Владимир Атомный

Посоветуй мне…

Выражаю признательность за помощь писателю,

PH-специалисту Александру Войкину.

Так же, за поддержку и помощь, благодарю писателя NonSemper.

Большая благодарность писателю Нилу Алмазову за редактуру.

Новая любовь - новая жизнь!

Сердце, сердце, что случилось,

Что смутило жизнь твою?

Жизнью новой ты забилось,

Я тебя не узнаю.

Все прошло, чем ты пылало,

Что любило и желало,

Весь покой, любовь к труду,-

Как попало ты в беду?

Беспредельной, мощной силой

Этой юной красоты,

Этой женственностью милой

Пленено до гроба ты.

И возможна ли измена?

Как бежать, уйти из плена,

Волю, крылья обрести?

К ней приводят все пути.

Ах, смотрите, ах, спасите,-

Вкруг плутовки, сам не свой,

На чудесной, тонкой нити

Я пляшу, едва живой.

Жить в плену, в волшебной клетке,

Быть под башмачком кокетки,-

Как такой позор снести?

Ах, пусти, любовь, пусти!

Иоганн Вольфганг фон Гёте

Перевод Вильгельма Левика (1907-1982)

Часть 1. Первые птицы

Глава 1. Нечаянный соблазн

Протяжно проскрипело кресло. В хорошо обставленной комнате темноволосый молодой мужчина устало потянулся. Курсор на экране широкого монитора застыл у самого конца статьи. За окном солнце едва докатилось до зенита, а непривычная после зимы жара уже стягивает с прохожих верхнюю одежду. С высоты четвёртого этажа мужчина с интересом разглядывает прохожих, в это время преимущественно школьников, тем паче, что аж три школы рядом.

Сидящий – Водянистый Василий, штатный журналист онлайн-ресурса «Россия и Мир» – старается писать без «воды», поэтому весьма ценится редакцией. В этом ему помогает оконченный факультет журналистики МГУ, наработанный навык автора постов, статей в «Живом Журнале» и многие другие писательские проявления, чаще острого и желчного характера. Некоторые опусы приходилось писать, дабы произвести впечатление на студенток-однокурсниц, видящих в нём чуть ли не киногероя – по их же признанию. Ростом он также и остался – сто восемьдесят два, а вот в весе прибавил, и сейчас имеет около восемьдесят трёх килограммов. Василий – шатен, на вытянутом лице оставляет одно-двухдневную щетину, нос с горбинкой, чуть кривоват – плохо сросся после перелома. Глаза серые, с лёгким синим оттенком и уклоном в графит, над ними немного нависают надбровные дуги с кустистыми бровями. Кожа смуглая.

Также, очень важным фактором, что весьма помогает продуктивно работать, является характер занятости – фриланс. А ещё прекрасная оплата, что нашла отражение в обстановке двухкомнатной квартиры новостройки «На Бабушкиной». Сейчас Василий работает в гостиной: тёмно-серый цвет стен, прекрасный и дорогой пол из паркетной доски. Окно от Василия справа, и взгляд журналиста перескакивает с одной школьницы на другую, словно ищет кого-то. Сейчас, когда лучистый весенний день заливает светом Ярославский район, а то и весь СВАО Москвы, жалюзи на окнах подняты, и ничто не мешает разглядывать двор, деревья в молодой листве и людей.

Василий покинул удобное кресло и потащился на кухню. Уже основательно зевая, мужчина плеснул в высокий белый стакан чёрного чая и щёлкнул кнопкой чайника. Достаток ощущается и в кухне молодого писателя. Гарнитур недавно обновлён – в воздухе до сих пор ощущается запах глянцевых покрытий, ДСП и МДФ вместе взятых. Василий садиться не стал, хотя можно и на любой из пары овальных стульев, просто дождался кипятка, плеснул в стакан и сдобрил несколькими кубиками сахара. Назад вернулся, помешивая и делая глотки. В голове крутилась последняя фраза, где никак не удавалось добиться нужного оттенка.

Только хозяин занял кресло, как в звонок начал истошно, с заиканиями, сигналить. Василий скорчил страдальческое лицо и даже пробубнил пару ругательств – это пришла соседская девчонка, дочь его знакомых с фамилией Триптих.

Ещё в коридоре он начал причитать, делая паузы между словами:

– Чего… тебе… опять… надо!.. – Тут Василий уже открыл.

Это и вправду оказалась Ангелина – девушка, живущая по соседству и ходящая в недалёкую тысяча триста семьдесят четвёртую школу с углубленным изучением английского. Не давая времени на возмущения, она провозгласила:

– Hi, mister Basil!

– Какой я тебе Бэзиль?! – отозвался мужчина.

Она только со школы в синем шерстяном жилете поверх белой лучащейся блузки и синей же шерстяной плиссированной юбке. Снизу либо белые колготки, либо чулки, а оканчивается образ чёрными лакированными туфельками.

Ангелина высока – метр семьдесят, имеет астеническое тело с едва наметившейся грудью. На её изящном точёном вытянутом лице особо выделяются голубые глаза, очень яркие, за счёт тёмного ободка и светло-русых волос. И брови, и ресницы – тоже светлые, едва заметные. Если бы Василий попробовал ответить, что в лице соседки ему больше нравится, то, помимо глаз, отметил бы нос – ровный, длинный, точёный, упомянул бы форму лица – овальную, с высоким лбом и слегка острым подбородком. Ангелина часто распускает волосы, поэтому образ для Василия таким и запомнился: длинные распущенные волосы русого цвета, средней полноты губы и та самая форма лица, оживлённая лучащимися юным светом глазами.

Дочь Владимира и Марии Триптих отвечает:

– Тебе не нравится, Daddy?

– Какой я тебе папочка?! Чего пришла? – рассвирепел Василий.

– Прости, sorry!.. Можно войти? – спросила она, улыбнувшись милейшим образом.

– Мешать будешь опять? – отозвался журналист, даже не сдвинувшись.

– Честно-честно, не буду, I swear to God! – прощебетала девушка.

– Блин! Почему ты такая невоспитанная?.. – проговорил он, поворачиваясь и уходя обратно.

Ангелина юркнула в квартиру и закрыла массивную стальную дверь. Хозяин квартиры, уже не обращая внимания на гостью, что заходит почти каждый день, вернулся к работе. Голова, отвлёкшись на посторонние дела, легче взялась за создание словесной вязи.

Василий работает за чёрным ноутбуком семнадцатой диагонали, иногда прибегая к большему широкоформатному монитору. Рядом с мышью и ковриком молчаливо мигает светодиодом чёрный моноблок смартфона. Мужчина взялся дописывать статью, нисколько не беспокоясь о гостье.

Ангелина тем временем прошла на кухню и приготовила себе такой же чай с бутербродами. Холодильник открывала с осторожностью, чтобы хозяин не услышал. Далее путь девушки пролёг в гостиную к белому полукреслу-полукровати. Рядом низкий деревянный столик, но школьница забралась с ногами и ест с тарелки.

– Если найду крошки…– угрожающе произнёс Василий.

Ангелина проглотила и спрашивает:

– То что, my master?

– Плохо тебе будет… – отозвался журналист отвлечённо. – Вот что!

Гостья ещё пару раз откусила от бутерброда с козьим сыром, сметаной и зеленью. Прожевав, обращается:

– Что пишешь?

– Ты обещала не отвлекать!

– Просто спросила же… – жалобно ответила она.

– Статью по работе.

Ангелина закусила губу, пару раз бросила взгляд на пишущего, но Василий этого не заметил.

– Просто-о… у меня тут небольшая peculiar problem… – Голосок девушки совсем упал, взяв самый виноватый и жалобный тон, что даже Василий оторвался от работы.

– Я не знаю, что за “пэкьюлия” там у тебя, но если хочешь говорить о проблемах, то давай без этого своего смешения языков, – произнёс мужчина, окончательно поворачиваясь к девушке.

Под взглядом Ангелина немного покраснела и, оставив на тарелке недоеденный кусочек, отложила тарелку на столик. Голубые глаза нашли суровый взор серых мужских и метнулись обратно, потом ещё раз повторили – девушка явно не решалась сказать.

Василий шумно выдохнул, с досадой принимая правила игры.

– Тройку получила?

– Ой, не-е-ет!.. – легко отозвалась гостья, намекая, что проблема много серьёзней.

– Порвала одежду?.. – предположил Василий.

– Ну чего ты, Basil?! Не в этом дело… – грустно сказала она.

Мужчина покачал головой, красноречиво показывая мимикой, что думает обо всей этой комедии.

– Хорошо! Мальчики пристают?.. С родителями поругалась?.. – начал перебирать он.

– Почти, – тихо отозвалась собеседница на последнее.

– Блин, Angel, если ты не расскажешь, я не пойму в чём проблема! – раздражённо сказал мужчина, потянувшись за стаканом.

– Сто… – начала она тихо, – тысяч…

– Что? Каких ещё сто тысяч? – переспросил Василий, осушив стакан.

– Рублей… Basil, я сто тысяч потеряла… – прошептала Ангелина, не поднимая голубых глаз.

Мужчина всплеснул руками и безмолвно раскрыл рот, затем медленно закрыв. Вздохнул и спрашивает:

– Как это произошло и откуда у тебя такие деньги?

– Ну, ты же знаешь, – уже живее отозвалась девушка, как мышка, приподнимая голову, – родителям всегда некогда… Попросили расплатиться с курьером, что привезёт сегодня телевизор.

– Так, а как ты умудрилась их потерять?

– Ну-у… Я взяла деньги в школу, – потупилась Ангелина.

– Зачем?! – воскликнул Василий.

– Просто… хотелось перед девчатами этой пачкой покрасоваться, – промямлила соседка. – Потом мы в парк пошли и всё, там, видимо, и выронила, пока сидели на траве.

– Офигеть!.. – выдохнул мужчина. – Может, подружки свистнули?

– Не-е-ет! Ты что?! – воскликнула девушка, заискрив глазами. – Они точно не могли.

– Ладно, это уже не важно. Что делать собираешься? – устало спросил журналист.

– Я не знаю… – вновь пролепетала Ангелина, имея крайне несчастный вид. – Родителям мне никак нельзя говорить.

Мужчина, что отпивал уже из стакана гостьи, чуть не поперхнулся и с возмущением воззрился на неё:

– Это ещё почему?!

– Ну-у, они мне потом такое устроят…

– Вы хоть в Лосинном всё обыскали?

– Конечно! – вновь ожила Ангелина, вскинув русоволосую голову.

Повисла тишина. Василий, что анализировал ситуацию, вдруг отметил, как от девушки приятно пахнет цветочным парфюмом. Пока шло обдумывание, он не встречался взглядом с ней, а вот Ангелина во все свои небесные глазищи смотрит, улавливая малейшие изменения.

– Я так понимаю, ты хочешь попросить деньги у меня, – утвердительно произнёс Василий, вставая – его вдруг одолел голод. – Пошли на кухню!

Тихим зверьком девушка устремилась следом, являя вид очень расстроенный. В кухне мужчина, заглянув в зазывно осветившееся нутро холодильника, нашёл купленный недавно контейнер с солянкой. Вскоре микроволны под шум вентиляции стали тормошить молекулы воды, а Василий нашёл взглядом девушку, уже взобравшуюся на диван и смиренно ожидающую ответа.

– Нет, я не могу тебе занять такую сумму, – покачал он головой.

– Ну пожалуйста! – воскликнула девушка, сложив вместе ладони.

– Ангелина, это сто тысяч рублей! Для тебя – очень большие деньги!

– А для тебя? – спросила она, имея совершенно умилительное лицо.

– Я тут причём?! Конечно, у меня есть сто тысяч, но тебе я их не дам! – отозвался Василий, уже принюхиваясь к запаху. Таймер на белой ультрасовременной микроволновке показывает ещё полторы минуты.

– Basil, please!..

– Я же просил без вставок!

Ангелина совсем засмущалась. Видимо, прибегла к английскому, чтобы скрыть смятение. Мужчина даже немного вины ощутил и говорит:

– Ну пойми ты, как потом отдашь? Я же не могу подарить!..

– Я понимаю… – проговорила девушка расстроено. – Может мне приходить и убираться у тебя?

– Эх… Ты же знаешь, что я уже нанял Катерину, – проговорил Василий, чувствуя внутри расширяющуюся пропасть. Ему стало вдруг горько, хотя непонятно почему – надоедливая соседская школьница лишь докучает и отвлекает, но отказывая в помощи, Василий словно вдавливал себя в болото безнадёжности.

Разогрев кончился, только журналисту что-то всё не двигалось с места, а совсем попунцовевшая Ангелина вдруг спросила:

– Ну-у, тогда может иначе как-нибудь можно отблагодарить?..

Мужчину бросило в жар, и он сглотнул вдруг возникший комок, поскорее прогнав дурацкие мысли о возможном смысле слов.

– Речь же совсем не о том идёт, Angel, – отозвался он, отвернувшись.

– Но ты мне всегда помогаешь, Basil, я же очень тебе благодарна, так что… если ты хочешь… я бы могла…

Прекрасный голосочек с трудом выговаривает слова. Василий почувствовал, как в голове забухала кровь, а внизу живота потяжелело, возбуждение охватывало разум быстро, и чтобы хоть как-то отвлечься, он потянулся открыть дверцу микроволновки, что вновь заголосила в напоминании. Ангелина тем временем набрала воздуха и продолжает:

– Как бы… я же не какая-нибудь ugly…

Мужчина готов был зажать ей рот и в тоже время хотел слышать эти смущающие, возбуждающие попытки намекнуть на своеобразную благодарность. Вдруг зазвонил её телефон, тут же изменив атмосферу.

– Да, – произносит Ангелина, всё ещё с сильным румянцем, – да… х-хорошо… двенадцатая, да. До свидания.

Девушка нашла взгляд Василия.

– Это курьер приехал. Что делать?..– растерянно, с отчаянием спросила она.

– Пошли! – отозвался вдруг журналист.

Он повёл в другую комнату – спальню, тоже в бело-кофейных тонах. На полке шкафа открытого типа лежит барсетка. Василий достал пачку пятитысячных банкнот перевязанных резинкой и протянул Ангелине.

– Здесь сто. Иди, прими заказ, – произнёс он спокойно.

– Спасибо!.. Спасибо! Ты просто super!.. I love you, Basil! – посыпались щенячьи восторги.

Она чуть привстала и прижалась розовыми губами к его чуть грубым и в окружении колючей щетины, а потом резко убежала. Остолбеневший мужчина услышал, как бухнула дверь.

***

Под вечерние звуки города вроде отчаянного детского плача, грозного лая и монотонного шума машин Василий разглядывает потухший монитор и перемигивающиеся светодиоды. Вечер для него ознаменован усталостью и полным расстройством. Он даже статьи не закончил, мучаясь в застенках сомнений, вины, споров с самим собой и просто терзаний о будущем. Главный вопрос: «Зачем я это сделал? Ведь дав ей денег, я словно согласился на предложение о «благодарности»… Но ведь словами-то не сказал, просто ситуация так сложилась, что надо было действовать».

Периодически шевелясь, чтобы сменить затёкший бок или ягодицы, он просидел до ночи. В полной мрака комнате только ноутбук колется горящими светодиодами да мерцает извещение на смартфоне. Василий машинально взял моноблок и посмотрел, что за уведомления. Помимо обновлений, сообщений и прочего, есть одно от мессенджера, где пишет Ангелина. Вновь мужчина ощутил жар по телу и скорее открыл:

«Basil, good evening! Большое спасибо за помощь, я была спасена. Родителей пока нет, но телевизор их ждёт. Знаешь, у меня есть ещё одна проблема (смущающийся смайлик), завтра нужно в школу, а я не знаю какие чулки одеть. Или может колготки?.. Давай я пришлю фото в них? Посоветуй мне»…

Глава 2. Мой розовый кодама

Активный экран смартфона показал восемь и два нуля. Под весёлую музыку будильник окончательно зажёг экран, и Василий шевельнулся на кровати. Спальня-зал хранит и встречает хозяина дизайнерским изыском на стенах и потолке, а также терпким как хороший кофе стилем. Напротив кровати раскинулся стеллаж с оскудевшей на сто тысяч барсеткой, что съёжилась на одной из многочисленных полок, почти каждая из которых добавляет в интерьер тот или иной его предмет вроде фотографий, сувениров и прочих интересных вещей.

Наверняка бы психологи как-то прокомментировали это, но когда стоял выбор, куда поставить кровать, Василий выбрал угол – только так он чувствует полный комфорт и расслабление. Рабочий стол тоже в углу, но уже по диагонали от кровати. Когда же усталость от создания статей окутывает мозг хмарью, мужчина пересаживается в кресло, где вчера сидела Ангелина и берёт гитару. Простой перебор, пара-тройка аккордов помогают отдохнуть и буквально немного медитировать.

Пробуждение не всегда даётся Василию легко. Совершенно случайно, может, лишь по едва слышимому наитию, он приобрёл небольшой серого цвета и очень толстый коврик, разместив перед кроватью. Опускать на него босые ноги стало неким фетишем, поэтому, даже если утро не задалось, Василий всегда встаёт вовремя и первое, что делает, – опускает ноги в нежные и тёплые объятья коврика.

Мужчина взял смартфон с уже успокоившимся будильником. На главной видна зелёная иконка мессенджера. Ткнул в неё. Первой в списке диалогов стоит Ангелина, и второе нажатие открывает уже беседу с ней. Глаза мужчины вновь взялись разглядывать вчерашние фотографии.

Первая с конца – это ракурс снизу, охватывающий ноги, бёдра и талию. На школьнице надеты белые колготки, тонущие в возбуждающей тьме под подолом платья, правда, слегка приподнятым, также попавшими в кадр ручками. Платье тёмно-синего цвета, простое и свободное, из ряда школьной формы для девушек со стилизованной складкой сбоку. Будучи наедине с собой, Василий без стыда разглядывает провокационную фотографию, задерживаясь на затемнениях под юбкой платья.

Следующим вариантом стали серые чулки с маленькими бантиками сверху – их стало возможным заметить, потому что серый приталенный сарафан Ангелина тоже приподняла, да так, что, казалось, можно увидеть некий отсвет белья под ним. Сарафан, тоже из школьной серии, сверху выглядит как жилет, а под ним надета вчерашняя блузка снежной белизны и чистоты. Впрочем, не сарафан с продольными складками на юбке привлекает взгляд мужчины – он всё возвращается к кажущемуся отсвету, но где-то в глубине себя вовсе не желает видеть трусики Ангелины – намёк, этот зовущий отсвет, привлекает значительно сильнее. И сами ноги прекрасны, сжатые со всех сторон серой тканью чулок, как жадными ладонями, чуть вспотевшими от возбуждения. Василий впивался в них взглядом, увеличив картинку сначала на весь экран, почти шестидюймового смартфона, а потом и приближая те участки, что больше привлекают. Девушка, словно всё понимая, сделала фотографии самого высокого разрешения.

Первой среди присланных стала та, где соседская девчонка надела белые гольфы. В качестве школьной формы, выбрано синее платье с белым же передником и рукавом три четверти. Оголённые руки до половины предплечья, открытые участки ног с кажущейся бархатной кожей – всё это служит халвой для взгляда едва проснувшегося мужчины. Весь образ бередит нутро, кровь вновь шумит в голове и полнит чресла. На этой фотографии Ангелина захватила и голову, ракурс тоже нижний, но с образа смущения на лице с отведённым взглядом можно картины писать, и Василий пылко вглядывается вроде в такие знакомые его черты. Ещё недавно шальные отдающие мускусом мысли жили где-то в глубине сознания, на самой границе восприятия, а теперь обрели мощь и плещут образами разошедшейся в эротической истоме фантазии. Юная нимфа в чём-то даже похожа на лосёнка ещё не вставшего крепко на ножки, но уже изящного и красивого в этой высокой худощавой фигурке. Её кожа светится юностью, как молодая листва на деревьях, таким полным жизненного сока салатным цветом.

Василий, сидящий в одной белой майке-безрукавке и трусах, наконец, оторвался от созерцания. Мысли его сейчас о том, что трёх фотографий, конечно же, мало. Будут ли ещё, он не знал, но очень надеялся. Вдруг после его вчерашнего ответа, где был озвучен выбор за третий наряд, пришло новое сообщение:

«Basil, good morning! Представляешь, я оцарапала шею, смотри»…

Следом пришла фотография, что вызвала новую волну жара по телу. Девушка задрала и чуть отвернула голову, чтобы на шее было лучше видно маленькую покрасневшую полоску, но только мужчина испытал возбуждение не из-за неё. Шея, охваченная снизу белым воротничком, предстала во всей красе, даруя пышущему страстью взгляду возможность видеть всю её изящность, скользить по линиям жил и вглядываться в пересекающую их венку. Сверху – точёный подбородок, видна часть ушка, а фоном рассыпаны русые волосы Ангелины, наверняка, пахнущие цветами как вчера. Девушка словно услышала мысли и выслала такую фотографию, что до небес воодушевила Василия, вливая в вены дикую силу, и он написал:

«Тебе надо быть осторожней, Ангелина. Если вдруг что-то подобное случится с тобой – сообщи мне, как сейчас. Учись хорошо».

Экран показал, что собеседник пишет, вскоре примчался ответ:

«Ok, Daddy, you see everything! (краснеющий смайлик) Обещаю! See you!»

Василий предпочёл не отвечать. Ангелина жжёт его каждым сообщением, каждой фотографией. Ей удаётся так подобрать слова, взять такой ракурс на фоне своей девичьей комнаты, что внутри мужчины начинает рычать зверь, алчущий видеть её в форме и без, прикасаться к юному телу и жечься о него, а потом скорее убрать дрожащие руки от греха, могущего затянуть Василия в большую беду. Порочной и преступной страстью болен он, очарован девушкой, которой едва коснулась женственность, но именно такой бутон только-только начавший розоветь жаждет Василий объять всеми из возможных чувств.

День прошёл в потрясающей энергетике. Статьи, что давно висели незаконченными, ибо требовались слишком большие усилия и терпение, журналисту дались легко. Четвёртая или пятая кружка чая вновь оказалась пустой, и Василий пошёл наполнить её. С час назад завезли заказ – пару гамбургеров, наггетсы и несколько пачек с картошкой. Получив удовольствие от ярких вкусов еды, настроение у него только улучшилось, поэтому скорее хочет дописать последнюю большую и важную статью для сайта.

Ангелина не зашла, чему Василий даже обрадовался. Теперь их общение сменило характер и будет трудно вести себя как прежде, а вот возжелать удовлетворить плотское желание он может запросто, поэтому лучше пока пользоваться мессенджером. Девушка же проявляет удивительное чувство момента, делая ровно то, что лишь подстёгивает мужчину, не вдаваясь в спешку, а также не мешая крепнуть и формироваться неожиданно возникшему контакту. Василий ждал вечера, хотя никаких обещаний не было.

Очередной стакан показал дно, а в открытые окна залетел ветерок с вечерним ароматом – волнующим, весенним и зовущим. Василий с полчаса как дописавший статью просматривает работы других журналистов. Из освещения в комнате только настольная светодиодная лампа в виде тонкой стильной полоски на ножке да экран ноутбука намешивает голубого в оконный отсвет.

Пиликнул телефон, и мужчина даже дёрнулся, хватаясь за аппарат. Ангелина пишет:

«Hi, Basil! (радостный смайлик) А я знаю – ты статью пишешь. Увидела свет в твоём окне, когда недавно возвращалась».

Мужчина открыл веб-версию мессенджера и отвечает:

«Привет. Закончил недавно, а чего ты так поздно?»

«Ой, ну ты же сказал хорошо учиться – у меня пробелы в математике и географии, вот позанимались с подружками. Им, кстати, твой выбор понравился, Basil (краснеющий смайлик)».

Мужчина не успел порадоваться, что девчонка серьёзно восприняла просьбу учиться, как сердце убежало в пятки и живот скрутило. Он пишет:

«Ты им сказала, что я выбирал твой сегодняшний наряд?»

Сначала пришёл смайлик с нимбом, потом Ангелина написала:

«Конечно, нет! Я не раскрою личность моего советника никому! I swear God!»

«Хорошо», – написал в ответ Василий.

«Знаешь, как я устала?!»

«Молодец, что учишься! Как ты устала?» – подыграл мужчина.

«One moment!..»

Василий уцепился взглядом за последнее сообщение. Надежда, что будет фотография, начала крепнуть, а следом пошла волна возбуждения. Он почувствовал, как растёт давление крови, ощущая лёгкое распирание в голове и шум в ушах. Сердце начало тяжело бухать, а в паху потяжелело. Минуты ожидания терзают, но и манят призраком услады. И вот появилась миниатюра. Василий скорее открыл её на весь экран, впившись вожделеющим взглядом в открывающийся вид.

В своей комнате, в розовой обители юности, на большой кровати с толстым пледом лежит Ангелина, словно упав на ложе спиной и едва стянув белые колготочки, лежащие волнующей скомканной горкой на пушистом ковре. Камера находится немного выше уровня кровати и можно видеть и девушку, и её свесившиеся ноги так естественно разведённые, что впечатление об усталости только крепнет. Девушка лежит непринуждённо, прикрыв голубые озёрца глаз, расслабленная и спокойная. На ней вчерашняя форма – тёмно-синее платье со стилизованной складкой сбоку, и когда юная нимфа пала в объятия своего мягкого, словно пушистая вата, пледа, платье немного задралось. Не сильно, но между тёплых и прекрасных бёдер видно трапецию голубых трусиков, тут же притянувших взгляд Василия. Он не может оторваться от любования небесным лоскутком ткани, как не может оторваться Луна от Земли.

Комната Ангелины – это абсолют девичьего романтизма и стремления к умилению. Преобладание розового цвета во всём, мягкая обивка, скруглённые формы. Над кроватью сотворён стеллаж в виде сердца, а на самой стене красивым шрифтом выведено имя хозяйки комнаты. Ковёр, что бережно держит сброшенные колготочки, большой и пушистый, в тон общей палитре.

«Теперь ты понимаешь, как я старалась и училась, Basil?» – пришло сообщение с такой тактичной паузой, которой хватило утолить первый созерцательный голод.

«Да, теперь ясно».

«Я же молодец?»

Василий хотел разметать стены своей невозмутимости, обратиться, как волколак, и выразить этой школьнице всё, что рвёт клетку благоразумия у него внутри.

«Да, ты, Angel, умничка!» – выдал в итоге он.

«Thank, Basil! You are cool. Но я немножко отдохну, и мне снова потребуются твои советы, ok? (смущающийся смайлик)»

Мужчина впал в очередную волну жара и скорее написал:

«Я буду ждать!»

Глава 3. Как хочешь ты…

Минуты взялись складываться в десятки. Василий пошёл ужинать, заодно притащив ноутбук, чтобы хоть как-то отвлечься. Стоило вывести аппарат из сна, как выскочило уведомление о письмах на почте. Журналист привычно открыл и с возрастающим удивлением впился в монитор глазами – прислали письмо из редакции «Россия и Мир». Ознакомившись с последними статьями, они пришли к решительному выводу (так и написано) привлечь Водянистого Василия к выполнению обязанностей редактора с переводом на новую должность и повышением оклада. Обязательная нагрузка в плане статей снижена вдвое, а материалы на редактуру он найдёт в личном кабинете.

– Прекрасно… – шептал Василий. – Просто прекрасно…

Мужчина скорее написал ответное письмо с согласием и проверил счёт, куда должен был попасть аванс – плюс пятьдесят тысяч. Путём несложных умозаключений Василий быстро связал последние события жизни с этим и про себя вычел из долга половину. Он вообще старался не думать о причине возникновения волнительной переписки с Ангелиной, но сейчас другой случай.

Недолго думая, журналист открыл профиль на ресурсе и нашел уже высланные работы. Чувствовать, что теперь он перешёл из стаза редактируемых в стаз редакторов, приятно и ответственно. Василий решил не действовать поспешно и оценивать полученные статьи обстоятельно.

Часы сменяли цифры. Мужчина заканчивал вторую рекомендацию по присланной статье, приняв одну в оригинале, как в соседнем окошке мессенджера появилось извещение о сообщении. Звуковое сопровождение начало захлёбываться, свидетельствуя о количестве столь ожидаемых посланий. Василий приложил всю силу воли, чтобы не открыть вкладку, ведь нужно доделать работу. Есть уверенность, что после просмотра присланного будет не до неё.

***

Момент истины вскоре настал. Сердце Василия зашлось и принялось вновь качать кровь – он как юнец ощущает пылающее лицо. Курсор остановился на вкладке, словно вкопанный… Щёлк! Взору открылась целая серия фотографий: снова юная девушка попадает в тон, ведь Василий жаждал больше клубничных со стекающими сливками фотографий.

«Basil, я не знала, как лучше запечатлеть всё, поэтому включила таймер, и телефон делал фотографии через каждые пятнадцать секунд. Надеюсь, ты сможешь из получившегося выбрать, что же мне надеть… (краснеющий смайлик)»

Приглушённый свет от бра освещает гостиную Василия. Он напряжённо прочёл сообщение и взялся разглядывать первое фото из серии: телефон установлен ближе к углу, захватывая кровать и шкаф, комната отлично освещена, а в центре кадра – склонившаяся к объективу девушка. На лице умилительная серьёзность. Она вглядывается куда-то выше, а белая маечка, свободно провиснув, с изображением рисованных зверушек даёт заглянуть за вырез. Мужчина шумно сглотнул, впитывая слегка затемнённый образ юной груди. Вершинки гладеньких холмиков впились в его воображение, овладевая разумом и волей. Тело заполыхало от желания и промелькнувших обрывками в голове мыслей. Становящийся всё более милым лик Ангелины прекрасно гармонирует со случайным обзором на грудь.

Но роль юной груди не была окончена. Неожиданно, к вящему удовлетворению Василия, девушка решила показать пару бюстгальтеров: простой серый на широких лямках и беленький в цветочек. Она держит их в разных руках, глядя на серый с задумчивым видом, в той самой майке и бледно-оранжевой юбочке плиссе.

