Владимир Мухин

Эпидемия сумасшествия

От автора

Несколько лет я планировал написать эту книгу. Сложно. Не поймут. Читать не станут. Такое сейчас не в моде. Много отговорок и преград. Но жизнь ведь одна. Не так ли? И если дикое желание «сделать» не оставляет тебя в покое, так почему бы не поддаться такому желанию? Почему бы не пойти той дорогой…

Глава 1

— Я научный сотрудник, несмотря на то, что юрист. Меня всегда называли гуманитарием. И во время учёбы друзья считали, что я обычный халявщик. Пока они тянут трудную лямку политехнического, я (по их мнению), прохлаждаюсь на юрфаке.

Но это не совсем так. Вы знаете, юриспруденция легка, когда она поверхностна. Стать профессионалом в этой древнейшей науке не сможет даже прославленный программист или математик. Тут нужна особая хватка. И я считаю, что у меня таковая имеется.

Лысеющий мужчина лет сорока поправил свою скудную прическу. Одернул пиджак. Посмотрел в окно. На своего собеседника он глядеть не желал. Это было слишком странно. Абсурдно.

— Хорошо. Каждая работа требует своих усилий. Здесь вы полностью правы. Но вы ведь пришли не за этим, — человек среднего возраста с высоким лбом и «ёжиком» на голове мягко рассматривал пациента.

Несмотря на грубые черты, крупные плечи, он смотрелся вполне добродушно. Не первый десяток лет хозяин просторного кабинета работал психологом. Потому знал, как расположить к себе, не имея ангельского личика и глупого подхалимства.

— Да. Я действительно пришел для другого. Я бы сказал, абсолютно… для другого.

Юрист вынул из кармана платок. Промокнул красноватое лицо. Капель пота при этом не наблюдалось.

— Я хотел сказать, что меня очень пугают маленькие собаки.

— Собаки?

— Именно. Такие, которых любят таскать на руках женщины. От них много микробов. Они агрессивны. И выглядят неестественно.

— Собаки или женщины? — Хотел спросить психолог, но в последний момент передумал.

Вместо этого, произнес:

— Послушайте, в прошлый раз вы заявляли, что вас тяготит чувство никчемности перед обществом. Выходит, что есть и вторая проблема?

— Да… Чувство никчемности и уродливые, маленькие собаки.

— Простите, — мужчина, сидящий за столом, что-то пометил в блокноте. Затем улыбнулся, разглядывая дорогой кожаный портфель своего гостя. — Но чтобы помочь вам выйти из стрессовой ситуации, мы должны наладить плотный контакт.

— Да? Насколько?

— Настолько, чтобы вы смогли поведать реальную причину стрессового состояния хронической направленности, в котором вы, безусловно, находитесь. Не бойтесь. Я гарантирую полную конфиденциальность. Тем более что вы подписали договор. Опять же, имеющий юридическую силу.

Пациент окинул взглядом небольшой, черный шкаф. Потом принялся рассматривать куст, растущий в белом, пластмассовом горшке. Наверняка, такому кусту неплохо бы жилось на улице. Создавалось впечатление, что его попросту «не хотели выгонять».

— Я боюсь не вас, доктор. И даже не смеха окружающих. Я боюсь, что меня просто прикончат.

— Отлично. Вам угрожают? По причине вашей работы?

— Не-а, док. Скорей по причине моей шизофрении.

— Давайте не будем ставить диагнозы раньше времени. Ведь, исходя из принципов психосоматики, легко можно внушить себе ту болезнь, корой у вас не…

— Я не псих. Нет. Я это прекрасно понимаю, — принялся говорить юрист, будто находился в помещении один. — Но ещё больше я понимаю, что они придут. Эти существа. Скорее всего, из другого мира. Они явятся к нам, как к себе домой. И пока мы боремся друг с другом за клочок земли или долю в квартире, они уже планируют чертово вторжение.

Благодаря своему опыту, психолог отреагировал абсолютно нейтрально. Пометил что-то на бумаге. Уставился в сторону двери, будто собеседник рассказывал о рыбалке или о свойствах зелёного чая.

— Они придут быстро, стремительно. И мы не поймём ничего сначала. А когда поймём, будет уже слишком поздно. Вы, наверное, хотите спросить, как я получил подобную информацию? Спросите? Нет. Я сам отвечу. Как будто оно оказалось в моих мозгах. Как будто я видел сон наяву. Это не видение и не пьянство. Что-то ещё, что наука пояснить не может.

— Интуиция?

— Да! Точно! — Юрист весьма оживился. — Но глубже, ещё глубже, чем нам с вами кажется.

— Отлично. То, что вы пошли на контакт, отлично. А позвольте полюбопытствовать, какими будут те существа из иной вселенной?

— Рыцари в огненных доспехах.

— Вы уверены?

— Ни в чем больше я не был уверен за всю жизнь…

Опытный доктор, прекрасный целитель душ Николай Юрьевич Журов, окончивший два высших образования. Он был настоящей акулой тихого, но такого важного в урбанизированной среде, дела.

Только этот пациент в дорогом костюме сумел-таки поставить специалиста в тупик. Не потому, что он заявлял о наличии галлюцинаций.

А потому, что точно с такими же жалобами на следующий день явился очередной мужчина.

* * *

Теперь это был менеджер торговой компании, занимающийся анализом уровня продаж. Одет он был проще. В странный балахон, напоминающий костюм репера из нулевых. Но его машина была явно не из дешевого сегмента. Все деньги в технику, все активы в работу. Золото, недвижимость, автомобили. Вот удел истинного капиталиста.

Как и недавний юрист, парень лет тридцати не спешил раскрывать все карты. Примерно полчаса он рассуждал о стрессе на работе и о пагубном влиянии угнетающей офисной среды.

Также пациент отрешенно рассматривал импровизированную доску почета с грамотами и сертификатами. Оценивал ремонт с рельефными обоями. Большое внимание менеджера привлек натяжной потолок с серебряными звёздочками встроенного освещения.

— Вы решили выговориться, уважаемый? У вас налицо дефицит общения, присущий современному городскому социуму, — под конец беседы мягко подметил доктор.

— Не совсем… Я никогда раньше не ходил по таким местам. Думал здесь только для маленьких девчонок, типа того, — отозвался, став более серьезным, «торговец».

— Все мы в каком-то плане маленькие девчонки. И всем нам иногда надо выплакаться. Не стоит этого стесняться.

Менеджер осмотрелся вокруг, будто за ним наблюдали агенты иностранной разведки.

— Так-то оно так. Но я раньше, как вы выразились, стеснялся таких заведений. До тех пор пока со мной не произошло это.

— И что же произошло с вами, Виталий?

— Со мной… Я впал в состояние… В то самое состояние, когда накуриваешься сильно. Причем не совсем табака. Я не курил. Если вы поняли. Но в состояние это, черт его дери, впал.

— То есть вы получили эффект ээээ… наркотического опьянения без видимых причин? И это вас, грубо говоря, напрягает?

— О, психиатр… Или кто вы там точно не знаю. Меня напрягает совершенно другое. Когда я обкурился… Без косяка. Когда со мной произошла эта дрянь. Тогда я увидел их. Они придут с Луны. С нашей чертовой Луны — спутника Земли, как долбанные десантники! Их будет много. И наша армия ничего не поделает.

— Что? Что вы только что сказали? — Николай Юрьевич ощутил лёгкое замешательство.

Для него это было редким явлением.

— Ино-лунетяне. Я их так назвал. Они поработят планету. Черт, что я несу… Если бы слышал мой босс, то меня бы точно понизили. Я даже не знаю, кому можно сказать, кроме вас. Но и молчать не могу! Это надо передать. Хотя бы кому-то.

Психолог потер глаза, обернулся. Ему показалось, что за спиной находится кто-то. Но кто это мог быть, кроме большого, светлого окна? Что за бред!?

Просто второй день подряд поступают люди с проблемами восприятия реальности. Банальное совпадение. Неужели его, атеиста с большим научным опытом, должно такое смущать?

— Хорошо, — доктор постарался говорить, как можно непринужденнее. — Вы открыли мне свою душу. И это важнейший шаг на пути к эмоциональному покою. Давайте обсудим более подробно то, что вы видели. А потом проведем несколько тестов, чтобы определить вектор нашего дальнейшего сотрудничества.

— Нечего обсуждать. Я видел зеленых чертей-рептилоидов. Сразу лучше напишите, что я психопат. Господи, вы наверняка думаете, что это тупой розыгрыш…

Николай Юрьевич неплохо знал свою работу. О розыгрышах он думал в последнюю очередь. Ведь человеческое подсознание само по себе — тот еще юморист.

Невзирая на растерянность несчастного аналитика, он провел все необходимые процедуры.

Правда, на следующий день в офис вошла дама, которая заявила о нападении выходцев с Юпитера. И ее нисколько не смущало то, что на газовом гиганте никто не может проживать в принципе.

После нее в кабинет (без записи и приглашения) буквально ворвалась пожилая женщина. Она не требовала помощи. Напротив, хотела оповестить всех о том, что нас вскоре поработят майские жуки гигантских размеров.

Хотя и это было еще не все. Рассказы об ожививших растениях, о червях-мутантах, о роботах-убийцах и многое, многое другое.

Нескольких особо рьяных «пророков» Николаю Юрьевичу пришлось направлять к психиатру. Впервые за долгие годы ему казалось, что он сам медленно сходит с ума.

Чувство тревоги, сокрытого в душе страха. Неприятное предчувствие. Ощущение скорого конца. Неужели отклонения такого рода носят заразный характер?

Все может быть. Все может произойти в этом чокнутом мире. И лишь выходной способен остановить волну безумства. Тот самый выходной, который солидный мужчина ждал с нетерпением третьеклассника, не желающего идти в школу.

* * *

Большой, полутемный зал был густо забит гостями. Словно римские центурионы в амфитеатре они восседали на мягких креслах с эргономичными спинками. Сидения таковых покрывал бархат (или напоминающий его более современный материал). Ребра жёсткости были расположены так, чтобы присевший человек, парил в облаках, не отрываясь от бренной земной поверхности.

Несмотря на обилие людей, тесноты не наблюдалось. Привычной нам духоты — тоже. Высококлассные кондиционеры иностранного производства строго следили за составом здешнего воздуха.

Тут собралась не самая пролетарская публика. Запахи дорогих духов витали в пространстве. Шелест смокингов, мундиров с большими звёздами. Блеск золотых часов и иных аксессуаров. Роскошь. Полнота безграничной роскоши.

Или как потом заявят СМИ, «Открытая презентация перед членами Правительства России», Комитета Госбезопасности, представителями Госдумы и многими другими важными лицами.

Проводил такую презентацию человек среднего роста. Несмотря на всю важность мероприятия, он был облачен в серый пиджак средней стоимости, который к тому же слегка измялся.

Лицо мужчины было моложавым, живым. Красивые черты сделали бы из него героя популярного сериала. Если б гримёры могли внести свою магическую лепту. Но они не вносили.

Поэтому привлекательность человека на сцене хромала. А его лишенные подкраски волосы выдавали реальный возраст, неминуемо приближающийся к полтиннику.

Профессор физики, известный в узких кругах конструктор. Сотрудник важного стратегического института Дмитрий Геннадьевич Проскурин. Он был спокоен, несколько груб. И казалось, говорил устало, наигранно создавая бодрость.

Конечно, он мог бы волноваться. Ведь перед огромной сценой из дорогих пород дерева, восседал сам премьер-министр со своей супругой.

Последняя понятия не имела, что здесь творится. Но негласный протокол обязывал. И вообще, показать свое сверкающее колье генеральским женам… Это дорогого стоит. Более дорогого, чем стратегическая безопасность страны, о которой твердили вот уже целый час.

Несмотря на такое высокое внимание, Дмитрий Геннадьевич не спешил впадать в истеричное подхалимство. То, что он разрабатывал вот уже много лет, неоднократно ставило его жизнь под угрозу. После такого, взгляды даже самых видных чиновников не несут должного, испепеляющего эффекта.

Огромный плазменный экран, созданный по последнему слову техники, демонстрировал слайды. Они имели анимированный характер. Напоминали новейшую компьютерную игру или кадры из голливудского фильма.

То и дело, гладь экрана загоралась плавающими и бегающими цифрами, физическими формулами, химическим уравнениями. Показывались мельчайшие частицы, которые распадались, соединялись, излучали странные волны.

Демонстрировались полеты разного рода ракет неизвестной конструкции. Красочные взрывы иллюстрировали результаты таких полетов. Все было складно, чинно, до большой глубины серьезно.

Генералы довольно улыбались. Политики смотрели более сурово, пытаясь отыскать подвох.

Женщины… Неважно, что думали женщины. С точностью угадать их мысли у нас вряд ли получится.

— Таким образом, полученный десять лет назад химический элемент под кодовым названием «Вектра», способен создавать микроскопические кристаллы. Вступая в реакцию с катализатором, они высвобождают энергию, которая при первых же испытаниях показала преимущества перед пресловутым атомом, — говорил Дмитрий Геннадьевич.

От его слов по залу прокатились вздохи, сдержанные аплодисменты. Профессор выждал несколько секунд, после чего продолжил.

— При этом мы не будем сталкиваться с повышенным уровнем радиации, что позволит обезопасить и облегчить работу. Никаких вредоносных отходов также не производится. А поражающий фактор, по предварительным данным, не ограничен. То есть, в будущем именно данную технологию мы сможем смело применять для стратегической защиты нашего государства.

На этот раз аплодисменты прогремели как надо. Безопасность, оружие, государство — святые слова, которые непростительно оставлять без внимания.

— Рабочим названием проекта выступало понятие «Кристаллер». Так как заряд использует непосредственно кристаллическую силу. Но консультант проекта генерал Лебедев предложил наименование — «Тэтрон». Команда разработчиков во главе с вашим покорным слугой, приняла данный вариант.

Поэтому можно смело сказать, что мы вступаем в «Тэтронную» эру. И пока что в такой эре наша страна — первая.

Зал взорвался. Первые! Вперед! На врага! На ненавистный никому Запад с его вездесущим санкционным давлением. Что может больше сблизить политиков и военных, чем общая ненависть к более развитым (и более хитрым) соседям!

Свет зажегся. Зал оказался полностью белым. Он напоминал стерильную операционную, но с элементами декора и позолоты. Здесь все было идеально, правильно, чисто.

Казалось, что эльфийский король явится в это сверкающее помещение. Но вместо него явился премьер-министр.

Твердой походкой он направился к небольшой лестнице. Взобрался на сцену. Приблизился к мини трибуне, поспешно вынесенной закулисными работниками.

Знатный госслужащий покраснел, несколько смутился. Или это была тонкая игра, тщательно отредактированная за годы? Никто впрочем, не обратил внимания…

Все сидели со стеклянно-восторженными лицами. С такими физиономиями принято смотреть шоу, наподобие бурлеска.

— Вот такая замечательная речь от нашего ведущего специалиста в сфере разработки оборонных технологий, — сказал премьер-министр и улыбнулся. — Президент Российской Федерации не смог прибыть по причине иностранного визита. Но я хотел бы поблагодарить Дмитрия Геннадьевича от его лица, от себя и от всех наших граждан!

Зал зааплодировал. Глава правительства выдержал чинную паузу.

— Надеюсь, что все необходимые испытания пройдут в самые короткие сроки. И мы сможем обеспечить ещё более надёжную защиту от потенциальных врагов, которых в наше нестабильное время значительное количество.

— Мы проведем всесторонние эксперименты… — заявил профессор.

У него был микрофон в виде петлицы. Мужчина немного поморщился, вспомнив как при одном из лабораторных исследований закрытый, инновационный центр взорвался подобно газовому баллону. И несколько сотрудников превратились в сгустки человеческого пепла. Но сегодня говорить об этом было бы не корректно.

— Проводите! Я в вас не сомневаюсь. А пока позволю себе зачитать послание кабинета министров, составленное специально по случаю вашего изобретения.

Дмитрий Геннадьевич должен был вытянуться по струнке, но почему-то не сделал этого. Конечно, он слушал послание. И в некоторых местах даже акцентировал свое внимание.

Хотя в целом ему было скучно. Он был истинным человеком науки. И даже самую дорогую сцену страны с радостью бы променял на уединение в хорошей лаборатории.

Наука это не шоу, как думают многие. Скорее так… тихое помешательство с выделением полезного действия.

Глава 2

Большие города в нашей стране не принято называть большими. Даже если вокруг тебя проживает несколько сот тысяч двуногих, ты считаешься жалким провинциалом, если на центральной площади не находится Кремль.

Такое суждение не продается логике. Ведь Москва — она одиночная. Невозможно создать несколько таких. Поэтому в любом случае, девяносто процентов граждан РФ — прирожденные провинциалы. Жители задворок, периферий, окраин. Но разве тем они хуже?

Вот и сейчас в одном из скверов крупного (но до боли провинциального) города находился человек в плаще. Его внешний вид был сосредоточен. Сидя на лавке, он читал книгу. На смартфоне. Но все же.

Кто же использует «священный гаджет» для этой «дурацкой цели»? Конечно же, Николай Юрьевич. В силу своего статуса (или убеждений) он не мог напиться, отправиться в клуб или на дачу к бесшабашным друзьям.

Его не манили сальные гаражи, жаркие бани, «пьяные охоты». Мир литературы был наиболее приемлем, потому что неосязаем, как и его основная работа.

Ветер хозяйничал в городе. Разбавлял летнее пекло волной небесного водопада. Качались деревья, трепались рекламные плакаты. Казалось, что несколько небоскрёбов делового центра тоже немного пошатываются.

Люди морщились, мысленно (и вполне явственно) плевались от такой погоды. Больше всего порывы воздуха бесили тех, кто недавно всеми чертями ада клял жару. До этого дожди, а ещё раньше — мороз.

В сквере было не многолюдно. Мимо скамейки прошли двое девчонок школьно-институтского возраста. В пёстрых куртках и коротких юбчонках. Они явно кого-то высматривали. Не высмотрев, удались прочь, как ни в чем не бывало.

В сторону спального района проплелась старуха. Прошла тучная женщина с ребенком.

Николаю Юрьевичу показалось, что он на корабле. Почему-то не в роли капитана, а скорее матроса. Он не должен ничего решать, от него ничего не зависит. Он просто выполняет приказы, отдаваясь течению во всех смыслах этого слова.

— К черту все. Каждый день выслушивать чужую боль… Сам становишься немного больным. Если бы я только мог! Я и так все могу… Успешный человек, уважаемый специалист, хорошая зарплата. И что мне только неймётся? Наверное, надо обратиться к психологу? Психолог для психолога… Неплохой каламбур.

— Здравствуй. Все мечтаешь стать капитаном дальнего плавания? — Бодрый, но слегка суховатый голос вырвал Журова из славных грез.

Перед скамейкой стоял Дмитрий Геннадьевич. В глазах его пылал огонек радости, который он зачем-то пытался скрыть.

— О! Что? Вернулся из Москвы? Не прошло и полугода.

— Пять с половиной месяцев, товарищ. Всего лишь…

— Откуда прознал о моих планах? Неужели научился читать мысли… из-за своей радиации?

— Мы не работаем с радиоактивными компонентами, старый ты «Петросян». Лучше бы подал руку давнему другу и пригласил присесть.

