Джеймс Хэмблин

Если бы наши тела могли говорить. Руководство по эксплуатации и обслуживанию человеческого тела

James Hamblin

If Our Bodies Could Talk

A Guide to Operating and Maintaining a Human Body

Copyright © 2016 by James Hamblin

Illustrations copyright © 2016 by Hallie Bateman

© Смирнова Ю., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2018

КоЛибри®

* * *

Посвящается Саре Ягер, Джону Гоулду и всем остальным коллегам из журнала The Atlantic

Пролог

Окончив медицинский факультет, мой сосед по комнате стал офтальмологом и переехал в Техас. По его настоятельной просьбе в этой книге я дам ответ на вопрос, который чаще всего задают ему собеседники, когда узнают, кто он по профессии.

Если контактная линза потеряется в глазу, может ли она попасть в мозг?

Я расхохотался, услышав этот вопрос. Но моего друга он давно перестал смешить.

Существует целый ряд распространенных деструктивных заболеваний глаз, о которых интересующиеся могли бы его расспросить. Такие из них, как, например, возрастная макулярная дистрофия (макулодистрофия), никталопия или глаукома к 2040 году могут поразить до 112 миллионов человек, лишив многих из них зрения{1}.

Глаукома волнует меня больше остальных, потому что она есть и у меня: мое внутриглазное давление выше нормы. Конечно, глаз от этого не взорвется, хотя, по правде говоря, я частенько представляю себе эту абсурдную картину. Ухудшение зрения в большинстве случаев развивается очень медленно. Мне говорят, что я даже не замечу, как мое зрение начнет меня подводить – термин, который врачи используют не задумываясь, в то время как речь идет о нас – о тех, у кого слабеют функции одного из органов. В случае с глаукомой повышенное давление постепенно приведет к повреждению зрительного нерва, расположенного позади сетчатки. Я постепенно потеряю периферийное зрение, а затем полностью ослепну.

Но это случится не завтра, время еще есть.

Все сказанное выше означает, что у нас есть причины беспокоиться о глазах или о других органах. Любой из них очень важен. Иногда можно рассматривать свои проблемы со здоровьем в контексте проблем другого человека, размышляя о том, что все могло быть гораздо хуже. Но иногда такой подход не помогает. Что касается заданного ранее вопроса о линзах, то пространство под веками никак не соединяется с мозгом. Это своего рода тупик, заканчивающийся под верхним веком примерно на середине глазного яблока. Так что от линз наш мозг защищен.

Анатомия глаза, возможно, вам уже знакома, если вы были среди тех 40 миллионов человек, которые имели возможность посетить самую популярную передвижную выставку всех времен – «Мир тела». Хотя вы могли пропустить раздел, посвященный строению черепа, если отвлеклись на тела в совокупляющихся позах. Многие посетители были просто потрясены этими экспонатами, равно как и слухами о сомнительных методах приобретения выставленных трупов. Однако мир искусства, я полагаю, был больше шокирован не экспонатами, а самим фактом огромной и устойчивой популярности выставки, которую можно было бы назвать и по-другому – «Настоящие трупы».

Почему же из всех произведений искусства, представленных публике в разное время, именно эта выставка – по сути, просто разрекламированная биологическая лаборатория – имеет такой успех? Особенно учитывая то, что большинство из нас обычно не расположено обсуждать процессы, происходящие внутри наших тел, и всерьез размышлять о смерти?

«Мир тела» – детище немецкого анатома по имени Гюнтер фон Хагенс, который разработал метод пластинации, позволяющий предохранить трупы от разложения. Большинство выставок появляются и исчезают, но «Мир тела» вот уже два с лишним десятка лет продолжает свое непрерывное шествие по миру. По пятницам выставка открыта до позднего вечера, чтобы парочки, если пожелают, могли назначать там свидание.

Кент Друммонд – профессор-маркетолог из Университета Вайоминга – предположил, что выставка «Мир тела» находит столь обширный отклик у публики, поскольку она сумела противопоставить наше желание жить вечно отвращению ко всему низкому. Посетители проникаются величием смерти, не чувствуя прямой угрозы для себя самих. Друммонд пришел к подобному заключению, изучив не только экспонаты, но и поведение людей на выставке. Вот что он пишет в журнале наблюдений: «Одна их повторяющих форм взаимодействия посетителей и экспонатов такова: мужчина указывает на часть тела в витрине и объясняет женщине, как эта часть функционирует. При этом место, где находится эта часть, он показывает на своем теле»{2}.

Подобное поведение со стороны мужчин, пожалуй, отрезвляет больше, чем сами трупы. И оно безусловно соответствует основной идее фон Хагенса, который называет себя «социалистом от медицины». Он убежден, что медицинская информация должна быть общедоступной: если человек решает взять в руки сигарету, он должен быть хорошо осведомлен о том, как выглядит почерневшее, некротизированное, эмфизематозное легкое, которое обычно можно увидеть лишь в медицинских учебниках или в морге. Внутри «Мира тела» мы можем увидеть и изучить наши органы и задуматься о бренности тела, пусть даже всего на пару часов, во время одного пятничного свидания. Развешенные по всей выставке плакаты типа цитаты из Халиля Джебрана «Ваше тело – арфа вашей души» настоятельно побуждают нас к самосозерцанию.

Не думаю, что в этой фразе есть какой-то смысл, а вот в философии фон Хагенса – есть. Доступность медицинской информации для общества давно стала нормой и за стенами его выставки. Прошлый мир, в котором врачи были единственными хранителями медицинских знаний и чья работа заключалась главным образом в выдаче инструкций, предписаний и назначений, исчез. Многих из нас буквально накрыла волна информации, и мы не всегда знаем, что с ней делать.

Поиски в интернете вряд ли могут помочь в решении проблем, связанных со здоровьем. В основном там можно найти дискуссии анонимных пользователей, обсуждающих любые вопросы, в том числе и сложнейшую и серьезнейшую проблему, связанную с контактными линзами. Может ли она просочиться из глаза в мозг и повредить его? А что, если она спустится вниз по позвоночнику и попадет в мой ботинок? Я смогу потом ее носить? И даже когда вы находите ресурс о здоровье, который, как вам кажется, заслуживает доверия, всегда появится сторонник теории заговора, который, призвав на помощь фрагментарную логику, рьяно начнет предупреждать всех о том, что этому источнику верить нельзя. Обычно это парень с Reddit под ником Gene. Он лично потерял так 500 контактных линз (все они попали в мозг, и их пришлось удалять хирургическим путем). На его рабочем столе стоит банка, где хранятся все извлеченные из его мозга линзы.

Хотя контактные линзы не могут попасть в мозг, в редких случаях они могут оказаться в мешке под верхним веком. Как и любой другой посторонний предмет, застрявший в теле, линза способна стать источником инфекции. Скопившийся вокруг нее гной стекает в синусные пазухи и оттуда попадает в глотку. Со мной именно это и случилось. Я-то думал, что линза незаметно выпала, но не тут-то было. Шесть дней спустя она вышла наружу, но к этому времени я уже заболел.

Так что, если ваша контактная линза застряла и вы никак не можете ее вынуть, обратитесь к врачу. (Я надеюсь, что все прочли мой ответ целиком, а не только его первую часть.)

* * *

В Стэнфордском университете сухопарый профессор в очках по имени Роберт Проктор ведет курс «История незнания». Если бы он придерживался мнения, что невежество – это просто отсутствие знаний, которое «лечится» с помощью обучения и усвоения фактов, его курс был бы довольно скучным. Но Проктор считает, что невежество является продуктом активного культивирования. Оно распространяется через слухи и рекламу, причем намного быстрее и проще, чем знания.

В противовес эпистемологии – науке о знании – изучение невежества Проктор назвал агнотологией. Это слово еще не внесли в Оксфордский словарь английского языка, хотя оно и имеет прямое отношение к последнему Слову года ☺[1]

В 1977 г. молодой и наивный Роберт покинул отчий дом в Индиане, чтобы получить степень по истории науки в Гарвардском университете. Во время обучения его «смутило и озадачило», что местных преподавателей совершенно не интересует, «как мыслят обычные люди». Роберту это показалось отчасти проявлением элитизма, а в остальном он винил мрачное ощущение бесполезности всех усилий. «В то время половина населения страны все еще считала, что возраст планеты Земля составляет 6000 лет», – вспоминает профессор. Это меньше примерно на 4,5 миллиарда. Но гораздо больше, чем само невежество обывателей, Проктора удивляло полное равнодушие к этому факту его коллег из академической среды. Поэтому он решил, что кому-то следует взяться за изучение того, «что люди не знают и почему они этого не знают».

Классическим примером намеренного распространения невежества являются действия представителей табачной индустрии. С тех пор как в 1960-х гг. прошлого века было однозначно доказано, что курение вызывает рак легких, они стали пытаться подорвать веру общественности в научные исследования в целом. Раз опровергнуть конкретные факты о сигаретах не получилось, можно настроить общественное мнение против знаний как таковых. Действительно, возможно ли вообще что-либо знать наверняка?

Стратегия была блестящей. Проктор называет это «альтернативным причинным анализом» или просто «эксперты расходятся во мнениях». Производителям табака не пришлось опровергать тот факт, что рак легких связан с курением. Все, что им нужно было сделать, – это намекнуть, что в «обсуждении» этого вопроса «с обеих сторон» принимают участие «эксперты». А затем справедливо заметить, что каждый имеет право сам выбирать, кому из них верить. Подобная тактика оказалась настолько эффективной, что обеспечила табачной промышленности еще несколько прибыльных десятилетий, пока разумные люди продолжали сомневаться, существует ли связь между сигаретами и раком.

По словам Проктора, «производители табака знали, что треть всех видов рака вызывается курением, поэтому они и стали проводить эти «просветительские» кампании, чтобы показать, что эксперты всегда найдут что обвинить: сегодня это брюссельская капуста, или секс, или загрязнение окружающей среды, а завтра что-то еще».

Стоит один раз обратить внимание на подобную тактику, как вы начинаете замечать ее применение повсюду. И больше всего она используется при передаче информации, касающейся нашего тела. Проктор сыплет примерами: незнание о прививках, незнание о клиторе, незнание о пище, незнание о молоке. Он любит говорить, что мы живем в «золотом веке невежества». Благодаря современным способам распространения информации «влиятельные организации могут способствовать развитию невежества и распространять заблуждения, используя большее количество вспомогательных средств, чем когда-либо в истории».

Вне всяких сомнений, речь идет о намеренной дезинформации, и измененные в целях маркетинга «факты» о нашем с вами теле обрушиваются на нас с такой силой, какая и не снилась предыдущим поколениям. И по мере того, как мы все чаще читаем лишь те статьи, что приходят на электронную почту или отобраны для нашей новостной ленты в любимой социальной сети, становится «все проще и проще загнать себя в тоннель невежества», говорит Проктор.

Позволить себе сомневаться, охотно задумываться над неоднозначными вопросами – значит противостоять целенаправленной культивации невежества. Суть профессии врача в наши дни, как никогда, близка к значению латинского слова docere – учить, что, по моему мнению, включает в себя совместное изучение и обсуждение новой информации. Как для врачей, так и для пациентов сегодня главная трудность заключается в том, чтобы разобраться в контексте, отделить маркетинг от науки, найти границу между известным и неизведанным и разглядеть мотивы людей, пытающихся изменить наши представления о здоровье и норме. Если бы мы вооружились соответствующими знаниями, мы могли бы справляться с натиском сообщений, посылаемых нашим телом, и полностью понимать самих себя. Это позволило бы нам продуктивно общаться друг с другом, уверенно идти по жизни и даже быть счастливыми.

Поэтому эта книга представляет практический подход к пониманию нашего тела, основанный на идее, что важно не столько запоминать факты, сколько анализировать их и проникать в суть вещей. Более того, это мой способ скорректировать современный подход к здравоохранению, который отбил у меня желание работать в медицине. На подготовительных курсах, во время учебы на медицинском факультете и за три года ординатуры я запомнил огромное количество фактической информации, не вникая в ее суть. В то время у преподавателей считалось нормальным принимать как должное то, что я должен вызубрить все это лишь для того, чтобы успешно сдать очередной тест. В реальной жизни ни один практикующий врач не держит в голове всю эту ерунду: и структуру всех аминокислот, и названия мелких артерий верхнего плечевого пояса, и все возможные незначительные побочные действия всех известных медикаментов. Для подобных вещей существуют справочники. И тем не менее на экзаменах, успешное прохождение которых является ключом к успеху в своей профессии, маловажные детали – по-прежнему самая ходовая валюта.

После нескольких лет зубрежки общий эффект от такого обучения можно было сравнить с прыжками через обруч с единственной целью – добраться до следующего обруча. Мои наставники сообщили мне, что если я не до сих пор не полюбил этот процесс, то, возможно, и окончательный результат меня не сильно обрадует. Так что в 2012 г. я взял академический отпуск и оставил ординатуру на отделении радиологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Мне представилась возможность поработать редактором раздела «Здоровье» онлайн-версии журнала The Atlantic, который я всегда читал и любил. На новой должности я смог продолжить обучение, но в той форме, которая казалась мне более осмысленной, отчего работа стала приносить мне гораздо больше удовлетворения.

Итак, я оставил ординатуру. Меняя стабильную, денежную карьеру на абсолютно непредсказуемую, я оправдывал свой поступок тем, что очень мало журналистов пишет о науке и очень мало врачей работает в области общественного здравоохранения. Я хотел иметь возможность воздействовать на первопричины проблем, а не только на симптомы; хотел задавать вопросы и находить в учебниках ответы, а не просто заучивать факты и, в идеале, хотел дать людям возможность посмеяться. Журналистика позволяет мне приложить руку к повышению общественной научной грамотности, которая, в свою очередь, представляет собой, вероятно, самый ценный инструмент для достижения здоровья и счастья, о чем я и буду говорить в этой книге.

Прошло уже достаточно времени, но о принятом решении я пока не пожалел.

Эта книга задумывалась как сборник простых ответов на самые распространенные вопросы о человеческом теле, поскольку мне часто приходится на них отвечать и на работе, и в личной жизни. Постепенно я стал задумываться о том, откуда берутся эти вопросы, почему нас заботит или, наоборот, совершенно не волнует работа нашего организма и как отношение к своему телу формирует наши привычки. В основе самых опасных явлений и жестокого обращения друг с другом лежит обычное невежество, которое, в свою очередь, берет начало в фундаментальном непонимании наших с вами различий, кроющихся в первую очередь именно в теле. Поднятые в этой книге вопросы часто возникали из-за любопытства к не самым важным деталям работы нашего организма, которые при внимательном рассмотрении оказывались вовсе не такими уж малозначительными.

Многие из моих ответов – это скорее истории о том, почему у нас нет однозначных ответов. Иногда интереснее всего узнать, почему мы этого не знаем, и смысл заключается в том, чтобы изучать вопрос, а не стыдиться того, что чего-то не знаешь. Здоровье – это баланс между принятием [заболевания] и контролем за ним.

Что такое норма?

Слишком большое количество ежедневных решений о том, чем и как заполнить наш организм и что с ним делать, когда он переполнен всякой ерундой, сводятся к довольно смутным представлениям о вредном и полезном, здоровом и не очень, естественном и искусственном, своем и чужом. Живя в сложном и многообразном мире, мы инстинктивно пытаемся мыслить такими бинарными категориями.

Психолог из Пенсильванского университета Пол Розин считает: мы так поступаем, чтобы сохранять ощущение порядка. Он называет этот инстинкт «монотонным мышлением»{3}. Хотя мы прекрасно понимаем, что полезность или вредность большинства вещей зачастую определяется контекстом и количеством, мы чаще всего склонны сопротивляться этому знанию. Проще считать вещи просто плохими или хорошими для того, чтобы или любить их, или избегать.

Поскольку человеку свойственно стремиться к порядку и контролю, при обсуждении вопросов и проблем, касающихся физического состояния, неизменно присутствует понятие норма. Для ученых и обывателей это слово имеет разное значение. Первые чаще всего используют его в значении противопоставления статистическому отклонению. Люди, не являющиеся учеными, употребляя это слово, больше склонны слышать в нем оценочное суждение (или даже приговор).

Я могу отогнуть палец назад так, что он коснется запястья – это нормально? Согласно статистическим данным – нет. Но на ваше здоровье это никак не влияет.

Возможно, более важным, чем выяснение, нормально это или нет, является простой факт: если вы так делаете, то, наверное, уже знаете, что людям не нравится на это смотреть. Канадский психолог Марк Шеллер утверждает, что мы с отвращением смотрим на вывернутые пальцы или веки, не говоря уже о сломанных костях или кровоточащих ранах, потому что это заложено природой. Он назвал подобный механизм «поведенческой иммунной системой». Мы испытываем отвращение к подобным вещам, поскольку подсознательно ощущаем угрозу нашему здоровью.

Судя по реакции на трюки с веками и пальцами, наша поведенческая иммунная система далека от совершенства, поскольку плохо умеет различать настоящие и мнимые угрозы. Ошибками в работе инстинкта самосохранения Шеллер объясняет и множество поведенческих стереотипов, например то, что люди предпочитают объединяться в группы на основе внешних признаков и функциональных особенностей тела.

По большому счету описываемая им система лежит в основе главных мировых разногласий, таких как расизм, эйджизм или ксенофобия. Все это начинается с нашего понимания самих себя, которое, опять же, начинается с тела. Осознание себя как человека, имеющего отклонения от нормы, кому-то приносит свободу, а кого-то уничтожает.

Понятие «нормы» можно вообще отрицать. Основной принцип сообщества глухих заключается в том, что глухоту не следует рассматривать как болезнь. Они не используют понятие «слабослышащие» и не говорят о «потере» слуха. То же самое верно и для других сообществ, которые долгое время подвергались изоляции на основе какого-либо физиологического признака.

Даже если о норме не всегда корректно говорить, иногда без этого не обойтись: она необходима для распознавания болезней и, соответственно, для уменьшения приносимых ими страданий. Выявление отклонений является центральным элементом в области исследования и улучшения здоровья. Наука не может обойтись без понятия нормы, и в этой книге я тоже не смогу без него обойтись. Но я сделаю все возможное, чтобы провести четкую грань между статистической нормой и критикой – указаниями на то, что хорошо, а что плохо, подразумевающими существование единственного идеального способа чувствовать, выглядеть или просто быть.

Что такое здоровье?

При создании в 1948 г. Всемирной организации здравоохранения в ее уставе было дано простое и в то же время полное определение здоровья: «Здоровье является состоянием полного физического, душевного и социального благополучия, а не только отсутствием болезней и физических дефектов».

При этом ВОЗ надеялась создать новые сферы деятельности для медицинских работников.

Замысел провалился. В большинстве стран система здравоохранения все еще сосредоточена только на том, чтобы бороться исключительно с болезнями и физическими дефектами. Причем борьба начинается уже после того, как они возникли. Однако в последние несколько лет в этой области наметился определенный сдвиг.

Факторы, влияющие на здоровье населения{4}

Весной 2015 г. состоялась церемония приведения к присяге на должность главы службы здравоохранения США Вивека Мёрфи, который очень быстро зарекомендовал себя как один из самых скандальных главных хирургов. Консервативные политики пытались блокировать его назначение из-за сообщения в Твиттере трехлетней давности, когда Мёрфи написал: «Устал от политиканов, играющих [в политику] с оружием, подвергая чужие жизни риску, просто потому, что они жутко боятся NRA[2]. Оружие – проблема здравоохранения».

Этот твит не был каким-то откровением. Убийства и самоубийства постоянно входят в число основных причин смерти в стране, что заставило Американскую медицинскую ассоциацию и другие медицинские организации недавно выпустить рекомендацию для врачей, согласно которой в список стандартных вопросов (таких, как, например: используют ли их пациенты ремни безопасности и имеется ли у них дома огнетушитель) они должны включить вопрос о том, хранится ли у пациента дома оружие. Но подобного рода твит мог стоить человеку политической карьеры, поскольку мы живем в стране, где Национальная стрелковая ассоциация США и ее лобби добились запрета для Центров по контролю и профилактике заболеваний на изучение вопросов насилия с применением огнестрельного оружия.

Несмотря на препоны, Мёрфи все-таки был утвержден на должность. Поднявшись на сцену для принятия присяги, он решил не тратить время на перечисление хрестоматийных врачебных задач, таких как лечение панкреатита, проведение колэктомий или катетерные абляции. Обойдя их стороной, он подчеркнул, насколько сильно образование, занятость на рынке труда, окружающая среда и экономика влияют на предупреждаемость поддающихся профилактике заболеваний. Мёрфи призвал к строительству «великого американского сообщества», которое должно объединиться для решения проблем в сфере здравоохранения.

Его слова перекликаются с новыми идеями, активно распространяющимися в среде медицинских работников. США тратят больше средств на здравоохранение (в расчете на одного человека), чем любая другая страна, и при этом занимают 43-е место по продолжительности жизни. И, что гораздо важнее, по состоянию здоровья населения Соединенные Штаты находятся в нижней части таблицы рейтинга самых богатых стран. Врач Стивен Шрёдер в важнейшей статье, опубликованной в New England Journal of Medicine в 2007 г., утверждал, что среди факторов, оказывающих влияние на вероятность смерти в молодом возрасте, лишь 10 % приходится на медицинское обслуживание. Генетическая предрасположенность дает еще примерно 30 %. А вот оставшиеся 60 % – это социальные и экологические условия и образ жизни. Конечно, это приблизительная оценка, но она заставляет нас отказаться от привычного образа мышления, который заставляет нас считать больницы, медикаменты и врачебные процедуры главным оплотом борьбы за здоровье. Как пишет Шрёдер: «Даже если бы у всего населения США был доступ к самому лучшему медицинскому обслуживанию (а это не так), можно было бы предотвратить лишь небольшую часть [преждевременных] смертей».

Факторы, способствующие сохранению здоровья{5}

Я не пытаюсь оспаривать удивительные достижения современной медицины: о некоторых из них я расскажу в этой книге. Но я бы хотел, чтобы общество начало мыслить по-новому, перестав полагаться на систему, которая только устраняет уже имеющиеся проблемы, и стремясь создать систему, которая исключает возникновение подобных проблем.

На протяжении десятилетий врачи углублялись во все более узкие специализации (и под-специализации и под-под-специализации), которые лечили отдельные системы органов, поэтому и появились дерматологическая онкология, педиатрическая аутоиммунная гастроэнтерология, нейроонкология и т. д. Это было необходимо, чтобы справляться с большим объемом информации, появляющейся по мере развития науки. Однако в результате такого подхода за бортом остался комплексный подход к лечению наиболее распространенных и опасных заболеваний, которые причиняют страдания и убивают многих людей. Первой стоит назвать болезнь, которая носит расплывчатое название «метаболический синдром». Она проявляется как сочетание ожирения и диабета, а приводит к остановке сердца. Это в первую очередь болезнь общества, болезнь образа жизни.

Подобный подход несет в себе свободу: мы сами в значительной степени можем контролировать собственное здоровье. И что еще интересней, мы можем внести значительный вклад в улучшение здоровья других людей.

Типичный учебник анатомии и физиологии сегодня по-прежнему разделен на главы, посвященные отдельным системам организма, их физическому строению и функциям. Но когда речь заходит о здоровье и заболеваниях, выясняется, что лишь в редких случаях поражается одна изолированная часть тела. Разграничения типа «здоровье сердца» и «здоровье мозга», которые все еще используются везде – от коробок с хлопьями и рекламных роликов до классификации научных медицинских центров, – устарели. Поэтому я разделил мою книгу на главы не по системам органов, а по сферам применения той или иной части тела. Вы можете открыть ее на любой главе, но лучше всего, конечно, читать их подряд, поскольку они – часть единой картины.

В целом книга основана на представлении о здоровье, близком к тому, что был сформулирован ВОЗ в 1948 г. Здесь собран мой опыт врача и журналиста, а также то, что я узнал и чему научился, общаясь с людьми, с которыми я встречался на протяжении моей карьеры.

Часть первая

Наш облик

Внешние элементы

Таких детей называют «дети-бабочки», потому что их кожа, как и крылья этого насекомого, крайне хрупкая. Но кажущаяся слабость крыльев бабочек связана лишь с тем, что человек в 100 000 раз крупнее. На самом деле с точки зрения биомеханики эти крылья – образец эффективности: достаточно легкие для того, чтобы им мог управлять крошечный червячок, но при этом достаточно сильные для того, чтобы выдерживать порывы ветра и проливной дождь, сила воздействия которого равна той, что испытал бы человек, стоя под Ниагарским водопадом.

И наоборот, кожа ребенка-бабочки представляет собой образец полного провала биомеханики. Из-за одной детали. Официальное название болезни – дистрофический буллёзный эпидермолиз, или ДБЭ. Традиционно это считается кожной патологией и находится в ведении дерматологов. ДБЭ превращает кожу в высушенную солнцем папиросную бумагу. Такая кожа разрушается при малейшем прикосновении. Лечения не существует. Это худшее заболевание из тех, о которых вы никогда не слышали. Разумеется, я не берусь предположить, о каких болезнях вы знаете, а о каких – нет. Выражение «худшая болезнь, о которой вы никогда не слышали» является официальным девизом Международной исследовательской ассоциации ДБЭ (Dystrophic Epidermolysis Bullosa Research Association). Ее нынешний исполнительный директор Бретт Коплан придумал его не просто так.

Его дочь Рафи увидела свет в одной из больниц Манхэттена 19 ноября 2007 г. Ее мама Джеки была не на шутку обеспокоена тем, что на ручках и ножках новорожденной отсутствовали участки кожи. Девочка родилась на две недели позже предполагаемого срока, и врачи сначала заверили родителей, что ребенка просто «немного передержали». Но это небрежное объяснение оказалось слишком легкомысленным: несерьезное, на их взгляд, отклонение от нормы вышло далеко за рамки небольшого. Спустя всего несколько часов у Рафи началось кровотечение. Медсестры срочно отвезли ее в отделение реанимации. Там, в полной изоляции, она проведет первый месяц своей жизни, пройдя уйму обследований. Родители не имели возможности даже прикоснуться к ней. Через две недели врачи объявили Копланам предположительный диагноз, название которого определило всю их дальнейшую жизнь.

«Они думают, что это что-то под названием эпи-дермо-лиз… буллёз?» – сообщил Бретт в коротком телефонном разговоре с братом, который был главным хирургом в больнице в Нью-Джерси на другом берегу реки. «О черт», – ответил хирург. Бретт бросился искать информацию в интернете, и первая мысль, когда он прочел о ДБЭ, была «Это самая страшная болезнь, о которой я никогда не слышал».

На коротком плече третьей из ваших двадцати трех хромосом находится ген, названный COL7A1. Он отвечает за выработку протеина, который образует коллаген VII типа. Из коллагеновых протеинов состоят все соединительные ткани. Это самый распространенный белок, составляющий примерно треть от общего числа белков в нашем организме. Получивший свое название от греческого слова κόλλα (клей), коллаген обеспечивает прочность кожи, а также связок и сухожилий. Существует несколько типов этого белка, и один из них коллаген VII.

Буллёзный эпидермолиз (БЭ) – заболевание крайне редкое по ряду причин, в том числе и потому, что большая часть проблем связана с конкретным геном. Большинство заболеваний объясняется целым рядом факторов, и редко удается отследить цепочку нарушений, приводящую к единственному гену. Но в данном случае мутации в гене COL7A1, судя по всему, отвечают за все три основные формы БЭ, причем та, которой страдает Рафи, наиболее тяжелая.

Коллаген VII закрепляет верхний слой нашей кожи (эпидермис) на базовом слое (дерме). Без него при малейшем механическом воздействии эти слои разделяются, образуются волдыри и язвы. Стоит Рафи почесаться, и она ранит себя. Пузыри на коже могут появиться просто от швов на рубашке. Часто Рафи просыпается по утрам в прилипшей к коже из-за засохшей крови пижаме. Отодрать ее – крайне мучительная процедура.

Поскольку коллаген VII нужен для соединительных тканей всего организма, эти проблемы касаются не только кожи Рафи, но и ее внутренних органов. Язвы и шрамы на слизистой рта и пищевода затрудняют пережевывание и проглатывание пищи. Постоянное воспаление глаз может привести к слепоте. Ко всему прочему существует высокий риск развития в раннем возрасте агрессивного типа рака кожи – меланомы. У Рафи остеопороз, синдактилия (сращение пальцев) и I (легкая) стадия сердечной недостаточности.

Форма буллёзного эпидермолиза, которой страдает Рафи, встречается реже чем у одного из миллиона новорожденных. Жизнь тех из них, кто не погибает в самом раннем возрасте, проходит преимущественно в изоляции. Так что мы вряд ли встретимся с этими людьми. А значит, это болезнь людей, с которыми нам вряд ли придется познакомиться. Для нас с вами привычные проблемы с кожей ограничены, скорей всего, борьбой с прыщами и весьма далеки от того, что приходится испытывать каждый день «детям-бабочкам». Если бы это было не так, мы могли бы гораздо больше ценить ту кожу, которая у нас есть и тот простой факт, что она крепко держится на нашем теле.

У среднестатистического человека примерно 2,7 килограмма кожи. Как и большинство органов (за исключением некоторых), она крайне необходима для жизни. Если однажды утром вы проснетесь, а вся ваша кожа исчезла, вы быстро умрете. Помимо других проблем, с которыми вы столкнетесь за этот короткий остаток жизни, у вас появятся проблемы социального плана: вам будет очень сложно общаться с другими людьми. Кожа – самый крупный и динамичный орган, который постоянно обновляется и восстанавливается. Как и волосы, кожа уникальна тем, что включает в себя мертвые клетки. Любой другой орган такие клетки отторгает. Но мертвые клетки кожи и волос остаются на некоторое время с нами и выполняют много важных функций, в том числе и социальных: они определяют нашу внешность, а значит, служат основой для самоидентификации.

Кожа, которую мы носим сегодня, уже не та, что была на нас в прошлом году и даже в прошлом сезоне. Большинство клеток, из которых состоит наш организм, постоянно умирают и заменяются новыми. Примерно 8 % наших генов даже не человеческие, а вирусные. Мы рождаемся с вирусами, вплетенными в нашу ДНК, а внутри нас живут триллионы бактерий, отвечающих, помимо прочего, за нашу внешность, вес и психическое состояние. Наши тела представляют собой динамическое сплетение генетической информации, сформированной опытом поколений, и микроорганизмов, каждую секунду определяющих и меняющих то, кем мы являемся. Мы рождаемся с заложенными в нас механизмами, заставляющими нас лысеть, несмотря на то что пышная шевелюра гораздо привлекательней в глазах других людей, заставляющими нас нервничать в самый неподходящий момент или награждающими нас раком, которого мы очень старались избежать. Распределение долголетия, здоровья и счастья никогда не будет справедливым.

По-видимому, такой поверхностный, казалось бы, фактор, как внешность, и то, как ее воспринимаем мы сами и окружающие, формирует наше представление о самих себе, наши поступки и отношение к другим людям.

Как узнать, красив ли я? Я имею в виду, чисто внешне. Знаю, что это не должно меня волновать, но все же волнует: все-таки я человек и живу в этом мире

В 1909 г. Максимилиан Факторович открыл в Лос-Анджелесе свой центр по улучшению внешности. Взяв псевдоним Max Factor, он прославится своей косметической продукцией, которую продавал как составную часть изобретенного им псевдонаучного процесса «диагностики» аномалий внешности людей (в основном женщин). Делал он это при помощи созданного им же девайса под названием «микрометр красоты», который представлял собой замысловатый капюшон из металлических лент, скрепленных множеством регулируемых винтов. Его можно было водрузить на голову, и, как обещала в то время реклама, все практически незаметные глазу недостатки сразу станут видны{6}. После чего нужно было использовать один из «корректирующих внешность продуктов» – makeup, чтобы «исправить» найденный «дефект». Кстати, термин «мэйкап» тоже был придуман Фактором. «Если у клиента, скажем, слегка кривоват нос и это не видно невооруженным глазом, проблему запросто обнаружит микрометр, а специально обученный сотрудник нанесет корректирующий мэйкап. Даже если можно было надевать на голову людям металлическую конструкцию и рассказывать им, что они некрасивы, и это не казалось им чем-то неправильным, это не могло продолжаться до бесконечности. Проблема микрометра заключалась в том, что принцип его работы строился на эмпирическом понятии красоты. Подразумевалось, что работа устройства, сообщающего людям о том, что с ними не так, основывается на точном знании того, как должно быть, как правильно. Использованный Max Factor прием – хрестоматийный пример по тактике продаж, который успешно используется в индустрии красоты и по сей день. Сначала убедите человека, что у него есть проблема, а потом продайте ему ее решение.

Что касается симметрии лица, действительно некоторые эволюционные биологи полагают, что лица с идеальными пропорциями кажутся нам более привлекательными, поскольку свидетельствуют о хорошем здоровье и, следовательно, о лучших репродуктивных возможностях его обладателя. Например, строго с точки зрения эволюционной биологии некто с заметной опухолью возле глаза может рассматриваться партнером как «неэффективный выбор для адаптации». Инстинкты предупреждают, что вырастить потомство с этим партнером не удастся, ведь он может не дожить даже до зачатия. Лучше продолжить поиски.

Однако в наши дни люди живут достаточно долго для того, чтобы успеть размножиться и вырастить не только детей, но и внуков, правнуков и даже домашних животных. Мы можем меньше задумываться над тем, с кем нам нужно вступать в брачные отношения, можем позволить себе испытывать симпатию к кому-то, кто отступает от стандарта нормы, и больше не боимся делать выбор в пользу новизны и чего-то непривычного.

В то время как Фактор с помощью изобретенного им стандарта красоты убеждал всех, что они «ненормальны», и отыскивал «дефекты», чтобы увеличить свои продажи, социальный психолог Чарлз Хортон Кули из Мичиганского университета предложил более тонкий подход, названный теорией зеркального Я. Ее суть сводится к тому, что мы воспринимаем самих себя не на основании некоего общепринятого эталона, а на основании реакции окружающих. Сложно поверить в собственную привлекательность, если все вокруг твердят тебе об обратном. В другую сторону это тоже работает. В 1922 г. Кули писал: «Не механическое отражение нашего Я рождает в нас гордость или стыд, но вмененное чувство, воображаемый эффект этого отражения на сознание другого»{7}.

Кули заново популяризировал бессмертную идею о том, что окружающие люди не просто часть нашего мира, необходимая для личностной интерпретации: они являются для нас всем. Формально каждый человек существует сам по себе, равно как и коралл состоит из миллиардов отдельных коралловых полипов, каждый из которых размером с булавочную головку. По отдельности, одни в огромном море, они были бы ничем. Объединившись, они становятся барьерными рифами, которые топят корабли.

Идея зеркального Я может вселить неуверенность в себе, поскольку получается, что мы полностью зависим от оценки окружающих. Я думаю, стоит посмотреть на мир, полный людей-зеркал, несколько по-другому: мы не только окружены зеркалами, но и сами ими являемся. Дело не в том, какие дефекты в лице нашел аппарат Макса Фактора, а в том, как это лицо видят другие. Нам не всегда выпадает счастье выбирать свои зеркала, но мы можем сами решить, каким зеркалом будем для других: доброжелательным или злым.

Почему у меня на щеках ямочки?

Мышца, которая тянет уголки вашего рта вверх и назад – иначе говоря, позволяет улыбаться, – называется zigomaticus. У людей с ямочками на щеках она несколько короче и разветвляется на две части, одна из которых прикреплена к дерме щек. Когда человек улыбается, от натяжения мышцы ткани всасываются внутрь. Таков один из способов создания красоты.

Ямочки на щеках – это анатомическая аномалия, иногда даже называемая «дефектом»{8}. Такое восприятие объясняется расхожей аксиомой: форма должна обязательно соотноситься с функциями. Все должно происходить по какой-то причине, не так ли? Раз ямочки на щеках являются только формой без четко выраженной функции, можно рассматривать их как дефект. Написание данной книги упростилось бы в разы, если бы все так и было и все части тела либо имели четкое предназначение, либо являлись дефектами или физическими недостатками. Но мы с вами гораздо сложнее и интереснее.

Биологическая функция – это концепция, лежащая в основе понимания здоровья и болезни, и чаще всего она определяется как причина, по которой структура или процесс появились в системе. Так, например, наличие у нас противопоставленного большого пальца объясняется тем, что это дало нам преимущество в использовании определенных инструментов.

Форма, конечно, может дать нам больше понимания о функции, но в некоторых случаях не все так очевидно, как в примере с пальцами. Бороды растут, кожа шелушится, и ямочки на щеках появляются просто потому, что эти признаки развились у определенных людей в определенных условиях. Телеологически – с точки зрения целесообразности – у всех этих вещей нет никакого назначения.

Теоретически все функции организма должны совместно поддерживать нашу физическую форму, здоровье и жизнь, сохраняя нас как членов популяции. В совокупности так и получается, но по отдельности они могут иногда показаться проявлением слабости. Взять, например, сон. Пока мы спим, нас могут сожрать птицы. Тем не менее сон является важной частью нашей жизни. По мнению теоретиков, изучающих пока еще окончательно не установленные причины сна, он дополняет и расширяет другие функции организма.

Элементы наших форм могут быть рудиментарными: к примеру, зубы мудрости или аппендикс – реликвии, которые по мере изменения систем организма утратили свою функцию. Существует целый ряд рудиментарных органов, которые постепенно утрачивают свое назначение, но пока еще не окончательно бесполезны. Другие элементы, возможно, никогда и не были функциональными, а развились исключительно как побочный эффект функций других частей тела. (Их называют spandrels: этот заимствованный из архитектуры термин обозначает декоративные элементы, которые не оказывают никакого влияния на назначение конструкции.)

Основная идея заключается в том, что части тела, назначение которых можно объяснить отдельно от прочих, практически отсутствуют. Они имеют смысл только в контексте всего организма в целом, точно так же, как и человек имеет смысл в контексте целого населения. В параллельном мире ямочки на щеках считались бы аномалией, которую мы бы пытались исправить или предотвратить. Но здесь и сейчас мы завидуем их обладателям и хотим иметь такие же. Иногда даже настаиваем, чтобы нам их сделали.

Если у меня нет ямочек на щеках, могу ли я их сделать?

В 1936 г. предпринимательница Изабелла Гилберт из Рочестера, штат Нью-Йорк, рекламировала «аппарат для создания ямочек», который состоял из «проволочного ободка с двумя шариками, вдавливающимися в щеки{9}. Спустя какое-то время на щеках должны были образоваться «чудесные ямочки».

Но этого не происходило, потому что ямочки появляются по-другому.

В каком-то смысле нам повезло, что сегодня существует альтернатива этой адской машине: всего за 20 минут пластический хирург может пришить щечную мышцу (buccinator) к коже внутренней поверхности щеки, создав таким образом ямочки. Все это можно сделать без внешних повреждений: небольшой кусочек мышцы вырезается и пришивается к поверхности щеки изнутри. Шов натягивает мышцу, и кожа на щеке сморщивается. Операция проводится без наркоза.

Обычно пластические хирурги тратят годы, совершенствуя мастерство накладывания швов, чтобы избежать появления складок. Поэтому изобрести такую процедуру мог лишь врач с очень нестандартным мышлением. Пластический хирург из Беверли-Хиллз Гэл Ахаронов считает себя отцом-основателем американского «ямочного» тренда. «Они вошли в моду только после того, как их стал делать я», – сказал он мне. Я редко принимаю подобные утверждения всерьез, но в случае Гэла это похоже на правду. Он действительно придумал способ создания ямочек около десяти лет назад.

«Когда я начал этим заниматься, несколько человек в других странах уже делали такую операцию, но результат был не очень хороший. Все выглядело как-то неестественно и странно. Я разработал технику, сообщил об этом на моем персональном сайте и опомниться не успел, как мне начали звонить редакторы новостных программ».

В 2010 г. Гэл принял участие в дневном телешоу The Doctors («Это где в телестудии встречаются с докторами») на канале CBS. В прямом эфире он сделал операцию своей пациентке Фелиции, которая решила «улучшить улыбку». В этом эпизоде Ахаронов дает Фелиции маленькое зеркальце и отмечает на щеках точки, где ей хотелось бы получить ямочки. «Как приятно помогать людям и давать им то, о чем они всегда мечтали», – произносит он, хотя, судя по тону, не особо гордится собой в этот момент. Через несколько минут процедура завершена, Фелиция смотрит в зеркало и восклицает: «Боже, у меня ямочки!» И правда ямочки. Она выглядит счастливой. Хотя трудно сказать наверняка.

Сегодня Ахаронов рекламирует эту процедуру как абсолютно безопасную и эффективную, хотя признает, что «в течение определенного времени после операции ямочки присутствуют, даже когда вы не улыбаетесь», и это, конечно, огорчает. Но тех, кто завидует обладателям ямочек на щеках, наверное, успокоит тот факт, что вся процедура длится не дольше обеденного перерыва.

Плюс вам понадобится несколько тысяч долларов. В Великобритании, где димплэктомия пережила пик популярности после того, как обладательница очаровательных ямочек Кейт Миддлтон породнилась с королевской семьей, операция стоит от $1200 до $2500. Ахаронов берет $4000.

Разумеется, каждой дорогой пластической операции обязательно найдется более дешевая альтернатива. В другой части земного шара пластический хирург Кришна Чаудари из Центра лазерной косметологии индийского города Пуна, где росту популярности димплэктомии способствовали фильмы Болливуда, практикует иной метод, демонстрируя его на своем YouTube-канале. Процесс операции достаточно прост, но записанное индийским хирургом видео демонстрирует такую сюрреалистическую картину, что я никому не посоветую на это смотреть. Ролик представляет собой череду смонтированных фотографий, снятых по ходу операции. Сначала мы видим, как в щеке некоего юноши пробивается сквозное отверстие диаметром восемь миллиметров, а затем – как накладывается шов: нить проходит через дерму и крепится к щечной мышце. Чтобы сделать впечатление от просмотра более сюрреалистичным, снимали это видео, судя по освещению, где-то в подвале или в пещере, а возможно, в подвале пещеры, и сопроводили его трансцендентальной инструментальной музыкой, смахивающей на музыку из альбома «Пинк Флойд» «Темная сторона Луны». (Если вам нужна операция и вы хотите посмотреть ролик о том, как ее проводят, спросите совета у вашего хирурга, прежде чем нырнуть с головой в мир операций онлайн.)

Многие пластические хирурги проводят димплэктомию по самостоятельным методикам. Доктор медицинских наук Абдул-Реда Лари из Кувейта отвергает подход, при котором необходимо делать сквозной прокол. Его методика получила столь широкое признание, что хирурги из Индии приезжают к нему учиться.

«Раньше я разрезал мышцу ножницами, – рассказал мне Лари. – Теперь я, как правило, делаю по-другому. Помещаю нож в полость рта и вертикальными движениями наношу надрезы на внутреннюю поверхность щеки, а затем вставляю туда специальные валики (изобретение Лари) недели на две. Если она жалуется, могу удалить их раньше».

Местоимение женского рода не случайно проскользнуло в его фразе. Почти все клиенты, которые приходят за ямочками в Кувейте, – женщины. И в других странах дело обстоит так же.

Используемая Лари техника сложнее, чем у большинства хирургов: это связано с необходимостью наложить не один, а несколько швов. И конечно, с валиком, который должен быть прикреплен к внутренней поверхности щеки на две недели. Лари считает, что добивается гораздо лучших результатов: вместо неестественного углубления, получаемого при наложении только одного шва – вертикально ориентированная складочка, проявляющаяся только когда человек улыбается. Однако его метод не так популярен, потому что процедура требует повторного посещения клиники и менее комфортна. Таким образом Лари прооперировал менее ста пациентов. Большинство выбирает более простой вариант процедуры, поскольку предпочитает сразу увидеть результат. «А еще меня обвиняют в том, что я слишком дорого беру – $1000 за обе щеки, а времени трачу две минуты», – смеется Лари.

«Во сколько обходится подобная операция в США?» – спросил меня Лари. Мой ответ его явно обескуражил.

Мурад Таваллали, пластический хирург из Вирджинии, анатомически приравнивает ямочки на щеках к целлюлиту, который образуется, когда жир проникает в кожу. Если жиру негде накапливаться, кроме как внутри эпидермиса, он заполняет потенциально свободное пространство. Но в дерме есть фиброзная ткань, устойчивая к растяжению, отчего и образуются множественные ямочки. Если речь идет о целлюлите, то есть ямочках на бедрах, Таваллали их уберет. Если речь идет о щеках, он, наоборот, сделает так, чтобы ямочки появились.

Красота всегда зависит от контекста.

Несмотря на видимую легкость процедуры, Таваллали выражает опасения, связанные с проведением димплэктомии. «В некоторых случаях сертифицированный пластический хирург может изобрести новую процедуру, – пишет он в своем блоге, рассказывая в деталях о том, как проводить димплэктомию, но делает оговорку: – Лишь немногие специалисты проводят эти операции{10}. Ямочки очаровательны, но могут послужить источником проблем! Уж я-то знаю! Поэтому я больше с этим не работаю».

Любая операция, которая проводится лишь для того, чтобы соответствовать принятым в обществе нормам красоты, и при этом стоит пациенту денег и, возможно, здоровья, «может быть потенциальным источником проблем». Таваллали склонен говорить не столько о важных социокультурных последствиях димплэктомии, сколько о том факте, что после операции пациент не всегда выглядит безупречно. Результат может быть неудачным. Или эффект от операции пропадает. Невозможно предсказать, что станет с искусственными ямочками через какое-то время, поскольку все зависит от процесса формирования рубцовой ткани. А он индивидуален. Как выразился представитель одной британской ассоциации пластических хирургов: «Дизайнерские ямочки могут легко превратиться в дизайнерскую катастрофу всего за пару лет»{11}.

Еще более понятные аргументы против операции по созданию ямочек приводит хирург из Беверли-Хиллз Ахаронов. Спустя десятилетие после заявления о новом тренде создатель техники создания ямочек разочаровался.

«Был период, когда я думал: “Это круто! Это моя фишка!”» – сказал он мне. И действительно, другие пластические хирурги до сих пор обращаются к нему, желая обучиться процедуре. Низкий риск, высокая прибыль, высокий спрос: по примерным подсчетам с просьбой провести димплэктомию к Ахаронову ежедневно обращается около двадцати-тридцати человек. Но, как и Таваллали, он почти перестал ее делать. Его не удовлетворяют результаты. В 90 % случаев все проходит удачно. В оставшихся 10 % случаев ямочки получаются либо асимметричными, либо одна глубже другой, либо обе слишком глубокие и до конца не сглаживаются, когда человек перестает улыбаться. «Для меня, – говорит Ахаронов, – 90 % все-таки не слишком хороший результат, ведь речь идет о лице».

Ахаронов более подробно остановился на реальных вопросах, связанных с косметическими операциями. Почему люди хотят иметь то, что по сути является аномалией? Зачем набивают татуировки и делают пирсинг? «Все дело в желании выделиться, быть уникальным, другим». Или наоборот, в желании стать похожим на кого-то, кому хочется подражать.

Таким образом, все эти тренды не просто нелепость, а мода на подобные операции – не просто глупость. Речь идет о социальной идентификации. А как сказал дядя Человека-паука: «Чем больше сила, тем больше ответственность». Пластические хирурги выступают арбитрами, анализируя мотивы своих пациентов. «Я должен думать о том, правильно ли я поступаю в отношении этого человека. Есть ли для этой операции веские причины?»

Сложно сказать, что можно считать веской причиной. Радость от результата – это веская причина? Возможно. А вот ложные причины определить довольно просто. Первое правило косметической хирургии – не стремиться к совершенству. Даже люди, оставляющие комментарии на канале YouTube (а это самые критически настроенные, самые некультурные люди на Земле и, возможно, за ее пределами), похоже, с сочувствием отнеслись к тому, что показано в апокалиптическом видео доктора Чаудари. Как написал в своем комментарии один из них: «Это больно и может испортить лицо, но раз уж тебе очень хочется, то мне сказать нечего: тело твое, делай с ним что хочешь».

Почему татуировки не стираются?

В одно солнечное утро в моей любимой бруклинской кофейне в районе Форт-Грин я познакомился с женщиной, покрытой татуировками. Мы разговорились, и выяснилось, что она работает над детской книгой о том, почему люди делают татуировки. На ее веках тоже красовались татуировки. Каждый раз, когда она моргала или жмурилась из-за яркого солнца, я мог прочитать слова: «НЕ БОЮСЬ». И мне стало ужасно интересно: о чем она думала, когда решила сделать эту татуировку? Сама она может увидеть ее только перед зеркалом, поочередно закрывая то один, то другой глаз. Веко – самое болезненное место для татуировки. Неужели результат стоит потраченных денег и пережитой боли? Нужно будет прочесть ее книгу.

Подобно пластическим хирургам серьезные мастера татуажа отговаривают клиента или даже отказываются работать с ним, если чувствуют, что решение принято впопыхах или необдуманно. Особенно если речь идет о татуировке на видном месте – на шее или на лице. Согласно их философии, татуировку нужно делать для себя, а не для того, чтобы произвести впечатление на других. А татуировка на веках явно не соответствует этому требованию. Ее особая нарочитость, показушность говорит мне о том, что ее обладательница по крайней мере ЧЕГО-ТО ОПАСАЕТСЯ, если вообще не ОЧЕНЬ СИЛЬНО БОИТСЯ. Иначе зачем еще идти на такие крайние меры, чтобы объявить всем о своем бесстрашии?

Татуировки также говорят мне, что у их владельца может быть гепатит. Согласно одним из самых интересных статистических данных в вирусологии, люди с татуировками в 6 раз чаще страдают гепатитом С{12}. Это, конечно, не означает, что татуирование вызывает гепатит (хотя в некоторых случаях именно вызывает). Любая игла, проникшая под кожу, способна вас заразить. Иглы для татуировки проходят сквозь эпидермис – внешний слой кожи, клетки которого отслаиваются, – и попадают в дерму, насыщенную кровеносными сосудами, нервными окончаниями и – после того как тату-мастер закончит работу – комками пигмента.

Белые кровяные тельца воспринимают краситель как непрошеного гостя, как потенциальную угрозу и атакуют его. Но комки слишком велики, и убрать их не удается. Эти тщетные попытки объясняют заметное воспаление, из-за которого кожа вокруг свежей татуировки в первые несколько дней делается красной. Разумные люди ждут, чтобы краснота прошла, прежде чем выкладывать фото новой татушки в Инстаграм. Если за пару дней покраснение не прошло, то, скорее всего, у вас развилась старая добрая тату-инфекция. Раз в несколько лет в США происходит вспышка инфекций, связанных с использованием зараженного пигмента. Поскольку краситель попадает глубоко в кожу, он обязательно должен быть стерильным, как, например, физраствор, который вводят в вену в больнице. Вот почему Центры по контролю и профилактике заболеваний (Centers for Disease Control and Prevention) рекомендуют посещать салоны, «способные подтвердить, что их пигменты были подвергнуты процессу, исключившему возможность наличия в них вредоносных бактерий». Законодательно это требование никак не регулируется, поэтому то, как вы будете определять, все ли в порядке, зависит только от вас. В некоторых салонах ради экономии краситель разбавляют водой из-под крана, но вы, конечно, можете попросить их пообещать, что они не будут этого делать. НЕ БОЙТЕСЬ!

Стерилен пигмент или нет, ваши белые кровяные клетки, лейкоциты, все равно бросятся его атаковать. Но одолеть не смогут. Как выразились бы сами лейкоциты, комочки пигмента «чертовски велики». В конце концов наша иммунная система сдается и примиряется с тем, что эти пришельцы захватили кожу. Татуировка – это символ индивидуальности и бунтарства, но, кроме того, и символ смирения.

Как удалить татуировку?

Во многих штатах существует формальный запрет на обращение в тату-салоны в нетрезвом состоянии. На сегодняшний день татуировка имеется у одного взрослого американца из пяти. Строгого научного исследования того, какой процент этих людей был трезв во время процесса, нет, но по моему опыту он явно меньше ста. И даже трезвые люди иногда жалеют о принятых решениях: привязанности меняются, любовь приходит и уходит. Мастера салона по удалению татуировок в Миннеаполисе советуют следовать «золотому правилу»: никогда не наносить тату с именем того, кто тебе очень дорог, или с названием чего-либо, что символизирует твою любовь к тому, кто тебе дорог{13}. Полагаю, это один из принципов жизни в целом.

За последние десять лет индустрия по удалению татуировок в США выросла на 440 %. По некоторым оценкам, к 2018 г. на эту процедуру будет потрачено 83,2 миллиона долларов{14}. Согласитесь, не самый плохой бизнес. На семинарах выходного дня нужным уровнем мастерства может овладеть даже шимпанзе. Все, что вам нужно сделать – это направить лазер на татуировку и нажать кнопку. Лазер разбивает крупные комки пигмента на более мелкие, с которыми без проблем могут справиться специальные клетки, называемые макрофагами. Они захватывают комочки и отправляют их в тату-рай. (То есть пигмент выводится из организма с фекалиями.) Обычно требуется несколько сеансов и несколько сотен долларов. И этого достаточно, чтобы понять: татуировка – дело серьезное.

Поможет ли жвачка улучшить форму челюсти?

Этот вопрос довольно популярен среди культуристов. Так, на сайте Bodybuilding.com двадцатипятилетний парень, пожелавший остаться неизвестным, спрашивает: «Эй, пацаны с крепкой челюстью, скажите, жвачка поможет сделать подбородок пошире?»

Хотя я не одобряю поиск информации на форумах, где каждая запись участника автоматически заканчивается указанием его рекорда в жиме лежа, но если вы наткнулись на вопрос, обращенный к «пацанам с крепкой челюстью», стоит потратить время на чтение ответов. Один из силачей, например, явно желая ввести всех в заблуждение, вбрасывает: «Я слышал, нужно жевать кожу». Но в конечном счете остальные культуристы, решившие помочь молодому человеку в поисках лучшей челюсти, дают краткий и эрудированный ответ: «Всем реально глубоко ****, что ты будешь делать со своей челюстью». (Заменить матерное слово на звездочки автор записи, видимо, решил на тот случай, если кто-то из читающих бодибилдеров окажется несовершеннолетним.)

Кэтрин Зенк и Дэниел Либерман, работающие на кафедре эволюционной биологии Гарвардского университета, полагают, что умозаключения парней с крепкой челюстью не лишены смысла. В 2016 г. в своей статье в журнале Nature исследователи сообщили, что черты лица человека столетиями формировались на основе его жевательных привычек{15}. Челюсть и зубы предков человека были гигантскими по сравнению с нашими. Они начали уменьшаться в размерах, когда Homo erectus, или человек прямоходящий, начал использовать инструменты, которые позволили ему охотиться и есть животных, чье калорийное мясо не требовало длительного пережевывания. Как только мясо стало составлять треть от объема необходимых калорий, количество жевательных движений, совершаемых за год, сократилось на два миллиона. Добавьте к этому эффект от каменных орудий, использовавшихся для обработки пищи – теперь ее можно было резать и перемалывать, – и станет понятно, почему сила и выносливость нашего жевательного аппарата резко упали.

Тогда, как и сейчас, если вы чем-то не пользуетесь, вы это теряете. Многие антропологи считают: потребность в брекет-системах возникла из-за того, что мы гораздо меньше жуем по сравнению с нашими предками{16}. Получив возможность разводить скот и разнообразив способы приготовления пищи, мы стали тратить меньше времени на пережевывание. Поэтому наша челюсть постепенно уменьшилась в размерах, что привело к тому, что зубам во рту стало тесно. Сегодня только у немногих есть место для третьих моляров – «зубов мудрости». Поэтому они растут под углом, смещая остальные зубы. Необходимость удалять зубы мудрости в качестве профилактической меры – явление относительно недавнее.

Как считают Зенк и Либерман, по мере развития более мелких черт лица, включающих и более скромную по размерам челюсть, этот признак закрепился естественным отбором. То есть нашим предкам нравился подбородок поменьше. Выходит, именно благодаря своей редкости, а не по причине функциональных отличий крупная челюсть, например, Брэда Питта вызывает столько восторгов. Фронтмен группы Maroon 5’s Адам Левин был назван «самым сексуальным мужчиной» по версии журнала People явно не благодаря своему музыкальному мастерству. Некоторые утверждают, что на Западе восхищение мощной челюстью, скорее всего, связано с тем, что ее наличие принято ассоциировать с высоким уровнем тестостерона, который, в свою очередь, сигнализирует о мужественности и, следовательно, репродуктивной жизнеспособности.

Если бы ваша нижняя челюсть продолжила расти и после окончания периода полового созревания, это означало бы, что у вас серьезный гормональный дисбаланс, называемый акромегалией. Подобный диагноз поставили французскому актеру и чемпиону мира по рестлингу 1988 г. Андре «Гиганту» Русимову. Его гипофиз производил чрезмерное количество гормона роста, пока Андре был ребенком, а во взрослом возрасте продолжил производить гормон в количестве, необходимом только для растущего организма. В результате рост Андре составил 224 см, а вес – 240 кг. После того как зоны роста костей рук и ног Андре закрылись, лицевые кости продолжили расти, придав ему черты великана из детских сказок. Скорей всего, именно люди с акромегалией послужили прототипом книжных великанов. Знаменитый зеленый великан Шрек тоже выглядит как классический пример существа с избытком натурального, необходимого для жизни гормона.

Человек, страдающий акромегалией, не обязательно превратится в великана. В более легких случаях болезнь проявляется в очень крупных кистях рук, слишком большом носе или внушительной челюсти. Этот же эффект наблюдается и у спортсменов, принимающих гормон роста с целью улучшить свои показатели – сомнительный способ, связанный с серьезным риском для жизни. Андре продолжал расти, пока сердце не перестало справляться с поддержкой его организма: стенки желудочков стали настолько плотными, что не могли в достаточной мере снабжаться кровью. Андре умер в возрасте 46 лет от острой сердечной недостаточности.

Как альтернатива приему гормона роста жевание жвачки вполне безобидно. И вероятно, даже пойдет на пользу тем, кто хочет, чтоб окружающие воспринимали его как «пацана с крепкой челюстью». Наша нижняя челюсть, как правило, уменьшается с возрастом, и это можно предотвратить. Точно так же как физическая активность упреждает остеопороз, инволюция челюстной кости замедляется жеванием. (А жевательная мышца, расположенная вокруг челюсти, как и любая другая мышца должна в результате тренировки немного поднакачаться.)

История с челюстью прежде всего напоминает нам о том, что мы приспособлены для употребления в пищу продуктов с высоким содержанием клетчатки. Если начать усиленно жевать жвачку, или кожу, или листву, привить эту привычку своим детям и передавать ее дальше из поколения в поколение, в конце концов можно добиться определенного результата.

Как насчет моего подбородка? Можно сделать его более привлекательным?

Мы – единственные гоминиды с настоящими подбородками. Если бы наш подбородок сформировался как результат развития речевой или жевательной функций, ему не были бы присущи гендерные различия по форме и размеру. Но у мужчин одни подбородки, а у женщин другие. Согласно эволюционной концепции полового диморфизма наши подбородки сформировались именно таким образом в результате полового отбора. Не стоит сокрушаться по поводу того, насколько поверхностен современный мир – человек был и остается легкомысленным существом вот уже тысячи лет.

В отношении формы подбородка (или ее отсутствия) врачи используют термин «субментальная полнота» («суб» означает «под»; корень «мент» взят от латинского слова mentum, то есть подбородок; «полнота» в данном случае подразумевает жир). Как объяснил во время нашего с ним разговора обучающийся в Гарварде дерматолог Омар Айбрахеми: «Субментальная зона не дает покоя многим мужчинам и женщинам».

Клиника Айбрахеми расположена в Стамфорде, богатом городе на побережье Атлантического океана. Также Ибрагими руководит Дерматологическим институтом в Коннектикуте (Connecticut Skin Institute). Он объяснил мне, что субментальная полнота может стать предметом для беспокойства любого человека, вне зависимости от пола, возраста и веса. «Она бывает не только у людей, склонных к полноте. С возрастом мы теряем костную массу, и жир имеет свойство накапливаться в проблемных зонах».

Основной способ борьбы с субментальной полнотой точно такой же, как и при борьбе с полнотой других частей тела: правильно питаться и много двигаться. (Этих слов нет в клятве Гиппократа, но их вполне можно туда добавить: «Убедись, что все твои пациенты правильно питаются и ведут активный образ жизни. Добивайся этого от них всегда, даже если придется быть занудой. Да, и еще: не навреди».) Тем не менее исследование American Society for Dermatologic Surgery (Американской ассоциации дерматологической хирургии) показало, что субментальной полнотой обеспокоены 68 % потребителей, что несколько выше числа людей с избыточным весом или ожирением. Так сообщил в пресс-релизе компании Kythera Biopharmaceuticals весной 2015 г. президент ассоциации Джордж Хруза. И в конце с оптимизмом объявил: «Благодаря препарату Kybella у врачей впервые появилась возможность удовлетворить потребности пациентов без хирургического вмешательства».

Весной 2016 г. FDA (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США) зарегистрировало препарат Kybella как «лечебное средство», предназначенное для устранения жировых отложений под подбородком. Инъекцию препарата вводят в шею, где он вызывает лизис (разрушение) адипоцитов (жировых клеток). Kybella неплохо справляется со своей задачей, и это неудивительно. Ее единственный ингредиент – дезоксихолевая кислота, один из видов желчных кислот человека. Она выделяется после еды, чтобы помочь организму расщепить жиры в тонком кишечнике.

Айбрахеми был в числе первых американских медиков, которые начали использовать Kybella в 2015 г. «Двойной подбородок испортил вам все селфи?» – встречает нас вопросом сайт его клиники. Внизу интернет-страницы, в самом углу, расположена маленькая гифка, на которой Гиппократ, отец современной медицины, вертится в своем гробу[3]. «Вы много тренируетесь, правильно питаетесь, но у вас все равно не получается избавиться от него? Ну что ж, у нас есть для вас потрясающая новость! FDA только что одобрило лекарственный препарат Kybella: он убирает двойной подбородок всего после нескольких уколов».

Когда я в первый раз беседовал с Айбрахеми, он как раз собирался лететь в Сан-Диего на тренинг Kythera Biopharmaceuticals, чтобы в составе группы из 150 врачей обучиться применению нового препарата. По его словам, применение Kybella – еще одно свидетельство развития новой тенденции, которую он наблюдает в косметической хирургии. Все больше людей предпочитают инъекции хирургическому вмешательству. По мнению Айбрахеми, это связано с тем, что у нескольких знаменитостей были осложнения после пластических операций. В определенном смысле инъекции желчи в подбородок – это шаг в разумную сторону.

Концепция препарата опирается на богатую историю человечества, вводившего себе разные субстанции для улучшения формы тела. Так, мезотерапия берет начало из 1950-х, а пик ее популярности пришелся на 1990-е, когда люди просто смешивали витамины и вводили их куда попало, основываясь на утверждениях, не имевших отношения к реальности. Южная Калифорния и Бразилия получили известность как очаги экспериментов в области «неинвазивного контурирования тела». Было много осложнений, но особых результатов методика не давала.

Однако дерматолог Адам Ротунда и биохимик Майкл Колодни из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе заинтересовались этой идеей и решили разработать вид мезотерапии, имеющий реальную научную основу и не представляющий риска для пациентов. К 2005 г. они подали документы на патент по использованию дезоксихолевой кислоты.

В отличие от продуктов, использовавшихся ранее, препарат был коммерчески привлекателен благодаря своей «натуральности» в том смысле, что желчная кислота вырабатывается организмом естественным образом. Для рекламы любого медицинского продукта это, безусловно, золотая жила. (Даже если на самом деле нет ничего естественного в том, чтобы вводить желчные кислоты в подбородок.)

Десять лет спустя этот метод прошел все необходимые этапы клинических испытаний и получил одобрение FDA. Наиболее распространенными осложнениями при применении Kybella являются отек, гематомы, боль и уплотнения, возникающие в случае появления рубцов в зоне введения препарата. А поскольку кислота разрушает жир, инъекция Kybella может повредить нервные окончания. (Нейроны покрыты миелиновой оболочкой, содержащей липиды.) FDA предупреждает, что повреждение нервов может стать причиной «асимметричной улыбки», слабости мимических мышц или проблем с глотанием. Одна инъекция препарата стоит около $1500, а большинству пациентов потребуется от двух до четырех инъекций, чтобы добиться видимого результата.

Но зато препарат натуральный.

Почему глаза бывают голубыми?

Разберите голубой человеческий глаз на части, и вы не найдете там ничего голубого. То же касается зеленых и серых глаз. Все наши глаза содержат одинаковый пигмент: темно-коричневое вещество под названием «меланин». Этот же пигмент придает оттенок волосам и коже. То есть пигмент у нас у всех одинаковый, а разнообразие цветов и оттенков зависит от того, где и в каком количестве он сосредоточен.

Радужная оболочка глаза состоит из двух слоев: стромы радужки (верхнего слоя) и более глубокого эпителиального слоя. Взаимодействие между этими слоями и сочетание процессов поглощения, рассеивания и отражения света приводит к оптическому эффекту, передающему цвет глаз. Это называется «структурное окрашивание». Конечный результат зависит от взаимодействия всех элементов глаза в целом.

Почему глаза на фото красные?

Свет отражается от сетчатки – внутренней оболочки глаза, полной кровеносных сосудов. С помощью зрительного нерва сетчатка напрямую связана с вашим мозгом. Некоторые считают, что этот нерв – его продолжение. Так что если вы захотите сфотографировать центральную нервную систему своего друга, вряд ли она где-то получится лучше, чем на фото с красными глазами.

Что такое искривление носовой перегородки?

Фотографии новорожденного Эли Томпсона заполонили интернет в 2015 г., после того как они были опубликованы на сайте BuzzFeed под заголовком «Знакомьтесь с очаровательным малышом, родившимся без носа»{17}.

{клик}

Страница, созданная в честь этого события, согласно большому красному счетчику, расположенному там же, получила более миллиона просмотров. Самый популярный из комментариев: «Эли слишком крут, чтобы обращать внимание на мнение окружающих». На фотографии его мама, Брэнди, с нежностью целует сына, а подпись крупным шрифтом гласит: «Он совершенен таким, какой он есть».

Эли был совершенен в том же смысле, в каком совершенны все мы, но нет никакого совершенства в том, что мальчик не мог есть не задыхаясь. Первые пять дней своей жизни он провел в блоке интенсивной терапии, где врачи надрезали его шею и трахею, вставив трубку, через которую он будет дышать до конца своей жизни. Воздух входил и выходил из трахеи ниже места расположения голосовых связок, поэтому плакал Эли беззвучно. Если однажды он решит заговорить, ему, чтобы издать звук, придется зажать отверстие трубки пальцем.

Существует вероятность того, что команда отоларингологов и черепно-лицевых пластических хирургов в какой-то момент сможет создать для Эли нос, что позволит ему обойтись без трахеостомии (от stoma – дыра). Но эта задача не из простых. Причиной врожденной аринии является то, что формирующийся эмбрион пропускает одну из стадий развития. Для функционирования носа необходимо наличие носовых проходов, которые связывают ноздри и трахею. Поскольку у Эли эти ходы не сформировались, его мозг расположен ниже, чем у других людей. Если начать создавать Эли нос на том месте, где мы привыкли его видеть, есть опасность повредить мозг.

Он и правда милый. У него огромные глаза, и он всегда улыбается. Фотографии Эли продолжали распространяться по страницам блогов еще в течение года после его рождения и удостоились упоминания даже таким знаменитым блогером, как Пэрис Хилтон. Каждая публикация об Эли, размещенная в блогах, подавалась так, как будто он только что родился; всем не терпелось порадоваться тому, что у этого симпатичного малыша все отлично. Многие средства массовой информации делились этими сообщениями со своей аудиторией. Немногие люди с врожденной черепно-лицевой деформацией могут похвастаться таким теплым отношением к себе. Ситуация с малышом Эли позволяет людям проявлять любопытство и при этом не затрагивает их глубокие чувства.

Подобная медийная история – почти такая же редкость, как и само состояние Эли. Полная врожденная ариния зарегистрирована на сегодняшний день только у 40 человек. И это можно считать чудом, учитывая, насколько сложен процесс формирования носа. Все начинается с двух отдельных обонятельных ямок, которые должны соединиться в центре лица, чтобы образовать один нос с двумя ноздрями{18}. На пятой неделе после зачатия на будущем личике появляются два бугорка – так называемые назальные плакоды. Они быстро вырастают в средний и боковой носовые отростки, между которыми образуются глазнично-носовые щели. Уже к концу недели в результате слияния отростки образуют носовую перегородку, которая отныне и навсегда отделит ноздри друг от друга (если, конечно, человек потом не решит с целью социальной идентификации продырявить ее толстой иглой). Если перегородка сформировалась несимметрично, то люди рождаются с «кривой перегородкой», которая может вызвать серьезные проблемы с дыханием и/или храп, что, в свою очередь, скажется на привлекательности.

По мере того как в течение седьмой недели беременности носовые ямки углубляются, образуются нёбо и носовые полости. В случае с Эли носовых ямок нет; соответственно нет и всего остального. К возрасту одного года ширина нашего носа достигает 80 % от той ширины, какой она будет у взрослого человека. Что касается длины, то с года и до восемнадцати лет нос человека вырастает в среднем на 2,1 см.

Случай Эли – единственный в своем роде: точная причина, по которой у него развилась ариния, неизвестна. Команда хирургов из Китая провела анализ всех задокументированных случаев данной патологии и пришла к выводу, что, даже если имелась некая генетическая предрасположенность, скорее всего, подобное состояние было вызвано неким отклонением от нормы во время развития эмбриона. Хирурги считают, что хотя операция по созданию носа чрезвычайно сложна – нужно будет расщепить верхнюю челюсть, создать носовые проходы и построить из хряща ноздри, для чего потребуется несколько стадий их насильственного расширения и долгосрочного стентирования, – она полностью оправданна. Причем не только по физиологическим, но и по психологическим причинам.

Почему волосы на голове растут постоянно, а волосы на теле и ресницы – нет?

Знаменитая актриса Элизабет Тейлор обладала редкой мутацией под названием «дистихиаз»: по крайней мере одним дополнительным рядом ресниц на каждом глазу, что, по мнению окружающих, придавало ее взгляду дополнительную выразительность{19}. Дистихиаз вызывается мутацией гена FOXc2. Однако, как и большинство других генов, он влияет не на одну физическую функцию, а связан с развитием целого ряда систем организма: легких, почек, сердца и лимфатической системы – лимфатических узлов и сосудов, переносящих жидкости и лейкоциты к этим узлам и от них. У людей с дополнительным рядом ресниц встречается синдром под названием «лимфостаз»{20}. Он проявляется в том, что из-за нарушения транспорта лимфы происходит скопление жидкости, приводящее к сердечной недостаточности, от которой Тейлор и скончалась в 2011 г. Была ли причина смерти связана с мутацией гена, неизвестно. Можно позавидовать лишней паре чужих ресниц, но лучше потратить время на что-то более полезное.

Ресницы, конечно, тоже растут, просто они выпадают, достигнув определенной длины. Доктор Бет Энн Диткофф вкратце рассказывает об этом в своей книге под названием Why Don’t Your Eyelashes Grow? («Почему ваши ресницы не растут?»). Там же она дает ответы на сотню с лишним похожих вопросов, заданных ее собственными детьми, которые пока еще не успели повзрослеть, и у них вызывают вопросы любые странности человеческого организма, к которым мы уже привыкли и воспринимаем как данность. Доктор Диткофф поясняет, что в отличие от волос на голове, которые могут непрерывно расти годами, ресницы обновляются примерно раз в три месяца.

Как и все волосы, ресницы вырастают из фолликул – самых маленьких органов нашего тела. Каждый волос проходит три фазы роста. Их длина зависит от первой, под названием «анаген». Когда его время заканчивается, анаген превращается в катаген. Приток крови к внешней части корня волоса прекращается, и он перестает расти.

Через несколько недель катагена приходит телоген, и фолликул на три месяца переходит в состояние покоя. В этот период волосы называют «клубными». Они, как и многие посетители ночных клубов, внешне красивы, но внутри абсолютно мертвы. Такой волос либо обломится либо будет вытеснен новым. Так или иначе, у каждого фолликула есть свой собственный временной цикл роста, благодаря чему мы не теряем все волосы одновременно.

Главное отличие между волосами на голове, волосами на руках и ресницами – это длина фазы анагена. На голове она длится несколько лет, на остальных участках тела около месяца. В противном случае мы путались бы в собственных ресницах.

В исключительных случаях фаза анагена для волос на голове может быть очень длинной, так что некоторым удается отрастить шевелюры до пола. У других, наоборот, анаген очень короткий. Они, конечно, не лысые, но и стрижка им не нужна. Кроме того, дать сигнал анагену прекратиться раньше времени может стресс. В редких случаях это вызывает почти полную кратковременную потерю волос, но они, как правило, снова отрастают.

В гипермаркетах и аптеках можно найти сыворотки «для роста ресниц». Как правило, это просто очень дорогая смесь из пептидов (частей белка). Одна из них, RevitaLash, представляет собой фирменную смесь из «натуральных растительных компонентов», и журнал InStyle назвал ее «роллс-ройсом среди сывороток для ресниц». Не знаю, что они хотели этим сказать, но стоит она $98 за 2 мл.

Сыворотка, прописанная врачом, заметно отличается от средств из супермаркета: она действительно заставит ваши ресницы расти. В ней содержится небольшое количество биматопроста – препарата для лечения глаукомы. Он начал использоваться в косметологии после того, как было замечено, что при его применении у людей с глаукомой вырастают более пышные ресницы. Очередная счастливая случайность в фармакологии, похожая на то, как была изобретена виагра: исследователи, тестировавшие ее как препарат, понижающий кровяное давление, обратили внимание на усиление эрекции у испытуемых. Когда речь идет о глаукоме, биматопрост продают под названием Lumigan, а когда об отращивании ресниц – Latisse.

Во всем мире глаукома является второй основной причиной слепоты после катаракты{21}. Согласно статистике, у темнокожих американцев она развивается в семь раз чаще, чем у белых. Но у афроамериканцев меньше шансов получить лечение и в два раза больше вероятность развития нарушений зрения, часто из-за отсутствия доступа к медицинскому обслуживанию или базовому скринингу на глаукому.

При этом некоторые выкладывают приличные суммы за продукт, способный излечить глаукому, просто чтобы отрастить ресницы подлиннее.

Могу ли я избавиться от ресниц? Я так хочу! Они мне надоели!

В 2015 г. группа инженеров-механиков из Технологического института Джорджии задалась целью установить предназначение ресниц. «Ресницы есть у всех, – отмечают они в научном журнале Interface, – однако их функция долгое время оставалась тайной».

Так что они взяли и испытали аэродинамику ресниц в аэродинамической трубе{22}.

Тайна была раскрыта: инженеры-механики установили, что при наличии ресниц защита используемых в испытаниях моделей глаз от переносимого воздухом мусора и высушивания поверхности увеличивается в два раза. «Короткие ресницы создают зону застоя над поверхностью глаза, уменьшая напряжение сдвига по мере того, как длина ресниц увеличивается», – сообщают исследователи. Однако более длинные ресницы также направляют воздух к поверхности глаза, вызывая увеличение напряжения сдвига. Изучение данных позволило сделать вывод, что минимальное напряжение сдвига будет достигнуто при ресницах средней длины.

То есть в ресницах, как и во всем остальном, нужна умеренность. Индустрия наращивания ресниц основывается на произвольных стандартах красоты, ею же и созданных. Выписанная врачом сыворотка может быть полезна людям, у которых действительно мало ресниц и которые при этом много времени проводят на ветру. Но я, как правило, советую избегать сывороток. То же касается эликсиров и тоников. Если найдете волшебное зелье – можете рискнуть.

Почему волосы вьются?

Волосы состоят из кератина – наиболее распространенного в организме типа белка. Известно, что молекулы серы в волосе образуют связи, из-за которых волокна кератина изгибаются. Специальные продукты для волос разрушают эти связи химически, а утюжки для выпрямления – физически. Все просто.

Как и в большинстве случаев, реальное объяснение оказалось куда более запутанным, но в данном случае весьма увлекательным. Физики из Массачусетского технологического института недавно приступили к созданию модели всех задействованных в искривлении волоса сил. В журнале Physical Review Letters они рассказывают о проделанной работе, которая, судя по описанию, показалась мне длинной, скучной, но очень прикольной. Судите сами:

«Мы объединяем прецизионные настольные эксперименты, численные методы и теоретический анализ для изучения равновесных форм, задаваемых связанными эффектами упругости, естественной кривизны, нелинейной геометрии и гравитации. Фазовая диаграмма построена в условиях контрольных параметров системы, а именно безразмерной кривизны и веса, где мы идентифицируем три различные области: плоскостные изгибы, локализованные спирали и глобальные спирали. Мы анализируем устойчивость плоскостных конфигураций и описываем локализацию спиральных паттернов для длинных стержней вблизи их свободного конца. Наблюдаемые формы и связанные с ними границы фаз затем рационализируются на основе базовых физических компонентов»{23}.

От одного прочтения этого абзаца мои волосы закрутились! (Иногда подобная шутка способна рассмешить и отвлечь собеседника, позволив вам сменить тему, чтобы не пришлось признаваться в собственном невежестве.)

Я связался с Педро Райсом, доцентом, ведущим научным сотрудником Массачусетского технологического института, чтобы узнать, не может ли он объяснить мне процесс образования кудрей более понятными словами. Вряд ли, сказал он. Но посоветовал обратиться к другому эксперту, Базилю Одоли из Института д’Аламбера в Париже. Тот, в свою очередь, направил меня к еще более авторитетному специалисту – Мануэлю Гамез-Гарсия, который изучал электрохимию в Токийском технологическом институте, а после получил докторскую степень по инженерной физике в Монреальском университете. Последние восемнадцать лет своей жизни он полностью посвятил изучению человеческих волос, работая в компании под названием Ashland, которая разрабатывает продукцию для Procter & Gamble, Unilever и L’Oréal. (Подобные исследования как раз и ведутся по заказу таких компаний, иначе кто бы стал этим заниматься?)

Гамез-Гарсия подробно объяснил мне то, что он только что представил на последней TRI International Conference on Hair Science (Международной конференции по науке о волосах). (Да, мир гораздо многообразней, чем мы думаем.) Когда количество информации стало зашкаливать, он попытался изложить все попроще, в письменной форме. В итоге я получил от него по электронной почте письмо, в котором перечисляется восемнадцать пунктов, описывающих анатомию волоса.

Почему волос так ведет себя, становится понятно после изучения его структуры. Активные органы, фолликулы, постоянно укладывают нитевидные микрофиламенты из кератинов друг на друга. Вместе эти микроволокна образуют волокно волоса.{24} Каждый микрофиламент сам по себе – тончайший, но вместе они создают крепкие волосы, способные противостоять внешнему механическому воздействию окружающей среды. Вот почему, когда дует ветер, ваши волосы не ломаются. (Если ломаются, срочно обратитесь за помощью.)

Базовое строение всех типов волос одинаковое. По-разному они выглядят в зависимости от того, как устроены их внутренние белковые нити – филаменты. Для их упорядочивания фолликулы используют два основных типа клеток. Филаменты в паракортикальных клетках ориентированы случайным образом: одни из них параллельны основной оси волоса, а другие находятся под углом. В ортокортикальных клетках все нити расположены под углом. Прямые волосы состоят в основном из паракортикальных клеток, а кудрявые (в зависимости от степени их извилистости) примерно наполовину из ортокортикальных.

Изменить расположение филаментных нитей невозможно. Даже если вы вытянете волос, выпрямив его с помощью утюжка или прижав к подушке во время сна, микрофиламенты в итоге упорно восстановят завиток. В природе мало прямых линий.

Но людей это не останавливает. Гамез-Гарсия построил на кудрях целую карьеру. Пятнадцать лет назад он занимался удовлетворением спроса на кудри и перманентную химическую завивку. «Но теперь она вышла из моды, – говорит Мануэль. – Сегодня людям почему-то нужны прямые волосы. А выпрямить кудрявые волосы намного сложнее, чем завить прямые».

Сегодняшний спрос на «натуральный» продукт, выпрямляющий волосы, – настоящий Святой Грааль для Гамез-Гарсия и его конкурентов в области исследования и разработки продуктов для волос. Какое-то время для этой цели использовался формальдегид, но возникли опасения по поводу его безопасности. Компаниям, на которые работает Мануэль, пришлось пообещать потребителю продукт, лишенный «агрессивных химических компонентов».

По сути, они хотят изобрести естественный способ борьбы с многообразием природы.

Растут ли волосы быстрее от бритья и стрижки?

Идея о том, чтобы потерпеть поражение и вернуться с новыми силами, вдохновляет, но не имеет отношения к волосам. Если человек в молодом возрасте ломает кость, она действительно срастается таким образом, что в этом месте становится крепче, чем была до перелома. Если разрушить мышечные волокна, то, вырастая заново, они тоже становятся прочнее. Мы можем вообразить себе, что волосяные фолликулы отреагируют на стрижку ростом копны великолепных густых волос – маленьких смельчаков не задушишь, не убьешь! Но все не так. Как и большинство частей тела, поврежденные или как-то измененные волосяные фолликулы не делаются сильнее. Наоборот, они слабеют и при повторных повреждениях становятся более уязвимыми. Удаление воском, бритье да и просто туго затянутый конский хвост с большей вероятностью повредят фолликулы, чем укрепят их{25}.

Достаточно ли я высокий? Если нет, как добавить несколько сантиметров?

В 1981 г. уборщик Международного аэропорта Даллас/Форт-Уэрт заметил, что становится выше. За три года после окончания школы из среднестатистического американца ростом 1 м 75 см Деннис Родман превратился в двухметрового верзилу, попав в группу самых высоких людей. Тогда он решил снова попробовать себя в баскетболе (в старших классах его не взяли в школьную команду).

Он быстро научился играть, и уже четыре года спустя во втором раунде драфта NBA Родмана купил авторитетный клуб Detroit Pistons, выступая за который он два раза завоевал чемпионский титул. Затем он выиграл еще три с Chicago Bulls, обеспечив себе место в Зале славы NBA.

Поучительные истории наподобие этой часто рассказывают подросткам вроде меня, когда нас не берут в школьную команду. Возможно всё – вот их посыл. Иногда так оно и есть. Хотя вряд ли кто-то из нас похож на Родмана – как с точки зрения роста, так и в других отношениях. Потому что рентгенологу хватило бы одного взгляда на снимок двадцатилетнего уборщика, чтобы понять: что-то тут не так. Неужели это действительно кости взрослого человека?

Рассматривая рентгеновские изображения, врач может определить возраст ребенка, основываясь на структуре минеральных отложений в костях, их размерах и форме и количестве хряща, который еще не стал костью. Эти снимки «костного возраста» – один из привычных видов обследования в детских больницах. Если календарный возраст ребенка значительно отличается от видимого на снимке возраста костей, это может указывать на гормональную аномалию или недостаточность питания, а иногда является важным показателем жестокого обращения с детьми. (К сожалению, довольно часто явные признаки жестокого обращения впервые выявляются именно рентгенологом.)

Одним из наиболее важных элементов определения возраста костей молодого человека являются эпифизарные пластинки, или зоны роста. Это участки растущей ткани с обоих концов длинных трубчатых костей, которые являются генераторами нового костного материала. В детском и подростковом возрасте они позволяют костям расти в длину, при этом оставаясь достаточно крепкими, чтобы молодые люди могли в полной мере насладиться ходьбой, бегом и прыжками. Эпифизарные пластинки почти всегда исчезают в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет. Совпадая с окончанием роста человека, они сами превращаются в кости.

Странность рентгеновского снимка Денниса Родмана заключалась бы в том, что в 22 года его зоны роста были бы все еще хорошо видны. Почему же они остаются открытыми так долго?

Если вам приходилось тискать младенцев, вы знаете, что их кости – на самом деле не кости, а хрящ. В первые несколько лет жизни хрящевые клетки превращаются в костные. Исключение составляют зоны роста. Они состоят из генерирующих хрящ клеток, называемых хондроцитами, которые всего на одну ступень более дифференцированы, чем стволовые клетки, способные стать клетками любого типа. С помощью гормона роста мозг посылает хондроцитам сигнал к делению.

По мере деления они производят большие объемы хрящевой ткани, которая служит продолжением кости, а после превращается в остеоциты (клетки костной ткани). В конце полового созревания наши хондроциты отключаются. Хрящевые клетки в зонах роста замещаются твердой костной тканью, и обратного пути уже нет. Такие кости, как, например, бедренная, вместо цилиндра с двумя наконечниками становятся единым сплошным образованием. После этого они уже не могут расти.

Однако нет недостатка в людях, которые будут уверять вас в обратном. Мой любимец – Grow Taller Guru (Гуру Высокого Роста), или, как он называет себя в своих интернет-роликах, тыча пальцем в зрителя, чтобы подчеркнуть каждую букву, – GTG. Его зовут Лэнс Уорд. На канале YouTube полно видеороликов с сотнями тысяч просмотров, в которых он обещает, что каждый может стать выше в любом возрасте. В видео «Как я могу вырасти, если мои зоны роста закрыты?» он гневно комментирует его название: «Кто вам сказал об этих зонах роста? И что, если они закрыты, надежды нет? Это же все равно что вирус. Чуваки, это же как рак!»

Уорд призывает своих зрителей не покоряться судьбе: не принимать ограничения, которые навязывает им общество, и не верить тому, что им говорят. Однако как стать выше, объясняет не сразу. Чтобы получить доступ к информации, вам необходимо перевести ему деньги. Перевод является ключом к секретному методу, живым доказательством успешного действия которого является сам Уолд. «Я был самым обычным ребенком, – объясняет он с лукавой печалью в одном из своих видео. – Я не пользовался популярностью. Но мне очень хотелось встречаться с девушкой». Когда ему было шестнадцать, его рост составлял 1 м 72 см. Далее Лэнс объясняет, что ему хотелось чего-то большего, чем просто внимание девушек: он стал яростным фанатом профессионального рестлера Голдберга и решил, что хочет построить похожую карьеру. Поэтому Уорд начал искать способы увеличить свой рост. Сначала купил в интернете какие-то таблетки. Потом купил стельки для ботинок, которые должны были стимулировать подошвы стоп. Он слышал, что их нужно использовать поздно вечером, поэтому гулял по ночам. Казалось, что ничего не работает.

Тогда он стал практиковать некий тайный курс загадочных телесных действий. К восемнадцати годам он вырос до 1 м 87 см. Интригующий факт: брат Лэнса сделал то же самое, примерно в том же возрасте, и в его случае методика тоже сработала. В видео под названием «Как вырасти на 10–15 сантиметров за 90 дней» рассказывается его история{26}. Ролик длится 13 минут, и в нем ни разу не упоминается, как вырасти на любое количество сантиметров за любое количество дней. Тем не менее, когда я проверял в последний раз, у видео было 423 352 просмотра, что доказывает наличие большого интереса у людей к этой проблеме.

Чтобы получить информацию о секретной методике по увеличению роста, которая может помочь любому человеку любого возраста, вы должны сначала посетить сайт Лэнса Уорда: GrowTaller4U.com. Как только я его открыл, в глаза бросился жирный заголовок красного цвета: «Внимание! Тебе гарантировано внимание! Высокий рост мгновенно принесет тебе уважение! Высокий рост сделает тебя более привлекательным и желанным!» И так далее. Если проматывать страницу вниз, тексту нет конца. Я и не думал, что на одной интернет-странице может поместиться столько слов. Чем дольше читаешь, тем больше впадаешь в тоску при мысли о том, что люди покупаются на эту чушь.

Их можно понять, ведь все эти рассуждения о высоких людях, их привлекательности и уважении к ним окружающих явно имеют под собой почву. И с математическими выкладками Лэнса тоже трудно спорить: «Купите диск, и за неделю вы увидите результат в 1,25 сантиметра! 2,5 сантиметра через две недели, 5 сантиметров через месяц и 15 сантиметров через 90 дней!»

Стоимость диска – $97,03 плюс еще почти $16 за доставку. (Такую высокую стоимость доставки я ничем оправдать не могу.)

Если ваши зоны роста закрыты, шанс вырасти равен нулю. Во имя каждого человека, страдающего по поводу своего низкого роста, а также людей с врожденными аномалиями конечностей, затрудняющими им жизнь, я очень надеюсь, что однажды кости можно будет легко удлинить в любом возрасте. Но вряд ли тем, кто изобретет этот способ, будет GTG.

Действительно, рентгеновские снимки спортсменов мирового класса показывают, что экстремальные режимы тренировок могут в какой-то степени изменить наши кости уже во взрослом состоянии. У профессиональных бейсболистов и теннисистов мышцы ведущей руки развиты лучше, а ее кости более толстые и длинные{27}. Разница отчетливо видна на рентгеновских снимках, но она невелика, порядка пары сантиметров. Более серьезной темой для обсуждения является не рост костей, а поддержание костной ткани в здоровом состоянии. Как и в случае с жеванием кожи для укрепления челюсти, физические упражнения сохраняют прочность наших костей.

