отвернуться, но не могла отвести взгляда.

Вы когда-нибудь видели, как горит камень?

Раскрасневшись до свечения, он таял, стекая вниз, заставляя стены Башни дрожать. Тягучей горячей волной, он захватывал с собой своих товарищей, заставляя краснеть каждый следующий камень.

Столб пламени вырвался из-за поворота где-то за моей спиной. Инстинктивно упав на каменный пол пещеры, я прижала голову к скользкому покрытию. Конечно, оно не может мне навредить. Но жар, исходящий от огня, обжигал даже при своем приближении. Закашлявшись, я поползла туда, куда устремилось пламя. Если я все правильно понимаю, то сейчас Чудовище будет стремиться туда, где люди. А значит там и есть проход, который нужно закрыть. Потянув за сеть, я что было сил кинула нить в ту же сторону, стараясь найти самое узкое место и перекрыть его. Он выманивает меня. Глубоко вздохнув, я подскочила на ноги, разворачиваясь навстречу пламени, несущемуся на меня с огромной скоростью.

— Я здесь!

Закрыв глаза, я съежилась, ожидая боли. Но ее не последовало. Теплая волна обволокла меня, позволяя укрыться внутри огненного столба. Значит всетаки Исида. Огонь Врат не причинил никакого вреда, лишь покусав мою одежду и опалив жаром лицо.

— Валери! — от знакомого голоса внутри все сжалось, — Как я рад тебя видеть.

Седина исчезла. Все жизненные потоки, что Оливер так долго тянул из Крейна теперь вновь наполнили его, представив Осириса во всей красе. Если с Максом создавалось впечатление, что тело вдруг принимает не привычные для него позы или выражение лица, то тут лишь по глазам можно было понять, кто стоит перед тобой. Оливер чувствовал себя полноправным хозяином в оболочке Эрика Крейна. Поток стремительно затягивал выходы, заставляя тварей снаружи ползти обратно к Башне. С каждым вздохом, я тащила из сети мертвых все больше, заключая нас в кокон гибридных потоков. В широкий кокон. Ни одно прямое пламя Крейна не должно их коснуться. Вытащив кинжал, я сделала шаг назад.

— Девочка моя, ну что ты снова все портишь, — Оливер кивнул на зажатый в руках металл, — зачем тебе эта игрушка? Все же просто — упокой меня, и все.

Чудовище развело руками, приближаясь ко мне, а я снова отступила на полусогнутых ногах.

— Тогда оставался бы в теле Лавра — я бы с большим удовольствием отправила тебя обратно. А сейчас, прости, но оболочка, которую ты занимаешь, живая, — не выпуская Оливера из вида, я снова отступила, заставляя Чудовище идти по кругу за мной.

Очередной столб пламени, пущенный мне в лицо, окутал и пролетел мимо, врезаясь в каменную стену. Кажется даже удалось не вздрогнуть. Оливер засмеялся.

— Да, шанс на то, что ты испугаешь огня и вытащишь потоки наружу с самого начала был очень мал, — Чудовище остановилось, закатывая глаза, а меня передернуло от того, как сильно это движение было похоже на Эрика, — я же так старался, Валери. Придумал для вас целую сказку. Что вам не понравилось, м? Уничтожение Всевышнего! — Чудовище возвел руки к небу, — Представь, как бы красиво все вышло. Эрик, охваченный пламенем, сжигает Назара, а ты держишь его в плотном коконе своей новоприобретенной силы. Некромант падает замертво, ты упокаиваешь меня и все прекрасно, — Оливер хлопнул в ладоши, потирая руки, — каждый остается при своем. Я же для тебя старался.

Усмехнувшись, я зашипела, когда горячий камень коснулся кожи, отпрыгивая от него.

— Дорогой отец, сказка была прекрасная, — сказала я, слегка наклонив голову, — только ты забыл упомянуть пару деталей.

— Они совершенно не значительны, Валери, — отмахнулся Оливер, а я зарычала, делая шаг вперед.

— Какая же из них, м? То, что Эрик погибнет от моих рук? — зарычала я, а Оливер отвернулся, — Или то, что когда его душа пройдет через Врата, ты, упокоенный, скользнешь через освободившееся пламя, вернув его себе?

— М, наверная самая незначительная, это то, что ты обречена на сжигающий тебя голод без возможности погибнуть, — развел руками Оливер, — ведь единственное, что могло угрожать тебе как минимум отделением от тела, не может тебя даже обжечь. Но я не со зла, нет, нет, нет, — Оливер поджал губу, примирительно выставив ладони перед собой, — вечная жизнь, представляешь? Я подарил тебе вечную жизнь, Валери!

Довольная улыбка расползлась по лицу Чудовища, а гнев горячей волной прошелся по всему телу. Не получилось напугать, теперь он стремиться меня разозлить. Вывести из равновесия и заставить напасть. Нужно продолжать говорить с ним. Светящийся кокон энергии Крейна задачу не облегчал, напоминая о голоде. Я лишь безумно радовалась, что видимо Эрик что-то поняв куда-то дел свою Книгу. Потому что на месте Оливера сейчас я сделала бы именно это. Хорошенько так тряхнула бы энергией, вынуждая меня напасть.

— Знаешь, а это тело правда тебе идет больше, — приподняв бровь, я остановилась, выпрямившись в полный рост, — я только понять не могу, как Эрик получился настолько похожим? Ты что-то делал для этого специально? — перед глазами стояло фото на экране телефона.

Два Осириса по обе стороны от Рабоса. Одинаковых, как капли воды. Благородных. Первых. Оливер заинтересованно прищурился.

— Дорогая моя, а тебя не беспокоит, что скоро стены Башни рухнут, а пламя вырвется наружу уничтожая Эпис? — он ухмыльнулся.

А я засмеялась, надрывно, заставляя тело биться в судорогах напущенного веселья. Ты все равно ничего не почувствуешь в этом теле Оливер. Его глаза недоуменно расширились.

— Папа, если бы меня беспокоили люди — Крейн уже был бы мертв. Но, — нахмурившись, будто что-то вспоминаю, я нарочито наигранно приложила палец ко лбу, — что-то я запамятовала. Как там говорилось про Осириса и Исиду? — недоумение на секунду проскользнуло в глазах Оливера, а я победоносно улыбнулась, — Так вот. Не вспомню деталей, но кажется, что мне плевать на все человечество кроме того, чье тело ты сейчас занимаешь. Мы, — я развела руками, пародируя его манеру, — двое бессмертных. Так что под этими завалами сможем вести беседы хоть до нового мира.

Оливер медленно хлопал в ладоши, аплодируя моему маленькому спектаклю. Оскалившись, я поклонилась, быстро возвращая взгляд назад. Думай, Валери. Он очень скоро сам доберется туда, где легко столкнет Эрика с потоками. Преимущество — в этом теле он их не видит. Но догадаться не сложно. Ведь именно это он пытается сейчас сделать.

— Ну так ты ответишь про Крейна или нет, мне же интересно, — повторила вопрос я, наклонив голову на бок.

