Фаатович Иван

Убить Первого. Том 2

Глава 31. Осуждённые

Под сводами зала суда повисла гробовая тишина. Вердикт прозвучал ударом тяжелого молота. Эдван чувствовал себя так, словно его только что окунули в ледяную воду. Он был просто обескуражен вынесенным ему приговором. Вся злоба и желание бороться с проклятыми благородными, что горели в нём буквально несколько мгновений назад, вдруг потухли, словно старые свечи, оставляя после себя лишь тлеющие огоньки недовольства.

— У… уважаемый глава, вы уверены в своём решении? — тихо переспросил главный Хранитель знаний с краю стола. Агар Линн прикрыл глаза, а Ли Джоу, наоборот, позволил себе оскалиться в довольной ухмылке за спиной главы города.

Мастер Ганн, который в это время сидел на скамье свидетелей, заметил эту ухмылку и нахмурился, после чего на мгновение встретился взглядом с Гораном и, не увидев там и тени сомнения, вздохнул. Не такого исхода событий он ожидал, надеясь посмотреть, на что способен его ученик. Увы, ничего сделать уже было нельзя. Решение главы города было окончательным и не подлежало обжалованию. Единственный, кто может его отменить — следующий глава города, но когда он придёт к власти, Эдван уже будет месяц, как изгнан. Между тем, патриарх семьи Морето ответил на вопрос.

— Я не люблю повторяться. Тем, кто не чтит наши законы и не нуждается в нашей защите, нет места внутри этих стен, — проговорил мужчина и поднялся с кресла, тем самым объявляя заседание оконченным.

Уходя, он бросил короткий взгляд на простолюдина, и еле заметно усмехнулся, про себя одобряя поведение этого мальчишки. Начни он сейчас молить о пощаде и плакать, прося отменить приговор, то глава мгновенно потерял бы к нему всё уважение. Однако, юноша обошёлся без глупых сцен, так свойственных юнцам его возраста. Лицо Эдвана застыло непроницаемой маской, словно он был холодной ледяной статуей. И Горана совершенно не волновало, что такое поведение вызвано лишь сильным шоком, а не внутренним стержнем и твёрдостью характера. Самым главным для него было то, что подсудимый принял вердикт достойно, хотя бы внешне.

Эдван ещё долго глазел на пустующее место главного судьи, не в силах поверить, что все его планы в одночасье рухнули, словно старое сухое дерево под ударом умелого дровосека. Его изгнали, оставили один на один с суровым миром за городской стеной. И на что он вообще рассчитывал, препираясь с главой города? Сейчас все мысли, что кружили в голове буквально несколько минут назад, казались странными, глупыми… но увы, сделанного не воротишь.

Тяжелая рука солдата рухнула на плечо юноши, отрывая его от дум. Пришло время покинуть зал. Бросив короткий взгляд на понурую спину Мариса, леди Джину, на хмурое задумчивое лицо мастера Ганна и довольные ухмылки других учителей, Эдван сделал глубокий вдох и поспешил уйти прочь, сохраняя на лице маску полнейшего безразличия. Он не мог позволить этим старым уродам увидеть его настоящие чувства, увидеть его слабость, которой они так ждали.

Оказавшись снаружи, юноша сразу же поспешил в академию. Ему хотелось как можно скорее оказаться там, где его никто не увидит, чтобы наконец-то дать волю чувствам, раздирающим его изнутри. Отчаяние и апатия, охватившее его в первые минуты после приговора медленно отступали, а пламя гнева, потухшее буквально несколькими минутами ранее, начало разгораться с новой силой.

Проклятые благородные! Проклятый город, проклятые законы! Выругавшись, Эдван захотел изо всех сил ударить что-нибудь, но так и не смог найти ничего и никого подходящего, чтобы выместить злобу. О, с каким бы удовольствием он сейчас открутил голову проклятому Чэню Джоу, уродам братьям Алана, их отцам и вообще всем, кто был хоть как-то причастен к его приговору. Если бы не было этих дурацких благородных с их идиотскими правилами и непомерным чувством собственного превосходства, он бы никогда не попал в такую ситуацию! Все, абсолютно все проблемы этого глупого города были в замашках кланов!

— Да и катитесь все к Первому… — прошипел Эдван, искренне желая всем им подохнуть самой страшной смертью в лапах этого самого Первого.

Встряхнувшись, он прибавил шагу, надеясь, что его комнату ещё не успели обнести после суда. В конце концов, там в сундуке лежал подарок для Лизы, который он до сих пор не мог ей отдать. Пусть эти твари и изгнали его, но он сделает всё, чтобы ей не пришлось страдать от произвола мразей, вроде Чэня, который совершенно её не достоин. Да что там! По мнению Эдвана этот каменный урод не был достоин даже смотреть в её сторону, не то, что жениться…

До академии юноша добрался примерно за двадцать минут. Он не обращал внимания на взгляды других учеников, что встречались ему на улице, быстро преодолел расстояние от ворот до главного корпуса и, ворвавшись в холл, поднялся по лестнице на второй этаж и направился в свою комнату.

Эдван распахнул дверь и замер, напряженно оглядывая помещение. Парень пытался понять, не пошарил ли кто-то в его вещах во время его отсутствия, но сундук и циновка казались нетронутыми. Вздохнув, он шагнул внутрь и уже намеревался проверить, действительно ли это так, как вдруг позади раздался странный шорох. В следующее мгновение чья-то могучая рука зажала его рот дурно пахнущей тряпкой, а затылок пронзило тупой болью. Он успел лишь несколько раз нелепо дёрнуться прежде, чем сознание окончательно померкло, оставляя безвольное тело на руках незваного гостя.

В это же время, в поместье семьи Морето проходила казнь. Казнь не физическая, а моральная. Вести о судьбе наследника разлетелись по клану со скоростью лесного пожара. Об этом узнали ещё вчера, вот только до суда никто не показывал отпрыску главы своего истинного отношения, но сейчас, когда он был официально изгнан из города и лишился своего статуса… родственники не стеснялись в выражениях.

Никогда ещё в жизни Марис не чувствовал себя настолько жалким, никогда не испытывал такого давления. Юноше, который плёлся позади леди Джины вначале через двор, а потом и по длинным коридорам главного поместья казалось, будто бы на него обрушилась настоящая кара небес. Его путешествие от ворот до покоев отца превратилось в дорогу позора. Каждый, над кем он когда-либо издевался пришёл сегодня, чтобы плюнуть ему в лицо и высказать всё, что о нём думает. Каждый, кто возлагал на него большие надежды пришёл показать, насколько он в нём разочаровался. Каждый, кто был к нему безразличен или нейтрален, сейчас пришёл высказать своё неодобрение тем, как он запятнал честь семьи. Пусть не словом, так красноречивым взглядом и молчаливым порицанием, но каждый член многочисленного клана основателя в этот день хотел, чтобы он кожей прочувствовал этот несмываемый позор, ощутил себя жалким, беспомощным муравьём, недостойным находиться под одной с ними крышей.

Мир, который юноша знал, в который он верил, разлетелся на десятки тысяч мелких осколков. И тот Марис Морето, наследник великого клана, талантливый благородный юноша, не понимающий глупых законов, сковывающих истинный потенциал одарённых, умер сегодня. Разбился вместе с миром, в котором он жил. Вместо него осталась лишь жалкая тень, ныне погребённая под презрением, которое он получил от тех, кто ещё вчера был готов превозносить его.

Джина доставила его в покои главы клана и, не удостоив парня даже взглядом, захлопнула двери с другой стороны. Он остался один в огромной, богато обставленной гостиной. С тяжелым вздохом подошёл к небольшому возвышению с мягкими подушками, упал на него и, закрыв рукой глаза, позволил выйти всему, что накопилось в его душе. Солёные дорожки покатились по лицу Мариса. Он плакал в полной тишине, сокрушаясь над собственной глупостью и идиотизмом. Все его надежды на то, что хоть кто-нибудь из семьи сжалится над ним и спрячет до тех пор, пока не будет выбран новый глава города, который сумеет изменить его приговор, рухнули после этого пути позора. Клан отвернулся от того, кто предал его.

Так он пролежал несколько часов, глотая слёзы и пытаясь прийти в себя. До тех пор, пока дверь в соседнюю комнату не скрипнула, и оттуда не появился слуга.

— Господин желает тебя видеть, — надменно произнёс мужчина. Увидев, что тот не торопится вставать, он добавил сквозь зубы, — не заставляй его ждать.

Юноша подчинился. Слова прислуги ножом вошли в его сердце. Ещё вчера этот человек был готов лебезить перед ним и сдувать пылинки, а сейчас надулся, точно жаба и ведёт себя так, словно он теперь благородный, а Марис простой грязный попрошайка с улицы. Впрочем… теперь это было недалеко от истины. Парень побрёл в сторону кабинета отца. Ему вдруг вспомнился его путь к трибуне в зале суда и он вновь почувствовал себя словно на дороге к эшафоту.

Обстановка в кабинете главы города была такой же строгой, как и его хозяин. Здесь не было ничего лишнего. Добротный деревянный стол, стойка для доспехов и оружия, несколько стульев для возможных гостей и два стеллажа со свитками и книгами. Мужчина сидел за столом и сосредоточенно что-то писал. Услышав шарканье ног по полу он поднял голову, взглянул на сына, велел тому сесть напротив себя и взмахом руки прогнал слугу. Тот сию же секунду поспешил исчезнуть, захлопнув двери с другой стороны.

Мужчина отложил писчие принадлежности и, откинувшись на спинку кресла, посмотрел на сына. Он ничего не говорил, в кабинете царило молчание и с каждой минутой Марис чувствовал себя всё хуже и хуже под отцовским взглядом. Чувство вины жгучим пламенем съедало его душу, заставляя смотреть в пол, не смея поднять глаз на родителя. Это молчание, столь красноречиво выражающие всю степень отцовского неодобрения, было больнее, чем презрение всей прочей родни.

Послышался тяжелый вздох и грозный, всегда собранный и серьёзный глава города слегка осунулся, в одно мгновение превратившись из сурового патриарха в усталого мужчину. Он прикрыл глаза, помассировал их пальцами и снова взглянул на сына, не в силах понять, где он допустил ошибку. Как патриарх, он обеспечил его лучшими учителями, дал всё, о чём можно было мечтать в этом Городе, всегда старался выкроить время для общения… и всё равно, этого оказалось недостаточно.

— Чэнь? — тихий голос отца разорвал давящую тишину.

— Да, — так же тихо ответил Марис. Горан поморщился, изо всех сил стараясь не застонать от досады.

— Врагу подарили невесту, — скривился мужчина. Все эти шевеления сына с помолвкой девчонки прошли как-то мимо него, и теперь лишать клана ещё одного перспективного бойца из-за глупых предрассудков главе не хотелось, — ну про его успехи с контрактом ты хоть не соврал?

— Нет. Отец…

— Ничего не говори, — прервал его Горан, — я не собираюсь слушать оправдания и бесполезное сотрясание воздуха. Через три дня тебя не должно быть в городе. И я бы не советовал тебе затягивать с выходом. Ты больше не горожанин и закон тебя отныне не защищает.

Марис слушал слова родителя молча. Он смотрел в пол. Отцовская речь была подобно кнуту, хлестающему его по спине с каждым словом.

— Смотри мне в глаза, когда я с тобой говорю, — не выдержал, наконец, мужчина.

— Прости, отец, — прошептал парень, впервые за долгое время посмотрев на родителя. Огромных трудов стоило юноше не отвести глаз. А всё потому, что вопреки его ожиданиям, во взгляде Горана он почувствовал не злость и не осуждение, а лишь глубокую печаль и усталость.

— Поздно извиняться, — покачал головой тот, — ты свой выбор сделал. Как отец, я лишь обязан позаботиться о тебе в последний раз.

Сказав это, мужчина поднялся со стула и подошёл к стойке с доспехами. Несколько долгих секунд он рассматривал их, после чего покачал головой.

— Ты получишь доспехи своего дяди из семейного хранилища. Они должны будут хорошо сесть на тебя после подгонки. А также кое-что ещё… — мужчина наклонился и, под ошарашенным взглядом сына взял с полки ножны со своим мечом.

Сердце юноши забилось быстрее. О клинке главы в городе ходило немало слухов. Это было легендарное оружие, способное творить в руках владельца невероятные вещи, а также знак очень и очень высокого статуса. Он никогда не видел этот меч обнаженным, но слышал, что ещё его дед однажды поразил им гигантского ящера, шкуру которого не могло пробить ни одно копьё. Странные магические знаки на ножнах и огненный рубин в навершии эфеса лишь подчёркивали дороговизну этой могущественной вещи. Марис не знал, зачем он вдруг понадобился отцу, в голове парня промелькнула даже паническая мысль о том, что родитель решил таким образом смыть с семьи его позор, однако, реальная причина превзошла все его догадки.

— Ты должен был стать главой клана Морето и следующим его хозяином, — Горан с заботой погладил рукой тёмные ножны, его губы тронула слабая улыбка. Похоже, с мечом у мужчины были связаны какие-то приятные воспоминания, — им владел ещё твой прадед. Меч перешёл к нему от самого основателя нашей семьи. И сейчас… пришло время передать его тебе, — серьёзно посмотрев в глаза сыну, мужчина двумя руками протянул ему оружие.

— Но… почему? — только и смог выговорить Марис, полностью обескураженный таким неожиданным и невероятно странным поступком.

— Судьба этого клинка — переходить от отца к старшему сыну, — спокойно пояснил мужчина, — мой отец передал его мне, а сейчас я передаю его тебе. Такова традиция нашей семьи, что идёт от самого Основателя. И я не посмею нарушить волю предков, хоть и очень хочу. Это мой последний подарок тебе, Марис.

— Б…благодарю, отец! — выпалил юноша и, глубоко поклонившись, двумя руками принял драгоценную вещь из рук родителя.

— Умри с честью, сын. Так, как подобает члену клана Морето, — сурово сказал Горан и, развернувшись, быстрым шагом покинул кабинет, оставляя Мариса наедине с его новым оружием…

* * *

Понравилась глава? Делитесь впечатлениями в комментариях!

Глава 32. Жители туманной чащи

Густой сизый туман медленно обволакивал огромные стволы вековых деревьев, расползаясь по старому лесу. Холодный ветерок, которым тянуло со стороны ущелья Ша-Суул, легонько шевелил шерсть Хого, заставляя его недовольно хмуриться. Каждому, кто прожил в этой древней чаще хоть сколько-нибудь долго, было известно, что это жуткое, проклятое место нужно обходить десятой дорогой. Особенно, если оттуда вдруг подул ветер. Ветер со стороны ущелья — дурной знак.

Хого повёл носом по ветру, надеясь уловить хоть какой-то запах, но не преуспел. Он чувствовал лишь сырость тумана, поглощающего лесные просторы, листву и травы. Никого. Старый вожак вновь нахмурился, когда самка вдруг перестала перебирать его шерсть и недовольно рыкнул. Послушно подчинившись, она вновь запустила длинные пальцы в волосы вожака, позволяя тому снова на миг расслабиться, чтобы затем вновь погрузиться в нелёгкие думы. Недавно самцы его стаи опять столкнулось с двуногими лысыми тварями. Этими жалкими слабаками, что напяливают на себя чужие твёрдые шкуры и дерутся острыми железными палками, которые называют копьями. Хого раздражённо дёрнул хвостом, вспоминая, скольких он потерял в той драке. Теперь соседние племена наверняка попытаются забрать часть их территории. Нехорошо…

Позади раздался громкий крик. То воины извещали всех, что вернулись с охоты. Вожак фыркнул, ловко спрыгнул с высокого валуна, на котором любил сидеть, и бодро побрёл в сторону обиталища стаи, опираясь на посох. Символ его власти, сделанный из ветки древнейшего дуба, пропитанной силой леса. Толстая тяжелая палка была исписана засохшей кровью, а на её конце красовалась связка зубов. Были здесь и клыки диких кошек, волков и, разумеется, человеческие. Этих лысых двуногих тварей Хого за свою жизнь прикончил достаточно. Больше, чем кто либо в племени.

Добравшись по узкой извилистой тропинке до двух высоких сосен, ветви которых были сплетены между собой так, что образовывали арку, он остановился и задрал голову кверху. Острый глаз вожака легко нашёл в густой листве дозорного, который был именно там, где и должен. Морщинистая морда Хого сморщилась от негодования. Глупый дозорный, вместо того, чтобы смотреть за округой и ответить своему вожаку приветственным кивком, как подобает, устроил себе гнездо в переплетении ветвей и, судя по всему, беззастенчиво дрых. Самка, что семенила следом за ним, испуганно прикрыла глаза руками.

Недобро сощурившись, Хого подобрался, перехватил посох одной рукой и, немного присев, одним мощным прыжком преодолел расстояние едва ли не до самой верхушки деревьев. Ухватившись рукой за толстую ветку, он повис над гнездом незадачливого дозорного и огрел того посохом. Тяжелая деревяшка угодила прямо в брюхо лодырю, отчего глаза последнего едва не вылезли из орбит. Ветви, что приняли на себя могучий удар вожака, недовольно закачались и зашуршали листвой. Хого толкнул палкой стонущее тело и, дождавшись, пока оно рухнет на землю, спрыгнул вниз. Без лишних слов ещё несколько раз он огрел палкой провинившегося самца, жестом приказал самке остаться здесь и подождать, пока не прибудет новый дозорный, а сам продолжил путь сквозь древесную арку.

Старый вожак вышел на небольшую полянку, где у деревьев и мягких кустов располагались небольшие жилища. Для людей они, наверняка, показались бы самыми обычными маленькими шалашами, годными лишь на то, чтобы переночевать, но для племени Хого это были целые дома, где можно было отдохнуть в тишине, нежась на мягком матраце из сухой травы и листьев. Самое большое жилище было, разумеется, у самого Хого и его самки и стояло оно не на земле, а в ветвях старого дуба, который когда-то поразило небесным огнём.

Здесь его уже ждали. Десяток могучих воинов, вооруженных украденными у двуногих тварей копьями, стоял у корней дерева вожака, а на земле рядом с ними валялось несколько трупов. Один, почему-то, лежал слегка в стороне, со связанными гибким прутом руками. Присмотревшись, Хого понял, что этот человек ещё жив и одобрительно кивнул бойцам, отчего те гордо приосанились. Похвалив их за добрую охоту, он велел им унести тела и разделать их, после чего выделил из группы двоих и подозвал к себе. Щуплому воину с тёмной, почти чёрной шерстью Хого велел заменить дозорного, а бурому громиле — бросить ещё живого человека к собратьям.

— Маго ломать нога? — спросил громила, хватая человека за одежды.

— Ломать, — кивнул Хого, оскалившись.

Волосатый здоровяк лишь угрюмо кивнул и потащил бессознательное тело к старому дубу, где держали пленных. Огромная клеть из прочных древесных прутьев могла сдержать зверя, но против человеков почему-то помогала плохо. Потому Хого всегда приказывал ломать им ноги. С поломанными ногами убежать будет трудно.

Несмотря на всё своё презрение к этим лысым уродам, старый вождь никогда не упускал шанса выведать что-то у человеков и чуть лучше их понять. В конце концов, они как-то ухитрялись побеждать не только воинов стаи Хого в бою, но и даже тигров и медведей. А значит, у них можно было что-то перенять. Что-то, что сделает стаю сильнее и поможет подмять под себя соседей. Ради такого Хого даже научился понимать их глупый язык.

Провожая уходящего здоровяка взглядом, старый вождь почесал подбородок и весело оскалился. У него наконец-то появилось два пленных воина людей, чтобы устроить любимую забаву для всего племени. Заставить их драться друг с другом старыми палками на потеху всем. Ноги-то сломаны! Как смешно они будут бегать перед ними на коленках…

Увы, додумать весёлую мысль ему не позволил крик нового дозорного. Слегка взволнованный крик, который предупреждал не об опасности, а о гостях. Гостях, которых Хого был бы рад и не видеть вовсе. Засопев, вождь тряхнул головой и, опираясь на палку, шустро пошёл к древесной арке, перед этим велев всем воинам готовиться защищать своих и бежать, если Хого подаст сигнал. Самки и дети тут же принялись взбираться на деревья, подальше от опасности.

Вожак добрался до арки, вышел немного вперёд и уселся на землю. Он положил свой посох на колени и принялся вглядываться в туман. В любой другой ситуации Хого, конечно, был бы готов к бою, но не сейчас. Сейчас он лишь ждал. Потому что этому противнику ему было нечего противопоставить. При всей своей силе, уме и таланте к битвам, против тех, кто пришёл несколько месяцев назад из ущелья, Хого был бессилен. Так же бессилен, как детёныш перед вожаком стаи. Поэтому он не любил это жуткое древнее ущелье, которое, хоть и находилось довольно далеко от их территории, но всегда доставляло множество неприятностей. Туман медленно полз к нему, а слабый, еле заметный прохладный ветерок шевелил шерсть. Холодил нос. Заставлял Хого хмуриться, нетерпеливо потирать мозолистыми пальцами посох и раздраженно шевелить хвостом.

Из тумана показался силуэт слегка сутулой фигуры, что медленно приближалась к Хого на задних лапах, время от времени помогая себе передними. Следом за ней показались два могучих волка. Крупных, с шерстью цвета ночного неба. Твари из стаи Чёрного клыка. Хого даже побеждал одного такого в битве как-то раз, но с двумя, наверняка, справиться бы не смог. Не говоря уже об их вожаке.

Сутулая фигура могучего зверя, лишь отдалённо напоминающего двуногих тварей и соплеменников самого Хого, медленно опустилась на землю напротив обезьяны. Два ярко-синих глаза волка встретились с тёмными, почти чёрными глазами старого вожака, отчего у последнего шерсть на хвосте встала дыбом. Под безразличным, холодным взглядом монстра он чувствовал себя очень неуютно.

— Чувствуешь ветер из ущелья? — спросил волк. Он говорил на странном языке, который странным образом был похож на язык человеков, но всё же… был немного другим. Слова зверя напоминали грубое рычание, их было тяжело разобрать.

— Хого чувствует, — ответил вожак. Он тоже прекрасно понимал этот язык. Язык зверей, подаренный им давным давно самим Богом.

— Хозяин Лесов идёт. Твоя стая будет служить ему. Другие тоже.

— Хого понимает.

Волк засунул когтистую лапу в небольшую сумку, которую носил на боку, подобно лысым уродцам, и вынул оттуда небольшой кристалл. От камня исходил слабый синий свет. Повертев его в лапе, зверь бросил предмет обезьяне. Хого легко поймал камень, повертел его в длинных пальцах перед глазами и даже попробовал на вкус. Стоило зубам сомкнуться на нём, как глаза вожака жадно заблестели. Он понял, что это была за штука. Камень, содержащий силу.

— Знаешь такой камень? — спросил волк и, дождавшись кивка, продолжил, — Хозяин Леса велит вам собрать их. Много.

Вожак нахмурился.

— Хого видел камни только у старого ущелья. Мало. Где Хого найдёт много?

— На юге у Большой горы есть большое каменное дерево. Глубоко в его корнях лежат камни. Их защищают люди. Хого должен убить их и принести камни сюда. К ущелью. Тогда Хозяин Леса сделает Хого вожаком всех обезьян.

— И соседних стай?

— И соседних стай. Хозяин Леса щедр.

— Тогда Хого сделает. Когда стая Хого будет большой.

— Хозяин леса не может ждать так долго, — недовольно рыкнул волк.

— Но человек много, — лицо обезьяны недовольно сморщилось, — Стая Хого всего тридцать самцов Мало.

— Самцы двух других стай пойдут с тобой. Будут ждать тебя и твоих воинов у Мёртвого дерева через две недели. Если придётся тяжело, проси помощи у тех, кто будет там. От имени Хозяина Леса.

Волк оскалился, как будто бы улыбаясь. Хого немного опешил. Он не знал, кто такой Хозяин Леса, но из-за преклонения волка перед ним, чувствовал, что это кто-то могущественный. Кто-то, кому очень нужны камни, которые прячут подлые человеки. А значит, жизнь сородичей Хого зависит от его успеха. Он обязательно справится.

— Для Хого большая честь. Хого сделает, — кивнул вожак.

Зверь, что сидел перед ним, довольно рыкнул. Он и не сомневался в том, что макака будет повиноваться. У тупой обезьяны всё равно не было выхода. Волк что-то довольно прорычал и вынул из маленького мешочка, который носил с собой, небольшую вещицу и бросил её собеседнику, после чего поднялся и, не прощаясь, ушёл обратно в туман, не сомневаясь ни капли в том, что его приказ будет исполнен.

Хого вертел в руках странную вещицу. Это был костяной кружок с каким-то таинственным знаком, подвязанный на тонкий шнур из искусно переплетённых ветвей какого-то неизвестного Хого растения. Старый вожак не знал никого, кто бы смог сплести нить столь искусно. Очевидно, это была работа чьей-то силы. Странный знак источал слабый, зеленоватый свет. Немного покрутив его в пальцах, вожак нацепил амулет на шею, рассудив, что ничем другим, как знаком от Хозяина Леса это быть не может.

Вернувшись обратно в своё селение, Хого остановился у своего любимого дуба, на котором находилось его жилище и созвал самцов. Не только воинов, а всех, без исключения. Он поведал им, что сам Хозяин Леса велел ему отправляться на юг, к каменному дереву и добыть замечательные камни силы. Потому завтра же он, вместе с сильными воинами, уйдёт к вожаку соседней стаи, где он хочет оставить самок и детёнышей на время похода. Хого уже придумал, как расширить свою стаю. В бою с человеками погибнут воины другой стаи, а его уцелеют. И тогда у соседей не будет и шанса, когда он вернётся… на тот случай, если они вдруг не захотят подчиниться волку, который сделает его вожаком всех обезьян. У них просто не будет выхода.

Поведав свою волю стае, Хого отправился к клети с людьми. Сейчас их там было трое и они уже тихо переговаривались о чём-то друг с другом, но с появлением старого вожака быстро замолчали. Тщедушный седой человек забился в дальний угол клетки. Хого довольно ухмыльнулся. Он гордился тем, что сумел немного воспитать этого странного человека с белой шерстью. Именно он был основным источником знаний стаи Хого. От него они научились обращаться с огнём, сеять семена и понимать человеческую речь.

— Стая идти на война, — Хого ударил посохом по клетке, — к каменный дерево. Хозяин Леса дать приказ. Ты идти с Хого, — вожак указал рукой на седого мужчину, отчего последний сглотнул.

— О… откуда эта тварь знает наш язык? — прохрипел солдат, который совсем недавно очнулся, и тут же получил подзатыльник от второго. Но было уже поздно. Хого оскалился и одним резким выпадом ткнул посохом прямо в грудь солдату, прижимая того к земле, как жука.

— Молчать, — сказал вожак, без особого интереса наблюдая за тем, как солдат пытается вырваться из-под давления посоха, как пучит глаза, пытаясь вдохнуть, как орёт от боли в груди и, наконец, как ослабевает. Хого перестал давить именно тогда, когда хват человека ослаб и палка была готова вот-вот проломить его рёбра. Довольно кивнув, он двумя мощными тычками в поломанные ноги заставил мужчину завыть от боли, посмеялся и удалился, бросив через плечо, — сегодня великий день. Они сегодня биться!

— Ч… что … он имел ввиду? — прохрипел мужчина, глядя на соседей по камере.

— Вы будете биться насмерть, — тихо сказал седой, чуть-чуть расслабившись, после ухода вожака.

— Хочет, чтобы мы повеселили этих тварей? — сверля ненавидящим взглядом спину удаляющегося вождя, прошипел второй солдат, — пусть подавится. Когда дадут оружие… постараемся убить как можно больше этих тварей!

— Да, — хрипло подтвердил первый.

Тран, тот самый седой мужчина, что забился в дальний угол клетки, прекрасно слышал их разговор, но ничего не сказал. Солдаты из города, как и другие их предшественники, наивно думали, будто Хого выдаст им копья. Они считали обезьян глупыми тварями, не способными на какую-то мыслительную деятельность. Он и сам когда-то считал так же, но… за месяцы, проведённые бок о бок с этими тварями, он хорошо убедился в обратном. Да, большинство из них не были умнее шести-семилетнего ребёнка, но бывали и исключения. Вроде вожака, который никогда бы не подверг племя риску, доверяя настоящее оружие в руки врагов. Пусть и со сломанными ногами. О нет, Хого был каким угодно, но не глупым. Это старый вожак наглядно это продемонстрировал Трану, научившись у него языку людей и заставив поведать о том, как развести огонь, сделать топор, сшить сумку и прочим людским премудростям.

Тяжело вздохнув, мужчина в который раз вознёс молитву Творцу, поблагодарив великого за то, что наградил его седыми волосами. Этим он сумел заинтересовать Хого. И поэтому был до сих пор жив. Сейчас-то, конечно, вожак ценит его за людские знания и постоянно пытается выведать что-либо ещё, а Тран, наоборот, старается выдавать поменьше, чтобы процесс длился как можно дольше. Но вначале… вначале он заинтересовался только цветом «шерсти» на голове молодого человека. Тот и сам не слишком-то понимал, почему поседел. Догадывался, конечно, что из-за страха, но достоверно сказать не мог.

Тран с содроганием вспоминал тот день, когда попал в стаю. Он, вместе с другими односельчанами, направлялся на встречу с солдатами гарнизона. Через этот треклятый лес. И тогда случилось… это. Обезьяны напали с деревьев. Их было много, даже слишком много. К своему стыду, Тран не успел толком ничего сделать: он трусливо попытался сбежать, но был ранен в ногу, споткнулся, упал и вырубился, ударившись головой о дерево. Очнулся он уже здесь, запертый в клетке у Хого. Как потом удалось выяснить у старого вожака, судьба сильно поиздевалась над Траном, ведь большую часть проклятых тварей, напавших на них, перебил могучий отряд из города.

С того момента прошли месяцы. Сквозь его клеть проходило несколько солдат, пойманных стаей. Все они презирали Трана за его трусость, за слабость и безвольность. Но, что он мог сделать? Он ведь не был одарённым, как они! Да, он давным-давно смирился со своей участью забавной зверушки, но не утратил надежды. Стараясь выжить всеми возможными способами, он в тайне надеялся, что отряд людей из города налетит на этих тварей и освободит его, и теперь, когда Хого сам решил отправиться в поход, зачем-то взяв его с собой… Тран молился Творцу, чтобы их нашли поскорее.

Глава 33. Откровения

Пробуждение напомнило Эдвану о его первом прибытии в Город. Он очнулся в незнакомой маленькой комнате, глядя на деревянный потолок, чувствуя себя просто ужасно. Тело ломило от слабости, голова гудела, а по душе словно тигр полоснул когтями. Разумеется, это невозможно было сравнить с тем, что он испытывал после потери близких, но всё равно было очень неприятно. В основном, из-за осознания собственной глупости. Как наивно было думать, что его отказ выдавать городу знания сойдёт ему с рук. Проклятые благородные! Наверняка, его схватили воины из Когтя и сейчас начнут пытать, чтобы вытрясти все знания до последней капли. Твари…

Оставалось лишь надеяться, что блюститель закона Горан Морето позаботится о том, чтобы его выгнали за стены. Тогда время у мучителей будет ограничено. Если они, конечно, действуют не по приказу главы. Или, если он уже не находится за городской стеной. Сглотнув, Эдван первым делом проверил внутренний сосуд и, лишь убедившись, что на нём не появилось ни одной лишней трещинки, рискнул осмотреться.

В комнатке, где он лежал, не было окон. Тусклый свет исходил от крохотного магического светильника под самым потолком. В тёмном углу у двери лежало что-то тёмное, отдалённо напоминающее гору тряпья или какой-то непонятный свёрток. Из-за слабого освещения парень никак не мог разобрать, что же это такое. Головная боль резко усилилась, пронзая несчастный мозг острой иглой. Поморщившись, Эдван сконцентрировал атру на кончике пальца. Она слушалась вяло, даже немного неохотно, но всё-таки подчинилась, и парень быстро написал на своей груди Слово Жизни.

Головная боль отступила. Юноша закрыл глаза и сосредоточился на окружающем мире, стараясь почувствовать движения атры в нём. Так он надеялся определить, есть ли у его темницы охрана. Однако, просидев около десяти минут в полнейшей тишине, он совершенно ничего не почувствовал. Только несколько магических светильников в соседних помещениях. Это неприятное открытие заставило его скрипнуть зубами. То, что он не сумел почувствовать движения атры могло с равным успехом означать как то, что вокруг было пусто, так и то, что там засел кто-то достаточно могущественный, чтобы скрыть своё присутствие от его слабых потуг прощупать окружение. И то, каким образом он попал в эту крохотную комнатку, заставляло Эдвана склоняться в сторону второго варианта.

От злости и обиды парень скрипнул зубами. Помянул Первого, послал на головы благородных ублюдков с десяток проклятий, и лишь после этого сделал глубокий вдох и вновь сосредоточился на мире вокруг. Старался почувствовать движение энергии, или услышать любой, даже самый слабый шорох. Уловить хоть что-нибудь в этой мерзкой, почти гробовой тишине. И через несколько долгих, тягостных минут, у него, наконец, получилось.

Вначале послышался тихий шорох, на самой границе слышимости. Через несколько мгновений он почувствовал слабые вибрации на деревянном полу и еле слышное постукивание, очень похожее на касания чьих-то сандалий о доски. Кто-то ходил. Недалеко. Раздался щелчок и новый шорох, громче предыдущего. Кто-то открыл дверь! Открыв глаза, Эдван подорвался с места и тут же шмыгнул в угол за дверью и про себя порадовался тому, что куча тряпья лежала в противоположном конце комнаты. Теперь, как только чужак войдёт и увидит пустое место, у него будет целое мгновение замешательства, пригодное для атаки.

Шаги приближались, Эдван начал наполнять тело атрой. Кольца на его сосуде души запульсировали. Неизвестный остановился за дверью. Повернул ключ в замке. Дверь отворилась, закрывая собой парня, который был готов нанести удар прямо сквозь деревяшку, как только враг зайдёт в комнату… но он не вошёл, а замер на пороге.

— Хорошая задумка, — прокомментировал до боли знакомый голос, — против кого-то послабее могло даже сработать. Выходи, я не причиню тебе зла.

— М…мастер Ганн? — хрипло спросил невероятно удивлённый юноша, выглянув из-за двери, но там уже никого не было. Обладатель знакомого голоса ушёл, скрывшись где-то в глубине соседней комнаты. Эдван не знал, что думать. Обнаружить учителя на пороге своей темницы он никак не рассчитывал и сейчас чувствовал себя так, словно ему в спину воткнули нож. Выходить почему-то совсем не хотелось, но был ли у него выбор? Тяжело вздохнув, парень направился вслед за своим пленителем.

Комната была небольшой и, судя по всему, служила в качестве рабочего кабинета. У дальней стены стоял стол, с раскрытой толстой тетрадью и парой старых свитков, а над ним угрюмо нависали две полки, на которых громоздились стопки старых пыльных книг. Было видно, что некоторых из них мастер не касался уже очень и очень давно. Сам он обнаружился сидящим в уютном плетёном кресле неподалёку от двери с керамической чашкой в руке. На низком столике рядом с ним стоял пухлый чайник, судя по насыщенному аромату, с каким-то травяным настоем. Мужчина молча кивнул в сторону соседнего кресла и в этот же миг, повинуясь его воле, из носика чайника потянулась тонкая струя напитка, которая быстро наполнила вторую чашку.

Эдван осторожно сел рядом с мастером, покосился на чай, но не взял его. Вместо этого он сцепил пальцы в замок и уставился в стену, стараясь не выдавать своего эмоционального состояния. Мысленно он уже записал бывшего учителя во враги и готовился к худшему. За несколько тягостных минут молчания он успел перебрать десятки вариантов развития событий, один мрачнее другого, и под конец сидел, как на иголках. Его сосед же, напротив, преспокойно пил чай самым безмятежным видом, словно в этом мире не существовало ничего, что могло бы его вывести из столь спокойного состояния. Но вот, чай был допит и чашка опустилась на стол со стуком, который в повисшей тишине казался ударом молота. Вздохнув, мужчина заговорил.

— Для начала, я хотел бы перед тобой извиниться, — начал он, одним коротким предложением разбив вдребезги всё, что юноша успел себе навоображать, — за это глупое похищение, и… — наставник вздохнул, — за всё. Если бы я вовремя разнял вас с Марисом, возможно, ничего бы и не случилось. Но мне слишком сильно хотелось посмотреть, на что ты способен.

— Вы видели бой? — осторожно спросил парень. Слова учителя немного успокоили его, но в голове всё равно оставалось слишком много вопросов, чтобы расслабиться полностью.

— Да, — кивнул мужчина, — Признаться, я ещё никогда не видел такого стремительного развития у ученика с жёлтым сосудом. Такой невероятный талант… — мастер грустно покачал головой, — мой азарт загубил твоё будущее.

— Меня бы изгнали в любом случае, из-за этого… Джоу, — прошипел парень, с трудом сдержавшись от оскорблений в компании наставника.

— Ты обижен за изгнание? — с лёгкой насмешкой в голосе, поинтересовался сосед.

— Я не понимаю этих идиотских правил.

— И не поймёшь, — усмехнулся мужчина, — их и не нужно понимать.

— Что? — не понял Эдван. Слова мастера никак не вязались с его благородным происхождением и статусом.

— Я, кажется, говорил ещё на самом первом занятии, что уважаю лишь талант и силу. Только эти две вещи имеют значение в мире одарённых, Эдван. И ничего больше. Сила позволяет тебе отстоять своё мнение, диктовать свою волю и поступать так, как тебе того хочется. Талант, в свою очередь, говорит о том, насколько высоко ты сможешь забраться на пути силы. Всё остальное — не важно. Увы, из всех моих учеников в этом году только ты и Марис сумели хоть немного понять это. Хотя, в Марисе я уже не слишком уверен…

— А все остальные?

— Остальные до сих пор живут в мире смертных, — недовольно поморщился мастер Ганн, — Они цепляются за него всеми силами. За власть, за влияние, традиции… ценности. Не могут осознать, что никакие законы не сдержат того, кто будет силён по-настоящему. К сожалению, тех, кто осознал эту простую истину можно сосчитать по пальцам двух рук.

— Но разве не поэтому они так держатся за контракты? — нахмурился парень, — боятся, как бы не появился кто-то сильный из простолюдинов?

— Частично, — согласился Ганн, — Пытаются сохранить шаткий баланс между тремя семьями и не допустить чернь до ресурсов, которыми обладают. В противном случае многим пришлось бы расстаться с комфортной жизнью, а расставаться с ней никто не желает. Всё, как на строках древних легенд. Власть, и страх её потерять. Ничего больше, — скривился мастер, — поэтому Мариса наказали так сурово. Хотя, что двигало Гораном, когда он выносил приговор тебе, я до сих пор не понимаю…

— И всё же… — Эдван сглотнул, — зачем вы меня похитили?

— Чтобы спасти, разумеется, — усмехнулся мастер, — всё-таки, в твоём изгнании есть моя вина. Тебе будет интересно узнать, что совсем недавно в твой дом вломились бойцы Когтя из семьи Джоу, и перевернули там всё вверх дном. Двое из них, кстати, сейчас наблюдают за окнами с заднего двора.

— А…

— Твои вещи лежат в углу той комнаты, где ты очнулся. И нет, я их не рассматривал, хотя, признаюсь, было очень любопытно заглянуть в твоё любовное послание юной госпоже Морето, — с лёгкой улыбкой на губах поведал мастер.

— Спасибо, — тихо прошептал Эдван, вздохнув с облегчением. Он только что осознал, насколько сильно ему повезло. От одной мысли о том, что его могла взять в оборот семья Джоу, по спине пробегал холодок.

— Это мелочь, — отмахнулся он, — что действительно важно, так это то, что через три ночи ты должен будешь покинуть город, — в мгновение ока мастер стал куда серьёзнее, — я могу помочь тебе подготовиться, но за это я бы хотел получить ответы на некоторые вопросы.

Эдван внимательно посмотрел на мужчину в соседнем кресле. Его лицо было непроницаемым и холодным, таким же, каким оно было в самое первое их занятие. Мастер ждал его ответа совершенно спокойно, а парень, в свою очередь, пытался понять, есть ли у него вообще какой-то выбор. Где-то в груди начал образовываться ком обиды, но юноша усилием воли задавил его в зародыше. Выбора не было. Проклятые благородные получат его знания в любом случае! Всё, что он может решить, так это то, кому их поведать — мастеру Ганну, или бравым ребятам из клана Джоу. И что-то подсказывало парню, что второй вариант лучше не выбирать.

— Спрашивайте…

— Рад, что мы договорились. Для начала скажи, известно ли тебе что-нибудь о Башне отверженных? — спросил мастер. Эдван отрицательно махнул головой и мужчина, кивнув каким-то своим мыслям, продолжил, — это руины древней башни, которые находятся на Плеши. Так называется холм, на котором она стоит. Поймёшь, когда увидишь, — пояснил он, — это место является пристанищем для всех изгнанников. Они добывают для города камни атры, в обмен на еду. За стеной довольно трудно достать пропитание…

— И… много изгнанников там живёт? — осторожно поинтересовался парень.

— Не очень, — жёстко усмехнулся мастер Ганн, — с буханки хлеба за камень особо не наешься. Тем, кто посильнее, удаётся протянуть от нескольких месяцев до нескольких лет. И нет, это не единственное месторождение города. В любом случае, это лучше, чем слоняться по Туманной чаще в одиночку. Кстати, на каком ранге ты сейчас?

— На шестом…

— Плохо, — скривился мужчина, — для первого года впечатляюще, конечно, но тебе нужно как можно скорее добраться до следующей ступени, если действительно хочешь выжить. Иначе… долго ты за стеной не протянешь. Даже там.

И без того шаткое моральное состояние Эдвана после слов мастера покатилось к Первому. Вот и всё. Уроды из кланов подписали ему смертный приговор. К горлу подкатил тугой ком. Отчаяние постепенно захлёстывало его, всё глубже и глубже погружая в бездну. Руки опустились, от бессилия хотелось выть на чёрное небо. Перед глазами парня пронеслись воспоминания того рокового дня. Драка с Марисом, стычка с Чэнем. Лиза. Образ девушки, промелькнувший в голове, сумел заставить юношу слегка улыбнуться. Он стал маленьким светлым пятнышком в непроглядной черноте его будущего. Тем, ради которого он мог сделать кое-что ещё… и, конечно же, попрощаться.

— Мастер, — хриплым, почти безжизненным голосом позвал Лаут, — можно мне… увидеть Лизу?

— Увы — покачал головой тот, — за главным корпусом наблюдает семья Джоу. Будет очень подозрительно, если я вдруг захочу увидеть её у себя в гостях. Мы, всё-таки, из разных кланов.

— Понятно…

— Однако, я могу передать ей твоё послание. И отпрыску главной семьи тоже. Это ведь для него вторая тетрадь, верно?

— Да… — прошептал парень отрешённо. Мастер Ганн вздохнул.

— Хочешь, я похороню тебя? — спросил он, с насмешкой глядя на то, как ученик дёрнулся от его слов, будто от удара хлыстом. В ответ на вытянувшееся лицо юноши, мужчина приподнял брови в притворном удивлении, — или ты ещё не сдался?

Эдван не смог ответить. От лишь раскрыл рот в негодовании, набрал воздуха, и тут же захлопнул его обратно, в бессильной злобе сжимая кулаки. Слова мастера ударили в самое больное место.

— Учти, просидеть месяц в моём подвале не выйдет, — как бы между делом добавил наставник, вновь наполняя свою чашку ароматным чаем, — ты пей, не стесняйся. Не отравлено.

Скрипнув зубами, Эдван опустошил чашку одним мощным глотком, под насмешливым взглядом учителя. Горячая жидкость оказалась очень терпкой и слегка горьковатой на вкус. На удивление, чай помог. Словно вместе с этой противной водой из травы, он сумел проглотить часть своих обид и немного взбодриться. Снова прокрутить в голове самый важный вопрос, который задал ему мастер. Сдался ли он? Как не обидно было признавать, но сегодня он был как никогда близок к этому. Близок к тому, чтобы сломаться, сокрушаясь над незавидной судьбой. Но так ли он привык поступать? Да, его изгнали. Да, будет трудно и смертельно опасно, но разве это повод опустить руки? Нет. Эдван сделал глубокий вдох, на мгновение закрыл глаза и открыл их снова. Взглянул на мастера Ганна и тот, увидев этот взгляд, одобрительно кивнул.

— Как мне выжить в Башне отверженных? — задал вопрос юноша. Голос его был твёрд и полон решительности. Теперь он сделает всё возможное и невозможное, чтобы выжить. И стать сильнее.

— Рад, что ты очнулся, — усмехнулся мастер, — увы, никаких тайн и секретов тут нет. Чем выше ранг, тем больше у тебя шансов. Я не знаток внешнего мира, скорее наоборот. Всё-таки, я наставник, но из того, что мне известно по слухам… готовься драться за свои камни атры и место ночлега. Говорят, слабаки спят на улице, а это, сам понимаешь, не безопасно.

— Полагается ли изгнанникам какое-то снаряжение?

— Нет. Но об этом не беспокойся. Я же говорил, что помогу, если ты, конечно, ответишь на мои вопросы…

— Тогда задавайте их поскорее, — сказал Эдван нетерпеливо и, усмехнувшись, добавил, — пока меня ещё не вышвырнули из этого города.

Глава 34. Сфера концентрации атры

Мастер Ганн задумчиво поглаживал подбородок, глядя на носик старого чайника. Вот уже много лет он находился в поисках просветления, рыл древние свитки и общался с хранителями знаний, собирая по-крупицам ценнейшие сведения о природе атры и сосуде души. Кто бы мог подумать, что побывавший за гранью мальчишка за каких-то полчаса попросту перевернёт его представление о мире. А ведь старый пройдоха Шан Фан утверждал, нет, Творцом клялся, что ничего, кроме одного несчастного слова, умения махать кулаками, да знания языка пареньку не досталось. Конечно, он догадывался, что познания юноши о природе атры несколько глубже, нежели у других учеников, особенно после его блестящих ответов и прорыву за третий ранг, но не думал, что настолько.

— Значит, секрет преодоления начальной фазы кроется именно в прочности сосуда? — пробормотал мастер, всё так же глядя на чайник. Эдван медленно кивнул в ответ, хотя его ответа никто не ждал. Вопрос был риторическим, — подумать только… — прошептал мужчина и грустно вздохнул, запрокинув голову к потолку, — Творец всемогущий, сколько талантов мы загубили…

— Никогда не поздно исправиться, — сказал юноша, чем вызвал у наставника ещё один тяжелый вздох. Слова ученика сильно задели его профессиональную гордость. Ведь Эдван не только показал, что знает невероятно много, нет, он доказал делом правдивость своих слов. Поднявшийся за столь короткое время до второго ранга Алан, с его расколотым сосудом, был ярким тому подтверждением.

— Свои душевные раны я залижу позже, — с грустной усмешкой сказал мастер, — продолжай о второй ступени.

— Да я, в общем-то, уже почти закончил. Размер сосуда не так важен, как плотность атры внутри него. Поэтому многие ученики никак не могут перешагнуть стену четвёртого ранга. Их сосуды недостаточно прочны, трещины постоянно расширяются и атра вечно утекает наружу, оттого удерживать достаточное её количество в теле просто невозможно.

— А заставляя их растягивать сосуды, мы делаем только хуже… — со вздохом заключил мужчина.

— Именно. Если хотите, можете прочесть ту тетрадь, которую я оставил для Алана. Там описаны нужные техники…

— А в другой?

— Там… ну… — Эдван отвёл взгляд и немного замялся. По какой-то причине ему было немного стыдно говорить о тетради, которую он написал для Лизы.

— Не мнись, как невеста перед брачной ночью, — поморщился мастер, — твоё желание помочь подружке и дать ей завоевать хороший статус в семье увидел бы даже слепой. Если тебе от этого станет легче, я не стану обучать им группу этого года. Но техники для зелёных сосудов я посмотрю, — жёстко закончил мужчина тоном, не терпящим возражений. Его глаза при этом жадно заблестели, как будто бы он добрался до какого-то редкого и невероятно ценного сокровища, которое был готов заполучить любой ценой. Увидев этот взгляд, парень зябко поёжился. Всякое желание противиться словам наставника у него сдохло в зародыше.

— Мастер, — хрипло прошептал он, — пообещайте пожалуйста, что передадите её Лизе… это очень важно.

— Ты ещё смеешь во мне сомневаться? — слегка раздражённо ответил мастер, изогнув бровь.

— Н-нет, — вздохнул Эдван. Большого доверия к словам мужчины у него не было, но, увы, он не мог ничего поделать.

— То-то же, — хмыкнул учитель, — а сейчас, пожалуй, давай вернёмся к тебе и твоим проблемам. У меня, разумеется, ещё очень много вопросов, но нам обоим будет лучше, если я задам их после прочтения трактатов великого Хранителя знаний Лаута, — произнёс он, с усмешкой вспомнив кличку, которую дал парню Алан, — Так мы сэкономим драгоценное время. Скажу сразу, уйти тебе придётся послезавтра, желательно ранним утром.

— На день раньше? — удивился Эдван.

— Да, — кивнул мастер, — поскольку ты больше не попадаешь под защиту закона, то по истечении третьего дня с вынесения приговора с тобой могут сделать что угодно совершенно безнаказанно. Уверен, семья Джоу и, возможно, кто-нибудь из солдат, подготовит тебе тёплый приём за стеной, — Эдван поморщился, но наставник истолковал его выражение лица по-своему, — Вижу твоё недоверие, — покачал он головой, — но они действительно не станут сидеть там три дня и три ночи. Обычно, изгнанники ждут истечения всего отведённого им срока. Мало кому хочется броситься в лапы смерти раньше положенного.

— Понятно, — угрюмо кивнул парень. С его точки зрения учитель мыслил излишне оптимистично.

— О снаряжении я позабочусь, — продолжал меж тем Ганн, — Ничего серьёзного не обещаю, но обычного солдатского набора тебе должно хватить. А теперь, пожалуй, пришла пора нам с тобой договориться о … самом главном, — губы мужчины искривились в жесткой усмешке.

Эдван тяжело вздохнул, понурив плечи. «Ну конечно, самое главное», — усмехнулся он про себя. Слова. Наивно было предполагать, что, возможно, лучший преподаватель академии по счастливой случайности или душевной доброте забудет вытянуть из него как можно больше доселе неизвестных в городе слов творца. И выбора, увы, уже не было. Несмотря на огромное нежелание снабжать столь могущественным знанием благородных уродов, ему придётся раскрыть их мастеру и единственное, что оставалось делать в этой крайне паршивой ситуации — это изо всех сил притворяться, будто он знает их совсем немного.

— Я их знаю не так уж много, — осторожно начал Эдван, но наставник быстро остановил его жестом и отрицательно помотал головой. С его лица при этом не сходила довольная ухмылка.

— Не нужно объяснений, я всё понимаю, — сочувствующим голосом произнёс он, — поэтому, предлагаю тебе сделку. За каждое неизвестное городу слово, которое ты мне откроешь, я дам… — мастер на мгновение замолчал, прикидывая что-то в уме, — скажем, три камня атры. Мои запасы, конечно, не безграничны, но, я сильно сомневаюсь в твоей способности опустошить их хотя бы наполовину. В любом случае, — Ганн развёл руками, — я не собираюсь настаивать. Если тебе вовсе не нужны камни, то просто можешь сделать вид, будто не знаешь ни единого нового слова. Я сегодня очень доверчивый, — произнёс он и вновь ухмыльнулся, — что скажешь?

«А ты тогда сделаешь вид, что семья Джоу совершенно случайно оказалась во второй день по другую сторону стены, да?» — подумал про себя Эдван, исподлобья глядя в глаза наставнику. Его вновь поставили перед иллюзией выбора с довольно жёсткими условиями — либо он продаст слова мастеру по названной цене, либо уже семье Джоу, но вместо камней ценой будут выбитые зубы и сломанные пальцы.

Словно прочитав его мысли, Ганн легонько покачал головой. Он смотрел на ученика с лёгкой насмешкой в глазах, как старый матёрый кот глядит на рычание мелкого котёнка, и под давлением этого взгляда Эдван опустил глаза в пол. Ему стало стыдно. Наставник видел его насквозь, искренне желал помочь и старался выжать из сложившейся ситуации как можно больше выгоды. В конце концов, если бы мастер действовал только в интересах города, никакого разговора по-душам у них бы не состоялось. Всё закончилось бы куда быстрее и печальнее. Только сейчас юноша осознал это в полной мере.

Вот только легче от этого осознания не становилось. Пока учитель терпеливо ожидал его ответа, парень серьёзно задумался над тем, что ему говорить. Он знал довольно много Слов. В разы больше, чем было известно в городе. Да, далеко не каждое из них можно было применять повсеместно, а для боя подходила разве что пятая часть, но, тем не менее, это всё ещё были слова творца. Крайне ценные и опасные знания, которые ему совершенно не хотелось передавать в чужие руки. Особенно, в руки трёх семей. Вновь прокрутив в голове слова наставника, Эдван вдруг усмехнулся и хлопнул себя по лбу, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться собственной глупости. И как он сразу не заметил такой толстый намёк? «Сделай вид, что не знаешь ни единого «нового» слова», — так он сказал. Ну конечно! Никто ведь не знает, сколько их в его голове на самом деле! А значит, он обязан передать лишь те, которые уже показал, и, может быть, немного сверху для правдоподобности, а всё остальное — лишь на его усмотрение.

— Я согласен, — хрипло сказал Эдван, с улыбкой глядя в глаза учителю.

Мастер кивнул и, положив на стол перед ним небольшую стопку бумаги, вновь опустился в плетёное кресло и принялся наблюдать за тем, как Эдван сосредоточенно выводит древние иероглифы.

Сам парень в этот момент усиленно раздумывал над тем, сколько слов поменять. Бесспорно, природные вместилища концентрированной энергии в кристаллах, в простонародии называемые камнями атры, были невероятно полезны для развития. Однако, за стеной их использование станет довольно затруднительным. Для правильного поглощения энергии камня нужны особые техники и, что немаловажно, время. Эти условия делают поглощение сил из камня в дикой природе крайне небезопасным. К тому же, если его путь лежит в Башню отверженных, где эти самые камни добывают, то брать с собой слишком много — довольно глупая затея. Либо от них не будет никакого толку, потому что вокруг будет полно камней, либо их у него просто отберут, чтобы продать обратно в город за буханку чёрствого хлеба. В то, что он сможет охранять своё имущество и днём и ночью без перерыва на сон от всех, парень не верил.

Прикинув в уме, сколько штук понадобится для прорыва на следующий ранг, парень продал мастеру семь слов творца. Часть из тех, которые он расшифровал ещё на старом занятии по магическим знакам, немного других, вспомогательных и, разумеется, скандально известное слово грома. Отрывать от сердца один из самых главных своих козырей Эдвану было труднее всего. Единственное, что его утешало — так это то, что во всём городе проживало не так уж много людей, способных нарисовать его чистой атрой в воздухе достаточно быстро.

— Это всё? — уточнил мастер, удивлённо приподняв брови, — тебе больше не нужны камни?

— Увы, больше никаких слов мне неизвестно, — ответил юноша, поклонившись, и улыбнулся мастеру.

Несколько долгих мгновений тот рассматривал слегка обнаглевшего ученика, чем заставил последнего изрядно понервничать, после чего вдруг усмехнулся и, пожелав удачи с прорывом к седьмому рангу, удалился.

Стоило двери захлопнуться за спиной наставника, как Эдван тут же сгрёб в охапку камни и направился в дальнюю комнату, туда, где очнулся после похищения. Для его нужд она подходила идеально, из-за размеров и полного отсутствия мебели. Раз уж он решил прорываться на следующий ранг, нельзя было обойтись без особых техник.

«Интересно, а какие техники знают тут для использования камней?» — подумал Эдван, вынося из комнаты кучу одежды, которая до сего момента лежала в углу у двери, — «Надо будет спросить у мастера…»

Поскольку в академии им никогда не показывали камни атры из-за их дороговизны, Эдвану захотелось узнать техники местных по обращению с ними. Вдруг местные используют какие-то особые магические знаки или медитации, лучше трёх основных способов, с которыми он был знаком.

Первый, самый простой, назывался медитацией над камнем, и не требовал никаких особых условий или умений. Достаточно было просто нанести на руку чем-нибудь слово поглощения и погрузиться в медитацию, спокойно вытягивая атру из кристалла. Однако, заниматься обычной медитацией над камнем у Эдвана не было ни времени, ни желания. Слишком медленно.

Второй способ, которым он сейчас и собирался воспользоваться, назывался сферой концентрации атры. Это была довольно сложная техника, для которой одарённому требовалось минимум семь камней атры, а лучше — больше, но общее число обязательно должно было быть кратно семи. Сложной она считалась потому, что с каждой следующей семёркой камней менялся весь её рисунок, и чем больше их становилось, тем мудрённее была техника. Эдван знал девять уровней сферы, но с его шестым рангом, замахиваться на что-либо выше третьего было равносильно самоубийству. Он и так немало рисковал, но того требовала сложившаяся ситуация. В конце концов, не каждый день возникала жизненная необходимость за сутки прорваться к следующему рангу.

Был, конечно, и третий вариант. Так называемый путь прорыва, но… думать о нём раньше второй ступени не стоило. Существовали более лёгкие способы самоубийства.

Тяжело вздохнув, Эдван взглянул на горку камней, которую сгрузил на пол комнаты и приступил к подготовке. Сложить сферу концентрации третьего уровня, к счастью, было не так уж сложно. Немного неприятно и муторно, но ничего запредельного тут не требовалось. Вначале, на относительно ровной и твёрдой поверхности, нужно выложить круг из восьми камней так, чтобы расстояние от центра до края было примерно равно длине вытянутой руки. В каждой точке. Для этого юноша пошёл на хитрость — он положил в центр комнаты один из камней и начал раскладывать камни вокруг него, время от времени припадая к полу плечом, чтобы проверить, точно ли он определил расстояние. Закончив с первым этапом, Эдван забрал камень из центра и, покинув фигуру, придирчиво её осмотрел. Убедившись, что получилась она более-менее ровной, он довольно хмыкнул, поднял оставшиеся кристаллы с пола и забрался внутрь.

Усевшись в самом центре круга, он высыпал оставшиеся камни рядом с собой, сделал глубокий вдох и, прокусив подушечку пальца, начал выводить на полу перед собой слово сбора. Этот короткий иероглиф использовался везде, чтобы стягивать атру из окружающего пространства и направлять в место, на которое был нанесён. Например, в магический светильник, что висел под потолком.

Правда, писал Эдван по-особенному. Его густая, алая кровь немного светилась от атры, которую юноша щедро вливал в неё, а само слово он выводил не полностью, а с пробелами в нужных местах. Там, где потом будут лежать камни. Закончив, он с величайшей осторожностью развернулся, чтобы ненароком не повредить только что написанное слово, и принялся выводить на полу позади себя три особых символа. Те самые знаки, которые были основой всей техники, выделяя её среди прочих. Их количество и расположение менялось вместе с уровнем сферы.

Как только со знаками было покончено, Эдван поместил по одному камню атры в центр каждого символа, осторожно развернулся к слову творца перед собой и принялся затыкать в нём пробелы оставшимися кристаллами. И лишь чудом сумел удержать себя от фатальной ошибки, в самый последний момент одёрнув руку, за мгновение до того, как камень встал на место последнего пробела. Сглотнув, юноша сделал глубокий вдох и скрипнул зубами со злости.

— Хвала Творцу, заметил, — проворчал он, стягивая с себя куртку и метким броском отправил её через дверной проём в соседнюю комнату. Закрыв глаза, он несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь, и вновь придирчиво осмотрел всю фигуру на полу. Лишь убедившись, что больше оплошностей он не допустил, Эдван положил последний, пятый камень, завершая рисунок.

В тот же миг свет, что исходил от кристаллов, начал усиливаться. Счёт пошёл на секунды. Разодрав ранку на большом пальце, парень быстро нарисовал на груди у шрама слово сбора, подхватил оставшиеся камни и принялся шустро, но всё-таки довольно аккуратно, класть их прямо на себя. Один на макушку, по одному на каждое колено, и плечи. Стоило последнему кристаллу встать на нужное место, как воздух вокруг парня стал заметно теплее, а свет, исходящий от камней, усилился вновь, словно каждый из них превратился в маленький фонарь.

Эдван закрыл глаза и замер неподвижной статуей, изо всех сил пытаясь успокоить пульс и дыхание. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет наружу и убежит прочь. В горле пересохло. С дикой смесью страха и нетерпения парень ждал момента, когда сфера концентрации, наконец, войдёт в силу. Он знал, предельно чётко, что ему предстоит испытать и сейчас чувствовал себя, словно преступник, что стоит на коленях в ожидании удара плетью. Палач уже замахнулся, всё нутро сжалось, чувствуя, что он вот-вот придёт. То самое мгновение, что длится целую вечность.

И вот, оно пришло. Жар усилился, дышать стало трудно. Воздух вдруг стал каким-то тяжелым и вязким, словно смола, а затем… явилось давление. Невидимая сила безжалостно обрушилась на него, словно могучий сапог на крохотного муравья, заставляя мышцы затвердеть до судорог, а вены вздуться от напряжения. И в этот же самый миг, вместе с давлением, в сосуд души ворвался могучий поток атры. Плотной и сырой. Слово творца на груди горело огнём словно клеймо, стенки сосуда трясло под напором неудержимого гейзера силы, которая всё вливалась и вливалась внутрь…

Стиснув зубы до скрежета, Эдван с огромным трудом пытался направлять непослушную энергию туда, где она была нужнее всего. Заполнял ею тело, направлял поток в дрожащие стенки вместилища и изо всех сил сжимал её внутри, сдерживая поток, что рвался сквозь трещины прочь. Тело горело так, словно его пытались сварить заживо, а давление всё росло и росло, заставляя кости трещать от напряжения. Никогда ещё в жизни ему не приходилось испытывать такого мощного натиска атры. Помянув про себя Первого, парень запоздало подумал, что, возможно, не стоило замахиваться на третий уровень сферы, но… назад уже не отыграешь.

Эдван давным-давно потерял счёт времени. Минуты, которые в самом начале этой невероятно мерзкой пытки тянулись медленно, словно раненые улитки, давно перестали иметь для парня хоть какое-то значение. Он больше не поминал Первого, и даже ни о чём не думал. Всё его сознание было сосредоточено на непрекращающейся борьбе с чудовищным давлением, которое оказывало на него его собственное творение. Атра, которую он с таким трудом сжимал внутри сосуда, давила на стенки, медленно расширяя их. В какой-то степени это, наверное, было даже похоже на преодоление первой ступени, с тем лишь различием, что держать энергию под контролем было в разы тяжелее. Её было не просто много, а очень много и вся она врывалась внутрь сосуда неудержимым ураганом, с каждой волной угрожая смять его, раздуть и лопнуть, словно мыльный пузырь.

Появление седьмого кольца на внутреннем вместилище стало для Эдвана очередным очень суровым испытанием. Преодоление этого рубежа заставило его голову содрогнуться от чудовищного грохота, словно он прошиб ею какую-то прочную стену. Всё тело пронзило резкой вспышкой боли, как от удара хлыстом, и в этот пиковый момент напряжения парню стоило по-настоящему титанических усилий удержать контроль над той атрой, что всё ещё бесновалась в сосуде. Отпусти он её хоть немного, поддайся хоть на миг — и новых трещин было бы не избежать.

После преодоления критической точки, Эдван смог вздохнуть чуточку свободнее. Давление сферы ослабло, сосуд души теперь изрядно вырос в объёме, а могучий поток атры немного истончился и уже не представлял для него столь серьёзной угрозы. Да, расслабляться было ещё рано. Энергия всё ещё врывалась в его тело, по лицу градом катился пот, а мышцы закаменели от напряжения. Однако, наивысшая точка была пройдена. Осталось лишь дотерпеть до конца.

Тягостные минуты пытки развития тянулись одна за одной, поток атры ослабевал всё сильнее и сильнее, до тех пор, пока не иссяк окончательно. Ушло давление, с громким хлопком в закупоренные уши ворвался звук. Разгорячённое, измученное тело до озноба обдало прохладой. Из груди Эдвана с хрипом вырвался воздух, а затем так же втянулся обратно. Он сделал жадный, глубокий вдох, от которого закружилась голова.

С трудом, парень разлепил глаза. Шея всё ещё дрожала, не в силах толком расслабиться после столь длительного напряжения. Он с трудом приподнял затёкшую, кажущуюся чужой руку и обомлел. Та была вся в густой, тёмной крови, которая медленно капала на штаны и деревянный пол. Голова закружилось, сознание помутнело и Эдван, покачнувшись, рухнул на спину и распластался на полу. Под мокрой спиной с хрустом раскрошились опустевшие камни атры, а те, что лежали на голове и плечах разлетелись по углам комнаты. Без энергии внутри они стали хрупкими, как тончайшее стекло.

Перед глазами парня всё плыло, магический светильник на потолке казался размазанным далёким белым пятном в бесконечной тьме. Пропали звуки. Его губы искривились в слабой усмешке, дрожащей рукой он потянулся к животу и предплечьем отёр кусок кожи. Почти без участия сознания нанёс туда слово жизни и, стиснув зубы от боли в теле, влил немного атры. Приятная прохлада начала распространяться по телу.

— Получилось… — хрипло проговорил он и громко закашлялся, сплёвывая кровь на пол рядом с собой, — Получилось… — проговорил он вновь и беззвучно рассмеялся. Вновь закашлялся и, чуть успокоившись, уставился в потолок, где размытым далёким белым пятном висел светильник. Голова Эдвана была пуста, мыслей там не осталось. Пролежав так несколько невероятно долгих мгновений, он сам не заметил, как заснул. Измученный организм, наконец, стребовал заслуженный отдых. В конце концов, нечасто доводится сжимать месяцы упорных тренировок в одну единственную бессонную ночь.

Глава 35. Прощание

Ночную тишину нарушал лишь тихий стрёкот цикад, живущих на деревьях у тренировочных площадок. Академия спала, вместе с ней спал и город. Россыпью маленьких путеводных огоньков горели магические светильники вдоль улиц. Не будь их здесь, и в чернильно-чёрной тьме ночи нельзя было бы рассмотреть даже собственных рук. Раздалось сопение — то прохладный ночной воздух втянулся в лёгкие Эдвана. Сегодня ему удалось поспать чуть меньше трёх часов и теперь парень мысленно готовился к тому, что в следующий раз провалиться в царство грёз ему посчастливится лишь в Башне Отверженных, ибо сегодня настал день его изгнания.

И, тем не менее, по какой-то, неведомой даже ему самому причине, юноша оставался спокоен. События последних дней давно уложились в его голове и больше не вызывали столь ярких эмоций, как раньше. Желания проклинать несправедливость судьбы и молить Творца о прощении больше не возникало, и даже предстоящая схватка со смертью не вызывала в его душе никаких чувств. Он был спокоен и холоден, как и эта ночь. Последняя его ночь в городе.

Позади скрипнула дверь, но Эдван не обернулся. Вместо этого он в последний раз ощупал своё снаряжение. На бедре висит самый настоящий топорик, выкованный из лучшей стали клана Морето — подарок мастера Ганна за секрет сферы концентрации атры. Оказалось, наставник не на шутку перепугался, когда почувствовал, как вся энергия с округи стекается к подвалу его дома и бушует там, подобно шторму в бутылке. Только опыт, невероятное любопытство и железно вбитое в голову правило никогда не вмешиваться в незнакомые техники, удержало его от того, чтобы прервать Эдвана. Как потом признался мужчина, внезапно хлынувший изо всех пор юноши кровавый пот, едва-едва не заставил его изменить принципам.

Убедившись, что топорик крепко сидит в петле на поясе, парень невольно провёл рукой по грубой ткани куртки. Ощущения были довольно непривычными, ведь теперь на нём красовались самые настоящие боевые одежды. Точно такие же, какие носили десятники гарнизона. Не форма бойцов Когтя, конечно, но тоже далеко не простые тряпки. На спине висел рюкзак из кожи дикого быка. С бурдюком воды, припасами и полезными мелочами, которые он проверял множество раз. Ощупав его дно, рука скользнула на пояс с левой стороны. Нож был тоже на месте. Остался лишь последний штрих.

— Готов? — спросил подошедший мастер, протягивая ученику копьё. Самое обычное, что стояло на вооружении сотен бойцов гарнизона. Конструкция, что была стара, как мир и так же надёжна.

— Да, — сглотнув, ответил Эдван. Стоило его пальцам сомкнуться на древке, как перед глазами тут же мелькнул образ огромного медведя. Парень вздрогнул, по спине у него пробежали мурашки, но он лишь крепче сжал в руках копьё и, стиснув зубы, произнёс, — готов.

Само наличие копья в руке будоражило проклятые воспоминания из ночных кошмаров, оживляя в голове страшные картины. Клыкастая пасть, стальные когти, что смыкаются на сердце и липкий страх, поднимающийся из глубин души. Он ненавидел в себе эту слабость, которая смогла погубить весь его спокойный настрой за одно мгновение, и потому лишь сильнее сжимал злосчастное древко, искренне надеясь, что вскоре страх уйдёт. По-крайней мере, ему уже удавалось сохранять эмоции за маской покоя, а не трястись, подобно пшеничному колоску на ветру.

— Идём, — тихо произнёс мастер, шагая вперёд. Угрюмо кивнув, парень последовал за ним.

Они двигались тихо, почти бесшумно, словно две незримые тени проскочили по пустым улицам академии до самой дальней тренировочной площадки, где в мгновение ока преодолели стену, очутившись в каких-то трущобах. Ночной город казался Эдвану незнакомым, чужим местом, словно это был какой-то другой, новый и неизведанный мир, полный своих тайн и загадок. В немногочисленных окнах домов виднелся белый свет магических ламп и простых лучин, и мимо этих окон они проскальзывали особенно осторожно. Словно воры, идущие на дело, проносились они незримыми тенями сквозь переулки. Мастер вёл его по длинному, запутанному маршруту в глубины трущоб, и лишь по синему ромбу на промелькнувшей рядом двери, слабо освещённой светильником атры, Эдван понял, что они забрались на территорию клана Линн.

Мастер Ганн довёл ученика до неприметного здания, что стояло вплотную к городской стене, обошёл его с левой стороны и, дотронувшись до неприметного выступа на оконной раме, открыл тщательно спрятанную за кучей старого хвороста дверь. Эдван без лишних вопросов скользнул внутрь. Наставник что-то снял со стены, раздался тихий шорох, щелчок и непроглядную тьму разорвали лучи белого света, что исходил из магической лампы в руках мужчины.

Спустившись в подвал ветхой халупы, они оказались вплотную к основанию стены, миновали узкий коридор, в который Эдван с трудом протиснулся со своим рюкзаком, пошли по длинному, извилистому ходу и, наконец, очутились в надёжно запертом подвале небольшого сарайчика, что стоял посреди полей на земле клана Линн.

— Теперь наш путь лежит к южным вратам, — сказал мастер, когда они вышли наружу.

— Я уйду открыто? — переспросил Эдван.

— Всё ещё сомневаешься во мне? — с лёгкой насмешкой в голосе переспросил мастер.

— Нисколько.

— Тогда следуй за мной. Бояться нечего.

Они двигались бегом, но не слишком быстро. Трава шуршала под их ногами, лица обдавало прохладным ночным воздухом. То тут, то там в траве яркими стайками огоньков мелькали светлячки, слышался стрёкот. Вдалеке массивным чёрным порогом виднелась стена. Эдван различил её не сразу, а лишь после того, как с вершины холма углядел у самого горизонта тонкую, еле заметную белую линию, над которой небо сменило цвет с чернильно-чёрного на тёмно-синий, создавая тонкий, почти незримый контраст. Когда же они достигли южных ворот, оно и вовсе стало серо-синим, а глаза, наконец, начали различать окружающий мир без помощи светильников атры. Ночь постепенно отдавала свои права раннему утру.