Без тренировок на уровне профессиональных спортсменов, что приводит в том числе и к серьезному износу суставов, кости взрослого человека не станут длиннее или толще. Принимая допинг в виде гормона роста или тестостерона, можно нарастить мышцы, увеличив нагрузку на кости, но хондроциты позаботятся о том, чтобы бейсболисты высшей лиги со сформировавшимся скелетом смогли контролировать рост своих костей только в ширину, а никак не в длину.

Хотя наш контроль над собственным ростом ограничен, мы можем и должны оказывать влияние на рост других людей. По словам исследователя Дэниела Швекендика из Университета Сонгюнгван в Сеуле, южнокорейские мужчины в среднем на 3–7 см выше северокорейских мужчин{28}. По мнению других исследователей, эта разница достигает 15 см. Когда в 2013 и 2014 гг. Деннис Родман посетил Северную Корею в качестве «дипломата от баскетбола», он возвышался над ее жителями, словно с ног до головы покрытый пирсингом Гэндальф, потерявший гендерную идентичность.

Швекендик объясняет, что разница в росте между северокорейцами и южнокорейцами не может быть обусловлена генетически в традиционном понимании{29}. Корея была единой страной до 1948 г., когда Соединенные Штаты оккупировали Юг, а Советский Союз занял Север. При последующем режиме народ Северной Кореи был вынужден жить в нищете и недоедать. Те, кто не был сослан в трудовые лагеря, питаются в основном белым рисом, выращенным в государственных хозяйствах, где режим труда лишь незначительно отличается от подневольного. Страна не торгует с другими государствами, поэтому запасы продовольствия ограничены тем, что можно вырастить в местных условиях. Овощей и фруктов практически нет, а урожаи часто плохие. Сельскохозяйственная промышленность управляется федеральным правительством (в отличие от США, где сельскохозяйственный сектор управляет федеральным правительством). Неудивительно, что исследования Швекендика основаны на данных, полученных от тех северокорейцев, которым удалось сбежать из страны.

Как и в случае сравнения одной стороны тела профессионального теннисиста с другой, очень редко бывает, что генетически однородные группы населения в течение всей жизни подвергаются воздействию настолько различных внешних условий. У ученых подобные данные, свободные от вводящих в заблуждение переменных, могут вызывать своего рода интеллектуальный оргазм. Правда, если речь идет о Северной Корее, где люди живут в условиях деспотического режима и постоянных нарушений прав человека, этот оргазм должен сопровождаться угрызениями совести.

Взаимосвязь роста и питания также дает четкое представление о важности образа жизни и окружающей среды. Те из нас, кто живет в более комфортных условиях, считают, что все это нам неподконтрольно. Однако есть мнение, что в нашей жизни мы далеко не всем обязаны генетике, и рост не является исключением. Хорошее питание и физические упражнения, конечно, не смогут превратить бедного северокорейского ребенка в Денниса Родмана. Но могут добавить несколько сантиметров ребенку, который в противном случае остался бы низкорослым. И если доступ к этим базовым потребностям настолько важен для нашего мозга, что он может с помощью гормона включать и выключать зоны роста, какие другие элементы человеческого организма можно изменить подобным образом?

Возможно, из-за того, что у нас имеется врожденное чувство, что высокий рост является показателем здоровья, мы привыкли считать высоких людей более привлекательными и отдавать им предпочтение, выбирая себе партнера. («С этим человеком выше вероятность получить потомство, которое выживет», – решает, не посоветовавшись с нами, мозг и заставляет наши половые органы вибрировать.) Половой отбор закрепляет эффект естественного отбора, который предпочитает более высокий рост как более выгодный для охоты и борьбы, – и в итоге когда-нибудь сделает людей выше.

Рост как показатель здоровья, к сожалению, не является устаревшей концепцией. По оценкам Всемирной продовольственной программы, каждый четвертый ребенок в мире страдает хроническим недоеданием до такой степени, что его рост замедляется{30}. Если вы знаете кого-то, кто подумывает о покупке DVD за $97,03, спрячьте от них деньги и либо пожертвуйте их на поддержку научного образования населения, либо отдайте на нужды Всемирной продовольственной программы.

Необходимо отметить, что если улучшение питания не сделает взрослого человека выше, то переедание точно может сделать нас короче. Зайдите в любую больницу и посмотрите на рентгеновский снимок позвоночника человека в боковой проекции: он имеет форму буквы S, выгнутой вперед в области живота. Лишний вес может привести к тому, что нижняя часть позвоночника еще больше сместится вперед. Со временем диски между позвонками, состоящие главным образом из воды, окажутся сжатыми. Когда в 2016 г. американский астронавт Скотт Келли, проведя год в космосе, приземлился в Казахстане, он был на 5 см выше своего брата-близнеца, проведшего этот год на Земле{31}. Свободные от воздействия гравитации, диски между позвонками капитана Келли расширились. Подобный эффект наблюдается и в случае потери веса.

В отличие от гравитации и старения, избыточной массы тела вполне можно избежать. Потеря веса и наращивание мышц, поддерживающих осанку, могут позволить позвоночнику вернуться к своей естественной форме, что сделает человека выше. Со временем это также защитит кости и суставные пространства от эрозии, а позвонки – от развития компрессионных переломов.

Недавно я ходил на занятие по боксу, где мы разогревались, качая брюшной пресс. И тренер произнес такую фразу: «Если у вас нет развитого мышечного пояса, то у вас вообще ни черта нет». Я призадумался. И в конечном итоге решил, что не согласен с его утверждением. Но растяжка и физическая активность, которые поддерживают в форме основные мышцы торса, помогают также поддерживать вашу осанку, а значит, минимизируют нагрузку на позвоночник и межпозвоночные диски, препятствуя их усыханию и сжатию.

Пожалуйста, переведите на мой счет $97,03!

Что такое солнечные ожоги?

По классификации ВОЗ солнечный свет относится к канцерогенам. Странное определение для явления, от которого зависит существование всего живого. Это символ того, как может складывается наш взгляд на вещи, которые влияют на наше тело снаружи и изнутри.

Когда Солнце погаснет, жизнь на Земле прекратится. Но до того, как погаснуть, оно будет постепенно расширяться и станет настолько горячим, что убьет даже микробов, расплодившихся среди наших высушенных останков. И даже сегодня, когда Солнце пока еще расположено на комфортном для жителей Земли расстоянии, а озоновый слой способен отфильтровать большую часть вредного излучения, слишком большая доза солнечного света действительно может нас убить.

Но почему-то мы не видим массовых маршей протеста против солнца. Мы не видим людей, требующих, чтобы их пищу перестали производить с помощью солнечных лучей. Несмотря на тот факт, что лишь в этом году солнце наградит миллионы людей раком, большинство посчитало бы идею выступить против солнца абсурдной.

Солнечный свет, достигающий поверхности Земли, состоит из двух типов ультрафиолетового излучения – А и В. На самом деле спектр ультрафиолетового излучения непрерывен, фыркнет где-нибудь мой оппонент, подавившись глотком молока. О’кей, А и В – принятое в учебниках разделение УФ-излучения в зависимости от длины волны, но по сути это одно и то же: энергия, которая может причинить вред нашей коже.

УФ-излучение В-типа было принято считать «плохим»: именно с ним связывали получение солнечных ожогов и рак кожи. Но дальнейшие исследования подтвердили, что и А-тип не лучше. Солнцезащитный крем защищает от обоих видов лучей только в том случае, если имеет маркировку «широкого спектра». Радиация нарушает структуру РНК и ДНК внутри клеток, что, конечно же, может привести к раку. Чаще всего клетки кожи удаляют поврежденные нуклеиновые кислоты. Этот процесс вызывает воспаление, которое мы и называем солнечным ожогом. Так что солнечный ожог, который мы получаем, на самом деле является защитной реакцией организма, оберегающего себя от рака.

Жуть, конечно, но, чтобы функционировать, человеческому телу необходим солнечный свет. Без него слабеют мышцы и искривляются кости. Только под действием солнечных лучей наша кожа способна синтезировать прогормон (вещество, которое предшествует гормону), известный как витамин D.

Чтобы окончательно запутать вопрос о том, полезен или вреден солнечный свет, стоить сказать, что ультрафиолетовое излучение применяется для лечения некоторых кожных заболеваний, например псориаза. Пациенты получают «фототерапию». Другими словами, при правильном использовании канцероген лечит. Я видел эту процедуру в действии в клинике дерматологии Университета Вандербильта – одной из целой сети медицинских клиник, расположенных в бывшем торговом центре в Нэшвилле. (Вы можете пройти из гастроэнтерологической клиники Вандербильта в неврологическую клинику Вандербильта, а потом в магазин зоотоваров и универмаг.) В дерматологической клинике Вандербильта кабина для фототерапии выглядит точно так же, как и солярий. По сути это и есть солярий, но его лампы излучают только ограниченный спектр ультрафиолетовых лучей.

Большинство раковых заболеваний кожи возникает, когда радиация достигает базового слоя эпидермальных клеток кожи, вызывая мутацию их ДНК. Эти клетки – по крайней мере частично – защищены расположенным выше слоем дермы, в котором содержится меланин. Темный пигмент чрезвычайно эффективен при поглощении и рассеивании УФ-излучения. И чем темнее кожа, тем больше в ней защитного меланина. Это предотвращает не только рак кожи, но и солнечные ожоги.

Меланин вырабатывается и когда мы загораем: это еще один пример быстрой адаптации организма к окружающей среде. Вот почему у загорелого человека меньше шансов получить солнечный ожог, чем в начале лета, пока кожа еще светлая.

И хотя пигмент меланин – это изящное решение природы в вопросе защиты от солнца и новаторский способ окраски наших волос и глаз, что делает нас красивее, я считаю, что не будет большой натяжкой предположить следующее: на протяжении всей истории именно меланин повинен в колоссальном количестве насилия. По крайней мере, в гораздо большей степени, чем любая другая молекула. Триста лет назад голубоглазых женщин считали ведьмами и сжигали на костре. Конечно, теперь мы осознали свою ошибку. (Ведьмами могут быть женщины с любым цветом глаз.)

Но наряду с формой наших лиц и степенью кудрявости наших волос меланин по-прежнему лежит в основе социального расслоения, которое создает и закрепляет больше проблем со здоровьем, чем любая описанная в учебниках болезнь.

Полностью согласен! Стоп, но как?

Апрельским днем 2003 г. городской совет Лос-Анджелеса единодушно проголосовал за создание нового района, назвав его без прикрас – просто «Южный Лос-Анджелес». Его граница должна была начинаться от Вашингтонского бульвара, к югу от центра города.

Люди, которые разбираются в географии Лос-Анджелеса, могли бы посчитать это решение ошибкой. Похожий район уже имелся на карте города и назывался «Южный Центральный район». Но он десятилетиями славился концентрацией нищего населения и чрезмерно высокими показателями убийств, поэтому городской совет решил, что району нужен ребрендинг. Поэтому территория, расположенная в десяти милях к востоку от аэропорта Лос-Анджелеса и к югу от Беверли-Хиллз, теперь называется «Южный Лос-Анджелес».

Пользующийся дурной славой квартал Уоттс является частью этого района. Здесь по-прежнему высоки показатели нищеты и преступности, от которых страдал бывший Южный Центральный район. Тут также мало что изменилось в плане благосостояния и безопасности, и его не коснулись обустройство и реконструкция, которые видны в других районах города. Население Южного Лос-Анджелеса в настоящее время составляет около 60 % латиноамериканцев и 40 % чернокожих. Сегодня это место выглядит примерно так же, как и на фотографиях 1960-х гг., когда газета Los Angeles Times беззастенчиво называла Уоттс «негритянским районом». Большинство из 1,5 млн жителей Южного Лос-Анджелеса – а это, кстати, примерно равно населению Филадельфии – живет за чертой бедности. Это крупнейший район нищеты в США.

Именно в Уоттсе в жаркий летний вечер 1965 г. патрульный по имени Ли Миникус (белый, 31 год) тормознул машину чернокожего мужчины по имени Маркетт Фрай. По официальной версии – из-за подозрения в пьяном вождении. Прохожий предупредил мать Фрая, Рину, что ее сына задержал полицейский, и она выбежала на улицу из дома, который располагался недалеко от места событий. По свидетельствам Миникуса, Рина подначивала сына, чтобы он сопротивлялся аресту. В ход пошли кулаки. Как утверждали очевидцы, первым удар нанес Маркетт. В 2005 г. Миникус рассказал, что, если бы он мог вернуться в прошлое, он бы поступил точно так же, как и тогда: избил Фрая дубинкой и взял под стражу. На улице собралась толпа. Люди освистали полицейского, который надел наручники и на Рину, арестовав и ее тоже. Кто-то разбил окно, потом разбили еще одно. А потом загорелись машины, магазины и дома.

В результате около 1000 человек было убито или ранено, 600 зданий повреждено или уничтожено. Пришлось привлечь Национальную гвардию, аж 14 000 бойцов, и ввести комендантский час в зоне шириной 45 миль. Автобусы пустили лишь через неделю, тогда же снова включили телефонные линии (представьте, что сегодня отключили бы все мобильные телефоны вкупе с интернетом!). В итоге было арестовано более 3500 человек.

Пытаясь разобраться, как все это могло произойти, губернатор Пэт Браун уполномочил провести расследование не кого-нибудь, а директора ЦРУ Джона Маккоуна. Был разгар холодной войны, конец света, казалось, был близок, как никогда, поэтому Маккоуну и без этого было чем заняться. Для Комиссии Маккоуна выгодно было бы обвинить одну недисциплинированную бедную черную семью и лавинообразно включившуюся психологию толпы, ведь именно так ситуацию уже осветили во всех средствах массовой информации. Многие официальные лица утверждали, что беспорядки в Уоттсе были делом рук тысяч и тысяч вандалов и правонарушителей. Как будто люди взяли и внезапно решили поджечь свой собственный квартал безо всякой на то причины.

Менее упрощенное объяснение произошедшего состоит в том, что именно так ведут себя люди, которым ничего больше не оставалось, кроме как сжечь все дотла. К подобному выводу пришли 70 членов Комиссии Маккоуна, которые, проведя сто дней в Уоттсе, опросили жителей и тщательно изучили условия жизни в городе. Причины для беспорядков появились задолго до того, как Ли Миникус остановил машину Маркетта Фрая. Ими были нищета, неравенство и расовая дискриминация. Комиссия предписала «экстренную» работу по повышению грамотности, созданию дошкольных программ, центров профессиональной подготовки, предоставлению жилья неимущим, улучшению системы общественного транспорта и, что особенно важно, доступ к медицинскому обслуживанию.

Среди факторов, особо повлиявших на создание неблагоприятной социальной обстановки в Уоттсе, Маккоун отдельно упомянул печально известную поправку за номером 14, принятую в ноябре 1964 г. Калифорния в 60-е гг. не испытывала недостатка в социальной активности, но вызвавшая жаркие протесты поправка к Конституции номер 14 выделяется особо. Годом ранее, в июне 1963 г., штат принял «Закон Рамфорда» о запрете на дискриминацию при найме, продаже и аренде жилья. Он касался кредитных учреждений, выдающих ипотеку, и агентов по операциям с недвижимостью, его целью было предоставить равные возможности для чернокожего населения при покупке жилья. Это казалось важным шагом в борьбе за гражданские права, но вызвало немало споров. Даже в Беркли – в Беркли![4] – похожий законопроект чуть ранее в том же году был отклонен. Однако уже следующей весной появилась инициатива внести в Конституцию поправку – ту самую поправку 14, призванную отменить «Закон Рамфорда». И, несмотря на протесты (которые по масштабам соответствовали тем, что сопровождали принятие самого закона), в результате референдума поправка была принята. И это лишило нищих жителей Южного Центрального района последнего шанса на то, чтобы улучшить жилищные условия или получить заем на строительство. Даже если бы кто-то из Уоттса каким-то образом сумел заработать достаточно денег, чтобы позволить себе дом в Бель-Эйре, им на законном основании могли бы отказать в покупке жилья. (Идея о черной семье, живущей в Бель-Эйре, все еще казалась оригинальной, когда в 90-х там поселились дядя Фил и тетя Вив[5].)

В конечном итоге поправка номер 14 была признана неконституционной Верховным судом США. Но в 1964 г. ее принятие стало явным сигналом для чернокожих американцев, что не только система настроена против них – это им давно было известно, – но и большинство людей тоже готовы голосовать за то, чтобы оставить все как есть. Поправка показала не просто бездействие со стороны белого большинства или отрицание бедственного положения, в котором находились слои населения, лишенные гражданских прав. Это был пример дискриминации большой группы населения штата.

Арест Фрая стал искрой, загоревшейся внутри строительных лесов, возводимых на протяжении десятилетий. Пламя бушевало неделю, а тлело бесконечно долго. Беспорядки в Уоттсе стали точкой, где государственная политика лицом к лицу встретилась с последствиями нищеты и неравенства. Это повторится еще не раз: например, в 1992 г., когда Родни Кинг будет избит полицейскими, которые останутся безнаказанными, и снова в 2015 г. в Фергюсоне, штат Миссури, после того, как полицейский Даррен Уилсон несколько раз выстрелит в спину молодого человека по имени Майкл Браун.

Среди ужасных условий, которые привели к беспорядкам в 1965 г., был недостаток доступа к медицинскому обслуживанию. Даже сегодня существует мнение, что почтовый индекс человека способен точнее предсказать проблемы со здоровьем, чем его генетический код. В квартале Вестмонт Южного Лос-Анджелеса продолжительность жизни короче на 10 лет, чем в Калвер-Сити, расположенном на другом конце города. В Южном Лос-Анджелесе каждый третий взрослый не имеет страховки.

И в этом, конечно, виноваты мы, а не меланин. Если бы все были одинаково пигментированы, мы нашли бы другие способы поделить людей на группы. Беспорядки в Уоттсе – это классический пример системной несправедливости, однако роль доступа к здравоохранению часто не учитывается при обсуждении факторов, повлиявших на сегрегацию в отношении жителей Южного Центрального района. Уоттс является экстремальным примером перекосов в системе здравоохранения, которые характерны для Соединенных Штатов в целом (да и для многих других стран) и существовали всегда, как до, так и после сожжения квартала.

В то время как значительная часть системы здравоохранения игнорировала неблагополучные кварталы, некоторые практикующие врачи поступили по-другому. За год до событий в Уоттсе, в июле 1964 г., в подсобном помещении кафедрального собора St. John’s на бульваре Адамс, что находился в Южном Центральном районе, небольшая группа медицинских работников начала оказывать бесплатную помощь детям из бедных семей. Пожертвовав свободными субботами, местные врачи и медсестры создали то, что получило известность как клиника St. John’s. По сей день она остается важнейшим элементом в системе здравоохранения Южного Лос-Анджелеса и примером служения тем, кто лишен гражданских прав по расовому признаку.

В последнее время и по гендерному признаку тоже.

Почему у большинства женщин нет адамова яблока?

В одной из ранних сцен в Библии и Торе мужчина по имени Адам вкушает «запретный плод». Возможно, тот плод был яблоком, а может, и нет. В книгах плод не называется, но именно с помощью яблока византийские художники решили проиллюстрировать эту сцену. Фрукт застрял в горле у Адама, поскольку, как вы помните, был запретным, а герой-антагонист – Бог – не разбрасывался пустыми угрозами.

Яблоко решило поселиться в горле Адама навсегда, каким-то образом неразрывно соединившись с тканью его гортани. Так и появился термин «адамово яблоко» – то, что анатомы называют ларингальным выступом.

Я не силен в вопросах религии, но сдается мне, что Ева вкусила того же яблока, верно? Разве это не существенная часть той истории? Даже для мифа объяснение явно хромает. В физиологическом плане тоже. Если бы у человека застрял большой кусок яблока в гортани, он бы начал задыхаться, кашлять и испытывать рвотные позывы, пока кусок фрукта не вышел бы наружу. Короче, если вы искали доказательства участия руки божьей в создании человеческого тела, можете больше не искать – это рвотный рефлекс. Организм, не тратя время на консультации с разумом, пытается спасти себя, выталкивая создавшую опасность пищу наружу. (Только у ⅔ всех людей имеется рвотный рефлекс, но ответ на поставленный вопрос не исключает оставшуюся треть, а является простым предположением, что нейронные схемы данного человека в этом отношении согласуются с нейронными схемами большинства населения Земли{32}.)

Когда языкоглоточный, или глоссофарингеальный, нерв чувствует нечто, слишком большое для прохождения через ваше горло, он посылает сигнал прямо в ствол головного мозга, который отдает мышцам в глотке приказ сокращаться. Если у Адама не было рвотного рефлекса, или он не мог кашлять из-за какого-то уникального паралича этого нерва, или если у него случился инсульт, из-за которого замкнуло часть его мозгового ствола, яблоко действительно могло оставаться в горле в течение длительного периода. Тогда он бы стал известен как Адам хриплый или Адам писклявый. Вскоре яблоко начало бы гнить, и вокруг него развилась бы инфекция. Гной накапливался бы до тех пор, пока горло Адама не заполнилось бы им окончательно и не оказалось бы полностью закупорено. Он бы умер либо от механического удушья, либо от септического заражения – и все из-за какого-то вонючего яблока, застрявшего у него в горле.

Адамово яблоко не является уникальным структурным элементом исключительно мужской гортани. Оно есть и у женщин, просто, как правило, менее выражено. Это хрящ, расположенный чуть выше щитовидной железы и которому дали соответствующее название «щитовидный хрящ». В период полового созревания у мужчин тестостерон стимулирует рост этого хряща, а вместе с ним и всего «голосового аппарата». В результате удлиняются голосовые складки (или голосовые связки). Как более длинные струны на музыкальном инструменте, вибрации более длинных голосовых связок производят более глубокие и низкие звуки. Как свидетельствуют психологи, мужчины с низким голосом пользуются предпочтением у женщин, и это, по-видимому, объясняет работу полового отбора в пользу большего размера адамова яблока{33}.

Данный признак закрепляется эволюцией не потому, что горловой выступ (сама по себе довольно бесполезная анатомическая особенность) увеличивает шансы на выживание его обладателя, а по той причине, что крупное адамово яблоко (и низкий голос, который с ним ассоциируется) содержит в себе достаточно определенный намек. Для его формирования требуется тестостерон, а с его работой обычно связывают функционирование яичек. Когда с рекламного щита на Таймс-сквер на нас смотрит мужчина с большим адамовым яблоком, по существу, это демонстрация его мужской силы. «Купи этот продукт, – заманивает реклама, – и у тебя будут отличные яйца».

Поскольку гортань состоит из хрящей (а не из костной ткани), адамово яблоко, равно как и уши и нос человека, продолжает расти даже после окончания полового созревания. Когда профессиональный бейсболист начинает принимать тестостерон, его гортань может увеличиться: тут работает тот же эффект, что и во время полового созревания, когда уровень тестостерона у мужчин увеличивается в несколько сотен раз{34}.

Это тот момент, когда у мужчин и женщин проявляются сильные различия, кажущиеся не связанными с половой зрелостью. В десятилетнем возрасте мальчики и девочки бегают, по сути, с одинаковой скоростью. Однако к концу полового созревания лучшие бегуны среди парней существенно опережают лучших среди девушек. Среднестатистический мужчина может в три раза выше прыгнуть и дальше метнуть предмет, чем среднестатистическая женщина.

Частично это расхождение в показателях обусловлено социальными факторами, ведь занятия спортом гораздо больше поощряются у мужчин. Но даже элитные спортсмены, которые тренируются с самого детства, будут иметь разные результаты в зависимости от пола. Уровень тестостерона у мужчин в 200 раз выше, чем у женщин, что, по-видимому, объясняет наличие более широких плеч, более длинных конечностей, а также более крупных по отношению к размеру тела сердца и легких.

Так было не всегда. Давным-давно мужчины и женщины были более схожи в физическом плане. Но с течением времени механизм воспроизводства внес изменения в нашу внешность. Поскольку беременность у самки человека длится девять месяцев, исторически сложилось, что самец мог успеть спариться с большим количеством партнерш за короткое время, а женщины не могли сделать то же самое. Тогда, как и сейчас, был избыток мужчин. Им приходилось сражаться друг с другом за право спариваться с самками, поэтому выживали мужчины, обладавшими чертами, которые мы сегодня отождествляем с атлетизмом.

Ситуация усугублялась половым отбором, в котором женщины обычно выбирали более видных партнеров, даже если это не означало, что они были лучше как сексуальные партнеры. И наоборот. Это означало, что внешность мужчины с высоким уровнем тестостерона была сочтена предпочтительной. В популярной книге The 4-Hour Body («Тело за четыре часа») писатель и «фитнес-хакер» Тим Феррисс рассказывает о своих собственных экспериментах по управлению уровнем тестостерона с помощью поедания огромного количество мяса. По его описанию женщины будто чувствуют, как он вырабатывает тестостерон, и уже не могут ему отказать.

Разве нас не феромоны привлекают?

Концепция феромонов – химических веществ, которые мы выделяем с целью заставить других людей заняться с нами сексом, – сильно интригует. Существует гипотеза, что феромоны являются побочными продуктами тестостерона и эстрогена. Тысячи летучих веществ действительно исходят от нашей кожи и дыхания, да и вообще от всего, что мы выделяем. Но наличие у человека феромонов научно не доказано. Возможно, Феррисс все выдумал. Может, тех женщин привлекло его адамово яблоко. Может, тех женщин вообще не было.

Сегодня более социально значимое применение тестостерона можно встретить не в высшей бейсбольной лиге и не в сексуальных играх, а в использовании его для людей, которые родились женщинами и меняют физический облик с женского на мужской. В отношении здоровья трансгендеров использование половых гормонов (тестостерона и эстрогена) для укрепления ощущения гендерной идентичности у индивида в последнее время приобрело статус проблемы, имеющей медицинское значение, в глазах большинства профессиональных объединений, включая Американскую коллегию врачей, Американскую медицинскую ассоциацию и Американскую психологическую ассоциацию. Верховный суд США постановил, что страховые компании не имеют права отказывать в покрытии расходов на прописанные врачом гормоны. По состоянию на январь 2016 г. все федеральные служащие США имеют право по крайней мере на некоторые формы терапии по медицинской коррекции пола.

Это невероятно важное изменение в статусе медицинского обслуживания по отношению к группе населения, которая оставалась маргинализированной в течение долгого времени, в целом вызывает ряд вопросов, касающихся правосудия и состояния прав человека во всех сферах здравоохранения. По меньшей мере в 75 странах сегодня действуют законы, устанавливающие уголовное наказание за однополый секс. Границы допустимого проходят по-разному, а дискриминация в отношении людей, которые не соответствуют традиционным гендерным ролям, может носить характер скрытой угрозы.

В США уровень самоубийств среди трансгендерных людей в 19 раз выше, чем среди остального населения{35}. Хотя большинство из нас открыто не проявляет насилие по отношению друг к другу, мы сохраняем неприязнь к тем, кто от нас отличается. Вся сфера здравоохранения построена почти исключительно вокруг традиционных понятий гендера.

Несмотря на законодательные предписания и рекомендации медицинских экспертов, расходы на мероприятия по трансгендерному переходу, как правило, не покрываются страховыми компаниями и не включаются в Medicaid – государственную программу медицинской помощи нуждающимся. В настоящее время очень мало мест, где не имеющие страховки люди могут получить доступ к медицинским услугам по трансгендерному переходу. И даже при наличии страховки выбор компетентных специалистов, обученных работе с людьми вне рамок бинарного гендера, весьма невелик. А все потому, что большинство медицинских учебных заведений практически не имеет образовательных программ по этому предмету. Нет также процесса сертификации или аккредитации. Исторически сложилось, что львиная доля операций по коррекции пола проводится на черном рынке медицинских услуг или в такой обстановке, где пациенты испытывают дискриминацию и даже враждебность со стороны медицинских работников. Спасение пришло с неожиданной стороны.

После беспорядков в Уоттсе вывод Комиссии Маккоуна о том, что доступ к медицинскому обслуживанию имеет основополагающее значение для функционирования общества, был в значительной степени проигнорирован или забыт. Однако его необходимость неоднократно демонстрировалась в помещении на заднем дворе кафедрального собора St. John’s в 1965 г. Импровизированная клиника стала одним из столпов системы общественного здравоохранения Южного Лос-Анджелеса. К 1990-м гг. клиника St. John’s стала небольшим, но процветающим центром, известным как место, куда могут обратиться пациенты без страховки.

Как раз в то время Джим Манджа приехал в Лос-Анджелес из Сан-Франциско, где он, получив степень в Колумбийском университете, работал в разгар массовой паники, связанной с эпидемией СПИДа. Он ниже меня ростом, но кажется выше на голову. Его отличают сильный акцент и поведение человека, все еще не адаптировавшегося к Калифорнии. Джим вырос в Бруклине и переехал в район Силвер-Лейк в Лос-Анджелесе, когда тот еще считался «гетто». Последние 20 лет Манджа возглавляет клинику St. John’s, превратившуюся в крупнейшую сеть общественного здравоохранения в Южном Лос-Анджелесе. Одна клиника превратилась в четырнадцать, и они принимают по 75 000 пациентов в год. Это составляет около 40 % первичной медицинской помощи во всем Южном Лос-Анджелесе.

Для поддержки американцев, не имеющих медицинской страховки, существуют программы, субсидируемые налогами. Клиника St. John’s входит в сеть федеральных центров здравоохранения (FQHC), то есть это некоммерческая клиника, которая предоставляет медицинскую помощь малообеспеченным и обездоленным группам населения. Медицинские центры, относящиеся к FQHC, получают налоговые льготы и расширенную компенсацию в рамках Медикейд, а также имеют право на получение грантов. Среди пациентов клиники St. John’s много мигрантов, сезонных сельскохозяйственных рабочих, бездомных и участников программы социального жилья.

Программа FQHC была создана президентом США Линдоном Джонсоном в 1965 г. – через год после того, как он объявил войну нищете, и в том же году, когда произошли беспорядки в Уоттсе. В своем обращении «О положении страны» в 1964 г. Джонсон заявил, что программа призвана «сделать акцент на кооперативный подход по оказанию помощи одной пятой части всех американских семей, чьи доходы настолько малы, что не позволяют удовлетворять даже основные потребности»{36}.

Описанный Джонсоном подход был основан на усовершенствовании имеющейся системы. «Нашим основным оружием в этой точечной атаке, – сказал он, – станет улучшение системы образования, здравоохранения, улучшение жилищных условий и ситуации на рынке труда, чтобы помочь большему числу американцев, в особенности молодых американцев, избежать нищеты и безработицы при поддержке остальных граждан».

Как и многие последующие метафорические войны, война с бедностью не увенчалась успехом: 20 % населения в 2015 г. имеет не больше средств для удовлетворения основных потребностей, чем 50 лет назад. Было бы правильнее сказать, что войну с бедностью в том виде, в каком она была изначально задумана, нам еще предстоит вести.

После беспорядков в Уоттсе, когда продовольственные магазины были разгромлены, а рестораны брошены хозяевами, Министерству сельского хозяйства США пришлось отправить в этот район 10 тонн продовольствия. К стоимости гуманитарной помощи добавьте расходы на ввод Национальной гвардии, ущерб имуществу (тогда он оценивался в 100 миллионов долларов США, но сегодня эта сумма ближе к миллиарду долларов), а также расходы на судебное производство тысяч дел и содержание людей под стражей. Идея Джонсона состояла в том, что средства нужно инвестировать раньше, упреждая тем самым беспорядки. Когда общество настолько неоднородно в экономическом плане, огромных трат не избежать в любом случае.

«Очень часто нехватка рабочих мест и средств к существованию является не причиной бедности, а ее симптомом, – сказал Джонсон еще до беспорядков в Уоттсе. – Причина находится гораздо глубже: это наша неспособность предоставить согражданам шанс проявить себя из-за отсутствия образования и профессиональной подготовки, отсутствия медицинской помощи и жилья, отсутствия достойных общин, в которых можно было бы жить и воспитывать своих детей».

Вместо того чтобы более целенаправленно бороться с перечисленными проблемами, центральным средством борьбы с нищетой в последующее десятилетие стали способствовавшие расколу общества программы по улучшению благосостояния{37}. Все федеральные программы отныне стали называться правительственной помощью, заставив американцев встать на сторону той или иной из руководящих партий. Демократы пытались реструктурировать систему, чтобы обеспечить населению равные возможности, а республиканцы воспринимали эти меры как несправедливость по отношению к людям, уже имеющим те самые возможности. Раскол сохраняется и по сей день.

Тем не менее в результате войны с бедностью удалось добиться некоторых успехов. Яркий пример – общенациональная сеть из более чем двенадцати сотен федеральных центров здравоохранения, таких как St. John’s в Южном Лос-Анджелесе. Административно-бюджетное управление США не раз относило FQHC к одной из наиболее эффективных федеральных программ. Так Джордж Буш-младший решил защитить незастрахованных американцев, но, вместо того чтобы дать доступ к системе страхования большему числу граждан, направил деньги на развитие FQHC. В результате во время его президентства количество грантов в рамках этой программы утроилось. Программа была еще больше расширена в результате реформы здравоохранения и защиты пациентов по инициативе Барака Обамы, когда на FQHC было выделено более 12 миллиардов долларов.

Данная программа существует вот уже несколько десятилетий из-за того, что ее поддерживают обе партии, а такое случается редко. FQHC апеллируют к идеалистическим взглядам демократов, классифицирующих здоровье как одно из нерушимых прав человека, и при этом обеспечивают доступ к медицинской помощи во многих сельских регионах, жители которых – электорат республиканцев, поэтому представители обеих партии заинтересованы в их работе.

Поскольку клиника St. John’s продолжала расширяться и открывать все новые центры в Южном Лос-Анджелесе, трансгендеры начали обращаться к ним за помощью гораздо чаще, чем в другие клиники. По крайней мере, отчасти потому, что 91 % пациентов, принятых в St. John’s, живет за официальной чертой бедности{38}. Многие пациенты сообщали врачам, что приобрели гормоны сомнительного качества нелегально и сами делают себе инъекции. Некоторые пытались сформировать у себя характерные половые признаки, вводя себе в грудь, щеки и ягодицы то, что оказалось под рукой, например сантехнический герметик или растительное масло. Тело, как правило, атакует инородные субстанции, превращая их в твердые гранулы. Если гранула попадет в кровеносный сосуд и, переместившись с кровотоком, заблокируют легочную артерию, человек может умереть, и такие случаи уже были. Одна пациентка обратилась в клинику в St. John’s из-за рецидивирующей инфекции, вызванной гранулами масла, которые сползли под кожей в икры и ступни, образовав агрессивные красные фурункулы, которые пришлось удалять хирургическим путем и обрабатывать антибиотиками.

Директор клиники в St. John’s Джим Манджа посчитал само собой разумеющимся, что во избежание подобных практик следует немедленно начать предоставлять медицинскую помощь, ориентированную на трансгендеров.

В практике организаций, занимающихся защитой прав транссообщества, трансгендерным переходом принято называть социальный, юридический и/или медицинский процесс приведения гендерной роли и тела человека в соответствие с его гендерной идентичностью{39}. Это может включать в себя прием гормонов (в виде таблеток или внутримышечно), хирургическое вмешательство различного рода, смену имен и местоимений, а также замену документов, удостоверяющих личность. Во многом потому, что внешний процесс основывается главным образом на физической трансформации, которая может быть достигнута только с помощью гормонов и хирургических операций – по закону и то и другое должно контролироваться врачами, – процесс трансгендерного перехода попал в компетенцию сферы здравоохранения, поставив перед ней задачу решения структурных социальных вопросов.

В 2014 г. в сотрудничестве с Центром по вопросам трансгендерного права в Окленде, клиника St. John’s расширила деятельность, запустив свою Программу по охране здоровья трансгендеров (Transgender Health Program) и заявив о целостном подходе к решению этой проблемы. Уже в январе того же года 9 пациентов получили терапию половыми гормонами в дополнение к общей медицинской помощи. Джим Манжиа нанял специалиста по трансгендерному здравоохранению по имени Кэк Кук, с которым он поделился ожиданиями о количестве пациентов: 75 к концу года. Рассмеявшись, Кук сказал, что число пациентов будет гораздо больше.

За первый год своего существования клиника приняла почти пять сотен пациентов-трансгендеров, и это только за счет распространившейся молвы.

Часть вторая

Наши ощущения

Элементы восприятия

Когда Каспар Моссман учился в школе-интернате, по ночам он обычно привязывал себя к кровати. Ему даже приходилось использовать замок. Не делай он этого, он бы просыпался по утрам и, взглянув в зеркало, думал: «Боже, что я с собой сделал?» Его лицо и шея были бы красными от царапин, все еще зудящими в тех местах, где зуд не успел превратиться в боль.

Как и большинство людей с хроническим зудом, Моссман больше всего страдает по ночам. И хотя он постоянно коротко обстригает ногти, во сне он может так сильно исцарапать себя, что его кожа рвется. Каспар говорит, что тогда он выглядит так, будто прошелся по своей коже теркой для сыра.

Когда он был подростком, его больше всего беспокоило, что скажут его соседи по комнате. Однажды ночью один подвыпивший парень зашел к ним в комнату, по-видимому чтобы стрельнуть сигарету, и увидел Каспара, привязанного к кровати. Разумеется, он поступил как любой подросток: включил свет и позвал всех остальных, чтобы посмеяться над ним. После этого, вспоминает Моссман, «все считали, что я со странностями».

В настоящее время он чувствует себя намного комфортнее. «Мы все так эмоционально уязвимы в подростковом возрасте», – сказал мне Каспар – вдумчивый сорокадвухлетний специалист по коммуникациям в технологическом инкубаторе Калифорнийского университета. – Но, наверное, не стоит обобщать, – добавляет он. – Я был эмоционально уязвим. Как к тебе относятся? Ты силен? – думал я. – Привлекателен? Девчонкам ты точно не нравишься. А парни просто считают тебя больным. Ты прокаженный. Ты библейский прокаженный».

Анализируя восприятие в широком смысле, физиология традиционно полагается на философию. Понимание мира как совокупности ощущений – полученных за счет работы сложных сенсорных систем, благодаря которым мы испытываем зуд, боль, желание, отвращение, и нейронных путей, которые приводятся в движение, чтобы отреагировать на эти ощущения, прежде чем мы успеваем их осознать, – помогает мне смотреть на вещи с точки зрения перспективы. Мне кажется, это способствует эмпатии. И уж на худой конец по крайней мере может подавить инстинкт относиться друг к другу как к прокаженным.

Что такое зуд?

Хотя в жизни Каспара Моссмана, страдающего хроническим зудом, самые трудные годы пришлись на время обучения в школе-интернате и в университете, его мать вспоминает, что он с самого начала был «весь красный и орущий». Даже понимая, отчего все происходит, его родители время от времени теряли терпение и пытались применить дисциплинарный подход. Моссман явственно помнит, как отец усадил его и, смотря прямо в глаза, сказал: «Тебе просто нужно перестать чесаться. Ты должен себя контролировать».

По мнению Брайана Кима, специалиста по зуду из Университета Вашингтона в Сент-Луисе, представление о том, что с зудом можно справиться только простым самоконтролем, весьма распространено. В 2011 г. Центр изучения зуда в Сент-Луисе первым в мире занялся этой проблемой.

«Существует расхожее заблуждение о том, что у зуда всегда имеется поддающаяся лечению причина медицинского характера», – говорит учившийся на дерматолога Ким. Начав работать в качестве специалиста по зуду, он в итоге стал лечить людей, страдающих от обезображивающего, а иногда и подрывающего здоровье зуда, причину которого не удается установить. К нему на консультацию съезжаются люди со всего мира, потому что другие специалисты, к которым они обращались, лишь разводили руками. Брайан имеет дело и с некоторыми действительно загадочными случаями, и с пациентами, которые являются живым свидетельством того, насколько пренебрежительно люди относятся к проблеме зуда.

Одна женщина недавно совершила паломничество в Сент-Луис, чтобы попасть на прием к доктору Киму, полтора года промучившись от сильного зуда. Когда она вошла в его кабинет, он увидел, что кожа на ее теле содрана во многих местах. Она консультировалась у нескольких врачей, и, когда антигистаминные препараты не помогли, ей прописали целый набор психотропных. Такой подход был очень распространен: пометить страдающего зудом пациента ярлыком «психически больной» и относиться к нему соответствующим образом. Но когда она обратилась к Киму, он первым делом отправил ее на рентген грудной клетки: это является обязательным при первичном осмотре любого пациента с неясными причинами заболевания. Радиологи увидели в груди массу, которая оказалась лимфомой. Ким вспоминает, что, услышав диагноз, женщина будто бы вздохнула с облегчением. Так или иначе, ее жалобы оказались обоснованными.

«Это не значит, что мы должны предполагать, что зуд указывает на лимфому, вовсе нет! – объясняет Ким. – Я просто хотел привести пример распространенного заблуждения относительно зуда. Никто не верил, что она действительно больна, особенно учитывая, что она обошла столько врачей».

Чаще всего в Центре изучения зуда сталкиваются с неопределенными случаями, понять причину которых не помогают ни рентгенологическое исследование грудной клетки, ни все другие мыслимые обследования. У таких пациентов обычно отменное здоровье, но при этом – изнуряющий зуд неясного происхождения.

Ким называет его chronic idiopathic pruritis, или хроническим идиопатическим зудом (идиопатический = неясного происхождения). Он имеет тенденцию проявляться у взрослых людей. По различным оценкам, хронический зуд (продолжающийся более шести недель) затрагивает от 8 до 14 % мирового населения. Вместо того чтобы пропускать жалобы пациентов мимо ушей, Ким делает все возможное, чтобы понять их зуд.

«Зуд не принято считать заболеванием, – говорит Ким, который верит в то, что его центр приносит пользу пациентам уже хотя бы потому, что с уважением относится к их проблеме. – Он традиционно считался проявлением какой-то неполадки в организме, которую нужно исправить. Другими словами: лечите экзему и перестаньте рассказывать нам о зуде». В настоящее время единственный одобренный препарат, разработанный специально для лечения зуда, – это апоквел, но предназначен он только для собак.

(Если вы похожи на меня, то вы сейчас подумали: «А что может помешать мне принять лекарство для собак?» Часто и людей, и собак лечат одними и теми же средствами. Взять хотя бы собачий ксанакс – производное бензодиазепинов, которые всем прописывают в случае панических расстройств. Однако инструкция по применению препарата апоквел содержит неаппетитное предупреждение о том, что препарат может «увеличить шансы развития серьезных инфекций и усугубить имеющиеся паразитарные кожные инфекции или предраковые состояния».)

Ким и его команда специалистов по зуду используют целую серию препаратов, одобренных для применения человеком, но не следуют официальным предписаниям по их приему. Для начала Ким пытается остановить воспаление с помощью стероидов. Затем он использует активное увлажнение для восстановления кожного барьера. Потом он добавляет нейромодулирующие препараты, а иногда и антидепрессанты, такие как миртазапин и амитриптилин. Комплексный подход имеет решающее значение: «Мы знаем, что характер зуда не просто нейропатический или иммунологический и дело не просто в эпителиальном барьере, а, вероятно, в комбинации всех этих факторов».

В отличие от пациентов с идиопатическим зудом, у Каспара Моссмана диагностируют тяжелый атопический дерматит, более известный как экзема, которая является наиболее частой причиной хронического зуда. Как правило, этот диагноз ставят сразу, стоит врачу только увидеть покрасневшую и расцарапанную кожу. На самом же деле экзема представляет собой целый спектр расстройств организма, и эксперты напряженно работают над тем, чтобы детально охарактеризовать его. Для людей с этим заболеванием общим является то, что их кожа всегда, даже в нормальный период, немного похожа на пергамент, а в период обострения она покрывается красными пятнами, которые сильно зудят.

«Хуже всего, когда слышишь от какого-нибудь доброжелателя: “Эй, ты в курсе, что у тебя тут покраснение?” – делится со мной Моссман. – В курсе ли я? Разумеется, ведь я пытаюсь его спрятать, так что отвали! А потом они рассказывают тебе о целебной силе йоги или рыбьего жира. Даже благожелательно настроенные люди способны усугубить мое состояние. В плохие дни, когда кожа сильно воспалена, не хочется никого видеть. Бьюсь об заклад, большинство людей с экземой имеет репутацию несносного человека. Это становится особенностью твоего характера».

Международный консорциум экспертов все еще трудится над тем, чтобы разработать перечень критериев для оценки экземы и вызывающих ее факторов{40}. По данным некоторых исследований, «вспышки» экземы, вероятно, связаны с одним определенным геном, но это не значит, что причина кроется именно в нем. Найти причины экземы – задача непростая, учитывая, что нет стандартного определения для самого заболевания.

Моссману пришлось самому научиться справляться со своей кожей, избегая вещей, способных спровоцировать развитие экземы. К ним относятся, например, спиртные напитки и некоторые специи. Каспар говорит, что нет ничего хуже кайенского перца и твердых сыров. Высокая концентрация гистамина – того самого, что вырабатывается кожей при аллергической реакции, – содержится, например, в пармезане.

«Это выяснилось, когда в один прекрасный день я решил, что хочу стать ценителем сыров, – вспоминает Моссман. Он отправился в магазин, купил разные сыры и съел их. А ночью у него начался зуд, какого ему еще не доводилось испытывать. – Тогда я понял, что виноват пармезан».

Стресс также вызывает зуд. Период экзаменов всегда давался Моссману с особым трудом. Поэтому еще больше впечатляет тот факт, что Каспар упорно продолжал учиться, чтобы получить степень по биофизике в Беркли. Однако сам процесс он в итоге возненавидел. «Школа и институт – это такой идиотский способ учиться! Экзамены, курсовые, ты сидишь и зубришь до изнеможения, спать ложишься под утро, невероятный уровень стресса, тебя тошнит от количества информации, которая в итоге тебе никогда не пригодится».

Не один Моссман так считает, однако напряженная учеба гораздо тяжелее дается человеку, у которого любой стресс проявляется сразу, отражаясь и на внешности, и на самочувствии. Зуд – это не просто кожная реакция, а сложный продукт взаимодействия тела и ума, который принимает самые разные формы: от хронических высыпаний до изнурительной чесотки. Зуд заставляет нас задуматься о том, насколько плохо мы разбираемся в вопросах, затрагивающих дуализм между разумом и телом.

Немецкие профессора однажды продемонстрировали, что можно заставить людей чесаться, используя чисто словесные и визуальные стимулы{41}. Без ведома слушателей они разместили видеокамеры по периметру аудитории, где проводилась лекция под названием «Зуд: что за ним стоит?». Всю первую половину лекции активно использовались изображения и терминология, призванные вызвать зуд: клещи, блохи, слово «царапина» и т. д. Вторая половина лекции была нейтральной по содержанию. Камеры зарегистрировали тот факт, что во время первой части лекции слушатели почесывались значительно чаще.

Ну что, начал чесаться?

Перестань, пожалуйста. Кстати, а почему так приятно чесаться?

Обучение управлению поведением является частью подхода к лечению острого зуда. Психологические механизмы гораздо сложнее, чем просто требование «Не чешись!». Это все равно что сказать человеку в состоянии тяжелой депрессии: «А ну, не хмурься!» Пренебрежительное отношение окружающих к его проблеме культивирует у Каспара чувство вины и внушает ему мысли о собственном безволии, отчего он тут же начинает чесаться. Мысли о зуде тут же будят желание почесаться. Мысли об его отсутствии тоже вызывают зуд.

Одного рассеянного почесывания достаточно, чтобы Моссмана захватил неудержимый вихрь зуда. И тогда Каспару уже не остановиться: он чешется, пока не расцарапает кожу до крови. Зуд превращается в боль, а кожа становится уязвимой для бактериальной инфекции. Она воспаляется и горит, и пройдет несколько дней, прежде чем все заживет и начнется по новой. Иногда зуд лишает человека сна, и уже это само по себе может спровоцировать дальнейшие вспышки – порочный круг замыкается.

Почесывание – одно из немногих занятий, когда мы умышленно раним себя и получаем от этого удовольствие. Даже те из нас, у кого нет экземы, чешутся и царапают себя по сто раз в день, причем просто так. Веский довод в пользу зуда с точки зрении эволюции заключается в его защитном потенциале, поэтому она закрывает глаза на его мучительные свойства. Мы испытываем зуд, чтобы иметь возможность вовремя заметить насекомых и избавиться от них прежде, чем они смогут проткнуть кожу и ввести возбудитель инфекции, который может оказаться малярией, желтой лихорадкой, онхоцеркозом («речной слепотой»), тифом, чумой или сонной болезнью. И по сей день самым опасным для человека животным является распространяющий малярию москит: эта болезнь ежегодно убивает сотни тысяч людей.

По этой причине наши сенсорные системы преуспели в том, чтобы вознаграждать нас приятными ощущениями, когда мы почесываемся, и привыкли перестраховываться, отправляя сигналы зуда при малейшей провокации, даже если вероятность появления рядом с вами москита очень невелика. Моссман описывает испытываемое им гедоническое наслаждение: «Мне кажется, я получаю от почесывания больше удовольствия, чем обычный человек, потому что мой зуд гораздо более сильный. Вероятно, это можно считать своего рода наркоманией». Эта идея подтверждается наличием чесоточного механизма среди представителей животного мира, о чем в изобилии свидетельствуют вирусные гифки и видеоролики типа: «17 животных, которые с удовольствием чешутся». Это значит, что некоторые из нас так любят чесаться, что им нравится смотреть, как это делают животные.

Самые смертоносные животные в мире{42}

Правильно функционирующий цикл «зуд – почесывание» описан в научной литературе, однако привычка чесаться отличается от ощущения зуда, оставаясь такой же загадочной, как и он. Реакцию на зуд нельзя назвать «рефлексом» в строгом понимании этого термина: когда организм по нервам передает некое ощущение спинному мозгу человека и, не теряя времени на согласование с головным мозгом, тут же преобразует его в немедленное действие. Рефлекс – это рвотный позыв, когда вы подавились, или непроизвольное подрагивание ноги, когда врач ударяет пластиковым молоточком по вашему колену. Человек, у которого отсутствует функция головного мозга, тоже выпрямит ногу, если по его надколенному сухожилию ударить молоточком, но он никогда не станет почесываться. Люди с ампутированными конечностями иногда испытывают «фантомный зуд», а это говорит о том, что зуд, как и боль, возникает в центральной нервной системе. Похожим образом наш мозг заполняет слепое пятно в сетчатке глаза, когда мы вдруг перестаем получать входящую сенсорную информацию. В этом случае мы, по существу, догадываемся, что это могло бы быть.

Профессор-нейробиолог из Университета Сан-Диего Вилейанур Рамачандран считает, что фантомные боли и зуд можно лечить, переориентируя фокус пространственного сознания человека. Он добился этого в экспериментах с использованием зеркал, создававших иллюзию наличия потерянной конечности. Зеркальный подход Рамачандрана, по существу, является попыткой перезагрузить процесс восприятия человеком собственного тела{43}.

Только в 2007 г. ученые окончательно закрепили тот факт, что механизмы возникновения боли и зуда связаны с принципиально разными проводящими путями спинного мозга. До этого существовало общепринятое мнение, что зуд является своего рода болью. В 1997 г. ученые обнаружили особые нервные окончания в коже, явно отвечающие за восприятие зуда, но все же по-прежнему считалось, что этот сигнал передается теми же путями, что и боль. Именно сотрудники Университета Вашингтона в Сент-Луисе, доктор Чжоу-Фен Чен и его коллеги, впервые объявили в журнале Nature, что им удалось обнаружить нейронный рецептор, который передает зуд, только зуд и ничего больше{44}. Он стал известен как гастрин – пептидный рецептор. В биографии Чена на интернет-странице Центра по изучению зуда под изображением выдающегося ученого на фоне стены из учебников говорится, что благодаря этому открытию «появились новые увлекательные возможности для расшифровки механизма и функции зуда».

В 2014 г. усилия докторов Кима и Чена были объединены благодаря профессору Хон-Чжэнь Ху (Hong-Zhen Hu) – неврологу, приехавшему в Сент-Луис из Хьюстона, поскольку он увидел возможность «интегрировать биологию на всех уровнях». Таким образом, зуд является показательным примером комплексного подхода к современным медицинским исследованиям. Ху специализируется на клетках кожи. Ким – на иммунных клетках. Чен работает с центральной нервной системой. Их коллега Цинь Лю занимается первичными сенсорными нейронами, а Кристина де Гузман Стронг работает над прикладной геномикой. Подобный междисциплинарный подход необходим для решения проблемы, которая в недавнем обширном научном обзоре была описана как «опосредованная взаимодействием между дисфункцией эпидермального барьера, активизированными иммунными каскадами и активацией структур в центральной нервной системе». В переводе на язык простых людей это означает: проблема сложная, и мы пока не все понимаем, но ее решение точно не ограничится выявлением всего лишь одной патологии.

Ведущим автором этой статьи был дерматолог и нейробиолог Гил Йосипович, который в 2012 г. основал второй в стране Центр зуда при Университете Темпл. Его называют «крестным отцом зуда»: именно так его представили не где-нибудь, а в передаче на National Public Radio (Национальном общественном радио) (сам себя он таковым не считает). Он, разумеется, в курсе, что его имя содержит слово «зуд»[6], и очень вежливо реагирует на подобные замечания, как я мог судить по моему личному опыту общения с ним. Йосипович опубликовал десятки статей о природе зуда в научных журналах, но он так же, как и Рамачандран, не против применения «нетрадиционной» терапии в рамках целостного подхода к лечению зуда. В одном безнадежном случае, когда молодого человека избили бейсбольной битой, в результате чего он получил черепно-мозговую травму, что впоследствии привело к хроническому зуду, Йосипович предложил ему пройти курс «терапевтическего прикосновения»: целители, занимающиеся этой сомнительной практикой, утверждают, что «манипулируют энергетическими полями», делая над телом пацента пассы руками по методике, изученной в течение одного уикенда в конференц-зале какого-нибудь отеля{45}. Йосипович предложил терапию в расчете на то, что сработает эффект плацебо и, возможно, у пациента произойдет некая перезагрузка ожиданий.

Йосипович признает, что мало кому из людей с хроническим зудом подходит лечение зеркалами. Действительно, у многих пациентов, таких как Моссман, отношения с зеркалами весьма натянутые. Решение отправить пациента к хилеру – это своеобразное признание Йосиповичем того, что он не может объяснить, как работает поврежденный мозг сильно избитого человека, и не знает, как ему помочь. Но люди хотят думать, что еще рано отчаиваться, хотят что-то делать. Крестный отец зуда, даже несмотря на наличие в своем распоряжении лучших биотехнологий, далеко не всегда добивается желаемого эффекта при лечении пациентов. Моссману он смог помочь, хоть и опосредованно: он привел Каспара в сообщество больных экземой.

Моссман впервые узнал о Йосиповиче и его работе с зудом, прочитав статью в New York Times. Статья начиналась с описания сложного положения людей с хроническим зудом. На взгляд Моссмана, в статье люди с тяжелой экземой выставлены так, «как будто они какие-то уроды». Зуду нужен свой собственный голос, решил Каспар и сделал то, что на его месте в 2010 г. сделал бы любой скромный калифорнийский технарь, – начал вести блог. Он заполнил страницы блога новостями о последних исследованиях и методах лечения в области зуда. Символом блога стал чертополох, поскольку Моссман хотел абстрактно проиллюстрировать экзему и колючки отлично передавали его ощущения от очередного приступа.

В пригородном торговом центре Сан-Рафаэля в Калифорнии, зажатый между школой вождения и поставщиком матрасов из экологически чистых материалов, располагается офис National Eczema Association (Национальной ассоциации экземы). Когда Моссман узнал об этой организации и о том, что она находится всего в тридцати минутах езды от дома, он тут же договорился о визите. На тот момент в штате ассоциации было два человека, а сегодня он уже вырос до шести. Ассоциация издает журнал, обложки которого менее изысканны, чем чертополох Моссмана. Цель группы – рассказать людям об экземе и регулярно собирать средства на исследования в области лечения. На их веб-сайте есть готовые формы, которые позволяют пожертвовать не только деньги, но и транспортные средства, акции и ценные бумаги и даже оставить на имя ассоциации завещание. (Хотите жить на завещанную вами недвижимость и тратить средства на излечение кожного заболевания, но не желаете иметь дело с бумагами? Просто впишите свое имя в нужную строчку.)

Национальная ассоциация экземы является источником пропаганды и информации, но, что еще важней для Моссмана, – единства. Раньше зуд изолировал, ведь страдающие им люди не любят показываться на публике и, вероятно, говорить о своих проблемах с посторонними. Обсуждая с товарищами по несчастью свой зуд, Моссман научился идти на обдуманный риск. Хотя алкоголь для него, как и для многих других больных, одна из тех вещей, что провоцируют вспышку экземы, Каспар любит выпить. Поэтому бывает и так, рассказывает он: «Допустим, я отправился развлечься и оказался там, где все пьют виски. Я тоже выпью. Пропущу парочку. А может, и все четыре шота. Я не алкоголик, просто не хочу себе отказывать. Мне хорошо, но я понимаю, что ночью проснусь с ужасным зудом. Я знаю все о моих личных триггерах экземы, но иногда так хочется на них наплевать. Надоедает лишать себя того, что можно всем остальным. Когда тебя накрывает зуд, ты им полностью поглощен и ненавидишь его изо всех сил. А когда отпускает, кажется, его никогда и не было, и тут же о нем забываешь».

Моссман не хочет показаться нытиком, когда рассказывает о своем состоянии, ведь все люди чешутся. Но когда ему говорят, что зуд – это нестрашно и такое бывает у каждого, Каспар чувствует, как у него подскакивает давление. «В моей жизни настал момент, когда мне все равно как я выгляжу. Я женат, у меня есть дети, мне больше не нужно искать себе пару». Но пренебрежительное отношение к симптомам экземы его по-прежнему задевает. «Надо же, оказывается, я зря мучился. Огорчает ли меня это? Ну да, есть немного. Но потом я оглядываюсь и вижу кого-нибудь в инвалидной коляске. Да, я болен, и это хреново. Наверное, это сказалось на моем характере и сделало меня таким несносным. Мне никогда не нравилось находиться среди людей. Но есть ведь люди с акне, им это тоже не нравится. У большинства людей что-то не в порядке. Просто это не всегда явно видно, как в случае с экземой».

В конечном счете самой большой загадкой остается то, как Моссман умудрялся привязывать себя к кровати. Тут его память, которая чрезвычайно остра, когда речь заходит о перенесенных оскорблениях и пережитых унижениях, неожиданно слабеет. Вроде бы его метод включал в себя сложную систему петель и скручивания. Нет, он не помнит, как и почему применялся замок.

Но помнит, что через год после того, как все узнали о его тайне, одноклассник заговорил об этом, когда рядом стояли девушки: «Эй, помнишь, ты однажды привязал себя к кровати, потому что не мог перестать чесаться?» Забияка ожидал какой-то реакции, но Каспар не доставил ему этого удовольствия. В тот момент он отчаянно хотел оказаться где угодно, лишь бы не здесь, но улыбнулся в ответ и сказал: «Да, хорошо тогда посмеялись».

Можно ли «взбодрить» свою иммунную систему? И вообще, что это за система такая, lol?

Роберт Галло, один из микробиологов, открывших ВИЧ, сказал мне на конференции по вирусологии в Гранаде, что наиболее опасной инфекционной болезнью вполне можно назвать грипп. Он, как и многие его коллеги, считают: велик шанс, что в недалеком будущем нас ждет еще одна вспышка гриппа, которая сможет конкурировать с пандемией 1918 г., в результате которой погибло около 50 000 000 человек. Даже сегодня болезнь, вызванная вирусом гриппа, является одной из ведущих причин смертности во многих странах.

Поэтому важно отметить, что сладкий напиток под названием Vitaminwater, произведенный компанией Coca-Cola, от гриппа не защищает. Так можно было бы подумать, если посмотреть на рекламу этого напитка: бутылка с суперъяркой жидкостью, а под ней слоган: «Прививки от гриппа уже не в моде!»{46}

В рекламе также упоминается «меньше сопливых носов» и «больше иммунитета». Здесь более интересным является не столько явно опасное утверждение о мнимой защите от гриппа, сколько сама идея улучшения иммунитета. Эта же идея лежит в основе быстро растущего числа продуктов, в большинстве своем относящихся к категории «пищевых добавок». Все они обещают что-то сделать с вашей иммунной системой. Часто используется слово «стимулировать», а иногда – «улучшить», «укрепить» или «повысить». В любом случае звучит это очень заманчиво, особенно если вы не знаете, что такое иммунная система и как работает витамин С.

Обещания повысить иммунитет обычно связаны с витамином С, или аскорбиновой кислотой – химическим веществом, которое легко добавить к чему угодно. Она поставляется в виде мельчайшего белого порошка, большая часть которого синтезируется в Китае. Полученный из глюкозы сорбит превращают в сорбозу, а затем генетически модифицированные бактерии превращают сорбозу в 2-кетоглюконовую кислоту. Добавьте немного соляной кислоты, и вот вам аскорбиновая кислота.

Само название «аскорбиновая» происходит от antiscorbutic, потому что витамин C был обнаружен как вещество, способное предотвратить ужасы цинги (по-латыни scorbutus – цинга). В XVIII в. около половины моряков, отправившихся в плавание за океан, умирали от цинги. Смерть сопровождалась кровотечением из слизистых: кровь шла из десен и глаз. В то время ученые еще не подозревали, что цинга связана с нарушением синтеза коллагена (как и буллёзный эпидермолиз Рафи). Наше тело состоит из белка, без него мы просто распадемся на части. Белок постоянно воспроизводится, поэтому нашему организму все время нужны поступления питательных веществ, необходимых для его строительства. Одним из них как раз и является аскорбиновая кислота.

За столетия до открытия аскорбиновой кислоты моряки, которые, как правило, в море не ели фрукты и овощи, заметили, что если взять с собой в плавание апельсины, лимоны или лаймы и время от времени их сосать, то можно избежать цинги. Какое-то вещество в плодах цитрусовых явно было противоцинготным. В 1933 г. открыли аскорбиновую кислоту и доказали ее эффективность для предотвращения цинги{47}. Достаточно было минимальной дозы.

Аскорбиновая кислота является коэнзимом – коферментом, который помогает ферментам ускорять химические реакции внутри нашего организма. Ее наличие в организме жизненно важно, как и присутствие других витаминов; иначе мы бы мучились от ужасных болезней. Роль аскорбиновой кислоты заключается в том, чтобы помочь преобразовать прекурсор в коллаген. Для этого достаточно микроскопической дозы. Если принять витамина С больше, чем необходимо, то дополнительного количества коллагена не образуется. Ваши почки просто будут выводить избыток витамина – как правило, без каких-либо осложнений.

Поскольку аскорбиновая кислота была одним из первых обнаруженных химических соединений, которое могло предотвратить ужасную болезнь – пораженные ею люди в буквальном смысле распадались на части, истекая кровью и испытывая мучительную боль, – было легко вообразить, что это чудо-соединение может победить многие болезни. Если витамин С смог явить одно конкретное чудо, каких еще чудес можно от него ждать?

Термин «иммунная система» был придуман датским исследователем Нильсом Джерне в 1967 г. В то время работу иммунитета пытались объяснить две конкурирующие теории: одна была основана на работе антител, другая – белых кровяных клеток. Концепция иммунной системы, предложенная Джерне, объединила различные пути, с помощью которых организм может защитить себя от болезни, нейтрализуя не только болезнетворных микробов, но и любое вещество, потенциально способное вызвать болезнь.

В современной медицине концепция иммунной системы является беспрецедентной. В отличие от сердечно-сосудистой, желудочно-кишечной или неврологической систем, которые традиционно включают в себя разрозненные элементы в определенных частях тела, иммунная система описывает функцию всего организма в целом. Она включает в себя и лимфу, которая курсирует по протокам, соединяющим лимфатические узлы, и селезенку, которая также фильтрует кровь и создает антитела, отвечающие за долгосрочный эффект иммунитета: благодаря ему кровь «запоминает» определенные инфекции и не позволяет нам снова пасть их жертвой. Иммунная система – это также и наши кости, производящие кровь. Она запоминает и поглощает или же, соответственно, игнорирует определенные соединения. Клетки крови действуют, вызывая воспаление и окисление и нейтрализуя воспаление и продукты окисления. Иммунная система – это и слизистая нашего рта, горла, легких, желудка и кишечника, всего, что вступает в контакт с внешним миром; и все выделяемые поверхностью слизистых клетки, которые умеют разрушать одни вещества, сохраняя другие. Иммунная система расположена и в коже, причем не только в виде физического барьера для защиты от болезнетворных микроорганизмов, находящихся снаружи, но и как активный орган, выделяющий молекулы, которые поддерживают популяцию собственных кожных микробов, защищающих нас от инфекций.

После завершения в 2013 г. первой фазы проекта «Микробиом человека», осуществляемого по международной инициативе и курируемого правительством США, стало очевидно, что в организме человека больше микробов, чем собственных клеток, и общеизвестная истина, что работа иммунной системы сводится к простому отделению «своих» от «чужих», оказалась чрезмерным упрощением. Состав нашего тела постоянно меняется, новые соединения всасываются через кишечник, кожу и воздух, меняется набор заполняющих его микробов. Поэтому основополагающий принцип «своих» и «чужих» становится несостоятельным. Нельзя сказать, что микробы способны сильно поменять иммунную систему, они – ее важная составляющая, равно как и вещества, попадающие в наш организм.

Иммунная система, по сути, это все наше тело целиком, включая микробов.

Когда в 1986 г. Галло и его коллеги обнаружили вирус иммунодефицита человека, термин «иммунная система», придуманный Джерне, быстро вошел в повседневную жизнь. По мере того как испуганной публике объясняли, что такое СПИД, ослабленная иммунная система стала казаться безусловным злом, подтверждением тому – ужасная пандемия, развернувшаяся на глазах у человечества. Значит, иммунную систему непременно нужно укреплять. Чем она крепче, тем, разумеется, лучше.

Некоторые заболевания, подрывающие иммунную систему, действительно смертельны. Но иммунная система не настолько однозначна, чтобы можно было наклеить на нее ярлык «хорошая» или «плохая». Кстати, похоже на то, что ряд болезней является результатом ее гиперактивности. Многие из заболеваний, известные как воспалительные, по-видимому, являются следствием деятельности давно исчезнувших из организма болезнетворных микроорганизмов. Болезнь Крона, целиакия и экзема – все они связаны с иммунным ответом.

В свою очередь, витамин С является коэнзимом, участвующим в реакциях по производству белков коллагена. Но он не способен предотвратить грипп или даже простуду. Это вредный вымысел, заставляющий людей тратить деньги на добавки, все действие которых сводится к тому, что создается впечатление, будто человек панически боится цинги.

Прежде чем вы решите вкладывать деньги в какие-либо продукты, «повышающие иммунитет», позвольте мне представить вам гарвардского исследователя в области неврологии Бет Стивенс. Ее работа проливает свет на то, как иммунная система участвует в процессе обучения. В головном мозге находятся клетки, называемые микроглиями, которые могут перемещаться и поглощать другие клетки. Микроглии являются частью иммунной системы в ее классическом понимании: давно известно, что они помогают очистить мозг от мусора и отходов, особенно после травмы. Однако недавно выяснилось, что с возрастом эти клетки также начинают разрушать связи между здоровыми, неповрежденными клетками.

Нейроны в мозгу новорожденного соединяются ветвящимися связями со многими соседними нейронами. Начиная с первых лет жизни эти ветви начинают исчезать, поскольку человек тренирует свой мозг следовать только определенными путями. У нас это называется обучением, у ученых – синаптическим прунингом[7]. Приобретая одни навыки, мы теряем способность учиться другим. Вот почему так легко учиться в молодом возрасте и так сложно в более позднем. По всей видимости, за обрезку наших синаптических деревьев отвечает наша иммунная система.

Если человеческий мозг представляет собой аккуратно подстриженную изгородь, не стоит забывать, что иногда можно отрезать слишком много. Один ген, известный как C4, кодирует белок, который отмечает клетки, подлежащие уничтожению. В 2016 г. Стивенс вместе с исследователями Асвином Секаром (Aswin Sekar) и Майклом Кэрроллом рассказали в своей статье в журнале Nature, что C4a, разновидность гена C4, сильно коррелирует с шизофренией{48}. Ген кодирует белок, который участвует в обычном процессе обучения, маркируя подлежащие обрезке нервные синапсы, расположенные в областях, отвечающих за познание и планирование. Маловероятно, что один-единственный ген может быть причиной столь сложного заболевания, как шизофрения, но гипотеза ученых вполне убедительна: «усиленная» иммунная система срезает лишние синапсы человека, следуя схеме, которую мы наблюдаем как развитие шизофрении.

Судя по всему, похожий процесс вызывает и болезнь Альцгеймера. Также в 2016 г. Стивенс и ее коллеги из Массачусетского технологического института и Стэнфордского университета опубликовали в журнале Science революционное исследование этого заболевания, доказав, что микроглиальные клетки действительно вызывают деменцию у мышей, систематически нацеливаясь на здоровые синапсы в мозге и «поедая» их{49}. Стивенс показала, что у животных с болезнью Альцгеймера больше белка, известного как C1q, и, что более важно, смогла блокировать этот белок, чтобы он не мог отмечать синапсы, которые должны быть уничтожены микроглиальными клетками.

Как и многие другие болезни, это, по-видимому, тот самый случай, когда естественный процесс пошел не тем путем. Если бы наш организм не умел обрезать синапсы, формируя четкие дорожки, мы бы не смогли учиться. Из нас не формировались бы личности с укоренившимися симпатиями, антипатиями и идеологиями. Но если увлечься и отрезать чуть больше, ничего хорошего не выйдет. Как написала Стивенс в журнале Science: «Вместо того чтобы аккуратно ощипывать синапсы, микроглия пожирает то, что не должна [трогать]».

Эти последствия воздействия на иммунную систему Vitaminwater не рекламирует.

Вероятно, даже неплохо, что нет вещества, способного усилить такую систему.

А вот прививки от гриппа, пусть и менее эффективные, чем хотелось бы, остаются одним из немногих способов предотвратить болезнь, ежегодно убивающую тысячи людей и держащую на прицеле миллионы. И когда рекламодатели вводят нас в заблуждение фразами типа «Прививки от гриппа уже не в моде» – это не просто безобидный рекламный текст. Менее громкие заявления со стороны торговцев витаминами, соками и тониками, якобы стимулирующими иммунную систему, тоже опасны, и не только потому, что предлагают нам несуществующие альтернативы, но и потому, что они закрепляют наше незнание о том, что такое иммунитет на самом деле. Поскольку «иммунная система» существует, вопрос управления ею будет в центре внимания медицинской науки в ближайшие десятилетия. Здесь есть потенциал для лечения и рака, и деменции, и исправления генетических аномалий. И скорее всего, лекарство вряд ли будет представлено нам в виде напитка.

Как работают вакцины?

Действие большинства вакцин зависит от токсоидов, или анатоксинов. Это пугающее слово всего лишь означает мертвую версию бактериального токсина. Анатоксины безобидны. Следовательно, они используются в вакцинах, которые представляют собой безопасный способ подвергнуть вас действию опасных веществ. Это все равно что преодолеть страх перед птицами, посмотрев документальный фильм о птицах, вместо того чтобы забраться в гнездо страуса и обижать его детенышей. Никто не любит документальные фильмы о птицах, но альтернатива еще хуже. Вирусные вакцины, подобно бактериальным, включают небольшое количество вируса (обычно в мертвой форме). Это позволяет иммунной системе узнать и запомнить потенциально опасных субъектов, чтобы позже не позволить им застать нас врасплох.

Продлевает ли жизнь кофеин? Я читал, что да

«Здоровье – это круто, но разве не круче чувствовать себя круто?»{50} В ответ толпа возликовала, хотя мне не слишком понравилось, что одно исключает другое. «К счастью, мне никто не запрещает рассказать вам, что мой кофе поможет вам чувствовать себя круто».

В 2014 г. в Сан-Диего на торговой конференции под названием «Долголетие сейчас» предприниматель Дэйв Эспри объяснял преимущества своего «улучшенного кофе», сокрушаясь по поводу ограничений, налагаемых на него правительством. Перед аудиторией в несколько сотен человек, стоя на сцене в камуфляжных штанах и в очках с красными стеклами, он сказал, что не может вдаваться в подробности, поскольку делать заявления о кофе и его влиянии на здоровье незаконно. В его конкретном случае это почти правда.

«Вот вы верите во что-то, создаете это, а законы страны не разрешают вам рассказать, как оно работает. Разве это не странно?» – продолжал он.

Действительно, существует мнение, что продавцы биологически активных добавок не должны информировать общественность о влиянии этих веществ на здоровье. Эспри с его чудесным кофе дал нам мастер-класс по рекламированию продукта в обход закона. Он назвал свой кофе Bulletproof – «Пуленепробиваемый» – и продает его через фирму с тем же названием. Слоган продукта гласит: «Пуленепробиваемый кофе: заряди тело! Обнови мозг! Стань пуленепробиваемым!» Формально такие заявления законны, поскольку Эспри не обещает вам поправить здоровье или вылечить конкретное заболевание. Производителям добавок разрешено давать обещания касательно действия их продукта, причем они не должны предоставлять никаких доказательств. Однако они не имеют права утверждать, например, что добавка предотвращает или лечит сердечные заболевания, они могут только сказать, что она «способствует здоровью сердца». Нельзя написать, что добавка предотвращает остеопороз, но можно – что она «укрепляет кости». Подобные обещания о «пользе для здоровья» изобилуют намеками, но потребитель все додумает самостоятельно.

Те же правила применяются и к кофеину, поскольку юридически он не считается фармацевтическим препаратом, несмотря на тот факт, что это наиболее потребляемый стимулятор в мире. Кофе – продукт концентрации психоактивного химического вещества из зерна ягоды кофейного дерева. Вещество имитирует реакцию организма, обычно возникающую в стрессовых ситуациях. Когда мы ощущаем опасность, гипофиз активирует надпочечники, чтобы они выделили в кровь эпинефрин, больше известный как адреналин. Адреналин – это гормон, который вырабатывается, когда мы находимся в опасности и нуждаемся в дополнительной энергии, чтобы, скажем, убежать от медведя или сдвинуть валун, придавивший друга-альпиниста. (Он, наверное, уже умер, но попробовать стоит.) Кофеин также способен ненадолго повысить физические показатели: от высоты, на которую человек может прыгнуть, до скорости, с которой он может проплыть{51}.

Выброс гормона создает эффект возбуждения. Часть его нужна, чтобы поднять валун: это поток энергии, чтобы подпитывать наши мышцы. Но другая часть потока в то же время изменяет наше сознание так, что мы начинаем думать, что валун нам по силам. Как раз психоактивный компонент кофеина заставляет нас поверить, что все возможно, когда мы устраиваем очередной мозговой штурм, сидя в одном из современных опиумных притонов, которые мы называем кофейнями.

Как ни парадоксально, кофеин работает, блокируя связь между нейронами в мозге. Он тормозит действие химического вещества, называемого аденозином, которое через синапсы передает сигналы между нейронами. Аденозин замедляет нервную деятельность, позволяя нам расслабляться, отдыхать и спать (все это крайне мешает прогрессу). Можно сказать, что кофеин выводит из строя тормозную систему нашего организма.

В конце концов, если мы не будем позволять телу расслабиться, то возбуждение превратится в тревожность. Многие из нас искусственно стимулируют ту самую реакцию «бей или беги» не в исключительных ситуациях, когда наша жизнь подвергается опасности, а ежедневно: на работе, просто по привычке, для повышения производительности или от скуки. 85 % взрослого населения США потребляют кофеин в каком-либо виде почти каждый день, причем средняя суточная доза составляет 200 миллиграммов, это почти пол-литра кофе{52}.

Сегодня мы пьем столько кофеина, что в продаже появилось его противоядие. Рутакарпин – это вещество, которое, похоже, может ускорить метаболизм кофеина. (По крайней мере на накачанных кофеином лабораторных крыс он действовал именно так{53}.) Недостаток рутакарпина, по-видимому, заключается в том, что он накапливается в организме, его нужно принимать регулярно, и пройдет много времени, прежде чем он сработает. То есть вы сможете более эффективно расщеплять кофеин, но не тогда, когда хочется вам, а постоянно. Мне кажется, Данте именно так описал один из внешних кругов ада.

Улучшенный кофе Эспри смешан со сливочным маслом («без добавленной соли, от коров, которых кормили только сеном») и триглицеридом, полученным из кокосового масла. Последний из компонентов он продает как отдельный продукт под названием «Октановое масло для мозга», которое, по его утверждению, быстро обеспечит вас «зарядом энергии» всего за $23,5 за бутылку. Он уверяет, что масло «извлекают, очищают и разливают без использования агрессивных химических веществ». Хотя по закону Эспри не имеет права рекламировать свое «Октановое масло для мозга» как средство от потери памяти, никто не препятствует ему назвать масло «лучшим выбором для достижения максимальной производительности мозга».

«Мы не можем рассказать вам все, что мы хотим, потому что тогда нас обвинят, что мы пытаемся продавать их под видом лекарств», – закатывая глаза, говорит со сцены Эспри. После чего добавляет, что его улучшенный кофе повышает работоспособность, улучшает работу мозга и «наращивает мышцы».

Когда компании продают какое-то вещество не как лекарственное средство, а как «добавку» – как это делает, например, Эспри, – они могут выйти на рынок и заявить, что их продукт может улучшить любую функцию организма, которую бы вы ни пожелали. Им всего-то и требуется сообщить в Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) название своего продукта и указать адрес компании. Ведь если покупатели вдруг начнут писать жалобы или умирать, одному из 25 человек, работающих в этом федеральном агентстве, контролирующем миллионы таких добавок, может потребоваться выяснить, кто их произвел{54}.

Как и многие из тех, кто работает в индустрии пищевых добавок, оцениваемой в 33 миллиарда долларов, Эспри наловчился делать намеки, не нарушая запретов. «Люди, пьющие кофе, живут дольше, чем те, кто его не пьет. Неужели кофе – тот самый эликсир долголетия? – продолжал вещать он, повысив голос и добавив сарказма. – Шок! Сенсация!» Публика смеется. Всего за две минуты ему удалось переманить их на свою сторону. Он был уже не просто парень, пытающийся втюхать им кофе с маслом, – он освобождал их от тирании. Он был борцом за свободу, открывшим им глаза на информацию, которую власть имущие хотят от них скрыть. Я мысленно зааплодировал.

При этом у Эспри и других производителей биологических добавок есть возможность рассказывать о своих продуктах так, они считают нужным. Им просто необходимо, чтобы их заявления были проверены FDA. После этого их вещество будет регламентироваться не как добавка, а как лекарственное средство. Процесс занимает около десяти лет и стоит около миллиона долларов, и заявку могут отклонить, если сочтут ее необоснованной.

Таким образом мы и получили целую индустрию добавок.

В начале 1990-х, после серии смертей и осложнений у людей, принимавших добавки, правительство попыталось отрегулировать отрасль, чтобы обеспечить определенный уровень качества добавок и чистоты содержащихся в них веществ и даже удостовериться, что продукты действуют так, как было заявлено. Но, чтобы пресечь эту попытку, индустрия начала масштабную лобби-кампанию, включавшую телевизионную рекламу, в которой группа захвата задерживает Мела Гибсона в его собственном доме: правительство отбирает у него витамины.

Если вы хотите, чтобы разозленная толпа действовала вам на руку, нет ничего лучше, чем апеллировать к тому, что вы опасаетесь возможных преследований со стороны правительства. В этом случае кампания не просто имела успех: индустрия смогла извлечь выгоду из создавшейся ситуации, активно пролоббировав в 1994 г. принятие одного из самых значительных законов в сфере здравоохранения. «Закон о пищевых добавках» (Dietary Supplement Health and Education Act, DSHEA) препятствует почти любым видам регулирования химических веществ, продаваемых в качестве добавок. Перед выходом на рынок они не должны проверяться на качество, безопасность или эффективность.

Более того, закон беспредельно расширил определение понятия «добавка». Оно включает в себя гораздо больше, чем те тринадцать молекул, которые нам известны как витамины. К добавкам относятся также ферменты, минералы, аминокислоты, травы, растительное сырье, секреты, выделяемые из желез животных, и ткани органов. В список можно включить практически любое вещество. Раньше формулировка «пищевая добавка» использовалась как понятие, определение которого вытекает из его происхождения: это химическое вещество, полученное из пищи, или аналогичное соединениям, содержащимся в пище. Так, витамин C – это добавка, которая дополняет то, что вы получаете из фруктов. Сегодня почти все добавки (в том числе витамины) синтезируются в лабораториях, и конечный результат мало походит на продукт питания. Даже те добавки, которые включают в себя химические вещества, содержащиеся в пище, видоизменяют их до неузнаваемости, смешав в бесконечном варианте доз, комбинаций и условий.

В 2016 г. в Аспене я присутствовал на собрании шести бывших уполномоченных представителей Управления по санитарному надзору (U. S. Food and Drug Administration). Дэвиду Кесслеру, который был у руля, когда принимали «Закон о пищевых добавках», задали вопрос: почему индустрия добавок по-прежнему не регулируется должным образом? «Мы пытались», – сдержанно ответил он. Наследие Кесслера ограничивается его заслугами по борьбе с табачной промышленностью в 1980-х, спустя несколько десятилетий после того, как сигареты оказались основной предотвратимой причиной смертей в стране. «По сравнению с добавками урегулирование табачной индустрии кажется легче легкого».

А между тем фармацевтическая промышленность, общественный имидж которой колеблется где-то между плачевным и ужасным, подчиняется строгим правилам: продукция перед выходом на рынок должна показать свою безопасность и эффективность. Одобрение лекарственных средств – это длительный и дорогостоящий процесс, далекий от совершенства, но предназначенный для защиты потребителей. Фармацевтические компании должны давать очень конкретные описания о действии их продукта. Они также обязаны перечислить все возможные побочные эффекты. (Вот почему реклама некоторых продуктов наводит на мысль о том, что их нужно запечатать в контейнер и отправить в ракете к солнцу, а не спокойно наслаждаться ими, принимая ванну.)

Когда мы объединяем витамины в «мультивитаминные» продукты, получается формула, которая больше не соответствует ничему из того, что находится в нашей еде или в человеческом теле. Я буду продолжать называть их «добавками», потому что так принято, но давайте признаем: это слово бессмысленно и относится с чему-то, что являет собой параллельную фармацевтическую индустрию, которой удалось заработать миллиарды долларов, продавая что угодно любым угодным ей способом, обещая людям что угодно, и тем не менее остаться отраслью, которую все любят и защищают. Обратите внимание на это противоречие. Оно лежит в основе фундаментального понимания концепции здоровья и нашего организма.

Эспри заявил, помимо прочего, что кофе является «основным источником антиоксидантов» – факт, внушающий многим веру и в сам кофе, и в его пользу для здоровья. В отношении некоторых людей так оно и есть: они получают больше антиоксидантов из кофе, чем из всех других потребляемых ими продуктов. Правда, это не столько говорит о достоинствах кофе, сколько о том, что в их рационе просто мало антиоксидантов. И все равно: нет доказательств того, что добавки с антиоксидантами влияют на наше здоровье или долголетие.

Размышления о том, почему потребление кофе или другая, предположительно (или пусть даже реально) продлевающая жизнь, практика работает, – это в любом случае спекуляция. Все дело в антиоксидантах? И если да, то почему антиоксиданты эффективны в составе кофе, а не в виде таблеток? Антиоксиданты представляют собой широкий спектр веществ. Витамин Е является антиоксидантом, но, как показали исследования, прием добавок, содержащих этот витамин, увеличивает риск развития рака простаты.

Тем не менее мы часто слышим, что употребление небольшого количества кофе может положительно сказаться на здоровье. В доказательство приводится тот факт, что среди долгожителей много тех, кто регулярно пьет кофе. Журналисты склонны толковать эти исследования в оптимистичном ключе, сообщая нам, что кофе полезен. Ведь гораздо приятнее рассказывать людям то, что они хотят услышать. Взаимосвязь кофе и долголетия действительно вызывает интерес. Но мне ни разу не приходилось разговаривать с врачом, рекомендующим всем срочно начать пить кофе с целью поправить здоровье. Чаще я слышу: если вы пьете кофе и получаете от него удовольствие, то, скорее всего, это, вероятно, хорошо, а возможно, даже полезно. В области питания любые контролируемые исследования с использованием случайной выборки проводить чрезвычайно сложно, поскольку эффект от изменений в диете чаще всего сложно заметить сразу, и могут потребоваться годы, если не целая жизнь, чтоб он себя показал.

Поэтому гораздо проще пообещать, что продаваемый вами продукт поможет чувствовать себя круто.

Если кофе и обладает эффектом, способным продлить жизнь, то это нечто более глобальное, чем возможное влияние антиоксидантов. Например, постоянно потребляемый даже в небольших количествах стимулятор подавляет аппетит (и это в мире, где большинство людей переедает). Кофе также поощряет социальное взаимодействие: побуждает нас выходить в люди и что-то делать. Вполне себе полезный эффект, согласитесь. Но, как и в случае с другими химическими веществами, эффект продукта будет зависеть от того, как мы его используем.

Неужели до сих пор не выяснили, вызывают ли мобильные телефоны рак?

«Привет, собратья! – так начиналось сообщение, усиленно распространяемое по электронной почте в 2010 г. – Не знаю, правда ли это, но будьте осторожны! Пожалуйста, не отвечайте на звонки со следующих номеров… Это опасно! Вы можете словить кровоизлияние в мозг из-за высоких частот».

Большинство разумных людей, которые не доверяют никому, кто использует глагол «словить», быстро раскусили фальшивку. Добросовестные граждане выходили на форумы, чтобы предупредить других и объяснить, что номера телефонов не влияют на работу мобильного устройства. Кризис миновал, но похожие истории по-прежнему случаются и вносят определенную неразбериху. Например, в мае 2015 г. Беркли, штат Калифорния, стал первым городом в США, который обязал производителей сотовых телефонов сообщать их владельцам, что существует риск того, что устройства могут вызвать рак. Позднее в том же году знаменитый нейрохирург Санджай Гупта заявил в интервью журналу Playboy, что пользуется проводным наушником, когда разговаривает по телефону, потому что «держит источник излучения подальше от мозга»{55}.

Всемирная организация здравоохранения и Национальный институт рака США не признают никакой взаимосвязи между использованием сотовых телефонов и раком. Международное агентство по изучению рака как-то раз обмолвилось, что «возможно» корреляция имеется, поскольку излучение действительно вызывает мутации в ДНК, что может привести к раковым заболеваниям, а сотовые телефоны действительно являются источником излучения. Впрочем, как и солнце. И все люди. Было бы совершенно безответственным говорить о чем бы то ни было во вселенной, что оно не способно «возможно» вызвать рак. Но раз ни один заслуживающий доверия официальный орган не объявил, что можно расслабиться насчет мобильных телефонов, подобные вопросы будут возникать снова и снова. Всякий раз, когда новая технология вторгается в нашу жизнь (особенно заняв места, расположенные в непосредственной близости к нашим мозгам или паху), общественность будет высказывать обеспокоенность: «Является ли [новая технология] причиной рака/диабета/аутизма/и так далее?» Цингу, о которой не знали ровно до тех пор, пока люди не отправились в длительные плавания, вполне можно было бы объяснить новой технологией строительства кораблей.

Одновременно с выпуском Apple Watch в 2015 г., будто по команде, в New York Times вышла статья с предположением, что гаджет может вызвать рак{56}. Оригинальный заголовок звучал так: «Могут ли переносные компьютеры оказаться столь же вредными, как и сигареты?» (Наверное, могут, если вы будете их курить.) Эти опасения в значительной степени основывались на словах мультимиллионера по имени Джозеф Меркола, который торгует пищевыми добавками и ведет блог. В прошлом практикующий остеопат, он теперь выступает в интернете, настраивая свою аудиторию против вакцинации и большинства других обычных вещей. За ложные заявления он был много раз наказан FDA и Федеральной торговой комиссией. В 2016 г. – за продажу соляриев, которые, по его словам, не вызывают рак и могут предотвратить старение{57}. За пять лет до этого его наказали, когда в клинике, названной «Институт здоровья доктора Меркола», он стал предоставлять услуги по «безопасному скринингу на наличие раковых опухолей»{58}. Информацию о новом методе скрининга он опубликовал в своем блоге так, будто бы сообщал новость: «Революционный и Безопасный Диагностический Инструмент, Способный Найти Скрытое Воспаление, – Термография!»

Меркола утверждал, что его камеры способны диагностировать «иммунную дисфункцию, фибромиалгию и хроническую усталость», а также «расстройства пищеварения: синдром раздраженного толстого кишечника, дивертикулит и болезнь Крона» и «другие болезни: в том числе бурсит, грыжи межпозвоночных дисков, разрывы связок или мышц, волчанку, проблемы с нервами, травмы шеи, инсульт, рак и многое-многое другое».

