Джессика Парк

Любовь между строк

Jessica Park

FLAT OUT LOVE

Copyright © 2011 by Jessica Park

Серия «Young Adult. Бестселлеры Джессики Парк»

© Федотова А., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Посвящается Лори,

которая сама сделала себе шарниры

Благодарности

Огромное спасибо всем членам моей семьи за терпение, которое они проявили, пока я писала эту книгу, хоть все это время я бредила работой (и порой забывала сходить в душ). Отдельное спасибо папе, который, читая мою рукопись, примерял на себя роль психотерапевта и делал множество полезных заметок. Я люблю тебя, папочка.

Тысяча обнимашек Джессике Уитни, которая называет меня «умницей», когда это нужно мне больше всего. Такой товарищ по оружию необходим каждому человеку.

Лори Гондельман заслужила статус богини. Она вычитывала главы; бесконечно меня поддерживала; ругалась, чтобы я писала быстрее; говорила, что лучше оставить, а что выбросить, и присылала мне пакеты с кофе из «Данкин Донатс», даря мне возможность накачаться кофеином и работать до полуночи. Я подозреваю, что она сидела бы рядом со мной и держала за руку, если бы это не мешало печатать. Никто не смог бы сделать для меня больше, и я безмерно благодарна ей за неизменную веру в эту книгу и в меня.

Кристи Поузер рассказывала мне по телефону о том, как прыгала с парашютом, и даже прислала мне видеозаписи своих полетов. Хотя она, конечно, сумасшедшая экстремалка, Джули у нее в долгу. И я тоже.

Карен МакИнерни и Хезер Уэббер – настоящие гении. Обе указали мне верное направление, нисколько не хвастаясь своей правотой. Они невероятно умные, талантливые писательницы и потрясающие подруги.

Спасибо Мэг Трэвис, Шелли Тоулер Франц, Кэйтлин Хендерсон, Кэрри Спэллман и Пикси Поу за то, что читали множество набросков и версий рукописи, окутывая меня поддержкой. Я знаю Мэг со средней школы, и сейчас она производит такое же неизгладимое впечатление, как и тогда. Шелли и Кэйтлин – мечта любого писателя и доказательство того, что на Фейсбуке можно найти настоящих друзей. Кэрри – надежный читатель и рецензент, и ее теплые отзывы стали той мотивацией, которая была мне нужна, чтобы закончить эту книгу. Пикси – настоящий фанат чтения, но это еще не все: у нее классное имя, а на Новый год она ставит розовую елку. Разве это не идеальный образ подруги для любой девочки?

Неприлично умный Адам Коннер-Сакс расшифровывал для меня речь студентов Массачусетского технологического института и выслушивал мою болтовню, пока я продумывала персонажей. Все это время он излучал тепло и очарование, а также демонстрировал пугающую образованность – как он делает по жизни.

Посылаю морское приветствие Джонатану Славину, который любит все части франшизы «Челюсти» так же сильно, как и я.

Бесподобный и уморительно смешной Дэвид Пачеко был необычайно щедр и сочинил большую часть статусов, которые выкладывают герои этой книги. (Дейв, внимание: в этом абзаце воспевается твоя гениальность.) Он терпеливо выслушивал мои бесконечные вопросы и отвечал тщательнее и остроумнее, чем они того заслуживали. В качестве благодарности я отправлю ему зомби, машину времени, учетный журнал для Клуба прокрастинаторов и сэндвич с сырным кремом. Следите за его Твиттером (@whatdoIknow), если считаете, что успеете за ним угнаться. Не переживайте, большинству из нас это не удается.

Кармен Комо и Джим Томсен проделали невероятную работу, отредактировав очень сырую рукопись. Кармен храбро продвигалась вперед, даже когда мои грамматические ошибки ужасали ее настолько, что она писала на полях: «Кошмар!» А Джим отныне получит титул «Король дефисов». Ребята, вы безупречны, сильны духом и профессиональны до безобразия.

Брайан Ягель оказывал мне всяческую помощь – от технической поддержки до языковых консультаций. Он со знанием дела выдавал фразы и словечки, находящиеся в ходу среди гиков, которые я до сих пор до конца не понимаю. Плюс ко всему, он умудрялся оставаться очаровательным, даже когда произносил что-то вроде «приложение сторонних производителей» или «консоль обозревателя». Насладись своими двумя минутами славы, пока будешь читать статусы героев на Фейсбуке, малыш.

Не важно, что ты знаешь —

или когда начинаешь замечать.

Все дело в путешествии,

которое ты совершаешь.

Часть 1

Глава 1

Джули Сигл уставилась перед собой и мысленно дала одно-единственное обещание: никогда больше не снимать квартиры на сайте Крейгслист. Лямка битком набитого рюкзака больно врезалась ей в плечо, и она скинула его на два других чемодана, лежавших на тротуаре. Теперь ей все равно некуда было их нести. Джули не верила своим глазам. Она прищурилась, изучая неоновую вывеску, обещавшую ей лучшие буррито во всем Бостоне. Потом перечитала распечатку электронного письма, но это абсолютно ничего не поменяло. Нет, с адресом она не ошиблась. Буррито она любила, да и в самом ресторанчике можно было найти некоторое очарование, но только вот в этом одноэтажном здании явно не имелось места для трехкомнатной квартиры, которую хозяева сдавали бы студентам. Джули вздохнула и вытащила из сумочки телефон.

– Привет, мам.

– Милая! Я так понимаю, ты добралась до Бостона? Огайо уже успел по тебе соскучиться! Поверить не могу, что ты уехала в колледж. Как тебе квартира? Успела познакомиться с соседками?

Джули кашлянула и взглянула на плоскую крышу ресторанчика.

– В квартире… свежо. Тут очень открытая планировка.

– Какая тебе досталась комната? Наверное, совсем крошечная? – В голосе мамы звенело беспокойство. – Ну, даже если так, это все равно лучше, чем общежитие с бетонными стенами, правда?

– Комната? Ну как, обстановка тут, э-э-э, минималистичная. – Джули присела на свои сумки. Прямо за ее спиной затормозил автобус, и она подпрыгнула от пронзительного свиста.

– Что это за звук? Твоя комната на улице находится, что ли? Господи, неужели она на первом этаже? Это опасно, Джули! К тебе же запросто сможет забраться любой преступник! На окнах есть задвижки? Я сейчас позвоню твоему дяде. Наверняка можно что-то сделать, чтобы себя обезопасить.

– Мам, тут в принципе нет никаких окон. – Джули почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Это был какой-то кошмар. Она всего час провела в Бостоне (точнее, в районе Джамайка Плэйн), а ее мечты о гламурной жизни в колледже уже успели пропахнуть южноамериканской едой гораздо сильнее, чем она рассчитывала. – Кажется, я осталась без комнаты.

Последовала секундная тишина.

– В смысле осталась без комнаты? Я же внесла аванс, а еще гарантийный и залоговый депозит – все, как просил хозяин. Господи, у меня даже чеки сохранились! Он сдал твою комнату кому-то еще? – В мамином голосе все сильнее проступала паника, и легче от этого не становилось.

– Я приехала по правильному адресу. Таксист сказал, что это точно здесь. Но вместо жилого дома тут стоит ресторан с буррито.

– Буррито! Матерь божья!

– Вот и я о том. Буррито не могут не настораживать. – Джули огляделась по сторонам, совершенно не понимая, как ей теперь быть. – Мам, что мне делать? – Конечно, ей совершенно не хотелось истерить перед мамой – по крайней мере, сильнее необходимого, – но унять дрожь в голосе не получалось. Она сидела на горе сумок – одна в чужом городе, где никого не знала.

В том, что она застряла на оживленной улице, был хотя бы один плюс: ее положение никому не казалось странным. Люди толпами проходили мимо, даже не взглянув на нее. Стояла первая неделя сентября, и она находилась в городе, который славился своими колледжами. На дороге то и дело можно было заметить грузовики арендной компании «Ю-Хол», петлявшие среди легковых автомобилей, – это студенты ехали со своим имуществом в настоящие, «нересторанные» квартиры. Джули быстрым движением вытерла глаза и опустила на нос солнечные очки. Она отдала бы что угодно, лишь бы сидеть сейчас в одном из этих грузовиков, втиснувшись в кабину с компанией друзей.

– Мне негде жить. И ты столько денег потратила… Эта квартира должна была выйти дешевле общежития. И тут не должно было пахнуть буррито! – Она в первый раз надолго уехала из дома, попалась на крючок аферистов и осталась без крыши над головой. Все это начало сказываться на ее нервах.

– Джули, не переживай из-за денег. Это не твоя вина. Я тоже не увидела в том объявлении никакого подвоха. Подожди пару минут, я позвоню в колледж и спрошу, не могут ли они тебе помочь. Посиди там немного, ладно? Ты в порядке?

Джули шмыгнула носом.

– Все хорошо.

– Никуда не уходи. Я сейчас перезвоню, и мы со всем разберемся.

Джули надела наушники и следующие мучительные двадцать минут занималась тем, что слушала мрачную музыку, отковыривала с ногтей темно-фиолетовый лак, который нанесла накануне, и обновляла статус на Фейсбуке.

Джули Сигл Бостон, день 1: отказываюсь называть это место «Бобовым городом»[1] – так говорят одни туристы. А я теперь местный житель, хотя жить мне пока негде.

От тротуара шел жар; пока что этому городу, больше напоминавшему баню, не удавалось завоевать расположение Джули. Она решила, что пришла пора немного пожалеть себя. Она ведь просто хотела учиться в колледже и получать от этого удовольствие, не беспокоясь, что друзья посмеются над ее любовью к знаниям. У нее не было цели попасть в самый дорогой университет в стране или в какой-нибудь пафосный, престижный колледж. Она лишь хотела избавиться от ощущения, что ей нужно притворяться кем-то другим. Было бы здорово наконец признать, что она обожает литературу, чувствует умиротворение, удобно устроившись на диване с учебником, и больше всего на свете мечтает с головой окунуться в оживленную дискуссию на каком-нибудь занятии. Но только ей хотелось делать первые шаги на пути к высшему образованию, имея крышу над головой.

Разумеется, дирекция колледжа Уитни не допустит, чтобы переселенка из Южного Огайо (которая нервничала с каждой минутой все сильнее) жила на улицах Бостона? Понятное дело, она могла переночевать в гостинице, но было бы гораздо лучше найти более долговременное решение. Наверняка у кого-то из студентов в последнюю минуту изменились планы и в общежитии освободилось место? Не исключено. С другой стороны, в ресторанчик с буррито требовались работники – возможно, это был знак, что ей пора освежить свои знания испанского, а также развить в себе интерес к латиноамериканской кухне…

Стоило телефону зазвонить, Джули тут же нажала на «ответить».

– Ну что, мам?

– В этом дурацком колледже нам ничем не могут помочь. Судя по всему, во всех университетах в радиусе пятидесяти километров проблемы с жильем, и некоторым студентам Уитни даже пришлось заселяться в гостиницы. Но у меня появилась другая идея. Помнишь Эрин Уоткинс?

– Это та девушка, с которой ты жила, когда училась в колледже? Которая еще потом стала крутым адвокатом? Я не знала, что вы до сих пор дружите.

– Мы не то чтобы дружим. Я не общалась с ней несколько лет, но сейчас вспомнила: в журнале выпускников было написано, что она живет в Кембридже. А еще там говорилось, что она сейчас преподает в Гарварде. Я позвонила туда, и мне повезло – она как раз была в своем кабинете.

– Господи, это ужасно неловко! А что она сказала? Кто-нибудь из ее знакомых сдает квартиру? – спросила Джули с надеждой.

– Увы, нет. Но она настояла, чтобы ты пожила у нее, пока не найдешь подходящий вариант. Ее сын Мэттью уже едет за тобой. Я дала ей адрес. Она говорит, это не самая благополучная часть города и еще хорошо, что сейчас только четыре часа дня и пока не стемнело. Ее сын подъедет с минуты на минуту – у него синий «Вольво».

– Поняла. Мэтт. Опасный район. Синий «Вольво». Если я сяду не в ту машину, после чего меня убьют и выбросят в каком-нибудь глухом переулке, помни, как сильно я тебя люблю. И не заглядывай в третий ящик моего стола.

– Это не смешно. Кстати, Мэттью учится в Массачусетском технологическом институте. Вроде бы он физик. Или все-таки математик? Можешь себе представить? Хотя учитывая генетику Эрин, неудивительно, что у нее родился сын-гений.

– Не сомневаюсь, что он невероятно крут. От одного слова «физика» у меня туманится взгляд.

– Я не подрабатываю свахой, Джули. Я просто с ума схожу от беспокойства и хочу, чтобы ты поскорее оказалась в безопасности!

– Хорошо, мама. Я найду в Бостоне другое бюро знакомств. – Джули встала, поправила топ и повернулась лицом к дороге. Ее накрыло облегчение: по крайней мере, больше не нужно было прилагать усилия, чтобы не выглядеть потерянной; теперь она могла просто стоять и ждать, когда за ней приедут. – А когда ты последний раз общалась с Эрин?

– Несколько лет назад. Мы разговаривали всего пару раз с тех пор, как закончили университет. Но я то и дело что-нибудь о ней слышу. Друзья, которых заводишь в колледже, остаются друзьями на всю жизнь, даже если ты годами с ними не встречаешься. Сама увидишь.

Какая-то темная машина замедлила ход, а затем остановилась прямо перед Джули.

– Мам, мне надо идти. Кажется, ко мне подъехал твой Мэтт.

– Ты уверена, что это он?

Водитель опустил стекло, и Джули заглянула в машину.

– Я вижу парня с лицом маньяка. В одной руке он держит конфетку в яркой обертке, а в другой – серп, с которого капает кровь. Ой! Он мне машет. Кажется, это за мной.

– Джули, прекрати! – потребовала мама. – Ты не представляешь, каково это – знать, что твоя дочь приехала в Бостон и оказалась на улице. Как бы мне хотелось быть сейчас рядом с тобой! Убедись, что это Мэттью. Скажи, чтобы он показал тебе права.

– Непременно. Я позвоню, если доберусь до дома твоей подруги. Люблю тебя, мам.

– И я люблю тебя, милая. Прости, пожалуйста, что все так получилось. Поблагодари от меня Эрин. Я созвонюсь с вами обеими попозже.

Джули положила трубку и с надеждой взглянула на парня, который, обогнув машину, шел к ней навстречу.

– Мэтт?

– Судя по чемоданам, ты Джули? Если нет, то я сейчас совершу похищение не той девушки. – Он мягко улыбнулся и протянул ей руку.

Он был высоким – не меньше чем метр восемьдесят. Русые пряди падали ему на глаза. Взглянув на его бледную кожу, Джули подумала, что прошедшим летом он нечасто бывал на солнце. Его футболка, заправленная в плохо сидевшие джинсы, наводила на мысли, почему так вышло: на ней красовалась надпись «Ницше – мой братан». Очевидно, Мэтт был не из крутых парней, и Джули подозревала, что он все лето провел в библиотеке. Тем не менее, он бросил свои дела, чтобы приехать за ней. К тому же Джули сама порой бывала ботаном – только ей хватало ума не сообщать об этом миру надписью на футболке. Так поступал любой человек, приспособленный к жизни в обществе.

– Спасибо, что забрал меня. Я не знала, что мне делать. Надеюсь, я не очень тебя отвлекла? – Джули помогла Мэтту погрузить свои чемоданы в багажник «Вольво», а потом села на переднее сиденье. Салон раскалился под лучами сентябрьского солнца, и Джули машинально помахала полой рубашки, чтобы создать хоть какое-то движение воздуха.

– Все хорошо. Извини, что тут так жарко. Кондиционер сломался, а починить его никто не удосужился. Но нам недалеко ехать. – Мэтт повернул ключ зажигания, и мотор зафыркал. Джули испугалась, что им придется еще задержаться на этой ненавистной улице. – Не переживай. Она всегда так делает, когда я завожу ее сразу после того, как остановился. Нужно просто посильнее нажать на газ… Все, поехали!

Джули мельком взглянула на себя в боковое стекло. Вид у нее, конечно, был потрепанный. Она ужасно вспотела, и ее лоб блестел, причем далеко не привлекательно. Она провела пальцем под глазами, чтобы подтереть смазавшуюся коричневую подводку, и быстро пригладила челку, которая начала виться. Ее мелированные светло-каштановые волосы плохо реагировали на влажный климат. Она не собиралась доставать косметичку и пудрить усыпанный веснушками нос, но ей хотелось произвести на Уоткинсов более-менее приятное первое впечатление.

Мэтт выкрутил руль направо, едва избежав столкновения с несшейся на полной скорости машиной, которая его подрезала.

– Добро пожаловать в Бостон – город, знаменитый агрессивным вождением.

– Мне здесь уже нравится. Мошенники украли мои деньги, так что теперь я на мели и без крыши над головой, а мне вот-вот предстоит идти в колледж. Хорошенькое начало, да? – Джули слабо улыбнулась и наклонилась к окну, подставляя лицо ветерку.

– Это ты еще легко отделалась. А могла бы жить в таком доме, как у меня. И тебе правда понравится Бостон. В любом большом городе есть свои недостатки, но учиться здесь просто здорово. Так что как только разберешься с проблемами, все будет хорошо. Ты поступила в Уитни?

– Ага. Но это, конечно, не МТИ, – поддразнила она его, лукаво улыбнувшись. – Я уверена, что курс «Литература 101» не может соперничать с… что ты там изучаешь? «Поклонение дифференциальным уравнениям»?

Мэтт рассмеялся.

– Почти. Это мы проходили в прошлом году. Теперь я изучаю курс «Маниакальная одержимость анализом Фурье и его практическое применение». И еще один – мой личный фаворит – «Квантовая физика II: запутанная любовная история энергии и материи».

Джули повернула голову и посмотрела на Мэтта.

– У тебя что, две специальности? Физика и математика? Господи…

– Знаю. Я ботан. – Он пожал плечами.

– Нет, я впечатлена. Просто удивляюсь, как мозги умещаются в твоей голове.

– Меня засунули в специальный компрессионный фильтр, и теперь в моей голове хранится неограниченный запас знаний, который активируется каждый раз, когда я запрашиваю к нему доступ. Но это пока только бета-версия, так что извини, если система будет лагать. Я в этом совершенно не виноват.

– Спасибо за предупреждение. – Джули серьезно кивнула. – Я пока не уверена, какую специальность выберу. Может, психологию? Или английский? Не знаю. Мы все еще в Джамайка Плэйн?

– Неа. Мы уже в Кембридже. А вот это, – начал он, когда они завернули за угол и въехали на мост, – река Чарльз. Это Мемориал-драйв[2], а площадь Гарвард-сквер находится вон там. Мы можем через нее проехать, если хочешь. – Джули с готовностью кивнула. – Прямо тут находится станция метро. Она в паре минут ходьбы от дома моих родителей.

Впервые с того момента, как приземлился ее самолет, Джули была рада, что прилетела сюда. Река оказалась потрясающе красивой; ее испещряли каноэ и каяки, в которых сидели люди в ярких жилетах, отражавшихся в воде цветными пятнами. Джули с Мэттом проезжали мимо арок и железных ворот, мимо тротуаров, забитых горожанами, мимо мощеных переулков между домами, а также бесконечных магазинов и ресторанчиков. Везде кипела жизнь, и Джули это нравилось.

– А Уитни далеко отсюда? Может, я смогу найти квартиру где-то здесь?

– Нет, на метро совсем недалеко. Уитни находится в районе Бэк-Бэй, который относится к Бостону, а не к Кембриджу, так что выйти надо будет у конференц-центра Хайнс. Там еще рядом Музыкальный колледж Беркли.

– Отлично. Значит, если я захочу поголосить песни Леди Гаги, то смогу найти себе бэк-вокалистов без всяких проблем. – Лицо Мэтта приобрело растерянное выражение, и Джули нахмурилась. – Ну, Леди Гага. Певица, которая ворвалась в шоу-бизнес пару лет назад? Отвратительные головные уборы? Одежда с накладными плечами? Платья в обтяжку с перьями, кожей и пряжками? Да ладно? Тебе все это вообще ни о чем не говорит?

– Понятия не имею, о чем ты, – отозвался он. – Ну, все, мы приехали. – Мэтт повернул на подъездную дорожку, которая вела к большому голубовато-серому дому с белой отделкой и черными ставнями. Улица была неправдоподобно зеленой – всюду виднелись деревья и сады, которые словно стремились перетечь за сдерживавшие их ограды. Все дома – старинные и восхитительно красивые – уютно устроились за заборами и вечнозелеными живыми изгородями. Джули с трудом верилось, что они только свернули с магистрали и что этот тихий уголок находился в паре шагов от людной площади Гарвард-сквер. Не нужно было учиться в МТИ, чтобы догадаться, что здесь жили очень богатые люди.

– Мама уже должна быть дома. Она хотела лично тебя встретить. А папа с Селестой, наверное, еще в пути. У нее в школе сегодня было собрание.

– Это твоя сестра? – предположила Джули.

Мэтт вылез из машины.

– Ага. Ей недавно исполнилось тринадцать. Надеюсь, ты не будешь против, если на ужин у нас будет еда из какого-нибудь ресторана. В этом доме никто уже сто лет ничего не готовил.

– Я буду только рада. Если, конечно, вы не закажете буррито.

Мэтт открыл багажник и застыл на месте.

– Джули. Мне надо тебе сказать… – Он осекся.

– Мм? – Она посмотрела на Мэтта. – Что такое? Что-то случилось? Мне уже страшно. Только не говори, что на ужин будут буррито! – Он покачал головой. – А. Я так и знала. Твои родители страшно недовольны, что я свалилась им на голову, да? Никто не захочет пускать к себе в дом незнакомку…

– Нет, ты что. Дело совсем не в этом. Просто Селеста… – Джули показалось, что он отчаянно пытается подобрать правильные слова. – В общем, она необычный ребенок.

– Мне нравится все необычное, – сказала Джули, доставая из багажника чемодан. – Очень сильно нравится.

Глава 2

Джули показалось, что она случайно попала не в жилой дом, а в библиотеку. Вдоль стен холла тянулись белые книжные полки, забитые книгами. Причем это были вовсе не триллеры в мягких обложках – в этом доме явно отдавали предпочтение серьезной литературе. Справа виднелась залитая солнцем комнатка, большую часть которой занимало пианино. Джули повернула налево вслед за Мэттом и оказалась в гостиной, которая покорила ее с первого взгляда. На стенах висели картины и ритуальные маски, а на журнальных столиках, стоявших по бокам от удобного на вид бежевого дивана, покоились глобус и карта мира.

В глаза Джули бросился разительный контраст между этим домом и тем, где жила она сама. Ей нравилась страсть мамы к желтым клетчатым обоям в деревенском стиле и вещам, купленным на дворовых распродажах. Ей нравились чистота и порядок, царившие в их доме – совершенно обычном, но уютном. Тем не менее, разглядывая эту комнату, Джули не могла не признать, что в беспорядочной массе уникальных статуэток, подушках со смелыми узорами и общей атмосфере учености было нечто невероятно притягательное.

– Мэтт? Это ты? Ну что, нашел ее? – раздался голос из другой комнаты, и вслед за ним послышались торопливые шаги. Подняв глаза, Джули увидела на пороге гостиной женщину, смотревшую на нее с явным облегчением. – Джули Сигл! Да ты же вылитая копия своей матери! Я Эрин Уоткинс. Добро пожаловать. Слава богу, твоя мама до меня дозвонилась. – Она подошла к Джули и пожала ей руку.

– Вы так меня выручили! Спасибо огромное, что разрешили у вас переночевать. Я начну искать квартиру завтра с самого утра.

Ростом Эрин почти не уступала Мэтту, а в ее прохладной руке легко прощупывались кости. Господи, какой же худенькой была эта женщина. Не тощей, а именно изящной и тонкой.

Эрин махнула рукой, а потом заправила выбившуюся прядь обратно в тугой пучок.

– Для Кэйт мне ничего не жалко! Оставайся у нас, пока не найдешь себе квартиру. Кстати, нужно сказать твоей маме, что у тебя все в порядке. Давай я отведу тебя наверх и покажу твою комнату, а потом ты ей позвонишь.

– Я ее отведу. – Мэтт решительным шагом направился в сторону сумок Джули.

– Еще чего. Я же знаю, что тебе надо заниматься. Иди, я скажу, когда твой отец с Селестой принесут ужин. Джули, пойдем со мной. – Эрин изящно прошла по гостиной и взяла один из чемоданов Джули. – Я надеюсь, тебе здесь будет удобно. Ты, конечно, уже настроилась заехать в новую квартиру… Но, по крайней мере, не придется ночевать в гостинице.

– Мам, мне срочно нужно с тобой поговорить.

– Да-да, Мэтт. Не переживай, – отозвалась Эрин.

Джули подняла оставшиеся сумки и поплелась следом за Эрин. Мэтт остался стоять на месте, словно его ноги вросли в пол.

– Еще раз спасибо, что приехал за мной, – обернувшись, сказала она.

Мэтт кивнул и слегка качнулся, переместив вес на пятки. Руки он держал в карманах.

– Без проблем.

Мэтт казался хорошим парнем. Он не блистал красотой, но с ним было легко общаться. К тому же он явно отличался умом и хорошим чувством юмора. Пожалуй, он вел себя странновато, но Джули было не привыкать иметь дело со странностями.

Поднявшись по просторной лестнице на второй этаж, они оказались на широкой квадратной площадке с коротким коридором и четырьмя дверьми, которые, по всей видимости, вели в спальни. Стены здесь тоже были белыми, и их украшали дорогие на вид картины.

– Вот это будет твоя комната, – сказала Эрин, толкнув плечом одну из дверей.

Чувствовалось, что в этой комнате жил парень. Кровать была заправлена темным одеялом, а на стенах виднелись деревянные полки. Также имелись книги, фотографии, диски и стереосистема. Напротив кровати висел маленький телевизор с плоским экраном, а свободного места на столе едва ли хватило бы для того, чтобы поставить ноутбук.

– Чувствуй себя как дома. Ванная в конце коридора. Я достану тебе чистые полотенца, и… Ой, это, наверное, Роджер звонит. – Эрин повернула голову на звон телефона, доносившийся из другой комнаты. – Ты любишь тайскую еду?

– Да, очень. Спасибо.

– Располагайся. Можешь разложить вещи в свободные ящики, – предложила Эрин и вышла из комнаты, чтобы ответить на звонок.

Джули присела на кровать и окинула комнату взглядом. Да уж, слово «парень» было написано здесь большими буквами. Не то чтобы Джули возражала: все-таки мальчики ей нравились. Тем не менее, ей не терпелось отправиться в торговый центр и накупить всяких девчачьих вещей в свою новую комнату на деньги, которые остались у нее с лета. Как хорошо, что она выиграла публицистический конкурс, который проводился в ее школьном округе, иначе ей пришлось бы потратить все скопленные деньги на компьютер. У нее ушло несколько недель на то, чтобы написать эссе о мерах борьбы со стихийными бедствиями в США, но новенький макбук стоил этих усилий. К счастью, ее друзья не следили за школьными новостями – если только речь не шла о спорте, танцах или музыкальных поединках, – а иначе ее безжалостно засмеяли бы за участие в таком общественно полезном проекте.

Правда заключалась в том, что ее друзья не совсем ее понимали. И мама тоже ее не понимала, хоть и очень гордилась успехами Джули в школе. Тем не менее, она скрывала, что ее дочь остается после уроков на дополнительные занятия по английскому, а друзья Джули, узнав об этом, лишь презрительно рассмеялись бы. Хотя Джули была счастлива пожертвовать свободным временем ради того, чтобы узнать мнение учителя о Грэме Грине, ей не очень-то хотелось объяснять своим далеким от мира литературы друзьям, почему ей это нравится. Они относились к школе иначе и не понимали доброй половины того, о чем им рассказывала Джули. Ее бывший парень Джаред закатил бы глаза, скажи она, что по своей воле готова учиться больше необходимого.

Вспомнив про Джареда, Джули задумалась, чем он мог сейчас заниматься. Наверняка повязал на себя простыню на манер тоги, пошел на вечеринку в своем захолустном университете и теперь пьет пиво из бочонка, стоя на нем вверх тормашками. Кретин. Она надеялась, что он затеряется в толпе тупоголовых спортсменов и все грудастые пустышки с загаром из солярия, к которым он будет приставать, пошлют его подальше. Пусть катится в свою Аризону. И тем не менее, Джули не могла удержаться и не проверить, не оставил ли он комментарий под ее новым статусом на Фейсбуке.

Она поставила ноутбук на стол и включила его. У нее теперь был новый телефон, но она не любила печатать на маленькой клавиатуре и делала это только в случае крайней необходимости. Ей нравились заглавные буквы, и она пыталась использовать хоть какое-то подобие пунктуации. К тому же на телефоне было легче сделать ошибку. Нет, в этом вопросе Джули придерживалась традиций.

Тут до нее дошло, что ей нужен пароль от интернета. Чудесно. Она вломилась в чужой дом, а теперь еще будет донимать хозяев вопросами. Но, решив, что интернет превыше гордости, Джули окликнула Эрин, которая только что закончила говорить по телефону и проходила мимо ее комнаты.

– Миссис Уоткинс? Извините, что беспокою. Не подскажете, пожалуйста, пароль, чтобы я могла зайти в интернет?

– Зови меня Эрин. Пожалуйста. Конечно, сейчас я возьму его у Мэттью. Он сгенерировал случайный, ничего не обозначающий код, чтобы соседи не могли его подобрать и подключиться к нашей сети. Он наш личный эксперт в области информационной безопасности. – Эрин на секунду исчезла и вернулась с бумажкой в руке.

– Спасибо. – Джули взяла бумажку и взглянула на пароль, который состоял из пятнадцати цифр. Не попахивало ли это паранойей? Никто бы не смог запомнить такое число. Кроме Мэттью, по всей видимости.

– Я позову тебя, когда Роджер с Селестой принесут ужин. – Эрин закрыла дверь.

Джули открыла свою страницу на Фейсбуке и нахмурилась. Друзья, которым все-таки было до нее какое-то дело, уже оставили под ее статусом восемь комментариев, полных беспокойства («Что случилось????» «Что теперь будешь делать?» «Капец! Позвони мне!»), но Джаред молчал. Она зашла к нему в профиль. Как мило, что у него нашлось время выложить свои новые фотографии – при этом он ни разу не удосужился позвонить или написать ей с тех пор, как бросил ее за месяц до отъезда в университет.

Джаред официальным тоном сообщил, что им не стоит даже пытаться поддерживать отношения на расстоянии, поэтому он расстается с ней заранее. Не то чтобы она сильно расстроилась. Джули была уверена, что Джаред – классический пример парня, который удовлетворяет гомосексуальные потребности, занимаясь контактными видами спорта. Господи, сколько раз она сидела на трибуне и смотрела его поединки по спортивной борьбе, яростно аплодируя каждый раз, когда он с видом абсолютного блаженства терся всем телом о другого борца, одетого в эластичный костюм! Неудивительно, что он получил грант на обучение благодаря успехам в борьбе. Может, какая-нибудь другая девушка и будет мириться с его жалкими попытками казаться гетеросексуалом. А еще, с тем, как он омерзительно шевелит языком у нее во рту и с преувеличенным восторгом постанывает, лапая ее за грудь. Скатертью дорога. Пусть Джули сглупила и согласилась с ним встречаться, но, по крайней мере, ей хватило ума с ним не спать. Хотя она сомневалась, что он смог бы адекватно сымитировать этот процесс.

Джули нужно было еще давно самой его бросить.

Теперь она вырвалась из замшелого городка в штате Огайо. Она больше не училась в посредственной школе, и в ее окружении больше не преобладали девицы, бездумно поддерживающие на трибунах своих парней-спортсменов.

В Бостоне все могло сложиться иначе. Все должно было сложиться иначе. Она могла стать настоящей собой. Могла перестать выбирать слова попроще и скрывать интерес к учебе.

Джули в последний раз взглянула на Джареда и его новых друзей-борцов, мысленно пожелала ему всего самого лучшего (ну, почти самого лучшего) и, больше не задумываясь, удалила его из списка друзей. Так, какой бы поставить статус?

Джули Сигл выбралась с улиц Бостона невредимой (если не считать сокрушительного удара по самооценке, нанесенного своей же глупостью: это ж надо было снять комнату на злодейском сайте, даже на нее не взглянув!) и теперь пристала в тихую гавань.

Джули откинулась на спинку стула. Поколебавшись несколько мгновений, она проверила электронную почту. Этот адрес знал только ее отец. Новых сообщений не было. Ничего, он напишет ей, когда у него появится время. Она закрыла ноутбук.

Вздохнув, она сдула челку со лба и достала из ящика стола какую-то фотографию. На ней был парень, закутанный в горнолыжный костюм. Он стоял на снежном склоне холма и держал в руке сноуборд. Джули решила, что это не Мэтт, хотя фотография была нечеткой, и она не могла сказать наверняка.

Потом она достала из чемодана кое-какие вещи. Аккуратно сложила одежду в ящик комода и повесила несколько повседневных платьев в шкаф. Хотя она жутко не любила хранить одежду в чемоданах, где та постоянно мялась, ей было неловко разбирать сумки полностью, как будто она собиралась оставаться тут надолго.

Сразу после ужина она залезет в интернет и начнет искать себе комнату. Первый день в Уитни, посвященный знакомству с колледжем, был назначен на четверг, так что у нее оставалось завтра, чтобы что-нибудь подыскать. Ей очень хотелось разобраться с этим побыстрее. В таком большом городе просто не могло не найтись какого-нибудь приемлемого варианта.

Недовольно взглянув на свое отражение в зеркале, она порылась в чемоданах в поисках косметички и утюжка для выпрямления волос. Через пару минут она уже была почти похожа на человека. Возможно, девушки из группы поддержки с этим не согласились бы, но так она хотя бы никого не напугает за ужином. А перед сном можно будет не спеша постоять под теплым душем.

Раздался стук, и дверь в комнату приоткрылась. Это был Мэтт.

– Джули? Тебе ничего не нужно?

– А я думала, ты там усиленно учишься, – поддразнила его она. – Все хорошо, спасибо. Кстати, чья это комната?

– Финна. – Он уставился невидящим взглядом куда-то за ее плечо. – Он уехал. Путешествует.

– Финн – это твой брат?

– Ага. Брат.

Джули улыбнулась. Господи, какой же этот Мэтт… чудаковатый.

– Старший или младший? – не отступала она.

– Старший. На два года.

– То есть ему сейчас?..

Он опустил голову, так что волосы закрыли его глаза, и тихонько рассмеялся.

– Двадцать три.

– Значит, тебе двадцать один. И ты на предпоследнем курсе? Когда у тебя день рождения? Ты отдыхал год после школы, прежде чем поступить в университет?

– Да. А ты, оказывается, не на шутку интересуешься математикой. Возможно, тебе стоит выбрать другую специальность, раз у тебя такая страсть к цифрам?

Джули скрестила руки на груди.

– Это вряд ли. Меня-то не помещали в твой новомодный компрессионный фильтр.

– Я могу замолвить за тебя словечко, когда встречусь с его разработчиком. Станешь на очередь для испытания новой модели?

– Спасибо, но я лучше воздержусь.

– Ага. Бета-версия все еще нуждается в доработках.

Джули улыбнулась.

– Именно. Но это ничего.

Глава 3

– Будем ужинать через пару минут. Ты, наверное, умираешь с голода. – Эрин открыла кухонный шкафчик и достала горку тарелок. Она успела переодеться в льняную майку и темные джинсы и завязать длинные волосы в аккуратный пучок на затылке.

Кондиционер разгонял духоту, от которой Джули страдала весь день. Она подумала, что нужно наслаждаться свежим воздухом, пока есть возможность: крайне маловероятно, что ей удастся снять квартиру с центральной системой кондиционирования.

Джули взяла тарелки у Эрин.

– Давайте я.

– Спасибо. Подставки и столовые приборы у Мэттью. – Она кивнула в сторону столовой. – А, Джули, ты дозвонилась до мамы?

– Да. Она попросила меня еще раз вас поблагодарить.

– Да хватит уже! Хорошо, что она не успела выслать остальные вещи, иначе они оказались бы на улице. Я сказала ей отправлять все сюда. Когда ты найдешь квартиру, Мэттью поможет тебе все перевезти.

Джули вошла в столовую в тот момент, когда Мэтт опустил на стол последнюю вилку. Она поставила тарелки и, нахмурившись, пересчитала приборы.

– Нас же вроде будет пятеро? Ты, я, Эрин, твой папа и Селеста? Тут лишний прибор. – Джули потянулась за одной из тарелок.

– Нет. Просто… эээ… – Мэтт откашлялся. – Оставь ее. Мне надо бы тебе кое-что рассказать, – начал он, сосредоточенно раскладывая подставки. – У Селесты есть одна особенность. Она… Думаю, можно назвать это…

Джули ждала, пока он договорит, но он замолчал. Когда это повторилось несколько раз, она нагнулась и прошептала:

– Мне нужно услышать хотя бы несколько осмысленных слов, чтобы тебя понять.

– Я не знаю, как объяснить. – Он вздохнул. – Селеста… – В этот момент входная дверь открылась, и Мэтт пробормотал окончание фразы себе под нос.

Джули бросила на него вопросительный взгляд.

– Селеста что?

Он покачал головой.

– Просто не удивляйся слишком сильно.

По крайней мере, еда оказалась вкусной. Тайские рестораны в Кембридже за явным преимуществом обходили единственное тайское кафе ее города, в котором подавали щедрые порции совершенно неаппетитных блюд. Конечно, официанты там были забавные, но они либо вели себя чересчур навязчиво, либо говорили так, что их невозможно было понять.

Во время ужина Эрин извергла на них нескончаемый поток информации о политике Массачусетса («это настоящая паутина коррупции, кумовства и всеобщей некомпетентности»), иерархии гарвардских профессоров и возможности заключить трудовой договор на неограниченный срок («вся система находится под гнетом чертовой социальной инфраструктуры!»), а также о транспортной системе Бостона («адская смесь неудачного проектирования и устаревших методик строительства»). Наконец, испугавшись, что Эрин вот-вот задохнется и упадет лицом в тарелку, Джули воспользовалась секундной паузой и спросила у Роджера, где работает он. Молчаливый мужчина разразился тирадой:

– Меня особенно привлекает изучение круговорота питательных веществ. Я также интересуюсь междисциплинарными исследованиями прибрежной экосистемы. – Муж Эрин принялся рассказывать о своей последней научной работе, пустившись в сложные объяснения. Он был сотрудником лаборатории микробиологической океанографии и недавно получил грант на экспедицию в Юго-Восточную Азию. – Но главной целью этой поездки станет изучение защитных механизмов креветок и того, как иммуномодуляция может повысить жизнестойкость и сократить антибиотическое потребление в их культуре.

Джули ковырнула вилкой свое карри.

– Креветочная культура. Ого. – Она понятия не имела, о чем говорит Роджер, но ей нравился его энтузиазм. Он выглядел так, как и должен выглядеть папа: рубашка на пуговицах, брюки защитного цвета, мокасины на голую ногу, лысеющая седая голова, добрые голубые глаза и милые морщинки, которые появлялись при малейшем намеке на улыбку.

Роджер поправил очки в металлической оправе и наклонился ближе к столу. В руке он держал вилку с кусочком курицы, но, несмотря на это, оживленно жестикулировал. Хотя его движения были резкими, голос оставался мягким и спокойным.

– Очень важно усовершенствовать техники, с помощью которых можно определить активность защитных механизмов у креветок. Фагоцитарная активность, активность фенолоксидазы и, разумеется, способность устранять бактерии. В этой поездке нам нужно будет многое изучить. – Он капнул арахисовым соусом на манжету своей мятой рубашки и промокнул ее салфеткой. – Кстати говоря, сегодня вечером мне придется вернуться на работу. Нужно заполнять бумаги для комиссии по грантам.

Эрин потянулась к контейнеру с имбирной лапшой.

– Мне тоже надо на работу. Меня ждет гора дел, и я еще не составила план занятий, которые я веду в этом семестре. Извини, что оставляю тебя, Джули. Мэтт, у тебя тоже со следующей недели начинаются уроки, так что пора заняться сбором информации для независимого исследования. Уверена, что ты сможешь найти что-нибудь интереснее тех статей, которые ты читал на днях. – Она нахмурилась.

Мэтт почти весь вечер сидел с отсутствующим видом, и от этих слов выражение его лица не изменилось.

– Разумеется. С удовольствием. – Его голос прозвучал резко. Все за столом мгновенно замолчали.

Эрин положила вилку на стол.

– Мэттью, не дуйся. Одна из тех статей, с которыми ты носился, была напечатана в не пойми каком журнале. Это ниже твоего уровня.

– Возможно, Мэтту поможет Джули? – предложила Селеста.

Джули посмотрела на нее и улыбнулась. От одного взгляда на эту тринадцатилетнюю девочку захватывало дух. Она была похожа на тех несчастных детей, которым крепят крылышки на спину и фотографируют для календаря в образе ангелочков. Длинные светлые волосы падали ей на плечи непокорными завитками, а голубые глаза пронзали насквозь. Селеста производила впечатление… Да, его без преувеличения можно было бы назвать неземным.

– Селеста, я уверен, что у Джули нет никакого желания помогать мне копаться в электронных базах данных, – возразил ей Мэтт. – Американский институт физики не так популярен, как мне хотелось бы.

– Ой! – Селеста прикрыла ладошкой рот, сдерживая смех. – Мэтт произнес слово, которое неприлично говорить за ужином!

– Я сказал «популярен», а не «попа»!

– Вот теперь точно произнес! – пискнула Селеста.

Эрин громко вздохнула.

– Мэттью, а без этого никак нельзя?

– Мама, мы просто ведем беседу за ужином. Не из-за чего расстраиваться. Тем более, это ты у нас любишь раскидываться словами вроде «пенитенциарная система», «ректификация» и «анналы истории».

– Мэттью! Хватит! – Эрин подняла голос, чтобы ее было слышно сквозь хихиканье Селесты. Хотя Эрин недовольно наморщила лоб, Джули заметила, что уголки ее рта грозят расплыться в улыбке. – Селеста, возьми себя в руки!

Джули пришлось закусить щеку, чтобы не засмеяться самой.

– Проблема в том, что я скорее помешаю Мэтту, чем помогу. Может, я стану более полезной, после того как отучусь хотя бы один семестр.

Селеста, наконец успокоившись, окинула ее лицо внимательным взглядом.

– По-моему, ты слишком умная, чтобы учиться в Уитни.

– Господи, Селеста! – резко оборвала ее Эрин. – Джули, прости, пожалуйста. Я не понимаю, что творится со всеми за этим ужином.

Джули рассмеялась.

– Все в порядке. Буду считать это комплиментом. Я знаю, что Уитни не самая престижная школа.

– А почему ты выбрала Уитни? – спросил Роджер. – Это далеко от твоего дома. У них какая-то интересная программа, которая тебе нравится?

Джули не знала, как на это ответить. Она понимала, что собравшиеся за этим столом адепты Гарварда, МТИ и лаборатории микробиологической океанографии смотрели на Уитни с долей презрения.

– Мне просто хотелось чего-то нового. Хотелось переехать в большой город. И если честно, в некоторые другие университеты я не прошла, – призналась Джули. – У меня были неплохие оценки и экзаменационные баллы, но у моей школы не слишком высокая репутация. Так что поразить воображение членов приемной комиссии мне не удалось. Еще несколько колледжей были готовы меня зачислить, но я не смогла получить финансовую помощь. Даже в Уитни мне придется оплачивать большую сумму за обучение.

– Уитни – хороший университет, – заверила ее Эрин. – Поступление – невероятно сложный процесс. К тому же ты всегда можешь перевестись, если будешь хорошо учиться в Уитни.

– Ты уже выбрала, какие предметы будешь изучать? Я могла бы тебе помочь, – предложила Селеста. Я прочла электронный каталог от начала до конца, когда Финн учился в Брандейском университете. Его основной специальностью было литературное творчество, а дополнительной – журналистика.

Джули улыбнулась.

– Мне нужно выбрать до пятницы. Буду очень рада, если ты поможешь!

Селеста выглядела миниатюрной, и в отличие от Мэттью телосложением напоминала отца. Ее личико все еще было по-детски круглым, да и вообще, хотя она явно отличалась острым умом и излагала свои мысли, пожалуй, даже чересчур грамотно, она все равно казалась ребенком. Она была одета в светло-зеленый сарафанчик, который подошел бы второклашке, но никак не девушке-подростку. Джули не надела бы такое даже под страхом смерти. Оставалось только догадываться, как реагировали на этот наряд одноклассники Селесты.

Но больше всего Джули удивляло то, что находилось на стуле рядом с девочкой. Или не что, а кто?

– Ой, Джули! Я же не представила вас друг другу подобающим образом, так ведь? – счастливо прочирикала Селеста и обернулась к соседнему стулу. – Картонный Финн, это Джули. Джули, это Картонный Финн.

Эрин налила себе минеральной воды. Роджер снова восторженно заговорил об океанской воде. Но Джули была уверена, что услышала, как Мэтт затаил дыхание. Она снова перевела взгляд на стул.

Если честно, она надеялась, что ей удастся пережить ужин, не затрагивая этого вопроса.

Он всплыл только сейчас, но Джули не сомневалась, что именно об этом ей и хотел сказать Мэтт: к спинке стула была прислонена картонная фигура их брата Финна в полный рост. Его глаза неподвижно уставились на потолочный светильник.

Самое забавное, что Картонный Финн – несмотря на невидящий взгляд – определенно выглядел симпатично. Даже не просто симпатично, а очень привлекательно. Джули понимала, что так думать нельзя: если бы Картонный Финн не был абсолютно плоским, он напоминал бы надувную куклу, из которой выпустили воздух. Она плохо разглядела настоящего Финна на фотографии со сноубордом, но теперь она хорошо видела его взъерошенные светлые волосы, розовощекое лицо и стройное, но мускулистое тело.

Финн был просто красавчиком. Даже в расплющенном виде.

Джули взглянула на фигуру на стуле и поспешно проговорила:

– Очень приятно познакомиться, Картонный Финн. Я думала, ты путешествуешь.

Селеста сморщила нос.

– Нет, это Финн путешествует. Сейчас он работает волонтером в заповеднике для спасенных животных. А это Картонный Финн. Он символическое изображение моего брата.

Нет, это никак нельзя было назвать нормальным. Если честно, это выглядело крайне странно. Но Джули находилась в гостях, поэтому ей следовало быть столь же вежливой по отношению к Картонному Финну, как и к остальным членам семьи.

– В таком случае, Картонный Финн, положить тебе кусочек утки с базиликом и лемонграссом?

Селеста закачала головой.

– Он уже поужинал. Он решил поэкспериментировать и теперь не ест после пяти. Он считает, что так сможет улучшить метаболизм. Хочет, чтобы его живот стал плоским – это его слова, не мои. Видишь ли, он весьма интересуется девушками, и ему кажется, что его шансы повысятся, если он избавится от жировых складок на талии. – Она закатила глаза и шепотом добавила: – Знаю-знаю, это сплошное чудачество. Он и так красивый.

– Восхищаюсь его самоконтролем, – отозвалась Джули. – Ни за что не откажусь от карамельного мороженого, даже если мне предложат его в полночь!

Селеста бросила взгляд на Картонного Финна.

– Он не одобряет такое поведение. Но я думаю, он просто завидует. У тебя ведь изящная фигура от природы.

– Если Картонному Финну удастся избавиться от того, что он считает жиром, я угощу его двойной порцией мороженого.

– Договорились. Главное, чтобы мама не подкармливала его печеньками «Орео». Это его любимое угощение.

– Не буду, обещаю! – Эрин подняла руку ладонью наружу, чтобы заверить Селесту, что она не станет кормить печеньем неразговорчивого брата-близнеца своего сына.

Джули мысленно пожала плечами. Ее не слишком заботило присутствие Картонного Финна. Если все хотели притворяться, что общаться с распечатанным, плоским родственником абсолютно нормально, она не возражала. По крайней мере, на него было приятно смотреть, он казался вежливым и не посягал на чужие порции тайских клецок. Правда он совершенно не умел вести беседу, но, может, он просто стеснялся новых людей…

«В конце концов, у каждого свои психологические особенности», – решила Джули. Наверняка она сама тоже не являлась исключением. У Селесты была вот такая особенность. Господи, все могло бы оказаться гораздо хуже. Страннее – навряд ли, а вот хуже – да. Наверное.

– Джули, угадай, где сейчас Финн? – взволнованным голосом спросила Селеста.

– В Антарктике?

– Нет.

– В Сирии? В Монголии? В Новой Зеландии? В Таллахасси?[3] Нет? Значит, точно в Бойсе[4].

– В Бойсе нет заповедников. По крайней мере, я о таковых не слышала. Он в Южной Африке. В Восточно-Капской провинции, на самом берегу Индийского океана. Вчера он прислал мне фотографии антилоп и сказал, что в следующий раз отправит снимок белого тигра. Они – большая редкость.

– Здорово! – согласилась Джули. – А когда он возвращается?

– Это неизвестно, – проговорила Селеста. – Он путешествует по миру уже много месяцев, и у него еще длинный список мест, которые он желает посетить. И куда бы он ни приехал, он находит себе работу или помогает волонтерам. Так что он не какой-нибудь там избалованный золотой мальчик, который решил устроить себе бесконечные каникулы. Возможно, он даже взберется на Килиманджаро.

– Лично я ужасно боюсь высоты, – вставила Эрин. – Но Финну хватит на это подготовки. Он поднимался на Денали[5] и на Рейнир[6].

– Правда? – удивилась Джули. – Это впечатляет.

Мэтт откашлялся и театрально потянулся через весь стол за еще одной коробкой еды.

– Он действительно поднимался. Я покажу фотографии, – сказала Селеста.

Эрин улыбнулась.

– Финн с детства любит приключения. Однажды, когда ему было восемь лет, я пришла домой с работы и увидела его на телефонном столбе у нашего дома. Няня болтала по телефону и не заметила, что ее подопечный залез на высоту двенадцати метров. Конечно, я ее тут же уволила. А когда спросила у Финна, что на него нашло, он сказал, что пытался заглянуть в окно Элли Ливингстон.

– Хотел подсмотреть за одноклассницей?

Эрин рассмеялась.

– За ее мамой. Миссис Ливингстон была польщена, когда услышала об этом. Она прислала нам печенье и благодарственную записку. Финн был таким интересным ребенком. – Эрин крепко сжала пальцами салфетку, промокнула губы и встала. – Очень не хочу от вас уходить, но мне пора.

– Пойдем домой вместе, – сказал Роджер. – Сегодня чудесный вечер. Я закончу примерно в одиннадцать. Ты будешь готова к этому времени?

– Да, отлично. Джули, можешь завтра взять нашу машину, когда поедешь смотреть квартиры. Ключи висят на кухне. Мы оба рано уходим на работу, так что увидимся за ужином? Надеюсь, ты расскажешь мне, что нового у твоей мамы. – Эрин придвинула стул к столу. – Ну все, хорошего вечера вам!

В следующую секунду Эрин и Роджер уже выбежали из дома. Джули за это время даже не успела бы произнести слово «трудоголики». Они с Мэттом осталась на кухне наедине с Селестой и Картонным Финном.

Мэтт отодвинул стул и, криво усмехнувшись, взглянул на Джули.

– Ну как, достаточно необычно?

Глава 4

Джули разглядывала лицо Селесты, внимательно изучавшей каталог предметов колледжа Уитни. Они просидели на этом диване последние полчаса, взвешивая достоинства и недостатки дисциплин, из которых Джули нужно было составить свое расписание. Удивительно, что тринадцатилетняя девочка могла так корпеть над списком учебных курсов. Вместе с тем, ее помощь оказалась на удивление ощутимой. Джули даже начала привыкать к ее речи, которая звучала слегка чересчур официально.

Теперь в доме было прохладно – кондиционер работал на полную мощность, – и Селеста натянула на себя тонкий плед. Джули поставила ноутбук на колени и, опустив пальцы на клавиши, бросила взгляд на Селесту, которая что-то писала в справочнике.

– Так какой из курсов английского я беру? Тот, что начинается в восемь тридцать?

– Нет. Английский у тебя в десять по вторникам и четвергам, а введение в психологию в полдень в понедельник, среду и пятницу. Запиши номера этих курсов. – Селеста указала на нужную страницу и подождала, пока Джули перепечатала цифры. – Понимаешь, нужно быть абсолютно готовой к утру пятницы, иначе тебе не удастся составить расписание так, как ты хочешь. По крайней мере, сможешь зарегистрироваться через интернет и не будешь вынуждена ждать в очереди, полной неприятных людей.

– Значит, ты считаешь, что все мои однокурсники будут неприятными? А я надеялась с кем-нибудь подружиться, но теперь даже не знаю…

Селеста захлопнула справочник.

– Обычные люди могут становиться крайне неприятными, когда попадают в неприятные ситуации.

– Это правда. В таком случае ты права. Я рада, что смогу зарегистрироваться из дома.

Селеста откинула голову на спинку дивана.

– Дома у тебя было много друзей? А как насчет парня? Наверняка у тебя есть парень. Он очень хорош собой?

– У меня дома до сих пор много друзей. Они не исчезли, когда я уехала. Просто теперь, когда я в Бостоне, мы будем реже видеться. Раньше у меня был парень, и, да, он был симпатичным. А еще безмозглым и надоедливым.

– У тебя есть их фотографии? – спросила Селеста.

– Конечно. – Джули открыла программу для просмотра фотографий и стала листать альбомы, пока не нашла снимки, сделанные в августе. – Это фото с моей прощальной вечеринки. Мама устроила ее у нас во дворе. Мы жарили барбекю.

– Большая была вечеринка? Выглядит восхитительно! – проговорила Селеста, затаив дыхание.

– Ага. С хот-догами, салатом из слипшихся макарон и тортом, на котором мое имя написали с ошибкой. В общем, полный комплект удовольствий. Так, тут я с Кирстен и Мариам. А здесь Эми и моя мама. – Джули листала бесконечные фотографии, и практически про каждую из них Селеста задавала вопросы, требуя подробностей.

– А у тебя есть фотография отца?

Джули продолжила листать фотографии.

– Неа. Он был тогда в командировке. Но зато в качестве подарка он прислал мне самый технически навороченный телефон. И он позвонил во время вечеринки. А вот и торт. Классный, правда?

– А кто это? У вас играла настоящая группа? Это твой парень? Какое прелестное у тебя платье. – Селеста хотела знать все детали. – Где ты его купила? Как ты в него влезла и как потом сняла? У тебя тут такая огромная грудь! Неудивительно, что у тебя был парень!

– Во-первых, это платье не такое уж и узкое. Оно просто сшито по талии. И грудь у меня обычного размера. Между прочим, мы тут не мою грудь обсуждаем. Но, да, вечеринка прошла весело. Я не хотела ничего пафосного, так что все было идеально. А как ты отмечаешь дни рождения?

Селеста смотрела прямо перед собой, словно ее заворожило что-то, стоявшее на полке.

– Я больше не устраиваю вечеринок. Они обычно не слишком хорошо для меня заканчиваются, – сказала она прямо. – Мы обязаны показать Картонному Финну это красное платье. Ему безумно понравится! А еще то фото, где ты получаешь аттестат. Ты там такая счастливая.

Селеста сбросила с себя плед и пошла в комнатку, находившуюся рядом с холлом, – она оставила вырезанную фигуру брата у пианино. По словам Селесты, Картонный Финн ненавидел играть гаммы, но знал, что Эрин ни за что его не простит, если он будет отлынивать. Видимо, даже картонные дети чувствуют, что обязаны угождать родителям.

Селеста вернулась в комнату, неся фигуру впереди себя: создавалась жутковатая иллюзия, что Картонный Финн скользит по полу сам по себе. Опустив его рядом с кофейным столиком недалеко от Джули, она начала поправлять подпорки у его ног, которые позволяли ему стоять, но он никак не хотел сохранять равновесие на толстом ковре.

– Ну давай, Картонный Финн, – пробормотала Селеста. Фигура, покачиваясь, возвышалась над ней. Она подняла взгляд на лицо картонного брата, и теперь, когда светлые локоны больше не закрывали ей лицо, Джули увидела, что ее глаза горели решимостью. – Пожалуйста! – воскликнула она взволнованно. – Ты должен мне помочь!

Она положила руку ему на талию, отчаянно пытаясь удержать его в вертикальном положении, но каждый раз, когда она находила идеальное место для подставки, Картонный Финн опасно кренился то вперед, то назад, и Селесте приходилось сильнее придерживать его второй рукой. Джули видела, что на таком толстом ковре эта битва никак не может завершиться успешно. У Селесты покраснели щеки. Она расстраивалась все больше. Ее охватывала настоящая паника.

– У тебя ведь получалось, Картонный Финн! Ты способен это сделать!

Джули наблюдала за сценой, разворачивавшейся на ее глазах, и задавалась вопросом: в какую чертовщину она себя втянула, переступив порог этого дома? Селеста казалась изможденной. На ребенка в таком состоянии было больно смотреть, поэтому Джули встала и взяла Картонного Финна за плечи. Раз вся семья принимала такое поведение как должное, она могла последовать их примеру.

– Знаешь что? Мальчики любят поваляться. Они такие ленивые. Мне кажется, именно этого ему сейчас и хочется. – Джули заметила, что Мэтт нервно переминается с ноги на ногу в дальней части комнаты, явно размышляя, стоит ли ему вмешаться в происходящее. Он сделал шаг вперед. Джули бросила на него взгляд, и он отступил обратно. – Кроме того, – продолжила она, обращаясь к Селесте, – оттуда Картонный Финн ничего не разглядит. Давай посадим его к нам на диван.

Несколько мгновений Селеста молча смотрела на Джули, а потом ее лицо просветлело.

– Я думаю, он будет очень рад!

Джули подняла Картонного Финна с ворсистого ковра, не подходящего для установки фигур на подставках, перевернула его в воздухе и положила боком на диван.

– Будь осторожна! – взмолилась Селеста, все еще сидевшая на полу.

– Он в порядке. И нам тоже места хватает. – Джули уселась на диван, оставив достаточно пространства между собой и Картонным Финном, чтобы случайно не расплющить его еще сильнее. – Только не опирайся на спинку, а не то у нас будут проблемы. Иди сюда и скажи мне, какие именно фотографии он хочет посмотреть.

Селеста обошла стол и неуверенно присела, а потом опустила голову на колени Джули, поглядывая на лицо Картонного Финна, торчавшего из-за спины Джули.

– Он однозначно хочет начать с красного платья. Он слышал мои слова и подозревает, что увидит на этих фотографиях знойную красотку. Опять же – это он так выразился, а не я.

Джули рассмеялась.

– А я подозреваю, что Картонный Финн – извращенец, и его ждет горькое разочарование. Но он все равно может взглянуть на фотографии. – Джули открыла один из снимков и принялась ждать комментариев. Она не могла не признать, что на самом деле выглядела симпатично в тот день. Возможно, вырез платья был слегка глубоковат, а юбка немного не доставала до колен, но ткань красиво струилась по ее фигуре мягкими волнами. Джули нравилось, как бретельки пересекались у нее на спине, завязываясь в бант.

Селеста на мгновение задумалась.

– Он не разочарован. Он считает, что ты очень красивая, и хочет, чтобы ты добавила Финна в друзья на Фейсбуке. – Она помолчала еще немного. – Он не думал, что это прозвучит так неловко.

Джули сглотнула.

– Добавить Картонного Финна в друзья на Фейсбуке? – Джули хотелось бы почитать статусы на этой странице. «Сегодня меня привязали к крыше машины, чтобы отвезти в «Старбакс». Мне очень хотелось попробовать карамельный моккачино, но я не могу двигать руками, поэтому я лишь смотрел печальным взглядом на этой чудесный горячий напиток. Когда же кончатся мои страдания?»

Селеста вздохнула. Непонятливость Джули явно ее раздражала.

– Да не Картонного Финна. Обычного Финна. Найди его на Фейсбуке. Ты же есть на Фейсбуке, так ведь? Мэтти и Финн тоже зарегистрировались, и Мэтти разрешает мне заходить вместе с ним на его страницу, чтобы я могла следить за профилем Финна. Шшш, – произнесла она, приложив палец к губам. Мама и папа этого бы не одобрили. Они ненавидят соцсети и считают их индикаторами низкого интеллекта.

– Он, наверное, и в Твиттере есть?

– Разумеется, нет! А ты?

Джули покачала головой.

– Я питаю отвращение к Твиттеру, но социальные обязательства вынуждают меня то и дело туда заглядывать, чтобы шпионить за знаменитостями. Я просто не понимаю суть Твиттера. Невозможно разобраться, какие комментарии к чему относятся, а еще ты с легкостью можешь потратить несколько часов, кликая на чьи-то имена. А потом оказывается, что ты подсел на профиль семьи Кардашьян и разглядываешь все их фотографии.

Селеста не сводила с нее глаз.

– Так ты есть на Фейсбуке или нет?

Господи, этого ребенка было не провести.

– Да, я есть на Фейсбуке. Если ты не расскажешь об этом своим родителям, я не выдам им вас с Мэттью. И стать другом Финна будет для меня честью. – Джули зашла на сайт. – Финнеас или Финн? – уточнила она у Селесты.

– Он всегда откликается только на Финна. Ненавидит имя Финнеас. Но он завел этот аккаунт под именем «Бог Финн».

Джули рассмеялась.

– Почему он так себя назвал?

– Потому что не хочет, чтобы его страницу смотрели всяческие ненужные люди из школы. Таким образом он может от них спрятаться. Может сам выбирать. Для него это важно. Выбирать, с кем дружить.

Джули застучала по клавишам, нашла настоящего Финна и отправила ему заявку. У него было всего тридцать два друга – для сравнения, у Джули их было четыреста с чем-то. Да, он и правда тщательно подходил к выбору друзей. Она заметила в списке имя Мэттью и решила добавить его тоже. Джули считала, что слишком много друзей не бывает. По крайней мере, в интернете. Без некоторых из своих реальных друзей она вполне могла обойтись.

– Сочини новый статус! Прямо сейчас! – потребовала Селеста. – Что-нибудь смешное.

Джули на секунду задумалась.

– Как тебе такое?

Джули Сигл Никогда не снимай штаны в присутствии оборотня. Откуда тебе знать, что он может принять за луну?

Селеста положила голову Джули на плечо.

– Мне нравится. Полезно и остроумно. Картонный Финн тоже доволен. Придумай что-нибудь для него.

Это было что-то новенькое. Джули никогда не сочиняла статусы для чьих-то картонных братьев.

Джули Сигл не способна прикарманить карету, карандаш и кекс для Картонного Финна, но фся фишка будет в филине, который выкинет финт под финал. Фот так.

– Ты умело обращаешься с аллитерацией, – проговорила Селеста, не отрывая взгляда от экрана. – Картонный Финн будет тебя караулить. – Она бросила на Джули недовольный взгляд. – А вот я не фанат этого статуса.

Джули снова принялась печатать.

Джули Сигл Никто не станет жаловаться, что у него слишком много Финнансов.

Селеста похлопала Джули по плечу.

– Уже лучше.

Джули достала из формы несколько кусочков льда и бросила их в стакан с водой.

– Будешь?

Мэтт кивнул.

– Спасибо.

– Селеста спит? – Джули взяла стакан из шкафчика.

– Без задних ног.

– Ты что, упаковываешь себе обед на завтра? – Она окинула взглядом набор полезных продуктов – морковные палочки, виноград, цельнозерновой крекер и йогурт, – который Мэтт укладывал в пакетик.

– Нет, я не упаковываю себе обед на завтра. Это для Селесты. В ее дурацкой частной школе детей заставляют делать перерыв и перекусывать, прежде чем учителя снова начнут вбивать им в голову ненужную информацию о Древнем Египте и куртуальных сонетах. – Мэтт взял сыр и стал нарезать его аккуратными кусочками.

– Что еще за куртуальные сонеты? – Джули подтянулась на руках и, усевшись на один из кухонных столиков, стащила кусочек сыра. – У меня это слово ассоциируется только с курами и картами.

– Их придумал парень по фамилии Хопкинс. Куртуальный сонет составляет ровно три четверти структуры сонета Петрарки. Что интересно, он создал специальное уравнение, и некоторые считают, что самое любопытное в этих сонетах – это их связь с математикой. Если сонет Петрарки можно описать как «восемь плюс шесть равно четырнадцать», то куртуальный сонет – это «двенадцать разделить на два плюс девять разделить на два…» – Мэтт положил нож на стол. – Джули?

– Ой, прости. Кажется, я на минуту задремала. – Джули зевнула, а потом шлепнула себя по щекам. – Да шучу я, шучу! Что может быть интереснее слияния математики и поэзии? Только я потеряла твою мысль на слове «уравнение».

Мэтт усмехнулся.

– Это на самом деле интересно, потому что в основе многих стихотворений лежит математический образ или структура. Например, фигурные треугольные стихи или силлабическое стихосложение. Ты знала, что мы подсознательно следим за физической характеристикой звуков, когда слышим поэзию?

– Нет, это ты подсознательно следишь за физической характеристикой звуков и разрушаешь красоту, раскладывая ее на математические элементы. А кое-кто из нас просто наслаждается старой доброй поэзией.

Мэтт застегнул пакетик с обедом Селесты и сделал пару шагов, чтобы оказаться напротив Джули.

– Я тоже наслаждаюсь поэзией. Просто не совсем так же, как ты. Ничего не могу с этим поделать. Я ботан.

– Ты говорил.

– Мне все-таки кажется, что на каком-то уровне ты способна распознавать математические компоненты в литературе.

– А мне кажется, что ты ошибаешься. – Джули спрыгнула со столика и указала на пакетик. – А Картонному Финну тоже будешь упаковывать обед?

– Неа. Он плотно завтракает. Стопка блинов, омлет с зеленым перцем и швейцарским сыром, а потом еще фруктовый смузи. Обычно ему этого хватает до самого ужина.

Джули сложила руки на груди.

– Я серьезно. Селеста же не ходит в школу с Картонным Финном?

– Он учился в Брандейском университете, так что снова идти в седьмой класс ему необязательно. Хотя его заставили сдать немало экзаменов. Он чуть было не завалил устные, потому что экзаменаторы посчитали его слишком немногословным и зажатым. У нас ужасно несправедливая система образования. Но, по крайней мере, он все сдал, и ему больше не придется мучиться, высиживая очередную школьную постановку в честь Дня благодарения. Он у нас боится пилигримов.

– Ха-ха, очень смешно. А теперь расскажешь мне, откуда взялся Картонный Финн?

– Дело в том, что после неудачной встречи с Хитрым койотом[7] и наковальней Трехмерному Финну пришлось сменить имя.

Джули рассмеялась.

– Ну хватит, Мэтт! Видимо, это как-то связано с тем, что ее брат далеко отсюда?

Мэтт застонал.

– Что-то вроде того.

Он подошел к холодильнику, положил пакет с обедом на полку и убрал туда оставшиеся ингредиенты.

– И никто не пытался помочь ей избавиться от этого аксессуара? Просто она уже слишком взрослая, тебе не кажется? Хотя не знаю, можно ли найти подходящий возраст для такого.

Он пожал плечами.

– Не знаю. Я просто следую указаниям, киваю и улыбаюсь.

– А когда возвращается настоящий Финн? Наверняка он с этим разберется, так ведь? Она выносит Картонного Финна из дома? Что говорят ее подружки, когда она приходит на тренировку по футболу и просит Картонного Финна стать на позицию защитника?

– Понятия не имею, когда он приедет домой. Он наслаждается своими приключениями. Круто и беззаботно проводит время, – резко ответил он и захлопнул дверцу холодильника. – Селеста берет Картонного Финна всюду, кроме школы. Но она… не слишком часто выходит из дома. Рестораны для нас не вариант, вследствие этого мы заказываем еду на дом. Она не играет в футбол, и у нее нет подруг. У тебя еще есть вопросы или ты наконец закончила насмехаться над моей сестрой?

