Кэтрин Ранделл

Исследователь

Посвящается Чарльзу

Полет

Аэроплан взмыл в воздух, как по мановению волшебной палочки.

Сидевший в кабине мальчишка вцепился в сиденье и затаил дыхание, когда самолет устремился в небо. Стиснув зубы, Фред сосредоточенно повторял все движения сидевшего рядом пилота: штурвал, дроссель.

Аэроплан вибрировал, набирая скорость, и летел к закатному солнцу, петляя вместе с Амазонкой, которая струилась внизу. Фред видел отражение шестиместного самолета – черную точку на бескрайней синеве. Они летели в Манаус, город на воде. Откинув волосы, Фред прижался лбом к стеклу.

Позади него сидела девочка с младшим братом. У них были одинаково изогнутые брови, одинаково смуглая кожа и одинаково длинные ресницы. Девочка до самого момента взлета не выпускала родителей из объятий, немного напуганная, а теперь сидела и смотрела на воду, тихонько напевая что-то себе под нос. Ее братишка пытался перегрызть свой ремень безопасности.

На следующем ряду одна сидела бледная девочка со светлыми волосами, которые доходили ей до талии. Жабо на блузке щекотало ей шею, поэтому девочка то и дело поправляла его и недовольно морщилась. Она упорно не смотрела в окно.

Аэродром, с которого они только что вылетели, был пыльным и пустынным – просто взлетная полоса под беспощадным бразильским солнцем. Двоюродный брат Фреда настоял, чтобы он надел школьную форму и джемпер, поэтому теперь, в жаркой, душной кабине, Фреду казалось, что он вот-вот сварится в собственном соку.

Двигатель взвизгнул. Пилот нахмурился и повернул штурвал. Он был немолод и напоминал военного. Из ноздрей у него торчали жесткие волосы, а его седые, намазанные воском усы, казалось, нарушали закон всемирного тяготения. Он дотронулся до дросселя, и самолет взмыл ввысь, в облака.

Когда сгустились сумерки, Фред начал волноваться. Пилота мучила отрыжка, которая становилась все сильнее. В какой-то момент его рука дернулась, и самолет резко накренился на правое крыло. Сзади Фреда кто-то вскрикнул. Самолет отвернул от реки и полетел над джунглями. Пилот крякнул, охнул и повернул дроссель, замедляя работу двигателя. Он сдавленно кашлянул. Казалось, он задыхается.

Фред посмотрел на него – лицо пилота посерело и теперь сливалось по цвету с усами.

– Сэр, с вами все в порядке? – спросил Фред. – Могу я вам чем-то помочь?

Едва дыша, пилот покачал головой. Он потянулся к приборной панели и выключил двигатель. Гул стих. Нос самолета опустился вниз. Деревья стали ближе.

– Что происходит? – воскликнула блондинка. – Что он делает? Пусть перестанет!

Мальчишка за спиной у Фреда закричал. Пилот на мгновение схватил Фреда за запястье, а потом уронил голову на приборную панель.

И небо, которое совсем недавно казалось таким надежным, вдруг пошатнулось.

Зеленая тьма

Фред бежал и на бегу гадал, не погиб ли он. «Нет, – думал он, – смерть бы точно была спокойнее». Ревел пожар, а кровь пульсировала в его руках и ногах.

Ночь была черна. Он попытался вдохнуть, чтобы позвать на помощь, но в горле пересохло. Закричать не получалось. Сунув палец в рот, он почесал основание языка, чтобы выделилось хоть немного слюны.

– Здесь кто-нибудь есть? Помогите! Пожар! – крикнул он.

Ответ огня не заставил себя ждать: за спиной у Фреда вспыхнуло дерево. Раздался грохот. Другого ответа не последовало.

Горящая ветка треснула, отломилась и упала в каскаде искр. Фред отпрыгнул в сторону, попятился во тьму и ударился о что-то твердое. Ветка упала ровно на то место, где он стоял секунду назад. Сглотнув подступившую к горлу желчь, он побежал быстрее.

Что-то коснулось его подбородка. Он пригнулся и схватился за лицо, но это оказалась лишь дождевая капля.

Мощный ливень хлынул внезапно. Сажа и пот на руках у Фреда быстро превратились в черную ваксу, но пожар начал затихать. Фред замедлил бег и в конце концов остановился. Задыхаясь, он оглянулся и посмотрел, откуда прибежал.

Маленький самолет лежал среди деревьев. В ночное небо от него поднимались клубы белого и серого дыма.

Фред в отчаянии оглянулся по сторонам, но не увидел и не услышал ни одного человека. Вокруг были только папоротники, в которых утопали его ноги, да тянувшиеся к небу высоченные деревья. В воздухе, перекликаясь, шныряли перепуганные птицы. Фред встряхнул головой, пытаясь отогнать рев крушения, который сводил его с ума.

Волоски у него на руках оплавились и пахли яичной скорлупой. Он провел рукой по лбу, и к его пальцам прилипли обожженные волоски брови. Фред вытер пальцы о рубашку и только в этот момент заметил, что руки у него в крови.

Он осмотрел себя. Одна штанина брюк была разорвана до самого кармана, но переломов вроде бы не было. Спина и шея жутко болели, отчего его ноги и руки казались чужими и словно деревянными…

Вдруг из темноты раздался голос:

– Кто здесь? Уходи!

Фред развернулся. В ушах по-прежнему звенело. Подняв с земли камень, он бросил его на голос. Затем он спрятался за деревом и присел на корточки, готовый в любую секунду выпрыгнуть или убежать.

Сердце оглушительно стучало у него в груди. Он старался не дышать.

– Бога ради, не трогай нас! – сказал голос.

Голос принадлежал девочке.

Фред выглянул из-за дерева. Лунный свет посеребрил темную зелень лесной подстилки. На деревьях плясали длинные тени. Фред увидел лишь два дрожащих куста.

– Кто это? Кто здесь? – спросили из-за второго куста. Волоски на руках у Фреда встали дыбом. Он прищурился и вгляделся в темноту.

– Прошу, не трогай нас, – сказал куст. Говор был не британским и казался мягче, а сам голос явно принадлежал ребенку, а не взрослому. – Это ты какашку бросил?

Фред посмотрел на землю. Он и правда швырнул фрагмент древнего, окаменевшего помета какого-то животного.

– Да, – ответил он. Немного привыкнув к темноте, он увидел блестящие глаза, которые смотрели на него из серо-зеленого сумрака подлеска. – Вы с самолета? Вы ранены?

– Да, мы ранены! Мы упали с неба! – ответил один куст.

– Но не тяжело, – добавил другой.

– Выходите, – сказал Фред. – Здесь только я.

Второй куст зашевелился. Сердце Фреда екнуло. И девочка, и ее брат были покрыты царапинами, ожогами и пеплом, и под дождем все это покрылось грязью, которая налипла им на лица, но они выжили. Он не один.

– Вы живы! – воскликнул он.

– Само собой, – ответил первый куст. – Иначе мы бы с тобой не говорили.

Из-за куста под ливень вышла светловолосая девочка. Она сурово взглянула на Фреда и его спутников.

– Я Кон, – сказала она. – Полностью будет Констанция, но не вздумайте меня так называть. Иначе убью.

Фред посмотрел на вторую девочку. Она смущенно улыбнулась и пожала плечами.

– Хорошо, – кивнул Фред. – Как скажешь. Я Фред.

– Я Лайла, – представилась вторая девочка и прижала братишку к себе. – А это Макс.

– Привет, – сказал Фред и попытался улыбнуться, но от этого порезы на щеке заныли, поэтому он решил, что обойдется ухмылкой, которая задействовала лишь левую половину его лица.

Макс беззвучно рыдал и так крепко цеплялся за сестру, что у нее на коже оставались синяки от его пальцев. Она наклонилась и взяла его на руки, хотя удержать его и было непросто. Фреду показалось, что теперь они напоминали двухголовое чудище.

– Твой брат сильно пострадал? – спросил он.

Лайла похлопала братишку по спине:

– Он не говорит. Только плачет.

Кон взглянула на пожар и поежилась. Пламя отбросило отсвет ей на лицо. Ее светлые волосы стали серыми от сажи и коричневыми от крови, а на плече темнел глубокий порез.

– Ты в порядке? – спросил Фред, протирая глаза. – Порез, похоже, глубокий.

– Нет, не в порядке! Никто из нас не в порядке! Ничуточки! – огрызнулась Кон. – Мы одни посреди амазонских джунглей! Статистически велика вероятность, что все мы скоро умрем.

– Я знаю, – ответил Фред, который и так все это понимал. – Я просто…

– Нет, – перебила его Кон, и ее голос дрогнул. – Думаю, вполне можно сказать, что никто из нас не в порядке. Ничуточки не в порядке.

Кусты зашелестели. Капли дождя заколотили по лицу Фреда.

– Надо найти убежище, – сказал он. – Большое дерево, пещеру или что-нибудь в таком духе…

– Нет! – неожиданно вскрикнул Макс. Его крик был пропитан страхом.

Фред попятился и поднял руки: – Не плачь! Я просто подумал… – Тут он посмотрел, куда Макс указывал пальцем.

В десяти сантиметрах от ботинка Фреда притаилась змея.

Она была пятнистой, черно-коричневой и сливалась с землей джунглей. Голова у нее была размером с кулак. На секунду все затаили дыхание. Джунгли замерли в ожидании. Затем второй крик Макса прорезал ночь, и все, как по команде, бросились бежать. Земля пропиталась влагой, поэтому бежали они как попало. Грязь летела им в глаза, локти то и дело задевали деревья. Фред бежал так, словно его тело ему не принадлежало, быстрее, чем когда-либо, вытянув руки перед собой. Споткнувшись о корень, он сделал сальто и сплюнул набившуюся в рот землю. Не останавливаясь, он бросился дальше. Дождь слепил ему глаза. В темноте мимо него пролетали тени.

Вдруг сзади него раздался вопль.

– Макс! Прошу тебя! – воскликнула Лайла.

Фред обернулся и поскользнулся в грязи.

– Он не может бежать! – Лайла склонилась над братом. – А мне его не унести!

Мальчишка лежал на спине под струями дождя и рыдал, содрогаясь всем телом.

– Идем! – Фред взвалил Макса на плечо.

Мальчишка оказался гораздо тяжелее, чем он ожидал, и закричал, когда Фред его поднял, но Фред крепко взял его за коленки и побежал дальше, не обращая внимания на боль. Он слышал, что Лайла бежит следом.

Когда Фред выбежал из леса и оказался на поляне, в боку у него невыносимо кололо. Он резко остановился, и Макс вскрикнул, ударившись головой о его спину. Рассердившись, он попытался укусить Фреда за лопатку.

– Не надо так делать, – сказал Фред, но в этот момент мальчишка у него на плечах не слишком его интересовал. Он потрясенно смотрел перед собой.

Они стояли на краю огромной поляны под открытым небом. Полная луна заливала ее своим светом. Земля была покрыта ковром зеленой травы и мха, а звезд над ними высыпало так много, что серебра на небе было больше, чем черноты. Фред поставил Макса на землю и попытался отдышаться, упершись руками в бедра.

– Змея гналась за нами? – спросил Макс.

– Нет, – выдохнула Кон.

– Откуда ты знаешь? – воскликнул Макс.

Лайла упала на колени, схватившись за бок:

– Змеи так не делают, Макси. Мы оба это знаем. Я просто… забыла.

– Мы запаниковали, – с горечью сказала Кон. – И что теперь? Смотрите! Никаких змей. Мы сглупили. И заблудились окончательно.

В отдалении виднелась большая лужа. Мышцы Фреда болели, но он подошел к ней и принюхался. Воняло гнилью. И все же ему ужасно хотелось пить. Он сделал маленький глоток и тут же сплюнул.

– Пить нельзя, – сказал он. – На вкус как ноги мертвеца.

– Но я хочу пить! – взмолился Макс.

Фред огляделся по сторонам, надеясь найти воду, пока Макс снова не зарыдал.

– Выжми свои волосы, – посоветовал он. – Они ведь мокрые. – Он скрутил прядь своей темной челки, и ему на язык упало несколько капель. – Это лучше, чем ничего.

Макс пожевал свои волосы и зажмурился.

– Я боюсь, – сказал он.

Он не жаловался – просто констатировал факт. Фред решил, что это даже хуже слез.

– Я знаю, – тихо ответила Лайла. – Мы все боимся, Макси.

Она подошла к брату и прижала его к себе. Его тонкие пальцы коснулись ожога у него на запястье, но она не оттолкнула его руку. Она зашептала ему на ухо по-португальски – тихонько, нараспев, как колыбельную.

Фред взглянул на них. Оба они дрожали.

– Утром все будет не так плохо, – сказал он.

– Разве? – с издевкой спросила Кон. – Ты и правда так думаешь?

– Хуже быть уже не может, – ответил Фред. – Когда станет светло, мы сможем найти дорогу домой.

Кон сердито посмотрела на него, в ее взгляде чувствовался вызов, но Фред, не моргая, выдержал его. Его лицо сплошь состояло из углов – острый подбородок, острые скулы. Взгляд его был пронзителен.

– И что теперь? – спросила Кон.

– Наши мама с папой говорят… – начала Лайла и чуть не заплакала при мысли о родителях, но в конце концов сглотнула и продолжила: – Они всегда говорят, что утро вечера мудренее. Они говорят, что усталость заставляет творить глупости. А они ученые. Так что нам надо поспать.

У Фреда ныло все тело.

– Так. Хорошо. Давайте спать.

Он лег на бок в сырую траву. Его одежда промокла до нитки, но было тепло. Он закрыл глаза и представил, как проснется в своей постели в школе, рядом с посапывающими соседями по комнате Джонсом и Скрейзом. Муравей прополз по его щеке.

– Разве нам можно спать? Вдруг у нас сотрясение мозга? – спросила Кон.

– Думаю, тогда у нас кружилась бы голова, – заметила Лайла.

В полусне Фред попытался определить, не кружится ли у него голова. Мир завертелся перед глазами.

– Если ночью мы умрем, виноваты будете оба, – заявила Кон.

На этой ободряющей мысли Фред почувствовал, как проваливается все ниже, ниже и ниже, прочь из джунглей и густого ночного воздуха, прямо в объятия сна.

Шалаш

Жара ужасная, и он еще жив. Это были первые мысли, которые пришли к Фреду, когда он открыл глаза и обнаружил, что смотрит прямо на бразильское солнце. Он инстинктивно посмотрел на часы, но циферблат разбился, а минутная стрелка отвалилась.

Рядом с ним спали две девочки. Обе они были в запекшейся крови, но дышали легко. Кон держала большой палец во рту. Вокруг них танцевало множество красных и синих стрекоз. Фред подумал, что их привлекает кровь.

Мальчишки нигде не было видно. Макс пропал.

– Макс! – прошептал Фред и вскочил на ноги.

Ответа не последовало. Не слышно было никакого шороха, кроме жужжания крыльев стрекоз.

Сердце Фреда гулко забилось в груди.

– Макс? – позвал еще громче.

Лайла шевельнулась во сне.

Фред подбежал к краю леса. Никаких следов мальчишки.

– Макс! – взревел он, дико озираясь вокруг.

– Что?

Макс поднял голову – он лежал на животе за папоротниками, прямо рядом с вонючей лужей, и то и дело погружал пальцы в воду.

– Макс! – Фред подбежал к нему, поморщившись, когда у него заныло ребро. – Ты ведь не пил эту воду?

Макс взглянул на Фреда, когда тот оказался рядом, а затем зажмурился и жутко закричал. На другой стороне поляны Лайла вскрикнула и проснулась.

– Похоже, выгляжу я неважно, – сказал Фред. Наверное, в крови и саже, без бровей, смотрелся он не слишком хорошо.

Мальчишка продолжал реветь, чуть не задыхаясь.

Лайла вскочила на ноги.

– Макс! – позвала она. – Что случилось?

«Сахар», – подумал Фред. Он знал, что людям в шоке нужен сахар.

– Хочешь конфетку? – У него в кармане были мятные леденцы. – Только перестань плакать! Он выудил сладости. Рука намокла: из-за пореза на бедре карман был полон полузасохшей крови, в которой всю ночь мариновались леденцы. Поморщившись, он сунул один из них в рот. На вкус он был не слишком хорош, но от сахара ему стало лучше.

– Хочешь леденец? – Фред плюнул на полу рубашки и очистил конфетку. – Он мятный.

– Нет! Ненавижу мятные леденцы! – ответил Макс.

– Другой еды у меня нет.

– О, тогда давай, – сказал Макс, словно лорд, принимающий хлеб из рук крестьянина.

– Держи. – Фред положил леденец на липкую ладошку мальчика. – Постарайся растянуть удовольствие.

Макс принялся сосать конфетку, причмокивая. Из носа у него по губам и подбородку потекли сопли.

– Макс! – крикнула Лайла. – Иди сюда!

– Пойдем, – сказал Фред.

Мальчишка сосредоточенно сосал леденец, нахмурив брови. Он казался очень хрупким. Фред почувствовал, как у него защемило в груди, но сказал только:

– Думаю, тебе не помешает высморкаться.

– Я не сморкаюсь, – ответил Макс, и они, прихрамывая, направились к Лайле. – Не хочу и не буду.

– А лучше бы высморкался.

– Нет!

Макс слизнул сопли с верхней губы.

С пятилеткой не поспоришь, подумал Фред. У Макса на щеке засохла грязь, а уголки его бровей чуть приподнялись, что придавало его лицу озорное выражение.

Фред пальцем подцепил воротник рубашки Макса и повел его, чтобы тот не оцарапался о колючки и не наступил в кроличьи какашки. Земля была покрыта мхом, кустиками травы и ветвями лиан. Упавшие с одного из деревьев алые цветы красным ковром застелили лесную подстилку.

Среди этих цветов, в лучах яркого солнца, спорили Лайла и Кон.

– Ты! Мальчишка! Как там тебя? Фред! – воскликнула Кон. – Скажи этой девчонке, что она абсолютно не права.

– Она думает… – вспыхнув, начала Лайла.

– Само собой, я думаю, что нам следует вернуться и подождать возле самолета, – сказал Кон. – Вдруг его увидят с воздуха? Тогда нас спасут.

– Разумнее остаться здесь, – возразила Лайла и подтянула колени к подбородку. – Мы заблудимся, пытаясь найти дорогу назад. И вряд ли кто-нибудь увидит самолет. Никто не знает, где мы упали: искать придется по всем джунглям. Мы здесь одни. – Она сердито, не мигая, смотрела на цветок, немного напоминающий одуванчик. – Нам придется самим найти способ добраться до Манауса.

Фред внимательно посмотрел на нее. У нее на щеке красовалась царапина. Узкое лицо обрамляли две темные косы, одна из которых обгорела при крушении. Она недобро взглянула на Кон.

Кон встретила ее взгляд:

– Это безумие. Мы должны ждать спасения рядом с самолетом. Уверена, моя семья уже отправила десятки самолетов на наши поиски. Может, даже целую сотню.

– Но место нашего крушения сгорело в пожаре, – заметила Лайла. – Половина деревьев обуглилась, а значит, там даже животных не будет…

– Мы с животными дружбы не ищем! – огрызнулась Кон. – Это не сказка!

– …и нам нечего будет есть, – закончила Лайла. – И еще там…

– Что? – перебила Кон.

– Там пилот.

– Он мертв, – искренне недоумевая, ответила Кон. – Он не сможет причинить нам вреда.

Лайла говорила очень тихо, но Фреда удивляло, каким властным был ее тон.

– Лагерь нужно разбить здесь.

– Нет! – запротестовала Кон. – Это совершенно нелогично.

– Фред? – повернулась к нему Лайла. – У тебя решающий голос.

– Вовсе нет! – воскликнула Кон. – Это несправедливо. Решения не может принимать один человек! – Она смерила Фреда взглядом. – Если только он не согласен со мной.

Фред снова оглядел поляну. Воздух здесь был свежим, а небо таким голубым, какого не увидеть в Англии. Он как раз собирался ответить, когда увидел вдалеке, где лес снова становился гуще, четыре дерева, которые упали так, что их вершины сошлись в одной точке. Смотря на них, Фред почувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом.

– Вам не кажется, что эта поляна какая-то странная? – спросил он.

– Это не ответ на вопрос! – заявила Кон.

– Чем странная? – спросила Лайла.

– Взгляните на те деревья, – сказал Фред. – Вон там. Он показал в нужную сторону.

– И что с ними не так? Они упали. Все деревья падают, – заметила Кон.

– Но упавшими они не кажутся, – пояснил Фред. Он побежал через поляну. В нем нарастали подозрения, но любопытство пересиливало страх.

Самое большое из деревьев было поистине огромным: его ствол по толщине мог сравниться с колонной Нельсона на Трафальгарской площади. На него опирались три дерева поменьше. Они росли в нескольких метрах друг от друга, образуя неровный квадрат, а их ветви были увиты темно-зелеными лианами.

– Брось, Фред! – крикнула Кон. – Не уходи с поляны!

– Здесь что-то странное.

Он провел рукой по одному из маленьких деревьев. У их корней росли грибы и папоротники. Фред толкнул папоротники вниз и почувствовал, как у него внутри все сжалось.

Корней у трех деревьев поменьше на самом деле не было. Это были бревна по пять метров высотой, аккуратно прислоненные к центральному дереву. Фред видел на них зарубки, сделанные топором или мачете. Выросшие – или посаженные – у их основания папоротники маскировали отсутствие корней.

– Это шалаш, – выдохнул Фред.

– Что ты сказал? – спросила Кон.

Фред толкнул лиану, натянутую между бревнами.

– Это что-то вроде палатки, – пояснил Фред. – Шалаш.

Он наклонился, готовый протиснуться сквозь листву.

– Нет! Не заходи! – воскликнула Кон. – Не то чтобы я боюсь. Просто не надо туда заходить. Это неоправданный риск.

Фред уставился на нее:

– Что-что?

Он никогда в жизни не задумывался, оправдан ли риск, а о неоправданном риске мог бы сказать разве что его директор.

– Там может быть что угодно! Ягуары, или змеи, или крысы, – сказала Кон.

– Я не могу не посмотреть, что там! – возразил Фред.

– Возможно, она права, – заметила Лайла. – О змеях. Будь осторожен.

– Я посмотрю! – заявил Макс и вскочил на ноги.

– Ну уж нет! – отрезала Лайла, схватив его за запястье. – Ты останешься здесь.

Фред раздвинул лианы, висящие между бревнами:

– Ой!

Он поморщился: у некоторых лиан были маленькие, но коварные шипы, которые зацепились за один из его порезов. Отодвинув еще несколько лиан, он замер. Его сердце, которое с момента крушения колотилось вдвое чаще, теперь перешло на третью скорость.

Деревья образовали шалаш, который был достаточно высок, чтобы вместить стоящего на коленях человека или ребенка ростом с Макса. Пахло зеленью. В углу висела паутина, а под ней была подстилка из банановых листьев в дюжину листьев толщиной. Листья были изъедены муравьями.

Фред поднял голову, и у него округлились глаза.

– Идите посмотрите! – крикнул он.

Когда-то пространство между стволами было покрыто крышей из сплетенных пальмовых листьев. Фред коснулся одного из них. Листья прогнили и продырявились, сквозь них струился свет, но Фред видел, как причудливо они были переплетены.

Он прополз дальше, ища змей в зеленоватом свете. Земля хлюпала у него под руками. В дальнем углу шалаша стояла заплесневелая полая тыква. Фред с опаской прикоснулся к ней – на ощупь она оказалась рыхлой. Он перевернул ее вверх дном и поморщился от вони. На землю высыпалось множество камней. Половина из них была заточена в форме наконечников стрел, а другие были квадратными и приплюснутыми, размером с кулак.

– Вы двое! – Фред отполз назад и просунул голову сквозь лианы. – Идите сюда! Быстрее, вы должны это увидеть! Здесь кто-то был!

– Ты с ума сошел! – воскликнула Кон. – Если здесь и правда кто-то был, нам были бы не рады! С меня хватит.

Она развернулась и пошла обратно в лес.

– Подожди! Кон! Нам не стоит разделяться! – крикнул Фред.

Разозлившись, он выбрался из шалаша и побежал за ней.

– Чей это дом? – Она повернулась к нему лицом. Фред вздрогнул: у нее в глазах стояли слезы. – Ты ведь не знаешь этого?

– Нет, конечно, – ответил Фред. – Но я подумал…

– Что, если хозяин вернется? Я читала об этом в… – Кон колебалась, пытаясь вспомнить нужное заглавие. – «Златовласке». Я знаю, чем все это кончается! Но меня никто не съест!

– Уверен, это не медвежье логово, – сказал Фред.

– А вдруг его построили каннибалы?

– Каннибалы по большей части вымышлены, – заметила Лайла.

– Кто сказал?

– Все! Ученые! Наши мама и папа.

– Откуда им знать?

– Мама выросла в джунглях, возле реки Солимойнс. И она ученый. Ботаник.

– Точно! – воскликнул Макс.

Кон сердито посмотрела на него.

Лайла обняла Макса и продолжила, как будто ее никто не прерывал.

– А наш папа – англичанин, он изучает растения джунглей. Для медицины. Наша бабушка была помощницей ученого. Мы как собирались навестить ее в Англии. Должны были сесть на корабль в Манаусе. Она хотела встретиться с нами перед смертью и посмотреть на Макса.

– Может, и хорошо, что мы разбились, – фыркнула Кон.

Лайла не стала обращать на это внимание.

– Если человек, живущий здесь, вернется, он сможет отвезти нас в Манаус.

– Или съесть нас на ужин, – заметила Кон и посмотрела на Фреда, рассерженная и сбитая с толку.

– Просто зайдите внутрь, – сказал Фред. – Судя по всему, здесь целую вечность никто не появлялся.

Кон нехотя развернулась, пригнулась и вошла в шалаш. Лайла и Макс последовали за ней.

Фред коснулся гнилых листьев на крыше.

– Мы могли бы сплести новую крышу, – сказал он, – и сделать новые кровати. Тогда здесь перестанет пахнуть мокрыми носками.

Он принялся собирать полуистлевшую листву и выталкивать ее наружу. Земля под ним была мягкой и пыльной и пахла тысячью теплых дней.

Лайла принесла охапку листьев, каждый размером с наволочку, и начала укладывать их, чтобы сделать постели.

– Над входом можно натянуть еще несколько лиан, – сказал Фред, – чтобы ничего не было видно.

Кон скрестила руки на груди.

– Что это ты раскомандовался? – спросила она.

– Ничего! – Фред удивленно повернулся к ней. – Если мы хотим здесь спать, лучше защититься от воды.

– Я не собираюсь здесь спать! – заявила Кон. – Хозяин может вернуться в любую секунду.

– Он не вернется, – возразил Фред. – Видела камни? – Да.

– Они покрыты мхом, – пояснил он.

– То есть они грязные. Прекрасно. И как это должно меня обнадежить? – спросила Кон.

– Он хочет сказать, что они старые, – пришла на помощь Лайла. – Этот шалаш заброшен.

– Но зачем рисковать? – недоумевала Кон. – Что, если хозяин вернется и подумает, что мы незваные гости?

– А что, если он никогда не вернется, потому что бросил этот шалаш? – парировала Лайла. Она говорила негромко, но твердо. – Если кто-то жил здесь, значит, тоже считал, что это хорошее место для отдыха. А значит, здесь безопасно.

– Но ты не можешь знать наверняка.

– Мы ничего не можем знать наверняка! – воскликнул Фред. – Лайла права. Мы уйдем, как только найдем способ отсюда выбраться. Но до тех пор имеет смысл оставаться там, где жили люди.

– Если только они нас НЕ СЪЕДЯТ! – сказала Кон.

– Я остаюсь здесь, – заявил Макс. – Я хочу жить в шалаше. Если попробуешь меня отсюда выгнать, я на тебя написаю.

– Не вздумай! – Кон попятилась и стукнулась головой о ствол дерева.

– Он иногда так делает, – подтвердила Лайла.

И на некоторое время все успокоились.

Река

Большие и прочные листья для крыши удалось отыскать не сразу. Первая партия разорвалась в руках у Фреда, от сока второй кожа покраснела и зачесалась, но на третьем дереве оказались мясистые листья длиной с руку. Фред с Лайлой разорвали их на полоски, а затем сплели в большие квадраты, которые разместили на ветвях опорных стволов. Кон сидела на траве у входа в шалаш и веточкой ковыряла землю. Фред заполз в берлогу и поднял голову. Солнце больше не просачивалось сквозь тысячи муравьиных нор. Свет внутри был темно-зеленым, как под водой, среди затонувших сокровищ. Неожиданно Фред почувствовал триумф.

– Отлично! – крикнул он. – Зазоров почти нет.

Лайла возликовала. Фред выполз из шалаша и слишком быстро выпрямился. Внезапно у него закружилась голова, а перед глазами замелькали цветные пятна. Легкие скрутило.

– С тобой все в порядке? – спросила Лайла.

– Все хорошо, – ответил он более резко, чем следовало. После перенесенной пневмонии он терпеть не мог, когда его спрашивали, в порядке ли он. И все же он попытался улыбнуться и добавил: – Спасибо.

Фреда отправили в Бразилию к двоюродному брату отдохнуть и восстановить здоровье. Брат готов был целыми днями играть в бридж в темной гостиной, и Фред такого не ожидал. Но отец сказал, что это единственный выход.

– Я не могу сидеть дома и присматривать за тобой, – пояснил он. – Я нужен фирме.

– Я и сам могу о себе позаботиться, – просипел Фред.

– Ни в коем случае, – отрезал отец.

Сколько Фред себя помнил, отец с каждым годом работал все дольше и дольше. Лица матери Фред не помнил, лишь изредка оно являлось к нему во снах.

Он никогда не видел, чтобы отец носил хоть что-то, кроме костюма, и со временем костюмы словно стали для отца второй кожей. Казалось, без галстука на людях не появлялся даже его голос.

– Ты обращаешься со мной, как с ребенком, – сказал Фред.

– Чепуха, – ответил отец. – Не спорь, ты ведь толковый мальчик.

В характеристиках Фреда из школы-интерната всегда содержалось слово «толковый». «Толковый. Неприметный в классе». Иногда у них не получалось придумать ничего такого, что отличало бы его от одноклассников, и к характеристике добавляли: «Становится все выше».

Фред знал, что на самом деле он не такой. Точнее, он действительно был высок. С этим никто не мог поспорить: он так быстро вырастал из одежды, что лодыжки у него постоянно мерзли.

Но он не был ни неприметным, ни толковым.

Фред был полон надежд и стремлений, просто у него еще не было возможности доказать это, ведь его отец всегда уделял гораздо больше внимания чистоте его ботинок и гладкости бровей. Но соображал Фред быстро. Он хотел от мира большего, чем он пока что ему давал.

Теперь он попытался улыбнуться Лайле.

– У меня просто обезвоживание. Нам нужно найти питьевую воду, – сказал он. – Без еды жить можно долго… – Вот и нет! – возмутился Макс.

– …но без воды долго не проживешь.

– Думаете, можно пить из этой… – Лайла не сразу нашла подходящее слово, – сточной канавы?

Фред посмотрел на лужу:

– Пить из нее, конечно, можно, но думаю, после этого мы долго не проживем. Но мы должны быть у реки, – заметил он.

– Она была слева, когда мы разбились, – подтвердила Лайла.

– В каком направлении мы бежали? – спросила Кон.

– Солнце встает на востоке, так что, если стоять лицом в эту сторону, слева будет северо-восток, – сказал Фред.

– Как это поможет, если мы не знаем, в каком направлении бежали? – огрызнулась Кон. Она была бледна, а под глазами у нее темнели круги, словно кто-то прижал к ее лицу обмазанный краской палец.

– Да, толку от этого мало, – признал Фред.

Но к северо-востоку оттуда была Англия. Его сердцебиение немного замедлилось: на северо-востоке были его спальня, книжный шкаф, прислоненная к стене крикетная бита. Там был отец.

Кон расправила плечи, словно готовясь к бою:

– Значит, придется гадать?

– Я слышал, что, если следовать за муравьями, они отведут тебя к воде, – сказал Фред.

– За муравьями?! – воскликнула Кон. – Мы будем слушаться муравьев?

Лайла взглянула на Кон, а затем опустила глаза и принялась высматривать муравьев в траве.

– У тебя есть другие предложения? – спросила она. Кон вздохнула и наклонилась, чтобы заглянуть под бревно.

Первая группа муравьев их разочаровала. Макс нашел тропинку, протоптанную малюсенькими красными муравьями, и наклонился, чтобы их погладить.

– Смотрите! Они блестят!

– Не трогай! – сказала Лайла и дернула его за руку. – Некоторые муравьи опасны.

– Вот эти? – спросила Кон и попятилась.

– Не знаю! В этом-то и проблема! Опасные называются муравьями-пулями, но я не знаю, как они выглядят.

– Видимо, как пули[1], – предположила Кон.

– Не обязательно, – возразила Лайла. – Морские собаки не похожи на собак. Помню, я была очень разочарована.

– Эти просто похожи на муравьев, – заметил Макс.

– Но тебе все равно нельзя их трогать, – сказала Лайла. – Даже не пытайся.

Все четверо пошли на безопасном расстоянии вдоль деревьев, уткнувшись подбородками в грудь. Муравьи привели их к большой куче листьев.

– Ох…

Фред толкнул листья палкой, на случай, если под ними окажется вода, и отшатнулся. Муравьи облепили тушу птицы. Похоже, это был стервятник, от которого остались одни вонючие кости. – Не на это я надеялся, – признался Фред и подумал, что не стоит доверять муравьиным приоритетам.

– Что теперь? – спросила Кон, скрестив руки на груди.

– Давайте попробуем еще раз, – предложила Лайла. – Может, это были не те муравьи.

Вскоре Лайла вышла на след более крупных муравьев, головы которых были размером с подшипник. Они пошли по тропе в глубь леса. Лайла шагала первой. Фред наблюдал за ней. Она была маленькой и двигалась крадучись, как зверь – олень или лемур, – словно слышала что-то, чего не слышали другие.

– Поверить не могу, что мы доверяемся муравьям, – сказала Кон, смахнула паутину с волос и нырнула под ветку. – Даже в сказках говорится о мудрых совах. Никто не обращается за помощью к проклятым муравьям. – Она вызывающе посмотрела на Фреда, когда произнесла слово «проклятый», а затем вскрикнула, когда шип царапнул ее над бровью. – Ненавижу это место!

Фред оглянулся и обнаружил, что поляна скрылась из виду. Внутри у него все сжалось.

– Как вернуться назад? – спросил он.

Зелень леса, казалось, гудела вокруг них.

– Налево у того дерева с грибами, а потом направо у куста с зелеными шипами, – ответила Кон. Она не посмотрела на него и не видела у него на лице удивления, которое он тут же попытался скрыть.

– Вон личинка ползет, – усмехнулся Фред. – Личинки гораздо медленнее муравьев.

Кон не улыбнулась в ответ.

– Мы должны обозначить путь, – сказал Фред, – чтобы найти дорогу назад.

– Хорошо, – кивнула Кон. – С личинкой советоваться не будем?

Фред пошел последним. Через каждые три-четыре дерева он ломал ветку и прикреплял лист на сломе.

Кон покачала головой:

– Это бесполезно. Нужно кое-что получше. – Она оторвала одну из оборок от своей перепачканной белой блузки и привязала ее к дереву. – Вот!

Фред обернулся и посмотрел на нее. В пробивающемся сквозь листву солнечном свете она двигалась скованно, словно не привыкла пользоваться собственным телом. И есть одежда, которая сама по себе предполагает, что ее обладательница должна сидеть на месте и красиво улыбаться. На Кон был как раз такой наряд.

– Хорошо, что у тебя есть оборки, – усмехнулся Фред. Кон пронзила его взглядом:

– Заткнись, крикетный джемпер.

Фред сделал шаг назад:

– Я лишь хотел сказать, что полезно иметь одежду с дополнительными деталями. Для мальчиков такой не шьют.

– Ладно. Как скажешь. Мне твоя вежливость ни к чему.

– Что? – недоуменно переспросил Фред.

– Я просто хочу выбраться из этого мерзкого места и вернуться в школу. Не хочу показаться грубой, но друзей я не ищу. Особенно среди детей.

Лайла их услышала.

– Я не ребенок, – спокойно сказала она, не сводя глаз с муравьев. – Я просто маленькая для своего возраста.

– Сколько тебе лет? – спросила Кон у Фреда.

Фред ответил.

– Но ты не старше меня! – воскликнула Кон.

– И меня, – сказала Лайла.

– Я думала, ты намного старше! – призналась Кон. Фред пожал плечами.

– Я просто высокий, – пояснил он.

– Но это значит, что среди нас нет взрослых! Даже почти взрослых. Мы четверо детей. В джунглях Амазонки.

– Так и есть, – сказал Фред.

– К несчастью, – добавила Лайла.

– К несчастью, – поддакнул Макс.

Он отошел на несколько шагов в сторону, надувая носом пузыри из соплей. Лайла подскочила к нему и схватила братишку за рукав.

– Держись рядом! – велела она, обеспокоенно сверкая глазами.

Они пошли дальше, и Фред почувствовал в воздухе какой-то запах – острый и свежий, скорее синий, чем зеленый.

– Это река? Кажется, я чувствую ее запах, – сказал он.

– Не говори глупостей, – ответила Кон. – Вода не пахнет…

Тут она осеклась. Сквозь густые заросли деревьев Фред увидел серебристое мерцание.

– Сюда! – крикнула Кон. – Я нашла реку!

Они стояли на берегу реки. Вода была ярко-голубой.

– Думаете, там водятся кайманы? – спросила Лайла. Несмотря на солнце над головой, она дрожала.

В долгую зиму болезни Фред прочел десятки книг об исследователях, которые отправлялись в дикую природу, прихватив с собой лишь пробковый шлем да перочинный нож. Эти потрепанные книги занимали целую полку в его шкафу, и в каждой из них подробно рассказывалось о кайманах.

Он решил быть честным.

– Возможно, – сказал он, – но как еще нам добыть воду?

– Что еще за кайманы? – спросила Кон.

– Аллигаторы, – ответил Фред. – Они похожи на крокодилов, только морды у них длиннее.

– И еще они поменьше, – сказала Лайла. – Кажется.

– Кажется? – переспросила Кон. – Прекрасно.

– Кайманы любят греться на солнышке, – заметила Лайла, – а мы здесь в тени, так что, думаю, все будет в порядке.

– Здесь повсюду риски, – сказал Фред. – Я войду в воду.

Волоски у него на руках встали дыбом, пока он осматривал берег.

Он стянул рубашку и снова надел, решив, что ее тоже не помешает постирать.

Он соскользнул в грязь и нырнул головой вперед.

В воде было чудесно. Она успокаивала жжение от порезов и боль в ногах. Фред проплыл немного, а затем нырнул вниз, где было холоднее, и набрал полный рот воды. В ней чувствовался привкус грязи, а на язык сразу налипли водоросли, но в тот момент Фреду показалось, что ничего вкуснее он в жизни не пил: речная вода была лучше горячего шоколада на Рождество и свежего лимонада летом.

– Ныряйте! – крикнул он.

Лайла вошла в реку вслед за ним, неся Макса на плечах. Кон в нерешительности стояла на берегу и казалась встревоженной.

– У нас в школе не было плавания, – сказала она. – Только бальные танцы.

Она медленно вошла в воду и неуверенно поплыла по-собачьи, высоко подняв подбородок.

Фред потер руки и ноги, смывая грязь с саднящих порезов, а затем снова нырнул и открыл глаза в темной воде. Мимо проплыл косяк миниатюрных рыбок, а за ними еще одна, покрупнее. Фред вынырнул, чтобы набрать воздуха.

– Здесь водится рыба! – воскликнул он.

– Попробуй поймай! – отозвалась Кон.

Фред снова нырнул. Маленькая рыбка метнулась прочь, когда он попытался ее схватить. Большая рыба не обращала на него внимания, но было что-то жуткое в ее форме – она была почти круглой, как тарелка. Тут рыба повернулась и оскалилась.

Набрав полные легкие речной воды, Фред закашлялся и вынырнул на поверхность.

– Пираньи! – закричал он. – Выходите из воды!

Макс плавал рядом с ним. Фред схватил его и бросился к берегу, вне себя от страха.

– Что еще за пираньи? – спросила Кон.

– Зубастые рыбы!

Кон выкрикнула слово, которого Фред не ожидал услышать, наглоталась воды и пошла ко дну.

Лайла тотчас схватила ее за плечи.

– Не брыкайся! – велела она. Одной рукой она обхватила Кон за талию и рванула к берегу. – Просто дыши!

Фред и Макс вскарабкались на берег, Кон и Лайла сразу за ними. Они лежали, тяжело дыша, на раскаленной земле.

Кон застонала и запричитала:

– Рыбы! Зубастые рыбы! Здесь везде опасность. Даже рыба может тебя съесть. Что еще? Голуби с клыками? Обезьяны с пистолетами?

– Я читал, – выдохнул Фред, – что они не кусаются, если только не слишком голодны.

– В основном они едят всякую мелочовку, птиц и лягушек, – сказала Лайла и выжала свои волосы, покрытые кашицей из красно-коричневого речного ила.

– Казалось, – Фред сделал глубокий вдох и почувствовал, как его сердце забилось ровнее, – что она ничего не собирается делать. Она была очень красивой. Серебристая, с красным брюшком.

– Красивой? – недоверчиво переспросила Кон.

– Мы не привлечем их, если не будем истекать кровью, – сказала Лайла. – Я знала это, но запаниковала. Мы все равно можем поплавать. Думаю, они нас не тронут.

– Думаешь? Ты все думаешь, и думаешь, и думаешь! – Кон раскраснелась от злости. – Это зубастые рыбы! Пирании! Психоанализом их не проймешь! Лайла посмотрела на Кон. Ее лицо казалось непроницаемым.

– Думаю, – сказала она, – правильнее сказать пираньи», а не «пирании».

– Отлично, – ответила Кон. – Это так мило с твоей стороны: думать о грамматике, пока тебя едят.

Они пришли обратно на поляну. По дороге Лайла своей мокрой рубашкой стерла грязь с лица Макса. Пока они сохли на солнце, от их тел поднимался пар.

