Анна Сафина

Суженая для Альфы, или Как обрести счастье

Глава 1

Она ощущала колючий пристальный взгляд, но головы к нежданному посетителю не повернула. Опираясь ладонью о деревянный прилавок, он неспешно говорил с улыбчивой конопатой продавщицей, не отрывая взгляда от василькового шелкового платка, мелькающего то у входа, то у стеклянной витрины.

Альтаир злился.

Это было видно по вытянувшимся вертикальным зрачкам, но внешне больше никак не проявлялось. Девчонка рядом рассмеялась. Будто невзначай коснулась его руки, но быстро отдернула ладонь — настолько горячей оказалась его кожа. Даже костер в купальскую ночь казался ей не таким палящим. Тревога отразилась в складках у ее глаз.

У него поощрительно дернулась губа, блеснула золотая запонка на манжете рубашки, привлекая внимание девушки сиянием бриллианта. Ощутив ласкающие поглаживания тыльной стороной ладони по щеке, она смутилась и опустила глаза, не зная, как реагировать на такой откровенный флирт. Кожа его была прохладной, как фарфоровый сервиз ее матушки. Видимо, такие необычные линзы на мужчине совсем сбили ее с толку и жар его плоти ей лишь показался.

Наира нервно передернула плечами от хриплого голоса клиента, прилипшего к Ларисе как фурункул на причинном месте. Воспоминания вчерашнего вечера не давали ей покоя.

В бар идти с Леной ей не хотелось, но ежедневная рутина кондитерской превратила ее в скучную затворницу. С Леной они были соседками по лестничной площадке и на удивление подружились быстро, несмотря на разницу интересов и разный взгляд на мир. Она была ее противоположностью — яркой, раскрепощенной и живущей в свое удовольствие.

— Не оборачивайся, — подруга склонилась и понизила тембр голоса, — за столиком справа за тобой весь вечер наблюдает красавчик. Не будь ты моей подругой, отбила бы.

— Ты же знаешь, я помолвлена, — звякнули бусинки браслета, когда рука ее потянулась к бокалу белого полусладкого.

— Не смеши, Игорь твой тот еще мудак. Когда вы в последний раз в ресторан или хотя бы захудалое кафе ходили? — Наире стало неуютно. У ее жениха и вправду в последние пару месяцев было туго с деньгами, но любила-то она его не за это. И пусть он не дарил ей никогда цветов и не был романтиком, но человеком он был ответственным, начитанным, даже педантичным, а ей так давно хотелось стабильной семейной жизни без бушующих волн и ярких скандалов в Ленкином стиле. С ним было спокойно, но подружка упорно считала его пресным, унылым и оказывающим на нее дурное влияние. «Плотва — рыба скучная» — с умным видом любила она в такие моменты цитировать чужие слова.

Не желая слушать очередные наставления, Наира схватила свою черную сумочку и направилась в дамскую комнату. Проходя мимо столика возле барной стойки, столкнулась взглядом с этим мужчиной и резко отвела взгляд, выискивая значок туалета. Невольно вздрогнула — из-за полуопущенных ресниц глаза его сияли подобно блеску голубой стали, обманчиво гладкой, но холодной и острой как лезвие острия клинка. Бывают такие мужчины, один взгляд которых способен либо оттолкнуть, либо притянуть к себе внимание женщины. Лично ее пугала животная магнетическая энергия, исходившая от него и отражавшаяся в золоте хищных глаз.

Прохладная вода остудила пылающее лицо. В зеркале отразилось худое бледное лицо с отчетливо выделяющимися скулами, на фоне которых глаза цвета горного василька выделялись отчетливее, привлекая порой нежелательное внимание. Черные локоны растрепались, от вина у нее блестели глаза, придавая ей весьма распутный вид. Пора было уходить домой.

Столик уже был занят. Кивнув на прощание, получила в ответ приподнятые в удивлении брови, но быстро скользнула в темноту выхода, заметив краем глаза, как спутник подруги снова завладел ее вниманием — приглушенно раздался мелодичный женский смех.

Прохладные твердые пальцы резко вздернули ее подбородок. Горло перехватил спазм. Все-таки нашли.

— Какая ирония, — Альтаир злился, сжимая девчонку у кирпичной стены какого-то захудалого бара.

Наира панически пыталась соображать, он это или не он. И облегченно выдохнула после его слов.

— Слабая, бесполезная, — холодный тон, крепко сжатые зубы, — имя?

— На-наира, — хрипло выдохнула, разжимая крепко сжатые кулаки, прокашлялась и повторила, — Наира.

Перед лицом мелькнула черная глянцевая визитка.

— Сейчас я занят, завтра позвонишь по этому номеру, — нависая над ней, мужчина осмотрел ее с некой ленцой, задержавшись на груди, и усмехнулся, в темноте блеснули звериные зрачки, — и почему именно ты?

Мужчина развернулся, демонстрируя уверенность, что не потерпит отказа. Он был высокого роста; крупное тело и широкие плечи доказывали его мощное сложение, способное переносить все трудности смены климата и условий среды. Походка демонстрировала человека, привыкшего отдавать приказы, с чьим мнением считаются и с кем люди сами ищут встреч.

На визитке красивым шрифтом значилось «Демидов Альтаир Надирович». Наира усмехнулась и вызвала такси. Карточка осталась лежать в урне.

Звякнул старенький медный колокольчик, в кондитерскую вошла семейная пара, отвлекая ее от неприятных воспоминаний. Наира приветливо улыбнулась постоянным клиентам и потянулась к свежеиспеченному клюквенному пирогу, так любимому молоденькой женой хозяина их магазина. И девушки ее понимали — сами каждый раз представляли, как здорово ощущать терпкий сладковатый вкус клюквы, перекатывая ее на языке, и слизывать с губ кислый сок, стекающий с алых ягод.

— Лариса, все в порядке? — молодой хозяйке сразу не понравился новый посетитель, словно с угрозой нависшего над ее неопытной сотрудницей, но и оскорблять потенциального клиента без причины было неразумно.

— Добрый день, Марьям Вениаминовна, все хорошо, — отбросив русые локоны за спину, проворно поднесла недавнему собеседнику упакованные эклеры, — Приятного аппетита, приходите еще.

Альтаир небрежно пальцем зацепился за ленту картонной коробки и в полной тишине удалился из кондитерской, бросив последний взгляд через зеркало на Наиру, взглядом обещая скорую встречу. Снова.

У нее от страха задрожали колени, но виду она не подала. Удивилась только, что хоть и не сказал он ей ни слова, но ощущала себя будто после изрядной словесной пикировки. Звякнул мобильный. Пришло сообщение. «Вздумала играть со мной? Ровно в 6 у выхода будет ждать машина. Не сядешь, пожалеешь».

Глава 2

Металлическая входная дверь сотрясалась от ударов, издавая резкий скрипящий звук трения металла о металл. Равномерный стук усиливался. Мужчина за дверью был ей незнаком. Около подъезда стояла черная тонированная машина, так что гадать, кто послал по ее душу этих бандерлогов, не пришлось. Портьера тут же вернулась на свое место и пару раз качнувшись, улеглась неподвижно, прикрывая комнату от света.

Стук неожиданно прекратился, и возникла гулкая тишина, абсолютная и неестественная, как штиль перед бурей. Раздался хлопок, запахло серой и все пришло в движение — воздух гудел от напряжения, мелко тряслись полки, волосы шипели словно наэлектризованные. В центре комнаты закручивался в спираль пространственный переход, очень быстро увеличиваясь в размерах и высасывая энергию в радиусе 5 метров. Листья растений начали чернеть и скукоживаться, не справляясь с противоестественной и разрушающей силой пространственной магии. Оглушенная гулом, девушка поднесла руку к лицу, алые разводы расплылись на ладони — от высокочастотной вибрации носом пошла кровь. Треснуло окно, и вдруг все прекратилось. Первой с воронки появилась рука — черные когти сливались с таким же темным цветом кожи, от натуги бугрились мышцы, на предплечье проступили вены с выделяющейся связкой орхонских рун. Демонам рунная магия давалась сложней, чем другим представителям огненной династии. Этот был силен, только черные белки глаз налились кровью — от прилагаемой силы лопнули сосуды.

Как чувствовала, не нужно было покупать квартиру возле энергетического тоннеля.

Демон в полутрансформации огляделся, нашел взглядом полусидящую у окна девушку, пару раз моргнул и почесал когтем подбородок.

— Собирайся, — холодный тон был лишен эмоций.

— Через портал не пойду, — раз вчерашний побег так разозлил мужчину, что тот прислал демона и рискнул навлечь гнев архонта края, не хотелось злить его еще больше, но и рисковать собой желания не было.

Щелкнули пальцы и портал с хрустом схлопнулся. Минуту стояла тишина. Раздался пронзительный звон, со стола упала ваза, по полу в разные стороны разлетелись мелкие, белые в голубой горошек, керамические осколки.

— Собирайся, — сложил на груди руки и сдвинул к переносице густые брови.

Шикнув, Наира положила палец в рот и успокоилась. Один из осколков долетел до ковра и оставил глубокий порез, когда она, опираясь о ворс, хотела дойти до раковины. Холодная сточная вода облегчила острую боль и охладила кожу.

Осторожно обеззаразив рану, быстро перевязала палец бинтом. Спускаться по лестнице, ощущая сзади демоническое создание, хоть и принявшего человеческую ипостась, заставляло мозг гонять кровь по венам быстрее, сердце стучать чаще, а ладони холодеть.

Второй мужчина, сидящий за рулем машины, мало чем отличался от другого — такой же внушительной комплекции и явно не человек. По запаху Наира не смогла определить, к какому виду тот относится, но инстинктивно замерла, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимание. Закон дикой природы одинаков и в городской среде — слабые — в самом низу трофической цепи.

Едва она очутилась в салоне, машина с визгом сорвалась с места. Спустя минут пятнадцать они уже ехали за городом. Справа и слева от дороги потянулась лесополоса с видневшимися вдалеке засеянными полями, пастбищами. Машина набрала ход и вскоре пейзаж сменился. Асфальтированная дорога сменилась грунтовой, окруженная с обеих сторон хвойным лесом.

В сердце таежной дремучей глуши обосновался старый охотничий домик из балок, не тронутый ни зверьем, ни туристами. Как только хлопнула задняя дверь автомобиля, взревел мотор и в сторону полетели ветки и мелкие камни. Дождавшись, когда листья осядут на подстилку, Наира зашла в открытый проем хижины, не успокоенная блеклым светом из пыльных окон.

— Ружье, арбалет или нож? — внутри стоял низкий деревянный стол, испещренный зазубринами от оружия. Облокотившись о деревянный брусок, мужчина сидел на единственном стуле с оставшимися тремя ножками. Голос был спокойный и холодный, вопрос требовал ответа, но рот ее словно онемел, губы пересохли и в голове смешались образы одна страшней другой. Дремучая тайга жила своей жизнью. Снаружи шуршали стебли под напором легкого ветра, стрекотали цикады, что-то потрескивало, жужжало. Безмолвие сохранялось недолго.

— Убьете меня? — щупальца страха покалыванием прошлись вдоль позвоночника снизу вверх, пока пальцы правой руки перебирали алые бусины золотого браслета.

— Выбирай, — тембр изменился, более низкий, с легкой волнующей хрипотцой.

Остолбенев, словно находилась под гипнозом, девушка судорожно сглотнула слюну и потянулась к арбалету. Рука пару раз дернулась в сторону ружья, будто не решаясь сделать окончательный выбор.

— Ружье, — дрожащие пальцы слегка коснулись дула.

Отступив на шаг, слегка почесала прикрытое подрагивающее в тревоге веко. Заглушая внешние звуки, барабанные перепонки разрывались от стука колотящегося сердца. Носа коснулся приятный аромат парфюма, мимо к выходу бесшумно прошел объект ее страха, так ловко, что не скрипнула ни одна половица. На секунду заслонив солнце, он остановился у крыльца и повернул вправо. На столе одиноко остался лежать арбалет.

Ночью в лесу прошел дождь. В утренние часы погода стояла ветреная, воздух пропитан повышенной влажностью. Когда подошв ее наспех надетых потрепанных пыльно-белых кед коснулась вода, влага пропитала ее стопы и пальцы. Чем дальше они шли, тем меньше ее сковывало напряжение — была идея сбежать еще в самом начале пути, но ориентироваться на дикой местности она не умела. Риск наткнуться на медвежью берлогу, забрести на торфяные низинные болота или умереть от голода мелькнул в сознании и ноги сами понесли ее вслед за мужчиной. Интуитивно понимала, смерть, по-крайней мере сегодня, ей не грозит. Шли они долго, иногда останавливались, замирали и снова шли дальше. Под ногами едва слышно хрустела подстилка. Альтаир не оборачивался, шел по ему одному известным тропам, периодически делая зазубрины на крепких стволах деревьев.

Вскоре они остановились у крупной, высокой сосны. Пальцы девушки ощутили характерную сухую шероховатость коры и погладили твердый ствол, словно пытаясь так успокоить себя.

— Смотри, — за редкими зарослями можжевельника в роще притаилась косуля. Они стояли с наветренной стороны, и животное их запах не чуяло, продолжая кормиться травой. Пару минут мужчина нависал над Наирой, пристально глядя глаза в глаза, давя своим ростом и комплекцией.

— Стреляй, — вздрогнув, она отступила на шаг, спешно перехватила ружье покрепче и слабо качнула головой.

В ответ последовала усмешка, верхняя губа его будто презрительно дернулась и он снова заговорил.

— Последний шанс, стреляй, — он лениво склонил голову набок, ожидая от нее каких-либо действий, и хмыкнул, когда она отступила еще на шаг.

Над головой Наиры, едва успевшей пригнуться, просвистела сталь, сзади в агонии зашлось животное. Поразив косулю в грудь, нож вошел в плоть глубоко, по самую рукоять. Альтаир щелкнул пальцами и со всех сторон хлынули охотники. Их было трое, но только один подошел к трепыхающейся жертве и без сомнений перерезал ей горло.

Они смотрели друг на друга глаза в глаза. Одни выражали смятение и страх, а другие словно предупреждали — один щелчок пальцев и тебя ждет подобная участь.

— Закон природы — хищник — жертва. Жертва всегда остается жертвой, как бы ни пыталась казаться иной, — горячие пальцы лаской прошлись по холодной коже ее лица, — Вопрос лишь в том, знает ли каждый свое место.

Теплое дыхание опалило ухо точно огнем, по шее девушки побежали мурашки. Мужская спина мелькнула впереди и исчезла на обратном пути пройденной тропы. Наира вздохнула, и на холодный воздух облачком пара вырвалось ее дыхание.

Вечером во дворе снова появилась машина и в ее квартиру занесли часть разделанной туши, к которой прилагалась записка. «В субботу в 7».

Глава 3

— Ты меня слушаешь? — последняя порция запеканки исчезла под звон вилки о тарелку, сопровождаясь тихим звуком пережевывания пищи, — Я подал заявку на участие в стажировке в Германии. Начальство намекнуло, что мои шансы велики, вирусологи сейчас в цене.

— В Германии? — голос девушки прозвучал мягко, без всяких признаков удивления, но с нотками недоумения, — и как долго ты там пробудешь?

Игорь, находящийся под сильным впечатлением от открывающихся в его жизни перспектив, слушал ее с тем чувством изумления, которое возникает при виде чего-нибудь странного и неожиданного.

— Наир, ты же понимаешь, это такая возможность, — лихорадочный блеск в глазах выдавал крайнее возбуждение, — нужно проявить себя и постараться закрепиться там.

На плите засвистел чайник, из горлышка повалил пар. Девушка выключила конфорку и присела на стул. Между бровей залегла складка, мысли ее метались из стороны в сторону.

— Распишемся раньше, на работе попрошу уволить без отработки, — прикидывая, как можно быстро завершить все дела, по привычке поглаживала пальцы жениха, — квартира оплачена до конца го…

— Подожди, подожди, — мужские ладони накрыли ее плечи и слегка встряхнули, — стажировка оплачивает расходы только на кандидата, с условием, что он не женат, детей не имеет, в общем, ничем и никем не обремененного. Постажируюсь месяца три, получу место в штате, вид на жительство и вот тогда заживем.

Кивая в такт своим словам, улыбался, представляя себя выдающимся, состоявшимся ученым за прорыв в области медицины — сцена, софиты, аплодисменты, благодарственная речь, заголовки СМИ, как же без них, и он, обязательно на первой полосе всех журналов.

— Как раз за это время выучишь немецкий, а там и подтянешься ко мне.

В чем-то Наира была согласна, но еле приметная горечь в уголках губ выдавала ее огорчение. Приняв это на свой счет, мужчина улыбнулся, схватил пальцами ее щеки и слегка потрепал.

— Но у нас роспись назначена через две недели, — растерянность отражалась во взгляде и движениях рук; суетливо переставляла салфетки в попытке собраться с мыслями и выстроить новый план. Она ведь все заранее распланировала — выйти замуж, обвенчаться по законам Рода, и тогда отец не сможет их разлучить. А как строить отношения на расстоянии, когда не можешь прикоснуться к своему мужчине, услышать вживую родной голос и ощутить его присутствие кожей, не представляла.

— Золотце, — слегка отстранился, опираясь локтем на подлокотник стула и подперев кулаком подбородок, — такая возможность выпадает раз в жизни, как ты не понимаешь; расписаться мы с тобой и потом успеем, а этот шанс для меня очень важен; шанс выбиться в люди, наконец.

Наира только приготовила речь, чтобы убедить его не принимать решение сгоряча, не взвесив все «за» и «против», как в прихожей тренькнул дверной звонок.

— Не будем об этом, все равно еще ничего неизвестно, — мужчина поднял руки в знак примирения.

Снова раздался резкий нетерпеливый звон, за ним другой, третий, зазвучала мелодия входящего звонка на телефоне — и бешеные звуки, перебивая друг друга, наполнили прихожую.

Не успел ключ повернуться, как Лена, не дожидаясь приветствия, рванула в сторону туалета, на ходу сбрасывая туфли и роняя на пол светло-бежевый плащ. Не прошло и минуты, как в ванной полилась вода.

— Фух, еле успела. Открой ты на секунду позже, позора было бы не избежать, — привычным грациозным движением откинув длинные светлые волосы за плечи, девушка зевнула и потянулась, выгибаясь всем телом.

— А в свой туалет сходить не судьба? — пристроив плащ на вешалку, соседка ногой отпихнула туфли к порогу.

— Перекантуюсь чуток у тебя, к себе не могу пока, там предки женихаться пришли, — давно привыкнув к ее своеобразному лексикону, Наира находила в этом нечто забавное; пожалуй, это вызывало в ней чувство единения, чего не случалось с ней прежде ни с кем.

— Кто на этот раз? — родители Лены не оставляли надежд пристроить свою непутевую, по их мнению, дочь в приличные руки, подстраивая каждый раз случайные встречи с избранниками. Раз в этот раз они даже не скрывались и пришли к ней домой, то, видимо, совсем отчаялись и решили взять крепость штурмом.

— Какой-то там аспирант отца, перспективный, умный и бла-бла-бла, — решительно направилась в сторону кухни, нагло пошарилась в холодильнике и отыскала жареные крылышки, — привет, мозгляк, все еще ошиваешься тут?

Мужчина на это привычно закатил глаза и глубоко вздохнул, взъерошив растрепанную шевелюру.

— Даже отвечать не буду, хоть бы что новое придумала, — цокнул и с шумом встал со стула, — хотя чего ожидать от бутербродницы.

Щеки Лены покраснели от злости. Наира замерла, предчувствуя крупную вспышку гнева; подружка всегда резко воспринимала намеки на ее непутевые журналистские таланты. Крупных статей у нее и вправду пока не было, да и возле стола с закусками на мероприятиях она оказывалась чуть ли не в первых рядах, но за деньги не продавалась, с честью отстаивая свое мнение и статьи. Так что обидное «бутербродница» выводило ее из равновесия. Не оставляющая без внимания любое оскорбление, в этот раз не успела напасть на противника разящим жалом своего языка, как мужчина уже надевал пальто в прихожей.

— Ладно, Наир, я пойду. Как только все решится со стажировкой, обязательно тебе позвоню, — покрутился перед зеркалом, накидывая шарф, — запеканка была вкусной, ты превзошла себя.

Целомудренный поцелуй в щеку, хлопок входной двери и в квартире девушки остались одни.

— Ну и типчик, рыба отмороженная, — размахивая ладонью, Лена пыталась остудить пылающее от негодования и еще тлеющего гнева лицо.

— Ты сама его провоцируешь, — бесполезное занятие переубедить ее в таком состоянии, но и молчание будет неправильным, — что за детский сад, нравитесь — не нравитесь, только меня огорчаете.

Это противостояние не то чтобы ее огорчало, но на нервы действовало изрядно. Тренькнул дверной звонок.

— Что-то за…  — на пороге стоял демон; в человеческом обличье, конечно, но для Наиры, впервые столкнувшейся с подобной боевой трансформацией, разницы не было — опасность, исходящая от него, разливалась в воздухе, и от нее ноги ощутимо тянуло холодом, — … был…

— Послание, — лицо словно высечено из камня, ни капли эмоций.

Протянутое письмо в виде сложенной канцелярской бумаги было сложено вдвое, не подписано, но они оба знали, от кого оно. Не дожидаясь ответа, посланник развернулся и быстро спустился по лестнице.

— Ух ты, что за экземплярчик? — восторженно спросила Лена, глядя вслед мужчине коровьими глазами.

— Забудь о нем, — громко захлопнула дверь, — вряд ли он говорит многосложными предложениями, вам даже поговорить не о чем будет.

— А кто сказал, что нам понадобятся разговоры? — оптимизм ее удивлял, но зная упорство, с каким та добивалась цели, в особенности мужчин, Наире стоило побеспокоиться о подруге, но, озабоченная собственными проблемами, не обратила внимание на решительный блеск в ее глазах.

«Избавься от него». Почерк был размашистый, буквы вогнутые, словно текст писали с агрессией, с силой вдавливая ручку в бумагу.

Наиру впервые охватила злость. На нее вдруг навалилось все разом — и несвоевременная стажировка жениха, и отложенная на неопределенный срок свадьба, да еще и эта двусмысленная ситуация с опасным незнакомцем. С яростью сминая листок, девушка думала, как выкрутиться из этой западни. Для начала нужно узнать, что этому двуликому нужно от нее, а самое главное, как без потерь от него избавиться. Что ж, стоит встретиться с ним в субботу, прощупать почву и решить, как себя вести. Видно, роль бесхребетной мямли его не отвадит.

Глава 4

— Запомни кое-что. Кто-то отдает приказы, а кто-то их выполняет, — теплое дыхание опалило кожу ее губ, — Я могу приказать тебе поцеловать меня, и ты поцелуешь. Знаешь, почему?

— Почему? — громко сглотнула, чем вызвала его стон.

— Потому что ты моя, — пальцем обвел контур ее нижней губы, — эти губы принадлежат мне, ты вся принадлежишь мне. А самое главное…

Пауза затягивалась.

— … ты сама этого хочешь.

Ее губы жестко смяли яростным желанием. Мужчина брал свое, не спрашивая разрешения — напористо, неумолимо, с полной уверенностью в своем праве. И мучительно, с наслаждением застонал, когда девичьи руки коснулись его шеи.

Наира проснулась среди ночи вся в поту, потом опять забылась и провалилась в темную бездну, будто парила в невесомости. Снова проснулась. Снова уснула. И так всю ночь. Так что утро субботы она встретила разбитая, с глубоким чувством усталости и неудовлетворения, с припухшими от недосыпа глазами, ощущая неприятную липкость кожи. Застонала, с силой прижав подушку к лицу, когда вспомнила о намечающейся принудительной встрече.

В кондитерской было не протолкнуться, хотя обычно утро субботы проходило в полусонном состоянии — одинокие люди в их спальном районе подтягивались к обеду, а женатые предпочитали уютное семейное кафе неподалеку, оборудованное детской площадкой и животным уголком.

Знай ее отец, что она работает обычным продавцом в небольшой кондитерской, скривил бы презрительно губы. Без образования и опыта работы другой работы не найти, так что знай она заранее, как повернется ее жизнь, обязательно настояла бы на обучении в университете, не полагаясь на семью.

К закрытию поток людей уменьшился, и к вечеру она еле стояла на ногах. Машина приехала за ней ровно в семь — ни раньше, ни позже.

Альтаир в это время просматривал досье. Ольховская Наира Артуровна. Прибыла в город год назад, работает в кондитерской, имеет жениха, с двуликими связь не поддерживает. И все. Никакой информации до приезда, словно и не существовало ее вовсе.

— Пока что смогли достать только это, — кивнул на папку Стас, начальник охраны Альфы, — документы поддельные, даже копать глубоко не пришлось.

— Думаешь, очередная беглянка из отчего дома? — побеги полукровок у них были не то чтобы регулярным явлением, но время от времени все же случались.

— Скорее всего, — пожал плечами безопасник, — кину запрос среди наших, может есть на нее ориентировка.

Раздался стук в дверь.

— Девушка прибыла, альфа, — почтительно склонился Вацлав, демон-полукровка из службы безопасности. Пожалуй, это был единственный смесок, которого Альтаир уважал. В отличие от своих собратьев, тот имел присущий чистокровным боевой нрав, представления о чести и был немногословен, за что вожак ценил его особенно.

— Пусть заходит, — хищно улыбнулся, отсылая всех прочь.

Время тянулось медленно, он слышал стук каблуков о лестничные ступеньки, прерывистое дыхание, короткий стук и, наконец, поворот ручки двери.

— Присаживайся, девочка-загадка, — неопределенный жест в сторону темно-синего кресла, — нам нужно поговорить.

Кабинет был выдержан в темно-синих и серых тонах, достаточно лаконично и со вкусом, в мужском стиле. Между ними преградой служил широкий дубовый стол, раздался звон стекла, мужчина пригубил стакан виски. Обошел стол и наклонился к девичьей шее, поводил носом, вдыхая запах, словно пытался расщеплить ее на атомы и изучить со всех сторон.

— Полукровка, — выдал окончательный вердикт, — запах слаб, предположу, что не способна к обороту.

Отошел и присел на стол, закатывая рукава и скрестив ноги, непроизвольно показывая стать — длинные мускулистые ноги, облаченные в классические брюки, рельефный торс, обтягиваемый рубашкой, мощные руки, которые ладонями упирались о столешницу, отчего вены на предплечьях выделялись сильнее. Вены были ее слабостью, и это становилось проблемой.

— Буду откровенен, Наира, — со стуком поставил стакан справа от себя, — если это твое настоящее имя, конечно. Меня не интересует очередная слезливая история несчастной ущербной полукровки, которую унижали в стае, и причины, по которым ты скрываешься в моем городе, но этот город принадлежит мне.

Девушка зло усмехнулась, но мужчина этого не заметил, поглощенный своими мыслями.

— Твой зверь слаб, — щелкнул зажигалкой, — кто-то из кошачьих, верно? Так вот, зверь твой не способен к обороту и не может определить подходящую пару. Тем лучше для нас.

Глаза Наиры в панике округлились, пока она сама переосмысливала его слова.

— Да, девочка, ты все правильно услышала, мы — истинная пара — затянулся сигаретой и выпустил дым, прикрыв на секунду глаза, — как ты уже поняла, ни меня, ни мой клан ты не устраиваешь — ни как мать наследника, ни как моя избранница.

— Не беспокойтесь, Вы тоже не в моем вкусе, — впервые подала голос, едко парируя его речь, — так что вешаться на Вас не собираюсь. И раз уж мы прояснили этот вопрос, не вижу смысла здесь больше оставаться.

— Сядь, — тон голоса изменился, стал холодным и режущим как металл.

Наира упрямо вздернула подбородок и вплотную приблизилась к нему.

— Не сяду, — агрессивно подалась вперед и сквозь зубы прошипела, — и не надо мне тыкать. Кто дал Вам право так со мной разговаривать? Я Вам не шоха и уж тем более, Боже упаси, любовница, так что никакая парность не дает права мне указывать.

— А у девочки прорезались зубки, надо же, — глаза опасно сверкнули, — помнится, в прошлый раз у кого-то поджилки тряслись от страха.

— И угрожать мне тоже не советую, — развернулась к выходу и чуть не упала, когда носок туфли зацепился о ворс, но мужчина подхватил ее за талию и так резко развернул лицом к себе, что низ платья перекрутился и хлестнул их обоих по лодыжкам. В местах соприкосновения с кожей возникло покалывание, заставив их отпрянуть друг от друга в разные стороны.

— Переедешь ко мне на месяц, — не спрашивал, ставил перед фактом, — мой зверь успокоится, и можешь проваливать.

— Нет, — мотнула головой, — проблемы Вашего зверя только Ваши, лично я ничего не чувствую.

— Это сейчас, — усмехнулся, — пройдет несколько недель и даже в тебе начнет просыпаться зверь, начнет тянуться к своему самцу. А так, через месяц, когда тяга моя к тебе пройдет, можно будет провести ритуал разрыва связи.

Зерно истины в его словах и правда было, но девушке упорно не хотелось уступать, в конце концов, больше всех в этой ситуации теряла именно она. Видя ее сопротивление и попытки набить себе цену, Альтаир раздражался все больше, а его зверь скулил, пытаясь выйти наружу и ластиться к своей самочке. Какое разочарование он испытал, когда вместо сильной волчицы природа подсунула ему в пару эту полукровку, которая даже к обороту не была способна. Самая крупная стая вервольфов Северного края не могла позволить себе слабую пару вожака.

— Сколько? — все имеют свою цену, и эта беглянка не исключение.

— Спать с тобой не собираюсь, — оскорбилась грязным намеком на свою продажность и отступила на шаг к заветной двери.

— Спать? — прошелся ледяным взглядом по ее телу, — твои сомнительные прелести меня не интересуют. Поживешь в отдельной комнате месяц, получишь за это деньги и больше никогда меня не увидишь.

— Как я уже сказала, — еще шаг назад, — это твои проблемы, так что решай их как-нибудь без меня. А будешь приставать с гнусными предложениями, я пожалуюсь Архонту края.

Альтаир расхохотался, когда эта мелкая шельма стала ему угрожать такой нелепицей. Что ж, пусть жалуется Главе края, а он с удовольствием понаблюдает за ее лицом, когда она увидит, на кого посмела подать жалобу.

— Переедешь в понедельник, ребят я отправлю, — он не сомневался, что будет так, как он сказал, по-хорошему ли, по-плохому, неважно, его слово в этом городе — негласный закон.

Наира с силой сжала зубы, отчего скулы стали выглядеть острее, придавая ей болезненный вид. Как же она ненавидела сильных мира сего, их упертость и излишняя самоуверенность раздражала, заставляя чувствовать себя как в железной клетке.

— И насчет жениха я не шутил, — глаза похолодели, — никаких встреч, если не хочешь, чтобы зверь растерзал его.

— Ты мне никто, — сама не заметила, как перешла на «ты», - а он мой любимый человек, и уж с кем-с кем, а с ним, встречаться я буду, когда захочу.

— Человек, — медленно повторил за ней, — слизняк. Твоя личная жизнь меня не волнует. Встречайся с кем хочешь, но уже после того, как мы разорвем связь. А до тех пор будь добра выполнять мои требования. Последствия тебе не понравятся.

Наира нутром ощущала, что все его угрозы реальны, но в душе не хотела с ним соглашаться. Она только почувствовала вкус свободы, а ее снова заточили в клетку, сковали новыми, пусть и временными, но обязательствами. Горло перехватило от обиды, пришлось с шумом сглотнуть слюну.

Девушка резко развернулась, кончики ее волос хлестнули по его щеке. С каменным лицом проводив ее спину нечитаемым взглядом, слегка приподнял уголки губ. Знал, что все будет так, как он приказал.

— Стас, — негромко позвал друга, — проследи.

Мужчина слегка кивнул, но не сдвинулся с места.

— Если встретится с тем задохликом, ты знаешь, что делать, — налил себе виски и жестом отпустил собеседника.

Принципиально отказавшись от транспорта, Наира поплелась на ближайшую остановку, и целый час ждала автобуса. Езда по жаре и толкотня испортили ее плохое настроение окончательно, так что домой она прибыла опустошенной как морально, так и физически. А дома ее ждал неприятный сюрприз. На вешалке висел мужской черный плащ, на пороге стояли мужские лакированные туфли. С кухни отчетливо доносились чавкающие звуки.

— Как ты сюда попал? — не желая здороваться, присела на свободный стул напротив Игоря.

— Сделал дубликат ключей, — пожал плечами, всем видом показывая, что не видел в этом никакой проблемы, — хотел сделать тебе сюрприз.

Наира прикрыла глаза, сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Иногда она не понимала, как взрослый мужчина мог не осознавать многих важных вещей и переступать границы дозволенного.

— Ты должен был спросить у меня, — скрестила пальцы в замок, выровняла дыхание, — все-таки это моя квартира и мое личное пространство.

— Это съемное жилье, Наир, — отмахнулся Игорь, продолжая орудовать ложкой и уплетать жаркое, да так аппетитно, что ей оставалось только сглатывать слюну.

— Но это мое съемное жилье, — процедила, раздраженная его чавканием и ситуацией в целом.

Холодильник ожидаемо оказался пуст. Раньше она не замечала, что после него в доме не остается ничего съестного, а сегодня весь день кусок в горло не лез, так что ехала она, настроенная хотя бы плотно отужинать.

— Ничего мне не оставил, — смотрела, как последние крохи исчезают у него во рту, — чем мне прикажешь питаться?

Игорь обиженно посмотрел на нее, пораженный ее негостеприимством.

— Смотрю, ты не в духе, — встал, отодвигая стул и отряхивая коленки от крошек хлеба, — хотел поделиться с тобой радостной новостью, видно зря; зайду завтра и поговорим.

Хлопок входной двери она услышала, стекая по стене на пол. Облизывая губы, ощутила соленый привкус. Сквозь дымку накативших слез она смотрела на растущую луну и впервые за год ощутила себя по-настоящему одинокой. Некому было подставить ей плечо, некому защитить. И именно в эту минуту она задумалась, правильно ли поступила, сбежав от семьи и своего долга. Освободилась из одного капкана, но опрометчиво попала в другой.

Громко всхлипывая, размазывала слезы по всему лицу; качалась из стороны в сторону, с силой ударяясь спиной о стену. Вымотавшись, так и уснула на полу — в позе эмбриона, обхватив колени и наклоняя к ним голову. Перебралась на кровать уже ближе к утру, когда тело одеревенело и покрылось гусиной кожей от сквозняка. Переваливалась с боку на бок, все тело было в поту, ей не хватало воздуха, несмотря на настежь открытое окно. Прошедшая ночь выдалась тяжелой и беспокойной, пробуждение от трели дверного звонка походило на пробуждение от затяжного ночного кошмара. Открывая входную дверь, она совсем не ожидала, какие новости на нее обрушатся.

Глава 5

— Добрый день, — на лестничной площадке стояли двое полицейских, — капитан Смирнов, младший лейтенант Давыдов.

Перед носом мелькнули и исчезли служебные удостоверения.

— Гражданка, — капитан, стоящий слева, внимательно посмотрел на свои записи в блокноте, — Ольховская Наира Артуровна?

— Да, это я, — плотнее кутаясь в махровый халат, зябко ежилась от холода.

— Крайнов Игорь Михайлович Вам знаком? — из-под фуражки выглянули вихры черных волос, когда мужчина сдвинул козырек кверху.

— Да, это мой жених, — покрепче ухватила дверную ручку, предчувствуя неприятные известия, — что-то случилось?

— Это мы у Вас хотели спросить, — усмехнулся лейтенант и быстро прокашлялся, когда старший по званию незаметно для чужих глаз дал ему локтем под дых.

Скрипнула дверь, из соседней квартиры выглянула пожилая соседка, быстро всех осмотрела и юркнула обратно, но удаляющихся шагов слышно не было.

— Мы можем пройти побеседовать внутрь? — спросил Смирнов, не желая обсуждать детали на виду у подслушивающей старушки.

Наира кивнула и приглашающе отступила вглубь квартиры.

— На Вашего жениха вчера было совершено нападение, — зеленые глаза капитана пытливо вглядывались в ее лицо, — по нашим сведениям, с девяти до одиннадцати вечера он находился у Вас, между вами произошел конфликт и после он ушел. Я все верно излагаю?

— Нет… да, то есть, — мысли девушки хаотично метались из стороны в сторону, пытаясь сообразить, как такое могло произойти, — не то, чтобы конфликт, мы немного повздорили, ничего такого. Что с Игорем? Он в порядке?

Лейтенант Давыдов сидел со скучающим выражением лица, осматривая помещение, уверенный в том, что дело пустяковое, в чем он окончательно убедился, когда увидел хозяйку квартиры. Красивая, глаз не оторвать, и что она нашла в этом Крайнове, который даже за себя постоять не может. Определенно нашла себе ухажера, а тот в порыве ревности конкурента и отделал. Всего лишь перелом руки, а шороху и крику-то навел в участке, словно почки отбили.

— Ничего серьезного, жить будет, на него напали в парке неподалеку от дома, нападение не случайное, так что отрабатываем все версии — пожал плечами мужчина, — по словам господина Крайнова, врагов у него особо нет, а что насчет Вас? Может, есть у него или у Вас недоброжелатели, враги?

— Да вроде нет, — в голову засели слова Альтаира «последствия тебе не понравятся», но это же бред, не мог он так быстро узнать об их встрече; она сама-то не знала, что Игорь заявится к ней домой.

Видя сомнения на лице девушки, полицейские многозначительно переглянулись.