— Ждём здесь, — сказал мастер, взмахом руки поприветствовав воинов на стене. Они остановились в сотне шагов от ворот, прямо на дороге. Эдван хотел было узнать, зачем они встали, но передумал. Он доверял учителю, не было никакого смысла отвлекать его глупыми, раздражающими вопросами.

Прошло около получаса. Небо продолжало медленно светлеть, но всё ещё оставалось довольно тёмным, а Эдван начал немного нервничать, но не подавал виду. Мастер молчал. И вот, на дороге показалась фигура солдата. С копьём и походным рюкзаком, похожим на тот, что носил юноша. И чем сильнее приближалась фигура, тем сильнее хмурился Эдван, и тем паршивее становилось его настроение. Ещё бы. Дорогой доспех с яркими, рыжими вставками не заметил бы только слепой.

— Не скрипи зубами, — сказал мастер, не оборачиваясь, — ты не единственный мой талантливый ученик.

Эдвану оставалось лишь глубоко вздохнуть и попытаться успокоиться. Получалось не очень, из груди сама собой невольно поднималась волна гнева. Вся ненависть к высокомерным уродам из кланов, которую он старательно подавлял те два дня, что находился в подвале у мастера Ганна, словно обрела физическое воплощение в лице человека, который сейчас вышагивал по дороге в их сторону. Второй изгнанник — Марис Морето.

Впрочем, неприязнь была на редкость взаимной. Стоило бывшему наследнику великой семьи заметить фигуру злейшего врага рядом с наставником, как его, и без того крайне паршивое настроение, пробило второе дно. Глядя на проклятого Лаута, зубы сына градоначальника громко заскрипели, а сам он весь сжался и приподнял плечи, нахохлившись, будто молодой коршун. Хвост туго стянутых рыжей лентой волос воинственно дёрнулся на его голове.

— Что эта чернь тут делает? — подойдя достаточно близко, крикнул он вместо приветствия, чем изрядно разозлил обоих встречающих.

— Ты теперь тоже чернь, так что заткнись и прояви уважение, — холодно процедил мужчина. От его тона у обоих парней по спинам пробежали мурашки. Прикусив язык, Эдван проглотил рвущийся наружу ответ высокомерному засранцу. Прозрачный намёк наставника он уловил, и больше возникать не собирался, хоть его отношение к Марису и не изменилось.

— Прошу прощения, мастер, — согнулся в поклоне бывший благородный, — приветствую вас.

Ганн лишь кивнул, бросил короткий взгляд на ворота за их спиной, после чего резко развернулся в сторону поля и сурово нахмурился. Атра вокруг него стянулась в тугую воронку, а воздух ощутимо потяжелел.

— Думаешь, тебе удастся от меня скрыться?! Выходи! — рыкнул он, глядя на дорогу. Голос мужчины звучал, словно раскаты грома. Марис выглядел очень удивлённым, а Эдван, наоборот, ещё больше разозлился на тупицу, который не сумел заметить за собой слежки.

Меж тем, из высокой травы на дорогу выползла фигура и, замерев под тяжелым взглядом мастера, подняла руки вверх, сдаваясь на его милость. Наставник раздражённо выругался, пройдясь по всему древу клана Морето до самого основателя, от которого, видимо, все его члены и унаследовали неизлечимый зуд чуть ниже спины. Сердце Эдвана, напротив, затрепетало, а Марис громко скрипнул зубами от злости, ведь человеком, который проследил за ним от самого поместья семьи до сюда, была виновница всех его злоключений — Лиза. Та, кого он ненавидел чуть ли не так же сильно, как проклятого выскочку-простолюдина.

— Ну и что ты тут забыла? — холодно процедил мастер, — я ведь ясно дал понять, что мы должны были уйти тайно.

— Я… — робко начала она, но затем решительно нахмурила брови и смело посмотрела мастеру прямо в глаза, — я хочу попрощаться лично, а не через третьи руки.

Несколько секунд мужчина смотрел на неё, а девушка всё не отводила взгляда. Вздохнув, наставник махнул рукой ученику.

— У тебя минута.

Как только слова слетели с его губ, юноша тут же сорвался с места. Он шагал так быстро, что, казалось, практически не касался земли, словно парил над ней, за несколько мгновений достигнув нежданной гостьи. Впрочем, для него это была невероятно приятная неожиданность.

В утренних сумерках её лицо обретало загадочные черты, отчего в глазах Эдвана оно становилось лишь прекраснее. Ещё там, на пороге дома мастера, он мысленно попрощался со всеми друзьями и теперь, увидев ту, с кем хотел встретиться больше всего на свете, жадно хватал глазами каждый кусочек её образа, изо всех сил стараясь запечатлить его в памяти как можно ярче. Её чёрные глаза, острые скулы… Он смотрел на неё, и не мог насмотреться. Вспоминал слова, написанные им в конце тетради и невольно краснел, а сердце в груди стучало всё громче и громче.

Лиза улыбалась ему, но в уголках её глаз наворачивались слёзы. Она тоже не могла подобрать слов, чтобы хоть как-то выразить всё, что чувствовала, после того, как получила эту небольшую тетрадь. Подарок, который станет её билетом в свободное будущее. Подарок от человека, который успел стать для неё ближе всех в этом городе и которого она, увы, больше никогда не увидит. В её душе бушевал настоящий ураган чувств.

— Я… рад, что ты пришла, — начал парень неловко, — Надеюсь, те техники, они… — позади выразительно кашлянул мастер Ганн. Времени было мало, они слишком долго смотрели друг на друга.

— Ты мне тоже очень нравишься, Эдван, — шёпотом выпалила Лиза, — спасибо тебе… за всё, — произнесла она, одним быстрым шагом преодолела разделяющее их расстояние, и прильнула к его губам. Этот короткий, неловкий поцелуй длился всего два мгновения, но для них обоих эти мгновения показались самыми долгими и самыми радостными в жизни, навечно врезаясь в память.

Оправившись от ошеломления, Эдван крепко обнял её, прошептал на ухо несколько слов прощания и, нехотя отпустив, направился обратно к мастеру, который уже начал терять терпение. В голове у парня царила полная неразбериха, дикая смесь из безумного счастья от того, что его чувства оказались взаимны, и безмерного горя от расставания. Лишь живительный подзатыльник мастера вернул его из небесного царства в презренный мир смертных, заставив вновь внимать окружающей действительности.

— Время пришло, ученики, — начал мастер серьёзным тоном. Оба парня подобрались, — Совсем скоро вам предстоит столкнуться с жестокостью этого мира и лишь от вас зависит, переживёте ли вы это столкновение. Послушайте меня внимательно. Я хочу, чтобы вы запомнили кое-что очень важное. Эту стену возвели люди, чтобы отгородиться от мира и спасти свои жалкие жизни, — сказал мужчина, указывая рукой на огромное сооружение за их спинами, — Земля, холмы, даже поле, всё это было здесь до неё, и будет после того, как она рухнет навеки. Ни одна защита не простоит вечно. Она рухнет от чужой руки, лапы или под властью времени. Прятаться бесполезно. Этот мир уважает лишь силу и только её. Не крепкие стены, не острый ум, не изворотливость. Только силу. Помните это, боритесь до конца и проживите так долго, как только сможете. И пусть Творец хранит вас!

— Спасибо, мастер, — согнулся в поклоне Эдван. Вслед за ним тоже самое повторил Марис.

И пока ученики гнули спины, не видя его, мастер тепло улыбнулся, затем смахнул несуществующую слезу, натянул на лицо свою надменную маску и громким рыком велел им обоим проваливать отсюда.

Тотчас же парни рванули к воротам, быстро взбежали по лестнице на стену, коротким кивком поприветствовали солдат, что молчаливо стояли здесь на часах и сиганули вниз, покидая город. И если Марис спрыгнул без всяких сожалений, то Эдван задержался на пару мгновений, бросив последний взгляд на Лизу, после чего тоже перемахнул через острые брёвна и, подав атру в ноги, приземлился на мятую траву. К этому времени бывший благородный уже успел умчаться куда-то вперёд. Тяжело вздохнув, юноша поспешил следом. Не стоило надолго задерживаться у стен в одночасье ставшего враждебным города…

В этот же самый миг наставник безмятежно смотрел в небо, искренне желая ученикам выжить, несмотря на то, что особой надежды на столь благоприятный исход он не питал. Что ни говори, а мир за стеной был действительно суровым и недружелюбным местом. Впрочем, прежде, чем они столкнутся со всей его жестокостью он, как учитель, должен был исполнить свой последний долг. Вздохнув, мастер развернулся и посмотрел на Лизу, которая стояла в нескольких шагах от него. Умная девочка. Талантливая. А с тем наставлением, которое она получила от Лаута, эта юная бестия имеет все шансы превзойти даже леди Джину, ныне сильнейшую женщину в клане Морето. Жаль только, что это очаровательное дарование оказалось не лишено подросткового идиотизма. А ведь какая же гладкая могла получиться операция. Грустно покачав головой, мужчина обошёл Лизу и закрыл её собой. Он вновь смотрел на поле и хмурился.

— Знаешь, почему я запретил тебе видеться с Лаутом? — тихо спросил он. Времени на ответ, однако, у девушки не осталось. Подул ветер, зашелестели колоски, мелькнули смазанные тени в воздухе и громоподобный голос мастера вновь разнёсся над полем, — Ни шагу дальше!

Четыре тени, которые уже понеслись было вдоль стены в сторону Башни, резко затормозили, когда на их пути вдруг оказалась преграда. Лиза растерянно вертела головой, не в силах понять, куда вдруг пропал мастер. А обнаружив его в сотне шагов от себя, в компании бойцов Когтя, лишь ойкнула и прикрыла рот ладошкой от ужаса. Теперь она поняла, почему он был так недоволен её приходом.

— Ганн? Кто дал тебе право останавливать нас? Прочь с дороги! — недовольно прорычал лохматый здоровяк с раскосыми глазами. Он был главным в той группе, путь которой перегородил мастер.

— И не подумаю.

— Покрываешь изгнанников?! — в голосе здоровяка проскользнула угроза.

— Я лишь провожал их в последний путь, — спокойно ответил мужчина, сложив руки за спиной. Его лицо застыло надменной гипсовой маской, а неизменный чёрный халат растрепался на ветру. Он вёл себя так, словно его совершенно не волновал недружелюбно настроенный отряд бойцов Когтя, но воздух вокруг него легонько подрагивал, — Негоже могучим членам Когтя нападать на младших.

— Не тебе обсуждать приказы главы, — парировал благородный.

— Аро, это же мастер Ганн, — мягко вклинился в разговор один из бойцов, как бы намекая своему командиру, что с уважаемым мастером можно и помягче.

— Смотря о каком главе идёт речь, — многозначительно ответил мужчина, не обратив внимания на заступничество. Здоровяк раздражённо дёрнул щекой.

— Воля патриарха Джоу, главы одного из клана основателей и нового главы города — закон для тебя, вассал семьи Линн, — наставительно произнёс Аро, погрозив мастеру пальцем, — не забывай своё место. Только из уважения к тебе, как к известному наставнику, мы забудем это маленькое недоразумение. Идём! — здоровяк махнул рукой своим и сорвался было с места, но мастер вновь преградил ему путь.

— Ещё шаг, и ты больше никогда не сможешь ходить, — безмятежно улыбаясь, произнёс учитель, словно это была самая безобидная фраза на которую он только был способен.

— Ты что, заразился от простолюдина?!

— Аро, не стоит… — попытался вразумить товарища другой член Когтя. Здоровяк сдержал оскорбление, готовое сорваться с его языка.

— Ваши угрозы пусты, мастер, — внёс свою лепту третий, снисходительно улыбнувшись мужчине в чёрном халате, — мы действуем по приказу главы, и нас четверо. На что вы надеетесь?

— Только глава города имеет право напрямую приказывать Когтю, — совершенно спокойно парировал мастер, — И лишь его приказы я исполняю. Ты правильно заметил, я член семьи Линн. И до хотелок толстяка Ли мне нет никакого дела, ибо пока что, — мужчина криво усмехнулся, — он ещё не глава.

— Клянусь, ещё одно слово и я…

— И что? — жёстко перебил его мастер Ганн, — нападёшь на благородного в городских стенах? — подняв правую руку к лицу, вкрадчиво поинтересовался он. Ладонь мужчины при этом была покрыта бегущей водой, словно тонкой перчаткой, а между указательным и средним пальцем образовалась крупная капля насыщенного лазурного цвета. Увидев её, двое из бойцов Когтя невольно отшатнулись.

— Ты много на себя берёшь, мастер, — прорычал Аро, оставаясь на месте. Он не видел, как испугались двое товарищей за его спиной и был слишком зол, чтобы обращать внимание на такие мелочи, — уйди с дороги. Это приказ.

— Кто ты такой, чтобы приказывать мне, сопляк? — с презрением процедил сквозь зубы мастер с лицом настолько надменным, насколько это вообще было возможно.

Аро взревел, шагнув в сторону непокорного учителя. Он собирался обрасти камнем и преподать зарвавшемуся педагогу урок, но не успел даже призвать свой контракт. Очертания ладони мастера смазались, а живот здоровяка пронзило жуткой болью. Хлынула кровь. Миг, и чужой сапог впечатался в грудь бойцу, словно копыто дикого быка, отправляя грузное тело Аро в полёт на сотню шагов. Ударная волна была настолько сильной, что отбросила оставшихся бойцов на метр, а здоровяк вдалеке рухнул наземь, сминая тушей пшеницу.

— Есть ещё желающие броситься в погоню? — холодно уточнил мастер, глядя на ощетинившихся оружием воинов, — советую убрать железки, они вам не помогут.

— Тебе это с рук не сойдёт, Ганн, — процедил тот, который совсем недавно пытался убедить его в сдаться.

— Что не сойдёт? — лицо мастера исказила жёсткая усмешка, — самооборона? Не обманывайся. В этом городе есть только один человек, который может мне приказывать. И это не толстяк Ли, и даже не мой уважаемый глава Агар. А теперь забирайте своего кабана и проваливайте. Без слова жизни он может и умереть.

Несколько долгих мгновений эти трое буравили его злобными взглядами, пока боец, который ранее всё пытался вразумить здоровяка, не отправился помогать раненому. Двое оставшихся последовали за товарищем, подхватили Аро, и умчались в сторону города.

— Да… похоже, прав был Горан. Время от времени нужно напоминать о себе. Совсем молодёжь уже распустилась… — проворчал мужчина и, тяжело вздохнув, неспешным шагом направился к ожидающей его Лизе.

Глава 36. Первая кровь

Городская стена исчезла из виду, спрятавшись за пологими холмами огромной равнины, и лишь верхушка Железной горы, в недрах которой клан Морето добывал свою руду, напоминала о том, что путники всё ещё находятся в относительно безопасных окрестностях города. Однако, эта безопасность обманчива. Стоит небу полностью просветлеть и обрести, наконец, свой насыщенный голубой цвет, как солдаты выйдут на обход. И изгнанникам лучше не попадаться им на глаза.

Особенно бывшему благородному. Мало какой простолюдин откажет себе в удовольствии поиздеваться и вдоволь насладиться страданиями наследника великого клана, который больше не попадал ни под защиту своей семьи, ни под суровые законы города, где за убийство светило изгнание. Увы, теперь Марис был всего лишь отбросом, и жизнь его больше ничего не стоила. Именно поэтому, наверное, он так спешил оказаться подальше от стен.

Фигура юноши в доспехах давным-давно превратилась для Эдвана в крохотную точку на огромном зелёном ковре холмистой равнины, что раскинулась до самого горизонта, где виднелся слегка размытый силуэт их цели. Ледяной пик, на склоне которого расположилась Башня отверженных. Сейчас он был настолько мал, что казалось, мог бы уместиться на ладони юноши, и даже так размеры его поражали воображение. Ведь, если гору было столь хорошо видно с такого огромного расстояния, то какой же громадиной она должна быть вблизи! Несмотря на незавидное положение, Эдвану всё же хотелось добраться до неё и вживую увидеть это чудо природы, а может, даже взобраться на самую вершину, чтобы потрогать самый настоящий снег, который для парня существовал лишь на страницах древних легенд и сказок.

Вздохнув, он отбросил глупые мечты и вернулся с небес на землю. Всё-таки, сейчас было не самое подходящее время для проявления легкомыслия. Многие солдаты нашли так свой конец — попросту не вовремя задумавшись. Послышался тихий, еле слышный шорох и Эдван тут же замер. По спине пробежал холодок, он намертво вцепился в копьё, внимательно оглядел заросли высокой травы, которая густо укрывала склон холма, по которому он сейчас спускался. Вокруг было тихо, безмолвно, трава не шевелилась. Выждав несколько долгих, тягостных мгновений, парень выдохнул с облегчением — показалось. Пошуршав копьём в траве на всякий случай, юноша продолжил путь, крепко задумавшись над тем, какую дорогу к цели ему всё-таки выбрать. Напрямик, по равнине, где он будет словно на ладони, либо по краю Туманной чащи, что тянулась тонкой чёрной полоской по горизонту справа, где живут все самые опасные твари, но легче спрятаться.

Всё своё детство Эдван провёл у самого ущелья Ша-Суул, в тех местах, куда никто из городских жителей не отважился бы сунуться даже под страхом смерти. Он прекрасно знал все опасности того леса, знал его обитателей и чего от них ждать, их повадки и тайные тропы, и именно поэтому решил сейчас остаться на равнине. Предпочёл мягкой тени деревьев и прохладному туману широкое открытое пространство с высокой травой. Просто потому, что этот лес был ему незнаком. Он сравнивал его с родными местами и понимал, что простых рассказов городских охотников совершенно недостаточно для выживания в тесном соседстве с тварями. Сожрут и не заметят. При таком раскладе куда предпочтительнее быть с врагом в равных условиях. К тому же, даже здесь можно было легко затеряться в зарослях высокой травы, овраге или у ручья, и таким образом избежать прямого столкновения с хозяевами равнин — огромными стадами копытных. Дикие быки, копьероги и шрии. Вот три зверя, что хозяйничали в этом месте.

Вдалеке послышался какой-то звук и юноша, толком не разобрав его, тут же нырнул вниз. Только голова осталась торчать над морем зелёной пахучей травы. Из-за небольшой рощицы на верхушке одного из дальних холмов показалась лавина могучих тел. Земля слегка задрожала, заставляя Эдвана опустить голову ещё ниже и, скрипнув зубами, помолиться Творцу, чтобы твари ушли в другую сторону. Это было огромное стадо шрии. Или, если по-простому, быков-твердолобов. Простых тварей парень, разумеется, не боялся, больше всего его беспокоили одарённые, ведь если одному дикому быку или копьерогу он ещё мог что-то противопоставить, то против этих тварей у него не было и шанса. И дело тут было вовсе не в силе вожака стада, или охраняющих его особей, как могло бы показаться, а в невероятной живучести этих милых животных.

За столетия жизни эти относительно мирные, медлительные и неповоротливые травоядные полностью отбросили попытки убежать от постоянно охотящихся на них хищников, или противостоять им коллективно, как это делали их соседи по равнине. Вместо этого шрии превратились в самые настоящие ходячие крепости. Огромные горы мышц, закованные в непробиваемую броню из толстой шкуры и густой длинной шерсти, очень плотной и кудрявой. Единственное место, лишённое этой невероятной защиты — лобная кость, стала настолько толстой и крепкой, что одарённые шрии спокойно могли брать на таран крепостную стену без последствий для себя. Невероятно живучие твари, от которых не так-то просто убежать. Опять же, отнюдь не из-за скорости, а из-за редкой, феноменальной упёртости. В конце концов, места для мозга в их гигантской голове было не много, и потому могучий твердолоб мог преследовать обидчика до трёх дней без продыху, пока не падал без сил. И поэтому, на глаза им лучше не попадаться. Одарённые твари весьма болезненно реагируют на представителей рода человеческого.

Всё это Эдван помнил из рассказов городских охотников, и своей прошлой жизни. Он неотрывно следил за движением стада, медленно двигался вперёд, стараясь идти как можно осторожнее, и осмелился выпрямиться только, когда проклятые копытные скрылись за верхушкой холма. Вздохнув, он двинулся было дальше, но тут услышал шорох и замер на месте, прислушиваясь. Буквально в тридцати шагах от него трава покачнулась, зашуршала! Ухо уловило глухой топот чьих-то ног о мягкую землю, который с каждым мигом становился всё ближе и ближе! Кто-то приближался!

Эдван выругался, крепко сжал копьё и развернулся на звук, одновременно сбрасывая с плеча рюкзак. Весь мир для него сузился до короткой дорожки между ним и зверем в высокой траве. «Кто там?» — метались мысли в голове парня точно мыши, разбегающиеся от кота, — «Шакал? Рысь? ТИГР?!»

Воображение разыгралось не на шутку, рисуя в голове юноши картины одна другой страшнее. Всё, что он видел сквозь травинки — быстро приближающуюся тень, которая в его глазах выросла до невероятных размеров. Кто бы там не бежал, Эдван уже готовился к схватке с тигром. Десятком тигров. Он попятился, не отрывая взгляда от шуршащей травы, крепко сжал копьё, выставил его перед собой и помолился Творцу. Оружие начало светиться от переполняющей его атры. Было страшно.

Бороться с самим собой в таком положении оказалось очень непросто. Липкий ужас токсичным ядом расползся по его телу, пытался сковать движения, заставлял напрочь забыть обо всём, кроме приближающейся твари. В голове было пусто, кровь набатом стучала в висках. Желание броситься наутёк было всё сильнее и сильнее. Эдван закусил губу. Он даже не заметил боли, не почувствовал вкуса собственной крови, но не сдвинулся с места, лишь крепче сжал в руках копьё, готовясь к предстоящей схватке. В конце концов, сражение было единственным способом одолеть и свой страх, и врага. Это парень успел усвоить крепко.

Раздалось громкое хрюканье, трава расступилась и оттуда прямо на Эдвана с визгом выпрыгнул кабан, со всей своей молодецкой удали налетев прямо на выставленное копьё. Наконечник прошил тушу от уродливого пятака до задницы, словно мягкий плод — столько энергии влил туда юноша.

— Чтоб тебя Первый забрал, тварь… — в шоке пробормотал парень и робко дёрнул древко на себя, в попытке вытащить оружие из мёртвого зверя. Тщетно. Копьё крепко засело внутри.

Сглотнув, Эдван взглянул на тело. Убитый кабанчик был ещё совсем молод, это был скорее поросёнок, чем взрослая тварь. Окрас не такой тёмный, на теле виднеются белые полосы. Клыков нет и в помине, но зато размер — да. Едва ли не превосходит обычного взрослого кабана. Очевидно, одарённый зверь. Видать, поэтому и набросился…

«Но… что поросёнок делает на равнине один?» — щёлкнуло в голове юноши и волосы на его затылке зашевелились. По спине пробежал холодок. Только сейчас он обратил внимание на шорох травы совсем рядом с собой! Послышалось громкое, недовольное хрюканье.

Отпустив застрявшее копьё, Эдван одним прыжком развернулся на звук, но сделать ничего не успел — ему в грудь врезалась огромная голова вепря. Страшный удар вышиб воздух из лёгких и отправил его в полёт шагов на тридцать. Кувыркнувшись в воздухе, парень рухнул лицом в землю и кубарем покатился по траве, пытаясь затормозить. Лишь укрепление тела атрой спасло его внутренности от превращения в кашу из мяса и костей, а лицо и руки от многочисленных царапин.

Не обращая внимания на звон в ушах и лёгкую дезориентацию, Эдван вскочил на ноги, и с трудом отпрыгнул в сторону, пытаясь уйти от атаки твари, которой, почему-то, не последовало. Вепрь стоял у тела детёныша и осторожно трогал его копытом. Он грустно боднул пару раз пятаком мёртвую тушу и, шумно вздохнув, полностью развернулся к парню, вперив в него полный ярости взгляд чёрных глаз-бусинок.

Эдван сглотнул. Новый враг был воистину огромен. Настоящая гора мышц по грудь в холке, покрытая бронёй из толстой шкуры и жёсткой щетины, со здоровенными клыками и мощными копытами. Страх снова стальной хваткой сжал сердце, вновь подталкивая парня к бегству и ему стоило огромных трудов побороть это желание. В своём упорстве разъярённый кабан мало чем уступал шрии, и если судить по удару, который Эдвану довелось испытать на собственной шкуре, развитие секача не сильно уступало его собственному, если не было таким же. По прямой от такого далеко не убежишь…

Кабан сорвался с места, в мгновение ока преодолевая разделяющее их расстояние. Эдван попытался уклониться, но из-за липкого страха, повисшего мёртвым грузом на мышцах, не успел. Ему удалось избежать лишь клыков, но тварь всё равно снесла его. Рухнув на землю, он перекатом ушёл в сторону, вскочил на ноги и тут же прыгнул вверх, каким-то чудом уходя от атаки разъярённой твари, и запоздало сообразил, что загнал себя в смертельную ловушку, поддавшись страху. В воздухе мгновения тянулись, словно остывающая смола. Секач развернулся, задрал голову к небу и, громко хрюкнув, топнул копытом. Грива на его спине встала дыбом, голова склонилась к земле.

Падая, парень наполнил атрой тело и боевые одежды так сильно, как только мог. Шрам на груди заболел, в животе образовался ком. Перед лицом встала картина из снов — стальные когти медведя сомкнулись на его сердце. До земли осталось несколько метров. Вепрь рванул вперёд, а Эдван зажмурился, молясь Творцу. Удар оказался ещё более жутким, чем первый. Воздух вышибло из груди, хрустнули кости, клыки твари больно впились под рёбра, подбрасывая его обратно в воздух.

Пролетев по широкой дуге шагов двадцать, парень тяжело рухнул на землю, словно мешок с рисом. Секач вновь налетел на него, боднул тяжелой башкой, протащил по земле, привстал на задние лапы, готовясь затоптать жалкого человечишку, и именно в этот миг короткой передышки Эдван перекатом ушёл в сторону. Земля вздрогнула от удара тяжелых копыт, обрушившихся на то место, где он только что лежал. Юноша с трудом вскочил на ноги и помчался прочь так быстро, как только мог. Каждая клеточка тела ныла от боли, особенно рёбра — казалось, будто бы туда его приложили осадным тараном. Бесконечный звон в голове никак не желал стихать, а на губах ощущался солоноватый привкус собственной крови. Топот приближающегося сзади секача набатом звучал в ушах и, когда могучие клыки уже были готовы садануть его прямо в спину, он прыгнул в сторону, в последний момент уходя из-под удара. Тяжелая туша пронеслась мимо, а парень помчался дальше.

В глубине души разгоралось пламя злости. Прежде всего, на самого себя. Разве он не убивал более опасных тварей во сне? Разве пасовал перед благородными в городе? Испугался драки с Амином? Нет. Так почему он всё ещё удирает от этого тупого свина?

Собрав всю свою волю в кулак, парень закусил губу и, сорвав с пояса подаренный мастером Ганном топор, круто развернулся. Секач был всего в двух шагах, казалось, будто бы песенка юноши спета, и сейчас разъярённый кабан протаранит его, но Эдван, не скованный липким ужасом, был быстрее. Резко шагнув в сторону, он обрушил могучий удар топора на переднюю ногу вепря, подрубая её. Сталь не сумела пробить усиленную атрой кость, но повредила мышцы и сухожилия. Раздался громкий визг, тяжелая туша рухнула под собственным весом и проехала с десяток шагов по земле, сминая высокую траву, а парень, даже не посмотрев на результат своих трудов, уже мчался в противоположную сторону. Туда, где его рёбрам впервые удалось отведать кабаньей ярости. В голове всё ещё звенело, а в глазах всё немного двоилось, но времени на слово жизни сейчас не было. Вместо этого приходилось сжать зубы покрепче, и сражаться.

Копьё всё так же торчало из трупа детёныша. Уперевшись ногой в тело, Эдван быстрым движением вырвал оружие и, перехватив его поудобнее, принял боевую стойку, слегка согнув ноги в коленях. Остриё копья смотрело прямо на вепря, который медленно приближался, прихрамывая на одну ногу. В животе парня всё ещё стоял ком, а сердце гулко стучало. Жутко трещала голова, хотелось блевать, было очень страшно, но этот страх больше не сковывал, а, наоборот, подстёгивал, заставляя боль немного отступать. Юноша заметил, что с каждым шагом кабан хромает всё меньше и меньше, а после десятого тварь замерла и, недовольно хрюкнув, рванула прямо на него. Этот рывок он видел уже десятки раз, и уклониться от него оказалось не сложно. Молниеносным, длинным прыжком Эдван ушёл влево и, приземлившись, оторвал одну руку от копья. На кончике пальца загорелся огонёк чистой атры.

Секач вновь пошёл в атаку. Как всегда, напрямик, в лобовую, но на этот раз его ждал сюрприз. Палец юноши очертил ломаную спираль, проткнул её и атра, обернувшись яркой белой молнией, сорвалась в полёт. Раздался дикий грохот взрыва, а следом за ним по округе разнёсся полный боли визг вепря. Кабан покачнулся, тряхнул обгорелой башкой, но не успел он сорваться с места, как его тут же накрыл огненный вал.

Слово пламени ещё не закончило действовать, как из ревущего огня вырвался обгорелый сгусток тупой животной ярости. Вырвался, и со всего маху налетел на копьё. Оружие вонзилось в основание могучей шеи, не позволяя свирепой твари добраться до Эдвана. С трудом удерживая древко в руках, он попытался пригвоздить зверя к земле, но ничего не вышло. Кабан, озверев от боли, крепко упёрся ногами и изо всех сил пёр прямо на него, всё глубже и глубже насаживаясь на копьё, не обращая никакого внимания на страшную рану — усиленное атрой тело могло выдержать и не такое. Эдван скрипнул зубами, пустил ещё больше энергии в оружие, навалился ещё сильнее и упёрся в конец древка плечом, вгоняя остриё ещё дальше. Кабан взревел, замотал башкой, рванулся вперёд изо всех своих сил и тут древко, не выдержав, с треском сломалось.

Парень не успел среагировать. Он провалился вперёд и тут же поймал тяжелый удар разъярённой твари, лишь чудом не получив в пузо древко собственного копья, которое всё ещё торчало из тела зверя. Кабан отбросил врага на десяток шагов в сторону, помчался следом, но сослепу не попал и принялся злобно метаться в поисках проклятого человека.

Эдван не дал ему шанса на второй удар. Обрушив на секача ещё одну молнию, он быстро начертил в воздухе круг и вписал внутрь два слова пламени. Кроваво-красный огненный шар засиял на его ладони и тут же отправился в тварь, об голову которой и взорвался. Кабан взревел от боли, заметался из-стороны в сторону, но Эдван был уже рядом, и топор в его руке сиял от атры.

Беспощадный удар вновь пришёлся по колену, заставляя секача рухнуть мордой в землю, ещё глубже загоняя в тело торчащее из основания мощной шеи копьё. Следующий удар обрушился на голову. Горелую плоть оросила кровь, череп с громким стуком раскололся, но лезвие не вошло глубоко. Кабан взбрыкнул и отчаянно боднул обидчика в грудь, оттолкнув парня на пару шагов. Эдван не растерялся, изо всех сил пнул зверя в бок, не давая тому шанса подняться. Топор вновь мелькнул в воздухе, обрушился на башку вепря, а затем ещё раз, и ещё. Кабан брыкался, ревел, пытался боднуть проклятого человечишку, но все попытки были тщетны и с каждым следующим ударом он дёргался всё меньше и меньше, пока, наконец, не замер, после двадцатого по счёту.

Смерть своего врага парень заметил не сразу и ударил ещё раза четыре, превращая череп и его содержимое в кашу. Вырвав топор из головы твари, Эдван невольно попятился. Оглядел мёртвое тело, кровь и кусочки плоти на боевых одеждах, обломок древка, торчащий из могучей шеи, после чего недоверчиво усмехнулся и расхохотался. Громко, счастливо.

— ДА! Сдохни, отродье Первого! — заорал он, отвесив трупу крепкого пинка и, снова рассмеявшись, вдруг потерял равновесие и рухнул на землю. Эмоциональный накал чуть спал и у парня отчего-то резко закружилась голова, его начало мутить. С трудом сдержав рвотный позыв, он выпустил топор из рук и принялся себя ощупывать. Прикосновение к правому боку вызвало резкую вспышку боли. Скрипнув зубами, Эдван опустил взгляд и увидел торчащий из собственного тела кабаний клык. Вернее, ту его часть, что виднелась из дырки в тканевой броне. Должно быть, это случилось во время последней отчаянной атаки твари…

«Надо же… совсем не заметил» — подумал он, удивляясь отсутствию боли. Перед глазами всё начало двоиться, сознание юноши поплыло, он начал заваливаться на бок, но в последний момент сумел усидеть на месте, до крови закусив губу. Короткая вспышка боли помогла остаться в сознании. Не теряя больше ни секунды, Эдван смахнул собственную кровь и начертил на щеке слово жизни. Просто потому, что больше ни одного чистого участка на его теле не было.

Преодолевая внезапно накатившую слабость, он спешно принялся расстёгивать ремешки боевых одежд, скинул броню, затем распахнул куртку, задрал рубаху и осмотрел рану. Клык вошёл глубоко и плотно сидел в теле. Из дырки медленно вытекала тонкая струйка крови, которая ранее, видимо, впитывалась тканью одежды. Прикрыв глаза, Эдван попытался успокоиться. Сосредоточился на внутреннем сосуде и удивился тому, что тот был заполнен на две трети.

Парень аккуратно обмочил палец в крови и вывел целых два слова жизни на своём боку, чуть выше раны. Символы вспыхнули тёмно-зелёным, тело пронзил заряд бодрости, а Эдван, набравшись смелости, одним резким движением вырвал из раны кабаний клык и зажал дыру тканью рубахи. В голове вновь помутнело, но на этот раз терять сознание он не спешил. Чувствуя, как атра обращается заживляющей силой и уходит в дыру, словно в бездонную пропасть, парень мысленно обругал сам себя. Не будь у него столь могущественного слова, он бы ненадолго пережил убитую тварь. Штука, которую он вытащил из собственного бока, была длиною с ладонь. Ровно от запястья до кончика среднего пальца.

Смерть прошла совсем рядом, легонько похлопав парня по плечу своей костлявой лапой, как бы напоминая о том, что она всегда бродит неподалёку и ждёт когда он, наконец, оступится, или когда от него окончатльно отвернётся удача. И вновь всё из-за проклятого страха, который словно яд отравляет его тело и мысли, стоит только встретиться с опасным зверем лицом к лицу. Сурово нахмурившись, Эдван поднял над головой зажатый в кулаке клык секача.

— Больше… я не отступлю! И не испугаюсь! Клянусь! — крикнул он и вонзил клык в собственную ладонь. Хлынула кровь, скрепляя обещание, данное им самому себе.

Несколько долгих секунд он сидел, глядя на падающие с ладони капли крови. Рана быстро затянулась, слово жизни всё ещё действовало. Вздохнув, Эдван быстро накинул все свои одежды обратно, бросил последний взгляд на поверженного врага, мысленно поблагодарил его за жизненный урок и, подобрав с земли топор, побежал прочь, сжимая в ладони клык секача. Он и так слишком задержался на месте драки.

Буквально через полчаса после его ухода туда сбежалось с десяток одарённых тварей, которым было очень любопытно, что же такое произошло. Это были те, кто находился ближе всех — шрии, дикие быки и несколько молодых поросят. Учуяв запах человека, они сильно разозлились и даже немного пошарили по округе, но, ничего не найдя, спокойно разошлись. В конце концов, хищников среди них не было и преследовать возможную добычу травоядные не желали. Чего не скажешь о том, кто посетил это место через два часа после их ухода.

Из зарослей высокой травы медленно показалась огромная кошка. Гладкая, тёмная шерсть с зеленоватым отливом делала её совершенно незаметной среди обильной зелени равнины, а плавные движения животного были полны грации и абсолютно бесшумны. Могучая тварь осторожно приблизилась к мёртвому секачу, жадно обнюхала торчащее из трупа древко копья и, оскалившись, медленно скрылась в траве. Если бы кто-нибудь из городских солдат видел её, то моментально помчался бы за подмогой, ибо это была хассира, прозванная в простонародии сумеречной смертью. Самый опасный хищник на всём правом берегу Белой.

Глава 37. Слишком тесный ручей

Не отрывая глаз от пасущегося на склоне холма стада диких быков, Эдван осторожно пятился назад. Прячась за кустарником, он отходил всё дальше и дальше, прижимаясь к самой земле, чтобы у тупых травоядных не было ни малейшего шанса его заметить. Рогатые твари как назло прибежали именно в тот момент, когда юноша собирался перебить свой запах и окончательно сбить с толку возможных преследователей. С момента грандиозной победы над вепрем прошло уже больше двух часов, а возможности исполнить задуманное так и не подвернулось. Рядом постоянно кто-то маячил, вначале стада шрии всплывали то тут, то там, потом он едва не налетел на группу кабанов, а теперь ещё и эти копытные.

Лишь когда приглушенное мычание стихло, а верхушка холма надёжно скрыла собой пасущихся травоядных, Эдван позволил себе вздохнуть с облегчением. Спеша поскорее убраться от сюда, он развернулся и помчался прочь, пинком отправив в стремительный полёт подвернувшегося под ноги тушканчика. Совершенно случайно — глупый зверёк просто не вовремя выпрыгнул на дорогу.

Вдалеке виднелся длинный извилистый ручей — один из притоков Белой, что тянулся почти до самого Ледяного пика и сворачивал в сторону Туманной чащи примерно в какой-то паре часов пути от горы. Именно вдоль ручья Эдван и надеялся продолжить свой путь к Башне отверженных. Конечно, тут были и свои минусы. Дикие звери часто приходили к воде, чтобы утолить жажду, но спрятаться от них в прибрежных зарослях камыша и густом кустарнике было куда проще, нежели на открытой равнине, а заросли пахучих трав, которые время от времени попадались у ручья, могли надёжно сбить со следа любопытные носы своим резким запахом.

На горизонте, наконец, появилась небольшая тёмная точка — фигура его врага, который двигался тем же маршрутом. Это, в общем-то, и сыграло решающую роль в выборе пути Эдвана, ведь, как бы хорошо он не слушал учителей в академии, какие бы доводы не имел в пользу выбранной дороги, его знание окрестностей вряд ли могло сравниться с опытом лучших охотников города. А в том, что именно охотники клана Морето помогали избалованному засранцу проложить путь до Башни отверженных, парень не сомневался. Иначе и быть не могло, учитывая его происхождение.

Когда до небольшого оврага с бегущей водой оставалось чуть меньше двухсот шагов, Эдван остановился, спрятался в густой траве и внимательно осмотрелся вокруг. Никого. Значит, можно, наконец-то, запутать следы и сбросить возможный хвост. В конце концов, в округе водилось множество тварей, наделённых чудесным нюхом и ни одну из них парень не хотел вести вслед за собой к воде, фактически на прямую дорогу до Башни, по которой ему предстоит идти много часов кряду. А значит, сбить запах следовало заранее и, к своему стыду, он знал всего два способа это сделать.

Первый — это замаскировать чем-то более мощным, например, пройдя через заросли воньтравы, или поле каких-нибудь особо пахучих лекарственных трав, которые легко перебивали абсолютно все запахи своим резким ароматом. Трудность здесь заключалась лишь в том, что такие заросли нужно было вначале отыскать. Конечно, у ручья их было полно, но и здесь крылась небольшая проблема — ручей недостаточно глубок и дорога у него прямая. Для того, чтобы понять, в какую сторону удрала жертва, и погнаться за ней дальше вдоль воды, ума хватит и у тупейшего из одарённых тварей.

Второй способ, по мнению Эдвана более надёжный, заключался в том, чтобы преодолеть крупное препятствие, вроде пропасти, озера или широкой реки, типа Белой, желательно несколько раз, чтобы наверняка сбить с толку носатого. К сожалению, такой метод обладал и значительным минусом — далеко не везде можно было найти такие могучие естественные преграды. Впрочем, никто не запрещал проявить толику изобретательности и создать их самому. Например, устроив пожар.

Огонёк чистой атры мелькнул на кончике пальца Эдвана и он начертил над своей головой сразу несколько знаков. Слово пламени, связующий символ и форму, которую ещё ни разу не использовал ранее в этой жизни. Волну. Все иероглифы, которые он выводил прямо на воздухе были огромными, едва ли не в локоть высотой — как раз для того, чтобы техника вышла мощной и объёмной. Этот фокус сожрал едва ли не треть всего запаса энергии, которым обладал юноша, но он того стоил. Получившийся символ засиял ярким, рыжим светом, и обернулся в огромный вал бушующего огня, который волной разошёлся во все стороны от Эдвана, едва не зацепив его самого.

Жар был настолько сильным, что даже сочная зелень занялась мгновенно и уже через несколько секунд всё в радиусе тридцати шагов пожирали языки пламени, пока сам парень стоял на маленьком пятачке земли, постепенно исчезающем в клубах густого едкого дыма. Вонь гари в мгновение ока пропитала всю одежду Эдвана, попросту уничтожив все прочие запахи, которые только могли остаться на нём. Несмотря на усиление атры, благодаря которому он мог находиться в центре разрастающегося пожара без серьёзного вреда для себя, оставаться там было всё равно трудно. Едкая вонь била в нос, иголками впивалась в глаза и забивала дыхательные пути, проникая в лёгкие вместе с воздухом. Едва не раскашлявшись, парень задержал дыхание и, выждав около двух минут, начертил над своей головой слово ветра, волну и связку. Могучий порыв разметал дым во все стороны, разнёс запах гари на сотни шагов и дал Эдвану несколько мгновений на то, чтобы покинуть пожарище. Уже через минуту он достиг ручья.

Где-то вдалеке послышалось недовольное мычание — стадо быков унюхало пожар. Вслед за ними его уловили шрии, тревожно закаркали вороны, что соорудили свои гнёзда на редких деревьях, что росли у самой воды. Эдван невольно напрягался каждый раз, когда слышал это пронзительное карканье — он почему-то постоянно забывал о том, что одарённых птиц практически не бывает. Окинув ворону злобным взглядом, он скрылся в прибрежных зарослях и медленно побрёл в сторону горы, что маячила вдалеке. На горизонте мелькнула огненная вспышка.

Пламя охватило шерсть барсука, заставляя тварь заметаться от боли. Через мгновение копьё вонзилось ей в голову, мгновенно лишая жизни. Марис недовольно поморщился, резким рывком выдёргивая копьё из тела животного. Проклятый зверь сумел поцарапать его ногу, к счастью, не глубоко. Но обидно. В первую очередь из-за того, что барсук сумел подкараулить его в зарослях и напал внезапно, застал врасплох. Будь это кто-то посерьёзнее, и Марису бы не поздоровилось. Нужно было усилить бдительность, хотя, казалось бы, куда уж больше. Юноша и так убивал каждое животное, которое только замечал, не делая разницы между одарёнными и обычными. Он считал, что уж лучше немного перестраховаться и убить несколько лишних, чем потом сожалеть, будучи обманутым хитрой тварью.

Тяжело вздохнув, он обернулся, углядел вдалеке тёмную точку и невольно поморщился. Проклятый простолюдин никак не отставал. Постоянно маячил где-то на горизонте. Надоедливый гад, только и может, что пользоваться тем, что Марис просто вынужден расчищать дорогу. Да ещё и периодически прячется в кустах, как последний трус.

Скрипнув зубами, парень ускорил шаг и пошёл быстрее. Порой у него возникала мысль развернуться и продолжить схватку с Лаутом, чтобы, наконец, закончить то, что они начали ещё в академии, но увы, устраивать разборки за городской стеной затея крайне глупая. Только это правило, вбитое ему в голову, и спасало простолюдина от позорной смерти от руки благородного. По-крайней мере, так считал Марис. Впрочем, чем чаще такая мысль проскальзывала в его голове, тем меньше он думал об этом глупом правиле, которое наверняка придумали лишь для того, чтобы стеснять благородных. Как и другие идиотские городские законы…

За прошедшие два дня он так и не оправился от тяжелого удара, который ему нанёс приговор об изгнании. Порицание семьи сказалось на нём сильнее всего и лишь благодаря подбадривающей речи отца он ещё был жив и не утратил воли к жизни, хоть и был к этому очень близко. «В городе или нет, но ты не перестал быть собой, быть Морето. Мы — семья воинов, так будь же им и умри с честью!» — сказал он, когда мастер Ганн предложил ему выйти на день раньше и отправиться к Башне отверженных. И за эту короткую речь и теплоту в голосе Марис был отцу очень благодарен, всю вину за своё разоблачение скинув на простолюдина, который решил влезть не в своё дело и загубил сразу несколько жизней, включая свою. Ещё, конечно, была Лиза, эта самовлюблённая девка. Скольких же проблем можно было избежать, если бы она просто слушалась будущего мужа и вела себя как велят. Так нет же, наперекор всем лезла… к этому… этому уроду, который в каждой бочке затычка.

Марис на мгновение замер, сделал глубокий вдох. Мысли о мести вновь посетили его голову. Вначале он гнал их, старался забыть и убраться поскорее из города, но фигура, что маячила за спиной заставляла его возвращаться к этим размышлениям снова и снова. И чем дольше он об этом думал, тем сильнее было желание отомстить. Он просто обязан это сделать. Так требует честь благородного, честь рождённого в клане Морето. Пусть положение у них обоих незавидное, но простолюдин должен поплатиться за всё. За его сломанную судьбу, за все те слова, что он посмел сказать в сторону великих семей, за его проклятую неблагодарность к тем, кто спас его от смерти и выходил. Сейчас вокруг них нет старших, нет законов, нет глупых правил и запретов. Только равнина… сможет ли эта сопля выстоять против мощи двух контрактов? Наверняка нет. Но ещё рано. Нельзя нападать открыто, шустрый засранец может и убежать. Нужно дождаться темноты, да…

Парень взглянул на чистое небо, отыскал на горизонте тонкую, еле заметную полоску света и улыбнулся. Ещё несколько часов. Всего лишь несколько часов и день сменится вечерними сумерками. И тогда решится судьба одного наглого выскочки. Раз, и навсегда.

Определившись с планом действий, благородный продолжил путь. Поведение его не изменилось, он всё так же шёл прямо и убивал всех встречных животных, но теперь обходился лишь ударом копья, экономя атру. К вечеру зелёный сосуд должен быть до краёв заполнен. Простолюдин всё так же маячил далеко за спиной, время от времени исчезая в прибрежных кустах. «Жалкий трус», — подумал Марис, растянув губы в предвкушающей усмешке. Ждать осталось недолго.

Постепенно небо начало темнеть. Его яркая синева потускнела, сменившись более тёмным, серо-синим оттенком. Вдалеке с горизонта исчезла тонкая линия света. В это время года темнота наступала небыстро, в течение нескольких часов. Достаточно времени для того, чтобы разобраться с одним ублюдком, который будто бы сам нарывается на смертельный укол копья. Марис остановился, кивая своим собственным мыслям. Он обязан отомстить. Простолюдин сам выбрал это. Никто ведь не заставлял его идти следом, верно? Никто. Да… осталось лишь привести приговор в исполнение. Обернувшись, парень заметил, как вдалеке тёмная фигура скрывается в прибрежных кустах. Благородный искривил губы в безумной усмешке и исчез в зарослях кустарника, медленно продвигаясь навстречу заклятому врагу. Он пожалеет о том, что осмелился встать на пути у наследника клана Морето.

Медленно потянулись минуты. Марис осторожно шёл навстречу Лауту. Пройдя около двухсот шагов он снизил скорость до самого минимума, стараясь двигаться практически бесшумно и не тревожить почём зря ветки кустов и крупные травинки, которые бы могли выдать его местоположение врагу. В итоге он и вовсе остановился, устроив засаду в зарослях у самой тропинки, протоптанной им самим. Марис замер и обратился в слух, стараясь уловить любой, даже самый незначительный шорох, но пока что слышал лишь журчание ручья да кваканье лягушек. Заветного звука чужих шагов до сих пор не было.

Прошло около часа и парень начал нервничать. С величайшей осторожностью он выглянул из-за зарослей камыша на тропу и никого на ней не обнаружил. Решив, что проклятый простолюдин в очередной раз скрылся, Марис продолижл наблюдать за этим берегом ручья, но ни через минуту, ни через десять Лаут так и не объявился. Тогда благородный развернулся и, осторожно привстав, осмотрел соседний берег. Лишь высокая трава да камыши до самого горизонта — и ни следа выскочки. Скрипнув зубами, парень покрепче перехватил копьё и, выйдя на тропу, осторожно пошёл туда, где в последний раз видел Лаута.

«Решил спрятаться, гадёныш?» — думал он, осторожно ступая по примятой траве, — «прячься-прячься, тебя это всё равно не спасёт…»

За то время, что он сидел в кустах и ожидал появления заклятого врага, он успел изрядно себя накрутить. Злость на простолюдина затмила его разум и мысль о том, что он собирается совершить уже не претила изрядно пошатнувшимся моральным устоям юноши. Законы города здесь были не властны, он сделает то, что должен сделать. Отомстит. Уничтожит его так же, как и всех тварей, встреченных на пути. Марис превратился в охотника, а Лаут в его глазах был не более, чем жертвой. Врагом, которого нужно было убить. С величайшей осторожностью парень двигался вперёд, все его чувства были обострены атрой, сила буквально кипела внутри. Глаза внимательно следили за травой и кустарником, подмечая каждое, даже самое мелкое и слабое движение ветвей, а уши ловили каждый лишний шорох.

И вот, он, наконец, заметил его. Заросли камыша шевельнулись вдалеке, на какое-то мгновение там мелькнула макушка простолюдина. Марис осторожно опустил на землю рюкзак, избавляясь от лишнего груза и подобрался, как готовый к броску дикий зверь. Его движение замедлилось, он пригнулся едва ли не к самой земле, скрываясь за зарослями и медленно, короткими бесшумными шажками направился к своей цели, а журчание ручья надежно скрывало лёгкое шуршание его доспехов…

Примерно в сотне шагов от цели в нос благородного ударил резкий запах какой-то травы. Настолько сильный, что тот был сразу же вынужден зажать нос и рот ладонью, едва не выдав своё местоположение чихом. Около двух минут ушло у него, чтобы привыкнуть к этому дикому смраду, и лишь убедившись, что нос больше не желает предавать хозяина, Марис продолжил путь. Чем ближе он подходил к тому месту, где укрылся простолюдин, тем сильнее воняло какой-то травой. Парень помнил это место — он миновал его довольно быстро, но в тот раз запах почему-то был не столь мощным. «Неужели он специально пожёг траву, чтобы усилить его?» — подумал он, но тут же отмёл эту мысль. Дым бы заметил даже слепой.

Цель приближалась. Пятьдесят шагов, сорок, тридцать, двадцать. Сердце Мариса билось в бешеном ритме, в крови гулял адреналин, а мышцы сводило от напряжения. Он двигался еле-еле, совсем бесшумно и почти не дыша, дабы случайно не спугнуть цель. Ещё совсем немного и месть, наконец, совершится. Ещё чуть-чуть, и холодная сталь копья пронзит сердце наглого выскочки, из-за которого вся жизнь Мариса пошла по наклонной. Когда до нужного места осталось десять шагов, юноша зарычал и рванул сквозь заросли. Он преодолел это расстояние в мгновение ока, ворвался туда, где должен был сидеть враг и взвыл подобно дикому зверю. На пустом участке примятой травы лежал лишь рюкзак. Однако, выместить злобу на бедной сумке великий воин клана Морето не успел. Его чуткий слух уловил какое-то движение сбоку. Резко обернувшись, Марис увидел пару ярко-зелёных глаз с вертикальным зрачком…

Глава 38. Схватка

Едва на равнину опустились сумерки, Эдван поспешил спрятаться. Опыт и слова городских охотников подсказывали ему, что человек — дневной житель, и не способен соперничать с тварями ночью. У него нет ни глаз, способных видеть в темноте, ни невероятного нюха, ни острейшего слуха, ни вибриссов, что ловят любое, даже самое слабое движение воздуха. Ничего, что смогло бы поставить двуногого вровень со зверем в ночной тьме. Единственный шанс для него выжить в тёмное время суток — это любой ценой избегать драки.

Именно поэтому для своего укрытия юноша выбрал заросли воньтравы, которые так удачно попались ему на дороге. Трава эта, собственно, и получила своё название за невероятно мощный и резкий запах, который отпугивал мелких грызунов, насекомых, птиц и прочих любителей полакомиться её крупными зелёными листьями, которые и распространяли жуткий смрад на всю округу. Идеальное место, чтобы скрыться от хищников. Зелень эта их, конечно, не отпугнёт, но зато гарантированно забьёт носы резким запахом.

Расчистив небольшой кусочек земли, парень уселся на подмятые стебельки и c трудом сдержал рвотный позыв. Смрад внизу стоял настолько невыносимый, что от него начинала болеть голова, а глаза слезились. И несмотря на это, Эдван терпел. Пытался дышать ртом, короткими вдохами и закрывал лицо рукавом, постепенно привыкая к ужасной вони, ибо жизнь была дороже любых удобств.

Когда же желание умчаться прочь слегка поутихло, парень вынул из рюкзака два листа бумаги и, начертив на них слово поглощения, положил рядом с собой на траву. Закрыв глаза, он медленно погрузился в медитацию, с трудом обуздал свою атру, замедлил её движение и сосредоточился на тонких потоках энергии, что просачивались наружу через мелкие трещинки в его сосуде. Поймав, он закрутил их вокруг собственного тела, постепенно вливая обратно во внутреннее вместилище, таким образом замыкая его. Наружу теперь ничего не просачивалось — все мелкие потоки силы, которые Эдван не успевал поймать, впитывались в бумагу со словами творца. Юноша стал почти невидим.

Сделав глубокий вдох, он обратился в слух, сконцентрировался на потоках атры вокург него, надеясь засечь возможного врага. И засёк. Благодаря возросшей после преодоления шестого ранга чувствительности, он почувствовал приближение мощного сгустка атры с пятидесяти шагов. Тварь, что к нему приближалась, была минимум на том же ранге, что и он сам, а может, даже и немного выше. Однако, с места Эдван не сдвинулся, а продолжил сидеть на месте, точно каменное изваяние. Зачем выдавать себя лишними движениями, если сила всё равно скрыта? Пока намерения врага не ясны, лучше сидеть тихо. В конце концов, зверь может просто пройти мимо, ничего не заметив.

Однако, надежды на благополучный исход таяли с каждой минутой. Тварь подбиралась всё ближе, словно знала, куда нужно идти. Знала, где он сидит. Расстояние сокращалось. Сорок шагов, тридцать, двадцать пять… открыв глаза, юноша тихо поднялся и бесшумно скрылся в зарослях воньтравы, оставив рюкзак лежать на своём месте. Он не стал уходить далеко, а наоборот, притаился буквально в нескольких шагах, готовый встретить неприятеля во всеоружии. Уловка простая, но довольно действенная, ведь в сумерках большая сумка вполне может сойти и за свернувшегося калачиком человека. Тварь набросится на него, раскроет себя, и в этот момент он и нанесёт свой удар.

Да, так и будет. Сделав глубокий вдох, Эдван сжал рукоять топора, подобрался, как готовая к броску змея. В этот раз он был почти спокоен. Враг приближался. Чувство атры подсказывало, что он совсем рядом, всего десять шагов. В мыслях юноша уже прокручивал эту сцену, был готов встретить противника, надвигающегося со стороны дороги, но тут послышался тихий, еле заметный шорох листьев, и сердце юноши пропустило удар. Звук шёл с другой стороны.

Медленно Эдван обернулся на звук, краем глаза уловил еле заметную тень, пригляделся к зарослям и ужаснулся, встретившись взглядом с парой ярких зелёных глаз с вертикальным зрачком. По спине пробежал холодок. Игра в гляделки длилась долгое мгновение, ведь зверь, точно так же как и Эдван, не ожидал столь внезапного знакомства, надеясь, что жертва заметит его лишь в самый последний момент, когда будет уже слишком поздно. И тут, подобно грому среди ясного неба, из зарослей травы вылетел вооружённый копьём парень, с яркой рыжей лентой в волосах. Он на мгновение растерялся и, не найдя перед собой никого громко взвыл от обиды, словно дикий зверь. А настоящий дикий зверь, тем временем, отмер.

Эдван рванул в сторону, а огромная кошка чёрной молнией набросилась на Мариса, обрушив на него удар могучей лапы. Стальные когти вспороли доспех так легко, словно он был сделан из мокрой бумаги, и лишь благодаря атре и каменному покрову зверь не сумел пробиться к плоти. Чудовищной силы удар буквально снёс юношу, который, пролетев шагов двадцать, ударился о землю, отскочил от неё, точно мячик, и кубарем покатился дальше, сминая траву. Он не успел даже толком сообразить, что произошло, а хищница уже была рядом, придавила парня тяжелой лапой и попыталась сомкнуть челюсти на его голове. Обычно, здесь всё и заканчивалось для тех, кому не повезло стать жертвой сумеречной смерти, однако, в этот раз жертва оказалась не одна. В самый последний момент, когда глаза Мариса расширились от ужаса перед быстро приближающейся пастью, хассира вдруг рыкнула и резко отскочила, едва не сломав ему рёбра. Мелькнула белая вспышка и по ушам ударил чудовищный грохот. Эхо прокатилось по равнине.

Кошка тихо зашипела, злобно покосившись на стоящего вдалеке парня. Она была просто в бешенстве, отчего вся её подпалённая шерсть встала дыбом, визуально делая её едва ли не в два раза больше, чем есть на самом деле. Эдван, в свою очередь, крепко сжимал в руках топор, не спуская глаз с проклятой твари. Решение ударить молнией в зверя было им принято в мгновение ока, без раздумий, ибо они сейчас были излишни. В данный момент ни его отношение к благородному, ни их распри не имели никакого значения. Важно было лишь то, что он — человек. А кошка — нет. Да, ему было страшно, он чувствовал, как колени немного дрожат, а в животе образуется ком, но парень заставлял себя следовать данной на крови клятве сражаться и больше не трусить.

Марис, тем временем, рывком поднялся на ноги, отскочил от хищницы, которая поочерёдно буравила взглядом то одного, то другого парня. Её ужасно не нравилось, что законная добыча решила сопротивляться. В обычной ситуации, при охоте на шрии или диких быков, если нападение провалилось, она бы давно отступила. Но запах человеческой крови буквально сводил её с ума. Утробно зарычав, хассира медленно начала обходить парней, стараясь добиться того, чтобы оба они оставались на одной линии и не могли наброситься на неё одновременно.

Благородный осторожно дёрнул плечом, проверяя, не сломал ли костей. Нашёл взглядом копьё, отлетевшее куда-то в ручей после атаки твари и, сплюнув на землю, вытянул из ножен меч. Яркое пламя заструилось по клинку, превращая его в длинный и невероятно горячий факел. Тело Мариса обросло плотной каменной коркой, отчего доспехи на нём стали смотреться слегка нелепо, словно были ему малы. Марис бросил короткий взгляд на Эдвана и скрипнул зубами от досады. Он чувствовал себя просто отвратно и ярость клокотала внутри него. Настолько мощная, что пламя просачивалось даже сквозь камень на теле, ведь мало того, что какая-то тварь застала его врасплох и едва не убила перед лицом мерзкого простолюдина, так этот самый простолюдин ещё и спас его от смерти! Какой позор! Даже порицание семьёй в этот момент, казалось, ударило по его гордости меньше, чем это.

Взревев от злости, он бросился прямо на хассиру, обрушив на неё удар пылающего клинка. Поскольку управляться с таким оружием юноша умел чуть более, чем никак, удар этот оказался простым, как удар дубины. Хищница легко спружинила на лапах и отпрыгнула в сторону, позволив мечу вонзиться в землю, после чего тут же рванула вверх, нанося ответный удар лапой. Во все стороны брызнула каменная крошка, стальные когти вспороли юноше бок, а сам он отлетел шагов на десять, сломанной куклой рухнув на траву, а тварь тут же смазанной тенью помчалась прямиком к Эдвану. По его спине пробежал холодок. Семь колец запульсировали на сосуде души, заполняя тело до отказа атрой.

Острейшие когти промелькнули перед носом, ответный удар топора оставил твари рану в боку, но увернуться от следующей атаки парень уже не сумел. Он забыл про хвост, за что и поплатился, когда хищница хлестнула его по ногам, роняя на землю. Оттолкнувшись руками, парень тут же перекатом ушёл вправо. Тяжелые лапы гулко ударились о землю совсем рядом с его головой. С трудом он вскочил на ноги, уклоняясь от новой атаки твари, краем глаза заметил яркую вспышку и тут же отпрыгнул назад. Хассира сделала тоже самое и вовремя. Огненный шар размером с телегу взорвался прямо между ними, окатив обоих волной сухого жара и оглушив грохотом.

Через мгновение в бушующее пламя ворвался Марис, размахивая своим огненным мечом из стороны в стороны, как самой обычной дубинкой. Огромная кошка уклонилась от первых двух взмахов, уже готовилась броситься на врага, но тут благородный выпустил струю пламени прямо ей в морду. Раскалённое лезвие опустилось на голову хищницы, лишая её одного глаза. Взревев от боли, она бросилась на обидчика, не обращая более внимания на оружие. Меч вошёл в брюхо твари по самую рукоять, но Марис оказался сбит с ног. Стальные когти прошили наплечники, словно те были из бумаги, каменная крошка полетела прочь под ударами могучих лап, зубы щёлкнули в опасной близости от лица благородного, пока тот изо всех сил отталкивал проклятую тварь от себя.

Вдруг, что-то с глухим стуком ударилось в голову твари, заставив её покачнуться. Тварь оскалилась, попыталась вновь добраться до горла юноши, но тут что-то снова ударило её сзади и зверюга взревела и от этого полного безумной ярости рёва сердца Мариса ушло в пятки. Он попытался скинуть её с себя, но когти сумеречной смерти прочно увязли в броне. В зелёных глазах промелькнул недобрый блеск и она, издав злобный рык, вновь рванула вперёд. Парень отодвинул голову в сторону, попытался удержать её, но его ослабшие руки сумели лишь немного отодвинуть башку зверя. Клыки сомкнулись на плече, не замечая брони. Марис взревел от боли. Он изо всех сил старался направить к ране атру, его кулаки превратились в два огненных шара, что жгли проклятой твари горло, но та лишь сильнее сжимала челюсти, и когда благородному показалось, что час его пробил, в голову твари с глухим ударом вонзился топор. Хватка слегка ослабла.

Эдван налетел на хассиру и мощным пинком отбросил её на десяток шагов, заставляя, наконец, отпустить Мариса. В мгновение ока он нарисовал в воздухе ломаную спираль, проткнул её пальцем и переполненная атрой молния яркой белой дугой соединила его палец с мордой животного. От громовых раскатов вновь зазвенело в ушах, но проклятая тварь была всё ещё жива и даже относительно невредима — лишь трясла опалённой башкой, изо всех сил пытаясь прогнать дикую боль в голове. Из тела кошки до сих пор торчало оружие: меч в брюхе, топор в голове, а спину украшали три белоснежных копья чистой атры, созданных Эдваном для метания, которые уже медленно таяли.

Марис рывком поднялся на ноги, не обращая внимания на боль дикую боль в повисшей плетью левой руке и рваных ранах на боку, куда тоже добрались когти проклятой твари. Его каменный покров начал восстанавливаться.

— Копьё в ручье! — сквозь зубы процедил Эдван и смазанной тенью помчался прямо на дезориентированную тварь.

Одним движением он вырвал топор из головы зверя и тут же вонзил его обратно — прямо во второй глаз, полностью лишая тварь зрения. Хассирва взревела, бросилась на парня, заметалась на месте, бешено размахивая лапами и могучим хвостом, но куда бы она не кидалась, Эдвана там уже не было. Каждый раз он успевал ловко уйти из-под удара чудовищно острых когтей, но увы, это было всё, на что хватало его скорости. Даже полностью ослеплённая, оглушенная молнией, с забитым вонью травы носом хассира оставалась невероятно опасной тварью. Опалёные вибриссы всё ещё позволяли ориентироваться в пространстве, а отменное чувство атры подсказывало, куда постоянно уходит мерзкий двуногий.

Краем глаза юноша вновь заметил яркую вспышку и, в очередной раз уклоняясь от когтей твари, отпрыгнул назад. Огромный огненный шар на этот раз угодил точно в цель, разбившись о голову твари, утопив её фигуру в пламени. Как и в прошлый раз, через миг прямо в огонь влетел Марис и пронзил шею твари копьём, которое держал двумя здоровыми руками.

Эдван в мгновение ока вернулся обратно к твари, одним движением руки вырвал из её живота клинок и тут же принялся осыпать тварь настоящим градом ударов, пока его заклятый друг прижимал шею зверя к земле копьём. Тварь ревела, рычала, брыкалась, но не могла справиться с копьём и когда парням уже начало казаться, что победа близко, её тело вдруг покрылось лёгкой зеленоватой дымкой.

— Быстрее, утяни её в землю! — заорал Эдван, вонзая меч твари куда-то под лопатку.

— Пошёл ты, — огрызнулся Марис, но, замерев на долгое мгновение, поднапрягся, и всё-таки заставил грунт на мгновение расступиться, чтобы тварь утонула в ней, словно в болоте. Стоило земле схватить её, как Эдван тут же воспользовался драгоценным мгновением. Присев, он в мгновение ока начертил атрой на почве кривой знак, очень похожий на «Слово Земли», но чем-то от него отличающийся, после чего поднялся, вытянул клинок из тела твари и, наполнив его атрой до отказа, вогнал туда, где должно было располагаться сердце.

Тварь жалобно взревела, забилась, но сковавшая её земля, что была ещё несколько мгновений назад мягкой почвой, вдруг стала твёрже гранита и удерживала хищницу словно стальной капкан. Марис резко выдернул копьё из шеи твари и, хорошо размахнувшись, вонзил ей в голову. Увы, лезвие не вошло далеко. Кошка сильно сопротивлялась. Эдван, оставив меч в ране, взялся за топор и тоже принялся наносить удары твари по голове, время от времени уворачиваясь от подвижного хвоста. И с каждым его ударом кончик копья благородного входил всё глубже и глубже череп, ибо защита кошки слабела, а когда наконечник полностью вошёл в её башку, тварь забилась в агонии. Окутанная зелёной дымкой, с копьём в голове и мечом в сердце, она изо всех сил цеплялась за жизнь, пытаясь залечить свои раны. Дёргала хвостом, пытаясь вытащить плотно засевшее в столь важных местах оружие, но всё было тщетно. И лишь с последней каплей атры погасло проклятое зелёное свечение, а тварь, наконец, издав последний предсмертный хрип, сдохла, бросив на мучителей последний, полный ненависти взгляд одного восстановленного глаза.

— ДА! — радостно воскликнул Лаут, вырывая из тела твари меч, — сдохла!

— Проклятая тварь, — поддакнул Марис, плюнув на мёртвую тушу.

Вздохнув, парни устало рухнули на землю. Переглянулись и радостные улыбки тут же стёрлись с их лиц. Покосившись на клинок в своих руках, Эдван молча бросил его хозяину, который точно так же молча его поймал. Несколько долгих секунд они буравили друг друга взглядами, после чего благородный поднялся на ноги и убрал оружие в ножны.

— Тебя никто не просил встревать, чернь, я справился бы сам, — заявил он и, выдернув копьё из черепа твари, направился прочь, прихрамывая.

— Пошёл ты к Первому, дерьма кусок! — крикнул ему вслед Эдван.

— От куска слышу! — огрызнулся Марис и исчез из виду.

Лаут вздохнул и осмотрелся по сторонам. Ночь уже почти вступила в свои права, времени на то, чтобы вернуться к изрядно поломанным зарослям воньтравы было мало. Улыбнувшись, он взял топор и, запихнув топорище под губу мёртвого зверя, поддел клык и попытался его вырвать. Ничего не вышло — зуб сидел невероятно крепко. Тогда, юноша не стал заморачиваться, а попросту пару раз ударил обухом по челюсти, сломав его, после чего отрубил твари два пальца с когтями и ушёл, забрав с собой трофеи. Эта ночь обещала быть очень долгой…

Глава 39. Башня отверженных

Марис быстрым шагом двигался вдоль ручья, внимательно поглядывая на окрестности. Настроение было паршивым. За одну ночь его гордость была растоптана вновь. Мерзкий простолюдин спас его от смерти, причём не единожды! Лишь от одной мысли о том, что он теперь в долгу у этого выскочки, у парня сводило зубы. А ведь вчера… да, вчера лишь случайность уберегла его.

Даже сейчас, когда он задумывался о произошедшем, по спине юноши бежал холодок. Закусив губу, Марис тяжело вздохнул. Слова отца, которые тот повторял всегда заиграли в голове юноши новыми красками. «Лишь способность мыслить, держать свои порывы в узде, да руководствоваться разумом и отличает нас, людей, от тварей, что слепо следуют своим инстинктам, не в силах им сопротивляться», — часто повторял Горан Морето ссылаясь на необходимость подчиняться закону Города, взяв на себя добровольное обязательство следовать ему. Вернее, говорил он несколько иначе, но именно так Марис трактовал для себя его речи. И вчера, он едва сам не стал животным. Поддался злобе, ненависти, захотел отомстить, и едва сам не убил этого мерзкого простолюдина. Случайность. Да, лишь случайность помогла ему сохранить остатки человеческого облика. А после той битвы с сумеречной смертью… ни о каком убийстве не могло быть и речи. Даже если бы он очень хотел, то не смог бы этого сделать, ведь такой поступок окончательно лишил бы Мариса последних крупиц чести, которые у него ещё остались. Прежде всего, в его собственных глазах.

«Настоящий мужчина всегда несёт ответственность за свои поступки», — пронеслись в голове юноши слова главы клана, — «А настоящий лидер — за действия своих людей.»

«Что-то часто мне начал вспоминаться отец», — подумал Марис, чувствуя в груди лёгкую тоску от того, что больше никогда, возможно, не увидит свою семью. Короткое воспоминание о родных развеялось, словно дым на ветру, а перед глазами парня вновь встал образ проклятого простолюдина. Заскрипев зубами от злости, юноша помотал головой, прогоняя его и с трудом погасил вспыхнувшую глубоко внутри злость.

«Отец был прав. Пора бы уже, наконец, посмотреть правде в глаза. Я сам виноват», — подумал парень, но мысль эта совершенно не желала уживаться в его голове. Ему очень хотелось найти ещё кого-то, хоть немного виноватого, вроде Чэня, проклятого патриарха Джоу, сестры ублюдка, мерзкого выскочки, да кого угодно, лишь бы не его, но, увы, правда была только одна. Именно он не сумел распознать лести и обмана в словах Чэня, он попросил контракт в обмен на родственницу. Он, и никто другой. Вины этого Лаута здесь не было, ведь даже в том бою на арене никто бы ничего не узнал, если бы он победил. Хотя… задумываясь о произошедшем теперь, Марис сомневался, что сумел бы долго держать контракт в тайне. Ведь, если отец был прав и всё это действительно было хитрой задумкой Джоу, его, рано или поздно, всё равно бы вывели на чистую воду. Скорее всего, ещё и крупно подставив при этом отца. Возможно, что сейчас всё сложилось даже лучше, чем могло быть…

— Да, во всём виноват я сам, — тихо пробормотал парень, крепко сжимая рукоять клинка.