Действительно, с помощью тепловидения можно обнаружить области воспаления: например, в растянутую лодыжку будет поступать больше крови, и она будет излучать больше тепловой энергии. Этим информация исчерпывается. Более поверхностного теста не найти. Самое лучшее, что можно сказать о термографии, – это то, что она безопасна.

В 2006 г. Мерколу также поймали на незаконной продаже веществ, а именно пищевых добавок (в том числе Vibrant Health Research Chlorella XP, Momentum Health Products Vitamin K2™ и Cardio Essentials™ Nattokinase NSK-SD), аннотация к которым содержала такие утверждения: «ингибирует рост раковых клеток», «предотвращает сердечные приступы, инсульты и образование тромбов», «снижает кровяное давление». Поскольку эти заявления были прямым нарушением «Закона о пищевых добавках», FDA послало бизнесмену строгое письмо, попросив приостановить продажу данных продуктов (в письме также говорилось, что управление не стало проверять другие продаваемые им товары, и если они что-то упустили, пусть он добровольно изымет из продажи и другие нарушающие закон продукты){59}.

Методы продаж Мерколы напоминают те приемы, которые эффективно использовали политиканы на протяжении всей истории, сначала нагнав страху, а потом обещая от него спасти. Чтобы начать продавать средства, «нейтрализующие или удаляющие ядовитые вещества из организма», сначала нужно убедить покупателя, что такие вещества существуют (и могут быть удалены). Лучше всего это сделать авторитетно и с уверенностью. (Статья об Apple Watch позже была выпущена в обновленном виде: в нее добавили научных фактов.)

В действительности в нашей жизни так много переменных, что почти нет возможности дать однозначную рекомендацию о том, в какой мере и какое именно вещество представляет опасность для некоторых или даже для большинства людей. Кому-то вроде Мерколы легко выдвинуть идею о том, что определенная вещь опасна: ведь нельзя без тени сомнения отрицать опасность чего-либо. (Согласно гносеологии, наука не может доказать отрицательный факт: я не могу доказать, что смайлики не вызывают рак, я могу только сказать, что пока нет никаких доказательств этому.)

Наши опасения появляются и исчезают, в то время как по-настоящему вредные вещи остаются без внимания. Телефоны и вправду действуют на наше здоровье самым непосредственным образом: они влияют на наше поведение. Уткнувшиеся в телефон пешеходы выскакивают на дорогу и попадают под колеса. Водители пишут эсэмэски за рулем и убивают пешеходов. Риск, что это произойдет с вами, гораздо выше, чем риск погибнуть от опухоли, и этот факт требует немедленного внимания.

По мере того как мы продолжаем интегрировать технологии в наше тело – речь не только об очках, протезах и зубных пломбах, но и о наших телефонах и других гаджетах, – беспокойство об их влиянии на нас может прочно войти в нашу жизнь. На фоне всех этих проблем вопрос о раке может показаться банальным. А вот более насущный вопрос: раз технологии меняют саму суть того, что значит быть человеком, внедряем ли мы их с должным вниманием и осторожностью? Пытаемся ли понять, как именно они изменили нас?

Это конек Джесси Фокс, психолога, которая изучает, как коммуникационные технологии влияют на наше самосознание. Она характеризует себя как общительную уроженку южных штатов, которая любит заводить беседы с незнакомцами. В Университете штата Огайо она руководит Virtual Environment, Communication Technology, and Online Research lab. (лабораторией по исследованию виртуальной среды, коммуникационных технологий и интернета).

«Социальные сети так увлекательны, потому что основаны на принципе, который мы на нашем профессиональном жаргоне называем affordances – вседозволенность», – объяснила мне Джесси. Им обладают технологии, меняющие наш механизм взаимодействия друг с другом, по сравнению с тем, как это происходит в реальности. Например, все мы нуждаемся в одобрении окружающих.

«Мы знаем, что, когда люди получают одобрение, даже по незначительному поводу, это всегда дает положительный эффект, – говорит Фокс. – Социальные сети видоизменили данный механизм, дав нам доступ к одобрению в режиме 24/7. Стоит мне захотеть, я могу выложить что-нибудь в интернет и получить свою дозу лайков. В небольших количествах это полезно, но стоит на что-то серьезно подсесть, как это часто бывает, начинаются проблемы.

Мы не замечаем, насколько мы погружены в себя, – добавляет Фокс. – Когда я слышу, как люди жалуются на то, сколько времени другие проводят, уткнувшись в телефон, я спрашиваю, не замечают ли они того же за собой. Мы склонны не видеть в своем поведении то, что нас раздражает в других».

Потом она говорила еще что-то, но я не особо прислушивался.

Почему звенит в ушах?

Когда журналист Джойс Коэн покидает пределы своей квартиры на Манхэттене, она надевает промышленные наушники с шумоподавлением. Джойс говорит, что в них она похожа на работников аэропорта, разгружающих багаж. «Если ты решишь в своей книге перечислить органы с точки зрения их “отстойности”, – советует Коэн, – поставь на первое место уши».

Части тела в порядке их «отстойности»

1. Уши[8]

Коэн страдает малоизвестным синдромом под названием «гиперакузия», при котором обычные повседневные звуки воспринимаются как невыносимо громкие. Данное состояние иногда путают с мисофонией («ненавистью к звуку») или называют избирательной звуковой чувствительностью. По ее словам, при мисофонии некоторые шумы – особенно внутренние телесные звуки, такие как жевание или бульканье – вызывают не просто раздражение, а «мгновенный гнев, от которого закипает кровь».

По свидетельствам других людей, бывает, что специфические звуки вызывают печаль, паническую атаку, нерешительность, потерю восприятия, физический зуд или мурашки, реакцию «бей или беги». Об этом можно прочитать на сайте сообщества Selective Sounds Sensitivity, которое насчитывает 5698 человек. Его модерирует аудиолог Марша Джонсон, в 1997 г. давшая название этому расстройству. На основании подобных симптомов врачи, как правило, ставят психиатрические диагнозы: фобия, обсессивно-компульсивное расстройство, биполярное расстройство, тревожность.

Коэн, как и многие другие участники сообществ гиперакузии и мисофонии, убеждена, что связывать эти состояния с психическими заболеваниями нельзя. Она приводит в доказательство работу Оге Мёллера, невролога из Техасского университета, который считает, что мисофония – это «физиологическая аномалия», связанная с крошечными волоскообразными нервными клетками и циркулярными каналами жидкости в ухе или с самыми крошечными костями в организме – теми, что расположены за барабанной перепонкой. Когда звуковые волны заставляют перепонку вибрировать, она приводит в движение косточки и посылает волны через циркулярные каналы, передавая колебание волоскам, которые переводят его в электрический сигнал, посылаемый через нервы в мозг, чтобы он мог быть «услышан». Любое звено этого тонко настроенного механизма может выйти из строя, став причиной нарушений слуха. Для Коэн и других представителей сообщества чрезвычайно важно, чтобы остальные узнали: причина патологии кроется в ухе, а не в мозге.

В некоторой степени звуки могут вызывать висцеральные реакции у многих людей. И для этого вовсе не обязательно страдать мисофонией. Слово moist – влажный (далее именуемое просто «Словом») – является универсальным примером явления, известного как «отвращение к словам»{60}. Это Слово относится к небольшой группе ненавистных слов (slacks – слаксы, luggage – багаж), которые – в отличие от негативно заряженных понятий – безобидны по смыслу. Двадцать процентов американцев сообщают, что звук Слова для них так же неприятен, как скрежет ногтей по школьной доске{61}. В рамках исследовательского сотрудничества между Оберлинским колледжем и Университетом Тринити, которое называют «первым научным исследованием феномена», психологи пытались определить, что приводит к висцеральному отвращению к Слову. Они выдвинули гипотезу, что некоторые звуковые комбинации раздражающе действуют на мозг. Так, в случае Слова, это «oy» в сочетании с ss и tt. Они также предположили, что нам кажутся неприятными слова, при произнесении которых мы задействуем мимические мышцы, участвующие в формировании гримасы отвращения. Но в итоге ученые обнаружили, что ненависть к Слову связана не с его отдельными звуками, а с возрастом человека, наличием неврозов и брезгливостью.

Сейчас Коэн работает в Hyperacusis Research – некоммерческой организации, занимающейся исследованиями боли, вызванной шумом. В отличие от мисофонии, гиперакузия – это состояние, когда повседневный шум начинает восприниматься как громкий и причиняет боль. На конференции отоларингологов в Балтиморе организация поделилась историями нескольких людей с гиперакузией, включая часть предсмертной записки одного бывшего музыканта, которому было всего 36 лет: «Сегодня я ехал в метро с берушами в ушах. Напротив меня сидел человек с iPod. Даже сквозь беруши мне было слышно музыку, льющуюся из его наушников, и мне она казалась оглушительной. Никто не в состоянии понять, что со мной случилось, разделить мои отчаяние и горе, постоянно меня гнетущие. У меня не бывает спокойной ночи, хорошего дня, приятных выходных или отпуска, жизнь – сплошное мучение. Куда бы я ни пошел, для меня там слишком громко».

Как и потеря слуха, гиперакузия – по сути, противоположное состояние – также часто является результатом громкого шума. Коэн уверена, что необходимо рассматривать шум как «токсин», самым опасным видом которого является громкий шум, который мы считаем допустимым (и поэтому не избегаем). При обычной потере слуха микроскопические волосковые клетки внутреннего уха разрушаются мощными вибрациями, создаваемыми громкими звуками. Это происходит постепенно, в течение многих лет. То же повреждение может также вызывать фантомный звук, или тиннитус (часто воспринимаемый как «звон в ушах»). Иногда он причиняет больше страданий, чем потеря слуха. Рок-концерт для Коэн равнозначен получению тяжких телесных повреждений. Этот образ – малая часть того, что происходит в ее ушах. Поэтому помните: шум коварен тем, что не создает проблем, пока не становится слишком поздно. Слушать громкую музыку – все равно что смотреть на солнце, с той лишь разницей, что для этого мы не собираемся группами.

Тиннитус является ведущей причиной инвалидности среди ветеранов войны, а также одним из распространенных поводов для самоубийства. Трудно точно определить степень взаимосвязи, поскольку тиннитус и вызываемые им психологические муки, включая социальную изоляцию и потерю сна, часто диагностируются как психические расстройства. Но в некоторых случаях все предельно ясно. Валлийский шкипер 58 лет от роду в прощальной записке извинился перед своей семьей, объяснив, что звон в ушах «буквально свел его с ума»{62}. Один лондонский гитарист сказал своему психотерапевту, когда они виделись в последний раз, что не может больше выносить звон в ушах и «готов либо оглохнуть, либо умереть»{63}. В Нидерландах профессиональная кларнетистка Габи Олтуис, которая слышала «скрип в ушах» 24 часа в сутки, публично умоляла об эвтаназии и получила ее{64}.

Шум в ушах, судя по всему, является результатом неудачных попыток мозга заполнить некие пробелы в слуховой системе. Механизм возникновения «фантомного звука» похож на механизм заполнения слепых пятен в поле зрения или появления фантомной боли и зуда в ампутированных конечностях. Исходя из этого понимания, Дэниел Полли, пациент с тиннитусом и исследователь аудиального восприятия в Harvard’s Massachusetts Eye and Ear Infirmary (Массачусетском офтальмологическом и отоларингологическом лазарете), верит, что можно найти способ перепрограммировать мозг, чтобы перестать воспринимать фантомный звук. Если доктору Рамачандрану с помощью его зеркал удается обмануть мозг и избавить пациентов от фантомной боли и зуда, то и для звуковой системы должна иметься «кнопка перезагрузки». Полли, который считает, что его тиннитус возник в результате необдуманного использования наушников в течение долгих лет, сейчас помогает людям, используя музыкальную терапию. Он детально анализирует особенности слуха каждого пациента, удаляет из музыкальной дорожки определенные частоты и назначает ее прослушивание. Суть терапии заключается в намеренном создании своего рода звукового слепого пятна: опираясь на пластичность нейронов, делается попытка сформировать новые связи, которые, по сути, будут игнорировать звуковую частоту, на которой пациент слышит звон.

Аудиолог Аллен Роэ был свидетелем положительного эффекта подобной терапии{65}. Одному из его уже готовых на самоубийство пациентов после года музыкальной терапии удалось заново пережить прекрасные моменты полной тишины.

Если я буду есть много моркови, смогу ли я избавиться от очков?

Во время Второй мировой войны Королевские военно-воздушные силы Великобритании распространили слух о том, что их пилоты обладают ночным суперзрением, потому что едят морковь. Получавшие продукты по карточкам и помешанные на витаминах обыватели не увидели в этом заявлении ничего странного. На самом деле таким образом британские власти хотели скрыть, что взяли на вооружение прибор, позволяющий ориентироваться в темноте, – радар.

Как это часто бывает, в основе данной лжи лежала правда. Морковь содержит бета-каротин, который наш организм превращает в химическое вещество – витамин А. Он необходим нам для зрения. В клетках сетчатки глаза, известных как палочки, содержится пигмент родопсин. Когда свет проходит через глаз и попадает на сетчатку, он обесцвечивает этот пигмент. Интенсивность света определяет степень обесцвечивания, которая, в свою очередь, определяет интенсивность сигнала, передаваемого в мозг. (Палочки можно стимулировать вручную, потерев глаза, что вызывает ощущение ярких пятен, даже когда глаза закрыты.) Однако пигмент не может оставаться обесцвеченным. Родопсин нужно синтезировать заново: это как встряхнуть Etch A Sketch, чтобы экран снова стал белым. Процесс требует наличия витамина А; без него палочки останутся обесцвеченными, что приведет к слепоте.

Дефицит бета-каротина и витамина А обычно называют «ночной слепотой», потому что симптомы начинают проявляться в условиях низкой освещенности, но в конечном итоге это приводит к полной слепоте. Во время Гражданской войны в США около 8000 солдат войск Союза приобрели «ночную слепоту» из-за дефицита витамина А. И по сей день это основная причина слепоты во многих странах, особенно у детей, несмотря на то что ее легко предотвратить целиком и полностью.

Однако дополнительная доза витамина А не заставит пигмент родопсин восстанавливаться быстрее. Принимайте столько витамина А, сколько хотите, выпейте весь имеющийся морковный сок, но ваше зрение лучше не станет. Известный предел остроты зрения человека – 20/8 (там, где кто-то особо зоркий может читать с расстояния 20 футов, обычные люди могут читать только с 8 футов[9]). Ограничивающим фактором для здорового глаза является число второго типа клеток – колбочек – в отдельно взятой части сетчатки, а вовсе не наличие или отсутствие витамина А. Плотность колбочек варьируется от человека к человеку и в основном зависит от генетической предрасположенности. Для здорового человека она может составить от 100 000 до 320 000 на 1 мм². Как пишет журналист Дэвид Эпштейн в книге «Спортивный ген», высокая плотность колбочек необыкновенно распространена среди профессиональных игроков в бейсбол. Это является наиболее важным фактором, определяющим степень успешности карьеры бейсболиста, но повлиять на него невозможно.

Дополнительный бета-каротин не улучшит ваше зрение, но может привести к тому, что ваши глаза и кожа пожелтеют. Управление пищевых добавок Национального института здоровья США (Office of Dietary Supplements of the National Institutes of Health) отмечает, что передозировка витамином А, «как правило, является результатом потребления слишком большого количества витамина А в готовом виде в форме пищевых добавок»{66}. Употребляя сок, тоже легко получить повышенную дозу бета-каротина. Когда из овощей выжимают сок, теряется клетчатка, которая заполняет желудок и вызывает чувство сытости. Полчашки сырой моркови содержит 184 % ежедневно рекомендуемого количества бета-каротина – вполне разумное и безопасное количество{67}. Съев столько моркови, большинство из нас решит, что этого достаточно.

Между тем, полстакана морковного сока содержит значительно больше биологически активных веществ. В некоторых мультивитаминах их до 300 % от рекомендуемой суточной нормы. Превышайте норму регулярно, и витамин А будет накапливаться в коже, в результате чего она приобретет желтый оттенок. Считается, что это безвредно, хотя долгосрочный прием большого количества витамина А может вызвать печеночную недостаточность. Когда слишком много этого витамина дают младенцам, их внутричерепное давление повышается и содержимое черепной коробки немного выступает в тех местах, где еще не закрылись роднички. (Из-за этой пульсации роднички называются «фонтанчиками».)

Хорошо было бы отправить весь избыточный витамин А детям с ночной слепотой, но увы…

Сколько мне нужно спать на самом деле?

В ходе исследования, проведенного в Финляндии в 2015 г. при участии более 10 000 человек, было установлено, что оптимальная продолжительность сна, напрямую связанная с наименьшим количеством дней отсутствия на работе по причине болезни, составляет 7,63 часа для женщин и 7,76 часа для мужчин{68}. Так что либо это то количество сна, которое необходимо для хорошего самочувствия, либо для того, чтобы разучиться лгать, что болеешь. А еще возможно, что люди с хроническими заболеваниями из-за своего состояния спали слишком много или слишком мало. Статистика – штука непростая. Дистанционные исследования тоже. Вот почему Американская академия медицины сна (American Academy of Sleep Medicine) и Общество исследований сна (Sleep Research Society) обратились к ученым со всего мира, чтобы ответить на этот вопрос с помощью так называемого Кокрановского сотрудничества – стандартного метода для достижения единодушных выводов в науке. Исследователи проанализировали всю имеющуюся информацию и изучили влияние сна на сердечно-сосудистые заболевания, рак, ожирение, когнитивные расстройства и частотность ошибок, классифицируя каждый документ с точки зрения его научной обоснованности. Затем комиссия проголосовала за то, насколько эти выводы были убедительны.

{69}

Единодушный вывод был таков: человеку необходимы 7 часов ночного сна. Если показатель снижается до 6 часов в сутки, увеличивается риск появления проблем со здоровьем.

Почему я пускаю слюни, когда дремлю, но не во время сна?

Все дело в восприятии ситуации. Если вы пускаете слюни, когда дремлете, то и во время сна тоже. Разница лишь в том, что к тому времени, как вы проснетесь, доказательства испарятся.

Правда, что мне нельзя читать с мобильника перед сном? Это нереально! Зачем советовать то, что невыполнимо?

Организация Объединенных Наций объявила 2015 г. Международным годом света и световых технологий, потому что световые технологии должны «обеспечить решения общемировых проблем в области энергетики, образования, сельского хозяйства, коммуникаций и здравоохранения». Тем же летом эксперты, изучающие влияние нового типа света на нашу жизнь, собрались в Нью-Йорке на Blue Light Symposium. Основным докладчиком был японский офтальмолог Кадзуо Цубота, председатель International Blue Light Society (Международного общества синего света), которое он основал для того, чтобы «повысить уровень осведомленности общественности о соответствующих исследованиях последствий физического воздействия света» после того, как в 2012 г. вышел отчет Американской медицинской ассоциации под названием «Световое загрязнение: вредное влияние ночного освещения на здоровье» (Light Pollution: Adverse Health Effects of Nighttime Lighting).

Столько всего влияет на здоровье, так теперь еще и ночное освещение? Ну, по крайней мере, оно дает нам хорошую возможность задуматься над тем, как удивительно устроена эндокринная система. (Подождите, не разбегайтесь!)

Проникая в глаз, свет попадает на сетчатку, которая передает сигналы непосредственно в ядро мозга – гипоталамус. Несмотря на свой небольшой размер – всего-то с миндальный орех, – гипоталамус имеет бо́льшее значение, чем любая другая часть тела. Да, и чем половые органы тоже. Потому что без гипоталамуса у вас не было бы ни сексуального влечения, ни способности к размножению. Половых органов просто не существовало бы, если бы гипоталамус не давал команд мозгу осуществлять выброс тестостерона и эстрогена в определенных соотношениях. Этот «миндальный орешек» представляет собой интерфейс между электрическими импульсами нервной системы и гормонами эндокринной системы. Он принимает сенсорную информацию, поступающую от каждой части тела, и трансформирует ее в реакции организма, позволяющие нам оставаться в живых.

Гипоталамус поддерживает гомеостаз организма, контролируя аппетит, жажду, частоту сердечных сокращений и многое другое. Он же – циклы сна. Миндалина не тратит времени на консультации с корой головного мозга, так что все происходит бессознательно. Когда на сетчатку начинает попадать меньше света, гипоталамус считает, что уже стемнело и вам пора спать. Поэтому он будит своего соседа – эпифиз (или шишковидное тело) и говорит: «Эй, сваргань чуток мелатонина и запусти его в кровь». А эпифиз отвечает: «Не вопрос!» – производит гормон мелатонин, впрыскивает его в кровь, и вы становитесь сонным. Утром гипоталамус постепенно повышает температуру тела и уровень сахара в крови, и в результате вам больше не хочется валяться в постели. В ночное время он заставляет нас чувствовать, что будто бы стало прохладнее, даже если температура в помещении не изменилась: мелатонин расширяет кровеносные сосуды в коже, заставляя ее выделять больше тепла. Это означает, что наступает время сна. Утром гипоталамус «видит» свет и приказывает шишковидному телу отдохнуть. Если в дневное время проверить кровь на мелатонин, его там практически не будет.

Кстати, мелатонин является единственным гормоном, который в США можно приобрести без рецепта. По закону мелатонин является пищевой добавкой, а значит, производитель освобожден от требований доказывать качество, безопасность и эффективность продукта. Фармацевт не может продать мне глазные капли от глаукомы без рецепта. Фармацевт не может выдать инсулин диабетику без предписания врача, к которому не все могут легко попасть. А как обстоит дело с мелатонином, способным вмешаться в работу самой важной части вашего мозга? Да пожалуйста: он стоит вон на той полке. Покупайте столько, сколько хотите. И таблетки кофеина тут же, рядышком.

Поможет ли мне мелатонин уснуть? У меня бессонница

Один из способов финансирования науки – стать одним из богатейших людей на Земле, а затем отдать часть богатства на продвижение человеческого знания. Билл Гейтс так и сделал, профинансировав множество исследований в области смертельных инфекционных заболеваний и ресурсосберегающего сельского хозяйства. Мультимиллиардер и выдающийся стратег в сфере технологий Питер Тиль сколотил состояние, основав компанию, которая позволяет людям обмениваться деньгами – PayPal. В списке самых богатых людей планеты он всего лишь на 638-м месте. Тем не менее в 2011 г. он запустил на благо человечества программу под названием Thiel Fellowship («Стипендия Тиля»). (Названа, как вы понимаете, в честь Питера Тиля.) Как говорится на сайте фонда, это обширная двухгодичная программа для «молодых людей, которые хотят не просиживать штаны на лекциях, а создавать что-то новое. Чтобы получить грант в размере $100 000 и поддержку со стороны учредителей, инвесторов и ученых фонда, стипендиаты должны на время прекратить обучение в колледже или оставить его». Конкурентные возможности ежегодно привлекают тысячи молодых идеалистов, из которых отбирают всего двадцать-тридцать человек.

Один из стипендиатов – молодой человек с низким голосом по имени Бен Ю. Он бросил учебу в Гарварде, чтобы заняться бизнесом по продаже пищевых добавок. В 2015 г. его стартап-компания, базирующаяся в Пало-Альто, запустила продукт под названием Sprayable Sleep. Нет, Бен Ю не открыл способ, позволяющий упаковывать и продавать сон, но он использовал знания, полученные за один семестр курса биохимии, и огромные возможности, предоставленные ему фондом Тиля, чтобы начать продавать мелатонин в виде аэрозоли. Распылите его на самый большой орган вашего тела – кожу, – и это должно помочь вам уснуть.

Во время нашей беседы Ю называл мелатонин не гормоном, а «биологической сигнальной молекулой». Я спросил, не потому ли он это делает, что потребитель не захочет опрыскивать себя гормоном. «Да, я тоже поначалу думал, что это слишком серьезное слово, – согласился он, – но похоже, что людям все равно». Обещание сна в лишенном сна мире может лишить человека благоразумия. Первая краудфандинговая кампания на сайте Indiegogo принесла Sprayable Sleep $409,798 (на 2300 % больше ожидаемой суммы; деньги на продукт пожертвовали 5000 человек).

Sprayable Sleep содержит не только гормон мелатонин, но и «дистиллированную воду из недр матери-Земли». В FAQ на сайте компании есть вопрос: «Безопасно ли это?» Ответ дается следующий: «Очень немногие люди испытывают [sic] какие-либо серьезные побочные эффекты от использования спрея с мелатонином».

В отличие от мелатонина в форме таблеток, Sprayable Sleep обещает удерживать вас в состоянии сна все то время, пока гормон постепенно просачивается через кожу на протяжении ночи. Я наносил спрей в течение нескольких недель и спал неплохо, но мне сложно судить, от спрея ли, поскольку чаще всего у меня нет проблем со сном. Но я могу подтвердить, что кожу он не обжег. Кроме того, выяснилось, что окружающим не нравится, когда вы делаете вид, что собираетесь пшикнуть на них спреем.

Пищевые добавки с мелатонином действительно помогают некоторым людям быстрее засыпать, однако доказательств того, что они увеличивают общее время и качество сна, нет. Это тот самый случай, когда химические вещества хорошо работают в естественном контексте – когда свет говорит гипоталамусу, что пора попросить шишковидное тело начать производство мелатонина, – но по каким-то причинам не действуют в форме таблеток (или спрея). И, как и в случае с большинством средств, продаваемых в виде пищевых добавок, неизвестны возможные последствия при их длительном использовании.

«Я не уверен, что есть доказательства пользы мелатонина в виде пищевой добавки», – сказал мне Дэвид Дингес, руководитель Отдела сна и хронобиологии на кафедре психиатрии в Пенсильванском университете. Когда Дингеса попросили выступить консультантом комитета Национального исследовательского совета США по пищевым добавкам для военных (U. S. National Research Council committee on supplements for the military), он выяснил, что страна тратит «огромное количество» средств на добавки. «Но никто точно не знает, есть ли от них эффект, – осторожно добавил он. – Видимо, они привлекательны, поскольку считается, что навредить они не могут. В большинстве случаев, скорей всего, так и есть. И возможно, если повезет, они вам помогут».

Зависимость военных от добавок – это очень серьезная тема, отмечает в своей книге Vitamania журналист Кэтрин Прайс. Иногда не представляется возможным доставить свежие овощи к месту службы, поэтому витамины становятся необходимым дополнением к стандартному рациону – сухому пайку. Большинство добавок импортируется из Китая, а значит, этот факт стоит рассматривать как потенциальную угрозу национальной безопасности. Угроза распространяется и на гражданское население, впавшее в зависимость от полуфабрикатов с добавлением витаминов. Сельскохозяйственная система США не может обеспечить фруктами и овощами 312 миллионов человек, и у нас нет заводов, где производились бы витаминные добавки для обогащения переработанных зерновых и кукурузы, которые мы широко используем. Если страна развяжет войну с Китаем или просто прекратит активную торговлю с ним, некоторые американцы, потребляющие исключительно полуфабрикаты, в результате авитаминоза могут заболеть, например, бери-бери или цингой.

Дингес не сомневается в том, что чрезмерное использование добавок – отдельная серьезная проблема. То, что мелатонин в добавках является химическим аналогом природного гормона, не является доказательством его безопасности или эффективности при приеме внутрь в виде таблеток или при распылении на кожу. Как выразился Дингес: «Ни один ребенок не должен принимать мелатонин или употреблять напитки с кофеином без специального разрешения врача. Речь идет о взрослых, которые, вероятно, способны принимать осознанные решения».

Ключевое слово тут «осознанные». Модификаторы сна – прихоть технологических компаний Силиконовой долины, хорошо разбирающихся в стратегиях оптимизации привлекательности бренда. Между тем депривация сна непосредственно связана с сердечными заболеваниями и инсультами. В 2013 г. в Индонезии после продолжительной депривации сна скончалась двадцатичетырехлетняя девушка, рекламный копирайтер{70}. Незадолго до того, как потерять сознание, она написала в Твиттере: «Работаю без перерыва вот уже 30 часов, и все еще ого-го!» Она впала в кому и на следующее утро скончалась. Ее коллега написала в Facebook: «Она умерла потому, что сверхурочная работа и избыток Kratingdaeng довели ее до сердечного приступа». Kratingdaeng – это тайское название продукта, известного как Red Bull.

Смеси на основе витаминов, кофеина и аминокислот, известные как энергетические напитки, – это другая сторона наших попыток манипулирования естественными циклами сна. По данным Управления службы лечения наркотической зависимости и психических расстройств США, они стали причиной резкого всплеска обращений в больницу: в период между 2007 и 2011 гг. это количество удвоилось. (Видимо, слоган «Red Bull окрыляет» более коммерчески жизнеспособен, чем «Red Bull убивает».)

«Существует много свидетельств о смертельных случаях, связанных с энергетическими напитками, и несколько судебных исков, – говорит Майк Джейкобсон, руководитель Center for Science in the Public Interest (Центра «Наука в интересах общества»). – У некоторых людей это связано со скрытыми пороками сердца, которые проявляются, когда организм получает большую дозу кофеина»{71}. На данный момент это просто убедительная взаимосвязь, но еще не «доказательство» вреда.

Передозировка кофеина сама по себе не убивает здоровых людей, но его чрезмерное потребление изменяет внутренние часы организма. Многие из людей, которых госпитализировали после употребления энергетических напитков, наверняка употребляют кофе, отмечает Джейкобсон, а вот случаев, когда люди серьезно заболевали, выпив кофе, не так уж много.

Отчим той девушки-копирайтера из Индонезии обвинил в ее смерти не работодателей, а рекламную индустрию в целом. Принятая в этой индустрии культура труда – вот что побудило его дочь пить Red Bull, лишив себя сна и отдыха. Культура, где задерживаться на работе похвально, и чем больше часов проведешь в офисе, тем лучше.

Между прочим, Sprayable Sleep – это второй продукт компании. Первым был Sprayable Energy – кофеин для наружного применения.

Можно ли научиться меньше спать?

В 1964 г. в рамках школьного научного эксперимента шестнадцатилетний подросток из Сан-Диего по имени Рэнди Гарднер не спал 264 часа. Это одиннадцать дней. С тех пор стандарты безопасности, регулирующие школьные эксперименты, немного изменились.

Среди тех, кто посменно отслеживал и оценивал состояние сознания молодого человека, был исследователь сна из Стэнфорда Билл Демент. По общему мнению, стройный блондин Гарднер не принимал никаких стимулирующих препаратов. И похоже, особо не пострадал от отсутствия сна. Демент упомянул, что на десятый день Гарднер даже обыграл его в пинбол.

Я спросил Дэвида Дингеса, какому количеству людей удалось бы сделать что-то подобное и не умереть. Он подтвердил, что «если человека постоянно лишают сна, это повлечет серьезные биологические последствия. Смерть – одно из таких последствий». И тем не менее есть много задокументированных случаев, когда люди, как Рэнди Гарднер, переносили отсутствие сна без серьезного ущерба для здоровья.

Судя по всему, существует небольшое количество людей, так называемых «малоспящих», которые отводят на сон всего четыре или пять часов в сутки и прекрасно себя чувствуют. Дингес отметил, что, хотя точное число этих людей неизвестно, «вероятно, среди нас есть люди, способные лучше, чем другие, переносить отсутствие сна, и их не обязательно 1 % [который обычно называют]; их может быть гораздо больше». К подобным выводам ученые пришли, изучив участников океанских парусных гонок, для которых долгий сон – непозволительная роскошь. Победителями чаще всего становились люди, спавшие совсем мало и разбивавшие общее время сна на отдельные короткие «блоки».

Эта концепция получила известность, и ее попытались применять в повседневной жизни. Сегодня существует небольшое глобальное сообщество, практикующее «полифазный сон». Основная идея – нужно разделить время суточного сна на несколько коротких отрезков, и тогда вы сможете спать меньше.

Хотя, разумеется, можно приучить себя спать урывками, а не всю ночь целиком, но сократить общее время сна в течение суточного цикла невозможно, говорит Дингес. Мы до сих пор не знаем, как это влияет на обмен веществ, настроение и множество других факторов, даже у того 1 % (плюс-минус) людей, которые выживают и могут соображать и действовать при малом количестве сна. «Вы можете быть бодрым и веселым, но ничего не соображать. Или у вас будет все в порядке с головой, но с вами будет трудно общаться из-за вашей излишней настойчивости или гиперактивности».

Примерно в то же время, когда Гарднер проводил свой эксперимент, американские военные заинтересовались исследованиями в области депривации сна: можно ли научить солдат мало спать во время военных действий? Изначально ответ был положительным. Но лабораторные исследования показали обратное. Последствия дефицита сна накапливались с каждым днем. Чем меньше сна получали испытуемые, тем больше они страдали на следующий день. Но самое интересное было то, что сами участники исследования не считали, что с ними что-то не так.

«Они говорили, что у них все в порядке, – рассказывает Дингес. – Но их эффективность по сравнению с обычными показателями сильно снизилась».

Впоследствии эти выводы неоднократно подтверждались, но во многих профессиях депривацию сна продолжают приветствовать и поощрять. В одном исследовании, опубликованном в журнале Sleep (мое любимое название журнала), исследователи из Пенсильванского университета ограничили сон испытуемых шестью часами за ночь и наблюдали, как результаты их когнитивных тестов резко падают{72}. Важнейшим открытием стало то, что на протяжении всего эксперимента испытуемые считали, их тело и мозг функционируют нормально.

«Мы не всегда правильно оцениваем свои возможности, – говорит Дингес, – потому что интерпретируем их на основании мотивации, предварительных знаний, социальных норм и т. д.».

Действующие привычки, касающиеся сна, как и все остальное, сводятся к самосознанию. Когда я работал в ординатуре, некоторые смены длились по 36 часов, перерыва на сон не полагалось вообще, а отлучиться можно было минут на пять, не больше. Вот пишу эти строки, и мне кажется, будто я хвастаюсь или претендую на какую-то особую стойкость характера. На самом деле я больше не могу вспомнить ни одного примера, когда такое явное причинение вреда здоровью заслуживает в обществе столько похвал (кроме, может быть, пьянства). Официально смены длятся 30 часов – это предел, установленный Американской медицинской ассоциацией. Но мы всегда работали больше, потому что в больнице люди требуют внимания постоянно. Ты не можешь просто сказать: «Моя смена закончилась. Я заступил вчера утром, а сейчас уже ночь, так что всем пока, удачи». Нет, ты остаешься и продолжаешь помогать. Это доказывает вашу самоотверженность и приверженность трудовой этике.

В отделение неотложной помощи постоянно поступали новые пациенты, всегда нужно было кого-нибудь принять, или кто-нибудь просил «снотворное», потому что свет и шум больницы не давали ему спать, или я требовался кому-нибудь на восьмом этаже, где лежали неизлечимые больные, чтобы заполнить свидетельство о смерти. Лишение сна проявлялось в виде приступов гнева и отчаяния, смешанных с эйфорией и некоторыми ощущениями, которых мне не приходилось испытывать ни до, ни после. Я помню, как однажды сидел и беседовал с семьей пациента, только что поступившего в отделение интенсивной терапии в критическом состоянии, и мы обсуждали указания для медперсонала: что пациент хотел бы сделать в случае остановки сердца, а это могло произойти в любую минуту. Желает ли он, чтобы врачи провели непрямой массаж сердца, дефибрилляцию и искусственную вентиляцию легких или нет? И прямо посреди этого разговора мне пришлось отвести взгляд, уставившись в карту пациента, потому что я смеялся. Ничего смешного в той ситуации, разумеется, не было. Но я испытывал физическую реакцию, никак не связанную с тем, о чем я думал. Существует вид эпилептического припадка, называемый геластическим приступом, при котором человек будто бы смеется, но я не думаю, что у меня был именно он. Мне кажется, это был старый добрый горячечный бред. Мне было ужасно стыдно, хотя в итоге никто ничего не заметил.

Мой опыт согласуется с выводами, сделанными исследователями из Лаборатории сна и хронобиологии Пенсильванского университета: независимо от того, что происходило с моим телом, мне ни разу не пришло в голову, что продолжать работать просто опасно. Я понимал, что я односложно отвечаю на вопросы, чересчур раздражителен, что от меня плохо пахнет, но я не думал, что какие-либо из моих действий небезопасны. Дингес сравнивает лишенных сна людей с нетрезвыми водителями: ведь те тоже садятся за руль, не рассчитывая кого-нибудь убить. Но точно так же, как и в состоянии опьянения, при длительном отсутствии сна мы теряем чувство реальности. У людей с истощенными энергетическими резервами эти последствия проявляются наиболее быстро.

Неужели так вредно изредка смотреть на солнце?

Если пялиться на солнце, сетчатка глаза довольно быстро сгорит, чего мы даже не почувствуем: несмотря на то что в сетчатке находится одно из самых больших скоплений нервных клеток в организме, они не относятся к типу, воспринимающему боль. Большинство людей знает, что смотреть на солнце нельзя. Что менее известно, так это то, сколько людей были ослеплены излучением от солнца, хоть они никогда на него и не смотрели. Сожжение сетчатки – это не единственный способ, которым солнце может повредить наши глаза.

Согласно опросу, проведенному Vision Council, родившиеся в 2000-х реже всего при ответе на вопрос о ношении темных очков выбирают вариант «всегда или часто». (Честно говоря, никакая статистика относительно миллениалов меня не может удивить. Ведь я один из них, а мы лишены эмоций и потеряли способность удивляться.) Далее в отчете по результатам анкетирования Vision Council предостерегает поколение 2000-х, а заодно и всех, кто не защищает глаза от солнца, о последствиях, связанных с отказом от ношения темных очков. Vision Council является зарегистрированной некоммерческой организацией и создает, например, удобные для потребителя карты городов США, где ультрафиолетовое излучение наиболее интенсивное (на первом месте Сан-Хуан, на втором Гонолулу, на третьем Майами – никаких сюрпризов. Но не забывайте, даже в Сиэтле есть вероятность получить ожог. Может быть, это должно стать девизом города?).

В 2015 г. Vision Council опубликовал глянцевый отчет по защите от ультрафиолетовых лучей под названием «Защита для невооруженного глаза: солнцезащитные очки как здоровая необходимость». Еще интереснее приведенная там статистика: «В то время как 65 % взрослых американцев воспринимают солнцезащитные очки в качестве модного городского аксессуара, они также очень важны для здоровья». Vision Council также призывает нас праздновать «Государственный день солнцезащитных очков» (как вам известно, 27 июня).

Я совсем не удивился, прочитав о напечатанной мелкими буквами миссии Vision Council, которая состоит в том, чтобы «представлять производителей и поставщиков в оптической промышленности». Таким образом, Vision Council, который называет себя группой экспертов в сфере здравоохранения, на самом деле является торговой организацией. Распространяемая ими медицинская информация (хотя почему бы не назвать ее рекламой или пропагандой?) звучит официально и авторитетно и попадает в топ результатов поисковика Google при запросах об ультрафиолетовом излучении и защите глаз. Искать информацию о здоровье в интернете, надеясь получить объективный ответ, все равно что подобрать брошюру с пола в метро. («Почему ты решил воспользоваться этим методом очистки организма? – Я читал об этом в брошюре, которую нашел в метро».)

Конечно, подход, основанный на стремлении повысить продажи очков, показывает принципиальное отличие Vision Council от группы, чья миссия в первую очередь заключается в том, чтобы распространять правдивую информацию. Однако это не обязательно означает, что их информация неверна. Правда, например, то, что, когда на поверхности глаза появляются солнечные ожоги, это называется фотокератит (воспалительное поражение кератина, из которого состоит роговица). Ультрафиолетовое излучение может вызвать образование на поверхности роговицы бесцветной пленки – птеригия.

Однако важнее всего то, что УФ-лучи вызывают катаракту. А катаракта, в свою очередь, основная причина слепоты в мире. Всемирная организация здравоохранения, более надежный источник информации о здоровье, подсчитала, что каждый год от катаракты слепнет от 12 до 15 000 000 человек. По данным ВОЗ, только 20 % случаев «возможно, вызваны или усилены солнечным светом». Но по мере истощения озонового слоя с каждым годом все больше и больше УФ-излучения попадает на нашу кожу и в глаза. По оценке Vision Council, десятипроцентное истощение озонового слоя может привести к развитию катаракты дополнительно у 1 750 000 человек в год. Даже если эти цифры преувеличены, счастливого вам Дня солнцезащитных очков.

У меня припадки?

Развитая не по годам Бет Ашер еще ходила в детский сад, но уже умела читать и писать, занималась балетом и играла в футбол. Она была вторым ребенком Брайана и Кэти Ашер из Сторрса, штат Коннектикут. 23 сентября 1983 г., всего через три недели после начала учебного года, директор позвонила Кэти в панике и сказала, что с Бет что-то не так. «Она сама не своя». Кэти помчалась с работы в садик.

«Я раньше не видела припадков, но могу сказать, что это был он, – вспоминает Кэти. – Она меня узнала, подняла левую руку, но ее правая рука просто безжизненно висела. Она произнесла “мама”, пыталась сказать еще что-то, но не смогла».

У эпизода Бет были начало, середина и конец – характерный признак судорожных припадков. К тому времени, когда скорая помощь доставила ее в больницу, приступ уже прошел и, как часто бывает в таких случаях, она чувствовала себя хорошо. Врачи ничего конкретного сказать не смогли. Вероятно, это был единичный нервный приступ. Он заставил вас понервничать, но вряд ли будет иметь последствия, успокоили они Ашеров.

И на всякий случай выписали ей рецепт на противоэпилептический препарат фенобарбитал. Ашеры отправили дочку обратно в садик. Из-за фенобарбитала Бет сделалась гиперактивной, но приступов больше не было – в течение двух недель. Как только Бет и ее родители начали отходить от шока, вызванного первым эпизодом, с девочкой случился эпилептический припадок, поразивший правую сторону тела. К тому моменту, как машина скорой помощи привезла ее в больницу, судороги прошли. Той ночью жизнь Ашеров навсегда изменилась. Врачи сделали Бет компьютерную томографию и обнаружили в левом полушарии мозга обширную область мертвых и атрофированных тканей.

Когда мы сидели на площади Юнион-сквер на Манхэттене в 2015 г., Брайан Ашер вытащил из большого конверта, подписанного именем дочери, медицинские снимки и вручил их мне. В доме Ашеров полподвала завален медицинской документацией Бет, а также газетными вырезками и письмами от незнакомых доброжелателей. У Брайана коротко стриженные седые волосы и осанка футбольного тренера школьной команды. Он как раз и работал футбольным тренером в Коннектикутском университете, где Кэти занималась научными исследованиями. Но теперь они оба на пенсии. Я посмотрел КТ-снимок на свет и увидел темные области на месте атрофии и истощения мозговой ткани по всей левой половине мозга маленькой Бет.

Снимок показывал не просто аномалию. Это было изображение мозга в настолько плачевном состоянии, что оставалось только восхищаться его способностью продолжать управлять человеческим телом. Неправда, что мы используем всего 10 % нашего мозга, но верно то, что человек может вести обычную жизнь, если почти половина его головного мозга повреждена. Случай Бет это доказывает.

Снимки того, что находится у нас внутри, – это часть диагностической головоломки. Когда врач смотрит на компьютерную томограмму (или рентген, или МРТ), чаще всего невозможно с полной уверенностью сказать, какая болезнь поразила человека. Заболевания, вызванные различными причинами, на снимке могут выглядеть абсолютно одинаково. Если положить человеку на грудь нож, а затем сделать рентген, снимок покажет, что нож воткнут в сердце. Интерпретируя КТ-снимок, врач делает предположение о диагнозе. Степень уверенности при этом варьируется от 99,9999 % до гораздо более низких показателей. За обоснованным предположением обычно следует ряд других менее вероятных диагнозов с похожими симптомами. В случае инфекций и рака, например, постановка точного диагноза часто невозможна без получения образца ткани (биопсии) и изучения его под микроскопом. История болезни пациента тоже необходима. Но мы же не можем вскрывать каждому черепную коробку, поэтому в большинстве случаев снимков бывает вполне достаточно. Но случай Бет к ним не относится.

У детей редко случаются инсульты в традиционном понимании, но повреждение мозга они могут получить при сложных родах. Когда врачи рассказали Ашерам о затемнении на снимке их дочери, они выдвинули именно такую версию. По их мнению, мозг Бет выглядел как мозг ребенка с церебральным параличом, когда его часть атрофируется из-за недостаточного кровоснабжения во время родов. На самом же деле с Бет происходило то, чего никто из врачей в этой больнице никогда не видел и свидетелями чему были всего несколько врачей во всем мире.

Диагноз казался правдоподобным, если обосновывать его тем, что было видно на КТ-снимках, но в контексте истории болезни он не имел никакого смысла. Церебральный паралич не развивается у детей в возрасте пяти лет. Роды у Кэти были совершенно обычными. Те повреждения, которые были видны на снимке, не могли быть вызваны чем-то, что осталось незамеченным во время родов и в раннем детстве Бет.

Но когда семья обратилась к неврологу, тот согласился, что церебральный паралич является наиболее вероятным объяснением затемнений и что они и были причиной эпилепсии. (Раз у девочки было больше одного приступа, теперь уже считали, что у нее эпилепсия.) Церебральный паралич – чрезвычайно распространенное нарушение, и его симптомы выглядят именно так, как на КТ-снимке Бет, поэтому диагноз был в каком-то смысле обоснован. Вопреки ожиданиям Ашеров, врачи не стали принимать никаких срочных мер: возможно, потому, что эпилепсия неизлечима, а атрофия серого вещества, в отличие от атрофии мышц, необратима. Врачи повысили дозировку фенобарбитала, из-за чего Бет бегала по классу «как сумасшедшая», вспоминает Кэти.

Дела пошли еще хуже, когда правша Бет больше не смогла есть и писать правой рукой – пришлось переучиваться. Правая нога тоже перестала ее слушаться. Припадки участились и стали сильнее. «Ей становилось все хуже и хуже, – вспоминает Кэти. – Она постоянно падала. Люди в магазине разглядывали моего ребенка, покрытого синяками, явно думая, что дома ее избивают».

Испуганные Ашеры консультировались с бесчисленными неврологами, которые единодушно уверяли родителей, что у их ребенка эпилепсия, все лечение которой сводится к терапии, направленной на минимизацию судорог. Ей прописывали новые лекарства: дилантин, вальпроевую кислоту и другие комбинации препаратов. Вся жизнь Бет теперь состояла из поездок в больницу, где доктора вносили очередное изменение в схему лечения и отправляли ее обратно домой. А потом очередной приступ – и снова больница.

К Рождеству приступы настолько участились, что Брайан был вынужден постоянно останавливать машину, когда семья ехала в гости к дедушке с бабушкой. Вскоре количество приступов дошло до ста в день. Некоторые эпизоды были непродолжительными, девочка просто будто бы отключалась от реальности. Во время других она падала на пол. В саду ее приступы пугали других детей. Она ударялась головой. За ней нужно было все время следить.

Чудесным спасением для Бет и ее семьи стала детская телевизионная программа Mister Rogers’ Neighborhood («Мистер Роджерс и его соседи»). Стоило усадить девочку на диван перед телевизором, обложив подушками, – и в следующие полчаса у Бет почти не было приступов. Кэти вспоминает, как ее дочь отвечала мистеру Роджерсу: «Да, я буду твоей соседкой!»

Но Бет не могла прожить всю жизнь перед телевизором, показывающим Фреда Роджерса 24 часа в сутки. Ашеры были полны решимости разгадать тайну болезни своей дочери. Через четыре месяца после первого приступа они настояли на том, чтобы провести вторую компьютерную томографию.

Вместо того чтобы ждать, пока невролог позвонит ей через несколько дней и сообщит результаты сканирования, Кэти отправилась непосредственно к рентгенологу, который подтвердил ее опасения. Черная пустота в мозгу Бет расползалась. При церебральном параличе такое невозможно, поскольку это статическая травма. А число приступов Бет росло, они становились все чаще и интенсивнее. И по-прежнему никто не мог ничего объяснить.

Затем Ашеры отвезли Бет в детскую больницу Коннектикутского университета, где детский невролог Эдвин Залнерайтис провел длительное обследование и предположил, что девочка страдает редчайшим заболеванием – энцефалитом Расмуссена. Причина его возникновения неизвестна, методов лечения тоже нет. На практике это означало, что припадки продолжатся, а половина мозга будет просто уничтожена. (Любопытная особенность болезни состоит в том, что вторая половина мозга остается совершенно невредимой.)

Убежденная в том, что ее дочери все-таки можно помочь, Кэти позвонила в Фонд эпилепсии, находящийся недалеко от Вашингтона, округ Колумбия. Об энцефалите Расмуссена там никогда не слышали. Тогда она отправилась штурмовать медицинские библиотеки, ведь интернета тогда еще не было. Чтобы пройти в медицинскую библиотеку Йельского университета и достать необходимые журнальные статьи, Кэти надела белый халат врача. Никаких зацепок. Тем временем припадки Бет участились настолько, что она больше не могла ходить в детский сад. И вот когда Ашеры уже решили, что исчерпали все возможности, Кэти получила из Фонда эпилепсии письмо от женщины, с которой она беседовала по телефону. Это была вырезка из газеты The Baltimore Sun, в статье говорилось о маленькой девочке из Денвера по имени Маранда Франциско. У Маранды тоже был энцефалит Расмуссена, и в госпитале Джонса Хопкинса ей недавно сделали операцию, которую журналисты преподнесли как чудодейственную: после нее приступы прекратились. Хирургом, лечившим девочку, был Бенджамин Карсон – будущий кандидат в президенты.

Кэти позвонила в госпиталь Джонса Хопкинса, и заведующий отделением детской эпилепсии Джон Фримен попросил немедленно прислать результаты компьютерной томографии. Кэти отправила снимки той же ночью. Энцефалит Расмуссена нельзя диагностировать только на основании снимков, поскольку симптомы схожи с симптомами других нарушений, поэтому Ашеров пригласили приехать в Балтимор. Там они впервые встретились с Фрименом и Карсоном. Оба доктора обследовали Бет, и уже через полчаса подтвердили диагноз. Новость тут же попала в местные газеты. Цветная фотография семилетней Бет в чепчике и платье в колониальном стиле – просто копия старинной куклы, только с эпилепсией, в 1987 г. украсила первую страницу The Baltimore Sun под заголовком «Девочка из Коннектикута узнает, что ее мозг медленно умирает».

Но Карсон и команда врачей в больнице Джонса Хопкинса не считали, что у Бет нет шансов. Уже тогда Карсон был настолько известен, насколько может быть известен нейрохирург (позже этот рекорд был побит им самим). Он успешно разделил сиамских близнецов: эта операция больше напоминала марафон, и больница Хопкинса ее широко разрекламировала. Он стал самым молодым руководителем Отделения детской нейрохирургии больницы Джонса Хопкинса и брался за самые рискованные операции. Как и в случае с Марандой Франсиско, Карсон порекомендовал гемисферэктомию – полную резекцию, или удаление половины мозга. И советовал сделать это как можно быстрее.

Энцефалит Расмуссена – болезнь, про которую главным образом или просто забывают, или не принимают в расчет. За последние десятилетия не было достигнуто никакого прогресса в ее лечении. У ребенка – а это почти всегда ребенок – внезапно развиваются тяжелые припадки, он теряет способность говорить, и у него парализует одну сторону тела. Болезнь ведет себя как инсульт, но длится в течение нескольких месяцев, а не минут. В конце концов либо правое, либо левое полушарие мозга ребенка разрушается. Никто не знает, что вызывает эту болезнь и как ее лечить.

Поскольку энцефалит Расмуссена встречается всего у 0,000017 % детей, она стала очередной «сиротской болезнью». Эти заболевания (чаще их называют просто «редкими») представляют собой постоянно растущий список нарушений, которые не замечает фарминдустрия, занятая поиском и созданием лекарств-блокбастеров, таких как липтонорм или виагра. Их будут принимать сотни миллионов людей в течение десятилетий своей жизни, а значит, производители заработают достаточно, чтобы оправдать миллионные расходы на исследования и разработку.

Однако есть горстка неравнодушных людей, которые пытаются пролить свет на энцефалит Расмуссена. В Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе нейрохирург Гэри Мэтерн курирует «мозговой банк» с образцами тканей мозга детей, больных энцефалитом Расмуссена. В настоящее время его коллекция насчитывает 35 образцов со всего мира; некоторые образцы сохранились лучше и более полезны для исследований, чем другие.

«Иногда возникают проблемы со своевременной доставкой человеческих тканей через таможню», – рассказывает участник проекта Сет Уолберг, финансовый трейдер, основатель и руководитель некоммерческой организации Rasmussen’s Encephalitis Children’s Project. После того как его собственная дочь Грейс начала страдать от припадков и в 2010 г. ей был поставлен диагноз «энцефалит Расмуссена», Уолберг поставил перед собой задачу найти лекарство от этой болезни. Или, по крайней мере, найти альтернативу тому лечению, которое предлагается сегодня, – резекции половины мозга пациента.

По мнению Уолберга, основная проблема заключалась в отсутствии единства среди ученых, занимавшихся этой болезнью. В случае биомедицинских исследований довольно часто заинтересованные стороны работают в изоляции. Конкуренция – движущая сила капиталистической системы – может быть контрпродуктивной в случае поисков лекарства от редкого заболевания. Тем не менее, полагает Уолберг, объединить ученых для сотрудничества практически невозможно, это противоречит их характеру. По его выражению, это «все равно что согнать кошек в стадо».

Хотя у Мэтерна теперь есть каталог тканей мозга для изучения, он и его коллеги признают, что по-прежнему понятия не имеют, какова причина энцефалита Расмуссена. Согласно уже сложившейся теории, болезнь представляет собой сочетание медленно развивающегося вируса и саморазрушительного иммунного ответа на этот вирус. (Эта туманная теория в последнее время применяется ко многим заболеваниям, и не только головного мозга.) Энцефалит Расмуссена совершенно определенно включает воспаление, вызванное антигеном, но ни культивирование, ни электронная микроскопия, ни секвенирование ДНК не помогли идентифицировать вирус или другой инфекционный агент, который мог бы быть антигеном.

«Мы искали повсюду, – говорит Мэтерн. – Если это реакция на вирус, то этот вирус не известен науке и его невозможно обнаружить даже при помощи лучших методов, которые есть в нашем распоряжении».

Мэтерну скоро на пенсию, и он надеется оставить свой след в науке, разгадав загадку энцефалита Расмуссена. Но на сегодняшний момент он в тупике: «Мы не понимаем причин этой болезни, а она между тем собирается съесть половину вашего мозга». Почему она полностью разрушает лишь одно полушарие и на этом останавливается? «Это просто бессмысленно», – пожимает плечами Мэтерн.

Хотя на сегодняшний день информации стало не намного больше, чем в 1987 г., уже есть небольшая группа родителей и ученых со всего мира, которые могут делиться опытом через интернет. В свое время Кэти и Брайан остались со своей проблемой практически наедине, без поддержки и какой-то дополнительной информации. «Ашеры были первопроходцами, – говорит Уолберг. – Когда они столкнулись с болезнью, не было ресурсов, не было сообщества. Я восхищаюсь ими».

Уолберг – управляющий директор хедж-фонда, поэтому он смог вложить в Rasmussen’s Encephalitis Children’s Project более $1 000 000. Только благодаря этому проекту Мэтерн может финансировать банк тканей в Лос-Анджелесе. «Национальные институты здравоохранения не будут инвестировать федеральные средства в исследования такого редкого заболевания, – объясняет Мэтерн, – а свободный рынок тоже нам не поможет, потому что какое бы лекарство ни изобрели, оно будет стоить бешеных денег и никто не сможет его себе позволить».

Это справедливо по отношению ко многим редким заболеваниям, лишенным поддержки какого-нибудь управляющего хедж-фонда. Ашерам тогда пришлось действовать в одиночку, идя на поводу у врачей, которые не могли объяснить, почему мозг Бет разрушается, и предлагали варварскую операцию, сродни тем, что проводились еще 50 лет назад.

«Вы просто не можете себе представить, что это значит: отдать своего ребенка тому, кто собирается удалить ей половину мозга», – говорит Кэти.

Однако Бет становилось все хуже. Увидев зонтик, она могла сказать: «Он нужен, чтобы голова не намокла», – но вспомнить само слово не могла. «Однажды на вечеринке по случаю дня рождения она впала в ступор, – вспоминает Брайан. – Просто взяла и погрузилась в транс».

В отчаянии от того, что она должна передать дочь в руки врачей, Кэти искала какой-нибудь знак, который указал бы ей на необходимость сделать это. В этом отчаянном поиске она даже связалась с Теодором Расмуссеном, канадским нейрохирургом, давшим заболеванию свое имя. Если Карсон прославился благодаря операциям по проведению гемисферэктомии, Расмуссен был изобретателем этого метода. Первые результаты были плохими. Но позже последователи Расмуссена узнали, что детский мозг настолько пластичен, что способен «перенастроить» себя после хирургического вмешательства или другой травмы. Поэтому ребенок не просто может выжить без одного полушария, но оставшаяся половина способна взять на себя часть работы удаленной части. Если же провести подобную операцию тридцатилетнему человеку, в мозгу которого функции уже закреплены за определенными полушариями, то, как сказал мне Мэтерн: «Вы никогда не восстановитесь».

Было доказано, что при лечении тяжелой эпилепсии путем гемисферэктомии можно остановить потерю интеллекта и даже повернуть процесс вспять, причем после операции IQ пациентов становится выше, чем до нее{73}. И примерно 75 % пациентов после операции избавляются от припадков. Но не каждая гемисферэктомия проводится с надлежащим качеством. Страховые компании предпочитают отправить пациента к ближайшему нейрохирургу, вооруженному скальпелем, объясняет Уолберг, и не одобряют желание больного обратиться, например, в госпиталь Хопкинса или Кливлендскую клинику, где самые опытные хирурги очень узкого профиля специализируются именно на таких операциях, чтобы усовершенствовать свои навыки. Стоит выбрать неправильного врача, говорит Уолберг, и вы обречены. Стоит отступить на один сантиметр за границу полушария, как будет поврежден ствол мозга, и это убьет пациента. Или стоит оставить хотя бы миллиметр поврежденной ткани – и судороги могут продолжиться с той же интенсивностью, как и до удаления части мозга.

Операция не всегда проходит успешно. Грейс Уолберг удалили одно полушарие в больнице Джонса Хопкинса, после чего наступили девять месяцев ада, как выразился ее отец, прежде чем Мэтерн сделал вторую операцию, чтобы вычистить оставшиеся мозговые ткани{74}.

Ашеры трижды возвращались в больницу Хопкинса и снова уезжали, прежде чем принять окончательное решение. Последней каплей стал припадок, который случился у Бет прямо на сцене, когда она выступала на рождественском концерте. Директору пришлось унести ее за кулисы на глазах у всей школы. Больше откладывать было нельзя.

Фонд Make-A-Wish организовал для Бет посещение Белого дома, но ей удалось встретиться только с Нэнси Рейган, поскольку Рональд Рейган был занят делом «Иран-контрас». Неутомимая Кэти придумала еще один способ поднять настроение дочери, которой предстояло лечь на операцию. Она позвонила на студию в Питсбурге, где Фред Роджерс записывал свое шоу, объяснила, почему их семья так любит эту передачу, и рассказала о предстоящей «ужасной операции на мозге» в надежде получить от Роджерса фотографию с автографом или письмо.

На следующий день в доме Ашеров зазвонил телефон. Кэти сказала дочери, что с ней хочет поговорить друг. Такое случалось нечасто, ведь из-за приступов Бет было сложно иметь друзей. Она взяла трубку и поздоровалась, а на другом конце провода с ней поздоровался Фред Роджерс. Бет рассказала ему, как мечтает поправиться, чтобы подружиться с одноклассниками. Бет поговорила со своими любимыми персонажами из передачи (Королем Пятницей XIII, леди Элейн Фэрчайлд и Даниэлем Полосатым Тигром), на мгновение став самой обычной девочкой.

На следующее утро Ашеры собрались и поехали в детскую больницу Джонса Хопкинса, где Бет всесторонне обследовали, чтобы убедиться, что она сможет перенести двенадцатичасовую операцию.

По ее завершении в комнату ожидания к Ашерам вышел сам Карсон и объявил, что операция прошла успешно. Позже он напишет в своей первой книге, что ошибся. Из 250 страниц самолюбования это был единственный искренний момент. Той же ночью у Бет произошел отек мозга, и она впала в кому.

В отделении реанимации родители Бет, ее брат, дедушки и бабушки несли вахту рядом с ее постелью, тщетно пытаясь достучаться до сознания девочки. Не обращая внимания на суету докторов и постоянно пищащее оборудование, Ашеры держали включенным кассетный плеер, из которого лились величайшие хиты мистера Роджерса, включая любимую песню Бет I Like You As You Are.

Однажды вошла медсестра и сообщила Кэти, что ей звонит человек, представившийся мистером Роджерсом. Кэти пошла на пульт медсестер, взяла трубку, и действительно – это был Фред Роджерс. В течение следующих двух недель он звонил каждый день, чтобы узнать о состоянии Бет.

Однажды утром он спросил, не против ли Кэти, если он приедет навестить Бет. Несмотря на то что девочка по-прежнему была в коме, Роджерс прилетел из Питсбурга в Балтимор, чтобы увидеть ее. С собой у него был небольшой футляр. Войдя в комнату Бет, он открыл его и достал всех любимых кукольных персонажей Бет, после чего сел и спел ей. У Ашеров есть размытая фотография, где он запечатлен в реанимации с куклами, надетыми на руки, склонившимся над постелью ребенка, находящегося в коме.

У этой истории был бы красивый конец, если бы в тот самый момент Бет очнулась от комы. Однако Фред Роджерс закончил петь и поехал обратно в аэропорт. Спустя два месяца нейроофтальмолог осмотрел Бет и констатировал: мозговая деятельность очень низкая, по его оценке, развитие Бет навсегда застынет на уровне новорожденного младенца.

А потом однажды ночью, когда Брайан дежурил у постели дочки, он вдруг услышал слабый голос, который сказал: «Папа, у меня нос чешется». Брайан аж подскочил. Он спросил дочку, помнит ли она, как ее зовут.

– Бет Ашер.

– Ты знаешь, где ты живешь?

– В городе Сторрс, штат Коннектикут.

– А как меня зовут?

– Брайан Ашер, – ответила Бет с легким раздражением.

Как лечит смех?

Парк на Манхэттене. На скамейке сидит Бет, ей сейчас уже тридцать семь, и показывает мне пожелтевшую газету, из которой она узнала, что ее мозг медленно умирает. Оказывается, тетя Мэри нашила ей кучу белых чепчиков перед операцией, чтобы прикрывать шрамы, и именно поэтому она смотрелась на фотографии будто девочка из другого столетия. Сегодня у Бет длинные волосы, и если она чем-то и выделяется среди других, так это целостностью личности.

Поскольку левая часть мозга контролирует правую часть тела, у Бет, по идее, должно было парализовать всю правую сторону. Но благодаря возрасту и пластичности нейронов – синапсы еще не были обрезаны иммунной системой – левое полушарие научилось управлять правой стороной ее тела. После девяти месяцев интенсивной терапии Бет смогла снова ходить. Она заметно хромает, а ее правой руке не хватает тонкой координации движений. У Бет отсутствует периферическое зрение справа, из-за чего она не может водить машину. Правую ногу поддерживает специальная конструкция, которая должна помочь ей ходить, но Бет не уверена, что от нее есть толк. Тем не менее совместная прогулка и беседа – это вовсе не то, чего ожидаешь от человека, лишенного одного полушария головного мозга. Ее разговорные навыки лучше, чем у многих людей с целым мозгом. «Я всегда в своем уме», – заверила она меня, привычно ожидая смеха в ответ.

Бет верит, что научилась быть счастливой точно так же, как она заново научилась ходить. «Это было единственным, что я могла контролировать сама, – говорит она. – Я могла сделать себя несчастной, а могла научиться смеяться».

Кэти вспоминает, что дочку расстраивало, когда они с Брайаном беспокоились и плакали, поэтому Бет пыталась рассмешить родителей. Она действительно возмущается, если окружающие недовольны или грустят. «Ты можешь быть счастливее. Ты же жив», – говорит Бет, не пытаясь надеть на вас розовые очки и заставить мыслить позитивно, а со здоровым скепсисом.

Когда люди спрашивают, почему она хромает, Бет чередует такие ответы: «Получила ранение во Вьетнаме», «Совершила банджи-прыжок с Эмпайр-стейт-билдинг без страховки» или «Моя учительница по биологии поставила на мне странный эксперимент. Неудачно». Бет изучала юмор в одной из лучших в Нью-Йорке школ для клоунов – New York Goofs.

«Это профессиональное учебное заведение для клоунов, – уточняет Брайан, – так что обучение там довольно интенсивное». Школа появилась, чтобы заполнить пробел в подготовке клоунов после того, как в 1998 г. закрылся Ringling Bros. and Barnum & Bailey Clown College. В ней в том числе обучаются клоуны, выступающие в шоу братьев Ринглинг.

Именно там Бет получила свой первый торт в лицо. И это стало большим разочарованием. «Торты», которыми бросаются клоуны, – просто-напросто коробки с кремом для бритья, объяснила она мне, потому что крем лучше держится на коже человека, чем взбитые сливки. Подобным секретам вас смогут научить только в школе клоунов.

Бет – заядлая путешественница и коллекционер стеклышек, валяющихся на морском берегу. В одну из поездок во Флориду Ашеры посетили Epcot Center (тематический парк студии Диснея, основанный на идее, что девяностые будут действительно прекрасными). На одном из стендов в павильоне, посвященном достижениям медицинской науки, Бет заметила снимок черепа, сделанный на компьютерном томографе, а в нижнем углу было написано ее полное имя: Элизабет К. Ашер. Она была в шоке. «Доктор Карсон попросил нас подписать отказ от претензий», – смиренно объясняет Кэти.

Для большинства старшеклассников было бы кошмаром, если бы окружающие вдруг узнали, что у них отсутствует часть мозга, но Бет всегда спокойно делилась этой информацией. Она воспринимает историю своей болезни как возможность развенчать людские страхи перед неизвестными, редкими болезнями и физическими различиями. «Чем больше людей узнают мою историю, тем меньше будет тех, кто боится меня или других людей с эпилепсией», – говорит Бет. Она помнит, как все ее сторонились, и призывает с вниманием относиться к тем, у кого случаются припадки. «Не отворачивайтесь, а лучше подойдите и обнимите этого человека».

Тема смеха как средства исцеления мне очень близка. Моя первая научная публикация была о пользе смеха для здоровья. Она называлась «Юмор», и, поскольку моим соавтором был выдающийся радиолог Ричард Гундерман, мне удалось опубликовать ее в журнале Radiology. Когда я рассказывал об этом старшим коллегам, они думали, я шучу. Но я говорил абсолютно серьезно.

Если сравнивать с другими медицинскими специальностями, то радиология привлекает людей степенных, с аналитическим складом ума и достаточно замкнутых, чтобы сидеть весь день в темной комнате, анализируя бездушные снимки болезней. Ведь к рентгену грудной клетки или КТ-снимку редко прилагается человеческое лицо. Наша статья в журнале Radiology брала на себя смелость утверждать, что даже в кабинете рентгенолога юмор играет не последнюю роль.

Для врачей, испытывающих разочарование и недовольство своей работой, но не готовых окунуться в пучину неопределенности, связанной со сменой карьеры, существуют менее радикальные варианты решения проблемы. Сегодня любой врач или представитель еще какой-то специальности может стать сертифицированным профессиональным юмористом. Как и для многих людей, посвятивших жизнь юмору, для Мэри Кей Моррисон все началось тогда, когда ей показалось, что все, что ее окружает, не имеет никакого смысла. Постоянно улыбающийся учитель – вот кем она была с 1969 по 2005 год, пока наконец не поняла, что устала и сыта по горло. Она вспоминает свою «досаду», когда из учебного плана детского сада убрали все игры, заменив их тестированием. То, что для жителя Среднего Запада – «досада», большинство людей назвало бы яростью. Моррисон слышала, как ее коллеги жаловались, что когда им с классом было весело и они смеялись, то должны были закрывать дверь, потому что директор, проходя мимо, мог подумать, что они не работают. «Это полностью противоречит тому, как должны учиться дети», – говорит она мне. Поэтому она сначала организовала семинары по юмору для учителей, а потом и для всех остальных. Моррисон верит, что позитивная энергия юмора или, как она ее называет, «юмергия», способствует душевному равновесию и уменьшает стресс. Подпись в ее электронных письмах заверяет корреспондентов, что на них «направлена юмергия».

В настоящее время Мэри Кей Моррисон является председателем Association for Applied and Therapeutic Humor (AATH, Ассоциации прикладного и терапевтического юмора). Она разработала и внедрила трехлетнюю программу сертификации, а также учебную программу по юмору, которая включена в образовательный стандарт и засчитывается как базовый предмет для тех, кто готовится стать психотерапевтом. Выпускники получают диплом сертифицированного специалиста по юмору – Certified Humor Professional, который потом они упоминают в резюме, на веб-сайтах и в профиле в LinkedIn. Моррисон обращается к ним просто: «ведьмы» (этот каламбур, мне кажется, предназначен игриво подрывать устои патриархата)[10]. Сегодня в мире насчитывается всего 25 ведьм. Однако их сила заключается не в количестве, а в безудержном желании применять смех в качестве терапии.

«Часто, когда люди думают о веселье, они думают о клоунах, – говорит Моррисон. – В нашей организации состоит много больничных клоунов, но не только в этом заключается наша миссия». Легендарный клоун-«целитель» Патч Адамс был членом AATH, и его работа стала ключевой для применения юмора в медицине. Правда, обычно целительный юмор не требует макияжа, гигантских ботинок, красного носа и неизменной печали.

AATH приглашает всех, кто заинтересован в изучении «преимуществ терапевтического юмора» как средства, применяемого при любых заболеваниях, от самых тяжелых и неизлечимых до обычного повседневного стресса. Программа сертификации привлекает студентов со всего мира; большую часть своих исследований и практических занятий они проводят дистанционно. Ежегодная конференция AATH собирает более двухсот человек. Многие из них решают обратиться к юмору, будучи изрядно потрепанными восхождением по карьерной лестнице. Гарольд, студент второго курса программы – политический деятель из Норвегии. Другой студент – австралиец; он сопровождает врачей, когда они летают на вызовы в буш. Одна японская студентка поступила на программу AATH, поставив себе цель принести юмор в Японию, в которой, как она считает, это качество отсутствует. В 2015 г., пройдя обучение, она выиграла конкурс на лучшего тамаду.

Доказано, что смех способствует выработке эндорфинов точно так же, как бег или употребление опиума, и снижает уровень гормонов стресса кортизола и адреналина, улучшая тем самым функцию иммунной системы. Это работает, даже если вы просто притворяетесь и вам на самом деле не смешно. Сам акт смеха, даже лишенный элемента юмора, по-видимому, оказывает положительное влияние на кровяное давление и настроение. Исследований в области юмора и смеха совсем не много, что в значительной степени объясняется тем, что это не тот вид лекарства, на котором можно хорошо заработать. В отличие, например, от той же желчи, впрыскиваемой в подбородок. Поэтому фармацевтические компании и предприятия, производящие медицинскую аппаратуру, не торопятся вкладывать средства в развитие смехотерапии. (А вот робота, который может выполнять гистерэктомию и стоит миллионы долларов, кто-то проспонсировал.)

Поскольку миссия AATH состоит в том, чтобы «быть сообществом профессионалов, которые изучают, практикуют и пропагандируют здоровый юмор и смех», я спросил Моррисон, что же они, здоровый юмор и смех, собой представляют. По ее словам, определение кроется в различиях между позитивом и негативом. Злобный смех над кем-то вряд ли настолько же полезен, как добродушный, успокаивающий, освобождающий смех. Насколько я понял, если вы хохочете над человеческими страданиями, это пользы здоровью не принесет. А если вы смеетесь, потому что вдруг заметили, насколько прекрасен мир, или потому что люди ведут себя не пойми как, или ответ на ваш вопрос настолько бессмысленный, что остается лишь громко смеяться, то вам гарантирован терапевтический эффект.

В 2015 г. Мэри Кей Моррисон пригласила Бет Ашер стать основным докладчиком на национальной конференции AATH. Спустя три десятилетия после того, как ей удалили одно полушарие, Бет вышла на сцену, напевая песенку Страшилы из «Волшебника страны Оз»: «Ах, если бы у меня были мозги».

«С ума сойти, что творилось в зале», – вспоминает ее отец реакцию слушателей на речь Бет, заявившей со сцены, что человек с чувством юмора, если он его целенаправленно практикует, может вынести любые испытания. Вместе с Бет на сцену поднялся брат, чтобы переворачивать для нее страницы. «Я – не то, что со мной случилось, я – то, чем я решил стать», – процитировала Бет слова Юнга, и зал аплодировал ей стоя.

«Я заставила слушателей плакать, – вспоминает Бет. – Невероятное ощущение».

В качестве сертифицированного специалиста по юмору она по-прежнему работает как наставник студентов программы и делится своим жизненным опытом.

Неужели и правда можно научить людей быть смешными? И если да, то как? Эти вопросы я задал Моррисон. Она подчеркивает: чувство юмора очень отличается от умения просто шутить и быть забавным. Смешной вы или нет, всегда можно постараться быть более позитивным и оптимистичным, «переформатировать негатив во что-то положительное, не важно, во что, – говорит Моррисон. – Если вы заболели раком, это нельзя изменить. Если в вашей жизни есть люди, которых я называю «убийцы юмора» и которые высасывают из вас энергию, то это изменить можно. Ограничить контакты с этими людьми в ваших силах».

Моррисон поощряет студентов вести дневник о том, что заставляло их смеяться в течение дня. Как бы они отреагировали на ситуацию, которая могла бы быть негативной, чтобы превратить ее в позитивную?

То есть юмор нужно накачивать, как мышцы?

«Ну, это все же не мышца, – отвечает Моррисон. – Это нейронные связи в мозге».

Идея заключается в том, что можно научиться эмоциям и образу мышления точно так же, как можно научиться запоминать шутки. При постоянных тренировках нейронный путь можно сделать «сильнее». Моррисон использует ту же пластичность мозга, которая позволила Бет приспособить правое полушарие контролировать правую половину ее тела. Что касается юмора, то, если вы выросли с родителями и учителями, склонными наказывать и ограничивать шалости, в вашем мозгу укоренился стереотип поведения, не способствующий его развитию, утверждает Моррисон.

«Моя работа – научить вас использовать юмор, чтобы увеличить количество позитивных связей и ассоциаций в мозге, – говорит она. – Я рекомендую людям каждый день немного времени отводить на игру… Я, например, обожаю качаться на качелях. Если погода позволяет, я сажусь на велосипед, еду в парк и качаюсь на качелях».

Идея простая, но мало кто действительно ею пользуется, поэтому Моррисон считает свою работу очень важной. И Бет тоже.

До конца жизни Фред Роджерс звонил Бет в день ее рождения. Кэти попросила его произнести речь перед выпускниками Коннектикутского университета в 1991 г. Он согласился при условии, что Бет поможет с написанием речи. Она так и сделала.

«Бет – удивительная, потому что сумела стать счастливой, – считает Сет Уолберг. – Большинству прошедших гемисферэктомию это не удалось. А у нее получилось».

В случае Бет, помимо удаления половины мозга, смех был единственным средством спасения. Легко пренебречь помощью сертифицированного специалиста по юмору, особенно если рядом маячит гораздо более серьезная фигура нейрохирурга. В большинстве культур именно работа нейрохирурга воспринимается как важная и нужная. Однако какой бы технически сложной ни была эта работа, нейрохирурги еще не до конца понимают, как предотвратить потерю контроля над своим телом. Эта область медицины пока далека от умения превращать жизнь не просто в существование, а в полноценный, приносящий удовольствие процесс.

В 2009 г. вышел байопик о Бене Карсоне. Его сыграл Кьюба Гудинг-младший, лауреат премии «Оскар», а после выхода фильма самого Карсона стали прославлять как героя. Сертифицированные специалисты по юмору, такие как Мэри Кэй Моррисон и Бет Ашер, такого признания не получат, хотя, возможно, заслуживают его не меньше.

Часть третья

Питание

Наше тело и еда

«Я чувствовал себя наркоманом. Каждый день просыпался от голода, заставлял себя поесть, а потом меня все равно выворачивало. Представьте, что пытаетесь заталкивать в себя еду три раза в день, думаете только об этом, а иногда просто сдаетесь и плачете. Вот так [ааааа]. Мне все время больно».

Это слова Курта Кобейна, описывающие шесть лет «постоянной боли» в животе. «Причину так и не выяснили», – сказал он в том интервью каналу MTV. Шел 1994 г., он сидел откинувшись на стуле на фоне красной занавески, изможденный, и все полчаса непрерывно курил. «Большинство гастроэнтерологов ничего толком не знают о болезнях желудка… Они просто говорят: “У вас синдром раздраженного кишечника”, – произнес он с презрением к широко употребляемому термину. За долгие годы Кобейн пришел к мысли, что гастроэнтерология – «полное надувательство»{75}. Он перепробовал множество лекарств, выписанных по рецепту и альтернативных (включая героин), и в конечном итоге сделал вывод, что его состояние не было каким-то специфическим недугом. «У этой штуки нет названия. Дело не в том, чтобы выяснить, какая у меня болезнь. Все дело в психосоматике, знаете ли. Это часть моей нервной системы».

Считается, что Кобейн опередил свое время, и тому много причин, но ему редко ставят в заслугу его понимание энтеральной нервной системы. Только через десятилетия после смерти Кобейна мы начали понимать, насколько тесно функции кишечника связаны с эмоциональными и когнитивными функциями мозга.

Пациенты склонны дистанцироваться от термина «психосоматика». Многие полагают, что это просто замена слову «сумасшедший»», а их симптомы не считают «настоящими». Кобейн не отрицал того, что причина может крыться в психосоматике, признавая всю сложность этого вопроса. В эзотерических журналах в 1994 г. встречалось упоминание системы, называемой «ось кишечник – мозг», которая являлась связующим звеном между центральной нервной системой (головной и спинной мозг) и кишечной нервной системой (созвездия нервов, окружающих кишечник и желудок).

Только в 2011 г. в статье, опубликованной в журнале Nature Neuroscience, профессор Калифорнийского университета Эмеран Майер сделал заключение, что «перекрестные помехи» на канале связи между мозгом и кишечником влияют не только на пищеварение, но и модулируют нашу «мотивацию и более сложные когнитивные функции, в том числе интуитивное принятие решений», а «нарушения этой системы, как было замечено, приводят к широкому спектру нарушений, включая функциональные и воспалительные желудочно-кишечные расстройства, ожирение и расстройства пищевого поведения»{76}.

Это объясняет появление и стремительное распространение популярных книг о диетах, написанных не гастроэнтерологами, а неврологами. Теперь к ним примкнули еще и микробиологи, поскольку мы начали понимать роль триллионов микробов (кишечной микробиоты), которые живут внутри наших желудочно-кишечных систем и являются посредниками во взаимодействии кишечника и мозга. Их можно представить как третий элемент на оси: микробиота (или микрофлора) – кишечник – мозг.

Было высказано предположение, что нарушение микробной экосистемы (называемое дисбактериозом) имеет четкую связь с расстройствами центральной нервной системы, такими как аутизм, тревожные состояния и депрессия. Работа оси микробиота – кишечник – мозг проявляется через электрические сигналы нейронов, гормональные сигналы в крови и иммунные реакции по всему телу. В опубликованной в 2015 г. статье врачи из Университета Ла Сапиенца в Риме делают вывод, что синдром раздраженного кишечника представляет собой «пример нарушения этих сложных взаимоотношений».

Профессор медицины, психиатрии, биоповеденческих наук и физиологии Эмеран Майер имеет уникальную возможность преодолеть традиционные границы медицинских специальностей. Он основал исследовательский центр Neurovisceral Sciences с целью понять динамику связи мозга и кишечника. (Особенно его интересуют люди с хронической болью и синдромом раздраженного кишечника, и он пытается выяснить, почему эти состояния по-разному проявляются у мужчин и женщин.)

Гастроэнтерология сегодня использует исключительно механические способы диагностики: раковые опухоли, язвы и другие процессы можно увидеть с помощью камеры на конце оптического прибора, который вводится через рот или, наоборот, может пройти через кишечник.

Эта сфера медицины плохо оснащена для того, чтобы справляться с более сложными (да и простыми тоже) случаями заболеваний, так как не существует простого и однозначного метода или даже направления развития для их исследования.

Поэтому так легко разувериться в гастроэнтерологии, как это и сделал Кобейн. У многих пациентов с синдромом раздраженного кишечника отношения с медициной могут стать почти враждебными, поскольку врачи сообщают им, что «не нашли ничего плохого». И хотя чаще всего это является следствием отсутствия необходимых технологий и ограниченности знаний, пациенту начинает казаться, что его обвиняют в том, что он лжец, симулянт, слабак или все вместе. На кинофестивале Трайбека (Tribeca Film Festival) в 2015 г. Кортни Лав вскользь обронила, что у Кобейна была болезнь Крона. Ей должно быть виднее, чем мне, но факты тут явно не сходятся, и это очень показательно. Симптомы болезни Крона частично совпадают с симптомами синдрома раздраженного кишечника, но у этой болезни существует название как раз потому, что врачи давно научились ее диагностировать (хотя не в состоянии объяснить или вылечить). Если бы Кобейну поставили такой диагноз, он, вероятно, вспомнил бы об этом и наверняка назвал бы его: всем нам почему-то нравятся названия заболеваний, независимо от того, влияют ли они на прогноз.

О многом говорит и тот факт, что люди с диагнозом «синдром раздраженного кишечника» – нарушением, которое функционально похоже на болезнь Крона, но в меньшей степени изучено, – гораздо чаще страдают депрессией. Слова Кобейна в интервью на канале MTV в 1994 г. можно трактовать именно так. «Боль настолько долго меня мучила, что мне было все равно, выгонят меня из группы или нет. Мне было все равно: жить или умереть, – сказал он без эмоций. – Это продолжалось, постоянно усиливаясь, столько лет, что я был на грани самоубийства. Мне не хотелось жить».

На момент интервью у Кобейна наступило временное облегчение. Но в своей предсмертной записке в том же году он написал: «Благодарю вас всех из глубины моего горящего, корчащегося от тошноты желудка».

Мы только начинаем понимать связь между кишечником и мозгом. По мере того как приходит это понимание, все больше внимания уделяется питанию и его влиянию на здоровье. На протяжении десятилетий пища выступала в роли каната, который постоянно перетягивали удовольствие и лишний вес. Но теперь речь идет о большем: от тревожности до акне, от ясности ума до синдрома дефицита внимания и рака – все объясняется, по крайней мере частично, нашей диетой. Определенных ответов мало, а ложной информации в избытке. Но ее легко вычислить, вооружившись базовым пониманием устройства человеческого тела.

Почему урчит в животе?

Приложите ухо к чьему-нибудь животу, и через несколько секунд вы услышите урчание и писк. Если вас попросят убрать ухо с живота, уберите. Даже за этот короткий миг вы должны были услышать звук мышц в стенках желудка и кишечника. Они почти постоянно сжимаются, проталкивая пищу дальше вниз, подобно змее, проглотившей мышь.

Звуки, производимые в процессе, называются урчанием. Оно всегда присутствует у нас в животе, но слышим мы его, только когда желудок пуст и воздух внутри позволяет звуку резонировать. Если вы начнете говорить в пустую кофейную чашку, она усилит ваш голос, и вы сможете потребовать, чтобы все преклонили перед вами колена.

В 2010 г. живот одной британки начал урчать и никак не мог остановиться{77}. Ее врачи даже упомянули этот случай в медицинском журнале BMJ, описав «трудноизлечимое рефракторное урчание» в животе пациентки. (Это переводится так: «Ее желудок просто продолжал урчать, и ничто не могло его остановить».) Урчание прекращалось только тогда, когда женщина ложилась, но стоило ей сесть, как оно возобновлялось. Чтобы попытаться выяснить причину, врачи попросили женщину проглотить немного бария, который должен был покрыть слизистую ее горла и желудка, проявившись в рентгеновских лучах ярким белым цветом. Снимки стали своего рода картой верхней части ее пищеварительного тракта. Нижняя часть грудной клетки женщины была направлена внутрь, к середине живота, что было необычно. Когда она делала вдох, ребра сжимали ее желудок. В лежачем положении сила тяжести притягивала желудок к позвоночнику, и он ускользал от вогнутых ребер.

Врачи рассматривали возможность операции по удалению ребер – возмутителей спокойствия, но не были уверены, что стоит рисковать. Обнаружилось, что есть один-единственный способ заставить живот на время замолчать: нажать на левый hypochondrium (левое подреберье) – область в верхней части живота чуть ниже ребер (также называемый «ипохондрием» от «ипо» – ниже, «хондрий» – хрящ). Отсюда, кстати, термин «ипохондрия», поскольку когда-то считалось, что беспокойство рождается в брюшной полости. Когда была обнаружена центральная нервная система, эту теорию перестали воспринимать всерьез. Однако сегодня, в свете нового представления об оси микрофлора – кишечник – мозг, идея кажется вполне правдоподобной.

Давление на подреберье изменяло положение желудка и вроде бы помогало. И тогда все пятеро врачей (мужчин) предложили пациентке носить тугой корсет. Но в медицинском журнале они написали, что это не сработало, возможно, потому, что она недостаточно часто его носила. И поэтому им не оставалось ничего другого, как снова переводить ее жалобы на свой жаргон. «У пациентки по-прежнему наблюдается внушающее беспокойство, хорошо прослушиваемое урчание, – написали они в своем отчете, – что по-прежнему продолжает вызывать дискомфорт при нахождении в социуме».

Шесть лет спустя я написал тем докторам, чтобы поинтересоваться состоянием здоровья пациентки. Ее гастроэнтеролог Киран Мориарти с энтузиазмом сообщил мне, что «наблюдается улучшение примерно на 50 %». Однако через несколько недель я получил от него электронное письмо: «Последние новости: не получилось».

Почему на ночь хочется вредной еды?

Ученые Пенсильванского университета не так давно установили, что лишение сна приводит к тому, что люди набирают вес. Руководитель отделения хронобиологии Дэвид Дингес и его коллеги поместили 198 подопытных в лабораторию и 5 ночей подряд ограничивали их сон четырьмя часами. Контрольная группа наслаждалась положенными семью часами с четвертью. Участники эксперимента думали, что замеряют их умственные показатели, и так оно и было, но исследователи также тайно замеряли потребление пищи и скорость обмена веществ. Всего за 5 дней испытуемые, лишенные полноценного сна, в среднем прибавили по килограмму{78}.

«В этих поздних забегах, когда вас тянет на пиццу или жирную пищу, виноват ваш мозг, – объяснил мне Дингес. – Как будто стоит вам ограничить свой сон, и мозг тут же требовательно заявляет: “Я голоден. Мне нужны быстрые калории”. Другие исследователи пришли к таким же выводам.

Большинство излишних калорий потреблялось с десяти вечера до четырех утра. Это то самое время, когда сеть забегаловок Taco Bell крутит свою рекламу, что люди «едят в четвертый раз». Это время пиковых продаж у передвижных закусочных, расположившихся в районах города с большим количеством баров и активной ночной жизнью. Я познакомился с одним владельцем тележки с хот-догами в Лос-Анджелесе, который работал как раз недалеко от парочки баров в районе Echo Park причем исключительно с полуночи и до трех часов утра. И дело не только в том, что алкоголь повышает аппетит. Вы когда-нибудь напивались днем? Скорее всего, нет. Но если бы решили сделать это, наверняка заметили бы, что вас не тянет с той же «безумной силой на макароны с сыром». А вот посреди ночи, даже будучи трезвым, велика вероятность испытать серьезный голод, хотя организму в принципе «не нужно» есть. Ведь с утра вы не просыпаетесь, умирая с голоду, хотя, возможно, прошло уже 12 часов с момента последнего приема пищи.

Дело не ограничилось тем, что невысыпавшиеся испытуемые в лаборатории Университета Пенсильвании съедали больше еды. Вместе с депривацией сна снижалась и скорость обмена веществ. Организм поглощал больше энергии, а сжигал меньше. Дингес считает, что лишение сна и «метаболические нарушения» идут рука об руку. «Молодые люди с высокой скоростью метаболизма, которые много тренируются, не наберут лишний вес, даже если их лишить сна, – сказал он. – Но с годами ситуация может измениться, и вы глазом моргнуть не успеете, как получите лишние килограммы».

Колоноскопия: разве нельзя предложить что-нибудь получше?