Вернуться на поляну было все равно что вернуться домой. Алый попугай сел на ветку над головой Фреда, удивленно каркнул при виде мокрых детей и снова взлетел.

Фред нашел самый острый кремень и отрезал нижнюю часть своих серых школьных брюк, превратив их в грубые шорты. Левая штанина оказалась длиннее правой, но он решил, что это не имеет значения. Порез на ноге чесался. Фред снял джемпер и отжал его.

Внутри него нарастало какое-то странное чувство, которому не мешали ни солнце, ни крик птиц, ни бескрайние зеленые джунгли. От этого чувства кружилась голова.

И оно было похоже на надежду.

«Либо это надежда, – подумал Фред, – либо сотрясение мозга».

Еда (почти)

Хотя Фред выпил столько воды, что живот стал похож на барабан, голод не утихал. Все внутри болело и громко урчало. Кон хихикнула. Фред ударил себя кулаком по груди. Он чувствовал ужасную слабость.

Он ничего не ел с тех пор, как сгрыз яблоко перед посадкой в самолет. Он не знал, сколько прошло времени. Полтора дня? Он попытался восстановить события: полет был в субботу, так что теперь, вероятно, было воскресенье, если только все они не провели долгое время без сознания. Фред поежился и встряхнул головой, отчаянно пытаясь отогнать воспоминания о горящем самолете.

– Думаю, некоторых насекомых можно есть, – выпалил он, в основном чтобы отвлечься от этих мыслей.

Его слова были встречены настолько безразличным молчанием, что ему показалось, будто у этого молчания особенный запах.

– Еще можно поискать фрукты, – добавил он. – Мы точно что-нибудь найдем. Здесь водятся обезьяны, а обезьяны должны что-то есть. Может, бананы? В шалаше были банановые листья. Или ягоды.

– Как мы узнаем, что ягоды можно есть? – спросила Кон.

– Я буду их проверять, – ответил Фред.

– А если умрешь?

– Если найдем какие-нибудь ягоды, проверим их вместе, – сказала Лайла. – Только без Макса.

– Почему без Макса? – спросила Кон. – Раз уж мы рискуем жизнями, почему бы и ему не рискнуть?

– Потому что он еще ребенок! – воскликнула Лайла. – И у него аллергия.

– Это несправедливо! – заявила Кон и ударила маленьким камнем по большому, отчего Макс вздрогнул.

Фред чувствовал, что теряет терпение: было жарко, а живот болел все сильнее.

– Кон, – сказал он. – Перестань.

– Ты не настолько хорошо меня знаешь, чтобы мне указывать. Никто не выбирал тебя главным.

Фред прикусил язык, чувствуя, как гневно раздуваются его ноздри.

– Я и не говорил, что я главный!

Лицо Лайлы исказилось.

– Не ругайтесь, – сказала она и сглотнула, чтобы не заплакать, а затем попыталась сменить тему: – Так что ты говорил о насекомых?

– В одной из моих книг говорилось, что можно есть насекомых, которые едят стручки какао.

– Что это была за книга?

– Просто книга об исследователях.

Это была книга о Перси Фосетте, который приехал в Амазонию в поисках золотых городов. От таких книг захватывало дух и глаза лезли на лоб.

– И было ли в этой книге, – недоверчиво произнесла Кон, – описание насекомых?

– Они маленькие, – сказал Фред. – Там сказано не есть насекомых, которые не войдут в ноздрю.

– А еще что-нибудь о них говорилось? – спросила Кон, не скрывая сарказма.

– Нет. – Фред не в первый раз пожалел, что в его книгах почти не было картинок.

– Лайла их узнает, – гордо сказал Макс. – Она все-все о животных знает. Ее чуть не исключили, когда она спрятала белку в парте. – Он усмехнулся. – Мама так рассердилась!

– Помолчи, Макс! – прикрикнула на брата Лайла.

– Насекомые – это не животные! – заявила Кон. – Значит, толку от нее никакого.

– Знаешь, как они выглядят? – спросил Фред у Лайлы. В ее глазах что-то мелькнуло.

– Я не уверена, – ответила Лайла. – Но вообще-то… – Она вскочила на ноги. – Макс, оставайся здесь. Я сейчас вернусь.

– Что? Нет! – Макс отложил лист, который жевал, и надулся. – Подожди!

Но Лайла уже бежала по поляне, и ее обгоревшие косы болтались у нее за спиной.

Следующие пятнадцать минут все чувствовали себя беспокойно. Макс попытался догнать сестру, но она скрылась в подлеске. Ее нигде не было видно. Фред подхватил Макса, чтобы тот не забежал в самую чащу. Макс укусил его за руку, Кон назвала Макса испорченным мальчишкой, и Макс укусил Кон за голень.

Не успела Кон укусить Макса в ответ, как из-за деревьев выскочила Лайла. Глаза выдавали ее радость.

– Слава богу! Я думала, что заблудилась! Я где-то пропустила поворот, – сказала она. Ее дыхание было прерывистым, а лоб блестел от пота. Она превратила свою майку в мешок, который держала обеими руками.

– Ты нашла еду? – спросила Кон.

– Да, – ответила Лайла, но затем ее честность взяла верх и она добавила: – Почти.

Она открыла импровизированный мешок и высыпала на траву целую кучу стручков.

– Не во всех есть отверстия для личинок, – сказала она. – Но я подумала, что какао-бобы нам тоже не помешают.

Она принялась ломать стручки ногтями. Фред взял один из стручков и заметил в нем две дырочки:

– Здесь что-то есть.

Он встряхнул стручок, но из него ничего не выпало. Тогда он сунул палку в дырку и снова встряхнул стручок – у него на ладони оказалась жирная личинка сантиметра два длиной.

– Ура! – воскликнула Лайла. – Эту личинку можно есть!

– Хорошо, – солгал Фред.

Личинка лежала на его руке: она не двигалась, но, казалось, слегка пульсировала. Он понюхал ее.

– Давай же, – сказал Кон. – Это ты предложил.

– Фу… – Фред зажал нос, собрался с силами и откусил половину личинки. Она была мягкой, но внутри как будто состояла из песка. Фред содрогнулся от хруста новой пищи на зубах и с трудом сглотнул. – На вкус немного похоже на шоколад.

– Правда? – спросила Кон, которая всем своим видом демонстрировала, как скептически она настроена. Недоверие выражали даже ее уши, хотя и непросто заставить их выражать хоть какие-то эмоции.

– Но больше похоже на грязь, – признался Фред. – Арахис и грязь.

Вскоре личинки уже лежали перед ними розоватой пирамидой. Фред старался радоваться, что у них вообще есть еда. У него не слишком получалось.

Лайла взяла три самых пухлых личинки и протянула их Максу.

– Нет! Это не еда. Макс ест только настоящую еду. Мама говорит, что насекомых есть нельзя.

Лайла вздохнула:

– Он говорит о себе в третьем лице, когда нервничает.

– Макс не нервничает, – возразил Макс. – Макси просто хорошо себя ведет.

Он потер порез на колене и начал икать.

– Я хочу домой, – сказал он.

– Я знаю, – ответила Лайла и притянула его ближе. – Но другой еды у нас нет. Делать нечего, Макси.

Он оттолкнул ее и ногтем ковырнул порез у нее на щеке.

– Я все маме расскажу!

– Но мамы здесь нет! – Лайла моргнула и запястьем утерла нос.

– Может, поджарить их? – предложил Фред. – И сделать из них блин?

– Поджарить на чем? У нас нет сковородки, – заметила Кон.

– Но у нас есть камни, – сказала Лайла. Она протерла лицо своей кофтой, отчаянно стараясь не унывать. – Можно сделать шоколадные блинчики. Или вроде того.

– Или вроде того, – кивнула Кон. – Исключительно вроде.

Костер

Смешав личинки с какао-бобами, ребята растерли их чистой палочкой и получили пасту, которая отдаленно напоминала разведенную водой муку.

– Теперь просто разведем костер и приготовим их, – сказал Фред.

– Просто, – съехидничала Кон.

– Нам нужен кремень, – сказал Фред.

– И растопка, – откликнулась Лайла.

– И спички, – добавила Кон.

– Я найду растопку, – вызвался Фред.

Лес вокруг них в основном успел высохнуть после ночного дождя. Закусив зубами полу джемпера, Фред сделал гамак для дерева. Ночь в джунглях не улучшила вкуса шерсти.

Вернувшись на поляну, Фред сложил дрова в кучу в нескольких шагах от шалаша.

– Там были кремни, – сказала Лайла. – Можно стереть с них мох и попробовать высечь искру. Кремни не портятся.

– Одного кремня недостаточно, – покачал головой Фред. – Я пробовал. Нужен еще кусочек стали.

Лайла нырнула в шалаш за кремнем. Кон уставилась на часы Фреда:

– Из чего они сделаны?

Фред посмотрел на часы, прикрыв их рукой:

– Из стекла.

– А еще?

– Из стали, – сказал он. – Отец подарил мне их, когда я уехал в интернат.

– Но они сломаны, – заметила Кон.

– Знаю, – кивнул Фред.

– Но если часы сломаны, это ведь уже не часы? Это просто кусок стали.

Фред отдернул руку. Отец никогда не покупал ему подарки на день рождения – этим занималась его секретарша, которая отвозила Фреда в универмаг, чтобы выбрать что-нибудь подходящее. Это был единственный подарок, который отец выбрал для Фреда сам. На нем были выгравированы инициалы Фреда.

Лайла кивнула.

– Возможно, это наш единственный выход, – сказала она. В ее голосе слышалось сочувствие, но была в нем и твердость.

– Хорошо! – ответил Фред, почувствовав необъяснимое, абсурдное желание заплакать. – Хорошо! Используем их.

– Можно мне сначала попробовать? – спросила Кон.

– Это мои часы!

– Я знаю. Но я никогда раньше не разжигала огонь, – сказала она, – даже в каминах дома.

– Даже в ночь костров? – удивился Фред.

– Мне не разрешали.

В глазах Кон были тоска и голод. Она отвернулась от него, рассматривая кремни, как драгоценности. На ее лице промелькнуло странное выражение, но Фред не смог его разгадать.

– Держи. – Он медленно расстегнул ремешок и на мгновение зажал часы в кулаке, исподтишка обводя пальцем буквы на обороте. Кон молча наблюдала за ним. Фред положил часы ей на ладонь. – За мной вторая попытка.

Лайла сложила в кучу измельченные листья и высушенную траву.

– Попробуй здесь, – сказала она, – чтобы искра смогла разгореться.

Кон ударила по камню тыльной стороной часов. Фред поморщился. Она промахнулась и вонзила кремень себе в руку. Не сказав ни слова, она попыталась снова. Сосредоточившись, она прикусила язык и так сильно нахмурила брови, что они прижались к ресницам. Она снова и снова била часами о камень, пока не ссадила все пальцы.

Вдруг кремень и сталь высекли крошечную искру. Кон так удивилась, что выронила кремень.

– Еще раз! – взвизгнул Макс. – Еще, еще!

Вспыхнула еще одна искра, которая исчезла столь же быстро, как и появилась.

– Нужно, чтобы она была прямо над растопкой, – сказала Лайла.

Кон ударяла снова и снова. В конце концов искра зацепилась за травинку, затем за другую. Сердце Фреда подпрыгнуло, он упал на живот и подул на огонек, боясь его потушить. Пламя дрогнуло.

– Нет! Нет, нет, не умирай! – воскликнула Кон.

Лайла подложила к огоньку сухого мха. Фред снова подул. Огонь, казалось, вдохнул, а затем выдохнул пламя. Макс вскрикнул. Лайла подложила в костер связку веточек. Огонь охватил их, сделал из них пять горящих пальцев и съел целиком. Затем выстрелил вверх.

– Еще! – сказал Макс. Он танцевал вокруг костра, хлопая себя по ребрам. – Подбрасывайте дрова!

Фред добавил горсть сухих листьев, потом еще и еще. Огонь затрещал, вселяя в них надежду, и выбросил столб пламени.

Они заулыбались друг другу.

– Мы можем спать посменно, – предложила Кон, – и следить, чтобы он не погас. – Она смотрела на костер, явно гордясь собой. – Мы сделали это. Сами!

Фред спокойно положил часы в карман. Они были поцарапаны и сильно помяты, но в кармане он так крепко сжал их, что у него на ладони образовался круглый синяк.

– Костра прекраснее я в жизни не видела, – заметила Лайла.

– Это точно, – кивнула Кон.

Макс слегка укусил Лайлу за руку:

– Теперь мы можем поесть? Я умираю с голоду.

Фред царапал ногтями землю, пока не нашел плоский камень, который разместил над костром с помощью четырех палок. Лайла разделила пасту на четыре шарика и аккуратно разложила их на шатком камне.

В конце концов блины начали пузыриться. Лайла ткнула в них палочкой.

– Они становятся плотнее, – сказала она.

– И воняют, как ботинки, – добавила Кон. – Вероятно, это значит, что они готовы.

Одно из деревьев возле шалаша было покрыто огромными мясистыми листьями размером с тарелку. Фред сорвал четыре листа и бросил на каждый по блинчику. На ощупь они были горячими и липкими.

– Пожалуй, лучше съесть их горячими, чтобы даже не почувствовать вкус, – сказал Фред.

Он откусил половину блинчика, стараясь не слишком сильно его жевать. На вкус он был неприятно животным. Фреду показалось, что это все равно что есть кашу, смешанную с грязью из-под ногтей, но это было лучше – дико, бесконечно лучше, – чем ничего.

Кон тоже откусила кусочек блинчика и поморщилась, но не выплюнула его.

– Честно говоря, в школе кормят не намного лучше, – заметила она и улыбнулась.

Макс зажал свой блинчик в кулаке, охраняя его от остальных.

– Я не люблю делиться, – сказал он. Блинчик выпирал у него между пальцев.

С каждой минутой на поляне становилось все темнее. Кон встала на ноги:

– Я пойду воспользуюсь… – она замялась и покраснела, – туалетом, так что не подходите. И не смотрите. Иначе поколочу. – Она сделала паузу. – Пожалуйста.

– Давайте выберем место на достаточном расстоянии, – предложил Фред, – и отметим путь, чтобы никто не заблудился.

Они встали рядом друг с другом в сгущающейся темноте и принялись искать подходящее большое дерево достаточно далеко от их костра, но так, чтобы не заблудиться.

– Вон то довольно большое, – сказал Фред.

– И вот это, – добавила Кон.

Деревья были огромные, с церковь высотой.

– Одно может стать туалетом для мальчиков, а другое – для девочек, – сказала Кон.

Лайла вдруг широко улыбнулась – оказалось, что у нее был кривой зуб и ямочка на щеке.

– Это будут наши туалетные деревья.

Шутка была не очень смешной, но Фред засмеялся и уже не мог остановиться. Кон прыснула и прикрылась кулаком. Когда расхохотался Макс, над поляной полетели сопли. Их громкий смех распугал птиц и заставил заворчать всех обезьян, рассевшихся на ночь на далеких деревьях.

Плот

Фред предложил построить плот. Он понимал, что Кон ни при каких обстоятельствах не назвала бы это оправданным риском, но иного способа добраться домой, кроме как сплавиться по реке, в голову не приходило. Течение было быстрым, и в джунглях разносился плеск воды, который звучал как призыв.

– Плот? – сказала Лайла. – Из чего?

Они сидели на поляне под утренним солнцем, сонные и липкие от росы. Спать приходилось шалаше по очереди, чтобы не оставлять костер без присмотра. Ночь прошла не слишком спокойно. Стало холодно, и ноги Макса, которые вечером лежали на своем месте, утром оказались возле левого уха Фреда. Мозг Фреда припомнил все страхи, которые отбросил при свете дня, и вывалил их на него во сне. Фред проснулся с криком на рассвете.

– Мы сделаем его из дерева, – сказал Фред. Он смахнул росу с травы вокруг себя и протер лицо. – Здесь много деревьев.

– Ты знаешь, как сделать плот?

– Я много читал об этом в книгах, – ответил Фред.

В книгах исследователи сплавлялись по рекам, выкрикивая «талли-хо!», но он полагал, что это не обязательно. А в статье на первой полосе газеты «Таймс» он прочитал об одном человеке, Кристофере Макларене, который несколько месяцев жил на плоту, ел рыбу и пил речную воду. Судя по его рассказу, в этом не было ничего сложного.

– Зачем нам плот? – спросила Кон.

– Так мы сможем выбраться отсюда.

– И попасть в Англию?

– Нет, в Манаус. Но там будут люди, которые доставят нас домой.

– На плоту? В Манаус? – недоверчиво переспросила Кон.

– Люди на плотах пересекали Атлантический океан, – заметил Фред.

– Они были взрослыми.

– Это не значит, что только взрослым под силу построить плот, – раздраженно ответил Фред. – Для этого права не нужны.

– Фред прав, надо попробовать, – сказала Лайла. – Думаю, это хорошая идея.

– Я так и знала! – воскликнула Кон. – Я знала, что ты с ним согласишься!

– Разве ты не хочешь домой? – растерянно пробормотала Лайла. – Разве не хочешь увидеть свою маму?

– Конечно хочу! – отрезала Кон.

Фред опустил глаза. Он слышал, как Кон плакала ночью и звала на помощь во сне.

– Но если просто ждать здесь, – сказала Лайла, – то ждать придется, пока не умрем!

– Нас будут искать! Мы должны остаться здесь. Они придут, – возразила Кон.

Лайла покачала головой:

– Джунгли очень большие, а мы маленькие.

– А я нет, – быстро вставил Макс.

– Макс, ты очень мал по сравнению с тысячами километров тропических лесов.

– Мы можем послать дымовые сигналы, – сказала Кон. – Мы же развели костер.

– Чтобы костер заметили сверху, нам придется сжечь половину джунглей, – заметила Лайла.

– И такой большой костер убьет нас, а не спасет, – добавил Фред.

Кон покраснела:

– Я не хочу строить плот, понятно? Я совсем, совсем не хочу садиться на плот и рисковать своей жизнью, потому что кто-то считает это хорошей идеей.

– Может, это и не очень хорошая идея, – сказала Лайла, – но она у нас единственная. Фреду стало не по себе. У него сосало под ложечкой. Так всегда случалось, когда рядом с ним кто-то спорил. Он поднялся на ноги:

– Я собираюсь сделать плот. Можешь не помогать, если не хочешь.

На постройку плота ушло больше времени и сил, чем ожидал Фред. Но за работой он не чувствовал страха.

– Ничего у нас не получится, – сказала Кон. Она так плотно обхватила себя руками, что ее пальцы почти смыкались на спине. Рана у нее плече еще не затянулась. – Не стоит уставать, когда на обед у нас одни личинки.

Фред молча продолжал ломать с деревьев огромные ветви. В основном ветви были слишком крепкими, но Фред наваливался на них всем своим весом и размахивал ногами, благодаря чему некоторые ветви время от времени ломались с приятным треском. Фред работал все быстрее, отбрасывая листья и насекомых, которые падали ему на глаза.

Когда все ветви были сложены в кучу, Лайла поднесла их к костру. По очереди она клала каждую из них в огонь. Когда середина прогорала, у них оставалось два куска примерно одинаковой длины, каждый примерно в ее рост.

– Я отсеку обгоревшие концы, – сказала она. – Получится довольно аккуратно.

Она отрубила обуглившиеся края кремнем, постепенно покрываясь сажей.

– Я хочу помочь! – заявил Макс. Он шагал по поляне, выпятив грудь, таща за собой лианы и складывая их в кучу. – Я всегда помогаю лучше всех.

Он сел и стал притворяться, будто лианы разговаривают друг с другом.

Через несколько часов Кон перестала дуться, молча подошла к Максу, взяла одну из лиан и, орудуя кремнем, принялась сдирать грубую кору, чтобы обнажить мягкую сердцевину, толстую, как веревка, и почти такую же гибкую. Работая, она спряталась за волосами, не желая ни с кем встречаться взглядом.

Фред наблюдал за ней краем глаза. За работой Кон была совсем другой. Раньше она казалась сердитой недотрогой, которой палец в рот не клади. Но сейчас, склонившись над лианами, она думала о своем и едва дышала.

Фред никогда ничем не гордился так, как этим плотом. Работа над ним отвлекла его от мучительного голода и беспокойных мыслей. Он перетащил все ветви к берегу реки, волоча по одной в каждой руке, снова и снова возвращаясь на поляну.

Кон протянула ему связку лиан.

– Держи, – сказала она. – Не знаю, может, они подойдут в качестве веревок.

– Можно окунуть их в воду, чтобы они стали мягче, – предложила Лайла.

– Спасибо, – кивнул Фред. – Они идеально подойдут, чтобы связать углы.

Кон кивнула без улыбки.

Фред намочил лианы и принялся наматывать их на кулак, пока они не стали мягкими. Ему то и дело приходилось зубами вытаскивать занозы из рук. Он так вспотел, что его рубашка промокла насквозь.

На обед они ели какао-бобы сырыми. Вкусными их было не назвать.

– Есть их – все равно что оскорблять шоколад, – заметила Кон.

Чтобы хоть чем-то наполнить желудки, они жевали белые внутренности стручков, которые на вкус точь-в-точь напоминали ластик на конце карандаша.

– Это не еда, – сказал Макс. Его подбородок и губы дрожали.

– Придется поесть, Макс, – ответила Лайла. – Больше ничего нет.

– Вкус противный! – Макс потер глаз кулаком и потянул себя за брови. – Я хочу домой!

– Я знаю, – сказал Фред. – Я тоже. – Он решил, что личинок с него хватит, и отложил последнюю в сторону, а затем повернулся к ветке, которую разрубал надвое зубчатым камнем. – Мы пытаемся вернуться.

Когда солнце село, Лайла, Фред и Кон отправились на поиски еды, волоча за собой вопящего Макса. Кон нашла фиолетовые ягоды, гроздьями растущие на дереве.

– Это ягоды асаи! – воскликнула Лайла. – Дома их едят. Или в чай добавляют? – Она нахмурилась, глядя на горстку.

Фред пробовал одну ягоду.

– На вкус она немного похожа на ежевику, – сказал он, – только на сердитую ежевику.

И все же он обрадовался, что теперь может хоть что-то пожевать.

Кон попробовала ягоду и вздохнула.

– Я скучаю по школьным обедам, – призналась она.

– Может, их лучше поджарить? – спросила Лайла. Поджаренными ягоды оказались не лучше, но их все равно съели. Фред присел у костра и набил ими рот, отчаянно пытаясь заполнить черную дыру, которая зияла в том месте, где обычно располагался желудок.

В ту ночь он проснулся от внезапной и мучительной потребности сходить к туалетному дереву. Через несколько минут проснулась Лайла, а за ней – Кон и рыдающий Макс.

В общем, ночка выдалась та еще. До утра Фреда мучили тяжелые сны, поэтому он проснулся с ощущением, что его ударили в живот. Он повернулся на бок, постанывая, и увидел в зеленой стене шалаша кучу лиан, которую они приготовили накануне. Он резко сел. «Плот!» – пронзила его мысль. Нужно было закончить его как можно скорее.

Остальные спали, растянувшись на животах, в тепле шалаша. Фред выбрался из укрытия и побежал к реке, где сложил ветки. Солнце палило, а воздух был чист. Кожа Фреда сильно покраснела, но он едва ощутил жжение, когда опустился на колени перед грудой ветвей.

Он связал их лианами, складывая в форме восьмерки и связывая столько раз, что плот от лиан стал темно-зеленым. Фред работал быстро, кусая запястье и тихонько ругаясь всякий раз, когда шипы вонзались в палец.

Он сделал четыре квадрата, каждый примерно два на два метра. Затем он сложил их по два друг на друга и связал вместе, затягивая узлы зубами. – Фу.

Фред выплюнул жука. Затем отошел в сторону. Плот был груб и запятнан сажей, но крепок, четыре метра длиной и сантиметров тридцать толщиной.

Фред подтащил его к кромке воды. Капли пота стекали по носу и попадали ему в рот. Ему безумно хотелось сфотографироваться: он представлял, как удивленно и обрадованно посмотрит на этот снимок отец. В конце концов он неохотно вернулся на поляну.

Первое плавание

Лайла ждала его возле шалаша. Обхватив руками колени, она сердито смотрела на Фреда:

– Ты! Я думала, ты умер!

– Я был внизу, у реки.

– В следующий раз напиши на земле записку!

– Хорошо. Я прошу прощения. – Но Фред едва слышал ее слова. – Плот готов! Пойдем испробуем его?

– Сначала Макс должен почистить зубы. У него воняет изо рта. Это пугает стрекоз.

Лайла сорвала четыре веточки и разодрала их ногтями на манер кисточек.

– Вот. – Лайла протянула одну из них Фреду. – Не хватало еще, чтобы у нас зубы выпали.

Фред не мог не признать, что ему стало лучше, когда он счистил грязь с зубов. Но его переполняло нетерпение. Он трижды провел щеткой по зубам и отбросил ее в сторону.

– Пойдемте! – воскликнул он, как только Кон сплюнула в стоячую лужу.

Они побежали к реке. Пока все переводили дух, Фред показывал, где завязал двойные узлы и где добавил дополнительные ветви по периметру.

– Что ты теперь от нас хочешь? – спросила Кон. – Чтобы мы тебе похлопали?

Честно говоря, Фред не отказался бы от этого, но в ответ только улыбнулся:

– Нет, я хочу, чтобы вы сели на плот.

Он подтолкнул плот к воде. Проскользив по илу, он с плеском упал на воду и накренился на правый бок. У Фреда замерло сердце, но в конце концов плот выправился. Он покачивался на воде, подобно боевому кораблю, и в глазах Фреда был красивее любой роскошной яхты. Фред крепко держал в руке лиану, привязанную к одному из углов.

– Он плавает! – воскликнул Макс.

– Само собой, – кивнула Кон. – Он же из дерева.

Фред вошел в воду, скрестил пальцы и забрался на плот. Плот просел под его весом, а затем снова поднялся, покачиваясь на воде. Он подвел его ближе к берегу.

– Залезайте! – сказал он.

– Макс, постой… – начала Лайла.

Но никто не успел его остановить – Макс скатился по берегу к самой реке, поднялся и выплюнул грязь.

– Подними меня! – сказал он.

Фред подхватил его под мышки. Кон и Лайла не стали торопиться, внимательно всматриваясь в воду, чтобы не столкнуться с пираньями. Фред протянул руку каждой из девочек. Лайла приняла его помощь, Кон – нет. Плот качался, пока они рассаживались по местам, но вскоре все они устроились среди деревяшек и лиан.

– Работает! – сказал Макс.

– Пока что, – угрюмо заметила Кон.

– Давайте сплавимся вниз по реке! – предложил Фред.

– Зачем? – спросила Кон. – Мы проверили: он нас выдерживает. Ты ведь этого хотел?

Под кронами деревьев течение было медленным, но в середине вода пузырилась от скорости. Фреду не терпелось вывести плот на самую середину.

– Давайте попробуем, – сказала Лайла. Она вцепилась в края плота так сильно, что у нее побелели костяшки пальцев, но в глазах у нее читалось любопытство. – Если мы хотим поплыть в Манаус, сначала надо этот плот проверить.

Фред взял в руки отполированный кремнем шест, который был вдвое выше его роста. Плот под ними покачнулся. У Фреда екнуло сердце.

– Осторожно! – сказала Кон, лицо которой посерело. – Не плыви слишком быстро. Нам ведь нужно будет вернуться назад.

Но течение подхватило плот, развернуло его и понесло вперед. Плот немного просел, но не перевернулся. Фред пригнул голову, уворачиваясь от ветки растущего на берегу дерева, которая могла ударить его прямо в глаз.

– Это кайман? – спросила Кон, указывая на противоположный берег.

Макс округлил глаза:

– Пусть он уйдет!

– Нет! Никакой это не кайман. Просто дерево, – сказала Лайла и взяла брата за руку, но потом посмотрела на Кон поверх его головы и шепнула: – Возможно.

Фред подвел плот к берегу. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из его груди.

Они неслись по зеленому коридору. Фред пытался контролировать их курс шестом. По обоим берегам ветви деревьев касались воды, напоминая театральные кулисы.

Фред подумал, что река словно сцена. Над головой порхали две яркие птицы с желтым брюшком.

– Голубые ара! – воскликнула Лайла. – Я так упрашивала маму завести такого дома, но она сказала, что Макс и так слишком криклив – не хватало нам еще попугая.

– Забавно, – сказала Кон. – Я раньше о птицах почти не думала. Если сравнивать со здешними, складывается впечатление, что английские птицы всегда одеваются, как на собеседование.

Солнце отражалось в воде и слепило их зелеными и серебристыми бликами. Фред шел вниз по течению. Река раздваивалась.

– Нужно запомнить, в какую сторону мы свернули, – сказал Фред. – Иначе мы потеряемся.

Последовала пауза.

– Я могу это запомнить, – наконец сказала Кон.

Фред удивленно посмотрел на нее. Кон была не из тех, кто часто вызывался что-нибудь сделать.

– У меня… У меня фотографическая память, – призналась она.

– Правда? – пораженно спросила Лайла. – То есть ты видишь все, как на картинке? Ты так запоминаешь все или только некоторые вещи?

– В основном карты, формулы и схемы. Я раньше рассматривала их за обедом в школе. Прямо в голове, конечно. Все считали меня странной.

– Глупые они! – бросила Лайла. – Вот бы мне так уметь.

Фред развернул плот, орудуя шестом.

– Сейчас мы повернули налево, так что на обратном пути последний поворот будет направо, – сказала Лайла.

– Правильно, направо, – кивнула Кон и улыбнулась. Улыбка преобразила ее лицо: ее щеки поднялись, глаза стали узкими щелочками, губы растянулись едва ли не до ушей. От прежней недотроги не осталось и следа. – Если будешь говорить направление, мы вместе запомним дорогу. Если хочешь.

Фред продолжал направлять плот. Его ладони покрылись мозолями, но он и не думал сбавлять скорость. Он заметил, что при определенном положении шеста они плывут быстрее. У Макса из носа текли сопли. Солнце нещадно палило. Пахло свежестью.

– Быстрее! – крикнул Макс. Он раскачивался взад-вперед, сидя на коленях.

Вскоре они добрались до новой развилки. Один из рукавов реки казался совсем заросшим, поэтому Фред выбрал другой.

– Налево! – воскликнула Лайла.

– Налево, – кивнув, повторила Кон.

Левый рукав привел их на более узкую реку, которая извивалась среди густых деревьев. Фред вытащил шест из воды, и они теперь просто плыли по течению, смотря в воду. Под плотом туда-сюда шныряли рыбки. Макс перегнулся через борт и погрузил пальцы в воду. Вдруг Кон вздрогнула. Светлые волоски у нее на руках встали дыбом.

– Что это такое?

– Где?

– Вон там, внизу. Серебристое. В воде! Пиранья! – Голос Кон сорвался. – Макс, вытащи руки из воды! Они все всмотрелись в воду. Там, среди водорослей, застряло что-то маленькое, серебристое.

– Она не двигается, – заметил Фред.

– Что это? – спросила Кон.

– Это… Кажется, она мертвая, – сказала Лайла.

– Мертвая пиранья? – спросила Кон.

– Или серебряная шкатулка? – предположила Лайла. – Трудно сказать. Может, это просто игра света?

– Я спрыгну и посмотрю, – сказал Фред. – Я быстро.

– Нет! – запротестовала Кон.

Лайла мягко взяла его за запястье.

– Не надо, – прошептала она. – Это глупо.

– Но это может быть нож! – сказал Фред. – Это что-то рукотворное. Пожалуйста. Просто не отплывайте далеко. Я должен посмотреть. Я быстро вернусь.

– Фред! – воскликнула Кон.

Он снял рубашку, увернулся от Макса, который попытался схватить его за щиколотку, и спрыгнул с плота.

Вода была спокойной, а течение медленным. Она приятно холодила его кожу. Фред нырнул вниз. Едва он двинулся глубже, как водоросли обвились вокруг его щиколотки. В легких закололо. Серебристый предмет лежал немного дальше, он коснулся его кончиками пальцев, погрузился еще чуть глубже и схватил его. Предмет казался острым.

Он вынырнул из воды.

– Достал! – Он поднял кулак, чтобы показать им находку, перебирая ногами.

Но девочки не смотрели на него. Они смотрели в воду в нескольких метрах от плота.

– Что это? – прошептала Лайла.

Фред посмотрел вниз. В воде по направлению к нему двигалось что-то черное.

Ахнув, Фред набрал полный рот воды и закашлялся.

– Это угорь! – радостно воскликнул Макс.

– Электрический угорь! – поправила его Лайла.

– Плыви! – крикнула Кон. Она схватила шест, опустила его в воду и попыталась повернуть плот к Фреду. Лайла протянула руку через край плота.

Фред проплыл расстояние до плота быстрее, чем когда-либо в жизни.

Он запрыгнул на него. Плот накренился под его весом. Кон бросилась на противоположный конец, чтобы не дать плоту опрокинуться, а Лайла схватила его за руки. Она была маленькой, но удивительно сильной и сумела вытащить Фреда из воды.

Тяжело дыша, Фред лежал на животе и смотрел в воду.

Угорь был огромен. Он был похож на темно-серую змею размером со взрослого мужчину и извивался среди водорослей.

Лайла затаила дыхание. Ей в рот случайно попали волосы.

– Ничего себе, – выдохнула она. В ее голосе был не только страх, но и восхищение.

– Угри опасны? – спросила Кон.

– Не знаю, но хороших людей с угрями не сравнивают, – кашлянув, ответил Фред. Его сердце пыталось вырваться из груди. Он сглотнул. – Вполне возможно, что они опасны.

– Еще как, – сказала Лайла. – Они пускают через воду электрический ток, чтобы оглушить свою жертву, а затем съесть ее. Вероятно, убить человека размером с Фреда им не удастся, но вот Макса – вполне. Ее трясло. Она подняла шест и очень медленно, чтобы не перевернуть плот, начала уводить их подальше от угря и подальше от крон деревьев.

– Что лежало на дне? – спросила Кон.

– Вот.

Фред раскрыл кулак. На ладони у него лежала ржавая прямоугольная жестянка с затейливыми синими надписями.

– Пустая банка из-под сардин! – не скрывая своего разочарования, воскликнула Кон. – И все?

– Да, – ответил Фред. Он потер ржавчину на банке и крепко сжал пальцами зазубренный край. Жестянка для сардин нашлась в самом диком месте в мире. – И все.

Сардины

Вверх по течению они шли медленнее. Лайла подвела их поближе к берегу, и они цеплялись за нависающие ветви, когда шеста оказывалось недостаточно. Ветви спускались к самой реке, поэтому, когда они добрались до знакомого отрезка, все четверо были в муравьях и паутине. Их руки покрывали свежие ссадины.

– Вот здесь, – сказала Кон. – Я узнаю лианы на той ветке.

Ветка нависала над рекой. Она идеально подходила, чтобы привязать к ней плот, и изгибалась под удобным углом прямо над черным илистым берегом.

Фред, пошатываясь, встал на плоту.

– Берегись! – воскликнула Кон.

Ветка прошла прямо у него над головой. У ствола она была покрыта лианами и светилась зеленью на солнце. Фред схватился за нее, сделал петлю на веревке-лиане и перекинул ее через ветку.

– Отлично! – сказала Лайла. – Как крючок для нашей лодки.

– И правда, – согласился Фред, внимательно разглядывая ветку. – Кто-то основательно над ней потрудился.

Повисло молчание.

– Что ты имеешь в виду? – наконец спросила Кон, не повышая голоса.

Фред не ответил. Он покачал ветку, которая поскрипывала у него в руках. Лианы обвивали ее восьмерками – снова и снова.

– Эта ветка здесь не росла. Ее сюда привязали.

Макс смотрел на нее, раскрыв рот.

– Кто? Ты?

– Нет, Макси, – тихо сказала Линда. – Не он. Кто-то другой.

Фред оглянулся. Порыв ветра подхватил упавшие листья и понес их по лесу. У него по шее пробежали мурашки.

Он снова напомнил себе, что деревья секретов не хранят.

Они все вместе вернулись на поляну. Фред пришел последним, потому что оглядывался при каждом шаге. Казалось, кусты вокруг них шуршат, но Фред убеждал себя, что это просто шалит ветер.

Ветер вечно играет шутки. И лишает человека смелости.

В костре еще оставались раскаленные угли, поэтому Фред распластался на животе среди травы и принялся раздувать их, держась в нескольких сантиметрах от огня. Когда пламя снова разгорелось, его глаза покраснели и слезились от дыма, но треск костра позволил ему вздохнуть с облегчением. Огонь был их единственным оружием, и в его тепле они чувствовали себя в безопасности.

Лайла расставила вокруг костра их туфли, насквозь промокшие на плоту.

– Можно посмотреть, что ты нашел в воде? – спросила она.

Фред протянул ей жестянку. Текст в основном покрывала ржавчина, но состав консервов разглядеть не представляло труда.

– Посмотри на дно, – сказал Фред. – Там написано: «Сделано в Плимуте».

Лайла недоуменно взглянула на него.

– Плимут – это город в Англии, – пояснил Фред. – У моря.

– Я не знал, что в Англии есть рыба! – воскликнул Макс.

– Само собой, у нас есть рыба, что еще нам есть? – ответила Кон.

– Лепешки, – сказал Макс. – И сигары.

– Но если жестянка из Англии… – начала Лайла.

– То ее сюда, должно быть, привез человек, который разбил этот лагерь, – продолжил за нее Фред. – Может, он был исследователем.

– Кто станет брать сардины в экспедицию? – спросила Кон.

– Сюда чего только не привозили – пианино, фарфоровые украшения. По сравнению с этим сардины еще ничего, – заметил Фред.

Он почувствовал, как нарастает волнение. Если этот лагерь разбил англичанин, возможно, это был один из тех исследователей, о которых он читал в газетах и которые так и не вернулись домой: Перси Фосетт, Саймон Мерфи или Кристофер Макларен.

– У меня была книга о Хайраме Бингеме, – сказал Фред. – Он исследовал джунгли и наткнулся на целый город, построенный инками. Нельзя сказать, что он открыл его, потому что некоторые перуанцы знали о его существовании, но больше никому о нем известно не было. Представляете? Это все равно что вдруг найти руины Бирмингема через тысячу лет.

Лайла подошла ближе. У нее были широко расставленные глаза – глаза, которые замечали сразу много вещей. Сейчас они светились любопытством.

– Я слышала об этом. Этот город называется Мачу-Пикчу.

– Да! Точно. Но обычно исследователи просто пропадают.

– Как мы? – спросил Макс.

– Вроде того, – ответил Фред. – Вот только они обычно погибают. А мы живы.

– Пока что, – зловеще добавила Кон.

Фред не обратил внимания на ее замечание.

– Еще был Перси Фосетт, который искал разрушенный город. Он называл его городом Z. Не так давно – кажется, в 1925 году – он пропал. Проверить реальность предположений Фосетта отправился другой исследователь, Кристофер Макларен. Он нравится мне больше всех: в одном из писем он написал, как проснулся утром и увидел личинок, которые росли прямо у него на сгибе локтя.

– Как мило, – бросила Кон. – Личинки его и убили?

– Никто не знает. Он отправил телеграмму, а затем пропал. – Фред помедлил. – Я даже наизусть ее выучил.

– И что там говорится? – спросила Лайла.

Фред прочистил горло.

– «Посылаю весточку с последнего форпоста цивилизации и предупреждаю, что в ближайшее время я не выйду на связь. Я пребываю в добром здравии и хорошей физической форме, и есть все основания надеяться на успешный исход экспедиции, какой бы рискованной она ни была».

– А он оптимист, – удивленно заметила Кон.

– Газеты любят подобные телеграммы. Такое впечатление, что их посылают люди, которые не любят пачкать руки. Но я знаю, что он таким не был. Говорят, он был самым безумным смельчаком своего отважного поколения.

– Но зачем ты ее выучил наизусть?

Фред снова подул на огонь, чтобы никто не заметил, как он краснеет.

– Мне просто нравится думать, что есть еще вещи, которых мы не знаем. В школе каждый день говорят одно и то же. Мне хочется верить, что мир гораздо более огромен, интересен и дик.

Путешествие на плоту заняло все утро, но влажный, зеленый, звенящий от жары день еще и не думал клониться к вечеру.

– Нам нужно больше дров, – сказал Фред.

Имеющихся у них запасов могло хватить лишь до наступления темноты. Им нужны были не только дрова, а также еда, план, карта, проплывающий мимо корабль, но лишь дрова они могли найти наверняка.

Когда Фред поднялся на ноги, в глазах у него помутилось. Его одолевала слабость, а кровь в жилах как будто превратилась в воду.

Сначала Фред шел быстро, опустив голову, внимательно смотря под ноги, чтобы не споткнуться о корни и упавшие ветки, и отмечая деревья крестом, который процарапывал на коре.

Вскоре он замедлил шаг. Вокруг было столько всего интересного, необычного, поразительного, нового и совершенно очевидно живого.

Деревья спускали к земле свои ветви, покрытые листьями, которые были так широки, что из них вполне можно было бы сшить брюки. Фред прошел мимо дерева, возле которого высился огромный, размером с чугунную ванну, термитник. Приближаться к нему он не стал. Зелень, казавшаяся неприступной стеной цвета, вблизи была совсем не зеленой, как показалось Фреду, а переливалась тысячью оттенков: лаймовым, изумрудным, болотным, нефритовым и совсем темным, почти черным, который напомнил Фреду о затонувших кораблях.

Запах джунглей был вовсе не густым и монотонным, а складывался из множества запахов, словно воздушная материя.

Чем дальше он заходил, тем гуще росли деревья. Света становилось все меньше, хотя Фред не сомневался, что до вечера еще далеко: лучам солнца просто сложно было пробиться сквозь листву и плети лиан. Он услышал какой-то шорох в одном из близлежащих кустов. – Кто здесь? – спросил он и сделал шаг назад. – Ау? Тут его руку царапнуло что-то острое. Он вздрогнул и отпрыгнул, ругаясь. Во рту появился металлический, горьковатый привкус страха. Но ни змеи, ни паука рядом не было.