— Валери, это сама Судьба, не иначе. Я многое делал для того, чтобы как можно меньше Крейнов оставалось в живых, чтобы напитать Эрика по истине огромной энергией. Много делал и для того, чтобы в его роду были лишь сильнейшие представители Осирис. И, видимо, был вознагражден за старания, — Чудовище улыбнулось.

Догадка заставила поморщиться, делая шаг назад.

— После прыжка через пламя ты планировал вернуться обратно в его тело и продолжить жизнь, как Эрик Крейн, обладая пламенем и энергией Сильнейшего?

Оливер поцокал языком, остерегающие подняв палец вверх.

— Валери, какой ужас. Конечно нет, — его губы расплылись в оскале, — почему в прошедшем времени? Я и сейчас планирую так сделать.

Слушай, а расскажи ка мне, девочка моя, как ты додумалась, м? Я же следил за каждым твоим потоком.

Рассмеявшись, я сложила руки в замок, перебирая пальцами кинжал.

— Ты прибегаешь к моему трюку, папа, — сказала я. прищурившись, — теперь тебе нужно время, чтобы подумать, да?

Уголок губы Оливера дернулся.

— Слишком высокую ставку ты сделал на то, что я не думая просто уничтожу Эрика, покрываясь слезами. Не угадал, — разведя руки в стороны, прошипела я.

— Я сильнее тебя физически, Валери. И как только удовлетворю свое любопытство — ты будешь вынуждена защищаться от этого тела. Так что от твоего рассказа зависит, как быстро все закончится, — скрестив руки на груди, прошипел Оливер.

А я подошла ближе, кладя руку на плечо Чудовища.

— Да нет, Оливер. Эрик Крейн сильнее меня физически, — прошептала я, ткнув пальцем туда, где затягивалась красная дыра, — а ты сам семь лет висел у Врат без тренировок. Последние шесть сотен лет жизни ты полагался только на свои потоки. А до этого — на свою силу, — усмехнулась в лицо Чудовищу я, — мое же тело всю, пусть и небольшую жизнь, подвергалось тренировкам. Я привыкла, что нельзя полагаться на потоки или энергию, это будни Рабоса. Так что это я сильнее физически.

Оливер схватил меня за подбородок, поднимая лицо к свету.

— А ты уверена, что не ошибаешься, девочка? — прошипел мне в лицо.

— Если бы я ошибалась и ты хоть чего-нибудь стоил без своих сил, никакой Рабос Назар не смог бы пробить твою грудь тем самым кинжалом, — сказала я, глядя, как черный зрачок расширяется, оставив место лишь для ртутного обруча, — твой воспитанник, Оливер Крейн. Или тебе нравится больше Всевышний?

Одним движением, Чудовище оторвало меня от земли, кидая в стену. Кости хрустнули при столкновении, а голову цветными звездами пронзила боль. Чувствуя, как рот наполняется металлическим привкусом, я подняла глаза, рассматривая взбешенное лицо Оливера. Хорошо, в таком состоянии он не сможет думать. Усмехнувшись, я со стоном присела.

— Хотя нет, стоп. Это не самая моя любимая часть, — прищурилась я чувствуя, как по спине пробежало что-то горячее, — мне больше нравится про убийство брата-близнеца, — откашлявшись, я продолжила, — сначала так одарить Алана, — я зацокала языком, наблюдая за мгновенным скачком Оливера.

Башня дрогнула, когда очередной столб пламени сорвался с рук обезумевшего Чудовища. Ох, Лео, торопитесь. Пока его безумие сосредоточено на мне, но скоро Башня рухнет.

— Я его не убивал, Валери, — Оливер вновь сжимал мою шею, — я бы никогда не притронулся к Алану.

— Зато это не помешало тебе уютно расположиться в теле его новорожденного сына, правда? — сплевывая кровь, ответила я, — Только промахнулся. Любвеобильность Алана Крейна в период жизни без Исиды была слишком велика. В день твоей смерти должен был родиться наследник Крейнов, а родился помесок от гулящей девушки по имени Валери. Вот ирония, именно его Алан и решил назвать Оливером, в честь усопшего в этот же день брата. Твое самое неудачное перерождение, Всевышний, — я рассмеялась ему в лицо, чувствуя, как пальцы сжимаются на моей шее, — спокойнее. Ты не убивал Алана, я знаю. Это сделала сама Исида, твоя дочь, как только ты пришел к ней и выложил всю правду перед обезумевшей девушкой. Ведь именно эта любовь и связь между Всевышнем и Исидой подразумевалась с самого начала? Она была твоей дочерью. Поэтому ты был уверен, что твой ребенок станет Исидой? Бессмертная кровь — залог рождения связи?

Пальцы на моей шее медленно расслабились, а Оливер тяжело сел рядом, откинувшись на каменную стену. Грудь Чудовища приподнималась от частого дыхания, демонстрируя мне удивительную скорость его регенерации. Согнув колени, Оливер уткнулся в них лицом, пытаясь успокоить свои мысли.

Я наблюдал за каждым твоим потоком.

Ведь прекрасно, что теперь ты этого не можешь сделать.

— Зови отца, — глядя на затуманенный взгляд Чудовища, я дернула за поток, — Макс, ты слышишь меня? Зови папу, как звал меня!

— Мама?

— Милый, пожалуйста, быстрее. Зови и не переставай, пока он не отзовется, слышишь? Возможно придется очень долго, но я прошу тебя, зови, — глядя на стекающий на пол камень, мысленно прокричала я, — ты понял?

— Почему он молчит, мам?

— Продолжай, Масик. Я тебе обещаю, он точно ответит.

Даже отвыкла куда-то торопиться. Башня пошатнулась, а я глубоко вздохнув положила голову на камни. Пока мы тут ведем беседы, вывести можно не просто весь Эпис. Осталось вытащить наружу Эрика, а вместе уже мы придумаем, что делать. Легкая улыбка тронула мои губы, но прострелившая голову боль вдруг заставила согнуться в беззвучном крике.

— Валери, — голос Лео был слишком спокоен, — прохода больше нет. Мы забаррикадированы в Башне, Вел.

Ужас, только недавно отпустивший мое тело вновь забрался внутрь, пробирая до костей. Оливер внимательно следил за моим лицом, прищурившись. Не выдать. Раз. Стук. Два. Стук. Спокойствие, Валери Крейн, ты выкрутишься.

— Лео, должен быть выход.

— Вел, — некромант запнулся, — Башня рушится. Вековые камни падают на головы живых людей, мы терпим потери. Валери, — голос опустился до шепота, — ты должна его убить.

Лео

Толпа людей не прекращалась. Время шло, а мы успели вызволить из Башни только пять партий. Пятнадцать человек. Правящие и их семьи оказались снаружи вместе с двумя некромантами и тремя Рабосами. По сути самих спасенных пока только десять. Застонав, я окинул взгляд вновь расшумевшуюся колонну. Марсель Прик о че-то слишком громко спорил со своей супругой.