— Хм, могли ли на него напасть из-за ревности, — наклонил голову и подался корпусом старший, — может у Вас есть ухажер или друг, хм, особый?

— Нет, исключено, — оскорбилась из-за намеков Наира, но мысленно осеклась, хотя ни ухажером, ни любовником мужчину назвать не могла, да и не скажешь же им, что есть такой один, пара истинная, — может это из-за работы? Он подал запрос на стажировку в Германии, вдруг кто-то из конкурентов мог на него напасть, убрать соперника, мало ли.

Мужчины не стали напирать, решив отработать и эту версию, но все-таки порасспрашивать любопытную соседку, которая наверняка все здесь про всех знает.

Больницы навевали на нее страх и тоску. Неприятные воспоминания больно хлестнули сознание Наиры, ее лицо побледнело, а дыхание стало прерывистым. В памяти мелькнули бесконечные капельницы, исхудавшее лицо дорогого человека, слезы, ощущение скорби, потери и опустошение, а потом темнота, где нет ничего, совсем ничего, только темнота. Глубокие вдохи-выдохи, выровнялось дыхание, перестали дрожать пальцы, спала пелена с глаз.

— … нила Степе, — мать Игоря, Елена Степановна, или как она настаивала «просто Нелла», ободряюще гладила сына по руке, — он все решит, они еще поплатятся.

Палата была одноместная, светлая, размером с ее спальней, оборудована душем и туалетом, одна койка, два стула: все, как показывают в репортажах по телевизору. Поздоровавшись, девушка села у постели, осмотрела фингал под глазом, сломанную руку мужчины и возмущение на лице женщины, особенно выделяющееся на фоне яркого цветастого макияжа, которым пытались скрыть следы неизбежно приближающейся старости.

— Девочка, — поморщилась от покровительственного тона, — посмотри на моего мальчика. Если бы ты не выгнала его в ночь, ничего бы такого не случилось.

Девушка смахнула с ресницы соринку, сложила ладони на коленях и только тогда взглянула на Неллу. И натолкнулась на пристальный и, казалось, проницательный взгляд. Ее прошиб пот, впервые за все время знакомства ей показалось, что за образом легкомысленной матери скрывается очень умная, но несчастная женщина — темно-серые глаза словно рентген видели ее насквозь. По привычке обвиняя будущую невестку в неудачах сына, неожиданно, сама того не зная, попала в точку. Специфический запах оборотня витал вокруг парня, отдавая отдушиной холодной агрессии, словно двуликий выполнял свой долг без всякой ярости, ненависти, лишь пренебрежение и скука.

Заиграла мелодия входящего звонка, Нелла встрепетнулась, когда увидела имя звонившего, в волнении подскочила и уже на выходе донеслось неожиданно мягкое «Да, Степа».

— Что-то ты долго, — кривясь от боли и пальцами касаясь темно-фиолетового пятна, мужчина всем видом показывал недовольство, — смотри, что случилось, и как я теперь в таком виде пойду на собеседование.

Бормотал, не ожидая ответов. Наира с удивлением будто со стороны смотрела на палату и удивлялась, как раньше не поняла, что Игорь зациклен на себе. Списывая многие его слова и поступки на особенность его работы, важность дела, которым он занимается, и гиперопеку его матери, она не осознавала, что все, о чем он говорит, так или иначе касается его самого.

— … пришла не в настроении, налетела на меня, смотри, что из этого вышло, — продолжал напирать, оставляя за собой роль жертвы, желая утвердиться за ее счет, — не зря говорят, все беды из-за женщин.

Ее лицо пылало, щеки налились кровью, в ушах звучал свист. Она смотрела, как шевелятся его губы, но ни слова не слышала; у нее обострилось обоняние, раздвоилось зрение, у затылка раздалось шипение и вдруг все резко прекратилось — все также громко продолжал возмущаться Игорь, шелестели поддуваемые ветром шторы, монотонно тикали настенные часы, снаружи палаты шепталась Нелла.

— Мне пора, — твердо и уверенно встала, глянула в окно, потом на жениха, точнее уже бывшего, окончательно в эту секунду решила девушка, не зная, чего в этом решении было больше — разочарования от неуместных ожиданий, тревоги за него или желаний, потаенных, в которых она не могла признаться даже себе, — поправляйся, Игорёш, и удачи в Германии; думаю, у тебя все получится, я уверена в этом.

Ободрительно сжала его пальцы и развернулась к выходу, не дожидаясь ответной реакции; так и не смогла произнести те слова, что спешно хотела проговорить на самом деле.

Больничные окна одноместной палаты выходили на парк, так что девушка решила прогуляться и собраться с мыслями. Присев на резную лавочку без спинки, прикрыла глаза и глубоко вдохнула свежий, наполненный ароматами травы воздух, и попыталась отвлечься от грузных мыслей. Повсюду гуляли люди, выгуливая своих собак, рядом рявкнул той-терьер, наблюдая за развернувшейся неподалеку стычкой двух кремовых корги, которые будто копировали поведение своих хозяек: одна была постарше, лет сорока на вид, вторая моложе лет на десять. Между женщинами явно назревал конфликт, старшая приняла стойку и размахивала кулаками в воздухе, целясь противнице в грудь, но ни разу не попала; вторая женщина просто стояла прямо, даже не пытаясь отклоняться. Либо пьяная, либо явные проблемы с чувством расстояния, решили проходящие мимо люди. Кто-то снимал на телефон, кто-то спешно проходил мимо, а Наире неожиданно стало смешно, и она просто расхохоталась, да так сильно, что запрокидывая голову назад, потеряла равновесие и, размахивая руками, упала на куст жимолости. Острые веточки распороли рукав кофты, больно впились в тело. Возникло ощущение стыда, когда рядом возник тот, кого она совсем не хотела видеть.

— Занятный вид, — не пытаясь быть галантным и не предложив помощи, темноволосый мужчина лениво прокомментировал открывшийся вид сверху, — картина маслом «я упала с сеновала, тормозила, чем могла».

Мимика лица его не менялось, тон был ровный, но по витающей вокруг атмосфере Наира догадалась, что он так шутил — с самым серьезным выражением лица. Кряхтя, пыталась встать с куста, стараясь не соприкасаться открытой кожей с хлесткими ветками. Голубые глаза прожигали ее насквозь, словно стараясь влезть ей под кожу, сбивая с толку, так что из кустов она выбиралась, неуклюже размахивая руками.

— Не скажу, что приятная встреча, — отряхиваясь от листьев, старалась не поднимать голову и не смотреть на него, — дай угадаю, снова будешь угрожать, и что на этот раз, прикажешь избить мою подругу, похитишь мою собаку?

— У тебя нет собаки, — поразительная осведомленность, однако, — Насмотрелась на своего благоверного?

— Он чистокровный человек, — прямой взгляд глаза в глаза, максимально спокойный тон, — Я подам жалобу. Сегодня же. И не одну, если понадобится.

— И кому же? — иронически усмехнувшись, намеренно медленно прошелся взглядом по ее телу. Наира, сама того не ожидая, ощутила незнакомое доселе чувство, томление поднималось от живота к груди.

— Архонту. И на такого как ты управа найдется.

— До тебя с первого раза не доходит? — ровное дыхание, небрежно-расслабленная поза, резко контрастировавшая с напряженными мышцами лица. Все-таки напрягся, решила про себя девушка, не обратив на его слова внимания, а зря.

— Я тебя предупредила, — и развернувшись, с колотящимся сердцем пошла вперед, надеясь, что идет в правильном направлении к выходу из парка. Впереди нее на самокате разгонялся мальчишка лет семи, отталкиваясь правой ногой и все время оглядываясь назад. Не рассчитав расстояние, пацан налетел на нее, чуть не сбив ее с ног, так что эпичное отступление с треском провалилось, когда она вместе с ребенком упала на асфальт. В спешке поднимаясь, отряхнула мальчика от пыли, в ужасе ожидая плача, но он лишь бодро подскочил, извинился и умотал на своем драндулете. Наира, не оглядываясь, стараясь не показывать нервозности, спешно побежала прочь. Плутать среди деревьев по тропинкам казавшегося огромным парка пришлось недолго, и уже минут через десять она подходила к остановке.

Возле тротуара остановилась до боли знакомая машина, подняв облако белой гравийной пыли. От пронзительного визга тормозов заложило уши. Задняя дверь приглашающе распахнулась, когда сзади ее с двух сторон подхватили две пары рук. Сопротивляясь, она пыталась вырваться, старалась кричать, но спазмом перехватило горло. Люди отворачивались, делая вид, что ничего такого не происходит и средь бела дня никто никого не похищает, словно в городе такое в порядке вещей.

— Защитница рода людского, говоришь? — на заднем сидении, обшитом дорогой черной кожей, вальяжно развалившись, сидел мужчина, видеть которого девушка жаждала меньше всего, — смотри на них, и скажи, что видишь?

Справа наполовину опустилось стекло, люди на остановке старались в сторону черного внедорожника не смотреть. Наира промолчала, но на душе было тяжело. И винить их было сложно, но и понять тяжело.

— Трогай, — так и не дождавшись ответа, дал отмашку водителю уезжать.

— Тайр, — повернувшись, с переднего сидения Стас передал мужчине темно-синюю папку, — Документы.

Смуглые длинные пальцы небрежно схватили бумаги. Пролистав листы, как-то странно усмехнулся. У Наиры от плохого предчувствия участилось дыхание, так что когда ей протянули лист бумаги, на котором было написано только два слова, с ее лица словно сошли все краски.

— Куда едем, альфа? — с зеркала на них смотрел водитель.

— Домой, — дал команду и повернулся к ней, — вещи твои привезут, терпим месяц, как и договаривались, и папка твоя.

— А, — неуверенно попыталась спросить, но он перебил ее.

— Не доложу, — казалось, читал ее мысли, — твои дела меня не касаются, так что ведешь себя паинькой, и тайна твоя останется при тебе, мы поняли друг друга?

Вариантов выбора у нее не было, возвращаться в семью ей категорически было нельзя, а страх раскрытия ее секрета закрыл ей все пути отступления.

— Поняли, — проглотив язвительные слова, в последний момент прикусила язык.

Руки так и зудели, так хотелось вырвать у него заветную папку из рук и сжечь ее, а потом еще раз сжечь, разорвать на куски и забыть как страшный сон, но она понимала, что воспоминания просто так не вытравить, а информацию не стереть у него из памяти.

И снова ненавистная клетка. И снова она никто.

Глава 6

— Рита? — вихрастый рыжий парень остановился у подножия лестницы, в шоке взирая на Наиру.

Она жила в доме Тайра, как все его здесь называли, уже два дня, но кроме трех охранников и домработницы, никого не видела. На работе пришлось взять недельный отпуск, поговорить ей было не с кем, того же альфу она видела только по утрам во время совместного завтрака, и тем неожиданней оказалось встретить здесь кого-то, кто готов был с ней перекинуться хоть парой слов.

— Нет, Наира, — медленно спускаясь по ступенькам, наблюдала за сменой эмоций на его лице; симпатичный, выше ее на полголовы, крепкого телосложения, а самое главное, доброжелательно настроенный на ее счет, что в данной ситуации было ей важнее всего.

— Простите, обознался, но Вы так похожи на мою знакомую, просто одно лицо, — внимательно присматриваясь к ней вблизи, подметил невидимые на расстоянии отличия, — только глаза разного цвета, у нее карие, у Вас голубые, не линзы же?

Отрицательно покачав головой, не успела и слова вставить, как он сам заговорил.

— Меня Максимильян зовут, можно просто Макс, на «ты» же можно? — не ожидая никакого ответа, взъерошил волосы и продолжил, — по клану про тебя слухи расходятся одни краше другого, вот по делу к шефу пришел, как удачно тебя встретил.

— Неужели я так знаменита? Решил лично от меня услышать, за что мне такое наказание выпало? — улыбнулась непосредственности парня, впервые расслабившись в этом доме.

— Наказание? — у него дернулась верхняя губа, обнажив белизну зубов, — так нашего альфу еще никто не называл, «мечта», «завидный жених», «ходячий секс», «Аполлон», как только его наши самочки не зовут, а ты «наказание», да за такое тебя четвертовали бы.

— Да пусть забира…  — осеклась на полуслове, поймав себя на мысли, что больно уж разоткровенничалась с незнакомым парнем.

Хлопнула дверь, разрушив их уединение, раздались шаги, справа появился объект их обсуждения, остановился неподалеку, положив руки в карманы. Одет он был непривычно, светло-серая футболка, спортивные черные штаны, в то время как обычно без костюма и галстука она его не видела.

— Опаздываешь, — от холода в его голосе у Наиры на мгновение замерло сердце. Макс нервно сглотнул, слегка побледнел, ей даже показалось, что у него дернулся левый глаз, но тот быстро взял себя в руки, лицо его расслабилось, приняв прежнее безмятежное выражение, — ты заблудился, мой кабинет в другой стороне от входа, не справа, а слева.

В воздухе витала угроза, но парень ничем не выдал своего страха и растерянности.

— Слегка перепутал, шеф, — улыбнувшись, покачал головой из стороны в сторону, — документы на машину принес, как обещал.

— В кабинете жди, — указал направление кивком головы, и, дождавшись, когда подчиненный скроется за поворотом, обратил внимание на девушку.

— Нужно поговорить, — взглянув на наручные часы, изогнул правую бровь, казалось, удививщись увиденному, — через минут тридцать зайдешь ко мне.

Глядя на его удаляющуюся спину, боролась с противоречивыми чувствами — желанием сбежать и никогда не видеть ни его, ни стаю, и желанием идти за ним по следам мускусного аромата, вызывающий у нее приятную дрожь по всему телу. Встряхнувшись, несколько раз быстро покачала головой, отгоняя нежелательные мысли и желания. Нет, как бы ее к нему не тянуло, и как бы он ни был хорош, нужно выкинуть эти греховные мысли из головы. Это все тяга истинных, да, только тяга и ничего больше. А сзади он хорош, шепнул внутренний голос. Немного постояв и подумав, мысленно пожала плечами и тихо, на носочках, стараясь не шуметь, отправилась следом, молясь, чтобы никто ее не заметил, иначе позора не избежать.

Повезло, дверь в кабинет была приоткрыта и из-под нее в темном коридоре на полу была видна тонкая полоска света. Приникнув к щели как можно ближе, стараясь при этом не заслонить ее собой, вслушивалась в приглушенные мужские голоса.

— … проверь… не забудь, — голос Альтаира был ниже по тембру и на удивление легко узнаваем.

— Сбор всей стаи… месяц… замять, — голос нового знакомого неуловимо изменился, тон стал серьезным, без признаков веселья и расхлябанности. Поразительная метаморфоза, однако.

— … готовьтесь… Алисе… подарок, — лицо ее начало гореть, видно, в доме слишком жарко, аж в пот бросило.

Возле уха резко возникло жужжание, боковым зрением заметила назойливо летающую муху. Пытаясь прогнать ее, нечаянно резко дернула головой и стукнулась о дверь, голоса замолкли и раздались шаги. Чувствуя надвигающиеся неприятности, пыталась торопливо подняться и, запутавшись в ногах, поползла в сторону лестницы. Сзади скрипнула открывшаяся дверь, кто-то вышел.

— Удобно? — прикусила нижнюю губу и закрыла глаза, желая провалиться сквозь землю и оказаться где угодно, лишь бы этот голос ей лишь показался.

— Неплохо, — и продолжила упорно ползти, будто так и было задумано, — укрепляет мышцы спины.

— Да и на ягодичные мышцы, смотрю, хорошо влияет, — голос его звучал тише обычного, чуть охрипший и в ее воспаленном мозгу даже казалось, что от желания.

В недоумении повернувшись, задрала голову в попытке рассмотреть его лицо в свете, падающем с полуоткрытого кабинета. Ситуация не может стать еще более неловкой — девушка в коленно-преклонной позе и властный мужчина, взирающий на нее сверху вниз. Быстро поднявшись на ноги, отряхнула колени и ретировалась, провожаемая раздевающим ее взглядом.

— Прошлая поза нравилась мне больше, и уборщица не нужна, — мельком взглянула на все еще пыльные трико, ускорила шаг и вдогонку услышала его голос снова, — зайти не забудь.

Альтаир вслед усмехнулся и вернулся в кабинет, на этот раз плотно закрыв дверь.

— Ниче такая крошка, шеф, вкус у Вас что надо, — подмигнул Макс.

— Рот закрыл, — обвел подчиненного ледяным взглядом, — чтобы я больше не видел тебя возле нее.

— Хорошо, хорошо, — поднял руки в знак подчинения, — хотел же, как лучше. Страдает птичка в клетке, Макс ее развеселить хотел.

— Все, кончай, а, — махнул на него рукой, сдвинув грозно брови, — отвечаешь за информационный отдел, занимайся своим делом, и смотри мне, чтобы никаких косяков со стаей Лютого.

— Будет исполнено, шеф, — четко протараторил рыжий, — Могу идти?

— Иди, — махнул головой, — Смотри, чтобы информация раньше времени в сети не появилась.

— Все чин-чином будет, не переживайте, — слегка хлопнула дверь.

Наира стояла у перил на втором этаже и видела, как давешний посетитель, так понравившийся ей своей непосредственностью, проходил мимо лестницы на выход. Не решаясь остановить его и не зная, стоит ли снова заговорить с ним, спустилась по лестнице, ей предстоял разговор с Альтаиром.

Переминаясь с ноги на ногу возле кабинета, не решалась зайти.

— Долго ждать тебя, — шею опалило горячим дыханием.

Дернувшись от него в сторону, стукнулась спиной о дверь. Он смотрел, нависая над ней всем телом, словно коршун. Его глаза были бесчувственными, но в глубине отражали боль и желание. Его зверь рвался на волю, раздирая тело изнутри когтями, с рыком желая вырваться к своей истинной, но альфа подавлял его, заставляя склонять голову перед человеческой ипостасью.

— Макс только ушел, не прошло и пяти минут, — неприятно удивилась легкой дрожи в голосе.

— Уже Маааакс? — протяженно произнес имя, — Ты же помнишь наш уговор? Никаких мужчин.

Оперся ладонью о стену над ее головой, наклонился еще ближе и прикрыл глаза, ноздри его трепетали, вдыхая ее аромат. Она наблюдала за сменой эмоций на его лице, за напряжением скул, пульсом вен на плотной шее, и испытывала бессознательное влечение. В голове снова раздалось тихое, на грани слышимости, шипение и щелчки длинного языка. Наира прикрыла глаза, желая, чтобы звуки прекратились, не дразня ее несбыточными мечтами и рухнувшими надеждами матери. Нет, нет, все это в прошлом. Слишком уж он будоражит ее нутро и вытаскивает наружу ненужные воспоминания, бередя застарелые раны.

— Как же его забудешь, — прошептала в ответ, ловя его взгляд на своих губах, кадык его дернулся, глаза заволокло туманом.

Она нервно провела языком по губам, отчего у него участилось дыхание. Стиснув зубы, он прикрыл глаза, пытаясь вытеснить из головы образ ее туго обтянутой штанами попки. Плоть его ныла, требуя своей законной добычи, требуя пометить свою территорию. Обуздывать зверя с каждым днем становилось все сложнее, возникла даже мысль пить блокираторы, чтобы полностью отбить нюх и не ощущать божественный запах лаванды, который доносится до него во всех уголках дома, где бы он ни находился.

— Сегодня вечером состоится сбор местных стай, — поправил ее волосы, задев пальцами заднюю часть уха, весьма чувствительную к тактильным ощущениям. По телу прошла такая дрожь удовольствия, что она не сдержалась и застонала от двусмысленности ситуации, — по городу ходят слухи о тебе, кто такая, почему живешь в моем доме, в общем гадают, кто ты мне; сходишь со мной на мероприятие, покажешься обществу.

— Они догадаются, кто мы друг другу, — находиться в обществе двуликих было для нее опасно, кто-нибудь мог ее узнать.

— Будут только догадки, — обвел контур ее брови, удерживая взгляд на себе, — представлю тебя своей пассией, ничего не значащее, временное явление, о нашей истинной связи никто и не догадается; а если кое-кто будет молчать и приструнит свой острый язычок, все пройдет гладко и ни у кого не будет проблем.

Крупная ладонь крепко схватила ее подбородок и слегка приподняла его.

— Заодно познакомишься с другими двуликими, — чего-чего, а этого ей хотелось бы меньше всего, — это полезно для внутреннего зверя.

— Мне нечего надеть, — пыталась найти повод увильнуть.

— Не беспокойся, — отошел на шаг и потянул ее за собой, теплая мужская рука твердо сжимала женскую талию, — все необходимое привезут через час.

Другой рукой открыл дверь, так что яркий свет резко ударил по привыкшим к темноте глазам. Наире пришлось зажмуриться, а когда она открыла глаза, мужчина уже стоял у своего стола, пальцами подзывая ее к себе.

— У нас есть еще одна проблема, — мужчина смотрел в окно, девушка остановилась за его спиной на расстоянии двух шагов, хотя хотелось прижаться ближе, обнять его и вдыхать желанный аромат, — мой зверь силен, инстинкты требуют тебя пометить, думаю, на временное слияние ты не согласишься.

— Вы обещали, что через месяц все закончится, — голос ее прозвучал приглушенно, слегка ломано, — если мы переспим, то свободы ни тебе, ни мне не видать, так что да, такой вариант меня не устроит.

— Хм, — усмехнулся ее наивности и продолжил, — это миф, полукровочка, для наивных дурочек, мечтающих о большой и светлой любви до гроба.

Повернулся к ней, поймав ее взгляд, и продолжил.

— Связь закрепляется только во время полнолуния, — наклонил голову, словно заинтересовался чем-то в ее внешности, и шагнул ближе, — до этого момента истинные не могут образовать брачные узы, так что ничего не значащий секс ни на что не повлияет, просто будет легче пережить этот месяц.

— Нет, исключено, — отступила на шаг, желая избежать более тесного контакта, — риск есть риск, не нарушай наш уговор, лучше скажи, как ты собираешься разорвать нашу связь? Как будет проходить ритуал?

Он снова сделал шаг вперед, потом еще один и еще, так что вскоре она снова опиралась о стену, а он нависал над ней мрачной тенью.

— В полнолуние будет всеобщий сбор стаи, перед всеми озвучим клятву отказа от связи, окропив землю своей кровью, — кровожадно, как ей показалось, улыбнулся, обнажив острые резцы зубов.

— И все? — засомневалась и отвела взгляд, наткнувшись на стеллаж с книгами.

— И все, — придвинулся к ней вплотную, прижав своим телом к прохладной стене, и тихо зашептал, прижимаясь губами к копне ее волос, — уверена, что не хочешь провести время с пользой?

Ответом ему послужил ее трусливый побег: Наира оттолкнула его, ударив ладонями по широкой груди и, не глядя по сторонам, выбежала из кабинета. Вслед ей донесся тихий дразнящий смех.

* * *

Платье облегало фигуру и сидело как влитое. Элегантное, сапфирового цвета, оно выгодно оттеняло цвет ее глаз, делая взгляд более глубоким, выразительным и томным. Открытые плечи и длина в пол создавали яркий провокационный контраст, а вырез сбоку почти до бедра придавал ей сексуальную пикантность.

Внимательно всматриваясь в свое отражение в зеркале, сморщилась, предвещая повышенное внимание со стороны двуликих, в особенности мужчин, что предвещало дополнительные проблемы. А с другой стороны, может это отвлечет Альтаира от темных пятен ее прошлого, ревность без любви ведь тоже возможна, природу не обманешь, а самцы вервольфов отличаются ею в особо извращенной форме.

— Привет, как там ситуация? — быстро нажала на зеленый значок трубки на телефоне, пока никто не услышал.

— Как обычно, — раздался в ответ мужской голос приятного тона, — что у тебя происходит? От стаи Северного поступал официальный запрос, повезло, что я его перехватил.

— Долго объяснять, — поджала губы, — не телефонный разговор, нужно встретиться.

— С этим пока все сложно, все настолько плохо? — повисла тишина, девушка тяжело вздохнула, что не укрылось от собеседника, — постараюсь.

— Через месяц снова нужна твоя помощь, — намекнула на необходимость очередного переезда.

— Свяжусь с тобой, — после непродолжительной паузы раздались гудки.

Спрятав телефон в ворохе одежды, вернулась к зеркалу. Подметила, что цепочка в виде крупной жемчужной капли выделяла ее ключицы, делая более беззащитной. Покрутилась пару раз перед своим отражением и увиденным осталась довольна.

Альтаир ждал ее внизу, одет был в привычном глазу костюме, так что изменений в нем она не увидела. Стоя спиной к лестнице, он говорил по телефону, сверху ей было видно золотое кольцо-печатку с черным камнем на его пальце, оникс, предположила Наира, но подойдя ближе, увидела пересветы бриллианта. Услышав шаги, он быстро свернул разговор и положив мобильный в карман, повернулся к своей спутнице, обвел взглядом словно рентгеном и недовольно скривился.

— Слишком провокационно, — посмотрел на наручные часы и поджал губы, — времени нет, пойдем так.

И вышел из дома. Черный монстр стоял у входа, полированный, с сияющими фарами.

— А другой машины не нашлось? — не представляла, как взобраться, не оголяя бедра.

— Смотри, какая цаца, — процокал Стас, — пешком пойдешь.

— Стас, — Тайр с угрозой осадил своего друга и подошел к ней сзади вплотную, — я подсажу.

Ощущая спиной и тем, что ниже, тепло его тела и жар мужского дыхания, испытывала странные ощущения — по телу расходилась эйфория от близости мужчины, отдаваясь покалыванием в позвоночнике. Когда ее подхватили под бедра и проворно посадили на заднее сидение, подтолкнув при этом в конце за ягодицы, румянец окрасил ее щеки, кровь прилила к лицу и шее.

Со всех сторон хлопнули закрывшиеся дверцы, заревел мотор, и они вырулили на проезжую часть. Жизнь за городом имеет свои плюсы, никакого шума автомобилей, криков и гогота детей разных возрастов, только тишина и покой. Но когда ты пленник, все совсем наоборот. Наира вспомнила, как ее привезли сюда впервые. Частный загородный дом был двухэтажный, внушительный, казался ей весьма неприветливым и сумрачным. Строгий и лаконичный фасад с темно-серой кирпичной кладкой создавал тяжелую ауру мрачности под стать своему хозяину. Что охранники во главе со Стасом, что домработница оказались немногословными и на контакт не шли. Несколько раз она пыталась заговорить с Верой Николаевной, женщиной на вид лет пятидесяти, надеясь на женскую солидарность или элементарное сострадание, но та молча каждый раз сверлила ее взглядом и продолжала либо убираться, либо готовить еду, так что после нескольких попыток Наира оставила бесполезные потуги и по привычке залегла на дно.

В машине фоном играла приятная гармоничная мелодия, неспешно переговаривались между собой мужчины, атмосфера была спокойной, но напряжение не оставляло ее всю дорогу. Мелко дрожали ноги, ее охватил мандраж, ожидание повышенного внимания плохо действовало на нервы. Суетливо прикасаясь к беззащитной шее, к оголенным плечам, пыталась контролировать мимику лица и обводила языком зубы, чтобы не сорваться и случайно не стереть помаду с губ, взгляд ее бегал туда-сюда, то к пространству за окном, то к пальцам на своих коленях и обратно. Краем глаз Альтаир наблюдал за ее беспокойными жестами, панической беготней суженных зрачков и гадал, что же скрывает эта райская птичка, так неосторожно залетевшая в его гнездо. Бездумно отвечая на вопросы Стаса, не мог оторваться от созерцания пульсирующей жилки на ее шее, которая так и манила поцеловать сексуальную ямочку у ключиц и слизать шершавым языком капельки пота; умом понимал, что мозг его отравлен божественным запахом ее тела. Зверя в экстазе трясет от одного ее присутствия, к полнолунию совсем с ума сойдет, если не доберется до желанной добычи и не подомнет ее под себя. Прикрыв глаза, глубоко вдохнул-выдохнул, потом еще раз, и еще, пока все греховные мысли не выветрились из его дурной головы.

Обстановка в салоне, несмотря на непринужденную беседу, накалялась, в воздухе витало желание, которое даже Наира со своим слабым ущербным зверем смогла ощутить. Отодвинувшись подальше от мужчины к окну, не заметила, каким внимательным взглядом наблюдал за ней главный безопасник, по роду профессии чующий надвигающиеся неприятности и предстоящие проблемы с этой отмороженной дамочкой. Нет бы, поплакать или на крайний случай закатить скандал, так нет же, большей частью молчит, яростно сверкая глазами, не пытается сбежать, не кидается с кулаками. Либо у нее что-то не то с головой, либо… а вот второй вариант ему совершенно не нравился. И вот к этому второму варианту он с каждым днем все больше склонялся. Темные пятна в биографии, липовые документы, отсутствие каких-либо ниточек к прошлому, все указывало на то, что фигура она подставная, направленная на разрушение клана и свержения власти Альтаира. Но один момент покоя ему не давал. Парой его другу она и правда была истинной, подделать такое нельзя, и тем непонятнее ему была вся эта ситуация. Другу потихоньку сносило крышу, клан лихорадило от предположений одна краше другой, многолетний план летел в пропасть, а как образумить Тайра, когда его вторая ипостась вот-вот готова вцепиться в глотку любому смертнику, покусившемуся на истинную, представления не имел. Глядя на то, как зверь друга пытается взять контроль и беснуется, запертый в вынужденной клетке, принял решение поторопить клан Лютого с официальным ответом и задействовать все ресурсы Северного клана, пока тикающая бомба в виде девчонки не взорвалась и не подомнула под себя весь Северный край.

Ресторан находился в центре их небольшого города, возле входа выстроилась целая колонна из представительных машин, но как только в зону видимости охраны попал их черный монстр, дорога к центру парадного входа была очищена в кратчайшие сроки. Услужливые бандерлоги было кинулись открывать ей дверь, но были вытеснены Стасом. Неспешно ступив на чистый и гладкий, будто отшлифованный асфальт, альфа, не затрудняя себя закрытием дверцы, обошел машину сзади и с видом джентльмена, подал ей руку. Со всех сторон засветились вспышки камер, раздался шум толкотни и галдеж, и под весь этот хаос она впервые ступила на землю в качестве пусть и временной, но спутницы своего истинного. Фотоаппараты защелкали с удвоенной силой, подмечая и алый румянец на ее щеках, и скромно опущенные ресницы, и образ сплетенных на миг ладоней.

И только она знала, как от злости на паппараци, хозяина этих самых ладоней, охрану и абсурдность всей ситуации в целом вся кровь прилила к лицу. Поднимаясь по вымощенным ступенькам, ей оставалось только удивляться, как все в почтении расступались перед ее спутником. В центре стояло множество маленьких фуршетных круговых столов в форме шахматной ладьи, возле каждого из которых могло стоять максимум пятеро человек. Декорированные колонны с золотистым обрамлением, высокие потолки, обрамленные гирляндами стены, официанты в вычищенных до блеска туфлях, от обилия роскоши у нее рябило в глазах. Посмотрела с сомнением на платье. Да уж, не зря не стала отказываться от него, здесь даже у обслуживающего персонала форма выглядит дороже, чем весь ее гардероб.

Множество глаз устремилось в их сторону, когда они ступили в зону видимости гостей, одни заинтересованные, другие враждебные. Заметила недоброжелательное внимание со стороны некоторых дамочек, стоящих у бара — явное чувство зависти и сильного недовольства. Выглядели они как типичные элитные ночные бабочки, так что опасений у нее не вызывали, а вот один взор при всем желании не заметить не могла. Ее сверлили цепким ядовитым взглядом, смотрели сверху вниз, как на соперницу, и стояла Наира с четким ощущением, что та, другая, имела на то более вескую причину, чем просто зависть. Выглядела она эффектно — красное облегающее платье на бретелях притягивало к себе повышенное внимание, а глубокий вырез выгодно подчеркивал пышную грудь, маня и соблазняя мужчин всех возрастов в этом зале. Разговаривая со своим спутником, темноволосым, поджарым, явно не пренебрегающим тренировками, судя по внушительности комплекции, она, не стесняясь, бесстыже, будто невзначай проводила сквозь ткань по встопорщившимся соскам, демонстрируя полное отсутствие нижнего белья. От внимания Наиры не укрылось, как при виде соблазнительной кокетки Альтаир на миг слегка напрягся, мышцы на руках одеревенели, на шее взбугрились вены, скулы окаменели, но через секунду тело его расслабилось, он тут же отвернулся к подскочившему к ним пожилому собеседнику.

— Рад видеть тебя, — пожал ему руку, — не думал, что придешь. Слышал, ты в последнее время в Бразилии живешь, крокодилов разводишь.

— И тебе не хворать, Хмурый, — девушка издала смешок, прозвище ему подходит, хмурый он везде хмурый, — Было дело да не задалось, вот вернулся, решил тряхнуть стариной, слышал, ты метишь в Совет вместо Лютого.

Услышав знакомое имя, отвернулась, молясь, чтобы никто не заподозрил, как тема эта ей неприятна. Лютый был главой клана Лис Восточного побережья, нрав имел крутой и также был скор на расправу чуть что не по его. Славу снискал себе лютого приверженца чистоты крови, людей презирал, а вот смесков почему-то яро ненавидел. Лет двадцать назад вырезал всех полукровок своего клана, за что в народе и получил прозвище Лютый. Разбирательство по тому делу было громкое, но в те времена глава клана имел неограниченную власть над своими соплеменниками, и вся эта история не просто сошла тому с рук, но и даровала десятое, заключительное место в Совете Двуликих.

Тело прошиб озноб, насколько же жестоким является Альтаир, что претендует на место Лютого, жестокость которого не знает границ даже по меркам демонов.

— Так говорят? — поднял смоляную бровь в притворном удивлении и флегматично добавил, — народу, видимо, виднее.

И вроде прямо не сказал о своих намерениях, но всем сразу стало понятно, чего он желает, и к чему стремится.

— Виднее не виднее, но я пришел обозначить свою позицию, — не стал размусоливать пожилой собеседник, — найдешь грааль, и мой голос твой.

Стоя по левое плечо Альтаира, Наира ощущала себя как муха в паутине, только она пробиралась не сквозь плотный кокон, а через дебри недомолвок. Мужчины поняли друг друга с полуслова, продолжая беседу уже про особенности охоты на медведя, оставив ее кутаться в ореоле недосказанности и витавшей в воздухе тайны, которая вроде как всем известна, но говорить о ней в приличном обществе не принято. Неприличном, передумала она, когда увидела, как в дальнем углу за колонной мелькнули чьи-то трусики и оголенная часть бедра.

— Что, Тайр, радуешься своей победе? — вальяжно, держа бокал шампанского в руке, к их столику подошел еще один мужчина, по запаху из кошачьего племени.

— Ба, какие люди, Сергей Геннадьевич, Вы ли это? Какими судьбами? — вклинился между мужчинами Стас, появившийся будто из ниоткуда, манера речи которого неожиданно для нее поменялась с мрачно-недружелюбной на компанейско-развязную.

— Да вот, пришел поздравить нашего «брата» с победой в тендере, — высушил напиток залпом, — разработка месторождений золота как-никак, хотя завидовать нечему, с Лютым сотрудничать себя не уважать.

Несмотря на колкие фразы, мужчина был расстроен. Холеный, на вид лет тридцати пяти, смуглый, угольные вихры его торчали во все стороны, так и маня взъерошить их еще больше, проверить, такие ли они мягкие на ощупь, как на вид. Смазливое лицо его слегка скривилось, когда он шарил глазами по залу в поисках официантки.

— Крошка, виски грамм триста принеси, — раздался смачный шлепок ладони о женские ягодицы и девушка в форме, краснея, кивнула, и напоследок стрельнула в него глазками, на что Сергей масляным взглядом прошелся по ее фигуре и улыбнулся.

— Бизнес есть бизнес, — пожал плечами Тайр, — выигрывает лучший.

— На что тебе сдалось Восточное побережье? Ты никогда не совался в ту сторону, да и с Лютым контакта не поддерживал, или тоже веришь в эти слухи, а? — глаза, несмотря на количество выпитого им алкоголя, сохраняли ясность ума, поняла девушка, чувствуя, как вокруг них на несколько градусов поднялась температура.

— Какие слухи? — впервые за вечер подала голос Наира, раздраженная непониманием всего происходящего.

— Опа, а ты кто такая, детка? — на нее устремилось четыре пары глаз, будто только заметив ее присутствие, даже обидно стало, не пустое же она место, в конце концов.

— Наира, — не успела она отреагировать, как за нее ответил Альтаир, — моя спутница.

— Откуда ты будешь, сладкая? — не унимался Сергей, рассматривая ее с каким-то плотоядным интересом.

— О чем ты хотел поговорить? — не дал ему развернуть допрос, крепко прижимая к себе за талию.

— О ларце, о чем же еще, — не обратив внимания на смену темы, лениво потягивал принесенный виски.

— Не смеши, сам же только что сказал, что это слухи, — пока они переговаривались между собой, девушка будто невзначай положила на столик бокал, но руку не убрала, любуясь переливами рубина на браслете, и гадая, что именно они ищут, ларец или его содержимое. Ирония судьбы, не иначе. Угораздило же ее наткнуться именно на них, и стоит ли паниковать, может, ищут они все же кое-что другое.

Под предлогом припудрить носик, она отошла в уборную. Закрывшись в дальней кабинке, пару раз обмахнула сумочкой лицо, чувствуя облегчение от прохладных потоков воздуха. Хлопнула дверь, и раздался цокот шпилек по светлому кафелю.

— Ну, ты видела, — с возмущением в голосе кто-то включил на пару секунд воду, — это уже ни в какие ворота, надо с этим что-то делать.