– Ну что ты. – Джули сбавила тон. – Я над ней не насмехаюсь. Она мне нравится. И Картонный Финн тоже. И ты что, правда сказал «вследствие этого»?

– Да, я сказал «вследствие этого». – Мэтт начал сосредоточенно протирать кухонные столики. – Я считаю, что эта фраза снова входит в моду.

– Но я не понимаю, почему Селеста…

– Хватит об этом, – резко оборвал ее Мэтт. – Я больше тебе ничего не скажу, ясно? И пожалуйста, не говори об этом с моими родителями.

Джули застыла на месте.

– Прости, пожалуйста, – пробормотала она. – Это не мое дело. Мне не стоило вмешиваться.

– Нет, это ты меня прости, – виноватым голосом произнес Мэтт. – Не думай об этом. Слушай, завтра утром мне нужно будет отвезти Селесту в школу, но потом я смогу помочь тебе с поисками квартиры. Я позвонил одному приятелю, у которого есть знакомый риелтор. Я связался с ним, и он подыскал тебе несколько вариантов. Я подумал, что ты не обидишься, если я немного помогу.

– Ты серьезно? Это чудесно! Спасибо тебе огромное. – Она не собиралась отказываться даже от малейшей возможности найти жилье. – Ты завтра не занят?

– Я найду время. Этот риелтор сказал, что мы можем встретиться с ним в десять. Начнем с этого, а дальше посмотрим. Такой план подойдет?

– Более чем!

Глава 5

Джули поджала губы. Этот риелтор ей страшно не нравился. Как его штаны умудрялись сползать, если огромный живот по идее должен был их поддерживать? Но на самом деле этот придурок раздражал ее по другой причине. Он только что привел их в еще одну унылую квартиру, которая грозила вот-вот обрушиться им на головы.

– Конечно, именно о такой квартире я и мечтала. Неудивительно, что с тем местом на Джамайка Плэйн ничего не сложилось. Это был знак свыше, что мне предстоит найти настоящее сокровище. Еще и с тараканами в качестве приятного бонуса. Всегда мечтала о домашних животных. А еще я могу подрабатывать проституткой – девушки, которых мы встретили снаружи, показались мне очень дружелюбными. Уверена, они согласятся взять меня под свою опеку и обучить секретам ремесла. Какая чудесная сделка!

Мэтт раздавил ботинком особенно жирного таракана.

– Высока вероятность, что их сутенер будет счастлив заполучить девчонку со Среднего Запада. Мужчины в Бостоне постоянно жалуются, как им надоели все эти однотипные проститутки с Восточного побережья.

Риелтор что-то прорычал и подтянул сползающие штаны.

– Послушайте, вы двое! Я показал вам уже восемь чертовых квартир. За такую цену вы ничего лучше не найдете, девчуля. А дальше уж думайте сами.

– Вам придется показать ей еще одну чертову квартиру, потому что эту захватили тараканы и наложили запрет на переговоры с новыми жильцами. А еще мне кажется, я чую запах трупа.

Риелтор вскинул руки в направлении Джули.

– Милочка, за ту цену, на которую вы согласны, будьте готовы тесниться впятером в одной комнате. Я такие не продаю. Вам стоит зайти на Крейгслист.

Джули прищурилась.

– Милочка не будет заходить на Крейгслист. И здесь жить милочка тоже не будет. Милочка скорее поддастся отчаянию и вернется в Огайо, где будет работать официанткой в придорожной забегаловке, поставив крест на своей мечте сходить хотя бы на одну лекцию до конца этого столетия.

Она на секунду задумалась, не позвонить ли ей отцу, чтобы он спас ее из этого ада. Только не факт, что у нее получится до него дозвониться. Нет, она не станет этого делать. Слишком неловко. Она собиралась взять студенческий кредит; к тому же мама была готова помочь ей платить за обучение. Так что она могла справиться и с этой ситуацией, не унижаясь перед отцом. Она провела рукой по лбу. Господи, какое же душное и вонючее место! Она ощущала, что пот градом катится по ее спине. Кто знал, что в Бостоне такой влажный климат? Разве что жители Бостона.

Джули понимала, что нужно выбираться из этого здания как можно быстрее, пока она еще сильнее не оскорбила этого идиота. Она уже и так ему нагрубила, но сейчас она не несла никакой ответственности за слова, вылетавшие из ее рта. Бедный Мэтт таскался вслед за ней из одного квартала в другой, и вместе они осматривали все новые квартиры, жить в которых было совершенно невозможно. Прошло уже несколько часов, а она ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы найти жилье. Только теперь она к тому же ругалась и вела себя как сумасшедшая.

Она сделала глубокий вдох.

– Я поступлю следующим образом. Я… – медленно начала она, надеясь, что благодаря уверенному тону ей в голову придет блестящая идея и она сможет закончить предложение. – Я рассмотрю как можно больше простых вариантов решения моей жилищной проблемы и выберу, к какой стратегии мне прибегнуть. – Она на секунду замолчала. – В общем, мой выбор таков: я буду бродить по окрестностям и… искать объявления от людей, которым нужны соседи по комнате. Да. Это мой план.

На лице Мэтта была написана неуверенность.

– Если ты так хочешь, конечно. Давай вернемся на Гарвард-сквер. Там у тебя больше шансов на успех. И мертвечиной вонять не будет.

– Мертвечиной? Серьезно? У вас в МТИ так говорят?

– А то. Ну все, пошли отсюда.

Джули последовала за Мэттом и следующие десять минут молча шла рядом с ним. Он вел ее к ближайшему выходу метро.

– Можешь мне еще раз объяснить, где мы сейчас? Я запуталась.

– Рядом с Дэйвис-сквер. В целом это неплохой район, но, как и везде, тут есть свои трущобы.

– Спасибо тебе за помощь. Огромное. Все это случилось по моей вине, и тебе не стоило убивать весь день на то, чтобы ходить со мной по всем помойным ямам в радиусе пятнадцати километров. – Джули устала, и на нее накатило уныние. Она начала осознавать, что найти приемлемое жилье за те деньги, которыми она располагала, было практически невозможно.

Мэтт придержал для нее дверь, и они зашли в метро. Джули не ожидала, что в рабочий день на станции окажется столько людей: они разговаривали по телефону, врезались в нее, загораживали обзор. Она подошла к лестнице. В толпе было душно, и усталость накатила на нее с новой силой. Она чувствовала себя страшно некомфортно. Подойдя поближе к Мэтту, чтобы не потерять его из вида, она сделала шаг на первую ступеньку. Точнее, на то, что она приняла за ступеньку.

И тут ее сердце бешено заколотилось.

– Стой! Нет! Никаких эскалаторов, Мэтт. Я не езжу на эскалаторах. – Джули попыталась соскочить, но было уже поздно. Ей показалось, что она падает, и ее охватило чувство полной беззащитности. Она бросила взгляд на нижнюю площадку. Эскалатор двигался медленно и под чудовищным наклоном. У Джули закружилась голова. Она паниковала; перед глазами поплыли круги, а коленки задрожали.

– Джули? Джули? – Она понимала, что ее зовет Мэтт, но его голос звучал неестественно, словно доносился до нее сквозь туман. Он развернулся к ней, и она смогла разглядеть его зеленую футболку. Джули начала оседать, но он обхватил ее руками за талию.

– Все хорошо, я тебя держу, – сказал он. – Я не дам тебе упасть. Просто чуть-чуть потерпи. – Он прижал ее к груди, и она на секунду задумалась, каким спреем он пользуется.

– Буууу, – пробормотала она.

– Что ты сказала? Ты в порядке? Потерпи еще минутку.

А потом они вдруг сошли с этого жуткого эскалатора. Джули безвольно висела на руках Мэтта, пока мимо них текла толпа.

– Ох. Извини. – Она пришла в себя в достаточной степени, чтобы осознать, что не стоит падать в обморок на станции метро. Она оперлась на Мэтта и попыталась заставить ноги двигаться. Этот парень был на удивление сильным для того, кто днями сидит согнувшись над инженерным калькулятором. Мир перед ее глазами медленно приобретал четкие очертания, и она поняла, что пялится на его футболку с оптимистичной надписью «ЭПИК ВИН!».

– Эпичная. Победа, – одними губами произнесла она и устало закрыла глаза.

Джули чувствовала себя пьяной – так же, как после трех стопок вонючего мятного шнапса на выпускном. Она плохо переносила алкоголь (как выяснилось тем же вечером, когда ее стошнило курицей с брокколи в туалете гостиницы «Карнеги»), и ей совершенно не хотелось, чтобы это ощущение появлялось у нее просто так.

Она ткнула пальцем в грудь Мэтта.

– Мэттью, друг мой, тебе нужно сменить гардероб.

– Большое спасибо.

Она подняла на него мутный взгляд.

– У тебя есть ботанская футболка на каждый день недели?

– Их гораздо больше. Не переживай.

– Какое облегчение!

– Тебе лучше?

– Ой. – Джули вдруг поняла, что все еще опирается на него. – Да. Все хорошо. Просто отлично. – Она сняла руки с его груди и сделала шаг назад. Вот. Она снова могла нормально видеть, и ее колени больше не дрожали так, словно на сто процентов состояли из желатина. – Прости, пожалуйста. Давай сядем на поезд.

Мэтт окинул ее скептическим взглядом.

– Если ты уверена, что готова.

– Уверена. Все хорошо. Видишь? – Она подпрыгнула на месте. – Все моторные функции восстановлены. Физиологическая целостность не нарушена. Я готова вернуться к нашим тщетным поискам.

– Ты ненормальная.

На платформе было прохладно, и Джули снова почувствовала себя человеком. В этом имелся один минус: она в полной мере осознала всю неловкость произошедшего. Она научилась избегать ситуаций, которые вызывали подобные приступы. В этот раз она просто не разглядела чертов эскалатор из-за толпы людей.

Им пришлось подождать всего пару минут, прежде чем следующий поезд остановился перед ними, оглушительно скрипя тормозами. Они с Мэттом зашли внутрь и опустились на сиденья в середине вагона. Джули положила ногу на ногу, пытаясь казаться настолько спокойной, насколько это было возможно после такого происшествия.

– Ну, теперь ты знаешь, что я не люблю эскалаторы. – Она поправила волосы, убрав выбившиеся пряди за уши. – Лифты скорее всего тоже, но точно сказать не могу – я не заходила в них уже много лет. Может, сейчас уже стало лучше. Но вообще, в такие моменты я словно распадаюсь на части. Я называю это истерическим синдромом высотного движения.

– Совершенно дурацкий термин, – сообщил ей Мэтт. – У тебя акрофобия, одна из фобий, связанных с пространством и движением. Иррациональный страх высоты вызывает в тебе ощущение крайнего дискомфорта. И ты не впадала в истерику. У тебя, видимо, закружилась голова и начался приступ паники, так?

– Спасибо, что свел на нет мои старания разрядить обстановку после травмирующего опыта. – Джули удержалась и не бросила на Мэтта сердитый взгляд, хотя для этого потребовались некоторые усилия.

– Никуда я твои старания не сводил. Просто нужно придумывать названия, которые не противоречат фактам. – Мэтт поднялся на ноги и, покачиваясь в такт движения поезда, схватился за металлический поручень, тянувшийся сверху.

– Я могу придумать любое чертово название! Это мой синдром, поэтому я называю его, как хочу.

– Ну, на самом деле, это не только твой синдром, раз другие люди…

– Господи! – взмолилась Джули. – Мы можем перестать спорить о том, как называть эту неловкую, стыдную фигню?

– Мы не спорим. Мы дискутируем. И тебе не должно быть стыдно. Это довольно-таки распространенная проблема.

– Мне все равно, распространенная она или нет. Я имею право на стыд, если мне этого хочется.

– Разумеется, у тебя есть на это право. Я просто пытаюсь сказать, что если ты стыдишься, потому что считаешь это неестественной патологией, то, исходя из статистики, у тебя нет причин так думать. – Он еще ни разу не говорил с Джули так оживленно. Его щеки порозовели, а в темно-серых глазах загорелся огонек. – Ты можешь успокоить себя тем, что другие ощущают то же самое. А если взглянешь на процент людей, которые страдают какой-нибудь фобией, увидишь, что у тебя внушительная компания.

– То есть ты хочешь сказать, что у меня патология? – Джули сжала кулаки. О боже, как же Мэтт сейчас выводил ее из себя. Тем более его губы растянулись в довольной улыбочке – он слишком наслаждался тем, что ставил ее в трудное положение в этом разговоре. Отлично. Вот у нее и появился раздражающий брат, о котором она никогда не мечтала.

– Нет, но в какой-то мере акрофобию можно считать патологией, потому что твоя реакция на высоту отличается от нормы.

– Почему ты исправляешь все, что я говорю? – Джули бросила взгляд на его футболку. – Мне кажется, из нас двоих не я отличаюсь от нормы. – Поезд остановился. – Похоже, это ты испытываешь удовольствие от ссоры.

– Ты говоришь точно так же, как Финн. Мы же обмениваемся идеями. Ведем обсуждение. – Мэтт опустил взгляд на свои шорты. – И пока что я особого удовольствия не испытал.

– Только не надо непристойностей. Давай сойдемся на ничьей и признаем, что у каждого свое мнение. Хорошо? Здесь нигде не продается кулатта? Мне нужен кофеин, если я хочу взять себя в руки и все-таки найти сегодня квартиру. – Джули вышла на платформу, и Мэтт последовал за ней.

– Осторожнее, – предупредил он. – Нужно найти лестницу. А то на этой станции тоже очень крутой эскалатор.

Они поднялись по ступенькам и вышли в самом центре Гарвард-сквер. Мэтт подвел ее к доске, куда люди вешали объявления обо всем на свете: от концертов и вакансий до курсов лекций и бесплатных вечерних кинопоказов. Джули здесь нравилось; в такой разношерстной толпе любой почувствовал бы себя комфортно. По мощеным тротуарам ходили студенты, профессора, родители с карапузами и подростки-панки, прогуливавшие школу. На бетонных ступеньках сидели компании друзей; музыканты играли и пели песни Джеймса Тейлора; на другой стороне улицы кукольник управлял марионетками, которые двигались в причудливом танце под смех собравшихся вокруг детишек. Даже мужчина в цветастом платье, разъезжавший на роликах и выкрикивавший строчки из Декларации независимости, безбожно их перевирая, не нарушал гармонии. Это место пульсировало энергией, которая приводила Джули в восторг.

– А как тебе этот вариант? – Мэтт указал на объявление о том, что сдается квартира с одной спальней.

– Во-первых, я не смогу себе ее позволить. Во-вторых, объявление выглядит старым. Все бумажки с номером телефона уже оторвали.

– Но ты не можешь знать наверняка. Вдруг хозяевам не понравился ни один из претендентов и они решили снизить цену, чтобы им наконец позвонил кто-нибудь нормальный? Готов поспорить, что их последним жильцом был богатый, но сумасшедший клоун средних лет, который пытался жонглировать своими соседями.

Джули приподняла бровь.

– Или это мог быть чокнутый ботан с МТИ, который хотел заставить всю квартиру своей аппаратурой, так что в ней перестало хватать места для таких важных предметов, как мебель.

Мэтт постучал пальцем по виску.

– Вот теперь ты начала думать.

Джули нашла несколько вариантов, которые теоретически могли ей подойти, и записала номера в телефон. Мэтту нужно было скоро возвращаться домой за машиной, чтобы забрать Селесту из школы, так что они купили под сэндвичу в кафе на улице Маунт-Оберн, и Джули сосредоточила все усилия на поисках своего любимого кофейного напитка.

– Мне нужна кулатта, Мэтт. Пожалуйста, скажи, что она здесь продается! Если я не найду ее в ближайшее время, могу случайно повторить сцену на эскалаторе. – Джули споткнулась, зацепившись за булыжник брусчатки. – Видишь? Я уже на ногах не стою.

– Сейчас найдем.

Мэтт провел ее через площадь, свернул в тихий переулок, потом вернулся на Массачусетс-авеню, после чего перешел на улочку с односторонним движением. Все это время он то и дело исподтишка бросал взгляды на Джули.

Джули послушно следовала за ним, размышляя, почему он прошел мимо трех кофеен «Данкин Донатс», не заглянув ни в одну из них. Вдруг до нее дошло, и она остановила его, склонив голову на бок.

– Бедный ты человек. Ты ведь понятия не имеешь, что такое кулатта?

Мэтт едва заметно поежился от смущения.

– Если честно, то нет.

– Постой. Мне нужно запечатлеть это событие. – Джули достала телефон и обновила статус на Фейсбуке, после чего зачитала его Мэтту.

Джули Сигл обнаружила серьезный пробел в образовании всезнайки. Отмечу эту удивительную новость порцией кулатты.

Она не смогла подавить ухмылку.

Мэтт упер руки в бока.

– Как смешно. Я и не утверждал, что знаю все на свете. Я просто уверен, что обладаю обширными знаниями во многих областях.

– Только не в самых важных. – Джули зашагала вперед. – Кстати, есть разница между уверенностью и самоуверенностью. Смотри, там впереди есть «Данкин Донатс». Знаешь, как далеко мне приходилось ехать, чтобы попасть в такую кофейню у себя? А у вас тут они на каждом углу! Это однозначно лучший город во всем мире. И я поняла, почему ты никогда не слышал о моем любимом напитке. Ты наверняка всегда ходишь в традиционные кофейни и заказываешь двойной эспрессо без сахара?

– Все настолько очевидно?

– Нет. У меня просто открывается третий глаз, когда дело доходит до кофе. У тебя горькая аура двойного эспрессо. Но сегодня ты пойдешь на поводу у моды и выпьешь со мной кулатту.

Через пару минут Джули уже держала в руке огромный стакан и с восторгом вдыхала аромат ледяного кофейного напитка, пока они шли по площади в направлении дома.

Мэтт казался не слишком счастливым. Сделав первый глоток, он скорчил нарочито недовольную гримасу.

– Да будет тебе известно, что это очень популярный напиток, – сообщила ему Джули. – У тебя нет причин делать такое лицо.

– Вот почему я никогда не был примером для подражания в обществе. Ты попала в самое яблочко. Просто я не из тех, кто слепо идет за толпой и поглощает переслащенную, псевдокофейную бурду, в которой плавают куски льда. Наконец-то я понял, почему мой социальный статус идет ко дну.

– Еще дело может быть в футболках, – пробормотала Джули. – Слушай, а давай пойдем домой вдоль реки? – Она уже видела полоску воды и страшно хотела пройти по живописной тропинке, скрывавшейся среди травы.

Мэтт убрал упавшую на лицо прядь волос.

– К сожалению, сейчас нам не хватит на это времени. Будет быстрее срезать через площадь. Мне пора ехать за Селестой.

– Хорошо. Без проблем. – Джули сделала еще один глоток. – Спасибо, что помог мне сегодня. Знаю, было ужасно скучно, но я очень ценю, что ты не ушел. Это невероятно мило с твоей стороны. Прости, что так много ворчу. Я просто не ожидала, что мой первый год обучения начнется с такой неразберихи. Для меня ты стал примером для подражания, – поддразнила его она.

– Ну да, конечно. А ты не ворчишь. Ты ярко выражаешь свои эмоции и споришь со всем подряд. Мне нравится и то и другое. Учитывая, что твои первые дни в Бостоне проходят совершенно не так, как ты рассчитывала, ты хорошо справляешься. И я рад помочь.

Следующие несколько минут они шли молча, и Джули заметила, что, несмотря на возникшую паузу, ей было комфортно находиться рядом с Мэттом.

– Значит, ты забираешь Селесту из школы каждый день? – Она надеялась, что он не откусит ей голову за очередной вопрос про сестру.

Он кивнул.

– И ты сидишь с ней после школы, пока не вернутся родители?

– Да.

– Как ты успеваешь делать домашнее задание? У тебя его наверняка больше, чем у обычных студентов.

Он пожал плечами.

– Это нетрудно. Я поздно ложусь спать – и мне это нравится. А когда нужно воспользоваться лабораторией, я могу вернуться в университет вечером. Так что нет никаких проблем.

– Ты поэтому не переехал в общежитие? И не стал снимать квартиру?

– Было бы глупо платить за жилье, раз уж дом моих родителей стоит так близко к универу.

– Ты прав.

Мэтт сделал еще один глоток. Ага! Джули на ходу улыбнулась своим мыслям. Все-таки ему понравилась кулатта. Никто не мог перед ней устоять.

Глава 6

Джули нервно топала по полу ногой, слушая сообщение на автоответчике. Она только что набрала последний номер из списка потенциально подходящих квартир и надеялась, что ей повезет. Девчачий голосок прощебетал: «Привет! Вы позвонили Сэлли (это я!), а еще Меган, Барб и нашей новой соседке Челси! Оставьте сообщение, и мы вам перезвоним – если не будем в этот момент где-нибудь веселиться!» Прорычав что-то неразборчивое, Джули повесила трубку. Она даже до конца не понимала, завидует она их новой соседке или нет. Эта Сэлли очень напомнила ей компанию веселых, но недалеких девочек, которую она оставила дома. С другой стороны, Джули могла бы найти плюсы в том, чтобы жить с болтушками, которые только и хотят, что заказывать пиццу, укладывать друг другу волосы и смотреть глупые реалити-шоу.

Джули оставила маме голосовое сообщение, полное ложного оптимизма, в котором сообщила, что у нее есть хорошие шансы найти квартиру и обосноваться в ней до конца недели. Это ведь могло произойти, так? Только вот теперь Джули понимала, что они с мамой чересчур наивно отнеслись к вопросу поиска жилья в Бостоне. Джули беззвучно выругалась. Она еще на один шаг приблизилась к необходимости звонить отцу и просить у него денег. Сейчас был вечер среды, так что у нее осталось всего несколько дней, чтобы превратить свою ложь во спасение в какое-то подобие правды. На следующий день ее ожидало знакомство с колледжем, так что она могла подойти к другим студентам и спрашивать их о съемных квартирах.

Джули включила компьютер и проверила сайты с объявлениями, которые она добавила в избранное. Ничего нового. Но, хотя ее первые дни в Бостоне выдались слегка нервными, жаловаться ей было не на что. Она жила в хорошем месте, пусть и временно. К тому же в комнате Финна она ощущала себя комфортно и как-то естественно. Все должно было сложиться так, как надо.

Не говоря уже о том, что за ужином с Уоткинсами она узнавала больше нового, чем могла услышать на лекции в университете.

В тот вечер они ужинали индийской едой, которая шла в комплекте с тематической дискуссией о религиозном разнообразии в Индии, браках по договоренности и политическом скандале 2008 года, разгоревшемся из-за взяток. Джули не принимала в беседе активного участия, так как ее знания об индийской культуре и политике были до неприличия поверхностными, но с удовольствием слушала оживленное обсуждение. Эрин то и дело стучала кулаком по столу, чтобы подкрепить свое высказывание, Роджер задумчиво склонял голову набок и спокойным, полным сочувствия голосом говорил о гражданах Индии, а Мэтт ссылался на разные исторические события, точно называя год и дату каждого. Хотя Джули слушала гораздо больше, чем говорила, она получила от этого разговора одни только положительные эмоции.

Именно такого она и ждала от своих занятий в колледже: динамичного, наталкивающего на размышления диалога, массы новой информации – чего угодно кроме нудных, монотонных учительских лекций, которыми их пичкали в школе. Только в колледже рядом с ней вряд ли будут находиться картонные люди.

После ужина Селеста легла спать (Картонный Финн стоял у изголовья ее кровати), Эрин и Роджер вернулись на работу, а Мэтт закрылся в своей комнате. Он подал заявку на должность лаборанта при одном из своих профессоров, и его взяли, так что этим вечером он размышлял над «эффективными стратегиями декомпозиции для решения определенных проблем, связанных с оптимизацией частично целочисленных задач невыпуклого нелинейного программирования». Джули не имела ни малейшего понятия, какого черта все это означало. По словам Мэтта, ему нужно было писать много кодов, тестировать новые алгоритмы, а потом проводить численные эксперименты, чтобы оценить действенность этих самых гениальных алгоритмов. Судя по всему, Мэтт ни от чего не получал такого восторга, как от подобной работы. Может, у него все-таки было какое-нибудь банальное хобби, о котором она ничего не знала?

На электронную почту Джули пришли оповещения, что Мэтт и Финн добавили ее в друзья. О, а еще Финн оставил комментарий под ее статусом про Финнансы: «Лучший. Статус. Который. Я. Только. Видел». Значит, с чувством юмора у него все хорошо. Джули задумалась, знал ли он вообще, кто она такая. Успел ли кто-нибудь из членов семьи сообщить ему, что она гостит в их доме? Джули решила быстренько настрочить ему личное сообщение:

Дорогой Финн,

Тебе могло показаться, что я какая-то ненормальная, которая добавляет незнакомцев в друзья на Фейсбуке, а потом вставляет их имена в свой статус. Но на самом деле это не так. По крайней мере, не всегда так. Наши мамы вместе учились в колледже, а я только что приехала в Бостон, потому что через несколько дней начинаю учебу в Уитни. У меня возникла проблема с жильем, а твои родители очень меня выручили и разрешили пожить в твоей комнате, пока я что-нибудь не придумаю. Не знаю, рассказал ли тебе кто-нибудь обо мне…

Есть ли здесь какие-нибудь ловушки, о которых мне следует знать? Не хочу, чтобы Картонный Финн попал в неприятную ситуацию, если заскочит ко мне поболтать.

Джули

Джули зашла на страничку Финна. У него оказалось много альбомов с фотографиями, и она пролистала сотни снимков, где он был запечатлен в разных живописных местах: вот он позирует у горной гряды; вот переходит реку; вот он окружен тропической листвой; вот стоит посреди метели, закутанный в горнолыжный костюм; вот плывет на байдарке по кристально чистому озеру. Еще были снимки, где он занимался волонтерской работой: разгружал ветхий грузовик, вынимая из него коробки с едой; позировал вместе с детишками в пустынном классе сельской школы, балансировал на лестнице, забивая гвозди в балку строящегося дома. Но больше всех ей понравилась фотография, на которой загорелый Финн в одних шортах выходил из океана с доской для серфинга в руках. Она ничего не могла с собой поделать. Финн был очень красив, и любая девушка на ее месте не удержалась бы и слегка пустила слюни. Сильный, стройный, идеальные волосы, очаровательная улыбка…

Раздался звук уведомления. Финн прислал ей сообщение.

Привет, Джули!

На самом деле я немного разочарован, что ты не сталкер. Я делал все, что мог, чтобы обратить на себя внимание какой-нибудь навязчивой преследовательницы, и уже обрадовался, что добился успеха. Ну ладно. Не буду оставлять попыток. Надеюсь, чудовища под моей кроватью не мешают тебе спать. (Они питают слабость к поздним пивным вечеринкам и громкой музыке в стиле ду-уоп.) Если они начнут тебя доставать, попробуй спеть что-нибудь из песен 2000–2006-х годов. Им не нравится этот период, потому что именно тогда их чудовищная экономика рухнула и им пришлось потуже затянуть пояса. Можешь попробовать исполнить что-нибудь из репертуара группы «Green Day» (монстры не испытывают страсти к песням-гимнам в стиле поп-рок). Раньше еще помогали мелодии Джона Мэйера, но после того, как он сказал что-то про «национальный парк вагин», чудовища хохочут, стоит им про него услышать. Очень громко. Если ничего не сработает, в моем шкафу хранится бейсбольная бита. Пользуйся ей без опасений.

Значит, Картонный Финн не слишком сильно тебя напугал? Он славный малый. Ты только приглядывай за ним. Он периодически берет машину и каждый раз забывает заправиться.

Финн

Джули рассмеялась и написала ответ.

Финн,

Спасибо за советы. У меня такое чувство, что КФ что-то скрывает. Что-то в нем наводит на меня эту мысль. Например, он никогда не смотрит собеседнику в глаза.

Обязательно воспользуюсь рекомендациями насчет чудовищ. У нас в Огайо монстры убегают, если включить им запись сериала «Как сказал Джим», но я никогда не могла заставить себя это сделать.

Джули

Она открыла ленту новостей на Фейсбуке. И Мэтт, и Финн недавно обновляли свои статусы. О господи. Что за странные братья.

Мэттью Уоткинс Я люблю Фейсбук больше, чем общение вживую, потому что здесь мне не нужно ждать, пока собеседник договорит, чтобы сказать что-то по-настоящему бессмысленное и не относящееся к теме.

Бог Финн Говорят, если у тебя горят уши, значит, тебя кто-то обсуждает. Это правда? Потому что у меня вот какой вопрос: относится ли эта примета к другим частям тела?

Джули тоже могла быть странной, если этого хотела.

Джули Сигл сочинила статус со словом, которое ничего не офназает.

Она проверила почту. Наконец-то пришло письмо от отца.

Дорогая Джули,

Как тебе идея съездить в Калифорнию на зимних каникулах? Мы могли бы провести эти три недели, путешествуя по побережью. Напиши моему секретарю, в каких числах ты будешь свободна, и мы проведем Рождество вместе. Твоя мама сказала, что не возражает, так что я надеюсь, что ты согласишься.

Папа

Джули перечитала письмо. Она сможет провести с отцом больше времени, чем за все годы, прошедшие с ее детства. Но как же мама? Она расстроится, что Джули не приедет домой на каникулы, хотя папа явно уже поговорил с ней и она согласилась. Конечно, Кэйт поняла, что Джули нельзя упускать такую возможность. Она была понимающей мамой. Джули написала отцу ответ.

Привет, папочка! Так рада получить от тебя письмо! Да! Это идеальный план. Я так рада, что мы с тобой увидимся! Позвони мне и расскажи о поездке поподробнее. Я тебя люблю.

Джули

Она отправила папе свой номер мобильного (на случай, если он его потерял), а также домашний номер Уоткинсов.

Закрыв ноутбук, Джули выбрала одежду на завтра. Знакомство с колледжем начиналось в половину девятого с завтрака – кофе с пончиками – и продолжалось до пятнадцати минут третьего. Она стала собирать вещи: тетрадку, ручку, карту университета и инструкции Мэтта, пояснявшие, как добраться до колледжа. Пытаясь засунуть все это в сумочку, Джули выронила на пол какую-то бумажку. Подняв ее, она рассмеялась: Мэтт положил в ее вещи карту бостонского метро. У станций с эскалаторами были нарисованы огромные черепа со скрещенными костями. А рядом со списком условных знаков имелась пояснительная подпись: Жуткая опасность. Необходима полная боевая готовность. Джули снова засмеялась. А еще это напомнило ей, что у нее не было права задавать вопросы Картонному Финну: она сама не могла встать на дурацкий эскалатор, не лишившись чувств. Правда, она скорее бы потеряла сознание на людях, чем носила с собой картонную фигуру.

Она выключила свет, залезла в кровать, накрылась прохладной простыней и сразу же уснула. На пару часов.

Дома ее всегда будил гул поезда, который прибывал к ним в город в два пятнадцать ночи. Хотя вокзал был на другом конце города, Джули слышала гудки и ритмичный стук колес. После того как расписание изменилось, ей понадобился не один месяц, чтобы привыкнуть к этим звукам и перестать из-за них просыпаться. Она хорошо помнила, когда у нее начались проблемы со сном, потому что это было примерно тогда же, когда от них уехал отец. Она настолько привыкла к этому шуму, что теперь, не услышав его, проснулась от тишины.

Джули включила лампу, стоявшую на столике у кровати, и взяла с него книгу. Обычно она читала, пока у нее не начинали слипаться глаза и ей ничего не оставалось, кроме как заснуть. Но сейчас ей совершенно не хотелось спать, и при этом она не могла сосредоточиться на тексте. Дело было даже не в том, что она нервничала из-за колледжа – ей просто не терпелось начать новую жизнь. Отложив книгу, она взяла фотографию, стоявшую около лампы, и улыбнулась. На снимке Финн бежал по двору с маленькой Селестой на плечах. Она закрывала ему глаза крошечными ладошками и кричала от восторга, запрокинув голову назад. Джули могла предположить, что ей здесь лет пять. Уже тогда она была такой же красивой, как и теперь.

Джули погасила свет и следующие полчаса ворочалась с боку на бок. Ей нужно было отключить мозг и поспать, но мысли вертелись как заведенные: колледж, жилье, странная и в то же время чудесная Селеста со своим плоским братом, ботанские футболки Мэтта, ее жалкий недообморок на эскалаторе, креветки Роджера, твердая позиция Эрин по любому вопросу на свете…

Она положила подушку на голову и попыталась представить что-нибудь умиротворяющее. Потом переключилась на мысли о скучных вещах: йогурте и строении педали газа. Ничего не помогало. Наверняка во всем были виноваты дурацкие чудовища под кроватью. Джули перевернулась на спину, размышляя, как бы ей выкинуть из головы все мысли. И тут у нее появилась идея. Очень глупая, но она уже была на грани отчаяния, поэтому решила попробовать.

Она начала едва слышно напевать. Господи, какой бред. По крайней мере, это Финн вспомнил про «Green Day», а не она сама. Джули провела руками по волосам и сделала глубокий вдох. Как вообще можно было заснуть под «Green Day»? Она промычала несколько строк, а потом снова начала петь.

Джули понадобился всего один куплет, чтобы успокоить чудовищ под кроватью. Уже проваливаясь в сон, она подумала, что нужно не забыть поблагодарить Финна.

Глава 7

Джули закинула ногу за ногу, пытаясь удобнее усесться на жестком университетском стуле. Это казалось невыполнимой задачей. Похоже, эти стулья сделали специально для того, чтобы студенты чувствовали себя максимально дискомфортно и не засыпали на лекциях. Эффективное решение, если не сказать жестокое. За это утро она уже успела пережить нудный завтрак, в течение которого студенты тихонько стояли, неловко кивая и улыбаясь друг другу, в ожидании начала ознакомительной лекции. Джули надеялась, что хотя бы она пройдет лучше. Расположенные ярусами сиденья были обращены к сцене, где в данной момент небольшая группа людей пыталась запустить проектор.

– Извини, пожалуйста, – сказала Джули сидевшей рядом девушке, которую она случайно толкнула локтем, пытаясь достать из сумки блокнот.

– Ничего. Эти стулья напоминают мне консервные банки, в которые запихивают анчоусов. – Девушка улыбнулась Джули. – Меня зовут Дана. Я никого здесь не знаю, поэтому надеюсь, что ты хороший человек и не станешь меня обижать. В отличие от того мужика, который с утра приставал ко мне в метро. Хотя он-то как раз, видимо, думал, что оказывает мне услугу.

– Я Джули из Огайо. Обещаю к тебе не приставать.

– Слава богу! – воскликнула Дана, подняв глаза к потолку и сложив ладони. – Ловлю тебя на слове.

Парень, сидевший слева от Джули, наклонился к Дане.

– А вот я не обещаю, что не стану к тебе приставать. Заранее извиняюсь. Ничего не могу с собой поделать. Прости.

Джули рассмеялась.

– Может, она тебя и простит, раз ты честно ее предупредил.

Он протянул ей руку.

– Меня зовут Джейми. Я вырос в Милфорде, на западе Бостона.

Джули и Дана по очереди пожали ему руку. Блестящие, черные как уголь волосы Даны были коротко подстрижены и идеально уложены, так что они даже не пошевелились, когда та кивнула Джейми.

– Парень из Милфорда, ты гораздо симпатичнее того мужика-извращенца, так что, может, я и разрешу к себе приставать. За небольшую плату.

– Я запомню, – сказал Джейми и улыбнулся. На его щеках показались ямочки. Он плюхнулся обратно на стул, поправил бейсболку и потер небритую щеку. Он производил впечатление человека, который вылез из кровати пять минут назад. – Вы из какого общежития? Я из Томпсонского.

– Я снимаю квартиру, – отозвалась Дана. – Джули, а ты где живешь?

– Вообще-то, нигде. Не, ну не на улице, конечно. Я остановилась у друзей семьи, пока не найду жилье. Вы, кстати, не знаете, нет ли где-нибудь свободного места?

– Оох, – простонал Джейми. – Друзья семьи? Звучит ужасно.

Джули покачала головой.

– Все не так плохо. Они очень милые.

– Я могу расспросить знакомых насчет квартиры, – предложила Дана. – Насколько я знаю, в общежитиях места не найти.

– Ага. Да и вообще, жилищный рынок здесь на самом днище. Но я узнаю у ребят в общежитии. И посмотрю есть ли какие-нибудь объявления, – добавил Джейми.

– Это было бы чудесно. Спасибо вам. – Джули дала Джейми и Дане своей номер и записала в телефон их контакты. – О, смотрите. Проектор заработал. – Она бросила взгляд на программку. – Нас ждет тридцатиминутное видеознакомство с колледжем, а затем лекция главного библиотекаря о том, как пользоваться интернет-каталогом. Какое веселье.

Джейми сполз на край стула, попытавшись прилечь на спинку.

– Разбудите, когда они закончат.

Дана наклонилась к нему.

– Начну к тебе приставать, чтобы ты понял, что пытке пришел конец.

Джейми закрыл глаза и улыбнулся.

– Отлично.

Ознакомительная лекция оказалась именно такой, какой Джули ее представляла: скучной, монотонной и перегруженной речами о заслугах профессоров, а также об увлекательных занятиях, которые ожидали первокурсников впереди. Их поделили на подгруппы и провели еще один тур по университету – теперь уже не через видео и с более личным подходом. Эта часть знакомства с колледжем Джули понравилась. Она изо всех сил постаралась запомнить расположение факультетов, чтобы потом не ходить по территории, постыдно уткнув нос в карту. Это было бы все равно что носить на груди табличку с надписью «ПЕРВОКУРСНИК».

Потом Джули доехала на метро до Гарвард-сквер и прошла до дома Уоткинсов вдоль реки Чарльз. Это заняло чуть больше времени, как и говорил Мэтт, но оно того стоило – вид открывался изумительный. Джули подумала, что здесь было бы здорово готовиться к занятиям. Она могла взять с собой плед, сесть на траву и уткнуться в учебник, иногда отрываясь на то, чтобы перекусить. Вдруг ей все-таки удастся найти квартиру где-нибудь неподалеку отсюда?

Она зашла в дом, открыв дверь ключом, который дал ей Мэтт. Замок не хотел поддаваться, и ей понадобилось несколько минут, чтобы с ним справиться. Она пошла прямиком на кухню, потому что ей хотелось пить. Холодильник был набит коробочками с ресторанной едой, и в голову Джули закралось подозрение, что остатки вчерашнего ужина никто доедать не собирался. Тут у нее зазвонил телефон, и она принялась копаться в сумке, чтобы его найти.

Ей звонили с незнакомого номера.

– Алло?

– Джули? Привет, это Мэттью. Как прошел первый день?

– Крайне информативно. А ты где? Откуда у тебя мой номер? Тебе разве сейчас не надо ехать забирать Селесту?

– Я поэтому тебе и звоню. Ты не могла бы, пожалуйста, за ней съездить? Мне очень неудобно. Просто один из моих профессоров хочет обсудить со мной исследование, с которым я ему помогаю. Конечно, я могу перенести встречу, но лучше бы этого не делать.

Джули отодвинула в сторону контейнер с тайской едой и достала бутылку газированной воды.

– Конечно, без проблем. Ее школа далеко отсюда?

– Минут десять езды. Это очень важная встреча, иначе я не стал бы тебя напрягать. Возьми ключи от машины. Они висят на стене рядом с базой для домашнего телефона. Там же можно найти бумагу. Я расскажу тебе, как ехать. Все очень легко, я обещаю.

– Ты уверен, что твои родители не будут против, если я возьму их машину?

– Абсолютно. Они все равно редко ей пользуются.

Джули внимательно осмотрела белую настенную панель, которая буквально кричала об обсессивно-компульсивном синдроме своих хозяев. На крючках висели ключи, а в небольших ящичках лежало все на свете от ручек и канцелярских кнопок до визитных карточек и потрепанных меню из ресторанчиков с доставкой еды на дом. Она нашла ключи от машины, после чего схватила ручку и стикер для записей.

– Я готова, давай.

Мэтт объяснил, как добраться до школы Селесты.

– Если выедешь через десять минут, времени хватит с запасом. Просто остановись на парковке перед школой. Селеста будет ждать тебя там. – Он запнулся. – И еще кое-что.

– Мне нужно взять с собой Картонного Финна? – предположила она.

Мэтт на секунду замолчал.

– Да. Заднее сиденье опущено, и там лежит плед, которым можно прикрыть эту штуку.

– Прикрыть его.

– Что?

– Не эту штуку, а его. Относись к Картонному Финну уважительно. Тебе бы понравилось, если бы он назвал тебя «этой штукой»?

– Если бы Картонный Финн назвал меня хоть как-нибудь, я бы полностью пересмотрел свое отношение к нему. А пока он отказывается ко мне обращаться. Как по мне, так это довольно грубо.

– Я поговорю с ним об этом. Может, благодаря мне он перестанет быть таким жестокосердным.

– Отлично, – сказал Мэтт. – Большое спасибо, что заберешь Селесту. Я думаю, она не будет против. Кажется, ты ей понравилась. Скажи, что я позвоню ей, как только закончится встреча.

– С ней все будет хорошо.

– Для нее очень важна привычка. Перемены в расписании и незнакомые люди…

– С ней все будет хорошо, – повторила Джули. – Я обещаю.

– Ты не можешь ничего обещать…

– Пока, Мэттью. Хорошенько повеселись на своей встрече. – Джули повесила трубку, прежде чем он успел возразить. Господи, она была способна забрать ребенка из школы – хоть с картонной фигурой на заднем сиденье, хоть без нее.

Взбежав на второй этаж, она переоделась в легкое платье на бретельках, которое доходило ей до колен, и заколола волосы. Наспех поправив макияж, начавший растекаться на жаре, она направилась к входной двери. Уже на ступеньках она остановилась и развернулась.

Картонный Финн стоял в гостиной, словно ожидая ее. Джули подошла к фигуре. Господи, что за сумасшествие.

– Пойдем, чувак. Пора забирать твою подружку. Вообще-то, людям не разрешено ехать в багажнике, так что не забывай пригибать голову. Тогда у нас будет шанс избежать ареста.

Она подняла плоского парня и засунула его под мышку. Ей понадобилось приложить некоторые усилия, чтобы открыть входную дверь, не разбив Картонному Финну голову. Потом пришлось опустить его на крыльцо – нужно было запереть замок. Распахнув багажник, она засунула Картонного Финна в машину и прикрыла большим голубым пледом, который лежал наготове, чтобы спрятать тайну Селесты от посторонних глаз.

В стареньком «Вольво» стояла невыносимая жара. Джули никак не могла понять, почему люди, у которых явно водились деньги, не ухаживали за своей машиной. С другой стороны, «Вольво» – такой автомобиль, который будет ездить, что бы с ним ни сделали… Еще Джули казалось странным, что у Уоткинсов только одна машина. Казалось бы, двум занятым взрослым людям и студенту не помешали бы два транспортных средства. Видимо, у богачей свои причуды.

Джули с радостью отметила, что Картонный Финн не забыл заправиться.

– Спасибо тебе, КФ. Ценю твою заботу.

Джули без проблем нашла школу Селесты. Она заехала под арку на подъездную дорожку и остановилась за чьим-то «Лексусом». Ученики только начали выходить из дверей школы, и Джули внимательно осматривала девчачьи компании в поисках Селесты. Не составляло никакого труда определить, какую социальную роль играла каждая из них. Джули вдруг вспомнила, каково это – быть тринадцатилетней девочкой. Какой странный, сложный возраст. Ты хочешь побыстрее стать взрослой женщиной, но все еще чувствуешь себя ребенком. Пытаешься понять, как одеваться и как подводить глаза, чтобы выглядеть как девушки из музыкальных клипов. Разбираешься, каких певцов модно слушать, а о каких нельзя говорить даже под страхом смерти. Думаешь, как сделать так, чтобы понравиться мальчикам, и как потом поступать, если это случится. Фух. Слава богу, Джули этот период уже пережила.

Какая-то девушка в мини-юбке сделала шаг в сторону, и Джули увидела Селесту, после чего уронила голову на руль и несколько раз легонько стукнулась об него лбом. Зачем Селеста надела светлую рубашку в клетку и бледно-голубые брюки со стрелками? Джули подняла голову и вздохнула. Больше всего на свете ей сейчас хотелось выпрыгнуть из машины и сорвать с плеч девочки дурацкий рюкзак. Селеста выделялась, причем совсем не в хорошем смысле. Как ни крути, дети обращали внимание на внешность, а Селеста выглядела… не так, как надо. Несмотря на жуткую одежду и отсутствие прически, она оставалась красавицей, но все-таки смотрелась совершенно неправильно.

Еще хуже был другой неоспоримый факт: она была одиночкой. Сверстники как будто смотрели сквозь нее. Джули поморщилась, когда какой-то мальчик задел Селесту локтем и прошел мимо, не то что не извинившись, а, видимо, даже не заметив, что сделал. Он слишком спешил присоединиться к группе парней в модных футболках.

Джули просигналила и, высунувшись из окна, замахала рукой, чтобы привлечь внимание Селесты. Та окинула машины взглядом и направилась к «Вольво». Остановившись у передней дверцы, она посмотрела на Джули круглыми глазами. Ее лицо ничего не выражало.

– Привет, малая. Давай, запрыгивай, – с теплотой проговорила Джули.

Селеста не сдвинулась с места. После секундной паузы она спросила:

– Почему за мной приехала ты? – От Джули не скрылось то, что у нее дрожал голос.

– Мэтт попросил меня за тобой заехать. Он очень извинялся. У него возникли какие-то важные дела в школе. Селеста? Все в порядке. Картонный Финн со мной. Если бы не он, я бы досюда не добралась. Мэтт совершенно не умеет объяснять.

Селеста открыла дверцу и залезла внутрь.

– А. Хорошо. – Она повернулась к Джули. – Все действительно хорошо.

– Отлично. – Джули завела машину и стала отъезжать от школы. – Итак, чем займемся?

– Что ты имеешь в виду? После школы мы едем домой.

– Давай сделаем что-нибудь вместе! Будет здорово!

– Что, например?

– Не знаю. – Джули сделала радио погромче и принялась в такт постукивать пальцами по рулю. – Я даже понятия не имею, на какой улице мы сейчас находимся. Так что мы можем заблудиться и добираться до дома два часа. Тогда придется включить старую добрую Келли Кларксон и подпевать ей, пока не сорвем голос.

– Это не очень хороший план. – Селеста обернулась и заглянула в заднюю часть машины. Она сделала глубокий вдох и медленно выпустила воздух через рот. – Мы всегда сразу едем домой.

Джули повернула налево и через пару минут езды воскликнула:

– Ага!

Направившись в сторону парковки перед супермаркетом, она предложила:

– Давай сегодня приготовим ужин. Хочу поблагодарить твоих родителей за то, что они разрешили мне у вас пожить. Тебе нравится итальянская еда? Я круто готовлю маникотти[8].

– Ох. – Селеста на секунду задумалась. – Пожалуй, это будет приемлемо.

– Приемлемо? Это будет гораздо круче, чем приемлемо! Домашний томатный соус со свежим базиликом. Начинка из рикотты со шпинатом. А еще есть мой тайный ингредиент! Это белый сырный соус, которым мы польем блюдо, когда оно будет готово. И за этим ужином мы сможем поговорить про итальянскую готическую архитектуру или Древний Рим. Я поняла, что вы любите тематические вечера.

– Мы можем обсудить итальянский Ренессанс. Папа любит эпоху Возрождения.

– Вот и договорились. – Джули припарковала машину и открыла дверцу, чтобы выйти. Но Селеста не сдвинулась с места. – Селеста? Ты идешь?

– Я? Нет. Я подожду в машине. Я всегда так делаю.

– Ты не ходишь в магазины?

– Нет.

– Никогда?

– Нет.

Джули не могла поверить своим ушам. Она сжала ключи от машины так сильно, что они врезались ей в ладонь. С этим нужно было что-то делать. Она подошла к багажнику и открыла его.

– Что ж, очень жаль, потому что мы с КФ надеялись, что ты поможешь нам выбрать самые спелые помидоры. – Она отбросила плед и вытянула Картонного Финна. – Не хочу потом слушать, как ты будешь жаловаться, что мы выбрали низкокачественные продукты. – Она захлопнула багажник, выкатила ближайшую тележку и засунула в нее плоского брата Селесты, так что вся его верхняя часть торчала наружу.

Селеста пулей вылетела из машины.

– Что ты делаешь?

– Иду в магазин. А ты что делаешь?

– Начинаю испытывать приступ паники, которого я хотела бы избежать.

– А что еще ты делаешь?

Селеста поджала губы, пряча улыбку.

– Иду в магазин.

– Отлично. Пошли.

– И не зови его КФ. Он не любит аббревиатуры.

– Скажи ему, чтобы перестал звать меня ДС. Тогда я подумаю над этим вопросом.

Глава 8

Мэтт опустил свой кожаный портфель на табуретку и, присев у кухонного стола, посмотрел на тарелку, стоявшую перед ним.

– Что это такое?

– Это гастрономическая версия «Кошки на раскаленной крыше»[9]. – Джули уперла руки в бока. – Ты разве не видишь? Эти два фаллических объекта явно символизируют борьбу за сексуальную идентичность.

Мэтт поднял на нее взгляд.

– О чем ты говоришь?

– А о чем ты спрашиваешь? Это маникотти, глупый ты человек. Что еще это может быть?

– Это я понял. Мое высказывание относилось к очевидному отсутствию на столе ресторанной еды. Ты приготовила ужин?

– Мы с Селестой приготовили ужин, – поправила его Джули.

– И они чудесно справились! – На кухню влетела Эрин и опустила бокал с вином на стол. – Еще раз спасибо, Джули! Было чудесно. Я не помню, когда мы в последний раз сами готовили ужин. Я удивлена, что плита до сих пор работает. – Она обернулась к Мэтту. – Ты сегодня поздно. Как дела в школе? Встреча прошла хорошо?

Мэтт кивнул и вытер губы салфеткой. С его тарелки успела исчезнуть половина еды.

– Очень хорошо. Извини, что вернулся так поздно. И дважды извини за то, что у меня теперь в два раза больше работы. А все потому, что я согласился быть лаборантом.

– Ты работаешь с профессором Сондерсом? У него отличная репутация, так что тебе выпала блестящая возможность. – Эрин сделала глоток вина. – Я слышала, он крайне требователен. Тебе придется выполнять свою работу очень старательно, Мэттью.

– Я это понимаю. На самом деле, – проговорил Мэтт, поднимаясь на ноги, – мне пора браться за работу. Я доем ужин в своей комнате. Спасибо, Джули. – Он взял тарелку и направился к двери. – Хотел спросить, Джули, – начал он, остановившись на пороге.

– О чем?

– Сегодня все прошло хорошо?

– Да, замечательно. И я сказала тебе об этом, когда ты позвонил. Оба раза.

– Хорошо. Еще раз спасибо.

Джули вытерла стол и подошла к раковине, чтобы помыть сковородки, которые не влезли в посудомоечную машину. Эрин взяла полотенце и встала рядом с ней.

– Джули, расскажи, пожалуйста, как дела у твоей мамы. До того как она позвонила, много лет я не слышала ее голос. У нее все хорошо?

Джули кивнула.

– Да. Она по-прежнему работает заведующей в печатном салоне, который принадлежит ее родителям. Видимо, ей там нравится. – Она ополоснула сковородку и протянула ее Эрин.

– Она до сих пор там? – удивленно переспросила Эрин. – Святая женщина. А я вот никогда не могла работать со своими родственниками. Кэйт такой хороший человек. Гораздо лучше меня.

– Эрин? Это может прозвучать странно, но у меня складывается впечатление, что вы с моей мамой очень разные. С трудом представляю, как вы могли дружить. – Джули совершенно не могла вообразить, как ее мама и Эрин проводят вместе время и обсуждают социально-экономическую политику в перерывах между занятиями и вечеринками в общежитии.

– Мы правда дружили. Мы прожили вместе три года из четырех. Наверное, сейчас мы очень разные, но в колледже у нас было много общего. Твоя мама отлично училась. Знания давались ей так легко. Ты знала об этом? Она очень умная. Но, окончив учебу, мы выбрали разные пути. Твоя мама уже тогда встречалась с твоим папой, и через год они поженились. А я проработала несколько лет, а потом пошла на юридический. Просто я была увлечена карьерой сильнее, чем твоя мама. Она выбрала жизнь, которая была для нее комфортнее. Конечно, в этом нет ничего плохого. Я рада, что она так счастлива.

– Как думаете, она тоже собиралась пойти на юридический или что-то в этом духе?

– Она могла бы. Ума бы ей точно хватило. Просто она не захотела. Кэйт не интересовали ни магистратура, ни карьерные возможности. Она хотела быть с твоим отцом. Хотела жить той жизнью, которую в итоге и выбрала. – Эрин осеклась. – До тех пор, пока… Извини. Это было бестактно с моей стороны.

– Все хорошо. Развод есть развод. Многие через это проходят, так что ничего страшного.

– Они расстались, когда тебе было лет пять?

Джули кивнула.

– Вы часто с ним видитесь?

– Раз в год. Иногда два. После развода его карьера пошла вверх, и у него просто нет возможности видеться со мной так часто, как ему бы хотелось. У него очень много дел. Он иногда приезжает в командировку к нам в город, и мы вместе обедаем. Такова его работа. Я понимаю.

– Он все еще работает в той знаменитой гостиничной сети?

Джули кивнула.

– Ага. Сейчас он вице-президент региона, в который входит Западное побережье. И в этом году он пригласил меня в Калифорнию на зимние каникулы. Впервые встречу Рождество без снега.

– Звучит чудесно, – сказала Эрин. – Я рада, что вы проведете время вместе.

– И я. Уверена, будет здорово, – согласилась Джули и выключила воду. – Я рада, что моя мама вам позвонила.

– Я тоже рада, что Кэйт мне позвонила.

– Я хочу, чтобы вы знали, что я делаю все возможное, чтобы найти квартиру. Не подумайте, что я поселилась у вас навсегда.

– А почему бы и нет?

– В смысле?

Эрин пожала плечами и налила себе еще вина.

– Почему бы тебе у нас не остаться? У тебя будут бесплатное жилье и еда. Неплохое предложение, как считаешь? Тебе не придется забивать голову платой за аренду, коммунальными услугами и прочей ерундой, и ты сможешь сосредоточиться на учебе, как и полагается студентке.

– Я не могу остаться у вас на целый год. Это как-то неправильно.

– Если ты будешь учиться с утра, то сможешь днем присматривать за Селестой. Как тебе такой вариант? Ты ей нравишься. Я заметила, что сегодня у нее новая прическа. Это твоих рук дело?

– А, да, – растерянно произнесла Джули. – Я быстренько заплела ей французскую косичку. Ей вроде бы понравилось. Вы это серьезно? Вы правда не против, чтобы я осталась у вас?

– Я более чем за. Что в этом такого? Хотя я пойму, если ты предпочтешь жить с подружками и вести более традиционный студенческий образ жизни. Ты взрослая девочка, так что можешь сама выбирать, как тебе проводить время. Я не собираюсь следить за каждым твоим шагом. Я вижу, что ты умный и ответственный человек.

Джули на пару секунд задумалась. А почему бы и нет? Так она сэкономит маме кучу денег. Тем более, если через пару месяцев ей подвернется хорошая квартира, она сможет переехать туда в любой момент.

– Я бы с радостью пожила у вас, Эрин. Правда. Это такое щедрое предложение. Но я думаю, вам следует обсудить это с Роджером. Я пойму, если он не захочет, чтобы здесь поселился нежданный жилец.

Эрин пренебрежительно махнула рукой.

– Он не станет возражать. К тому же он скоро уезжает, и в его отсутствие нам не помешает помощь. А Мэтт сможет больше времени уделять учебе.

Джули улыбнулась.

– Тогда хорошо. Просто замечательно. Мне нравится Селеста. Очень.

– Отлично. Не все уважительно относятся к ее особенностям, – многозначительно произнесла Эрин. – А ты относишься. Значит, решено. – Она подняла бокал. – Добро пожаловать домой.

– Вы спасли мне жизнь. Спасибо вам огромное! – счастливо воскликнула Джули. – Схожу в столовую и принесу с обеденного стола то, что там еще осталось.

Она взяла солонку, перечницу и подставки под тарелки. Господи, какое облегчение! Это гораздо лучше, чем тесниться в крохотной квартире с кучей соседок. Ей предстоит много бывать на территории колледжа, так что она успеет завести друзей. К тому же можно будет не переживать из-за денег и тем более не понадобится обращаться к отцу. Он никогда не предлагал помощи, но она знала, что он не откажет, если она попросит. Разумеется, не откажет.

Хотя в доме Уоткинсов жило четыре человека, здесь всегда было поразительно тихо. Ей не придется кричать на соседок, чтобы те убавили громкость музыки в три часа ночи, или накрывать голову подушкой, заглушая шум вечеринки, доносящийся из соседнего дома. Возможно, не каждая восемнадцатилетняя девушка мечтает о таком, но Джули хотела именно этого.

– Я не знаю, как вас отблагодарить. – Джули опустила тарелки с подставками на стол. – Я надеюсь, Финн не станет возражать, что я займу его комнату. Он скоро вернется? Он ничего об этом не сказал, когда я ему написала.

– Ты общаешься с Финном? – В голосе Эрин звучало неприкрытое удивление. – Я не знала, что вы двое… Не знала. Как… интересно.

– Я просто отправила ему коротенькое сообщение, чтобы представиться. Мне было как-то неловко жить в его комнате, не сказав ему об этом.

– Эта комната теперь твоя, – улыбнулась Эрин. – Давай, беги наверх и раскладывай вещи. Ты же не собираешься жить на чемоданах, так ведь?

– Хорошо. Огромное спасибо, что разрешили мне остаться! – Джули понеслась вверх по лестнице, чтобы обустроить свою новую комнату. Больше никаких забот, никаких заросших грязью квартир с тараканами!

Этим вечером Картонный Финн стоял у двери в комнату Селесты, неустанно охраняя ее, пока она доделывала домашнее задание.

– Как делишки, Картонный Финн? – прошептала Джули в его плоское ухо. – Теперь нам предстоит больше времени проводить вместе, поэтому я рассчитываю, что ты и дальше будешь вести себя пристойно. Договорились? Ты подумаешь над этим? Я понимаю. Скажешь, когда решишь. Извини, но я пойду в комнату твоего тезки и распакую чемоданы. Поболтаем попозже.

Джули зашла в комнату, в которой отныне жила, и осмотрелась по сторонам. Она с радостью останется здесь. На большой полке хранились путеводители, фотоальбомы, серия толстых книг о камнях и минералах, а также стопка старых журналов «Тайм» и «Ньюсвик», но все-таки там оставалось достаточно места для ее вещей. В целом комната выглядела пустовато, и это ее полностью устраивало, потому что она с легкостью могла заполнить свободное пространство.

Она расстегнула чемодан и достала из него изрядно помявшуюся одежду, а потом вынула из сумок несколько пар обуви. В шкафу было пусто, если не считать двух вещей: выцветшей синей футболки, на которой красовались контур человечка с парашютом и подпись: «Не забудь дернуть», – и старая толстовка с надписью: «Парашютисты любят делать это вместе». Судя по всему, она попала в дом любителей остроумной одежды.

Она поставила ноутбук на кровать и снова отправила Финну сообщение на Фейсбуке:

Дорогой Финн,

Надеюсь, ты не обидишься, если я поживу в твоей комнате дольше, чем рассчитывала? Твоя мама предложила мне бросить тщетные поиски жилья и остановиться у вас. Так что утром я буду учиться, днем общаться с Селестой, а вечером оборонять твою комнату от чудовищ.

Будучи девочкой я с трудом сдерживаюсь, чтобы немедленно не перекрасить твою комнату в розовый и не заклеить все стены плакатами с единорогами и радугами. Не знаю, надолго ли меня хватит.

Как там Южная Африка? Селеста ждет фотографий… Такой вот тонкий намек.

Джули

Она надела халат, взяла все свои банные принадлежности и вышла в коридор. Проходя мимо комнаты Мэттью, она услышала приглушенные голоса за закрытой дверью. Он разговаривал с Эрин, и, хоть Джули не могла разобрать слов, тон этой беседы был далеко не радостным. Похоже, они о чем-то спорили. Джули прошла в ванную и закрыла за собой дверь.

Ощущать на коже горячую воду было прекрасно. Пар оседал на стенах, а она стояла под душем и чувствовала, как уходит напряжение. Как же здорово было перестать волноваться из-за противных бытовых проблем. И они с Селестой будут круто проводить время. Ну, может быть, «круто» – не самое подходящее слово. Уникально, неординарно, интересно и стимулирующе. Джули нравились все эти определения. А еще ей хотелось разобраться, зачем Селесте нужен Картонный Финн.

Вернувшись в комнату, она надела свой обычный ночной костюм – легкие пижамные штаны и топ на лямках – и включила телевизор. Когда ей удалось найти неплохую программу о знаменитостях, она оставила ее работать фоном и уселась на кровать с ноутбуком. Подруги прислали ей письма, в которых рассказывали о своих первых днях в колледже, делились сплетнями про ее бывшего и жаловались на невкусную еду в столовой (она не ожидала, что эти печальные жалобы посыплются так рано). Ответив им, она прочитала сообщение от Финна.

Джули,

ОМГ, я обожаю розовый цвет! И единорогов тоже! И радуги! Честно. Так здорово! Я всегда хотел себе милый плакатик, где котенок свисает с дерева, держась за ветку хвостом, и говорит: «Позависай со мной!» Может, у тебя получится найти его для меня? Моя комната станет самой прекрасной на свете! Джули, ты просто солнце!

В Южной Африке замечательно. На этой неделе мы помогаем слонам, проходящим реабилитацию. Ты знала, что слоновьи больницы похожи на человеческие? Так вот, они очень похожи. Только здесь нет безвкусных картин на стенах. Зато у нас можно пользоваться мобильными. Слоны очень злятся, когда не могут позвонить родным или заказать пиццу. Завтра сплавляемся по реке на каноэ, а потом спим под открытым небом.

Удачи с моей семьей. Вот тебе бесплатный совет: помни, Мэтт – настоящий гик.

Передай моей девочке, что я пришлю фотографии очень скоро. Я не такой технический гений, как моей братец, но сделаю все, что в моих силах.

Финн

По какой-то причине Джули обрадовалась, что по остроумию Финн не уступал остальным членам своей семьи.

Финн,

Я ЗНАЛА, что тебе понравится новое оформление твоей комнаты. Приложу все силы, чтобы найти заветный плакат с котенком.

Спасибо, что рассказал, как справиться с чудовищами, – все прошло как по маслу. Пока что в дальнейшей помощи я не нуждаюсь. В твоей семье все очень милые. Я тут сводила Картонного Финна в магазин. Подозреваю, что он хотел прикарманить баночку с артишоками, но в последний момент сдержался. Правда он все-таки бросил в рот пригоршню орешков, которые продавались на развес, но кто этого не делает?

Да, Мэтт немного гик. И еще так этим гордится, да? Мне нужен еще один бесплатный совет, этот был слишком очевиден. А потом ты станешь брать за них деньги? Не забывай, что я бедная студентка. Я бы не отказалась от совета про Селесту. Не до конца понимаю всю эту ситуацию с Картонным Финном.

А еще не могу удержаться и не спросить: почему ты назвал себя на Фейсбуке Богом Финном?

Джули

Видимо, Финн не успел выйти из интернета, потому что ответил сразу же.

Джули,

Не беспокойся. Советы о моих домашних будут раздаваться бесплатно.

«Бог Финн» – это моя попытка основать новую религию. Сейчас я разрабатываю собственный мерч, потому что в каждой нормальной религии есть свои модные аксессуары. А я хочу разбогатеть.

Финн

Финн,

Я куплю у тебя сумку-шопер и бейсболку.

Джули

Глава 9

Мэттью Уоткинс «Порой бывает полезно узнать, насколько большой у тебя ноль». – Неизвестный автор.

Бог Финн Чтобы понять смысл этого статуса, нужно представить, что я с ног до головы покрыт сырным спреем.

Джули Сигл считает, что Твиттер – двоюродная сестра Фейсбука, которая славится своим легким поведением. Она готова на любой тупой или развратный поступок, от которого тебя обычно удерживает здравый смысл.

– А что лежит здесь? – поинтересовалась Селеста.

– Понятия не имею. Давай откроем. – Джули протянула Селесте ножницы, и та разрезала скотч на картонной коробке. Сегодня Джули получила оставшуюся часть своих вещей, и ее комната мгновенно превратилась в зону бедствия. Но она уже успела разложить одежду из одной коробки и застелила кровать своим одеялом.

Селеста распахнула коробку и заглянула внутрь.

– Такое ощущение, что здесь взорвался салон красоты.

– Ооооо, чудесно! – Джули хлопнула в ладоши и сделала музыку погромче. – Осталось найти коробку, в которой лежит рубашка, которую я хочу сегодня надеть, и все будет готово.

Дана прислала ей эсэмэску, в которой требовала, чтобы этим вечером Джули пришла в общежитие на вечеринку. Джейми тоже обещал заглянуть, и Дана, по всей видимости, не могла определиться с нарядом без «неземного» чувства стиля Джули.

– Селеста, можно тебя попросить покопаться вон в той черной сумочке? Выбери мне какой-нибудь лак для ногтей, пожалуйста. – Джули прошлась по кровати и спрыгнула на пол, едва не врезавшись в Картонного Финна, после чего подошла к шкафу и взяла оттуда еще вешалок.

– Выбор слишком широк, – протянула Селеста, доставая из косметички баночки с лаком и выстраивая их в ряд на ковре.

Джули показала ей бледно-голубой шелковый топ.

– Я надену вот это. Просто выбери что-нибудь, что будет с ним сочетаться. – Она на секунду задумалась, будет ли грубостью с ее стороны не пригласить Мэтта пойти с ней, но ей не очень-то хотелось заявляться на свою первую – да и на любую другую – вечеринку в Уитни вместе с ним.

Селеста глазела на шеренгу пузырьков.

– Джули, у меня нет необходимых навыков, чтобы принять это решение. Я боюсь, что выберу неправильно. Можно я спрошу у Картонного Финна?

– Нет. Я хочу, чтобы мне помогла именно ты. Тут нельзя ошибиться, глупышка. – Джули взяла в одну руку насыщенно-фиолетовый, а в другую ярко-красный. – Опасная вампирша-обольстительница или классическая обаятельная и привлекательная красотка? В этой игре нет победителей и побежденных. Конечно, если не покупать дурацких цветов типа зеленого с металлическим оттенком. Никогда так не делай. Короче, просто прислушайся к тому, что говорят эти лаки. Выбери какой-нибудь для себя.

Селеста серьезно кивнула и принялась рассматривать светло-розовый пузырек.

– Причудливая, мягкая и изящная классика. Как тебе?

– Идеально! Давай я накрашу тебе ногти на ногах. – Джули присела напротив Селесты и начала наносить лак.

Селеста сидела очень тихо, то и дело бросая взгляды на Картонного Финна, который наблюдал за ее педикюром.

– Это была ее идея, а не моя! – наконец воскликнула она. – Он слегка в замешательстве. Я никогда раньше не красила ногти.

Джули обернулась и бросила на Картонного Финна сердитый взгляд.

– У каждой девушки есть право красить ногти, так что давай-ка живо выходи из своего замешательства, Картончик.

Селеста захихикала.

– Ой, это имя ему совсем не понравилось.

– Не повезло ему. Так, все готово. Теперь давай накрасим ногти на руках. Тем же цветом или другим?

– Понятия не имею.

– Вот, этот тебе точно подойдет. В пузырьке он кажется оранжевым, но на ногтях будет смотреться аккуратным тускло-красным.

Селеста протянула Джули руку.

– Я тебе доверяю. А вот Картонный Финн сомневается. Говорит, что этот цвет напоминает ему мандарины.

Джули достала футболку из ближайшей коробки и бросила ее на фигуру, так что она опустилась аккурат на картонную голову.

– Так-то лучше. Не нужно этому ворчуну за нами подсматривать. Это девчачьи дела. – Джули открыла пузырек и начала красить Селесте ногти, прежде чем та успела возразить. – Ну что, сегодня вечер субботы. Чем займешься?