– Глупости, – пробормотал Фред. Это был просто куст. А может, даже не куст. Он наклонился и увидел перед собой колючий фрукт.

– Ананас, – прошептал он.

От радости открытия у Фреда закололо кончики пальцев. Именно так, должно быть, чувствовал себя Колумб.

Он попытался вытащить ананас из листьев, но тут же отдернул руку. Из рваной раны у него на пальце полилась кровь.

– Ой, – шепнул он.

Собравшись с силами, он сорвал пять самых крупных ананасов и побежал обратно к поляне. Бежал он как попало, время от времени проверяя, есть ли на деревьях кресты, и возвращаясь обратно, если их не было. Наконец он выбежал из леса.

Его встретил крик:

– Назад!

Лайла стояла перед Максом, выставив перед собой одну руку и угрожая Фреду палкой. Кон позади нее сжала кулаки.

– Я принес ананасы! – выдохнул Фред, а затем оценил ситуацию и улыбнулся: – Вы хотели меня убить?

– Мы подумали, что к нам несется дикий зверь, – покраснев, призналась Кон. – В следующий раз кричи, чтобы мы не боялись!

Первым ананасы заметил Макс. Он завопил от радости, потом уселся и протянул руки, готовый съесть целый ананас.

– Мне, мне, мне! – закричал он.

Фред повертел ананас в руках, пытаясь понять, как его очистить. Когда он осторожно прокусил колючую кожу фрукта, один шип впился ему в нос, а другой – в нёбо. Но тут же в рот ему полился невероятно сладкий, теплый сок, от которого защипало язык.

– Вкуснятина! – сказал он. – Все равно что есть электричество.

Кон откусила от своего ананаса.

– Вижу, с этим десертом придется повоевать, – заметила она.

Фред ногтями счистил кожу с ананаса и вырвал кусок сочной мякоти. Он протянул его Максу:

– Держи. Тебе понравится.

Лайла склонилась над своим фруктом. Косички касались ее колен. Подняв голову, она улыбнулась.

– Вам точно кремень не нужен? – спросила она.

Она разрезала свой ананас наконечником стрелы, разделила его на кусочки размером с ладонь и выложила их в ряд.

– Хорошая идея, – согласился Фред, успевший весь перепачкаться в ананасе.

Кон засмеялась.

Лайла разделила пятый ананас на четыре части, завернула каждую из них в большой лист и сложила возле шалаша.

– Это на завтрак, – объяснила она.

Абакаши

На следующее утро Фред проснулся, сжимая в руках траву и мох. Кошмары становились все хуже. Он протер глаза и осмотрелся. Он лежал не в шалаше, а на поляне возле лужи. Ему приснилось, что он слышит плач отца, но это было просто невероятно, потому что его отец в жизни не проронил ни слезинки. Ему приснилось, что он бежит домой. Видимо, во сне он выполз на поляну. Трава вокруг него была оборвана.

Стерев грязь с лица, он вернулся к костру. Лайла и Кон спали в шалаше. Но ананаса не было. Не было и Макса.

Фред не сразу понял, что это не сон. Затем он вздрогнул и зашептал:

– Нет, нет, только не это.

Но не было ни костей, ни крови. Ведь ягуар оставил бы кости?

Фред разбудил Лайлу:

– Макс пропал!

– Чего тебе? – пробормотала она, подтянула колени к подбородку и отмахнулась от Фреда. – Я сплю.

– Макса нет! – Что?

Лайла вскочила. Ее сонные глаза округлились.

– Макс? – крикнула она.

Поднявшись на ноги, она пулей вылетела из шалаша, царапая кожу о колючки.

– Макс! – все громче кричала она на поляне. – Макси! Ты где?

Кон проснулась и выползла из шалаша:

– Что происходит? Все в порядке? – Ей хватило одного взгляда на потрясенное лицо Лайлы, чтобы понять, что случилось. – Макс! Глупый мальчишка! Что, если кто-то его съел…

– Не смей! – осадила ее Лайла. – Даже не думай! – Еще громче она завопила: – Макс! МАКС!

– Может, он у реки? – сказал Фред.

– Давайте разделимся, – предложила Лайла. – Я пойду к реке, а вы к самолету. – Она побежала вперед, вне себя от паники. – Макс!

Тут одно из деревьев захихикало.

Макс вышел из-за кедра на опушке леса.

– Ку-ку! – сказал он, показав им язык. – Я несколько часов не сплю. Мне скучно.

– Макс! – Лайла пронзила его сердитым взглядом. – Ты маленький негодник! Еще раз так сделаешь, я все папе расскажу, когда вернемся домой, и он тебя хорошенько выпорет.

Макс погрустнел:

– Не выпорет! Он меня никогда не бьет!

– Еще как выпорет, если узнает, что ты сделал! – Она посмотрела на него с подозрением. – Куда ты ходил?

– Секрет!

– Это ты съел ананас?

– Секрет, – ответил Макс и виновато потер рукой щеку.

– Макс! – Лайла сжала кулаки. – Макс, если это ты съел всю нашу еду, я не стану слушаться маму и поколочу тебя…

Макс поджал губы и покачал головой.

– Возьми меня на ручки, Лайла, – попросил он.

– Скажи нам, Макс! Куда ты ходил?

– На ручки! – Глаза Макса наполнились слезами. – Я скажу, если возьмешь меня на ручки! – Он принялся всхлипывать, содрогаясь при этом всем телом.

Лайла раздраженно зашипела, но взяла братишку на руки. Тот сразу перестал плакать.

– Слезами ничего не добьешься! – сердито бросила Кон.

Макс улыбнулся ей. Слезы у него на щеках уже просохли.

– Добьешься! – ответил он. – Теперь скажи мне, – начала Лайла, придерживая Макса за подбородок, – куда ты ходил? Где ананас? Ты его украл? Ты съел его целиком?

– Нет! Я хотел поделиться со зверем.

– С каким зверем?

– С обезьянкой.

– Где?

– У туалетных деревьев, – сказал Макс и скуксился. – Я ничего плохого не сделал. Он был голоден. Я с ним поделился.

Лайла опустила его на землю. Он запротестовал, но увидел выражение ее лица и тотчас умолк.

– Покажи мне, – велела Лайла. – Иначе я тебе не поверю.

Фреда охватило неожиданное волнение. Лайла первой побежала по тропинке, которую они проложили по лесу к туалетному дереву мальчиков. Остальные трое последовали за ней.

Лайла тащила Макса за руку, и тот совсем за ней не поспевал.

– Я не могу так быстро! – взмолился он.

Они пробежали мимо туалетного дерева и оказались в тени густой листвы.

Вдруг Макс остановился.

– Вот он! – Он показал на низкую ветку дерева. – Видите! Я не врал!

Они стояли под огромным деревом с белыми цветами. За одну из его веток цеплялось животное, какого Фред в жизни не видел. Огромными глазами оно смотрело на стервятника, который сидел высоко у него над головой.

На земле под деревом лежали три нетронутых кусочка ананаса. В отдалении два других стервятника склонились над тушей такого же животного, только побольше.

– Кыш! – крикнула Лайла и бросилась вперед, пугая птиц. – Кыш отсюда!

Стервятники с земли испуганно взлетели в небо, но та птица, что сидела на дереве, только распушила перья. Она была огромной, размером с Лабрадора, и голодным взглядом смотрела на детеныша животного.

Тот мяукнул, как кошка. Он был серовато-коричневым, со светлой мордочкой, собачьим носом и огромными черными глазами. У него были длинные, костлявые руки, которые заканчивались изогнутыми когтями. Он был так мал, что вполне уместился бы в ладонях.

Лайла подбежала к дереву, схватилась за нижнюю ветку и стала бить ногами по стволу. Стервятник почувствовал, что дерево закачалось, взмахнул крыльями и исчез в небе. Лайла подтянулась на ветке. Колени у нее тряслись. Она тяжело дышала.

Сев на ветку, за которую цеплялся зверек, она поползла к нему, крепко держась обеими руками. Она осторожно сняла зверя с ветки и посадила к себе на руку. Тот снова мяукнул.

Лайла поползла по ветке обратно. Фред услышал, как она чуть слышно молится.

Спрыгнув на землю, она покачнулась и чуть не упала, но сумела удержать руку со зверьком высоко над головой.

Макс подбежал к сестре:

– Кто это? Покажи!

– Это ленивец, – с придыханием ответила Лайла. – Детеныш ленивца.

Фред подошел ближе. Он в жизни не видел такого удивительного зверя. Он был красив и некрасив одновременно. Из-под его шерстки еще торчал детский пушок.

– Давай с ним поиграем! – воскликнул Макс и схватил Лайлу за руку.

– Нет! – Лайла перехватила его запястье и прижала ленивца к груди. – Не надо! Ты сделаешь ему больно!

Брат с сестрой посмотрели друг на друга.

– Не сделаю! Я осторожно!

– Макси, не нужно с ним играть. Он напуган. Он лишился матери, которая может его защитить. Смотри, он дрожит.

– Но я буду его любить. – Похоже, Макс готов был разрыдаться.

– Но не нужно любить его до смерти. Не стоит его пугать, – прошептала Лайла. – Пойдем, Макси, отнесем его в лагерь. Захвати с собой ананаса.

На поляне Лайла сделала для ленивца подстилку из мягкой травы. Она положила его на живот и протянула ему кусочек ананаса.

– Я хочу его потрогать! – сказал Макс.

– Нет! – отрезала Лайла и села рядом. – Дай ему перевести дух.

Ленивец дрожал. Лайла дрожала. Ее волнение было не скрыть. Фред считал, что в такие моменты людей лучше не трогать. Охваченные своими страстями, люди становились непредсказуемы. Они могли ощетиниться или расплакаться. Фред отошел в сторону.

Очень медленно ленивец пополз с подстилки к Лайле. Он протянул лапу к ее ботинку и заполз – так медленно, что Фреду показалось, что он слышит движение мускулов у него под шерсткой, – к Лайле на колени. С особенной, неуклюжей грацией он зажал в когтях кусок ананаса.

Казалось, Лайла затаила дыхание. Но из нее словно струился яркий свет – она вся так и светилась на фоне зелени леса.

У ленивца никак не получалось ухватить ананас таким образом, чтобы откусить от него кусок, но Лайла не шевелилась. Она сидела и наблюдала, как ленивец устраивается у нее на коленях. Фред решил, что он двигается, как несмазанная лошадь-качалка.

Лайла подняла голову и посмотрела на них.

– Я никогда их не видела живьем, – прошептала она. – Мне говорили, что ленивцы медленные и глупые. Но мне кажется, что они медленные, как балет. – Она легонько дотронулась пальцем до груди ленивца. – Я чувствую, как бьется его сердце. Оно стучит быстро. В другом ритме.

Ленивец прожевал ананас, залез на руку к Лайле и устроился у нее на плече, прямо под ее правым ухом. Он засопел. Волосы Лайлы зашевелились. – Ему нужно имя, – сказала Кон.

– Я никогда никому не давала имя, – призналась Лайла и искоса посмотрела на ленивца.

Он очень медленно пытался укусить мочку ее уха.

– У тебя нет домашних животных? – удивился Фред. Казалось, Лайла была создана для общения с животными.

– Мне не разрешали никого завести. Я упрашивала родителей, но они много путешествуют по работе, а потому считают, что это несправедливо. – Лайла посмотрела на ленивца, прищурилась и беззвучно произнесла его имя.

– Как его зовут? – спросил Макс. – Ты должна нам сказать! Нельзя держать это в секрете!

– Абакаши, – ответила Лайла.

– Да, – кивнул Макс. – Хорошее имя.

– Как-как? – переспросила Кон.

– Абакаши. Это ананас по-португальски, – пояснила Лайла. – Или просто Бака.

Обезьяны и пчелы

Фред узнал, что джунгли полны уголков, которые хранят секреты. Но секреты раскрывались самым неожиданным образом. Пожалуй, они никогда не нашли бы клочок бумаги, который все изменил, если бы им на помощь не пришли обезьяны, муравьи и пчелы. Макс увидел их первым, когда день начал клониться к вечеру. Он лежал на спине и смотрел в небо, пока Лайла, Кон и Фред сидели у костра, пытаясь продумать план.

Проблема заключалась в том, что Максу строго-настрого запретили ходить куда-либо одному, но он не мог обуздать свое любопытство. В конце концов, он был пятилетним мальчишкой в бескрайних джунглях.

– Ты уверен, что плот нас выдержит? – спросила Лайла. Фред задумался. Плот получился широким и крепким и был стянут лианами так плотно, что сквозь их зелень почти не было видно деревяшек, – он напоминал прямоугольное плавучее крикетное поле. При этом Фред понимал, что пилот наверняка был столь же уверен в своем самолете.

– Более или менее уверен, – сказал он и увидел реакцию Кон. – Скорее более, чем менее. На пеший путь у нас уйдут недели. Мы знаем, что Манаус стоит на Амазонке, так что, если плыть по реке, рано или поздно мы до него доберемся!

Макс подошел к ним, уселся у ног Лайлы и потянул ее за носок:

– Лайла!

Он вытащил из носа козявку и вытер палец о траву.

– Только мы не знаем, выше по течению Манаус или ниже, – заметила Кон. – Так что наши шансы добраться до него или погибнуть – примерно пятьдесят на пятьдесят.

– Лайла! – сказал Макс. – Послушай меня!

– Но ведь шансы выжить равны! – воскликнул Фред.

Кон усмехнулась, и он с трудом сдержался, чтобы не перепачкать ее соплями Макса.

– Ты сам себя слышишь? – спросила она. – Ты хоть понимаешь, насколько это безумно?

– Лайла! – Макс снова потянул ее за носок. – Ты видела? Ты видела, как обезьяны отгоняют пчел?

– О чем ты? – спросила Лайла. Бака лежал у нее на плече, засунув задние ноги ей под мышку. Фред подумал, что он напоминает эполет со старой армейской формы отца.

– Обезьяны победили! – воскликнул Макс. – Я за ними проследил!

– Макс! О чем ты говоришь? – Лайла подвинула его к себе и сердито посмотрела ему прямо в глаза. – Я думала, ты в шалаше! Ты же знаешь, что тебе нельзя никуда отлучаться! Я сама тебе говорила! Если я не могу тебе доверять, придется мне привязать тебя к себе веревкой. Макс надулся:

– Далеко я не ходил! Я не стал подходить, потому что мне пчелы не нравятся.

– Макси, не обманывай, здесь нет пчел, – сказала Лайла. – Здесь кто только не летает – муравьи, жуки, москиты, – но пчел нет.

– А вон там были! – Он показал на другой конец поляны, где высились каучуковые деревья. – Наверху.

Лайла закатила глаза:

– Макс, это точно был не сон?

– Не сон, – ответил Макс.

– Я тебе не верю.

– Это был не сон! – рассердился Макс. – Не сон! Обезьяны помыли руки муравьями, а потом отогнали пчел.

– Я понятия не имею, что ты пытаешься описать, – заметила Кон, – но звучит это жутко. Макс вскочил, затопал ногами и случайно наступил на руку Кон. Вскрикнув, Кон шлепнула его по щиколотке.

– Больно! – воскликнула она.

– Не бей его! – вмешалась Лайла.

– Вы меня не слушаете! – обиделся Макс.

Фред посмотрел на Макса: глаза мальчишки были круглы и печальны.

– Мы слушаем, Макс, – сказал он.

– Нет! Пойдемте! – Макс схватил Кон за руку и потащил ее к деревьям, упрямо топая своими маленькими ножками.

Кон удивилась, но пошла следом. Она даже не сказала, что рука у Макса почему-то липкая. Фред и Лайла побежали за ними.

– Вон там! – воскликнул Макс. – Они были там!

Он показал на муравейник – огромный конус, построенный на дереве и выпирающий из ствола, как печная труба. Обезьян поблизости не было.

– Они здесь были совсем недавно! – сказал Макс. – Они вернутся.

Не веря его словам, Фред все же сел на землю. Макс устроился у Лайлы на коленях. Бака вцепился в ее рубашку.

Как оказалось, сидеть без дела совсем непросто. Образы, которые Фред старательно отгонял прочь – лицо отца, голос матери, – теперь вернулись к нему. Он подумал и о более страшных вещах – например, о голодной смерти на этой затерянной зеленой поляне. Ему стало страшно.

Он попробовал свистеть, но получилось не слишком хорошо.

– Фред, – шепнула Лайла, – ты распугаешь обезьян.

И тут появились обезьяны. Их было три, они были темно-коричневыми, сильными и довольно милыми.

Фред восхищенно смотрел, как они гонялись друг за другом по деревьям, то и дело перекликаясь. Они перепрыгивали с дерева на дерево, помахивая хвостами, а затем самая крупная из обезьян, мамаша с детенышем на шее, положила лапы на муравейник. Черные муравьи забегали у нее по шерсти. Быстро, пока они не успели ее укусить, она сложила лапы вместе и потерла друг о друга.

Кон дернула Фреда за рукав:

– Она убивает муравьев?

На глазах у Фреда обезьяна поднесла лапы к носу и глубоко вдохнула.

– Может, это для нее духи? Или наркотик? – предположил он.

Вдруг все три обезьяны, как по сигналу, развернулись и бросились прочь.

– Пойдем за ними! – сказала Лайла.

Когда ты сам не обезьяна да еще и нормально не ел несколько дней, поспевать за обезьянами нелегко. Все четверо ребят были слабы, а у Лайлы и вовсе дрожали руки. Когда все они бросились вдогонку за обезьянами, Кон побледнела.

Обезьяны остановились на ветвях огромных каучуковых деревьев.

– Пчелы! – довольно воскликнул Макс. – Я же говорил!

Высоко над головой, едва различимый среди листвы, виднелся пчелиный улей. Огромный, он был покрыт толстым слоем каучука. Изнутри доносилось оглушительное жужжание. По стволу дерева тек мед.

У Лайлы округлились глаза. Она прижала к себе Баку:

– Они ведь не нападают на ленивцев?

Между тем обезьяна-мать приблизилась к улью, проломила защитный слой каучука и сунула лапы внутрь. Отломав кусок сот, она сунула его в рот. Мед полился на голову ее детеныша. Пчелы сердито жужжали, но не смели ее ужалить.

Лайла пораженно наблюдала за этим.

– Видимо, пчелы не жалят ее из-за запаха ее лап, – сказала она. – Наверное, он их отпугивает.

– Давайте попробуем! – воскликнул Фред и вскочил на ноги.

– Вдруг это только для обезьян работает? – спросила Кон.

– Не попробуем – не узнаем, – заметил Фред, думая о том, что на ужин у них снова будут ананасы, если они еще остались в лесу, или какао-бобы, если ананасов найти не удастся. – Разве ты не хочешь меда?

– Просто подумай, прежде чем…

Но Фред уже сорвался с места. Он быстро вернулся назад и подождал, пока его догонят остальные, а потом положил руки на муравейник. Муравьи облепили его пальцы и руки по самые запястья – казалось, Фред надел черные перчатки.

– Щекотно, – сказал он. Муравьи были крошечными, все равно что черные точки.

– Теперь потри руки друг о друга! – велел Макс. – Быстро! Совсем быстро, как обезьяны!

Несколько муравьев пробежало по рукам Фреда до самого подбородка, но они, похоже, не собирались его кусать. Он потер руки друг о друга, чувствуя себя немного виноватым, и затем вдохнул запах, который оказался таким резким, что он закашлялся.

– Помните ту штуку, которой в школе ссадины обрабатывают? – сказал он. – Пахнет примерно так же.

– Дезинфицирующее средство? – спросила Лайла. Фред потер ладонями лицо, как это делала обезьяна, а затем провел ими по рукам до самых плеч. Немного помедлив, он все же собрал еще немного муравьев и на всякий случай натер ими ноги и щиколотки.

Кон понюхала его руку.

– Пахнет аммиаком! – сказала она. – Как нюхательная соль моей тетушки!

Они бегом вернулись к медовому дереву. Фред заметил, что остальные держатся на порядочном расстоянии от него.

– От тебя противно пахнет, – объяснил Макс. – Как в больнице.

У подножия дерева Фред поднял голову. Ствол был толстенным, а пчелы жужжали очень высоко.

– Ты точно не хочешь еще хотя бы секунду подумать? Хотя бы придумать план? – спросила Кон.

– Все будет в порядке, – ответил Фред. Ему всегда нравилось лазить по деревьям, исследуя неизведанный мир над землей.

Остальные наблюдали за ним: Лайла смотрела с надеждой, Кон – изогнув одну бровь и чуть приподняв уголок рта, Макс – засунув палец в нос.

Фред схватился за низкую ветку и подтянулся. Макс радостно вскрикнул. Пошарив ногами по стволу, Фред нащупал выступ на коре и оттолкнулся от него.

Он тотчас почувствовал, что здесь все было не так, как когда он лазил по деревьям дома. Мышцы ослабли и плохо его слушались, руки и ноги двигались не так легко. Он вдруг понял, что забыл проверить, не трухлявое ли это дерево. Ветка под ним громко скрипнула, прямо как петля огромных ворот.

– Проклятие, – тихонько шепнул он.

Он дотянулся до следующей ветки, а затем полез еще выше. Его ботинки скользили по гладкой коре.

– Бога ради, – сказала Кон, – он же убьется.

– Все будет в порядке, – заверила ее Лайла. – Правда.

– А вдруг нет? Втроем нам здесь придется еще хуже. Фред! – крикнула она. – Прошу тебя, спустись обратно!

Фред не обратил на нее внимания. Он быстрее полез наверх. Встав обеими ногами на толстую ветку, он поднял голову, чтобы найти хороший упор для рук.

Вдруг ветка под ним сломалась. Его ноги теперь болтались в воздухе, пока он цеплялся руками за сук, чувствуя, что пальцы вот-вот соскользнут. Правой рукой он попытался найти другую ветку, одновременно нащупывая ногами хоть какой-то уступ. Наконец его ноги снова обрели опору.

Фред попробовал дотянуться до следующей ветки, но казалось, что его руки сделаны из ваты. Он неподвижно стоял на ветке, обхватив дерево у себя над головой. Он старался не думать, как изменится в лице отец, когда ему скажут, что его сын погиб, пытаясь забраться на дерево.

– Смотрите! – воскликнула Кон. – Он застрял!

– Ты в порядке? – спросила Лайла.

– Очевидно, что нет, – бросила Кон. – Я не собираюсь стоять и смотреть, как он себя губит.

Она решительно подошла к основанию дерева и сама полезла вверх, стиснув зубы, как сердитый боксер. Она двигалась быстро, но спокойно, несмотря на дрожь в руках и ногах.

Фред увидел, как она остановилась передохнуть на несколько веток ниже него и посмотрела вверх, обхватив ствол дерева руками. От страха у нее тряслись поджилки.

– Что ты делаешь? – спросил он сквозь стиснутые зубы.

– Говорю тебе спуститься.

– Нет, – ответил Фред. – Я полезу дальше.

– Тогда полезу и я.

– Зачем?

– Похоже, ты застрял.

– Вовсе нет! – Однако он понимал, что это неправда: руки его совсем не слушались. Он посмотрел на Кон. Кровь отлила от ее лица, и оно стало таким бледным, что даже отливало синевой, но при этом на нем была написана решимость. Фред попытался изобразить беззаботное любопытство. – Даже если бы я застрял, как бы ты мне помогла?

– Я пойду первой, – сказала она, – и буду проверять ветки. Если ты снова так испугаешься, то точно упадешь и разобьешься насмерть.

– Ничего я не испугался! – запротестовал Фред. Слова слетели у него с губ, прежде чем он сумел сдержаться.

– Еще как испугался, – возразила Кон, смотря на него снизу вверх. – Я тоже боюсь. Так что полезли дальше.

Она полезла первой. Кон двигалась гораздо медленнее, чем предпочел бы Фред, и казалась рассерженной, но упорно перелезала с ветки на ветку, проверяя каждую из них ногами и то и дело вытирая руки о юбку.

Фред отнял одну руку от ветки, отогнал страх и последовал за Кон.

Постепенно Фред вошел в ритм, и его дыхание восстановилось. Впереди показался улей. Рядом с ним жужжали сотни или даже тысячи пчел.

– Лица у них не слишком добрые, правда? – сказала Кон. Голос ее звучал гораздо выше обычного. – Давай быстрее покончим с этим и спустимся обратно.

– Секундочку. – Фред уселся на ветке. Ноги у него подрагивали. Он засунул в ноздри листья, чтобы пчелы не смогли залететь к нему в нос. – Не приближайся, а то тебя ужалят.

– У вас все получится! – подбодрила их Лайла снизу.

– А если вы упадете, можно мы вас съедим? – тут же спросил Макс.

Фред выпрямился и одной рукой схватился за толстую ветку справа от него. Другую руку он протянул влево и сунул в дыру, которую кулаком пробила обезьяна.

Жужжание стало громче и яростнее. Фред храбрился. Пчелы сердито летали вокруг него, и несколько из них даже село ему на шорты, но ни одна не коснулась его кожи. Фред ликующе отломил сначала один кусок сот, а затем второй.

– Работает! – сказал он.

Пчела залетела ему в рот. Выругавшись, он выплюнул ее и дернул головой. Ветка под ним покачнулась.

– Куда положим соты? – спросила Кон.

– Можно сбросить их Лайле, – ответил Фред. – Но они могут застрять в листве.

– Если все это было зря… – начала Кон.

– Нет. Есть идея.

Фред встал ровно и обхватил рукой соседнюю ветку.

Свободной рукой он заправил рубашку в шорты и бросил соты за пазуху. Затем он облизал сладкие пальцы. – Фу! – воскликнул он, забыв, что они перепачканы пылью с коры и остатками муравьев, но даже так мед был восхитителен. По коже у Фреда пробежали мурашки. – Можно мне тоже попробовать? – спросила Кон.

– Я думал, ты хочешь вниз.

Она дрожала так сильно, что ее колени стучали друг о друга, но она все равно вызывающе вскинула голову:

– Если ты можешь, могу и я.

Фред обогнул толстенный ствол, чтобы приблизиться к Кон, и заметил, что к лиане накрепко привязан какой – то красный предмет размером с яблоко.

У него перехватило дыхание. Он подался вперед, чтобы лучше разглядеть находку.

– Фред! – воскликнула Кон. – Не надо!

– Все в порядке, – сказал он и схватился за кору. – Подними голову.

Это был не цветок – в предмете явно не было ни искры жизни.

– Что это? – Кон прищурилась. – Мне листья мешают!

– Кажется, это кожа.

– Сумочка?

– Нет. Что-то другое.

Фред обошел ее и полез выше. Стараясь не терять времени, он дрожащими руками отвязал предмет от дерева и уселся на толстую ветку, свесив ноги по обе стороны от нее.

Кон тоже поднялась и села лицом к нему, обняв ствол дерева дрожащей рукой.

– Дурак! Не открывай сейчас! – сказала она. – Спустимся и посмотрим.

– Я быстро, – ответил Фред.

Это был кожаный кисет с кожаным шнурком.

В нижней его части еще виднелись остатки золотых букв. Кисет был тяжелым. Дрожащими руками Фред открыл его и вытащил кусок металла.

– Жестянка с табаком, – сказал он. Ржавчины на жестянке было меньше, чем на банке из-под сардин.

– Покажи! – Кон взяла жестянку и громким шепотом прочитала написанные на ней слова, словно это было заклинание. – Табачная лавка Колье. Лондон, Пикадилли.

– Тут еще что-то есть, – сказал Фред. Дерево вдруг покачнулось под порывом ветра, и Фред с трудом сумел удержать второй предмет в руках. Он тоже был твердым и ржавым. – Перочинный нож!

– Больше ничего?

– Кажется, нет.

Фред отмахнулся от подлетевшей к нему пчелы и потряс кисет над ладонью. Из него выпал клочок бумаги.

– Что это? – спросила Кон. – Письмо?

Это был листок для заметок, вырванный из книги. Он весь был испещрен чернильными надписями, сделанными аккуратными печатными буквами. В углу был нарисован компас.

– Это карта, – ответил Фред.

У него по рукам пробежали мурашки. Фред знал, на что способны карты. Они показывали дорогу к тайнам. Они были ключом ко всем секретам мира.

Он изучил карту. Чернила на сгибах бумаги поблекли. Тонкими линиями на ней были обозначены притоки, а толстой, очевидно, Амазонка. В правом верхнем углу на карте стоял крестик. Он был начертан с таким нажимом, что перо прорвало бумагу.

– Как думаешь, что это за карта? И что обозначает крестик? – Кон смотрела на Фреда огромными глазами. Похоже, она совсем забыла, что они сидят в тридцати метрах над землей.

– Не знаю.

Фред посмотрел вверх. Дерево, на котором они сидели, было выше всех окрестных деревьев. Его верхушка, где листвы было меньше, возвышалась над большинством остальных крон.

– Я поднимусь еще выше, – сказал Фред. – Может, мне удастся увидеть что-нибудь, если я сумею подняться выше соседних крон.

– Не вздумай! Это безумие! Ты просто рисуешься, потому что тебе стыдно за свой прошлый испуг.

Уши Фреда вспыхнули.

– Я полезу выше. Хочешь спуститься или пойдешь со мной?

Губы Кон дрогнули.

– Само собой, я пойду с тобой!

Они медленно полезли выше, проверяя каждый сук. Чем выше они поднимались, тем тоньше становились ветки дерева.

Вдруг Фред вынырнул из-под очередной ветки, и его голова оказалась выше листвы. Под ним лилово-серебристой лентой струилась река. Фред старался унять волнение. Все было ровно так, как он представлял себе, сидя в тихом углу библиотеки.

– Смотри! – сказал он.

– Я смотрю! – ответила Кон. Она стояла чуть пониже его, зажмурив глаза.

Река петляла среди деревьев и исчезала на горизонте у подножия горы. На глазах у Фреда с верхушки дерева слезла обезьяна, которая помчалась прочь, хвостом и лапами цепляясь за сучья.

– Открой глаза, Кон! – сказал Фред. – Ты должна это увидеть!

Кон открыла глаза, и они тотчас округлились.

– Я и не знала, что здесь так красиво! Красиво до дрожи! Фреду казалось, что кто-то создал этот край, надеясь сделать его самым диким, самым зеленым, самым живым.

Очень медленно Фред оторвал одну руку от дерева. Вне себя от страха, он все же сунул руку в карман и достал карту.

Казалось, это было зеленое чудо. Карта в точности совпадала с тем, что видел Фред. Возможно, ее рисовали именно с этой точки или стоя совсем рядом.

Фред взглянул на карту.

– Вот мы, – прошептал он.

– А вот у этого изгиба реки стоит наш плот, – сказала Кон. Изящные чернильные линии в точности – или почти в точности – совпадали с миром под ними. – Где крестик? – спросила Кон.

Фред прикрыл глаза от солнца:

– В той стороне. Но я там ничего не вижу. – На горизонте была одна зелень. Фред не видел даже изгибов реки.

– Давай отметим наше положение на карте, – сказала Кон. – Поставим там точку.

Фред взглянул на свои руки. Ссадины у него на костяшках только начали заживать, поэтому он зубами сковырнул коросту с одной из них, выдавил каплю крови и поставил ею точку на карте.

– Как мерзко! – воскликнула Кон. – Отличная идея!

– Давай спускаться, – усмехнувшись, сказал Фред. – На обед у нас мед.

Он полез вниз быстрее, чем следовало, и довольно сильно оцарапался о кору. Один раз ветка попала ему прямо в глаз. Кон спускалась медленнее, отдавая самой себе команды.

Когда Фред наконец спрыгнул на землю, мед сочился у него из-под рубашки, но сердце радостно билось у него в груди.

– Вы живы! – воскликнул Макс, обхватил Фреда за ноги и попытался на радостях укусить его в колено. – Мы уж думали, что теперь придется вас съесть.

– Надеюсь, вы не слишком разочарованы, – улыбнулся Фред.

Кон добралась до нижней ветки и помедлила, готовясь к прыжку. Лайла протянула ей руку, но Кон не приняла ее и спрыгнула сама.

– Мы сделали открытие, – триумфально объявила она.

– Правда? Какое? Нашли еду? – спросила Лайла.

– Сейчас вы все сами увидите. Давайте сначала вернемся на поляну, – сказала Кон. Затем, словно почувствовав облегчение, она довольно рассмеялась: – Я еще никогда по деревьям не лазила!

– Никогда? – удивилась Лайла. – Тогда ты просто герой!

– Знаю, – кивнула Кон. – Сама себе поражаюсь.

Когда они вернулись на поляну, Фред стянул рубашку и соскреб весь мед на плотные листья.

Затем он подошел к луже, постирал рубашку и вымыл грудь. Кора и пыль смешались с медом – счистить их оказалось непросто.

– Поспеши, Фред! – крикнул Макс.

Фред прекратил свои попытки, натянул липкую рубашку и бегом вернулся к шалашу. Лайла разглядывала табачный кисет. Бака висел у нее на шее, как колье, уткнувшись носом ей в ключицу.

– Кисет красный, – заметила Лайла. – Обычно они коричневые.

– И что? – спросила Кон.

Лайла подалась вперед. Ее глаза блестели.

– Пчелы не видят красный цвет – он кажется им черным. Что, если кто-то специально положил кисет рядом с ульем, чтобы пчелы защитили его от других животных? Пчелам показалось бы, что это просто дерево, поэтому у них не возникло бы подозрений.

– А у пчел обычно возникают подозрения? – с недоверием спросила Кон.

Лайла вспыхнула:

– Я просто подумала, что это возможно. Но мама говорит, что в джунглях красное опасно. Это цвет яда. Должно быть, хозяин кисета тоже об этом знал. Наверное, он хотел за ним вернуться.

Фреду не терпелось поделиться остальными открытиями.

– Это еще не все. Загляни внутрь.

– Здесь карта? – Лайла расправила листок на плоском камне. – Что обозначено крестиком?

– Мы не разглядели, – сказала Кон. – Это слишком далеко.

– Может, там сокровища? – предположила Лайла. – Или таинственное племя?

– Камневалы! – воскликнул Макс.

– Не начинай! – пригрозила ему Кон.

– А может, он не знал, что там. Может, он просто туда направлялся, – сказал Фред. – Интересно, знал ли он…

Макс накрыл рот Фреда своей ручонкой:

– Я проголодался! Когда мы будем есть мед?

Мед стал для них лекарством. Лайла расправила плечи. Щеки Кон порозовели. На вкус мед был просто потрясающим – сладким, диким, ароматным. От удовольствия Фреду хотелось крутить сальто. Этот вкус был таким богатым и таким ярким, что они на полчаса совсем забыли о карте.

Кон

Наступила среда. В школе по средам утро начиналось с двух уроков географии. Веселее всего по средам было на биологии со стареньким мистером Мартином, который время от времени пускал газы.

В эту среду Фред проснулся из-за грозы. Дождевая вода просачивалась сквозь крышу шалаша и капала прямо ему в ухо.

Кон и Лайла уже не спали и склонились над картой, почти соприкасаясь головами. Макс посапывал в лужице воды. Его челка и брови были перепачканы грязью. Шерстка Баки промокла и прилипла к его тельцу. Для ленивца он казался очень сердитым.

Лайла поставила палец на крестик на карте.

– Должно быть, это гораздо ближе Манауса, – сказала она и заметила, что Фред проснулся. – Фред! Думаешь, мы сумеем добраться туда на плоту?

Он подвинулся к девочкам, чтобы взглянуть на карту. Мышцы у него под кожей заныли. Девочки дрожали. Было тепло, но слишком влажно.

– Придется пробираться по зарослям, – сказал Фред, – а здесь на карте отметка.

– Похожая на змею?

– Именно, – кивнул он и бросил взгляд в сторону реки и унылого серого неба. – Но я думаю, что мы можем туда добраться.

– А стоит ли? – спросила Кон. Совершенно очевидно, что она мечтала, чтобы он ответил «нет». – Мы ведь видели с дерева! Это очень далеко!

– Но не вечно же нам здесь сидеть, – заметил Фред. Он больше всего на свете хотел спуститься на плоту по реке и добраться до места, отмеченного крестиком. Ему не терпелось почувствовать себя исследователем. Его мучил голод, который было не утолить едой: перед ним были открыты все пути, и страх тесно переплетался с надеждой.

– Вы смеетесь? – Кон смотрела то на Лайлу, то на Фреда.

– Но у нас есть карта, – тихо сказала Лайла. – На этот раз мы будем знать, куда направляемся.

– Но вы ведь не знаете, что ждет нас в конце! – Кожа Кон пошла красными пятнами.

– Но что-то там должно быть, иначе и карту бы не составили, – заявил Фред.

– Но что, если крестик означает: сюда не ходи, иначе тебя растерзают под покровом ночи?

– Но разве ты не хочешь отсюда выбраться? – спросил Фред.

– Хочу! Здесь ужасно! – бросила Кон. – Здесь комары и муравьи! Меня все время кто-то кусает! И мне постоянно хочется есть! И я не хочу идти по карте непонятно куда – я просто хочу домой.

Макс проснулся, застонал и потянул Лайлу за рукав. Она от него отмахнулась.

– Я тоже хочу домой! – сказала Лайла, сердито сдвинув брови. – Но тебе здесь не тяжелее, чем всем остальным!

– Нет, тяжелее. – Лицо Кон исказилось до неузнаваемости. – Ты не понимаешь. Тебе проще, потому что ты к этому привыкла! Ты здесь выросла!

У Лайлы округлились глаза.

– Я живу в городе, – пораженно пробормотала она. – У нас есть столовая!. И серебряные подсвечники! Я не в джунглях родилась!

– Но ты себя нормально чувствуешь, – процедила, Кон, – а меня тошнит каждое утро! – Она стукнула кулаком по влажной земле, и во все стороны полетели грязные брызги.

– Меня тоже! Я хочу…

– Здесь так ужасно, что у меня дыхание перехватывает.

– Думаешь, нам здесь нравится?

– Но ты не одна! – воскликнула Кон. – У тебя есть Макс!

– Именно! И он постоянно плачет! А если он умрет, это я буду виновата!

Услышав это, Макс заревел, содрогаясь всем телом. Он попытался было выбежать из шалаша, но Фред успел схватить его за запястье.

– Ты хотя бы знаешь, что хоть кто-то расстроится, если ты погибнешь! – прокричала Кон.

– Я не виновата, что тебя никто не любит, – бросила Лайла. – Ты не знаешь…

– Хватит! – завопил Макс, подбежал к девочкам и затопал ногами, забрызгивая их грязью. – Перестаньте сейчас же!

Лайла тотчас замолчала, повернулась к брату и позволила ему забраться к себе на колени. Устало смотря на него, она погладила его по спине:

– Не плачь. От этого только хуже.

По щеке у Кон катилась слеза. Фред сорвал листок со стены шалаша и протянул ей. Она вытерла им лицо. Это не помогло.

– Я просто так устала, – сказала она. – И хочу есть. И все тело ломит.

Лайла опустила глаза:

– Я не хотела тебя обидеть.

Повисло молчание. Дождь стучал по листьям у них над головой.

– Мне снятся кошмары о маме, – призналась Лайла. – Мне снится, что она ищет меня, а я сижу на дереве, но не могу закричать. И она не видит меня. – Она немного помолчала. – Вам снятся родители? Фреду только отец и снился. Во снах он всегда был на расстоянии вытянутой руки, но Фред никак не мог дотронуться до него даже кончиками пальцев. Он кивнул, стараясь не выдавать своих чувств.

Кон хотела было что-то сказать, но не решилась.

– У меня все не так, – наконец сказала она. – Я живу с двоюродной бабушкой.

– Что случилось с твоими родителями? – спросила Лайла.

– Они умерли, – ответила Кон и стиснула зубы, всем своим видом показывая, что она не нуждается в сочувствии. – Мама умерла, когда мне было три года, а папа погиб на войне. Потом меня удочерили.

– Но ты только что сказала…

– У них родился свой ребенок, и от меня отказались. Меня отправили к двоюродной бабушке. – Кон пожала плечами, делая вид, что ей все равно. – Ей не очень хотелось меня воспитывать, но других вариантов не было.

– Тебя прогнали?

– Они сказали, что я пугаю малыша. Я его не пугала. Только один раз… он все плакал и плакал, и я легонько его стукнула.

– Ох… – пораженно выдохнула Лайла.

– Не знаю… – Кон помолчала, сглотнула, откусила заусенец и продолжила: – Они сказали, что я кричала на малыша. Но это было только один раз. И он ведь все равно ничего не понял. Какая разница?

Фред кивнул.

– Бабушка отправляет меня на лето к монашкам.

– К монашкам?

– В монастырскую школу. Поэтому я в Бразилии. В прошлом году я училась в Индии. Бабушка говорит, что путешествия сделают меня лучше. Я их терпеть не могу.

– А стать лучше хочешь? – Казалось, Лайла пытается не показывать своего недоверия.

Кон невесело улыбнулась:

– Не особенно. Но ей нравится, когда девочки воспитанны и покладисты. Она говорит, что я грубая. Я не хочу быть грубой. Но когда я пытаюсь быть хорошей – как мне кажется, – она даже не замечает. А может, ей все равно.

Поэтому в основном я просто… Не знаю. Не прилагаю усилий. – Она двумя пальцами вытерла нос. – А еще вряд ли… вряд ли она отправит кого-то меня искать. Денег у нее немного. Мой билет на пароход оплатила монастырская школа. У них есть фонд для сирот войны, – пояснила Кон и сама поморщилась от своих слов. – Для убогих.

– Но ты же сказала…

– Я соврала.

– Похоже, с бабушкой тебе не повезло, – заметила Лайла.

– Это точно, – согласился Фред. Он подумал, не стукнуть ли Кон кулаком в плечо, как делали мальчишки у него в школе, но решил, что это будет неуместно.

– Она просто старая. – Кон глубоко вздохнула, словно наконец сбросила с себя тяжелый груз, и потерла глаза кулаком. – Я раньше никому не говорила о приемных родителях. Не рассказывайте, пожалуйста, никому.

– Кому нам рассказать? – бросил Фред, оглядывая зеленые непролазные джунгли.

Лайла сняла с шеи Баку и посадила его Кон на плечо:

– Пусть у тебя посидит. Не удивляйся, если он попытается съесть твои уши. Он это не со зла.