Василий тут же подумал, что, возможно, лифчики из набора, но развивать мысль было некогда, ведь следом шла просто сводящая с ума фотография: Ангелина сняла майку и, примеряя, приложила серый к груди. Она смотрит за камеру, где, видимо, зеркало. Василий опять сглотнул, явственно ощущая теснение в штанах. Взгляд невозбранно гулял по голому торсу девушки, выхватывая самые волнующие моменты, вроде линии пресса, пупка, наметившейся талии… Сверху можно любоваться как прекрасными волосами, стекающими частью по плечам, а частью за спину и доходящими почти до поясницы, так и лицом юной соседки. Видны прекрасные ключицы, столь тонко выделяющиеся на худеньком теле.

Следом идёт фотография с приложенным белым, а следом новая пара – розовый и голубенький с рыбками. Всё прекрасное, и Василий ощущает себя плавающим на волнах страсти, полных смелых фантазий, душного овладения и плотского торжества.

Когда кончились фотографии с бюстгальтерами, Ангелина продемонстрировала несколько заколочек, стараясь поближе показать их на голове. На первой заколочке с синим цветочком в кадр попал крупный план глаза, где удалось впитать удивительный образ голубой радужки в обрамлении тёмно-сиреневого ободка. На второй заколке с парой вишенок удалось восхититься влажными приоткрытыми губами розового с оттенком красного цвета. Меж ними виднеется кончик языка.

Третья просто сломила Василия, взвила его естество и вынудила чуть ли не застонать. Сначала девушка пыталась её приладить, но заколка выскользнула – кадр, где она улетает в сторону, а чуть испуганная Ангелина пытается поймать. И следом кадр, где, встав на колени, она ищет её под кроватью, а голубые трусики предстали во всей трогательной и вязкой красоте. Ткань плотно обтянула попу, немного впиваясь по кромке, а взгляд сам собой находит едва заметный холмик между бёдер в попытке насытить неутолимый голод запретного образа…

Далёкая и одновременно близкая, стоит лишь протянуть руку, лишь написать, чтобы пришла, Ангелина… Она распяла Василия на кресте неуправляемой страсти, вбила в руки гвозди из образов присланных фотографий, лишая возможности сойти с эшафота. Ему осталось лишь сделать выбор:

«Angel, я хочу, чтобы ты надела голубой с рыбками, а волосы собери последней заколкой, которую уронила»…

«Yes, Daddy, I will do as you wish! Спасибо!»

Часть 2. Рассвет

Глава 1. Нежные цветы и сочные ягоды

На кровати Василию не привычно тесно – можно лежать только на боку. Но мужчине уже надо сменить положение, бок затёк, и он потеснил нечто мешающее. Тёплое и пахучее.

– М-м-м, – раздался лёгкий стон.

Хозяин кровати повернул голову вбок и, хотя в комнате полная тьма, девушку увидел отчётливо. Ну или понял, что это Ангелина.

– Oh, my Master! – прошептали её губы, обжигая дыханием.

Она заворочалась. Потом всё смешалось: они слились в поцелуе и вот почти обнажены…

Дёрнувшись, словно от удара током, Василий проснулся. В комнате ожидаемо никого не оказалось. На фоне бурных переживаний мозг, наконец, подарил желаемое, и это немного огорчило мужчину. Но теперь чувства перешли из сна в явь и бередят душу, а заодно и тело. Василий слегка вспотел, явственно ощущая в теле возбуждение. Ему стоило больших трудов удержаться от соблазна продолжить сон, но уже в фантазии, подкрепляя всё самоудовлетворением.

Сел и в очередной раз погрузил ступни в чудный ковёр. В окно попадает немного света от фонарей и луны, а в комнате острыми разноцветными огоньками светят глазки приборов. Василий немного взъерошил волосы и пошёл в кухню. Низ живота продолжало сводить в сладкой истоме.

Вчера он получил предложение от коллег из Москвы – сходить развлечься в бар, отметить его повышение. Василий обещал подумать. Кажется, это будет не только приятным, но и нужным делом. Хочется несколько выйти из-под паркого колпака мускусных желаний и мытарств между «плохо» и «хорошо». Возможно, развеявшись, ему будет проще принять какое-то решение.

После стакана воды потянуло на кофе. Время четыре пятнадцать, по идее надо пойди доспать, но мозг редактора почему-то успел выспаться и настойчиво просит работы. На почту уже успела попасть новая статья на проверку. «Так почему бы её не обработать», – подумал мужчина.

Ноутбук радостно запустился, продул все свои скромные радиаторы ультратонкого форм-фактора и услужливо вывел заставку экрана приветствия. Василий пробежался по клавиатуре, открылся рабочий стол. Свёрнутое окно браузера красиво распахнулось во всю сдержанную ширь семнадцати дюймов. Вскоре мужчина уже вчитывался в текст.

Раздался щелчок из другой вкладки. Василий поддался любопытству и глянул – пишет Ангелина. Время – половина пятого.

«Hi, Basil! Тоже не спишь?»

«Это я должен спрашивать».

«Я долго ворочалась, не могла заснуть. Прям как у Блейка:

The sun descending in the west,

The evening star does shine,

The birds are silent in their nest,

And I must seek for mine».

Василий быстро сбегал к «Гуглу» за качественным переводом и пишет:

«Ну, у тебя же есть гнёздышко. Причём весьма милое».

«Thank’s, Basil! А мне эта надпись не нравится уже. Но родители сказали, что делать ремонт два раза в год они не собираются. Придётся ждать до следующего (дующийся стикер)».

«Так чего же тебе не спится?»

«Неспокойно как-то в груди. Сердце непонятно бьётся. Не знаю, что такое».

Лицо Василия украсила блаженная улыбка дурака.

«Понятно».

«А что ты делаешь?»

«Работаю(смайлик)».

«Это из-за меня, да?(плачущий стикер) Теперь тебе приходится и по ночам работать?»

«Не придумывай ерунды. Нет, конечно. Проснулся просто среди ночи и вроде выспался».

«Ugh, I’m happy! А что тебе снилось?»

Василий ощутил пробуждение уснувшего желания. Взял сильный соблазн сообщить ей примерное содержание и посмотреть на реакцию. Прощупать почву, но сам себе помотал головой.

«Не помню уже».

«А можно я приду к тебе?»

«Сейчас?!»

«Yes, Daddy!»

«Конечно, нет!»

«Но почему? (готовый зарыдать стикер с изображением лисы)»

«Angel, если ты будешь ходить к взрослому мужчине ночью – это воспримется одним-единственным образом. А на меня, ввиду твоего возраста, падут самые нехорошие подозрения».

«He-he, но мы же не будем ничем таким заниматься».

«Ещё знак вопроса поставь – будет вообще замечательно».

«?»

«Получишь у меня. Спи давай, на учёбу скоро».

«Ла-а-адно, Basil. Спасибо за помощь в выборе (краснеющий стикер с изображением лисы)».

Мужчина покачал головой, но всё же улыбнулся. Воспринять её намёки как-то иначе, чем робкий флирт нельзя. Ангелина явно не против того, чтобы мужчина оказывал ей знаки внимания. Но для златовласой нимфы это может казаться увлекательной игрой, оттого ещё интересной, что сопряжена с риском и запретом. А вот для уже давно перешагнувшего порог совершеннолетия Василия такие забавы могут кончиться плохо.

Работа над статьёй продолжилась с большим воодушевлением. Поначалу Василий хотел отказать в публикации. В тексте много воды, в которой автор уходит обсуждать сторонние темы, в результате чего теряется основная мысль. Для журналистских статей такое не позволительно. Сам текст сыроват и на сорняки, и на обороты. В общем, отказ был бы вполне обоснован, но настроение приподнялось, и Василий решил дать начинающему автору шанс. На самом деле он хорош, просто ещё неопытен. Если немного потренировать, то будет ловко пить фразами.

Ещё около часа потребовалось на составление рекомендаций. Ощутив усталость, мужчина заварил чай, затем перелил в небольшой термос, смешав с вареньем, и отправился на прогулку.

ЖК «На Бубушкиной» уже ожил. День рабочий, люди собираются на работу. Благо, что не область, а не то вставать пришлось бы ещё раньше. Пока Василий закрывал дверь, открылась соседняя и, к удивлению мужчины, глазам предстала вся семья Триптих. Мария и Владимир с чемоданами и немного заспанная Ангелина.

– О, какая встреча! – возвестил Владимир. Его жена возвела очи горе и пробормотала: «Ну как всегда». – Добрейшего утра, Василий. Всё хотел поблагодарить тебя, что присматриваешь за нашей егозой.

– Володя! – возмутилась Мария.

Все дружно перездоровались. Ангелина помахала ручкой.

– Прям удача, Василий, – заключил сосед. – Мы тут собрались в отпуск, на пару недель. Хотели и дочу взять, а директор их, буржуйский, не отпускает. Вот уж! По родной стране не дают съездить. Мы на Камчатку, а?! Хороший выбор?

– Да, отличный, – кивнул Василий, слегка улыбнувшись.

– Приглядишь за егозой? – поджал губы сосед.

– Постараюсь.

Владимир крепко сжал и потряс руку.

– Будем должны. А ты, Анжела, слушайся Василия, поняла?

– Да, пап, – возвела она глаза к потолку.

– И нечего кривляться. Пока нас нет, Василий твой дядя. Слушайся и не мешай, как ты обычно это делаешь. Но-но! Я же тебя знаю.

Василий спустился вместе с шумной семьёй. Там попрощались. Когда родители девушки уехали, Ангелина спрашивает:

– А ты куда собрался, Basil?

– На прогулку.

– Я с тобой, – заулыбалась она.

Мужчина оглядел лёгкий наряд и покачал головой.

– В шортиках и топике?

– So? – смутившись, глянула Ангелина.

– Пять минут даю, чтобы переоделась во что-то менее вызывающее.

– Тебе не нравится, что ли? – заалела она щеками.

Василий достал смартфон и картинно посмотрел на дисплей, где отобразилось шесть восемнадцать.

– Время пошло.

– Ok, whatever! – обиженно бросила русоволосая красавица.

– Квартиру закрыть не забудь, – добавил он вдогонку.

Вскоре девушка вернулась в сине-белом платье из ряда школьной формы. Строго и без украшений, но на Ангелине, с белыми колготками, смотрится гиперсексуально. Во всяком случае, для Василия, отчего мужчина только больше погрузился в самобичевание.

– Так лучше, mister Basil? – покрутилась она.

– Пошли, – развернулся Василий, чтобы не пялиться и не будоражить фантазию.

– Какой-то ты грубый, – произнесла она с грустью.

– Хм-м…

– Ну?!

– Что? – глянул он на неё. На светящемся юностью лице с прекрасной кожей и тонкими чертами блещут голубизной глаза.

– Что-то случилось?

– Пока нет.

– Ой, а может? – участливо спрашивает Ангелина, берясь руку.

– Ладно, не переживай, Angel. А то морщинки появятся, – произнёс мужчина и поддался порыву разгладить ту, что пролегла меж бровей.

Для обоих это стало чувственным открытием. Они постояли немного, глядя в глаза, а потом Василий говорит:

– Пойдём, Angel. Надо успеть до семи. А то повылазят знакомые и будут потом судачить, чего это ты со мной под ручку ходишь.

Девушка посмотрела с улыбкой на соединённые кисти и кивнула.

– Как скажешь, Daddy.

***

Прогулка для Василия вышла смазанной. С одной стороны, прошло сорок минут, но вместо расслабления, он был напряжён и переживал за какую-нибудь случайную встречу. Ангелина в силу возраста вела себя очень беспечно. Но один короткий момент всё оправдал. Тот, когда Василию удалось увидеть трусики девушки, а также узнать, что на ней не колготки, а чулки. Просто высокие.

Это произошло на скамейке. Нагулявшаяся соседка внезапно решила передохнуть, хотя они были уже на обратном пути. Буквально бросилась на скамейку и откинулась на ней, блаженно прикрыв глаза и раскинув руки. В тот момент, утянутые нежной белой тканью ножки разошлись. Василий предусмотрительно огляделся, на что потребовались доли секунды, а потом смело впитал медовый образ. Образ в школьном строгом платье с россыпью золотых волос, с натянувшейся на шее кожей, дающей усладу голодному взгляду. Но всё это лишь прелюдия к основному лакомству – голубому уголку трусиков. Схождение бесконечно идеальных ног – магически привлекательно. Они той худобы, что лишь подчёркивает утончённость нежного бутона.

За сей миг блаженства Василий простил Ангелине всё. Школьница отправилась на учёбу, светясь, как звёздочка, а мужчина лёг поспать.

***

– Вась, ну чо? Идём? – разбудил Сергей звонком; среди авторов их портала, он носит кличку «Авиатор» согласно нику.

Василий протяжно зевнул.

– Да, наверное.

– Мы решили, раз праздник в твою честь, то и соберёмся поближе к тебе. Знаешь паб «Бирхаус» в Свиблово?

– Вроде бывал разок, – протянул Василий.

– Тогда там. Подтягивайся к шести.

Виновник события глянул на часы – двенадцать дня. До выхода можно успеть хорошо поработать. Пусть должность и редакторская, но автором Василий быть не перестал.

Время минуло быстро. Ангелина прислала фотографию после физкультуры с припиской:

«Basil, смотри как, я стараюсь».

Мужчина задержал взгляд надолго: девушка показывает свой высокий ровный лоб с налипшими прядками волос и бисеринками пота. Особо хорошо получились глаза – контрастного голубого цвета с удивительной текстурой других тонов и эффектным ободком. Василий может часами любоваться этими глазами.

«Молодец, Angel. Но я обязан проверить твою старательность не только по мокрому лбу. Тебе нужно выслать иное подтверждение».

«Ой! (стикер с изображением смущающейся лисички) Хорошо. Только эти magpies screeching уйдут».

«Какие ещё сороки?»

«Одноклассницы. Из раздевалки. Я сейчас, Daddy»…

В пылком ожидании прошла минута. Василий напрочь выпал из реальности, не давая смартфону погасить экран – система контроля взгляда срабатывает почему-то через раз.

«Этого хватит, Basil?»

Ракурс взят сверху на грудь и живот с захватом подбородка и чувственных приоткрытых губ. Майка потемнела, где её слегка пропитал пот. Василий шумно сглотнул.

«А ещё невыносимо пить хочется!» – дослала Ангелина сообщение и, спустя секунду, пришло фото, где она безумно сексуально открыла рот и высунула язычок.

Тут уже Василия проняло окончательно, и лоб тоже покрыла испарина. С забухавшим сердцем и сладкой истомой в паху он набрал ответ:

«Молодец, Angel. Хорошо постаралась».

«Happy to do it, Master!»

***

Василий нагулялся уже или что-то ещё, но весёлые компании с шутками без границ его больше не радуют. Нет, конечно, грустным не был – хмель и компания делают своё дело. Просто куда-то делось чувство безбашенности, безудержного веселья.

Ну и темы – стоило коллегам закончить обсуждение того, как хорошо и удачно всё получилось с повышением, как они перешли на женщин, где мало кто стесняется в фантазии. Порой хочется назвать это испражнением даже, ибо в некоторых фразах человеческое достоинство просто втаптывается в грязь.

Хмель ударил в голову сильнее, и друзья азартно перекинулись на изобличение всех негодяев: начиная от власть имущих и кончая заштатным мужем-выпивохой, поколачивающего жену и третирующего детей. Василий только морщился от двуличия своих товарищей, но такова суть человеческая. Редко кому удаётся следовать собственным проповедям.

Скоро он совсем загрустил и, сославшись на головную боль, оставил компанию. На улице успело стемнеть. Через дорогу светятся на все лады «Чукотка», «Макдональдс» и «Пятёрочка». Пахнет грилем и асфальтом.

Хмельной походкой мужчина двинулся домой. Где-то на половине пути в голову вдруг закралась и быстро укрепилась мысль: а не снять ли шлюху? Может, просто уже пора заняться сексом и вся эта впечатлительность пройдёт? Вдруг у худосочной девчонки получается морочить голову потому, что Василий давно не был с женщиной?

Память с готовностью нашептала, что в контактах есть Маша. У той квартира и соответствующая занятость. Стоит позвонить, вдруг не занята?

– О, Василий! Сто лет тебя не слышала, – раздался знакомый голос в динамике.

– А увидеть хочешь?

– Ух ты! Неужели на бокал хлебного-игристого зайдёшь? – тут же поймала настроение девица.

– Если можно.

– Ну-у… так вышло, что я сегодня жутко одинока, – протянула Маша, – так что если зайдёшь, будет хорошо. А может даже очень хорошо. М-м?

– Уже иду, – улыбнулся Василий.

– Ух ты! – снова воскликнула она. – А сколько у меня есть времени?

– Минут двадцать.

– Ты немного подольше погуляй, ладно? Только не обижайся, милый. Мне надо припудрить носик и не только.

– Маш, да без проблем. Только аппетит нагуляю, – рассмеялся мужчина.

– Даже так? Ну, если будешь очень голодным, то угощу тебя и первым, и вторым, и третьим.

Намёк был понятен, и Василий тут же вспомнил все соблазнительные уголки Машиного тела. В штанах стало тесно.

– Уже голоден.

– Ой, ну я побежала. Вась, возьми вина и шоколада, пожалуйста.

– Обязательно.

***

Пока Василий поднимался на десятый этаж монолитной новостройки, то вспомнил былые встречи, когда у Маши не было этого крепкого гнёздышка, а стены имевшегося не позволяли соседям нормально спать. Чего только не выговаривали и не думали про однокурсницу, но вот минуло два года и всё улеглось, словно и не было.

Зато теперь, какими бы острыми ни были ощущения, соседям их не услышать. Маша позаботилась, чтобы её профессиональной деятельности ничто не мешало.

Цветы, шоколад и бутылка красного – набор формата «стандарт», но порой это то, что надо. Василий дал подруге час на подготовку, и сейчас фантазия предвкушала встречу, расписывая, как и куда он будет трахать чудную Машу.

– Ух ты! – в своей манере воскликнула девушка уже в красном шёлковом пеньюаре с золотистыми узорами. – Вот нисколько не изменился.

– А ты только лучше становишься, – улыбнулся уголками губ мужчина, вглядываясь в миленькое лицо темноволосой красавицы.

– Заходи скорее! – поманила она. – Не в подъезде же нам целоваться!

Василию в Маше нравится подход к сексу. Во-первых, она его любит, а во-вторых, готовится. Мягкие и сексуально пухлые губы жадно приникли к его, а спустя миг, мужчина уже ворвался языком в жаркий рот, пахнущий клубникой и на вкус такой же. С немного влажными волосами, девушка благоухает средствами ухода и той приятной мягкости тела, от которой невозможно оторваться. Гладишь, сжимаешь и мнёшь.

– М-м…– разорвала она поцелуй. – Пошли на кухню, милый. А то с таким напряжением, – она погладила топорщащийся член, – ты меня здесь возьмёшь.

– Могу, – низким голосом отозвался Василий.

– Где был? Хотя погоди, – подняла она палец, провожая на кухню просторной, двухкомнатной квартиры, – пил хорошее пиво в достойном заведении.

– Именно.

– А чего так рано закончил? – с хитрецой глянула она.

– Да так…

– Хорошо, что пришёл, Вася, – мягко проговорила она. – Только вчера о тебе вспоминала. Скучала! Мог бы и почаще заглядывать.

– Ты слишком хороша, – улыбнулся Василий, присаживаясь. Девушка достала бокалы и поставила блюдо с нарезанными фруктами, в том числе клубникой.

– Слишком?

– Да. С тобой можно маньяком стать и только и делать, что трахаться.

– Ух ты! Это ж сколько бы я могла заработать.

– Вот именно, – слегка улыбнулся Василий, – только бы и работал на секс.

– Ну, спасибо, милый, спасибо. Так высоко только ты меня ценишь.

Василий откупорил бутылку и разлил по пузатым бокалам на четверть. Пока вино «дышит», взялись за фрукты. У сокурсников всегда есть что вспомнить, а уж тем более у таких перманентных любовников. Вот только Мария сказала правду, что Василий давно не приходил – последний раз был почти год назад.

Выпив по бокалу, налили ещё, но допить уже не удалось – страсть взяла своё. После длинного и ненасытного поцелуя с взаимными ласками Мария провела Василия в спальню. Здесь уже всё было готово, начиная от приглушенного, но достаточного света и заканчивая разномастным инвентарём для сексуальных утех.

– Ты так напряжён, мой сладкий, – прошептала она. – Давай мы сначала немного расслабим тебя.

Мужчина сел на кровать, а девушка опустилась на колени перед ним, чуть-чуть утопая в пушистом ковре. Ловкими ручками она сняла ремень и освободила напряжённый член.

– Обожаю его! – Светящимися глазами она оглядела мужское достоинство. – Такой большой и красивый. У тебя самая любимая мной форма головки. Ням-ням!

Язык Марии прошёлся от корня до кончика, а потом она погрузила член в рот. Как опытная проститутка девушка умеет делать глубокий минет, но не с размером Василия.

Впрочем, той старательности и страсти, с которой она стала ласкать, хватает вполне. Забывший когда в последний раз кончал, Василий закатил глаза от удовольствия и с наслаждение положил руку на ходящую как поршень голову. Мария причмокивает ровно столько, сколько надо. Ручки не забывают про ствол и яички. Порой она даёт головке подышать, склоняясь облизать остальное. Но в этот раз долго это не может продолжаться. Стоило Маше вернуться к навершию, как Василий напрягся, импульсивно помогая бёдрами, и стал обильно кончать. Девушка владеет профессией на пять с плюсом! Дала нескольким струйкам стечь, немного попало на лицо, но остальное она проглотила. Глаза сверкают счастьем, а руки нежно поглаживают подрагивающий член, словно хваля за работу.

– М-м, ты прям герой! Столько выдал… м-м…– Она встала, слизывая сперму с пальцев. – Я за бокалом! Обожаю вкус вина и спермы.

Василий блаженно откинулся.

– И мне захвати.

Минут двадцать они ели фрукты и пили вино. Мария успела привести себя в порядок и снова сияла красотой и чистотой.

– Ох, я и забыла, какой ты на вкус, милый. Так чудесно.

– А я забыл, как с тобой хорошо, Маш.

– Уже сыт или ещё покормить? – промурлыкала она.

– Ещё и много. – Василий перелёг набок и приник с поцелуем.

Мария иногда делает интимные причёски, но сегодня лобок и половые губы гладкие и чистые, словно волосы не растут вовсе. Для того чтобы сохранить вид органов привлекательным, девушка делает очень многое и Василий с удовольствием стал разглядывать и поглаживать их. Мария выпятила попу повыше, а сама легла грудью, прикрыв глаза.

Мужчина мерно поглаживает половые губы настолько ухоженной вагины, словно бонсай директора японского концерна. Поднимается выше и большим пальцем разминает розовый анус, тоже скорее напоминающий произведение искусства. Вкупе с прекрасными формами тела и кошачьей гибкостью интимные цветочки Маши возбуждают лучше всякой виагры. Особенно если погрузить пальцы внутрь, что Василий и сделал. С уст Маши сорвался нежный стон.

Член уже снова напрягся, да так, словно и не было недавно восхитительного минета. Василий придвинулся и поводил по губам и розовой дырочке головкой. Анус чувственно сжался, словно вздрогнув, а губки набрали цвет и набухли. Увлажнились, из щелки влагалища стекла первая капелька. Василий поймал её членом и размазал по входу. А потом вошёл.

Мария застонала сильней:

– Да, мой, милый… Войди глубже…

И Василий вошёл. Движения стали сильнее, ритмичнее. Бёдра издают шлепки, а на стволе члена блестит ароматная смазка девушки. Василий резко вышел и склонился, чтобы попробовать этот незабываемый вкус. В голове у мужчины шумит алкоголь и кровь возбуждения.

Наигравшись языком с клитором и губами, он поднялся выше, буквально пощекотав кончиком языка анус. Он вновь сжался, а потом расцвёл. Вкус подтвердил, что Маша подготовилась к аналу, и внутри уже все хорошо смазано.

Мужчина ещё некоторое время трахал её во влагалище, а потом, ближе к концу, вдавил головку в бутон шёлкового ануса. Тот поддался, впустил не малый размер, а Маша вскрикнула. Это лишь подстегнуло Василия. Схватив подушку, он подложил её под живот и заставил девушку лечь.

Заканчивать секс так Василию нравилось особо. Как и Маше. Проститутка задрожала, по телу стали пробегать конвульсии, а Василий быстро и сильно стал буквально вдалбливать член в горячее нутро любовницы. Прошли секунды, и новая порция спермы досталась Маше, под их обоюдные охи и стоны.

Когда пыл чуть спал, Василий захотел слезть с девушки, но та запротестовала:

– Полежи ещё так, милый. Это безумно приятно. Когда так меня трахаешь. Чувствовать тебя там вообще неописуемо классно.

– Безумный кайф, Маш. Ты чудо. У меня слов нет, – поцеловал он её в ухо.

– Спасибо. Только тебе позволяю кушать все три блюда.

– А я с ума схожу от твоей попки. Ты словно богиня.

– Богиня секса? – рассмеялась она, и член мужчины приятно сжало.

– Именно. Ну как, мне можно выйти? – усмехнулся Василий.

– Теперь можно.

Они ещё полежали, потом помылись. Часа на полтора затянулся разговор, чтобы допить бутылку. Перед уходом Василий спрашивает:

– Сколько мне оставить, Маш?

– Как хочешь, милый. В сексе, как в кулинарии, каждый раз особенный. Невозможно назначить единую цену, – рассмеялась она. – А если дело поставлено на конвейер, то это уже и не секс, а так, даже слова нет подходящего.

– Значит, мне нужно оценить шедевр от шеф-повара? – улыбнулся мужчина.

– Вроде того, – сыграла она бровями.

Пока девушка ушла за неким подарком, что давно собиралась подарить, Василий достал пару пятитысячных купюр и положил под вазу на столике в прихожей. Маша подарила парфюм и тут же им побрызгала. Запах Василию понравился – типичный мужской из морского букета. Он решил, что тоже потом сделает подарок.

– Хотела на день рождения, но не получилось даже позвонить. Прости, – скорчила грустную мордашку она.

– Сегодня я получил двойной подарок, Маш.

Глава 2. Обрыв – взлёт или падение?

К себе Василий поднялся только к одиннадцати. Хмель почти выветрился, по телу плавает сладкая усталость, а стоит закрыть глаза, как всплывают эротические образы недавнего.

Ключ начал упрямиться и в замочную скважину не проникал. Губы Василия растянулись в пошлой улыбке. Внутренний голос прокомментировал это с известной стороны.

Наконец, щелка поддалась, и замок стал натужно, как разбуженный сторож, отпирать стальной массив двери. Мужчина как раз хотел-таки зайти, как сзади раздались щелчки, и отсвет открывшейся двери заставил обернуться.

– Angel?!

– Basil?!

Произнесли они почти одновременно.

– Ты сегодня так поздно, – отметила она. – И необычно пахнешь.

Девушка подошла.

– Ходил на встречу с коллегами.

– Хм-м…– по-кошачьи стала обнюхивать Ангелина.

– Ты чего делаешь?

– Неужели пил алкоголь? – удивлённо посмотрела она.

– Это не смешно, Angel. Что бы я ни пил, тебя это не должно касаться.

– Ты are very mistaken, Basil, – помотала она головой. – К нам недавно приходили волонтёры и рассказывали об алкоголе, табаке и других наркотиках. Это страшный яд, Basil. Это настоящий легальный наркотик.

Василий, склоняя голову, стал любоваться, как мило и вдохновенно девушка рассказывает.

– Ты должен пообещать мне, что больше никогда не станешь им травиться. Ни в каком виде. Это называется раствор. Я тебе потом всё подробно расскажу.

– Должен? – вскинул бровь Василий.

– Yes, Daddy, – кивнула она.

Василий склонил голову на другую сторону. Полюбовался девушкой ещё.

– Ну, раз ты настаиваешь.

– Пообещай!

– Обещаю, Angel, что ради тебя больше не буду выпивать.

– Не выпивать, – подняла она пальчик, – а самоотравляться.

– Обещаю, что не буду самоотравляться алкоголем.

– Ах, Basil, ты такой душка, – вдруг обняла она. – Спасибо!

Девушка подарила лёгкий поцелуй в щёку.

– Знаешь почему? – проговорил он.

Она непонимающе посмотрела.

– У меня теперь есть другой наркотик, – улыбнулся Василий. – Кстати, ты там спать собиралась?

– Ой, нет, конечно.

– Тогда зайди на минутку, – посторонился мужчина, и соседка тут же юркнула в темноту квартиры.

***

Понадобилось некоторое время, чтобы Василий переоделся, а юная гостья заварила чай и поставила на стол вазу с печеньем. Когда хозяин появился в проёме входа, глазки Ангелины с большим интересом уставились на него.

Василий успел подумать и решить, как быть со всей этой неоднозначной ситуацией. Помимо собственных сомнений масло в огонь подлили друзья со своими неприятными темами. Пусть его интерес к молоденькой соседке и не попадает под это определение, но коллегам удалось испачкать романтический ореол грязью клейма. Нельзя стоять посреди лужи и сохранять чистоту. К луже нужно не подходить. И речь не о чувствах к Ангелине. Тут, несмотря на общественные устои, Василий в себе уверен и не видит ничего предосудительного. Хотя бы потому, что из любого правила есть исключения.

Но так часто бывает, что окружающие могут одной фразой спустить на землю, а то и ударить об неё. И неважно, специально или нет, важно, что теперь ты уже не можешь летать.

– Ангелина, я решил, что ты мне больше не должна, – сам себе кивнул Василий.

– Ой, – прикрыла девушка рот, – тут просто понимаешь…

– Нет-нет, – помотал он головой, – пойми правильно. Я так не могу. Ты очень хорошая. Но из-за этого долга всё стало закручиваться не туда, куда надо. Поэтому я прощаю эти злосчастные сто тысяч.