– Мы с Картонным Финном будем читать «О всех созданиях – больших и малых».

– Вот это да. Вас ждет безудержное веселье. Слушай, а чье это пианино в той комнатке на первом этаже? Я ни разу не слышала, чтобы на нем кто-то играл. – Джули взглянула на Селесту. – В смысле, кроме Картонного Финна.

– А. Пианино. Раньше я на нем играла. Но теперь уже нет.

– Надоело?

– Не то чтобы надоело. Скорее, я разочаровалась. А что будет на твоей вечеринке?

Джули пожала плечами.

– Пьяные парни, девушки в слезах, громкая музыка. – Она улыбнулась. – Но все равно будет весело.

Селеста округлила глаза.

– А что ты будешь делать с пьяными парнями?

– Сяду рядом и прочитаю длинную лекцию о вреде злоупотребления пивом и желе с водкой. А потом посажу их под домашний арест и отправлю спать. В одиночестве.

– Я не об этом. Как ты защитишься от них в случае чего?

– Мне не нужен специальный план. Они будут безобидными и до жалкого милыми.

– А что, если один из них захочет стать твоим парнем? Что ты будешь тогда делать?

– Насчет этого я бы не стала беспокоиться. Все равно я сейчас не ищу себе парня. – Джули подула на ногти Селесты. – Нужно, чтобы они подсохли. Ни к чему не прикасайся ими минут пятнадцать.

– А почему ты не хочешь себе парня?

– Не знаю. Может, и хочу. Просто нужно встретить правильного человека. Кого-нибудь необычного. Того, кто понимал бы меня. Того, с кем бы мы идеально подходили друг другу. Я хочу, чтобы в наших отношениях были жар, химия и неразрывная связь. Понимаешь, о чем я? Мне хочется именно такого. Я оставила обычное и посредственное в прошлом.

– Ты веришь в истинную любовь, – заявила Селеста.

– Возможно. Пока не знаю.

– Так ты думаешь, что встретишь свою истинную любовь сегодня на вечеринке?

– Очень в этом сомневаюсь.

– Тогда зачем идешь?

– Чтобы повеселиться. С кем-нибудь познакомиться и завести друзей. Хочу почувствовать, что мне восемнадцать, и наделать всяких глупостей. Хочу сбежать от экзистенциональной тоски реального мира, – добавила Джули театральным тоном. Она поставила косметичку перед большим зеркалом, завязала волосы на макушке и начала красить тушью ресницы. – Но больше всего мне хочется пофлиртовать. Нужно оттачивать навыки, чтобы быть во всеоружии, когда они мне понадобятся.

– Для тебя это наверняка легко, – проговорила Селеста, разглядывая свои ногти.

– Что? Флирт?

– Да.

– Зависит от того, как это делать. Можно флиртовать вот так, – сказала Джули, шутливо выставив грудь вперед, – а можно вот так. – Она постучала пальцем по виску. – Второй вид дается сложнее, потому что в него приходится вкладывать больше себя.

Селеста встала и, подойдя к Джули, посмотрелась в зеркало. Она повернулась боком, а потом опять встала прямо, растопырив пальцы перед собой, чтобы случайно не смазать лак.

– Попробуй-ка вот это. – Джули протянула ей бесцветный блеск для губ.

Селеста взяла его и осмотрела со всех сторон, как будто он упал с луны.

– Я думаю, в этом совершенно нет необходимости. Картонный Финн вряд ли одобрит.

– Конечно, в этом нет необходимости. Но это делают все тринадцатилетние девочки. Ты ни разу не пользовалась косметикой?

Селеста яростно закачала головой.

– Представить не могу, как к этому отнесся бы Финн.

К тринадцати годам Джули успела поэкспериментировать с кучей теней для век самых жутких оттенков, научилась рисовать на глазах кривые стрелки и не раз вывела из себя маму постыдно гигантской коллекцией помады.

– Давай, я тебе помогу. – Джули поднялась на ноги и, придержав Селесту за подбородок, нанесла ей на губы немного блеска. – Ничего с Финном не случится. Он переживет.

Бледная кожа Селесты стала практически прозрачной, и в ее глазах заблестели слезы. Джули отдернула руку.

– Что случилось? Что я сделала? – Прекрасно. Сначала Эрин, а теперь и Селеста. Либо они все тут с ума посходили, либо Джули теперь вызывала паническую атаку у каждого, с кем начинала общаться.

Селеста стиснула ладошкой руку Джули и посмотрела на нее, а потом повернулась к зеркалу и сжала губы. По ее щеке скатилась одна-единственная слеза. Руку Джули она так и не отпустила.

Джули, все еще державшая блеск перед собой, почувствовала, что рука Селесты мелко дрожит. С девочкой что-то происходило, но она никак не могла понять, что именно. Она закрыла глаза.

– Давай спросим у Картонного Финна, что он думает. – Джули стащила наброшенную на фигуру футболку. – Он одобряет?

Селеста нерешительно подошла к Картонному Финну, а потом застыла, уставившись прямо в его распечатанные глаза. Ее щеки слегка порозовели.

– Да. Ему нравится. Очень сильно нравится. – Она глубоко вдохнула и выдохнула, и ее губы медленно растянулись в нерешительной улыбке. – Можно я посмотрю, как ты красишься?

Вернувшись после вечеринки, Джули припарковалась на подъездной дорожке и как могла тихо захлопнула дверцу машины. Она приехала позже, чем рассчитывала. Хотя Эрин явно дала ей понять, что никак не будет ограничивать ее свободу, Джули не могла отделаться от чувства, что она должна приходить домой хотя бы до рассвета. Она начала возиться со старым коварным замком на входной двери, но в темноте это было особенно трудно. Вечеринка прошла весело, но недостаточно весело, чтобы из-за нее проводить ночь на крыльце Уоткинсов.

Она познакомилась по меньшей мере с тридцатью студентами Уитни. Сначала ей не очень хотелось идти на вечеринку одной, но компания оказалась что надо, и она здорово провела время. Хотя пиво здесь тоже лилось рекой, этот вечер отличался от школьных гулянок. Конечно, без пьяных парней и девушек в слезах дело не обошлось (как она и предсказывала), но все-таки ей встретилось на удивление много (относительно) трезвых, не бьющихся в истерике людей. Несколько раз к ней даже подкатывали мальчики, и хотя это было забавно и лестно, ни до чего серьезного они так и не дошли – только договорились как-нибудь попить кофе между занятиями. Тем не менее она устала. Около половины первого она попрощалась с Джейми и Даной, воспользовавшись мгновением, на которое они оторвались друг от друга, и сбежала домой.

Джули закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на ключе, надеясь на слух определить, получается ли у нее хоть что-нибудь. Наконец она выяснила, что нужно было одновременно чуть-чуть покрутить ручку и встряхнуть ключ, поворачивая его в скважине, чтобы дверь наконец открылась. В доме стояла темнота. Джули стала на цыпочках подниматься по лестнице на второй этаж. Оказалось, что пятая ступенька снизу скрепит, и этот звук разнесся по дому оглушительным эхом. Нужно было это запомнить.

Дверь в комнату Мэттью была приоткрыта, и из щели лился свет. Джули тихонько постучалась, от чего дверь распахнулась сильнее.

– Мэтт?

– Привет, Джули. – Мэтт сгорбившись сидел за компьютером. Очевидно, спать он еще не собирался.

Она зашла и присела на кровать.

– Чем занимаешься?

– Медленно прихожу в бешенство, споря в интернете с людьми, которые взламывают чужие системы и заявляют, что делают это лишь для того, чтобы выявить дыры в защите.

– Ого. Никуда сегодня не ходил?

– Неа. – Он не отводил взгляда от экрана. У папы сегодня был корпоратив, поэтому они с мамой пришли домой только час назад. Кому-то нужно было посидеть с Селестой.

Едва ли не любая тринадцатилетняя девочка закатила бы истерику, если бы ее брат сказал, что остается дома посидеть с ней. Но по каким-то причинам, которых Джули пока не понимала, Селеста нуждалась в том, чтобы с ней постоянно кто-то находился.

Джули оперлась руками на кровать и, закинув одну ногу на другую, начала ей покачивать.

– А Картонный Финн с этой задачей не справится?

– Его некомпетентность достигает поистине громадных и опасных масштабов, – рассеянно произнес он. – Ему совершенно нельзя доверять.

– Мне теперь неудобно, что я взяла машину. Твоя мама разрешила мне на ней уехать и не сказала, что они куда-то собираются.

– Они любят ходить пешком.

Джули огляделась по сторонам. Комната Мэтта больше походила на кабинет, чем на спальню студента. Единственным украшением был плакат с какой-то жуткой светящейся туманностью и абсолютно непостижимым уравнением.

– Что это такое? – спросила Джули.

– На плакате? Динамика электромагнитной радиации, показанная с помощью уравнений Максвелла.

– Очень красиво. Он придает твоей комнате теплоту и уют.

Мэтт застучал по клавишам.

– А я сегодня ходила в общежитие на вечеринку. Все прошло неплохо, но ничего невероятного не было.

Она снова задумалась: возможно, не пригласив Мэтта, она все же нарушила свои социальные обязательства? Как-никак, они теперь жили в одном доме. Она могла представить его как сына друзей семьи, у которых она остановилась, и он не спугнул бы ее потенциальных ухажеров. Возможно, она просто была плохим человеком. И вот теперь он разговаривал с ней холодно и недовольно. Выглядел он довольно жалко: сидел на своем крутящемся стуле и проводил вечер выходного, общаясь с такими же одиночками, как и он сам. Большинство людей представляют себе субботние развлечения совсем иначе.

Мэтт прочитал очередное сообщение на форуме и нахмурился.

– Ну что за идиоты. Как можно оправдывать себя, если ты взломал транспортную систему Чикаго? Конечно, так мы все и поверили, что он хотел, чтобы какой-нибудь другой злоумышленник не использовал эту уязвимость в дурных целях. – Он обернулся к Джули. – Извини. Ты что-то сказала?

– Я говорила, что вечеринка прошла нормально. Я рада, что сходила.

– Хорошо.

– Послушай, Мэтт, – начала она. Он уже успел вернуться к своему дурацкому форуму. Видимо, у него не было настроения общаться, но ее кое-что беспокоило. Особенно теперь, когда он отказывался на нее смотреть. – Мэтт. Можно я задам тебе вопрос?

– Давай.

– На днях я случайно услышала ваш с мамой разговор. Мне показалось, что вы ссорились. И я теперь думаю: возможно, это из-за меня? – Джули покрутила в пальцах ремешок часов. – Тебе не нравится, что я у вас осталась? Если да, я все понимаю. Правда. Какая-то странная девушка без предупреждения приезжает в твой дом, занимает комнату брата и кормит тебя метафорическими маникотти. Естественно, не все парни о таком мечтают.

Мэтт усмехнулся, не переставая печатать.

– Я не говорил, что ты странная.

– Это было просто выражение. – Джули ждала, что он скажет что-нибудь еще, но он молчал. Она встала и направилась к двери. – В общем, прости, пожалуйста.

– Постой, ты что? – Мэтт поднял на нее глаза. – Джули, не переживай. Все в порядке.

Она остановилась на самом пороге.

– Ты не против, что я здесь?

– Нет. Это логично. У нас все равно лишняя комната.

«Вау. Сколько энтузиазма».

– По крайней мере, теперь тебе не придется рано возвращаться домой, чтобы сидеть с Селестой. Это буду делать я. Ты сможешь больше работать, так ведь?

– Да, ты права, – согласился он. – Смогу. Только не приставай к Селесте с Картонным Финном, и все будет в порядке.

– Ладно. Хорошо. Ну, доброй ночи.

– Доброй ночи, Джули.

Она зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Если Мэтти из-за чего-то и сердился, похоже, дело было все-таки не в ней. Но ее беспокоило кое-что еще. Она зевнула и открыла ноутбук. Вдруг Финн сможет ей помочь?

Финн,

Привет. Ты сейчас в сети? Совет понадобился мне быстрее, чем я ожидала. Я хотела спросить тебя насчет Селесты. Мне кажется, сегодня я сделала что-то не так и расстроила ее. Мы с ней занимались всякими девчачьими штуками, хорошо проводили время, а потом… Не знаю. Видимо, я что-то сделала, но не могу понять, что именно. На минуту мне показалось, что она вот-вот расплачется. Я чувствую себя ужасно и боюсь, что теперь она на меня злится. Надеюсь, она не против, что я у вас живу, потому что твой брат, кажется, не слишком этому счастлив. Я вижу, что с Селестой что-то происходит, но Мэтт отказывается об этом говорить. Я хотела бы как-то ей помочь, но сейчас я в замешательстве.

И еще кое-что: ты мог бы и предупредить меня о коварном замке на входной двери и о скрипучей ступеньке! Мне повезло, что я не разбудила твоих родителей в такое время!

Джули

Джули переоделась в пижаму и легла в кровать, взяв с собой ноутбук. Две минуты назад Финн оставил комментарий под постом Мэтта: В детстве мама купала нас вместе. Поверь мне, тебе не стоит хвастаться размером своего «ноля». Джули рассмеялась.

Да, Финн был в сети. Раздалось оповещение о новом письме.

Джули,

Селеста? Да. С ней бывает непросто. Я уверен, что ты не сделала ничего плохого. Я вижу, что ты уже заботишься о ней, и очень этому рад. Мои родители водили ее к какому-то уважаемому психотерапевту, и тот сказал, что Картонный Финн – это нестандартная реакция на смену школы и на мой отъезд. Что-то в этом духе. Он сказал, что со временем все пройдет, и посоветовал им ее поддерживать. Она психует каждый раз, когда кто-то говорит, что Картонный Финн – не самый подходящий для нее спутник.

Родители нанимали Селесте кучу нянь, которые относились к Картонному Финну далеко не так терпимо, как ты. Поэтому хоть что-то у тебя уже явно получается. Селеста хочет, чтобы ты была рядом. Сегодня я получил от нее письмо, в котором она рассказывает, какая ты чудесная, как ты прекрасно на днях заплела ей волосы, как вы готовили ужин вместе и т. д. (Кстати, она сказала тебе, что я прислал ей несколько фотографий?) Не переживай. Я уверен, что ты все делаешь чудесно. Могу дать тебе только один совет: позволь Селесте вести себя так, как она хочет. И не обращай внимания на Мэтта. Он справится со своими проблемами, что бы там с ним ни происходило.

Пятая ступенька снизу? Прости. Нужно было тебя предупредить. Как-то вылетело из головы. А что с замком? Ты уже освоила трюк с поворотом ручки и потряхиванием ключа? Впечатляет. У меня на это ушло несколько лет. А почему ты возвратилась домой так поздно? Уже успела сходить на жаркое свидание? Приехала в Бостон всего пару дней назад, а уже целуешься с каким-то парнем. Селеста сказала, что ты очень романтичная. Надеюсь, он сначала отвел тебя на ужин, а потом в оперу.

Финн

Финн,

Да, свидание выдалось что надо. Я приехала сюда всего пару дней назад, а уже целуюсь с настоящим бостонцем. Теперь я планирую развратить его с помощью девчачьих уловок. Так что я отказалась от четырехзвездочного ресторана и от билетов в нудную оперу. Вместо этого я просто затащила его в дешевый мотель. А потом вернулась домой с размазанной помадой, спутанными волосами и в кофте наизнанку. Как тебе такая романтика, малыш?

А может быть, я просто сходила в общежитие на вечеринку, пару часов поболтала там с людьми и вернулась домой одна. Решать тебе.

Хорошо, я постараюсь ничего не испортить в отношениях с Селестой. Но я не поверю, что Картонный Финн появился только потому, что она по тебе скучает. Дело не только в картонном тебе, у нее есть и другие… особенности. Я запуталась. В этом пазле не хватает какого-то огромного куска. Насколько давно ты уехал путешествовать? Может, ты хотя бы позвонишь Селесте, чтобы она могла с тобой поговорить? И кстати, когда планируешь возвращаться? Теперь, когда я поселилась в твоей комнате, не исключено, что тебе придется сражаться со мной за нее.

Я тоже хочу увидеть фотографии! Опыт моих путешествий ограничивается парочкой скучных городков в Огайо, мучительными выходными в Джэксонвилле (мы гостили у какой-то древней пятиюродной сестры моей мамы) и посещением Йосемитского национального парка (тогда я наступила на осиное гнездо и меня укусили семь раз).

Джули

Джули,

Не знаю, когда вернусь домой. Я слишком увлекся этим путешествием и к тому же пообещал нескольким разным организациям поработать у них волонтером. Я скоро поеду в одно местечко недалеко отсюда нырять с аквалангом (просто для удовольствия) и пробуду там две недели, а потом отправлюсь в детский футбольный лагерь в Гане. Буду работать там тренером. Я могу пользоваться компьютерами в волонтерских центрах, но телефонная связь здесь очень плохо ловит.

Вот фотографии, которые я прислал Селесте. (Еще у меня есть фото одной древней осы из Огайо, но боюсь, тебя замучает ностальгия.)

Я выбираю скучную вечеринку в общаге.

Финн

Джули открыла три фотографии, которые он прикрепил к сообщению. Они впечатлили бы любую девушку с функционирующим мозгом. Два снимка, на которых он стоял рядом со слоном, были отличными, но ей больше всех понравился тот, где Финн сидел на валуне и смотрел на закат. Да, немного банально, но ее это не заботило. Хотя его лицо скрывала тень, Джули видела, как он красив. Солнечный свет касался скул Финна, а на его губах играла легкая улыбка. Из-под рукавов футболки проглядывали мускулы.

А потом Джули сделала то, что сделала бы на ее месте любая девушка: загуглила его. Она провела восемь минут, пролистывая результаты поиска и переходя по ссылкам, но не узнала ничего толкового. Только обнаружила, что некий Финн Уоткинс играл на барабанах в довольно успешной университетской группе под названием «Яйца Бенедикт», а какой-то Финнеас Уоткинс из Нью-Джерси в 2016 году выиграл премию за лучше выступление на конкурсе классического балета. Про ее Финна информации не было. То есть не про ее Финна, а… не важно. Это ее разочаровало. Конечно, когда она гуглила себя, она тоже ничего не нашла, но все-таки. Было бы здорово узнать хоть что-нибудь.

Она еще раз взглянула на фотографии. Да уж. Финн был симпатичным. Очень симпатичным. А еще смешным, умным и очаровательным. И обожал свою сестру. И занимался волонтерской работой в перерывах между приключениями. И…

Джули остановила себя усилием воли. Что за глупости. Она не могла влюбиться в парня, с которым обменялась парой сообщений. Так ведь? Потому что это было бы ненормально. Безумно. Совершенно оторвано от реальности. Она не настолько отчаялась. К тому же наверняка в Бостоне куча умных и милых мальчиков. Конечно, отношения не значились первым пунктом в списке ее приоритетов, но, появись они в ее жизни, это было бы не так уж плохо.

И, хотя красивые фотографии отвлекли ее внимание, она все же заметила, что Финн так и не ответил на вопросы про Селесту.

Глава 10

– А что, если шпилька выскочит? – пискнула Селеста, когда Джули доделала ей прическу.

– Не выскочит.

– Но это возможно.

Джули обошла кухонный стул и остановилась перед Селестой.

– Этого не произойдет. А если вдруг она и выскочит, я заверяю тебя, что твои волосы рассыплются по плечам чудесными мягкими локонами, потому что я нанесла на них разглаживающую сыворотку. И еще потому что они у тебя от природы шикарные. Большинство людей не могут добиться, чтобы их волосы выглядели так же, как у тебя, хоть тратят кучу денег на щипцы для завивки волос, которые рекламируют звезды. Но как бы они ни надеялись, что, заплатив три раза по девятнадцать долларов девяносто девять центов, они решат все свои проблемы, они ошибаются. А тебе достаточно просто не трогать свои волосы. И вот, возьми этот шарф – я о нем говорила. Он идеально подойдет под свитер, который я тебе одолжила.

Селеста с подозрением взглянула на бледно-голубой шарфик.

– Это не шарф. Шарфы толстые и теплые, к тому же их носят только зимой.

– О господи. Расслабься, малая. Это просто аксессуар. Как сережки или ремень. Он длинный и очень красивый. А еще едва заметно переливается. – Джули обернула шарфик вокруг шеи Селесты и улыбнулась. – Он так чудесно подчеркивает цвет твоих глаз. Так, а теперь держи мой айпод. Включи плей-лист, который я для тебя составила, и слушай его по дороге в школу, не обращая на Мэтта никакого внимания. А когда выйдешь из машины, брось на него презрительный взгляд и хлопни дверцей.

– Зачем мне такое делать? На мой взгляд, это неподходящая реакция. Он ведь отвозит меня в школу.

Джули вздохнула.

– Ладно, забудь последнюю часть. Но хотя бы плейлист послушай.

Селеста прокрутила список песен, которые Джули для нее выбрала.

– Но обычно мы с Мэтти по дороге играем в логические игры или решаем задачи на смекалку. Боюсь, он будет недоволен. И я не знаю ни одну из этих песен.

– Вот уж проблема. Я разберусь с Мэттом, а ты разберись хотя бы с первыми сорока песнями. Так, встань и покрутись немного, чтобы я могла оценить, что у нас получилось.

Селеста послушно позволила Джули оценить свой внешний вид. Мэтт зашел на кухню – с кожаным портфелем через плечо и стопкой распечаток в руке – как раз в тот момент, когда Джули поправляла Селесте рукава.

– Доброе утро, Мэтт, – поздоровалась Джули. – Селеста сегодня отлично выглядит, правда?

– Доброе утро. Селеста всегда отлично выглядит. – Мэтт прошагал мимо них и схватил со стола банан. – Почему она надела шарф?

Джули едва не фыркнула.

– Вы двое точно родственники.

– Сейчас же не зима, – продолжил Мэтт с набитым ртом. – Нам пора. Ты готова?

Селеста кивнула и подняла с пола рюкзак.

– Джули, ты уверена, что мне нужен этот шарф?

– Ты очень красивая девочка, поэтому нет большой разницы, что ты наденешь. Мне нравится, как этот шарфик на тебе смотрится, но ты можешь его снять, если хочешь. Ты в любом случае будешь выглядеть чудесно – если только не станешь таскать у брата футболки. – Джули обернулась к Мэтту. – Не думай, что из-за ремешка портфеля я не смогу разглядеть твою футболку. Я все равно вижу, что там написано. – Сегодняшняя футболка сообщала: «Я – это как ты, только лучше». – Ты словно сошел с обложки журнала, Мэтт.

– Я старался изо всех сил. Пошли, Селеста. Джули, тебя подвезти? Мне нужно съездить в пару мест после того, как я ее высажу, но потом у меня будет несколько свободных часов до начала занятий.

– Спасибо, не надо. Мне выходить уже через пару минут, и я не против прогуляться до метро.

– Пока, Джули. Спасибо за шарф. Наверное. И за прическу. – Селеста вышла из кухни вслед за Мэттом.

– А еще за музыку! Не забудь про музыку! – крикнула Джули ей вслед. – Увидимся после школы!

Джули сидела за столом и медленно пила кофе, изучая свое расписание на неделю.

– Привет, – сказал Роджер, зайдя на кухню. – О, ты приготовила кофе? Чудесно. Налью стаканчик для Эрин. Мы сегодня едем на работу на велосипедах, а на них есть специальные держатели, прямо у руля.

– Да, день сегодня отличный, – улыбнулась Джули. Погода и правда выдалась прекрасная. Было не так влажно, и температура за выходные упала до комфортных двадцати четырех градусов.

– А что это у тебя? – спросил Роджер, наливая кофе в два термостакана. – Расписание занятий?

Джули кивнула.

– Ага. Сегодня у меня первый день.

Эрин промчалась мимо. Сегодня на ней были темные брюки и удлиненная рубашка с коротким рукавом. Велосипедный шлем и перчатки дополняли образ.

– Что у тебя сегодня на учебной повестке дня?

– Прикладная математика и введение в психологию, – ответила Джули. – Они у меня по понедельникам, средам и пятницам. Но я вернусь домой рано, так что запросто успею забрать Селесту из школы. Не волнуйтесь.

– Прикладная математика? А ты не учила ее в школе? – поинтересовалась Эрин.

– У меня был средний курс математики. Насколько я поняла, прикладная математика – это следующий этап. По вторникам и четвергам у меня введение в литературу восемнадцатого века, а потом экономические факторы бедности в США.

Эрин поправила шлем и достала из холодильника две бутылки с водой.

– Ты молодец. Составила себе отличное расписание на первый семестр. Роджер, ты готов?

– Да. Ты помнишь, что у меня сегодня последнее собрание перед экспедицией? Так что я вернусь домой поздно. Джули, надеюсь, твой первый день занятий пройдет отлично. – Он похлопал ее по плечу и направился к двери. – Эрин, я схожу за шлемом и перчатками, а потом буду ждать тебя у крыльца.

– Не знаю, во сколько Мэтт вернется сегодня со школы. Если его не будет к шести, можешь, пожалуйста, заказать ужин в болгарском ресторане? Меню лежит рядом с телефоном. Данные нашей кредитки у них есть. – Эрин убрала выбившуюся прядь волос под шлем. – Приятно тебе провести время, студентка. – Эрин повернулась к двери, но вдруг остановилась. – Джули, прости за неловкий вопрос: тебе хватает денег на учебники? Я знаю, как дорого они стоят.

– Мне только что пришел чек от университета – финансовая помощь за первый год обучения. И так как мне не надо платить за квартиру, этих денег на все хватит.

– Если тебе что-нибудь понадобится, обязательно говори.

Джули действительно было кое-что нужно. Ответы на вопросы. Не могли бы вы рассказать, почему ваша дочь-подросток ни на шаг не отходит от картонной копии своего брата? Почему у нее нет друзей? Почему она почти нигде не бывает и ведет себя как чертов социальный изгой? А? Но Джули совсем не хотелось портить отношения с женщиной, которая так великодушно предложила ей жилье. К тому же Мэтт прямым текстом сказал ей не поднимать эту тему при Эрин и Роджере. Она решила промолчать.

– Ничего не приходит в голову.

– Я серьезно, Джули. Мне бы хотелось, чтобы у тебя были все учебные материалы, которые тебе нужны. Не стесняйся обращаться за помощью. – Она торопливо зашагала к двери. – Иду, Роджер! Можешь выезжать, я все равно тебя обгоню!

Джули рассмеялась и потянулась за «Нью-Йорк таймс». Ее немного удивляло то, что она совсем не волновалась перед первым днем занятий. С нетерпением их ждала, да – но нисколько не переживала. Она наконец оказалась там, где хотела быть.

Джули сверлила взглядом лежавший перед ней тест. Вот теперь она волновалась. Она не написала ни одной контрольной с самой весны и все эти месяцы даже думать не думала о математике, но через три секунды после того, как она зашла в класс, профессор сообщил ей, что она может перескочить через курс прикладной математики и сразу взяться за многомерный математический анализ.

«Господи, радость-то какая».

Видимо, Джули излучала ауру производных и явных функций, потому что она совершенно точно не просила о такой возможности. Она записалась на этот курс только потому, что хотела как можно скорее закрыть один из необходимых предметов. А то еще не дай бог пришлось бы впихивать математику в свое расписание на последнем курсе.

Джули закинула ногу на ногу и принялась за квалификационный тест. Она сидела в классе одна, если не считать ассистента преподавателя. Видимо, он должен был следить, чтобы она не начала названивать по горячей линии ассоциации математических гениев. Или Мэтту. Но, продвигаясь от задания к заданию, она с удивлением обнаружила, что не нуждается в помощи. Да, она не могла ответить на несколько вопросов, но большая часть материала была ей знакома. Что-то она проходила на школьных уроках, а что-то просто… откуда-то знала.

Закончив работу, она отдала ее ассистенту.

– Я проверю ваш тест, после чего профессор позвонит вам и сообщит результаты. Занятия по многомерному анализу проходят в это же время. Так что, если вы сдали, вам будет легко перевестись.

– Как здорово! Жду с нетерпением. – Джули даже не пыталась скрыть сарказм. Она на секунду задумалась, сможет ли отказаться от курса, если все-таки на него пройдет, но это выглядело бы глупо. Пусть она не умирала от желания посвятить жизнь векторным полям, выбирать легкий путь не хотелось. У нее даже не было для этого никакого оправдания.

Введение в психологию прошло весело; к тому же оказалось, что Дана тоже выбрала этот курс. Профессор, которого звали доктор Кули, говорил о своем предмете с искренним воодушевлением и даже раздал им комиксы с оговорками по Фрейду вместе с внушительными брошюрками, в которых был расписан их учебный план.

Стирая записи с доски, доктор Кули обратился к аудитории.

– Я знаю, что у нас с вами большая группа, но я не хочу никого терять из вида. У вас есть все мои контакты и рабочее расписание. Пользуйтесь этой информацией. Я хочу, чтобы вы ко мне обращались. Хочу вам помогать. – Он обернулся к ним лицом и упер руки в бока. – Я люблю преподавать. Мне нравятся студенты. Я хочу учиться у вас так же сильно, как вы хотите учиться у меня.

Когда занятие закончилось, Джули и Дана вместе вышли из просторного лекционного зала.

– Терпеть не могу большие группы, – прорычала Дана. – На обязательных курсах всегда яблоку негде упасть. Жду не дождусь, когда начнется эволюционная психология и я буду сидеть в аудитории в компании пяти человек.

– Ты собираешься изучать психологию в качестве основной специальности? – спросила Джули.

Дана пригладила идеально ровную челку и стерла несуществующие подтеки туши под глазами.

– Я решила это много лет назад. У меня и мама, и папа психологи. В Уитни хорошая программа, а доктор Кули – уважаемый специалист в этой сфере. – Она бросила взгляд на часы. – Черт. Мы с Джейми собирались попить кофе в студенческом клубе. Я должна была оказаться там десять минут назад. Совершенно забыла, как долго идут эти занятия. Хочешь со мной?

– Я бы с удовольствием, но мне нужно добраться до дома, взять машину и забрать Селесту из школы. Давай как-нибудь в другой раз?

– Договорились. – Дана одной рукой застегнула пиджак, а другой поправила стопку папок, чтобы они не упали. – Позвони мне попозже.

К тому времени, как Джули добралась до дома, переоделась и засунула в машину Картонного Финна, она уже опаздывала на несколько минут. Остановившись на светофоре, она выругалась. Бензина в баке почти не осталось. Его было угрожающе мало. Единственная заправка, которую знала Джули, находилась совсем в другой стороне, но ей показалось, что разумнее доехать дотуда, чем надеяться найти другую, пока машина полностью не заглохнет. Она развернулась в неположенном месте, подумав, что это неплохой способ принять боевое крещение и стать настоящим бостонским водителем. Она гнала машину изо всех сил, ругаясь на каждом светофоре, и наконец добралась до заправки.

Вставляя пистолет в бензобак, Джули паниковала и злилась на себя. Ее официально попросили помогать с Селестой, а она все испортила в первый же день. Эта девочка не была обычным ребенком, которому плевать на то, приедет Джули во время или опоздает. Джули даже не могла себе представить, как Селеста отреагирует на такую перемену в своем расписании, и ей не очень-то хотелось это узнавать. Она нервно притоптывала ногой, следя за цифрами на счетчике. Она что, выбрала самую медленную колонку во всей стране? По всей видимости, да. «Ну давай, давай же», – безмолвно молила она. Ей казалось, что бак наполняется по микроскопической капле в минуту. Как вообще можно было оставить его пустым? Наконец – когда прошла целая вечность – в нем набралась пара десятков литров.

Она села обратно в машину и завозилась с ключами. Почему у нее так дрожали руки? С Селестой ничего не могло случиться. Джули делала все, что могла, и в ее опоздании никто не был виноват. Кроме Картонного Финна.

– А меня предупреждали, что ты никогда не заправляешься! – взревела она. – А еще ты такой несгибаемый! И я сейчас не про твою волю говорю. Ты в буквальном смысле несгибаемый. Куча времени уходит на то, чтобы затолкнуть тебя в машину. И ты совершенно не помогаешь! Так что не смей жаловаться на то, что я ударила тебя локтем о запаску, слышишь, Картончик? Просто смирись!

Джули выехала с заправки и помчалась к школе Селесты. Она завернула на подъездную дорожку, где уже почти не осталось машин, и ударила по тормозам. Шины пронзительно взвизгнули. Селесты нигде не было видно. Голос Мэттью громким эхом разнесся по ее голове. «Для нее очень важна привычка… Ты не можешь ничего обещать». Кто знает, что могло случиться из-за ее опоздания? Джули так и не поняла, что расстроило Селесту, когда они сидели в комнате Финна. Наверняка она очень серьезно восприняла ее задержку и перемену своего графика.

Джули выскочила из машины и бросилась к тротуару перед школой.

– Селеста? – позвала она. Запустив пальцы в волосы, она вгляделась в компанию девочек, сидевших на лужайке. Господи, ее сердце грозило выпрыгнуть из грудной клетки. Какой бред – так паниковать из-за того, что приехала за кем-то на пару минут позже, чем должна была.

Мимо нее не спеша проходили несколько подростков.

– Селеста! – крикнула она громче. – Эй! – Она остановила какого-то мальчика с модной прической, схватив его за рукав рваной толстовки с логотипом известной рок-группы. – Ты нигде не видел Селесту Уоткинс?

– Это та стремная блондинка, которая странно разговаривает?

Джули прищурилась и сжала его рукав сильнее.

– Я пропущу твои оскорбительные слова мимо ушей только потому, что у меня нет на тебя времени. Так что да, модный парень, который наверняка разочаровывает родителей своим отвратительным поведением, я спрашиваю про эту Селесту. Где она?

– Сидит вон там. – Он кивнул в сторону крытой аллеи, которая тянулась вдоль школы. – Но ты можешь забить на нее и потусить с нами. – Его друзья расхохотались и по-идиотски заулюлюкали.

– Заманчивое предложение. Правда. Меня так сильно к тебе влечет. Но шансы на то, что я собственными руками откручу твою болтливую голову, растут с каждой минутой. Так что я лучше воздержусь. – Джули отпустила его толстовку и отвернулась. Придурок.

Заслонив рукой глаза от солнца, она отправилась на поиски Селесты. Наконец Джули ее увидела: она сидела на одной из бетонных скамеек, сложив руки на коленях и опустив голову. Все было еще хуже, чем Джули думала. Если у Селесты из-за нее случился какой-нибудь припадок, она никогда себе этого не простит.

– Селеста! – Джули помахала ей рукой. – Селеста! – О нет. Селеста даже смотреть на нее не хотела. Джули подошла поближе. – Мне так жаль. Дурацкий Мэтт забыл заправить машину, поэтому я опоздала, и…

Джули осеклась, и ее взволнованное лицо медленно озарила гордая улыбка. Селеста не застыла в депрессивном ступоре – она слушала айпод Джули. И притоптывала ногой в такт музыке. Кто бы мог подумать, но все волнения и правда оказались напрасными.

Наконец Селеста подняла взгляд.

– Ой! Извини, Джули! – закричала она. – Мне так нравится плей-лист, который ты для меня составила!

Джули захихикала и поднесла палец к губам.

– Шшш.

– Ой. – Селеста вынула наушники. – Подозреваю, что я сейчас слишком громко говорила, да? Я поставила очень высокий уровень громкости, и весь мир как будто исчез. – Она улыбнулась. – Это было довольно приятно.

– Не переживай. Тут все равно никого нет. – Джули взяла у Селесты рюкзак. – Пойдем. Я хочу заглянуть в кофейню, которую заметила недалеко от вашего дома. Там большие и уютные кресла, странные картины на стенах, какие-то таинственные виды кофе… Будет круто.

Селеста медленно поднялась на ноги и пошла к машине вслед за Джули.

– Может быть, ты сначала отвезешь меня домой, а потом сходишь в это место одна?

– Неа, – ответила Джули, не останавливаясь. – Мы пойдем туда втроем. – Она услышала, как Селеста ускорила шаг. – Да, втроем. Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Двигайся побыстрее, а не то мы будем пить кофе за твой счет.

– У тебя очень необычный подход, Джули. – Селеста поравнялась с ней. – Но я склонна тебе подыграть.

– Вот и отлично. Картонный Финн тоже не возражает.

Глава 11

Мэттью Уоткинс Выражение «одним словом» должно писаться… Ладно, проехали. Глупая шутка.

Бог Финн Подумываю взяться за подработку – придумывать названия для порнофильмов. Сейчас размышляю над вариантами со словами «Ох, Сюзанна» и «Мой сладкий пирожок». У вас есть идеи?

Джули Сигл Пытаюсь освоить мудреный бостонский акцент, но пока разговариваю скорее как Робин Уильямс, чем как Мэтт Дэймон. Черт. Фортуна так изменчива.

Джули оперлась о прилавок и стала изучать меню кофейни «Жаркая Джезва», написанное мелом на доске.

– Мне нужен какой-нибудь холодный кофе с шоколадом, покрытый пенкой.

Парень за прилавком скрестил руки на груди.

– Вы имеете в виду фраппучино?

Джули цокнула языком.

– Близко, но не совсем то. Мне нужно что-то понежнее. Что-то вроде… Не знаю…

Он вздохнул.

– Кулатты из «Данкин Донатс»?

– Бинго!

Бариста положил руки на прилавок и, нагнувшись к Джули, улыбнулся.

– У нас есть мокко «Ледяной вихрь». Он должен вам понравиться. Что-нибудь для вашей подруги? Или для обоих друзей? – Он указал на диванчик у окна, на котором, идеально выпрямив спину, сидела Селеста. Рядом с ней, лицом к залу, стоял Картонный Финн. Зато в остальном кофейня пустовала. Джули подумала, что, если кто-нибудь войдет, они смогут выдать Картонного Финна за безвкусную рекламу витаминизированной воды.

– Да, два смузи. Манго с йогуртом для него и шоколад с бананом для нее, – с серьезным выражением лица сказала Джули.

Бариста встретился с ней взглядом, и в его глазах блеснул огонек. Он изо всех сил пытался не улыбнуться.

– Больше ничего?

– Пока все. Но, возможно, попозже кто-нибудь из нас закажет еще один напиток. На самом деле кому-нибудь из нас может и правда понадобиться еще один напиток. Эти двое так любят пошуметь. Но я попытаюсь их сдерживать.

– Ничего, я привык. К нам кто только не заходит. Все-таки мы в Кембридже.

Джули наблюдала за тем, как он готовит им напитки. У него были красивые руки, а когда он повернулся к ней спиной, она невольно опустила взгляд ниже. О боже. Оказывается, он мог похвастаться не только красивыми руками. Стильно уложенные черные волосы и зеленые глаза тоже смотрелись неплохо.

Она потянулась за кошельком, но бариста остановил ее, кивнув в сторону Картонного Финна.

– Не переживайте. Благодаря вашему особому спутнику вам полагаются бесплатные напитки.

Джули недовольно прикрыла глаза. Они так мило флиртовали, а чертов Картонный Финн все испортил.

– Спасибо, эээ…

– Сет.

– Сет. Спасибо, Сет. Я Джули. – Она откашлялась и попыталась придумать оправдание, которое объясняло бы, почему она пришла пить кофе с картонным парнем. Пожалуй, не стоило рассказывать Сету про тринадцатилетнюю девочку, которая по какой-то таинственной причине повсюду носит за собой распечатанную фигуру брата. – Я провожу эксперимент для проекта по психологии. Записываю, как люди в разных ситуациях реагируют на присутствие картонной фигуры в человеческий рост.

– А, вот оно что. – Он сделал шаг назад и развел руки в стороны. – И как я справился? Какая у меня оценка? Я прошел тест?

Джули убрала волосы за уши и попыталась придать лицу серьезное выражение.

– Здесь нет хорошего или плохого результата. Я провожу объективный сбор данных. – Она взяла свой кофе и, не удержавшись, улыбнулась. – Но ты пока справляешься хорошо.

– Какое облегчение, – сказал Сет. – Давай я донесу напитки? По-моему, тот парень, с которым ты пришла, не спешит тебе на помощь. Кажется, в наш век рыцарей уже не осталось.

– Порой у него бывают просветления. Но не сейчас. И кстати, он не мой спутник.

– Значит, есть шанс, что у тебя нет парня?

Джули подмигнула ему.

– По-моему, для таких вопросов еще слишком рано.

– Справедливо.

Селеста неподвижно сидела на краешке дивана, обитого фиолетовым бархатом. Рядом стоял фикус в горшке, и его листья нависали над ее головой. Сет поставил перед ней шоколадно-банановый смузи и вытянул вперед руку со вторым напитком.

– Что мне делать с…

– Просто поставь на стол, – посоветовала Джули.

– Хорошо. Привет, – сказал он, протягивая руку Селесте. – Я Сет.

Селеста задышала громче, но все-таки ответила на рукопожатие.

– Селеста.

– Вы не против, если я присяду?

Селеста смерила его взглядом.

– Я считаю, что это решение должна принять Джули. Ты заинтересовался ей в романтическом плане, я права? – спросила она, словно робот.

– По-моему, для таких вопросов еще слишком рано, – отозвался Сет и, в свою очередь, подмигнул Джули. – Но да, ты права.

– Давай разрешим ему остаться. Я уверена, что через пару минут зайдут другие посетители, и тогда мы сможем поболтать о нем за его спиной. – Джули присела рядом с Селестой и сделала глоток из своего стакана. – Для кофейного напитка вполне неплохо.

– Может, тогда станешь постоянным посетителем? – Сет опустился в просторное кресло, стоявшее напротив диванчика. – Может, будете приходить втроем? Я не стану жаловаться, если сюда каждый день станут заглядывать две красивые девушки со спутником, не представляющим никакой угрозы.

Джули состроила обиженное лицо.

– Селеста, кажется, он к тебе подкатывает.

Селеста покраснела, как помидор, и поспешно потянулась за своим напитком. Шпильки не выскочили из ее волос, к тому же в нормальной одежде она не только выглядела на свой возраст, но и смотрелась очень симпатично.

– Джули, – возмутилась она, но ее голос звучал уже не так напряженно. Она явно была рада получить комплимент.

Сет рассмеялся и наклонился поближе, положив руки на колени.

– Если бы я был на пару лет младше, так и сделал бы. Но сейчас мне остается только бессовестно подкатывать к Джули. Что ты думаешь по этому поводу, Селеста? Она согласится сходить со мной на свидание?

Щеки Селесты снова приобрели нормальный цвет. Она бросила на Сета серьезный взгляд.

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Это твоя постоянная работа?

– Я учусь на втором курсе Бостонского университета. Работаю здесь несколько часов в неделю по будним дням. Иногда и по выходным тоже. Моя основная специальность – политология, – сообщил Сет, покорно согласившись на допрос.

Селеста продолжала засыпать его вопросами: «Где ты живешь?» «У тебя есть соседи по комнате?» «Они не хулиганят?» «У тебя есть животные?» «У тебя есть животные, которые хулиганят?» «Ты хорошо водишь машину?» И так далее и тому подобное.

Сет выстоял достойно, ответив на каждый вопрос подробно и уважительно. Он жил в общежитии с одним соседом, который перевелся сюда из Небраски и на данный момент ни разу не был замечен ни в одном хулиганстве. Животных у него нет, потому что их нельзя держать в общежитии, но однажды Сет хотел бы завести вислобрюхую свинью. Ему только один раз выписали штраф (60 км/ч на участке с максимально разрешенной скоростью 50 км/ч), и он незамедлительно его оплатил, а в аварии вообще не попадал ни разу в жизни.

– В Бостоне не попадать в аварии особенно трудно, так что я рассчитываю на бонусные баллы за это достижение.

– Принято к сведению, – кивнула Селеста.

– Ну все, хватит. – Джули решила, что пора прервать эту череду вопросов. Она не могла не заметить иронию ситуации: Селеста оценивала чью-то эмоциональную стабильность. – На мой взгляд, нам уже удалось выяснить, что Сет – не психопат.

– Он не производит такого впечатления, – согласилась Селеста. – Я думаю, тебе стоит сходить с ним на свидание.

Сет хлопнул в ладоши.

– Правда? Отлично, у меня уже есть один голос за. Осталось получить еще один… всего один! Каков же будет твой ответ? Каков будет твой ответ?

– Почему бы и нет? – произнесла Джули.

– Да! – Он победно вскинул руки в воздух. – Вечер пятницы? Семь часов?

– Идет.

– Я полагаю, это будет настоящее свидание? – спросила Селеста. – Ты не поведешь ее на какую-нибудь банальную, многолюдную вечеринку?

– Конечно, не поведу. Я обещаю хорошо продумать это свидание. Сначала мы поужинаем, а потом пойдем в какое-нибудь приличное, солидное место. – Дверь открылась, и в кофейню хлынул поток посетителей. – Мне нужно работать. Я могу позвонить тебе попозже? – Сет достал из кармана телефон и записал номер Джули. – Я рад, что вы сюда зашли. Вы гораздо симпатичнее, чем старомодная преподавательница английского со своей мамой, которые были здесь до вас. Джули? Скоро поболтаем. – И он вернулся за прилавок.

Хех. Джули позвали на свидание. Она улыбнулась и закинула ноги на стол. Наверное, потом придется рассказать Сету про Картонного Финна. Но он казался неплохим парнем, и Джули надеялась, что он отнесется к особенностям Селесты с пониманием. Правда Джули еще сама не до конца разобралась с масштабом проблемы. Хорошо, что картонный брат Селесты, по крайней мере, был симпатичным.

– Мы можем приходить сюда днем и вместе делать домашнюю работу, – предложила Джули. – Тут довольно тихо.

– Я обдумаю эту идею. – Селеста встала и принялась изучать книги в мягких обложках, стоявшие на полке. – Как думаешь, ты влюбишься в Сета?

– Понятия не имею. Я познакомилась с ним двадцать минут назад. Эти вещи не случаются в одно мгновение. По крайней мере, я так считаю.

– Ты говорила, что не хочешь обычного и посредственного. Как ты поймешь, что он не такой? Что, если он окажется скучным и не будет тебя вдохновлять? Или еще хуже: сделает так, что ты без ума в него влюбишься, а потом исчезнет и разобьет тебе сердце?

– Какой у тебя оптимистичный подход к жизни, – нахмурилась Джули. – Все это может случиться, но я все равно дам ему шанс. Он стоит того, чтобы рискнуть.

– Я в этом не уверена.

Джули поудобнее уселась на мягком диване.

– Я не эксперт в отношениях. Что я вообще понимаю в парнях и любви? Но чтобы хоть что-то узнать, нужно пытаться. Это я и собираюсь делать.

– На мой взгляд, это очень храброе решение. Бесстрашное. – Селеста выбрала сборник рассказов и опустилась на диван. – Я считаю добрым знаком то, что они предоставляют литературу для чтения. Здесь очень располагающая атмосфера.

Джули достала телефон и проверила почту.

– О, нам написал Финн. И фотографии прислал.

Селеста придвинулась к ней и радостно уставилась на экран.

– Что он говорит? Рассказывай быстрее! Где он сейчас?

– Видимо, ныряет с аквалангом. Смотри! – Джули наклонила телефон, чтобы Селеста могла разглядеть фотографии Финна в гидрокостюме, маске с дыхательной трубкой и с баллоном воздуха на спине. На одном снимке он прикладывал руку к виску, как бы отдавая честь, а на другом падал с лодки в воду. Третья фотография была сделана под водой, и на ней Финна окружала стайка рыбок.

Дорогие Селеста и Джули,

У меня сейчас совсем мало времени, так что вы обе получите одно и то же письмо. Смиритесь с этим! Теперь можете называть меня Человеком-ныряльщиком. Вместе с новым именем мне полагается статус супергероя, поэтому я рассчитываю, что вы обе начнете относиться ко мне с соответствующим уважением. Теперь я умею резать кожу о ракушки, с олимпийской скоростью уплывать от акул и делать так, чтобы песок скапливался внутри гидрокостюма в самых неудобных местах. Не завидуйте моим суперспособностям; не всем дано быть такими могущественными, как я. Какие еще умения я приобрету в будущем, пока неизвестно.

Финн

Селеста сияла от счастья.

– Финн такой смешной, правда? Обожаю его.

– Он когда-нибудь звонит, чтобы с тобой поговорить? – спросила Джули.

– Нет, никогда, – отрезала Селеста. – Я попросила его этого не делать. Мне так легче. Я бы предпочла поговорить с ним лично.

– Я понимаю. Но, по крайней мере, у тебя есть сообщения и фотографии, так ведь?

Дверь в кофейню снова открылась, и на пороге показалась еще одна группа людей. Селеста изо всех сил сжала книгу, которую по-прежнему держала в руке.

– Я хочу сейчас же пойти домой, – проговорила она. – Мне нужно домой. Прямо сейчас. Прямо. Сейчас.

– Конечно. Если ты так хочешь. – Джули встала и направилась к Картонному Финну.

– Я сделаю это самостоятельно, – прошипела Селеста. – Самостоятельно.

– Тебе не повредило бы иногда использовать слова попроще, – пробормотала Джули.

Она взяла стаканы, пока Селеста со свойственной ей неуклюжестью поднимала Картонного Финна. Проходя мимо столика у самого выхода, Джули взглянула на присевшую за ним компанию подростков: двух мальчиков и двух девочек, которые кричали подруге, стоявшей в очереди, что им заказать. У нее упало сердце. Наверняка именно они были причиной, по которой Селесте внезапно понадобилось уйти. Джули придержала дверь и с болью следила, как Селеста мужественно проходит мимо них, старательно отворачиваясь в другую сторону. Оставалось надеяться, что подростки нормально отнесутся к Картонному Финну, придумав себе какое-нибудь разумное объяснение. У больших городов было одно несомненное преимущество: странные вещи встречались здесь на каждом шагу. Джули не удивилась бы, если бы картонные мальчики начали разъезжать на метро и посещать лекции в Гарварде. Но тут один из парней взглянул на плоского Финна и хлопнул по плечу девочку, сидевшую слева. Она обернулась и захихикала, насмешливо округлив глаза.

Селеста промчалась мимо Джули и зашагала по тротуару.

«Они ходят в ту же школу, что и Селеста», – догадалась Джули.

Она обернулась к Сету, стоявшему за прилавком, и помахала ему рукой.

– Спасибо, что одолжил нам эту рекламную фигуру для нашей театральной постановки! – громко произнесла она. – Мы вернем ее в идеальном состоянии!

Сет бросил на Джули недоуменный взгляд, а затем медленно кивнул.

– Без проблем. Только ничего не повредите, а то я не отдам ваш залог.

Джули отпустила дверь и нагнала Селесту.

– Ты знаешь их? Этих детей?

Селеста пожала плечами.

– Ты же их знаешь, так ведь? – Джули сняла машину с сигнализации и забрала у Селесты Картонного Финна.

– Вероятно, – резко ответила она, после чего залезла на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу.

Джули аккуратно уложила Картонного Финна и закрыла багажник, а потом медленно направилась к передней части машины, размышляя, что сказать.

Селеста сложила руки на груди.

– Мне нужно сегодня же начать работать над проектом по истории, поэтому нам пора ехать домой.

– Мы туда и едем. – Мотор с ревом завелся. Господи, когда уже кто-нибудь отвезет эту машину на ремонт в автосервис?

– Помимо этого, мне необходимо определить тему работы, так что мы должны поехать домой прямо сейчас.

– Боже мой, Селеста, мы уже едем!

Селеста бросила на Джули сердитый взгляд и достала из сумочки ее айпод. Надев наушники, она отвернулась к окну.

Джули улыбнулась. Что ж, по крайней мере, этот поступок был чертовски нормальным.

Глава 12

Мэттью Уоткинс Моя поездка к корралю О-Кей прошла… как бы вам сказать…

Бог Финн Я могу поставить тебе отметку «мне нравится», но на Фейсбуке нет отметки «я люблю».

Джули Сигл В эспрессо в три раза меньше кофеина, чем в обычной чашке кофе – выкусите, кофейные снобы. Я перекофеиню вас в любой день своей жизни. Правда я не могу притвориться великаном, пьющим из человеческой чашки, но я как-нибудь это переживу.

Джули бросила взгляд на часы. Сет должен был заехать за ней через час, и она сидела в комнате Мэтта, пытаясь отвлечься от мыслей о предстоящем свидании. Мэтт не был настроен общаться, но, по крайней мере, не жаловался, что она его достает. Селеста вслух читала Картонному Финну «Великого Гэтсби», Эрин ужинала с коллегами, а Роджер успел отбыть в свою креветочную экспедицию. Его жена и дети уже привыкли к тому, что он всегда в разъездах, поэтому на это событие никто не обратил большого внимания. Однако Джули тайком подложила ему в портфель открытку с надписью «Удачного путешествия!».

Сет, как и обещал, позвонил ей через пару дней после знакомства, чтобы узнать, где она живет. Он собирался отвезти ее в ресторан в центре города, а потом на поздний показ в кинотеатр при Научном музее.

Джули плюхнулась на кровать Мэтта и попыталась сосредоточиться на чтении книги Вольтера «Кандид, или Оптимизм». В связи с тем, что до приезда Сета оставалось так мало времени, у нее это не очень-то получалось. Джули ни разу не ходила на официальное свидание. Не то чтобы они собирались на какое-то официальное мероприятие, но было что-то старомодное в том, что мальчик заезжал за ней в заранее назначенные день и время. В школе парочки просто проводили время вместе. Все происходило само собой и не имело больших последствий – они встречались, когда это было удобно. Но сегодняшнее свидание вызывало у нее совсем другие ощущения. Сет приложил усилия, чтобы пригласить ее, и Джули это нравилось.

Она посмотрела на Мэтта, который, прищурившись, уставился в экран с таким видом, будто в любой момент мог совершить открытие в непостижимой уму научной сфере цифро-оптико-магнетического чего-нибудь и получить за него Нобелевскую премию. Ну, если он победит, Джули совершит отважный поступок: отведет его в магазин и купит ему новую одежду, чтобы он не отправился на церемонию в ужасной футболке, которая надета на нем сейчас.

– Мэтт?

– А? – рассеянно отозвался он.

– Давай обсудим твое сегодняшнее одеяние.

Мэтт несколько раз стукнул пальцем по тачпаду ноутбука.

– Ты серьезно? Какие именно аспекты ты желаешь обсудить?

– Давай обсудим, какое оно отстойное.

– Это утверждение не очень-то располагает к дискуссии. Создается впечатление, что ты уже решила, как к нему относиться, поэтому я не знаю, что тут обсуждать.

Джули перевернулась на бок.

– Я хотела бы услышать, о чем ты думал, когда выбирал эту футболку. Давай признаем: у тебя была тысяча разных вариантов, и ты мог бы остановиться на какой-нибудь модной рубашке, которая бы тебе подходила, но ты выбрал вот это. Так что я хотела бы услышать, что привело тебя к этой покупке. На старт, внимание, марш.

Мэтт оттолкнулся от стола на своем вращающемся стуле и, положив ладони на колени, повернулся к ней лицом.

– На этой футболке написано слово «гик». О чем тут еще говорить?

Джули еще раз взглянула на принт его футболки и застонала.

– Зато она красивого голубого оттенка. Должна признать, что с цветом ты не прогадал. Но в остальном я не думаю, что она сообщает миру о твоих хороших качествах.

– Она качественно сообщает миру, что я гик.

– Ха-ха. Очень смешно.

– Ты презрительно относишься к моему увлечению информатикой, а ведь все могло быть гораздо хуже. По крайней мере, я не шрифтозадрот.

– Кто-кто?

Мэтт улыбнулся.

– Ну знаешь, есть люди, которые увлекаются шрифтами. Они могут прийти в кино и закатить истерику из-за того, что действие фильма происходит в 1962 году, а название на вывеске ресторана, попавшего на задний план какой-нибудь сцены, напечатано шрифтом «Arras Bold», который изобрели только в 1991 году, а значит, продюсеры тупицы и должны быть казнены.

Джули покачала головой.

– Ты все это придумал. Нет людей, которые увлекались бы такой фигней.

– Не придумал. Смотри. – Он взял ноутбук и присел на кровать рядом с Джули. – Достаточно простейшего поискового запроса, и ты найдешь все необходимые доказательства. – Через пару секунд на экране высветились тысячи результатов поиска, подтверждавшие существование шрифтозадротов. – У них даже есть свой дизайн футболок.

– И что же на них написано? «Я фанатею от шрифтов»?

– Нет. На них написано слово «Helvetica» – это название известного шрифта, который многие очень любят. Но интересно другое: напечатано оно шрифтом «Comic Sans», а его шрифтозадроты просто ненавидят.

Джули прижала ладонь ко лбу.

– Постой, ты хочешь сказать, что у них есть любимые и нелюбимые шрифты?

– У некоторых да. А теперь зацени-ка вот это. Существует конференция любителей шрифтов под названием «ТайпКон». – Он открыл интернет-страницу. – К сожалению, расписание на этот год еще не вывесили, но в прошлом проходила лекция на тему: «Хирургия открытых штрихов: рассечение орнаментированной буквы на модульные элементы в целях создания гибкой макетной базы». Джули, нельзя такое пропускать. Я считаю, тебе стоит зарегистрироваться заранее, чтобы попасть на самые увлекательные мероприятия.

Она притворилась, что с интересом рассматривает страницу.

– Еще бы. Я всю жизнь мечтала посетить шрифтовую конференцию и никогда не прощу себе, если не попаду туда в этом году. Слава богу, ты вовремя мне о ней напомнил. – Джули положила ладонь ему на плечо и окинула его серьезным взглядом. – Мэттью, сознайся сейчас же: ты скрытый шрифтозадрот? Ты ездишь на эти конференции? Обещаю, что не стану уважать тебя меньше, если это действительно так. Ладно, на самом деле стану, но лучше сбросить камень с души и быть собой, чем жить в обмане. Скрывая правду, ты лишь затормозишь свое эмоциональное развитие.

– Куда уж сильнее.

– Поверь, есть куда.

Мэтт нахмурился.

– Что ж, боюсь тебя разочаровать. Я не шрифтозадрот. Можешь напечатать мне письмо шрифтом «Papyrus», я и бровью не поведу.

– Отлично. Только не жалуйся на мой выбор шрифта, когда я отвлеку тебя от поздней работы в лаборатории жалобным письмом, в котором буду молить о помощи с многомерным математическим анализом.

– Ты взяла курс по многомерному матанализу? Это же отлично!

Джули снова повалилась на кровать.

– Нет, не отлично. Мой профессор как-то догадался, что я уже изучала курс математики в школе, поэтому дал мне тест, который я, к сожалению, написала хорошо. Так что теперь мне никак не выкрутиться.

– Я буду рад помочь, если это понадобится.

– Ловлю тебя на слове. – У Джули зазвонил телефон, и она потянулась за сумочкой, стоявшей на полу. Это был Сет. Вероятно, он хотел отменить свидание и обречь ее на обсуждение типологии гиков до конца вечера. Она взяла трубку.

– Привет, Сет.

– Джули? Я повернул на твою улицу, но дома почти не видны за деревьями. Я не могу разглядеть ни одного номера.

– Не переживай. Я выйду на улицу и тормозну тебя.

– Супер. Жду не дождусь, когда тебя увижу.

– Взаимно. Увидимся через минуту, Сет. – Она нажала на сброс и встала с кровати.

Мэтт пересел обратно за стол, поставив ноутбук на место и поправив на стуле поясничную подушку.

– Ты куда-то собираешься?

Джули вздохнула и взмахнула руками.

– А ты не догадался по моему красивому платью и чересчур ярко накрашенным глазам, что я сегодня иду на свидание? Да уж, нужно почаще отвлекать тебя от компьютера.

– Я заметил, что ты сегодня нарядилась, – признал он. – Хорошо тебе провести время.

– Спасибо, – сказала Джули. – Знаешь, Мэтт, я могу как-нибудь посидеть дома с Селестой, когда твоих родителей не будет дома, чтобы ты мог устроить свою социальную жизнь. Наверняка друзья куда-нибудь тебя зовут. Ты должен гулять с ними хотя бы иногда.

Он пожал плечами.

– У меня сейчас нет времени на общение. Не переживай за меня. Иди и развлекайся.

Она переживала, что Мэтту приходилось сидеть дома с сестрой. Все-таки он был студентом. Ему полагалось гулять и веселиться. Не то чтобы он производил впечатление человека, который жаждет пить пиво из бочки, стоя на ней на руках, но все-таки. Возможно, по пятницам где-нибудь проходил конкурс орфографии для физиков. Он мог бы вернуться оттуда с красивой лентой на груди в награду за то, что правильно написал слова «аннигиляция» и «нейтралино». Почему он так возился со странными потребностями Селесты? Почему этим домом заправлял Картонный Финн? Джули чувствовала: что-то здесь не так. Мэтт был славным парнем и заслуживал лучшего. Но сейчас она все равно ничего не могла с этим поделать. Возможно, ей удастся придумать что-нибудь со временем.

– Если свидание окажется ужасным, я позвоню тебе, чтобы ты меня спас. Нужно придумать кодовое слово, по которому ты поймешь, что я в свиданческом аду, – сказала Джули, сделав шаг к двери. – Что-то такое, на что ты точно откликнешься. О, придумала! Я назову имя какого-нибудь скучного математика. Так что если я позвоню и упомяну Фибоначчи, лети за мной пулей!

– Банальный выбор, но ладно.

Джули бросила на него возмущенный взгляд. Боже, как же он иногда ее раздражал.

– Тогда пусть будет Карл Гаусс.

– Эм, как скажешь. Но опять довольно предсказуемо.

– Значит, я удивлю тебя. Придумаю что-нибудь гениальное. Ты только подожди.

Мэтт откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и улыбнулся.

– «…Едва дыша и с трепетным смиреньем», – процитировал он.

Джули склонила голову набок.

– С литературно грамотным «смирением» или оригинальным колким шекспировским «смиреньем»?

Мэтт подмигнул ей.

– Букву «и» забери себе.

Хм. Значит, он вдобавок ко всему разбирался в пьесах Шекспира. Джули на секунду замерла, а потом вышла из комнаты.

– Пока, Мэтт. Возможно, я напишу тебе эсэмэску шрифтом «Webdings» и расскажу, как проходит мой вечер. – Ее каблуки застучали по ступенькам.

– Каким именно? Есть три разных вида шрифта «Webdings».

– Я скомбинирую их на свой вкус!

Она вышла на крыльцо и спустилась по ступенькам. Обернувшись налево, Джули тут же увидела свет фар и махнула рукой. Машина немного набрала скорость, а потом снова замедлила ход перед домом Уоткинсов.

Сет затормозил и, стоило машине со скрипом остановиться, выскочил с водительского сиденья.

– Джули! Я тебя нашел! – Он обошел автомобиль и обнял ее.

– Я рада, что тебе это удалось.

Наверное, придя на свидание, странно в первую очередь замечать запах человека, но, стоило Сету ее обнять, она не смогла устоять и вдохнула его аромат. Он пах мужчиной. Нет, не потом и дешевым одеколоном. Это был привлекательный, дерзкий, сладкий запах. Джули понравилось ощущать на себе его руки – он держал ее нежно и в то же время уверенно, но не чересчур страстно.

Сет отстранился и открыл ей дверцу.

– Я отлично повеселился, петляя по закоулкам Кембриджа. Надеюсь, ты не подумала, что я тебя продинамил?

Джули села в машину и пристегнулась.

– Не волнуйся из-за этого.

Сет переключил передачу.

– Я такой дурак. Записал твой адрес на бумажке – притом, что у меня самый отвратительный почерк на свете. В общем, я никак не мог разобрать, какую цифру написал – то ли двадцать один, то ли семьдесят один, то ли двадцать семь, то ли… Ладно, теперь это уже не важно.

– Ты не дурак, но кстати о глупостях, – начала Джули, повернувшись к нему. – Я только что узнала невероятно странную штуку. Ты знал, что существуют шрифтозадроты?

Сет широко улыбнулся.

– Дай угадаю. Это люди, которых заводят бесчисленные грани великолепного мира, имя которому печатный текст?

– Именно! Это один из подвидов гиков. Или ботанов. Не уверена, как именно выглядит их классификация.

– Меня немного пугает, что ты об этом знаешь.

– Меня тоже, – согласилась Джули. – Меня тоже.

– Пожалуйста, не выпрыгивай из машины, но я должен честно тебе признаться: я не шрифтозадрот. И вообще не гик.

– Ты только что заслужил еще один бонусный балл.

– Всего один? – Он улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой и завернул на центральную улицу.

– Ладно. Пять баллов.

– Так-то лучше.

Часть 2

Глава 13

Джули встала на цыпочки, отчаянно пытаясь достать спортивную сумку с верхней полки шкафа. Наконец ей удалось зацепить пальцем лямку и сбросить сумку прямо себе на голову. Она терпеть не могла путешествовать, и, если судить по тому, с каким успехом проходили сборы в дорогу, поездка ей предстояла веселая. Чего только стоила толкотня в аэропорту накануне Дня благодарения. Сейчас же она лихорадочно пыталась засунуть все свои вещи в одну сумку, чтобы не нужно было сдавать чемодан в багаж.

Джули подумала, что, когда они с отцом полетят в Калифорнию, ей точно придется сдавать вещи. Пару дней назад папа отправил ей план поездки. Точнее, это письмо ей переслала его секретарша. Тем не менее, Джули видела, сколько стараний отец вкладывал в эту затею. Она даже представить не могла, как трудно ему было взять отпуск на целых три недели. Их ждало головокружительное путешествие: Лос-Анджелес, Хантингтон-Бич, Сан-Диего, Санта-Барбара… Джули даже не смогла запомнить все места, куда они собирались! Ей не терпелось рассказать папе про колледж и про то, как хорошо она справлялась с учебой.

Сейчас ей не нужно было везти с собой много нарядов, но все место в сумке занимали ноутбук и учебники. Джули не представляла, как она успеет отметить праздник, сходить в гости к родственникам и друзьям, закончить исследовательскую работу и подготовиться к экзамену по математическому анализу. Профессора явно причисляли День благодарения к рабочим дням.

– Тук-тук. – В ее комнату вошла Эрин, и Джули очередной раз восхитилась, как аккуратно и собранно та выглядит. Серая твидовая юбка-карандаш и кардиган, подобранный в тон, смотрелись неброско и вместе с тем… утонченно. Да, именно так; Эрин была утонченной. Профессиональной и утонченной.

– Тебе, наверное, не терпится добраться до дома и увидеться с семьей.

– Я хочу домой, – согласилась Джули и бросила сумку на кровать. – Но у меня столько работы на эти дни, что радоваться возвращению в Огайо особенно не получается.

Эрин махнула рукой.

– Ты все сделаешь. У тебя будет время в аэропорту и в самолете. А еще сможешь поработать, когда будешь лежать на кровати, пытаясь переварить чересчур сытный праздничный ужин.

– Наверное. – Джули взяла в пригоршню несколько чистых носков и бросила их в сумку. – Хотя мне, наверное, стоило попросить, чтобы меня отпустили с занятий в пятницу, и слетать домой на выходные в начале месяца, когда в аэропортах не было такого столпотворения. Ой, я бы тогда помешала вашим семейным планам на праздничные выходные. Я этого не хотела. Я имела в виду, что…

– Мы были бы рады, если бы ты осталась с нами на День благодарения, Джули. Но вряд ли ты захочешь заказывать китайскую еду и играть в «Скрабл» в этот день. Мы с Мэттью и Селестой собираемся поесть пряный тофу и поспорить о том, стоит ли засчитывать Мэттью очередной ход. Он часто выдумывает слова, но мы обычно прощаем его за творческий подход к вопросу.

– Как по мне, это интереснее, чем есть сладкую картошку с маршмеллоу и слушать, как дядя пересказывает серию ситкома, которую он смотрел накануне по телевизору.

– Ну нет, что ты! – не согласилась с ней Эрин. – В традиционном празднике нет ничего плохого. Семейный ужин без прикрас. Уверена, что все пройдет просто чудесно.

– Вам будет непривычно отмечать праздник без Роджера?

– Вовсе нет. Роджер уезжает в длительные экспедиции несколько раз в год. В этот раз его не будет дольше обычного, но мы уже привыкли. – Эрин скрестила руки на груди. – А как там твой друг Сет? Чем он займется на праздничных выходных?