Следовало поступить осторожнее и браться за глупые городские правила лишь после получения титула главы города. Прав был мастер Ганн, в этом проклятом мире уважается лишь сила. Если бы он был самым сильным, то никто бы не посмел даже слова поперёк сказать! Жаль, что он понял это так поздно. Вздохнув, юноша покачал головой. Нечего горевать по волосам, коли голова с плеч. Сейчас уже ничего не поделаешь. Остаётся лишь выполнить последний завет отца. Прожить свои последние дни, как настоящий мужчина и умереть с честью, как подобает члену клана Морето. Он поднял взгляд на Ледяной пик, что маячил на горизонте и прибавил шагу. Больших трудов ему стоило подавить желание обернуться, чтобы ещё раз взглянуть на фигуру простолюдина, который до сих пор следовал за ним на некотором отдалении. Нечего тигру обращать внимание на жалкую крысу, которая, между прочим, сейчас буравила взглядом спину благородного.

«Справился бы сам, дерьма кусок, конечно! Да если бы не я, ты бы уже варился в желудке проклятой кошки!» — думал Эдван, крепко сжимая в ладони клык сумеречной смерти. Слова Мариса, брошенные им после боя, задели его довольно сильно, — «Да чтоб я тебя ещё хоть раз спас, ублюдок!»

Фыркнув, юноша сплюнул в траву и убрал клык зверя в карман. Он и сам толком не понимал, почему так сильно обозлился на этого напыщенного индюка, но ничего не мог с собой поделать. Стоило вспомнить об этом высокомерном отродье, как в глубине души тут же разгоралось пламя негодования. Особенно мерзко было осознавать, что без помощи врага он бы этой ночи не пережил. Тварь оказалась слишком сильной. Если бы не контракт земли Мариса, она бы имела все шансы ещё и выйти победителем из той драки. Правду говорил мастер Ганн, без второй ступени за городскими стенами придётся не сладко. Что кабан, что хассира, оказались довольно трудными противниками. А со сколькими ещё только предстоит сразиться…

Единственное, что не могло не радовать юношу, так это то, что он сумел сдержать данную самому себе клятву. Не струсил и вступил в бой с дикой кошкой, несмотря на страх и страшную опасность. Стал на несколько шагов ближе к тому, чтобы, наконец, полностью одолеть собственных демонов. Рано или поздно, он полностью поборет этот глупый страх, и вновь сможет стать тем великим воином, каким был в прошлой жизни. Если выживет, конечно.

Со стороны ручья послышался слабый шорох. Эдван тут же схватился за топор и замер на месте, повернувшись на звук. В зарослях рогоза показалась небольшая тень, трава раздвинулась и на дорогу вылез бобёр. Его колючая шерсть напоминала острейшие шипы, огромные зубы как два ножа торчали из-под верхней губы, а крупные когти на лапах устрашающе тёрлись друг об друга, и не будь эта тварь всего полметра высотой, Эдван бы уже, наверное, дал дёру. А так он всего лишь злобно оскалился, глядя на воинственно настроенного грызуна. Прислушался к себе, задвинул лёгкие отголоски страха куда подальше и отпустил рукоять топора, наполняя тело атрой. Несколько долгих мгновений они с бобром буравили друг друга злобными взглядами, понимая, что эта дорога у ручья слишком тесна для них двоих. Дальше пройдёт только один. Первым не выдержал бобёр. Взвизгнув, он молнией сорвался с места и рванул прямо на Эдвана, в высоком прыжке пытаясь достать до горла. Правда, не долетел. Нога юноши встретилась с головой грызуна и, сминая череп зверушки, отправила её в полёт на добрых сорок шагов. Проводив взглядом улетающую тварь, парень вздохнул и поспешил убраться отсюда. Он помнил, что бобры живут либо в одиночку, либо семьями, и отбиваться от родственников убитого ему не слишком-то хотелось.

День прошёл практически без происшествий, если не считать ещё нескольких мелких стычек с обитателями прибрежных зарослей, да внезапно нагрянувшего на водопой стада шрии, которое пришлось огибать весьма окольными путями. Расстояние между ребятами оставалось всегда примерно одинаковым. Сколько бы Эдван не смотрел вперёд, он всегда видел фигуру Мариса вдалеке и точно так же Марис, сколько бы не оглядывался назад, всегда натыкался взглядом на заклятого врага. Несмотря на то, что в мыслях они поносили друг друга на чём свет стоит, подсознательно парни сохраняли между собой это расстояние. Каким бы темпом не шли, с кем бы по пути не сталкивались, и в сумерках, и днём, они старались не выпускать друг друга из виду, сами того не замечая. Ведь там, глубоко в подкорке оба помнили схватку с хассирой. И встретиться с чем-то подобным в одиночку им не хотелось.

К вечеру третьего дня парни добрались до места, где ручей начинал поворачивать в сторону леса, и впервые за долгое время расстояние между ними сильно сократилось. На ночлег они остановились буквально в сотне шагов друг от друга, потому что ночевать на открытой равнине близ Туманной чащи не хотелось ни простолюдину, ни благородному. К тому же, гора уже предстала перед ними во всём своём великолепии, упираясь пиком прямо в небо, а значит, до Башни оставалось меньше дня пути. Так зачем лишний раз рисковать?

Погрузившись в ночную медитацию, Эдван заметил небольшую странность. Несмотря на то, что он вообще не занимался развитием в эти два дня, количество атры в сосуде души как-то неуловимо увеличилось, а стенки стали чуть прочнее. Да и тело, пусть и привычное к такому количеству атры, словно лучше пропускало через себя большее количество силы. Это показалось ему странным. Память почему-то молчала о таком странном феномене… может быть, это из-за того, что он замкнул сосуд, возвращая туда утекающие излишки атры? Или по какой-то иной причине?

Увы, за ночь Эдван так и не нашёл ответа на возникший вопрос. Здесь были нужны более подробные наблюдения. Всё-таки, сосуд его изменился слишком слабо, чтобы делать из этого какие-то серьёзные выводы. В конце концов, это могло случиться даже от того, что он восполнял запас атры по-пути.

Едва небо начало светлеть, парни двинулись в путь. Марис вышел несколько раньше, а Эдван, поднявшись с земли, заметил его удаляющийся силуэт в утренних сумерках, и двинулся следом. Довольно быстро они преодолели равнину и приблизились к Ледяному пику. Громада возвышалась над округой подобно колоссу, рядом с которым ребята чувствовали себя ничтожными букашками. Здесь, у горы, высокая трава равнины мельчала, становясь такой низкой, что скрыться в её зарослях могла разве что крупная крыса. Однако, на счастье путников, ни одна тварь этим ранним утром не вышла прогуляться по равнине. Вокруг царила пустота, лишь редкие птицы кружили в небе, время от времени пикируя на землю за насекомыми.

Смазанными тенями ребята помчались через пустырь, выжимая из себя максимальную скорость. Остановились они лишь через несколько минут бега, когда достигли подножья горы и сумели спрятаться за крупными валунами. Ледяной пик оказался настолько огромен, что путь до его противоположного склона у них занял чуть больше четырёх часов. Парни шли осторожно, от укрытия к укрытию, постоянно внимательно рассматривая окрестности в поисках возможных врагов. В конце концов, о стадах горных баранов, способных взбираться по отвесной стене почти бесшумно и страшных горных пумах, что водились в окрестностях Ледяного пика, им рассказывали ещё в академии. Наткнуться на тварь, по силе примерно равную сумеречной смерти не хотелось ни Эдвану, ни Марису.

Цель своего путешествия они заметили издалека и оба тут же поняли, почему это место прозвали Плешью. Башня расположилась на верхушке поросшего травой холма, который заканчивался небольшой отвесной скалой. И, если смотреть со стороны Ледяного пика, то он, и вправду, напоминал чью-то лысую голову, на которой, подобно смешной шапке, находилась древняя башня. Она выглядела именно так, как её описывал мастер Ганн — старой, полуразрушенной. Камень строения давным-давно почернел, а в стенах виднелись многочисленные трещины.

Отбросив предосторожности, Марис быстрым шагом направился к цели всего их похода, а Эдван, наоборот, скрылся за валуном и потратил несколько мгновений на то, чтобы быстренько прикопать свой топор под приметным камнем, а нож спрятать в ботинке, прикрыв штаниной. Он не забыл предупреждений мастера о местных порядках и, в отличие от заклятого попутчика, не был настолько самоуверен, чтобы светить своим богатством и лишний раз подставляться перед неизвестными людьми.

Их заметили довольно быстро. Не успели они преодолеть и половину пути, как у входа в башню уже собралась небольшая группа людей. Эдван насчитал всего семь человек. Самые обычные мужики, в старой, помятой и местами рваной одежде. Довольно худые, грязные. Именно такие, как и должны выглядеть люди, выживающие на буханке старого хлеба и атре в этих ужасных местах. Вот только, что-то никак не давало парню покоя. Интуиция подсказывала ему, что впереди его ждёт опасность, правда, какая именно, он не знал. Мариса обуревали очень схожие чувства, и потому он, ещё на подходе к башне, непроизвольно замедлил шаг так, что навстречу к местным обитателям они с Эдваном подошли почти одновременно. На расстоянии всего в каких-то тридцать шагов друг от друга.

Мужики встречали парня улыбками, но от этих улыбок ему становилось как-то не по себе. Дождавшись, пока благородный юноша подойдёт достаточно близко, один из них, престарелый мужчина с густой свалявшейся бородой и проплешиной, вышел вперёд и согнулся в поклоне.

— Добро пожаловать в Башню отверженных, молодой господин! — выпрямившись, прокричал мужчина, — мы ждали вас только через две недели! — в его голосе зазвучало беспокойство, — Городу вновь понадобились камни раньше срока? И… позволено ли мне будет узнать, почему вы только вдвоём? — заискивающе поинтересовался он, заглядывая за спину Мариса, — неужели, твари вновь вышли к ручью?

Едва прозвучал последний вопрос, как мужики позади него тихо зашептались. Ещё бы! Ведь, если бы твари вновь вернулись к ручью, это обернулось бы настоящей катастрофой. Однако, Марис молчал, внимательно разглядывая лица изгнанников. Огромное желание соврать им, чтобы забрать камни атры, боролось со здравым смыслом. Интуиция подсказывала юноше, что ему нельзя тут оставаться. Но… куда он пойдёт? Скитаться по равнине в поисках смерти? До тех пор, пока атра больше не сможет поддерживать его тело без сна, и он просто свалится с ног, прямо в лапы тварям? Эта Башня, увы, была единственным выходом. Хоть он ему и не нравился.

— Молодой господин? — осторожно переспросил мужичок, так и не дождавшись ответа. К этому времени Эдван тоже добрался до них и, остановившись подчёркнуто в отдалении от благородного, сложил ладони в приветственном жесте.

— Приветствую вас, уважаемые, — сказал он, а брови «уважаемых» резко взметнулись вверх. Давненько их никто не величал таким обращением, — меня зовут Эдван Лаут, я был изгнан из Города и пришёл искать приюта в Башне отверженных. Надеюсь на вашу снисходительность.

— Лаут? — послышался чей-то голос из толпы, — какая-то новая семья?

— Я из простых, — ответил Эдван на вопрос.

— А… — семь пар глаз остановились на Марисе, но вопрос, который интересовал их всех, так и остался невысказанным. Скрипнув зубами, благородный тоже сложил руки в приветственном жесте, так, словно делал это впервые.

— Я тоже изгнанник.

— А зовут-то тебя как? — тут же спросил мужичок. Вся почтительность из его голоса вдруг куда-то испарилась.

— Самир Морето, — осторожно сказал тот и, с трудом выдавливая последние слова из себя, добавил, — надеюсь на вашу снисходительность.

Мужики переглянулись между собой и улыбки на их лицах вдруг превратились в злобные оскалы. Взгляды всех скрестились на Марисе, который вдруг почувствовал себя очень неуютно, осознавая, что, может быть, смерть на равнине была не самой плохой идеей.

— Ждите, — хмыкнув, приказал бородатый и, круто развернувшись, быстрым шагом направился обратно в башню, глупо хихикая себе под нос.

— Боссу это понравится… изгнанник Морето…

Глава 40. Аристократы с отшиба

В ожидании босса мужики расселись на сухом бревне, что лежало у входа и во все глаза рассматривали благородного так, словно готовились посмотреть бесплатное представление. От вида их предвкушающих улыбок, полных злорадства взглядов и похихикивания, Эдвану было как-то не по себе. Уж слишком сильно эти лица напомнили ему рожи благородных детишек из академии, пришедших поглумиться толпой над каким-то простолюдином, или просто более слабым товарищем. Парень посмотрел на своего врага, поймал его настороженный взгляд и сразу же отвернулся.

Он сохранял дистанцию, всем своим видом показывая, что они не вместе. И давать лишний повод связать их друг с другом он местным обитателям не хотел. Впрочем, как и разоблачать настоящее имя Мариса. Он прекрасно понимал причины такого поступка и не собирался мешать ему, прекрасно осознавая, что подобная подстава может закончиться для благородного весьма печально. Такой поступок был бы слишком подлым с его стороны, даже несмотря на их вражду. В конце концов, их личные счёты явно не касались других изгнанников. Да и кошку они, всё-таки, вместе убили. Как не крути.

Самого его тоже одолевали противоречивые чувства. Привыкший доверять своей интуиции, он уже не ждал от таинственного «босса» ничего хорошего. Ведь, если судить по тому, что встречали их лишь оборванцы, главарю изгнанников было что скрывать от городских жителей. Догадок на этот счёт у юноши было много, но самыми правдоподобными ему казались версии о том, что местные подворовывали камни, которые добывали для города, либо их главарь успел прорваться на следующую ступень в тайне от кланов и не хотел, чтобы те его случайно убили, сочтя угрозой. Ведь запрет на убийство на изгнанников не распространялся, скорее наоборот.

Меж тем, внутри башни послышался чей-то громкий смех. Голос предполагаемого главаря был довольно низким и глубоким. То, что смеяться мог кто-то другой, Эдвану даже не пришло в голову. Марис, услышав этот громовой хохот, помрачнел ещё больше и невольно взялся за рукоять клинка. Он уже успел десять раз пожалеть о том, что не спрятал свой меч куда-то, как это сделал Лаут с топором. Через минуту дверь в башню широко распахнулась, выпуская наружу мужика поистине невероятных размеров.

Бородач с гривой густых чёрных волос до спины и шрамом через всю рожу в плечах был едва ли не шире дверного прохода, а ростом превосходил покойного Марка Боу. Один вид этого гиганта заставил парней раскрыть рты от изумления. Оба они были обескуражены его появлением, поскольку образ этой горы мышц совершенно не вязался с приютом изгнанников, где люди выживали на одной лишь атре да корках старого хлеба из города. Однако, стоило Эдвану побороть изумление, как в его голове родилась догадка, от которой по спине юноши пробежала армада мурашек. Ему стало страшно. Впервые за довольно долгое время он испытывал страх по отношению к другому человеку, а не какой-то твари. Хотя… уверенности в том, можно ли его ещё называть человеком у юноши, не было.

Марис сглотнул, полностью разделяя чувства простолюдина. Таких огромных людей он не видел ни разу в жизни. Даже самые могучие воины клана Джоу уступали размерами этому… существу. А между тем, из-за спины гиганта вышли двое его помощников, но они, несмотря на внушительные мускулы, в сравнении со своим предводителем уже не выглядели столь впечатляюще. Один из них, лысый с глазами на выкате, смерил благородного юношу каким-то странным взглядом, от которого Марису стало не по себе. Последним снаружи показался тот самый мужичок, что встретил их в самом начале.

— Вот новички, босс, — поочерёдно указав рукой на парней, он уселся к остальным на бревно и предвкушающе уставился на парня в доспехах, ожидая начало бесплатного представления. Два здоровяка, пропустив босса вперёд, устроились на земле у дверей. Гигант широко улыбнулся, но от этой его улыбки у парней кровь стыла в жилах. Это была улыбка хищника, добыча которого сама приползла к нему в логово.

— Добро пожаловать в Башню отверженных, молодые! — пробасил он, посмотрев почему-то только на Эдвана, — ну, за какие грехи сослали?

— Приветствую, уважаемый, — юноша счёл нужным отдельно поприветствовать местного главаря, — Я оказался здесь за то, что покалечил юного наследника семьи Джоу. И злостно нарушал правила академии.

— Достойное деяние, — оскалился главарь, — мы здесь уважаем сильных. Какой у тебя сосуд?

— Жёлтый. Седьмой ранг.

— Седьмой? — недоверчиво изогнул бровь главарь, после чего хрюкнул и громко расхохотался, — слышали, парни? — оглянулся он на двух здоровяков, которые тоже начали похихикивать, — седьмой! Ты, сопляк, ври, да не завирайся. Не может быть у жёлтого сосуда в твоём возрасте седьмого ранга. Какой настоящий? — сурово спросил он, а Эдван лихорадочно размышлял, что же ему делать.

Соврать про свой ранг? Но какой смысл? Он же в состоянии почувствовать, насколько плотная атра внутри него, или…нет. Юноша тяжело вздохнул. Его догадки почти полностью подтвердились. Прикинув, какой у жёлтого сосуда мог быть ранг, развивайся он по методам города, парень поспешил ответить на вопрос главаря.

— Четвёртый, — сказал он, виновато улыбаясь, — мне говорили, что я талантливый.

— Четвёртый? — нахмурился мужчина… — действительно, талантлив. Что ж, сопляк, дозволяю тебе примкнуть к нашей скромной общине. Меня зовут Яго Фанг, я здесь главный. Правила предельно просты — слушай меня или моих парней, и проблем не будет. Пин тебе потом всё объяснит. Можешь пойти встать у дверей, — снисходительно кивнул он юноше.

— Благодарю, — ответил юноша и быстрым шагом направился к толпе.

— И ещё кое-что. Рюкзак свой можешь оставить моим парням. У нас тут всё общее, — оскалился Яго. Эдван лишь кивнул и продолжил путь, про себя радуясь, что додумался спрятать нож в ботинке, а топор вообще где-то в камнях. Было, конечно, жаль отдавать всё остальное, но… в глубине души он догадывался, что так оно примерно и будет.

— Ну… так из-за чего же из города выгоняют благородных господ? — со злобной усмешкой спроисил Яго, подойдя поближе к Марису.

— Я… — заговорил Марис, с огромным трудом наступив на горло собственной гордости, — огонь меня отверг, и я пытался украсть контракт другой семьи. Я… из младшей ветви.

— Неудачник, — хохотнул мужик с широкой улыбкой, после чего мгновенно сурово нахмурился, — и откуда же у тебя столь хороший доспех?

— От деда остался, — проговорил Марис, глядя на Яго исподлобья.

— От деда, значит… — протянул Яго, поглаживая бороду. Он оценивающе взглянул на благородного, оглядел его с ног до головы, наморщил лоб так, словно глубоко задумался о чём-то… и резко сблизившись, схватил юношу за горло.

Он двигался так быстро, что даже Эдван не сумел уследить за его скоростью. Вот он стоял, о чём-то крепко задумавшись, а через мгновение уже держит Мариса за горло на вытянутой руке, а мужики злорадно хихикают, наблюдая, как юноша дёргает ногами, не в силах найти под ними опору. Он даже попытался несколько раз пнуть главаря, но тот не обратил на эти удары никакого внимания.

— В твоём взгляде не хватает почтения, отброс, — сурово пробасил Яго, своей ладонью чуть сильнее сжав шею благородного, чтобы тот перестал дёргаться. Бывший наследник клана Морето подчинился, с горечью осознавая, что против этого монстра он со своим седьмым рангом беспомощен. Его жизнь в буквальном смысле сейчас в руках гиганта, и она оборвётся, стоит тому лишь чуть сильнее сжать кулак.

— П…п…прос…ти…те, — хрипя, выдавил из себя парень, после чего Яго немного ослабил хватку.

— Глядите, как быстро учится? Давай-ка посмотрим, что у тебя тут… — пробасил главарь, потянув меч из ножен на поясе Мариса, — надо же. Какой клинок… — цокнул языком Яго, рассматривая меч. Несмотря на то, что рукоять каким-то чудом нормально помещалась в громадной ладони, в его руках великий меч основателя клана Морето казался каким-то непропорционально маленьким, хотя на самом деле был вполне обыкновенного размера. Яго крутил его, разглядывая режущую кромку, выгравированные на клинке магические знаки, щупал рукоять и, лишь вдоволь насмотревшись, сорвал с пояса юноши ножны и разжал руку.

Марис тяжело рухнул на землю и громко закашлял, изо всех сил стараясь втянуть воздух, которого ему так не хватало. На шее парня виднелись яркие синяки, оставшиеся от могучей ладони Яго. Он весь дрожал от еле сдерживаемой злобы и жгучей обиды, что разъедала изнутри. Сама мысль о том, что какой-то грязный изгнанник посмел положить глаз на меч одного из основателей города, была ему противна, но ещё противнее ему было осознавать свою полную беспомощность перед этим человеком. Затравленным зверем взглянув на Яго, юноша начал было подниматься на ноги, но не тут-то было. Силуэт гиганта на мгновение смазался и что-то тяжелое врезалось Марису в голову. Он вновь рухнул на землю и проехал шагов десять по колючей траве.

— Я не разрешал тебе вставать, отброс. Ты ещё не заслужил этого. Раздевайся.

— Что? — не понял парень, за что тут же получил ещё один удар, который едва не лишил его сознания.

— Отбросы не говорят без дозволения, — поучительно погрозил Яго пальцем, — снимай с себя всё. Это станет твоей платой за то, чтобы мы, — гигант широким жестом руки указал на злорадно ухмыляющихся мужиков, рассевшихся у дверей, — хотя бы на миг задумались о том, чтобы пустить тебя в нашу священную обитель — Башню, чтобы твоя жалкая жизнь могла продлиться чуть дольше. И не смей подниматься на ноги, пока я тебе не разрешу.

Изгнанники дружно загоготали, а Эдвану стало даже немного жаль Мариса. Чем дольше происходило это издевательство, тем сильнее становилось сходство между избалованными детьми благородных, которые так любили поиздеваться над чернью и «поставить кого-то на место» и изгнанниками, которые точно так же хотели унизить благородного из мести за всё то, что они когда-то терпели в городе. Ибо здесь у них была власть. Юноша натянул на губы улыбку, борясь таким образом с собственным желанием скривиться от отвращения. Ему было противно улыбаться в такой момент, но страх случайно навлечь на себя гнев этого монстра в человеческом обличьи по-имени Яго, заставлял перешагнуть через собственные принципы.

Меж тем, Марис, проглотив остатки гордости, начал стягивать с себя доспехи. Гигант буравил его суровым взглядом, нависал, словно гора и подавлял одним своим присутствием. Желание бороться с этой напастью угасало внутри юноши с каждой секундой, а в голове его звучали слова мастера Ганна, обронённые им вскользь у стены: «Ты теперь тоже чернь». Мысль, которую Марис гнал от себя всё это время, вцепилась в него мёртвой хваткой, а хлёсткие слова Яго лишь придавали ей сил. Неужели, он и вправду стал… отбросом? Скрипнув зубами от злости, парень из последних сил оттолкнул её, вспоминая отца и его слова о том, что несмотря на изгнание, он всё ещё Морето. И должен умереть с честью. Но как здесь умереть с честью, если противник настолько силён? Этого отец так и не успел рассказать… сглотнув, юноша сбросил с себя кирасу, распоротую когтями хассиры и, взглянув в глаза гиганту понял, что снять он должен не только доспехи. Боевые одежды тоже полетели на землю, а вслед за ними и яркая, рыжая куртка, которую Марис так любил. Остановился он, лишь оставшись в одной нижней рубахе и штанах. Взглянул в глаза Яго, но тот лишь злобно оскалился и отвесил ему ещё одного крепкого пинка.

— Отброс не должен поднимать глаз, пока не разрешат, — покачал головой гигант и, обернувшись к мужикам, громко спросил, — ну что, парни, пустим этого червя в нашу обитель? Да не стойте вы там, пойдите ближе!

По зову Яго толпа изгнанников окружила Мариса. Тот самый Пин, который встречал парней вначале, о чём-то спросил главаря и, получив согласие, помчался обратно в башню, злорадно похихикивая. А помощники Яго, меж тем, вслух рассуждали о том, как подогнать элементы брони под свои габариты, пока оставшиеся мужики рылись в рюкзаке парня, издалека напоминая стаю стервятников, дорвавшихся до падали.

— Ну что, позволим отбросу остаться? — громко спросил предводитель изгнанников.

— Если хорошо попросит, — оскалился лысый и поставил свою ногу прямо перед лицом юноши.

— Слышал? Если будешь хорошо умолять нас, то мы подумаем над твоей просьбой…

От этих слов в памяти Мариса мгновенно всплыли все те моменты, когда подобные речи выходили из его собственного рта. Теперь, оказавшись на совершенно другом месте, он горько-горько жалел о том, что смел когда-то говорить нечто подобное. Однако, это сожаление не спасало его от ситуации, в которой он оказался. Благородный закусил губу. Сил сопротивляться не было. Он чуть-чуть приподнял голову, взглянул на сапог перед своим лицом, но не посмел посмотреть своим мучителям в глаза, чтобы не получить лишний раз пинок в лицо. Они хотят, чтобы он умолял их, целуя сапоги. Что-то подобное любили проворачивать аристократы из клана Джоу… он так никогда не делал.

Однако, тут парень заметил Лаута, стоящего у дверей башни. Их взгляды встретились и простолюдин, с застывшей на лице подобно жуткой маске улыбкой, еле заметно помотал головой из стороны в сторону, так, как если бы знал, о чём именно Марис думал в этот момент. Во взгляде Эдвана проскальзывала жалость, и эта жалость врага причиняла бывшему наследнику клана Морто куда больше боли, чем все унижения, которые он только что вытерпел. Зарычав, юноша принял решение. Скрипнув зубами, он плюнул прямо на проклятый ботинок, расправил плечи и взглянул в глаза Яго, зная, что за этим последует. И ждать расправы пришлось недолго.

Пинок настиг юношу раньше, чем он успел рассмотреть выражение лица главаря. Одним ударом лысый едва не выбил все мозги из головы благородного, а через миг к избиению присоединились и остальные. Они лупили его, не жалея сил, воздух дрожал от атры, а парень всё сильнее и сильнее сжимался на земле, стараясь закрыть руками голову и искренне надеясь, что атра выдержит. Огромных трудов ему стоило сдержаться, чтобы ненароком не применить силу контракта. Ведь, если бы эти твари прознали о том, что он обладает такой мощью, то потребовали бы открыть секрет. И чем дольше длилось это избиение, тем яснее юноша понимал, что он бы лучше умер, нежели передал тайну кому-то из них.

Из ворот в башню вернулся Пин. Мужик тащил в руках крупный глиняный горшок и, видя его светящуюся от предвкушения рожу, Эдван с трудом сдержал себя, чтобы не скривиться. Эти мужики, обладая каплей власти над своим собственным маленьким мирком, вели себя точно так же, как и те, кого они ненавидели больше всего на свете. Возможно, даже хуже, ибо двигало ими не чувство превосходства, а гнусное желание выместить все свои обиды на могущественные кланы на одном единственном их представителе, который по своей собственной дурости оказался отвергнут семьёй. Однако, Эдван ничего не сделал. Помогать врагу юноша не собирался, ведь глубоко внутри, несмотря на испытываемую жалость и отвращение, он тоже злорадствовал. Как не крути, а этот благородный зазнайка всё-таки получил по заслугам.

Меж тем, Пин добежал до места расправы. Толпа расступилась и содержимое глиняного горшка было вылито на Мариса. Эдван не хотел даже знать, что за отходы там были, но, судя по гоготу и зажатым носам, помои эти воняли неслабо.

— Будешь спать у входа, рядом с ночным горшком, отброс! — хохоча, сказал Яго и, развернувшись, широким шагом направился обратно в башню. Остальные, плюнув на избитого до полусмерти благородного, последовали за предводителем, оставив его лежать на траве…

Глава 41. Пещера под башней

— И запомни, выше тебе подниматься нельзя, — говорил Пин, спускаясь вместе с Эдваном ко входу, — там покои босса, Ширга и Ло. Наша доля — это второй этаж. Тебя положим вместо Хатира, место так себе, конечно, но лучшего пока нет. Может, со временем продвинешься.

— А Хатир? — не понял парень, за что заработал недоумевающий взгляд.

— А, — поняв, о чём толкует юнец, Пин махнул рукой, — он подох в прошлом месяце.

Лаут не нашёл, что на это ответить. Башня отверженных вызывала у него стойкое чувство дискомфорта, и дело здесь было не только в её обитателях, хотя они тоже не вызывали у юноши особо радостных чувств. Сама башня была… странной. И это вызывало глубоко внутри непонятное чувство тревоги, которое беспокоило парня куда сильнее других изгнанников и даже их босса Яго. Атра в этом месте казалась какой-то холодной и тяжелой. Тягучей. Она пронизывала насквозь каждый кирпичик, каждый кусочек древней кладки, превращая руины в самую настоящую неприступную крепость, ведь пропитанный атрой на протяжении стольких лет камень становился почти неразрушимым. Вот только, откуда взялась такая странная энергия в этом месте? Этого Эдван понять не мог. Простое месторождение камней атры не влияет так сильно на окружающий мир. Значит… здесь есть что-то ещё.

Пока юноша напряженно размышлял, пытаясь найти ответ на загадку о странной энергии, они с Пином спустились по широкой лестнице на первый этаж. Там, буквально в паре шагов от входной двери, рядом небольшим потрескавшимся глиняным горшком, на полу валялся Марис. Местные жители притащили его с улицы и бросили здесь у отхожего места, таким вот нехитрым образом проявив к новому члену общины изгнанников своё сострадание. Разумеется, отмывать его никто не стал и вонь на первом этаже стояла жуткая, но Пину она, кажется, совсем не мешала.

— Надо было на тебя ещё и этот горшок опрокинуть… — злобно пробормотал он и, пнув Мариса под рёбра, гаркнул, — вставай, отброс! Дядька Пин покажет тебе, где спину гнуть теперь будешь.

Застонав, парень медленно поднялся на ноги, опираясь при этом на стену. Взгляд у него был слегка отсутствующим, его руки дрожали, а сам он шатался из стороны в сторону, норовя вот-вот рухнуть обратно на пол. На разбитом лице красовались засохшие пятна крови и синяки.

— Не строй из себя неженку, не так уж сильно тебя побили, — фыркнул Пин и толкнул Мариса к выходу, а тот, не устояв на ногах, упал и распластался на холодном камне. Мужчина скривился от отвращения.

— Ну что за ничтожество, даже идти ровно не может! Жду снаружи, помоги ему подняться, — фыркнув, он отвесил парню ещё одного пинка по рёбрам и поспешил на свежий воздух, оставляя Эдвана один на один с его врагом.

— Встать можешь?

— П… пошёл ты, — пересохшими губами прохрипел благородный, и, уперев руки в пол, медленно начал подниматься. Жгучая ненависть и обида придавали ему сил.

— Крепко тебя отделали, — усмехнулся Лаут, — аж писать разучился.

Поняв намёк, Марис огрызнулся. Сетуя на собственную дурость, он разодрал одну из засохших ран и быстро добавил нужный знак творца себе под рубаху, однако, сделав это, чуть не рухнул обратно на землю. Вся атра, которую он так старательно впитывал в минуты отдыха, исчезла в мгновение ока. Юноша прислонился к стене, выждал несколько секунд для верности, и, тяжело вздохнув, побрёл к выходу.

— Что-то вы долго копались, — проворчал Пин, с подозрительным прищуром рассматривая прихрамывающего благородного и невозмутимо следующего за ним Эдвана.

— Не хотел его трогать, — пожал плечами Лаут.

— Хах! — хрюкнул Пин, — эт правильно. Лишний раз касаться всяких отбросов не стоит. Ладно, давайте за мной, — мужик неспешно побрёл вниз, к подножью Плеши, где в изобилии росли мелкие деревья и кустарник.

— Днём тут нормально, не бойтесь, — рассказывал он по дороге, — Рогатые к холму не ходят, ближе всего только к опушке чащи бывает забегают, или к Ледяному пику. Но сюда не. Здесь им не нравится. Ночью, правда, страшно бывает, это да, — важно покивал головой Пин, — шакалы лютуют, да прочие твари разные. Так что, — сурово нахмурился мужчина, — если скулёж услышишь чей-то ночью, упаси тебя Творец открыть дверь. Если не убъёт зверь, то потом Яго лично к Первому за такие шутки отправит. Слышишь, отброс, с тобой говорю! — ворчливо прокричал мужчина, угрожающе нависнув над Марисом.

— Слышу… — глухо пробормотал.

— Вот, — довольно кивнул Пин и, махнув рукой на благородного, продолжил рассказ, — так о чём это я? А! Двери ночью открывать запрещено. Шастают твари тут по ночам. А днём обычно не бывает, это да. Если будет, беги за Яго и парнями, они любую быстро прихлопнут. Это если в одиночку, а если стая шакалов или не дай Творец рогатых иль пума, то не беги. Всё равно не пустим. Тут уж как говорится… не свезло. Разве что в пещеру если глубоко залезть, спастись можно. Короче, без риска в нашей жизни никак. Тут, в Башне, не бывает дней без дела. Кто-то всегда тащит камни атры, кто-то бегает за водой и рыбой на ручей, кто-то ищет дрова на опушке Туманной. Там-то рискуют и поболе. Да ты не пугайся, вы на камнях будете. Что ты, что отброс этот, — сказал мужчина, а лицо при этом исказилось в зловещей усмешке, но парни, шедшие позади него, разумеется, её не заметили.

Они спустились к подножью холма и направились в сторону отвесной скалы, на краю которой и стояла Башня отверженных. Откуда-то спереди потянуло холодным ветерком, от которого у Эдвана по спине пробежали мурашки. Он наконец-то понял, почему чувствовал себя столь неуютно в Башне. Лёгкое дуновение, коснувшееся его кожи, сильно напоминало тянущий откуда-то сквозняк, пробирающий до самых костей. Вот только какой сквозняк на улице? Нет, здесь было дело в другом. Было ещё одно место в Туманной чаще, которое вызывало у него похожие ощущения. Такую же странную тревогу и мурашки по коже. Возможно, и атра там была столь же тяжелой и странной, но, увы, в те годы чувствовать её он ещё не умел.

Местом этим был Ша-Суул. Зловещее ущелье, которое одним своим видом внушало сильное желание убраться куда подальше. И если люди могли противиться невесть откуда взявшемуся страху, то большинство обитателей леса, подчиняясь своим инстинктам, огибали его десятой дорогой. Точно так же, как и эту пещеру. Лишь сильнейшие из тварей не боялись заглянуть туда, но с ними Эдвану, к счастью, встречаться не приходилось.

— Так, сопляки, слушать сюда, когда говорю, — скомандовал Пин, когда они добрались до входа в тоннель, — знаете, как камни атры выглядят? Видели хоть раз? — спросил он со странной ухмылкой на роже и, дождавшись утвердительных ответов, продолжил, — прекрасно. Ваша норма в день по пять камней на нос. Иначе жрать не получите, это понятно?

— Понятно, — кивнул Эдван за них обоих.

— Не слышу, отброс, тебе понятно? — злобно рявкнул Пин, нависнув над Марисом и лишь дождавшись утвердительного ответа от последнего, расплылся в довольной ухмылке и продолжил рассказ, — крепко вбейте себе в головы, что там, внизу, вы всегда должны поворачивать влево! Через пятьдесят шагов в пещере будет первая развилка и упаси вас Творец свернуть не туда. Всегда влево, ясно?

— Ясно.

— Всегда, — ещё раз повторил Пин, просто на всякий случай, — иначе не выйдете оттуда. Уже шестеро на моей памяти так заблудились насмерть. И не просидите там до темноты! Ночью открывать двери запрещено!

— А…

— Если вдруг, — мужик не дал Эдвану сказать, — сидите в пещере. Туда твари почти не суются. А если сунутся, то… не повезло вам, короче. А теперь валите и без нормы не возвращайтесь! — рявкнул он и пинком отправил Мариса внутрь пещеры. Лаут, с трудом сохранив на лице невозмутимое выражение, кивком попрощался с Пином и двинулся следом.

Внутри было темно, а воздух казался каким-то сырым и вязким, словно густой туман. Но даже он не мог сравниться с атрой в этом месте. Она была ещё гуще и плотнее, чем в башне и буквально давила на голову, словно странная притуплённая боль в висках. Впрочем, иначе и быть не могло, ведь без подобных условий камни атры образоваться не могут. Настораживало только отсутствие света.

Справа раздался шорох, прислушавшись к ощущениям, Эдван вздохнул и отступил на шаг в сторону. Это медленно поднимался с земли Марис, которого Пин отправил сюда пинком под зад. Его можно было узнать по запаху, который, хоть и слегка заглушался прохладой и сыростью пещеры, но всё ещё был хорошо ощутим.

— Ублюдок старый, — прохрипел благородный, — пять камней до ночи. Тварь. Как я их добывать-то буду? Руками?

— Должно быть, никаких инструментов у них тут и нет, — пожал плечами Эдван, — я, правда, не видел, как растут камни атры в природе, но, не думаю, что это будет труднее добычи руды в вашей шахте.

— А ты вообще заткнись, тебя не спрашивали, — огрызнулся Марис, — урод. Трогать он не хотел. Достаточно позлорадствовал со своими новыми друзьями, да? — выплюнул он чуть дрожащим голосом.

— Да. Благородные поставили на место зарвавшегося простолюдина. Так вы, кажется, это называли? — усмехнувшись, сказал Эдван, зачерпнув атру из внутреннего сосуда. На кончике пальца юноши загорелся огонёк чистой атры. Он очертил в воздухе небольшой круг и через мгновение на его ладони уже парил белый шар энергии, освещающий всё шагов на пять вокруг.

— Не смей сравнивать этих тварей с моей семьёй! Ещё одно слово и, клянусь, я тебе глотку вырву! — прорычал парень, в мгновение ока оказавшись рядом с Лаутом и схватив того за грудки. В нос Эдвану ударил резкий запах помоев.

— А силёнок-то хватит? — недобро усмехнулся юноша, свободной рукой хватая врага за ворот рубахи. Кольца на сосуде души начали пульсировать.

Вместо ответа Марис, зарычав от злобы, заехал Эдвану кулаком свободной руки в лицо и тут же схлопотал ответный удар. Шар атры, на мгновение зависнув в воздухе, с хлопком исчез, а парни одновременно врезались в стены пещеры. В полной темноте они уже не могли друг друга видеть, но чтобы найти врага тем, кто способен чувствовать атру, зрение и не нужно.

Мощная ударная волна эхом прокатилась по тоннелю, когда парни вновь сошлись в схватке, обрушивая друг на друга чудовищные удары. Неравный бой вслепую, правда, не продлился долго. Как бы Марису не хотелось выбить заклятому врагу все зубы, на победу у него не было даже самого крошечного шанса. Он был всё ещё слаб, не успел восстановить атру и, к тому же, не обладал достаточным боевым мастерством, чтобы предугадать удар врага в кромешной тьме, а потому отхватывал куда чаще, чем куда-то попадал. Благородный продержался всего минуту, после чего пропустил мощный удар коленом в грудь и отключился, ударившись головой о каменную стену.

Когда тело противника рухнуло перед ним на пол, Эдван осторожно проверил, жив ли тот и, убедившись, что благородный просто без сознания, спокойно продолжил путь вглубь пещеры, освещая себе дорогу шаром атры. Тоннель оказался довольно широким, шириной где-то в десяток шагов и высотой все четыре. Он уходил куда-то вниз, вглубь холма, и чем дальше двигался парень, тем плотнее становилась атра. Примерно через двадцать метров от входа показались первые кристаллы. Но они, увы, были тусклыми, почти бесцветными и всего лишь росли из странных углублений в камне. Ради интереса юноша даже попытался оторвать один такой и с удивлением обнаружил, что тот хрупок, словно тончайшее стекло. Примерно, как использованный камень атры.

Ещё через тридцать шагов тоннель резко расширился и Эдван попал в круглую пещеру. Здесь кристаллов было уже намного больше, но все они, увы, были либо разрушены, либо бесцветны и хрупки. Справедливости ради стоит сказать, что это были только те, что росли прямо у входа. Всё, что было дальше пяти метров надёжно скрывала кромешная тьма подземелья. Откуда-то справа раздался странный свист, а через мгновение порыв ветра коснулся кожи Эдвана, пронизывая холодом до самых костей. По спине парня пробежали мурашки. Видимо, это и был тот самый правый проход, о котором говорил Пин.

Вздохнув, юноша развеял энергетический шар и написал в воздухе слово света в круге. Зажмурившись, он сразу же поднял руку над головой, чтобы случайно не лишиться зрения и, выждав для верности несколько мгновений, осторожно открыл глаза. Вокруг стало светло, как днём. Раздался дикий писк и из-под потолка к выходу наружу полетело множество летучих мышей, перепуганных новым источником света. Пещера оказалась не такой большой, как представлялось Эдвану в самом начале — всего шагов тридцать в ширину и около пятнадцати в длину. Посередине располагался крупный валун с острыми гранями, на котором в изобилии росли мелкие кристаллы насыщенного тёмно-синего цвета. К сожалению, ни один из них не источал того мягкого света чистой атры, который парень так хотел увидеть.

Эти мелкие кристаллы росли буквально повсюду. На стенах, на потолке и даже на редких выступах в центре комнаты, похожих на огромные каменные сосульки, что тянулись к огромному валуну сверху. У стен россыпью валялись булыжники всевозможных размеров, которые, скорее всего, были кем-то давным-давно отколоты, и на их поверхности тоже местами росли кристаллы.

Вздохнув, Эдван с тоской посмотрел направо. Там, в глубине пещеры уже виднелось великое множество маленьких белых огоньков, которые так и манили парня подойти поближе да собрать их. Тот самый правый проход, о котором предупреждал Пин, оказалось не так-то легко игнорировать, ведь левый тоннель не мог похвастаться таким богатством. Он был пуст и лишь зиял совершенно непривлекательной чернотой.

И, тем не менее, нарушать запрет Эдван пока не решился. Ему не хотелось «заблудиться насмерть», как другим изгнанникам, к тому же, пробирающий до костей порыв ветра шёл именно справа, а значит, не всё было так просто с этим проходом. Юноша обошёл пещеру, равнодушно разглядывая пол и стены, но вот, когда он уже почти завершил круг, ему на глаза попался интересный камень. Он был овальной формы, размером примерно с два кулака, и почему-то полностью покрыт крохотными кристалликами, словно маленький синий ёж. Эдван осторожно взял колючий булыжник свободной рукой, рассмотрел со всех сторон и его лицо озарила глупая ухмылка. Даже в этом месте, где энергия была тяжелой и густой, он сумел почувствовать внутри камня атру. И не чуть-чуть, как в любом другом кристалле или стенках пещеры, а довольно большое её количество. Больше, чем должно было быть в одном камне атры обычного размера.

Усевшись прямо на землю, Эдван развеял шар света и, вновь очутившись в непроглядной тьме, осторожно постучал камнем о другой булыжник. Судя по звуку, внутри заинтересовавшего его камня была какая-то полость. Воровато оглянувшись в темноту, просто на всякий случай, юноша достал из штанины нож и, наполнив атрой оружие, аккуратно ударил рукояткой в середину камня. Послышался тихий хруст. Улыбнувшись, Эдван приложил булыжник ещё разок, на этот раз посильнее. От удара по камню пробежала крупная трещина, сквозь которую наружу полился мягкий белый свет. Чуть не подпрыгнув от радости, парень осторожно засунул лезвие в трещину и повернул нож, раскрывая булыжник, как огромный орех.

Таинственный камень разделился на две половинки, и в каждой из них на небольшом наросте из синих кристаллов покоился камень атры, мягким светом разгоняя окружающую тьму.

— Не знал, что они могут расти внутрь… — пробормотал Эдван, с улыбкой разглядывая находку. Мелкие кристаллы словно колючая скорлупа окружили два небольших камешка, на которых, в свою очередь, и образовались камни атры. От радостного разглядывания первых трофеев юношу отвлекли шаркающие шаги со стороны входа в пещеру. Из тёмного прохода вышел Марис. Отчётливо послышался скрип зубов, когда благородный увидел Лаута сразу с двумя камнями. Громко засопев, он показательно отвернулся и, обойдя врага по широкой дуге, направился к левому проходу. По пути бывший наследник Морето, точно так же, как Эдван, на долгую минуту завис, глядя на соблазнительную россыпь камней атры в правом проходе.

— Долго ты что-то. Сильно приложил?

— Не льсти себе, ублюдок, — огрызнулся Марис и прибавил шагу, не желая больше общаться. Однако, не успел он пройти и десятка шагов, как ударился головой о торчащий из стены каменный выступ и натурально завыл, покрывая проклятый выступ невероятным потоком ругательств.

— Ты бы хоть огнём посветил, гений, — беззлобно хохотнул Эдван.

— Захлопнись! Отвали от меня! — срывающимся голосом заорал он и взмахом руки послал в ненавистного Лаута волну пламени. Тот легко отскочил в сторону, а огонь бессильно ударился о стены пещеры и погас.

Марис в это время уже скрылся где-то в глубине левого тоннеля. Выждав для приличия несколько секунд, Лаут двинулся вслед за благородным, освещая себе путь камнями атры в руках. Пещера в левом проходе оказалась довольно длинной и узкой. Она оставалась достаточно широкой, но потолок здесь резко снизился до высоты всего лишь каких-то полтора метра, из-за чего парням приходилось пригибаться, а порой и проползать, когда на пути попадались крупные валуны. Тоннель петлял то вверх, то вниз, а через каждые тридцать шагов тут была развилка. Дабы не заблудиться, Марис всегда шёл влево, а Эдван следовал за ним. По пути они нашли всего три камня атры, на двоих собрав всего одну норму и, в попытках найти ещё потеряли счёт времени. О том, что пора бы поискать дорогу назад, парни спохватились на шестом повороте, но, развернувшись обратно, умудрились заплутать в коридорах.

Если раньше они шли в полном молчании, то теперь время от времени переругивались, регулярно посылая друг друга в гости к Первому, или в отхожую яму. В конце концов Марис сумел углядеть вдалеке знакомый валун, что и позволило им, наконец, выбраться к пещере с первой развилкой. По пути они сумели найти ещё три камня атры, но в итоге ни один, ни другой, суточной нормы так и не собрали. Однако, на выходе из пещеры их ждал новый сюрприз. Опустились сумерки…

* * *

Понравилась глава? Не забудь поделись впечатлениями в комментариях!

Глава 42. Ночь

Эдван сидел, глядя в глубину правого прохода, где виднелось множество манящих к себе огоньков чистой атры, что россыпью, словно грозди спелых ягод, украшали стены пещеры. Глаза юноши давно привыкли к окружающей темноте, сырости, запаху, и даже тягучая и тяжёлая энергия, которая сильно давила на голову в самом начале, перестала доставлять дискомфорт. Однако, порывы ветра, которые время от времени со странным свистом вырывались из запретного тоннеля, заставляли его сердце уходить в пятки.

Кольца на сосуде души юноши мягко пульсировали, плотная атра из окружающего мира вливалась внутрь, довольно быстро впитываясь в стенки вместилища. Моргнув, парень осторожно направил поток силы к левой скуле. Ноющая боль медленно отступила. С того момента, как ребята попытались покинуть пещеру прошло около часа, и за это время их отношения охладились ещё больше. Они вновь подрались, обвиняя друг друга в излишней медлительности, а после небольшого перерыва умудрились сцепиться вновь, на этот раз из-за взаимных оскорблений. И в этот раз, когда благородный успел восстановить свою атру, обе их стычки получились примерно равными.

«Из-за меня…» — фыркнул про себя Эдван, вспомнив слова Мариса, который сейчас сидел где-то в противоположном углу пещеры, — «Да пошёл он к Первому! Как будто бы я сам не увидел этот проклятый валун. Тоже мне, спаситель…»

Парень тяжело вздохнул. Разозлившись, он вновь потерял концентрацию и атра внутри сосуда забурлила. Скрипнув зубами, Эдван сделал глубокий вдох и попытался успокоиться, но раздражение никуда не желало уходить. Проклятый благородный одним своим присутствием просто выводил его из себя.

«Строит из себя непонятно что», — подумал Лаут, — «чернью обзывает. Урод. Сам-то теперь кто, а? Никто. А гонору, как у мастера Ганна».

Ещё раз фыркнув, Эдван снова уставился в правый проход, наблюдая за далёким светом камней. Он, наконец, сумел понять, что же так сильно бесило его в заклятом враге. Поведение. Юноше казалось, что этот благородный гад ведёт себя так, словно всё ещё чем-то лучше него. Обзывается чернью, задирает нос, хотя на самом деле ничего из себя не представляет.

«Да и пошёл он», — заключил парень, силой заставив себя подумать о пещере и сосредоточиться на атре.

Он закрыл глаза и сосредоточился на окружающем мире. Энергия вокруг двигалась очень медленно, а в правом тоннеле казалась почему-то ещё плотнее, чем в пещере. Тут ухо Эдвана уловило свист и его снова обдало порывом леденящего душу воздуха, однако в этот раз он сумел почувствовать кое-что ещё. Возмущение атры. Буквально на какую-то долю мгновения сила в глубине правого тоннеля всколыхнулась, часть её стянулась в одну точку и просто куда-то исчезла, оставив в голове юноши один единственный вопрос: «что это было?».

Память молчала. Ни во снах, ни в городе, Эдван таких феноменов ещё не встречал и сейчас был в полнейшем замешательстве, но желания прогуляться в соседний тоннель у него резко поубавилось. Скорее всего, именно эти странные движения атры и послужили причиной смерти тех, кто «заблудился» в этой пещере насмерть. Парень сглотнул, зябко поёжившись. Лишь сейчас, осознав примерную опасность, он ужаснулся тому, как беспечно они с Марисом разгуливали по левому проходу.

А ведь это неспроста… Вчера лишь они с этим благородным индюком были отправлены за камнями в пещеру. Похоже, Пин отправил их собирать камни именно потому, что они оба новички, которых здесь никто не знает. Новички, которых не жалко послать собирать ценный ресурс в опасную пещеру, где уже погиб не один человек. Теперь, когда Эдван думал об этом, слова мужика о безопасности левого прохода больше не внушали доверия. Да, за всю их прогулку они так и не испытали ничего похожего на этот странный всплеск атры, но… как можно быть уверенным в том, что их не будет? Пронзающий до костей ветер появлялся нерегулярно. Возможно, им просто сказочно повезло, а возможно Пин действительно сказал правду, а не скрыл важную информацию для того, чтобы они не побоялись соваться вглубь тоннеля.

В конце концов, кто в здравом уме пошёл бы искать эти треклятые камни, зная, что в любую секунду может умереть? Сразу — никто. По-крайней мере, при том, что единственной угрозой за несоблюдение нормы было лишение еды. Уже сейчас Эдван мог продержаться несколько недель на одной атре, а добежать до ручья и поймать рыбку или лягушку труда не составило бы даже в голодном состоянии. Значит, скорее всего, наврали. Вспомнив крупную фигуру Яго, парень помрачнел ещё сильнее и украдкой глянул назад, в сторону противоположного края пещеры, где в темноте скрывался Марис. Уже не в первый раз в голове парня промелькнула мысль о том, что выжить в этом проклятом месте в одиночку ему будет очень сложно. Яго и его дружки могли запросто убить его по первой прихоти. Сделать всё, что угодно, в том числе и уничтожить на корню всё его развитие… и даже этого не понять.

«Они не чувствуют…» — вспомнил Эдван свои мысли во время разговора с местным главарём и вновь зябко поёжился, удостоверившись, что сам всё ещё прекрасно ощущает движение атры в окружающем мире и так же хорошо чувствует присутствие Мариса в пещере.

Прогнав страшные мысли, юноша внимательно уставился в правый проход, надеясь понять природу этого странного явления. При этом, однако, он был готов в любой момент сорваться с места и умчаться прочь, если атру вдруг начнёт тянуть рядом с ним. Так в наблюдениях за тоннелем с манящими огоньками камней он провёл несколько часов, внимательно вглядываясь во тьму и прислушиваясь к чувству атры. За это время волна ветра выходила из ущелья дважды, но оба раза происходило это где-то в глубине пещеры, там, куда невозможно было заглянуть, не входя внутрь. Удача улыбнулась Эдвану лишь на третьей попытке.

Вначале, он почувствовал как энергия всколыхнулась буквально в тридцати шагах от него, а после… огоньки камней, вдруг смазались, искривились и потянулись куда-то в сторону, как если бы он смотрел на невероятно реалистичную картину и кто-то натянул ткань её полотна. Вот только никакой картины не было. Это длилось лишь долю мгновения, после чего раздался свист и волна особенно холодного потустороннего ветра окатила юношу.

— Первый побери… — хрипло пробормотал он, зябко поёжившись. Вопросов в голове стало ещё больше.

«Но, возможно, что-то прояснится, если посветить?» — подумал парень и хотел было вновь создать шар света, но передумал. Держать его в руке подобно фонарю несколько часов кряду Лауту не хотелось. В голове его родилась идея получше, в конце концов, можно ведь нанести слово творца на какой-нибудь камень и направить его в тоннель…

Поднявшись на ноги, Эдван развернулся к валуну в центре пещеры и замер. Его взгляд зацепился за силуэт Мариса в тусклом свете камней атры. Благородный сидел у противоположной стены на коленях, и сжимал в руках какой-то странный продолговатый предмет, держа его где-то на уровне груди. Спохватившись, Лаут дотронулся до ботинка и шёпотом помянул Первого. Его нож пропал.

«Выпал во время драки…» — понял парень, вспоминая их последнюю ссору.

Жуткая догадка пронеслась в голове юноши. Мурашки пробежали по спине, Эдвану стало по-настоящему страшно. Страшно остаться одному в этой проклятой башне, один на один с её обитателями. Вся злость и обида на Мариса, накопившаяся в его душе за весь сегодняшний день, вдруг испарилась. Эдван вдруг понял, нутром почуял, что все эти огрызания и обзывательства, которыми бросался благородный, были лишь отчаянной попыткой сохранить остатки гордости и самоуважения. Хоть как-то доказать самому себе, что он всё ещё в чём-то лучше. Что он всё ещё чего-то стоит…

Эдвану вспомнилось чувство, охватившее его в доме мастера Ганна. Когда он был готов сдаться на милость судьбе и умереть. Опустить руки. Тогда наставник одной ловкой репликой вернул ему веру в себя. Парень чувствовал, что если сейчас не сделает хоть что-нибудь, случится непоправимое. Вот только… он не знал, что сказать. Эдван открыл было рот, но тут же закрыл его обратно, не в силах подобрать правильное слово. Рука благородного дёрнулась и Лаут, наконец, решился вмешаться.

— Ложное ядро! — нарочно громко крикнул парень, в одно мгновение оказавшись рядом с Марисом, отчего тот, подпрыгнув на месте, едва не полоснул Эдвана ножом. Благородный резко дёрнулся и замер у стены, направив лезвие на соседа по пещере.

— Ч-что? — ошарашенно пробормотал он, после чего нахмурился и грозно прорычал, — Чего тебе надо, урод?

— Не думал, говорю, что ты так быстро сдашься, — сказал Лаут, впервые за долгое время не обратив внимания на оскорбление.

— Пошёл ты! — огрызнулся парень, — отвали от меня!

— Думаешь убить себя им на зло? — спокойно спросил Эдван, усевшись на землю напротив благородного.

— Да что ты понимаешь, чернь! Я… я лучше умру с честью, как велел отец, чем буду существовать, как жалкий…

— Как жалкий кто?

— Захлопнись! — огрызнулся Марис, — какое тебе вообще дело?!

— Никакого. Но твоя смерть будет только в радость уродам наверху. Поверь мне.

— Поверить тебе? Чтобы ты и дальше глумился надо мной со своими новыми дружками? — срывающимся голосом крикнул парень.

— Они мне не дружки. А ты просто струсил.

— Нет! Я решил умереть с честью!

— И много чести в том, чтобы сдохнуть в норе, как побитая крыса?

— Заткнись!

— Верни нож, — Лаут протянул руку, — мастер Ганн не одобрил бы такой слабости.

— Да подавись ты своим ножом! — рявкнул Марис и швырнул предмет спора прямо в Эдвана. Тот еле успел увернуться.

— Слушай…

— Не собираюсь я дохнуть, — огрызнулся Марис, — не дождёшься, ублюдок. Отвали от меня!

С этими словами благородный отошёл на несколько шагов и показательно отвернулся, не желая больше говорить, а Эдван, тяжело вздохнув, отправился искать нож в темноте. Он, конечно, был рад, что ему удалось предотвратить самоубийство, но после такого разговора начал сомневаться, что оно того стоило.

Отыскав нож, парень вернул его на место и, добравшись до валуна в центре пещеры, выбрал довольно крупный плоский камень для того, чтобы соорудить фонарь. Начертив на нём собственной кровью слово света с одной стороны и слово сбора с другой, парень уселся у входа в правый тоннель и, подав немно атры в камень, слегка зажмурился. Широкий луч яркого света ударил вглубь прохода, разгоняя тьму подземелья. Эдван сглотнул, по спине его пробежал холодок.

Буквально в пятнадцати шагах от входа на стене пещеры виднелись какие-то засохшие тёмные пятна, а на земле, за небольшим камнем, лежал чей-то треснувший череп в окружении множества мелких косточек. И, судя по всему, провалялся он там достаточно долго…

Вздохнув, парень покачал головой и, положив камень на землю так, чтобы свет был устойчивым, а сам его источник не переворачивался, он уставился в глубину правого прохода, пытаясь поймать глазами тот самый миг возникновения потустороннего ветра.

Серые своды тоннеля были усыпаны мелкими выступами и множеством небольших острых кристаллов, а вдалеке, почти у самого поворота, с потолка свисало несколько странных тёмных груш. Приглядевшись, парень рассмотрел в этих грушах летучих мышей, мирно спящих, зацепившись лапками за камни. И, что интересно, ни в одном другом уголке тоннеля их больше не было.

«Должно быть, в этом углу единственное безопасное место», — подумал Эдван, справедливо рассудив, что рукокрылые живут здесь явно не один день, и за долгое время успели досконально изучить пещеру.

Пока парень созерцал пустой проход, из его головы никак не выходил разговор с Марисом. Получить такое отношение за искреннюю попытку помочь было неприятно. Особенно, когда этот… благородный гад назвал Яго и других местных «его новыми дружками». Все остальные оскорбления Лаут стойко пропустил мимо ушей, но это задело его за душу.

«Новые дружки… неужели я должен прыгать от счастья и примазаться к ним просто потому, что простолюдин?» — искренне недоумевал парень, — «дружки… да они ещё хуже благородных индюков из Города! Такие же важные… местные цари»

Побухтев под нос около получаса, Эдван всё-таки успокоился и чуть ли не мантрой убедил себя в том, что Марис просто болезненно переживает смерть собственной гордости, и обижаться на отчаявшегося человека в минуту его наивысшей слабости просто глупо. Он же не обижался, когда Лиза посылала его к Первому на тренировках, верно? Значит, и эти отчаянные огрызания следовало просто пропустить мимо ушей… Так, мысли юноши постепенно соскользнули на юную госпожу Морето и на душе у него сразу стало грустно. Он осторожно коснулся пальцами губ, вспоминая то долгое мгновение их прощания у городской стены. Единственный в этой его жизни поцелуй.

За мыслями о Лизе Эдван едва не пропустил то, что собственно и караулил в этом тоннеле. Стыдно было признаться самому себе, но он едва не уснул на ровном месте. Всё-таки, с того момента, как они покинули город, прошло довольно много времени и до сих пор сон ему заменяла долгая медитация.

На самой границе чувствительности Эдван уловил возмущение атры. Глубоко внутри прохода, буквально в десятке шагов от поворота, воздух поплыл и натянулся, словно невидимая ткань, после чего оттуда, из центра этого странного натяжения, как будто бы кто-то вырвал кусок. Раздался хлопок и волна потустороннего ветра промчалась по пещере…

— Это… что было? — хриплым голосом спросил Марис, сидя на валуне в центре.

— То, из-за чего в эту треклятую пещеру послали именно нас с тобой. Сами они не чувствуют… — ответил Эдван, широко зевнув. В его голове появилось ещё больше вопросов. Единственное, что удалось прояснить при помощи света, так это причину, из-за чего умирали те, кто заблудился в этом проходе. Их просто разрывало на части странным взрывом атры…

* * *

Понравилась глава? Не забудь поделиться впечатлениями в ком

Глава 43. Старшие товарищи

— Ну и чего ты мнёшься? — нетерпеливо проворчал Марис сзади.

— Иди к Первому, — огрызнулся Эдван и, прикрыв глаза, всё-таки набрался смелости и осторожно шагнул вперёд, прорываясь сквозь тёмную дымку прохода.

Выглянув наружу, он быстро осмотрелся и, лишь убедившись, что небо давно просветлело, а никаких тварей поблизости не видно, позволил себе вздохнуть спокойно и уже полностью вышел из тёмного прохода. Однако, не успел он сделать и пары шагов, как вдруг покачнулся и едва не рухнул на землю, лишь чудом успев опереться о скалу. Марису, который показался снаружи следом за Лаутом, повезло меньше и он, отойдя слишком далеко, просто упал на землю.

Головокружение, накрывшее их сразу после выхода, оказалось таким сильным, что Эдвану показалось, будто земля с небом поменялась местами. После нескольких глубоких вдохов всё вернулось в норму и парень почувствовал странное облегчение, как если бы с плеч сняли невидимый груз, которого он раньше не замечал.

«Атра… точно», — покачал головой юноша, вспомнив, какой плотной и тяжелой была энергия там, в глубине пещеры. А ведь они пробыли там весь вчерашний день и целую ночь, не выходя наружу. Неудивительно, что от столь резкой смены обстановки тело взбунтовалось. Не став дожидаться, пока заклятый друг придёт в себя, он оттолкнулся от скалы и побрёл в сторону башни. Взглянув на громадину, что возвышалась вверху, парень невольно дотронулся до камней атры, спрятанных у него за пазухой и поморщился. Тащить собранные за ночь камни обратно в башню ему совершенно не хотелось, ведь норму он так и не выполнил, однако, оставлять их где-то в пещере Эдван тоже не осмелился. В конце концов, он не знал, ходит ли кто-нибудь ещё кроме них собирать камни, и просто боялся, что в пещере его находки точно кто-нибудь украдёт. Правда, насчёт безопасности ценных кристаллов у себя за пазухой юноша тоже не строил иллюзий. Помня предупреждения мастера Ганна, он был готов к тому, что найдутся умники, которым захочется наложить на них лапу.

Впрочем, невесёлые думы не мешали ему внимательно разглядывать окрестности по дороге к вершине холма. За время путешествия по равнине это вошло у него в привычку. Внимание сразу привлекли помятые кусты и вскопанная чьими-то лапами земля. Подойдя поближе, Лаут разглядел клочки тёмной шерсти на ветвях и, поёжившись, мысленно поблагодарил Творца за то, что пещера отпугивает живность. Столкнуться лицом к лицу с тварями, имея на руках лишь нож, Эдвану никак не хотелось.

«Тут Пин не соврал…» — подумал он, продолжив своё восхождение на холм, — «Интересно, кто это был? Шакалы? Или кто другой?»

По пути, он ещё несколько раз оборачивался назад, оглядывая округу в поисках ещё каких-то следов тварей, но, к счастью, так ничего и не нашёл. Вздохнув с облегчением, Эдван вдруг уловил краме глаза какое-то движение наверху. Реакция не подвела, парень мгновенно развернулся в сторону возможной опасности, но вместо кровожадной твари увидел там лишь одного из изгнанников, который шагал к нему навстречу с улыбкой на лице. Это был молодой мужчина с непослушными чёрными волосами и широким лицом. Пожалуй, среди всех семерых обитателей второго этажа, этот выглядел самым крепким. Разумеется, его телосложение ни шло ни в какое сравнение с громадными фигурами Яго и его товарищей, однако, на фоне других жителей башни мужчина казался довольно крупным. Впрочем, рядом с тощим Пином выделялись даже Эдван с Марисом, чего уж говорить о взрослом человеке…

— Дружище, как улов? — жизнерадостно поинтересовался подошедший, отвлекая юношу от невесёлых мыслей.

— Не густо, — осторожно ответил тот, остановившись в десяти шагах от собеседника, — извини, я не запомнил твоего имени…

— Разве Пин обо мне не рассказывал? Я — Кайн! Младший брат Ло, — сказал тот с широкой улыбкой и подошёл поближе к парню, — у нас с тобой одинаковое занятие, я ведь тоже собираю камни атры. Послушай…

— Прости пожалуйста, — перебил его Эдван, — я рад знакомству, но сейчас думаю лишь о том, как добраться до койки. Я не спал несколько дней и не очень хорошо соображаю. Удачи на охоте за камнями… — пробормотал он и, уважительно поклонившись, попытался пройти мимо собеседника.

— Ну что это за неуважение к старшим?! — всё так же улыбаясь, притворно возмутился Кайн, перегородив парню дорогу, — разве Яго не говорил тебе, что старших надо уважать? Я же не задержу тебя надолго, дружище. Мне же просто интересно, каков улов! Уважь старшего, похвастайся, сколько нашёл камней?

— Да ничего не нашёл, говорю же! В первый раз камни искал, — пробурчал Эдван и чуть сместился в сторону, с трудом удержавшись от того, чтобы дотронуться до камней за пазухой. Позади него, примерно в тридцати шагах, уже поднимался Марис.

— А что это тут делает этот отброс? Ты что, с ним? — моментально прицепился изгнанник, увидев второго парня.

— Нет конечно! Наверное, заметил, что я ушёл и увязался следом, — открестился Лаут.

— Это правильно, — одобрительно покивал Кайн, чему-то ухмыльнувшись, — с такими, как он, не стоит даже разговаривать. Эти твари заслуживают только хорошего пинка. Верно я говорю?

— Ага…

— А я смотрю, ты парень довольно крепкий, — снова заулыбался Кайн, вот только взгляд его был холодным, — слышал, у тебя желтый сосуд? Везунчик!

— Я?

— Ну конечно, — оскалился Кайн, — жёлтый сосуд это редкость.

— У него, — Лаут ткнул пальцем себе за спину, — зелёный. Вот где редкость.

— Что-то я совсем не слышу в твоём голосе почтения к старшим, — заметил Кайн, нахмурившись, — думаешь, раз жёлтый, то Яго обязательно обратит на тебя внимание? Думаешь, попасть на третий этаж так легко?

— Внимание? — не понял Эдван, — старший, я не знаю, о чём ты. Пин мне толком ничего не объяснил, — сказал парень, краем глаза заметив, что Марис начал обходить их по широкой дуге.

— Не знаешь? — удивился Кайн, — правда? Вот же Пин, старый гадёныш, совсем ничего новичкам не рассказывает, — фыркнул он, — тогда слушай. Если приглянешься Яго, то он поделится с тобой своей могущественной техникой развития. И тогда, может быть, со временем ты станешь таким же могучим, как Ло и Ширг! Я, кстати, тоже знаю эту технику и совсем скоро перееду на третий этаж!

— Да ну? — с нервным смешком переспросил Эдван, с трудом удерживаясь, чтобы не дотронуться до шрама на груди. Собеседник, однако, истолковал его перекошенное лицо по-своему.

— Конечно! Но для того, чтобы стать сильнее и продвинуться в своём развитии, мне нужны камни… — произнёс он, наконец-то, подведя разговор к тому, ради чего всё это, собственно, и начиналось, — Эй, ты! Отброс! Иди сюда, живо! — рявкнул Кайн со злорадной ухмылкой, заметив, как Марис медленно обходит их обоих.

— Если тебе нужны камни, ты можешь пойти и набрать их в пещере…

— Не нравится мне твой дерзкий тон, сопляк, — нахмурился Кайн, быстро растеряв своё показушное дружелюбие, — ты головой-то своей подумай! Что я буду есть, если буду поглощать силу со всех камней, которые найду, а? Так я вмиг исхудаю и не буду годиться в воины. Ты что, хочешь, чтобы я с голоду умер?

— Морить себя голодом или нет — только твой выбор, — уже более жёстко ответил Эдван, невольно отступая назад.

— Вот именно, а я голодать не желаю. И поэтому ты будешь носить камни мне. А я уж, так и быть, замолвлю за тебя перед Яго словечко, — сказал Кайн, подмигнув Эдвану.

— Значит, ты хочешь морить голодом меня? — переспросил Эдван, не скрывая усмешки, но мужчина словно вновь не понял смысла сказанного.

— Морить себя или нет — выбор твой, — с усмешкой заявил Кайн, вернув парню его же слова, — Хатир вон, по собственной доброй воле целый месяц жил на одной атре, все камни мне отдавал. Он был мне как брат…

— Пока насмерть заблудился, — проговорил Эдван, чувствуя невероятное отвращение к человеку, стоящему перед ним. Теперь он понял, почему его предшественника понесло в правый тоннель. В конце концов, каким бы ты не был искусным в поглощении атры, рано или поздно голод даст о себе знать… и тогда, ради еды пойдёшь и не на такое…

— Да. Бедный Хатир, такое несчастье… короче, младший, к вечеру чтобы принёс четырнадцать камней, понял? Пять за вчера и сегодня, и ещё четыре за твоё неуважение к старшим. Кстати, давай сюда всё, что уже собрал, — мужчина в два шага преодолел разделяющее их расстояние и попытался приобнять Эдвана за плечо, но тот ловко увернулся.

— Я же сказал, что сегодня не нашёл камней.

— Так зачем ты тогда идёшь в Башню? Возвращайся в пещеру и ищи дальше! — с кривой усмешкой приказал Кайн, и, повернувшись к подошедшему Марису, заговорил, — Отброс! Ты-то мне и нужен. За проход к башне требуется небольшая оплата. Давай сюда все камни, которые собрал…

Как только тот обратил внимание на Мариса, Эдван тут же сделал несколько шагов в сторону и, разогнав атру по телу, приготовился рвать когти, однако, в самый последний момент передумал, и остался на месте. Позади него мужчина поливал благородного самыми грязными оскорблениями и парень чувствовал, что ещё немного, и дойдёт до рукоприкладства.

— Ах ты хитрый ублюдок! Обмануть меня вздумал! — заорал вдруг мужчина. Обернувшись, Эдван увидел, как Кайн одним мощным ударом отправляет Мариса в полёт на десяток шагов.

Мужчина не позволил ему подняться. Переместившись к бывшему благородному, он принялся пинать его ногами с невероятной яростью, а тот лишь сжимался в комок и не сопротивлялся, словно был каким-то мешком с песком и растерял всю волю к сражению. Избиение продолжалось несколько минут, пока Кайн, наконец, не остановился. Однако, по безумной ухмылке на его лице, Эдван понял, что остановка эта была лишь временной, и сейчас избиение продолжится. Странно только, что на его громкие вопли из Башни ещё никто не выглянул…

— Мало того, что обманул старшего, так ещё и защититься пытаешься? Как ты вообще посмел закрываться от заслуженного наказания, отброс?! — орал он, брызгая слюной, — Ты такой дерзкий из-за зелёного сосуда? Да? Я не слышу, урод! Из-за своего ублюдского сосуда такой дерзкий? Ничего, сейчас я это исправлю!

Эдван закрыл глаза. Тяжело вздохнул, собираясь с силами. На мгновение он почувствовал себя стоящим на краю огромной пропасти за мгновение до прыжка. В каком-то смысле, так оно и было. «Я об этом пожалею…» — подумал он, размыкая веки и, направив атру в стопы, сорвался с места.

Между тем, пока Лаут колебался, Кайн пинком перевернул обессиленного Мариса на спину, уселся на него сверху, зажал руки коленями и замахнулся для последнего удара, призванного поставить точку в этом избиении. Его кулак сорвалась в полёт, но места чуть ниже сердца так и не достиг. Вместо ужасной атаки, которая должна была расколоть сосуд души мерзкого благородного, получился жалкий слабенький тычок в пузо, не нанёсший практически никакого урона. А всё потому, что именно в эту секунду, когда мужчина решил покалечить свою жертву, его голова тесно познакомилась с сокрушительным ударом сапога Эдвана.