По щеке Кон скатилась слезинка. Бака ее слизнул.

Фред посмотрел на Кон. Он никогда никого не обнимал, потому что отец не любил объятий – он считал их бесцеремонными и негигиеничными. Но Кон казалась такой хрупкой, такой уязвимой, что Фред сжал руку в кулак, мягко ткнул Кон в плечо и заставил ее покачнуться.

Вопреки ожиданиям Фреда, Кон чуть помедлила, прежде чем отмахнуться с неловким смешком…

– Ладно, – сказала она, прерывисто вздохнув. – Вы победили. Пойдем по карте.

Внутри у Фреда словно разгорелось пламя.

– Если наберем сегодня личинок и ягод, завтра сможем отправиться в путь, – заявил он.

– Завтра, – согласилась Лайла, еще раз взглянув на печальную Кон.

Кон ссутулилась и опустила голову, то есть почти что кивнула.

Дым

Следующее утро выдалось ужасно жарким. Ребята проснулись мокрыми от пота и увидели стрекоз, которые пытались напиться влагой с их кожи.

Кон нашла банановое дерево, и они под завязку набили бананами мешок, который сделали из джемпера Макса. На завтрак они съели столько неспелых бананов, что Макса в конце концов стошнило на собственные ботинки.

После завтрака поднялся ветерок, приятно обдувая лицо Фреда, пока тот готовил плот к путешествию, по два раза проверяя каждый узел.

Этот ветер чуть их не убил.

Фред и Лайла сидели на плоту на реке, проверяя, как он плавает под их весом, и перематывая лианы. Кон и Макс собирали ягоды, чтобы пополнить запасы провизии. Бака сидел в кармане у Лайлы, принюхиваясь. Когда из джунглей налетел порыв ветра, Бака мяукнул. По спине у Фреда пробежали мурашки.

– Тебе не кажется, что пахнет как-то странно?

Бака заволновался и принялся жевать край рубашки Лайлы.

Лайла посмотрела на тропинку, ведущую к их поляне. Вместо зеленоватых бликов по ней плясали серые вихри.

– Это… пыль?

– Это дым, – сказал Фред и снова принюхался. – Пожар! С секунду они пораженно смотрели на клубы серого дыма, не в силах сдвинуться с места. Затем Лайла закричала, и от ее крика плот покачнулся.

– Макс! Где Макс?

– Он был здесь, на берегу, вместе с Кон!

Дым выплывал из леса, просачиваясь между деревьев. У Фреда защипало глаза.

Раздался топот, и из кустов выбежала Кон. Ее волосы развевались на ветру, цепляясь за ветки деревьев. Неуклюже спрыгнув в реку, она поплыла к плоту, поднимая кучу брызг.

– Я видела! – воскликнула она, схватившись за край плота. – Поляна горит! Там настоящий ужас! – Глаза у нее покраснели от дыма. Она огляделась: – Где Макс?

– Я думала, он с тобой! – Лайла изменилась в лице.

– Что? Нет! Он сказал, что пойдет к тебе, чтобы поиграть с Бакой!

– Нет! Не может быть! – Лайла встала на плоту. – Макс!

– Макс! – крикнул Фред. – Макс!

– Я здесь! – тоненьким голосом отозвался перепуганный Макс.

Он забрался на дерево и сидел на ветке, нависавшей над рекой. Всхлипывая, он никак не мог закричать. Фред с ужасом посмотрел на него.

– Как ты туда забрался? – спросила Кон. – Ты так высоко!

– Прыгай, Макс! Прыгай в воду! – велела Лайла.

– Я не могу!

– Макс! Я приказываю! – пронзительно крикнула Лайла. – Я твоя старшая сестра. Ты должен меня слушаться!

– Я не могу! – взвизгнул Макс и заревел, цепляясь за ветку.

Фред начал стаскивать ботинки, но Лайла бросила Баку Кон и прыгнула в воду. Еще никогда Фред не видел, чтобы человек плыл так быстро. Лайла выбралась на берег, цепляясь ногтями за землю, и побежала к дереву. Она полезла вверх, подтягиваясь на руках, если ей не удавалось найти ногам опору.

– Макс! – крикнула она. – Не двигайся!

Фред и Кон сидели на плоту. Кон обеими руками держала Баку, наблюдая за сгущающимся дымом.

Макс прицепился к ветке, как ленивец, обхватив ее руками и ногами. Прищурившись, Фред увидел, как Лайла подползла к брату по той же ветке, попыталась успокоить и снять его с дерева. При этом она дрожала всем телом. Макс перестал плакать и теперь не издавал ни звука, чем пугал еще сильнее. Из леса вырвались первые языки пламени, которые облизали тропинку к поляне. Во все стороны летели искры, которые оседали на коже у Лайлы и у Макса на ногах. Раздался громкий хлопок, словно порвался бумажный пакет, и один за другим стручки какао-бобов полопались на жаре.

– Прыгайте! – крикнул Фред. – Просто прыгайте, мы вас подберем!

Все заволокло дымом. Было слышно, как Лайла зовет Макса, поет ему, отчаянно пытается его успокоить.

– Прыгайте! – завопила Кон. – Быстрее!

Два тела упали в реку, и вода поглотила их.

Их сразу подхватило быстрое течение и вынесло на самую середину реки, где были пороги.

Фред прищурился. Головы никак не показывались над поверхностью воды.

– Бери шест, – велел он Кон и сделал глубокий вдох. – Если мы погибнем, скажи моему папе, что… мне жаль.

Он нырнул в коричневую воду и поплыл прямо к порогам.

Фред открыл глаза, но все вокруг было в пене. Кто-то налетел на него, и он успел схватить человека. Это был Макс. Фред попытался отбросить панику и вспомнить, как в книгах советовали на воде спасать людей. Нужно было аккуратно взять утопающего за подбородок – но как? Течение было слишком быстрым, чтобы провернуть такое.

Повернувшись на спину, Фред уложил Макса к себе на живот, стараясь держать его голову над водой. Он не мог понять, дышит ли Макс. Одной рукой он стал грести к берегу. Река пыталась утащить их ко дну. Повсюду были лишь клубы дыма и брызги.

– Не паникуй, – шепнул Фред самому себе. Паниковать было не время.

Рядом с ними в воду упала горящая ветка. Макс закашлялся и выплюнул плавуна. Их снова накрыло волной.

Когда Фред понял, что от паники никуда не деться, он увидел что-то в дыму. Шум воды и пожара перекрыл громкий крик:

– Фред! Макс!

Это была Кон.

– Сюда! – крикнул Фред.

– Плыви ко мне! – ответила Кон.

– Я не могу! Течение!

Было сложно даже оставаться на месте – у Фреда начинало сводить ногу, и он боялся, что голова Макса уйдет под воду.

В дыму показался силуэт плота. Кон вся была перепачкана серым пеплом и отчаянно гребла обеими руками, выкрикивая имена ребят.

Она добралась до Фреда, когда он попал в водоворот. Он больно ударился ухом о дерево, и Кон вскрикнула. Забраться на плот оказалось непросто – все мышцы протестовали, – но вскоре Фред уже стоял на нем на коленях, отплевываясь, а Макса тошнило водой, листьями и ананасом.

– Где Лайла? – встревоженно спросила Кон. – Где Лайла?

– Я ее не видел!

Сплюнув воду, Фред подобрался к краю плота.

Он пытался сделать новый глубокий вдох, чтобы нырнуть опять, но у него никак не получалось.

Вдруг плот накренился. Появились две руки, а вслед за ними – лицо Лайлы. Она коснулась плота подбородком.

– Лайла! – взревел Фред, хотя и сам не знал, что способен издавать такие звуки.

Он схватил ее за запястья, затем за плечи и вытащил на середину плота. Она едва дышала. На переносице у нее алел свежий порез, и по лицу струилась кровь, но она была жива.

– М-макс, – выдохнула она.

– Он здесь, он в порядке! – Кон кричала, хотя и была совсем близко к Лайле. – Просто дыши! С ним все хорошо, клянусь.

Орудуя шестом, она вывела плот на ту сторону реки, где течение было спокойнее и куда не добиралось пламя. Когда дым рассеялся, а треск пожара стих в отдалении, она вывела плот на отмель, где он остановился, покачиваясь на воде.

С берега рядом с ними взлетела стайка синих бабочек. У Макса на голове красовалась корона из водорослей. Лайла обнимала его. Он обнимал Баку. Бака обнимал его палец.

Долгое время все молчали.

– Что теперь? – наконец спросила Лайла. – Будем возвращаться?

– Не знаю. Все было в огне, – ответила Кон, которая до сих пор дрожала от шока. Несмотря на жаркое солнце, волоски на ее руках стояли дыбом. – Я сама видела.

– И шалаш? И пчелы?

– Все. Вся поляна. – Кон стерла пепел с лица. Она напоминала панду. – Это из-за нашего костра. Нужно было оставить кого-то следить за ним. Он разгорелся слишком сильно.

– Теперь пойдем по карте, – тихо сказал Фред.

– Погоди-ка… Карта ведь была у тебя в кармане? – спросила Лайла.

Фред похолодел.

– О нет, – пробормотал он.

Пошарив в кармане, он вытащил красный кожаный кисет.

Чернила на карте расплылись так сильно, что теперь она напоминала одну большую кляксу. Бумага расползлась и порвалась надвое, когда Фред передал карту Лайле.

– Простите, – прошептал он, сглотнув. Казалось, Лайла вот-вот заплачет.

– Тебе не за что извиняться, – сказала она. Позади раздался нетерпеливый вздох, а потом началось какое-то царапанье.

– Вы рано опустили руки, – заметила Кон.

Она достала из кармана кремень, оторвала от плота кусок коры и принялась что-то чертить.

– Вот здесь была загогулина – изгиб реки, – сказала она.

– У тебя ведь фотогеничная память! – воскликнул Макс.

– Не фотогеничная, а фотографическая, – поправила его Кон, продолжая рисовать. – Вот. Что скажете? Примерно так?

Фред изучил ее карту.

– Она почти в точности…

– Не почти в точности, а в точности, – оборвала его Кон. – Я вас из вежливости спросила. Я знаю, что все правильно.

Фред посмотрел на кору, а затем на Лайлу, Макса и Кон.

– На что бы ни указывала эта карта, на поляне все равно хуже. Согласны?

Внутри у него нарастало знакомое чувство – страх, надежда и то, что отец назвал бы «проклятым чувством противоречия».

Кон прикусила губу. Затем, не говоря ни слова, она снова взяла шест и оттолкнула плот от берега на середину реки, в коридор пятнистого зеленого света.

– На следующей развилке налево? – спросила Кон.

– Налево, – кивнула Лайла.

Они плыли весь день. Одни притоки были шириной не больше пары метров, а нависающие над ними ветви отбрасывали густую тень, из-за чего казалось, что они плывут в ночи. Другие реки были такими широкими и блестящими, что не всегда удавалось разглядеть противоположный берег.

Когда небо порозовело, Фред повернулся и увидел на берегу каймана размером с дога. Он лежал в грязи, полуприкрыв глаза, и смотрел прямо перед собой. Сердце Фреда екнуло.

– Что будем делать? – прошептала Кон, ни один мускул на лице которой не дрогнул.

– Ничего, – ответила Лайла.

Фред взял шест в руки на манер копья. Но кайман не сдвинулся с места, и они спокойно проплыли мимо.

Солнце клонилось к горизонту. Все вокруг окрасилось в пурпурные цвета. Вода стала непрозрачной.

– Мы ведь сейчас не в безопасности? – спросила Кон.

– Нет, – ответил Фред. – Но можно притвориться, что все в порядке.

Лайла крепче сжала лапку Баки.

– Давайте сделаем вид, что река на нашей стороне. Что джунгли болеют за нас, – сказала она.

На небе загорелись серебристые звезды, и река стала совсем черной.

– Даже если реки не выбирают сторон?

– Да.

На реке

Когда они наконец нашли, куда причалить, выбрав место, где берег был не слишком крут, а деревья не напоминали враждебную армию, темнота стала почти непроглядной. Лайла подвела плот к берегу, и Фред спрыгнул на землю.

– Я проверю, нет ли здесь каймановых следов, – сказал он.

– Я тоже пойду, – вызвалась Кон.

– Нет, – возразил Макс и схватил ее за щиколотку. – Останься со мной.

Кон вспыхнула и попыталась скрыть улыбку. Она осталась на плоту.

Сердце Фреда оглушительно стучало. Он шагал среди деревьев, раздвигая папоротники палкой и принюхиваясь, чтобы определить, не пахнет ли кровью. Но пахло только зеленью, смолой и птицами.

– Порядок! – крикнул он. – Здесь безопасно!

Его голос эхом разлетелся среди деревьев и достиг остальных. Ответив ему, девочки вытащили плот на берег.

Теперь никто и не думал ни в ком сомневаться. Они стали группой. А точнее, исследовательским отрядом. Их экспедиция была в разгаре.

Той ночью они спали на земле, спина к спине. Хотя день был солнечным, безоблачной ночью стало холодно, поэтому Фред засунул колени под рубашку. Как ни странно, он даже обрадовался, когда Макс перевернулся во сне и положил свою ногу прямо ему под нос. Ему было спокойнее слышать сопение остальных ребят, пока его мучили кошмары.

Они плыли весь следующий день и ночь. Река несла их со своей скоростью, переливаясь серебром. Они почти не разговаривали, внимательно смотря по сторонам и не позволяя себе расслабиться.

Утром третьего дня они едва отплыли от берега, когда начался дождь. Смотревший на падающие в воду капли Макс вдруг закричал:

– Акулы! Лайла! Акулы!

– Где? – Лайла схватила Макса за руку. – Держись за меня. Не шевелись.

Фред огляделся, но не заметил ничего подозрительного. Все шорохи тонули в шуме дождя.

– Макс, акулы в Амазонке не водятся, – сказал он. – Не бойся.

Но не успел он это произнести, как увидел то, на что смотрел Макс: из воды торчал плавник.

Кон вскрикнула. Лайла ахнула. Фред замер.

– Макс, – сквозь стиснутые зубы сказал он, – отползи от края плота.

Плавник на мгновение скрылся под водой, а затем из реки выпрыгнуло что-то розовато-серое, изогнутое, блестящее в сером свете дня.

– Дельфин! – воскликнула Лайла, и ее лицо преобразилось.

Фред протер глаза и снова посмотрел на дельфина. Сомнений у него не осталось: дельфин действительно был розовым.

Вслед за первым дельфином из воды выпрыгнул второй, а затем и третий. Первый дельфин выпустил фонтанчик воды из своего дыхала. Они приближались.

– Может, срыгнуть к ним? – спросил Фред. – Они позволят нам с ними поплавать?

– Не надо! – запротестовала Кон. – Вдруг там пираньи!

Дельфины держались на расстоянии от плота. Фред насчитал пять штук, а может, шесть. Один вынырнул совсем рядом, в какой-то паре метров от них. Макс захлопал в ладоши и радостно закричал. – Тс! – шикнула Лайла. – Тише, Макси. Они пытаются понять, можно ли нам доверять. Судя по всему, именно этим дельфины и занимались: они то подплывали ближе, словно оценивая ребят, то снова отплывали в сторону. Затем вся стайка вдруг развернулась и поплыла прочь. Дождь усилился.

У Фреда сжалось сердце. Ему было жаль их отпускать. Он стянул с себя ботинки, встал на плоту во весь рост, нырнул в воду и быстро поплыл за дельфинами.

Когда он приблизился к ним, четыре дельфина поспешили нырнуть поглубже в воду, но пятый развернулся. Фред протянул к нему руку.

Он старался не двигаться. Дельфин подплыл к нему, не поднимаясь над водой. Фред ахнул и сплюнул воду. Дельфин был розовато-серым. Его спину испещряли глубокие шрамы. Острые зубы дельфина не внушали доверия, но смотрел он по-доброму.

Фред постарался дышать ровнее. Он никогда не видел ничего подобного – дельфин казался ему речным божеством. Фред снова протянул к нему руку.

– Привет, – прошептал он. – Я Фред.

Дельфин носом коснулся протянутой руки, и Фред удивился, какой грубой была его кожа. Казалось, дельфин был разочарован. Фыркнув, он нырнул глубже.

Фред наблюдал за ним, ожидая, что он вот-вот исчезнет из виду. Однако, когда Фред поплыл обратно к плоту, дельфин вынырнул прямо перед ним. Он перепрыгнул через его голову, окатив его брызгами, снова нырнул и пропал.

Остальные на плоту кричали. Фред подплыл ближе, и общими усилиями они втащили его на плот.

Говорить он не мог или не хотел. Ему хотелось, чтобы эта встреча запомнилась ему навсегда, и как можно ярче.

Он представил, как посмотрит на него отец, когда он расскажет ему об этом. Сердце радостно стучало у него в груди. Но остальные умирали от любопытства.

– Похоже, они тебе доверяли! – воскликнула Кон.

– Может, он решил, что ты его покормишь? – предположила Лайла.

– Может, кто-то кормил их теми сардинами? – сказал Фред.

Позже в тот же день, когда голова Фреда начала кружиться от голода, Лайла заметила на берегу фиговое дерево. Фред забрался на него и хорошенько его потряс. Связав рукава и воротник его джемпера, они превратили его в мешок и принялись собирать упавшие плоды инжира. Макс громко считал их. – Сто двадцать десять! – триумфально возвестил он.

– Пятьдесят три, – одними губами произнесла сидящая за ним Лайла.

– В школе я терпеть не могла инжир, – призналась Кон. – Мне казалось, он похож на сопли. Но сейчас на свете нет ничего вкуснее.

Макс вытащил из мешка несколько плодов и сунул их себе в карман.

– Это мои. Мне не нравится делиться, – заносчиво бросил он.

Лайла дала инжир Баке, который с радостью его слопал, а через полчаса нагадил прямо Лайле на колени.

Рассмеявшись, Лайла постирала юбку, сев поближе к краю плота.

– Ленивцы ходят в туалет только раз в неделю, – сказала она, – так что еще несколько дней сюрпризов можно не ждать.

Бака казался совсем тощим и смотрел на них огромными глазами.

– Всякий раз они выкакивают половину своего веса, – пояснила Лайла.

– Звучит… страшновато, – призналась Кон.

Волны то и дело набегали на плот, поэтому, чтобы высушить юбку, Лайла надела ее на плечи и стала напоминать огородное пугало. Шорты и ботинки Фреда промокли насквозь, но рубашка оставалась совершенно сухой.

Солнце палило сильнее, чем в предыдущие два дня. Щеки и лоб Кон покраснели. Лайла сделала ей холодный компресс из травы и переплетенных листьев. От компресса у нее по лицу текла зеленая вода, но он хотя бы смягчал жжение.

Той ночью, пока они лежали на подстилке из опавших листьев, Бака сполз с плеча у Лайлы, немного задержался у нее на шее, а затем устроился на щиколотке у Фреда. Будучи ночным животным, Бака казался на удивление активным для ленивца. Сцепив лапы под коленом у Фреда, он принялся жевать его шорты.

Фред лежал неподвижно, стараясь не шевелить ногой, и смотрел на звезды. Всю ночь они то вспыхивали спиралями, то скакали по небу, подобно животным, то порхали стайками, как бабочки.

Лайла тоже смотрела на небо.

– Фред? – шепнула она. – Ты не спишь?

– Нет, – шепнул в ответ он.

– Луна так близко, – полусонно пробормотала она. – Можно надеть ее, как шляпу.

Фред кивнул в темноте, но ничего не сказал.

– Дома, – прошептала Лайла, – видно только маленькие квадратики неба – ровно столько, сколько помещается между домами и шпилями церквей.

– Да, – ответил Фред. – Я никогда не видел ничего подобного.

Голос Лайлы стал еще тише.

– Фред? С нами все будет в порядке?

Он продолжал смотреть на небо:

– Не знаю.

Кон пошевелилась и посмотрела на них.

– Вам страшно? – прошептала она.

– Да, – сказал Фред. Он никогда в жизни так не боялся. Но они были живы. Он цеплялся за эту мысль, как за спасательный круг.

– Мне тоже страшно, – ответила Лайла. – Но не говорите Максу.

– И мне страшно, – прошептала Кон, а затем фыркнула: – Но это и так очевидно. Понятия не имею, как вам удается это скрывать.

Они лежали совсем рядом.

– Когда все это закончится, – сказала Лайла, – давайте договоримся встретиться.

– Где? – спросила Кон.

– Как называется самый известный ресторан в Лондоне?

– «Ритц»? – предположил Фред.

– Там и встретимся, – кивнула Лайла. – И съедим по куску каждого торта. Прямо как в сказке!

– И выпьем горячего шоколада, – совсем сонно пробормотал Макс.

– Макс, – сказала Лайла и коснулась его лба, – засыпай. Фред украдкой взглянул на остальных. Кон закрыла глаза. Ее лоб был нахмурен, но на губах играла полуулыбка.

На четвертый день река начала меняться. Густые деревья склонились над головой. Вода пестрела водорослями. Свежестью больше не пахло. Среди водорослей плавали какие-то рыбы.

– Это пирании? – спросила Кон. – Точнее, пираньи. Лайла выглянула из-за края плота и кивнула, стиснув зубы. Она погладила Баку, который висел у нее на шее, уткнулась подбородком в его шерстку и прерывисто вздохнула.

Приближался полдень, но ветви над ними сгустились и стало темно.

– Мне кажется, или река вдруг перестала быть на нашей стороне? – спросила Кон.

– Не кажется, – коротко ответил Фред.

С его верхней губы и лба капал пот, и потел он не только от натуги. Но у него в кармане лежала нарисованная на коре карта Кон, и мысль об этом грела его, отгоняя холодное сомнение.

Течение помогало им, но орудовать шестом среди сорняков было сложно. Спина и руки у Фреда болели.

– Берегись! – воскликнула Лайла.

Фред пригнулся, ожидая увидеть на уровне лица какую-нибудь ветку, но вместо этого увидел змею, которая проползла по дереву прямо перед ними и скрылась в листве. Даже Макс не шевелился.

– Она почти наверняка не ядовитая! – сказал Фред. Он поморщился. Он хотел обнадежить товарищей, но вместо этого у него вышло что-то между «отчаянной ложью» и «словами строгой тети на смертном одре».

Он постарался пройти заросший водорослями участок вдвое быстрее. Они стремительно неслись по темно-зеленому коридору из деревьев, нависающих над рекой.

– Осталось немного, – сказал Фред. – На карте река впадает в озеро. Думаю, до него осталось три или четыре часа, но сложно сказать наверняка. Потом идут черный квадрат и короткая линия – может, это тропинка или река, а может, просто случайная помарка, – но после этого на карте стоит крест.

Кон поймала проплывавшую мимо плоскую палку и соорудила из нее весло.

– Чем быстрее мы доберемся до этого места, тем быстрее узнаем худшее.

Плот плыл по течению. Фред нетерпеливо орудовал шестом, желая как можно скорее узнать, что скрывается за поворотом. Он обогнул упавшее дерево, проплыл еще пять минут по темной воде и вдруг обнаружил, что они оказались в небольшом озере.

Ярко-голубое озеро сияло под безоблачным небом, но Фред этого не заметил. Все четверо сидели на плоту и смотрели вверх, широко раскрыв рты и округлив глаза.

Повисло молчание.

Наконец Лайла спросила:

– Я говорила вам, что боюсь высоты?

На вершине утеса

Над джунглями возвышался огромный утес, увитый лианами. Он был раз в пятьдесят выше Фреда. Серая скала была так густо покрыта листвой, что казалось, будто она поднимается из земли, как живое растение, огромное зеленое продолжение лесной земли джунглей.

– Вот что значил черный квадрат, – выдохнул Фред.

– О нет, – прошептала Кон. – Мне совсем этого не хочется.

Дрожащей рукой Лайла придерживала Баку, который сидел у нее на плече.

– Фред? Ты сможешь туда забраться?

Фред сглотнул.

– Определенно, – солгал он и осмотрел зеленую громаду. Пожалуй, это было все равно что залезть на зеленый собор. – Мы все сможем. Там много уступов – мы полезем, как по лестнице.

– Макс не умеет лазить по лестницам, – сказала Лайла.

– Тогда кто-то из нас привяжет его к себе на спину лианами, – ответил Фред.

– Не думаю… – начала Кон.

Но Фреду больше всего на свете хотелось узнать, что ждет их на вершине утеса.

– Куда нам еще податься? Повернуть назад мы не можем, – сказал он.

Лайла прикусила свою косичку. Она ужасно боялась, но взгляд ее был тверд.

– Мы ведь должны попытаться? Может, наверху мы найдем человека, который отвезет нас домой.

Они причалили к берегу и пробрались через джунгли к утесу. Деревья росли так густо, что приходилось прокладывать себе путь. Хотя до утеса было всего двести метров, потребовалось целых полчаса, чтобы перенести Макса через все упавшие деревья и пролезть под шипастыми ветвями.

У подножия утеса Фред остановился и положил руку на камень. На ощупь скала оказалась твердой и неровной – искать уступы будет проще. Утес увивали крепкие лианы. Фред потянул за самые тонкие из них, но даже они не порвались.

– Видите? Это все равно что лазить по канату в школе на уроках физкультуры, – сказал он. – Все будет очень просто!

– Ненавижу лазить по канату, – ответила Кон. – И вовсе это не просто.

– Хотите, я пойду один, – предложил Фред, – и крикну вам, что там?

Лайла отрицательно покачала головой. Она вдруг стала выглядеть намного старше и серьезнее остальных.

– На незнакомой территории разделяться нельзя, – сказала она. – Мы пойдем с тобой. – Она сняла Баку со сгиба локтя и надежно пристроила на затылке, обвязав его своими косами. – Но я не могу нести Макса. Иначе мы оба погибнем.

– Я могу взять его на спину. – Фред постарался, чтобы в его голосе не промелькнуло и тени сомнения.

– Разве это не Максу решать? Макс этого не хочет, – сказал Макс.

– Нет, – отрезала Лайла, сурово взглянув на брата. – Решать не тебе. Дома я почти никогда не заставляю тебя делать то, что ты не хочешь, Макс. Но сейчас придется.

– Нет!

– Да! Мы привяжем тебя к Фреду веревками, так что ты не упадешь. Плачь сколько хочешь, это не поможет, – сказала Лайла, когда Макс начал всхлипывать.

Лезть с Максом на утес было непросто. Из-за дополнительного груза Фред никак не мог войти в ритм, поэтому поднимался он очень медленно. Макс громко дышал Фреду в ухо, слюнявил его волосы и, можно подумать, весил тонну. Мышцы Фреда застонали уже на полпути.

Он шел первым, а Кон и Лайла следовали за ним. Дважды он поворачивал не туда и извинялся, когда приходилось возвращаться назад и уходить в сторону, пока Макс впивался пятками ему под ребра.

– Нужно немного спуститься, только не смотрите вниз! – крикнул он девочкам.

– Мы уже посмотрели, – ответила Кон сдавленным от волнения голосом. – И пожалели об этом.

Фред смахнул жука, который упал ему прямо в глаз, схватился за следующую лиану и подтянулся. Медленно, сантиметр за сантиметром, они приближались к вершине утеса. Сначала показались растущие на нем деревья, а затем утес стал более пологим. В конце концов поросший кустами склон сменился ровной землей. Фред триумфально вскрикнул.

Кон и Лайла вылезли следом. Кон подползла к ближайшему дереву и сплюнула перемешанную с желчью слюну. Страх отступал и сменялся радостью.

– Поверить… не могу… что мы это сделали, – пробормотала она.

Лайла отвязала Макса и крепко прижала его к груди. Она все еще дрожала.

– У нас получилось! – шепнула она на ухо брату. – Представь, как бы нами гордились мама с папой.

– Мы расскажем им об этом?

– Как только вернемся домой.

Их головы почти соприкасались, и Фред впервые заметил, как сильно брат с сестрой похожи друг на друга: казалось, у Лайлы были глаза Макса, а у Макса – губы Лайлы.

– Теперь мы совсем близко, – сказал Фред. – Видимо, это та самая загогулина.

Они стояли перед какой-то тропинкой, проложенной то ли человеком, то ли животными. Впрочем, возможно, это была лишь иллюзия. Они двинулись вперед по зарослям, кусты с острыми шипами доходили им до коленей. Ноги Фреда скоро покрылись каплями крови. Земля была болотистой, и в воздухе роились мелкие мошки, которые залетали Фреду в нос и в рот.

Кон фыркнула, как лошадь, и замахала руками перед лицом.

– Далеко еще? – спросила она, повернувшись к Фреду. – Не знаю, сколько я еще смогу пройти.

Стоило ей это сказать, как земля ушла у нее из-под ног.

Тропинка резко ушла вниз. Кон оступилась на мягком мху и полетела спиной вперед, ударяясь о камни и корни. Фред побежал за ней, хватаясь за деревья. Лайла бежала следом, таща испуганного Макса на руках.

Внизу они попадали друг на друга. Кто-то заехал Фреду ногой по подбородку. Он оттолкнул ногу и смахнул листья с глаз. Лайла посадила Баку на руку и взяла Макса за локоть.

Они встали спиной к склону и оказались на краю огромной площади из камня.

Площадь была размером с солидное поле, прямоугольная в плане. В длину раза в четыре больше, чем в ширину. Земля была выложена белыми и желтыми каменными блоками, грубо высеченными, но гладкими сверху, словно по ним прошла не одна тысяча ног. Площадь находилась в ложбине, поэтому со всех сторон ее окружала земля, которая формировала естественную стену. Посредине в два ряда росли деревья, образующие бульвар. Виднелось также пять-шесть груд камней – казалось, на их месте когда-то стояли домики.

– Боже мой! – выдохнула Лайла.

Фред сделал шаг вперед. Среди деревьев он заметил каменные колонны, наполовину обрушившиеся. Одни были ему по пояс, другие – явно выше его. Высоко-высоко над головой был густой зеленый навес, накрывавший площадь крышей.

– Смотрите! – воскликнул Фред. – Вон там!

В дальнем конце площади высилась огромная каменная стена, наполовину осыпавшаяся и покрытая лозами маракуйи. Вдоль стены стояли четыре огромные скульптуры, высеченные из дерева и камня. В высоту они превосходили два человеческих роста. Камень раскрошился и осыпался, но формы до сих пор угадывались безошибочно – это были статуи обезьяны, пантеры, женщины и мужчины.

– Это город, – прошептала Лайла.

Внезапный стук шагов заставил Фреда обернуться и присесть, как несколькими днями ранее, чтобы нашарить что-нибудь, что можно бросить.

Из-за одной из колонн вышел человек. Он направлял на них нож.

– Что бы вы ни думали сделать, – сказал он, – я бы вам не советовал.

Разрушенный город

Мужчина был высок. Его руки покрывали шрамы и ожоги, причем старые белые шрамы чередовались с новыми красными. Он держал нож на уровне их шей – небрежно, словно хлебную палочку.

– Как Минотавр, – прошептала Кон.

Рядом с ним, не отставая, ковылял огромный стервятник с красной головой и изогнутым клювом. Птица была даже выше колена незнакомца.

– Что не так с этим маленьким человеком в потрепанном костюме? – спросил мужчина, раздувая ноздри. У него был низкий голос. Судя по выговору, как показалось Фреду, мужчине было место в мире хорошей одежды на заказ и быстрых автомобилей.

Тишину нарушали только всхлипывания Макса.

– Ну? – Незнакомец поигрывал ножом.

Фред заметил, что у него не было кончика большого пальца.

– Он плачет, – ответил Фред.

– Почему? Такое впечатление, что это сова визжит в агонии. Или лев свистит в корабельный свисток.

Сердце Фреда раскалилось докрасна и забилось вдвое чаще. Он удивился, что голос его звучал почти спокойно.

– Ему пять лет.

– Это не оправдание.

– Вы приставили нож к его голове, – сказала Лайла.

– И это тоже не оправдание, – заметил мужчина, но все же опустил нож.

Он подошел ближе и оказался на свету. Ребята сумели лучше его разглядеть.

Одет он был прекрасно, но источал резкий запах. Брюки у него были вполне обычные – защитного зеленого цвета, потертые на коленях, но безупречно чистые. Впрочем, обычными были только брюки да белая рубашка, разорванная на локте, но зашитая кокосовым волокном. Его ботинки были сделаны из аллигаторовой кожи, а вместо шнурков их стягивали тончайшие лианы. На плечах висела аккуратно сшитая из черного меха куртка. Вместо пуговиц к ней были пришиты зубы каймана. На обоих запястьях у незнакомца были кожаные манжеты, а на мизинце – кольцо с печаткой. Издалека могло показаться, что он одет для загородной вечеринки. Вблизи складывалось впечатление, что он собрал свой костюм из фрагментов некогда живых существ.

Кон сглотнула и прошептала:

– Мне кажется или он похож на человека, который вполне может нас всех поубивать? – Бледная, она во все глаза смотрела на незнакомца.

Фред не мог пошевелиться – его не слушались ни руки, ни ноги, – но все же сумел легонько кивнуть в ответ на ее вопрос.

– Тебе не кажется, – тихонько сказал он.

Незнакомец подошел еще ближе. При ходьбе его правая нога чуть дрожала. Фред впервые заметил, что в его правый ботинок засунуты три тонких отполированных деревяшки. Несмотря на хромоту, бесчисленные шрамы и щетину, незнакомец напоминал пантеру. Быстрого и сильного зверя.

– Кто вы такие? – спросил незнакомец.

Никто ему не ответил. Ребята переглянулись. Никто не хотел говорить первым.

– Как вы сюда попали? – теряя терпение, снова спросил незнакомец.

Фред сделал глубокий вдох.

– Наш самолет упал, – сказал он. – Пилот погиб. Мы пошли по карте.

Он сунул руки в карманы, стараясь не показывать, что ищет хоть что-нибудь, чем сможет защититься в случае необходимости. К несчастью, в карманах было лишь несколько раздавленных ягод, которые вряд ли могли помочь ему в битве.

– Покажите ее.

Фред протянул ему кусок коры, который вытащил из заднего кармана. Пальцы с трудом его слушались. Незнакомец взглянул на карту:

– Кто ее нарисовал?

Кон молча подняла руку.

– На основе чего?

Кон встряхнула головой, чтобы волосы закрыли ее лицо.

– Отвечайте! – рявкнул незнакомец.

– Мы нашли карту на дереве, – объяснил Фред, – и Кон скопировала ее, когда она намокла.

Незнакомец повертел кору в руках.

– Прошу вас, не сердитесь, – сказала Лайла. – Мы просто хотели попасть домой.

Мужчина взглянул на стервятника, словно спрашивая у него совета.

– И что мне теперь с вами делать?

– Ничего! Просто позвольте нам немного отдохнуть. Мы не будем шуметь, – заверила его Лайла.

– Маленький будет.

Макс понял, что незнакомец говорит о нем, и снова заплакал. Мужчина протяжно вздохнул.

Лайла взяла Макса на руки.

– Простите, – сказала она дрогнувшим голосом. Почувствовав ее испуг, Бака мяукнул, как кошка. – Ему всего пять лет.

– Ну и что? Раз он маленький, мне что, прикажете его любить? Я не люблю недоваренную пищу. Дети – это просто недоваренные взрослые.

У Кон задрожал подбородок. Фред удивленно взглянул на нее, но чуть подвинул ногу в сторону, чтобы коснуться ее ботинка. Незнакомец смотрел, как они, перепуганные, стоят перед ним, ожидая его решения. Наконец он вздохнул.

– Пить хотите? – спросил он.

– Да, – ответил Фред.

– Очень, – добавила Лайла.

– Очень-очень, – подтвердил Макс. Он шмыгнул носом и утер сопли рукой.

– Ждите здесь, – сказал незнакомец и взглянул на Макса. – Не трогайте стервятника. Он кусается, если его встревожить, а встревожить его ничего не стоит. Стервятники очень нервные.

Незнакомец пересек каменную площадь, остановился у пня размером с приличный колодец и снял с него каменную крышку. Фред прикрыл глаза от солнца и наблюдал за его действиями: полый внутри пень был полон воды. Незнакомец зачерпнул воду в большую зеленую миску и вернулся к ним.

– Держите, – сказал он и протянул миску Фреду. Кольцо у него на пальце было не золотым, а вырезанным из кости и покрытым блестящей змеиной чешуей.

Фред рассмотрел миску. Она была сделана из пробкового шлема с загнутыми полями. Фред понюхал воду. Незнакомец изогнул брови.

– Уверяю вас, вода совершенно чистая, – сказал он. Фред сделал глоток. К счастью, в воде он почувствовал лишь слабый привкус дерева, птиц и дождевого леса. Напившись, он передал миску Лайле, а та затем напоила Макса, который целиком засунул в миску голову.

Незнакомец подождал, пока все они попьют, а затем забрал у них миску и предложил воду стервятнику.

Пока стервятник пил, незнакомец поглаживал его по голове. Его лицо было серьезно.

– Что вам нужно? – спросил он.

Ребята переглянулись.

– Мы хотим, чтобы вы помогли нам вернуться домой, – сказала Лайла так тихо, что незнакомцу пришлось наклониться, чтобы расслышать ее слова.

– И зачем мне вам помогать?

– Я больше не могу присматривать за Максом. У него аллергия. Ему снятся кошмары. И я не знаю, во что его одевать, ведь одежда у него уже изорвалась. Пожалуйста, помогите нам.

Пока она говорила, стервятник отошел от незнакомца и подошел прямо к Максу, который вовсю икал. Из носа у него катились сопли, капавшие прямо ему на ноги.

Стервятник наклонил голову и клюнул лужицу соплей, а затем глубоко вдохнул сквозь отверстия в своем клюве, словно принюхиваясь к ботинкам Макса.

– Что он делает? – спросил Макс.

От страха у него блестели глаза, но он все равно протянул руку и коснулся лысой головы стервятника. Птица щелкнула клювом. Макс отдернул руку, но потом более уверенно положил ее обратно на голову птицы.

Стервятник заурчал, почти как кошка.

Макс поднял голову и улыбнулся незнакомцу.

– Теперь он мой, – сказал он.

Незнакомец посмотрел на Макса, затем на стервятника, а затем на Фреда, Лайлу и Кон. Его лицо оставалось бесстрастно, но глаза улыбались.

– Не стоит мне доверять инстинктам этой птицы, – бросил он. – Возможно, от мальчишки просто пахнет мясом. Но так уж и быть… Идемте.

Он повел их по каменному бульвару. В голове у Фреда роилось множество вопросов: кто этот человек? как он здесь оказался? поможет ли он им? Но было в незнакомце что-то такое, что не располагало к началу разговора.

Листва деревьев была такой густой, что камни под ними освещались зеленоватым светом. Незнакомец привел их туда, где каменные блоки были положены друг на друга, образуя три стены. Внутри ничего не было, только в трещинах между камнями цвели ярко-синие и зеленые цветы. Наверху лианы переплетались, образуя нечто вроде крыши.

– Вот, – сказал незнакомец. – Можете переночевать здесь.

– Кто это построил? Вы?

– Нет, не я, – кратко ответил он и посмотрел на каменный пол. – Если будет время, вечером я сделаю вам подстилки из камыша. Лианы защитят вас, если пойдет дождь. Более или менее.

– Спасибо, – сказал Фред.

Кон по-прежнему молчала, но кивнула в знак благодарности.

– Видите вон те лианы за статуями? – Незнакомец показал в нужном направлении.

Фред посмотрел и увидел заросли лиан в дальнем конце площади, на стене за каменными статуями.

Ребята кивнули.

– Туда не ходите. Поняли? Там я живу.

Кон хотела было что-то сказать, но только прохрипела что-то в ответ.

– Мы поняли, – сказала Лайла.

– Я не шучу. Смотрите у меня, а не то отрежу вам уши и сделаю из них шляпу для своего стервятника.

– Не надо! – взвыл Макс и накрыл уши руками. – Мне он не нравится!

– Тс, Макс, – сказала Лайла. – Он это не всерьез.

Фред посмотрел на незнакомца. Он был вполне уверен, что Лайла права, но было рискованно предполагать, что человек, который вместо пуговиц использует зубы, вообще умеет шутить.

Макс потянул незнакомца за штанину:

– Когда мы будем есть?

– Когда угодно, – удивленно ответил тот.

– Но когда вам удобно? – спросила Кон. Ее голос был хриплым, но она, казалось, обрадовалась, что вообще обрела его снова.

– Вы сами ищете себе пропитание. Что поймаете, то и приготовите. Принцип такой. Если не поймаете ничего, ужина не будет.

– Но вы ведь… взрослый.

– Да, я взрослый. Определенно. В лесу есть ягоды. На деревьях в западном углу, возможно, еще остались бананы, если обезьяны не съели их за ночь. Охоту тоже никто не запрещал.

– Но вы ведь взрослый, – повторила Кон, к которой полностью вернулся голос. Она нахмурилась. – Взрослые готовят для детей. Таковы правила. Так было всегда! Казалось, незнакомец теряет терпение.

– Дорогая моя, – сказал он, присев прямо напротив нее. – Что из этого, – он показал на каменные колонны, на свои чешуйчатые ботинки и на стервятника, – заставляет тебя подумать, что мне не все равно, как было всегда?

– Но в реальном мире все иначе!

– Это и есть реальный мир. – Он постучал костяшками по каменному полу. – Здесь все реально. Реальный мир там, где чувствуешь себя реальным.

– Но кто… – начал Фред.

– Но пожалуйста… – пробормотала Лайла.

– Но разве вы… – сказала Кон.

Все трое подняли руки, словно хотели дотронуться до незнакомца.

– Боже, – бросил он. – Все равно что смотреть на собаку, которая ест пчелу. У вас на троих шесть рук. Или восемь, если считать малявку, который пытается слопать стрекозу.

– Макс! – воскликнула Лайда. – Перестань!

– У вас хоть ножи есть? – спросил незнакомец.

– Один на всех, – ответил Фред. – Мы его нашли. Ему показалось, что сейчас не время объяснять, что нож вообще-то почти наверняка принадлежал этому высокому, смуглому, причудливым образом одетому незнакомцу, ведь он вполне мог потребовать его назад.

Незнакомец вздохнул:

– Я дам вам по кремню. Тогда вы сможете охотиться.