На момент написания этой статьи для всех людей старше определенного возраста принято периодически подвергаться следующим манипуляциям: увенчанный камерой длинный зонд запускается внутрь кишечника с целью обнаружить и устранить разные нарушения. На кончике зонда имеется проволочное лассо, оно позволяет врачу удалить любые подозрительные наросты на кишечной стенке: обычно это полипы, имеющие склонность к перерождению в раковую опухоль. В медицинском арсенале колоноскопия – один из немногих доступных нам способов предотвращения или выявления рака на ранних стадиях, когда его еще можно вылечить. Факт, что этот инвазивный механизм – одна из лучших технологий, имеющихся в нашем распоряжении, служит напоминанием, что нам еще есть над чем работать.

Вредно ли принимать поливитамины? Мне с ними как-то спокойнее

В XIX в. британские ученые обратили внимание на то, что в колониях в Юго-Восточной Азии люди по необъяснимым причинам переставали чувствовать свои ноги. Они распухали и не слушались, и больным приходилось буквально переставлять их, взявшись за ляжки. Моча этих людей становилась очень яркой, грудная клетка сжималась, они теряли равновесие, падали в судорогах и умирали. Эта болезнь получила название бери-бери{79}. Слово означало ковыляющую походку овцы, в буквальном переводе «слабый-слабый».

В 1803 г. в Шри-Ланке (бывший Цейлон) шотландский военный хирург Томас Кристи попытался вылечить эту таинственную болезнь, давая пациентам витамин С. (Точнее, он давал им фрукты, которые излечивали цингу, поскольку «витамин С» в то время еще не был открыт.) Когда фрукты не сработали, озадаченный доктор написал: «Кислые фрукты, которые я нахожу незаменимыми для лечения цинги, не возымели на бери-бери никакого действия»{80}. Из этого доктор сделал очевидный и предсказуемый вывод: то, что способно побороть цингу, не обязательно будет иметь тот же чудодейственный эффект при других обстоятельствах.

Наблюдая за тем, как пациенты умирают один за другим, Кристи выдвинул альтернативную гипотезу: болезнь вызвана токсином в воде или пище – логичное предположение, учитывая популярность в те годы теории микробов. Поэтому он стал давать пациентам слабительное, дабы очистить их кишечник от таинственного токсина.

(Многие люди используют этот же архаичный подход, ошибочно полагая, что он решит их проблемы и укрепит здоровье. Мне регулярно приходит реклама от Groupon с предложением пройти «гидроколонотерапию толстой кишки» со скидкой. Дорогой Groupon, даже скидкой меня туда не заманишь.)

Но и после того, как кишечник больных был кристально чист, страдания продолжались, чего, в общем, и следовало ожидать. Тем временем заболевание продолжало появляться во все большем числе стран. Эпидемиологи составили карту вспышек болезни и заметили, что она чаще всего поражает группы населения, употребляющие в пищу много белого риса. Стоило разнообразить питание, в значительной степени состоящее из белого риса, и люди шли на поправку. Стало ясно, что проблема заключалась в рисе. Как и в случае с цингой, эффект от смены диеты производил впечатление чуда: судороги прекращались, а пациенты полностью восстанавливались, иногда в течение нескольких часов. Однако на протяжении десятилетий никто не сумел догадаться почему. Представление о том, что болезни вызываются дискретными сущностями – микробами или токсинами, – мешало узнать истинную причину.

Одержимые попытками найти вещество, повинное в возникновении бери-бери, лишь немногие ученые задумывались об альтернативных причинах ее появления. Оказалось, что белый рис действительно имеет прямое отношение к бери-бери, но дело вовсе не в конкретном токсине или «чувствительности» к рису. Кристи был на правильном пути еще в 1803 г., подозревая, что болезнь вызвана чем-то, чего в белом рисе не хватало.

Когда развитие технологий позволило шлифовать рис, удаляя шелуху, рацион питания больших групп населения коренным образом изменился. При переходе с цельного коричневого риса на обработанный (известный как белый рис), люди стали испытывать недостаток в элементах, содержащихся в рисовых отрубях. Когда было идентифицировано химическое соединение тиаминпирофосфат, он стал первым химическим соединением, названным витамином – содержащимся в пище химическим веществом, которое предотвращает болезни. Он задействован в нескольких базовых процессах, происходящих в организме, прежде всего в реакциях преобразования и усвоения углеводов и аминокислот. Именно так мы сегодня понимаем процессы, происходящие в нашем теле.

Суффикс amine означает, что соединение содержит азот, причем в простейшей форме с парой одиночных электронов. Поскольку тиамин стал первым химическим веществом, которое необходимо включить в рацион – иначе смерть, – польский химик Казимир Функ объединил amine со словом vital (дающий жизнь), придумав термин vit-amine, позже превратившийся в vitamin. Впервые он появился в опубликованной в 1912 г. статье, озаглавленной «Этиология заболеваний, вызванных нехваткой факторов питания», где перечислялось четыре известных нарушения, которые, судя по всему, появлялись при отсутствии чего-либо в рационе: бери-бери, цинга, пеллагра и рахит.

На тот момент тиамин был единственным известным «витаминным» соединением, однако Функ предположил, что и другие «болезни дефицита» могут объясняться той же причиной: «Речь пойдет о vit-amine бери-бери или цинги, то есть о веществах, предотвращающих эти специфические заболевания». Оказалось, что витамин от пеллагры вовсе не амин, но мы по-прежнему называем ниацин витамином РР. Витамин от цинги также не является амином, поскольку это аскорбиновая кислота, но опять же мы называем его витамином С. Витамин от рахита вообще оказался предгормоном, но мы называем его витамином D.

В настоящее время известно 13 химических веществ, отсутствие которых может вызвать болезнь, и по этому признаку они носят название «витамин». Их объединяет не общая структура или функция, а только тот факт, что мы не можем без них жить. В своей книге «Витамания» Кэтрин Прайс рассказывает, что многие ученые, использовавшие обозначение «витамин», считали этот термин временным, полагая, что он устареет, как только выяснится, какими химическими соединениями они являются на самом деле.

Но термин так и не устарел. Не имеющее смысла название традиционно сохраняется. Слово «витамания» возникло на волне увлечения витаминами в 1950-х гг. Это увлечение с тех пор так и не прошло, отчасти потому, что витамины имеют большую ценность для огромной индустрии, которая продает соблазнительную идею. Если бы Функ не изобрел слово «витамин», тиаминпирофосфат, возможно, и по сей день назывался бы «антиберибериевым соединением». А витамин С – «противоцинготным соединением». Вполне подходящие названия для конкретных соединений, отсутствие которых в организме приводит к определенным заболеваниям. Стали бы люди покупать продукты лишь потому, что в них добавлено «противоцинготное соединение»? Поверили бы они, что доза «противоцинготного соединения», в тридцать раз превышающая необходимое дневное количество, приносит пользу? Может быть, и да. Но если называть эти соединения жизненно важными витаминами, поверить в такое заявление будет проще. (То же самое теперь происходит с пробиотиками.)

Большинство из 13 витаминов являются коэнзимами, которые помогают конкретным ферментам влиять на конкретные химические реакции. У каждого человека своя потребность в этих соединениях. Некоторым женщинам в постменопаузе, особенно в регионах, где мало солнечного света, для снижения вероятности развития остеопороза не помешают добавки кальция и витамина D. Американская академия педиатрии рекомендует ежедневно давать грудным детям крошечную дозу (400 МЕ) витамина D.

Наиболее очевидным примером необходимости приема витаминов является фолиевая кислота (или витамин B9), в которой нуждаются беременные женщины. Данное химическое вещество необходимо для передачи сигнала в нервную трубку эмбриона, которая должна закрыться в течение первых недель беременности. Если трубка не закрывается полностью, младенец может родиться с различными пороками: от заячьей губы до spina bifida – расщепления позвоночника, когда спинной мозг выпирает наружу в виде грыжи. Поэтому Центры по контролю и профилактике (Centers for Disease Control) заболеваний рекомендуют всем, кто потенциально может забеременеть, ежедневно принимать 400 мкг фолата. По сравнению с тем, сколько обычно требуется человеку, это довольно большая доза, но она все равно поместится на кончике булавки, и организм ее легко получит, если в рацион питания включены натуральные растительные продукты. Потребность в приеме фолиевой кислоты в виде добавки возникает лишь потому, что большое количество людей сегодня потребляют пищу, лишенную питательных микроэлементов (микронутриентов).

Однако с остальными добавками не все так просто. Даже если отбросить опасность передозировки, с приемом добавок всегда сопряжен риск. Например, был один вопиющий случай, когда в серии добавок Healthy Life Chemistry марки Purity First обнаружили анаболические стероиды. Добавка «Витамин B-50» (на самом деле существует 6 признанных витаминов группы B, и B-50 среди них нет) того же производителя содержала стероиды под названием «метастерон» и «диметазин». У принимавших ее женщин усилился рост волос на теле и начались нарушения менструального цикла, а у мужчин появились симптомы импотенции. После того как 29 человек подали официальные жалобы на препарат, FDA попросило компанию отозвать продукт из продажи, но Purity First отказалась{81}. Требование было выполнено только после того, как FDA пригрозило им судом{82}.

Офис Purity First расположен в Фармингдейле, штат Нью-Йорк, и компания по-прежнему в бизнесе. Как и тысячи других производителей добавок, которые успешно торгуют «чистыми продуктами, полезными для здоровья».

Со временем витамины стали восприниматься как панацея. Иногда даже как символ добродетели. Актер Халк Хоган в 2016 г. подал в суд на сайт Gawker за клевету после публикации видеозаписи, где он занимается сексом с женой друга. Хоган утверждал, что теперь его «безупречная» репутация подмочена, что его имиджу «американского героя, который усиленно тренируется, молится и принимает витамины», нанесен урон. (Большую поддержку актер получил от стратега в сфере технологий Питера Тиля.)

Имидж Халка Хогана также включал больше десяти лет приема анаболиков, согласно его же собственному признанию в 1994 г.{83}. В отличие от этого рискованного мероприятия, героическое потребление высоких доз витаминов в целом безвредно для большинства людей. Из 13 витаминных соединений передозировка опасна прежде всего в случае приема четырех из них: A, D, E и K. Все они жирорастворимые и поэтому имеют коварную способность с течением времени накапливаться в наших тканях. Последствия такой передозировки могут проявиться спустя годы. Остальные известные витамины являются водорастворимыми, поэтому излишнее количество просто вымывается почками и спускается в туалет. После приема большинства мультивитаминов моча, как правило, приобретает яркий оттенок. Это эффект передозировки рибофлавином (от лат. flavus – желтый), известным как витамин B2. Выводя его избыток из организма, почки просто пытаются восстановить равновесие. В некоторых мультивитаминах количество рибофлавина превышает рекомендуемую суточную норму почти в 100 раз. Так что, принимая их, вы в прямом смысле спускаете деньги в туалет.

Медицинские эксперты уже давно настойчиво советуют не употреблять витаминные добавки по принципу «чем больше, тем лучше». Ведь витаминные добавки – это биологически активные вещества, равно как и лекарства, а значит, подход к ним должен быть соответствующий. Особенно трудно предсказать, как повлияют на организм продукты, в которых скомбинированы сразу несколько химических веществ. А ведь это и есть мультивитамины, производители которых считают, что такие сочетания никак не повлияют на конечный эффект.

Некоторым группам людей могут быть полезны определенные комбинации витаминов: например, тем, кто страдает анорексией, или людям, находящимся на искусственном питании. Дети из неблагополучных семей также подвержены высокому риску авитаминоза. Но, как правило, ответом на вопрос о необходимости приема мультивитаминов является четкое, произнесенное с усталым раздражением «нет».

В 2006 г. Министерство здравоохранения и социальных служб США (U. S. Department of Health and Human Services) опубликовало подробный обзор всех исследований о потенциальном воздействии мультивитаминов на здоровье. Среди людей, питающихся более-менее разумно, мультивитаминные добавки не уменьшили риск хронических заболеваний (но и четких доказательств их вреда тоже не выявили, «за исключением пожелтения кожи от бета-каротина»). Американская профилактическая служба (U. S. Preventive Services Task Force) сделала аналогичный обзор и обнаружила, что представленные доказательства пользы мультивитаминов для профилактики рака или сердечно-сосудистых заболеваний были «недостаточными». Всемирный фонд исследований рака и Американский институт исследований рака выступили более решительно, рекомендовав отказаться от приема БАДов в качестве профилактики онкологических заболеваний «из-за непредсказуемости потенциальных преимуществ и рисков, а также возможности неожиданных побочных эффектов».

Эти исследования и рекомендации экспертов неоднократно публиковались в популярных журналах и газетах, и тем не менее около трети американцев продолжают принимать мультивитамины{84}.

В отличие от совета бросить курить или заниматься спортом, совет отказаться от приема мультивитаминов – это рекомендация, которая не требует никаких усилий и никак не зависит от наличия доступа к тренажерному залу, врачу или любому другому ресурсу. Это не требует средств, а даже наоборот, их экономит. В кои-то веки нам рекомендуют что-то не делать, а люди все равно упорствуют.

Почему у всех воняет изо рта?

Биофизик Гэри Бориси оставил карьеру, чтобы заняться любимым делом: изучать бактерии во рту. В 2013 г. он решил посвятить себя микробиологии ротовой полости, которая является идеальным местом для изучения динамичной экосистемы, поскольку, по его словам, наши рты – это «открытая помойка».

Понимание того, как работает эта экосистема, важно не только для предотвращения гниения и выпадения зубов, но и потому, что, по мнению Бориси, «неприятный запах изо рта – это та проблема, которая чаще всего нас беспокоит. Если вам предстоит общение с другими людьми, вы сразу проверяете, свежее ли у вас дыхание».

Тут мне стало неловко, поскольку я не очень часто проверяю свое дыхание (точнее, никогда не проверяю). Интересно, а другие проверяют? Я даже не уверен, что знаю, как это делать.

Бориси считает, что, когда мы говорим о запахе изо рта, мы говорим о языке. Именно на нем происходит волшебство (волшебство в данном случае означает галитоз, или неприятный запах изо рта). Большая часть этого запаха – следствие жизнедеятельности расположившихся на языке бактерий, которые производят летучие сульфгидрильные соединения. Из-за этого дыхание и приобретает характерный гнилостный запах. Колонии бактерий, образующих зубной налет, тоже отчасти повинны в дурном запахе, объяснил мне Бориси, но основную роль в этом процессе играет язык.

Но почему эволюции потребовалось устроить у нас во рту помойку?

«Существует литература, она широко не известна, хотя должна была бы. Вы ведь медик по образованию? Сталкивались когда-нибудь с тем, что называется энтерослюнной циркуляцией?»

«Нееет». (Entero означает «кишечник», и сложно сразу сообразить, как это связано со слюной.)

Бориси объяснил, что во рту есть бактерии, которые превращают нитраты из пищи в нитриты, поступающие затем в желудок и превращающиеся в оксид азота. Похоже, это часть гомеостатического процесса, приводящего к снижению кровяного давления.

«Когда мы полощем рот специальной жидкостью, чтобы освежить дыхание, мы убиваем часть бактерий, производящих нитраты, – объяснил Бориси. – Так что мы получаем свежее дыхание и повышаем риск смерти от инсульта».

О боже, срочно нужны дополнительные исследования!{85} Это же так заманчиво: узнать о такой гипотезе и перестать наконец чистить зубы. Однако на данный момент это всего лишь один из примеров возможного правдоподобного объяснения, почему в нашей полости рта так много бактерий. Основная идея заключается в том, что экосистема нашего рта не изолирована от остального тела и влияет на наше здоровье.

«Я не утверждаю, что повинные в дурном запахе изо рта бактерии полезны, – пояснил Бориси. – Они гнездятся глубже в языке. А вот расположенные на поверхности производители нитритов действительно приносят нам пользу. Разумеется, мы им тоже нужны, ведь мы создаем им благоприятные условия для существования. Прекрасный пример выгодного сотрудничества в рамках языка».

Идея взаимовыгодных отношений может объяснить, зачем нам так много бактерий, производящих серные соединения. Напрямую нам от них пользы нет, но они зачем-то нужны тем самым полезным бактериям, производящим нитриты.

Какими бы прочными ни казались нам зубы, они подвержены многим изменениям. Белая эмаль, которая защищает заполненный нервами корневой канал, разрушается кислотной эрозией. Мы называем это процесс «распадом», или кариесом, хотя распад в данном случае означает, что бактерии во рту поглощают сахар и ферментируют его. Когда вы варите пиво или синтезируете витамин С для вашего бизнеса по продаже БАДов, такой процесс брожения – то, что вам требуется. Но совсем другое дело, когда это происходит во рту: при процессе брожения высвобождается молочная кислота, растворяющая содержащийся в эмали зубов кальций. Особенно активно процесс идет в промежутках между зубами и в трещинах на эмали, где накапливаются бактерии.

Полностью изучив этот процесс, ученые могли бы когда-нибудь освободить людей от необходимости чистить зубы, если бы нашелся другой, более точный способ управления этими экосистемами. Одна из причин, по которой Бориси переключился на изучение зубного налета, – то, что он увидел зияющую дыру в знаниях, касающихся этой сферы.

«Я наблюдал, как революционные открытия в определении последовательности ДНК применялись в работе с кишечными микробиомами, – вспоминает он, – но что-то было упущено».

Это «что-то» было пониманием структуры микробных экосистем. Например, чтобы изучить ваши кишечные бактерии и получить последовательности ДНК, лаборант должен измельчить образец кала. Это расскажет вам о том, какие кишечные бактерии живут внутри вас, но не разъяснит ничего об их отношении друг к другу, о структуре их колоний. Это все равно что пытаться понять человека, анализируя его препарированный мозг.

В 2016 г. Бориси и его коллеги опубликовали первые трехмерные флуоресцентные изображения бактериальных колоний в зубном налете. Они хотели понять, с какими именно видами бактерий имеют дело и как они сосуществуют.

Мы производим 1,5 литра слюны в день, поэтому бактерии непременно смывались бы в желудок, если бы не нашли, за что зацепиться. Стрептококки цепляются за Corynebacterium, или коринебактерии, прикрепившиеся к зубной эмали. Функция коринебактерий, по-видимому, сводится к тому, чтобы создать скелетный слой для колоний бактерий, производящих зубной налет. (Своим существованием он обязан производимому Corynebacterium ферменту, который разрушает выделяемую стрептококками перекись водорода, предназначенную для уничтожения других бактерий.) Именно этот липкий слой и делает налет таким твердым, и, чтобы его удалить, дантистам приходится чистить зубы металлическими инструментами, прилагая силу, которая нам кажется чрезмерной. (Из-за скрежета металла по эмали можно заболеть, особенно если у вас мисофония.)

Внутри зубного налета{86}

Производящие кислоту стрептококки также выделяют перекись водорода, которая убивает другие бактерии. Поэтому, несмотря на то что кислота разрушает наши зубы, стрептококки могут быть полезны, поскольку они подавляет «плохие» бактерии, вызывающие инфекцию. Стрептококки также производят углекислый газ, который создает идеальные условия для некоторых полезных видов бактерий (таких как Capnocytophaga и Fusobacterium). По словам Бориси, «это еще раз показывает нам, что в биологии функция всегда связана со структурой».

Возможно, мы страдаем от зловонного дыхания и кариеса только потому, что это лучше, чем инсульты и абсцессы. Наши тела – такие, какие есть, поскольку это лучше, чем то, какими они могли бы быть.

На снимках зубного налета колонии бактерий подобны замысловатым коралловым рифам, красовавшимся на экранной заставке Windows в конце 1990-х. Глядя на них, хочется перестать чистить зубы, чтобы не испортить такую красоту.

Бориси предостерег меня от этого:

«Мы должны понимать, что наш рот – это сложная экосистема, и следует подумать дважды, прежде чем ее нарушить».

«То есть вы не предлагаете людям отказаться от чистки зубов?»

«Вовсе нет. Я просто хочу, чтобы вы поняли: сложные микробные экосистемы существуют там не просто так, у них свое предназначение».

Углеводы или жиры: что хуже?

Большинство из нас не любит афишировать то, что происходит с нашей пищеварительной системой, а между тем кишечник – самая большая область взаимодействия с внешним миром в нашем организме. Среднестатистический американец ежегодно съедает примерно 905 килограммов пищи{87}. Решение что-то съесть может быть самым далеко идущим решением в нашей жизни, учитывая его последствия не только в плане здоровья, но и с точки зрения глобальной экономики и окружающей среды.

Поскольку интернету требуется все больше и больше контента, ежедневно публикуются сотни статей, посвященных питанию. По мере роста числа публикаций становится все труднее выделиться без умопомрачительной истории. А это рождает стимул преувеличить значение последнего исследования, намекнув на его чрезвычайную важность. (Заинтересует ли читателя статья под названием «Как питаться так, чтобы снизить статистическую вероятность набрать вес: те же основополагающие принципы, которые вы слышали и раньше»?) Скрытое воздействие каждой такой безответственной статьи плюс дань моде – и мы получаем серьезную угрозу для состояния здоровья населения.

Эта проблема и привела меня в Бостон в теплый ноябрьский уик-энд 2015 г. Меня пригласили на встречу известных ученых в области питания, организованную Дэвидом Кацем, директором Исследовательского центра по профилактике в Йельском университете, и Уолтером Уиллеттом, деканом факультета питания Колледжа здравоохранения в Гарварде. Беджи на красных шнурках, надетых на шеи в основном пожилых белых мужчин в скромных костюмах, пестрили именами уважаемых экспертов в сфере общественного питания. Это были те двадцать пять человек, которые полностью посвятили себя общественным дискуссиям. Их целью было пересмотреть представление о том, что наука о питании – это хаос, и объединиться вокруг известных принципов о еде и здоровье, которые стали бы полезными человечеству.

На встрече присутствовал Колин Кэмпбелл, автор книги «Китайское исследование» (The China Study), легшей в основу большинства современных веганских движений. Кэмпбелл вырос на молочной ферме и в 1958 г. отправился получать степень в области питания, чтобы выяснить, почему молоко считается суперпродуктом. Сегодня убеленный сединами почетный профессор Корнеллского университета считает, что молоко – канцероген, и, несмотря на многочисленные бестселлеры о пользе молока, постоянно твердил мне об этом. Среди экспертов присутствовали также Станли Бойд Итон (Stanley Boyd Eaton) – вышедший на пенсию медицинский антрополог и радиолог Университета Эмори, который был одним из создателей современной палеодиеты, и Том Келли – директор Института устойчивого развития в Университете Нью-Гэмпшира (University of New Hampshire’s Sustainability Institute). Из Афин на встречу приехала Антония Трихопулу – директор Центра сотрудничества ВОЗ по вопросам питания (WHO Collaborating Centre for Nutrition). Благодаря ей «средиземноморская диета» получила всемирное признание как образец здорового питания. (По ее словам, здорового образа жизни.) Присутствовал также Дариуш Мозаффариан – декан Школы Фридмана по вопросам науки и политики в области питания Университета Тафтса (Tufts University Friedman School of Nutrition Science and Policy), изобретатель гликемического индекса Дэвид Дженкинс, профессора, изучающие вопросы питания в Гарварде, Дэвид Людвиг, Франк Ху, Меир Штампфер и Эрик Римм, а также легендарный Дин Орниш – профессор медицины Калифорнийского университета в Сан-Франциско, который, казалось, был звездой даже среди этой высокостатусной толпы.

Каждый из участников читал лекцию, рекомендуя тот способ питания, который, по их мнению, полезнее всего для здоровья и на котором они выстроили свои карьеры ученых, лекторов и авторов пособий. Вечером после долгого и насыщенного дня участники сели за один огромный стол, чтобы сформулировать «общие принципы».

Организатору Дэвиду Кацу, судя по всему, это казалось вполне посильной задачей, и он рассчитывал, что к концу ужина у них будет четкий манифест. Он стоял у чистой доски, на которой приготовился записывать идеи. Я был единственным журналистом в комнате и пообещал не публиковать конкретных цитат, дабы никто не постеснялся участвовать в общем мозговом штурме. Итак, кто-то начал с предложения, которое должно было вызвать наименьшее количество споров:

– Можем ли мы рекомендовать, чтобы все ели овощи?

Большинство кивнуло.

– А какие овощи, подвергшиеся термической обработке или сырые?

– Да-да, я как раз об этом подумал, ведь мы не хотим, чтобы они ели один только белый картофель. Это же чистый крахмал.

– Картофель фри и кетчуп – тоже овощи?

– Мне кажется, люди понимают, что, говоря об овощах, мы не имеем в виду только картофель фри.

– Точно понимают?

– Согласно федеральной программе школьных обедов картофель фри и кетчуп – вполне себе овощи.

(Шумно спорят, перебивая друг друга.)

– Давайте тогда скажем, что нужно есть овощи разных цветов!

– Этому нет убедительных доказательств.

– А должны быть доказательства?

– ДА!

– Они ведь и на разноцветные овощи насыплют соли, и тогда это уже не очень полезно.

– Или обжарят их во фритюре.

– Получается, нужно рекомендовать только сырые овощи.

– Нет! Мы не можем забыть о вкусе!

– И о культурной традиции.

– А что с сезонностью? Ведь мы не можем заставить их круглый год питаться авокадо.

Спустя час единого мнения о том, можно ли рекомендовать людям овощи, так и не сложилось.

В течение следующих четырех часов стало ясно, почему консенсус недостижим. Каждый из 25 ученых, без сомнения, соглашался с тем, что люди должны есть овощи. А также фрукты, орехи, семена и бобовые. Все согласились, что эти продукты должны быть основой любого рациона, который, в свою очередь, должен отличаться разнообразием и не содержать слишком много продуктов, подвергшихся обработке. Но как именно все вышеописанное сформулировать? Эксперты просидели до полуночи, пытаясь это понять.

В конечном итоге они сошлись на том, что их разногласия приводят к серьезным проблемам. Люди видят, что в отношении питания нет консенсуса, и начинают рассматривать все тенденции в питании как равноправные. Поэтому любая новая диета начинает казаться вполне разумной, появилась ли она в новостях, обмолвился ли о ней кто-нибудь из семьи Кардашьян, или она описана в новой книге, объявившей углеводы/жир/глютен «токсичными». Как отмечает Роберт Проктор, профессор агнотологии Стэнфордского университета, культивирование невежества строится на тактике «эксперты расходятся во мнениях». Ею пользуются те, кому выгодно заставить людей поверить, что никто ничего не знает, и подсунуть им свою абсурдную идею.

Эксперты и дальше будут спорить о том, как интерпретировать многочисленные факты: это фундаментальный элемент науки. Раз ведутся споры, процесс идет так, как должен. Но это не означает, что по многим вопросам питания не существует единого мнения.

Как раз в надежде преодолеть разногласия эксперты по питанию и собрались в Бостоне. На встрече они согласились и закрепили в письменном виде то, что потребление в пищу в основном растений, в идеале в их цельной форме, рекомендовано как отдельным людям, так и человечеству в целом.

Они согласились, что еда – это лекарство, самое простое решение проблем здравоохранения в мире, где большинство людей умирают от сердечно-сосудистых заболеваний, которые можно было предотвратить и которые были вызваны в основном несбалансированным питанием. Здоровое питание – это не только профилактика заболеваний. Каждое химическое соединение, вступившее в контакт с нашим телом, как при приеме внутрь, так и при наружном употреблении, имеет последствия для нашего здоровья. Единожды принятое решение по поводу диеты само по себе не имеет особого значения, но после нескольких лет употребления в пищу определенных продуктов – по нескольку раз в день, как это делает большинство людей, – влияние подобного решения на наше здоровье и благополучие неизмеримо.

Эксперты также согласились: хотя они часто говорят и пишут об углеводах, белках и жирах, не рекомендуется воспринимать процесс питания упрощенно, то есть сосредоточиваться на одном элементе пищи, демонизируя или обожествляя его, каким бы заманчивым ни казался этот подход.

Идея делить пищу на углеводы, жиры и белки проистекает из трактата Уильяма Праута Chemistry, Meteorology, and the Function of Digestion («Химия, метеорология и функции пищеварения»), написанного в 1834 г., в котором он предположил, что пища состоит из трех содержащих энергию «жизненно важных принципов». Утверждение верное, но это все равно что утверждать, будто Солнечная система состоит только из планет и Солнца. И тем не менее почти два столетия спустя мы по-прежнему делим пищу на углеводы, жиры и белки. Данный принцип настолько укрепился в сознании людей, что во многих странах указание питательной ценности продукта строится именно на этих элементах.

Концепция углеводов, жиров и белков в 1930-х гг. XIX в. была столь же упрощенной, как и большая часть научных гипотез той эпохи. На самом деле эти элементы распадаются на бесчисленные подтипы. Растения, необходимые для поддержания жизни, содержат не только соединения, которые мы называем витаминами и минералами, но и другие фитохимические вещества, важность которых мы только начинаем понимать. И даже когда мы полностью изучили некое соединение и можем искусственно воссоздать его по формуле, теоретически идентичной той, что содержится в растении, мы нарушаем фундаментальный принцип биологического функционирования: важна форма. Целое – это не просто сумма его частей, а нечто большее. В больнице, если человек слишком болен, чтобы принимать пищу через рот или желудочно-кишечный зонд, оптимальная смесь питательных веществ вводится непосредственно в кровь (так называемое парентеральное питание). Даже при тщательнейшем расчете и строжайшем контроле такое питание способно поддерживать жизнедеятельность человека всего в течение нескольких месяцев, прежде чем откажет печень, а кишечные бактерии будут уничтожены.

Отсюда простейшая рекомендация для здоровья как отдельных людей, так и целых групп населения, которая сохраняет ресурсы планеты, не противоречит бесчисленным культурным традициям, легко адаптируется согласно вкусовым предпочтениям и бюджетным соображениям: придерживайтесь цельной растительной диеты.

Что такое глютен?

В двадцатую годовщину смерти Курта Кобейна калифонийский специалист по наркозависимости Моррис Меслер размышлял о желудочно-кишечных пытках музыканта. «Возможно, всего-то и требовалось немного изменить его рацион», – сказал Меслер, предположив, что у Кобейна была «непереносимость лактозы или глютена».

На сайте Reddit и других форумах немного менее квалифицированные люди (анонимные комментаторы) продолжают рассуждать о том, что Кобейн страдал целиакией. Один «безглютеновый» блогер недавно выдал: «Я думаю, что безглютеновая диета улучшила бы его самочувствие и, возможно, спасла бы ему жизнь».

Кобейн злоупотреблял алкоголем, курением, героином и был токсикоманом. Ему ставили диагноз биполярного расстройства со всеми соответствующими атрибутами. Но в последнее время стало модным во всем винить глютен.

Пшеница, рожь и ячмень содержат два белка: глиадин и глютенин. Когда мука смешивается с водой, эти белки объединяются, образуя еще один белок – глютен, который имеет более сложную матричную структуру, чем любая из первых двух в отдельности. Благодаря глютену (клейковине) тесто становится вязким и одновременно эластичным – прочным и одновременно податливым. Это хорошие качества для выпечки, да и для людей тоже.

Клейковина позволила Homo sapiens делать хлеб, который стал основным продуктом питания во всем мире, по мере того как человечество развивалось и процветало. Но сама клейковина гораздо менее интересна, чем наши новые мучительные взаимоотношения с ней, а также особенности бизнеса и психологии, на которые эти отношения опираются. Глютен превратился в вещество, способное придать идентичность, стойкость и текстуру не только хлебобулочным изделиям, но и людям.

Поскольку ставки высоки, перед началом каждого обсуждения проблемы глютена необходимо признать, что симптомы, которые испытывает человек, реальны. Люди, которые преднамеренно искажают факты, станут неотъемлемой частью истории глютена, но не стоит путать их с теми, кто страдает по-настоящему и считает себя чувствительным к клейковине. А теперь посмотрим, что мы знаем об этом белке и о нашем организме и какова вероятность того, что глютен является причиной стольких страданий.

* * *

Период оккупации нацистами Нидерландов с ноября 1944 г. по май 1945 г. известен как Голодная зима. Тогда от истощения умерли 19 000 человек. Но как будто по волшебству на фоне этого бедствия внезапно выздоровели люди, которые до этого долгое время страдали от непонятной болезни под названием целиакия (или попросту «брюшная» болезнь). Сначала это связали с исчезновением муки, но в последующие десятилетия британские исследователи установили, что причиной болезни была не сама мука, а содержащаяся в муке клейковина, или глютен.

Сегодня диагноз «целиакия» поставлен примерно 1 % населения Земли. Это ярчайший пример типичного «аутоиммунного заболевания» в его традиционном понимании. Наши тела принимают своих за чужих. И поэтому специфические антитела (называемые тканевой трансглютаминазой) разрушают слизистую оболочку тонкого кишечника всякий раз, когда в ней присутствует глютен. Это приводит к расстройству пищеварения и в тяжелых случаях к истощению. По мере разрушения стенки кишечника баланс на оси живот – мозг – микробы тоже сбивается. У некоторых больных начинаются головные боли, судороги, онемение в пальцах и депрессия. Заболевание может нарушить все аспекты жизни, став причиной как невысокого роста, так и анемии или, например, выкидыша.

Четкий диагностический тест может показать, имеются ли у человека такие антитела. Если да, то диагноз ясен: это целиакия, и единственным известным способом лечения является полный и категорический отказ от глютена. В отличие от большинства других методов лечения, он всегда работает. В медицине редко встречаются подобные однозначные ситуации: либо у вас есть антитела, разрушающие слизистую кишечника, когда в рационе присутствует клейковина, либо нет.

Этим целиакия похожа на цингу или бери-бери. Возможно, поэтому с глютеном произошло то же, что и с витаминами: такое же категорическое и экстремальное приписывание свойств, только наоборот. Если какое-то вещество вредно для людей в одном (очень ясном и ограниченном) контексте, то оно должно быть вредно и во многих других контекстах.

Точно так же, как повышенная доза аскорбиновой кислоты (витамина С) не улучшит состояние больного гриппом, отказ от глютена никак не повлияет на людей, не страдающих целиакией. Это не означает, что такое влияние не может быть обнаружено в будущем, поскольку, в сущности, возможно все, что угодно. Но есть целый список более разумных мер по улучшению своего здоровья, чем бессмысленный отказ от зерен. Однако, как и во многих областях медицины, когда оттенки серого наименее важны, их обязательно увидят.

«Без глютена» – сегодня это самый частый запрос в Google, связанный с питанием. Только с 2012 по 2015 г. продажи продуктов с надписью «без глютена» удвоились (с $11,5 млрд примерно до $23 млрд). Появились безглютеновые пекарни, безглютеновые корма для собак и безглютеновая косметика. Тот факт, что обычный растительный белок удалось настолько демонизировать, – это наглядный пример эффективного маркетинга, стадного чувства, а также свидетельство того, как отчаянно мы хотим быть здоровыми. Всего этого достаточно для того, чтобы заставить разумного человека задаться вопросом: «Подождите-ка, может, мне отказаться от клейковины? – И затем, пожав плечами, подумать: – А почему бы и нет?»

* * *

В невзрачном кирпичном офисном здании конца XX в. в Фениксе разместился офис компании Cyrex Laboratories. Я узнал об этом в 2016 г., когда их агент по рекламе прислала мне письмо, озаглавленное: «Как узнать, нужна ли вам безглютеновая диета». Далее рассказывалось о «простом анализе крови, который точно выявит реакцию на глютен». Анализ предназначался не для больных целиакией, а для миллионов людей, которые считают, что у них может быть какая-то чувствительность к клейковине, которую пока еще не выявили.

Письмо сразу привлекло мое внимание, ведь если рекламируемый анализ действительно работает, это станет огромным прорывом в гастроэнтерологии и поможет избавиться от безглютеновой мании. Хотите знать, благоприятен ли отказ от клейковины для вашего здоровья? Сделайте простой анализ. Многие ученые по всему миру давно мечтают изобрести подобный метод.

Я засыпал агента по рекламе вопросами, и она направила меня к эксперту, который «может подробнее рассказать об анализе и симптомах, свидетельствующих о необходимости его проведения». Эксперта звали «Доктор Чэд Ларсон». Кавычки здесь мои. Во многих странах слово «доктор» подразумевает, что перед вами выпускник медицинского учебного заведения или человек с докторской степенью. Ларсон не относится ни к одной из данных категорий, но принадлежит к долгое время тлевшему, а сейчас набирающему обороты новому движению врачей, чья деятельность строится на гибкости терминов. Смайлики нынче приравниваются к словам, а слово «доктор» может означать много разных вещей. Ларсон называет себя доктором, поскольку имеет степень доктора натуропатии (ND), но его не следует путать с врачом, получившим высшее медицинское образование (MD). (Или, наоборот, следует?)

Проблема появления таких врачей, как Ларсон, лежит в основе эпидемии чувствительности к глютену. Чувствительность к клейковине делит нас на тех, кому дано видеть черно-белый мир, где понятия и вещества либо плохие, либо хорошие, и тех, кто предпочитает нюансы и неопределенность. Чувствительность к глютену говорит не столько о наших взаимоотношениях с клейковиной, сколько о нашем отношении к знанию.

Доктор медицины (MD) в США – это профессиональная квалификация, традиционный атрибут врача, закончившего магистратуру в одном из 141 аккредитованного учебного заведения, для поступления в которые требуется пройти предварительную подготовку и сдать экзамены. С 1876 г. эти медицинские учебные заведения контролируются организацией под названием Association of American Medical Colleges (AAMC) (Ассоциация американских медицинских колледжей). Студентов обязуются обучать «достижениям медицинской науки, методам лечения и технологиям для предотвращения болезней, облегчения страданий и улучшения качества жизни», а также развивать в них «умение сострадать, действовать безопасно, эффективно, открыто, профессионально и в интересах общественности».

Ларсон и другие врачи-натуропаты придерживаются «альтернативного» подхода. Ларсон окончил учебное заведение под названием Southwest College of Naturopathic Medicine (Юго-западный колледж натуропатической медицины) – один из семи институтов, принадлежащих консорциуму учреждений, находящихся вне сферы влияния AAMC. В 2001 г. они учредили собственный аккредитационный орган, назвав его Association of Accredited Naturopathic Medical Colleges (AANMC) (Ассоциацией аккредитованных натуропатических медицинских колледжей).

Сайт AANMC – почти точная копия веб-страницы AAMC. Они даже позаимствовали оттуда символ – кадуцей, древнюю эмблему медицинской профессии, представляющую собой обвитый двумя змеями магический жезл греческого бога Гермеса. Единственное отличие: в версии AANMC головы змей заменены двумя листьями. На первый взгляд, это безобидный знак уважения к природе. Однако змея с листом вместо головы явно идет вразрез с законами природы.

Натуропатия выросла из взаимоотношений официальной медицины и лечения природными (народными) средствами. Ее адепты позиционируют себя как «альтернативу» медицинской системе, которая действительно нередко оказывается неэффективной. Врачи часто не учитывают социальные аспекты здоровья, а медицинская наука может объяснить и вылечить лишь небольшую часть известных патологий. Но, позиционируя себя как противоположность традиционной медицине, AANMC не уточняет, что именно они могут предложить взамен.

Центральное место в натуропатии занимает практика «пролотерапии», когда в сустав, позвоночник или какое-то другое место, где пациент испытывает боль, вводится раствор декстрозы (буквально воды с сахаром). Этот метод не просто необоснован, в нем даже нет намека на мало-мальски правдоподобный механизм, способный обеспечить положительный эффект. Однако в определенных кругах отсутствие доказательств является добродетелью. Если продукт был проверен на эффективность и качество и получил официальное одобрение, он перестает быть «альтернативным». Теперь это просто еще одно лекарство.

В данный момент натуропат Чэд Ларсон убежден, что клейковина является причиной большого числа людских страданий.

«Если у человека есть хроническое заболевание, какое угодно – мигрень, синдром раздраженного кишечника, боль в суставах, боль в пояснице, дисбаланс щитовидной железы, и в рацион этого человека глютен входит, он окажется первым в списке подозреваемых, – сообщил мне Ларсон. – Есть ли нарушения, в которых вы бы не стали винить глютен? Ни одно не приходит в голову».

Стоит напомнить, что Ларсон является платным консультантом в Cyrex Laboratories, и агент по рекламе порекомендовала мне задать все вопросы именно ему. Умение направить праведный гнев толпы на борьбу с истеблишментом, искусно завуалировав тот факт, что ваша идеология по сути тоже истеблишмент, – достойный предмет изучения в агнотологии.

Целиакия известна с 1940-х гг., а термин «нецелиакийная чувствительность к глютену» (NCGS) появился лишь в 2012 г. с легкой руки Алессио Фазано – профессора медицины из Гарвардского университета и его коллег. И как человек, который дал название этому синдрому, Фазано объяснил: анализ на чувствительность к глютену, предлагаемый компанией Cyrex Laboratories, не имеет под собой никаких медицинских оснований.

«Их метод не сертифицирован, – сказал он мне. – Я не знаю, почему они решили использовать именно эти биомаркеры».

Анализы крови, продвигаемые натуропатами, такими как Ларсон, не рекомендует проходить даже некоммерческий Фонд целиакии (Celiac Disease Foundation) – организация, которая в остальном придерживается широких взглядов на чувствительность к глютену. («Больные могут испытывать симптомы, включающие “затуманенное сознание”, депрессию, поведение, схожее с синдромом дефицита внимания, боль в животе, вздутие живота, диарею, запор, головные боли, боли в костях или суставах и хроническую усталость, если в их рационе присутствует клейковина, но этим симптомы не ограничиваются».) Однако на сайте фонда четко говорится: «В настоящее время не существует анализа крови, позволяющего выявить чувствительность к глютену».

Как объяснил мне Фазано, если речь идет об «иммунном ответе», то он бывает трех видов. Сначала – классическая аллергия (например, на арахис, моллюсков или пшеницу). Аллергии легко обнаружить благодаря антителам, которые атакуют, скажем, арахисовую пыль, вызывая воспаление и другие симптомы, своего рода побочные эффекты. Вторая разновидность – аутоиммунная реакция. Пища вызывает реакцию, а иммунная система непосредственно «атакует» другие клетки в организме. Классический пример – целиакия. Глютен заставляет тело человека атаковать клетки собственного кишечника, уничтожая их. Если исключить глютен, иммунная система прекращает атаку, и человек приходит в норму. И напоследок есть то, что называют пищевой чувствительностью.

«Это практически неизведанная территория», – признался Фазано.

Фазано придумал термин «нецелиакийная чувствительность к глютену», намекая на то, что у этого нарушения больше общего с болезнями, вызванными состоянием ума, а не тела. Поскольку границы между болезнями тела и разума постепенно стираются, различия между ними скорее в том, как они определяются. Психические заболевания определяются путем наблюдения за рядом симптомов, которым затем дается общее наименование. И напротив, при заболеваниях тела в основе лежит конкретный биологический процесс, являющийся отклонением от нормы. В соответствии со стандартной психиатрической моделью Фазано, как и многие специалисты по целиакии во всем мире, наблюдал пациентов, у которых целиакия или аллергия на пшеницу выявлены не были, но они утверждали, что их симптомы пропадали после исключения из рациона глютена.

Однако есть веская причина не зацикливаться исключительно на одном глютене. История медицины богата на примеры, когда предполагаемая причина болезни оказывалась в итоге ошибочной, а действительная причина при этом просто игнорировалась. Такое было с холерой, когда врачи считали, что она передается воздушно-капельным путем, и с бери-бери, в возникновении которой винили токсины риса. Похоже, то же самое происходит сейчас с глютеном.

Термин «чувствительность к глютену» сам по себе понимается неправильно. Для людей, чей организм явно ослаблен целиакией, это название может показаться оскорбительным и вызвать враждебную реакцию. Так Мэри Шлакебир, глава Ассоциации поддержки больных целиакией (Celiac Support Association), сказала в одном интервью: «Пациент обращается к доктору за диагнозом. «Не говорите мне, что у меня точно нет определенной болезни, лучше дайте имя той болезни, которая у меня точно есть». Поэтому врачам пришлось придумать диагноз. Я думаю, это просто способ успокоить нетерпеливых пациентов. По-другому и не скажешь»{88}.

Возможно, такая откровенность и честность и есть лучший способ сказать это. Но Шлакебир приходится соблюдать хрупкий баланс, чтобы людям не показалось, что их записали в лжецы или симулянты.

«Нам еще многое предстоит выяснить, – осторожно говорит Фазано о «нецелиакийной чувствительности к глютену». – Мы еще в самом начале пути. Мы до сих пор не знаем, у кого развивается синдром, какова его история и механизмы, а все потому, что пока нет биомаркера, способного рассказать нам, что именно происходит и имеется ли нарушение у человека или нет».

Отсутствие стандартизированного определения, что это такое, ведет к абсурдности – даже среди самих ученых, не говоря уже об остальных. Команда Фазано недавно попыталась оценить, насколько распространена чувствительность к глютену. Исследователи определили синдром предельно просто: человек чувствует себя больным, если в пище присутствует глютен, и чувствует себя лучше, когда не употребляет глютен (при этом его анализы на целиакию и аллергию на пшеницу показали отрицательный результат).

«Экстраполированный результат – около 6 %, – сообщает Фазано и тут же оговаривается: – Опять же, это примерная оценка. Более конкретно говорить еще рано».

Разумеется, учитывая, насколько размытое у данного синдрома определение, это исследование стало скорее обзором того, как люди сами понимают состояние своего здоровья.

«Для определения этой цифры нет вообще никаких научных оснований», – возразил Питер Грин, директор Центра по лечению целиакии Колумбийского университета (Columbia University’s Celiac Disease Center). Количество людей, которые что-то для себя решили, вовсе не равно количеству людей с определенным нарушением, заключает он, переходя в область философии. Чтобы по-настоящему узнать, чем вызван такой широкий спектр симптомов, Грин и Фазано с нетерпением ждут возможности провести обширные исследования, в которых абсолютно все в диетах и жизни испытуемых контролируется: это так называемое «двойное слепое исследование». Это помогло бы отделить реальный эффект от плацебо («Которое тоже реально», – подчеркивает Фазано). Существует также обратный эффект – ноцебо (от лат. nocebo – я поврежу), когда люди, уверенные, что глютен вреден, начинают испытывать симптомы нарушений при приеме его в пищу.

* * *

В том же 2016 г. другой рекламный агент пригласил меня поговорить с «доктором Питером Осборном» о его «естественном методе лечения хронических дегенеративных заболеваний, фокусирующемся в основном на чувствительности к глютену». Агент рекламировал новую книгу Осборна, подчеркивая, что «в ней впервые указывается, что зерновые являются причиной многих человеческих страданий».

На самом деле первые книги, где утверждается, что пшеница лежит в основе всех страданий – не только отклонений в иммунных реакциях, наблюдаемых у небольшого числа людей с аллергией на пшеницу или целиакией, но и всего остального, начиная с болезни Альцгеймера и заканчивая депрессией и болезнями сердца, – появились еще в начале 2011 г., выйдя из-под пера Уильяма Дэвиса и позже Дэвида Перлмуттера. Подобно политиканам, они торговали идеями, попирающими общепринятые взгляды, и раскрывали очевидные истины, которые якобы утаивались от вас врачами. В похожей манере Осборн заявляет, что для людей, страдающих от боли, «удаление всех зерновых из рациона более эффективно и безопасно, чем прием лекарств».

Осборн создал организацию под названием Gluten Free Society («Общество без глютена»), которая торгует целой серией добавок, в частности обещающих «улучшить иммунную систему» и «провести детокс организма». На упаковках выделяются слова «без глютена». Аналогичным образом, когда вышел второй бестселлер Перлмуттера, он начал продавать на своем сайте таблетки под названием Empowering Brain Formula («Формула для укрепления мозга»). Я обратился к его издателю, который расхваливал Перлмуттера как ведущего эксперта по здоровью мозга и питанию (как в буквальном смысле, так и посредством публикации и рекламы его теорий). Издатель, однако, упомянул, что «интернет-магазин скоро будет закрыт». Уильям Дэвис, напротив, продолжает продавать 10-Day Grain Detox Course («Десятидневный курс детокса от зерновых») всего за $79,99. Кроме того, он начал выпускать журнал Wheat Free Living. Его издатель позаботился о том, чтобы вывести продажи книг на международный уровень, и хвастает тем, что их содержимое «основывается на последних достижениях науки».

Готовность людей покупать все эти продукты и верить в альтернативную медицину – признак реальных проблем в медицине традиционной. На симпозиуме по питанию в Университете Тафтса, где я выступал в 2015 г., врач Дуглас Сейднер объяснил, как мучительно иметь дело с растущим потоком пациентов, которые игнорируют самые надежные рекомендации по питанию и в то же время фанатично преданы ничем не обоснованным практикам. Сейднер – директор Center for Human Nutrition (Центра питания) в Университете Вандербильта и практикующий гастроэнтеролог с 25-летним стажем. Его подход к чувствительности к глютену основывается на изучении истории медицины.

Сейднер рассказал, что не так давно, всего пару десятилетий тому назад, когда он еще был студентом, рекомендациям врача следовали неукоснительно. Процесс лечения регулировался экспертным заключением и «доказательной медициной», когда врач сообщал пациенту, какой курс лечения оптимален. Но за прошедшие годы все изменилось. Как только этический принцип независимости пациента (пациент имеет право самостоятельно принимать решения) получил признание, медицина начала склоняться к сотрудничеству между врачом и пациентом. Эта тенденция называется «совместным принятием решения».

Концепция расширения прав и возможностей пациентов, бесспорно, выгодна на бумаге, но на деле все оказалось не так просто. Переход от жесткого патернализма к мягкому курированию особенно заметен на примере людей, которые приходят в Center for Human Nutrition (Центр питания) в Университете Вандербильта уже убежденными в том, что у них чувствительность к глютену. Они требуют выписать им направление на анализ крови, о котором они слышали от таких компаний, как Cyrex Laboratories, или от работающих на такие компании натуропатов, или от книготорговцев, действующих методом запугивания и торгующих волшебными пилюлями. Пациенты Сейднера приходят вооруженные собственным мнением, и если врачи с ними не согласны, требуют от них доказательств. Если врач недостаточно убедителен, пациент может обратиться к другому (возможно, «альтернативному») специалисту, который расскажет ему именно то, что он хочет услышать, согласится с диагнозом, который он сам себе уже поставил, и выпишет направление на тот самый заветный анализ.

Пока проведено лишь два небольших рандомизированных контролируемых исследования, целью которых было изучить, что происходит, когда люди с неясно выраженными желудочно-кишечными симптомами (объединенными термином «синдром раздраженного кишечника») переключаются на безглютеновую диету. В первом исследовании 34 пациента, придерживающиеся безглютеновой диеты, на две недели добавили в свой ежедневный рацион кекс и два ломтика хлеба. У половины из них хлеб и кексы были безглютеновыми. К концу эксперимента эта половина группы сообщила об уменьшении количества болевых симптомов и вздутия. Однако анализы не показали увеличения антиглиадиновых антител. Исследователи пришли к выводу, что «нецелиакийная чувствительность к глютену» может существовать, хотя механизмы ее действия все равно остались непонятными. Два года спустя австралийские ученые повторили исследование, построив его по такой же схеме и пригласив то же количество испытуемых. В результате никаких различий в симптомах у людей, которые ели продукты без глютена, и тех, что употребляли обычный хлеб, обнаружено не было.

Фазано, Сейднер и Грин не советуют садиться на безглютеновую диету, не проконсультировавшись с врачом. По словам Грина, «это может создать дополнительные проблемы, замаскировав действительную причину нарушений». Половина его пациентов, обратившихся к нему по поводу чувствительности к глютену, вышли из кабинета с совершенно другим диагнозом. Вообще говоря, он рекомендует отказаться от клейковины, только если у вас целиакия или аллергия на пшеницу, поскольку в целом безглютеновая диета не так уж и полезна для здоровья. Исключив глютен, люди в конечном итоге заменяют цельные зерновые на продукты с высокой степенью переработки, куда добавлен сахар и натрий, чтобы компенсировать отсутствие текстуры. Так сложилось, что сегодня «безглютеновый» приравнивается к понятию «здоровый». Но в большинстве случаев складывается скорее обратная ситуация. Например, безглютеновая булочка от бренда Glutino содержит на 43 % больше натрия, на 50 % меньше клетчатки и на 100 % больше сахара, чем обыкновенный бейгл. Безглютеновой булочке такие показатели сходят с рук, потому что она живет на полках, над которыми красуется надпись «без глютена» – обещание, которое важнее любых других показателей.

Сама фраза «без глютена», встречающаяся на упаковках или в меню, подразумевает, что клейковины стоит избегать. Эта фраза или ее отсутствие может вызывать, смягчать или усугублять восприимчивость. Также вполне возможно, что безглютеновая диета улучшает (или ухудшает) самочувствие, потому что, начав ее соблюдать, мы вносим в свой рацион и другие изменения.

«Когда люди говорят, что исключили глютен и теперь чувствуют себя лучше, – рассуждает Фазано, – ничего не мешает сделать простой вывод, что раньше их питание оставляло желать лучшего, а теперь рацион поменялся. В этом и есть причина хорошего самочувствия».

«Ко мне приходят пациенты, придерживающиеся очень строгих диет, – рассказывает Грин. – Они избегают глютена, сои, кукурузы, и совершенно непонятно, зачем они это делают».

Привлекательность подобной «диеты исключений» в некоторой (а возможно, в значительной) степени основывается на ощущении контроля, которое она предлагает. Такие диеты перекликаются с нашим вполне нормальным стремлением получить прямые и достижимые указания, как обезопасить себя от болезней. Давайте просто уберем вот это, и вам сразу станет легче.

«А дело ведь не столько в том, что вы не едите. А в том, что вы едите», – сказал мне Грин.

Существует общее согласованное мнение о том, что цельнорастительная диета полезна и дает отличный результат, но коммерческого интереса она практически не представляет. Не хочу идеализировать прошлое, но все-таки отмечу: за последнее время явно произошли какие-то изменения, приведшие к росту целиакии.

* * *

Растущее беспокойство по поводу чувствительности к глютену затмило тот факт, что целиакия быстро становится все более распространенным заболеванием, и никто не знает почему. Сегодня она встречается примерно в 4 раза чаще, чем за последние полвека, – и не чаще диагностируется, а именно шире распространяется, соглашаются Фазано и Грин. Исследовательские центры в Гарвардском и Колумбийском университетах сейчас сосредоточились на изучении роли микробов, которые и живут в/на нашем теле, и составляют большую часть нашей ДНК. Больница Массачусетса недавно запустила проект, направленный на понимание целиакии и чувствительности к клейковине. Он называется Celiac Disease Microbiome and Metabolomic Study («Микробиомные и метаболические исследования целиакии»). Цель проекта – разделение населения на группы принятия целенаправленных мер по предотвращению развития целиакии в целом. Работу потребуется вести на пересечении генома, микробиома и жизни человека. Мы далеки от понимания большинства болезней на таком уровне.

«Когда я был ребенком, мы питались сезонными продуктами, – говорит Грин. – Теперь же любая еда доступна нам круглый год». По его словам, сегодня на наш микробиом и здоровье влияют такие факторы, как роды через кесарево сечение, чрезмерное использование антибиотиков, снижение сопротивляемости организма к заболеваниям и воздействию окружающей среды.

Со своей стороны Фазано упоминает грудное вскармливание, качество и количество глютена в повседневной пище, а также то, насколько рано клейковина вводится в рацион ребенка: все это может иметь некоторое отношение к росту целиакии, но ничего из перечисленного не признано пока решающим фактором.

Если бы я хотел дать универсальную рекомендацию о том, чего следует избегать, то я бы назвал две вещи, и глютена среди них не было бы. Первое – это высокомерие. Как сказал Грин: «Многие люди думают, что они все знают, но это не так. Мы просто не можем знать всего». Второе – излишняя впечатлительность. Раз мы не знаем всего, это еще не значит, что мы ничего не знаем. Непонимание этого различия, на мой взгляд, лежит в основе каждого диетического тренда.

«Целиакия является самым изученным аутоиммунным заболеванием, но мы еще далеко не все о ней знаем, – отмечает Грин. – Она оказалась намного сложнее, чем мы представляли. Кроме генетики, пищи, микробиома и иммунной системы есть еще масса факторов, о которых мы пока не знаем. Сейчас эксперты из самых разных областей сосредоточились на микробиоме. Похоже, он вовлечен во все болезни. Но мы не знаем, как в нем происходят нарушения, и уж тем более – как эти нарушения исправить».

Стремясь внести свой вклад в понимание этих механизмов, я заказал Фазано секвенирование моего микробиома. Такое исследование пока еще редкость, но я думаю, скоро все изменится, ведь всего за последние десять лет его стоимость упала со $100 млн до $100. Мне всего лишь нужно было отправить в компанию под названием uBiome – недавний стартап в Сан-Франциско – ватную палочку с образцом фекалий (моих собственных). Они разобрали мою ДНК и идентифицировали некоторые из бактерий, проживающих в моем кишечнике. (И составляющих то, чем я являюсь.) Микробиолог Роб Найт пишет, что «скоро это может стать обычной медицинской процедурой, выполняемой по предписанию врача». Результаты способны рассказать нам много интересного об оси кишечник – мозг – микробиом – иммунитет, хотя на данный момент это новинка. Основываясь на результатах моего анализа – а также на том немногом, что известно о бактериях кишечника и их определенных соотношениях, – микробиологи из uBiome сообщили мне, что я страдаю от ожирения и депрессией. Ни то ни другое неверно. Я рассказал о своем опыте Фазано, и он рассмеялся: «Вот еще одно доказательство того, как ограничены наши знания».

Результаты секвенирования микробиома – всего лишь статистические догадки, основанные на соотношении между популяциями бактерий и определенными заболеваниями. Но микробиом вполне может стать ключом к пониманию чрезвычайно сложного взаимодействия, которое отражается в широком спектре симптомов, в которых сегодня принято обвинять глютен.

«В будущем выяснится, что этот механизм имеет гораздо больше нюансов и включает в себя множество факторов», – уверен Фазано. Как и во всем, что касается здоровья и жизни в целом, «если разбирать по косточкам один-единственный элемент, есть риск упустить из виду общую картину».

Яичница против овсянки

В середине своей карьеры Дариуш Мозаффариан, кардиолог из Гарварда, решил: вместо того чтобы назначать препараты, снижающие уровень холестерина, и спасать закупоренные артерии с помощью ангиопластики, он принесет больше пользы, если займется проблемой предотвращения подобных нарушений. Для него было очевидно, что начинать нужно с питания.

Сегодня он декан единственного независимого института питания в стране – Tufts University Friedman School of Nutrition Scienceand Policy (Колледжа Фридмана по вопросам науки и политики в области питания при Университете Тафтса). Если вы не любитель совместных трапез с экспертом в области диетологии, то обедать с ним – целое испытание. Однажды мы вместе завтракали в Колорадо, он заказал себе омлет, и я последовал его примеру, но попросил приготовить его только из яичных белков. Он поинтересовался почему. Я ответил, что все время делаю нелогичные вещи. Мне известно, что употребление холестерина больше не считается существенным фактором риска для возникновения конкретных заболеваний. Но сложно бывает действовать, не руководствуясь расхожими мнениями.

У меня было еще одно объяснение, но я решил не вдаваться в подробности. Ранее в том же году я был на симпозиуме в Университете Тафтса в Бостоне. В то же время там проходила крупная конференция в области экспериментальной биологии. Ежегодно она объединяет тысячи ученых из разных дисциплин, изучающих жизнь во всех ее аспектах – анатомов, биохимиков, молекулярных биологов, патологов, диетологов, фармакологов, – для представления новых, иногда весьма захватывающих научных открытий.

Поскольку я люблю гипотетические битвы, когда выдвигают аргументы в пользу той или иной вещи, один студент обратил мое внимание на презентацию, которая могла бы меня заинтересовать: яичница против овсянки. Обещали представить результаты нового исследования, определившего победителя в этом споре.

На презентации ученые однозначно высказались в пользу яиц, судя по всему улучшающих липидный профиль. Это было неожиданно. Уже известно, что связь между потреблением холестерина и высоким содержанием холестерина в крови гораздо слабее, чем мы привыкли думать, и многие эксперты (например, Мозаффариан) считают, что ее и вовсе не существует. Но открытие обратной зависимости стало неожиданностью.

Так что получается, яйца полезнее? Я связался с исследователями из Университета Коннектикута, работающими под руководством Марии Лус Фернандес. Она возглавляет программу обучения выпускников на факультете диетологии, а также изучает влияние питания на заболевания сердца. Получив докторскую степень в 1988 г., Фернандес работала несколько лет редактором Journal of Nutrition, а потом пять лет в Food Advisory Committee to the U. S. Food and Drug Administration (в Комитете по пищевым продуктам Управления по санитарному надзору США).

Проводя исследование «яичница против овсянки» ее команда ученых кормила подопытных овсяной кашей на завтрак каждый день в течение четырех недель. А следующие четыре недели – яичницей. Во время второй части эксперимента показатели HDL («хорошего холестерина») были выше у 70 % испытуемых. Мария Лус Фернандес уточнила, что участники исследования употребляли по два яйца в день четыре недели подряд. «Столько яиц обычно никто не ест, – сказала она. – Особенно женщины».

Фернандес изучает вопрос полезности яиц с 2002 г. Она даже сняла видеоролики для канала YouTube (от имени некоего Egg Nutrition Center (Центра питания яйцами), в которых объясняются преимущества яиц. Мария превозносит яйца, потому что они содержат антиоксидант лютеин. Это интересный аргумент, поскольку обычно в растениях гораздо больше антиоксидантов, чем в продуктах животного происхождения. Я спросил Марию, сколько яиц съедает она сама, и ответ меня не удивил: 6–7 в неделю.

Я решил копнуть глубже. Какую овсянку они использовали? Кашу быстрого приготовления, куда набухана куча сахара? Да.

Участвовала ли в исследовании контрольная группа? Нет.

После беседы с Марией у меня появилось больше вопросов, чем ответов. Если она хотела получить объективный результат, почему она сравнивала яйца с отвратительно сладкой овсянкой низкого качества?

Позже я написал Марии, поинтересовавшись, нет ли здесь конфликта интересов, о котором она хочет мне рассказать.

«Ну, вообще исследование финансировалось Egg Board (Советом по продвижению яиц)», – получил я ответ.

Так что хорошо, что я об этом спросил. Результаты исследования были обнародованы на конференции по экспериментальной биологии и были представлены группой ученых из Коннектикутского университета, что автоматически вызвало к ним доверие. А оказалось, что это неубедительные результаты битвы яиц против накачанной сахаром овсянки из пакета. Вот вам типичная иллюстрация проблемы, получившей в современной науке большое распространение, особенно в области питания.

American Egg Board (Американский совет по продвижению яиц) – это торговая ассоциация фермерских хозяйств, которые держат более 75 000 кур. Видели их слащавые рекламные ролики со слоганом «Бесподобное съедобное яйцо»? (В одной из последних версий снялись Кевин Бэйкон с братом. Им там самим неловко от собственной слащавости.) А Egg Nutrition Center (Центр питания яйцами), проспонсировавший эти видеоролики, является «отделом образования в области питания» American Egg Board. Его заявленная миссия состоит в том, чтобы быть «достоверным источником информации о питании и вопросах здоровья… связанных с яйцами».

Ничто так не подрывает доверия к отрасли, как ее собственные заявления о себе как о заслуживающей доверия. Признаюсь, я не изучил весь объем информации, представленный в разделе под названием «Образовательные материалы и научные факты о яйце», но мне не удалось найти на их сайте информации, в которой бы яйца не выставлялись манной небесной, подаренной человечеству милостивым Богом. («Яйца могут положительно влиять на контроль за весом, мышечную силу, беременность, мозговую функцию, здоровье глаз и многое другое».)

Даже если бы каждое слово было правдой, в лучшем случае это была бы неполная картина. В 2012 г. по всему миру разлетелись новости об исследовании Университета Западного Онтарио, в котором потребление яиц сравнивали с курением. Ученые проанализировали данные 1200 человек и отделили курильщиков от любителей омлета. Курение, как уже доказано, вызывает инсульт и сердечные приступы, способствуя атеросклерозу (отложению холестерина и закупорке сосудов). Канадские исследователи обнаружили, что регулярное употребление яиц приносит вред, на две трети соответствующий вреду от курения.

Фернандес отмела эти результаты не задумываясь: «Людям свойственно перегибать палку. Я считаю, что яйца полезны для здоровья. Поэтому я и провожу мои исследования».

Вопрос, имеющий центральное значение для решения проблемы яиц, как и для всей науки в целом, заключается в следующем: если American Egg Board финансирует исследовательские проекты, значит ли это, что их результаты не заслуживают доверия? И кто должен финансировать подобные исследования, если не люди, имеющие финансовую заинтересованность в результатах?

Для решения этой задачи существуют Национальные институты здравоохранения (The National Institutes of Health), которые дают исследователям гранты из денег налогоплательщиков. Скромный бюджет этих организаций – постоянная проблема. Между тем число ученых, исследуемых ими вопросов и коммерческих продуктов только растет. Поэтому специалисты, желающие изучить, например, эффекты употребления в пищу яиц, полагаются либо на благотворительность, либо, как Фернандес, на ассоциации типа Egg Board. В медицине сотрудничество с фармацевтическими компаниями и производителями медицинского оборудования – явление обычное и часто неизбежное. Конфликт интересов возникает, когда огромные отрасли промышленности могут выиграть от того, что в поддержку их продукта будут найдены научные доказательства.

Это вовсе не означает, что Egg Board «купил» эти выводы. Фернандес и ее команда вполне могли бы найти и опубликовать факты против употребления в пищу яиц. Пока, однако, ни в одной из их работ таких фактов нет. А если бы они там появились, что стало бы с финансированием? Для исследователя стабильность карьеры тесно связана с количеством публикуемых результатов исследований, и идея взять в спонсоры отрасль очень заманчива.

Лишь полностью разуверившись в человечестве, можно предположить, что большинство ученых сознательно пойдут на ложь и искажение фактов, чтобы помочь тем, кто финансирует их исследования. Требуется известная доля заинтересованности, даже симпатии, чтобы понять природу предубежденности, рождаемой нашим инстинктом самосохранения.

Этот вопрос гораздо шире, чем проблема выбора продуктов на завтрак. Апологет яичной индустрии не просто возглавляет программу высшего образования в крупном университете, но также редактирует академический журнал и консультирует FDA. И внезапно вопрос о яйце становится гносеологической проблемой. Не «Что лучше: овсянка или омлет?», а «Кому я могу доверять? Как приобретаются и распространяются знания? Действительно ли люди едят овсянку быстрого приготовления из пакетиков и считают, что она полезна?».

Я поговорил с директором Национальных институтов здравоохранения Фрэнсисом Коллинзом о проблеме ограниченных средств и обострении конкуренции между учеными. «В некотором смысле конкуренция – это благо, она вдохновляет, – сказал он. – Но часть этих факторов, безусловно, имеет отрицательный эффект. И мы пытаемся найти баланс. Возможно, сейчас конкуренция немного зашкаливает, и нам пора расслабиться и вспомнить, что мы работаем для того, чтобы продвигать научные знания и помогать людям».

По грандиозной задумке Коллинза, будущее биомедицинской науки будет прозрачным и основанным на сотрудничестве, когда вознаграждается не только количество публикаций в научных журналах, но и взаимопомощь. В этом мире журнальные статьи о знаменательных исследованиях перестанут быть валютой, за которую можно купить славу и богатство, а научные результаты будут цениться и учитываться вне зависимости от того, уникальные они или достаточно банальные.

«И тогда, возможно, в своих резюме ученые будут упоминать не только статьи, опубликованные в журналах Nature и Cell and Science, но и предлагать ссылки на созданные ими базы данных. Или на значительный набор данных, который они внесли в публичную базу. И сообщать, сколько раз их процитировали или скачали. Потому что развитие в нашей сфере идет именно таким путем», – предположил Коллинз.

Одна из областей исследований, где придается особое значение сотрудничеству, – это Precision Medicine Initiative (инициатива США по точной медицине). Она предполагает широкое сотрудничество между учеными, финансируемыми государством, и частным бизнесом. Коллинз хотел бы видеть «единую базу общих данных», где люди будут делиться не только своими выводами, но и всеми данными, попавшими к ним в руки. Это избавило бы нас от необходимости ставить под вопрос выводы исследования, финансируемого, к примеру, Egg Board. Сама организация и финансируемые ею ученые могли бы помочь науке, собирая данные от потребителей яиц и помещая их в базу данных, чтобы специалисты всего мира анализировали, проверяли, сравнивали и расширяли эти данные. Если Egg Board действительно верит в пользу яиц, почему бы не позволить бесчисленным исследователям иметь доступ к этим данным? Чтобы проанализировать потребление яиц наряду со всеми остальными аспектами питания людей, информацией об уровне их физической активности, длительности сна и точной картиной их генома. Тогда, вероятно, мы смогли бы начать сравнивать яичницу с овсянкой.

А людям между тем необходимо чем-то питаться. Нам достаточно знаний, чтобы понимать: наши решения имеют последствия. Биолог Кэтрин Андерсен работает в Фэйрфилдском университете, это недалеко от Коннектикутского университета. Она изучает, как использовать продукты питания для профилактики заболеваний, и в 2015 г. выпустила подробный обзор лучших исследований о том, как яйца влияют на организм{89}. Кэтрин напоминает, что яйца не сводятся к холестерину. И влияют на каждого человека по-разному.

Она пишет: «Биоактивные компоненты яйца, включающие фосфолипиды, холестерин, лютеин, зеаксантин и белки, обладают множеством провоспалительных и/или противовоспалительных свойств, которые могут иметь важные последствия для патофизиологии многочисленных хронических заболеваний и иммунного ответа на острые травмы». В целом это переводится так: яйцо – сложная структура, и физиологические последствия его переваривания не сводятся к простым «да» или «нет». Андерсен сообщает, что яичная промышленность ее исследования не финансировала.

Для тех, кто предпочитает практические советы, скажу следующее: цельнозерновая овсянка с орехами и фруктами рекомендуется любому (не страдающему аллергией) человеку с точки зрения и здоровья и экологии. Производство овса не оказывает такого негативного влияния на почву, воду и воздух, как целая фабрика накачанных антибиотиками птиц, которые всю жизнь проводят в тесноте и темноте и никогда не научатся ходить. Если бы мы выращивали этих цыплят без антибиотиков, на свободе, и каждый из 7 000 000 000 человек должен был бы есть по два яйца в день, вся планета была бы покрыта курами. Куда ни глянь – всюду куры. Так что противопоставление овсянки и яиц имеет не больше смысла, чем дискуссия о том, что полезнее – овсянка или бриллианты.

Почему бы не задуматься о возможности употребления в пищу бриллиантов? Обязательно найдется человек, который скажет вам, что это полезно. Прежде чем последовать его совету, проверьте, не владеет ли он алмазной шахтой.

Работают ли пробиотики?

Повальная мода на «пробиотические» продукты началась после завершения в 2013 г. проекта «Микробиом человека». По прогнозам, к 2020 г. оборот этой отрасли достигнет $46 000 000 000. Концепция заключается в том, что вы можете купить и употребить в пищу микроорганизмы, которые благоприятно влияют на экосистему вашего кишечника. Скорее всего, манипуляции с нашими микробиомами в один прекрасный день радикально изменят уровень здоровья человечества, но на данный момент пробиотические продукты не способны нам в этом помочь. На пути к этой чудесной эре медицины нам предстоит пережить многие годы щедро раздаваемых предпринимателями обещаний невозможного.

Современные пробиотические продукты продаются как пищевые добавки, а значит, производителю не нужно ничего доказывать или проверять их на побочные эффекты. Они даже не обязаны предоставить доказательства того, что продукт содержит именно те бактерии, которые заявлены на этикетке. Чтобы выжить, микроорганизмам нужны очень специфические условия, поэтому они вряд ли будут живы, когда вы их купите. И даже если они на самом деле присутствуют в этой баночке, нет никакого способа узнать, сколько их, какие они и как именно они повлияют на микрофлору кишечника. Употреблять «пробиотические» продукты сегодня – все равно что зачерпнуть семян из мешка с надписью «Ассорти» и бросить на землю в лесу. Часть окажется вовсе не семенами. Другая часть, допустим, прорастет, но как узнать, будет ли от нее польза лесу?

Засеивание новыми семенами собственного леса вам, может быть, и не повредит. Но человечеству уже известно: что хорошо для наших микробиомов, хорошо и для нас. Когда специалисты используют более современный термин «пребиотик», они подразумевают вещества, которые хорошо поддерживают разнообразный, устойчивый микробиом. Наиболее эффективными из известных пребиотиков являются фрукты и овощи с высоким содержанием клетчатки. Питер Тернбог из Гарварда пришел к выводу, что диеты с высоким содержанием мяса и сыра быстро и радикально меняют микробиом, ограничивая его разнообразие, что может привести к болезни.

Открытиям в области микробиома и масштабов его влияния на наше здоровье еще предстоит опровергнуть бытующие представления о том, что действительно является полезным. Однако уже сегодня нам хватает знаний для объяснения тех вещей, о пользе которых человечеству давно известно. Микробиолог Роб Найт, возглавлявший проект «Микробиом человека», приравнивает фразу «Я принимаю пробиотик» к фразе «Я плохо себя чувствовал и поэтому принял лекарство. Я слышал, лекарства могут помочь». В книге Follow Your Gut («Смотри, что у тебя внутри») Найт делает вывод, что идея пробиотиков перспективна при борьбе с ожирением и лечении синдрома раздраженного кишечника, но большинство продуктов, продающихся сегодня как пробиотик, основываются «больше на шумихе, чем на солидных исследованиях». Но Роб Найт говорит, что первые результаты исследований дают проблеск надежды: пробиотик Lactobacillus helveticus действительно понижал тревожность у мышей, а другой пробиотик подавлял «обсессивно-компульсивное расстройство»{90}. Пробиотики L. paracasei и L. fermentum, как показали некоторые исследования, вероятно, могут помочь людям с атопическим дерматитом. (Нужно будет рассказать об этом Каспару Моссману, который все еще чешется.)

На примере витаминов мы уже знаем, как работает наша психология, когда дело касается здоровья, и эта история вполне может повториться с пробиотическими добавками. Раз определенные бактериальные продукты потенциально могут быть полезны для определенных людей, предприниматели объединят все пробиотики вместе, объявят об их полезных свойствах, и потребители будут готовы принимать их в любых сочетаниях и количествах.

Скоро на рынок хлынет поток продуктов, продаваемых как пробиотики, которые якобы выполняют конкретные функции и лечат конкретные болезни. Покупающие эти продукты люди будут считаться не дураками, а просвещенными – людьми в тренде. Но есть менее модные и более дешевые методы, про которые давно известно, что они поддерживают нашу микрофлору и делают ее более разнообразной: не принимать без надобности антибиотики, включить в рацион продукты с клетчаткой, проводить больше времени на свежем воздухе и закаляться.

Насколько кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы хуже, чем «настоящий» сахар?

Кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы – хороший пример того, как формулировка искажает восприятие. Самый большой недостаток этого продукта – его чудовищное название. В нашем воображении оно вызывает мысли о многоэтапной переработке и экстремальных случаях недобросовестности со стороны производителей. Но в конечном итоге этот сироп – то же самое, что и добываемый из сахарного тростника, переработанный ничуть не меньше, но считающийся «настоящим» сахар.

Кукурузная промышленность знает об этом и пытается получить разрешение на замену названия на этикетках. Сила – в имени, и вот тому доказательство: в 2015 г. производители тростникового сахара (American Sugar Refining) потребовали от Ассоциации по переработке кукурузы компенсацию в размере 1,1 миллиарда долларов за кампанию, в рамках которой кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы называли «кукурузным сахаром» и наделили эпитетом «натуральный».

Само название «сироп кукурузы с высоким содержанием фруктозы» является историческим артефактом. Продукт содержит больше фруктозы, чем старые составы, – следовательно, к названию добавляется слово «высокий». Но по сравнению с медом или сиропом агавы процентное содержание фруктозы в кукурузном сиропе ниже. Все эти подсластители содержат фруктозу и глюкозу в определенных пропорциях. Среди небольшой группы ученых (один из них Роберт Ластиг, руководитель отделения детской эндокринологии в Университете Калифорнии в Сан-Франциско) бытует мнение, что фруктоза хуже для здоровья человека, чем глюкоза. А другая группа ученых, наоборот, считает, что предпочтение следует отдавать продуктам с низким «гликемическим индексом» (содержащим больше фруктозы, чем глюкозы).

Если в один прекрасный день мы станем настолько стройными, что решим проанализировать идеальные соотношения фруктозы и глюкозы в наших рационах, скорее всего, это будет значить, что мы теперь живем в какой-то другой вселенной. Большинство экспертов по питанию не видят смысла проводить границу между фруктозой и глюкозой. Сахаросодержащие продукты принципиально одинаковы, и в том (минимальном) количестве, в каком мы должны его употреблять, сахар в любой его форме одинаково влияет на организм. И если продукт рекламируют как «Кукурузный сироп без повышенного содержания фруктозы!», он опасен тем, что претендует на особую натуральность и пользу для здоровья. На самом деле это просто демонизация одного вида сахара в качестве инструмента для продажи другого. Задача производителей здесь в том, чтобы отвлечь нас от общеизвестного факта: включение в рацион сахара в любом виде играет не последнюю роль в возникновении сердечно-сосудистых заболеваний, а это причина смерти № 1 в мире.

В 2015 г. в рамках судебного процесса о том, кто может называть свой продукт «сахаром», Ассоциация по переработке кукурузы подала встречный иск на $530 000 000. Спор был урегулирован во внесудебном порядке. Но производители тростникового сахара явно выиграли другой суд – общественного мнения. За 1999 г. среднестатистический американец съел 38,5 кг кукурузного сахара и 30 кг тростникового сахара. Из-за изменений в общественном восприятии, к 2014 г. эти цифры составили 27 кг кукурузного сахара и 31 кг тростникового соответственно.

Еще один игрок на рынке продуктов питания не замедлил подзаработать на этом тренде: я говорю о продавцах продуктов, подслащенных «концентратом соков» – сахаром, извлеченным из фруктов, – а также о поставщиках сахара в виде меда или экстракта из сока агавы. Общая картина была бы более ясной, если бы производители всех форм сахара следовали определенной схеме наименования: кукурузный сахар, тростниковый сахар, пчелиный сахар, сахар агавы, фруктовый сахар.

Но даже если разница в названиях сахара – всего лишь вопрос терминологии, кукурузный сироп является важной концепцией с точки зрения роли технологии, лежащей в основе его производства и сделавшей дешевый сахар широко распространенным продуктом. Соединенные Штаты создали сельскохозяйственную систему, которая производит и субсидирует огромные излишки кукурузы. Технология, позволившая легко превращать эту кукурузу в сахар, привела к увеличению количества сахара в рационе населения при более низких расходах, чем в случае использования тростникового сахара. Мы будем правы, если станем возмущаться субсидированием кукурузной промышленности: ведь это, по сути, использование денег налогоплательщиков для того, чтобы продолжать кормить их дешевым сахаром. Однако существует не меньше причин протестовать против производства сахарного тростника, которое угрожает окружающей среде гораздо больше, чем производство кукурузного сахара. В этом вопросе мы с вами голосуем деньгами, и выбор следует делать осмысленно, понимая его значение для здоровья нации в целом.

Что будет, если мое кольцо в языке выпадет и я его проглочу?

Все будет в порядке, но в принципе каждый раз, когда вы глотаете что-то острое, врачи опасаются, что этот предмет может разрезать стенку кишечника. В этом случае желчь и кишечная флора, которые так старательно поддерживают наше телесное здоровье и здравомыслие, попадают в брюшную полость и вызывают опасную для жизни инфекцию. Может быть, поэтому пирсинг языка и считается столь крутым, ведь он явно показывает: ты каждый день балансируешь на острие ножа. И на… на эту перфорацию толстой кишки.

Правда ли, что нужно употреблять молочные продукты, иначе кости сломаются?

Самый незабываемый ответ, который я когда-либо получал на вопрос о молочных продуктах, прозвучал в интервью с Расселом Симмонсом, соучредителем лейбла звукозаписи Def Jam. Некогда употреблявший героин и «ангельскую пыль», сегодня он облысевший йог, пропагандирующий здоровый образ жизни. Рассел медитирует каждый день и публикует псевдодуховные афоризмы в Instagram. («Вы достигнете цели, поняв, что вы уже ее достигли».) Ко всему прочему он – убежденный веган.

Симмонс рассуждает о том, что даже коровы не пьют коровье молоко. Действительно, если сесть и понаблюдать за полем, полным коров, как я и сделал, ни одна из взрослых коров не начнет сосать вымя другой. Телята пьют молоко, пока не станут достаточно взрослыми, чтобы есть твердую пищу. У взрослых коров, как и у большинства млекопитающих, не вырабатывается лактаза, и поэтому они не переносят сахарную лактозу. У людей похожий подход к грудному молоку: оно полезно лишь в определенный период жизни. Однако если вы расскажете коллегам, что пьете человеческое молоко, поскольку находите его вкусным и полезным для костей, вам не избежать проблем с отделом персонала.

Итак, почему коровье молоко так глубоко укоренилось в западной культуре, причем не как любимый некоторыми деликатес, а как ежедневно потребляемый продукт, который, как многие считают, необходим для поддержания здоровья организма?

Это вопрос не столько о кальции и остеокластах; это вопрос о том, что нужно наконец-то задуматься: а может ли отсутствие (или присутствие) в рационе молока повлиять на прочность костей? Проблема молока является редукционистской: все всегда возвращается к обсуждению предполагаемой пользы кальция, фосфата и витамина D. Типичным примером этого стал обзор исследований от 2013 г., в котором сделан следующий вывод: «Молочные продукты являются важными источниками этих питательных веществ»{91}.

Какая осторожная формулировка! Стоит один раз обратить внимание на утверждение о том, что какой-то продукт «является важным источником» чего-то, и вы начинаете замечать подобные утверждения повсюду.

В 1920-х гг. рахит, из-за которого дети вырастали с кривыми ногами, был привычным заболеванием. Он появился в то время, когда индустриализация привела людей в города и они стали меньше времени проводить на солнце. Со временем британские ученые заметили, что рахит можно предотвратить, употребляя в пищу дрожжи, подвергшиеся воздействию ультрафиолетового излучения. Свет превращал стероид эргостерол в соединение, которое позже стало известно как витамин D: именно его дефицит и вызывал деформацию костей. Поэтому в Британии начали добавлять эргостерол в молоко и облучать его. Как только нашли способ превратить эргостерол в витамин D в лабораторных условиях, в молоко стали добавлять непосредственно сам витамин. Через несколько лет рахит, по существу, ликвидировали – важное достижение для общественного здравоохранения, укрепившее представление о чудодейственных свойствах витаминов. Производители продуктов питания начали добавлять витамин D во все подряд, включая хот-доги и пиво. («Приятный холодок успокоит измученные жарой нервы и взбодрит вас. Schlitz: пиво с солнечным витамином D».)

Витамин D заставляет кишечник и почки поглощать кальций. Если в кровь попало слишком много кальция, это может нарушить электрические токи сердца и вызвать аритмию. Со временем кальций накапливается на стенках кровеносных сосудов, превращая их в жесткие, склонные к закупорке трубки (и приводя к сердечному приступу). Почки будут пытаться выделить избыток кальция, но часть его остается и преобразуется в почечные камни – те, что иногда выходят с мочой. Ощущения от этого процесса, как говорят, по болевым ощущениям сопоставимы с родами.

Многие страны прекратили добавлять витамин D в молоко в 1950-х гг., когда обнаружилось, что у британских детей слишком много кальция в крови{92}. В Великобритании тогда запретили добавлять витамин D в большинство продуктов питания, и другие европейские страны вскоре последовали этому примеру, не позволяя уровню витамина D выйти из-под контроля и разрешив добавлять его только в некоторые основные продукты питания, такие как маргарин и хлопья. Многие европейские страны по-прежнему не добавляют витамин D в молоко.

С возрастом наши кости действительно становятся менее прочными за счет снижения концентрации минеральных веществ. Поскольку продолжительность жизни сильно возросла, в старости мы вынуждены иметь дело с чрезвычайно хрупкими и склонными к переломам костями. Употребление в пищу продуктов, содержащих кальций, и вправду помогает сохранить уровень минеральных веществ в наших старых костях на должном уровне. Удержанию кальция способствуют фосфор и наличие достаточного количества витамина D, большая часть которого производится нашей кожей в ответ на воздействие солнечного света.

Но коровье молоко – это пример того, как целая система выстраивается вокруг определенного убеждения (в данном случае того, что молоко укрепляет кости), и как наука способствует сохранению этой веры. В рамках существующей глобальной продовольственной системы многие люди действительно полагаются на молочные продукты как на источник кальция и фосфата (а в некоторых странах и витамина D). Молочные продукты в этом смысле «имеют большое значение».

Но это важно только в рамках созданной нами пищевой системы. Кальций, фосфор и витамин D легко получить другими способами. Витамин D по-прежнему добавляется в продукты питания. А кальций и фосфор содержатся в овощах и злаковых в том же количестве, что и в коровьем молоке (кальций в шпинате, брокколи, семенах кунжута, настоящей овсянке; фосфор в фасоли, артишоках, чечевице, авокадо). Странно настаивать на том, что коровье молоко – оптимальный источник минеральных веществ, когда страны с самым высоким уровнем потребления молока имеют самые высокие показатели остеопороза (США, Великобритания, Финляндия, Дания). Эта взаимосвязь явно отражается на роли, которую молоко играет (или не играет) в защите наших костей.

По моему опыту люди, рекомендующие пить коровье молоко, почти всегда связаны с молочной промышленностью (которая в 2015 г. принесла $36 000 000 000 только в Соединенных Штатах){93}. Роберт Хини, почетный профессор Университета Крейтона в штате Небраска, большую часть своей карьеры посвятил пропаганде коровьего молока, употребление которого, по его мнению, является единственным верным путем к здоровью костей. Выступая в средствах массовой информации, Хини прямо не рекламировал молочные продукты, что казалось мне очень странным. Например, в 2015 г. в журнале Time он так высказался о содовой воде: «Это не вредно, но если она вытеснит такой полезный напиток, как молоко, будет не слишком хорошо».

(Все рекомендации по здоровью можно формулировать аналогичным образом, поставив их в зависимость от потребления молока: физическая активность полезна для сердца, но только если вы не станете пить меньше молока.)

На сайте Университета Крейтона Хини сделал интересное заявление о том, что при надлежащем упорстве можно выработать переносимость лактозы: «Если любой, кто жалуется на сильно выраженные симптомы непереносимости лактозы, будет постепенно увеличивать дозу молока, он сможет в итоге с легкостью выпивать по три полных стакана молока в день, не испытывая никаких проблем»{94}. И поэтому «не допускайте, чтобы непереносимость лактозы помешала вам потреблять достаточное количество питательных веществ, необходимых для здоровья костей».

Хини был консультантом для производителей молока, которые финансировали его исследования. На веб-странице Creighton University’s Osteoporosis Research Center (Центра по исследованию остеопороза Университета Крейтона) изображена улыбающаяся пожилая женщина: ветерок треплет ее седые волосы, пока она выпивает большой стакан молока. Упомянутый ранее обзор научных статей о молоке, кажется, никем напрямую не финансировался, но в нем приводятся результаты семи исследований Хини.

На бостонской конференции диетологов (Boston consensus conference of nutrition researchers) единственным, кто выступил в защиту коровьего молока, был Стивен Абрамс, заведующий кафедрой педиатрии Техасского университета Остина. Он также получает финансовую поддержку молочной промышленности, работая в качестве консультанта (в настоящее время с Milk Processor Education Program, или MilkPEP (Программой обучения производителей молока), которая спонсируется молочными гигантами и ставит своей целью «увеличить потребление жидкого молока»). Несмотря на это, Абрамс очень осторожен в высказываниях. На конференции он позволил себе утверждать, что молоко «часть здорового питания для тех, кто решил употреблять молочные продукты». А затем поставил важный гипотетический вопрос: «Что произойдет, если мы уберем молоко и молочные продукты из рациона? Потребление кальция у детей заметно снизится. Потребление витамина D снизится. Потребление калия снизится».

Если все променяют молоко на содовую и продолжат игнорировать фрукты и овощи, так и случится. Однако подобные высказывания не проходят бесследно: Абрамс, например, заседал в комиссии, работа которой привела к решению правительства продолжать субсидировать молочную промышленность. Каждые пять лет Министерство здравоохранения и социальных служб США созывает группу экспертов для обзора всех исследований в области питания. В 2015 г. группа из четырнадцати ученых тщательно изучила все соответствующие исследования и опубликовала отчет на 571 странице об оптимальной диете, способствующей укреплению здоровья{95}. В отчете приводились доказательства опять же в пользу фруктов, овощей, цельного зерна, орехов и бобовых. Молочные продукты были лишь кратко упомянуты как возможный источник питательных веществ.