Крючковатый нос Правящего с широко раздаваемыми ноздрями вот-вот грозился проткнуть глаз рассвирепевшей Жанне. Женщина уперла руки во все еще широкие бока, но стояла прямо, словно кто-то воткнул ей железный прут вместо позвоночника. Внезапно Марсель обернулся, окинув взглядом всех, кто был поблизости.

— Жители Эписа! — от крика Правящего я закатил глаза, а взгляд невольно нашел Елену, что-то шептавшую на ухо маленькой девочке, — Все это ужаснейшая провокация!

Я поперхнулся, поворачиваясь к Осирису. Тот, нисколько не стесняясь, взгромоздился на огромный валун, невесть откуда взявшийся в середине комнаты. Оправив волосы, Марсель облокотился на пустую трость.

— Дорогие мои! Аферу века затеял мой названный друг Назар и его, не побоюсь этого слова, банда некромантов. Все эти мошенники сейчас пытаются выкурить нас из собственной Башни, где веками творился закон и порядок. Судя по всему им активно помогает семейство Крейнов.

Мерсель захрипел, опускаясь на колени. Я и не заметил, что потоком сжал его горло, пораждая вокруг панику. Гнусная жалкая ползущая тварь.

— Не дыши, — приказ сорвался с губ, заставляя лицо Правящего синеть, — знаете что, жители Эписа? — крикнул я, не узнавая своего голоса, — Мне до боли отвратительно противно просто стоять рядом с теми, кто думает так. Прямо сейчас там, — пылая от злости, я указал на коридор, — отдают за вот таких вот слизняков свою жизнь те, в ком вы посмели усомниться. Вам свойственно презирать тех, кто всю свою жизнь кладет на защиту этого Мира. Поэтому, — я усмехнулся, опуская Марселя, — все желающие могут не покидать Башню. Только пропустите вперед тех, у кого еще остался здравый смысл.

Люди зашумели еще сильнее. Кто-то откровенно кричал, пытаясь вырваться вперед, к спасительному выходу, но ему не давали. Кто-то же наоборот, пытался тащить людей за собой, вперед, а те упирались, пытаясь остаться на месте. Все остальное произошло слишком быстро. Пол тряхнуло, вызывая настоящий камнепад на наши плечи. Не понимая, как, я уже оказался около Елены, сжимая ту в руках, толкая в нишу проема. Осирис прижимала к себе девочку. Грохот прерывался лишь криками и стонами похороненных заживо. Елена отвернула, заставив девочку повторить движение, а я чувствовал, как холодны пот струиться пошее куда-то вниз.

— Хорошо тряхнуло, — голос собрата, выбравшегося наружу, раздался в сети, — Лео, целы?

— С вашей стороны далеко завалило? — ответил я, тут же направляя поток сквозь пыль и плотно прилегающие друг к другу камни.

— Исида беснуется в водовороте, — голос собрата прервался, — Лео, вам бы другой выход поискать.

Я закрыл глаза, разрывая связь. Сердце гулко стучало в ушах от того, что я собирался сделать. Лицемерие. Собираюсь попросить ее сделать то, на что сам бы никогда не пошел. Крепче прижав Елену Марил к себе, я с удовольствием втянул аромат ее волос.

Глава 5

Несколько ранее, Дом Рабоса.

Бак

С силой захлопнув очередное издание истории Эписа, я откинул книгу от себя, потирая глаза. Несчастный фолиант стукнулся о стену, приземляясь в гору таких же бесполезных книг. Все это мы уже знаем. Всевышний, Исида, Безмолвная, Судьба, Сильнейший, Смотрящий и прочая чепуха. По сути, каждая книга состояла лишь из набора легенд, не давая никакого реального представления о том, что на самом деле происходило шесть сотен лет назад.

Откинувшись на кресле назад, я запрокинул голову, разглядывая потолок. Нужно что-то материальное. Физическое. О реальных людях. Чтобы как-то можно было уцепиться и потянуть. Сжав виски, я принялся массировать их, стараясь расслабиться.

Макс тихонько сидел на полу, собирая книги в одну стопку. Удивительно тихий ребенок. Он крутил издания в руках, изучая обложки со всей любознательностью маленького ребенка. Интересно, а по какому принципу он их раскладывает? Перед Максом неминуемо росли две стопки книг. Подхватив очередную, ребенок внимательно посмотрел на корешок и тут же определил ее в левую стопку.

— Макс, постой! — я поднял руку, вставая с кресла, — Это моя книга, не их. Смотри, сейчас все мои фолианты сюда разложишь.

Ребенок подобрал книгу, протягивая ее мне. Синие глаза смотрели на меня немного виновато и расстроено. Присев на пол, я окинул взгляд образовавшиеся стопки. Любопытство взяло верх.

— Так, а скажи, почему мой фолиант по твоему мнению должен был оказаться тут?

Макс взял книгу из этой стопки, поворачивая корешком ко мне.

— Вот тут, дядя Бак, картинка, — он коснулся пальчиком непонятного знака на корешке, — и на твоей книге картинка.

Разочарованно вздохнув, я кивнул. Картинки действительно были, только они не имели друг к другу никакого отношения. Совершенно разные по форме, размеру. Только месторасположение одно. Макс нахмурил брови, отрицательно качая головой.

— Ты не понял, дядя Бак. На картинке след. Не живой, и не мертвый. Похож на мамин, понимаешь?

— Тоже, — я подбирал слова, — смешанный?

Макс ударил головой по лбу, закатив глаза, а я нахмурился.

— Дядя Бак, нет. Он почти совсем как мама, — ребенок внимательно смотрел на меня, — как мама даже тогда, когда я еще не помню. Только, — ребенок вдруг внимательно посмотрел на стопку, — я не совсем правильно сделал, дядя Бак.

Повинуясь какому-то внутреннему порыву, я сгреб все фолианты вокруг, подталкивая их к ребенку. Макс серьезно поднял руку наверх, останавливая меня.

— Дядя Бак, не нужно все, — он моргнул, — только старые. Которые совсем совсем старые, хорошо? Это остывший след, дядя Бак, — синие глаза продолжали серьезно смотреть на меня.

— Ханна! — я крикнул, сметая с полок все, что было авторством более пяти сотен лет назад, — Ханна!

Конечно, она подслушивала, но не могла же тут же появиться, выдавая себя. Медленно, словно грациозная лань, Осирис вплыла в библиотеку.

— Мне срочно нужно все, что старше пяти сотен лет в Доме. Книги, предметы, листы бумаги, любая мелочь, Ханна! Если это приколочено к стене — значит отведешь нас туда. Как можно быстрее.

А ребенок тем временем не скучал. Он взял стопку и быстро разложил ее на три. Протянув Максу очередную партию, я внимательно осмотрел получившиеся колонны.

— Вот это, — мальчик указал на первую, — старое, но тут нет таких пятен, — пальчик тронул вторую, — а тут все, что имеет след, почти, как у мамы и еще один, очень похожий, — я нахмурился, пытаясь понять, что это значит, а пальчик ребенка коснулся третьей стопки, — сюда идут все, что со следом, как у мамы, — и, наконец, ребенок коснулся четвертой, где пока лежала лишь одна книга, — а вот тут почти такой же след, но не такой.