– Они с семьей гостят у его дяди и тети в Вермонте. Он выехал вчера, чтобы не стоять в пробках, и возвратится сюда в субботу по этой же причине.

– Ты так высоко о нем отзываешься. Если я не ошибаюсь, он изучает политологию в Бостонском университете? Я рада, что ты завела хорошие знакомства этой осенью. И здорово, что вы так сблизились с твоей подругой Даной. Важно иметь социальные связи и периодически выбираться куда-нибудь из дома.

Джули улыбнулась. Дана стала ей хорошей подругой, и, несмотря на недостаток времени, они завели нерушимую традицию – каждый вторник пить вместе кофе. Дана по-прежнему была без ума от Джейми, и Джули провела множество часов, выслушивая подробные отчеты о развитии их бурных отношений. Джули, конечно, тоже говорила про Сета, но их свидания проходили довольно буднично – особенно по сравнению с театральными ссорами между Даной и Джейми и их внезапными ночными визитами друг к другу. По мнению Джули, раз Дана изучала психологию, ей не помешало бы чуть больше пользоваться своими знаниями для самоанализа. Пусть Джули и Сет не пылали страстью, но в стабильных, неспешно развивавшихся отношениях были свои плюсы.

– Господи, Джули, ты берешь с собой столько книг? – ужаснулась Эрин.

– У меня нет выбора. Я пишу работу по психологии – исследую учение Карла Юнга, – и мне нужны все, чтобы искать материал.

Эрин смерила стопку взглядом.

– Пожалуй, они сгодятся. Но, Джули, мне кажется, тебе потребуются источники получше.

– Я нашла несколько статей в интернете, но их недостаточно.

– Тоже мне, проблема! Я знаю, как тебе помочь. – Эрин подошла к столу и начала что-то писать в блокноте. – Это мои логин и пароль на сайте Гарвардского архива статей. Здесь более чем достаточно материала для твоей работы. Кроме того, тут можно найти критические отзывы на работы Юнга, написанные признанными экспертами в этой области.

– Вы серьезно? – Джули подошла к столу и посмотрела в блокнот. Эрин только что открыла для нее дверь в новый мир. – Вы уверены? Это очень большая услуга. На сайте моего колледжа можно только просматривать библиотечные списки и запрашивать книги через интернет.

Эрин заложила ручку за ухо и уперла руки в бока.

– Конечно, уверена. Нужно пользоваться лучшими источниками, которые тебе доступны. Я удивлена, что Уитни так скромно использует возможности интернета. Только учти: я оказала тебе медвежью услугу. Я гарантирую, что эта система тебя засосет и ты будешь переходить от одной рекомендованной статьи к другой. Так что не вини меня, если твоя мама устроит скандал из-за того, что ты проводишь все выходные за компьютером.

На Джули нахлынули эмоции, и она заключила в объятия худенькую фигурку Эрин.

– Я возьму всю вину на себя. Мне не хватает слов, чтобы вас отблагодарить!

Эрин, явно не привыкшая к внезапным объятиям, слегка напряглась, но в следующую секунду уже удивленно рассмеялась и похлопала Джули по плечу.

– Не нужно меня благодарить. Ты сама большая молодец, что так усердно работаешь. Я восхищаюсь твоим энтузиазмом в учебе. – Она сделала шаг назад, так что Джули оказалась от нее на расстоянии вытянутой руки. – Но если хочешь оказать мне ответную услугу, убеди Мэтта расширять свои границы так же усердно, как делаешь это сама. Тогда мне не пришлось бы так сильно его пилить.

– По-моему, он постоянно работает. Так получается, что мы часто занимаемся вместе, поэтому я могу сказать, что когда он не в университете, он все время проводит за компьютером.

– Я не говорю, что он мало трудится. Речь идет о качестве его работы и о его мотивации. – Эрин прищурилась. – Он слишком распыляется в своих занятиях и интересах, а сейчас уже пришла пора, когда нужно выбрать узкую направленность, чтобы после окончания университета не остаться не у дел. Только так он сможет когда-нибудь опубликовать свои работы. У него есть всего один шанс, поэтому ошибки непозволительны. Я жду от него большего, чем то, что наблюдаю сейчас.

Это был довольно жесткий подход, но Джули поняла, что пыталась сказать Эрин. Она хотела для своего сына самого лучшего. Джули начала доставать из шкафа одежду.

– А каким студентом был Финн?

– Ох, Финн! – просияла Эрин. – Финн был разносторонним студентом. У него хорошо получалось все, за что бы он ни взялся. Он хотел получить классическое образование, поэтому изучал все на свете от антропологии до литературы и истории. Он такой творческий и активный мальчик! Учась в Брандейском университете, он активно участвовал в политических кампаниях. Был общественно сознателен и очень вовлечен во все происходящее. А еще играл по выходным в регби за местную команду. Селеста обожала ходить на его игры.

Джули улыбнулась.

– Похоже, он очень интересный человек. Надеюсь, что мы скоро с ним встретимся. Когда он приедет? Я знаю, как Селеста ждет, чтобы он вернулся домой.

– Мы все хотели бы побыстрее увидеть Финна.

– Может быть, мы с ним пересечемся на Рождество? Он же должен заехать домой на праздниках.

– Это было бы здорово. – Эрин сделала несколько шагов к двери. – Пойду позвоню Мэтту. Нужно напомнить ему, чтобы он отвез тебя в аэропорт.

– Я доеду на такси, Эрин. Все хорошо.

– Я бы сама тебя отвезла, но проблема в том, что у меня больше нет прав – можешь себе представить? Я так увлеклась заботой об экологии и так привыкла всюду ездить на велосипеде или ходить пешком, что даже не стала продлять права, когда срок их действия истек. Но мне так на самом деле комфортнее. Сейчас я выгляжу лучше, чем когда мне было двадцать, и похудела на пять килограммов, которые не могла сбросить долгие годы.

– Если бы у меня не было сумок, я бы почувствовала себя виноватой из-за того, что не иду в аэропорт пешком, – пошутила Джули. – Я восхищаюсь тем, насколько вам удалось уменьшить свой углеродный след. Правда мне не нравится это выражение. Но если хочешь быть политкорректным, невозможно обходиться без некоторых клише, правда? А тревожить Мэтта и правда нет необходимости. Мне нужно быстренько встретиться в колледже с одним из профессоров, а потом я доеду до аэропорта на метро.

Эрин пожала плечами.

– Как скажешь. Позвони нам в воскресенье и дай знать, во сколько прилетает твой самолет. Не исключено, что его задержат.

– Хорошо, позвоню. Счастливого Дня благодарения вам, Эрин.

– Тебе тоже. Передавай маме наши наилучшие пожелания.

Джули поставила сумку на пол и присела на стул перед столом профессора психологии. Кабинет был настолько маленьким, что в него едва вмещалась самая необходимая мебель. Стол и немногочисленные полки были завалены книгами и папками. Но было в этой комнате что-то уютное – возможно, благодаря приветливому человеку, сидевшему напротив нее. Джули очень нравились занятия по психологии, и она еще ни разу их не пропустила. Доктор Кули читал остроумные и увлекательные лекции и делал это с искренней любовью к своей дисциплине. Приводя примеры из практики, он выказывал себя чутким и участливым человеком, поэтому Джули не сомневалась, что сегодня он сможет ей помочь.

– Спасибо, что согласились встретиться со мной, доктор Кули.

– Всегда пожалуйста. Вы, судя по всему, сегодня отбываете домой? – спросил он, взглянув на ее сумку.

– Да. В Огайо. Проведать маму и родственников по ее линии. Извините, что побеспокоила вас перед праздником. Я хотела услышать ваше мнение по одному вопросу.

– В связи с нашим курсом? Перед тем, как встретиться с вами, я просмотрел ваши оценки за контрольные и проектные работы. У вас отличные результаты. Не говоря уже о вашей работе на занятиях. Это впечатляет – особенно в такой большой группе. – Он одобрительно кивнул. – В основном студенты берут подобные курсы, просто чтобы получить зачет. Но вы выделяетесь.

– Спасибо. Мне очень нравятся ваши занятия. Но я хотела спросить вас о другом. В этом году я живу в доме подруги моей матери. У нее чудесная семья. Все очень милые, но… – Джули не знала, с чего начать. – У ее дочери есть странности. Я подумала, вы сможете дать мне совет. Мне нужна помощь.

– Помощь какого рода?

– Я пытаюсь понять, что происходит с их дочерью, Селестой. Она странно себя ведет. Ее старший брат Финн в этом году уехал в путешествие, и она повсюду носит с собой картонную фигуру с его изображением.

– Вы определенно меня заинтриговали, – произнес доктор Кули, закинув ногу за ногу. – Но мне было бы комфортнее обсуждать эту ситуацию, если бы вы рассказывали о гипотетической семье. – Он многозначительно посмотрел на Джули, сдерживая улыбку.

– Гипотетически говоря, – медленно начала Джули, – меня беспокоит этот картонный брат. И еще – чисто гипотетически – я сильно волнуюсь за девочку. Некоторые вещи… не знаю, как правильно выразиться… вызывают у нее острую реакцию. И я не понимаю, какие именно.

Следующие несколько минут Джули описывала профессору поведение Селесты по отношению к Картонному Финну и трудности, которые та испытывала в общении, а потом сказала пару слов о ее необычном характере в целом.

Доктор Кули жестом остановил ее.

– Позвольте прервать вас на минуту. Вы рассказываете только о дочери, но я хотел бы услышать обо всем семействе. Расскажите, как проходит обычный день в этом доме.

– Но только у нее… Джули попыталась подобрать правильные слова. – Только у нее есть проблема. Или проблемы. Пожалуй, целая куча проблем. – Возможно, у Мэтта тоже были проблемы – в основном они касались его навязчивого стремления слиться со своим ноутбуком и неумения выбирать одежду, – но у него хотя бы не было картонных дружков. По крайней мере, насколько она знала. – Со остальными все хорошо.

– Все равно расскажите, пожалуйста.

Он молча слушал, пока Джули в течение двадцати пяти минут говорила о семье Уоткинсов. Она рассказала ему о странностях Селесты и об ее социальной изолированности, о Картонном Финне (о нем особенно много), об энергии Эрин, казавшейся бесконечной, и о том, что Мэтт и Финн производили впечатление полных противоположностей друг друга.

Профессор Кули растерянно потер лоб, как будто не мог поверить своим ушам.

– Значит, у нас есть родители, не уделяющие детям достаточно внимания, и старший брат, ушедший из семьи. Далее, есть средний брат, который был вынужден взять на себя роль родителя и пытается ей соответствовать, хотя это, вероятно, не всегда ему удается. Наконец, у нас есть юная девушка-подросток, испытывающая трудности с социальным развитием, которая пытается справиться со своими эмоциями, заменив обожаемого брата его материальной копией. Все верно?

Вот черт. В такой трактовке ситуация казалась совсем запущенной.

– Да. Похоже, все так и есть. – Джули обмякла, откинувшись на спинку стула. – О господи.

– Послушайте, я могу поделиться с вами мыслями об этой семье, но не хочу ставить никаких диагнозов или давать вам четкие ответы на основании этого разговора. Это было бы нечестно по отношению и к вам, и к ним. Гипотетически. Но я могу дать вам пищу для размышления по некоторым вопросам.

– Я понимаю.

– Мое первое наблюдение: от вашей истории веет грустью.

– Но когда я у них дома, мне не грустно.

– Как вы думаете, почему?

– Не знаю. – Джули посмотрела на серое небо за окном. – Потому что они мне нравятся?

– Вероятно, вы им тоже нравитесь. Но есть в этом что-то очень грустное. Все члены семьи пытаются справиться с каким-то стрессом. Функционируют независимо друг от друга. У каждого на полную мощностью работают защитные механизмы. И еще есть плотная завеса тайны, которая окутывает… неизвестно что, так?

– Все верно.

– Они установили свои границы, и я не уверен, что вы вправе их пересекать.

– Но зачем Селеста так себя ведет? Ее брат уехал путешествовать. Что здесь такого? У него есть на это право, ведь так? Он не может вечно жить дома. Тысячи девочек ее возраста переживают отъезд старших братьев, и это не вызывает у них такой реакции. Я не понимаю, в чем дело. У Селесты такой потенциал… и мне кажется, я могу ей помочь.

– А, вы из тех, кто стремится все починить.

– Что?

– Вы хотите помочь им справиться с проблемами. Почему?

– Я же вам сказала. Они мне нравятся. Особенно Селеста. Я не могу вечно скрывать, что носиться с картонным братом до безобразия ненормально. За этим странным фасадом прячется чудесный ребенок. Но никто ничего не делает. Они все словно заморожены. Боятся и пальцем до нее дотронуться.

Он кивнул.

– Вероятно, так и есть. Стратегия сдерживания, которую они выработали – какой бы они ни была – в некоторой мере работает. Как минимум потому, что им удалось стабилизировать ситуацию. По их мнению, она больше не ухудшается.

Профессор смотрел на нее печальным и серьезным взглядом. Джули не отвела глаз.

– Но это временно, да?

– Возможно. Такая малоэффективная система не может функционировать вечно. В какой-то момент она сломается.

Джули почувствовала, как ее желудок сворачивается в комок.

– И что случится тогда?

– Не могу сказать. Такие вещи невозможно спланировать. Как вы сами считаете, что происходит с девочкой?

Джули вскинула руки.

– Я о чем только не думала. Расстройство адаптации, тревожное расстройство, вызванное разлукой, реактивное расстройство привязанностей? Синдром Аспергера? Возможно, это как-то связано с тем, что Финн заменял ей родителей? И когда он уехал, ощущение утраты превысило все рамки разумного? Ее защитные механизмы вышли из-под контроля? Может быть, у нее нарушился химический баланс.

– Все это вероятно. Есть какие-нибудь еще предположения? – Доктор Кули не шевелился и не сводил глаз с Джули, терпеливо ожидая, пока она отчаянно пыталась найти ответ сама.

Джули пошевелила пальцами ног, пытаясь отвлечься от неприятного чувства, которое нарастало в ее груди. Но одну мысль отогнать не получалось.

– Что-то произошло?

Он кивнул.

– Что-то произошло. Таково мое предположение. Что-то очень значительное. Что-то, о чем вас просили не спрашивать. И картонная копия брата Селесты – это утрированная реакция на это событие. На какую-то травму.

Джули застыла. Ей совсем не понравилось слово «травма».

Доктор Кули снова заговорил:

– Вопрос в том, что это была за травма? Но не исключено, что ответа на него вы не получите никогда. Джули, действуйте деликатно, – предостерег ее он. – Это шаткая ситуация. Тем более вы не знаете, что именно происходит в их семье. Хотя я восхищаюсь вашим умением сопереживать, я не рекомендую вам пытаться исправить положение.

– Я знаю. Я всю голову сломала, пытаясь понять эту девочку, и все-таки до сих пор не представляю, какой мой поступок может вызвать у нее истерику. Но все должно разрешиться, как только приедет Финн, да?

Доктор Кули цокнул языком.

– Возможно, да, а возможно, и нет. Ее тревожное расстройство может проявиться в чем-то другом. Вероятно, что с его возвращением наметится значительное улучшение, но я бы не стал на это рассчитывать.

Это была неутешительная мысль.

– Но подумайте вот о чем, – предложил он. – Возможно, вы не замечаете чего-то очевидного. Не нужно чересчур долго обдумывать все, что видите. У меня есть чувство, что вы немного зациклились на этом. Подождите немного, и кусочки пазла могут сложиться сами собой. – Он рассмеялся. – А могут и не сложиться. Есть вероятность, что вы никогда полностью не поймете эту семью.

– Поверьте, эта мысль приходила мне в голову.

– И откуда нам знать? – усмехнулся он. – Может быть, у них просто необычные характеры. Не все ведут себя как принято.

– Хорошо бы они просто оказались странными, правда?

– Да уж. Хотя это маловероятно. Но меня беспокоит еще одна деталь этой истории.

Джули вздохнула.

– Какая?

– Вы много говорили о Мэтте, Финне, Эрин и Селесте. – Он замолчал. – Но я мало что узнал об отце семейства.

– Это потому что он часто уезжает. Он постоянно в экспедициях. Но мне он очень нравится. Он мягкий, спокойный человек. В нем ощущается искренность. Он совершенно нормальный, но при этом нескучный. Милейший мужчина.

– Хм, – пробормотал доктор Кули.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы говорили, что едете сегодня домой. Проведать маму.

– Правильно. Что-то не так?

– А как же ваш отец? Вы увидите и его тоже?

– Вы имеете в виду, что у меня психологические проблемы, связанные с отцом? – фыркнула Джули. – Ничего подобного!

Доктор Кули промолчал.

– Дело не во мне, – покачала головой Джули. – Дело в очень странной девочке, которая во мне нуждается.

– Но почему ей должны помогать именно вы? Почему вы хотите ее починить? Почему вы хотите вернуть эту семью в нормальное состояние?

– Потому что Селеста ко мне тянется. Я не знаю, почему, но это происходит. Я могу ей помочь.

Доктор Кули снял очки и аккуратно положил их на стол.

– Кого вы пытаетесь исцелить?

– Селесту.

– Вы в этом уверены?

– Естественно, – с легким раздражением воскликнула Джули. – Дело не во мне.

– Конечно, – согласился он. – Совершенно не в вас.

Джули взглянула на часы, стоявшие на столе.

– Мне очень жаль, что приходится вас прервать, но мне нужно уходить прямо сейчас, если я хочу успеть на самолет.

– Разумеется.

– Я так вам благодарна за то, что вы поговорили со мной, – искренне произнесла она. – Я очень ценю вашу помощь.

– Вы поведали мне о чрезвычайно интересной гипотетической семье, – подмигнул ей он. – И помните, Джули: действуйте деликатно.

Глава 14

Джули взглянула, как ее двоюродный брат Дамиан засовывает в рот ложку сладкой картошки, покрытой маршмеллоу, и у нее скрутило желудок. Ей хотелось убить человека, который придумал смешивать жевательные зефирки с совершенно нормальным овощем. Это блюдо было отвратительным, но все же не могло сравниться с «салатом» ее тети: та залила жгучие перечные конфеты зеленым желе, добавив туда кусочки моркови и порезанные консервированные мандарины. Хорошо, что мама приготовила индейку без всяких извращений. Хотя бы один повод для благодарности.

– Джули, а почему ты не надела шляпу пилигрима? Она же тебе так нравится! – Дядя Пит повысил голос, чтобы его было слышно сквозь царивший за столом гвалт. – Без шляпы не получится прочувствовать дух Дня благодарения.

Джули обвела взглядом родственников, собравшихся за столом в доме ее матери в Огайо. Каждый из четырнадцати гостей надел либо шляпу пилигрима, либо головной убор индейца, купленные много лет назад в магазине карнавальных костюмов на Делакорт-авеню. Раньше Джули считала эту традицию забавной, но сегодня явно увидела всю ее абсурдность. Было в ней что-то унизительное. И к тому же оскорбительное по отношению к коренным американцам.

– Можете считать меня бунтаркой, которая отказывается подчиняться правилам. Не хочу поддерживать стереотипы. – Джули ткнула вилкой в горку запеченной зеленой фасоли. Господи, от одного запаха консервированных луковых колечек у нее еще несколько дней будет болеть живот.

– Пит, если она не хочет надевать шляпу, не нужно ее заставлять, – сказала ее мама, привстав и потянувшись за клюквенным соусом, который был налит в уродливое белое блюдце с деревенскими домиками, стоявшее посередине стола. – Моя дочь решила высказать свою позицию. – Садясь обратно на стул, Кэйт задела рукой бумажную индейку. Безвкусное украшение повалилось прямо на свечу, мгновенно превратившись в пылающий факел. – Ох, черт! – завопила Кэйт.

Гости тут же на метр отодвинулись от стола. Со всех сторон зазвучали истеричные призывы звонить в 911 и молитвы высшим силам, но в следующую секунду дядя Пит догадался залить пламя стаканом воды.

– Ни один индеец не пострадал. Только индейка, – хохотнул он. – Поняли шутку?

Джули одной рукой взяла салфетку и протерла стол, а другой попыталась разогнать дым. Вздохнув, она опустилась обратно на свое место между двоюродным братом Дамианом и сестрой матери Эрикой.

– Ну что, Джули, – начала Эрика. – Как дела в колледже? Тебе нравится Бостон?

– Безумно. Несколько дней назад выпал первый снег, и теперь ночью город выглядит особенно красиво.

– Фу, Бостон, – проревел дядя Пит. – Был я там один раз. Грязный городишко, а центральный парк просто кишит бомжами. Неужели им так трудно найти себе жилье и работу?

Джули крепче сжала вилку и взвесила в голове плюсы и минусы идеи воткнуть ее дяде в руку. Почему он всегда вел себя как придурок?

– Я уверена, что мой профессор по экономическим факторам бедности не согласился бы с вами.

– Экономические факторы бедности? Что это еще за ерунда? Чему там обучать? Если у тебя нет денег, о какой экономике речь? – Дядя бросил вилку на стол и перевел взгляд на маму Джули. – Ты что, платишь, чтобы твою дочку учили быть бедной?

Ее мама неловко поежилась.

– Я не думаю, что на этих занятиях они…

– На этих занятиях мы изучаем и анализируем сущность бедности и стараемся понять, какое влияние бедность и дискриминация оказывают на разные слои населения, – процедила Джули сквозь сжатые зубы. – В данный момент мы обсуждаем меры, которые государство принимает, чтобы бороться с порочным кругом бедности.

– Хотите положить конец бедности? Найдите работу, как все нормальные люди. Урок окончен.

– Ну а как же бедняки, у которых есть работа? – Джули едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. – Все немного сложнее, чем вы думаете.

– Нет, милочка. Конечно, мы не какие-нибудь там богатеи, но мы много работаем и платим по счетам. Не нужно учиться в колледже, чтобы понимать, что беднота сама виновата в своих бедах. – Лицо Пита начало краснеть от злости. – А эти подачки от государства, о которых ты говоришь! Еще один повод для лентяев сидеть на заднице и загребать деньги.

– Значит, когда вы два года назад остались без работы и побежали просить у моего отца полторы тысячи долларов, ему нужно было ответить, чтобы вы подобрали сопли и нашли себе работу, не обращая внимания на упадок экономики? – Джули покачала головой и встала. – Вы хотя бы вернули ему эти деньги, когда снова встали на ноги?

– Джули, сядь! – приказала Кэйт.

Лицо Пита побагровело, и на его виске мерзко запульсировала жилка.

– Твоему отцу плевать на те деньги, и ты об этом знаешь! А еще ему плевать на…

– Заткнитесь! – прошипела Джули. – Не смейте. – Она отошла от стола. – Пока вы сидите здесь и игнорируете системные, социальные, культурные, образовательные и политические факторы бедности, я пойду дописывать работу о безмозглых, узколобых придурках. – Кипя от злости, Джули выбежала из комнаты, поднялась по ступенькам и зашла в свою старую спальню.

Она захлопнула дверь, спрятавшись от шума, который доносился из столовой. Ей было плевать, что ее кузины, дяди и тети в этот момент наверняка разбирали ее по косточкам. Они внушали ей отвращение, даже сильнее, чем безвкусные украшения, которыми ее мать увешала весь дом.

Она села за свой старый стол и зашла в архив статей, используя данные Эрин. Джули собиралась написать свою лучшую работу по теме «Связь между обвалом рынка недвижимости и ростом уровня бедности в пригородах».

И плевать на всех.

Глава 15

Мэттью Уоткинс На первом празднике Благодарения самые кровавые потасовки завязались после того, как выяснилось, что доставщик забыл принести дополнительные порции пряного соуса.

Бог Финн этим волшебным вечером влюбился в чудесного парня.

Джули Сигл Собираюсь написать книгу под названием «Бухай, шляйся, хами» об отвратительной женщине, которая путешествует по Штатам, останавливаясь в борделях со «шведским столом».

Джули захихикала, прочитав статус Финна с отсылкой на мюзикл «Юг Тихого океана». Она знала, где он сейчас.

Шел вечер пятницы, и Джули с нетерпением ждала, когда ее поездка домой, обернувшаяся пыткой, подойдет к концу и она сможет вернуться в Бостон. Она не стала перезванивать друзьям и даже попросила маму передать им, что она не приехала на выходные. После случившегося в четверг она работала, почти не выходя из комнаты, и, если не считать одной воспитательной беседы о неподобающем поведении, мама оставила ее в покое. Она практически закончила доклад, посвященный бедности, и теперь проверяла его на орфографические ошибки. Решив передохнуть, она зашла в интернет.

На почте ее ожидали двадцать с чем-то писем от друзей из Огайо, желавших знать, почему она не приехала домой; ведь что могло быть хуже, чем «пропустить самую крутую вечеринку у Джейкоба О’Мэлли»! Плевать. Сет ничего не написал, но это ее не удивило: его родители решили провести эти выходные без компьютеров и телефонов.

Они с Селестой завели привычку раз в неделю после школы приходить в кофейню учиться, и выяснилось, что Сета совершенно не волнует присутствие Картонного Финна. Он был отличным парнем: умным, смешным, трудолюбивым, милым по отношению к Джули и терпеливым. Они оба учились и делали домашнее задание, Сет подрабатывал, а Джули сидела с Селестой, поэтому они гуляли только раз в неделю – и то не всегда. Поэтому их отношения развивались не так быстро, как могли бы. Подруги Джули из общежития проводили со своими парнями почти каждый вечер, но Джули и Сет никуда не спешили. Они вели себя ответственно. Разумно. Основательно.

Но Джули это устраивало. Они держались за руки и обнимались в его машине, но она не спешила делать следующий шаг. Пока что Сет ее понимал. Не то чтобы ей не нравилось, как он целуется – очень даже нравилось. И не то чтобы в ней не бушевали гормоны – еще как бушевали. Она просто не хотела спешить.

Большая часть ее времени уходила на домашние задания, которые сыпались на нее в запредельных количествах. Она не жалела себя, и ее старания окупались отличными оценками. Даже с матанализом дела обстояли лучше, чем она смела надеяться. Мэтт приходил ей на помощь, каждый раз, когда ей это требовалось. Для такого зазнайки он оказался на удивление хорошим учителем, поэтому они часто занимались вместе допоздна. Разумеется, за все это время ей ни разу не представилась возможность помочь ему. Не стоило тешить себя надеждой, что у Мэтта могут хоть с чем-нибудь возникнуть трудности.

По крайней мере, она на это не рассчитывала.

Джули потянулась, подняв руки над головой, и зевнула. Было всего десять часов, но у нее уже не осталось сил. Эта поездка совершенно ее вымотала. Она удалила еще пару сообщений и тут увидела, что ей пришло письмо от Финна. Эти несколько месяцев они переписывались регулярно. На самом деле Джули начала проверять почту чаще, чем ей хотелось признать. Ему нравилось читать ее рассказы о Селесте, а она с удовольствием рассматривала крутые фотографии, которые он ей присылал.

Джули открыла его письмо, так как была уверена: Финн не станет приглашать ее на тупую вечеринку, не заставит надевать праздничную шляпу и не будет пытаться убедить ее, что бедняки сами виноваты в своих проблемах.

Джули,

Надеюсь, ты хорошо проводишь время дома? Я сейчас на островах Кука. Тут просто невероятно!

Хотел тебя предупредить: как я слышал, Картонный Финн на днях получил травму. Ничего серьезного. В происшествии были задействованы Мэтт, горячий утюг и маниакальные вопли: «В этом доме нет места складкам! Пусть ты плоский, но ты недостаточно гладкий для нашей семьи!» По словам очевидцев, традиционная для Дня благодарения свинина мушу вызвала у нашего милого Мэтта пугающее, но, по счастью, временное помутнение рассудка. После того как Селеста огрела его зонтиком по голове, он вернулся в нормальное состояние. Мне кажется, ей стоит стукнуть его еще раз, но это только мое мнение.

Финн

В ее отсутствие Уоткинсы, видимо, окончательно слетели с катушек.

Финн,

Дела в Огайо… честно говоря, не очень. Родственники сводят меня с ума. День благодарения прошел кошмарно. Сначала я двадцать минут слушала, как мой старший двоюродный брат пересказывает выступление какого-то комика, которого он видел по телевизору (несмешно и плохо сыграно), потом пыталась заинтересовать тетю своей программой по английскому (результат: нулевой) и наблюдала, как горит бумажная индейка (добрый знак, если смотреть на это с позиции хорошего вкуса), а под конец оскорбила своего агрессивного дядю (заслуженно) в перепалке, которая на долгие годы останется в семейной памяти.

Хочу быстрее оказаться в Бостоне по миллиону причин. Мне нужно вернуться к нормальной жизни. Первым делом оценю ущерб, нанесенный Картонному Финну, и отчитаю Мэтта за его выходку.

Как тебе острова Кука? Наверняка юг Тихого океана просто прекрасен. Есть ли шанс, что ты еще не спишь? Мне нужно поболтать с кем-нибудь нормальным. Я не знаю, сколько у тебя сейчас времени…

Джули

Ответ пришел через две минуты.

Джули,

Я не сплю. У меня на пять часов раньше, чем у тебя. Включи чат на Фейсбуке!

Финн

Ой. Когда она написала «поболтать», она не имела в виду поболтать в чате. У нее давно не было желания общаться с помощью мгновенных сообщений. Во-первых, она слишком отвыкла от старой жизни, а во-вторых, терпеть не могла быструю переписку, сокращения и акронимы. В этом отношении она была снобом, хотя знала, что в ее возрастной группе таких меньшинство. Но как можно догадаться, что ПМСМ значит «по моему скромному мнению»? И зачем писать такую ерунду, как 4то и о5? Фу. Как претенциозно и тупо. Пжлст? Серьезно, неужели нельзя попросить нормально? Да, она иногда писала слова типа лол и омг, но ей совершенно не хотелось расшифровывать целые предложения, сокращенные до пары букв. Джули подозревала, что каждый час в мире отмирали миллиарды мозговых клеток, пока люди пытались превратить язык в не поддающийся расшифровке код. Хоть она и любила технологии, эта тенденция неизменно вызывала ее раздражение. И теперь Джули снова предстояло с ней столкнуться в разговоре с Финном. Вероятно, ей стоило найти в интернете какой-нибудь словарь, чтобы перевести этот разговор. Но все-таки она зашла в чат на Фейсбуке.

Джули Сигл

Привет!

Бог Финн

И тебе привет!

И тут она запаниковала. Это была глупая идея. Зачем она сказала, что хочет поболтать? Что ей теперь говорить? Она ведь совсем не знала Финна, но нырнула в омут с головой и согласилась на это. А теперь уже было поздно отступать.

Бог Финн

Я обеспокоен твоим последним письмом. Ты считаешь меня «нормальным»?

Джули Сигл

Только по сравнению с моими родственниками.

Бог Финн

Какое облегчение. Теперь не буду чувствовать груз ответственности за свое поведение.

Джули Сигл

Можешь сходить с ума по полной. Не думаю, что все так уж плохо.

Бог Финн

Ты только дай мне время!..

Джули Сигл

Как смешно.

Джули притоптывала ногой, ожидая ответа. Прошло всего четыре минуты, но они показались ей бесконечностью. О чем бы поговорить, о чем… Что бы такое придумать? Уф, какую громадную ошибку она совершила. Возможно, он успел уснуть, потому что она невыносимо скучна. И тут Финн наконец написал.

Бог Финн

Что на тебе сейчас надето?

О господи. Боже. Это уже не просто громадная ошибка, это оглушительный сигнал тревоги. И что ей теперь делать, черт возьми?

Бог Финн

Джули? Расслабься. Я пошутил.

Джули рассмеялась. У него не только было хорошее чувство юмора. Он еще умел нормально писать, не используя дурацкие сокращения!

Джули Сигл

[Удалить] [Удалить] [Удалить] А я только собиралась отправить тебе подробное описание своего соблазнительного ночного наряда.

Бог Финн

Ого. Я НЕ ШУТИЛ! ВООБЩЕ НЕ ШУТИЛ!

Бог Финн

Ладно. Все-таки шутил. Расскажи, как прошел День благодарения. Наверняка было здорово вернуться домой в первый раз.

Джули Сигл

Если бы. Меня ждала большая ссора за праздничным столом. К тому же я отказалась надеть шляпу пилигрима. Я даже не думала, что настолько привыкла к Бостону. Эта поездка… выбила меня из колеи.

Бог Финн

А жизнь в моем доме тебя из колеи не выбивает? У тебя, видимо, не все в порядке с головой.

Джули Сигл

Эй! Мне нравится твой дом. У тебя прекрасные родители, Селеста теперь моя подружка, а Мэтт очень мило себя ведет.

Джули Сигл

Даже Картонный Финн – и тот меня принял.

Бог Финн

*плачет* Боюсь мою настоящую семью похитили и заменили вежливыми клонами. Какая трагедия. Надеюсь, я смогу поладить с новой мамашей-клоном.

Джули Сигл

Соболезную твоей утрате, но ты только сравни наших мам! Твоя так называемая «мамаша-клон» дала мне данные, чтобы я могла зайти в архив Гарварда, а моя сделала инсталляцию перед домом, использовав в два раза больше сена, чем обычно.

Бог Финн

Везет тебе. Я бы взял сено и убежал.

Джули Сигл

Ха-ха. Не будь таким злым!

Бог Финн

Я так тебе скажу: Эрин не такая идеальная, как тебе могло показаться.

Джули Сигл

Она тоже заставляет тебя надевать праздничные шляпы?

Бог Финн

У нее другая стратегия пыток.

Джули Сигл

Правда? У меня с ней больше общего, чем с собственной матерью.

Бог Финн

Ужасно так говорить о себе. Внешность обманчива. Вот тебе пример: однажды летом я был в лагере и сделал там поделку для мамы. А потом она несколько недель удивлялась, почему я подарил ей дощечку с вырезанным словом «АМАМ».

Джули Сигл

???

Джули Сигл

Ой, подожди. Неужели?..

Бог Финн

Ага. Она поставила ее не той стороной. Там было написано «МАМА».

Джули Сигл

Извини, пожалуйста, но это ПРАВДА смешно.

Бог Финн

Коротко о моей маме. У нее эта дощечка вроде до сих пор хранится. И наверняка по-прежнему неправильно стоит.

Джули Сигл

Господи. Это так мило и печально.

Бог Финн

А как у тебя с родителями? Любишь их или хочешь вернуть в «Волмарт» и получить свои деньги назад?

Джули Сигл

Вообще-то я приобрела их на «Амазоне». Мама у меня нормальная. Возможно, немного… как бы это сказать, поверхностная? Но хорошая. А папу я редко вижу.

Бог Финн

Где он?

Джули Сигл

Они развелись, когда мне было пять, и с тех пор я вижу его только пару раз в год. У него командировки по всей стране, поэтому нам трудно согласовать время, чтобы увидеться.

Бог Финн

Это грустно. Ты заслуживаешь лучшего.

Джули Сигл

Все нормально. Я привыкла. И очень радуюсь, когда все-таки удается с ним встретиться.

Бог Финн

Когда ты возвращаешься в Бостон?

Джули Сигл

Утром в воскресенье. У меня очень ранний рейс. Думаю, уже в полдень буду дома.

Бог Финн

Теперь для тебя дом там?

Джули Сигл

Эээ… Видимо.

Джули Сигл

Как долго ты пробудешь на своем тихоокеанском острове? Звучит так экзотично.

Бог Финн

Где-то три недели. Добрался досюда только в прошлое воскресенье. Прочувствовал экзотику еще во время дооооооолгого полета – нам на обед дали ферментированный сыр на крекерах, по вкусу напоминавших брезент.

Джули Сигл

Мммм… Какая вкуснятина!

Бог Финн

Десерт оказался еще экзотичнее – застывший шарик рисового пудинга. Его вкус до сих пор стоит у меня во рту!

Джули Сигл

Ну все, ты подсел, и теперь только и будешь делать, что летать на самолетах.

Бог Финн

Я живу ради еды, которую подают в самолетах. Ничто не доставляет мне такого удовольствия, как крохотная порция мерзости на подносе. А еще там выдают столовый прибор, который одновременно и ложка, и вилка!

Бог Финн

Обожаю их.

Джули Сигл

Я начала вести список твоих фетишей.

Бог Финн

Он будет длинным.

Джули Сигл

Я это запомню. Расскажи, что было самым интересным из того, что ты успел сделать во время этой поездки?

Бог Финн

Прыгнул с тарзанки. Это было невероятно!

Джули Сигл

Уф. Я бы НИКОГДА не прыгнула. И как?

Бог Финн

Настоящий кайф! Ощущения потрясающие. А ты, значит, не сорвиголова?

Джули Сигл

Вообще нет. Я та еще трусиха. Едва ли не падаю в обморок на эскалаторах. А какие еще безумства ты совершал?

Джули Сигл

Дай сама догадаюсь! Я видела футболки с надписями про прыжки с парашютом. Они твои?

Бог Финн

Ага. Хочешь попробовать?

Джули Сигл

Дай-ка минутку подумать… НЕТ!

Бог Финн

Да ладно тебе! Ты будешь в восторге. Возможно. Это совершенно не похоже на езду на эскалаторе.

Джули Сигл

Повторю еще раз: НЕТ!

Бог Финн

Только не рассказывай родителям. Они не знают о моих авантюрах.

Джули Сигл

Серьезно?

Бог Финн

Они бы с ума сошли.

Джули Сигл

Поняла. Рот на замке.

Бог Финн

В следующий раз я хочу прыгнуть с тарзанки в Южной Америке. Прямо у водопада. Думаю, будет потрясающе.

Джули Сигл

Сколько еще предстоит прыжков. Похоже, в ближайшее время мне не удастся познакомиться со знаменитым Финном.

Бог Финн

Видимо, так. Я пока довольно занят. Посмотрим, что будет дальше. Просто было бы жаль упускать возможности, которые у меня сейчас есть. Но я бы очень хотел с тобой увидеться. Ну а пока можем переписываться!

Джули Сигл

Точно. И у меня такое ощущение, что уже хорошо тебя знаю. Так странно.

Бог Финн

Хорошо понимаю, о чем ты.

Джули Сигл

Думаешь, все дело в том, что я живу в твоей комнате и впитываю в себя энергетику Финна?

Бог Финн

Энергетику вонючих какашек, которые оставил монстр из шкафа? Да, все дело в них.

Джули Сигл

Так вот что это за запах. А я-то думала.

Бог Финн

Прошу прощения. Парни – отвратительные существа.

Джули Сигл

Не все.

Бог Финн

Если бы я знал, что ты будешь жить в моей комнате, попытался бы произвести впечатление получше.

Бог Финн

Буду работать над улучшением своего имиджа!

Джули Сигл

В этом нет необходимости. Ты и так очарователен.

Бог Финн

Тебе не нужны фотографии, где я, в смокинге и при параде, пытаюсь строить из себя учтивого джентльмена?

Джули Сигл

Смокингом меня не впечатлишь.

Бог Финн

Хм…

Бог Финн

А чем впечатлишь?

Джули Сигл

В этом я до сих пор пытаюсь разобраться.

Так продолжалось следующие два часа. Финн прислал ей еще несколько фотографий, подробнее рассказал о своих многочисленных путешествиях и задал много вопросов про ее учебу, семью и друзей. Она ничего не говорила о Сете, потому что… Во-первых, Финн не задал ей прямого вопроса. К тому же, она не совсем понимала, что происходит между ними с Сетом. Он и правда был ее парнем? Или они просто приятно проводили время?

И да, она флиртовала с ним. Потому что это было весело и безобидно. И, если честно, она не могла остановиться. Финн одурманивал и опьянял ее.

Бог Финн

Ладно, День благодарения у тебя не удался. Какие планы на зимние каникулы? Они-то явно должны пройти лучше?

Джули Сигл

Конечно. Но я на три недели поеду к папе в Калифорнию, поэтому не увижу мамины носки с подарками и елку с гирляндами.

Джули Сигл

Рождество… Олени с подсветкой на газоне, пьяный Санта в супермаркете, альбомы с рождественскими песнями от известных певцов и так далее. Что еще нужно девушке для счастья?

Бог Финн

Стоп. Ты что, не любишь Рождество?

Джули Сигл

Не. Просто шучу! Я обожаю Рождество. Мама обычно завешивает всю гостиную светящимися гирляндами и украшает елку настоящими свечками.

Джули Сигл

В канун Рождества я залезаю под елку и смотрю сквозь ветки на огоньки. Это моя традиция, хоть и дурацкая.

Бог Финн

Ты лежишь там и загадываешь желание?

Джули Сигл

Именно. Это глупо, наверное.

Бог Финн

И что ты загадываешь?

Джули Сигл

Зависит от года. Могу пожелать выйти замуж за какого-нибудь дурацкого кумира, по которому сходят с ума все подростки.

Джули Сигл

Или оказаться на необитаемом острове с Прекрасным Принцем и нескончаемым запасом крема для загара.

Бог Финн

Значит, твоя рождественская традиция сконцентрирована на симпатичных мальчиках?

Джули Сигл

А я и не говорила, что у меня возвышенные фантазии.

Бог Финн

Так значит, теперь они уже стали ФАНТАЗИЯМИ? Видимо, ты должна быть одна во время этого ритуала… *кхе-кхе*

Джули Сигл

Очень смешно. Давай все-таки назовем это «мечтами». Не только о симпатичных мальчиках (хотя они там обычно присутствуют), а больше о том, чтобы стать… не знаю… довольной жизнью. Ощущать гармонию. Быть полноценной. Не знаю… Бредово звучит, когда я это говорю. (Или печатаю.)

Джули Сигл

А еще я мечтаю о будущем. Думаю, что меня ждет. В общем, всякий бред. Подростковые банальности.

Бог Финн

Это не бред. Мне кажется, это круто.

Джули Сигл

Круто, пока горячий воск не начинает падать с веток прямо тебе в глаза. Такое правда случалось. Свечи на елке = опасность возникновения пожара. Но какой праздник без доли опасности?

Джули Сигл

О, слушай! Это же рискованная авантюра, которую ты от меня ждал!

Бог Финн

Ну нет уж. Это чересчур натянуто.

Бог Финн

Возможно, ты не создана для настоящей опасности. Это нормально. Не все мои интересы связаны с прыжками с большой высоты. Я несколько раз участвовал в «Бостонском полярном забеге». Там ты не рискуешь разбиться насмерть.

Джули Сигл

Что это такое?

Бог Финн

Бостонские психи надевают купальные костюмы и окунаются в Атлантический океан в первый день нового года. Все проходит очень быстро, потому что вода жутко ледяная.

Бог Финн

Репортеры обожают это мероприятие.

Джули Сигл

*стонет* Да, звучит очень весело. Как жаль, что меня не будет в Бостоне в это время, иначе бы я обязательно приняла участие.

Бог Финн

Лгунишка! Не приняла бы. Но это невероятное ощущение. Входить в воду неприятно, зато как здорово вылезать! Это шок для организма, но в хорошем смысле.

Бог Финн

Я бы поучаствовал еще раз, но в этом году на Новый год планирую сплавляться по горной реке в солнечном Пуэрто-Рико. (И конечно же, прыгать с тарзанки.)

Джули Сигл

Хнык-хнык. По-моему, это звучит ужасно. Бедняга.

Бог Финн

Знаю-знаю. Нелегко мне приходится.

Джули Сигл

Может, заскочишь в Бостон по пути? Селеста до смерти хочет тебя увидеть.

Бог Финн

Я могу попытаться.

Джули Сигл

Кстати, мы не могли бы немного поговорить о Селесте?

Джули ждала ответа. Ждала и ждала. Похоже, разговаривать с Финном о его сестре было также трудно, как и с Мэттом.

Джули Сигл

Так вот, насчет Селесты… Расскажи, как так получилось, что она сделала Картонного Фина?

Бог Финн

Не знаю. Может, красота Картонного Финна служит противовесом полному отсутствию таковой у Мэтта?

Джули Сигл

За попытку уйти от вопроса – зачет.

Джули снова пришлось ждать. Она уставилась на часы на экране компьютера. Так прошли шесть бесконечных минут.

Бог Финн

Не могу тебе рассказать.

Джули Сигл

Почему? Ей нужна помощь, Финн.

Бог Финн

Ты – лучшее, что могло с ней случиться.

Джули Сигл

Откуда ты знаешь? Ты же понятия не имеешь, что я делаю.

Бог Финн

Но ты отлично справляешься. Она счастлива.

Джули Сигл

Она не счастлива. Она не может быть счастливой без тебя.

Бог Финн

Это слишком сложно. Я не смогу объяснить.

Бог Финн

Тебе придется мне поверить. Я не могу больше ничего сказать. Оставим эту тему, хорошо?

Какого черта? Джули смотрела в окошко беседы. Внезапно она перестала понимать Финна и почувствовала себя не в своей тарелке, а этого ей хотелось меньше всего.

Бог Финн

Пожалуйста, не злись. Я правда не могу. Мне очень жаль.

Джули Сигл

ОК.

Бог Финн

Скажи-ка… Помимо Селесты, кто-нибудь еще хочет меня увидеть?

Джули Сигл

Вся твоя семья.

Бог Финн

Только моя семья?

Джули Сигл

Возможно, еще твоя девушка, которая ждет тебя дома и безумно скучает?

Бог Финн

Возможно.

Джули застыла. Раньше она не задумывалась о такой возможности, но теперь ей по какой-то причине страшно не нравилась мысль о том, что у Финна может быть девушка. Конечно, это было не ее дело. Какое право она имела на ревность?

Но она все равно ревновала.

Джули не знала чувства, которое вызывало бы более неприятный эффект, чем ревность. Она не могла отрицать, что, когда она печатала слово «девушка», ее желудок скрутился в узел, дыхание участилось, а мысли спутались. Такой реакции она от себя не ожидала. Она ведь даже толком не знала Финна.

Нужно было что-то ответить. Она не могла замолчать сейчас – это выглядело бы странно. Ее пальцы застыли над клавиатурой, пока она судорожно пыталась придумать адекватный ответ. «Рада за тебя. Уверена, она чудесная». Нет, это отвратительно. Черт. Что еще за девушка? Ни Мэтт, ни Селеста про нее не упоминали. «Наверняка она модель с шикарными формами, рекламирующая нижнее белье. А еще она может похвастаться интеллектом, генетикой и силой духа, достаточной для того, чтобы прыгать с громадной высоты». Нет. Такой ответ тоже был отвратительным, да еще и сочился пассивной агрессией.

Бог Финн

Но девушки нет. Так что, видимо, моего приезда ожидает только моя сумасшедшая семейка. Должен признаться, я разочарован.

Джули не смогла сдержать улыбку.

Джули Сигл

Я бы не возражала против твоего приезда. Просто обязана познакомиться с этим божественным великим путешественником, любителем авантюр и адреналина.

Бог Финн

В таком случае, я изо всех сил постараюсь. Только пока я не знаю точно, получится ли. Поэтому не говори никому, пожалуйста.

Джули Сигл

Ок. Это разумно.

Бог Финн

Мне пора… Скоро ужин.

Джули Сигл

А мне надо ложиться спать.

Бог Финн

Отлично. Что на тебе надето?

Бог Финн

Ой, извини. Забыл, что уже опробовал этот трюк.

Джули Сигл

Меня впечатляет твоя настойчивость.

Бог Финн

Та-дам! Я все-таки тебя впечатлил. Успех! Ты сделала мой вечер.

Джули Сигл

А ты мой.

Бог Финн

Хорошо тебе провести остаток выходных. Серьезно, постарайся развлечься. Тебе повезло с мамой.

Джули Сигл

Подумаю об этом.

Джули проснулась среди ночи из-за рева поезда. За почти три месяца спокойного сна в тихом кембриджском квартале она отвыкла от железнодорожного грохота. Откинув одеяла, она встала с кровати. Ей снилось что-то про блины и прыжки на лыжах с трамплина, но подробности от нее ускользали. Что бы это ни было, она вспотела и жутко проголодалась. Едва разлепив глаза, как была в футболке и пижамных штанах, она спустилась по лестнице и побрела на кухню. Этот маршрут она помнила хорошо.

– Привет, Джули. – Мама, сидевшая за столом в окружении остатков еды со Дня благодарения, тепло ей улыбнулась. – Хочешь есть?

Джули кивнула и присела на табуретку.

– Будешь молоко? – спросила мама.

Джули снова кивнула.

– Почему не спишь?

– Совершаю набег на холодильник. – Кэйт налила Джули стакан молока. – Как тут заснешь, когда на кухне столько вкусной еды. А ты, малыш? Ты столько работала сегодня. Я думала, ты будешь спать без задних ног.

Джули пожала плечами.

– Меня разбудил поезд.

– Хм, в последний раз ты просыпалась из-за него несколько лет назад. – Кэйт ласково взъерошила Джули волосы. – Теперь все поменялось, да? Так, что ты будешь? Я тебе подогрею. Белое мясо или темное? Будешь подливку? Картошку? Зеленую фасоль?

– Я буду все. Положи мне в тарелку с горкой. – Джули поставила локоть на стол и уронила голову на руку. – И мне нужна шляпа пилигрима, чтобы сполна насладиться вкусом.

Кэйт радостно хлопнула в ладоши.

– Я знала! Знала, что ты соскучишься по шляпе! Твоя как раз здесь. – Она потянулась за спину и, достав с заставленного столика черную шляпу, с довольным видом водрузила ее на голову Джули. – Тебе очень идет.

Джули нехотя улыбнулась.

– Наверное.

– Скажи-ка… – произнесла Кэйт с наигранным равнодушием. – Ты в последнее время общаешься с отцом?

– Он прислал мне план нашей поездки. Я уже жду не дождусь. Спасибо, что разрешила мне поехать. Будет здорово, как думаешь?

– Мммм, – согласилась мама. – Надеюсь, что да.

– В смысле надеешься? Естественно, будет здорово. Мне не верится, что папа взял такой долгий отпуск ради меня.

– Джули, ты же знаешь, что он наверняка будет делать какую-то работу во время поездки, – мягко сказала Кэйт. – Их гостиницы расположены по всей Калифорнии.

– А. Ну, ничего страшного. Мы будем вместе, и это самое важное.

– Главное, чтобы ты не разочаровалась. Твой отец никогда не был…

– Все будет чудесно. Вот увидишь. – Джули сияла от предвкушения счастья. Это поездка пройдет замечательно. Она впервые увидит Калифорнию. Впервые отправится путешествовать вместе с отцом. Это будет совсем не то же самое, что их редкие ужины во время его командировок в Огайо. – Он пытается. Расставляет приоритеты. А ты ждешь свой круиз? – Сюзанна – лучшая подруга Кэйт – пригласила ее на двухнедельный круиз по Карибскому морю.

– Думаю, будет здорово – если меня не начнет укачивать. Я бы не вынесла, если бы мне пришлось на праздниках сидеть дома без тебя. Я буду скучать, малышка. Это первое Рождество, которое мы проведем не вместе.

– Мам, не плачь! Я тоже буду по тебе скучать. Но папе так трудно найти время, чтобы увидеться со мной, и я не могу упустить эту возможность.

Кэйт промокнула глаза салфеткой и откусила огромный кусок индейки.

– Значит, тебе хорошо живется у Уоткинсов? – спросила она с набитым ртом.

– Да. Они мне очень нравится.

– А с Селестой все в порядке? Почему тебе приходится с ней нянчиться? Она же вроде бы уже не маленькая?

– Я с ней не нянчусь. Я… – Джули попыталась подобрать правильное слово. – Я ее сопровождаю.

Ее слова поставили Кэйт в тупик.

– Сопровождаешь? В каком смысле?

– У Селесты свои особенности. – Это было мягко сказано, но Джули решила не рассказывать матери про Картонного Финна. Она не знала, как ей объяснить эту ситуацию, не выставив Селесту сумасшедшей. – Она мне очень нравится, но ей трудно заводить друзей. Она ведет себя так, будто она гораздо младше своего возраста.

– Значит, ты скорее не сопровождаешь ее, а подаешь ей пример для подражания.

– Хм. Я никогда не думала об этом в таком ключе, но да. Наверное, так.

– Ей повезло с тобой, – улыбнулась Кэйт.

Джули покачала головой.

– Это мне с ней повезло.

Глава 16

Мэттью Уоткинс Лица моего социального и финансового статуса, входящие в мою возрастную группу, не любят, когда о них судят обобщенно.

Бог Финн Я наполовину решил посла вас нах

Джули Сигл Когда в Твиттере выскакивает сообщение, что пользователь «защитил свои твиты», на экране должна выскакивать маленькая картинка с поясом верности.

Джули свернулась калачиком на диване в гостиной Уоткинсов, накинув на плечи пушистый плед. Накануне прошел сильный снег, устлавший деревья и землю хрусткой белой маской. Город ненадолго превратился в живописную картину – пока снегоуборочные машины не успели покрыть все дороги черной, песчаной жижей. Стояла солнечная и морозная погода. Джули чувствовала себя уютно – было очень приятно сидеть в теплом доме, закопавшись в подушки. Она вернулась в Бостон пять дней назад и осталась в эту пятницу дома, потому что занятия отменили из-за погоды. Мэтт тоже не учился, но частная школа Селесты – «Барнаби» – закрывалась только в случае масштабных стихийных бедствий. Эрин надела снегоступы и пошла на работу пешком, сказав, что, если не нужно будет вести занятия, она сможет заняться проверкой контрольных. На самом деле метель оказалась не такой сильной, как предсказывали метеорологи, и Джули не сомневалась, что по всей стране насчитывалось немало недовольных родителей, которым пришлось отпрашиваться с работы, потому что их дети получили неожиданный выходной.

Мэтт сидел в кресле напротив нее, закинув ноги на кофейный столик, и что-то печатал на сверхзвуковой скорости. Джули уронила книгу на колени. Она никак не могла настроиться на учебу, и желание забросить работу до завтра нарастало с каждой минутой.

– Мэтт? Мне скучно. – Он продолжал печатать как ни в чем не бывало, и Джули бросила на него недовольный взгляд. – Мэтти? – Он не ответил. Джули раздражало, что он мог так сосредоточиться на своем компьютере, что весь остальной мир переставал для него существовать. Она решила подойти к вопросу с другой стороны. Написать ему.

Уважаемый Мэттью Уоткинс,

Чем занимаешься? Мне скучно. Давай слепим снеговика. Или снежную… снежную… снежную формулу магнитного поля!

С уважением,

Джули Сигл

Джули откинулась на спинку дивана и стала ждать, когда Мэтту придет оповещение. В отличие от всех остальных людей, услышав уведомление, он не бросался проверять почтовый ящик, чтобы узнать какой нигерийский принц оставил ему миллионное наследство или какая компания отправила ему специальное предложение, которое позволит сэкономить кучу денег при покупке продуктов для мужского здоровья. Вероятно, ему не было нужно ни одно, ни другое. Оставалось только за него порадоваться.

– Не хочешь проверить почту? – громко поинтересовалась она.

– Зачем? – пробормотал он.

– Тебе могли прислать приглашение на какой-нибудь увлекательный математический семинар. Или давно утраченная любовь всей твоей жизни могла написать, что отчаянно желает снова завоевать твое сердце.

– Наверняка случилось и то и другое сразу, – проворчал Мэтт, но она заметила, что он стукнул пальцем по тачпаду ноутбука.

Она наблюдала, как он читает ее письмо с бесстрастным выражением лица, а потом в течение нескольких секунд что-то печатает. Теперь уведомление пришло ей.

Уважаемая Джули Сигл,

Несмотря на то что существует множество очаровательных формул, описывающих магнитное поле, меня мучает опасение, что мы не сможем слепить отвлеченную концепцию. Я думаю, будет лучше, если мы попробуем воспроизвести копию Большого адронного коллайдера.

Что скажешь?

С уважением,

Мэттью Уоткинс

Джули преувеличенно громко вздохнула.

Уважаемый Спорщик,

Я склонна согласиться на твое встречное предложение при условии, что мы также слепим снежного Клайва Оуэна.

Что скажешь?

С немного меньшим уважением,

Джули Сигл

P.S. Извини, я понимаю, что ты не знаешь, кто такой Клайв Оуэн. Просто подыграй мне.

P.P.S. Хоть ты и натянул эту мешковатую толстовку, я-то знаю, что под ней у тебя дурацкая ботанская футболка.

Мэтт, не поднимая глаз, прочитал ее сообщение и улыбнулся.

Уважаемая Оценщица моего гардероба,

Я согласен.

По-прежнему с уважением,

Мэттью Уоткинс

P.S. Нет на мне никакой «дурацкой ботанской футболки».

Джули слезла с дивана и подошла к Мэтту, скрестив руки на груди.

– Задери толстовку.

Мэтт закатил глаза.

– Господи, а ты умеешь завести парня.

Джули не собиралась отступать.

– Если бы я хотела тебя завести, постаралась бы посильнее. Давай, задирай толстовку.

Мэтт перевел взгляд на нее, стараясь сохранить серьезный вид.

– Джули, меня обижает то, что ты совсем не веришь в мою честность. Я думал, что на данном этапе нашей дружбы ты хотя бы…

– Вставай. – Джули наклонилась к нему и захлопнула крышку ноутбука. – Вставай! – настаивала она.

– Ты ведешь себя возмутительно! – сквозь смех вознегодовал Мэтт, но все-таки встал. – Вот я доверяю тебе безоговорочно, и ты могла бы ответить мне тем же.

– Покажи!

Мэтт обошел стул и сделал несколько шагов назад.

– А ты сегодня в настроении. В недоверчивом и злобном.

Джули подошла к Мэтту еще на шаг, заставив его продолжить отступление.

– Подними толстовку.

– Слушай, мне нравится, когда в девушке есть здоровая агрессия, но странность этой ситуации уже зашкаливает.

Джули одной рукой взялась за подол его толстовки и резко дернула вверх, а другой оттянула вниз его футболку. Мэтт обхватил ее руки и попытался аккуратно вырваться, но она не отпускала ткань.

– Ага! – Она прищурилась. – Не вижу, что там написано, но точно что-то ботанское.

Мэтт все еще держал ее за руки, но уже не пытался спрятать футболку.

– Это схема молекулы кофеина. Ты должна оценить, учитывая твою страсть к этим омерзительным напиткам. Хотя их как раз нельзя назвать настоящим кофе. Как они могут тебе нравиться? Истинный кофеман выбирает эспрессо, или американо, или…

– Даже не заводи эту тему. Я не собираюсь снова ссориться с тобой на тему кофе.

– Мы не ссоримся. У меня есть мнение насчет твоих напитков, и я имею право его выразить, поэтому говорю, что они противные…

– Господи, замолчи уже! – простонала Джули.

– То есть ты хочешь, чтобы я молчал, пока ты будешь высмеивать мою одежду? – Мэтт посмотрел ей в глаза, а потом сжал ее руки сильнее и опустил толстовку. – Это не очень-то честно.

Они застыли на месте.

– Пожалуй, ты прав, – наконец признала Джули. – Но твоя футболка все равно до ужаса убогая. – Она посмотрела на руки Мэтта, которыми он прижимал ее ладони к своей груди. – Можешь уже меня отпустить.

– Ой. Конечно. – Мэтт выпустил ее и отошел на шаг назад. – Прости.

Сквозь наступившую тишину прорезался звон домашнего телефона.

Мэтт пошел на кухню, чтобы ответить на звонок, а Джули уселась обратно на диван. Сняв с запястья резинку, она собрала волосы в хвост и стерла с основания затылка выступившую капельку пота. Господи, у нее на носу были экзамены, а она дурачилась вместо того, чтобы продуктивно работать. Необходимо извлечь пользу из этого снежного дня и заняться делами.

Она услышала, как в соседней комнате откашлялся Мэтт.

– Да. Сейчас приеду. – Он вернулся в гостиную. – Мне нужно съездить в школу Селесты, так что снежно-строительные работы придется отложить.

Джули нахмурилась.

– Что-то случилось?

– Нет, это запланированная встреча.

– А, понятно. – Джули нехотя взялась за свою книгу, но тут же снова бросила ее на колени. – Подожди-ка. Почему в школу едешь ты? Где твоя мама?

– Она забыла про встречу, а когда ей позвонили из школы, она попросила их перезвонить мне. Поэтому поеду я. Это несложно.

Джули встала с дивана.

– Я поеду с тобой.

– Не надо. Оставайся дома. Поработай.

– Нет-нет. Я еду. Я провожу с Селестой много времени, так что я должна побывать на этой встрече. – Она вышла в холл и сняла с вешалки пальто. – Пойдем. Нам еще придется откапывать твою машину из снега.

– Джули, тебе правда не стоит ехать. Это будет скучный разговор. Ничего интересного.

– Я еду. – Джули застегнула пальто и натянула шерстяные перчатки.

Мэтт не сдвинулся с места.

– Я бы не хотел, чтобы ты ехала.

– А я бы хотела.

– Просто…

– Умолкни уже и возьмись наконец за лопату. Я иду.

Мэтт невольно улыбнулся.

– Тоже мне командирша.

Джули закинула ногу за ногу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы язвительно не ухмыльнуться школьному психологу по имени мистер Альберта. «Что за баран», – думала она. Этот мужик совершенно не понимал Селесту.

Мистер Альберта откинулся на спинку кожаного вращающегося стула, поглаживая себя по лысой макушке. Он повторял этот дурацкий жест уже восьмой раз (Джули считала) – возможно, у него была какая-то разновидность нервного тика. Джули раздражали его зеленая клетчатая рубашка и помятые брюки цвета хаки. У нее сложилось впечатление, что он тщательно подбирал их, чтобы казаться посетителям своим парнем. Но Джули ему не верила. Его глаза все время бегали по комнате, как будто он боялся взглянуть на нее или на Мэтта. Ему и правда было чего бояться, так как, говоря о Селесте, он налево и направо разбрасывался оскорблениями. «Огромные сложности в общении со сверстниками, как мальчиками, так и девочками. Почти полное отсутствие желания вступить в социальное взаимодействие и неадекватные ответы на редкую инициативу со стороны других учеников». Почему он не мог назвать ни одного ее положительного качества? Например, что Селеста могла делать домашнюю работу даже во сне? Что ее ум был гибким, как лоза, и что она была интересным, уникальным человеком? Он что, не заметил, что она боится и не знает, как защититься и… и что, если она отличалась от других детей? Этот мужик совершенно не нравился Джули.

Внезапно мистер Альберта подался вперед.

– Вот что я должен вам сказать, Мэттью. Дирекция нашей школы считает, что «Барнаби» плохо подходит Селесте. С каждым днем становится все яснее, что мы не можем удовлетворить ее потребности.

Мэтт сидел неподвижно, идеально ровно вытянув спину. На его лице застыло серьезное выражение.

– У нее отличные оценки. Я бы сказал, безупречные.

Психолог кивнул.

– Вы совершенно правы. Но дело не в ее способностях к учебе, Мэттью. Нас беспокоит ее социальное развитие.

– Она делает успехи, – неубедительно проговорил Мэтт.

– Я понимаю, что ситуация с Финном осложнила дело. Теперь, когда его нет…

– Я знаю суть ситуации, мистер Альберта, – перебил его Мэтт.

– Я хотел поговорить об этом с вашим отцом или матерью. – В голосе психолога звучала неловкость. – Зная, какую важную роль вы играете в жизни Селесты, и учитывая ваш возраст, я согласился встретиться с вами, но мне хотелось бы иначе подойти к решению этого вопроса. Мэттью, вот что я хочу вам сказать: я не уверен, можем ли мы что-то еще предложить Селесте. Правда заключается в том, что у нее нет друзей. Совершенно. Все ее социальные взаимодействия носят странный характер, и она не заинтересована в том, чтобы их улучшить. Она не сближается с другими детьми и словно живет в другом измерении. Мне жаль, что приходится это говорить, но такова действительность. Я понимаю, что ситуация деликатная, но состояние Селесты внушает мне серьезные опасения.

– И что вы предлагаете мне делать? – Мэтт по-прежнему не шевелился, но теперь в его голосе проступили резкие нотки. – Может быть, вы хотите, чтобы мы забрали мою сестру из вашей школы и заперли в пансионате для свихнувшихся девочек? Такой вариант кажется вам уместным? Не сомневаюсь, что там она сразу решит все свои проблемы. Какой чудесный способ вытащить Селесту из ее скорлупы.

– Из скорлупы? Ох, Мэттью, вы так видите ситуацию? Селеста не просто прячется в скорлупе. Здесь задействована сложная система защитных механизмов, которые помогают ей справиться…

– У меня есть предложение, – перебила его Джули. – То есть эээ… Я думаю, у меня есть идея. Давайте не будем принимать скоропалительных решений. Мистер Альберта, вы можете дать ей полгода?

– Мисс Сигл, я ценю то, что вы пришли сюда. На самом деле ценю. Я вижу, что вас заботит благополучие Селесты, но полгода – это долгий срок.

– Нет, срок не такой уж и долгий. Она же не наносит вреда другим ученикам и не мешает их обучению, верно?

Он нехотя кивнул.

– Так дайте ей шанс. Мы можем помочь ей двигаться в нужном направлении. Ее проблемы носят временный характер.

– Временный? – Мистер Альберта бросил на стол папку, посвященную Селесте. – Не думаю, что мы можем назвать эти проблемы временными.

– Джули, пойдем. – Мэтт вскочил со стула и выбежал из кабинета.

Джули неохотно поднялась на ноги и бросила на мистера Альберта взгляд, полный мольбы.

– Полгода. За шесть месяцев много чего может случиться. Ей нужно время.

Мистер Альберта ненадолго замолчал, размышляя над просьбой Джули.

– Хорошо. Полгода.

Пожимая ему руку, Джули внезапно поняла, что сама нервничает.

– Спасибо. Большое вам спасибо. – Она перебросила пальто через руку. – Вы же знаете, что Селеста – отличный ребенок?

Он кивнул.

– Знаю. Она мне нравится. Просто в сложившейся ситуации… Я за нее переживаю.

Джули кивнула. Возможно, он все-таки не был таким уж чудовищем?

– Мне нужно идти, чтобы нагнать Мэтта. Еще раз спасибо. – Джули повернулась к двери и побежала по коридору. Она поравнялась с ним в тот момент, когда он с размаха толкнул входную дверь.

– Мэтт? Ты в порядке?

– Не совсем. Нет. Я бы не назвал эту встречу успешной. А ты? – Он бросился вниз по ступенькам, и Джули пришлось перейти на бег, чтобы от него не отстать. Внезапно Мэтт замер, и Джули врезалась ему в спину.

– Извини. – Джули потерла пальцем нос.

– Постой. Что еще он тебе сказал? – настойчивым тоном спросил Мэтт. – Что он говорил тебе про Селесту?

– Только то, что они дадут ей время, чтобы справиться с этой ситуацией. Это же хорошо, правда?

– Думаю, да. – Мэтт снова зашагал к машине. – А что у тебя за идея, о которой ты говорила?

– Это всего лишь маленький шаг, но все равно выслушай меня.

Они сели в машину, и по дороге домой Джули описала Мэтту свои мысли.

– Я думаю, что это ужасный план. Селеста никогда на это не пойдет, – сказал он и сделал музыку громче. На радиостанции играл тяжелый рок, поэтому, если бы Джули захотела сказать что-то еще, ей пришлось бы орать.

Она выглянула в окно.

– Может, и пойдет, – с надеждой проговорила Джули. На небо набежали облака, и энергия, наполнявшая ее с утра, начала сходить на нет. Она сделала радио тише. – Серьезно. Есть шанс, что она согласится.

– Нет, – произнес Мэтт с каменным лицом, но Джули услышала в его голосе нотку страха. – Она слишком ранима.

– Она ранима, потому что ты позволяешь ей быть ранимой.

– Джули, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – Теперь он разозлился. – Ты даже примерно не представляешь, через что она проходит.

– Так расскажи мне, – огрызнулась Джули.

– Не могу. Это личное.

– Господи, да что с вами не так? Ты не хочешь ей помочь?

– Джули, прекрати. Сейчас же.

– Почему? Почему никто не хочет об этом говорить? Даже Финн ничего мне не рассказал.

– Опять Финн, да?