— О, пардон, монсеньёр. Жму. Приглашаю, — мужчины театрально поздоровались, на манер киношных джентльменов.

Хотя напоминали они больше разведчиков из дешёвого фильма. Потому как оба были в плащах с длинными полами. При этом на шее Дмитрия Геннадьевича красовался, неизвестно зачем повязанный, шарф пёстрого цвета.

Учёные не умеют одеваться, подметят многие. А может быть глубже? Внешняя оболочка не имеет для них смысла? В отличие от внутреннего, непознанного содержания.

— Ну как там столица? Стоит, не шатается? — Пытаясь шутить, спросил психолог, когда изобретатель «угнездился» на месте.

— Ну, так, не без лёгких колебаний земной поверхности.

— Хорошо. Жизнь без потрясений — это не жизнь. Может, расскажешь о своем проекте, раз уж примчался? Или опять отделаешься общими фразами?

Дмитрий улыбнулся, чувствуя себя теперь уже настоящим Штирлицем.

— Ну, ты же тоже не все мне говоришь. У тебя тайна врачебная, у меня — государственная. И вообще, только не говори, что не нашел меня на Ютубе. Да и на федеральных каналах презентацию показывали, выборочно, конечно. Говорят, отрывки из нее даже президент приметил для речи перед Федеральным Собранием. Стратегическая безопасность страны, от нападков злых «ворогов»… И все в том же душе.

Николай усмехнулся, потёр «ёжиковатую голову».

— А я думал, «кремлебот», это вымышленное существо. Более официозного ответа не получал даже от депутатов гор. собрания. А они у меня тоже бывали.

— Боже, Коля, что я должен тебе рассказать? Формулы? Принципы взаимодействия кристаллов? Новые законы квантовой механики, которые я сам до сих пор не понимаю?

— О, ты же знаешь, Дмитрий, что я гуманитарий. Мне твои формулы, что египетские иероглифы. Просто интересно, действительно ли «Трон» так живо работает? Неужели ты создал мощного монстра?

Физик поднял голову кверху, скорее машинально, чем намеренно. Облака носились хаотичными стаями. Солнце белым пятном виднелось за глухой толщей. Он чувствовал, что создаётся пауза. Он понимал, что должен ее заполнить.

— «Тэ-трон», если точнее. Монстр действительно мощный. Но всё ещё нужно проверять. Работать. Мне поступил запрос лично от Него… И надо было представить итог. А так, мы ещё занимаемся совершенствованием технологии, если ты об этом.

Психолог поморщился. Закутался в плащ. Вероятно, не только от холода.

— Эх, Дмитрий. А ведь когда-то мы хотели мир во всем мире.

— Я и сейчас не против, Николай. Только мир сам этого не желает. Рано или поздно приходится мириться с системой, заниматься тем, что наиболее востребовано. Надеяться, что твои идеи, как следствие, принесут благо.

— Благо из огненных шапок, выжигающих все живое. Или как там сказали по Первому?

— Человечество имеет лишь те блага, которые само выбирает. Я не виноват, что разработку новой взрывчатки финансируют больше, чем лекарства от рака. А у тебя как работа? В отличие от меня, ты несёшь добро, лёгкость бытия. Рассказывай, ангел хранитель, сколько спас душ на этот раз?

Нехотя переключившись на иную волну, Николай Юрьевич принялся говорить о последних неделях. Особое внимание пришлось уделить массовым галлюцинациям, причину которых он так и не смог выяснить.

Да что там он? Несколько знакомых психологов и психиатров столкнулись с подобной проблемой. И все эти учёные мужи, как один пребывали в глупейшей растерянности.

— Вы бы проверили выбросы. Химический состав воздуха. Не всегда психология — такая уж психология… — отозвался профессор, дослушав до финала.

— Нет. Это исключено. Мы кое-что проанализировали. Да и вообще, те люди, что видели… это. Они здоровы. Не сумасшедшие, даже не больные. Просто им навязчиво кажется, что за ними идут из параллельного мира. Всего лишь на всего…

— Ещё раз, дружище, люди во всем виноваты сами. Они ищут скрытую угрозу. Они ее и находят.

— Не совсем так. Разные политические взгляды, жизненный опыт и даже религии. Но проблема, как под копирку. Лишь с некими нюансами.

— Нюансы, нюансы, — пропел Дмитрий Геннадьевич. — Может ты, Николай, открыл новую болезнь? Знаешь, болезни (даже душевные), часто начинаются со вспышек. Например, с эпидемий. А лишь потом их подавляют, приводя в норму.

— Это больше похоже, на одну большую неудачную шутку, чем на простую заразу… — психолог покосился на большой, серый дом, видневшийся сквозь деревья.

Где-то агрессивно сигналила машина. Жизнь шла медленным, тягучим чередом. Как запряженные в плуг волы, люди усердно перли вперёд. Им было плевать. И такое безразличие намеревался разбавить весенний дождь.

Он порывался пойти вот уже полчаса. Его планы были более чем конкретны. Ливень незримо висел в воздухе, пугая каждого, кто высунулся из «укрытия».

— Впрочем, надо идти домой, — произнёс Николай Юрьевич, стараясь абстрагироваться от гнетущих мыслей.

— Да. Погода портится. Мне тут «Звезду героя» вручили.

Дмитрий расстегнул плащ, порылся в нагрудном кармане, извлекая «медальку с триколором».

Она была небольшого размера. Немного поблескивала. Напоминала сувенир, приобретённый в антикварной лавке.

— О, поздравляю! Странно, по ТВ забыли сказать.

— Негласное награждение… Такое тоже бывает…

— А коробочка где?

— Дома. Громоздкая она какая-то. Там еще корочка есть, наподобие студ. билета.

— Да уж. Высшая награда, дружище! Но по твоему лицу не скажешь. Настолько ты заелся в Москве.

— Я заелся настолько, что хочется довести работу до конца. Потому что, звезды героя не проведут испытания «Тэтрона» и не выявят скрытые особенности кристаллического заряда. Звездочки — они золотые. Но наука куда важнее.

— Это точно.… Хотя, сейчас информационные войны. СМИ пропищали, и враг повержен.

— СМИ без ракет не работают, Коля.

Оба замолкли. Дождь начал накрапывать. Он тихо шуршал по листам лип и кленов. Небольшой парк стал масленно-блестящим, безлюдным.

Дмитрий в очередной раз задумался о своем решении, принятом долгих одиннадцать дет назад. Не выйдет ли боком его задумка создать мощнейшее вооружение для родной страны? Не станет ли проблемой спешка и фарс государственных деятелей? Не собьет ли четкую, кропотливую работу?

Николай Юрьевич, напротив, не желал держать в себе мысли. Будучи психологом, он знал опасность подобного затворничества.

Потому выдал то, что пришлось к языку в эту дождливую секунду.

— Дима, если это и правда, болезнь. Но новая, неизвестная науке. То, что мне тогда делать?

— Для начала придумай звенящее название, Коля. Я вот не смог. И «назывателем» моего проекта стал солдафон Лебедев. Так что заранее назови то, что открыл, чтобы твое детище носило имя отца! А дальше что… Изучать… Бороться. Помогать людям. Не мне же тебя учить, «ангел».

— Да… Болезнь. Синдром предчувствия нападения… Или может, фобия вторжения? Боязнь порабощения планеты?

* * *

— Эпидемия сумасшествия! Настоящая эпидемия сумасшествия разыгралась в нашем регионе в конце мая. Многочисленные люди разного возраста, пола и материального состояния настойчиво твердят о приближении тотальной войны. Но не с блоком НАТО или Евросоюзом.

Жители районов и областного центра всерьез опасаются вторжения инопланетян. Большой психолого-психиатрический консилиум при поддержке московских специалистов пока не выявил причины случившегося.

Хотя, как заявляют источники, несколько гипотез уже были выдвинуты. Но официально ни одна из них не озвучена.

Стоит отметить, что проблемы начались пятнадцать дней назад, когда к психотерапевту Николаю Журову обратились сразу несколько человек с крайне подозрительными симптомами.

— Вот черт! Опять про этих психопатов снимают… Нет. Идиотизм. У народа столько проблем. А они уже четыре дня трепят один инфо повод. Я бы за такое не взялась, ни за какие деньги, — Виктория схватила пульт, злобным движением худощавого пальчика переключив на другой канал.

— Не только одиночные предположения. Сложились целые группы тех, кто ожидает инопланетного вторжения. Например, предприниматель Александр Кашин является главой «Общества белых, мучных людей». Именно такой десант, по мнению Александра и его товарищей, должен высадиться в центре области в ближайшее время, — судорожно тряся микрофоном, говорил журналист.

Мужчина с окладистой бородой в балахоне спокойно ответил.

— Есть ещё общество ожидающее золотистых, космических рыцарей. Но они в корне заблуждаются. Потому как наша истина является единственно верной.

— Капец! И это в прайм-тайм! Идиоты… Как вам уровень работы федеральных СМИ!? Вот и чертово московское мастерство! Папарацци недоделанные. Достанут теперь. Превратили наш город в общественную психушку.

Виктория выключила плазменный экран, бросив пульт на подушку. Поднялась с дивана, стала расхаживать по комнате, ударяя тапочками о вихры ковра.

Ей было с чего злиться. Ведь эта молодая женщина работала в скромном, региональном издании.

Являясь перспективным журналистом, она никогда в жизни не писала ничего серьезного. Детский праздник, облагораживание старого парка, автопробег на мотоциклах, выпекание чебуреков размером со взбитую подушку. Это лишь некоторые темы ее последних работ.

А ведь внутри Виктории таилось нечто глубокое. А ведь в ее душе скрывалось кое-что жаркое. Жажда справедливости. Желание быть полезной. Мечта раскрыть глаза задремавшему от сытости обществу.

Нет. Она не была бунтаркой. Даже наоборот. Всеми силами души служила б «системе». Если б только та не выкинула ее на задворки. Как в творческом, так и в прямом плане.

И пока она описывала очередную собачью выставку, по крупнейшим каналам транслировали важнейшие передачи… о банде психов.

Мало того, повторяли это до боли в мозговых извилинах. Ужас. Можно было отдаться волне нежданного взрыва, бросившись на пошлую улицу. Но девушка взяла себя в руки. Поправила прическу, провела нежными ладонями по щекам.

— Они говорят, что интернет — помойная яма. Нет уж. Лучше пороюсь в помоях, но сохраню последний рассудок.

Журналиста мягко плюхнулась в кресло с выгнутой спинкой. Вместо домашнего халата на ней были деловые, но сильно растянутые брюки и бывшая белая блузка, год назад вышедшая на «пенсию».

Макияжа на лице Виктории не наблюдалось. Она его использовала не часто. Но и без того, журналистка смотрелась весьма эффектно.

Ее пытливый взгляд. Черные от природы брови. Ее тонкие, розовые губы, глубокие, карие глаза. Она напоминала симпатичного прокурора. Или прокурорскую дочь. Но уж никак не смазливую любовницу.

Полистав новости в глобальной сети, девушка беспокойно глянула на часы. Они висели напротив. Равномерно тикали, отбивая свой заунывный бит. На телефоне тоже есть время. Но оно не такое. Не живое. Не часовое.

— Ага, замечательно. Я жду уже два часа. Конечно, знала, что отпускать парня к другу «на минутку» — не лучшая идея. Но… Никаких «но». Я просто чокнутая.

Выйдя из мира информации, Виктория хотела набрать номер Влада. Они были вместе вот уже больше года. В отношениях назревал первый кризис. Или нечто подобное.

Только парень не чувствовал грозных ветров, подогревая и без того жаркое положение.

— О, нет! Я не базарная хабалка. Отчитывать мужа, который мне ещё даже не муж. Не дождется! Пойду, прогуляюсь сама! Может быть, встречу кого-то из знакомых. Не пропадать же прекрасному выходному из-за одного ветреного идиота.

Безуспешно пытаясь не поддаваться стрессу, Виктория направилась в спальню, надеть что-то приличное.

Вскоре в своих новых джинсах и клетчатой рубашке, со слегка подкрашенными ресницами, она стояла на пороге квартиры.

Вика не спешила на выход. С досадой рассматривала белые кроссовки, которые имели не совсем должный вид.

Помыть их прямо сейчас. Надеть нелюбимые туфли. Изменишь обуви, изменишь и Родине. А мытье перед дорогой — плохая примета.

Надо скорее валить из каменной конуры. Иначе ничего хорошего не выйдет. Она кивнула головой незримому советчику.

Взяла со злостью «слегка помутненный» кроссовок. Дверь неожиданно раскрылась. На пороге оказался Влад, в своем синюшном спортивном костюме и серой бейсболке.

— О, ты уже собралась! Прямо вовремя. Надевай башмаки. Сгоняем в торговый центр или куда ты там говорила?

Виктория взглянула в лицо мужчины. Несмотря на радужную улыбку последнего, было не весело.

— Пил, — сухо заявила она. — Посреди бела дня. И опоздал на два с половиной часа.

— Ну, пива одну. Ты же знаешь, с Евгеном почти не видимся. Я всё исправлю и даже лучше.

— Лучше блин! Уже сделал лучше! Мне кажется, ты меня не понимаешь, и не пытаешься понять!

Она бросила кроссовок назад в тумбу. Влад медленно, как по минному полю, пробрался вглубь помещения.

Он был среднего роста. Довольно широкоплечий, но не так называемый «качок». Имел простые, даже глуповатые, черты лица.

Голова его была острижена полубоксом. Глаза, будто принадлежали другому телу. Они светились странной энергией, умом, сдержанной яркостью.

Наверное, только из-за них интеллигентная журналистка попалась в сети охранника. Хотя стоп. Влад был не совсем тем сторожем, с надписью на черной куртке, который кормит собак, приглядывая за стройкой.

Он вот уже несколько лет служил в военной вооруженной охране. Недавно созданное подразделение обеспечивало безопасность объектов Министерства обороны.

Часто такие объекты были лишь большими сараями, оставленными после распада «Могучего-великого».

Но хотелось верить, что в них стоят современные танки, от которых зависит исход войны с Америкой.

Влад верил. Он чувствовал себя настоящим солдатом. Правда, его служба была значительно проще.

Но иногда проводились стрельбы. Сам для себя парень занимался в спортзале. Пытался изучить каратэ. Несколько раз. Безуспешно…

Вообще он был неким сплавом из сталкера и байкера в военной форме, с маленьким пистолетом. Пистолет выдавался только при заступлении на пост. Но это не мешало чувствовать себя ковбоем.

Правда, даже матёрые ковбои не властны над женщинами. Поэтому, склонив голову, Владислав степенно перешёл на кухню. Словно следователь на допрос, за ним шагала Виктория.

— Владик, Господи. Ты видишь, что у нас тут творится? — Заявила она, глядя в полное зеленью окно.

— Ты про эпидемию сумасшествия?

— Что? Нет!

— А зря. У Евгена дядька это… Открыл дар предвидения. В общем, узнал, кто будет нами управлять через сто пятьдесят лет. Так он в ФСБ служил. Раньше в такую лабуду не верил. Мы с Женькой даже телик включили, слушали. Там, конечно, гонят ахинею. Но в целом, почти правы. У нас аномалия тут открылась. Это по-любому. Дядька фсбэшник врать не будет.

Глядя в наивное лицо парня, Вика откровенно рассмеялась. Ее взгляд упёрся в шкафчик, где мирно расположились хрустальные бокалы.

— Дядька? Блин, дядька!? Да ты просто тупой! И Евген твой — ПТУшник больной! Я в информационной сфере третий год вкалываю. Училась до этого пять лет, стажировалась черте сколько. Это один психопат начал. Второй подхватил. Припёрлись журналюги и началось. Людям только дай каплю бреда. Они из нее и море сделают! Мой куратор так говорил.

— А, ну может быть, — Влад загадочно улыбнулся, не желая открывать ящик Пандоры.

— Слушай, Вик. А дедок тот, что про щупальца говорил? Прям доказательно так-то.

— Да пошел на хрен твой дедок! Со своими чертовыми клешнями! Со своими людьми из муки. С рыцарями с луны, сука! У нас жизнь с тобой рушится, Владик. Мы уже чужими стали. Праздники отдельно. Будни отдельно. Выходные… У тебя то Евген, то Костик! Ты просто не хочешь иметь со мной ничего общего. Так и скажи! Почему ты молчишь!? Молчание убивает больше, чем что-либо. Или ты даже этого не знаешь!? Я чувствую себя сорокалетней бабой, от которой гуляет муж! Блин, я даже не знаю. Это смешно! Но это ужасно! Так дальше продолжаться не может!

Повисла странная тишина. Ветер шелестел за пластиковой рамой. Казалось, что от воплей Виктории дрожали тарелки в проволочной подставке.

Влад смотрел на краснеющие щеки девушки. Складывалось впечатление, что он не видел ее целую вечность.

Потом он встал. Медленно приблизился к журналистке, обнял ее, чмокнув в губы. Рука скользко пробежала назад, ухватив сотрудницу редакции за «деловую задницу».

— Эй, ты… Ты чего… — смущаясь, как первокурсница, произнесла Вика.

— Ну вот. Как и сказала, пытаюсь загладить дыру в наших делах.

— Ого, и как же?

— Простым, но очень приятным способом.

— Не хочу. От тебя пивом пахнет. Дышать на меня будешь.

— Давай сзади, чтобы не дышал…

— Сзади тем более… Проветрись сначала.

— Ну, кис, — парень попытался поцеловать возлюбленную снова. Она увернулась, направившись в зал. Поскрипывая досками квартирного пола, Влад пошел следом.

— Понимаешь, зай, ты хочешь от меня романтики. Как в школе. Чтобы луна, и вся такая хрень… Но жизнь она строгая штука. Везде надо успеть. Все сделать. Денег опять же заработать. Крутишься, как черт на сковородке. И даже про чувства уже забываешь. Но я всё равно тебя очень люблю. Хоть и сказать не выходит. У тебя днюха скоро. Хочешь, фотоаппарат хороший подарю, в рассрочку возьму, как ты хотела?

Вика села на кресло, как ни в чем не бывало. От ее грозового фронта мало что оставалось. Даже каменную гору способен растопить теплый поцелуй. Чего уж говорить там о женском сердце.

— Ой, ну ты прям король щедрости, Владик. Скажи лучше, когда ты найдешь другую работу?

— Работу?

— Да, как обещал.

— Точно. Но меня должны повысить до старшего смены. Я думаю, нет смысла сейчас. Так что? Мы валим гулять? Прем проветриваться?

— Ага, ага… Владик. Только скажи, старшим смены чего?

— Господи, Вика! Да я как чертов первоклассник перед училкой. Военной, вооружений охранки! Чего ж ещё?

— Как это перспективно! Из просто сторожа стать, старшим сторожем! Именно о таком муже я мечтала целую вечность! — Воскликнула журналистка.

Она слегка подпрыгнула над креслом. Она злилась. Грозовая волна накатывала по новой. Влад фыркнул, присел на край сложенного дивана. Уставился в не включенный телевизор.

— Я может, страну защищать хочу. Может оружием владеть мне нравится! Драться уметь, если так! А ты хочешь из мужика офисного гомосека сделать.