Потрепав ребенка по голове, я поцеловал белую макушку.

— Макс. Нам нужно сейчас все, что получим от тети Ханны, разложить так. Это очень старые предметы, так что их будет не много. Ты справишься? — ребенок восторженно подпрыгнул, хлопая в ладоши, — Вот и умничка. Можно, я пока что возьму вот эту книгу? Не запутаешься? — и я протянул руку к единственной стопке, где была лишь одна книга.

Макс кивнул, улыбаясь.

Пальцы задрожали, стоило мне прикоснуться к обложке. Уверенным движением я распахнул книгу, впиваясь взглядом в изображение, знакомое с детства. «Особенности поведения детей, потерявших родителей» гласило название, написанное от руки. Я перевернул страницу и нервная дрожь тут же прошлась по телу. Глаза снова и снова перечитывали строчку, а рука сама потянулась к фамильному фолианту. «Записи ведет: Алан Крейн. Наблюдения проводит: Оливер Крейн».

— Ханна, — я не слышал свой голос, но кажется, кричал, перелистывая найденный тут же фолиант Крейнов, — Ханна, где же ты!

Ничего. Никакого Оливера Крейна не упоминалось с самого начала истории этой семьи. Глава рода Алан Крейн. На фамильном древе никаких ответвлений. Но я же сам видел что-то про брата. Эрик что-то говорил о том, что Исида оказалась племянницей Алана. Как мы это пропустили? Подсказка, лежавшая на самой поверхности все время была перед носом. Руки тряслись, я лишь надеялся, что не испугаю ребенка. Женщина показалась в двери вместе с Рабосами, тащили всякую всячину в руках.

— Куда все это? — спросила Ханна, а я не глядя кивнул на Макса, — Ребенку? — неприкрытое презрение в ее голосе заставило поморщиться.

— Некроманту, Ханна, — поднял я глаза, — истинному некроманту, Осирис. Кто такой Оливер Крейн? — я окинул взглядом всех присутствующих, — Быстрее! Кто-нибудь из вас точно знает, кто это такой.

Тихие поскрипывания привлекли наше внимание. Макс, не обращая внимания на взрослых, пальчиком методично расковырял что-то сзади большой картины. Ханна ахнула, прикрыв рот рукой, но ребенок не обращал внимания. Звук рвущейся бумаги вызвал очередную волну дрожи.

— Вот видите! Доверить такое дело ребенку, Бак! — не обращая внимания на поскуливания Осирис, я упал на колени рядом с Максом.

Ребенок торжествующе протянул мне бумагу, изображением вниз. Его лицо горело от нетерпения, щеки раскраснелись. Первое настоящее приключение. Я хотел было перевернуть лист, но Макс остановил на секунду, привлекая всеобщее внимание.

— Вот тут, — он указал пальчик на обратную сторону бумаги, ближе к левому краю, — совсем, как у мамы, — пальчик ребенка переместился на правый угол, — а вот тут очень похоже, но чуть-чуть другое. Кто-то специально оставил следы, — Макс улыбался во весь рот, — на память. Переворачивай скорее, дядя Бак!

Онемевшими пальцами я повернул портрет. Три фигуры. Макс тряхнул головой. Его глаза бегали от одной стороны портрета к другой, а я, сглотнув слюну, читал надпись, сделанную корявым размашистым почерком. На секунду показалось, что мое сердце остановилось, но Макс схватился за руку, привлекая внимание.

— А где тут папа, — ребенок ткнул пальцем в фигуру слева, — это, — справа, — или это? — сглотнув слюну, я осторожно убрал палец ребенка, слушая удивленные вздохи за моей спиной.

— Судя по всему, Макс, вот это, — моя ладонь остановилась справа, — Алан Крейн, прародитель рода Крейнов. Твоего рода, Макс. А вот это, — кивнув на левую сторону, я сглотнул слюну, не понимая, как самому объяснять ребенку то, чего сам еще не очень понял, — его брат.

— Тогда почему след, как у мамы? — синие глаза смотрели на меня в упор, — Дядя Бак. Почему след, как у мамы?

Но я не слышал его. Мои глаза вновь прошлись по надписи и улыбающемуся лицу в центре. «На долгую память моим учителям, Алану и Оливеру Крейнам. С любовью, Назар». Очень знакомое лицо, лишь однажды я пересекался с ним. Старейший. Когда Валери вновь впал в безумие. А после его представляли по телевизору именно так. Выйдя в медийный Мир, он засветился не понимая, что где-то еще в Доме Рабоса осталось свидетельство его существования. Никакой слой татуировок не смог помешать узнать на снимке главу некромантов.

— Знаете, благородный, — голос Алисии, аккуратно усевшейся рядом, — я, кажется, что-то знаю. Но не уверена, что вы готовы слушать сплетни Сестер, — ее глаза опустились в пол.

Нисколько не постарела. Рабос обладала удивительно редким типом наследования. От Осирис ей достался только вдох Всевышнего. Такое на моей памяти случалось от силы раза два, может три. Рабосам не передается дар долгой жизни в наказание за поступки предков. Но я обратился в слух, продолжая наблюдать за Максом.

— Я, конечно не знаю наверняка, как звали брата Алана, но говорят, что именно тут когда-то был его дом. Сестры болтали даже, что бывает призрак неупокоенного близнеца шумит по ночам, но мы то с вами понимаем, что это трубы, которые давно нужно поменять, — я кивнул, дожидаясь продолжения, — ну так вот. А почему призрак-то. Брат его вообще всегда смельчаком был. Даже пускали слухи, что это он первым из подземелий вышел, а потом остальным путь открыл, мол первопроходец. Но это уж все совсем сказки, — Алисия махнула рукой, а я почувствовал, как сердце столкнулось с ребрами, вышибая воздух, — Говорят, что Алан Крейн, внезапно в расцвете лет, захворал.

Перестал к людям выходить, вообще появляться перестал. Людей к нему не пускали, все воспитанниками охраняли его. Брата тогда в Эписе не было, да он часто пропадал по делам каким-то. Так говорят. Так вот. Болел он долго. Девчушка молоденькая присматривала за ним. Дочка Марилов. Говорят, как раз перед болезнью, перед отъездом, брат то Алана к ней забегал. Она и до этого все с Аланом везде хвостиком бегала, а тут вот вдруг как вдовой себя окрестила. Не спала, не ела, только какие-то все травки собирала да сюда бегала, чтобы в книгах что-нибудь да отыскать. А братец как вернулся, так и спустил на нее всех собак. Забрал Алана к себе сюда, да так и не впускал ее. А девка взбеленилась совсем и где-то какое-то заклинание темное нашла, что за счет одного близнеца другого к жизни вернуть можно. Вот она убийц и позвала к этому братцу. А осознав содеянное, то ли в петлю залезла, то ли в воду сиганула, уж никто и не упомнить, — Алисия перешла на заговорщический шепот, — только вот получилось у нее похоже, того.