Но The federal Dietary Guidelines for Americans («Диетические рекомендации для американцев») в конечном итоге утверждаются Министерством сельского хозяйства США, а не группой экспертов-диетологов. Предполагается, что министерство должно учитывать советы диетологов, но его главным интересом является процветание сельского хозяйства страны. В итоге мы получаем чуть ли не основной конфликт интересов в общественном здравоохранении.

Министерство сельского хозяйства решило не следовать многим из новых рекомендаций. Более того, во время слушаний в 2015 г. конгрессмены одного из комитетов по сельскому хозяйству попросту отчитали министра здравоохранения и социальных служб США Сильвию Мэтьюз Бервелл за то, что для создания отчета была отобрана группа ученых, настроенная против молока. (Если уж говорить о конфликте интересов, то лучше вспомнить Абрамса, получившего поддержку от молочной промышленности.)

Эти смелые и откровенные конгрессмены, как и ожидалось, были представителями штатов, где молочная промышленность является важной частью экономики (и предметом мощного лобби). Поэтому потребление молочных продуктов осталось ключевым элементом The federal Dietary Guidelines for Americans на 2015–2020 гг. Взрослым рекомендуется каждый день потреблять молочные продукты, общее количество которых примерно равно трем кружкам молока.

Эти рекомендации – не эмпирические правила, а нечто большее. Они определяют, какое количество денег налогоплательщиков будет направлено на продвижение рекламных кампаний по питанию. (Например, рекламная кампания «Got Milk?» («Ты пьешь молоко?») осуществляется при поддержке программы MilkPEP и федерального правительства. А вы знали, что заплатили за возможность увидеть эту рекламу?) Более того, согласно утвержденным рекомендациям распределяются миллиарды долларов, направленные на помощь беднейшим слоям населения, через такие программы, как Special Supplemental Nutrition Program for Women, Infants, and Children (WIC) («Специальная программа дополнительного питания для женщин и детей»), а также финансируются школьные обеды. Вот почему коровье молоко неизменно присутствует в каждой школьной столовой страны.

Франк Ху, профессор диетологии и эпидемиологии в Институте общественного здравоохранения Гарварда (Harvard School of Public Health), возглавлял комитет, создавший отчет о последних исследованиях в диетологии. Теперь его обвиняют в предвзятости и в том, что он пошел на поводу у Министерства сельского хозяйства. Франк возмущен этим, ведь его собственные изыскания подтверждают необходимость отказаться от молока (а его принципы включают стремление избегать конфликта интересов). Когда профессор сравнил молочные жиры с жирами других продуктов животного происхождения, он обнаружил, что в плане влияния на здоровье они не сильно отличаются друг от друга. Но стоило заменить молочные жиры растительными, как риск развития сердечно-сосудистых заболеваний (которые являются главной причиной смертности населения) значительно снизился.

Тем не менее, якобы в интересах нашего здоровья, федеральное правительство оказывает колоссальную поддержку молочной промышленности и практически не поддерживает производителей фруктов и овощей. Может, это такой новый тренд в питании – диета, учитывающая выгоду для существующей политико-сельскохозяйственной инфраструктуры страны? Но я пока не слышал о людях, сознательно решивших следовать этом тренду.

Были ли мы созданы для того, чтобы есть мясо?

Мы не были созданы для чего-то. Наше тело – это совокупность процессов, которые существуют как ответы на другие процессы.

…Да, конечно. Я просто стараюсь выражаться, как нормальный человек. Так что насчет палеодиеты?

Я понимаю, что вы имеете в виду. Ведь я тоже нормальный.

Философ начал бы ответ с того, что нам не следует есть камни. Если мы попытаемся съесть камень, он повредит зубы и останется непереваренным, поскольку кислоты и ферменты в желудке не смогут с ним справиться. Услышав, как камень стукнулся об унитаз, человек из соседней кабинки в туалете поинтересуется, все ли у вас в порядке.

Очевидно, мы не созданы для того, чтобы есть камни. Получается, мы не созданы, чтобы есть одни вещи, и созданы есть другие. Возьмем менее экстремальный пример, чем камни: сахарная лактоза, содержащаяся в молочных продуктах. Очевидно, что в процессе эволюции значительная часть человечества так и не научилась ее переносить. Завоевывающая популярность концепция «здоровья предков» основана на идее, что всем нам будет полезно усвоить уроки последних 10 000 лет эволюции человека, дабы понять, как лучше всего использовать наши тела. Если организм что-то не переваривает, тогда, возможно, лучше съесть что-то другое.

Что является причиной полноты?{96}

С мясом меньше ясности, чем с камнями или лактозой, поскольку лишь у немногих людей немедленно проявляются нехорошие симптомы. А человека с непереносимостью лактозы сразу вырвет, если ему подмешают в еду молоко.

Критическим отличием является то, что переносимость пищи и польза, которую она приносит, – это разные вещи. В отличие от камней или ядовитых грибов, есть вещи, которые мы спокойно переносим в краткосрочной перспективе, но которые наносят нам ущерб в перспективе долгосрочной. Казалось бы, мы созданы для того, чтобы питаться кексами, ведь, съев их, мы не чувствуем себя больными. Напротив, они задействуют центры удовольствия, заставляя мозг вырабатывать допамин. Но мы также знаем, что в долгосрочной перспективе кексы нарушают способность поджелудочной железы управлять уровнем сахара в крови, а это приводит к инфарктам и инсультам.

Делать выводы о том, что хорошо для нашего организма, основываясь на анатомии, – идея не новая. Еще 2000 лет назад греческий историк Плутарх заметил: «Человеческое тело не несет сходства ни с одним из животных, по замыслу природы кормящихся плотью» (вот уж если кто и выражался не как нормальный человек, так это он){97}. Плутарх рассуждал так: «У человека нет изогнутого клюва, острых когтей, заточенных зубов, крепкого желудка или горячей крови, которые могли бы поспособствовать нам пережевать и переварить грубую и жесткую субстанцию плоти. Напротив, судя по гладкости зубов, небольшому размеру рта, мягкости языка и медлительности пищеварительного аппарата, природа строго запрещает [нам] питаться плотью».

Это было написано за три столетия до первых задокументированных вскрытий человеческого тела, позволивших греческим врачам увидеть, что длина нашего кишечника в 12 раз превышает рост. Длинный кишечный тракт – особенность травоядных, которым нужно переваривать волокнистые растения, в то время как плотоядные животные, такие как волки и медведи, имеют кишечник, во много раз короче нашего – всего 3 длины их тела. Их желудочная кислота во много раз сильнее нашей, а челюсти более мощные. Плутарх описал очевидную особенность человека – предназначенные для пережевывания растений зубы, но только позже мы узнали, что наша слюна содержит ферменты, которые начинают переваривать растительную массу, прежде чем она попадает в желудок. Микробы в нашем кишечнике (по сути, продолжение нашей естественной анатомии), судя по всему, процветают, если человек придерживается растительной диеты с высоким содержанием клетчатки, в то время как диета с низким содержанием клетчатки быстро приводит к вымиранию микроорганизмов и потере их разнообразия.

Ничто из этого не запрещает нам есть мясо, но говорит о том, что мы больше похожи на травоядных, чем на плотоядных. У нас действительно имеются изолированные зубы с обеих сторон, которые немного заострены. Такие зубы встречаются и у травоядных, но некоторые люди склонны использовать факт их наличия как доказательство нашей плотоядности. По словам Говарда Лимана – бывшего скотозаводчика, перешедшего в лагерь экофермеров, – когда люди указывают на наличие у себя клыков, он предлагает им попробовать с их помощью «растерзать живую плоть лося»{98}. Пока никто не приходил к нему с куском лосятины во рту.

Разумеется, начав так мыслить, нужно вовремя остановиться, иначе вы придете к отказу от всего современного. Большинство из нас, к примеру, близоруки, но это не значит, что мы «не созданы», чтобы носить очки. Микробиолог Ян Липкин, с которым я недавно встречался в его лаборатории в Колумбийском университете, предупредил меня, что это именно тот тип рассуждений, который заставляет людей отказываться от вакцин. Подобная логика соблазнительна даже для умных людей, таких как Боб Де Ниро («Ты знаком с Робертом Де Ниро?» – спросил я. «С Бобом?..»). Знаменитый актер выступил в поддержку фильма, снятого в 2016 г. и предостерегающего людей от использования одного из самых полезных изобретений в истории общественного здравоохранения. Но если впасть в другую крайность, можно начать утверждать, что мы предназначены для использования пожарных лестниц, смартфонов или рентгена, правда, аргументировать подобные предположения сложнее.

Стэнли Бойд Итон, выпускник Гарвардской медицинской школы 1964 г., потратил многие годы на изучение рентгеновских снимков (а позже снимков компьютерного томографа и МРТ) в качестве профессора радиологии в Университете Эмори. Изучая болезни по снимкам, он нашел свою страсть: изучение роли пищи в поддержании здоровья. Мы обсудили конференцию в Бостоне. Итон полагает, что исследования в области питания очень сложны, что об этом очень мало известно, что эта область, по существу, является тем, что Томас Кун назвал бы препарадигматической, только нарождающейся дисциплиной. Он не действует в соответствии с единым принципом, объясняющим распределение болезней среди людей. Но у него есть понимание анатомии и истории культур. Итон приводит известную цитату Феодосия Добржанского: «Ничто в биологии не имеет смысла, кроме как в свете эволюции». Поэтому Итон сделал заключение о том, как людям следует питаться, в значительной степени исходя из истории человечества, и сделал вывод: нам следует есть мясо.

В 1985 г. Итон и его коллега Мелвин Коннер опубликовали в New England Journal of Medicine статью, которой было суждено лечь в основу колоссального заблуждения, масштабов которого они не могли себе тогда представить. Статья называлась «Палеолитическое питание – его природа и последствия». Она стала основополагающим документом диетологического тренда, известного сегодня как палеодиета. (Позже коллега Итона, Лорен Кордайн, написал семь книг об этой диете в жанре популярной литературы, руководствуясь тем, что Итон окрестил «предпринимательской жилкой».)

Палеодиета основана на том, что Итон предлагает рассмотреть как недостающую парадигму в науке о питании: на попытке предотвратить современные болезни, потребляя продукты питания с учетом того, как развивается наше тело. Для Итона и его последователей это означает вернуться к рациону предшествовавших нам видов, существовавших в эпоху палеолита – около двух с половиной миллионов лет назад – и до появления первого Homo sapiens сто тысяч лет назад. Основное условие – избегать очищенных злаков и добавленных сахаров, которые составляют львиную долю современного рациона человека, поскольку они «совершенно чужды нашей биологии». (Итон объясняет, что Homo sapiens всегда употреблял в пищу мед, но вместе с сотами, поэтому помимо сахара он получал и клетчатку, все равно что съев целый фрукт. Наши тупые зубы, по-видимому, способны прожевать соты.)

Итон считает, что по сравнению со множеством продаваемых сегодня продуктов, в основном содержащих крахмал и сахар, мясо менее чуждо для пищеварительного тракта человека. Конечно, это не означает, что все менее чуждое нашему телу, чем, например, завтраки Oreo, полезно. На практике очень трудно питаться, как гоминид эпохи палеолита, ведь нельзя взять и заказать на ужин мамонта. Благодаря многовековой традиции разведения животных и постоянно меняющейся глобальной экосистеме большинство растений и животных, составляющих наш сегодняшний рацион, в той же степени отличаются от своих предков, как и мы от Homo erectus, сумевших разгадать секрет огня только примерно в середине своей эры. Наши тела также изменились генетически и эпигенетически, как и наши микробиомы. Однако идея придерживаться рациона наших предков была интерпретирована людьми как рекомендация употреблять в пищу столько выращенных на искусственных кормах цыплят-бройлеров и одомашненных коров, сколько влезет.

Самое примечательное в этой интерпретации вот что: она основывается на анализе огромного пласта истории, вплоть до эпохи палеолита, но ее взгляд обращен лишь в прошлое. Будущее в ней не рассматривается.

Таким образом Итон, невольный виновник начала палеодвижения, стал его противником, считая произошедшее вопиющей ошибкой. По его оценкам, в эпоху палеолита люди ели втрое больше фруктов и овощей, чем современные люди. Но те, кто слышит только то, как Итон и его коллеги говорят, что мясо – естественная часть нашего рациона, полностью игнорируют этот факт и торопятся поглощать животных одного за другим.

В эпоху палеолита по Земле были разбросаны немногочисленные группы Homo sapiens. Сейчас нас почти 8 000 000 000. Поэтому Итон дал ясно понять: мясная диета в современных условиях просто невозможна (учитывая, сколько пастбищ и воды понадобилось бы для производства такого большого количества мяса и какие экологические последствия имел бы этот процесс).

На конференции в Бостоне Итон напрямую общался с известными веганами, в том числе с Дином Орнишем и Колином Кэмпбеллом, согласившись с ними, что «сутью» встречи в Бостоне является простой факт: к 2050 г. нам понадобится на 70 % больше продовольствия. (Это число постоянно попадается на глаза, но я поговорил с учеными-экологами, и они отмечают: согласно прогнозам ООН, к 2050 г. численность населения планеты вырастет до 9,6 миллиарда. Это прирост на 35 % за 35 лет. Безумное число и огромная угроза для экологии, но все-таки не 70 %.)

Что происходит с весом, когда его «теряют»?

В основном он превращается в углекислый газ, и мы его выдыхаем.

«Я думаю, что палеодиета может быть веганской или близкой к ней», – произнес Итон со сцены, решив примирить со своей концепцией даже противников мяса. К концу дня термин «палеовеган» уже был у всех на устах. Поглощаемые нами белки должны поступать в основном из растений или из какого-то синтетического источника. Если население вырастет до прогнозируемых огромных размеров, станет уже не важно, приводит мясная диета к болезням или нет (Орниш и Кэмпбелл уверены, что приводит). Мы можем с тем же успехом обсуждать пользу от употребления в пищу бриллиантов.

Несмотря на то что питаться как гоминид эпохи среднего палеолита сегодня невозможно, сама по себе идея использовать функциональную биологию для расширения познаний о современном здоровье интригует. В Университете Оклахомы антрополог Кристина Уориннер изучает фекалии древних людей. Она руководит лабораториями молекулярной антропологии и исследований микробиома, в распоряжении которых самая большая коллекция древней человеческой ДНК в мире. Анализируя 20 000 лет генетической информации, накопленной в зубных бляшках древних людей (по существу, окаменелостей, которые образуются в нашем организме еще при жизни) и окаменелых экскрементах, называемых копролитами, Уориннер может получить информацию о том, как выглядели микробиомы древних людей, а также чем они питались. «Их продукты были достаточно волокнистыми, поэтому в копролитах попадаются семена и целые кусочки растений, – рассказала мне Уориннер. – И мы знаем, какие именно, поскольку генетические данные позволяют нам идентифицировать виды растений».

«Палеодиета, какой ее описывают на телевидении, в новостях и книгах, на самом деле никак не подтверждается археологическими отчетами», – объясняет Уориннер. В то же время сделанные ею выводы четко указывают на современную диету как на источник болезней. Древние люди действительно редко доживали до 40 или 50 лет и не могли похвастаться отменным здоровьем, но умирали не от сердечно-сосудистых заболеваний. В основном они погибали от инфекционных заболеваний и несчастных случаев, которые современному человеку практически не грозят. «Мы полагаем, что в этом урбанистическом индустриальном образе жизни есть что-то, что устраняет разнообразие микрофлоры в нашем кишечнике, делая нас более уязвимыми и подверженными метаболическим расстройствам», – сказала Уориннер.

Получая ученую степень по антропологии в Гарварде в 2010 г., Уориннер не предполагала, что станет экспертом в диетологии. Но поскольку человечество в последнее время обратилось к истории за ответами на вопросы о болезнях современности – успехи в технологии секвенирования ДНК дали возможность изучить историю здоровья человека на невиданном ранее уровне, – такие антропологи, как она, начали играть важную роль в медицинской науке. По сути, они собирают данные по глобальному эксперименту, который длится не недели или месяцы, а тысячи лет.

Рассматривая вариации видов человека в эволюционной перспективе, Уориннер может определить, когда возникли те или иные серьезные заболевания и что именно в поведении людей способствовало этому. Как показывает история, мы – чрезвычайно хорошо адаптирующийся и устойчивый вид, способный выживать и в пустынях, и в Арктике. Пятьдесят тысяч лет назад мы были не единственным человеческим видом на планете. Но к концу последнего ледникового периода остались только мы. Почему вымерли и неандертальцы, и денисовский человек, и Homo erectus, а мы выжили?

«Ответ, вероятно, заключается в том, что мы очень гибки в плане питания, – считает Уориннер. Но эта пищевая гибкость имеет свои границы. – В какой момент из-за диеты происходят изменения, за которыми наши тела уже не могут успеть? Я думаю, такой переломный момент настал сегодня: уже сейчас видно, как потребление переработанных продуктов отражается на нашем здоровье».

* * *

В период индустриализации волокнистый белок (файбер-протеин) часто выпадает из пищевого полуфабриката. «Смысл пищевых волокон заключается в том, что они нужны для нашей микрофлоры», – говорит Уориннер. Сокращение потребления клетчатки приводит к снижению разнообразия в сообществе микроорганизмов, а это, в свою очередь, «имеет целый ряд последствий для нашего здоровья в целом».

Мясо не содержит клетчатки и по этой логике не может быть ключевым элементом здорового рациона. Но обсуждение процентного соотношения и типов мяса, которые следует включить в диету, теряет значение, когда мы понимаем, что его производство – это верный путь к вымиранию для всей планеты. Итон разделяет мнение, что к 2100 г. мировое население достигнет 11 000 000 000 человек. «Они будут существовать, – говорит он о будущих поколениях, – в то время как другие формы жизни на Земле исчезнут. Однако, если согласованно принять меры, мы могли бы снизить численность населения».

И вот тут популярный палеотренд становится настоящим кошмаром.

«Вполне возможно добиться того, чтобы к 2200 г. планету населяло 100 000 000 человек, – продолжил вещать Итон с кафедры. – Не прозябающих, но процветающих. И остальные формы жизни Земли постепенно тоже вернутся».

Если уж людей трудно убедить сократить потребление мяса, то вряд ли возможно уговорить их на контроль над численностью населения. Итон завершил свою лекцию для небольшой группы ученых-диетологов следующими словами: «Наши ресурсы почти исчерпаны. Я рекомендую приспособиться к ситуации в надежде на то, что далекое будущее будет более светлым».

Ограничительный подход, предлагаемый Итоном, заключается в добровольном решении иметь максимум одного ребенка. Веган Орниш поднял руку и спросил, имеет ли Итон в виду, что мы сможем продолжать есть мясо, если уменьшим численность населения на порядок. «Я не думаю, что мясо настолько важно», – возмутился Орниш.

«Для тебя может быть», – ответил Итон. На экране позади него появилось изображение филе-миньон.

Часть четвертая

Жидкости

Наше тело и питье

В 1897 г. в Огайо предприниматель Е. Дж. Янг занимался буровыми работами в поисках нефти, но нашел кое-что еще: остатки древнего озера, которое высохло миллионы лет назад. На его месте образовалось огромное соляное плато, по размерам превышающее любое другое известное месторождение соли в Соединенных Штатах. Так что Янг сделал разумный выбор и сменил нефтяной бизнес на соляной.

Городок, стоявший над соляным плато, назывался Риттман и был одним из множества похожих друг на друга городков Среднего Запада, выстроенных вдоль новой железной дороги (его даже назвали по имени руководителя железной дороги). Таким образом все, что оставалось сделать Янгу, – это создать компанию по производству ящиков для соли, а наличие рядом железной дороги дало ему возможность стать соляным бароном. В 1948 г. соляной бизнес Янга стал частью соляной империи Morton Salt.

Этикетка изображала маленькую девочку под зонтиком, а слоган гласил: «Наша соль не комкуется и не твердеет ни при какой погоде»{99}. Из-за летней влажности в столовой соли обычно появлялись комочки, но в соль Мортона добавляли карбонат магния, и она оставалась рассыпчатой даже в июле.

Трюк с химией сработал: девочка с зонтиком по-прежнему красуется на этикетке, а Morton Salt по-прежнему в значительной степени поступает с соляного плато под городком Риттман, где находится крупнейший в мире завод по производству соли. Продукция завода занимает почетное место на столах и в кухнях миллионов людей по всему миру. Но даже дальновидный бизнесмен Е. Дж. Янг вряд ли мог предвидеть, что его соль будут вводить в вены миллионам людей для поддержания в них жизни.

Среди основных видов медицинского вмешательства сегодня, а также среди самых популярных рецептов в мире главное место занимает соленая вода. Поместите 9 граммов соли в литр стерильной воды, и вы получите продукт, оборот которого приносит миллиарды долларов. Он известен нам под названием «физиологический раствор». Его вводят большинству поступающих в больницы пациентов, а компания Morton является основным поставщиком соли для его производства. Соль, которая не попадает к нам в рот, поступает прямо в кровоток. Зная это, понимаешь, что в слогане компании «Morton – это американский образ жизни» есть доля истины.

Один из крупнейших производителей физраствора – фармацевтическая компания Baxter International – ежедневно отгружает более 1 000 000 единиц продукции{100}. Паллеты с физраствором относятся к числу первых вещей, отправляемых в зоны бедствия. Глобальный спрос настолько велик, что за последние два года FDA объявило о нехватке физраствора.

Хотя один пакет физраствора обычно стоит около $1, из-за дефицита в некоторых больницах и клиниках иногда берется сумма, в 200 раз превышающая стоимость. Включите сюда плату за услуги медперсонала, и стоимость пакета в целом может увеличиться в 1000 раз. По сообщению газеты The New York Times, в 2013 г. больница в Уайт-Плейнс, штат Нью-Йорк, выставила одной пациентке с пищевым отравлением счет в размере $6844 за минимальное пребывание в больнице, включая $546 за шесть пакетов физраствора{101}. Больнице они обошлись примерно в $5,16.

В условиях продолжающегося дефицита этих дорогостоящих пакетов с соленой водой American Society of Health-System Pharmacists (Американское общество фармацевтов) выпустило рекомендацию: когда это возможно, медицинские учреждения должны использовать «оральную гидратацию». В переводе с медицинского жаргона – давать пациентам пить.

В то время как большинство врачей годами учатся искусству вводить жидкость в вены, вопрос о том, как лучше пить, открыт для интерпретации каждой компанией и знаменитостью, которая считает себя готовой раздавать советы. Поэтому в рекламе Тейлор Свифт улыбается, демонстрируя полоску, оставленную молоком на верхней губе; Рианна вытаскивает из коробки кокосовую воду, а Майкл Джордан ухмыляется на камеру с открытой бутылкой лимонно-лаймового Gatorade, ведь «Ничто не сравнится с Gatorade». (Хотя в другой рекламе под слоганом «Настоящие вещи всегда вне конкуренции» он принял идентичную позу, держа в руках банку кока-колы.)

В больницах гидратация является очень серьезной процедурой, которую проводят со всей тщательностью. Врачи калибруют концентрацию натрия и рассчитывают точную скорость, с какой физраствор дожен попадать из мешка в нашу вену. За пределами больниц царит полный хаос. Мы пьем воду, руководствуясь советами компаний – производителей напитков, которые как попало обращаются с нашими почками, используя наше стремление купить чистоту и счастье в одной бутылке. Как же тогда следует пить?

Нужно ли пить по восемь стаканов воды в день?

Карьера первой леди Соединенных Штатов Мишель Обамы в сфере общественного здравоохранения в целом заслуживает похвалы, но одним из ее менее удачных ходов стала кампания 2013 г. под названием Drink Up! («Выпьем!»). Посыл был простой: «Пейте больше воды». Кампания проводилась под предлогом того, что, как отметил советник по питанию из администрации Белого дома, «40 % американцев ежедневно потребляют менее половины рекомендуемого количества воды».

Произвести подобный расчет очень сложно, поскольку рекомендуемого количества воды не существует. Я писал о программе Drink Up! для журнала The Atlantic и добивался у ученых ответа на вопрос о норме потребления воды, но никто не согласился озвучить мне даже примерную цифру. Все, что они говорили, – это то, что мы пьем слишком много газированных напитков и сока и это основная причина ожирения и сопутствующих болезней. Однако кампания Drink Up! спонсировалась PepsiCo, которая продает не только воду и «улучшенную воду», но и газировку.

Возможно, поэтому Обама и Касс ловко уходили от вопросов по поводу газировки: «Мы придерживаемся позитивного подхода. Наша цель – поощрить людей пить воду, а не спровоцировать отрицательное отношение к другим напиткам».

Учитывая, сколько денег и знаменитостей вовлечено в продажу газировок и сока, люди, обладающие влиянием, как раз таки обязаны занять четкую позицию против. Ограничившись призывами пить больше воды, Обама и Касс нанесли вред здоровью нации не напрямую, но опосредованно, умолчав о проблемах, вызываемых другими напитками. В то же время подобные кампании закрепляют неправильные представления о поддержании водного баланса организма. Заблуждения такого характера выводят из себя экспертов по гидратации, а иногда и просто бесят.

«Я против постулата о восьми стаканах в день, – призналась мне Сьюзан Йерджин, физиолог Университета Южной Каролины, работающая с учебной программой по подготовке спортивных тренеров, где она изучает гидратацию и последствия перегрева организма. – Не стоит руководствоваться этим правилом». В одном видеоуроке для спортивных тренеров она объясняет, как бороться с гипертермией с помощью ледяной ванны: «Вода должна быть как можно холоднее. Если вы начинаете с теплой воды, придется постоянно добавлять лед».

Попытаться предотвратить гипертермию или тепловой удар гораздо лучше, чем прибегать к методу ледяной ванны. А для этого совершенно необходимо правильное потребление жидкости. Пот охлаждает тело, ускоряя теплообмен. Когда тело обезвожено, оно меньше потеет и быстро перегревается.

Йерджин советует спортсменам следить за цветом мочи: «Светло-желтый означает, что в организме достаточно жидкости, ярко-желтый – что вы обезвожены, а темно-желтый, похожий на яблочный сок, говорит о том, что вы сильно обезвожены. Следует пить столько жидкости, чтобы цвет мочи оставался светло-желтым». Наши почки удерживают электролиты на одном уровне, выделяя воду, электролиты и азот. Разные концентрации этих веществ отражаются на окрасе мочи, поэтому цвет (и вкус) мочи на протяжении веков служил показателем здоровья человека.

H_2O – это химический элемент, который входит в химические уравнения в нашем теле, как любой другой элемент. Соответственно, нет причин ставить воду особняком, как нас всегда учили, и считать, что чем больше ее выпьешь – тем лучше. В определенной дозе даже вода может оказаться ядом.

Если вы когда-нибудь пробовали кровь на вкус (не стесняйтесь в этом признаться), то вы знаете, что она соленая. Концентрация соли (большая часть которой из Огайо) в нашем теле является одним из самых важных показателей работы организма. Гидратация, или поддержание водного баланса, – это рассказ не о том, как дать телу воду, а о том, как дать телу материалы, необходимые ему для поддержания равновесия.

Как полюбить потение

Потоотделение – прекрасный пример того, как мы стыдимся одной из самых важных и хитроумных вещей, которую умеет делать наше тело. Хотя потоотделение может привести к обезвоживанию, которое может стать фатальным, смерть от перегрева тела наступила бы значительно быстрее, если бы мы не умели потеть. Мокрая кожа остывает быстрее сухой, потому что жидкость на поверхности кожи помогает отводить тепло. Выйти на улицу при температуре в 10 ˚С не страшно, а вот прыгнуть в озеро с водой такой температуры – уже другое дело. Это все потому, что вода отводит тепло быстрее, чем воздух. Капли пота на коже способствуют охлаждению, поэтому их лучше не стирать. Просто позвольте ему накопиться. Потение – это образец физических действий, благодаря которым организм возвращает себе равновесие после всех испытаний, через какие мы заставили его пройти.

Сколько бы мы ни ели, пили, потели и писали, наши почки проделывают феноменальную работу. Начните есть соль, и ваше тело станет удерживать воду, чтобы концентрация натрия в крови не становилась слишком высокой. (Так мы чувствуем жажду.) Почкам почти всегда удается сохранить натрий в крови на уровне 140 миллимолей на литр плазмы. Поддержание этого уровня является основным принципом гидратации и, следовательно, жизни.

Когда мы слишком много потеем или пьем слишком много воды, уровень натрия в крови начинает падать. Это может привести к опасному состоянию, называемому гипонатриемией. Его предвестниками становятся вялость, беспокойство, спутанность сознания и сонливость. В тяжелых случаях все может закончиться эпилептическими припадками и даже смертью.

В развитых странах редкие эпизоды «отравления» водой попадают в новостные заголовки. Обычно речь идет об участниках марафонских забегов, играющих со смертью, или студентах, получивших отек мозга, потому что они участвовали в церемонии посвящения в братство и им нужно было как можно быстрее выпить почти 4 литра воды. Однако наиболее распространенная причина водной интоксикации является феномен, который врачи называют psychogenic polydipsia, или психогенная полипсидия (psychogenic – возникшее в уме, polydipsia – обильное питье). От 6 до 20 % процентов пациентов с психиатрическими расстройствами страдают этим синдромом «компульсивного» употреблении воды{102}. Особенно часто он встречается у людей с такими диагнозами, как нервная анорексия, психотическая депрессия и биполярный психоз. Импульс к бесконтрольному потреблению воды может быть симптомом одного из этих психических расстройств.

Но иногда водная интоксикация сама по себе вызывает психические симптомы. Если человек пьет столько воды, что уровень натрия в крови снижается, клетки мозга начинают расбухать. Поэтому «отравление» водой может стать похоже на психоз или биполярное расстройство.

Ирландские врачи Мелисса Гилл и МакДара МакКоули описали один такой запутанный случай из своей практики в медицинском журнале, поделившись страшной, но поучительной историей в надежде предостеречь других врачей от совершения той же «катастрофической» ошибки. Сорокатрехлетний мужчина, страдающий алкоголизмом и биполярным расстройством, был насильно доставлен в больницу из-за странного поведения: он выдувал сигаретный дым сыну в лицо и избил домашнего питомца{103}. Врачам он пожаловался на паранойю: ему казалось, что люди постоянно его обсуждают. Пациент также испытывал вялость и трудности с концентрацией внимания. Врачи отметили в медицинской карте, что он «плохо понимал происходящее» и «казался сбитым с толку».

Доктора Гилл и МакКоули и сами были сбиты с толку. Они прописали пациенту антипсихотическое средство рисперидон, в нагрузку к нортриптилину и зопиклону, которые мужчина уже принимал из-за своего биполярного расстройства. Но состояние мужчины «значительно ухудшилось». Он отказался принимать ванну и «несколько раз обнажал гениталии». Медицинская бригада перевела его в изолятор и поменяла режим приема лекарств. Ничего не помогало.

Наконец медсестра заметила, что пациент пьет довольно много воды. Врачи могли бы и не обратить на это внимания, но случай был запутанный, поэтому они решили учесть все факторы и проверить уровень натрия в крови. Как и следовало ожидать, он оказался слишком низким: у пациента наблюдалась умеренная гипонатриемия.

Состояние пациента продолжало ухудшаться: он публично раздевался, мочился прямо в палате, утверждая, что так велел ему Бог. Затем у мужчины случился тонико-клонический припадок – наиболее распространенный симптом гипонатриемии, который обычно и приводит пострадавших в больницу.

Экстренная компьютерная томография показала отек головного мозга. Вскоре уровень натрия упал до критического минимума. Нижний предел нормы обычно составляет 130 миллимолей, а в его случае он был всего 108 миллимолей.

Срочно поместив пациента в отделение интенсивной терапии, Гилл и МакКоули начали работу по восстановлению водного баланса. Им нужно было проявить особую осторожность и повышать уровень натрия постепенно. Слишком быстрые изменения могут стать фатальными, разрушив клетки в стволе мозга.

Когда уровень натрия пришел в норму, к мужчине вернулся разум. Эпизоды публичной мастурбации больше не повторялись. Он смог вернуться домой, и припадков больше не наблюдалось.

Данный случай – экстремальный пример того, что может случиться, если в нашем организме нарушится баланс натрия и воды. Никто точно не знает, что вызывает психогенную полипсидию. По одной из гипотез, стресс и острый психоз могут повлиять на настройки нашего «осмостата» – термостата, регулирующего уровень натрия в крови. Другие полагают, что жажда связана с уровнем допамина, который может изменяться из-за приема лекарств. При этом антипсихотические препараты (например, оланзапин) могут способствовать появлению судорог.

Конечно, подобные случаи – это крайность. Сьюзан Йерджин и другие эксперты ясно дают понять: простой воды обычно достаточно для поддержания водного баланса, если человек хотя бы изредка принимает пищу (и если эта пища содержит хотя бы немного соли). Тогда наши почки будут поддерживать концентрацию натрия в организме на достаточно высоком уровне, выделяя концентрированную (темную) или разбавленную (светлую) мочу.

Но некоторых специалистов беспокоит тот факт, что воду считают единственным средством гидратации. Терапевт Эдуардо Долхун опирается на свой опыт работы в зонах бедствий, где он наблюдал представляющие угрозу для жизни случаи обезвоживания. Он пришел к выводу, что постоянная небольшая передозировка водой стала повсеместным явлением, особенно распространенным, когда люди активно тренируются или проводят много времени на жаре, во время чего обильно потеют и пьют воду бутылками.

«Если перестанут пить столько воды, баланс не нарушится, – уверен он. – Вы когда-нибудь видели, чтобы масаи бегали с бутылками воды на поясе?»

Долхун – семейный врач, работающий в Сан-Франциско, где он также помогает руководить курсом этнической принадлежности и медицины (Ethnicity and Medicine course) в Стэнфордском университете, на котором студентов-медиков обучают роли национальной принадлежности и особенностям культуры, которые следует учитывать при уходе за пациентами. Долхун считает себя специалистом по гуманитарной помощи и экспертом по оказанию помощи при стихийных бедствиях. Когда он говорит о гидратации, которую считает своей «жизненной миссией», его голос начинает дрожать: «Эту цифру – восемь стаканов воды – взяли черт знает откуда!»

А уж если произнести названия брендов модифицированной воды Smartwater или Gatorade, Долхун и вовсе не стесняется в выражениях.

Так, значит, мне нужны спортивные напитки?

Во время обучения в медицинском училище клиники Майо в 1993 г. Эдуардо Долхун отправился в волонтерскую поездку в Гватемалу. Там он оказался в самый разгар эпидемии занесенного из Колумбии бактериального заболевания, которое ежегодно убивает 100 000 человек, – холеры. «Это самый быстрый способ дегидратации человеческого тела», – сообщил мне Долхун.

Суть заболевания предельно проста: холера убивает обезвоживанием. Она воздействует на кишечный тракт, не разрушая его, а переводя в режим постоянной работы и заставляя выводить жидкость из организма, пока она не закончится.

Однако если человеку удастся сохранить водный баланс, инфекция пройдет через несколько дней. Это стало одной из самых сложных задач в истории человечества. Наши знания о работе тела проверялись столетиями ужасных эпидемий. И только благодаря исследованиям, позволившим понять механизм холеры, «электролит» стал модным словом среди людей, увлекающимся фитнесом. Исследование холеры послужило причиной того, что производитель напитка Gatorade может приводить научные обоснования, добавляя сахар и соль в свою продукцию. Даже если вам всего лишь хочется узнать, что лучше пить во время занятий по бикрам-йоге или кроссфиту, имеет смысл начать с холеры.

Эта болезнь стала четким водоразделом. По одну сторону линии – страны мира, где есть чистая вода, где холерой давно никто не болеет, где ее упоминание обычно является отсылкой на компьютерную игру 1971 г. The Oregon Trail («Орегонская тропа»). По другую сторону – страны, где чистая вода в дефиците, где холера затрагивает миллионы людей каждый год, где человек легко может заразиться и обезвоживание наступит так быстро, что уже через несколько часов глаза впадут, а кожа сморщится – симптом, в патриархальных медицинских текстах называемый «пальцами прачки». Без должного лечения половина инфицированных умрет за несколько часов или дней{104}. Во время геноцида 1994 г. в одном из лагерей беженцев в Руанде смертность от холеры достигла 48 % – более 12 000 руандийских хуту умерли от обезвоживания. Почти всех можно было бы спасти с помощью надлежащей оральной гидратации.

Во время бедствий на Гаити, Филиппинах и в Непале Долхун был в числе первых прибывших на место катастрофы. По его опыту обезвоженные пациенты лишь приближают свою смерть, когда пьют чистую воду. Пить Gatorade тоже не выход. «Врачей, которые борются с [клиническим] обезвоживанием, используя Gatorade, следует наказывать за преступную халатность, – горячится он. – Поняли? Преступную!»

Сьюзан Йерджин предостерегает спортсменов, которым жарким летом в Южной Каролине грозит тепловой удар, что передозировка спортивным напитком Gatorade – это так же опасно, как и передозировка водой. Содержание натрия в Gatorade слишком низкое, поэтому «даже если хлестать этот напиток, вы по-прежнему будете подвержены риску гипонатриемии».

Развитие транспорта и глобальной торговли позволили древней болезни из дельты Ганга вырваться с индийского субконтинента и распространиться по всему миру. За последние две сотни лет холера убила десятки миллионов людей. Никто не знал причину ее возникновения, пока в начале 1850-х гг. в Лондоне не началась пандемия холеры. Тогда доктор по имени Джек Сноу начал отслеживать, где умирали его пациенты и где они брали воду. Сопоставив данные, Сноу пришел к выводу, что инфекция передается через воду. Теория микробов в ту эпоху еще только набирала обороты, поэтому его утверждение о том, что в эпидемии повинна бактерия, встретило сопротивление со стороны научного сообщества.

Три десятилетия спустя правота Сноу была доказана, когда микробиолог Роберт Кох, только что открывший бактерии, вызывающие сибирскую язву и туберкулез, стоявший на грани открытия бактерий гонореи и сифилиса, идентифицировал бактерию Vibrio cholerae. Кислая среда желудка наравне со слизистой оболочкой кишечника защищают нас, убивая большинство болезнетворных бактерий. Но у V. cholerae развился гигантский хвостообразный жгутик, благодаря которому он может двигаться и вступать в контакт с энтероцитами – клетками, выстилающими кишечник. В результате высвобождается токсин, заставляющий организм избавляться от воды и натрия со скоростью до двух литров в час, вызывая непрекращающуюся диарею. Раньше пациентам приходилось лежать на спине на кроватях с прорезанными в них отверстиями и подставленными под них ведрами{105}. Лечение состояло в том, чтобы восстанавливать водный баланс больного и ждать. В случае неправильного лечения больной умирал…

Открытие в 1920-х гг. внутривенной инфузии стало большим прорывом в лечении холеры. Физраствор по вкусу напоминает кровь – менее соленый, чем океанская вода, но пить вам бы его не захотелось. Концентрации натрия в нем соответствует нормальному уровню натрия в крови. Как сказал Долхун: «Физраствор – это, по существу, механизм доставки соли».

Но процесс введения чего-либо в вены человека должен проходить без спешки. Процесс требует калькуляции, стерильных помещений и шприцев, а также обученного персонала. Во многих местах, охваченных холерой, соблюсти все эти условия было просто невозможно. Поэтому в 1982 г. холера по-прежнему являлась основной причиной инфекционной диареи, ежегодно уносившей жизни около 5 000 000 детей в возрасте до пяти лет.

Десять лет спустя это число сократилось до 3 000 000. К июлю 2012 г., по оценкам ВОЗ, холера убила всего 120 000 человек. Так что же привело к огромному сокращению смертности от холеры всего за три десятилетия?

«Волшебной серебряной пулей», по словам Джошуа Раксина из Колумбийского университета, стала пероральная регидратационная терапия{106}. Попросту питье. Но что же пили больные? Очевидно, не простую воду и не спортивные напитки. Так что же?

Первоначальные попытки лечить людей от холеры, давая им чистую воду, только ускоряли их смерть, поскольку концентрация натрия в крови стремительно снижалась (как это произошло с тем ирландцем). Так мы узнали, что ключевые составляющие водного баланса – это уровень концентрации сахара и электролитов. Сохранение их в равновесии зависит от диффузии – физического принципа, благодаря которому, когда вы смешиваете концентрированный раствор и воду, в результате вы получаете разбавленный раствор. Вылейте чашку кофе в бокал вина, и в результате получится кофейное вино. (Без диффузии это был бы просто кусок кофе, плавающий в стакане вина. Представить такое очень трудно.)

«Все стараются выпить как можно больше электролитов, а это большая ошибка, – сказал мне Вильям Гриноф (William Greenough), профессор медицины в Университете Джонса Хопкинса. Если вы вливаете концентрированный раствор электролитов в кишечник, механизм диффузии направит туда всю воду из организма, пока концентрация не станет ниже. Гриноф особо подчеркнул, что диффузия происходит потому, что кишечник – это «дырявая, протекающая мембрана». Влить чашку кофе в желудок – все равно что добавить его в бокал вина. Компоненты будут уравновешиваться, двигаясь по стенке кишечника в обоих направлениях.

Именно таким образом «спортивные напитки» нас обезвоживают. В нормальных условиях внутри клеток тела имеется низкая концентрация растворенных в воде соли и сахара. Когда мы пьем что-то с более высокой концентрацией, диффузия вытягивает воду из этих клеток в кишечник, чтобы выровнять концентрацию. Получается, что в организм попадает некая жидкость, но при этом она вытягивает из нас воду.

Ключ к механизму гидратации был найден 50 лет назад в результате, казалось бы, простого открытия. Экспериментируя с кишечником морской свинки, в 1958 г. канадские физиологи обнаружили, что глюкоза не может пройти сквозь мембрану кишечника сама по себе{107}. Ей приходится путешествовать в паре с натрием. Это побудило другого физиолога, американца Роберта Крэйна, заняться определением принципа работы этого механизма: он нашел ряд крошечных ворот в клетках кишечника, через которые происходит транспортировка натрия и глюкозы в обоих направлениях. Открытие Крэйна произвело революцию в науке о сохранении водного баланса. В колонке редактора в журнале The Lancet 1978 г. выпуска его назвали «возможно, самым важным медицинским достижением в этом столетии».

Хрестоматийные истории многих медицинских открытий часто описывают интеллектуалов-филантропов (обычно именно мужчин), изволивших поделиться своей удивительной находкой со страждущими в менее развитых странах. Этих ученых сразу записывают в герои. Подобные рассказы о спасителях имеют тенденцию ошибочно предполагать, что большая часть мира нуждается в спасении белыми людьми. Даже если помощь действительно необходима, причина страданий обычно умалчивается или игнорируется. Например, почему в нашем случае так много людей погибало от обезвоживания?

Почему так много людей умирают от обезвоживания?

При подписании Парижского мирного договора в конце Испано-американской войны в 1898 г. Соединенные Штаты купили у Испании право владения Филиппинами за $20 000 000. С филиппинцами никто не посоветовался, хотя еще в начале того же года они провозгласили независимость.

Всего за несколько месяцев до подписания этого договора филиппинские революционеры сражались вместе с американской армией по одну сторону баррикад, по-видимому полагая, что американцы помогут им изгнать испанцев и станут их освободителями. Филиппинское сопротивление привело к освобождению Манилы в августе. Поэтому когда к городу подошли американские войска с целью изгнать повстанцев, они были немало удивлены. Вечером 4 февраля 1899 г. двое американских часовых в Маниле обстреляли филиппинца, и противостояние переросло в битву за Манилу.

На следующий день военный губернатор Филиппин генерал Элвелл Отис объявил, что дипломатия неуместна и сражение должно продолжаться «до сурового конца». Целых четыре года американцы вели войну против народа Филиппин. Мирных жителей вынудили стать беженцами и существовать в ужасающих условиях. Как и ожидалось, вспыхнула холера, в результате которой погибло около 200 000 человек – число, превысившее количество павших в бою. Историк Дэвид Силби описывает годы войны, рисуя апокалиптическую картину: страну «поглотили варварство и хаос», кульминацией которых стала эпидемия холеры, сопровождавшаяся нашествием саранчи{108}.

Долгие десятилетия Соединенные Штаты пренебрегали своей колонией и в конечном итоге согласились на создание Филиппинского содружества, которое должно было постепенно стать полностью независимым государством. Но в этот план вмешалась Вторая мировая война. Вместо независимости, в течение нескольких часов после бомбардировки Японией гавани Перл-Харбор, Филиппины также подверглись нападению со стороны островного королевства. Япония быстро разделалась с американскими войсками и оккупировала страну.

Среди 72 военных преступлений, совершенных японцами, этот жестокий период включает и Батаанский марш смерти. Около миллиона филиппинцев были убиты, и положение в стране ухудшалось. Когда война закончилась, согласно Манильскому договору страна наконец получила независимость, но инфраструктуры для ее поддержания на островах не было. Поэтому в 1961 г. возник новый, особо опасный штамм холеры.

Вот по этой причине доблестным американцам пришлось прийти на помощь, используя оральную регидратационную терапию.

* * *

Администрация Военно-морского флота США перевела доктора Роберта Филлипса из Тайпея в Манилу, где он организовал холерную клинику при больнице Сан-Лазаро. На протяжении многих лет работы на Тайване и в других уголках мира Филлипс был вынужден лечить пациентов, не имея возможности применять внутривенное вливание, поэтому он начал экспериментировать с оральной регидратационной терапией. Он знал, что важнее всего удержать уровень натрия на определенном уровне. Проблема заключалась в том, что, даже когда он поил пациентов соленой водой, натрий, похоже, не поглощался организмом и больные все равно умирали. Именно в Маниле он воспользовался открытием Крэйна и добавил в раствор электролитов глюкозу. В тот день наука о гидратации изменилась раз и навсегда, а «самое важное медицинское достижение в этом столетии» стало достойным своего титула.

В августе 1962 г. команда Филлипса дала пероральный раствор глюкозы и натрия трем пациентам, и все трое выздоровели. Это оказалось первым доказательством эффективности механизма поглощения раствора глюкозы и натрия у людей. Команда начала клиническое испытание, чтобы протестировать новое решение на большем количестве человек. Исследование проводилось впопыхах, но для пациентов, не имевших возможности получать физраствор внутривенно, альтернативой была верная смерть.

Оральная регидратация могла стать действенным методом лечения холеры, только если бы ее можно было применять в полевых условиях и без наблюдения врачей: метод должен был оказаться доступным для тысяч людей, чтобы друзья, семья больного и сами пациенты, находящиеся не в очень тяжелом состоянии, справились с задачей смешать правильный раствор.

В апреле 1968 г. врачи Дэвид Налин и Ричард Кэш впервые начали лечить холерных больных, используя раствор глюкозы и натрия, даваемый только перорально. В августе их результаты были опубликованы в журнале The Lancet.

Но как средство спасения во время эпидемии метод по-прежнему оставался гипотетическим, пока в 1971 г. пакистанская армия не атаковала Восточный Пакистан, вынудив 9 000 000 человек пересечь границу с Индией. В лагерях беженцев вдоль границы произошла очередная вспышка холеры. Молодой Вильям Гриноф, тогда еще врач-стажер из Гарвардского университета, и несколько других врачей из Калькутты попытались остановить распространение болезни. Запасшись 30 литрами физраствора, команда врачей отправилась пешком в лагерь у реки Шиталакшья, возле джутовой мельницы Лакшми-Нараянгандж. В небольшом лагере проживало 5000 человек. Физраствор закончился где-то через полчаса.

«Тогда единственным выходом было отделять больных от здоровых», – вспоминает Гриноф. Задача особенно сложная, учитывая, что в лагере жили целые семьи, убежавшие от войны. Смертность среди беженцев составляла около 40 %.

До отчаявшихся врачей дошла новость об оральной регидрации. Тогда Гриноф считал, что, учитывая количество жидкости, которую человек теряет при холере, применение этого метода «было довольно бредовой идеей». Однако он и его коллега Норберт Хиршхорн попытались реализовать метод Филлипса, немного его адаптировав. Они применяли его только в тяжелых случаях, для лечения людей, пребывавших в состоянии шока, и только как дополнение к физраствору, в каких бы малых количествах он ни был доступен. Хиршхорн следил за тем, чтобы раствор для приема внутрь обладал той же концентрацией глюкозы и натрия, какая свойственна клеткам человека. В ту зиму команда врачей убедилась: раствор действительно помогает больным удерживать жидкость. Поэтому они стали все чаще и чаще использовать его. За год смертность от холеры в больнице Дакки снизилась до 1 %.

В лагере для беженцев команда Гринофа сократила уровень смертности с 40 до 3 %, не прибегая к использованию физраствора. Метод работал даже в тяжелых случаях, когда люди были настолько обезвожены, что находились в состоянии шока.

Успехи врачей привлекли внимание ВОЗ и ЮНИСЕФ, и они запустили глобальную инициативу по поставкам раствора для пероральной регидратации. «Переход от фундаментальной науки к практическому использованию произошел с захватывающей скоростью», – вспоминает Гриноф. Не прошло и десяти лет с момента первого использования метода в полевых условиях в 1964 г., как он применялся уже повсеместно. «Когда люди обнаружили, что раствор способен их спасти, он начал пользоваться большим успехом, несмотря на не очень приятный вкус».

В основном благодаря этому простому решению к 1980 г. уровень смертности детей в возрасте до четырех лет снизился с 8 000 000 до 2 000 000 в год. Сегодня он держится на отметке меньше миллиона.

Но в большей части развитых странах волшебный раствор встретили молчанием. Подобное отношение сохраняется и по сей день. Большинство людей не знает о растворе для оральной регидратации, а врачи почти всегда прописывают физраствор внутривенно. Гриноф, Долхин и Расин и другие понимают, почему так происходит.

«Все довольно просто, – говорит Гриноф. – Если вы попадете в отделение неотложной помощи с обезвоживанием, а я налью вам стакан воды, то не смогу выставить вам приличный счет. Но если я положу вас под капельницу, на этом заработают и продавцы физраствора, и производители иголок, и больница, и врач. Поэтому пероральное решение никому не выгодно».

Раксин полагает, что история открытия оральной регидратации наглядно показывает, как «предрассудки и благоговение перед технологиями мешают делать открытия, спасающие жизни». Или, как выразился Хиршхорн в интервью на BBC: «Простота решения сработала против него».

«Кому интересно смотреть, как кто-то пьет? Такое не покажут на экране и не напечатают в газете, – говорит Гриноф. – А вот когда вы поступаете в отделение скорой помощи с пониженным давлением и тут же вокруг вас собирается толпа врачей, вам ставят капельницу, делают компьютерную томографию, воспользовавшись вашим шоковым состоянием, – вот тогда это захватывающая история. Но во всех этих процедурах нет никакой необходимости».

Гриноф по-прежнему работает лечащим врачом в Медицинском центре Джонса Хопкинса и считает, что около 15 % поступивших в больницу могли бы остаться дома при надлежащей пероральной гидратации.

Если вы не подвергаете себя экстремальным физическим нагрузкам и не остаетесь долгое время без еды, как, скажем, участники триатлона Ironman, раствор натрия и глюкозы вряд ли поможет в борьбе с лишними калориями и, возможно, лишь повредит, став ненужной добавкой к потребляемому ежедневно количеству соли. За исключением случаев сильного обезвоживания, вода – самый подходящий напиток. Пейте воду и употребляйте пищу, содержащую соль и углеводы, и тогда ваше тело самостоятельно будет производить раствор для оральной регидратации.

Обезвоживание вследствие диареи до сих пор вторая из причин предотвратимой смерти у детей в возрасте до пяти лет во всем мире. Больной холерой не может выжить, употребляя просто питьевую воду, будь она стерильной или нет. В развитых странах проблему решают с помощью капельниц с физраствором, следуя скорее традиции, а не логике. В местах, где физраствор и люди, умеющие его вводить, в дефиците, пакет с раствором натрия, калия и глюкозы, по мнению «Врачей без границ», – «самый важный этап медицинского прогресса с момента открытия пенициллина».

Раствору для оральной регидратации необходима поддержка парочки знаменитых атлетов. Он так же важен, как стандарт, отталкиваясь от которого мы будем судить о том, что помещаем в наше тело. Употреблять спортивный напиток Gatorade считается нормальным, а раствор для пероральной регидратации, известный большинству как Pedialyte, – нет. Одним жарким летом в Нью-Йорке я провел собственное испытание растворов для пероральной гидратации, попробовав каждый из имеющихся в продаже. Ни один человек, которому я рассказал об эксперименте, не сказал: «Молодец, все правильно сделал!».

Причина, возможно, кроется в том, что раствор сахара и соли в правильной концентрации классифицируется FDA как «продукт для лечебного питания». Когда вы покупаете Pedialyte в аптеке – около $6 за литр, – он надежно запечатан в защитный пластик, наподобие сиропа от кашля. А на полках неподалеку стоят нелекарственные напитки: один поворот крышки, и можно пить. Если один пищевой продукт, в данном случае Pedialyte, считается лекарственным средством, не странно ли, что вся остальная еда не причислена к той же категории?

Однажды я ужинал с подругой, которая работает психиатром, и рассказал ей о моих экспериментах с растворами для пероральной регидратации. Она рассмеялась, заявив, что я всегда немного напоминал ей пациентов с синдромом Аспергера. («Ну конечно, ведь обычному человеку не придет в голову ставить под вопрос общепринятые нормы, правда?» – закричал я, вскочив и опрокинув стол[11]). Гораздо интереснее было услышать ее признание, что она, врач по профессии, не подозревала о существовании раствора для оральной регидратации. Выдавать пациентам пакеты с сахаром и солью, предназначенными для разведения в воде, могут все, даже те, кто не прошел трудное и интенсивное обучение, которым мы, медики, так гордимся. Подобная терапия противоречит нашему представлению профессии врача.

«Использование раствора считается уделом слаборазвитых стран, – говорит Гриноф. – А ведь над разработкой чудесного механизма транспортировки глюкозы и натрия наше тело трудилось на протяжении тысяч лет. Однажды, когда нам надоест тратить по три биллиона долларов на систему здравоохранения, мы возьмем его на вооружение».

А как насчет Smartwater?

Когда Эдуардо Долхун произносит слово Smartwater, кажется, что ему делают пирсинг языка. Данный напиток опередил всех конкурентов по розничной продаже в бутылках и в 2015 г. принес производителю $350 000 000, несмотря на то что это самая дорогая бутилированная вода на рынке. Почему так получилось?

«Кто-то взял и придумал это невероятное название – “умная вода”», – говорит Долхун.

Кто-то также разместил вокруг нас изображения Дженнифер Энистон, часто голой, которая пьет эту воду. В рекламе утверждается, будто она обогащена электролитами, хотя в ней вообще нет натрия.

«Обогащена электролитами? – кипятится Долхан. – Что это вообще означает? Это означает полное дерьмо!»

Напиток Smartwater – это вода с незначительным количеством хлорида кальция, хлорида магния и бикарбоната калия. Сообщение, что они добавлены «для вкуса», напечатано мелким шрифтом. Содержание натрия равно нулю. Аналогичный продукт в линейке бренда Whole Foods 365 под названием Electrolyte Water продается с утверждением о том, что «правильное увлажнение крайне важно для общего состояния здоровья!». Это правда, но обещание того, что электролиты в упомянутых продуктах обеспечат вас необходимыми элементами, неверно. По словам Долхана, «в водопроводной воде Филадельфии электролитов больше».

Действительно, зачастую в водопроводной воде содержится примерно вдвое больше этих веществ, чем в Smartwater. Когда в водопроводной воде слишком много электролитов, она становится непрозрачной, и от людей начинают поступать жалобы. Однако Coca-Cola (точнее, Glacéau – ее частная дочерняя компания и производитель Smartwater) имеет право продавать ее как «обогащенную электролитами», поскольку чисто технически это не является неправдой.

«Вы бы стали проходить химиотерапию «обогащенным для химиотерапии физраствором»?» – спрашивает Долхан и изображает диалог между врачом и пациентом:

– Что это за штука?

– Ну, мы просто дадим вам немного [высокотоксичного препарата для лечения рака] цисплатина.

– Но в какой концентрации?

– Положитесь на нас, мы знаем, чем вас лечить.

Если вы видели, как люди умирают от обезвоживания, возможно, такое сравнение не покажется вам абсурдным. Для большинства из нас Smartwater – пустая трата денег и, как и любая вода в бутылках, удар под дых окружающей среде. В рекламе производитель хвастает тем, что вода получена в процессе «паровой дистилляции», на который их «вдохновила сама природа».

Получается, «умную воду» просто прокипятили?

Производитель поясняет, что «для испарения воды используется нагревание» – ну все понятно, речь о кипячении, – «а затем пар охлаждается, и вода конденсируется в очищенном виде»{109}. Это называется круговорот воды – еще один термин из школьных уроков физики, как и диффузия. Оказывается, помнить подобные вещи полезно, чтобы вас не смогли обмануть охочие до ваших денег предприниматели. Объясняя, как происходит дистилляция паром, компания не упоминает тот факт, что в отличие от простой фильтрации воды кипячение – это энергоемкий процесс. Возможно, природа их и вдохновила, но данный метод так же к ней недружелюбен, как и пластиковые бутылки, в которых живет эта кипяченая вода.

Полезен ли сок?

Выжимать сок из фруктов и овощей столь же логично, как выжимать сок из любых других существующих в мире вещей. Представьте, сколько еще рубашек вы могли бы поместить в шкаф, если бы вы их выжали. Выжмите сок из автомобиля, и вот у вас в гараже, рассчитанном на два автомобиля, помещается аж сорок машин.

Сок относится к привилегированной категории: к нему благосклонны даже те, кто ненавидит «обработанные» продукты. Дариуш Мозаффариан, декан Школы Фридмана по вопросам науки и политики в области питания при Университете Тафтса, предостерегает от безоговорочного осуждения всех таких продуктов, хотя его собственные исследования показали, что 58 % потребляемых в Соединенных Штатах калорий поступают из продуктов, которые квалифицируются как «ультраобработанные», и это совершенно точно способствует расстройству метаболизма. Термин «обработанный» имеет очень широкое значение, и применять его в мире, где обрабатывается почти вся еда, не слишком разумно. Хотя в этой концепции явно что-то есть.

Соки занимают отдельное место, поскольку их отличает особая форма обработки: очистка фруктов и овощей от волокон. Если бы мне разрешили узнать только один из показателей пищевой ценности продукта, указанных на этикетке, чтобы понять, насколько данный продукт полезен, я бы выбрал показатель количества клетчатки. Целенаправленное удаление волокон из пищи как минимум удивляет и является одним из немногих процессов в области питания, которые однозначно можно назвать плохим.

Производство сока имеет смысл с точки зрения редукционистского подхода к питанию, свойственного XX в. В первой половине прошлого века, когда мы только открыли существование витаминов и вышли из экономической депрессии, где идея, что чего-то может быть слишком много, казалась неслыханной. Если одно яблоко в день спасет вас от визитов к доктору, значит, сотня яблок в день принесет еще больше пользы[12]. Выжав сок, вы получите витаминный эквивалент двадцати апельсинов в объеме одного. Супер, давайте поить этим астронавтов!

Легко критиковать подход к здравоохранению, практиковавшийся в эпоху после Великой депрессии. Я не жил во времена, когда идея про «слишком много питательных веществ» казалась фантастикой, поэтому мне не следует быть слишком критичным. Однако я позволю себе сказать вот что:

Когда вы заполняете желудок жидким сахаром (соком), уровень сахара в крови резко повышается. Поджелудочная железа начинает лихорадочно вырабатывать инсулин, чтобы понизить этот уровень. Но тут сахарная нагрузка заканчивается, а инсулин все еще присутствует, поэтому уровень сахара в крови падает. Вам плохо, и хочется чего-то сладкого. Если пить слишком много сока, вполне можно заработать и ожирение, и диабет. Барри Попкин, выдающийся профессор диетологии в Университете Северной Каролины, сегодня главным образом занимается разъяснением того, что собой представляют соки. Он один из тех, кто сказал мне, что считает сок таким же вредным, как и газировка. Часто оба типа этих напитков производятся одними и теми же компаниями. Coca-Cola приобрела компанию Odwalla в 2001 г., а в 2007 г. PepsiCo купила Naked Juice.

Поскольку ругать углеводы не перестанут, Дариуш Мозаффариан и его коллеги из Университета Тафтса разработали универсальное правило для дифференциации «хороших углеводов» от «плохих углеводов». Его работа является шагом вперед: благодаря ей люди начали видеть различия между элементами, входящими в обобщающую категорию «углеводы».

Посмотрите на число в строке «углеводы» и сравните его с числом в строке «клетчатка». В продукте с качественными углеводами содержание клетчатки будет составлять по меньшей мере 20 % от содержания углеводов.

Данный метод окажется недоступен многим людям, потому что нужно будет взять упаковку продукта и заглянуть на ее обратную сторону в поисках информации о пищевой ценности. Что еще хуже, нужно уметь считать.

В идеале клетчатка должна быть естественной составляющей продукта, а не подмешанной добавкой. Применив несколько раз правило, придуманное Мозаффарианом и его коллегами, становится ясно: если ему следовать, то придется исключить из рациона большинство вещей, продающихся в упаковках.

Поэтому мы возвращаемся к уже упомянутой рекомендации питаться цельными продуктами.

Программа для похудения Weight Watchers, которая существует уже много лет и вызывает столько же споров, недавно понизила баллы, начисляемые за фрукты, до нуля. Согласно программе, чем больше баллов, тем хуже. А значит, фруктов можно есть столько, сколько заблагорассудится. Дэвид Кац из Йельского университета не раз умолял меня показать ему человека, страдающего ожирением от употребления в пищу слишком большого количества цельных фруктов и овощей. Съесть двадцать яблок довольно сложно, поскольку желудок наполняется волокном. Когда вы едите фрукты и овощи, сам процесс еды занимает больше времени, и желудок успевает послать в мозг сигнал о сытости. Даже если вы сможете съесть столько яблок, объедините время, которое вам на это потребуется, со временем действия клетчатки, замедляющей всасывание сахара в кишечнике. Итоговое влияние на ваш уровень сахара в крови будет совершенно иным, чем после чашки яблочного сока.

По мере того как приверженцы сока начали понимать, что «добавленных сахаров» следует избегать, производитель виноградного сока Welch, равно как и Odwalla и Naked Juice, построили свою маркетинговую кампанию на том, что все их соки «без добавления сахара». Это все равно что сказать: «Наше арахисовое масло не содержит добавок арахиса». В виноградном соке компании Welch столько же сахара в пересчете на единицу веса, сколько в кока-коле. Добавить туда сахару, не получив плотный, сиропообразный продукт (каким является, например, их виноградное желе), было бы просто невозможно.

Вот вам моя версия правила Мозаффариана: если вы пьете что-то и вам приходится отмахиваться от колибри, атакующих ваш стакан, не имеет никакого значения, сколько сахара было «добавлено», а сколько – извлечено из винограда.

И вообще, не отгоняйте колибри, поделитесь с ними напитком. Они не умеют сохранять энергию, как люди, поэтому им нужно потреблять сахар постоянно. Попробуйте-ка сами размахивать руками тысячу раз в минуту.

Как появилась Vitaminwater?

Предприниматель Дж. Дариус Бикофф был на грани банкротства. В один прекрасный день в 1996 г. он почувствовал себя неважно и поступил как настоящий американец: достал банку таблеток с витамином С{110}. Рассказывая о своем озарении, он говорит, что в тот момент пил минеральную воду. И тут его осенило: «А что, если я объединю эти вещи?»

Бикофф основал компанию Glacéau (также известную как Energy Brands). Название вызывает в памяти ледники, однако на самом деле производитель использует грунтовые воды из Коннектикута.

Напиток Vitaminwater («Витаминная вода») стал результатом соединения сахара, красителей и различных отдельных витаминных соединений. Он попал на рынок в 2000 г. В линейке бренда имеются такие версии напитка, как Revive, Power-C, Energy, Focus, and Essential («Возрождение», «Сила витамина С», «Энергия», «Фокус» и «Необходимые элементы»). Девиз компании: «Витамины + Вода = Все, что вам нужно». (О сахаре и красителях почему-то ни слова.)

По мере того как люди начали понимать, что вода – более разумный выбор, чем содовая или сок, индустрия напитков ответила лавинообразным ростом продуктов, известных как «улучшенная вода». Международная ассоциация бутилированной воды (International Bottled Water Association) определяет их как воду «с фторидом, эссенциями или добавками»{111}. Сюда же включили и сахар. Обычную водопроводную воду очищают от минералов и микробов, а иногда даже обогащают фторидом. Но она «улучшенной водой» не считается. Отсюда философовский вопрос: в какой момент вода становится улучшенной? И что еще важнее, в какой момент улучшенная вода становится содовой или соком?

Vitaminwater производства компании Coca-Cola содержит 33 грамма сахара на бутылку. Чуть меньше, чем в кока-коле, где сахара 39 граммов. Это может сбить с толку, потому что слово «вода» находится там прямо в названии продукта.

С тех пор как в 1977 г. начали продавать воду в бутылках, индустрия бутилированной воды выросла до оборота в 11,8 миллиарда долларов в год, и это только в Соединенных Штатах{112}. В течение первых трех десятилетий существования на рынке этот продукт имел явные отличия от содовой в бутылках, сока в бутылках, молока в бутылках и т. д.

В 2003 г. компания Glacéau наняла двести «гидрологов», чтобы провести обширную кампанию по всей стране, разъяснив людям преимущества для здоровья Vitaminwate. Но им сложно было выйти за пределы привычной клиентской базы, состоявшей из покупателей, привыкших пить дорогую воду. Компании нужен был кто-то, за кем бы слепо последовала толпа. Вышло так, что в том же году, когда Vitaminwate попала на полки магазинов, бывший боксер, наркоторговец и начинающий рэпер по имени Кертис Джексон был обстрелян прямо во дворе дома его бабушки в Квинсе. Он выжил и, взяв псевдоним 50 Cent («Пятьдесят центов»), посвятил свою жизнь тому, что три года спустя стало названием его дебютного альбома Get Rich or Die Tryin («Стань богатым или умри, пытаясь»). К счастью для Glacéau, эта мантра включала в себя и открытость к партнерству с поставщиком улучшенной воды.

Когда в 2003 г. сингл In Da Club возглавил чарты Billboard, директор по рекламе Vitaminwater Рохан Оза обратил внимание на находящегося в хорошей спортивной форме рэпера, за одну ночь завоевавшего полмира.

Они встретились и договорились о создании продукта, который бы пришелся по вкусу его поклонникам. Рэпер вырос на «воде за четвертак», продаваемой в подвальных магазинчиках в Квинсе. Обычный концентрат, который разводили и разливали в пластиковые банки в форме бочонка – сахара в нем содержалось примерно столько же, сколько в Vitaminwater или соке. Перейти от «воды за четвертак» к Vitaminwater было для Джексона естественным шагом{113}. Позже он признался, что компания Glacéau привлекла его тем, что «им удается придать воде хороший вкус». В детстве он всегда выбирал «воду за четвертак» со вкусом винограда, поэтому новую воду в линейке выпустили как раз с этим вкусом, назвав ее Vitaminwater Formula 50 («Формула 50»).

За сотрудничество с Glacéau рэпер получил приличный пакет акций компании. И вскоре 50 Cent красовался на всех рекламных щитах и автобусных остановках в районах, ранее не охваченных элитной водой. Воплощением нового гибрида стал рекламный ролик, где рэпер дирижирует симфоническим оркестром, исполняющим Девятую симфонию Бетховена, плавно переходящую в аранжировку трека In Da Club. Фиолетовая бутылка Formula 50 стоит перед ним на пульте. Во время последовавшего вскоре выступления на церемонии награждения музыкальной премии BET Awards Джексон завершил исполнение песни, подняв в воздух кулак и произнеся: «Витаминная вода, дамы и господа, Витаминная вода».

В 2006 г. основатель компании Glacéau Дж. Дариус Бикофф приобрел пентхаус на Манхэттене площадью 4000 футов и стоимостью в $5 600 000{114}. В 2007 г. он продал свою компанию компании Coca-Cola за 4,1 миллиарда долларов. Эта сделка также установила рекорд в истории хип-хопа, поскольку, по сообщениям Washington Post и Forbes, 50 Cent заработал на ней $100 000 000. В то лето он выпустил сингл под названием I Get Money («На меня свалились деньги»), где читает следующие строчки: «Я взял воду за четвертак, разлил в бутылки и продал за два бакса; а тут появилась Coca-Cola и купила ее за миллиарды, че за нах?» (I took quarter water, sold it in bottles for two bucks; Coca-Cola came and bought it for billions, what the fuck?).

Примерно тем же вопросом задались сотрудники Center for Science in the Public Interest (Центра науки в интересах общества), возбудив коллективный иск против компании Coca-Cola по поводу обманного маркетинга. Группа по защите прав потребителей судилась с Glacéau из-за Vitaminwater в течение семи лет, утверждая, что название и реклама этого продукта вводят в заблуждение.

Директор Center for Science in the Public Interest Майк Якобсон (Mike Jacobson) с усталостью в голосе изложил мне суть судебного процесса: «Они употребляют такие слова, как “спасение”, “энергия”, “фокус”, “воскрешение”. А речь просто о воде с сахаром. С небольшим количеством витаминов. Они вас не оживят. И не помогут сосредоточиться. Это сплошной обман». Лучший момент слушаний, вспоминает Майк, это когда адвокаты Coca-Cola заявили, что «ни одного здравомыслящего потребителя нельзя заставить думать, что Vitaminwater – это полезный для здоровья напиток»{115}.

И действительно, в 2010 г. суд постановил, что правила FDA были нарушены, когда Vitaminwater назвали полезной для здоровья{116}. Рекламу, где говорится о том, что этот продукт «питательный», признали «вводящей в заблуждение» и запретили к показу в Великобритании. Компания Glacéau была вынуждена отказаться от использования некоторых других слов и добавить на этикетки фразу «с подсластителями». Однако производитель продолжает использовать маркировку, которая подразумевает некий функциональный эффект, не заявляя о нем откровенно. Так, последние творения в линейке бренда называются Tranquilo, Connect, Spark, Stur-D («Спокойствие», «Крепость», «Блеск» и «Прочность»). Кроме того, компания сама перешла в наступление, предъявив иск PepsiCo за то, что та поступила противозаконно, назвав свой сахарный напиток Life Water («Вода жизни»).

Компания Coca-Cola также торгует продуктом под названием Fruitwater («Фруктовая вода»), в котором, по их признанию, «согласно замыслу не содержится фруктов или фруктового сока». Звучит более весомо, чем простое «Ой, ни фруктов, ни сока!», но все равно заставляет задуматься: зачем же тогда давать такое название? Я спросил Джекобсона, не думал ли он подать иск об использовании самого слова «вода». Майк сказал, что тут все сложнее, ведь технически вода – основной ингредиент во всех этих напитках. Впрочем, как и в пиве, и в кофе.

Ну конечно, и в ячменной воде, и в зерновой воде, то бишь в пиве, виски и водке! Только не пейте масляную воду. Она для автомобилей.

Есть ли разница, какую воду пить – газированную или обычную?

За последние несколько лет газированная (а точнее, сельтерская) вода приобрела беспрецедентную популярность, несмотря на то что это далеко не новое изобретение. Недоброжелатели шипят, что содержащаяся в ней кислота вредна для зубов и костей. В интересах общественного здравоохранения всем было бы лучше, если бы у этих людей у самих не было зубов или костей и они не смогли бы нести всякую чушь.

(Это гипотетически. Не трогайте чужие зубы и кости.)

Красочные банки газированной воды LaCroix – одна из тех новомодных причуд, что сослужила нашему здоровью добрую службу. Продукт не новый: когда я еще был ребенком, моя тетя из Северного Висконсина пила LaCroix. Но он стал настоящим фетишем в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке, причем это не очередная притворная дань хипстерскому движению, а настоящая страсть, какую редко встретишь среди современной циничной молодежи. Несмотря на почти полное отсутствие рекламы, продажи газированной воды за последние пять лет удвоились, и LaCroix выступает флагманом на этом рынке.

(Небольшое семантическое пояснение: LaCroix позиционирует себя не как сельтерскую, а как газированную воду, где используются только «естественные ароматизаторы» и нет натрия. Фактически в большинстве «шипучих» вод его нет, а в процессе добавления любого ароматизатора в газированную воду нет ничего «естественного», и утверждать обратное – значит не понимать законов природы. Равенство в вопросах здравоохранения дает людям право на самоидентификацию, но на напитки это право не распространяется.)

Пусть и при поддержке капитализма, газированная вода действительно является лицом сопротивления. Ее популярность символизирует новые веяния в области здравоохранения. Переход от сладких шипучек к простой газированной воде способствует улучшению здоровья населения, а это не пустяки. В банке кока-колы содержится 10 чайных ложек столового сахара. Согласно исследованиям Harvard School of Public Health (Гарвардской школе общественного здравоохранения), если к рациону человека добавить одну банку сладкой шипучки или сока в день, это приведет к увеличению веса почти на 2,5 килограмма в год. Это парадокс, но добавляемые таким образом калории вызывают у нас чувство голода. Многим людям, страдающим ожирением и связанными с ним болезнями, может помочь замена сахаросодержащих напитков на воду.

И если даже для этого воду нужно превратить из обычной в газированную, все равно оно того стоит. Когда в воду добавляется двуокись углерода, получается углекислота. Трудно отрицать, что в названии содержится слово «кислота». Но как и многие другие слова, например «бутерброд» или «телевизионная драма», оно имеет много значений. Угольная кислота очень слаба. Одна из функций слюны – помочь нейтрализовать такие кислоты и защитить зубы. Если вы возьмете в рот серную кислоту, от слюны толку не будет, поскольку кислота проест язык и нёбо, вызвав ужасные химические ожоги. Ее показатель рН составляет 0,3 по шкале, где 0 – предельно кислая среда, а 7 – это нейтральная среда, то есть вода.

У растворенной в воде углекислоты показатель рН составляет 5,7. У газированной воды из только что открытой банки кислотность будет чуть выше, но слюна все равно с ней справится.

Вы можете хлестать газированную воду, и самое худшее, что произойдет, – пузырьки соберутся в вашем желудке и начнут бунтовать, возвращаясь наружу в виде отрыжки. Что бы вы ни пили, в любом случае в желудок попадет немного воздуха. Часто рыгающие люди делают это потому, что глотают больше воздуха, чем люди цивилизованные.

А вот на что стоит обратить внимание, так это на содержащиеся в сладких шипучках и соках фосфорную и лимонную кислоту, которые имеют значения рН 1,5 и 2,2 соответственно, что гораздо ближе к серной кислоте, чем к угольной. Лимонная и фосфорная кислота придают шипучкам резкий характерный вкус. Именно это имеется в виду, когда в рекламе говорится, что напиток «освежает», а Леброн Джеймс делает глоток Sprite и поворачивается на камеру со своей коронной улыбкой. Но если вы внимательно посмотрите видеозаписи матчей NBA, то не увидите Джеймса с бутылкой Sprite в руках во время игры. Похоже, ему не нужно освежаться.

Газированный «спортивный напиток» под названием All Sport («Весь спорт»), появившийся в 1990-х, просуществовал недолго. Несмотря на агрессивную маркетинговую кампанию – это обычный напиток, в который просто добавлена сода, и он годится для постоянного потребления при физических нагрузках, – PepsiCo не добилась успеха, так как для физиологии человека газировка – не лучший вариант. (Ныне эти напитки, причем только негазированные, пользуются довольно ограниченным спросом, к тому же в них добавлены витамины группы В.)

Увлекаться газировкой, пожалуй, не стоит, но действительно повредить зубы могут как раз таки не угольная, а фосфорная и лимонная кислота. Если оставить здоровый человеческий зуб в стакане с кока-колой на ночь, утром вы найдете изъеденный, почерневший ошметок. (Я знаю, о чем говорю, потому что провел подобный эксперимент в рамках моего научного проекта в начальной школе.) Так как колонии бактерий, вырабатывающих кислоту, быстро погибают в воде, эксперимент выделяет эффект кислотности соды в противоположность сахару. Газированная вода разъест зубы не так быстро и не вызовет их потемнения.

Может быть, вам интересно, откуда я взял зуб для моего опыта? Логичный вопрос. Ответ на него я, возможно, дам в другой книге.

На беспокойство по поводу напитков с повышенной кислотностью рынок ответил продуктом, противоположным по своим свойствам, – щелочной водой. Однако нужно понимать: такая вода никак не повлияет на кислотные или щелочные показатели вашего организма. Уровень рН в крови постоянно удерживается на отметке 7,4. Небольшие колебания порядка 0,2 вверх или вниз от этого значения наблюдаются при серьезных заболеваниях. Если уровень выйдет за пределы значений между 6,9 и 7,9, человек умрет. Поэтому стоит порадоваться, что нельзя изменить кислотность крови, просто выпив «щелочную воду».

Наши почки выполняют большую часть работы по поддержанию уровня рН. В тех случаях, когда почки перестают справляться, например из-за сильного обезвоживания (на фоне диареи) или в случае потребления огромного количества бикарбоната, ствол головного мозга определит, что уровень щелочи в крови растет. Тогда мозг даст телу сигнал замедлить дыхание, из-за чего начнет накапливаться углекислый газ, который подкислит кровь и поможет восстановить нормальный рН. И это прекрасно.

Если бы наш организм был настолько податлив, что небольшое количество слабощелочного напитка могло изменить значение рН нашего организма, то кислоты из бутылки с шипучкой было бы достаточно, чтобы убить нас. Наша способность поддерживать стабильный уровень рН, как и уровень концентрации натрия, – один из самых удивительных примеров нашей жизнеспособности.

Если я не удержусь и выпью сладкой газировки, когда лучше почистить зубы – до или после?

Как показывают исследования, чистить зубы сразу после употребления кислого напитка (сока или газировки) нежелательно, поскольку эмаль временно ослаблена кислотой. Но в то же время оставлять на зубах сахар, питая микробы, которые вырабатывают еще больше кислоты, тоже плохая идея. Поэтому я спросил микробиолога Гэри Бориси, что он делает в этой сложной ситуации.

«М-да, ну что ж… Я бы, наверное, стремился избавиться от сахара. Хотя не уверен. Чтобы знать наверняка, нужно провести исследование», – поразмыслив, ответил Гэри.

Основной причиной кариеса является кислота преимущественно молочная. Она вырабатывается стрептококками, обитающими в ротовой полости. Чистка зубов препятствует росту их колоний (и формированию налета). Но поскольку слепо уничтожать целые экосистемы явно неосмотрительно, гораздо лучше перекрыть доступ к ресурсам, питающим эти колонии. Стрептококки процветают при достаточном уровне кислорода и сахара. Последний всегда был частью рациона человека, но не в таких очищенных формах и не в таких количествах, как сегодня. До тех пор пока вы не придумаете, как ограничить поступление в рот кислорода, стоит уменьшить присутствие в ней сахара. (То есть для начала просто не пить сок и сладкую газировку.)

«Но как насчет животного царства? – возразил Бориси, стоило мне его раззадорить. – Шимпанзе разве чистят зубы по два раза в день? В какой степени это стало проблемой из-за нашей измененной диеты и образа жизни?»

Я сказал ему, что у моей собаки жутко воняет изо рта.

«А чем ты ее кормишь?»

В основном конфетами. Разумеется, нет. Но и зубы она практически никогда не чистит.

Для живущих в реальном мире людей строго избегать всех соков и газировки нереально. Но позволять колониям бактерий во рту купаться в кислотах и сахарах также не рекомендуется. Самое худшее, что может случиться, это если вы впадете в ступор. Вот вы стоите перед шкафчиком в ванной, протягивая руку, чтобы схватить зубную щетку, но потом отдергиваете ее. Затем снова протягиваете и снова отдергиваете. А потом раз – и уже наступил завтрашний день.

Хотя мы часто виним современный образ жизни в наличии стоматологических заболеваний, важно отметить, что в плане наносимого зубам вреда ни один из упомянутых напитков не сравнится с нашей собственной («естественной») желудочной кислотой. Частая рвота, встречающаяся у людей с булимией, или сильная отрыжка (у людей с гастроэзофагеальной рефлюксной болезнью) быстро разрушают зубы. Даже кратковременное воздействие кислотной среды желудочного сока на зубы вызывает истончение эмали вдоль режущей кромки зубов, появляется желтоватый оттенок, который превращается в пятна по мере исчезновения эмали. Это состояние известно как perimolysis (эрозия зубной эмали, или перимолиз). Поскольку многие люди, которые питаются неправильно, не истощены, для врача, членов семьи и друзей поврежденные зубы могут стать первым сигналом того, что человеку нужна помощь.

Как работает отбеливание зубов?

Цвет наших зубов в первую очередь определяется тем, что мы пьем. Эмаль зубов не белая, а полупрозрачная. В результате долгих лет употребления газировки и сока она изнашивается под действием кислоты, и пигментам становится все легче просочиться в «белый» гидроксиапатитовый минеральный слой. Самый распространенный способ отбеливания этих пигментов – тот же самый, что и при отбеливании волос: на поверхность наносится перекись водорода, окисляющая пигмент. Она поставляется в одноразовых отбеливающих полосках и дорогих персонально регулируемых насадках.

Ее также можно приобрести в виде дешевой жидкости, разлитой по бутылкам, которой я время от времени полощу рот. Не уверен, что это хорошо для моей микробной экосистемы. Думаю, наоборот. Другой распространенный вариант – отбеливающие зубные пасты. В их состав входят крошечные частицы, создающие трение и механически вычищающие пигмент из микроскопических щелей в эмали. Это может привести к прямо противоположному эффекту: стирая эмаль, пасты делают ее более пористой и поддающейся окрашиванию. Прочитав это, мы пойдем и купим очередной тюбик отбеливающей зубной пасты.

Было бы легче, если бы все решили, что желтые зубы прекрасны. В некоторых странах Европы в XVI в. почерневшие зубы были на пике моды. Говорят, мода всегда возвращается. Может, стоит попытаться взять и опередить ее?

Как работает фторид?

Фторид – это минерал, который в природе встречается в почве и скальных породах. Он заполняет ячейки плотной сетки гидроксиапатита, образующего эмаль наших зубов, делая их более устойчивыми к воздействию кислоты. Хотя минерал содержится в некоторых грунтовых водах, во время процесса очистки его удаляют, поэтому в Соединенных Штатах фторид добавляют в питьевую воду. Эту систему впервые опробовали на школьниках из городка Гранд-Рапидс, штат Мичиган, в 1948 г., и с тех пор она постоянно используется. Первоначально исследование должно было проводиться в течение 15 лет, но эффект был настолько очевидным, что уже через 11 лет опыт прекратили, поскольку казалось неэтичным оставлять население без фторида. В то время смерть от зубного абсцесса была реальностью, поэтому результаты открытия сразу стали применять на практике.

Фторид – отличный пример относительности наших проблем. В развитых странах родителям не нужно волноваться о потере ребенка из-за кариеса, поэтому теперь они волнуются по поводу фторида. Привилегированные и богатые люди могут теперь тратить время на беспокойство о самых незначительных потенциально опасных вещах.

Мрачные теории заговора вокруг фторированной воды объясняются безоговорочными возражениями против государственных программ. Иногда я спрашиваю себя, насколько иным было бы состояние дел сегодня, если бы во фразе «Жизнь, свобода и стремление к счастью» Джефферсон вместо «жизнь» написал «здоровье». Или «жизнь, а не просто бьющееся сердце». И что бы это значило для программ общественного здравоохранения, против которых люди склонны возражать на основании политической идеологии.

Почему некоторые люди не переносят лактозу?

Термин «непереносимость лактозы» говорит о расовой и культурной предвзятости, поскольку примерно две трети людей в мире «не переносят лактозу». И еще совсем недавно большинство людей относилось как раз к этой категории. Так что термин – вопрос времени.

Лактоза – это сахар, названный так потому, что он происходит из лактационного секрета млекопитающих. Если непереносимость лактозы является заболеванием, у которого есть собственное имя и другие атрибуты, то подразумевается, что нормальное состояние для человека – это возможность без каких-либо последствий потреблять коровье молоко и его побочные продукты. Толерантность к лактозе более редкое состояние, а это означает, что употребление коровьего молока является новым явлением и, безусловно, не является обязательным.

Ну, хорошо… А почему некоторые люди переносят лактозу?

Спасибо. На протяжении большей части истории люди не могли пить коровье молоко. Попытка сделать это приводила к симптомам, которые сегодня называют «непереносимостью лактозы», – вздутию живота, тошноте, диарее. Еще сложнее было поймать дикую корову и убедить ее позволить себя подоить.

Как и большинство млекопитающих, люди могли переваривать молоко только на ранних этапах жизни – речь идет о грудном вскармливании. Лактоза – это сахар, который встречается только в молоке. В желудке он разрушается с помощью специального фермента, называемого лактазой. Он расщепляет лактозу на ее составные части – глюкозу и галактозу, которые могут адсорбироваться клетками нашего кишечника.

Но как только грудное вскармливание прекращается, производство лактазы в организме тоже приостанавливается. Ведь она больше не нужна, верно?

Но около 7500 лет назад в Венгрии, где люди начали держать одомашненный крупный рогатый скот, появился новый генетический вариант, известный как LP-аллель (лактазная устойчивость). Взрослея, люди с этим геном продолжали производить лактазу. Особенно в холодном климате, когда нельзя было круглый год охотиться и заниматься собирательством или фермерским хозяйством, коровье молоко позволяло людям выживать в условиях, в которых они могли бы в противном случае умереть от недоедания. Поэтому даже в неприветливой тундре человечество смогло хорошо устроиться. Люди с этим геном занимались сексом друг с другом (возможно, употребляя коровье молоко). Ген передался потомству и получил распространение. Производя все больше лактазы, люди приспособились к лактозе и получили возможность «переносить» ее на все более поздних этапах жизни.

Переносимость лактозы{117}

На сегодняшний день количество лактазы, которую мы производим, и то, до какого возраста мы способны ее производить, широко варьируется между отдельными людьми и целыми популяциями. В Швеции почти 100 % взрослых могут переваривать лактозу. В Ботсване это число приближается к 10 %.

Действительно ли алкоголь убивает клетки мозга?

В медицинских текстах алкоголь классифицируется как «нейротоксин». Я ненавижу термин «токсин», потому что токсином может быть все, что угодно, и в то же время ничто не является токсином. В исключительных случаях нейротоксином является вода. А например, формальдегид, встречающийся в организме в незначительных количествах, не токсичен. С алкоголем дело обстоит так же, как и с другими вещами в жизни: все зависит от дозы.

В том количестве, в каком большинство людей употребляет алкоголь, он не убивает клетки мозга. Сильно пьющие люди некоторые клетки действительно теряют. Кроме того, в нарушении, известном как алкогольная невропатия, задействованы периферические нервы (именно она настигла великого Хантера С. Томпсона){118}.

Когда дело касается нервов, нужно понимать, что не обязательно нужно убивать клетку, чтобы разрушить ее. Когнитивный и эмоциональный дефицит, возникающий в результате злоупотребления алкоголем, является результатом уменьшения клеток мозга и нарушения связей между ними. Это нарушение как раз и убивает клетки мозга в прямом смысле. В книжном магазине в Кембридже я на днях видел плакат с фотографией Эрнеста Хемингуэя и цитатой якобы его авторства: «Пиши пьяным, редактируй трезвым». У Хемингуэя была тяжелая форма зависимости от алкоголя, и в возрасте шестидесяти одного года он выстрелил себе в голову из ружья. Томпсон застрелился в шестьдесят семь. Тем не менее неутомимые производители плакатов считают, что постер с цитатой следует продавать не как предостережение, а как декоративную банальщину для начинающих творческих личностей. Можно поспорить, что у всех этих людей алкоголь уже убил все мозговые клетки.

В отличие от прогрессирующих заболеваний, таких как болезнь Альцгеймера или Паркинсона, повреждение клеток мозга у алкоголика прекращается, стоит ему бросить пить. Некоторым выздоравливающим алкоголикам даже удавалось восстановить объем мозга. Но это происходит за счет поддерживающих клеток и частичного возврата существующих нейронов к нормальному размеру. Если сами нейроны умирают, их уже не вернуть.

Что такое «натуральное» вино?

На углу улицы в бруклинском квартале Форт-Грин, где я жил в 2015 г., располагался винный магазин, на рекламном щите которого сообщалось, что он торгует «натуральным» вином. Во время поездок в Лос-Анджелес и Сан-Франциско я увидел похожие вывески и там. Стоило мне узнать об этом тренде, мне стало казаться, что в каждом районе, где есть дизайнерские галереи и студии йоги, обязательно продается натуральное вино.

Мне кажется, что это все равно что торговать натуральными iPhone. Вино – продукт сложного технологического процесса, во время которого собранный виноград дробят, подвергают процессу брожения в бочках, разливают по бутылкам и укупоривают, транспортируют в непрозрачных контейнерах для защиты от солнечных лучей, воздуха и внешних колебаний температуры. Природа, похоже, с вином не в ладах, иначе старалась бы его уничтожить.