— Всего лишь однодневка, — спокойно, с протягиванием гласных произнесла вторая незнакомка, но неожиданно злобно добавила, — рыжая дрянь.

— Ходят слухи, что она живет в его доме, — протянула первая девушка, в голосе которой Наире послышалась легкая провокация, — поспрашивала у наших, никто ее не знает, так что у нас тут «темная лошадка».

— Слухи собираешь, сплетница? — вдруг наехала на подружку обладательница ядовитого голоса, — жалкий смесок мне не соперница, так что слушай сюда. Сейчас вернемся в зал, отвлечешь ее, заодно и узнаешь, кто такая и чем дышит. Мне нужно время, чтобы уединиться с Архом.

Навострила уши, когда услышала про неуловимого Архонта Северного края, который даже среди двуликих слыл личностью темной и опасной. Разговор становился все интересней, но к ее разочарованию, ничего нового больше не услышала.

— А дальше что? — засомневалась другая.

— По старой схеме, — уверенно напирала подстрекательница, — смотри, не подведи, ты же хочешь получить приглашение на прием у главы усатых?

Усатых, надо же, слышали бы ее представители тигриного клана, подобное оскорбление с рук ей не сошло бы, и если мужчины еще могли воспринять это как своеобразную эротическую прелюдию, то женщины основательно намяли бы ей бока.

— Ты сможешь их достать? Так с этого и надо было начинать, — подобрела от заманчивой перспективы и согласилась, — мой язычок в полной боевой готовности услаждать уши этой дряни.

— Кодовое слово сегодня «карамельный ликер», запомни, — дала напоследок напутствие своей сообщнице.

Когда Наира вернулась к своему спутнику, всех остальных и след простыл. Ошущая неловкость от его присутствия, в панике смотрела куда угодно, но не на него, затылком чувствуя его пытливый взгляд.

— Потанцуем? — ее ловко, как пушинку, развернули к себе. Оркестр как по команде заиграл медленную мелодию.

— Д-да, — от аромата его парфюма и осознания, что они наедине, сперло дыхание.

— Как тебе вечер? — умело ведя в танце, тесно прижимал к себе.

Неопределенно пожала плечами.

— Мы часто устраиваем подобные вечера, это сплочает нас и сглаживает клановые распри, — зачем-то начал просвещать ее, — в Северном регионе это особенно важно.

Насколько помнила, из пяти крупных регионов двуликих, именно Северный считался самым суровым и агрессивным, чему способствовали и лютые морозы, и постоянные территориальные и клановые стычки, сложность добычи пропитания, так что власть удержать в подобном месте мог не каждый Арх. Последние лет двадцать нынешний глава стабильно удерживал свои позиции, что в их мире было достаточно большим сроком. К примеру, в Восточном регионе за последние двадцать пять лет ее жизни сменилось почти восемь Архов, что плохо сказывалось на укладе жизни оборотней. Пожалела, что не интересовалась в свое время географией и историей, осознав, что ни о Южном Уделе, ни о Западном Граде ничего не знает, а уж о Поднебесной вотчине даже слухи и те весьма скудны.

— На востоке теплее, чем у нас. На следующей неделе я еду на побережье, пробудем там недолго, всего два дня, думаю, тебе понравится, привычные родные места как-никак.

— Куда именно? — как можно безразличнее спросила.

— В Кронар, это южнее стаи Лютого километров на сто.

— Знаю, — не показала свою радость, в городке жили люди, за редким исключением квартероны, так что быть раскрытой ей вряд ли грозит.

— Чем бы ты хотела заниматься? — неожиданно начал ею интересоваться, — не продавщицей же всю жизнь работать.

Наира мысленно ощерилась, ей вдруг стало стыдно и неприятно, казалось, что ей вскрыли нарыв, больно, неприятно, но полезно. Она и сама часто думала, что совсем не знает, как сложится ее жизнь. И если раньше она считала, что стоит выйти замуж за Игоря и все у нее наладится, то после всех этих событий весь ее карточный домик рухнул. Была у нее одна способность, да только никому в клане признаться она не решилась — ни отцу, ни даже брату. Когда-то это погубило ее мать, и с малых лет она поняла, какое это мучение, и что ее ждет. С пяти до десяти лет ее таскали на проверки, устраивали карцерные дни, психологически давили, чтобы пробудить дар по материнской линии, но к разочарованию родни отца, от матери ей ничего, кроме внешности, не досталось.

— Замуж хотела выйти, — не стала с ним откровенничать.

Разговор у них не клеился. Когда танец закончился и мужчина отошел, к ней подошла незнакомая девушка, от чего она испытала облегчение. Представившись то ли Леной, то ли Ларой, та без умолку начала болтать, увлекая ее к бару, так что Альтаира из поля зрения она потеряла быстро. Мимолетно слушая белокурую пышнобедрую чистокровную волчицу, она испытывала подспудную тревогу. Прошло минут десять, когда к ним подошел официант.

— Карамельный ликер не желаете? — обратился к Ларе, все-таки вспомнила имя.

— Было бы неплохо, — приняла бокал, в глазах ее зажегся бесовской огонь, — Наира, дорогая, здесь недалеко есть выход во внутренний дворик, там чудесная беседка, пойдем.

Подгоняемая беспокойством и девушкой одновременно, она ловко лавировала среди гостей. Коридор казался ей бесконечным, с разными ответвлениями, подозрения в ней крепли с каждой минутой.

— Что-то я давно здесь не была, — наморщила лобик девушка, — давай ты прямо, а я направо, кто первый найдет выход, крикнет.

И быстро ушла. Вся эта ситуация ей не нравилась, чувство подставы не оставляло ее, но все же пошла прямо, чувствуя зов зверя.

— Мой Арх совсем про меня забыл, кошечка скучала, — смутно знакомый голос прозвучал в дальней комнате по коридору.

— Я занят, — подозрения начали подтверждаться.

— Не той ли рыжей клушей? Разве способна она удовлетворить моего зверя? — томно, с придыханием соблазняла.

Голоса смолкли, только прерывистое дыхание эхом отдавалось от стен.

— Не придумывай, — звучало как оправдание.

Девушка застонала как от удовольствия, и когда Наира тихо приблизилась к приоткрытой двери, увидела восседающего на столе Тайра, сверху на котором практически лежала девушка в красном облегающем платье, та самая, что прожигала ее ненавидящим взглядом. Слившись в поцелуе, они не замечали ее. Руки мужчины по-хозяйски расположились на выпуклых ягодицах, руки девушки сжимали его плечи, глаза томно подергивались в экстазе.

Подглядывая, прячась в темноте коридора, осознала она две вещи. Ее истинный козел. Ее истинный Архонт. И также тихо вернулась в зал.

Глава 7

— Как долго мне ждать? Отец теряет терпение, — и снова Наира подслушивала чужой разговор, только на этот раз свидетелем она стала совершенно случайно. Желая подкрепиться среди ночи, на подходе к кухне услышала голоса, один женский, другой мужской. Женский был ей знаком, а вот мужской слышала впервые.

— С ним я сам решу вопрос, а ты, — сказано было почти с угрозой, — не запори все дело, что это за выходка была вчера на приеме? Он может обо всем догадаться, твое дело играть роль покорной самочки, а своей выходкой ты могла разжечь между ними страсть, зацепить его зверя азартом охоты.

— Не разожгла, — уверенно парировала, — после увиденного любая сбежит, и эта не исключение, так что он мой.

— Не обольщайся, ты не знаешь моего сына, — ахнув, Наира отступила, но распаленные перепалкой, те не обратили внимания на звуки и продолжили обсуждать ее, — тут надо действовать тонко, а с твоей твердолобостью только баранов стравливать.

По его голосу ей казалось, что девушка ему не особо нравится, даже скорее он будто презирает ее, но вынужден мириться с ее недостатками.

— Не трогайте меня, — прошипела фурия, отдергивая руку, по крайней мере, по шороху казалось так, — лучше выполняйте свою часть сделки, пока что результата не видно.

— Я свое дело знаю, — холодом можно было заморозить дом, — все будет в нужный срок, а тебе советую очень хорошо подумать, прежде чем решишь меня кинуть.

— Все я помню, Ваши прииски, мое место главной суки стаи, — не сдерживая сарказм в голосе, ответила собеседница.

— Советую чаще об этом вспоминать.

Раздались удаляющиеся шаги, они продолжали о чем-то беседовать, но тихие голоса доносились слабо, ни слова не разобрать.

Событие недельной давности жалом опалили ее разум, всколыхнув ненужные и тщательно задвигаемые в глубину сознания воспоминания, но память раз за разом подкидывала эротические картины чужих прелюдий. Ничего больше она не видела, сбежала, что аж пятки сверкали, но воспаленный мозг сам нафантазировал все мыслимые и немыслимые позы двух сплетенных в горячке страсти тел.

Поднимаясь по лестнице, настолько задумалась и ушла в свои мысли, что не ожидала никого встретить на своем пути. Наткнувшись в темноте на крупное тело, охнув, отступила и нелепо махнула руками в бесполезной попытке удержаться, но упасть ей не дали. Крепкие руки обвились вокруг ее талии и прижали к пышущему жаром торсу. Вцепившись в плечи своего спасителя, она смутилась. Мужчина был обнажен по пояс, кожа его была гладкая, рельефная, низ ее живота потянуло от приятных ощущений.

— Разгуливаешь по ночам в таком виде? — хрипло прозвучало у самого уха, — я могу решить, что это приглашение.

— Ч-что, — смутившись, посмотрела на свой пеньюар, не ожидала встретить никого в такое время суток, оттого и надела его, кто же знал, что никому здесь не спится, — н-нет, это случайно.

Отпихивая ладошками, вторая половина ее сознания наслаждалась тугостью его грудных мышц, а вторая испуганно металась, не зная, куда себя деть от стыда. Пеньюар не скрывал горошинки сосков, напрягшиеся от холода. Да, да, именно от холода, и вовсе не от желания.

Видя ее усердие, он разжал руки. Не ожидая такого вероломного поступка, Наира снова чуть не упала, но мужские руки вновь обхватили ее за талию, на этот раз приподняв и прижав девичье тело к себе. Непроизвольно она согнула ноги в коленях и совершенно того не желая, обхватила его ими, ощущая между ног его вздувшуюся плоть. Дыхание участилось, глаза заволокло дымкой томления, в сокровенном местечке стало влажно, руки ее безвольно опустились на мужские предплечья.

Застонав от сладостной пытки, Альтаир наконец-то прижался к заветным губам, ощущая мягкость и податливость нежной малышки. Она таяла в его руках словно воск, отчего у него напрочь сносило крышу. Держа ее на весу, слегка опустил на дубовые лакированные перила, обеспечивая себе маневренность в движениях. Осторожно поглаживая девичьи бедра, продвигался все выше, пробираясь к самому сокровенному. Поддев большим пальцем резинку трусиков, слегка сдвинул их сторону и прикоснулся к ней, ее прострелило током и выгнуло дугой от желания. Застонав, она запрокинула голову, открыв беззащитную шею. Череда мелких поцелуев обрушилась на местечко между ключицами, открытыми плечами, в то время как внизу ее подвергали сладостной пытке, натирая чувствительный комок. Всхлипывая, с силой царапала его плечи, оставляя мелкие царапины от своих ногтей.

Внезапно в холле загорелся свет, ослепив забывшуюся парочку. Наира охнула, оттолкнула шаловливые пальцы и спрыгнула с перил, спрятавшись за спиной Альтаира. Внизу стоял мужчина. Высокий, почти как Альфа, такой же широкоплечий и массивный, с квадратной челюстью, ярко выраженными скулами, голубыми глазами и темными волосами, но в отличие от своего сына, к удивлению и какому-то нездоровому удовольствию девушки, аура властности и подчинения от него не исходила.

— Занятно, — прозвучал знакомый мужской голос. Девушка быстро наскоро запахнулась и пыталась справиться с завязками.

Послышалось недовольное рычание неудовлетворенного зверя. Альтаир злился, судя по напрягшейся позе и окаменевшим мышцам спины.

— Чего не спишь? — практически рявкнул глава клана, — сказал же, завтра поговорим.

— На отца голос не повышай, не дорос еще, щенок, — грозно ответил нежданный посетитель, взглядом пытаясь выманить крошку из-под укрытия, — что за дивный цветок прячется у тебя за спиной?

— Не твое дело, — заслонил бы ее еще больше, если бы это было возможно, — Наира, иди к себе.

— Наиииира, — перекатывал имя на языке, смакуя и пробуя на слух, даже цокнул, взглядом прошелся по ее обнаженным ногам, зрачки вытянулись, сделав его похожим на змею, ей даже показалось, что вот-вот в воздухе клацнет и зашипит раздвоенный язык.

— Я, пожалуй, пойду, — хотелось скорее оказаться в своей комнате и не светить полуобнаженным телом. Кутаясь в полы своего шелкового халата, нервозно мяла мягкую ткань, скрещивая и укрывая живот руками, одна нога стояла чуть впереди другой, вся ее поза кричала о нежелании находиться здесь и сейчас на обозрении похотливого и алчного взгляда чужака.

Альтаир обернулся, проследив за взглядом отца, слегка зарычал и сузил глаза. Снял с плеч свой темно-синий махровый халат и накинул на нее, туго обвязав пояс вокруг талии. На ней он смотрелся объемно, укрывая по самую макушку и пальчики ног, не оставляя ни сантиметра обнаженной кожи, удовлетворив тем самым проснувшиеся собственнические инстинкты зверя. Досадливо поморщившись, развернул девушку и легонько шлепнул по попе, направляя в сторону комнаты. Наира только и ждала этого, послушно засеменила по коридору как сомнамбула, до сих пор опьяненная ситуацией, невесомо коснулась подушечками пальцев опухших губ и поспешила в свое укрытие.

— Хороша, — причмокнул отец.

— Ты, кажется, хотел поговорить, — спустился по ступенькам, сложил руки на груди и грозно нахмурился, но то, что безотказно действовало на подчиненных, на отце никак не сказалось, тот и ухом не повел на столь неприкрытое проявление угрозы, — и предвещая твой вопрос, сразу нет, девчонку не трогать.

— О как, — прикидываясь дурачком, что ему совершенно не шло, мужчина внутри напряженно размышлял, насколько серьезно у его сына с этой крошкой, и как сильно это будет мешать его долгоиграющим планам, — да я не претендую, хотя ты это зря, крошек у тебя будет еще много, а отец один.

— Ближе к делу, — сквозь зубы прорычал Альтаир, еле сдерживающий себя от желания вцепиться тому в глотку, — ночь на дворе.

Иногда Надир сожалел, какие у них с сыном сложились отношения. Может, если бы не история с Неллой, его женой и матерью единственного отпрыска, сын не испытывал бы к нему такой всепоглащающей ненависти. Не стоило развлекаться с той знойной красоткой, но кто ж знал, что благоверная в это время отбросит копыта. Пути Господни, как говорится, не исповедимы. Ну да чего уж там, дело прошлое, все уже быльем поросло, а сын все никак не отпустит обиду.

— Я о насущном поговорить хотел, крошки крошками, конечно, но тебе пора задуматься о женитьбе, — с места в карьер, долго не мусоля, сразу перешел к делу, чувствуя напряженность в воздухе, чуть что, и все к чертям взорвется, — я в твоем возрасте уже как пять лет имел наследника, тебе по статусу положено, ты же понимаешь.

— Всему свое время, — возвратил себе хладнокровие, — спешки не требует.

— Как раз наоборот, — мрачно ответил Надир, — тендер на разработку месторождений золота, что ты выиграл, курируется Сахаловым, тот еще семьянин, радеет за чистоту крови и сплоченность кланов, успех дела зависит от него, а он страсть как не любит холостяков.

— Я слышал, — брови Альтаира напряглись, о Сахалове он действительно слышал, много чего узнал, и ему ой как не нравилась вся эта ситуация с его заскоками, он уже прорабатывал все возможные варианты и так, и эдак, но иного выхода, кроме фиктивного брака, пока не видел, — это мои проблемы, сам разберусь.

— До меня дошли слухи, что ты встречался с Кариной, дочерью Сташевского, — начал издалека, стараясь незаметно наблюдать за реакцией, — клан койотов имеет вес в Совете, богат, принесет нам хорошие связи.

Понимая, к чему ведет отец, Альфа иронично слушал, как тот склоняет его к единственному, правильному, по его мнению, выбору. Да только он совсем забыл, что рано повзрослевший сын давно не прислушивается к его словам.

— Очень уж зубаст, ты забыл добавить, таким волю дай, они весь клан под себя подомнут, — резонно отметил, не теща себя иллюзиями насчет Александра Сташевского и его семьи, хотя Карина была чудо как хороша, — война на два фронта мне ни к чему, но я тебя услышал.

И развернулся, давая понять, что разговор на этом окончен.

— Не думаешь же ты и в самом деле жениться на этой крошке? Без роду-племени? О чем ты думаешь? — донеслось вслед.

— А вот это уже не твое дело, а ты, — глядя с верхней ступеньки отцу прямо в глаза, осадил и поставил того на место, — продолжай заниматься своими Катями, Ленами или кто там у тебя еще. И не вздумай за моей спиной договариваться о чем-либо с Кариной, чую ее запах на тебе.

Демонстративно поводил носом, раздувая ноздри, как собака-ищейка.

— И чтобы приглашал ее в первый и последний раз, охране указания дам, а сегодня сделаю вид, что не заметил.

Ночь для Наиры прошла беспокойно, то ли от переживаний, то ли от наличия поблизости нового персонажа, причем очень непредсказуемого, а оттого более опасного.

На утро проснулась от гула пылесоса. Голова от шума гудела, виски стреляло болью, а неугомонная бандура визжала, гундела, но продолжала свое страшное святотатство. Вера Николаевна с видом великомученицы держала ручку и водила шлангом пылесоса по ковру. На часах было семь утра. Застонав, кинула подушку сверху на лицо, крепко прижав двумя руками, стараясь заглушить ненавистные звуки. Безуспешно.

— Вера Николаевна, — пыталась перекричать шум, — Вера Николаевна.

Шум затих, та вопросительно посмотрела на сидящую в кровати девушку.

— Вы смотрели на время? Что за необходимость уборки в такое раннее время?

— Кому раннее, кому день в самом разгаре, — съязвила домработница, даже не скрывая презрения.

— Выйдите из моей комнаты, — терпеть даже завуалированные признаки хамства не собиралась.

— Вашего здесь ничего нет, миссссс, — как змея прошипела, с оттягом выговаривая букву «с».

Наира разозлилась столь бесцеремонному обращению, впервые женщина заговорила с ней и сразу в таком пренебрежительном тоне. Не желая терпеть ее, резко вскочила и с шумом открыла дверь, едва не вырвав ее с корнем из петель.

— Вон! — так грубо это прозвучало, что сама не узнала свой голос, даже не ожидала, что может быть такой.

— Пфф, — вроде взрослая на вид женщина, а ведет себя как подросток, яро ненавидящий свою соперницу, в данном случае непонятно с чего, не могла понять девушка.

— Что здесь происходит? — за дверью неожиданно каким-то непостижимым образом возникла фигура Альтаира, вид у него был всколоченный, словно он только подорвался с постели, волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени усталости, — что за шум, лейя Вера? Я же говорил, с утра должна быть тишина.

— Простите, господин, — та чуть ли не реверанс сделала, — у гостьи было слишком грязно и такой бардак, Вы бы видели.

Наира удивленно воззрилась на нее, не зная, что зацепило ее больше — что Вера оказалось домовой, что в их время было не просто редким, но достаточно эксклюзивным, явлением, не каждый дом мог позволить себе содержать это чудо природы, те требовали колоссального выброса магии, или что та невзлюбила ее, окрестив только что неряхой.

— Впредь чтобы по утрам была тишина, — небрежно взъерошил волосы, рассеянно рассматривая взлохмаченную девушку, особое внимание уделяя голым коленкам, — раз уж все встали, накрывайте на стол, будем завтракать.

В конце коридора, из самой дальней спальни, вышел давешний незнакомец, отец Альфы, Надир, в отличие от них, уже умытый, бодрый, аж тошно было на него смотреть. Он, весело присвистывая, взглянул на домочадцев и пожелал всем доброго утра, но никто ему не ответил, все разошлись недовольные собой, друг другом и этим совсем уж не прекрасным утром.

Наира выпроводила лейю Веру и закрылась, на всякий случай подперев дверь стулом. Умывшись, посмотрела на пиликнувший телефон, возвещающий о приходе сообщения.

Лена Наире звонила почти каждый день, выспрашивая подробности про неожиданно возникшую у той командировку. Не желая расстраивать подругу и посвящать ее в свои неприятности, пришлось соврать, что ее отправляют на обучение кондитерскому ремеслу на Восточное побережье, подруга ей поверила, а Наира устыдилась своей лжи. Утешало, что врать про красоты моря, посещенных мест, кафешек и местных жителей не пришлось, все же она много лет жила там и знала город как саму себя. Твердо решив на этот раз вырваться на выходные к подруге, якобы ненадолго вернувшись, бодро собрала сумку, даже не сомневаясь, что все получится.

Атмосфера за обеденным столом стояла угнетающая. Девушка уныло ковырялась в своей тарелке, омлет на вид выглядел аппетитно, а на деле совсем не имел вкуса, отдавая какой-то горечью. Видно, домовая решила ее либо отравить, либо уморить голодом, мужчины-то с аппетитом поглощали завтрак, по их довольным физиономиям еда, видно, была вкусной.

— Сегодня я в город, — оставила попытки примириться с пищей и откинула в сторону ненужные приборы, — останусь с ночевкой.

— Хорошо, — после недолгой паузы и пристального взгляда мужчина неожиданно согласился, девушка ожидала долгой осады и сопротивления, может даже наезда, но все получилось гораздо легче, чем она рассчитывала, и это вызвало в ней смутные подозрения, но развивать их не стала, ловя удачу за хвост.

Альтаир обрадовался, как все удачно складывается, сегодня у него встреча с деловыми партнерами с Востока, возможно, попасть домой у него не получится, перелет отнимает много времени, еще и сама встреча неизвестно как пройдет и сколько продлится, а оставлять девушку наедине со своим отцом на всю ночь, даже под присмотром охраны, опасно. Тот умел убалтывать кого угодно, а веры охране после ночного происшествия не было. Нужно будет сказать Стасу заменить их, так дело не пойдет, в доме Альфы исполняются только приказы Альфы. И пусть на этот раз буду чистокровные вервольфы, смески в очередной раз не оправдали его ожиданий. Когда совместная трапеза закончилась, девушка поспешила к себе в комнату за уже собранной сумкой и, спускаясь, на ходу попрощалась с Альфой.

Черный монстр как всегда был отполирован и ожидал ее у входа, словно знал, когда она решит уйти. Не став спорить, чтобы не оказаться запертой в доме, быстро юркнула в салон автомобиля, хотя планировала дойти до ближайшей остановки и доехать на общественном транспорте. Дорога казалась ей мучительно долгой, но она стойко терпела. И когда колеса подкатили к ее родному подъезду, счастью ее не было предела.

Лена при виде нее радостно взвизгнула и повисла у нее на шее, даже не пытаясь совладать со своими бурлящими через край эмоциями. У Наиры даже глаза заблестели, хоть кто-то в этом мире рад ее видеть.

— Как круто, что ты смогла выбраться, — разливая по чашкам чай, выслушала придуманную девушкой историю о путешествии поездом по далеким и родным просторам, и удовлетворив свое любопытство, принялась за старое, — а что насчет мужчин? Есть там интересные экземплярчики? Мощь, экстерьер, все как я люблю, мм?

— Мужчины есть везде, — вспомнила ночное рандеву у лестницы, жар прижавшегося тела и твердость его плоти, и покраснела.

— Ооо, — от подруги не укрылась заминка и красные щеки, и та сразу сделала правильные выводы, — рассказывай.

— Есть один, злодей — вспомнила охотничье приключение в лесу, если можно его так назвать, — не вариант, слишком мы разные.

— Ой, ты снова за свое, заладила же, — скривилась Лена, не желая слушать то, что уже раз сто выслушивала, — какая разница, кто ты, кто он, главное, химия между вами, понимаешь, ты ему нравишься, он тебе нравится, вот и все, хватай его горяченьким, пока дается в руки, а то упустишь, отберет какая-нибудь залетная принцесса и пиши пропало, локти кусать останется да и только.

— Уже, — мрачно ответила Наира, сама не понимая, зачем все это рассказывает, ведь давно уже решила, никаких отношений с двуликими, никаких истинных пар, но слова выливались наружу, будто жили своей жизнью. Видимо, недельное словесное воздержание сделало свое черное дело.

Вкратце поведала чуть подправленную историю с Кариной на мероприятии, и отца мужчины упомянуть не забыла.

— Так-с, подруга, — Лена решительно встала из-за стола и направилась в спальню, прихватив ее с собой, — эта сучка не проблема, а вот с отцом сложно будет, хотя судя по твоим словам, ладят они не особо, так что разберемся. Наше дело сейчас приодеть тебя.

Перебирая свои платья и костюмы на вешалках, Лена то отбрасывала в сторону, то давала ей в руки череду каких-то тряпок, по-другому язык их обозвать не получалось, полоски да и только.

— Не пойдет, скучно, закрытое, цвет не твой, — приговаривала та с видом знатного кутюрье, — вот оно.

И достала на свет платье с открытыми плечами цвета пыльной розы.

На Наире оно сидело как влитое, обтягивая словно перчатка, подчеркивая выпуклости в нужных местах, но при этом оставляя место воображению.

— На мужчин действует безотказно, — причмокнула губами, — и сексуальное, и нежное, вызывает у мужчины желание оберегать и защищать, испробовано на собственном опыте, дело тебе говорю.

— Не знаю, Лен, все так сложно, — присела на краешек постели, — отношения после Игоря мне не нужны, но тянет к нему, сил нет, скоро не сдержусь, наброшусь на него сама как кошка блудливая.

— Дерзай, подруга, — подмигнула, пытаясь кучей свалить все перебранные вещи обратно в шкаф, створки которого активно этому сопротивлялись, дверцы не желали закрываться, — один раз живем, так что даже если ничего серьезного не выгорит, хоть секса качественного получишь.

Наконец утрамбовав свое богатство, выдохнула и подула на упавшую челку.

Наира после душевного разговора подумала и решила, была не была, пусть все идет своим чередом. Через три недели они все равно расстанутся, так хоть воспоминания приятные останутся, заодно и узнает, каково это, быть с двуликим. Говорят, не сравнится с человеческими мужчинами, феерия, любили повторять в ее бывшем клане. Что ж, вот и она узнает, каковы они в постели.

Проведя вместе с подругой весь день, решила остаться ночевать у Лены, чего ей делать одной в пустующей квартире, да и вместе веселее засыпать, особенно под какой-нибудь интересный сериальчик и запасенное вино. Впервые за неделю у нее было приподнятое настроение, она искренне смеялась над Лениными историями про очередное сватовство родителей, радовалась ее близкому присутствию и не думала о будущем. Так и уснули вместе, убаюканные мягким светом телевизора и тишиной июньского вечера.

Спалось ей хорошо, не хотелось просыпаться и выплывать из пучины сновидений, но среди ночи в сознание ярким бумом ворвались бешеные стуки кулаков о железную дверь. Подруга лежала на спине, сопела и в ус не дула, совершенно не слыша этих угрожающих тревожных ударов. Беспокойно ворочась, Наира не выдержала и, взяв в руки телефон, поплелась к входной двери, посмотреть через глазок, что происходит. На секунду взглянув, тут же отпрянула, не ожидая увидеть зверскую морду, даже сквозь дверь ощущая волны злости, исходящие от стоящего по ту сторону мужчины. На телефоне значилось тридцать восемь пропущенных вызовов. Сердце бешено заколотилось, хотя ему уж она точно ничем не была обязана, но ощущала себя так, будто накосячила в чем-то. Храбрясь изо всех сил, открыла замок и не успела открыть, как дверь потянули на себя, чуть не вырвав с мясом.

— Собирайся, — грозно надвинулась на нее гора мышц.

Глава 8

— Собирайся, — грозно надвинулась на нее гора мышц.

— Что? — Альтаир смотрел, как она лупила на него своими огромными глазищами и распалялся еще больше, — ты на время смотрел, ночь на дворе.

Щуря глаза от яркого света, она стояла напротив него, кутаясь в одеяло как в кокон, и не понимала, в какой ярости мужчина находился. После встречи с партнерами он уже направлялся домой, когда ему на телефон пришло сообщение. Номер был скрыт, так что аноним предпочел быть неопознанным. Он не собирался открывать и смотреть малопонятное видео от сомнительного абонента, но замер, заметив знакомые очертания и необычный цвет волос. Сердце почему-то застучало чаще обычного, совершив кульбит. Пальцем нажав на значок проигрывания, внимательно вглядывался в запись. Досмотрел до конца. Экран телефона треснул от давления его сжимающейся руки, погас, пальцы от напряжения и такого давления побелели, белки глаз заалели от лопнувших сосудов, да так, что стоявший рядом и привыкший ко всему Стас дернулся в сторону, пораженный такой бурной реакцией. Альтаир посмотрел на него, нет, он не видел, привычки смотреть в экран чужого телефона у него нет. К его счастью, зло усмехнулся Альфа.

— На Архангельскую отвези меня, — поймал вопросительный взгляд Вацлава в зеркале и криво ухмыльнулся, — что там по поводу Поднебесной? Нашли варианты?

— Я говорил со Смотрителем, но пока глухо, — полукровка в силу своего происхождения был единственным, кто когда-либо был по ту сторону, — у них волнения на границе, они встревожены, усилили охрану.

— Что-то происходит, — кивнул Альтаир.

Поднебесная была закрытой территорией, драконы и демоны не привечали чужаков, живя в своем изолированном мире, не контактируя с миром извне. И этот факт раздражал не только его, но и всех оборотней. Не очень-то приятно осознавать, что представители Огненной династии смотрят на них, считающих себя венцом природы и властителями мира, как на букашек, за которыми приятно наблюдать, когда они копошатся где-то там на земле, но нет смысла ставить их вровень с собой, ведь они никогда не покорят небо.

— Думаешь, слухи не врут, и ларец действительно пропал? — серьезным тоном спросил демон.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы Огненные так паниковали? — тишина была ему ответом, — случилось что-то весьма неординарное, а единственное, чем драконы дорожат и что способно вывести их из спячки, это ларец. На следующей неделе едем на месторождение, по слухам клан Лютого активизировался, понаблюдаем. Стас, что там насчет той истории с его женой?

— Мутная тема, — покачал головой друг, — порасспрашивал у знакомых, там какая-то некрасивая история с ее появлением. Якобы двадцать шесть лет назад он нашел ее у побережья и запер у себя в подвале. Говорят, она родила ему двоих детей. Но опять же, информация пока непроверенная.

— И такое спустили с рук? — удивился Вацлав, покачав головой, — ну и нравы у вас.

— Что интересно, говорят, она была полукровкой, причем не простой, — заинтриговал Стас и продолжил, — вроде как драконы в ее роду водились, но это совсем уж сказки, конечно.

— Продолжай, нам нужны рычаги давления, — Альтаир твердо сжал губы и добавил, — мне нужен ларец любой ценой.

Все как по команде замолчали, и в салоне автомобиля установилась тишина.

Разговор отвлек мужчину от мучительных мыслей, но ненадолго. При въезде в город он еще контролировал себя, стараясь ровно и размеренно дышать, но с каждой минутой держать себя в узде становилось сложнее.

И вот он стоит напротив сонной, до конца не проснувшейся девушки, злится на ее прошлое, это злополучное видео, и все внутри него кричит, накажи ее, накажи ее. В нем клокочет ярость, зверь то скулит, то, ощерившись, скалит клыки, желая разорвать соперника.

Мужчина, недолго думая, достает из нагрудного кармана шариковую ручку и быстро нажимает на ее шею. У Наиры закатываются глаза, и она оседает, но ее бережно подхватывают и закидывают на плечо словно добычу, пинком закрывают дверь и спускаются по лестнице.

Сознание было помутненным, плохо отзывалось на внешние раздражители, звук доходил до ее ушей слабо, как сквозь вакуум, просыпаться не хотелось, но смутная тревога теплилась в глубине памяти, поэтому она насилу открыла глаза, напрягая лицевые мышцы. Перед глазами все плыло, комната была ей незнакома, и вдруг в ушах у нее будто что-то взорвалось — резко ворвались все посторонние звуки — и шум машин за окном, и шелест веток, и даже дыхание, чужое дыхание, щекотящее ее шею. Вихрем в память ворвались воспоминания — сон, бешеные стуки в дверь, злой мужчина, а дальше темнота. И вот она здесь, лежит на кровати, практически обнаженная, если не считать нижнего белья, рядом нависает альфа, и никого нет.

Стараясь не совершать резких движений, она плавно повернула голову набок и увидела расширенные зрачки на фоне голубых омутов. Ноздри его раздувались как перед случкой во время гона, так он втягивал ее аромат. Она покраснела, подсчитывая дни, и в ужасе замерла. Совсем забыла, что у нее вот-вот должна начаться овуляция. И судя по его состоянию, она уже началась.

По венам будто разлилась кислота, настолько сильно ее бросило в жар. Замерев как голубка перед соколом, она, казалось, и не дышала вовсе, пригвожденная к постели хищным взглядом. Щеки коснулось палящее дыхание, шершавые пальцы огладили оголенное плечо. Кожа стала чувствительной, отзываясь на его прикосновения мурашками и приятным покалыванием. Его губы касались ее все ниже, пальцы поддели крючок бюстгальтера, и как-то незаметно она лишилась защиты своей груди. Его аромат щекотал будоражащим обещанием наслаждения. В комнате звучала музыка двух сердец, бившихся в унисон, частые вдохи-выдохи, легкие стоны, трение слившихся в объятиях тел. Ей казалось, что нервы ее оголены до предела, настолько отзывчивым и чутким ее тело становилось в его крепких руках. Мысли путались, сознание плавилось, на миг ей стало больно от его агрессивного вторжения, настолько крупным он был, что она вскрикнула и пришла в себя. Начала сопротивляться, пытаясь сбросить его с себя и оттолкнуть подальше, но охнула, когда горошинки ее сосков коснулся горячий язык, окуная ее в мир чувственных удовольствий, неведомых доселе. Все, что было до, меркло, отрезая мир на «до» и «после». Его движения отзывались в ней мелодией струн, умело управляемой знающим свое дело музыкантом. На лбу мужчины образовалась испарина, лицо стало напряженным, на висках проступили вены, все кричало о его наслаждении. Глаза в глаза продолжался то быстрый, то медленный танец страсти, подводя их к желанному освобождению.

— Видишь, говорил же, что будет хорррошо, — время от времени порыкивал, казалось, желая продлить минуты испытываемого удовольствия.

— Неееет, — выдыхала, отказываясь признавать правду.

Застонав в унисон, они выдохнули и прикрыли на миг глаза.

Против воли у Наиры тяжелели веки. Тело ее властно прижали к мужскому боку так, что она практически пластом лежала на мужчине. Обнимая левой рукой, правую же расположили чуть ниже спины, словно клеймя и возвещая всем «собственность Альтаира Демидова».

Подумаю и разберусь с этим завтра, решила девушка, не сопротивляясь объятиям сна. Зверь, дождавшись мерного сопения, прикрыл глаза, уступая главенство человеку, и тоже уснул.

Утро встретило пробуждающуюся девушку прохладным ветерком с открытого окна, колышащим шторы и ее небрежно разбросанные волосы. Лёжа лицом к стеклу, смотрела, как слегка моросит дождь, снаружи пахло свежескошенной травой и озоном. Она с наслаждением потянулась и в недоумении замерла, что-то упругое и напряженное касалось ее ягодиц. Бессильно застонала, когда отрывки прошлой ночи возникли в ее голове. Поворачиваться было страшно, глядеть в глаза своему страху тяжелее самой худшей пытки.

На нее пристально, не отрываясь ни на секунду, смотрели бесстыжие глаза, в которых снова плескалось желание.

— Доброе утро, — хрипло произнес, плотоядно оглядывая все ее неприкрытые прелести.

Взвесив ладонью тяжесть груди, потер розовый сосок, медленно опустился ниже, притронулся к расщелине между ее сжатых бедер. Пытаясь ему помешать, схватила ладонь, пытаясь убрать с самого беззащитного места, но не смогла и на миллиметр сдвинуть его руку.

— Все еще стесняешься? — тихо рассмеялся, глядя на ее потуги.

Нажал на комочек, и она застонала, вызвав у него гудение в чреслах.

— Не надо, это неправильно, — не давала сознанию уплыть в пучину приятного помутнения, — мы не должны.

— Все правильно, — нежно потер пальцем вверх-вниз, оглаживая заветный вход, погрузился слегка внутрь и обратно, смело подразнивая ее, — разве не с твоих губ ночью срывались яркие стоны наслаждения, не я ли довел тебя до оргазма.

— Ничего подобного, оооо, — вопреки своим словам, она тазом подавала навстречу шаловливым дразнящим пальцам, имитируя движения более крепкой плоти.

— Нас ждут прекрасные бессонные ночи, — и одним слитным движением вошел в ее неостывшее после ночных постельных приключений лоно, вызвав слаженный вздох мучительного наслаждения, — и не только ночи, сладкая моя.