Девушка старательно избегает взгляда, и мужчина почуял неладное.

– Ну, чего не радуешься?

– Basil, просто, я как раз хотела тебе кое-что сказать и ждала, когда вернёшься…

Немного напрягшись, мужчина на автомате отхлебнул и тут же фыркнул кипятком.

– Блин! Так что там, Angel?

– Я нашла те деньги, – пролепетала она. – Сегодня. Просто так получилось, что-о…– Она осторожно глянула, не в гневе ли мужчина. – В общем, с подружкой одинаковые сумки и она по ошибке сунула их себе. Пачку.

– Ты это серьёзно?

– Ой, я понимаю, что это выглядит как какой-нибудь сюр, but that’s it, Basil, – скисла она. – У Катьки в голове даже не ветер, а чёрная дыра. Она деньги-то нашла случайно – выпали из сумки. И она ещё никак не могла в толк взять, откуда они там… Хорошо хоть не потратила.

– Да уж, – скривил губы мужчина.

– Sorry!

– Ну, – глянул он на выложенную девушкой пачку, – чего уж теперь.

Ангелина продолжала чего-то стесняться, несмотря на то, что Василий за деньги ругать не стал.

– Ладно, давай всё же придём к конкретике, Angel, – собрался с мыслями он. Решение получилось простое и понятное – наметившиеся отношения прекратить, пока это ещё можно сделать.

– Вот, I think so too. Знаешь, Basil, несмотря на то, что деньги нашлись и как бы… ну-у… я больше не должна, – вся покраснела соседка, не знающая куда себя деть, – в твоих советах я всё ещё нуждаюсь.

Что-то помешало Василию вставить своё «нет», а девушка продолжает, крутя опустевшую чашку в руках:

– Ну и было бы с моей стороны невежливым тут же забыть о том, как ты выручил. Поэтому, ну-у… давай всё останется как есть и…

Губы Василия непроизвольно сложились в улыбку. Наблюдать за смущающейся девушкой можно сколь угодно долго, но дальше это будет уже издевательством. Да и к тому же не лучше ли это сделать вблизи?

– Angel, подойди поближе.

– К-к тебе?

– Ага, садись сюда, – похлопал Василий по коленке.

Блещущая расширившимися глазами, девушка робко подошла и осторожно умостилась. Василий смело обнял и немного прижал к себе.

– Хорошо. Я согласен.

– На-а…

– Мне будет ежедневный отчёт от тебя. Не будешь пропускать?

Ангелина успела немного обвыкнуться и смело посмотрела на мужчину. Её изящная рука поднялась с колена, дрогнула в нерешительности, а потом обняла Василия.

– Ни в коем случае, Basil! Ты же знаешь, какая я старательная.

Василий боролся. Уже не в выборе между «продолжать отношения или нет», – к обрадовавшей его неожиданности, ситуация сложилась так, как сложилась, – сейчас мужчина хотел углубить свои познания тела Ангелины, несмотря на недавний бурный секс, позабыв об усталости и всём остальном. Сейчас на колене сидит пугливая лань. Столь же утончённая, также взмахивающая длинными ресничками и безумно любопытная. Пахнущая шампунем и мылом, а ещё особой юной свежестью. В свободной майке из хлопка, острыми бугорками на которой выделяются навершия небольшой груди. И в юбке до середины бёдер, длинны которой не хватило, чтобы подоткнуть под попу.

Эта борьба даётся мужчине с большим трудом.

– Так, слезай. А то…– подтолкнул он её.

– А то что? – озорно улыбнулась она.

– Как-нибудь покажу. А сейчас давай бегом к себе. – Стоило это произнести, как лицо юной соседки стало кукситься, но Василий продолжил: – Переодевайся, кое-куда съездим.

– О, а куда?! – чуть не взвизгнула она.

– Сюрприз.

– Правда-правда? – Её глаза полны молитвы.

– Быстро давай, – улыбнулся он.

Вскоре такси причалило к освещённому тротуару, после которого начинается площадь перед гипермаркетом. Гуляют люди, входя и выходя из дверей. Они шумно сидят на скамейках, фотографируются и всячески заявляют о себе. Пахнет парфюмом и фастфудом.

– Basil, I will now die of curiosity, куда мы идём?

– Не умрёшь, Angel. Ещё немного терпения.

– Нет, прям сейчас в обморок упаду и всё, – продолжает пылко говорить она, крепко взявшись за руку.

Выглядит, конечно, как всегда на все сто. Волосы распустила, губки подвела, все прелести отметила, чем только пьянит мужчину.

Он усадил её в кофейне и заставил ждать. Пока Ангелина поглощает поздний десерт, Василий пришёл в магазин техники и купил пурпурный «S9» в вариации двести пятьдесят шесть гигабайт. Стандартный чехол и плёнку.

Стоило девушке увидеть подарок, как кафе наполнилось визгом и слёзами благодарности. Такой реакции мужчина не ожидал и ощутил скованность, что сошла, когда девушка немного успокоилась.

– Я этого не заслужила, Basil. Мне стыдно, – жалобно проговорила она.

– На самом деле, это моя благодарность, – улыбнулся он. – Ты не знаешь, но я получил повышение и даже премию. И всё благодаря тебе.

– Мне? Но как?

– Скажем, – понизил он голос, – ты меня мотивировала лучше работать. И это заметили.

– Ой! Поздравляю, Basil! – захлопала она в ладоши. – Я очень рада. Но… ты же подскажешь мне, как лучше тебя мотивировать?

– Подскажу.

Глава 3. Я коснусь тебя там!

Свет в комнате приглушён, перемигиваются только светодиоды и синим заливает треть зала монитор. Василий бездумно листает ленту Контакта, витая мыслями в эмпирее.

Их суть полна откровения. Оказалось, что, в общем-то, обретающая серый оттенок жизнь за счёт быта и так называемого Дня Сурка может враз измениться, запестрить всеми цветами радуги и наполниться, насытиться свежими соками, как упитанная хрюшка или спелая груша. А всего лишь открылась ранее не замечаемая дверь – любовь к юной девушке.

Ангелина подобна эльфийке или фее, что порхает по вечнозелёным лугам и среди деревьев светлого неувядающего леса. Она словно просвечивается, но в то же время осязаемая, из крови и плоти, мягкая и тёплая.

Василий думал о человеческой жизни; о том, что люди проводят её, словно идут всё время по коридору. Иногда встречаются окна с видом на что-то радующее глаз, порой повороты и ответвления, но вполне ожидаемые, такие как школа, институт, работа и женитьба. Впрочем, перечислять можно долго, ко всему прочему есть индивидуальные, принадлежащие якобы изжитым классам в обществе.

Ещё есть двери. Яркие, привычные, в которые можно зайти. И все регулярно это делают. Но мимо взгляда всегда промелькивают такие, что носят статус табу. Человечество давно выработало вакцину против дьявола, кроющегося в мелочах, и поэтому тут же навешивает ярлык табу на всё, что хоть сколько-то может пошатнуть жизненно важные устои. Времена менялись, устои тоже, но закрашивать двери, куда ходить нельзя, привычка осталась. И всё же Василий пересилил себя и отворил неприметную створку. С этих пор дивное чувство не оставляет его.

Мужчина вздохнул и протяжно выдохнул, словно курильщик встречающий рассвет за кружкой кофе и вечно дымящейся сигаретой. После эмпирических мечтаний, частью эротических, его взял вопрос: куда направить отношения? Выбор зависит как раз от Василия, а дремучая похоть громогласно заявляет, что девушку нужно скорее склонить к сексу, расширить её узкие дырочки до нужных размеров и трахать, как не трахал Вудман. Что-то подсознательное дорисовывает и более мрачные подробности в жанре жестокости.

С другой стороны, Василий буквально трясётся от страха потерять видение. Не зря юных девиц называют нимфами – они словно посланницы с небес, призванные вдохновить и вздеть боевой дух на положенные высоты. Проявленная похоть сорвёт парящую над землёй нимфу и втопчет в грязь обыденного, в итоге, секса и безрезультатного поиска новизны в нём. Разве пылкий флирт не может длиться дольше, чем отмеряно от знакомства до соблазнения? Василию очень хочется ответить на вопрос: «Может!»

Мужчине вспомнилась Маша. Ведь если будет туго, можно и к ней наведаться. Секс с бывшей сокурсницей был просто прекрасен. И это как в гуляющей в народе поговорке, что у мужчины должно быть три женщины: жена, любовница и юное вдохновение. Первую Василий пока не хочет, а вот с двумя другими всё вроде бы сложилось.

Своё слово заявила жажда видеть Ангелину в самых откровенных позах. Василий снова вернулся к мыслям, какими фото Ангелины хочет любоваться. Выводы выводами, а действовать надо.

***

Будильник был предусмотрительно отключён. Василий мучительно продрал глаза около полудня и, цапнув слиток смартфона, чтобы посмотреть время, сразу вцепился взглядом в значок уведомления о сообщениях.

Соблазн скорее открыть, возможно, лакомую посылку силён. Мужчина некоторое время поборолся с собой, но как человек начинает беречь что-то ограниченное, так и тут Василий решил сначала полностью проснуться. Пусть впечатления от увиденного будут максимально чёткими.

Одежда, туалет, кофе – всё по стандарту. В холодильнике снова удивительным образом скопились обёртки и упаковки от еды с остатками, чего-то принципиально целого, что можно было назвать по имени, нет.

За лакированными дверцами шкафов то же самое. Печенье, пряники, мармелад и прочие сладости присутствуют в виде крошек и объедков. Как такое могло получиться, Василий не знает.

Понятно, что тащиться в магазин, когда тебя ждёт нечто прекрасное в «Вотсаппе», нет никакого желания. Поэтому, махнув рукой на предпочтения, Василий взялся за разномастную горку собранных сладостей.

Горячий кофе растёкся по организму тут же. Сознание начало проясняться, вялость и сонливость истаивать, как туман под лучами солнца. Решив, что теперь можно, мужчина разблокировал телефон.

Ангелина жаловалась, что не выспалась. Поведала о неугасаемом чувстве радости от подарка, вплетая английские эпитеты и щедро используя смайлы. Уточнила, что именно он смог разбудить, в противном же случае она бы в школу не пошла. В подтверждение тому, насколько не выспалась, соседка прислала фото и отметила, что качество фотографий на новом смартфоне лучшее из возможного.

Неопрятность бывает разной. Лёгкой, броской, отталкивающей или постоянной, но у девушки она вышла милой. Чуть растрёпанные волосы, сплетённые на ночь в две чудные косички; немного припухшие глаза, словно Ангелина плакала, но слёзы успели высохнуть; обычно гладкие и блестящие от бальзама губки имеют приятный розовато-серый цвет и тоже эротично припухли. В целом же прекрасная нимфа выглядит как модель, что сфотографировалась в стиле героинового шика.

Лёгкая полупрозрачная майка на тонких лямках призвана лишь для того, чтобы сделать спеющий бутон тела сексуальней. Под ней видны острые холмики, она легкомысленно провисает в области декольте и столь же бездумно коротка, открывая полоску живота перед трусиками.

Ангелина сидит на кровати сонная, словно ещё плавает в сказочных мирах, и камера запечатлела её в естественной и расслабленной позе. Девушка спала только в нижнем белье. Василий с наслаждением стал разглядывать то, что можно разглядеть. Лёгкая неудовлетворённость от мизера подобного ракурса смешалась с неугасимым голодом дальнейшего созерцания девушки. Утончённая, белая, красивая и желанная. Каждый сантиметрик её тела притягивает взгляд, благо, что разрешение фотографии позволяет приблизить без потери чёткости. В голове у мужчины пронеслась развратная мысль, что он с удовольствием бы облизал Ангелину. С головы до ног, заглянув в каждый потаённый уголок.

Тело тут отозвалось на шальную фантазию. Тяжёлая кровь пошла в чресла и живот свело. Для Василия это удивительная реакция, всё-таки секс уже давно перестал быть пределом мечтаний, подростковый период благополучно минул, но стоит подумать об Ангелине, как словно и не было ничего.

В своём стиле девушка прислала очередное сообщение, будто вела круглосуточное наблюдение за соседом и знала, когда и что тот делает.

«Good day, Basil. *милый стикер лисички* Я уже с уроков иду. Слушай, тут такое дело»…

«Привет, Angel. Какое»”

«Можно позвоню? *умоляющий стикер*»

«Да».

Вызов пришёл тут же.

– Говори.

– Ой, у тебя голос всё ещё хриплый, хи-хи!

– Отсыпался, – скривил губы в улыбке Василий.

– Lucky! А я вот почти спала на уроках.

– Что случилось, Angel? – подтолкнул её мужчина.

– Ну-у… понимаешь, я не хотела тебе говорить, просто-о… один парень у нас в школе…

Василий ощутил, как в предчувствии напряглось нутро.

– Он ко мне приставал, ну, как приставал – предлагал встречаться и всё такое, – щебечет Ангелина. – Понятное дело, я отказалась!

Мужчина оценил и смысл, и с каким выражением сказаны слова.

– Вот, а всё так вышло, что кругом люди были, а он типа популярный и всё такое. Ему девчонки сами признаются, клеятся каждый день. В общем, я потом узнала, он пообещал, что сделает меня своей и там ещё…

– Что ещё? – чувствуя гнев, спросил Василий.

– Ну-у…– замялась она, – что типа в постель затащит.

Кровь дала в голову. Василий тут же представил десяток казней мерзавца.

– И я бы сама справилась, подумаешь, развернуть парня, – задорно произнесла она, – но он жутко навязчив, спрашивал, есть ли у меня парень, а я сказала есть. И-и… он сказал, что пусть приходит типа поговорить по-мужски. Его Кирилл зовут и, знаешь, Basil, он там на бои без правил давно ходит. Часто дерётся и всех бьёт. Вот.

– Понятно.

Василий нахмурился. Всё складывается не лучшим образом, но пока нужно успокоить девушку:

– Ты там осторожней иди. Встречи с ним пока избегай, хорошо? – спросил он и дождался утвердительного ответа. – Я разберусь.

– Basil, я не хочу, чтобы вы дрались из-за меня, – едва не плача проговорила юная соседка. – Он негодяй и ничтожество. Может, как-то иначе можно?

– Посмотрим. Я подумаю.

– Хорошо, спасибо.

Мужчина хмуро посмотрел на экран смартфона. Меню вызова сменилось главным экраном.

– Вот ведь сучонок! – сквозь зубы проговорил он.

Чтобы лучше размышлялось, поставил чай. Бухнулся на диван и с тяжким выдохом потёр глаза.

Василий ощутил даже лёгкую злость на себя. Всё же он ей ничего не должен по сути, но тут дело в другом – всё существо встрепенулось на защиту своего. Получается, что пока голова думала и размышляла, душа и нечто подспудное уже давно всё решили.

Как бы то ни было, думалось ему, с битьём морды надо погодить. Хрен его знает какой там ММА-шник, может и фиговый, как тот листок, но драка всегда крайний случай. Если не сработает ничего другого, тогда можно идти бить. Хотя хочется, да ещё как!

«Angel, – пишет он в чат, – как его зовут, дай полное ФИО».

«Yes, Basil, one moment… Надо у девчат спросить».

Прошло две минуты, и она пишет:

«Гром Кирилл Сергеевич».

«Хорошо, спасибо».

«Ты уже что-то придумал? *озадаченный смайлик*»

«Посмотрим».

Василий вышел в главное меню, ткнул на контакты и нашёл старого друга тёску.

– Здоров, Вась!

– Привет. Неожиданно.

– Встретиться бы…

– На нашем месте, – тут же поймал он волну. – Во сколько?

– Через час пойдёт?

– Давай.

Этим местом был компьютерный клуб, куда два Василия ходили играть в школе. Клуба давно нет, помещение несколько раз приарендовывали то под аптеку, то под кафе. Что там сейчас, Василий не знает.

Спустя час они встретились около букмекерской конторы «Олимп». Второй Василий – программист и хакер по факту. Одет он в типичный худи, джинсы и кеды.

Поздоровались. Программист протянул Василию серебристый пакетик.

– Смартфон в него положи, – тихо сказал он.

Удивившись, мужчина убрал слиток в тёмное чрево плотного пакета.

– От лишних ушей, – пояснил старый друг. – Оставь защиту себе, на всякий случай.

– Ты в своём репертуаре, – криво улыбнулся Василий.

– Это всем надо, но пипл не любит напрягаться. Чо случилось?

Василий глубоко вздохнул и шумно выдохнул.

– Нужен компромат на одного засранца.

– Это срочно?

– Да.

– Окей. Как зовут?

Василий повторил на память.

– Если с деньгами трудно, могу для тебя за «спасибо» сделать.

– Не, всё нормально.

– Тогда десятку.

– Наличкой или на карту?

– А битков нету у тебя? – косо глянул хакер.

– Не успел, а теперь что-то ссыкотно брать.

– Давай наличкой.

Василий передал пару купюр и рассказал остальные подробности о парне.

– Ясно. Ну, смотри, времени может занять и вечер и неделю. Терпит?

– Желательно быстрее.

– Постараюсь, – кивнул второй Василий. – Если компры не будет, можно иначе сделать. Я ему во все сети, на комп и смарт кину цэпэ, а потом приедут менты.

– Что за цэпэ?

– Чайлд порн, порнуха с детьми, – спокойно пояснил хакер.

– Тьфу, блядь! – поморщился Василий.

– Если брезгуешь, можно и по-другому подставить, – приподнял бровь программист. – Просто сложнее будет.

– Да похер как, – махнул рукой Василий.

– Окей. Лан, я пошёл работать.

– Спасибо, Вась!

– Пока не за что. Обращайся.

Домой Василий пошёл в паршивом настроении. С одной стороны, ему очень нужно избавить Ангелину от приставаний Кирилла, но не портить же всю жизнь такой статьёй?!

Тут ход мыслей пошёл по иному руслу. Дети и подростки всегда отличались жестокостью. Сейчас это только усугубилось. Им ничего не стоит не только затравить одноклассника, но и избить, поиздеваться, унизить. Вплоть до того, что тот пойдёт на самоубийство. Какую только изобретательность и жестокость при этом не проявляют юные садисты. А что если эта мразь, Кирилл, поспособствует этому? Закон смотрит на преступления подростков подслеповато: они же дети! А как юной красавице жить потом, если психика будет сломана навсегда?

После таких соображений Василий взглянул на подставу иначе. Рисковать он не имеет никакого права. Ангелина принадлежит ему и никому другому! И ради неё можно пойти на многое.

Смартфон чирикнул уведомлением. Раньше, когда Василий только начинал пользоваться телефонами с сенсорными экранами, аппарат всегда был в сети, куча энергозатратных режимов жрала батарею, а на беззвучный вообще никогда не ставил. Удивлялся ещё, как кто-то может целый день ходить с таким режимом и не париться, что пропустит звонок или SMS-сообщение. Прошло пару лет и теперь смартфон постоянно без звука, ночью самолёт и, порой, Василий может вообще забыть его отключить. Но это было до начала непростых отношений с Ангелиной.

Поэтому мужчина тут же достал слиток, посмотреть, не она ли? И точно: пишет, что уже десять минут звонит и стучит, а «goofy Basil» не открывает. Прикрепила хмурую, но очень милую фотографию себя, и Василий снова залюбовался глубокой палитрой голубовато-синих глаз.

«Я выходил, Angel, буду через пять минут».

«О, а куда? *много озадаченных смайликов* Тогда можно я твоим душем воспользуюсь? Сегодня так жарко и физра ещё последним была… *смайлик с капелькой пота*

A summer day

Has rain or sun,

But either way

I find it fun.

To stand in rain

That/s pouring down

Or lie in sun

That paints me brown».

«Сама сочинила?» – удивился Василий, поднимаясь с подземного перехода и перешагивая через несколько ступенек.

«Не-ет! *краснеющий смайл* Просто надо было выучить, и я это выбрала».

«Молодец. Только почему моим душем? Чего не у себя?»

«Ну ты-ы!.. Жалко, что ли?»

Василию было не жалко, просто от мыслей, что соседская нимфа будет мыться у него, он сразу ощутил возбуждение. Словно любовница, что принимает душ перед сексом.

«Я только к себе за одеждой сбегаю», – приписала она.

«Хорошо».

Глядя на присланный целующий смайлик, Василий вновь разозлился на себя. Всё смешалось. В быту обычных дружеских отношений воспользоваться уборной – обыденность. Переночевать или даже пожить. Ведь при этом не лезут мысли о близости, но с Ангелиной всё иначе – в каждом её поступке видится флирт, а вот есть ли он там или у Василия просто едет крыша, он не знает.

Впрочем, всё поясняет действие. Мужчина успел войти, когда соседская дверь открылась, и синеглазый щеночек бросился в руки. Василий не успел остановить себя и принял её порыв. Ангелина, запрыгнув на соседа, обвила ногами и руками.

– Наконец-то! – выдохнула она, глядя в глаза. Счастливая, мягкая и, кажется, совсем лёгкая. Лицо просто светится от счастья.

– Привет, – постарался спокойно ответить Василий и смело приподнял Ангелину за ягодицы повыше, ибо мужской орган стал твердеть, и не хотелось бы, чтобы она ощутила его. Тем более сквозь тонкую ткань шортиков.

Девушка тут же удобнее откинулась и, сверкая улыбкой, говорит:

– Где был?

– За сигаретами ходил.

– Фи-и, ты же не куришь! – наморщила она носик.

– Значит за кофе, – сдерживая улыбку, ответил Василий.

– И где он?

– На кухне.

– Вот ты liar!

– Прости. Были важные дела.

– Поня-а-тно, – протянула она и отвела взгляд, о чём-то задумавшись. Слезать ей явно не хочется.

Василий же, ещё до того предусмотрительно захлопнувший дверь, тоже не спешит отпускать. Она пахнет. Не как обычно средствами ухода или кондиционером для белья и даже не своим цветочным парфюмом. Сейчас до затрепетавших ноздрей мужчины донёсся аромат её тела. Это большая удача – застать девушку до душа, после физкультуры в жаркий день. Тем более столь близко и с распахнутыми ногами.

Пусть этот дивный запах едва чувствуется и смешан со всеми остальными, но это именно он. Нежный, будоражащий и безумно возбуждающий. Член мужчины едва не задрожал, тем более в такой соблазнительной близости от сокровенного уголка.

– Тебя, – хрипло начал Василий, – отнести до душа?

Она закусила губу и, сверкая глазами, кивнула.

Таким шансом Василий уже не мог не воспользоваться и, пока нёс эти несколько шагов, допустил не одно касание членом девушки, но постарался сделать это осторожно.

– Дальше сама, – остановился он перед дверью.

– Ладно, – отозвалась та, всё же смутившись. Спрыгнула.

Василий инстинктивно дёрнулся и поймал что-то выпавшее из кармашка на шортах. Более того, осознанно склонился пониже, скрывая топорщащийся в штанах орган.

Это оказались её трусики. Белые с нежной оборкой по краю и рисунком клубничек. Такие маленькие и узкие на вид.

– Ой! – пуще прежнего краснея, посмотрела она на них.

Василий не смог скрыть любопытного взгляда, который к тому же задержал, но потом буквально выбил себя из тумана возбуждения и протянул их ей. Отвернулся.

– You fool, Basil, – прошептала она, осторожно забрала бельё и закрылась, наконец, в душе.

Василий даже выдохнул, а потом поблагодарил себя за выбор планировки и поспешил в туалет. Напряжение требует выхода и лучше его срочно сбросить. Иначе Ангелина может немножко пострадать.

***

К моменту её выхода хозяин квартиры успел не только вволю помечтать о влажных трусиках соседки, – тут всё кончилось быстро, столь велико было возбуждение, – но и сварить кофе, и даже заказать доставку пиццы, салатов и четырёх пирожных на выбор оператора.

Тёмного напряжения не осталось, поэтому, когда в кухню вошла Ангелина, Василий даже улыбнулся. С ещё влажными, но тщательно вытертыми волосами, пахнущая его шампунем и мылом, свежая, как лужок после летнего дождя. Кристальная и невинная.

– Хорошо выглядишь.

– Thank’s, Basil! – прощебетала фея. – Божечки, я так голодна, что кажется сейчас съем всё и много.

– Погоди пять минут, скоро привезут, – вновь улыбнулся Василий.

– Разве я сделала что-то хорошее? – удивлённо посмотрела она, выкладывая новый смартфон на стол. – Being a good girl?

Действительно, мужчина улыбается не так часто, а тут прям расщедрился.

– Ты в целом молодец, Angel.

Она аккуратно присела на край дивана в свободной короткой маечке, в чудных и дико притягивающих взгляд шортах.

Посмотрела проказливо и говорит:

– Это как-то непонятно, Basil. Расскажи в чём конкретно я умничка? – Увидела уже хмурое лицо соседа и дополняет: – Это нужно, чтобы знать в чём совершенствоваться.

– А если тебе в этом не надо совершенствоваться? Вдруг именно в своей естественности ты совершенна?

Девушка озадачилась.

– Ну мне же надо знать, что тебе во мне нравится, – в итоге выдала она, почти не запинаясь.

– Это секрет.

– Ну, Basil!

– Тебе разве мало, что раз есть секрет, значит, есть и предмет для обсуждения?

– Это как? – мило сглупила она.

– Это значит, – склонился мужчина и нежно погладил её по лицу, – что ты мне нравишься. Но как и чем не скажу.

Доставка пришла вовремя. Оставив попунцовевшую Ангелину на кухне, Василий пошёл встретить заказ.

Пока ели, у мужчины родились новые соображения насчёт Кирилла.

– Ты пока не ходи в школу.

– Это как? – удивлённо подняла голову она с каплей кетчупа около рта.

Василий протянул руку и девушка в который уже раз не отшатнулась. Собрав на палец, он запустил себе в рот.

– Может день, может два. Попроси подруг, чтобы предупредили учителей, что тебе нездоровится.

– Это как-то связано с Кириллом? – догадалась Ангелина и на лицо пала тень заботы.

– Да. Когда решим вопрос, то вернёшься.

– Basil, ты уверен? – посмотрела она в глаза. – Всё ведь не так страшно.

– Пусть так, но мне будет спокойней. Есть вещи, которым достаточно случиться лишь раз, Angel. И для них нет границ волнению.

– Ой, – прикрыла она рот ладошкой, – это ведь получается, что ты из-за меня так волнуешься.

– Ну, а из-за кого ещё? – рассмеялся Василий.

– Просто-о… это так приятно, – сказала мило она. – А репетиторы?

Мужчина призадумался и потом решительно говорит:

– Ты ведь всё равно будешь мешать мне тут работать, вот и позанимаемся вместе.

– Я согласна! – радостно взвизгнула она. – А можно я тебя поцелую?

– Нет, – серьёзно отозвался Василий, но вдруг улыбнулся результату и говорит. – Можешь выражать свою благодарность и радость в полном объёме.

– Правда-правда? – по-щенячьи посмотрела она.

– Да.

– А если я не знаю как? Может, тебе что-то нравится?

– Angel, ты…– он заставил себя замолчать, пытаясь сказать про тонкий лёд, а потом добавил, – не плохо справляешься. И давай уже целуй.

Она начала перебираться с дивана на пол, пробираясь между столом, стулом и стойкой кухонного гарнитура, споткнулась и упала в объятья Василия.

– Ай! – поджала губы Ангелина. – Палец ушибла.

– Сильно? – мягко спросил он, любуясь божественно красивым лицом, тонкой прозрачной кожей, утончёнными чертами лица и большими глазами чудного цвета.

– Нет, уже проходит. Ты всегда мне помогаешь, Basil, – вдруг едва не плача проговорила она и уткнулась лицом в рубашку. – И пахнешь хорошо. И добрый ещё.

– Сейчас наговоришь на статью.

– Какую ещё статью? – удивилась она.

– Мою, Angel, мою. Иди сюда!

Он помог ей устроиться на коленях и подставил щёку.

– Целуй.

– А в губы можно? – робко спросила она.

– Щека тебе чем не угодила? – рассмеялся он.

– Колючая, ну и я… в общем…

Василий сам немного приблизился и девушка решилась подарить ему первый чувственный поцелуй. Губы просто коснулись губ, но мужчина ощутил удивительную бурю эмоций.

– Спасибо.

Как хлопок минула пара дней, во время коих Ангелина успешно мешала Василию работать. Сначала общими занятиями учёбой, потом уже просто теребила по любому поводу. Только к вечеру её одолевала сонливость, и девушка около часа спала – эти минуты оказались самыми плодотворными. И всё же Василий реагировал практически спокойно, ведь с удивлением обнаружил благотворное влияние её общества. Пикантные моменты оказались не единственно хорошими.

Утром второго дня они снова гуляли в парке. Девушка предпочла школьную форму и весьма удачно споткнулась, причём втройне. Во-первых, пострадала только ладонь правой руки и то не сильно, во-вторых, что главное – явила взору мужчины свои тонкие голубые шортики, исполняющие обязанности нижнего белья, бывшие оттого прекраснее, что точно передавали рельеф под собой. Сознание как умелый фотограф запечатлело контур лобка и аккуратных половых губок Ангелины, которая в это время мило справлялась с иногда проявляющейся природной неуклюжестью. А третьим пунктом стал декоративный кустарник, скрывший всё чудное действо от глаз редких прохожих.

Друг-программист позвонил ближе к вечеру и назначил встречу на том же месте. Василий спешно собрался, заодно приструнив любопытную егозу и наказав запереться.

Всё в том же худи и джинсах тёзка встретил рукопожатием.

– Бум! – издал он. – И у тебя компромат. Как я люблю успешные заказы.

– Что там? – с предвкушением посмотрел на него Василий.

– Держи флешку, там всё. Распоряжайся как знаешь.

– То есть ничего подкидывать не пришлось? – вскинул бровь редактор.

– Ну, хочешь тут вкратце расскажу.

Василий кивнул.