— То есть я блин хочу!? А что ж ты тогда сам в офицеры не подался? Был бы сейчас каким-нибудь капитаном. Или в солдаты контрактники? Сторожишь свои хреновым недостройки. И делаешь вид, что планету спасаешь! — Она покраснела. Лицо ее сморщилось в гримасе ярости. Так случается у маленьких детей, когда те готовятся плакать.

— И после этого, я ещё не понимаю? Или ты не знаешь, что в военное меня по здоровью браканули!? А в армии я и так служил. Да, по контракту не двинулся. Но потом я нашел, где можно держать в руках ствол! И вообще-то этим горжусь! Если ты не догадалась…

Виктория поднялась с места, подойдя к окну.

— Ствол? Ты говоришь, как настоящее быдло. Зачем тогда было заканчивать экономический колледж? Чтобы таскать «стволы»!?

— Затем, что чертовы родители хотели сделать из меня белошвейку! Я должен был хорошо учиться как мама, зарабатывать как папа. Быть умным, как деда. А я хочу быть собой. Или это так тяжело для всех вас? Почему когда человек простой, то его вечно пытаются сожрать!?

— Простой и тупой — это разные вещи! Можно было построить хорошую карьеру экономиста и заниматься, например оружием, как хобби.

— Что-то ты не строишь карьеру экономиста. И не занимаешься своей писальней, как хобби!

— Это совсем другое, чертов сторож!

Влад ничего не ответил. Стало тихо. В воздухе звенело нечто незримое. Летний день не приносил тепла. Взаимная любовь медленно перетекала во взаимную ненависть. И где та самая идиллия любящих сердец, про которую трепят поэты?

— Вик, мы гулять идем или как? — Немного успокоившись, спросил Влад.

— Идем. Пока я совсем не свихнулась.

С огромным осадком «накипи на дне», пара наконец выбралась из квартиры.

Словно незнакомые люди, они молчали. Потом постепенно разговорились. Создалось нечто похожее на нормальные отношения, присущие гражданскому браку.

Хотя, это была лишь видимость. Она для себя все решила. Если раньше было страшно подумать, то теперь она знала, все будет нормально.

Девушка пыталась вытянуть на разговор Влада уже не первый раз. И каждая попытка оканчивалась провалом.

Он жил своей жизнью. Погруженный в молодую, лихую, пацанскую реальность. Пытаться выдернуть его оттуда, себе дороже.

Получается, все бессмысленно. Бренно.

Глава 3

В супружеской спальне царил беспорядок. Она напоминала запущенную детскую или точнее взрослую комнату.

Мужская рубашка распласталась на кресле в позе убитого мафиози. Брюки лежали на полу. Возле самой кровати виднелась открытая пачка презервативов с большой надписью «12 штук».

С кровати свисал дешевый бюстгальтер. Дамские «трусики-парашюты» протирали собой пыльный пол.

Женщина лет тридцати пяти медленно открыла глаза. Кажется, ее удивил тот факт, что солнце опять взошло. Как будто прежде царила вечная ночь.

Легкий пододеяльник прикрывал ее тело. Отвисшие, сочные груди впивались в мягкий матрас. Рядом дремал мужчина в возрасте Иисуса Христа.

Да. Тридцать три года. Хотя выглядел лет на двадцать. В сравнении с ней, он казался школьником. Женихом Пугачёвой. И лишь грубое лицо с волчьей щетиной придавало ему истиной мужественности.

Громко вздохнув, худощавый отец семейства вздрогнул всем телом.

— Осторожнее, Мишка! Прибьешь, — кокетливо пропищала жена. Она сделала это игриво и элегантно, словно репетировала специально.

Женщина может быть женщиной в любой ситуации. Желанной и нежной. Никакие роды, дома, работы — тут не помеха.

Парень какое-то время ворочался, не произнося ни слова. Его рука легла на дамскую ягодицу.

— Эй! Не успели проснуться! Лучше бы подумал о детях!

— Типун тебе на язык, Катька. У нас их и так навалом, — хрипло крякнул муж.

— В том-то и дело. Как они там? Мы все выходные куролесим. А они?

— Они у Маришки, Катюш! Для них там самый кайф. И вообще, кто ныл, что годовщину надо отмечать по-человечески?

Екатерина загадочно улыбнулась. Свет летнего дня резал глаза. Было так приятно осознавать себя счастливой, состоявшейся личностью. Женщиной. В конце концов, матерью. И почему все привязаны к никчемной молодости? Взросление тоже не лишено своих плюсов.

— Отметили блин, — хмыкнула она.

— Еще нет. Можем продолжить.

Мужчина смелым движением потянулся к «самому сокровенному», как принято писать в эротических романах.

— Ну! Миша, гад. Выходные закончились. Сам обещал заработать детям на отдых. Орал, что заказ новый. Саня в десять заехать должен. Или я что-то путаю?

— Охо-хо. Лучше бы ты попутала.

Вскоре двое изнеженных подростков опять стали взрослыми людьми, ответственными за жизни себе подобных.

Надо было наскоро перекусить. Как следует прибрать частный дом. Приготовить для детей и себя кое-что. Забрать детей у двоюродной сестры. Заработать, проконтролировать, достать, добиться…

Типичная рутина. Банальная круговерть. И даже в загородной, почти деревенской зоне, никуда не деться от адского хомячиного колеса.

— К черту, Катюш! Что с моим комбинезоном? Ты постирала его с уменьшительным порошком! — Мишка, не без матерной лексики протискивался в костюм «американского фермера».

— Это все потому, что кто-то слишком много ест.

— Твоя мамка и так говорила мне отъедаться. Так что, нечего!

— Ну, ну, мой добытчик… Отъедайся. Правда, могу тебе предложить только вчерашнюю колбасу и кусок пирога. Или это половая тряпка. Погоди, не помню, — хихикнула Катя.

Вскоре двое придались завтраку. День начинался. Обороты нарастали. Надо было спешить. Только куда…

— Так, что-то у нас глуховато, — женщина в потрёпанном халате взяла пульт от маленького телевизора.

— Ну… Не надо, — поглощая колбасу, похрипел Михаил. — Там опять про банду дебилов покажут. В задницу их!

— Вообще-то, «Эпидемия сумасшествия». Мой папка верит.

— Твой папка на рыбалке два часа амфибию ловил. А это сапог оказался.

— Фу, ты скучный.

— Сейчас наша мелочь подскочил, развеселит. Вообще, гляди что хочешь. Мне вон, бежать уже надо. Саня вот-вот припрется.

— Ага! А пирог-половая тряпка?

— Тряпки, удел женщин. Так Пушкин сказал.

— Ой, ой, ой. Поцеловал бы хоть жену перед уходом.

— Ну ладно. Или сюда, жеее-нна…

Утирая рот рукавом старой, утепленной рубашки, Михаил направился к выходу. В коридоре он захватил рулетку и желтушную планку «уровня».

Конечно, у Сани в «Газели» было все необходимое. Но нехитрые измерительные приборы мужчина всегда брал из дома. Примета? Скорее всего. Строители — они тоже весьма суеверны.

Конечно, Михаил не был простым бригадником-работягой. У него имелось высшее образование и даже пару лет офисной работы в относительно престижной фирме.

Только таилось в нем нечто другое. То, что заставляет художников рисовать абстракции вместо банальных портретов и пейзажей.

Он хотел выйти за грань. Он отгораживался от системы и всего, что с ней связано. Конечно, был бунтарем.

Только бунтарство дошло лишь до работы в бригаде строителей. Зато, он был мозгом этой бригады!

График у него имел гибкие рамки. Но в остальном. В остальном, Миха оказался простым рабом. Потому как сбежать из тюрьмы не так уж и сложно. Куда сложнее не попасть в заточение снова.

Хотя сейчас было откровенно плевать. Он погрузился в мысли о новом деле. План гаражного помещения отчётливо всплывал в сознании со всеми подробностями.

Громыхнув воротной дверью, мужчина выбрался в поле. Оно поглотило парня редкой зеленью сочной, хотя и невысокой, травы. Вдали виднелось несколько яблонь. Около небольшой речушки росли ракиты.

Только бунтаря-инженера это не привлекало. Пристально шлифуя щебневую дорогу, он выжидал напарника. Концентрация нарастала. Нервы начинали медленно шевелиться, будоража сознание.

— Мог бы забить на все и трахать жену… Хоть до самого вечера. Но ладно. Строительство — этотоже приятно. Не в том смысле, конечно. Хотя, ворота такого типа я ещё не устанавливал. Да и крышу он хотел не совсем по стандарту. Черт! Где этот проклятый Сашко?

Я вышел на пять минут позже. Плюс толкусь тут ещё минут пятнадцать. А он теперь даже мотор не прогрел. Зараза.

Плюнув на утрамбованную землю, парень немного расслабился. Отвел глаза от «серой змеи». Посмотрел на сочно-синее небо.

Неожиданно его взгляд привлекла левая сторона. Михаил повернул голову. Ничего не заметил. Но что-то странное просило заострить внимание на далёком холме, где рос неизвестной породы кустик.

— Да что там такое? — Произвольно хмыкнул строитель. Неизвестно зачем, сделал пару шагов вперёд.

— Сашка не едет. Позвонить что ли? С кем приходиться работать. Ни кладку ровную сделать, ни вовремя притащиться на своем «тазу».

Ещё несколько шагов было пройдено.

— Надо позвонить этому дураку… И куда я только тащусь? — Понимая нелепость ситуации, Миха отдалился от дома.

Весь наш разум, все мысли и «анализы ситуации». Красные дипломы, школы и курсы. Где все это? Куда девается? Когда дьяволом, восставшим из ада, пылает в сердцах Интуиция. Тяга к тому, чего мы не знаем. Чувство, о котором не пишут стихов, но которое полно загадочных сил.

Поддавшись внутренним порывам, Михаил забыл, что ему нужно ехать. Он плюнул на опоздавшего Саньку. Даже на секунду ощутил себя холостым и бездетным. Так сильно манил его проклятый холм.

Кстати, он ведь ни разу не был в том месте. Прожил тут около десяти лет, а так и не добрался.

Вот так, некоторые пешком преодолевают целые материки. А кто-то не отходит от дома на сотню метров. И мы ещё ругаем улиток за медлительность, а баранов за тупость.

Но бывший инженер не был сегодня таким уж бараном. Улиткой тем более. Его мозг пылал множеством мыслей. Казалось, что он уже отработал несколько часов, получив заряд бодрости. А не выбрался сонным кротом из-под бока жены.

Михаил видел зелёную траву, которая росла почти на глазах. Он ощущал свет жёлтого, похожего на яичницу, солнца. Насыщенно-синее небо манило его.

Редкие цветы сорняков по низинам заставляли улыбаться. Мужчина прожил эту жизнь исключительно зря. И лишь теперь занялся чем-то по-настоящему важным. Только чем именно, до сих пор не понял.

Строитель ускорял шаг. Летел вприпрыжку. Ему хотелось бежать вперёд. Но он сдерживал себя из последних сил.

Злополучный холмик с кустом оказался гораздо дальше, чем виделось изначально. Минут десять Мишка до него добирался. Когда же подошёл к желанному растению, ничего не случилось.

Поляна. Возвышенность. Незаурядный пейзаж лесостепной зоны страны. А что он хотел? Портал в другой мир? Или нефтяную скважину?

— Какой же я дебил, Господи! Санёк теперь без меня свалил. Надо точно ему отзвониться. И себе по башке треснуть. Чем только думал… Все через жопу с утра.

Чертыхаясь, мужчина извлёк мобильный телефон. Но вскоре выронил его, широко раскрыв глаза. Потому что там, раза в два дальше, чем он прошел, отчётливо виднелось нечто. На этот раз не куст, не дерево и даже не заброшенный дом.

Но что? Надо выяснить! Как можно скорее. Немедленно!

Чувствуя, что с каждым шагом становится легче, Михаил бросился вперёд. В голове стало пусто. Как в раннем детстве, когда думать особо не о чем.

Мобильный остался валяться за спиной. Но мужчине было плевать. Чем большее расстояние он преодолевал, тем отчётливее виделся сгусток блестящего вещества.

Он находился над землёй достаточно высоко. Точнее сказать было невозможно. В какой-то момент парень споткнулся о кирпич. Упал, посадив травянистое пятно на коленку.

Словно радостный щенок, он вскочил на ноги. Бегом кинулся дальше. В другой раз он обязательно отчитал бы нерадивых «шашлычников». Ведь они раскидывают свои кирпичи, где попало. Бросают одноразовые мангалы из тонкой жести. Сеют бутылки и пакеты из-под фаст-фуд.

Только сейчас было не до того. Странное нечто манило своим сиянием. Или это солнечный свет, отраженный висящим в воздухе предметом? Не хотелось верить в обыденность вещей. Божье свечение! А там, сгусток Божьей матери!

К ней можно прикоснуться. Самому стать богом. Никогда не умирать, не работать. Жить в великой, райской вселенной.

В какой-то момент мужчина понял, что задыхается. Не приспособленный к бегу организм подавал неприятные сигналы. Эмоции заставляли кровь бежать по венам с чудовищной силой.

Строитель остановился. Осмотрелся, стирая со лба едкий пот. Как же далеко он ушел от дома! Здесь все было иначе.

Не больше пары километров, а такие свежие ощущения. Или он просто сходит с ума? Наплевать.

— Эй, — сказал Михаил чуть слышно. — Эй! — Добавил он более громко. — Я хочу к тебе! Я иду! Не бросайте меня! Я уже тут! Смотри! Ты меня видишь? Видишь меня!? Я прошу!

Словно хромой калека, бывший инженер заковылял по кочкам и холмикам. Протискиваясь меж веток, миновал полосу цепких деревьев.

Ему казалось, что ещё очень долго. Целая вечность пронеслась перед глазами. Наверное, даже марафонские бегуны не ощущают подобного.

Михаил превратился в ребенка, который ожидает дня рождения, чтобы ему подарили щенка. Но подарят ли? Озарят ли сердце подобным сюрпризом?

Вскоре путник миновал небольшой ров. Благо сейчас лето, и на дне не плескалась вода. Хотя речная трава произрастала в изобилии.

Парень вышел на огромную поляну. Теперь объект жгучей радости находился в прямой видимости. Можно было рассмотреть его в общих чертах.

Не думая ни секунды, Михаил занялся этим делом. Строитель больше не бежал, не прыгал, не ускорялся. Медленно шел, тяжело фильтруя ветреный воздух.

То, что он предчувствовал на расстоянии, оказалось огромной горой. Или танком. Или большим гаражом, для чего-то поднятым в воздух. Сказать точно нельзя.

Изделие (или технический объект) было создано из металла. То есть, из материала, который напоминал металл…

Оно не имело простой геометрической формы. Множество углов, граней. Сложно определить, где перед, где бока. Будто кусок корявого «чего-то» вырвали из скалы, подвесив за невидимые нити.

Мужчина пытался прищурить глаза. С каждым шагом ему открывались новые подробности. Блеск от невиданной конструкции резал взор. Сама же махина находилась на высоте многоэтажного дома или несколько ниже.

Расстояние неумолимо сокращалось. Бывший инженер приблизился к странной армаде настолько, что смог разглядеть ее могучее величие.

Она была размером с огромный самолёт. Или даже с два самолёта марки ТУ-154. Ломаная, до боли неправильная форма не позволяла предположить, что данный аппарат — летательный.

Он явно создавался вопреки мыслимым законам аэродинамики. Но при этом, как ни странно, дремал в воздухе. Висел. Зависал… Парил, словно железная стружка под действием магнитного поля.

Блестел многочисленными кубическими гранями. Манил твердостью материала, материи. Или из чего вообще он был создан?

Задрав голову кверху, Мишка так и не смог ничего добиться. Парень знал много марок стали. Прекрасно понимал, какими способами можно обрабатывать металл. Но ни один из них не стыковался с увиденным.

Возможно это пластик? Нет. Неужели дерево… Идиотизм! Явно не цемент. И уж точно не резина.

— Да я просто свихнулся! Свалился с гаража и в отключке. А это мой «белый туннель». Он же у каждого свой? Капец! Если Катька узнает, что я сдох, то прибьет.

Не найдя рационального объяснения, мужчина принялся тереть глаза. Здравый смысл вернул его из плена сумасшедшей эйфории.

Глазные яблоки ощущались отлично. Они болели, немного жгли. После трения, перед лицом создавались черные блики. Но даже сквозь них отчётливо замечался он. Объект.

Растворяться в пространстве или менять форму аппарат не желал. Оставался таким же реальным, как деревья по правую руку и трава под ногами.

Михаил прошел немного вперёд, оставив в покое истертое лицо. Слишком близко к махине идти не хотелось.

Ведь неизвестно, что может таить эта штука. Лучше даже чуть-чуть отступить. Он слега ретировался, покинув недавний рубеж. Снова пристально осмотрел незнакомую конструкцию.

— Эй! Что ты такое? — Зачем-то заорал путник, немного стесняясь полученной громкости. — Эй! Меня кто-нибудь видит?

Парень помахал планкой уровня. Затем кинул жёлтую линейку вперёд. Описав дугу, она спокойно упала на траву.

— Черт! Я хочу знать! Господи, я хочу знать!

Ответа не было. Громада оставалась недвижна. Не издавала звуков. Не меняла положения. Не обладала вращающимися или колеблющимися элементами.

Она не вносила никаких перемен в пространство «среднеполосного лета». Именно это сводило с ума больше всего. Здравый смысл таял. Власть его испарялась каплями скудной росы.

Ощутив невиданное ранее чувство, рационально мыслящий инженер упал на колени. В молитвенном жесте скрестив руки, направил взгляд на гигантский изломанный куб.

— Господи! Это ты, Господи!? Я вижу тебя! О, Господи, я молюсь только тебе! Я не видел ничего подобного раньше! Не мог представить и найти! Значит это действительно ты! Прости меня, Господи! Ты велик! О, Боже! О, мой создатель! Творец! Я люблю только тебя одного!

Взрослый мужик с небритыми щеками орал подобно умалишённому, у которого отобрали конфету. По лицу текли слезы. Нервно дергалось горло. Дыхание рвалось. А сам он напоминал жалкую песчинку. Сгусток муравьиной биомассы под ботинком лесного прохожего.

Через несколько минут Михаил притих. Рот неприятно тянуло. Разум возвращался после полного отсутствия. Понимая, что поступил глупо, парень вытер глаза, провел руками по шее, воротнику рубашки.

— Это же не отсюда! Эта техника не наша… Не наша техника, боже! Я должен всем рассказать. Показать… Как там говорят? Благая весть! Несу благую весть людям! Всей чертовой планете! Весть! Весть…

Мужчина поднялся с земли. С криками бросился обратно. Проделав одну пятую пути, он закрыл рот, сосредоточившись на методичном беге.

Неизвестно откуда взялись свежие силы. Путь назад оказался раза в три меньше. Когда задыхаясь от пережитого, строитель форсировал холмик с кустом, то с удивлением заметил, что ничего не меняется.

Странной формы штуковина зависает недалеко от поселка. Но сам поселок живёт сонной жизнью, наивно полагая, что обыденность вечна.

* * *

Да. Несчастному инженеру пришлось свернуть горы! В его россказни отказались верить даже самые прогрессивные умы.

Жена решила, что у Михаила случился инсульт или нечто иное, поразившее мозг. Она даже пыталась вызвать «скорую».

Саня, которому все же позвонил Миха, принял очередную байку за розыгрыш.