Я поговорил с продавцами в винных магазинах об их «натуральном» вине. Оно считается таковым, если не содержит консервантов, в частности химических веществ, известных как сульфиты. Они предотвращают бактериальную порчу вина при транспортировке и хранениии, а также предохраняют его от окисления. Получается, это те самые антиоксиданты, которые люди превозносят, чтобы оправдать употребление вина в качестве меры, укрепляющей здоровье.

Сульфиты используются для сохранения вина на протяжении многих веков. Существуют свидетельства того, что древние римляне жгли серные свечи в бочках, поскольку это помогало предотвратить окисление вина и не давало ему превратиться в уксус (в результате действительно образовывались некоторые дисульфидные соединения). Позже через вино стали пропускать сернистый газ. Сульфиты, используемые сегодня, были введены в винодельческий процесс около ста лет назад, когда люди научились синтезировать химическое вещество, называемое метабисульфитом калия. Его начали использовать в качестве консерванта для множества различных продуктов, объясняет химик Джеймс Корнацки, «но особенно для вина, где это действительно совершенно необходимо». (Большинство вин, на этикетке которых значится слово «органическое», сделаны из винограда, выращенного с использованием органических удобрений, но в качестве консерванта, скорее всего, тоже использовались сульфиты.)

В Северо-Западном университете Корнацки недавно закончил исследовательскую работу на соискание докторской степени в области эпигенетики. Он впервые узнал о сульфитах в 2003 г., когда его тетя объявила, что у нее «аллергия на сульфиты». По воспоминаниям Корнацки, «она отказывалась от вина на семейных вечеринках. Тогда еще никто не слышал про сульфиты. Само слово казалось мне чудным».

В некоторых кругах до сих пор так считают. По мере того как все больше и больше людей утверждают, что у них имеется чувствительность к сульфитам (напоминающая чувствительность к глютену, которая проявляется широким спектром симптомов), все большее число людей презрительно относится к идее о том, что сульфиты внезапно стали причиной всех бед. Они говорят, что если вы можете употреблять сушеные фрукты, в которых обычно содержится в десятки и сотни раз больше сульфитов, чем в вине, проблема явно не в них.

Корнацки считает, что вопрос более тонкий, поскольку многие сульфиты в сухофруктах связаны с другими молекулами, поэтому они могут проявляться слабее, чем в вине. Но раз люди считают, что страдают от чувствительности к сульфитам, должен быть способ избавиться от них. Однако сульфиты по-прежнему необходимы для консервации вина, чтобы его могли покупать не только те, кто живет рядом с виноградниками или магазинами натурального вина. Корнацки решил найти способ извлечения сульфитов, который не испортит вино. Он хотел создать продукт, позволяющий удалить сульфиты перед самым употреблением.

На рынке уже имеется продукт для удаления сульфитов. Суть процесса проста: небольшое количество перекиси водорода добавляется к вину, соединение вступает в реакцию с сульфитами, превращая их в серную кислоту. Доза – микроскопическая, но в этом сложно убедить винных пуристов. Поэтому решение Корнацки сугубо механическое: фильтр, который образует ковалентные связи с сульфитами, поглощая их, по мере прохождения через него вина.

Идея, похоже, пришлась людям по душе. В 2015 г. Корнацки опубликовал свой проект на платформе Kickstarter с целью собрать $100 000, но в итоге получил $157 404. Я спросил, не хочет ли он поучаствовать в телевизионном шоу Shark Tank («Акулы бизнеса»). Он ответил, что ненавидит эту передачу и ему пришлось бы пойти на компромисс со своими принципами. Кроме того, прежде чем предстать перед инвесторами из передачи, ему бы понадобился конкретный бизнес-план. (Я знаю, поскольку смотрю это шоу. И изучаю акул. Я считаю, что у акул можно многому научиться.)

Над подачей своей идеи ему бы тоже пришлось поработать. Я спросил его, нужно ли всем очищать вино от сульфитов. «И да и нет, – ответил Джеймс, а я мысленно удалил его из шоу. – Если вам не доводилось испытывать никаких проблем с сульфитами, то решение за вами. В конечном итоге, я думаю, следует удалить из нашей среды химические вещества, которые не были частью процесса эволюции человечества».

В таком случае ликвидируйте вино. Да и вообще практически все.

По словам аллерголога Мэри Тобин, примерно у 1 % людей есть аллергия на сульфиты. Она проявляется классическими симптомами аллергической реакции: зуд, покраснение, крапивница. В редких случаях может привести к анафилактическому шоку. Для таких людей сульфиты действительно вредны. Мы узнали об этом в 1980-х, когда сульфиты использовались для сохранения свежести листьев салата. Тогда начали поступать жалобы от людей, у которых проявилась аллергическая реакция, и FDA пришлось вмешаться, запретив использование сульфитных консервантов для свежих продуктов. Сенатор Стром Термонд – сторонник сегрегации, а также противник алкоголя – сумел в 1988 г. провести законопроект о «предупреждающей этикетке» на винах. Ни на каких других пищевых продуктах, например таких, как сухофрукты, где содержится больше сульфитов, чем в вине, закон не обязывает печатать на этикетке «содержит сульфиты».

Это предупреждение – все равно что написать «содержит орехи» на этикетке арахисового масла. Винный обозреватель газеты Chicago Tribune недавно с возмущением писал о туристах, возвращающихся из путешествия по Европе и рассказывающих, что они могли без проблем пить вино, поскольку в нем нет сульфитов. В ответ он напомнил им, что сульфиты содержат вина во всем мире. Разница лишь в том, что на этикетке вина, продаваемого в Соединенных Штатах, должно значиться «содержит сульфиты». Тут работает закон: чего ждешь, то и получишь. Особенно легко начать очернять консерванты, как это произошло с сульфитами, если этикетка намекает, что есть причины их опасаться. Можно подумать так: «Раз меня предупредили, наверное, стоит их избегать. Хуже явно не будет, правда?»

Почему бы не перестраховаться и не отказаться от консервантов?

Консерванты наподобие сульфитов сами по себе являются мерой безопасности, поэтому переформулирую ваш вопрос: «Почему бы не заняться скалолазанием без страховочного каната?» Канат может натереть вам ладони до волдырей или зацепиться за выступ и заставить вас потерять равновесие. Даже есть шанс, что он вас задушит.

Извините, если это прозвучало пренебрежительно. Мы не воспринимаем консерванты как страховочные канаты, потому что для большинства из нас появляющаяся на тарелке еда – явление само собой разумеющееся. Однако сульфиты, например, позволяют нам получить бутылки вина со всего мира. Современное коммерческое использование сульфитов демократизировало вино. Некоторые утверждают, это более важный вклад в развитие общества, чем скалолазание.

Благодаря сульфитам вино может храниться в погребе в течение многих лет, нисколько не портясь, а, наоборот, становясь все лучше с каждым годом. Если к вину не добавлены сульфиты, его необходимо хранить в холодильнике, что не является оптимальным решением в плане охраны окружающей среды. И тогда его необходимо производить в полностью стерильных условиях, в конечном итоге жертвуя некоторой сложностью вкуса, из-за чего конечный продукт на вкус будет похож на виноградный сок.

Проблема «натурального» вина заключается в основном в том, что она отвлекает от более неотложных проблем общественного здравоохранения и побуждает людей тратить время и деньги понапрасну. Если поощрять производителей не использовать консерванты, это выльется в порчу продуктов и усугубит глобальный дефицит продовольствия.

В целом история с вином должна послужить напоминанием о том, что принимать решения из соображений очищения чего-либо от примесей, бывает опасно. Возьмем самый яркий пример и спросим генетиков об истории развития их научной области. Они наверняка ослабят галстук и пожалуются, что стало очень душно: «Здесь жарко, вам не кажется? Или это только мне?..» Et cetera. И неудивительно, ведь меньше ста лет назад многие уважаемые ученые выступали за насильственную стерилизацию бедняков, дураков и калек, якобы руководствуясь благородной целью – очищением человеческого вида. Для тех, кто искренне боялся, что такие гены испортят население, эта мера казалась простой предосторожностью.

Натуральное вино, конечно, далеко от евгеники, но это еще один элемент из целого спектра человеческого поведения, спровоцированного возведением чистоты в фетиш. Я привожу такое драматическое сравнение затем, чтобы показать: именно подход к жизни и нашим телам может легко закрепить опасные и ошибочные убеждения.

И нигде это не проявляется так сильно, как в том, что мы говорим, а точнее не говорим, о сексе.

Часть пятая

Отношения

Наше тело и секс

Октябрьским днем 2011 г. Холли Ван Воаст сняла пальто и обнажила грудь. В зале Мидтаунского общинного суда повисла тишина. Судья Рита Мелла попросила ответчицу, крашеную блондинку Ван Воаст, извиниться.

Принести извинения было сомнительным предложением для Ван Воаст, которую вызвали в суд за то, что она появлялась топлес на Центральном вокзале, на пароме, идущем на остров Стейтен-Айленд, и в других общественных местах. На самом деле с обнаженной грудью разгуливала не она, а ее персонаж. Харви Ван Тоаст очень похож на Холли, но он носит нарисованные тушью усы в стиле Сальвадора Дали. Харви много где успел побывать, помогая Холли исследовать, как современники реагируют на обнаженную грудь. В тот день адвокат Ван Воаст, Франклин Шварц, призвал свою топлес-клиентку подумать о том, что, не принимая во внимание, насколько законны ее действия, она рискует быть задержанной попросту из-за неуважения к суду.

Днем ранее восьмидесятидевятилетнего Франклина Шварца назначили защищать интересы Ван Воаст. Позже он рассказал изданию The New York Times, что ему не приходилось делать ничего подобного за всю шестидесятилетнюю карьеру.

Ван Воаст принесла извинения и была выпущена на свободу. Так заканчивалось каждое слушание. В следующие два года Холли провела большую часть времени, разгуливая топлес по Нью-Йорку, где автоматической реакцией правоохранительных органов был немедленный арест. То, что начиналось как перформанс, превратилось в глубокое исследование психологии и правосудия.

«Все постоянно звонили в службу спасения, – поведала мне Ван Воаст. – На меня обрушился шквал осуждения. Я наблюдала, как при виде меня у людей что-то замыкало в мозгу. Я стала эдаким ходячим тестом Роршаха».

Ее еще не раз арестовывали, один раз в соборе Святого Патрика, и иногда доставляли в участок. Обычно у Холли получалось избежать очередной поездки на полицейской машине, объяснив служителям правопорядка, что обнажение женской груди в Нью-Йорке не является противозаконным. Хотя за такое задерживали многих женщин, она была права: обнажать соски официально разрешено после рассмотрения в 1992 г. Верховным судом штата дела «Народ против Рамоны Санторелли и Мэри Лу Шлосс», которых арестовали за обнажение «той части груди, что находится ниже вершины ареолы» в общественном парке Рочестера, и признания задержания незаконным. В постановлении отмечалось, что закон «относит к интимным частям женского, но не мужского, тела определенную часть груди». В таком случае «народ должен доказать, что на карту поставлена важная государственная необходимость подобного разделения и что гендерная классификация в значительной степени связана с этой необходимостью». Народ предоставить соответствующих доказательств не смог.

Я ни разу с ними не сталкивался, но, оказывается, литературный клуб под названием Outdoor Co-ed Topless Pulp Fiction Appreciation Society («Общество топлес любителей беллетристики на свежем воздухе») иногда устраивает собрания в Бруклинском парке неподалеку от моей квартиры. Каждый раз они привлекают много внимания, и не только потому, что читают бульварные романы. Клуб является частью движения под названием Free the Nipple («Освободи сосок»), действующего при поддержке таких знаменитостей, как Майли Сайрус и Лина Данэм. Движение стремится искоренить предрассудки, из-за которых определенные соски считаются вне закона, предрассудки, которые подпитываются политикой платформ Facebook и Instagram, запрещающих фотографии обнаженной груди. Запросов о движении Free the Nipple в поисковике Google в 2015 г. было больше, чем о «равной оплате труда» или о «гендерном равенстве». Получается, что идея движения гораздо шире и касается не только сосков. Сосок – это элемент на пересечении биологии и социологии. Почему он получил такое значение и стал разделительной линией между порядочностью и наготой? Тем более что соски есть у всех.

Зачем мужчинам соски?

В 2005 г. писатель Марк Лейнер и его соавтор, врач Билли Голдберг, выпустили книгу под названием Why Do Men Have Nipples? («Зачем мужчинам соски?»), ставшую, по версии New York Times, бестселлером номер один. Вопрос заинтриговал многих, но авторы ответили на него очень коротко, объяснив наличие сосков у мужчин дефолтным «женским шаблоном». Идея в том, что мы все начинаем жизнь как плод женского рода, пока в некоторых из нас не включается мужская половая хромосома и не меняет наш пол.

На протяжении веков идея Аристотеля о том, что мужской род образуется в результате активного процесса, а женский – по умолчанию, являлась преобладающей.

Лонда Шибинджер, профессор истории науки Стэнфордского университета, объяснила мне, что в настоящее время в этом вопросе мы видим больше эгалитарности (одинаковости), чем предполагалось ранее. Каждый шаг в развитии эмбриона – это активный процесс. Мужской сосок не рудиментарен и не spandrel – просто украшение без функции, – а прекрасный пример того, насколько мы все похожи.

В медицинском колледже я тоже изучал концепцию «женского пола по умолчанию».

«Жаль, что ваша учебная программа была основана на знаниях двухтысячелетней давности лет, – сказала Шибинджер, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало слишком высокомерно. В Стэнфорде на лекциях по человеческой биологии до сих пор преподают то же самое. – Факультет пока не успел перестроиться. Мы пытаемся распространить новые знания, но они не сразу попадают в классы к студентам».

Пройдитесь по отделению маммографии в любой больнице, и вы увидите мужчин, приходящих и уходящих в течение дня. По моему опыту, они часто носят темные очки. Не потому, что они придурки, хотя всякое может быть, а потому, что они пришли сделать маммограмму. Мужчины не часто проходят маммографические обследования, но из всех случаев рака молочной железы 1 % приходится на мужчин. Если мужчина заболевает раком молочной железы, вероятность умереть у него выше, поскольку разговоры о таком виде рака не являются частью мужского кода поведения и шансов выявить болезнь вовремя гораздо меньше.

Мужской код поведения – термин, используемый психиатром Пенсильванского университета Робом Гарфилдом. «Традиционно признаки настоящего мужчины находятся в оппозиции к тому, каким должен быть гармоничный человек, – сказал он мне. – Успешный мужчина эмоционально сдержан, защищает свою позицию, контролирует ситуацию и т. д. Если вы настолько крепко привязаны к этим принципам, что не можете позволить себе другое поведение – устанавливать глубокие связи, раскрываться, демонстрировать уязвимость, отказываться от контроля, – вы не развиваете необходимые навыки. Я считаю, парням пора уделить внимание этим вещам, потому что иначе они работают против мужского кода поведения, определение которому дало общество».

Рак груди у мужчин является случаем, который обращает на себя внимание по крайней мере по той причине, что подтверждает тот факт, что мы все, и мужчины и женщины, имеем груди и грудные соски. Даже у мужчины с самой плоской грудью есть как минимум несколько клеток молочной железы, хотя шансы на развитие достаточного количества ткани, чтобы обеспечить лактацию, намного выше у людей, имеющих яичники, которые производят гормон эстроген, способствующий росту груди. Степень разрастания клеток молочной железы у разных здоровых людей может отличаться в тысячи раз. В нашем организме мало других частей тела, способных на такое разнообразие. Уши, руки, яичники, пенис, позвоночник – для них и других частей тела, как правило, характерно не более чем двукратное различие в размерах между самым большим и самым маленьким.

Это несоответствие преувеличивают, когда оно наименее важно, и не учитывают, когда оно наиболее актуально. В Стэнфорде Лонда Шибинджер возглавляет исследовательский центр, посвященный гендерным аспектам инноваций. Ложные устоявшиеся гипотезы были ее страстью. Но так как женщина не рассматривалась как ученый, то направление, которым она занималась, никем больше не изучалось… «Речь о теле человека. Оно создано на основе одного и того же базового плана или архитектуры. А потом в дело вступает каскад генетических, гормональных и экологических факторов влияния, которые задают сдвиг в том или ином направлении».

В первые несколько недель после зачатия мы все были лишены какого-либо подобия пола. И все начинали одинаково: одна клетка, затем две клетки, затем клубок клеток, затем позвоночник с головой и т. д.

Долгое время преобладавший взгляд на различие по половому признаку заключался в следующем: внутри эмбриона несколько первичных половых клеток мигрируют в область, называемую генитальным гребнем, которая станет яичниками, если только эмбрион не имеет Y-хромосомы. В частности, одна область на Y-хромосоме, известная как ген SRY (открытый в 1990 г.), определяет половую судьбу плода. Присутствие этого гена дает клеткам в гонаде сигнал стать клетками Сертоли, которые затем вырабатывают сигналы, отвечающие за развитие человека мужского пола – выработку тестостерона, под действием которого половые губы станут мошонкой, клитор превратится в пенис, а развитие молочных желез приостановится. Первичные половые клетки начинают развиваться не в яйцеклетки, а в сперму.

Только в 1994 г. исследователи идентифицировали людей, которые развились как «женщины», но имели хромосомы X и Y, причем с неповрежденными регионами SRY на Y-хромосоме{119}. Позднее было обнаружено, что у этих женщин ген под названием DAX1 «может действовать как антисеменник», активно подавляя путь развития по мужскому типу.

Тот факт, что образование яичников является активным процессом, не просто лингвистическая тонкость. Отсутствие SRY недостаточно для создания функционирующего яичника, также необходимо наличие двух Х-хромосом. Женщины с синдромом Тернера, у которых есть только одна Х-хромосома, развиваются как женщины, но формирование полноценных яичников без второй Х-хромосомы невозможно.

Между тем наличие мужчин с синдромом де ля Шапеля (синдром ХХ у мужчин) доказывает, что «функционирующий» (гормоносодержащий) семенник может развиваться и в отсутствие гоноцитов. Действительно, гены могут остановить развитие по мужскому типу, даже несмотря на присутствие SRY. Пол зависит от взаимодействия многих генов: SRY активно способствует развитию по мужскому типу, стимулируя ген SOX9, тогда как у женщин белки типа B-catenin активно способствуют развитию по женскому типу, подавляя SOX9.

Соски – свидетельство той части пути развития, которую мужчины и женщины проходят вместе, следуя основному шаблону, из которого мы все происходим. Соски и рудиментарная грудь формируются еще до того момента, когда выбирается путь развития плода. К моменту полового созревания у женщин начнет расти грудь, то же самое произойдет и у мужчины, если он станет принимать эстроген. Техническое оснащение у всех одинаковое, но гормоны управляют нашим оборудованием по-разному.

Вот почему тем более странно, что во многих странах женщины могут попасть в тюрьму за публичную демонстрацию сосков, в то время как мужчины имеют право делать это по своему усмотрению. Американские мужчины получили это право еще в 1930-х гг., а женские тела до сих пор подвергаются цензуре по всей стране, особенно в Go Topless Day (День топлес). Он выпадает на любое воскресенье в августе, которое ближе всего к Women’s Equality Day (Дню равенства женщин). 26 августа – пусть и не государственный праздник, но с 1971 г. «официально признанная дата». В США каждый штат обладает юрисдикцией в вопросах «общественной морали», включая соски, поэтому мать, кормящая грудью младенца, может оказаться под арестом, стоит ей пересечь границу штата. Я вырос в полутора километрах от границы между дружелюбным по отношению к соскам Иллинойсом и противостоящей соскам Индианой, где обнажение «женских сосков» представляет собой правонарушение класса B. Facebook – это интернет-версия штата Индиана.

Даже там, где закон допускает обнажение груди, женщин часто задерживают за «нарушение общественного порядка», явно используя лазейку в законе, из-за которой Холли Ван Воаст и оказалась в суде. Когда полиция арестовала ее за непристойное поведение, осознав свою ошибку, они решили предъявить ей другое обвинение. Однажды поводом для ареста послужила проблема гигиены. И только в феврале 2013 г., после очередного противоправного задержания Холли Ван Воаст, полиция Нью-Йорка получила официальное напоминание о том, что нельзя задерживать женщин за то, что «она просто публично обнажила свою грудь»{120}.

Различие между мужскими и женскими сосками нельзя провести по количеству грудной ткани под ними, ведь у многих мужчин, особенно страдающих ожирением, этой ткани больше, чем у женщин. Точно так же сотрудники правоохранительных органов не могут разглядеть хромосомный состав человека, чтобы решить, чьи соски перед ними. Получается, что женский сосок – это вопрос контекста. Сам по себе образ женщины, в сочетании с ее сосками, воспринимается как повод для возникновения беспорядка.

Для тех, кто изучает эмбриологию, с каждым годом становится все очевидней, что любой физиологический результат, включая пол, является совокупностью факторов, начиная с набора генов и заканчивая четкой временной привязкой. Поэтому Лонда Шибинджер считает, что «пол человека представляет собой непрерывный процесс». Примерно 1 % населения Земли относят не к мужскому или женскому полу, а к интерсексуалам. Оценка довольно грубая, поскольку сразу после рождения многие младенцы подвергаются немедленному хирургическому или гормональному вмешательству, чтобы подтолкнуть их к развитию определенных половых признаков. Еще больше путаницы возникает из-за документов, которые должны заполнять акушеры. Германия – единственная страна, где в свидетельстве о рождении может быть написано мужчина, женщина или другое. «Однако чаще всего нас принуждают сделать выбор в пользу одной из двух категорий, – говорит Шибинджер. – Даже если эти категории не отражают реальность. Почему так происходит?»

Потому что мы склонны упрощать все сложное? Это черта особенно характерна для мозга, который подвергается воздействию большего количества тестостерона во время внутриутробного развития, – другими словами, для мозга мужчин. Хотя аналогичный эффект тестостерона можно наблюдать во время трансгендерного перехода. Согласно задокументированным свидетельствам изменения в сером веществе могут произойти всего за месяц. Например, зоны мозга, отвечающие за речь – зоны Брока и Вернике, – заметно уменьшаются в размерах. По словам Андреаса Хана из Венского медицинского университета, при более высоком уровне тестостерона у детей наблюдается меньший словарный запас, а у женщин, принимающих тестостерон во время трансгендерного перехода, уменьшается беглость речи{121}.

Различия между полами выходят за пределы гормонов и врожденной биологии. В гораздо большей степени они определяются самовосприятием в нашем поделенном по гендерному признаку мире. Кейтлин Дженнер, недавно совершившая трансгендерный переход, заявила в своем реалити-шоу: «Мой мозг гораздо более женский, чем мужской». Тогда многие приветствовали ее смелость и готовность публично отождествить себя с маргинализированной группой населения. Но журналистка Элинор Беркетт, среди прочих, оспорила это заявление в эссе для The New York Times, написав, что Дженнер не может иметь женский мозг, не пройдя все, что приходится пройти женщине от рождения, «не набрав определенный опыт, не испытав определенные унижения и не получив определенные знаки внимания в мире, где на вас смотрят как на женщину». Женственность важна не столько с точки зрения биологии, утверждает Беркетт, сколько с точки зрения «социальной парадигмы, подчинившей женщин», поэтому стать женщиной в одночасье нельзя.

Между тем маскулинность не особенно меняет общество к лучшему. Работая с мужчинами и помогая им выйти за пределы мужского кодекса – строить дружеские отношения и выражать эмоции (помимо гнева), – Роб Гарфилд обнаружил: большая часть того, что принято относить к кодексу, пусть и с трудом, но поддается изменениям. Он приводит аналогию с существами из книг о Гарри Поттере – дементорами. «Они парят вокруг человека, высасывая из него жизненную силу. Социальные стереотипы для мужчин – те же самые дементоры. Одному из них я дал имя Гомофоб. Именно культурный стереотип отпугивает мужчин от того, чтобы проявить заинтересованность друг в друге, теплоту и восхищение. И все из-за культурных табу, из-за боязни, что их примут за геев».

Мужчины гораздо реже посещают врачей, чем женщины, по статистике на 134 000 000 визитов в год. Причина опять же коренится в мужском коде поведения: «Будь сильным, независимым, несгибаемым, не подавай виду, если что-то болит или если испытываешь страдания, – говорит Гарфилд. – Постепенно ситуация меняется, но это по-прежнему большая проблема».

Изучать социальную динамику в отношениях между мужчинами Гарфилда подтолкнул его собственный развод, после которого он понял, что остался без близких друзей. У него были приятели, готовые помочь с переездом или посмотреть с ним спортивный матч, но ни с кем из них он не чувствовал тесной связи. Покончив с собственными опасениями, Гарфилд организовал группы поддержки для мужчин (называемые группами дружбы) в Филадельфии. Мужчины приходят туда, чтобы передохнуть от возлагаемых на них ожиданий, в этих группах они могут перестать быть несгибаемыми и отстраненными. Один из членов группы, хирург, согласился побеседовать со мной на условиях анонимности, поскольку не хотел, чтобы другие знали, что он посещает встречи группы. (Как все сложно. Ко всему прочему выяснилось, что ему нечего мне рассказать.)

Гарфилд наблюдает существенные различия в состоянии здоровья между эмоционально открытыми парнями, у которых много близких друзей, и между отстраненными мужчинами. Причем разница проявляется на всех стадиях: «У мужчин, не имеющих прочных социальных связей, восстановление после психических и физических заболеваний занимает гораздо больше времени, их сопротивляемость, стрессоустойчивость и продолжительность жизни после диагностирования смертельных болезней тоже отличаются в худшую сторону. Вероятность сердечного приступа у них на 50 % больше. И они в два раза чаще умирают от него».

На протяжении десятилетий у женщин было значительно больше шансов умереть от сердечных заболеваний, хотя мужчины страдают ими чаще. Американская кардиологическая ассоциация (The American Heart Association) объяснила это тем, что традиционно сердечно-сосудистые заболевания считаются «мужской болезнью», поэтому они неправильно диагностируются врачами и упускаются из виду женщинами, у которых, как принято думать, просто не может быть сердечного приступа.

По мнению Шибинджер, это классический случай гендерно обусловленной агнотологии. Проблема, которой она занимается, – физические различия мужчины и женщины и сексуальные предпочтения. В своей работе она старается сделать изучение всесторонним, всеобъемлющим и избежать тех ошибок, которые допускались в изучении этого вопроса. Ее цель – узнать, является ли подчеркивание физических различий существенным и важным или же это не имеет значения. Вместе с коллегами из Стэнфорда она попыталась провести исследование мозга по признаку пола и гендерным различиям, но «не смогла даже его начать, поскольку это настоящее минное поле, – сказала Шибинджер и добавила после паузы: – Взять хотя бы историю с коленом».

История с коленом действительно интересная. Компания Zimmer торгует коленными протезами, специально предназначенными для женщин. На своем сайте компания откровенно заявляет: «Когда дело доходит до коленей, мужчины и женщины разные».

Почему это так? Археологи могут с первого взгляда определить пол скелета, руководствуясь лишь одним признаком – формой таза. У женщин таз почти всегда шире, поскольку он предназначен для деторождения. Из-за этого бедренная кость находится под немного другим углом к колену, что, согласно заявлениям компании Zimmer, учитывается при создании протезов. Кроме того, женское колено обычно меньшего размера.

«Поначалу я так обрадовалась, – вспоминает Шибинджер. – Надо же, коленный протез, созданный исключительно для женщин!»

Она расхваливала новинку коллегам из Стэнфорда, а потом с волнением показала протез ортопедам. Учитывать особый угол женского колена – это хорошо, сказали ортопеды, но рост человека гораздо важнее. Возможно, еще важнее опыт хирурга и показатели уровня инфекции в больнице, а также готовность пациента проходить физиотерапию. Другими словами, иногда выявлять различия полезно, а иногда – нет.

«Нам нужна возможность оставаться разными и быть равными», – говорит Шибинджер, как никогда осознавая, что разница в оплате труда и другая системная дискриминация по половому признаку – это продукт представлений о фундаментальных различиях между мужчинами и женщинами. Грань очень тонкая. «Часто равенство сводится к утверждению о том, что мы все одинаковы».

Мысль о том, что мы все начинаем наш путь как эмбрионы, не дифференцированные по половому признаку, что нет дефолтного пути развития и конечный результат определяется сложной цепочкой химических сигналов, производящих целый спектр физических характеристик, которые можно рассматривать бесконечно, безусловно, объединяет.

Почему тогда соски сексуализируются?

В Польше, где обнажение женской груди преследуется по закону, антропологи Агнешка М. Зелазневич (Agnieszka M. Zelazniewicz) и Богуслав Павловский подробно изучили природу ее привлекательности. В одном академическом журнале они пишут, что «большие женские груди должны притягивать» гетеросексуальных мужчин, потому что они могут сигнализировать о способности рожать детей{122}. Младенцы не выходят из груди, но женщины с низким коэффициентом соотношения объема талии и бедер и с большой грудью имеют более высокий уровень гормона, связанного с плодовитостью. «Большая грудь также может быть сигналом о генетическом материале лучшего качества», – пишут антропологи.

Тем не менее они пришли к выводу, что правило «чем больше, тем лучше» в отношении размера груди не работает. Мужчины предпочитают размер бюста C и D, обходя стороной меньшие размеры A и B, но также и более крупный размер E. Во время беременности и лактации грудь увеличивается, поэтому антропологи считают, что «вероятно, слишком большая грудь сигнализирует о том, что женщина в данный момент не фертильна и, следовательно, менее привлекательна, особенно для краткосрочных отношений». Мужчины могут также избегать женщин с очень большой грудью, предполагая неверность с их стороны, поскольку другие исследования показали, что женщины с большой грудью воспринимаются как более «сексуально открытые» и склонные к беспорядочным связям. Женщины с маленькой грудью воспринимаются не только как скромные и высоконравственные, но и как компетентные, амбициозные и умные. Другие исследователи обнаружили, что предпочтение мужчин в отношении женщин с большой грудью может быть еще более произвольным, вплоть до того, что на выбор размера влияет чувство голода{123}. Это часть гипотезы о дефиците ресурсов, в которой мужчины с ограниченным доступом к базовым потребностям предпочитают женщин с более крупной грудью.

Два года гулявшая топлес по Нью-Йорку Холли Ван Воаст выражается очень мудро и метко: «Слушай, все любят сиськи. Они прельщают. В младенчестве нас учат их находить. Мы запрограммированы их любить». Холли через слово использует термин «когнитивный диссонанс», рассказывая истории обо всех тех, кто не на шутку оскорбился и жестко отреагировал, увидев ее грудь в метро или во время прогулки в парке. Хуже всего была реакция женщины с ребенком, которая толкнула Ван Воаст в полицейское оцепление. «Притворяться, будто вы их ненавидите, абсурдно. Я не лесбиянка, но тоже нахожу грудь соблазнительной».

Оскорбленные мужчины в свою очередь часто проводили аналогию с собственным пенисом. Они говорили: «А что, если я буду ходить по улицам, размахивая членом?» Ван Воаст поразило, как часто она слышала эту фразу. Приравнивание пениса к женской груди – явление скорее культурное, чем анатомическое. Если приводить анатомическую аналогию, то нужно будет назвать клитор. Ван Воаст пришла к выводу, что женская грудь стала объектом сексуализации как проекция мужской психологии. Сексуализация любой части тела дает повод к осуждению и чувству стыда: это результат повсеместного подавления сексуальности. И это имеет ощутимые последствия для здоровья. Например, операция по уменьшению груди более распространена, чем операция по увеличению груди, и доказала свою эффективность в лечении и предотвращении болей в спине и шее, улучшении качества сна и выносливости при физических нагрузках{124}. Тем не менее, поскольку отношение ко всем операциям на груди негативное, такая операция часто не покрывается страховкой. Чтобы действительно решить проблему этого неравенства, Ван Воаст пришла к выводу, что женщинам не нужно маршировать топлес в сторону Вашингтона, как их призывали в рамках движения Free the Nipple, а достаточно начать ходить топлес у себя в районе, сделав это частью повседневной жизни. Активисткам движения понадобится стойкость, ведь, по словам Ван Воаст, они «окунутся с головой в море предрассудков, столкнувшись с огромным количеством насмешек и злословия». Однако Холли считает, у нее есть защитная броня от подобных вещей. «Мне легко переносить оскорбления, большинство женщин устроены по-другому. Не знаю, почему в моем случае иначе. Я будто Алан Тьюринг с сиськами».

Несмотря на свою силу, в 2013 г. Холли сдалась. Когнитивный диссонанс оказался невыносим. Она выиграла $77 000 в судебном процессе против полиции Нью-Йорка за многочисленные незаконные аресты и переехала жить на север штата в городок Скенектади.

«В нашем обществе идет нешуточная борьба за власть, – объяснила мне Холли, – и мой эксперимент с топлес просто позволил увидеть все это в более ярком свете».

Почему пенис выглядит именно так?

Вопрос, почему ствол и головка пениса намного больше, чем те же части клитора, давно является предметом любопытства. Книга, которая проложила важный путь к пониманию, почему пенис имеет выпуклость луковичной формы на головке полового члена, вместо того чтобы быть просто цилиндром или емкостью конической формы, примерно такой, какая используется при искусственном оплодотворении, – это книга журналиста Джесси Беринга Why Is the Penis Shaped Like That? («Почему пенис имеет такую форму?»). В этой книге он описывает теорию выброса спермы.

Любой, кто провел хотя бы несколько минут на канале YouTube, знает, что у многих животных есть пенисы. Однако мало кто из них использует пенис так же настойчиво и агрессивно, как мужчина. Отчасти поступательное движение объясняется традицией и отсутствием у мужчин изобретательности. Отчасти наша физиология требует именно таких движений. Почему же и мужчинам и женщинам приятно, когда пенис ходит туда-сюда? Почему бы мужчине не поступить как льву: замереть и просто позволить пенису оставаться внутри, пока он не сделает свою работу и не произведет сперму?

Объяснение тут, возможно, такое же, как и для формы головки члена. Теория выброса спермы утверждает, что венчик и венечная борозда головки пениса в сочетании с повторными толчками служат для выталкивания спермы из влагалища. Но зачем? По той же причине, по которой мужчины делают много разных вещей: спаривание – это соперничество. Сперма другого мужчины, возможно, недавно попала во влагалище этой конкретной женщины. Поэтому перед мужчиной и его пенисом стоит двоякая задача: поместить внутрь собственную сперму и в процессе удалить сперму чужака.

Если бы существовал физиологический аргумент против моногамии, им как раз могла бы быть теория выброса спермы. Согласно ей более крупный пенис обладает преимуществом по романтической причине: из него получается более эффективная лопата для удаления чужой спермы.

Психолог Гордон Гэллап из Университета Олбани проверил механику этой теории{125}. Нет, он не заставил подопытных иметь незащищенный секс с несколькими партнерами подряд. Он использовал пенисы-протезы. И пришел к выводу, что механизм работает.

Можно было бы задаться вопросом: разве пенис не может в конечном итоге удалить свою собственную сперму?

Это маловероятно, поскольку вопреки множеству лирических намеков на «занятие любовью всю ночь», большинство эрекций быстро пропадает вскоре после эякуляции. В песнях предпочитают об этом не упоминать, как и о том факте, что после эякуляции пенис не расположен к дальнейшей стимуляции и она доставляет неприятные ощущения, хотя еще секунду назад акт приносил такое удовольствие, что мужчины на многое готовы пойти, лишь бы заполучить возможность его совершить.

Если теория выброса спермы верна, с точки зрения воспроизведения это имеет смысл. Мужчине нужно хранить свой «спермовыделитель» вдали от того места, куда она должна доставляться, если работа не должна быть сделана. Возможно, самое лучшее для него в этом случае – просто заснуть.

В каком случае эякуляция считается преждевременной?

Средняя продолжительность гетеросексуального полового акта – от 3 до 13 минут. Обычно он заканчивается, когда мужчина эякулирует и засыпает. Другие виды даже и столько времени не тратят. Львам в среднем нужно менее одной минуты. Обезьянкам игрункам – примерно 5 секунд{126}. Если спросить у обезьянок, почему так мало, они скажут, что гораздо важнее вернуться к охоте и защите семьи от хищных птиц.

В таком случае не должен ли естественный отбор проводиться в пользу мужчин, которым удается быстрее всего совершить свой «вклад»? (И следует ли называть сперму «вкладом»?) Если вы верите в теорию выброса спермы в качестве объяснения нелепой формы и размера мужского полового члена, то можно сказать, что длительная сессия – это подсознательная попытка получше очистить влагалище от спермы чужака. Ведь только после этого можно сделать «вклад». Алан Диксон, профессор биологии Университета Веллингтона в Новой Зеландии, действительно предложил именно так объяснять склонность человека к длительному сексу с «глубокими толчками».

Почему у мужчин не бывает множественных оргазмов?

В 2016 г. в отеле Marriott в центре города Чарльстон, штат Южная Каролина, группа ученых собралась на очередную встречу Международного общества по изучению сексуального здоровья женщин (International Society for the Study of Women’s Sexual Health). В рамках встречи ученые сообщили о результатах самого крупного репрезентативного исследования «удовольствия женщин», как они это назвали. Нет, они не пытались избежать слова «оргазм», а хотели дать понять, что сокращение мышц в области таза – не единственный источник удовольствия в сексе. Исследователь Дебби Хербеник из знаменитого Института Кинси Университета Индианы заверила меня, что женщины могут иметь приятные ощущения от секса и не испытав оргазма.

Сам Альфред Кинси, приехавший в Индиану, чтобы изучать ос, и ставший лидирующим исследователем сексуальных привычек человека, еще в 1953 г. написал в своей книге «Половое поведение самки человека» (Sexual Behavior in the Human Female), что большинство женщин обладают способностью испытывать множественные оргазмы. Для научного сообщества того времени (в основном мужчин) это было откровением. Вирджиния Джонсон и Уильям Мастерс из Университета Вашингтона в Сент-Луисе продолжили работу Кинси, найдя для его научных выводов убедительные доказательства. В их лаборатории женщины, стимулировавшие себя вибратором, нередко получали по несколько оргазмов в течение нескольких минут{127}. Число оргазмов иногда доходило до пятидесяти.

В рамках исследования сексуального удовольствия женщин специалисты International Society for the Study of Women’s Sexual Health за три года провели интервью с более чем 2000 женщин и обнаружили, что на сегодняшний день 47 % женщин доводилось испытывать множественные оргазмы. «Нам кажется, этот процент может быть выше, – сказала мне Хербеник, – но многое зависит от партнера. Кроме того, некоторые женщины становятся слишком чувствительными, чтобы продолжать после оргазма. А кто-то испытывает один оргазм и думает: «Ну все, мне достаточно».

Согласно результатам исследования, многие женщины находят, что смена техники – ключевой фактор получения последующих оргазмов. Поскольку чувствительность усилена после первого оргазма, повторение предшествоваших ему движений может привести к неприятным или даже болезненным ощущениям. Это вовсе не значит, что женщина не способна испытывать множественные оргазмы, просто ей нужно найти способ их получить. Второй, третий или сороковой последовательный оргазм обычно являются не результатом увеличения интенсивности, а менее прямого давления и более медленных движений.

В отличие от женщин, большинство мужчин имеют рефрактерный период. Однако, по словам Хербеник, существует небольшая группа мужчин, которые способны иметь эрекции одну за одной и достигать эякуляции. Но в этих случаях численность сперматозоидов при каждой последующей эякуляции резко падает. Здесь речь уже не о функции, а о гордыне и потворстве желаниям. Если бы у мужчины была способность испытывать оргазм многократно, в этом не было бы логики с точки зрения биологии. Сперма не может долго храниться, внутри организма она быстро умирает и мутирует. Яички свисают именно таким образом, поскольку сперма может быть произведена только при температурах, которые немного ниже, чем температура тела. Произведенная сперма может храниться только в ограниченных количествах и в течение всего нескольких дней. Тогда для чего мужчине множественные оргазмы, если только первый из них способен произвести достаточное количество спермы, чтобы привести к беременности? Реальный ограничивающий фактор – продолжительность жизни спермы. Парни, если хотите получать оргазмы один за другим, выработайте лучшую систему для хранения спермы. Например, мешок, который пришивается к промежности, или еще что-нибудь, я уж не знаю что. Пусть вам помогут венчурные фонды.

У женщин отсутствует подобная проблема, ведь их яйцеклетки хранятся еще с младенчества, поэтому количество оргазмов может стремиться к бесконечности. Тем не менее Хербеник и многие другие сетуют на то, что этот потенциал часто остается нереализованным. Различия между женщинами, удовлетворенными сексуально, и теми, кто к ним не относится, являются не столько физиологическими, сколько социальными. Женщины, которые чувствуют, что могут свободно и откровенно разговаривать о сексе со своим партнером, гораздо чаще получают оргазм. По мнению Хербеник, основная проблема, требующая решения, – это не отсутствие множественных оргазмов, а тот факт, что не приносящий удовлетворения секс становится нормой. Исследование также показало: женщины, которые могут предметно поговорить с партнером о том, что для них приятно в сексе, в 8 раз чаще называют себя счастливыми в отношениях. Повторю: в 8 раз. Культура, накладывающая запрет на разговоры о сексуальном наслаждении, не может искренне поддерживать «семейные ценности».

Как выразилась Хербеник: «Возможность напрямую обсуждать сексуальное наслаждение должна стать основной семейной ценностью».

Как ответственно сообщить (по телефону) прилипчивому экс-любовнику, что у вас гонорея?

– Привет, Дерек.

– Привет, о, черт. Хорошо, что ты позвонила. Я пишу и пишу тебе, без остановки. Ты получила мои сообщения? Я их столько послал!

– Извини, я в тоннеле, могу пропасть. Я просто хотела сказать, что у меня диагностировали гонорею, она устойчива к лекарствам и тебе нужно сдать анализы. Ты сдашь?

– Гонорея?

– Да, именно. Ты сдашь анализы?

– Да, конечно, ты…

– Извини, тоннель!!! (отключила телефон)

* * *

Лишь в некоторых странах закон обязывает человека уведомить всех партнеров, с кем он имел недавний сексуальный контакт, о том, что у него обнаружили инфекцию, передающуюся половым путем. В таком случае очень важно повести себя ответственно. Моральное удовлетворение, которое вы получите, узнав, что кто-то из бывших тоже заразился, тут ни при чем. Ведь вспышку сифилиса можно предотвратить с помощью всего одного смс/звонка/электронного письма/съедобного букета с запиской внутри. Если вам не хочется говорить о сексе с кем-то из бывших и вступать с ними в непосредственный контакт, существует простая альтернатива: бесплатная анонимная служба уведомлений, например Dontspreadit.com. Только не надо ее использовать, чтобы подшутить над кем-нибудь.

Какого размера в среднем бывает клитор?

За годы преподавания сексологии в Стэнфорде Лонда Шибинджер заметила, что большинство ее учеников-мужчин «могли с ходу назвать длину и диаметр своего пениса как в спокойном состоянии, так и в состоянии эрекции»{128}. Между тем ученицы, как правило, не имели понятия ни о размере своего клитора, ни о различиях в размере клитора среди женщин. Когда в 2015 г. журнал Science опубликовал статью «Каков среднестатистический размер полового члена?» (How Big Is the Average Penis?), она оставалась в топе самых популярных статей на веб-сайте журнала в течение нескольких месяцев.

(Ответ, основанный на 17 исследованиях, охвативших 15 521 мужчину со всего мира, следующий: в эрегированном состоянии – 13,1 сантиметра в длину и 11,7 сантиметра в окружности. Но, как известно, размер не имеет значения.)

Менее известно, что размеры среднего клитора не сильно отличаются от этих цифр. Но для Шибинджер гораздо важнее, что большинство людей об этом не знают.

В XVI в., когда в каждом крупном городе мира архитекторы были заняты возведением памятников в виде фаллосов, у знаменитого французского анатомиста Амбруаза Паре для клитора имелось только одно название – «непристойная часть». Его современник, итальянский хирург Реалдо Коломбо, утверждал, что обнаружил клитор, во многом напоминая европейских торговцев, «обнаруживших» давным-давно населенный Американский континент. Коломбо называл клитор «сосредоточием женского наслаждения», крошечной версией пениса. Подобная параллель проводилась на протяжении веков и до сих имеет место на уроках эмбриологии.

Шибинджер считает, что это яркий пример того, как культура непреднамеренно способствует невежеству. Как мужчины, так и женщины знают гораздо больше о мужской анатомии. Так принято в нашем обществе. Это клиторальная агнотология.

Только в 1971 г., во время женского освободительного движения, группа женщин из Бостона создала справочник «Наши тела, мы сами» (Our Bodies, Ourselves), чтобы помочь «женщинам узнать о самих себе, сообщить свои выводы врачам и улучшить обслуживание, которое получают женщины». Книга переведена на многие языки и переиздается до сих пор, распространяя по всему миру знания о том, что клитор – это не просто цепкий пенис (как годами ранее установили исследователи Вирджиния Джонсон и Уильям Мастерс), а самостоятельный орган, состоящий из головки (часть, описанная Коломбо, сродни головке пениса), а также пещеристых тел и ножек, расположенных под кожей вульвы. Поэтому самостоятельно измерить собственный клитор невозможно, а для того, чтобы узнать его среднестатистический размер, потребуется доступ к большому количеству трупов. Хотя даже это было бы сложно сделать, поскольку клитор в значительной степени состоит из губчатой ткани, которая, как и пенис, насыщается кровью, когда ее возбуждают. Поэтому клитор лучше всего изучать именно внутри тела, способного на это возбуждение реагировать.

С помощью МРТ ученые смогли установить, что объем клитора в состоянии покоя колеблется в пределах от 1,5 до 5,5 миллилитра. В возбужденном состоянии клитор примерно удваивается по объему, усиливая давление на снабженную множеством нервных окончаний область на передней стенке влагалища. Размер головки в среднем составляет от 2,4 до 4,4 миллиметра в ширину и от 3,7 до 6,5 миллиметра в длину{129}. У женщин, чей клитор стремится к нижнему пределу, количество оргазмов, скорее всего, тоже будет меньше{130}. У мужчин подобной зависимости не наблюдается. Тем не менее ни одна статья о размере клитора не вызвала значительного интереса у читателей журнала Science.

Шибинджер делает упор не на размере клитора, а на том, что невежество относительно женской анатомии является неотъемлемой частью нашей культуры, в отличие от повышенного внимания к пенису и постоянных разговоров о нем. (Если мы и говорим о женских половых органах, то чаще всего речь идет о влагалище, а это совершенно другая тема.) Различие в отношении к органам, которые во многом схожи, является результатом социального неравенства и объясняется многочисленными социальными недугами.

Существует ли точка G?

Точка G получила свое название в 1981 г. в честь немецкого гинеколога Эрнста Грэфенберга (мужчины), который за три десятилетия до этого описал ее как «эротическую зону» на передней стенке влагалища, находящуюся за уретрой. К этому выводу он пришел, рассматривая роль уретры в сексуальной стимуляции.

Лорен Штрайхер, гинеколог из Северо-Западного университета, поведала мне, что большинство специалистов в ее области до сегодняшнего дня считают, что точка G существует у большинства женщин. Не признавать ее существование – значит подвергнуться нападкам за отрицание права на наслаждение и сексуальной свободы женщин. По поводу наличия яичек никогда никаких дебатов не возникало. (Некоторые настолько сильно верят в их присутствие, что украшают ими заднюю частей своих грузовиков.) Тем не менее, в отличие от мужских яичек, ни одному исследованию, включавшему вскрытие и различные методы медицинской визуализации, не удалось четко определить наличие структуры, явно соответствующей точке G{131}. Ткань, известная как «уретральная губка», расположена в непосредственной близости и, как и клитор с пенисом, во время сексуальной стимуляции наполняется кровью, приобретая ребристую текстуру, напоминающую велосипедную шину. (Никогда не сравнивайте ее с велосипедной шиной.) Некоторые считают, что это набухание не является частью сексуального возбуждения напрямую, а служит способом закрыть уретру, чтобы предотвратить опорожнение мочевого пузыря во время секса – одну из вариаций сексуальных утех, которая не всем по душе.

Похожий механизм срабатывает и в мужском половом члене. Вот почему большинство людей не может мочиться во время возбуждения. По той же причине возникает «утренняя эрекция». В то время как произвольно сокращающиеся мышцы тела расслаблены во время сна, наполнение пениса или уретральной губки кровью может быть последней попыткой организма предотвратить деуринацию, а проще говоря – мочеиспускание. Если вы решите затронуть эту тему за чаем, лучше используйте термин «деуринация».

Точно так же как набухание половых органов не стоит принимать за любовь или даже сексуальное возбуждение, существование «эротической зоны» не означает наличия отдельного полового органа. Лонда Шибинджер отмечает, что еще одна «точка G» расположена между промежностью и анальным отверстием. Этот богатый нервами участок эректильной ткани иногда называется промежностной губкой; доступ к нему открыт через заднюю стенку влагалища и через прямую кишку (возможно, именно он отвечает за оргазм во время анального секса).

Даже эксперты, не принимающие концепцию точки G, признают: в этой области явно расположено нечто важное. Сьюзан Окли, уролог-гинеколог из Кентукки, отрицает наличие точки G и утверждает, что это не самостоятельный элемент, а часть расширенного механизма стимуляции клитора{132}. Поэтому она называет его точкой C. Другие специалисты отмечают, что точка G – это упрощенная концепция, из-за которой слишком много внимания уделяется одной конкретной области.

Эти и другие размышления на тему точки G объединены в исчерпывающем обзоре, составленном под руководством эндокринолога Эммануэля Джаннини из Римского университета{133}. В обзоре объясняется, что анатомия таза динамична, поэтому «легендарную» точку G лучше воспринимать не как структуру, а как совокупность взаимодействий между клитором, уретрой и передней стенкой влагалища. Все вместе это было названо клитоуретровагинальным комплексом (CUV), «вариативной, многогранной морфофункциональной областью, которая при правильной стимуляции во время проникновения может вызвать оргазматические реакции».

CUV-комплекс включает больше нюансов, чем точка G. И назван он не в честь мужчины. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что Грэфенберг изобрел первый внутриматочный контрацептив, используя культурное преимущество, дарованное ему его яичками, чтобы повысить сексуальную независимость женщин. Обычно вся слава в этом вопросе достается противозачаточным таблеткам, но его изобретение по-прежнему является более надежным и доступным способом защиты. За свою работу Грэфенберг удостоился не богатства и признания, а тюрьмы, куда его отправил Третий рейх. Четыре года спустя он был спасен Маргарет Сэнгер, будущей основательницей Международной ассоциации планирования семьи.

Позже Грэфенберг стал сотрудником «исследовательского бюро» Сэнгер в Нью-Йорке (также известного как первая в стране клиника контроля над рождаемостью) и вызвался участвовать в первых исследованиях Альфреда Кинси. Если и существует пример, когда можно закрыть глаза на тот факт, что термин, относящийся к женскому телу, происходит от имени мужчины, то это как раз случай Грэфенберга, которому можно позволить сохранить право на термин «точка G». Еще одно преимущество такого решения состоит в том, что этот термин вряд ли вызовет такое отвращение, какое может вызвать термин «промежностная губка» (хотя ему, конечно, далеко до отвращения, вызываемого Словом). А преодоление антипатии – ключевая задача в вопросах, покрытых завесой «тайны» и тишины. Достичь этого можно, лишь внимательно слушая и разговаривая друг с другом.

Почему не существует виагры для женщин?

Летом 2015 г. петиция в поддержку препарата, рекламируемого как «виагра для женщин», собрала более 60 000 подписей. Препарат под названием «флибансерин» к тому времени уже дважды был отклонен FDA из-за отсутствия доказательств его безопасности и эффективности. Сторонники препарата – представители движения Even the Score («Сравняем счет»), которое поддерживается несколькими правозащитными организациями, а также компанией Sprout Pharmaceuticals, – утверждали, что причина отказа совсем иная.

В петиции говорится: «Женщинам и так пришлось достаточно долго этого ждать. В 2015 г. гендерное равенство должно стать стандартом, когда речь заходит о лечении сексуальной дисфункции».

Суть протеста, несомненно, очень важная, но его участники проигнорировали тот факт, что виагра оказывает такое же влияние на клитор, как и на пенис. А также и тот факт, что простое накачивание этих органов кровью – довольно ограниченный подход к решению проблем «сексуальной дисфункции».

Зайдите на сайт WebMD и найдите информацию об эрекции – все статьи будут исключительно о пенисах. Такой подход нельзя назвать ошибочным, но полного представления он, безусловно, не дает. Пенис – это всего лишь губчатое тело, окружающее тоненький мочеиспускательный канал, по которому перемещается сперма. На информацию сайта WebMD можно положиться в той части, где говорится, что эрекция полового члена происходит, когда кровь наполняет corpus cavernosa – кавернозное, или пещеристое, тело, расположенное вдоль всего ствола пениса.

Когда кровоток нарушен, например, из-за атеросклероза сосудов, снабжающих пенис кровью (та же проблема сосудов, несущих кровь к сердцу, убивает больше людей, чем любое другое заболевание), пенис не может стать эрегированным. Свойства виагры (изначальное название силденафил) были обнаружены в ходе клинических испытаний лекарственного препарата, который должен был снижать кровяное давление путем расширения сосудов. Силденафил плохо работал как лекарство от сердечно-сосудистых заболеваний, но успешно заполнял кровью corpus cavernosa испытуемых, отчего у них происходила сильная эрекция. Так родился один из самых коммерчески успешных медицинских препаратов в истории. Уже за первый год после выхода на рынок объем продаж составил более 1,2 миллиарда долларов.

Поскольку тайны клитора – больше не тайны, мы знаем, что у женщин также есть corpus cavernosa. И у них так же происходит эрекция. Поскольку большая часть клитора находится внутри, для исследования женской эрекции требуются передовые научные технологии. Недавние исследования МРТ у женщин, просматривающих «эротические видео», показали среднее увеличение клиторального объема на 90 %{134}. Благодаря одному дополнительному слою тканей в результате эрекции половой член становится более плотным, чем эрегированный клитор, но сам механизм процесса универсален.

Я знаю женщин, иногда употребляющих виагру в рекреационных целях, но все они раздобыли ее в обход закона. (А это опасно, потому что это серьезный препарат, который оказывает глубокое воздействие на сердечно-сосудистую систему и прием которого может привести к смерти.) Еще в 2003 г. клинические испытания подтвердили, что виагра способна улучшить женский сексуальный опыт{135}. Тогда специалисты отделения урологии Калифорнийского университета обнаружили, что препарат усиливает то, что исследователь Лаура Берман называет «ощущением тепла, покалывания и наполненности». В поисках «женской виагры» можно упустить из виду тот факт, что эрекция – это универсальный элемент человеческой сексуальности.

Как и в случае со многими другими таблетками, недостаток виагры заключается в идее, которую она несет. Сексуальное возбуждение – это продукт совместной работы нескольких факторов организма: психологических, нейронных, гормональных и сосудистых. Виагра влияет только на последний из них. Она не влияет на разум, возбуждая у человека желание заняться сексом. Она не влияет на уровень тестостерона, делая человека более мужественным (хотя рекламные ролики препарата Cialis намекают на такой эффект). Она, конечно же, не увеличивает размеры полового члена (хотя рекламные ролики препарата Cialis на это тоже намекают). Она служит только для расширения сосудов, наполняя пенис и клитор кровью. Таким образом, она разделяет разум и тело.

В августе 2015 г. FDA одобрило препарат флибансерин, о чем тут же возвестили новостные агентства, окрестив его «женской виагрой», хотя в его основе лежит совершенно иной фармацевтический подход. Торговая марка флибансерина – Addyi – продукт компании Sprout Pharmaceuticals. Препарат воздействует исключительно на мозг. Он классифицируется как «мультифункциональный антагонист агонистов серотонина», другими словами, он влияет на уровень нейромедиатора серотонина не до конца понятным способом{136}. Серотонин – это тот же самый нейромедиатор, на который нацелено действие многих лекарств, продаваемых как антидепрессанты, седативные и антипсихотические средства. Даже Sprout Pharmaceuticals не знает, как работает Addyi, но компания накопила достаточное количество доказательств, чтобы с третьей попытки убедить FDA: у некоторых женщины, которым поставили диагноз «генерализованное гипоактивное расстройство сексуального желания», после приема Addyi наблюдалось повышение уровня либидо.

Клиническое исследование, проведенное фармацевтической компанией, не показало никакой пользы от приема Addyi для повседневного сексуального здоровья. Тогда компания убедила FDA рассматривать эффект от препарата на ежемесячной основе, и число «удовлетворяющих сексуальных событий» увеличилось с 0,5 до 1 случая в месяц{137}. Этого было достаточно, чтобы квалифицировать препарат как эффективный. При приеме Addyi запрещено употреблять алкоголь в любых количествах, поскольку исследования выявили, что сочетание лекарства и алкоголя приводит к обморокам{138}. (Как ни странно, взаимодействие препарата с алкоголем проверялось во время исследования только на мужчинах.)

Не принимая во внимание спонтанную потерю сознания, доказательств того, что эта розовая таблетка значительно улучшит качество жизни у женщин, «очень мало», как дипломатично выразились Джуди Норсигян, соавтор книги «Наши тела, мы сами» (Our Bodies Ourselves), и Диана Цукерман, президент Национального центра исследований в области здравоохранения (National Center for Health Research){139}. Они назвали петицию движения Even the Score хитрым приемом, позволившим обойти требования по поводу надлежащего тестирования лекарства под видом феминизма{140}. Национальная ассоциация женского здоровья (National Women’s Health Network) и Институт женского здоровья Джейкобс (JacobsInstitute of Women’s Health) тоже высказались против решения, принятого FDA.

Компания Pfizer в 2004 г. публично отказалась от идеи рекламировать виагру как препарат, предназначенный в том числе и для женщин, поскольку, как пишет The New York Times, женщины «устроены намного сложнее, чем мужчины»{141}. Наполнение женских органов кровью не решает проблему низкого либидо, которое чаще встречается у женщин, чем у мужчин. Эта проблема куда более сложная, чем простое отсутствие кровотока, и игнорировать ее причины, сведя решение к банальному отведению крови к гениталиям, было бы опасно. Поэтому лучший вариант «женской виагры» – это уделять приоритетного внимания вопросам женского сексуального здоровья, решение, которое вряд ли возможно представить в форме таблеток.

Могу ли я использовать антисептик для рук как дезодорант?

Да. Мой ответ основывается на эксперименте, в котором я был ведущим исследователем. Размер выборки составлял один человек. В начале Великого Мыльного Воздержания в 2016 г. я несколько раз прибегал к помощи дезинфицирующего средства для рук. До того как мое тело привыкло обходиться без мыла и дезодоранта, были дни, когда иногда мне требовалось срочное вмешательство прямо на ходу. Дезинфицирующее средство для рук убивает бактерии, которые производят запах, плюс дает приятный аромат алкоголя. Проблема в том, что оно также убивает бактерии, которые не производят запаха. Какой бы сопутствующий ущерб данное решение ни наносило микробиому моих подмышек, по моему опыту это все равно приводит к скорейшему возвращению бактерий, вызывающих запах.

Насколько опасны облегающие штаны?

Летом 2015 г. Австралия стала эпицентром внезапно возникшего страха перед узкими джинсами{142}, и благодаря крупным средствам массовой информации за 24 часа этот страх разлетелся по всему миру. Тридцатипятилетняя женщина, одетая в облегающие джинсы, весь день помогала другу с переездом, и к вечеру ее ноги потеряли чувствительность. Потом она стала хромать. А потом упала, что, как правило, происходит с людьми, чьи ноги отказываются двигаться. По сообщению Associated Press, она пролежала на земле несколько часов, поскольку не могла самостоятельно подняться. В итоге ее доставили в Королевский госпиталь Аделаиды, где врачам пришлось удалить джинсы хирургическим путем.

«Мы были поражены, насколько были повреждены нервы и мышцы пациентки», – рассказал лечащий врач женщины Томас Кимбер.

Кимбер и его коллеги пришли к выводу, что из-за длительного сдавливания не только нервы потеряли способность общаться друг с другом – то же самое происходит, когда у вас затекает рука, – но также произошел распад мышечных клеток в результате процесса, известного как рабдомиолиз. Обычно это встречается у спортсменов, подвергающихся экстремальным нагрузкам.

(Врачи не упомянули о дополнительной проблеме: если вы в обтягиваюших джинсах, сложно положить в карман телефон. А он может пригодиться, если вы вдруг упадете и не сможете подняться, ну и в других неприятных ситуациях.)

Австралийка провела четыре дня в больнице, еще несколько дней ее ноги оставались онемевшими, но потом она полностью оправилась. Этот случай – исключение. Если покопаться в медицинских журналах, можно найти истории о том, как люди были травмированы самыми разными видами одежды. Когда моды на облегающие джинсы только появилась, был зарегистрирован обратный случай: тогда узкие штаны спасли жизнь человека.

В 1983 г. в Лондоне молодой человек двадцати двух лет пострадал в автомобильной аварии и попал в Вестминстерскую больницу с повреждениями в тазовой области{143}. Согласно вышедшей позже статье в BMJ (Британском медицинском журнале), он был одет в «плотно облегающие джинсы с поясом шириной семь с половиной сантиметров». Несмотря на переломы половины костей таза, юноша был в сознании и вел беседу с медицинской бригадой, которая описала его состояние как стабильное. В этом состоянии он пребывал в течение 25 минут – ровно до тех пор, пока с него не сняли джинсы, после чего у него тут же пропал пульс.

Его срочно отправили в операционную, где хирурги обнаружили, что у пациента продолжается сильное кровотечение. Они также обратили внимание на наличие сгустков крови. Обычно в результате повреждения подвздошных артерий пациенты с травмой таза умирают от того, что называют «внутренним кровотечением». Часто их даже не успевают доставить в больницу. Но в этом случае плотно облегающие джинсы контролировали потерю крови и помогали формированию сгустков, поступив так же, как и те, кого обучили применять давление для остановки кровотечения.

Хирургам удалось остановить кровотечение, и юноша пошел на поправку. В своем докладе они сочли нужным предупредить коллег, что хотя стандартная практика заключается в том, чтобы по прибытии в отделение неотложной помощи немедленно снять с пострадавшего одежду, иногда разумней с этим повременить. Так, например, в некоторых воинских частях используются «противоударные брюки», которые автоматически надуваются воздухом, чтобы удерживать давление в нижней половине тела в случае тяжелой травмы. Таким образом, даже если солдат потеряет ноги, кровь будет продолжать поступать в мозг. Что и произошло в случае с тем молодым британцем, о чем хирурги написали: «Подобную функцию могут выполнять облегающие предметы одежды, поэтому их роль при тяжелых травмах может оказаться очень существенной».

* * *

Каким бы перспективным ни казалось применение облегающих брюк в терапевтических целях, самые распространенные последствия для здоровья от их ношения – психологические. Согласно пресс-релизу отдела пластической хирургии в Нью-Йоркском университете, мода на узкие штаны вызвала резкий всплеск спроса на операции по уменьшению половых губ – лабиапластику.

Я и сам не ожидал, что так резко сменю тему. Но заголовок электронного письма, которое я получил от рекламного агента, работающего в медицинском центре Нью-Йоркского университета (NYU Langone Medical Center), не оставлял сомнений: «Узкие брюки спровоцировали новую тенденцию в пластической хирургии». Всего один клик, и вот я уже знаю о росте спроса на лабиапластику.

Согласно данным Американского общества эстетической пластической хирургии (American Society for Aesthetic Plastic Surgery), в США лишь за период с 2013 по 2014 г. наблюдалось 49-процентное увеличение количества операций на половых губах. Неужели действительно из-за брюк? Рекламщик предложил мне обратиться за полной информацией к Алексис Хазен, пластическому хирургу Нью-Йоркского университета, ставшей экспертом в области изменения размеров и контуров половых губ. Я позвонил ей и узнал, что хотя «многие считают, что операция и ее последствия очень болезненные», ведь плотность сенсорных нервов в гениталиях выше, чем на любом другом участке тела, но на самом деле после операции пациенты быстро восстанавливаются.

«Но нет, дело не в брюках», – сказала мне Алексис. Я не ожидал этого услышать. Судя по словам агента по рекламе, она должна быть заинтересована в обсуждении проблемы узких брюк с журналистами. «Обтягивающие штаны тут ни при чем, – продолжила Алексис. – Люди носят одежду из спандекса и узкие джинсы уже не первый десяток лет. Я думаю, проблема связана с лобковыми волосами».

И мы начали обсуждать лобковые волосы. Будучи косметическим хирургом, специализирующимся на операциях в области таза, Хазен держит руку на эстетическом пульсе. Она не нашла оснований полагать, что повышенный спрос на лабиапластику – это ответ на эпидемию спонтанного роста половых губ (поскольку, разумеется, это не так). Скорее ее плотный график зависит от того, что «пятнадцать или двадцать лет назад у женщин еще были лобковые волосы. А сегодня у молодых женщин их почти нет».

Хазен признает, что преувеличивает. Но тем не менее это очевидный случай, когда здравоохранение следует за развитием технологий. В частности, двух технологий, из-за которых половые губы вдруг получили столько внимания. Первая из них – лазерная эпиляция, часто применяемая, как говорит Хазен, именно в области лобка. Благодаря ей статус половых губ поменялся с чего-то относительно невидимого на что-то очень даже заметное.

Вторая из этих технологий – интернет, который, по словам многих, дает доступ к порнографическим материалам. А по мнению Хазен, роль порнографии в популярности лабиапластики сложно переоценить. Порноиндустрия создала и продолжает поддерживать специфический эстетический идеал. Как говорит Хазен, «вы можете написать запрос в Google о кошках, а в итоге попасть на порносайт», поэтому очень трудно не позволить этому особому эстетическому идеалу повлиять на наше самоощущение.

Как и в отношении почти любого другого тренда в хирургии, которую мы называем «косметической», важно отметить, что процедура изначально делалась не по эстетическим соображениям. Как выразилась Хазен: «Всегда имеется некий процент людей с чрезмерно большими половыми губами. Это не является уродством, но может доставлять дискомфорт при совершении определенных действий, например при езде на велосипеде или при ношении некоторых видов одежды, например штанов для йоги».

Увеличение количества процедур за последние годы произошло почти исключительно за счет людей, руководствующихся эстетическими мотивами, однако лабиапластика существует уже многие десятилетия как средство, призванное облегчить физическую боль – это проблема, с которой сталкивается гораздо меньшая группа людей. В медицинском центре Нью-Йоркского университета около 10 % пациентов, идущих на лабиапластику, делают это из-за боли и дискомфорта. Хазен, как и большинство пластических хирургов, с которыми мне приходилось общаться, быстро добавила, что она не считает, что физическая боль – это более важная причина, чем экзистенциальная тоска. Косметическая проблема тоже может вызвать дискомфорт, в этом случае – эмоциональный.

Как средство лечения эмоционального дискомфорта, лабиапластика кажется вполне эффективным методом{144}. Одно исследование показало, что всего через три месяца после операции у 91 % пациентов наблюдалось улучшение показателей по так называемой шкале удовлетворенности внешним видом гениталий (Genital Appearance Satisfaction scale). Результаты опирались на субъективную оценку пациентов. Контрольной группы, получавшей плацебо, в данном эксперименте не было, ведь все участники знали, что им провели процедуру на половых губах и что после нее они должны чувствовать себя комфортнее. Знать, что вы должны чувствовать, и хотеть почувствовать то, что от вас ожидают, – это мощный стимул.

Однако рост спроса на лабиапластику – это не просто история, когда технология и медицина идут на поводу у психологических проблем. Это еще и история рекламирования полного невежества: Медицинский центр Нью-Йоркского университета в 2014 г. потратил на рекламу $22 млн{145}. А сам университет является лидером в области целевой рекламы, прямо направленной на пациентов. Эта практика раньше считалась признаком шарлатанства, но теперь она общепринята и стремительно растет.

Рекламный бюджет идет не только на рекламные щиты и рекламные ролики, но и на попытки оказать влияние на журналистов. Пресс-релиз с информацией об узких штанах был отправлен мне агентом по рекламе, которому Нью-Йоркский университет заплатил за распространение информации о лабиапластике. Цель не обязательно заключалась в том, чтобы заставить меня написать хвалебную статью, превозносящую удивительные достижения в области лабиапластики. Скорее им нужно, чтобы в общественном сознании эта практика перестала считаться чем-то необычным. В конце концов люди начинают думать, что в проведении подобной операции нет ничего странного.

Действительно, может, мне тоже это нужно?

Проблемы со штанами для йоги и неудовлетворенность внешним видом гениталий способствовали появлению истории, способной привлечь внимание читателей. Увидев такой заголовок в интернете, соблазн кликнуть на него и узнать подробности слишком велик. По той же причине новость об австралийке и вреде слишком узких джинсов разлетелась по всему миру. Но суть истории на самом деле сводится не к штанам, а к самим средствам массовой информации.

Я написал тому агенту по рекламе и спросил, с чего она взяла, что спрос на лабиапластику вызван облегающими штанами. Если источник сведений – не хирург из Нью-Йоркского университета, тогда кто? Какие исследования проводились на эту тему?

«Я постараюсь выслать вам больше информации о взаимосвязи между штанами для йоги и лабиапластикой, но ее довольно сложно оценить», – ответила мне агент по рекламе.

Я перечитал ее предыдущие письма и задался вопросом, не приснилось ли мне все это. Или, может, мои брюки слишком обтягивающие. Или, наоборот, обтягивают недостаточно сильно.

Как мне помочь моим детям позитивно воспринимать свое тело и секс?

Кажется, это называется сексуально-позитивным воспитанием. Я знаю, что детей часто учат, что секс – это плохо. Они узнают, что такие слова, как «пенис» или «вагина», вызывают острую реакцию, и начинают этим пользоваться для привлечения внимания. Как мне провести четкую границу дозволенного, не заставив детей бояться своего тела? Мне кажется, нужно дать им понять, что можно, а что нельзя делать прилюдно, вместо того, чтобы ругать их, когда они начинают себя трогать. Похоже, я нашел ответ на свой вопрос, так что можете не отвечать.

Мне по душе идея секс-позитивного воспитания. Равно как и идея сакс-позитивного воспитания: это когда маленький ребенок играет на саксофоне перед публикой, а вы его поддерживаете, вместо того чтобы вырывать саксофон из рук.

Каким образом внематочная беременность может вызвать боль в плечах?

Технически внематочная беременность означает, что плод находится где-то вне матки. Обычно яйцеклетка выходит из яичника и через фаллопиевую трубу попадает в матку. Если она застревает на полпути и оплодотворяется, она может прикрепиться к стенке фаллопиевой трубы.

Такая беременность не способна привести к рождению ребенка и часто угрожает жизни матери, поскольку вызывает кровотечение в брюшную полость. Большинство внутренних органов не чувствуют боли, однако вдоль диафрагмы проходит нерв, отвечающий за чувствительность в плечах, и под действием крови он раздражается, вызывая боль. Только в Соединенных Штатах каждый год регистрируется около 200 000 случаев внематочной беременности. Иногда боль в плечах является первым признаком этой проблемы, требующей неотложной медицинской помощи.

Проходят ли врачи подготовку в области трансгендерного перехода?

Седые волосы Лайла «Как» Кука собраны в конский хвост, будто бы украденный у Вилли Нельсона. Хотя Кук не похож на тех, кто ворует. Коллеги представили его мне как доктора Кука. Однако, пожимая мне руку, он первым делом с улыбкой произнес: «Я не врач».

К 2014 г. Кук сделал себе имя, работая в клинике маленького городка Чико в штате Калифорния. Все произошло очень быстро. Сегодня он помощник врача, специализирующийся на работе с транссексуалами. Там, где существует нехватка врачей для оказания первичной помощи, фельдшеру приходится обслуживать пациентов практически без посторонней помощи.

Кук вовсе не планировал становиться экспертом в области трансгендерного перехода. Всего пару лет назад в клинику обратилась первая пациентка, которой нужен был совет по поводу ее дочери, и Кук понятия не имел, что делать. Он окончил аспирантуру в 2007 г., и к тому моменту у него не было никакого опыта работы с трансгендерами: ни на лекциях, ни на практике в больнице эта тема не затрагивалась. (Когда я получал диплом врача и медицинскую лицензию в 2009 г., от меня также не требовалось иметь знаний в этой области. Правда, некоторые медицинские школы начинают включать эту дисциплину в свой учебный план.) Решив помочь женщине, которая обратилась к нему за помощью по поводу своей дочери, родившейся мальчиком, Кук прочитал материалы, выпущенные Всемирной ассоциацией трансгендерного здравоохранения (World Association of Transgender Health.). Затем он поехал в Сан-Франциско и наблюдал за работой врача, лечившего пациентов-трансгендеров, чтобы понять, как лечить и даже как общаться со своей пациенткой.

«Это явление существовало всегда, но у нас не было для этого правильного слова, – размышляет Кук, сидя у себя в кабинете в клинике St. John’s в Южном Лос-Анджелесе. Всего за несколько лет он принял больше трансгендерных пациентов, чем любой другой врач в стране. Сходство в рассказах, которые я слышу, особенно от тех, кто постарше, заключается в том, что их всех объединяет одно: они не понимали, как сформулировать и описать свои ощущения. Им казалось нормальным испытывать то, что они испытывали. Пока кто-то не сказал им, что это ненормально. Тогда они с удивлением начинали думать: «Я не прав» или «Что-то со мной не так». Мальчик вы или девочка, вам говорят с самого рождения. Само появление ребенка на свет сопровождается именно этими словами.

Настроенный решительно, Кук неофициально присоединился к команде врачей, лечивших транссексуалов в Сакраменто, По пятницам, отработав смену в клинике в Чико, он тратил полтора часа на то, чтобы приехать в столицу штата и работать вместе с этой командой.

В конце концов Кук решил, что готов предложить своей первой пациентке курс лечения эстрогеном. Вскоре у него уже было пять пациентов-транссексуалов, затем десять, а затем и двадцать. Чико – небольшой городок, где всего 80 000 жителей, но в скором времени у Кука было уже 50 транспациентов. Раньше они либо не получали лечения вообще, либо их направляли в Сакраменто или Сан-Франциско, что в трех часах езды. Спрос на свои услуги Кук воспринял как признак того, насколько нужны врачи с подобной квалификацией.

Затем один из пациентов Кука перебрался в Лос-Анджелес. Он позвонил в Чико, жалуясь, что не может найти себе нового врача. «Я не хотел приезжать в Лос-Анджелес, это для меня слишком большой город, – говорит Кук. – Но потом я понял, что там тоже огромный спрос на таких врачей. Мы с женой все обсудили и решили: это именно то, что мы должны сделать».

В клинике St. John’s Кук специализируется на работе с транссексуалами в рамках Программы по здоровью трансгендерных пациентов. Он выписывает гормоны, направления на операцию и предоставляет терапию для решения общих проблем со здоровьем. В сентябре 2015 г. я провел целый день в клинике, наблюдая за его работой. В тот день Куку предстояло сообщить одной пациентке, что у нее диабет.

Для президента и главного исполнительного директора клиники St. John’s Джима Манжиа важно, чтобы сотрудники отделения, за исключением Кука, и сами были транссексуалами. Программу возглавляет Диана Фелиз Оливия, чья история показывает, почему так важно, чтобы врач разделял мировоззрение пациента.

Окончив магистратуру в Колумбийском университете, Диана стала координатором трансгендерной программы в Испанском фонде СПИДа в районе Квинс. Она жила в Гарлеме, и ездить каждый день на работу в Квинс было очень тяжело. Кроме того, ей хотелось не только жить, но и работать на Манхэттене. Диана выросла во Фресно, штат Калифорния, и всегда мечтала «испытать настоящую жизнь в Большом яблоке» (как она выразилась: «Я хотела немного побыть Сарой Джессикой Паркер»).

Housing Works – крупнейшая организации по защите прав больных ВИЧ в Нью-Йорке – как раз искала координатора трансгендерной программы. Диана приняла предложение и получила возможность в течение двух лет жить настоящей жизнью в Большом яблоке. Однажды раздался неожиданный звонок из Фресно: ее мама заявила, что готова наладить отношения. Когда в 2003 г. Диана рассказала о том, что она транссексуал, ее мать не была готова принять этот факт. «Мне нужно было уехать из Калифорнии, – вспоминает Оливия, – чтобы она справилась с чувствами по поводу потери сына и приобретения дочери».

Когда мать позвала ее обратно, Диана отказалась от своей манхэттенской мечты, вернулась в Калифорнию и устроилась в федеральный медицинский центр, куда обращались в основном фермеры. Три года спустя, когда мир в семье уже был восстановлен, Диану пригласили возглавить Программу по здоровью трансгендерных пациентов в клинике St. John’s. Она решила, что такой шанс выпадает раз в жизни, и переехала в Лос-Анджелес.

Диана считает, тот факт, что она является представителем первого поколения транссексуалов-католиков, очень важен для успеха клиники. «Наконец-то я вижу кого-то, кто похож на меня, говорит, как я, действует, как я, – озвучивает Диана мысли гипотетических пациентов, изначально боявшихся обратиться в клинику. – Когда они встречают врачей и администраторов, которые похожи на них самих, они чувствуют себя как дома».

Могу ли я заразиться сифилисом при оральном сексе?

Я назову ее Клэр. Будучи пациентом клиники для трансгендеров, она попросила сохранить анонимность. Клэр заражала своей жизнерадостностью, даже сидя на покрытой салфеткой кушетке, глядя на Кука и меня под светом люминесцентных ламп в комнате, где она была главным предметом изучения. Она попросила прощения за свой внешний вид, небрежно пошутив: «Сегодня утром я – бородатая женщина».

Несколько недель назад рот Клэр побелел. Она сама поставила себе диагноз – оральный кандидоз, наиболее распространенная причина внезапного изменения цвета рта. Болезнь возникает из-за чрезмерного роста грибка Candida albicans, который распространяется по всей полости рта при нарушении обычного микробиома. Грибковые бляшки окрашивают все в белый цвет.

Темнота и влажная слизистая оболочка в ротовой полости – прекрасная среда обитания для грибка. Его рост останавливают миллиарды бактерий, конкурирующих с грибком за питательные вещества, а также наша иммунная система. Вот почему наш рот не похож на говорящий кусок сыра с плесенью. Однако, когда иммунная система ослаблена или когда микробиом истощен, как это часто бывает после приема антибиотиков, грибок может «победить». Он отмечает победу, создавая белые биопленки, которые прилипают к языку и щекам. Биопленки всасывают воду, вызывая сухость во рту, а затем начинают прокладывать себе путь внутрь по пищеводу человека.

Дабы не допустить этого, Клэр обратилась в клинику St. John’s. Кук прописал ей противогрибковое полоскание. Клэр также решила сесть на популярную «антикандидозную диету» – одну из рекламируемых в интернете диет, хотя наука отрицает ее эффективность на протяжении вот уже многих лет. Она основана на идее, что грибок выживает за счет сахара. Поэтому человеку приходится перейти на рацион, состоящий только из сырых овощей (и масла), а также по какой-то непонятной причине избегать употребления кофеина, чтобы «заморить грибок голодом»{146}. Такая своеобразная пищевая химиотерапия. Больной находится на грани, вечно голодный и недовольный, пока грибок не погибнет, чуть не доведя до смерти и самого человека.

Это печально, потому что существуют недорогие и эффективные противогрибковые средства. Доступное всем полоскание требует только одного – чтобы человек полоскал рот по одной минуте два раза в день в течение нескольких дней. При этом можно продолжать наслаждаться адекватной, сбалансированной диетой. И кофе пить тоже можно. А химический состав противогрибкового полоскания так же «ненатурален», как и рот, пораженный грибком.

После полоскания экосистема микробов вернулась к равновесию, и рот Клэр снова стал розовым. Но, как это часто бывает со случаями орального кандидоза, причина заключалась вовсе не в грибке. Кандидоз, как правило, бывает первым проявлением какого-то заболевания. Вскоре у Клэр появилась сыпь, довольно необычная, поскольку она покрыла ладони и подошвы ступней. За два дня до того, как я встретил Клэр, она приехала в клинику, чтобы показать сыпь Куку. Клэр жаловалась на сильную боль в мышцах, но в остальном чувствовала себя нормально. Кук назначил анализ крови на болезнь Лайма и сифилис. После он позвонил ей, объявил результат и попросил вернуться в клинику.

«Тест на сифилис дал положительный результат, – расстроенно объяснила она. – Это какое-то безумие, ведь я не веду половую жизнь».

Ее последняя интимная связь была около шести месяцев назад. «Я слегка подурачилась с парнем, с которым разговорилась. Мы выпили. Встречались четыре недели. Никакого секса с полным проникновением не было. Был оральный секс в течение примерно тридцати секунд. Я проштудировала информацию о сифилисе, оказывается, и этого достаточно. Если имеется предэякулят. После той ночи он начал меня игнорировать».

Сифилис может передаваться через оральный секс. В подавляющем большинстве случаев сифилис передается между мужчинами, соответственно, это заболевание, при котором анатомический пол человека определяет диагностический процесс{147}. (Как и в случае с электронной медицинской системой регистрации, которая часто ошибочно предлагает Куку направить нового пациента, регистрируемого как женщина, на мазок из шейки матки.)

Сыпь возникает на второй стадии сифилиса, о чем Клэр осведомлена. Как и любой современный пациент, за одну ночь она стала экспертом по своему диагнозу. «Хорошо, что удалось поймать болезнь уже сейчас», – сказала она мне.

Сифилис вызывается бактериями спирохетами, известными человечеству испокон веков. Тем не менее более 50 000 американцев каждый год заболевают сифилисом{148}. Причем уровень заболеваемости сильно вырос именно за последние 10 лет.

«Теперь мне ясно, что у меня были все симптомы первой стадии. Помните, у меня стали выпадать волосы? – Она посмотрела на Кука. – Мне и в голову не пришло, что это признак болезни. Я думала, все дело в стрессе».

Стресс действительно может вызвать выпадение волос. Клэр проклинает себя за то, что сначала она наотрез отказалась делать тест на сифилис, «эту отвратительную болезнь». Теперь же она всем «очень благодарна». Она попросила Кука извиниться за нее перед остальным персоналом клиники за то, что лишь посмеялась над ними, когда они выдвинули предположение о сифилисе. «Если б не они, я бы вляпалась в серьезное дерьмо. Поэтому я готова отбросить свою гордость и признать, что была неправа».

На первой и второй стадиях сифилиса самым простым и эффективным лечением является пенициллин. Кук уже приготовился выписать рецепт, но у Клэр возник один вопрос. Когда-то давно она принимала амоксициллин, после чего у нее развилось акне или еще какая-то сыпь вокруг рта. Связано ли это с амоксициллином и не будет ли у нее в таком случае аллергии на пенициллин?

«Что может со мной случиться, если у меня аллергия?» – спросила она.

«Ну, например, вы можете умереть», – вроде как в шутку ответил Кук. Это правда, но и маловероятно. Примерно один из десяти человек сообщает о наличии аллергии на пенициллин. На самом деле она встречается у гораздо меньшего числа людей. Этот диагноз доктора ставят просто для того, чтобы обезопасить себя. Особенно если сталкиваются с пациентом, который не сфотографировал сыпь. (Если вы вынесете из этой книги всего одну рекомендацию, пусть она будет следующей: всегда фотографируйте сыпь, чтобы потом при возможности показать врачу. Выкладывать фото в интернет необязательно.)

Амоксициллин относится к тому же семейству антибиотиков, что и пенициллин, поскольку они работают аналогичным образом. Врачи обучены делать вывод, что если есть аллергия на одного члена семейства антибиотиков, то и на остальных тоже будет. В действительности у большинство людей, которым сказали, что у них аллергия на пенициллин, никаких последствий после приема амоксициллина и даже пенициллина не будет. Подобная предосторожность обусловлена потенциально серьезными осложнениями: у небольшого числа людей иммунная система может спровоцировать сильнейший приступ аллергии – целый антипенициллиновый шторм, – в результате которого может произойти отек гортани и остановка сердца.

Использование пенициллина для лечения сифилиса отличается от его использования для лечения боли в ухе, когда вы принимаете небольшие дозы орально в течение недели. Лечение сифилиса включает одну внутримышечную инъекцию, но, чтобы достичь нужного эффекта, вводится недельная доза пенициллина. В этом случае симптомы аллергии будут более серьезными, а отменять пенициллин и нарушать схему лечения нельзя.

В конечном счете Клэр вместе с Куком решили, что предполагаемая сыпь не является достаточным основанием для отказа от пенициллина. Другие антибиотики эффективны, но их прием также связан с риском. Поэтому Клэр покинула клинику пружинистым шагом, держа в руке рецепт на пенициллин. Прощаясь, она попросила меня написать о том, как великолепно она выглядит. Одного из моих однокурсников, по слухам, исключили из медицинского института за то, что он во время медицинского обследования сделал комплимент пациентке по поводу ее груди. Поэтому, выйдя за рамки моего экспертного медицинского мнения, и только потому, что Клэр была настолько откровенна и готова поделиться своим опытом, дабы остальные больше узнали об инфекциях, передающихся половым путем, я скажу: она выглядела просто великолепно.

Как клетки из моих гениталий рождают мозг другого человека?

Мы говорим о детях?

Да, о них…

Я полагаю, следует начать с того, как устроен механизм регенерации в нашем организме. Красные кровяные клетки, например, живут всего лишь 90 дней, а затем умирают. Почему же у нас не заканчивается кровь?

Гистолог Александр Максимов предположил, что в нашем организме должны иметься некие «стволовые клетки», способные преобразовываться в различные типы клеток на протяжении всей нашей жизни. Он так и не смог их обнаружить, но дал им название. Так в 1908 г. появился термин для обозначения клеток, которые могут стать другими типами клеток.

Даже обладая знанием о том, что в нашем костном мозге имеются стволовые клетки, мы были далеки от объяснения, каким образом микроскопический шар клеток внутри матки становится человеком с сердцем, мозгом и костями. Только в 1981 г. онтогенетик Гейл Мартин из Калифорнийского университета в Сан-Франциско обнаружил человеческие клетки, способные стать любой клеткой тела. Это были первые известные нам стволовые клетки, называемые «плюрипотентными», то есть обладающими многими способностями. (Если и существует слово, заслуживающее более широкого использования, то вот оно перед вами.)

Стволовая клетка – все равно что чистый лист. Она может стать частью сердечной мышцы, но с тем же успехом – вашим ногтем. А клетки мозга вполне могли бы стать скучными клетками желчного пузыря, хранящими и испускающими желчь (в прямом, а не переносном смысле).

Мы все начинаем наш путь как эмбрион, который состоит из одних стволовых клеток, пока гормональная среда не сообщит о развитии определенных структур и функций. Эта среда имеет ключевое значение. Именно на ней сосредоточено внимание развивающейся сегодня области эпигенетики, в которой рассматривается роль окружающей среды и ее влияния на то, как проявляются наши гены, объясняя, почему близнецы с идентичными генами бывают такими разными и как получается, что 99 % ДНК у всех людей одинаковы, но при этом мы все уникальны. Индивидуальность определяется не столько генами, а тем, как они в конечном итоге работают (когда включаются и выключаются, в каких сочетаниях и объемах). Эпигенетические эффекты настолько сильны, что клетки с идентичной ДНК могут стать и нервами, и костями, и мышцами, и т. д.

Но эти клетки не могут вернуться к началу и снова превратиться в стволовые клетки. Они неизбежно подвергаются старению, что означает дряхление организма и наступление болезней. Вот почему удивляет, что в органах младенца – продукта двух стареющих человеческих тел – не проявляются признаки старения.

Все дело в зародышевых клетках, имеющихся в наших яичниках и яичках. Эти зародышевые клетки создают яйцеклетки и сперматозоиды, которые объединяются, чтобы образовать стволовые клетки. Зародышевые клетки не подвергаются старению.

Старение обычно рассматривается как укорочение теломер (концевых участков хромосом). Они постепенно деградируют каждый раз, когда клетка делится. В конце концов, когда теломеры становятся слишком короткими, клетка больше не может делиться и умирает. Однако теломеры внутри зародышевых клеток не укорачиваются. В них содержится фермент, способствующий их восстановлению. Он называется «теломераза», и его почти невозможно обнаружить в какой-либо другой клетке нашего тела.

Зародышевые клетки с их неувядаемыми хромосомами представляют собой связь между смертностью и бессмертием. Если бы вы объявили, указывая в сторону своих гениталий: «У меня есть ключ к бессмертию, и он располагается прямо здесь», – вы были бы не совсем правы, но и не совсем бы ошиблись.

Но если наше тело умеет производить клетки, которые не стареют, почему бы ему не поступать так со всеми нашими клетками? (По крайней мере с теми, которые у нас на лице?)

А раз бессмертные клетки действительно существуют, нет ли способа сделать все наши клетки бессмертными?

И если бы мы нашли этот способ, стоило ли бы нам им воспользоваться?