Он подошел к другому пню, снял с него небольшой булыжник и вытащил что-то из-под него.

– Вот. Они уже заточены.

Он вручил им по камню, мастерски выточенному в форме большого наконечника стрелы. Фред проверил край большим пальцем. Камень впился в кожу, и выступила капля крови.

Мужчина изогнул брови:

– Банановые листья можно использовать как бинты. Если отрубите себе пальцы, которые еще можно будет съесть, отдайте стервятнику. – Он протянул камень Максу. – Держи, юное недоразумение. Этот самый острый.

– Максу нож не нужен, он еще слишком мал, – сказала Лайла и попыталась отобрать камень у брата, но тот выхватил его и спрятал за спиной.

– Разве? Откуда тебе знать? – спросил незнакомец, искренне заинтересовавшись.

– Это… просто факт! Маленьким мальчикам ножи не дают.

– Уверен, мне дали нож довольно рано. И это мне не повредило.

Фред посмотрел на пуговицы на рубашке незнакомца – ослепительно-белые и очень острые, – но ничего не сказал.

Незнакомец вздохнул.

– Уже поздно, – сказал он. – Можете взять что-нибудь из моих запасов, но только сегодня. Не привыкайте. Вам придется охотиться самим.

Все четверо вздохнули с облегчением. Мужчина подошел к выдолбленному стволу и наклонился к груде камней рядом с ним. Вблизи было видно, что они лежат не как попало, а образуют прямоугольник, накрытый широкими плитами. Незнакомец поднял две плиты, сунул внутрь руку и достал тушку птицы, ощипанную, но не выпотрошенную.

– Это каракара, – пояснил он и бросил тушку Фреду в руки. Она была прохладной и липкой. – Их здесь немерено.

– Спасибо. Не подскажете, как ее выпотрошить? – осторожно спросил Фред.

– Камнем, мальчик!

– Но как будет лучше всего? Сэр, – добавил он на всякий случай.

– Когда первый человек учился готовить, у него кулинарной книги не было. Он сам со всем разбирался. Вот и вы разберетесь.

Все четверо уставились на него.

Незнакомец вздохнул:

– Разрежьте брюшко вдоль, выковыряйте все, что кажется слишком мелким, и приготовьте остальное. Правило для потрохов простое: если в них больше одного цвета, есть их не стоит. Почки съедобны – они все красновато-коричневые, – а кишечник лучше не есть, если только не хотите попытать удачу.

– Но – пока вы не ушли – как нам ее приготовить? – спросила Лайла.

– На костре. – Он почти улыбнулся. – Или вон она – блондинка, которая смотрит так, словно готова всех поколотить, – может попробовать испепелить тушку взглядом.

– Подождите, пожалуйста, секундочку. – Фред схватился за последнюю соломинку, когда незнакомец собрался уходить. – Кто вы? Как нам вас называть? Что это за место? Как вы здесь оказались? Вы исследователь? Вы здесь живете? Вы нам поможете? Нам нужно это знать!

Фред вспомнил обо всех исследователях, о которых читал. Многие из них ушли в джунгли и больше не вернулись. Перси Фосетт и его сын Джек. Райли Риммель. Кристофер Макларен. Он попытался вспомнить, какими они были на фотографиях в газетах.

Незнакомец повернулся лицом к Фреду. Ироничная ухмылка сошла с его губ. Его лицо помрачнело и стало непроницаемым.

– Я пилот. Не исследователь. Я перевозил провизию из Манауса в маленькие города. Потерпел здесь крушение некоторое время назад.

– Что случилось с вашим самолетом?

– А с вашим? – ответил он вопросом на вопрос.

– Он сгорел, – сказал Фред.

– Вот и мой тоже, – кивнул незнакомец.

– Как вас зовут? Я Фред. Это Лайла, Кон и Макс.

Казалось, незнакомец закрылся от них железной стеной.

– Меня не интересуют имена. Это амазонские джунгли, а не Клуб путешественников на Пэлл-Мэлл.

– Но как нам к вам обращаться? – спросила Кон. – Вдруг нам потребуется вас позвать.

Брови незнакомца поползли на лоб.

– Никак, – ответил он и развернулся.

Ссутулившись, он пересек площадь и подошел к стене, увитой толстыми лианами. Отодвинув несколько плетей, он исчез. Несмотря хромоту, шагал он поразительно тихо.

– Ты его отпугнула! – сказал Макс, обвиняя во всем Кон.

– Это не я, а все мы! – ответила Кон. – И я подозреваю, что мы просто ему надоели.

– Я и не знала, что есть люди, которые не готовы назвать свое имя, – заметила Лайла.

– Я знаю, как его называть, – гордо заявил Макс. – Будем называть его исследователем.

– Но он же сказал, что он не исследователь! – возразила Кон. – Ты что, не слушал?

– У него есть шляпа исследователя, – сказал Макс. – И стервятник. Он точно исследователь.

Исследователь

Исследователь вернулся, когда они жарили каракару, сидя возле своей каменной комнаты и держа в руках палочки с нанизанным на них мясом. В одной руке у него было несколько манго, а в другой – полая тыква с водой. Они не услышали его шагов, пока он не оказался совсем близко. Кон вздрогнула и уронила свою палочку в костер.

Исследователь не смотрел им в глаза.

– Вы еще растете, – хрипло сказал он. – Особенно малыш. Я подумал, что птицы вам будет мало.

Покраснев, он поставил тыкву рядом с огнем, бросил манго на колени Максу и развернулся на каблуках.

Фред вскочил на ноги:

– Подождите! Всего минутку! Мы хотели спросить – что это за место? О нем еще кто-нибудь знает? Вы здесь один живете?

– А что? Ты надеялся устроить светский прием?

– Я имею в виду, приходит ли сюда еще кто-нибудь?

– Да, иногда сюда приходят люди.

Исследователь присел на корточки, взял палочку из рук Макса и принялся трясти ее, чтобы потушить загоревшееся мясо. Затем он снова поднес его ближе к огню.

– Никто из них не задерживается надолго. Некоторые преодолевают большие расстояния. Члены племени. Люди, чьи предки здесь жили. Обычно они остаются на несколько дней. – Он повернул палочку с мясом, с которого капал сок. – Ну да, люди приходят.

Кон и Лайла радостно переглянулись. Бака, который для ленивца был необычайно энергичен, взмахнул одним когтем.

– Они нам помогут? – спросила Лайла. – Они смогут взять нас с собой в Манаус?

– Может быть. Вполне возможно. Это зависит от людей.

– Как часто они приходят? – спросил Фред.

– Раз в несколько лет. – Исследователь подул на мясо и протянул его Максу: – Готово.

Фред заметил, как погрустнели Лайла и Кон.

Они обе стали казаться чуть более усталыми, чуть более взрослыми.

– Лет? – переспросила Лайла. – Наши родители не смогут ждать так долго.

– Полагаю, это так, – сказал исследователь.

– Но в таком случае, – начала Кон, – не могли бы вы…

Она остановилась, когда из-за каменной колонны вылетел стервятник, который сел у колен исследователя и посмотрел на ее мясо. Птица распушила перья и закричала. Кон прижала кусок мяса к груди.

За нее продолжила Лайла:

– Не могли бы вы помочь нам вернуться домой? Исследователь окинул их оценивающим, пронзительным взглядом:

– Возможно.

– Возможно? – повторила Лайла.

– Я могу подсказать вам, в какой стороне Манаус. До него месяц пути пешком или полторы недели на каноэ. Я могу дать вам кое-какие припасы. И карту. Я могу немного вас проводить. Посмотрим.

Глаза Лайлы загорелись.

– Это было бы совершенно удивитель…

– Но… – перебил ее исследователь.

– Но? – Фред затаил дыхание.

– Вам придется поклясться никогда не говорить об этом месте и никому не рассказывать, что вы видели город в джунглях. И простой клятвы мало. Вам придется доказать мне, что вы ни слова не скажете об этом городе.

– Что? – Фред посмотрел на исследователя, а потом мимо него, на раскинувшийся среди зелени джунглей каменный пейзаж. – Никому об этом не рассказывать? Но почему?

– И обо мне тоже не рассказывать. Никогда. Никому из вас. Включая малыша.

Фред вгляделся в лицо исследователя, надеясь, что он шутит.

– Но отец точно спросит, где я пропадал!

Фред уже представлял себе разговор с отцом. Он думал, как нарисует план города, как обмерит каменную площадь шагами и запомнит размеры, как отец положит руку ему на плечо и скажет, что он сделал замечательное открытие. Он представил, как отец позвонит своему оксфордскому другу, который работает в «Таймс», и скажет в трубку: «Тим? Послушай, мой сын сделал невероятное».

Исследователь не спешил ему сопереживать.

– Весьма вероятно, – сказал он, – что тебе придется ему солгать.

– Но… Нет! Исследователи ведь всегда рассказывают людям о том, что им удалось разыскать! Они этого не скрывают.

– Ты прав. Но я не исследователь. Я оказался здесь случайно.

– Но люди сотни лет говорят о подобных местах! – воскликнул Фред. – Вы должны всем рассказать, что это были не безумные теории, а чистая правда!

– Почему?

– Потому что, если это место существует, значит, они были не глупцами, а героями!

Хотя Фред об этом и не сказал, это также означало, что мечтать о том, чтобы самому стать исследователем, было вовсе не глупо.

– Героев не существует, мальчик. Их изобретают в газетах, составляя из цитат и фотогеничных усов. – Он презрительно хмыкнул. – Терпеть не могу усы. Они как брови-переростки над губами.

– Неправда! Люди умирали в поисках чего-то подобного! Они погибли, желая доказать миру, что такие места существуют!

– Мало ли за что погибали люди. Умереть совсем не сложно.

– Но вы ошибаетесь! Мир имеет право знать!

Фред почувствовал, как горит лицо. Должно быть, он покраснел. Но стоило им рассказать об этом месте – и их имена навеки вошли бы в историю. Имена Фреда, Лайлы, Кон и Макса оказались бы вписанными в список великих открытий.

Казалось, исследователь прочитал его мысли и усмехнулся:

– И ты, наверное, хочешь обо всем рассказать?

Фред отшатнулся, словно в него плеснули кипятком:

– Дело не в этом!

– Разве? – задумчиво спросил исследователь.

– Не рассказать об этом – преступление! – сжав руку в кулак, воскликнул Фред.

– Правда?

Только теперь Фред заметил, что остальные не вступают в разговор. Кон сидела опустив глаза. Лайла чересчур настойчиво гладила Баку. Макс посасывал свое запястье и выглядел довольно несчастным.

– Фред, – очень тихо сказала Лайла, не смотря на него. – Нам нужно вернуться домой.

Кон подвинулась к нему и прошептала ему на ухо:

– Не глупи! Просто дай ему слово – и он нас отсюда выведет.

– Нет, – отрезал Фред и отстранился от нее.

Шепот Кон сменился шипением.

– Когда вернемся домой, все равно сможем рассказать. Как он узнает? Вряд ли он сюда газеты выписывает!

– Нет, – громко повторил Фред. – Я не буду ничего обещать.

Исследователь поднялся на ноги, подсвеченный красными бликами костра. На костяшках и на локте у него белели шрамы.

– Я прошу вас об очень простой вещи – держать рот на замке. Вы отказываетесь?

– Нет! – воскликнула Кон. – Мы все сделаем. Бога ради, Фред, соглашайся!

– Такое нельзя держать в тайне, – возразил Фред. – Это ведь не ваш секрет.

– Послушайте, – сказала Кон исследователю, – даже если он не даст вам слово, мы что угодно пообещаем!

Поможете хотя бы нам? А он пусть здесь остается, мне все равно.

Но лицо исследователя пошло красными пятнами и исказилось от гнева.

– Ты, – он посмотрел на Фреда, – глупец, который желает лишь славы, а ты, – он повернулся к Кон, – готова бросить друга на произвол судьбы. Вы мне противны!

– Он мне не друг! Сейчас не друг.

– Тихо! – рявкнул исследователь, который, судя по всему, не слишком хорошо умел держать себя в руках. – Я не вижу причин вам помогать! Зачем мне это? Господи, да если бы от детей была хоть какая-то польза, мы бы точно уже об этом знали. – Он развернулся и сунул руки в карманы, а затем вытащил что-то. – Совсем забыл: я кое-что принес вам. Я не ожидал, что вы откажетесь выполнить мою просьбу. Никто из вас этого не заслуживает.

Макс жалобно пискнул и подтянул колени к подбородку. Исследователь бросил что-то на землю и ушел в темноту. Достигнув стены, с которой они упали, он принялся карабкаться наверх, используя обе руки и только одну ногу. Другая его нога при этом висела без движения.

– Фред! – воскликнула Кон. – Так нечестно! Если хочешь погибнуть здесь, ради бога. Но у тебя нет права лишать всех нас единственного шанса спастись.

Всхлипнув, Макс задрожал всем телом – слезы были не за горами.

Фред поднял предмет, который бросил им исследователь. Это оказался сверток из мягких листьев, закупоренный жесткой травой. Внутри оказалась щепотка соли, смешанная с частичками какой-то сушеной зелени.

– Это приправа, – сказал Фред. – Для птицы.

– Прекрати менять тему! – вскричала Кон. – Слушай, ты должен согласиться. Догони его, скажи, что ты передумал.

– Не могу.

– Почему? Просто дай ему слово – тебе не обязательно его держать!

– Я просто не могу.

Он подумал об отце. Подумал о том, как вернется в школу не как «тот парнишка Петерсон, который растет без матери», а как человек, вступивший в схватку с джунглями и открывший новый мир.

– Прошу тебя, Фред, – сказала Лайла. – Пожалуйста, послушайся Кон. Догони его. Наши родители умирают от беспокойства. – Глаза Макса округлились, и Лайла вздохнула: – Не по-настоящему, Макс, это просто такое выражение.

– Слишком поздно, – ответил Фред. – Вы ведь слышали его. Он теперь нам не поможет. Он на нас рассердился.

– Потому что ты его рассердил! – заметила Кон.

– И ты тоже! – огрызнулся Фред. – Поступайте как хотите. Я не буду давать слово, которое не собираюсь держать.

– Потому что ты у нас весь из себя такой правильный? Макс заткнул уши.

– Нет! Потому что не хочу. Потому что мне придется лгать о самой важной вещи, которая со мной случилась.

– Он не узнает! Ты просто хочешь, чтобы о тебе написали в газетах!

– Он узнает! Обязательно узнает! Сюда ведь устремится множество людей, которые захотят отыскать этот город, сделать фотоснимки и провести археологические раскопки.

– Мне все равно! Главное, чтобы я была дома! Пускай это место огнем горит! – воскликнула Кон.

– Прекратите! – прокричала Лайла. Ее голос зазвенел над каменной площадью. Ребята удивленно повернулись к ней. – Заткнитесь! Оба! – Она была вне себя от ярости. – Вы просто ужасны. Если уже слишком поздно, то нет смысла ругаться. А если вы снова доведете Макса до слез, клянусь, я вас обоих поколочу.

Макс забрался к ней на колени и зарылся лицом в шерстку Баки.

Фред сглотнул и постарался остыть. Он протянул девочкам приправу:

– Хотите? Нам не помешает поесть.

– Нет. Вдруг она отравлена? – ответила Кон.

Фред снял мясо с огня. Кое-где оно почернело, а кожица птицы обгорела и дымилась. Сорвав ее пальцами, он поморщился от боли и посыпал свой кусок солью и неизвестными травами.

Стараясь не встречаться с Кон взглядом, он сердито впился в мясо зубами. Вкус был невероятным – птица оказалась горячей, сочной, ароматной.

– Еда не отравлена, – сказал Фред. – Очень вкусно.

– Чтоб ты подавился, – бросила Кон.

Вскоре совсем стемнело. Свет отбрасывали лишь пламя костра да луна. Огонь освещал центр каменной площади, но по углам ее бродили тени, которые становились все длиннее. Когда луна скрылась за облаком, Кон поежилась. Лайла склонилась над Бакой и принялась искать в его шерстке клещей, стараясь не встречаться с Фредом глазами.

Фред посмотрел на занавес из лиан. В темноте он казался непроницаемым и закрывал один из углов площади.

– Как думаете, что там? – спросил Фред. – Что он от нас скрывает?

– Не знаю, – ответила Кон, – и мне все равно.

Она закрыла лицо волосами, чтобы никто не видел ее глаз.

– Может, там какое-то животное? – предположила Лайла. Она подняла голову, но тут же отвела глаза. – Пантера, например. Как в «Маугли».

– А может, он хранит там еду, – сказал Фред.

– Настоящую еду? – заинтересовался Макс.

– Зачем ее там хранить? – спросила Лайла.

– Я подумал, что в этом городе точно был какой-нибудь продовольственный склад. Я бы разместил его именно там, ведь так его не видно. – Фред огляделся, проверяя, не следит ли за ними исследователь. – Думаю, нам стоит посмотреть, что там.

– Ага, конечно! Прекрасная мысль! – воскликнула Кон. – Ты и так его разозлил – он уже готов позволить нам здесь сгинуть, – так почему бы еще и не украсть у него еду? Он тебя задушит голыми руками! Но наверняка тебе на это наплевать.

– Я не буду ничего красть! Мы просто позаимствуем у него немного. И то лишь в случае необходимости.

– В каком это случае необходимости?

– Если он нам не поможет, нам надо найти другой способ.

– Для чего? – спросила Кон.

– Чтобы запастись припасами и отправиться Манаус… – Фред обвел рукой пустой город: – Здесь есть нечего.

Кон покраснела:

– Это ты во всем виноват! Ты сказал, что мы вернемся домой, если пойдем по карте! И вот мы добрались сюда, и ты все испортил!

– Вовсе нет! – У Фреда пылали щеки и шея. – Я не ожидал, что карта приведет нас к безумцу, который живет в древнем городе в компании стервятника! Такого никто из нас не мог предположить!

– Ты обещал, что мы вернемся домой!

– Мы вернемся домой, – сказал Фред, хотя и был уверен, что ничего никому не обещал. Как он мог что-либо обещать? – Я просто хочу узнать, что там. Разве вам не любопытно?

– Нет, – ответила Кон и развернулась к Фреду спиной. Ее острые лопатки выпирали под блузкой.

– Он ни о чем не узнает, – добавил Фред.

Если бы ему удалось раздобыть провизию, они смогли бы вернуться к плоту и попытаться разыскать Манаус, что бы там ни делал исследователь. Если бы ему удалось раздобыть провизию, от гнева Кон и разочарования Лайлы не осталось бы и следа.

– Что хочешь, то и делай. Я туда не пойду, – сказала Кон.

– А ты, Лайла? – спросил Фред. Лайла наблюдала за их спором, смотря попеременно на каждого из них, и взгляд ее становился все несчастнее. – Темнеет. Он нас не увидит. Ты пойдешь со мной?

Лайла колебалась.

– Не знаю. Он нам доверился.

– Вот и нет! Он явно нам не доверяет. Он даже имени своего не назвал! Прошу тебя, – взмолился Фред. Занавес из лиан зловеще колыхался в углу площади. – Мы только посмотрим.

Лайла огляделась по сторонам:

– Ладно. Я пойду с тобой.

– Спасибо! – Фред вскочил на ноги. – Кон, ты точно не пойдешь?

– Абсолютно точно.

– Сможешь присмотреть за Максом? – спросила Лайла. – Он еще не понимает, когда лучше помолчать.

Кон согласилась, хотя и без особого удовольствия.

Фред и Лайла медленно пошли по площади, нащупывая путь в полутьме. На аллее между деревьев камни были гладкими и чистыми – на них не валялись ни опавшие листья, ни ветки, – но по обе стороны от нее лежали груды камней, образующие две полуразрушенные глиняные постройки, которые напоминали зернохранилища. Между камней повсюду пробивалась зеленая растительность.

– Как думаешь, что здесь было? – спросил Фред.

– Не знаю. Но если это городская площадь, то статуи были их главными монументами. Или богами.

– Как львы на Трафальгарской площади? – При мысли о них Фреду нестерпимо захотелось домой.

– Да! Папа рассказывал о них. Наверное, все жили по обе стороны от центрального бульвара. Или в джунглях, в домах на деревьях. Во всяком случае, я так думаю.

– Как он может требовать, чтобы мы сохранили это в тайне? – спросил Фред. – Это ведь невероятно. Я ничего подобного в жизни не видел. – Он краем глаза посмотрел на Лайлу. – Он не имеет права забрать все это себе.

Лайла не ответила. Она смотрела куда-то вдаль.

Сзади послышались торопливые шаги. Фред тотчас развернулся, но это оказались Кон и Макс.

– Мы передумали, – выпалила Кон. – Но мы с тобой не разговариваем.

– Она заставила меня прийти, – признался Макс. – Она увидела какую-то тень и решила, что это змея.

– Вовсе нет! Ябеда!

Лайла с Фредом переглянулись.

– Не шуми, Макси, – сказала Лайла.

– Я никогда не шумлю, – с чувством собственного достоинства заявил Макс. Он обернулся, чтобы показать сестре язык, споткнулся о камень и взвыл так громко, что проснулись все спящие птицы. – Больно!

– Тише! – шикнула Лайла.

На дереве раздался шорох и сразу стих. Кон встревоженно огляделась.

– Может, вернемся назад? – спросила она.

Фред покачал головой.

– Возвращайся, если хочешь, – сказал он. – Я хочу узнать, что там.

Когда они дошли до дальнего конца площади, луна скрылась за облаками. На лица статуй легли тени. Изваяния стали казаться живыми.

Каменная стена за статуями высилась над головами ребят. Слева она лежала в руинах, поросших бледно-желтыми цветами. Справа стену скрывал занавес из лиан – тех самых лиан, прикасаться к которым запретил исследователь.

Фред подошел к ним. Они зашуршали. Он сделал шаг назад – возможно, это были происки ветра, а может, в листве прятался кто-то живой. Фред постарался не думать о змеях.

Он протянул руку и отвел в сторону несколько лиан. Лайла подошла к нему. За лианами оказался еще один занавес, гораздо более плотный. Казалось, лианы в нем были специально сплетены вместе, как сплетаются лозы в корзине, и Фред едва мог просунуть между ними руку. Просунув обе руки по локоть внутрь, он развел лианы. Среди зелени промелькнул какой-то яркий цвет, но потом лианы сомкнулись обратно.

– Я что-то вижу! – прошептал он.

– Тс! – шикнула на него Кон.

– Что там? – спросила Лайла.

– Не знаю. Там что-то желтое. Теперь уже не видно. Нужно обрезать лианы, – сказал Фред и вытащил из кармана нож.

– Нет, подожди! – воскликнула Кон. – Вряд ли это хорошая мысль.

– Хуже мысли и не придумать, – раздался голос у них над головами.

Фред застыл на месте. Чиркнув ботинком о камень, исследователь спрыгнул со стены, приземлился прямо перед носом у Фреда и охнул, когда его травмированная нога коснулась земли. Когда он выпрямился, ребята увидели его перекошенное от злости лицо.

– Я попросил вас держаться подальше от этого места, – тихо сказал исследователь. – Неужели это так сложно?

Фред похолодел от ужаса. Исследователь смотрел на него с такой ненавистью, что это было хуже розог в школе.

– Мне… очень жаль, – пробормотал Фред, хотя во рту у него пересохло. – Мы просто подумали…

– Подумали? Вы что, совсем не умеете себя контролировать, раз делаете все, что в голову взбредет?

– Нам очень жаль… – начала Лайла.

– Убирайтесь отсюда! – рявкнул исследователь, который так и пылал от ярости.

Фред был близок к отчаянию. Увидев, что Макс дрожит от страха, он заслонил его собой.

– Мы не собирались ничего у вас воровать, – сказал он и осекся, смущенный своей ложью. – Мы просто хотели посмотреть…

– Сказал же, убирайтесь! Прочь!

– Это я виноват, – признался Фред. – Это я всех подговорил…

– Мне все равно! – Исследователь выхватил нож и приставил его к груди Фреда. – Идите спать. Если еще хоть раз застукаю вас возле этих лиан, то во сне отрежу вам пальцы, пожарю их в банановом масле и скормлю на десерт стервятнику.

Развернувшись, Фред повел всех остальных обратно по бульвару. От стыда ему хотелось провалиться сквозь землю. Даже Макс не издал ни звука.

Силок

Ночью Фред дважды просыпался, уткнувшись носом в голые камни пола. Дышал он прерывисто. Отец во сне стоял к нему спиной и не поворачивался, хотя Фред и кричал ему что есть мочи.

– Это просто сон, – пробормотал он. – Все это не по-настоящему.

Но казалось, что все было по-настоящему.

Фред посмотрел на сплетенные лианы, формировавшие крышу. Прищурившись, он постарался запомнить все в мельчайших деталях: как только он вернется домой, он нарисует эту крышу для отца, не скупясь на краски. Отец купит ему карандаши десятка оттенков зеленого.

Снова закрывать глаза Фред боялся. Когда встало солнце, он обрадованно вылез из холодной хижины и стал греться в его лучах.

Ему по-прежнему было не по себе от стыда. Он никогда прежде ничего не крал и даже не пытался. Он посмотрел на лианы, которые в утреннем свете казались изумрудными, и вспомнил выражение лица исследователя. В нем была не только злоба, но и страх.

Нужно было извиниться. При этой мысли внутри у Фреда все сжалось от смущения, но он не мог позволить исследователю думать, будто он вор, обманщик и жулик. Он не знал, примет ли исследователь его извинения. Вполне возможно, извиняться перед ним было все равно что извиняться перед каменной статуей. Но попытаться стоило.

Он перевернул ботинки, проверяя, не заползли ли внутрь скорпионы. Во всех книгах, которые он читал, говорилось, что по части скорпионов следует быть особенно внимательным.

Пальцы Фреда едва гнулись. От волнения он не чувствовал своего тела.

На рассвете руины выглядели иначе. Они казались более живыми. В некоторых местах лианы увивали полуразрушенные стены, которые тянулись вдоль дальнего конца площади. Кое-где лианы были срезаны и на камне виднелись зарубки.

Фред медленно прошел по площади, глядя вверх. Навес над ними был искусно сплетен из ветвей деревьев, проросших среди камней и прижатых к городским стенам, и ползущих по ним лиан. Он напоминал огромную зеленую скатерть, расстеленную на кронах деревьев.

Сквозь прорехи в листве светило яркое солнце, а прямо над статуями виднелась широкая щель, и сквозь нее пробивались лучи, которые подсвечивали камень желтым. Прямо под этой щелью стояло дерево с обгоревшими листьями. Возможно, их опалило солнце или небольшой лесной пожар.

На солнце грелся крошечный зверек с огромными ушами, похожий на мышь. Стоило Фреду приблизиться к нему, как он тотчас ускользнул.

Фред подошел к каменным статуям. С каждым шагом его желудок сжимался сильнее. Статуи были вдвое выше мальчика. От времени и дождей их лица совсем стерлись – мужчину и женщину можно было различить только по их фигурам, а пантеру по ее хвосту, – и все же кое-где на камне были видны засечки от инструментов. Фред протянул руку и коснулся лапы пантеры. От нее осталась только половина, но он видел, где когда-то были ее когти, и представлял, как светился желтый камень, когда скульптуру только создали.

Но исследователя видно не было.

Фред уже собрался было сбежать, когда услышал впереди глубокое дыхание.

Слева от статуй среди камней росло дерево. Исследователь спал в гамаке, сплетенном из лиан, в тени зеленой кроны. Он лежал по диагонали, почти как на кровати, параллельно земле. Фред запомнил на будущее, что в гамаках лучше всего располагаться именно так.

Под гамаком лежала небольшая кучка вещей: сосуд с чернилами, заточенное перо стервятника, кусок коры с заметками и пара огромных ботинок.

Фред подошел ближе. Во сне исследователь казался гораздо моложе и мягче.

– Мальчик, – сказал он, казалось, даже не открывая глаз. – Надеюсь, ты разбудил меня не без причины.

Грудь Фреда обдало жаром.

– Простите, я… – начал он. Но как исследователь понял, что это он? Должно быть, он подглядывал из-под ресниц, решил Фред.

– Я учуял тебя по запаху, – сказал исследователь, словно Фред задал свой вопрос вслух. – И все вы дышите по-разному. Англичанка дышит сквозь зубы, а бразильянка с косичками дышит так, словно боится разбудить весь мир. Малыш пытается дышать сквозь настоящую баррикаду соплей. А ты сейчас дышишь так, будто опасаешься, что я метну нож тебе в колено.

Фред поморщился, но исследователь этого, кажется, не заметил. Вздохнув, он потянулся.

– Ну что? Я проснулся.

– О… Вам хорошо спалось? – спросил Фред.

Исследователь сел и почесал подбородок:

– Мы ведь не в пансионе в Борнмуте. Не старайся вести себя как престарелая леди.

У Фреда пылал лоб.

– Я спросил из вежливости. Отец говорит: «Всегда будь безукоризненно вежлив, хотя бы потому, что это проще всего остального».

– Весьма практичный совет. – Исследователь снял со штанины красно-черного жучка и растер его между ладонями. – Запомни на будущее, мальчик. Лучше не подходить ко мне, пока я сплю. Если хочешь меня разбудить, брось в меня чем-нибудь с безопасного расстояния.

– Почему?

– У меня рефлекс на испуг. – Должно быть, исследователь заметил недоумение Фреда, а потому добавил: – Однажды я попал в плен.

– К немцам?

– Нет.

– К местным?

– Не к тем, о ком ты думаешь. Не к коренным народам, которым принадлежит эта земля, а к владельцам каучуковой компании. Мне не нравилось, как они обращаются с людьми, живущими в лесах.

– Вы так повредили ногу?

– Мне совсем не хочется об этом говорить.

Фред попятился. Бывают такие взгляды, от которых хочется спрятаться у себя же за спиной.

– Я пришел, чтобы попросить прощения за вчерашнее, – выдавил он. Вышло не слишком убедительно. Казалось, он извинялся за то, что не закрыл дверь на ночь. Он сглотнул. – Мне очень жаль.

Исследователь изогнул бровь. Похоже, попытка Фреда его не слишком впечатлила.

Фреду стало страшно.

– Мы не хотели… мы ничего не собирались… мы и не думали ничего воровать или ломать… – пробормотал он. – Но…

– Но это было нечестно и неразумно с вашей стороны? – поддел его исследователь. – И правда.

Фред вспыхнул. Он впервые посмотрел в глаза исследователю и кивнул:

– Да. Нечестно и неразумно. Я об этом не подумал. Вы имеете право злиться. – Он опустил глаза и развернулся, чтобы вернуться к остальным.

– Постой.

Фред повернулся к исследователю. Тот принялся завязывать шнурки ботинок, то и дело поправляя их, чтобы они ложились ровно. Затем он достал из кармана нож и стал точить его о камень. Фред напряженно наблюдал за ним. Может, исследователь действительно хотел отрезать ему пальцы? Фред поглубже засунул руки в карманы.

Наконец исследователь сказал:

– Я хочу установить силок. – Он умылся водой. – Хочешь научиться? Тебе пригодится это умение, чтобы добывать пропитание по дороге домой. – Он начал осторожно, методично бриться своим ножом. – Пойдешь со мной?

– Да! – воскликнул Фред. – Конечно.

– Тогда подожди минутку. – Он сжал губы, чтобы натянуть кожу на щеке. – Мотай на ус: здесь с бородой никак. Иначе проснешься однажды утром и обнаружишь в бакенбардах целую семейку светлячков. – Он сурово взглянул на Фреда. – А это гораздо хуже, чем кажется.

– Спасибо за совет, – сказал Фред, стараясь не рассмеяться. – Я запомню на будущее. Но борода у меня не растет.

Исследователь снял куртку и повесил ее на ветку дерева. Куртка была сшита из нескольких темных шкур, кое-где на ней болтались лапы. Фред заметил, что это дерево служило исследователю чем-то вроде гардероба: на одной из соседних веток висела рубашка.

Фред присмотрелся. Ветка, на которую исследователь повесил куртку, была привязана к дереву лианами, обмотанными восьмеркой. Он уже видел такую ветку раньше. Поняв это, Фред вздрогнул.

Исследователь удивленно посмотрел на него:

– Тебе нехорошо, мальчик?

– Нет! Все прекрасно. Просто… Я уже видел ветку, которая была привязана точно также. На причале. У шалаша. Рядом с пчелами. Должно быть, это вы ее привязали.

– Весьма вероятно. Я часто использую этот узел. Если все сделать правильно, он много лет не развяжется. Ты уверен, что нормально себя чувствуешь? – Исследователь пронзил Фреда взглядом. – Не хватало мне еще ухаживать за больным ребенком. Здесь где-то висит непромокаемый плащ. Правда, он весь пропах рыбой.

– Я в полном порядке. Правда.

– А еще однажды я сделал шарф. Из обезьян.

– Из обезьян? – Фред постарался не выдать своего ужаса.

– Да. Но они все дрались друг с другом. И блох было немерено.

– У вас был шарф из живых обезьян?

– Возможно, я преувеличил, когда назвал это шарфом. Я просто посадил себе на плечи полдюжины мелких обезьян. Толку от этого было немного.

Исследователь пошел вверх по склону, окружающему площадь.

– Не отставай.

– Они были ручными?

– Я так думал. – Он взял мачете и ударил плоской частью лезвия по ладони. – Я целый год их приручал. Как оказалось, они не слишком послушны. Пока обезьяна не попыталась слопать твой нос вместо инжира, ты не узнал, что значит внезапное пробуждение.

Исследователь шел туда, где лес становился гуще.

– Не отставай! – крикнул он.

Фред виновато подумал о ребятах, которые в любой момент могли проснуться и потерять его, но все его силы уходили на то, чтобы не отставать от исследователя. Несмотря на хромоту, тот шел в два раза быстрее Фреда и в пять раз тише.

– Разве нам не нужно делать пометки на деревьях, чтобы найти дорогу назад? – пробормотал Фред.

Исследователь обернулся. Он казался удивленным, а может, оскорбленным.

– Ты за кого меня принимаешь? Не нужны нам никакие пометки. Ты ведь не ставишь метки на стене, чтобы найти дорогу в туалет из своей спальни. Здесь мой дом. – Он указал на деревья вокруг. Они были тоньше и светлее тех, что окружали город. – Возьмем здесь дерево для силка. Видишь вон ту ветку? – Он указал на ветку толщиной с запястье Фреда. – Срежь мне две такие ветки. Они должны быть как можно более прямыми. Вот хорошее дерево. Держи. – Он протянул Фреду мачете и стал снимать кору с лианы, чтобы сделать тонкую веревку.

Мачете было тяжелым. Оно было сделано искусно – резная рукоятка, блестящее на солнце лезвие, отбрасывающее серебристо-зеленые блики.

– Красивая вещь, – сказал Фред и сделал пробный взмах.

– Осторожно! Постарайся, пожалуйста, не отрубить себе руку. И руби с плеча, мальчик! Не повреди деревья.

Исследователь наклонился и очистил лиану, сердцевина которой была такой светлой, что казалась почти белой.

– И не бери больше, чем нужно. Не жадничай. Оставь достаточно, чтобы дерево смогло восстановиться. Нет для живой природы угрозы страшнее человека. И этим вряд ли можно гордиться… – Он обвел рукой соседние деревья утопающие в море зеленой листвы: – Люди все это убивают. Понимаешь? Этот город и деревья, которые скрывают его и делают невидимым с земли и неба, нуждаются в защите.

– В защите от нас? – спросил Фред. Он снова взмахнул мачете в воздухе и услышал очень приятный свистящий звук. – Чем мы можем ему навредить?

– Ты можешь все разболтать. Дети не умеют хранить секреты. А некоторые тайны лучше все же не раскрывать.

– Я хранил сотни секретов! – воскликнул Фред, но потом повернулся к деревьям и подумал, правда ли это. Никогда у него не было секрета важнее. Никогда у него не было секрета, который заставил бы отца отложить газету и посмотреть на него. – Это место нуждается в защите от людей, – сказал исследователь. – Мне трудно не опасаться своих соотечественников. Они заботятся не о том. Каждый день я садился в поезд с одними и теми же людьми, в 7:15 до Паддингтона, смотрел на них и думал: вы просыпаетесь утром, надеваете брюки и даже не думаете о красоте Амазонки! Как вы можете это оправдать? И наш премьер-министр меня тоже не восхищает. Он очень хорошо одет, но я сомневаюсь, что он умеет читать, и его многочисленные заверения в обратном меня вовсе не убеждают.

Он внезапно выбросил руку и схватил Фреда за запястье, не дав ему снова взмахнуть мачете.

– Мальчик! Осторожно! Держи мачете лезвием от себя. Мачете может очень сильно ранить. Срежь лучше вон те зеленую ветку.

Фред ударил мачете по ветке толщиной с запястье. В первый раз лезвие застряло в дереве, и Фред потянул его на себя.

– Будь осторожен, – сказал исследователь. – Пусть мы и не сходимся во мнениях, мне вовсе не хочется, чтобы ты рассек себе артерию.

Со второй попытки ветка отвалилась с приятным треском.

– Прекрасно. Ты смотришь? Я не собираюсь показывать дважды.

Исследователь выбрал упругое деревце высотой чуть больше метра. Ствол его был едва ли толще большого пальца Фреда.

– Привяжи веревку к кончику дерева, – сказал он.

Фред сделал это, а исследователь тем временем нашел на земле ветку, по размеру и форме напоминающую рогатку.

– Отлично. Дай мне мачете.

Он протянул руку, как хирург во время операции. Осторожно, используя рукоятку мачете, он воткнул ветку в землю возле деревца так, чтобы видны были только концы рогатины.

– Теперь обвяжи другой конец веревки вокруг своей зеленой ветки – посередине, да, – но оставь конец свободным. На конце надо сделать петлю. У нас получится пружинный силок.

Фред неуклюже последовал его указаниям. Он тренировался завязывать узлы в своей спальне, под одеялом, поздно ночью, в предрассветные часы, когда ему полагалось спать. Исследователь одобрительно кивнул, и Фред почувствовал прилив гордости.

– Теперь смотри.

Он потянул за веревку, и деревце наклонилось, словно отдавая честь. Он воткнул зеленую ветку рядом с рогатиной, туго натянув веревку.

– Зеленая ветка выскочит из земли от малейшего движения. Зверек поставит ногу в петлю, деревце распрямится, скользящий узел затянется – и ужин готов.

– На кого этот силок? – спросил Фред, рассматривая его со всех сторон. – Кто в него попадается?

– Пойдем, – сказал исследователь. – У меня есть другие дела. В силок может попасться кто угодно. Крысы, броненосцы.

– Вы едите крыс?

– Конечно. Если приходится. Чего я только не отведал в эти годы! Не все мне показалось вкусным, но я все равно был рад возможности поесть.

Я ел улиток, пауков…

– Пауков?

– Есть очень вкусные пауки. Я мог бы показать тебе, где их найти. Но у меня нет желания помогать тебе, если только ты не поклянешься молчать об этом месте.

Фред поджал губы.

– Нет? – удивился исследователь. – Ты лучше встанешь на сторону тех, кто наживается на земле и ее истории?

– Это не так! – Фред вспомнил, о каких людях рассказывалось в его книгах. – Не все так поступают!

– Конечно, есть и те, кто так не делает, но сколько их? Ты хочешь пригласить сюда весь мир, а значит, делаешь ставку на мораль этого мира.

Желудок Фреда сжался. Он ничего не сказал. Сердце его болезненно забилось, но он заставил себя не отводить взгляда.

Исследователь грубо отобрал у Фреда мачете и принялся рубить толстые ветки на дрова. Его кольцо блеснуло на солнце.

Фред попытался сменить тему:

– Ваше кольцо… – Он хотел спросить: «Зачем вы носите кольцо в джунглях?» – но подумал, что исследователь не горит желанием отвечать на личные вопросы, а клинок мачете свистел совсем рядом с коленями Фреда, поэтому он лишь спросил: – Хм… из чего оно?

– Рыбья чешуя и кость каймана. – Казалось, гордость исследователя вступила в схватку с его гневом на Фреда. В конце концов он снял кольцо и протянул его мальчику: – Вот, можешь рассмотреть.

На внутренней стороне кольца были вырезаны слова.

– Nec… Aspera Terrent? – прочитал Фред.

– Это латынь. В примерном переводе это значит «трудности не страшат». Думаешь, кольцу в джунглях не место?

Фред действительно так думал, но решил, что лучше этого не признавать. Вместо этого он неловко рассмеялся.

Исследователь поднял брови:

– Раз уж мы заговорили об этом… почему ты на прогулку в джунгли оделся, как государственный чиновник?

В таком костюме только в мэры Танбридж-Уэллса баллотироваться.

Фред удивленно оглядел свою одежду:

– Это моя школьная форма. И джемпер. Отец говорит, что форму стоит надевать как можно чаще. Такой уж он человек. Я не знал, что окажусь в джунглях.

– Одеваться всегда следует так, словно можешь оказаться в джунглях. Никогда не знаешь, где встретишься с приключениями.

– Я учусь в пансионате. В Норфолке. В школе Грешемс. На Кромер-роуд.

– И?

– Просто мне гораздо проще встретиться с учителем географии, чем с приключениями.

Исследователь посмотрел по сторонам, а затем строго взглянул на Фреда.

– И тем не менее ты здесь, – сказал он.

Он осторожно сорвал с дерева ветку, усыпанную ягодами, и бросил ее Фреду. Тот поймал ветку и слишком поздно понял, что она вся в шипах.

У него вырвалось несколько слов, которые не позволяли говорить в школе.

Исследователь чуть изогнул левую бровь. Фред тотчас прекратил сквернословить.

– Проследи, чтобы поел малыш, у которого течет из носа. Он слишком худой. Попробуй ягоды.

Фред положил самую большую ягоду себе в рот. Сок потек по языку. На вкус он был совершенно отвратителен. Фреду захотелось выплюнуть ягоду, но он подозревал, что исследователь этого не одобрит. Проглотив ягоду, он потер язык о тыльную сторону ладони.

– На вкус как бензин! – сказал он. – И барсуки.

– Знаю. Но их все равно надо есть, они богаты витаминами. И вы легко найдете их по дороге в Манаус, они растут у реки.