Полиция, налоговая служба, служба газа, электрик, соседи. Много куда кидался отец семейства.

И лишь машина главы местного отделения по борьбе с наркотиками смогла дать ход странному делу.

Должностное лицо с дороги приметило «летающий дом». Только тогда СМИ и правоохранители взялись за проверку.

* * *

Здесь не было света. Окна находились гораздо выше. Подвальное помещение обходилось без них. Зато надёжная вентиляция и белоглазые светильники создавали эффект открытых ставен.

Будто кто-то распахнул настежь стеклопакет, впустив свежий воздух. Сама же комната являлась лабораторией.

Но никаких дымящихся пробирок или весов с цветными порошками. Обычный стол с довольно удобным, деловым креслом. Стационарный компьютер, ноутбук, небольшой планшет, вмонтированный в плоскость стола. Микроскоп, некоторое другое оборудование.

И, конечно же, цвет. Белый. Все вокруг будто в снегу. Чисто, стерильно. Здесь наверняка проводят операции.

Нет. Никаких хирургов и пациентов. Всего лишь сгорбленная фигура Проскурина занятая рутинными расчетами.

Дмитрий Геннадьевич склонился над ноутбуком, что-то тщательно там рассматривая. Стационарный аппарат также был включен.

Мужчина не выполнял сверхъестественных действий. Не колдовал с дымными сосудами и не расплавлял металлы. Просто нажимал кнопки, медленно водя пальцем по квадратику сенсорной мыши.

Но, несмотря на это, на ученом красовался халат. Ритуальная дань работе? Или сложившаяся за годы привычка?

— Да уж, да уж, — в какое-то время хмыкнул Проскурин. — Невозможно просчитать так поверхностно. Нам определено требуется больше полигонных испытаний исключительно практического значения. Но Москва тянет время. Москва вечно любит тянуть время. Такое уж она — государство.

Кстати, Дмитрий Геннадьевич был сейчас в родном городе. Здесь находилась секретная лаборатория. Она скрывалась под вывеской «Статистическая энергетическая компания». И располагалась в подвале.

Там неустанно работали те, у кого имелся особый доступ. Сегодня же, гений оборонных разработок решил лично проверить результаты анализов последних месяцев. Они его не слишком устроили.

— Нет. На бумаге все сходится. На мониторе, точнее. Но ведь мы не провели ещё ни единого полномасштабного… Черт.

Учёный взглянул в сторону. Мозг упорно требовал окон. Вместо них стену украшал плазменный экран. На нем горело изображение осеннего леса. Нажав на кнопку планшета, Проскурин перелистнул слайд на летнее поле, пестреющее цветочным салютом.

Но любоваться синтетической идиллией не пришлось долго. В дверь легонько постучали. Он мог бы спросить. Но знал, что других сотрудников сегодня нет. Поэтому произнёс:

— Входите, Надежда.

Женщина лет сорока, слегка полная, но с прекрасным для дамы ростом медленно вплыла в кабинет.

Ее черные волосы были по-девичьи сколоты сзади. В руках красовалась папка бумаг.

— Я передала данные в Москву, как вы просили. Официальные отчёты от лаборатории 2Б и ответы на ваши запросы. Также накладные для подписи.

— Спасибо. Спасибо… Да… Клади на стол. Я сейчас разберусь. Как у вас тут дела?

— Производим эксперименты, согласно установленному годовому графику.

— Послушай, Надежда. Мы давно знакомы. И этот официальный тон. Он не слишком уместен.

Мужчина растерянно взглянул на монитор ноутбука. Похоже, недавние успехи не принесли должного удовлетворения.

— Я хотел спросить о другом, — продолжил Дмитрий Геннадьевич. — Вы думаете, наше общее детище сможет функционировать в случае полномасштабного применения?

— Мы? — Надежда подняла бровь.

— Лично… Ты.

— Насколько я знаю, Дмитрий Геннадьевич, все данные приняты и проверены московскими специалистами. Независимый комитет не нашел нарушений. И вы же… Вы получили похвалу вроде. Я смотрела видео, — в конце женщина игриво улыбнулась.

Молода и прекрасна, словно ветреная школьница. Девочка, закрытая в теле почтенной дамы. Да ещё и с научной степенью. Такое иногда бывает. У земной природы отличное чувство юмора.

— Похвалу. Ещё и «значок» в придачу…

— Что?

— Я говорю, есть много странностей. Разработанный нами материал по сути единственный в мире. Я боюсь. Точнее опасаюсь, что сложно будет так сразу применять заряды «Тэтрон» в условиях…

— Войны?

— Скажем, прямого использования, лучше.

— Но ведь серьезных конфликтов сегодня не возникает. Вы сами не раз заявляли, что это не выгодно экономически. И напряжённость в мире оканчивается лишь локальными стычками.

— Эх, Надя. Я говорил так, пока не стал создателем адского пламени. Теперь толком не понимаю, что говорить и о чем думать.

— Ясно.

Сотрудница сверкнула глазами. Хотела что-то сказать. Но заметила, как Проскурин впал в задумчивую пропасть. И решила покинуть помещение.

Учёный ничего не произнес, не пытался ее остановить. Лишь шевелил губами, рассматривая стерильную стену.

Каждая женщина немного колдунья или как минимум экстрасенс. Поэтому Надежда замерла у самого выхода, взявшись за серебристую ручку.

— Жена вам нужна, — гулко заявила она.

— Что?

— Я говорю, девушка в смысле… От одиночества лезут дурные предрассудки в голову.

— А! Да… Это уж точно. Но в моей официальной биографии не сказано, что я не женат.

— По вам и так видно. Пойду. Ещё надо кое-что оформить.

— Нет, постой!

С ловкостью озорного семиклассника Дмитрий соскочил с кресла, преодолев небольшую «кафельную поляну».

— Вы правы, Надя. Но женщинам далека научная работа. Практически всем. И сложно строить личную жизнь, когда на тебе держится стратегическая безопасность государства.

Профессор говорил сухо. Но глаза его были немного влажными, губы подрагивали. Это тронуло собеседницу. И она ощутила, что в душе разливается нечто приятное, заполняя пространство между холодными расчетами.

— Ну… Вы прям меня пугаете. Если жених видный, то девушка обязательно найдется. Особенно когда человек известный, профессиональный в своей работе.

Впав в странную кому, Дмитрий Геннадьевич положил руку на плечо помощницы. Женщина погладила его сухие пальцы, нежно улыбаясь. Похоже, они прекрасно поняли друг друга, без жарких речей и пылких объяснений.

Неизвестно чем бы закончился приступ эмоционального цунами. Но телефон ученого грубо затрепетал.

— О, боже, ну что там ещё?

Надежда смотрела на Проскурина горячим взором, явно не спеша уходить.

— Да, товарищ генерал. У меня? Более чем, — неколебимо отчеканил профессор. — Что? Я не ослышался? Какой аппарат!? Простите, но думал, вы сказали летательный… Так и есть? Черт!

Дмитрий отстранился от дамы, направившись вглубь комнаты. Затем замер около небольшого шкафа.

— Нет, вы что? Я точно не производил никаких экспериментов с применением воздухоплавательной техники. У меня нет такого. Даже в этой лаборатории. Да. Вы опрашивали своих коллег? И военные? Но как? Комплексы «С500» и спутниковые средства. Я изучал структуру контроля воздушного пространства.

Действительно. Вы не думали, что это чей-то розыгрыш? Частная затея? Предприниматели. Они часто любят. О, боже. Надеюсь, вы не будете применять силу неосмотрительно?

Согласно оперативной ситуации? В прочем, как всегда.

Вам тоже. Всего доброго.

Когда Дмитрий повесил трубку, его лицо стало мрачнее прежнего.

— Что там у них опять? — Разволновалась Надежда.

— Да… Самолёт. Или не совсем. Его не обнаружили радары и спутники. Говорят у нас за городом. Странно, не так ли?

— Не переживай… те. Думаю, это недоразумение. Лучше разберитесь со своей нервной системой, — с растерянной лаской пропела напарница.

— Прости. Я хотел с тобой… поговорить. Но у меня нет настроения. Разработка до конца не доведена. Теперь ещё и эта штука. Какой-то кошмар. Вроде ничего не происходит. Но такое чувство, что Армагеддон случился, — в конце фразы Дмитрий Геннадьевич попробовал улыбнуться.

Надежда медленно приблизилась к нему. Она давно желала сделать такое.

Мы часто желаем. Но редко совершаем. Опасаемся, как бы чего не вышло. Ничего и не выходит. Только жизнь рушится. Ржавеет, тускнея от нашего бездействия.

Глава 4

Влад сидел в полутемной квартире. Вечер ещё радовал солнечным жаром. Но шторы были задернуты. Потому помещение напоминало склеп.

Еще, оно отличалось редкостным беспорядком. Около дивана расположились бутылки из-под пива. Под креслом дремала бывшая пачка чипсов. Фантики от конфет оккупировали кухню. Пыль. Она находилась повсюду.

Без Вики домашнее хозяйство стало загибаться, деградировать, как успешная компания, лишённая пылкого руководства.

Роль начальства теперь выполнял расхлябанный Влад. Который день парень не мог взять себя в руки. Он пил, ел, допоздна шатался по городу. Иногда, напротив, днями сидел дома.

Мужчина делал это порывами. Долгими, мучительными приступами. Конечно, он знал, что женщины уходят, не возвращаясь потом. Об этом ещё пел Высоцкий. И вообще много кто.

Но как же сложно приравнять «много кого» и себя. Нас не коснется. Мы избранные. Нас не затронет, мы боги. Выходит, что нет.

Придя с очередной смены, Влад просто не обнаружил гражданскую жену дома. Ее телефон молчал, как и телефоны подруг.

Лишь робкая записка на (тогда ещё чистом) столе давала смутные пояснения случившегося.

«Мы разные». «Не уделяет внимания». «Я честно пыталась». «Не могу». И некоторое другое.

Больно, странно. Главное — необычно. Точнее, напротив, банально. Как в самом дешевом кино про жену-героиню и пьющего мужа.

Владу стоило немалых усилий хоть как-то прийти в себя. Он даже пропустил пару смен, чуть не был уволен.

В итоге прошло. Перегорело. Иначе просто не может быть. Даже металл и тот, в конечном счете, сгорает, если поддать должного жара.

Спустя дни непрерывной муки, мужчина хотел одного — объяснений. Хоть каких-нибудь ответов, какой-нибудь логики. В конце концов, раскаяния. По крайне мере, она в его ситуации хотела бы этого.

Смотря на горящие солнцем занавески, парень включил телевизор, вырубив звук. Влад был одет в длинные, черные шорты с белым тесемками. На груди болтался серебряный крестик. Лицо покрывала щетина.

Больше на парне ничего не было. Тому способствовала откровенная духота в квартире.

— Проститутка. Все бабы шлюхи и проститутки, — подумал он, смотря на бутылку пива, заранее принесенную с кухни. — Теперь начнет лечить, что звёзды сошлись. Какие к такой матери звёзды!? Свалила в Москву со своим конченым другом по институту. Конечно! Он занимается делом конкретным. Не то, что я! Попался бы мне этот столичный гомосек раньше! Я б ему «дал кремля», сука!

Нет. Верил этой гадине, как наивный лох. Верил, как падла! Чертова дырка! Возьми трубку, мразь! Возьми трубку, скотина! — Ревел парень, в который раз набирая затертый номер.

И тут неожиданно получилось. Голос Виктории произнес сухое «да». Влад замолчал, давясь собственной слюной.

Но быстро пришел в себя, наигранно пропев:

— Ой, как хорошо. Вот и Вика наша ответила. Ну что, рассказывай. Как семья, как дети?

— Влад. Послушай меня, Влад. Не надо паясничать. Давай всё обсудим.

— Правда? Спустя две недели? Ага, ага. Расскажи мне, как ты бросила родного мужа и свалила к мажорному, московскому члену! Не хилый разговор, а дорогая!

На какое-то время повисло молчание. Влад слышал, как за окном воет вечерний ветер. Фрамуга была открыта. Штора надувалась потусторонним парусом. Может, он вообще говорит сам с собой? Может, он давно свихнулся?

Хотя стоп. Виктория продолжила. Холодно и серьезно. Как раньше не говорила никогда.

— Влад, ты видел, как все меняется. Наши отношения долго катились в пропасть. Сколько раз я пыталась поговорить с тобой? Раз пять точно. На самом деле больше… И каждый раз только одно — замалчивание, уход от темы. Если ты думаешь, что мне легко было принять такое решение, то ты глубоко не прав. Игорь давно предлагал… В общем, все бросить. Но я не соглашалась. Принимала в шутку. Лишь когда стало ясно, что ты не исправишься. Только тогда мне пришлось решиться. Ты меня заставил, Влад! Ты сам! И даже не спрашивай, почему я ничего не объяснила. Спроси лучше себя. Так будет вернее.

Парень потёр потную голову, стараясь собраться с мыслями.

— То есть ты считаешь меня конченым быдланом и тираном? Думаешь, я бы сбросил тебя с балкона или отравил мышьяком? Если хочешь говорить, то базарь напрямую! Сама меня учила! Кричала что я предатель, когда опаздывал. А теперь прыгнула на чужой член, и даже не заморочилась! Сука! Малолетняя проститутка! Хотя нет. Мелкие шлюхи и то лучше! Они хоть не притворяются гребаной интеллигенткой!

В трубке раздался женский всхлип. Только Влада это ни капли не тронуло. Он не испытал никаких эмоций, ощущая внутри зияющую пустоту.

— Да! Так и есть! Я обычная шлюха! Шлюха, которая устала от твоей глупости, сухости, грубого отношения! Тебе было плевать! Ты не проводил со мной времени. Шатался по чёртовым друзьям, и скорее всего, подругам. Я гнила в этой дыре! У меня не было ничего кроме идиотской работы в бездарном издании и парня-остолопа. Я не хотела так жить! Не хотела тратить свою молодость на дерьмо!

— Вот как ты запела, зараза! То есть тебя потянуло в Москву за бабками и перспективой? Ну и как, родная? Взяли тебя на «Первый канал»? Или пока только на «Россию»? Запомни, жизнь с мажором в сто раз хреновее, чем как ты выражаешься, с быдлом. Он будет использовать тебя как драную вещь. Только тогда не надо мне жаловаться! Я понял твою шаловливую шкуру.

— Зачем ты звонил сорок раз, Влад? Чтобы тупо оскорбить? Тебе так не терпелось?

— Я хотел узнать, что ты хоть жива, дура! Думал, что ты извинишься. И вообще, — он хотел сказать «вернёшься обратно». Только язык замер, не издав звука.

— Какие веские у тебя основания, Владик! Так вот, я жива! Извиниться. Ну, извини, что ты такой идиот, что не можешь удержать собственную девушку! Что ещё… Не звони мне больше! Я счастлива. В кои-то веки не чувствую себя любовницей придурка! И помни, любимый, девушки иногда уходят. Надо быть мужчиной, а не кретином, чтобы жить по-людски.

— Пошла на хрен, тварина! Я тебя ненавижу! — Прогремел Влад. Но было уже слишком поздно. Девушка повесила трубку.

На том конце провода руку перспективной журналистки сжимал парень приятной внешности. У него были темные волосы почти, что до плеч. Красивые, карие глаза. На теле красовалась рубашка с расстёгнутым воротником, и дорогие брюки делового формата.

— Ну вот, что и требовалось доказать, милая. Он неадекватный. Я всегда это знал, — заявил «красавчик».

— Да, Игорь. Мне не стоило поднимать трубку. Но зато теперь совесть чиста. Могу смело начинать новую жизнь. А он пусть…

— Сопьется. Или подохнет в тюрьме. У таких замкадных дурачков есть лишь одна дорога.

— Знаю, знаю. Уже знаю. Но все равно иногда думаю, как он там.

— Лучше подумай, что надеть на встречу с главредом. В такое издание просто так не приглашают.

— Да. Точно! Мы ещё не опаздываем? Спасибо тебе за все. Ты такой талантливый ведущий. И такой хороший человек. Почему я раньше тебя не выбрала! — Радостно воскликнула Вика.

— Все мы совершаем ошибки, родная. Чтобы потом на них обучаться.

Он такой понимающий и такой адекватный. В прошлом ботаник-заучка, скучный зануда. Но смог добиться! Проиграв на старте, пришел к финишу первым или одним из первых. Таким должен быть настоящий мужчина!

Рядом с ним легко стать счастливой. А проклятый гопник с замашками солдафона пускай ищет себе подобную. Так будет проще. Так будет справедливо.

Кстати «гопник» не разделял мнение бывшей возлюбленной. Какое-то время он пристально рассматривал телефон, не понимая, что именно произошло. Затем замахнулся в сторону пола, желая расколотить аппарат, виновный во всех его бедах.

Но смартфон вдруг неожиданно затрезвонил.

— Ага! — Торжествующе прогремел Влад.

— Ты все-таки хочешь извиниться, шлюха? — Воскликнул разгневанный мужчина, сняв трубку.

— Пока еще нет, браток. Опять там нажрался? Мы же договаривались, что ты возьмешь себя в руки.

Звонил Евген. Боевой запал Влада утих. Парень смутился, продолжив спокойнее.

— А. Да я пью только апельсиновый сок, дружище. Дышу тут… цветочной росой. Чего тебе?

Евген быстро все понял. Глупых вопросов и нотаций не последовало. Наверное, поэтому они так близки. Идиотские зацепки портят наш мир. Крепкую дружбу, в первую очередь.

Оставив «прелюдии», напарник принялся ожесточенно рассказывать последнюю новость, о которой гремел весь город. Правда, даже самый мощный гром не мог пробиться в каморку мрачного одиночки.

Влад слушал. Радость от нежданного звонка медленно пропадала. А вот напряжение с неврозом в придачу росло мощным комом.

— Так вот. Как считаешь, это дирижабль? Типа нового образца на реактивном движке? Дядька говорит. От инопланетных короче отбиваться, — этими словами Женька закончил свой двухминутный монолог.

— Послушай… Ты серьезно, Женёк? Ты и правда думаешь, что меня сейчас интересует летающая фигня, которую то ли видели, то ли не видели в чертовой деревне? — Процедил удрученный охранник.

— Ну, там ее шишка из наркоконтроля одна заметила. Вряд ли это утка.

— Пусть твой контролёр, Евген, меньше свою наркоту контролирует! У меня жизнь рушится! Катится к черту! А ты названиваешь, чтобы сказать херню про воздушный шар или что там такое!?

— Эй, эй, бро! Ты же верил. Вдруг и правда что-то творится? Потустороннее, короче. Эпидемия сумасшествия!

— Сам ты блин сумасшедший, понятно!? Если бы я меньше всякой фигнёй занимался, может жил бы нормально!

— А сейчас что?

— Ничего! Пошел на хрен, уфолог хренов! Как будто ты не в курсах, придурок!

— Полегче, брат… Ты обещал мне забыть… Неделю назад. Или скажешь, не было? Надеюсь, что ты в адеквате.

— Не хрена не помню и не хочу помнить! Не в адеквате! Нет, мать твою!

— Я тоже тебя люблю, чувак. Может, съезжу к той штуке. Говорят, там оцепления пока нет. Если что скажу, мы вместе были. До встречи на смене, зверюга.