За счет одного брата другого вытянуть. Раз никто про близнеца не знает. Про Алана тоже потом говорили, что до болезни он и на девок падок был, пока с девчонкой не связался, и науку любил. Ходят слух, что пол Эписа на сносях от него было, — Алисия покраснела, — а про брата мол после выздоровления не забывал, Даже слух ходил, что он первенца своего в честь него назвал. Но если же брата Оливер звали, то неправда все это. Вот с тех пор мол призрак неупокоенный, чью жизнь забрали брату отдав, так и бродит.

— Вот благородному заняться нечем, кроме как бредни ваши слушать, — Ханна шикнула, — пошли вон отсюда.

Но я поднял руку, заставляя всех остановиться. Том семьи Марил сам оказался в руках. Отлистав к фамильному древу, я нашел имя Исиды, разглядывая дату ее смерти.

— Кто из детей был рожден в этот день? Он должен быть воспитанником Дома Рабоса? — я подсунул книгу Алисии, стуча пальцем по дате, — Давай же, вы — Сестры, хранители Книги Жизни. Вы точно знаете ответ.

— Она боится, — голос Макса раздался прямо за спиной, — дядя Бак, она знает, но боится говорить вслух. Это клятва.

Глубоко вздохнув, я прикрыл глаза, еще раз сопоставляя факты истории с тем, что мы уже знали. Шестеренки крутились в голове с громким скрежетом, а пальцы мелко дрожали. Так близко и так невероятно. Но… Всевышний же обожал ходить по земле. Исида судя по всему тоже не с самого своего рождения понимала, кто она такая. В этом то видимо и был смысл. Родиться заново, осознать свое могущество, перешить Мир под себя, по-новому. И начать сначала. Словно маленький ребенок, он устраивал себе уровни сложности, играясь с живыми душами, развлекая собственное бессмертие. И Безмолвная заигралась. Видимо Оливер рассказал ей правду в тот день, когда покидал Эпис. О том, что на самом деле Исида племянница тому, с кем связана. Уверенная, что она никак не сможет навредить Алану, именно Безмолвная в порыве гнева убила его. Обвинив во всех бедах самого Всевышнего. Отвратительные бессмертные, у которых стерто понимание жизни и смерти.

Почему мы вообще думали, что Исида не может причинить вреда Осирису? Потому что Оливер очень хотел, чтобы все так думали. Он был уверен, что и с этого уровня сложности сможет выбраться. Не знаю, как все ему это удалось, но прямо сейчас мой друг — главный инструмент в руках Чудовища.

Облизав пересохшие губы, я посмотрел в глаза Алисии.

— Это был Чудовище, да? Он рожден в этот день? — Алисия молчала, пряча глаза, а я уже тянулся к телефону, — Да, я знаю, что страница с его именем вырвана, но вы должны передавать Книгу Жизни из уст в уста.

— Да, дядя Бак, — ответил Макс, крутя портрет в руках, — она в ужасе.

— Как и я, — прошептал я, осторожно вынимая картину у ребенка из руку, — выйдите все. Мне нужно поговорить с Эриком.

Валери

— Почему я не чувствовала лжи? — я повернулась к Оливеру, судорожно заставляя мозг работать, — Твои эмоции. Они казались настоящими. Расскажи мне.

Чудовище поднялось на ноги, отряхиваясь. Окинув взглядом плавящиеся камни, Оливер усмехнулся, вновь глядя на меня.

— Ох, дорогая моя. Знаешь ли ты, как больно, когда ломаются сразу все кости в твоем теле? — я рефлекторно отрицательно помотала головой, — Если не поторопишься уже с решением, скоро узнаешь, — он кивнул на растекающиеся камни, — расскажу. Я просто поправил свои воспоминания, вот и все. Наслоил их. Добавил детской наивности, юношеской непосредственности, горячности, отцовской любви. И, вуаля. Настоящие эмоции при взгляде на тебя, при разговоре. Беспокойство, — он усмехнулся, — я даже везде вычеркнул имя Назара и вставил вместо него «Всевышний». Удалил его образ полностью, чтобы история с поиском была отчаянно правдива.

— Что же не поступил так с собственным именем? — я поднялась, перехватывая кинжал удобнее.

— На такой риск я пойти не мог. Тут все было просто. Достали бы бумажку, Эрик прочел и все. Но нет, надо же было залезть опять в какие-то дебри, — Оливер хмыкнул, поднимая пламя.

— Просто ты гениальный рассказчик, — закусив губу, я снова медленно приближалась, — хотел, чтобы мы убили Всевышнего? Ну так и мы теперь хотим того же.

Сделав резкий обманный выпад слева, я с удовольствием отметила, как все тело Оливер направил на меня. Тут же присела, уходя от удара, одним быстрым кувырком сбивая Чудовище с ног. Перекинув ногу через пояс Осириса, я уселась на его поясницу, вбивая кинжал тому под ребра. Надеюсь, что физическое воздействие Исиды не может навредить Крейну. Закричав, Чудовище рвануло вперед, но я держала крепко, не позволяя вырваться.

— Твою мать, Эрик Крейн, где же ты! — крикнула я, вырывая кинжал и снова вонзая тот между ребер, — Давай же!

Запах человеческой крови одурманил меня. Близость энергии Крейна заставила голод затопить разум. Нет, нет нет! К счастью, Оливер не понял, с чем связана моя заминка. Воспользовавшись тем, что я ослабила хватку, Чудовище перевернулось, тут же вбивая кинжал мне под ребро. Боль тут же охватила все тело, заставляя голод убраться. Застонав, я схватилась за торчащую рукоять, фиксируя на ней руку Чудовища. Резко оттолкнувшись удовлетворенно услышала, как хрустнули кости. Чудовище закричало.

— Вел, да не сожри твою душу Безмолвная или кто там теперь уже, — Осирис дернул здоровой рукой, от чего пламя вдруг вздыбилось, занимая все пространство пещеры, — ты понимаешь, что он специально это делал, нет?

Я недоуменно уставилась на вернувшегося Крейна, лишь распахнув рот. О чем он вообще. Он очередного движени, пламя вновь поднялось столбом, заставляя отвернуться. Внутри все задрожало. Шипя от боли, я упала рядом с Крейном, прижимаясь к тому всем телом.

— Вел, он ослаблял меня, чтобы я не мог справится с пламенем. Твоими руками, — Эрик прикрыл глаза, пытаясь дышать спокойно, — ведь только ты можешь мне навредить, Вел.

Прислонив руку к зияющим ранам на боку, я смотрела, как алые струйки уменьшаются. Ничего, у нас взаимное излечение. Ничего страшного не произошло. Почему тогда руки трясуться, словно от лихорадки?

— Подожди. А где он? — я подняла взгляд на Эрика.

Осирис тяжело вздохнул, а я вздрогнула, когда мощный поток растаявших камней устремился вниз по стенам. Башня трещала по швам. Догадка, которая прорезала голову заставила подскочить на месте, отпрагивая от Эрика.

— Я сказал, что смогу убедить тебя, Вел, — обескровленные губы Эрика растянулись в теплой улыбке, — ты же сама знаешь, правда?