– Он ходит в клуб ММА «Ратибор», довольно успешен в боях. А его старшая сестра владеет этим клубом. Её зовут Саша. Так вот, за каким-то фигом он наделал её фоток в душе и спящей, а потом закинул в закрытую тематическую группу. Там подобное любят, особенно когда семейное.

Василий в неверии нахмурился.

– А теперь ты наверняка понял, что если его сестра об этом узнает – ему не просто будет плохо, ему придёт пи***ц! – желчно рассмеялся второй Василий. – Тебе в руки попал джокер, бро. Ну и там ещё много всего есть, но это основное.

– Спасибо! – потряс руку первый Василий. – Прям от души.

– Обращайся, – улыбнулся тот и пошёл прочь.

Бросив флешку в карман брюк, мужчина медленно двинулся обратно. Всё получилось крайне удачно. Остался только звонок.

«Angel, дай мне телефон Кирилла».

«Ладно. *переживающий смайл* Только ты обещал не драться с ним, помнишь? Please, Basil!»

«Драки не будет, my fairy».

В такие моменты Василий позволял себе немного чувств.

«Oh, I love it!»

После этого мужчина дошёл до знакомой точки продаж сим-карт и прочих аксессуаров для телефона. Купил рандомный номер и заменил им свой. Звонить Кириллу волнительно, в животе что-то сжалось, и сердце начало бухать, как перед дракой.

Он принял вызов не сразу:

– Алё! – раздалось вальяжно из динамика. Василий держит смартфон на громкой связи, отыскав тихий двор.

– Кирилл?

– Ну я, а ты кто?

– Слушай меня внимательно.

– Э, н*х! – рявкнул он; на фоне слышны голоса мужчин и парней, может даже и одноклубников. – Ты чо базаришь?

– Заткнись и слушай, это касается твоей сестры, – перебивая его быдло-возгласы, договорил Василий. Кирилл осёкся. – У меня есть инфа, что ты сливал её фотки. Голые. И у тебя есть шанс этого избежать.

– Стой, мэн, я сейчас… мне выйти надо, – голос заметно потерял и в тоне, и в наглости. – Ты говори пока. Что там?

– Триптих Ангелину знаешь?

– Да, знаю.

– К ней не подходи, в её сторону не смотри, о ней не говори. Понял меня?

– Да, брат, я вообще ничо не делал! Я клянусь! – начал тот сбивчиво говорить.

– Ты меня понял? – чеканя слова, повторил Василий.

– Б*я, ваще никогда! Я клянусь! Ваще с моей стороны лишних движений не будет! Брат, только не сливай Сашке инфу, я тебя прошу. Пожалуйста!

– Зависит от тебя, – сказал Василий и оборвал звонок. Быстро заменил сим-карту, а только купленную выкинул.

«Всё хорошо, Daddy?» – прилетело в личные сообщения.

«Опять ты этим извращенским прозвищем».

«Тебе правда так не нравится? *плачущая лисичка*»

«Предпочту на вопрос не отвечать, но поступай как хочешь», – написал Василий и улыбнулся уголками губ.

«Yes, Daddy, your fairy will be obedient. *услужливая лисичка* Можно я выйду кое-зачем?»

Василий ощутил, как кровь устремилась в промежность.

«Конечно. Я же не держу тебя в темнице, а опасность уже миновала».

«Ты просто супер, Basil!»

Дорога прошла за просмотром «Ютьюба». Когда Василий вернулся, девушки ещё не было, а это хорошая возможность спокойно поработать.

Удалось выделить полчаса, потом же примчался радостный, звонкий и безумно привлекательный вихрь, да ещё и с подарком.

– Я давно приметила магазин, где продают чаи. Вот, Basil, огромное тебе спасибо! – вручила она коробку смеси для заваривания на основе элитного китайского зелёного чая.

– Ого, да он же очень дорогой.

– Ну и что, – беззаботно отозвалась она, переводя взгляд то на лицо мужчины, то обратно на чай. – Заваришь?

– Конечно. Тем более и сервиз для него есть.

Не прошло и получаса, как по кухне поплыл терпкий местами сладкий аромат. Эта смесь создавалась больше для успокоения, для вечернего обстоятельного чаепития с последующим отходом в сон. Как раз то, что нужно.

Болтая ни о чём, а рассказывать о методе воздействия Василий отказался, они выпили по паре чашек и перешли в зал. Настроение у мужчины поднялось. Чаи он и вправду любит, особенно китайские. Но обычно покупает менее дорогие в силу действия жабьих сил. Решённая проблема, прекрасный подарок и чудная Ангелина создали некое волшебное, ирреальное состояние. Но кое-что мешало расслабиться до конца.

Девушка в очередной раз встала показать, как кто-то из подруг себя вёл, но Василий был начеку, последние пару минут наблюдая, как соседская девчонка натурально плывёт. Пошатнувшись, она начала падать и мужчина ловко поймал её, соскочив с кресла.

– Тебе плохо?!

– Хих, нет, Basil, – прошептала блаженно она. – Просто я… забыла, что от мяты и валерианы меня жутко клонит в сон. А в чае они, кажется… были, и теперь я… опять буду спать у тебя, my Master. Ты не против?

– Боже, ты несносна во всём, – рассмеялся Василий. – Пошли на диван.

Идти она уже не может, и мужчина поднял её на руки.

– Прости…– буквально засыпая, проговорила она. – Прости меня… что ты спишь… спишь на полу.

Действительно, потому что девушке было страшно спать одной в квартире, она с боями добилась разрешения ночевать у соседа. Так что мужчине пришлось стелить себе на полу.

Пока уложил, прошло минут пять. Ангелина заснула окончательно и глубоко. Не реагировала ни на подкладывание подушки, ни на укрывание пледом. Василий довольно встал рядом с диваном и, улыбаясь, стал любоваться спящей. Розовые губки чуть приоткрылись, и в уголочке губ уже скопилась слюна. Тут ему подумалось, что надо почистить девушке зубы. Такое часто показывают в аниме и попробовать в реале подобный фетиш – мечта любого поклонника японской анимации.

Возбуждение взяло виток и сразу другой. В голове зашумело. Член практически тут же набух, а тело стала сотрясать мелкая дрожь.

Сходив за принадлежностями, Василий взял ещё пару подушек, перевернул Ангелину на спину и с обжигающим откровением понял, что девушка спит крепче крепкого. Возбуждение усилилось до предела.

Чтобы не навредить, мужчина взял небольшое количество пасты, тщательно растёр по щётке и потом потянул за подбородок. С некоторым напряжением, удалось раскрыть рот достаточно широко, а голову при этом за счёт подушек держать практически ровно. Василию подумалось, что уж сейчас она точно проснётся.

Но нет. Пока он осторожно елозил щёткой по зубкам, Ангелина спала младенцем. Затем Василий сходил за стаканом с водой, пару раз прополоскал щётку и снова прочистил зубки и язычок.

Словно в насмешку над его попытками обуздать похоть, на девушке майка в обтяжку и плиссированная юбка. Снова переворачивая Ангелину набок, Василий опустил взгляд к округлой, бойкой и уже вполне оформившейся попке. Всего лишь шажочек или даже полшага, всего одно движение рукой и он увидит чудную картину под юбкой. Стоит ли?

Было время, когда Василий даже не догадывался о своей страсти к юной красоте. Эти года не были временем поиска, но мужчине сейчас кажется, что они прошли наполовину слепо. Такой страсти испытывать ему не доводилось.

А если представить, что мучимый жаждой пить эту негу, он прожил бы несколько лет, потом же, когда случай, удача или Боги, даровали ему шанс, бездумно упустил бы его… Василий внутренне ужаснулся такому повороту. Вдруг завтра его ангела не станет? Не смерть, конечно, а обстоятельства. Как будет он вспоминать сегодняшний вечер?

Правая рука начала движение вниз. Словно гладя, Василий стал приближаться к заветному. И это ещё один шанс Ангелине проснуться.

Взгляд мужчины метнулся к лицу – полное умиротворение. В уголке рта снова блестит слюна – так бы и приник, чтобы слизать и ощутить на вкус, какой её рот. Пусть после пасты, но не лишённый естественного оттенка.

Похоть взяла слово. Мысли пошли тяжёлые, полные образов проникновения и принуждения. Девушка спит, значит можно попробовать. Вряд ли проснётся оттого, что он утопит головку члена в нежные и жаркие складки половых губ.

Василий отдёрнул руку. Потряс головой. «Да ни за что!», мысленно прокричал он. Гладить, созерцать, может быть даже касаться, но не насиловать. Своим сном и даже когда блаженно засыпала, она доверилась ему. Когда Ангелина проснётся, ей не должно быть больно!

Василий вдохнул и выдохнул. Взяв под контроль свою тёмную сторону, он всё же положил руку девушке на попу и немного сжал. Идеально. И формой, и мягкостью.

Дабы в который уже раз убедиться, что Ангелина спит, Василий подобрался на коленях поближе к бёдрам, просунул одну руку под них, а второй прихватил сверху. Подтянул на себя так, что теперь девушка лежит, выпятив попу глубоко назад. Короткая юбочка охотно сползла, и показались белые трусики с рисунком в маленькую розовую клубничку. Сверху возле широкой и мягкой резинки вручную вышита надпись «Daddy’s».

Поражённый, Василий сел на пол. Ему ожидаемо пришли мысли, что Ангелина могла всё это предвидеть и оставила послание. Получается, что подарком была возможность удовлетворить свои желания, а не сам чай?

Мужчина осадил себя. Ведь надпись могла быть сделана ещё и для фотосессии. Он ведь так любит разглядывать в подробностях, может, это было бы эдакой пасхалкой для него?

Возбуждение чуть-чуть опало. Василий некоторое время метался между догадками, начиная впадать уже едва ли не в конспирологию, но потом взял себя в руки. Он мужчина и он хочет. Причём сильно. Девушка флиртует и уже однозначно показала, что не против ухаживаний. Поэтому сейчас он сделает, что хочет. И пусть это будет пошло, пусть по-извращенски, но если Ангелина не пострадает – можно.

Задрожавшей рукой, он начал гладить её попу, убрав ткань юбки прочь. Глаза норовят смотреть только в область её щёлки, но периодически Василий окидывает им всю окружность великолепной попочки девушки.

Забрался большим пальцем под ткань и сжал половинку. Оттянул. Нежная ткань трусиков сползла, и когда он отпустил, попа наполовину обнажилась. Когда Василий приподнял руку и снова взглянул на её киску, оказалось, что в ту попало немного ткани. Образовалась безумно возбуждающая складочка.

Мужчина склонился и, блаженно прикрыв глаза, вдохнул аромат. Пахнет божественно! Все женщины, с которыми он был раньше, пахли по-разному, но словно бы грубо, а порой и даже несколько отвратно, однако не в случае с Ангелиной. Она подобно цветку – чем ближе к серединке, тем чудеснее аромат. Её юная киска пахнет очень нежно, волнующе и призывно.

Василий расправил запавшие трусики, а потом быстро их спустил и постарался двинуть подальше по ногам. Теперь, если девушка проснётся, оправданиям уже не будет места.

С открывшегося вида, по мнению мужчины, можно писать картины. Причём много, и как можно более подробно. Этот интимный уголок прекрасен настолько, насколько Бог мог это придумать. Никакой вульгарности, ничего лишнего. Даже на цвет Василий всё никак не мог налюбоваться. От нежно-бежевого вокруг, до розового посередине. Клитор венчает малые половые губки, словно малинка, нежнейшее пирожное, большие же половые губы чудесны и даже противоречат своему названию, вовсе не имея излишне крупной формы. Благодаря этому, норка во влагалище видна даже без растягивания.

Василий также неравнодушен к аналу и потому с придыханием перевёл взгляд на эту дырочку. И тут уже даже не удача или случай – это подарок, причём редкий. Аккуратненький анус особого персикового цвета, он в своей совместной гладкости с киской смотрится безумно красиво. Нет ни единого волосика, только пушок.

Василий приблизился и снова вдохнул аромат. Затем наслюнявил палец и провёл по половым губкам. Вверх-вниз, вверх-вниз. Наслюнявил ещё, с наслаждением попробовав солоноватый вкус щёлочки. Плавными движениями, он увлажнил клитор и потеребил его. Ангелина издала лёгкий стон.

Это немного испугало Василия, и он посмотрел на лицо юной нимфы. Но она спала, ни единой морщинки или напряжения в лице. Просто к ней в сон пришло наслаждение.

И тогда мужчина, наконец, приблизил лицо к киске и начала ласки языком. Его мечта сбылась.

Почти тут же аромат и вкус начали усиливаться, и когда Василий ненадолго оторвался, то увидел, как немного припухли губки и клитор, прибавив к своему божественному розовому больше красного тона.

Мужчина спустил руку к члену и стал мастурбировать. Сначала через ткань, а потом и засунув руки в трусы. Оральные ласки возобновились.

Возбуждение растёт. Жадный язык всё уверенней скользит по юной писечке девушки. Она тихо стонет, иногда вздрагивая, а Василий чуть сдвинулся и начал играть с бархатным кружочком анала. От такого сознание мужчины просто заволок туман похоти. Он резко выпрямился, левой рукой быстро стягивая штаны с трусами, а потом стал быстро и яростно мастурбировать, впившись безумным взглядом в блестящие от слюны дырочки Ангелины. Приблизил член ближе к ним. Головка в сравнении с аккуратненькими дырочками смотрится устрашающе большой. Василия скользнул раз-другой по ним и тут же начал исторгать семя, плотно закрыв глаза и сдерживая разрывающий грудь стон. Обычно он никогда не стонет, но сейчас готов закричать. Тело бьёт безумная дрожь, ноги едва держат, хотя он стоит на коленях, почти их сведя, а пульсация оргазма всё не кончается.

Наконец, Василий перестал сотрясаться и словно наркоман с трудом разомкнул глаза. Удивительным образом вид, что мог бы свести с ума, сейчас вверг его в едва ли не пучину раскаянья. Он ужаснулся содеянному. Вся попа и обе дырочки залиты спермой, что тягуче капает на пол и диван. По комнате пошёл её терпкий запах.

Мужчина скорей стянул с себя майку и стал вытирать семя. Ткань быстро испачкалась, и тогда Василий взял с полки пачку влажных салфеток, но отложил и взял другие – с экстрактом ромашки и алоэ вера. Ими он тщательно вытер Ангелину и потом аккуратно вернул трусики и юбку на место. Совесть понемногу стала успокаиваться.

Прежде чем переложить девушку в более приемлемое положение, Василий убрал всё с пола, выкинул использованные салфетки и уже потом стал ворочать Ангелину. Она так и не проснулась. Только блаженно улыбнулась, когда Василий укрывал её пледом. Словно прося прощения, он поцеловал её в лоб.

Часть 3. Полдень

Глава 1. Гадюка

Будильник был поставлен на шесть, но когда заиграла музыка, Василий подумал, что перепутал и сейчас минимум четыре. Потянулся к смартфону и чуть не отпрыгнул – рядом кто-то лежит!

– Angel, блин! Ты что тут делаешь?! – зло выдал он и уже уверенно перегнулся через девушку за продолжающим будить телефоном.

– М-м? – сонно отозвалась она. – Уже утро?

– Да-а…– выдохнул Василий, откинувшись на подушку. – Так что послужило поводом?

– Ты о чём? – невинно отозвалась фея.

Он посмотрел на едва видимый силуэт головы.

– Чего ко мне перебралась?

– Sorry, Basil! Я подумала, что надо разделить с тобой неудобства. Вот.

– Только что придумала?

– Ну, чего ты такой бука?..– мягко толкнула она Василия. – Ничего же плохого не случилось.

Её нежный с нотками обиды голос приятен слуху и сердцу. Она пододвинулась ближе, положив голову на вытянутую руку мужчины, и затихла. А ему в голову слова запали.

Так случилось или нет? Его поступок успел потерять в яркости после сна, но всё такой же волнующий и зовущий. В любом деле первый шаг самый трудный, а уж что касается запретных удовольствий, то стоит один раз переступить черту, как последующее падение происходит значительно быстрее.

Вот и сейчас, как Василию удержаться от того, чтобы не обнять хрупкую эльфийку, чудом оказавшуюся рядом?

Она тут же отозвалась и закинула ножку. От всего вместе, его возбуждение тут же сказалось на размерах органа преткновения и ожидаемо занудила совесть.

Ночная тьма скрывает многое. Исконно под её покрывалом творятся безумства. Сейчас, в шесть утра, она всё ещё наполняет мир, и у Василия есть возможность полежать так, в обнимку с Ангелиной, когда рамки дозволенного словно размыты. Главное – не сорваться. Вечный лозунг канатоходца. Василий натурально ощущает пропасть, над которой ходит.

– Так, всё. Тебе пора в школу собираться.

– Maybe another day? – проскулила она.

– Нет, твой абонемент закончился.

– Ладно, my caring tyrant.

– Договоришься у меня, – усмехнулся Василий и дождался пока девушка встанет. Нужно успеть одеться, пока она не включила свет. – Покажу тебе истинную тиранию.

– А в школу при этом надо будет ходить? – заинтересовано спросила она.

– Ты несносная девчонка.

– Panish me, Daddy, – донеслось до Василия.

К моменту включения света он успел натянуть штаны и теперь, отвернувшись, набросил просторную майку.

– Ох и доведёт тебя язык до беды, – хмуро посмотрел он на девушку. Даже утром она прекрасна, словно юный бутон розового тюльпана, закрывшийся на ночь. – Только бы не со мной вместе.

– Если ради тебя, Basil, то я могу быть послушной, – прощебетала юная нимфа.

Василия бросило в жар. Что бы ни доносилось из её сладкого рта, всё оказывает такое влияние.

– Так! – решил он прервать невольный флирт. – Что ты обычно пьёшь утром?

– Мама заставляет меня выпивать стакан чистой воды, но обычно я жутко хочу есть, – застыла она перед дверью в уборную.

– Есть? – удивился Василий, так как сам предпочитает часа два погонять чай или, в редких случаях, кофе.

– Да, очень. У тебя что-нибудь найдётся? – мило сдвинула брови она.

– Иди давай, я пока начну готовить.

– Для меня? – полыхнули синевой её чудные глаза.

– Ну, сам тоже поем, – рассмеялся мужчина.

– Я быстро! А потом помогу тебе.

Посмотрев на закрывшуюся дверь, Василий пошёл в кухню. На самом деле в нём вдруг проснулось желание покормить соседку. Перемены произошли разительные. Раньше он чуть ли не ненавидел надоедливую девчонку, пару раз даже за дверь выставлял, в надежде, что обидится и больше не придёт. Но она возвращалась и, получается, пробила брешь в обороне.

На широкую сковородку с керамическим покрытием он бросил остатки бекона, несколько четвертинок колбасы и даже охотничью сосиску – всё, что нашлось из мяса. Дождался, пока появится корочка, параллельно запустив кофемашину. Перевернул и добавил на жарку куски сыра. Уже после залил всё яйцами.

Ангелина на готовку не успела. Впрочем, Василий не думал огорчаться – девушка явилась свежая, как весенняя листва и сверкающая, словно после прохладного дождика.

– Садись. Я тебе тоже кофе приготовил.

– That's crazy cool. А ты сам будешь?

– Посмотрим.

– Но говорил же, что тоже?

– Ешь давай, время идёт, – нахмурился Василий, но больше в шутку.

– Вообшэто… – уже с набитым ртом проговорила она, – ты прав. Мне же ещё выбирать, в чём пойти. Поможешь?

Искренне умоляющий взгляд. Мужчина поднял слиток смартфона.

– Жду фото.

– Ты просто душка, Basil! – сверкнув радостным взором, отозвалась она.

В тысяча триста семьдесят четвёртой школе есть несколько правил касающихся отличников и близких к ним учеников. Вернее, это скорее послабление в строгости соблюдения правил. Например, у Ангелины несколько школьных форм, разных по фасону. Лишь благодаря хорошей учёбе ей позволяют щеголять в них. Туда же входят и некоторые вольности в плане пропуска уроков, обязательных работ и прочих сфер школьной жизни.

Самой любимой формой у Василия стал комплект из строгой белой рубашки, плиссированной синей юбки до колен и белых гольфиков. На Ангелине он смотрится просто невыразимо эффектно. В этом наряде меньше эротизма, но много эстетической красоты. В нём она прилежная, целеустремлённая ученица, лицо школы. Когда Василий смотрит на это фото, сознание начинает дурманить от воспоминаний вчерашнего вечера. Осознание того, что он видел её интимные уголочки, касался их… это доводит до безумства. Словно вино и сыр, сигары и виски… воспоминания и образ строгого недосягаемого стиля.

Бесконечно смущаясь, девушка просит выбрать какое бельё надеть под форму. Если с трусиками проще, то вот бюстгальтер нужен светлый. Сегодня Ангелина показывает два: белый в бледно-голубой горошек и тоже белый, но с изображением играющих мишек в пастельных тонах. Второй намного милее, но вот первый, если находиться с девушкой рядом и на неё будет попадать солнечный свет, он будет слегка просвечиваться. Чудным призрачным видением. Позволять кому-то видеть такое Василий не хочет.

«Давай с мишками. И ещё, Angel, мне трудно дать однозначное решение по второй части твоего наряда лишь по лоскуткам ткани. Нужно смотреть наглядно, на тебе. Предлагаю итоговый комплект смотреть уже так».

До этого девушка прислала несколько фото с попавшим в кадр кусочком трусиков. Василию очень нравится эта полная смущения, флирта и намёка игра, но хочется немного большего. Чтобы несносная девчонка ощутила лёгкую безвыходность, а сам же Василий мог испытать сладкое чувство принуждения.

« *несколько смущающихся смайликов*, – затем пауза и ответ: I'll try, Daddy».

Это фото стало желанным. Василий сам себе удивляется, ведь что такое эротическое изображение Ангелины в сравнении с вечером, когда он ласкал её самые сокровенные места? И, тем не менее, он стал ненасытным в отношении любого её эротического проявления, даже пусть это будет самый безобидный флирт.

Комната Ангелины, свет в меру яркий. Селфи оказалось без лица. Наверняка смущение не позволило девушке отправить фото полностью. Юное тело нимфы похоже на молодую берёзку – такое же тонкое, высокое, белое и нежное. Но всё же бёдра у неё успели набрать крутости. Вздёрнутые, круглые. Василий тут же вспомнил, как прекрасно они окружают розовое колечко анала.

Он мотнул головой и вгляделся в экран: трусики очень откровенные, переходят в тонкие верёвочки сбоку и очень символично закрывают пах. Что-то вроде бикини. Просто белые с каким-то красным пятнышком сбоку. Василий тут же увеличил – надпись «Daddy’s». И снова отсылка ко вчерашнему вечеру.

Секунды просмотра утекают одна за другой. Скользить взглядом по телу Ангелины Василий может долго, но ведь она ждёт ответа.

«Хорошо, Angel, давай этот набор. Времени до начала уроков мало осталось, а так мы бы ещё повыбирали».

«Ah, Basil, you're amazing! Будет как ты хочешь. *краснеющий смайлик*»

Василий чуть смартфон не выронил от звонка в дверь. Нервничая, пошёл открывать.

– Ах, это вы, – посторонился он.

Уборщица Катерина вошла в квартиру.

– Мы опять на «вы»?

– Прости, прости, – выставил он руки. – Не выспался что-то.

– Даже странно, обычно я тебя бужу.

Среднего роста, с тёмно-русыми волосами, сейчас убранными в шишку, Катя довольно симпатична. Когда Василий выбирал уборщицу, то под гнётом стереотипов выбрал красивее, дорисовывая в голове на её аппетитные формы костюм горничной. А мог ведь просто заключить договор с клининговой компанией…

Впрочем, Катерина делает работу неплохо. Как мужчине, Василию этого хватает, плюс к тому беседу поддержать умеет и во все прошлые разы они что-нибудь да обсуждали.

Крепкие ноги, переходящие в упругий и объёмный зад, неплохой намёк на талию и размер пятый в груди – это довольно аппетитная конфетка. Соль ещё в том, что пока вся канитель не завертелась, Василий планировал с Катей секс. Именно на этот раз. Правда, он был перенесён, но вот Катерина здесь и, как кажется хозяину, тоже согласна.

Они застыли в неловком молчании. Тут открылась соседская дверь и на площадку выпорхнула Ангелина. Вот уж точно как ангел, почти прозрачный.

– Basil, – воскликнула она, остановившись на полпути, – bye-bye! До встречи.

– Хорошего дня, – отозвался он, начав глупо улыбаться.

И, повернувшись, встретил взгляд Кати. Проницательный и острый.

Она прочистила горло:

– Ну что, я тогда начинаю?

– Ага, – кивнул Василий и поспешил на кухню.

Кофе в организме явно не хватает. Его он пьёт потому редко, что кофеин мощно бьёт в голову и если вылакать чашку на ночь – сна не будет. Сейчас же самое то. Вчера в «Вотсапп» даже приходило сообщение с укором от главного редактора.

Пока Катя шумит, шуршит вещами и поскрипывает тряпкой, Василий окунулся в работу. Статьи часто приходят однотипные. Вот и сейчас нужно раздать пинки: где переписать абзац, где отточить, где придать экспрессии. Молодые авторы часто пробуют себя в публицистике потому, что просто умеют писать. Не что-то конкретное, а именно в смысле школьной программы. Бывает, что есть опыт ведения блога. Но как умение говорить отнюдь не свидетельствует о потрясающей коммуникации, так и тут всё выглядит более чем печально.

Василий нашёл в этом себя. Для портала «Россия и Мир» он ценен как раз по причине вовлечённости в процесс – это когда ты можешь вырвать у кого-то из рук кисть и начать рисовать самому, ибо смотреть на уродование холста не в силах. Василий именно такой редактор и постоянно одёргивает себя от реплик, чтобы соответствовать неформальному званию наставника.

– Мне приготовить что-нибудь?

– М-м-а? – с мутным взором повернулся он.

– Давай я приготовлю кушать, – с лёгкой улыбкой повторила Катерина.

– О, ты просто спасёшь меня, – сложил Василий ладони у груди.

– Пойду посмотрю, что есть по продуктам…

Ожидаемо ничего не оказалось, и Василий тут же подскочил за ними сходить – голова просила отдыха и была готова просто потушить экран от перегрузки.

Ему бы не удалось сделать это полноценно, – когда работа над статьями длится уже долго, мысли всё равно по инерции приходят на тему, – однако, случился ступор в отделе вин. Несколько на автомате, Василий зашёл за бутылкой, намереваясь выпить с Катей пару бокалов и уже потом перейти к интиму, но в голове словно прозвучал голос Ангелины, сетующей на него за выпивку. Сначала Василий застыл не в силах принять решение. Совесть возвысила голос и уговаривала не покупать вино. В то же время он разозлился на себя. Как вообще может быть так, что обыкновенные увещевания о его вреде так запали внутрь? И оттягивают теперь, влияют, словно гипноз.

Василий решил воздержаться. В конце концов, трахаться можно и на трезвую голову, а выпить и нормального виноградного сока, если уж на то пошло.

Катя выглядела какой-то взволнованной. Василий списал это на мысли о возможном сексе.

– Виноградный сок? – удивилась она, присаживаясь к столу.

– Не люблю прокисший.

– Ты прям изменился, – косо посмотрела она. – Помню, как себе наливал и мне предлагал.

– Разве? – Василий натужно задумался, и тут же память вытащила тот раз. – А, точно. Ну-у…

– Это из-за той девчонки, да?

Слова уборщицы заставили напрячься.

– Какой?

– Соседской. Которой ты с утра мило улыбался.

Василий подумал ответить грубостью. В конце концов, она не с другом разговаривает, а с работодателем. Решил только уточнить:

– С чего ты взяла?

– С того! – огрызнулась она. – Видела её фото у тебя в «Вотсаппе».

Эмоции вздыбились горбом, словно волна, но Василий жёстко осадил себя. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но воздух словно сгустился.

– Ты разблокировала мой телефон, пока я ходил в магазин?

– Да, – замялась она, – но там ничего делать не надо было. Он был не заблокирован.

Действительно, есть такая функция, чтобы не делать это постоянно пока пользуешься смартфоном и он постоянно в руке.

– Зачем тебе это?

– Просто было любопытно. Ты так на неё смотрел…

– И ради простого любопытства ты взлезла ко мне в личную переписку? – сыграл он желваками.

– Знаешь, что?! – едва не вскочила она. – Это вообще-то аморально! Ты что, извращенец? Она слишком юна, а ты заставляешь делать её всякие вещи.

Василий постарался и в этот раз удержать эмоции. Медленно вздохнул и выдохнул.

– У нас ничего не было и не будет.

– Ага, так я и поверила! – с пренебрежение посмотрела она.

– Что ты будешь делать?

– Не знаю, – отвернулась Катя и скрестила руки на груди.

– Подумай, – предложил он. – Здесь и сейчас реши.

– Не дави на меня.

– Я пока не начинал.

– Это что, угроза? – вспыхнула она.

– Предупреждение.

– Ах вот оно как! Тогда я скажу, что буду делать. Я пойду в полицию и напишу заявление.

– Зачем тебе это? – сыграл он желваками.

– А что ещё остаётся делать, – с явными нотками обиды произнесла она.

Василий ещё раз глубоко вдохнул и протяжно выдохнул.

– Давай уладим этот вопрос здесь. Может быть, есть что-то чего ты хочешь?

Он увидел, что таки попал в точку: лицо Кати оживилось, но она постаралась успокоиться, и вот уже выражение обрело некую надменную наглость.

– Хорошо, пожалуй, я могу подумать над тем, что ты мог бы сделать. Начнём с оплаты моего труда…

– В два раза больше за одну уборку, – перехватил Василий. Сейчас ему нужно выиграть время.

– Да, это подходит. Ну и…– замялась она, – что касается нас с тобой…

– Сегодня я хотел предложить тебе не только уборку, – запихнув возмутившуюся гордость подальше, произнёс Василий и постарался улыбнуться как можно теплее. – Ты мне очень нравишься, так что если это взаимно, давай несколько углубим отношения.