— Господи… Да отвали же ты уже от меня… — Воскликнул Влад, босая горячую трубку. Телефон тут же упал на пол, сохранив сенсорную жизнь лишь благодаря ковру.

Солнце ушло. Комната сделалась черной. Как проем неосвещенного подвала. Влад ощутил приступ ненависти. Он терпеть не мог глуповатого напарника.

Но любил при этом. И даже нелепый звонок был оценён внутренним судьей. Евген тоже ощущал такое. Они ощущали оба, скрывая теплоту отношений за шторкой глупых, взаимных оскорблений. Типичная лучшая дружба, как она есть. Иным такое явление не бывает.

Влад посмотрел в белыйпрямоугольник окна. Улыбнулся, вспомнив примитивную физиономию Женьки.

Незаконным гостем в сознание влезла Вика. Ещё недавно она была так близка и типична. Теперь ее нет. Будто вездесущий, бесплатный воздух откачали, сделав его дефицитом. И как жить без него, без этого воздуха, когда каждый незамеченный вдох, имеет такое значение?

На глаза сурового парня тенью нахлынули слезы. Почему? Он ведь так сильно ее ненавидел. Она была предательницей, дезертиром. Только как рассказать обо всем сердцу? Оно с испокон веков не слушает чужих приказаний.

Темнота. Окна. Мусор под ногами. Беззвучно мерцающий телевизор. Всепоглощающее одиночество. Пожалуй, таков он и есть — апофеоз безысходности.

Но даже крайняя степень страданий не отменяет похода на работу. И через день, относительно свежий и примерно бодрый, Влад заступил на дежурство.

Там его встретил удрученный Евген. Оцепление всё-таки выставили. Карьеры гениального уфолога построить не удалось. Вряд ли теперь Женьку покажут по «РенТВ», как крутого очевидца событий вселенского масштаба.

* * *

Кстати об оцеплении. Оно было не совсем обычным. Не похожим на то, которое выставляют при обнаружении мёртвого тела или опасного предмета.

Скорее вместо типичной «цепи» вокруг странного места выстроилась настоящая стена. И даже сам «стальной многогранник» был бы упрятан под купол. Но висел высоковато. А большие купола строить дорого.

Вот уже пару дней в окрестностях дома Михаила не прекращалась работа. Самого же работягу с женой срочно направили к родственникам вглубь города. А еще недавно безлюдное поле с одиноким кустом, теперь стало настоящей крепостью.

Вместо малочисленных яблонь и ив, росли на нем металлические ежи, волочилась колючая проволока. Все тропинки были перегорожены блокпостами со шлагбаумами.

По огромному периметру электрики тянули освещение. Солдаты из соседних частей рыли окопы, словно перед новой мировой войной.

Из Тулы прибыли элитные отряды спецназа. Из Москвы прислали дополнительные силы Росгвардии.

Бронированные машины, ракетные комплексы, несколько танков, установки залпового огня. И даже пара новейших истребителей приземлилась на заброшенном аэродроме неподалеку.

Суровая волна стали. Почему? Откуда такая милитаризация? Ответ на этот вопрос мог легко дать генерал Таманский.

Он сидел за большим столом в штабной палатке, стараясь привести инцидент хоть к какому-то зримому «знаменателю».

Прямо перед ним стоял ноутбук, висели спутанные повода. В огромном изобилии столешницу покрывали снимки объекта со всех ракурсов. Каждый сантиметр был запечатлен на фото. Так ещё велось видео наблюдение с нескольких сторон сразу. Только даже сверх плотного дозора не доставало.

Генерал чувствовал себя неспокойно. Небольшой кондиционер давал легкую прохладу. Но внутренний градус не спешил понижаться. Седой военачальник потёр лысеющую голову, лишённую форменной фуражки с орлом. Пристально всмотрелся в экран ноутбука.

— Не может быть, — хрипло произнес он. — Я не верю. Я — командующий округом, боевой офицер. Видел в этой жизни столько дерьма. Стычки, провокации… оружие. Чёртовы разработки: радиационные, инновационные. Любые проекты! Но эта хренова дрянь! Откуда только она взялась?

«Профессоры» молчат. Моя интуиция — тоже. Сам Министр обороны и секретный отдел. А доклад президенту делать уже под вечер. Натовская подлянка? Но где они взяли материал, которого не существует у нас… в перечнях? Японцы? К чертям… Китайцы! Зря мы их так пригрели. Но как скрытно! Мы же не пальцем деланные, в конце концов! Или все-таки да… Не верю. Боже, я не хрена не верю.

— Разрешите войти! — В смятенное сознание генерала врезался бодрый мужской оклик.

— Чего орёшь, майор? Забегай. Ты то, как раз мне и нужен, — Таманский выпрямил спину, надев фуражку.

Снаружи он превратился в гордого, высокопоставленного воина. Только вот что внутри? Там, куда нет доступа трепещущим подчинённым.

Майор шаркающими шагами приблизился к столу, плюхнув на него тонкую папку.

— Очередной отчёт, тащ ген манер, — процедил он.

— Очень замечательно. Конкретно по объекту? Что нового?

— Мы провели установленные штабом мероприятия и выяснили, что радиационного, химического, биологического и другого заражения в периметре нет.

— А чего архаровцы твои в «скафандрах» лазиют?

— Наверное, не получили ещё приказ отставить химзащиту.

— Так дайте… Приказ…

— Это химики. Они до последнего. Вы же их знаете.

— Да к черту твоих химиков, майор. Что там с Москвой?

— Нашего пресс-секретаря запрашивают каждые пять минут. Разъяснений требуют. Все органы.

— Органы… Мне вот главком — главный орган! Что говорить, когда вы ни черта не можете выяснить? Все средства, все силы вам! Деньжища какие! А все по хрену!

Майор принялся рассматривать носки полевых берц. Потом перевел взгляд на зелёное полотно стены. Генерал, тем временем, фыркнул. Машинально вытер лоб. Потом произнес.

— Беспилотный, летательный аппарат. Предположительно натовский. Создан для ведения разведки из верхних слоев атмосферы. Обладает высокой степенью защиты от радаров.

Экспериментальная модель. Вышла из строя над нашими границами. Теперь изучается. И так далее. Ты понимаешь?

— Так точно. Да. То есть, старая версия, но дополненная.

— Молодец. Не зря шапку носишь. У тебя там офицер есть толковый? Пусть грамотно все сочинит и журналюгам.

— А органам?

— Им тоже. Для главнокомандующего ещё сам покумекаю. Чертовщина, чтоб ее!

Воцарилась тишина, которую прерывал лишь монотонный шум переносного кондиционера. Майор достал из пиксельного кителя телефон. Записал туда что-то.

— А! — Генерал будто только что проснулся. — Насчёт контакта там как?

— В смысле… Да… Да. Готовим группу. Должно получиться. Пока без применения человеческого фактора. Только приборы…

— Вот-вот. Быстрее давайте. Пока меня самого на опыты не отдали. Доклад каждый час! Пока можешь быть свободным. Проверь, как там, на фланге у спецов. И это, полковнику Жарову скажи, чтоб никаких шуток. А то слышал, они по объекту чуть с «Корда» не долбанули. Силу применять запрещено! Приказ сам знаешь кого. Иди…

Помощник быстро развернулся, с деловитым видом направившись к тряпке, заменяющей дверь. Но резко остановился. Замер. Снова повернулся к Таманскому.

— Товарищ генерал.

— Чего ещё?

— А вы сами, ну лично, как думаете, что это за «вертушка»?

— Эх… Я же сказал тебе, Геннадий. Натовский этот… разведчик.

— А если нет?

— Если нет, то либо у кого-то чувство юмора разыгралось, либо нам всем хана.

Генерал криво улыбнулся. Подчинённый понял, что не смеет задерживаться. Зачем-то потёр нос, пулей выскочив из палатки.

* * *

Вертолет трясло и клонило. Мощная бронированная машина отчаянно рвалась в бой. Она как будто сопротивлялась своей участи.

Ведь ее пытались использовать в мирных целях. Подняв немного выше многогранного «куска», вертолет подвесили, как воздушного змея. Именно так московские исследователи решили провести наиболее тщательный анализ неизвестной штуковины.

Помимо обязательных членов экипажа, в летательной технике расположились двое солдат. Словно новогодние елки, они были обвешаны оружием. Модернизированные автоматы Калашникова, дополнительные магазины патронов, пистолеты в кобуре сбоку, даже ручные гранаты.

Бойцы с недоумением смотрели друг на друга из-под плотных касок. Им было до конца не понятно, от чего конкретно надо защищать гражданских.

Последних, также было двое. Миловидная девушка с «раскраской городской ведьмы» и каменным выражением заносчивого личика. И мужчина лет сорока в маленьких очках, напоминающий учителя из анекдотов.

Их покрывали халаты, развивающиеся от ветра, словно корабельные паруса. Чтобы избавиться от громогласного шума, все присутствующие имели наушники. Хотя даже сквозь дорогую гарнитуру ревущие винты давали о себе знать.

Правда, сотрудникам элитного московского НИИ было сейчас явно не до собственного комфорта.

— Как дела? Подготовились к сбору данных? — Сухо произнес учёный.

Можно было предположить, что это был Дмитрий Геннадьевич. Но нет. После обрывистого разговора о странном объекте, его решили не трогать. Ведь он занимался сверхважной работой, отвлекаться от которой — государственное преступление.

На месте Проскурина были другие. Также весьма опытные святила.

— Полчаса уже все настроено. Не понимаю, почему не начали, — отозвалась дама, глядя на носки кремовых туфель.

— Не заняли подходящую позицию. Теперь можно, — в диалог вмешался командир экипажа.

— Позицию занимать. На землю его, и там уже все разборки, — заявил боец спецназа. Но его реплика осталась незамеченной.

Тем временем, профессор достал из белого пакета увесистую «гантель». Или, по крайне мере, подобную ей штуковину. На продолговатом куске блестящего металла сверкали красные и зелёные светодиоды. Находились кнопочки, переключатели. Щёлкнув несколько из них, учёный одобрительно хмыкнул.

— Три лучших беспилотника угробили, — заявил он. — Ни магнитного поля, ни радиации. Что же мешает исследованию? Ничего, сейчас разберемся.

— Осторожнее, Степан Олегович. Там… Высоко, — процедила барышня. Солдаты сдержанно улыбнулись.

— Знаю, я знаю. Не первый раз замужем. Господи, какое средневековье! Но других вариантов не остаётся!

Пристегнувшись страховочным ремнем, мужчина направился к выходу. Дверь была заранее приоткрыта, как это часто показывают в американских фильмах.

Профессор свесился, взглянув в бездну. Сопки прямоугольников торчали внизу, будто это была разваливающаяся гора, а не чья-то техника.

— Ну и коряга! И как оно на фиг летает! — Подумал Степан, медленно спуская странный прибор на тросе.

Пару метров вручную. Затем была включена лебедка. «Гантель» плавно ползла вниз, фиксируя многочисленные параметры.

Ассистентка нахмурила брови, уставилась в гладь планшета, который находился при ней. Солдаты также попытались сделать умные лица. Хотя было заметно, что тонкая научная материя им далека.

— Показатели как? Не забывайте сохранять в графическом виде! — Напряжённо сказал учёный.

— По электромагнитному небольшое превышение, но не критично. Давление меняется. Сохраняю, все по инструкции, — деловито отозвалась дама.

Спустя пару минут, ученый ощутил резкий холод. Спец. белье, надетое для полета, теперь не спасало. Солнечная погода неожиданно потускнела. Хотя видимых облаков не наблюдалось.

Чувствуя странное давление в области сердца, исследователь отошёл от края проема.

— Чертовщина… Самый идиотский проект. Оборудование ломается. Голову крутит. Бессонница. Теперь ещё это чувство… изнутри. Они там над нами что ли издеваются? Новое оружие, чтоб его. Всегда был против фашистских разработок, — подумал профессор, массируя грудь.

— Я вижу какой-то туман. На камерах, Степан Олегович.

Девушка оживленно воскликнула, глядя в монитор портативного компьютера.

— Туман? Облачная дымка? Я и так знаю.

— Нет. Тонкий слой серого тумана, над самой этой штукой. Как мини атмосфера! Мы в нее вот-вот…

— Что? У многограна есть своя оболочка? Но это ведь невозможно. Раньше ее сто процентов не наблюдалось!

— Подождите. Погодите, стоп. Сигнал пропал. Пытаюсь настроить. Связи нет как будто.

— Что за бред? Мы все сто раз проверили! Оно должно работать даже в кислотной среде! Дайте мне ваш… Ваше устройство.

Взволнованный ученый бросился к напарнице. Выдернув из рук планшет, он несколько раз кликнул по сенсорному экрану. Лицо Степана Олеговича изменилось, превратившись в холодный бетон.

— Не идёт. Даже главный датчик исчез. Но это же не нормально. Это определенно не то…

Сама собой заработала лебедка, наматывая трос с нарастающей скоростью. Вертолет затрясло сильнее обычного.

— Я просил самую новую машину! Что вы мне подсунули!? Ваша вертушка сейчас развалится на хрен! Здесь ни черта не пашет! — Краснея заорал Степан Олегович.

Военные крепче сжали автоматы, готовясь к незримому нападению. Пилоты засуетились, беспорядочно связываясь с диспетчером, матерясь, щёлкая тумблерами управления.

Учёный подскочил к краю пропасти и заметил, что веревка идет обратно без ценного груза.

Такое чувство, что мини станцию попросту сняли. Сделали это ровно, четко, за несколько секунд. Но как такое возможно, если на поверхности многограна не было ни души?

Многочисленные съёмки с самолётов и беспилотников показывали, что металл аппарата исключительно голый. Даже если прибор зацепился сам. То за что именно?

Ведь гладкие грани махины не могли содержать «случайную корягу» или проржавевший крюк.

— Что будем делать? Давайте вернёмся!? — Не скрывая испуга, процедила помощница.

— Вернёмся!? Да я от проекта откажусь к чертовой матери! Плевать на орден и «золотой парашют»! Над нами самими эксперименты ставят! Как вы ещё не поняли!? Дурманят сознание. Снимают и передают данные теперь. Как подопытных свинок используют!

В голове профессора появился целый правительственный заговор, направленный против него. Причин не было. Никаких предпосылок и выводов. Просто с ним играют, как с глупым котёнком.

А кто может так? Конечно правительство! Оно самое сильное в нашем понимании! Или же не совсем?

Разобраться в мысленной истерике так и не удалось. В кабине вертолета произошла вспышка хаоса.

— Обороты падают на хер!

— Давление скачет, в чем дело!?

— Что с движком такое!?

— Неполадок не вижу! Сучья дрянь! Что он творит!

— Земля, мы горим!

Вопили истерично пилоты.

— Какого хрена!? Сейчас долбанёмся!

— Отставить панику! Сядем, спокойно!

Перекинулись фразами солдаты.

Вертолет начал подпрыгивать в воздухе. Его несло куда-то в сторону. Профессор буквально упал на свое место, больно ударившись спиной. Трясущимися руками мужчина пристегнул ремень.

— Мы упадем, да? Мы умрем? Господи, боже… Мне страшно, — белея от ужаса затараторила девушка.

— Это ещё херня! Нас как-то в Сирии обложили, песок вокруг горел! И ничего! Сейчас тоже ни черта не будет. Просто проблема у летунов у наших! — Закричал военнослужащий, настроенный на относительный оптимизм.

— Оно добралось! До вертолета уже добралось! Там что-то есть! Невидимое глазом и… прибором! Я чувствую! От меня не скроешь! Оно здесь, — зачем-то улыбаясь, прокричал Степан Олегович.

Тут техника ускорила ход, завалилась на правый борт, от чего все дружно вскрикнули. И под матерные попытки экипажа исправить положение, винтокрылое судно направилось к земле.

В последние секунды учёные и военные замерли. Были слышны только крики тех, кто управлял вертолетом.

По возгласам отчётливо читалось, что все хорошо.… Только машина действительно падает. Медленно, и верно. Будто ее насильно притягивают мощной пружиной.

— Жёсткую посадку давай!

— Только не под прямым углом!

— Убьемся сука!

— На поляну тяни! Давай к поляне. Паскуда, чертова гадина!

Невероятными усилиями, пилотам удалось избежать катастрофы. Как пущенный бумажный самолетик, груда металла плавно подошла к обширному полю.

С большой скоростью махина прочесала землю, сломав стойки шасси. Затем проделала некоторый путь на стальном брюхе.

От удара учёный потерял сознание. Девушка с окровавленным лицом недоуменно рассматривала солдат, будто никогда не видела людей в форме.

Один из бойцов держался за голову. Второй пытался отстегнуть заклинивший ремень безопасности. Все вокруг шумело, слышались крики.

К вертолёту уже бежали спасатели. Со стороны штаба тащилась пожарная машина.

Попытка войти в контакт с неизвестным объектом потерпела провал. Она была первой по своей открытости. И последней по счету.

Потому что мирная миссия на загородном поле, по сути, сворачивалась. Собрать точные данные не удавалось.

А значит, придется менять подход. Учитывая недалёкость человеческого сознания, не трудно понять, к чему приведут подобные «перемены».

Глава 5

Странно, мы знаем так много. У нас есть дипломы о высшем образовании. Мы считаем наш жизненный опыт бесспорным. Но в решающий момент не можем понять, сколько трусов взять в дорогу.

Именно это произошло с менеджером по продажам Виталием. Собирая большую туристическую сумку, он вдруг неожиданно остановился, растерянно плюхнувшись в кресло.

— Вот, срака! Теплые джинсы! Джинсы с подкладкой из мохнатого говна! На кой черт я их тащу с собой? Сейчас что зима? Сейчас же не гребаная зима! А второй свитер? На хрен мне сдался чертов второй свитер с горловиной? Нет. Только самое необходимое. Только самое личное. Остальное прикуплю там. У двоюродного брата… Нет… Нет, вам не взять меня, мусора! Погоны еще не доросли.

Окна Виталия были зашторены. Комнату наполнял мрак. Только в отличие от Влада, парень не был таким уж печальным.

Его не тяготили муки несчастной любви. Напротив, мужчина накануне порвал с очередной подружкой, написал заявление «по собственному» на работе.

Теперь он просто готовился свалить за тысячу километров. В поселок городского типа. До тех пор, пока дрянь не уляжется. Или хотя бы слегка не утихнет.

Какая именно дрянь? Ничего же не было.

Не стоит гадать. Ничего и так не случилось. Просто тех, кто кричал о вторжении инопланетян, медленно, но верно забирали. Органы: полиция, ФСБ.

Проводились допросы, обыски. Все фигуранты Эпидемии сумасшествия тщательно переписывались. Их подноготная дотошно проверялась.

И если проверки давали зацепку, то несчастный «пророк» легко мог получить реальный срок.

Так, уже был задержан «свидетель мучных людей» за якобы организацию секреты. Дама, предчувствующая войну с другим миром, принудительно загремела в психушку.

Первый пациент Журова, тот самый юрист, экстренно уехал к родственникам в Сибирь. Сам психолог схлопотал подписку о невыезде.

Правительство стервенело. Службы безопасности метались псом по металлической клетке. И эти метания обрушивались на многих потоками неприятностей.