Пальцы ловко управляли ее неопытным телом, словно предугадывая все желания и зная ключевые точки, на которые стоит нажать, чтобы ей стало хорошо. Между плечом и шеей слегка сжались клыки, прикусывая, но не ставя метку. Оторопев, Наира не шевелилась, пока он то кусал, то облизывал ее кожу, со страхом ожидая метки, и облегченно выдохнула, когда пытка прекратилась. Внутри разлилось тепло, ее разморило и почти укутало сном, когда альфа огладил ее и придвинул ближе к себе.

— Было хорошо, очень хорррошо, — самодовольно прикрыл глаза, — заключим с тобой контракт, об отмене парности теперь и речи быть не может.

— К-какой контракт? — в шоке привстала и повернулась к нему, нависая над его лицом.

— Стандартный, — пожал плечами, будто каждый день заключает такие соглашения, словно все должны быть в курсе, что это такое, — пропишем пункты взаимовыгодного во всех смыслах сотрудничества, проведем ритуал привязки, станешь моей второй супругой, без права на пост альфа-самки, конечно, но, если дети родятся сильными, способными на оборот и главенство, то займут мое место со временем.

Наира слышала о подобном, мужчина находил истинную пару среди полукровок, и если она не устраивала его, то брал в супруги, но все равно со временем женился на чистокровной суке, чтобы выводить ту в свет и производить на свет чистокровных щенков. А вторая жена как бы не существовала, да, она рожала детей, была даже любима своей парой, но власти как таковой в клане не имела. Такое извращение было в ее собственной семье. Только отец ее уже был женат и имел наследника, когда встретил свою истинную, ее мать. Наира всегда с содроганием вспоминала детство, когда мама еще была жива. То, каким презрением Элла, главная жена отца, смотрела на них, каким ненавидящим взглядом провожала пару мужа, шепотки за спиной, в общем, росла она в атмосфере страха и притеснения. Пожалуй, только за это отца можно ненавидеть, он испортил жизнь не только ей, но и своей половинке. Отец держал их существование в секрете, считая их наличие собственным позором, так что в мире двуликих они и правда были пустым местом. Во всем девушка винила эту глупую предвзятость оборотней к полукровкам, хотя они сами же и плодили их, не задумываясь о последствиях.

— В-второй супругой, — не могла никак совладать с собой, дрожа то ли от холода, то ли от мрачных перспектив, — а первая?

— Скоро узнаешь, — и счел разговор оконченным.

— Нет, мы так не договаривались, — жестко произнесла, отталкиваясь и отползая назад, — никакого брака, никаких детей.

— Хорошо подумай, это выгодно, тебе не придется работать, всем будешь обеспечена, — нахмурился, не понимая такого яростного сопротивления, — никаких забот, общения с посторонними кланами.

— Может, для тебя и выгодно, — ядовито выплюнула ему в лицо, жалея, что в слюне не содержится яд, — а я мечтала совершенно о другой жизни, и в ней нет ни тебя, ни твоего клана.

— Мечтала выйти замуж за человечишку, нарожать ему таких же ущербных детей? Об этом ты мечтала? — вспылил в ответ на ее слова и попал в больное место, «таких же ущербных», вот он и сказал ей, что думал о ней на самом деле. Девушка не тешила себя иллюзиями и знала с самого начала, как он к ней относится, но слышать такое все равно оказалось неприятно.

— Да, именно об этом и мечтала, — процедила, с трудом контролируя влагу, готовую вот-вот пролиться на ее щеки, — чтобы никогда не видеть тебе подобных, вершителей судеб, ненавижу двуликую кровь, свою кровь, и тебя ненавижу.

В конце сорвалась на крик, чуть ли не срывая голос, глаза ее бешено пульсировали, мышцы напряглись.

— Жаль, — цинично ответил, глядя в ее влажные глаза, все-таки не удержала слезы, — будешь с этим жить, выбора у тебя нет, я здесь закон, и поверь, когда-нибудь ты скажешь мне спасибо, кровь все же не водица, взыграет в тебе.

В комнате установилась тишина, рядом пролетала муха, громко жужжа и хлопая крыльями. Альтаир поднял ладонь и резко сжал кулак, жужжание прекратилось, а он лег на кровать.

— Ложись, — хладнокровно приказал, не сомневаясь, что девушка послушается, однако она встала и попыталась спуститься на пол, но запуталась в складках одеяла и чуть не упала, но ее резко сдавили и опрокинули на белую простыню.

— Спи, — ей сдавили подбородок, четко удерживая лицо в стальных тискать, да так, что ни повернуть, ни двинуть головой она не могла, — а когда проснешься, нас ждет еще один серьезный разговор, о том, что хорошим девочкам полагается делать, а что нет.

— Не твое дело, не смей мне диктовать, — попыталась сдвинуть его, но снова не смогла.

Разозлилась на такой произвол, на свою беспомощную позу, ненавистную слабость и его гнусность. Она только ощутила себя свободной от клановых порядков, бестолковых предубеждений, презрении к себе и своему происхождению. И снова ее ждала участь хуже рабской, на этот раз спрятанной за благовидным предлогом «истинная пара», хотя в этой ситуации она считала это проклятием, бичом всей своей жизни.

— Я видел видео, твои бесстыдные приставания к этому жалкому слизняку, как ты терлась об него в баре, как чуть ли не залезла на него в попытках оседлать, — прошипел ей шокирующие обвинения, — не думай, что оставлю это безнаказанным.

Наира внутри стыдливо сморщилась, но внешне лишь твердо сцепила зубы. Ей было стыдно за тот случай, когда на дне рождении друга Игоря глотнула крепкий алкоголь, потом нечаянно еще один бокал. Тогда у нее снесло тормоза, сдернув шелуху зажатости и стеснения. Она до сих пор помнила, как глядела на своего тогда еще парня и трогала его за плечи, прикусывала шею, интимно прижималась во время танца и хохотала, о, как она безудержно хохотала. Залезла даже на барную стойку, засветив своими красными трусиками, но ее быстро оттуда сняли. Кто-то из его друзей заснял всё на видео, и на утро ей было морально плохо, такой опозоренной она себя еще не чувствовала. Особенно когда Игорь ей выговаривал, как она его опозорила, очернила его безупречную репутацию, и все, что его волновало в тот день, что скажут его друзья. Сказал, что видео из уважения к нему удалили, а он так великодушен, что простит ее на этот раз, и она, морально раздавленная произошедшим, своим позором, с надеждой как собачонка уставилась на него и радостно с облегчением разревелась.

— Нет, — просипела она, — не может быть, видео же удалили.

— Не удалили, — констатировал факт угрожающим тоном, — более того, отправили мне, с этим храбрецом я еще разберусь, а вот с тобой…

И не закончил фразу, нагнетая обстановку и держа в страхе перед будущим.

Она яростно покачала головой, демонстрируя непокорность, и вдруг его глаза засветились голубоватым отливом, гипнотизируя ее разум.

— Спи, — снова приказал он, и после она провалилась в темноту.

Второе пробуждение было не таким приятным физически, хотя морально легче. Вторая половина кровати пустовала, только смятая подушка и еще теплое одеяло хранило запах самца. С ванной доносились звуки льющейся воды, с щелей двери шел пар, окно на этот раз было прикрыто, но она, будучи мерзлячкой, поплотнее укуталась в одеяло. Дав себе минуту отдыха, затем резво подскочила, собрала разбросанное нижнее белье и нашла свои вещи сложенными на кресле, не аккуратно, конечно, но и не скомкано.

8:30 утра. Фух, Лена вряд ли проснулась, так что она успевала сбежать отсюда до того, как та поднимет тревогу. Повезло, что сегодня воскресенье. Быстро надевая вещи, сверху накинула давешний подружкин халат. Критично осмотрев себя сверху донизу, усмехнулась, представляя, какими взглядами будут провожать ее прохожие. Ища телефон в ворохе постельного белья, в панике блуждала взглядом по комнате, только сейчас обратив внимание, что на номер отеля обстановка совсем не похожа. По приоткрытой двери догадалась, что здесь не только ванная комната, но и гардеробная к спальне прилагается. Внизу пиликнул сотовый. Наклонившись, нашла свое сокровище под кроватью. От Ленки пришло сообщение «куда пропала?». И злющий смайлик. Сокращая расстояние до двери, чуть не споткнулась о костюм, в котором приехал Альтаир, и замерла, в страхе ожидая, что вот-вот откроется дверь душа и оттуда выйдет полуголый мужчина. Представила, как по влажной коже стекают блестящие водяные капли, очерчивая накаченные грудные мышцы, мускулистый торс. Невольно будто наяву увидела провокационную дорожку, уходящую вниз под полотенце, где от любопытных глаз сокрыт источник ее удовольствия. Помотала в шоке головой, изгоняя дурные мысли, тихо приоткрыла дверь, выглянула с целью разведать обстановку, убедилась, что никого нет, и вышла в коридор, также медленно прикрыв за собой. Это была квартира, причем, как она определила, двухкомнатная. Ей даже далеко уходить не пришлось, выход находился аккурат слева в трех метрах от нее. Удивилась наличию подобного жилища у главы волчьей стаи Северного края. Клан вроде не бедствующий, да и по слухам, Архонт края обладал несметными богатствами, вызывая у женской половины населения оргазмические конвульсии. Глядя на свои босые ноги, заметила мужские тапки и, недолго думая, приватизировала их за неимением ничего другого, не пешком же идти.

На всякий случай вскрыла свою заначку, под чехлом телефона она всегда хранила несколько хрустящих купюр, так, на всякий случай. Облегченно выдохнула, когда нашла искомое, и бодро спустилась по лестнице, не став использовать лифт. Зная свою везучесть, могло произойти, что угодно — замыкание, поломка, в общем, полная остановка кабинки, а рисковать она не могла.

Когда приехала к родному подъезду, от Ленки высвечивалось шесть пропущенных, девять грозных сообщений, в общем, Наира готовилась к серьезной взбучке.

— Давай, заходи, — с порога затащила ее внутрь и спешно провернула все три замка, — ты где была ночью? И почему в пижаме?

Пока ехала в такси, так и не придумала себе оправдание, но оправдываться не пришлось, подружка принюхалась, осмотрела ее с ног до головы и вынесла вердикт.

— У мужика была, — выражение лица из злобного превратилось в удовлетворенное, — по запаху явно альфа-самец, повезло, одобряю.

За год Наира так и не смогла определить, к какому роду двуликих та принадлежит, а спрашивать о таком считалось некомильфо, признаком дурного тона. Судя по отменному нюху, по ее родословной явно потоптался кто-то из псовых.

Не к месту во рту разлилась горечь от понимания того, что, такие как они, полукровки, или смески, как их любили называть, далеки от настоящего принятия в стаю, и тем обиднее и горше это осознавать. Разве виноваты тысячи детей, что их родители в свое время зачали неугодное этому обществу дитя.

— Мне нужно с тобой поговорить, — решила открыть ей часть правды.

— Пойдем, за чашкой утреннего чая и расскажешь мне все в пикантных подробностях, — игриво помигнула, играя белесыми бровями.

— Выслушай меня серьезно, — старалась донести до Лены всю важность ситуации, — насчет альфа-самца ты права, я была ночью у него, подожди, не спеши радоваться, насчет второго ты ошиблась, не повезло.

Поведав причину, по которой обманула ее и жила все это время в доме главы волков, умолчала, что он Архонт, но со слезами рассказала о его нынешнем ультиматуме.

— Вот козёл, — мрачно произнесла подруга, подавая ей платок, — таких надо учить, как с собой считаться.

— Домой я вернуться не могу, — не стала вываливать все подробности семейно-клановых перепитий, сказав лишь, что находится с ними в ссоре и возвращаться смерти подобно.

Была у нее идея позвонить брату, но тот еще в тот раз предупредил, что свяжется с ней сам, а навязываться уж кому-кому, а ему точно не следует.

— Есть у меня одна идея, — просияла девушка, — у моего друга, ну тот, с которым познакомилась, когда мы с тобой в клуб ходили, есть загородный дом, находится глубоко в тайге, так что никто там особо не ошивается.

Смутно припомнила, как в тот злополучный вечер возле Лены сидел парень.

— И он пустит? — с сомнением покосилась на нее.

— Пустит, пустит, мы с ним неплохо сдружились, — активно закивала она, — и не смотри на меня так, никакого интима, только дружба.

— Ну-ну, — усомнилась в ее словах.

— Да правду же говорю, — покачала головой, осуждая меня за недоверие, — и потом, у него свои счеты с чистокровками, так что он не откажет, отсидишься, а там посмотрим, что делать дальше.

— Мне нужна хотя бы неделя, — была уверена, что брат позвонит к этому моменту и вопрос с ее переездом решится, и на этот раз она не сглупит, и уедет так далеко, что никто и никогда ее не найдет.

— Все, значит, звоню ему, — и, не дожидаясь положительного ответа, нажала на звонок.

Через пять минут Наира уже выходила из дома, с наспех собранной сумкой подружкиных вещей. До места удалось добраться, минуя все посты, благо, Зейн вызвался отвезти ее и помочь устроиться, когда узнал, какому благому делу служит. Каждый раз при остановке она в страхе замирала, но все обошлось, и на время скрыться от альфы ей удалось.

Альтаир в это время ловил такси, нутром понимая, что опоздал. Яростно зарычал и пнул первый попавшийся под ногу мусорный бак, вымещая на нем всю свою злость.

— Найти ее, — дал указание подъехавшим СБшникам клана.

Глава 9

— …  ну а потом мне сунули под нос судебное предписание, об этом быстро узнали на работе, и вот я тут, — улыбка у Зейна была ослепительная, не видно было, что он этому как-то расстроился или испугался.

— Предписание? Она же сама к тебе приставала, — неудивительно, что та девушка его преследовала, все-таки внешность у него была даже для оборотня весьма эффектная, словно он сошел с обложек журналов — волевой подбородок, четко очерченные скулы, овальное правильной формы лицо, глаза цвета сочной зелени и волосы, пожалуй, волосы были мечтой каждой девушки — черный шелк струился вдоль спины, ей приходилось каждый раз одергивать себя, руки так и тянулись ощутить, настолько ли они приятны на ощупь, насколько радуют глаз.

— Ты в Западном Граде, как я погляжу, не была, — она даже слегка смутилась, хотя не понимала, почему, — там совсем другие нравы, почти все население — это люди, процентов девяносто, так что они там — и за обвинителей, и за прокуроров, и за судей, двуликим часто инкриминируют домогательства, считается, что у нас горячая кровь, и человеческим девушкам не устоять, так что весьма опасно флиртовать с ними, никогда не знаешь, как огребать придется.

— Это несправедливо, каждый должен отвечать за свои поступки независимо от происхождения, даже люди, если не способны контролировать свою тягу или влечение, и они продолжают там жить, не роптают, серьезно?? — оборотни в ее окружении никогда не терпели произвол, в особенности в отношении себя, всегда ставили что чужаков, что своих на место, не давая ни себя, ни родных в обиду, так что ей было чему удивляться.

— Продолжают, — на лицо его набежала мрачная тень, как грозовые тучи перед проливным дождем, — людей, во-первых, больше, обладают властью, а с ней даже здесь приходится считаться, а во-вторых, ситуация такова, что законы Града не позволяют гражданам менять гражданство, за редким исключением, конечно, из трех миллионов оборотней если наберется один процент, кто выехал, то я даже удивлюсь.

Из уроков истории и политики Наира знала, что законы Запада суровы, и там аномально сильнейший перекос в сторону людского населения, но между строк учебника не прочитаешь, насколько тяжела у местных оборотней жизнь на самом деле. Редко, кто из отцовских сородичей и соклановцев ездил туда на заработки, поэтому о его жителях она знала ничтожно мало, а смельчаки наподобие Зейна всегда находились.

— Но пабелльон у них готовят лучший на всем континенте, — открывая перед ней металлическую крышку и являя миру собственноручно приготовленное блюдо, сделал поклон в лучших традициях аристократов и присел напротив нее за стол, — приятного аппетита.

— Спасибо, — вкус у незнакомой пищи был амброзией, обжаренное мелкими кусочками мясо таяло во рту, вкус риса впервые ей нравился — не липкий, не рассыпчатый, но безумно вкусный, такой она пробовала в последний раз, когда готовила мама, от неожиданности она даже застонала от переизбытка ощущений и гаммы приятных воспоминаний.

На какое-то время на кухне воцарилась тишина, оба наслаждались ужином в приятной компании, каждый размышлял о своем. Время от времени поглядывая на девушку, мужчина подмечал ее слегка зажатые движения, незаметные глазу, если не присматриваться внимательно, ладони, всегда направленные вниз как признак замкнутости и неготовности никому открыться, и напряженно думал. На лицо типичная полукровка, с неприятной судьбой в виде неуместного рождения, привыкшая к заносчивому поведению своих сородичей и вроде бы смирившаяся с существующим положением дел, но если бы не этот побег, который расставил все по своим местам, он никогда бы не узнал, что она готова бороться за свою жизнь и будущее. Нет, не своих сородичей, решил он, не упустив из внимания ее удивленное «и они продолжают там жить?», чистокровная бы сразу проявила агрессию и использовала вместо «мы» такое привычное его слуху «наши». Двуликим присуща клановость, а вот полукровки редко тянутся к своим, может, от этого и пошло такое разделение, иногда думал Зейн, но каждый раз резко одергивал себя, неважно, с чего все началось, важно, как все закончится.

— И все-таки так странно, — вилка зависла в воздухе, она задумалась и прикусила губу, — как так вышло, что почти во всех владениях примерно одинаковое количество что людей, что оборотней, не будем учитывать малые расы, а в Граде только люди да оборотни, еще и в таком количестве. Я читала, что двуликие редко селились на тех землях из-за аконита, но другие то расы не чувствительны к нему.

— О, дорогая, этот вопрос волнует великие умы испокон веков, версий масса, но мне все же по душе кровавая, — тихим загробным голосом озвучил последнюю часть предложения, — слышала про Антианову ночь?

— Антианову ночь? — нахмурилась, копаясь в закромах памяти, перебирая знания один за другим, но на ум пришла только одна идея, — эм, это как-то связано с Антианом Третьим?

Последний правитель Хартонской Империи, по нынешним данным, простиравшейся от запада до востока, охватывающая современную территорию Западного Града, Северного края, Южного Удела и часть Восточного Побережья. Его не знал только ленивый, самый знаменитый полководец в истории, завоевавший почти весь мир, и так нелепо умер, оставив Империю на растерзание потомкам. Две тысячи лет прошло, а никто так и не смог достигнуть подобного величия и записать свое имя в анналы истории.

— Серьезно? — веки его слегка опустились, придавая ему мрачности, рот сжался в притворном возмущении, — чему вас, детки, в школе учат.

Вопрос был риторический и ответа, к ее облегчению, не требовал, так как ответить она все равно не смогла бы. Не говорить же малознакомому парню, что сие заведение посещать ей не приходилось, как же, позор Рода и учеба вещи несовместимые. Благо, мать в свое время не пренебрегала ее образованием, обучая на дому всему, что умела и знала сама, а это по меркам Наиры было ой как немало и полезно. Уже позже, когда она подросла, отец сделал послабление и разрешил ей сдать экзамены и даже был согласен оплатить университет, но она отказалась, зная, к чему он ведет. На такие жертвы даже ради обучения она была не согласна.

— По официальной версии, Империя раскололась из-за внутренних междоусобиц основных кланов — волки, лисы и койоты, как ты знаешь, не поделили власть. И так образовались нынешние владения. Но это официально, а есть мнение, не распространенное, но как по мне, наиболее правдоподобное. Это была междоусобная война, но не между кланами, а между людьми и оборотнями. И судя по положению дел в Западном Граде, для людей кампания прошла весьма успешно.

— Люди и против оборотней? Ты смеешься? Чтобы уложить одного двуликого, нужно как минимум человек десять, — и с сомнением добавила, — и то не факт, версия с аконитом как-то правдоподобнее.

— А вот тут как раз ошибаешься, — подался вперед, практически наваливаясь на столешницу, — за полтора года там я заметил кое-что и поизучал местность, природных ареалов аконита там не существует; все клумбы у домов состоят сплошь из аконита, вербены, полыни и гармалы, все выведенные сорта искусственные, так что в древности, даже по местным Хроникам, ни сплошных, ни даже разорванных ареалов аконита не существовало, так что оборотни без проблем могли селиться там.

— Ну, хорошо, даже если так, то что, они просто варили отравы и травили двуликих? — усмехнулась от подобных предположений, — это даже смешно, это должен был быть просто всемирный заговор прям, ждать по пять-шесть недель, да и потом, как ты себе это представляешь, нос даже обычного чистокровного человека при длительном воздействии способен уловить неприятный запах.

— В этом не было нужды, — пожал плечами, — тем более это сейчас они выращивают волчьи травы, а тогда это было запрещено на законодательном уровне.

Точно, совсем забыла, что прав у людей в те времена почти не было, они поголовно служили нелюдям, а права голоса как такового не имели.

— В учебниках такого не напишут, но Анниан был наполовину драконом из рода Златокрылых, — считая, что открыл ей истину, облокотился о спинку стула, — а Огненные страсть как любят людей, так что при поддержке такой державы откинуть оборотней и всех остальных далеко на восток было делом хлопотным, но весьма осуществимым.

Не понимая, зачем они затеяли весь этот бессмысленный разговор, снова заработала челюстями, ничего так и не ответив.

— К чему я все это говорю, — наконец подошел к сути, — Когда я уезжал с Града, там начали возникать волнения, ничего серьезного, но притеснения оборотней перестали скрываться, и если раньше все было завуалировано под маской местных законов, то сейчас даже власть ими не прикрывается, творя произвол.

— Ну, я не удивлена, — сделала глоток сока, — тысячелетия пренебрежения и роли второсортного населения кого угодно сделали бы агрессорами.

— Нет, они не стали бы напролом притеснять наших, — не согласился, — пусть они граждане человеческого государства, но Совет не спустил бы им с рук такой произвол, так что без веской причины и хорошего тыла не обошлось.

А зерно истины в его словах было, вынужденно мысленно согласилась Наира.

— И вот что скажу, — продолжил говорить, — когда вернулся домой, сразу просек напряженные отношения с Поднебесной, странные движения в сторону Восточного Побережья, и все это наводит на определенные мысли.

До Наиры доходили сплетни, что драконы стали появляться на их территории, опрашивая жителей, сливаясь с местными и выискивая что-то на просторах кланов, но это казалось ей бредом, те не появлялись много лет, и тут вдруг объявилисьбез предупреждения, сомнительно как-то, но подозрительно, этого не отнять, так что взбудораженных соклановцев понимала.

— Намечается что-то грандиозное, — констатировал с важным видом Зейн, — и если бы только война.

— Для чего? — никогда не понимала смысла подобных действий, ладно бы за свободу, как в Империи, но сейчас, — снова власть?

— На западе среди людей бродят слухи, что крылатые весьма недовольны политикой чистокровности, пестуемой оборотнями, враждебным отношениям к полукровкам и людям, так что будущее, если все реально так, грозит переворотом или чем похуже.

Говорил он логично, но одно не давало мне покоя.

— Златокрылые вымерли вместе с Аннианом, — род правителей драконов пресекся, когда последний его представитель погиб при распаде своей державы, — а Огненные в бой идут только за представителем этой Династии. Так что все это пшик, фикция.

Данный факт всегда удивлял двуликих, ведь те руководствовались только законом силы — кто сильнее, тот и главный. А у крылатых все решал закон магии, особенной магии, но чем именно отличался этот правящий род, оставалось для всех тайной, а те, кто знал, знаниями делиться не спешил.

— Ц, ц, ц, — медленно поцокал, словно недовольный ее сообразительностью, — ты же жила с Демидовым, должна была слушать и анализировать, все знают, чем он занимается и что ищет.

— Ну, ларец, и что? — будто ей делать больше нечего, как следить за ним и всеми его бредовыми идеями.

— Ларец Анниана он ищет, дурында, — Наира даже не обиделась на его обзывательства, — а если даже Архонт ищет ларец, чье существование не доказано, то дело пахнет жареным.

— Да что не так-то с ним, с ларцом этим? — чуть не психанула, не понимая, почему всех это так волнует и удивляет, — даже если он и существует, то вряд ли дарует его обладателю могущество, легенды они на то и легенды.

— Важно здесь не то, что он якобы дарует, а то, что это родовой ларец Рода Златокрылых, — неспешно, словно слабоумной, говорил ей, — и есть вероятность, что он дарует Венец Власти, а тот, кто его заполучит, станем Властителем Поднебесной, считай, здравствуй, Хартонская Империя, часть вторая.

— Все, что принадлежит драконам, у драконов и остается, — и это было чистейшей правдой, магия не позволяла обойти древние законы наследования, а у таких вещичек, особенно, если они существуют, выбор был избирательный, не каждому дракону какого бы то ни было Рода даровалась власть над своим кланом, а уж род правителей — отдельная история.

— А ты не слышала байки про клан Лютого? — напряглась, как только услышала знакомое прозвище, уж больно часто здесь его упоминают, казалось, испытывая ее удачу на прочность, — лет двадцать шесть назад ходил слушок, что прибило ему к берегу подарочек, полуоборотня, полудракона. Столько времени прошло, но сейчас, учитывая уж больно странные поползновения Поднебесной, слухи, что девушка была прямым потомком Анниана, выглядят не такими уж и смешными.

— И если это правда, то ей может открыться ларец, — мрачно отодвинула от себя тарелку, и посмотрела в глаза Зейну, уже понимая, какие перспективы ожидают мир.

И очень надеялась, что никто и никогда не узнает, чья она дочь. Ларец ее матери ведь так и не открылся, так что отец остался не у дел, что безумно радовало и ее, и мать. Благо, что сам он слухи не распространял, и это уберегло их от опасного внимания других, но, видимо, не он один владел информацией также хорошо.

— Чего ты хочешь от меня? — была уверена, что помог он ей неспроста, после такого разговора в альтруизм не верилось.

Несколько минут он молчал, внимательно наблюдая за выражением ее глаз, положением тела, насколько она ему доверяет и огорчился, так как с каждым его словом она все больше закрывалась от него, а он хотел добиться совсем другого эффекта. Все же ее должна была радовать перспектива освобождения от тирании чистокровных, всех полукровок должна радовать.

— Прежде, чем я попрошу тебя кое о чем, я бы хотел, чтобы ты поняла, для чего я все это затеял, — начал издалека, подбираясь к самому главному постепенно, — Лена, наверное, говорила тебе, что я не люблю двуликих, хотя сам им являюсь.

Ярко выраженный волчий запах преследовал ее всю дорогу до ее укрытия, так что его принадлежность к ним для нее секретом не была. Она даже немного удивилась, когда мужчина предложил пожить с ней несколько дней, чтобы она успела привыкнуть, но теперь поняла, что все преследуют свои корыстные цели, даже те, кто скрывается под маской благородности.

— Несколько лет назад в моей жизни случилось самое важное событие, — уголки губ угрюмо опустились, — моя Кали была нежной, доброй, мечтой любого оборотня, и я не отвергал подарок судьбы, был ему безумно рад, боготворил нашу связь и буквально носил ее на руках; счастливее волка не сыскать.

Атмосфера в помещении накалилась, Наира задержала дыхание, уже зная, чем закончится эта история. Но все равно задала вопрос.

— Что-то случилось? — положила свою ладонь поверх его сжавшегося кулака в попытке так утешить его.

— Мой отец ненавидел людей, и ее ненавидел, — глаза его рассеянно блуждали по кухне, не желая встречаться с ней взглядом, — послал меня однажды по делам в другой город, всего два дня, я не хотел, чтобы Кали мучилась в дороге, и оставил ее в клане, а когда вернулся…

— Ее убили? — она удостоилась пронзительного взгляда, в котором клубился пожар нестихающей мучительной боли.

— Ее нашли повешенной в комнате, — челюсти его агрессивно выступили вперед, — но она не могла, моя девочка любила жизнь, меня любила, да, ее убили, таким ложным способом пытаясь меня одурачить.

Дыхание Зейна участилось, зрачки стали хаотично менять форму — от вертикальной к круглой, ногти начали чернеть и удлиняться, он был близок к обороту. В панике отодвинувшись от него, заскрипела ножками стула. Но прошла минута, другая, и он начал обретать контроль над собой, потрескивание, предвещающее оборот, затихло и она, облегченно выдохнув, придвинулась обратно.

— Прости, — опустил покаянно голову, — не всегда могу контролировать себя, когда вспоминаю.

Ей это не понравилось, но по-человечески понять его она могла, двуликие и у нее отняли самое дорогое, и пусть не так прямо, но довели ее мать своими издевательствами до больничной койки, а боль от утраты от этого была также сильна.

— Не нужно слов, — слегка улыбнулась, демонстрируя свою лояльность, — все в порядке.

Зейн поднял голову, ответил на ее улыбку и немного погрустнел.

— Демидов — один из самых жестоких волков, что я когда-либо знал, хуже моего отца, — Наира напряглась, ожидая подвоха, — и мне искренне жаль, что именно тебе выпала эта участь — быть его парой, я дал тебе убежище, чтобы оградить от него, и ты знаешь почему, но мы оба понимаем, что это лишь вопрос времени, когда он обнаружит тебя здесь.

Девушка не хотела, но была вынуждена согласиться с ним. Зная характер и хватку Альтаира, укрываться тут долго не выйдет, но она и не собиралась прятаться в тайге больше недели, а после ей помогут.

— Понимаю, что просить о таком нельзя, более того, просто ужасно, но у меня нет выхода, — не понимая, к чему он клонит, вопросительно посмотрела на него, — когда ты снова окажешься рядом с ним, не спорь, я не смогу укрывать тебя вечно, не тот у меня уровень сил, так вот, когда ты снова будешь с ним, я прошу тебя помочь мне.

— В чем? — даже голос охрип от неприятного разговора.

— Скажу честно, хочу примкнуть к драконам, когда начнется вся эта ватага, — не скрывал своих предпочтений и желаний, — все должны быть равными, вся эта вражда и кровожадность портят нам жизнь, не хочу повторения судьбы моей Кали, и не я один такой, сам удивился в свое время.

Все-таки и среди двуликих бывают прекрасные экземпляры, которые не кичатся своей силой перед людьми и не презирают полукровок за их происхождение. Наира, с одной стороны, была рада встретить такого, а с другой, предвещала с его появлением проблемы.

— Помоги мне, — просительно заглядывал в ее глаза, — нельзя, чтобы Альтаир и кто-либо из верхушки власти Совета захватил венец и его хозяйку. Ты его пара, даже если не хочет, но он всегда будет брать тебя с собой, не нужно шпионить для меня, просто в нужный момент скажи, когда он найдет ларец, и все, прошу, не отказывай сразу.

— Нет, — в ужасе отдернула руку, отодвигаясь назад, — ни за что, никогда не пойду добровольно в логово зверя.

— Нет, нет, нет, — желая успокоить, суматошно замахал руками, — ты не так поняла, я не прошу тебя вернуться к нему, прошу только рассмотреть возможность помощи, если вдруг так выйдет, что он найдет тебя. Обещаю, что никак тебя ему не выдам и не подам знак, что ты тут.

Наблюдая за его лицом, искала признаки лжи или лукавства, но ни того, ни другого не находила, и, успокоенная на время, протерла руками лицо. Уверенная, что никогда больше не встретится с Альтаиром, спешно согласилась, все-таки это обещание содержало в себе «если», а оно никогда не наступит, так что ничего страшного в ее жизни не произойдет. Так, не понимая, в какую ловушку попала со своим обещанием, взяла протягиваемую визитку и положила ту в карман.

Дальше день протекал размеренно, она смеялась и развлекалась, зная, что ночью ее ждет спокойный сон.

— Скажи, магазин отсюда далеко? — имея один единственный телефон с собой, второй вынужденно пришлось выкинуть, с имеющегося связываться она могла только с братом, а связь как-то с миром поддерживать хотелось.

— Не близко, а что? — они расположились в просторной светлой гостиной, цветовая гамма которой так радовала ее глаз.

— Мне нужен телефон, — развела руками, — старый пришлось ликвидировать, понимаешь же.

Пошарив по карманам, достал оттуда телефон, так похожий на ее старый, и протянул ей.

— Бери мой, все равно собирался себе новый покупать, — улыбка ему все же шла, — в город тебе все-таки опасно выдвигаться.

— Ты что, я не могу, — подняла ладони, показывая, что и правда не может, — вдруг, кто звонить тебе будет.

— Блин, точно, — почесал затылок и взъерошил волосы, думая, как лучше поступить, — давай я вечером схожу куплю телефон и новую симку, забью как раз тебе свой номер, если что будет нужно, позвонишь.

— Было бы здорово, деньги я верну, не переживай, — такой вариант ее устраивал больше.

— Забудь, не бедствую, — отмахнулся от нее, даже не сомневаясь, что поступает правильно, — главное, больше минуты ни с кем не разговаривай, меня не упоминай, где находишься не говори, даже намеки не кидай; номер хоть и будет новый, но Демидов ушлый, быстро все контакты отследит, всех твоих даже мало-мальских знакомых прошерстит.

— А тебя? — не подумала, что своей историй подставляет его, — тебя тоже может найти.

— Вряд ли на меня выйдут, — уверенно произнес, — во-первых, я двуликий, мы редко страдаем любовью к полукровкам, во-вторых, знакомы даже с Леной постольку-поскольку, так что с этой стороны ты защищена.

— Надеюсь, — и замолчала, размышляя, стоит ли связаться с Игорем.

Пока жила в доме у Альфы, первое время он названивал ей по несколько раз на дню, но, так и не решившись поставить окончательную точку в их отношениях, она просто не знала, что ему сказать, и сбрасывала его звонки. Нет, она и правда решила расстаться, но не знала, как преподнести эту новость человеку, с которым была целый год. Поступала она некрасиво, и сама это понимала, но поделать с собой ничего не могла. Не отвечая на сообщения парня, с каждым разом ее все больше грызла совесть, но ничего не менялось.

А теперь, после того, как то злополучное якобы удаленное видео попало каким-то образом к Альтаиру, откладывать разговор смысла не имело. Вопроса у нее было всего два — как кто-то узнал, где она и с кем, и как порвать с Игорем. И на оба ответ лежал только через самого парня. В общем, с тяжелым грузом на сердце, она решила, завтра же ему позвонит. Так, за размышлениями, сама не заметила, как погрузилась в воспоминания предыдущего разговора.

Альфа никогда не найдет ларец, была более чем уверена Наира. Ведь нельзя найти то, что вроде уже и не существует в привычном понимании этого слова. Даже улыбнулась, не представляя, какие события и потрясения ждут ее и этот мир.

Глава 10

И снова короткие гудки и сброс звонка. Она звонила Игорю уже двенадцать раз, первые три раза игнорирования списала на его занятость, но потом, перезванивая через час, так и не дождавшись ответного звонка, поняла, что трубку брать он не собирается. Она знала, что он редко поднимал незнакомые номера, но если человек трезвонит больше дюжины раз, наверное, не стоит игнорировать входящие. Она вся кипела, каждая клеточка тела вибрировала от напряжения и раздражения, испортив такой прекрасный прохладный вечер. Зейн только уехал, пробыв с ней три дня, не забыв снабдить и телефоном, и рацией, хотя насчет последнего у нее были серьезные вопросы, они же не на секретной операции, да и связываться тут не с кем, но по его настойчивому требованию азы пользования аппаратом освоила. Сообщение со словами «это я, Наира» писать не позволяло благоразумие. Поговорит с ним секунд пятьдесят, ничего не случится, но тут в ее голову пришла гениальная идея. Вряд ли кто-то будет прослушивать телефон его матери.

— Алло, — протягивая гласные, произнес грудной женский голос.

Девушка слегка стушевалась, так всегда происходило, когда она слышала мать бывшего жениха.

— Елена Степановна, здравствуйте, это Наира, — только хотела спросить про Игоря, как тут же была перебита.

— Нелла, дорогуша, просто Нелла, — терпеть не могла ее снисходительный тон, когда та обращалась со своим «дорогуша», но раз сегодня она не «девочка», значит женщина явно не в духе.

— Я звонила Игорю, но он трубку не берет, — ожидая нападки, что он слишком занят, устал, у него очередная конференция, что угодно, но никак не того, что на нее вывалили.

— Он вещи собирает, наконец, улетает в Германию, — с гордостью и одновременно затаенной тоской ввела ее в курс дела.

— Как уезжает? — подсчитывала дни, и расчеты ее никак не сходились, — результаты конкурса же только через два дня, или как?

— Или как, милочка, — Наира заскрежетала зубами, но промолчала, зная, что если проявит характер, желаемого добиться не сможет.

— Можно с ним поговорить? — сжала губы, сдерживая недовольство.

— Неужели, — неожиданно съязвила женщина, и по голосу она поняла, мать его знает, обо всем знает, и от этого девушка смутилась еще больше, — Игорь, возьми телефон, тебя зовут.

Послышался топот, грохот чего-то тяжелого, возможно, чемодана, и скрип половиц.

— Слушаю, — дыхание его было чуть учащенным, — алло, говорите.

— Привет, — голос прозвучал тише и глуше, чем ожидала, она прокашлялась и снова заговорила, — я тебе весь день звоню, ты трубку не берешь.

— Это я на звонки не отвечаю? Ты серьезно? — разозлился мужчина, пропуская ее речь мимо ушей, — я звонил тебе всю неделю, ты ни разу не соизволила мало того, что в больнице после того раза меня навестить, так и трубку не брала, на сообщения не отвечала, а теперь еще я виноват?

Нападки парня она понять могла, действительно, игнорировала все его попытки связаться с ней, и от его слов стало тошно вдвойне.

— Прости, надо было сразу тебе сказать, — покаянно опустила голову, хотя никто этого не увидел бы, — что у нас с тобой…  что мы вдвоем…  мы разные…

— Мы расстаемся, я это понял на третий день, можешь не утруждать себя, — мрачно возвестил ее о своей догадливости и умении сложить два плюс два.