– Лучше уж я с голоду умру.

– Нет. Идти вам долго. Если есть возможность, лучше не голодать. Когда ты голоден, плохие идеи начинают казаться хорошими. Когда голод становится сильнее, начинаешь чувствовать себя французским философом, а это неразумно.

Он зашагал среди деревьев обратно, и Фреду пришлось бежать бегом, перепрыгивая через корни и муравейники, чтобы не отставать от него.

Тарантулы

Когда Фред вернулся, остальные уже проснулись. Сердитые, они как раз завтракали.

Трудно выглядеть сердитым и жевать одновременно, поэтому девочки отложили бананы, чтобы прожечь Фреда взглядом.

– Где ты был? – спросила Лайла.

– Мы подумали, что он и правда решил отрезать тебе пальцы, – добавила Кон.

Фред все им объяснил: рассказал о силке и о статуях и предложил ягоды в знак примирения.

Когда они перестали плеваться, а Макс прекратил притворяться, будто его тошнит на ботинки Фреда, гнев Кон и Лайлы поутих.

Лайла предложила Фреду три четверти банана.

– Мы нашли их вон там – за той грудой камней, где проступает земля, растет банановое дерево. Бананов было пять, но мы взяли только три, на случай, если они принадлежат, – она махнула головой в сторону статуй, – ему.

Банан был зеленоватый, но Фреду нравились именно такие. Он ел как можно медленнее, но это было трудно: дома бананы бывали редко. Они напоминали о хороших днях.

По городской площади эхом разнесся стук шагов – исследователь шел прямо по бульвару, направляясь к ребятам.

Они поспешно принялись приводить себя в порядок: Кон пальцами расчесала волосы, Лайла пригладила шерстку Баки, Макс облизал руки, как кошка.

В этот момент одновременно случилось несколько вещей. Исследователь подошел ближе, но на них не посмотрел. Казалось, он задумался, смотря на переплетенные ветви над головой.

Фред услышал какой-то шорох и посмотрел на землю.

Из-за упавшей ветки вдруг выползла змея, которая подняла голову, как перископ подводной лодки. Змея была ярко-зеленой, со светлым животом и красными глазами. Фред шикнул и показал ее остальным. Все замерли.

– Не паникуйте, – прошептала Лайла. – Змеи первыми не нападают, помните?

Фред попятился. Змея выглянула из-за ветки и поползла к нему. Похоже, ей не нравилось, что он на нее смотрит.

– Кажется, змея не в курсе, – прошептал Фред.

Змея поползла к ним по стволу дерева. У Фреда перехватило дыхание. Он посмотрел по сторонам, надеясь найти какую-нибудь палку.

Исследователь прошел мимо них, пожевывая палочку. Не сбавляя шага, даже не целясь, он вытащил из кармана камень, швырнул его в змею и попал ей чуть ниже головы. Змея упала на землю.

Не оглядываясь, исследователь пошел дальше, разглядывая переплетенные кроны.

Фред посмотрел на Лайлу и Кон. Они тоже были потрясены.

– Где он этому научился? – прошептала Лайла.

– И зачем он это сделал? – прошипела Кон. – Я думала, ему на нас наплевать. Ему бы было только легче, если бы змея всех нас убила.

– Не говори так! – сказал Макс. – Так нельзя! – Он был полон праведного гнева. – Он убил для нас змею!

И он мой!

Исследователь остановился и повернулся к ним. Кон прикусила язычок и забилась за спину Фреда, но исследователь смотрел на Макса.

Он подошел к ним, наклонился, поднял бездыханную змею и сунул ее в карман.

– Не хватало еще, чтобы ваша гибель была на моей совести, – резко бросил он. – Вы что, не знаете, что делать при встрече со змеей?

– Нет, – ответил Фред. Пожалуй, это и так было очевидно. Исследователь вздохнул:

– На будущее запомните: когда увидите змею, как можно скорее отойдите от нее, не поворачиваясь к ней спиной. Бежать не надо. И напевайте на ходу.

– Теперь нам змеям серенады петь? – спросила Кон. – Зачем?

– Им не нравятся колебания воздуха. Если сумеете ее убить, она вполне сгодится на ужин. Вам следует это знать, если вы хотите добраться до Манауса. Вам многому нужно научиться. Вы умеете рыбачить?

– Нет, – признался Фред. – Разве что чуть-чуть.

– А охотиться?

– Нет, – сказала Лайла.

– Вы умеете ставить силки? Фред уже научился.

– Нет, – ответила Кон. – Как мы можем все это уметь? Я живу с бабушкой. Она не ставит силки – только пыль все время протирает. И ловит мышей в мышеловки. Но она их не ест.

Лайла улыбнулась Кон, блеснув на солнце своим кривым зубом.

– Понятно. – Вздохнув, исследователь укрепился в своем решении и сказал: – Тогда идем со мной.

– Вы только Кон зовете? – спросила Лайла. – Или всех нас?

– Всех вас. Даже Фреда, пускай он и глупец, – строго сказал исследователь. – Даже маленькое недоразумение в кардигане.

– Это он о тебе, Макс, – пояснила Кон.

– Я нашел гнездо, – сказал исследователь. – И поделюсь им с вами. Но больше я ничем вам не помогу. У меня нет времени на детей.

– Чье гнездо? – спросила Лайла. Она подхватила Баку и посадила себе на руку. Он схватил ее за плечо и уткнулся носом в сгиб ее локтя.

– Увидите.

«Увидите», – подумал Фред, пока они гуськом шагали за исследователем, то и дело переходя на бег, чтобы не отставать. Из уст человека, который носил куртку из шкур, на которых болтались чьи-то лапы и мордочки, слово «увидите» звучало не слишком обнадеживающе.

Когда они добрались до гнезда, вспотевшие и перепачкавшиеся, оно выглядело совсем не так, как ожидал Фред. Это была дыра в земле. Точнее, земля была покрыта сухими листьями, и отверстие было едва видно.

– Что там? – спросил Фред. Может, мыши? Мыши ведь копают норы? Он не был уверен, что готов съесть мышь.

– Тарантулы, – ответил исследователь.

– О… – Мыши тотчас показались Фреду более аппетитными.

– Они очень вкусные. Похожи на креветок. – Исследователь посмотрел на Кон, которая стояла с открытым ртом: – Ты рот закрыть не хочешь?

– Вы ведь не едите тарантулов? – спросила Кон.

– А на ленивцев они нападают? – спросила Лайла. Бака выглядывал у нее из-под локтя.

– Мы будем есть пауков! – воскликнул Макс.

Фред заметил, что три этих фразы были произнесены весьма по-разному. В первой слышалось отвращение, во второй – осторожное любопытство, а в третьей – несказанная радость. Ничего не сказав, сам он опустился на колени, чтобы внимательнее рассмотреть отверстие в земле.

– Да. Их можно жарить на костре, как лепешки.

– Разве они не ядовитые? – спросила Лайла.

– Я не буду есть тарантула, – заявила Кон.

– Как хочешь, – пожал плечами исследователь. – Если вы хотите пешком вернуться в Манаус, настанет день, когда вы обрадуетесь, что умеете ловить пауков. Нам понадобятся длинные палки.

– Я не буду их есть, – повторила Кон. – И в этом нет ничего удивительного! – Она повернулась к Лайле и Фреду, рассчитывая на их одобрение. – Это вполне нормально!

– А я бы попробовал, – признался Фред.

– Зачем?

– Я не хочу голодать на пути в Манаус. Что еще нам есть? К тому же вдруг они и правда вкусные?

Лайла задумалась.

– Как думаете, какие шансы? В процентах?

– Низкие, – ответила Кон. – Невероятно низкие.

– Кто первый? – спросил исследователь. Его глаза блестели.

Фред не мог ему полностью доверять.

Когда Фред взглянул на норку, ему показалось, что он заметил какое-то движение внутри. В животе у него заурчало.

– Я, – вызвался он.

– Хорошо, – улыбнулся исследователь. Улыбка была не беззаботной – казалось, в ней было что-то хищное. – Все просто: берешь палку и засовываешь ее в нору. Тарантул вылезет посмотреть, что происходит.

Фред склонился над норой и пошевелил палкой в паучьем гнезде.

– Теперь ты точно пересек черту между смелостью и безумием, – заметила Кон.

– Это может занять некоторое время, так что не сдавайся, – сказал исследователь. – Сейчас хороший сезон для тарантулов. Они должны быть мясистыми.

– Он сумасшедший, – шепнула Кон Лайле. – Мы одни в джунглях с настоящим безумцем.

Фред продолжал трясти палкой. Ничего не происходило. Кон заметно расслабилась.

– Там пусто! – сказала она. – Слава богу, там ничего нет!

Из гнезда показались четыре ноги – сочлененные, тонкие, волосатые. Фред замер.

– Не останавливайся! – рявкнул исследователь. – Отодвинь палку дальше! Вымани его!

На поверхности появился светло-коричневый паук размером с ладонь Фреда.

– Это самка, – сказал исследователь. – Самцы черные. Выбросив руку вперед, он схватил тарантула за туловище, держа пальцы подальше от его хелицер[2], которыми он сердито размахивал в воздухе.

– Хочешь его погладить? – спросил исследователь.

Встревоженные ленивцы издают звуки, напоминающие одновременно блеяние овцы и крики чаек. Бака тоже тихонько заблеял. Лайла сделала шаг назад, прикрыв рукой глаза ленивца.

Честно говоря, Фреду не очень хотелось гладить паука. Точнее даже, не хотелось совсем. Но сказал он другое:

– Как его погладить?

– По направлению шерсти – от головы к спинке.

– Не надо, Фред! – воскликнула Кон, которая стояла, прижавшись к дереву спиной. Ее перепачканное лицо было совсем бледно. – Он ведь злится на тебя! Он пытается причинить тебе боль!

– Укус этого вида не хуже укуса пчелы, – подозрительно мягким тоном сказал исследователь. Он держал тарантула очень аккуратно. – У моего сынишки… – Он осекся и поправился: – Я знал одного мальчика, который держал его дома. Он был ручным и сидел у него на коленях, пока он ел.

Фред посмотрел на исследователя, но его лицо было непроницаемым. Он коснулся пальцем тарантула. Он оказался на удивление мягким и поежился от его прикосновения.

– Теперь, – сказал исследователь, вынимая из кармана нож и возвращаясь к деловому тону, – нужно разрезать его по спинке, начиная с шеи, – вот так, чтобы ему не было больно. Голову отрубать не нужно. – Он разрезал шею паука. – Потом нужно завернуть его в листья.

Он бросил паука на большой лист и протянул Лайле. Она поежилась, но взяла лист обеими руками.

– Теперь перевяжи лист травой, как посылку. Вот так, хорошо. К востоку отсюда есть еще одно гнездо. Нору тарантула узнать несложно: на поверхности она неглубокая, а потом резко уходит в тоннель. В Манаус вам придется идти по каменистой земле, вы без труда найдете там пауков. Однажды я целый месяц питался одними паукам и бананами. Меня долго мучил желтый понос, но я все же выжил.

Он пошел через джунгли, не оглядываясь. Фред взглянул на свои руки. От них немного пахло кислятиной.

Когда они догнали исследователя, он уже склонился над другой норой, ботинком отбрасывая траву и листья. Эта нора была значительно больше.

– Тот, которого ты завернула, как подарок на день рождения, обычный тарантул. В этой норе, – он ткнул в нее палкой, – живет другой паук – птицеед-голиаф[3], или Theraphosa blondi. – Он выразительно посмотрел на волосы Кон. – При опасности птицеед-голиаф сбрасывает волоски со своей попы. Бог свидетель, я бы точно почувствовал себя в опасности, если бы столкнулся с кучей детей. При контакте с кожей эти волоски обжигают, как крапива, только гораздо сильнее. Понимаете?

– Да.

– Хорошо. Не путайте пауков, когда хотите их погладить.

Совет показался Фреду разумным, хотя и не слишком применимым в обычной жизни.

– Почему их называют птицеловами? – спросила Лайла.

Судя по всему, вопрос исследователю понравился.

– Они действительно едят птиц, хотя и редко. В основном они питаются жабами, червями и крысами.

Птицееда-голиафа выманивать из норы не пришлось. Когда Фред наклонился над гнездом, из-под земли появились передние ноги. Фред быстро отшатнулся.

Из норы показались еще четыре ноги и большое круглое тело, покрытое густыми волосами. Кон поморщилась. Макс радостно взвизгнул. Лайла встала перед братом, заслоняя его собой, и крепче прижала к себе Баку.

Паук был огромным, размером с лицо Макса. Он медленно полз к щиколоткам мальчишки.

Спокойно, словно просто чтобы завязать шнурки, исследователь наклонился, прижал паука палкой к земле и взял его за ноги.

– Дайте мне листья. И смотрите под ноги! Он не один. К вечеру они поймали шесть пауков и принесли их к костру, где Лайла аккуратно выложила их в ряд.

– Прекрасно. Теперь поджарьте их на палочках, пока все волосы не сгорят, – сказал исследователь. – Они заскрипят – это из-за горячего воздуха, который будет выходить из их суставов. Это станет знаком, что они готовы. Есть можно все, включая лицо.

– Лицо… – тихо бросила Кон.

Исследователь засмеялся. Он взял два свертка и оставил четыре.

– Теперь ты сам по себе, – сказал он. – Не тревожьте меня больше, или я подам ваши глазные яблоки кайману, как оливки на коктейльной вечеринке.

Он пошел прочь. Ребята еще долго смотрели ему вслед.

Фред наколол своего тарантула на палку и держал над огнем, наблюдая, как он становится темно-коричневым. Лайла пожарила пауков себе и Максу. Кон так и не распаковала своего. Ей даже смотреть на него не хотелось.

– Это паук, – все повторяла она.

Через десять минут пауки засвистели, как чайник.

Фред собрал все свое мужество и стянул тарантула с палки. Он был горячим и хрустящим, но забыть, что это паук, никак не удавалось. Зажав нос, Фред откусил одну ногу.

Вкус его удивил. Паук немного напоминал рыбу и был соленым, как море. Фред откусил кусок побольше.

– Неплохо! – сказал он.

Кон недоверчиво смотрела на него:

– Ты хоть понимаешь, что ешь паука?

Макс откусил небольшой кусочек от своего тарантула.

– Очень вкусно, – объявил он. – Можно мне съесть твоего, если ты его не будешь?

– Нет, – ответила Кон.

– Попробуй ногу моего, – предложил Фред. Паук помог ему почувствовать себя живее. Он впервые смог представить дорогу домой – по-настоящему представить долгие дни пути и ужины пауками и фруктами. Он подумал, как отец встретит его на пристани в Портсмуте и наклонится, чтобы его обнять. Встряхнув головой, он постарался отогнать от себя эту мысль.

– Похоже одновременно на рыбу и курицу, – сказала Лайла. – Совсем неплохо, правда.

– Вы точно меня не обманываете?

– Точно. Попробуй моего. Фред своего передержал. – Лайла протянула Кон паучью ногу.

Кон осторожно взяла ее и понюхала.

– Ничем не пахнет. Только костром, – с подозрением сказала она, а затем зажмурилась, откусила кусочек и удивленно распахнула глаза. – Совсем не… мерзко! Почти похоже на еду.

– Мне нравится, – сказал Макс, изо рта которого выглядывала паучья нога. – Их нужно продавать на ярмарках вместе с мороженым.

Oiseau spectacle двойной прожарки

Тем вечером Фред, Лайла и Кон еще долго сидели у костра, склонившись друг к другу, и шептались. Макс лежал на спине на камнях и усыпал себя маленькими, похожими на клевер цветочками, которые росли у его ног. Бака сидел на коленях у Лайлы, внимательно наблюдая за происходящим.

– Думаю, нужно что-нибудь ему приготовить, – сказала Лайла, мотнув головой в сторону статуй и лиан. – Может, тогда он поможет нам снова.

– Да! – согласилась Кон. – Мужчины любят поесть.

– Нет! Я не хочу, чтобы он мне уши оторвал! – воскликнул Макс.

– Он просто пошутил, Макс, – сказала Лайла.

– Мы на это надеемся, – буркнула Кон, но совсем тихо.

– Хорошая мысль! Но готовим мы плохо, – заметил Фред.

– У тебя нет права голоса, – надменно бросила Кон. – Если бы не ты, нам вообще не пришлось бы беспокоиться. Но чтобы хорошо готовить, нужно только внимание и время, – сказала она, словно повторяя чьи-то слова.

– Мне нравится эта фраза! Кто ее сказал? – спросила Лайла.

– Моя учительница физкультуры.

– Разве учителя физкультуры хорошо готовят? – спросил Фред. Он расчесал комариный укус и поморщился, когда из ранки пошла кровь.

– Нет. Физкультуру она тоже преподавала ужасно. Она заставляла нас ходить по спортивному залу, притворяясь, будто мы едем на лошади. Она говорила, что так мы сможем поднять самооценку.

– И как, получилось?

– Сама как думаешь?

Лайла улыбнулась.

– У нас еще остались ягоды, – сказала она. – Можем поджарить их для него. Вместе с остатками птицы.

Они посмотрели на тушку птицы, которая подсохла на солнце.

– Пахнет она не слишком аппетитно, – заметила Кон.

– Дома мы пережаривали фасоль, которую не съедали накануне, – сказала Лайла. – Мама смешивала ее со специями. Было вкусно.

Ее улыбка померкла при упоминании о маме. Кон посмотрела на Лайлу, а затем вскочила на ноги.

– Я найду камень, чтобы сделать из него сковородку, – объявила она.

– Назовем это птичьей феерией двойной прожарки, – предложила Лайла.

– Лучше oiseau spectacle двойной прожарки, – сказала Кон. – Это по-французски. Все роскошные блюда называются по-французски.

Вдруг они замолчали, услышав рев, который донесся с дальнего конца площади, закрытого лианами. Казалось, ревел медведь, тигр, бензиновый двигатель или страдающий от боли человек.

Лайла погладила Баку, который сидел у нее на плече:

– Это… он?

Рев прекратился столь же резко, как и начался.

– Может… он уходит покричать? Пореветь? Может, у него такая привычка? – предположила Кон. – Я бы не отказалась, чтобы у меня было место, где можно кричать.

Они долго молчали, но рев больше не раздавался. Тогда они снова занялись едой. Появился стервятник. Усевшись на ботинок Макса, он сердито наблюдал, как они готовили птицу, видимо, недовольный, что ему не предложили ни кусочка.

– Я и не знала, что стервятники порой так похожи на строгих тетушек, – заметила Кон.

Когда исследователь наконец вернулся, казалось, он совсем не ожидал их увидеть. Он удивленно посмотрел на ребят, а затем кивнул им, как кивают попутчикам в поезде. Развернувшись, он хотел было удалиться, не сказав им ни слова, но Макс побежал за ним, петляя между молодыми побегами, пробивающимися сквозь камни.

– Вернитесь! – воскликнул он. Это был скорее приказ, чем просьба. – Мы приготовили вам еду!

Исследователь такого не ожидал.

– Что? Это очень мило с вашей стороны, но я не буду есть, спасибо.

– Но вы должны! Мы сделали все специально для вас. Исследователь наклонился к Максу:

– Я восхищен твоим командным тоном, но у тебя в волосах помет стервятника, и это сильно подрывает твой авторитет.

– Пожалуйста? – сказала Лайла. Она тихонько подошла к исследователю, словно к дикому зверю. Бака выглядывал у нее из-за волос. – Может, хотя бы попробуете?

Она протянула исследователю лист, на котором лежали жареная птица и ягоды. Они постарались оформить блюдо, прямо как в ресторане. Из-за несчастного случая с участием стервятника и локтя Макса мясо было перепачкано в золе сильнее, чем они планировали, но Фред решил, что их замысел и так понятен.

– Это узор двойной прожарки, – объявил Макс. – Особое блюдо.

– Что ж, спасибо, – сказал исследователь и откусил кусочек мяса. Вздрогнув, он выплюнул его в кусты: – Господи! Давно не пробовал такой мерзости!

– О! Простите, – тихо пробормотала Лайла. – Мы хотели порадовать вас и потому…

– Пожалуйста, не отрезайте нам уши, – взмолился Макс.

– Нет, я прошу прощения. Вы поступили по-доброму, – сказал исследователь и коснулся кольца у себя на мизинце. – Я и забыл, каким добрыми бывают дети. – Он так сильно встряхнул головой, что с волос на камни упало несколько капель пота. Затем он развернулся и слегка поклонился им: – Прошу меня простить. Нужно разжечь костер до темноты.

Он отошел в дальний конец площади и опустился на колени возле своего гамака. Не прошло и минуты, как сложенные в кучку ветки разгорелись. Он действовал так быстро и так уверенно, что невозможно было уследить за движением его рук. Вытащив из кармана рыбу, он нанизал ее на рогатину. Стервятник не отходил от него ни на шаг.

Исследователь уселся возле костра. Фред краем глаза наблюдал за ним, пока остальные угрюмо жевали подгоревшую птицу двойной прожарки. Исследователь сидел, упираясь локтями в колени, и смотрел в никуда.

– Думаете, с ним все в порядке? – шепнул Фред. – Такое впечатление, что он… не знаю… расстроен.

Кон посмотрела на исследователя:

– Он убивает змей камнями. Такие люди не расстраиваются.

Пока они говорили, исследователь поднялся и подошел к груде кокосов у дерева. У каждого кокоса была аккуратно срезана крышечка. Исследователь открыл один из кокосов, выпил его содержимое, выбросил скорлупу и взял следующий орех. Осушив третий, он вдруг повернулся к детям.

– Вы пьете? – крикнул он.

– Смотря что, – ответила Кон.

– Это кашаса. Я сам ее приготовил. Попробуйте. Дети с опаской пересекли площадь, поглядывая на стервятника. Лайла накрыла Баку своим свитером и положила руку ему на голову, а вторую опустила Максу на плечо.

Они остановились в стороне от костра. Фред хотел было сесть, но никто больше не стал садиться, поэтому он попытался сделать вид, будто просто разминает ноги.

– Садись, мальчик! – сказал исследователь. – Все садитесь. Разве вы не знаете, зачем Бог дал вам задницы? Вот… выпейте немного.

– Что это? – спросил Фред.

– Сахарный тростник. Кокосовое молоко. И еще кое-что. Травы.

– Какие травы? – спросила Лайла.

– Вы когда-нибудь пили напиток, который, как кажется, может либо убить вас, либо даровать вам бессмертие? Этот напиток из таких.

Фред сделал глоток и закашлялся. Вкуса у напитка не было, но он обжигал глотку. У Фреда заслезились глаза и потекло из носа.

– Еще? – спросил исследователь.

– Нет, спасибо. Такое впечатление, что через меня пропустили электрический ток.

Исследователь рассмеялся. В этом смехе была и горечь.

– Когда вырастешь, тебе больше понравится.

Кон понюхала напиток:

– Это алкоголь?

– Строго говоря, да, – ответил исследователь, – но не такой, каким вы его представляете. На вино он не похож, да и действует иначе.

Кон покачала головой. К удивлению Фреда, Лайла потянулась за кокосом:

– Я попробую. Если я хочу стать ученым, мне нужно экспериментировать.

Она выпила жидкость. Бака тоже захотел попить, и его пришлось вылавливать из кокоса. Лайла встряхнула головой.

– На вкус как рвота, та еще гадость.

– Неблагодарные, – буркнул исследователь.

Он снял рыбу с рогатины, положил ее на камень, разрезал посередине и разделил на четыре части.

– Поешьте. Это точно лучше, чем та жуткая птица, которую вы приготовили.

Рыба была горячей, мясистой и вкусной. От нее пахло костром. Быстро слопав свой кусок, Фред с надеждой посмотрел на остатки.

– Это пиранья, – пояснил исследователь. – Чем старше они, когда их ловишь, тем больше похожи на вкус на курицу.

Казалось, исследователь не прочь поговорить. Он взмахнул рукой, стукнул стервятника в грудь и выплеснул на него немного кокосовой жидкости.

– Скажите, что вы об этом думаете? – спросил он.

– О стервятнике? – удивленно переспросила Кон. Ее тон напоминал тон человека, который вынужден хвалить новорожденного ребенка, даже если страшнее этого ребенка не найти. – Он… милый. Пахнет очень… необычно.

– О городе! О джунглях! Их называют зеленым адом. Слышали когда-нибудь?

Фред посмотрел на каменную площадь и зеленый потолок высоко-высоко над головой.

– Джунгли называют зеленым адом, потому что здесь нет роялей. Люди – я называю их людьми, хотя уместнее было бы назвать их идиотами, – приезжали сюда и привозили рояли на спинах слонов. И злились, когда чайные сервизы бились во время штормов. – Он хмыкнул. – Но если вам хочется пожить простой, дикой жизнью, то джунгли скорее рай, чем ад.

Исследователь стал пить из следующего кокоса. Он вздохнул, его глаза заволокло туманом.

– О любви с первого взгляда чего только не пишут. А что такое любовь с первого взгляда, если не узнавание? Это мгновенное понимание, что ты встретил человека, который сделает твое сердце больше, будь то возлюбленный или ребенок. Точно так же и с местами. Именно поэтому я и хотел их разыскать. Поэтому они и нуждаются в защите.

Он смотрел на Фреда, полуприкрыв глаза.

Фред смотрел в костер, избегая его взгляда. Было в этом месте что-то такое, отчего у него сжималось сердце: ему нравился и свет, и простор, и солнце, и зелень. Он понимал, почему другим могло показаться, что здесь слишком зелено, слишком громко, слишком просторно, слишком безгранично, но ему при этом казалось, что джунгли взывают к той его части, о существовании которой он и не подозревал. Должно быть, мысли Фреда отразились у него на лице. Исследователь с громким стуком поставил свой кокос на землю:

– Я вижу! Я вижу, что ты влюбляешься в это место! Разве ты еще не понял, почему о нем не стоит рассказывать? Разве ты не видишь, что нельзя рисковать такой красотой?

Фред колебался. Он не мог хранить такой секрет – это было невозможно. Мир заслуживал узнать об этой красоте. Директор школы созвал бы общее собрание и назвал его героем. Но он никогда прежде не видел, чтобы человек был так убежден в своей правоте, как исследователь, который сидел перед ним.

– Ты не понимаешь, – едва слышно сказал исследователь. – Слова опасны. Я слишком поздно понял, что не имел права рассказывать о множестве интересных вещей. – Вдруг он резко сменил тему и заговорил отчетливее. – Вы сказали, что шли по моей карте. Вы нашли пчел?

– Да, – кивнула Лайла. – Мы взяли у них немного меда.

Она рассказала, как Макс увидел обезьян и муравьев.

Исследователь кивнул:

– Я поступал точно так же. Пчелы – верные союзники. Я покупал табак у торговца в Берлингтон-аркаде. Я провел немало времени в этой части джунглей, но без табака приходится тяжко, а много на себе не унесешь, ведь иначе его учуют ягуары. У меня сделаны табачные заначки вдоль реки. Кстати, вы встретились с моими дельфинами?

– Да! – кивнул Фред. – Но мы не знали, что они ваши.

Исследователь икнул.

– Дельфины добрые, – сказал он не без запинки. – Я кормил их сардинами. Впрочем, возможно, зря. Они слишком легко доверяют человеку. Нельзя быть слишком доверчивым.

– Потом случился пожар, – продолжила Лайла. – Очень сильный. И мы приплыли сюда. Мы решили, что это наименее рискованно.

– Именно так! – воскликнул исследователь и выплеснул немного кашасы на колени Фреду.

Фред постарался не рассмеяться.

– Рискуйте! – сказал исследователь. – Без риска никуда. Нужно знать, что такое страх. Нужно уметь им управлять. Но!

Он сделал паузу, чтобы глотнуть еще кашасы.

– Но? – спросила Лайла.

– Но никогда не рискуйте, просто чтобы произвести на кого-нибудь впечатление.

Фред нахмурился. Такие вещи часто говорили в школе.

– Именно так люди попадают в лапы к ягуарам, но любви им это не приносит. – Исследователь протер глаза и посмотрел на ребят.

– Риски, ягуары… – пробормотала Кон. – Мы запомним на будущее.

– Однажды я пошел на риск. Я любил кое-кого. Двух людей. Была одна женщина. И у нас был сын. Вы знали?

– Нет, мы не знали, – мягко сказала Лайла и переглянулась с Фредом.

– Я проиграл. Я потерял их. – Он поставил кокос на землю и надолго закрыл глаза. – Но я рад, что рискнул.

– Вы что… – начала Лайла.

– Я любил ее безумно, – хрипло сказал исследователь. – Я желал любви, как ребенок, который просится на ручки. Я мог проморгать ее имя азбукой Морзе. – Он пьяно усмехнулся. – Я был очень молод. Никто не говорит, что любовь так страшна. Это не радуги и не бабочки, а безумный танец на спине летящего дракона.

Фред не знал, что сказать, но ему хотелось хоть чем-то утешить исследователя, который явно страдал от боли.

Не успел он найти слова, как исследователь снова поднес кокос к губам и осушил его двумя огромными глотками.

– Что смотрите? Я думал, дети прыгают и скачут. Радуются жизни. Давайте веселитесь! Резвитесь!

Фред посмотрел на остальных. Он понятия не имел, как именно они должны резвиться. Насколько он понимал, предполагалось, что они будут бегать кругами, махать руками и выкидывать коленца, но в сложившихся обстоятельствах это казалось совершенно неуместным.

– Пожалуй, мы не из таких, – сказал Фред.

– Печально, – ответил исследователь.

– Вы… пьяны? – спросила Кон.

– Конечно нет, – ответил исследователь и рыгнул. – Я просто… просто… возможно, весь мир пьян. Джунгли кажутся какими-то размытыми.

– Похоже, это крепкая штука, – сказал Фред.

– Это невежливо. Я оскорблен.

– Извините.

– Отлично, – пробормотал исследователь. – Люди нравятся мне больше всего, когда молчат или извиняются.

– Может, вам… – начала Лайла, но исследователь закрыл глаза и отвернулся от них:

– У меня болит голова. Не могу вас больше слушать. Мне нужно поспать.

Он улегся на каменный пол и закрыл глаза. Из груди у него вырывался храп, напоминавший гул автомобиля. Ребята на цыпочках вернулись к своему костру.

Когда на город опустилась темнота, прилетел целый рой комаров. Один из них залетел Фреду прямо в нос и укусил его изнутри.

– Как нам избавиться от комаров? – спросила Кон.

– Кажется, курение их отгоняет, – ответила Лайла. – Многие коллеги моих родителей курят. – Я слышала, что курение заставляет забыть о голоде, – сказала Кон.

– Можно попробовать, – бросил Фред, почесывая нос. Он скрутил листья, Лайла набила их измельченной травой и лишайниками, а Кон подожгла.

– Это как настоящее курение? – спросила Лайла.

Горячий едкий дым щипал Фреду глаза.

– Я никогда не пробовал курить, – признался он. – Когда куришь, кажется, что у тебя перед лицом умер целый сад?

– Наверное, – ответила Кон. – Судя по запаху.

– Тогда, пожалуй, да, – сказал Фред и решительно сунул свою сигарету в пустую раковину улитки. Ему совсем не нравилось чувство, что язык вот-вот отвалится и выпадет изо рта.

Девочки с отвращением плевались в огонь. Фред никогда не общался с девочками своего возраста, но Лайла и Кон плевались не хуже мальчишек в его школе. Они плевались решительно и прицельно. Фред заметил, как они улыбнулись друг другу.

Ночь выдалась необычная. Мысли Фреда снова и снова возвращались к человеку, который спал у костра на другом конце разрушенной городской площади, к его жене и сыну. Исследователь был безгранично одинок. Он жил в компании зелени и птиц посреди бескрайних джунглей. Но дело в том, что Фред и сам был одинок. При этой мысли он содрогнулся.

Что-то коснулось его щиколотки. Он отпрянул, подумав о пауках, но это оказалась Кон, которая во сне схватила его за ногу. Фред немного помедлил, а затем протянул руку и коснулся ее большого пальца. Он надеялся, что это прикосновение скажет ей: «С нами все будет хорошо. Все будет в порядке». Но сложно было сказать все это пальцем.

И все же это сработало, потому что она успокоилась и задышала ровнее. Лайла что-то бормотала во сне. Бака лежал в ее длинных темных волосах. Фред посмотрел на лианы у себя над головой, ища среди них змей, а затем, зажав кремень в руке, наконец позволил себе закрыть глаза.

Рыбалка в темноте

Исследователь не шевелился до самого рассвета. Он лежал, похрапывая, на том самом месте, где дети оставили его накануне. У него на подбородке сидел жук.

Макс проснулся первым и пнул Фреда промеж ног, когда попытался встать. Почесавшись, Макс пробежал по каменной площади, потряс исследователя за плечо и сел ему на грудь.

Исследователь проснулся. Фред поморщился, вспомнив, что тот рассказывал о своем рефлексе на испуг, но исследователь лишь немного удивился при виде Макса.

– Это можно есть? – спросил Макс, швырнув пучок травы исследователю в лицо.

Тот осторожно спустил Макса на землю, сел и принялся раздувать огонь.

– Нет, – ответил он.

– Вы даже не посмотрели!

– Крайне маловероятно, чтобы ответом было «да», – заметил исследователь и посмотрел на траву. – Нет, это есть нельзя. Растение ядовитое.

– Точно ядовитое или только возможно?

– Точно.

– А это? – Макс показал исследователю упавшего с его подбородка жука.

– Его можно съесть, – сказал тот и взял жука из рук у Макса. – Но через два часа тебе станет плохо. К тому же лучше не есть ничего, что еще двигается.

– Но я проголодался. И он почти не двигается.

– Я бы все равно не рекомендовал его есть.

– Что это значит?

– Это значит «нет».

– Ох…

Макс лег на спину. Он не заплакал, но показался совсем беспомощным и как будто сразу повзрослел. Он стал тихонько петь на португальском.

Фред собрал росу с листьев и умылся. Впервые за несколько дней он внимательно посмотрел на Макса. Мальчишка сильно похудел. Скулы сильно выделялись у него на лице. Лайла, как могла, старалась, чтобы он выглядел опрятно, но из носа у него текли сопли, а брови были перепачканы в зеленой пыли.

Исследователь тоже смотрел на Макса со странным выражением лица: глаза у него блестели, а губы были поджаты.

Вдруг он поднялся на ноги. Его голос был резок, но резок неестественно, неубедительно.

– Что вы сидите? Нельзя терять времени! Разве вам не нужно готовиться к путешествию?

– Но как? Мы не знаем, что делать! – сказала Кон с мольбой в голосе.

Лайла сердито взглянула на нее.

Исследователя не разжалобили ее слова.

– Если вы хотите выжить, вам нужно научиться ловить рыбу копьями. В некоторых экспедициях мы по полгода питались одной рыбой.

– Рыбой? – просиял Макс. – Мы поймаем ее сейчас?

– Вечером. Недалеко есть небольшое озеро.

– Но я уже хочу есть! – воскликнул Макс.

– Нужно, чтобы стемнело. Днем можете сделать себе копья.

– Я пробовал, – сказал Фред и убил комара. – Но я приматывал наконечники лианами, а они все время перетирались.

– Лианами? – удивился исследователь. – Лианами наконечники не приматывают! Это все равно что строить паровоз из клейкой ленты. Глупый мальчишка! Использовать нужно кишки. Где потроха вашей птицы?

Кон показала в сторону леса, где они закопали потроха и другие непригодные в пищу фрагменты тушки.

– Выкопайте их, просушите над огнем и используйте в качестве лески. – Он изобразил, что завязывает узел. – До тех пор не беспокойте меня.

Он резко развернулся и пошел прочь, в дальний конец площади, который скрывали лианы. Ребята уже привыкли к его внезапным исчезновениям.

Они выкопали потроха. Приятного в этом было мало, но Кон все же помыла кишки в половинке кокоса, а затем Лайла и Фред разложили их на камнях, стараясь не кривиться при виде полупрозрачных трубочек.

Макс потянул Лайлу за ногу:

– Лайла! Ты слышала?

– Что?

Было тихо, не считая шелеста листвы да гудения насекомых. Затем Фред обернулся: раздался тот же рев, который он уже слышал раньше.

– Он доносится оттуда – из-за лиан, – сказал Фред. – Я пойду и посмотрю, что там.

– Нет! – возразила Кон. – Он ведь сказал, чтобы мы его не беспокоили. А я подозреваю, что не стоит перечить человеку, который носит клыки вместо запонок.

– Но что, если его там едят? – спросил Фред. – Наверняка ведь это не считается.

Лайла покачала головой:

– Я согласна с Кон.

– Правда? – удивилась Кон.

– Что бы там ни было, он не хочет, чтобы мы об этом узнали, а сердить его еще сильнее нам нельзя, – сказала Лайла и решительно повернулась к костру. – Давайте делать копья.

Фред неохотно уселся рядом. Утро было душным, и вскоре все они вспотели. Вычищать кишки было непросто, а в процессе их нагревания над огнем было что-то неожиданно средневековое.

– Не так я представляла себе рыбалку, – призналась Кон. – Я думала, на рыбалке старики сидят на берегу и говорят всем помалкивать. Как библиотекари.

Фред хотел было ответить, но кишки зашипели и брызнули горячим жиром прямо ему в рот, поэтому он промолчал.

Он гадал, избавится ли когда-нибудь от въевшегося в пальцы запаха тухлятины. Но когда солнце стало клониться к горизонту, в руках у него было длинное копье, наконечник которого поблескивал на свету. Копье Лайлы вышло прямым и крепким, но обмотка на конце немного покосилась в том месте, где Бака решил помочь девочке и перепачкался в жире. У Кон копье получилось самым аккуратным – руки прекрасно слушались ее, хотя и приходилось работать с птичьими кишками.

Фред отправился на поиски воды, чтобы смыть жир с рук. В углублениях на некоторых камнях собиралось достаточное количество дождевой воды, чтобы ополоснуть руки, и Фред переходил от камня к камню по площади, постепенно избавляясь от запаха горелого жира. Вернувшись, он услышал голоса.

Исследователь стоял на коленях, склонившись над пробковым шлемом. Лайла присела рядом с ним. – Нужно быть особенно осторожными с его коленями и локтями, – низким голосом говорил исследователь. – В этом возрасте они очень хрупкие. – Я знаю, – кивнула Лайла и потянулась к пробковому шлему. – Я чувствую, когда он шевелится. Кости у него легкие, как у чайки.

– Проверяй, нет ли паразитов у него под мышками. Вот так.

Бака выглянул из пробкового шлема и протестующе завопил.

Исследователь почти улыбнулся:

– Он драматизирует, вода ему на пользу. Теперь держи его за руки.

– Вот так?

Лайла вынула Баку из ванны – с него капало, ноги болтались.

– Да. Проверь, нет ли у него клещей на животе.

Лайла послушно проверила это, ощупав пальцами живот ленивца и прищурившись.

– Там ничего нет.

Шерстка Баки прилипла к черепу. Широко раскрыв глаза, он закричал в руках у Лайлы.

– Теперь его нужно высушить.

Лайла быстро распустила волосы. Они неровной волной упали ей на спину. Завернув ленивца в волосы, она аккуратно его вытерла. Бака зафырчал среди темно-коричневых кудрей. Фред увидел, как улыбнулась Кон, которая сидела в каменной комнате. Макс дремал, положив голову ей на колени.

Исследователь изогнул брови. Уголки его рта немного приподнялись.

– Сомневаюсь, что в ветеринарном училище такому научат. Но ты молодец.

Солнце опустилось за голову статуи пантеры. Исследователь поднял глаза и увидел, что Фред наблюдает за ними. Он тотчас вскочил на ноги, словно смутившись своей доброты. Его больная нога зацепилась за здоровую, и он снова стал серьезным.

– Итак! Вы готовы? Каждый должен взять с собой огонь – на свету глаза у рыб блестят красным. Найдите дерево, которое плохо горит. Желательно поплотнее, иначе оно сгорит слишком быстро.

Они двинулись гуськом через темные деревья. Каждый нес с собой горящую ветку. Все еще немного влажный Бака сидел за пазухой у Лайлы.

Исследователь шагал беззвучно, а остальные то и дело спотыкались, наступая на невидимые корни. Ветка хлестнула Фреда по лицу, и листья почернели в пламени его факела, но дерево было слишком зеленым, чтобы загореться.

– Не жгите лес, пожалуйста, – не оборачиваясь, бросил исследователь.

К своему удивлению, Фред обнаружил, что темнота больше его не пугала. По спине по-прежнему бегали мурашки, но черные тени под деревьями больше не казались ему угрожающими. Это случилось не в одночасье, поэтому Фред даже не заметил, что привык к лесной темноте. – Здесь повсюду муравейники, – сказал исследователь. – Бояться не стоит. Опасны только муравьи-пули, но другие муравейники лучше тоже не тревожить. Однажды меня во сне атаковала целая колония муравьев. У меня словно все тело было в бородавках.

– Ого, – пробормотала Лайла.

– Зрелище не из приятных.

Они шли в новом направлении, на северо-запад, спускаясь по крутому склону. Дважды Фред оступался и скользил вниз, но в конце концов успевал схватиться за дерево. Макс один раз споткнулся, набрал полный рот земли, и им пришлось остановиться и подождать, пока он перестанет реветь, прежде чем идти дальше. Лайла пыталась успокоить брата. Исследователь отвернулся и внимательно разглядывал навозного жука.

Когда они дошли до озера, оно оказалось гораздо больше, чем представлял себе Фред. По берегам его росли деревья, корни которых уходили под воду. Исследователь снял ботинки и вошел в воду по колено.

– Давайте за мной, – сказал он. – Чего вы ждете? Фред последовал за ним, почувствовал, как промокают его шорты, и взмолился, чтобы в воде не было никаких зубастых рыб. Озеро было совсем черным, лишь факел Фреда отбрасывал желтый свет на воду, ил и камни на дне. В свете пламени в воде поблескивали пары красных огоньков. Макс рассмеялся, обрадованный этим зрелищем.

– Чем больше глаза, – сказал исследователь, – тем больше рыба. Подходите медленно. Держите факелы прямо над водой. Опустите копья как можно глубже в воду и в нужный момент наносите удар. Не проткните себе ноги. Теперь давайте разделимся.