Согласитесь, неплохо. Куда интереснее, чем развивать собственную науку, каждый день, заглядывая за новые грани. Зачем вообще нужны нестандартные открытия, когда в любую секунду можно посадить кого надо? И все само собой устаканится.

Правда, посадили уже многих. Запугали куда более. Провели обыски во множестве контор и квартир.

А вот неизвестный науке многогран по-прежнему продолжал висеть в облаках. И плевать ему было на выпады ФСБ. Да что там говорить, даже приказания самого главнокомандующего были для него пустым звуком.

Это уже прямое нарушение закона. Ведите судей! Судите неопознанную штуковину! Она оскорбляет «святую власть» своим безразличием.

Думая об этом, Виталий распотрошил сумку. Достал половину вещей. Решил бросить их здесь. Зачем ему столько скарба?

Он же не собирается никуда бежать? Просто небольшой отдых у родственников в тихом, живописном местечке. Ему же не запрещен отдых, ведь верно? Ему ещё не прописали невыезд.

Так, один раз позвонили на мобильник. Вежливо (слишком вежливо для полиции) попросили прийти завтра на беседу, если, разумеется, «господин сможет». Виталий смог. С самого утра, он, конечно же, направится на важнейшее мероприятие.

Но перед этим уберется отсюда подальше. Может в суматохе последних дней про него позабудут? А если нет?

Если нет, то они точно начнут копать! И кроме недавних предчувствий, могут выяснить, что менеджер раньше занимался распространением. Но не научной литературы или буклетов. Кое-чего более… приятного. И весьма запрещённого.

— Ладно, на хрен. Пусть повечереет. Вот гады! И что им неймётся… Ничего, час пик слегка угомонится, и попрем. Им без меня дел много. А тут… Припру назад через месячишко. Может и уляжется. Или там останусь. За границу свалю. В Польшу! Говорят, туда проще всего…

Мужчина осмотрел свои вещи. Вроде все необходимое есть! Теперь надо слегка расслабиться, чтобы голова попросту не взорвалась. Взять планшет. Откинуться на жёсткую спинку. Посмотреть идиотское видео для разрядки изможденного мозга.

Руки тряслись. Но Виталий совладал с заморским гаджетов. И вскоре его серое лицо, украшенное мешками под веками, озарилось приятным огнем.

Новинки. Рекомендованные. Что? Неужели это в России? Надо взглянуть. Хотя он так далек от политики.

Но здесь действительно что-то убойное. Хайповый заголовок для большего числа просмотра! Ему ли не знать. Только он повелся. В который раз…

Случайным движением пальца Виталий привел себя на страницу оппозиционного блогера. Обычно здесь говорилось про коррупцию и плохие дороги.

До боли заезженная тема в нашем «северном королевстве». Но сегодня!

«Президент убивает россиян радиацией». Чудовищно! И как только его не прикончили за такую крамолу?

Забыв о грядущем побеге, менеджер принялся впитывать агрессивные вопли, направленные против Кремля.

— Вы только посмотрите, что творится на окраине простого провинциального городка! — Вопрошал полноватый мужчина. — Огромный реактор величиной с небоскреб подняли в воздух! Оцепили тройным кольцом спецназа, чтобы никто из местных жителей не смог повредить дорогостоящую технику!

— О… Это у нас. Мы теперь гребаные звёзды. Даже с НТВ говорят, приезжали. Так что для меня это не новость, — подумал Виталий.

Но видео не остановил. Это позволило краснощекому борцу за правду вдохновенно продолжить.

— Наши политики вместе с вороватым президентишкой! (Какие выражения! Он специально подбирал их для нанесения наибольшего урона противнику. Только для самого «противника» муравьиный писк ничего не значил).

Они вместе создали за наши деньги летающий реактор, который способен производить радиацию и сеять ее, где попало.

Я знаю, что по официальным данным — это якобы натовский аппарат, который видите ли, заглох. Но ни одна страна мира! Даже наши братья по бывшему совку! Никто не поддерживает эту информацию.

Кстати, иностранных исследователей так и не пропустили к месту событий, по причине якобы не оформленных документов.

Совпадение? Не хрена не думаю! Но это не самое страшное!

Куда хуже то, что кремлевская зараза случайно, хотя мне так не кажется, сделала несколько радиоактивных выбросов.

И в соседних городах уже участились вспышки раковых заболеваний. Причем, многие из таких патологий не известны современной науке!

Кстати говоря, горожане знали о предстоящих испытаниях. И наша любимая власть выставила их психами. Назвала народное движение «Эпидемией сумасшествия». А теперь сажает в тюрягу каждого, кто сболтнул лишнего.

Вы можете подумать, что я свихнулся. Но как вам такое доказательство, чёртовы кремлеботы!?

Далее шла вставка видео, где женщина в слезах (в не самой цензурной форме) рассказывала о смерти своего сына сразу после появления странного многограна.

Болезнь была неизвестной, неизлечимой. А ее саму уволили с работы и чуть не посадили за оскорбление государственных служащих и представителей внутренних органов.

— Подсадная шлюха. Я десять лет в торговле. Не собираюсь верить в твое говно, — Виталий неспешно, почесал живот. Видео продолжалось.

— И таких случаев много. Мы насчитали уже больше двадцати. Наше фашистское правительство травит граждан радиацией. Чтобы потом использовать полученное оружие против стран Западной Европы.

Отличное решение! Создавать мощную экономику, строить мосты и дороги, развивать бизнес — это не наше. А пугать мир ядерным дерьмом — отличный выход!

Я все понимаю: геополитика, тотальные, гибридные войны. Но зачем обкатывать грязные технологии на своих собственных людях?

— Черт, я то думал, что я свихнулся. Вот кому надо к психологу! — Настроение менеджера поднималось. На мгновение он даже забыл, что его может сцапать полиция.

— «Что мы можем сделать, ведь нас так мало!?» — Спросите вы. Но в последние дни ситуация меняется.

Рейтинг воровской президентской партии катится вниз! А здравомыслящие люди, путем жёсткого недовольства, пытаются внушить верхушке, что мы не подопытные кролики.

Уже сегодня во многих городах прошли митинги против грязного беспредела и зверства. Конечно же, наши акции никто не согласовывал. Но нам не нужно спрашивать разрешения у воров, чтобы выходить на площади в своем родном доме!

После пламенной речи блогер принялся зачитывать рейтинг населенных пунктов, где люди наиболее активно противостояли «жестоким опытам».

И тут Виталий почувствовал, что к сердцу крадётся волна скользкого холода. Ведь его родной городок стал настоящим центром уличных беспорядков.

А он, затаившись в доме, понятия не имел, что творится всего в паре километров от квартиры.

— К черту! Черт! Чему я удивляюсь? Это не удивительно… Шняга болтается у нас. Значит и эта гребаная оппозиция вся тут. Ментов теперь до жопы! Как мне сваливать? Как…

* * *

Недавний ясновидящий оказался прав. Во второй половине дня, словно по команде, местные радикальные организации, оппозиционные группы и те, кто реально верил в «ютубные страсти», оккупировали главную площадь.

Из Москвы, Питера, Новгорода и даже Екатеринбурга пребывали ярые противник власти. Они заполняли все. Препятствовали движению транспорта. Создавали атмосферу анархии.

Молодые студенты в пестрой одежде, с плакатами и без, с неформальными причёсками и в деловых костюмах. Влюбленные парочки. Прилизанные школьники. И даже мамы с маленькими детьми. Кого здесь только не было!

Плотным кольцом их окружала полиция. От запретной зоны за городом стягивали спецназ. На броневиках плелись срочники, контрактники, подразделения десанта. Полицейские патрули с боевым оружием сновали по переулкам.

Казалось, будто началась третья мировая. И город находится в осаде врага. Хотя мы сами осадили себя же. Мы сами поделились на части, штампуя недругов из неоткуда.

Вот что бывает, когда живётся излишне сыто. Вот что случается, когда на тебя не нападают в смертоносном порыве.

Да. Такое столпотворение не самых политкорректных личностей было в новинку. Улицы экстренно перегораживали. Сомнительных лиц задерживали сразу или же не пускали в центр.

Только решето из прочной стали не способно сдержать обычную воду. Поэтому митингующих становилось все больше. Казалось, это некая демонстрация времен брежневского застоя.

Правда, здесь, вместо тотального восхваления власти показывалось противоположное. Медленно, но верно находились лидеры. Они накаляли толпу, разрабатывали план действий.

И этот план был до боли простым. Окружить здание местной Думы, заставить губернатора покинуть свой кабинет.

После чего попросить ответить на важные вопросы. На те вопросы, которые придутся по вкусу мало какому политику.

В центре волны протеста находилась горстка пенсионеров. У них был белый плакат «За честные выборы». Какие именно? В последние месяцы никого никуда не избирали.

А с правого края толпились миловидные дамы в однотонных платьях. У них пестрели таблички «За что кормить детей?», «Материнский капитал — подачка». Почему? Какой ещё капитал?

Не надо думать, что люди спятили, и волна психопатии опять захватила город. Просто появление корявого многограна стало для многих глотком свободы.

Можно было высказать все сразу, сегодня. Можно было не бояться презрительных взглядов, увольнения с работы, лишения пособий.

Власть лихорадило, трясло. Она напоминала больного льва. Все те же острые когти, но явно ослабевшая хватка.

Так быстро. Всего лишь за несколько дней. А может и правда объект излучал радиацию? Специальные волны под название — поток здравого смысла.

Как обычно бывает, здравомыслие не только просветляло, но и травило многих. И под ядом анархии люди превращались в животных.

С собачьим остервенением они теснили полицию, пытаясь добиться чего-то.

Да, полицейским пришлось несладко. Словно линия обороны на Курской битве они выстроились вдоль площади перед городской Думой.

Вплотную к военным притирались радикалы разного ранга. Начиная от грубых молодчиков с бритыми головами, заканчивая школьницами в глуповатых очках с розовыми причёсками.

— Менты, блин! Вы чё!? Пустите нас! Мы к губернатору на чай идем, может! У нас даже печеньки есть! — Истерично орала тщедушная школьница с оранжевой прядью посреди черной шевелюры.

— И гандоны с вазелином! Он нам сука за разгон майского пикета ещё ответит! — Грубо вторил кто-то большой и недобрый.

— Граждане митингующие, напоминаем вам, что данная акция не получила официальное одобрение.

Согласно российскому законодательству она является не законной. Вы все подлежите административной ответственности.

Просим вас немедленно вернуться домой. В противном случае, вы будете привлечены, согласно действующим нормативным актам.

Громогласный голос волной бил из рупоров. Он разрывал мозг, как мощная музыка дискотеки. Хотя, что этот электронный поток мог сделать против вулканической лавы разгневанного народа?

— В жопу иди!

— Мусора конченые!

— На бутылку у меня присядешь, дятел! — В ответ на призывы к спокойствию визжали в толпе.

— А ну на хрен валите!

— Уроды обдолбаные!

— Чё смотришь, паскуда, кости переломаю! — Хрипели полицейские, с трудом держа металлические преграды.

— Заткнись, щенок, — кричал какой-то студент в адрес жирного правоохранителя.

— Я тебе погавкаю! Ни зарплат, ни пенсий! — Вопил радикал лет пятидесяти в футболке с серпом и молотом.

— И чё!? Я тебе, что ли пенсии блин начисляю! — Отвечал ему военный.

Говорят, что на митингах протеста полиции всегда больше, чем недовольных. О, как ошибаются такие подсчёты!

Если в море народного бензина кинуть спичку, то агрессивные демонстранты плодятся со скоростью инфузорий.

И ни одного спецназа на свете не хватит, чтобы их подавить. Ведь в спецназ проводится тяжелый отбор. А чтобы стать радикалом не нужно изнурительных комиссий и хитрых взяток. Физическая подготовка — любая, как собственно и семейная анкета.

Так и случилось сегодня. Толпа напирала тяжёлым танком. Объединенным отрядам военных пришлось отступать.

Места вокруг Думы становилось все меньше. Уже к мраморным ступеням медленно, но верно долетали стеклянные бутылки, палки, куски мелкого камня.

По толпе изредка давали залпы водяной очереди из брандспойта. Где-то в стороне поднялись клубы слезоточивого газа.

Но централизованной команды о разгоне демонстрантов не поступало. Наверху боялись. Внизу опасались. Посередине по-шакальи выжидали.

Тем временем, терпя оскорбления, правоохранители медленно пятились задом.

— Ну… Не жмись, начальничек! Жопу свою подвинь! Не видишь, граждане на прием к губернатору опаздывают, — ядовито пропел высокий парень с большими зубами.

В руке у него был флаг со странным символом. До конца не понятно, какую политическую силу он представлял.

Седой майор без брони и каски, отчего-то одетый в парадную форму, неожиданно встрепенулся. Выйдя из-за щитов спецназа, он заявил громким, командным голосом.

— Не дорос ты ещё, молокосос, тут тявкать! Понарожают вас дегенератов! А нам потом расхлёбывай! Бери свою швабру и домой! Пока зубы целы!

— И кто же, по-твоему, старпёр, нас рожает? — Отозвался молодчик, подразумевая систему, провоцирующую агрессию.

— Наркоманы и проститутки всякие! Гондоны рвутся, вот такие отбросы и получаются! — Краснея взревел майор.

Двое крепких рук взяли его за плечи, уговаривая быть мягче. Но строптивый вояка не желал спокойствия.

Паренёк с флагом оттолкнул толстую девчонку, бросившись вперёд.

— Ты как моих родоков назвал, залупа в погонах! Да у меня отец во вторую чеченскую погиб! Да я вас шавок системных давил и давить будут, отсоты вы гребанные!

Они сблизились. Бравый защитник власти и ярый противник всего, что идёт от Кремня. Их лица горели. У одного огненной краснотой. У второго чем-то отчаянным, черным.

— Ты что гавкаешь? Ты гавкаешь чего! Только бы приказ дали! Я тебя, сучонок, на твой флаг насажу!

— Насадишь, мразь? Кого ты насадишь!? Вот тебе флаг, параша усатая!

Неимоверно ловким (для своего роста) движением, паренёк перевернул полотно протеста. Сделав из древка бильярдный кий, радикал ткнул им в сторону майора. И как ни странно — попал. Словно опытный игрок по одинокому шару.

От удара куском дерева защитник порядка взвыл. На землю упал выбитый зуб. Кровь хлынула потоком, заливая отглаженную форму.

— Мужики, наших бьют!

— Долби фашистов!

— Суки пендосовские! — Взревели полицейские, стоящие рядом.

И тут же несколько не понимающих в чем дело людей получили удары дубинками. Порция такой контратаки пришлась и на долю полноватой дамы, которую недавно подвинул знаменосец.

Рослый россгвардеец перемахал ее по плечу. От чего рука девушки тут же повисла. А сама толстушка, заливаясь слезами, накренилась на бок. Потом упала на грудь незнакомой студентке.

— Мусора охренели!

— Мусора людей избивают!

— Девочку убили!

— Девчонку молодую убиииилли!

— Нелюди, суки! — Заверещала толпа.

На фоне падения зарплат в последние годы. На фоне бесконечного роста цен, тотального неуважения к труду, волны коррупции и откровенной диктатуры капитала — эти крики стали последней каплей. Маленькой водной пылинкой, переполнившей целое море.

Осознавая, что дальше терпеть нельзя, костяк протестного движения перешёл в наступление.

Теперь целью их была не просто встреча с губернатором или абстрактные требования. Убить! Уничтожить! Разорвать на кровавые лохмотья! Извести до молекул каждого, кто носит погоны. Работает или работал в госорганах! Кто хоть одной сотой души поддерживает высказывания официального правительства.

Молодая преподавательница института вытащила из сумочки перцовый баллончик. Без колебаний надавив кнопку, она разрядила его в лицо солдату, у которого было поднято пластиковое забрало.

Парень с подростковыми прыщами взвыл чудовищным криком. Он даже не понял что произошло. И словно подстреленный оленёнок, звавший маму, упал на колени посреди толпы. Тут же кто-то наступил ему на руку солдатским ботинком.

Правоохранители контратаковали. Не думая больше ни о каких приказах, видя гнев обезумевшего народа, они пустили в ход все возможные средства.

Разрисованные неформалы, хитрые радикалы, девушки-понтовщицы из Инстаграмма. Случайные люди, по-детски желающие справедливости. Все они получали тяжёлые удары дубинок. Резиновые пули оставляли на телах кровоподтёки. Струи ледяной воды сбивали с ног, пробирая до самого сердца.

В ответ полиция получала по голове арматурой, палками, бейсбольными битами. Шлемы отлетали в сторону. И вот уже несколько экипированных спецназовцев остались лежать на асфальте. Навечно или все обойдется? Неясно. Ведь в толчее чудовищной бойни было не до врачей.

Зато журналисты, несмотря на адские вопли и звуки ударов, вклинились в обезумевшую гущу. Правда, эксклюзива не вышло.

Человек небольшого роста разбил оператору о затылок бутылку. А странного вида бабка вырвала у «пригламуренной» журналистки микрофон.

Используя его, как дубину, старуха превратила рот федеральной вещательницы в кровавое месиво. При этом женщина требовала у представителя СМИ… пенсии.

— Дайте пенсию! Жить не за что! Ты только гавкать умеешь, шалава такая!

Конечно, пострадавших среди протестующих было куда больше. Людей с гематомами на пол лица, сломанными руками, разбитыми коленями — с воплем тащили в автозаки. Закидывали туда, словно дрова.

Уже валялось несколько трупов с пробитыми головами. Уже кровь, словно дождевая вода, заполняла углубления площади.

Но тут несколько рослых омоновцев, держась за спины, бросились в рассыпную, оставив в покое скрученных ими провокаторов.

В полицию полетела тротуарная плитка. В одной книге мы уже говорили, что тротуары в русских городах делают из хлебного мякиша, который крошится после дождя.

Так вот, сейчас это сыграло протестующим на руку. Размолотив часть покрытия одной из окрестных дорожек, люди получили настоящую артиллерию.

Словно герои со связками гранат под немецкие танки, кидались горячие головы на толпу полиции. И отступали органы, пятясь назад, получая увесистые удары тяжелеными кирпичами.

Битва продолжалась до позднего вечера. Лишь после захвата активных зачинщиков, вместе с разделением толпы на части, удалось остановить хаос.

Что касается Виталия, то его взяли под стражу. Пока главная площадь кипела восстанием, специальные отряды оперативно хватали всех, кого считали сомнительными.

Тотальная чистка позволила успокоить бунтующий город. Но надолго ли это?

Глава 6

Может воздух не такой уж и хлипкий? Может, мы не умеем летать, потому что не верим в полет? Все же смотрели «Матрицу»? Только не говорите, что нет. Не смотреть такое — как минимум преступление!

Помните, там асфальт напоминал огромный батут. Но это компьютерный мир. В мире реальном никакого батута. Только твёрдая полоса дороги.

А вот воздух. Его плотность вполне может быть достаточной для веса человеческого тела. Недаром со времён строительства египетских пирамид мы бредим левитацией. Вдруг это одна из особенностей организма, о которой попросту позабыли?

Виктория стояла напротив большого окна. На ее глазах огненная радуга спадала за пелену серых построек. Все казалось таким ненастоящим, неправильным. И от чего-то хотелось летать.

Подобное бывает под вечер. Чувство радости с оттенками безысходности. В последние дни в душе девушки пробудилось нечто иное. То, что раньше глубоко дремало.