Часть шестая

Жизнеспособность

Наше тело и смерть

Серым воскресным утром на Верхнем Вест-Сайде в Манхэттене вокруг Рафи Коплан сгрудились ее маленькие друзья. Было еще начало марта, поэтому девочку сильно укутали, и она походила на зефир – только улыбающееся розовое личико оставалось открытым непогоде. Для семи лет она довольно маленького роста. Прием пищи всегда был для нее испытанием. При глотании пищевод Рафи повреждается, после чего образуются шрамы, из-за которых он сужается. У ребенка ее роста пищевод в среднем 16 мм в диаметре, а у Рафи он всего 2 мм. Поэтому каждые несколько месяцев ей приходится делать процедуру, известную как баллонная дилатация. Похожую манипуляцию производят для расширения коронарной артерии, но в случае Рафи гастроэнтеролог вводит медицинский баллон ей в горло и затем раздувает, расширяя пищевод. Потом баллон снова сдувают и удаляют, а Рафи может снова принимать пищу. Ровно до тех пор, пока пищевод снова не сузится из-за шрамов.

Рафи брела сквозь праздничную толпу, держа свою тетю за руку. С Гудзона дул зимний ветер, и всего около сотни человек вышли на благотворительный пробег, чтобы собрать деньги для исследования буллезного эпидермолиза. Многие из участников были хорошо знакомы с Рафи и ее семьей. В честь пробега имени Рафи они надели белые футболки, вывернутые наизнанку, в знак солидарности, поскольку внутренние швы на одежде обычно повреждают кожу девочки.

Бретт Коплан устроил первый пробег пять лет назад. Никто не ожидал, что его дочь проживет так долго. Коллаген – это белок, который есть везде, и если его производство нарушено, как в случае буллезного эпидермолиза, от этого страдает каждая часть тела. Когда Рафи родилась, Бретт понял, что его семью ожидают «отсутствие надежды на излечение, исполненное болью существование и финансовый крах». Тогда он решил лично встретиться с каждым врачом, исследующим это заболевание, и узнать о каждом клиническом испытании, когда-либо проводившемся. (Это была вполне достижимая цель.)

«Такие дети в конечном итоге теряют способность пользоваться руками из-за так называемой псевдосиндактилии, когда пальцы срастаются вместе, – рассказал мне Бретт. – Можно провести операцию, чтобы разделить и выпрямить пальцы. Но тогда придется расстаться с некоторым количеством кожи».

У Рафи также анемия и увеличенное сердце. Бретт нашел Джона Вагнера из Университета Миннесоты, который проводил клинические испытания терапии с использованием трансплантации костного мозга. За неимением лучшего решения, Копланы перебрались из Манхэттена в Миннеаполис. В октябре 2009 г. Рафи стала восьмым ребенком в мире, которому провели полную миелоаблативную трансплантацию костного мозга. На практике это означало, что Рафи сначала прошла курс химиотерапии, достаточный для того, чтобы убить стволовые клетки ее собственного костного мозга. А затем, когда ее костный мозг был мертв, Вагнер влил ей кровь из пуповины новорожденного младенца-донора (из Германии).

«Процедура совершенно ужасная, – вспоминает Бретт. На фоне полного отсутствия иммунитета Рафи заболела лимфомой и чуть не умерла от пневмонии». Она провела в больнице около полутора лет. Но организм хорошо принял новые клетки, и они начали вырабатывать коллаген VII. Однако по непонятным причинам в недостаточном количестве. «Нам удалось немного снизить степень тяжести ее заболевания, – говорит Бретт. – Изначально мы думали, что нам отведено лет девять, не больше. Но возможно, мы выторговали еще несколько лет».

В 2011 г. семья вернулась в Нью-Йорк, и Бретт полностью посвятил себя руководству Ассоциацией исследования дистрофического буллезного эпидермолиза (Dystrophic Epidermolysis Bullosa Research Association). Часть доходов, полученных от благотворительных пробегов, поступила в Университет Миннесоты, где недавно ученые совершили огромный прорыв: они смогли отредактировать генетический код в клетках человека с буллезным эпидермолизом и заменить мутированный сегмент ДНК, после чего клетки начали синтезировать коллаген VII в нормальных количествах.

Бретт восторгался потенциалом подобной терапии, когда мы встретились с ним в мексиканском ресторанчике неподалеку от его офиса на Уолл-стрит. Генная терапия предполагает заимствование обнаруженных в ретровирусах (например, ВИЧ) механизмов, способных изменить ДНК. В случае Рафи это означало бы удаление мутированного гена и замену его на тот, который позволил бы организму вырабатывать коллаген VII. Ученым из Университета Миннесоты удалось это сделать, но пока только в чашке Петри в стенах лаборатории. Следующий шаг – выяснить, как доставить замененные клетки человеку.

В начале 2016 г. компания CRISPR Therapeutics – один из немногих стартапов, работающих с генной терапией, – заключила с фармацевтической компанией Bayer AG партнерский договор о сотрудничестве, оценивающийся в $105 млрд. Их основная цель – получение технологии редактирования генов с возможностью ее широкого использования. Если им удастся добиться поставленной цели, то это станет одним из самых важных событий в истории медицины. Теоретически последовательность РНК, называемая CRISPR, прикрепляется к ДНК, и присоединенный к ней белок под названием Cas9 вырезает нужный сегмент ДНК. Затем можно применить технологию «генного драйва» для вставки замещающего сегмента ДНК (возможно, с использованием вирусов в качестве средств доставки для замены генов).

Пока еще никто не сумел создать препарат, который можно было бы точно направить к месту расположения больных клеток, а затем правильно определить и заменить аномальный генетический код. Это невероятно сложно. Но Бретт настроен оптимистично.

«Мне кажется, генная терапия – та самая серебряная пуля», – признался он мне. После всего, через что Копланам пришлось пройти, Бретт до сих по не разуверился в медицине. Даже наоборот: «Сейчас для науки самое классное время», – считает он.

Тем временем Копланам остается не терять надежды. «Поход в туалет – тоже большая проблема. Даже это травматично. Мы даем Рафи пребиотики и пробиотики, но черт знает, помогают они или нет!» Кроме того, Рафи мучит ежедневный зуд, а стоит ей почесаться – кожа тут же рвется. «Тот, кто создаст лекарство от зуда, станет мультимиллионером», – сказал Бретт, бросив на меня взгляд поверх своей плошки с буррито.

Откуда мое сердце знает, как ему биться?

Корд Джефферсон проснулся в три часа ночи от бешеного сердцебиения, из-за которого вибрировали подушка и матрас. Сердце продолжило биться с невероятной скоростью до самого утра. Корд сравнил его ритм с джазовым соло на барабанах. С восходом солнца тридцатитрехлетний комик вызвал такси Uber и поехал в пункт неотложной помощи. Его пульс составлял 142 удара в минуту – в два раза больше нормы.

Врач в пункте неотложной помощи послушал нерегулярный ритм сердца Джефферсона и сказал, что ему нужно срочно ехать в больницу, причем в машине скорой помощи, а не на Uber. (Если бы Uber объединили со скорой помощью, получилась бы отличная экономия средств для всех участников процесса.)

Сразу по прибытии в больницу Джефферсону дали наркоз, и кардиолог провел ему дефибрилляцию – медицинский эквивалент нажатия на клавишу «restart».

Это сработало. Под воздействием тока сердечный ритм Джефферсона вернулся в норму.

Чуть позже в тот же день он вышел из больницы на яркий солнечный свет с ожогами от электродов на груди, диагнозом «мерцательная аритмия» и новым отношением к жизни. Потом он напишет, что тем утром полностью прочувствовал, насколько он уязвим. У людей, с детства ничем не болевших, первый серьезный диагноз часто становится поводом для преобразования. Время на мгновение останавливается, и ты понимаешь, что тебе дано.

Мерцательная аритмия (или фибрилляция предсердий) – частая причина этого нового взгляда на жизнь. В мире, где норма представляет собой бесконечное количество спектров и градаций, сердцебиение – одна из тех вещей, где норма определена очень четко. Все остальное – ненормальный ритм, или аритмия. Среди них мерцательная аритмия – самое серьезное отклонение.

И самое часто встречающееся. Мерцательная аритмия, которая определяется как несогласованное сокращение отдельных мышечных волокон (фибрилл), встречается примерно у 3 % людей. Оценка очень приблизительная, ведь, если вы с самого рождения круглые сутки не носите кардиомонитор, нельзя с уверенностью утверждать, что ваши предсердия ни разу не подвергались фибрилляции. Приступ мерцательной аритмии может ощущаться как мимолетное головокружение, беспокойство или слабость.

Технологии лечения этой чрезвычайно распространенной неисправности сердца вроде бы продвинулись вперед, однако ВОЗ недавно обнаружила, что с каждым годом мерцательная аритмия приводит к все большему числу смертельных случаев и заболеваний, а также вызывает менее серьезные симптомы (например, усталость){149}. У человека, страдающего фибрилляцией предсердий, в 5 раз повышается вероятность инсульта и в 2 раза – вероятность наступления ранней смерти{150}. Количество новых зарегистрированных случаев заболевания увеличилось примерно на треть в 1990-х и 2000-х гг., и, по прогнозам, в следующие 50 лет оно удвоится.

Подобный рост отчасти объясняется тем, что люди стали жить дольше. Предсердия пожилого человека более склонны к фибрилляции. Но кардиолог Самит Чаг, который возглавлял исследование, проводившееся ВОЗ, говорит, что бум заболевания нельзя полностью объяснить старением населения. Неисправность сердечного ритма также связывают с ожирением, загрязнением воздуха и другими факторами, которые сводятся к образу жизни и состоянию окружающей среды{151}.

Чтобы понять, почему наши сердца выходят из строя и убивают нас, несмотря на все более впечатляющие подходы к лечению, нужно рассмотреть основной парадокс современной медицины. Наше сердце знает, как ему биться, поскольку этот тонко настроенный механизм вырабатывался на протяжении тысячелетий, и только за последние десятилетия мы научились систематически подрывать этот процесс в таких больших масштабах. Способы предотвращения недуга у нас под носом, но вместо того, чтобы бороться с причинами, мы создали систему, которая – с помощью электрического тока – временно восстанавливает нормальный ритм сердца, довольно дорогой ценой и с большим риском для пациента.

* * *

Коронарные артерии названы так потому, что опоясывают поверхность сердца в форме короны. Если мы ведем образ жизни, из-за которого артерии заполняются холестериновыми бляшками, просвет сосудов сужается, ухудшая кровообращение. Как только коронарная артерия полностью блокируется, область сердца теряет кровоснабжение. Сердцу наносится урон, и мышца умирает. Это самая вероятная причина смерти каждого из нас и всех, кого мы знаем. В этом году от атеросклероза умрет больше людей, чем от всех видов рака, инфекционных заболеваний и войн{152}.

И все из-за крошечного участка сердечной мышцы, всего сантиметр в ширину, который состоит из специализированных клеток, способных генерировать электричество. Их называют пейсмейкерами, и они живут в стенке правого предсердия – той камеры, через которую кровь проникает в сердце. Каждую секунду или около того эти клетки создают электрический импульс. Распространяясь, он заставляет сердце сжиматься. (Примерно 1 000 000 человек в год в стенку грудной клетки имплантируют искусственный кардиостимулятор, призванный создавать электрические сигналы, которые просто имитируют или перекрывают сигналы клеток-пейсмейкеров.)

Когда мышцы стенок предсердий сокращаются, они отправляют кровь в нижние камеры сердца, называемые желудочками. Толстые стенки этих камер снабжены тремя слоями мышц, способных прогнать кровь через все в тело, до самых кончиков пальцев ног. (Даже когда вы стоите на голове, левый желудочек размером 5 сантиметров способен отправить кровь к пальцам ног.)

Для работы сердца требуется не только сила мышц, но и идеальная координация. Мощный левый желудочек должен сжиматься точно в нужное время, в гармонии с остальными частями сердца. Этот сложный процесс повторяется примерно 100 000 раз в день, 35 000 000 раз в год, но мы замечаем его только тогда, когда механизм выходит из строя. Учитывая, сколько всего должно происходить, чтобы сердце работало, удивительно, что поломки случаются довольно редко.

Но даже когда поломка все-таки происходит и ритм на какое-то время нарушается, наше тело способно это пережить. Однако если сердцебиение остается неустойчивым – либо слишком медленным, либо слишком быстрым, – человек умирает. Чаще всего из-за застоя крови, которая всегда должна двигаться. Как только кровь перестает двигаться, она превращается в твердое тело, образуя сгустки, которые предназначены для того, чтобы спасти нам жизнь, если мы ранены. Но, образуясь в неподходящее время и в неподходящем месте – внутри сосудов, – они нас убивают. Они убивают нас все время.

Из-за аритмии в предсердиях остаются скопления крови; она образует сгустки, которые всасываются в желудочек, а затем катапультируются в артерии, снабжающие мозг. Сгусток (тромб) застревает в сосуде, блокируя поток крови и приводя к смерти тканей мозга. (Это называется апоплексический удар.)

Если тромб достаточно большой, человек умрет, не успев упасть на землю. Многие предпочитают такую смерть параличу или деменции, которые наступают, если тромб немного меньше или иначе расположен. В случае совсем маленького тромба человек отделается ощущением дежавю или моментом забывчивости – такое состояние называют преходящей ишемической атакой.

Поэтому даже когда мерцательная аритмия не вызывает бешеного сердцебиения или каких-либо других симптомов, важно подавить фибрилляцию. Весь вопрос в том, как именно.

Что такое внезапная остановка сердца?

Хотя академические медицинские центры ранжируют, основываясь на принципах не слишком научных, журнал US News & World Report просто так двадцать первый год подряд называет одну и ту же больницу лидером в области кардиологии и хирургии сердца.

Кливлендская клиника не упускает случая объявить об этом почетном звании на своем сайте, также предупреждая посетителей о том, что феномен, известный как внезапная остановка сердца, является «основной причиной естественной смерти в Соединенных Штатах». Из-за нее ежегодно умирает 325 000 человек. Обычно это люди 30–40 лет. За неимением лучшего определения, Кливлендская клиника пишет, что «внезапная остановка сердца – это неожиданная смерть, вызванная потерей сердечной функции». (Спасибо, ребята, я и так это знал, зачем вообще нужен ваш сайт?)

Когда кто-то вдруг неожиданно умирает, чаще всего причиной смерти называют внезапную остановку сердца. Причин может быть много, но все они сводятся к сбоям в работе проводящей системы. Начинаются спазмы сердца, и желудочки мгновенно начинают фибрилляцию, что гораздо опаснее, чем фибрилляция предсердий. Сердце продолжает двигаться, но больше не бьется. Наступает клиническая смерть. Сердце не гонит кровь к мозгу, но в нем пока достаточно кислорода, поэтому человек в течение нескольких секунд чувствует сердечный спазм – времени хватает на то, чтобы что-то пробормотать и схватиться за сердце, прежде чем потерять сознание.

Внезапная остановка сердца, как правило, смертельна, если поблизости не окажется дефибриллятора или кого-то, кто сумеет сделать непрямой массаж сердца. Сердечно-легочная реанимация (СЛР) срабатывает не всегда. Из тех, кому прохожие оказали первую помощь, лишь от 2 до 16 % выйдут из больницы живыми{153}. Реанимационные мероприятия немного эффективнее, если вы умираете, находясь в больнице. Тогда шанс выжить составит 18 % («выживание» в данном случае означает, что сердце бьется само по себе, а мозг не полностью мертв){154}. Но в то время, когда мозг лишен кислорода, у большинства людей происходит его необратимое повреждение разной степени тяжести, которое никогда не проходит бесследно.

Почему мне казалось, что СЛР гораздо эффективнее?

Исследователи из Университета Дьюка установили, что причина этого заблуждения – телевизионный сериал «Скорая помощь».

Всплеск популярности медицинских сериалов в 1990-х начался со «Скорой помощи». Затем канал CBS выпустил подозрительно похожий «Надежда Чикаго» (Chicago Hope), они даже взяли на главную роль Адама Аркина, до жути смахивавшего на звезду «Скорой помощи» Джорджа Клуни. Обоим актерам мастерски удавалась фирменная усмешка, хотя Аркин не смог переплюнуть Клуни в количестве разбитых женских сердец. (Возможно, ему просто не хватало ямочек на щеках).

«Скорая помощь» пережила проблему 2000-х и породила другие медицинские драмы, в том числе сериалы «Доктор Хаус» – про больничного Шерлока Холмса – и «Анатомия страсти» – тоже про больницу, но с более сексуальным уклоном. Про последний мне говорили, что он идет до сих пор.

В канонических медицинских драмах 1990-х гг. умирающих героев удавалось вернуть к жизни с помощью СЛР в четыре раза чаще, чем это возможно в реальной жизни. Исследователи из Университета Дьюка просмотрели нереальное количество эпизодов «Скорой помощи» и «Надежды Чикаго» и рассчитали, что показатель выживаемости в сериалах составил фантастические 75 %. Две трети персонажей покинули больницу, сохранив нормальную функцию мозга.

В реальности такого почти не бывает. Когда сердце останавливается, ваши шансы прожить полноценную жизнь резко снижаются. Исследование ученых из Университета Дьюка может показаться тривиальным, ведь речь идет просто о телевидении. Но именно телесериалы формируют у многих людей понимание процесса смерти, ведь часто о ней не принято говорить. А реалистичные ожидания в отношении процесса умирания имеют решающее значение для того, чтобы каждый человек мог, насколько это возможно, сам решить, как он должен умереть. Большинство американцев этого не делают.

Исследование сочли достаточно важным, чтобы опубликовать статью в журнале New England Journal of Medicine, где авторы заключили: «Учитывая экстраординарное влияние СМИ, мы хотели бы надеяться, что телевизионные продюсеры возьмут на себя гражданскую ответственность и перестанут искажать факты. Однако этого может и не случиться»{155}.

В последнем они оказались правы. Исследователи-юристы документально подтвердили похожий эффект от просмотра сериала «C.S.I.: Место преступления»: когда фанаты сериальных процессуальных преступлений оказываются в настоящем суде и выступают в роли присяжных, их ожидания от действий прокуроров совершенно нереалистичны{156}. Видимо, эффект от просмотра медицинских сериалов столь же распространен, из-за чего у людей встречается нереалистичное понимание собственной смертности. Если бы в «Скорой помощи» все происходило как в жизни, большая часть экранного времени была бы потрачена на показ процесса умирания: перевод пациента в состоянии депрессии и деменции из реанимации в лечебницу-интернат, бесконечные списки лекарств и путешествия по медицинским учреждениям и больницам, уход от разговоров о неизбежном конце. В центре драмы были бы непрекращающиеся, затяжные споры со страховыми компаниями, отказывающими в выплатах. Подобный сериал, наверное, не показали бы на канале NBC в прайм-тайм по четвергам, сразу после очередного эпизода «Друзей» или «Сайнфелда».

В «реальной жизни» лучше всего, конечно, постараться избежать внезапной остановки сердца, хотя с каждым годом все меньший процент людей справляется с этой задачей. Чтобы понять, как починить проводящую систему сердца, необходимо понимать, на чем строится самая дорогая система здравоохранения в мире (американская), которая финансово заинтересована поддерживать в нас жизнь, но не заинтересована в том, чтобы мы хорошо себя чувствовали.

Почему нарушается сердцебиение?

Современная кардиология строится вокруг подхода к сердцу, который типичен для состояния, называемого синдромом Вольфа – Паркинсона – Уайта. Современная кардиология строится на подходе к пониманию сердца, типичным примером которого является состояние, называемое синдромом Вольфа – Паркинсона – Уайта.

Редкая причина внезапной остановки сердца – этот синдром назван по имени трех кардиологов, описавших данное состояние в 1930 г. Всего шестью годами ранее голландский физиолог Виллем Эйнтховен получил Нобелевскую премию за изобретение электрокардиограммы (ЭКГ). И по сей день это самый распространенный и (возможно) самый ценный метод проверки здоровья сердца, доступный врачам.

Дешевая и точная, ЭКГ незамедлительно покажет картину движения сердечных электрических токов. Прикрепленные к груди человека электроды фиксируют внутри него токи и переводят сигнал в физическое движение пера электрокардиографа (сегодня существуют и полностью электронные приборы). Эйнтховен также установил, как должна выглядеть ЭКГ при нормальной работе сердца.

Доктора Вольф, Паркинсон и Уайт были первыми, кто применил эту технологию, которая являлась частью новой области медицины, изучающей наше электрическое поле, – электрофизиологии. Они собрали свои наблюдения за аномальными сердечными сокращениями, которые соответствовали аномальным ритмам электрических волн. Один из таких аномальных ритмов стал известен как дельта-волна – теперь это одна из первых вещей, которую студенты узнают в каждом медицинском учебном учреждении по всему миру.

Дельта-волна означает, что механизм сердцебиения запускается привычным способом – клетками-пейсмейкерами, генерирующими электричество в предсердиях, – но вместо того, чтобы передаваться в желудочки по нормальному маршруту, сигнал срезает путь. Из-за этого он доходит до желудочков слишком рано, и они начинают сокращаться преждевременно. Такое случается у одного человека из пятисот. Большинство из них чувствуют себя отлично и, возможно, никогда не узнают, что с ними что-то не так. А некоторые внезапно умрут. Между этими крайностями, как и при мерцательной аритмии, есть состояние, когда люди могут почувствовать легкое головокружение.

Один из трех врачей, давших синдрому свое имя, Пол Дадли Уайт, был профессором в Гарвардском университете и главным кардиологом в Больнице Массачусетса. Он был одним из основателей Американской кардиологической ассоциации и Международного общества кардиологов. За новаторскую работу по борьбе с растущей глобальной эпидемией сердечных заболеваний в 1964 г. Линдон Джонсон наградил Уайта Президентской медалью Свободы (Presidential Medal of Freedom). В ходе своей блистательной карьеры Уайт убедился, что образ жизни является причиной большинства сердечных заболеваний. Поэтому Уайт разработал и пропагандировал концепцию «профилактической кардиологии» и настаивал на важности этой специальности.

Идея Уайта была забыта на многие десятилетия, поскольку врачи в основном стремились лечить тех, у кого уже имелись сердечные заболевания. Между тем рост этих заболеваний среди населения продолжался. Методы терапии усложнились, но уровень смертности и страданий, причиняемых болезнями сердца, повышался. Страна, лидирующая в области кардиологических и кардиоторакальных хирургических технологией, стала мировым лидером в области болезней сердца.

В какой-то степени отказ врачей принять идею ранней профилактики, которую всячески поддерживал Уайт, привел к появлению синдрома, который сейчас носит его имя.

В течение 50 лет врачи были беспомощны перед лицом дельта-волны. Пациенты страдали от периодических обмороков, а иногда и умирали от аритмии. В 1960-х гг. кардиологи начали изучать это явление с помощью проводов (называемых катетерами), которые проводили к сердцу через бедренную артерию в паху. Приложите палец к тому место, где бедро соединяется с пахом, и вы должны почувствовать пульсацию. Вставив иглу и проводник для катетера в бедренную артерию (или сопутствующую вену), врачи протягивают провод через сосудистую систему прямо в сердце. Через этот провод кардиологи могут выполнять множество сложнейших процедур, включая замену сердечного клапана и устранение закупорки сосудов.

Именно такой провод однажды сжег сердце человека изнутри – несчастный случай, который привел к одному из самых значимых открытий в современной медицине.

Шел 1978 г., пациент страдал от повторных приступов с потерей сознания из-за синдрома Вольфа – Паркинсона – Уайта{157}. Чтобы более внимательно изучить его электрические волны, врачи использовали катетер с электродами, надеясь получить более точное изображение, чем при обычном ЭКГ.

Как правило, эта процедура совершенно безопасна. Но, как рассказывает оксфордский кардиолог Ким Раджаппан, два электрода, находящихся под напряжением, вступили в контакт, «приведя к высоковольтному разряду» и «повреждению» окружающей сердечной ткани. Пациент потерял сознание. Но когда он снова открыл глаза, его сердцебиение было абсолютно нормальным. А симптомы исчезли навсегда.

Врачи поняли, что, поджарив сердце, они заблокировали электрическим импульсам их привычный путь. Раджаппан скромно называет это «счастливой случайностью»{158}. (Случайность, которая привела к революции в кардиологии.)

Непредвиденное короткое замыкание зажгло в докторах искру интереса, и они принялись искать способ, который позволил бы им поразить током только ту часть сердца, которая передает аномальные электрические токи, как при синдроме Вольфа – Паркинсона – Уайта. Если бы это получилось, пациентов можно было бы излечить от нарушения ритма.

В Сан-Франциско энергичная команда кардиологов заготовила для эксперимента десять собак, провела к их сердцам провода через бедренную артерию и пустила электрический ток{159}. Испытание оказалось успешным: врачам удалось поджарить сердца всей десятке. (Если использовать современный термин и назвать это «абляцией тканей», история приобретет менее зловещий оттенок.) Собаки выжили, а их сердечный ритм замедлился. Врачи сочли метод «подходящим для экспериментов, в которых требуется контроль сердечного ритма».

Уже в начале 1980-х гг. метод начали применять на людях. Один электрод помещали на кожу человека, а другой внутрь сердца. Затем использовался высоковольтный ток, чтобы сжечь ткань между электродами в стенке грудной клетки. Процедура не отличалась точностью, к тому же, если врач не попадал в мишень, были возможны осложнения вплоть до сердечной недостаточности и, по некоторым данным, к «разрыву сердца».

Но в тех случаях, когда метод срабатывал, он был явно предпочтительнее операции на открытом сердце, которая была единственным способом разрушения анормальных токопроводящих путей до изобретения абляции. Таким образом, к середине десятилетия электрофизиологи положили начало современной тенденции «малоинвазивной» хирургии: после их процедуры человек мог выйти из больницы уже спустя 24 часа и всего с одним крошечным шрамом. У пациента, выбирающего между абляцией или развороченной грудной клеткой, особых сомнений не возникало. Высоковольтный постоянный ток более-менее успешно лечил синдром Вольфа – Паркинсона – Уайта и позже стал использоваться при других аномалиях сердечного ритма.

В 1987 г. началось производство современных катетеров, которые использовали радиоволны для нагрева электрода в кончике катетера, что повысило точность и скорость процедуры. Вот как Американская кардиологическая ассоциация описывает суть операции потенциальным потребителям: «Радиочастотная энергия (подобная микроволновому излучению) разрушает небольшую область сердечной ткани, вызывающую слишком частое и нерегулярное сердцебиение».

Судя по описанию, операция не из приятных, но на самом деле на внутренней стороне сердца нет болевых рецепторов, поэтому во время абляции пациент часто остается в сознании. Точно так же, как когда вы смотрите на солнце, которое безболезненно сжигает вашу сетчатку, кто-то может жечь ваше сердце прямо сейчас. (Хотя вы можете увидеть провод, торчащий из паха.)

У людей с синдромом Вольфа – Паркинсона – Уайта кардиологи могут измерить скорость прохождения тока по анормальному пути. Чем она выше, тем выше риск внезапной остановки сердца и тем больше причин провести абляцию. Миллионы жизней были улучшены, а иногда и спасены с помощью стратегического ожога. В 1998 г. The New York Times сообщила, что абляция «устраняет некоторые разрушительные дефекты сердца навсегда»{160}. Процедура бывает успешна в 99 % случаев, она ликвидирует необходимость в медикаментах и часто является альтернативой операции на открытом сердце В то время как уровень смертности от сердечно-сосудистых заболеваний стремительно растет, использование метода абляции кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Почему все больше и больше людей умирает от сердечных заболеваний? Ведь у нас такие продвинутые технологии

Это возвращает нас к самому распространенному виду аритмии – фибрилляции предсердий, из-за которой удваивается риск смерти в раннем возрасте, повышается риск развития инсульта. От нее страдает все больше и больше людей, включая Корда Джефферсона.

В 1998 г., когда только начался всплеск этого заболевания, электрофизиологи из города Бордо во Франции обнадежили весь мир, намекнув, что стоят на пороге еще одной революции в кардиологии. Мишель Хейсагерр и его коллеги сообщили в журнале New England Journal of Medicine следующее: им удалось провести успешное лечение 28 пациентов с диагнозом «мерцательная аритмия», используя стратегическую абляцию их сердечной ткани в областях вокруг легочных вен{161}. После этого пациентам больше не требовался прием медикаментов. Новость разлетелась по всему свету.

Практика была настолько успешной для лечения других аритмий, что врачи легко поверили: она сработает и против этого недуга, получающего все большее распространение. Практически сразу по всему миру начали сжигать сердца пациентам с фибрилляцией предсердий.

Среди них был американский электрофизиолог Джон Мандрола. Сегодня он имеет практику в Луисвилле, штат Кентукки, куда он переехал, оставив работу руководителя центра аритмии в Ветеранской больнице в Индианаполисе. Кентукки, как и Индиана, один из наименее здоровых штатов, с самым высоким процентом ожирения. (Когда я проходил практику в Ветеранской больнице Индианаполиса в 2008 г., в лобби стоял автомат по продаже сигарет.)

Мандрола оседлал волну и в 2004 г. тоже начал делать абляции пациентам с мерцательной аритмией. Не прошло и десяти лет, как в его клинике на 500 коек в Луисвилле половина процедур стала проводиться исключительно таким пациентам. Один из пациентов Мандролы жаловался, что за операцию, занявшую полтора часа (плюс одна ночь в больнице под наблюдением), получил счет на $100 000.

Страховые компании обычно урегулируют счет с больницей и договариваются о значительно меньших суммах. Однако если у вас нет страховки, напомнил мне Мандрола, переговоры придется вести самому.

Во многих больницах для проведения процедуры уже открылись новые операционные, разумное капиталовложение для любого руководителя. Компания Biosense Webster, ведущий производитель абляционных катетеров – подсчитала, что в ближайшие пять лет количество манипуляций удвоится. По прогнозам, из почти 400 000 процедур, которые проведут в 2020 г., две трети будут терапией фибрилляции предсердий.

В профессии, где на разговоры о деньгах наложено табу, высокие цены считаются нормой. Можно ли определить цену одного дополнительного дня жизни – вопрос философский. Но этот случай является образцовым, потому что даже при такой высокой стоимости операции становится очевидно, что абляция не является панацеей от мерцательной аритмии. Кардиологи десятилетиями борются с фибрилляцией предсердий, применяя абляцию, но почему-то все больше пациентов умирает от этого недуга.

Влиятельный кардиолог Санджай Каул, директор Центра сердечного ритма (Heart Rhythm Center) в медицинском Центре Седарс-Синай в Лос-Анджелесе, разделяет скептицизм Мандролы: «Показатели эффективности процедуры были завышены. На данный момент нет достаточных доказательств того, что абляция уменьшает тяжесть течения заболевания или смертность от него».

Хотя некоторые пациенты действительно сообщают, что после процедуры чувствуют себя лучше и количество эпизодов фибрилляции предсердий уменьшилось, но никому еще не удалось доказать, что абляции действительно уменьшают вероятность инсульта или сердечной недостаточности{162}. Скорее наоборот: в 2015 г. кардиологи из Университета Иллинойса обнаружили, что сама процедура вызывает острую сердечную недостаточность примерно у четверти пациентов, почти половину из которых пришлось госпитализировать в течение недели после проведения процедуры{163}. По выражению Мандролы, «это не пустяки».

В отличие от классических простых абляций, которые проводят пациентам с синдромом Вольфа – Паркинсона – Уайта и другими видами аритмий, пациенту с фибрилляцией предсердий часто требуется сделать более 50 «ожогов». При обычной абляции нужно найти отклоняющийся токопроводящий путь и вывести его из строя. Однако при мерцательной аритмии выявить этот путь можно лишь у очень небольшого процента людей. Создается впечатление, что сигналы поступают со всех сторон. Поэтому электрофизиологу приходится делать обоснованные предположения о том, какую часть тканей нужно разрушить.

«Последние десять лет врачи ищут ту самую мишень в сердце, попав в которую можно решить проблему фибрилляции предсердий», – сказал мне Мандрола, только чтобы услышать мое отчаянное: «Почему же ничего не работает?»

Начиная с 2014 г. и Мандрола, и Каул стали проводить все меньше процедур. Однако абляция по-прежнему востребована – не только потому, что в ней заинтересованы врачи, пациенты и больницы, но также и те, кто производит медицинские устройства. Электромагнитные катетеры стоят десятки тысяч долларов. Мандрола считает, что рано или поздно люди одумаются: «Когда политики соотнесут затраты и риски с сомнительными преимуществами процедуры, им придется признать, что пора это прекратить».

В клинике Мейо в Рочестере, штат Миннесота, кардиолог Дуглас Пекер решил добиться ясности в вопросе, должны ли вообще выполняться эти процедуры. Он возглавляет международное исследование, в котором участвуют тысячи пациентов с фибрилляцией предсердий. Оно носит название CABANA (аббревиатура фразы «катетерная абляция против антиаритмических препаратов»), и его цель – определить, снижает ли процедура вероятность инсульта и смертность. Эксперимент должен завершиться в 2018 г. В Европе сейчас идет еще один похожий эксперимент{164}.

Данная тема – символ ошибок в американской системе здравоохранения не только из-за стоимости процедуры и сопряженных с ней рисков, но и потому, что исследователям удалось найти доказанный способ предотвращения и лечения фибрилляции предсердий, который продлевает и улучшает жизнь, однако несколько больниц решили его применить.

* * *

В Королевском госпитале Аделаиды в Австралии кардиолог Праш Сандерс также понимал, что топчется на одном месте. После нескольких лет работы в качестве директора Центра нарушений сердечных ритмов Университета Аделаиды (University of Adelaide’s Centre for Heart Rhythm Disorders) он не смог добиться заметного успеха в борьбе с мерцательной аритмией. Как и многие другие, Сандерс предположил, что найти тот самый неисправный электропроводящий путь так сложно, поскольку в большинстве случаев сигналы поступают из разных мест и в разное время. А значит, фибрилляция предсердий – это не просто аритмия, но также симптом глобальных нарушений, из-за которых в предсердии возникают беспорядочные электрические токи. Болезнь предсердий, в свою очередь, обычно является показателем системного расстройства всего организма.

Сандерс обучался во Франции под руководством Мишеля Хейсагерра, первопроходца в области применения абляции при фибрилляции предсердий. Поэтому тот факт, что он встал во главе борьбы с этим методом, удивляет. Сандерс предложил перестать поджаривать сердца людей – а давайте увеличим количество ожогов от пятидесяти до ста? – и вместо этого повернуть часы вспять – до того момента, когда у человека возникла мерцательная аритмия. Вот его доводы: почти никто моложе 30 лет не страдает этим недугом. Если вы уменьшите степень воздействия факторов, из-за которых предсердия начали вырабатывать неправильные электрические импульсы – например инфильтрацию жиром, – тогда здоровье сердца может восстановиться само по себе.

Команда Сандерса в Австралии приступила к проверке этой теории, взяв стадо овец и откормив их до той степени, что называется ожирением. Корреляция между ожирением и фибрилляцией предсердий уже давно доказана как у людей, так и у овец. Поэтому, как и ожидалось, у многих из подопытных овец начались соответствующие нарушения. Самый значительный вывод эксперимента заключался в том, что когда овцам позволили потерять вес, их сердца исцелялись сами по себе, и фибрилляция исчезла.

Воодушевленный результатом, Сандерс решил продолжить опыт на людях. Намеренно доводить людей до ожирения неэтично, но, к счастью для науки, желающих пройти процедуру абляции в Австралии довольно много, поэтому лист ожидания длинный. Сандерс пригласил пациентов с диагнозом «фибрилляция предсердий» (многие из них страдали ожирением) участвовать в интенсивной программе под руководством терапевтов, которые должны были помочь им урегулировать факторы риска, включающие не только ожирение, но и употребление алкоголя и табака, а также отказ от физической активности и нарушения сна. Результаты этого контролируемого клинического исследования были опубликованы в Journal of the American Medical Association{165}. Они наглядно показали, что симптомы фибрилляции предсердий резко сократились у пациентов, принявших участие в испытании.

Мандрола вспоминает, что присутствовал на презентации результатов исследования, которая проходила в небольшой, почти пустой комнате на конференции. Он был потрясен и решил, что стал свидетелем «возможно, самого важного кардиологического открытия десятилетия». Самое большое впечатление на него произвели ультразвуковые изображения предсердий испытуемых, где было ясно видно, что их сердца самостоятельно перестроились и стали выглядеть гораздо здоровее. Когда Мандрола вернулся в Кентукки, он написал в своем блоге, что это исследование «должно изменить подход к терапии в целом».

Но в топ новостей результаты исследования не попали. Чуть большего внимания Сандерс удостоился, когда в 2015 г. доказал, что пациенты, прошедшие процедуру абляции и изменившие образ жизни на более здоровый, увеличили вероятность навсегда излечиться от мерцательной аритмии в 6 раз{166}.

Идея о том, что фибрилляция предсердий – не очередной подвид аритмии, а симптом глобальных нарушений в работе сердца, обретает смысл, если оглянуться назад. Мерцательная аритмия тесно связана не только с ожирением и сердечно-сосудистыми заболеваниями, но и с такими различными заболеваниями, как эмфизема, диабет, алкоголизм, гипертиреоз, и аутоиммунными расстройствами, включая саркоидоз. Во время медицинской стажировки в Бостоне случалось, что мой пейджер начинал пищать посреди ночи, оповещая меня об эпизодах фибрилляции предсердий у людей с практически любым диагнозом, из-за которого они очутились в больнице. И чем длиннее список недомоганий пациента, тем больше вероятность, что в нем будет значиться фибрилляция предсердий. Но мы по-прежнему считали ее обыкновенной аритмией, с которой нужно бороться с помощью медикаментов и абляции, в то время как требовалось сделать шаг назад и посмотреть на пациента в целом, на его образ жизни и окружение.

«Поразительно, что ответ был у нас под носом, – говорит Мандрола. – А мы все это время блуждали в потемках».

Основная проблема заключается в том, что врачи рассматривают мерцательную аритмию как самостоятельное заболевание, но это скорее симптом. Получается, что процедура абляции – все равно что лейкопластырь стоимостью $100 000, которым пытаются вылечить гангренозную инфекцию, когда всего-то и нужно потерять 40 килограммов или бросить курить и пить. Но вся система здравоохранения построена так, что больницы и врачи получают деньги в зависимости от того, сколько лейкопластырей им удалось наклеить.

Если окажется, что это очередная дорогостоящая затея, которая, несмотря на изначальные благие намерения, поставила под угрозу здоровье людей и отвлекла человечество от решения более насущных проблем, то подобное произойдет уже не в первый раз. Возьмите хотя бы историю с утолщенным сердцем. Состояние, известное как гипертрофическая кардиомиопатия, возникает, когда сердечная мышца становится слишком большой, что создает нарастание давления внутри камер. В 1990-х гг. врачи начали лечить это нарушение путем имплантации кардиостимуляторов. Согласно первым поступившим результатам, подобное решение позволяло уменьшить давление. Поэтому метод тут же взяли на вооружение. А он, кстати, представлял собой следующие манипуляции: под кожей на грудной клетке размещали металлическое устройство и прокладывали провода прямо в сердечную мышцу, переориентируя естественный механизм кардиостимуляции сердца.

Однако в 1997 г. врачи в клинике Мейо обнаружили, что у некоторых пациентов «симптомы не только не пропали, но даже ухудшились», и предложили провести более обширные исследования, прежде чем начать широко применять подобную терапию{167}. Тем не менее при поддержке производителя кардиостимуляторов компании Medtronic операция стала набирать популярность. Лишь спустя годы, когда исследования показали, что только небольшая группа людей с этим синдромом положительно реагирует на терапию кардиостимуляторами, ее применение сократилось.

То же самое произошло недавно с процедурой, предназначенной для лечения повышенного кровяного давления. В 2012 г. не кто иной, как доктор Мехмет Оз, обрадовал аудиторию новостью о лечении, которое «все изменит». Это была новая процедура, способная помочь снизить кровяное давление. К этому моменту она уже успела набрать популярность, поскольку первые отчеты показали, что в некотором количестве случаев она была столь же эффективна, как и медицинские препараты{168}.

Самая идея о том, что люди могут извлечь пользу из процедуры, которая с помощью микроволн производит абляцию нерва, идущего к почкам, была достаточно логичной. Почки поддерживают объем жидкости в организме, а увеличение объема в пределах фиксированного пространства увеличивает давление. Концепция, включающая уменьшение этого объема за счет нервов, возникла еще в 1940-х гг. Чтобы справиться с тяжелыми случаями повышенного артериального давления, хирурги вскрывали пациентов и рассекали чревные нервы (помимо прочего контролирующие почки). Это помогало снизить давление, но часто сопровождалось импотенцией, случайной потерей сознания и «затруднениями в ходьбе».

Риск считался оправданным, поскольку альтернатив не существовало, а высокое кровяное давление способно молниеносно убить человека. Даже если речь не идет о мгновенной смерти, то перспективы все равно безрадостные: каждый год высокое давление убивает 9 000 000 человек, вызывая инсульты, сердечные приступы и другие опасные для жизни состояния{169}. Только в США этот недуг затрагивает одну треть взрослого населения и обходится в $46 000 000 000{170}. В большинстве случаев беду можно предотвратить диетой, физической активностью и снижением уровня стресса. Но, как утверждал кардиолог Майкл Думас в журнале Lancet в 2009 г.: «Контроль над гипертонией остается неутешительно низким, поэтому необходимость в новых терапевтических стратегиях позволяет использовать интервенционные методы».

Компания Medtronic начала продавать систему почечной денервации Symplicity, и хирурги приступили к абляции почечных нервов. К 2014 г. эту процедуру проводили врачи из более чем 80 стран на четырех континентах{171}. В том же году журнал New England Journal of Medicine сообщил о результатах первого крупного испытания, обнаружившего, что процедура не влияет на снижение артериального давления. В том квартале компания Medtronic потеряла около $236 000 000{172}.

Существенным отличием в этот раз стал не только размер исследования, но и тот факт, что ученым удалось устранить эффект плацебо – трудная задача, когда речь идет о хирургическом вмешательстве. Ведь, как правило, если вы ложитесь на операцию, то вам о ней известно. Поэтому исследователям пришлось провести некоторым участникам эксперимента «ложную процедуру» – эквивалент таблетки-пустышки. Пациента везут в операционную, дают анастезию и делают надрез – все как при обычной процедуре абляции нервов. Но самого прижигания не происходит. Пятьсот тридцать человек согласились на участие в эксперименте, понимая, что для некоторых из них операция будет «ложной». (Сама по себе мысль о «ложной операции» заставляет многих поежиться. Все-таки это не то же самое, что принять сахарную пилюлю. Но это единственный способ провести исследование с учетом эффекта плацебо.) Шесть месяцев спустя после эксперимента давление всех участников имело те же показатели, что и раньше. Похоже, процедура не сработала.

Кардиолог Санджай Каул сказал, что он не удивится, если похожая история случится с абляцией, проводимой при мерцательной аритмии{173}. «Эпизоды фибрилляции возникают у пациентов и после операции», – сказал он мне, хотя иногда количество симптомов уменьшается, «что предполагает возможный эффект плацебо». Тем не менее исследования, включающего «ложные операции», пока никто не провел, поэтому мы пока не знаем, насколько баснословно дорогая процедура эффективней, чем вообще никакая процедура. В конечном итоге разбираться с этим придется страховым компаниям, ведь, по словам Каула, «пока расходы на процедуру покрываются страховкой, больницы будут продолжать считать ею источником дохода».

На примере этой специфической аритмии мы наблюдаем дилемму, характерную для современной системы здравоохранения. Это система, которая вознаграждает хирургическое вмешательство, исходя из степени сложности, но не целесообразности. Это система, которая не просто игнорирует концепцию поддержания здоровья, но всячески поощряет идею обратного. Даже если окажется, что абляция принесла пользу какой-то доле пациентов, как это можно соотнести с гигантскими затратами на ее проведение? Если бы те же ресурсы были потрачены на воплощение идей Сандерса о более здоровом образе жизни, сколько людей удалось бы спасти тогда?

«И кто проспонсирует такое испытание? Разве кто-то финансово заинтересован в том, чтобы люди были здоровы?» – написал мне в электронном сообщении Каул.

«Иногда врач начинает ощущать собственную бесполезность, – сказал мне Мандрола. – Давайте взглянем правде в глаза: в Америке это не сработает. Людям не нужен здоровый образ жизни, они хотят быстрых решений, а потеря веса – длительный процесс, эффект от которого наступает не сразу».

Тем не менее в сложившейся ситуации виновато не только стремление к мгновенному исцелению. Проблема также в том, что мы разработали систему здравоохранения, где специалисты делятся по принципу, какие органы и части тела они лечат. Однако чем дольше мы живем, тем чаще недуги, с которыми мы сталкиваемся, – это болезни не конкретного органа, а организма в целом. Мерцательная аритмия не является болезнью сердца, инсульт – заболеванием мозга, а синдром раздраженного кишечника – расстройством желудка. Не умея рассмотреть общую картину, проанализировав организм и популяцию в совокупности, мы терпим неудачу как профессионалы.

Раз мерцательная аритмия настолько распространена, у меня она тоже есть?

Когда Всемирная федерация сердца (World Heart Federation) обратила внимание на участившиеся случаи мерцательной аритмии и тот факт, что этот синдром удваивает риск преждевременной смерти, организация начала кампанию DIY pulse test («Проверь свой пульс»), пропагандирующую простой тест, который каждый может сделать самостоятельно, чтобы «выявить возможные отклонения в сердечном ритме»{174}. Это очень просто. Измерьте себе пульс и убедитесь, что он ровный и не превышает 100 ударов в минуту. Разумеется, большинство людей с диагнозом «мерцательная аритмия» испытывают симптомы не постоянно, а эпизодически. Поэтому, чтобы знать наверняка, вам придется все время измерять себе пульс, а это несовместимо с крепким психическим здоровьем. Но в свободное время почему бы и нет. Померяйте свой пульс, а потом померяйте его у друзей. Прикиньте, кто из вас скорей умрет. Превратите это в игру.

Почему нет лекарств от простуды?

«Обычная простуда» – это набор симптомов, которые могут быть вызваны самыми разными вирусами. Получается, что простуда – это множество отдельных заболеваний, на которые наша иммунная система реагирует, вызывая похожие друг на друга симптомы: насморк, кашель, усталость, иногда боль в горле. Мало того что нет лекарств, нет даже анализа, чтобы диагностировать простуду. Это куда важнее. Мы научились обнаруживать вирусы, распознавая их ДНК, и в недалеком будущем эта технология может выйти за пределы исследовательских лабораторий, попав в клиники и больницы. Массовая спектрометрия и все более качественное секвенирование ДНК могут прийти на замену бактериологическим исследованиям. Мы сумеем быстро и точно идентифицировать микробы и прицельно использовать антибиотики, которые будут убивать только вредные и только тогда, когда это действительно необходимо.

Несмотря на то что простуда становится причиной большого числа пропущенных рабочих дней, она обычно проходит всего за несколько дней, после чего мы быстро идем на поправку. Большинство ученых предпочли бы работать над чем-то более важным и не терпящим отлагательств. Однако задачу изобретения теста, который мог бы быстро идентифицировать вирус простуды, вполне можно считать важной и не терпящей отлагательств. Если бы врачи имели возможность узнать наверняка, что симптомы вызваны безобидным вирусом, они придержали бы антибиотики и направили их на лечение людей, которые действительно в них нуждаются. В перспективе это спасло бы миллионы жизней.

Как мне убедить друзей, что их малышу не нужны антибиотики каждый раз, когда у него насморк?

Biosis означает «жизнь», поэтому термин «антибиотик», похоже, был создан не для того, чтобы хорошо продаваться в качестве продукта для здоровья. Тем не менее за последние десятилетия для многих людей это слово стало означать исцеление от любой болезни.

Если сопливится нос, в этом почти всегда виноваты вирусы. По сути, вирусы нельзя назвать живыми организмами, поскольку они представляют собой ДНК в оболочке из белка. Они не могут воспроизводиться самостоятельно: для этого им нужно заразить живой организм и взломать его клеточную структуру. Поэтому большинство биологов не считают вирусы живыми организмами. Пытаться убить что-то неживое с помощью антибиотика – это все равно что пытаться задушить зомби.

Мало того что антибиотики не только неэффективны против вирусов, злоупотребление ими наносит огромный ущерб всему живому внутри нашего тела. Изобретение антибиотиков, возможно, было самым большим успехом медицинской науки, но каждый раз, используя их, мы наносим себе урон.

Самая большая опасность антибиотиков заключается в том, что, принимая их, мы каждый раз тренируем бактерии, позволяя им развить устойчивость к этим препаратам. Для тех, кто любит спорт, я приведу аналогию из регби: команды изучают запись игр других команд, чтобы игроки поняли, как им быстрее и эффективнее сбивать противника с ног. Таким образом команде противника не удастся отобрать мяч и победить.

С бактериями та же история. Используя антибиотики, мы раскрываем другой команде все наши секреты, что позволяет им придумать методы, как обойти нашу оборону.

И это уже происходит прямо сейчас, в частности с бактериями, вызывающими гонорею. Годами врачи назначали антибиотики широкого спектра действия всем, у кого было подозрение на эту очень распространенную инфекцию, хотя в 75 % случаев она поддается лечению фторхинолонами, которые конкретно нацелены на гонорею. Эти антибиотики широко использовались для лечения всех болезней подряд, что было совершенно неуместно. Поэтому гонорея научилась выживать. Тогда гонорею начали лечить цефалоспорином, но бактерии выработали устойчивость и к этому антибиотику. Когда я написал о «супергонорее» в 2012 г. – тогда впервые в истории журнала The Atlantic в заголовке использовался смайлик («А вот и она: Супергонорея: – /»), – некоторые подумали, что я просто гонюсь за сенсацией. Но я бы не стал называть что-либо Супергонореей, если бы не считал, что оно заслуживает серьезного внимания. (Термин подхватили новостные программы, и он теперь широко используется, я отомщен, но радости мне это не принесло.)

Маловероятно, что у ребенка ваших друзей гонорея, но педиатры способствуют развитию похожего зловещего сценария, назначая антибиотики, толком не осмотрев ребенка, лишь на том основании, что у него сопливый нос. Вместо того чтобы держать в секрете наши коронные маневры, мы практически разыгрываем весь тренировочный матч на лужайке перед домом противника. Поэтому устойчивые к антибиотикам инфекции стали огромной проблемой во всем мире. Бывший премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон недавно поручил группе экспертов провести оценку глобального риска, связанного с чрезмерным использованием антибиотиков. Поскольку антибиотики теряют свою эффективность, а бактерии превращаются в более вирулентные штаммы, эксперты дали довольно мрачный прогноз. Ожидается, что к 2050 г. резистентные к антибиотикам инфекции каждый год будут убивать больше людей, чем все раковые заболевания, вместе взятые{175}. Главный врач Великобритании профессор Салли Дэвис назвала это «антибиотическим апокалипсисом» и сказала, что это следует рассматривать как угрозу нации – британская версия чрезвычайной ситуации.

«Если мы ничего не предпримем, – отреагировал Кэмерон на отчет экспертов, – нам грозит почти немыслимый сценарий, когда антибиотики перестанут работать и мы будем вынуждены вернуться в темные века медицины»{176}.

Это могло бы произойти из-за нашего высокомерия и близорукости (которые тоже являются угрозой нации).

Подобное мнение разделяют ученые по всему миру. Центр по контролю за заболеваниями (Centers for Disease Control) подсчитал, что в 2016 г. по меньшей мере 23 000 американцев умрут из-за микробных инфекций, устойчивых к антибиотикам. Организация также отметила, что хотя чрезмерное употребление антибиотиков людьми является проблемой, на данный момент самая большая сфера злоупотребления антибиотиками – это фермерские хозяйства. Владельцам кормовых загонов и скотобоен давно известно, что благодаря антибиотикам животные хорошо набирают вес. Скотоводческие хозяйства зарабатывают на каждом лишнем фунте веса, не заботясь о том, как именно этот фунт появился, поэтому практика откорма с добавлением антибиотиков широко распространена. Животные набирают вес, видимо, потому, что антибиотики убивают микроорганизмы, отвечающие за облегчение пищеварения и прохождение пищи.

Между тем фармацевтические компании не инвестируют в исследования и разработку новых антибиотиков, поскольку имеющиеся препараты и так хорошо продаются и в целом являются низкоприбыльными. Новых антибиотиков, которые умеют убивать устойчивые бактерии, пока предельно мало. Получается, что антибиотики тратятся впустую на людей и животных, которым они не нужны, а те, кто действительно в них нуждается, имеет к ним ограниченный доступ.

Поэтому мой совет: расскажите друзьям, что антибиотики истощают микрофлору в организме их детей. Во-первых, это правда. Во-вторых, это напоминание о том, что антибиотики не безобидны. Если верить тому, что продажи пробиотических продуктов для детей растут, родители начали понимать: у детей должен быть устойчивый микробиом. Аргумент, затрагивающий здоровье конкретного ребенка, сработает лучше, чем аргумент, намекающий на интересы общества в целом.

Триста миллионов будущих смертей из-за чрезмерного использования антибиотиков? Меня должно это волновать, я знаю. Но не путайте это с микробиомом моего ребенка!

Правда, что пенициллин делают из плесени?

Сто лет назад шотландец Александр Флеминг собрал секрет плесени рода Penicillium, который он изначально назвал «соком плесени», а затем «пенициллином». Сначала он не понимал, какой силой обладает его «сок». До 1928 г. Флеминг был просто парнем, собравшим «сок плесени». Как он позже напишет: «Когда я проснулся утром 28 сентября 1928 г., я, конечно же, не планировал произвести революцию в медицине, обнаружив первый в мире антибиотик, другими словами, убийцу бактерий. [Автор: И парень сделал это.] Но это именно то, что я сделал». Некоторые фармацевтические компании взяли за основу формулу Флеминга, сдули с нее пыль и разработали технологию производства синтетической версии пенициллина, в которой сегодня не содержится плесени.

Если слизь при кашле зеленая, значит, мне нужны антибиотики?

Нет, цвет слизи не может сказать нам, является ли инфекция бактериальной или вирусной. Единственное, о чем мы можем судить, – какой цвет у слизи. В крайнем случае используйте это как тему для разговора.

Что вызывает рак?

В 1982 г. Марстон Ланехен решил, что обнаружил «ген рака почек». Оказалось, что он не прав, но это привело к другому открытию. Когда десятью годами ранее высоченный и молчаливый доктор проходил хирургическую подготовку, «рак почек» лечили как одно заболевание. По словам Ланехена, каждому пациенту с опухолью почек «делали одну и ту же операцию и давали одни и те же препараты».

Лекарства и операции почти никогда не работали. Если у пациента была опухоль почки шириной больше трех сантиметров, вероятность остаться в живых по истечении двух лет составляла для него около 20 %. Как выразился Ланехен, «результаты были плохими».

Хотя концепция генов, вызывающих раковые заболевания, находилась тогда в зачаточном состоянии, Ланехен чувствовал, что направление поисков верное. Еще не прошло тридцати лет после того, как Розалинд Франклин и Реймонд Гослинг опубликовали первые рентгенограммы ДНК, установив структуру двойной спирали. Всего четыре разных химических элемента (расположенных как «пары оснований») отвечают за все разнообразие человеческой жизни, создавая лишь 20 000 генов. Ланехен был среди исследователей, веривших, что один из этих генов – скромная частичка этой детальной и измеримой спирали – несет в себе спасение. Если бы ему удалось найти ген, он мог бы понять «путь рака».

Это происходило задолго до того, как ученые секвенировали человеческий геном, создав карту генетических различий. «Меня спрашивали: что ты делаешь?» – вспоминает Ланехен. Проанализировав ДНК пациентов с раком почек, он обнаружил аномалию на одной хромосоме. Ланехен, теперь глава отделения урологической хирургии в Национальном институте рака в Бетесде, штат Мэриленд (National Cancer Institute in Bethesda), приписывает свою радость по поводу того, что ему удалось найти ген рака почек, безрассудству, свойственному юности.

«Сегодня мы знаем, что рак почек вызывается по меньшей мере 16 различными генами», – объяснил он, когда мы встретились одним зимним днем в Вашингтоне. Некоторые из этих генов открыты лично Ланехеном. Различные формы рака вызваны перестановками генов и видами их комбинаций в сочетании с образом жизни и окружающей средой: о такой «коллективной работе» Ланехен и подумать не мог еще 30 лет назад. Но его работа над несколькими типами рака, которые предсказуемо вызываются одиночными генами, помогла пролить свет на тайну рака.

23 апреля 1987 г. Ланехен удалил почку молодой девушки, которая прожила до первого января следующего года (он действительно помнит дату). Ланехен изъял раковые клетки и поддерживал в них жизнь в лаборатории, где его коллеги провели сравнительный анализ ДНК этой пациентки и еще 4312 пациентов с подобными опухолями. В 1996 г., работая вместе с группой специалистов из Англии, команда обнаружила ген, который сегодня называется VHL, – он вызывает общий тип рака почки, известный как светлоклеточная карцинома.

В лаборатории Ланехена группы ученых теперь выращивают VHL и другие линии раковых клеток. Там же находится семьсот клеток с мышами, генетически запрограммированными заболеть различными видами рака почек. Тем не менее, по словам Ланехена, самые лучшие результаты приносит изучение опухолей у людей и отслеживание склонности к заболеванию у родственников.

Например, в 1989 г. молодая женщина из Шарлоттсвилля, штат Вирджиния, приехала в Бетесду, чтобы проконсультироваться у Ланехена. Он удалил огромную опухоль почки, но через семь месяцев пациентка все равно скончалась. Через год ее мать умерла от рака, судя по всему, того же типа. Ланехен тщательно изучил кусочки опухоли, извлеченной из почки молодой женщины, под микроскопом, но не смог определить тип рака. Его коллеги-патологоанатомы сказали, что ничего подобного раньше не видели. Команда Ланехена продолжила исследования и в 2001 г. обнаружила мутацию, связанную с редким синдромом, которую он назвал наследственным лейомиоматозом и почечно-клеточной карциномой (HLRCC){177}. При такой мутации у человека развивается агрессивная опухоль почки, называемая папиллярной карциномой. Известно, что около сотни семей по всему миру обладают этой мутацией{178}.

«Есть в жизни моменты, в которые хочется вернуться, чтобы сделать все по-другому, – произнес Ланехен, прищурившись и устремив взгляд серо-голубых глаз куда-то вдаль. – Мы не разыскали семью той пациентки. Мне нужно было поехать в Шарлоттсвилль, пойти к начальнику полиции и заявить: «Вы должны мне помочь найти ее семью».

Когда Ланехен нашел их 18 лет спустя, брат, сестра и тетя пациентки уже умерли.

Проследив пути развития различных видов опухолей, Ланехен пришел к выводу, что они не только исходят из разных генов, но и являются очень разными заболеваниями. Каждый тип опухоли был результатом конкретной проблемы в определенной точке метаболического пути клетки. Лечить все эти виды рака, используя один и тот же подход, совершенно бессмысленно. (Стоит понимать, что «лечение рака» – примерно такое же расплывчатое понятие, как и «лечение инфекции».)

Рассматривать раковые заболевания как метаболические расстройства – идея не новая, но пропавшая из виду на десятилетия. В 1931 г. физиолог Отто Варбург получил за эту идею Нобелевскую премию. Обычно митохондрии внутри клеток производят энергию путем окисления пирувата в аденозинтрифосфат (АТФ). Однако в отсутствие кислорода, например во время тяжелых физических усилий, наши клетки обладают способностью вырабатывать энергию путем ферментации глюкозы. Это резервный механизм, который используется, когда тело подвергается испытаниям. Варбург показал, что раковая опухоль росла, когда клетки полностью переключались на резервный метод выработки энергии. Подобно клеткам, постоянно находившимся в режиме стресса, они перерастали другие клетки и превращались в опухоли. Чтобы приобрести необходимое топливо (глюкозу), они кормились за счет соседних тканей.

«Результаты работы Варбурга замалчивались, по какой бы то ни было причине, – говорил Ланехен, – и люди не понимали, насколько они важны, примерно до конца девяностых».

Если рак – это метаболическое заболевание клеток, значит, можно разработать лекарства, действие которых будет нацелено на разные этапы метаболического пути – различные сверхактивные или малоактивные ферменты и коферменты.

Например, ген, который Ланехен связал с HLRCC, кодирует фермент, являющийся частью метаболического пути, известного как цикл Кребса (названный по имени Ханса Кребса, работавшего в лаборатории Варбурга). Как и предполагал Варбург, мутация позволяет агрессивным раковым заболеваниям переходить от обычного способа производства энергии (окислительного фосфорилирования в митохондриях) к высокоскоростному процессу (аэробному гликолизу). Клетки будто бы постоянно находятся в режиме «бей-или-беги». Это дает опухолевым клеткам преимущество для ускоренного роста. Но это же различие можно использовать при лечении, с помощью лекарств убивая только аномальные (раковые) клетки.

Ланехену это уже удалось. К успеху его привело понимание законов генетики, хотя он никогда не найдет «ген рака почек». Ген VHL отвечает за многие функции помимо тех, что приводят к опухоли почки, и большинство опухолей вызываются другими генами. Название «рак почки», как оказалось, применяется к бесчисленным различным заболеваниям, сгруппированным вместе на основании грубого понимания рака как простого роста опухоли в определенных местах.

Рак возникает из-за сочетания бесчисленных факторов окружающей среды, включающих солнечный свет и курение, их взаимодействия с ДНК в наших хромосомах и с путями, которые переводят ДНК в белок (и следовательно, в жизнь). «Возможно, существуют гены, вызывающие рак, и гены, участвующие в распространении рака», – отмечает Ланехен. Иногда ДНК настроена на возникновение рака независимо от окружающей среды, а иногда окружающая среда становится единственным фактором. Помимо этих двух вариантов существует еще бесчисленное количество комбинаций.

* * *

В 1910 г. люди смеялись над тридцатилетним Пейтоном Роусом, утверждавшим, что он нашел вирус, который вызвал рак у его цыплят. Сначала казалось, что «инфекционная» теория рака противоречит теории «наследования», победившей впоследствии, и только развивавшимся тогда теориям об экологических причинах рака. Однако доказательства были налицо: всего две недели спустя после того, как Роус заразил цыплят вирусом, у них развился рак. Он и сам не понимал, как это работает. Свое открытие он назвал вирусом саркомы Роуса. (Что побуждает человека назвать вирус, вызывающий рак, своим именем?) Через 56 лет он получил Нобелевскую премию и утер нос всем критикам «инфекционной» теории.

Лишь в 1979 г. в лаборатории вирусолога Роберта Галло (одного из ученых, открывших ВИЧ) обнаружили первый вирус, который, как известно, вызывает рак у людей, – вирус HTLV-1-a. Он не только может вызвать инфекцию, но и способен пробраться в ДНК человека. А дальше посыпались открытия вирусов, вызывающих раковые заболевания: вирус Эпштейна – Барра (причина инфекционного мононуклеоза) также может вызывать В-клеточную лимфому и рак носоглотки. Вирус гепатита С вызывает рак печени. Вирус герпеса типа 8 вызывает саркому Капоши. И наиболее важным из всех было открытие того, что около 80 % случаев рака шейки матки вызвано вирусом папилломы человека (ВПЧ). Вакцина против ВПЧ предотвращает это раковое заболевание и вполне доступна, но все же многие женщины не делают прививку (главным образом потому, что для этого нужно поговорить с врачом о сексе).

Теперь уже стало ясно, что возможные причины возникновения рака – инфекции, окружающая среда и генетические предпосылки – не противоречат друг другу, а являются частью единой сложной теории. Эти факторы в совокупности контролируют механизмы, с помощью которых наши клетки используют энергию и делятся. Все заболевания, которые мы называем раком, объединяет то, что речь всегда идет о клетках с аномальными метаболическими путями, способных делиться и расти быстрее или эффективнее, чем здоровые клетки организма.

В 2015 г. Ланехен и четыреста его коллег по всему миру завершили проект под названием «Атлас ракового генома» (Cancer Genome Atlas) – сборник геномов многих видов рака. Цель атласа – выявить генетические различия между раковыми и здоровыми клетками, проанализировав тысячи известных вариаций метаболических путей, о которых известно, что они запускают механизм рака, а также адаптировать процедуры, которые могут разорвать метаболические пути раковых клеток, не нанеся вреда здоровым клеткам. Положено начало разгадыванию даже не одного большого пазла, а множества головоломок: ведь ученым нужно сделать так, чтобы эти геномы встроились в общую картину, включающую и вирусы, и образ жизни, и влияние окружающей среды. Все указывает на то, что патологию каждого отдельного человека следует считать уникальной.

Если бы я лишился носа, для меня могли бы сделать новый?

Люди с печеночной и почечной недостаточностью и даже с сердечной и легочной недостаточностью теперь могут жить на протяжении десятилетий благодаря органу, которого, когда они родились, у них не было. Однако, несмотря на миллионы доноров, во всем мире наблюдается постоянная нехватка органов. Часто озвучивается идея о денежном вознаграждении для добровольных доноров, но в конечном итоге это приведет к системе, когда богатые люди будут в прямом смысле скупать тела тех, кто менее богат.

Поэтому остается полагаться на случайность. В крупных медицинских центрах специальные команды медиков дежурят круглосуточно. В их распоряжении имеются вертолеты, готовые лететь туда, где вдруг появился донор. Часто происходит так, что организм реципиента отторгает трансплантированный орган. В целом вся система является дорогостоящей и ненадежной: неизлечимо больные люди живут надеждой на доступность органа, который мог бы их спасти. Возможно, вскоре у них появится альтернатива.

В 1981 г. Гейл Мартин выделила первые стволовые клетки из мышиных эмбрионов, назвав их поэтому эмбриональными стволовыми клетками. И по сей день этот термин вызывает у многих ассоциации с зародышем, приводя к возникновению важных этических дилемм. Но поскольку на дворе уже далеко не 1981 г., мы теперь знаем, что эмбрион – не единственное место, откуда можно выделить стволовые клетки. Их можно найти и в костном мозге взрослых особей, и в амниотической жидкости, окружающей плод внутри матки (взятие проб этой жидкости безвредно). Но дальше всего мы ушли от 1981 г. в том плане, что теперь мы можем получать стволовые клетки из обычных старых клеток. Понятие индуцированных плюрипотентных стволовых клеток является одним из наиболее важных в медицине.

Быть скоплением стволовых клеток с неограниченным потенциалом – это, наверное, круто, но мы об этом ничего не знаем, поскольку наш мозг формируется позже. Вскоре мир начинает воздействовать на нас, как на клетки, и настаивать на том, чтобы мы сформировали трубку, которая станет спинным мозгом, и мешок, который станет головой, в которой будет содержаться мозг, и маленькие ряды хрящей, которые будут заполняться кальцием, чтобы стать твердыми костями, поддерживающими мышцы, питаемые сосудами, заполненными красными клетками, которые используют железо для переноса кислорода. Клетки, из которых выстроено наше тело, могли стать чем угодно, но после того, как они приняли свою окончательную форму, их очень сложно изменить. Однако такая возможность не исключена.

Использовав, например, кожу, ученые сумели превратить обычные клетки обратно в стволовые клетки, способные затем превратиться в клетки любого органа, например печени. По сути, идея состоит в том, что любая часть нас может стать чем угодно. Все наши клетки имеют один и тот же набор хромосом, от стволовых клеток их отличает только эпигенетическая информация и импринтинг. Повернув этот процесс вспять, можно добиться того, что дифференцированные клетки снова станут плюрипотентными.

Но можно ли использовать полученную из клетки кожи новую клетку печени для создания целого органа, который заменит больную печень? Можно ли взять и создать новый нос? Может быть. В конце 2015 г. исследователи сообщили в журнале Nature, что с помощью индуцированных плюрипотентных стволовых клеток им удалось превратить клетки кожи в мини-почки{179}. Это были не полноценные почки, а частично сформированные органоиды. Если для создания нового органа использовать стволовые клетки, в которых содержится ДНК того же человека, которому этот орган затем пересадят, организм реципиента должен принять орган без угрозы отторжения. Это необычайно важный шаг на пути к спасению многих жизней.

Старение действительно неизбежно?

Возраст не должен определяться седыми волосами, морщинами или закупоренными артериями, поскольку эти факторы не универсальны, хоть и ассоциируются чаще всего с периодом старения. Стив Мартин поседел в тридцать пять, а мне в мои тридцать два однажды отказались продать билет на фильм категории R, потому что я не смог предъявить кассиру водительские права.

Нас, стареющих, по-настоящему объединяет одна микроскопическая деталь: деградация хромосом внутри клеток. Это происходит со всеми. В доказательство возьмите у меня образец любой из клеток кожи и рассмотрите его под любым конфокальным сканирующим микроскопом.

Поэтому на уровне терминологии основное различие заключается в том, что старение (изменения в организме с течением времени) и дряхление (прогрессирующее ухудшение состояния организма с течением времени) – это разные вещи. Мы часто принимаем тот факт, что старение связано с упадком и, скорее всего, с заболеваниями. Если прожить достаточно долго, наши тела просто рассыплются в прах.

По крайней мере, это традиционное понимание. Британский геронтолог Обри ди Грей путешествует по миру, убеждая людей пересмотреть его. Он утверждает, почти никто не знает, что означает старение. (За исключением, конечно, его самого.)

Ди Грей напоминает старца Мафусала: длинная борода до середины груди и седеющие волосы, собранные в хвост. В 2005 г. после его лекции в Оксфорде один из слушателей задал вопрос: раз он выступает против старения, зачем он всячески старается походить на старика? «Потому что я и есть старик, – спокойно ответил сутулый ди Грей, одетый в белую футболку и джинсы предыдущей эпохи. – На самом деле мне 158 лет».

Кажется, он шутит, хотя и не в первый раз называет это число прилюдно. Но ди Грей настроен серьезно, когда утверждает, что многие из живущих сегодня проживут до 1000 лет или даже больше. Он уверен: как только удастся устранить связь между старением и болезнями, продолжительность жизни резко возрастет. По его подсчетам, первый человек, который проживет до 1000 лет, родится примерно через десять лет после первого 150-летнего человека.

Теорию ди Грея нельзя назвать совсем уж необоснованной. Американские лангусты и гидра относятся к животным, которые, по-видимому, «биологически бессмертны» – то есть их можно убить, например, сварив, но они не умирают от старости. Они не стареют в том смысле, что их физические способности со временем не деградируют. Почему бы и людям не достичь такой способности?

Для этого явления нейробиолог Калеб Финч придумал термин «пренебрежимое старение». Он предполагает, чтобы мы могли бы достичь точки, когда старение больше не будет влиять на качество жизни. Ди Грей вынес эту идею на публику, проповедуя мысль, что старение не следует воспринимать как неизбежность. Его цель – «заставить людей понять, что они в трансе». В 2009 г., несмотря на отсутствие «формального образования», ди Грей основал благотворительную организацию, «предназначенную для борьбы с процессом старения», и сам же стал ее главным научным сотрудником. Его лаборатория в Калифорнии носит название Strategies for Engineered Negligible Senescence Research Foundation (Фонд стратегий достижения пренебрежимого старения инженерными методами) (SENS). Она получила финансирование от основателя PayPal Питера Тиля (того же самого, кто спонсировал разработку Sprayable Sleep). В Силиконовой долине, где самонадеянность и высокомерие щедро вознаграждаются, ди Грей управляет фондом, чье существование основано на идее продления человеческой жизни на неопределенный срок.

Для большинства людей старение – это не физическое недомогание, которое можно «вылечить». Однако в богатых странах все больше людей умирают от недугов, широко известных как заболевания, «связанные с возрастом»: болезни Альцгеймера, болезни Паркинсона, большинства видов рака, сердечно-сосудистых заболеваний. (Исследовательский фонд SENS в FAQ на своем сайте уверяет читателей, что, хотя возрастные заболевания неизбежны, по крайней мере на данный момент, «это не значит, что заботиться о своем здоровье не имеет смысла».)

Здесь традиционные исследования по лечению и профилактике заболеваний пересекаются с авангардными изысканиями в области продления жизни.

Идея начинается с того, что миллионы наших клеток делятся каждый день. Во время этого процесса в ДНК накапливаются повреждения. Правильная клетка знает, что в какой-то момент она должна самоуничтожиться. Неправильные клетки превращаются в опухоли. Но есть еще другие клетки – они и не умирают, и не продолжают делиться. Именно их называют сенесцентными или дряхлыми клетками, и именно на них фокусируется внимание ученых, занимающихся вопросами продления жизни.

Ди Грей далеко не первый геронтолог (так называют тех, кто изучает процессы старения), но он больше других настаивает на том, что от возрастных заболеваний невозможно избавиться, если процесс старения не будет прерван. В отличие от остальных исследователей он требует, чтобы мы рассматривали старение как болезнь. Изначально безвредную, но в конечном итоге полностью поглощающую нас. Согласно его мнению, старение – это общепринятая норма лишь в социокультурном плане, но на клеточном уровне это результат целой серии ошибок. Попытка предотвратить или исправить ошибки – не нарциссическая фантазия, а цель, которая вполне соответствует фундаментальной концепции базовой биомедицинской науки.

Тем не менее, поскольку FDA не рассматривает старение как болезнь или патологический процесс, продукты, предназначенные для «борьбы» или «предотвращения» старения, не регулируются законом о фармацевтических препаратах и являются частью дикого мира пищевых добавок, поэтому об их пользе сложно судить.

Тут следует вспомнить работу гарвардского исследователя Дэвида Синклера, который в 2004 г. прославился открытием энзимов, названных сиртуинами. Они участвуют в производстве энергии в митохондриях. Эксперименты показали, что увеличение их активности продлевает жизнь животных (червей и мышей), используя пока не до конца ясный механизм. Один из способов увеличения активности сиртуина – ограничение приема пищи. Но это очень скучный метод, и многие люди сразу его отметут. Поэтому компании – разработчики добавок пытаются создать таблетку, способную стимулировать активность сиртуина. (Синклер основал компанию под названием Sirtis, которую он затем продал интернациональной фармацевтической корпорации GlaxoSmithKline за $720 000 000.)

В 2013 г. Синклер сообщил об открытии еще одного соединения, которое привлекло внимание не только коммерсантов, но и прославленных ученых{180}. Никотинамидадениндинуклеотид (НАД) представляет собой кофермент, как и большинство химических веществ, которые мы называем витаминами. Синклер обнаружил, что у мышей, потреблявших химическое вещество, которое могло быть преобразовано в НАД, ткани выглядели моложе. Коллеги Синклера быстро наладили продажу вещества, вырабатывающего НАД, в виде пищевой добавки, основав в 2015 г. с помощью венчурного капитала новую компанию. Стартап под названием Elysium выделяется среди остальных тем, что заручился поддержкой Ленни Гуаренте – выдающегося наставника Синклера из Массачусетского технологического института, а также шести лауреатов Нобелевской премии и других уважаемых исследователей, которых я знаю как скрупулезных и рассудительных ученых (среди них, например, Дариуш Мозаффариан – декан Школы Фридмана по вопросам науки и политики в области питания при Университете Тафтса).

Однако о НАД в организме человека мы знаем лишь то, что коэнзим необходим для производства энергии внутри наших клеток и что уровень НАД снижается с возрастом. Возможно, это указывает на то, что он играет роль в процессах старения. Возможно, употребление этого вещества в пищу замедлит или остановит процесс старения без каких-либо неблагоприятных эффектов для организма. Возможно – крупными буквами. Elysium совершил очень резкий переход от исследований грызунов к коммерциализации препарата для людей. Их девиз – «Оптимизируй свое здоровье». Как и на всех пищевых добавках, на этикетке баночки стоимостью $60 мелким шрифтом указано: «Этот продукт не предназначен для диагностики, лечения или предотвращения каких-либо заболеваний».

В 2016 г. ученые из клиники Мейо совершили другое любопытное открытие в области старения: они удалили сенесцентные клетки мышей, и те утратили признаки старения. Даррен Бейкер и Ян ван Дюрсен обнаружили, что сенесцентные клетки имеют белок, известный как p16. Пойдя логическим путем, ученые создали препарат, убивающий все клетки, где содержится p16. Мыши, которые получали лекарство всего два раза в неделю, выглядели явно моложе и стройнее, чем их собратья. Их сердце и почки были здоровее, а процент развития катаракты гораздо ниже. В конечном итоге мыши все равно заболевали, но уже практически перед самой смертью – в отличие от длительного постепенного дряхления, как это происходит у людей.

«Если результаты данного исследования верны, значит, у нас есть способ омоложения организма, – сказал в интервью журналу The Atlantic профессор медицины и генетики Университета Северной Каролины Норман Шарплесс. – Не хочу преувеличивать, но в таком случае это одно из самых важных открытий в области изучения процесса старения»{181}.

По всему миру исследователи работают над различными элементами процесса старения. Исследовательский фонд ди Грея SENS сосредоточил внимание на проблеме «возрастного мусора», который накапливается с возрастом и от которого клетки не могут избавиться. Например, при сердечных заболеваниях лейкоциты пытаются расщепить окисленный холестерин. Им это не удается, они заполняются холестерином и становятся так называемыми пенистыми клетками, которые являются частью атеросклеротических отложений в артериях. Как помочь нашим клеткам разрушить окисленный холестерин? – начал думать ди Грей. Вспомнив, как эффективно бактерии разрушают человеческие тела после смерти, он предположил, что бактерии могут помочь нам избавиться от веществ, которые само тело отторгнуть не в силах. В конце концов его команде удалось обнаружить бактерию, способную разрушить один из типов окисленного холестерина. На выступлении на конференции TED в 2013 г. ди Грей пообещал, что это приведет к появлению «гораздо более мощной терапии сердечно-сосудистых заболеваний по сравнению с ныне существующими методами».

Оптимистичное заявление, как и уверения ди Грея в том, что в ближайшем будущем люди будут жить до 1000 лет. Другие смертные, с кем мне доводилось обсуждать этот вопрос, называют более скромные цифры. Изыскания ди Грея заставляют задуматься об этических последствиях работы, которая ведется учеными, исследующими старение клеток, а также докторами, стремящимися понять механизм рака и деменции. Если рассмотреть сценарий, согласно которому мы живем до 1000 лет, очевидная дилемма заключается не в том, можно ли сделать старение незначительным, а в том, насколько это хорошо для человечества. Не хочу показаться сентиментальным, но тогда нам нужно пересмотреть приоритеты в отношении здоровья и долголетия. Чего мы действительно хотим добиться?

* * *

Человечество существует уже 100 000 лет, и за последние 0,01 % этого времени наша продолжительность жизни уже удвоилась. В Соединенных Штатах средняя продолжительность жизни составляет 78,7 года, а в 1900 г. она составляла 46,3 года. Соответственно, за последние два столетия население Земли выросло с 1 000 000 000 до 7 000 000 000. Рост такими темпами просто не может продолжаться, иначе на планете возникнет нехватка продовольствия и энергии, по мере того как она будет становиться все менее пригодной для жилья.

Когда я проходил обучение и медицинскую практику – размышляя, не бросить ли мне ее, – я часто думал о проблеме перенаселения. В какой момент работа по лечению болезней и продлению жизни начинает невольно ускорять конец человечества?

Если рост населения продолжится с большой скоростью{182}

Но если вы будете ходить по больнице, задавая этот логичный вопрос коллегам, то не решат ли они, что вы ненормальный?

Почему с возрастом кожа становится прозрачной?

С возрастом наша кожа становится тоньше. Кератин разрушается и сшивается с эластином. Если слой кожи достаточно тонкий, вены под ним становятся голубоватыми. Кровь в них по-прежнему красная, но она темнее, чем насыщенная кислородом кровь в артериях. Вены действительно выглядят голубоватыми, когда вы смотрите на них сквозь кожу и подкожную клетчатку (надеюсь, только так вы на них обычно и смотрите). Но это лишь потому, что только синие волны достигают нашей сетчатки. Та же кровь, что питает наши глаза и мозг, их же и обманывает. Вокруг глаз кожа тоньше всего, поэтому синяки под глазами кажутся такими темными. Теоретически, если бы кожа была достаточно тонкой, мы могли бы иметь большие красные, налитые кровью круги под глазами. И это выглядело бы намного хуже. Но это зависит, конечно, от ваших предпочтений.

Достаточно ли долго мы живем?

Холодным февральским вечером 2016 г. четверо крупнейших экспертов в вопросах старения собрались, чтобы публично дискутировать на тему, когда людям следует умирать. Перед ними стояла задача повлиять на мнение аудитории, которой предстояло проголосовать и дать ответ «да» или «нет» на вопрос, имеющий основополагающее значение для продолжения существования нашего вида: «Достаточно ли долго мы живем?»

Все эксперты были белыми мужчинами в строгих костюмах – показательная выборка людей, которым представляется возможность обсудить проблему долголетия. Обри ди Грей – по этому случаю даже он надел костюм – уверял аудиторию, что «победа над старением – самая важная задача, стоящая перед человечеством». Оглядев слушателей, он произнес: «Я рад видеть, что люди Нью-Йорка, похоже, со мной согласны».

Правда, это были дебаты, поэтому многие с ним не согласились. Они пришли как раз потому, что были обеспокоены проблемами, которые неизбежно возникнут, когда некоторые люди получат возможность радикально продлить свою жизнь, в то время как другие будут продолжать болеть и скоропостижно умирать. Противником ди Грея в дебатах был Пол Рут Вольпе, первый старший биоэтик NASA и основатель дисциплины под названием «нейроэтика», в которой рассматриваются «социальные, юридические, этические и политические последствия достижений в области нейронауки».

Вопрос о том, можем ли мы жить до двухсот (или тысячи) лет, – в первую очередь вопрос о том, следует ли нам это делать. Вольпе предостерегал от использования технологий продления жизни вслепую, не учитывая, как они изменят то, что значит быть человеком. Его напарник по дебатам, Иэн Граунд, философ из Университета Ньюкасла, ослабивший галстук уже во время вступления, развил мысль Вольпе: «Есть вещи, которых нам хочется в больших количествах, но они по своей сути конечны. Если мне нравится фильм, я не хочу, чтобы он кончался, и расстраиваюсь, когда на экране появляются титры. Но это не значит, что я хочу смотреть фильмы без концовок, а следовательно, без середины или начала. Потому что тогда они перестанут быть фильмами».

Как только прозвучал вопрос, поставленный в центр дебатов, Вольпе вмешался, чтобы прояснить важное различие: ожидаемая продолжительность жизни действительно увеличилась, но предельный возраст, то есть возраст самых долгоживущих людей, на самом деле не изменился. На протяжении веков существовали люди, которым удавалось дожить до девяноста и даже до ста лет. Сегодня таких людей просто стало больше. Продолжительность жизни увеличилась благодаря профилактике и лечению заболеваний, вызывающих преждевременную смерть, и это служит хорошим предзнаменованием для все большего количества людей, живущих до 100 или 110 лет. Но это вовсе не значит, что люди смогут жить до 200 лет. Как сказал Вольпе: «Похоже, мы запрограммированы жить не дольше, чем положенная сотня с лишним лет».

Работой над изучением возможностей по изменению этой программы занимается Брайан Кеннеди. В Институте Бака по исследованию старения в Новато (Buck Institute for Research on Aging), штат Калифорния, он изучает клеточные пути, влияющие на долголетие. Тем февральским вечером он участвовал в дебатах на пару с ди Греем. Когда его спросили, должны ли люди жить дольше, ответ Кеннеди был двусмысленным.

«Если мне 80 лет, мне тяжело подняться с постели, я принимаю по двадцать таблеток в день, у меня все время что-то болит, и я не выхожу из дому, – сказал он, будто впервые задумавшись об этом, – наверное, я не захочу жить дольше».

Вряд ли президент института исследований по проблемам старения действительно впервые задумался об этом. Скорее Кеннеди сделал преднамеренную паузу, чтобы вовлечь аудиторию в мыслительный процесс. Эксперты по вопросам старения хорошо знакомы с инстинктивной реакцией людей, когда им говорят, что любой жизни стоит позволить подойти к концу. Во время разработки Affordable Care Act (Закона о доступном медицинском обслуживании) специалисты по этике пытались поднять вопрос об изменении подхода к лечению на терминальных стадиях болезни, но идею тут же исказили и политизировали, представив ее как превышение полномочий со стороны правительства (речь о «комитетах смерти»). Обывателей легко ввели в заблуждение, хотя никто и не собирался предложить создание «комитетов смерти». Между тем противоположную ситуацию, когда медицинские технологии слепо применяются для того, чтобы заставить сердце человека биться, несмотря на финансовые затраты и на причиняемые пациенту страдания, нельзя назвать более этичной. И тем не менее именно так принято действовать в медицине. Кеннеди, казалось, понимал, что ставить вопрос о необходимости такой практики нужно очень осторожно.

Одно из главных правил при обсуждении подобных вопросов – избегать говорить о деньгах, поскольку создается впечатление, что вы пытаетесь прикрепить ценник на человеческую жизнь. Лучше всего приводить в пример общую статистику, упомянув, например, что Соединенные Штаты уже тратят 19 % своего ВВП на здравоохранение – это три триллиона долларов, большая часть из которых расходуется за последние 6 месяцев жизни человека. Судя по всему, это число будет лишь расти, став поистине масштабной инвестицией в годы болезни.

«Мы ждем, пока вы заболеете, а потом тратим целое состояние в попытках вас вылечить, – сказал Кеннеди. – И если посмотреть на хронические возрастные заболевания, то нам не удается добиться особых успехов».

Кеннеди утверждал, что нужно пытаться увеличить не продолжительность жизни, а продолжительность здоровья, которую он определил как «период времени, когда вы по большей части здоровы и по-прежнему работоспособны». С этим согласились и ди Грей, и Вольпе. В то время как ожидаемая продолжительность жизни увеличивается примерно на один год за каждые четыре года, продолжительность здоровья сильно от нее отстает. Мы живем дольше, но все больший процент наших лет проводим в состоянии болезни, пусть не самой тяжелой. Если бы мы уделяли профилактике хотя бы половину внимания, уделяемого лечению, мы бы значительно увеличили продолжительность здоровья.

Именно поэтому ди Грей видит старение не как безвредный процесс, а как первичный фактор риска для многих болезней, поразивших большую часть человечества: сердечно-сосудистых заболеваний, диабета, подавляющей части форм рака, «всех нейродегенеративных синдромов, которых вы так опасаетесь – болезни Альцгеймера, макулодистрофии, катаракты, – я могу продолжить список».

Ди Грей заявил, раз 150 000 человек умирают каждый день и многие из смертей связаны со старением, продолжать рассматривать процесс старения как естественный – просто аморально.

Граунд возразил: полагать, что мы имеем право на бесконечно долгую жизнь, – то же самое, что считать, у нас есть право быть чем-то иным, чем просто людьми. «Вам может казаться, что быть человеком – это полный отстой, особенно когда речь заходит об умирании», – сказал Граунд под смех аудитории. Но тогда мы говорим уже не о гуманизме, а о постгуманизме или трансгуманизме. «Вам, может быть, хочется, чтобы существовали эльфы, киборги или живые компьютерные программы, но никто из них не сможет быть вами», – добавил он.

Конечно, сама суть того, что значит быть человеком, непрерывно меняется. Но это происходит так медленно, что мы воспринимаем результат как сам собой разумеющийся. Вслед за изобретением искусственных суставов, контактных линз и смартфонов – как в свое время обуви и стульев – культура меняется по мере того, как наши тела сливаются с новыми технологиями. Прогресс не только продлевает жизнь, но и приводит к кардинальным изменениям в обществе.

Во-первых, оно становится более консервативным. С возрастом люди накапливают богатство, что еще больше усугубляет неравенство. Если бы поколение, заставшее Первую мировую и Гражданскую войны, было бы живо до сих пор, все было бы иначе. Или, как выразился Вольпе: «Вы правда думаете, что тогда у нас в стране были бы гражданские права и разрешены однополые браки?»

Политические последствия старения и социальный разрыв, к которому оно приводит, беспокоят даже тех, кто сегодня находится у власти. Как сказал в 2016 г. президент Обама: «Демократия не может функционировать, если разница между богатыми и бедными не сводится только к размеру дома или машины, а подразумевает, что первые живут на двадцать или тридцать лет дольше, чем последние. Это явная проблема для общества, и это нерационально в долгосрочной перспективе».

Люди становятся, как правило, более консервативными по мере старения, возможно из-за того самого сокращения избыточных синапсов в нейронной сети. В процессе старения мозга происходят закономерные изменения, и мы приобретаем определенный образ мышления и судим о происходящем преимущественно исходя из нашего, иногда устаревшего, опыта. По мере того как окружающий нас мир меняется, а наши нейронные пути становятся все менее склонными к переменам, то, как выразился Граунд, жизнь становится «смыслообразующим процессом».

Для жизни некоторых все уже так и есть. Самая короткая продолжительность жизни сегодня гораздо длиннее, чем самая долгая продолжительность жизни в XIX в. В Японии уже 40 % населения старше 65 лет. Это коренным образом изменило японское общество. Возникает кризис нехватки рабочих мест, а расходы на здравоохранение стремительно растут.