Наблюдая за озаряющимся счастьем лицом, Василий подумал, зачем он идёт на это? Ведь нет никакого желания спать с расчётливой Катей. Даже отвращение появилось. Неужели из-за страха перед законом? А что, собственно, на него есть? Вряд ли уж Ангелина станет свидетельствовать против. А тогда почему согласился на секс? И всё же рисковать не хочется. Полиция наверняка допросит дочку семьи Триптих, сообщит родителям, будет всё это разбирательство, что обязательно грязным пятном останется в жизни. Да, конечно, никто кроме Василия в этом не будет виноват. Так пусть же малой жертвой удастся избежать больших последствий.

– Я не против, только, знаешь, – искоса глянула она, приподняв голову, – сегодня хочу проучить тебя. Ты оказался таким негодником.

– И как же? – усмехнулся Василий.

– А ты чего смеёшься?! – в её глазах вспыхнул маньячный огонь. Женщина встала из-за стола, казалось, она даже дрожит, а потом схватила за ворот майки и потянула к себе.

Поцелуй вышел скомканным, резким и даже болезненным. От предвкушения секса Катю словно подменили.

– За мной! – срывающимся голосом издала она.

Василий повиновался. Ему даже стало немного интересно, чем всё закончится.

Словно буксир, она протащила его до кровати и натурально бросила. Лишь благодаря немалому весу мужчина упал на родное ложе более медленно.

На Катерине бордовое платье из плотной ткани, волосы для удобства собраны на затылке. Она для чего-то сдёрнула крабика – тёмные космы упали на плечи. Второпях жадно смотря на Василия, она полезла под юбку и начала стягивать колготки вместе с трусами. Хозяин квартиры на автомате отметил, что они ажурные, не повседневные.

– Сейчас… сейчас…– часто дыша, пробормотала Катя и, наконец, сдёрнула с ноги глубок ткани. Полезла на кровать, расставив ноги и пропуская Василия между них. – Давай, Вася, сделай мне приятное!..

Мужчина понял, какой она хочет приятности. Руки дёрнулись скинуть обнаглевшую бабу, но он тут же вспомнил обещание данное себе – попытаться уладить проблему миром. В конце концов, только благодаря его страсти к Ангелине Катя сейчас взобралась сверху и уже опускает вагину ко рту, хорошо ещё начисто выбритую. Пока она не скрылась во тьме платья, Василий успел разглядеть мясистые половые губы, набухший клитор и обильно выделившуюся смазку.

Конечно, её вагина больше, чем у Ангелины. Подбородок, рот и даже частично нос оказались покрыты ею. Катерина тут же стала двигаться вперёд-назад, немного покручивая тазом.

Мужчина с досадой подумал, что это наказание за вчерашние вольности.

– Ну же, давай! Лижи меня. Давай! – прорычала она.

Василий высунул язык и с обречённостью осознал, что выделения вовсе не возбуждающе ароматные или даже вкусные, как у Ангелины. Если запах ещё ничего, ведь Катя явно готовилась и хорошо поухаживала за собой, то вот вкус горчит. Это не только её беда, но всё равно Василий ещё больше приуныл – даже в этом Катя проигрывает соседке. И не только ей, а ещё и Машке – вот та очень ароматная и на вкус хороша. Юный ангелок же вообще несравненен.

Впрочем, Кате активность от мужчины нужна постольку-поскольку, хватает и просто высунутого языка. Она задрала юбку и впилась взглядом в точку контакта, начав ещё сильнее двигаться. Женщина практически подошла к точке оргазма, а Василию приходилось терпеть это своеобразное изнасилование, нисколько на секс не похожее. Вес женщины, степень её возбуждения и матёрая вагина вместе создавали очень неприятный и даже болезненный эффект, грубо натираясь клитором и губами о лицо Василия.

Вскоре она бурно кончила. Когда конвульсии сошли на нет, Катя завалилась вбок отдохнуть, а Василий пошёл умыться и промыть рот. Ему удаётся сохранять удивительное спокойствие. Заварив любимого чая, он прихватил кружку для Кати и даже нацепил дружелюбную улыбку.

– Понравилось?

Она благодарно приняла чай и несколько раз кивнула.

– Очень! Это было охренеть как круто. Будем считать, – улыбнулась она, – что твоя вина заглажена.

– Хорошо. Это значит, что ты забудешь об увиденном в телефоне, да?

– Ну-у…– по-тэпэшному возвела она глаза вверх. – Не знаю. У меня есть ещё столько вещей, которые я хочу попробовать с тобой. Так что…

– Катюш, остановись, – спокойно и тихо оборвал её Василий; она чётко уловила в тоне предупреждение. – Я не твой раб для секса. Окей, сегодня тебе удалось кое-чего увидеть. Я сам виноват и поэтому позволил тебе прыгать на мне. Но теперь мы в расчёте. Ты получила секс, а я получаю твоё молчание.

– Ну зна-а-аешь, ты так накосячил сильно, что одного раза мало.

– Ты хорошо подумала? – угрожающе выговорил мужчина.

– А ну прекрати так смотреть и рычать! – заистерила она. – Ишь ты, думаешь, разок отлизал, то теперь всё? Фигушки! Я всегда могу пойти и написать заявление.

– Иди, – лязгнул Василий. – Иди, с-сука, пока я тебе не въехал.

– Ты пожалеешь, – прошипела она, отшатнувшись. Но руки Василия даже не дрогнули.

Женщина стала спешно одеваться и собираться. Василий с титаническим трудом сдержал гнев. Ему и вправду хотелось убить её тут же. Несколько раз вдохнув-выдохнув, он сходил за деньгами и положил их на журнальный столик.

– Твоя зарплата. Последняя.

Бросив разъярённый взгляд, Катя схватила деньги. Не с первого раза запихала их в сумку и, наконец, вылетела из квартиры. Василий не удержался, ударил в стену кулаком, а следом выругался в голос.

– Angel? – спустя минут пять позвонил он.

– Да, Daddy? – прошептала она. – Я на уроке.

– Удали, пожалуйста, переписку со мной.

– А-а…– растерялась девушка. – Откуда именно, Basil? Is something wrong?

– Лучше отовсюду. Пока нет, но может, Angel.

– Хи-хи, – вдруг рассмеялась нимфа. – Вообще-то, я каждый день её удаляю. Ничего нет, Daddy. Правда, я подумала, что фотографии стоит сохранить и записала их на флешку.

Он с большим удивлением вслушивался в её шёпот.

– Где эта флешка?

– У меня дома, но не переживай. Там зашифрованный архив, а пароль я не знаю – его выдумала подруга подруги.

– Ты меня удивляешь, Angel, – выдохнул Василий.

– Только не спрашивай, зачем всё это, а не то я умру от стыда.

– Я не хочу твоей смерти, Fairy.

– Thank You, Basil! You're the best.

– Нет, зэ бэст – это ты, – улыбнулся он.

– Ой, учитель смотрит! Пока-пока, Basil.

Глупо улыбаясь, Василий посмотрел на заставку завершённого звонка. Потом выделил чат с Ангелиной и ткнул на иконку корзины. Теперь удалять не так жалко.

Тем временем мысли журналиста снова вернулись к произошедшему. Уже не страх, что будет заявление в полицию, гложет нутро, а сильнейшая досада. Почему же она так поступила? Почему людям вроде Кати не хватает благоразумия ценить то, что имеешь?

Хорошо, каким-то образом ты получил информацию. Забудем на время, что Катя сделала это подло. Информация – это сила. Или деньги, как получилось в случае с Василием, и он готов был заплатить за собственную оплошность. Неужели мало увеличенной в два раза зарплаты и отвязного секса в придачу?..

В свёрнутое окно чата пришло сообщение – пишет руководитель журнала, нужно срочно просмотреть несколько статей, сделать корректуру.

Работа отвлекает, но в то же время и случившееся отображается на ней. Обычно Василий даёт несколько шансов молодым писакам, ведь это и есть опыт. Не имея его, в современной действительности трудно найти хорошую работу. В то же время есть некий порог по возрасту, перейдя который тоже становится сложно разменять навыки на достойную плату. Понимание реалий всегда помогало Василию находить меру, но сейчас настроение требует экспрессии, поэтому журналист буквально скомкал одну из статей. Пусть автор подаёт надежды, но больно упрямый. Василий забраковал статью, написал рекомендацию на прекращение сотрудничества и с досадой перешёл к следующей работе. Благо, написаны примерно на одну тему и есть из чего выбрать.

Он почти закончил, когда раздался звонок в дверь. Уголки губ Василия дёрнулись в улыбке, и он пошёл открывать. Только это оказалась не Ангелина.

– Здравствуйте! – Участковый приставил руку к козырьку фуражки. – Водянистый Василий Спартакович?

– Да, – нахмурился журналист, но тут же спохватился и пригласил участкового зайти.

– Лейтенант Борисенко. Тут к нам приходила гражданка Сидорчук Катерина Владимировна и оставила на вас заявление.

Василий картинно вздохнул и выдохнул.

– Товарищ лейтенант, может, чаю?

Участковый, лет тридцати с виду, снял фуражку и, улыбнувшись, кивнул. Вокруг голубых глаз сложились морщинки.

– Можно. А то, видимо, разговор будет не из коротких.

– Это да-а… – выдохнул Василий.

Вскоре на столе оказались все имеющиеся сладости, а хозяин закончил с завариванием чая.

– Смотрю, разбираешься в чаях?

Василий кивнул.

– Есть немного, имею слабость.

– А к юным девицам есть слабость?

Острый взгляд впился в лицо журналиста.

– К красоте женской есть, – пожал плечами Василий, сохраняя самообладание, – а вот чтобы заглядываться именно на юных… не особо.

Сели, Василий разлил чай по чашкам.

– А коньячку пару капель не найдётся? – заговорщицки глянул участковый.

– Хех! Тут лучше бальзам. Щас!

Спустя полминуты по кухне распространился чудесный травяной аромат. Лейтенант граммов тридцать выпил чистыми, и теперь запивает уже разбавленным.

– Хорош! Ну так что у вас ней приключилось?

– Да дура она, если честно, – отхлебнул чая журналист. – Живу один, убираться лень, но надо. Вот и нанял Катьку для этого. Спелая девка, ты видел. Всё шло к постели, я уже планы строил, да и она вроде не против была, а тут соседи попросили за дочкой приглядеть. Сами поехали отдыхать, а у неё учёба ещё. Стоим утром общаемся на лестнице, тут Катька приходит и вот что-то сразу в ней переклинило. Голова – предмет тёмный, а уж женская того подавно, – скривился Василий.

– Вот уж точно. Никогда не знаешь, где рванёт.

– Как мина, – рассмеялся Василий.

– Да.

Дружный смех заглушил щелчок открывания двери, а уже басистый удар закрытия мужчины расслышали.

– Basil, а чего у тебя открыто? – раздался голосок из прихожей.

– Соседка? – поинтересовался лейтенант.

Василий, изобразив страдание на лице, покивал. Затем встал и вышел встретить. Стоило стенке перекрытия скрыть его от полицейского, как лицо заиграло красками. Мужчина схватил идущую навстречу девушку за плечи и, склонившись к уху, зашептал:

– Всё будет хорошо, Angel, не бойся, – затем, тут же отстранившись, успел заметить, как по её телу прошла дрожь. – А ты не преминула зайти, да?

Это уже было в голос.

– Ну ты же обещал с уроками помочь, – нашлась она.

Василий поманил девушку.

– Вот, это та самая соседская дочь Ангелина, – сообщил журналист. – Ангелина, это товарищ участковый лейтенант Борисенко.

– Здрасти. А что-то случилось?

– Да вроде разобрались уже, – отозвался полицейский. – А у тебя не Триптих случаем фамилия?

– Да, – растерялась Ангелина.

– Меня не помнишь? – улыбнулся светловолосый мужчина.

– А-а, – помотала она головой.

– Ну да, ну да… давно это было. Её отец, Владимир, однокашник нашего начальника участка. Мы как-то давно не один пузырь распили. Итак, – вдруг посерьёзнел он, – Анжела, дай-ка мне свой телефон. И ты Василий.

– А зачем? – насторожилась девушка.

Журналист смекнул, что к чему и просто протянул чёрный слиток. Ангелина же сделала это не сразу.

– Для проформы. В заявлении написано было, что у вас есть переписка и в ней доказательства.

Впрочем, участковому пришлось вернуть телефоны для разблокировки. Затем он внимательно изучил чаты, посмотрел контакты. В этот момент на «S9» щёлкнуло сообщение, и лейтенант открыл его. На всю сочную величину экрана открылась пошловатая картинка в стиле аниме.

– Это что такое?

Ангелина вся покраснела и робко посмотрела сначала на Василия.

– Да это Танька, она дура! Постоянно шлёт мне такие картинки, пытается подсадить, чтобы было с кем обсуждать.

– Так прекрати с ней общаться, – разумно отметил голубоглазый участковый.

– Не, она же подруга. Так-то Танька нормальная, во всём остальном в смысле, только вот в этом поехавшая.

– Ладно, – кивнул лейтенант и протянул смартфон девушке, – передай ей от меня предупреждение. Скажи, чтобы больше такое не присылала и сама прекратила всякие мерзости смотреть. До добра это не доведёт.

– Я передам! – быстро закивала Ангелина. – Обязательно передам. Достала уже.

– Василий, можно на пару слов, и я пойду?

Журналист кивнул. Они вышли на лестничную площадку. Участковый приладил фуражку, поправил папку и говорит:

– Я в ситуации разобрался. Приношу извинения за беспокойство. Дела возбуждать не будем, – твёрдо проговорил он. Василий облегчённо улыбнулся. – Гражданке Сидорчук позвоню и попрошу заявление забрать, а также объясню, что лжесвидетельствование – это статья. Такое клеймо трудно смыть. Ну а ты, Василий, если захочешь, подавай встречное заявление. Я поддержу, и пусть гражданка Сидорчук отвечает по всей строгости.

Василий протянул руку и крепко пожал лейтенантскую.

– Спасибо огромное. Мне прям полегчало, напьюсь сегодня наверняка. Это же как бы я потом смотрел в глаза соседям, узнай они что есть такое заявление?

– Вот именно. Ну, доброго дня. Вот, кстати, – протянул он бумажку, – нам визитки сделали. Звони, если что. Можно даже просто чтобы выпить.

Рассмеявшись, мужчины ещё раз попрощались. В квартиру Василий зашёл, едва не светясь.

Ангелина набросилась фурией, едва не сбив с ног.

– Basil, что случилось?! Какое заявление? Зачем приходил участковый?.. I almost went crazy!

– Теперь всё хорошо. Не переживай. Случилось досадное недоразумение.

– Ты не пострадал? – взволновано спросила девушка и оглядела лицо.

Василий даже смешок издал, вспомнив недавнее. Можно сказать, что пострадал.

– Я в порядке, спасибо.

– Oh, my gah! – закатила она глаза. – Знаешь, как мне страшно было? Я боялась слово лишнее вымолвить.

– Ну, если бы ты, например, сказала, что я смел домогаться тебя, то, скорее всего, на меня завели дело.

Она ощутимо стукнула его в грудь.

– Что ты такое говоришь вообще?!

– Прости, но это правда, – в своём стиле сыграл желваками Василий. – Заявление было именно по этой статье. Растление.

– Хи-хи, – прыснула она, – звучит очень по-извращенски.

Василия самого разобрал смех.

– Да, пожалуй.

– Это вон та девушка написала, да? Катя, кажется.

– Да.

– Она мне сразу не понравилась, если честно, – фыркнула Ангелина, подхватив Василия за руку и направившись на кухню. – Так посмотрела, словно я ей что-то плохое сделала.

– Знаешь, Angel, я немного переживаю из-за этого, – с хмурым видом проговорил он.

– Почему? – Её звонкий голосок, словно солнечный зайчик запрыгал по кафелю.

– Ведь на самом деле всё так и есть.

Она чуть призадумалась, очень мило сдвинув бровки, и Василий ещё раз поразился чистой, светящейся красоте девушки. Затем лицо разгладилось и осветилось ответом:

– Yeah, I know what you mean, – проговорила она и вдруг приблизилась. – Ты такой дурашка, Basil. На самом деле ты всего лишь помогаешь мне выбирать одежду.

Обдав его ароматным дыханием, она встала на цыпочки и подарила лёгкий поцелуй.

Всё естество Василия взорвалось, взметнулось навстречу, но было схвачено и поставлено на место железной волей.

– Спасибо, мой Ангел.

Она порозовела и, прикрыв рот, говорит:

– Ой-ой! Ты осторожней со словами, я же могу описаться. Хи-хи!

Счастливый, он шагнул навстречу и смело обнял. Зарылся носом в волосы и звучно поцеловал.

– Что же, тогда придётся идти переодеваться и пополнять содержимое флешки.

Её лучистый весенний смех пролился на его страждущую душу.

***

– Что ещё за подруга, Таня которая?

Официант только принёс заказанный десерт и кофе. Ангелина успела попробовать и теперь возле рта прилипла крошка.

– Ну-у… – прервалась она, провожая взглядом руку. Василий аккуратно поддел крошку на палец и отправил себе в рот. Щёки девушки тут же порозовели. – Просто подруга. Мы в одном классе учимся.

– Анимешница?

– И да, и нет. She's crazy. Отаку, если говорить по сути.

– Яойщица? – криво усмехнулся Василий.

– Ну-у… – вдруг покраснела она. – Любит кое-что похуже. Я… я точно не уверена. Не подумай, пожалуйста, что смотрю с ней картинки!

– Даже мысли не было.

– В общем, я мельком видела на её телефоне. Тут же отвернулась. Это была женщина, но там… – Её взгляд убежал в сторону. – Снизу она как мужчина.

Василию стало стыдно, словно это он увлекается подобным. Попытался вспомнить название, но, видимо, ни разу не слышал.

– Да уж.

– Ага, – смотря в стол, выговорила Ангелина. – Но я ей передам слова участкового.

– Так она спросит, что ты делала у него.

– Чёрт! Точно.

– Да просто скажи, что я или отец увидел последнюю картинку и пригрозил, что запретит общаться. А ещё родителям покажет-расскажет чем юная доча увлекается.

– Хи-хи! – осветилась Ангелина. – Окей. На Таньке это точно сработает. Она странная вообще. Так вроде всякий разврат смотрит, но стоит парню заговорить с ней, как едва без чувств не падает.

Василий отпил кофе.

– Может, просто пересмотрела всякого и теперь на себя думает?

– Это как? – не поняла Ангелина.

Василий досадно поджал губы, что озвучил мысли.

– Да никак, забудь.

– Ну ты-ы, интересно же!

– Маленькая ещё, – подразнил он.

– Уже нет, – категорично заявила девушка.

Василий сыграл бровями и пристально, чуть отпустив удила страсти, посмотрел на своего ангелочка.

– Да?

– Ну-у…– растерялась она. – Вроде бы…

Василий издал смешок и в умилении отвёл глаза.

– Ты несносная девчонка.

– Почему? Я же хорошо себя веду.

– Это комплимент.

– М-м? – взметнулись её бровки.

– Хочешь похитить часть меня.

И снова наивное непонимание. Василий взял её за руку.

– Ангелина, у тебя есть парень?

– No.

– А предлагают отношения?

– Yes, – всё больше смущаясь, ответила она.

– Теперь говори, что есть.

– Ну-у… я так и делала, – подняла она осторожный взгляд. – Искренне, между прочим.

– Вот и умничка.

Глава 2. Клубничные каникулы

После всех бурь последних дней Василий, наконец, начал день в привычном ритме: проснулся около одиннадцати, час на раскачку и три на работу. Ангелина будет только вечером – ей сегодня ещё к репетитору по математике.

Чайная смесь, подаренная соседкой, пришлась мужчине весьма по душе. Яркие краски, запахи и переживания остаются в памяти букетом. Потом достаточно повторить или услышать что-то одно, как всплывает целая сцена. Памятная, терпкая, желанная и опасная.

Василий облизал губы, словно на них всё ещё сохранился вкус Ангелины. Дёрнулся, вдруг вспомнив, что не отправил результат труда последнего часа, а потом заметно медленней откинулся на спинку. Раздвинул ноги из-за тесноты в паху, поправил сбившиеся за часы сидения и ерзанья трусы.

Прочитавший за годы обучения на журфаке тонны литературы, в том числе философской, Василий и сам нередко растекался долгой мыслью по мировому древу. Пугливый экстаз духовного опыта, он прозрачен и зыбок, как лёгкий туман. С другой же стороны – чёткий, тяжёлый, понятный и, главное, желанный плотский опыт, ещё называемый чувственным удовольствием. После увиденного за нежной ширмой трусиков Ангелины, Василию кажется, что это самое яркое воспоминание в жизни. Столько всего было, погребая под собой предыдущее, но вот недавний своеобразный секс, словно сверкающая вершина на огромной пирамиде. Своим светом она постоянно напоминает о себе, заставляет посвящать ей минуты и часы мечтаний, чьи чёткие формы тонут в клубящемся дыму сомнений.

Василию до этого казалось, что он видел все формы и виды половых органов. Как лично, так и в сотнях порнороликов. Порой друзья присылали особые, где или клитор сверхбольшой, или из вагины с уретрой брызжет во время оргазма. Было всякое. Тот же анал – от первого до отвратительного. Почему-то в чатах ребята всегда хотят поразить, шокировать, виртуально пёрднуть как можно гнуснее, а стоит ролику быть просмотренным хотя бы раз, как из головы его уже не сотрёшь. Сопровождаемый переживаниями, он только сильнее впечатывается.

Не сказать, чтобы раздел «teen» был не интересен Василию. Но пока он оставался юношей, интересоваться сверстницами было нормальным, а сейчас, в молодом возрасте, он может устало вспомнить все эти бесконечные разговоры о молодой жене, о партнёрше «без пробега» и тому подобное. Более того, посматривая периодами аниме, общаясь с некоторыми заядлыми фанатами, Василй знает о культе школьницы в самой Японии и за пределами оной обители фетишизма. Множество уловок, когда без них никак, японцы придумали, чтобы скрывать страсть к юным красавицам, а порой скатываясь и в педофилию. Но так как никто при рисовке лолек не пострадал…

Шумно выдохнув, Василий пошёл налить ещё чая. Московская погода не перестаёт радовать весенним теплом. Из окна снова несётся её бодрящий шум. Мужчину же вдруг одолела назойливая мысль. С виду – ересь какая-то, больше похоже на вырезку из манги или ранобе, но всё же соображение укоренилось в голове и хочет признания.

Нежный вид гениталий Ангелины – это лучший вид вагины и ануса из всех возможных. Своей аккуратностью, девственностью, лишённые волос и даже цветов строго телесного, персикового и сладко-розового. Василий вдруг понял, что отныне идеалом женственности и эротизма стала Ангелина. Он видел её всю, примерно знает данные, помнит пропорции. Оказалось, что двадцать пять лет жизни он провёл в поиске. И вот нашёл.

***

Ближе к вечеру Василия одолел другой вопрос: куда поехать с Ангелиной? Память тут же вытащила популярный ход из аниме – горячие источники. Однако тут есть небольшая проблема…

Ну, с горячими-то понятно, что весна и Москва. Но как быть с так называемым досугом или даже с уклоном в веселье? Василий привык к кабакам, барам и ресторанам. Тот набор штампов, что есть в аниме, нормально воспринимается мужчиной только в самом сериале. Ну не в караоке же вести?!

Василий подошёл к окну и прижался лицом к москитной сетке. Двор полон машин и людей. Кричат дети, им порой вторят собаки, а от компании подростков бьёт истеричный голос и смех школьницы, что словно в дикой природе собирает вокруг себя противоположный пол яркостью окраски и звонкостью пения.

Мужчина пригляделся. Будто специально, зажглось светодиодное освещение. Удалось понять, что за девчушка так голосит. Живёт, насколько может вспомнить Василий, в соседнем доме. Часто бывает на площадке именно ЖК «На Бабушкиной». Если смотреть мельком, то кто-то может сказать, что они с Ангелиной не сильно отличаются. Возраст, рост, длина распущенных волос примерно одинаковые. Худоба та же. Но Василий легко бы разбил это предположение. Ангелина принцесса если не района, то двора точно. А эта девчонка ей даже во фрейлину не подойдёт. Так, в лучшем случае во дворе, а то и просто счастливица, живущая в одном с принцессой замке.

Ангелина – это роскошь. Достаточно было бы немного замутить ей мозги, и она начала бы вскоре вертеть парнями, как захотела. Просто чета Триптих одарена воспитанием, которое сумела передать дочери. Василий хорошо помнит не раз упомянутые в разговорах с ними предложения от фото-агентств. Ангелину природа одарила выдающейся внешностью, родители – неплохим воспитанием и возможностями получить отличное образование, а сама девушка из того редкого ряда людей, коим удаётся заставить себя трудиться во благо. Можно ли сравнивать голубоглазого ангела с крикливой дворовой пичугой?

И всё же есть у таких птиц привычка задирать носы.

– Эй, чо не здороваешься, Анжелка?! – раздалось снизу. Компания притихла.

Из-под дерева вынырнула светлая спешащая головка обожаемой соседки. Ручка поднялась к уху и вытащила наушник.

– О, Ирка, привет! – попал в васильевские уши милый голос. – Ты что-то сказала?

– Идёшь, говорю, такая, типа не замечаешь!

– Ой, запарилась совсем. От репетитора. Лан, пойду.

– Чем вы там с ним занимались? – вдогонку крикнула Ирка и компашка заржала.

Ангелина успела вернуть наушник на место, но наверняка слышала. Василий просто закипел. Мысли одна кровавей другой приходят в голову. Самое худое то, что слова малолетней дуры не были актом открытой агрессии, скорее унижением. Василий считает Ангелину своей и поэтому испытывает жгучее желание мести.

Пока соседка поднимается и наверняка зайдёт к себе, мужчина рванулся искать давно мелькавшую перед глазами симку. Идти покупать или пользоваться онлайн-сервисом Василию некогда – ярость требует выхода.

Спешно обрезав по опыту прошлых лет, он втиснул чип в слот и затаил дыхание. Сеть есть! Быстро скрыл номер в настройках и набрал Кирилла.

– Узнаёшь?

– Щ-щет! Конечно! Брат, погоди минутку – надо с зала выйти…

Василий поиграл желваками в ожидании.

– Всё, слушаю, брат!

– К тебе претензий нет пока. Продолжай в том же духе. Но есть дело. Знаешь такую девчонку… – мужчина постарался описать крикливую особу как можно подробнее.

– Знаю, брат, в нашей школе учится. У нас с ней было.

– Объясни ей, что с Ангелиной надо здороваться первой, ни в коем случае не дерзить, за обиды извиниться и постараться быть как можно более вежливой, услужливой и неконфликтной.

– Ладно, брат, ладно. Я её прессану как надо! – жарко пообещал Кирилл.

– Без перегибов. Сначала спокойно скажи. Отныне Ангелина неприкасаемая.

– Брат, не переживай. В лучшем виде сделаю.

Звонок в дверь оповестил, что время на разговор окончено.

– Всё, бывай. Постарайся там, но не перестарайся!

Ангелина вошла, изображая зомби. Василий подхватил сзади за плечи и повёл на кухню. Усадил на диванчик и дал кофемашине задание сварить напиток покрепче, сам же с особым трепетом принялся готовить есть. В этом он открыл для себя новый фетиш. Помимо любования чудной блондинкой в школьной форме.

– Ты молодец, – похвалил вскоре Василий, присаживаясь и протягивая кружку.

– Thanks a lot! Было трудно, – мило закатила она глазки. – А как у тебя дела, Basil?

– Вообще говоря, наконец, удалось спокойно поработать.

Личико соседки быстро обрело виноватый вид. Удовлетворённо кивнув, Василий продолжил:

– Немного необычно. Раньше писал статьи сам, а теперь корректирую чужие.

– Тебе не нравится? – стрельнула глазками она, живо уплетая ужин. Приятно кормить тех, кто ест с удовольствием.

Василий усмехнулся.

– Конечно, нет. Это моя работа, к тому же, как говорят, любимая. Просто всегда, при даже частичной смене деятельности, нужно время обвыкнуться.

– Ты столько зарабатываешь! – сделала она большие глаза. – За это можно потерпеть.

– А откуда ты знаешь сколько? – приподнял он бровь.

– Хм-м… – издала она, жуя. – Ну-у… догадалась, наверное. Всё же ты мне сто тысяч дал.

– Считаешь за хорошие деньги можно терпеть?

– Конечно! – с жаром выпалила она, едва не подавившись.

Василий очередной раз усмехнулся.

– Может и так, Ангелина, может и так, – отхлебнул чая он и положил в рот конфету. – Смотря что, я думаю. Любой труд – это дисциплина и терпение. Даже в самом наилюбимейшем деле ты в итоге устанешь, затёкшие мышцы будут болеть, а настроение упадёт на фоне общего состояния. Но можно ли терпеть, ничего не предпринимая, коллектив, начальника, чуждую деятельность?

– А если очень нужны деньги? – сбила с ног вопросом девушка.

И снова усмешка, чтобы снять внутреннее напряжение. Ей были нужны сто тысяч, и продемонстрированная сейчас готовность терпеть сподвигла Ангелину пойти на крайние меры. Срочность, сумма и возраст наложили свой отпечаток. Мужчина задумчиво склонил голову. Такая чудная и нежная, Ангелина смотрит с ожиданием. Можно ответить, как отмахнуться. Бездумно обронить нечто, но ставки высоки. Недавно она была готова пожертвовать честью и добрым именем ради, возможно, мнимого спасения, а он косвенно этим воспользовался. Только ли в силу взглядов девушка пошла на такой шаг?

– Может произойти всё что угодно, Angel. Из каждого правила есть исключения. Они не определяют жизни, но они тоже есть. И ты должна знать, что существуют вещи дороже денег. Даже больших.