И теперь она могла ощутить что-то большее, чем амбиции, карьера, семья, деньги. Например, Вика ощущала дождливую тоску, когда столицу покрывали синие струи ливня. Ночью ей хотелось прикоснуться к Луне. Узнать насколько она жива. А сейчас, на закате, на этом ярком закате над унылой землёй…

Она желала идти по воздуху. Раздавать людям миниатюрные звёзды. Чтобы те озаряли сердца, пробуждая тепло.

Правда, поможет ли это? Миллионы насекомых оккупировали «страну Московию» в ненасытной жажде денег.

С другой стороны, вдруг звёзды выгодно продавать? Навряд ли. Где вы видели, чтоб спасительный свет хорошо стоил? Он же все-таки не Айфон.

Вика не шевелилась. Не моргала. В каждом глазном яблоке умирало миниатюрное святило, возвышались миниатюрные небоскребы. Игорь подошёл сзади. Девушка вздрогнула, чуть не бросившись головой в гладь стекла.

— Нравится, вид, любимая? — Пропел рослый, ухоженный мужчина в фирменной рубашке поло.

— Почему ты так решил? — Сумрачно процедила журналистка.

— Каждый день по часу рассматриваешь. Я из-за вида квартиру брал. Так, можно было лучше найти. А тут оп — закаты… Сейчас типа модно.

— Не модно. А страшно. Страшно терять рукотворные дни, не получая ничего взамен.

— Рукотворные… Это точно. Мы все творим сами. Пока не сделаешь, ни черта не будет.

— Почему человечество так глупо? Толчемся в пробках, в метро. Хуже, чем звери в клетках. Не можем даже перемещение нормальное придумать. А только строим бетонные коробки.

— Коробки, коробки. Такие у нас коробки, — Игорь приблизился к девушке, поцеловав ее в шею. — Это ты хорошо разъясняешь. Но как там твое задание? Вроде о работе правительства было?

— Экономический саммит с азиатскими партнёрами. Я почти подготовила материал.

— Оу! И я об этом не знаю!? Когда ты писала первую статью, я только о ней и слышал! — Игорь всплеснул руками. — Черт, быстро ты научилась быть холодной! Раньше про пироги и бездомных собак строчила! А теперь! Какой уровень… И тебе все равно.

Виктория, наконец, обернулась. Она рассматривала белое, слегка опухшее лицо парня с состраданием.

— Нет! Мне не все равно. Я очень… Очень тебе благодарна… Просто знаешь. В последние дни я думаю о другом.

— Прекрасно. Хороший, московский ход! Интересно знать, кто он! Только не главный редактор твоей газетенки! Ему за шестьдесят! В штанах одна труха!

— Нет, глупенький! — Вика поцеловала мужчину в щеку, словно мать беспокойного ребенка. — О другом… Это — о глобальном. О мире. О нас. В смысле людях.

— Люди — говно, — Игорь облокотился на пластиковый подоконник, сделав спину вопросительным знаком.

— Конечно, Игорёк! Но почему? Отчего так сложилось? Чего нам не хватает, чтобы летать? Если не физически, то хотя бы духовно.

— Амбиции… Мы недостаточно хотим меняться. Мало по-настоящему амбициозных. Одни тряпки.

— Но ведь амбиции — это инстинкты. Иметь, обладать! Развитие должно идти от души, от сердца идти. Даже самая точная наука не лишена духовности. Так ещё Ломоносов сказал.

Парень повернул голову. Оглядел город. Море домов и эстакад уже практически сожрало солнце. Телеведущий хмыкнул, заявив сухо:

— Духовность. Ты у меня сама, как духовность. Лучше скажи, на банкет пойдешь?

— А разве какой-то праздник? — Вика глуповато хлопнула ресницами.

— Пятый день тебе твержу, дорогая! Мероприятие будет. По случаю выхода нового исторического блокбастера. Про князя этого, как его, сука… Не помню. Так вот, там все будут. Гендиректор канала. Из правительства кто-то. Общественный защитник чертов.

И мне надо, просто необходимо, хорошо себя показать. Козел Букреев слухи про меня распускает. Подсидеть гад такой хочет.

Вот я и докажу, что у меня все в ажуре. Костюмчик отглаженный, рубашечка чистая. Жена красавица. Все такое.

А если повезёт, то переговорим о новом формате программы. Возможно даже в прайм-тайм. Это уже рейтинги другие, и деньги соответственно, тоже.

— Погоди, — взволнованно подметила Вика. — Но я ведь тебе не жена!

— Начальство у нас — одни пердуны старые. У них устои, как у динозавров. Скажем, что жена. Беременная! Точно! Хороший способ протолкнуть идею.

— Не знаю… Это как-то все бренно.

— Слушай, в твоём «жопинске» случилась эта, эпидемия придурков. Помнишь, мы ещё вместе смеялись? Вот мне кажется, что это совсем не утка. Может ты тоже подзаразилась? Нет?

— Слушай, Игорь, если человек думает о глобальном, это не значит, что он психопат.

— Психопат, не психопат, — мужчина отошёл от окна. Затем направился вглубь квартиры. — Ты главное, что я говорю, делай. Не глупая же! Сама меня учила, помнишь?

На риторическом вопросе парень оставил возлюбленную. Белесый флаг окна ласкал Викторию вечерним светом. Летняя Москва опускалась в дрёму.

Хотя многие еще терлись в пробках по дороге домой. На перевалочный пункт, куда вынужденно приходится возвращаться в перерывах между «желанной» работой.

— Да, помню. Ещё как помню, — задумчиво изрекла девушка, общаясь сама с собой. — Помню, как на втором курсе ты Кристинке в любви признавался, даже стишок написал. Плакал ещё в курилке, когда она отказала. Думал, никто не видит. Я-то все помню. Хотя это опять же — так бренно.

* * *

Президент с озабоченным видом смотрел в монитор рабочего компьютера. Пиджак главы государства висел на высоком стуле с резной, деревянной спинкой.

Под рукой мешалась бесполезная чернильница, сделанная из зеленоватого камня, под цвет богатого письменного набора.

Иногда седовласый политик двигал затёкшим локтем, задевая гербовый флаг. И кто его так близко поставил?

Свет огромной, хрустальной люстры казался тускловатым. Ковер ручной работы под ногами — грязным. Огромные стены огромного помещения, давили на грудь. Кондиционированного воздуха казалось мало. Хотелось скинуть рубашку, галстук. Избавиться от оков.

Было уже за полночь. Решение ещё не принято. Впервые за последние годы вертикаль власти упёрлась в президентское сердце осиновым колом. Впервые за последние годы высокий управленец жалел, что замкнул на себе властные полномочия.

Более десяти лет он стремился подавлять функции Совета Федерации и Государственной Думы. Более десяти лет он делал незаменимой свою персону…

Зачем? Для чего? Неужели, чтоб с грохотом упасть с небесного пьедестала? Неужели, чтобы прослыть кровавым тираном, на старости лет сбежав в Аргентину?

Нет. Такого точно не будет. А вдруг… Если в небе над глухой провинцией зависают объекты размером с гору, то кто сказал, что государственный переворот нереален?

В дверь сдержанно постучали. Они? За бахромой элитных гардин не было видно улицы. Глупости…

Тройное кольцо усиленной охраны. Особые меры, разработанные лично начальником ФСБ. Не дождутся! Он ещё в седле. Ещё не упустил поводья гигантского трехцветного дракона.

— Войдите, — поджав губы, произнес Президент.

Полноватый мужчина лет пятидесяти с красной папкой в руке бойко прошагал в кабинет. Сразу же присел на мягкий стул с золоченым орнаментом.

Напротив стоял такой же. Во время официальных совещаний глава государства должен занимать его. Глаза в глаза. Доверительные отношения. Никаких интриг и тайн. Или это просто тупой протокол?

Сейчас было явно не до «реверансов». Министр обороны зашёл по крайне скорому делу. Президент окинул его беловатым взглядом из-под редких бровей.

— Давайте. Что у вас там.

Подчиненный молча протянул папку. Прошло меньше минуты, пока хозяин кабинета знакомился с новыми материалами.

— Все также, — сухо произнес он.

— Никаких новых данных пока не поступало. Но мы следим за ситуацией, согласно вашему указу.

— Так, хорошо. Выяснили вообще, что это?

— Учёные медлят… Предположительно летательный аппарат предполагаемого противника.

— Какого к черту противника!? — Президент зашипел, шлёпнув ладонью по столу. — Я говорил вам отбросить эти женские нежности! Я не баба, чтобы со мной… эээ ластиться!

— Если отбросить, господин Президент… То тогда. Тогда, я не могу ручаться за все ведомства. Но по предварительным данным, у нас нет возможностей подробно изучить данный, данный… многогран.

— Я уже неделю назад это понял, — главнокомандующий принялся крутить в руках ручку с золотым пером. — Что вы предлагаете сделать?

— Это необходимо решать с министерством науки.

— Уже все решили.

— В таком случае… может попробовать иностранные аппараты? Западные партнёры? Или другие… Мы сделали все возможное. Кусок этот как с другой планеты.

— Господи боже, с другой не с другой. Дело не в этом, — Президент наклонился к собеседнику. — Он настроения в народе портит! Только за последние сутки было уничтожено более ста радикальных движений, которые образовались в результате влияния многограна. В десяти городах митинги с человеческими жертвами! Такого даже в девяностые не было! Вы что, хотите как на Украине? Или еще не совсем спятили…

— Не… Нет.

— А западные партнёры ваши? Думаете, у них там святила науки сидят? Мало нам волнений? Давайте американцев под бок! Да и вообще, тут Китай территориальные претензии предъявляет. Казахстан поставил под вопрос ряд соглашений. Не успели дать слабину, вот вам, и СНГ, и дружба народов… Рушится все. Цепная реакция.

Министр отвернулся в сторону, разглядывая декоративный сервант.

— Но что делать, господин президент? Мое ведомство не имеет возможности…

Какое-то время политики молчали. Было слышно, как за окном поднимается ветер, как тикают тяжелые часы — подарок немецкого канцлера.

Лицо Президента сделалось серым. Скулы стали гранитными. Зачем-то он отодвинул компьютерную мышь. После чего произнес.

— Мы — взрослые люди. И должны понимать, что пока объект находится на прежнем месте, ничего хорошего не светит. Вы согласны со мной? — Министр молча кивнул.

— Тогда так. Нашей первоочередной задачей является убрать его куда подальше, чтобы не провоцировать неблагонадежные слои населения.

— Убрать… Но мы даже не знаем, сколько он весит. Из чего состоит.

— Уберёте и будете разбираться! — Глава страны практически перешёл на крик. — Самолёты, краны… химические вещества — вся ресурсная база в вашем распоряжении. Любыми силами снимите его! Вам понятно?

К чертовой матери спустите на землю! Потом разрежьте или откройте, или я не знаю что. Главное, чтобы он стал, так сказать, обезврежен. И мы могли успокоить народ…

— Но если потребуются серьезные меры?

— Любые меры!

Министр обороны сглотнул слюну. Несмотря на долгую военную (а потом и политическую) карьеру, ему было страшно. Главнокомандующий чувствовал себя не лучше.

Несколько секунд военный молчал. Но понимая, что пауза затягивается, отметил:

— Хорошо, господин президент. Прекрасно понял. Письменное указание?

— Не будет никакого письменного указания. Сами видите, что творится…

— Но ведь законодательство. Ответственность.

— Если мы сейчас станем медлить, то никакого законодательства не будет в принципе. А ответственность на нас на всех, раз уж мы выполняем такую работу. Если у вас все, можете быть свободны.

Понимая, что находиться здесь невыносимо, министр молча кивнул. Пробкой из разогретой бутылки он бросился прочь.

Глава страны остался в одиночестве. Казалось, не только в кабинете, но и во всей вселенной. Паркет из редких пород дерева, роскошная лепнина, лакированный стол ручной работы.

Все это не приносило должного удовлетворения. Даже безграничная власть не давала нужного результата.

Президент бегло осмотрелся, отключил компьютер. Без его монотонного шума было не по себе. Правитель раздражённо отодвинул флаг несколько дальше.

— Черте что, — прошипел под нос. И принялся надевать пиджак.

* * *

Солнце освещало поляну. Играло каплями росы на травинках. День наполнялся изумрудами темнеющей зелени и золотом благодатного святила.

Свет отражался от кривых поверхностей многограна, подчеркивая его корявый рельеф. Казалось, что неизвестная штука находилась тут вечно. Так хорошо вписалась она в простой пейзаж.

Да и люди вели себя крайне обыденно. Внутри кольца оцепления царил рабочий процесс. Огромное количество мужчин и женщин в деловых костюмах. Прилизанные старцы с чемоданчиками. Полноватые дамы в неприятных очках.

Все они собирались в большую толпу, с болью осматривая то, что так и не смогли покорить. Учёные из разных уголков страны. Пару недель назад их старательно сгоняли сюда, чтобы любыми путями изучить аппарат.

Но все методы передовой науки оказались бессильны. Нанороботы из Владивостока. Гибридные лазерные лучи из Казани. Усовершенствованный рентген, созданный в Курске. И многое, многое иное.

Ещё недавно «грозные монстры просвещения» учили других, являясь велики гениями. С гордостью расставляли в серванте многочисленные награды. Давали интервью около научным изданиям.

Теперь же они, как несмышлёные малышата, пялились на кусок твердого вещества, чувствуя пустоту в (таких полных до этого) головах.

Палатка командования находилась поодаль. Ее недавно перенесли почти к самому краю «территории».

В полевой штаб снова спешил майор, который раньше подчинялся Таманскому. В руках мужчины была стопка бумаг.

Брюки не отличались опрятностью. Лакированные туфли пылились. Вид человека в погонах оставлял желать лучшего. Казалось, что он не спал несколько дней. Хотя, так оно, скорее и было.

Когда помощник командующего открыл импровизированную дверь, то начальства не наблюдалось. Генерал Таманский скоропостижно исчез.

Вместо него появился небольшой человек с черными, седеющими волосами и такими же темными, бегающими глазками.

У него тоже были «большие погоны». А напоминал он шустрого хорька, допущенного до любимого лакомства.

Это был генерал Лебедев. Не раз показанный по телевизору, известный в широких кругах представитель Специального Комитета по стратегической безопасности.

Консультант программы Проскурина. Человек, придумавший назвать новую разработку «Тэтрон». Карьерист и напористый политик. Хитроумный актер с военным образованием.

— Во… Во, во, — радостно произнес генерал, копаясь в ворохе документов, загромождающих стол. — Быстро прискакал. Хорошая примета.

— Товарищ генерал? А где генерал Таманский?

— Прогуляться вышел. А чё?

— Просто мы работали с ним… Долго. С момента появления объекта.

— Так! Таманский твой проявил себя, как порно актриса. Кричал много, но толку никакого! Москва прислала меня, разобрать ваш бардак. Ещё вопросы есть?

— Никак нет. Но…

— Вот и здорово.

— Последний отчёт о проделанной работе. План вывоза секретной команды учёных за пределы «территории» до конца сегодняшнего дня.

Генерал поморщился, приняв папку. Потом довольно бодро ответил.

— Это все и ежу понятно. Есть дела поважнее. Будем действовать стремительно, согласно нашей неспокойной обстановке.

— Так точно. Есть новые вводные?

— Вводные есть… Нанести тройной удар артиллерией и авиацией по вооон той железной балде. Получить куски этой дряни. Потом просветить их рентгеном или что там обычно делают.

Майор сделал шаг назад. Поправил форменный галстук и зачем-то провел рукой возле рта.

— Товарищ генерал, но ведь это радикальная мера. Кто-то отдал приказ?

— Мера самая нормальная! У нас там страна разваливается! Или вы, товарищ офицер, как на Украине хотите!? А приказ — вот!

Сделав серьезное лицо, командующий показал пальцем вверх.

— Я не особо в курсе, простите…

— А вы и не должны быть в курсе! Секретная вводная! Найдите мне лучше командира артиллеристов. Как провалился зараза. И танкиста с собой пусть прихватит. Зайдите в большую, штабную палатку. Помогите подготовить общее совещание.

— Да. Есть… Я понял, — майор медленно выполз наружу, с трудом воспринимая реальность.

— Шутки играть, что ли будем!? Хрена с два! — Раздался за спиной голос Лебедева.

Когда генеральский помощник бросил взгляд на небо, оно было странным. Солнце, синева, редкие облака. Прекрасно. И даже сказочно.

Но как-то слишком хорошо. Когда решается такое, лучше уж буря, ураган, гром и молния. Хотя нет. Ясное небо страшнее. Ясное небо — предвестник беды. И это не просто поэтическая метафора.

Глава 7

— Одна сука толкнула меня в автобусе жопой. Накачала ляхи, сисястая скотина. Лет пятьдесят самой. Колготы в обтяжку носит, как шмара! Хотел ей сразу нос поломать. Ещё раз встречу, точно хлебало снесу. Расплодилось дырявых сук. Ненавижу! Лучше пень в лесу трахать, чем этот обоссанный кусок мяса! Вагиноголовые инкубаторы!

— Эй, эй… Братан, полегче, — высокий, смугловатый парень постарался улыбнуться, слушая гневные выкрики своего друга. — У тебя синдром ненависти к женщинам. Думаю, это не выход, чувак.

— Выход!? А выход вечно нести пургу про хорошее поведение, романтику, воспитание? А потом прыгать на чужой член! На чужой, богатый, московский член! И как ни в чем не бывало, оправдывать свою дырку. Нет! Я теперь никогда не успокоюсь. Буду бить морду каждой, кто хоть немного напоминает шлюху. Сейчас… Дай только после запоя отойти. Они у меня попляшут. Пару шаболд без зубов останутся. Сразу будет понятно, как надо себя вести, — Влад сверкал глазами, кулаки его сжимались.

Он был небрит. Напоминал кровавого маньяка. Как будто в тело вселился огненный бес. Женьку это не на шутку пугало. Ведь в таком состоянии можно найти массу приключений на свою (и без того не счастливую) задницу.

— К черту, Владан. Так дело не выйдет! Тупо ненавидеть всех баб… Да ещё и избить кого-то. Не дури! Оно того не стоит! Ты не получишь идеальный мир! А вот десятку строгача…

— Да о чем мне думать, друган?? Когда у меня это предательство прямо перед глазами стоит. Будто сука тупая всю душу вырвала, — Влад нарочно пылил ботинками, рассматривая редкие кусты у дороги.

Сегодня вместо своего объекта, парням предстояло явиться в офис. Нужно было получить новую установку. Какую именно, никто не объяснял. Но впрочем, плевать. При работе в охране, недосказанность становится нормой жизни.

— О чем, о чем? Да хоть о многогране! По телеку видел, сказали, что его изучили. И что вот-вот уберут на фиг. А то знаешь, какие протесты фигачили? С моего двора пацану менты башку проломили. Потом только ученые из Москвы запрыгали. Вот как, может наша наука, когда ее под сраку пинают.

Евнен смотрел в чистое небо. Взгляд его был ясным, добрым и полным надежд. Влада ещё больше такое бесило. Правда, вида он подавать не хотел.

— И что дальше? Что мне до твоего куска говна?