Даже если бы ожидаемая продолжительность жизни вдруг перестала расти, следующие несколько поколений все равно столкнулись бы с серьезными трудностями, а именно производством достаточного количества пищи, чтобы прокормить себя. Все более интенсивное земледелие и особенно животноводство еще быстрее приведут к потеплению климата. Билл Гейтс посвятил большую часть своей работы тому, чтобы побудить людей задуматься о решении, которое нам в скором времени предстоит принять: жить дольше или иметь меньше детей? Если не брать в расчет колонизацию других планет, продолжать размножаться и увеличивать долголетие мы не можем. (Учась в медицинском институте, я и не мечтал, что однажды напишу о колонизации другой планеты в качестве одного из способов решения проблемы здоровья населения.)

Тем вечером в Нью-Йорке о межпланетных путешествиях никто не упомянул (хотя я сильно удивлюсь, если узнаю, что ди Грей ни разу серьезно об этом не задумывался). Он признает, что нам придется выбирать между высокой рождаемостью и долголетием. Следовательно, его аргумент в пользу жизни длиной в 10 000 лет является гипотетическим: решение отказаться от разработки продлевающих жизнь методов лечения, с тем чтобы будущие поколения могли продолжать иметь детей, принимать не нам.

Конечно, сейчас люди хотят и иметь детей, и долго жить. В конце дебатов аудитория проголосовала за то, что продолжительность жизни сегодня недостаточно длинная.

Если даже богатых и хорошо образованных манхэттенцев, которые проводят досуг, слушая, как четверо белых мужчин обсуждают бессмертие, не получилось убедить, что продолжительность жизни и так достаточно длинная, как тогда убедить остальных? Возможно, стоит привести в качестве аргумента наши клетки. Люди смертны лишь каждый по отдельности. И это не просто красивый символ, ведь наши зародышевые клетки действительно становятся клетками бесчисленных последующих поколений людей. Как у биологического вида, у нас есть способность продолжать производить новые человеческие клетки бесконечно (в форме младенцев). Клетки моего тела однажды умрут, но другие клетки, произведенные мной, будут продолжать жить (при условии, что мне удастся найти сексуального партнера). Тело человечества в целом уже биологически бессмертно, подобно лангустам и, возможно, Обри ди Грею. Все, что нам нужно делать, – это ничего не испортить.

Правда ли можно умереть, если выдавить прыщ на носу?

Правда, но только в крайне редких случаях. Через венозную кровь инфекция (каждый прыщик – это крошечный, самодостаточный островок бактериальной инфекции) может проникнуть глубже в череп и привести к образованию тромба. Это называется тромбозом кавернозного синуса. Раньше это было смертельно опасно, но с момента появления антибиотиков выживает около двух третей людей. И чаще всего причина кроется не в акне, а в какой-то другой более серьезной инфекции или нарушении свертывания крови. Но все же некоторые дерматологи относят район вокруг носа и верхней губы к «опасному треугольнику». Гораздо больше причин для беспокойства в этом контексте вызывает грипп, который обычно передается не когда на вас кто-то чихнул, а когда вы трете глаза, ковыряетесь в носу или просто касаетесь лица. Число людей, у которых развилась тяжелая инфекция от выдавленного прыща, бледнеет по сравнению с числом людей, каждый год умирающих от гриппа, а их около полумиллиона. Большинство людей касаются лица около четырех раз в час. Если бы мы никогда не касались лица, нам не пришлось бы мыть руки. Теоретически. Но вы все равно не перестанете трогать лицо. Попробуйте сами.

Что такое трупное окоченение?

По умолчанию мышцы человека пребывают в твердом состоянии. При жизни они обладают гибкостью лишь потому, что способны превращать химическую энергию в кинетическую. В отличие от суставов, которые позволили бы частям тела двигаться в любом направлении под действием силы тяжести даже после смерти, каждое движение мышечного волокна в живом человеке требует энергии. Мертвое тело больше не преобразует пищу в аденозинтрифосфат, поэтому манипулировать мышцами становится нелегко. Поскольку для поддержания гибкости в мышцах требуется энергия, мы тратим ее, даже когда сидим неподвижно.

Что происходит с телом после смерти?

Когда Бенджамина Франклина в 1757 г. спросили, что он думает об угрозе столкновения с кометой Галлея, которая, по мнению астрономов, могла врезаться в Землю и положить конец всей жизни на планете, в ответ он произнес фразу, эквивалентную сегодняшнему «пофиг». Он сказал, что Земля – всего лишь один из «бесконечного количества миров во власти Господа». Разговор имел место за сто лет до возникновения идеи о мультивселенной – модели, принятой сегодня многими физиками, которая предполагает, что все физически возможные варианты реальности одновременно существуют в бесконечном количестве вселенных.

Если это правда и свободная воля – всего лишь иллюзия, на этом, собственно, можно и закончить. (На самом деле имеется вселенная, в которой есть эта книга, но на каждый вопрос ответ один и тот же: «Какая разница?») Роберт Проктор, профессор агнотологии в Стэнфорде, выразился более деликатно: «Мы слегка преувеличиваем наше значение во Вселенной».

Проктор любит спрашивать учеников, почему они боятся смерти, ведь они не боятся времени, предшествовавшего их рождению. «В этом вопросе заключена идеальная временная симметрия, но почему-то никто не боится 1215 года», – говорит он.

Жить в 1215 г. было бы ужасно, но суть в том, что мы боимся не мира, в котором нет нас самих. Мы боимся, что мир продолжит жить без нас.

Смерть внушает нам ужас из-за отсутствия знаний о процессе умирания – еще одна сфера, где невежество обычно умышленное и навязанное нами самими. Есть много утешающих и практичных фактов о смерти, которые следовало бы знать. Метафизическая перспектива начинается с конкретики. Чтобы прийти к такой сумасшедшей идее, как мультивселенная, физикам нужно было изучить самые основные законы в крошечных масштабах. Тот же подход можно использовать, чтобы оценить наше собственное место во вселенной (мультивселенной), а также временную природу наших тел. Смерть следует рассматривать не как космическую несправедливость, а как пример гармонии и порядка в широком контексте.

Поэтому начнем с конкретных примеров: почти сразу после смерти труп начинает просто кишеть бактериями. Еще при жизни мы являемся носителями огромного количества бактерий – они покрывают тело младенца, только увидевшего свет, – но как только тело превращается в труп – тут берегись! Распространение «некробиома» – колоний, которые в значительной степени возникают из микробиома, меняясь и размножаясь на новой для них территории неживого тела, – объясняет быстрое появление «трупного запаха». В природе некробиом отвечает за быстрое разложение и исчезновение мертвого тела с лица Земли.

Тем не менее для большинства американцев смерть – это не застывшее тело, источающее зловоние. Американцы устраивают похороны с телом в открытом гробу гораздо чаще, чем в любой другой стране мира. Похоронное бюро не согласится провести церемонию с открытым гробом, если труп не привели в порядок должным образом, что подразумевает бальзамирование, и популярность этой процедуры отражает большую часть невежества и непонимания, с которыми связаны представления американцев о том, как выглядит смерть.

Многие считают, что существует только два варианта обращения с телом умершего: бальзамирование или кремация. Этот ограниченный взгляд сформировался благодаря мультимиллиардной «индустрии смерти», как ее называет профессор маркетинга Сьюзан Добша. Будучи еще студенткой, она столкнулась с похоронным бизнесом, когда умер партнер ее друга. Друг Сьюзан состоял в отношениях со своим бойфрендом шестнадцать лет, но они не были женаты, поскольку тогда это еще было незаконным. Поэтому похоронное бюро отказалось предоставить другу Сьюзан свои услуги. Другие погребальные конторы также не брались выполнить заказ, мотивировав это тем, что не проводят «похоронные церемонии для геев».

Больше всего Сьюзан поразила реакция сотрудников бюро в ответ на просьбу ее друга сопровождать тело во время церемонии. Француз по происхождению, он привык к тому, что можно прийти в крематорий. Разумеется, никто не присутствует при кремации, но близкие умершего могут проститься с телом непосредственно в крематории. В США это совершенно неслыханно. В крематории настояли, чтобы он не приходил. Ситуация в целом возбудила у Сьюзан интерес к «индустрии смерти» и потребительскому поведению, связанному с тем, с чем мы все рано или поздно сталкиваемся, но о чем не любим разговаривать открыто.

Средняя стоимость бальзамирования, услуг похоронного бюро и непосредственно захоронения в Соединенных Штатах составляет $8508{183}. Некоторые банки предлагают взять кредит на похороны. «Потеря любимого человека – само по себе тяжелый удар, освободите себя от забот, связанных со стоимостью кремации или захоронения», – предлагает банк First Franklin Financial, чьи «похоронные кредиты помогают решить финансовые вопросы, чтобы вы могли сосредоточиться на том, что действительно важно»{184}.

А что, если действительно важно совсем другое: отсутствие необходимости влезать в долги, чтобы воздать должное ушедшему близкому человеку? Разве нельзя с достоинством попрощаться с умершим, не потратив массу денег на выстланный бархатом гроб и накачивание трупа формальдегидом?

Похоронная индустрия сделала все возможное, чтобы превратить роскошный гроб в статусный предмет, в символ любви и уважения к покойному, однако подобное отношение не присуще ни одной крупной религии, ни одной культурной традиции, которые предшествуют стремительному развитию похоронной отрасли.

Согласно данным National Funeral Directors Association (Национальной ассоциации похоронных директоров), один только специальный ящик, в который помещается при захоронении каждый гроб, стоит в среднем $1327{185}. Сами гробы стоят намного дороже. Даже сеть магазинов Walmart, оплот низких цен, продает гроб из красного дерева по $3499 за штуку{186}. Эта модель – представитель линейки более дорогих гробов, «одобренных Vatican Observatory Foundation (Фондом наблюдательного совета Ватикана)». Вариант подешевле обойдется в $2299, но уже без одобрения. Ватиканский гроб – это «великолепный способ отдать дань уважения любимому человеку и устроить праздник веры. Лакированные, с удобными поворачивающимися ручками и роскошной бархатной подкладкой гробы изготовлены вручную и сопровождаются сертификатом подлинности». (Получается, гроб красного дерева с бархатом подделать можно, а сертификат – нет? Даже не знаю, кто в этой ситуации отправится в ад.)

Некоторые гробы рекламируют как непроницаемые для воздуха и воды. Полезная опция, думаете вы, пока не узнаете о том, что гробы иногда взрываются. В народе это называют «синдромом взрывающегося гроба». Бактерии активизируют распад тканей, при котором выделяется газ. Он заполняет наглухо закрытый гроб, давление внутри увеличивается и создает эффект бомбы.

Вряд ли кому-то действительно хочется, чтобы их тело захоронили, потратив на это немалые средства и навредив окружающей среде, особенно учитывая, что в любой момент гроб с их телом может взорваться. Однако практика похорон не меняется годами, поскольку люди не способны подвергнуть сомнению ритуальные услуги в целом. Как объясняет Сьюзан Добша, наше нежелание задуматься активно используется и поддерживается похоронной индустрией. «Ее представителям удалось взять чисто функциональный продукт и превратить его в вопрос эстетики и статуса».

Процесс бальзамирования начинается с того, что специалист массирует окоченевшие мышцы, чтобы вернуть им достаточно гибкости и расположить конечности в естественной позе. Иногда для этого приходится надрезать сухожилия. Под веки кладут пластинки, чтобы глаза оставались полностью закрытыми. Если веки все равно открываются, на них наносят клей. Поскольку кожные железы перестали выделять жир, приходится использовать огромное количество крема. В горло помещают ватный тампон, чтобы бальзамирующий состав не вытек через рот или нос. Хлопок, помещенный в анус или влагалище, тоже предотвращает «просачивание» – слово, которое появляется почти в каждом предложении текста Funeral Consumers Alliance (Ассоциации потребителей похоронных услуг), описывающего процесс бальзамирования{187}. Похоронных дел мастер надрезает какую-нибудь крупную вену, например бедренную, и дает всей крови вытечь. Затем он берет иглу большого диаметра и заполняет все бывшие кровеносные сосуды несколькими литрами бальзамирующего состава. В пупке делается надрез, и через дыру в мышечной стенке желудка и кишечника вставляется трубка, через которую высасывается содержимое всего желудочно-кишечного тракта. Тем же методом вытягивают воздух из легких и вычищают грудную полость. Пустые брюшную и грудную клетки заполняют бальзамирующим составом в специальной концентрации. К этому моменту труп представляет собой оболочку, полную жидкости, и довольно много весит. Труп обмывают, расчесывают волосы, наносят декоративную косметику и одевают.

Тела двоих из моих бабушек и дедушек были забальзамированы, и в то время я предпочел не задумываться о деталях процесса. Для Сьюзан это сопровождалось более серьезными переживаниями. Она помнит, как решила, что «из-за макияжа бабушка похожа на клоуна. При жизни она никогда его не носила и была бы в ужасе от собственного вида». Мусульмане и ортодоксальные евреи считают бальзамирование осквернением тела, христиане, как правило, не имеют ничего против. Некоторые ошибочно полагают, что бальзамирование упоминается в религиозных писаниях и является частью традиции. В исламе, напротив, официально описана процедура погребения. Она сильно противоречит традиционному западному подходу с его излишествами: тело умершего надлежит обернуть в саван, поместить в простой ящик из древесины сосны и захоронить в течение 48 часов. В результате своих изысканий Сьюзан пришла к выводу, что из всех религий ислам предлагает самый экологически рациональный подход к погребению. Ни один христианский текст или вероучение не предписывают роскошь и бальзамирование: это просто новая традиция, возникшая во времена процветания.

Получается, наши традиции погребения держатся не на религии, а на вере в то, что каждое мертвое тело сакрально. Для многих это означает, что нужно не просто поместить труп в обитый бархатом гроб, но и проводить время у гроба, возможно обнимая или целуя тело умершего. Мы готовы пойти на многое, чтобы оказать мертвому телу то же уважение, что и живому, но не задумываемся об ужасающих деталях процесса бальзамирования, призванного подготовить тело к показу в открытом гробе на процедуре прощания.

«В вопросах смерти американцы больше оторваны от реальности, чем представители любой другой культуры. И это лишь часть проблемы, ведь мы также мало задумываемся о функциях тела в целом, о выделениях, об отходах, обо всем, что выходит из нашего тела», – говорит Добша, которая считает, что подобный взгляд на умирание связан с тем, что в Америке 80 % бюджета на здравоохранение тратится за последний год жизни пациента, то есть на то, чтобы удержать умирающих людей в живых.

* * *

Бальзамирование получило распространение в Соединенных Штатах в результате Гражданской войны, когда возникла необходимость отправлять домой тысячи тел погибших солдат, для чего их нужно было на какое-то время законсервировать. Молодой врач по имени Томас Холмс взял на себя задачу придумать такой способ. Экспериментируя с заменой крови на различные консервирующие вещества, он ухитрился собственноручно забальзамировать более 4000 павших американцев. Достаточное количество для того, чтобы заработать прозвище «отца современного бальзамирования». (Слово «современный» в этом случае проводит границу между сохранением тела с помощью химических веществ тела и древней практикой мумификации.)

Через пять лет после окончания той войны немецкий химик Август Вильгельм фон Гофман выделил органическое соединение формальдегид – чрезвычайно эффективное средство для сохранения тканей человека. Бальзамирующий состав, которым сегодня накачивают трупы, представляет собой нефтехимическую смесь, основанную на формальдегиде, запрещенном во многих странах. К сожалению, ВОЗ классифицировала формальдегид как канцероген лишь в 1990-х, уже после того, как несколько поколений американских трупов были доверху им заполнены и опущены в землю.

Как и при «отравлении водой», «все дело в дозе» – очень верное утверждение в отношении формальдегида. Наш организм вырабатывает формальдегид и использует его для производства аминокислот, без которых мы бы умерли. В этом контексте он не является токсином. Но, как отмечают специалисты из биологической лаборатории в Национальном университете Сингапура, описывая процедуру сохранения рыбных образцов, если использовать разбавленную смесь из 96 % воды и 4 % формальдегида, то «процесс будет, несомненно, чрезвычайно болезненным, но смерть обычно наступает довольно быстро»{188}. (Ученым следует пройти обучение по употреблению наречий.) Если живой человек выпьет всего лишь около 30 граммов формальдегида, то он быстро превратится в труп, поскольку организм не сможет справиться с выделением этого вещества.

Помимо сильного токсического воздействия при приеме внутрь, формальдегид, как было доказано, вызывает рак носа{189}. Его также называют возможной причиной лейкемии, астмы и самопроизвольных выкидышей. В соответствии с федеральным законом, работники бюро ритуальных услуг во время выполнения бальзамирования обязаны носить защитный костюм и респиратор. Тем не менее среди представителей этой профессии достаточно высокие показатели лейкемии и опухолей головного мозга, что, по-видимому, обусловлено влиянием формальдегида.

Хуже того, в 2014 г. ABC News сообщил, что «молодежь начала использовать бальзамирующий состав как наркотик»{190}. Я мало знаю о современной молодежи, но мне кажется, один и тот же заголовок можно было бы публиковать в разных газетах, заменив слова «бальзамирующий состав» на любые другие. В данном случае молодежь вымачивает сигареты в бальзамирующем составе, высушивает и курит их. Наркотик получил название wet («мокруша»). С бальзамирующим составом могут смешивать также табак, марихуану и фенцикоидин, который, чтобы окончательно нас запутать, употреблялся в качестве наркотика еще в 1970-х и в народе назывался «бальзамирующей жидкостью». «Мокруша» – не такое уж и новое явление. Наркотик известен и под другими именами. На одном из форумов любителей каннабиса пользователь задал вопрос: «Где можно купить бальзамирующий состав? Мы с другом хотим попробовать. Говорят, в сочетании с травой он так сносит крышу, что даже говорить не можешь».

Специалист по психотропным веществам Джули Холланд попыталась более точно выразить их мотивацию. «Идея использования бальзамирующего состава связана с нездоровым интересом людей к смерти, – сказала она в интервью каналу ABC. – В нем есть определенная готическая привлекательность».

Должны существовать менее вредные способы проявить свой интерес к смерти.

И все же подавляющее количество бальзамирующего состава не вдыхают с дымом сигареты, а вводят в нашу экосистему тихо и постепенно. Он закопан в миллионах акров земли, где рос лес, который мы уничтожили, чтобы сделать роскошные гробы. И это в дополнение к одному акру тропического леса, уничтожаемого каждую минуту, чтобы очистить землю для посевов культур, которые мы выращиваем на корм скоту, а он, в свою очередь, кормит постоянно растущее человеческое население. Тем самым мы ускоряем изменение климата, что приведет к голоду, войнам и еще большему количеству смертей. Деревья необходимы для снижения уровня углекислого газа, постоянно выделяемого в атмосферу. Конечно, они не могут поспеть за человеком, но даже небольшая их помощь важна. А мы берем и уничтожаем их, чтобы сделать ящики для тел, которые уже мертвы.

Какую пользу может принести мое тело после смерти?

Основатель компании по производству гробов Piedmont Pine Coffins в Беар-Крик, штат Северная Каролина, Дон Бирн будет рад изготовить для вас максимально биоразлагаемый гроб всего за несколько сотен долларов. Простого вида ящик можно украсить, прикрепив записки от близких или оставив отпечатки ладоней, опущенных в краску. Сторонники церемоний с открытым гробом считают, что это необходимо для успокоения и ощущения завершенности. Дон Бирн предлагает ритуал, который поможет ощутить завершенность: он даст вам завинтить несколько последних винтов. (Для гроба с тонкой стенкой лучше использовать винты, а не забивать гвозди в крышку гроба, как говорится, иначе вы сделаете в ней трещину.)

Всего за $4,95 Бирн отправит вам по электронной почте руководство «Как самостоятельно сколотить гроб из листов фанеры»{191}. Другие бесплатно делятся подобными инструкциями (в их числе Чак Лэйкин и его коллеги из www.lastthings.net, которые любезно позволили мне воспроизвести их материалы в моей книге).

Если вам требуется время, чтобы сколотить гроб и спланировать похороны, тело довольно долго может храниться и без бальзамирования в большинстве больничных моргов. «Вы никогда раньше не работали с деревом? Наберитесь смелости!» – подбадривает Бирн новичков, уверяя, что они смогут завершить проект всего за четыре часа, потратив меньше пары сотен долларов и получив «удовлетворение от практического вклада в организацию похорон близкого человека или вашего собственного погребения, что имеет значительную ценность».

Как самому сколотить себе гроб{192}

Если эта ценность составляет $201 или больше, вы даже останетесь в выигрыше. Вам понадобятся отвертка, пила, рулетка, карандаш, листы фанеры, пара планок и несколько двухдюймовых винтов. Электроинструментов не потребуется, что важно для Бирна, который управляет фирмой Piedmont Pine Coffins, живя на собственном ранчо, где нет электричества и водопровода, лишь пара строений 3 × 4 метра (он большую часть времени проводит на открытом воздухе), сад и несколько животных. Погребение тела в подобном месте идет на благо экосистеме.

Кремация – это расточительство с точки зрения получения удобрения, но она хороша тем, что не нужно отводить участок под захоронение. Сейчас появляются все новые способы превращения пепла в сентиментальный артефакт. Его могут, например, поместить в 3D-принтер и напечатать виниловую пластинку. Другая компания предлагает смешать пепел с бетоном, который затем опустят на дно океана, чтобы он стал частью кораллового рифа. Кораллы цепляются к смеси бетона и пепла так же, как и к другим кораллам. Родственники могут разрисовать бетон и оставить на нем отпечатки рук, прежде чем его погрузят в воду. Семья покойного также получит GPS-координаты, указывающие точное место, где захоронен пепел.

Воздействие кремации на окружающую среду минимально, если сравнивать с бальзамированием, но при сжигании каждого трупа тем не менее в атмосферу попадают испарения. За исключением так называемого «небесного погребения», когда тело оставляют на вершине горы, где оно становится добычей птиц и хищников, самым минималистичным вариантом захоронения для многих людей может стать новый метод, который пока не разрешен к использованию во многих местах.

При щелочном гидролизе, или «экологической кремации», тело помещают в сильный раствор щелочной воды (вода с гидроксидом калия), которая за 12 часов разлагает тело{193}. Тепло и давление могут ускорить процесс, осуществляемый в стальном цилиндре. По словам Филиппа Олсона, профессора науки и технологии в Политехническом университете Вирджинии, «жидкие отходы» можно утилизировать через муниципальную канализационную систему, при условии, что жидкость будет охлаждена, а уровень pH будет снижен до местной нормы. Этот метод затрачивает гораздо меньше энергии, чем кремация, но потребляет гораздо больше воды – 1135 литров на труп. Он уже давно используется в исследовательских учреждениях для утилизации образцов тканей, но только недавно его начали применять, чтобы полностью избавиться от человеческих тел.

В 2011 г. Джефф Эдвардс стал первым директором похоронного бюро, предложившим услугу щелочного гидролиза. Он успел утилизировать таким способом всего 19 трупов, прежде чем Департамент здравоохранения штата Огайо заявил, что не будет выдавать свидетельства о смерти, если от тела избавились таким способом. Как считает Джефф, основной причиной были не этические опасения. Эдвардс обвинил департамент в том, что он «прогнулся под давлением некоторых местных конкурентов в области похоронного дела».

Возможно, именно из-за давления представителей традиционной индустрии эта практика легальна пока только в девяти штатах США и в одной канадской провинции. Она представляет собой угрозу нынешнему статус-кво, как в середине ХХ в. это случилось с кремацией.

На протяжении десятилетий руководители похоронных бюро отзывались о кремации как о «недостойной, антирелигиозной и даже антиамериканской» процедуре, рассказывает Олсон. Но как только индустрия решила воспользоваться возникшим спросом, они тут же прекратили очернять кремацию. Любой отрасли требуется время, чтобы адаптироваться к новой технологии, особенно если индустрия построена на поддержании субъективного восприятия – в данном случае крайнего почтения к мертвым телам.

«Противники щелочного гидролиза обычно ужасаются при мысли о том, что сакральные человеческие останки сольют в канализацию, будто обычные отходы, и что эти останки потом каким-то образом попадут в тела живых людей», – пишет Олсон. Но это тот же принцип цикличности в природе. Когда я спросил Сьюзан Добша о том, как соотносится прощание с забальзамированным телом и ощущение завершенности, она согласилась, что видит гораздо больше завершенности в идее тела, возвращающегося обратно землю, чтобы стать пищей для деревьев.

Следуя духу цикличности, помните также, что всегда есть запасной вариант – завещать ваше тело «в дар науке». Любого, кто когда-либо говорил: «Я надеюсь, что они найдут лекарство от [такой-то болезни]», а потом позволил наполнить свой труп формальдегидом и закопать в землю, можно обвинить в неискренности.

Как и всем, кто учился в медицинском институте в Соединенных Штатах, мне доводилось расчленять труп. Процедура проводится с должным уважением, а ее образовательная ценность несравненна.

Но это всего лишь один из примеров полезного применения тела, подаренного науке. Вероятно, в ближайшем будущем можно будет жертвовать всего парой клеток, что будет цениться не меньше.

Что произойдет с цифровой версией меня, когда я умру?

В течение многих лет посетителям, покидающим выставку Гюнтера фон Хагенса «Мир тела», предлагалось заполнить форму, дав согласие на то, чтобы в один прекрасный день их тело тоже стало экспонатом.

В этом заключается разница между детищем эксцентричного немецкого врача и почти идентичной выставкой под названием «ТЕЛА» (BODIES). В то время как создатели «Мира тела» утверждают, что все трупы получены от давших согласие жертвователей, организаторы экспозиции «ТЕЛА», появившейся десять лет спустя после первого открытия выставки «Мир тела» и использующей изобретенный фон Хагенсом метод пластинации, открыто признают, что они не имеют согласия доноров, но работают исключительно с телами китайцев неизвестного происхождения.

Практика выплаты денежного вознаграждения донорам крови и органов ставится под вопрос из-за черного рынка, к созданию которого это приведет, и неизбежно связанного с этим насилия и принуждения{194}. Мысль о черном рынке, где торгуют мертвыми телами, беспокоит еще сильнее. Но выставка «ТЕЛА» по-прежнему процветает, просуществовав больше десяти лет и приняв 15 000 000 посетителей. Недавно я сознательно упустил возможность увидеть эту выставку – она проходила в отеле и казино Luxor в Лас-Вегасе. Экспозиция трупов неизвестного происхождения из страны, где права человека не особо соблюдаются, должна была стать очередным «развлечением» праздной публики, наряду с иллюзионистом Криссом Энджелом и трагикомедией Carrot Top.

Вопрос, касающийся владения собственным телом как частной собственностью, – один из самых сложных и актуальных вопросов в медицине, и ответ на него редко настолько же очевиден, как в случае тела, проданного для того, чтобы быть выставленным на обозрение публики без согласия его владельца.

Большинство современных правительств признают, что до тех пор, пока ткани, составляющие ваши органы, физически связаны с вами физически, вы владеете этими клетками и осуществляете контроль над ними. Звучит неплохо, кажется вам, пока вы не вспомните, как делали мазок Папаниколау, или тест на наркотики, или биопсию кожи, или просто ходили в парикмахерскую, и тогда вы поймете, что потерять некоторое количество тканей очень легко, после чего они могут быть использованы кем угодно и для чего угодно.

Тем не менее мало кто задумывается об этом и том, что у нас нет прав на изобретения, созданные в результате работы над нашими тканями. Самый известный пример – история Генриетты Лакс, чернокожей женщины из бедной семьи, скончавшейся от рака шейки матки в 1951 г. Доктора в госпитале Джонса Хопкинса провели биопсию шейки матки и на основе полученного материала культивировали бессмертную клеточную линию, которая превратилась в триллионы клеток, проданных исследователям по всему миру. Клетки Генриетты Лакс прожили вне ее тела гораздо дольше, чем внутри. Семья Генриетты не давала разрешения на подобное использование и не получила компенсации за ту важнейшую роль, какую эти клетки сыграли в разработке тысяч патентов и в важных достижениях, среди которых вакцина от полиомиелита, экстракорпоральное оплодотворение и понимание того, что у людей имеется 46 хромосом.

В Соединенных Штатах положение, согласно которому человек теряет контроль над тканями тела, стоит им от него отделиться, называется Common Rule (Общим Правилом). Разработанное в 1979 г., она было призвано гарантировать свободу научных исследований, но по мере развития технологий оказалось, что не все так просто.

Потенциал применения наших тканей станет центральным этическим вопросом биомедицинской науки в связи с достижениями в генетическом картировании, идущем такими темпами, какие сложно было себе представить. Согласно закону Мура для компьютеров, каждые 18 месяцев емкость возрастает в два раза при уменьшении стоимости вдвое. Процесс секвенирования ДНК человека переплюнул эти показатели как с точки зрения увеличения объемов, так и снижения стоимости. Когда Фрэнсис Коллинз и его коллеги из Национального института здравоохранения США (U. S. National Institutes of Health) секвенировали первый человеческий геном, это обошлось в $400 000 000. Тринадцать лет спустя стоимость подобной процедуры составляет $1000.

«Вряд ли мы ограничены законами физики, – сказал мне Коллинз. – Я считаю, что развитие этой технологии продолжится теми же темпами и уже через 10 лет мы будем платить по $100 за геном».

Тогда мне нужно будет выпустить новую редакцию моей книги, включив в нее главу «Наше тело и зашифрованные в нем данные». А пока было бы хорошо, если б мы начали задумываться над определенными вопросами.

Предвидя лавину доступной информации о нашем теле, ученые согласились, что людям следует сохранить право определять судьбу собственных данных: геномов, медицинских записей, диетических журналов, а вскоре и информации о микробиоме, метаболоме, экспосоме, протеоме и, возможно, других телесных процессах, которые будут названы очередным -омом. Вопрос в том, как управлять всей этой информацией о наших телах ответственно, безопасно и результативно.

Сегодня в Соединенных Штатах проводить эксперименты над человеком без его согласия незаконно. И хотя положение Common Rule и привело к открытиям, спасшим многие жизни, оно основано на этических принципах сорокалетней давности. В то время двойная спираль впервые попала в учебники, а до секвенирования человеческого генома оставалось еще три десятка лет. Положения Common Rule не могли предвидеть, что появится возможность секвенировать ДНК в «анонимных» образцах тканей и, основываясь на результатах, найти их владельца. В худших гипотетических сценариях такую информацию можно использовать для дискриминации тех, кто хочет приобрести страховку или взять ипотеку, или для того, чтобы подставить другого человека, обвинив его, например, в убийстве.

Как ни странно, хотя кому-то подобные сценарии кажутся дикими, они вполне правдоподобны. В 1930-х гг. стартовало Tuskegee Study of Untreated Syphilis in the Negro Male (исследование сифилиса Таскиги), финансируемое из федерального бюджета. В его рамках ученые вынудили сотни афроамериканцев, преимущественно бедных, неграмотных арендаторов, страдать и умирать от сифилиса. Они погибли, чтобы исследователи могли наблюдать и узнавать, как спирохеты распространяются из гениталий в мозг и позвоночник, что приводит к параличу, слепоте и безумию. Высокоэффективное лечение пенициллином было доступно уже с 1947 г., но участники эксперимента продолжали умирать до тех пор, пока в 1972 г. журналист Джин Хеллер (Jean Heller) не опубликовала историю в прессе{195}.

Законы, гарантирующие науке свободу в обращении с данными, усугубляют недоверие к медицине, вызвав у семьи Генриетты Лакс и многих других чернокожих американцев опасения, что наука больше заинтересована использовать их в качестве испытуемых, чем оказывать медицинскую помощь.

Чтобы решить эту проблему, в 2016 г. Министерство здравоохранения и социальных служб США (U. S. Department of Health and Human Services) предложило ввести обязательную форму согласия, которую пациент должен подписать, прежде чем с его тканями будут проводиться какие-либо манипуляции. Разумеется, создание базы данных и клеточных линий, которые могли бы открыто использоваться учеными для глобального сотрудничества, необычайно важно для развития науки, но, предлагая людям подписать пространную форму согласия, мы испытываем их веру, которая имеется далеко не у всех. Текст такой формы в лучшем случае мог бы гласить: «Мы хотим использовать ваши ткани для исследования, и в принципе это означает все, что угодно. Вы согласны?»

Тем не менее многие выдающиеся люди сказали мне, что готовы подписать такую форму. Когда я был в Вегасе на конференции по вопросам технологий в здравоохранении (и не пошел на выставку «ТЕЛА»), я познакомился с врачом и профессором Гарвардской медицинской школы Джоном Халамкой. Мы быстро нашли общий язык, обсуждая, как трудно в этом городе найти растительные продукты питания. (Можно считать, то была сцена, не вошедшая в фильм «Мальчишник в Вегасе» The Hangover.) Халамка оказался вторым человеком, чей геном секвенировали. Он загрузил всю информацию в интернет и с упорством маньяка отслеживает свою жизнь с помощью смартфона, фитнес-браслета и собственного разума, загружая все данные в облако на тот случай, если – рано или поздно – они будут полезны для продвижения медицинских исследований. Если вам интересно, в интернете есть 9 петабайт Джона Халамки. За скромную сумму вы даже можете приобрести его стволовые клетки.

Решение Джона Халамки можно понять только в контексте исторического доверия и недоверия к здравоохранению. Джон – белый мужчина, веган, врач и профессор, живущий на собственной ферме в пригороде Бостона. Он обладает энциклопедическими знаниями, разрабатывает компьютерные приложения и практически вылечил рак молочной железы у жены, проанализировав ее гены. Его решение поделиться своей медицинской информацией было осознанным выбором. Между ним и Генриеттой Лакс – целая пропасть.

Джона не только не беспокоит, что опубликованные им данные могут попасть в руки мошенников, но и что кто-то другой получит выгоду, воспользовавшись этой информацией, а это нехарактерно для большинства ученых.

В идеальном мире, если кто-то использует вашу идею или данные и делает прорыв в медицине, все радуются и не имеют претензий. В реальном мире такая ситуация породит враждебность и споры по поводу того, чья это заслуга, кто извлечет из нее выгоду, получив гарантию занятости и финансирования будущих проектов. Таким образом, жадное накопление данных замедляет прогресс.

Поэтому Фрэнсис Коллинз из Национального института здравоохранения пытается научить ученых делиться. «Мне говорят, у меня ничего не получится, потому что заставить ученых работать вместе – все равно что согнать кошек в стадо и отправить на выпас. Действительно, кошек в стадо не согнать. Проще передвинуть их миску с едой. У нас в Национальном институте здравоохранения полно еды, хватит на всех кошек, – сказал Фрэнсис, имея в виду $32 000 000 000, которые его институт ежегодно распределяет среди ученых. – Именно так мы и планируем распорядиться средствами – стимулировать ученых к обнародованию данных».

Во время запуска федеральной программы по точной медицине в 2016 г., целью которой является собрать миллион человеческих геномов, объединив их в общественно доступную базу данных, директор Управления стратегии науки и техники Белого дома Джон Холдрен пытался заверить меня, что безопасность будет их главным приоритетом. Правительство США в скором времени будет единолично управлять биологическими данными громадных объемов – экзобайтами (миллиардами гигабайт) информации, помещенной в облако.

Разумеется, если приоритетом будет безопасность, мы никогда не получим никаких данных. Мы не будем размещать ничего в интернете, сдавать кровь на анализ и оставлять волосы лежащими повсюду, а это означает ничего не делать. Как и все в нашей жизни, действие и бездействие сопровождаются и риском и выгодой.

Чтобы примириться с этими новыми знаниями о жизни и с новым пониманием смерти, стоит держать в уме высказывание Франклина о незначительности нашего присутствия во Вселенной, а также подход Халамки к тому, как послужить на благо человечества. Джон достиг бессмертия на своих собственных условиях: если последовать его методу, то планета не заполнится тысячелетними людьми. После своей смерти Халамка продолжит существовать в виде информации, загруженной в облако, которая когда-нибудь поможет тем, кто пока еще обладает физическим телом, наилучшим образом использовать отведенное им время.

Эпилог

Я благодарен вам за то, что вы остались со мной и прочитали мои истории до конца. Многие из моих ответов вовсе не так прямолинейны, как хотелось бы. Человек вообще существо не прямолинейное. Так что тут не только моя вина, но и ваша тоже. Когдя я поступал на медицинский факультет, я рассчитывал выйти из его стен, обладая определенным мастерством, но в итоге у меня лишь возникло еще больше вопросов. Чем больше я узнаю, тем больше вопросов у меня появляется.

Это может привести к нигилизму, что иногда действительно со мной происходит, но чаще всего осознание собственного невежества помогает мне развивать чувство сопереживания. Пытаться осознать всю сложность нашего бытия гораздо полезнее и наделяет нас большей силой, чем зубрежка фактов. Решения, которые нам приходится принимать касательно наших тел, требуют, чтобы мы постоянно ставили под вопрос определения нормы и здоровья, чтобы мы знали, как мы хотим жить и умереть, в преддверии необходимости делать серьезный выбор, и чтобы мы задумались о влиянии наших действий на других людей как совокупность вида в экосистеме.

На конференции Spotlight по вопросам здоровья в Аспене летом 2016 г. мне довелось послушать выступления видных ученых, в том числе лауреата Нобелевской премии Дэвида Балтимора, центральной фигуры в сфере редактирования генов. Специалисты объяснили, как изменить человеческие зародышевые клетки, чтобы создать человека без наследственных заболеваний (например, человека, который гарантированно родится без серповидноклеточной анемии, несмотря на то что оба родителя несут этот ген). В аудитории присутствовал бывший глава Управления по санитарному надзору Фрэнк Янг, который признался, что не знает, как общество воспримет подобные технологии. Это вид лекарства? Должно ли оно быть доступно для всех? Будут ли им злоупотреблять? Есть ли причины прекратить работу в этом направлении?

Вот вопросы, которые затронут не только экосистему наших собственных организмов, но и судьбу всей планеты и людей, живущих бок о бок с нами. Я воспринимал подобные вопросы о редактировании генов и открытом обмене данными довольно абстрактно, пока не познакомился с семьей Копланов. Бретт, отец Рафи, о лекарстве от дистрофического буллезного эпидермолиза говорит с осторожным оптимизмом, но не сдерживает себя, стоит заговорить о возможностях борьбы с болезнью в целом: «Нас ждут удивительные вещи! Кто первым победит болезнь – биолог? Или специалист по биоинформатике? А может быть, математик?»

Джон Холдрен, возглавивший инициативу правительства по созданию базы данных, считает, что настоящие гуманисты пожертвуют своей медицинской информацией, как те, кто сегодня становится донором органов и тел. Он сказал мне: «У всех есть родственники, страдающие широким спектром заболеваний, и все знают, что в конечном итоге они тоже чем-нибудь заболеют. В понимании этой реальности заключена мощная сила».

На ней основаны наши ежедневные решения о том, что есть и пить, как меняться внешне и внутренне, звонить ли в полицию при виде сосков или нет, с кем заниматься сексом и каким образом, с кем поддерживать близкие отношения, а кого оттолкнуть от себя и как относиться ко всем этим решениям. Мы можем смотреть на себя глазами Макса Фактора, вычисляя и количественно оценивая свои недостатки, пытаясь их маскировать до самой смерти, или отказаться от навязанных стандартов, приняв изменчивость мира.

Благодаря технологиям медицинская наука продвигается вперед так быстро, что большей части работы, выполняемой врачами сегодня, в медицинском институте их не учили. Гастроэнтерологи (а также неврологи, дерматологи и диетологи) теперь имеют дело с биллионами наших микробов, которые, очевидно, имеют прямое отношение ко всей деятельности организма, но о которых еще несколько лет назад мы ничего не знали.

В качестве врачей и пациентов самое лучшее, что мы можем сделать, – это подготовиться к усвоению потока новой информации, которая будет появляться неизбежно и постоянно. Я надеюсь, что моя книга поможет вам начать немного разбираться в медицинских вопросах и это сведет к минимуму излишнее беспокойство или, по крайней мере, поможет вам определить, насчет чего стоит беспокоиться, а насчет чего – нет. Я также надеюсь, что вы поняли: моя книга – не руководство по эксплуатации и поддержанию здоровья в теле человека в том смысле, что она не предписывает конкретные действия. Я предлагаю больше независимости, давая лишь общие советы: поддерживать идеи по решению культурных и коммерческих проблем, культурную норму и коммерческую информацию вокруг нас, бросать вызов стандартам и рассматривать решения с должным скепсисом.

Конечно, если контактная линза не застряла у вас в мозгу.

Благодарности

Хочу поблагодарить читателей, которые следят за моей работой: без вас этой книги не было бы. Всех, кто задавал вопросы, чтобы я смог на них ответить, вне зависимости от того, вошли они в окончательный вариант рукописи или нет. Тех, кто делился со мной историями и идеями. Всех, чьими статьями и текстами выступлений я воспользовался. Хотя я приложил все усилия, чтобы отдать должное этим людям в разделе «Примечания», «Избранная библиография» и в самом тексте, мне показалось невозможным упомянуть все, что я почерпнул от других за годы чтения, просмотра видео, интервьюирования и прослушивания источников. В попытке сделать эту книгу всеобъемлющей мне пришлось выйти за рамки личного опыта и сферы знаний в такой степени, что в конце большинства предложений моего текста может потребоваться сноска. Беседы и второстепенные источники привели меня к первоисточникам, и в процессе я наверняка кого-то забыл назвать, но без них тоже этой книги не существовало бы. Спасибо всем вам, писатели и мыслители, за вашу работу. Особенная благодарность журналистам, чьи истории меня вдохновили и были здесь упомянуты. Надеюсь, эта книга поможет привлечь еще больше внимания к вашей работе, к тому, за что вы боретесь, а также к важности института, частью которого мне выпала честь стать.

Спасибо Янив Соха за редакторскую работу, Джули Тейт за проверку фактов и Хэлли Бэйтман за иллюстрации.

Хочу выразить благодарность за их работу над видеоблогом «Если бы наши тела могли говорить» Кэтрин Уэллс, Нику Поллоку, Жаклин Скури, Дэвиду Сидорову, Надин Аджака, Джеки Лей, Мэтту Форду, Крису Хеллеру, Полу Розенфельду, Сэму Прайс-Уолдмену, Джейку Сверингену и Касе Цепляк-Майр фон Бальдег. А также моим друзьям, которые помогли мне с этим шоу: Дэвиду Янгу, Кьяре Атик, Эми Роуз Шпигель, Марку Биттману, – и всем нашим гостям, которые потратили на нас свое время.

Хочу поблагодарить Джона Гоулда, Боба Кона, Джеймса Беннета, Скотта Стосселя, Алексис Мадригал, Дерека Томпсона, Хейли Ромер и Дэвида Брэдли за то, что дали мне возможность стать частью нынешнего поколения редакторов журнала The Atlantic.

Отдельная благодарность за поддержку в процессе работы моим родителям, Саре Ягер, Лорен Хэмблин, Р. Джеймсу Хэмблину, Элеанор Хэмблин, Ричарду Джонсу, Норме Джонс, Ави Гилберту, Эрику Лапферу, Марго Шикмантер, Саре Портер, Майклу Голдсмиту, Россу Андерсену, Дэну Буетнеру, Мелиссе Прайс, Робу Су, Стиву Футтереру, Бобу Рю, Ричарду Гундерману, Джоди Авирган, Мейв Хиггинс, Джули Бек, Лекс Берко, Линдсей Абрамс, Крису Киллицца, Лиззи О’Лири, Спенсеру Корнхаберу, Ребекке Гринфилд, Мэллори Ортберг, Алекс Беллоуз, Люси Кониз, Кэмерону Коксу, Анне Брос, Джеффу Голдбергу, Александре Чабрери и многим другим.

Избранная библиография

Biss Eula. On Immunity: An Inoculation. Minneapolis: Graywolf Press, 2014.

DeSalle Rob, Susan L. Perkins, and Patricia Wynne. Welcome to the Microbiome: Getting to Know the Trillions of Bacteria and Other Microbes In, On, and Around You. New Haven, CT, and London: Yale University Press, 2015.

Dobscha Susan. Death in a Consumer Culture. New York: Routledge, 2016.

Epstein, David J. The Sports Gene: Inside the Science of Extraordinary Athletic Performance. New York: Current, 2013.

Knight Rob, and Brendan Buhler. Follow Your Gut: The Enormous Impact of Tiny Microbes. New York: Simon & Schuster/TED, 2015.

Levinovitz Alan. The Gluten Lie: And Other Myths About What You Eat. New York: Regan Arts, 2015.

Mukherjee Siddhartha. The Gene: An Intimate History. New York: Scribner, 2016.

Pollan Michael. The Omnivore’s Dilemma: A Natural History of Four Meals. New York: Penguin Press, 2006.

Price Catherine. Vitamania: Our Obsessive Quest for Nutritional Perfection. New York: Penguin, 2016.

Skloot Rebecca. The Immortal Life of Henrietta Lacks. New York: Crown, 2010.

Washington Harriet. Infectious Madness. New York: Little, Brown, 2015.

Сноски

1

В 2016 г. Словом года был выбран термин post-truth – постправда. (Здесь и далее, кроме особо отмеченных случаев, прим. пер.)

2

Национальная стрелковая ассоциация США.

3

На самом деле нет. (Прим. автора.)

4

Беркли считается одним из самых либеральных городов США.

5

«Принц из Беверли-Хиллз» – американский комедийный сериал, в котором подросток из Западной Филадельфии переезжает жить к богатым тете и дяде в Беверли-Хиллз.

6

Фамилия Yosipovitch содержит слово «itch» – зуд (англ.).

7

От англ. to prune – прореживать, подрезать ветви.

8

Также за первое место боролись: кишечник, кожа, мозг, яички, суставы. (Прим. автора.)

9

Напомним: 1 фут равен 30,48 см.

10

Аббревиатура HAG расшифровывается как Humor Academy graduate, то есть выпускник Академии юмора. Слово hag переводится с английского как «ведьма, чертовка».

11

Нет, вообще-то я этого не сделал. (Прим. автора.)

12

Исследователи из Мичиганского университета попытались установить связь между ежедневным поеданием яблок и частотой визитов к врачу. Никакой корреляции они не обнаружили. Поэтому одно яблоко в день не убережет вас от болезней. Такие тревожные результаты были опубликованы в медицинском журнале JAMA Internal Medicine в статье, приуроченной к 1 апреля. Однако исследование не было шуткой. Вот почему нам нужны исследования юмора. И в итоге встает вопрос: нужно ли вообще избегать визитов к врачу? Иногда получается так, что самые больные люди видят врача реже всего, отчасти из-за отсутствия доступа к медицинскому обслуживанию, отчасти из-за культурных особенностей, укорененных в слишком жестоком историческом прецеденте, а отчасти из-за нежелания принять простой факт, что они больны и нуждаются в помощи.

Комментарии

1

Yih-Chung Tham et al. Global Prevalence of Glaucoma Projections of Glaucoma Burden Through 2040. American Association of Ophthalmology Journal 121, no. 11 (November 2014): 2081–2090.

2

Dobscha Susan. Death in a Consumer Culture (New York: Routledge, 2015), 251.

3

Paul Rozin, Michele Ashmore, and Maureen Markwith. Lay American Conceptions of Nutrition: Dose Insensitivity, Categorical Thinking, Contagion, and the Monotonic Mind. Health Psychology 15, no. 6 (November 1996): 438–447, doi: http://dx.doi.org/10.1037/0278-6133.15.6.438.

4

Thomas R. Frieden. A Framework for Public Health Action: The Health Impact Pyramid. American Journal of Public Health 100, no. 4 (2010): 590–595, accessed September 22, 2016, https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC2836340/.

5

Steven A. Schroeder. We Can Do Better – Improving the Health of the American People,” New England Journal of Medicine 357 (2007): 1221–1228, accessed September 22, 2016, http://www.nejm.org/doi/full/10.1056/NEJMsa073350.

6

Adrienne Crezo. Dimple Machines, Glamour Bonnets, and Pinpointed Flaw Detection. The Atlantic, October 3, 2012.

7

Thomas J. Scheff. Looking Glass Selves: The Cooley/Goffman Conjecture. August 2003, www.soc.ucsb.edu/faculty/scheff/19a.pdf.

8

Genetic Traits: Dimples. Genetic Index, www.genetic.com.au/genetic-traits-dimples.html.

9

Woman Invents Dimple Machine. Modern Mechanix, October 1936, http://blog.modernmechanix.com/woman-inventsdimple-machine/.

10

Morad Tavallali. Cheek Dimples. Tavallali Plastic Surgery, www.tavmd.com/2012/06/30/cheek-dimples/.

11

British Doctors Warn Against «Designer Dimple» Cosmetic Surgery. Herald Sun (Australia), June 22, 2010, www.heraldsun.com.au//news/breaking-news/british-doctors-warn-against-designerdimple-cosmetic-surgery/story-e6frf7jx-1225882980055.

12

Amazing Facts About Your Skin, Hair, and Nails. American Academy of Dermatology, 2016, www.aad.org/public/kids/amazing-facts.

13

Top 5 Reasons for Removing Tattoos. Fallen Ink Laser Tattoo Removal, www.falleninktattooremoval.com/2014/12/11/top-5-reasons-for-removing-tattoos/.

14

Quentin Fottrell. Even Before Apple Watch Snafu, Tattoo Removal Business Was Up 440 %. MarketWatch, May 2, 2015, www.marketwatch.com/story/tattoo-removal-surges-440-over-the-last-decade-2014-07-15.

15

Katherine D. Zink and Daniel E. Lieberman. Impact of Meat and Lower Palaeolithic Food Processing Techniques on Chewing in Humans. Nature 531 (March 24, 2016): 500–503, doi: 10. 1038/ nature16990.

16

Aaron Blaisdell, Sudhindra Rao, and David Sloan Wilson. How’s Your Ancestral Health? This View of Life, Evolution Institute, March 24, 2016, https://evolution-institute.org/article/hows-your-ancestral-health/.

17

Salvador Hernandez. Meet the Very Cute Baby Who Was Born Without a Nose. BuzzFeed News, March 31, 2015, www.buzzfeed.com/salvadorhernandez/meet-the-very-cute-babywho-was-born-without-a-nose?utm_term=.kcWrVWNqJ#.dnWY8qorz.

18

Mao-mao Zhang et al. Congenital Arhinia: A Rare Case. American Journal of Case Reports 15 (March 18, 2014): 115–118, doi: 10. 12659/ AJCR. 890072.

19

Soheila Rostami. Distichiasis. Medscape, October 14, 2015, http://emedicine.medscape.com/article/1212908-overview.

20

Lymphedema-Distichiasis Syndrome. Genetics Home Reference, February 2014, https://ghr.nlm.nih.gov//condition/lymphedema-distichiasis-syndrome.

21

Causes of Blindness and Visual Impairment. World Health Organization, www.who.int/blindness/causes/en/.

22

Guillermo J. Amador et al. Eyelashes Divert Airflow to Protect the Eye. Journal of the Royal Society Interface, February 25, 2015, http://rsif.royalsocietypublishing.org/content/12/105/20141294.

23

J. T. Miller et al. Shapes of a Suspended Curly Hair. Physical Review Letters 112, no. 6 (February 14, 2014), http://dx.doi.org/10.1103/PhysRevLett.112.068103.

24

B. Wang et al. Keratin: Structure, Mechanical Properties, Occurrence in Biological Organisms, and Efforts at Bioinspiration. Progress in Materials Science 76 (2016): 229–318, accessed September 22, 2016, http://dx.doi.org/10.1016/j.pmatsci.2015.06.001.

25

Amazing Facts About Your Skin, Hair, and Nails. American Academy of Dermatology, https://www.aad.org/public/kids/amazingfacts.

26

How to Grow 3–6 Inches Taller in 90 Days. YouTube, October 12, 2012, http://tune.pk/video/4890970/how-to-grow-3-6-inches-taller-in-90-days-lance-story.

27

Hartmut Krahl et al. Stimulation of Bone Growth Through Sports: A Radiologic Investigation of the Upper Extremities in Professional Tennis Players. American Journal of Sports Medicine 22, no. 6 (1994), doi:10.1177/036354659402200605.

28

Richard Knight. Are North Koreans Really Three Inches Shorter Than South Koreans?” BBC News, April 23, 2012.

29

Richard Knight. Are North Koreans Really Three Inches Shorter Than South Koreans?” BBC News, April 23, 2012.

30

Hunger Statistics. www.wfp.org/hunger/stats.

31

Felix Gussone and Shelly Choo. NASA’s Scott Kelly Grew 2 Inches: The Body After a Year in Space,” NBC News, March 3, 2016.

32

A. E. Davies et al. Pharyngeal Sensation and Gag Reflex in Healthy Subjects. Lancet 345, no. 8948 (February 25, 1995): 487–488.

33

Low-Voiced Men Love ‘Em and Leave ‘Em, Yet Still Attract More Women: Study. EurekaAlert! October 16, 2013, www.eurekalert.org/pub_releases/2013-10/mu-lml101613.php.

34

Culley Carson III. Testosterone Replacement Therapy for Management of Age-Related Male Hypogonadism. Medscape, 2007, www.medscape.org/viewarticle/557247.

35

Cecilia Dhejne et al. Long-Term Follow-Up of Transsexual Persons Undergoing Sex Reassignment Surgery: Cohort Study in Sweden., PLoS ONE6, no. 2 (February 22, 2011), http://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0016885.

36

Lyndon Baines Johnson. State of the Union Address. January 8, 1964, www.americanrhetoric.com/speeches/lbj1964stateoftheunion.htm.

37

Robert Rector and Rachel Sheffield. The War on Poverty After 50 Years., Heritage Foundation, September 15, 2014, www.heritage.org/research/reports/2014/09/the-war-on-povertyafter-50-years.

38

St. John’s Well Child and Family Center. Southside Coalition of Community Health Centers, https://southsidecoalition.org/stjohns/.

39

PFLAG National Glossary of Terms. PFLAG, www.pflag.org/glossary.

40

S. M. Langan. How Are Eczema ‘Flares’ Defined? A Systematic Review and Recommendation for Future Studies,” British Journal of Dermatology 170, no. 3 (March 12, 2014): 548–56, doi:10.1111/bjd.12747.

41

V. Niemeier and U. Gieler. Observations During Itch-Inducing Lecture. Dermatology Psychosomatics 1, no. 1 (June 1999): 15–18, doi: 10. 1159/ 0000 57993.

42

Bill Gates. The Deadliest Animal in the World,” Gates Notes (blog), April 25, 2014, https://www.gatesnotes.com/Health/Most-Lethal-Animal-Mosquito-Week.

43

Atul Gawande. The Itch. The New Yorker, June 30, 2008, www.newyorker.com/magazine/2008/06/30/the-itch.

44

Yan-Gang Sun and Zhou-Feng Chen. A Gastrin-Releasing Peptide Receptor Mediates the Itch Sensation in the Spinal Cord. Nature 448 (July 25, 2007): 700–703, doi:10.1038/nature 06029.

45

Marie McCullough. Exploring Itching as a Disease. Philly.com, January 20, 2014, http://articles.philly.com/2014-01-20/news/46349734_1_itch-and-pain-pain-clinics-skin.

46

Matthew Herper. Why Vitaminwater Is Bad for Public Health,” Forbes, February 8, 2011.

47

Kenneth J. Carpenter. The Discovery of Vitamin C. Annals of Nutrition and Metabolism 61, no. 3 (November 26, 2012): 259–264, doi: 10.1159/00034 3121.

48

Aswin Sekar et al. Figure 5: C4 Structures, C4A Expression, and Schizophrenia Risk. (chart), in: Schizophrenia Risk from Complex Variation of Complement Component 4. Nature 530 (February 11, 2016): 177–83, doi:10.1038/nature 16549.

49

Soyon Hong et al. Complement and Microglia Mediate Early Synapse Loss in Alzheimer Mouse Models. Science 352, issue 6286 (March 31, 2016): 712–716, doi:10.1126/science. aad8373.

50

Health Myths Debunked – with Dave Asprey LIVE at the Longevity Now® Conference 2014. YouTube, May 23, 2014, www.youtube.com/watch?v=sHq_Xvu03zk.

51

David Venata et al. Caffeine Improves Sprint-Distance Performance Among Division II Collegiate Swimmers,” Sport Journal, April 25, 2014.

52

Diane C. Mitchell et al. Beverage Caffeine Intakes in the U. S. Food and Chemical Toxicology 63 (January 2014):136–142, www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0278691513007175.

53

Keumhan Noh et al. Effects of Rutaecarpine on the Metabolism and Urinary Excretion of Caffeine in Rats. Archives of Pharmacal Research 34, no. 1 (January 2011): 119–125, doi:10. 1007/s12272–011–0114–3.

54

Supplements and Safety. Frontline, PBS, January 2016.

55

Hochman David. Playboy Interview: Sanjay Gupta. Playboy, August 12, 2015, www.playboy.com/articles/playboy-interviewsanjay-gupta.

56

Russell Brandom. The New York Times’ Smartwatch Cancer Article Is Bad, and They Should Feel Bad. The Verge, March 15, 2015, www.theverge.com/2015/3/18/8252087/cell-phones-cancerrisk-tumor-bilton-new-york-times.

57

Truman Lewis. Feds Draw Blinds on Mercola Tanning Beds: The Company Claimed Indoor Tanning Was Safe, Did Not Cause Skin Cancer and Could Delay Aging. Consumer Affairs, April 14, 2016, https://www.consumeraffairs.com/news/feds-draw-blinds-onmercola-tanning-beds-041416.html.

58

Steven Silverman. Inspections, Compliance, Enforcement, and Criminal Investigations. U. S. Food and Drug Administration, March 22, 2011.

59

Steven Silverman. Inspections, Compliance, Enforcement, and Criminal Investigations. U. S. Food and Drug Administration, March 22, 2011.

60

Paul Thibodeau et al. An Exploratory Investigation of Word Aversion. https://mindmodeling.org/cogsci2014/papers/276/paper276.pdf.

61

Paul Thibodeau et al. An Exploratory Investigation of Word Aversion. https://mindmodeling.org/cogsci2014/papers/276/paper276.pdf.

62

Mari Jones. Tragic Dad ‘Driven to Suicide Couldn’t Face Another Day with the Unbearable Pain of Tinnitus. Mirror (UK), July 30, 2015.

63

Rock Music Fan ‘Stabbed Himself to Death in Despair’ After Three Months of Tinnitus Made His Life Hell. Daily Mail (UK), November 19, 2011.

64

Is Suicide the Only Cure for Tinnitus? It Was for Gaby Olthuis… Stopthe Ringing.org, March 20, 2015, www.stoptheringing.org/is-suicide-the-only-cure-for-tinnitus-it-was-for-gaby-olthuis/.

65

Debbie Clason. Tinnitus and Suicide: Why It’s Happening, How to Stop It. Healthy Hearing, October 24, 2014, www.healthyhearing.com/report/52313-Tinnitus-and-suicide-why-it-shappening-how-to-stop-it.

66

Institute of Medicine, Food and Nutrition Board, Dietary Reference Intakes for Vitamin A, Vitamin K, Arsenic, Boron, Chromium, Copper, Iodine, Iron, Manganese, Molybdenum, Nickel, Silicon, Vanadium, and Zinc (Washington, DC: National Academies Press, 2001).

67

Office of Dietary Supplements, National Institutes of Health, “Vitamin A: Fact Sheet for Health Professionals,” February 11, 2016, https://ods.od.nih.gov/factsheets/VitaminA-HealthProfessional/.

68

Tea Lallukka et al. Sleep and Sickness Absence: A Nationally Representative Register-Based Follow-Up Study. Sleep (September 1, 2014): 1413–1425, doi:10.5665/sleep.3986.

69

30 Tea Lallukka et al. Sleep and Sickness Absence: A Nationally Representative Register-Based Follow-Up Study. Sleep (September 1, 2014): 1413–1425, doi:10.5665/sleep.3986.

70

Sanskrity Sinha. Mita Diran, Indonesian Copywriter, Dies After Working for 30 Hours. International Business Times, December 19, 2013, www.ibtimes.co.uk/mita-diran-indonesian-copywriter-dies-afterworking-30-hours-1429583.

71

Monster Energy Drink Deaths and Hospitalizations. Lawy ersand Settle ments.com, October 19, 2015., https://www.lawyersandsettlements.com/lawsuit/monster-energy-drink-deaths-hospitalizations.html?opt=b&utm_expid=3607522-13.Y4u1ixZNSt6o8v_5N8VGVA.1.

72

H. P. Van Dongen et al. The Cumulative Cost of Additional Wakefulness: Dose-Response Effects on Neurobehavioral Functions and Sleep Physiology from Chronic Sleep Restriction and Total Sleep Deprivation,” Sleep 26, no. 2 (March 15, 2003): 117–126, http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/12683469.

73

Michael S. Duchowny. Hemispherectomy and Epileptic Encephalopathy,” Epilepsy Currents 4, no. 6 (2004): 233–35, doi: 10.1111/j.1535–7597.2004.46007. x.36.

74

Seth Wohlberg and Debra Wohlberg, www.gracewohlberg.blogspot.com: January 2009 to March 2010, http://www.rechildrens.org/images/stories/Graceblog.pdf.

75

Lynn Cinnamon. Cobain’s Disease & Kurt’s Sick Guts. Lynn Cinnamon (blog), April 22, 2015, http://lynncinnamon.com/2015/04/cobains-disease-kurt-cobains-sick-guts/; Kurt Cobain Talks Music Videos, His Stomach & Frances Bean | MTV News. YouTube, www.youtube.com/watch?v=hJtm9HomKdE.

76

Emeran A. Mayer. Gut Feelings: The Emerging Biology of Gut-Brain Communication,” Nature Reviews Neuroscience 12, no. 8 (2011): 453–66, doi:10.1038/ nrn3071.

77

Abhishek Sharma et al. Intractable Positional Borborygmi – an Unusual Cause Diagnosed by Barium Contrast Study. BMJ Case Reports 2010 (2010), doi: 10. 1136/ bcr. 01. 2010. 2637.

78

A. M. Spaeth. Effects of Experimental Sleep Restriction on Weight Gain, Caloric Intake, and Meal Timing in Healthy Adults. Sleep 36 (7): 981–90, www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/23814334.

79

J. Ridley. An Account of an Endemic Disease of Ceylon, entitled Berri Berri, in: James Johnson. The Influence of Tropical Climates on European Constitutions (London: Thomas and James Underwood, 1827).

80

Kenneth J. Carpenter. Studies in the Colonies: A Dutchman’s Chickens, 1803–1896, chap. 3 in Beriberi, White Rice, and Vitamin B: A Disease, a Cause, and a Cure (Berkeley: University of California Press, 2000), 26.

81

U. S. Food and Drug Administration. FDA Warns Consumers About Health Risks with Healthy Life Chemistry Dietary Supplement: Laboratory Tests Indicate Presence of Anabolic Steroids. July 26, 2013.

82

U. S. Food and Drug Administration. Purity First Health Products, Inc. Issues Nationwide Recall of Specific Lots of Healthy Life Chemistry B-50, Multi-Mineral and Vitamin C Products: Due to a Potential Health Risk. July 31, 2013.

83

Hulk Hogan, on Witness Stand, Tells of Steroid Use in Wrestling. The New York Times, July 15, 1994, www.nytimes.com/1994/07/15/nyregion/hulk-hogan-on-witnessstand-tells-of-steroid-use-in-wrestling.html.

84

Office of Dietary Supplements, National Institutes of Health, “Multivitamin/Mineral Supplements: Fact Sheet for Health Professionals,” July 8, 2015, https://ods.od.nih.gov/factsheets/MVMS-HealthProfessional/.

85

Vikas Kapil et al. Physiological Role for Nitratereducing Oral Bacteria in Blood Pressure Control,” Free Radical Biology and Medicine 55 (February 2013): 93–100, www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3605573/.

86

Jessica L. Mark Welch et al. Biogeography of a Human Oral Microbiome at the Micron Scale,” PNAS113, no. 6 (2016): 791–800, http://www.pnas.org/content/113/6/E791.abstract.

87

Allison Aubrey. The Average American Ate (Literally) a Ton This Year,” The Salt, NPR, December 31, 2011, www.npr.org/sections/thesalt/2011/12/31/144478009/the-average-american-ateliterally-a-ton-this-year.

88

Cameron Scott. Is Non-Celiac Gluten Sensitivity a Real Thing? Healthline, April 16, 2015, www.healthline.com/health-news/is-non-celiac-gluten-sensitivity-a-real-thing-041615.

89

Catherine J. Andersen. Bioactive Egg Components and Inflammation. Nutrients 7(9): 7889–7913, www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC4586567/.

90

I.-J. Wang and J.-I. Wang. Children with Atopic Dermatitis Show Clinical Improvement After Lactobacillus Exposure. Clinical and Experimental Allergy 45, no. 4 (March 19, 2015): 779–87, doi: 10. 1111/ cea. 12489.

91

Jean-Philippe Bonjour et al. Dairy in Adulthood: From Foods to Nutrient Interactions on Bone and Skeletal Muscle Health. Journal of the American College of Nutrition 32, no. 4 (August 2013): 251–63, doi:10.1080/07315724.2013.816604.

92

Michael F. Holick. The Vitamin D Deficiency Pandemic: A Forgotten Hormone Important for Health. Public Health Reviews 32 (2010): 267–83, http://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/nbu.12108/pdf.

93

Dairy Farms in the US: Market Research Report. IBISWorld.com, February 2016. www.ibisworld.com/industry/default.aspx?indid=49.

94

Robert P. Heaney. What Is Lactose Intolerance? January 4, 2013, http://blogs.creighton.edu/heaney/2013/01/04/what-is-lactose-intolerance/.

95

Scientific Report of the 2015 Dietary Guidelines Committee, February 2015, http://health.gov/dietaryguidelines/2015-scientificreport/.

96

Obesity System Influence Diagram. Shift (2008), http://www.shiftn.com/obesity/Full-Map.html.

97

History of Vegetarianism – Plutarch (c. AD46–c.120). International Vegetarian Union, www.ivu.org/history/greece_rome/plutarch.html.

98

Howard F. Lyman. Mad Cowboy (New York: Touchstone, 2001).

99

Her Debut (1900–1921). Morton Salt. www.mortonsalt.com/heritage-era/her-first-appearance/.

100

Erika Fry. There’s a National Shortage of Saline Solution. Yeah, We’re Talking Salt Water. Huh? Fortune, February 5, 2015. http://fortune.com/2015/02/05/theres-a-national-shortage-ofsaline/.

101

Nina Bernstein. How to Charge $546 for a Bag of Saltwater. New York Times, August 24, 2013.

102

Mary Ann Boyd. Polydipsia in the Chronically Mentally Ill: A Review. Archives of Psychiatric Nursing 4, issue 3 (June 1990): 166–75, www.psychiatricnursing.org/article/0883-9417(90)90005-6/abstract.

103

Melissa Gill and MacDara McCauley. Psychogenic Polydipsia: The Result, or Cause of, Deteriorating Psychotic Symptoms? A Case Report of the Consequences of Water Intoxication. Case Reports in Psychiatry 2015 (2015), doi: 10.1155/2015/846459.

104

Richard L. Guerrant, Benedito A Carneiro-Filho, and Rebecca A. Dillingham. Diarrhea, and Oral Rehydration Therapy: Triumph and Indictment,” Clinical Infectious Disease 37, no. 3 (2003): 398–405, doi: 10.1086/376619.

105

Anthony Karabanow, MD. Cholera in Haiti. Crudem Foundation, http://crudem.org/cholera-in-haiti-2/.

106

Joshua Ruxin. Magic Bullet: The History of Oral Dehydration Therapy. Medical History 38 (1994): 363–397.

107

Mark O. Bevensee, ed. Co-Transport Systems (San Diego: Academic Press, 2012).

108

David Silbey. A War of Frontier and Empire: The Philippine-American War, 1899–1902 (New York: Hill & Wang, 2007).

109

Smartwater website, www.drinksmartwater.com.

110

Gwendolyn Bounds. Move Over, Coke. Wall Street Journal, January 30, 2006.

111

International Bottled Water Association to Food and Drug Administration, December 23, 2003, www.fda.gov/ohrms/dockets/dailys/03/dec03/122403/02N-0278-C00271-vol21.pdf.

112

Bottled Water Industry Statistics. Statistic Brain, April 2015, www.statisticbrain.com/bottled-water-statistics.

113

Theresa Howard. 50 Cent, Glaceau Forge Unique Bond. USA Today, December 17, 2007.

114

William Neuman. Liquid Funds for a Penthouse. New York Times, April 23, 2006.

115

Tom Philpott. Coke: Wait, People Thought Vitaminwater Was Good for You? Mother Jones, January 18, 2013, www.motherjones.com/tom-philpott/2013/01/coca-cola-vitamin-waterobesity.

116

Susanna Kim. Court Rules Vitaminwater Lawsuit Can Move Forward. ABC News, July 19, 2013.

117

Michela Leonardia et al. The Evolution of Lactase Persistence in Europe. A Synthesis of Archaeological and Genetic Evidence. International Dairy Journal 22, no. 2 (2012): 88–97, http://dx.doi.org/10.1016/j.idairyj.2011.10.010.

118

Juan F. Thompson. Stories I Tell Myself. New York: Knopf, 2016.

119

The Genetics of Sex Determination: Rethinking Concepts and Theories. Gendered Innovations, Stanford University, http://genderedinnovations.stanford.edu/case-studies/genetics.html.

120

David J. Goodman. See Topless Woman? Just Move On, Police Are Told. New York Times, May 15, 2015.

121

European College of Neuro psycho pharmacology. Research Shows Testosterone Changes Brain Structures in Female-to-male Transsexuals. August 31, 2015, https://www.ecnp.eu/~/media/Files/ecnp/About%20ECNP/Press/AMS2015/Hahn%20PR%20FINAL.pdf?la=en.

122

Agnieszka M. Zelazniewicz and Boguslaw Pawlowski. Female Breast Size Attractiveness for Men as a Function of Sociosexual Orientation (Restricted vs. Unrestricted). Archives of Sexual Behavior 40, no. 6 (2011): 1129–1135, doi:10.1007/s10508–011–9850–1.

123

Viren Swami and Martin J. Tovée. Resource Security Impacts Men’s Female Breast Size Preferences. PLoS ONE8, no. 3 (2013): e57623, doi:10.1371/journal.pone.0057623.

124

M. Nadeau, et al. Analysis of Satisfaction and Well-Being Following Breast Reduction Using a Validated Survey Instrument. Plastic and Reconstructive Surgery 132, no. 2 (2013): 285–290. Breast Reduction Surgery Found to Improve Physical, Mental Well-Being (news release). July 30, 2013, EurekAlert! www.eurekalert.org/pub_releases2013-07/wkh-brs073013.php.

125

Alan F. Dixson. Sexual Selection and the Origins of Human Mating Systems (Oxford: Oxford University Press, 2009).

126

Alan F. Dixson. Sexual Selection and the Origins of Human Mating Systems (Oxford: Oxford University Press, 2009).

127

John Heidenry. What Wild Ecstasy: The Rise and Fall of the Sexual Revolution. New York: Simon & Schuster, 1997.

128

Robert Proctor and Londa L. Schiebinger Agnotology: The Making and Unmaking of Ignorance (Stanford, CA: Stanford University Press, 2008).

129

Barry S. Verkauf et al. Clitoral Size in Normal Women. Obstetrics and Gynecology 80, no. 1 (July 1992).

130

Bahar Gholipour. Women’s Orgasm Woes: Could ‘C-Spot’ Be the Culprit? Live Science, February 20, 2014, www.livescience.com/43528-clitoris-size-orgasm.html.

131

Emmanuele Jannini et al. Beyond the G-Spot: Clitourethrovaginal Complex Anatomy in Female Orgasm. Nature Reviews Urology, no. 11 (August 12, 2014): 531–538, doi: doi:10.1038/nrurol. 2014.193.

132

Kenny Thapoung. The Secret to Better Orgasms: The C-Spot? Women’s Health, February 25, 2014, www.womenshealthmag.com/sex-and-love/c-spot.

133

Jannini et al. Beyond the G-Spot.

134

John Bancroft. Human Sexuality and Its Problems. Edinburgh: Churchill Livingstone, 1989.

135

Jennifer R. Berman et al. Safety and Efficacy of Sildenafil Citrate for the Treatment of Female Sexual Arousal Disorder: A Double-Blind, Placebo Controlled Study. Journal of Urology 170, no. 6 (2003): 2333–2338, doi:10.1097/01.ju.00000 90966.74607.34; Study Finds Viagra Works for Women. ABC News, April 28, 2016.

136

S. M. Stahl. Mechanism of Action of Flibanserin, a Multifunctional Serotonin Agonist and Antagonist (MSAA), in Hypoactive Sexual Desire Disorder. CNS Spectrums 20(1):1–6, www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/25659981.

137

Addyi Approval History. Drugs.com, www.drugs.com/history/addyi.html.

138

Diana Zuckerman and Judy Norsigian. The Facts About Addyi, Its Side Effects and Women’s Sex Drive. Our Bodies Ourselves, September 8, 2015, www.ourbodiesourselves.org/2015/09/addyi-side-effects-and-womens-sex-drive/.

139

Diana Zuckerman and Judy Norsigian. The Facts About Addyi, Its Side Effects and Women’s Sex Drive. Our Bodies Ourselves, September 8, 2015, www.ourbodiesourselves.org/2015/09/addyi-side-effects-and-womens-sex-drive/.

140

Diana Zuckerman and Judy Norsigian. The Facts About Addyi, Its Side Effects and Women’s Sex Drive. Our Bodies Ourselves, September 8, 2015, www.ourbodiesourselves.org/2015/09/addyi-side-effects-and-womens-sex-drive/.

141

Gardiner Harris. Pfizer Gives Up Testing Viagra on Women. New York Times, February 28, 2008.

142

Karmen Wai et al. Fashion Victim: Rhabdomyolysis and Bilateral Peroneal and Tibial Neuropathies as a Result of Squatting in ‘Skinny Jeans’. Journal of Neurology, Neurosurgery and Psychiatry 87, no. 7 (2015): 782, doi:10.1136/jnnp-2015-310628.

143

J. H. Scurr and P. Cutting. Tight Jeans as a Compression Garment After Major Trauma. BMJ 288, no. 6420 (1984): 828, doi:10.1136/bmj.288.6420.828.

144

David Veale et al. Psychosexual Outcome After Labiaplasty: A Prospective Case-Comparison Study. International Urogynecology Journal 25, no. 6 (2014): 831–839, doi:10.1007/s00192–013–2297–2.

145

Elisabeth Rosenthal. Ask Your Doctor If This Ad Is Right for You. New York Times, February 27, 2016.

146

Lisa Richards. The Anti-Candida Diet. The Candida Diet, www.thecandidadiet.com/anti-candida-diet/.

147

Centers for Disease Control and Prevention. Syphilis Statistics. www.cdc.gov/std/syphilis/stats.htm.

148

Centers for Disease Control and Prevention. Table 1. Sexually Transmitted Diseases – Reported Cases and Rates of Reported Cases per 100,000 Population, United States, 1941–2013. www.cdc.gov/std/stats13/tables/1.htm.

149

Cedars-Sinai Heart Institute. World Health Organization Study: Atrial Fibrillation Is a Growing Global Health Concern. December 17, 2013. www.cedars-sinai.edu/About-Us/News/News-Releases-2013/World-Health-Organization-Study-Atrial-Fibrillation-is-a-Growing-Global-Health-Concern.aspx.

150

Karin S. Coyne et al. Assessing the Direct Costs of Treating Nonvalvular Atrial Fibrillation in the United States. Value in Health 9, no.5 (2006): 348–356, doi:10.1111/ j.1524–4733.2006.00124.x.

151

Cedars-Sinai Heart Institute. World Health Organization Study: Atrial Fibrillation Is a Growing Global Health Concern.

152

World Health Organization. The Top 10 Causes of Death. May 2014. www.who.int/mediacentre/factsheets/fs310/en/.

153

Madeleine Stix. Un-extraordinary Measures: Stats Show CPR Often Falls Flat. CNN, July 10, 2013.

154

Madeleine Stix. Un-extraordinary Measures: Stats Show CPR Often Falls Flat. CNN, July 10, 2013.

155

Susan J. Diem, John D. Lantos, and James A. Tulsky. Cardiopulmonary Resuscitation on Television – Miracles and Misinformation. New England Journal of Medicine 334, no. 24 (1996): 1578–82, doi:10.1056/nejm19960613 3342406.

156

Sirun Rath. Is the ‘CSI Effect’ Influencing Courtrooms? NPR, February 5, 2011.

157

J. Vedel. Permanent Intra-hisian Atrioventricular Block Induced During Right Intraventricular Exploration. Archives des Maladies du Coeur et des Vaisseaux 72, no. 1 (January 1979).

158

J. P. Joseph and K. Rajappan. Radiofrequency Ablation of Cardiac Arrhythmias: Past, Present and Future. QJM 105, no. 4 (2011): 303–14, doi: 10. 1093/ qjmed/ hcr189.

159

R. Gonzalez et al. Closed-Chest Electrode-Catheter Technique for His Bundle Ablation in Dogs. American Journal of Physiology – Heart and Circulatory Physiology 241, no. 2 (August 1981).

160

Marcelle S. Fisher. Doctor Serves as an Electrician for the Heart. New York Times, June 7, 1998.

161

Michel Haïssaguerre et al. Spontaneous Initiation of Atrial Fibrillation by Ectopic Beats Originating in the Pulmonary Veins. New England Journal of Medicine 339, no. 10 (1998): 659–666, doi:10.1056/nejm199809033391003.

162

Andrea Skelly et al. Catheter Ablation for Treatment of Atrial Fibrillation. Agency for Healthcare Research and Quality, April 20, 2015.

163

Henry D. Huang et al. Incidence and Risk Factors for Symptomatic Heart Failure After Catheter Ablation of Atrial Fibrillation and Atrial Flutter. Europace 18, no. 4 (2015): 521–530, doi:10.1093/europace/euv215.

164

Summary. Early Treatment of Atrial Fibrillation for Stroke Prevention Trial, www.easttrial.org/summary.

165

H. S. Abed et al. Effect of Weight Reduction and Cardiometabolic Risk Factor Management on Symptom Burden and Severity in Patients with Atrial Fibrillation: A Randomized Clinical Trial. Journal of the American Medical Association 310, no. 19 (2013): 2050–2060, doi:10.1001/jama.2013.280521.

166

Rajeev K. Pathak et al. Long-Term Effect of Goal-Directed Weight Management in an Atrial Fibrillation Cohort. Journal of the American College of Cardiology 65, no. 20 (2015): 2159–2169, doi:10.1016/j.jacc.2015.03.002.

167

Rick A. Nishimura et al. Dual-Chamber Pacing for Hypertrophic Cardiomyopathy: A Randomized, Double-Blind, Crossover Trial. Journal of the American College of Cardiology 29, no. 2 (1997): 435–441, doi:10.1016/s0735–1097(96)00473–1.

168

Michael Doumas and Stella Douma. Interventional Management of Resistant Hypertension. Lancet 373, no. 9671 (2009): 1228–1230, doi:10.1016/s0140–6736(09)60624–3.

169

World Health Organization. A Global Brief on Hypertension (2013), http://www.who.int/cardiovascular_diseases/publications/global_brief_hypertension/en/.

170

Centers for Disease Control and Prevention. High Blood Pressure Facts. www.cdc.gov/bloodpressure/facts.htm.

171

Deepak L. Bhatt et al. A Controlled Trial of Renal Denervation for Resistant Hypertension. New England Journal of Medicine 370 (April 10, 2014): 1393–1401, doi:10.3410/f.718329296.793495177.

172

Chris Newmaker. Medtronic Loses $236 Million After Renal Denervation Failure. QMed, February 18, 2014, www.qmed.com/news/medtronic-loses-236-million-after-renal-denervationfailure.

173

Larry Husten. WSJ Attack on Sham Surgery Is About Healthy Profits, Not Patients. Forbes, February 20, 2014.

174

World Heart Federation. World Heart Federation Introduces ‘DIY Pulse Test’ to Help Fight Against Atrial Fibrillation & Stroke (news release). October 22, 2012, www.worldheart-federation.org/press/releases/detail/article/world-heartfederation-introduces-diy-pulse-test-to-help-fight-against-atrial-fibrillation-s/.

175

Fergus Walsh. Superbugs to Kill ‘More Than Cancer’ by 2050. BBC News, December 11, 2014.

176

Fergus Walsh. Antibiotic Resistance: Cameron Warns of Medical ‘Dark Ages. BBC News, July 2, 2014.

177

Hereditary Leiomyomatosis and Renal Cell Cancer. Genetics Home Reference, June 21, 2016, https://ghr.nlm.nih.gov/condition/hereditary-leiomyomatosis-and-renal-cell-cancer.

178

Hereditary Leiomyomatosis and Renal Cell Cancer. Genetics Home Reference, June 21, 2016, https://ghr.nlm.nih.gov/condition/hereditary-leiomyomatosis-and-renal-cell-cancer.

179

Food and Drug Administration. What Are Stem Cells? How Are They Regulated? May 31, 2016, www.fda.gov/AboutFDA/Transparency/Basics/ucm194655.htm.

180

David Cameron. A New – and Reversible – Cause of Aging. Harvard Medical School, December 19, 2013, https://hms.harvard.edu/news/genetics/new-reversible-cause-aging-12-19-13.

181

Ed Yong. Clearing the Body’s Retired Cells Slows Aging and Extends Life. The Atlantic, February 13, 2016.

182

Chris Morley. How to Improve Your Posture Infographic. Chris Morley Design, accessed September 22, 2016, http://chrismorleydesign.com/portfolio-items/how-to-improve-your-posture-foreverinfographic.

183

National Funeral Directors Association. Trends in Funeral Service. http://www.nfda.org/news/media-center/nfda-news-releases/id/840/nfda-releases-results-of-2015-membergeneral-price-list-survey.

184

I Need a Loan. First Franklin Financial Corporation, www.1ffc.com/loans/#.4gGoY54O8Y.

185

National Funeral Directors Association. Trends in Funeral Service.

186

The Official Vatican Observatory Foundation Mahogany Casket, Sacred Heart II. Walmart, www.walmart.com/ip/The-Official-Vatican-Observatory-Foundation-Mahogany-Casket-Sacred-Heart-II/38042564.

187

Funeral Consumers Alliance. Embalming: What You Should Know. www.funerals.org/what-you-should-know-aboutembalming/.

188

K. Kelvin, P. Lim, and N. Sivasothi. A Guide to Methods of Preserving Animal Specimens in Liquid Preservatives. 1994, http://staff.science.nus.edu.sg/~sivasothi/mangroves/preserve.html.

189

Formaldehyde: Toxicology. Carcinogenic Risk in Occupational Settings (CRIOS), www.crios.be.

190

Joann Loviglio. Kids Use Embalming Fluid as Drug. ABC News, July 27, 2014, http://abcnews.go.com/US/story?id=92771.

191

Coffin Plans to Make Your Own Plywood Coffin. Piedmont Pine Coffins, http://piedmontpinecoffins.com/diy-coffin-plans/.

192

Chuck Lakin. Coffin Plans. Last Things (blog), http://www.lastthings.net/coffin-plans.

193

Eric Spitznagel. The Greening of Death. Bloomberg Businessweek, November 3, 2011, www.bloomberg.com/news/articles/2011-11-03/the-greening-of-death.

194

David Barboza. China Turns Out Mummified Bodies for Displays. New York Times, August 8, 2006.

195

About the USPHS Syphilis Study. Tuskegee University, www.tuskegee.edu/about_us/centers_of_excellence/bioethics_center/about_the_usphs_syphilis_study.aspx.

Content

Джеймс Хэмблин
Если бы наши тела могли говорить. Руководство по эксплуатации и обслуживанию человеческого тела

Пролог

Если контактная линза потеряется в глазу, может ли она попасть в мозг?

Что такое норма?

Что такое здоровье?

Часть первая Наш облик Внешние элементы

Как узнать, красив ли я? Я имею в виду, чисто внешне. Знаю, что это не должно меня волновать, но все же волнует: все-таки я человек и живу в этом мире

Почему у меня на щеках ямочки?

Если у меня нет ямочек на щеках, могу ли я их сделать?

Почему татуировки не стираются?

Как удалить татуировку?

Поможет ли жвачка улучшить форму челюсти?

Как насчет моего подбородка? Можно сделать его более привлекательным?

Почему глаза бывают голубыми?

Что такое искривление носовой перегородки?

Почему волосы на голове растут постоянно, а волосы на теле и ресницы – нет?

Могу ли я избавиться от ресниц? Я так хочу! Они мне надоели!

Почему волосы вьются?

Растут ли волосы быстрее от бритья и стрижки?

Достаточно ли я высокий? Если нет, как добавить несколько сантиметров?

Что такое солнечные ожоги?

Почему у большинства женщин нет адамова яблока?

Разве нас не феромоны привлекают?

Часть вторая Наши ощущения Элементы восприятия

Что такое зуд?

Перестань, пожалуйста. Кстати, а почему так приятно чесаться?

Можно ли «взбодрить» свою иммунную систему? И вообще, что это за система такая, lol?

Как работают вакцины?

Продлевает ли жизнь кофеин? Я читал, что да

Неужели до сих пор не выяснили, вызывают ли мобильные телефоны рак?

Почему звенит в ушах?

Если я буду есть много моркови, смогу ли я избавиться от очков?

Сколько мне нужно спать на самом деле?

Почему я пускаю слюни, когда дремлю, но не во время сна?

Правда, что мне нельзя читать с мобильника перед сном? Это нереально! Зачем советовать то, что невыполнимо?

Поможет ли мне мелатонин уснуть? У меня бессонница

Можно ли научиться меньше спать?

Неужели так вредно изредка смотреть на солнце?

У меня припадки?

Как лечит смех?

Часть третья Питание Наше тело и еда

Почему урчит в животе?

Почему на ночь хочется вредной еды?

Колоноскопия: разве нельзя предложить что-нибудь получше?

Вредно ли принимать поливитамины? Мне с ними как-то спокойнее

Почему у всех воняет изо рта?

Углеводы или жиры: что хуже?

Что такое глютен?

Яичница против овсянки

Работают ли пробиотики?

Насколько кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы хуже, чем «настоящий» сахар?

Что будет, если мое кольцо в языке выпадет и я его проглочу?

Правда ли, что нужно употреблять молочные продукты, иначе кости сломаются?

Были ли мы созданы для того, чтобы есть мясо?

Часть четвертая Жидкости Наше тело и питье

Нужно ли пить по восемь стаканов воды в день?

Так, значит, мне нужны спортивные напитки?

Почему так много людей умирают от обезвоживания?

А как насчет Smartwater?

Полезен ли сок?

Как появилась Vitaminwater?

Есть ли разница, какую воду пить – газированную или обычную?

Если я не удержусь и выпью сладкой газировки, когда лучше почистить зубы – до или после?

Как работает отбеливание зубов?

Как работает фторид?

Почему некоторые люди не переносят лактозу?

Действительно ли алкоголь убивает клетки мозга?

Что такое «натуральное» вино?

Почему бы не перестраховаться и не отказаться от консервантов?

Часть пятая Отношения Наше тело и секс

Зачем мужчинам соски?

Почему тогда соски сексуализируются?

Почему пенис выглядит именно так?

В каком случае эякуляция считается преждевременной?

Почему у мужчин не бывает множественных оргазмов?

Как ответственно сообщить (по телефону) прилипчивому экс-любовнику, что у вас гонорея?

Какого размера в среднем бывает клитор?

Существует ли точка G?

Почему не существует виагры для женщин?

Могу ли я использовать антисептик для рук как дезодорант?

Насколько опасны облегающие штаны?

Как мне помочь моим детям позитивно воспринимать свое тело и секс?

Проходят ли врачи подготовку в области трансгендерного перехода?

Могу ли я заразиться сифилисом при оральном сексе?

Как клетки из моих гениталий рождают мозг другого человека?

Часть шестая Жизнеспособность Наше тело и смерть

Откуда мое сердце знает, как ему биться?

Что такое внезапная остановка сердца?

Почему мне казалось, что СЛР гораздо эффективнее?

Почему нарушается сердцебиение?

Почему все больше и больше людей умирает от сердечных заболеваний? Ведь у нас такие продвинутые технологии

Раз мерцательная аритмия настолько распространена, у меня она тоже есть?

Почему нет лекарств от простуды?

Как мне убедить друзей, что их малышу не нужны антибиотики каждый раз, когда у него насморк?

Правда, что пенициллин делают из плесени?

Если слизь при кашле зеленая, значит, мне нужны антибиотики?

Что вызывает рак?

Если бы я лишился носа, для меня могли бы сделать новый?

Старение действительно неизбежно?

Достаточно ли долго мы живем?

Правда ли можно умереть, если выдавить прыщ на носу?

Что такое трупное окоченение?

Что происходит с телом после смерти?

Какую пользу может принести мое тело после смерти?

Что произойдет с цифровой версией меня, когда я умру?

Эпилог

Благодарности

Избранная библиография

Сноски