Чудовищный по своей мощи пинок отправил Кайна в полёт, хлопок ударной волны эхом прокатился по всей округе. Тело, пролетев около тридцати метров, словно какой-то тяжелый мешок рухнуло на землю, и проехало ещё шагов десять прежде, чем остановиться. Повисла тишина, несколько долгих мгновений Лаут внимательно следил за лежащим без движения мужчиной, ожидая, что тот вот-вот вскочит на ноги, но тот так и продолжал лежать на траве сломанной куклой.

— Хм… я думал, он будет сильнее, — пробормотал себе под нос юноша и, не обращая больше внимания на незадачливого «старшего», наклонился над Марисом, атрой нанося тому на руку слово жизни.

Без какого-либо зазрения совести, Эдван вытащил у заклятого друга из-за пазухи кристалл, после чего аккуратно похлопал того по щекам, приводя в чувство. Как только парень очнулся и сумел подняться на ноги, Лаут резко развернулся и продолжил путь к вершине холма, подчеркнуто не обращая внимания на благородного. Тот, поднявшись на ноги, затравленно глянул на башню, на Кайна, который, кряхтя, пытался перевернуться и, прошипев какое-то ругательство себе под нос, помчался обратно в пещеру.

«Первый побери! Зачем я вообще вылез оттуда?!», — думал Марис, в бессильной злобе сжимая кулаки. Он чувствовал себя настолько жалким, что был сам себе противен. А ещё ему было страшно. По-настоящему страшно за свою шкуру и, как ни странно, за проклятого простолюдина. Ведь мужик, которого тот вырубил, был не абы кем, а братом одного из парней Яго. Гиганта, способного убить их обоих не моргнув и глазом. Что с ними теперь будет?! Их убьют? Повредят сосуды и заставят собирать камни до конца дней? Или…? Марис не знал, но варианты, что рождались в его голове, были один другого страшнее. В конце концов, он, как никто другой знал, что обычно ждало тех, кто рисковал обидеть родственника кого-то влиятельного…

В это самое время Эдван уже добрался до входа в обитель отверженных и поднимался по лестнице на второй этаж. Сердце его колотилось всё сильнее и сильнее с каждым следующим шагом. Башня давила, порождая глубоко в душе невероятно сильное чувство тревоги. В голове то и дело возникали панические мысли, желание умчаться прочь, словно вот-вот должно было произойти нечто ужасное. Он даже остановился, несколько долгих мгновений колебаясь под этим давлением, но всё же пересилил себя и продолжил восхождение наверх. Ведь позади него оставался лишь разозлённый Кайн. Следовало поскорее объясниться с Пином, чтобы не настроить против себя всех остальных ненароком, а также получить еду за добытые камни…

Однако, стоило только Эдвану подняться на второй этаж башни, как все грандиозные планы, которые он строил в своей голове, рассыпались словно шалаш из тонких прутьев. В комнате, где жили обычные изгнанники, у квадратного окошка, в компании хорошо знакомого ему бородатого мужичка, сидел Яго.

— Отличный пинок, Лаут! — пробасил гигант и громко расхохотался, хлопнув при этом соседа по спине так, что бедный Пин едва не впечатался головой в пол.

— Д-доброе утро, уважаемые, — пробормотал Эдван, на деревянных ногах заходя в комнату.

— Ты проходи, не бойся, — главарь указал рукой на место рядом с собой. Он широко улыбался, и от этой улыбки у парня кровь стыла в жилах. Лаут чувствовал себя так, словно напротив него сидел не человек, а свирепый зверь, готовый наброситься на него в любое мгновение. Воспоминания о разговоре Яго с Марисом и молниеносных движениях хозяина башни были ещё свежи, однако, несмотря на свой страх, парень подошёл и уселся у стены там, где просили.

— Ты же говорил, что не заодно с этим отбросом, — как бы невзначай обронил Пин.

— Так и есть, — ответил Эдван.

— И зачем же тогда ты ему помог? — спросил главарь, и его широкая улыбка медленно померкла, а лицо приобрело очень суровое выражение. Сглотнув, Эдван вместо ответа вытащил из-за пазухи пять камней атры и положил их на пол перед собой.

— Мне просто нужно было… собрать свою норму, — сказал он, издав нервный смешок, — к тому же, если бы старший убил этого отброса, мне пришлось бы собирать все камни в одиночку…

Яго придвинулся поближе и внимательно посмотрел ему в глаза. Он молчал, глядел пристально, не моргая, и под этим тяжелым взглядом юноша чувствовал себя так, словно добровольно положил голову в пасть хассиры. Но вот, гигант широко улыбнулся и добродушно расхохотался, хлопнув себя по колену.

— А ты парень не промах! Ха-ха, далеко пойдёшь! — хохотнул Яго, — но почему ты вдруг решил, что Кайн хочет убить отброса? Уверен, он просто попросил помощи в сборе камней. Всё-таки, ему для развития требуется много сил. Скорее всего, этот мелкий гадёныш просто пожадничал и отказал старшему в невинной просьбе, заслужив свой урок.

— Так и было, — несмело улыбнулся Эдван. Голова его в этот момент была готова взорваться подобно гейзеру, настолько быстро в ней метались мысли в поисках подходящей отговорки, — но… старший почему-то решил, будто бы столь дерзкое поведение вызвано зелёным сосудом отброса, после чего поклялся это исправить. Я подумал, что он хочет разбить парню сосуд, вот и всё. Я лишь помог старшему избежать лишней крови на руках.

— А заодно и собрал норму, — усмехнулся Пин в бороду. Яго поддержал его добродушным хохотом.

— Ловко! — добродушно хохотнул Яго, — ты мне нравишься, Эдван. Напоминаешь чем-то меня в молодости! Да… но впредь, постарайся проявить больше уважения к старшим товарищам. Они рискуют жизнями, спускаясь за водой или вступая в бой с тварями, одно это заслуживает благодарности.

— Могу ли я узнать, что мне делать, если старший не станет уважать меня? — осторожно спросил Лаут, — например сегодня Кайн предложил мне поголодать, и я с трудом сумел с ним договориться, — сказал парень, покосившись на камни атры.

— Ты прав, — усмехнулся Яго, и от этой усмешки у Эдвана по спине пробежали мурашки, — старшие товарищи не должны забывать о том, что и младшие делают важную работу. Только благодаря вашим камням эти городские крысы продолжают думать, будто бы мы тут страдаем и живём лишь на хлебе, который те приносят. Да… вот что! Если старший вроде Кайна оскорбит тебя, ты в праве требовать его извинений. Если хватит сил, конечно.

— Но если старший Ло…

— Если хватит сил, — оскалившись, повторил гигант, и Эдвану всё стало ясно, — вот что! Как достигнешь пятой ступени, обязательно приходи ко мне, я покажу тебе нашу секретную технику развития.

— Ту самую, о которой говорил Кайн?

— Да. Я изобрёл её сам! — горделиво подбоченился Яго и, добродушно усмехнувшись, отодвинул куртку, оголив левую грудь. На тугой мышце виднелась часть тёмной татуировки, и хотя гигант не показал её целиком, видимо, чтобы не явить «секретную» технику раньше времени, Эдван и так знал, что там был за символ. Слово сбора.

— Ого! — притворно удивился юноша, — говорят, чтобы создать свою технику, нужно обладать невероятной мудростью.

— Так и есть, — важно покивал Яго, после чего покосился на Пина и, прокашлявшись, сменил тему, — ладно. С тобой, конечно, приятно поговорить, но нам с Пином нужно обсудить кое-какие вещи. Иди пока, прогуляйся где-то…

Без лишних слов Пин выдал Эдвану немного еды из тех запасов, которые отобрали у него же ещё вчера, и выпроводил парня из комнаты. Как только тяжелая дверь за ним захлопнулась, Лаут спустился на небольшую площадку между этажами и там, наконец-то, позволил себе выдохнуть и тихо сползти по стенке на холодный пол.

— Первый побери… — пробормотал он еле слышно, — пронесло.

Он чувствовал себя ужасно вымотанным, словно это был не короткий разговор, а неделя каторжного труда в шахте Морето. Руки всё ещё дрожали, сердце гулко стучало, а по лицу сползали капли солёного пота. Эдвана не покидало странное ощущение того, что он в очередной раз прошёлся по самому краю и вновь побывал на волосок от гибели. Однако, как вскоре выяснилось, на этом испытания, которые судьба подкинула ему сегодня, не закончились. Внизу громко хлопнула дверь и по коридорам башни эхом пронёсся грозный вопль.

— ЛАУТ!

Голос принадлежал Кайну. Похоже, он слишком рано расслабился…

* * *

Понравилась глава? Не забудь поделиться впечатлением в комментариях!

Глава 44. Перемирие

— Подошёл сюда, мелкий ублюдок! Я на тебе живого места не оставлю! — срывающийся голос Кайна гремел внутри башни, эхом отражаясь от стен.

Эдван окинул взглядом стены. Как жаль, что здесь нет широких окон! Выходить навстречу этому уроду парень не хотел совершенно, однако, похоже, никакого другого выхода у него не было.

«Я знал, на что шёл», — подумал Лаут, и, тяжело вздохнув, зашагал вниз по лестнице. На первый этаж. Небольшой ком подкатил к животу юноши, пальцы на руках слегка подрагивали. Он волновался, снова почувствовав себя на краю пропасти, в шаге от прыжка через бездну. Прямо, как со спасением благородного. Эдван на мгновение закрыл глаза, решаясь.

Слабый внутренний голос страха твердил, что всё ещё можно отыграть назад, попытаться как-то задобрить «старшего» и выиграть так несколько дней и его нейтральное расположение. Однако, какой смысл в этой короткой задержке? Лишь жалкое оттягивание неизбежного. Шумно вздохнув, юноша прибавил шагу, спускаясь на первый этаж, где его уже поджидал свирепый, как тысяча демонов, Кайн. Одного взгляда на него Эдвану хватило, чтобы понять, что никакие уговоры здесь не могли помочь даже в теории.

— Ты что-то хотел, старший? — спросил юноша, прислонившись плечом к стене. И хоть его поза выглядела расслабленной, на самом деле он был готов в любой момент вступить в бой. Кольца на сосуде души уже пульсировали, а атра растекалась по телу.

— Лаут… — прошипел Кайн, криво ухмыльнувшись, — на колени, тварь! Живо!

— С чего бы мне это делать? — нагловато крикнул Эдван в ответ, про себя ужаснувшись этой улыбке. Похоже, враг уже предвкушал скорую расправу.

— Один раз повезло, уже осмелел, да?! Ну ничего, я тебя верну на землю, — рыкнул мужчина и лицо его исказилось в жуткой злобной гримасе, — Буду бить, пока не сломаю все кости! Будешь таскать мне камни, пока не сдохнешь от голода, как этот ублюдок Хатир!

С этими словами Кайн бросился на парня. Тот пропущенный удар уж очень сильно уязвил его самолюбие, а дерзкое поведение сопляка лишь добавляло масла в огонь, приводя мужчину в бешенство. Он был сильнейшим из обитателей второго этажа, братом самого Ло, никто в этой башне не смел бросать ему вызов, никто не оспаривал старшинства, не смел дерзить, и уж тем более ударить. Кайн летел на Эдвана, полный уверенности в собственном превосходстве. Уже предвкушал, как сопляк будет молить его о пощаде и лизать грязные сапоги, однако, внезапно появившаяся на пути нога разрушила все его планы. Хлопок ударной волны с грохотом разлетелся по башне, а через мгновение из ворот спиной вперёд вылетел Кайн, ударился о крыльцо и, подпрыгнув, точно мяч, кубарем прокатился с десяток шагов.

Эдван вышел на улицу, всё ещё сжимая в руках кулёк с едой, который получил от Пина, и внимательно осмотрел окрестности. Других изгнанников поблизости не было, они, похоже, ещё не вернулись с реки. Он всё ещё тешил себя надеждой на относительно мирный исход этого противостояния. В конце концов, ему же удалось снискать расположение Яго, да и с другими изгнанниками он не ссорился. Правда, оставался один маленький нюанс…

— Молись Первому, гнида! — взревел Кайн, одним прыжком поднимаясь на ноги. На его лице красовалось несколько ссадин от столкновения с крыльцом. Эдван хотел было что-то сказать, чтобы попытаться сгладить ситуацию, но не успел толком даже раскрыть рта, как мужчина бросился на него снова. Парень тут же рванул в сторону, ловко ускользая от могучего кулака противника, который пронёсся буквально в ладони от его головы и пришёлся прямо по стене старой башни. Полный боли и страдания вопль разнёся по округе, а Кайн, озверев ещё больше, попытался достать прыткого сопляка.

Эдван отбросил в сторону кулёк с едой и ловко уклонился от неуклюжей атаки. Эта схватка напомнила ему чем-то его тренировки с Лизой, которая хоть и превосходила его по рангу, но не умела правильно пользоваться своей силой. Точно так же, как его нынешний противник. Да, он был далёк от сопляков из академии, его удары были сильны и точны, но и только. Гнев так сильно ослепил Кайна, что Эдван легко предсказывал каждую его атаку и без труда уклонялся от них, лишь изредка сбивая удары в сторону. Парень заставлял противника раз за разом проваливаться и молотить воздух, словно тот бился не с ним, а с собственной тенью.

Какое-то время Лаут колебался. Да, он мог закончить эту нелепую драку в любой момент, но засевший где-то в подкорке страх перед старшим братом Кайна заставлял его медлить. Он не осознавал этого, но чем дольше он колебался, танцуя с врагом, тем сильнее страдала гордость мужчины. Где-то справа раздался удивлённый возглас и парень, бросив туда быстрый взгляд, заметил четверых изгнанников, что вернулись с реки. Противник зарычал от отчаянья, подобно дикому зверю и Эдван понял, что тянуть больше нельзя. Он знал, на что шёл, защищая Мариса, знал, к чему это приведёт. Назад пути не было. Нахмурившись, Эдван выждал, пока враг бросится на него с новой атакой, но в этот раз, вместо обычного отступления, к которому привык противник, он рванул навстречу и, уклонившись от могучего кулака, ударил своим вразрез. Прямиком в солнечное сплетение.

Кайну в этот момент показалось, что его лягнул дикий бык. Сокрушительной силы атака вспышкой боли пронзила каждую клеточку тела, отбрасывая его на десяток шагов. В полёте его развернуло и на землю мужчина рухнул уже животом вниз, захрипел и закашлялся. Воздух не желал входить в лёгкие, грудь жгло огнём, а голова слегка кружилась от столь резкой остановки. Кайн весь дрожал, его лицо быстро пошло красными пятнами, но не от боли. От страха. Он очень быстро осознал, что только что прошёлся по тонкой грани лезвия, ведь ударь Лаут хотя бы на ладонь правее, и сосуд души был бы разорван на части. Однако, отрезвляющая сила страха была смыта новой, ещё более сильной волной ярости. Сама мысль о том, что его чуть не убил какой-то сопляк причиняла мужчине неимоверные страдания. Его гордость и самолюбие были растоптаны, а в душе ярким костром полыхало пламя ненависти.

— Х-х-х… т-ва…рь, — прохрипел он, медленно поднимаясь на ноги, — те…бе… конец!

Эдван колебался всего мгновение. Силой подавив в себе жалость к этому уроду, он в одно мгновение оказался рядом и пнул того прямо в голову, почувствовав, как что-то хрустнуло под ногой. Через несколько мгновений Кайн рухнул на колючую траву и кубарем покатился по склону холма, остановившись лишь в тридцати шагах от Лаута. Повисла гробовая тишина. Изгнанники, что наблюдали за этой расправой издали в полнейшем шоке переводили взгляды с парня на тело в траве, которое не спешило подниматься. Кто-то от удивления даже выронил горшок с наловленной рыбой. Но тут лица мужиков побледнели, а по спине Эдвана пробежал холодок. Шестое чувство буквально кричало об опасности и, резко обернувшись, парень с трудом сдержал ругательство. Из ворот башни неспешным шагом выходил Ло.

Лысый гигант с глазами на выкате неумолимо приближался. Эдван нахмурился и, глядя на врага исподлобья, разогнал атру по телу. Он понимал, что победить эту тварь у него нет ни единого шанса. Но убежать… здесь всё уже было не столь однозначно. Ло остановился в нескольких шагах от юноши, нашёл взглядом брата и, сурово нахмурившись, посмотрел в глаза его обидчику. Эдвану от этого взгляда стало не по себе, но виду он не подал. Всё-таки, каким бы огромным не был лысый, до Яго ему было далековато. Игра в гляделки продолжалась несколько долгих мгновений, пока у Ло не дёрнулось веко.

Громадная фигура смазалась, Лаут лишь чудом успел выставить перед собой руки и отклонить корпус прежде, чем получил сокрушительной мощи удар. Кувыркнувшись в воздухе, парень тяжело ударился о землю и, растопырив руки, чудом удержал себя от удовольствия прокатиться рожей по колючей траве. Тряхнув головой в попытке прогнать звон, юноша поднялся на ноги, глядя на обидчика, который не сдвинулся с места. Хмыкнув, Ло быстро сократил дистанцию.

— Не вижу в твоём взгляде уважения, сопляк, — пробасил он.

— Трудно выказывать уважение, когда ждёшь удара, — ответил Эдван. Воздух вокруг него слегка подрагивал от атры.

Ло лишь хмыкнул, но не ответил. Он вновь посмотрел в сторону брата, который только-только, хрипя, начал подниматься на ноги.

— Значит, солгал на счёт ранга. Подло.

— Я сказал правду, это вы не поверили, — ответил Лаут.

— Жалкие оправдания. Зачем ты избил моего брата? Разве ты не слышал, что нападать на братьев изгнанников без причины — не хорошо?

— Он напал первым.

— Ложь. Я видел, как ты спас отброса…

— Я уже говорил с Яго об этом. Мне просто нужно было собрать норму.

— Твою норму? — переспросил Ло, прищурившись, — мне казалось, брат просил тебя собрать камни и для него.

— Я не соглашался. Пусть сам собирает.

— Он слишком занят развитием, у него нет времени на такие глупости, — покачал головой лысый, не сводя глаз с юноши.

— Его проблемы, — процедил Эдван, веко Ло снова дёрнулось, выдавая раздражение. Парень почувствовал угрозу, попытался уклониться, но единственное, что он успел сделать — это подставить руки, чтобы не удариться лицом о землю. Чудовищно сильная затрещина здоровяка сбила его с ног.

— Младшие обязаны подчиняться, таков закон башни.

— Какой же из него… старший… если он слабак? — выдавил Эдван, в уме проклиная свой длинный язык. Он попытался было подняться, но чужой сапог не позволил ему этого сделать.

— Хм-хм-хм… — хохотнул Ло, — ты прав, он слабак. Но ведь не он сейчас может раздавить тебя одним ударом, верно? Верно, я спрашиваю?!

— Да, — прохрипел парень.

— То-то же. Десять камней в день. Понял? И ещё пятнадцать за то, что избил моего брата, мелкий урод, — сказал Ло и пинком отбросил Лаута шагов на двадцать, — вали в свою нору.

Эдван не заставил дважды себя просить. Кряхтя, он поднялся на ноги и что было сил помчался прочь, вниз по склону холма к пещере. На полпути он понял, что забыл о кульке с едой, которую выдал Пин, но возвращаться за ним не стал, просто выругался сквозь зубы. Отчего-то он был уверен, что Ло бы не позволил ему даже прикоснуться к еде. Скорее всего, забрал бы в качестве «компенсации» за побои его дорогого брата. Добравшись до тёмного провала пещеры, Эдван взревел и изо всех сил ударил кулаком по скале.

— Первый побери!

Злобно выругавшись, он ещё раз покрыл Кайна по матери, не забыв про его лысого братца и шагнул в тёмный проход. Добравшись до просторной пещеры-развилки, он, совершенно не обращая внимания на Мариса, который сидел у соседней стены, забрался в небольшую нишу между двумя крупными камнями и погрузился в медитацию. Он пытался успокоиться, подавить свою злость, но получалось у него крайне скверно. Все планы на сегодня пошли под хвост хассире! Он даже поспать не смог! И теперь вряд ли сможет. Шумно вздохнув, парень закусил губу и погрузился глубже в себя, стараясь заглушить бушующую внутри него злость.

Марис же сейчас пребывал в глубокой задумчивости. Сегодня его мироощущение снова перенесло сокрушительный удар. Он чувствовал, что прошёл по лезвию меча, чудом не отрубив себе ничего. Побывал на грани смерти и едва не стал калекой. И единственная причина, по которой не случилось непоправимого сейчас сидела где-то в рядом.

Парень чувствовал себя невероятно жалким. Разбитым. Он проклинал себя за слабость, за трусость, за то, что простолюдину пришлось спасать его от незавидной участи. Чувство отвращения, которое он испытывал по отношению к самому себе, ранило также сильно, как и вчерашние унижения. Жалкий и растоптанный, отброс.

Как бы не было горько это осознавать, но только сейчас он сумел признаться самому себе, что невероятно сильно боится смерти. Бесславной, в полном осознании собственной беспомощности. Боялся быть забитым, как курица на суп, сдохнуть как крыса в грязной норе. Эту мысль он гнал от себя всеми силами ночью, но ныне сил противиться уже не осталось. Он её принял. Принял, осознал и, застонав, закрыл лицо ладонью.

«Честь», — подумал Марис, едва не вырвав себе клок волос, — «ты жалок. Чуть не пришил сам себя на потеху этим уродам… чуть сам себя не предал».

Закусив губу, парень глубоко вздохнул. Перед его глазами вновь пронесся весь вчерашний день и все те унижения, которые он испытал. Эти уроды загнали его на самое дно и, очевидно, не собирались выпускать оттуда, хотели сломать его, и наслаждаться концом его жалкой жизни. Марис стиснул зубы до боли и, с трудом поборов ком в горле, признал, что у них получилось довести его. Он, и вправду, всерьёз думал над тем, чтобы оборвать бессмысленные страдания, и лишь Лаут сумел остановить его от этого поступка. А после ещё и ввязался в драку со старшим…

«Почему он спас меня?» — задался вопросом юноша, его мысли сами собой соскользнули на Эдвана. Прокручивая в голове события прошлой ночи, он невольно скрипнул зубами. Ему стало стыдно от того, сколько всего он тогда наговорил…

Копаясь в собственных воспоминаниях, Морето неожиданно для себя зарылся слишком глубоко и попытался вспомнить, почему вообще так сильно ненавидел Лаута. Что послужило началом этой вражды? «Наглый, безрассудный выскочка… который не знает своего места», — вспомнил парень и грустно усмехнулся. Именно эти качества «заклятого друга» сегодня спасли ему жизнь. А ведь с этого всё и началось. Да. Тогда, на площадке, он просто вёл себя слишком дерзко для простолюдина. Потом была охота, за ней инцидент с Амином и Агаром. Обмен сестры на контракт, драка, а после и изгнание. Вспомнив, как он обвинял Лаута в собственном идиотизме, парень невольно закрыл лицо ладонью.

«Так глупо», — подумал Марис, — «а ведь, если задуматься, то всё, что он делал — просто защищался».

Перед глазами парня пронеслось воспоминание, когда Эдван вступил в бой с отпрысками клана Линн, защищая Алана. Точно так же, как сегодня он дважды отогнал от него Кайна. Из груди Мариса вырвался тяжелый вздох. Сейчас ему просто хотелось провалиться сквозь землю. Ведь, как бы больно не было признавать, сравнивая аристократов из города и местных ублюдков, этот гадёныш Лаут был абсолютно прав.

«Мы… вели себя точно так же…» — подумал он, — «Первый, какое же мерзкое чувство… а ведь я его даже не поблагодарил».

Марис вновь тяжело вздохнул и пошарил взглядом по темноте, пытаясь найти Эдвана. Чувство вины сжирало его сердце, требуя прямо сейчас пойти и поблагодарить заклятого друга за своё спасение. Однако, в то же время, стыд из-за собственного поведения намертво приклеил его к камню. Около двух часов он ещё препирался сам с собой, пока, наконец, не набрался смелости и не поднялся на ноги.

Рыжий язычок пламени, объявившийся на указательном пальце Мариса, развеял тьму пещеры. Эдван невольно поморщился и открыл глаза, прерывая медитацию и, увидев перед собой бывшего благородного, невольно напрягся, разгоняя атру по телу. Однако, вопреки ожиданиям юноши, драки не последовало. Не последовало даже оскорблений. Марис остановился где-то в трёх шагах от него с невероятно глупым выражением лица, таким, словно хотел что-то сказать, но никак не решался это сделать.

— Тебе чего? — не выдержал, наконец, Эдван.

— Это… — парень прокашлялся. Он не ожидал, что открыть рот и сказать что-то будет так трудно, — спасибо. За спасение.

Повисло неловкое молчание. Брови Эдвана медленно поползли вверх от удивления. Меж тем, Марис, чувствующий себя ужасно неловко, не нашёл ничего лучше, чем отвесить в конце своей импровизированной речи неглубокий поклон.

— Что, совесть проснулась? — не удержался от комментария Лаут, всё ещё удивлённый словами благородного.

Он не особо верил в их искренность, учитывая, сколько раз они ругались и дрались за последний день. Однако, вопреки ожиданиям Эдвана, Марис вместо того, чтобы перейти, наконец, к оскорблениям и воплям, лишь глубоко вздохнул и, прикрыв на секунду глаза, закусил губу. Таким образом он пытался удержать самого себя от необдуманных слов. Переждав резкую вспышку гнева, парень сглотнул и заговорил вновь.

— Я… был неправ. И извиняюсь за свои слова. И…

— Что?

— Я подумал… ты здесь остался один, кого я хоть немного знаю. И… — Марис запнулся, видимо, пытаясь подобрать слова, — думаю, в одиночку нам трудно придётся.

— Увы, один надутый благородный решил, что чернь вроде меня не заслуживает внимания…

— Да пошёл ты к Первому! — рыкнул Марис, — короче. Начнём сначала.

Эдван уставился на протянутую руку. Перевёл взгляд на лицо бывшего наследника клана Морето и на несколько долгих секунд крепко задумался. Ещё вчера он хотел закрыть глаза на болезненное прошлое и предложить тоже самое, но тогда его послали далёким маршрутом. На короткий миг в голове парня мелькнула мысль ответить тем же, но он тут же отогнал её прочь. Иначе, чем бы он тогда отличался, верно? Нет, он даст ему шанс. Но только один. Вздохнув, парень попытался изобразить улыбку, но вместо неё у него получился какой-то оскал.

— Эдван, — произнёс парень, крепко пожав протянутую ладонь.

— Марис, — ответил благородный.

Глава 45. Правый проход

Широко зевнув, Эдван осторожно засунул нож в крепкую скорлупу из кристаллов и уже привычным движением освободил из заточения очередной камень атры. Немного полюбовавшись находкой, парень поднялся на ноги и сунул добычу за пазуху.

— Двенадцать! — громко крикнул он, и эхо разнесло его голос по длинным извилистым коридорам.

Не дожидаясь ответа, Лаут, пригнувшись, продолжил путь по длинному извилистому тоннелю, пробираясь в самые дальние уголки пещеры. После небольшого перерыва на сон они решили до конца исследовать левый тоннель и отправились на поиски камней атры. Парни бродили в нём уже около двух часов и, надо сказать, Эдван был очень доволен урожаем. Похоже, из-за своего собственного страха перед поворотами направо, в прошлый раз они обошли стороной все самые богатые участки, и потому сегодня их улов был особенно хорош. Впрочем, ещё прежде, чем парни разделились, Лаут сказал, что всего им нужно четырнадцать камней. Зачем именно, он решил не объяснять, а Марис спросонья особо и не спрашивал.

А ответ, на самом деле, был довольно прост. Столкновение с Ло подействовало на Эдвана отрезвляюще и он, наконец решил, всерьёз заняться тренировками. В конце концов, максимум, чем им пока что угрожали, было отсутствие еды. Без еды он мог протянуть ещё месяц. Конечно, враг мог наведаться прямо сюда, избить их и поставить новые условия, но, пока этого не произошло, Эдван не собирался показывать носа на улице. С Марисом он об этом ещё не говорил, но по обмолвкам последнего догадывался, что тот тоже не хотел без крайней нужды выходить из пещеры, и Лаут прекрасно его понимал. В башне полной черни ему, благородному отбросу, угрожала нешуточная опасность. Тот же Кайн, скорее всего, так и не успокоится, пока не повредит его сосуд так сильно, что Морето не сможет развиваться по-нормальному.

Да, прав был мастер Ганн, когда говорил, что без второй ступени за пределами стен придётся очень тяжко. Он, конечно, имел в виду тварей, но Эдван быстро понял, что и двуногие твари в этот перечень тоже неплохо вписывались. Насколько он успел выяснить, составить конкуренцию бойцу второй ступени из всех изгнанников могли только местные три здоровяка, все остальные были крайне слабы, разве что кроме Кайна. Особенно сильно удручало то, что из-за драки с Кайном все вокруг узнали его настоящий ранг, а значит, могло вполне случиться так, что Яго взбредёт в голову приобщить новенького к своей секретной технике, от которой у Эдвана начинало сводить зубы. Это была вторая причина, по которой он искренне не желал покидать пещеру до тех пор, пока не станет хоть немного сильнее. Иначе с дальнейшим развитием можно было бы смело прощаться.

— Тринадцать! — эхо донесло до него голос заклятого друга. Лаут удовлетворённо хмыкнул. «Остался всего один», — подумал он и тут его глаз зацепился за лёгкий голубоватый свет между двумя каменными выступами.

— Четырнадцать! — крикнул Эдван и, ловко разделавшись с камнем атры, со счастливой улыбкой направился в главный зал. Так он мысленно окрестил место первой развилки, где они отдыхали чаще всего.

Пока Лаут возвращался, до юноши долетел приглушённый звук хлопка и порыв ветра. Мурашки пробежали по спине парня, он невольно вспомнил об этом странном феномене из правого прохода и поёжился. С этим тоже надо было разобраться в ближайшее время. В конце концов, правый тоннель хранил слишком много богатств, которые могли бы сильно помочь им в развитии. Впрочем, для себя Эдван решил, что сунется туда только, когда будет полностью уверен в безопасности этой задумки…

Своего новоиспечённого товарища Лаут нашёл довольно быстро, буквально через четыре поворота, но встрече, увы, не обрадовался ни тот ни другой. В конце концов, парни искали выход. Точно так же, как в самый первый раз, они пошли в одну сторону, изредка петляя по низким извилистым коридорам и тихо переругиваясь.

— Слушай, Лаут, — заговорил вдруг Марис. Было видно, что он обдумывал эту мысль довольно долго, но лишь сейчас осмелился задать интересующий вопрос, — тогда ночью, ты сказал, что нас пихнули сюда, потому что сами они не чувствуют атры. Я сначала думал, что это какой-то бред, но мысль всё крутилась у меня в голове…

— Забавно, правда?

— Что?

— Забавно, да? Что они почти ничего не чувствуют, несмотря на то, что почувствовать атру — это самый первый шаг на пути, — сказал Эдван.

— Ты и сам знаешь, что так не бывает, — возразил Морето, — невозможно быть одарённым и не чувствовать. Это как заставить воду гореть. Чушь. Но с другой стороны, они так и не смогли понять наш ранг, хоть мы и не скрывались… кстати, как давно ты прорвался на седьмой?

— Ещё в городе, — пробормотал Эдван, — я… не совсем так сказал. Ты прав, невозможно не чувствовать вообще ничего, но они… — парень покрутил ладонью в воздухе, — как бы это объяснить… Короче, у них всех проблемы с ощущением атры вне своего тела. Примерно, как слушать через тюремные стены или толщу воды. Поэтому Яго и его прихвостни так боятся этой пещеры и не могут определить чужого ранга. Но, — парень усмехнулся, — виноваты в этом они сами.

— А-а-а, — понимающе усмехнулся Марис, — Секретная техника?

— О да, — хохотнул Эдван, — Секретная. Великая, — проговорил он с явной издёвкой.

— Ты её знаешь? — глаза юноши жадно блеснули в свете камней атры.

— Знаю, но ты зря надеешься. Это прямой путь в могилу. Именно поэтому я не хочу выходить к ним наверх. Мне моё развитие ещё дорого…

— Техника, которая губит развитие? — ужаснулся благородный, — никогда не слышал ни о чём подобным.

— Потому что никто в здравом уме не станет использовать ничего подобного. Эти… — парень тяжело вздохнул, не зная, как бы позаковыристей обозвать обитателей башни, — ущербные не придумали ничего лучше, чем клеймить себя словом сбора. И не пришло же в голову, почему кроме них так никто не делает, — Лаут вздохнул, — просто порождение глупости и желания достать до неба.

Марис несколько долгих секунд напряженно обдумывал слова Эдвана и, к своему стыду, никак не мог понять, что же в этом такого плохого. Он, конечно, знал, что нельзя клеймить себя словом творца, но почему именно… этого ему объяснить не успели. Более подробно тонкости использования слов творца они должны были изучить с наставниками в следующем году.

— Да-а… — протянул парень с умным лицом, — дураки.

— Передо мной можешь не строить умной рожи, — фыркнул Лаут, — я же вижу, что ты ничего не понял.

— Да пошёл ты к Первому, всё я понял. Нельзя клеймить себя словами творца!

— И почему же? — не скрывая ухмылки, спросил Эдван. Марис насупился, посмотрел на Лаута исподлобья, но в итоге тихо выругался и понурил плечи.

— Ладно! Не понял я. Мои познания в природе атры, очевидно, не так глубоки, как у Хранителя Знаний Лаута, — фыркнул парень и, выждав несколько секунд, добавил, — так почему?

— Подставь бочку под водопад и ты наглядно увидишь, что же в этом плохого.

— Хочешь сказать, их переполняет атра?

— Не просто переполняет, а распирает изнутри, — поправил его Эдван, — само по себе слово сбора на теле довольно часто используется в тренировках. Но тату… заставляет его действовать вечно. Каждое мгновение, каждый час… в итоге давление на сосуд становится невыносимым и оно не прекращается никогда. Слово постоянно втягивает новую атру, и поэтому, кстати, они теряют чувствительность. Если тебе постоянно орать в ухо, ты тоже перестанешь слышать. Остановить это можно только, если нанести рану на клеймо, или содрать кожу. Да, вначале это помогает пробиться через стену какого-нибудь ранга, но потом… потом сосуд растёт. Он раздувается, как огромный мыльный пузырь, стенки становятся всё тоньше и тоньше, а трещины всё шире и шире, лишь бы ослабить это чудовищное давление. И если тот дурак, который решился на этот глупый поступок, не попытается хоть как-то сжать свою атру, то его учесть будет незавидной. Сосуд станет настолько раздутым и дырявым, что в итоге кольца достигнут предела, а стенки, уперевшись в них, затвердеют. Вся атра будет утекать наружу через огромные дыры, а любое сильное напряжение или сильный удар по сосуду сможет запросто разрушить его. И дальнейшее развитие будет невозможным.

— Что-то Яго не похож на тщедушное существо с дырявым сосудом, — пробормотал Марис, о чём-то задумавшись.

— Зато Пин похож. И почти все остальные, — покачал головой Лаут, — но тут вступает в силу вторая часть «секретной техники». Яго, как и его товарищи, скорее всего, кхм… пытался сдержать атру и в итоге сумел прорваться за двенадцатую ступень. Но не полностью.

— Ты сейчас заговариваешься, — фыркнул Марис, — нельзя прорваться куда-то «наполовину». Или… — удивлённо пробормотал юноша. С Лаутом он уже не был уверен ни в чём.

— Или, — подтвердил Эдван его догадки, — хотя, я бы не назвал это прорывом. Отчего, думаешь, у них такие тела?

Морето крепко задумался на несколько долгих мгновений, прокрутил в голове сказанные Лаутом слова и понимающе усмехнулся.

— Я понял. Вторая часть секретной техники в том, чтобы напитывать атрой тело. Они много жрут, напитывают мышцы огромным количеством атры, чтобы сосуд сильно не трещал…

— Да. И от такого количества атры их тела надуваются подобно пузырю, как и сосуд. Настоящая сила одарённого в плотной атре, а не в огромных мышцах.

— Но как это связано с частичным прорывом?

— Тебе отец рассказывал, что происходит во время прорыва на следующую ступень?

— Не отец, а наставник, но да, в общих чертах. Постой… я помню, ты что-то такое уже говорил.

— Говорил, — усмехнулся Эдван, — ложное ядро. Не поручусь за это головой, но думаю, именно этого добился Яго своей секретной техникой. Из-за того, что его сосуд был дырявым и раздутым, он не смог полностью трансформироваться, но и разрушиться ему тоже не дали. В итоге стенки сжались, затвердели, но давление оказалось недостаточно мощным и ядро в итоге не сформировалось.

— Мне кажется, я слышал что-то подобное от наставника… — пробормотал юноша, нахмурившись, — что че… простые солдаты не могут прорваться выше первого ранга третьей ступени.

— Я даже не удивлён, — фыркнул Эдван, — с такими-то методами…

— Нормальные у нас методы, — возмутился Марис, — как будто ты много методов развития знаешь?

— Много не знаю, но уж побольше вашего.

Морето в ответ на такое заявление лишь фыркнул, но промолчал. Как бы ему не было обидно признавать, но в плане знаний Лаут его сильно превосходил. В конце концов, он же побывал за гранью… даже мастер Ганн говорил, что познания парня об атре намного выше его собственных.

— Так что там с ложным ядром?

— Они застряли между колодцем и прудом. Тело преобразилось, но сосуд — нет. В итоге они вынуждены постоянно поддерживать ток атры внутрь, заклеймив себя словами сбора, и не могут израсходовать всей силы. Ведь если такой сосуд опустеет, он просто схлопнется. Если бы мы с тобой были двенадцатого ранга, то смогли бы их одолеть.

— Думаешь? — с сомнением переспросил Марис.

— Хм, — фыркнул Эдван, подражая мастеру Ганну. Морето послал его к Первому.

Добравшись до главной пещеры, парни приступили к тренировкам. Жаль было, конечно, тратить новообретённые камни атры и подставляться под возможный гнев Ло, если тот вдруг решит спуститься за ними, но… сила требует жертв.

Два дня пролетели практически незаметно. Эдван научил благородного сфере концентрации атры, самому первому её уровню, который они оба и использовали, истратив на это всю добычу. Впрочем, эффект оказался невероятным. Тяжелая, вязкая атра подземелья, к которой приходилось привыкать поначалу, прекрасно подходила для развития сосуда и даже без всяких техник эффект от тренировок в месторождении камней атры был куда сильнее. А уж со сферой…

Эдвану даже казалось, что они использовали второй уровень вместо первого, настолько ощутимой была разница и, как итог, уже к исходу второго дня Лаут преодолел три четверти пути к восьмому рангу, а Марису осталось совсем чуть-чуть. Как-никак, зелёный сосуд. Всё это время оба юноши не позволяли себе уйти в медитацию слишком глубоко, периодически прислушиваясь к окружению, на всякий случай. Пещера, хоть и была тихой, но… всё же назвать её полностью безопасным местом они не могли.

И опасения подтвердились. На исходе второго дня тренировок, когда снаружи была глубокая ночь, о чём, разумеется, ни один из парней не знал, слух их уловил странный шорох.

Тут же открыв глаза, парни переглянулись и синхронно нахмурились, поняв, что им всё-таки не показалось. Шорох повторился, на этот раз к нему добавился странный тихий стук по камню. Они подскочили на ноги, Эдван разогнал атру по телу. Над ладонью завис шар энергии. Странный звук повторился снова, а затем ещё раз и ещё. Что-то тихо шуршало по земле…

— Первый побери… — пробормотали они почти одновременно, почувствовав там, впереди, невероятно плотный сгусток атры. Лауту он чем-то напомнил хассиру, отчего юноша неосознанно попятился к ближайшему проходу. Благородный последовал за ним, а через несколько мгновений из тьмы тоннеля, что вёл к поверхности, донеслось злобное рычание, подтверждая их самые страшные опасения. Это тварь. Марис не придумал ничего лучше, чем выпустить в сторону зверя пламя.

Волна огня с лёгкостью разогнала тьму подземелья, больно ударив по глазам, что привыкли ко тьме, волной накрыла свою цель, а через мгновение сквозь стену рыжего пламени в зал к парням запрыгнула тварь. Это был шакал. Из клыкастой пасти на землю капала слюна, могучие когти царапали камень, а колючая шерсть больше напоминала стальные шипы, чем волосы. Эдван сглотнул, Марис рядом с ним невольно шагнул назад. В холке тварь была им по плечо.

— Раздери меня хассира… — прошептал Морето, обрастая каменной коркой.

— Не поминай…

Шакал не дал им времени на раздумия. Едва огонь за его спиной погас, а пещеру заполонила тьма, он обратился смазанной тенью и в мгновение ока достиг парней. Челюсти щёлкнули у самого лица Эдвана, который лишь чудом сумел уйти от зубов жуткой твари. Он отпрыгнул назад, яркая вспышка пламени рассеяла тьму, юношу окатило волной жара — то Марис пытался отпугнуть зверя огнём. И тут Лаута осенило. Они ведь совсем недавно слышали хлопок… значит…

— За мной! — рявкнул Эдван, выпустив в шакала слово пламени.

Без всяких колебаний он ворвался в правый проход, за несколько мгновений преодолел длинный тоннель до угла и замер, остановившись точно под местом, облюбованным летучими мышами. Рукокрылые в данный момент спешно разлетались по пещере, яркие вспышки пламени и рёв бушующего огня, увы, не способствовали их сну. Через мгновение рядом с Лаутом оказался Марис. Несколько капель крови упало на холодный камень.

— Сработало… — криво усмехнулся Эдван. Шакал замер у границы тоннеля и не решался войти внутрь.

— Не говори… кхм… ну ты понял, — прохрипел стоящий рядом благородный.

Парень быстро взглянул на товарища и тихо выругался. Одежда его была порвана, а на теле красовалось две глубокие раны от плеча до пуза, рядом с которыми виднелись царапины от более мелких когтей шакала. Недолго думая, Эдван начертил в воздухе слово жизни и толкнул в Мариса. Тот кивнул с благодарностью и, окончательно порвав рубаху, вновь оброс камнем.

— Что делать будем? — проговорил Морето.

— Ждать, — ответил Лаут.

Шакал обнюхал тоннель, несколько раз прошёлся вдоль входа туда и обратно, громко порычал, попробовал даже шагнуть внутрь, но стоило ему только зайти, как он тут же гавкнул и выпрыгнул назад. В итоге, минут через двадцать, тварь пронзительным взглядом жёлтых глаз и недовольным рыком высказала всё, что думает о двух трусливых двуногих, и куда-то исчезла. Вздохнув с облегчением, Эдван сполз вниз по холодной стене.

— Это безопасное место, — сказал парень, увидев, как Марис напряженно смотрит во тьму тоннеля.

— Точно?!

— Да. Единственная безопасная точка, которую я заметил, — сказал Лаут, пальцем указывая наверх.

— Хм… рукокрылы, да? — пробормотал Морето, немного успокоившись, — а я бы не догадался. Не сразу, во всяком случае… ладно, — благородный вздохнул и присел рядом с Эдваном, сбрасывая каменный покров, — долго нам тут торчать?

— Очень. Шакал — хитрая тварь. Он сейчас затаился где-то неподалёку от входа и ждёт, когда мы покажемся.

— Ты его чувствуешь?

— Нет, — Эдван покачал головой, — псина скрылась, а до него от нас шагов пятьдесят, может даже больше. Так далеко я не дотягиваюсь, а он это чует. Сейчас нам отсюда не выйти.

— Первый побери…

Минуты тянулись одна за одной, в пещере совершенно ничего не менялось. Стояла гробовая тишина, изредка нарушаемая лишь тихим сопением Мариса, который решил немного помедитировать. Эдван, наоборот, не мог сомкнуть глаз. Он с замиранием сердца ждал мига, когда раздастся хлопок. Несмотря на то, что место, в котором сидели парни, было безопасным, он жутко нервничал. В конце концов, что если этот взрыв случится рядом с ними? Заденет или засосёт?! Куда бежать?

На эти вопросы, разумеется, не было ответа. Тяжело вздохнув, парень посмотрел налево, где пещера была так плотно усеяна камнями атры, что от их света начинали болеть глаза, а местами даже тёмный камень стен пропадал из виду, скрытый под кристаллами. Юноша наклонился вперёд, пытаясь заглянуть чуточку дальше вглубь тоннеля, но, к его большому сожалению, как бы он не наклонялся, заглянуть за поворот с его места было практически невозможно. Зато парень приметил кое-что другое. Несколько летучих мышей, которые преспокойно дрыхли под сводом примерно в тридцати шагах от них.

— Тц, неудивительно, что Хатир залез сюда… — тихо прошептал юноша. Соблазн подняться с места и добежать до следующей безопасной зоны был велик, но парень оставался на месте. Повторить незавидную судьбу их предшественника он никак не желал.

Вздохнув, Эдван начал тихо считать про себя секунды, напряженно вглядываясь в воздух перед собой. И вот, когда парень добрался до четвёртой тысячи, воздух в десяти шагах от него начал стягиваться в одну точку, исказился, словно натянутая ткань и через мгновение пещеру сотряс оглушительно мощный хлопок. Марис подскочил с места от неожиданности, а Эдван вздрогнул, как от удара хлыстом и поёжился. Холодный порыв ветра пробрал его до самых костей настолько сильно, что парню на мгновение показалось, будто бы кожа покрылась льдом. Где-то в глубине пещеры раздался шорох и недовольное рычание.

— Всё ещё сидит, — дёрнул щекой благородный.

— Мгм, — промычал Эдван, — я думаю, надо уйти глубже. Шакалы хитрые твари, через какое-то время он поймёт, что между хлопками довольно большой перерыв…

— Проклятье! Первый побери, ну почему, почему эта мерзкая тварь вообще осмелилась сюда забраться?! — зашипел Марис, обращаясь к сводам пещеры. Тут взгляд Эдвана упал на каменную крошку, оставшуюся после использования контракта земли. Губы юноши искривились в усмешке.

— Есть одна идея…

* * *

Понравилась глава? Не забудь поделиться впечатлениями в комментариях!

Внимание, важное объявление: в понедельник 15.06. главы не будет, следующая прода будет в четверг.

Заранее извиняюсь, спасибо за понимание:)

Глава 46. Тайна древней башни

— Думаешь, это сработает? — спросил Марис, с сомнением глядя на глухую стену из тёмного камня.

— Я надеюсь. Здесь два шага толщины, — сказал Лаут, выцарапывая ножом слово творца, — Если он сломает её без контракта, нас уже ничего не спасёт.

— Обнадёживающе…

Закончив с последним знаком укрепления, Эдван довольно кивнул, радуясь собственной смекалке. Он, признаться, уже и позабыл о том, что благородный владеет такой полезной силой, как контракт земли. И что с его помощью может, вообще-то, управлять камнем. Разумеется, сам Марис с контрактом земли ещё толком не освоился, и многого не умел, но, припомнив опыт сражения с хассирой, всё же, с горем пополам, заставил камень пещеры сдвинуться с места. На то, чтобы сомкнуть стены в этом месте ребятам понадобилось около трёх часов, после чего Эдван нанёс на преграду несколько слов творца, чтобы закрепить всё в новом положении. Сам он при этом сильно сомневался, что эта импровизированная заглушка продержится здесь долго. По его прикидкам она даст первую трещину уже завтра, а полностью пещера вернёт себе первозданный вид через два или три дня. Юноша искренне надеялся, что за это время мерзкий шакал уйдёт куда-то в другое место, или встретит смерть от рук изгнанников.

Окинув в последний раз взглядом закупоренный проход, Эдван легонько толкнул Мариса в плечо, и направился вглубь пещеры. Хлопок они слышали совсем недавно, а значит, времени для того, чтобы добраться в безопасную зону, было предостаточно. Летучие мыши молчаливо взирали на них с высоты.

Всю дорогу парни шли максимально осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, каждому движению атры в окружении, чтобы в случае чего успеть скрыться от непонятного явления с хлопком, или услышать звук ломающейся стены. Ни того, ни другого, к счастью, они не услышали. Пещера петляла то вправо, то влево, но, что удивительно, практически не изменяла своих размеров, в отличие от левого прохода, где: то и дело приходилось идти согнувшись, а то и вовсе переползать некоторые участки.

Чем глубже парни забирались в пещеру, тем меньше на стенах было камней атры, и тем больше становилось безопасных участков, где свободно висели, а порой и летали рукокрылые. Это слегка настораживало Эдвана, наталкивало на мысли, что столько кристаллов в стенах правого тоннеля образовалось лишь благодаря загадочному явлению, сталкиваться с которым парни никак не желали. Ещё одной странностью было отсутствие развилок. Если левый проход напоминал извилистую сеть нор и различных ходов, то правый больше походил на коридор. За всё время пути ребята не встретили ни одного ответвления, и всего лишь несколько крутых поворотов, за последним из которых их ждал сюрприз.

— И всё? — удивился Марис, внимательно осмотрев тупик. Конец пещеры почему-то очень сильно напоминал ему импровизированную заглушку, которой они с Эдваном отгородились от шакала, с тем лишь отличием, что на этой не было слов творца.

— Похоже, — согласился Лаут. Осмотревшись, он зевнул и уселся на камень, — здесь вроде безопасно.

Марис бросил короткий взгляд наверх, подметил пару летучих мышей и успокоился.

— Нам тут пару дней торчать, да? — поинтересовался благородный, разглядывая кристаллы на стене пещеры.

Услышав в ответ лишь неопределённое мычание, Морето обернулся и покачал головой. Лаут уже успел провалиться в медитацию и сидел с закрытыми глазами, пока воздух вокруг него дрожал от атры, но не обычно, как это бывает при наполнении тела энергией, нет. Он словно делал это специально, заставлял её двигаться как-то по-особому… Прищурившись, парень попытался внимательнее рассмотреть это движение, простоял так несколько минут, но так ничего особенного и не понял. Чувствовал, что Лаут делает с энергией что-то странное, но понять, что именно, не мог.

«Спросить?» — подумал Марис и тут же отбросил эту мысль, развернувшись обратно к стене. По негласному уговору они практически не вмешивались в тренировки друг друга, если не считать той странной техники с камнями атры, которой его научил Лаут.

Всё это время благородный гадал, когда же простолюдин начнёт просить у него раскрыть тайну контракта, однако, к удивлению Мариса, Эдван даже не заикался об этом и делал вид, словно ему от него ничего и даром не надо. Сам парень был практически полностью уверен, что это такая хитрая уловка Лаута, который специально ждёт, пока он сам предложит. А предлагать что-то Марис пока не торопился. Он и сам толком не мог сказать, почему именно. В конце концов, с момента их перемирия прошло всего два дня, которые полностью были посвящены тренировкам. Они почти не общались. Не так-то быстро, выходит, сближает вынужденное сотрудничество…

«Однако, этой технике он всё же меня научил», — подумал благородный, чувствуя лёгкий укол стыда. Сфера концентрации атры произвела на него довольно сильное впечатление, хотя во время объяснений Лаута он и не подавал виду. Семь камней, а такой могучий эффект. Заглянув внутрь себя, чтобы полюбоваться на сосуд души, юноша довольно улыбнулся. До прорыва на восьмой ранг ему осталось совсем немного. Одной сферы должно как раз хватить.

При мысли о технике, внимание парня переключилось на камни атры, которые точно маленькие фонари мерцали на стенах. Марис неспешным шагом прохаживался вдоль стены, вовсю глазея на кристаллы, пока не поймал себя на мысли, что уже несколько минут пытается понять, что именно вызывает у него странное ощущение, словно что-то в этой стене не так. Нахмурившись, он отошёл на несколько шагов, чтобы видеть немного больше и, взглянув на камни под новым углом, расплылся в улыбке. Мысленно играя сам с собой в игру «найди десять отличий между двумя участками на стене», он, наконец, понял, что показалось ему странным.

Это были кристаллы. Те самые маленькие и тёмные кристаллики, которые всегда росли рядом с камнями атры на скалах, создавая для них что-то вроде подушки или окружая, подобно жёсткой скорлупе. Обычно, как бы плотно не росли камни атры, под ними всегда было видно небольшие участки серой скалы, что служила им домом, но здесь… Всё, что видел Марис перед собой — это стену из маленьких, острых тёмно-синих кристаллов, словно под ними ничего и не было.

Поддавшись внезапному порыву, юноша подошёл поближе и осторожно постучал по стене костяшками пальцев. Подумал, отошёл на несколько шагов вправо и постучал снова. Звук отличался. На лицо парня заползла кривая усмешка и, вернувшись к странному месту, он уже смело взялся за торчащий из стены камень атры и с силой рванул его на себя. Раздался хруст, на месте вырванного кристалла осталась небольшая паутинка трещин. Марис внимательно прислушался к стене, постучал ещё разок и, убедившись, что слух его не обманывает, наполнил атрой кулак и ударил.

Громкое эхо прокатилось по пещере, встрепенулись летучие мыши, одна из которых с перепугу едва не влетела парню в голову, но он этого даже не заметил. Стена перед ним покрылась множеством трещин, камни атры на ней были готовы в любой момент посыпаться на землю. Было ясно, что второго такого удара она не выдержит.

Лаут открыл глаза и, на всякий случай наполнив атрой тело, поднялся на ноги, развернулся вполоборота к Марису и принял немного расслабленную версию боевой стойки. Просто на всякий случай, если вдруг оттуда появится что-то странное. Он, правда, ничего особенного за стеной не ощущал, но допускал всякое, в том числе и то, что мог ошибиться с рангом проклятого зубастого гостя. И пока он морально готовился к тому, что увидит за сломанной стеной, благородный нанёс второй удар.

Во все стороны с треском брызнули маленькие синие кристаллы, на мгновение чем-то напомнившие Марису какую-то тёмную жидкость. Камни атры посыпались на землю градом ярких светлячков, а в пещере разом стало немного темнее. И тут Эдван весь побледнел. Его кожи коснулось леденящее дуновение ветра, а в груди поселилось странное, неконтролируемое чувство тревоги, призывающее его тотчас же убраться отсюда и забиться куда-нибудь в уголок вместе с тем шакалом. Марис, судя по его лицу, испытывал очень похожие чувства.

Оба они смотрели в глубину узкого тоннеля, щедро освещённого множеством камней атры, что украшали его стены, но, почему-то, не решались войти. Странное, навязчивое чувство беспокойства, которое они оба испытывали в самом начале, когда только-только заходили в эту огромную пещеру под холмом, заиграло с новой силой.

— Кажется, зря мы его открыли… — пробормотал Марис.

— Нет, это просто наваждение, — поёжившись, сказал Эдван, — надо… надо просто подождать. Как в ущелье Ша-Суул…

— Как будто ты там был, — пробормотал благородный.

— Вообще-то, я жил неподалёку, — немного обиделся Лаут, — это очень жуткое место, но… на удивление, довольно безопасное. Хотя… мы никогда там не задерживались надолго, — пробормотал он, глядя вглубь тоннеля, — и не заходили слишком далеко.

Внутрь таинственного коридора парни осмелились зайти лишь после того, как услышали хлопок и убедились, что воздух в поле их зрения не собирался стягиваться в странную воронку и взрываться. Правда, эхо хлопка в этот раз показалось ребятам каким-то необычно громким, но ни Лаут, ни Марис не придали этому особого значения. Первые шаги дались им с огромным трудом. Чувство тревоги никуда не исчезло, от затхлого воздуха и атры, которая оказалась ещё тяжелее, чем в правом тоннеле, первое время кружилась голова, хотелось постоянно вернуться назад. Однако, они не отступили. Медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, парни двигались дальше, время от времени глядя на своды пещеры в поисках летучих мышей, но, увы, тщетно. Рукокрылые старались держаться от странного прохода подальше.

— Мне кажется, что мы возвращаемся назад, — осторожно пробормотал Эдван, заметив, что стены стали немного шире, а камней атры на них ощутимо прибавилось. Как если бы они находились в самом начале правого прохода.

— Вполне возможно, что так и есть. Мы ведь идём обратно, — шёпотом ответил ему Марис, глядя куда-то вперёд, — смотри!

Эдван замер на месте и, вняв совету, наклонился немного в сторону и внимательно посмотрел в даль. Действительно, если присмотреться, можно было заметить, что то, что он вначале принял за поворот в конце длинного тоннеля, на самом деле было выходом в какую-то просторную пещеру. Остаток тоннеля они преодолели довольно быстро и уже через несколько минут стояли неподалёку от резкого поворота, немного колеблясь. Странное чувство тревоги, обуявшее их у входа в этот тоннель, отчего-то обострилось у самого выхода, вынудив их обоих остановиться.

— Как думаешь, что там? — шёпотом произнёс Марис.

— Не… не знаю, — так же шёпотом ответил Эдван. Несколько долгих мгновений он боролся сам с собой, после чего резко выдохнул, вышел из-за поворота и замер на месте, поражённый увиденным до глубины души.

Тоннель вывел их в просторную пещеру, стены которой были усеяны камнями атры, словно миллионом маленьких фонарей, а своды уходили на десяток метров ввысь. Однако, не множество кристаллов и не размеры пещеры поразили Эдвана, а сооружение, что находилось у дальней стены. Каменная арка, покрытая длинной вязью сияющих белым светом слов творца. Не слишком высокая, размером с самые обычные ворота, но от одного взгляда внутрь этой арки озноб прошибал до костей, а по спине бежала армада мурашек. Непроглядная чернота. Вот, что там было. Тьма клубилась внутри и свет, испускаемый камнями атры со стен не мог её коснуться. Сглотнув, Эдван невольно попятился. Он не знал, что это такое.

Вдруг, со стороны арки повеяло холодом, послышался слабый, еле заметный свист, очертания древнего строения слегка смазались, словно кто-то натянул прозрачную ткань и… раздался грохот. Парней обдало порывом леденящего ветра, а через несколько мгновений их ушей достигло эхо от хлопка на другом конце пещеры. Воцарилась гробовая тишина, Эдван поёжился, разгоняя атру по телу, чтобы согреться. Сосуд души парня вовсю пульсировал, как если бы он готовился к тяжелой битве. Однако, никакой битвы не было. Древнее сооружение замерло, внутри клубилась тьма, а слова творца на нём всё так же испускали яркое, белое сияние.

— Первый побери… — хрипло пробормотал Марис.

— Согласен…

В это же самое время из ворот Башни отверженных вылетел щуплый изгнанник и, отметив головой нижнюю ступеньку небольшого крыльца, проехался несколько шагов по пыльной земле. Следом за ним оттуда показался лохматый мужчина, который ныне пребывал в весьма скверном расположении духа. Проще говоря, Кайн был в бешенстве.

Отвесив несчастному собрату ещё одного пинка по рёбрам, мужчина велел тому вставать и, дождавшись, пока тот поднимется на трясущихся ногах, грязно выругался и погнал того вниз по склону холма. Ко входу в пещеру, искать источник собственной злости — двух малолетних ублюдков, которые одним только своим появлением в башне успели изрядно подпортить ему жизнь.

Никогда ещё он не испытывал такого унижения. Мало того, что проклятый сопляк сумел каким-то непостижимым образом победить его, так ещё и родной брат не поленился смешать бедного Кайна с грязью. Да так смешал, что мужчина весь позавчерашний день провалялся в своём углу, отсыпаясь и восстанавливаясь, пока все остальные изгнанники над ним посмеивались. Особенно сильно доставал Пин, который то и дело спрашивал, не болит ли у него голова и советовал стереть с лица отпечаток сапога Лаута.

Впрочем, тумаки старшего брата несколько прочистили мозги будущему великому воину, отчего тот испытал буквально невероятную тягу к тренировкам и жажду развития. Вот только, как назло, ни одного камня атры в его распоряжении не было. Неприкосновенный запас, который они собрали для городских ублюдков Яго запретил трогать, на второй этаж к закромам верхушки ему хода не было, а других, увы, проклятые новички так и не натаскали. А ведь уже прошло два дня!

«Два дня, уроды мелкие! Из-за вас моё развитие затормозилось на целых два дня» — думал Кайн, закипая, — наверняка заперлись в проклятой пещере и решили сами всё использовать! Твари! Держитесь у меня, я на вас живого места не оставлю! — ярился он уже вслух, — ползать передо мной на брюхе будете!

Худосочный изгнанник, которого он подгонял, лишь что-то одобрительно проблеял в знак согласия. Мужичок вообще чувствовал себя в крайней степени несчастно. После того, как его сосуд души по какой-то причине быстро сдулся, несмотря на все те невероятные усилия, которые он прикладывал для освоения техники Яго, жизнь его стала весьма печальной. Как и у всех местных. Паршивая работа, постоянно маячащие перед глазами гиганты, которые одним своим видом напоминали о несбывшейся мечте, и невероятно противное ощущение слабости. Даже, скорее хрупкости, словно он вдруг в одночасье стал глубоким стариком, а не мужчиной, недавно разменявшим третий десяток. И вот сейчас, из-за двух мелких гадёнышей он вынужден спускаться в пещеру по прихоти этого тупицы Кайна. Снова. А ведь он только-только избавился от обязанности таскать камни из этого проклятого места, подменяя покойного Хатира…

Когда впереди показался вход, изгнанник невольно затормозил. От воспоминания о кромешной тьме, в которой каждые два часа взрывается что-то непонятное, у него по спине побежали мурашки, однако, Кайну заминка не понравилась и он, помянув Первого, лёгким толчком отправил бедного мужичка в короткий полёт до входа.

— Вали внутрь и передай этим двум уродам, что если они через минуту здесь не появятся, я пойду за братом, — сказал Кайн и многозначительно кивнул на проход. Тяжело вздохнув, мужчина понурил плечи и скрылся в кромешной тьме.

Кайн прождал десять минут, меряя шагами небольшой участок земли перед скалой. Злоба внутри него клокотала. Воображение его рисовало страшные картины, как проклятый Лаут вместе с отбросом глумятся над бедным посыльным, избивают его, или даже нарочно используют камни атры для того, чтобы ему, Кайну, точно ничегошеньки не досталось. И чем больше он об этом думал, тем ярче становились в его воображении образы двух паршивцев, которые тайно глумились над ним. Особенно ярким был образ Лаута, который, в голове Кайна, демонстрировал ему свой сапог под одобрительный хохот Пина, топча остатки уязвлённой гордости.

Когда время ожидания без какого-либо ответа изнутри превысило двадцать минут, Кайн не выдержал. Будучи накрученным до предела, он уже довольно слабо соображал и не мог придумать никакой другой причины задержки этой троицы внутри, кроме той, которая навязчиво лезла ему в голову. Увы, в саму пещеру Кайн заходил так давно, что успел позабыть, как долго там можно искать заплутавших охотников за камнями…

Совершенно не таясь, он рванул в тоннель и быстрым шагом направился вниз, но чем дальше он шёл, тем быстрее замедлял свой темп. Густая, тяжелая атра пещеры вкупе с мраком быстро сбили с мужчины весь его запал и к залу, где пещера разделялась на два прохода, он вышел уже медленно и очень осторожно.

— А ну выходите, мелкие уроды! — дрогнувшим голосом позвал Кайн.

По его спине пробежал лёгкий холодок, а сердце кольнуло тревогой. Словно там, в кромешной тьме, его поджидала смертельная опасность и, увы, тусклый свет камней атры из правого прохода совершенно не помогал. Мгла вокруг казалась зловещей и невероятно жуткой. Кайн замер, прислушался. Вокруг стояла гробовая тишина. Ни звука. В животе мужчины образовался ком, по коже пробежали мурашки. Ему стало страшно.

Закусив губу, он с огромным трудом заставил себя сделать глубокий вдох и пересилил собственное желание броситься наутёк. Он помнил, что в этой проклятой пещере чувство страха и тревоги — постоянный спутник, а потому сейчас изо всех сил старался списать на него своё позорное поведение.

«Да… это всего лишь проклятая пещера. Пустая. Здесь никого нет. Бояться нечего», — подумал он и, немного успокоившись, шагнул вперёд. Однако, стоило ему почувствовать под ногой что-то мягкое, как сердце изгнанника вновь ушло в пятки. Пульс участился, кровь застучала в висках от волнения.

Скрипнув зубами, он осторожно нагнулся, чтобы дотронуться до находки и лишь с трудом удержался, чтобы громко не заорать. На земле лежала чья-то рука. Интуиция мужчины просто взвыла о возможной опасности и он, без раздумий, рванул назад к выходу, не заметив, что в этот же самый миг в левой половине пещеры раздался шорох.

Кайн бежал со всех ног. Так быстро, как ещё никогда не бегал. Однако, несмотря на всё могущество восьмого ранга, этих усилий оказалось недостаточно. Примерно на полпути к поверхности его спину пронзило болью. Удар когтистой лапы переломил хребет, мужчина рухнул на землю, а через мгновение на его шее сомкнулись челюсти шакала…

* * *

Понравилась глава? Поделись впечатлениями в комментариях!

Глава 47. Затишье

Сплюнув на холодный пол пещеры, Эдван вытер рукавом кровь с лица и посмотрел на противника. Тот полулежал, присыпанный камнями атры, которые вывалились из стены после того, как он крепко в неё впечатался. Из разбитого носа соперника также, как и у Лаута, стекала тонкая струйка крови, а на теле виднелось множество синяков. Шумно вздохнув, Эдван рывком поднялся на ноги и тут же скривился, невольно ощупав левый бок. Огромный синяк от пропущенного удара давал о себе знать. Парень размял шею, несколько раз подпрыгнул на носочках, разогреваясь, и вновь принял боевую стойку.

— Ещё раз.

Марис шумно выдохнул, скинул с себя кристаллы и, тихо пробормотав себе под нос какое-то ругательство, тоже поднялся на ноги и приготовился к бою. Его торс тут же оброс чёрной коркой, похожей на гладкий отполированный камень. За время их совместных тренировок он, наконец-то, сумел немного освоиться с контрактом земли и не собирался останавливаться на достигнутом. Покрыв камнем ещё и кулаки, парень успокоил дыхание, смерил взглядом своего противника и, легонько кивнув, пошёл в атаку.

Он в мгновение ока пронёсся через весь подземный зал, нанося чудовищной силы удар кулаком. Раздался грохот, волна воздуха прокатилась по пещере, рождая мощное эхо. Задрожали камни атры на стенах, но Эдван выстоял. Он принял атаку на жёсткий блок, заставив почерневший кулак остановиться в ладони от лица, после чего ударил в ответ.

Завязался бой. Две смазанные тени летали по всему подземному залу, сцепившись друг с другом в напряженной схватке. Многочисленные хлопки ударных волн заставляли своды пещеры дрожать, словно здесь бушевала самая настоящая гроза, а камни атры, подобно редким каплям начинающегося дождя, то и дело сыпались со стен прямо на землю.

Эдван в очередной раз пропустил удар ногой по рёбрам и лишь чудом сумел устоять на месте. Яркая вспышка боли резким импульсом прокатилась по всему телу, от пострадавшего бока до кончиков волос, но парень не обратил на неё никакого внимания. Вместо этого он рванул вперёд и, сократив дистанцию, нанёс своему противнику несколько мощных ударов кулаками. Во все стороны брызнула каменная крошка, Лаут почувствовал, что противник начинает терять контроль над контрактом и усилил натиск, несмотря на несколько чувствительных оплеух, которые он получил в процессе.

В этом спарринге они не уклонялись. Как и в десяти предыдущих. Все удары нужно было либо жёстко блокировать, либо просто пропустить, как Эдван и делал, а необходимость сражаться против контракта земли и дополнительной защиты, которую тот давал, лишь заставляла его биться на пределе своих возможностей. В таком противостоянии он проигрывал шесть боёв из десяти. Иногда ему удавалось свести всё в ничью, как, например, получилось сейчас. Эдван сумел разрушить каменную броню и достал Мариса ударом по печени, получив при этом кулаком по лицу. Поскольку этот бой был уже одиннадцатым по счёту и сил у парней почти не осталось, этот обмен ударами стал последним. Бойцы рухнули на холодный камень. Пещера содрогнулась от мощного хлопка, их обоих обдало порывом ледяного ветра.

— Хвала Творцу… — прохрипел Марис, — гонг.

— Ага… — поддакнул Лаут и дрожащей рукой нанёс себе на руку слово жизни. Тренировка выжала из него почти все соки. Парень прикрыл глаза и позволил себе немного расслабиться.

— Я понял, почему мы не уклоняемся, — сказал вдруг Марис после нескольких минут молчания, — так тело быстрее привыкает к новым объёмам атры. Намного быстрее обычного.

— Да, помогает освоиться с новым рангом, — вяло подтвердил Эдван его догадки, — но не только. Цель этой тренировки — в кратчайшие сроки изменить тело под воздействием огромных объёмов силы и ударов. Мышцы и кости должны стать плотнее и прочнее. Мы подошли к стене десятого ранга.

— Стене? О чём ты?

— Ах да… — Лаут позволил себе тяжело вздохнуть. Он и забыл, что в городе этой темой практически не интересовались, — Если коротко, то дело в том, что путь от первого до двенадцатого ранга не прямой. На нём есть препятствия, которые затрудняют развитие. Чем хуже сосуд души, тем сильнее они мешают, так что ты, с зелёным, мог бы даже не обратить на них внимания. Разве что на последнее…

— Хм… — Марис задумался, — попробую угадать… говоришь, ранги, которые дались сложнее прочих, да? Хм… четвёртый и седьмой? — спросил он и, получив утвердительное мычание в ответ, довольно ухмыльнулся, — а последняя стена, значит, будет на двенадцатом?

— Верно. Можно сказать, что переход на вторую ступень и есть огромная стена, разделяющая пруд и колодец. Но сейчас нам нужно взобраться хотя бы на десятый ранг.

Благородный снова хмыкнул. Эдван, кряхтя, поднялся на ноги и, широко зевнув, побрёл собирать опавшие со стен камни атры. Свой десятый ранг он планировал взять при помощи сферы концентрации, точно так же, как и седьмой. Парень украдкой взглянул на закупоренный каменной стеной выход и невольно заулыбался. Без неё их шумные тренировки и громкие разговоры легко бы услышали даже в другом конце пещеры, но так… так он сильно сомневался, что хоть какой-то звук вообще добирался до правого прохода. А даже если и доходил, то должен был быть настолько тихим, что возможный слушатель, скорее всего, спишет его на таинственные аномалии древней пещеры.

При мысли о взрывах Лаут покосился на тёмную арку и усмехнулся. Воистину, человек способен привыкнуть ко всему. Вот и они с Марисом за прошедших шесть дней успели привыкнуть к этому странному строению. Клубящаяся тьма внутри больше не вызывала священного ужаса, а хлопки и грохот больше не пугали их и даже порывы пробирающего до костей ветра уже не доставляли таких неприятных ощущений. Словно они закалились и немного к ним попривыкли. Ну, и постоянное напитывание тело атрой тоже, скорее всего, сыграло в этом не последнюю роль.

Что же до природы самой арки, то тут Эдван терялся в догадках. Слова творца, которые сияли белым светом на древнем строении, были ему неизвестны. Единственное, что юноше удалось понять, так это причину, по которой происходили все эти чудовищные взрывы. Она оказалась до смешного простой: в длинную цепь древних знаков закралась ошибка. Из-за трещины, пробежавшей по камню на правом краю арки, связующий символ в виде волнистой линии, соединяющий два слова творца, оказался разорван. И, насколько Эдван понимал правила записи этого забытого наречия, из-за небольшой ошибки смысл неуловимо изменился, и вся невероятная конструкция перестала работать по изначальному замыслу.