Повисла тишина. Вдохи-выдохы, шум ветра за окном, ей стало не хватать воздуха, но она продолжала крепко держаться за телефон.

— Прости, — повторила скорее для себя, — я поговорить хотела.

— О мужчине, с которым живешь? — и об этом знал, удивилась девушка, откуда, ведь даже Лена и то не знала, и смутные подозрения вдруг обуяли ее.

— Откуда ты знаешь? Это не то, чем кажется, — стала вдруг оправдываться, сама не зная зачем, ведь виноватой в этой ситуации не была, но и открыться до конца не могла, — все сложно, быстро не объяснить.

— А ничего объяснять не нужно, все за тебя сделали, и, — смолкнул, споткнувшись на полуслове, словно прикусил себе язык за излишнюю откровенность.

— И? Что ты хотел сказать, Игорь? — ее охватило напряжение, спина машинально вытянулась в струну.

— Ничего, — казалось, пренебрежительно хмыкнул, — нашлись добрые люди, просветили.

Наира сидела, не понимая, что происходит. Какие люди, что за странная ситуация, когда все, кого она даже не знает, имеют привычку лезть в ее жизнь. Может, это был Альтаир, с него станется, а может и кто-то другой, вот только зачем. Не зная, как подобраться к интересующей ее теме и не чувствовать при этом стыда, никак не решалась повернуть разговор в нужное ей русло, но долго набираться храбрости ей не пришлось, парень сам заговорил.

— За видео извиняться не буду, — как-то хладнокровно и без капли сожалений, — заслужила.

— Заслужила? — голос ее осип, — это ты отправил его?

Ответом ей послужило молчание, которое она восприняла как согласие.

— Ты сказал, что его удалили, — посмотрела на трясущиеся пальцы рук, жар прилил к ее шее, — как ты мог, ты же знаешь, что…

— Удалили, — фыркнул, не дав ей договорить, — у меня остался экземпляр, случайно, ты не подумай, не думал же я заранее, что с нами такое может приключиться, а оно вона как.

— Какой же ты козел, — на эмоциях крикнула и бросила трубку, размазывая сопли по лицу и зажмуривая глаза.

Нет, она понимала, что полностью в этой ситуации виновата сама, но чувство несправедливости угнетало. Всхлипывая и утирая рукавом слезы, постепенно успокаивалась, и незаметно уплывала в мир сновидений.

Холодные пальцы касались тонкой шеи, теплое дыхание шевелило ее волосы на затылке, ее обуяла дрожь предвкушения и томления, но тело словно окаменело, не желая поддаваться хозяйке.

— Не пытайся, — ухо опалило теплым воздухом, — смотри вперед, смотри, как здесь красиво.

Луг был прекрасным, зелень травы успокаивала взор, яркие оттенки цветов слепили и радовали душу, конца и края не было видно такой красоте, солнце почти скрылось за горизонтом, предвещая наступающие сумеречные часы.

— Дааа, — застонала от прикосновения губ к нежной коже шеи.

— Мой зверь скучал, — ладонь легла на живот, крепко прижав женское тело к себе, — какая непослушная девочка, заставляешь нас страдать, за это тебя ждет наказание.

В животе танцевали бабочки, подушечки пальцев еле ощутимо круговыми движениями приближались к груди, задели чувствительный бугорок и слегка сжали, ее прострелило током.

— Нееет, — не могла сопротивляться, не чувствуя под собой опоры, — нееет.

— Дааа, — вторая рука сжимала ее бедра, провоцируя на желание близости, и к его чести, ему это удавалось.

— Где ты? — выдохнул, массируя то одну грудь, то другую, ни на минуту не прекращая тесного контакта между ними, ей даже казалось, что и сердце ее бьется в такт ему, подчиненное более сильному доминанту.

Пальцы коснулись бутона между бедер, спину ее выгнуло, отчего нижней частью она прижалась к нему плотней, ощущая его мужественность, но отстраняться не стала, влекомая своей животной сутью к продолжению банкета.

— Говори, — поглаживания вверх-вниз, вверх-вниз сквозь ткань леггинсов были приятными, но немного не тем, чего ей хотелось бы на самом деле.

— Не ищи меня, — смогла выдавить из себя три коротких слова, стараясь не стонать от прикосновения пальцев к обнаженной коже, ее защита в виде кружева была отодвинута в сторону, даря ей неземное блаженство.

— Говори, — не отставал от нее, а она была вот-вот на пике, и вдруг все прекратилось, она недовольна застонала, а он добил, — продолжу, если скажешь.

Она недовольно дернулась, вызвав у него шипение, все-таки вжалась в его естество, поняла Наира, и игривая внутренняя самочка внутри нее вдруг загорелась, в предвкушении облизнулась и снова толкнулась попкой назад, вызвав прекрасные ее слуху звуки мучительного наслаждения.

И тут вдалеке прозвучал рев. Ее словно окатило ледяной водой, она встряхнула головой, прогоняя негу и расслабленность, тело одеревенело и само отстранилось от мужского тела, но тот снова притянул ее к себе, на этот раз агрессивно, с угрозой вглядываясь вдаль, будто видел, что издало этот ужасающий звук.

— Тихо, — она только собралась возмущаться, а он осадил ее еще на стадии мыслей.

Стояла неестественная тишина, ни звука клёкота птиц, ни шума колыхающихся крон, ни мелодии ветра. Они стояли молча, слышно было лишь постепенно успокаивающееся прерывистое дыхание. Наира смотрела вдаль, пытаясь разглядеть приближающуюся черную точку в небе. Постепенно она стала увеличиваться и обретать очертания. Охнула, отступив назад прямиком в объятия мужчины.

— Д-дракон? — не верила своим глазам, их она видела только на картинках старинных фолиантов, и тем необычнее было наблюдать за ним в полете. Черного цвета, с твердой чешуёй, он широко размахивал крыльями, казалось, желая охватить весь необъятный мир.

— Его не должно быть здесь, — мрачно возвестил Альтаир, — я сам плел сновидение, что-то не так.

И добавил.

— Еще ничего не окончено, скоро снова встретимся.

И Наиру стало утягивать в воронку, голова стала чугунная, как перед пробуждением, а она изо всех сил сопротивлялась, желая увидеть крылатого ближе, ощущая, как незримая нить тянется между ней и драконом, будто учуяв в нем что-то такое родное, незнакомое, но уже близкое духу.

Пробуждение вышло болезненным, ощущение незавершенности довлело над ней, часы показывали 3:46 утра. Со стоном откинувшись на подушку, накинула на себя плед, укрывшись по самую макушку. Между ног пульсировало, ее обдавало жаром, а мысли метались как сумасшедшие. Был ли сон реальностью или все же больным воображением. Для сновидения все было слишком реальным, фантомные ощущения мужских пальцев на теле не проходили, но она упорно продолжала лежать с закрытыми глазами, надеясь провалиться в пучину морфея снова. И корила себя за это, ведь не знала, чего ей хотелось больше — увидеть дракона снова или ощутить власть мужчины.

Засыпая, ей померещился взгляд — пугающе вытянутый драконий зрачок, не моргая, смотрел на нее с темноты непроходимого леса, окно показалось ей хлипкой преградой для хищников, чьей добычей она могла так неосмотрительно стать. И уснула, списав все на свое буйное воображение.

Дорогие читатели, вторую часть главы выложу вечером, как мне советовали делать.

В связи с чем у меня вопрос, все-таки как лучше делать, утром выкладывать половину, а вторую половину вечером, или все же полноценную главу вечером (ВТ, ЧТ, СБ)?

* * *

Наиру стремительно утянуло от его толчка в воронку, готовя ее к пробуждению. Ему сразу стало легче дышать, тревога за девушку унялась, страх за ее жизнь отступил, а он продолжал глядеть в горизонт, наблюдая, как приближается к нему неведомый доселе незваный гость.

И чем ближе тот подлетал, тем тяжелее оборотню было сдерживать своего зверя от превращения. Это было выше его сил, бороться с этой тягой к перевоплощению было тяжело, изнурительно и болезненно, но он изо всех сил продолжал концентрировать все свои силы, сопротивляясь принудительному обороту. Кости ломало от боли, глаза наливались кровью от напряжения, в ушах шумело от шума, раздражая чувствительные барабанные перепонки.

Взметнулась пыль, ослепляя глаза от мелких абразивных частиц земли и перекрывая обзор на вид сверху. Через минуту над ним зашумели крылья, взмахи становились чаще и размашистее, обдувая прохладным ветром лицо и руки.

— Моёёёё, — в рычании дракона ему мерещились реальные слова, но от болезненного натяжения мышц он плохо соображал и не мог сказать даже самому себе, реальность это или вымысел. И вдруг рядом образовалась еще одна воронка, которая стала затягивала его в реальный мир. Постепенно наступало оглушающее облегчение, яркий свет светодиодных ламп на миг ослепил, но угрозы зверь не ощущал.

— Что это было? — напряженно спросил Стас, страхующий его во время сеанса наведенного сна, — шаман еле вытащил тебя.

Упомянутый без сознания лежал на кресле, с полностью белым лицом, видно было, как тяжело далась ему эта борьба.

Альтаир прокашлялся, тяжело дыша, мужественно встал и его повело в сторону, но подставленное плечо друга помогло удержать равновесие.

— Сам не пойму, — дыхание его выравнивалось, кровь приливала назад к лицу и шею, теряя неестественную бледность мертвеца, — что с ним?

Кивнул на валявшегося без признаков жизни мужчину.

— Тебя начало выворачивать в попытке превращения, словно кто-то влиял на тебя альфа-силой, я не смог тебя удерживать, а шаман израсходовал все травы, в конце прибегнул к сырой магии, но не помогало. А потом вдруг все прекратилось, ты очнулся, а он упал без сил.

Глотнув воды, Альтаир задумался, связь с парой удалось установить быстро, все же нить истинных между ними после совместно проведенной ночи укрепилась, благодаря чему стало возможным провести сеанс.

Каэ Ирритан, шаман первого круга, был сильнейшим проводником сновидений в их краю, но в стаю не входил. Будучи обособленной кастой магов, напрямую они подчинялись только ему как Архонту, и когда мужчина обратился к главе, тот отказать не смог. Насколько же силен должен был быть тот, кто так нагло вторгся на его территорию, что даже сильнейший из магов лежит без сил.

— Не уверен, — отвел от него взгляд, — но, возможно, это был дракон.

— Дракон? — в шоке переспросил сбшник и посмотрел на Ирритана, — ты знаешь, мне показалось это бредом, но, когда он сам впал в горячку, шептал «змей, змей», я уж было подумал, что ты заблудился и наткнулся в нави на логово гадюк.

— Если я действительно столкнулся с представителем Огненных, то все это дурно пахнет.

Стас был с ним полностью согласен, их интерес к ларцу не мог остаться хозяевами Поднебесной незамеченным. Было ли это предупреждение не лезть не в свои дела или нечто совершенно другое, значения не имело. Цель была поставлена и будет выполнена ими во чтобы то ни стало, понял мужчина, глядя на упрямое выражение лица друга. А тот размышлял, припоминая и черный окрас, и белое пятно над правой бровью ящерицы. Любые оттенки и пятна, насколько он знал, были признаком той или иной особенности клана или представителя в отдельности, но настолько глубоко в познания иных рас он не углублялся и с сожалением констатировал свою полную неосведомленность в данном вопросе. И только потом обратил внимание на проводника.

Тот как по команде застонал, постепенно приходя в себя. Стас похлопал мужчину слегка по щекам, помогая придти в себ окончательно. Глядя на все это, Альтаир подавлял в себе раздражение от того, как нагло и бесцеремонно некто прервал их интимную обстановку с Наирой.

От нахлынувших воспоминаний в чреслах снова потяжелело. Как же приятно оказалось вдыхать аромат ее тела, зарываясь лицом в волосы. Как сладко она стонала от прикосновений к коже, от ее дыхания ему самому становилось жарко и дышалось все тяжелее и тяжелее. Чувствительный бутон под его пальцами пульсировал, маня своей влажной мягкостью и влагой, пахло обещанием удовольствия, и он с таким предвкушением доводил ее до пика, что аж сам забылся и чуть не заставил ее биться в конвульсиях оргазма. Но в последний момент опомнился, вспомнив, для чего все это затеял. Ожидая, что во сне она раскроется и вся животная суть вырвется наружу и подавит человеческую настороженность, с удивлением отметил, что она соображала так же ясно, как и он, но он-то альфа, чистокровный оборотень, его психика природой устроена так, что в любой ситуации его разум — чистейшее стекло без мутных потеков, а она — не способная к обороту полукровка.

И только он решил приступить к тяжелой артиллерии и войти в нее одним слитным движением, держа желанное тело на весу, как их уютный мир был разорван чужим и агрессивным вторжением.

— … нормально, — в реальность его вернул раздраженный голос шамана, который вовсю разминал конечности, изгибаясь в разные стороны, — ну и работенку Вы мне подкинули, Архонт.

Альтаир сел в кресло, вальяжно откинулся на спинку и в упор глянул на шамана.

— Рассказывай, — кто-кто, а такой опытный маг точно должен был знать, что происходило с ним в мире нави.

— Сначала мне хотелось бы кое-что уточнить, — серьезно встретил его взгляд, — в Вашей родословной были потомки драконов из клана Опал?

— Нет, исключено, — даже покачал головой, точно уверенный в своей правоте, его кровь проверяли десятки раз, когда утверждали в качестве претендента на должность в Совете.

— Должен признать, в таком случае мне не совсем понятно, как такое могло произойти, — задумчиво почесал щетину на подбородке, пока нога дергалась в такт его хаотичных мыслей.

На минуту замолк, заставляя присутствующих нервничать от непонимания происходящего. Мужчины-оборотни ненавидели, когда что-то или кто-то доминировал над ними, а сфера магии для них всегда была темным беспросветным лесом. И если каэ Ирритан беспокоится, не скрывая своей нервозности, то дело принимает совсем скверный оборот, слыхано ли, беспрецедентное нападение на Архонта Северного края, а глава его охраны даже не в курсе, ни кто это был, ни как это могло произойти. И если Стас ненавидел свою беспомощность, то зверь Альтаира не позволял ему четко и уверенно анализировать происходящее. Единственное, что волновало его звериную сущность, это Наира, и что ей угрожала реальная опасность. Внутренне ощерился, но понял, что зарычал на всю комнату, когда на него уставились две пары глаз, списавшие такую бурную реакцию на попранную гордость сильнейшего. Шаман помолчал, собрался с мыслями и продолжил.

— Ткань сновидений, особенно во время сеанса наведения, прорвать можно только в трех случаях.

— И каких же? — тут же поинтересовался Стас, навостривший уши словно ищейка, он был разгневан и удручен тем, что в мирах нави был бессилен, неспособный выполнить свой долг по защите альфы ни по долгу службы, ни как лучший друг.

— Первое, если нужно прорваться к истинной паре, как в нашем случае, во втором, если завесу рвет маг, но таких, кто способен вторгнуться в чужие сны, наведенные другим магом, единицы, в четырех державах можно по пальцам одной руки пересчитать.

— А третье? — почему-то напрягся Альфа.

— А третье, — и седовласый мужчина задумчиво замолк, — третье, пожалуй, самое редкое явление.

— Не тяни, — раздраженно за двоих поторопил его сбшник.

— Вторжение такого уровня свойственно лишь драконам, причём только из рода Опал.

— Рода Опал? — вздернул в удивлении бровь Стас.

⁃ Хранители правящей династии Златокрылых, — вместо шамана сказал Альтаир, задумчиво хмуря брови, и добавил, слегка усмехнувшись, — канувшей в небытие правящей династии.

⁃ Если бы я не знал точно, — каэ внимательно осмотрел главу стаи волков, — решил бы, что они почуяли кровь златокрылых.

— Не понял, — друг Альфы подался вперёд, — подробнее скажи, причём тут златокрылые и клан Опал, и как все это привело к тому, что мы имеем в итоге. Это не шутки, шаман, клан в полном праве предъявить тебе обвинение в допущении угрозы жизни и здоровью главы края, так что внимательно следи, что и кому ты говоришь.

Информация о сегодняшнем инциденте не должна была выйти за пределы этой комнаты, и все это понимали, но прямую угрозу и предупреждение проигнорировать представитель касты магов не мог, и Стас знал это, поэтому сразу обозначил границы дозволенного.

Ирритан, склонив голову набок и изучая мужчину, оценивал степень опасности, исходящую от натренированного война, но и без этого не собирался никому и ничего рассказывать, в конце концов, это и для него позор, прямой вызов собственной силе, что в их мире могло подвергнуть его власть над кастой под сомнение. А этого он допустить не мог, поэтому оставил речь мужчины без ответа и как ни в чем не бывало продолжил.

— В мире Нави все работает несколько по-другому, — начал издалека шаман, — грубо говоря, это не совсем мир сновидений, а новый, искусственно созданный мир, в котором существуют миллиарды миров, которые связаны общей нитью с источником всей магии на планете, то есть Поднебесной.

— Изначально мир Нави был создан первым правителем Хартонской империи, — неожиданно добавил Альтаир.

— Так и есть, — продолжил Ирритан, — но там также можно умереть, и в отличие от обычного сновидения, смерть будет реальной. Тот, кто вошёл в это состояние, и был убит там, уже никогда не проснется. И поэтому в свое время стражами мира Нави стали драконы из рода Опал, хранители правителя, но нарушать границы внутренних миров они не могут, только если почувствуют угрозу для представителя правящей династии.

— Это исключено, — усмехнулся Стас, — в роду Альтаира драконов не было.

— Но я не мог ошибиться, — настаивал на своем каэ, — границы нарушил чёрный змей.

— Он прав, Стас, — включился в разговор прямой свидетель и участник события, — в небе летел черный дракон.

Шаман и так, и сяк прокручивал этот эпизод в своей голове, но никаких причин для подобного, кроме вышеупомянутых, не видел, но альфа как назло ни под одну категорию не подходил. И тогда он решил зайти с другой стороны.

— Не сочтите за наглость, Архонт, — обратился официально, — но позвольте полюбопытствовать, кем является Ваша пара? Может ли быть такое, что…

— Нет, — холодно перебил говорившего, — это даже более невозможно, чем в моей ситуации, разве что не я один ее истинная пара, но опять-таки, такой вариант тоже невозможен, ищите другие причины, и тщательно ищите.

Шаман понял, ищи и держи рот на замке, иначе последствия не понравятся, а уж он знал, как бывал скор на расправу этот волк, и не обманывался его излишней молчаливостью и отсутствием видимых признаков агрессии.

— Стас, — вставая с кресла, напоследок обратился к другу, — проконтролируй эту ситуацию и зайди через десять минут ко мне в кабинет, наших сворачивай, они не в том направлении копают.

Радуясь, что в одном его девочка прокололась, давая ему возможность устроить на нее охоту, предвкушал, как накажет ее за непослушание.

Глава 11

Нежной кожи живота невесомо касались горячие пальцы, вычерчивая неведомые узоры. Покалывающее ощущение короткой вибрацией отдавалось в ногах, заставляя пальчики от удовольствия сжиматься и вытягиваться, даря непередаваемые ощущения неги и расслабленности. Следом за руками потянулись губы, даря невесомые касания-поцелуи, настолько легкие, что вызывали щекотку. Тихонько рассмеявшись, девушка томно застонала и выгнулась ему навстречу. Как в бреду шептала «еще, еще», прося не останавливаться, и на самом интересном месте, когда ее коснулись ниже, прозвучало рычание, становящееся все громче и яростнее.

Шторы в комнате колыхались от ветра, ставни стучали, издавая скрежет, аж в висках ломило от невыносимого звука. В панике оглядываясь и осматривая комнату, она никак не могла успокоить дыхание. Решив, что рёв ей всего лишь приснился, она снова улеглась головой на подушку и прикрыла глаза. Но ощущение тревоги не отступало, мешая соскользнуть в пропасть сна, инстинкты вопили, что она что-то упустила из виду, однако упорно продолжала лежать, уговаривая себя не беспокоиться понапрасну, просто показалось.

Первое, что ее насторожило и натянуло все нервы до предела, это шумное дыхание, нечеловеческое, звериное, казалось, почти у самого уха, отчего волоски на ее коже встали дыбом. Резко открыла глаза, на этот раз не игнорируя древний инстинкт — инстинкт выживания. На стене причудливыми тенями колыхались деревья и казался зловещим силуэт.

Осторожно, стараясь сильно не шуметь, поворачивалась в сторону окна. Сердце колотилось, предчувствуя, что увиденное ей не понравится. И была права. Водя по воздуху носом, расширяя ноздри, принюхиваясь к запахам, в окне виднелась морда. Медведь разинул пасть и из его горла раздался оглушающий рев. Острые клыки опасно блеснули в свете ночника, и только потом Наира поняла, как опрометчиво поступила, включив его. Будь она осторожнее, может зверь бы ушел, не найдя для себя ничего интересного, но когда его глаза осветили сиянием, тот взбесился, теряя самообладание.

— Черт, черт, черт, — шептала отчаянно и с надрывом голоса, — мамочки, что же делать.

Наира была девочкой по большей части домашней, не приспособленной к нахождению в лесу, в отличие от других двуликих, даже от тех же полукровок она отличалась излишне слабыми навыками выживания. Они находились в тайге, где ни единой живой души, от страха все мысли и идеи пропали из ее головы, оставив ту пустой, только свист проходил сквозь уши, мешая сосредоточиться.

Дверь находилась ближе к окну, но как подобраться к ней и не спровоцировать хищника азартом охоты не знала. Бодая головой косяк, дикий лапами пытался зацепиться за подоконник, учуяв кровь. Сжимая руку в кулак, старалась, чтобы ни капли крови не упало, еще больше дразня зверя. Неудачно зацепившись за деревянную спинку кровати, оцарапала ладонь, на которой выступили красные капли. Будто на первобытных инстинктах, она встала в полный рост и принюхалась, ощущая в воздухе привнесенные ветром знакомые примеси ароматов. И отступила на шаг. Медведь расправился с ни в чем не повинной преградой, полностью навалившись и раскрошив ставни и разодрав в мясо кусочки стены. Рыча, полностью влез в образовавшийся огромный проем, с ревом встал на задние лапы и заревел. Девушка сделала еще один шаг назад, уткнувшись спиной в прохладную стену. Зверь надвигался на нее, деться было некуда, и она стала оседать на пол, прикрывая руками голову. По руке полоснуло болью, словно ошпарив кипятком нервные окончания. Застонав от боли, прикусила губу, из глаз моментально брызнули слёзы, мощным потоком омывая бледное лицо. Отвернувшись к стене, получила удар когтями по спине и начала заваливаться, практически теряя сознание. Крики агонии жертвы эхом разносились по лесу, девушка надрывно ревела, крича в голос, не в силах терпеть обжигающую боль во всем теле. Теряя сознание от боли, услышала суету. Кто-то что-то кричал, раздался хруст позвонков, и уже ничего не ощущая, думала, ее ли был это позвоночник, но быстро провалилась в темноту, уже не видя, как возле нее на колени опустился мужчина, дрожащими пальцами прикасаясь к мокрым кроваво-красным волосам.

* * *

— Состояние стабилизировалось, — доктор поправил свои круглые очки, — Ваша кровь запустила ускорение регенерации, но шрамы…

Наступила пауза, мужчина листал свои записи, шелестели листы.

— Легкие шрамы останутся, — стараясь не смотреть альфе в глаза, глядел аккурат в центр широкого лба, — будь она хоть немного способна на трансформацию, шрамы бы сошли, а так…

И замолчал, опасаясь гнева главы клана.

— Стас, — в голосе его слышалась притупленная ярость, — шкура медведя должна к следующему восходу украшать холл, и пробей хозяина этой лачуги, через час доложишь.

Наира пришла в сознание не так давно, но глаза не открывала, боясь пропустить что-нибудь важное. Альтаир все это время внимательно отслеживал ее состояние и на секунду сбившееся дыхание не упустил из вида. Зная, что его девочка подслушивает, лишнего старался не говорить, не желая травмировать ее еще больше. Как же он был зол, когда при приближении к затерянному среди лесов дому почуял смердящий запах медвежьего духа и горькую нотку страха, озверел. И именно эта нить вела его пуще всякого проводника, направляя альфу к источнику ужаса его пары.

К тому моменту, когда он прибыл, медведь успел ранить его девочку своими острыми когтями, распарывая плоть как ножны масло. Его волк при виде этой удручающей картины озверел, глаза окрасились в багрянец, раздался оглушающий рев, напугавший даже дикого зверя. Тот отступил, оставляя скрючившуюся девушку на полу истекать кровью. Одним движением руки вервольф отбросил медведя в противоположную стену, напрочь снеся столь хлипкую для оборотня преграду. Животное заскулило, хрипя от ослепляющей боли, но мужчина был непоколебим. Схватив руками две части его пасти, с силой раздвинул ее и, жестко раздвигая в стороны, с хрустом сломал хищнику челюсть.

В углу всхлипнула девушка, уже не способная от боли и шока кричать, надрывая голос. Когда он подошел к ней, она затихла, потеряв сознание, а он, дрожащими пальцами водя над ее волосами, пытался успокоить зверя и совладать с его агрессией. Его пара истекала кровью, умирала, шепнул разум, ни полукровки, ни люди с такими ранами долго не живут. Прижимаясь к ней, желая оградить от присутствующих, зверь внутри него скулил, не зная, как помочь ей. Если бы она взяла чуть больше от оборотней, а не людей, он мог бы напоить ее своей кровью, повышая ее шансы на выживание. Зверь зацепился за эту идею, мелькнувшую в мыслях его человеческой ипостаси и радостно взвизгнув, клыками распорол запястье. Алые капли заструились по подбородку Наиры, ничего не происходило, как вдруг она сделала еле слышный вдох и облизнула губы в попытке вобрать в себя больше желанного эликсира. К облегчению мужчины, кровь перестала хлестать из ран, но все так же выглядело плачевно, отчего оборотень горестно завыл. Не успел, опоздал, хотя бы на минуту раньше и ничего бы не произошло.

Слава предкам, его кровь помогла ей немного восстановиться до прибытия в дом, где уже лучшие врачи позаботились о ней.

— Вот ты и нашлась, беглянка, — почти нежно обратился к ней, когда хлопнула дверь за мужчинами, оставляя их наедине.

Наира пыталась осознать, что произошло, боли она почти не ощущала, только ныла спина и верхняя часть левой руки, которая плохо слушалась ее команд.

— Были повреждены сухожилия, — Альтаир заметил ее попытки шевелить пальцами, — подвижность вернется, но нужно время.

— Что произошло? — воспоминания были словно в тумане, — не помню ничего.

Вялость в тоне напрягла ее, но сил вложить в свои слова больше энергии не было.

— Тебя порвал медведь, — не стал вываливать подробности, — но ты поправишься.

Коснулся ее щеки, нежно огладив кожу.

— Как ты нашел меня? — старательно пыталась забыть кошмар и острые бритвы лап, не удивившись тому, как ее быстро нашли, — и почему я не удивлена.

— Ты открыла связь между нами, — из его слов она мало что поняла, просто набор букв, — я шел по ней словно по канату и успел.

— Это ничего не меняет, — прикрыла глаза, по виску покатилась слеза, тут же подхваченная мужскими костяшками.

Свернувшись калачиком и укрывшись одеялом, не смогла сдерживать слезы, рыдания пробивались сквозь губы, грозя вырваться в истерику. Зажав ладонью себе рот, сверху накрыла второй рукой. Когда ее волос покровительственно и в то же время нежно и успокаивающе коснулась ладонь Альтаира, сдерживать поток удушающих слез сил не осталось. Крик огласил комнату, надрывный, тяжелый, будто человеку с костями вырвали горло. Ее бережно подняли, усадив на мужские колени, и крепко прижали к груди, не давая вырваться, но на удивление желания такого у нее не возникло. Он спас ей жизнь, и за это она была благодарна, сегодня ее слабость и тяга к желанному самцу простительна.

— Тихо, тихо, девочка, — как бы ни возникла зависимость, подумала девушка, постепенно успокаиваясь под мерные покачивания и размеренный стук его сердца.

— Я думала, что умруууу, — новый виток слез, — было так страшноооо.

Впервые в жизни она испытала настолько сильный ужас, что парализовал ее тело, которое не повиновалось своей хозяйке. Она не ожидала от себя таких бурных эмоций, всегда была сдержанной, редко проявляющей излишние эмоции, но сегодня открыла себя с новой стороны, словно плотина из запретов и страхов прорвалась на волю.

— Все хорошо, ты дома, ты в безопасности, — как в бреду шептал ей альфа, зверь которого бесновался внутри, желая разорвать всех, кто был виноват, кто обидел его девочку. И рвал когтями плоть, понимая, что и доля его вины в этом была.

— Нет, нет, — утирая слезы, попыталась отстраниться, — отпусти меня, мы же договаривались, ты должен сдержать уговор.

— Не могу, — мучительно застонав, уткнулся лбом в ее затылок, — зверь не отпустит тебя, никогда не отпустит, мы с тобой заложники природы, не противься этому, я предложил тебе отличный вариант, он устроит нас обоих.

Она напряглась в его руках и снова дернулась в сторону.

— Послушай, никто не сделает тебе лучшее предложение, ты знаешь, что полукровкам в нашем мире никто спокойно жить не даст, а моя защита обеспечит тебе неприкосновенность.

Его слова отрезвили, и она промолчала в ответ. Пусть он спас ее, но в своих интересах, а спорить с ним все равно, что биться в глухие железные ворота.

Внезапно раздался стук в дверь, она опомнилась и отстранилась, а мужчина на этот раз не стал препятствовать, помог ей устроиться на кровати и встал.

— Альфа, есть новости, — Стас не стал заходить, чуя, что переступать порог не стоит, — кстати, врач передал лекарство.

Щелкнул по стакану воды упаковкой таблеток.

И, забывшись, только хотел зайти и подать ей кружку с водой, как Альтаир на полпути ее перехватил и позволил девушке взять стакан только из своих рук. Мужчина в дверях ничего не сказал, со стороны наблюдая, как его друга колотит от собственнических инстинктов. О, как его приложило, мысленно подметил он.

— Я скоро вернусь, нам есть, что обсудить, — альфа удерживал девичий взгляд, словно приказывая оставаться на месте, хотя и так было понятно, что деться в таком плачевном состоянии ей некуда.

Они вышли в коридор, плотно прикрыв за собой дверь, и мужчина кивнул, давая знак сбшнику.

— С домом возникли проблемы, — Стас заткнул за пояс ладони и нахмурился, — владелец значится мертвым уже как семь месяцев, все имущество по наследству досталось троюродному племяннику, но в права наследования тот не вступил.

— И в чем проблема? Найдите его, — нахмурился разозленный Альтаир.

— Он живет в Западном Граде, границу за последние полтора года не пересекал, так что фактически дом этот висит в воздухе, я дал ребятам команду связаться с ним, может, разрешил пожить кому-то из друзей, но нужно время, — информировал своего друга.

— Там все пропитано волком, так что сузь поиски — ноздри главного расширились, будто снова принюхиваясь в той самой комнате, зрачок в недовольстве сузился, — запах не из наших, ищи среди приезжих.

Дождался ответного кивка и прикрыл красноватые от напряжения глаза.

— Как оно? — кивнул в сторону закрытой двери, намекая на их отношения.

— Туго идет, — неопределенно пожал плечами.

— Может, передумаешь насчет Сташевских? — предложил Стас.

— Нет, ты же знаешь, это лучший вариант, — был уверен в своей правоте.

— По грани ходишь, — покачал головой собеседник, — все плохо закончится, как бы не повторить судьбу твоих родителей.

— Это другое, — начал раздражаться Альтаир, не видящий ничего общего между двух этих ситуаций.

— Ну, смотри, не пожалей потом, — хмыкнул, предчувствуя большие проблемы, но кивнул, — ладно, я к программистам, пусть еще раз пробьют все входящие-исходящие из окружения, может, будет зацепка.

— Работай, — дал добро альфа и вернулся в комнату.

Девушка уснула, утомленная тяжелой ночью и таким же изнуряющим пробуждением, не представляя, какие страсти кипят вокруг ее побега, и в какой опасности находится Зейн.

В доме она была уже как два дня, доктор прописал постельный режим, так что и она, и домработница были недовольны этим фактом и обществом друг друга. На удивление, Альтаир каждый день заходил к ней и проводил возле кровати по несколько часов. К ее облегчению, к деликатному разговору он не возвращался, большей частью молчал, что девушку вполне устраивало. А к концу второго дня она даже как-то привыкла к его присутствию, иногда внимательно слушая, как он играет голосом, когда прерывает тишину и что-то ей рассказывает, чаще про жизнь своей стаи, а она делает вид, что слушает, а сама старательно гонит от себя всю информацию, не желая знать, чем живут оборотни края.

— Кто твои родители? — от неожиданности она поперхнулась, — понятно, что один родитель определенно оборотень, а вот второй наполовину человек, а вот на другую половину, сколько ни принюхиваюсь, определить не могу.

Биение сердца ее участилось, ладошки взмокли, но когда она подняла ладонь, с руки неожиданно сорвалась молния, прострелившая люстру. Раздался звон, осколки лампочки разлетелись по полу, люстра закачалась, а девушка прикрыла голову руками, зажмуривая глаза.

— Н-да, — даже не шевельнулся, демонстрируя полный контроль над собой, — явно ведьма или маг, и часто такие всплески?

Наира онемела от шока, такое случалось с ней редко, и почему вдруг вырвалось сейчас даже себе сказать не могла, но обрадовалась своей удаче.

— Иногда, — моргнула, придавая лицу глуповатый вид, — обычно после сильных переживаний.

Отчасти правда, отчасти ложь.

— В касте магов не состоишь, — сделал вывод, те всегда грозили защитой своей персоны гильдией магов, — почему не обратилась к нашим? Они бы могли помочь стабилизировать дар.

— Никакого дара нет, меня проверяли, — покачала головой, — только вот такие вспышки раз в полгода-год.

— Тебя должны были запечатать, даже эти одиночные молнии создают риск резких скачков магии, это угроза населению, — нахмурился, — печати на тебе нет, ты поэтому скрываешься?

Она бы рассмеялась от такого нелепого предположения, но вдруг поняла, это идеальное прикрытие, самое главное, логичное, объясняющее все ее тайны. Поэтому промолчала, а мужчина окончательно убедился в правдивости своих выводов.

— Под моей защитой никто не посмеет к тебе прикоснуться, — подался вперед, впервые нащупав, за что зацепиться, — никакой печати, никакой касты, если захочешь, наймем лучших учителей, в тебе раздуют любую, даже тлеющую искру, маги в нашем крае уважаемы.

Сам вдохновился этой идеей. Нет, для роли главной альфа-самки этого недостаточно, но для официального места подле — вполне, а с учетом парности перспективы открываются неплохие.

— Если тебя не устраивает сидеть в тени, то как маг в качестве моей жены ты сможешь везде сопровождать меня, быть первой законной женой, владеть половиной имущества, — расписывал все плюсы, больше сам заинтересованный в этом, даже сам не ожидал, что так привяжется к истинной, что сам будет хотеть, чтобы она гордо носила звание жены, не опасаясь глумливых шепотков за спиной. Простой полукровке он не мог предложить таких условий, в его мире такого никто не понял был, а вот какому-никакому магу, это совсем другое дело.

— Чем это отличается от предыдущего предложения? — иронично задрала бровь, ожидая подвоха, — я буду единственной женой?

Альтаир замолчал, в задумчивости обводя ее лицо глазами.

— Такого пообещать не могу, — не стал юлить, — даже магу не позволено занимать место альфа-самки, это основа нашей сути, если бы ты была способна к обороту и смогла бы физически превосходить претенденток на это место и в то же время подавлять их своей волей, а это даже среди чистокровных сук редкое явление, то тогда да, я бы незамедлительно предложил тебе быть моей единственной женой.

— В чем тогда смысл истинных пар? Не издевательство ли? — горькая складка у губ выдала ее настроение, — зачем нам встречаться на пути друг у друга? Если один не может, а другая не хочет, объясни мне, ты же у нас тут самый главный альфа, ты должен знать, зачем природой так несправедливо устроено.

— Парность создана для выведения лучшего потомства, — склонил голову набок, — это генетика, набор определенных генов, ничего больше, а вот наша иерархия основана на тысячелетиях войн, клановых делений и борьбы за место в стаях, будь женщина хоть трижды способна родить сильных оборотней, как она поведет за собой самок, если не способна их усмирить и поставить на место?

Наира хмыкнула.

— У людей это называется характер, — глаза ее в гневе блеснули.

— То, что работает у людей, — губы его в напряжении сжались, — неприемлемо у нас, будь любой человек хоть тысячу раз умнее, решительнее, ни одна, даже самая слабая самка повиноваться ему не будет, и знаешь почему? Это инстинкты, наши инстинкты, в отличие от обычных животных, заточены на себе подобных и более сильных особей двуликих, и как бы мы не выглядели и не были похожи на людей, подчиняемся только зверю внутри нас, а вот он повинуется только силе более сильного зверя.

— Даже дракону? — сама не ожидала от себя такого вопроса, но слово не птица, обратно в клетку не загонишь.

— Нет, — улыбнулся, — не забывай про видовые различия, где ты видела, чтобы волк подчинялся рептилии?

— Но браки ведь между вервольфами и лисами, к примеру, бывают же, — не понимала всех этих сложностей.