Лайла и Кон с сомнением переглянулись. Они отошли в сторону, но не разделились. Было слышно, как они дышат. В темноте нельзя было сказать наверняка, но Фред подозревал, что они держатся за руки.

Макс взял Фреда за руку. Его ладонь была теплой и липкой.

– Давай ловить рыбу! – воскликнул он.

Фред попытался поудобнее перехватить копье, держа факел подальше от лица.

– Если я дам тебе факел, – сказал он Максу, – ты постараешься не спалить мне волосы?

Макс взял горящую ветку.

– Может быть, – ответил он.

Ловить рыбу с помощью копья оказалось сложнее, чем Фред ожидал. Копье в его руке было тонким и гибким, но всякий раз, когда он опускал его на рыбу, рыба ускользала от него.

Над ними пролетел рой комаров. Макс чихнул и замахал горящей веткой.

– Макс! Дай я сам возьму факел.

– Нет! – воскликнул Макс. – Нет, нет, нет! Он мой! Я буду осторожен!

Копье пролетело у Фреда возле груди и вонзилось в донный ил. Рукоятка вибрировала, высовываясь из воды.

Фред вздрогнул. Макс закричал, отскочил назад, схватил Фреда за колени, и они оба упали во тьму. Факел погас. Фред сел, отплевываясь, и огляделся в поисках Макса.

Исследователь прошел мимо, одной рукой поднял Макса и поставил его на ноги.

– Ты в порядке? – спросил Фред у Макса.

– Я промок! – взвыл тот. – Мне не нравится быть мокрым.

– А в остальном? Макс скуксился, словно решая, стоит ли зареветь.

– У меня трусы промокли, – наконец сказал он. – Но я в порядке.

Исследователь вытащил копье из воды.

– Молодчина, – сказал он Максу.

На копье была наколота рыба размером с бедро мужчины.

– Завтрак, – объявил исследователь. – Подойди, Фред. Посмотри, как надо делать. Макс, сиди на берегу и охраняй рыбу. Вот, держи факел. – Исследователь подошел к ближайшему дереву, сломал ветку, поджег ее от своего факела и протянул Максу. – Красиво, правда?

– Разве можно оставлять Макса с огнем? – спросил Фред. – Он все тянет в рот.

Исследователь повернулся к Максу:

– Мальчик, не ешь факел. И вообще не ешь ничего, что тебя окружает. Понял?

– Да, – сказал Макс, обнюхивая рыбу.

– Видишь? Он все понимает, – сказал исследователь. – Пойдем.

Фред выжал рубашку и подошел к исследователю. Казалось, тот в хорошем настроении. Фред рискнул задать ему вопрос:

– Когда вы уходите к тем деревьям…

– Да?

Исследователь прошел дальше. Теперь вода достигла его бедер.

Фред не отставал и стоял уже по пояс в воде.

– …что вы там делаете? Вы пропадаете целый день, но еды не приносите. Вы охотитесь?

Исследователь долго не отвечал. Он просто вглядывался в озеро. Он стоял так неподвижно, что Фред даже сомневался, дышит ли он.

– Вон там. Видишь? – Он указал на мутную воду среди корней.

Фред не видел ничего, кроме плавающих листьев да отражения луны.

Исследователь так быстро взмахнул рукой, что Фред даже не заметил этого движения, но вдруг на конце копья оказалась длинная плоская рыбина.

– Acestrorhynchus, – сказал исследователь. – Или барракуда. На вкус как щука. Костлявая, но вкусная.

Он вытащил из кармана бечевку, к которой был привязан острый, как игла, кремень. Исследователь нанизал рыбину на веревку.

– Ты спрашиваешь, что я делаю целыми днями, – начал он. – Я пытаюсь исправить то, что сам сломал. – Он развернулся и резко сменил тему: – Видел, как я ее поймал? Опускай копье в воду, чтобы до рыбы оставалось не больше пары сантиметров. Потом наноси удар.

Фред склонился над водой. В темноте светились красные глаза. Он ударил копьем несколько камней, пучок листьев и собственную щиколотку. Затем он вдруг почувствовал, что копье пронзило рыбу. В первый раз он попал только в хвост, но рыба не сумела быстро ускользнуть, а потому Фред поспешно ударил ее снова, и копье вошло в ее плоть.

– Кажется, я что-то поймал! – Он вытащил копье на свет. На конце что-то трепыхалось. Рыбина была не слишком крупная, но Фред все равно считал, что это успех.

– Это зубатка. Их еще называют морскими волками. Положи ее в карман, – велел исследователь. Фред усомнился, не шутит ли он, но настроение у исследователя было не самое игривое, поэтому Фред послушно сунул рыбу в карман шортов. Она уставилась на него своими большими глазами.

Он смыл с рук рыбью кровь, а затем нанес новый удар.

– Что вы пытаетесь исправить? – спросил он.

Исследователь зашел дальше в озеро и стоял по пояс в воде. Похоже, в темноте говорить ему было легче.

– Я проводил разведку. Летал на самолете, искал признаки жизни в джунглях. Я облетал город, пытаясь понять, есть ли там на что посмотреть, и у меня сломался двигатель. Я упал на кроны деревьев. Начался пожар. Сгорело много листвы.

– Что случилось с самолетом? Его можно спасти?

Заметив движение под водой, исследователь метнул копье в водоросли.

Фред решил попробовать еще раз:

– Это самолет пробил дыру в деревьях?

– Да, в их кронах. Но деревья росли там не просто так. Построившие этот город люди посадили деревья таким образом, чтобы их кроны соприкасались. Этот город не увидеть сверху. Можно стоять на горе и смотреть вниз, но видна будет лишь зеленая листва.

– Давно его построили?

– Я не знаю. Этот город затерян в джунглях, поэтому назвать точную дату сложно. Может, сотню лет назад. Может, несколько сотен. Чтобы деревья снова выросли, потребуется пятьдесят, а то и сто лет. Я срубил обгоревшие деревья, где смог, и постарался посадить новые на том же месте.

– Я видел! В центре площади есть молодые деревья.

– Именно. Но, как ты догадываешься, спилить дерево без пилы не так уж просто. На это ушло немало времени. Пока деревья не вырастут, мне нужно залатать все бреши в кронах. Я делаю своеобразный чехол – плащ-невидимку из пальмовых листьев и лиан.

– Вы этим занимаетесь, когда уходите днем?

– Да. Работа движется медленно. – Он ударил копьем, вытащил рыбу и нанизал ее на бечевку. В свете факела у него на руках белели шрамы. – Каждый месяц я закрываю новые прорехи. Я не раз падал с этих деревьев. Но я сделаю зеленую крышу, которая защитит эти руины.

– Но от чего их защищать?

– От людей, которые изучают землю с воздуха, – кратко ответил он. – От людей, которые ищут Эльдорадо. От людей, которые хотят упаковать подобные места в посылки и отправить любопытным леди и джентльменам из Челси, готовым заплатить за них годовую зарплату водителя автобуса. От людей вроде меня.

– Вроде вас? Но вы ведь спасаете город!

– Нет. Я пытаюсь исправить свою ошибку. Но Бог знает, что я творил в юности. Я хотел, чтобы мое имя появилось на первой полосе «Таймс».

Он искоса взглянул на Фреда. Фред неловко переступил с ноги на ногу и всмотрелся в воду.

Исследователь снова метнул копье. Рыба сильно трепыхалась, поэтому пришлось ударить ее о подошву своих ботинок. Возможно, именно поэтому он покраснел.

– Европейцы говорят, что таких городов существовать не может. Европейцы никогда не верили в существование таких мест – они просто не могут поверить, что в джунглях могут быть крупные города. Они считают, что земля здесь неплодородна, и называют джунгли поддельным раем.

Он сделал паузу и невидящими глазами посмотрел на рыбу на бечевке.

– Племена, с которыми встречались европейцы, так малочисленны, что они просто не верят, что в этих краях могли процветать большие города. Они не поняли, что племена были так малочисленны именно потому, что людям вроде меня было гораздо проще их найти, а европейские болезни убивали слишком много местных людей. Корь, грипп… Бог свидетель, я не раз это видел. Лучше чтобы сюда не стремились люди вроде меня. – Теперь покраснело не только его лицо, но и шея и руки.

Фред не двигался, но внимательно слушал исследователя. Пожалуй, так внимательно он не слушал еще никого.

– Моя жена родилась в деревне в джунглях. Мы были молоды – нам только исполнилось по двадцать лет. Она дышала джунглями, жила джунглями. Она умерла от кори вскоре после рождения сына. – Его голос звучал глухо. – Она заразилась от группы англичан. Исследователей-любителей.

– А ваш сын? Что с ним случилось?

– Он неделю не дожил до своего четвертого дня рождения. Его убила холера. – Исследователь всмотрелся в темноту. – Когда-то этот край поддерживал миллионы жизней. И однажды мир узнает об этом. Надеюсь, настанет день, когда мир будет ценить людей не меньше, чем ценит землю. Но пока не нужно, чтобы в джунгли устремлялись новые исследователи в пробковых шлемах. – Он посмотрел на тропинку, по которой они пришли к озеру. – Иначе несдобровать ни людям, которые приходят в этот город, ни самому городу.

Кровь Фреда струилась по жилам быстрее обычного. Он хотел сказать хоть что-нибудь, чтобы исследователь перестал сердиться и горевать, но не мог найти слов.

– Именно поэтому, – исследователь снова проткнул мутную воду копьем, но на этот раз не попал в рыбу и раздосадованно махнул рукой, – я снова прошу тебя дать слово никому не говорить об этом месте. Я прошу это всем сердцем.

Фред был рад, что в темноте он не видел лица исследователя, а исследователь не видел его лица.

– Я клянусь, что ничего никому не скажу, – сказал он и подумал: «Как показать, что ты не врешь, что говоришь от чистого сердца?» Громче он добавил: – Я никому не скажу об этом. Клянусь!

Исследователь наклонил голову:

– Спасибо, Фред.

– Я раньше этого не понимал! Я не думал… Я считал, что все очень просто.

– Удивительные вещи редко бывают простыми.

– Но если вы правы о том, что случится, если вы так уверены…

– Я никогда не уверен в своей правоте. Но я верю, что прав. И этой веры достаточно, чтобы я в этом поклялся.

– Тогда клянусь и я.

Исследователь вздохнул, и в его вздохе слышались отзвуки всех сложностей, понять которые Фред был не в силах.

– Спасибо.

– Я ничего не расскажу до самой смерти, – заверил исследователя Фред. – Я объясню все остальным. И никому не расскажу о вас.

– И я тоже, – раздался другой голос. – Вы мой исследователь! Я не люблю делиться.

Фред вздрогнул. Макс зашел обратно в озеро, по-прежнему сжимая в руке факел, и стоял по грудь в воде прямо за спиной у исследователя, собираясь обнять его за ноги.

Исследователь отпрянул, испугавшись порыва Макса.

– Боже мой! Лучше не показывать свои симпатии, когда держишь в руках горящий факел, – хрипло сказал он и потрепал Макса по голове.

Макс хихикнул и пошел сквозь тьму к Лайде и Кон, напевая песню, в которой, похоже, было лишь одно слово – «рыба».

Исследователь протянул Фреду свое копье:

– Держи. Попробуй моим. Оно легче.

– А как же вы?

– Мне копье вообще-то не нужно, – признался он, склонился к воде и погрузил в нее руки по локоть. Одной рукой он рассек воду. Раздался плеск, а затем исследователь вытащил из озера рыбу размером с его предплечье. Он держал ее обеими руками, и чешуя поблескивала в лунном свете. – Единственная проблема в том, что иногда они оказываются пираньями и в этом случае бывает неловко.

Фред подумал об отце, который никогда не расставался со строгим костюмом.

– Вот бы вы были моим отцом, – пробормотал он так тихо, что исследователь мог бы сделать вид, что он ничего не слышал.

Но исследователь повернулся к нему, изогнув брови.

– Я бы этого не хотел. У меня не слишком хорошо получилось, – резко ответил он. – К тому же, Фред, вполне возможно, твой отец еще тебя удивит. Отцы вообще такие – они не так предсказуемы, как кажется.

– Мой отец весьма предсказуем, – заметил Фред. – Я хотел… – Он замолчал, но в темноте говорить было проще. – Я хотел рассказать ему об этом месте. Я думал, он будет мною гордиться.

– Уверен, твой отец и так гордится тобой, – сказал исследователь. Он смотрел на воду, слушая его вполуха.

– Вовсе нет! – Фред уставился на спину исследователя. – Все просто, он предпочел бы, чтобы мама вообще меня не рожала, ведь тогда она была бы…

– Нет, это совсем не просто, Фред. – Исследователь повернулся и посмотрел ему прямо в лицо. – Забудь это слово. Выбрось его из своего словаря. Этот мир бесконечно сложен. В жизни почти ничего не бывает просто. Фред вздохнул. Он был разочарован исследователем. – Взрослые всегда так говорят.

– И все равно это правда. Мир непостижим – как он может быть простым? – Исследователь нырнул под воду, на мгновение исчез в черноте, а затем поднялся, держа в кулаке что-то вроде угря, который бился о его грудь. Он продолжил как ни в чем не бывало: – Человек может любить и бояться ответственности, которая приходит с любовью. Порой необходимо хранить секреты, даже если это кажется эгоистичным. Ради бога, мальчик, правда так же терниста и многолика, как и эти джунгли.

Он снова повернулся к воде. Затем внезапно застыл. Он не повышал голос, но в этом и не было необходимости.

– Макс. Фред. Быстро выходите из воды. Кон. Лайла. Выходите на берег.

Фред обернулся:

– Почему?

– Вон из воды! – громче сказал исследователь.

Кон и Лайла направились к ним.

– Что происходит?

– Быстрее выходите!

Исследователь побежал по мелководью, подволакивая больную ногу. Он схватил Макса за талию, швырнул его факел в воду и огромными неровными шагами пошел к берегу. Фред побежал за ними, спотыкаясь о подводные корни. Лайла потянула Кон по илу.

Исследователь бросил Макса на землю. Тот ударился головой, но Лайла подхватила его на руки, прежде чем он успел зареветь. Исследователь повернулся лицом к озеру и поднял копье.

– Что случилось? Что мы сделали? – спросила Кон.

– Ничего. – Теперь, когда все дети вышли из воды, он казался совершенно спокойным. – Мы уходим.

– Но в чем дело?

– Видите вон там, вдалеке, глаза? Светятся красным, как рыбьи.

Лайла сглотнула.

– Это то… о чем я думаю? – спросила она. Должно быть, у нее было прекрасное зрения. Фред видел только красный отсвет и серый силуэт.

– Кайман, – сказал исследователь. – Довольно старый. Метра два с половиной длиной. Возможно, ему до вас нет дела. Но… – Он так и не договорил.

– Вас когда-нибудь кусали? – спросила Кон.

– Несколько раз. Идемте. Лучше здесь не задерживаться. – Он поднял Макса, схватил его за ногу и забросил себе на плечо. – Идите за мной. Ставьте ноги туда же, куда ставлю я.

Вися на плече у исследователя, Макс запустил руку в карман.

– Фред, – шепнул Макс сверху вниз, – я должен тебе кое-что сказать.

– В чем дело?

– Я съел немного рыбы исследователя. Пока ждал вас на берегу. Мне хотелось есть. – Он протянул Фреду рыбу, на которой остались углубления от его пальцев. – Ничего страшного?

Фред посмотрел на взволнованного Макса.

– Ничего, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно строже. – Больше так не делай. Но люди едят сырую рыбу, так что это не повод для паники.

– Я не умру?

– Нет. Вообще-то я считаю, что пока что мы все в безопасности. Хоть и верится в это с трудом.

Исследователь развернулся к Фреду, едва не стукнув Макса головой о дерево.

– Да, вы в безопасности, – сказал он. – Точнее, вы все равно можете погибнуть. Но не погибнете, если будете достаточно внимательны. – Он остановился и повернулся к детям, которые шагали за ним в лунном свете, обливаясь потом. Он покачал головой: – Невозможно сказать все, что нужно сказать, и не показаться при этом членом группы поддержки.

Фред подумал, что он совсем не походил на члена группы поддержки. Насколько он знал, в группах поддержки не носили на себе столько зубов.

– Видите все это? – Исследователь высоко поднял факел, освещая деревья и спящих птиц. – Исследователь не обязательно бродит по джунглям. Каждый человек на этой земле – исследователь. Исследовать – значит уделять внимание чему-либо. И только-то. Внимание. Именно этого жаждет мир. Уделяя миру достаточно внимания, вы будете в полной безопасности.

Он посмотрел на ребят, на каждого по очереди. На этот раз Фред не дрогнул под его свирепым взглядом.

– Кстати, о внимании, Лайла, – сказал исследователь. – Ленивец пытается съесть твои волосы. Если ему удастся, у него будет несварение желудка.

Он пошел дальше. Худенький Макс болтался у него на спине.

Клятва

Той ночью никто не хотел спать. Ребята сидели у костра и готовили рыбу, пока она не зашипела. Фред рассказал Кон и Лайле о деревьях над городом и объяснил, что исследователь изо дня в день трудится, чтобы защитить великую зеленую тайну в сердце джунглей. – Мы должны что-то сделать, – сказала Кон, – чтобы доказать ему, что никому не расскажем об этом месте.

– Думаешь, он нам не верит? – спросила Лайла. Бака посапывал у нее на коленях, а Макс свернулся калачиком на ноге и закрыл глаза.

– Не то чтобы он не верит именно нам, – ответила Кон. – Просто мне кажется, что он вообще не склонен никому доверять.

– Мне нравится эта мысль, – сказал Фред. – Но что нам сделать?

– Можно поклясться, – предложила Лайла. – Кровью. Как в книжках.

– Я бы предпочла что-нибудь более надежное, – призналась Кон, смотря на переплетенные кроны деревьев, сквозь которые сияли звезды. – Мне хочется чего-то большего. Чтобы все это осталось навсегда.

– Знаю! – Лайла встрепенулась, и Бака проснулся. – Можно сделать метку. Татуировку!

– У нас нет чернил, – заметил Фред.

– У исследователя есть! – воскликнула Кон. – Я видела, когда собирала дрова. Он сказал, что держит все самое ценное под своим гамаком, когда спит.

Последовала пауза. Затем Фред сказал:

– Если он не хочет, чтобы их украли, пожалуй, мне не хочется их воровать. Он спит с ножом в руке.

От волнения Кон осмелела.

– Я пойду! – сказала она.

Удивился даже Бака.

– Кон! – воскликнула Лайла. – Ты с ума сошла? Но она уже бежала по площади на цыпочках, пригибаясь и тихонько ругаясь на бегу. Фред и Лайла пораженно переглянулись.

Кон вернулась через пять минут с чернилами в руках.

– У меня получилось! – объявила она.

– Ты украла чернила? – восхищенно спросила Лайла.

– Да! – кивнула Кон, сияя от радости, а затем добавила: – Вроде того.

– Вроде того? – повторил Фред.

– Он не спал. Он сказал, что нам можно их взять. Но они на вес золота, поэтому он пригрозил пустить змей мне в волосы, если мы прольем хоть каплю. Но я бы их украла, если бы понадобилось.

Фред улыбнулся:

– Какие татуировки сделаем?

– Можно написать: «Клянусь», – предложила Лайла.

– Слишком сложно. И легко ошибиться, – возразила Кон.

– Тогда крестик? – сказал Фред. – Как на карте?

– Мне нравится, – кивнула Лайла.

Кон тоже согласилась. Она заточила кремнем кончик перочинного ножа, после чего Лайла накалила его на костре, чтобы стерилизовать лезвие.

– Кто первый? – спросила Лайла.

Повисло молчание. Всех пугал острый нож.

– Я готов, – сказал Фред.

Он старался сдержать дрожь в руках. Резать собственную кожу оказалось сложнее, чем он ожидал. Взяв нож, он надавил на лезвие, поморщился и сделал тонкий разрез у основания большого пальца.

– Больно? – встревоженно спросила Кон.

– Немного, – сдавленно ответил Фред. – Но не слишком. – Он сделал второй надрез и стер кровь. – Как нанести чернила?

– Наверное, просто накапать на ранку, – сказала Лайла.

От чернил рану защипало, и Фред стиснул зубы, но Кон и Лайла тактично отвернулись.

– Готово! – объявил Фред. Он поднес руку к свету – на ней красовался небольшой кроваво-чернильный крестик.

Следующей татуировку сделала Лайла. Она поморщилась, капнув чернилами на ранку, но ничего не сказала. Кон возилась немного дольше, стараясь, чтобы крестик вышел идеально ровным.

– Если он со мной навсегда, – пояснила она, втирая чернила, – пусть будет аккуратным.

Макс вдруг вскочил.

– Я тоже хочу татуировку! – воскликнул он.

– Макс! Я думала, ты спишь, – сказала Лайла.

– Я притворялся.

– Тс, Макси. Засыпай.

– Я тоже хочу татуировку! Я хочу тайную клятву!

– Нет, – сказала Лайла. – Ни в коем случае. Это больно. Ты заплачешь, и проснется исследователь. К тому же мама с папой меня убьют.

– Я не заплачу!

– Заплачешь, – заверила его Кон.

– Но это и моя тайна! – заявил Макс. – Если хотите, чтобы я ее хранил, позвольте мне тоже поклясться! Ребята переглянулись. Лайла вздохнула.

Макс не заплакал, но это было непросто. Когда Лайла взяла нож, Макс зажмурился, прикусил губу и затопал ногами. Хотя после втирания чернил у него по щекам катились слезы, он даже не пискнул.

– Теперь клятва? – спросила Кон. – Что нам сказать?

– Давай ты, Фред, – сказала Лайла. – Ты старший.

Фред смущенно улыбнулся.

– Мы клянемся… – начал он.

– Секундочку! – Кон бросила в костер пучок веточек, и пламя взвилось в небеса. – Теперь можно.

– Мы клянемся держать это место в тайне, – сказал Фред, – пока не настанет день, когда можно будет о нем рассказать, или пока мы не умрем, что бы ни случилось раньше.

– Клянусь, – торжественно произнесла Кон и добавила: – Впрочем, статистика говорит, что мы погибнем раньше, чем у нас появится шанс хоть кому-то об этом рассказать.

И все же она улыбалась.

– Клянусь, – сказала Лайла. – И не нарушу клятвы.

– Клянусь, – эхом отозвался Макс. – Это мой город! – Он гордо посмотрел на свой крестик. – Мы ни с кем не станем им делиться.

Кон взглянула на Лайлу, а Лайла – на Фреда. Они улыбнулись друг другу поверх головы Макса.

Школа исследователя

Наступил четверг. С падения самолета прошло ровно двенадцать дней. Фреду снился кошмар о горящем самолете, но его разбудил стервятник, который стучал клювом по его голове. Фред сел.

– Эй! – воскликнул он.

Стервятник посмотрел на него с нескрываемым презрением ко всему миру.

– К ноге! – донеслось снаружи, а затем раздался свист.

Стервятник вышел из каменной комнаты. Фред последовал за ним.

– Хороший мальчик, – сказал исследователь стервятнику, потрепав его по лысой красной голове, словно он был собакой.

Костер возле каменной комнаты уже горел.

– Разбуди остальных, – велел исследователь.

– Но сейчас только светает, – с сомнением ответил Фред. – Макс грозится обписать любого, кто разбудит его слишком рано.

– Все равно буди его. Если он решит использовать свою мочу в качестве оружия, так тому и быть. Я наблюдал за вами и заметил, что вы не знаете ряда базовых техник выживания. Сегодня я буду работать допоздна, так что урок проведем сейчас.

Исследователь взглянул на ладонь Фреда и увидел метку. Он ничего не сказал, но Фреду показалось, что левый уголок его губ чуть приподнялся в полуулыбке.

– Ребята, вставайте! Начинаются занятия в школе исследователя.

Остальные вышли из комнаты, протирая глаза. Из миски, которая раньше была тыквой, исследователь раздал всем по куску мяса.

– Чтобы вернуться домой, нужно знать и реку, и землю. Расскажите мне, что вы знаете.

Фред не мог сказать наверняка, какое мясо держал в руках. Наверное, это была птица, а может, и рыба. Он старался есть как можно медленнее, пережевывая каждый кусочек до кашицы.

– Мы уже хорошо знаем реку, – гордо сказала Кон. – Мы приплыли на плоту.

– Опишите его.

– Его сделал Фред, – пояснила Кон и улыбнулась ему. Комары искусали ей всю щеку, но Кон улыбалась во весь рот. – Он фанатично подошел к делу.

– Что ты использовал? – спросил исследователь у Фреда.

Фред описал свой плот как можно подробнее, стараясь при этом не слишком гордиться собой.

– Неплохая конструкция, – кивнул исследователь, и Фред зарделся от удовольствия. – В одну из первых экспедиций я сплавлялся на плоту по Риу-Негру от Манауса. Я использовал похожую модель. Каноэ плавает лучше, но плот быстрее сделать.

– Что вы искали в той экспедиции? – спросил Фред.

– Много чего. Одни искали город, другие – растения для новых лекарств. Я просто хотел повидать мир. Мы были наивными неумехами. Двое тогда погибли. Но экспедиция мне понравилась.

Исследователь принялся рисовать карту на земле.

– Мы плыли в этом направлении вдоль порогов у мыса Мертвеца, а затем на север. Вода плескала прямо в лицо, плот скакал по волнам, как норовистый конь, а я только и думал о том, как бы не выпустить из рук бамбуковый шест, которым пытался задавать направление, и не напороться на него. Счастливые были дни.

Он раздал ребятам еще по куску мяса. Макс округлил глаза, выпрашивая еще, и исследователь дал ему двойную порцию. Кон открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его снова.

– Вам придется повторить часть моего маршрута, прежде чем доберетесь до города. Будет непросто. Пена и скалы… вас будет подбрасывать на пару метров в воздух, так что малыша придется привязать. Если кто-то упадет за борт, забраться обратно на плот, не перевернув его, не получится.

– Правда? – спросила Лайла. – Но разве нельзя…

– Нет, – строго ответил исследователь. – Единственный выход – погибнуть с честью.

– О… – пробормотала Лайла.

– О… – эхом отозвался Фред.

– Хорошо, – сказала Кон. – Что еще?

– Вы должны подготовиться. У вас есть ручка?

Ручки у них конечно же не было, поэтому Лайла взяла кремень и принялась царапать им на плоском камне.

– В лесу, в восьмидесяти километрах отсюда, – начал исследователь, добавляя новые штрихи на свою карту, – вы найдете удивительных пчел. Они малюсенькие и очень красивые. Их привлекают пот и влага, а еще им очень нравится залезать человеку в глаза. Кажется, они их облизывают. Запишите это.

– Облизывают глаза, – повторила Лайла, царапая по камню. Она не показывала страха, но была очень сосредоточенна. Бака забрался к ней на голову и свернулся в волосах, напоминая шапку.

– Лучше всего закрывать глаза сеткой.

– Как нам сделать сетку? – спросил Фред.

– Хороший вопрос. Сделать ее почти невозможно.

– Может… – Фред закрыл глаза и попытался представить, какой должна быть сетка. – Может, продырявить кусочек змеиной кожи?

– Можно, – медленно кивнул исследователь, смотря на Фреда. – Мысль не так уж плоха. Но найти в этих краях змеиную кожу непросто. Змей едят стервятники. У меня есть москитная сетка. Пожалуй, это самая ценная моя вещь.

Ребята выжидательно молчали.

– Думаю, я могу отрезать от нее четыре кусочка. Привяжете их на глаза лианами.

– Спасибо! – хором сказали Фред и Лайла.

– Это очень мило с вашей стороны, – добавила Кон. Исследователь отмахнулся от них и нахмурился. Ему стало неловко от детской благодарности.

– Еще здесь водятся вампировые летучие мыши, – сказал он и добавил на карту еще несколько линий, а еще нарисовал пики, которыми обозначил холмы. – С ними тоже шутки плохи.

Кон посмотрела на него:

– Вы ведь не всерьез?

– Очень даже всерьез. Они летают стаями – не здесь, а по другую сторону горы. Неужели вы о них не слышали?

– Нет! – воскликнула Кон.

Фред тоже ничего о них не знал.

– Лайла, наверное, слышала, – сказал он.

– Я никогда их не видела, – призналась она. – Но их клыки острее бритвы, а языки выделяют особое вещество, которое не позволяет крови сворачиваться.

– Все верно, – кивнул исследователь. – С точки зрения эволюции это весьма впечатляюще, но с точки зрения человека – весьма досадно.

– Досадно? – вскричала Кон. – Вы называете летучих мышей, которые готовы вас съесть, досадными?

– Они тебя не съедят, дитя мое. Только выпьют. Уверяю тебя, разница огромна. Когда обогнете гору, остерегайтесь личинок.

– Личинок? – побледнев, переспросила Кон.

– Да. О личинках в своем теле не хочется и думать, но от этого никуда не денешься. Помню, как неловко вышло много лет назад, когда личинка вылезла прямо у меня из-под кожи. Она выглянула прямо из моей плоти, как сурикат из норы. Было очень неожиданно. Я научу вас вынимать их с помощью шипов и огня. Напомните мне.

Лайла написала на камне: «Личинки». Подумав, она поставила рядом вопросительный знак.

Исследователь оценивающе взглянул на ребят:

– Вам скоро нужно выдвигаться. Вы почти готовы. Фред посмотрел на него. Почему-то эта новость не принесла ему облегчения.

– Вы должны выйти до начала сезона дождей. Теперь вы умеете рыбачить. Фред умеет ставить силки.

Еще вы научились ловить пауков и знаете, где искать ягоды. Этого достаточно, чтобы выжить. В сезон дождей личинок больше, а идти по вязкой почве тяжелее. И не стоит забывать о желтой лихорадке.

– Да уж, не стоит! – истерично воскликнула Кон. – Личинок нам мало, ведь еще есть лихорадка, от которой весь желтеешь. Просто праздник какой-то!

Исследователь не обратил на нее внимания.

– Когда вы вернетесь в город и вас спросят, как вы нашли дорогу домой, вам придется солгать.

– Мы скажем то, что вы попросите, – заверила его Кон.

– Вас будут расспрашивать, но ни за что не называйте моего имени. Поняли?

– Мы не знаем вашего имени, – заметила Кон. – Может, скажете, как вас зовут? Чтобы мы уж точно знали, о чем нам нельзя говорить.

Исследователь хмыкнул – раздраженно, но добродушно. Он поднялся на ноги и взял стервятника под мышку:

– Я сегодня буду работать. Если еще раз попробуете зайти за занавес, скормлю ваши пальцы…

– …стервятнику. Да. Мы знаем, – закончила за него Кон.

– Что это было за мясо? – спросил Фред, когда исследователь собрался уходить. – Очень вкусное.

– Что? Ах да… Это кайман, – ответил исследователь. – Тот самый, из озера.

Той ночью Макс потянул Фреда за ногу.

– Фред! – громко шепнул он. – Фред! У меня плохие новости. У меня предчувствие.

– Что? – Фред проснулся и поискал в темноте лицо Макса.

– У меня плохое предчувствие, – сказал Макс. – И даже не одно.

– Тише, Макс. Чего ты боишься?

Макс чуть не всхлипывал. В его голосе сквозил настоящий страх.

– За нами кто-то следит.

– Никто за нами не следит, – сказал Фред. – Тебе, наверное, приснился кайман.

Он прислушался. Лес никогда не затихал – среди деревьев всю ночь напролет слышались шорохи, жужжание насекомых и крики обезьян, – но он не казался ни громче, ни тише обычного.

– Кто за нами следит?

– Зверь. Он наблюдает. Или чудовище. Я точно знаю.

– Чудовищ не бывает, Макс.

– Но они наблюдают! Я их слышал!

– Это просто животные, которые живут своей жизнью, Макс. Даю тебе слово. Им нет до нас дела.

– Я слышу их дыхание!

– Не переживай. Сейчас тебе просто нужно выспаться.

Под переплетенными лианами было темно, но Фред видел огромные глаза Макса. Похоже, слова Фреда его совсем не успокаивали. Его лоб блестел от пота.

– Можно я посплю с тобой рядом?

Фред колебался. Макс ворочался во сне, то и дело норовил его укусить, а еще порой выпускал газы.

– Пожалуйста?

– Ладно. Только не кусайся, договорились?

– Да, – кивнул Макс.

Крепко взяв Фреда за запястье, он сунул его большой палец себе в рот и уснул.

Засыпая, Фред заметил на деревьях какое-то движение. Он встал на колени и тихонько подполз к выходу из каменной комнаты. Он оглядел площадь. Сквозь бреши в кронах струился лунный свет.

За ними действительно наблюдали, но не зверь и не чудовище.

Это был исследователь. Он сидел на низкой ветке, прислонившись спиной к стволу, и держал в руке нож, охраняя их сон.

Колдунчики

Когда они проснулись, шел такой сильный дождь, что Фред едва смог разглядеть собственную руку, вытянув ее перед собой. Исследователь оставил у них на пороге свежую рыбу, но самого его не было видно. Все застилала белая пелена дождя. Просачиваясь сквозь крышу, капли падали на лица ребятам. Они сидели, поджав ноги, и надеялись, что дождь перестанет. Но он лил без остановки. Ребята мокли все сильнее.

– Пойдем спрячемся под статуями, – предложил Фред. – Рыбу возьмем с собой.

Они перебежали площадь и оказались перед четырьмя огромными статуями. Бака жалобно мяукал, пока Лайла бежала с ним, поскальзываясь в грязи.

У стены за статуями был небольшой навес, которого хватало, чтобы заслонить их от дождя. Забившись под него, ребята принялись чистить рыбу, то и дело поглядывая на серое небо. Фред думал, что у статуй они найдут исследователя, которому тоже не хочется мокнуть, но его там не оказалось.

Фред бросил камень под ливень. Он исчез в потоках воды.

– Что нам делать? – спросила Лайла. Она протянула Баке несколько листьев из кармана, но Бака отвернулся и принялся облизывать мокрую шерстку. – Может, поищем еды? Или поиграем во что-нибудь?

Фред отложил рыбину:

– Во что?

Он был рад передышке. Под дождем рыба сделалась скользкой, поэтому он исцарапал все руки, а под ногтями у него скопилось порядочное количество чешуи. За последние несколько дней его пальцы огрубели и покрылись мозолями.

– В какую игру? – недоверчиво спросила Кон. – Я только в бридж умею играть, но карт у нас нет. – В бридж? – удивилась Лайла.

Кон нахмурилась:

– Мы в школе не играли. Точнее… другие играли иногда. Но я обычно… – Она осеклась. – Я не очень хочу играть. Разве игры не для малышни?

– Умеете играть в колдунчики? – спросил Фред. – Это как салки, только, если тебя коснулись, ты замираешь и ждешь, пока кто-нибудь не прибежит и не проползет у тебя между ногами, чтобы тебя освободить.

– Под дождем? – Кон почесала комариный укус.

– Промокнуть сильнее уже не получится, – заметил Фред, показывая на свой джемпер, с которого капала вода.

– Ладно. – Кон вскочила на ноги. – Давайте играть!

– Ты водишь! – сказала Лайла Кон.

Фред еще никогда не играл в такие салки. Они скорее плавали, чем бегали по площади. Они шныряли между статуями, скользя на мокрых камнях. Грязь летела из-под ботинок, забрызгивая их по пояс. Дождь лил им в глаза, во рты и в уши и стучал по головам, пока они пытались осалить друг друга. Кон бегала неуклюже, стуча пятками по попе, но при этом так и светилась от радости.

– Я и не думала, что это так весело! – воскликнула она, переводя дух. – Мне нравится!

Они побежали к деревьям. Фред забрался наверх по лианам, чтобы уйти от погони, балансируя с помощью рук и ног, но Кон подняла Макса на руки, и тот сумел коснуться щиколотки Фреда кончиками пальцев.

– Ты застрял! – воскликнул Макс. Дождь барабанил ему по лицу, приглаживая темные брови.

Кон опустила Макса на землю и согнулась пополам:

– Стойте! Фред! Лайла! Кажется, я умираю.

– Что? – Лайла резко остановилась, разбрызгав грязь.

– У меня бок болит!

– Его жжет?

– Да!

– И дышать трудно?

– Да!

– Это нормально.

– Точно?

– С тобой такого ни разу не случалось? – спросил Макс. – Не может быть!

– Тише, Макс, – шикнула на брата Лайла, а потом повернулась к покрасневшей Кон и попыталась успокоить ее спокойным кивком. – Так всегда происходит, когда много бегаешь. Лучше всего взять в руки по толстой ветке и хорошенько сжать кулаки.

– Хорошо! Спасибо!

– Это правда помогает? – спросил Фред. – Никогда ничего подобного не слышал.

– Помогает, конечно, – сказала Лайла, и Кон убежала в лес за палками. Лайла шепотом добавила: – Вообще-то я не знаю, я только что это придумала. Но может помочь, если будешь в это верить. Иногда одной веры достаточно. Кон вернулась, держа в каждой руке по палке. Ее лицо порозовело от натуги, пока она пыталась покрепче сжать кулаки. Казалось, она откладывает яйцо, как курица.

Она стукнула Фреда по плечу:

– Теперь ты водишь!

Если человеку выпадает шанс поиграть в салки в джунглях в разгар тропического ливня, упускать этот шанс ни в коем случае нельзя. Много лет спустя Фред вспоминал об этой игре, неизменно улыбаясь.

Это был последний светлый день перед бурей.

Макс

Крики раздавались у Фреда в голове.

Он сел на полу и осмотрелся в каменной комнате. Светало. Кон откидывала волосы с лица. Лайла была на ногах.

Макса рядом с ними не было. Макс пропал.

Фред выбежал на площадь и внимательно осмотрелся, молясь, чтобы Макс выскочил из-за дерева и показал им язык.

– Макс! – воскликнула Лайла. – Макси! Ты где?

– Макс? – завопил Фред.

Крики прекратились. Тишина оказалась страшнее шума.

– Опять! – пробурчала Кон, но и в ее голосе слышалась тревога.

Тут внутри у Фреда все похолодело. Он перепугался.

– Это он? – спросил он, указывая на стену, с которой они скатились в город. Возле дерева что-то лежало.

Фред бросился бежать, но Лайла обогнала его, сверкая пятками.

Макс лежал, свернувшись в клубок. Он дрожал и всхлипывал, его дыхание было хриплым и неровным.

– Макс? – сказала Лайла. – Макс, ты ранен? Ты меня слышишь? – Ее волосы упали брату на лицо. – Скажи что-нибудь!

Макс содрогнулся и застонал. Он шевелил губами, но не мог произнести ни слова.

– Что с ним? – спросила Кон.

– Не знаю. – Лайла сгребла братишку в охапку и попыталась подняться. – Я не знаю! Идем! – Она споткнулась о камень и чуть не упала на Макса.

Фред протянул руки:

– Давай я его понесу.

– Нет! – Лайла крепче прижала Макса к груди. – Где исследователь? – отчаянно спросила она, обшаривая глазами город.

– Он работает за занавесом из лиан, – ответил Фред.

Лайла повернулась и закричала на бегу:

– Исследователь! Эй! Вы! Где вы?

Бака сидел у нее на голове, обеими руками цепляясь за шею. Похоже, Лайла его не замечала.

Фред побежал следом за ней. Кон не отставала. Поскользнувшись на мокром камне, она упала, разбила колено, но тут же вскочила и побежала дальше. Фред первым добрался до лиан и принялся их раздвигать, сквозь плотный занавес пробиваясь к исследователю.

– Помогите! – крикнул он. – Вы здесь? Это срочно!

Его голос звучал совсем слабо.

Исследователь выглянул из-за лиан. Его лицо исказилось от ярости.

– Что я говорил об этом месте?

– Замолчите! – Лайла подбежала к нему, прижимая дрожащего Макса к груди. – Максу плохо! Помогите моему брату, иначе убью!

От ярости исследователя не осталось и следа.

– Что случилось? Он мертв?

Лайла заревела. Фред никогда прежде не слышал такого рева. В нем была вся злоба мира. Лайла попятилась, брызгая слюной:

– Нет! НЕТ! Не смейте подходить к нему, если собираетесь сказать, что он мертв!

Она стояла, выпрямив спину. Хоть ростом она была невелика, в ней чувствовалась сила. Ленивец сидел у нее на плече, как попугай на плече у пирата. Лайла негодовала.

– Прошу прощения, я такого не ожидал, – сказал исследователь. – Он не мертв. Дай его мне.

По щекам у Лайлы покатились слезы. Она передала Макса исследователю.

– Принесите ветку из костра. Мне нужен свет, – велел он.

Фред принес факел. Лайла стояла рядом, не моргая.

Исследователь положил Макса на землю. Он снял с него рубашку, сделал из нее подушку и приподнял голову Макса. Макс пробормотал что-то, но не открыл глаза. Ноги у него тряслись, изо рта текли слюни.

– С ним все будет в порядке? – спросила Лайла.

– Мне нехорошо, – пробормотала Кон и закашлялась. – Как нам помочь?

– Что с ним происходит? – спросил Фред.

– Его покусали.

– Кто?

– Муравьи.

– Муравьи? Слава богу! Я думала, это змея! – Кон с облегчением рассмеялась.

Исследователь покачал головой:

– Лучше бы это была змея. Видимо, он встал на муравейник муравьев-пуль.

– Муравьи-пули! – Лайла застонала. – Они ведь… – Она не смогла закончить.

– Смертельно ядовиты? Да, порой их яд убивает. Особенно если на него есть аллергия. Ему нужно в больницу.

Там его смогут вылечить. Но действовать надо быстро.

– Насколько быстро? – спросила Лайла.

– Судороги будут продолжаться сутки. У него поднимется температура. Нельзя, чтобы температура держалась дольше пяти дней. Неделя – крайний срок.

Иначе у него случится отек мозга.

– То есть… он умрет? И все? – пробормотала Лайла. – И вы позволите ему умереть? Так нельзя! Я убью вас! – Она сверкала глазами.

– Нет. Конечно нет, – ответил исследователь.

В утреннем свете его лицо казалось серым и совсем старым. – Я не позволю ему умереть. Ни в коем случае. Фред вспомнил, как исследователь рассказывал о любви, когда они сидели возле костра.