– Что ты хочешь этим сказать? – Джули сложила руки на груди, подчеркнуто продолжая смотреть в другую сторону.

– Ты всю неделю говоришь о нем так, словно он небесный дар человечеству. Скоро небось начнешь таскать за собой собственного Картонного Финна? Вы с Селестой можете основать фанатский клуб Финна и каждый месяц взимать друг с друга членские взносы и писать новостные письма о том, как он восхитителен.

– Что именно тебя так бесит?

– Ничего, – пробормотал Мэтт. – Просто не ввязывайся во все это.

– Как я могу в это не ввязываться? Я вижу Селесту чаще, чем вы. Ей нужен кто-то, кто мог бы ей помочь.

– Я знаю. – Мэтт снова вывел громкость на максимум. – Знаю, что нужен.

Глава 17

Когда они вернулись домой, Джули залезла на Фейсбук и увидела, что Финн был онлайн. Она отправила ему сообщение с вопросом, занят ли он, и уставилась на экран, ожидая ответа. Всего через пару минут Финн написал.

Джули,

Я тут, только у меня почему-то не получается открыть чат. Какие-то проблемы с Фейсбуком. Что у тебя нового?

Финн

Джули хотела узнать мнение Финна о том, что она хотела сделать, чтобы помочь Селесте. Она написала ему ответное сообщение, обрисовав свой план.

Джули,

Это рискованная затея. Не знаю, что сказать. Пожалуйста, действуй осторожно. Селеста многое пережила.

Финн

Финн,

Мне все так говорят. Но Селесту хотят выгнать из школы, если она не улучшит свои социальные навыки и т. д. Я пытаюсь сделать то, что в моих силах, но никто из вас не дает мне никакой информации. Я запуталась, и мне ничего не приходит в голову, кроме этого. Поэтому либо притащи сюда свою задницу и объясни мне, что произошло на самом деле, либо хотя бы отнесись к моему плану с энтузиазмом.

Джули

Джули,

Ладно-ладно. Ты там полегче, девочка.

Мы редко об этом говорим. Точнее, совсем не говорим, если честно.

Сразу уточню: это разовая акция. Больше мы к этому вопросу не вернемся. Фух, в общем, некоторое время назад у мамы был трудный период. Она страдала от сильной депрессии. Очень сильной. Во время приступов она едва ли могла хоть как-то функционировать. У ее болезни есть предыстория, которую я сам толком не знаю, но суть в том, что несколько лет назад мама перестала пить лекарства и сорвалась. Это было страшно. Мне кажется, именно тогда Селеста так сильно ко мне привязалась. Папа пытался помочь маме, а Мэтт вел себя как Мэтт. Видимо, поэтому Селеста увидела во мне спасителя.

Психолог объяснил бы понятнее, но, если говорить в целом, у этой истории много последствий. Папа много путешествует, чтобы убежать от проблем, а мама даже в стабильном состоянии не очень много времени уделяет семье. (Ты успела заметить? Такая вот радость.) Поэтому мой отъезд сильно ударил по Селесте. Сейчас мама опять принимает таблетки, поэтому ты, наверное, не видела в ее поведении симптомов депрессии. Пожалуйста, ни с кем не обсуждай эту тему… Иначе нарушишь семейное равновесие.

Картонный Финн – это символ, который помогает Селесте залечить старые раны. Символ привязанности ко мне. Символ безумных родителей, которых нет рядом.

Все, хватит об этом. Я серьезно.

Что на тебе надето?

Финн

Финн,

Спасибо. Я понимаю, тебе было непросто все это мне рассказать, и я очень ценю, что ты это сделал. Теперь я немного лучше понимаю, что произошло. Я бы никогда не подумала, что твоя мама пережила такой трудный период. Она производит впечатление человека, который все держит под контролем. Мне очень жаль, что так вышло. Я представляю, как трудно вам всем пришлось.

Сегодня твоя мама забыла про встречу со школьным психологом Селесты, так что мы с Мэттом поехали вместо нее. Дирекция школы переживает за Селесту, поэтому я надеюсь… Сама не знаю, на что. Вернуть Селесту в настоящий мир? Я напишу тебе, как все пройдет. Может быть, ты пришлешь ей на Рождество какой-нибудь подарок? Особенно если у тебя не получится приехать. Что-то более компактное, чем Картонный Финн, чтобы она могла носить эту вещь с собой. Но все-таки лучше приезжай…

На мне шесть водолазок, спортивные штаны поверх джинсов, три пары носков и шляпа для гольфа.

Джули

Джули,

Когда мама пьет таблетки, ничего нельзя заметить. И она прикладывает большие усилия, чтобы скрыть свою депрессию ото всех.

Я пришлю что-нибудь Селесте. Я собираюсь провести несколько дней на Таити и обязательно найду там хороший подарок.

Господи, как бы мне хотелось увидеть тебя в этом наряде. Звучит так эротично!

Мне пора бежать. Может быть, смогу попозже зайти в чат – если он включится. Попробуем в одиннадцать по твоему времени?

Финн

Финн,

А разве после островов Кука ты не собирался в Южную Америку? Не могу за тобой уследить!

Вечером буду в сети.

Джули

Она собиралась поужинать с Сетом и вернуться домой не позже десяти. Ну вот, снова не получится лечь пораньше. Но ей было все равно. Она могла бы не спать до рассвета – общение с Финном стоило недосыпа. Он смешил ее и отвлекал от грядущих экзаменов. Кроме того, он один делился с ней информацией про Селесту, пусть и совсем скудной.

Дороги успели расчистить от снега, поэтому Джули решила, что сможет добраться до строительного магазина сама. Хотя она терпеть не могла ехать по снегу и льду, после всего, что Мэтт ей наговорил, она не собиралась просить его, чтобы он ее довез. Конечно, он расстроился из-за Селесты, но это не давало ему право так себя вести. Он даже не мог нормально поговорить о сестре – сразу начинал грубить или менял тему, пока она не переставала спрашивать.

Джули вышла в коридор.

– Съезжу в строительный магазин. Скоро вернусь, – крикнула она в направлении комнаты Мэтта. – Хоть тебе до этого нет дела, – добавила она себе под нос.

Она уже подошла к входной двери, когда над ее головой раздался топот. В следующую секунду Мэтт уже спускался по лестнице.

– Подожди! Джули, ты едешь прямо сейчас? Я не знал, что ты хочешь приступить… приступить к этому уже сегодня.

– Перестань истерить, – спокойно произнесла она. – Я просто закуплю материалы. Раз никто ничего не делает, действовать начну я.

– Это несправедливо. Мы пытаемся.

– Нет, вы буксуете на месте. И где сегодня была твоя мать? Она пропустила важную встречу.

– Я знаю.

– Как она могла забыть?

– Я думаю, она не забыла, – после секундного молчания медленно произнес Мэтт. – Скорее всего, она просто не хотела идти.

– Какой весомый аргумент!

– Я этого не говорил. Но так у нас обстоят дела.

– Еще один отличный аргумент! – Она распахнула дверь, но Мэтт придержал ее рукой.

– Джули?

Она резко обернулась.

– Что? Что, Мэтт? – рявкнула она. – Если тебе есть что сказать, говори. Если хочешь помочь, помогай. А если нет, то не ввязывайся во все это.

– Я просто хотел тебя поблагодарить, – мягко сказал он.

– А. – Значит, он в кои-то веки решил ей не грубить. – Пока что меня не за что благодарить.

– Спасибо, что пытаешься.

Джули подняла на него взгляд.

– Без проблем.

– Хочешь, я тебя отвезу? – предложил он. – На дороге небезопасно.

– А ты будешь нормально себя вести или станешь закатывать мне истерику каждый раз, когда я буду класть что-нибудь в корзину?

Мэтт усмехнулся.

– Я приложу все возможные усилия, чтобы этого не делать. Тебя устроит такой ответ?

– Ты не будешь ворчать. Не будешь хмуриться. А еще никаких недовольных жестов и слов. А лучше, вообще не разговаривай.

– Знаешь, сколько раз за сегодняшний день ты запретила мне разговаривать?

– Знаешь, сколько раз я сдержалась и не произнесла это вслух?

– Так ты хочешь, чтобы я тебя отвез, или нет?

– Хочу. Я ведь большая трусиха. Ты будешь отвечать за машину, а я за покупки.

– Кошмар. Когда мы начали отыгрывать стереотипные гендерные роли? – спросил Мэтт с напускным ужасом. – Мужчина за рулем, а женщина…

– Ты уже забыл главное правило? Не разговаривай! – Джули зашагала вниз по ступенькам. – Пойдем, умник.

Мэтт отвесил ей официальный поклон, открыл дверцу и жестом пригласил сесть. Всю дорогу он не открывал рта, хотя Джули видела, как непросто ему это дается. Он ни разу не вздрогнул, пока она делала покупки, и даже сам уложил их в пакет.

Когда они вышли из магазина, на улице снова падал снег. Джули поежилась, ожидая, пока Мэтт откроет машину. Двигатель не хотел заводиться: нужно было несколько минут подождать, чтобы он прогрелся.

Джули сделала глубокий вдох.

– Почему ты не рассказал мне об Эрин?

Мэтт пытался включить радио.

– Что не рассказал?

– Про ее депрессию. Мне сказал Финн.

Мэтт поморщился.

– Слушай, я не хочу сейчас об этом говорить. – Он стал быстро крутить переключатель, и в машине попеременно раздавались то статический шум, то радиореклама.

– Мэтт.

– Джули, не сейчас.

– Ладно. – Она откинулась на спинку сиденья и плотнее запахнула пальто. – Может, как-нибудь потом?

– Стоит тебе во что-то вцепиться, и ты уже это не отпустишь, да?

– Ладно тебе! Будет здорово. – Она легонько хлопнула Мэтта по руке. – Мы можем пару часиков поболтать о твоей матери и о влиянии ее депрессии на динамику вашей семьи. А потом ты решишь излить мне душу, рассказав о своем несчастном детстве, и мы проанализируем твою личность до мельчайших подробностей.

Он наконец улыбнулся.

– Мне кажется, это больше похоже на пытку.

– Правда? Не хочешь обнажить мне свою душу? Немного пореветь? Испытать катарсис?

– По-моему, введение в психологию плохо на тебя влияет.

– Мне нужно тренироваться. Ты же не хочешь, чтобы я провалила экзамен?

– Если так я смогу избежать жуткой беседы, то я совсем не против. Проваливай свой экзамен, сколько влезет.

Джули хлопнула его по руке еще раз.

– Ну ты и вредина!

Глава 18

Мэттью Уоткинс А мои сегодняшние спонсоры – второй закон термодинамики и буква «ква» слогового письма чероки.

Бог Финн Я надеваю штаны так же, как и вы, – по одной штанине за раз. Но, увидев, КАК я их снимаю, вы сразу поймете, что я все-таки лучше вас.

Джули Сигл Почему сани являются спортивной дисциплиной? Надеваешь на себя костюм, в котором напоминаешь огромного сперматозоида, и на полной скорости несешься по ледяному спуску. Разве это спортивно? Эротично, да. И вызывает фаллические ассоциации. Но что тут спортивного-то?

– Джули! Джули! – донесся голос Селесты со второго этажа.

Джули невозмутимо положила в рот еще одну ложку каши и опустила телефон на кухонный стол. Она неважно себя чувствовала – накануне она болтала с Финном в чате до трех утра, – но все-таки решила начать приводить свой план в исполнение. Откладывать было некуда.

– Джули! – на лестнице раздался топот, и Джули сделала над собой усилие, чтобы не дернуться, когда Селеста ворвалась на кухню.

– Да? Что такое? – Она не отрывала глаз от газеты.

– На мой взгляд, это совершенно не смешно.

– Что не смешно? То, что ты используешь сложные слова, когда волнуешься?

– Джули, мне бы хотелось, чтобы ты отнеслась к этому серьезно. Меня беспокоит твой легкомысленный тон. Твое поведение заставляет меня нервничать.

Джули наконец подняла взгляд. Селеста стояла перед ней рядом с Картонным Финном. Его плоские глаза смотрели на нее с привычным выражением, а вот девочка явно кипела от негодования.

– О каком поведении речь?

– Ты прикрепила ко рту Картонного Финна несмешную записку. Так, как будто он пытается выразить мысль.

– А он думает, что это смешно.

– Он не персонаж комикса! Мы считаем, что это неуважительно.

– А он не считает, что это неуважительно.

– Откуда тебе знать, что думает Картонный Финн? – поинтересовалась Селеста.

– Я провожу с ним довольно много времени, если ты не заметила. Я чую такие вещи.

Селеста нахмурилась и принялась рассматривать ярко-желтую записку, вырезанную в форме пузырька, которая была приклеена около рта Финна.

– Я даже не могу понять, что это означает. «Мне необходимо преобразование, чтобы стать гибче!!!»

– Ну, он у нас довольно-таки несгибаем, тебе не кажется? Мне кажется, Картонный Финн не очень доволен, что он каждый раз стукается головой о багажник, когда залезает в машину или выбирается из нее. А еще не исключено, что он хочет нормально сидеть на стуле, а не прислоняться к нему под острым углом. – Джули пожала плечами и вернулась к своей газете. – Он молит о помощи, и я думаю, мы должны его выручить. Он так давно страдает в безмолвии, отчаянно желая уметь сгибаться и пользоваться стандартной мебелью. Плюс к этому, он вроде бы хочет записаться на пилатес.

– И снова этот легкомысленный тон, – вздохнула Селеста. – Хотя ты, пожалуй, в чем-то права. Но я бы предпочла, чтобы ты выразила свой энтузиазм одним восклицательным знаком. Три – это перебор. И какое именно преобразование мы можем ему предложить?

Когда Джули описала ей свою идею, Селеста уставилась на нее пустым взглядом.

– Я обдумаю этот вариант и сообщу о своем решении позже. – Селеста с гордым видом подняла Картонного Финна с пола и вышла из комнаты.

– Никуда не спеши, – пробормотала Джули. – На кону стоит всего лишь твое психическое здоровье.

Джули раскрыла складной нож и поудобнее положила Картонного Финна на толстом полотенце, расстеленном на кухонном полу.

– Селеста, сделай вдох, а потом выход. Вдох. Выдох.

– Картонный Финн передумал!

– Картонный Финн не передумал.

– Ты хочешь разрезать его пополам, – воскликнула Селеста. В ее голосе звучало резкое осуждение. – А это значительное повреждение.

– Это не повреждение. Это конструкционное изменение. Я согласна, пару секунд он будет выглядеть жутковато. Я и правда разрежу его пополам. Но богом клянусь, что соберу его обратно! Видишь эти шарниры? Они скрепят его, как мы и говорили. И тогда он сможет гнуться в талии. Он даже научиться складываться вдвое! Благодаря этому трюку он будет иметь большой успех на вечеринках.

– Картонный Финн не ходит на вечеринки.

– Может быть, теперь начнет. – Джули еще раз приложила металлическую линейку и проверила линию разреза, а потом поднесла нож к краю фигуры. – Готова?

Селеста отодвинулась от Джули.

– Я лучше постою в той части комнаты. И повернусь к тебе спиной.

– Хорошо, – согласилась Джули. – Не хочешь поговорить с ним, пока я работаю?

– О чем?

– Поддержи его. Скажи, что все будет зашибись. Что теперь он станет счастливее. Что-нибудь в этом духе. – Джули приложила нож к талии Картонного Финна и легонько им провела. – Говори же, Селеста! – Она снова опустила лезвие на ту же линию, на этот раз вдавив его глубже.

– Сегодня прекрасный день, чтобы повысить гибкость! – неубедительно прокричала Селеста. – Подумай о всех тех вещах, которых ты сможешь достич Картонный Финн!

– Он отлично держится. Продолжай, – подбодрила ее Джули.

– Эээ… Это была идея дурацкой Джули, поэтому, если операция закончится трагедий, призывай к ответственности ее!

– Очень смешно. Попробуй еще раз. Скажи ему, что это важный и необходимый шаг в его развитии. Что он поблагодарит тебя за то, что ты помогла ему лучше вписаться в общество. Что это непростой период для него, но ты будешь рядом и поможешь ему со всем справиться. – Джули закончила разрез и разделила Картонного Финна на две части. Ладно, даже она была готова признать, что это выглядело довольно жутко. – Готово!

– Ты сделала это? Разделила его на две части? – Голос Селесты дрогнул. – Поспеши, Джули. Пожалуйста, поспеши!

– Ладно. Не смотри. – Она взяла отвертку и набор шарниров. – Селеста, твоему мальчику нужно знать, что ты поддерживаешь этот шаг.

– Хорошо, хорошо… Картонный Финн? Я поддерживаю это преобразование?

Джули слышала, что Селеста меряет комнату шагами.

– А поувереннее можешь?

– Я поддерживаю это преобразование!

– И он всегда может рассчитывать на тебя, потому что ты его поддержка и опора! – подсказала Джули.

– Какое избитое клише. Я не стану это говорить.

– Тогда придумай что-нибудь свое, – предложила Джули, продолжая прикручивать серебряные шарниры.

– Это тяжело. Я не могу придумать ни одного уместного высказывания. – Селеста издала полный печали гортанный звук, от которого Джули вздрогнула. – Помоги мне. Поговори с ним.

– Ох, дорогой мой Картонный Финн. Тебе совершенно не из-за чего нервничать. Но твоя реакция на эту простую процедуру совершенно нормальна. Хотя ты сам хочешь перемен, это всегда непростой процесс. Ты отлично справляешься. Обычно картонные люди жалуются гораздо сильнее. Правда. Я впечатлена.

– Джули, поспеши. Ты должна поспешить.

– Я уже почти закончила, малая. Еще минутка и… Та-да! – Разогнувшись, Джули изучила результат своего труда. Неплохо для человека, который едва ли мог отличить винт от шурупа. – Хочешь взглянуть на него? – Она подняла Картонного Финна и повернула маленькую полукруглую ручку, которая не давала ему сложиться в неподходящий момент.

Селеста обернулась и с опаской взглянула на Картонного Финна. Через несколько секунд ее лицо расслабилось.

– Если честно, мне нравится, как он теперь выглядит. Он как будто надел ремень. Можно было взять золотой, но серебряный тоже пойдет.

– Супер! Ты заинтересовалась модой и по-человечески построила предложение.

– Я правда так сложно говорю? Мне никто никогда об этом не говорил.

– Правда. Это даже симпатично звучит. Ты разговариваешь, как Мэтт. Но иногда можно немного расслабиться. И тогда твоя речь станет более свободной и расслабленной. Более легкой.

– Я приложу усилия, чтобы уделять своей речи больше внимания. То есть я попытаюсь.

Джули несколько раз согнула и разогнула Картонного Финна.

– Смотри! Он разминается. Или тренируется подбирать с земли монетки. Господи, он что, жмот? Какое презренное качество.

– Он не жмот. – Селеста невольно улыбнулась. – Но он консервативен. И рассудителен.

– Да? Скоро Рождество. Я буду ждать от него хорошего подарка. – Джули смахнула стружку с руки Картонного Финна. – Если эти шарниры будут работать хорошо, может, потом добавим еще? На руках, ногах и шее?

Селеста внимательно осмотрела то место, где была стружка.

– Давай не будем спешить.

– Да ладно тебе! Давай опробуем его новые способности. Пойдем.

– Куда?

– Просто иди за мной. – Джули поднялась на второй этаж. Селеста с Картонным Финном шли за ней по пятам. Она постучалась в открытую дверь Мэтта. – Привет! К тебе гости!

Мэтт, как всегда, сидел за ноутбуком.

– Привет. – Мэтт выглядел устало, но его глаза округлились, когда Селеста внесла в комнату Картонного Финна. – Что у вас тут происходит?

– Картонный Финн расширил запас поз, которые может принимать. – Джули взяла фигуру из рук Селесты и посадила на кровать Мэтта. – Теперь вы можете чесать языками, не чувствуя неловкости от того, что ты сидишь, а он стоит.

Мэтт посмотрел на Картонного Финна, сидевшего на его кровати.

– Да, теперь неловкость точно спадет. Селеста, а ты одобряешь? Это… эээ… изменение?

– Да. Как думаешь, что скажет папа?

Джули присела на краешек кровати.

– Мы должны рассказать ему об этом в первую очередь, когда он сегодня вечером вернется домой. Он будет гордиться Картонным Финном! И ваша мама тоже.

– Если заметит, – произнес Мэтт нараспев.

– А может быть, – неуверенно начала Джули, – ты захочешь как-нибудь посидеть с Картонным Финном? А мы с Селестой в это время могли бы прогуляться и заняться нашими девчачьими делами.

Селеста застыла.

– Постой, ты не говорила…

– Я просто оцениваю, какие возможности у нас теперь появились, – пояснила Джули. – Так что, Мэтт, ты сможешь? Если будет очень надо?

– Наверное, смогу, – согласился Мэтт, не слишком старательно скрывая нежелание. – Сколько ты мне заплатишь?

Джули усмехнулась.

– Все зависит от твоего энтузиазма. Пока что ты заслужил зарплату пенни в час.

Селеста скрестила руки на груди.

– Вы закончили развлекаться?

– Да мы вроде и не начинали. – Мэтт поднялся со стула. – Селеста, готова обедать?

– Конечно. Ты приготовишь бутерброды с яйцом и сыром?

Мэтт кивнул и прошел мимо Джули.

– Как скажешь.

– Мэтт! – прошипела Джули.

Он недоуменно обернулся.

– Что?

Джули вскинула руки.

– Ничего.

Они пошли на кухню, а Джули задержалась в комнате Мэтта. Господи, у нее все получилось с шарнирами. Она наконец сделала шаг в правильном направлении, а Мэтт опять вел себя так, словно его сестре шесть лет. Ну серьезно, Селеста могла сама приготовить обед. Мэтт мастерски умел внушать веру в себя.

Когда уже этому ребенку дадут вырасти?

Глава 19

– Привет, Сет. – Придерживая телефон плечом, Джули сложила очередную футболку и опустила ее на стопку чистой одежды, лежавшую на кровати.

– И тебе привет. У меня такое ощущение, что я не общался с тобой несколько недель. – Сет говорил добродушно, но в его голосе звучала нотка недовольства.

– Я знаю. Скоро экзамены, и меня атакуют со всех сторон. Извини, что не перезвонила вчера.

– Просто уже середина декабря, и ты скоро уедешь на три недели. Я надеялся, что мы успеем встретиться. Ну ты понимаешь… наедине. – Джули знала, что он улыбается.

– Значит, мы с Селестой уже надоели тебе в кофейне? – поддразнила его она. – Для тебя это недостаточно романтично и соблазнительно?

– Я очень люблю смотреть, как ты корпишь над матанализом. И мне нравится слушать, как Селеста детально и беспощадно оценивает мои навыки приготовления напитков. Но я готов убить за то, чтобы провести ночь наедине с тобой.

Джули открыла нижний ящик шкафа и взяла с кровати стопку сложенных вещей.

– Ну так давай. Как насчет сегодня?

– Сегодня не могу, – простонал Сет. – Я организую учебную группу по политологии. Может, завтра? К тому же пятница более походящий день для свидания.

– Давай так.

– Приходи часов в семь. Я приготовлю ужин.

– Хорошо, тогда увидимся. – Она бросила телефон на кровать и пошла укладывать одежду в ящик. На дне лежали футболки Финна с парашютными надписями. Джули достала потрепанную синюю футболку с надписью «Не забудь дернуть». Не отдавая себе отчета, она поднесла ее к лицу и вдохнула ее запах.

– Что ты делаешь?

Джули резко развернулась. Впервые на ее памяти Мэтт хохотал. Она почувствовала, что краснеет, но все-таки бросила в него футболкой.

– Я нашла тут одежду Финна и хотела убедиться, что она не воняет. Я только постирала одежду и не хочу, чтобы она пропахла какой-нибудь противной мальчишеской фигней.

– Ага-ага. Как скажешь. – Он кинул футболку обратно в нее.

– Заткнись! – Джули закатила глаза.

– Если хочешь нюхать одежду Финна, милости прошу. Мне кажется, на чердаке завалялись его сапоги. Тебе их достать? Я уверен, они сохранили аромат Финна. Нейтрализаторы запаха никогда ему не помогали.

У Джули снова зазвонил телефон.

– Синдром среднего ребенка, – пробормотала она и потянулась за мобильным. – Алло?

– Жду не дождусь нашей встречи, – сказал Сет. – Просто хотел тебе это сказать. Ну все, мне пора. Пока!

Она улыбнулась и повесила трубку. В следующую секунду Селеста промчались мимо Мэтта и вытянула пальцы перед Джули.

– У меня облез лак. Можно мне перекрасить ногти?

– Конечно. Бери любой цвет, какой тебе нравится. Ты знаешь, где они лежат.

Селеста включила радио, взяла косметичку с лаками и присела в изножье кровати.

– Привет, Селеста, – сказал Мэтт. – Это тебе. Пришло сегодня по почте. – Только теперь Джули заметила, что он держал в руке пухлый конверт. – Это от Финна.

Селеста уронила косметичку и медленно подняла голову.

– Финн что-то мне прислал?

– Да, милая. Вот. Держи. – Мэтт подал сестре посылку и вышел из комнаты.

Джули перепрыгнула через две корзины для белья и наклонилась к Селесте, которая держала свой подарок в руках, сияя от счастья.

– Открывай! Открывай же!

– Ой. Да, конечно. Как он?.. Он же не может… Поверить не могу, что он что-то мне прислал. Но я знала… Посмотри, сколько километров она пролетела, чтобы дойти до нас. – Она указала на почтовые отметки и непонятные слова на конверте. – Я не знаю, как он…

– Ради всего святого, открой его!

Селеста дрожащими руками оторвала краешек конверта и перевернула его.

– Ооооох, Джули, ты только посмотри. – Она протянула ей серебряную заколку с прелестными вставками из бирюзы и янтаря. – Чудесно, правда? – едва дыша, произнесла она.

– Просто прекрасно. Она будет потрясающе смотреться в твоих волосах. – Она заглянула в конверт. – Открытки нет?

– Кажется, нет. Но ничего страшного. Заколешь мне волосы?

– Конечно. – Джули собрала густые волосы Селесты на затылке. Открыв застежку, она кое-что заметила. – Милая, посмотри сюда. Сзади выгравирована надпись.

– Правда? – Селеста обернулась. Ее глаза ярко блестели.

– Да. – Джули прищурилась. – Тут написано: «В любви есть что-то от самой души. Она той же природы. Подобно душе, она – божественная, небесная искра».

Селеста просияла.

– Мое имя переводится как «небесная». Раньше Финн подбирал мне цитаты с этим словом. Это отрывок из Виктора Гюго. Моя самая любимая цитата. – Она отвернулась от Джули, чтобы та могла заколоть ей волосы. – Хотя Финн всегда дразнил меня, цитируя книги Жана де Брюноффа. Знаешь его рассказы о слонах? Там, где король Бабар и королева Селеста?

– Да, я их знаю. Мама читала мне их в детстве.

Подарок Финна словно наполнил Селесту энергией и внутренним светом. И хотя Джули сомневалась, что это ослабит зависимость Селесты от Картонного Финна, она не видела в этом вреда.

Тихонько вздохнув, Джули потрепала девочку по волосам. У них осталось пять месяцев. Джули сказала школьному психологу, что Селеста сможет добиться значительных улучшений к маю. Но что произойдет через пять месяцев? Селеста превратится в обычного подростка? Джули сомневалась, что такое возможно, да и не хотела этого. Нельзя уничтожать уникальность Селесты. Тогда что послужит индикатором успеха? Она должна бросить Картонного Финна? Завести определенное количество друзей? Перестать говорить, как персонаж фильма о викторианской Англии? Что-то точно должно было поменяться, и Джули решила, что она заметит, когда это случится.

Мэттью Уоткинс «Жизнь человека не должна быть настолько скучна, чтобы он сам придумывал афоризмы и приписывал их знаменитым людям». – Уинстон Черчилль

Бог Финн ПРАЙДИ ТЕСТ НА ФЕЙСБУК «ВКУСНЫЕ ЛИ У ТЕБЯ МОЗГИ». ПРИШЛИ МОЗГИ МНЕ, ЧТОБЫ Я ИХ ПРОБАВАТЬ. P.S. Я НИ ЗОМБИ.

Джули Сигл Когда из головы не идет чей-то статус, есть опасность, что твой статус-кво нарушен.

Джули разрешили взять машину на свидание с Сетом. Каким-то чудом она сразу нашла свободное парковочное место, но у нее ушло четыре попытки на то, чтобы втиснуться в крохотное пространство между огромным пикапом и обшарпанным фургончиком. На улице стоял лютый холод, и она решила, прежде чем выходить, еще немного посидеть в машине. Ей было нужно несколько минут.

Ее ждал шикарный вечер с Сетом. Она в этом не сомневалась. По идее, она должна была лететь к нему на крыльях… Может, она просто волнуется?

Она достала телефон и проверила почту. Там было сообщение от Даны: «Жаркой ночки вам с Сетом! И перейдите уже запретную черту! Лол!» Джули рассмеялась.

А еще ее ждало письмо от Финна.

Джули,

Селеста получила посылку? Передо мной очаровательная открытка, заполненная от руки, которую я забыл положить в конверт. Я тупица. Передай Селесте мои извинения. Тем не менее, я надеюсь, что подарок ей понравился.

Надеюсь, ты приятно проводишь вечер.

Финн

Финн,

Я ей передам. Она в восторге от подарка. Это очень мило с твоей стороны. Конечно, было бы лучше, если бы ты приехал, но посылка тоже на какое-то время придала ей сил. Сейчас мне пора бежать. Зайду в чат попозже, правда не знаю, будешь ли ты онлайн. Кстати, я сегодня еле соображаю из-за того, что так поздно легла вчера. Ты – воплощение зла.

Джули

Она могла бы написать, что идет в гости к своему парню. У нее не было причин это скрывать. Но она ни разу не писала Финну о Сете, и, если бы она сделала это театральное заявление теперь, оно выглядело бы глупо.

Джули вышла из машины и, по-прежнему держа телефон в руке, направилась к подъезду, где жил Сет. Она немного постояла перед дверью, прежде чем позвонить в звонок. Насколько глупо прозвучал ее вопрос о том, зайдет ли Финн сегодня в чат? Что, если она выставила себя жалкой дурочкой? Она не собиралась гоняться за Финном, но вдруг он сделает такой вывод из ее слов? Да и вообще, она шла в квартиру к другому парню, и ее ждал шикарный вечер, так что она в любом случае не сможет зайти в интернет. Зачем она в принципе это сказала?

Вероятно, теперь ей стоит отсчитывать шестьдесят секунд, прежде чем отправить сообщение Финну.

Сет впустил ее, и она нерешительно застыла в подъезде. Конечно, Джули всегда поднималась по лестнице и никогда на лифте, но сегодня она ощущала прилив смелости. Настоящей отваги. Она справится. Никаких театральных обмороков и панических атак. Она не позволит глупой фобии управлять ей. Она поедет на лифте, как нормальный человек. Она нажала на кнопку вызова – двери моментально открылись. Зашла внутрь и выбрала нужный этаж. Потом прислонилась к металлической стене и закрыла глаза, не обращая внимания на поручень, который впивался ей в спину. Отлично. Ей было нечего бояться. Ее зрение не затуманивалось, кабина не вращалась перед глазами, и она совершенно не собиралась падать. На самом деле сейчас лифт был наименьшей из ее забот.

Какая, в общем-то, разница, что Финн о ней думает? Кого волнует то, знает ли он о том, что она хочет видеть его в чате сегодня вечером? Тем более, этого все равно не случится, так как она будет занята. Финн – обычный парень. И вообще, они вряд ли когда-нибудь встретятся. Он просто мальчик, с которым она переписывается и болтает по сети. Может, он зайдет сегодня в чат, а может, и нет. Это не имеет никакого значения, потому что у нее будут другие дела. Ей предстоял важный вечер. С Сетом. Ее парнем.

Вдруг лифт резко остановился, и Джули подкинуло вперед. Она схватилась за поручень и замерла. Двери не открывались. Она пробыла в лифте совсем недолго и явно не успела доехать до этажа Сета. Возможно, через минуту механизм заработает и лифт волшебным образом продолжит свой путь вверх? Джули выругалась и надавила на все кнопки одновременно – за исключением одной. Нажимать на жуткую красную кнопочку – вызов помощи – ей хотелось меньше всего на свете. Вот чем оборачиваются безрассудства. Она набрала номер Сета.

– Где ты? Разве я не тебя только что впустил? – спросил он.

– Я в здании, – подтвердила она. – В лифте.

– Так поднимайся быстрее. Ужин уже на столе. Вино разлито по бокалам, а свечи зажжены. Все в полной готовности.

– Звучит чудесно.

– Если честно, я пытаюсь соблазнить вас, мисс Сигл.

Джули опустила взгляд на грязный пол, сосредоточившись на одном конкретном пятнышке.

– У тебя может возникнуть проблема.

– Почему?

– Потому что я застряла в лифте. И мне кажется, что с каждой минутой здесь все теснее.

– Я сейчас прибегу!

У нее на лбу выступили капельки пота, а желудок недовольно сжался. Ей было жутко некомфортно в этом гнусном металлическом ящике с флуоресцентным светом, а мысль о том, что она висит в воздухе – и от падения ее, возможно, удерживает один лишь древний кабель, – не слишком-то утешала. Это было все равно что болтаться на краю пропасти или застыть на самом верху, катаясь на чертовом колесе. Кстати, почему его так назвали? Неужели этот омерзительный, внушающий ужас аттракцион изобрел какой-то черт с садистскими наклонностями? Мэтт наверняка знал ответ. Если она когда-нибудь отсюда выберется, то спросит его. Если она не упадет в обморок и не размозжит себе голову о стену, то обязательно его спросит.

– Джули? Джули? – Сет застучал по верхней части дверей.

– Не бей по дверям, ради всего святого! Лифт может свалиться в подвал! – В этой смертельной ловушке Джули боялась даже пошевелиться, а ее парень, возможно, прямо сейчас разрывал последнюю металлическую нить, которая не давала ей упасть.

– Ты застряла между третьим и четвертым этажами. Такое иногда случается. Я только что позвонил инспектору дома. Он вызывает пожарных.

– Отлично. Звучит очень весело. – Джули осторожно осела на пол и прижала колени к груди.

– Ты там в порядке?

– Нет. Я не в порядке. Я с ума схожу! Я не хочу здесь быть. Серьезно. Совершенно не хочу. Я чувствую, что могу в любую минуту умереть.

– Эээ, давай попробуем дыхательные упражнения? Можешь представить что-нибудь очень легкое и парящее в воздухе? Какие-нибудь там перья, облачка или пузырьки. Это иногда помогает.

– Не хочу я никаких дурацких дыхательных упражнений! Я хочу, чтобы чертовы пожарные вытащили меня отсюда!

– Джули, послушай. Я сосчитаю до пяти, и ты сделаешь вдох через нос вместе со мной. А потом нужно будет на счет пять выдыхать через рот. Готова? Один, два…

Хоть. Бы. Он. Заткнулся. Сет ничем не мог ей помочь. Ладно, он вызвал пожарных, но в остальном не сделал ничего, что хоть как-то ее бы успокоило. Ее телефон звякнул, и она осознала, что до сих пор держит его в руке – белыми от напряжения пальцами.

Джули,

Да, я думаю, что буду в сети попозже. Ты куда-то идешь?

Финн

Ох, слава богу. Финн! Она зашла в чат Фейсбука с телефона. Он был онлайн.

Джули Сигл

Я застряла в чертовом лифте. Одна. Чувствую себя ужасно. Говорят, что помощь уже в пути, но происходящее все равно мне совсем не нравится. Начинаю всерьез паниковать. Обливаюсь потом, дрожу, предвижу мучительную смерть.

Бог Финн

Что??? О нет. Не паникуй. Ты не забыла, что я супергерой?

Джули Сигл

Забыла! Но теперь я знаю, что бояться нечего. Так, прилетай сюда, подними лифт и спаси меня. Готов? Вперед!

Бог Финн

Увы, мое умение летать деактивировано, потому что я злоупотребил своим супергеройским статусом. Прошу прощения. Но у меня есть и другие способности, которые помогут тебе справиться с этой ситуацией.

Джули Сигл

Пожалуйста, приложи максимум усилий. Убеди меня, что я не зависла в воздухе в миллионе километров от земли.

– Джули? – позвал ее Сет. – Ты дышишь со мной? И… вдох!

– Ага! – крикнула она.

– Отлично! Продолжай дышать, а я тебя отвлеку. Эээ… Я что-нибудь тебе спою! – Он на секунду замолчал. – Не знаю, что петь. Так, как насчет вот этого? – Сет затянул старинный американский спиричуэл[10] – впечатляюще громко и совершенно мимо нот. – Не знаю, почему выбрал именно это. Просто первое пришло в голову.

– Все чудесно. Продолжай, – проорала Джули.

Бог Финн

Ты не сможешь убедить себя, что не висишь высоко над землей. Потому что так оно и есть.

Джули Сигл

Твои способности просто восхитительны. Спасибо огромное. Мне стало в миллион раз лучше.

Бог Финн

Осознай тот факт, что ты находишься на высоте, и прими его. Возьми ситуацию под контроль. Я делаю так, когда прыгаю с парашютом. На самом деле я не очень люблю высоту. В самолете меня охватывает ужас, стоит мне взглянуть вниз. Но я прыгаю, преодолевая страх, и превращаю его эйфорию.

Джули Сигл

Я бы ни за что в жизни не прыгнула с парашютом.

Бог Финн

А если бы тебя позвал я?

Джули Сигл

Мне бы все равно пришлось прыгать из самолета одной – точно так же, как сейчас приходится сидеть одной в этом дурацком лифте.

– Качааааайся не спешаааа, о чуууудо колеснииииица. – Пение Сета эхом разлеталось по всему дому. – О! Приехали пожарные. Подожди. Сейчас я с ними поговорю.

Бог Финн

Ты бы не была одна. Мы бы прыгнули в тандеме. Нас привязали бы друг к другу, и мы бы полетели вместе.

Джули Сигл

Как это возможно?

Бог Финн

Ты была бы передо мной, и твоя спина упиралась бы мне в грудь.

Джули Сигл

Этот аспект прыжка не так ужасен.

Черт. Она что, серьезно это написала? В чате не было кнопки «исправить» или «удалить». Какой стыд.

Бог Финн

Ага. Совсем даже не ужасен, правда?

Джули Сигл

Расскажи подробности.

Бог Финн

Хорошо. Давай представим, что мы прыгаем прямо сейчас. Готова?

Джули Сигл

Готова.

Бог Финн

Итак, мы в самолете. Здесь очень шумно и холодно. Ты видишь в кабине куски скотча, на которые что-то приклеено, и начинаешь задумываться, не станет ли это решение худшим в твоей жизни, но я говорю тебе, что все будет хорошо. На нас полный комплект снаряжения: костюмы, шлемы, очки, парашюты. Костюм очень плотный, и это создает иллюзию безопасности. Тебя переполняет целая гамма эмоций: гордость, тревога, восторг, ужас.

Джули Сигл

Тошнота?

Бог Финн

Это не эмоция! Но да, тошнота тоже.

– Мисс? С вами говорят из бостонского пожарного отделения. Мы вытащим вас примерно через полчаса. Вы там как, держитесь? – спросил ее чей-то хриплый голос.

– Не торопитесь, – отозвалась Джули, не отводя взгляда от экранчика, который держала в руке.

– Джули, ты слышала? – спросил Сет. – Всего полчаса. Знаю, сейчас это кажется целой вечностью, но они пролетят очень быстро. Мое пение помогает? По крайней мере, оно должно тебя смешить.

– Заканчивай-ка со своим пением! – приказал один из пожарных. – Мисс, вы услышите стук и лязг, но не бойтесь. Вы в абсолютной безопасности. Мы достанем вас в целости и сохранности.

– Не спешите, – пробормотала Джули.

Джули Сигл

А что потом?

Бог Финн

Твои мысли мечутся. Выключила ли ты плиту? Нужно поменять моторное масло. Дома закончился шампунь. Почему стиральные машины съедают носки? Хороши ли носки на вкус? Может, тебе тоже стоит попробовать? Ты думаешь, не стоит ли отступить, не совершила ли ты ошибку. Ты никому не сказала, что сегодня прыгаешь с парашютом, а что, если ты умрешь? Ты боишься забыть, что нужно делать. Боишься, что не вспомнишь дернуть кольцо. Я указываю тебе на высотомер. Самолету еще подниматься и подниматься, а тебе кажется, что вы уже слишком высоко. Но тебе ничего не угрожает.

Раздался громкий стук, и лифт покачнулся. Металлический грохот эхом отразился от стен шахты. Джули зажмурилась, и из ее груди невольно вырвался стон.

Джули Сигл

Финн, мне страшно. Лифт трясется.

Бог Финн

Знаю, но я подстрахую тебя. Ты же помнишь, что ты сейчас не в лифте? Ты со мной. Я помогаю тебе подняться и пытаюсь отцепить тебя от себя. Напоминаю, что ты надежно ко мне привязана и я ни за что не допущу ничего плохого. Управлять нашим прыжком – моя задача, и я потяну за кольцо, если этого не сделаешь ты. Поэтому ты в полной безопасности. Скажи, что доверяешь мне.

Джули Сигл

Я тебе доверяю.

Бог Финн

Теперь мы поднялись достаточно высоко, и один из инструкторов открывает дверь. В кабину врывается мощный поток воздуха. Когда я подвожу тебя к краю, твое сердце замирает. Тебя трясет от ужаса, но в то же время ты чувствуешь прилив адреналина. Тебя охватывает восторг от осознания того, что ты стоишь у самой пропасти.

Грохот над головой Джули не затихал, но она почти перестала его замечать. Она видела лишь то, что пишет ей Финн. Все остальное не имело значения.

Бог Финн

Мы на высоте четыре с половиной тысячи метров. Ты бросаешь взгляд на землю и в тот же момент пытаешься отойти от двери. Ты хочешь отказаться от этой авантюры. Но я поддерживаю тебя, и мы пропускаем вперед кого-то другого. Я обнимаю тебя за талию и притягиваю к себе, чтобы ты почувствовала, что я с тобой. Я говорю, что у тебя все получится. Тебе хватит силы. Хватит храбрости. Я говорю, что ты можешь все, что угодно. Ты киваешь и говоришь, что все-таки прыгнешь.

Мы снова подходим к самому краю и замираем. Ты скрещиваешь руки на груди и упираешься головой в меня, как я тебе и говорил. Я начинаю раскачиваться взад-вперед, готовя нас к прыжку. И мы делаем шаг вперед.

Джули чувствовала, как сердце выпрыгивает из груди, а на лбу выступает холодный пот. Но дело было вовсе не в застрявшем лифте.

Джули Сигл

Что я чувствую после того, как мы прыгаем?

Бог Финн

В то мгновение, когда мы оказываемся в воздухе, ты, к своему удивлению, успокаиваешься. Все твои проблемы исчезли. У тебя нет ощущения, что желудок ухает вниз. Нет ощущения падения. Ты свободна. Ты настолько близка к тому, чтобы научиться летать, насколько это возможно. Ты никогда не чувствовала такого умиротворения и хочешь, чтобы это продолжалось вечно.

Бог Финн

Мы пролетаем в свободном падении полторы тысячи метров. Нам не хочется, чтобы это заканчивалось. Мы хотим затеряться в этом ощущении и никогда из него не выходить. Именно поэтому люди иногда поздно дергают за кольцо. Свободное падение похоже на наркотик.

Джули Сигл

Мне кажется, его можно сравнить кое с чем еще.

Бог Финн

И кое с чем еще тоже. Недаром это чувство называет «воздушным оргазмом»…

Джули Сигл

Я понимаю, почему. Но нам нужно потянуть за кольцо.

Бог Финн

Да, нам нужно потянуть за кольцо. Поэтому я это делаю. Нас отбрасывает назад – резко и сильно, – но теперь мы опускаемся плавно, гораздо мягче, чем до этого. Мы парим вместе. Теперь воздух не так сильно свистит в ушах, и ты можешь расслышать мой голос.

Джули Сигл

И что ты говоришь мне?

Внезапно лифт дернулся и спустился на пол-этажа.

Джули Сигл

Черт. Лифт заработал.

Бог Финн

Это хорошая новость!

Джули Сигл

Сейчас мне уже так не кажется. Я напишу попозже.

Двери со скрипом раскрылись. Джули, сидевшая на грязном полу, уставилась на небольшую толпу, собравшуюся перед ней. На лице Сета был написан триумф; пожарные тоже были довольны быстрым успехом операции. И только Джули испытывала раздражение.

– А почему ты не встаешь? – спросил Сет, делая шаг вперед. – Ты в порядке? Он опустился на колени перед Джули и положил руку ей на колено. – Джули? У тебя такое красное лицо. И ты вспотела.

– Все хорошо. Правда. – Она взяла его за руку и улыбнулась. Сет был симпатичным, милым, смешным парнем. Что в нем могло не нравиться? Джули вдруг поняла, что сейчас он нравился ей сильнее, чем когда-либо. Она нуждалась в нем. Она наклонилась к нему и прошептала:

– Нам нужно подняться к тебе в квартиру. Сейчас же.

Сет посмотрел ей в глаза и кивнул.

Они поспешно поблагодарили людей, которые освободили Джули, и побежали по лестнице. Сет едва ли не тащил ее вверх по ступенькам, пока они наконец не оказались на его площадке. Тогда он повернулся и прижался к ее губам. Джули ощутила у себя во рту его язык и с жадностью ответила на поцелуй. Они на ощупь добрались до его двери и ввалились в гостиную, едва не упав на пол. Сет прижал Джули к стене и провел руками по ее груди, впиваясь пальцами в кожу, притягивая ее к себе. Джули запустила пальцы в его волосы и отстранилась от него, чтобы сделать отчаянный вдох. Она закрыла глаза и ощутила на коже жаркое, прерывистое дыхание Сета. Его губы опустились к ее шее. У нее закружилась голова.

Его прикосновения были настойчивыми, а поцелуи – уверенными и страстными. Ни один парень никогда не хотел ее так сильно. Жалкие попытки Джареда не шли с этим ни в какое сравнение, и она никогда не заходила так далеко ни с кем другим.

И вдруг она подумала, каково было бы оказаться сейчас с Финном. Как он целуется? Какой вкус у его губ? Мягкие ли у него руки? Стал бы он продвигаться вперед медленно и нежно? Вскрикнул бы, если бы она провела пальцами по его мускулистой руке, а потом по груди, опускаясь все ниже и ниже? Может быть, их тела идеально подошли бы друг другу и сплелись в одно целое во время этих отчаянных поцелуев?

Джули открыла глаза. О нет. О нет. Что она наделала?

Она сняла руки с шеи Сета и дотронулась до его щеки.

– Сет?

– Джули, – прошептал он, ища губами ее губы.

– Сет, прости меня, – прошептала она, сама не веря тому, что говорит. – Прости меня, пожалуйста.

– Что ты говоришь? – Он сделал маленький шажок назад. – Что-то случилось?

– Я не могу… – Она сделала глубокий вдох. – Не могу это сделать.

– Я слишком спешу? – спросил он. – Но мы уже довольно давно вместе. Я думал, ты сама хочешь. Ты так мне отвечала… Но это ничего. Все в порядке.

– Нет, не в порядке. Ты отличный парень. У меня нет ни одной причины этого не хотеть.

Сет отошел еще на шаг назад.

– Но ты все-таки не хочешь, да?

Она покачала головой и увидела в глазах Сета, как сильно его обидела. У нее сжалось сердце. Она не знала, что сказать.

– Мои мысли не там, где должны быть. Я не чувствую то, что должна чувствовать. То, что мне хотелось бы чувствовать.

Где-то с минуту Сет ничего не говорил.

– Я чувствовал это, – признался он, а потом взял ее за руку и опустил глаза. – Все это время ты была заинтересована в наших отношениях не так сильно, как я. У тебя есть кто-то другой?

Джули почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и запнулась, прежде чем дать ответ.

– Возможно, да.

Глава 20

Джули подъехала к дому Уоткинсов и, заглушив мотор, снова взглянула на телефон. Сообщений от Финна больше не было.

Она позвонила Дане.

– Какого черта ты звонишь мне? У тебя же там жаркое свидание. Тебе полагается быть у Сета в постели. Фу! Я надеюсь, ты не звонишь мне из его постели. – В голосе Даны звучала угроза.

– Нет, – всхлипнула Джули. – Но спасибо, что считаешь меня способной на такое извращение. Я сейчас дома.

– Что? В смысле?

– Мы с Сетом расстались. – Сет отнесся к ее словам с безусловным пониманием. «Если нет чувств, ничего не поделаешь», – сказал он. Но она все равно чувствовала себя отвратительно.

– Джули! Что с тобой происходит? – с нажимом спросила Дана.

Джули откинулась на спинку сиденья и взглянула на себя в зеркало заднего вида.

– Мне кажется, я влюбилась в человека, которого никогда не видела.

– Поясни.

– Я встретила его в интернете.

– Какая гадость. Ты что, сидишь на сайтах знакомств? Знаешь, сколько там обманщиков? Господи, ты же не заходила на Крейгслист, правда? Неужели происшествие с квартирой ничему тебя не научило? Подожди-ка. Ты познакомилась с ним на Фейсбуке, что ли? Это просто отвратительно!

– Если честно, я правда познакомилась с ним на Фейсбуке. Это парень, в комнате которого я живу. Финн. Мы переписываемся уже несколько месяцев.

– Господи, как это волнительно! А еще мерзко и недопустимо. Он красивый? Вы уже встречались вживую? Когда он приедет домой? Ты рассказала про него Сету? – Дана завалила ее вопросами с головой.

– Не знаю, когда он вернется. Возможно, заедет домой на рождественских каникулах, но я в это время буду с отцом в Калифорнии. Может быть, мы ненадолго пересечемся. Если судить по фотографиям, то да, он очень красивый. Шикарный. Привлекательный до неприличия. Сет догадался, что у меня кто-то появился, но я не рассказывала ему подробностей. Это слишком глупо.

– А ты нравишься Финну? В смысле он в тебя влюбле-е-е-ен? А ты сама всерьез его любишь? – По голосу Даны было слышно, что она уже подпрыгивает от любопытства.

– Конечно же, я не люблю его всерьез. Я же его даже не знаю. – Только вот это было неправдой. По крайней мере, ей так казалось. У нее было чувство, что она знает его целую вечность. – Я понятия не имею, что Финн обо мне думает. Возможно, он посчитал бы меня сумасшедшей, если бы слышал этот разговор.

– А может быть, ему бы невероятно польстило то, что ты втюрилась в его ежедневные любовные послания, – завопила Дана. – Долгие месяцы ухаживания по сети наконец окупились.

– Он не ухаживал за мной. И не было никаких любовных писем. – Джули вздохнула. Хотя она бы от такого не отказалась. – И он пишет мне не каждый день. Иногда его заносит в отдаленные места планеты, где не ловит интернет. Господи, это все какая-то дурь. Я полная дура.

– Нет, это романтично. Между вами образовалась эмоциональная связь, которая не основана на обыденной, малозначительной фигне.

– Это экспертное мнение психолога?

– Да. Это все, конечно, мило, но в связи с этим у меня возник важный вопрос.

– Какой?

– У Финна же есть брат, так? Студент МТИ?

– Да, его зовут Мэтт. А что?

– Познакомь нас. Ты ни разу не пустила меня в их дом по какой-то глупой причине, но очевидно, что у Мэтта хорошие гены, раз его родители произвели на свет этого красавца с Фейсбука.

Джули рассмеялась.

– Тебе не понравится гулять с Мэттом. Поверь. Он не в твоем вкусе. И он совершенно не похож на Финна. Кстати, а что с Джейми? Я думала, вы до сих пор встречаетесь.

– Он тупой, и с этим ничего не сделаешь. Пусть он красавчик и просто помешан на сексе, в голове у него пусто. Так что с ним покончено. Устрой мне свидание! Мне нужен парень с мозгами.

Джули на минуту задумалась. А что в этом такого? Бедняга Мэтт все равно ни с кем не общался и ни разу даже мельком не упоминал, что ходит на свидания. Мозги у него явно были, хоть и слегка сдвинутые не в том направлении. Если Эрин и Роджера не будет дома, она сможет посидеть за него с Селестой. Почему бы и нет? Мэтт заслужил немного радости.

– Хорошо. Я дам ему твой номер.

– Круто. Ладно, иди переписывайся со своим новым парнем. И позвони мне завтра.

– Ха-ха, как смешно. – Джули положила трубку и высморкалась.

Нужно же ей было попасть в такую идиотскую ситуацию. Ее чудесные отношения с чудесным парнем разрушились по вине Финна с его плохо замаскированной парашютной метафорой. Сет не заслуживал, чтобы его бросили из-за воображаемого одностороннего флирта по сети.

А может, все-таки невоображаемого? И совсем неодностороннего?

Джули устало поднялась на крыльцо. Ей хотелось только одного: побыстрее оказаться в своей комнате. Точнее, в комнате Финна. Хотя было еще совсем непоздно, она ужасно вымоталась. Она уже собиралась зайти к себе, когда услышала смех Эрин и, вытянув шею, увидела, что дверь в комнату Эрин и Роджера открыта. Эрин сидела на полу у кровати, улыбаясь и держа что-то в руке. Она редко бывала дома по вечерам, поэтому Джули слегка удивилась.

Джули подошла к ее двери и уже хотела постучать, но в последнее мгновение остановилась. Хотя пару секунд назад Эрин смеялась, у нее были красные глаза, а лицо покрылось пятнами. На полу стояли полный бокал красного вина и пустая бутылка.

– Эрин?

– А. Привет, Джули. – Эрин подняла взгляд и, откинув волосы с лица, махнула рукой. – Заходи, заходи. – У нее слегка заплетался язык. Она взяла бокал и сделала глоток. – Хочешь вина? Я принесу еще одну бутылку.

– Спасибо, не надо. – Джули зашла в комнату и увидела, что Эрин держит заколку Селесты. – Финн прислал чудесный подарок, правда?

Эрин покрутила заколку в руке и слегка улыбнулась.

– Поразительно, да? Она преодолела такой путь. Уму непостижимо. Долетела до нас за столько километров.

Джули опустилась на колени.

– Вы скучаете по нему?

Эрин кивнула.

– Его уже долго нет дома?

– Мне кажется, целую вечность. И все же, – Эрин покачнулась вперед, – когда я вижу Картонного Финна, у меня возникает ощущение, что он по-прежнему здесь. – Она хихикнула. – Хотя я знаю, что нет.

– Судя по его словам, он чудесно проводит время. Так здорово, что у него есть возможность увидеть весь мир, правда? И еще успевает поработать волонтером. Это так щедро с его стороны. Подумайте, сколько добра он совершает. Но я представляю, как это тяжело, когда дети вырастают и уезжают из дома.

– Ужасно тяжело. Финн всегда так отличался от других. В нем столько… света. Он был для нас всем. Объединял нас. Без него здесь…

Джули неловко поежилась.

– Мэтт с Селестой по-прежнему дома, – напомнила она. – И они тоже по-своему уникальны.

Эрин подняла голову.

– Конечно! Я люблю их. Хотя, честно говоря, не знаю, как обращаться с девочками. Бедняжка Селеста. – Она хихикнула. – Но давай я расскажу тебе об отличиях между моими мальчиками. – Эрин неуклюже встала и, пошатываясь, побрела к полке, висевшей на дальней стене. Она отодвинула пару книг, что-то разыскивая. – Видишь? Мэтт подарил мне эту поделку, когда был ребенком. – Она достала маленькую резную дощечку. – Вот объясни: кто станет делать для матери вещицу с надписью АМАМ?

Джули встала и подошла к Эрин – к Эрин, которая выпила так много, что перепутала сыновей. Эту поделку матери подарил Финн. Джули взяла вещицу в руки и подождала, пока Эрин ее рассматривала.

– Ты только посмотри! Тут же написано МАМА. – Осознав свою ошибку, Эрин прикрыла рот ладонью и расхохоталась так сильно, что сложилась пополам.

– Это Финн для вас сделал, когда был в лагере, – сказала Джули.

– Все эти годы… а я думала… – Голос Эрин дрожал. Она вытерла глаза. – Что я за мать? Слепая, безмозглая, ничего не знающая о собственных детях. – Эрин уже не смеялась. – Мама. Здесь написано «мама». Господи. Как со мной трудно.

– Эрин. С вами все в порядке. Правда. – Джули поставила дощечку на полку правильной стороной.

Эрин вернулась к кровати и взяла бокал.

– Точно не хочешь? Я не скажу твоей маме.

Джули покачала головой.

– Точно. Мне пора спать. А где Роджер? Он дома?

– В гостевой на третьем этаже. Он простудился и теперь ужасно храпит. Меня этот звук с ума сводит.

– С вами все хорошо? Хотите, чтобы я с вами немного посидела? – Джули не очень-то хотелось разговаривать с расчувствовавшейся от алкоголя Эрин, но оставлять ее одну тоже было нехорошо. Она надеялась, что Эрин сама соберется лечь спать.

– Все в порядке, Джули. Со мной все чудесно. Честно. Я обычно не пью. Алкоголь делает меня глупой и сентиментальной.

– Тогда хорошо. Доброй ночи. – Джули направилась к двери, но Эрин ее остановила.

– Джули? Спасибо, что осталась с нами. Благодаря тебе наш дом перестал быть таким сиротливым.

Джули улыбнулась.

– Мне тут нравится. Правда. Вы с Роджером так добры ко мне, а Мэтт и Селеста мне словно брат и сестра, которых у меня никогда не было.

– Значит, ты относишься к Мэтту как к брату?

Джули кивнула.

– Хм… – Она снова опустилась на пол. – Знаешь, я люблю своих детей. Каждого из них. Мне просто тяжело. Тяжело быть их матерью.

Джули не знала, как на это ответить.

– Я знаю, что вы их любите. Просто… поспите немного. Завтра вам станет лучше.

Она на цыпочках прошла в свою спальню. У Мэтта свет не горел, а Картонный Финн охранял комнату Селесты, напоминая королевского стража из Букингемского дворца. Джули прикрыла за собой дверь и скинула туфли. Затем она прошла к шкафу и переоделась на ночь, натянув одну из парашютных футболок Финна. Она провела пальцем по истертой ткани, которая когда-то была темной, а теперь стала бледно-синеватой, а потом по едва заметным буквам. «Не забудь дернуть». Эта вещь была старой, но все-таки когда-то она принадлежала Финну.

Она залезла в кровать с телефоном и отправила Финну сообщение. Сегодня она рискнула сесть в лифт, и, несмотря на происшествие, эта история закончилась для нее хорошо. Теперь она хотела рискнуть еще раз. Полностью осознавая, что делает, Джули написала:

Мне кажется, я в тебя влюбляюсь.

Она положила телефон на столик, выключила свет и накрыла голову подушкой, надеясь, что это поможет ей забыть о пьяных словах Эрин, обиде Сета и застрявшем лифте. Ладно, возможно, кое о чем из случившегося в застрявшем лифте ей забывать не хотелось.

Жалко, что Мэтт уже лег спать. Джули хотела узнать, как он отнесется к ее предложению позвонить Дане. Интересно, она в его вкусе? Есть ли у него вообще какой-нибудь вкус? А Джули во вкусе Финна? Плохо ли это – иметь свой вкус? Пожалуй, он ограничивает круг претендентов. К тому же не стоит судить книгу по обложке и все такое.

Ее телефон загудел, и, кинувшись к нему, она едва не уронила на пол лампу.

Это хорошо. Потому что мне тоже кажется, что я в тебя влюбляюсь. Давай в этот раз не будем открывать парашют.

Глава 21

Джули смотрела на экран, не веря своим глазам. До Рождества оставалась всего пара дней, и, открывая электронную почту, она надеялась получить добрые вести. И что ей теперь делать?

Она в пятый раз перечитала письмо, написанное секретарем ее отца, но смысл от этого не изменился. Слова начали сливаться, и она быстрым движением вытерла слезы. «…к сожалению, вынужден отменить поездку… не может перенести несколько важных деловых встреч по поводу возможного слияния… извинения… в Бостоне в канун Нового года… столик забронирован на 9 часов… Дайте знать, если ему нужно оплатить билет на самолет до Огайо».

Отец отменил все их планы на Калифорнию. Хотя слияние – это важный вопрос, который наверняка не терпит отлагательств. Вероятно, главы компаний не станут переносить свои серьезные дела ради каникул чьей-то дочери. Джули снова вытерла глаза и написала ответ: «Ничего страшного. Я все понимаю. Скажите отцу, что я с нетерпением жду ужина».

Хоть поездка и не состоится, по крайней мере, отец скорректировал свое расписание, чтобы приехать к ней на Новый год. И ему как-то удалось зарезервировать столик в одном из самых модных и дорогих ресторанов города. Возможно, потом у них получится сходить куда-нибудь еще? Посмотреть снежные скульптуры, выступления танцоров и театральные постановки, послушать певцов… Это было бы очень весело.

Основная проблема Джули теперь состояла в том, что ей было некуда ехать на зимние каникулы. Если она скажет маме, что ее планы сорвались, та отменит круиз. Но Кэйт заслужила свой роскошный тропический отдых, и Джули не хотела его портить. К тому же мать наверняка начнет язвить насчет того, что отец отменил поездку. Джули не хотелось это выслушивать. Она была уверена, что отец тоже ждал их совместного путешествия.

Он любит Джули. Она же его дочь.

Конечно, он ее любит.

Но Кэйт обязательно начнет его обзывать, и Джули придется снова защищать отца, потому что мама не понимала его – в отличие от самой Джули. Он стремился к успеху и достигал его. Разумеется, у него были свои обязанности и заботы, которые Джули не понимала. Ее родители так отличались друг от друга, что она не представляла, как они вообще поженились.

Джули вздохнула. Если бы отец предупредил ее на пару дней раньше, она успела бы придумать что-нибудь другое. А сейчас уже было двадцать первое декабря.

Нет, маме она расскажет обо всем, когда та вернется из круиза.

Так что же ей теперь делать? Пригласить саму себя провести праздники у Уоткинсов? Это было бы слишком нагло. Хотя нельзя сказать, что в их доме шли какие-то особые приготовления к Рождеству. Селеста надоедала Мэтту до тех пор, пока он не отвез их с Джули купить елку, но потом эту елку так никто и не нарядил. Джули положила под ветки подарки, которые подготовила для каждого члена семьи, чтобы придать ей хоть какое-то подобие праздничности. Никто не заговаривал о рождественском обеде или о том, чтобы сходить в гости, так что единственным свидетельством наступающих праздников было собрание открыток на каминной полке в гостиной.

Может, Джули лучше будет уехать в Огайо и провести каникулы наедине с собой? Но тогда она пропустит ужин с отцом. Она могла вернуться в Бостон тридцать первого. Конечно, если получится купить билет до Огайо в последний момент. Великолепно. Как же все сложно.

Она не хотела еще сильнее стеснять Эрин и Роджера. Праздники предназначались для того, чтобы отмечать их в семейном кругу. Конечно, Джули начала чувствовать себя так, словно тоже принадлежала к клану Уоткинсов, но это не означало, что она имела право врываться к ним на Рождество.

Финн был очевидным исключением – она испытывала к нему далеко не сестринские чувства. Джули испытывала… Она сама не могла это правильно описать. Притяжение, единение, бурю эмоций. И ей казалось, что он чувствует то же самое. Нет, он не начал изливать ей душу в длинных, романтичных письмах, признаваясь в бессмертной любви. Это было не в его стиле. Финн писал смешные, милые и остроумные сообщения. А еще он интересовался ей: как прошел ее день, что ей нравилось в колледже, чему она хотела посвятить жизнь… Но он не вел себя приторно-сладко и банально.

Они писали друг другу электронные письма раз в несколько дней, и Джули начала подпрыгивать каждый раз, когда на телефон или компьютер приходило оповещение. Она постоянно проверяла Фейсбук, надеясь, что он обновил свой статус. Ей хотелось увидеть там какой-то намек, который дал бы ей понять: он думает о ней. Пока что ей больше всего понравился вчерашний:

Бог Финн хочет набрать максимально возможную скорость падения. Желаешь присоединиться?

Так она понимала, что он о ней вспоминает. Ему не нужно было постоянно подтверждать это сообщениями и эсэмэсками. С его сумасшедшим графиком он не мог всегда оставаться на связи, но Джули это не беспокоило. Они достигли взаимопонимания.

Она не до конца понимала, кем они приходились друг другу, но между ними точно что-то существовало. Нечто большее, чем просто дружба. Они ни разу не видели друг друга, поэтому Джули не могла считать его своим парнем, но она и не испытывала желание как-то назвать их отношения, потому что ей просто нравилось то, что между ними происходило.

Но теперь она еще сильнее хотела, чтобы Финн приехал домой. Лежа в кровати по ночам, она перечитывала его письма и сообщения, листала фотографии и задавалась вопросом: а делает ли он то же самое? В каждом сообщении она ощущала его энергию и настроение. Она узнала его так хорошо, что практически чувствовала его. Она как будто бы знала, каково ей будет рядом с ним.

Она решила, что будет его ждать. Потому что однажды Финн вернется домой. Однажды они увидят, что происходило между ними на самом деле.

Джули зашла в чат, чтобы посмотреть, там ли Финн. Его не было. Она никак не могла вспомнить, где он находился на этот раз. Она уже поняла, что его маршрут слишком сложен, поэтому перестала пытаться уследить за его перемещениями и просто читала его отчеты о новых местах.

Финн,

Я думаю о тебе. Это все, что я хотела сказать.

Джули

Она проверила на орфографические ошибки доклад, который собиралась сдавать на следующий день, а потом поставила его на печать. Когда из принтера выскочила страница номер пятнадцать, ей на почту пришло письмо.

Джули,

Надеюсь, это сообщение дойдет до тебя – у меня все время пропадает интернет. Я тоже о тебе думаю и очень скучаю. (Это, наверное, странно: как я могу по тебе скучать? Но это правда так.)

Я не смогу прилететь в Бостон в этом месяце. О причинах расскажу потом. Мне так жаль. Я не знаю, что сказать.

Рад, что ты не спишь, потому что я подготовил для тебя сюрприз. Я знаю, он не возместит моего отсутствия, но больше я ничего не придумал:

Сходи в гостиную.

Финн

Джули нравилось, что он по ней скучает. Очень нравилось. Но ее расстраивало то, что он не приедет домой.

Несмотря на грусть, ей было любопытно, о чем говорил Финн, поэтому она тихонечко – чтобы никого не разбудить – спустилась по лестнице и на цыпочках пошла в гостиную. «Пожалуйста, пусть сюрпризом не окажется еще один Картонный Финн», – подумала она. Это было бы жутковато. Но стоило ей войти в комнату, как она замерла, изумленная тем, что перед ней предстало.

Весь свет был выключен, но комната сияла – в прямом смысле этого слова. Потолок был увешан проволокой с маленькими белыми лампочками, а елку украшали настоящие свечи. Каминную полку обвивали перевязанные красными ленточками зеленые гирлянды с огоньками. На стремянке перед елкой стоял Мэтт и зажигал свечки, находившиеся на самом верху. Именно так она описывала Финну свой дом в Огайо. Только это было еще лучше.

– Как красиво, – произнесла она.

Мэтт вздрогнул и опасно закачался на стремянке.

– Господи, Джули. Ты меня до смерти напугала!

Она рассмеялась.

– Прости. Я только что получила сообщение от Финна. Он просил меня спуститься сюда. – Она подошла к елке и дотронулась до ветки. – Это выглядит потрясающе.

Мэтт зажег последнюю свечу и спрыгнул на пол.

– Я не виноват, если дом загорится. Это была идея Финна. Он сказал, что ты обрадуешься.

Джули кивнула и, сглотнув комок, закружилась на месте.

– Я очень-очень рада. – Остановившись, она повернулась к Мэтту. – Ты сделал все это для меня? То есть Финн попросил тебя это сделать?

Мэтт засунул руки в карманы и взглянул на светящийся потолок.