— Для обычных оборотней такие браки не редкость, — сказал Альтаир, — да и среди глав кланов рокировки детей тоже возможны, все же лисы и койоты тоже из семейства волчьих.

Наира не знала, что сказать, да и разговор на эту тему продолжать не хотелось, мнения своего она не поменяла и становиться рабыней не желала. И пусть все это маскировалась под должность жены и флёр приличий, ни магией, ни чем другим он ее не заманит. В итоге все закончится одним — появится другая женщина, а этого она не приемлет. У ее мужчины должна быть только она одна, никаких интрижек на стороне, никаких соперниц, даже намеков на адюльтер. Собственнические инстинкты в ней были сильны, и даже сейчас она боролась с зарождающейся в ее душе сжигающей ревностью.

— Скажи, — старалась перевести тему, — такие, как ты, могут входить в чужие сны?

Не давал ей покоя тот сон.

— Нет, оборотни к магии не способны, а сновидения — это раздел магии, — и не стал ничего добавлять.

Удивился, насколько его девочка не разбирается в таких элементарных вещах. И размышлял, в какой семье она выросла, что за родители вырастили ее, такую невинную. Удивительно, но это нравилось его волку, тот почти что лужей не растекался от одного ее наивного незамутненного взгляда. Ему хотелось быть ей каменной стеной, уберечь от других мужчин, от их похотливых глаз, желая спрятать в своем доме, никогда и никуда не выпуская без своего личного сопровождения. После ее побега он понял, что даже он, Архонт Северного края, не способен противостоять природе и отказаться от истинной пары. А уж нападение на нее дикого зверя заставило его смириться с тем, что какую-никакую свободу он будет вынужден ей давать, иначе в следующий раз спасти уже может не успеть. Пока он не видел у нее особого энтузиазма от их связи, но был уверен, рано или поздно тяга овладеет ею и она сама не сможет долго находиться вдали и так же, как и он сейчас, начнет сходить по нему с ума, особенно находясь вдали.

Включив все свое мужское обаяние, так влияющее на самочек, соблазнял ее тембром голоса, мимолетными касаниями, выделяемыми зверем феромонами и выжидал, когда она сама потянется. Знал, что по ночам она подолгу не могла уснуть, девичье лоно истекало от желания, дыхание учащалось, и отголосок ее зверя зазывно рычал, призывая своего самца покрыть ее.

— У тебя красивый цвет волос, — навис над ней тенью, поглаживая ухоженную прядь, — от мамы достался?

— Да, — его близость сводила с ума, хотелось снова ощутить, как крепкие руки обхватывают талию, прижимают к себе, а губы опаляют ее кожу.

— У нашей дочери будут такие же волосы, — приблизился к ее виску, вдыхая аромат, казалось, слегка рыча от возбуждения, — как же приятно будет заниматься самим процессом ее создания.

Расщелину между бедер воспламенило огнем, когда клитора коснулись мужские пальцы, слегка поглаживая, дразня свою девочку и себя. К ее бедру прижалось что-то упругое и твердое, сдерживаемое лишь тканью джинс. Словно отвечая на ее желания, губы очертили контур шеи, прошлись по подбородку, вовлекли ее в поцелуй, казалось, выпивая тяжелое дыхание до дна, заставляя ее забываться и терять себя. Сознание туманилось, настраиваясь только на получение удовольствия, соображалось туго, но в какой-то момент она вскрикнула, находясь почти у грани. И Альтаир отстранился, оставляя ее сгорать он неудовлетворенного желания.

— Прости, — уткнулся лбом в лоб, — ты слишком слаба, я лучше пойду.

И не давая ей ни слова вставить, ушел, хлопнув дверью.

Пусть девочка помучается, чем дольше будет пытка, тем слаще будет их соединение. Мужчина кривовато улыбнулся, поправил свое хозяйство и сделал шаг в сторону от двери, борясь с искушением вернуться и взять свое, довести начатое до конца.

Наира застонала, с силой ударила по подушке и уткнулась в нее, бормоча проклятья. Свела ноги вместе, стараясь остудить пылающее от страсти лоно, но никак не могла унять пожар, охвативший все ее тело.

Глава 12

— Нррравится?

Чешуя блестела на солнце, отдавая черными бликами неограненного опала. Крылья изгибались, держась на весу, демонстрируя стать и красоту. Хвост в виде стрелы отбивал четкий ритм, поднимая песок с земли, создавая мутное облако мелких частиц пыли. Литое мускулистое тело демонстрировало силу и мощь зверя, способного охотника, настоящего хищника.

— Красивый, — прошептала в ответ, завороженная грациозными движениями дивного существа.

— Ты мне тоже нррравишься, — рокот в голосе вибрацией отзывался в ее животе.

С той ночи дракон снился ей каждую ночь, показывал себя, любовался ею. Иногда давал полетать на себе. Ветер бил ей в лицо, трепая волосы в разные стороны, адреналин от высоты и быстрой скорости полета разжигал ее кровь, поднимая настроение. Она заливисто смеялась, каждый раз перед новым виражом широко раскрывая руки, словно старалась охватить весь мир. И каждое утро наступало отрезвление, сон заканчивался и она просыпалась с чувством неясной тоски.

Проснувшись в очередной раз, взглянула на часы. 7:50. Время завтрака. В последнее время ей нравилось просыпаться по утрам и трапезничать вместе с Альтаиром, казалось, создавая иллюзию спокойной жизни.

Раны на удивление быстро зажили, остались только белесые шрамы. Смотрясь в зеркало, удивлялась быстрой регенерации, ранее ей несвойственной, но списывала все на кровь альфы.

Спускаясь в столовую, еще при спуске по лестнице услышала странное оживление — голос Альтаира перемежался знакомым басом.

— А вот и спящая красавица, — повернулся к ней Надир, окидывая плотоядным взглядом голые коленки, Наира пожалела, что надела такую короткую юбку, но одергивать ее не стала, не желая привлекать к ним еще больше внимания.

— Доброе утро, — предупреждающе посмотрел на отца альфа, поприветствовав девушку, и отодвинул стул справа от себя.

Удивилась, что оба сидят по разные стороны трехметрового стола, казалось, конкурируя за главенство. Радостная, что место ее далеко от старшего мужчины, уселась за стол.

— Крошка, рыбу попробуй, сам ловил вчера, — и нацепил на вилку кусочек паровой рыбы.

— Судак? — с сомнением покосилась на белые кусочки и отодвинула тарелку от себя.

— Ага, — уплетая за обе щеки, Надир облизывался как кот, дорвавшийся до валерьянки, — Сашка рыбак от бога.

Альтаир громко стукнул приборами о блюдце.

— Я предупреждал тебя, — процедил, грозно набычившись в сторону отца, — не лезь в клановые дела, не знаю, о чем ты договорился со Сташевским, но забудь об этом.

— Ты со своими клановыми проблемами совсем ненормальным стал, — как ни в чем не бывало продолжал наслаждаться пищей, — ты доедать будешь?

Указал на рыбу, которую она не стала есть. Наира молча подвинула тому тарелку, с опаской потянулась к фруктам и забила мандаринкой себе рот, казалось, желая оказаться в другом месте.

— Мы с ним, между прочим, знакомы с детства, разве не могут двое приятелей встретиться на природе, порыбачить, — риторически задал вопрос, — и не бычись так, когда-то это был мой клан, и я не желаю нам зла.

— Теперь альфа клана — я, — отметил жестко, глаза агрессивно блеснули в свете ламп, — и судя по тому, в каком состоянии принял клан, радею за него больше, чем ты.

Ощущение, будто она оказалась на поле боя, меж двух огней. Желая как-то разрядить обстановку, стала быстро жевать, проглатывая цитрусовые, думая, что бы такое спросить, но не успела.

— Ты похожа на хомяка, — Надир изобразил раздутые щеки и рассмеялся, после чего посмотрел на часы и встал, — ну, ладно, пошел я, скучно с вами.

Шутливый тон мужчины не обманул Наиру, помнившей подслушанный разговор и его жесткий голос.

— Не обращай на него внимания, — посмотрел на нее внимательно Альтаир, когда за его отцом закрылась дверь, — он зубастый, но редко кусается.

— Вы не похожи, — имела ввиду характер.

— Характером я в деда пошел, по материнской линии, — постепенно она узнавала его все больше, — Демидов Хазар, может, слышала о таком.

— Инициатор Хартонского союза, — в свое время позволил полукровкам менять стаю, в то время как раньше они не имели право на передвижение за пределы своего клана, выходом было только изгнание.

— Да, он горел идеей равенства, — задумчиво посмотрел ей в глаза, — за что и поплатился, пожалуй, это был первый урок, который я усвоил в жизни — смерть первой приходит за теми, кто ее точно не заслужил.

— Мне жаль, — постаралась сменить тему, — а твоя фамилия, разве у твоего отца…

— Альфой стаи был дед, — прервал ее на полуслове, — мама была единственным ребенком, да еще и дочерью, так что, когда родители поженились, отец вошел в семью и клан по наследству достался ему.

— А разве альфой не становится сильнейший? — не могла понять, как такое могло произойти.

— Обычно да, — склонил голову, — дед умер, когда мне было пятнадцать, из уважения к нему вызов Надиру не бросали год, выдерживали траур, а после он слил первую же схватку.

— А как тогда, — зная жестокие законы оборотней, думала, что новые главы кланов изгоняют предыдущих хозяев.

— Как я уже говорил, я пошел в деда, — пожал плечами, — в тот же день бросил вызов победителю и отстоял свое право на стаю.

Альтаир с гордостью вспоминал ту, самую первую схватку. Даже сам не ожидал, что он, совсем юный, что-то сможет противопоставить матерому волчаре, но в последний момент, когда клыки сомкнулись на его шее, шерсть была обвалена в земле и залита кровью, он услышал душераздирающие крики матери и вдруг ловко извернулся из захвата и словно получил второе дыхание, всю мощь предков. Тот бой он выиграл, и последующие пять тоже, больше вызовов в тот год ему не бросали.

Постепенно Наира начинала к нему привыкать, узнавая новые грани его жизни. Но спрашивать про отца все равно не рисковала, казалось, если она затронет эту тему, то заденет некие глубины его души, которые привяжут ее к себе так крепко, что разорвать путы между ними будет уже сложно.

— Что насчет тебя? — вздрогнула, не ожидая подобного вопроса, — почему уехала так далеко? Я знаю, что ты из стаи Лютого, неужели они не могли защитить тебя от печати?

Тело ее оцепенело, какой же хлипкой оказалась легенда. Если он определил стаю, то и раскрытие семьи лишь вопрос времени.

— В стае, — голос охрип, — хм, альфа стаи консервативных взглядов.

— Да, он мужчина старой закалки, — произнес Альтаир, — но за последние двадцать лет даже он стал немного лояльнее, по-крайней мере, никогда наши своих магам не отдавали, и как бы вы не хотели этого признавать, вы, полукровки, по праву рождения принадлежите своей стае.

Наира своим молчанием загнала себя в оковы лжи. И теперь не знала, как выкрутиться так, чтобы не спалиться.

— Без стаи нам легче живется, — говорила пространными фразами, — находиться рядом с чистокровными тяжело, одно ваше присутствие угнетает, вы сами не замечаете, как подавляете нас, унижаете не словами, так вглядами, движениями. Для таких, как ты, принадлежность стае — это всё, для нас же — страдание и ярмо. И будь моя воля, никогда больше не выбрала бы ни одну стаю, лучше быть одиночкой и жить среди людей.

Он молчал, обдумывая ее слова и рассматривая женское лицо.

— Клан — это вечная защита, — осторожно начал речь, думая, как привлечь ее внимание, — мы уважаем силу духа, не только физическую мощь, даже квартерон, если крепок духом, может заслужить уважение членов стаи, и если станешь ее частью, поверь, семьи лучше не найдешь.

— Почему мы должны добиваться уважения? — накинулась на него, взбудораженная его словами, — ведь чистокровные владеют всем с рождения, хотя и среди вас отморозков и трусов полно, агрессивных даже больше, чем среди людей, но лишними всегда оказываемся мы.

Не смогла скрыть горечи в голосе.

— Двуликие преданы стае, зверем признают главенство альфы, это заложено в нашей природе, — пояснял ей очевидные ему факты, — а в вас же много от людей, захотели — дали слово преданности, захотели — ушли, мы можем доверять только вашим словам, но им веры нет, это ведь не за один день так сложилось мнение, это опыт, тысячелетний опыт.

— Изгнанники и одиночки тоже когда-то были преданными стае, но где они сейчас? — резонно отметила Наира, понимая, что их разговор все равно никак не повлияет на текущую ситуацию в мире, но ей было важно, чтобы он понимал ее мотивы, почему принадлежать ему, а точнее его стае, для нее все равно что тюремные кандалы.

— Это жизнь, воспитание, много факторов, — склонил голову набок, — не бывает ничего идеального, но в большинстве случаев самыми преданными оказывались именно чистокровные.

У девушки заломило в висках. Не стоит продолжать этот разговор дальше.

— Мне нужно домой, в свою квартиру, — терпение Лены заканчивалось, первые пару дней удавалось скрывать, что с ней случилось, но она начала что-то подозревать.

— Нет, — категорично отрезал, ничего не добавив.

— Я свободный человек, ты не можешь держать тут меня вечно, — даже дышать от осознания роли пленницы становилось труднее, будто не хватало воздуха.

— Не могу? — бровь мужчины иронично изогнулась, — хочешь проверить?

Она прикрыла глаза, словно приводила мысли и чувства в порядок.

— Чего ты хочешь? — Наира порядком устала от всех этих игр, устала ждать необходимого звонка, от всего устала.

— Тебя, — ответил просто и без затей.

— Так просто, — скривила губы, — так не бывает, мы же не в сказке «встретилась истинная пара, он победил дракона и жили они долго и счастливо».

— А зачем усложнять? — стукнул пальцем о пустой бокал, — разве нам плохо вместе? Может быть еще лучше, но ты об этом не узнаешь, если не попробуешь.

И встал, считая разговор оконченным. В столовой она осталась одна, наедине со своими мыслями и желаниями.

— Че, поела? — домовушка, а иначе про себя Наира ту и не называла, — расселась тут, на чужих харчах отъедаются тут всякие, голову морочат честным мужчинам.

— Чем Вы тут занимаетесь, — не выдержала девушка, — убираетесь? Вот и убирайтесь, а мнение свое держите при себе, меня оно не интересует.

Та хотела крикнуть ей что-то вслед, но девушка резко подорвалась и почти убежала, не желая вступать в перепалку еще и с женщиной, и так сил мало осталось.

Надир плохо влияет на домовую, именно в дни его присутствия та так дерзко и нагло себя ведет, неужто специально, вот только зачем.

День она снова провела в одиночестве, не зная чем себя занять. Странным волшебным образом в личной библиотеке альфы с прошлого раза пропали почти все труды, вместо них на полках сияли новенькие романы. Любовь между оборотнем и человек, между оборотнем и полукровкой, менялись персонажи, сюжет, но смысл и конец всегда оставались одинаковыми — встреча, противостояние, переломный момент и в итоге счастливый конец. Ее словно программировали на отношения между ней и Альтаиром. Ради интереса она прочитала пару книжек, но видела все умалчиваемые проблемы и просто решила не посещать больше библиотеку.

Ее ласкали, нежно, чувственно, будто играясь с любимой игрушкой.

— Ахх, — ее накрывало волной, то прибывающей, то убывающей, но с каждым разом приносящей ей неописуемое удовольствие.

Твердые губы ласкали ее живот, обводя языком кожу вокруг пупка, заставляя мышцы сжиматься от щекочущих, но приятных ощущений.

— Еще, — хотелось продолжения.

— Скажи, чего хочешь, сладкая, — хриплый рокочущий голос донесся до нее как сквозь вату, но внутри все наполнилось предвкушением.

— Я, — с шумом и стоном выдохнула, ощутив влажные прикосновения к горошинке соска, — хочу…

Никак не могла договорить, все время отвлекаемая его проворными пальцами.

— Дааа? — казалось, промурлыкал мужской голос, — так чего же?

— Его, — простонала и крепко вцепилась пальцами в простыню, не в силах произнести больше ни слова.

— Его, — улыбнулся мужчина, она ощутила его улыбку кожей, — он тоже хочет тебя.

Все казалось настолько реальным, что мысли ее ощущали неладное.

Глаза девушки затрепетали и открылись. Они, казалось, были покрыты мутной пеленой, но вскоре начали светлеть и приобретать осмысленное выражение.

Над ней склонился Альтаир, рукой лаская бедро и целуя чувствительное местечко на шее.

— Не сон, — прошептала, выгибаясь и подставляя себя умелым губам.

Мужчина остановился, шумно дыша ей в ухо. Ей было приятно ощущать тяжесть мужского тела на себе, будоража все грязные мыслишки, крутящиеся в ее голове.

— Я пойду, — и медленно встал, напоследок потер между пальцев сосок.

Как только хлопнула дверь, она подтянула ночнушку и со стоном повалилась на кровать. С силой хлопнула ладонью по кровати. Это было сущее издевательство, тело требовало наполненности и приятной разрядки, но единственный, кто сейчас мог бы ей с этим помочь, ушел, так и не доведя начатое до конца.

* * *

— Ты летала когда-нибудь? — прозвучал у уха голос, журчащий словно весенний горный ручей, такой же пробирающий до дрожи.

— Нет, — заворожено наблюдала за заходом солнца.

— Я чую в тебе нашу кровь, — длинный раздвоенный язык лизнул ее щеку, словно подтверждая для себя свои же слова.

Присутствие мужчины было приятным, как нечто родное, давно забытое, но то, чего так сильно не хватало.

— Отец или мать? — пытался выведать ее родословную.

— Мать, — не стала юлить, казалось, не желая врать ему.

— Неужели она не летала с тобой? — мужчина воспринимался ею как родственник, не вызвав у нее ни капли желания, как это происходило наедине с Альтаиром.

— Она не летала, — никогда Наира не видела, чтобы та превращалась.

— Почему? — голос был завораживающим, словно он действительно интересовался ее жизнью не просто из праздного интереса.

— Не хочу об этом говорить, — не хотела вспоминать те страдания, которые испытывала мать.

— Полетаем? — не стал допытываться, терзая ее раны, а сделал заманчивое предложение, но что-то останавливало ее, не давало с радостью согласиться.

— Не сегодня.

И проснулась. Послевкусие сна было приятным, будто произошло что-то необычное и волшебное. Спускаясь по лестнице уже который день, ощущала, что Альтаира в доме нет.

— Вы как всегда правы, господин Надир, — голос домовушки она услышала, когда достигла нижней ступеньки.

— Терпение, Вера, терпение, — вкрадчиво стелил мужчина, — тебе всегда его не хватало.

— Каюсь, господин, — Наира не ожидала, что голос женщины может быть таким стелющимся, словно «господин» было не просто вежливым обращением, а отражало ее истинное к нему отношение, — но когда уже, долго еще терпеть ее.

Сердце девушки громко застучало, подскочило к горлу, перехватывая ее дыхание.

— Недолго осталось, — щелкнул язычок зажигалки, — потерпи еще немножко, у нашего упрямца выбора не останется и все пойдет как задумано.

— Не терпится уж, — поцокала собеседница, — поняньчиться бы, а то все тишина да тишина, а так и правильней будет, все же не мальчик уже, пора и деток заводить, и приличную волчицу в дом привести.

Они говорили о Тайре, неожиданно поняла Наира. Не шевелясь, старалась унять колотящийся стук сердца, чтобы никто не услышал, как она глупо подслушивает чужие разговоры. Судьба у нее такая в этом доме, что ли.

— И они такая хорошая пара, девушка из приличной семьи, не то, что эта, — пренебрежение в голосе домовушки даже задело, в таком-то контексте, — и чего привел ее в наш дом, стыд и срым такой.

— Успокойся, — голос мужчины стал на градусы холоднее, — с каких это пор дом твой.

— Простите, господин, — залебезила та, — я не то хотела сказать, просто не понимаю, ведь Карина и красивей, и статней, семья опять-таки весомая, и чистокровная, принесет клану сильного наследника.

— Забудем о твоей оговорке, — будто барин смилостивился над своей слугой, — но ты права, этот союз нам необходим, и мы получим его; Тайра сексуально привлекает Карина, они оба одинаково образованны, связь есть, так что их брак дело времени. Вчера я говорил с ним, он обдумывает вариант, а зная его, примет правильное решение.

Зажав рукой рот, чтобы ни звука не издать, попятилась к лестнице. Не чувствуя почвы под ногами, облокотилась об стену комнаты. На душе было погано, казалось, ее окунули в что-то неприятное и мерзкое. И вроде ничего такого она не услышала, ведь сама решила, что им не по пути и ее присутствие в этом доме временно, все равно ощущала, что ее добычу крадут у нее из под носа. Было тяжело.

— Ушла? — усмехнулась Вера.

— Ага, — тонкие губы Надира слегка изогнулись, — все прошло как по нотам.

— Хм, — поправила прическу женщина, — будет знать, как подслушивать.

— Нужно от нее избавиться, — нахмурился мужчина, отчего на лбу прорезались складки, — сын слишком привязался к ней, Сташевскому это не понравится, а союз с ним нужен мне любой ценой.

Посмотрел на наручные часы и встал, попрощавшись с женщиной.

* * *

Находиться рядом с отцом и сыном каждое утро было пыткой. После подслушанного разговора смотреть на них было сложно, она старалась избегать взгляда глаза в глаза.

— Ты сегодня необычайно тихая, — рука Альтаира сжала ее пальцы, — апельсиновый сок будешь?

Длинные пальцы волновали ее нутро, заставляя поджиматься пальчики на ногах. Стараясь сдерживать дрожь и хрипоту голоса от желания, глядела ему аккурат между глаз.

— Устала сидеть дома, — в который раз обосновала свою позицию, но в ответ получила лишь предупреждающий взгляд, — не нужно так на меня смотреть, не сработает, разве преступление, что я устала жить как собака в будке, хотя нет, тех же выгуливают, скорее уж это тюрьма.

И с яростью наколола на вилку ни в чем не повинный сыр.

— Ух, какие страсти, — наслаждался флюидами, летающими в воздухе от их перепалки, — мне бы ваши года.

Сын раздраженно посмотрел на постоянно вмешивающегося отца и внимательно взглянул на ее руки.

— Собирайся, — с шумом встал и бросил салфетку на стол, — поедем в ювелирный, заодно и развеешься.

И ушел, не дожидаясь ответа.

— Весь в меня, — Надир сказал это гордо, чуть ли не выпячивая грудь, — не обращай внимания, натура у нас кобелиная, но женщины в восторге, получишь побрякушку, вам, девушкам, такие по душе, уж мне ли не знать.

— Спасибо, обойдусь, — процедила, принципиально не вставая и продолжая завтракать.

— Он рассказывал обо мне и своей матери? — отпил вино и наклонил голову.

Наира вообще заметила, что тот любил прикладываться к алкоголю даже по утрам.

Она промолчала.

— Видно, нет, — улыбнулся, демонстрируя идеально ровные и белые зубы, — а ведь мы с ней были истинной парой.

Наира даже перестала жевать, не ожидая, что отец альфы начнет откровенничать.

— Неожиданно, — впервые глянула ему в глаза.

— А где же удивление, восторг, в конце концов? — развел руками, — я думал, таким куколкам как ты такое по душе, романтика, как в сказках, счастливый конец, все такое.

— Видимо, нет, — отгородилась от него, схватив стакан с водой.

— А ты не любопытная, — вдруг заинтересовался ею, — не веришь в легенды?

— Почему же, очень даже верю, — пожала плечами, — но предпочитаю держаться подальше, опасно, знаете ли, там, где одна легенда, найдется и другая, не люблю опасности.

Прикусила язык, но вряд ли он заподозрил, что она говорила совсем о другом. Но Надир двойного дна в ее словах не уличил и рассмеялся.

— А ты не глупа, — сделал вывод, — и это правильно, истинная пара, знаешь, не гарантия счастья, а уж тем более верности, и я тому живой пример.

Наира хотела оказаться от него как можно дальше, но неожиданно стало интересно.

— Мужчинам нужно разнообразие, мы по природе полигамны, как бы вы этого не отрицали, — покачал головой, словно осуждая, но кого, мужчин или женщин, сложны вопрос, — но брак есть брак.

— В каком плане? — не совсем поняла его.

— Брак, крошка, заключается с одной целью, — откинулся на стул, закинув ногу на ногу, — выгода и еще раз выгода.

— И что в этом хорошего? — не понимала такой логики, — жить по сути с чужим человеком, разве это принесет счастье?

— Счастье понятие относительное, — хмыкнул, пораженный ее наивностью, — у меня была пара, и что? Разве я был от этого счастлив? Поверь, счастлив я был от другого.

— И от чего же? — вздернула бровь.

— Власть, — коротко ответил и после пояснил, — этот брак дал мне власть, видишь, сплошная выгода.

— И долго же вы удерживали власть, — усмехнулась, не сдержав иронии и сарказма.

— А ты мне, девочка, не груби, — хищно подался вперед, — я же тебе помочь хочу, а ты так грубо, ай-яй.

— И чем же Вы мне можете помочь? — сдержалась, чтобы не выдать себя выражением лица.

— Альтаир — альфа стаи, чистокровный волк, нашему клану нужны связи, родословная, — забарабанил пальцами по стулу, — ты им не слишком увлекайся, как бы ты ни была хорошо, партия ты не особо удачная. Не знаю, правдивы ли слухи, что вы истинная пара, но это не имеет значения, ты и сама понимаешь, что в стае не приживешься.

Хмыкнула про себя, понимая, что сын то не спешит делиться с отцом подробностями своей жизни. И не особо вслушиваясь, что ей говорит Надир, продолжала трапезу. Такому змею доверять явно не стоит.

— Я предлагаю тебе помощь, — вдруг донеслось до нее, — не отказывайся.

Подняла голову, и в этот момент раздался хлопок двери.

— Что ты ей предлагаешь, отец? — холодно поинтересовался Альтаир, положил ладонь на правое плечо мужчины, не давая тому встать.

— Показать город, — не меняя интонации, быстро выкрутился, — в знании ювелирных мастерских мне нет равных.

— Думаю, я сам с этим справлюсь, — посмотрел ей в глаза, прожигая взглядом насквозь, посылая мурашки по ее телу, — ты готова?

И, дождавшись кивка, развернулся к выходу.

Глава 13

— Прекрасно оттеняет твои глаза, — мужские пальцы огладили россыпь сапфиров на ее шее.

— Я же сказала, не нужно было покупать, — женские губы сжались, глаза невольно сощурились, словно желая спрятать их цвет.

— Не спорь, — большой палец предупреждающе надавил на яремную вену, — тебе идет, мне нравится, так что носи его.

Глаза в глаза через зеркало — словно двое схлестнулись в молчаливом поединке. Наира опустила взгляд на его пальцы, не желая обострять ситуацию, ведь все равно колье она в итоге оставит здесь.

Поцелуй в шею не застал ее врасплох, скорее был ожидаем, но трепетное волнение охватило ее тело, словно в первый раз, аж бабочки заплясали в животе, туго сжимая мышцы.

— Мне нужно сходить в кондитерскую, — сжала мочку уха, наблюдая за его реакцией.

— Нет, — никак не проявляя эмоции, безразлично ответил.

— Надо написать заявление на увольнение, — пожала плечами, словно невзначай тыльной стороной ладони прикоснувшись к его предплечью.

— Я все решу, — прикрыв глаза, глубоко вдохнул аромат ее волос и обхватил рукой талию, — не беспокойся об этом и сиди дома, отдыхай.

— Мне нужно написать его самой, — повернувшись, попыталась оттолкнуть его и сбросить руку, но ничего не добилась, будто наткнувшись на скалу, — это важно.

Напористо проговорила, понимая необходимость попасть на территорию города.

— Поедешь с водителем, — обводя пальцем губы, казалось, даже не вслушивался в ее слова, скорее соблазняя, то ли себя, то ли ее, а может и обоих сразу. Искушение самой впиться в его губы было велико, но она держалась, зная, что не потянет эти игры, что он задумал и активно воплощает в жизнь. То соблазняет, то отстраняется, желая вызвать в ней непреодолимое томление. И у него это прекрасно получалось.

— Хорошо, — облизывая полные розовые губы, язычком провела по нижней губе.

— Хорррошо, — повторил он ее слова, крепко ухватив за шею, — будь хорошей девочкой, не зли альфу, иначе накажу.

Словно предвкушал, как будет проходить наказание.

Наира сглотнула от того, что в горле у нее пересохло, ее прижали к стене, нависая массивным телом, интимно прижимаясь и вызывая у нее томление внизу живота.

— Даю тебе час, не больше, — поглаживая яремную вену у горла большим пальцем правой руки, второй ладонью по-хозяйски сминал ее бедро.

— Я управлюсь, — была уверена, что успеет сделать то, что на самом деле задумала.

И он с рыком впился в ее шею, сексуально рыча от возбуждения. Она успела лишь подумать, что обязательно должна осуществить задуманное и наконец получить свободу.

Истома постепенно охватывала ее тело, пульсацией отдаваясь в ушах, кровь по венам словно вскипела, она всхлипнула, не зная, чего ей хотелось больше — чтобы все закончилось или продолжалось, даря ей минуты удовольствия.

— Молодец, хорррошая девочка, — языков обвел ее шею, — знаешь, как угодить своему мужчине, я рад, что ты образумилась и согласилась с моими доводами, работа тебе ни к чему, не по статусу паре альфы работать.

Наира слегка напряглась, понимая, что он переиначил все на свой лад, но быстро расслабила мышцы, радуясь, что все так хорошо выходит, он ни о чем не подозревает, не проявляя бдительности и ей это на руку.

— Вечером продолжим, — обвел пальцами ее висок, пристально смотря в глаза, — кое-кто заслужил поощрение.

Сюрреалистичность ситуации даже выбила ее из колеи. В ее понимании, все обычно происходило наоборот, женщины зачастую мучили мужчин в преддверии сексуальных игрищ, и уж совсем никак не наоборот. Хлопнула дверь, она облегченно вздохнула и выждав пять минут, ринулась к вещам, где надежно, как ей казалось, был спрятан телефон. Проверила входящее сообщение, желая убедиться, что все правильно прочитала и увиденное ей не показалось.

«Сегодня вечером, на условленном месте» — недвусмысленно отражалось в ее телефоне. Ей еле удалось удержать крик радости, готовый вот-вот сорваться с ее уст, когда она увидела долгожданное сообщение.

На всякий случай засунула во внутренний карман кофты документы, вдруг придется уходить сразу же. Альфы внизу не оказалось, когда она спустилась вниз, но на нее как-то странно посмотрела домовая, аж мурашки пошли по коже. Водитель, давешний демон-полукровка, все также сидел в машине, казалось, никогда не меняя место дислокации, отчего черный монстр ассоциировался у нее только с этим мужчиной, чьего имени она так и не удосужилась узнать за все эти дни. Начинать разговор ей было тревожно, никогда в жизни она не видела демона, даже полукровку.

— Я буду ждать Вас у входа, — прозвучал низкий мужской голос, слегка хрипловатый, но твердый.

— Могу добраться сама, — пожала плечами, внутренне напряженно наблюдая за сменявшейся в окне автомобиля внешней среды — постепенно деревья сменялись редкими частными домами, автомагистралью и наконец начали виднеться многоэтажки, рой машин и спешаших людей.

— Не положено, — лениво как-то произнес тот, уверенно держа руль, — приказано сопроводить туда-обратно.

— Можете подождать напротив, там неплохое кафе, эээ, — неосознанно сделала интонационную паузу, будто вспоминала его имя.

— Вацлав, — заглушил одновременно мотор, произнеся свое имя.

— Э, да, Вацлав, — открыла дверь, — я нескоро, дела займут время.

Предупредила, чтобы он не сильно паниковал, если ее долго не будет, и это будет ей на руку.

— Подожду в машине, — и откинулся на спинку, словно предупреждая, он здесь и он наблюдает.

Ничего не сказав в ответ, она вышла из машины и направилась в место, где проработала целый год, с которым у нее были связаны весьма неплохие воспоминания. Покидать город все же будет морально тяжело, расставаться с привычными вещами вновь как ножом по сердцу, особенно прощаться с Леной, к которой она прикипела всей душой. Наира надеялась, что когда-нибудь у нее будет возможность связаться с ней, и тщательно лелеяла эту мысль, будто успокаивая саму себя. И отодвинула на задний план все, что связано с альфой. Боялась, что даст слабину и пойдет на попятную, но тряхнула своей гривастой шевелюрой, отгоняя такие мысли прочь. Есть вещи, с которыми ни одной женщине не пристало мириться.

— Наира, привет, — улыбнулась из-за прилавка Лариса, сверкая белоснежными зубами, — что-то ты рано, вроде в отпуск вышла, а все туда же, не отдыхается.

В кондитерской было пусто — посетителей не было, что было девушке в новинку, в такое время поток людей обычно увеличивался, все спешили домой и по пути частенько заглядывали к ним.

— Привет, — мягко улыбнулась в ответ, напарница ее всегда была приветливой, как утреннее солнышко, каждый день поднимая ей настроение, отчего хандра редко одолевала ее, несмотря на невеселые думы, — покидаю я наше рабочее место, Ларис, на вольные хлеба, как говорится.

Подошла поближе, попутно замечая, как слегка омрачилось лицо ее собеседницы.

— Не весело, — поджала губы, дергая их из стороны в сторону, и склонила голову набок, — я всегда знала, что ты здесь не задержишься, называй как хочешь, интуиция, чуйка, виденье, не знаю, но продавщицей работать точно не твое.

Наира вздернула левую бровь, удивляясь неожиданному откровению Ларисы.

— Признавайся, это тот мужчина? — с намеком склонилась к ней девушка, но девушка непонимающе нахмурилась, — ну тот, что приходил до твоего отпуска, статный такой, крупный, синеглазый, охмурила все-таки? Ой не зря он приходил, ой не зря, а как смотрел то на тебя, на меня бы так кто посмотрел.

Девушка мечтательно закатила глаза, словно сияя изнутри от предвкушения.

— Не выдумывай, — отмахнулась, не желая делиться подробностями личной жизни и уж тем более причиной увольнения.

— И кто он? Оборотень, да? — вопросительно поморгала глазами, — мне тогда показалось, что с ним что-то не так, но я как-то закрутилась и совсем забыла про это, ну так что, оборотень да? И кто? Волк, медведь? Али демона ты окрутила?

Поток слов ее был так быстр, что Наира не успевала не то что ответить, даже хорошенько обдумать то, что та говорила ей.

— Не мельтеши, — прикрыла глаза, стараясь собраться, и потерла переносицу, — начальство у себя?

— Да у себя, куда денется, — махнула рукой работница, все также с надеждой глядя на Наиру, ожидая подробностей.

— Ладно, пойду, — и направилась вглубь помещения, быстро передвигаясь, чтобы девушка не успела опомниться и не атаковала ее снова своими вопросами, ставя в тупик.

Деревянная темно-коричневого цвета дверь, ведущая к хозяйке сего заведения, была закрыта, на косяке слева еле заметно блестел кусочек красной ткани, и если не присматриваться и не знать что искать, его можно было и не заметить. Завернув налево, минуя директорскую дверь, Наира пошла ко второму выходу, который манил ее ощущением свободы. Не успела она ее толкнуть, как кто-то резко зажал ей рот. Дыхание перехватило, легкие сжались от испуга, но сделав вдох и ощутив знакомый цитрусовый аромат, она облегченно прикрыла глаза.

— Узнала? — от испуга в темноте голос сначала показался ей чужим, но через минуту, отдышавшись, она приникла к мужчине всем телом и быстро отстранилась, кто-кто, а он не любил нежностей.

— Ты напугал меня, — прошептала, вглядываясь в лицо собеседника, подмечая и темные круги под глазами, и осунувшееся лицо, и какой-то усталый, она бы даже сказала обреченный, взгляд, — ты долго, что-то случилось?

Брат внимательно посмотрел ей в глаза, повернул голову направо и только потом заговорил.

— Клановые дела, — коротко проинформировал ее, но потом, казалось, на минуту задумавшись, осторожно поинтересовался, — ты ничего не брала с собой лишнего?

— В смысле? — слегка напряглась, не понимая, почему он медлит и все ходит вокруг да около.

— Отец рвал и метал, когда тебя хватились, обыскал весь дом, поднял всю прислугу, они прошерстили все щели, словно выискивая что-то, и определенно не тебя, — склонил голову набок, отчего его карие глаза сверкнули еще ярче, — ты ничего не хочешь мне рассказать?

Наира часто заморгала, будто смахивая с глаз соринку, и зажмурилась, пытаясь привести мысли в порядок. Даже Марату она не сказала того, что перед смертью сказала ей мать. Не то чтобы не доверяла, но что-то внутри нее говорило, об этом стоит молчать. И слова только были готовы сорваться с языка, как ей словно наяву послышался голос матери: «молчи». И она слукавила.

— Я забрала только свое, — пожала плечами, прямо встречая взгляд, — гаджеты, одежду и другое.

В принципе, она не соврала. Она взяла только то, что по праву принадлежит ей. Шкатулка принадлежала ее матери, а значит теперь и ей.

— Хорошо, — даже взгляд его поменялся, словно он сбросил с плеч груз, — держи.

Достал из внутреннего кармана конверт и сунул ей в руки, схватив ее ладонь двумя руками.

— Будь готова через три дня, — накинул на себя капюшон, — на этом же месте.

— Во сколько? — внутри конверта лежали документы, слегка потрепанные, но все отражали ее лицо, она быстро спрятала их под кофтой.