Он внимательно смотрит в голубые с контрастной синевой глаза. Василий ловит малейшие колебания мимики. Он вслушивается едва ли не в биение сердца и полон надежды, что нежные губки девушки не искривит ядовитой улыбкой, а в юной головке не укоренятся мысли о его двуличии. Ведь он не врёт. От чистого сердца, с искренней заботой старается уберечь её в будущем.

– Это сложно, Basil, – полушёпотом проговорила она и отвернулась.

– Я же с тобой.

Глаза метнулись к его лицу и снова убежали.

– Ты же не всегда будешь рядом.

– Я не хочу лишать себя счастья в настоящем из опасений за будущее. Сейчас я с тобой.

Она робко улыбнулась.

– Ну-у… ты правда-правда не уйдёшь?

– Из своей квартиры? – насмешливо глянул он.

– Дура-а-ак! – кинула она скомканной салфеткой.

– Вообще-то, собираюсь, но не знаю куда.

– What do you mean, Basil? – растерялась она.

– Не знаю, куда тебя пригласить, – бархатно глянул он на юную соседку. – Мне по душе бары и кабаки. Можно ресторан, кафе или кофейню, а вот кино и прочие увеселительные заведения как-то не манят. Поэтому тяжело выбрать. Что ты любишь? Ну и я переживаю насчёт того, что могут подумать про нас.

Она осветилась лицом.

– Ah, Basil, ты издеваешься надо мной, – шутливо погрозила она пальчиком, а Василий подумал, что облизал бы этот эстетически совершенный перст. – Ну-у… я же вообще-то люблю поесть.

– А так и не скажешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Худенькая.

– Это да… – погрустнела она и мельком посмотрела на совершенно не выдающийся размер груди. – Стараюсь хотя бы немного набрать.

– Моё мнение учитывается?

– Конечно, – встретила она взгляд мужчины. Василий демонстративно опустил его на два едва видимых холмика.

– Мне нравится, как есть сейчас.

По её щекам разлилась краска смущения.

– Хорошо. Как скажешь.

– Значит, можно просто пригласить покушать?

– Ага! – мгновенно переключилась она, кивнув с лучащимися глазами. – А на счёт мнения окружающих не волнуйся. Мы же как брат с сестрой выглядим. Если только не делать что-то такое…

И вновь волна смущения. Василий улыбнулся.

– Предложение заманчивое. Однако, если делать, то не на виду.

– Не говори таких смущающих вещей, – затихая голосом, отозвалась она.

– Я… – заикнулся было он, как в то же время заиграла музыка звонка. – О, бабушка!.. Привет!

«Васенька, родной, очень рада слышать твой голос! – услышал мужчина. – Обещал же позвонить, но занят, поди?»

– Виноват, баб, очень виноват. Хотя ты права, было много забот.

«Ой! Ну я тогда потом позвоню».

– Нет-нет, что там приключилось? – помотал головой Василий.

«Всё хорошо, внучек, ничего особенного. Просто клубника спеет, а у меня спину схватило. Жаль, пропадёт».

– Клубника, значит… Приеду, баб. Завтра можно? У тебя, кстати, интернет там появился вообще?

Бабушка пообещала узнать у соседа, есть ли в деревне интернет, затем несколько раз извинилась и уже потом пообещала встретить внучка выпечкой. Отказываться в свою очередь Василий не стал, ибо бесполезно, во-первых, а во-вторых, бабушка натурально умеет готовить из топора суп. Её выпечка невыразимо вкусная.

Чудные глаза соседки пытливо смотрят в лицо мужчине. Мысленный разговор возник и погас. Василий без труда уловил, что хочет сказать Ангелина, чаруя прекрасными глазами, но он ведь отвечает за неё перед Владимиром и Марией. Нельзя бежать по первой прихоти, надо для приличия немного подумать.

В итоге поинтересовался:

– Хочешь со мной?

Ангелина кивнула так, чтобы уж точно никак иначе нельзя было истолковать.

– Хорошо. Подружки есть толковые, что учатся хорошо?

– Basil! Они все хорошие.

– И Танька?

– Нет, она немножко плохая, – смутилась Ангелина.

– Так есть?

– Да.

– Договорись, что потом позанимаетесь. И попроси ещё кого-нибудь передать, что будешь отсутствовать.

– А сколько, Basil?

– Посмотрим. Как бабушке легче будет, так и приедем.

Она призадумалась, что-то подсчитывая, а потом радостно кивнула и полезла в смартфон звонить.

***

Глуповатая улыбка то растянет губы, то немного угаснет. Василий бездумно листает новостную ленту, лайкая картинки и односложные посты, а глазами нет-нет поведёт вбок, чтобы с ненасытной жаждой вглядеться в белую полоску трусиков Ангелины.

Девушка беззаботно разместилась на кресле, до этого много раз меняя положение и тем снова и снова привлекая взгляд мужчины, и пару таких она таки поймала, но оба тут же уставились в экраны. Последнее положение с поднятой и согнутой ногой наиболее прекрасно. Ангелина сосредоточенно разучивает стихотворение на английском, пошатывая ногой, и тем только повышает градус. Её бугорок, нежно укрытый белой тканью, Василию не забыть никогда.

Мысли приходят понятные: как бы он встал, как подошёл. Затем склонился, а рукой бы скользнул по ноге к желанному уголку, принявшись ласкать через ткань, чтобы та, в итоге, потемнела от влаги. А всё это время они бы целовались. Ангелина вскоре тоже протянула бы руку к его естеству и…

Василий прервал на этом моменте фантазию и в очередной раз вернул взгляд к экрану. Эротические картины ожидаемо сказались на возбуждении, а мужчина задумался о роли соблазна и значимости его удовлетворения.

Вот так сидеть, истекая слюной по сладкому плоду юности, сродни мучению и может показаться, что нужно скорее или склонить девушку к сексу, или обойтись рукой. Но всякий опытный любовник знает, что чем дольше путь к оргазму, тем он грандиознее. Более того, всё это напоминает Василию ситуацию с персиковым деревом у соседа. Рвать нельзя, но один ты уже втихаря съел и знаешь, насколько прекрасен плод на вкус и запах. Пока не знал, бороться с соблазном было проще, но теперь… В то же время, будь это дерево у тебя на участке и ешь ты персики каждый день в неограниченном объёме, то был бы он столь же желанен, столь же сладок? Василий даже головой сам себе помотал. Ценность желанного в запретности и недосягаемости. И было бы большой ошибкой снимать табу с особо искусных удовольствий, ибо запреты дают им неповторимый вкус. Имея сейчас возможность только подглядывать без чёткой перспективы к более близкому контакту, Василий всё же считает это благом. В этом и есть исключительная красота жизни.

***

Василий попросил соседку одеться менее привлекательно, чем обычно. Им потребовалось больше часа, чтобы всё согласовать. Словно это не рядовая задача выбора гардероба, а нечто связанное с бизнесом и деньгами. Впрочем, Василий при этом особо не нервничал, если не считать волнения насчёт фотографий.

Метро, автобусы, электрички – места массового скопления людей. Несмотря на то, что Василий журналист, особой ненависти к соотечественникам он не испытывал, а сейчас и того меньше. В том числе потому что журнал, для которого трудится – с патриотическим уклоном – это вдохновляет, и особо печалиться о «не такой стране и не таком народе» у мужчины нет времени, нужно держать мысленный тонус в положительной полярности. Но Ангелина очень сладкая конфетка. Пока она показывала на фото наряд за нарядом, Василий убедился что и «фантик» у неё все яркие. Если одеться в менее броское, уместно, если это не попирает личности, свободы, мятежного юношеского задора, то почему бы и нет? Людям меньше соблазна, а Василию спокойнее.

Тем не менее, якобы ради равновесия с внешним видом, нижнее бельё он предложил надеть как можно более яркое и вызывающее. Ангелина стала чуточку смелее в этом плане и меняет наборы быстро, с азартом. Первые два милые – со зверятами – это низ, а верх или белый, или голубой. Василию нравится такое, можно даже отнести это к разряду «яркое» в силу производимого впечатления на любителей миленьких трусиков, но среди кажется неиссякаемых комплектов белья Ангелины нашлась пара более броских. Первый – это трусики и бюстгальтер на тоненьких лямочках, кислотно-розового цвета с минимальным наличием ткани. Василий даже несколько оторопел, оборвав набор сообщения на середине. Вид точёной фигурки соседки с фарфоровой кожей и в столь ярком безумно возбуждающем белье в очередной раз возжёг огонь желания.

Ещё один набор – лёгкий тряпичный лифчик в цветочек и бесшовные голубые трусики из тонкой эластичной ткани. Василий не знает её названия: мужское бельё из подобной не делают, но не раз видел такие на моделях – словно сплошь нежная мягкая резинка. Исполняют без дополнительной прокладки, поэтому они чудно обтягивают весь рельеф. Глаза тут же стали блуждать по складочкам между ног, и осмелев, Ангелина даже ноги расставила. В голову Василию стал вползать тягучий дурман желания.

Выбор сделан в пользу последнего комплекта. Собрав необходимое, мужчина вышел из квартиры и запер дверь. Девушка показалась спустя минуты три, везя за собой небольшой чемодан.

Василий оглядел наряд: Ангелина специально выпрямилась, оправив невидимые складки на тёмно-синем платье с белыми оборками по воротнику, рукавам и низу. Строгое, но удивительно женственное вкупе с косой производит неизгладимое впечатление.

– Ты доволен, Daddy?

– Более чем.

– Те комплектики, что ты выбрал…– она покрутила носочком босоножки. – Я взяла с собой. Они… там.

– В чемодане? – нахмурился мужчина.

– Yes, Basil.

– А на тебе?

Девушка покраснела и отвела взгляд. Василия опалило новой волной желания. Возможно, будь они не на лестничной площадке, он бы не выдержал.

– Я понял тебя.

– Просто-о… ты же сказал, нужен контраст с внешним обликом, – пролепетала она, позволив робкой дрожащей улыбке появиться на лице. – Вот.

– Хороший выбор, Angel! Пойдём.

– Basil, а почему у тебя нет машины?

Мужчина оторвался от ленты Контакта и посмотрел на сидящую возле окна девушку. Вагон электрички уносит их из раскинувшейся словно спрут Москвы.

– Ещё не накопил, да и особо не нужна была.

– Но это же так классно, когда можно в любой момент поехать и не нужно ждать общественный транспорт, терпеть вот это вот всё, – она наморщила личико.

Василий успел открыть рот для ответа, но всё же двадцать пять – это не двадцать – начинает появляться некое понимание. Когда он сам был подростком, то ездить на лоховозах – так называли автобусы раньше, да и весь общественный транспорт можно подвести под термин – совсем не хотелось. В голове были клипы, фильмы, картинки роскошных и быстрых автомобилей, а не, как выразилась Ангелина, «вот это вот всё».

– Будет, Angel. Попозже.

– А есть же кредиты, да? – глянула она чудными васильковыми глазками.

– И много, – кивнул мужчина.

– Так, может… – намекнула она.

– Знаешь… – прервался он, подыскивая правильную аналогию, потом усмехнулся и заметно тише говорит: – Тебе нравится ходить без трусиков?

Девушку бросило в краску, и лишь спустя пару десятков секунд она справилась с собой, кивнула, бросив осторожный взгляд на Василия.

– Ну, я не могу точно это ощутить, конечно, но если примерно описать – это лёгкость и воздушность. Только летний денёк, лёгкий сарафанчик и ты. Можно сказать, что это жизнь без кредита. А вот с ним – это такие широкие, – показал он крепко сжатый кулак, – Набитые ватой штаны, сверху майка, пару свитеров и матёрый такой, просаленный бушлат. Ватник то есть. И шапка танкистская. Вот это уже полный набор: мелко-бытовые кредиты-рассрочки, автомобильный и сверху ипотека.

На лицо Ангелины вполз ужас. Мужчина удовлетворённо кивнул.

– Ну-у, просто… Basil, все же берут и вроде бы ничего.

– Я не хочу строго чёрной краской измазать банки и их услуги. Простая человеческая сущность всегда будет за то, чтобы банки давали деньги просто так, по праву рождения, по разрезу глаз или ещё чего. Заманчиво, что ни говори.

Девушка хихикнула.

– Например, если симпатичный.

– Тебе бы точно дали и много, – усмехнулся Василий.

– Правда-правда? – большими глазками посмотрела она.

– Да, но смотри не пользуйся этим в корыстных целях. А то твоей попе сильно не поздоровится.

– Хи-хи, – прыснула она. – Ладно.

– Жизнь крайне сложная штука. Базируясь на простейших вещах, она только умножает своё многообразие. Банки могут быть как двигателем экономики, так и её антагонистом. И кредиты, и деньги, и банки – это лишь инструменты в руках человека. Чтобы система работала хорошо и правильно, недостаточно только образования, нужно ещё и воспитание. А если его нет, то чего можно ожидать? Есть реальные объективные факторы грабительским процентам в банках. Поэтому я просто избегаю пользоваться их услугами. Хотя бывает трудно устоять, именно поэтому столько людей к ним прибегают. Тебе смартфон нравится?

– Боже, Basil, конечно! – воскликнула она и вдруг поцеловала в щёку. – Я в него уже влюбилась.

– Реклама, дизайнерский и технический отделы в компаниях работают таким образом, чтобы в нас рождалось желание иметь у себя предмет, а банки сахарным голоском нашёптывают, мол, возьми сейчас, не копи, всего лишь рассрочка и никаких переплат. Понимаешь теперь, почему всё так?

Она сдвинула бровки и озадаченно кивнула. Василий рассмеялся и слегка потрепал по голове.

– Ладно, не заморачивайся этими штуками, а то морщинки появятся и стареть начнёшь.

– Фу! – отшатнулась она.

– Вот-вот.

Вышли на Сорок Третьем километре, потом на местном такси уже до села Введенское, откуда недалеко до бабушки. По пути он сделал несколько звонков в клинику Бобыря и договорился о приёме своей пожилой родственницы.

Таксист оказался сговорчивым и был не против получить приличную сумму за доставку бабушки к самым дверям центра. Василий пошёл на это, зная, что предстоят борьба и уговоры, поэтому заранее побеспокоился о козырях.

Вырвавшись из напряжённого московского воздуха, пара соседей ещё в Зеленоградском вдохнули полной грудью, ощущая открывающийся простор и покой, а уж когда высадились на чуть пыльной глинистой дороге, под Введенским, то ненадолго замерли, впитывая чудную, щебечуще-звенящую атмосферу. Весенняя зелень ласкает глаза и успокаивает душу, а вездесущий простор и покой настраивают на нужный лад. Такой приятный и желанный.

Деревенька, домов в пятнадцать, скорее отросток от общего села. Участки нарезаны щедрой и не шибко заморачивающейся геометрией рукой. Дом же дед успел выстроить просторным, двухэтажным, но не бетонно-громоздким и тяжёлым, а всё больше из советских запасов досок, балок, фанеры и краски. Зимой бабушка с дедушкой не мёрзли, но у Василия всё равно были планы как улучшить этот показатель. Главное, заработать денег и убедить бабушку.

Деревьев на участке много, как и укромных тенистых уголков. Есть поливная труба, есть ёмкости с дождевой водой и грядки. Заборчик высотой в пояс оплетён диким виноградом и плющом. На крыше веранды, куда выходит балкон со второго этажа, спит матёрый рыжий кот, а птички, пользуясь моментом, клюют остатки сухофруктов с прошлого года.

– Васечка! Родной! Как же ты быстро приехал! – раздался голос пожилой женщины.

Водитель, успевший закурить, улыбнулся большой и открытой улыбкой, как могут только жители провинций и сельской местности. Василий тоже позволил радости от встречи отобразиться на лице.

– Ну дай обниму, здоровячёк ты мой! – быстрым шагом вышла бабушка, сверкая пусть уже чуть блёклыми, но всё ещё яркими глазами. Обнялись.

Оба оглядели друг друга критически и высказались.

– Баб, это Ангелина, моя соседка. Так вышло, что я присматриваю за ней, пока родители в отъезде. Вот, решил взять на помощь.

Ветер как раз донёс клубничный дух, а чуть порозовевшая девушка склонила голову.

– Здравствуйте.

– Это Тамара Михайловна, моя бабушка.

– Святые угодники, какая чудная! – воскликнула пожилая родственница. – Прям картинка!

– Ладно вам, – махнула застеснявшаяся Ангелина.

– А чего тут? Как есть говорю.

– Баб, прекращай в краску вгонять человека. Лучше иди собирайся.

– Это ещё куда? – удивилась женщина. – Там на плите обед вам варится. Куда я пойду?

– Пойдёшь соберёшься и поедешь в город, в клинику лечиться, – сделал ход Василий.

– Да ещё чего! – воскликнула Тамара Михайловна, и понеслось противостояние.

Если бы не изначально подготовленный водитель, то не вышло бы. Расчёт оказался верным, отдавать просто так деньги женщина не пожелала и потому отправилась в заботливые руки специалистов по суставам. Василий про себя посмеялся, что если сравнить сумму, переведённую на счёт клиники, и оплату водителю, то бабушке стоило бы пересмотреть решение, но он сделал всё, чтобы она думала иначе.

Дружно помахав отъезжающей машине вслед, Василий взял Ангелину под руку и повёл на клубничные угодья.

Тамара Михайловна лишь тогда окончательно сдалась, когда убедилась, что Василий запомнил, где и что лежит, какие грядки поливать и куда складировать урожай клубники.

Пока объятая глубочайшим любопытством Ангелина ходит по участку, мужчина стал активно хозяйничать. Нужно и суп доварить, и салат дорезать. Гостеприимная родственница успела распланировать быт на несколько дней, всё пересказала, на ходу корректируя с учётом Ангелины, поэтому Василий, ко всему прочему, топит баньку – а куда ещё с дороги нужно сходить? Пусть, конечно, уже вместо трактов шоссе, а коней сменили автомобили, но традиция велит.

Ангелина вошла в кухню-веранду словно ангел, пахнущий клубникой. По прямому поручению Господа она успела сменить прилежное платье на белый чуть прозрачный сарафан на лямках и просто лишила дара речи мужчину. Пока у него из рук не выпала ложка, взгляд впитывал образ, забыв обо всём.

– Ой! – издала она и бросилась поднимать. Василий тоже склонился, и они вдруг ударились головами. – Ай-й!

– Прости, Angel. – Он скорее отложил столовые принадлежности и стал гладить по голове.

Девушка тоже отставила чашку, доверху наполненную огромной клубникой, и страдальчески посмотрела на визави.

– Больно как.

– Бедняжка.

– Это всё ты, – слабо толкнула она Василия в голову.

– Когда ты успела переодеться?

– Да там, в бане, – махнула Ангелина, тут же забыв о боли. – Она такая классная, только я свет не поняла, как включать.

– Хм-м… – издал Василий, вдруг посмотрев ниже. Девушка сидит на корточках, ножки чуть разведены, да и если бы свела, то голубой рельефный бугорок всё равно был бы виден. – Я… я потом тебе покажу. Давай руку.

Она, конечно, поняла, где был взгляд Василия, и он невольно ловит каждый мимический отклик. Ангелина легко подала кисть, и они поднялись. Голубые с выразительной окаёмкой глаза сверкают счастьем и озорством, лицо пышет желанием что-нибудь делать, готовностью к безумствам – совершенно не похоже, что её расстроил взгляд между ног. Поставив мысленную галочку, Василий спрашивает с кривой улыбкой:

– Пособирала клубнички в себя?

– Хи-хи, ну, не только туда, ещё вот.

– Огромная, да? – выудил он самую здоровую, величиной с ладонь девушки.

– Вообще! И вкусная очень. Там её реально полно.

– Не боишься, – спросил он, жуя, – Сарафанчик запачкать? Больно он белоснежный.

– Ну-у, просто…– замялась она, и Василий понял, для кого тот был надет.

– Я найду тебе классную рабочую одежду позже, а пока походи в нём, ладно?

Она радостно кивнула и тоже угостилась клубникой.

– Мне нравится, как ты выглядишь в нём.

– М-м?

– Словно ангел, что спустился в мою серую жизнь.

– М-м, пасибо, – покрутилась она и добавила следом: – А почему серую?

– В сравнении с твоим светом, Angel. Позволь…– проговорил он и коснулся пальцем уголка её рта – собрал кусочек клубники.

Она с большими глазами проводила движение руки обратно, когда палец оказался у него во рту, сглотнула.

– Пошли обедать, клубничная фея, – улыбнулся Василий.

Юная помощница приятно удивила, нарезав салат. Получился не лучшим образом, но мужчине важен сам факт. Потом, расправившись с обедом, они дружненько помыли посуду, подливая воду в специальный бачок над раковиной. Василий сделал себе дополнительную отметочку, что нужна полноценная система подачи воды.

Под давлением сытости главный помощник Тамары Михайловны хотел оседлать диван и часок подремать, но полная огня Ангелина утянула в огород на сборы. Сонливость недолго одолевала Василия – при подъёме на второй этаж он удостоился вида снизу забирающейся впереди девушки, а потом, уже на грядках, с неё постоянно сползали старые трико, что якобы на резинке. Это в очередной раз открывало сладкие виды на объятые в нежную ткань ягодицы, пока сосредоточено собирающая плоды Ангелина в очередной раз не поправит одежду. Впрочем, на предложение сменить, она махнула рукой, и Василий с чистой совестью пялился дальше.

Понемногу влечение росло. К вечеру в голову стали заглядывать мысли темнее. Словно ветер они раздувают пожар желания сильнее. Частично переработав урожай, а частью схоронив в холодильниках, помощники стали готовиться к бане. Василий уже растопил и всё подготовил к процедуре, не прекращая мысленной борьбы и поиска компромисса.

Ангелина подлила воды на раскалённые камни:

– Basil, а надо париться с веником или как вообще?

Мужчина, всматривающийся в огонь, обернулся. Свет уже горит – надо было лишь включить автомат, идущий на баню.

– Ты ни разу не парилась, что ли?

– Агась! – закивала она.

– С веничком лучше, но надо знать меру. В первый раз может поплохеть, поэтому…– дальнейший рассказ вполне мог и успокоить внутренний шторм, но Ангелина спросила, в чём лучше париться и, конечно, Василий сказал нагишом, во всяком случае, когда именно веником.

Под тут же заалевший румянец юная нимфа призадумалась, а потом попросила простынь. Подняться Василию удалось с трудом – эрекция взяла зверская, низ живота сводит, а в ушах бухает кровь. Несколько нелепо двигаясь, он ушёл в дом и там остановился, ухватившись и потирая член. Стоит ли сейчас снять напряжение и спокойно попариться? Рассудок веско отметил, что других вариантов и нет. С таким возбуждением он овладеет Ангелиной прямо на полках и, пока не оттрахает до фонтана из спермы, не успокоится. Дурное вожделение же заволокло ум и приказало просто взять простыню. Василий повиновался.

Только перед баней осенило: как ему скрывать эрекцию, если член опять подскочит? Вроде немного успокоился, пока туда-сюда ходил. Решил попробовать полотенце – всяко больше и толще трусов или плавок.

Ангелина прошмыгнула в мойку переодеться, а Василий быстренько сменил трусы на махровое длинное полотенце. Член, вырвавшись из узких боксеров, вытянулся, Василию стало приятно и свободно, особенно яичкам. Всё же сегодня, когда объяснял про кредиты, он слукавил, что не понимает.

Первый заход не должен быть особо жарким и долгим. Надо войти в процесс. Мужчина успел позабыть, насколько это приятно. Фон возбуждения стал спадать, общение с открывающей для себя банные процедуры девушкой пошло непринуждённей.

Первый пот дед учил смывать тщательно, то есть с мылом и мочалом. Так и сделали – Ангелина убежала первой, пусть температура и подбиралась только к семидесяти, но всё же в бане впервые, да ещё и с паром. Пока счастливица-вода омывает чудное юное тельце, Василий добавил пара и вытянулся на полках. В голову полезли воспоминания, и он вдруг с удивлением вспомнил своё детство, когда парясь в этой самой бане, пытался справиться с собой и не пялиться на девушек – тётю, что всего на три года старше и двух её подружек. Те самые тринадцать лет. Дед с бабушкой уже ушли, – им в пожилом возрасте начало хватать и пары заходов – а дети остались. Девушки тут же разделись и сдёрнули с паренька полотенце. Было стыдно, но Василий быстро забыл о смущении, когда понял, что можно невозбранно пялиться на чудные и желанные тела девчонок.

Теперь, во взрослом возрасте, он понимает, что им самим было интересно посмотреть на голого мальчика, поиграть, смущая выходками, и так как это племянник подружки, тем более десятилетний пацан, чувствовали себя совершенно раскованно. Более того, всячески изгибались, закатывались в смехе и касались друг друга. Его тогда настолько всё это заворожило, что не заметил ни эрекции, ни их первых взглядов на уже не самый маленький член. А ещё он перегрелся, поэтому, когда понял, куда смотрят, начал переживать пуще прежнего и провалился в обморок.

Возле бани есть лавки, там они и привели его в чувство. Взволнованные, раскрасневшиеся. От рук Иры, его тётки, остро пахло аммиаком. Может, потому воспоминания и не сохранились особо ярко, что он в обморок свалился? Но вот, что голые малолетки точно его возбуждали ещё в десять лет, можно сказать точно.

Василий крутанулся и встал. Возбуждение вновь потекло по телу. Звонкий голос Ангелины сообщил, что мойка свободна.

– Так необычно всё, – сообщила белокурая нимфа уже после, когда они сели пить чай. – Все эти тазики, ковшики… да и бочка с водой.

– Это у меня ещё дед был рукастый и придумывал удобства. В иной традиционной бане и мойки не бывает.

– Что, правда? – удивилась она.

– Ну, для справедливости скажу, что это уже редко.

– А почему просто не сделать как у нас? Ну чтобы кран с горячей и холодной водой.

Василий усмехнулся и склонил голову, разглядывая Ангелину.

– А здесь, по-твоему, водопровод есть?

– Это такая штука под землей, откуда вода берётся? – озадачилась она.

Умилившись, Василий кивнул.

– А разве нету?

– Нету.

– А где тогда люди воду берут?

– С водокачки, тут недалеко.

– Носят? – распахнулись её глаза.

– Питьевую – да, а на полив есть дождевая и общая поливная труба. Но воду по ней дают пару дней в неделю и кратковременно.

– Я не знала, Basil.

– Дачный быт – он такой.

– Трудно, наверное.

– Быстро привыкаешь, а потом ещё скучать начинаешь в городе.

– Ну-у… тут миленько, – решила она.

Второй заход уже горячее прежнего. Василий предусмотрительно обновил содержимое печки, так что стрелочка не долго дрожала возле восьмидесяти и стала ползти дальше. Мужчина поддал на камни и чуть замедлил это движение. Ароматный с маслами пар охватил жаркой, но терпимой волной, оседая капельками и смешиваясь с потом отзывчивого тела. Всё это действо расслабило, и Василий пуще прежнего отстроился от влечения, словно и не было.

Ирония жизни в том, что как только это происходит, Ангелина что-нибудь делает и возбуждение снова возвращается. Мужчина предпочёл лечь на полки, блаженно прикрыв глаза, а девушка же принимала процедуру сидя и быстро ощутила, что больше не может, даже с учётом шапочки из войлока. Нечленораздельно отозвавшись на её реплику, Василий машинально приоткрыл глаза и под неожиданно распахнувшейся простынёй увидел чудный животик, переходящий в гладенький лобок. Ангелина спешила выйти и даже не заметила столь удачной для него случайности.

Дверь захлопнулась. В пылкой и влажной парилке мужчина остался наедине с вожделением. Юный бутончик крутит мысли только в одну сторону. Пятясь и сдавая шажок за шажком, Василий уступается шальному напору мыслей. Рука словно сама собой нашла член и сжала. По телу прокатилась сладкая волна. Сегодня точно должно что-то произойти. Желание и обстоятельства победили. Может быть в бане, а может и дома, но Василий даст выход страстям.

***

***

Горячий пар, душистый чай и тёплое общение – это стоит многого. Настолько многого, что менять такое удовольствие на рискованные домогательства не захотелось. Василий ещё пару раз чувствовал колебания возбуждения, но вытерпел и оставил сладкое на потом. Ведь последний заварник был с мятой, ромашкой и липой. Успокаивающий, а для Ангелины усыпляющий.

Что говорит совесть при этом? Она крайне недовольна, она осуждает и стегает. Её власть велика. Но Ангелина принюхалась, угадала две составляющих букет травы и с удовольствием принялась пить.

Пить, зная, что уснёт. Василий не мог сказаться точно, как она это воспринимает. Очень может быть, что он пользуется наивностью и беспечностью. И наверняка бы сдался под давлением совести, если бы не тонкий, едва-едва различимый флирт с её стороны. В итоге, когда они уже вышли из бани и по ночной дорожке двигались к дому, Ангелина пошатнулась и попросилась на руки, ибо «ноги уже не держат». Уснула буквально сразу же. Ему пришлось пару раз ещё сбегать в баню прибраться и принести вещи. За это время её сон только углубился.

И вот свет выключен с автомата. Тот сухо щёлкнул, словно дав старт балу. Балу похоти и разврата. Василий с удивлением ощутил, что дрожит. Его реально трясёт – ни глубокое дыхание, ни попытки отвлечься не снимают поразительного синдрома.

Удивительные ощущения продолжаются. Пока он, объятый похотью, поднимается на второй этаж под скрип бывалых ступеней, отмечает странную эрекцию у себя – член не топорщится на всю, а слегка вытянулся и уплотнился до некой тянущей то ли боли, то ли истомы.

Комната гостевая – вернее, стала ей после того, как бывшие жильцы, родственники Василия, разъехались или умерли. Бабушка спит на первом, а тут, под крышей, просторное и уютное гнёздышко, в равной степени подходящее и для романтических вечеров, и для страстных. Таких, как сейчас.

Совесть поправила Василия, что совершенно неправильно называть свою похоть страстью. Хотя бы добавлять «приступной». Это распустившая лепестки роза, набравшая шарм, объём и аромат готова к самому навязчивому вниманию, готова удовлетворить многие алчущие сердца и души, но розовый бутон, лишь только начинающий являть миру исключительную красоту и аромат – это удивительно ранимое создание.