– Он отправил мне целый список инструкций и приложил к нему подробное описание телесных повреждений, которые он мне нанесет, если я не выполню все в точности. Вроде бы я справился. – Мэтт подошел к кофейному столику, на котором одиноко стоял его ноутбук, взглянул на экран и закрыл крышку. – Ладно. Теперь мы должны полежать под елкой. Не очень традиционное занятие, но он сказал, что ты поймешь? – Мэтт с сомнением взглянул на нее.

– Я понимаю. Полезли! – Она схватила Мэтта за руку и потянула его за собой на пол. – Я делаю это каждый год. Тебе понравится.

– Финн – мой должник, – пробормотал он и, опустившись на пол вслед за Джули, лег на спину, после чего пододвинулся под нижние ветки. – Ой. Если я выколю себе глаз, вы будете обязаны в качестве компенсации подарить мне до неприличия дорогой рождественский подарок. Например повязку на глаз, усыпанную стразами.

– Не торопись так, дурачок. Не бросайся под дерево. Продвигайся не спеша. Вот так. Видишь?

Джули подняла взгляд и сквозь ветки увидела тени и пятнышки света. В этом тесном пространстве было тихо и безопасно. Она ощущала то же, что Финн писал о прыжках с парашютом: реальный мир исчез. Джули как будто снова стала ребенком и свесила одеяло с верхнего этажа кровати, превратив нижний ярус в уютную пещеру. Она часто делала это после того, как ушел отец.

– В принципе это и правда… мило, – проговорил Мэтт.

Джули повернула к нему голову.

– Я впервые делаю это вместе с кем-то. Раньше я всегда была одна.

– А. Извини, я подумал, что мне нужно залезть под елку с тобой. Мне уйти?

– Нет, останься! – Она снова схватила его за руку. – Мне нравится твоя компания.

В глазах Мэтта блеснул веселый огонек.

– Хорошо. Так что мы будем делать?

– Думать о серьезных вещах.

– А. Будем размышлять о философских вопросах? Тогда я начну. Докажи, что ты не плод моего воображения.

– Очень смешно.

– Не нахожусь ли я в виртуальной реальности? Правдива ли поговорка «что посеешь, то пожнешь»? Как что-то может появиться из ничего? Как убедиться, что линия прямая?

– Мэтт, прекрати! – рассмеялась Джули.

– Если бы животные хотели быть съеденными, оправдывало бы это мясоедов? Если бы время замерло и снова пошло, заметили бы мы это? Что случится, если два раза испугаться до полусмерти? Что такое креационизм? Что может считаться этичным?

– Что вот-вот сведет меня с ума? – проговорила Джули, не переставая хихикать.

– Не, не так. Кто вот-вот сведет тебя с ума? – исправил ее Мэтт и улыбнулся. – Ладно. Если тебе не нравятся мои философствования, предложи тему сама.

Джули ответила не сразу.

– Теперь все мои мысли кажутся глупыми и детскими.

– Все равно расскажи.

– Просто… Каждый год я залезаю под елку и… не знаю. Оцениваю свою жизнь. Вхожу в состояние, напоминающее транс, и жду, куда приведут меня мысли.

Мэтт забросил одну длинную ногу на другую и положил руки на живот.

– Я понимаю, о чем ты. Может, закроешь глаза?

– Тогда ты тоже закрой.

– Ладно.

Джули выжидающе посмотрела на Мэтта.

– Ты первый.

– Нет, ты.

– Давай сделаем это одновременно. Не хочу, чтобы ты тут лежал и смотрел на меня. Готов? Три, два, один, вперед. – Джули закрыла глаза. – Теперь остается только ждать, чтобы на нас что-нибудь снизошло.

Даже сквозь закрытые веки она могла различить мерцающие огоньки свечей, наполнявшие ее мысли смутными, туманными образами. Она не могла поверить, что Финн все это организовал. Еще чуть-чуть, и она могла бы поверить, что он лежит рядом с ней. Он хотел сделать ей особенный подарок, и ему это удалось. Что же случится, когда они наконец встретятся? А что, если они не почувствуют взаимного притяжения, которое ощущали сейчас, – что, если между ними не пробежит искра? Но она знала, что все будет как надо. Некоторым чувствам нужно просто довериться.

Она расслабилась и попыталась представить, какой станет жизнь, когда Финн вернется в Бостон. Очевидно, она рано или поздно переедет из этого дома. Может быть, снимет себе квартиру? Возможно, Финн тоже найдет себе отдельное жилье? Он мог бы показать ей свои любимые места в городе, а она – больше узнать о его путешествиях. Она рассказала бы ему о своей учебе и затащила его в «Данкин Донатс», чтобы угостить кулаттой. Вдруг ему понравилось бы больше, чем Мэтту? Они с Финном сводили бы Селесту в Музей изящных искусств, и им не пришлось бы тащить с собой Картонного Финна, потому что Селеста снова была бы здорова. Или почти здорова.

А потом Джули в голову снова пришла назойливая мысль: что заставило Селесту закрыться от реального мира?

Джули повернула голову набок и открыла глаза. Мэтт глядел на нее.

– Я же просила не смотреть, – прошептала она.

– Я не удержался, – прошептал он в ответ.

Он на секунду замолчал, и Джули стало интересно, о чем он думает. Возможно, он разбирал в уме какую-нибудь скучную математическую теорию. А нужно было делать совсем не это.

– Джули?

– Да, Мэтт?

Он ответил не сразу.

– Это похоже на свобод…

– Господи! – перебила его Джули. – Я совсем забыла тебя спросить.

– Эээ… О чем спросить?

– Моя подруга Дана хочет, чтобы ты ей позвонил.

– Это не вопрос.

– Перестань меня исправлять. Она хочет сходить с тобой на свидание, дурачок.

– Ооо, – простонал Мэтт и отвернул голову. – Даже не знаю.

– Ну же, Мэтти! – взмолилась Джули. – Ты никогда никуда не ходишь. А Дана правда классная. Она бы тебе понравилась.

– Я подумаю. Пойдет такой ответ?

– У тебя когда-нибудь была девушка?

Мэтт бросил на нее косой взгляд.

– Конечно, была. Что это вообще за вопрос?

Джули пожала плечами.

– Не знаю. Ты никогда ни о ком не говоришь.

– Ну да, я должен признаться, что в последнее время моя личная жизнь не слишком насыщена. Мне просто некогда с кем-то гулять. Ты же знаешь, сколько времени у меня уходит на школу и на Селесту.

– Значит, ты ни с кем не встречался с тех пор, как… ну ты понял. С тех пор как у Селесты появился Картонный Финн.

– Можно сказать, что нет. У меня были довольно серьезные отношения, но потом… – Мэтт осекся. Теперь он говорил серьезно, а на его лице застыло напряженное, неловкое выражение. – Все изменилось.

– С Селестой?

Мэтт кивнул.

Джули вспомнила разговор с профессором Кули.

– Что-то произошло?

Мэтт снова кивнул.

– Мне очень жаль, – проговорила Джули. – Что бы это ни было, я вижу, что ты тоже до сих пор пытаешься с этим справиться. Может быть, когда-нибудь ты захочешь мне рассказать.

– Может быть, когда-нибудь, – согласился Мэтт. – В общем, моя тогдашняя девушка не захотела со мной оставаться. Не все могут выдержать мою жизнь. Этот дом.

– Я очень люблю Селесту, но тебе с ней трудно приходится, так ведь?

– Не говори так. Я продам душу за сестру.

– Я знаю. – Джули понимала, что ей нужно быть осторожной, чтобы Мэтт снова не закрылся от нее. – Но ты наверняка злишься на Финна за то, что он уехал. За то, что из-за него состояние Селесты ухудшилось.

– Я действительно злюсь на Финна.

– У него есть право на свою жизнь, Мэтт.

– Поверь мне, я в курсе.

– Вы двое хорошо ладите?

– Раньше ладили. А потом… перестали. В основном из-за проблем с мамой. Он всегда вел себя как герой. Видимо, мне непросто было это принять.

– Селеста считает тебя героем. Ты разве не видишь, как она на тебя смотрит? Она тебя просто обожает.

– Но не так сильно, как Финна. Это совсем другое. Я делаю нудные вещи. Вожу ее в школу, кормлю, помогаю со школой, беспокоюсь за нее. Я не Финн. Ему всегда было плевать на повседневную жизнь. Ему хотелось веселиться и дурачиться. Когда мама покидала нас – мы так это называли, «покидала нас», – Финн развлекал Селесту, смешил ее, и она становилась такой же свободной и беззаботной, как и он. Я занимался делами, а он получал все лавры. Так происходило постоянно.

– Видимо, ты недолюбливаешь Финна.

– Наоборот. Он просто невероятный. Жизнерадостный, непринужденный и безудержный. Финну удается то, что не удается мне, и я ему завидую.

– Значит, раньше Селеста была больше похожа на Финна? – спросила Джули.

– Да, – мягко произнес Мэтт.

– Мне кажется, ей становится лучше, как считаешь? Хоть самую малость? На днях она закатила истерику, потому что у меня не получилось найти второй сезон сериала «Хор». Я считаю, это хороший знак.

– Что еще за сериал?

– Не бери в голову. Просто поверь на слово. А еще она просит на Рождество модную одежду и хочет, чтобы я сводила ее за покупками.

– Значит, она теряет свою индивидуальность? Именно на это я и надеялся.

– Заткнись. Все это очень хорошо. Через пару недель Картонный Финн обзаведется еще парочкой шарниров. Селеста уже одобрила. Мэтт, разве ты не видишь, как это важно, чтобы она адаптировалась в обществе и завела друзей? Можешь представить себе, насколько ей одиноко?

– Могу. – Мэтт вздохнул. – Наверное, ей лучше с тобой, чем со мной.

– Но ты играешь очень важную роль. Ей нужен такой человек, как ты. Нужно, чтобы о ней заботились. Твоя мама… я думаю, ей тоже приходится нелегко.

Мэтт кивнул.

– Я знаю. У нее сейчас ужасный период. И у папы тоже. Как думаешь, почему они так редко бывают дома? Им невыносимо здесь находиться. – Мэтт запустил пальцы в свои волосы. – Джули, я устал. Я не хочу быть родителем для Селесты. У меня не получается.

Они помолчали несколько минут.

Наконец Джули произнесла:

– Вау, оказывается, лежать под елкой и правда весело, а? Ты рад, что ты здесь?

– Это превысило мои ожидания.

– Ладно, давай еще поболтаем о девочках.

– Тебе нравятся девочки? А я и не подозревал. Мне казалось, ты встречаешься с каким-то Сетом.

– Какой ты у нас остроумный. И да будет тебе известно – мы с Сетом расстались.

– Я не знал.

– Я оставила его в прошлом. Вроде как. Сама не знаю, что происходит. Я влюбилась.

Мэтт закатил глаза.

– В моего брата?

– Откуда ты знаешь? – удивилась Джули.

– Хм, давай подумаем вместе. Может быть, я догадался, потому что ты без конца повторяешь, какой он необыкновенный и интересный? Или потому что ты каждые три минуты проверяешь телефон? Ты не самый скрытный человек на свете.

– Ну хорошо. И что с того? В любом случае мы тут не обо мне говорим. Мы обсуждаем твою личную жизнь, которая уходит на дно. Позвони Дане.

– У меня нет времени на отношения.

– Это просто смешно. Время найдется, если ты захочешь. Разве тебе не хочется немного романтики, Мэтти? – Джули толкнула его рукой в плечо.

Он рассмеялся.

– Мне нравится, когда ты зовешь меня Мэтти. Это… мило.

– Мило? Это единственное слово, которое пришло тебе в голову? Я-то думала, твой до неприличия гигантский мозг способен на большее.

– Запах воска высосал из меня весь ум.

– Отлично. Значит, теперь ты слишком глуп, чтобы со мной спорить. Я дам тебе номер Даны, а ты позвонишь ей и пригласишь на ужин.

– Нет.

– Тогда я тебя подкуплю. – Подвинувшись вперед, Джули вылезла из-под елки и села. – Что, если я отдам тебе рождественский подарок прямо сейчас?

– Нет, – повторил он из-под веток.

Джули взяла его за ноги и вытащила наружу.

– Это отличный подарок. Точнее, подарки. Поверь мне.

– Да? – улыбнулся Мэтт. – Ну ладно, договорились.

– Ура! – Джули хлопнула в ладоши и достала подарок Мэтта из небольшой горки, которую уложила под елку пару дней назад. Это был мягкий сверток. – Только не жди ничего экстравагантного – я все-таки бедная студентка. Но важен не подарок, а внимание, так?

– Если под словом «внимание», ты имеешь в виду деньги, то да.

– Мэттью!

– Шучу-шучу. – Мэтт аккуратно развязал зеленую ленту и снял красную упаковочную бумагу. Взглянув на два подарка, лежавшие внутри, он просиял и притворился, что смахивает со щеки слезу. Затем он достал первую футболку. – Хан Соло, замороженный в карбоните, – произнес он и извлек вторую футболку – на красной ткани было нарисовано мороженое на двух палочках, которое чьи-то руки пытались разорвать пополам. – «Не разлучайте нас. У нас одни органы на двоих», – зачитал Мэтт. – Это идеальный подарок. Я знал, что ты изменишь мнение о моих футболках.

– Ничего я не изменяла. Просто праздники – это неподходящее время для того, чтобы прививать людям хороший – или хотя бы просто сносный – вкус. К тому же я поняла, что эту битву мне не выиграть.

– Хочешь тоже получить свой подарок прямо сейчас? Ты же все равно через несколько дней уезжаешь?

– Точно. Калифорния. – Джули согласно кивнула. – Я еду в Калифорнию.

– Вы с отцом проведете много времени вместе. Ваша поездка пройдет изумительно.

– Да, так и будет, – проговорила Джули. – Виноградники, Голливуд, пляжи, дорогие гостиницы, изысканная еда. Папа захочет, чтобы я во всех подробностях рассказала ему о своей жизни и учебе. Возможно, к концу путешествия я так устану говорить о себе, что мне понадобится отдых от отдыха! – Джули не знала, зачем врет Мэтту, но каждая клеточка ее тела упорно отказывалась сообщать ему правду. – Поэтому да-да-да! Отдавай мой подарок сейчас же!

– Ну что ты за жадина, – поддразнил ее Мэтт и потянулся к одному из маленьких столиков. Открыв ящик, он протянул Джули красный конверт, на котором было написано ее имя.

Она открыла его и завопила от счастья. Мэтт одной рукой прикрыл ей рот, а другой сделал жест, призывавший ее к тишине.

– Ты что, все же спят! – проговорил он, сдерживая смех.

– Но ты же подарил мне подарочную карту в «Данкин Донатс»! Я смогу ей пользоваться, пока колледж не закончу! Как тут не кричать? Мэтти! – Она обняла его за шею. – Ты такой милый! – Она снова присела на пол. – И теперь ты должен позвонить Дане. Ты обещал.

– И правда обещал, – вздохнул он.

– Она на пару недель уедет домой, но вернется сразу после праздников. Круто, правда? Мы оба вступим в новый год с новой романтической историей. Ну, или хотя бы надеждой на нее.

Мэтт посмотрел на нее.

– Было бы неплохо.

Глава 22

Мэттью Уоткинс думает, что префронтальная кора – удивительнейшая часть мозга. Но ведь думает он с помощью префронтальной коры, так что… кто знает?

Бог Финн Видишь? Я же говорил, что будет весело. А теперь давай поищем твой глаз.

Джули Сигл Малоизвестный факт: получив повышение, олень Рудольф стал невыносимым зазнайкой. В следующем году он снялся в рождественском эпизоде, посвященном тому, что нужно быть скромным и не забывать о своих корнях. Но только зрителям он не понравился.

Джули поправила столовые приборы и сделала глоток газированной воды. Разумеется, в канун Нового года в ресторане не осталось ни одного свободного столика. Джули нравилось находиться в самом центре Бостона среди веселящейся толпы. Она еще раз подошла к администратору, чтобы уточнить, не пришел ли ее отец. Джули написала ему, что наденет блестящий розовый топ и черную юбку, а также сделает высокую прическу, которая ему нравилась, чтобы он мог легко ее узнать. Ей столько всего хотелось ему рассказать. Она вытянула шею, чтобы люди, сидевшие рядом с ней, не загораживали вход. Отец должен был прийти с минуты на минуту. Часы показывали без пятнадцати девять – на четверть часа позднее назначенного времени. Джули надеялась, что у него не возникло проблем с поиском такси от аэропорта.

Начало зимних каникул не задалось, но этот вечер должен был все изменить. Конечно, он не мог сравниться с трехнедельным путешествием, но тот факт, что отец прилетал в Бостон специально, чтобы увидеться с ней, что-то да значил. А еще он значил, что Джули всю прошедшую неделю просидела одна в квартире Даны, которая (так же, как и ее соседка) уехала домой на каникулы. Было скучновато, но не то чтобы очень плохо. Само Рождество и его канун прошли не слишком здорово, хотя Джули будучи единственным ребенком в семье хорошо умела себя развлекать. Конечно, в этой квартире она скорее пряталась, чем развлекалась, но что ей было делать? К тому же, ее мучил стыд из-за того, что она соврала матери и Уоткинсам насчет поездки в Калифорнию. Но все-таки лучше так, чем пытаться объяснить им, что произошло.

Но зато Финн стал чаще бывать в сети, поэтому они теперь больше общались. Правда, ей пришлось описать ему несуществующую гостиницу, стоявшую посреди виноградника, и выдумать подробности роскошного ужина в японском ресторане, на который они якобы ходили накануне, и из-за этого ей было не по себе. Джули задумалась: интересно, чем он сейчас занимается? В эти дни он находился на архипелаге Кабо-Верде, где помогал спасать черепах, находившихся на грани вымирания (он прислал ей фотографии животных, которым им удалось помочь). Как и другие волонтеры, он жил в палатке на берегу океана. Готовить еду и стирать одежду им приходилось подручными средствами. Джули считала, что это полный кошмар, но Финн был в восторге.

Она достала телефон и перечитала несколько последних сообщений, которые получила от него на Фейсбуке. Пару раз он выбирался в город и ходил там в ресторанчики. Оказалось, что он не фанат местной еды: «Козий сыр» и «коза с сыром» – это далеко не одно и то же. Учись на моих ошибках, Джули. И всегда внимательно читай меню». В следующем сообщении говорилось: «Козье мясо тут, козье мясо там. Бе! К черту черепах! С таким-то уровнем потребления нам скоро придется спасать коз».

Джули еще раз окинула зал взглядом. Ничего страшного. Он еще не так сильно опаздывал.

По времени Финна полночь уже почти наступила. Может быть, в следующем году они смогут встретить Новый год вместе? Она написала бессчетное множество сообщений, в которых предлагала Финну поговорить по телефону, но все до одного сама же и удалила. Она не хотела на него давить; к тому же был велик риск, что разговор получится неловким. Теперь она понимала, почему Селеста отказывалась говорить с ним, пока он не приедет домой. Наверное, стоило подождать. Пока им хватало и общения по интернету. Слава богу, у Финна не было камеры для видеочата. Фух. Она и так перенервничает, когда в первый раз его увидит.

Так что следующий Новый год мог начаться с долгого, чувственного поцелуя. Порой, когда они переписывались, у Джули возникало странное ощущение. Будто она чувствует его и знает, каково это – находиться рядом с ним вживую.

Джули одернула себя. Что за глупые мысли. Откуда ей было знать – возможно, Финн целуется просто отвратительно. Может быть, между ними не пробежит искры. Может, вся эта глупая игра в переписку сводилась к одному флирту и ни к чему большему.

Но она так не думала.

Финн, судя по всему, тоже. Как раз в этот момент он прислал ей сообщение.

Здесь уже почти полночь. Скучаю по тебе. Ты уже получила мой подарок? Я все ждал, когда ты его найдешь, но, видимо, ты редко заглядываешь в тот карман своей сумочки, который застегивается на молнию. Или, возможно, подарок тебе не понравился. Или Мэтт облажался и подбросил его в мамину сумку. Какая мерзость. Только эдипова комплекса нам и не хватало. (Ой. Надеюсь, с папой все хорошо…)

Джули едва не выронила телефон, бросившись доставать сумочку со спинки стула. Она покопалась в царившем там бардаке и поклялась выкинуть из нее все лишнее, как только вернется домой. Из кармашка действительно торчал кусочек красной бумаги. Джули аккуратно достала подарок и открыла его.

Какая красота. Джули приподняла тонкий шнурок, чтобы полюбоваться фиолетовым камешком, свисавшим с его конца. Его края были зазубренными, но не острыми. Она тут же надела кулончик на шею и сжала камешек в ладони, другой рукой набирая ответ.

У меня нет слов. Это безумно красивый подарок. Просто идеальный. Мне ужасно нравится, и я теперь ни за что его не сниму. Я тоже хотела что-нибудь тебе подарить, но ты у нас не сидишь на месте!

Джули уставилась на телефон, ожидая ответа. Ее трясло каждый раз, когда на экране всплывало новое сообщение, и она ничего не могла с этим поделать.

Ты уже и так подарила мне достаточно. О, полюбуйся фейерверком. Полночь наступила!

Наверное, он взял у кого-то телефон с камерой, потому что к сообщению была приложена прекрасная фотография с празднования Нового года на Кабо-Верде. Джули открыла ее и всем сердцем пожелала оказаться сейчас рядом с ним. Стоять на берегу океана и смотреть, как взрываются над водой фейерверки. Конечно, это было до жути банально, но все-таки романтично. «В следующем году», – пообещала она себе. В следующем году они будут вместе. Она умела ждать и не сомневалась, что Финн этого стоил. Он не мог отсутствовать вечно.

Тут Джули заметила за стойкой администратора высокого мужчину, стоявшего за какими-то мужчиной и женщиной. Наконец-то!

Какая красотища! Но мне пора бежать. Кажется, сюда идет папа. Сейчас будем заказывать ужин из пяти блюд. И никакого козьего мяса. Будешь завтра в сети?

Финн ответил:

Ага, фейерверки и правда очень красивые, но есть парочка других вещей, которыми бы я предпочел заняться этой ночью. И они никак не связаны с козлами. Да, я буду тут.

Джули бросила телефон в сумочку и замахала рукой, подняв ее повыше. В следующую секунду она прищурилась. Ой. Это был не ее отец.

К ней подошел официант и, подлив ей в стакан газированной воды – по подсчетам Джули, уже миллионный раз, – бросил на нее сочувственный взгляд.

– Сегодня на дорогах творится настоящий ад. Он скоро приедет, – сказала Джули не столько официанту, сколько самой себе.

Но он не приехал. Через час после назначенного времени Джули ему позвонила. Она никогда не звонила отцу. Никогда. У них существовало негласное правило: телефон предназначался только для неотложных дел. К тому же ее отец не был любителем поболтать по мобильному. Их беседы всегда выходили официальными и слегка неловкими, и, когда отец говорил, на фоне раздавались какие-нибудь громкие звуки. Джули рассказывала ему о своих новостях, а он в нужные моменты вставлял «Да» или «Как интересно». Судя по тому, что она помнила, общаться с ним вживую было приятнее.

Но сейчас она решилась позвонить на мобильный. Она послушала длинные гудки, пока звонок не был переадресован на голосовую почту, а потом набрала его номер еще раз. Снова голосовая почта. Джули уставилась на два нетронутых бокала шампанского, стоявших на столе. Пузырьки радостно бежали вверх. Ведерки со льдом, предназначенные для охлаждения бутылок, стояли не на каждом столе; значит, ее отец позвонил заранее и договорился, чтобы им подали шампанское до полуночи. Она сделала несколько глубоких вдохов и попыталась расслабиться.

Через двадцать минут она снова посмотрела на время. Можно было официально заявить: отец опаздывал до неприличия сильно. Джули взяла бокал с успевшим нагреться шампанским и выпила половину. Пролистав список контактов, она нашла номер папиного секретаря. Джули выпивала очень редко, поэтому, когда Андреа ответила, алкоголь уже успел слегка ударить ей в голову.

– Здравствуйте. Это Джули Сигл. Извините, что беспокою, – сказала она.

– Джули! Как твои дела? С Новым годом!

– Все хорошо. Я тут просто сижу в ресторане и жду папу. Он опоздал уже больше чем на час. Вы случайно не знаете, не возникло ли каких-нибудь проблем с его рейсом в Бостон?

– Ох, Джули. – Андреа на секунду замолчала. – Милая, он тебя не предупредил?

– Не предупредил о чем?

– Он не прилетел в Бостон.

– Что, извините?

– Он сейчас в Нью-Йорке. Он должен был тебе позвонить. Только не говори, что он забыл.

Джули снова взяла бокал и допила его до конца.

– Он совершенно точно забыл. А знаете, что? Ведь дело тут не в его памяти, правда ведь?

– Я не знаю, как… Уверена, он хотел…

– Нет-нет. Не хотел. Мы обе знаем, что ему плевать. Так что вот так. Я сижу в каком-то пафосном дорогущем ресторане, голодная и злая. И не знаю, где найти деньги, чтобы заплатить за бутылку шампанского, которую я планирую прикончить.

– Я позвоню в ресторан и решу этот вопрос. Столик заказывала я, поэтому я знаю, где ты.

Джули выслушала эту новость с каменным лицом. Прижав телефон ухом к плечу, она снова наполнила бокал.

– Спасибо, Андреа. Хорошей ночи вам. – Она уже хотела сбросить звонок, но в последний момент остановилась. – И передайте отцу, что он козел. Скажите, что с меня хватит. – Она швырнула телефон на стол и тихонько проговорила: – Вот такие дела.

Через пару минут официант еще раз появился перед ее столиком.

– Как я понимаю, сегодня вечером вы будете ужинать одна.

Джули кивнула и внимательнее посмотрела на улыбавшегося ей мужчину. Он был примерно того же возраста, что и ее отец. Она кивнула. Да, она будет есть одна.

– Ваш ужин оплачен, и мы вызовем вам такси, когда вы скажете. Вы уже выбрали, что будете заказывать?

Она покачала головой.

– Мне все равно. Выберете что-нибудь за меня. Пусть это будет что-нибудь очень дорогое. Только никакой козлятины.

– Отлично. Еще шампанского, мисс?

Да пошло все к черту.

– Разумеется. Еще шампанского. Сегодня же праздник, так ведь?

Она съела фаршированного лобстера под трюфельным соусом, а потом заказала десерт. Три шоколада с чем-то там. Она слушала не очень внимательно. Шампанское зашло хорошо, и, так как официант не требовал у нее документов, она попробовала еще два десертных ликера. На вкус они напоминали сироп от кашля, но, стоило заставить себя проглотить вязкую жидкость, ее голова начинала очаровательно кружиться. Почему бы ей не стать алкоголичкой? Сейчас ей было очень даже весело.

Она задумалась, во сколько отцу обойдется ее ужин. Наверное, сумма набежала большая, хоть она и ела в одиночестве. А пригласи она друзей, счет получился бы немыслимый.

Джули жестом подозвала официанта.

– Знаете, что? Этот фаршированный лобстер был просто зашибись. Можно мне еще пять порций с собой? Спасибо. И запишите себе сорок процентов чаевых. А потом вызовите мне такси, пожалуйста. Я готова ехать домой.

Через сорок пять минут Джули, покачиваясь, ввалилась в квартиру Даны и бросила в холодильник два пакета лобстера. Потом она доползла до кровати и включила телевизор, чтобы посмотреть новогодние трансляции. На экране появились кадры с Таймс-сквер.

– Да пошел ты к черту, Нью-Йорк! – крикнула она и выключила звук. Интересно, может, Финн сейчас в сети? Она принялась искать сумочку и через некоторое время обнаружила ее в холодильнике, рядом с коробками из ресторана.

По дороге в спальню она написала ему сообщение.

«Что на тебе надето?»

Он не отвечал, поэтому она предприняла вторую попытку.

«На мне одни только кожаные сапоги на каблуке. А в руках я верчу леопардовый зонтик».

Ответа не последовало. Наверное, он уже спал. Ну почему его не было в сети? Она хотела попереписываться с ним и наговорить ему всякой очаровательной, кокетливой ерунды. Она нуждалась в нем сейчас. Он умел ее смешить.

Она скинула туфлю с одной ноги и начала переодеваться, одновременно набирая телефонный номер. Она успела наполовину снять колготки, когда на звонок ответили.

– Алло?

– Что на тебе надето?

– Эээ… Это кто? – сонным голосом спросил он.

– Мэтти, это я! – проорала она.

– Джули?

– Да, Мэтти! Ты что, успел меня забыть? – Она уставилась на свои колготки, пытаясь понять, как она умудрилась завязать их в узел, хотя так и не сняла. – Чем вы там занимаетесь? Вы должны отрываться по полной!

В телефоне раздался тихий смешок.

– Я спал. И что ты сказала? «Отрываться по полной»? Я не очень-то знаком с этим термином.

– Да. Это термин, потому что я так хочу. Вот такая я изобретательная. О боже, да я же терминатор! Понял, а? Признайся: ты соскучился по мне и по моим очаровательным шуточкам?

– Соскучился, – зевая, проговорил он. – Еще как.

– Ты сказал это неубедительно. Ты меня очень обидел.

– По тебе тут все скучают. Особенно Селеста. Спасибо за все письма, которые ты прислала ей на электронную почту.

– А, моя подружка Селеста. – Джули легла на пол и сдернула с себя запутавшиеся колготки. – О, ура. Я справилась!

– С чем справилась?

– С раздеванием.

– Есть у меня такое чувство, что ты напилась.

– И что дальше? И что, если я напилась? Я все равно смешно шучу.

– Это да, – согласился он. – Как Калифорния? Как твой отец?

– Мой отец чертовски хорош. Его надо номинировать на премию «Отец года», так он меня балует. Поездка просто класс.

– Эээ… с тобой все хорошо?

– Просто идеально. А с тобой?

– Все хорошо. Ты там доживешь до полуночи?

– Еще бы! Конечно, доживу. Буду смотреть, как над океаном запускают фейерверки. Хочешь посмотреть со мной?

– Конечно. Приду к тебе через минуту. Не начинай без меня.

– Я всегда могу на тебя положиться, правда, Мэтти? Ты лучше всех. Постоянно готов прийти на помощь. Я тебя люблю.

– Вот теперь я точно знаю, что ты напилась.

– Успокойся, дурачок. Не в том смысле. Я просто тебя люблю. Ты такой умный. А ты тоже меня любишь. И знаешь это.

– Может, тебе воды попить?

– Вот а я о чем! Это же гениальная идея. – Схватившись за спинку кровати, Джули поднялась и дошла до ванной. – Ну что, я готова. А ты? – Она включила воду.

– Приступай.

– Так, подожди. Никуда не уходи. – Она нагнулась к крану и набрала целый рот ледяной воды. – Та-да! – сообщила она.

– А можно было воспользоваться стаканом.

– Ты ничего мне не сказал, а командир у нас ты. Теперь мне надо пописать. Ты только не подслушивай, потому что будет противно.

– Поверь мне, подслушивать я не стану.

– Ты говори, а я буду писать. И говори погромче, чтобы заглушить все звуки. Расскажи мне что-нибудь интересное. У тебя всегда есть всякие интересные темы, на которые можно поболтать.

– Я никогда не болтаю. Но ради того, чтобы заглушить всевозможные звуки, которые ты собираешься издавать, я не стану обращать внимания на эту фразу и сообщу, что Селеста в восторге от сумки, которую ты ей подарила. И она даже глазом не моргнула, когда увидела там набор шарниров. Она даже попросила вставить парочку в Картонного Финна, так что теперь он может сгибать колени и шею. Следующие на очереди лодыжки и локти. Скоро он и правда начнет помещаться в эту сумку, как ты и написала на открытке. На самом деле, Джули, это была гениальная идея.

– Да вообще, я сама в шоке. Такая вот я умница. Конечно, не такая, как ты, но потому что ты неприлично умный. Я серьезно говорю, Мэттью Уоткинс. Ты умный до неприличия. Ты хоть сам знаешь об этом? Это иногда пугает. Я никогда таких, как ты, не встречала. Так о чем мы говорили? А, да. Селеста сможет сложить Картончика и кинуть в сумку, чтоб его никто не видел. А что ты? Тебе понравились футболки? Они смешные. Хан Соло – такой красавчик. Все любят Хана Соло, потому что он красавчик, а еще потому что, когда принцесса Лея сказала ему: «Я тебя люблю», – он ответил: «Я знаю». Тогда он понравился всем еще больше. Эта сцена бессмертна. А мороженки? Офигеть какие смешные, правда? Если честно, мне все твои футболки немного нравятся.

– Видимо, под действием алкоголя ты начинаешь врать. И много говорить.

– Я не вру. Они правда слегка, самую малость очаровательные.

– Я знал, что ты изменишь свое мнение о них.

– А я закончила писать.

– Спасибо, что сообщила мне об этом.

Джули прошаркала в коридор и случайно заметила себя в зеркале. Покачиваясь, она повернулась к нему сначала одним боком, а потом другим и нахмурилась при виде разъехавшейся прически.

– Что-то я странно выгляжу. Наверное, пора идти спать.

– Пожалуй, это хорошая идея. С Новым годом.

– Постой, не отключайся. Уложи меня спать.

– Уложить тебя спать?

– Да. Уложи меня спать. Ложись со мной в кровать. Ой, я что-то не то сказала, да? Ты можешь себе такое представить?

– Что представить?

– Нас вдвоем в одной кровати. Это был бы полный капец, правда?

Она услышала, как он вздохнул.

– Официально заявляю, что это разговор принял опасный оборот.

– Ты только сейчас это понял? – Она добралась до спальни, выключила свет и залезла под одеяло. – Мэтти?

– Да, Джули?

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Давай.

– Я люблю математику.

– На мой взгляд, это чудесно.

– Я хочу сказать кое-что еще.

– Выкладывай.

Она прикрыла рот ладошкой и прошептала:

– Я еще девственница.

– Господи, Джули. Я сейчас же кладу трубку.

– Я серьезно говорю. Это важно. Я учусь на первом курсе колледжа. Как такое вообще возможно? Кроме меня, девственников вообще не осталось. На всем земном шаре. А как же ты? Нет, не может быть. У тебя же была та девушка и все такое. А еще, ты старый.

– Спасибо.

– Не, ну не совсем старый. Но старше меня. Так что ты никак не можешь быть девственником, так? Расскажи. У тебя же был секс?

– Я не думаю, что нам стоит об этом говорить.

– Да ладно тебе! Что ты как маленький? Я задала тебе нормальный вопрос.

Последовала долгая пауза.

– Ладно. Да, у меня был секс.

– Я знала! – ликующе провозгласила она. – Ты много занимался сексом?

Мэтт рассмеялся.

– Думаю, это зависит от того, что ты понимаешь под словом «много».

– Вот ты и ответил! Значит, много. Черт, такими темпами у меня никогда не будет секса.

– А ты что, куда-то спешишь?

– Ну, а как не спешить? Все говорят, что секс – это шикарно. Это и правда шикарно, да?

– Не думаю, что гожусь на роль эксперта, но, пожалуй, да. Секс может быть шикарным. Если ты занимаешься им с правильным человеком. – Он на мгновение замолчал. – Вы с Сетом так и не?..

– Ха! Я знала, что ты тоже захочешь обсудить эту тему! Нет, мы так и не переспали. Я не захотела. Сет был милый, очаровательный, идеальный парень, но я не захотела. Потому что он не был тем самым парнем, понимаешь? А мне нужен тот самый. Который будет мне подходить. Я не жду дурацкого Прекрасного Принца, до тошноты идеального, подходящего мне парня. Это смешно. Мне нужен нормальный парень со своими недостатками, который будет мне подходить.

– Ты его найдешь. Не сейчас, когда ты напилась и еле говоришь, но когда-нибудь найдешь.

– О, смотри, начался обратный отсчет. В дурацком Нью-Йорке, куда едут все крутые люди. Давай посчитаем вместе.

– Скажи, когда начинать.

Джули мутным взглядом уставилась на экран.

– Семь, шесть…

Мэтт начал считать с ней.

– …пять, четыре, три, два, один!

Она смотрела, как знаменитый новогодний шар опускается вниз, а собравшиеся на Таймс-сквер тысячи людей машут и хлопают в ладоши. Камера одну за другой вылавливала из толпы целующиеся пары.

– С Новым годом, Джули.

– С Новым годом, Мэтти. – Она выключила телевизор и перекатилась на бок. – Мэтти, у меня есть еще один вопрос.

– Эээм.

– Ты хороший любовник?

– И на этом мы заканчиваем нашу вечернюю беседу.

– Я уверена, что могла бы стать хорошей любовницей. Во мне много энергии. А еще я быстро учусь.

– Тебе правда надо поспать.

– А, ну ладно. – Она подтянула одеяло повыше. – Больше не могу говорить. Мне надо поспать.

– Думаю, это хороший план. Рад, что он пришел тебе в голову.

– Мне нравится с тобой разговаривать, – пробормотала Джули.

– Мне тоже нравится с тобой разговаривать. Большую часть времени. Увидимся, когда ты вернешься.

– Хорошей ночи тебе, Мэтти.

Глава 23

Джули взглянула на часы: было всего полвосьмого утра. Она чувствовала себя ужаснее некуда. В голову приходила аналогия с зомби. Ей очень плохо спалось; она крутилась с боку на бок, пытаясь унять тошноту, которая будила ее несколько раз. А еще, ее голова грозила расколоться на части.

«Какая гадость это шампанское», – подумала она. «И отец с его дурацким Нью-Йорком тоже гад».

Она решила встать, потому что не было никакого смысла лежать и страдать, обдумывая то, что произошло. Она вытащила себя из кровати и проковыляла на кухню, обхватив гудящую от похмелья голову рукой в тщетной надежде, что это поможет ее мозгам не биться о стенки черепа. Достав упаковку апельсинового сока, она присела на диван, стоявший в гостиной, и включила телевизор.

Журналисты рассказывали о праздничных мероприятиях, состоявшихся накануне, и крутили видеозаписи фейерверков и радостных людей со всего мира. Глядя на все это, Джули чувствовала себя маленькой и неважной. Наверное, именно такими глазами ее и видел отец.

Теперь она тоже себя видела.

Она поняла, что для него она почти не существовала. В это было трудно поверить, ведь она оставалась его дочерью – его единственным ребенком. Но он снова и снова все портил. А она ему позволяла.

Придурок.

У нее закружилась голова. Она принялась листать каналы, пока наконец не увидела журналистку местных новостей, которой выпала незавидная участь находиться этим утром на продуваемом всеми ветрами пляже на юге Бостона. Джули прищурилась, глядя на экран. Какого черта на этом ледяном пляже в это время суток собралась целая толпа? О господи. Они собирались войти в воду!

Журналистка схватила рукой шапку, которую грозил унести очередной порыв ветра.

– Несмотря на то что, по словам синоптиков, температура воды составляет всего пять градусов по Цельсию, десятки мужчин, женщин и даже детей собираются принять участие в «Бостонском полярном забеге» в гавани Бостона сегодня в десять часов утра.

Финн рассказывал ей об этом мероприятии. «Да они просто психи», – подумала Джули.

– Многие пловцы испытают приступ непроизвольной гипервентиляции – другими словами, ускорение дыхания, – который может продлиться до трех минут, – продолжила журналистка. – К тому же эти смельчаки не надели на себя никакой защитной одежды, чтобы спастись от ледяной воды. Никаких гидрокостюмов, ребята. Одни только купальники, плавки и храбрость!

Джули сварила кофе и, закинув в рот несколько обезболивающих, встала у окна, которое выглядывало на пустынную улицу. Никто не хотел выходить из дома этим утром, как будто тяжелое серое небо запретило людям гулять. Джули сделала глоток, и ее едва не стошнило. Ее желудок отказывался работать. Каждая клеточка тела болела, и она не могла вспомнить, когда в последний раз была в таком ужасном настроении.

Она поставила чашку на стол и приняла решение. А потом отправила Финну зашифрованное послание – цитату из песни старой группы «The Why Store», которая называлась «Не хватает воды». Она дала довольно туманный намек. На случай, если все-таки передумает.

Мэттью Уоткинс считает, что СМИ и романтические комедии несправедливо выставляют абсолютным злом нерегулярные запои в стенах собственного дома.

Бог Финн Можно ли время от времени временить с тем, чтобы начать вовремя?

Джули Сигл Мне снился сон, в котором я открыла бюро знакомств для рыб и назвала его «Втрескайся навек». К другим новостям: я больше никогда не буду пить.

Джули огляделась по сторонам, не понимая, почему все вокруг улыбаются. Это было не смешно. Ветер усилился, и пошел мокрый снег. Она опустила взгляд на свои голые ноги и задалась вопросом: а о чем она вообще думала, когда собиралась на пляж? К тому же у Даны нашелся только один купальник – точнее пара, кусочков ткани, выдававших себя за бикини. Джули почувствовала себя идиоткой. Радовало одно: другие люди, собиравшиеся принять участие в «Полярном забеге», выглядели так же нелепо. А некоторые из них выделялись даже сильнее, чем она, – по крайней мере, она на это надеялась. Например, трое парней, нарисовавших у себя на груди логотип команды «Бостон ред сокс», престарелый мужчина в ковбойской шляпе, мамаша в костюме лобстера и трое подростков, переодетых лепреконами.

Черт, она еще не успела зайти в воду, а уже замерзла. Джули перевела взгляд на океан, на котором поднимались темные, зловещие волны. В них чувствовалась мощь. Она не понимала, как люди могли радоваться тому, что им предстояло сделать. Она поставила себе задачу. Придумала ее как проверку на прочность. Способ что-то себе доказать. Ее терзал дикий ужас, но ей нужно было это сделать. Она попыталась сосредоточиться, пообещав себе, что не остановится, когда вода коснется пальцев ее ног. А что, если у нее перехватит дыхание? Если ее парализует? Что, если она задрожит так, что у нее подогнутся колени? Тогда волны собьют ее с ног и утянут на ледяное океанское дно. «Этого не случится», – сказала она себе. Она не одна. Кто-нибудь увидит, что она уходит под воду. Нужно просто пережить первоначальный шок от холода. Она забежит в воду и тут же выбежит, на этом все и закончится. Всего пара минут ее жизни.

Журналистка говорила что-то о непроизвольной гипервентиляции. Ага. Джули уже не хватало воздуха. И неужели существовала произвольная гипервентиляция? А если да, значило ли это, что люди начинали задыхаться по собственной воле?

Взгляд Джули упал на девушку в костюме принцессы Леи. В ее затуманенном сознании зазвенел колокольчик – этот костюм что-то ей напомнил. Даже нет, не колокольчик, а скрипучий, нагоняющий ужас тревожный набат…

Внезапно толпа помчалась вперед, и в следующий момент Джули поняла, что бежит по холодному песку. Ее ноги проваливались в него и натыкались на камешки. Она смутно различала крики и вопли других участников, но их заглушал звук ее собственного прерывистого, судорожного дыхания. Ей вспомнились слова Финна: «Тебя трясет от ужаса, но в то же время ты чувствуешь прилив адреналина. Тебя охватывает восторг от осознания того, что ты стоишь у самой пропасти».

Джули побежала быстрее. Оказавшись в воде, она взвизгнула, но не остановилась. Холод жалил ей ноги, а потом и талию, заставлял задыхаться и ловить воздух ртом. Она не могла издать ни звука. На ум снова пришли слова Финна: «Ты никогда не чувствовала такого умиротворения и хочешь, чтобы это продолжалось вечно».

Теперь она поняла, о чем он говорил. Поняла смысл его слов, когда подогнула колени и ушла под воду с головой. Ударившись ногами о дно, она оттолкнулась и вынырнула на промозглый воздух. Она была готова поклясться, что слышит, как Финн зовет ее по имени. В следующий момент она снова погрузилась под воду. Джули завораживало и успокаивало то, как быстро онемело ее тело. Она погрузилась в это ощущение. Может, ей стоило здесь остаться? Здесь, в этой ледяной воде, которая приносила эйфорию, останавливала время и наполняла ее голову ясностью и умиротворением? Когда она снова оказалась на поверхности, то повернулась к пляжу спиной и замерла, ощущая, как об нее разбиваются соленые волны.

Джули! Джули!

Небо нахмурилось еще сильнее. Было слишком темно для десяти утра. Мокрый снег не прекращался и больно колол ей кожу. Все ее тело казалось невесомым и безотказным, и от этого незнакомого чувства захватывало дух. Океан звал ее, манил своим беспощадным очарованием. Она позволила коленям подогнуться и зачарованно смотрела, как кривится перед глазами линия горизонта.

Джули!

Кто-то схватил ее за руку.

– Девушка, надо выбираться отсюда. Давайте. – Крепкий мужчина подхватил ее за руку и не дал уйти под воду с головой. – Так, хорошо. А теперь бегите. – Джули заметила его длинные седые волосы, забранные в хвост, – прямо как у дедушки. И бороду. Она шевелила ногами, но чувствовала, что они двигаются недостаточно быстро. Как будто она бежала в замедленной съемке. А потом Джули завороженно наблюдала, как мужчина обхватывает ее за талию и поднимает на руки – легко, как перышко. Зачем он это делает?

Джули!

Мужчина вынес ее из воды и пошел по песку.

– Все будет хорошо. Вы просто замерзли. В первый раз, наверное?

– Да, – прошептала она.

Мужчина поставил ее на ноги, а в следующий момент ее укутали в толстое одеяло. Оно пахло домом и на ощупь тоже напоминало дом. Оказавшись в этом мягком коконе, она начала трястись всем телом.

– Господи, Джули! Что ты там делала? – Голос тоже казался знакомым.

– Мэтт? Ты что, меня видел? – спросила она, не поднимая глаз. Ей показалось, что ее голос звучит откуда-то издалека.

– Ага. Видел, – подтвердил Мэтт без энтузиазма.

– А Санта-Клауса ты тоже видел?

– Это был не Санта-Клаус, а какой-то мужчина из клуба моржей. Он спас тебя от верной смерти. Очень мило с его стороны, учитывая, что ты завалилась на их вечеринку без приглашения. – Мэтт завернул ее в одеяло еще плотнее и начал яростно растирать ей спину и руки. – Нужно тебя согреть, дурочка ты наша. Можешь, пожалуйста, надеть на нее штаны, носки и ботинки? И побыстрее.

Джули почувствовала, как кто-то приподнимает ей ногу.

– Я тоже тебя видела. Я считаю, что ты была восхитительна! Просто невероятна!

– Селеста? – Джули попыталась повернуть голову. Мэтт так тщательно ее укутал, что она ничего не видела.

– Я тут! – взволнованно прокричала Селеста. – Занимаюсь твоими посиневшими от холода ногами!

Джули казалось, что вся ее кожа горит.

– К-к-как вы здесь оказались? – спросила она у Мэтта, стуча зубами.

Она стояла у всех на виду, отчаянно дрожа и ясно осознавая, что на ней почти нет одежды. Чертово бикини. Правда, она слишком замерзла, чтобы краснеть. Ничего не говоря, Мэтт скинул одеяло и натянул на нее водолазку, а наверх – теплую толстовку. Ого. Кажется, он был вне себя от ярости. Она не сопротивлялась, когда он снова укутал ее в одеяло и прижал к себе, пытаясь восстановить температуру ее тела.

– Финн догадался, что ты здесь. И отправил меня за тобой, – прошептал он ей на ухо. – О чем ты только думала? Мы видели, как ты стоишь в океане и не шевелишься. Тебе еще повезло, что ты осталась жива. Черт побери, Джули! Зачем ты это сделала? Как ты вообще здесь оказалась? Ты же должна быть в Калифорнии с отцом? – Джули не могла понять, почему он так разозлился.

Джули уронила голову ему на грудь, чувствуя, как пульсируют пальцы на ногах. Ее била дрожь, которую она не могла унять.

– Потому что он козел, а я врунья. – Ее голос задрожал. А в следующий момент она уже не могла остановиться.

Мэтт продолжал молча растирать ей спину. Селеста подошла сзади и крепко ее обняла, прижавшись к ней всем телом, – теперь Джули оказалась зажата межу братом и сестрой. Они простояли так несколько секунд. Онемение от холода начало спадать, и на его место пришла жгучая боль.

– Пожалуйста, не плачь. Это было великолепно, – сказала Селеста.

– Это не было великолепно. Это было тупо, – проговорил Мэтт. – Но мы рады, что ты в порядке. Ты же в порядке? Я имею в виду… физически?

Джули кивнула. Отлично, он уже даже не сомневался, что с ее психологическим состоянием все плохо. Она видела, что ему не по себе от ее слез. Но теперь она хотя бы не так сильно мучилась от похмелья. Смертельный риск оказался действенным лекарством. Она повернула голову набок и опять увидела девушку в костюме принцессы Леи. В ее уме что-то промелькнуло. Какое-то нечеткое воспоминание.

Ооой.

Она закрыла глаза. Слава богу, ее лица по-прежнему не было видно.

– Мэтт?

– Да?

– Мы вчера разговаривали по телефону?

– Да.

О нет. Джули начинала вспоминать подробности.

Уму непостижимо. Может, она все это придумала?

– Я спрашивала тебя… – Она сглотнула комок. – Я спрашивала тебя, хороший ли ты любовник?

Мэтт откашлялся и еще немного помолчал.

– Спрашивала.

Селеста расхохоталась.

Джули опустила голову еще ниже.

– Прости.

– Пойдем в машину. Надеюсь, она не успела остыть.

– Селеста, возьмешь мою сумочку? – Джули вынула руку из-под одеяла и указала на скамейки на другой стороне пляжа.

– Без проблем. Знаешь что, Джули?

– Что, малая?

– Я рада, что ты здесь. – Селеста сияла. – Дома.

– Я тоже.

– Встретимся в машине, хорошо? – Мэтт отстранился от Джули и повернул ее в направлении дороги.

Ее ногам возвращалась хоть какая-то чувствительность. Она плотнее завернулась в одеяло и пошла за Мэттом через пляж.

– Слушай, Мэтт. – Она подняла на него глаза и улыбнулась. – Так что ты мне ответил? Вчера ночью?

– Я не собираюсь на это отвечать. Надеюсь, ты больше не будешь так напиваться.

Джули вздохнула.

– Поверь мне, я усвоила урок.

Мэтт помог ей залезть на переднее сиденье и включил обогреватель на полную мощность. Селеста запрыгнула в машину с сумочкой Джули, и они поехали домой. Джули то и дело вздрагивала от резких приступов озноба. Она держала руки у обогревателя, который никак не хотел нагреваться, и растирала их.

Мэтт нахмурился и попробовал покрутить ручки. Ничего не происходило, и он со злостью ударил кулаком по приборной доске.

– Давай! Работай, кусок металлолома! – Он еще раз хлопнул рукой по панели.

– Все в порядке. Успокойся. Я уже согреваюсь, – с нажимом произнесла Джули.

– Нет, не в порядке. – В голосе Мэтта снова звенела злость. – Ты совершила глупый поступок. Полное безрассудство. Серьезно, что на тебя нашло?

Джули откинулась на спинку.

– Да все нормально. Я рада, что сделала это.

– Это забег, а не акция «Я буду стоять в ледяной воде и смотреть в никуда невидящим взглядом». Понимаешь, что означает слово «забег»? Ты вбегаешь в воду и тут же оттуда выбегаешь. Но тебе и этого делать не стоило.

– Слушаюсь, сэр.

– Джули, я сейчас не шучу. Это была глупость! Ужасная глупость! – Он ударил по педали газа и обогнал несколько машин.

– Мэтт, не гони! – хрипло крикнула Джули. – Штраф получишь.

– Буду гнать так быстро, как захочу. Чем быстрее мы доедем до дома, тем быстрее ты согреешься.

– Давай ты отвезешь меня к Дане? Поверни здесь налево.

– Так вот где ты жила? – Он сердито покачал головой. – Нет, я не повезу тебя к Дане. Кто знает, в какие еще неприятности ты влезешь?

– Мэтт! Я могу жить, где захочу. Я взрослый человек.

– По тебе не скажешь.

– Какая тебе разница, где я живу?

– Ооо, влюбленные ссорятся, – донесся мечтательный голос Селесты с заднего сиденья.

– Замолчи! – крикнули Джули и Мэтт одновременно.

Всю дорогу она сосредоточенно не обращала внимания на то, как Мэтт ведет машину, и это усилие не давало ей сойти с ума. Господи, до чего же раздражительным он бывает! И его так легко вывести из себя. Она не могла уследить за переменами его настроения.

Подъехав к дому, он открыл ей дверцу и сделал движение, чтобы помочь ей выйти наружу.

– Я могу ходить сама, – отрезала она, хотя ее ноги заметно дрожали.

– Извини, что не хочу, чтобы ты распласталась на асфальте, – язвительно ответил он.

Джули взобралась по ступенькам вслед за Мэттом с Селестой и посмотрела, как Мэтт борется со зловредным замком.

– Постойте-ка. – Она обернулась к машине, а потом взглянула на Селесту. – А где Картонный Финн?

Мэтт замер и тоже обернулся к своей сестре.

Селеста хлопнула ладошкой по рту.

– Ой! Он остался в машине. – Она начала спускаться по ступенькам, но на полпути замерла.

Джули взглянула на Мэтта. Он тоже осознал, что произошло.

– Нет, Селеста, – мягко возразил он. – Его там нет. – Его голос звенел от изумления. – Картонный Финн не в машине. Мы забыли его.

Селеста повернулась к ним спиной и сжала руки.

Мэтт продолжил:

– Мы в такой спешке выезжали из дома, что забыли о нем.

– Я никогда о нем не забываю. Никогда! – воскликнула она.

Джули поежилась. Она вдруг поняла, что Селеста не только вышла из дома, но еще доехала до южной окраины Бостона, забрала Джули с пляжа и вернулась обратно. И все это без Картонного Финна. К тому же она всю дорогу пребывала в таком расслабленном – даже радостном – состоянии, в каком Джули ни разу ее не видела.

– Селеста, мне кажется, ты о нем не забыла. Просто сегодня он не был тебе нужен.

– Это нечестно по отношению к нему!

Мэтт сделал шаг к сестре, но Джули схватила его за руку. Она не хотела, чтобы он снова мчался ее спасать.

– Малая? Ты всегда можешь отдохнуть от него, если захочешь. А он от тебя. В этом нет ничего страшного. Некоторые вещи тебе нужно делать без него.

– Да и погода сегодня ужасная, – проговорил Мэтт с притворной беззаботностью. – Он был бы не в восторге от этой поездки.

Селеста разжала кулаки.

– Пожалуй, вы правы.

– Кстати, о погоде. Селеста, давай скорее в дом. – Мэтт наконец справился с замком. – А то мне придется отогревать сразу две ледышки.

Селеста обернулась, и в ее длинных светлых волосах блеснули снежинки.

– Мы не хотим, чтобы ты утруждался из-за нас. Мы с Джули – две слабенькие и глупенькие особы, которые не в состоянии позаботиться о своих хрупких телах. Наверное, нас придется нести на руках в специальную комнату для обмороков и оживлять с помощью нюхательной соли. – Она поднялась обратно на крыльцо и прошагала в дом.

Мэтт перевел на Джули ошеломленный взгляд.

– Она только что отчитала меня и закатила глаза?

– Да! – радостно подтвердила Джули. – Все так и было.

– Может, примешь горячий душ? А я пока разведу огонь в камине.

Через полчаса Джули сидела у камина в длинной пижаме и теплом халате. Она придвинула ноги так близко к огню, как только могла, не опасаясь спалить носки. Мэтт шевелил полено железной кочергой, и от него разлетались искры.

– Спасибо за суп, – сказала Джули.

– Ну да, у меня талант открывать консервные банки.

– Все равно. Спасибо. За воду и апельсиновый сок тоже. Мне уже немного лучше.

– Хорошо. Я закажу ужин в том вьетнамском ресторанчике, который ты любишь. Поешь и сразу придешь в норму.

– Так приятно сидеть у камина. Почему вы так редко разводите огонь? У вас в доме столько красивых каминов.

Мэтт подбросил еще одно полено в огонь, который и так успел разгореться.

– Маме не нравится запах. Но я подумал, что сегодня мы можем воспользоваться ее отсутствием. К тому моменту, как она вернется, мы все проветрим.

– А где твои родители? Они же сегодня не работают.

– Они на несколько дней поехали в Стоу. Это в Вермонте. У нас там домик, – пояснил он.

– Но вас с Селестой они не взяли.

Он покачал головой.

– Не взяли. А что у тебя случилось? Как же отец и Калифорния?

– Он отменил поездку. А вчера не приехал на ужин.

– Поверить не могу, что ты провела Рождество одна. Почему ты ничего не сказала нам? Нужно было остаться здесь. Мои родители страшно на тебя разозлятся.

Джули пожала плечами.

– Не знаю. Это как-то неловко. Можешь, пожалуйста, не говорить Эрин и Роджеру? А еще Финну. Прошу тебя, не говори ему.

– Джули, ты как бы уже сама ему сказала. Видимо, окунувшись в Атлантический океан, ты голову повредила.

– Правда? Ой, да, точно. – Джули достала из-за спины подушку и легла, подложив ее под голову. – Как он догадался, где я?

– Не знаю. Он сказал что-то про песню. Что тебе страшно нужна вода. И еще что-то про освобождение. Финн заявил, что с парашютом ты прыгать не станешь, а вот броситься в Атлантику можешь – просто, чтобы что-то себе доказать. И вот меня отправили в очередную миссию. Как я уже говорил, я только выполняю приказы.

Вот тебе и туманный намек. Джули привстала, опершись на локоть.

– Может, я когда-нибудь и прыгну с парашютом.

– Ну да, конечно.

– Это возможно, – с нажимом произнесла она и опустилась обратно на спину. – С правильным человеком. Но тут все зависит от того, что понимать под «прыжком с парашютом».

Мэтт рассмеялся.

– О чем ты?

– Ни о чем. Слушай, Мэтт…

– Да?

– Мне жаль, что родители уехали без вас. Это не очень-то красиво с их стороны.

Мэтт еще раз перевернул полено кочергой.

– Не очень. А мне жаль, что отец оставил тебя одну. Это тоже некрасиво с его стороны.

– Спасибо. – Джули закрыла глаза. Как же она замучилась.

– Устала, да? Может, чуть поспишь?

Она слышала, как Мэтт задергивает шторы, а потом почувствовала, что он укрыл ее шерстяным одеялом. «Мэтт так последовательно непоследователен», – сонно подумала она. Он то спасал ее и отогревал, то избегал и действовал ей на нервы, то кормил супом, то орал на нее, то рассказывал про шрифты и уравнения… На этом моменте ее мысль оборвалась.

Джули зевнула.

– Ты позвонил Дане?

– Еще нет. Но позвоню.

Жар камина согревал ей лицо.

– Спасибо, что приехал за мной, Мэтти. И прости меня, – пробормотала она.

– Без проблем. Все хорошо.

Джули не могла сказать наверняка, но в какой-то момент, когда ее мозг уже совсем отключался от усталости, ей показалось, что чья-то рука нежно откинула волосы с ее лица. А еще она как будто услышала, как чей-то голос шепчет ей стихи о безопасном пристанище, о переменах и силе, а еще о том, что ему не хватает воды.

Но, возможно, все это ей только приснилось. Потому что, хотя она и чувствовала его присутствие, Финна рядом с ней не было.

Часть 3

Глава 24

Мэттью Уоткинс был пробной моделью, доступной только разработчикам, и обладал плохо проработанной мозговой подсистемой. Функция управления мочевым пузырем тоже отсутствовала.

Бог Финн надеюсь, что инженеры когда-нибудь изобретут машину, которую можно будет заправлять непристойными мыслями.

Джули Сигл считает, что, оставляя комментарии под статусами национального радио на Фейсбуке, стоит пользоваться хотя бы элементарными правилами грамматики и пунктуации. Но, возможно, я просто стерва.

Джули вынесла на крыльцо поднос со стаканами и кувшином лимонада, присоединившись к Роджеру, Мэтту и Селесте.

– Еще шарниры? Картончик хочет пройти отбор в Цирк дю Солей?

– Не исключаю, что теперь Картонного Финна можно уместить в бумажнике, – сказал Роджер и, поднявшись на ноги, указал на новенькие шарнирчики, блестевшие на лодыжках Картонного Финна. – Мне кажется, больше уже не влезет. Мы сделали все, что могли. Как думаешь, Селеста?

Селеста наслаждалась апрельским солнцем, откинувшись на спинку плетеного кресла и закрыв глаза. Она медленно приподняла голову и бросила на них взгляд.

– Ты прав. Больше он не выдержит. Он уже и так немного напоминает аккордеон, правда? – И она снова опустила голову.

Роджер взглянул на Джули и прошептал:

– У меня такое чувство, что кое-кто уже не так заинтересован кое-кем другим.

– Я слышу, что ты говоришь, – сообщила Селеста. – И я однозначно заинтересована. О, почта пришла. – Она вскочила с кресла и понеслась вниз по ступенькам.

Роджер глядел дочери вслед.

– Она теперь такая… взрослая. Тебе не кажется, что она повзрослела, Мэттью?

Мэтт налил себе стакан лимонада.

– Кажется. А еще я вроде бы заметил, что ее щеки начали обвисать и на них появились морщинки. И мультивитаминные добавки глотает одну за другой… Кажется, пора подыскивать для нее дом престарелых.

– Мэттью, успокойся. Она отлично выглядит. Только наряд у нее какой-то жуткий. – Роджер нахмурился. – Но мне и полагается так считать. Правильно, Джули?

Джули кивнула.

– Все верно. Отцы должны приходить в ужас от того, что надевают их дочери-подростки.

– Миссия выполнена, – проговорил он с некоторой безнадежностью. – Эта коротенькая юбчонка и кошмарные сережки – твоих рук дело?

– Признаю вину.

Роджер покачал головой, признавая поражение, и присел на ступеньку.

Селеста вернулась и, бросив почту на маленький столик, плюхнулась обратно в кресло.

– Пришел мой журнал. Мне не очень-то нравятся гороскопы и тесты, да и большая часть статей, если честно, но модная колонка здесь хороша.

Джули присела рядом с Селестой, чтобы обсудить с ней новые модели туфель и причесок для выпускного. Селеста лучилась счастьем и казалась расслабленной – насколько это было для нее возможным. За эти несколько месяцев в ней произошли перемены. Пусть и едва уловимые, но заметные для Джули.

Разбиравший почту Мэтт поморщился.

– Вам и правда это интересно?

Джули бросила на него сердитый взгляд.

– В этом нет ничего плохого. Если мы жаждем купить красивенькие сандалии на ремешках, это еще не значит, что у нас нет своих политических или общественных взглядов, правда, Селеста?

– Ооооо! Ты только посмотри на ее волосы! – Селеста указала на фотографию. – Как думаешь, у тебя получится сделать мне такую прическу? Она ооочень хорошо смотрится. И, да, Мэттью, я согласна с Джули.

– Ты умная, – произнес он. – Тебе все это не нужно.

– Да, я знаю. Я умная девочка. Моя личность полностью скрыта за этим ярлыком. Может быть, я хочу, чтобы во мне видели не только умную девочку?

Джули улыбнулась Мэтту.

– Вот видишь.

Селеста оторвалась от журнала.

– Прошу прощения. Я не хотела грубить, Мэтти. Но ты мальчик и не можешь понять, какому невыносимому общественному давлению приходится противостоять девушкам-подросткам моего возраста.

– Говори проще, – пропела Джули.

– А, точно. Хорошо. Извини. В общем, я согласна, что привлекательность – это всего лишь социальная концепция, но подстраиваться под некоторые общественные нормы – не всегда плохо. Вот, скажем, Джули. Она отличный пример очень умного и социально развитого человека.

– Ладно. – Нахмурившись, Мэтт взял в руку какой-то розовый конверт, а потом бросил быстрый взгляд на Селесту, которая снова уткнулась в свой журнал, и отошел на другую сторону крыльца.

Джули наблюдала, как он открывает конверт, изучает какую-то открытку и прячет ее между страницами рекламной брошюры.

– Что у тебя там? – громко спросила Джули.

– Что? Ничего. Очередная реклама.

– Нет, неправда. Что там? – Джули встала и подошла к нему. – Тебе никто не станет посылать письмо в розовом конверте, так что давай его сюда.

– Джули! – прошипел он.

– Мэтт! – прошипела она в ответ.

Она вырвала открытку из его рук. Конверт предназначался Селесте, а открытка оказалась приглашением на день рождения. Вечеринка с ночевкой планировалась на следующие выходные.

– О, Селеста! Тебя пригласили на вечеринку. Какая-то Рэйчел. Это кто-то из твоего класса?

– Джули! – Мэтт выхватил у нее открытку. – Не надо!

Селеста уронила журнал на колени.

– Правда? Она меня пригласила?

– Серьезно? – Роджер обернулся и взглянул на дочь.

– Ага. Можете, пожалуйста, перестать так нелепо удивляться? Вот. – Джули еще раз выхватила открытку у Мэтта и вручила ее Селесте.

Селеста уставилась на приглашение, и ее губы начали расплываться в мечтательной улыбке. Но в следующую секунду она положила открытку на стол.

– Очень мило, что Рэйчел меня позвала. Она так хорошо ко мне относится. Но разумеется, я не смогу пойти.

– А почему? Сходи, – предложила Джули. – Повеселишься, покушаешь тортика, посплетничаешь с девочками…

Роджер поднялся на ноги.

– Джули, мне кажется, это не…

– Селеста, ты хочешь туда пойти?

– Мы не можем рассмотреть этот вариант, так ведь? – Она бросила взгляд на Картонного Финна.

– Не расстраивайся. – Роджер жестом позвал Селесту к себе. – Пойдем ко мне в кабинет? Я хочу показать результаты моего исследования по борьбе с распространением вредных водорослей.

Селеста встала с кресла и, не глядя на Джули, отдала ей приглашение.

– Пожалуйста, не переживай из-за этого. Я понимаю, что ничего не получится.

Джули скрестила руки на груди, закипая от злости. Теперь Селеста выглядела совсем иначе – вся расслабленность куда-то исчезла. И это была вина исключительно Мэтта и Роджера.

Мэтт засунул руки в карманы и опустил взгляд в пол.

– Я знаю, что ты сейчас скажешь.

– Что, серьезно? Правда, знаешь? Черт возьми, Мэтт! Как ты мог так с ней поступить?

Он удивлено поднял на нее глаза.

– Как поступить?

Она вздохнула.

– Ты сам накликиваешь беду. Настраиваешь Селесту на неудачу. Она увидела, что ты спрятал от нее приглашение, и поняла, что ты в нее не веришь.

– Она это увидела, потому что ты устроила целое представление. Она не может туда пойти. Ты это знаешь. Вот почему я не хотел, чтобы она видела это приглашение. Это лишь напомнило ей о том, к чему она еще пока не готова.

– А может, это ты не готов? Или твои родители? А? Твоя мама покупала ей чертовы сарафанчики, пока я не сводила девочку в торговый центр!

– Шшш! Прекрати кричать! – поморщился Мэтт. – Это не твое решение.

– И не твое тоже. Это решение Селесты. Она может ходить туда, куда хочет, – настаивала Джули. – Она готова.

– Нет, не готова.

– Ей нужны друзья, Мэтт. Когда в последний раз ее кто-нибудь куда-нибудь звал?

Мэтт не отвечал.

– Ей нужны друзья, – повторила Джули. – И тебе тоже. Позволь ей расширить границы своего мира, чтобы ты мог вернуть себе свой.

Он кивнул.

– Я понимаю. Но не исключено, что родители этой Рэйчел заставили ее пригласить всех подряд. Включая Селесту.

– Думаешь, она позвала всех девочек из класса у себя ночевать? Вряд ли. Рэйчел пригласила Селесту, потому что хотела ее видеть. Это же просто вечеринка. Если ты не будешь раздувать из мухи слона, Селеста тоже не станет. Ты ее брат. Она берет с тебя пример, и она должна знать, что ты в нее веришь. – Джули помахала приглашением перед его носом. – Должна видеть, что ты доверяешь ей и считаешь, что она может добиться успеха. Неужели ты сам этого не понимаешь?

Мэтт старательно избегал ее взгляда.

– Она берет пример не с меня, а с Финна. И с тебя.