— В это же время, — посмотрел на наручные часы, запоминая и фиксируя точные минуты, — за углом возле кинотеатра будет ждать машина, если я не появлюсь плюс-минус пять минут, идешь туда и садишься, водитель знает, что делать дальше.

Чирканул ручкой на ее ладони номер машины и щелкнул колпачком.

— Как ты? Как отец? — не знала, куда себя деть, но последний вопрос все же задала, какой-никакой, а все же отец, родная кровь.

Брат неопределенно пожал плечами, но отвел глаза, не желая смотреть на нее. Наира знала, он не хотел, чтобы она видела в его взгляде жалость. Будучи любимчиком, как же, наследником, единственным сыном, отец всегда выделял его, любил, если вообще умел это делать. И в детстве она часто страдала от такого отношения к брату и совершенно противоположного к себе. Он был на добрых пятнадцать лет старше нее, может поэтому отношения у них сложились достаточно комфортные и гармоничные. Она думала, может, если бы жена отца не была мачехой для Марата, а его родной матерью, то между ними сложилась бы совсем другая связь. Наверное, когда она подросла, их стала объединять одинаковая неприязнь к строгой и холодной отцовской супруге.

— Как всегда, — голос прозвучал безразлично, но глаза его всегда выдавали, как бы он не хотел скрыть иное.

— Слухи правдивы? У нас, — осекшись, по привычке назвав клан своим, за кашлем скрыла свое смущение, — то есть у клана наметились гости?

— И здесь уже знают? — уголок рта скривился в усмешке, — кости в мешке не скроешь, официально, скажу тебе честно, у нас тишина, но донесения то тут, то там приносят дурные вести.

— И? — спокойно подталкивала его, зная, что проявлять нетерпение бессмысленно, мужчина все равно не скажет того, чего не захочет.

— На нашей территории перемещаются драконы, — медленно, но как-то задумчиво произнес, словно не веря тому, что говорит, настолько ему казалась эта мысль дикой, — черные драконы, рыскают, опрашивают наших людей, что-то ищут.

Наира не стала поправлять его, что клан уж точно не их, так как она к нему отношения больше не имеет, но не стала накалять обстановку, считая сейчас это не настолько важным.

— Что ищут? — напряженно спросила, чувствуя какое-то странное напряжение, будто от ответа зависела ее жизнь.

— Девушку, — склонил голову набок, впервые посмотрев на нее пристально и пытливо, — интересно, однако.

— Что? — резко наклонилась к нему поближе.

— По описанию вылитая ты, — прикоснулся пальцами к ее локонам у правого виска, — рыжие волосы, голубые глаза, не знал бы тебя всю жизнь, решил бы, что ищут тебя.

И улыбнулся, мягко, вкрадчиво, но девушка отступила на шаг, понимая, что все это неспроста. Сердце заколотилось как бешеное, чуть ли не выпрыгивая из груди, она сглотнула слюну и постаралась выровнять дыхание.

— Действительно, странно, — нахмурилась, понимая, что такое вряд ли возможно, с чего бы таким редким гостям на территории оборотней искать кого-то вроде нее, но сны, участившиеся в последнее время, никак не давали ей покоя.

— Ты не встречала никого подозрительного? — брат сморщил лоб, раздумывая о последних новостях с границы, отец экстренно созывал Совет, опасаясь вторжения и объявления войны со стороны крылатых, которые поисками искали лишь предлог напасть, но у Марата было свое мнение на этот счет, но высказывать его он не спешил, понимая, какую бурю поднимет одним словом, — ни дома, ни тут?

— Подозрительного? — у нее вырвался смешок, — поверь, в нынешней ситуации для меня подозрителен почти каждый второй встречный, так что говори конкретней.

— Хорошо, выражусь точнее, никто не проявлял к тебе излишнего внимания? — брови его были напряжены, выдавая тяжелое настроение, — не считая твоего ухажера, само собой.

— Только он, — покачала головой, не став упоминать еще одного знакомого, о котором вряд ли известно мужчине.

— Хорошо, — не стал настаивать, поверив ей, и снова посмотрел на часы, — мне пора, повезет — еще свидимся, нет — тогда удачи.

Зная, что тот не склонен к нежности, сама прильнула к нему, приобняв за талию, и выдохнула с облегчением, когда в ответ ее слегка сжали за плечи.

— Ну, все, будет тебе, — ее похлопали по спине и отстранились, — в Южном затеряешься, заживешь, глядишь и я к тебе приеду.

Она всхлипнула, но быстро протерла глаза, не желая растекаться, сейчас не время и не место, так что, когда он скользнул на выход, она разровняла дыхание и взяла себя в руки.

Но когда дверь запасного выхода слегка зазвенела от соприкосновения с косяком, она немного даже вздрогнула.

Постояв немного с закрытыми глазами, поплелась к деревянной двери.

— Наира, проходи, — улыбнулась Марьям Вениаминовна, — меня уже предупредили, что ты придешь.

— Добрый день, — Наира в ответ слегка засияла, кто-кто, а жена владельца кондитерской ей нравилась, — предупредили?

Складка у губ выдала ее недоумение.

— Да, звонил твой жених, — многозначительно подмигнула опешившей девушке, — должна признаться, тебе повезло, такого мужчину отхватила.

И будто мечтательно закатила глаза. Наира иногда поражалась способности Марьям быстро переключаться — с роли стервы до легкомысленной дурочки. Ей в этом плане было тяжело, как бы она не пересиливала себя, и этим та ей нравилась.

— И что он сказал? — присела на предложенный стул, уже понимая, о чем тот с ней говорил.

— Да он заезжал еще неделю назад, ну, чтобы твои документы забрать, — собеседница наклонилась над столом, стараясь быть к ней поближе, — но я не дала, подумала, распалю-ка между вами страсть, конфетно-букетный период, он такой, он весь такой из себя властный, ты стерва, искры так и летят.

Из того сумбура, что вывалила на нее девушка, Наира выцепила главное. Альтаир принял решение об ее увольнении без ее согласия, даже не удосужился сказать ей об этом. Ей бы испытать хоть толику раздражения или гнев, но единственное, что она ощутила, так это облегчение. Что не придется ничего придумывать и объясняться, почему же она увольняется. Он сделал за нее всю работу, сам того не зная. А что до его самоуправства, что ж, это было ей на руку, а остальное скоро будет уже не ее заботой.

— Ты права, искры так и летят, — даже молнии, подумала про себя она, но страсть не повод для слабости.

— Ну а я тебе о чем, — даже цокнула, видно было, как ее распирает от любопытства, но она понимала, что лишние вопросы ей не по статусу, хотя многое что гложело ее в тот момент, — в общем, я все заполнила, распишись тут и тут.

Наира быстро чиркнула свои загогулины и протянула руки к своей трудовой, понимая, что никогда она ей не пригодится, у нее снова другая фамилия. Имя она попросила оставить свое, все же это практически единственное, что осталось от матери, именно она так нарекла свою дочь.

— И куда теперь? — подперла хозяйка подбородок кулачком, но потом опомнилась и махнула рукой, вспомнив кое-что, — хотя о чем это я, жене такого человека работа ни к чему, разве что себе в удовольствие.

Девушка иронически усмехнулась, человека, надо же. Но промолчала, только улыбнувшись на прощание. Когда дверь за ней закрылась, она испытала странное чувство потери, будто ушла эпоха, что ничего не будет, как прежде.

— Наира, — она вздрогнула, когда услышала мужской голос, зовущий ее со стороны запасного выхода.

Тембр показался ей знакомым, но мозг никак не мог распознать его, отказываясь работать, все же сентиментальность момента и ее подкосила.

— Кто тут? — легкое напряжение охватило ее, никто не мог знать, что она будет здесь в это время, так что включила подозрительность на полную.

— Не узнала? — уже второй раз за вечер слышала она этот вопрос, но в этот раз он поставил ее в тупик, потому что сейчас она действительно не узнала незнакомца.

— Нет, — прищурилась, пытаясь разглядеть, кто стоял в тени, прячась от ее взора, — голос Ваш мне знаком, я Вас знаю?

Послышался короткий смешок, и после мужчина придвинулся к свету, и тогда Наира поняла, почему ей показалось, что голос знакомый.

— Зейн, — облегченно резко выдохнула, испытывая смешанные чувства, — это ты, что за мания такая, пугать.

С одной стороны, ей было приятно видеть того, кто ей помог, а с другой, в голове засела мысль о неправильности происходящего, словно все они — герои постановки, причем не самой качественной. Разве такое не бывает только в фильмах, когда знакомые встречаются именно в тот день и в тот час, когда их встреча возможна.

— Что ты тут делаешь? — с опаской покосилась на него, не веря в такие случайности.

— Да сестру пришел навестить, — спокойно, без тревоги произнес.

— Сестру? — непонимающе посмотрела на него.

— Марьям моя сестра, — и уточнил, когда наткнулся на ее неверящий взгляд, — у нас разные отцы, одна мать, она моя единоутробная сестра.

— Оу, — как-то не укладывалось у нее такое в голове, — неожиданно.

— Да я сам не ожидал тебя тут встретить, — улыбнулся, оглядел ее с головы до ног и снова посмотрел в глаза, — выхожу с туалета, а тут ты как раз из кабинета выходишь, думаю, вот так встреча, не иначе судьба свела нас вместе.

— Прости за дом, и за все, — намекнула на вероятные проблемы, которые у него возникнут, если Альтаир все же найдет его.

— Не переживай, — отмахнулся, даже не раздумывая, — дом сегодня есть, завтра нет, я больше за тебя беспокоился, вернулся, а тебя нет, думал, что тебя медведь разодрал, но ты жива и относительно здорова.

— Ты был прав, — не желала развивать тему про ту ночь, — я снова у него.

— Нет, — помахал головой, отрицая, — я лишь предположил, если захочешь, я помогу тебе снова.

— Не хочу тебя подставлять, — не стала говорить о своем планируемом побеге, все же пусть он ей и помог, но доверять всем подряд не стоит, — забудь об этом.

Воцарилась тишина.

— Помнишь, что ты мне обещала, — Наира прикрыла глаза, надеялась, что он не затронет эту тему.

И ответила, пересиливая себя.

Глава 14

— Помню, — обреченно выдавила, ругая себя за свое самонадеянное «если».

Импульсивность в поступках и словах часто ставила ее в неловкое положение, но сегодня ситуация вышла из-под контроля. С одной стороны, она дала обещание, выполнить которое обязана, а с другой, на кону ее свобода.

— Чего ты нос повесила? — оттолкнулся от стены и подошел к ней поближе, — мы с тобой оба этого хотим, точнее, не хотим, помнишь, о чем мы говорили?

— Да, такое сложно забыть, — наклонила голову вправо, казалось, изучая своего собеседника, желая залезть ему в голову и узнать, что же на самом деле творится у него в сознании.

— Мне жаль, что так вышло, — покачал сочувственно голову, прикрыв при этом глаза, — я надеялся, что так быстро тебя не найдут, думал помочь тебе перебраться на запад, там все же безопаснее.

Не зная почему, но верилось в его слова с трудом. Наира ощущала какое-то напряжение рядом с ним, все рецепторы были в боевой готовности, будто она находилась на поле боя с врагом. Ох, неспроста он появился в ее жизни, прям принц на белом коне, в нужный момент оказал поддержку и помог с побегом, а такие подарки судьбы, по ее опыту, никогда не бывают случайно.

— Да я сама не ожидала, что так выйдет, — не собиралась шибко с ним откровенничать девушка, но и выказывать излишнее недоверия казалось ей неправильным, какие бы причины не толкнули его на такие требования, все же он ей помог, а ценить такие вещи она умела, — как видишь, Зейн, ты был прав, и я снова в золотой клетке.

— Не переживай, это ненадолго, — она еле сдержала порыв дернуть руки, когда он накрыл их своими ладонями в поддержке, — нужно лишь немного подождать, твоя помощь была бы весьма кстати, даже одна песчинка играет большую роль в формировании пустыни.

Подумав над всей ситуацией и своим так опрометчиво данным обещанием, она просияла. Она ведь обещала, что просто расскажет ему, когда альфа найдет ларец, но сказать об этом не сможет, если просто не будет этого знать. Скоро она будет в Южном Уделе, и фактически никакого обещания она не нарушит, просто умолчит о своих планах.

— Твоя метафора странноватая, если честно, но посыл мне понятен, — удалось незаметно убрать руки в карманы, — помогу, чем смогу, как и обещала.

Мягко улыбнулась, прямо встречая мужской взгляд.

— Вот и здорово, — и хлопнул в ладоши, выражая ликование, — ты поможешь мне, я помогу тебе.

— Спасибо за помощь, Зейн, — поблагодарила в который раз, испытывая толику признательности, — я пойду, забрала вот документы, меня могут хватиться.

Помахала перед носом трудовой, которую впопыхах забыла спрятать.

— Ты уволилась? — мужской лоб пересекла глубокая складка, выражая то ли удивление, то ли озабоченность и недовольство, — так быстро? Не ожидал, что он возьмет все под контроль так скоро.

— С ним сложно конфликтовать, — скрыла, что в первую очередь это была ее инициатива, не хотелось объясняться и что-то придумывать, — иногда проще согласиться, чем спорить, характер у него не сахар.

— Не позволяй собой помыкать, — сжал квадратные челюсти, — у альф в крови довлеет тяга властвовать и доминировать, дашь слабину единожды, никогда не выберешься из цепких лап, самое главное, не подпади под его влияние, не забывай, кто ты есть и чего хочешь для себя и своего будущего.

Наклонился к ней, поддерживая зрительный контакт, словно гипнотизируя расширенными зрачками.

— Не переживай, — ухмыльнулась, — я знаю, чего хочу.

И очень скоро она это получит. Даже не сомневалась в этом.

— Что ж, будем надеяться, — принял на свой счет и свои планы мужчина, напряжение ушло из его позы и он снова принял вальяжно-расслабленную позу, подпирая стенку, — удачи нам.

Наира на это лишь слегка улыбнулась и кивнула, быстро скользнув к выходу в зал кондитерской.

— Пока, Ларис, я пойду, — за то время, пока ее не было, народу прибавилось.

Рыжая макушка сотрудницы мелькала то у одной витрины, то у другой, то у кассы, не задерживаясь надолго на одном месте. Посетителей собралось около семи, так что Наира не стала отвлекать свою бывшую напарницу от работы, предполагая, что успеет проститься с ней в следующий раз. Та в ответ кивнула и снова окунулась в рабочие будни. У машины ее телохранителя-надсмотрщика в одном лице не оказалось, чему, честно говоря, она даже удивилась, не должен ли он присматривать за ней тщательней, следить, чтобы не сбежала.

— Не меня ищешь? — неожиданно за спиной раздался грубый бас.

Она вздрогнула, испугавшись такого внезапного появления Вацлава.

— Напугал до чертиков, — выдохнула, не сдерживаясь, — мне нужно заскочить в магазин за углом, косметичку обновить, я быстро.

— Хорошо, — ответил с задержкой, прищурившись и выискивая место, которое она указала, — никаких лишних движений, все равно найду.

И отвернулся, потягиваясь всем телом. Когда она подошла к магазину, в котором на самом деле ей нужен был лишь банкомат, повернулась в сторону автомобиля и увидела его сидящим на водительском сиденье. Не обратив внимания на двух посетителей, что зашли в кондитерскую, никакого внимания, юркнула внутрь здания. Если бы она знала, что в этот момент решалась чужая судьба и сама она была на волосок от смерти, возможно, предприняла бы хоть что-то или попыталась изменить, но Наира беззаботно подсчитывала купюры, выданные банкоматом, и не представляла, чему в скором времени станет свидетелем.

* * *

Несмотря на вечер, на улице все еще было светло. Когда она вышла на свежий воздух, не стала сразу идти в сторону машины, а немного постояла, наслаждаясь минутами призрачной свободы, когда ветер играет в волосах, а лицо обдувает прохладой. Слева послышались крики. Люди как муравьи ломились из кондитерской во все стороны, прохожие шарахались от них, сбитые с толку визгами и паникой. Вацлав вышел из автомобиля, нашел ее взглядом, осмотрел с головы до ног и хмуро глянул на вход в магазин. Подошел к нему, толкнул и нахмурился еще больше. Наира поняла, что что-то не так, когда он сделал шаг назад и достал свой телефон. Нет, она и раньше поняла, что что-то произошло, ведь неспроста люди выбегали с таким испугом, но то, что мужчина даже не зашел внутрь, насторожило ее больше. Чувство тревоги подняло свою голову, охватив спазмом ее горло. Каждый шаг давался ей тяжелее, чем предыдущий, словно ее к земле тянул пудовый якорь. Голова кружилась от тяжелого предчувствия чего-то непоправимого, что навсегда изменит мир вокруг и вывернет ее внутренности наизнанку.

— … в порядке, — холодно отрапортовал кому-то в трубку демон, краем глаза наблюдая за ее куцыми передвижениями, — хорошо, понял.

Разговор вышел короткий, всего пара рубленых фраз, но девушка сразу поняла, с кем велась беседа.

— Садись в машину, — кивнул в сторону черного зверя.

И повернулся в другую сторону, выискивая кого-то в жавшейся вдали толпе зевак, желавших узнать, что происходит. Они не рискнули подойти ближе, опасаясь хмурого мордоворота, загородившего входную стеклянную дверь, которая пока что не отражала внутренне убрансто, только мужчину и машину за ним.

— Что случилось? — нашла в себе силы поинтересоваться, заходить ей было страшно, она боялась увидеть там то, что уже подозревала.

Вацлав с силой сжал челюсти, но промолчал, хотя видно было, как вся эта ситуация ему не по душе.

Не успела она повторить свой вопрос, как мелодично звякнул колокольчик, медленно приоткрылась дверь и оттуда как сомнамбула, делая маленькие шажки, вышла владелица кондитерской. Белая как полотно, ни единой капли крови на лице, девушка дрожащими пальцами прикоснулась к веку и ощипнула себя за чувствительную плоть. Вскрикнула и от своего же голоса разрыдалась.

— Ттт, — вскхлипывая, рукой указывала назад и никак не могла выговорить слова, — там, там, что там, да, там нехорошо.

Обняв себя за талию двумя руками, не обращала внимания на текущие слезы, находясь в истерике. Черные разводы окрасили ее некогда розовые щеки, сделав похожей на очкового медведя, у того такие же черные пятна вокруг глаз.

Мужчина застыл столбом, не зная, как реагировать на женский плач и разворачивающуюся возле него драму. Он лишь надеялся, что служители правопорядка появятся как можно быстрее, и он с чистой совестью вернется в поместье, сдаст с рук на руки ходячую катастрофу в виде пары альфы и забудет все как страшный сон.

Наира застыла на месте как вкопанная. Ей бы подбежать к ней и успокоить, но она только оторопело смотрела на лихорадочные подергивания Марьям, ту колотило от ужаса и шока. И только девушка собралась подойти к ней и что-то предпринять, как справа раздался вой сирены. Полицейская машина остановилась аккурат сзади их машины, оттуда вышли двое мужчин в форме. Ей они показались смутно знакомыми, будто она видела их раньше, но где и при каких обстоятельствах никак не могла вспомнить.

— Патруль вызывали? — залихватски спросил младший. Старший двинул тому под дых локтем, отчего тот закашлялся и замолчал.

— Где место преступления? — вычленив из их трио как самого адекватного и дееспособного Вацлава, обратился к нему, судя по нашивкам, капитан.

— Внутри здания, — указал головой на кондитерскую.

— Заходили туда? — с подозрением уставился на бандитскую рожу Вацлава, у служителей закона вызывавшую почему-то подозрение не во всех смертных грехах, но во многих так уж точно.

— Никак нет, капитан, — с ленцой дерзко ухмыльнулся спокойный обычно демон.

И мужчины вошли внутрь.

— Лейтенант Давыдов, малышка, — подмигнул Марьям младший из двух полицеских, то ли флиртуя, то ли стараясь развеселить. Та от такой наглости даже сморкаться перестала, в шоке наблюдая, как удаляется его спина.

У Наиры подкосились ноги. Дверь снова хлопнула, но она успела рассмотреть и лужу крови, капающую с прилавка, и рыжее облако волос, свисающее вниз, и безжизненное тело Ларисы, туловищем лежащее на столешнице. Дыхание перехватило от нехватки воздуха, в глазах начало мутнеть, обзор сузился до одной маленькой точки, но она не видела ровным счетом ничего. Казалось, в ее глазах отражалась кровавая картина жестоко убитой напарницы.

— … сказал тебе, — донеслись до нее произнесенные жестким тоном слова, — … домой.

Щеки обожгли несколько хлестких пощечин. Девушка широко открыла рот и глубоко вдохнула прерывистыми хлипами, причем несколько раз. Ее легким не хватало воздуха, а глазам слез. Больше всего на свете ей хотелось расплакаться и уткнуться в крепкой плечо, но ее охватило опустошение и апатия, руки опустились в нежелании дышать, видеть и находиться здесь.

— Пришла в себя? — почти нежно спросили у нее и крепко прижали к себе, поглаживая по спине.

Постепенно она стала оттаивать, в уголках глаз начала скапливаться влага, грозящая вот-вот потоком хлынуть и омыть ее лицо соленым ручьем.

— Все хорошо, — мурлыкнули сверху, — я с тобой, моя девочка.

С удивлением она узнала голос Альтаира, ласкающий ее ухо.

— Ты в безопасности, все хорошо, — продолжал ее успокаивать.

Его черная футболка пропиталась ее слезами. Она плакала молча, не произнося ни звука, оттого еще больше разрывая сердце Тайра от тревоги и страха.

Он переглянулся с Вацлавом и они поняли друг друга без слов. Ох не зря убитая девчонка так сильно походила на его Наиру. И сердце тревожно сжалось, а что если бы некто не перепутал девушек и чья-то цель была бы достигнута. Нет, враг был бы умыт собственной кровью, но пары его это не вернуло бы, так что мужчина продолжал нежно, но с силой прижимать к себе свою главную драгоценность.

Наира ревела, больше не сдерживая себя, крепко вцепившись в ткань мужской футболки. Приятный запах окутал ее, словно кокон, и постепенно всхлипы ее становились все тише и тише, пока не стихли вовсе.

Когда она оклемалась и отодвинулась, то испытала потерю ориентации в пространстве. Неожиданно, она оказалась на коленях у Тайра, они сидели на заднем сиденье машины, которая мчалась по трассе, оставляя деревья размытыми пятнами позади.

— Что по поводу дела? — прислушалась она к разговору, который вели между собой мужчины, — Мне взяться или оставить Стасу?

Девушка прислонилась к мужской груди, пальцами вытирая щеки и уголки глаз. Усталость накатывала на нее волнами, ей то хотелось спать, то просто лежать и ни о чем не думать, но у нее стал проявляться интерес к беседе. Чувство потери и горя никуда не исчезло, но было притуплено слишком бурным слезливым дождем, ощущения просто выгорели, оставив после себя лишь пустыню.

— Хочешь лишить его удовольствия? — усмехнулся альфа, поняла она по дернувшейся мускулатуре, — знаешь же, он страсть как любит детективы, не дашь ему поиграться в сыщика?

Вопрос был риторический и ответа вроде как не требовал, но Вацлав не промолчал.

— Печаль, все лучшее да ему, — будь это сказано кем-то чуть более экспрессивным, прозвучало бы иронично, но слова вылетели из него механически и с полным отсутствием эмоций что в голосе, что на лице, отчего все это выглядело весьма трагикомично.

— Проконтролируй, наведайся к ним в участок, — пожал плечами Альтаир, ласково погладив ее по макушке, — не дай Стасу слишком заиграться, как бы все потом нам боком не вышло.

— Понял, — сказал, как отрезал и продолжил крутить руль.

Наира сидела как деревянная, никак не могла расслабиться, в голове все время всплывала алая кровь, капающая на пол, и волосы, особенно сильно ей запомнились волосы. Может, потому что были такие же огненно-рыжие, как и у нее, что всегда роднило двух напарниц. И внутри все крутилась мысль, а что, если бы она оказалась на месте Ларисы.

— Больше из дома ни ногой, — посмотрел ей прямо в глаза альфа, мягко при этом поглаживая ее колени, — что ни отлучка, то неприятность, видишь, само провидение против, чтобы мы разлучались.

— Это было убийство, — голос с непривычки слегка охрип, она прокашлялась и продолжила, — не неприятность.

— А разве есть разница? — уголки его губ дернулись, то ли он хотел улыбнуться, то ли скривиться, в таком состоянии ей было сложно читать его мимику и движения тела, — без меня тебе небезопасно, лишнее подтверждение, твое место рядом со мной.

— Это могло произойти в любой день, — снова нехотя вспомнила кондитерскую, — то, что я была там, всего лишь совпадение.

Она очень сильно хотела верить в свои слова, убеждала себя в этом, но лично для себя подходящих фраз не находила, но вслух говорила вполне уверенно.

Спереди послышался смешок. Альтаир оскалил зубы, предупреждающе зарычав, чтобы кое-кто не раскрывал свой рот. Наира от этого задрожала, прикрыла глаза и глубоко вдохнула, выдохнула, и снова повторила дыхательное упражнение.

— Вокруг тебя всего слишком, — после минутного молчания в салоне, заговорил альфа, — слишком много тайн, слишком много совпадений, слишком много гордости, не находишь, что это уже слишком?

Поперхнувшись от такого количества тавтологии в его предложении, не нашлась, что ответить, ведь он был прав. А чем парировать все это, так быстро придумать она не смогла.

Мужчины продолжили разговаривать, но в дальнейшую беседу о делах клана она не вслушивалась, погруженная в свои мысли. Да так сильно, что не заметила, как быстро они подъехали к дому.

— Ты долго, — мрачно встретил их у крыльца Надир, сложив руки на груди и нависая над ними мрачной глыбой, — нужно поговорить насчет твоей поездки.

Альтаир грозно посмотрел на отца и предупреждающе расширил глаза, сурово поджав при этом губы. Наира непонимающе посмотрела на него, потом на его более старшую копию, попыталась собраться, но никак не могла понять, что происходит.

— Позже, — сквозь зубы проговорил альфа, рукой подталкивая ее к входной двери.

Заподозрив неладное, девушка попыталась повернуться, но ее резко развернули лицом к дому и повернули ручку. Но она боковым зрением успела увидеть, как Тайр что-то рукой показывал отцу. Ей показалось это странным и весьма подозрительным. От всех этих раздумий у нее разболелась голова, слишком сложным был день, а особенно вечер. На душе разливалась тяжесть, хотелось скорее прислонить голову к подушке и прикрыть глаза. Ей требовался отдых, когда внутри будет вакуум без единых воспоминаний и дурных дум.

— Я спать, — и не оборачиваясь, поднялась по лестнице, не в силах ни с кем контактировать.

Альфа поднял руку ей вслед, словно желая что-то сказать, но лишь приоткрыл рот, но ни единого слова не сорвалось с его языка. Момент был упущен. Альтаир перевел взгляд на Надира и его зрачок сузился, казалось, недовольный лицезреть это надутое и ворчливое лицо.

— Не наигрался еще? — будто не замечая грозного выражения у сына, как ни в чем не бывало поинтересовался, — Александру это не понравится.

— Не лезь не в свое дело, — устало ответил тот, положив руки в карманы и крепко сжав их в кулаки.

— Ты тратишь на нее чересчур много времени, в текущее время это непозволительно, — холод в голосе мужчины говорил о том, как он серьезно относится к этому, — на носу подписание контракта, нам нужна его поддержка, ты же понимаешь это.

— С каких пор ты интересуешься делами стаи? — лениво повернулся в его сторону, — не наблюдал раньше за тобой такого рвения.

Собеседник промолчал, тщательно подбирая слова.

— С тех пор, как ты потерял голову из-за этой полукровки, — пренебрежительно махнул в сторону верхнего этажа, — наши ропщут, им это не по нраву.

— Моя личная жизнь не касается ни тебя, ни стаи, — твердость и упертость в его голосе окончательно убедили Надира, что проблема гораздо серьезнее, чем он думал вначале, — их это никак не коснется, в отличие от тебя я забочусь о своих, так что им не на что жаловаться.

— Им нужен чистокровный наследник, — склонил голову набок старший мужчина.

— Я в курсе, — усмехнулся младший, — поэтому на свет появился я?

Вопрос был риторический, так что ответа он не стал дожидаться, и быстро побежал вверх по лестнице, с диким желанием прижаться к своей паре, нежно обнять ее и вдохнуть запах шелковых волос.

Тихо, стараясь не шуметь, приоткрыл дверь в ее комнату, заглянул внутрь и, убедившись, что она спит, бесшумно зашел внутрь и также беззвучно прикрыл за собой. Раздеться много времени у него не заняло, так что он быстро прильнул к девушке и осуществил свое желание.

На удивление, спала Наира глубоко, даже не пошевелившись от прикосновений его голого торса к ее спине. Горячий жар ее кожи заставил его волка зашипеть, шаловливые пальцы потянулись к бретельке ее майки, спустили одну, оголив грудь, которая манила своим крупными сосками, так и хотелось провести по ним языком.

Мужские губы нежно прикоснулись к женской шее, прочертив дорожку из поцелуев к ключице, параллельно играясь с ее розовыми горошинами. Девушка застонала во сне, улыбнулась приятным ощущениям, но глаза не открыла. Альтаир удовлетворенно хмыкнул и опустил ткань еще ниже, оголяя плоский гладкий живот.

— Нежная моя, ласковая моя, — шептал словно в бреду, закатывая в блаженстве глаза, — никому не отдам тебя.

Навис над ней, продолжая покрывать поцелуями ее нежную словно шелк кожу. Она постанывала во сне и улыбалась, отчего его волк сходил с ума, очарованный ее непосредственной уязвимостью слабой самки перед сильным матерым самцом. Своим самцом.

Дыхание ее учащалось, веки подрагивали, тело мелко подрагивало. Постепенно она просыпалась, взбудораженная пылкими мужскими ласками. Между ног жарко пульсировало, кожа горела, тело требовало продолжения банкета.

— Что, — страстно выдохнула, глубоко вдохнула от нехватки воздуха, и облизнула пухлые губы, на которые тут же жарко накинулись с поцелуем, сминая ее электрическими разрядами. Удовольствие обрушилось на нее благодатной грозой в жаркий летний день, как глоток воды для жаждущего путника. Она даже забыла, что хотела сказать.

Как-то незаметно она осталась без одежды, прижимаясь кожа к коже, согревая друг друга жаром бушующих гормонов. Властные мужские руки уверенно сминали ее бедра, в нетерпении поглаживая и дразня ее бутончик.

— Что ты делаешь, нельзя так, — сделала она попытку прекратить творящееся безобразие, но сказано было так неуверенно, что он не обратил на ее слова никакого внимания, продолжая совершать непотребства.

— Расслабься, — тягуче протянул он, раздвигая ее бедра, открывая взору ее естество, уже влажное и готовое принять его. Вид сверху был прекрасен, манил его бойца тут же ринуться в атаку и овладеть своей женщиной свирепо, с рыком и влажными стонами.

Пара снова слилась в поцелуе, наслаждаясь этим моментом, когда он слегка толкнулся в нее, проверяя на готовность ее уступчивую плоть, медленно продвинулся вперед и также медленно назад. Плотное наполнение ее женского естества, казалось, принесет ей неземное удовольствие, вознося на пик блаженства и сладкими внутренними сокращениями. И мужчина оправдал ее надежды, утолив жажду их сокровенных желаний.

Слившись, в едином порыве толкнувшись навстречу друг другу, они томно выдохнули в унисон, словно слившись в единое целое.

Перевернувшись на спину, мужчина прижал девушку к себе, расположив ее сверху, чтобы не раздавить своим весом. Не выдавив из себя и слова, она сладко засопела, убаюканная мягкими поглаживаниями мужской ладони. Мужчина недолго полежал, наслаждаясь минутами тишины и спокойствия, и также быстро провалился в сон.

Глава 15

Утро встретила она в одиночестве. О ночном приключении говорила лишь примятая подушка да поток ее воспоминаний. Весь прошлый день будто в тумане, словно все происходило не с ней.

— … командировку, — услышала она вдруг за дверью.

Насторожилась и, откинув одеяло, на цыпочках подошла к выходу, слегка опершись об ручку. Подслушивать входит у нее в привычку.

— С той красоткой? — усмехнулся чей-то мужской голос, слегка ломаный и с ноткой игривости.

— Повезло мужику, баба что надо, все при себе, ну ты понял, — а вот Наира как раз ничего и не поняла, но догадалась, что двое говорят о ком-то, кого уважают.

— Мне бы так, — мечтательно протянул второй, цокая и прищелкивая языком, — одна бегает за тобой, другая под боком всегда, не мечта, гарем, не хватает только беленькой.

Его собеседник пошло рассмеялся и по звуку вроде как хлопнул того то ли по спине, то ли по плечам.

— Кстати, по белобрысым, помнишь…  — и голоса их стали удаляться, становясь все тише, но девушка уже отошла, не прислушиваясь к их словам.

В принципе, все было очевидно. Умывшись, она стояла перед зеркалом и тщательно расчесывала волосы, прядь за прядью разглаживая свои кудри. Отражение как ни странно ей нравилось, было что-то очаровательное в выражении ее лица, светившимся особенным белым сиянием. Впервые за долгое время ее окружал такой комфорт — нежные шелковые простыни, личная ванная с мягким светильником, мраморными колоннами, даже балдахин создавал вокруг нее атмосферу роскоши и неги, которая никогда не была ей доступна. И это вызывало грусть, ведь ее отец был не менее богат и влиятелен, но нелюбимую и нежеланную дочь не принято баловать, а полукровку и привечать подавно моветон. Та девушка в красном вызывающем платье, подумала Наира, вряд ли когда знала отказа от своей семьи. Лучшие платья от известных модельеров, качественные украшения, любые капризы такой дамочки явно исполняются по щелчку пальцев. Такая явно знает, как удержать такого мужчину, как Альтаир. И клан благосклонно примет такую роковую женщину, еще и чистокровную оборотницу.

— Прихорашиваешься, — от неожиданности она вздрогнула.

С зеркала на нее смотрел Надир, скользя по ее телу взглядом похотливого самца, впервые увидевшего добычу.

— Вы не постучались, — сердце подскочило к горлу, растревоженное чужим наглым вторжением нежеланного и пугающего гостя.

Уж кого-кого, а этого мужчину она бы предпочла не видеть.

— Это мой дом, — нагло привалился к косяку открытой двери, — где ты видела, чтобы в своем доме кто-то стучался.

— Твой дом? — в проеме появилась внушительная фигура Альтаира, весь он был напряжен и недоволен, хмуро смотря на бесцеремонного отца, — не припомню, чтобы твое имя значилось в документах.

— Не придирайся к словам, — тот по-детски закатил глаза и закрылся, сложив руки на груди.

— Что ты тут забыл? — грозно надвинулся на него альфа, встав перед ней, закрывая мужчине обзор на свою женщину, — тебе запрещено появляться в этой части этажа.

— Просто мимо проходил, — кинул взгляд через его плечо на Наиру, прижимающуюся спиной к зеркалу.

— Так заблудился, что вдруг оказался в этой комнате? — завел руки за спину Альтаир, наклонив при этом голову, плотоядно и с каким-то интересом разглядывая отца.

Расслабленная поза мужчины исчезла, тот слегка напрягся и выпрямился, переминаясь с ноги на ногу. Почеши он затылок, она бы рассмеялась, если бы не была скована оцепенением от разворачивающейся драмы.

— Эта лестница ближе к трапезной, — пожал плечами старший, потирая большим пальцем ладони остальные пальцы, сжав при этом руку в кулак, — думал, разбудить твою пассию к завтраку, больно аппетитные запахи доносятся с кухни, домовушка стало быть превзошла свои кулинарные способности.

— Желаю приятного аппетита, — издевательски и с ноткой холода произнес младший, кивком указывая на выход в сторону ступенек.

— Признателен, — лениво ответил мужчина, нервно облизнув губы, бросил еще один мимолетный взгляд на неподвижно стоящую девушку и развернулся, не задерживаясь более ни секунды.

По взгляду мужчины Наира поняла, разговор еще не окончен. О чем именно хотел с ней поговорить Надир, осталось для нее загадкой, но она чувствовала, долго томиться в ожидании ей не придется. Слишком нагло и настойчиво тот себя вел.

— Что он тебе сказал? — подошел к ней Тайр и собственнически приобнял за талию, крепко прижав к себе.

Его голубые глаза сверкали от удовольствия, он был похож на кота, лакомившегося сметаной, только усов не хватало для схожести. Волосы его были влажные после душа, капельки влаги капали на его голые плечи. Лишь сейчас она заметила, что по пояс мужчина был гол. Прозрачные капли притягивали ее взгляд, заставляя сердце бешено стучать, эхом отдаваясь в ушах, почти разрывая барабанные перепонки. Руки так и тянулись погладить мускулистую грудь. Она старалась не опускать взгляд ниже, следом за стекающими ручейками, боясь не сдержаться и проследить дорожки пальцами.

— Ничего, — не могла сосредоточиться и поднять глаза выше его подбородка, наблюдая, как бьется вена на его шее, — не успел, ты сразу появился.

— Хорошо, — одна из его ладоней опустилась ниже, несильно сжав ее ягодицу, — ты готова?

— Готова? — смысл его слов доходил до нее медленно, мозг плавился от близости желанного смуглого тела.

Мускула правой грудины дернулась, она скользнула по ней взглядом и задержалась, когда слева движение повторилось.

— Готова? Для чего? — сглотнула и посмотрела ему в глаза, напрягаясь, чтобы удержать зрачки не ниже линии носа.