Насколько Лаут мог догадываться, арка служила проходом. Куда конкретно — неизвестно. Скорее всего, ещё дальше вглубь пещеры, но о том, чтобы попытаться разузнать об этом побольше, или даже попробовать восстановить связующий символ не могло быть и речи. Совать свои руки в невероятно мощную древнюю запись, смысл которой оставался совершенно неясным, парень откровенно побаивался. В конце концов, как он может быть уверен в том, что эта штука не обрушит гору, если вдруг заработает после стольких лет простоя? Или, что она хотя бы не взорвётся…

Сбросив собранные камни атры в кучу около небольшого подземного источника, который служил для парней запасом воды, Эдван смыл с лица засохшую кровь и направился обратно к своему любимому месту — небольшому гладкому булыжнику, что лежал неподалёку от входа в эту просторную пещеру. После того, как парень очистил его от вездесущих мелких кристаллов, сидеть на нём стало невероятно удобно. Устроившись там, парень встретился взглядом с благородным, который тоже решил продолжить свою тренировку, правда, не медитацией, а очередной попыткой улучшить контроль над контрактом земли.

При мысли о контракте Эдван невольно покосился на чёрное пятно сажи, оставшееся на полу пещеры неподалёку от его любимого места. Тяжело вздохнув, Лаут закрыл глаза и попытался отогнать от себя грустные мысли, но они, к сожалению, не собирались никуда уходить.

А всё дело в том, что шесть дней, совместно проведённых в этой древней пещере, позволили им узнать друг друга получше. В конце концов, жажда общения не чужда ни одному человеческому существу, и ребята не стали исключением. Они говорили друг с другом, говорили много и на самые разные темы, но, в основном, всё-таки об атре. Марис делился теми знаниями, что передали ему наставники в городе, а Эдван рассказывал ему свою точку зрения на те же вещи. Не обошли они стороной так же и тему жизни в Городе, на почве которой даже несколько раз чуть не подрались, когда Лаут прохаживался по деяниям семьи собеседника, но, в конце концов, парни сошлись на том что идея кланов по удержанию контрактов — крайне глупа и лишь ограничивает военный потенциал всего Города.

После этого памятного разговора, который случился примерно на четвёртый день их проживания в глубине пещер под Башней, благородный сам предложил Эдвану секрет контракта. Лаут, который в тайне ждал этого предложения довольно давно, разумеется, несказанно обрадовался открывшейся возможности. Подготовка к ритуалу не заняла в тот день много времени.

Марис нашёл ровную и, что самое главное, более-менее чистую поверхность на полу пещеры, написал несколько замысловатых иероглифов, чем-то похожих на помесь магических знаков и слов творца, вроде тех, которые сам Лаут использовал в сфере концентрации атры, после чего написал в середине слово пламени и велел Эдвану сесть туда, предварительно обнажив торс.

Когда парень послушался, благородный нанёс тому на спину ещё несколько символов, очертил круг и велел подать атру в рисунок. Стоило энергии лишь коснуться написанных кровью и атрой светящихся линий, как земля под Эдваном мгновенно вспыхнула, превратившись в огромный костёр.

С появлением огня на плечи парня словно свалилась гора. Он почувствовал себя невероятно маленьким, словно песчинка на дне реки, где валялись тысячи точно таких же. Это было крайне чуждое, пугающее и в то же время невероятное ощущение, словно на какой-то миг он сумел прочувствовать всю величину этого мира. И в то же мгновение затылком юноша ощутил чей-то тяжелый взгляд. Жар нарастал, сосуд души словно сдавили тисками, сердце билось всё быстрее и быстрее, а ощущение чужого взгляда никуда не пропадало. Его изучали. Пристально и вдумчиво. Так продолжалось несколько минут, и эти минуты показались Лауту самыми долгими в его жизни.

Парню чудилось, будто его сосуд души и вся атра внутри обернулась всепрожигающим пламенем, настолько невыносимым стал этот чудовищный жар. Через несколько мгновений Эдван дошёл до своего предела, до состояния, когда он уже был буквально в шаге от того, чтобы потерять сознание от боли. И тогда ощущение взгляда исчезло, а вместе с ним исчезло и пламя, и жар, и боль, оставив после себя лишь круг сажи на земле. Марис сочувственно похлопал Эдвана по плечу, а Лауту в тот момент захотелось завыть вместе с шакалами на проклятое чёрное небо. Или, хотя бы на темноту в глубине арки, настолько ему было обидно от этой неудачи.

Проклятый Хранитель огня отверг его! Просто проигнорировал просьбу, посмотрел и исчез! «Просто пожадничал, сволочь такая, Первый его побери!» — мысленно злился Лаут и ничего не мог с собой поделать. Умом-то он понимал, что это, скорее всего, не так, но совладать со своими чувствами был не в силах. На фоне этих переживаний он даже не думал о том, чтобы пытаться заключить новый контракт в ближайшее время, серьёзно опасаясь, как бы его обида не повлияла на новую попытку. Рисковать почём зря он не хотел, и Марис его в этом полностью поддерживал.

Вздохнув, Лаут погрузился глубже в медитацию, прогоняя посторонние мысли. Тягучая, тяжелая атра пещеры потянулась к нему со всех сторон и начала наполнять его. Девять колец легонько пульсировали на жёлтом сосуде, заставляя поступающую из внешнего мира энергию вливаться в стенки, укрепляя его. По прикидкам Эдвана, десятого ранга он сумеет достигнуть уже через несколько дней. Благодаря давлению, которое энергия подземелья оказывала на них каждую секунду, тело привыкало к новому рангу намного быстрее обычного, а из-за обилия камней атры вокруг можно было не беспокоиться о ресурсах для сферы концентрации. Развитие в таких условиях ускорялось в десятки раз. Так, в молчании, прошло около двух часов. Громкий хлопок со стороны арки разорвал повисшую тишину, окатив парней уже привычной волной ледяного ветра.

Марис поёжился и потерял концентрацию. Кусок земли, который он до этого старательно превращал в длинный тонкий столбик при помощи контракта, задрожал и осыпался кучкой комков. Парень взглянул на Лаута, который от порыва ветра даже не шелохнулся и преспокойно продолжал медитировать с видом самого безмятежного человека в мире.

Покачав головой, благородный взглянул в сторону закупоренного прохода и невольно вздохнул. Голову в который раз за последние несколько дней посетил невероятно важный вопрос. Что случилось с шакалом? Ушёл ли он, или Яго с дружками каким-то чудом сумели убить тварь и теперь считают их мёртвыми? А если так, то как они объяснят столь долгое своё отсутствие, когда решат, наконец, выйти наружу?

«А что, если шакал успел сожрать ещё кого-то… и его не нашли?» — пронеслась в голове парня неожиданная мысль. По спине Мариса пробежали мурашки. Ведь, если они вдруг объявятся целые после смерти тех, кого за ними послали… гнева Яго будет не избежать. А гиганта Марис боялся не на шутку. Слова Лаута о том, что после двенадцатого ранга никакие изгнанники им не будут страшны, особого доверия у благородного не вызывали. В конце концов, с того дня, когда Яго чуть не сломал ему шею, прошло всего девять дней. Память ещё была свежа.

Девять дней… задумавшись о времени, юноша вдруг почувствовал лёгкий укол голода. Действительно, пора бы и перекусить. Прогнав грустные мысли об остальных изгнанниках, парень поднялся на ноги и направился к закупоренному каменной стеной выходу из пещеры. В конце концов, рукокрылы на вкус не слишком-то отличались от птицы… разве что были немного жестковаты.

* * *

Светало. Прохладный ветерок с Ледяного пика шевелил кроны небольших деревьев и шуршал высокой травой, что в изобилии росла на склоне Плеши. Башня отверженных одиноко чернела на фоне светло-серого неба. Ло стоял неподвижно. Словно огромная каменная статуя, мужчина замер под сенью листвы, где покоилось то, что осталось от его брата. На могучем предплечье виднелись затянувшиеся шрамы. Следы от зубов шакала, которому Ло собственноручно разорвал морду надвое. Тварь сопротивлялась отчаянно, извивалась, царапалась, изо всех сил сжимала челюсти… так сильно, что даже умудрилась оттяпать мужчине мезинец. Однако, это её не спасло. Да и потеря пальца его, по правде сказать, в тот момент совершенно не волновала. Как, впрочем, и сейчас. Потеря ничтожного пальца не могла идти ни в какое сравнение с потерей родного человека, который, пусть и был самовлюблённым и бестолковым, но… всё-таки был его младшим братом.

Рядом с могилой Кайна на импровизированном кладбище под небольшим деревцем находились ещё три надгробия. Абсолютно символических, в виде сделанных на скорую руку палок с табличками, где Пин, криво и с ошибками, нацарапал имена тех, кто остался навечно в этой проклятой пещере. «Самур Морето», «Эдван Лут», «Шоха Мелкий». По ним никто особо не грустил, эти доски сделали по традиции. Как всегда. Из-за этой мерзкой традиции Ло даже злился на Яго, ведь уже через несколько дней, когда сюда вновь нагрянут твари, эти хлипкие «надгробия» окажутся растоптаны и смяты под их лапами. Такой судьбы для памяти о собственном брате мужчине, конечно же, не хотелось. Будь его воля, он бы вообще соорудил надгробие где-то в подвале башни из камня. Но увы, Яго бы такого не позволил. Чёртовы традиции изгнанников.

Обернувшись к башне, Ло взглянул на тонкие окошки второго этажа. Их осталось всего восемь человек. Восемь изгнанников на всю башню. Такими темпами, скоро самим придётся в пещеру за камнями атры лазать. Порыв холодного ветра погладил мужчину по лысине. Скрипнула входная дверь, на пороге появился Пин. Он широко потянулся, с зевком, но вдруг замер, и весь сжался, так и не закончив потягивание. А когда он развернулся к Ло и, махнув тому рукой, припустил обратно в башню, мужчина сурово нахмурился.

— Только этих ублюдков нам тут не хватало… — прорычал он и, взглянув ещё разок на могилу брата, поспешил обратно в башню. В голове его при этом витали невесёлые мысли, ведь поведение старика могло означать лишь одно. Делегация из Города на подходе. И в этот раз она настоящая.

Добравшись до ворот, мужчина скрылся за дверью и осторожно высунул голову наружу, чтобы посмотреть, где это Пин углядел незваных гостей. Несколько долгих секунд мужчина вглядывался в подножье Ледяного Пика, пытаясь найти там хоть кого-нибудь, пока его взгляд не зацепился за довольно крупную группу людей, что направлялась к их башне со стороны ручья и туманной чащи. Похоже, эти шли по опушке…

«Совсем безголовые», — подумал Ло и, прищурившись, попытался разглядеть толпу внимательнее, но, поскольку те были всё ещё довольно далеко, не преуспел и скрылся в Башне.

Через несколько мгновений после ухода здоровяка в зарослях густого кустарника, что в изобилии рос на склоне Плеши, началось небольшое шевеление. Практически незаметное, настолько, что его легко можно было спутать с шалостями ветерка, который всё ещё продолжал шуршать кронами деревьев в округе. Отодвинув пальцами несколько веток, неизвестный выглянул наружу и внимательно осмотрел окрестности. Без всякого интереса он оглядел башню и совсем не обратил внимания на движение в окошке третьего этажа. Однако, стоило ему заметить приближающийся отряд, как он тут же покинул куст и, нырнув в заросли высокой травы, помчался в сторону Туманной чащи, старательно прижимая к земле непослушный хвост, который то и дело норовил своим движением выдать его местоположение…

Глава 48. Крах

Пин нервно теребил конец своей длинной изношенной рубахи, напряжённо глядя в сторону приближающегося отряда. Старик нервничал, на душе у него было очень тревожно, но причину этой невесть откуда взявшейся тревоги сам он объяснить никак не мог. Странное дело! Давным-давно привыкший к этой тяжелой атре башни, к её мрачноватому виду, Пин уже и позабыл, когда в последний раз чувствовал нечто подобное. В конце концов, встречать городских поберушек, как их изгнанники прозвали между собой, было его святой обязанностью вот уже много месяцев, и за всё это время он ни разу не испытывал таких чувств. Назревало что-то нехорошее.

Даже этот отряд казался Пину крайне странным. По обычаю, к ним посылали самый простой патруль, десяток солдат со старшим воином во главе, чаще всего благородным. Иногда их трепали твари и до Башни добиралась лишь часть, иногда не приходил никто, но ещё ни разу на памяти изгнанника к обители отверженных не посылали тридцать копий с телегой. А уж когда зоркий глаз мужичка разглядел среди воинов пятерых в чёрных одеждах с характерными белыми значками, у него ощутимо засосало под ложечкой. Отчего-то сильно захотелось убраться куда подальше, но Пин остался на месте, наблюдать за неумолимым приближением врага. Когда незваные гости подошли к подножью Плеши и кривизна холма скрыла их из виду, изгнанник тут же развернулся к товарищу и велел тому предупредить Яго. Многомудрый глава Башни всегда говорил, что легко сумеет защитить своих людей от городских слабаков. Что ж… час пробил.

Через несколько минут напряженного ожидания солдаты добрались до цели. Четверо изгнанников, что ожидали их вместе с Пином, невольно отступили назад, как если бы пытались спрятаться за худой спиной мужичка, которому выпала сомнительная честь встречать городских. Пин разделял их чувства, он бы и сам с радостью за кого-то спрятался, но увы, не имел такой возможности.

Во главе отряда двигались бойцы Когтя, одним своим видом вызывая в сердцах изгнанников давно позабытый страх. Впереди всех шёл лохматый здоровяк с раскосыми глазами, судя по всему, предводитель. На правом плече у него виднелось три белые полосы. Сразу за ним следовали двое крепко сбитых лысых бойцов, по одному виду которых можно было безошибочно угадать, что они, как и главный, принадлежат к семье Джоу. Последними фигурами в чёрных, как смоль, боевых одеждах были смуглый мужчина в красной рубахе, ворот которой виднелся из-под брони, и высокая блондинка с лошадиным лицом. В них Пин безошибочно узнал представителей двух других кланов-основателей. Узнал, и с трудом сдержался, чтобы не скрипнуть зубами от переполняющей его бессильной злобы.

Как и все остальные изгнанники, он всем сердцем ненавидел благородных ублюдков. Ненавидел и боялся до дрожи, ведь стоило любому из этой пятёрки лишь захотеть, и они запросто лишатся жизни. И Яго просто не успеет помочь… Даже проклятый отброс-изгнанник не вызывал у Пина таких сильных чувств, как бойцы Когтя, но он, как опытный встречающий, не позволил ни одной эмоции проявиться на своём лице. Вместо этого старик растянул потрескавшиеся губы в самой услужливой улыбке, которую был только способен выдать, и низко поклонился, всем сердцем надеясь увидеть на их мерзких лицах ужас, когда Яго начнёт убивать их одного за другим…

— Добро пожаловать в Башню отверженных, благородные гости! Мы ждали вас с нетерпением! Смею надеяться, дорога ваша прошла спокойно и твари вас не беспокоили! Прикажете вынести камни, уважаемые господа?

Однако, ни лохматый здоровяк, ни другие бойцы Когтя не обратили на слова Пина никакого внимания, словно его и вовсе не существовало. Только девушка из клана Линн позволила себе презрительно хмыкнуть в ответ на это длинное приветствие. Пока изгнанник распинался, предводитель отряда преспокойно рассматривал башню, вполголоса обсуждая что-то с двумя воинами, что шли подле него. Солдаты за спинами бойцов Когтя сохраняли молчание, с лёгкой брезгливостью разглядывая изгнанников.

Пока благородные господа намеренно игнорировали Пина, во все глаза разглядывая старую башню, мужчина решил взять инициативу в свои руки. Он послал за камнями. Приказ был исполнен чуть ли не молниеносно и уже совсем скоро мужчина протягивал предводителю отряда мешок, собранный специально для гостей из города по приказу Яго. Лохматый смерил Пина презрительным взглядом, неопределённо дёрнул щекой и, кивнув каким-то своим мыслям, передал груз ближайшему солдату.

— Господин, будет ли мне позволено узнать, отчего вы прибыли в таком количестве? И… простите за излишнюю дерзость, но… — закончить фразу Пин так и не сумел. В воздухе мелькнула тень и худосочный изгнанник рухнул на землю, словно подкошенный. Раскрыв рот в беззвучном крике, он схватился за раненую голову, с трудом сдерживая рвущийся наружу стон.

— Дерзишь, чернь, — пробасил мужчина, сплюнув прямо корчащегося на земле мужичка, — а вы чего замерли? На колени!

Лишь только это слово сорвалось с губ благородного воина, как все четверо послушно выполнили приказ и уткнулись лбами в землю. Несмотря на всю ненависть, которую они испытывали, получить по голове, или, ещё хуже, лишиться жизни, никому из них не хотелось. Такова уже была их роль — встречать незваных гостей. Им нужно было делать всё, чтобы спровадить их отсюда как можно скорее.

Благородный же, увидев согнутые спины, довольно хмыкнул и, развернувшись к отряду, жестом отдал короткий приказ. Уже через несколько секунд Башня была полностью окружена солдатами гарнизона. Бойцы Когтя остались на месте, а Пин всё так же валялся на земле, стараясь унять боль в голове.

— Так-то лучше. Отбросы должны знать своё место. Что же касается ваших вопросов, то наш великий Глава решил, что Город больше не будет кормить предателей просто так. Отныне эта Башня принадлежит нам. И ваши жалкие жизни — тоже, — бесстрастно сказал мужчина, при этом покосившись на вход. Бойцы когтя за его спиной чуть подобрались, словно ожидая чего-то.

В этот момент ворота вздрогнули и медленно отворились, выпуская наружу невероятных размеров человека. Увидев, как настоящая живая гора протискивается сквозь створки, солдаты начали переговариваться, а бойцы Когтя у входа невольно отступили на пару шагов. Все, кроме их предводителя, который так и остался на месте, не показав ни капли удивления на своём лице. Он смерил гиганта глазами с ног до головы, задержав взгляд на ножнах с клинком и точно так же оглядел двух здоровяков, вышедших наружу следом за хозяином Башни.

— Встаньте, ребята, — улыбаясь в своей привычной манере, пробасил Яго, не отрывая при этом злобного взгляда от главы отряда, — нечего гнуть спины перед такими…

— Надо же, — протянул лохматый, отстранённо наблюдая за тем, как изгнанники медленно поднимаются на ноги и прячутся за своего защитника, — Яго Фанг и Ширг Хао. А вас хорошо разнесло с нашей последней встречи…

— Аро… — прошипел Ширг. Яго сделал вид, что пропустил эти слова мимо ушей, а Ло, который стоял по правую руку от гиганта, бросил на своего предводителя полный непонимания взгляд.

— Знаком с этим… существом? — скрывая смешок, спросила единственная девушка.

— Дезертир и предатель, — сквозь зубы выдал короткую характеристику Аро, не вдаваясь в подробности.

— Так значит, город решил нарушить уговор? — поинтересовался Яго с улыбкой, что больше напоминала звериный оскал. Он стоял с виду расслаблено, в своей обычной манере, но одного лишь тона, каким он произнёс эту фразу, хватило, чтобы заставить бойцов Когтя за спиной Аро подобраться. Сам Аро при этом сохранял внешнюю невозмутимость. Лишь поудобнее перехватил копьё, на которое опирался.

— Уговор? Это была лишь прихоть прошлого главы, — фыркнул лохматый. У бойца из клана Морето дёрнулась щека, — нынешний глава куда мудрее, он не станет с вами церемониться. Пришло время отрабатывать грехи трудом на благо великого Города, — сказал он и недобро усмехнулся, — пока не сдохнете от голода и изнеможения.

— Нас это не устраивает, — спокойно сказал Яго. Улыбка на его лице начала медленно меркнуть, а брови так же медленно поползли к переносице.

— Отбросов не спрашивают, — презрительно процедил Аро, — особенно таких, как ты. Не забыл ещё, каковы мои сапоги на вкус, а? Я…

Закончить фразу лохматый не успел, вынужденный резко отпрыгнуть назад, ведь буквально через мгновение в том месте, где находилась его голова, просвистел клинок. Могучий порыв ветра, возникший от броска Яго и его удара клинком, всколыхнул волосы бойцов Когтя. Девушка из клана Линн невольно сглотнула. Она, замешкавшись буквально на долю мгновения, чуть не лишилась головы. Такой прыти от ходячей горы она, естественно, не ожидала.

— А ты осмелел, — хмыкнул Аро, внимательно глядя на меч в руке врага, — даю последний шанс. Если хорошенько попросишь…

— Захлопнись, — с жутким оскалом проговорил Яго, — сегодня вы все… сдохните.

Гигант рванулся в бой, бросившись прямо на Аро. Гигантской смазанной тенью он налетел на него, обрушив один из самых своих сильных ударов. Вздрогнула земля, но проклятый благородный лишь снисходительно усмехнулся, успев уклониться от мощной атаки. Он дал знак обычным солдатам не вмешиваться и кивнул бойцам из клана Джоу, когда в очередной раз принимал на себя атаку живой горы. Ширг, ринувшись в бой следом за предводителем, связал дракой смуглого, не позволяя тому влезть в битву Яго.

Хозяин Башни отверженных сражался подобно огромному дикому зверю. Совершенно неспособный ощущать чужую силу, он был полностью уверен в собственном превосходстве. Однако, подобно дикому зверю, ведомый собственной уверенностью и жаждой крови, он оказался лишь загнан в ловушку. Ноги гиганта вязли в грязи, острейшие каменные шипы вздымались из земли перед его носом, норовя пронзить могучую цель насквозь, или подбросить высоко в воздух. Смазанной тенью огромный мужик метался между тремя бойцами, которые, подобно умелым охотникам, методично и осторожно гоняли его между собой. Стоял безумный грохот, дрожала земля. Свирепые атаки Яго крушили каменные преграды одну за другой, не позволяя мерзким благородным даже приблизиться к нему. В этом мужчине очень помогал меч, отобранный у отброса. Древний клинок мог запросто разрушить любую преграду и даже окованное железом копьё Аро оказалось ему нипочём.

Чем дольше длилось их сражение, тем сильнее распалялся Яго. Благодаря постоянной подпитке атрой от слова сбора, он практически не чувствовал усталости и в ярости рвался к мерзким благородным, предвкушая скорую победу. Однако, он глубоко заблуждался. Бойцам Когтя нужно было всего лишь привыкнуть к нему, слегка адаптироваться и выработать план, как обезвредить взбесившегося монстра и не повредить при этом ценную реликвию, которой тот так яростно размахивал.

И вот, тело Аро покрылось гладким угольно-чёрным камнем. Прямо перед гигантом из земли вырвался огромный шип, что метил ему прямиком в сердце. Раздался грохот, Яго легко разрушил эту жалкую потугу одним мощным ударом, но драгоценное время было потеряно. Справа мелькнула еле заметная тень, мужчина взмахнул клинком, раздался громкий лязг отражённого удара и в следующую секунду тело Яго пронзило вспышкой боли. Огромную тушу подбросило на добрый метр в воздух вместе с мощнейшим хлопком ударной волны. Земля под ним разверзлась и Яго Фанг, подобно загнанному дикому зверю, рухнул в приготовленную для него яму. Аро хлопнул в ладоши и грунт сомкнулся над головой гиганта, который ещё целую минуту изо всех сил пытался сопротивляться, но увы, противопоставить хоть что-нибудь трём пользователям контракта земли он был не в силах…

Ло хрипло дышал, зажимая рваную рану на левом боку. Он уже успел десять раз пожалеть, что избрал своим противником единственную здесь девушку. Её копьё только что едва не оборвало его жизнь. Мужчина невольно покосился на обломок собственного оружия, который до сих пор сжимал в руке, и прошипел сквозь зубы ругательство. С каждой секундой, проведённой им на поле боя, Ло всё сильнее и сильнее осознавал эту непреодолимую пропасть, которая лежала между ним и проклятой блондинкой. Пусть в физической силе и скорости он ещё мог ей что-то противопоставить, но на этом козыри Ло и заканчивались. Боевое мастерство противницы оказалось на голову выше. Уже через минуту их боя она одним мощным ударом копья переломила его оружие и теперь лишь гоняла по полю боя, заставляя проявлять чудеса изворотливости, чтобы не получить лишнюю дырку в теле. За весь их бой он не сумел нанести ей ни одного удара.

Ло бросил быстрый взгляд за спину блондинки, туда, где сражались остальные, и сердце его пропустило удар, когда на глазах лысого Яго, которого тот считал непобедимым воином, оказался повержен. Ширг ещё трепыхался, но против контракта огня у него не было шансов. После увиденного из Ло словно вынули стержень. Желание сражаться, которое и так таяло в нём с каждой секундой, угасло окончательно. Сражение было бессмысленным, у них изначально не было ни единого шанса против этих монстров. Меж тем, девушка вновь пошла в атаку. Лысый неловко отбил копьё своим обломком и сквозь зубы помянул Первого. Рука почти онемела.

Ло не хотел умирать, но и сдаваться на милость благородных ублюдков он не желал, поскольку жизнь в плену у победителей представлялась ему ещё хуже смерти. Воспоминания об издевательствах и унижении, которое он давным-давно пережил в Городе, всплыли откуда-то из глубин сознания и стали такими яркими, какими не были никогда. С трудом отбив очередной удар копья, Ло не выдержал. Громко взревев, он швырнул свой жалкий обломок прямо в лицо противнице и тут же бросился наутёк. Обратился смазанной тенью и, легко прорвав окружение, умчался в сторону туманной чащи.

Бросаться в погоню блондинка не стала. Глядя на быстро удаляющуюся тень, девушка вздохнула с облегчением и устало опёрлась на родное копьё. Увы, выносливость никогда не была её сильной стороной и даже такая, вроде бы недолгая, стычка с врагом сумела её немного вымотать. Несмотря на разницу в боевом мастерстве, лысый сражался достойно. В конце концов, нанести смертельный удар она так и не смогла, как не пыталась.

— Не будешь догонять? — поинтересовался смуглый воин, закончив со своим противником.

— Сам сдохнет, — фыркнула она в ответ.

Позади них раздался чей-то громкий вопль, больше похожий на медвежий рык. Обернувшись, блондинка и смуглый воин застали последние мгновения жизни великого Яго Фанга, которого, частично освободили из земного заточения, чтобы пронзить его копьями. Удивительных размеров гигант отчаянно цеплялся за жизнь. Стоило его темнице дать слабину, как он тут же забился, изо всех сил пытаясь вырваться из каменного плена, но увы, его судьба была уже решена. Через минуту и десятки ударов копьём, огромное тело затихло. Хозяин Башни отверженых был, наконец, убит.

Довольно хмыкнув, Аро сплюнул на труп врага и повернулся к пятерым выжившим изгнанникам, которые всё ещё стояли, прижавшись к холодному камню Башни. Последняя надежда на относительно светлое будущее в их маленькой обители на краю мира обратилась прахом. Благородному воину из Когтя даже не пришлось ничего говорить, выжившие в мгновение ока осознали своё незавидное положение и, рухнув на колени, все, как один, принялись вымаливать у него пощаду…

* * *

Понравилась глава? Не забудь поделиться впечатлениями в комментариях!

Глава 49. Один шаг

Аро хмуро разглядывал темный провал в отвесной скале. Жуткий вход в пещеру под башней не вызывал у него особо тёплых чувств. Будучи на второй ступени развития, он намного острее ощущал тягучую и тяжелую атру, что находилась там, под толщей земли. И это ощущение мужчине совсем не нравилось. Да, оно чем-то напоминало те чувства, что он испытывал во время посещения похожей пещеры у семьи Морето, но именно, что лишь напоминало, ибо давление здесь было во много раз сильнее.

«Добровольно закрыться здесь на несколько дней… похвальное мужество», — подумал мужчина, почесав подбородок.

— Когда их видели в последний раз? — холодно осведомился Аро, не оборачиваясь.

— Уже почти три дня прошло, благородный господин, — кланяясь едва ли не в ноги, ответил Пин, не смея поднять головы.

С момента полного захвата Башни прошло почти полдня и за это короткое время изгнанник, которого быстро определили, как самого старшего и сведущего, успел на собственной шкуре почувствовать характер главы отряда. В лучших традициях городской аристократии, Аро требовал от черни естественного, по его мнению, соблюдения субординации. Или, как он говорил, «знанию своего места». Так, Пин, будучи по статусу своему ниже даже самого последнего простолюдина в Городе, вообще не смел говорить без спроса, а также поднимать головы, когда находился в обществе столь благородного человека. Это правило мужичок выучил крайне быстро, потому что Аро был не просто требовательным, но ещё и скорым на расправу. Каждый раз, когда привыкший к другому общению Пин пытался заговорить не к месту, или смотрел куда-то не туда, он получал хорошую затрещину обломком копья, который Аро почему-то не стал выбрасывать и теперь использовал в качестве дубинки. Видимо, его копьё было ему дорого.

Впрочем, у других изгнанников жизнь была ненамного лучше, ведь если от Пина была практическая польза из-за его знаний, то остальные были годны лишь для того, чтобы «трудиться во благо Города» и теперь тряслись от страха под конвоем из десяти солдат, вместе с которыми им придётся добывать камни в пещере.

Так же Аро довольно быстро выведал у своего личного раба всё, что касалось двух сопляков, которые совсем недавно присоединились к братству отверженных. Про то, сколь тёплый приём у них получил Морето, Пин тактично решил умолчать, особенно, когда узнал, что сопляк был сыном самого главы города. Особое внимание в своём рассказе мужичок уделил ссоре Лаута с другими изгнанниками и истории с забравшимся в пещеру шакалом, после которой этих двоих сочли мёртвыми. Аро, выслушав его, делиться своими мыслями с чернью не стал. Лишь покивал чему-то и изъявил желание лично посмотреть на пещеру. Других бойцов Когтя он с собой не брал, оставив их осваиваться в Башне.

— За мной. Светильники не зажигать, пока не скажу, — коротко бросил Аро и решительно шагнул во тьму.

Шли довольно медленно, через каждые десять-пятнадцать шагов мужчина останавливался, к чему-то прислушиваясь. Непроглядный мрак нисколько ему не мешал. Благодаря контракту земли и своему высокому развитию, он прекрасно ощущал всё, что находилось неподалёку. Однако, ни солдаты, ни уж тем более изгнанники, такими силами похвастаться не могли, оттого дышали через раз и время от времени давили друг другу ноги, да сталкивались. Солдат это касалось в меньшей степени, в конце концов они, хоть и не обладали впечатляющим рангом, могли ощущать атру вокруг, пусть она и казалась им жуткой и невероятно тяжелой. Обитатели же Башни отверженных чувствовали себя просто слепыми.

Когда процессия добралась до пещеры с развилкой, Аро, наконец-то, разрешил использовать свет. Почему раньше этого делать было нельзя, для солдат осталось загадкой. Сам благородный с чернью делиться своими планами не пожелал. Вместо этого, он в приказном порядке заставил солдат разойтись во все углы пещеры так, чтобы свет равномерно её заполнил. Мужчина хотел рассмотреть это место во всех деталях. Изгнанники испуганно толпились у левого края пещеры, показательно сторонясь густо заполненного камнями атры тоннеля.

Аро внимательно осмотрел землю, выискивая следы сражения, а так же любые другие доказательства смерти двоих юнцов, которых при случае велел отловить сам глава. Особое внимание, естественно, уделялось Лауту, но поймать отпрыска Морето было тоже важно. В конце концов, тот не был связан обязательствами Города и мог бы передать им секрет контракта огня.

В дальнем углу, почти у самого входа в левый тоннель, обнаружились чьи-то останки. Однако, судя по размеру костей, принадлежали они тем двум изгнанникам, которые поплатились своей жизнью во время встречи с шакалом. Помимо этого местами на камнях обнаружились следы копоти, несколько кусочков опалёной шерсти и, что самое важное, царапины от когтей. Особенно много их было у правого прохода. Рассмотрев эти отметины подробно, Аро пришёл к выводу, что дальше, вглубь, зверь не прошёл, лишь походил туда-сюда и убрался восвояси.

Мрачно осмотрев полный светящихся кристаллов проход, мужчина отступил на два шага назад. Он прекрасно понимал, почему шакал не рискнул забраться сюда. Атра здесь была ещё тяжелее, чем в пещере, а от самого вида этого тоннеля благородному становилось не по себе. Именно в этот момент он почувствовал особенно сильное напряжение энергии. Напряжение, которое заставило его мгновенно отскочить от прохода в противоположный конец пещеры и обрасти мощной каменной бронёй. Аро перешёл в состояние полной боевой готовности, а через миг его примеру последовали спохватившиеся солдаты. Изгнанники, в свою очередь, лишь сильнее прижались к стене, готовясь к тому, что должно случиться. В глубине прохода воздух стянуло, словно прозрачную ткань и стены пещеры огласил громкий хлопок. Порыв ледяного ветра пробрал до костей даже Аро.

Благородный поёжился и, разогнав атру по телу, стряхнул каменный покров. Заинтересованный странным явлением, мужчина вновь подошёл к самой границе правого тоннеля и остановился там, внимательно разглядывая его глубины. Позаимствовав светильник атры у одного из солдат, мужчина направил волну света дальше, ярко осветив первых тридцать шагов. Стайка рукокрылых, что преспокойно спала под потолком у первого поворота, с писком разлетелась в разные стороны. Постояв ещё немного на границе прохода с задумчивым видом, Аро отправил изгнанников и солдат добывать камни, оставив четверых для почётного караула снаружи. Сам же он осторожно присел на холодный камень в метрах пяти от входа в правый тоннель и, прикрыв глаза, принялся ждать.

В таком положении мужчина провёл около шести часов, пока его покой не потревожили вернувшийся с поверхности солдат, который доложил, что снаружи уже смеркалось. Выслушав его, Аро что-то прикинул в уме и, бросив на полный кристаллов проход ещё один задумчивый взгляд, приказал всем выдвигаться назад в Башню. Рисковать, оставляя отряд на ночь здесь он не собирался.

На следующий день, Аро вновь спустился в пещеру вместе с группой по сбору камней и отправив чернь трудиться, подошёл к правому проходу. Понаблюдав за странным явлением ещё какое-то время, он дождался очередного хлопка и осторожно забрался внутрь. Мужчина внимательно разглядывал тоннель, осматривал кристаллы, что в изобилии покрывали стены и сияли во тьме мириадом маленьких синих светлячков. Добравшись до поворота, он остановился под логовом рукокрылов и, добавив в магический светильник атры, осмотрел этот небольшой участок. Мягкий грунт, образовавшийся от наличия мышиного гуано, имел несколько характерных следов у стены. Здесь явно кто-то сидел, причём сидел достаточно долго… Губы благородного искривились в усмешке.

— Значит, добрались сюда и ушли дальше…, — пробормотал Аро, который всё больше и больше убеждался в том, что два мелких гада просто засели где-то в глубине пещеры и не показываются наружу из-за страха перед бывшим хозяином Башни. Ведь, если верить словам Пина, у них был какой-то конфликт. Улыбка на лице мужчины стала ещё шире. Взглянув дальше вглубь прохода, он заметил множество мест, где преспокойно спали летучие мыши и, немного подумав, смело направился дальше, надеясь в скором времени поймать, наконец, двоих сопляков. Засмотревшись на своды пещеры, Аро так и не заметил небольшую тень, мелькнувшую в глубине тоннеля.

Эдван, сложив все свои камни атры небольшой кучкой у источника воды, осторожно чертил сферу концентрации третьей ступени. Сегодня он готовился, наконец, преодолеть стену десятого ранга. Процесс занял немного больше времени, чем обычно, из-за лёгких неровностей в камне и шершавой поверхности. Однако, Лаут справился довольно быстро. Он оставил все нужные кусочки, чтобы заткнуть их камнями атры и уже внутренне настраивался на прорыв, как вдруг в пещеру смазанной тенью влетел Марис и едва ли не пинком отогнал парня от готового рисунка и только потому, что вид у благородного был весьма испуганный и взволнованный, Лаут не противился и ничего не сделал.

— Хвала Творцу, ты не успел начать, — вздохнул с облегчением парень, — у нас проблемы. Они прислали Аро!

— Кого? — не понял Лаут.

— Коготь, — пояснил Марис. Эдван тут же поперхнулся вдохом, а Морето, меж тем, продолжал, — воина, по имени Аро Джоу. Отец рассказывал, что он постоянно бегает по личным делам главы семьи и особенно жесток к тем, кто не уважает его клан…

— По наши души… — не то вопросительно, не то утвердительно произнёс Эдван.

— Он уже догадался про правый проход. Меня только чудом не увидели, пока я мышей ловил. Лаут! — рявкнул парень, когда увидел, что его собеседник смотрит непонятно куда, пребывая в прострации. Дождавшись, пока тот встрепенётся, парень продолжил говорить, — он будет здесь совсем скоро. Что делать?!

— Первый побери, — только и сумел выдавить из себя Эдван.

Новость о враге, который внезапно появился так близко, немного выбила юношу из колеи. Изначально, он рассчитывал на то, что ни Яго ни его сильнейшие прихвостни просто не осмелятся сунуться так глубоко в пещеру. А даже если и сунутся, то им, в общем-то, ничего серьёзного не угрожало… но сейчас. Сейчас всё кардинально переменилось.

В голове юноши вихрем пронеслись воспоминания о последних днях пребывания в городе. Лицо толстяка Ли, который чему-то ухмылялся на суде, слова мастера Ганна о том, что люди из клана Джоу разворошили его комнату и два дня караулили у главного корпуса академии, пока он прорывался к седьмому рангу.

По спине Эдвана пробежал холодок. Он быстро осмотрел пещеру в поисках места, где мог бы укрыться так, чтобы проклятые члены Когтя его не нашли. Однако, ничего лучше небольшой ниши за скальным выступом неподалёку от источника он так и не обнаружил. Настроение парня стало совсем паршивым.

— Ты закрыл нас? — хриплым голосом поинтересовался он у Мариса.

— Да, — ответил тот, точно так же нервничая, — трижды. На вход в коридор я насыпал пустых кристаллов… они посыпятся на землю, если проход откроют…

— Жаль, что нельзя обрушить вход… — пробормотал Лаут, лихорадочно пытаясь найти какой-то выход.

Увы, чем больше он размышлял над этим, тем сильнее его горло стягивало от обиды. Парень не строил по поводу членов Когтя никаких иллюзий. Уже сейчас было понятно, что если эти уроды добрались до сюда, то у Башни сменились хозяева. И прошлые, скорее всего, закончили крайне плохо. И если они доберутся до него… смерть покажется недостижимой мечтой. Лаут сглотнул. Мысли в его голове летели сумасшедшим вихрем, пока его всего захлёстывало жгучее отчаянье от осознания собственной беспомощности. Он всё ещё был слишком слаб, чтобы дать отпор. Слишком слаб, чтобы выступить против второй ступени на своём жалком девятом ранге. Эдван проклинал свою слабость, проклинал Город и кланы, которым почему-то постоянно что-то от него было нужно… Он убежал почти на край мира, но и здесь его достали. Достали, чтобы заполучить знания, а затем выбросить, как использованную тряпку. Осознавать будущую участь было больнее всего, ведь, если бы существовал хоть какой-то крошечный шанс выжить и не попасть в вечное рабство, он бы воспользовался им, не задумываясь… но эти ублюдки из кланов слишком высокомерны, чтобы считаться с чернью. Они уже считают его знания своей собственностью…

Додумать свои грустные мысли до конца Эдван не успел. Его слух уловил тихий звон разбивающихся кристаллов, что доносило до них эхо пещеры. Парни переглянулись.

— Он здесь, — прошептал Марис. Лаут кивнул с обречённым видом.

Благородный, о чём-то задумавшись на несколько мгновений, тряхнул головой и поднялся на ноги. Собрав с земли свои немногочисленные пожитки, он быстро набил карманы камнями атры и, поколебавшись несколько долгих мгновений, шумно вздохнул и решительно зашагал к выходу.

— Прячься. Я его задержу, — шепотом сказал Марис Эдвану и, увидев удивление на его лице, пояснил, — ты спасал меня дважды. Пришёл мой черёд.

Сын главы города не проронил больше ни слова. Круто развернувшись на пятках, он быстрым шагом направился к выходу и скрылся за поворотом с прямой, словно палка, спиной и гордо приподнятым подбородком, чем-то напомнив Эдвану своего отца в это мгновение.

Лаут вздохнул. Пока Марис собирался, он успел принять тяжелое решение. Решение, которое ни за что бы не принял в любой другой ситуации. То самое, от которого ещё совсем недавно сам спасал благородного. Уйти. Он не строил иллюзий по поводу собственной силы и стойкости. В плену у клана Джоу его бы пытками заставили рассказать всё. А после, скорее всего, всё равно бы убили, ведь здесь, в глуши, нет ни мастера Ганна, ни городских законов. Ничего, что удерживало бы их от таких действий. А значит всё, что он сейчас может сделать — это не позволить этим уродам получить даже каплю знаний из его головы…

Взгляд Эдвана упал на древнюю арку, внутри которой клубилась тьма. Грустная усмешка тронула его губы. Парень поднялся на ноги, подобрал с земли парочку камней атры и зашагал к строению. В животе у него образовался ком, а ноги начали неметь и заплетаться от страха и волнения. И всё же, он шёл прямиком к ужасной постройке и шёл довольно быстро. Решение было принято и никакие чувства уже не могли повлиять на него.

С каждым шагом, который приближал парня к клубящейся тьме, давление атры становилось сильнее, словно он продирался сквозь несколько сфер концентрации. Когда он добрался до участка столба с трещиной, где вязь могущественных слов прерывалась, то чувствовал себя так, словно на его плечи поставили всю гору вместе с Башней отверженных. Из пещеры за его спиной донеслись голоса.

Скрипнув зубами, Эдван вставил два камня атры в трещину там, где прерывался рисунок сияющего символа так, чтобы дополнить утратившую белый свет линию. Однако, вопреки его ожиданиям, ничего не случилось. Юноша колебался лишь мгновение — решение этой незначительной проблемы ему подсказала интуиция. Усмехнувшись чему-то, Лаут поднял руку и одним росчерком пальца написал символ связки прямо в воздухе над тем местом, где он должен был располагаться в оригинальной конструкции. Едва слова творца на арке обрели изначальный смысл, как строение вздрогнуло, а вместе с ним вздрогнула и вся пещера. Камни атры посыпались со стен…

Тьма, что клубилась там, за границей древнего прохода, медленно изменила цвет, обратившись в густой сизый туман. Символ связки, который Эдван нарисовал на нужном месте, начал подрагивать и немного искажаться, так, словно какая-то неведомая сила изо всех сил пыталась разорвать его на части. Стало понятно, что надолго его не хватит. Из тоннеля позади вновь донеслись голоса и на этот раз они были совсем рядом. Время пришло. Закрыв глаза, Эдван задержал дыхание и шагнул вперёд, скрывшись в густом тумане…

Через несколько мгновений арка вздрогнула вновь. Очертания её смазались, а туман, что свободно клубился у входа, вдргу замер, точно замороженный. Раздался оглушительный грохот, который сотряс всю пещеру. Никакого леденящего ветра в этот раз не было. Лишь несколько мелких снежинок вырвались из сизого тумана наружу, мгновенно истаяв. Нарисованный Эдваном связующий символ, так отчаянно удерживавший вязь могущественных слов творца, не выдержал проходящей сквозь него силы и исчез, а через миг древняя арка вновь заполнилась непроглядной чернотой…

Глава 50. Лягушка со дна колодца

— Тц, Первый побери… — прошипел Аро, одним движением руки швырнув Мариса на землю с такой силой, что звук удара было слышно во всей пещере.

Закашлявшись, парень осторожно перевернулся на бок, украдкой взглянул на бойца Когтя и, лишь убедившись, что тот не собирается его лупить дальше, медленно поднялся на ноги. Взгляд юноши упал на непроглядную черноту таинственной арки, он тяжело вздохнул. Глубоко в душе Марис искренне надеялся, что Лауту удалось с её помощью убраться куда подальше, однако, голос разума твердил ему совершенно иное. Скорее всего, его друг умер. Ушёл навсегда, отдав предпочтение верной гибели перед пытками Когтя, который наверняка захотел бы выжать из него все секреты. Сердце парня сжималось от боли утраты, которую он впервые на своей памяти испытывал к кому-то, кто не принадлежал клану Морето.

«Вот же… привязался», — подумал юноша, с трудом подавив грустную усмешку. Он вообще старался внешне проявлять поменьше эмоций, чтобы не провоцировать Аро, который до сих пор с неприкрытой ненавистью смотрел на клубящуюся внутри арки черноту.

— Значит, выбрал смерть… — мужчина сплюнул на землю с досады, — проклятая чернь.

Оглядев пещеру в поисках чего-то ценного, Аро разочарованно вздохнул. Он не нашёл ничего, кроме множества опавших со стен камней атры. Однако, тут его взгляд наткнулся на замысловатый рисунок, кровью выполненный на относительно ровном куске камня. Заинтересованный, мужчина подошёл поближе, гадая, что же это такое. Марис же, сходу догадавшись, что это была форма сферы концентрации третьего уровня, предпочёл сохранить молчание. Делиться своими знаниями с кланом Джоу парень отчаянно не желал. К тому же, сфера была испорчена. Это он понял, подметив несколько лишних линий на символах, которые портили всю картину.

— Что это? — требовательно спросил Аро.

— Понятия не имею, — ответил Морето и, схлопотав мощный подзатыльник от бойца Когтя, добавил, — правда не знаю! Он мне свои тайны не докладывал! Хвалился только…

— Врёшь.

— Нет!

— Я тебя насквозь вижу, — продолжал давить Аро, схватив Мариса за шею. Пальцы здоровяка вонзились примерно туда же, где в своё время юноше давил Яго, — говори, тварь, или отправишься за ним следом!

— Это… всё… мы же… только… неделю… з…знакомы… о-он… мне…не…д. друг… — отчаянно прохрипел парень, безвольной куклой повиснув в могучей руке.

— Тц… даже втереться в доверие к простолюдину не можешь. Жалкое зрелище, — пробасил мужчина, разжимая пальцы.

Аро ещё немного походил вокруг таинственной арки, рассмотрел её со всех сторон, попытался даже подойти поближе, но, почувствовав растущее давление атры, отступил назад. Тяжело вздохнув, боец Когтя отвесил Марису ещё несколько пинков, чтобы сорвать накопившуюся злость и погнал паренька к выходу из пещеры, где, познакомив с солдатами и другими изгнанниками, заставил его добывать камни вместе с остальными.

Сам же Аро отправился обратно в башню, настроение у него было крайне паршивым, а всё из-за проклятого простолюдина. Уродец даже сдохнув сумел подгадить Городу и теперь мужчине придётся держать ответ перед Главой, объясняя, почему он упустил этого мелкого ублюдка.

«Хорошо, что удалось захватить хотя бы этого отброса Морето», — подумал боец, — «из него хотя бы можно будет выбить контракт огня… пока наши драгоценные соглядатаи будут сидеть в своей башне…»

* * *

Стоило Эдвану только сделать шаг в неизвестность, как в его тело тысячей мелких игл вонзился дикий холод. Он пробирал до самых костей, словно пытался во что бы то ни стало заморозить его и навеки оставить в своём плену, а тело юноши, в ответ, изо всех сил старалось сопротивляться ужасному морозу. Атра внутри бесилась, клокотала в каждой клетке, а кольца на сосуде души пульсировали, наполняя энергией каждую мышцу, каждый орган или клочок кожи. Всё это происходило совершенно без участия сознания, инстинктивно. Организм пытался выжить и бросал на это все ресурсы.

С трудом подавив мощнейший порыв выпрыгнуть прочь из тумана, Эдван, крепко стиснув зубы, шагнул вперёд. Огромное давление атры, которое он испытывал подбираясь к страшной арке, лишь усилилось, а жуткий мороз стягивал мышцы, лишая их подвижности. На какой-то миг парню показалось, что он уже достиг края, и вот-вот переломится под тяжестью невидимой силы, но он, стиснув зубы, продолжал идти вперёд, повинуясь какому-то странному внутреннему порыву. Эдван двигался медленно, с трудом переставляя ноги шаг за шагом, но не смел остановиться. Парень и сам толком не понимал, почему вообще продолжает идти вперёд, словно в спину его и правда толкает какая-то неведомая сила.

Во время четвёртого шага нога вдруг не встретила опоры, и юноша провалился вперёд, неловко взмахнув руками. Миг свободного падения, и ступня врезалась в жёсткую землю, а Лаут, не удержав равновесия, упал, ладонями уперевшись во что-то жесткое, шершавое и обжигающе холодное. Эдвану показалось, что он свалился с какого-то выступа или высокой ступеньки. Встать под таким чудовищным давлением атры он уже не мог, а потому, гонимый своей интуицией, просто пополз вперёд, практически не чувствуя замёрзших пальцев.

Через несколько метров невидимый груз на плечах начал постепенно уменьшаться, а нестерпимый холод, что впивался в его кожу, отступил. Укреплённое атрой тело начало, наконец, постепенно согреваться. Пальцам на руках и ногах, которые едва не были обращены в лёд, медленно возвращалась чувствительность. Вслед за ними пришло время и прочих частей тела. Эдван понял это по странному покалыванию, которое подобно тысяче мурашек распространилось от кончиков пальцев до макушки. Поднявшись на ноги, Лаут сделал ещё два шага и рискнул, наконец-то, открыть глаза.

Множество камней атры мириадой лазурных фонарей украшали вытянутую пещеру, однако, на стенах, вместо уже привычных тёмных кристалликов, виднелась странная корка, чем-то напоминающая соляной нарост или оплавленное стекло. Она отражала синеватый свет всех камней атры, создавая необычайно хорошее освещение. Вблизи, у стен, там, где обычно валялись различных размеров валуны Эдван увидел странные глыбы, чем-то похожие на обломки огромных полупрозрачных кристаллов, поверхность которых тоже отражала свет, но не так хорошо, из-за странного белого налёта, похожего на твёрдую корку. Такой же коркой была покрыта и земля. Наклонившись вниз, юноша осторожно пощупал твердь под ногами и с удивлением обнаружил, что налёт этот покрыт крохотными, малюсенькими кристалликами, которые легко сломались от прикосновения, а оказавшись в его ладони отчего-то быстро начали таять, обратившись в капли простой воды.

Несколько долгих мгновений Эдван таращился на это странное явление, испуская небольшое облачко пара при дыхании, после чего его губы искривились в глупой ухмылке. Это был снег. Самый настоящий! Обернувшись, юноша не сдержал удивления. Позади него, буквально в нескольких шагах, возвышалась древняя арка. Точно такая же, как и та, сквозь которую он прошёл сюда. Вначале, парень было подумал, что это она и есть, но быстро понял, что ошибся. На этой не было никаких трещин. Все слова творца, в том числе и слово связки, ярко сияли белым светом в густом сизом тумане, что клубился внутри.

— Сработало… — дрожащим голосом прошептал Лаут, чувствуя на сердце огромное облегчение. Шагая в неизвестность, он готовился умереть, но смерть снова прошла лишь рядом с ним, похлопав по плечу когтистой лапой, а он, вновь лишь чудом избежал её. Парень сполз на колючий пол пещеры и выдохнул, мысленно вознося благодарность Марису, который самоотверженно отправился задержать Аро, дав ему шанс на этот случайный побег. Приди боец Когтя на несколько секунд раньше и он, скорее всего, никуда бы уже не ушёл.

«Надеюсь, ты останешься жив», — подумал Эдван, искренне надеясь, что Творец будет благосклонен к его товарищу по несчастью.

Поднявшись на ноги, юноша ещё разок внимательно осмотрел пещеру, пытаясь прикинуть, куда же его занесло. Судя по всему, благодаря его художествам арка всё-таки сработала, как полагается и превратилась в проход. Вот только, куда этот таинственный проход его привёл, Лаут никак не мог сообразить. Единственным более-менее разумным предположением, которое приходило ему на ум, была некая тайная пещера глубоко под Башней отверженных, что осталась здесь ещё с древних времён.

«Интересно, какие секреты она хранит?» — подумал Эдван, оглянувшись назад, чтобы ещё разок посмотреть на древнюю арку. Возможно, здесь сохранились какие-нибудь древние сокровища, похороненные под ледяной коркой? Или, быть может, он сумеет узнать здесь что-то новое о пути атры, найти старинные свитки или записи с могучими техниками?

Чем больше парень думал о загадках ледяной пещеры, тем крепче была его вера в предположение о тайном зале под Башней. Правда, нестись сломя голову на поиск сокрытых подо льдом кладов юноша всё равно не спешил. Никакие, даже самые смелые домыслы, не могли гарантировать безопасность. А, как известно, в древних пещерах опасность поджидает за каждым углом, и именно поэтому следовало соблюдать осторожность.

Постояв несколько долгих минут в полной тишине, Эдван медленно побрёл вглубь пещеры. Он шёл почти бесшумно, внимательно глядя под ноги, дабы ненароком не наступить на какую-нибудь хрупкую ледышку и старался заходить в каждый новый поворот по широкой дуге так, чтобы заранее увидеть, что ждёт за углом. Время от времени Лаут останавливался, чтобы прислушаться и почти всегда слышал одну только тишину. Лишь несколько раз где-то вдалеке, буквально на самой границе слышимости он уловил странный, тихий свист, что исходил от непонятного источника.

Чем дальше юноша продвигался, тем шире и светлее становилась пещера, а количество камней атры на ледяных стенах уменьшалось. Это чем-то напомнило ему правый проход, где они с Марисом могли наблюдать похожую ситуацию. К тому же, сам тоннель был довольно крупным и не имел ни одной развилки, что лишь добавляло ему схожести с подземельем под Башней. Единственная странность, которая не давала парню покоя — это давление атры. Вначале, когда он только-только отходил от арки, это было ещё незаметно, но сейчас… сейчас парень явно чувствовал, что невидимый груз на плечах стал меньше, и чем дальше он продвигался, тем слабее становилось давление.

Это несколько сбивало юношу с толку. Крепко задумавшись над странностью с давлением, Эдван немного ушёл в себя, забыв прислушаться. Поэтому, когда его лица внезапно коснулось ласковое дуновение ветра, парень не на шутку перепугался. Мощно оттолкнувшись от земли, он отпрыгнул шагов на тридцать назад и замер, напряжённый, словно натянутая струна. Чувство атры молчало, никакого напряжения сродни тому, что он улавливал за мгновение до хлопка в пещере, здесь не было и в помине. Лишь где-то там, вдалеке, слышался какой-то тихий свист.

Немного успокоившись, парень по привычке взглянул на своды пещеры, в поисках стайки рукокрылых, но, разумеется, никого не нашёл. Для них здесь было слишком холодно. Зато вместо множества летучих мышей юноша обнаружил сотни острых ледышек, что подобно смертоносным шипам угрожающе поблёскивали в свете камней атры. Выдохнув облачко пара, парень поёжился. Следовало поторопиться и поскорее найти место, где он мог бы остановиться. На борьбу с холодом ушла почти треть всего запаса энергии из сосуда. Конечно, при нужде, холод можно было бы и потерпеть, вот только, надолго ли его хватит, Эдван сказать не мог.

Дуновение ветра вновь коснулось его кожи, а свист вдалеке повторился. Прислушавшись к своим внутренним ощущением, парень вдруг понял, что это был самый обычный ветер, и свист вдалеке доносился именно из-за движения воздуха. Вот только… откуда взяться ветру глубоко под землёй?

Хмыкнув, юноша быстрым шагом направился к ближайшему повороту и, заглянув за него, тут же шмыгнул назад, зажмурившись. Яркий дневной свет в конце тоннеля больно ударил по глазам, привыкшим к полумраку пещеры. Осторожно выглянув из-за угла, он удивлённо вздохнул. Это был выход к поверхности! Вот только… как-то это не вязалось с его догадками о древней пещере, что хранила секреты времён строительства Башни.

— Но… почему тогда здесь так холодно? Или же… — глаза паренька расширились от удивления, когда ему в голову пришло крайне смелое предположение, — неужели, она ведёт к вершине Ледяного пика? Но как? О… — Эдван вздохнул, поражённый до глубины души могуществом таинственной арки, — слова творца… воистину, никому другому такое было бы не под силу… неужели, и вправду Ледяной пик? Или…

Сердце юноши кольнуло лёгкое чувство тревоги. Что, если он не прав и на этот раз? Что, если это совсем не верхушка Ледяного пика? Сглотнув, Эдван помчался к выходу, изо всех сил желая, чтобы его смелое предположение оказалось правдой. «Пожалуйста Творец, пусть это будет Ледяной пик, пожалуйста» — думал он, мчась к выходу из пещеры.

К сожалению, как только он добрался до цели, все его отчаянные мольбы разбились о суровую реальность. Открывшийся взгляду пейзаж не имел с Ледяным пиком ничего общего, кроме снега.

Пещера вывела Эдвана на склон горы, у подножья которой раскинулся густой хвойный лес, а сосны в нём были настолько высокими, что за ними практически ничего не было видно. И всё вокруг, насколько хватало глаз, было покрыто ковром ослепительно белого снега, даже каждое деревце в огромном лесу носило на ветках снежный наряд. Разглядывая всё это великолепие, юноша начал непроизвольно щуриться, не понимая, откуда взялся такой яркий блеск.

«Неужели, даже на Ледяном пике снег сияет так ярко?» — подумал он и, невольно взглянув на небо, замер, как громом поражённый.

Там, наверху, в светло-голубом океане, среди множества кудрявых облачков, висел огромный шар, сияющий настолько ярко, что на него было больно смотреть. Несколько долгих секунд он глупо пялился на это удивительное явление, пока глаза не начали слезиться и болеть так сильно, что терпеть было уже невозможно. Закрыв глаза, Эдван с удивлением он обнаружил, что в абсолютной черноте перед его лицом куда-то плывут странные цветные пятна. Он повторил этот опыт ещё несколько раз, пока окончательно не убедился в том, что смотреть на эту штуку — не самая лучшая идея.

— Первый побери… — пробормотал парень, глядя на небосвод. В голове юноши витали одни лишь вопросы. Ещё никогда в жизни он не видел такого количества облаков и уж точно никогда не видел гигантского шара, бороздящего бескрайние просторы небес. Мир Эдвана перевернулся с ног на голову.

Возможно, он простоял бы так ещё очень долго, разглядывая небесную гладь, если бы не тихий хруст, раздавшийся со стороны лесной опушки. В мгновение ока Лаут позабыл о чудесах творца, разогнал атру по телу и отпрыгнул назад, к пещере, приготовившись к бою.

Взгляд Эдвана шарил по лесу в поисках противника. Довольно быстро он подметил тёмную фигуру, что пряталась за сосной на опушке. Между ними было чуть больше сотни шагов. Скорее всего, этот неизвестный по глупости сломал ветку…

Приглядевшись к тёмному силуэту, Лаут вначале обрадовался и даже сделал несколько шагов вперёд, но стоило только противнику показаться из-за сосны полностью, как парень тут же замер на месте, скрипнув зубами от досады. Фигура впереди, которую он поначалу принял за человека, оказалась тварью. И не какой-то там слабой тварью, а самым настоящим тигром, с рыжими полосами на морде и круглыми ушами. Невольно вспомнив могучего человековолка, с которым ему не посчастливилось встретиться ещё в Городе, парень поёжился. Настроение резко стало крайне паршивым.

Встряхнув головой, Эдван прогнал страх и подобрался, готовясь к смертельной схватке, вот только тварь впереди, отчего-то, не спешила бросаться на него сломя голову. Более того, чем дольше Лаут разглядывал своего неведомого противника, тем больше странностей подмечал его глаз. Тигр этот выглядел каким-то хилым и худым, даже меньше человековолка, а в лапах он зачем-то держал длинную палку, на которую опирался, словно на посох и… носил штаны? Прищурившись, Эдван с удивлением обнаружил, что глаза его не обманули. В этот момент тигр впереди издал громкий рык и, подняв в воздух тучу снега, скрылся в лесу.

— Первый побери… — пробормотал парень, глядя на оседающие на землю снежинки, — и куда меня занесло?

Глава 51. Обезьяна наносит удар

Стояло раннее утро. Тихо шуршали кроны немногочисленных деревьев, что росли у подножья Плеши, шелестела высокая трава. Прохладный ветер со стороны Ледяного пика трепал волосы девушки, задумчиво разглядывающей светлеющее небо. Амина хмурилась. Назойливым червём странное чувство необъяснимой тревоги снедало её изнутри, и сегодня утром оно было сильнее обычного. Настолько, что девушка просто не смогла уснуть. И началось оно ровно в тот день, когда их отряд захватил Башню…

— Что за мерзкое место… — пробормотала она, невольно покосившись на древнее строение, что огромным чёрным маяком возвышалось на Плеши.

— И не говори, — тихо произнёс смуглый мужчина. Из-под боевых одежд у него выглядывал ворот красной рубахи, — опять не спала?

— У меня плохое предчувствие, — ответила девушка, не оборачиваясь. Разумеется, она давным-давно почувствовала его приближение.

— М-м… — неопределённо промычал собеседник и, вздохнув, отступил на пару шагов в сторону.

Амина ничего не ответила. Мысли её были полностью сосредоточены на поисках источника этой тревоги. Как говорил её наставник — плохие предчувствия не возникают просто так, порой, мы просто не в силах понять, что именно их вызывает. Наши домыслы, страхи, или случайно подмеченные детали, о которых мы раньше не думали. И сейчас девушка изо всех сил старалась найти источник, мрачно разглядывая зелёное море высокой травы впереди и чернеющую вдалеке границу Туманной чащи. Мысль об этом проклятом лесу заставила девушку встрепенуться. Причина, наконец, нашлась.

— Тварей нет, — прошептала она, поражённо.

— Что? — переспросил смуглый.

— Когда мы в последний раз наткнулись на тварь? — вместо ответа спросила блондинка, — быстро.

— Дня три назад, — припомнил мужчина, — в ночь перед тем, как добраться сюда.

— Три дня. Три дня тишины… — пробормотала Амина, нервно накручивая на палец прядь волос. Стоило ей только произнести эти слова, как глубоко внутри на мгновение усилилось чувство тревоги, словно случайно задетая струна. Оно.

— Думаешь, здесь завёлся Вожак? — нахмурившись, спросил смуглый. Так городские окрестили самых могущественных тварей, которые развитием своим не уступали бойцам Когтя и могли повелевать прочим зверьём.

— Да. И готовится напасть, собирает силы, — поёжившись, сказала девушка. Ей вспомнился вид обезображенного тела сестры, которое чудом сумели вернуть в Город после того злополучного похода.

— Надо сказать Аро.

— Аро… — Амина поморщилась, словно от зубной боли, — это бесполезно. Джоу не покинут Башню без двух телег камней. Он упрётся. А я… я чувствую, что надо убираться. И подальше, — тихо прошептала она, впервые за время разговора посмотрев на своего собеседника.

— Трусиха, — усмехнулся Морето, — с одним Вожаком справлюсь даже я… эй! — воскликнул он, с трудом увернувшись от удара древком копья.

— Пошёл к Первому, Рамон, — огрызнулась блондинка и, поудобнее перехватив оружие, отошла на несколько шагов, — я серьёзно. За последние три вылазки, больше всего погибло воинов из наших семей, а от Джоу никого. Только бесполезные вассалы и слуги из черни. Тебе не кажется это странным?

— Намекаешь, что новый Глава хочет подчинить город? — мгновенно посерьёзнев, шепотом спросил мужчина.

— Ходят слухи, что этот ваш Марис солгал на суде, и тайна силы пламени уже у них.

— Никто из клана ещё не осмелился лгать Главе.

— Пф, — фыркнула Амина, таким нехитрым образом высказав всё, что она думает об этом утверждении.

— Меня больше беспокоит, как бы он здесь им ничего не разболтал, — поделился своими опасениями Рамон, — стараюсь, конечно, следить за Джоу и за парнем, но Аро словно специально отсылает меня назад в Башню. А ещё запретил его убивать…

— Он ведь больше не горожанин, — пробормотала Амина.

— Этого я и боюсь. Если разболтает, по закону ничего не сделать, — нахмурился мужчина, — но… они ведь не станут попирать заветы Основателей, верно?

— Главой города в ближайшие дни станет Ли Джоу, — произнесла девушка, — а эти трое, скорее всего, сделают всё, чтобы мы не вернулись домой.

— Ты серьёзно?

— Я — дочь второго старейшины. Ты — четвёртый в очереди на наследование, а Аро и те двое, если мне не изменяет память, до наших мест доберутся только, если вымрет половина их клана. Это слишком для простого совпадения…

— Тц, — Рамон сплюнул на траву и тяжело вздохнул. Ругательства и брань здесь были излишни. Оба бойца Когтя понимали, чего им следует ждать в случае нападения тварей, и от этого они лишь глубже закапывались в свои мысли, обдумывая ситуацию вновь и вновь. Так, в молчании, прошло несколько минут.

— Я не стану исполнять смерть-приказы, — произнесла вдруг Амина и голос её был необычайно твёрдым.

— Нарушение дисциплины за стеной, — вздохнул Рамон.

— Выкручусь, — коротко ответила она.

Тяжело вздохнув, мужчина бросил тоскливый взгляд на прямую, словно палка, спину блондинки и, грустно улыбнувшись, ушёл. Свою точку зрения на самоубийственные приказы он так и не сказал, оставив Амину одну у подножья Плеши. Ему было о чём подумать. Впрочем, долго одиночество девушки не продлилось, ведь уже совсем скоро буквально в сотне шагов от неё прошла колонна мрачных солдат и изгнанников, которым сегодня предстояло трудиться в глубокой пещере. А ещё через минуту она могла наблюдать рядом с собой рослого солдата в полном боевом облачении, которого, очевидно, поставили часовым.

— Госпожа, командир… приказал вам возвращаться в Башню, — пробасил воин, хотя в его голосе чувствовалась лёгкая опаска.

— Да, уже иду, — раздражённо отозвалась Амина, не сдвинувшись с места. Солдат пожал плечами и, взобравшись на дерево в шагах двадцати от девушки, принялся наблюдать за окрестностями, подчёркнуто не замечая её. Не желая вызывать у бойцов Когтя лишнее недовольство, он убедил себя в том, что задание своё он выполнил честно. Приказ передал. А дальнейшее его уже не касается.

Несколько минут они провели в полном молчании. Часовой разглядывал горизонт, а Амина буравила взглядом границу Туманной чащи. Качалась высокая трава, холодный ветер с Ледяного пика приятно обдувал кожу. Вдруг, мужчина на ветке дерева удивлённо крякнул, едва не подавившись воздухом. Блондинка подобралась, поудобнее перехватив копьё.

Заросли высокой травы тихо шелестели на ветру, никого не было видно, но дурное предчувствие девушки буквально выло, предупреждая об опасности. Через мгновение она ощутила приближение нескольких существ. Атра в них была довольно плотной, примерно, как у обычных солдат ранга восьмого, или даже девятого. Зоркий глаз заметил неестественно сильное шевеление травы впереди, а часовой сорвался с места, помчавшись в сторону Башни так быстро, словно за ним гналась стая демонов.

Амина почувствовала, как в животе образовывается ком, но быстро взяла себя в руки. Её ладони и копьё покрылись тонким слоем воды, что постоянно пребывала в движении, подчиняясь воле дочери клана Линн. Атра растеклась по телу воительницы и девушка, выждав, когда между ней и приближающимися тварями останется не больше двадцати шагов, смазанной тенью бросилась вперёд.

Прямо на неё из высокой травы с диким криком выпрыгнула обезьяна, вооруженная копьём, таким же, какие обычно выдавались городским солдатам. Однако, вопреки расчёту твари, ни жуткий ор, ни трофейное оружие не сбили блондинку с толку, а наоборот, лишь сильнее разозлили её. Не сбавляя темпа она легко уклонилась от неуклюжего удара, и на встречном движении вонзила покрытую водой руку прямо в грудь твари, пробивая её насквозь.

Труп макаки повис на ней мёртвым грузом, а из травы с таким же диким криком, как у предшественницы, вылетели две оставшиеся твари. Амина воспользовалась телом, словно живым щитом, закрываясь от копья первой и одновременно блокируя своим атаку второй. Отклонив удар, она коротким тычком заставила зверюгу отпрыгнуть назад, после чего вновь закрылась от другой обезьяны её мёртвым товарищем и, когда наконечник копья прочно завяз в туше, легко вырвала руку и нанесла твари молниеносный укол в шею. Кровь брызнула фонтаном, оросив сочную траву и чёрные одежды воина Когтя. За несколько секунд боя она забрала две жизни из трёх, оставшись один на один с последним мохнатым воином.

Почувствовав приближение прочих зверей, Амина не стала тянуть, пошла в атаку сама, рванув навстречу макаке. Легко сбила встречный тычок, сделала обманный удар и, коротким щелчком отбив копьё противника в сторону, вонзила своё в тело твари. Импульс атры прошёл по древку, водяной покров на мгновение словно вскипел и бок, в который вошёл наконечник, просто разорвало. Обезображенный труп рухнул на землю, а девушка, не став дожидаться новых тварей, смазанной тенью помчалась обратно в сторону башни…

Основная часть тварей наступала со стороны реки, воспользовавшись для прикрытия высокой травой и зарослями кустарника на невысоких холмах чуть дальше Плеши. Тот отряд, который в лоб встретила Амина, скорее всего, должен был застигнуть людей врасплох с тыла. Девушка в мгновение ока сообразила, что звери пытаются зажать их в клещи, так, что единственным путём к отступлению останется либо дорога к равнине у Ледяного пика, где невозможно скрыться, либо отвесная скала с пещерой.

Громко рычал Аро, заставляя спешно поднятых по тревоге солдат занять круговую оборону. Рамон и двое воинов из клана Джоу тоже были здесь, готовясь отражать атаку тварей, орда которых уже подбиралась к плеши. Амина скрипнула зубами, глядя на приближающегося врага. Зверей было очень много.

Вооруженные копьями обезьяны, которых было больше всего, подобно злобным мохнатым людям с воинственными криками бежали наверх. Стая шакалов неслась следом, где-то в зарослях травы промелькнул хвост хассиры, а из-за холма позади показалось два крупных медведя. В центре группы тварей шустро бежала старая макака, вооружённая огромной палкой со связкой каких-то странных штук на конце. Словно огромным посохом она подгоняла медленных собратьев и странными гортанными криками отдавала какие-то указания.

«Вожак» — поняла Амина, на огромной скорости приближаясь к башне, но тут её взор зацепился ещё за одну фигуру. Тёмный силуэт, похожий на человеческий, показался на виду лишь на какое-то мгновение, после чего тут же исчез в высокой траве, обернувшись смазанной тенью, но этого короткого мига хватило девушке, чтобы его рассмотреть. Кошачья голова с кисточками на ушах и крупные лапы, чем-то напоминающие огромные ладони с острейшими когтями, тело, очень похожее на людское. Девушка невольно сглотнула от страха, вспомнив проклятого человековолка, с которым пришлось столкнуться Когтю во время прорыва тварей сквозь стену несколько месяцев назад. Тогда она не смогла ничего ему сделать и выжила лишь благодаря товарищам. И отчего-то девушке казалось, что сегодня судьба не будет так благосклонна.

— Долго! — рявкнул Аро, как только девушка добралась до него. По виду главы отряда можно было сказать, что он был крайне недоволен произошедшим и не сказал ничего лишь потому, что одежда Амины была вся перепачкана вражеской кровью. Блондинка ничего не ответила, лишь раздражённо дёрнула щекой, а здоровяк, к этому моменту уже покрывшийся блестящей коркой прочнейшего камня, продолжал раздавать приказы.

— Шин, в пещеру, вытаскивай этого урода и всех, кого сможешь. Ты, — мужчина указал пальцем на девушку, — с ним. Будешь сдерживать тварей у входа. Вперёд!

Коротко кивнув, парень из клана Джоу, названный Шином, умчался в сторону отвесной скалы, а Амина, немного помедлив, последовала за ним. За её спиной с яростным боевым кличем солдаты бросились на тварей, что наступали со всех сторон, несколько мощных ударных волн хлопками разнеслись по всей округе. А ещё через пару мгновений отосланные на помощь шахтёрам бойцы Когтя налетели на вторую группу зверья, ту, с которой девушке довелось столкнуться раньше других.