– И с тебя тоже. Она тебя любит.

Он шаркнул ногой.

– Ты правда думаешь, что она справится?

– Да. Я это знаю.

– А как же Картонный Финн?

– Она сложит его и засунет на дно сумки. Никто ничего не узнает. Она уже несколько раз ходила со мной по магазинам без него, и я больше не кладу его в машину, когда встречаю ее из школы. Да, по ночам он по-прежнему стоит у ее кровати или на пороге ее спальни, и она иногда из-за него загоняется, но сейчас все уже далеко не так, как было раньше. Теперь Селеста интересуется другими аспектами жизни. Интересуется самой жизнью! – Джули бросила на Мэтта полный мольбы взгляд. – Она справится. Она лучше одевается, слушает нормальную музыку, засматривается на красивых мальчиков по телевизору. Заткнись! – Джули не дала Мэтту раскрыть рот. – Это нормально. Она даже говорит теперь не так, словно… благородная девица из прошлого столетия. Ну, по крайней мере, иногда. Позволь ей вырасти. Она должна рискнуть.

– Она сама не хочет идти, Джули, – слабым голосом произнес Мэтт. – Правда.

– Еще как хочет. Ты видел, как она посмотрела на приглашение.

Мэтт тяжело вздохнул.

– Я поговорю с родителями.

– И позвони Дане. Я дала тебе ее номер несколько месяцев назад.

– Она болела.

– И что? Принес бы ей супчик. Позаботился о ее здоровье. Если ты понимаешь, о чем я. – Джули театрально ему подмигнула.

– Я правда позвонил ей, и она сказала, что чувствует себя ужасно. И добавила, что перезвонит, когда перестанет распространять заразу.

– Мы разговаривали сегодня утром, и ей уже гораздо лучше. Она кучу времени проторчала дома и теперь готова развлекаться.

– Если ты еще раз мне подмигнешь, я никогда ей не позвоню.

– Ладно-ладно. Только перестань так серьезно на все реагировать.

– А тебе никогда не приходило в голову, что мне нужно быть серьезным? У меня много забот.

Джули уперла руки в бока и вздохнула.

– Извини.

– Хочешь, чтобы я еще что-то сделал? Может, мне список завести?

– Нет, это все. Пока. Но позвони Дане и сходи на свидание, как нормальный студент. Только не надевай дурацких футболок.

– Дай определение слову «дурацкий».

– Сам знаешь!

Джули лежала на животе, и ее пальцы замерли над клавиатурой. В темной комнате светился только экран ноутбука, но ей и не нужно было видеть ничего, кроме переписки с Финном.

Джули Сигл

Так, я рассказала тебе о вечеринке Селесты и гипотетическом свидании Мэтта. Что еще?..

Бог Финн

Я предсказываю, что вечеринка пройдет удачно, а свидание – нет. Когда Мэтт волнуется, он пускает газы и… дамам это обычно не очень нравится.

Джули Сигл

Насколько я знаю, у него когда-то была девушка, значит, он способен контролировать физиологические процессы в течение коротких промежутков времени. И ты должен желать своему брату добра!

Бог Финн

Я желаю добра этой несчастной девочке Дане. Вот бедняжка… Да ладно, я шучу! Уверен, что под конец свидания они поладят. А! Тогда мы сможем потанцевать на их свадьбе. Я надену пурпурный смокинг, чтобы на меня обращали внимание и не путали с Картонным Финном. (Главное, проследить, чтобы КФ не надел такой же костюм. А не то грянет катастрофа!)

Джули Сигл

Ты ненормальный.

Бог Финн

Ты не первая, кто это мне говорит, и наверняка не будешь последней. Я ношу этот ярлык с гордостью. Повешу-ка я его себе на кадык. Ярлык на кадык!

Бог Финн

А у тебя уже намечены какие-нибудь грандиозные планы?

Джули Сигл

После «Полярного забега» я решила себя поберечь. Такой хрупкой девушке, как я, нужно экономить жизненные силы.

Бог Финн

Ха! Ты-то уж точно не слабая. Я очень впечатлен твоим отважным подвигом. Страшно напуган, но впечатлен. А как у тебя со свиданиями?..

Джули Сигл

Никак. Мне здесь никто не интересен.

Бог Финн

Хорошо. Просто хотел узнать. То есть, конечно же, ты можешь гулять с кем хочешь.

Джули Сигл

А.

Бог Финн

Но я бы хотел, чтобы ты ни с кем не гуляла. Это очень нечестно?

Джули Сигл

Вовсе нет. Я же не делаю этого не только потому, что ты не хочешь. Я жду.

Бог Финн

Чего?

Джули Сигл

Просто жду. Может быть, тебя. (Правда, мне начинает казаться, что это все равно что сидеть «В ожидании Годо».) Это так странно.

Бог Финн

Я рад, что ты, может быть, ждешь меня, странная девочка. (Кстати, эта пьеса основана на событиях одной из моих прошлых жизней, но гонорар мне так и не выплатили. Дурацкие издатели!) И, Джули, дорогуша, ты можешь видеть меня каждую минуту… в плоском виде. Я красавец, да?

Джули Сигл

Типичный Дон Жуан. Хотя должна признаться, я умираю от желания когда-нибудь увидеть трехмерную версию тебя.

Бог Финн

Поверь, я много думал о трехмерной версии тебя.

Джули Сигл

Надеюсь, на самом деле это не так жутко, как звучит. Послушай, Финн?

Бог Финн

Даааааааааа?

Джули Сигл

Помнишь наш разговор, когда я застряла в лифте? Нас тогда прервали.

Бог Финн

Так и было.

Джули Сигл

Я хотела бы узнать, как заканчивается история с парашютами. Что ты говоришь мне и как мы приземляемся.

Бог Финн

Хорошо. Я надеялся, что ты спросишь. Я расскажу.

Бог Финн

Когда мы оставили наших героя и героиню, они только успели потянуть за кольцо и неспешно опускались на землю. Что же будет дальше, мой увлеченный зритель? Вдруг какая-нибудь чайка-вампир в клочья издерет парашют нашей храброй парочки? Или, может быть, на их пути возникнет грозный торнадо и засосет их в свою воронку? Не переключайтесь…

Джули Сигл

Финн!

Бог Финн

Аааааа. Ты хочешь версию со счастливой концовкой.

Джули Сигл

Да.

Бог Финн

Неспешную версию.

Джули Сигл

Да.

Бог Финн

Эротичную версию.

Джули Сигл

Да.

Бог Финн

Понял. Мне она тоже нравится больше всех. Готова? Начинаем…

Итак, наш парашют раскрылся, и мы парим, несемся по небу. Здесь нет никого, кроме нас двоих. И теперь ты можешь слышать, что я говорю, помнишь? Я говорю, что хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Я не хочу приземляться и возвращаться в реальный мир, потому что наш воздушный мир мне нравится больше.

Бог Финн

Я говорю, что мне нравится быть так близко к тебе. Нравится ощущать твое тело. Но теперь даже я начинаю переживать. Я боюсь, что, стоит нам коснуться земли, и все закончится. Мы спустимся, и чувство, возникшее между нами, исчезнет. У тебя его больше не будет. Эта мысль невыносима.

У Джули задрожали руки.

Джули Сигл

Оно останется со мной.

Бог Финн

Ты так думаешь?

Джули Сигл

Я знаю.

Бог Финн

Тогда мы можем приземляться. Я жду, когда мы окажемся на необходимом расстоянии от земли. Мы стремительно опускаемся, и я прошу тебя махать ногами, словно ты бежишь. Ты ощущаешь, как твои ступни касаются земли, и мы еще несколько метров бежим вместе, но потом меня по инерции бросает вперед. Я падаю на тебя и сбиваю с ног. Я боюсь тебя раздавить, но вовремя упираюсь о землю руками и удерживаю свой вес. Мы оба тяжело дышим, а в нашей крови все еще пульсирует упоение от прыжка.

Ну вот, он добился своего: Джули вся горела. Этот рассказ стал таким страстным, что этого уже нельзя было отрицать. Она не собиралась делать вид, что Финн ее не завел.

Бог Финн

Приземление ощущается совсем не так, как ты ожидала. Ты десятки раз представляла его себе и пыталась предугадать, как себя поведешь. Каждый раз твое воображение рисовало новые картины. У тебя были все данные, чтобы догадаться, но реальность все равно тебя удивляет. Она не хуже твоих фантазий – может быть, даже лучше, – просто не такая, как ты ожидала. Теперь, оглядываясь назад, ты удивляешься, что не поняла все давным-давно. А дело в том, что ты полагалась на факты, а не на ощущения.

Бог Финн

Я отстегиваю крепления, которые нас соединяли. В этот момент меня трясет от паники. Я не боялся, когда мы поднимались в небо на самолете. Меня не пугали ни высота, ни прыжок, ни шум. Но теперь меня страшит лишь одно.

Джули Сигл

Что?

Бог Финн

Меня приводит в ужас мысль о том, что когда я отстегну крепление, ты встанешь и уйдешь. Не могу придумать ничего более мучительного.

Джули Сигл

Я же сказала, что этого не случится. Я никуда не уйду.

Бог Финн

Но я все равно боюсь. Если я поверну тебя лицом к себе, ты не станешь меня останавливать?

Джули Сигл

Ни в коем случае не стану.

Бог Финн

Тогда вот что я делаю. Я прошу тебя закрыть глаза и рассказываю, что испытываю к тебе, – а ты меня слушаешь… Я говорю, что все время о тебе думаю и не могу выбросить тебя из головы. Я прошу тебя забыть обо всем, что ты знала раньше, и прислушаться к своему сердцу, ни в чем не сомневаясь. Как думаешь, ты сможешь?

Джули Сигл

Конечно, смогу.

Бог Финн

Тогда я целую тебя, и в этот момент ты ощущаешь все то же, что ощущаю я.

О господи…

Джули казалось, она забыла, как дышать. Она была готова на что угодно, только бы он оказался сейчас рядом с ней, только бы шептал ей все эти слова и целовал ее…

Джули Сигл

Ты просто обязан вернуться домой.

Бог Финн

Я знаю. Дай мне минутку подумать.

Ожидание тянулось невыносимо долго. Наконец он написал.

Бог Финн

Этим летом. Раньше не получится.

Джули Сигл

Я согласна.

Бог Финн

Только никому не говори. На всякий случай. Мне и так будет плохо, если я тебя подведу, а с Селестой все гораздо серьезнее.

Джули Сигл

Хорошо. Но ты постараешься? Можешь, пожалуйста, в этот раз правда постараться? А не так, как на Рождество.

Бог Финн

Да. Сегодня я готов для тебя на что угодно. Только не проси меня, пожалуйста, сейчас вставать со стула. Не хочу, чтобы люди, у которых я живу, считали меня извращенцем.

Джули захохотала, и ей понадобилось некоторое время, чтобы написать сообщение, не попадая пальцами по соседним клавишам.

Джули Сигл

Ладно, хорошо… ммм… никуда не спеши. А мне надо поспать. Или хотя бы попытаться. Здесь уже поздно. (Опять не помню, где ты сейчас!)

Бог Финн

Сейчас даже я сам не помню, где нахожусь. Отдыхай. Скоро поговорим еще.

Прежде чем выключить компьютер, Джули скопировала их переписку в текстовой файл. Да, это было странно и даже глупо, но ей хотелось хранить диалоги с Финном и иногда их перечитывать. Сегодняшний разговор она точно перечитает. И не один раз.

Глава 25

– Уже полночь. Как думаешь, чем заняты девочки? – спросила Джули у Мэтта. – Наверняка хихикают и делают друг другу прически. Она крутилась на его компьютерном стуле, пока он лежал на кровати и добавлял новую музыку в айтюнс.

– Боже мой, неужели! – передразнил ее Мэтт дурацким высоким голосом. – А может быть, они говорят о Роберте Паттинсоне! Или о Джастине Бибере! О господи!

– Поверить не могу. Мэттью! Ты только что упомянул представителей поп-культуры. – Джули похлопала в ладоши, изображая высшую степень восторга. – И даже два раза подряд. Я горда тобой. Ты так меня поразил.

– Вот такой я разносторонний человек. И сейчас уже не полночь, а почти час.

– Серьезно? – Джули не поверила своим ушам. Она провела у Мэтта уже несколько часов. Они слушали музыку и выяснили, что их вкусы на удивление кое в чем да совпадают.

– Я правда думаю, что все прошло хорошо. Ты же видел, как твоя сестра хотела на эту вечеринку, а? Она чудесно выглядела и купила Рэйчел шикарный подарок. А Картонный Финн надежно спрятан в ее сумке. Никто о нем не узнает.

– Она и правда казалась счастливой, – признал Мэтт. – Может, ты была права. Я немного пообщался с Рэйчел, когда привез Селесту. Похоже, она действительно хорошая девочка.

– Бывают же на свете чудеса! Я-то думала, что Рэйчел – отпетая хулиганка, – усмехнулась Джули. – Почему ты сам-то не пошел гулять? Селеста в первый раз проводит вечер не дома, так нужно было этим пользоваться!

– Не могу. Родители уехали на выходные. Не хочу оставлять дом без присмотра.

– Так я же тут! А куда они опять отправились?

– Не помню. В какой-то гостевой домик в штате Мэн.

– Ой. – Джули перестала вращаться на стуле. – Мне жаль. Ты, наверное, уже по горло сыт тем, что тебя оставляют за главного?

– Просто они периодически устают от местных ресторанчиков и отправляются посмотреть, как обстоят кулинарные дела в других городах. Я их понимаю.

– Я не буду ругать тебя за то, что ты сменил тему, и задам другой вопрос. Как вчера прошло свидание с Даной? Она мне сегодня не звонила. Куда вы ходили? Почему не встретились сегодня?

Мэтт переключил песню.

– Мы поужинали.

– И?

– И что?

– Мне нужны подробности!

– Мы поели в португальском ресторане на Сентрал-сквер. Я заказал пирожки с треской и тушеного осьминога с картошкой под винным соусом.

Джули подпрыгивала от нетерпения, ожидая продолжения.

– И все?

– Вряд ли когда-нибудь еще закажу осьминога. У меня до сих пор во рту вкус щупалец.

– Хватит тебе, Мэтт! Как она тебе? Что ты надел? Вы пойдете на второе свидание?

– Вряд ли.

– Так, понятно. Из тебя ничего по этому вопросу не вытянуть. Как и по большинству вопросов. Если ты по своей воле спонтанно заведешь с кем-нибудь информативный диалог, наступит конец света. – Она смерила его недовольным взглядом. – Извини, мне нужно сделать звонок по учебе.

– В такое время?

– Студенты никогда не ложатся спать раньше трех. Это требование нашего колледжа. Когда тебя зачисляют, нужно подписывать договор.

Она достала из кармана телефон и набрала номер.

Дана ответила мгновенно.

– Привет. Звонишь узнать, как вчера все прошло?

– Конечно.

– Было интересно.

– Можно поподробнее?

– А что он сказал?

– Извини, у меня перед глазами сейчас нет конспекта.

– Мэтт что, стоит прямо перед тобой?

– Именно так.

– Мы поужинали. Он заплатил за меня – это было мило с его стороны. Внешне он действительно не в моем вкусе, но мне было плевать. Знаешь, в нем есть что-то притягательное и таинственное. У него прекрасные манеры, и он всегда так мило и вежливо разговаривает. И ты была права. Он чертовски умный. Теперь я вообще не могу понять, почему ты не зовешь меня к себе в дом, потому что он не такой уж и ненормальный. Ну, может быть, совсем чуть-чуть, но мне он все равно понравился.

– Значит, тебе пригодилась статья, которую я тебе посоветовала. И как закончилось занятие?

– Ты хочешь узнать, было ли что-нибудь между нами?

– Да.

– У него очень сладкие поцелуи.

Джули едва не уронила телефон.

– Извини. Не совсем поняла твое мнение по этому вопросу. Никогда не слышала подобных фактов.

– Серьезно. Он невероятно хорош. Мы целовались в машине перед моим домом. Еще у него очень нежные руки. Он делал такую крутую штуку – засовывал мне пальцы под…

– Ладно-ладно, я поняла основную мысль. Это… очень полезная информация. Когда будет следующее занятие?

– Боже, я больше никогда не пойду с ним на свидание.

– Участники выходят из вашей учебной группы?

– О да.

– Даже несмотря на то что получили хорошие оценки?

– Во-первых он все время говорил. Вообще не замолкал.

– Серьезно? О чем?

– А это уже второй пункт.

– И какой же?

– Предвосхищу твой вопрос: нет, дело было не в футболке с надписью «Эволюция идет по моим следам». – Дана рассмеялась. – Джули, у тебя серьезная проблема.

– Я не понимаю.

– Ты во всем сама разберешься. Больше я ничего не скажу. Послушай, он классный парень, просто мы друг другу не подходим. Ладно, мне пора. Я стою перед общежитием Джейми.

– Ты сейчас шутишь? Это очень глупая идея.

– У меня слабая сила воли. Что тут поделаешь? Я позвоню тебе завтра.

Джули повесила трубку. Мэтт загрузил новый плейлист и пристукивал ногой в такт музыке. Зачем Дана сказала о его руках? И о поцелуях? Фу. Как ей теперь на него смотреть? Она не должна знать про него такие вещи.

– Извини, – произнесла она. – У меня был важный разговор об учебной группе.

– Я так и понял. Схожу на кухню, возьму что-нибудь попить. – Мэтт поднялся на ноги. – Кстати, как дела у Даны?

– Эээ… – Джули отвела взгляд. Теперь ей на глаза постоянно попадались его руки. – Кхм. У нее все хорошо. Извини.

Джули мысленно застонала, когда Мэтт вышел из комнаты. Какой позор. И теперь ей придется как-то удалять из головы мысли про то, чем может заниматься Мэтт, когда не сидит за клавиатурой, не делает сэндвичи для Селесты и не складывает свои ботанские футболки.

На кухне зазвонил домашний телефон, и Джули резко выпрямилась.

Через несколько минут она услышала, как Мэтт бегом спускается с лестницы. Потом с первого этажа послышался какой-то стук. Что он там делает?

Джули бросилась на первый этаж.

– Мэтт?

Джули нашла его на кухне: он яростно перерывал содержимое настенных ящичков.

– Куда делись мои чертовы ключи? – Он похлопал себя по карманам и окинул взглядом столики.

– Мне кажется, они висят у входной двери. Ты куда?

Мэтт пробежал мимо нее, и она последовала за ним в коридор.

Он уже схватился за ручку двери, но вдруг замер, а потом повернулся к ней лицом. Оно пылало от ярости.

– Я говорил тебе. Черт побери, я тебе говорил, Джули! – Он на нее кричал.

Она отошла на шаг назад. Никогда еще она не видела его в таком состоянии.

– Ты о чем?

– Мне позвонила мама Рэйчел. У Селесты истерика.

– Что случилось? – Джули сняла с крючка толстовку и побежала к двери. – Мне казалось, она так уверена в себе.

– Нет! – взревел он, тыкая в нее пальцем. – Ты со мной не поедешь!

– Мэтт? Подожди. Я могу помочь. Могу поговорить…

– Нет! Ты уже помогла. Теперь разбираться с этим придется мне.

Мэтт выбежал и захлопнул за собой дверь.

Она умирала от волнения. Ходила взад и вперед, переходя из одной комнаты в другую. Финн. Он придумает, что делать.

Она отправила ему сообщение, всем сердцем надеясь, что он в сети.

Финн, ты тут? Я все испортила. Совершила огромную ошибку. Та вечеринка с ночевкой, о которой я тебе рассказывала, закончилась очень плохо. Мэтт поехал за Селестой, а я не знаю, что делать. Они никогда меня не простят. Возможно, ты тоже.

Но Финна не было онлайн. Джули даже не могла вспомнить, в какой он сейчас стране. Снова в Африке? В Югославии? Турции? Ливии? Господи, точно не в Ливии. Туда же никто не ездит. Она подождала несколько минут, а потом дрожащими пальцами напечатала еще одно сообщение:

Пожалуйста, Финн. Ты мне нужен. Я не знаю, что делать. Наверное, ты тоже на меня злишься, но, пожалуйста, скажи, как мне все исправить? Или хотя бы как сделать так, чтобы все было не так ужасно?

Джули понимала, что от ежеминутного выглядывания в окно Селеста не окажется дома быстрее, поэтому она решила присесть на диван в гостиной. Может, все было не так плохо. Мэтт чересчур остро реагировал на все, что касалось его сестры. А еще он считал Селесту слабее, чем та была на самом деле. И все-таки у Джули живот сводило от ужаса: ей не терпелось, чтобы они приехали домой, и в то же время она боялась посмотреть им в глаза.

Наконец «Вольво» остановился у дома. Распахнув входную дверь, Джули наблюдала, как Мэтт обходит машину и открывает пассажирскую дверцу. Это было невыносимо, и на мгновение она отвела взгляд, пытаясь собрать волю в кулак. А в следующую секунду Мэтт уже поднимался по ступенькам с Селестой на руках, и в его глазах читалась жуткая смесь ярости и страха. Его сестра – и ее подруга – сейчас казалась совсем малышкой: она обхватила руками его шею, уткнулась головой в футболку и дрожала всем телом, рыдая взахлеб. В ее плаче слышалась невыносимая боль.

Сердце Джули раскололось на части.

Селеста была разбита.

Глава 26

Пройдя мимо Джули, Мэтт отнес Селесту в ее комнату. Джули пошла за ними, но дверь в спальню захлопнулась, не успела она подняться по лестнице.

Картонный Финн. Он остался в машине. Джули выбежала на улицу и вернулась с сумкой Селесты. Поднявшись на второй этаж, она остановилась в коридоре и завозилась с молнией. Как же она надеялась, что это хотя бы немного поможет. Она положила Картонного Финна на ковер и стала медленно его собирать, тщательно закрепляя шарниры, чтобы он не захлопнулся обратно. Смахнув с глаз слезы, она поставила Картонного Финна на ноги. Рыдания за дверью становились все громче и отчаяннее. Джули прикусила губу и посмотрела на Картонного Финна, вообразив, что сейчас здесь появится настоящий Финн, успокоит сестру и положит конец всему этому кошмару.

«Ты просто обязан вернуться домой. Обязан вернуться, – повторяла она про себя. – Я прекрасно знаю, что дело тут не только в разлуке, но ты обязан вернуться домой ради нее».

Джули осела на пол, подтянула колени к груди, опустила голову и начала раскачиваться. Ей казалось, что прошла целая вечность, пока плач Селесты не начал утихать. Теперь из комнаты доносился голос Мэтта, утешавшего сестру.

Дверь открылась, и Джули вскинула голову вверх.

– Мэтт? Боже мой. Я не знаю, что…

Он жестом попросил ее замолчать.

– Ничего мне не говори. Иди к ней. Она хочет тебя увидеть.

Она встала и аккуратно подняла Картонного Финна. Из-за шарниров он стал казаться очень хрупким – словно пазл, который склеили скотчем. Селеста производила точно такое же впечатление. Пройдя мимо Мэтта и оказавшись в комнате, Джули опустила Картонного Финна рядом с кроватью. Селеста повернула кудрявую голову и протянула Джули руку. Та взяла ее и опустилась на колени.

– Прости меня. Это все моя вина. – Задыхаясь от слез, Джули убрала локоны с лица Селесты.

– Мне уже гораздо лучше, – сказала Селеста с удивительным спокойствием. – Джули, тебе не за что извиняться. Это я должна просить у тебя прощения.

– Что? За что тебе передо мной извиняться?

– Я тебя подвела. Ты, наверное, ужасно во мне разочарована.

– Такого никогда не случится. Ты не можешь меня разочаровать. Ты вела себя так храбро. Храбрее, чем я. А я слишком на тебя давила.

– Это совершенно не соответствует… – Селеста подтянула одеяло повыше. – Это не так. Я сама хотела пойти.

– Я знаю. Но все-таки это моя ошибка. Еще не пришло время. Мы добавили слишком много шарниров сразу.

Селеста зевнула и перевела взгляд на Картонного Финна.

– Нет. С шарнирами все в порядке, но вот сложенный и спрятанный в сумку Финн не всегда помогает. Особенно ночью. В это время мне труднее всего без него обходиться. Но это пока. Мне легче, когда он рядом, Джули. Я понимаю, что подобное лекарство подходит не для всех, но меня он всегда успокаивает.

Джули кивнула.

– Я знаю. Хочешь верь, хочешь нет, но меня такое лекарство тоже успокаивает.

– Я тебе верю. Теперь мне надо поспать. Пожалуйста, передай Мэтти, что я уже не так огорчена. Теперь мне гораздо спокойнее.

– Хорошо, передам. – Джули наклонилась к Селесте и крепко ее поцеловала. – Увидимся утром. – Она вышла из комнаты, посылая девочке воздушные поцелуи – как будто укладывала спать малыша.

Мэтт стоял в коридоре, прислонившись к стене. На его лице было холодное, отсутствующее выражение.

– Не подходи ко мне. Я не могу сейчас с тобой разговаривать.

– Мэтт… – взмолилась Джули.

– Ради бога, не разговаривай сейчас со мной. Не надо.

– Мне так жаль. Ты даже не представляешь, насколько.

– Ничего не хочу слышать. Не говори мне ни слова.

– Мэтт, ты же знаешь, я люблю Селесту и я никогда бы не сделала ей ничего плохого.

– Но вот сделала же.

– Дай мне, пожалуйста, еще раз объяснить, почему…

– Ты не умеешь останавливаться, да? Хочешь об этом поговорить? Хорошо. Давай поговорим. Ты думаешь, что можешь поселиться в нашем доме и лезть в наши дела? Нет. А еще ты не имеешь права вести себя так, будто во всем виноват я. Как будто все, что я для нее делаю, это полная ерунда. – Он подошел к Джули, и теперь их разделяла пара сантиметров. – Я из кожи вон лез, чтобы Селеста оставалась в стабильном состоянии, а ты пришла и все разрушила. Ты разбила ее. Господи, Джули. Ты здесь всего пару месяцев и уже считаешь себя вправе говорить, что нужно Селесте? Никто не просил тебя ничего чинить. И ты не можешь этого сделать. – Он запустил пальцы в волосы и продолжил тираду: – Ты не способна ничего поменять. И нам не помогают твои постоянные упреки, что мы все посходили с ума. Слышишь меня? Что с тобой не так? У тебя, что ли, своей жизни нет? Или таким образом ты пытаешься залечить раны, которые нанес тебе твой дерьмовый папочка? Ты его обожаешь и прощаешь ему все на свете, хотя он не делает для тебя вообще ничего – только отправляет пару паршивых писем в год.

Его слова ранили ее в самое сердце.

– Это несправедливо. – Джули тяжело дышала. Она не знала, как сделать так, чтобы он больше не сердился на нее. Чтобы он ее не презирал.

– Еще как справедливо. И Селеста – не твоя забота. Мы все – не твоя забота. Ты нам не семья.

– Я знаю. Я никогда… никогда не называла вас семьей. – Хотя у Джули дрожали губы, она не собиралась снова плакать перед Мэттом.

– А знаешь, что самое невероятное? Я послушал тебя. Знал, что ты неправа, и все равно позволил тебе переть напролом и делать все, что хочется. Поэтому в том, что случилось сегодня, виноват я.

Джули покачала головой.

– Нет, Мэтт. Я понимаю, что все это из-за меня. Мне правда очень жаль. Пожалуйста, поверь. Я чувствую себя просто кошмарно. Но разве ты не видишь, что Селеста не может провести всю жизнь, прячась от реального мира? И ты тоже не можешь.

– А почему бы и нет? – Он все еще кричал, и Джули морщилась от каждого слова. – Реальный мир причиняет ей боль.

– А тебе?

– Иногда.

– Так когда ты сам начнешь жить, Мэтт? – Теперь и она сама перешла на крик. – Ты ищешь легкий путь. Прикрываешься Селестой, чтобы ничего не делать, а только вязнуть в своих теориях и подсчетах. Ты сам себя хоронишь, проводя жизнь в интернете…

– Тебе ли говорить о жизни в интернете? – С его губ сорвался злобный, ужасный смешок. – Это я ищу легкий путь? Я хотя бы не исхожу слюнями по человеку, которого ни разу в жизни не видел. Которого даже здесь нет. Это ты прячешься от риска, потому что слишком боишься реальности.

– Не лезь в это, – резко проговорила Джули.

– Смотрите-ка, кто у нас заговорил о личных границах! – Он начал расхаживать взад и вперед. – Что касается Селесты, ты понятия не имеешь, что с ней происходит, поэтому не лезь в ее жизнь.

– Да, я и правда не знаю, что с Селестой. Я ничего не понимаю, и никто из вас не хочет мне объяснить! Почему твоих родителей никогда нет дома? – взорвалась Джули. – Зачем Селесте Картонный Финн? Почему ты мне не рассказываешь?

– Потому что не могу, Джули! Я не могу! И это не твое дело. Сколько раз тебе это повторять?

Она подняла на Мэтта беспомощный взгляд. Она ни разу в жизни не видела его в таком состоянии.

– Хорошо. Отлично. С меня хватит. – Она подняла руки, признавая поражение. – Больше никуда не буду лезть. Я только… всего лишь хотела помочь. Не нужно было этого делать. – Теперь она говорила тише, потому что все-таки сдалась. – Ты прав. Справляйся со своими проблемами, как считаешь нужным.

– Я все понимаю, Джули. Тебе не нравится то, что я делаю. И я сам тебе не нравлюсь. Без проблем. Мне на это плевать. Только хватить пытаться меня изменить. Ты не имеешь права выбирать, что во мне отвечает твоим стандартам, а что должно отправиться на помойку. Я никогда не стану таким, каким ты хочешь. Я не нравлюсь тебе? Так не лезь в мою жизнь.

Джули слушала его с нарастающим замешательством. Этот разговор уже зашел слишком далеко, а она даже не понимала, что происходит.

– Зачем ты так говоришь? Ты мне нравишься, Мэтт.

Он отвернулся и пошел к своей комнате.

– Как же я замучился. Как ты меня замучила.

– Мэтт, прошу…

– Иди к черту, Джули.

Джули застыла, не в силах сдвинуться с места. Она задыхалась. Что произошло? Как Мэтт мог все это наговорить?

Возможно, она и правда слишком давила на них и лезла не в свое дело. Нужно было оставить их в покое. Она просто жила в их доме, и у нее не было права лезть в чужую жизнь. Она ведь никогда не хотела злоупотреблять их гостеприимством и проявлять непочтительность. Но, видимо, именно это она и сделала. Ее профессор был совершенно прав. «Почему вам нужно чинить все вокруг?»

Но это не ее дело. И ей не стоило за него браться. Она всего лишь гостила в чужом доме. Была квартиранткой, сиделкой, водителем.

Она все-таки добралась до своей комнаты и упала на кровать, не расстилая ее. Уснуть не получалось. Теперь комната Финна вызывала другие ощущения: она казалась пустой и одинокой. Она испытывала слишком много эмоций сразу; плач Селесты и страшные слова Мэтта эхом отдавались в ее голове.

Возможно, он был прав насчет ее отца. Она давала ему слишком много шансов, а он снова и снова доказывал, что он ужасный родитель. Он ни разу не сделал ничего, чтобы заслужить ее любовь. Но она все равно его любила.

Но с Финном все было не так. В этом Мэтт ошибся. Финн испытывал к ней чувства.

Джули взглянула на часы. Почти четыре утра. Эта ночь была такой спокойной – пока не раздался телефонный звонок. А потом все полетело к чертям.

Она проворочалась еще сорок пять минут, мучаясь печальными мыслями, а затем решила встать. Она проверила почту: писем от Финна не приходило. И надо же ему исчезнуть именно сейчас! У нее было тяжело на сердце. Она скучала по нему и нуждалась в нем прямо сейчас. Как дождаться лета? Финн вернется и останется дома. Тогда Селесте станет лучше. Может быть, она не поправится совсем, но ей станет лучше.

Она побродила по комнате и посмотрела из окна на ночное небо, но ей ничего это не дало. Это было невыносимо. Она ненавидела ссоры – после них она не могла ясно мыслить. Все погрязло в хаосе.

Джули вышла в темный коридор, и, застыв на мгновение, тихонько постучалась в одну из дверей. Ответа не было. Но она уже не могла остановиться и все равно вошла.

– Мэтт?

Тихонько пройдя по комнате, она опустилась на краешек кровати.

– Мэтти, – повторила она.

Светила луна, и Джули видела, что он не спит, а просто не отвечает ей. Он лежал на спине, подложив одну руку под голову, а другую согнув на груди. Повернув голову, он посмотрел на нее. По крайней мере, выглядел он так же ужасно, как она себя чувствовала.

– Прости. Пожалуйста. Ты должен меня простить. – Ее голос дрожал от слез. Джули понимала, что еще чуть-чуть и она расплачется, но ничего не могла поделать с этим. – Прости. Прости, – повторяла она. – Мэтти, пожалуйста. Не злись так на меня. Я этого не вынесу. – Джули наклонилась к нему и, положив голову ему на грудь, попыталась просунуть руки под его плечи – так, словно он ее обнимал. Она совершенно не знала Мэтта, которого увидела этой ночью. А сейчас она прижалась к нему, больше всего на свете желая, чтобы к ней вернулся настоящий Мэтт.

Прошло несколько минут, когда она вдруг почувствовала его руку у себя на затылке. Он легонько гладил ее волосы. Она закрыла глаза.

– Шшш, – пробормотал он. – Это я должен извиняться. Я наговорил тебе много ужасного. На самом деле я так не считаю. Я был несправедлив по отношению к тебе.

Повернув голову, она прижалась щекой к груди Мэтта и прислушалась к его дыханию. Его голос и прикосновение успокаивали ее. Боль Джули начала понемногу утихать. Она не знала, что сказать, поэтому молчала и лежала так, не шевелясь, пока его рука гладила ее волосы, а потом и спину. Он убаюкивал ее, и она погружалась в тот мир, где ничего не могло причинить ей боль. Весь этот страшный вечер начинал казаться одним большим кошмаром, от которого она теперь просыпалась. Теперь рука Мэтта скользила по лямкам ее топа, поглаживая ее кожу, вызывая у Джули дрожь и заставляя сильнее к нему прижаться.

– Я вел себя ужасно, – говорил он. – Твои отношения с отцом совершенно не мое дело. Конечно, ты его любишь – у тебя есть на это все права. Я сказал непозволительные вещи. – Мэтт искренне переживал. Она слышала это в его голосе. – Ты – лучшее, что случилось с Селестой. До того, как появилась ты, она словно блуждала в темноте и нигде не могла найти себе места. Ты спасаешь ее. Я ни за что не должен был говорить того, что сказал.

– Нет, я слишком на нее давила, – тихо произнесла Джули. – И на тебя тоже. Я больше так не буду.

– Ты все делала идеально. Я бы хотел рассказать тебе правду, но не могу. Пока не могу.

– Я знаю. Все в порядке. – Она обнимала его так крепко, словно боялась, что, если отпустит, он снова набросится на нее с жестокими обвинениями.

Напряжение потихоньку спадало, и она начинала дремать, дрейфуя в тумане пережитых эмоций. Облегчение пьянило ее.

В комнате было прохладно, и от прикосновений Мэтта по ее коже бежали мурашки. Джули вздрогнула еще раз.

– Тебе холодно? – спросил он.

– Да. Немного.

Мэтт подвинул ноги в сторону, и она прилегла рядом с ним, нырнув под его одеяло и положив голову на его руку. Он продолжал гладить ее: по лопаткам, по основанию ее шеи, вниз-вверх по руке. Она крепко сжала его свободную ладонь, переплетя пальцы.

Мэтт тоже сжал ее ладонь.

– Значит, мы по-прежнему друзья? – спросила она.

– Да, – ответил он секунду спустя. – По-прежнему друзья.

Он не испытывал к ней ненависти. Между ними все было хорошо. У Селесты тоже все наладится. Они что-нибудь придумают. Не случилось ничего, что нельзя было бы исправить. Все остальное не имело значения.

Усталость брала свое. Джули зевнула. Она чувствовала себя страшно усталой и эмоционально выжатой. После этой ночи она уже не могла здраво рассуждать, но сейчас ей вдруг стало спокойно. Рука Мэтта постепенно замерла, а дыхание расслабилось, и Джули поняла, что он уснул. Было невозможно бороться с тяжестью сна, которая наваливалась на нее все сильнее, и посапывание Мэтта постепенно ее убаюкало.

Какое-то время спустя Джули пошевелилась. Она по-прежнему лежала в его объятиях, и он сжимал ее ладонь.

Она почувствовала, как он еле ощутимо поцеловал ее в макушку и что-то проговорил – так тихо, что она не расслышала, лишь сонно повернула к нему голову.

– Господи, Джули, мне так жаль.

– Мне тоже.

Ни о чем не думая, она потянулась вверх, пока ее губы не оказались на уровне его губ. Она понятия не имела, что делает, как будто повинуясь какому-то инстинкту, над которым не имела власти. Возможно, она все еще спала. Возможно, ничего этого на самом деле не происходило. Она подвинулась еще немного ближе, так что ее губы слегка прикасались к его рту – теплому, соблазнительному и манящему. Ни он, ни она не шевелились.

А потом Мэтт сжал рукой ее спину, приподняв ее и притянув к себе. Их губы встретились, и он ее поцеловал.

Его прикосновения были мягкими, а движения – неспешными, дразнящими. Когда он слегка коснулся ее языка, она задрожала и ответила на поцелуй, вдыхая его и пробуя на вкус. У Джули кружилась голова, и она вся трепетала от жара его тела. В этот момент весь остальной мир исчез и существовал лишь этот поцелуй. В свете луны все казалось простым и понятным. Они повиновались инстинкту. Джули закинула на него ногу и прижалась к нему еще ближе.

Это просто не могло происходить наяву.

Она прижималась к нему грудью, а он гладил ее по основанию спины, впиваясь пальцами в кожу. Джули хотелось, что это никогда не заканчивалось. Она завела руку к его затылку и поцеловала сильнее.

Но тут Мэтт сжал ее ладонь, а потом медленно откинул голову на подушку. Он убрал растрепавшиеся локоны ей за ухо. Следующую секунду Джули не шевелилась. Какое безумие. Ее тело опустилось обратно на кровать, и она снова прижалась к его груди. Хотя перед ее взглядом стояла пелена и все происходящее казалось нереальным, где-то глубоко она понимала, что ей нужно сейчас встать и уйти в свою комнату. Пусть больше всего на свете ей хотелось остаться. Она знала: то, что между ними произошло, невозможно объяснить. Это был сон.

Такое могло быть только сном.

Но это ее не беспокоило – по крайней мере, сейчас, – потому что теперь ужасный раскол, образовавшийся между ними, снова сросся. И не было ничего важнее этого.

«Мне нужно идти, – сказала она себе. – Будет правильно, если я уйду. – Джули закрыла глаза. – Почему я не хочу уходить? Почему не хочу?»

Но ей просто не хватило времени убедить себя вылезти из его кровати. Джули поддалась сну, позволив своему телу удобно прижаться к Мэтту, который крепко ее обнимал.

Глава 27

Мэттью Уоткинс прошел тест «Какое ты случайное число?». Мой результат: 3. Это обидно, потому что 3 – это, наверное, самое неслучайное из всех чисел.

Бог Финн Вот тебе и день Земли. Я все напутал и стал отмечать праздник совсем другой планеты. Теперь придется по всему двору собирать дурацких фарфоровых собачек, которых я понаставил. Но в прошлом году было хуже – тогда я украсил дом мраморными задницами.

Джули Сигл Мне нравится зубодробительное напряжение фильма «Челюсти 4». Эта история рассказана так просто и искренне, что не может не вызывать эмоций. А еще акула так круто рычит!

Джули перекатилась на бок и открыла глаза, щурясь от солнечного света, который заливал ей лицо.

Господи…

Она лежала в кровати Мэтта. По счастью, одна. Хотя бы удалось избежать пафосного пробуждения в объятиях друг друга. Она накрылась одеялом с головой и принялась вспоминать, что произошло накануне.

Не произошло ничего особенного. Они оба слишком расчувствовались, и события приняли неожиданный поворот. Ну и что тут такого? Люди постоянно с кем-то целуются. Да и разве они с Мэттом целовались? Так, чмокнули друг друга по-дружески.

Черт.

– Джули?

Она выглянула из-под одеяла. Мэтт заглянул в комнату, явно стараясь на нее не смотреть.

– Селеста готовит завтрак. – Он откашлялся. – А ты ходила на пробежку и только вернулась. Вот почему тебя не было в комнате, когда она пришла тебя будить.

– А когда это я начала бегать по утрам? Не знала о себе такого.

– В следующий раз сама придумай что-нибудь получше. – Он осекся. – Не то чтобы я рассчитывал, что будет следующий раз. Я просто… Может, тебе лучше… Ну ты поняла…

– Ага. Уже встаю. Меня здесь не было. – Джули провела рукой по лицу. – Скажи Селесте, что я сейчас в душе и скоро спущусь.

– Ладно.

– Подожди-ка. – Джули присела. – Селеста готовит завтрак? Она в порядке?

– Похоже, что да.

Мэтт исчез за дверью, а Джули встала и быстренько проскочила в свою комнату. Она состроила гримасу, взглянув на свое всклокоченное отражение в зеркале, взяла одежду и пошла в душ. Она надеялась, что на кухне ее ждет полный кофейник, потому что четырех часов сна явно было недостаточно.

К тому времени, как она присела за стол рядом с Картонным Финном и Мэттом, аппетитный аромат еды разнесся по всему дому. Джули с подозрением поглядывала на миску порезанной клубники, поднос с яичницей, беконом и колбасой, а также на блюдце с маслом, тарелочку с сиропом и кофейник. Селеста поставила на стол праздничную посуду и даже разложила салфетки. Почему она в таком хорошем настроении?

– Доброе утро, – прочирикала Селеста, выливая половник теста на блинную сковородку.

– Доброе утро, – неуверенно отозвалась Джули. – Сколько ты всего вкусного наготовила.

– Мне захотелось. Сейчас я закончу с блинами, и мы сможем все обсудить.

– Жду с нетерпением, – соврала Джули.

Она опустила голову, уткнулась в газету и притворилась, что изучает объявления о распродажах.

– Начинайте кушать. Блины сейчас будут готовы.

Джули и Мэтт одновременно потянулись за яичницей, что вызвало целый поток извинений и фраз в духе «нет, давай ты».

Та-да! Вот почему нельзя целоваться с друзьями, с которыми живешь в одном доме. И спать в их кроватях. И позволять им водить ладонью по твоим рукам и плечам, и трепетать от этих прикосновений…

Джули набила рот едой, чтобы не пришлось разговаривать, и продолжила не читать газету. События вчерашней ночи можно было объяснить: она столько месяцев мечтала о Финне, что перенесла все накопившиеся эмоции на Мэтта. А Мэтт, вероятно, еще не отошел от свидания с Даной. Фу, как противно: она целовалась с парнем, с которым накануне веселилась ее подруга. Да как она могла? И о чем вообще думал Мэтт? Может, он был еще тем бабником, который бегал по Бостону, целуясь с каждой встречной, и просто выжидал подходящего момента, чтобы добавить Джули в свой список. По крайней мере, в этом случае их поцелуй не имел бы для него никакого значения – как и для нее.

Она на мгновение подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

«Все это можно понять», – рассуждала она. Они привыкли друг к другу, так что ничего удивительного, что после такого тяжелого, насыщенного эмоциями вечера они немного перешли черту.

Джули поступила как типичная девчонка – попыталась помириться с парнем, дав ему то, чего он хотел: физический контакт. Только такой язык парни и понимают. Они, конечно, не раздевались и не делали ничего такого, но этот поцелуй был на ее совести. Она так плохо соображала от усталости и так отчаянно хотела, чтобы он ее простил, что решила исправить все за счет интима. Нет, между ними не произошло ничего такого уж интимного. Даже близко. Да они оба уже забыли о прошлой ночи. Чушь какая. Он точно не привлекал ее в таком смысле. Да и самого Мэтта наверняка заводили мегабайты, брандмауэры и бит торренты, а вовсе не она.

Но только вот он вчера гладил ее по…

Не важно, проехали.

Она надеялась, что Мэтт раскаивался так же сильно, как и она.

Кроме того, он забрал назад все свои ужасные слова, а значит, он все-таки считал ее частью своей семьи. Значит, он был ей как брат – она именно так всегда к нему и относилась. Только вот братьев не целуют в губы. Да еще и с языком. И не прижимаются к ним всем телом, в ту же секунду распаляясь и теряя контроль. По крайней мере, в теории.

Вот дерьмо.

Ладно хоть он не пытался сделать ничего другого. Он не трогал ее в правильных местах. Господи, не в правильных. В неподобающих. Неприличных. Непотребных. Вульгарных. Пикантных. Так, зачем она строит из себя словарь синонимов? Суть в том, что он не приставал к ней и не нашептывал в ухо пошлостей. А может, ей должно быть обидно, что он этого не делал? Хотя она бы ему в любом случае не позволила.

Так, стоп. Это же она забросила на него ногу. А он первым отстранился от поцелуя.

Ох. Мэтту, наверное, не понравилось, как она целуется. Вот он гад. Не будет она на него смотреть.

Джули залпом выпила полчашки кофе. Финн. Вот в ком было дело. Финн отправлял ей жаркие послания, из-за которых она едва ли не дымилась. К тому же они с Сетом расстались уже довольно давно, так что она была просто-напросто озабоченной студенткой, готовой заползти в постель к любому парню.

Нет, тоже не то. Джули была не такой. Ее мысли ходили по замкнутому кругу.

Селеста поставила на стол тарелку блинов и села на стул.

– Ого. Вы сегодня такие голодные. Съели все яйца и оставили всего один кусочек колбасы.

Похоже, Джули с Мэттом зашли слишком далеко в своем стремлении натолкать в рот еды, чтобы избежать необходимости говорить.

– Извини, – пробормотал Мэтт с полным ртом.

– Все хорошо. Я еще приготовлю. Я хотела поговорить с вами двумя.

– Конечно. Хорошая идея, – поддержала ее Джули.

– Нам нужно обсудить то, что между вами вчера произошло.

Мэтт подавился и закашлялся, а Джули почувствовала, как у нее белеет лицо. Видимо, Селеста не повелась на глупую выдумку Мэтта об утренней пробежке.

Ох. Джули не хотела, чтобы кто-нибудь об этом узнал, особенно Селеста. И конечно, Финн. Мэтт же не станет рассказывать Финну? Нужно ли ей самой сказать об этом Финну? «Дорогой Финн, так получилось, что я тут сосалась с твоим братом. Извини! Как поживают венесуэльские сироты?» Она дотронулась до камешка, висевшего у нее на груди. Этот кулон постоянно напоминал ей о Финне. Только вот вчера она не очень-то обратила на него внимание.

Картонный Финн неодобрительно смотрел на нее со своего места за столом. Джули отрезала вилкой кусочек яичницы и бросила на надменную фигуру сердитый взгляд. Заткнись.

Селеста как ни в чем не бывало поливала блины сиропом.

– Я очень расстроилась из-за вас.

– Ничего особенного не произошло, – промычал Мэтт.

– Точно, – подтвердила Джули и начала сосредоточенно выбирать самые большие кусочки клубники.

– Очень даже произошло. Между вами все изменилось, и мне это совершенно не нравится. Я все слышала, и я очень недовольна.

Ни Джули, ни Мэтт ничего не ответили. Что именно слышала Селеста? Чмокающие звуки? Нечаянные стоны страсти? Господи, неужели Джули настолько потеряла голову? Это же был всего лишь дурацкий, ничего не значащий поцелуй. И никаких страстных вздохов. Совершенно никаких.

Мэтт потер глаза.

– Селеста, о чем ты говоришь?

– А о чем вы говорите? – Она посмотрела на них с любопытством. И с надеждой – что вовсе не понравилось Джули. – Что-то еще случилось?

– Ничего. Эээ… совершенно, – пробормотала Джули. – Продолжай.

– Я слышала вашу кошмарную ссору.

– Ссору. А, вот оно что, – произнес Мэтт.

После всего, что произошло в кровати Мэтта, ссора совершенно вылетела у Джули из головы.

– Я страшно злюсь на вас обоих. Но особенно на тебя, Мэтт. – Селеста ткнула вилкой в его направлении. – Не думала, что ты можешь быть таким злым. Все эти месяцы Джули была ангелом во плоти, поэтому больше никогда не смей так на нее кричать. Джули, если честно, ты тоже не очень красиво себя вела. Мэтт делает для меня все, что может, причем ему очень непросто со мной приходится. Я очень вас люблю, но впредь не позволю вам ссориться ни из-за меня, ни из-за Картонного Финна. Хотя я безмерно благодарна за вашу заботу, отныне я собираюсь в большей степени ухаживать за собой сама. Уже пора. Ясно вам? Хватит обсуждать меня за моей спиной. Это я учусь в средней школе, а не вы. Вот и ведите себя как взрослые. – Селеста переводила взгляд с Мэтта на Джули и обратно, вопросительно подняв брови. – Вы еще друг на друга злитесь? Может, поцелуетесь и забудете все обиды?

Джули яростно закачала головой.

– Нет-нет. Это совершенно необязательно. Мы помирились. – Впервые за утро она посмотрела Мэтту в глаза. – Да, Мэтт?

– Да. Помирились. – Он выглядел вполне убедительно.

– Больше никогда так друг с другом не заигрывайте. Никогда! – наставляла их Селеста. – Теперь о неожиданных новостях. Я чудесно провела время у Рэйчел. Ну, если, конечно, не считать окончание вечера.

– Что… правда? – переспросил Мэтт.

– Да. Правда. – Она положила себе еще блинов. – Рэйчел – отличная девочка. У нас довольно много общего. Конечно, она не самая популярная девочка в школе, но мне это в ней нравится. Она учит практически те же самые предметы, что и я. А последнюю контрольную по истории она написала даже лучше меня. Мне кажется, у меня вчера получилось влиться в компанию. Мена даже попросили пересказать одну из первых серий «Милых обманщиц», и я мастерски с этим справилась. В общем, я чудесно проводила время, пока не пришла пора спать. Темнота действует на меня странным образом, и мою голову начинают атаковать непрошеные мысли. Мама Рэйчел услышала, как я плачу в ванной. Она любезно предложила мне сказать девочкам, что я отравилась и поэтому была вынуждена уехать. Так вот, я хотела кое-что вам сказать.

– Давай, – произнес Мэтт с ошарашенным видом.

– Во-первых, я хочу сама ходить в школу. Так что, Джули, тебе больше не придется за мной приезжать. Я к этому готова. Картонный Финн останется дома. Он до сих пор нужен мне, но не постоянно.

– О. Здорово. – Джули всем видом пыталась показать, что одобряет решение Селесты, хотя ей почему-то стало не по себе.

– Вторую новость не очень уместно сообщать за завтраком, но, как по мне, особой разницы нет. Вчера утром у меня пошли месячные.

Мэтт застонал во весь голос и закрыл уши руками.

– Селеста! Ты серьезно? Тебе обязательно говорить мне об этом… событии?

Селеста бросила на него недовольный взгляд.

– Мэттью, в этом нет ничего такого. Просто хотела, чтобы вы были в курсе. И нет, мне не нужно читать лекции о том, как девочка превращается в женщину. В моем теле произошла биологическая перемена, о чем я вам и сообщила, потому что, на мой взгляд, это важно.

– Как думаешь… эээ… ты поэтому вчера была такая?.. – Выбор слов давался Мэтту с трудом.

– Нет, – отрезала Селеста. – Первые месячные обычно не приводят к нервному срыву в гостевом туалете. У мужчин такие странные понятия о менструации, правда, Джули? Тем не менее, это и правда показатель того, что я расту, и эта мысль навела меня на другие размышления. Которые, в свою очередь, привели к рыданиям и истерике из-за Картонного Финна. Кстати, о взрослении: мне нужен лифчик. Хотя моя грудь еще не выпадает из одежды, с ней наконец что-то начало происходить. Я не буду носить спортивные лифчики, которые купила мне мама, – они некрасивые. Мэтт, я бы хотела сходить в торговый центр в дамской компании, если, конечно, ты сам не хочешь меня сопроводить.

– Эээ… Конечно. То есть, если ты думаешь, что так… эээ, нужно сделать. Если тебе нужно срочно… осуществить эту покупку. – Речь давалась Мэтту все хуже. – Джули, ты не могла бы оказать Селесте помощь…

– Конечно. Мы сходим по магазинам. – Джули попыталась выйти из состояния шока, в которое ее ввергли новости Селесты. Она бросила на Мэтта осторожный взгляд. – Ты не против? – Все-таки прошлой ночью она обещала ему больше не лезть в жизнь Селесты. Возможно, Джули не стоило больше ей помогать?

Он отвел взгляд, но все-таки отрицательно покачал головой.

– Конечно, нет. Сходите обязательно.

– А может, с тобой захочет сходить мама, когда вернется домой? – высказала предложение Джули.

– Пожалуй, я ее спрошу. Попробую, хотя я ей не очень интересна. А еще, – продолжила Селеста, – я хотела бы как-нибудь пригласить Рэйчел в гости. У нее некрасивые очки в металлической оправе, а еще ужасная прическа. Думаю, я смогу ей помочь. К тому же она ничего не знает ни о палеозое, ни о мезозое, ни о кайнозое, а я неплохо информирована на это счет, потому что Финн раньше обожал динозавров.

Джули не знала, как реагировать на этот внезапный поток слов. За последние двенадцать часов в Селесте произошла разительная перемена. И в их с Мэттом отношениях тоже. Теперь все было совсем по-другому.

– Может, летом вместе съездим на пляж? На острове Плам очень здорово, главное, не попасть в сезон слепней. А еще, я хочу перекрасить свою комнату. В желтый. Или темно-зеленый, как листья папоротника. По-моему, хороший план на лето. Джули, мне понадобится твоя помощь в выборе цвета.

Джули не успела ответить, потому что за нее заговорил Мэтт:

– Селеста, я уверен, что летом Джули будет занята. Она, наверное, уже к тому времени найдет себе жилье. Да, Джули?

Джули вздрогнула. Ей действительно нужно было найти жилье. Почему эта мысль не приходила ей в голову? Конечно, ей придется отсюда уехать. Роджер и Эрин великодушно пустили ее к себе на год, но на что Джули надеялась? Что проживет у них до окончания колледжа? Это было глупо. Возможно, они давно хотели попросить ее уехать, но их удерживала вежливость. К тому же она жила в комнате Финна, а он скоро вернется домой.

– Да, пожалуй.

Селеста нахмурилась.

– Мы будем видеться?

– Конечно. Можем назначить еженедельный девичник.

– Все равно будет не так, как сейчас.

– Ты права, не так. Но все равно будет хорошо.

– Наверняка с первого июля появится много объявлений. А может, даже и раньше, – сказал Мэтт.

– Отлично. Спасибо, – слабым голосом произнесла Джули.

По мере того как она осознавала, что больше не будет жить у Уоткинсов, в ее груди росло неприятное чувство. Это место стало ей домом.

Только вот если Мэтт не хотел ее здесь видеть, дом переставал быть домом.

Дурацкие поцелуи. Дурацкие прикосновения. Дурацкие мальчики.

– Начну искать квартиру сегодня же. Может, получится выехать, как только закончатся занятия. Попробую решить этот вопрос до первого июня.

– Джули, я не имел в виду…

– Конечно же, мне надо переехать, Мэтт, – язвительно произнесла она. – Это совершенно очевидно.

Мэтт смотрел куда угодно, только не на девочек, а Джули с удвоенным вниманием изучала в газете подробности предстоящих распродаж.

С лица Селесты не сходило озадаченное выражение.

– Интересное у нас с вами выдалось утро, да?

Джули встала и поставила тарелку в раковину.

– Куда пойдем выбирать лифчик? В «Леди Грейс» или «Виктория Сикрет»?

Глава 28

Мэттью Уоткинс Мне срочно нужен заряд позитива. Принимаю в дар деньги и/или то, что можно обменять на деньги. А еще хоббитов.

Бог Финн Тем, кто любит поучать других, стоит помнить: если слезть со своего любимого конька, выяснится, что он тоже какает.

Джули Сигл Не могу определиться с отношением к Твиттеру. Меня снова предупреждают о незащищенных твитах, но я не виновата, что презерватив не налезает на ноутбук. Но, думаю, я заслужила пятерку за старания.

Финн,

Лучше присядь, а не то упадешь: мы с твоей мамой, Селестой и ПОДРУГОЙ Селесты Рэйчел идем на маникюр в шикарный спа-салон. Это Селеста предложила помочь Рэйчел прихорошиться, а я подумала, что лучше сначала встретиться на нейтральной территории. Так на нас не будет давить КФ. Сначала я спросила у Эрин, можно ли мне отвести туда девочек, а потом я предложила ей пойти с нами. Слегка подтолкнув ее в нужном направлении, я получила положительный ответ! Немного странно, что я за рулем – чувствую себя наемным шофером, – но здорово, что мы вместе куда-то едем. И, чтобы ты не начал ныть (как Мэтт), что я превратила Селесту в глупого подростка, я добавлю, что после маникюра мы идем в Институт современных искусств, а потом ужинаем в каком-то монгольском ресторане.

Картонный Финн с нами не едет. По словам твоей сестры, эта поездка только для девочек. Так что у него выдастся (очередной) выходной в шкафу в компании какой-то сетки – не то бадминтонной, не то рыболовной.

Когда ты увидишь Селесту, не поверишь своим глазам. Она по-прежнему чрезвычайно своеобразная и необычная (в самом лучшем смысле этих слов, разумеется), но она изменилась. Стала счастливее. Твои родители сходили на встречу со школьным психологом, которого я когда-то так несправедливо невзлюбила, и он сказал, что «чрезвычайно впечатлен и испытывает огромное облегчение», видя, как быстро Селеста совершенствует свои навыки общения. Финн, она так выросла. Теперь она очень самостоятельная. Пожалуйста, не обижайся, но она уже не так сильно бредит тобой и твоим возвращением домой (в отличие от меня). Похоже, другие аспекты ее жизни все-таки побеждают. Конечно, у нее пока всего одна настоящая подруга, но это уже хоть какое-то начало. А еще, она теперь гуглит типичные подростковые вещи, чем страшно раздражает твоего папу, не говоря уже о Мэтте. Ей нравится ходить в кино, по магазинам и т. д. Но не беспокойся: она по-прежнему любит поваляться на диване с «Илиадой» или чем-нибудь столь же заумным.

Если честно, я иногда по ней скучаю. В смысле, по «старой» Селесте. Я все так же провожу с ней много времени, но теперь она гораздо меньше зависит от других людей. Я с ностальгией вспоминаю о Селесте, которая ходила за мной хвостиком, смотрела на меня, раскрыв рот, паниковала из-за блеска для губ и обычного похода в магазин. Вот ужас, правда? Я не хочу, чтобы она к этому возвращалась. Мне нравится человек, которым она становится. Она обретает настоящую свободу и легкость. Как будто она все эти годы сидела на месте, а сейчас вдруг поняла, что может двигаться. Она пока не знает, в какую сторону поворачивать, но рассматривает разные варианты.

Отвечаю на твой вчерашний вопрос: Мэтт в порядке. Мы в последнее время мало видимся. Сейчас конец семестра, и у нас обоих много работы, хотя я бы не отказалась от его помощи с матанализом. Этот предмет меня убивает, а Мэтт всегда так понятно все объясняет. Только вот у нас теперь странные отношения – с той ночи, когда у Селесты случился нервный срыв. Кто бы мог подумать, но она после той ночи словно исцелилась, а вот между нами с Мэттом выросла стена. Это грустно, потому что мы с ним были друзьями. Наверное, мы до сих пор друзья, но… теперь все иначе. Раньше мы постоянно были вместе, а сейчас я его почти не вижу. Он не говорит мне ничего плохого, но у меня создается впечатление, что он не так уж хочет со мной общаться. А еще он постоянно оставляет мне записки с информацией о съемных квартирах. Очевидно, он хочет побыстрее от меня избавиться. Не знаю. Может, он все-таки просто хочет помочь. В любом случае мне бы хотелось наладить с ним контакт. То, что происходит сейчас… как-то неправильно. Не так, как должно быть.

Знаешь, что забавно? Теперь я пишу тебе как в личный дневник. Ты словно персонаж, которого я выдумала. Но с тобой легко говорить. То есть, тебе легко писать. Ну ты понял.

Пожалуйста, не паникуй: к твоему возвращению я увезу отсюда всех плюшевых мишек и сниму со стен сердечки с блестками.

Скучаю по тебе,

Джули

Джули,

Предложи маме, чтобы ей на ногтях нарисовали маленькие картинки. Я думаю, ей очень пойдут длии-и-инные яркие коготки, согласна? Это так в ее стиле.

На самом деле после всего, что ты писала мне о Селесте, я не удивлен таким переменам. Ты пришла в ее жизнь и встряхнула весь ее мир, но так, что она все равно осталась собой. Ты спасла ей жизнь, Джули.

Не знаю, что сказать тебе о Мэтте. Возможно, у тебя такое ощущение, потому что это ОН неправильный? Шучу. Правда мне не стоило бы шутить – я вижу, что ты огорчена. Мне жаль, если он тебя обидел. Он такой же рехнувшийся, как и все в нашей семье. Но я знаю, что ты ему дорога. Могу тебе это гарантировать. Я уверен, что он ведет себя так погано не из-за тебя. Ему просто сложно с людьми. Да и с самим собой тоже. Поверь мне: надо просто чуть-чуть подождать.

Даже НЕ СМЕЙ забирать с собой плюшевые игрушки и миленькие занавески. Я так переполнен тестостероном (рррр!), что эти вещи абсолютно мне необходимы, чтобы принять женственную сторону своей натуры. Они помогут сделать Финна добрее и мягче.

Я тоже по тебе скучаю и очень многое хочу тебе рассказать. Я знаю, тебе кажется, что ты уже меня знаешь – и я рад, что ты можешь поделиться со мной чем угодно, – но я надеюсь, что ты не изменишь свое мнение, когда столкнешься с суровой реальностью.

Финн

Финн,

Что бы ты ни сказал, мое отношение к тебе не поменяется.

Джули

Джули,

Ловлю тебя на слове.

Финн

Хотя блестящий красный лак слегка тревожил Джули, она не стала ничего говорить мастеру по маникюру, которая уже начала покрывать им ногти на ее ногах. Этот цвет выбрала Селеста; она же настояла, чтобы они вчетвером покрасили им ногти на руках и ногах.

– Одинаковый лак станет символом связи между нами, – сказала она.

– Мы будем как члены одной банды, – добавила Эрин.

Сначала Эрин не горела желанием несколько часов торчать в салоне. Но сейчас она сидела рядом с Джули, опустив ноги в мыльную ванночку, и выглядела вполне довольной. Она даже откинула голову на спинку кресла.

Джули посмотрела на Рэйчел и Селесту, сидевших на другом конце зала. Они листали какой-то журнал и периодически хихикали над чем-то в телефоне Рэйчел. Может, даже над мальчиками? Джули убедилась, что Селеста не ошиблась, назвав Рэйчел белой вороной, когда та громким голосом начала пересказывать всю таблицу Менделеева. Но иначе и быть не могло. Эти странные, неловкие подростки нашли друг друга не случайно.

Эрин приподняла голову и прищурилась.

– Как думаешь, нужно ли мне приобрести для Селесты какое-нибудь портативное устройство?

– Не думаю, что существует закон, который обязывает родителей это делать, – отозвалась Джули.

– Все это время я не очень следила… не совсем интересовалась, если честно… потребностями Селесты. Я это осознаю. Но теперь я пытаюсь. И понимаю, что это нужно. На прошлой неделе мы так здорово походили по магазинам. Спасибо, что предложила. И за сегодня спасибо.

Джули ласково ей улыбнулась.

– Я вот думаю предложить Селесте съездить летом к мысу Код. Такие вот выходные для мама и дочки. Как думаешь, она обрадуется?

Джули кивнула.

– Очень. – Она взглянула на свои ярко-красные ногти. – А может, всей семьей съездите?

– Ммм… Хорошая идея. Я подумаю. Не помню, когда мы в последний раз проводили вместе больше одного дня. – Эрин снова откинулась на спинку.

Семейный отдых. Это понятие было Джули незнакомо. За последние несколько месяцев отец оставил ей два голосовых сообщения и прислал три электронных письма – все через своего секретаря. Сначала Джули никак не реагировала, а потом попросила своего собственного секретаря – некую мисс Селесту Уоткинс – написать ему короткий ответ и объяснить, что в настоящее время мисс Сигл занята делами чрезвычайной важности, но в скором времени назначит совместный ужин, который состоится когда рак на горе свистнет.

– Так значит, – начала Эрин, – ты все-таки ищешь квартиру? Мне Мэтт сказал.

– А. Да, ищу. Я подумала, что пора мне уже перестать нахлебничать.

– Ну что за ерунда. Живи у нас, сколько захочешь. Но я понимаю, что тебе хочется получить новый опыт студенческой жизни.

У Джули снова сжалось сердце. Значит, ее переезд и правда инициатива Мэтта.

– Я бы хотела перебраться поближе к колледжу, – тихонько сказала она. – Дана предложила мне переехать к ней. Ее соседка съезжает сразу после экзаменов, а потом я смогу начать перевозить вещи.

– Уже так скоро. Но я понимаю, что мы слишком нагружали тебя поручениями. Ты все время сидела с Селестой или училась с Мэттью. Мы повели себя как эгоисты. – Эрин вздохнула. – Правда, ты сама виновата – нельзя быть такой хорошей. Я надеюсь, ты будешь заходить к нам на ужин. Без тебя дом станет совсем другим.

Джули прикусила губу и закрыла глаза. Она вдруг почувствовала себя жутко одиноко и не знала, что сказать, чтобы не расплакаться.

– Когда у тебя будет своя комната, сможешь покрасить и обставить ее, как захочешь, не переживая о чужом мнении. Вы с Даной будете славно проводить время. Как когда-то мы с твоей мамой. Старая комната Мэттью не очень-то подходила для девушки.

– То есть комната Финна, – поправила ее Джули.

– Что? Нет, ты живешь в комнате Мэттью. Он сам уже давно перебрался в старую комнату Финна, поэтому его спальня пустовала, пока ты к нам не переехала. Здорово, когда дома много людей.

– Я, наверное, не так поняла… – пробормотала Джули. Это не могло быть правдой. По многим причинам. – Я думала…

– А знаешь, что? – радостно воскликнула Эрин. – Я рада, что мы сюда пришли. Мне редко выпадает возможность посидеть на месте и отдохнуть. Сразу столько мыслей приходит в голову. Я соскучилась по своей семье, Джули. Не знаю, как тебе это удалось, но ты снова нас сблизила.

Джули сделала глубокий вдох, а затем глубокий выдох и попыталась распутать смешавшиеся мысли.

А потом Эрин положила ладонь ей на руку, и это безмолвное прикосновение одновременно успокоило и опечалило Джули.

Глава 29

– Ты сегодня не поедешь на машине? – Мэтт поднял глаза от ноутбука, когда Джули проходила через гостиную. Он сидел на диване, задрав ноги на кофейный столик. На нем была красная футболка – к изумлению Джули, без всяких надписей.

– Нет. Прогуляюсь до метро. Сегодня на улице так хорошо. – Натянутые, вымученные слова не хотели вылетать из ее рта.

– Да, в мае и июне в Бостоне хорошо, а вот летом начинается ад. Жара, высокая влажность и эта вечная дымка.

Джули присела на один из стульев с твердой спинкой и заглянула в сумку, чтобы проверить, не забыла ли она что-нибудь. Ей осталось лишь написать последний экзамен и сдать курсовую сегодня утром, и все, она будет свободна. Другие люди на месте Джули были бы счастливы, но последние несколько недель ее неотступно терзала смутная тревога.

Она пролистала курсовую. Она написала ее сама, но распечатанные слова казались какими-то чужими. Буквы расплывались и сливались, образуя полнейшую бессмыслицу. Работа выскользнула из ее рук и упала на пол.

– Джули? Ты в порядке? – спросил Мэтт.