«А я её флорист», – едва не проговорил Василий, остановившись перед широкой двухместной кроватью. Свет боковой, от ночника, он хорошо освещает тёплым тоном тело, но не заходит на лицо. Ангелина спит на боку. Всего лишь в платье, длинном, до колен, из мягкого хлопка с цветным узором. Душистый аромат полнит комнату. Окна открыты, и он безумно свеж, а весенний ночной оркестр с улицы создаёт приятный фон.

Василий стоит, а мысли уверенно возражают совести. Что в вопросе с соседской нимфой нет полумер – либо они сближаются, либо полный разрыв. Мог бы он сделать последнее? До ситуации с деньгами мог. Очень даже вполне. Сейчас понятно, почему Ангелине удалось поселиться в его сердце – он позволял, пусть с ворчанием и скрипом, но позволял приходить. Юная красота сразу понравилась мужчине, с первой встречи на лестнице, когда знакомился с семьёй Триптих. Всем людям что-то да нравится, и мы окружаем себя этим. Бо́льшая часть мужчин любуется на женскую красоту, а её юная часть оказалась по нраву Василию. А потом количество проведённого вместе времени сыграло свою роль.

Сейчас же он совершенно не готов к разрыву. Да и сама Ангелина как может показывает симпатию, доверяет и нуждается в нём. Что же до роковой страсти – риск обуславливает наслаждение. Если нет риска потерять всё, то и не будет остроты ощущений, не будет сумасшедшего магнетизма.

Василий шагнул к девушке. Осторожно, словно боясь потревожить, коснулся бедра. Сначала ткани, а уже потом опустил всю ладонь. Погладил. Ткань платья сбилась и довольно легко убежала вверх, оголив ноги и вдруг оказавшимися без ничего ягодицы. Ангелина трусики не надела. Сердце на миг замерло в немом впечатлении, а затем шумно и мощно погнало кровь, стараясь наполнить ею всё, что нужно.

Василия пробрала сначала дрожь, а потом свело живот. Член перестал быть полуэрегированным. Взмыл, терзаемый жаждой коснуться Ангелины, пусть даже не в укромном уголке паха, а просто кожи. Потереться, ощутить бархат и тепло. Особой истомой отзывается мысль измарать первой жидкостью, что вытекает одной-двумя каплями ещё вначале, словно слюна, когда ты только видишь или чуешь вкусную пищу.

Рукой Василий продолжает гладить бедро. Спустился к колену и подогнул его больше, чтобы отрыть вид на прекрасные прелести девушки. Пришлось пересесть на пол, чтобы свет попадал на них.

Конечно, Ангелина прекрасна не только тут. Эстетически она близка к совершенству, в ней бьётся священный кристалл юности, но сейчас другой подтекст, иное желание владеет её пылким соседом. Василий жаждет прямого, откровенного и грубого контакта. Девственная нежность дырочек опьяняет, сдерживаемое желание стремительно и пышно растёт, овладевает умом мужчины, отметая робкие возгласы рассудка.

Он взялся за верхнюю ягодицу и оттянул вверх. Обе сладкие дырочки предстали ненасытному взгляду. Розовый кружочек анала, так бесстыдно вытянувшийся, и слегка раскрывшаяся щёлка вагины, тоже розовая, но с уклоном в красный. На фоне матово-сухих внешних губок, внутри всё поблескивает от влаги.

Василий протянул вторую руку и положил палец на едва видимый бугорок клитора. Стал нежно играть с ним, нажимая и вращая. Тут, с пола, всё хорошо видно. Каждый нежный лепесточек её киски, тёмную и желанную щёлку входа, закрытого плёночкой плевы. И снова в голову пришла быстрая, но яркая мысль, что это надо рисовать, фотографировать и вывешивать на стены. Чем не красота и чудо?

Очередной вал желания быстро захлестнул голову. Тем паче, что на ласки Ангелина реагирует даже во сне. В тот первый раз, у себя в квартире, Василий был совершенно безумен. Даже воспоминания остались обрывистые, словно с помехами, но стремление повторить точило моральный остов всё это время. Настоящий капкан, истинная ловушка. Любого поборника чести и морали можно сломить соблазном. Их сила только в том, что не подходят близко к краю, и лишь редкие единицы могут не впасть в зовущие объятья безумного соблазна, все остальные слабы. Как слаб и Василий.

Стоило убрать руку с бедра, как половые губки сжались, и меж ними вдруг выступила влага, а возле входа так целая капелька. Чуть мутная, ароматная и пьянящая. Василий размазал её по чудной киске и прильнул языком. Бег времени прекратился, всё существо мужчины сосредоточилось на моменте. На нежных шероховатых складочках, ощущаемых языком, на гладкости кожи половых губок. На богатом солоноватом вкусе, на божественно прекрасном аромате. Лишь когда собственное желание напомнило о себе, мужчина оторвался от ласк. Оказалось, что он успел исследовать языком и бутончик анала.

Василий распрямился, спешно забрался на кровать и стал вытаскивать член сквозь прорезь в трусах и штанах. С его размерами это трудновато, но получилось. После этого постарался аккуратней, учитывая силу желания, взять ногу девушки и развернул её, затем поправил таким образом, чтобы Ангелина лежала на спине с согнутыми и раскрытыми ногами. Блестящая киска предстала во всей красе.

Он пристроился и стал водить набухшей головкой по ней. Затем увлажнил слюной ещё больше и продолжил. Ощущения от секса со спящей красавицей оказались непередаваемым. Конечно, он всем сердцем хочет войти и даже мысли о болезненности этого, о крови приносят своеобразное удовольствие. Но всё же он не маньяк, а она не жертва.

Чем больше возрастает возбуждение, тем сильнее Василий давит. Начиная сверху от клитора, он соскальзывает с твёрдого основания в мягкую низину, головка до половины утапливается в нежные лепестки, а потом, немного напрягшись, соскальзывает ниже, плотно пройдя по сжатому розовому кружочку.

Борьба с желанием кончить в вагину увенчалась успехом. Пребывая почти на грани, Василий спустил член ниже и придавил к не менее желанному аналу, придвинулся, словно бы мог сейчас войти, навалился ещё. Рукой он помогает себе и оттягивает финал. Член глубоко вдавил узенький кружочек. Совершенно пьяный от желания, буквально дурной, мужчина натурально попытался растянуть его и проникнуть в узость нижней дырочки, но та лишь немного уступила, и в этот момент пришёл оргазм. Оглохнув, ослепнув, превратившись в единый напряжённый ствол, Василий выпал из реальности. Последней, гаснувшей мыслью в его сознании оказалось стремление таки проникнуть и кончить внутрь.

***

Он не заметил, как упал спиной на кровать. Сознание вернулось скачком. Василий дёрнулся, но больше от страха, и тут же вгляделся в лицо обожаемой девушки. Всё как прежде – мерное дыхание и безмятежное выражение. Только положение рук и ног показалось ему не тем, что было, но, покопавшись в памяти, он не смог точно вспомнить.

Да и некогда терзаться страхами. Василий скорее слез с кровати и принялся устранять следы своего безумства. Совесть, конечно, возвысила голос – шторм страсти-то улетел и теперь, в тиши остывшей головы, её порицания слышно особенно отчётливо. И всё же второй раз уже легче. Преступить черту тяжело только в первый, остальные разы будут всё легче и легче.

Приведение в порядок девушки, ложа и себя заняло около получаса. Понятное дело, влажных салфеток на даче не оказалось. К концу Василий уже яро зевал – организм, выполнив функцию размножения, снова осознал, что уже ночь, что была баня и что уже пора спать. Да и волнение от содеянного поутихло, уступив место нежности. Не удержавшись, Василий осыпал поцелуями попу и ножку Ангелины, а потом, ничтоже сумняшеся, погасил свет и лёг рядом. Попробовал обнять, но девушка вдруг отозвалась и уже сама обвила руками, прижалась и даже ногу закинула. Василий забыл дышать. Снова проснулось желание, но всё же на данный момент было важно другое. Глаза привыкли к темноте, света ещё неполной луны хватило, чтобы разглядеть всё такое же безмятежное лицо юной дивы. Спит. Волнения и переживания ещё потрепали мужчину, пока сон не переборол их.

***

Большинство грядок напитал клубничный дух. Шальной, нагретый почти летним солнцем, он растекается окрест, доносясь даже до окон второго этажа. Всю ночь Василия одолевали эротические сны, в унисон которым теперь и аромат.

Мужчина завозился, потягиваясь, чем пробудил Ангелину. Они с быстро прочищающимся сознанием уставились друг на друга.

– Hi, Basil, – проговорила она. Он с удивлением уловил пряно-клубничный аромат дыхания.

Сам постарался говорить в сторону:

– Доброе утро. Как бы-ы…

– Хм-м… – сдвинулись её светлые бровки, а губки сжались. – Ты, наверное, тоже на ходу заснул?

– Ну, как сказать… – отвёл он взгляд.

– Не помнишь? – догадалась она.

– Да, – сдаваясь, выдохнул Василий. – Устал, после баньки дело было и даже не помню, как заснул. Оказывается тут.

– Хи-хи! – прыснула она в кулачок. – Забавно вышло.

– Ага, – улыбнулся он, с нежностью глядя на неё. – Пойдём завтрак готовить?

– Давай ещё полежим?

Он посмотрел в исполненное мольбы лицо и кивнул. Неожиданно для себя и как-то легко получилось обнять девушку, а она только прижалась.

– Мур-мур, – пробубнила она где-то на груди.

Терзаться мыслями Василию не хотелось. Похожи их объятья на что-то приличное или это из того самого ряда – неважно. Он понял иное – Ангелина всё больше и больше проникает в душу, занимая там весомое место. Ещё немного, и он точно влюбится.

Совместное утро началось очень хорошо, так же и продолжаясь. Под неугомонный щебет девушки они спустились на кухню и взялись готовить. Ангелина убедила Василия выпить чистой воды натощак, наставительно поясняя, что это очень полезно, а ещё и красоту кожи даёт. Активность юной помощницы успокоила мужчину. Всё же содеянное острым крючком зацепилось за душу и тянуло, не давая покоя. В то же время, наблюдая как ей хорошо, как она наоборот одаривает своим вниманием, радуя и красотой, и робкой заботой, Василий смог выдернуть этот крюк из себя и расслабился. Что есть любовь? Разве кто-то знает точный ответ? Пусть у них будет так.

Не дожидаясь, пока молодое солнце нагонит зноя, пара помощников хворающей бабушки вышла на грядки. К удивлению, на улице оказалось оживлённо, ибо не только у Тамары Михайловны клубника зреет, да и дачи здесь обжитые. Преимущественно пожилые соседи срочно пожелали узнать, кто же это тут хозяйничает и, главное, что это за дивная девочка? Василий представил и пояснил. Бабушки тут же принялись сетовать на то, что школу пропускать нельзя, но другая, наоборот, вступилась, мол, какие молодцы и Тамаре лечение оплатили. Тут уже и деды вмешались. Коллективно решили, что ребята всё же хорошие и Бог им в помощь. Сбор клубники продолжился.

Управились до обеда. Потом покушали, отдохнули. Василий сел за ноутбук работать. Пусть интернет и паршивенький, но всё же скачать задания, просмотреть кабинет и прочее получилось. Ангелина покрутилась рядом, примагничивая взгляд мужчины и словно наслаждаясь этим, а потом убежала переодеваться – ей захотелось прогуляться до ближайшего магазина. Пусть и нехотя, но Василий объяснил, как пройти.

– Хм-м… – хмуро издал он, оглядывая знакомый сарафан. Выглядит девушка здорово, но ревность…

– Что такое? – встревожилась она. – Некрасиво?

– Слишком привлекательно, скорее.

– Разве так бывает? – нервно хихикнула Ангелина.

– Может всё же что-нибудь менее броское наденешь?

– Ну, Basil! – огорчилась девушка. – You hate it?

– Слово-то подобрала… Мне нравится, Angel, но я не хочу, чтобы ты в таком виде ходила по селу. Слишком хорошо…

Она покраснела, глаза забегали по сторонам, а потом Ангелина говорит:

– Посоветуешь тогда, что надеть?

– Конечно. Пойдём!

Минут тридцать они подбирали наряд. Василий даже не занервничал, что юная непоседа отвлекает от работы – наоборот, совершать вживую их ритуал очень интересно. Обошлось без особой эротики, если так можно сказать, ибо Ангелина в принципе впечатляет Василия любым видом, любым поведением.

На даче много старой одежды. Комбинируя её и гардероб девушки, удалось подобрать оптимальный вид.

– Я как серая мышка, – тоскливо посмотрелась в зеркало она.

– Ты в магазин идёшь или куда? – строго глянул Василий.

– Ну, нельзя же плохо выглядеть!

– Это дачи – тут можно. Вообще как угодно.

– Ну, знаешь, – недовольно посмотрела она в зеркало. Простые брюки, избегающие подчёркивать очаровательную попку, и серая рубашка почти по размеру. Были и большие рубашки, но этот тёпло-домашний вид оказался не менее сексуальным. – Только ради тебя, Basil.

– Спасибо. И деньги не забудь.

Позже позвонила Тамара Михайловна. Долго благодарила, затем стала убеждать, что ей уже лучше, мол, надо возвращаться. Завязался спор, где Василий уверенно продавил фронт на нужную глубину – до воскресенья. А ещё взял слово, что та будет регулярно ездить в город на процедуры. Бабушка, ясное дело, стала сетовать на пробки, расстояние и прочее, но и тут у внука-журналиста нашлось чем парировать – время-то можно выбрать свободное, не в час пик. На том и решили.

Вечер опустился вместе с духом от клубничного варенья. Перетёртая с сахаром, она может лежать только в морозилке, в противном же случае забродит. Всяческих тазов, кастрюль и прочего инвентаря, чтобы переработать весь урожай, в дачном доме хватает. Прикинув сроки, Василий понял, что разлив по банкам на их долю тоже выпадет. Несколько приуныл, но память охотно напомнила, сколько вкусных пирогов, тортов и прочего ему довелось вкусить благодаря заготовкам. За предыдущую зиму он единолично только банок с вареньем съел две.

– Ты давай кушай больше, – всё же подстраховался мужчина. – Чтобы нам варить меньше.

– Я и так ем, – закатила Ангелина глаза, – уже не лезет.

– Дай-ка мне чашку, – протянул он руку.

Так, на пару они старательно принялись поглощать урожай. Конечно, отвращение было наигранным – такая вкусная и большая ягода естся на раз. Более того – девушка купила помимо прочего сливки, взбила их с сахаром и теперь клубника идёт ещё охотнее. Василий невольно представил, как намазал бы этим кремом «клубничку» Ангелины, шумно сглотнул и поменял положение, ибо тут же ощутил эрекцию.

Тем и закончили второй вечер невольных каникул. Шальные мысли, конечно, залетали в голову Василию – нашёптывали использовать чай ещё раз, но он вымел их быстро и полностью – вожделение уже скрылось во тьму своего ложа, навязчивое желание перестало преследовать мужчину, а значит можно выстраивать отношения так, как это положено.

***

Весну часто ассоциируют с порой романтики и любви. Как работнику информационной сферы Василию положено разбираться в её кухне, поэтому хорошая доля скепсиса была всегда. Праздники, сезоны или иные поводы – зачастую это лишь инфоповоды повысить продажи или ещё какие-либо показатели. Праздник – это традиция. Даже если не будет выходного, спиртного, изобильного стола, особое настроение всё равно должно оставаться. Людям всё равно будет по-особому хорошо. Ну а так как в российской действительности больших городов это обрело иную форму, относиться серьёзно без жгучего и даже разъедающего скепсиса Василий к постам и перепостам о любовной поре не мог.

Пока в его жизни не произошло нечто похожее. Заядлый скептик бы тут же списал всё это на совпадение. На мужчин, что соскучились по открытым и подчёркнутым одеждой женским частям тела, словно бы интернет и терабайты эротики, приватных чатов и порно вдруг не стало. Но Василий всё же сберёг чуточку романтизма и непосредственности. Время, проводимое с Ангелиной на даче, обрело большую значимость и очень глубоко запало в душу. И образами, и запахами, и звуками.

Вернулась Тамара Михайловна, промелькнули дни. Юной помощнице пришла пора ехать в город. Сама же больная родственница стремительно пошла на поправку – натруженная спина, получив столько заботы и внимания, охотно восстановила прежний тонус. Тепло и душевно проболтав всё утро, пара поехала обратно с изрядной долей подарков от бабушки – в основном то, что не успели съесть из её стремительной и обильной готовки. Ангелина не уставала повторять, что ей жутко понравилось на даче, и Василий втихаря посмеивался, вспоминая первый день. Стоит сказать, что девушка не чуралась работы, и её расположение к дачному отдыху не связано с праздным времяпрепровождением.

Под полный ностальгии стук стальных колёс о рельсы Василий озадаченно смотрит на Ангелину – юная спутница играет в новинку, где нужно собирать сладости наподобие «Марио». Ещё на даче они обсудили одну проблему – лёгкое отставание по учёбе, особенно в математике. Благодаря своему прекрасному педагогу в школе Василий впитал холодную науку словно бы в генетическую цепочку, легко вспоминая формулы, не теряя навыка и вообще щёлкая бытовые задачи на раз. Поэтому вызвался стать своего рода репетитором для соседки, но после одного занятия попал под пресс мучительных сомнений.

С одной стороны, занятия с желанной девушкой ему очень нравятся. Увлекаясь, Ангелина ведёт себя бесконечно мило и тем льёт нектар на его душу, но вот с другой, практичной – Василий не успевает по работе. Всё же в сутках только двадцать четыре часа, а сил организм отмеряет на день конечное количество. И теперь нужно решить, как быть.

Дорога прошла нормально. Не хорошо, ибо было душно, стоял неприятный запах, но и не так плохо. Ангелина умчалась домой и прислала сообщение только спустя часа четыре. Вечер уже вовсю кутал Москву в сумерки, зажигал бесконечные грозди фонарей, фар и витрин, а также зазывал на прогулку своим пьянящим ароматом. Прочитав большой отчёт об уборке и прочих бытовых делах, Василий крепко похвалил, угостив девушку даже смайликом, а следом пригласил на прогулку. Сам он поработал на славу, подтянул хвосты и теперь мало того что на необходимый отдых пойдёт, так ещё и с чувством выполненного долга.

Девушка не отказалась. Правда, в условия поставила, что оденется нормально. Это вызвало улыбку у мужчины. Потыкав и настроив кофемашину, он выслал своё одобрение. Ему даже стало интересно, как именно она оденется. Единственным уточнение со стороны Василия было, чтобы трусики она выбрала те самые, голубые и бесшовные. Ангелина даже поблагодарила за помощь с выбором, снабдив ответ несколькими смущающимися смайликами, а следом и парой стикеров.

Кофе он выпил на автомате, быстро переоделся, а затем скорее вышел на площадку. В отличие от соседки его гардероб не обладал столь широким разнообразием. Василий вообще особого значения одежде не придавал. Главное – выглядеть опрятно, более-менее стильно и чтобы было удобно.

Дверной замок защёлкал, открываясь, и взгляд мужчины замер в напряжённом ожидании.

***

Глава 1. Паучий плен

Василий ожидал чего-то откровенного, но Ангелина вышла в школьной форме: красивые ножки объяты тёмными колготками, выше – короткая юбка с завышенной талией; черты лица подведены лёгким макияжем; глаза лучезарно впитывают реакцию мужчины, блестящие розовые губки подрагивают в улыбке, а руки скованы за спиной, ожидая реакции.

– Прекрасно! Словно с дочкой или сестрой погулять вышел.

– Пасибки! – Наконец, сошла она с места и передвинула сумочку перед собой. Круглая, с реалистичной мордашкой кота, как раз под смартфон, и пояском через плечо.

– Не думал, что тебе форма так нравится.

Они начали спускаться.

– А тебе?

– Мне? – приподнял он брови.

– Да. Тебе нравится моя форма?

Василий ощутил, как в груди что-то затрепыхалось.

– Угу, нравится.

Она счастливо заулыбалась той самой улыбкой, что особенно дорога мужчине. Недаром французы говорят: «Ищите женщину!» Нутро ликует и зовёт на безумства, теряют важность незыблемые вещи. Это далеко не бабочки в животе – это драконьи крылья за спиной. Мужчинам свойственно пренебрегать материальным в пользу высокого. Ради большой цели, оберегая честь и достоинство, они часто соблюдают аскезу от земных удовольствий. Когда разум погружается в дурман страстной любви, время становится дороже и значимей. Как сейчас у Василия. Ангелина как душистый спелый персик, что лежит на добротном столе, накрытом нарядной скатертью. Под ним тарелочка лучшего сервиза. Всё говорит только об одном – возьми и вкуси, но где-то сверху большими буквами надпись: «Нельзя!» Это самое «нельзя» Василий и хочет нарушить.

Взяв девушку под руку, он вышел из двери, что характерно запищала. Стемнело. Исключительно в их подъезде лампочки хронически перегорают, словно некий колдун ради баловства проклял именно этот патрон. И да не иссякнет его мана, ибо встретившиеся соседи не заметили мятежную парочку. А когда общий дворовой фонарь мощным светодиодным взглядом, вырвал из тьмы Василия и Ангелину, знакомых поблизости не оказалось. Порой, когда от своего дитя ждать благоразумия не приходится, Вселенной приходится проявлять экстренную заботу.

– А куда мы пойдём? – прощебетала девушка.

– Куда захочешь.

– Я много куда хочу, Basil, – пригрозила она. – When wolves and tigers howl for prey, they pitying stand and weep…

Василий помолчал, переводя, потом говорит:

– А дальше?

– Seeking to drive their thirst away, and keep them from the sheep… – продекларировала Анжела, стараясь выдерживать произношение правильно.

– А кто там спасает овечек от волков?

– Ангельский дозор, что спускается с небес после заката. Это так вдохновляет… – прикрыла она глаза.

– А кто из нас будет кого охранять? – усмехнулся Василий. – Angel, вроде ты, но и волки желаний твои.

– Хи-хи, – залилась она, – не знаю, Basil. Вверяю себя тебе.

Василий промолчал. Уж слишком много мыслей родилось после этой фразы, а он не привык вещать, как утренний радиоэфир. Строго говоря, уж если беречь, то нужно сейчас расправить те самые драконьи крылья, схватить Ангелину и взмыть в чёрное полотно московского неба с редкими огоньками звёзд. А потом полететь в дикие безлюдные края, где высится одинокая башня без дверей, и посадить бесценную красу туда. Окружив заботой и вниманием, не показывать никому тысячу лет. И если надо, то продать колдунам душу за её вечную юность.

Тяжело вздохнув, Василий только покрепче сжал влажную ладонь. Большой яркий город, такой привлекательный внешне и безумно опасный внутри. Как те хищные твари, что живут в глубине океанов и заманивают глупеньких рыбок мерцающими огоньками. Лучше просто не думать об этом. Смириться, как мирятся все остальные, ибо тех, кто этого не сделал, вокруг просто нет. Либо мертвы, либо бежали.

– Тебе сладкое можно?

– Мне – можно, – гордо заявила Ангелина. – А вот другим девочкам – нельзя.

– Это почему?

– У них прыщики появляются.

– А у тебя нет?

– М-м, – помотала она головой, – я особенная.

– Значит, я могу кормить тебя самыми вкусными пирожными, когда и сколько захочу? – усмехнулся Василий, отстраняясь вправо, чтобы пропустить прохожих. Где-то протяжно завыла сирена «Скорой помощи».

– Боюсь, что да.

Василий невольно рассмеялся. Взгляд сам собой перепрыгнул с дивного личика спутницы на кофейню через дорогу. Крафтовые таблички обещают чего-то вкусного и в большом разнообразии.

– Тогда пошли. Посмотрим, сколько ты сможешь съесть.

Раньше Василий жил, словно в некоем забеге. Как от первого лица и часто с экшеном. Если бы кто-то вдруг спросил, как же так получилось, что он живёт один в московской квартире, расположенной в относительно свежей новостройке, то ответа бы не получил. Он есть. Просто чтобы вспомнить всю логику подводящих событий, потребовалось бы много времени. А если не говорить об истинных причинах, то зачем тогда вообще говорить?

И вот сейчас вдруг обнаружил, что способен ненадолго словно выпадать из состояния первого лица, ну или вернее ловить особый философский ракурс: вдыхать ароматы кофе, выпечки и сиропов; любоваться красотой спутницы; наблюдать, как она кушает и смеётся, то процитируя что-нибудь на английском, то неожиданно вспомнив смешную историю. Сомнения всё ещё ютятся в его душе. Их почва – страх. Общество обусловило человеку жизнь, но оно же может и оборвать.

Вечер продолжился прогулкой. Ангелина успела в кофейне наболтаться и теперь выуживает из немногословного спутника рассказы о его жизни. Можно только удивиться терпению юной девушки, что неустанно пытается отколоть хоть кусочек от каменной глыбы васильевского самообладания.

На обратном пути завели речь о деле.

– Когда возвращаются родители?

– Вроде завтра.

– Скучаешь?

– In some ways. Одной мне тоже понравилось, – задорно сообщила Ангелина.

– Одной? – косо глянул он.

– Ну, Basil!

– Как поступим с алгеброй?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Всё равно мне придётся идти к репетитору. У меня есть проблемы и с другими предметами. Хотя я очень стараюсь, Basil, я же обещала. Просто трудно даётся. Если бы как с английским, то у меня знаешь, сколько бы свободного времени было?

– Хорошо. Давай тогда ты походи к репетитору, но если что алгебру я помогу подтянуть. Вроде бы уже понял, как наиболее доходчивей тебе объяснять. Если он не сможет – подключусь я.

– Спасибочки! – заулыбалась Ангелина. – Ты для меня столько делаешь, что я теперь уже не знаю, как буду рассчитываться.

Коротенький лукавый взгляд. Василий поймал его, но разве можно сказать, чего он действительно хочет.

– Успокойся. Я делаю это не в долг.

– Такой хороший, – с обожанием посмотрела она. – Но я всё равно буду стараться тебя не обижать. Наоборот даже.

– Не знаю, не знаю…

– Эй! Чего не так?

– Покоя от тебя совсем нет. Работать мешаешь. Деньги теряешь.

Она с большими глазами в свете фонаря, под которым остановилась, посмотрела на мужчину. Он насладился выражением, выждал ещё немного и рассмеялся.

– Ладно, не переживай сильно. Я в шутку ругаю. Нет у меня на тебя зла.

– Уф-ф! Basil, я чуть не расплакалась, – со слезами на глазах, произнесла она. – Хотя нет, кажется уже…

Сдерживая рвущийся смех, Василий прижал Ангелину к себе. Она тут же стала лить слёзы сильнее, схватила его сзади и прижалась уже всем телом.

– Прости меня, пожалуйста… – послышался шёпот через икание.

– Давно уже простил, my Fairy, – проговорил Василий и с чувством втянул аромат её волос. Поцеловал в голову и стал поглаживать.

– Правда-правда?

– Да.

– Я тебе надоела, да?

– Нет.

– А если чуть-чуть?

– Нет.

– Даже самую милипусечку?

– Ладно, на милипусечку ты надоела. Но я ведь могу хотя бы иногда злиться на тебя?

Она кивнула.

– Вот и хорошо.

– Basil, я очень тебе благодарна, – обдала она теплом грудь.

– Бу-бу-бу.

– Ну ты-ы… – легонько стукнула девушка.

– Возьму теперь тебя в плен и всё прочее.

– А что там из прочего? – прорезался у неё голос.

– Всякое разное.

– Это больно, да?

– Иногда и не сильно, – осмелился сказать Василий.

– Тогда бери.

– Дурочка, – рассмеялся он, прижимая крепче.

***

Незаметно для обоих соседей опустилась бытовая суета, дни полетели быстрее обычного. Приехала чета Триптих. Был проведён совместный ужин, где Василий предстал героем, что следит за их непоседой и потому удостоился разных сувениров и отборной похвалы. Затем и на Ангелину, и на Василия навалились дела, где с одной стороны, учёба и подготовка к экзаменам, а с другой – плотный рабочий график. Мировая обстановка вдруг стала стремительно меняться, глава портала «Россия и Мир» призвал всех редакторов и авторов собраться с силами. Нужно было соответствовать повестке.

Впрочем, Ангелине советы по-прежнему требовались. Высылать фото получалось далеко не каждый день. После выматывающей работы, соскучившись по откровенным образам желанной девчонки, Василий испытывал невообразимое удовольствие от созерцания. Ангелина интуитивно ли, а может и с пониманием, высылала большие и яркие сеты, чтобы не прерываться на едва разыгравшемся аппетите. И это только сближало их.

Однажды спустя больше недели с последней прогулки в дверь Василия позвонили.

– Basil!!! – набросилась на него Ангелина, едва он открыл. – Съешь меня скорее, а то я умру от тоски!

– Привет, привет, – тепло отозвался Василий, обнимая соседку. – Дай я дверь закрою. Что случилось?

– Я безумно скучала и устала. Мне так плохо. Хнык!

– Бедняжка, – произнёс он, глядя в небесные глаза.

– Да-да, ещё какая.

– И молодец.

– Наверное.

– И умничка!

– Ой, спасибочки, – снова прижалась она.

– Есть уже не надо?

– Ещё не знаю, – капризно отозвалась Ангелина.

– А то я могу…

– Хи-хи, – больше ощутил грудью, чем услышал Василий. – Ты зомби, что ли?

– Я же не сразу съем.

– А как? – чуть отстранилась она и заглянула в лицо.

– Ну, тебе прям по пунктам?

– Мгу! – кивнула она.

– Это только для взрослых девочек.

– Я уже большая!

– Что-то незаметно.

– Ну ты, так нечестно, – стала вырываться она.

– Так! У тебя разве нет сегодня занятий с репетитором?

– Э-э… – замялась вдруг она. – Знаешь, я как раз хотела это обсудить.