— Сильнейший, заткни свой рот и думай, как это остановить! — закричала я чувствуя, как глаза жжет изнутри, — Ни о чем другом я слышать не желаю!

— Валери, — голос Эрика звучал нарочито мягко, а я отступила назад, спотыкаясь о камни, — послушай меня. Когда-то давно одна храбрая девочка придумала план, как спасти Эпис от чудовищ. Пожертвовать одним ради всех. Я уже тогда согласился на это, Вел, — я упала, ничего не видя перед собой то ли из-за пламени, то ли из-за предательских слез, выжигающих глаза, — мы просто закончим то, что начали, хорошо?

Так не холодно?

Вот сейчас холодно, Эрик. Очень холодно. Несмотря на то, что я объята пламенем, меня трясет, сворачивая в узел на каменном полу, уже покрытому расплавленным последствие ужасного пламени.

Сейчас мне очень холодно, Эрик Крейн!

Да и плевать. Я резко села, скрестив ноги и закры глаза. Спокойствие, Валери.

— Вел, — осторожно начал Эрик, но я тут же подняла ладонь в воздух.

— Нет, Эрик. Во-первых тогда я была уверена, что ты выдержишь — и оказалась права. Во-вторых, я не собираюсь тебя убивать.

— Тогда весь Эпис сгорит, Валери, — в голосе Эрика засквозил металл, а я открыла глаза, чувствуя, как губа предательски дрожит.

— А мне плевать. Пусть горит, — горячие дорожки снова заструились по лицу, но я больше не могла пытаться себя сдержить, — все они, Эрик! Пусть все в этом чертовом Эписе превратятся в прах! Потому что если тебя не будет, — я сглотнула ком, вставший в горле, — их все равно разорвут чудовища, Эрик. Никто не сможет остановить меня. Они в любом случае обречены. Так что да, Крейн. Если мне приходится выбирать между всеми ними и тобой — я выбираю тебя. Мне давно следовало так сделать, — размазывая слезы по щекам, я не могла остановится, слыша лишь, как громкие рыдания вырываются из моего горла, — послать все это и прийти к тебе. Тогда бы ничего этого не было, Эрик.

— Вел, у нас нет выбора, — Эрик дернулся вперед, но тут же стена пламени со свистом окутала потолок.

— Нет, Эрик. Есть, — я подняла наполненные слезами глаза, — останови пламя. Ты Сильнейший из живущих, бессмертный Осирис, потомок первого Осириса. Ты — Воскресший. Внтури тебя сейчас сидит дух Всевышнего, которому именно ты не позволяешь выйти наружу сейчас. Так не ставь мне ультиматумы, если тебе так дороги эти чертовы люди — просто останови пламя!

— Валери, я не могу этого сделать, — проскрипел Крейн, а волна жара ударила мне в лицо.

— Эрик, ты спрашивал меня на чьей я стороне, помнишь? — я встала, вытирая мокрое лицо, — Так вот. Я всега только на твоей стороне. Других у меня быть не может. И если ты не сможешь остановить пламя, значит так тому и быть. Я люблю тебя, даже если в этом Мире не останется ни одного живого, Крейн. Но я не буду снова смотреть на то, как ты умираешь, Эрик. История не повторится.

Крен глубоко вздохнул, снова опускаясь на пол, от чего пламя, взбесившись, пробило потолок. Стараясь не смотреть туда, откуда доносятся крики, я опустилась рядом с Эриком, укладывая его голову себе на колени. Новый крик заставил меня вздрогнуть. Запустив пальцы в волосы Эрика, я перебирала их, словно впереди нас ждала целая вечность.

Мне показалось, или пламени стало меньше?

— Раз, — голос Эрика привлек внимание.

Осирис лежал с закрытыми глазами, сжимая мою руку. Его пальцы покрыла мелкая дрожь, а на лбу вступила испарина.

— Два, — сказала я, чувствуя, как уголок губ дрогнул, — помнишь нашу землянку? — медленно начала я, стараясь, чтобы слезы не падали на его лицо.

— Три, — голос Эрика дрогнул, — я хорошо помню, как ты верещала, когда я первый раз засунул тебя в бочку.

От удивления я распахнула рот. Крейн смеялся, но нового пламени не было.

У него получалось!

— Четыре, — прошептала я, наклонившись к самому уху Крейна, — потому что купаться в одежде не самое приятное занятие.

— Пять, — Эрик снова засмеялся, — ну раздеваться ты тогда на отрез отказалась.

Удар по лицу на отмаш заставил меня зашипеть. Сильные пальцы вцепились в горло, от чего я хрипела, пытаясь вырваться. Лицо Оливера перекосило от злости. Новый поток пламени рванул вперед, а я засмеялась.

— Вот зачем тебе Крейн, — хрипела я, — ты не можешь даже в его теле выпустить пламя на полную помощь. Твои всполохи жалки, — новый удар сорвал с губ стон, разбивая кожу.

— Крейн Сильнейший, Валери. Но не Всевышний.

Оливер швырнул меня в стену, заскулив, как щенок, когда задел больную руку. Вот так вот. Когда душил, значит, больно не было. Звонк в голове грозился уволочь сознание в безду беспамятства, но я, завалив, то ли от сотрясения мозга. Не удержав тошноту, я уткнулась носом в землю, чувствуя, как желудок очищается с противным звуком. Постаравшись подняться на руках, я зашипела от боли. Что-то сломано. Но туман мешал понять, что именно. Подобрав кинжал, Оливер шагнул ко мне, окидывая мое тело взглядом.

— Знаешь, чтобы избавиться от меня, я должен быть в мертвом теле. Ты же помнишь, да? Так вот, убить Сильнейшего тебе всетаки придется. Хотел миром. Договориться, по родительски, с дочерью. Даже ему самому позволил выйти, — Оливер притворно вздохнул, — последний раз даю тебе шанс. А дальше начинаю резать там, где захочу. Хирургической практики у меня ой, как предостаточно.

Собрав всю волю в кулак, я постаралась произнести слово, но из горла вырвался лишь хрип. Вдохнув воздух, я плюну ему в лицо с удовольствием наблюдая, как Оливер стирает с щеки кровавую слюну.

— Валери!

Все произошло за одно мгновение. Занесенная рука с кинжалом вдруг остановилась, а лицо Чудовища исказила судорога. Не успев удивиться тому, как Эрику удалось держать Всевышнего, я перевела взгляд туда. Откуда раздавался голос. Макс Лавр, которому были не страшны языки пламени, так как он погиб именно от них, закрывая собой от смертельного огня Натали, в одно мгновение пронзил себе грудь ритуальным кинжалом. В эту же секунду, Натали, выдрав металл из груди Макса, кинула его куда-то мне за голову. Я запаздало сообразила, что поймал металл Эрик. Тут же здоровой рукой вонзая его в свою грудь.

— Давай ка обратно, Оливер, — прошипел Лавр сквозь сомкнутые зубы, — я тут заскучал.

Упав на колени, Эрик приложил руку к моему горлу. Недоуменно уставилась на него, пытаясь понять, что от меня требуется. Он что-то кричал сквозь зубы, отчего пламя вновь вырывалось наружу.