– Все хорошо.

– Ты сегодня какая-то странная.

– Я же сказала: все нормально.

Джули положила курсовую обратно в сумку, подошла к окну и подняла тяжелую раму. Теплый ветерок ворвался в комнату, развевая тюль, но она не отстранилась. На небе не было ни облачка, и воздухе разливался чудесный бодрящий аромат, который можно почувствовать только весной – уже в июле наверняка наступит жара, и на его место придет летний смрад.

Она повернулась и взглянула на Мэтта, продолжавшего работать.

– Мэтти?

– Да?

– Посмотри на меня.

– Что? – переспросил он.

– Посмотри на меня.

Мэтт поднял голову. Он так давно не смотрел на Джули прямо, и теперь она видела, что огонек, который она раньше часто замечала в его серых глазах, куда-то пропал. Уже несколько недель они не вели привычных шутливых бесед, она не подкалывала его из-за футболок, а он не пытался объяснить ей, как работают асимптотические методы в матанализе. Джули вглядывалась в его лицо, пытаясь угадать, что происходит в его голове. Пытаясь его понять. Мэтт с серьезным видом склонил голову набок, давая ей время подумать. Он не отворачивался.

Он казался усталым и ранимым.

Возможно, у него был для этого повод.

Они не сказали друг другу ни слова. Джули чувствовала, что в их отношениях произошел сдвиг. Ужасная утрата, перемена, пошатнувшая основы. Она знала, что он ощущает то же самое.

Наконец Джули подняла сумку, открыла дверь и вышла на яркое весеннее солнце.

Дана закинула ногу на ногу и оторвала кусочек от круассана с шоколадом.

– Хочешь? – предложила она.

Джули покачала головой. У нее побаливал живот, а после выпитого кофе еще и немного подташнивало. Им с Даной повезло: придя на Гарвард-сквер, они успели занять свободный столик на летней террасе пекарни, которая была битком набита людьми. Видимо, конец года кружил голову всем, кроме Джули.

– Джули, что с тобой? – спросила Дана. – Я вижу: что-то происходит. Ты не хочешь ко мне переезжать? Если что, это не проблема! Да, я не удержалась и уже перекрасила для тебя комнату, но это не повод чувствовать себя виноватой, если ты вдруг передумала. – Она улыбнулась. – Серьезно. Все в порядке.

– Нет, дело не в этом. Наоборот, мне не терпится переехать. Здорово, что осталось подождать всего несколько дней.

– С тобой что-то не так. Ты в плохом настроении.

– Ты права, – согласилась она. – Что-то не так.

– Расскажешь мне?

Джули смотрела на шахматистов, расположившихся рядом с ними. Студент и седовласый мужчина с головой ушли в игру, склонившись над бетонным шахматным столиком, на котором стояли черно-белые фигуры. Король, ферзь, ладья, слон, конь. Король, ферзь, ладья, слон, конь.

Пешка.

Джули не сводила взгляда с этой шахматной фигуры. Пешка.

– Мне нужно домой. Готовиться к переезду.

– Как скажешь. Послушай, – мягко проговорила Дана, – обязательно звони, если я тебе понадоблюсь. Когда будешь готова поговорить, только дай знать.

Джули взглянула на подругу и кивнула.

– Хорошо. – Она взяла сумку и уже собралась уходить, но потом остановилась. – Ты не будешь против, если я перееду на пару дней раньше?

– Да что там у тебя происходит? – Дана подалась вперед. – Дело в Мэтте?

– Так ты против или нет?

– Без проблем. – Дана снова откинулась на спинку стула. – Я к твоим услугам. Что бы тебе ни понадобилось.

– Спасибо. Я тебе позвоню.

Джули надела темные очки и зашагала по заполненным людьми тротуарам. Проходя мимо кофеен «Данкин Донатс» и «Баскин Роббинс» на углу площади, Джули улыбнулась. Здесь снимали одну из сцен фильма «Умница Уилл Хантинг». А еще они заходили сюда с Мэттом, когда искали ей квартиру. Миновав вход в метро и перейдя через Массачусетс-авеню, она забрела в лабиринт магазина при Кооперативном обществе Гарварда и МТИ. Как в тумане, она бродила среди книжных полок, и ей становилось легче. Через какое-то время она добралась до второго выхода и оказалась на узенькой улочке. На тротуаре возле бутиков одежды стояли вешалки с платьями, и Джули провела пальцами по сарафанам, которые не собиралась покупать. Вдруг она заметила на другой стороне улицы магазинчик с вещицами ручной работы от местных мастеров и на секунду вынырнула из забытья. Ей в голову пришла идея посмотреть там что-нибудь интересное для Селесты.

Переезд дастся ей нелегко – по многим причинам. Глупо было притворяться, что это не так. Под ее ногами разверзлась бескрайняя и неизбежная пустота.

Едва осознавая, что делает, Джули вошла в магазинчик и рассмотрела товары, лежавшие на полках, а потом перешла к витринам, в которых были выставлены украшения. Она пыталась сосредоточиться. Если она найдет небольшой подарочек для Селесты, это поможет им обеим. Он станет символом года, который они провели вместе. Ее взгляд скользил по бусам и золотым браслетам, но все было не то. Она подошла к дальнему стенду.

И тут Джули заметила что-то серебряное. Наверное, она должна была удивиться, но эмоций не было. Как будто она догадывалась, что здесь найдет.

К ней подошла продавщица.

– Вам что-нибудь показать?

– Да. Вот это, пожалуйста. – Джули указала на нужную коробочку, не отрывая от нее взгляда.

Женщина отперла стеклянную дверцу и протянула Джули то, что она попросила.

Джули вгляделась в знакомую серебряную заколку, лежавшую у нее на ладони. Такую же, как у Селесты. Такую же, как та, которую Финн прислал ей из далекой страны. Джули покрутила заколку в руке. Камешки были желтыми, а не бирюзовыми, но в остальном они ничем не отличались.

– Все эти вещи… – начала она. Правда ли она хотела знать ответ на этот вопрос? Да. У нее не было выбора. – Все эти вещи изготавливают местные мастера?

– Именно так.

– Ничего не привозится из-за границы?

– Нет. Наша единственная цель – подержать мастеров из Новой Англии. Каждая вещь есть всего в нескольких экземплярах. Эту заколку сделала женщина с острова Мартас-Винъярд. Мы уже продали немало ее работ.

– Неудивительно. Она очень красивая. – Дрожащей рукой Джули положила заколку на место и выбежала из магазина.

Дорога казалась ей одновременно бесконечной и недостаточно долгой. Она включила музыку в наушниках на полную громкость, чтобы утонуть в ней и ни о чем не думать, и медленно шагала по направлению к дому. Точнее, к месту, которое уже через пару дней перестанет быть ей домом. Она снова и снова вспоминала слова доктора Кули. «Возможно, вы не замечаете чего-то очевидного. Не нужно чересчур долго обдумывать все, что видите». Сколько же всего она не замечала! Все кусочки пазла были перед ее глазами, но она не могла сложить их в единую картину. А может быть, она догадалась обо всем много месяцев назад и просто не хотела смириться с фактами, о которых реальность кричала ей в лицо. Отрицая очевидное, она вела себя как слепая дурочка. Наверное, на нее было жалко смотреть со стороны.

Дом Уоткинсов показался ей чужим и незнакомым. Дверной замок, как всегда, не хотел поддаваться, а ступеньки скрипели в тех же местах, но все выглядело как-то неправильно. Мэтт еще не пришел со школы. Это было хорошо. Джули открыла ноутбук и, пододвинув стул поближе, начала печатать.

Финн,

Я без ума от тебя. Ты это и так знаешь, да? То, что происходило между нами, за этот год… Я даже не осознавала, что всю жизнь мечтала именно об этом. Ты помог мне стать храброй и полюбить приключения. Ты меня смешил. Ты был очаровательным, милым и харизматичным. Ты притянул меня к себе.

Я влюбилась в тебя. Я ничего не могла с этим поделать, да и не хотела. Но теперь у меня не остается выбора.

Мы оба понимаем, что притворяться дальше нет смысла.

Мы оба знаем, что теперь все в прошлом.

Я была так уверена, что знаю тебя. Знаю, каково это – быть рядом с тобой. Потому что я действительно знала. Возможно, я уже давным-давно обо всем догадалась. Не знаю, когда именно, но в какой-то момент все стало понятно. Наверное, я не хотела замечать то, что находилось прямо у меня перед носом, потому что больше всего на свете хотела, чтобы связь между нами оказалась чем-то настоящим. Теперь я вижу это так ясно, и правда ранит сильнее, чем я могла себе представить. Ты, конечно, думаешь, что я ужасно глупа, раз поверила в этот дешевый спектакль. Так и есть, ты совершенно прав. Я пошла на риск и прыгнула вниз, но ты не полетел со мной. А я так хотела приземлиться вместе с тобой, Финн. Именно с тобой.

Я буду скучать по мальчику, который присылал мне фотографии, защищал от чудовищ и разговором отвлекал от жуткой реальности застрявшего лифта. Я буду скучать по рассказам о том, как ты спасаешь диких животных, тренируешь футболистов в Гане и ныряешь с аквалангом в экзотических странах. Я буду скучать по тому, как ты смешил меня, как утешал и исцелял. Мне так сильно будет всего этого не хватать. Но сильнее всего я буду скучать по тебе. По тому, как чудесно нам было вместе.

Но, видимо, я начала скучать по тебе еще несколько недель назад. Я чувствовала, что теряю тебя. А теперь мне станет гораздо хуже.

Я хотела написать тебе в последний раз, прежде чем наша история разлетится на сотни обломков.

Джули

Она выключила компьютер и, подойдя к шкафу, выдвинула нижний ящик. Старая, застиранная футболка лежала на своем месте, и Джули провела по ней пальцами. Она словно онемела изнутри. Оставалось проверить лишь одну вещь. Чтобы знать наверняка. Чтобы и правда поверить.

Джули вышла из спальни и направилась в комнату Эрин и Роджера. Дойдя до середины, она остановилась и начала медленно поворачиваться, пытаясь найти доказательство. Его здесь не было. Но дощечка по-прежнему стояла на полке – теперь правильной стороной. Мама. Джули подумала о маленьком мальчике, который вырезал ее для матери, и о том, как мало внимания обращала на него Эрин.

В доме стояла жуткая тишина. «Как пусто и одиноко», – подумала Джули, спускаясь в гостиную. Она начала обыскивать полки, внимательно вглядываясь в корешки книг и продвигаясь из одного угла в другой. Она шагала медленно, чтобы точно не пропустить то, что находилось где-то здесь. Добравшись до последней полки, она его нашла. Фотоальбом стоял наверху, под самым потолком. Джули пододвинула стул и, встав на него, достала из-под атласа том в темном кожаном переплете. Остальные книги на верхней полке были покрыты пылью, но обложка альбома сияла чистотой.

Она немного посидела на диване, держа фотоальбом на коленях. Она до последнего оттягивала неизбежное.

Наконец она открыла его и стала осторожно перелистывать, рассматривая фотографии. Она знала эти снимки. Некоторые из них ей уже приходилось видеть. Глядя на изображения Финна, было трудно сдержать улыбку. Прекрасное лицо, одежда, красиво облегающая стройное тело, озорная улыбка. Она прикоснулась к одной из фотографий. Ей будет не хватать фантазий о том, как эти руки обнимают ее. Снимки из альбома отличались от тех, которые она столько раз пересматривала за этот год, но она все равно с легкостью их узнавала.

Хотя сердце Джули болезненно сжималось каждый раз, когда она перелистывала страницу, она была благодарна Эрин и Роджеру за то, что они хранили фотографии не на компьютере. В отличие от самой Джули.

И в отличие от Мэтта.

Эти поиски давались ей слишком тяжело, поэтому она закрыла альбом.

Прошел час, может быть, больше – Джули не знала наверняка. Скоро он вернется. Проверит почту и придет домой.

Наконец входная дверь открылась.

– Джули.

Она подняла взгляд на Мэтта и стала ждать. Прошло несколько секунд, прежде чем он снова заговорил.

– Ты обо всем знаешь, да? – Это был не вопрос.

– Да. Знаю.

Мэтт опустил голову.

– Я сам не знаю, когда все это вышло из-под контроля. Я не собирался…

– Я хочу услышать это от тебя.

– Джули!

– Произнеси это вслух, Мэтт, – громко приказала она. – Я хочу, чтобы ты это сказал.

– Я много месяцев думал, как сказать тебе. – Он поднял на нее лицо, на котором были написаны страх и грусть. – Я попытался на Рождество. Потом после Нового года. Но я уже слишком сильно в этом увяз. Надеялся, что смогу, когда ты переедешь.

– Да пошел ты. – Джули встала и швырнула в него альбом. – Пошел ты! Хватит этого дерьма. Скажи это, Мэтт! – прокричала она. – Хоть раз в жизни скажи мне чертову правду!

Он ответил не сразу, до последнего оттягивая неизбежное. Когда он заговорил, в его глазах стояли слезы.

– Финн умер.

Она кивнула. Почему-то ей стало спокойнее, когда он подтвердил то, что она и так знала.

– Твой брат умер. Поэтому у Селесты появился Картонный Финн.

– Да.

– Ты притворялся Финном. Ты присылал мне все его сообщения. Ты редактировал старые фотографии, соединяя их с другими снимками.

– Да.

Джули закрыла глаза. Она уже сложила кусочки этого пазла, но теперь, когда она знала наверняка, боль только усилилась.

– Хочешь знать, как он умер?

Джули кивнула.

– Зимой, два года назад. В автокатастрофе. За рулем была моя мать. Они ехали по Мемориал-драйв, когда сразу за Гарвард-сквер машина вылетела на обочину и врезалась в дерево. От удара машина смялась, и Финн вылетел через лобовое стекло. Он умер мгновенно. – Мэтт судорожно вздохнул, но, взяв себя в руки, продолжил: – У мамы сработала подушка безопасности, поэтому она не пострадала. Вот почему в нашей семье машину вожу только я. И мы не гуляем по набережной. – Мэтт засунул руки в карманы. Он ждал, что Джули что-нибудь скажет. Но она молчала. Он наклонился, поднял с пола фотоальбом и, пролистав, бросил на стул. – А знаешь, что в этой истории самое несправедливое? Как будто в ней и так недостаточно боли? Как будто она не бесконечно жестока сама по себе?

– Что?

– Ты знала, что раньше Селеста играла на пианино? У нее очень хорошо получалось. Ходила на уроки. В прекрасное старинное здание, недалеко отсюда, на перекрестке с Мемориал-драйв.

Джули не понимала, к чему он ведет.

– Угадай, кто увидел аварию, возвращаясь домой с занятий?

– Ох, Мэтт… – У Джули пропал дар речи.

– Да. Все совпало идеально. Селеста успела увидеть пожарные машины и скорую помощь. Успела увидеть, как от нашей машины валят клубы дыма. И – что может быть лучше? – она успела увидеть изуродованное, окровавленное, безжизненное тело брата. – Теперь Мэтт говорил очень быстро. Слова слетали с его языка, будто слишком долгая пауза сделала бы его беззащитнее. – Дым? Поэтому мама не любит разжигать камины. И терпеть не может спички. Нам нельзя чиркнуть спичкой в ее присутствии, потому что запах серы вызывает у нее воспоминания. Насколько я понимаю, подушка безопасности пахнет так же. Ирония в том, что Селеста любит камины. Рядом с ними она чувствует себя ближе к Финну.

Джули поднялась на ноги. Мэтт отошел от нее и повернулся спиной. Опершись плечом об оконную раму, он смотрел куда-то вдаль.

– Так наша идеальная семья с идеальным ребенком развалилась на части. Мама окончательно перестала справляться с депрессией и на полгода легла в психиатрическую больницу. Папа сбежал бог весть куда изучать океан, а Селеста впала в ступор. Я делал для нее все, что мог. Поднимал по утрам, помогал одеваться, кормил. Я любил ее. Но этого было недостаточно. Не пойми меня неправильно – Селеста никогда не была обычным ребенком. У нее всегда были странности. Но смерть Финна ее уничтожила. – Стены, которыми Мэтт себя огородил, рушились у Джули на глазах. Он раскрывал ей все тайны и чувства, которые так тщательно оберегал весь этот год. Джули с трудом узнавала человека, стоявшего перед ней. – И тогда наша умная малышка заказала Картонного Финна. Невероятно. Она просто зашла в интернет и купила копию брата. И эта дурацкая картонка вернула ее к жизни. Когда мама приехала домой из больницы, я попытался уговорить их с папой сделать что-нибудь для Селесты. Как-то ей помочь. – Он покачал головой. – Но они полюбили Картонного Финна не меньше Селесты. Возможно, я отчасти тоже. Потому что благодаря ему Финн оставался для нас живым – в каком-то извращенном смысле. Потом Селеста потребовала зарегистрировать Финна на Фейсбуке, и я сделал это для нее. Наверное, я назвал его «Богом Финном» из зависти. Он был чертовски идеален. Все его боготворили.

– А ты, Мэтт? Что случилось с тобой?

– Со мной? Ничего. У меня не было времени горевать, потому что я занимался делами, с которыми не справлялись мои родители. Я не виню их в этом. Все реагируют на боль по-своему. Например, маме не нравилось, когда я делал что-то, напоминавшее ей о Финне. Он ненавидел математику и физику. Да и вообще, учебу. У него к этому не лежала душа. Поэтому я делал – и продолжаю делать – ровно противоположное. Я добиваюсь таких успехов в университете, на которые он никогда не был способен.

– Это Селеста придумала его путешествие? – спросила Джули.

– Да. Это очень в духе Финна. Он на самом деле был таким замечательным, каким она его описывает. От выдуманных историй про Финна ей становилось легче, а Картонный Финн стал для нее ощутимым якорем. Но пока эта чертова одномерная картинка помогала ей держаться наплаву, она разрушила жизни всем нам. Когда мы рядом с Селестой, мы должны притворяться, что Финн жив. Что его мозги не разлетелись по асфальту.

Джули вздрогнула.

– Я не знаю, что сказать.

– Мы не публиковали некролог в газете. Мама объясняла это тем, что им пришлось бы напечатать его настоящее имя – Анатоль Финнеас Уоткинс, – а она просто не могла так с ним поступить. Финн ненавидел полную версию своего имени и отзывался только на Финна. На похоронах были только члены семьи. Я знаю, ты заметила, что к нам никогда не приходят гости. Как можно было этого не заметить. Мои родители идут на такие жертвы, чтобы притворяться, что их сын уехал и однажды вернется… Другие люди испортили бы этот спектакль. Мои родители никогда не говорят о смерти Финна. Их друзья и коллеги знают об этом и не поднимают эту тему. Мама и папа делают вид, что это все ради Селесты, но они делают это и для себя тоже. – Мэтт повернулся к ней лицом и горько усмехнулся. – Это безумие. Я знаю. Это сплошное безумие.

– А почему твоя мама пустила меня тогда, в самый первый день? Почему попросила остаться?

– Наверное, из преданности твоей маме. Я сам не знаю. Может быть… Я до конца не уверен. Она могла искать способ вырваться из этого порочного круга. Возможно, она хотела, чтобы ее разоблачили. Наверное, она доверилась тебе, потому что до сих пор ощущает связь с твоей матерью. Это как вы с Даной. Если бы вы не общались двадцать лет, ты бы все равно помогла ей в трудную минуту, так ведь?

Джули кивнула.

– Конечно.

– Я не хотел тебе врать. Не думал, что ты останешься надолго. В нашем доме больше никто не гостит. Мы всегда наедине сами с собой. Поэтому когда ты написала Финну, я ответил. С тобой было легко разговаривать, а мне хотелось сблизиться с кем-нибудь. С тобой.

– Ты должен был все мне рассказать. Когда ты узнал, что я остаюсь, тебе нужно было мне рассказать.

– Я знаю. Мы с мамой спорили об этом. Я не хотел, чтобы ты здесь оставалась, потому что мама не собиралась рассказывать тебе правду. А я считал, что ты должна знать. Но она сразу поняла то, что потом увидели мы все. Ты стала сокровищем для Селесты. Для всех нас. Ты принесла в наш дом жизненную энергию, которой нам так не хватало. Я не разрывал наши отношения – отношения между тобой и Финном, – потому что в первый раз за эти годы во мне проснулись чувства. Я наконец-то мог быть собой, без ограничений и ярлыков. Ты меня освободила.

Джули прошла по комнате и остановилась рядом с Мэттом. От его слов у нее разбивалось сердце. Подойдя к нему еще на один шаг, она взяла его лицо в ладони, заставив посмотреть себе в глаза.

– Мне ужасно жаль.

Он молчал, и она чувствовала, как он дрожит. Господи, как же он устал.

– Почему ты не кричишь на меня? Ты должна злиться, – тихо проговорил он.

– Мне слишком грустно. И почему я должна на тебя злиться? У тебя умер брат, поэтому я не вправе злиться.

Он потянулся к ней и взял ее за плечи.

– Я не хотел, чтобы все это так далеко зашло. Я ничего такого не планировал. – У него задрожал голос.

Джули нежно прикоснулась к его щеке и провела пальцами по губам.

– Это не могло закончиться хорошо. Ты же это понимаешь?

– Могло.

– Нет. Все слишком запуталось, – произнесла она.

– Я знаю, – отозвался он.

– А ты слишком сломлен. – Она вытерла слезу с его щеки.

– Я знаю.

– И ты причинил мне боль.

– Я знаю. Я никогда, никогда не хотел причинять тебе боль. Ты должна мне поверить.

– Я понимаю. Честно, – с трудом проговорила Джули. – Но у нас с Финном было настоящее чувство. А ты его разрушил.

– Вас с Финном никогда не существовало. Были мы с тобой.

– Нет.

– Это настоящее чувство. – Он показал на нее и себя. – Мы с тобой настоящие.

– Нет. Нас с тобой не существует, Мэтт. Теперь это невозможно.

– Не говори так, Джули, пожалуйста. Не говори так. Я влюбился в тебя. А ты влюбилась в меня.

Она откинула волосы с его лица и сделала шаг вперед. Такое она никак не могла починить. Она установила шарниры на Картонного Финна, но от боли и лжи шарниры не помогали. Да и она сама была слишком разбита, чтобы помочь ему собрать себя по частям. Ее сердце разрывалось на части. Она скучала по Финну. Скучала по тому Мэтту, которого знала. Сейчас он выглядел таким измученным, таким исстрадавшимся… Она погладила его по волосам и взяла его лицо в ладони. Если бы она могла избавить его от мучений, она сделала бы это. И она знала, что он сделал бы то же самое для нее.

Джули потянулась к нему и нежно его поцеловала. На этот раз намеренно. Она отдавала себе отчет, что делает. Губы Мэтта следовали за ее губами, и она ощущала его чувства, его невыносимую боль. Джули разрешила себе раствориться в этом мгновении. Так было проще. Не нужно было думать и пытаться осознать произошедшее. Она снова и снова вспоминала слова, которые он написал ей от лица Финна: «Теперь, оглядываясь назад, ты удивляешься, что не поняла все давным-давно. А дело в том, что ты полагалась на факты, а не на ощущения». Мэтт пытался ее подготовить.

Но она больше не знала, кто этот парень – этот израненный, запутавшийся парень, целовавший ее так, будто они никогда не увидятся вновь. Будто ему не было нужно ничего, кроме нее. Теперь по ее щекам тоже текли слезы. Джули целовала его все яростнее; она хотела, чтобы этот поцелуй длился бесконечно, но знала, что это невозможно. Она позволила себе раствориться в нем еще на несколько минут, потому что его рот, его губы, его язык, его поцелуй… Это мгновение заслонило от нее реальный мир и унесло с собой ее тоску. Его ладони скользили по ее спине и рукам, словно он отчаянно пытался показать ей, как сильно она нужна ему. Она подавила всхлип и, оторвавшись от его губ, принялась целовать его щеки и шею, прижимаясь к его футболке. Она провела пальцами по его груди и обхватила его за талию, притягивая к себе. Ей хотелось обнять Мэтта, пусть и в последний раз. Он обвил ее руками и прижался к ней. За этот год он не раз обнимал ее, и тогда она чувствовала, что ей ничего не грозит. И это было совершенно естественно и так легко. Так легко, что у нее ни разу не возникло никаких вопросов. Но теперь ничего из этого не имело значения, потому что все, что произошло до этого дня, было обманом.

Задыхаясь, он прошептал ей на ухо:

– Джули, скажи, что ты тоже в меня влюбилась. Я знаю, что это так. Я это чувствую.

– Нет, Мэтти, – проговорила она сквозь слезы. – Я влюбилась в Финна. Я полюбила этого парня – этого чудесного воображаемого парня-мечту. Тот парень не был тобой. Он был каким-то другим человеком, которого никогда не существовало. И… возможно, какая-то часть меня влюбилась в какую-то версию тебя, но это тоже не было по-настоящему. А теперь я потеряла вас обоих. Ты разбил мое сердце дважды.

– Прошу тебя. Все, что я писал тебе, правда. Все без исключения. – Теперь Мэтт умолял ее, обнимая все крепче. – Раньше я прыгал с парашютом. И с тарзанки тоже. Мы с Финном делали это вместе. Но после того, как он погиб, я уже не мог так рисковать. Это было нечестно по отношению к родителям. И к Селесте. Раньше я был другим. Моя жизнь не была посвящена делам, проблемам и поддержанию семьи наплаву. Я был интереснее. А благодаря тебе все это стало возвращаться. Джули, между нами что-то есть. И ты это знаешь.

– Между нами ничего нет. – Она вытерла глаза о его футболку. Как же ей было больно ему это говорить. Она, как никто, знала, насколько уязвимым был сейчас Мэтт и с какой силой он ей отдавался. – Пожалуйста, не усложняй все. Не заставляй ранить тебя еще сильнее. Просто, Мэтт… Все, что с нами случилось, было ложью.

– Ты нужна мне, – взмолился он. – Ты воплощаешь в себе все, чего мне не хватает.

– А ты воплощаешь в себе все, что мне не нужно. – Джули оттолкнула его, разорвав объятия, и покачала головой. – Если бы ты любил меня, ты бы так не поступил. Ты не вел бы себя со мной так беспечно. Ты лучше, чем кто бы то ни было, знаешь, что значат боль, утрата и обида. – Она ненавидела себя за каждое слово, срывавшееся с ее языка. – Но ты принес их в мою жизнь. Я знаю, это не то же самое. Тебе пришлось гораздо хуже. Я так сочувствую тебе, Мэтт. Тебе и всей твоей семье. Вы пережили сущий кошмар. И никто на твоем месте не смог бы справиться с этим мужественнее. Но теперь мне тоже больно. И я не могу любить тебя.

Глава 30

Зазвонил будильник, наполнив комнату звуками древней, приторно-слащавой песни группы «Лайфхаус». Кляня себя на чем свет стоит за то, что накануне забыла его отключить, Джули перевернулась на бок и выдернула провод из розетки, но музыка не затихла. Черт бы побрал эти батарейки! Джули легла в кровать в семь часов вечера, пробормотав Эрин сквозь дверь, что она плохо себя чувствует, и с тех пор так и не вставала. Теперь у нее жгло глаза, раскалывалась голова и болела душа. Все тело ломило. У нее не было повода встать – разве что собирать вещи. Она переезжала к Дане на следующий день. Она хотела уехать отсюда как можно быстрее, но сил на сборы не осталось. Даже несмотря на мучительную музыку, темная спальня казалась безопасной. Мир стоял на паузе.

Возможно, запершись в своей комнате после ужасного разговора с Мэттом, она повела себя как ребенок, но ей было плевать. И да, это не ее комната. Это комната Мэтта. Наверняка он переехал в другую спальню, чтобы его семья не терзалась при виде пустой комнаты Финна. Джули закрыла глаза рукой. Бедняга Мэтт взял на себя всю тяжесть их общего горя.

Провалявшись в кровати еще с час и через силу прослушав программу с романтическими хитами по местному радио, она наконец заставила себя слезть с постели и села за компьютер. У нее оставалось еще одно дело. Она в последний раз зашла на страницу Бога Финна и перечитала его статусы. Как ей было примирить правду с ложью, в которую она верила столько месяцев? Она подвинула курсор, чтобы удалить его из списка друзей, но в последний момент остановилась. Она вдруг увидела кое-что под фотографией. Сегодня был день рождения настоящего Финна. Ее сердце снова пронзила боль, и она тут же удалила Бога Финна из друзей.

Джули не понимала, почему ее терзает чувство утраты. Она ведь даже не знала Финна. С самого начала с ней переписывался Мэтт. Чисто технически, она никого не теряла. Но все-таки она страдала. И еще печальнее было от того, что она так страшно обидела Мэтта накануне. Это было самое ужасное.

Зазвонил домашний телефон, и через несколько секунд по дому разнесся голос Мэтта.

– Джули! Джули!

Она не видела его с прошлого дня – с того самого момента, когда она вырвалась из его объятий и сбежала в свою комнату. Меньше всего ей хотелось встречаться с ним сейчас, но по тону его голоса она слышала: что-то случилось.

– Джули! – Мэтт распахнул дверь. – Селесты нет…

– Что? В каком смысле нет?

– Она не пришла сегодня на третий урок. Только что звонила мама. Они с папой уже мчатся в школу, чтобы поспрашивать у учеников, не видели ли они ее. Сегодня… сегодня…

– Я знаю. – Джули поднялась на ноги. – День рождения Финна. – Она представляла, как тяжело было Уоткинсам пережить этот день. Она побежала к шкафу и стащила с вешалки футболку. – Мы ее найдем.

– Я не знаю, куда она могла пойти. Что-то случилось. Она никогда раньше не прогуливала уроки.

– Заводи машину. Я спущусь через минуту.

Мэтт кивнул.

– Хорошо. Джули? Спасибо. Я знаю, что ты меня сейчас ненавидишь.

Он исчез из дверного проема раньше, чем она успела возразить.

Через десять минут Мэтт и Джули уже направлялись к школе Селесты. Было логично поездить по соседним улицам в надежде, что она не успела уйти далеко. Джули позвонила Рэйчел, но ее мама сказала, что Селеста с ними не связывалась, а Рэйчел совершенно точно находится в школе. Под конец разговора она пообещала перезвонить, если что-нибудь узнает.

Мэтт постукивал пальцами по рулю.

– Где она может быть? Где?

– С ней все в порядке. Она не станет совершать глупых поступков. Просто сегодня сложный день для нее. Для всех вас.

– Да. – Он не отводил глаз от дороги. – Мне пришлось рассказать ей о нашей… беседе. Она бы все равно начала спрашивать, что случилось. Возможно, это тоже как-то на нее повлияло.

– Прости. Я не хотела так… грубить. Просто я не могу… – Она осеклась. – Не могу понять, зачем ты так поступил.

– Не нужно ничего объяснять. Правда.

Джули постучала пальцами по ноге. Ей не хотелось думать о вчерашнем дне. Мэтт выглядел очень устало, даже хуже, чем она сама. И он снова от нее закрылся; все сердечные излияния остались в прошлом. Но сейчас самое главное было найти Селесту. Джули смотрела в окно, пока Мэтт бесцельно ездил по округе, отчаянно надеясь отыскать сестру. Джули закрыла глаза. «Думай. Давай же. Куда Селеста могла пойти?»

– Мэтт, поворачивай налево. Сюда. Сюда!

– Зачем?

– Я знаю, где она.

Мэтт выкрутил руль и свернул к реке Чарльз.

– Не может такого быть, – изумленным тоном сказал он. – Зачем ей туда идти?

– Она пошла на место аварии. Куда еще она могла отправиться?

Они поехали по Мемориал-драйв. Стояла чудесная погода: комфортная температура, безоблачное небо, теплый ветерок… Какая ирония, что таким прекрасным утром они чувствовали себя так кошмарно.

Вдруг Мэтт свернул к обочине и ударил по тормозам.

– Вот она.

Они оба выбежали из машины и помчались к Селесте, которая сидела на деревянной скамейке и смотрела на искрившуюся в солнечных лучах воду. Мэтт и Джули побежали к ней прямо через поляну, огибая читающих студентов на одеялах и отдыхающих велосипедистов, и присели по обе стороны от девочки.

– Я всегда думала, как здорово было бы покататься по реке на лодке.

– Давай как-нибудь покатаемся. Ты знала, что каноэ можно взять напрокат? – Джули махала ногой взад-вперед. – Я бы с удовольствием пошла с тобой.

Несколько минут они сидели ничего, не говоря, и наблюдали, как мимо проплывают лодки.

Наконец Селеста обернулась к Джули. Ее глаза покраснели и опухли, но голос звучал ясно и чисто.

– Если что, я не сумасшедшая.

Джули кивнула.

– Я в курсе.

– Я знаю, что Финн умер. Несмотря на мою связь с Картонным Финном, которая кажется нерушимой, я всегда это знала. Я не страдаю галлюцинациями.

– Я понимаю.

– Я так сильно любила Финна. Он бы тебе тоже понравился, Джули. Он был чудесным, правда, Мэтти?

– Правда, – согласился Мэтт. – Финн был необыкновенным.

Селеста опустила голову ему на плечо.

– Ты тоже чудесный. Я люблю тебя, Мэттью. Я знаю, ты думаешь, что я любила Финна больше, чем тебя. Это не так. Ты такая же большая часть моей жизни, как и Финн. Я абсолютно боготворю вас обоих – и так будет всегда. Если бы погиб ты, у меня появился бы Картонный Мэтт. Наверное, Джули прозвала бы его Кар-Кар за особую любовь к спорам.

Мэтт откинул голову назад и вперил взгляд в небо.

– Милая, не надо.

– Мне так жаль, Джули, – продолжила Селеста. – Это я придумала Картонного Финна, и я же сочинила историю о его путешествиях. Это моя ответственность. У меня чересчур развитое воображение, и я подчинила всех своим фантазиям. Мы не хотели тебя обманывать.

– Тебе абсолютно не за что извиняться, – сказала Джули.

– Завтра ты уезжаешь, и я больше тебя не увижу.

– Я думаю, я уеду даже сегодня вечером. Так будет лучше. – Джули почувствовала на себе взгляд Мэтта. – Но мы будем видеться очень часто. Станем каждую неделю с тобой встречаться в какой-нибудь кофейне на Гарвард-сквер. Обещаю.

– И с Мэттом. Мэтт мог бы прийти со мной, – предложила Селеста.

– Посмотрим, – коротко ответила Джули.

– Не злись на него. Мэтт поступил так из-за меня. Он безумно в тебя влюблен, Джули. Ты захватила его воображение. Это видно по его глазам. Даже хотя сегодня он выглядит страшно деморализованным. Если ты не совсем разочаровалась во мне, то в нем тоже не должна. Это нечестно.

– Я не разочарована. – Джули не смотрела в сторону Мэтта. Его присутствие окончательно сбивало ее с толку. Она все еще была на эмоциях и не знала, как находиться с ним в одном пространстве. Сейчас она сидела рядом с ним только ради Селесты.

– Я прошу тебя не отказываться от чувства такой глубины. Это большая редкость.

Джули пришлось ее остановить.

– Селеста, я не могу сейчас об этом разговаривать. Прости. Давай как-нибудь потом.

– Оставь ее в покое, Селеста. Она и так уже намучилась. – Мэтт приобнял Селесту за плечо. – С тобой все в порядке? Мы за тебя беспокоились.

Она выдавила слабую улыбку.

– Все будет хорошо. Посидишь тут со мной, Мэтти? Совсем чуть-чуть? Здесь я чувствую себя ближе к Финну.

– Конечно, если ты этого хочешь.

Селеста прижалась к брату.

– Расскажи мне еще раз про то, как вы решили разбить лагерь на заднем дворе и случайно подожгли палатку, когда Финн решил пожарить маршмеллоу, не выходя наружу.

Джули встала. Потянувшись к Мэтту, она взяла из его руки ключи от машины. Он поднял на нее взгляд. Как храбро с его стороны: сидеть с Селестой на скамейке рядом с тем местом, где так жестоко и беспощадно прервалась жизнь его брата. В глазах Мэтта плескалась невыносимая грусть, поэтому Джули сосредоточилась на ключах, которые теперь были зажаты в ее руке.

– Я отвезу машину домой и позвоню Эрин с Роджером.

– Джули. – Его голос сорвался, и у Джули замерло сердце. – Спасибо тебе. За все.

– Мэтт… – Так и найдя в себе силы попрощаться, она отвернулась и побежала к машине. Всю дорогу она убеждала себя, что у нее щиплет глаза из-за сильного ветра, который дул с реки.

У Джули как раз оставался скотч, чтобы заклеить последнюю коробку. Через полчаса должны были подъехать Дана и Джейми, чтобы помочь ей с коробками. Вещей у нее оказалось немного, так что Джули не сомневалась, что они поместятся в багажнике джипа. Хотя бы это пройдет быстро.

Раздался стук в дверь, и в ее комнату вошла Эрин.

– Уже все собрала? Могу ли я как-то тебе помочь?

Джули покачала головой.

– Спасибо, не надо. Все готово.

Эрин присела на кровать и сделала глубокий вдох.

– Ты что, плакала?

Джули кивнула.

– Мы с Роджером и Мэттью долго разговаривали сегодня днем. Спасибо, что помогла найти Селесту. Можешь представить, как мы запаниковали.

– Я рада, что с ней все хорошо. Остальное не имеет значения.

– В физическом отношении ей ничего не грозит. Но у нее есть проблемы. У каждого из нас они есть. Джули, если ты не против, я хотела бы кое-что тебе рассказать. Эрин сжала руки в замок. – Мэттью говорил, что ты знаешь про Финна. Про несчастный случай.

– Да. Мне так жаль. – Джули села рядом с Эрин. – Я не знаю, что сказать. Не представляю, как тяжело вам пришлось.

– Ты не все знаешь про ту аварию. Возможно, эти факты помогут тебе понять, почему я не положила конец этому спектаклю с Финном из картона.

– Эрин, вам не нужно ничего мне объяснять.

– Я хочу, чтобы ты знала. Может быть, тебе станет немного легче. – Эрин потерла ладонями колени и немного помолчала, прежде чем заговорить вновь. – Катастрофа случилась исключительно по моей вине. В тот день мне нельзя было садиться за руль. Я убила Финна. Я одна несу ответственность за смерть сына.

– Это был несчастный случай. Никто не станет винить вас в произошедшем.

– Да, это был несчастный случай, но все не так просто. Думаю, Мэттью не стал рассказывать тебе эту часть истории, потому что хотел меня защитить. Ты наверняка знаешь о том, что я страдаю тяжелой формой депрессии? Все в порядке, мы и так хранили слишком много тайн. Я знаю, что депрессии стыдиться не нужно, но у меня еще не всегда получается с собой справиться. Пока я принимала таблетки, все было хорошо. Я была в порядке, даже более того, я была счастлива. А потом я сделала то же, что и многие другие, – перестала принимать лекарства. Я так наслаждалась жизнью и чувствовала себя такой сильной, что мне казалось, я справлюсь и без них. Но нет. С моей формой депрессии это невозможно. Мое состояние ухудшилось очень быстро. Это был кошмар для моей семьи. У Роджера не получалось убедить меня снова начать пить таблетки. Я знаю, это звучит странно, но, пока я была в депрессивном состоянии, я просто не могла рассуждать логично. Я отказалась. Я потеряла надежду и устала от вечной борьбы с отчаянием. В тот февральский день я окончательно потеряла связь с реальностью. Я даже перестала быть собой. Я села в машину со смутной мыслью, что поездка поможет мне ненадолго сбежать от проблем. Я не помню этого, но, по всей видимости, Финн услышал, как я завожу машину. Он побежал за мной и запрыгнул на заднее сиденье. Я ехала у реки. Сейчас я вспоминаю отзвуки его голоса: он разговаривал со мной, пытался убедить меня остановиться. Но я поехала дальше. Джули, я не осознавала, что Финн со мной. Ты можешь в это поверить? Я была настолько не в себе, что не осознавала присутствия собственного сына. Я его не видела и не понимала, что он говорит. Абсолютно не понимала. В тумане депрессии я не замечала ничего, кроме желания забыться, хотя бы временно. Было так легко ненадолго сдаться этому чувству. Я подумала, что, дав волю депрессии и поездив по городу без особой цели, я почувствую себя лучше. Мне нельзя было садиться за руль в тот день. Машину занесло на льду, я потеряла управление и врезалась в дерево.

– Эрин…

– Подробности той аварии тебе знать необязательно. Достаточно сказать, что она была чудовищной. Я никогда не забуду того, что увидела в тот день. – Эрин прикоснулась рукой к щеке и закрыла глаза. – Стоял страшный гололед. В тот день аварии случались по всему городу. Полицейские решили, что моя катастрофа тоже произошла по причине погодных условий. Вот так, просто и понятно. В какой-то степени так оно и было, но на самом деле я потеряла управление, потому что перестала пить лекарства. Роджер договорился, чтобы меня положили в клинику. Мэттью тогда не знал, что к аварии привело мое глупое решение слезть с таблеток. Мы рассказали ему позже. Он не сказал тебе, потому что не хотел, чтобы ты плохо обо мне думала. Конечно, даже если бы в тот день я вела машину в ясном сознании, этот несчастный случай все равно мог произойти. Но тогда Финн не сидел бы на заднем сиденье без ремня безопасности и он бы не погиб. Так что жестокая правда такова: я убила своего сына, Джули. Вот почему с того самого дня я избегаю собственной семьи. Я не заслуживаю того, чтобы быть матерью. Я не могу отвечать за Мэттью и Селесту после того, что совершила. Я не знаю, как это делать.

Джули положила руку на спину Эрин.

– Но вы по-прежнему их мать. И всегда ей будете.

Эрин решительно кивнула и открыла глаза.

– Когда-нибудь я это осознаю. Я двигаюсь в этом направлении. Но мне нужна помощь. Мы долго носили шоры на глазах, и это помогало нам выстоять. А с Картонным Финном притворяться было легче. Но теперь мне нужно лучше стараться. И я буду стараться лучше. Нам всем необходимо найти выход из этой ситуации.

Джули не могла подобрать слов, которые в этот момент не казались бы ей ничтожными. Поэтому она просто обняла Эрин и сидела с ней, пока та не выплакала все свои слезы.

Глава 31

Стоял конец августа. Джули надорвала еще один пакетик сахара и высыпала его в кофе. В кофейне было тихо. Вот и хорошо, значит никто не будет отвлекать ее от разговора с Селестой.

Джули сдержала обещание: они с Селестой встречалась каждый понедельник с тех самых пор, как она уехала из дома Уоткинсов. Иногда Селеста приходила одна, а порой – с Роджером или Эрин. Но только не с Мэттом. Джули не ответила ни на одно его письмо, кроме единственного раза, когда попросила его никогда не сопровождать Селесту на их встречи. Она не была готова его видеть. Может быть, когда-нибудь это изменится, а может, и нет. Прошло три месяца с тех пор, как они расстались на скамейке у реки. Месяц назад он перестал ей писать.

Дана все лето убеждала ее поговорить с Мэттом, но она не могла даже подумать об этом. В последний раз Джули едва не вывернула тарелку с хлопьями ей на голову. С тех пор ее соседке хватало здравого смысла не заводить эту тему.

Лето прошло хорошо. Тихо, спокойно и немного скучно. Именно то, что ей было нужно. Джули проходила стажировку в одном маленьком кембриджском издательстве, решив, что такая запись будет хорошо смотреться в ее резюме. А еще работа помогала ей отвлечься от мыслей. Мама приезжала к ней в июле на праздничные выходные, но Джули, к своему удивлению, обнаружила, что скучает по дому не так сильно, как ожидала.

– Вот она!

Джули подняла глаза и увидела перед собой Селесту, которая тут же заключила ее в объятия.

– Привет, малая! Как ваша поездка к мысу Код? Мне не хватало тебя на прошлой неделе.

Селеста плюхнулась на стул и откинула волосы назад. Она слегка загорела, а ее волосы чуть выгорели на солнце, став еще светлее. Она светилась от счастья.

– Привет, Джули. – Роджер наклонился к Джули и чмокнул ее в щеку. – Рад тебя видеть.

– И я вас.

– Селеста сгорает от нетерпения. Хочет рассказать тебе о своей рыболовной экспедиции, которая увенчалась небывалым успехом.

Селеста сияла.

– Мы все вместе ловили рыбу в открытом море, и я вытащила луфаря внушительных размеров. Даже капитан был впечатлен. Этот зверь устроил настоящее сражение, и Мэтту пришлось несколько раз мне помогать. Но в конце концов я успешно выловила этот – прости за банальность – улов дня. В следующий раз я принесу фотографии.

– Она держалась молодцом, – гордо произнес Роджер. – Капитан выпотрошил для нас эту рыбину, а Эрин приготовила ее на ужин.

– Эрин готовила? – изумленно переспросила Джули.

Роджер рассмеялся.

– Поразительно, да? Моя жена увлеклась готовкой, и за последние три недели мы ни разу не заказывали еду на дом.

– У меня нет слов.

– Обязательно зайди как-нибудь к нам на ужин. Не могу гарантировать, что еда окажется съедобной, но зато она точно будет домашней.

Джули вежливо кивнула. Она ни разу не приходила к Уоткинсам с тех пор, как переехала.

– Через две недели я выступаю на концерте. Сможешь прийти? Рэйчел играет на трубе, а я на пианино. Как видишь, это необычный дуэт. К тому же у Рэйчел нет особой врожденной склонности к музыкальным инструментам. – Селеста помолчала. – Особенно к трубе. Но ей удается восполнить нехватку таланта с помощью мимики: она театрально хмурится каждый раз, когда дует в мундштук.

– Конечно, я приду, – пообещала Джули. – Я рада, что твои занятия в музыкальном лагере дали такие результаты.

– Да, они компенсировали необходимость ходить на индивидуальные и семейные встречи с психологом. Эти визиты проходят довольно мучительно.

– Могу представить.

– Они мне, конечно, жутко не нравятся, но теперь вообрази, как к ним относится Мэтт, – ухмыльнулась Селеста.

Джули рассмеялась. Она прекрасно представляла, насколько Мэтту не нравилась терапия.

– Ты, кажется, хотела спросить Джули о чем-то еще? – Роджер потрепал Селесту по волосам.

– Да. Джули, это серьезно. – Селеста покопалась в сумочке, висевшей у нее на плече, и положила на стол конверт. – Это приглашение. Я устраиваю прощальную вечеринку для Картонного Финна.

Джули была в шоке. Она взяла у Селесты конверт и открыла его. Информация о вечеринке была напечатана на дорогой бумаге и украшена маленькой ленточкой.

– Ты серьезно?

– Да. Меня вдохновила вечеринка, которую устроила твоя мама, когда ты уезжала из дома. Я хочу, чтобы моя прошла в таком же духе. Только я хочу поздний завтрак. Финн обожал бутерброды с лососем. В списке приглашенных только ты, мама, папа и Мэтти. По очевидным причинам это будет частная вечеринка. Но никто не станет грустить. Я хочу, чтобы настроение было праздничным. Картонный Финн служил важной цели, и мы должны показать ему свою благодарность.

– И куда отправится Картонный Финн? – Джули представила, как его сжигают в пепел на сетке для гриля или шинкуют разделочным ножом. Это было бы ужасно. Она сама начала испытывать нежность к плоскому братцу, несмотря на его недееспособность и громоздкость.

– Будет лежать на чердаке, – пожала плечами Селеста. – На всякий случай. А может быть, когда-нибудь наступит время, когда я смогу посмеяться над историей с Картонным Финном. Возможно, я захочу показать его своим внукам. «Когда-то давным-давно, когда я была психически неуравновешенным ребенком…» Ну ты поняла. Может получиться забавно.

– Очень даже возможно.

– Так ты придешь?

Джули не могла отказаться.

– Конечно. Как я могу такое пропустить? – Все равно ей придется рано или поздно столкнуться с Мэттом.

– Отлично. Значит, собираемся на праздник в следующую субботу в одиннадцать часов. Пожалуйста, обрати внимание, что форма одежды свободная. Картонный Финн не хочет, чтобы гости приходили в бальных нарядах и фраках.

– Поняла.

Роджер щелкнул пальцами.

– Как же так! А я хотел надеть лимонно-зеленый костюм с подходящим по цвету галстуком.

Селеста застонала.

– Мама никогда бы этого не позволила. У нее безупречный вкус. Так, схожу-ка я за напитками. Скоро вернусь! – И она зашагала к прилавку, чтобы сделать заказ.

Джули посмотрела на Роджера.

– Поверить не могу, что это та же девочка, с которой я познакомилась год назад. Она кажется такой счастливой.

– Она правда счастлива. У нее все хорошо. У нее случаются непростые дни, но она не перестает нас удивлять.

Джули подалась вперед.

– Если честно, я рада, что она не растеряла всю свою селестность. Мне нравится ее уникальность.

– Мне тоже. – Роджер покрутил в пальцах сахарный пакетик. – А как у тебя дела? Ты какая-то… тихая.

– Все хорошо. Просто в последнее время я немного рассеяна. У меня столько дел. Скоро уже начнутся занятия в колледже.

– А, понятно. – Он вдруг что-то заметил и потянулся к ней рукой. – Джули? Откуда это у тебя? Это камешек Мэттью? – Он взял в руку ее кулончик.

– Ой. – Она откинулась на спинку, вырвав камешек из его пальцев, и прижала руку к груди.

Хотя думать о Мэтте было невыносимо, она не смогла заставить себя снять этот кулон. Он стал частью ее самой – ее и Финна, – и она чувствовала себя без него некомфортно.

Роджер прищурился:

– Да, это действительно он. Мэттью рассказал тебе его историю?

Джули в замешательстве покачала головой. Она как-то не задумывалась, откуда взялся кулон. Но явно не из странствий Финна. Она решила, что Мэтт купил этот камешек в соседнем магазине.

– Ух ты. В последний раз я видел его много лет назад. В детстве Мэтт увлекался камнями и минералами. Он принимал активное участие в деятельности «Бостонского клуба минералов».

Ну разумеется. Она ощутила уже знакомый приступ печали. В последнее время они охватывали ее чаще, чем ей хотелось признавать. Она до боли хорошо знала Мэтта.

– На выходных мы с ним иногда ходили в походы, которые организовывал клуб, – стал рассказывать Роджер. – Мы бродили по Нью-Хэмпширу и Вермонту. Один раз были в Беркширах. Дети все время копались в земле в поисках камней. Мальчики вообще такое любят, но Мэттью это нравилось больше всех. Он подробно описывал свои находки, чертил таблицы и графики, а потом складывал их в папочку. Мы живем не в самой интересной части страны – с точки зрения камней и минералов, – но Мэтт все равно надеялся, что однажды ему попадется что-нибудь особенное. И ведь действительно попалось. – Роджер указал на ее кулон. – Это кусочек пурпурита. Пожалуй, название не очень привлекательное, но Мэтт был на седьмом небе от счастья, когда нашел его. Он не давал никому его трогать и много лет подряд держал в шкафу, который запирал на ключ. – Роджер склонил голову набок. – Поверить не могу, что Мэтт с ним расстался. Видимо, ты для него очень важна.

Джули опустила взгляд и сжала камешек в ладони.

– Послушай, это, конечно, не мое дело, и я не до конца понимаю, что произошло за этот год, но я вижу, что вы с Мэттом рассорились. Я пытался поговорить с ним, но… Ты знаешь Мэтта. Ему трудно открывать другим свое сердце. Тем не менее, я в общих чертах знаю, что он писал тебе сообщения от лица Финна. – Джули хотела возразить, но Роджер жестом ее остановил. – Я согласен. Это странное решение и к тому же неправильное. Однако как бы ты на него ни злилась, я надеюсь, ты ценишь усилия, которые он приложил, чтобы привлечь твое внимание.

Джули подняла на него взгляд.

– Наверное.

– Ты можешь представить, сколько времени он тратил на то, чтобы подделывать эти фотографии? Придумывать новые виды волонтерства? А чтобы отправить посылку Селесте, бедняге пришлось разыскивать старого знакомого, который живет за границей, пересылать посылку ему и просить, чтобы тот выслал ее назад, чтобы на ней стояли настоящие штампы. Я уж не говорю о том что ему приходилось все это запоминать, чтоб не путаться в собственных рассказах. – Он улыбнулся. – Ну же, Джули. Не может быть, чтобы его старания пропали впустую.

– Вся эта ситуация тяжело мне далась, – проговорила она. – Глупо такое говорить, зная о том, что переживала ваша семья, но…

– Ты тоже имеешь право на чувства, – перебил ее Роджер. – Мэтт поступил как идиот. Возможно, у тебя были и другие причины для сомнений. Никак не связанные с Мэттью.

– Я не знаю, чему верить… кому верить.

Роджер склонил голову набок.

– Знаешь, у Финна хорошо получалось ладить с девушками. Он всегда вел себя уверенно и учтиво и был… притягательным. Да, необыкновенно притягательным. Но Мэттью тоже уникальный мальчик, хоть и по-своему. Ему наверняка было трудно конкурировать с Финном, а теперь, когда Финна больше нет, ему приходится еще тяжелее. Память о покойных невозможно превзойти. Милая, Мэтт не самый обходительный юноша, но у него большое сердце. – Роджер похлопал Джули по руке. – Ох, Джули. Может, затея Мэтта и оказалась кошмарной, но не забывай о его сердце.

В голове Джули промелькнули воспоминания прошлого года: вот Мэтт приехал за ней к ее несуществующей квартире. Вот Мэтт рассказывает ей про шрифтозадротов. Вот неохотно везет покупать шарниры для Картонного Финна. Обменивается с ней письмами о снежных скульптурах. Лежит с ней под елкой. Спорит, остроумно отвечает, защищает свои дурацкие футболки. Она вспомнила часы, которые они провели в его комнате, и то, как он согревал ее, когда она вышла из ледяного океана. И как он ласково касался ее, когда они лежали в его кровати ночью после вечеринки Селесты. Выражение его лица, когда он наконец рассказал ей о своих чувствах. Как хорошо ей было просто находиться с ним рядом. И то, как мир переставал вращаться, когда он ее целовал.

Тогда Джули все поняла. Она посмотрела на Роджера и улыбнулась. Впервые за долгие недели она почувствовала себя живой.

Глава 32

Мэттью Уоткинс Когда я совершу очередную глупость, то буду относиться к этому как к распаду музыкальной группы. И под «музыкальной группой» я понимаю «работу мозга», а под «распадом» – «полную остановку».

Джули Сигл Лучший способ не упустить мужчину – не выпускать его из объятий – Мэй Уэст.

Селеста Уоткинс думает, что нужно говорить «ТЫ И Я вольны быть собой», потому что от фразы «МЫ вольны быть собой» веет диссоциативным расстройством личности.

Сердце Джули вырывалось из грудной клетки. Ей понадобилось все ее мужество, чтобы нажать на звонок. Она пришла на вечеринку вовремя, но боялась, как бы она не опоздала для самого важного.

Дверь открыла Эрин.

– Ты пришла! Ну ничего себе! Чудесно выглядишь! – Эрин приобняла ее – с привычной неловкостью, – и Джули улыбнулась.

– Сегодня важный день, да?

– Он должен был наступить уже давно. Пошли, все уже собрались на заднем дворе. – Эрин ждала, пока Джули зайдет в дом. – Ну, давай же. Не стесняйся. Это же, можно сказать, и твой дом.

Джули заставила себя переступить порог. «Дыши, дыши, дыши».

Они прошли в столовую. Посередине стола стояло блюдо, наполненное пончиками с разноцветной глазурью, под потолком висела связка шариков, а на спинках стульев были повязаны ленты. Эта комната выглядела светлее и радостнее, чем когда-либо раньше.

– Как прошло лето, Джули? Мы почти не виделись несколько месяцев, и мне не нравится, что я не в курсе твоих новостей. Ты уже записалась на все осенние занятия? Для меня было бы честью помочь тебе определиться с выбором. – Она выдвинула стул. – Вот, садись. Будешь кофе?

Джули кивнула. Следующие двадцать минут она изо всех сил пыталась уделять внимание советам Эрин по поводу грядущего семестра. Она очень соскучилась по Эрин и была счастлива, что та так живо интересуется ее жизнью и так искренне радуется встрече с ней. Но ее мысли витали где-то далеко.

В комнату вбежала Селеста и бросилась обнимать Джули, едва не повалив ее стул на пол.

– Почему никто не сказал мне, что ты пришла? Господи! Это мне?

Джули кивнула и вручила ей огромный букет цветов.

– Поздравляю, подруга. Я знаю, что это день многое для тебя значит. Для меня он тоже важен.

– Пойду узнаю, как там Роджер, – сказала Эрин. – Он капается в подвале уже два часа, а в доме все равно духота. – Она обмахнула себя рукой и вышла из комнаты. – Август в Бостоне – это всегда сущий ад.

– Папа чинит кондиционер, – пояснила Селеста. – Лучше не трогай его, пока он не закончит, потому что он не очень умелый электрик и его уже два раза несильно ударило током. Ты уже видела Мэтта? Он прячется на заднем дворе. Мне кажется, он нервничает.

– Добро пожаловать в клуб.

Селеста прикоснулась к руке Джули.

– Джули, не нервничай. Все пройдет как по маслу. Я верю в тебя. В вас обоих.

– Посмотрим.

Джули пересекла кухню и через заднюю дверь вышла на крыльцо.

Он был там. Стоял на лужайке, повернувшись к ней спиной и держа руки в карманах шортов. Он выглядел чудесно. Ее притягивала каждая его черточка.

Джули прижала ладонь к груди, напоминая себе, что нужно дышать и сохранять спокойствие.

– Мэтт.

Мэтт неуверенно обернулся и робко ей помахал. На нем была та же футболка с надписью «Ницше – мой братан», как и в тот день, когда они познакомились. Так и должно было быть.

– Мэтти! – Теперь она крикнула громче и задумалась, слышит ли он, какое облегчение звучит в ее голосе. Джули сбежала по ступенькам. Она нуждалась в нем так сильно, как и представить себе не могла. Она пережила долгое лето, полное душевных терзаний, но теперь она хотя бы знала, к кому стремилась ее душа.

Она бежала к нему так быстро, как только могла.

Мэтт понесся навстречу и подхватил ее на руки. Она обхватила его талию ногами и обняла его, крепко прижимая к себе. Как же долго она не чувствовала его прикосновений. Слишком долго.

– Джули. – В мире не было ничего чудеснее его голоса, зовущего ее по имени. Почему она никогда раньше этого не замечала? – Что случилось? Ты в порядке? – Джули чувствовала, что он озадачен и встревожен.

Она рассмеялась и стиснула его в объятиях еще сильнее.

– Теперь да.

Она шмыгнула носом и почувствовала, что еще секунда – и она превратится в хлюпающую смесь слез и соплей. Вот что с людьми делает любовь. Выворачивающая наизнанку, всепоглощающая, вдохновляющая, многогранная, повергающая на колени любовь.

– Я скучала по тебе, – прошептала она на ухо Мэтту. И это действительно было так. Ей не хватало его голоса, его прикосновений, его движений… Она скучала по нему целиком.

– Да? – мягко переспросил он.

– Да. Ужасно.

Мэтт прижал ее к себе, а она положила голову ему на плечо и провела руками по спине: ни один не хотел отпускать другого. И по тому, как они приклеились друг к другу, она поняла, что это не последние секунды их близости. Это было далеко не прощание.

– Прости меня. Это с самого начала был ты, – сказала Джули.

– Что? – прошептал он.

Она приподняла голову и прижалась к его щеке.

– Это с самого начала был ты. Я думала, это кто-то другой, но я ошибалась. Ты – человек, которого я чувствовала.

Джули услышала, как у Мэтта перехватило дыхание, и, не отрываясь от него, опустила ноги на землю. Мэтт положил руки ей на бедра и притянул к себе. Господи, он был так чудесен на ощупь. А в следующее мгновение он ее поцеловал – страстно, совсем не так, как раньше. Теперь притворство, отрицание и грусть остались далеко позади. Мэтт завел пальцы ей под футболку, нежно поглаживал ее поясницу, а потом вдруг обнял за талию – крепко, уверенно и нежно. Боже, как это чудесно, когда он касается ее кожи… Он поцеловал ее в шею; она ощутила его мягкие губы и горячий язык. Он дышал все быстрее. Она тихонько застонала. Мэтт повел себя как типичный парень: выбрал самое неподходящее время, чтобы привести их обоих в экстаз. «Позже», – сказала она себе. «Позже мы останемся наедине».

Джули заставила себя чуть-чуть отстраниться.

– Пойдем. У нас вот-вот появятся зрители. – Она взяла его за руку и потащила за собой. Она больше никогда не собиралась его отпускать. – А через час мы уезжаем.

– За час я могу много всего успеть, – проговорил Мэтт.

Джули обернулась и приподняла бровь, шагая задом наперед.

– Не сомневаюсь в тебе. – Ей хотелось все бросить и сбежать с ним, но это был важный день. – Обещаю предоставить тебе такую возможность. Но сейчас нам нужно поесть. А потом мы уезжаем: ты, Селеста, Картонный Финн и я. Нам нужно кое-куда попасть.

– Правда?

– Ага. – Она не могла перестать улыбаться.

– Я думал, теперь Картонный Финн до конца своих дней будет сторожить чердак.

– Планы меняются.

– Значит, мы не можем куда-нибудь сбежать и уединиться? – простонал Мэтт.

– Пока нет.

– Тогда мне остается только надеяться, что у тебя чертовски хороший план.

– Слушай, меня начинает пугать вся эта идея с повязкой. Джули, не знаю, когда ты успела стать доминанткой, но хочу напомнить, что в этой машине сидит моя сестра, поэтому демонстрировать свои умения сейчас не совсем прилично. – Мэтт потянулся к ленте, которой Джули завязала ему глаза.

– Даже не думай! – Селеста наклонилась к переднему сиденью и шлепнула Мэтта по руке. – Будь хорошим мальчиком. Тебя ждет отличный сюрприз.

– Мы уже почти доехали? Я есть хочу, – прохныкал Мэтт. – И писать. Мне скучно. Сколько еще ехать? Давайте поиграем в «Опиши то, что видишь». Так, минуточку. Я не могу. На мне же повязка! Это худшая поездка в моей жизни.

– Мэтт, замолчи! – Джули перестроилась в крайнюю правую полосу, не выпуская ладони Мэтта. – Остался всего один съезд, и мы приехали. Доверься нам. Это стоит двух часов езды.

– Когда ты говоришь слово «стоит», ты имеешь в виду, что здесь есть какая-то денежная подоплека? А то через несколько дней состоится пресс-конференция «Эппл», и я уверен, что они презентуют какое-нибудь совершенно ненужное устройство, без которого я не смогу обойтись.

– Селеста, сделай что-нибудь со своим братом, – попросила Джули.

– Тот факт, что ты не отпускаешь его руку, хотя он всю дорогу нас раздражает, свидетельствует о том, что теперь это в равной степени и твоя забота. Так что я буду наслаждаться видами из окна, а ты разбирайся с истериками Мэтта.

– Прекрасно, – театрально вздохнула Джули. – Долгие приступы нечленораздельной болтовни, приправленные умопомрачительно нудными фактами из истории интернета. Видимо, такую цену нужно заплатить за редкие крупицы обаяния. Но мне ничего не остается, кроме как смириться.

– Не забывайте, что я тут! – завопил Мэтт. – Я слышу, что вы обо мне говорите. А у меня, между прочим, есть чувства! – Он притворился, что плачет, и громко хлюпнул носом.

– Постараюсь это запомнить, – отозвалась Джули.

– О, Джули, вот и табличка, – сказала Селеста. – Мы приехали! Это идеальное место для прощания с Картонным Финном. Реальному Финну очень понравилось бы. И тебе понравится, Мэтти.

Джули завернула на стоянку.

– Угадай, где мы?

– В Йосемитском заповеднике? В Большом каньоне? – предположил Мэтт. – В Вегасе? Боже мой, мы же в Вегасе, да? А мы встретим Селин Дион? Или, может быть, Шер? А за кулисы пойдем? Нет-нет, мы в музее Либераче. Я это чувствую. Наконец сбудется моя мечта! Я ждал этого всю жизнь.

– Это смешно, Мэтт, – пожурила его Селеста. – Конечно, мы не в Лас-Вегасе. Старайся лучше!

– «Диснейуорлд»? Торговый центр «Мол ов Америка?» Рыбный рынок «Пайк-плейс»? Грейсленд?

– Слышишь? Он считает, что мы потащим его по типичному туристическому маршруту. Как лестно! Селеста, он никогда не догадается, – проговорила Джули. – Давай ему покажем. – Она стащила повязку с его глаз и стала ожидать реакции. Прошло несколько секунд, пока глаза Мэтта привыкли к свету и он смог прочитать надпись на табличке, перед которой стояла их машина.

Лицо Мэтта посерьезнело.

– Я бы никогда не подумал, что вы привезете меня сюда. – Он замолчал и прикусил губу, которая начала изгибаться в еле заметной улыбке. – В последний раз я был здесь с Финном.

Джули хлопнула в ладоши.

– Мы будем прыгать с парашютом.

Мэтт перевел на нее взгляд.

– Что ты имеешь в виду под словом «мы»?

Она кивнула.

– Ты не очень-то умный, да? Я имею в виду, что мы с тобой выпрыгнем из самолета, а потом за нашими спинами раскроется спасительная штука под названием «парашют» и мы приземлимся, не разбившись на части.

– Мы будем прыгать вдвоем?

– Да, – подтвердила она. – Я хочу прыгнуть с тобой, Мэтт. На этот раз по-настоящему.

Ей нравилось, когда он лишался дара речи.

– И еще с Картонным Финном, – вставила Селеста. – Мы позвонили в парашютный центр на этой неделе. Они помнят вас с Финном и говорят, что вы можете прыгнуть вместе с Картонным Финном. Я думаю, это хороший способ отпраздновать. Настоящему Финну очень понравилась бы эта идея.

– Конечно, я его возьму, – согласился Мэтт. – Разумеется. Джули, ты уверена?

– Да, – сказала она. И она говорила от души. Она полностью ему доверяла. – Я хочу сделать это с тобой.

Мэтт наклонился к ней и положил руку ей на затылок. Нежно притянув Джули к себе, он подарил ей мягкий, идеальный поцелуй.

– Я знала! – завопила Селеста. – Джули, я же тебе говорила, ты помнишь? Я сказала, что все получится, так оно и вышло. Значит, вы больше не будете выяснять отношения? Эти ваши перебранки крайне меня расстраивают.

Джули откинулась на спинку сиденья и рассмеялась.

– Этого обещать не могу. – Она заглянула в глаза Мэтту. – Но, несмотря на это, я тебя люблю.

Мэтт улыбнулся и подмигнул ей.

– Я знаю.

Селеста и Джули шлепнули его с двух сторон.

– Сейчас самое подходящее время перестать умничать, – предложила ему Джули.

Селеста просунула голову между передними сиденьями.

– Веди себя как герой, Мэтти. Давай. Уже пора. Стань главным персонажем романтической истории.

– Это я тоже знаю, – сказала Мэтт и, ни секунды не медля, продолжил: – Джули, я тебя люблю. Люблю тебя всем сердцем.

– Отлично, – удовлетворенно заключила Селеста. – А теперь пора прыгать.

Примечания

1

Бостон называют «Бобовым городом» в честь популярного местного блюда – печеных бобов.

2

Транспортная магистраль вдоль северного берега реки Чарльз, обсаженная деревьями.

3

Таллахасси – административный центр штата Флорида.

4

Бойсе – административный центр штата Айдахо.

5

Денали – двуглавая гора на Аляске, самая высокая гора Северной Америки (6190 м).

6

Рейнир – спящий вулкан в штате Вашингтон (4392 м).

7

Хитрый койот – персонаж короткометражных мультсериалов Looney Tunes и Merrie Melodies.

8

Маникотти – большие макаронные трубочки, которые обычно фаршируют и запекают.

9

«Кошка на раскаленной крыше» – драма американского писателя Теннесси Уильямса.

10

Спиричуэл – духовная песня афроамериканцев.

Content

Джессика Парк
Любовь между строк

Благодарности

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть 2

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Часть 3

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Примечания