– Не понимаешь, что говорит? – догадался Василий.

– Ой, нет, хе-хе, – нервно рассмеялась она, отводя взгляд, – с этим всё наоборот получается. Даже странно. Преподаватель он хороший, всё прям предельно ясно. Но в остальном…

– А что там ещё? – нахмурился Василий, потом спохватился и поманил на кухню. – Садись. Кофе, чай?

– Кофе.

Девушка собралась с мыслями, пока ароматный напиток разливался по чашкам, поэтому начала рассказ после первого глотка:

– Знаешь, Basil, с самого первого раза, ещё когда мама договариваться со мной ходила, Григорий Антонович смотрел на меня. Разглядывал, ну словно ощупывал, бр-р… – передёрнула она плечами. – Наверное, звучит по-дурацки, всё же мне нравится внимание, но тут немного иначе.

Василий нахмурился пуще прежнего. Пожилого репетитора можно понять – Ангелина настоящая красавица, взгляд так и притягивает. Возможно, он видит в ней внучку, ну или просто слаб на юных стрекозок. Будет не справедливо отказывать ему в эстетическом наслаждении, учитывая, что сам приник к цветку, как захмелевший шмель. Ревность, конечно, есть, да только что – завалиться вместе с Ангелиной и начать выяснять отношения? Он ей ни брат, ни родственник. Разве что сосед…

– И ладно бы это, – поджала она губки. – Я быстро привыкла и уже не замечала. Тем более он такой обходительный, просто капец. Ты даже не представляешь. В последние дни прям, ну… вился вокруг меня. Хе-хе, – опять нервный смех, – так смешно было. Но вчера он взял меня за руку, стал гладить… фе-а!

Ангелину снова передёрнуло.

– Я же не могу ему ничего сказать, Basil, – подняла она взгляд. – Григория Антоновича очень уважают. Мама тоже прониклась его подходом. Он нам скидку сделал. Да и по учёбе я намного успешней стала… Как мне быть, Basil?

Она бросилась к нему на грудь. Василий постарался мягче принять этот сумбурный порыв, усадил на колени, прижал.

– Всё будет хорошо, я решу эту проблему, – пообещал он. – Родителям не говори.

– Да, мне так не хочется выставлять его извращенцем, – пожаловалась она. – Я не знаю.

– Сколько ещё осталось до экзаменов?

– Почти две недели.

– Ясно. А сегодня ты просто не пошла на занятия?

– Да, – уткнулась она в рубашку.

– Тогда давай вместе. Я поговорю с ним.

– Basil? – встревожено вгляделась она. – Ты же просто поговоришь, да?

– Да, – улыбнулся он, умиляясь. В мыслях промелькнуло, что какой же всё-таки она хороший ангелок.

– Тогда пошли, – с воодушевлением воскликнула она. – Только можно я съем что-нибудь. I'm starving! – прорычала девушка.

– Конечно.

Пока Ангелина кушала, пока ехали на такси к репетитору, головой Василия овладели мысли. Всё говорит о том, что Григорий Антонович всё же любитель юной красоты. Обнаружив такую манию у себя, Василий стал подмечать и у других, поэтому догадки насчёт репетитора не вызвали какого-то откровения. В некотором смысле ситуация рядовая, но вот что он смел приставать к ученице – это не позволительно. Это нужно пресечь на корню. Не отказом от занятий, коль уж его педагогические навыки так нравятся Ангелине, а соблюдением дистанции. Василию показалось уместным сравнение, что его милая соседка похожа на уникальный драгоценный камень, за обладание которым постоянно вспыхивают конфликты. Впрочем – это не её вина. Наверняка многие из тех, кому досаждают вниманием из-за их красоты, отказались бы от неё в пользу спокойной жизни.

Живёт Григорий Антонович в свежей новостройке на пятом этаже. Входная дверь тоже намекнула о достатке владельца – широкая, массивная, с отличной отделкой деревом.

– Анжелочка, ну что же ты… кхм! А вы кто?! – встретил Василий требовательный чуть скрипучий голос.

– Григорий Антонович, это Василий, – смущаясь, представила девушка. – Вам с ним нужно поговорить.

– О чём же? – с подозрением посмотрел он.

– Давайте мы уже войдём, – вступил в разговор Василий, – и там уже обсудим?

– Что же, раз Анжелочка просит… Входите!

В просторной прихожей мужчины оглядели друг друга. Пожилой педагог оказался невысокого роста, лысеющий и практически седой. Голова большая, круглая, лицо гладко выбрито, несмотря на многочисленные складки кожи на шее и вокруг рта. Глаза на фоне размеров головы выглядят маленькими. Полноватый, он одет в брюки, майку и свитер.

– Может, вы пока дадите Ангелине задание, а мы в это время поговорим?

– Ладно, – противно согласился он. – Анжелочка, пойдём. Я покажу, что нужно будет сделать.

Вскоре Григорий вернулся и пригласил Василия на кухню. Квартира просторная, с отличной новой мебелью, но уже со шлейфом обжитости. Сели за длинный с расчётом на гостей стол. Пожилой мужчина принёс чайник, заварник и кружки.

– Чай травяной, успокаивающий. Давление, знаете ли.

– Понимаю, – кивнул Василий, наливая себе.

– Таки понимаете?

– Учитывая ваши вкусы и род деятельности, – твёрдо проговорил Василий, посмотрев Григорию в глаза.

– Хм… как интересно, – хозяин квартиры аккуратно сел, держась за стол и спинку стула. – Что вы имеете в виду?

– Георгий, – поиграл желваками Василий, – тема скользкая, а мне очень не хочется ходить вокруг да около. Хочу попросить вас прекратить знаки внимания в сторону Ангелины.

Пожилой педагог продолжительно посмотрел на молодого гостя.

– Без потери качества вашего преподавания, – добавил Василий.

Ещё одна молчаливая пауза. Затем Георгий Антонович показал на кружку и взялся за свою. Василий тоже сделал глоток.

– Нравится вкус?

– Неплохой, – оценил он. – Я бы даже хотел узнать состав.

– Любите чай?

– Да, намного больше, чем всё остальное.

– Я вот тоже, – с натужным выдохом проговорил репетитор и посмотрел в окно, что кутается в плотный и красивый тюль. – Что же, товарищ защитник чести моей юной ученицы, я вас понял. Обещаю поползновения, – тут он закашлялся, – тьфу! Всё никак от курева этого не отойду. Года два как бросил, а ещё выходит. Так вот, обещаю поползновения исключить из программы обучения.

– Благодарю. Буду признателен, – кивнул Василий и сделал глоток.

– А не утолите ли вы моё любопытство, Василий… Как бы выразиться корректней?…

– Я друг семьи Триптих и по совместительству приглядываю за Ангелиной. Довольно тесно приглядываю.

– А-а! – взметнулись его брови, а губы разошлись в улыбке. – Всё понятно. Это многое объясняет. Что ж, весьма похвально. Давайте поднимем эти чашечки за успешную сдачу экзаменов, не скажу нашей, драгоценной Ангелины.

– С радостью, – протянул Василий фарфоровую чашку навстречу. Раздался тонкий звон.

Георгий Антонович обернулся, открыл шкафчик и с натужным стоном выудил пакет.

– Вот, возьмите. Состав там написан, а пока будет вам подарок.

– Благодарю.

– Ну-с, а теперь извольте оставить нас наедине, Василий, – поднялся пожилой мужчина. – Доверяете?

– Да, теперь доверяю. Зайду только, попрощаюсь.

Ангелина пребывала в привычно-приподнятом настроении, умилительно грызя карандаш и считая что-то в уме. Довольный результатом, Василий покинул квартиру и решил пойти домой пешком.

Вольно или нет, но он полностью увяз в обстоятельствах жизни соседки. Ещё недавно она была просто докучающим фактором, фигурировали где-то на периферии. Извечный вопрос «А правильно ли я поступаю?» вновь взялся точить Василия. Вот только если раньше ему было больше почвы, то сейчас силы быстро угасли. Решение уже озвучено. И менять его Василий не собирается.

Глава 2. Уплывает в небо розовый кодама

После таких событий Василий стал каждый день интересоваться, как прошли занятия. Сегодня писать не пришлось – Ангелина заявилась в гости, чуть не рухнув на руки.

– Чего случилось?

– Не могу больше, Basil! Ненавижу учёбу, школу и экзамены!

В больших глазах застыло зимнее холодное небо.

– Абсолютно нормальное отношение.

– Издевательство какое-то, – ненадолго оторвалась она от груди.

Эти объятия стали для мужчины очень ценны. Ангелина чудно пахнет, причём далеко не всегда именно парфюмерной составляющей в средствах ухода – к ним примешивается её естественный запах, столь дурманящий и ценный. Она тёплая и мягкая, несмотря на относительную худобу. У некоторых девушек тело бывает твёрдым, что безотносительно к полноте, а вот васильевская фея мягка и податлива. В то же время, уже выучив каждый изгиб её тела, Василий молится на чудные контуры ключиц, рёбер и таза. В дополнение ко всему мужчина любуется цветом её длинных блондинистых волос. Есть в этом цвете нечто особенное, идущее из глубин существа. Вроде бы самые обычные вещи, но обладают магической притягательностью.

– Ты сейчас трудишься не ради экзаменов, Angel.

– А ради чего тогда? – удивилась она. Зимняя синева чуть осветилась.

– Так трудно потому, что ты формируешь навыки на всю жизнь. Совсем необязательно, что тебе пригодятся изученные знания. Многие ведь на это и упирают, мол, научите меня крутить болты, да притом только в одну из сторон – остальное вряд ли пригодится. Пока учишься и преодолеваешь себя, ты формируешь дисциплину, усидчивость. В мозгу происходит сложный процесс формирования архитектуры связей между нейронами. Школа кончится, потом ты окончишь университет, а эти связи останутся. И будут пригождаться в очень разных ситуациях. Поэтому совершенно неудивительно, что сейчас тебе так трудно – ты закладываешь фундамент на многие десятилетия.

Её глаза достигли максимального размера, а губки призывно открылись, выпустив струйку ароматного дыхания.

– Так здорово звучит! Нам такого не говорили, Basil.

– Пусть тогда эти знания будут твоим тайным оружием, – заговорщицки подмигнул Василий. – Все опустят руки и упадут, а ты будешь идти, зная, что всё не зря. Во имя большой цели!

– Здорово! – озарилось её лицо. – Правда, я ещё пока не знаю какая у меня цель.

– Очень многие не знают, Angel. Но часть из них всё равно её имеет, просто до конца не осознаёт. Ты из их числа, я уверен.

– Правда? – удивилась она.

– Безусловно.

– Вау! Это так круто. – Она заулыбалась и расслабилась. – Мне стало намного легче теперь.

– Пошли на кухню? – тепло улыбнулся Василий.

– Мгу, – сверкая глазами, кивнула она.

Девушке Василий заварил кофе – ей делать уроки и готовиться к экзаменам. Сегодня она пришла к соседу потому, что у родителей событие: в квартире гости, а Ангелину на фоне усталости стало раздражать их беззаботное веселье. Себе мужчина сделал чай.

– Как Георгий Антонович?

– Да нормально, – пожала она плечами. – Говорит, что я очень смышлёная и зря на себя наговариваю. Вообще-то мы закончили подготовку, но так как остались оплаченные дни, сейчас проходим программу следующего года.

– Замечательно. Ты молодец.

– Thanks, Basil! Ты мне очень помог.

Василий задумчиво сделал глоток.

– А, кстати, созванивался с бабушкой – передаёт тебе большой привет.

– О, ей тоже передавай, – едва не подавившись, воскликнула соседка. – Прям преогромнеший.

– Хорошо, – рассмеялся мужчина. – Она сказала, чтобы мы приезжали, когда у тебя начнутся каникулы.

– А… м-м… Да, конечно, – вдруг замялась Ангелина. – Обязательно надо съездить.

– Что-то не так?

– Oh, no, Basil. I am okay, просто кое-что вспомнилось, – отвела она взгляд, а потом вернула, но уже по-прежнему весёлый. – Не обращай внимания, пожалуйста.

– Как скажешь, – чуть улыбнулся мужчина, – но ты знаешь, к кому обращаться, если что.

– Божечки, какой же ты классный! – воскликнула она и словно на крыльях вспорхнула с диванчика для лёгкого поцелуя в щёку.

Василий благодарно принял сей знак внимания.

Немногим позже, соорудив для девушки условия для учёбы, мужчина занял своё рабочее место, принявшись просматривать ряд ток-шоу и обзоров на «YouTube». Вал информации только нарастает. Чтобы быть на острие иглы, нужно безошибочно считывать повестку и настроения. Не так-то просто выбраться из лона нынешнего состояния, чтобы родиться обновлённым. Может случиться всё, что угодно.

Василий ощутил, как отступает противное чувство рутины. Своим дивным образом Ангелина скрашивает даже то, что скрасить, кажется, невозможно. Решив сделать сюрприз, открыл вкладку заказов еды на дом и оплатил пару суши-сетов с сёмгой и огурцом, а также один ассорти. На десерт выбрал творожные пирожные и амаи миру – сырно-ягодный десерт в стеклянном стакане. Доставку пообещали осуществить в течение двадцати минут, «только крылья протрут», а пока их Карлсон заводит свой мотор, Василий отправился на кухню сделать чай. Нужен отборный зелёный. Невзначай поинтересовался, много ли успела сделать Ангелина.

К счастью, почти всё. Это развязало руки, и в ход пошёл памятный подарочный чай. Не корысти ради, а момента для.

Сюрприз удался. Счастью усердной ученицы не нашлось предела. Найдя столь прекрасное применение деньгам, Василий блаженно поглощает роллы и любуется на светящееся сосредоточие милоты.

– У тебя что-то хорошее произошло? – поинтересовалась она.

– Можно и так сказать.

– Не, ну в честь чего мы так круто ужинаем?

– Да просто так, – выдохнул Василий. – Тоже устал. Деньги, конечно, идут и не малые. Начальник словно решил проверить меня золотом…

Устроитель банкета умолк, вспомнив крылатую фразу. Выходит, не устоял он, пал пред соблазном.

Василий прицокнул и с лёгкой досадой помотал головой, а затем с грустью посмотрел на Ангелину.

– А это разве плохо? – наивно спросила собеседница.

– Хорошо. Я рад финансовой свободе. Просто, когда отработаешь часов двенадцать в день, ничего и не хочется особо. Да и, если посмотреть, у меня есть всё необходимое.

– Хи-хи, мне бы твои проблемы. Я столько всего хочу, но родители запрещают покупать. Говорят, надо быть сдержанной.

– Хорошие они у тебя.

– Вообще ты прав, – охотно согласилась Ангелина, – только сейчас лучше домой не ходить.

– Почему? – рассмеялся Василий, видя её сморщившееся лицо.

– Ой, они когда выпьют, то начинается такое «сю-сю, му-сю», что хоть вешайся. И все их друзья такие же. Как слюнявые собаки оближут всю. Не могу это терпеть.

– Angel! Ты не должна сравнивать своих родителей и их друзей с собаками.

– Ну, прости, Basil. Я, чтобы ты понял, так выразилась. Когда они трезвые – другое дело, а стоит налакаться…

– Хорошо, хорошо. Пьяные действительно зачастую могут вызывать отвращение.

– И вообще, собачки же неплохие. Совсем даже милые.

Василий рассмеялся и кивнул.

Красивый заварник с драконами и китайскими письменами вскоре опустел. Ангелину стало клонить в сон.

– Тебя проводить к себе?

– Ой, Basil, а можно я у тебя посплю? – попыталась она состроить жалобное лицо на фоне сонного выражения.

– И что я скажу твоим родителям потом?

– Будто они спросят, – отмахнулась она, словно пьяная. – Ну позязя?!

Василий закрыл глаза и глубоко вздохнул. Надо признать, что такого исхода он ожидал.

– Значит так – не смей засыпать сейчас! Я пойду приготовлю постель.

– Yes, my Lord! – махнула она ладошкой возле виска.

– По заднице дам, – с досадой отозвался Василий и скорее пошёл готовить комнату ко сну.

Времени заняло больше обычного, ведь он давно не менял постельное бельё. Пока заменил, пока приготовил себе на полу, прошло минут двадцать. С кресла донеслось:

– Не могу больше, Basil, пожалей меня.

– Да всё уже! Иди сюда.

– Нет, отнеси меня, а то я точно упаду, – заявила она заплетающимся языком.

– Несносная девчонка!

– Не злись, Basil. Ты единственный, кому я доверяю. Самый-самый, между прочим… знаешь?

– Молчи уже, дурочка, – выдохнул он, ощущая смущение. Легко поднял своего ангелочка. – Ваше ложе готово, извольте сомкнуть глаза и спать.

– А ты будешь рядом? – посмотрела она, наполовину раскрыв веки.

– Да, я на полу постелил.

– М-м, – подняла она руку и погрозила пальчиком. – Я хочу, чтобы ты лёг рядом, Basil.

– С ума сошла?

– Ну, пожалуйста.

– Так нельзя.

– Я никому не скажу.

– Сгубить меня хочешь?

– М-м, – сонно помотала она головой, – просто ты хороший.

Василий бережно положил ношу на постель. Выпрямился, но был пойман за руку.

– Я только свет выключу и приду.

– Хорошо, my Master, I’ll be waiting… – прошептала она засыпая.

Василий вернулся. Осторожно лёг, затем бережно просунул ей под голову руку, прижался, ощущая, как встрепенулось естество. Затем обнял, вдыхая аромат безумно желанной и обожаемой девушки, сделал пару медленных вдохов и выдохов, успокаивая демона похоти, а потом заснул. Как никогда прежде.

Размеренно пришло утро, уличными звуками толкаясь в открытое форточкой окно. Давно сел смартфон Ангелины, а у Василия будильник не был выставлен. Первым заворочался мужчина, тем самым пробудив девушку.

– Доброе утро, Basil, – сонно заулыбавшись, проговорила она. – Как ты спал?

Василию понадобилось немного времени, чтобы прийти в себя и всё обдумать.

– Доброе, Angel. Спал хорошо, спасибо. А ты?

– Мне у тебя всегда лучше спится. Представляешь?

– Догадываюсь.

– Хи-хи, – прыснула она, – это как?

– Да так… – проворчал он, отворачиваясь, чтобы взять телефон. В мыслях промелькнули слова о девичьей чести, но решил сказать другое: – Что ты даже готова проспать уроки ради этого.

– Что-о?! – взметнулась она на кровати, а Василий с кривой улыбкой впитал глазами сей грациозный прыжок. Хорошо, что девушка в одежде, а то пришлось бы ей делать такой же обратно. – Божечки, Basil, ну почему ты меня не разбудил?

Он насладился страдальческим выражением лица и отвечает:

– Не переживай так. Сейчас только восемь. Ко второму успеешь.

– Блин, ну ты-ы! – набросилась она сверху, подключая подушку. – Нельзя же… так… пугать!

– Ах ты паразитка, – завёлся Василий, принявшись её щекотать. – Я тебе покажу!..

Оба сплелись в шуточной борьбе. Квартира наполнилась переливчатым хохотом Ангелины. Белая маечка с рисунком пони задралась, и Василий принялся щекотать на живую, ощущая, как напряглись жгутики мышц под бархатной кожей. Бесстыдная тряпица ушла выше. Под ней ничего не оказалось, и мужчина с удовольствием рассмотрел наметившуюся грудь. Ангелина этого даже не заметила. Откинув голову, продолжает хохотать, хотя Василий теперь лишь изредка тыкает в неё пальцем.

– Ай! Всё!.. Хватит!… А то я… Ах-хах-хах! Сдаюсь! Хватит, Basil!.. Я сейчас…

– Чего? – убрал он руки.

Ангелина, понемногу успокаиваясь, отвечает:

– Хи-хи, нам придётся прибегнуть к твоей помощи. Если ты понимаешь, о чём я.

– Понимаю, – улыбнулся он. – Так, если нужен душ – иди. Я пока быстро завтрак приготовлю.

– Мне надо домой сбегать, – поднялась она, только сейчас одёргивая майку и, кажется, всё ещё не понимая, как высоко та была задрана.

– Ты там посмотри, чтобы соседей не было. И для родителей что-нибудь придумай.

– Ага, ладно. А предки спят ещё. Я щас…

Девушка ускакала к себе, а Василий смог, наконец, распрямиться. Утренняя эрекция умножилась на возбудитель, и теперь он хочет только одного.

Поморщившись и предусмотрительно накинув длинный свитер, мужчина преодолел соблазн, пошёл на кухню.

Впрочем, Ангелина не была бы собой, если не поспособствовала удовлетворению Василия. Он не стал терзать себя соображениями, специально ли, исходя из некой рано развившейся расчётливости, либо же интуитивно радует своего самого верного фаната. Слишком непосредственная и ветреная у него соседка, поэтому, когда мужчина вошёл в душ и обнаружил её трусики, желание мгновенно опьянило голову, а кровь быстрее ветра устремилась к паху, наполняя немалых размеров член звенящей, подрагивающей готовностью. Можно ли осуждать иссушенного жаждой путника, что к чаше прильнул он грубо и жадно, что воду не пьёт, а кусает? Испытуемый страстью, как испепеляющим солнцем, Василий нашёл спасение в этом дивном кусочке ткани, яркостью и благоуханием напоминающем оазис.

***

Вечером того дня приходил отец Ангелины с извинениями за неудобства, мол, годовщина свадьбы, гости приходили, а дочке готовиться надо было, потому пришлось стеснять и так уже столько сделавшего для них соседа. Василий заверил, что никаких проблем нет, – про себя облегчённо выдохнув и возблагодарив Вселенную за таких соседей, – потом пригласил Владимира выпить чая. Посидели душевно, помянув многое.

Трусики Ангелина получила уже постиранные. Василий сослался на то, что те случайно попали в закладку, а обнаружил их, когда развешивал бельё. Девушка вспыхнула и скорее забрала мешочек. Так как ушла, не поднимая глаз, то не смогла увидеть, что и Василия взял стыд.

Началась экзаменационная неделя. По каждому предмету Ангелина докладывала в мессенджер. Учитывая, сколько сил заняла подготовка, полученные пятёрки не воспринимались как что-то экстраординарное, скорее как заслуженное подтверждение. Когда всё закончилось, окрылённая девушка вернулась домой. Родители устроили праздничный вечер, куда, ясное дело, был приглашён и Василий. В этот раз он занимал положенное место рядом с Владимиром и Марией, а Ангелина была с подружками. Вечер прошёл очень весело, аниматоры отработали отлично.

Сначала экзаменационная неделя с, в общем-то, формальными сообщениями о результатах, потом некий сумбур последующих дней. В итоге Василию пришло откровение, что они с Ангелиной давно не виделись. Причём в душу вкрадчиво закрались подозрения о неслучайности этой тенденции. Мужчина позволил поселиться в голове мыслям, что девушка потеряла к нему интерес. Это потянуло за собой решение не навязываться и, в итоге, сначала надо было ехать к бабушке помогать – плюс три дня, потом съезд редакторов в Петербурге – пять, а когда Василий заглянул в диалоговое окно с Ангелиной, то с горечью увидел последнее дежурное сообщение недельной давности, вызвавшее в момент получения только досаду.

Ему и так стали говорить, что уж больно он стал желчный и раздражительный. Для некоторых статей это было неплохо, но так как нужно поддерживать интерактивное сообщение в комментариях, Василия в итоге попросили на них не отвечать.

Он и сам это понимал. Особенно раздражала неясность. Да и собственная зависимость тоже. В итоге он не выдержал и написал Ангелине. Назначил встречу на вечер.

Пока дождался, весь извёлся. Десятый раз протёр стол, переставил предметы на кухне, подогрел чайник… Жизнь бывает удивительной. Казалось бы, не было ни ссор, ни претензий, но только лишь из-за продолжительной паузы в общении может родиться ужасающий монстр каких угодно сомнений.

Звук дверного сигнала пробрал Василия как удар током. Он поспешил открыть. Ангелина переминается с ноги на ногу и отводит взгляд. Как всегда красивая и нарядная. В чёрном платье до колена, на котором рябиновым цветом выделяются ажурные украшения.

– Привет, – пропищала она.

– Здравствуй, Angel. Проходи, пожалуйста.

Она аккуратно прошмыгнула, хотя Василий полностью освободил проём. Дверь гулко закрылась, и мужчина пошёл следом за гостьей.

– Чаю?

– Лучше кофе, – с нервным смехом ответила Ангелина. Села не на диванчик, как раньше, а на краешек стула. Василия это немного рассердило.

Для напитков всё было уже давно готово. Не прошло и минуты молчания, как в руках у обоих оказалось по чашке. Мужчина взял другой стул и поставил напротив. От такой близости Ангелина пуще прежнего выпрямилась, раскраснелась и отвела взор.

– Итак, – произнёс Василий, а девушка вздрогнула, – я хочу знать, что случилось?

– А что-то случилось? – бросила она робкий взгляд.

– Angel! Не прикидывайся, что не понимаешь. Я тебя обидел?

– Ой, нет, конечно! – встрепенулась она и тут же снова приняла прежний вид.

– Почему же ты тогда перестала приходить ко мне?

– А, ну-у… ты же говорил, что я мешаю… – пролепетала она, в итоге затихнув.

– Не припомню, чтобы тебя это останавливало.

– Хе-хе, – вырвался у неё нервный смешок, – это точно.

– Тогда прекрати увиливать и скажи как есть, – строго произнёс Василий, но, видя, как она ещё больше напряглась, добавил: – Я больше не могу этого переносить. Надо прояснить наши отношения.

– Наши отношения… – эхом отозвалась она, тут же прикрыв себе рот.

– Angel, мне не всё равно, понимаешь? Ты стала избегать общения. Даже в «Вотсаппе» не пишешь. Неужели всё? Мы больше не… – тут он замолчал, ибо оказался не готов закончить фразу.

– Нет, стой! – снова вспыхнула она. Потом дёрнулась и замолчала.

– Да блин! – не выдержал Василий и схватил её за плечи. Привлёк. – Скажи уже, Angel!

– Я… я… не знаю, Basil. Это такое, ну-у… просто ты ведь… для меня стал… – закончила едва шевеля губами она, во все глаза смотря в его. – Стал для меня…

Василий вздрогнул, сбрасывая зыбкий паралич неуверенности, и стал склоняться для поцелуя. Перед самым соприкосновением губ услышал:

– Всем…

Мысли смело ядерной волной чувств. Поцелуй завладел разумом мужчины, вкус её рта стал самым важным, что есть в мире. Робкая игра с языком обрела сакральное значение, как первая зелень по весне.

Не помня себя, Василий оторвался. Ангелина смотрела мокрыми, широко распахнутыми глазами.

– Я поступил плохо?

– М-м, – медленно покачала она головой.

– Кажется, я люблю тебя, Angel. Мне было так плохо всё это время. Зачем ты мучила меня?

– Я не специально, my darling, – с чувством произнесла Ангелина, подняв руку к лицу мужчины и погладив его. Она всё так же завороженно смотрит. – Я испугалась. Я не знала, что со мной. И до сих пор ещё не знаю. Прости меня.

– С радостью.

Они опять поцеловались, будто бы открывая для себя новый мир. Василий с удивлением отметил, как пылко реагирует и ощущает это. С другими всё было иначе.

– Basil, – отстранилась вдруг Ангелина, – я хочу кое-что тебе сказать. Мне было страшно раньше, а теперь я решила.

Он кивнул.

– Так как я хорошо сдала экзамены, мне предложили поездку в Англию на несколько месяцев. Вроде как по обмену, но с их стороны никто не приедет. И вот, я не знала ехать или нет. А теперь решила, что не поеду! – бурно сообщила она.

– Почему? – нахмурился он.

– Ну-у… понимаешь… – тут же засмущалась девушка. – Я столько всего передумала. Это ведь долго. Может три, а может четыре месяца. Пока меня не будет, ты… ну-у… забудешь обо мне и всё.

Василий не сумел сдержать смеха и в голос расхохотался, потом спохватился и, видя, что Ангелина готова расплакаться, говорит:

– Глупышка моя. Никуда я не денусь и не забуду тебя. Ты надёжно поселилась тут, – показал он на грудь. – Ещё у нас есть «Вотсапп».

– Но… – распахнула она глаза.

– Погоди. Angel, я ведь тебе уже говорил, что сейчас ты занимаешься очень важным делом – тренируешь ум на долгие десятилетия. Это очень важно. С моей стороны будет подло лишать тебя такой возможности. Ты сможешь прекрасно овладеть языком, познакомишься с культурой, посмотришь другую страну. Нужно ценить такие возможности. Они не у всех есть, поверь. Обещаю, что дождусь тебя. А потом мы, как и прежде, будем сидеть у меня и гулять по городу.

– Честно-честно?

– Даю слово.

– Ах, Basil! – разревелась она и бросилась на грудь. – Ты такой классный.

– Мой ты ангелок, – прошептал он. – Обещаешь, что поедешь?

– Мгу!

– Вот и хорошо. А советы мои тебе всё ещё нужны?

– Хи-хи, – подняла она счастливый взор, как отражение неба после дождя, – очень нужны. Посоветуешь мне?

******

Эту книгу вы прочли бесплатно и в удобном формате благодаря каналу в Telegram @book_fine.

Если вам понравилась книга – поблагодарите автора лайком, покупкой данной книги, других книг или просто подарком на сайте author.today, ведь ваша «благодарность» мотивирует автора и дальше писать замечательные истории.

Content

Владимир Атомный
Посоветуй мне…

Часть 1. Первые птицы

Глава 1. Нечаянный соблазн

Глава 2. Мой розовый кодама

Глава 3. Как хочешь ты…

Часть 2. Рассвет

Глава 1. Нежные цветы и сочные ягоды

Глава 2. Обрыв – взлёт или падение?

Глава 3. Я коснусь тебя там!

Часть 3. Полдень

Глава 1. Гадюка

Глава 2. Клубничные каникулы

Глава 1. Паучий плен

Глава 2. Уплывает в небо розовый кодама

******