— Что? — прошептала я.

Спасительное тепло, наконец, достигло и сознания. Он лечит связки, я должна говорить. Прокашлявшись, я попробовала подняться, но тут же зашипела от боли.

— Валери, — лицо Макса Лавра исказила судорога, от чего Ра завалился на мою хрупкую Натали, но та выдержала, — давай же!

Тело отреагировало само. Сжав потоком сердце в груди Макса, я лишь старалась не смотреть на его лицо. Лавр, спасающий всех нас. Заскрипев зубами, я тормозила мертвое сердце, не обращая внимание на боль. Только не смотреть на его лицо.

Я упокою тебя не задумываясь, Макс Лавр.

Мертвое — мертво.

Чувствуя, как горячие слезы обжигают кожу, я потянула сеть, множившихся потоков. Потерпите. Мы уже совсем близки.

— Оливер Крейн, Всевышний, Бессмертный, Перерожденный и Призванный, отец Исиды. Ты исполнил то, что предначертано тебе Безмолвной. Ты больше не в моей власти и никто не будет иметь власти над тобой. Я отпускаю тебя. Покойся с Миром, — и сжав, я дернула на себя, слыша, как хрустнули ребра Лавра.

— Макс Лавр. Ты исполнил то, что предначертано тебе Безмолвной. Ты больше не в моей власти и никто не будет иметь власти над тобой. Я отпускаю тебя. Покойся с Миром.

С последними словами язык пламени рванул к Натали. Тело Лавра выскользнуло, оставляя женщину беззащитной перед огнем. Крейн рванул вперед, а я дернулась, но тут же зашипела от боли.

Осирис увернулась. Чудом. Облегченно вздохнув, мой взгляд поймал в фокус Эрика.

НЕТ.

Сильнейший был охвачен пламенем с ног до головы. Стресс и слабость захватили его, впитывая языки пламени. Словно в замедленной съемке я видела, как Натали рефлекторно рванула Книгу, а ее губы сложились в слова, выставляя щит против огня Врат.

Слишком мощный щит.

Еда.

Горячая слюна потекла по горлу, а желудок дернулся, ведя вперед все тело. Кто-то кричал. Боль не помогала. Я рвалась вперед, желая вцепиться скорее в этот светящийся купол. Быстрее порвать его, зубами. Поток охватил свечение, вбирая его. Крики лишь были соусом на этом празднике жизни.

Еда.

Голод уйдет.

Горячая кровь наполнила рот, а я всасывала живую энергию, поглощая с удовольствием и жадностью, словно во мне зияла дыра размером с сам Эпис.

Что-то резко воткнулось мне челюсть. Зарычав, я бросилась вперед, но металл на давал разомкнуть зубы. Новый удар по этой железной дряни вызвал волну боли, заставляя забиться в агонии.

Эпилог

Месяц спустя

Поставив еще одно ведро с водой, я выпрямилась, переводя дух. Челюсть ныла даже после небольшой нагрузки. Бак утверждает, что это психосоматика и у бессмертной меня таких болей быть не должно. Но я не собиралась с ней справляться. Хрустнув пальцами, разминая их, я скинула обувь, проходя внутрь своего жилища. Нос уловил приятный аромат уже подходящего жарково. Знатный заяц получится. Открыв крышку я с удовольствием потянула вкусный запах. Не зря поставила пораньше. Дикое мясо не самое мягкое, но кажется пара секретов от Назара меня выручили. Довольно цокнув языком я повернулась к столу. Неожиданно.

Полная корзинка разной еды с вложенным конвертом. Бережно подняв бумагу пальцами, я уловила следы Эли. К этому перейдем позже. Разорвав конверт, я с умилением уставилась на фотографии маленькой Эрики в окружении семьи. Бен, Мэри, Эли, все они мелькали на этих снимках, улыбаясь, протягивая малышку ближе к камере. Фото Макса, удивленно поднявшего брови от того, как малышка держит его за палец, отозвалось глухой болью где-то под ребрами. Вот тебе и сестренка, милый сынок. Письмо, зажатое между фотографий, вывалилось, падая на пол. Бережно опустив снимки на стол, я потянулась, разворачивая лист бумаги.

След не Эли, а Бена, скользнул по моим пальцем, и, чувствуя, как от удивления брови поползли наверх, принялась читать.

«Дорогая Валери! Честно, я понятия не имею, как пишутся письма, ты знаешь. Я парень простой, прямолинейный. Надо сказать что-то — можно позвонить. Птичка донесла на хвосте, что так скоро можно будет сделать ведь ты (мои поздравления) полноценный член Правящих, выбила для себя целую телефонную вышку. С удовольствием представляю, как в тот момент покорежило Марселя. Ты у нас девушка настойчивая, думаю твои аргументы теперь многого стоят в Башне Смотрящих. Как кстати тебе идея переименовать ее, м? В Башню Крейнов например? Помнишь, в детстве мы часто шутили, что вот все эти названия словно из каких-то сказок, которые придумал так себе автор, без особой фантазии. Так вот если Назар еще не выкачал из тебя всю кровь на поддержание круга, ты там займись на досуге.

Мы скучаем, Валери Крейн.

Прости меня, если сможешь.

P.S. Макс сказал, что если мы приложим ладошку Эрики к бумаге, то ты почувствуешь след и узнаешь ее, даже если встретишь ее только взрослой. Переверни лист.»

Дрожащими пальцами я повернула бумагу обратной стороной, касаясь яркого, словно солнечный день, следа жизни Эрики Ханни. Пальцы сами потянули его от бумаги, находя глазами чистый блокнот. Макс почему-то считал что для мамы это вещь первой необходимости, поэтому моя землянка была усыпана карандашами, ручками, блокнотами. Всем тем, без чего он сам жизни не представлял. Идея хорошая. Открыв страницу, я прилепила туда след, вырисовывая ее имя. Нос противно защипало.

— О, да ты реветь смотрю собралась, — шлепая босыми ногами, Лео прошел к столу, потроша корзинку, — очень хорошо, мне больше достанется. А что это тут у нас? Сплошный натур продукты. Сметана, творог, кефир, — бровь Лео удивленно приподнялась, — Валерий Крейн, я чего-то не знаю?

Усмехнувшись, я захлопнула блокнот, выхватывая банку сметаны из рук Лео. Кто-то слишком впечатлился рассказами Бака о моей трудной регенерации.

— Кальций, способствует заживлению костей, братец, — процедила я, срывая этикетку с банки, — рассказывай, как ты?

— О, ну тогда я зря притащил это, — ловко выудив из-за спины пакет, Лео подкинул в руках гранат, — гемоглобин, Валери Крейн, сейчас все, что должно волновать тебя. Кровь должна успевать восполняться, чтобы держать круг свежим.

Засмеявшись, я протянулу руку, забирая гранат. Лео улыбался. Видеть некроманта таким счастливым начинало входить в привычку. Он никогда не рассказывал ничего напрямую, но строгий и молчаливый Старший вдруг стал похож на озорного мальчишку.