– И что нам делать? – спросила Лайла.

– Дайте мне подумать, – спокойно сказал исследователь.

– Нет! Нет времени думать! – воскликнула Лайла. – Вам все равно! Вы не понимаете! Действовать нужно сейчас!

– Вообще-то мне не все равно. И я все понимаю, – возразил исследователь и взял Макса на руки. Он принялся массировать ему руки и ноги, чтобы ускорить кровообращение. – Я ведь говорил, что у меня был сын. – Он поднялся на ноги и прижал Макса к груди. – Идем. Этот малыш не умрет.

– Но как мы доберемся до больницы? – спросил Фред.

– Вы сказали, что до города месяц пути! – заметила Кон.

– Есть и другой способ.

– Какой? Я на что угодно согласна! – заявила Лайла. – На что угодно!

– Вы туда полетите.

За лианами

Исследователь передал Макса Лайле, придерживая его голову:

– Побудь с ним. Мы быстро.

– Нет! – запротестовала Лайла. – Мне нужно знать, какие у вас планы! – Она поудобнее перехватила Макса и бережно прижала его к груди. – Я пойду с вами!

Исследователь хотел было возразить, но встретился взглядом с Лайлой и решил промолчать. Он повернулся к зеленому занавесу.

– Город больше, чем вы думаете, – сказал он. – Раздвигайте лианы.

Фред отодвинул несколько лиан. Одни из них стали коричневыми от старости, другие были толщиной с его запястье.

Ветви переплетались очень плотно – вряд ли они выросли именно так. Вблизи было очевидно, что они висели на чем-то и вместе формировали непроницаемый занавес.

– Они здесь сами выросли? Или это вы их посадили? – спросил Фред, раздвигая их. Казалось, он пытается пролезть сквозь живую изгородь.

– Это я их посадил и переплел. Удобно иметь свое тайное место. – Исследователь обогнул Фреда и вытащил мачете. Он прорубил листву. – Почти пришли.

Он раздвинул лианы для Лайлы. Она подняла Макса повыше, чтобы его голова легла ей на плечо. Выйдя из-за занавеса, она ахнула.

Фред раздвинул последний слой лиан и замер.

Лианы спадали с крыши большого зала с тремя стенами. Он был построен из такого же камня, что и их спальная комната, но в крыше не было дыр. Потолок был высоким, как в соборе. Внутри пахло мхом и зеленой растительностью. Стены были увиты лианами, а в дальнем углу кто-то свил себе гнездо из травы и перьев.

Посреди зала, на земляном полу, стоял желто-зеленый самолет.

– Аэроплан, – выдохнул Фред.

– Именно. – Исследователь подошел к самолету. – Сюда. Живо.

Все столпились возле него. Лайла крепко прижала к себе Макса.

– Вот он, – сказал исследователь и похлопал по самолету. Он был маленьким, двухместным. Кресла были расположены друг за другом.

– Но вы сказали, что он сгорел! – воскликнул Фред.

– Вовсе нет. Это ты так решил. Я сказал, что был пожар, а это не одно и то же. Двигатель отказал, когда я проводил разведку. Была жесткая посадка на кроны. Так я и оказался в каменном городе. Этот самолет спас мне жизнь. Я пять лет его чинил.

Кон очень медленно протянула руку и погладила крыло самолета.

– С того самого дня я очищал бульвар между деревьями от травы – просто на всякий случай. Из него получится хорошая взлетная полоса. – Он остановился и поправился: – Точнее, неплохая взлетная полоса. Надеюсь.

– Мы полетим домой! – воскликнула Кон. Ее глаза заблестели.

– Я не полечу, – сказал исследователь. – Я больше не могу летать. – Он хлопнул по больной ноге. – Чтобы управлять самолетом, нужны обе ноги. Но вы полетите.

– Вы хотите, чтобы мы управляли самолетом? – удивился Фред.

– Не втроем, конечно. Одного будет достаточно.

– Нет! – сказала Кон. – Ни за что! Ни за какие коврижки! Совершенно точно нет! Один наш самолет уже упал. Каковы шансы выжить в двух катастрофах?

– А что еще вам остается?

Кон взглянула на Макса. Затем на самолет.

– Летать гораздо проще, чем кажется, – сказал исследователь.

Макс застонал и задергался на руках у Лайлы.

– Топлива достаточно для одного короткого урока и путешествия в больницу. Кто будет пилотом? Лайла? Макс – твой брат, так что это твое право.

– Я не могу! – со слезами на глазах воскликнула Лайла. – Я бы с радостью! Но я ужасно боюсь высоты!

– Кон? – спросил исследователь. – Фред?

– Нет! Тут и думать нечего! – заявила Кон. – Я не хочу всех нас убить!

Исследователь посмотрел на Фреда. Фред посмотрел на самолет. Его бросало то в жар от надежды на скорое спасение, то в холод от страха. Кончики пальцев покалывало. В ушах звенело.

– Я не могу, – наконец сказал он.

– Почему? – спросил исследователь. – Водить машину опасно, потому что вокруг другие водители. В воздухе других самолетов не будет.

– Но только один урок?

– Придется научиться быстро.

– Что, если мы упадем? – спросил Фред.

– Придется от этого воздержаться, – ответил исследователь.

– Но…

– Ты не отказался. Ты лишь сказал, что не можешь. Я говорю, что можешь.

– Фред, – сказала Лайла и заглянула ему в глаза.

Фред не видел человека, который был бы так испуган и в то же время так смел.

– Ладно, – согласился он. – Я попробую.

– Само собой, – сказал исследователь. – Мы с Лайлой позаботимся о Максе. Я вернусь через час. Жди меня здесь.

Исследователь протянул руки, чтобы взять Макса, но Лайла прижала брата к груди.

– Я пойду с вами, – вызвалась Кон. – Я могу помочь. Я ухаживаю за бабушкой, когда она болеет.

– Не теряй времени, – сказал исследователь Фреду. – Забирайся в кабину и изучай панель управления. Но не нажимай на черную кнопку— это стартер. Через камень лучше не летать.

Они ушли, оставив Фреда одного в огромном каменном соборе с аэропланом.

Зеленое небо

Час спустя Фред помог исследователю срезать занавес из лиан, чтобы выкатить самолет из каменного ангара на бульвар древнего города.

Фред забрался на переднее сиденье самолета и посмотрел сквозь лобовое стекло. Сквозь дыры в черной коже кресел торчала набивка, но внутри самолет был безукоризненно чист.

– Как Макс? – спросил Фред.

– Спит. Лайла сбивает ему температуру дождевой водой.

– С ним все будет в порядке?

Исследователь был серьезен:

– Если ты сумеешь доставить его в больницу в Манаусе, он поправится. Во всяком случае, я на это надеюсь.

– А если… – начал Фред, но не смог продолжить.

– Если нет, то нет, – кратко сказал исследователь и стиснул зубы.

Казалось, Фреду было не место здесь, за штурвалом самолета, когда Макс едва дышал. Должно быть, исследователь заметил, что Фреда бьет мелкая дрожь, и заговорил гораздо мягче.

– Пока он держится, – сказал он. – Но его нужно доставить к врачу. Так что сосредоточься.

Фред прикусил язык и сжал кулаки. Он смотрел на датчики приборной панели и штурвал, который торчал у него между колен. Все блестело. Не было ни пылинки, ни намека на плесень.

– Я каждый день чищу двигатель, чтобы он не заржавел. И завожу время от времени, чтобы проверить его работу. За любимыми вещами нужно следить, иначе ты не имеешь права называть их любимыми, – сказал исследователь, перекидывая больную ногу через борт самолета и усаживаясь на заднем сиденье.

– Кажется, я слышал рев двигателя! – воскликнул Фред. – Дважды. Мы решили, что это зверь: пантера или медведь. Или человек.

– Возможно. Впрочем, это могла быть и пантера. В этих краях они не редкость.

– Но почему вы его спрятали?

– Причин много. Не в последнюю очередь потому, что этот самолет легко узнать. Всем известно, что когда-то он принадлежал мне. По этой причине я вынужден попросить тебя сжечь его после посадки, если он сам не загорится от столкновения с землей.

Фред обернулся и пораженно уставился на него:

– Сжечь?

Но исследователь уже указывал на датчики:

– Вот что тебе надо знать. Это датчики высоты и скорости, а уровень показывает, прямо ли ты летишь. Нужно, чтобы пузырек уровня располагался прямо по центру.

Фред повторял его слова, стараясь запомнить их:

– Скорость, высота, уровень.

– Внизу две педали.

Фред поставил ноги на педали. Они были гораздо меньше, чем педали в отцовском «форде». Он попробовал нажать на них. При нажатии заколыхались провода, соединенные с ними.

– Штурвал, – исследователь покачал штурвал на заднем сиденье, – можно наклонять вперед, назад, вправо и влево.

Фред взялся за штурвал. Рукоятка была черной, с красной кнопкой сверху. Она легко ходила у него в руке.

– У меня тоже есть штурвал, так что я могу в любой момент перехватить управление. Вон та рукоятка, как рычаг стеклоподъемника, контролирует дроссель, то есть мощность двигателя. Вот и все. Видишь кнопку, которую я велел не нажимать? Черная, справа?

Кнопка скорее напоминала продолговатый рычажок, торчащий из приборной панели.

– Да.

– Нажми на нее.

Фред нажал. Руки у него дрожали. Ничего не произошло.

– Нажми еще раз, – велел исследователь.

Фред нажал на кнопку снова.

Двигатель застонал, закашлял и в конце концов заревел. Самолет содрогнулся. Фред почувствовал его вибрацию. В лицо подул ветерок.

– Слышишь? Это звук новой жизни! – воскликнул исследователь, безумно сверкая глазами.

– Помогите, – тихонько шепнул Фред.

– Взлетать легко. Просто направь самолет в нужную сторону – чтобы взлететь через прореху в листве, – открой дроссель, потяни штурвал на себя и лети.

У Фреда перехватило дыхание.

– А остальное? – спросил он, показывая на датчики.

– Расскажу, когда поднимемся в воздух. Придется кричать. Ветер шумит очень громко, а систему внутренней связи починить мне не удалось. К счастью, с диспетчером нам связываться не придется. Поехали.

Тело Фреда сковало. Ему стоило немалого труда заставить ноги двигаться, чтобы нажать на левую педаль и вывести самолет на бульвар.

– Теперь открывай дроссель, – скомандовал исследователь, перекрикивая рев двигателя.

– Как? – крикнул Фред.

– Крути рукоятку! Влево!

Самолет набирал скорость. Шасси подпрыгивало на стыках древних камней.

– На себя! На себя!

Фред изо всех сил потянул штурвал на себя. Он почувствовал, как поднимается нос самолета, затем шасси оторвалось от земли, желудок Фреда провалился вниз, и вдруг они уже летели прямо к прорехе в кронах. Небо над ними пестрело зеленью.

Фред закричал от страха, но исследователь потянул свой штурвал на себя, и хвост самолета вынырнул из листвы джунглей.

– Лучше открыть глаза, – заметил исследователь. – С открытыми глазами управлять самолетом легче.

Фред открыл глаза. Они были в небе.

– Откуда вы узнали, что они закрыты?

– Я зажмурился в свой первый полет, – пояснил исследователь. В его голосе по-прежнему слышалось безумие. – Ты летишь.

Фред посмотрел вниз. Джунгли раскинулись под ним бесконечным зеленым ковром. Стук сердца перекрывал шум ветра.

Исследователь наклонился и прокричал ему в ухо:

– Используй штурвал, чтобы повернуть налево. Тебе нужно научиться управлять самолетом.

С превеликой осторожностью Фред наклонил штурвал влево.

– Сильнее! Можно лететь боком, не переворачивая самолет. Почувствуй пределы риска.

Фред резко наклонил штурвал влево. Самолет качнул крылом и накренился. Желудок Фреда накренился вместе с ним.

– Нет! Не так сильно! – крикнул исследователь.

Мимо них пролетела птица. Самолет несся прямо на нее.

– Не сбивай птиц! – проревел исследователь. – Они портят пропеллер!

Когда Фред дернул штурвал, самолет взмыл в небеса и затрясся от набора высоты.

– Что теперь? Как им управлять? – запаниковал Фред.

– Никак! Просто наклони штурвал вперед, – крикнул исследователь.

Самолет выровнялся.

– Лети вдоль притока к реке.

Не успел Фред перевести дух, как они уже оказались над деревьями, над огромной стаей попугаев, а затем внизу показалась Амазонка. Фреда отделяли от нее лишь воздух да пара миллиметров жестяной обшивки самолета.

– О боже, – пробормотал он.

Вода внизу была голубовато-сиреневой. Он видел тень самолета, скользящую по реке.

Исследователь испустил гортанный рев:

– Боже, как прекрасно! Я и забыл.

Река была ослепительно-красива. Фред трепетал, смотря на нее.

– Спускаться совсем не хочется, – признался исследователь. – Если бы в самолетах не кончалось топливо, я бы вечно сидел в облаках. Здесь словно в сказке. Теперь попробуй пролететь сквозь то облако.

Фред крепче сжал рукоятку штурвала:

– Что-то мне не хочется.

– Ты должен научиться. Это важно.

– Можно мне пока вот этим ограничиться?

– Нет! Выше! Выше!

Фред наклонил штурвал на себя, и самолет влетел в облако. Стало влажно и ужасно холодно, а удивительный мир, который был так четок всего секунду назад, вдруг исчез.

– Набирай высоту! – скомандовал исследователь. – Пролети облако насквозь!

Фред снова потянул рукоятку штурвала, и нос самолета задрался. Они летели все выше в синее небо. Штурвал вибрировал в руке у Фреда. Он схватился за него, чтобы удержать.

Исследователь подался вперед:

– Не сжимай его так, Фред! Я сказал тебе держать его крепко, но ты вцепился в рукоятку, как в нож для стейка. Держи его кончиками пальцев. Когда он трясется, можно понять, в какую сторону дует ветер.

Фред ослабил хватку. Самолет загудел.

– Уже лучше! – похвалил его исследователь.

Ветер стих, а вместе с ним утих и гул в ушах Фреда.

Он посмотрел на зеленый мир, который раскинулся внизу.

– Может, нам пора возвращаться к Максу? – спросил он.

– Пока что мальчик в безопасности, – твердо ответил исследователь. – Я не летал бы здесь, если бы мог хоть чем-то ему помочь.

– Простите, – сказал Фред.

– Он так похож на моего сынишку, – вдруг признался исследователь. – Эти брови…

Фред помедлил.

– Вы сказали… была холера?

– Такое часто случалось, – пояснил исследователь. Казалось, он старался говорить как можно спокойнее, но голос его звучал глухо. Фред едва слышал его в реве двигателя. – Я закопал с ним свою золотую печатку, чтобы тот, кто найдет его кости, узнал, что он был моим сыном и что я его любил. Себе я сделал новое кольцо…

Самолет содрогнулся – может, из-за ветра, а может, из-за исследователя, который не смог сдержать чувств.

– Если взрослый говорит тебе, что ты все поймешь, когда станешь старше, не верь. По-моему, есть вещи, которых никогда не понимаешь.

– Мне очень жаль, – сказал Фред, хотя ему и показалось, что этого безмерно мало.

– Поворачивай налево. Тогда правительство не заботилось о коренных народах. Я хотел, чтобы его смерть была не напрасной. Я собирал там растения, коренья, грибы, – исследователь наклонил нос самолета вниз, чтобы показать на джунгли, – все то, что могло бы его спасти. Джунгли лечат, если хорошо их знать. Я сделал тайники с лекарствами, с травами, с информацией. Думаешь, я просто пил кашасу и плевал в потолок?

– Нет, – сказал Фред. – Я никогда так не думал.

Голос исследователя стал тише. Фреду сложно было его расслышать.

– Я отдал бы что угодно, даже жизнь, пусть это и звучит банально. Я спалил бы все дождевые леса дотла, лишь бы хоть минутку подержать его на руках. Когда вы вчетвером свалились мне на голову, я готов был отдать ваши жизни, лишь бы только он был жив. Я бы с радостью смотрел, как вы умираете, если бы мне позволили еще хоть раз его подержать…

Он резко развернул самолет в сторону, и Фред вцепился в кресло.

– Но теперь это в прошлом. Я боялся, что мое сердце просто… исчерпало себя. Но похоже, что у сердца есть своя заправочная станция, свой уголь, свое топливо. Оно умеет восстанавливаться, так что не стесняйся использовать его…

Исследователь сделал резкий левый поворот и стал снижаться по спирали.

– Теперь ты должен посадить самолет. Я подготовлю его к посадке.

Фред тихонько выругался. Посадка казалась самой неприятной частью полета – в основном потому, что при неудачном исходе от тебя могли остаться рожки да ножки.

– Я сделаю вид, что этого не слышал, – сказал исследователь. – Я проведу самолет сквозь прореху в кронах, а затем ты закончишь посадку. Нужно, чтобы шасси коснулись земли одновременно. Если не получится, лучше сначала коснуться земли передними колесами – заднее очень хрупкое.

Свободной рукой Фред засунул воротник рубашки в рот и закусил его зубами. Хотя он тут же ощутил вкус меда, грязи и мертвой птицы, это помогло ему сдержать дрожь в руках. Исследователь провел самолет сквозь прореху в кронах. Фред обернулся, чтобы посмотреть на него. Его лицо было сосредоточено, но светилось от счастья. Они вписались в брешь.

– Теперь бери управление! – скомандовал исследователь.

Фред направил самолет на бульвар, не сводя глаз со статуи пантеры. Пока они снижались, к Фреду вернулись мысли о Максе, который мучился где-то внизу, и он наклонил штурвал вперед, уводя самолет от того места, где мог лежать малыш.

Передние колеса коснулись камня. Самолет подпрыгнул. От этого Фред полетел вперед и ударился головой о лобовое стекло. Исследователь взял управление и развернул самолет. Он снова подпрыгнул, развернулся, ускорился и опять взмыл в небеса сквозь прореху в листве. Фред встряхнулся, не понимая, что происходит. Они снова оказались в небе.

– Неплохо! – крикнул исследователь.

– О чем вы? Это было ужасно! Я чуть нас не убил, – ответил ему Фред.

– Неплохо для первого раза. Инстинкт велит тебе наклонять штурвал вперед, – спокойно сказал исследователь, – но нужно тянуть его назад и вверх. Потренируешься потом, на земле. Ты просто должен побороть инстинкт. Сейчас я сделаю разворот, и попробуешь снова.

На этот раз, когда они оказались над площадью, Фред потянул штурвал на себя. Он держал его крепко, обеими руками. Нос самолета задрался, поэтому Фред выглянул из кабины, чтобы разглядеть хоть что-нибудь впереди. Сердце Фреда оглушительно стучало.

Самолет коснулся земли, подпрыгнул – и покатился по каменным плитам к стене. Стена приближалась отчаянно быстро.

– Тормози! Тормози! Хорошо! – Исследователь потянулся вперед, закрыл дроссель и взял управление. – Молодец.

Самолет остановился.

Фред сидел за штурвалом, обливаясь потом. Обеими руками он вцепился в колени. Это было невероятно, думал он. Ни с чем не сравнимо. У него кружилась голова.

– Что за слово ты сказал перед посадкой? – строго спросил исследователь.

– Простите, – пробормотал Фред.

– Где ты вообще его услышал?

– В школе.

– Пилоты никогда не сквернословят. Иначе может показаться, что они боятся. Не забывай об этом и никогда больше не ругайся при мне – ни при каких обстоятельствах.

– Простите, – повторил Фред. Но было сложно чувствовать себя виноватым, ведь у него в ушах по-прежнему ревел неистовый ветер, а в крови горел адреналин.

– Но ты молодец. Такой посадкой можно гордиться. Фред покачал головой:

– Самолет подпрыгнул.

– Но ты все исправил. Это главное.

В ожидании рассвета

Лайла сидела на камнях. Голова Макса лежала у нее на коленях. Мальчишка стонал и ворочался. Бака лежал у него на животе, тихонько посапывая. Глаза Лайлы покраснели, а искусанная губа кровоточила.

Когда стали сгущаться сумерки, Фред почувствовал, что у него сдают нервы. В свете пламени Макс казался таким худым, словно его мог убить любой толчок самолета. Он долго сидел и считал вдохи Макса, но в конце концов понял, что так дальше продолжаться не может. Вскочив на ноги, он отправился искать исследователя.

Тот склонился над двигателем самолета, держа в руке зажженный факел.

– Завтра надо вылететь как можно раньше, – сказал исследователь. – Макс в сознании, но у него жар. Полетите по реке на северо-восток.

– В какой стороне северо-восток? – Фред усилием воли заставил себя не расчесывать искусанные руки, которые и так кровоточили.

– В самолете есть компас. Кон будет штурманом – она хорошо запоминает местность. Река приведет вас в Манаус, он стоит прямо на берегу. Вы не пропустите его – там большой оперный театр со стеклянной крышей и розовыми стенами. Солнце отражается от крыши, поэтому вы за несколько километров заметите ее блеск. Если вам не хватит топлива, чтобы долететь до города, – а такое может случиться, – отверни от реки. Там скотоводческие фермы и просторные поля. Садись на самом плоском поле, которое найдешь. Не забывай – сначала передние колеса.

– Сначала передние колеса.

– Остальным скажи пригнуть головы за спинки кресел и сцепить руки на шее.

– Вдруг я что-нибудь забуду? Вдруг запаникую? – Думаю, это маловероятно.

– Но вдруг?

– Ты не будешь паниковать, Фред. Может, я и эксцентричен, но точно не безумен. – Он посмотрел на Фреда – казалось, он видел мальчишку насквозь. – Я бы не предложил такой план, если бы не был совершенно уверен, что у тебя все получится.

Фред скрестил пальцы:

– Может, все же полетите с нами? Вы ведь лазите по деревьям даже с больной ногой.

– Вот нахал! – воскликнул исследователь. Наклонившись, он затянул болт на двигателе. Его гаечный ключ был вырезан из кости. – Нет. Вы не поместитесь на заднем сиденье.

– Можно слетать дважды!

– Топлива хватит только на один полет. В одну сторону. К тому же самолет не взлетит с пятью людьми на борту. Придется оставить кого-то из вас здесь.

– Я могу остаться! С вами! – сказал Фред и задумался, искренне ли он говорит.

– Не можешь, Фред. Ты нужен дома.

– Взрослым дети не нужны.

– Еще как нужны!

Исследователь вдруг так посуровел, что Фред отпрянул от него.

– Вы же сказали, что дети – это недоваренные взрослые.

– Знаю. Я забыл то, что забывать было нельзя. Поверь мне, твой отец нуждается в тебе гораздо сильнее, чем ты думаешь.

Фред молча смотрел на самолет, стараясь держать себя в руках.

– Фред, послушай меня. Даже если бы я мог увезти Макса сам, я больше не смог бы сюда вернуться. Меня узнали бы. Узнали бы мой самолет. Посыпались бы вопросы, интервью, публикации в газетах.

– Почему? Почему посыпались бы интервью? Вас что, зовут Перси Фосетт? Или Джон Франклин? Или Кристофер Макларен? Вы один из них? Один из пропавших исследователей? Это ведь так?

– Будь Джон Франклин жив, ему перевалило бы за сто пятьдесят, – заметил исследователь. – Неужели я так плохо выгляжу?

– Но вы ведь точно один из них!

– Я ведь сказал, что живу один так давно, что имена мне больше не нужны.

– Вы просто трус! Вы боитесь отсюда уйти.

– Да, я не хочу отсюда уходить. Таков мой выбор, Фред. Фред насупился.

– Я все понимаю. Но, поверь мне, именно здесь я счастлив.

Фред неожиданно разозлился, но подавил в себе желание сказать множество непростительных вещей.

– Счастливым вы не кажетесь, – буркнул он.

– «Счастливый» – любопытное слово. Это одно из немногих слов, которые расстраивают меня. Мне следовало сказать, что здесь я честен с собой.

– Это безумие! – Фред вспыхнул. Он так и пылал от гнева.

– Почему ты злишься, Фред?

– Я не злюсь! – Он посмотрел исследователю в лицо. – Я просто боюсь!

– Само собой. Но ты боялся всегда, и это тебя не останавливало.

– Теперь все иначе!

– Почему?

– Я не был один. Мне помогали. С плотом, с едой… со всем остальным.

– Управляет самолетом один человек. Почему не ты?

– Если я напортачу, – он не сказал «если мы погибнем», но это подразумевалось, – виноват буду я. Это хуже.

– Тогда загляни своему страху в глаза. Ты сумеешь. Думаю, ты создан бороться со страхами. Страх – как пантера. Люди сильнее пантер. Пантеру можно одолеть, несмотря на ее клыки и когти. Но нельзя остановиться, когда ты устал. Остановиться можно только тогда, когда устала пантера.

Фред кивнул. Затем на всякий случай он спросил:

– Это вы в переносном смысле или…

– В переносном. Хотя порой приходится бороться с ними на самом деле. Именно так я повредил ногу.

У них за спиной раздался кашель.

– Можно мне с вами поговорить? – спросила Кон.

Исследователь перегнулся через бензобак.

– Конечно, – сказал он. – В чем дело?

– Наедине, – добавила Кон, взглянув на Фреда.

Не отрывая глаз от двигателя, исследователь мотнул головой, веля Фреду уйти.

Фред сердито посмотрел на Кон, но все же удалился. Когда он дошел до середины площади, Кон заговорила. Она пыталась понизить голос, но он не слушался ее и звенел в ночи.

– Я не полечу.

Фред пораженно обернулся. Исследователь по-прежнему проверял двигатель. Фред спрятался за деревом на бульваре.

– Я останусь с вами, – сказала Кон. – Я все решила. Максу нужно в больницу, но не мне.

– Боюсь, я не позволю тебе остаться, – ответил исследователь и подтянул очередной болт.

– От меня не будет проблем. Я экономила еду и могу есть пауков. У меня в карманах много вяленого мяса.

– Я знаю. Чувствую его запах. К тому же твое лицо еще несколько часов назад тебя выдало. Есть разница между намеком и сигнализацией банка Англии. Твое лицо как сирена. Мне жаль, дитя мое, но ты полетишь на этом самолете.

– Я не могу! Просто не могу.

– Я понимаю, – очень мягко сказал исследователь. – Но ты должна.

– Мне здесь лучше. Дома я порой желаю людям смерти. Исследователь молча кивнул.

– Вы не понимаете! – воскликнула Кон. – Я желаю этого всем сердцем. Порой у меня даже кружится голова.

Исследователь снова кивнул:

– Такое случается с нашими сердцами, Кон. Они злятся. Не паникуй из-за этого. Ты избавишься от этих желаний.

– Откуда вы знаете?

– С десяти до шестнадцати лет я желал смерти половине своих одноклассников и большинству учителей, но все они, к моей досаде, остались живы. С ними не случилось ничего плохого. Впрочем, один потом переехал в Бельгию. Но на этом все.

– Но я должна остаться здесь! – Кон зарделась. – Здесь все гораздо проще.

– Я понимаю. Но ведь из вас четверых тебе это место меньше всех нравилось?

– Я передумала! – Она краснела все сильнее – покраснели ее уши, шея, лоб. – Теперь я его обожаю. Я никогда и ничего так не любила! Дома мне все время говорят сидеть ровно и ничего не трогать. Все накрывают покрывалами, чтобы я ничего не запачкала. Некоторые покрывала тоже накрывают покрывалами! От меня все время требуют быть такой, какой я быть не могу.

– Да. Я знаю, каково это, – кивнул исследователь.

– Но здесь я могу кричать, когда захочу. Никто не остановит меня, если я захочу есть руками или залезть на дерево. Я могу спать где угодно и даже бегать! – После этого она смутилась, словно признаваясь в страшном грехе.

Исследователь с трудом сдержал улыбку.

– Все это можно делать и не в джунглях, – сказал он. – Дело здесь в тебе, а не в лесу. Будь внимательна к миру, как была внимательна здесь. Он покажется тебе совсем иным. Внимание и любовь так близки, что почти неотличимы друг от друга.

– Прошу вас, – прошептала Кон.

Исследователь вздохнул:

– Ты должна отправиться домой, потому что я не хочу, чтобы люди отправились искать тебя и нашли здесь. Я никому не могу позволить отыскать это место…

Он присел, чтобы заглянуть Кон в глаза.

– Но не забывай – это первое, но не последнее твое приключение. Тебе будет непросто. Тебе придется быть честной и бороться с желанием поддаться своим страхам. Не давай гневу взять верх. Ты не из тех, кому все дается легко. Знаешь, что такое львиное сердце?

– Нет, – пробормотала Кон, часто моргая.

– Люди называют так смелых людей. Они действительно отважны, но их сердца могут ранить. И это ты. Кон Львиное Сердце.

Фред вышел из-за дерева и громко кашлянул. Кон обернулась. Казалось, от стыда она готова провалиться сквозь землю.

– Я думала, ты ушел, – сказала она. – А ты все подслушал.

Она пошла прочь.

Фред побежал за ней. Он не знал, как она отнесется к его предложению. Кон вполне могла заехать ему локтем по лицу.

– Кон, – сказал он, – где ты проведешь каникулы?

– Я живу с бабушкой. И ты это знаешь, – сердито буркнула она, а затем, помолчав, добавила: – А что?

– Просто у нас есть пустая спальня, – пояснил Фред. – И отец всегда говорит, чтобы я приглашал друзей.

– Друзей? – переспросила Кон, снова краснея до кончиков ушей.

– Конечно, – ответил Фред. – Мы ведь друзья.

Полет домой

Лайла разбудила Фреда на рассвете. В синевато-сером свете ее лицо казалось совсем осунувшимся. Она напоминала скорее восьмидесятилетнюю старуху, чем девочку двенадцати лет.

– Фред, ты должен его довезти, – сказала она, взяла его за руку и крепко сжала ее, чтобы удостовериться, что он внимательно слушает. – У тебя нет выбора.

Фред чувствовал тепло, которое исходило от ее кожи. Это было тепло надежды, отчаяния и любви.

– Я знаю, – ответил он.

Он едва успел умыться, как исследователь позвал их:

– Давайте, поторапливайтесь! – Он стоял посреди каменного города в лучах солнца. Чешуйчатое кольцо поблескивало у него на пальце. – Пора.

Они столпились у самолета, как тогда, на аэродроме. Фреду казалось, что с того дня прошли годы. Они выглядели гораздо неряшливее – их одежда обгорела, изорвалась, перепачкалась и провоняла рыбой, лица и руки у них были исцарапаны и искусаны комарами. Они были немного стройнее, немного крепче, немного сильнее.

Дрожащими руками Лайла сняла с себя Баку и посадила на шею исследователю:

– Из него получится шарф получше, чем из обезьян. – Глаза у нее блестели, но она не проронила ни слезинки. – Вы присмотрите за ним?

– Что? – удивился исследователь. – Конечно нет.

– Прошу вас! Он еще слишком маленький и один не справится… Ему нужно…

– Я ему не нужен. Ему нужна ты. Он твой. Ты спасла его, ты его кормила. Он нужен тебе.

– Но мои родители…

– Твои родители поймут. Они увидят, что ты не могла поступить иначе. – Он посадил Баку чуть пониже ее плеча, словно награждая ее орденом. – Ему место с тобой…

Исследователь поднял Макса и положил его на заднее сиденье:

– Удобно?

Глаза Макса были закрыты, он едва дышал. Его пальцы стали опухать.

– Скоро тебя вылечат, маленькое недоразумение. – Он коснулся головы Макса и повернулся к Лайле: – Он, конечно, любит покричать, но я рад, что мы познакомились. Очень рад.

– Он вас любил, – сказала Лайла и поправилась: – Точнее, любит.

Исследователь сглотнул и кивнул. Он подставил руки и помог Лайле забраться в самолет. Она устроилась на заднем сиденье, положив голову Макса на колени.

– Послушайте, – сказал исследователь, смотря на раскрасневшегося Макса. – Когда вернетесь домой, расскажите, какой большой и какой зеленый этот мир. Расскажите, что красоту этого мира нужно беречь. Людям нужно напоминать об этом. Считая мир маленьким и скучным, человек и сам становится таким. Но мир огромен и прекрасен. А сами вы не забывайте, что здесь вы были отважными даже во сне. Не забывайте рисковать. Смелость всегда поощряется.

Кон сглотнула.

– Но я боюсь, – прошептала она.

Исследователь кивнул – спокойно и рассудительно:

– Тебе есть чего бояться. Но все равно будь смелой.

Он протянул руку Кон. Она приняла ее, как королева, и забралась в самолет, устроившись рядом с Лайлой на заднем сиденье. Макса они уложили себе на колени.

Исследователь долго смотрел на Фреда. Затем он мотнул головой в сторону самолета. Фред сел за штурвал.

– Лайла, держи Макса, я сейчас закрою дверцу. – Он захлопнул дверцу и проверил замок. – И еще кое-что! Не забывайте – ни в коем случае не забывайте! – каждый день проверять, нет ли на вас личинок. Однажды я обнаружил целую колонию на сгибе своего локтя.

– На сгибе локтя? – ужаснулся Фред.

– Да. Это был серьезный удар по самолюбию, – признался исследователь и пошел прочь.

Глаза Фреда округлились.

– Постойте! – крикнул он. – Кажется, я знаю, кто вы… Но исследователь уже шагал по направлению к джунглям. Фред смотрел ему вслед.

Макс застонал от боли, и Лайла склонилась над ним.

– Нам пора, – сказала она.

Фред кивнул. Он собрался, поставил ноги на педали и в последний раз взглянул на исследователя.

– Готовы? – крикнул он.

– Готовы, – ответила Кон. Она стиснула зубы так сильно, что они поскрипывали друг о друга, но все равно сумела улыбнуться.

– Готовы, – сказала Лайла, прижав Макса к груди и накрыв его голову руками.

Фред оглянулся. Макс лежал спокойно, едва дыша. Кон и Лайла держались за руки. Их костяшки побелели. Фред включил зажигание. Двигатель проснулся, чихнул и взревел, как дикий зверь.

Открыв дроссель, Фред направил нос самолета прямо к страху и дому.

Другие исследования

Они приземлились на просторном поле, где пасся скот. Оно было длинным и зеленым, как Амазонка. Подпрыгнув, самолет поднялся над землей, а затем опустился снова. Коровы замычали от ужаса и разбрелись по сторонам. Передние колеса задрожали, заднее завиляло. На мгновение им показалось, что они вот-вот перевернутся, но самолет содрогнулся, взревел и остановился.

Коровы так и не оправились от испуга.

До конца своей жизни Фред радовался запаху свежескошенной травы.

Все остальное было как в тумане: Фред и Кон подожгли самолет, кинув в двигатель горящую ветку, пока Лайла стояла на безопасном расстоянии, держа Макса на руках. Потом они сидели на траве, наблюдая, как желтые крылья становятся красными, и ждали. Вскоре пожар привлек зевак. Целая толпа людей кричала на незнакомых Фреду языках, и Лайла пыталась переводить слова собравшихся.

Затем их на лошади отвезли в дом семьи, у которой была моторная лодка. Пригласили врачей, на лодке отвезли в Манаус. Больница для Макса. Телеграммы, телефонные звонки. Мужчина и женщина вошли на цыпочках в палату и обняли Макса и Лайлу так крепко, что те чуть не задохнулись.

А затем – огромный океанский лайнер, столовая с позолоченной резьбой на стенах, стейки, мороженое и рояль, на котором Лайла не без скромности играла прекрасную музыку, сидя между родителей, с Бакой на шее, пока Кон и Макс кружились по зеркальному бальному залу, смущая других пассажиров.

Фред сидел, поджав ноги, на обитом шелком стуле и наблюдал за ними. Он старался держать себя в руках, но при всякой мысли об отце колени у него подкашивались от волнения.

– Не думай об этом, – повторял он снова и снова. – Не надо. Это рабочий день. У него дела. Он пришлет экономку.

С каждым днем становилось все холоднее, а море пахло уже не зеленью, а синевой. А затем, не успел Фред разобраться с мыслями и прогнать амазонскую зелень из своего сердца, корабль уже причалил к пристани.

Его прибытия ожидали многие – все они выстроились вдоль берега, всматриваясь в лица людей. Фред искал отца.

Когда опустили сходни, Лайла и Макс радостно закричали. Их бабушка стояла у ограждения, протягивая руки к кораблю. Сбежав на берег, они растворились в ее объятиях. Родители последовали за ними, улыбаясь. У старушки были такие же непокорные брови, как у Макса.

– Кон! – воскликнул кто-то.

Кон обернулась и вдруг просияла. Фред успел заметить ее двоюродную бабушку, которая стояла, выпрямив спину, но затрепетала, как только увидела внучку, которая спускалась по сходням. Фред увидел, как бабушка Кон обеими руками взяла ее за запястье, словно желая убедиться, что она настоящая.

Фред последовал за ними. Его никто не окликнул.

Он стоял среди людей, которые толкались у таможни, и старался не кричать от разочарования.

А затем Фред вдруг увидел своего отца в мятом костюме и пальто, полы которого развевались на ветру, пока он бежал к сыну, расталкивая матросов и женщин в красивых шляпах, быстрее, чем любой самолет.

– Я думал, я тебя потерял, – сказал он и так крепко прижал его к себе, что Фред почувствовал, как сдавились ребра. – Я бы этого не вынес. Не вынес бы.

Фред зарылся лицом в отцовское пальто. Он подумал об исследователе, который снова один бродил по джунглям, и словно услышал его голос: «Каждый человек на этой земле – исследователь».

Порой исследования начинаются, когда отправляешься в неведомые края. Порой – когда возвращаешься домой.

Эпилог

Двенадцать лет спустя

Фред открыл дверь ресторана «Ритц» и быстрым шагом прошел в кондитерскую, стараясь не перейти на бег. Он не обратил внимания на шепотки мальчишек, которые заметили его в фойе.

Увидев Фреда, Макс вскочил и опрокинул сахарницу. Он теперь был высоким – таким же, как Фред, – а лицо его лишилось детской пухлости, но кончики бровей по-прежнему упрямо смотрели вверх.

– Ты пришел! Мы думали, что ты еще в экспедиции! – Он крепко обнял Фреда.

– Фред! – Лайла стала очень красивой – такой красивой, что Фред всякий раз смущался при встрече с ней, пока она первая не улыбалась ему. Ее кривой зуб стал еще немного кривее. Она заключила Фреда в объятия. – Как поездка? О тебе писали в газетах. Назвали тебя «исследователем нового типа».

Не успел он ответить, как из-за спины у них раздался голос:

– Вы все такие красивые. Если бы вы предупредили меня, я бы надела рюши.

– Кон! – воскликнул Макс.

На первый взгляд Кон выглядела точно так же, как тем утром на аэродроме: по-прежнему немного угловатая, с упрямо выпяченным подбородком. Но она состригла свои светлые локоны и забыла о недоверии. Теперь она носила боб, брюки с высокой талией и фетровую шляпу, немного напоминающую пробковый шлем.

Эту шляпу Фред подарил ей год назад на Рождество. Пустую спальню на втором этаже отец Фреда до сих пор называл «комнатой Кон».

К их столику подошла официантка с несколькими меню.

– Спасибо, – сказала Кон, – но мы решили, что закажем, много лет назад.

– Нам, пожалуйста, по одному кусочку каждого торта, – сказал Фред.

– И четыре горячих шоколада, – добавил Макс и улыбнулся. – В честь блинчиков из личинок.

Когда официантка ушла, Лайла наклонилась:

– Я принесла кое-кого на праздник. Он очень, очень старый. Официантке он, возможно, не понравится… заслоните его своими плащами?

Она вытащила из плетеной корзины серого зверя. Очень, очень медленно он открыл глаза.

– Бака! – воскликнул Фред.

– Он такой огромный! – удивилась Кон.

– Он теперь почтенный старичок, – сказала Лайла. – Но был тем еще непоседой.

– Очень медленным непоседой, – добавил Макс.

– Он все время обгрызал обложки моих учебников по биологии.

Они передавали Баку друг другу. Его шерсть стала гораздо жестче, но черные глаза по-прежнему блестели, а нос улавливал все запахи. Медленно подняв руку, он подтащил к себе кусочек коричневого сахара.

Тут Фред показал свою ладонь. Метка почти выцвела, но все же была видна.

– Все еще в тайне?

– Все в тайне, – сказала Лайла, показывая свою руку.

– Само собой, – кивнул Макс и положил ладонь на скатерть.

– Навсегда, – добавила Кон. Фред посмотрел на их ладони. Его ладонь была покрыта ожогами и мозолями, оставшимися после экспедиции, ладонь Лайлы исцарапана когтями животных, а ладонь Кон перепачкана чернилами.

Молчание нарушил Макс:

– Думаете, он еще там?

– Не знаю, – ответил Фред. – Но скоро выясню.

Как только закончится сезон дождей, я вернусь на Амазонку. И попытаюсь снова разыскать тот город.

– Но никому его не покажешь? – спросила Кон.

– Нет! – сказал Фред. – Конечно нет. Просто скажу, что мы выжили. И продолжили исследовать мир.

Примечания

1

Свое прозвище этот вид муравьев получил за жало длиной 3,5 мм. Укус муравья-пули гораздо болезненней, чем укусы любого другого насекомого. – Примеч. ред.

2

Хелицер – челюсти в виде клешней у пауков, клещей, скорпионов и им подобных. У пауков на вершине хелицер открываются протоки ядовитых желез. – Примеч. ред.

3

Птицеед-голиаф – один из самых больших пауков в мире. Длина его тела в размахе ног может достигать 28 см. – Примеч. ред.

Content

Кэтрин Ранделл
Исследователь

Полет

Зеленая тьма

Шалаш

Река

Еда (почти)

Костер

Плот

Первое плавание

Сардины

Абакаши

Обезьяны и пчелы

Кон

Дым

На реке

На вершине утеса

Разрушенный город

Исследователь

Силок

Тарантулы

Oiseau spectacle двойной прожарки

Рыбалка в темноте

Клятва

Школа исследователя

Колдунчики

Макс

За лианами

Зеленое небо

В ожидании рассвета

Полет домой

Другие исследования

Эпилог Двенадцать лет спустя

Примечания