Шин ворвался в толпу обезьян разъярённым быком. Одним ударом сломал череп налетевшей на него макаке и, отбросив ещё двух, отмахнулся от их жалких попыток связать его боем, и помчался дальше, крикнув Амине: «Задержи их».

Скрипнув зубами от злости, девушка была вынуждена вступить в бой. Наконечник её копья ещё плотнее окутался бегущей водой, а через несколько мгновений, когда воительница мощным пинком отправила в полёт первую тварь, на её копье уже образовался водяной шар размером с кабанью голову. Будучи на ступень выше всех нападающих, ей не составило труда увернуться от двух быстрых ударов налетевших со спины тварей. Амина сделала длинный прыжок в сторону и направила оружие на толпу. Вода внутри шара закрутилась, забурлила и сжалась.

Мощный импульс прошёл по древку и с кончика копья в мохнатых воинов устремилась струя воды, толщиной всего лишь в два пальца. Однако, летела она столь быстро, что даже довольно проворные обезьяны не успели увернуться от смертоносной атаки. Переполненная атрой жидкость, врезавшись в тело первой твари на огромной скорости пробила её насквозь, в мгновение ока лишая жизни. Один росчерк копья и четыре обезьяны упали замертво, а ещё две оказались покалечены настолько сильно, что уже точно не поднимутся до конца боя. Амина же, прервав технику, одним быстрым уколом прибила бросившегося на неё шакала и помчалась вслед за Шином, к пещере.

В спину ей дышали новые звери, но, поскольку ни один из них не был на второй ступени, она легко от них оторвалась. В считанные мгновения добравшись до отвесной скалы, Амина скрипнула зубами.

Там, внизу, у зловещего входа в пещеру уже кипело сражение. Она поторопилась с выводами, порадовавшись, что среди нападавших с этой стороны не было Вожака. Был, и ещё какой. Огромный шакал с шерстью, больше напоминающей острую шипастую броню, наседал на Шина, который в данный момент сдерживал зверя, не позволяя тому пробраться в подземелье. Последний живой солдат из тех, что стояли здесь на часах, отчаянно отбивался от трёх шакалов, что окружили его, как загнанного копьерога.

Спрыгнув с отвесной скалы, Амина легко приземлилась рядом с несчастным солдатом. Шакалы, почуяв превосходящего по силе врага, шуганулись, но девушка была намного быстрее. Резким выпадом она нанесла укол в шею первому, направила в древко немного атры и часть тела зверя, куда вошёл наконечник, разорвало, забрызгав кровью всю траву и двух других тварей. Развернувшись к следующему, девушка одним прыжком оказалась между удирающими шакалами и, обманным движением шуганув одного, резко вонзила копьё во второго, а осмелевший солдат мелким броском оружия забрал жизнь оставшегося. Праздновать победу, однако, было рано, с холма спускались новые твари, пришедшие вслед за Линн. Взгляд воительницы невольно упал на шакала и она с трудом подавила желание броситься наутёк. Если издалека это не было понятно, то сейчас, вблизи, чувство атры ясно говорило ей о том, что Вожак выше её минимум на три ранга.

«Я не буду исполнять смерть-приказы», — вспомнила она слова, сказанные за несколько минут до нападения. Вспомнила, и устыдилась, ведь она почти безропотно пошла сюда по приказу спасать шахтёров. В голове девушки в мгновение ока сложилась цепочка. Скорее всего, глава отряда хотел отправить её на смерть и вытащить контракт огня в безопасное место…

— Дура! Возьми его на себя и уведи отсюда! — заорал Шин, отбрасывая шакала на десяток шагов в сторону. Обернувшись смазанной тенью, он хотел было рвануть в пещеру, оставив девушку разбираться с тварью, но Амина вдруг преградила ему путь, задержав буквально на долю мгновения. Именно этой доли мгновения хватило огромному монстру, чтобы вновь наброситься на мужчину.

— Что это значит, тварь?! — взревел боец клана Джоу, — ты должна сдерживать их! Это приказ Аро!

— Сдерживай сам! — огрызнулась она, — а я их вытащу!

— Ах ты… — начал было говорить Шин, но напавший на него шакал не дал мужчине времени на сторонние разговоры.

Амина помчалась в пещеру, не ведая, что творит. Сердце её колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди, а в голове, подобно мантре, вертелись слова: «я не буду исполнять смерть-приказы, я не буду исполнять смерть-приказы, не буду…». Такого сильного страха и воодушевления она не испытывала уже очень и очень давно и, скорее всего, никогда больше не испытает. Ведь сегодня она впервые пошла против приказа, которые раньше исполняла безукоризненно. Впервые ослушалась… и надеялась, что поступила правильно, ведь наверху, в битве с шакалом и всей той кучей тварей, она бы точно погибла. И на это, скорее всего, и был расчёт проклятых Джоу.

Зловещий тёмный тоннель она преодолела за считанные мгновения и, ворвавшись в подземный зал с первой развилкой, куда сносили добытые камни, едва не сожгла себе ноздри от жара и мерзкого запаха горелой плоти, наполняющего всю пещеру. Огненное зарево отражалось в блеске многочисленных кристаллов, а камень местами почернел и оплавился. Однако, источник этой ужасающей огненной бури и не думал останавливаться, ведь от пламени полностью зависела его жизнь.

Стоя на огромном валуне в центре пещеры, Марис Морето, покрытый каменной бронёй, испускал во все стороны мощнейшие струи пламени, отгоняя от себя четверых шакалов. На земле, в окружении множества рассыпавшихся по полу камней атры, лежали обугливающиеся мертвецы. Солдаты, изгнанники, обезьяны и ещё несколько мёртвых зверюг. В живых ещё оставался владелец двух контрактов, но, похоже, и его силы уже подходили к концу.

Один из шакалов, изловчившись, в самоубийственном прыжке бросился на парня и, уцепившись когтями за каменную броню, сбил того с валуна на землю, заплатив сравнительно небольшую цену в виде жутких ожогов. Впрочем, зажить эти ожоги уже не успели, ведь голову мохнатого ублюдка в тот же миг пронзило копьё Амины. Воительница из Когтя пришла на помощь.

Однако, три оставшихся зверя не были столь медлительны. Быстро сообразив, что враг попался сильный, они тут же разделились и, встопорщив шерсть на подобии шипастой брони, бросились прямо на девушку. Амина ударила монстра древком копья, сбив того с прыжка на горячую землю, попыталась добить, но была вынуждена защищаться от второго, который с громким рычанием атаковал её, давая собрату время вернуться в строй.

Около двадцати секунд девушка танцевала с двумя шакалами, пока, наконец, не поймала одного из них на обманный удар, а после его смерти добить оставшегося не составило труда, ведь теперь никто ей больше не мешал. В это время, Марис, поймав, наконец, своего противника со спины, сдавливал тому шею раскалёнными едва ли не добела руками. Правда, к сожалению для юноши, Амина не собиралась дожидаться финала этой напряжённой сцены и одним быстрым ударом забрала жизнь зверя.

— Быстро в башню! — сказала она и направилась было к выходу, как вдруг почувствовала, что парнишка бросился совсем не в ту сторону. Сорвавшись с места, она с трудом успела перехватить его у входа в правый тоннель.

— Куда собрался?!

— Пусти! — взревел юноша и, извернувшись, попытался послать в неё волну огня, но девушка, будучи быстрее, успела отбросить его назад в пещеру и увернуться от пламени.

— Сдохнуть хочешь, а… — закончить свой гневный вопрос Амина не успела, осекшись на полуслове. Чуткий слух уловил глухой перестук лап и когтей по камню, исходящий откуда-то сзади. Волосы на затылке девушки зашевелились, интуиция взвыла об опасности, а чувство атры уловило приближение кого-то невероятно сильного. Воительница сориентировалась мгновенно. Развернувшись в воздухе, она, почти не целясь, выпустила мощнейшую струю воды из наконечника копья прямо в сторону тоннеля, ведущего к поверхности. И вовремя!

Вожак шакалов, не успев увернуться, был отброшен назад во тьму. Исполнение техники без подготовки с такой силой съедало запасы атры с невероятной скоростью. Девушка смогла продержать тварь под напором воды ещё около пяти секунд, лихорадочно пытаясь сообразить, что же делать дальше. Свои шансы против шакала Амина оценивала вполне трезво. Сильнейший удар, который она только была способна выдать при помощи контракта, не смог убить его, запас атры в сосуде опустел на две трети, а усталость брала своё. Она уже запыхалась. И против врага на несколько рангов выше, шансов у неё не было.

На последних секундах девушка краем глаза успела отметить, что Марис Морето куда-то исчез. «Может, он знает какое-то укрытие?» — мелькнула мысль в голове Амины. Сейчас воительница была готова ухватиться даже за гнилую соломинку, ведь умирать, пусть и в бою, ей не хотелось и девушка, круто развернувшись, рванула в правый проход.

Миновав первый десяток шагов она с трудом подавила желание броситься обратно, почувствовав сильнейшее напряжение атры. Такое, словно вот-вот само пространство разорвётся на части. На счастье блондинки, она не стала останавливаться, а лишь ещё быстрее помчалась вперёд, что, в конечном итоге, её и спасло. Буквально через секунду за спиной послышался странный свист и мощнейший хлопок сотряс всю пещеру, а порыв леденящего ветра пробрал её до костей, немного подморозив водяной покров на копье.

Вылетев из-за поворота, она увидела, как стенки тоннеля быстро сближаются, грозя вот-вот сомкнуться в цельную стену. На счастье Амины, Марис не мог закрывать проходы достаточно быстро, а потому, когда блондинка нагнала его, в новой стене оставалась щель примерно метр шириной. Туда-то девушка и прошмыгнула. Увидев незваную гостью, Марис на мгновение растерялся.

— Закрывай быстрее!!! — срывающимся голосом заорала она, и парень тут же вернулся к своему занятию. Конечно, присутствие воина из Когтя его не сильно радовало, но поскольку альтернативой был огромный шакал, страстно желающий полакомиться человеческой плотью, то Марис никак не показал своего недовольства. Вместо этого он полностью закрыл проход и, по методу Эдвана, нарастил сверху ещё шага четыре породы, после чего нанёс на новую стену кровью несколько знаков творца, которыми Лаут в прошлый раз укрепил «заглушку».

— Первый побери… — выдохнула девушка и, заметив, что юноша быстро помчался куда-то вглубь пещеры, скрипнула зубами и рванула следом, решив довериться интуиции.

Марис молчал всю дорогу, настроение у него было крайне паршивым. Даже будучи в шаге от десятого ранга, он не мог противопоставить ей абсолютно ничего и теперь был вынужден терпеть её присутствие, поливая про себя различными ругательствами. Амина, в свою очередь, тенью следовала за парнем, не отставая от него ни на шаг. Молча и почти бесшумно, чем ещё сильнее бесила Мариса. Однако то, что блондинка решила хранить молчание до тех пор, пока они не доберутся до убежища, ещё не значило, что пещера не вызывала у неё никаких эмоций.

Вызывала, и ещё какие. Ни в одном другом месте девушка не ощущала настолько сильного давления энергии, никогда она ещё не видела столько камней атры в одном месте, и никогда ещё не чувствовала такой странной, холодной и тягучей силы, как здесь. Каждый глоток воздуха, каждый кусочек камня, каждый кристаллик был пропитан этой тяжёлой атрой и Амина не могла понять этих странностей. Ещё сильнее её удивление выросло, когда они заглянули в прямой тоннель, где Марис быстро соорудил ещё одну стену, а уж когда девушка воочию увидела древнюю арку, так едва не лишилась дара речи. Её холодная маска треснула, позволив настоящим эмоциям проступить наружу, пока изгнанный наследник семьи Морето закрывал последний проход.

— Первый побери… что это за штука? — удивлённо прошептала Амина, глядя на клубящуюся внутри строения тьму.

— Ты к ней привыкнешь, — впервые за долгое время подал голос Марис, — мы тут, похоже, надолго…

В это же самое время на поверхности сражение подходило к концу. С огромным трудом отбросив тварей от ворот, Аро запер их. Задвинулся тяжеленный засов, кусок пола взметнулся вверх и надёжно запечатал вход в Башню отверженных, едва ли не намертво отрезая остатки отряда одарённых от внешнего мира. Прорычав несколько ругательств под нос, мужчина оглядел оставшихся. Из двадцати пяти солдат живыми из боя вышли лишь восемь и четверо бойцов Когтя, вместе с ним. Взгляд командира упал на Шина, который вернулся ни с чем буквально полминуты назад.

— Эта дура ослушалась приказа, — лысый сплюнул на поплывший пол, — сдохла сама вместе с сопляком из Морето.

— Тц… тварь, — прошипел Аро, с трудом сдержавшись, чтобы не ударить кулаком стену. Глубоко вздохнув, мужчина обуздал эмоции и приказал солдатам разойтись и занять места у окон. До прихода следующего отряда оставалось около месяца. И он искренне надеялся, что хотя бы месяц они под осадой протянут…

Глава 52. Рябь на воде

Сосуд души трещал от напряжения. Сырая атра неудержимым потоком врывалась внутрь, грозя вот-вот разорвать тесное вместилище. Кровь стучала в висках, а все мышцы в теле словно обратились в металл, устав сопротивляться чудовищному давлению. Стиснув зубы до скрежета, Эдван с трудом удерживал контроль над постоянно прибывающей энергией, изо всех сил стараясь сжать её как можно плотнее. И вот, через несколько долгих минут, когда ему уже начало казаться, что сила вот-вот вырвется на свободу, сметая стенки сосуда словно мокрый картон, десятое кольцо, наконец, соизволило появиться. И голову парня сотряс чудовищный грохот, словно там, и вправду, разрушилась невидимая преграда.

Сосуд, который ещё несколько мгновений назад с трудом сдерживал мощный поток поступающей атры вдруг расширился скачком и чувство, что он вот-вот разорвётся на части, исчезло. В тот же самый миг в закупоренные уши с щелчком вошёл воздух, а с плеч парня свалилась настоящая гора. Давление вокруг ослабло настолько, что от его резкой перемены сильно закружилась голова, отчего Эдван едва не потерял равновесие. Спасло его только то, что задеревеневшие мышцы попросту не смогли сразу расслабиться и тело, привыкшее к позе, так и не сдвинулось с места.

Заглянув во внутреннее вместилище, что подобно небесному светилу ярко сияло в груди, парень довольно улыбнулся. С переходом на десятый его ранг энергия изменилась, став настолько плотной, что с виду немного напоминала странную летучую жидкость. На следующей ступени это сходство должно было стать полным. Дожидаясь, пока сфера концентрации атры закончит свою работу, Эдван наблюдал за тем, как поток сырой силы врывается в его сосуд через слово сбора и, проходя через стенки, сразу же сжимается, превращаясь в небольшой светящийся ручеёк. Сам, без участия юноши. От одного вида этого занимательного явления у Лаута на сердце становилось теплее. Первый шаг к трансформации сосуда был успешно пройден.

С лёгким хлопком закончилось действие сферы, юноша сделал глубокий вдох, осторожно пошевелив плечами и головой. С тихим стуком на землю упали использованные камни атры, разбиваясь, словно хрупкое тонкое стекло. Прислушавшись к своим ощущениям, Эдван сосредоточился на мире вокруг. Почувствовал, как тягучая, холодная атра пещеры медленно плывёт по окружающему пространству, уловил тихий свист ветра в другом конце пещеры и широко улыбнулся.

Десятый ранг был последней стеной перед решающим рывком. Пожалуй, одной из самых значимых стен на всей первой ступени, поскольку после его преодоления одарённый получал новые возможности. Возможности, которые подводили его практически вплотную к силе пруда.

Эдван вытянул перед собой правую руку и направил в ладонь поток силы, сжимая его так, что атра, плотно окутавшая кисть подобно светящейся перчатке, начала обретать форму, вытягиваясь вперёд и заостряясь. Через несколько мгновений ладонь юноши стала напоминать лезвие широкого кинжала. Нестабильное, немного кривое, но, тем не менее, лезвие. На лицо Лаута заползла счастливая, глупая улыбка и он тихо расхохотался. Наконец-то пришло время освоить новый приём. Вернее… вспомнить его.

Амина неподвижно сидела на плоском камне, неподалёку от странного пятна копоти на земле, изо всех сил делая вид, что медитирует. Верное копьё лежало рядом, буквально под рукой, готовое в любой момент быть применённым по назначению. И дело здесь было даже не в том, что Марис, будучи на целую ступень ниже, мог представлять для неё какую-то серьёзную опасность, нет. Просто намертво вбитое в голову правило ни за что не расставаться с оружием в походе давно стало привычкой, которой воительница следовала всегда.

С момента их совместного заточения прошло всего несколько дней, и за всё это время они с юношей не обменялись и десятком слов. Первые сутки девушка провела словно на иголках, не на шутку опасаясь, как бы проклятый шакал не нашёл их, разрушив стену, возведённую изгнанником из клана Морето. Однако, время шло, а никто так и не появлялся, и Амина, наконец, успокоилась, а оценив давление атры в этой огромной пещере, решила не терять времени даром и занялась собственным развитием. Так же, как и Марис.

Впрочем, неспешная тренировка не мешала ей вполглаза наблюдать за парнем, который, замечая это молчаливое наблюдение, всегда бесился и бросал на девушку злобные взгляды исподлобья, что всегда очень забавляло блондинку. В эти моменты юноша, сам того не ведая, напоминал девушке её младшего брата, который, порой, так же смотрел на сестру, когда та выводила его из себя. Несмотря на то, что разница в возрасте между ними была всего лишь чуть больше трёх лет, Амина, с высоты своего развития и опыта, воспринимала Мариса неразумным сопляком.

Поэтому она даже не пыталась с ним разговаривать, храня молчание. Зная, насколько сильно его раздражает одно лишь её присутствие, девушка не хотела лишний раз ухудшать отношения с человеком, с которым ей придётся просидеть в одной пещере неизвестное количество времени. Однако сейчас, ей как никогда было трудно придерживаться своего правила.

Притворяясь, что медитирует, девушка с любопытством наблюдала за тем, как Марис чертит на земле какой-то рисунок смесью атры и собственной крови. Чуть-чуть привстав на месте, Амина увидела, как юноша чётко выверенными движениями вписывает в получившийся круг странные магические символы. А когда парень начал медленно раскладывать по получившейся фигуре камни атры, девушка, наконец, не выдержала. Любопытство взяло верх и она, привстав, мгновенно переместилась за спину Марису.

— Что это? — поинтересовалась она.

— Техника… — буркнул в ответ юноша, — для работы с камнями.

«Скорее всего, подсмотрел у Лаута», — подумала Амина, внимательно рассмотрев получившийся рисунок, — «Интересно… что ж, посмотрим, что у тебя за техника здесь такая. Может быть, и мне удастся почерпнуть из неё что-нибудь для себя…»

Марис, тем временем, поместил камень атры себе на голову и, нанеся на грудь слово сбора, активировал сферу. Когда атра во всей пещере пришла в движение, Амина чудом удержала себя от того, чтобы рвануть назад к копью. Наблюдая за тем, как потоки энергии стягиваются к телу парня, заключая того в своеобразный кокон из невероятно плотной атры, она удивлённо присвистнула.

— Действительно… какая интересная техника…

* * *

Академия гудела, подобно потревоженному пчелиному улью. Как обычно, несмотря на строгий наказ мастеров держать язык за зубами до официальной ежегодной церемонии, слухи разлетелись со скоростью лесного пожара и о произошедшем судачили все, причём не только ученики, но ещё и солдаты гарнизона и даже некоторые мастера. Последние, правда, скорее неодобрительно ворчали, но поделать, увы, ничего не могли.

Событие, что так потрясло умы молодёжи было, пожалуй, сравнимо с легендарной дуэлью Лаута и Морето, о которой в этих стенах тоже частенько вспоминали, несмотря на всё недовольство благородных наставников. Ежегодное соревнование, призванное мотивировать учеников усерднее заниматься развитием, а заодно и выявить сильнейшего бойца Академии, вылилось в ожесточённое сражение, достойное бойцов Когтя, когда на поле встретились Чэнь Джоу и Лиза Морето.

Особой пикантности моменту придавал тот факт, что за три недели до этого знаменательного события, тогда ещё бывший градоначальником Горан Морето своей властью расторг их помолвку. Семья Джоу этому, разумеется, не обрадовалась. Особенно сильно негодовал бывший жених, которому казалось, словно всё это было сделано специально, чтобы унизить его достоинство. А уж когда парень узнал, что девушка тоже примет участие в ежегодном соревновании, он, ослеплённый жаждой мести, сделал всё, чтобы встретиться с ней в бою. Не обращая внимания на предостережения своих же наставников он, преисполненный чувства собственного превосходства, прилюдно обещал втоптать её в грязь, где, по его мнению, ей было самое место, а так же несколько раз назвал подстилкой черни.

Лиза же, в свою очередь, впервые в жизни умудрилась проявить невиданную доселе выдержку и не отвечала на оскорбления. Усилия наставников из клана, которые отчего-то взялись за воспитание девушки всерьёз, приносили плоды. Впрочем, в долгу девушка не осталась и, избив Чэня до полусмерти перед всей академией, повторила слова одного небезызвестного простолюдина, которого парень ненавидел до зубовного скрежета: «Ничтожество без капли таланта, с контрактом ты или без».

В тот же день, по итогам боёв, девушка была признана сильнейшим учеником, став первой за последние сто лет, кто сумел на первом году обучения достичь девятого ранга. И с того момента, как эта новость облетела весь город, жизнь девушки круто переменилась.

Сейчас виновница пересудов находилась на одном из полигонов в резиденции клана Морето, ожидая своего нового наставника, который должен был прибыть туда с минуты на минуту, по заверениям слуги. Покосившись на мужчину, невозмутимо стоящего у входа на тренировочную площадку, девушка слегка поёжилась. Она так и не смогла полностью привыкнуть к своей новой жизни. К вниманию, к этим услужливым улыбкам и взглядам, полностью противоположным тому отношению, с которым она сталкивалась раньше. А от заискивания слуг и неодарённых родственников девушке становилось мерзко. Сами родственники при этом делали вид, словно не замечают её эмоций.

Вздохнув, Лиза посмотрела на свою ладонь, словно она принадлежала совсем другому человеку. Осторожно дотронулась до мозолей на пальцах, которые появились после многочисленных тренировок с копьём. Сжала кулак, прогнала атру по телу и улыбнулась. Однако, улыбка эта вышла немного грустной.

Небольшие перемены начались сразу после изгнания сына главы. Тогда её на разговор вызвал сам Горан Морето и, расспросив о её отношениях с Лаутом, его сыном и прочих незначительных мелочах, отпустил, разрешив брать из хранилища клана несколько камней атры в неделю для тренировок. Однако, по-настоящему кардинально её жизнь поменялась после достижения седьмого ранга. Как только об этом стало известно семье, патриарх приказал передать ей тайну контракта огня. И огонь её принял.

Именно после того, как она обрела эту воистину ужасающую силу, все вокруг словно позабыли о её матери и происхождении, которым раньше тыкали в неё чуть ли не каждый день. Внезапно нашлись наставники, с особым рвением взявшиеся за её воспитание. Теперь она стала достойной дочерью клана Морето, наравне с другими отпрысками семьи из младшего поколения. А сейчас, после девятого ранга и победы в ежегодном соревновании, её статус взлетел ещё выше и она никак не могла понять, с чем это связано.

Тяжело вздохнув, Лиза взглянула в небо. С момента изгнания Лаута прошло примерно полтора месяца. Девушка вспоминала ту ночь, короткий поцелуй и глаза юноши, который украл её сердце. Всё, что она получила сейчас, она получила благодаря Эдвану. Небольшая грубо связанная тетрадь «Для Лизы» с множеством советов о развитии зелёного сосуда стала для девушки самым дорогим сокровищем, а небольшое письмо, оставленное на последних страницах, грело её сердце каждый раз, как она его перечитывала.

— Не смей умирать, — прошептала она, с тоской глядя в сторону городской стены, — не смей…

— Ты только посмотри на эту грустную рожу. Одинокая вдова скорбит по ушедшему мужу! — раздавшийся со стороны стены насмешливый голос заставил Лизу подпрыгнуть на месте от неожиданности. На заборе сидела женщина в форме Когтя. Её тёмные волосы были собраны в высокий хвост, куда она искусно вплела несколько рыжих лент.

— Леди Джина?

— И твой новый наставник. Кончай хлопать глазами и поднимай свою задницу, нас ждут суровые тренировки!

— Но разве вы не должны быть…

— Не должна! — женщина спрыгнула со стены, оказавшись прямо перед Лизой, — новый глава города сократил количество походов и у всех бойцов Когтя резко появилось много свободного времени, — сказала она и ухмыльнулась, — но для тебя эта новость скорее плохая.

Джина Морето сбросила с плеч куртку и, оставшись в одной чёрной безрукавке да штанах, вышла на середину площадки. Ладони женщины покрылись огнём, а воздух вокруг стал ощутимо суше.

— Давай, девочка, — произнесла она, поманив Лизу рукой, — Покажи мне, чего ты стоишь.

* * *

В это же самое время, на тренировочном полигоне семьи Линн мастер Ганн в своём неизменном чёрном халате и бесстрастным лицом наблюдал за тем, как ученик сосредоточенно разливает воду из чайника в два десятка чашек, при этом не касаясь ни того, ни другого руками. Тонкие струйки жидкости выходили из носика и плыли по воздуху к своим будущим сосудам, наполняя их до самых краёв.

От напряжения на висках Алана уже выступили вены, но он, от усердия даже высунув язык, продолжал выполнять задание, к которому готовился весь вчерашний вечер. Ни одна капелька не должна была упасть на стол!

Если бы ему кто-то сказал несколько месяцев назад, что он ещё на первом году обучения сумеет достичь четвёртого ранга и получит контракт воды от своего клана, то парень бы послал шутника в гости к Первому. Однако, вот он сидит и выполняет задание мастера, демонстрируя свой контроль над силой контракта, а на покрытом множеством тонких трещин красном сосуде души с редкими зелёными прожилками гордо пульсируют четыре кольца. Метод развития красного сосуда, описанный Хранителем Знаний Лаутом в его небольшой тетради, оказался невероятно эффективным. Алан вспоминал друга практически каждый день, чувствуя безмерную благодарность за возможность двигаться вперёд семимильными шагами. Единственное, чего парень не понимал, так это повышенного внимания со стороны мастера Ганна, который с момента ухода Эдвана лично взялся за его тренировки. Он раскрыл ему секрет контракта воды, рассказал много интересных и полезных вещей и всячески помогал в освоении клановой силы. Вот и сейчас, когда парень успешно справился с заданием, мастер Ганн, довольно кивнув, начал объяснять новый приём.

— Сегодня я хочу научить тебя покрову бегущей воды. Основному боевому приёму клана Линн, — сказал мужчина и продемонстрировал руку, покрытую тонким слоем жидкости, словно невидимыми перчатками.

— Мастер… можно задать вопрос? — поинтересовался парень и, дождавшись кивка, осторожно спросил, — почему вы со мной возитесь?

Этот простой вопрос довольно давно не давал покоя Алану, который попросту не понимал причины такого повышенного внимания к своей персоне. В конце концов, он ведь просто изгой, позор семьи. Даже добравшись до четвёртого ранга.

— Почему? — приподнял бровь мужчина, — всё просто. Наш общий знакомый дал тебе одну интересную книгу о развитии красного сосуда. Совсем скоро начнётся набор новых учеников в академию, и наш с ним уговор иссякнет. Однако, прежде, чем обучать этим методам, я должен лично убедиться в том, что они работают. Считай себя первопроходцем, — усмехнулся мастер, — Лаут говорил, что пользуясь его советами красный сосуд сможет добраться до третьей ступени и мне очень интересно, правда ли это. И как далеко сможешь забраться ты.

Алан кивнул. Ответ мастера его полностью устроил. Он был совсем не против побыть первопроходцем ведь, в конце концов, свои плоды техники Эдвана уже принесли, и немалые.

Мастер продолжил было своё объяснение, но вдруг осёкся на полуслове и резко повернулся куда-то в сторону. Его невозмутимое лицо стало вдруг очень напряженным. Мужчина хмурился. Проследив за направлением взгляда, Алан смекнул, что наставник смотрит на небо в стороне западных городских ворот. Через несколько мгновений его сердце кольнуло странное, необъяснимое чувство тревоги. Парень так и не смог понять, что же это было.

Однако, мастер Ганн и все остальные одарённые, сумевшие перейти границу второй ступени, или хотя бы приблизиться к ней, ощутили нечто большее, нежели укол странной тревоги. Особенно сильно в этот момент занервничал Горан Морето. Будучи в своём кабинете, мужчина едва не сломал край стола, когда вдруг почувствовал, как вся атра вокруг вдруг всколыхнулась и пришла в движение не по своей воле. Каждый сильный одарённый сумел уловить странное, необъяснимое напряжение, словно сама ткань мироздания на какой-то миг натянулась подобно широкому полотну, готовому вот-вот порваться. Не было ни звука, ни света, ничего другого, что могло бы хоть как-то отразить это странное явление внешне. Только внезапное движение атры, которая всколыхнулась так, словно кто-то швырнул огромный булыжник в тихий, спокойный пруд.

И не только люди смогли почувствовать это. Сильнейшие из одарённых зверей по всей Туманной чаще в одночасье подняли головы, глядя на запад в сторону ущелья Ша-Суул, а те твари, что не сумели почувствовать странного явления, начали напряжённо озираться по сторонам. Ощутили его и за стенами Башни отверженных, где уже несколько недель томились солдаты и бойцы Когтя в ожидании нового отряда из Города.

Хого, который в данный момент следил, как его собратья ловко забрасывают добытые камни атры в телегу, украденную ими у ненавистных двуногих лысых уродцев, растянул морщинистые губы в гаденькой ухмылке. Он повернулся к Башне и, поймав мрачный взгляд солдата в узком окне, оскалился и погрозил мужчине своим посохом. Пока что, угрозы — это всё, что Хого мог им сделать. Проклятый чёрный камень оказался настолько крепок, что даже медведи, призванные им на помощь в бою, не смогли сломать его. Но это только пока…

— Хозяин Лесов пришёл! — довольно протянул вожак, — Недолго вам осталось прятаться в этом каменном дереве, жалкие человеки!

Глава 53. Путник

Крохотные рыжие огоньки весело плясали на чернеющем куске толстой ветки, медленно, но верно поедая его. Стянув с себя промокшие сапоги, Эдван положил их на камень рядом, а сам уселся, вытянув ноги к огню, чтобы насладиться теплом. Зябко поёжившись, юноша стряхнул с головы снег и с глупой улыбкой на лице взглянул в сторону выхода из пещеры. Снаружи свирепствовала метель.

Жуткий снегопад продолжался уже четвёртый день и был он настолько сильным, что порой Эдвану казалось, будто бы сам Творец пожелал похоронить это место под толщей снега и льда. Однако парень, никогда в этой жизни ещё не видавший столько снега сразу, не мог злиться на плохую погоду. Он лишь сидел и с довольной улыбкой наблюдал, как ярится погода, низвергая из облаков настоящее море снежинок, что покрывали землю белым пушистым ковром.

Вздохнув, Лаут взглянул на груду обглоданных косточек, что валялась шагах в десяти от него, практически у самого входа в пещеру. Увы, как бы не была прекрасна могучая метель, для охоты такая погода не подходила совершенно. Чёрные куропатки, которых парень приноровился ловить за первые пару недель своей жизни по другую сторону арки, в непогоду прятались так, что даже с развитым чувством атры найти их было не так-то просто. Да что там охота! Он и свои запасы дров, весьма скудные, надо заметить, пополнил с большим трудом, едва не заблудившись на обратном пути. Итогом похода стала одна сосёнка, высотой всего в десяток шагов.

Осторожно сорвав несколько иголок, Лаут высвободил немного атры через ладонь и принялся медленно гонять хвою между пальцами обеих рук. Это небольшое упражнение было слегка продвинутой версии той тренировки с листочком, которую юноша проворачивал ещё на третьем ранге с Лизой. Разница была лишь в том, что сосновые иголки были куда меньше листьев размером, а то, что их было несколько, в разы усложняло задачу.

Самое то для улучшения контроля над резко подскочившим объёмом атры, который стал ему доступен после перехода на десятый ранг. Прикрыв глаза, Лаут сосредоточился на сосуде души и не удержался от кривой ухмылки. Стенки уже достаточно укрепились, одиннадцатый ранг был уже не за горами. Осталось лишь дождаться, пока тело окончательно привыкнет к такой плотной энергии, и немного подтянуть контроль, чтобы не потерять ни единого кусочка силы, поднявшись на следующий ранг.

Вздохнув, парень невольно обернулся назад и посмотрел вглубь пещеры, которая последние две недели выполняла роль его дома и тренировочной площадки одновременно. Давление силы здесь было почти таким же, как под Башней отверженных, а огромное количество камней атры позволяло не задумываться о количестве необходимых ресурсов. С достижением десятого ранга, Эдван перешёл на использование четвёртого уровня Сферы концентрации атры, благодаря которой и сумел так быстро подобраться к порогу одиннадцатого. На более высокие уровни техники юноша не решался, справедливо опасаясь за свою жизнь.

Стряхнув иголки с рук, парень широко зевнул и, подперев спину охапкой веток с колючей хвоей, улёгся на них, как на мягкое кресло. Устроившись поудобнее на новом ложе, парень продолжил свою прерванную тренировку, лениво поглядывая то на бушующую снаружи метель, то на пляшущие по полену рыжие огоньки. Небольшой костерок, который Эдван развёл для того, чтобы хоть немного согреть место своего пребывания, а заодно высушить сапоги, находился за крупным валуном и практически не дымил, из-за чего снаружи его было невозможно заметить. По-крайней мере, днём.

Впрочем, скрывал огонь он уже больше по привычке, чем из-за реальной необходимости, успев за время, которое провёл тут, привыкнуть к полному одиночеству. После памятной встречи с двуногим тигром он больше никого и не встретил. Лес казался мёртвым и пустым, разительно отличаясь этим от Туманной чащи, где за каждым кустом могла поджидать смертельная опасность. Поначалу, когда Эдван только-только изучал его опушку, выбираясь на короткие вылазки за дровами, эта тишина и безжизненность казались юноше странными. Однако, вспомнив окрестности ущелья Ша-Суул, где точно так же, как и у этой пещеры, не наблюдалось практически никого, парень справедливо решил, что все одарённые твари обходили странную пещеру и арку внутри неё десятой дорогой. Хотя, вполне возможно, что причина его одиночества была куда прозаичнее. Крупным одарённым хищникам здесь было не на кого охотиться, а копытным — нечего жрать. Ни орехов, ни желудей… одни иголки да засохшая трава под сугробами.

Через час Эдван вновь стряхнул иголки с ладоней и приступил к тренировке другого плана. Поднявшись на ноги, он потянулся и, сделав глубокий вдох, вышел немного вперёд, поближе к выходу из пещеры, где было просторней и поваленная сосна не занимала половину прохода. Приняв боевую стойку, сосредоточился и, медленно шагнув вперёд, нанёс прямой удар кулаком по воздуху. Раздался хлопок, и поднявшийся ветер разметал снежинки с холодной земли. Лаут сделал следующий шаг, продолжая движение, и ударил ногой. Эффект повторился. Все движения юноши были плавными и медленными, ускоряясь лишь в самый последний момент. Атра следовала за движением мышц, могучей волной проходя по телу юноши и выплёскиваясь наружу вместе с завершением удара. Каждую атаку Эдван старался наполнить максимально возможным количеством силы, подвергая свои мышцы, кости и связки сильнейшему давлению. Так он пытался увеличить то количество энергии, которое его тело было способно вложить в один мощный удар. И пока что, его пределом была примерно одна двадцатая часть.

Так он тренировался несколько часов. Выплёскивал всю накопившуюся энергию, медитировал и начинал всё сначала. После четвёртого круга Эдван вернулся к огню и, подбросив к догорающей толстой ветке ещё одну, устало опустился на землю, вытянув ноги к пламени. Снаружи всё ещё бушевала метель, настолько сильная, что за белой завесой пропал даже лес, тень которого была видна ещё утром, а на входе в пещеру уже образовалась настоящая гора снега. Такими темпами, через день-другой его засыплет, и Эдван окажется полностью отрезан от внешнего мира.

Широко зевнув, Лаут отвернулся от прохода, чтобы снова понаблюдать за пляшущими на сосновых ветках языками пламени, как вдруг замер нахмурившись. Что-то показалось ему странным и парень, вновь взглянув на белоснежную снежную завесу, внимательно к ней присмотрелся и поражённо застыл, увидев там тень. Через несколько мгновений эта размытая тень превратилась в такой же размытый силуэт, обретя очертания человеческой фигуры. По крайней мере, Эдвану очень хотелось верить в то, что фигура будет действительно человеческой. К встрече с тварью равной человековолку он ещё не был готов. Впрочем, это ещё не значило, что он просто так сдастся.

Бежать Лаут даже не думал. Всё равно некуда. Прятаться в глубине пещеры, где не было ни одного ответвления значило лишь оттягивать неизбежное. Вот если бы здесь был Марис с его контрактом земли, то да. Можно было бы попытаться, а так…

Хмыкнув, парень поднялся на ноги, разогнал атру по телу и, вынув свой верный нож, покрепче сжал его в руке, готовясь к бою. Возможно, последнему. Тёмная фигура приближалась, десять колец на сосуде души паренька пульсировали, наполняя юношу силой. Минута прошла в томительном ожидании, пока фигура незваного гостя, наконец, не обрела чёткость и юноша не вздохнул с облегчением. Это был человек. И всё же, нож юноша никуда не убрал. Расслабляться было рано. То, что пришелец был человеком давало лишь надежду на то, что с ним можно будет разойтись миром, но, увы, никак этого не гарантировало. Особенно, если принять во внимание вид незнакомца…

Это был лысый мужчина огромного роста. Своим размером он невольно напомнил Эдвану покойного Марка Боу: так же высок, широкоплеч и хорошо сложен. Вид у незнакомца был под стать самому Лауту — совсем не по погоде. Он носил кожаную безрукавку на голое тело и широкие чёрные штаны. В левой руке пришелец тащил большой мешок, непринуждённо закинув его на плечо, а на поясе у него болталось крайне необычное оружие: короткий костяной клинок и палка с каким-то крупным шипастым шаром на конце… полностью железная!

«Булава», — вспомнил Эдван, выудив из глубин памяти название.

Однако, оружие было не единственным, что в незнакомце показалось Эдвану необычным. Куда больше юношу напрягало чувство атры, а вернее тот факт, что как бы он ни старался, почувствовать хотя бы примерный уровень мужчины у него не получалось. А это значило одно из двух: либо перед ним самый обычный человек, либо одарённый настолько сильный, что почувствовать его развитие со своим десятым рангом Лаут никак не сможет. По крайней мере, пока тот надёжно его скрывает…

— Приветствую, путник! Прекрасная сегодня погода, не так ли? — сказал незнакомец, но из всех его слов Эдван разобрал только несколько, с трудом поняв общий смысл фразы. Увидев, что парень перед ним застыл с крайне удивлённым выражением лица, мужчина широко улыбнулся и хохотнул, — Не будь так напряжён, я пришёл с миром! — произнёс здоровяк и, в мгновение ока посерьёзнев, добавил, — признаться, я тоже не ожидал встретить кого-то в этой пещере…

Впрочем, кое в чём мужчина просчитался и удивление Эдвана было вызвано вовсе не его появлением, а языком, на котором он говорил. Несмотря на то, что многие слова юноше были непонятно, он безошибочно определил, что язык этот был сильно похож на древнее наречие. То самое, на котором было написано большинство ценных книг Города.

— Приветствую тебя, незнакомец! Если с миром ты пришёл, то… располагайся у костра. К сожалению, ничего кроме тепла предложить не могу. Запасы давно показали дно, а охотиться в такую погоду — себе дороже, — сказал парень и тут уже брови незнакомца поползли вверх от удивления. Ещё бы, ведь Эдван отвечал ему на диалекте пятисотлетней давности.

— Не знал, что в Ша-Мааре ещё говорят по-старому! — усмехнулся лысый, легко переключившись на привычную Лауту речь, — или, ты пришёл из-за гор? — глаза незнакомца засияли от любопытства, — Из Долины ветров? Неужели, в Умане ещё остались людские поселения? Расскажи!

— Я… издалека, — осторожно ответил Эдван, — А вы, уважаемый?

— Я? — с лица мужчины не сходила широкая добродушная улыбка, — Я пришёл с Лазурного пика. Он находится далеко на востоке отсюда, за Лимайской равниной.

— Река Лимай? — переспросил Эдван. Из глубин его памяти всплыл образ огромной реки, столь широкой, что с одного её берега нельзя было увидеть другой. Похоже, в прошлой жизни он бывал там.

— Да! Знаешь это место? — с энтузиазмом спросил мужчина, присаживаясь на землю у огня.

— Э-э-э… слышал, — ответил парень, усевшись рядом, и тут же поспешил сменить тему, чтобы избежать новых вопросов, — мы ведь так и не познакомились, верно? Я Эдван. Эдван Лаут.

— Эдван Лаут, значит… хорошее имя, — задумчиво произнёс лысый, — что же до меня…. — мужчина усмехнулся, — при рождении мне даровали имя Агнар Шанго. Так и зови!

— Разве бывает больше одного имени? — удивился Лаут, сразу же заметив оговорку.

— Люди — странные существа, — пожал плечами лысый, — любят давать новые имена как друзьям, так врагам. И всё же, откуда ты пришёл, Эдван? Из-за гор, или с юга? С истока реки Лимай, или, быть может, откуда-то ещё?

— Я… не из этих мест, — осторожно произнёс Эдван и с трудом удержался от того, чтобы не взглянуть вглубь пещеры. Однако, голова юноши всё же немного дёрнулась и этот жест не остался незамеченным. Улыбка на лице мужчины стала ещё шире.

— Так значит, портал ещё работает… — довольно протянул Агнар, — хвала Творцу.

— Вы знаете об арке?

— Арке? Так вот, значит, как он выглядит — пробормотал лысый, — я знал лишь о проходе. И за этим я, собственно, сюда и пришёл. Людям долины Белой грозит страшная опасность. Я должен предупредить, что Мо и другие шавки Первого уже направились в сторону Ша-Суула.

— Мо?

— Око Первого, Палач рода людского, Хозяин лесов Мо, — скривившись, перечислил Агнар несколько имён упомянутого существа, — я думал, что эта тварь нападёт на Ша-Маару, но он, похоже, как-то прознал про людей в долине Белой и решил уничтожить вначале их… Много ли у вас поселений? Сколько мастеров Шести Озёр стоят на страже?

— Ни одного, — на автомате ответил Эдван, — там… всего один Город.

— Город? Без имени? — удивился лысый, — и даже без защитников? Ни одного Мастера Шести Озёр?

— Да.

— Это плохо… очень плохо, — покачал головой мужчина, хмурясь, — битва будет неравной… есть ли там хотя бы мастера Пяти Озёр? — с надеждой в голосе спросил он.

— Не знаю, — честно ответил Лаут, — боюсь, что нет. И… арка не работает. Там, — махнул рукой парень, имея в виду другую сторону, — проход повреждён. Обратно не вернуться…

— Звучит как вызов! — хохотнул Агнар, — пошли, посмотрим на эту арку!

Возразить гостю юноша не успел. Лысый подскочил на ноги в мгновение ока и быстрым шагом направился вглубь пещеры, насвистывая себе под нос какой-то весёлый мотив. Булава на его поясе раз за разом сталкивалась с костяным клинком словно в такт мелодии. С тоской взглянув на непогасший костерок, Эдван нехотя поднялся на ноги и, присыпав снегом огонь, направился вслед за новым знакомым.

— Как ты здесь оказался? — спросил мужчина, когда Лаут догнал его, — смог починить арку?

— Трещина разорвала связующий символ, мне нужно было всего лишь дополнить его, — ответил парень.

Так Эдван, поддавшись внезапному порыву, рассказал мужчине историю своих злоключений. Про город, про Башню изгнанников и причину, которая толкнула его на столь безрассудный поступок, как шаг во тьму сломанного пространственного перехода. О проклятых благородных и их идиотских замашках, о своём товарище и войнах Когтя, которые пришли затем, чтобы убить их. Единственное, о чём юноша умолчал, так это о своём путешествии за грань. Он и сам толком не понимал, почему так открылся первому встречному. Возможно, дело было в том, что за три недели полного одиночества он изголодался по общению, а может быть в том, что рядом с Агнаром он чувствовал себя на удивление легко. Так, словно они были знакомы очень и очень давно и встретились после долгой разлуки. Да что там, даже лицо этого здоровяка напоминало Эдвану кого-то, но он, как ни старался, никак не мог понять, кого. Больше всего парень грешил на покойного Марка Боу, который был очень похожей комплекции, разве что не лысый.

А ещё это странное оружие. Костяной клинок здоровяка никак не выходил у юноши из головы, напоминая ему об оружии, которое он видел во снах о своей прошлой жизни. Стоило лишь бросить взгляд на белое лезвие, покрытое магическими знаками, как из глубин памяти всплывали образы славных сражений прошлого, где он яростно бился с полчищами разных зверей. И пусть воспоминания эти были довольно смутными и размытыми, они всё равно немного грели душу, позволяя помечтать о том, что совсем скоро он вернёт былую мощь и сможет, наконец, преподать урок любой твари, которая рискнёт встать у него на пути.

— Нравится? — с хитрым прищуром спросил Агнар, заметив интерес юноши к костяному оружию.

— Ага, — ответил Лаут.

— Извини, подержать не дам. Этот клинок — память о моём дорогом друге. Я не пользуюсь им в битве.

Совсем скоро они добрались до таинственной арки. Внутри всё так же клубился густой туман, а слова творца на камне всё так же ярко сияли. Агнар обошёл строение по кругу, погладил подбородок и, широко улыбнувшись, подошёл вплотную к древнему переходу и дотронулся до него рукой. Как только ладонь коснулась холодного камня, вся пещера вздрогнула. Эдвану даже показалось, словно где-то в глубине арки послышались раскаты грома, но то, скорее всего, было лишь странное наваждение. Свет слов творца усилился в несколько раз, залив всю пещеру, а туман побелел. Камни вокруг задрожали, а атра словно взбесилась, навалившись на плечи неподъёмной горой. Через несколько секунд мужчина оторвал руку от арки и всё исчезло.

— По прямой не прорваться… — задумчиво пробормотал Агнар, поглаживая подбородок, — могучая попалась постройка… что ж, придётся, похоже, немного повозиться…

В это же самое время, по другую сторону арки, под Башней отверженных, Марис и Амина напряжённо следили за тем, что происходило внутри пещеры. Вернее, следил юноша при помощи контракта земли, а блондинка лишь подсказывала ему некоторые тонкости управления силой. Всё же, в общих принципах контроля стихии она понимала намного больше него. Кто бы мог подумать, что три недели совместного заточения помогут им найти общий язык.

— Они двигаются… ходят по тоннелю и что-то разнюхивают… — шептал парень, прильнув к холодному камню, — но зайти в прямой не решаются.

— И, надеюсь, не решатся… — пробормотала Амина.

В последние дни твари, захватившие пещеру, несколько раз забирались слишком глубоко, опасно приближаясь к проходу, который вёл прямо к тупику, скрывающему их убежище. Тут Марис шёпотом выругался. Он только что почувствовал, как кто-то четвероногий ступил в прямой тоннель, однако, стоило тому пройти всего несколько метров, как вся пещера содрогнулась. Давление атры, обрушившиеся на Мариса, заставило того вжаться в стену, которую тот слушал, а девушку стиснуть зубы от напряжения.

— Первый побери… — зашипела она, глядя на арку, с которой происходили какие-то непонятные метаморфозы.

Очертания строения смазались, словно перед очередным хлопком, вот только хлопка, почему-то, не было. Слова творца на камне засияли так ярко, что на них стало больно смотреть, а тьма в глубине таинственной арки исчезла, сменившись жутким фиолетовым туманом. Воздух рядом с ней шёл волнами, словно само пространство гнулось под давлением неведомой силы. Пещера ходила ходуном, а с потолка лазурным дождём сыпались на землю камни атры. Зрелище было настолько пугающим, что Марис с Аминой невольно перестали дышать, в сердце молясь великому Творцу, чтобы это непонятное явление скорее закончилось. Через несколько мгновений, которые показались им вечностью, молитвы были услышаны и всё прекратилось.

— Что… что это было? — хрипло спросила блондинка.

— Не знаю… может быть, кто-то пытался пробраться сюда? — отойдя от шока, осторожно высказал предположение юноша.

— Думаешь, это твой дружок Лаут? — Амина скептически изогнула бровь. Она, в отличие от Мариса, до сих пор не верила в то, что арка является таинственным древним проходом, которым каким-то непостижимым образом сумел воспользоваться сопляк-изгнанник. В конце концов, даже если бы это было действительно так, Аро бы его точно нашёл…

— Скажи, ты умеешь чертить символы прямо в воздухе? — спросил Морето, не став продолжать разговор о друге и, получив отрицательный ответ, тяжело вздохнул, — что ж… похоже, придётся учиться самому…

Глава 54. Возвращение

Тихо потрескивали дрова в костре, наполняя теплом промёрзшую пещеру, громко сопел Агнар. Эхо тоннеля доносило свист зимнего ветра со входа, а с подтаявшей ледяной глыбы подле огня медленно капала в небольшую лунку вода. Глубоко вдохнув, Эдван впустил во внутренний сосуд атру, сжал её в тугой комок и прокатил по телу, наполняя затекшие мышцы. Не привыкшее к столь сильной концентрации силы тело грелось, отчего создавалось ощущение, словно по конечностям катился шар жара, а не энергии.

Одиннадцать колец мерно пульсировали на ярко-жёлтом сосуде. Трещины после стольких уплотнений превратились в тоненькие белые ломаные полосы, сквозь которые медленно просачивалась наружу атра, что тут же подхватывалась волей юноши и, закручиваясь вокруг вместилища водоворотом, возвращалась назад. Развеяв комок силы, он выдохнул, а затем повторил действие с новым вдохом.

Послышался глухой удар чего-то по камню и тихий стук. Не обращая на раздражители внимания, Лаут сосредоточился на тренировке. Что-то зашуршало и заскрипело так, как будто бы чем-то железным возили по камню. Через несколько мгновений стук повторился, но уже в другом краю пещеры. А затем вновь и вновь, так, как будто бы со стен вдруг посыпались кристаллы и ледышки. Ещё через десяток минут к постоянному стуку прибавился свист и тихий бубнёж — то Агнар напевал себе под нос какой-то весёлый мотивчик, от которого к исходу двадцатой минуты у Эдвана начал дёргаться глаз. И когда юноша уже собирался попросить немного тишины, то вдруг почувствовал сильное желание отклониться в сторону. Доверившись интуиции, он успел заметить, как буквально в ладони от головы просвистел снежок из инея, который с глухим стуком разбился о стену пещеры.

— Наконец-то очнулся! — с широкой улыбкой произнёс Агнар, жонглируя несколькими камнями атры одной рукой, — а я уж хотел будить. Ну что, освоился с одиннадцатым рангом, а?

— Я как раз заканчивал, — недовольно буркнул Лаут.

— Замечательно! Ты не представляешь, какая это скука, сидеть тут и ждать, пока знаки наполнятся силой.

Эдван невольно бросил взгляд на таинственную арку. Действительно, буквально в метре перед ней на земле виднелся странный рисунок в виде круга с восьмиконечной звездой внутри, где на каждый луч приходилось по крупному камню атры и по слову творца. Из них Эдван понял всего три: прочность, путь, связка. Значение остальных от него ускользало. Все магические символы источали тусклый белый свет, который, судя по словам мужчины, должен был вскоре усилиться.

— Это починит арку?

— Может, и починит. А может и нет, — флегматично пожал плечами Агнар, — возводили на совесть, даже я не знаю значений всех слов на створках. Быть может, что мне и вовсе не удастся прорваться туда, — мужчина тяжело вздохнул, — и тогда придётся отправляться в Ша-Суул…

— Но разве этот Хозяин леса идёт не туда? — удивился Эдван.

— Туда, — кивнул лысый, — но я же должен предупредить ваших, верно? Предупредить и помочь. Идти ущельем, конечно, куда опаснее, но другого выхода нет… ты уже отдохнул? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Вроде бы…

— Отлично! — Агнар вскочил на ноги и хлопнул в ладоши.

Сцепив ладони друг с другом, он поднял их на уровень головы, прошептал себе под нос несколько слов и резко опустил руки к животу, шумно выдохнув. Одновременно с этим Эдван почувствовал, как давление атры в пещере усилилось, как если бы ему на плечи взгромоздили пару мешков яблок. Издав нервный смешок, парень невольно сделал пару шагов назад, впервые за три дня почувствовав силу мужчины. Он ощущался примерно так же, как боец Когтя, который пришёл по его душу в Башне отверженных, однако нутром Лаут чувствовал, что мужчина просто каким-то образом ограничил свои силы, чтобы хоть немного приблизиться к его уровню. Ведь давление атры, которое возникло в этот момент в пещере, превосходило всех, кого он когда-либо встречал…

— Вызываю тебя на бой! Дерись! — прогремел лысый, сбрасывая на землю оружие и свою безрукавку.

— Так ты же… — хотел было возмутиться парень, но Агнар не принимал возражений. Силуэт мужчины смазался, он исчез из виду, а через мгновение Эдвану показалось, что по нему зарядили осадным тараном. Удар чудовищной силы отправил его в короткий полёт до ближайшей стены, впечатав в холодный камень. Сознание едва не померкло, а от звона в голове юноше показалось, что череп вот-вот расколется, настолько сильной оказалась эта внезапная атака. И тем не менее, он всё равно успел отпрыгнуть в сторону прежде, чем вся пещера содрогнулась от следующего удара, что пришёлся в то место на стене, где буквально мгновение назад стоял юноша.

Агнар оказался страшным противником. Несмотря на то, что он сдерживался так сильно, как только мог, Эдвану пришлось призвать на помощь всё своё боевое мастерство, всю свою атру, и сражаться на пределе возможностей лишь ради того, чтобы продержаться на ногах. Он выдержал минуту. Минуту, которая показалась вечностью. Удары мужчины отзывались жуткой болью, словно по всему телу сразу били гигантской кувалдой. Скорость его была настолько высока, что парню казалось, будто бы сражается он против размазанной тёмной фигуры, которая появляется то здесь, то там, изредка замирая на месте и обретая чёткость. Он старался пользоваться этими краткими моментами, пытался атаковать, но все его потуги были тщетны. Кулаки Лаута настигали лишь воздух, и после каждого такого удара он был вынужден спасаться от незамедлительной контратаки. Он старался уклоняться, блокировать чудовищные удары, но сила соперника была попросту слишком велика и в какой-то момент он просто не выдержал. Не сумел увернуться, мгновенно за это поплатившись. Тело пронзило вспышкой боли, верх с низом несколько раз поменялись местами, и юноша тяжело рухнул на промёрзший камень. Не в силах подняться, он просто лежал, любуясь видом замурованных в лёд кристаллов, которые сияли на сводах пещеры подобно звёздам в ночном небе.

Эдван не мог пошевелиться. Каждая мышца, каждый крохотный участок тела отзывался чудовищной болью и жаром. Слишком уж много атры пришлось влить в конечности, чтобы хоть немного сдержать атаки противника. Через несколько долгих мгновений, когда зрение, наконец, сфокусировалось, а в голове чуть поутих звон, перед лицом юноши появилась широкая ладонь. Какое-то время он глупо пялился на неё, не понимая, откуда она там взялась, но после всё-таки сообразил и, скрипя зубами, с трудом оторвал от земли дрожащую руку. Тут же его схватили за несчастную конечность и дёрнули вверх, моментально поставив на ноги. Вот только Эдван, увы, долго не простоял и, качнувшись, просто рухнул обратно и распластался на земле под громогласный хохот Агнара.

— Хорошо держался! — с улыбкой произнёс тот и, прищурившись, тихо пробормотал, — даже слишком хорошо. Где ты научился так биться?

На вопрос здоровяка Эдван так и не ответил. Прохрипев в ответ что-то невразумительное, парень дрожащей рукой нанёс себе на живот слово жизни и попросту отключился, позволив магическому знаку исцелить свои раны. Очнувшись, он хотел было вернуться к медитации, но увы, не вышло. Агнар, который всё ещё маялся от безделья и ждал, пока слова творца наполнятся силой, снова вызвал его на бой, не принимая отказа. А затем повторил вызов ещё дважды. Разумеется, ни один из этих поединков не продлился дольше минуты. Более того, за всё время Эдван не сумел даже ударить своего противника, настолько была велика разница между ними.

Однако, к исходу третьего боя юноша с удивлением обнаружил, что после восстановления Словом Жизни его тело изменилось. Под действием бешеных нагрузок, чудовищного давления атры и битве на пике возможностей, оно стало куда крепче, а количество энергии, которое он мог вложить в один сильный удар, возросло почти в два раза.

— И всё же, кто учил тебя? — в который раз, как бы невзначай, поинтересовался Агнар, когда они сидели у огня, отдыхая, — давненько мне не встречались настолько способные ребята.

— Я ведь продержался всего минуту… даже меньше, — скривился Эдван.

— Не каждый пруд первого ранга способен выстоять против меня хотя бы десять вдохов. А ты ещё и в совершенстве владеешь техникой начертания слов, — усмехнувшись, сказал мужчина.

Конечно, говоря про пруд и десять вдохов он немного приукрасил реальность, однако, его слова о технике начертания были не пустой похвалой. От цепкого взгляда Агнара не укрылся тот маленький факт, что Лаут не просто умел чертить слова быстро. Его движения были плавными и отточенными так, словно он проделывал это не одну тысячу раз. Как, впрочем, и его движения во время боя. Быстрые, чёткие, скупые. Парнишка почти не терялся перед лицом огромной скорости и превосходящего по силе врага, действовал так, словно был опытным бойцом, прошедшим сотни схваток. Конечно, была вероятность, что ему в руки попался истинный гений, чьё боевое мастерство взращивали с детства… но в это Агнару верилось слабо. Не похож был Эдван на отпрыска благородной семьи, или любимчика какой-нибудь школы. А значит, дело тут было в другом…

— Я обучался в нашей академии, — пробормотал Эдван.

— Чуть меньше года, — усмехнулся Агнар и добавил с улыбкой, — ты сам рассказал в день нашей встречи. Тебя никто не обучал, верно? — оскалился лысый и Эдван невольно дёрнулся при виде этой ужасающей улыбки, тем самым подтверждая догадки собеседника, — ты всё знал и сам. Вернее… вспомнил. Я же прав, верно?

— Да, — хрипло подтвердил Лаут, — я был за гранью.

— Ха! Так и знал! — воскликнул мужчина так, словно его ставка сыграла, — да не напрягайся ты так, на кой мне секреты? — добродушно усмехнувшись, он хлопнул Эдвана по плечу и, гордо подбоченившись, добавил, — Я — Агнар Шанго!

— Ну да… точно, — невольно усмехнулся парень, не понимая, как это вообще связано.

— Лучше расскажи, — лысый невольно подался вперёд, — кем ты был в прошлой жизни?

— Э-э…

— Имя хоть помнишь? Титул? Может, чем занимался? — спрашивал он, распираемый от любопытства, — Должен помнить! Все, кого я на своём веку встречал, помнили хоть что-нибудь. Ну, из тех, кто был за гранью, — пояснил он.

— И много таких ты встречал?

— Не очень, всего пятерых, — махнул рукой лысый, — ну так?

«Он, вроде бы говорил, что никакие знания ему не нужны, верно?» — подумал юноша, понимая, что мужик от него так просто не отстанет. С другой стороны, это был первый раз, когда его просили рассказать о прошлой жизни, не требуя при этом выложить как на духу все известные ему слова творца. Немного поколебавшись, Эдван решил, что от пары историй о сражениях глубокой древности никто не умрёт…

— Ладно, ладно! — сказал юноша, прежде, чем Агнар успел задать новый вопрос и, взглянув на танцующие на дровах язычки пламени, начал свой рассказ, — в прошлой жизни меня звали Арман Шатт…

Если бы Эдван в этот момент смотрел не на костёр, то увидел бы, как сильно поменялось выражение лица собеседника, стоило ему только услышать это имя. Побелев, мужчина уставился на собеседника так, словно увидел призрака, но, к чести своей, быстро справился с удивлением и вернул лицу выражение крайней заинтересованности. И лишь во время рассказа Лаута о битве с гигантским ящером в горах эта безупречная маска вновь дала трещину и лысый невольно взглянул на костяной клинок, что лежал на земле рядом с его булавой. Губы мужчины тронула тёплая улыбка.

— Спасибо за рассказ, — произнес он, когда Эдван закончил. Не став выпытывать ничего больше, чем изрядно удивил юношу, Агнар поднялся на ноги и направился к таинственной арке, где слова творца внутри звезды уже успели набрать нужное количество силы.

Они сияли почти так же ярко, как их собраться, высеченные прямо на древнем строении. Добравшись до своего магического рисунка, мужчина сложил руки в каком-то странном жесте и, прикрыв глаза, коснулся ладонью холодного камня и в тот же миг вся пещеру затопило волной яркого белого света…

* * *

В это же время, глубоко под Башней отверженных Марис Морето, высунув от напряжения язык, изо всех сил старался оставить на воздухе чёрточку при помощи атры. Однако, каждая его попытка оборачивалась сокрушительной неудачей. Энергия попросту утекала прочь из пальца, не оставляя на невидимом полотне ни единой чёрточки, даже самой маленькой. Амина, что сидела неподалёку, лишь посмеивалась, глядя на его потуги. Она, будучи воином Когтя, разумеется, владела умением наносить магические знаки прямо на воздух, но совершенно не собиралась помогать своему товарищу по несчастью. Девушка была твёрдо убеждена в том, что если этот упрямец действительно хочет лезть к древней арке, чтобы попытаться открыть воображаемый проход, то сделать это он должен будет сам. Она лишь изредка давала советы разной степени полезности, немного помогая юноше в освоении столь полезного навыка.

И вот, когда Морето в очередной раз безуспешно попытался сотворить связующий символ в воздухе, с таинственной аркой вновь начали происходить странные метаморфозы. Пещера вздрогнула, волна потустороннего ледяного ветра пробрала их до костей, слова творца на каменных створках вдруг засияли так ярко, что на них стало больно смотреть, а непроглядная тьма сменилась тёмно-серым туманом. Таким, словно его сорвали с грозой тучи и Марис был готов поклясться, что в этот момент краем уха услышал раскаты грома. Поднялся жуткий гул, от которого у ребят душа ушла в пятки, а через несколько мгновений до их ушей донёсся обрывок странного разговора.

— …илось?

— почти… я… гу… йти, — неразборчивая фраза потонула в шуме.

— Открой! — крикнул голос, который показался Марису до боли знакомым.

— … е… шат…. … ждена…

Юноша подался вперёд, отлипая от стены. Он хотел крикнуть что-то в ответ, но не успел. Разговор затих, сияние слов творца быстро угасло, туман вновь обратился непроглядной чернотой, а через несколько мгновений стих и ужасающий гул. Арка вернулась к своему изначальному состоянию и парень, сделав несколько шагов к ней, замер на полпути, взглянув на Амину. Та лишь отрицательно помотала головой, не желая ввязываться в это. Чертыхнувшись, Марис вернулся на своё место и продолжил тщетные попытки нарисовать в воздухе линию атрой.

— Я верю, что это проход, — сказала через какое-то время девушка, — но помогать тебе всё равно не буду. Иначе ты никогда не продвинешься.

Ничего не ответив, парень сосредоточился на своём занятии. Эта несвойственная клану Линн упёртость воительницы уже порядком его раздражала. И тут в голове юноши родился хитрый план. Выждав для приличия несколько часов, он обошёл пещеру по кругу, остановился у замурованного входа и, сделав крайне обеспокоенное выражение лица, повернулся к Амине.

— Первый побери… он зашёл! — прохрипел он, чувствуя за спиной абсолютно пустой коридор. Блондинка побледнела.

— Вожак? — переспросила она. Марис напряжённо кивнул и, выждав несколько секунд, добавил, — уже добрался до середины тоннеля. Идёт сюда… Амина! Нужно открыть проход!

Прищурившись, она смерила парня полным подозрения взглядом и, поколебавшись несколько секунд, решительно кивнула. Хлопок они слышали всего полчаса назад, значит, бояться было нечего и девушка, добравшись до каменного столба с трещиной, медленно начертила в воздухе символ поверх погасшего. Едва к словам творца на арке обрели изначальный смысл, как строение вздрогнуло, а вместе с ним вздрогнула и вся пещера. Камни атры посыпались со стен…

Тьма, что клубилась там, за границей древнего прохода, медленно изменила цвет, обратившись в густой сизый туман. Несколько долгих мгновений Амина стояла перед аркой, сомневаясь. Однако прежде, чем она всё-таки решилась шагнуть в проход, оттуда послышались уже знакомые голоса, а через несколько секунд туман замер, будто замороженный, оглушительный грохот сотряс пещеру и вместе с ним из сизой дымки наружу вылетел юноша в потрёпанной куртке с огромным мешком в обнимку, на который он и приземлился, проехав по земле несколько шагов. Нанесённое прямо на воздух слово творца не выдержало напряжения и развеялось. Туман начал стремительно чернеть…

— Первый побери, ты что творишь?! — возмущённо крикнул парень.

— Нужно было торопиться, проход бы долго не протянул, — с весёлой улыбкой на лице ответил ему лысый здоровяк, вышедший из таинственного прохода следом за Лаутом. Оглядев Амину и Мариса, он приветственно махнул рукой и представился. Однако, ни парень, ни девушка не разобрали ни слова из того, что он произнёс.

— Вожак ушёл, — тихо сказал юноша.

— Гадёныш, ты меня обманул, да? — прошипела блондинка, наградив Мариса таким взглядом, от которого у парня кровь застыла в жилах. К счастью, от казни его спасло присутствие тех, ради кого он всё это и затеял.

— Марис! Не знаю, кто из вас открыл проход, но огромное вам спасибо! — сказал пришелец, поднявшись на ноги и, увидев девушку, представился, — кстати, я Эдван. Эдван Лаут.

— Наслышана, — фыркнула блондинка, невольно отодвинувшись от простолюдина, — можешь не благодарить.

— Позволь представить тебе Амину Линн, — представил спутницу Морето и, улыбнувшись, подошёл к другу поближе, — давно не виделись. Я рад, что ты жив.

— Я тоже рад тебя видеть, — с улыбкой сказал Эдван и, немного подумав, указал рукой на мужчину, — а это Агнар Шанго.

Услышав своё имя здоровяк легонько кивнул в знак приветствия.

— А… что случилось с Когтем? — спросил осторожно Лаут, подозрительно покосившись на девушку, которая всё ещё носила характерный для элитных воинов доспех.

— Твари, — выплюнула блондинка.

— Да, — мрачно кивнул Марис, — на Башню напали и… — начал было юноша и замолчал, услышав за спиной странный грохот.

— Первый побери, какого?! — заорал он, глядя на разрушенную стену, что закрывала выход из пещеры, — там… там же твари! Нужно быстрее её заделать, иначе нам конец! — крикнул благородный и со всех ног бросился к проходу.

— Что он сказал? — спросил Агнар.

— Говорит, там Твари. Если не закрыть проход, нас убьют, — перевёл ему Эдван.

— Твари? Убьют? — оскалившись, переспросил мужчина, — звучит, как вызов!

Глава 55. Контрак

— Где ты откопал этого самоубийцу? — мрачно спросила Амина, глядя вслед лысому здоровяку, который пружинящим шагом удалялся по длинному прямому тоннелю.

— Его зовут Агнар Шанго, — процедил Эдван, немного обидевшись за товарища, — и я бы на твоём месте был поосторожней со словами. Если ты не заметила, то он снёс эту стену одним ударом.

Сказав это, Лаут быстрым шагом направился следом за мужчиной, оставив за спиной слегка побледневших Амину и Мариса, после того, как те вновь посмотрели на то, что осталось от стены. И хотя Эдван этого и не показывал, на самом деле ему тоже было довольно страшно. Страшно идти вперёд, зная, что в Башне хозяйничают твари, с которыми придётся столкнуться в бою. Конечно, присутствие Агнара немного успокаивало, но не слишком. В конце концов, он был один и взять на себя всех просто не сможет. Да и не захочет. Насколько парень смог изучить характер мужчины, тот не то, что не станет их опекать, а скорее наоборот, заставит драться рядом с ним, бок о бок.

— Эдван, — позвал Марис, догнав парня, — если серьёзно, кто это? И на каком языке вы общаетесь?

— На том, который древний. Не заморачивайся, — махнул рукой Лаут, увидев, как вытянулось лицо благородного, — он пришёл сюда, чтобы предупредить об опасности. К городу идёт Хозяин лесов. Невероятно могучая тварь, которая ведёт за собой орду других…

— Вожак? — спросила Амина.

— Какой вожак? — не понял Эдван.

— Зверь, равный по силе бойцу Когтя, — пояснила девушка.

— Боюсь, — немного подумав, вздохнул Лаут, — это будет вожак вожаков…

— Первый побери… — прохрипела блондинка, скрипнув зубами. Новости это были отнюдь не радостные.

Пока они шли по длинному прямому тоннелю, Марис вкратце пересказал Эдвану всё то, что происходило в его отсутствие. Добычу камней, нападение тварей и их с Аминой бегство к таинственной арке. Простолюдин, в свою очередь, рассказал другу о том, что видел по другую сторону. О волшебном небе, полном звёзд, снеге, облаках и огромном шаре света, который Агнар называл солнцем. Впрочем, рассказ этот надолго не затянулся, прерванный глухим ударом и скулежом, после которого по всей пещере эхом разнёсся крик, заставивший Эдвана замереть на месте. Этот пронзительный визг задел самые глубокие и тёмные струны его души, в мгновение ока выудив из памяти воспоминания о том дне. Дне, когда он познал смерть. Это был крик обезьяны. Звук, который он не сможет забыть никогда.

Остановившись на мгновение, Лаут уставился на свою руку. Её била мелкая дрожь. Закрыв глаза, парень сделал глубокий вдох, уняв внезапно проснувшийся страх. Покрепче сжав нож, он тихо повторил себе под нос: «я уже не тот, что прежде… да, не тот». Произнеся это, юноша криво ухмыльнулся и от этой его ухмылки Марису, который шёл рядом, стало как-то не по себе, уж слишком жутко она выглядела.

— Да… не тот, что прежде, — повторил ещё раз Эдван и, обернувшись смазанной тенью, бросился вслед за Агнаром, который уже во всю продвигался через правый проход.

Вылетев из-за поворота, парень застал удивительную картину. Лысый здоровяк отбивался от трёх шакалов и пятерых макак сразу. Последние, впрочем, быстро переключились на новые цели, стоило им только увидеть, как мужчина одним пинком размозжил голову их четвероногому собрату. Оружия при тварях не было, вместо него они использовали камни атры, которые метали невероятно метко. Во всяком случае, Эдвану пришлось изрядно попотеть, чтобы уклониться от всех, да и судя по сдавленному шипению Мариса за спиной, сила броска у проклятых тварей была немаленькой.

Быстрый росчерк ладонью по воздуху и полумрак пещеры пронзила ослепительно белая вспышка. Грохот от удара молнии сотряс своды, эхом прокатившись по всему подземелью. Парень не пожалел силы, слово грома получилось по-настоящему убойным. Обгорелая тушка макаки рухнула без движения на землю, а остальные, визжа, зажимали уши и жались к стенам. Шакалы трясли косматыми головами, пытаясь прийти в себя, а Агнар лишь широко улыбался, хотя стоял там же, рядом.