— Завтракать, — улыбнулся он, не забывая поглаживать ее в весьма округлых местах, — у меня для тебя сюрприз, как будешь готова, спускайся, буду ждать тебя внизу.

Поцеловал ее в лоб и, погладив по макушке, ушел. Нежность, сквозившая в его словах и действиях, поразила ее до глубины. Такие разительные перемены в поведении никак не вязались с прежним альфой, привыкшим грубо брать свое, повелевать и приказывать с присущей бесцеремонностью и напором.

Она прождала после его ухода минут пять, но любопытство погнало ее вперед.

В груди образовалось ощущение предвкушения. С одной стороны, хотелось отвлечься, с другой, она была в смятении, с Альтаиром начали происходить разительные перемены. То он был жестоким, то вдруг заделался романтиком. Это настораживало.

Внизу у лестницы хмыкнула домовушка, вытирая руки о передник. Ее взгляд пробирал до костей, осматривая ее с головы до ног, пока она спускалась по лестнице.

— Какая растрата, — приметила колье, подаренное альфой, и скривила губы, отчего носогубные складки выделились сильнее.

— Чужие деньги считаете? — язвительно прокомментировала Наира, решив больше не терпеть ни эту хамку, ни кого больше, кто бы ни пытался ее загнобить.

— Ну не твои же, — они оказались на одном уровне, глаза в глаза.

— У Вас что-то течет, — даже в такой ситуации соблюдала субординацию, не переходя на «ты», та в недоумении прикоснулась к подбородку, — слюна с клыков капает, ядом собственным не захлебнитесь.

У нее вырвался короткий смешок, когда в глазах Веры вспыхнула ярость, ее лицо покраснело аки помидор. Наира повернулась в сторону раздававшихся голосов, ведомая вкусным ароматом еды. Надо женщине отдать должное, что-что, а готовка — явно ее конёк.

— … мне сказать или сам скажешь? — спросил Надир у Альтаира, не успела Наира зайти в комнату.

— Заткнись, — бросил альфа мужчине, когда увидел в дверях девушку, подорвался со своего места, отодвинул стул и пододвинул его к столу, когда она заняла свое место.

— Чай, сок? — неожиданно предложил ей, подзывая кого-то за ее спиной. Мелкнула голова знакомой домработницы, но она не стала обращать на ту внимания, и просто кивнула на графин апельсинового нектара.

— Как тебе Огненное кольцо? — Наира поперхнулась, не поняв вопроса.

— Не поняла, ты про курорт на Восточном побережье? — старалась не показывать внутренне напряжение, с этим местом у нее было связано много воспоминаний из детства.

— На следующей неделе рванем туда, я дела закончу и свободен, — перед ней легли две путевки, на которых красовался до боли знакомый гейзер.

— Почему именно туда? — голос вроде не дрожал, воспоминания о матери невовремя всплыли перед глазами. Будто наяву послышался ее смех, когда она плюхалась в теплую воду, расплескивала ее в разные стороны и светилась, словно от счастья. Ее личное солнце, которое так рано угасло, и в ее жизни настала бездна.

— Мне казалось, все женщины мечтают там побывать, — влез в их разговор Надир.

— Не рано ли для виски? — кивком указала на стакан в его руке, намекая, чтобы не лез в чужие дела.

— Хм, — хмыкнул и пригубил алкоголь, смакуя вкус на языке, — пятьдесят грамм не вредно, для здоровья полезно, советую.

И поднял стакан, салютуя ей и подмигивая, прежде чем сделать завершающий глоток.

— Не нравится? — озабоченно уточник у нее Альтаир, она даже не поняла, что он от нее хочет, настолько переключилась на его отца, — можем выбрать другое место, на востоке много зон отдыха.

— Огненное кольцо, так Огненное кольцо, — улыбнулась ободряюще, опасаясь новых идей, это место было более приемлемым, тем более ни на какой отдых с ним она ехать не собиралась.

Надир усмехнулся, наблюдая за ней словно кобра за жертвой.

— А ты неплохо устроился, — обратился к сыну, нагло продолжая смотреть ей в глаза, казалось, провоцируя, но что именно тот хочет от нее, Наира пока не поняла, — одна для стаи, другая для отдыха, я такого себе позволить в свое время не мог, а жаль.

Протягивал слова с некой ленцой и ноткой мужской зависти. Девушка напряглась, предчувствуя намечающийся очередной скандал, в который ее снова волей-неволей втягивали. Она отрицала, но при его словах о другой девушке, в сердце что-то ёкнуло и кольнуло, то была смесь обиды, ревности и какой-то горечи, показалось даже, что не хватало кислорода, но время текло как обычно, не позволяя ей углубиться в себя и поразмышлять над ситуацией.

— Ты городишь какую-то чушь, — как ни в чем не бывало осадил отца альфа, крепко сжимая ее пальцы под столом, поддерживая ее и не давая осмыслить чужие слова. Наира ощутила витающий в воздухе страх и с удивлением поняла, что исходит он от ее пары.

Неужели слова его отца не беспочвенны и имеют под собой основание. Просто так переживать альфа не стал бы.

— Думаешь? — прищурил правый глаз и откинулся на спинку стула, вальяжно раскинув на подлокотниках руки, — Сташевский казался весьма уверенным, когда я разговаривал с ним час назад, благодарил за дочь, я уж порадовался за твое благоразумие, партия удачная.

— Хватит, — тяжело стукнул кулаком по столу, раздался звон посуды, растревоженной сильной вибрацией.

Девушка сжалась на своем месте, скандал набирал обороты, на душе становилось тревожно.

— Наира, иди к себе, — попытался отослать ее альфа, но был перебит старшим.

— Останься, крошка, тебе понравится, — натянуто улыбнулся Надир, — ты еще такого не видела, насладись моментом, пока я здесь.

— Ты с первого раза не понимаешь, да? — челюсти Альтаира были сжаты до предела, еще чуть-чуть и треснет эмаль на зубах, — скажешь сейчас хоть слово, и вылетишь из стаи быстрее пули, без содержания и имущества.

— О, как тебя проняло, — потянулся корпусом ближе к столу, — я надеялся, что все не настолько серьезно, ты разочаровываешь меня, сын, связь такой силы пойдет стае во вред, свяжешь себя с ней и можешь забыть о месте в Совете.

Из отрывков их беседы и воспоминаний у нее в голове начала прорисовываться полноценная картина происходящего. Она и раньше понимала, что альфе, особенно, если он Архонт, полукровка, еще и не способная к обороту, совсем не пара, но впервые задумалась, что с его амбициями и нацеленность на членство в Совете, их союз, даже вторичный, при условии, что он выберет в жены чистокровку, неприемлем. Стоило лишь вспомнить, какие непримиримые борцы за чистоту крови восседают там. И тем непонятнее ей было, как он собрался урегулировать этот момент.

— Это мои проблемы, их я способен решить сам, не тебе пытаться в них влезать, — и встал, утягивая ее за собой, кинув напоследок отцу язвительный комментарий, — спасибо за такой завтрак, вечером чтобы и духу твоего здесь не было.

Проходя мимо Стаса, неожиданно появившегося в проеме двери, кивнул тому.

— Проследи, — не сомневался, что друг все поймет, — и зайди ко мне в кабинет, есть разговор.

Довел ее до лестницы и взяв за плечи, повернул к себе.

— Сейчас иди к себе, а после мы с тобой серьезно поговорим, — черты его лица слегка разгладились, когда он посмотрел на нее, но тон был серьезный, предвещая очередные нравоучения, — своего мужчину нужно слушаться беспрекословно, запомни эту фразу, вечером закрепим.

И поцеловал, нагло прижимая к себе и сминая ее платье, желая продолжить разговор совершенно в другой плоскости. Нехотя оторвался, продолжая пялиться на ее пухлые губы, и повернул ее спиной, подталкивая шлепком по ягодицам к лестнице.

Для вида зайдя к себе в комнату, Наира чуть подождала, выжидая, когда коридор окажется чист, выглянула и, убедившись в отсутствии кого-либо, вышла наружу.

— Ага, нашел дуру, — буркнула себе под нос, спускаясь на цыпочках, молясь, чтобы никто ее не обнаружил.

Ее ждало дело особой важности. Поскольку она весьма поднаторела в искусстве подслушивания, то решила воспользоваться этим и прояснить для себя скрытые моменты во всей этой истории. В доме слишком взбудораженная и нездоровая атмосфера, а она, находясь в центре событий, самый неосведомленный человек. Хотя она единственный человек в доме, вдруг подумалось ей. И неудивительно, что даже не заметила, как из ниши портьер коридора, ведущего к кабинету главы, за ней наблюдала пара женских глаз. Те удовлетворенно блеснули, заметив крадущуюся девушку. Все складывалось успешно, чуть магии со стороны домовушки и аура девушки на какое-то время стала незаметной, запах приглушенным, а шаги бесшумными. Всем будет выгодно, если нежеланная гостья услышит все, что не предназначалось для ее ушей.

А Наира, не подозревая, что кто-то вмешался в ее операцию, подкралась к заветной дубовой двери и прислонилась, протирая коленками пол. Еле сдержала чих, все же домработнице не мешало бы чаще здесь прибирать. Мужские голоса на удивление в этот раз звучали отчетливей, чем в прошлый раз, но в запаре она только подметила этот факт, но значения не придала.

— Документы подготовил? — по голосу сразу узнала Альтаира.

— Дом на юго-западе временно оформили на компанию, проведем его через списание имущества, — Стас говорил сухо, сложно было определить его настроение, — приказ о найме девушки на Максе, думаю, через месяца три провернем, проблем возникнуть не должно.

— Это дело на твоем личном контроле, осечки нам сейчас не нужны, — чувствовалось, что альфа действительно обеспокоен, — созови через два дня стаю, нужно будет сделать объявление, и Макса позови, пусть завтра сводит Наиру на это время развеяться.

— Это не по правилам, — возразил начальник службы безопасности, — старейшины будут недовольны, все уже в курсе о вашей связи.

— Ей не нужно этого слышать, — был непреклонен Альтаир, — лишняя информация, она ей никогда не понадобится, да и лишний раз светить ее перед Сташевскими нельзя, не хочу подвергать ее такому риску.

Любопытство в девушке все нарастало, что же такого произойдет завтра, что же хотят от нее скрыть.

— Александр такому точно не обрадуется, — сыронизировал Стас, — ты же знаешь, как он относится к своей дочке, если посчитает твою серьезной конкуренткой либо угрозой своей принцессе, долго думать не станет, методы у него жестокие.

— Зубы обломает, если вздумает рыпаться в эту сторону, — угрожающе прорычал мужчина, — но ты прав, мужик он безбашенный, так что рты нашим позакрывай, чтобы слухи о моей паре не распространяли.

— Ты уверен, что хочешь представить невестой именно Карину? Она вся в папашу, стервозная дамочка, избавиться потом сложно будет.

— Она самый оптимальный вариант, — подтвердил свои намерения альфа, — тут отец был прав, стоит признать.

— Думаешь, даст преимущество на выборах?

— Александр дружен с Лютым, а нам нужен его голос, остальные не проблема, — просветил своего друга альфа, — так что чем быстрее пройдет церемония представления ее клану, тем быстрее мы получим доступ к Лютому.

— А контракт на месторождение? — не понял мужчина, — разве нельзя через него наладить контакт?

— Слишком долго, — казалось, покачал головой Альтаир, — пройдет несколько лет, прежде чем отношения устаканятся, а сроки поджимают, так что Карину на встречу возьмем с собой, уже в качестве невесты, Лютый будет более лоялен.

Мужчины продолжали о чем-то говорить, но Наира смысла дальше слушать не видела. Сама не заметила, как добралась до комнаты и прилегла на кровать, свернувшись калачиком. Внутри разлилось опустошение, снова знакомое послевкусие разочарования. В уголках глаз собрались капли, готовые вот-вот пролиться, но она сдерживала себя, выравнивая дыхание, стараясь дышать глубоко и размеренно.

Уговаривала себя сдерживаться и ни словом, ни взглядом не выдать о своей осведомленности. Перед ней стояла неподъемная задача — продержаться два дня и не показать, что что-то не так. Все встало на свои места и она откинула все возникщие доселе сомнения прочь, окончательно убедилась, что ей не место ни в этом доме, ни в этом мире сильных мира сего.

Проспав несколько часов, она пропустила обед, и к вечеру не выходила из комнаты, не желая ни с кем встречаться. Настраивала себя на приход Альтаира, который, она была уверена, не забудет и обязательно придет, раз обещал. Как себя с ним вести она не представляла. За время, проведенное наедине с собой, она так накрутила себя, что к тому моменту, когда раздался стук в дверь, ощущала себя как натянутая струна, готовая в любой момент порваться от напряжения.

— Мне сказали, ты не ела, — без предисловий сразу перешел к тому, что интересовало и волновало его больше всего. Дверь аккуратно закрылась за ним. Место на кровати рядом с ней прогнулось под тяжестью мужского веса. Задней части шеи коснулись пальцы, по затылку прошла дрожь, — это протест, или мне стоит начать беспокоиться?

— Аппетита не было, — пожала плечами, скрывая свою нервозность, — проспала почти весь день.

Мужские пальцы перебирали ее локоны, вызывая приятные покалывания в области шеи, аж уши напрягались в удовольствии.

— В следующий раз вызови Веру, пусть принесет тебе еды в комнату.

— Не стоит, — покачала головой, представляя, какие нападки придется терпеть, реши она так поступить, нервы ее были на исходе.

— Мне не нравится, как мало ты ешь, — ладонь его легла на ее щеку, поворачивая голову к себе, — ты слишком худая, тебе нужно побольше питаться.

— Такой метаболизм, — сколько бы она ни ела, отметка на весах больше пятидесяти пяти никогда не показывала.

— Не перечь, — твердо удерживал ее взгляд в тисках, — когда твой мужчина что-то говорит, ты должна слушать и слушаться, таков закон нашей природы, и если я говорю тебе идти к себе, я не в игры с тобой играю, ты должна беспрекословно и молча идти к себе.

— Я не игрушка и тем более не собачонка, чтобы повиноваться твоим командам, — гордо вздернула подбородок, — у меня есть и свое мнение, чтобы решать, что мне следует делать, уже не маленькая давно.

— Вижу, что не маленькая, — оглядел ее с головы до ног, задержавшись на выпуклой груди, выглядывающей как упругие яблочки через вырез ее майки, — в тебе слишком много от людей, иерархия волков основана на подчинении, сильный альфа — послушные ему оборотни и сильная стая, слабый альфа — слабый клан, где нет единства, а если нет сплоченности, в мире наступит хаос, где каждый сможет творить все, что ему вздумается. Охота на людей, гонения, бесчисленные войны и мародерство.

— Ты усложняешь, — покачала головой, — не думаю, что все было бы настолько плохо, в конце концов многие достаточно благоразумны.

— Это жизнь, суровые будни веров, — непреклонно, но в тоже время спокойно просвещал ее, — от того, подчинишься ли ты в нужный момент, может зависеть твоя жизнь.

— Внизу мне ничего не угрожало, — ведь это были всего лишь семейные разборки.

— Сегодня да, а завтра может случиться что-то более серьезное, — заправил ей волосы, огладив при этом лицо, — это называется «муштра», если ты не научишься доверять мне и подчиняться в обычные дни, то заартачишься в опасный момент, и я могу не успеть спасти тебя.

От того, как размеренно и не агрессивно он вел с ней беседу, не пытаясь ее подавить, а скорее аргументировано пытался ее убедить в своей правоте, она постепенно размякла, потеряв запал принципиально спорить.

— Ладно, — выдохнула, осознавая, что частично он все же прав.

И все то напряжение, что сковывало ее весь день, спало, плечи ее расслабились, но успокоения не наступило. Одна мысль не давала ей покоя, она прокручивала ее в своей голове не раз, но задать его тому единственному, кто правдиво мог ответить на него, не могла. Для побега ей нужно было усыпить его бдительность, а допросом и скандалом из-за ревности она добьется противоположного эффекта.

— Хорошая девочка, — подтолкнул ее лечь на кровать, нависая сверху и оглаживая талию, — я скучал, весь день думал только о тебе.

Его шепот становился все тише, обрастая хриплыми нотками, предвещая ей нечто томительной, но в тишине раздался звук. Бурчание ее живота. Ее пробило на смех, такой казус и в такой интимный момент, весь настрой на шалости ушел.

— Время ужина, — с тяжелым вздохом выдохнул ей в живот, она ощутила, как уголки его губ дернулись.

— Ай, — болезненно сжалась, когда он задел ее бок.

— Что у тебя? — обеспокоенно спросил, приподнимая ее майку, — что это такое? Кто посмел?

Глава 16

Рык прозвучал настолько громко, что могли бы треснуть стекла, но ей это неожиданно польстило. Такая экспрессия и по приятной для нее причине.

— Просто синяк, — не говорить же, что это домовушка «нечаянно» всадила ей локтем, когда она налетела на нее в коридоре, обнаружив выходящей из ее комнаты.

Будет похоже на ябедничество. Да и все выглядело, действительно, как случайность.

— Просто синяк, говоришь, — внимательно очертил контуры темно-синего пятна кончиками пальцев, — не нравятся мне случайности.

— Нам пора на ужин, — резко опустила края майки, прикрыв ему вид на свой живот, — пойдем, умираю от голода.

— Не думай, что мы закончили, — невесомо прошелся по ее ягодицам своей лапищей и преспокойно открыл перед ней дверь, — прошу.

Она промолчала, но улыбнулась, внутри разливалось тепло. Хотелось отхлестать себя по щекам, чтобы привести себя в чувства и не растекаться перед ним кисейной лужицей.

К счастью, за столом они оказались одни, Надира не было, видимо, внушение сына на него подействовало, что не могло ее не радовать.

— Вера, — подозвал к себе домовушку Альтаир, — после зайди ко мне в кабинет, нас ждет серьезный разговор.

Наира замерла, нутром чувствуя, что его серьезный тон связан с ней, но промолчала, не собираясь встревать в чужие дела, даже если они и касаются ее. В конце концов, это его подчиненная, вот пусть он с ней сам и разбирается.

— Как скажете, Альфа, — покорно опустила голову женщина, — разрешите идти?

Дождавшись кивка, она засеменила к выходу, и проходя мимо девушки, внезапно подняла голову и Наиру прожгло ненавистью такой силы, что не сиди она, точно отшатнулась бы в испуге.

— Ты знаешь, впервые обратил внимание на твой браслет, — после ухода женщины, атмосфера в комнате потеплела и стало легче дышать, — семейная реликвия?

— Что-то типа того, — не захотела вдаваться в подробности, но и промолчать означало вызвать подозрения, — он достался мне по наследству.

— Красивый, похож на раритет, — задумчиво сделал вывод и к страху девушки продолжал изучать его на расстоянии, — что-то мне напоминает.

— Таких немало, — слукавила, ведь точно знала, что такой существует лишь в единственном экземпляре.

— В поездку нужно будет обновить гардероб, думаю, послезавтра подойдет, — вот он и подошел к опасному моменту, — съездишь с Вацлавом и Максом, прогуляетесь по торговому центру, все покупки я оплачу.

— Мне бы хотелось погулять с Леной, мужчины не лучшая компания при покупках, — кинула наживку в попытке выцепить себе более подходящую компанию для побега.

Альфа замер, цепко словил ее взгляд, несколько минут изучал ее, казалось, вытряхивая нутро, и неожиданно для нее не выказал возражений.

— Заедете за ней по дороге, Максу дам отбой, Вацлав тебя отвезет, и это не обсуждается, — голос его был расслабленный, — видишь, и я могу быть сговорчивым, стоит тебе лишь пойти мне на встречу.

И тут не обошлось без подвохов.

— И чего же ты хочешь? — напряглась, ожидая любых неожиданностей.

— Ничего, — а вот такого она не ожидала, но тут он продолжил, — считай, что это жест протянутой руки перемирия и компромиссов.

В этом был резон, и если бы она была настроена на продолжение их отношений, не будь они такими разрушающими и унизительными, она бы нашла его порыв пойти на сближение приятным бонусом и весьма удивительным шагом с его стороны, учитывая властный характер последнего.

— Что ж, — поджала губы, — хорошо, что насчет Ларисы?

— Ларисы? — непонимающе переспросил Альтаир.

— Да, что насчет ее убийства? — пусть они и не были сильно близки, но смерть девушки потрясла и опечалила, и ей совсем не хотелось думать, что причиной тому послужила она.

— Идет следствие, — на его лбу образовались морщины, — этим делом параллельно занимается Стас, в раскрытии преступлений он фанатик, так что дело в руках профессионала.

— Это могло быть, — тяжело сглотнула слюну, не в силах произнести хоть слова, но взяла себя в руки и продолжила, — это могло быть из-за меня?

— Исключено, — ответил слишком резко, что выглядело странно, — это была просто случайность, уверен, обычные залетные воры.

— Не нужно, — печально произнесла, опустив глаза, — не скрывай от меня правду, уверена, все было неспроста.

Только о причине она была не уверена. Могло ли быть все из-за ее происхождения, а может из-за ее новой роли пары альфы. Такой вариант она тоже допускала, стоило только вспомнить настроение его отца насчет нее, намечающуюся помолвку и его притязания на место в Совете.

— Не забивай лишним себе голову, — бросил салфетку на стол, скрипнул отодвигаемый стул, и он спешно ушел, казалось, сбегая от неудобных вопросов.

Ей было о чем поразмышлять оставшееся до сна время.

Следующий день прошел быстро, она договорилась с радостно визжащей в трубку Леной, что они заедут за ней, еле-еле удалось уговорить ту дождаться встречи и уже тогда поговорить о всех новостях.

Вскоре настал день Икс.

С самого утра в доме ощущался ажиотаж, хотя со стороны казалось, что все идет своим чередом, как обычно. Нет, никто не носился по дому в запаре приготовлений, охрана все также молчаливо обходила дом по периметру, но в воздухе летало настроение предвкушения. И Наира чувствовала себя лишней, оторванной, словно ломоть черствого хлеба. Она была вроде здесь, но при этом безгранично далеко.

— К моей квартире, — дала команду Вацлаву, как обычно сопровождающему ее в поездках по городу.

Как только они выехали на трассу, она заметила за ними еще одну машину, за тонированными стеклами было невозможно рассмотреть водителя и пассажиров, а вот номера ей показались до боли знакомыми.

— Кто-то еще выехал в город? — спросила у мужчины, уверенно и обманчиво расслабленно держащего руль.

— Твоя охрана, — даже не посмотрел в зеркало и не обернулся.

Очень многословно, конечно. Видно, альфа выделил парочку ребят, то ли следить за ней, то ли охранять. Это усложняет ее побег. Одна надежда на Лену, способную запудрить мозги любому мужчине.

Как только они въехали во двор многоэтажки, тут же увидели девушку, стоящую возле подъезда. Не заметить ее было сложно — ярко-желтый сарафан с тонкими лямками открывал провокационный обзор на пышную грудь, глубокий разрез до бедра то прикрывал, то являл загорелую кожу. Подружка явно специально оделась так, чтобы вызывать во всех лицах противоположно пола обильное слюноотделение. То, что надо. Наира была чрезмерно довольна, расплываясь в улыбке. Тут же одернула себя, когда заметила внимательный взгляд Вацлава. Ей почудилось, что он прочитал ее мысли. Тряхнула головой, понимая, что за чушь лезет ей в голову.

— Снова с мистером крепкая задница? — пылко прошептала Лена ей на ухо, когда обняла ее, приветствуя, — искушаешь меня.

— Знаю, — поддержала подругу, также шепча той в волосы, — но не советую, с таким только на разборки ходить.

— По опыту говорю, такие в постели как раз самый огонь, пылкие, но нетерпеливые, конечно.

Спереди раздался смешок.

— Он услышал? — Лена закусила нижнюю губы и широко открыла глаза, в панике смотря Наире в глаза.

— Услышал, — ответил за нее мужской голос, — приехали.

Автомобиль припарковался напротив входа в торговый центр, туда-сюда сновали люди, а Вацлав как назло развернулся всем корпусом к ним и глядел своими черными глазами, без признаков зрачков, отчего его взгляд казался глубже и страшнее.

— Как неудобно-то, — резво вылезая из машины, на ходу кинула девушке блондинка.

— В первый раз, что ли? — усмехнулась Наира, привыкшая к подобным сценам с участием подружки.

Ей показалось, что мужчина одобрительно хмыкнул при виде фигуры выпрыгнувшей как торпеда девушки, но когда она оглянулась убедиться, тот внимательно изучал прохожих за лобовым стеклом.

— Что за головорезы? — двое охранников следовали за ними по пятам, не отставая ни на шаг, что злило Наиру и вгоняло ее в депрессию.

— Хвост, — процедила она, осматривая этаж.

— Пошли на второй этаж, там есть запасной выход через ресторанный дворик, — предложила ее напарница по несчастьям.

— Нет, купим сначала одежду, — повертела в руках наспех всученную ей карточку, — раз уж Альтаир платит, грех его разочаровывать.

— Мне определенно нравится ход твоих мыслей, — хитрая ухмылка осветила лицо девушки, сделав похожей Лену на прожженную лису.

— Купим и тебе что-нибудь, — ее крови попили, теперь ее очередь, пусть они возьмут свое и деньгами.

Покупки слегка отдавали горечью, может, оттого, что делала она их, словно обманывая альфу, ведь никогда не собиралась в обновках показываться на его глаза снова, а может из-за осознания причины, по которой она оказалась здесь в это время.

— Ты уверена? — ее пальцы накрыла женская ладонь, — мне будет тебя не хватать.

— Другого выхода не вижу, — по щеке скатилась одинокая слеза.

Крепкие дружеские объятия придали ей сил.

— Что делать с ними? — мужчины не сводили с них внимательных глаз, — глядят как коршуны.

— Я разберусь, — Лена гордо расправила плечи, подправила лиф платья, откинула волосы за плечи и направилась в столику у прохода.

Пока Лена успешно отвлекала мужчин, Наира подхватила рюкзак и направилась в сторону уборной.

Еще раз оглянулась, убедилась, что никто не обращает на нее внимания, и свернула в закуток. Она долго шла по коридору для персонала, уже отчаялась найти выход и тут заметила еле заметную приоткрытую дверь, открывающую вид на лестницу. Запасной выход.

«Десять минут, тебя ждать?»

Сообщение от брата застало ее врасплох. Она пыталась поймать такси, но все неслись по дороге, не замечая ее протянутой руки. От стресса ее бросило в пот. Она безбожно опаздывала и не знала, как очутиться в нужном месте в положенное время.

Но тут ей улыбнулась удача и подвернулась попутная машина. Пока ехали, она каждые десять секунд посматривала на время, считая каждую минуту за вечность. Но как бы она не торопила водителя, она все равно опоздала на две минуты. Никого на углу не было, и она понадеялась, что эти две минуты ничего не решают, что кто-то еще появится. Но прошло пять минут, а она продолжала стоять все также одна.

Наира бессильно застонала. В запаре она совсем забыла ответить на сообщение. Ее глаза наполнились влагой от собственной ошибки. Всего одно слово и все бы получилось. Ей стоило написать лишь «Да» и вся ее затея не пошла бы прахом.

Глубокие вдохи-выдохи не помогали привести чувства в равновесие. Вдалеке частили люди, мелькая перед ней вспышками мельтешащих кучек, казалось, в глазах ее двоилось, настолько пелена затмила ей глаза.

Затылок резко заболел, что-то тяжелое приземлилось ей на голову. И теряя сознание, ей послышался знакомым голос, прошептавший ей «Тихо». А может, это было всего лишь воображение ее мозга, и это была последняя мысль, посетившая сознание перед провалом в темноту.

Час спустя Альтаир рвал и метал от ярости.

— Идиоты, — сквозь зубы шипел на них возле торгового центра, — прочесать здесь всё, и если хоть что-то упустите, я вам ноги выдерну, раз пользоваться ими не умеете.

— Ничего страшного, мы ее найдем, — опрометчиво решил успокоить друга Вацлав, но понял свою оплошность поздно.

— А ты заткнись, — лицо альфы стало краснеть, в таком бешенстве мужчина его еще не видел, — тебе было поручено отвечать за ее безопасность, а ты и этого выполнить не можешь.

— Тайр, успокойся, — почуял надвигающиеся проблемы Стас и попытался предотвратить необратимое, но колесо судьбы было же запущено, и никто не в силах был его остановить. Разве что Наира вдруг выскочит из-за угла и все это окажется глупой шуткой, но чуда не произошло, они все также стояли перед главой с опущенными головами. Это была их общая вина.

У Вацлава изменилось лицо — посерело, осунулось, на нем четко выделились скулы, обнажая остроту взгляда и потухшее марево зрачков.

— Я услышал тебя, — голос мужчины неуловимо, буквально на тон изменил градус, стал холоднее, но так точно отражал всю палитру эмоций, что по коже проходил табун морозных мурашек, — мы найдем ее.

Развернулся и пошел в сторону входа в здание.

И ни у кого не оставалось сомнений — девушка обязательно найдется, а вот полукровку они более после этого никогда не увидят, в своих рядом точно.

Стас испытал толику сожаления, все же за годы совместной работы бок о бок они успели притереться друг к другу и стать может даже и друзьями. Весь на нервах и издерганный альфа впервые в жизни не ощутил настроения в стае, не заметил намерения друга, а потому даже не посмотрел в сторону уходящего демона.

— Слушаю, — главу СБ отвлек звонок по телефону, так что ничего сказать Альтаиру он не смог, хотя следил за тем боковым зрением.

С визгом в перекресток въехала машина, пропалила асфальт горячими шинами и с оглушающим ревом мотора затормозила возле них. Оттуда выскочил весь всколоченный Макс, держа в одной руке планшет, а в другой — кипу каких-то бумаг.

— Альфа, — задыхаясь, обращался к главе, но ничего больше сказать не мог, вдыхая так необходимый кислород, словно пробежал весь путь собственными силами.

Дыхание его становилось размеренным, а речь более внятной.

— Есть новости, — наконец вразумительно произнес парень, — помните про запрос в стаю Лютого?

— Ну, — поторопил того Альтаир, — говори, не тяни.

— От них ожидаемо поступили расплывчатые данные, что да, дескать, проживала у нас такая, год назад уехала и тому подобное, в общем, бесполезная трата времени, — все тянул Макс, вываливая на них весь поток информации, упуская главное.

— Ближе к делу, — начинал терять терпение альфа, в голосу прорезались нотки рычания, казалось, зверь его на подходе, готовый сам вырваться на поиски своей пары.

— Она — дочь Лютого, — выпятил грудь Макс.

— Что? — в шоке произнес Стас, только закончивший телефонный разговор.

Он и сам получил буквально минуту назад ценную информацию от своего сотрудника, но то, что услышал сейчас, шокировало его больше.

Альтаир промолчал, но глаза его метали молнии. Было ощущение, что его окунули в ледяную воду. Но внутренний зверь не обращал никакого внимания на посторонние слова, погруженный в варево собственных страданий. Его пара неизвестно где, непонятно с кем. Ее могут пытать, убивать, возможно, она страдает, а он стоит посреди улицы беспомощный, неспособный уберечь ее от внешнего мира, полного жестокости.

И впервые за все время мужчина был с ним солидарен. Словно между ним и звериной натурой произошло окончательное слияние и принятие самих себя. Каким же идиотом он был, когда не ценил то, что дала ему природа, ценный дар, достающийся редким счастливчикам. А он так бездарно потратил время, унижая достоинство своей пары. Но ничего, он все исправит. Как жаль, что раньше он не делился с ней своими мыслями. Может, этого бы не произошло, и она была бы с ним, в полной безопасности.

— Есть новости, — не дожидаясь, пока Макс продолжит душещипательную историю о взаимоотношениях отца и дочери, отчетливо видя это желание на его лице, Стас быстро пресек этот момент, вклиниваясь в образовавшуюся паузу.

Вовремя успел перехватить внимание альфы. Все же то, что он собирался сказать, больше относится к делу и прольет свет на внезапное исчезновение девушки.

— Я запросил данные с камер наблюдения в кондитерской, ты удивишься, — Альтаир заломил в нетерпении бровь, на скулах заиграли желваки, а кулаки то сжимались, то разжимались, словно не знали, куда себя деть. От него исходили волны паники, смешанной с мучительной агрессией.

Прозвучал звук входящего сообщения, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Стас внимательно посмотрел на экран и нахмурился. Прокрутил присланную запись в быстрой перемотке, молча передал телефон готовому взорваться мужчине и на всякий случай отошел. Остальные на всякий случай последовали его примеру.

Видео записывалось без звука, но на нем отчетливо были видны два силуэта — мужской и женский. Женщина тянулась к мужчине как к магниту, а мужчина все время оглядывался. Коридор был слишком узкий и на взгляд начальника охраны они стояли друг к другу непозволительно близко. Не было ни поцелуев, ни излишних объятий, но неуловимая связь между собеседниками незримо ощущалась, не оставляя сомнений, что это встреча давно знакомых людей. Людей ли, подумал он, наблюдая за чересчур резкими и быстрыми движениями незнакомца, чье лицо отчетливо мелькнуло на экране. Полиция взяла его в разработку, сделав одним из основных подозреваемых в деле об убийстве работницы кондитерской, но Стас чувствовал, что тот тут не причем. Здесь все было гораздо сложнее и интереснее. Да, он впервые за долгое время ощутил интерес к чему-то новому.

— Найти их, — сквозь зубы процедил Альтаир. В его ладони раздался треск и на асфальт упали мелкие осколки от некогда целого аппарата.

Все стояли словно истуканы, не смея пошевелиться, и старались не издать ни звука, чтобы не привлечь к себе внимание красного от бешенства мужчины.

— Скажи Вацлаву, пусть достанет видео с камер внутри здания, — кивнул в сторону входа, — угрожайте, изымайте силой, хоть как, но времени вам полчаса.

Стас кивнул, не решаясь вступать с другом в разговор. Тайр сел в машину на водительское кресло и громко хлопнул дверцей.

— Во дела, — по-простецки протянул Макс, глядя вслед умчавшемуся вдаль автомобилю, лишь щепки и пыль летели во все стороны, — у альфы нашего в роду демонов точно нет?

— Заткнись, — стальными тисками Стас схватил горло парня, надавливая на кадык, — еще один подобный намек, лишишься языка, больно уж говорливый.

Остальные потупили свои взгляды, не решаясь даже в мыслях подумать, что у их главы проклевываются рога.

— Документы по родству девчонки предоставь мне в течение часа, — парень тяжело откашливался и жадно глотал воздух, — всех родственников отсортируй и приложи фото.

И ушел, не слушая, что тот скажет в ответ. У молодого просто не было выбора, отныне это дело принадлежит лично Стасу.

Альтаир стискивал переносицу, грузно надавливая пальцами на кожу. Мысли метались, хаотично смешивая его сознание. Его девочка не могла его предать. Сбежать да, сбежать она могла, но уйти к другому мужчине, нет. Зверь яростно рычал, желая уничтожить постороннего мужчину, опрометчиво близко подошедшего к его паре.

О худшем думать не хотелось. Убийство работницы кондитерской, затем исчезновение его пары. Все это слишком гладко складывалось в одну мозаику, что вызывало определенные подозрения. Могли ли ее похитить его враги или конкуренты, даже самые близкие оказались в числе подозреваемых. Виски заломило болью от этих предположений, волк скулил, предчувствуя надвигающиеся неприятности. Успеть спасти, вот единственная мысль, крутившаяся в его голове. Телефон разрывался от звонков.

— Ты где? — раздраженно спросил по ту сторону Надир, — это неуважение к невесте, ты позоришь наш клан.

— Рот закрыл, — не стал церемониться с отцом, думающем только о своем благе, прикрываясь при этом репутацией стаи, — у меня дела, можешь их сам развлекать. И бросил трубку, не желая выслушивать озлобленные причитания. Последнее, о чем он сейчас думал, так это о чувствах и желаниях Карины и ее авторитарного родителя.

Вся его схема рушится на глазах. Как же он был глуп, когда отправил Наиру в город, стараясь оградить ее от страданий. Лучше бы увиденное ранило ее морально, зато физически сейчас она была бы с ним, в полном порядке и безопасности. Вся ее боль не длилась бы долго. Все окупилось бы сторицей, когда он получил бы то, ради чего стремился всю свою жизнь. Кто же знал, что его истинная — дочь Лютого.

Сердце его гулко билось в такт биению сердца Наиры, буквально пять минут назад пришедшей в сознание. Вокруг клубилась темнота, кожу туго стягивала грубая ткань. Кисти болели, слишком грубо связали ее руки и ноги, осложняя поступлению крови в ее конечности. Ей было страшно, неизвестность давила и пугала, никто не отзывался на ее вопросы и всхлипывания. Впервые она оказалась в ситуации, когда от нее по-настоящему ничего не зависит, даже иллюзорная надежда возможности побега не греет ее сердце.

— Кто вы? — в очередной раз спросила у присутствующих в машине.

Их снова подкинуло на ухабе, она больно ударилась головой о дверцу, но никто ей не ответил. В салоне царила полная тишина, ни словом ее похитители не обмолвились с тех пор, как она пришла в себя. По вдохам-выдохам она догадалась, что их двое, и оба были не склонны к разговорам. Они ехали долго, так ни разу и не остановившись. Наира старалась дышать ровно и размеренно, пытаясь успокоить себя и уменьшить панику. Ей нужны чистые трезво мыслящие мозги, чтобы спасти себя, ведь теперь она один на один с этим жестоким миром. Она снова глубоко вдохнула, и аромат парфюма кажется ей до боли знакомым. И от осознания ей становится больно.

Content

Анна Сафина
Суженая для Альфы, или Как обрести счастье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16