— Знаешь, иногда мне кажется, что мы выяснили, что я беспомощная, а не бессмертная, — уголок губ Лео дрогнул, а я сжала его пальцы, — спасибо. Но все же, как ты?

Лео пожал плечами, отворачиваясь. Я положила руку ему на плечо, сжимая.

— Знаешь, про Осириса и Исиду многие рассказывают разные истории. Но, — я улыбнулась, следя, как темные глаза встречаются с моими, — пишите свою. Не нужно никого слушать. Связь только там, где есть любовь. Я знаю все эти сомнения, попытки убежать и спрятать голову в песок. Уверена точно в одном. Если бы вы действительно были холодны друг к друга — она бы не соединила вас.

Лео улыбнулся, внезапно привлекая к себе. Мой брат. Настоящий, который заботится обо мне. Я так долго была одна в этом огромном Мире, а сейчас, когда все стало слишком сложно, получаю от них любовь и поддержку.

— Валери, — шепот достиг моего сознания, — если бы это была Елена, — его голос обломился, а я похлопала его по плечу отстраняясь.

Выражение его глаз и было ответом. Я улыбнулась, сжав его пальцы. Он понимает. Знает, что такое, когда в человеке заключен твой Мир. Лео знает, что такое любить не как человек.

Я смотрела его глаза и видела тот день словно со стороны. Как пламя вдруг одним взмахом руки Крейна втянулось обратно, возвращаясь к своему хозяину. К Сильнейшему Осирису во все времена. Как холодный кинжал в ослабевших ладонях Натали прошел через мою нижнюю челюсть, поражая мозг. Как мое тело упало на Осирис, прижимая ее к земле. Как Эрик, оттащив меня, поднимает Натали на руки, пытаясь закрыть зияющие дыры в ее энергии.

Лео уже ушел, а я все еще смотрела в окно, за которым бесконечной полосой протянулся лес, наполненных моими созданиями. Тогда же, придя в сознание, я выдвинула условия. Все твари войдут в Пограничный лес вместе со мной. Я замкну кровавый круг снова, только ни единая душа, покрытая живым слоем энергии, на этот раз не переступит через него. При условии, что я сама войду в состав Правящих, пока круг свежий являться на собрания, и буду отстаивать интересы Рабосов, некромантов и, Безмолвная, созданий. Последние нуждались в подробном изучении. Голодных чудовищ бесконечно держать внутри круга не удастся, но впереди, кажется, было еще достаточно времени, прежде чем первая тварь ослушается своего Хозяина.

Правящие приняли все условия. Эпис, наполненный гибридами, страшный сон каждого из живых. Тем более, что выяснилось, что чудовища, так же, как и я, теперь были устойчивы к пламени. Назар принял свое наказание и направился в лес вместе со мной. Показывая, как приспособиться, помогаю изучать, участвуя в моих лишь начинаниях, Назар восстанавливал свое доброе имя, пытаясь вместе со мной проложить путь для спасения несчастных тварей.

Лишь одному живому, с энергией, плещущей через край, было можно нарушать данную границу. Ему просто было плевать на выстроенные кем-то правила. Особенно мной.

Он не боялся ни меня, ни чудовищ. Каждое появление твари встречали скулящим воем.

Прямо как сейчас. Я повернулась к двери гораздо раньше, чем она скрипнула. Эрик, наклонив голову, шагнул внутрь, скидывая легкие ботинки. Осирис не смотрел на меня. Я с удивлением еще раз потянула воздух, не замечая живой и яркой искры рядом.

— А где Макс? — сглотнув слюну, я собрала фото со стола, — Ты почему один?

Уверенно ступая вперед, Крейн опустился на единственный стул в моем скромном жилище. Ойкнув, я схватилась за горячий котелок, обжигая руки. Зашипев, тут же сжала пальцы на мочке, подхватывая полотенце, чтобы перетащить кипящее жаркое. Приближение Эрика я почувствовала сразу, но не дрогнула. Его руки подхватили кастрюлю, быстро убирая ту с огня. Головой касаясь широкой груди Крейна, я чувствовала, что где-то внутри натягивается такая знакомая стрела, пронзающая все внутренности. Шершавая ладонь легла на мое плечо, обжигая.

— Как она? — сказала я чувствуя, как пальцы Осириса дрогнули.

Крейн отстранился, снова усаживаясь на стул.

— Лучше. Назар сказал, что как только придет в себя, самым для нее лучшим выходом станет переход в некроманты, — серые глаза столкнулись с моими впервые за этот месяц, — я не против.

— Значит все еще в коме, — сказала я, стараясь не отрывать взгляд.

— Да, но жизни больше ничего не угрожает. Бак говорит, что ей крупно повезло, — я дернулась всем телом, цепляясь что есть сил пальцами в столешницу.

Дерево хрустнуло. Стараясь дышать глубоко, я потянула за поток сети. Кровь, наполняющая мой рот. Безумно теплое живое мясо. Энергия, лопающаяся под моим натиском, вливающаяся в поток, наполняет желудок через край. Сила ударила в грудь и я, наконец, смогла сделать вдох.

— Вел, прости, — Эрик подскочил с места, хватая меня за руку, — ты в порядке?

— Она была должна ударить сразу, Эрик, — громкий крик отчаяния разорвал тишину, а я сползала на пол, сотрясаясь в рыдания, — сразу, понимаешь? Я говорила ей! Предупреждала! Я дала ей оружее, способное меня остановить, Крейн!

— Она просто растерялась, Вел, — голос Крейна хрипел, но он крепко прижимал меня к себе, — тише, ребенок, я тут, все хорошо.

— Нет, Эрик, — снова вскрикнув, я рванулась из кольца рук, но не смогла выпутаться, — она давала мне шанс, понимаешь? Она верила, что я не причиню ей вреда! И только когда от нее почти ничего не осталось — она ударила.

Эрик прижимал меня к себя, убаюкивая на руках, а я жалась ближе, лишь сейчас понимая, почему же только спустя месяц, когда о матери пришли хорошие новости, он выбрался ко мне один. Тонкие длинные пальцы путались в моих волосах, успокаивая, возвращая сознание обратно, а я лишь прижалась сильнее к рукам, которым верила больше, чем себе самой. Уже засыпая на полу, я схватилась за руку Крейна, найдя в себе силы пристально заглянуть в бесконечно серые глаза.

— Найди способ, Эрик. Ты клялся, что если я стану чудовищем, ты спасешь Эпис, — сглотнув слюну, я увидела, как во взгляде проскользнула боль, — я практически убила твою мать, Крейн. Найди способ.

Губы Эрика опустились на мой лоб, успокаивая плескающийся где-то на грани разум. Я снова качалась на волнах Исиды, с удовольствием погружаясь в ее приветливые воды. Как же хорошо. И сквозь лучи сияющего солнца я слышала лишь повторяющееся.

— Я обещаю, Вел.

Примечания

1

Король умер. Да здравствует король!

Content

Софья Липатова
Призванный

Связь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Дом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Бесконечная Война

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Хозяин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Всевышний

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Эпилог

Примечания