Эдван не обращал внимания на звуковой удар, который, в общем-то, тоже получил, и бросился вперёд, не желая дать тварям ни одного лишнего мгновения продыху. Сократив расстояние, он легко ушёл от неумелого удара первой макаки и тут же вогнал нож ей в голову по самую рукоять. Отбросив тело, парень пинком отправил в стену вторую обезьяну, которая пыталась запрыгнуть на него и загрызть зубами. Она оказалась намного слабее собратьев, по ощущениям Лаута тварь тянула на пятый-шестой ранг максимум, а потому, противопоставить одиннадцатому ничего не смогла. Мощный удар в голову поставил точку в этом коротком сражении. В ту же секунду парень услышал какие-то приглушенные визги, а обернувшись, увидел Амину в окружении трупов оставшихся мохнатых воинов. Шакалы тоже не ушли живыми, с ними довольно быстро разобрался Агнар. Блондинка что-то сказала ему, но Эдван услышал лишь какой-то неразборчивый бубнёж и, прислушавшись к своим ощущениям, только сейчас обнаружил, что у него заложило уши от удара молнии. Сглотнув, он сделал глубокий вдох и, заткнув уши пальцами, резко выдернул их. С тихим хлопком в голове к окружающему миру вернулись звуки.

— Сделаешь так ещё раз, я тебе копьё в зад засуну, понял?! — прошипела Амина, схватив Лаута за ворот рубахи.

— Прости, — ответил он с ухмылкой без капли раскаяния, — Обещаю в пещере больше молниями не кидаться.

Конечно, сейчас Эдван понимал, что бросаться Словом Грома в тесной пещере с жутким эхом было не самой лучшей идеей, однако, он ни капли не сожалел о содеянном. Три обезьяны нашли сегодня смерть от его руки. Это стоило того, чтобы потерпеть лёгкий дискомфорт. Агнар, глядя на эту короткую перепалку, лишь усмехнулся и пошёл дальше, Амина фыркнула, последовав за мужчиной, Марис просто старался не оставать. Задержался лишь Эдван, на несколько мгновений остановившись у тела обгорелого животного. На морде твари застыла гримаса жуткой боли и ужаса, отчего парень ощутил странное моральное удовлетворение. Довольно сплюнув на мёртвое тело, он последовал за товарищами.

На прямом пути по правому проходу им больше никто не встретился. Звери разбегались, едва завидев приближающихся людей — жуткий грохот в пещере, крики умирающих макак и лай шакалов слышали, наверняка, почти все. А кто не слышал, тот поддался стадному инстинкту и удрал вместе с остальными. Так они беспрепятственно добрались до главной комнаты, покинув правый проход, и лишь когда сунулись к последнему коридору, ведущему на поверхность, Амина вдруг остановилась, побледнев. А через мгновение вслед за ней замерли все, кроме Агнара, почувствовав приближение кого-то невероятно могучего. До ушей ребят донёсся тихий перестук когтей по камню. Он приближался сверху, и довольно быстро.

— Лаут… останови его! Это вожак шакалов! — прохрипела Амина, кивнув на мужчину, не пожелал останавливаться. Девушка уже приготовилась к ожесточённой схватке, крепко сжимая копьё в руке. Она чувствовала, что разница между ними уже не была столь огромной, глаза девушки были полны решимости. В конце концов, месяц в пещере, полной камней атры, не прошёл для неё бесследно.

Однако Эдван просто отпрыгнул в сторону, не став ей ничего отвечать. В этом не было никакого смысла, ведь, если бы Агнар действительно хотел избежать столкновения, он бы давно ушёл в сторону. Не доходя до тёмного провала тоннеля буквально трёх шагов, мужчина вдруг остановился и, обернувшись, быстро скользнул взглядом по решительным лицам ребят, на миг задумался о чём-то и, хмыкнув, отбросил эту мысль, срывая с пояса булаву.

Скрежет когтей шакала о грубый камень приблизился, Амина сжалась, лысый расслабленно крутанул в руке оружие, Эдван разогнал атру по телу, готовясь к бою, а Марис начал обрастать каменной бронёй. Через мгновение жуткая смазанная тень вылетела из непроглядной черноты, стрелой бросившись прямо на Агнара. Силуэт мужчины расплылся от скорости, в воздухе на мгновение промелькнули белые искры грозовых разрядов, раздался жуткий грохот, похожий на раскат грома, а через мгновение сама земля содрогнулась от чудовищного удара о стену пещеры. Воздушная волна подняла в воздух пыль и множество мелких кристалликов, в то время как Эдван и Марис с трудом смогли устоять на ногах, почувствовав на себе все прелести ударной волны, что всей своей мощью обрушилась на их уши.

На ладони Морето зажглось пламя, разгоняя подземный сумрак. Слева, там, куда пришёлся самый ощутимый по своей силе удар, в камне виднелась глубокая вмятина и огромная паутина трещин, разошедшаяся едва ли не на большую часть стены пещеры. А в нескольких шагах от этой глубокой вмятины на пыльной земле валялось сломанной куклой то, что её оставило — тело огромного шакала. Монстр не двигался и не подавал других признаков жизни, голова его была сильно деформирована, как если бы кости раздробили в мелкую крошку. Чувство атры тоже молчало, что было куда поразительнее, ведь ещё несколько мгновений назад они ощущали его присутствие, давление энергии и невероятную опасность, а сейчас… сейчас он больше походил на огромный камень атры, из которого наружу медленно утекала сила.

— Этот был слишком силён для вас, — зачем-то пояснил лысый, — не вышло бы доброй битвы.

— П… первый побери, — опомнилась Амина, в шоке глядя то на труп шакала, то на Агнара. Постепенно к девушке приходило осознание силы этого странного дядьки, которого невесть откуда приволок простолюдин Лаут. И от этого осознания по спине у девушки бежал холодок. Липкий страх крепко сжал её горло. Она видела немало сильных бойцов из Когтя и из клана, побывала в нескольких крупных стычках с тварями, ей даже доводилось биться с вожаками. Однако, ещё никто на её памяти не мог убить тварь такой мощи с одного удара. Ни один боец.

Марис тоже невольно поёжился, глядя в спину мужчине. На него впечатление произвёл в основном удар, который он не сумел рассмотреть и трещины в стене пещеры, которая раньше казалась юноше абсолютно непробиваемой, и которую этот странный мужик разрушил уже дважды. И если в первый раз с заглушкой юноша придумал объяснение, связанное с применением различных слов творца для управления камнем, то сейчас… сейчас это была голая сила.

— Ч-что он сказал? — опомнился парень, когда здоровяк, закинув свой мешок на плечо, как ни в чём не бывало продолжил путь к поверхности.

— Сказал, что шакал был для нас слишком силён, вот он его и прибил, — с усмешкой ответил Эдван и, тяжело вздохнув, поспешил вслед за Агнаром.

Двигаясь к поверхности, парень мысленно готовился к тому, что там увидит, время от времени глядя на лысину мужчины, которая блестела, освещаемая ярким пламенем на ладони Мариса. Благородный, вместе с воительницей из Когтя, шли чуть поодаль, оба мрачные и угрюмые. Возвращаться на поверхность, прямиком в лапы тварей им не хотелось, однако, их мнением, увы, таинственный пришелец из-за арки не интересовался. Впрочем, как и мнением Лаута…

Эдван догадывался, что ждёт его там, на поверхности. Чувствуя, как в животе образовался ком от предвкушения пополам со страхом, он не смог сдержать нервной усмешки. Очень непривычные это были ощущения. Нетерпение, азарт и сильное желание вонзить нож поглубже в голову какой-нибудь твари перемешивались с жутким страхом, который будили в нём пронзительные крики монстров, что уже доносились снаружи. Ощущение проткнутой насквозь глуди он помнил слишком хорошо, как и когтей, разрывающих заживо сердце. Закрыв глаза, парень прикусил губу и, попытавшись успокоиться, лишь сильнее сконцентрировал себя на негативных эмоциях. Он словно очутился в одном из своих снов. Перед взором встала звериная орда, голодная, злая и полная желания растерзать его. Юноша невольно дотронулся до пояса, и не нащупал там верного костяного клинка, а левая ладонь не ощущала привычно шершавого древка копья. У него был лишь нож… один лишь нож… оставляя его почти беспомощным против такого врага.

Шагнув вслед за Агнаром наружу, парень в ужасе сглотнул. От нетерпения и предвкушения в его душе не осталось и следа, ведь кошмар, который он только что сам себе нафантазировал, неожиданно стал явью. Дневной свет больно резанул по глазам, явив огромную орду тварей, что собралась перед входом в пещеру. Множество обезьян, вооружённых кто копьями, а кто деревянными дротиками что-то кричали, прячась за спину своего вожака — старой макаки с каким-то посохом. Шакалы, прижавшись к земле, злобно скалились, предвкушая скорый обед. Окончательно добили Эдвана два огромных медведя, чьи раздутые атрой тела превращали их в настоящих гигантов. Одним своим видом они внушали панический страх не только ему, но и Амине с Марисом, а взбесившееся чувство атры, ощутившее среди этой орды около восьми вожаков и едва ли не в два раза больше тварей приблизительно десятого ранга, лишь добавляло масла в огонь.

Широкая ладонь, крепко сжавшая плечо Эдвана, едва не заставила парня подпрыгнуть на месте от неожиданности. Повернувшись налево, он увидел лицо Агнара и вздохнул с облегчением. Страх отступил при виде тёплой улыбки, а глубоко в душе вновь появилась надежда на хороший исход и уверенность в своих силах. Немного успокоившись, парень вновь оглядел тварей перед собой и с удивлением обнаружил, что небо над их головами покрыто тяжелыми серыми тучами, а сами твари выглядят крайне обеспокоенными, то и дело поглядывая наверх, словно ожидая что-то недоброе.

— Он уже здесь… — произнёс Агнар со странной улыбкой, посмотрев куда-то в неведомую даль.

— Он?

— Хозяин Лесов, — пояснил мужчина, — у нас не так много времени. Вам предстоит серьёзная битва, — сказал он, кивнув на орду.

В этот момент какой-то нетерпеливый шакал рванулся вперёд. Остальные хотели было последовать за товарищем, но Агнар вдруг резко нахмурился и раскат грома, прозвучавший с небес, заставил четвероногих затормозить, а старого вожака обезьян угрюмо нахмуриться. А уж когда перед носом зверя в землю ударила молния, то все твари невольно отступили на два шага назад. Лысый здоровяк снова заулыбался и тучи в небесах, словно следуя за его настроением, слегка посветлели.

— Почему они не нападают? — осторожно поинтересовалась Амина.

— Не знаю… ты же не думаешь, что мы… будем драться со всеми? — тихо ответил ей Марис.

— Надеюсь, что нет… — прохрипела девушка.

— Серьёзная битва? — переспросил в этот момент Эдван, ещё раз взглянув на тварей перед своими глазами, немного опешил, — это… это невозможно! У меня… у меня же даже оружия нет! Ни оружия, ни контракта! — выдал Лаут, впервые в жизни чувствуя себя несколько ущербным. В руке у него был лишь нож, а выходить с ножом против такой толпы… чистой воды самоубийство. Ровно, как во сне.

— Действительно, — сделав нарочно серьёзную мину, покивал Агнар, отойдя от юноши на несколько шагов, — без оружия и контракта придётся несладко. Но коли дело только в средствах…

Мужчина весело ухмыльнулся, так, словно ему в голову пришла очень удачная шутка, вытянул из-за пояса костяной клинок и, немного сосредоточившись, бросил его Эдвану. Уже в полёте оружие вдруг засветилось и заискрило множеством синих искр, которые бегали по нему, создавая плотный покров молнии. Первой мыслью Лаута было отскочить прочь от непонятной штуки, но он быстро подавил его и, поддавшись странному порыву, поймал клинок.

Стоило только костяной рукоятке лечь в ладонь, как Эдвана накрыло колоссальной волной силы. Он ощутил себя в самом центре бури, где гремели молнии и хлестал дождь. И он был одной из этих молний. Могучим, всесокрушающим лучом небесного пламени, способным уничтожить любого, кто встанет на его пути. Настоящим воплощением гнева небес, раз за разом обрушивающимся на землю. Эта сила опьяняла, и даже давление энергии, обрушившееся на него невесть откуда, не могло отрезвить юношу. Тысячи мелких искр бегали по телу, сталкиваясь друг с другом и закрывая каждый, даже самый крохотный каждый его участок покровом молнии. Атра в сосуде души бесилась, хлестала через и вырывалась наружу, превращаясь в мелкие грозовые разряды, от которых воздух вокруг начал издавать странное потрескивание. Внезапно, руку юноши обожгло до боли, на сосуде души появилась печать в виде изломанной кривой, чем-то смутно напоминающей Слово Грома, после чего всё схлынуло. Несмотря на то, что юноше это показалось невероятно долгим, в реальности всё длилось не больше двух ударов сердца.

Поняв, что только что произошло, Эдван не смог так сразу поверить в случившееся. Он взглянул на левую руку, которой поймал клинок. От запястья к плечу расходилась тонкая красная линия, похожая на странный шрам в виде ветвистой молнии. Сосредоточившись, Лаут высвободил немного силы через пальцы и, увидев, как между ними пробежал синий разряд, глупо заулыбался. Ещё через мгновение к нему пришло осознание и он в диком шоке уставился на Агнара, который, сделав вид, словно ничего такого не произошло, беззаботно пожал плечами.

— По-настоящему стать сильнее одарённый может лишь вырвав победу в бою с могучим врагом, — прогремел мужчина, кивнув в сторону орды тварей, которые уже теряли терпение, — теперь у тебя есть все инструменты, а значит, пришла пора принять вызов! Побеждай, или умри!

Могучая рука легонько подтолкнула Лаута к толпе тварей. Парень издал нервный смешок, осознавая, что теперь никаких отговорок у него больше нет. В руке верный клинок, за спиной старый друг, а глубоко в душе сидит необузданная мощь контракта. Всё, как во сне. Разве что копья не хватает… впрочем, копьё можно запросто отобрать у какой-нибудь макаки. С этой мыслью в душе парня вновь поселилось предвкушение битвы, но мандраж, правда, так и не исчез. Нервно сглотнув, Лаут крутанул в руке оружие, заново привыкая к давно забытым ощущениям. Выбор у него, теперь, и вправду был невелик, как и сказал Агнар. И смерть он выбирать не собирался!

Глава 56. Буря

Кольца на сосуде души пульсировали в такт биению сердца, атра бурлила внутри, наполняя тело силой. От напряжения по одежде Эдвана начали бегать небольшие электрические разряды, которых он даже не замечал. Весь мир для парня сузился до небольшой полосы земли между ним и толпой обезьян. Проклятые твари орали, потрясая оружием в лапах, и их крики словно вонзались в сердце парня подобно тысяче ножей, напоминая ему о том злополучном дне. Однако, если раньше он боялся сойтись с ними в бою и повторить события того дня, то сейчас… сейчас он лишь всё больше зверел, желая как можно скорее выплеснуть клокочущую в груди ненависть.

Однако сделать первый шаг и помчаться в атаку ему помешала рука Агнара, который крепко сжал его плечо, удержав на месте. Вначале, Эдван даже не понял, что случилось и почему мужчина вдруг остановил его, хотя буквально несколько мгновений назад сам подталкивал к сражению, однако Агнару даже не пришлось объясняться. Оглушительный рёв медведя, разнёсшийся на многие мили вокруг, сделал это вместо него. Моргнув, Эдван перевёл взгляд на гигантскую тварь и нервно сглотнул, побледнев. Если бы не рука товарища, он бы влетел прямо в это чудовище…

От одного взгляда на огромного, злющего монстра у юноши начинали дрожать колени. И не только у него. Услышав этот грозный рык даже другие звери невольно задрожали, почувствовав необъяснимую волну страха, которая прокатилась по всем вместе со звуком. Единственным, кто не моргнул и глазом, был Агнар. Задвинув Лаута себе за спину, он вышел вперёд и, добравшись до медведя, остановился прямо перед ним. Тряхнув головой, Эдван с трудом прогнал наваждение и вернул себе боевой настрой. Меж тем, второй медведь тоже подобрался к лысому здоровяку и повторил жуткий рык, который, по-видимому, должен был испугать человека, но тот, похоже, не обратил на попытки косолапых никакого внимания. Лицо мужчины украшала широкая улыбка.

Зверь, который был поближе к Агнару, похоже, воспринял это как оскорбление и, поднявшись на задние лапы, вновь заревел. Да так громко, что у тех, кто был достаточно близко, заложило уши от звуковой волны. Эдван невольно сделал пару шагов назад и покрепче сжал клинок. Перевёл взгляд на лысую макушку товарища, вновь на монстров и, подумав, что с двумя столь свирепыми противниками мужчина может и не справиться, хотел было отвлечь тварей, но не успел ничего сделать, замерев с открытым от удивления ртом. Впрочем, действия Агнара повергли в шок не только Лаута, но и вообще всех окружающих. Здоровяк, вместо того, чтобы бежать или драться, просто набрал в грудь побольше воздуха и заорал на медведя в ответ, а раскаты грома, прозвучавшие с затянутого тяжелыми тучами неба, лишь дополняли этот могучий крик, делая его поистине устрашающим. Орда тварей вздрогнула и каждый монстр невольно взглянул вверх, на хмурые небеса, готовые в любой момент обрушить вниз свой гнев.

Не ожидавший такого мощного ответа медведь даже несколько растерялся, отступив на пару шагов, а второй гигант, почуяв угрозу, тоже поднялся на задние лапы, чтобы казаться ещё больше в глазах лысого. Однако, кое-чего эти двое не учли. Время угроз прошло. По булаве Агнара пробежали грозовые разряды и мужчина, крутанув оружие в руке так быстро, что оно превратилось в один синий круг, в мгновение ока приблизился к медведю, обрушив на него атаку чудовищной силы. Грянул гром, ударная волна сбила с ног ближайших тварей и чуть не отправила в полёт Эдвана, который устоял лишь каким-то чудом, а тушу гигантского зверя отбросило с такой силой, словно его пнул великан.

Как гигантский меховой снаряд, медведь протаранил ряды тварей за своей спиной, убив на месте тех, кто не успел вовремя отскочить с его пути. Пролетев шагов сто, он тяжело рухнул на землю, подпрыгнул, и прокатился ещё столько же, ударяясь о землю так сильно, что Эдван чувствовал ногами слабые толчки. Когда тело твари замерло на месте, над полем боя повисло молчание, столь тягостное, что напряжение можно было пощупать руками. И лишь когда издалека донёсся слабый, обиженный вой, похожий на жалобный скулёж, звери чуть приободрились. Не помер. Агнар весело усмехнулся и, крутанув булавой, рванул ко второму медведю.

Новый удар чудовищной силы сотряс округу, и от жуткого грохота Лауту показалось, будто бы вздрогнули сами небеса. Тело медведя, отправившись в короткий полёт, похоронило под собой с десяток шакалов. Однако, этот косолапый оказался крепче прошлого и, пролетев шагов тридцать, затормозил когтями о землю и, издав дикий рёв, бросился обратно. Агнар лишь громко расхохотался и, подмигнув Эдвану, Амине и Марису, которые в шоке наблюдали за ним, ринулся в толпу тварей.

Завыл ветер, несколько мелких капель попало Лауту в лицо, знаменуя начало бури. Раскаты грома донеслись сверху и множество молний ударило прямиком в гущу столпившейся орды тварей, туда, где в данный момент находился мужчина. Он подобно богу войны прошёлся сквозь нестройные ряды монстров, убивая каждого, кто не успел убежать с дороги. Через мгновение смазанная фигура здоровяка встретилась с рычащим медведем, знаменуя начало смертельной схватки и новая ударная волна растрепала волосы Эдвана, разнёсшись по округе.

Воодушевлённый могучим Агнаром, парень вновь взглянул на изрядно уменьшившуюся толпу обезьян, которые опасливо косились на разворачивающееся вдалеке сражение. Губы юноши искривились в злобной усмешке и он, сжав покрепче костяной клинок, стрелой помчался вперёд.

Первым от наваждения очнулся старый вожак и, повинуясь взмаху его руки, эти жалкие пародии на людей ринулись на Эдвана, а вместе с ними и оставшиеся шакалы и даже откуда-то вылезшая хассира. Однако, вопреки сжавшему сердце страху, парень не остановился, а наоборот, лишь прибавил скорости. Хмурое, почти чёрное небо, воющий ветер и занимающаяся гроза словно питали его, придавая сил и необъяснимой уверенности в своей победе.

«Сила контракта, не иначе», — подумал парень, приближаясь к орде тварей.

В воздухе мелькнули заточенные деревянные дротики, смертоносным дождём осыпавшись на паренька, но тот, резко затормозив, подпрыгнул высоко вверх, легко уклоняясь от большей части снарядов и взмахом руки обрушил на тварей настоящий гнев небес. С пальцев юноши сорвались ветвистые молнии, с диким грохотом ударившие по наступающим тварям. Вслед за ними навстречу орде помчалась волна жгучего пламени, накрывшая собой сразу несколько сильных тварей.

— Я возьму вожака, уведите их к Башне! — рявкнула Амина, возникшая за спиной Лаута сразу же, как только ноги его коснулись земли, — надеюсь, эти идиоты не станут сидеть сложа руки!

Девушка смазанной тенью метнулась в сторону вожака обезьян, намереваясь лишить тварей главного, но не тут-то было. Не успела она преодолеть и два десятка шагов, как из травы ей навстречу вылетела тёмная фигура. Двуногий кот с огромными кисточками на ушах и жуткими когтями набросился на воительницу вместе с хассирой, связав девушку боем.

— Шакалы твои, — коротко бросил Эдван и, подхватив с земли деревянный дротик, наполнил его до отказа силой контракта, да метнул в толпу обезьян. Стоило только снаряду коснуться тела лохматой твари, как прогремел взрыв, а до ушей юноши донёсся дикий вой, полный боли. Переполненная атрой палка просто не выдержала напряжения…

Шесть обезьян, потерявших голову от ярости, налетели на Эдвана, прорвавшись через завесу пламени и удары молний. Они попытались напасть с разных сторон, но были слишком медлительны. Парень мог легко видеть каждое их неумелое движение, а клокочущая внутри скудных мозгов злоба лишь усугубляла ситуацию, делая атаки тварей прямолинейными и предсказуемыми.

Оглушив одну молний, Эдван ушёл с линии атаки и, оказавшись сбоку от нападающих, приблизился к ближайшей макаке и срубил ей голову одним ударом костяного лезвия. Вырвав копьё из ослабевшей руки, парень наполнил его силой молнии и вонзил в следующего мохнатого воина, вновь забирая жизнь. Чувство атры подсказывало, что все шестеро были ниже Лаута примерно на четыре ранга, и просто не могли сравниться в скорости с бойцом вроде него…

Хого сморщил морду, хмурясь. Дела принимали весьма скверный оборот и старому вожаку это решительно не нравилось. Войско зверей, которое он собрал при помощи медальона Хозяина леса, было непобедимо. Играючи они перебили большую часть отряда людишек, сломили их жалкое сопротивление и загнали в чёрное дерево, а сами принялись за добычу камней силы. Одна телега с кристаллами, отобранная у лысых двуногих, уже отправилась к проклятому ущелью… Хого оставалось всего-ничего. Дожать человеческих воинов, добыть ещё камней и отправляться приветствовать Хозяина леса. Появление новых врагов из пещеры спутало старому зверю все карты.

Гибель вожака шакалов стала первым тревожным звоночком, а схватка этого лысого с медведями не то, что звоночком… гигантским колоколом. За несколько минут этот двуногий урод сумел уничтожить едва ли не треть их орды, да ещё и связать боем двух самых могучих бойцов! А ведь кроме него здесь были ещё и другие люди… самка и два молодых….

Тоже не самые слабые представители рода человеческого. Особенно самка, что сражалась с рысью и хассирой. Вновь грянул гром, молнии ударили в нескольких обезьян, а через миг поле боя окрасило яркое зарево бушующего огня. Хого неслышно зарычал, оскалив клыки. Этот человеческий молодняк уже начинал действовать ему на нервы. Мерзкие, гадкие люди с их подлыми трюками отправили к Первому уже с десяток его верных солдат. Пусть самых слабых, из других стай, но всё же его солдат. Тех, кого ему доверил сам Хозяин лесов. Шумно вздохнув, Хого указал посохом на парней и коротко отдал приказ.

— Убить, — прохрипел вожак обезьян. Пришла пора взяться за них всерьёз.

Несколько вооружённых копьями самцов смазанными тенями бросились к первому юноше, но тот, словно почувствовав их движения, метнул пучок молний и помчался к каменному дереву. Второй, создав себе шкуру из тёмного камня, последовал за ним. Оскалившись, Хого приказал наступать и помчался за ними вместе со своей ордой, опасливо поглядывая на каменное древо.

Опасался старый вожак не зря. Именно в этот момент из узкого окна на третьем этаже Башни отверженных за происходящим внимательно следил лохмытй здоровяк. Задумчиво потирая отросшую бородку, Аро смотрел, как Лаут и Морето, огрызаясь молниями и огненными шарами, удирали от толпы тварей. Давалось им это довольно трудно, всё-таки, несмотря на всё их развитие, сопляки ещё не перемахнули за двенадцатый ранг и не могли в полной мере тягаться с сильнейшими тварями в этой орде. А о том, что старая макака держит возле себя сильнейших тварей, Аро знал не понаслышке. Пришлось разок столкнуться.

Где-то вдалеке гремел гром и смазанные тени то и дело сталкивались друг с другом в яростном противостоянии. Внезапное явление из подземелья удивило не только Хого. Узников Башни оно шокировало не меньше. Кто бы мог подумать, что Амина сумеет выжить, спасти идиота Морето и даже вытащить проклятого Лаута из арки… вместе с каким-то непонятным мужиком. Впрочем, о незваном госте можно подумать и позже, а сейчас… сейчас им следует воспользоваться предоставленным шансом и отправить к Первому каждую тварь из этой мерзкой орды!

Подъём по Плеши оказался стремительным и невероятно трудным. Сейчас, идея броситься в одиночку на толпу обезьян и перебить их всех уже не казалась Эдвану столь хорошей. Тварей было не просто много — слишком много. Лишь благодаря опыту прошлой жизни, контракту и умению пополнять запасы атры прямо на ходу, он сумел не только пережить этот подъём, но и помочь товарищу. Парню пришлось призвать на помощь всё своё боевое мастерство, чтобы избежать смерти. Заряженные атрой деревянные дротики смертоносным дождём летели им в спину, четвероногие шакалы быстрые, словно молнии, налетали точно сумасшедшие, изо всех сил стараясь оторвать от ребят кусок побольше или замедлить, а преследующие их по пятам обезьяны пользовались каждой, даже самой мелкой заминкой, чтобы ударить копьём.

Самым паршивым во всей ситуации было то, что все без исключения твари владели силой жизни, и оттого их количество никак не убывало. Убить одним ударом ни у Эдвана, ни у Мариса не получалось — слишком велика была толпа их преследователей, а от любых ранений, пусть даже и очень тяжелых, твари могли оправиться за минуту, и снова броситься в бой. К сожалению, долго удирать от врага ребята не смогли. Добравшись до середины Плеши, когда до Башни оставалось всего пара сотен шагов, Марис не сумел увернуться от дротика и получил ранение в ногу. Чертыхнувшись, Эдван тоже остановился и, резко изменив направление, поспешил на помощь товарищу, встречая атакой первых преследователей — трёх шакалов и нескольких особенно резвых макак. Яростно орудуя копьём и костяным клинком, он быстро отправил к Первому четвероногих ублюдков и, встав плечом к плечу с другом, связал боем подоспевших обезьян.

— Огонь? — прохрипел Морето сквозь стиснутые зубы.

— Огонь, — ответил Лаут, мгновенно сообразив, в чём была задумка товарища и, дождавшись, когда твари подберутся поближе, начертил в воздухе остриём клинка слово пламени, а сам тут же рванул в сторону.

Волна бушующего огня накрыла толпу тварей, мгновенно испепелив тех, кто имел неосторожность подобраться слишком близко к ребятам. Однако, продолжить забег до Башни им так и не удалось. Увы, против сильных врагов такая уловка попросту не работала, о чём Лаут узнал практически сразу, вынужденный уклоняться от ударов копья. Каким бы быстрым, сильным и ловким не был парень, отразить удар нескольких тварей, равных ему по рангу, он просто не смог. Копья макак, в мастерстве своём не уступающих обычным солдатам, разили без жалости. Отбив два своим и кое-как защитившись костяным клинком от удара в грудь, Лаут громко вскрикнул, получив укол в бедро. Лишь благодаря усилению атры оружие не прошило конечность насквозь.

Стиснув зубы от боли, Эдван отпрыгнул назад, но проклятая макака сумела зацепить его хвостом за ногу и юноша, нелепо взмахнув руками, рухнул на землю. Когда его спина коснулась колючей травы, Лаут было подумал, что дни его сочтены, ведь сражаться с ордой тварей в таком положении он бы точно не смог. Наконечники копий приближались к его телу медленно, неумолимо. Весь мир словно застыл перед глазами и именно в этот момент земля под ним вдруг стала мягкой, словно болотная жижа. Грунт сомкнулся над головой, оружие тварей поразило лишь пучки травы. Чувствуя, как сама земля толкает его тело куда-то назад, Эдван не глядя нанёс на себя слово жизни и, покрепче сжав в руках копьё и костяной клинок, позволил себе вздохнуть с облегчением. Подкрепление, наконец, прибыло…

Шагов через двадцать почва выплюнула юношу на поверхность, прямо к ногам спасителя. Аро, а это был именно он, окинул Лаута полным презрения взглядом, словно сделал ему огромное одолжение и, приказав сквозь зубы не подставляться, смазанной тенью исчез из виду, присоединившись к общей свалке, глядя на которую Эдван невольно присвистнул. Солдаты гарнизона одним слаженным кулаком ударили по тварям, разбив их орду на несколько групп поменьше так, что на каждую из них приходилось по одному бойцу Когтя.

Уже сейчас было видно, что бой предстоит тяжёлый. Сражаться лоб в лоб — это не убегать, особенно, когда противников в несколько раз больше. Разумеется, каждый боец Когтя превосходил практически всех тварей на порядок, но тех было просто слишком много и ни разверзшаяся земля под ногами, ни множество каменных пик, ни волны пламени не могли перебить их быстро. А всё из-за мерзкого контракта жизни.

Понаблюдав ещё несколько мгновений за сражением, в котором сошлись бойцы Когтя, солдаты, Марис и огромная толпа тварей, Эдван заметил одинокую фигуру вожака обезьян, который, устроившись на небольшом отдалении от общей свалки, словно примеривался, взвешивая в руках свой тяжелый посох. Миг, и старая макака сорвалась с места, обернувшись смазанной тенью. Он появился за спиной у солдата, который был дальше всех от членов Когтя, обрушив палку на череп воина. В голове Эдвана послышался воображаемый треск в тот миг, когда из-под шлема брызнули кровавые ошмётки, настолько жуткое это было зрелище.

«Ах ты мрзаь! Решил выбить простых солдат, пока Коготь занят толпой!» — скрипнул зубами Лаут и, не раздумывая более ни секунды, сорвался с места.

Другого выхода просто не было, расклад на поле боя был предельно прост. Либо он сумеет задержать тварь до того, как на неё обратят внимание бойцы Когтя, либо мерзкая макака перебьёт всех солдат и потом примется за оставшихся воинов во главе орды тварей. О том, хватит ли у него сил совладать с монстром на второй ступени, Эдван старался не думать. Такие раздумья порождали лишний страх и сомнения, которые ему сейчас были совершенно ни к чему. Тень мелькнула над полем боя, старый вожак появился за спиной очередного солдата. Эдван направил атру в кончик костяного клинка. Сверхмощная дуга энергии настигла проклятую тварь аккурат в момент, когда та занесла свой тяжелый посох для удара. К чести зверя, очнулся он довольно быстро, но этой короткой задержки хватило Лауту, чтобы влететь в него на полной скорости, нанося удар копьём.

Наконечник оружия вонзился в бок твари и, погрузившись ладони на две, надёжно там увяз. Пришедший в себя монстр злобно оскалился, схватил рукой древко, но Эдван сориентировался быстро. Направив силу молнии прямо в копьё, он заставил зверя задёргаться от жуткой боли в ране и, резко сблизившись, пнул его так сильно, как только мог.

Старый вожак пролетел шагов тридцать но, вопреки надеждам Лаута, не грохнулся позорно на колючую траву, а мягко приземлился на руки и, разок подпрыгнув, затормозил. Посох он так и не выпустил, ровно как и Эдван — копьё. Рана на теле твари начала стремительно затягиваться, и парень понял — дела у него плохи. Эффекта неожиданности больше нет, а возможно самый сильный представитель обезьяньего племени — есть. И прямо сейчас прикидывает, как бы поскорее прихлопнуть наглого человечишку.

Эдван пошёл в атаку. Вновь сократив расстояние, он нанёс на пробу несколько уколов, но враг, как и ожидалось, легко парировал его атаки посохом. Ответный же удар, который копьё парнишки выдержало лишь каким-то чудом, сильно подкосил надежды Лаута на возможную победу. Своей тяжелой палкой зверь орудовал легко и резво, превосходя своего противника почти во всём: прочная шкура благодаря атре была не хуже боевых одежд, природная ловкость и чудовищная сила. Единственное, на что Эдван возлагал свои надежды было его боевое мастерство, поскольку в скорости они были равны. Парень подозревал, что будь эта тварь помоложе, у него, скорее всего, не было бы ни единого шанса. Он и сейчас оказался в довольно затруднительном положении…

Хого, прыгая на одной лапе, осыпал противника быстрыми тычками посоха, заставляя того проявлять чудеса ловкости и изворотливости. Для человека. Молодой воин, испортивший старому вождю весь план, оказался на редкость умелым и не попадался ни на одну уловку. Более того, он даже сам умудрился подловить Хого несколько раз, впрочем, уколы, которые стали расплатой за невнимательность, не нанесли обезьяне никакого урона. Оскалившись, зверь ловко отбил очередной выпад и, подхватив ногу юноши хвостом, резко сблизился и врезал тому кулаком в грудь. Страшный удар отбросил тело молодого воина шагов на тридцать. Рухнув на землю, он захрипел и, помедлив всего мгновение, перекатился в сторону, чудом избежав удара тяжелого посоха.

Эдвану показалось, что удар проклятой макаки вышиб из него душу, хотя это, очевидно, был всего лишь самый обычный удар кулаком. Сплюнув кровь, парень подпрыгнул на руках и тут же разорвал дистанцию, уходя от новой атаки. Копьё его осталось лежать на земле там, где мерзкая тварь схватила его хвостом за ногу. Проклятый хвост!

Мельком парень глянул на общую свалку. С виду ничего не изменилось, бойцы Когтя были всё так же заняты, или попросту не собирались ему помогать. Лаут скрипнул зубами. Сосуд души уже опустел больше, чем наполовину… но основная проблема была даже не в нём. В лучший из миров он может отправиться гораздо раньше — просто получив ещё пару таких ударов. И опять от руки проклятой обезьяны! Одна лишь мысль о такой смерти разожгла в душе парня настоящий костёр ярости. Ему нужно было ещё сильнее усилить тело атрой, чтобы не погибнуть от шального удара, чтобы хоть как-то противостоять врагу… но как?

«Контракт!» — вспомнил он, ударив вожака обезьян молнией. В голове Эдвана пронеслись воспоминания о тренировке со странным воином из прошлого, который пользовался покровом из молний. С этой техникой сражаться было бы намного легче. И сейчас парень даже помнил, как это делать. Однако, здесь была небольшая загвоздка…

Силу контракта он получил совсем недавно, тело ещё даже не успело её толком прочувствовать, и накачивать его сейчас такой энергией… это всё равно, что напитать неподготовленный организм сырой атрой. Проще говоря, прыгнуть в чан с кипятком.

«…по-настоящему стать сильнее одарённый может, лишь вырвав победу в бою с могучим врагом…» — прозвучали в голове юноши слова Агнара. Похоже, выбора у него, всё равно, не было…

Угостив тварь небесным огнём, Эдван резко разорвал дистанцию, тем самым выиграв себе несколько мгновений. Он начертил на груди слово жизни, зачерпнул атру из сосуда души и, направив её в каждый уголок своего тела, резко обратил в силу контракта. Дикий ор вырвался из горла юноши, вспышка невыносимой боли пронзила каждую его мышцу, но Лаут устоял. Должен был устоять. А враг, между тем, наступал вновь.

В мгновение ока Хого оказался перед противником и, замахнувшись посохом, обрушил его на голову Лаута. Стиснув зубы до скрежета, парень дёрнулся в сторону, изо всех сил желая выбраться из-под удара. Одеревеневшие мышцы послушались почти сразу. И он почти сумел увернуться. Ногу пронзило вспышкой тупой боли, а парень, не рассчитав сил, пролетел несколько шагов и рухнул на землю, проехав пару метров лицом по траве.

Чертыхнувшись, он перекатился и вскочил на ноги, удивившись собственной прыти. Нога слегка онемела, но никаких других повреждений на ней не было. Видать, удар прошёл вскользь. Зверь вновь бросился в атаку, и Эдван, который чувствовал себя так, словно его действительно окунули в чан с кипятком, снова разорвал дистанцию. Он старался отпрыгнуть немного, но с удивлением обнаружил, что оказался шагах в двадцати от врага. Похоже, молнии, что покрывали его тело словно вторая кожа, служили не только хорошей защитой от ударов, но и немного увеличивали скорость.

Спустя с десяток ударов сердца боль прекратила быть невыносимой и стала просто жуткой, а старый вожак, словно озверев, насел на Лаута с удвоенным усердием. Удары огромной палки сыпались смертоносным градом и страдающий от боли парень сам толком не понимал, как он умудрялся их избегать. Рука, которой он время от времени отражал свирепые атаки макаки, уже отсохла и дрожала. Сосуд души стремительно пустел, грозя показать дно уже совсем скоро. Атра уходила словно в бездну, настолько быстро её жрал покров молний.

Враг вновь попытался подцепить Лаута хвостом и уставший парень лишь чудом избежал этой подлой атаки. Уловив краем глаза летящий тяжелый посох, парень отшатнулся, пропуская тяжелую палку совсем рядом со своим носом. Что-то неприятно хрустнуло, Эдван отпрыгнул назад, выпустив в мерзкую обезьяну мощную молнию. По губе парня потекла кровь… похоже, нос приказал долго жить.

Сплюнув кровь, юноша нахмурился. С того мгновения, как он потерял копьё, он не сумел нанести проклятой обезьяне ни одного удара. Костяной клинок дрожал в ладони, ослабевшая конечность не могла даже толком удержать оружие… секунды утекали словно песок сквозь пальцы. Если он в ближайшее время не нанесёт удара, который сможет хотя бы сильно ранить этого монстра, то не нанесёт его уже никогда. Атры не хватит…

Утерев обгорелую морду, старый вожак оскалился и медленно начал обходить Лаута по кругу. Похоже, ему тоже надоел этот затянувшийся бой. Зарычав от злости на собственную слабость, Эдван перекинул костяной клинок в левую руку, быстро начертил на груди слово жизни и, сжав зубы до скрежета, зачерпнул остатки атры для решающего удара. Чудовищная боль, что терзала его сознание ранее, отступила на второй план. Исчезли крики обезьян и грохот сражения неподалёку, исчезли раскаты грома и вспышки молний в небе, весь мир теперь сузился для Эдвана в одну короткую дорожку между ним и обезьяньим вожаком. Ненависть медленно кипела внутри, даруя юноше силы для последнего рывка.

Взревев, Хого рванул вперёд и через мгновение вслед ему навстречу рванул и Лаут. Благодаря покрову молнии он был быстрее старого зверя. Не намного, но он сумел выжать из этого мизерного преимущества максимум. Монстр ударил посохом сверху, надеясь расплющить своего ослабевшего врага одним мощным вертикальным ударом. На полной скорости приближаясь к врагу, Эдван в самый последний миг отклонился в сторону, пропуская тяжелую палку справа от себя и, оказавшись вплотную к противнику, вонзил костяной клинок тому прямо под рёбра.

Покрытый электрическими разрядами меч вошёл в плоть по самую рукоять, пронзив сердце, а Лаут, не сумев вовремя остановиться, по инерции пролетел ещё шага четыре, лишь чудом устояв на ногах. Старый зверь взревел, выпучив глаза, но Эдван не терял времени даром. Используя последние крохи атры, он переместился ему за спину и мощным пинком в бок полностью вогнал меч в тело твари. На этот раз вместе с рукоятью.

Ревущий от невыносимой боли вожак ударил Лаута задней лапой. Покров молнии слетел, словно его и не было, и парень, направив последние крохи атры на укрепление тела, приготовился встретить страшный удар. На то, чтобы уклониться, у него не осталось энергии. Чувствуя, как весь мир перед глазами вздрогнул, Эдван отстранённо подумал, что осадный таран был бы, наверное, полегче. Пролетев шагов сорок, он рухнул на землю и, прокатившись по траве безвольной куклой ещё метров пять, замер. Сил, чтобы подняться или уйти у него уже не было.

— Тц… Первый побери, — прохрипел Эдван, слыша жуткий вой своего противника. Даже с проткнутым сердцем, после стольких ударов молний и поражения внутренних органов, эта тварь отказывалась умирать. Воистину, страшна сила жизни…

Через несколько мгновений старая обезьяна оказалась над Лаутом. Тяжелый посох взметнулся к небу, намереваясь нанести последний, завершающий удар. Юноша вздохнул, готовясь встретить неминуемое. Палка начала свой смертоносный полёт, но цели своей так и не достигла, остановленная могучей рукой Агнара. Появившийся в самый последний миг мужчина легко вырвал оружие у обезьяны и, не дав ей уйти, схватил свободной рукой за горло. Тварь брыкалась отчаянно, но хватка у здоровяка была железной. Раздался тихий хруст сломанной шеи, тело зверя окуталось зеленоватым свечением в последней, отчаянной попытке спастись, но змейки молний, которые забегали по мохнатой туше, вступив в борьбу с самой силой жизни, не дали ему восстановиться. Через несколько долгих мгновений предсмертной агонии, старый вожак, наконец, затих.

— Ты хорошо сражался! — с широкой улыбкой произнёс Агнар, отбросив труп куда-то в сторону. Сил, чтобы ответить у Эдвана уже не было и он, лишь слабо кивнув в ответ, провалился в беспамятство…

Глава 57. Зализывая раны

Тяжело дыша, Амина стояла над трупом хассиры, повиснув на копье, как на последней своей опоре. Затуманенный взгляд девушки неотрывно провожал смазанную тень, стремительно удаляющуюся в сторону Туманной чащи. Её противник сбежал, чему воительница, в общем-то, была несказанно рада. Где-то глубоко в душе, поскольку мыслить связно у неё до сих пор не получалось из-за жуткой головной боли. Она и на ногах, в общем-то, удерживалась лишь благодаря усилению атры, которое пока ещё сохранялось в одеревеневших конечностях, да крепкому древку копья, которое воткнула в землю прежде, чем силы окончательно её покинули.

Кровь гулко стучала в висках в такт тяжелым ударам сердца. Перед глазами всё двоилось, смазывалось. Тупой болью отдавалась сквозная рана в плече, стремительно расползалось чёрное пятно на боку. Ткань быстро впитывала кровь, вытекающую из ужасной рваной раны. Спутанные волосы, в клочья порванная куртка и заляпанное звериной кровью лицо лишь усиливали жуткий образ воительницы.

Будучи не в состоянии даже повернуть головы, она могла лишь искренне надеяться, что причиной бегства мерзкой твари стал полный разгром их звериного войска. Впрочем, в голове у девушки было настолько пусто, что сейчас даже смерть не вызвала у неё особой эмоциональной реакции. Она и так находилась на грани, уж очень сильный попался враг. Рядом послышался шорох, чьи-то тихие шаги, а затем и ругательства. Голос был молодым, но из-за головной боли блондинка не смогла узнать его.

— Жива? — обеспокоенно спросил гость. Из горла Амины вырвался сдавленный хрип. Закашлявшись, девушка выплюнула кровавый сгусток и, потеряв с трудом установленное равновесие, просто рухнула вперёд. Упасть ей не дали чьи-то руки. Кажется, от них пахло горелым.

— Паршиво выглядишь, Первый побери…

Неизвестный перевернул её, стащил боевые одежды, распахнул рубаху и, ещё раз выругавшись, начал что-то писать кровью на её животе и боку. Через несколько мгновений по телу разлилась приятная прохлада и лёгкое жжение. Отступила боль. Чья-то рука нанесла ей на бок ещё один символ, в котором девушка узнала слово жизни. Состояние начало улучшаться куда стремительнее, однако, на смену боли пришла жуткая слабость.

— Спасибо… Марис, — прохрипела она, с трудом повернув голову, — как…

— Победа, — успокоил её он, — погибло четверо солдат, парень из Джоу и мужик из моего клана. Сейчас все зализывают раны. Видела бы ты, какая там была рубка… ладно. Давай, я отнесу тебя в башню.

— Эй… — попыталась возразить Амина, но юноша уже подхватил её на руки и быстрым шагом направился вверх по склону холма.

— Тебе вредно разговаривать, — усмехнулся он, — а копьё никуда не денется.

Девушке не оставалось ничего, кроме как смириться со своей участью. Впрочем, сил на то, чтобы противиться, у неё всё равно не было. Слово жизни могло спасти практически от любого повреждения. Однако, всё имело свою цену и, чем серьёзнее была рана или травма, тем больше ресурсов тела затрачивалось на восстановление. Вначале, правда, в ход всегда шла атра из сосуда, но увы, в силу того, что лечились ранения обычно безотлагательно ещё на поле боя, энергии у воинов было всегда крайне мало. У Амины её и вовсе почти не осталось.

Аро был мрачен. Тварей было куда больше, чем во время самого первого нападения, как будто бы их орда успела вырасти за месяц раза в два, что оказалось слишком много даже для могучих бойцов из Когтя. Гибель Лана и Рамона совсем не входила в его планы. Конечно, глава будет рад увидеть выродка из Морето мёртвым, но радость эта будет недолгой, если из-за его смерти под удар попадёт основное задание. Тяжело вздохнув, мужчина оглядел свой небольшой отряд. Их осталось шестеро, с изгнанниками и Аминой девять. Слишком мало, чтобы набрать нужное количество камней в срок, а если учесть, что новый отряд за прошедший месяц так и не прибыл, то подкрепления им придётся ждать минимум две недели. А великий Ли Джоу не любит, когда с выполнением приказов излишне затягивают…

— Господин, — позвал солдат, указав рукой куда-то за спину главы отряда. Обернувшись, мужчина поморщился.

Неспешным шагом прямо к Башне отверженных направлялся лысый здоровяк с бессознательным телом Лаута на плече. Аро тяжело вздохнул. Этот невесть откуда взявшийся грозный воин сильно его нервировал. Главным образом тем, что мужчина никак не мог почувствовать уровень его развития, который тот, очевидно, хорошо скрывал. Даже слишком хорошо. Ещё и эти тучи над головой, которые, Аро нутром чувствовал, были как-то связаны с этим пришельцем. Чересчур много странностей для одного человека…

Взглянув на простолюдина на плече чужака, мужчина нахмурился, задумавшись над тем, связывает ли незнакомца что-то с Лаутом, или он просто решил помочь обессиленному парнишке. В бою Джоу был слишком занят убийством наседающих на него тварей, и не мог в достаточной мере проследить за сопляком. Появление защитника было бы крайне нежелательно…

В конце концов, раз уж судьба вновь предоставила ему возможность выполнить задание главы клана и выжать из этой черни все тайные знания, значит, он был просто обязан сделать это. И на этот раз не облажаться, как в прошлый, ведь в противном случае имелся немалый шанс вызвать недовольство уважаемого Ли Джоу, что грозило крупными неприятностями. Увы, в том, что сведения обо всех его провалах и неудачах дойдут до нужных людей, сомневаться не приходилось. Пока был жив Шин, он будет докладывать о каждом его шаге, сразу по возвращении. А если случится так, что на задании погибнут все воины клана в отряде, к командиру возникнут некоторые вопросы… Вздохнув, мужчина перекрыл дорогу незваному гостю. Он сделает всё возможное, чтобы выполнить задание.

— Уважаемый! — окликнул здоровяка Аро, решив обратиться для начала вежливо.

— Я тебя не понимаю, — не слишком дружелюбно ответил Агнар, и попытался обойти преградившего ему дорогу человека, но не тут-то было.

— Невежливо игнорировать вопрос члена Когтя, — с лёгкой угрозой в голосе произнёс мужчина, вновь встав на пути у чужака. Не разобрав ни слова из того, что ему сказали, Аро подумал, что неизвестный его тихо послал.

— Чего тебе надо? — нахмурившись, спросил тот, но боец Когтя всё так же ничего не понял. Подумав, что его опять замысловато отправили в гости к Первому, мужчина нахмурился ещё сильнее и собирался уже проучить наглеца, как вдруг его окликнул знакомый голос.

— Он тебя не понимает!

Обернувшись, Аро увидел Мариса Морето, который быстрым шагом приближался к нему, держа на руках бледную Амину. Судя по отсутствию боевых одежд и измазанной кровью рубахе, девушка была ранена, но, к счастью, уже не смертельно.

— Что значит не понимает? — переспросил мужчина, покосившись на лысого здоровяка, который хмурился всё сильнее, так, словно действительно не разбирал ни слова из того, что они говорили.

— Он говорит на древнем наречии. Только Лаут может с ним как-то общаться… хотя я до сих пор не понимаю, когда он успел выучить произношение… — объяснил подоспевший к месту действий юноша.

— Это правда? — сурово спросил Аро у блондинки.

— Правда, — прошептала она, — и лучше не зли его. Он… слишком силён. Даже для тебя.

— Это мы ещё посмотрим, — недобро нахмурившись, произнёс воин и, повернувшись к лысому, ткнул пальцем в тело Лаута, — его. Отдай мне, — медленно произнёс он, указав на себя, — или в Башню!

Агнар, естественно, понял всё по своему и, подумав, что ему предлагают помочь отнести раненого в древнее строение, лишь добродушно усмехнулся и хлопнул Аро по плечу. Причём сделал он это так быстро, что тот не успел ни уклониться, ни воспротивиться.

— Не беспокойся! Всё будет хорошо. Но в Башню не нужно. Восстановиться ему поможет плотная атра. Как и ей, — здоровяк указал рукой на Амину и, ловко обойдя преграду в лице главы отряда, быстрым шагом направился в сторону подземелья, — Марис! Давай за мной! — крикнул он, для наглядности приглашающе махнув рукой.

Марис, которому совершенно не хотелось оставаться в обществе Аро, и уже тем более оставлять с ним раненую и ослабевшую блондинку, двинулся было следом, но не успел он пройти и пары шагов, как путь ему преградил другой боец из клана Джоу. Через мгновение к нему добавились двое солдат гарнизона, которые всё ещё были на ногах после боя.

— Куда это ты собрался?

— Шин… падаль, — прохрипела Амина, попытавшись слезть с рук юноши, но тот лишь крепче перехватил её за ноги. Воин из клана Джоу еле заметно поморщился.

— Не дёргайся, — еле слышно прошипел Марис блондинке.

— Ты сбежал, оставив нас умирать в пещере, — выплюнула она.

— Ты первой нарушила приказ, — оскалился мужчина, — нужно было всего лишь задержать вожака.

— О твоём неповиновении мы поговорим позже, Амина, — холодно произнёс Аро, после чего положил руку на плечо Морето, — а сейчас, отнеси её в Башню. А потом… мы с тобой немного пообщаемся, — на лице мужчины появилась улыбка, больше похожая на звериный оскал, отчего у парня по спине пробежала орда мурашек. Теперь оставаться наедине с этими людьми ему хотелось ещё меньше.

— Нет, — хрипло проговорил он.

— Что ты сказал? — прищурился мужчина. Пальцы впились в плечо ещё сильнее.

— Отпусти… — шепотом произнесла девушка, но Марис, не обращая внимания на угрозы и уговоры, набрал в грудь побольше воздуха и пустил в ход свой главный козырь.

— АГНАР!

Аро ещё не успел сообразить, было ли это какое-то непонятное слово, которых он за сегодня услышал до неприличия много, или странное имя, как вдруг ему на плечо упала чья-то широкая ладонь. Раскаты грома послышались с хмурых небес, порыв холодного ветра растрепал его лохматые волосы. Обернувшись, глава отряда увидел крайне недовольное лицо лысого здоровяка, который, встретившись с ним взглядом, еле заметно покачал головой из стороны в сторону, как бы намекая, что младших обижать не хорошо.

Гордость мужчины получила серьёзный удар. Мало кто в Городе осмелился бы так фамильярно схватить его за плечо и чего-то требовать. Однако, этот диковатый чужак, похоже, не имел никакого представления о порядках в городе и при этом обладал достаточной силой, чтобы Аро не мог проучить излишне обнаглевшего простолюдина. Скрипнув зубами, боец всё же попытался сбросить чужую руку, но, ожидаемо, потерпел неудачу. Могучие пальцы лишь крепче впились в его мышцы.

— Не связывайся с ним. Это бессмысленная драка, мы же всё равно вернёмся, — сказала Амина, глядя на то, как воин продолжает буравить взглядом хмурую рожу пришельца.

Шумно вздохнув, мужчина отпустил Мариса и взмахом руки отозвал солдат. Агнар, в свою очередь, улыбнулся и, убрав руку с чужого плеча, похлопал бойца по спине и, как ни в чём не бывало, продолжил путь к пещере. Парень с блондинкой на руках, деревянной походкой последовал за ним, всё ещё поражённый до глубины души произошедшим. Он до самого последнего момента не верил, что задумка может и вправду сработать, всё ждал, когда Коготь начнёт гнуть свою линию.

До самой пещеры они проследовали в полном молчании. Говорить со спасителем, не зная языка, было довольно трудно, а разговаривать с девушкой в присутствии другого человека, который совершенно ничего не понимал, Марису показалось несколько невежливым. К тому же, где-то на полпути ко входу в подземелье воительница, наконец, поддалась навалившейся усталости и уснула.

Огибая многочисленные тела мёртвых тварей и участки выжженной земли, они, наконец, дошли ко входу и, спустившись вниз, сразу же направились в зал с таинственной аркой. По пути, правда, пришлось задержаться на несколько минут у входа в правый тоннель, где Агнар по колебаниям атры определял, насколько опасен дальнейший путь, но в целом, дорога прошла спокойно. Добравшись до цели, они положили Эдвана и Амину рядом на землю в центре подземного зала, после чего мужчина отогнал Мариса к стене, а сам принялся сооружать вокруг лежащих на холодном камне странную конструкцию из камней атры.

Вначале парень было подумал, что это какой-то вариант сферы концентрации, но довольно быстро отмёл это предположение, поскольку ни в рисунке на земле, ни в расположении кристаллов не сумел подметить ни одного знакомого элемента. Управился лысый довольно быстро, всего за несколько минут. С последним кристаллом, который занял своё место в рисунке, Марис увидел, что воздух над ранеными приобрёл слегка зеленоватый оттенок, словно их накрыло полупрозрачным куполом. Атра над тем местом тоже почему-то стала плотнее…

— Восстановление, — медленно произнёс Агнар без особой надежды на то, что его поймут. Не увидев на лице юноши и капли понимания, он тяжело вздохнул, — а… что с тобой говорить. Взяли моду, языки придумывать…

* * *

Первым, что почувствовал Эдван, пробудившись, было жжение. Не сильное, но крайне надоедливое. Каждый участок его тела чесался и жёгся так, словно под кожей ползала стая огненных жуков. Едва только в сонном сознании юноши оформилась эта мысль, как он тут же обратился к своему чувству атры, пытаясь ощутить энергию в своём теле. И вздохнул с облегчением. С силой всё было в порядке. Единственное, что юноше показалось странным — это сильная концентрация атры в воздухе, которая буквально давила на него. Не сильно, но всё же ощутимо.

— Очнулся? — в абсолютной тишине голос Агнара прозвучал подобно грому среди ясного неба.

— Да, — ответил Эдван, открывая глаза, — а… зачем ты принёс меня сюда?

— Чтобы помочь восстановиться, разумеется, — усмехнулся мужчина, — и не только тебе.

Оглядевшись по сторонам, парень заметил Амину, которая преспокойно медитировала шагах в десяти от него, и Мариса, спящего у стены неподалёку от Агнара. Вздохнув, Эдван помассировал пальцами веки, окончательно просыпаясь и, не став задавать лишних вопросов, заглянул в себя и удивлённо присвистнул.

Жёлтый сосуд сиял в груди подобно крохотному солнцу. Печать, чем-то напоминающая слово грома, ярко выделялась на его поверхности. Трещины стали настолько тонкими, что их вполне можно было и не заметить, если не приглядываться. Но, что поразило Эдвана ещё больше, так это плотность атры и стенок сосуда. Всё выглядело так, словно он не участвовал в тяжелой битве с вожаком обезьян, а беспрерывно тренировался пару недель. Даже мерно пульсирующие кольца на внутреннем вместилище стали казаться чуть крупнее, чем были раньше. Приглядевшись к этому явлению повнимательнее, Эдван даже присвистнул от удивления. Расстояние между пятым и шестым кольцом как-то странно увеличилось и на этом месте сияние сосуда души казалось чуть ярче и светлее, чем везде. Попытавшись напитать атрой стенки, Лаут увидел, как поток энергии беспрепятственно проходит сквозь них прямо в сосуд, не желая задерживаться внутри, или огибает, если он настойчиво пытается направить её внутрь. На лице юноши появилась глупая усмешка. Агнар был прав. После тяжелого боя, где ему пришлось шагнуть за пределы своих возможностей, он стал не то, что в шаге — на волоске от двенадцатого ранга.

— Это ведь не сфера концентрации, да? — поинтересовался юноша, кивнув на зеленоватое марево, что окружало его и Амину.

— Купол восстановления. Простая конструкция на основе магического знака исциления, слова сбора и направления. Очень помогает восстанавливать повреждения при развитии, а так же напитывает атрой стенки сосуда. Ей ты обязан такой скорой близости к двенадцатому рангу, — охотно пояснил Агнар, широко улыбаясь.

Вопрос, зачем он приволок его эту пещеру, отпал у Эдвана сам собой и тот, усевшись поудобнее, принялся собирать энергию в одной точке внутри сосуда, готовясь к преодолению последней преграды, что отделяла его от вершины первой ступни…

Глава 58. Пруд,

Волнистый локон светлых волос раз за разом наматывался на палец девушки, которая не отрываясь наблюдала за тем, как Агнар и Эдван вычерчивают на земле неизвестный ей магический рисунок. Любопытство пополам с предвкушением предстоящего действа буквально переполняли Амину, отчего могучая воительница стала немного походить на маленькую девочку с горящими глазами. И для этого был повод, да ещё какой! В конце концов, даже в городе, где было полно одарённых, далеко не часто удавалось собственными глазами увидеть процесс восхождения на новую ступень, да ещё и в такой короткий срок и таким нетрадиционным способом.

Обычно, для преодоления границы второй ступени солдаты гарнизона тратили минимум несколько месяцев, а то и долгие годы. Всё зависело от таланта и сосуда, который одарённый должен был упорно развивать во время подъёма по лестнице рангов к самой вершине. Чаще всего, именно из-за долгих тренировок этот самый последний рывок всегда делался в полном одиночестве, чтобы никто не смог помешать или отвлечь одарённого от невероятно трудного процесса своим присутствием. Сама Амина до недавнего времени гордилась тем, что сумела преодолеть этот рубеж за пять месяцев. Лаут же делал это ровно через три дня после взятия двенадцатого и девушке уж очень хотелось посмотреть, как он справится с подъёмом.

Впрочем, особых сомнений в успехе данного мероприятия у неё не было, в конце концов, гордость за предыдущие достижения уже давно не грела ей душу, ведь за те же три дня она тоже успела подняться на одну ступеньку выше и теперь была гордым носителем четвёртого ранга пруда. Порой, Амина даже щипала себя, таким вот нехитрым образом проверяя реальность происходящего, уж очень фантастическим ей казался такой быстрый прогресс, ведь всего чуть больше месяца назад она была одной из слабейших в Когте, а сейчас… сейчас от того же Аро её отделяет всего два ранга.

Подумав о командире отряда, а точнее того, что от него осталось, девушка невольно усмехнулась, вспоминая, как Аро пару дней назад пытался заставить их добывать камни атры во благо города вместе с четырьмя солдатами, которые этим и занимались. Блондинка тогда честно самоустранилась от переговоров, прикинувшись тяжело раненой, отчего здоровяку пришлось разговаривать с Лаутом лично. К делу он, впрочем, подошёл без особой выдумки и по привычке попытался надавить на чернь, грозя страшными карами от Городских в случае неповиновения, а заодно прельщая призрачной возможностью возвращения, если тот подчинится. В любом другом случае это бы, наверное, сработало, но Амина уже успела усвоить, что от клановых замашек в общении с простолюдином и его другом из арки лучше отказаться. Иначе ответ будет соответствующим.

Эту нехитрую истину Аро узнал на собственной шкуре, когда Лаут банальнейшим образом послал его к Первому с такими требованиями, а заодно заявил, что через три дня они все вместе отправятся обратно в город, чтобы предупредить о великой опасности. Мужчина, разумеется, попытался урезонить наглеца и напомнить простолюдину его место, но тут внезапно за плечом Аро выросла фигура Агнара, и благородному представителю клана Джоу сразу стало как-то не до выяснения отношений. В итоге он ушёл, грозя страшными карами всем причастным, но в покое их всё же оставил. Хихикнув, вспомнив перекошенную рожу Аро, Амина вздохнула, удивляясь тому, как сильно изменилась за прошедший месяц и настроение её немного испортилось.

Идеи о превосходстве благородных над чернью и подавляющем могуществе Когтя кланов больше не забивали ей голову. Пройдя два кровавых сражения, в которых она едва душу Творцу не отдала, и повстречав Агнара с Лаутом, Амина осознала, что всё их высокое положение не стоит и выеденного яйца за пределами городских стен. Единственное, что здесь имело какое-то значение, это сила. И этой силы им, увы, не хватало. Теперь, оценивая трезво положение, в котором оказался город, она понимала это, как никто другой. Она искренне переживала за его судьбу, и судьбу своей семьи, которую сильно любила. Рассеянный взгляд девушки зацепился за лысую голову Агнара, который уже заканчивал мистический рисунок на камне. Кажется, Лаут упоминал, что он хочет помочь, верно? В таком случае она сделает всё возможное, чтобы убедить отца принять эту помощь. Тряхнув головой, Амина прогнала грустные мысли и вновь взглянула на Лаута, который уже уместился в центре фигуры и наносил на голый торс слова сбора, заканчивая последние приготовления.

— Готов? — спрросила она, не удержавшись. Парень посмотрел на блондинку, на губах у него промелькнула нервная усмешка.

«Волнуется», — подумала она, и была права.

Несмотря на то, что Эдван был уверен в Агнаре и доверял ему, полностью отринуть сомнения и унять мандраж от предстоящего прорыва ему не удавалось. Техника, которую они собирались применить, была немного изменённой версией сферы концентрации атры, которая выступала основой. Весь остальной монструозный рисунок, который юноша даже не пытался запомнить, был нужен лишь для того, чтобы эффект сферы не прервался раньше времени и был равномерным.

«Сосуд крепок, стенки наполнены, тело укреплено силой молнии. Осталось лишь сделать рывок…»— подумал он про себя и, тяжело вздохнув, наконец решился и ответил девушке твёрдым голосом, — готов.

Переглянувшись с Марисом, Аминой и Агнаром, Эдван закрыл глаза и сосредоточился на сосуде души. На плечи и макушку ему опустились камни атры, после чего юноша сжался внутри, готовясь к удару сферы. И удар пришёл.

Давление, в одно мгновение обрушившиеся на него, заставило Лаута заскрипеть зубами от боли, а тугой поток хлынувшей в сосуд атры начал стремительно наполнять его изнутри. Жар охватил всё тело, мышцы сжались до судорог, а кости затрещали от напряжения, с трудом сдерживая навалившуюся со всех сторон силу. Промедлив всего долю мгновения, парень подхватил силу и, наполнив себя до самых краёв атрой, принялся сжимать её внутри сосуда. В отличие от всех предыдущих рангов, в этот раз он даже не пытался направлять её в стенки, или как-то ещё расширять уже имеющееся вместилище. Вместо этого все усилия юноши были направлены на сжатие и удержание всё пребывающей атры внутри сосуда. Потоки силы стягивались в крупный шарик, который через несколько минут начал напоминать маленькую звезду. На лбу юноши выступило несколько вен, пот лился градом, Лаут дрожал словно осиновый лист на ветру, но ничего так и не происходило. Лишь странное напряжение глубоко внутри сосуда говорило о том, что его усилия направлены не впустую…

Эдван потерял счёт времени. В его голове не осталось места боли и страху, всё затмило могучее желание выжить. А выжить он мог лишь прорвавшись к следующей ступени. Юноша чувствовал постоянно растущее напряжение глубоко внутри сосуда, такое, словно где-то там натягивалась невидимая струна, готовая вот-вот порваться, а потому не сдавался и всю свою силу воли направлял на то, чтобы удержать во внутреннем вместилище как можно больше атры. И вот, в какой-то момент, невидимая струна порвалась, а в голове Лаута раздался оглушительный грохот, но это было лишь началом.

Очертания стенок сосуда поплыли, они забурлили и начали плавиться, обращаясь в тягучую золотую жидкость, и в этот же миг жар, охвативший тело, усилился настолько, что парню показалось, будто ему по венам пустили расплавленный металл. Застонав сквозь стиснутые зубы, Лаут, превозмогая боль, продолжил держать под контролем атру внутри стремительно меняющегося сосуда.

Кольца закрутились, образовав сферу, а золотая жидкость, смешавшись с чистой атрой, обрела более куда более светлый оттенок. Небольшие волны и потоки, сталкиваясь друг с другом, вступали в жестокие схватки, как будто бы пытаясь отвоевать себе кусок пожирнее. Через несколько долгих минут бурления, получившийся шар начал медленно усыхать, замедляться и затвердевать, пока не превратился в плотную сферу цвета сухой соломы, на поверхности которой, если хорошо приглядеться, ещё можно было различить очертания двенадцати колец.

Как только шар закончил своё вращение, жуткая боль, что сковывала тело Лаута утихла, а процесс трансформации сосуда перешёл к заключительной фазе. В этот момент из потоков атры, окружающих только-только сформировавшееся ядро, соткался огромный полупрозрачный пузырь, окруживший плотную сферу, а через несколько мгновений на его стенках проявилась та самая похожая на слово грома печать, что ещё совсем недавно украшала собой жёлтый сосуд Эдвана. С появлением нового внутреннего вместилища давление атры перестало доставлять ему серьёзный дискомфорт, исчезла боль и сердце начало успокаиваться.

Глубоко вздохнув, юноша прислушался к себе и губы его невольно растянулись в счастливой улыбке. Он наслаждался новыми ощущениями и миром вокруг так, словно до этого мига был слеп, глух и лишён обоняния. Лаут слышал учащённое дыхание Амины, слышал, как Марис от нервов мнёт ткань куртки, чувствовал даже слабейшее прикосновение ветра и тихое сопение сидящего неподалёку Аро, вкупе с отголосками эха от разговоров солдат, что добывали камни атры в другом конце пещеры. Все его чувства словно стали на порядок острее, а тело легче. А это могло значить лишь одно — у него всё получилось.

Открыв глаза, Эдван позволил себе вздохнуть с облегчением и растянулся на земле, раскинув руки и ноги в стороны. Незавершённой сферы концентрации он уже не боялся, в конце концов, слово сбора стёрлось с его тела и теперь не загоняло энергию насильно в сосуд, а значит, в его действиях не было никакого риска.

— Отлично справился, — похвалил парня Агнар и, поднявшись на ноги, произнёс, — наконец-то, можно отправляться!

— Ага… — тихо пробормотал Эдван, — дай только оклемаюсь…

— Да-да, конечно. Жду снаружи! — махнул рукой мужчина и скрылся во тьме тоннелей.

— Как ощущения? — с любопытством поинтересовалась Амина, когда Лаут немного отошёл от встряски.

— Необычно, — ответил парень, медленно поднимаясь на ноги, — словно до этого момента я был слаб, глух и слеп.

Амина заулыбалась, вспоминая давно позабытые ощущения от собственного прорыва, а Марис, в свою очередь, не понимая, о чём идёт речь, хмуро глядел то на девушку, то на друга.

— Ощущения сродни тому, когда ты только-только прорвался на первый ранг, совершив шаг сквозь бездну, что отделяет простых смертных от одарённых, — пояснил ему Эдван, — это сложно описать словами, как рассказать глухому, что такое звук. Чувства становятся куда острее, и тело… — парень невольно хлопнул себя по предплечью, пощупав тугие жгуты мышц, — стало куда крепче. Раньше для того, чтобы добиться подобной прочности мне приходилось прикладывать невероятные усилия…

Криво усмехнувшись, Амина вдруг сорвалась с места, одним рывком сблизившись с Лаутом. Хлопок ударной волны разнёсся по пещере, парень с лёгкостью перехватил несущийся к его голове кулак. Девушка нанесла на пробу ещё несколько слабых ударов, каждый из которых Эдван легко парировал и, довольно кивнув, хлопнула того по плечу.

— Поздравляю. Добро пожаловать на новую ступень, — серьёзно сказала она.

— Спасибо, — кивнул в ответ юноша.

Натянув обратно рубаху и боевые одежды, которыми все они обзавелись после сражения под Башней отверженных, Эдван набрал полные карманы камней атры и вместе с ребятами покинул столь гостеприимную пещеру. Пришла пора вновь отправиться в город. Они и так слишком затянули с выходом…

Агнар согласился на эту задержку только из-за его близости ко второй ступени. Марису так не повезло. Не подвергшись во время сражения таким жутким нагрузкам, как Лаут, парень за три дня успел только взять двенадцатый ранг и до прорыва на следующую ступень ему оставалось ещё довольно долго. Морето даже порывался остаться в пещере, но Эдван отговорил его. В конце концов, если эта пещера понадобилась Хозяину леса, он вряд ли от неё отстанет и здесь, рано или поздно, будет новая толпа тварей, с которой юноша никак не сумеет справиться в одиночку.

Покинув пещеру, Эдван нос к носу столкнулся с Аро и имел сомнительное удовольствие наблюдать его скривившуюся рожу. Рост силы простолюдина мужчина почувствовал сразу же и, естественно, подобному не обрадовался.

— С дороги, чернь, — процедил мужчина, отодвигая с пути Лаута и Морето, при этом легонько кивнув в знак приветствия Амине.

— Готовьтесь к выходу. Сегодня отправляемся в Город, — вместо приветствия сказал Эдван.

— Ты же понимаешь, что как только мы доберёмся, тебе не жить? — вкрадчиво поинтересовался мужчина у Амины.

— Это мы ещё посмотрим, — криво ухмыльнулась та в ответ, — я защищала цель.

— Я не давал приказа.

— Я втёрлась в доверие, — самодовольно хмыкнула девушка.

— Сговорилась.

— Докажи.

— Хм… посмотрим, как ты запоёшь на суде, — многозначительно выплюнул Аро и исчез во тьме пещеры. Выждав несколько долгих секунд, Амина тяжело вздохнула.

— Будут проблемы? — осторожно поинтересовался Эдван.

— Да, — покачала головой девушка, — но переживу. Отец меня поддержит, я знаю, что сказать. Однако, больше меня беспокоите вы двое.

— Отец не станет меня убивать… надеюсь, — пробормотал Марис.

— Дело не в безопасности, — фыркнула Амина, — а в вас. Зная Джоу и отца… боюсь, они так просто вам не поверят. И если всё действительно так серьёзно, как вы говорите… то пришествие Хозяина Леса будет катастрофой.

— Может, попытаться убедить Аро? — поинтересовался Эдван, — он нас ненавидит, но так хоть сможет выслужиться перед жирдяем…

— Тихо ты, — зашипела Амина, заозиравшись по сторонам, — не дай Творец это услышит Шин. Но ты прав… я с ним поговорю.

На том и порешили. Аро, несмотря на всю свою злобу, неприязнь и показательное презрение к Лауту и Марису, уговор выполнил. Дураком он не был и прекрасно понимал, что упираться здесь совершенно бессмысленно. Простолюдин с чужаком уйдут в любом случае, а вот он, оставшись тут, рискует и не добраться. Особенно с грузом камней, которые они успели добыть за эти три дня. Второго нашествия тварей, во всяком случае, его воины бы точно не пережили. Потому, через час после разговора с блондинкой, мужчина вывел на свет то, что осталось от некогда могучего отряда.

На огромной доске солдаты вытащили из подземелья множество мешков с камнями атры, которые Аро всучил всем и каждому, не принимая возражений. Даже Агнару. Сам он, естественно, тоже взвалил себе на плечо груз и, внимательно оглядев бойцов, отдал приказ двинуться в путь.

— А разве выживших не было четверо? — поинтересовалась Амина, внимательно разглядывая нагруженных мужиков. И как только эти слова слетели с её губ, рослый солдат, что держал в руках сразу два мешка, как-то резво отвернулся, чтобы не попасться на глаза девушке. Эдвану такое поведение показалось странным и он в мгновение ока оказался напротив воина. Лицо мужчины было измазано какой-то грязью, на голове он носил странную шапку, но даже так Лаут без труда узнал его, уж больно хорошо ему запомнилась эта рожа с глазами на выкате.

— А этот что здесь делает?! — воскликнул юноша, указав рукой на Ло, который каким-то чудом затесался в отряд. В то, что Аро внезапно разучился считать парень, естественно, не верил. Не верила в это и Амина.

— Аро? — переспросила девушка.

— Он припёрся, пока вы в пещере сидели, — произнёс мужчина так, словно делал ей огромное одолжение, — по-хорошему, его, конечно, убить надо. Но рабочих рук нам не хватает… так что, пусть тащит. А если попытается сбежать…

— Не попытается, господин, — потухшим голосом пролепетал доселе молчавший Ло, — не… не прогоняйте. Только не прогоняйте… не прогоняйте… — прохрипел он, с ужасом оглянувшись на темнеющую вдалеке Туманную чащу. Эдван проследил за взглядом изгнанника и покачал головой. Нынешний Ло совсем не напоминал того самодовольного «старшего», которого он знал.

«Что же такого он видел в туманной чаще, что прибежал обратно?» — задумчиво почесал затылок юноша, глядя на сжавшегося от всеобщего внимания здоровяка.

— Заканчиваем глазеть на чернь, — фыркнул Аро, — и отправляемся. Кажется, кому-то не терпелось попасть в город, — сказал мужчина и быстрым шагом направился в сторону Ледяного пика, а немногочисленный отряд двинулся следом за ним…

Эдван переглянулся с Марисом. Тяжело вздохнув, парни двинулись вслед за остальными, оставляя за спиной Башню отверженных. Вот и настала пора им вернуться назад…

Глава 59. Возвращение

— Аро, да пойми же ты, дело вовсе не во мне…

— Конечно, — ухмыльнулся здоровяк, — и сейчас ты совсем не хочешь разжалобить меня и оправдаться, чтобы избежать наказания по прибытии. Поздно, — жестко сказал он, — я буду настаивать на казни за дезертирство.

— Что ж ты тогда сам не рискнёшь привести приговор в исполнение? — зашипела от раздражения девушка, крепко стиснув копьё.

— Хочу посмотреть на рожу твоего отца, когда он узнает о прегрешениях дочери. Похоже, с воспитанием в семье Линн стало совсем плохо, — процедил Аро, невольно покосившись на идущего впереди Агнара. Амина сделала глубокий вдох, успокаивая нервы. Разговор шёл уже по третьему кругу…

— Хорошо, я согласна с судом. Настаивай на любом приговоре, но пожалуйста, выслушай…

— Мне не интересны твои оправдания.

— Да причём тут оправдания?! — воскликнула девушка и, вновь глубоко вздохнув, продолжила более спокойно, — городу угрожает серьёзная опасность! Я лишь хочу, чтобы ты донёс это до главы!

— Это тебе простолюдин рассказал? — не скрывая улыбки, спросил Аро, — или чужак?

— Я уже говорила, что Агнар пришёл из арки? Да Первый побери, неужели ты не видишь, что он даже на нашем языке не говорит?! — Амина взмахом руки указала на медленно шагающего впереди мужчину, с которым в данный момент пытался общаться Марис на дикой смеси из обычного и древнего языка. Когда слов не хватало, юноша активно начинал размахивать руками, изо всех сил стараясь показать, что имел ввиду заинтересованному здоровяку. Так они общались уже второй день и, надо сказать, кое-какие успехи уже были.

— Вижу, — ответил Аро, — но мне его предупреждения не интересны. Город и так находится в полной боевой готовности. Ты сама прекрасно знаешь, что тварей в Туманной чаще становится больше. Так что же такого он нам сообщит и посоветует? Готовиться к битве усерднее? — пренебрежительно фыркнул он, — это даже не смешно.

— Но…

— Ещё слово, и я надену на тебя каменный намордник. Твои речи раздражают, — процедил он и быстро ушёл вперёд, оставляя девушку в одиночестве плестись в хвосте колонны.

Громко засопев, Амина помянула Первого и сквозь зубы пожелала командиру отряда смерти в страшных муках за его ослиную упёртость. Аро же, вырвавшись вперёд так, чтобы его лицо не видел никто из солдат, позволил себе грустно усмехнуться.

Речи девушки под самый конец уже и вправду начали изрядно действовать мужчине на нервы, но не потому, что он считал их глупыми или неуместными, а потому, что она его банально достала, заводя один и тот же разговор по нескольку раз. «Правду говорят, вода камень точит. Но Творец, какая же зелёная…» — подумал он, вздохнув. На самом деле, глубоко в душе, Аро прекрасно понимал, что чужак, скорее всего, действительно принёс какие-то важные сведения, и даже собирался сообщить о грядущей опасности главе клана по совету Амины, но увы, на этом его возможности и заканчивались. Дальше от воина Когтя уже ничего не зависело, а, зная старика Джоу, мужчина мог с практически полной уверенностью предсказать, что ответ градоначальника будет примерно таким же, какой он дал девушке совсем недавно. Разве что чуть более витиеватым и язвительным, но суть останется той же. Город в боевой готовности, без вас обойдёмся…

Увы, объяснить девушке столь простые истины он тоже не мог. Во всяком случае, до тех пор, пока рядом крутился Шин, который во время каждого их разговора незаметно притормаживал и, всегда ошиваясь где-то в радиусе двадцати шагов, развешивал уши. Рискни Аро проявить хоть каплю дружелюбия или сострадания к изгнанникам или Амине, и Шин тут же расскажет об этом великому главе. И тогда под суд пойдёт не только строптивая блондинка, но и, возможно, сам Аро. Так сказать, в отместку за то, что он со своим заданием справился далеко не самым идеальным образом.

Тяжело вздохнув, мужчина перехватил поудобнее мешок с кристаллами, поправив его на плече. Ну, хоть камней атры набрали. Не так много, как нужно было, но всё же не с пустыми руками… за прошедшие дни Аро уже смирился с тем, что по возвращении, скорее всего, отправится в охотники, в патруль на пару месяцев или ещё куда, где шанс встретить тварей намного выше обычного. Нападение нападением, а с заданием он всё-таки не справился. Второй раз за прошедший год, и вновь всё дело застопорилось на поимке простолюдина…

Громко чихнув, Эдван вытер несколько выступивших слезинок с глаз и вернулся к прерванному занятию. Сейчас он усиленно тренировался в создании техники, которую начал осваивать ещё в ледяной пещере. С восхождением на вторую ступень его контроль атры несколько ослаб с непривычки, но зато количество доступной силы и способность тела эту силу пропускать возросли в разы. Повинуясь воле юноши, крепко сжатый кулак окутывало белым свечением и атра, оказавшись снаружи, быстро обретала форму широкого треугольного лезвия, которое торчало из тыльной стороны ладони. На всё про всё уходило чуть больше одной секунды, отчего Лаут поморщился. Даже такой результат казался ему долгим и, сказать по правде, так оно и было. В равном бою у него просто не будет возможности использовать её, чтобы не отхватить при этом удар чьей-то когтистой лапы. А ведь потом нужно будет добавить и силу контракта, чтобы техника стала по-настоящему завершённой.

Воины, что шли на некотором отдалении от изгнанника, косились на юношу со смесью зависти и восхищения. Взрослые мужчины, за всю свою жизнь не сумевшие прорваться за границы колодца, никак не могли определиться со своим отношением к парню. С одной стороны такая сила и умение в столь юном возрасте удивляли их, но с другой, для солдат это было сродни ножу в сердце. Осознавать, что тебя, умудрённого опытом воина обошёл не какой-то аристократ и боец Когтя, а простолюдин изгнанник, было крайне неприятно, несмотря на слухи про грань и прочие байки, что рассказывали о Лауте.

Сам парень, не обращая внимания на странные взгляды, мыслями своими был уже в городе. Вспоминал тренировочные площадки академии, свою маленькую комнату в корпусе и тихий сад, где провёл больше месяца в непрерывной медитации. Возвращение вызывало у него двоякие чувства. С одной стороны, от одной мысли о том, что он вновь увидется с Лизой, сердце начинало стучать быстрее. Хотелось обнять её, поцеловать, узнать, в конце концов, как далеко она смогла пройти по пути развития благодаря его тетради. Но с другой стороны, душу Эдвана царапало странное дурное предчувствие, такое, словно в городе его поджидала какая-то западня, а он радостно шёл в раскрытый капкан. Если говорить на чистоту с самим собой, он даже толком не понимал, зачем они туда направляются. В то, что патриархи великих семей или глава города решат вдруг прислушаться к предупреждениям какого-то, пусть и очень могущественного, но чужака, он не верил. Точно так же он не верил, что в городе их примут с распростертыми объятиями. Не с клеймом изгнанников…

«Надеюсь, присутствие Агнара сдержит их порывы…» — подумал Эдван, поёжившись. Ему совершенно не хотелось по возвращении вновь стать мишенью для отрядов Когтя, желающих добраться до его знаний, — «И чего он вообще добивается?» — подумал парень, глядя на сосредоточенного здоровяка, которому что-то активно втолковывал Марис, размахивая руками.

«Просто предупредить можно было и через Аро. Хочет посмотреть на сам город? Оценить силы? Отвадить Мо своим присутствием?» — нахмурившись, юноша перебрал в голове варианты, но так и не пришёл к какому-то определённому мнению, скрипнув зубами от досады. Сам Агнар, когда Лаут задал ему этот вопрос, лишь рассмеялся и заявил, что он «сам всё увидит». Что «всё», парень так и не понял.

— Эд! — крик Мариса выдернул юношу из задумчивости, — иди сюда!

Развеяв технику энергетического лезвия на ладони, юноша перехватил поудобнее мешок с камнями и прибавил шагу, догоняя друзей, которые до сих пор с завидным усердием пытались наладить контакт. Получалось у них довольно неплохо, но, видимо, далеко не всё можно было объяснить кривыми словами и жестами. Предположение Лаута о том, что товарищу понадобился переводчик, полностью подтвердились.

— Эдван, слушай… — немного замялся Марис, — можешь спросить кое-что у Агнара про… про твой контракт молнии?

— Бури, — поправил парень и, увидев, как товарищ недоверчиво прищурился, указал пальцем на затянутое тучами небо, — это контракт бури. И зачем он тебе понадобился? Больше двух контрактов заключить всё равно не выйдет.

— Нет-нет, ты не понял, — Морето поднял руки в примирительном жесте, — мне не нужен секрет… бури. Просто, понимаешь, я хочу узнать, как он смог его передать так просто? Это ведь должна быть какая-то особая техника, да?

— Кто-то сказал особая техника? — словно из ниоткуда за спиной юноши возникла Амина, — я тоже хочу послушать.

Глядя на друга и блондинку, Эдван невольно заулыбался. Он-то предполагал, что в тот момент, когда Агнар просто броском клинка подарил парню контракт бури, все поняли, что же случилось. Как оказалось, осознал суть произошедшего он один, а для остальных это было лишь какой-то мистической техникой передачи и не более того…

«Это будет забавно», — подумал парень, и уже вслух ответил товарищам, — хорошо, я помогу. Спрашивай, а я буду переводить.

Обрадованный Марис быстро ввёл Амину в курс дела и, на несколько секунд задумавшись над формулировкой, задал здоровяку вопрос, который мучил его вот уже несколько дней.

— А зачем мне какие-то ритуалы?! — спросил мужчина, не скрывая удивления.

— К-как зачем? — опешил благородный, — чтобы заключить контракт, нужно же воззвать к хранителю… получить его одобрение… это же основы! — по мере его речи, Эдван честно переводил всё вполголоса Агнару. Тот, дослушав сбивчивые слова смуглого юноши, так же вполголоса уточнил у Лаута несколько слов на языке города и повернулся обратно к Марису, чтобы ответить ему напрямую.

— За-чем… взывать хранителя? — недоумлённо пожал плечами он, — Я… же прямо здесь… стою!

— Это шутка? — хрипло спросила Амина.

В ответ Агнар лишь добродушно расхохотался, глядя на бледные лица ребят и случайно подслушавших их солдат, а с затянутого грозовыми тучами неба в такт его смеху загремел гром. Марис нервно сглотнул, блондинка отвесила поклон до пояса, а солдаты поспешили убраться подальше. Они быстро поняли, что шутками здесь и не пахло.

* * *

Тяжелые свинцовые тучи медленно и неумолимо надвигались на город, затянув собой весь горизонт, и чем ближе подбиралось это ужасное явление к его стенам, тем угрюмее становились сильнейшие одарённые. Каждый из них чувствовал, что вместе с этими тучами к ним сюда направляется кто-то невероятно могущественный. Это пугало, и пугало не на шутку, сродни надвигающейся волне, настолько огромной, что её удар был неизбежен, как не изворачивайся. И от того настроения были довольно мрачными. Невидимую угрозу чувствовал каждый, от патриарха великой семьи до последнего бродяги, а приближающийся грозовой фронт лишь усугублял ситуацию, став её физическим воплощением.

Гарнизон и добрая половина бойцов Когтя практически полностью переселились в поля, поближе к стене, а количество патрулей и часовых на ней возросло в разы. Солдаты шептались, предрекая великую битву, которой город ещё не видывал, благородные бойцы по мере возможностей поддерживали дисциплину. Как никогда сильны стали позиции простолюдинов, желающих обзавестись контрактами. Однако, пока что главе города удавалось сдерживать особо говорливых, но даже он понимал — надолго этого не хватит.

В резиденции патриарха Ли Джоу сегодня было довольно людно. За широким столом собрались самые влиятельные люди города: весь совет, несколько командиров Когтя, два Хранителя Знаний, ректор академии и мастер Ганн. Напряжение в воздухе казалось осязаемым, и дело здесь было не только в сложившейся ситуации. Ли Джоу и его методы правления вместе с попытками окончательно подчинить город своему клану ожидаемо не нашли горячей поддержки ни у кого, кроме прямых вассалов этой великой семьи, что накладывало свой отпечаток, лишь усугубляя общий негативный настрой. До открытого бунта не дошло лишь потому, что в столь смутное время Городу, действительно, было необходимо сплотиться.

— Докладывай, — махнул рукой глава в сторону командира Когтя.

— Разведка Туманной чащи ничего не нашла, — сухо заговорил он. Как член клана Линн он питал к Ли некоторую неприязнь, а потому старался говорить только по делу, не показывая истинного отношения, — вглубь по вашему приказу отряд не заходил, но с окраин и опушек звери словно исчезли. Как, впрочем, и с равнин.

— Это лишь значит, что вы плохо искали… — раздражённо пробормотал толстяк и, вздохнув, добавил, — продолжай.

— Под тучами нет врагов, — невозмутимо продолжил воин и эта новость вызвала немалое удивление на лицах собравшихся, — это отряд Аро. С ним изгнанники Лаут и Морето, — добавил он.

— Отряд целый? — поинтересовался кто-то из патриархов.

— Нет, им крепко досталось.

— Хоть одна хорошая новость за последние дни, — вздохнул глава города и позволил себе откинуться на спинку стула, — ещё что-нибудь?

— Это всё. По вашему приказу все вылазки за стену были сокращены до минимума, поэтому…

— Мы знаем, спасибо, — с лёгким нажимом заткнул воина Агар Линн и, оглядев собравшихся, нахмурился, — но раз под грозой, какую мы не видели уже сотни лет, нет врагов, то выходит, что всех нас подвело чувство атры?

— Не думаю, уважаемый глава, — задумчиво поглаживая подбородок, протянул мастер Ганн, — все мы чувствуем кого-то могущественного там, вдалеке. Это неоспоримо. Думается мне, гроза нас всего лишь обманывает, а настоящая опасность таится в лесу.

— Поясни, Ганн, — озвучил Ли Джоу мысли большинства собравшихся.

— Разве вы не заметили, что этот некто могущественный приближался вместе с грозой лишь какое-то время, после чего остановился? Мы верно чувствуем его присутствие, но сейчас он стоит на месте, приближаются лишь тучи.

— Ваше чувство обманывает вас из-за схожего направления, — пробасил Горан Морето, — я тоже это заметил. Чтобы точно распознать угрозу, нам следует увеличить патрули. Выслать разведку.

— Нет необходимости, — покачал головой Ли Джоу, — наши воины и так гибнут слишком часто в последние дни. Врага нужно встречать здесь, у наших стен, где мы будем иметь наибольшее преимущество. Посему количество вылазок останется прежним, — проговорил глава города, хмуро взглянув на поморщившегося патриарха Морето.

— Кое-какие сведения нам предоставит возвратившийся Аро, — добавил Агар Линн.

— Уважаемый глава, — подал голос Шан Фан, — что насчёт изгнанников?

— Каких? — встрепенулся задумавшийся о чём-то Ли и, выслушав снова вопрос, расплылся в улыбке, — ах да, изгнанники. Не кажется ли вам, господа, что в столь неспокойное время с нашей стороны будет просто глупо разбрасываться лишними бойцами, пусть и из черни?

— Хотите использовать их? — поинтересовался командир Когтя.

— Если они пожелают вернуться, разумеется, — кивнул Ли, — уверен, в гарнизоне найдут им достойное применение.

— А если не пожелают?

— Умрут, — пожал плечами мужчина.

— Что на счёт Лаута, глава? — осторожно поинтересовался Шан Фан.

— Выдавите из него всё, что он знает. Сейчас нам как никогда нужна любая крупица мудрости, — произнёс толстяк, покосившись на мужчину в чёрном халате.

Мастер Ганн, который прекрасно понимал, что эта реплика предназначалась исключительно для него, сохранил максимально невозмутимое выражение лица, как если бы его совершенно не интересовала судьба какого-то простолюдина. Намёк Ли Джоу был понятен всем собравшимся. В конце концов, нынешний глава города никогда не скрывал своего недовольства тем, что его предшественник вместе с наставником выведали так мало сведений у парня, да ещё и помогли ему убраться восвояси. И теперь он был намерен показать им, как действовать правильно. Всё оставшееся собрание, пока уважаемые члены совета обсуждали прочие важные дела, мастер Ганн размышлял над тем, что может сделать для помощи бывшему ученику. Однако, чем дольше он думал об этом, тем печальнее у него становилось на сердце от осознания собственной беспомощности. Единственное, в чём он мог хоть сколько-нибудь подсобить, это смягчить возможные пытки и попытаться склонить парня к добровольному сотрудничеству. Впрочем, даже в этом мужчина уже не был уверен. В конце концов, настрой главы города и прочих одарённых был достаточно ясным, возиться с каким-то простолюдином они не были намерены…

* * *

— Это и есть Город? — спросил Агнар у Эдвана, указав пальцем на возвышающуюся впереди стену.

— Да, — ответил Лаут.

Остальные воины, услышав в очередной раз слова незнакомого языка, невольно поморщились. Ни им, ни Аро с Шином не нравилось, что они попросту не могут понять суть разговора между чужаком и изгнанником. Впрочем, ни того ни другого их недовольство совершенно не заботило.

— Ни знаков защиты, ни барьера… — мужчина не скрывал своего разочарования. Пока они были далеко, он держал мысли при себе, в тайне надеясь, что слова творца или магические письмена хитро спрятаны внутри стен, но теперь, когда эту самую стену стало хорошо видно невооруженным глазом, понял, что ошибался.

— Внутри есть ещё одна стена, окружающая внутренний город… — пробормотал Лаут, не совсем понимая, что именно из всего перечисленного вызвало такую реакцию мужчины. Агнар выглядел не просто разочарованным, нет. На его лице можно было прочитать самую натуральную жалость и печаль. Взглянув вновь на стену, юноша вздрогнул. На мгновение ему показалось, что впереди вместо городских укреплений лежат руины. Старые, поросшие травой и кустарником обломки стен, домов и башен. Эдван моргнул, и наваждение исчезло. Похоже, память ещё не закончила подбрасывать сюрпризы…

— Здесь нет ни одного мастера пяти озёр… — тихо произнёс Агнар, — даже четырёх. Не думал я, что люди долины Белой упадут столь низко в изоляции… не думал… — бормотал он задумчиво, — не будет достойной битвы…

— Звучит, как вызов? — усмехнулся Лаут, пытаясь немного поднять настроение товарищу.

— Нет. Ещё нет. Вначале, они должны сделать выбор, — произнёс мужчина загадочно и, прибавив шагу, немного вырвался вперёд, тем самым закончив этот небольшой разговор.

Городская стена постепенно приближалась, тяжелые хмурые тучи закрыли ярко-синее небо над ней. Аро, Шин, Амина и солдаты невольно преобразились, чуть приосанившись и расправив плечи. Они, очевидно, были рады вернуться. Рады, что их кошмарный поход, в котором пришлось пройти две жестокие битвы и потерять множество соратников, наконец, закончился. Марис с лёгкой грустью глядел на тучи, постукивая пальцами по рукояти меча. Эдван задумчиво разглядывал снующих туда-сюда по стене солдат, которые внимательно следили за окрестностями. Стражники на стене наблюдали за их приближением особенно внимательно, держа их на прицеле заряженных арбалетов. Лаут поправил костяной клинок на поясе, и топор, который откопал сразу же, едва они покинули Башню отверженных. Убедившись, что оружие на месте и в полном порядке, парень вздохнул и прибавил шагу, вновь поравнявшись с Агнаром. Так ему было немного спокойнее.

— Когда мы прибудем, скажи главному, что я желаю поговорить с главой города, — шепнул мужчина, глядя, как со скрипом отворяются городские ворота.

— Сомневаюсь, что он тебя послушает, — так же тихо ответил ему Эдван.

— Тем хуже для них… — неожиданно флегматично пожал плечами лысый и, немного подумав, обратился к Марису, — твой отец… глава? — произнёс он с трудом на языке города.

— Да. Если меня впустят в клан, — произнёс парень неуверенно, — я сообщу ему.

— Сомневаешься? — спросил Лаут, переведя сказанное Агнару.

— Да. Я же изгнан… — пробормотал парень.

— Заткнулись там! — прикрикнул на них Аро и, усмехнувшись, добавил, — отбросам слова не давали!

С этими словами командир отряда вошёл в городские врата. Остальные, находясь под прицелом арбалетных болтов, поспешили последовать за ним. Высокий чумазый солдат слегка отбился от своей группы и, споткнувшись, едва не упал. Если бы кто-то сумел увидеть лицо изгнанника в этот момент, он бы сильно удивился, сколько злобы и ярости было в его взгляде. Однако, через мгновение Ло вновь выглядел пугливым слегка заикающимся здоровяком, готовым на всё, лишь бы его вновь не послали в лес. Агнар, задержавшись на мгновение в проходе из-за споткнувшегося мужчины вдруг обернулся, словно высматривая что-то в высокой траве. Несколько секунд он стоял, глядя куда-то вдаль, после чего ухмыльнулся и вошёл в город последним. Ворота закрылись и ни один солдат гарнизона из тех, что находились в данный момент на стене, не заметил, как вдалеке, у подножья ближайшего холма в зарослях высокой травы исчезла голова рыси. Миг и смазанная тень, почти незаметная невооружённым глазом, стрелой помчалась в сторону Туманной чащи.

Глава 60. Городской совет

Запустение. Пожалуй, именно этим словом можно было описать состояние городских полей. Там, где раньше до самого горизонта простиралось настоящее море пшеницы, ныне виднелись лишь редкие клочки сорной травы на облысевшей земле. Неиспользуемые дороги уже понемногу начали зарастать травой, а от множества деревянных будок и домиков, служивших рабочим в качестве складов для инструмента да временного жилья, местами остались одни лишь обломки. Оросительные каналы поросли какой-то речной травой, громко квакали расплодившиеся лягушки.

Пустая дорога вела их в сторону внутреннего города, и чем глубже они заходили на территорию полей, тем грустнее становилось на душе у Эдвана. Город сильно переменился за время их отсутствия и мрачная атмосфера тревоги и надвигающейся бури чувствовалась здесь особенно остро. Там, где ещё, казалось бы, совсем недавно игрались дети, да трудились взрослые, сейчас было безлюдно. Вместо крестьянских домиков у воды да рыбацких палаток на берегу Белой появились солдатские биваки, а остатки построек пошли на корм ночным кострам. За час пути им не встретилось ни одного обычного человека, лишь несколько солдат гарнизона да воины Когтя, что смазанными тенями проносились мимо, направлялись к стене, туда, где в одиноких часовых башенках да лагерях была жизнь. Воинов в непосредственной близости от стены было настолько много, что у Эдвана создавалось впечатление, будто бы туда согнали добрую половину всего гарнизона, чтобы в случае нападения мгновенно устранить возникшую угрозу.

Разглядывая безжизненные окрестности парень краем глаза увидел одинокую повозку, что медленно двигалась по грунтовой дорожке по другую сторону поля. Тянули её двое мужчин, судя по их скорости, неодарённых. Приглядевшись получше, Эдван с трудом узнал в одной из фигур поджарого и лохматого старика — дядюшку Жана, который, похоже, всё так же продолжал торговать едой у стены. Просто вместо рабочих его покупателями стали солдаты. Вспомнив чудаковатого и немного сумасшедшего старика, а также первый свой поход в поля вместе с ним, Лаут невольно улыбнулся. Он тогда только-только взошёл на первую ступень, и впервые воочию увидел сражение бойцов Когтя против тварей. В тот день он пообещал себе, что когда-нибудь будет обладать похожей силой и, кажется, сумел сдержать слово, данное себе-прошлому.

«Как быстро пролетело время» — подумал парень, — «а ведь казалось, что это было совсем недавно… как будто вчера».

— Топай давай, Лаут, — буркнул боец Когтя, легонько толкнув парня вперёд.

Однако, стоило только ладони мужчины приблизиться к спине простолюдина, как тот мгновенно напрягся и сделал быстрый шаг вперёд, ухватившись за рукоять костяного клинка. Он окинул всех своих конвоиров злобным взглядом исподлобья, как бы предупреждая их о своей опасности, словно нахохлившийся загнанный в угол коршун. Переглянувшись, бойцы лишь усмехнулись, а парень, всё ещё бросая на них подозрительные взгляды, подобрался поближе к Агнару, и только после этого позволил себе немного расслабиться и убрать руку от оружия. Марис, который тоже внимательно следил за окружением, разжал ладонь, отпуская рукоять меча. И лишь лысый здоровяк продолжал идти вперёд, как ни в чём не бывало, и преспокойно любоваться пустынными пейзажами городских полей.

Дальнейший путь до ворот прошёл практически в полном молчании. Ребята, конечно, всё так же глазели на опустевшие поля, но напряжение никуда не исчезло. Парни постоянно с подозрением поглядывали на сопровождающих их воинов Когтя, ожидая какого-нибудь подвоха, либо внезапного нападения. И такая преувеличенная осторожность была, в общем-то, вполне оправданной. А всё из-за тёплого приёма, оказанного ребятам сразу по возвращении. Стоило им оказаться по ту сторону стены, как бойцы из клана Джоу сразу же попытались скрутить их и упечь в темницу до вынесения приговора «мерзким изгнанникам за возвращение». Мнением самих изгнанников при этом, понятное дело, никто не интересовался.

В тот раз парней от покушения на их свободу спасло присутствие Агнара, который, мгновенно заметив неравную борьбу с местными, одним давлением атры и суровым выражением лица заставил воинов одуматься. И только под напором самого здоровяка, вступившейся за них Амины и нескольких воинов из других семей, бойцы Джоу вспомнили, что прибыли сюда именно затем, чтобы сопроводить чужака к городскому совету, которому, оказывается, о его присутствии давно известно. Откуда, они, правда, говорить отказались. После такого ни у Эдвана, ни у Мариса, разумеется, никакого доверия к сопровождению не было, а когда воины окружили их плотным кольцом, перекрыв все пути к отступлению, ребята лишь утвердились в своих опасениях.

К сожалению, никто из воинов Когтя, что находились у стены, не мог отправиться с ними и даже Амина, на которую ребята возлагали свои последние надежды, куда-то в спешке сбежала, обрекая их на долгое путешествие через поля в компании бойцов семьи Джоу. По Марису этот её поступок ударил особенно сильно. Обида и злость прочно засели у него в груди, и не желали выползать оттуда несмотря ни на какие оправдания, которые парень изо всех сил придумывал в своей голове, стараясь хоть как-то обосновать подобный поступок блондинки. В конце концов, после всего, что они прошли вместе, он считал её чуть ли не старшей сестрой, но похоже, сама девушка этих чувств не разделяла. А может, и разделяла, но решила оставить их дружбу навеки за пределами городских ворот и, будучи благородным, Марис в глубине души её прекрасно понимал. В конце концов, ей ещё нужно было держать ответ перед кланом, и то, что она вообще вступилась за них у ворот, уже довольно сильно подпортило её репутацию в глазах остальной знати. Изгнанники — не лучшая компания для дочери третьего старейшины великой семьи, как ни посмотри…

Эдвану тоже не слишком понравилось бегство воительницы, но, в отличие от друга, на неё он практически не злился. Он и так не слишком сильно рассчитывал на Амину — сказалась её принадлежность к Когтю Кланов, а узнать её поближе, чтобы избавиться от предрассудков, он толком не успел. Банально не было времени: с девушкой он познакомился около недели назад, и половину этого времени они оба провели в медитации, молча. Но осадок, конечно, остался. Да, в компании Агнара им, конечно, вряд ли угрожала смертельная опасность, однако, если бы что-то пошло не так, здоровяк вполне мог и не вмешиваться до самого последнего момента, устроив таким образом ребятам своего рода испытание. Это было бы как раз в его духе, а потому бдительности Эдван не терял, как и не убирал далеко руку от костяного клинка.

И всё же, несмотря на многочисленные опасения ребят, путь до городских ворот прошёл спокойно. Бойцы Когтя лишь бросали друг на друга многозначительные взгляды, да предвкушающе ухмылялись, чем довольно сильно действовали парням на нервы. И если Марис ещё по опыту неплохо держал лицо и вообще, перейдя границу города, вспомнил о своём происхождении и сейчас выглядел так, словно вокруг него не конвой, а элитная охрана потомка великой семьи, то Эдван смотрел на бойцов откровенно враждебно. Атра юноши тоже порой выходила из-под контроля: то воздух задрожит и пойдёт волнами, то между пальцев с треском пробегут разряды.

Под тяжелыми тучами бедные районы города, куда они попали, пройдя сквозь ворота, выглядели ещё мрачнее, чем были. Пустые улицы казались безжизненными, словно жители уже давным-давно покинули это обречённое место, но на самом деле это было не так. Буквально в квартале от стены уже вовсю кипела жизнь, однако, всеобщее напряжение здесь всё равно чувствовалось. Люди, что сновали туда-сюда по своим делам, выглядели чем-то обеспокоенными, а при виде их небольшой процессии спешили расступиться, мрачнея. Видя столь странную компанию на улицах, они предполагали, что случилось нечто ужасное. Это Эдван подслушал из разговоров, обрывки которых улавливал на улице.

Постепенно, они покидали бедные районы. Агнар вертел головой, вовсю разглядывая здания, но совсем не выглядел впечатлённым, скорее наоборот, немного разочарованным. Народу в центре было больше, но люди вели себя примерно, как в трущобах, и всегда спешили расступиться, освобождая дорогу Когтю, а некоторые ещё и кланялись, вызывая на лицах бойцов Джоу одобрительную ухмылку. Как же, чернь должна знать своё место и не забывать выражать почтение. Приближалась резиденция главы города, ужасно выделяющийся на общем фоне куб библиотеки и площадь, на которой и располагалось здание, где заседал городской совет.

Здесь Лауту когда-то озвучили приговор за драку в академии… Ему вспомнились надменные рожи патриархов, что мнили себя вершителями судеб, их презрение и высокомерие, которое они не стеснялись демонстрировать. Вспомнив день своего изгнания и то, каким вспыльчивым он был в то время, Эдван невольно вздохнул. Сейчас он уже не испытывал столь жгучей ненависти к кланам, как раньше, не было в нём желания свернуть шеи всем ублюдкам. Ныне парень чувствовал лишь грусть от навеянных воспоминаний и печаль за судьбу простых солдат, вынужденных терпеть столь глупые порядки.

В какой-то момент юноше показалось, будто бы в толпе на площади промелькнул знакомый силуэт. Однако, случилось это именно тогда, когда они уже приближались к дверям здания суда. Лаут заозирался по сторонам, но увы, широкие плечи бойцов Когтя не позволили ему даже остановиться, чтобы как следует рассмотреть толпу, а за излишнюю медлительность он ещё и получил сильный толчок от воина, шедшего позади.

— Шевелись, чернь, — процедил он, загоняя парня внутрь здания и, дождавшись закрытия ворот, добавил, — кого бы ты там не высматривал, он тебе не поможет.

— Катись к Первому, землеройка… — огрызнулся тот.

— Землеройка? Ах ты…

— Тишина, — рыкнул командир отряда, одёргивая воина.

Место, куда они вошли, было Эдвану хорошо знакомо — здесь осуждённые ожидали приглашения в зал суда. А длинный коридор справа вёл прямиком к темницам, где он когда-то провёл целую ночь в медитации. Глаз парня зацепился за знакомую скамейку и массивные двери впереди, коридоры. Воины Когтя уже ненавязчиво перекрыли все возможные пути к отступлению, окружив ребят так, что Агнар, который невольно ушёл на несколько шагов вперёд, оказался от них тоже отрезан. С виду, однако, всё выглядело вполне естественно и непринуждённо, как будто бы воины только-только вошли в холл и случайно так встали, вот только предчувствие Эдвана буквально вопило о западне. А интуиции своей он верил железно, и потому, выкроив момент резко сместился к стене, чтобы обезопасить спину. Марис, заметив движение друга, быстро последовал за ним.

Командир отряда остановил воинов, а сам развернулся лицом к изгнанникам, занимая позицию между ними и оставшимся рассматривать двери Агнаром. Остальные бойцы тоже неуловимо сместились, перекрыв все пути к отступлению, кроме дороги к темнице. Заметив это, Эдван помрачнел ещё больше и невольно сжался, чуть согнул ноги и повернулся боком, положив ладонь на рукоять костяного клинка. Напряженный, словно натянутая струна, он был готов в любой момент вступить в бой, как и Марис. От переполняющей парней атры задрожал воздух. В ответ на их дёрганья командир отряда лишь снисходительно усмехнулся. Вид загнанных в угол озлобленных парней немного его забавлял. Остальные воины семьи Джоу тоже заулыбались, переглянувшись друг с другом.

— Сдайте оружие, — с широкой ухмылкой проговорил главарь, — никто, кроме охраны не может носить оружия в этом здании.

— Так почему же его не отобрали на входе? — осторожно поинтересовался Лаут.

— Не твоё дело, — ещё шире улыбнулся мужчина. Воины Когтя синхронно двнулись вперёд, на полшага сокращая расстояние до парней, — я жду.

— Нет. Это семейная реликвия, — сказал Марис, гордо приосанившись. Лицо его в этот момент тоже приобрело слегка презрительное выражение, с которым он оглядывал возможных противников.

— У меня тоже. Нас ждёт совет, — поддакнул Лаут, повторяя за другом, — не стоит тратить их время.

— Совет ждёт встречи только с чужаком. Вас двоих это приглашение не касается, — гаденько усмехнулся воин, — вы, изгнанники, будете ждать своего приговора в темнице за то, что посмели вернуться. Сдайте оружие.

— Нет, — отрезал Эдван, мгновенно вытащив костяной тесак из-за пояса. Больше он не собирался играть в словесные кружева, — мы идём с ним. И никак иначе.

— Вас не приглашали, — процедил мужчина.

— Скажи это моему отцу, — процедил Марис, обнажая клинок.

Воины плотнее окружили ребят, угрожающе нависнув над ними. Те, что стояли ближе всего к Лауту и Морето, уже призвали свои контракты, покрывшись плотной каменной коркой. Воздух задрожал от переполняющей его энергии. Почуяв нешуточную угрозу, Марис тоже покрылся каменной бронёй, в которой виднелись огненные прожилки. По пальцам Эдвана забегали электрические разряды, а в помещении стало ощутимо жарче. Командир конвоя нахмурился, жестом дал знак своим подчинённым, и теперь уже все они стояли, с головы до ног упакованные в прочнейшую броню из твёрдой породы.

— Сдавайтесь по-хорошему, — проговорил он, — и мы даже не будем вас пытать.

— Катись к первому, — ответил юноша.

— Землеройка, — с нервной усмешкой выпалил второй.

— Что ж… значит, будет по-плохому, — прогрохотал мужчина, — за нападение на бойца Когтя вас бы следовало казнить, но… это было бы слишком милосердно.

— Ты кое-о-ком забыл, — хмыкнул Марис и многозначительно кивнул куда-то за спину командира отряда.

— Не пытайся-а-а-а-у! — заорал тот, так и не рассказав, что же именно не должен пытаться сделать парень.

А всё дело было в том, что именно в этот самый момент плечо мужчины крепко сжала широкая ладонь Агнара. И сжала настолько сильно, что пальцы буквально вгрызлись в каменную броню, ломая её так, что теперь по всему полу валялись маленькие кусочки породы.

— Проблемы? — с широкой улыбкой поинтересовался здоровяк у Эдвана.

— Ч…что ты себе позволяешь, чужак?! — рявкнул воин сквозь боль. Он дёрнулся вперёд, попытавшись вырваться из железной хватки, но попытка эта оказалась неудачной. Как и все прочие.

Воины, услышав скулёж командира, мгновенно переключились на куда более серьёзную угрозу, чем два паренька, и уже через секунду окружили лысого, ощетинившись топорами и дубинами, готовые в любой момент кинуться на защиту своего, но не тут-то было. Стоило Агнару нахмуриться, как на всех солдат в помещении свалилось чудовищное давление. Оно было настолько сильным, что под ногами чужеземца начал трескаться каменный пол, а мелкие песчинки да камушки покатились прочь, словно убегая от могучего воина. Каждый боец Когтя почувствовал себя так, словно ему на шею набросили тяжелейшее ярмо, которое невозможно снять. Напряжение вмиг стало осязаемым, и один только Творец знает, во что бы мог вылиться этот раздувающийся конфликт, если бы в этот самый момент двери здания не отворились внутрь. Прогремела широко распахнутая дверь, и в холл ворвался мужчина в чёрном халате. Увидев его, Эдван вздохнул с облегчением. Как же он всё-таки скучал по этой надменной роже!

— Что здесь происходит? — холодно поинтересовался мастер Ганн, и под его пристальным взглядом грозные бойцы Когтя как-то сдулись и сжались, словно вчерашние ученики академии, — Хан, с каких это пор ты решаешь, кого совет звал, а кого нет?

Эдван удивлённо присвистнул. Мощнейшее давление атры Агнара до сих пор никуда не исчезло, а наставник выглядел так, словно вовсе не замечал его силы. Он как будто бы находился на совершенно ином уровне по сравнению с их конвоирами. Судя по тому, как все в отряде побледнели и начали вести себя в его присутствии, догадки парня были недалеки от истины. Лаут переглянулся с Агнаром, легонько кивнул последнему, подтверждая, что теперь всё будет хорошо, и давление тут же исчезло.

— Но… ведь… Глава… — тихо и довольно невнятно заговорил командир.

— Глава… что глава? Приказ дал? О, можешь не продолжать, я всё понял, — сказал Ганн, — Но не думаешь же ты, что хоть один из Хранителей знаний, которые учились лишь писать и читать древние знаки, сможет хоть сколько-нибудь вразумительно разговаривать на этом языке?

— Каком языке? — осторожно поинтересовался мужчина. Ганн сурово нахмурился.

— Заканчивай этот балаган, — процедил мастер, — пока я не закончил тебя.

— Но ведь приказ главы…

— Живо, — припечатал он, и глаза его сверкнули словно две льдинки.

— Х-хорошо, — осторожно произнёс мужчина и, отозвав своих воинов, поспешил раскрыть двери в зал городского совета, чтобы поскорее избавиться от этой странной компании.

Со времени последнего визита Эдвана зал суда практически не изменился. Всё те же высокие своды, что навевают грустные воспоминания, всё тот же стол полумесяцем и всё те же знакомые рожи за этим столом. Разве что Горан Морето и Ли Джоу поменялись креслами. Единственное, что бросалось парню в глаза — это отсутствие трибуны для обвиняемого. Вместо неё под столом находилась круглая площадка, способная вместить несколько человек. Впрочем, положение относительно заседающих господ всё равно не изменилось — стол совета был всё так же намного выше тех, кто держал перед ним ответ.

— Нам сообщили, что в город прибыл чужак, который искал встречи с советом, — заговорил Ли Джоу, увидев вошедших, но, увидев мужчину в чёрном халате, осёкся и даже скривился, — Ганн… ты здесь что делаешь?!

— Пришёл оказать нашим гостям небольшую помощь, — холодно и подчёркнуто вежливо проговорил мастер и, покосившись на бойцов Когтя, добавил, — и как выяснилось, не зря. Ваши воины развели у входа позорный балаган, не желая пропускать к совету чужака. И, раз уж мы наконец-то добрались сюда, я, пожалуй, немного отдохну и позволю, наконец, уважаемому Лауту исполнить роль переводчика и помочь вам в общении с изгнанником, — произнёс мужчина, усаживаясь на скамью и, поймав несколько вопросительных взглядов членов совета, добавил, — он понимает лишь древний язык.

Услышав речь Ганна, глава города еле заметно скривился. Сидящий по правую руку от него Горан Морето, наоборот, одобрительно усмехнулся, а Агар Линн не проявил никаких эмоций. Оставшиеся патриархи старались сохранить невозмутимый вид и лишь те, кто был лоялен нынешнему главе, позволили тени негодования пробежать по лицу. На несколько долгих мгновений воцарилась тишина, пока Ли Джоу, быстро обдумав сложившуюся ситуацию, не кивнул чужаку, позволяя взять слово. На изгнанника, исполняющего роль переводчика, он подчёркнуто обратил внимания не больше, чем на пустое место.

— Жители долины Белой, — заговорил лысый здоровяк, стараясь, чтобы Эдван успевал переводить его речь, — я, Агнар Шанго, прибыл сюда из внешнего мира, чтобы предупредить вас о страшной опасности. Приспешник Первого, называемый Хозяином лесов, Мо собирается напасть на ваш город вместе с ордой тварей, что ему подчиняются. Его появление здесь, в долине, вы должны были почувствовать очень хорошо, — мужчина, поводив руками в воздухе и, выдержав недолгую паузу, чтобы собраться с мыслями, продолжил, — скажу прямо, ваши шансы на победу в этой битве невелики. Уверен, вы и сами это чувствуете. В этот тяжелый час, я хочу протянуть вам руку помощи, чтобы вы могли избежать жуткой участи. Твари Мо беспощадны ко всем, кто носит в себе хоть что-нибудь человеческое.

Эдван честно переводил речи воина, с трудом поспевая за ним, и это несмотря на то, что тот говорил специально медленно, с расстановкой, чтобы люди, собравшиеся напротив, его поняли, и поняли хорошо. Агнар рассказал им о Мо, о том, кто он такой и насколько могущественен. Рассказал, что знает, где находится выход из долины и что может отвести их в более крупное и защищённое поселение людей, если они захотят принять его помощь и пожелают покинуть город.

— Это всё? — сухо осведомился Ли Джоу, глядя на здоровяка. Тот, переглянувшись с Эдваном, дал утвердительный ответ, и все члены городского совета начали тихо переговариваться между собой.

— Если слова чужака правдивы, городу действительно угрожает серьёзная опасность. Мысль о том, чтобы заманить тварей на пустые стены без мирных жителей неплоха, не придётся сдерживаться, — произнёс Горан задумчиво, бросив взгляд на мастера Ганна. Последний поглаживал подбородок, напряжённо размышляя над словами чужака.

— Поддерживаю, — поддакнул с другого угла генерал гарнизона, который был с мужчиной в одном клане.

— Я бы не стал слепо верить словам какого-то пришельца, — вклинился в беседу Агар Линн, — он заявляет, что пришёл из какого-то «внешнего мира», но разве мы не пробовали выбраться за пределы Туманной чащи? Разве может быть поселение людей сильнее нашего города? Что-то мне в это не верится…

— То, что мы так и не сумели пробиться за Туманную чащу как раз доказывает, что гость наш воистину великий воин, — степенно проговорил главный Хранитель знаний, — однако мысль о том, чтобы увести мирных жителей, мне кажется абсурдной. За этими стенами им будет куда безопаснее.

— Согласен. За городской стеной у нас куда больше шансов, — с улыбкой пробормотал один из патриархов, — враг силён, а потому мы обязаны встретить его удар на родной земле, всеми силами, — проговорил мужчина. Остальные собравшиеся поддержали его хором голосов, и даже генерал гарнизона несвязно пробормотал что-то одобрительное, смирившись с мнением большинства.

— Что с изгнанниками? — вполголоса поинтересовался Агар Линн, покосившись на Лаута и Мариса.

— Хм… они должны быть наказаны за то, что посмели явиться сюда, — пробормотал его сосед. Остальные члены совета одобрительно закивали. Горан Морето же, стараясь сохранить невозмутимое лицо, переглянулся с мастером Ганном. Тот еле заметно кивнул, и бывший глава города позволил себе немного расслабиться. Меж тем, слово взял Ли Джоу.

— Передай чужаку нашу благодарность, — произнёс он, впервые взглянув прямо на Лаута, — сведения эти и помощь его будут неоценимым даром на благо города. Представители наших семей и Хранители знаний будут рады встретиться с ним, — сказал мужчина и, дождавшись, пока юноша переведёт сказанное, продолжил, — уважаемый Мин проводит его в библиотеку. Что же касается вас двоих, — глава города недобро усмехнулся и от этой усмешки у Эдвана невольно сжались кулаки, — то за одно только появление у стен вас, изгнанников, должны были давно казнить. Однако, этого до сих пор почему-то не случилось. С этим мы ещё разберёмся, — пробормотал мужчина, выразительно посмотрев на командира отряда сопровождения. Мужчина, уловив настроение главы, под его взглядом начал невольно вжиматься в стену.

— Что же до вас, — продолжил Ли. — принимая во внимание наше тяжелое положение, думается мне, что совет мог бы быть достаточно великодушен, чтобы позволить вам жить. Но только, если вы оба, конечно, сможете принести городу какую-то пользу, — добавил он с ухмылкой.

Эдван с трудом сдерживался, чтобы не послать толстяка в гости к Первому самым коротким маршрутом. Он уже и забыл, насколько невыносимыми порой бывают эти надутые индюки. Порядком растеряв изрядную долю своего самообладания, он уже буравил мужчину ненавидящим взглядом и только мысль о том, к чему в прошлый раз привёл его длинный язык, не давала юноше совершить того, чего этот мерзкий ублюдок наверняка добивается. Из-за повисшей вокруг тишины парень словно вновь очутился в том дне, когда ему был вынесен приговор, и почувствовал себя невероятно одиноким и беспомощным. Обида и отчаяние тугим обручем сжимали горло, а неконтролируемая бессильная злоба разгоралась внутри от вида довольной рожи главы клана Джоу, по приказу которого его уже несколько раз пытались убить.

— Так что? — с издевательски вежливой улыбкой переспросил Ли, — сможете вы быть чем-то полезны городу?

— Катись к Первому… — злобно зашипел ему в ответ юноша, но его шипение потонуло в невероятно громком кашле мастера Ганна, раздавшемся со скамьи. Впрочем, глава города его всё равно услышал, как и Горан Морето, но остальные члены совета отвлеклись на чересчур громкий звук и пропустили мимо ушей слова, бьющие все мыслимые и немыслимые рекорды хамства.

— Уважаемый глава, позвольте сказать несколько слов, — поднявшись со своего места заговорил мужчина, — мне кажется, вы относитесь к ситуации слишком предвзято.

— Ганн… — прорычал-прохрипел Агар Линн.

— Я бы хотел закончить, — холодно произнёс тот прежде, чем кто-либо ещё успел возмутиться, — и указать на одну довольно вопиющую несправедливость, которую никто из уважаемых членов совета не принимал во внимание. Никакого нарушения закона со стороны наших гостей попросту не существовало, ведь изгнанники прибыли сюда вместе с чужаком по просьбе представителя клана Линн, — произнёс он. Выдержав паузу, чтобы все присутствующие осознали смысл сказанных им слов, мужчина продолжил, — чтобы помочь городу в трудный час. Не кажется ли вам, что мы поступаем бесчестно, шантажируя их смертной казнью и навязывая наказания за их отзывчивость?

— Закон есть закон, — процедил Ли Джоу. На лице толстяка заиграли желваки.

— Не помню, когда клану Линн требовалась помощь каких-то изгнанников, — хрипло пробормотал глава этого самого клана, — к тому же, в городе нашем достаточно тех, кто знаком с древним наречием.

— Вы ошибаетесь, уважаемый глава, — возразил мастер Ганн, холодно взглянув на старика, — я прибыл сюда по приказу третьего старейшины, чтобы сопроводить наших гостей в дом, где они смогут остановиться на время пребывания в городе.

— Третий старейшина… — скрипнул зубами Агар, — не уведомил меня.

— Именно за этим я здесь, — сухо сказал мужчина.

— Выходит, клан Линн вступил в сговор с изгнанниками? — произнёс бородатый мужчина с левого края стола, предварительно переглянувшись с главой города. Стоило этим словам прозвучать, как во всём зале стало ощутимо холоднее.

— Поосторожнее со словами, уважаемый Бирм, — проскрежетал седой старик.

— Клан Линн действовал исключительно в интересах города, чтобы укрепить наши позиции в преддверии великой битвы, — отчеканил мастер Ганн, смерив неосторожного патриарха таким взглядом, от которого у большей части совета по спине пробежали мурашки, — на первый раз я прощаю вашу неосторожность, но следующее подобное заявление не останется безнаказанным.

— Не забывайтесь, Ганн… — хрипло попытался возразить бородатый патриарх.

— Мы в своём праве, — поддержал мастера Агар Линн, — и не позволим порочить доброе имя клана.

— Вернёмся к изгнанникам, — кашлянул в кулак глава города, — какими бы не были благие намерения великой семьи, закон есть закон. За возвращение они должны понести наказание. К тому же, я не совсем понимаю, какую пользу городу принесёт…

— Закона, который бы подвергал изгнанников наказанию за возвращение, не существует, — громко заговорил доселе молчавший Горан Морето, нагло перебив патриарха Джоу, — изгнание само по себе считается высшей мерой наказания не просто так, ибо страдания от смерти в одиночестве за городскими стенами достаточно ужасны. Казнить слабаков, изо всех сил желающих вернуться назад, было для нас сродни акту милосердия и традиции, — проговорил он, и каждое слово звучало подобно удару молота, заставляя всех присутствующих прислушиваться к нему, — ещё ни разу изгнанники не возвращались. Ни разу. Но коли мы сами обратились к ним за помощью и упросили вернуться, то обязаны позволить им находиться здесь столько, сколько потребуется. Любое наказание, последовавшее за таким предложением, лишь опозорило бы Великие семьи, указав на нашу бесчестность. Я решительно не понимаю, почему мы до сих пор обсуждаем это!

Повисло молчание. Напряжение в зале можно было пощупать руками, городской совет как будто бы раскололся. Патриархи переглядывались друг с другом, бросая настороженные взгляды то на мрачного, словно тучи снаружи, главу города, то на мастера Ганна и Горана Морето, которые всем своим видом показывали, что в данном вопросе им лучше не перечить. Ли Джоу злобно играл желваками, мрачно разглядывая прочих членов совета, которые ныне чувствовали себя словно меж двух огней.

— Выношу на общее голосование вопрос о том, чтобы позволить изгнанникам пребывать на нашей земле ровно две недели. Это кажется достаточным клану Линн для оказания всей необходимой помощи городу, — прокашлявшись, произнёс мужчина в чёрном халате.

Агар Линн, не сводя с наставника злобного взгляда, нехотя поднял руку. С усмешкой на губах вслед за ним проголосовал «за» и бывший глава города, генерал гарнизона и главный Хранитель знаний, а за ними подтянулось и большинство патриархов. Ли Джоу остался в меньшинстве, вместе с двумя поддерживающими его благородными.

— Что ж, совет принял решение, — скривился толстяк, — инцидент предлагаю считать исчерпанным. Ганн, проводите чужака и его, кхм, слуг в квартал клана Линн. Свободны.

— Ваша мудрость не знает границ, уважаемый глава, — с еле заметной издёвкой проговорил мастер Ганн и, взмахом руки предложив Эдвану, Марису и чужаку проследовать за ним, удалился из зала, гордо вздёрнув подбородок.

Уходя, Агнар почувствовал что-то затылком и, остановившись в дверях, обернулся, мгновенно наткнувшись на взгляд главы города. Толстяк не скрывал своей неприязни и глядел на добродушно улыбающегося здоровяка с такой злобой, словно хотел казнить того на месте. Таким уж был Ли Джоу. Он ненавидел проигрывать и ненавидел, когда ему приходилось считаться с мнением черни. А не в силах почувствовать истинную силу пришельца, заявившегося в город в компании двух изгнанников, именно непонятной чернью он его и считал. Прочитав ярость в глазах мужчины, Агнар нахмурился. Улыбка слетела с его лица и по маске добродушного странника пробежала трещина, позволив главе города на мгновение взглянуть на тень его истинной сущности: того, чья сила и могущество давно превзошли границы понимания смертных. Ли Джоу бросило в дрожь, толстяк судорожно сглотнул и отвёл взгляд, сделав вид, что массирует уставшие глаза, а чужак, вновь широко улыбнувшись, кивком распрощался с городским советом и покинул зал, закрыв за собой огромные двери.

Пока Агнар играл в гляделки с главой города, ребята в компании наставника успели добраться до выхода, отчего здоровяку пришлось их немного догонять.

— Спасибо, мастер… — пробормотал Эдван, вздохнув с облегчением.

— Благодари Амину, — ответил Ганн, усмехнувшись, — она примчалась к отцу в обход корпуса Когтя, и рассказала ему всё о том, что случилось в походе и о вас. Поэтому Айо и попросил меня разобраться в ситуации, — улыбнулся мужчина, — если бы не она, мы бы даже не узнали о вашем возвращении.

— Он настолько влиятельный? — с лёгким сомнением в голосе поинтересовался Лаут.

— В нашей семье старейшины имеют примерно равную власть, — ответил мужчина, — глава клана всего лишь представляет нас в совете. И я опять чувствую твоё недоверие, — заулыбался Ганн, но всё же продолжил объяснение, — Айо мой старинный друг, а ещё он души не чает в своей дочери. Узнав, что благодаря вам она дважды избежала смерти, он был готов почти на всё. Всё просто. Вам сказочно повезло заиметь на своей стороне такого союзника, как Амина. Впрочем, — наставник хитро улыбнулся, — не думаю, что твой друг дал бы вас в обиду. Пусть он и не понимает нашей речи, но сил ему явно не занимать. Ганн, — поймав взгляд здоровяка, представился наставник.

— Агнар Шанго, — представился в ответ лысый.

— Удивительно… — пробормотал Марис.

— Что?

— Я, конечно, знал, что вы довольно влиятельны, мастер, — произнёс парень, — но и не думал, что совет будет так к вам прислушиваться.

— Попробовали бы они не прислушаться, — хмыкнул мужчина, — кстати, поздравляю с третьей ступенью.

— Второй, — машинально поправил Эдван, вспомнив, что в городе всё считают иначе, — спасибо.

— Никак не могу привыкнуть, — улыбнулся мастер, — но я рад, что вы оба выжили.

Огибая толпу простых людей, они двинулись по широкой улице в сторону квартала семьи Линн, но не в те бедные районы, где когда-то бывал Эдван вместе с Аланом, а в самое сердце, туда, где находилась резиденция главы и старейшин.

— Куда мы идём? — поинтересовался Агнар, вовсю разглядывая дома и снующих по улицам горожан.

— В квартал семьи Линн. Поскольку наставник сказал, что мы прибыли в город по их просьбе, то на территории этого клана мы и будем жить.

— Наставник? — слегка удивился здоровяк, — Выходит, он обучает юных одарённых? Он мастер вашей школы?

— Нет, — улыбнулся Лаут, вспомнив безымянного мастера из своей прошлой жизни, которого наверняка вспомнил и Агнар, — просто влиятельный учитель. Наставляет самых талантливых.

— Необычно… Мало кто из мастеров озера посвящает себя этой стезе.

— Озера? — удивился Эдван, взглянув на шагающего впереди мужчину. Прислушавшись к своим ощущениям, он вдруг понял, что не может почувствовать его силу. До того как здоровяк упомянул об озере, он не обращал на это внимания, поскольку и раньше не мог ничего почувствовать. Однако, сейчас, будучи на второй ступени, он должен был уловить хотя бы какие-то отголоски. И их отсутствие значило не только то, что мастер отлично сдерживал свою силу, но и то, что между ними была огромная пропасть. Теперь парню стало, отчего авторитет мастера в совете был так высок, и почему его так боялись бойцы Когтя. Действительно, попробовали бы не послушаться…

— Выходит, он поднялся совсем недавно, — сделал вывод Агнар и, покачав головой, вздохнул, — это плохо… их сил недостаточно.

— Но разве ты не поможешь? — осторожно спросил Лаут, — не сдержишь Мо?

— О, я, конечно, смогу его сдержать, — не удержался от усмешки лысый, — но сам Мо не такая уж большая проблема. Как и я, он сейчас находится на уровне трёх-четырёх озёр. Самую страшную опасность для вас представляют его сильнейшие приспешники и орда тварей, которую он ведёт.

— Разве хранителем можно стать, имея всего три озера? — нахмурился Эдван.

— Нет, нужно хотя бы одно море, — ответил Агнар и, взглянув на ничего не понявшего Лаута, лишь махнул рукой, — поймёшь, когда доберёшься до четвёртой ступени.

Смутившись, парень лишь пожал плечами и решил не забивать себе голову. Раз хранитель бури не захотел отвечать, значит, сейчас ему, действительно, незачем знать подробностей. Оторвавшись немного от здоровяка, юноша поравнялся с мастером.

— Поздравляю и вас, — улыбнулся парень.

— Друг сказал? — с усмешкой ответил наставник, — спасибо. Я многое осознал после прочтения твоих трудов и той книги. Но, признаюсь, читать древнее наречие оказалось не так-то просто… удивительно, что ты так легко говоришь на нём.

— Ничего сложного, — засмеялся Эдван, — даже Марис уже кое-чему научился.

— И правда, — усмехнулся Ганн, глядя на то, как отпрыск клана Морето что-то выспрашивал у Агнара, активно размахивая руками.

— С Аминой всё будет хорошо? — обеспокоенно спросил юноша. Теперь ему было немного стыдно за то, что он думал о девушке в полях.

— Не беспокойся, — успокоил его мужчина, — Айо не даст дочь в обиду, что бы хитрецы из Джоу ей не предъявили.

— Всё так напряженно? — поинтересовался Марис, услышав речь наставника, — про то, что они пытаются взять власть.

— Да, — улыбнулся мастер, нисколько не беспокоясь по поводу того, что шли они по оживлённой улице, — насколько я могу судить, сделать клан Джоу самым главным в городе — его самая большая мечта. И он сделает всё, чтобы она осуществилась. Единственное, что удерживает его от излишне опрометчивых действий, это наше с Гораном присутствие. Не будь нас, он бы давно взял всё в свои руки.

— Верно, — задумчиво пробормотал Эдван, — он боится. Ведь у них нет ни одного мастера Озера…

Ганн оставил этот вывод без комментариев. Постепенно, дома по обеим сторонам длинной улицы начали становиться выше, всё чаще и чаще двери и окна начали украшать голубые ромбы, а в одеждах жителей этих районов стали преобладать синие тона. Дорога привела их во владения клана Линн и примерно через десять минут они добрались до окружённой высоким забором резиденции на окраине. Эдван никогда раньше не был в месте обитания верхушки семьи Линн и представал его себе примерно таким же, как резиденцию главы города или дом клана Джоу, где он разок отрабатывал наказание. Однако, увиденное сильно отличалось от всего, что он себе навоображал. Здесь не было огромной пагоды с красной черепице, излишней роскоши и обилия камня, вместо них всё утопало в зелени. Фруктовые деревья, цветы и лечебные травы в изобилии росли у дорожек и рядом с домами, отделяя настоящими зелёными стенами друг от друга особняки старейшин великого клана. Впрочем, вглубь территории они так и не попали. Раскланявшись с воином у ворот, мастер Ганн свернул на выложенную глиняными кирпичами дорожку и повёл их вдоль стены куда-то влево. Через несколько минут они неспешным шагом добрались до неприметного деревянного домика, который одиноко стоял у самой городской стены в окружении яблонь.

— Это старый гостевой дом, — пояснил мужчина, — на две недели он будет вашим. Здесь вы можете не опасаться шпионов из семьи Джоу. Сунуться к нам в открытую они побоятся, — с улыбкой закончил он и взмахом руки предложил всем войти.

Обстановка внутри могла показаться скромной для искушённых городских обитателей, но по сравнению с Башней отверженных это была самая настоящая роскошь. Плетёные кресла, сундуки для вещей, циновка и несколько раздельных комнат сильно порадовали ребят, привыкших за последние месяцы спать на холодном камне пещер. Реакция Агнара была более сдержанной, ему, казалось, было вообще безразлично, где находиться. Он чувствовал себя комфортно в любой обстановке.

Забрав себе одну из комнат, Эдван сбросил боевые одежды в её угол, прихватил с собой сменную одежду и выпрыгнул в окно. За домом, в тени яблонь, парень создал при помощи слова воды огромный шар и вылил его на себя, смывая грязь и усталость. Вымывшись, он нацепил любезно предоставленные отцом Амины одежды — серую рубаху, плотные тёмно-синие штаны и такую же куртку. Ткань была грубой и чем-то напоминала одежду солдат, но более качественную. Очевидно, что эта форма была сшита специально для одарённых.

— Мастер, он здесь? — раздался до боли знакомый голос со стороны дороги, — внутри?

— Это правда, учитель? — задал вопрос второй голос, в котором парень узнал Алана. Похоже, слухи разносились по городу с устрашающей скоростью. Скрипнула входная дверь, послышались удивлённые возгласы.

— А… этот что тут делает?! — гневно воскрикнул девичий голос, от которого у Эдвана пробежали мурашки по коже. Не в силах больше себя сдерживать, он обогнул дом, вышел из-за угла и едва не утонул в глубине двух чёрных омутов, наткнувшись взглядом на их обладательницу.

Сердце застучало быстрее, Эдван ощутил небольшое покалывание в пальцах и необъяснимую лёгкость от наполняющей его радости. Долгую секунду они смотрели друг на друга, не в силах поверить в реальность этой встречи, но вот силуэт девушки подобно всполоху чёрно-красного пламени смазался в воздухе, и через мгновение Эдван уже сжимал её в крепких объятиях, уткнувшись носом в копну чёрных волос. Так они и стояли несколько долгих минут, совершенно не обращая внимания на окружающий мир, словно он ничего для них не значил.

— Я верила…. я всегда знала, что ты выживешь… — прошептала она, подняв голову так, что их лица оказались совсем рядом.

— Я тоже скучал, Лиза, — ответил Эдван и поцеловал её.

В это же время, пока одни в резиденции семьи Линн наслаждались долгожданным отдыхом и воссоединением с друзьями, другие в который раз знакомились с жестокостью жизни внутри городских стен. Вынужденные почти безвылазно сидеть в полях бойцы Когтя и другие благородные не отличались особой дружелюбностью, а потому появление изгнанника, которого не защищают ни законы, ни товарищи, свалилось на них подобно подарку небес.

Ло, даже несмотря на свой огромный размер и физическую силу, был мгновенно раздавлен и избит воинами из знатных семей. Таким образом они позволили себе выместить накопившуюся злость, которая уже давно клокотала внутри, требуя выхода. Что поделать, но ситуация на границе города была довольно напряжённой. Среди простых людей вновь начали подниматься волнения из-за того, что кланы попросту отказывались предоставить солдатам силы контракта. Распоряжение старого главы города выполнялось не так, как того хотел сам Горан, да и само по себе было всего лишь полумерой, поскольку многие просто не знали, какая именно сила из трёх им будет подходить и в итоге, даже достигнув второй ступени и присягнув на верность клану, они оставались ни с чем. И это, разумеется, солдатам совсем не нравилось. Многие почувствовали себя обманутыми, а те, кто осмелился чего-то потребовать, оказались брошены в разведывательные вылазки и в итоге не вернулись.

Воины злились, как злились и благородные, искренне не понимая, с чего бы это им вдруг делиться с чернью семейными секретами, которые испокон веков передавались внутри клана. Лишь угроза грядущего сражения удерживала их от того, чтобы перебить всех недовольных и указать обнаглевшим простолюдинам их место. Бедному Ло просто не повезло попасть сюда в это жестокое время.

И сейчас он, избитый, лежал в грязи у городской стены, нечитаемым взглядом сверля камешек на земле. В голове его проносились воспоминания из прошлого. События, которые давным-давно заставили его сбежать. Будучи талантливым простолюдином с жёлтым сосудом, он должен был бы легко примазаться к какому-нибудь клановому отпрыску. Однако, от природы Ло был не слишком вежливым и плохо подлизывался. И оттого страдал, а его младший брат уже страдал вместе с ним, за компанию. Пережив множество унижений, они ушли в Башню отверженных. Жизнь там была не сахар, но там его хотя бы уважали. А потом пришли проклятые городские и вновь всё испортили. Сплюнув кровь, Ло проклял их про себя.

Ненависть обжигающим холодом разъедала его душу, холодная ярость клокотала глубоко внутри. Он искренне ненавидел город и всех его обитателей. Всех до единого, ибо из-за них вся его жизнь оказалась разрушена, но он помнил, почему решил вернуться. И помнил это слишком хорошо. Так Ло провалялся около семи часов, до самого вечера, и от грустных своих мыслей отвлёкся, лишь когда за воротами началось какое-то действо.

— Эй! — раздался громкий крик с ворот. Щёлкнула тетива арбалета, совершившего предупредительный выстрел, — Эй! Кто такой?!

Что именно ответил солдатам неизвестный пришелец, Ло так и не услышал. Однако через минут двадцать ворота чуть-чуть приоткрылись и кто-то тихо прошаркал мимо него по грязи. Кряхтя, изгнанник перевернулся, чтобы рассмотреть пришельца получше. Седой тщедушный мужчина с неестественно вывернутой ступнёй выглядел по-настоящему жалко. В жутких лохмотьях со спутанными волосами и свалявшейся бородой, он даже походкой напоминал старую обезьяну. Прошаркав несколько шагов, этот бедолага вдруг рухнул на землю и разрыдался, благодаря Творца за то, что тот снизошёл до его ничтожной души и услышал его молитвы.

— Что-то в последнее время чужаков стало как-то много… — пробормотал солдат, впустивший внутрь странного мужичка, — и как он только там выжил? — почесал голову воин, — без единой капли атры…

Между тем, пришелец, вдоволь нарыдавшись, поднялся на ноги и обратил внимание на лежащего Ло, который лежал шагах в десяти от ворот. Во взгляде мелькнуло узнавание, но ни тот ни другой не подали виду, что они знакомы, и мужичок, повинуясь приказу солдата, спокойно пошаркал к командиру их отряда, чтобы тот своим веским словом решил его дальнейшую судьбу.

Позже, этой же ночью, далеко-далеко на западе, в самой глубине Туманной чащи, у входа в великое ущелье Ша-Суул, которое даже самые отважные обитатели местных лесов старались обходить десятой дорогой, одарённый зверь держал ответ перед своим господином. Уши с большими кисточками были плотно прижаты к его голове от страха, а шерсть на коротком хвосте стояла дыбом, когда он, сидя на четвереньках, тихо рассказывал обо всём, что произошло у корней каменного древа.

Несмотря на то, что Хозяин леса никогда не убивал зверей, его всё равно боялись. Боялись куда сильнее лысых двуногих уродцев, и Лин не был исключением. Он должен был проследить за Хого, убедиться в том, что старая макака справится с ответственной миссией и не облажается, но он не смог. Проклятый человекоподобный всё угробил.

— Хого убил пришелец. Двуногие заберут камни силы, — произнёс он, тяжело вздохнув, — но я исполнил вашу волю. В точности. Утром они добрались до стен… эти мерзкие двуногие точно не ожидают такого удара, — оскалился человек-рысь, — но чужак…

— Не твоё дело, — прогремел могучий голос и давление атры едва не расплющило тщедушного кота. Огромный медведь лениво открыл глаза, что светились в темноте подобно двум зелёным фонарям и, внимательно посмотрев на хрипящего от напряжения зверя перед собой, с лёгким сожалением развеял давление, — я уже знал, что он здесь… чувствовал, — Мо повёл носом, втянув прохладный лесной воздух и обнажил клыки в жутком оскале, — ты хорошо поработал, Лин. Уже скоро… да, скоро воля Первого исполнится. Мы разрушим очередное жалкое логово…

— Да, великий, — облизнулся огромный кот, и его короткий хвост задёргался от радости, — осталось лишь… пять ночей.

Конец второго тома.

Всем, кто дочитал до этого момента хочу сказать — спасибо! Надеюсь, книга вам понравилась.

Не забудьте поделиться впечатлениями о книге в комментариях к произведению, либо при помощи рецензий. Обратная связь очень ценна для меня и служит не только дополнительной мотивацией, но и помогает делать книги лучше:)

Увидимся в третьей части!

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Content

Фаатович Иван Убить Первого. Том 2

Глава 31. Осуждённые

Глава 32. Жители туманной чащи

Глава 33. Откровения

Глава 34. Сфера концентрации атры

Глава 35. Прощание

Глава 36. Первая кровь

Глава 37. Слишком тесный ручей

Глава 38. Схватка

Глава 39. Башня отверженных

Глава 40. Аристократы с отшиба

Глава 41. Пещера под башней

Глава 42. Ночь

Глава 43. Старшие товарищи

Глава 44. Перемирие

Глава 45. Правый проход

Глава 46. Тайна древней башни

Глава 47. Затишье

Глава 48. Крах

Глава 49. Один шаг

Глава 50. Лягушка со дна колодца

Глава 51. Обезьяна наносит удар

Глава 52. Рябь на воде

Глава 53. Путник

Глава 54. Возвращение

Глава 55. Контрак

Глава 56. Буря

Глава 57. Зализывая раны

Глава 58. Пруд,

Глава 59. Возвращение

Глава 60. Городской совет