— А вот что. Пока его не убрали полностью, хочу туда ночью добраться. Дорога есть одна. Мужики там за грибами ездили. Короче, можно около военных пройти. И сфоткать эту штуковину что ли. Или фигню какую от нее взять. Может, там ее части валяются. Прикинь, как это все стоить будет! Как метеорит Челябинский или больше! По любому же шняга редкая. Ты сам подумай!

— Уфолог хренов. Там пулемётчики по периметру. Жопу тебе крупным калибром нашпигуют, — фыркнул Влад.

Несмотря на скептическое отношение, парень отвлекся от приступа гнева, что весьма воодушевило Евгена.

Тем временем, они приближались. Маленькая, стеклянная стена в многоэтажном доме с низким крылечком. Вот он, тот самый офис. С виду и не скажешь, что такая «шарашка» управляет десятками людей с оружием.

Подходя к кафельным порожкам, Влад бросил взгляд на лысоватую клумбу.

— Смотри, премию двойную сейчас дадут, — произнес Евген.

— Догонят и ещё добавят.

Двое встали напротив камеры. На кнопку домофона жать не пришлось. Знакомый сотрудник сам открыл дверь.

И вот уже друзья сквозь темный холл переходили в основной коридор с белыми стенами и «больничными топчанами». Никого не было. Можно сразу «штурмовать» дверь начальства.

Влад немного отстал. Евген слегка постучал по деревянной панели, потом вошёл в кабинет. Напарник следовал сзади.

В небольшом деловом помещении с дешёвыми часами на стене и календарем, сидел полноватый мужчина. Лицо его украшали пышные усы.

В глаза бросался большой компьютер. Стол покрывали письменные принадлежности, различные документы.

Усача все называли Николаич. Он работал начальником вооруженной охраны. В прошлом боевой офицер. Сейчас пенсионер лет шестидесяти. Довольно простой, но не глупый управленец. Таких часто показывают в советских фильмах.

Рядом, на одном из офисных стульев, находился субъект в темно-зеленой форме. Бритая голова, подозрительный взгляд. Довольно крупные плечи. Парни его не знали. Что за чертов особист? Старший лейтенант, судя по погонам. И на кой он здесь?

— Здравствуйте, — почти хором заявили мужчины.

— Опаздываем. Ваши все уже прошли, — фыркнул «особист».

— Здорова, здорова, — тяжело произнес Николаич.

— Вы кто? — Довольно грубо спросил Влад, рассматривая военного.

— Сейчас скажут, — ответил тот.

Евгена же это мало беспокоило. Он будто пришел за тем, чтобы рассмотреть откидной календарь с медведями. Потолок его также весьма привлекал.

Комната с желтоватым паркетом гудела своей тишиной. В приоткрытое окно доносился писк птицы, шум проезжающих машин. Но тут начальник охраны отвлекся от компьютера. Довольно пугающе хлопнул в ладоши.

— Значит так. Надо было вас всех, конечно, собрать. Но сказали вот — по отдельности… Уже пол языка счесал. Слушаем сюда, хлопцы.

Раскаты бархатистого голоса потекли рекой. Мужчина объяснялся довольно спокойно. Будто это был поход за хлебом или в кино. Старлей сидел тихо. Его лицо походило на резиновую маску. Чем больше расписывал ситуацию Николаич, тем больше тревоги скапливалось в воздухе.

Когда он закончил, Евген неожиданно произнес:

— Казарменное положение? Окопы? Но там же солдат черте сколько пригнали?

— Сказали из других областей больше не брать. Двойное оцепление, усиленное. На всякий случай. Снимать эту балду станут, я тебе что?

Женька затих, спрятав руки в карманы джинсов.

— Заплатят нам сколько? — Сухо произнес Влад.

— Я за это не знаю. Двойной оклад начальство обещает. И внеочередной отпуск. Так как, мужики? Вас записывать?

— Нет, — твердо отчеканил Евгений. — Это вы сейчас говорите на пару дней. А там, может и на месяц затянут. Мне гнить в полях не сильно охота.

— Хорошо. Значит, подписывай по собственному желанию.

— Чего?

— Приказ сверху, сынок. Дело это все добровольное. Но при отказе — увольнение по собственному.

— Охренеть. Всеобщая мобилизация из-за куска железяки? Подпишу, что угодно. Я и сам увольняться хотел.

— А я пойду, — громко отметил Влад.

— Владос, блин!

— Что… Работу терять нет смысла. Куда ещё идти, как мне сказали… Военным всегда стать хотел. Да и деньги не лишние. Вообще, прикинь как потом зачетно будет. Участвовал в ликвидации многогранника! Или как там его? Медаль может, дадут.

Военный усмехнулся, но промолчал.

— Ну, так что, боевики? Давайте, дел много!

— Я уже сказал, Николаич. Дайте бумагу.

— К черту, я тоже. Не отпускать же тебя-кретина одного.

Евген махнул рукой, подходя к столу.

— Не ссыте. Вас сторожей для вида привлекают. Если местные индейцы со своими протестами полезут. А так херня. Постоите просто, — подал голос военный.

Влад, который успел подписать две распечатанные копии, злобно взглянул на квадратное лицо в погонах.

— Не сторожа, а сотрудники военизированной службы.

— Ага. И где же ты воевал, вояка?

— Мы объекты от Министерства обороны охраняем. С оружием обращаться умеем.

— Объекты? Ангары от самолётов. Гусеницы от танков.

— Да уж лучше, чем жопу по штабам греть.

— Ну, ну… Отставить кипячение, — процедил Николаич. Старлей наигранно улыбнулся.

— Кто по штатам, а кто по блокпостам. В горячих точках… Ладно, молодцы, что подписались. Только армия — не охранка. Свои законы. Старших по званию перебивать нельзя, например. В мое подразделение поступаете. Завтра на сборный пункт в семь утра. Будем экипировку получать.

После этих слов военный отчеканил небольшую инструкцию. Влад больше не перечил, ощущая странный зуд в груди. И угораздило же его попасть под контроль погонного быдла!

Неужели мало своих проблем? Нет, надо залезть поглубже. Хотя, это всего лишь чертова показуха. Каски, автоматы, гранаты. В кого стрелять? Стрелять-то в кого? В корявый дирижабль, который дремлет уже две недели?

— Да ладно тебе. Нормальный мужик. Зато в войнушку зашибись поиграем. Типа мы сталкеры. Или ещё кто, — весело воскликнул Евген, когда они покидали офис.

— Из него нормальный, как из гомосека прапор. Пошли уже… Завтра вставать рано.

* * *

Черной змеёй линия обороны тянулась через широкое поле. Иногда она прерывалась. Иногда уходила в сторону. Было похоже, что это такая кровеносная вена. Или же ее макет в увеличенном виде.

Окопы были вырыты на славу. Здесь хорошо постарались мини экскаваторы вместе с людскими руками. Укрепления полностью окружали многогран по гигантскому периметру.

Раньше они были почти безлюдны. На большом расстоянии дремали часовые по полной выкладке. Менялись каждые два часа.

Теперь же было не протолкнуться. Огромное количество людей. Различная форма, от черновой, полевой, до синеватых костюмов, которые раньше показывали только по каналу «Звезда».

Странные машинки на гусеницах с небольшими пулеметами. Несколько роботизированных скелетов с глазами-камерами и встроенными АКМ.

Вся страна глядела на этот «полевой смотр»! Вся страна его и готовила. Хотя, не совсем так.

Журналистов пускали лишь на окраину «территории». Да и то, давали четкие инструкции, как именно говорить правдивые новости. Каждый, кто отклонялся от «нормы», мог смело схлопотать статью «госизмена». Ничего не поделаешь. Приказ свыше.

День выдался правильным. Слишком уж правильным для такого момента. Лёгкий ветерок. Весьма терпимая жара. Солнце и умеренные облака. В такую пору только на лестные пикники ходить. Но сейчас было не до этого.

Особенно бойцам механизированных подразделений. Словно дикие осы вокруг гнезда, они крутились около танков, самоходок, систем залпового огня.

Проводились последние инструктажи, приготовления. Шли мелкие доработки. Исправлялись внезапные проблемы, которых перед каждым ответственным делом всегда не мало.

Евген мусолил во рту травинку. Каска смешно спадала на глаза. Он опирался на край траншеи, положив под руки автомат.

— Вот это херня! Как железное солнце, блин. Обогреватель вселенского масштаба, — произнес он, разглядывая далёкий многогран, затуманенный парным воздухом.

Влад сидел на дне окопа. Автомат стоял рядом. В отличие от друга, он не особо желал наслаждаться необычной штуковиной. Поэтому стрелял в нее глазами лишь изредка.

— Ещё хрен знает, что там внутри.

— Может он монолитный, Владан? Метеорит из космоса, который сделали гуманоиды.

— Ой, гуманоид — ты. Если жара будет сегодня, то спаримся на хрен. Разгрузка, китель, берцы. Куда блин! Как будто здесь Сталинград.

Влад снял каску, положив ее рядом. Многие делали так.

— Жара — шняга. И дождь — шняга. Мы на полевом выходе осенью были, вода по яйца в натуре, — произнес хриплый контрактник, находящийся тут же.

С другой стороны трое солдат сбились в кучу. И тихонько хихикали, рассматривая что-то в смартфоне.

Мобильные устройства строжайше запрещены в пределах «территории»! Только кого это волновало?

Влад покрутил шеей. Как много народу! Будто ожидается наступление превосходящего противника. Только он опаздывает… часа на три с половиной.

— А может, там и есть корабль пришельцев? Как батискаф, например. Спустились к нам в глубину. И смотрят, как на рыб каких, — продолжил Женька.

— Как смотрят?

— Через дырки.

— В башке у тебя, Женек, дырка, — огрызнулся Влад.

Вдруг стало подозрительно тихо. Смех и маты вокруг смолкли. Был слышен даже шум лёгкого ветра, игравшего в траве. Отчётливо стрекотали кузнечики. Такое бывает перед сильным ливнем или грозой.

— Сигареты давай! Дай сюда, говорят! Что за быдло!? Сказано, указаний ждать, а не бордель разводить! — Послышался громкий голос.

— Куда магазин отомкнул!? Только потеряй хоть один патрон! Трибунал на хер!

По окопу, расталкивая вояк, продвигался старший лейтенант, который был вчера у начальника охраны.

— Архаровцы блин! Не сводный отряд, а банда баранов, — хрипел он.

Мощный мужчина при полной выкладке подобрался к контрактнику, стоящему рядом. Сделал ему замечание.

— Разгрузку подтяни. Висит, как насисьник! — Заявил командир Владу.

— Чего такой злой? — Буркнул парень, поправляя обмундирование.

— Разговоры отставить!

— У тебя чё автомат в земле? Подкоп им копаешь? Живо исправить! — Услышал в свой адрес Евген.

— Что хари такие довольные!? Покурили чего неуставного, щеглы? — Обратился старлей к молодым пацанам. Те дружно ответили, «никак нет».

В скором времени, «цепной пёс» скрылся. Его «лай» доносился откуда-то справа. Будто торнадо пронесся по округе, перевернув все, что можно.

— И что нас так строят? Все равно как дебилы торчим. Пушек понадовали, а задач ноль.

— Может, мы орду пришельцев стрелять будем, — мечтательно протянул Женька.

— Ага. Орду генералов развлекать, скорее. Говорят, сам Министр обороны препереться должен.

Спустя пару минут, галдеж снова заполнил пространство. Неизвестно для чего собранные воины откровенно страдали бездельем.

И казалось, что это скорее фестиваль пива с костюмированным шоу, чем некая специальная операция.

Хотя, откровенный балаган с шутками, куревом, дремотой на солнышке — творился лишь здесь. Непосредственно по большому периметру активной обороны, как было написано в документах.

Там, несколько дальше, генерал Лебедев отдал последние приказания. И солдатам механизированных частей (вместе с артиллеристами) было не до тупых прибауток.

Командный состав, плохо скрывая невроз, перебрался в просторный блиндаж, где занял места возле монитора наблюдения.

При помощи камер, можно было легко рассматривать многогран и окрестности, не подвергая опасности дорогие погоны.

Поступил доклад о готовности. Сверкая глазами и петлицами, Лебедев дал показную отмашку. Словно искра через бикфордов шнур, распоряжение покатилось дальше, к низам. И через пару минут началось прямое выполнение задачи.

Окопы громогласно вздрогнули.

— Воздух!

— Воздух! Вспышка с тыла!

— Ложись!

— Товарищи солдаты! Всем занять позиции на дне укрытия!

Разные по содержанию офицерские вопли означали одно. Надо как можно скорее вжаться в сухой, летний грунт. Опуститься на пол окопа. Отойти от бруствера. И сделать все возможное, чтобы площадь твоего тела максимально уменьшилась.

Толком, не понимая, что происходит, Влад принял позу эмбриона, обняв автомат. Женька последовал примеру напарника.

Все разом затихли. Даже молодые срочники наконец-то заткнулись. Повисла еще более глубокая тишина, чем была раньше. Казалось, войско усыпили странным нейролептиком. Люди в зеленых робах будто потеряли возможность двигаться, превратившись в статуи.

После чего создалась напряженная пауза. Она длилась больше, чем существует вселенная. По крайне мере, так показалось солдатам.

— И… Чё? — Спустя минуту неудобного сидения, заявил Евген, рассматривая «человеческие личинки» вокруг себя.

Влад хотел что-то ответить. Но земля задрожала. Ударный грохот прокатился по округе. Окоп начал рушиться. Несколько комьев попали недавнему охраннику за шиворот. К горлу подступила тошнота. Хотелось закрыть глаза. Но это не помогало.

Локальное землетрясение было вызвано залпом нескольких тяжёлых танков. Они били так, что казалось, находятся совсем рядом, а не на значительном удалении.

Потом со свистом взмыли реактивные снаряды. «Грады» и «Ураганы» старались на славу. Настоящая огненная комета направилась в сторону многограна.

Затем подключились пушки. От их выстрелов изнутри разрывало голову. И это ещё стреляли не в тебя. А в далёкую затуманенную дымкой мишень.

Вот что такое война! Настоящий ад, где один только звук способен свести с ума, уничтожив малейшее сознание.

Где огненное небо и мощные разрывы убивают все человеческое, заставляя трястись, словно мелкая крыса. А сказки про героизм, красоту милитаризма — лишь мишура для тех, кто не знает истины.

Наземные силы долбили достаточно долго. Они выбросили в сторону объекта тонны снарядов и мин. Казалось, что даже танковые стволы немного устали. Настолько плотной была канонада.

Но после всего, в воздух поднялась авиация. Пара боевых истребителей создала в небе пылающий фейерверк. Это было далеко не парадное шоу. А мощные бронебойные ракеты с усиленным зарядом.

Тройка вертолетов, дикими осами приблизилась к огромному куску металла. Выпустила ракеты, обстреляв из мелкокалиберных пушек и пулеметов.

Люди в окопе чувствовали себя маринованным мясом. Создавалось ощущение, что мир тонет в огне. И что привычной нам Земли больше нет. Ядерная зима. Глобальная катастрофа. После такого металлического вихря, иначе никак.

Когда мощнейшая атака прекратилась, солдаты лежали в траншее, словно мертвецы. Было страшно поднимать голову, подавать любые признаки жизни.

Спустя неизвестное количество времени, Влад отряхнул с каски слой грунта. Посмотрел на долговязого напарника.

— Что за бадяга? Из чего так жиганули? — Воскликнул он, перекрикивая звон в ушах.

— По ходу из всего, чувак! Жаль. Теперь от многогранника ни черта не осталось. Может, хоть осколок подберу?

— Ещё посадят за твой осколок.

— Что!?

— Штык нож не потеряй, вот что. Уфолог хренов!

Влад заметил, как некоторые солдаты осторожно поднимаются на ноги. Приказа не было. Поэтому их движения робкие, не отчётливые.

Поддаваясь стадному зову, парень и сам попытался выпрямиться. Не спеша он приблизился к краю земляной кромки. Держась за нее, как больной старик, встал в полный рост, вдавив голову в плечи.

— Вот сука! Блин! Ты видел это вообще??? — Закричал Женька.

Возгласы недоумения послышались с разных концов. Влад плохо видел. Немного протер глаза. Потом с ужасом понял, что все осталось по-прежнему. Огромная, корявая штуковина, с пятиэтажку размером, спокойно висела в воздухе.

Вокруг нее скопился густой дым. Повсюду пахло порохом. Но сам многогран не получил ни единого повреждения. Будто по нему били не горячим железом, а недозрелым горохом.

— Да ну в жопу! Обман оптический. Наверно контузило к чертовой бабке, — заявил Евген.

— Посмотри вокруг, дружище. Всех одинаково контузить не могло. Мы видим одно и то же.

— Либо они фигачили специально мимо, либо там железка толщиной метра в два, — произнес контрактник, стоящий рядом.

— К бою! Оружие к бою! Ждать указаний! Собрались! Живо! Я сказал быстро!

Голос старлея разорвал дымный воздух. В других секторах обороны тоже послышались подобные команды.

Словно заржавевшие роботы, не понимая, что именно происходит, солдаты брали в руки АК. Направляли их в сторону предполагаемого врага. Пулемётчики занимали позиции, готовясь дать очередь.

Гранатомётчики прикладывались к своим «трубам». Только если враг устоял против огненной армады, что ему какие-то стрелковые подразделения?

Если он двинется вперёд, ничего хорошего явно не будет. А в том, что он двинется, сомнений не оставалось.

Все как один готовились к худшему. Хотя, приказа об этом также не поступало.

* * *

— Вы что оглоеды, берега потеряли!? Я вас как проституток понагибаю! Кретины такие! Где результат!? Ущерб неопознанного объекта, сука, где на хрен!? Вы что снаряды холостые поставили? Или ракеты у вас в жопу заело!? Что я командующему скажу!? Что Федеральному Совету представлю!? — Краснея орал генерал Лебедев, пялясь в большой монитор.

Казалось, что он сейчас взорвется желчью. И видя это, офицеры с немалыми погонами, рассматривали прорезиненный пол из специальных блоков.

Стены покрывала плотная, зеленая ткань. Потолок был наскоро отделан пластиком с мощными, белыми лампами. Просторная землянка напоминала собой футуристическую капсулу.

Только для присутствующих такое обустройство казалось камерой пыток.

— Козлы! Собаки! Кто мне объяснит, в чем дело!? Я расстреливать начну сейчас! По закону военного времени.

— Товарищ генерал. Я лично все проверял, — с места у большого стола поднялся грузный полковник. — Каждый танк осмотрел. Боеприпасы в лучшем состоянии. Если вы видели разрывы, то сразу заметно, что заряды не холостые.

— Башка у тебя холостая, дурак! Я не первый год замужем. От такого массированного воздействия даже тройная броня сыпется. А тут! Он даже не дернулся. Не шелохнулся, паскуда такая!

— Возможно некое магнитное поле, снижающее поражающий фактор, — произнес военный с длинным носом.

— Поле… Сраку нам порвут. Поле… А если эта херотень ещё стреляет? Если у нее пушки какие? Что делать, вояки? Какие предложения будут!?

Штаб загудел ульем пчел. Зрелые люди с золотыми звёздами перекрикивали друг друга, стараясь хоть как-то спасти собственную шкуру.

Но все домыслы были неэффективны, либо граничили с откровенным бредом. Ведь даже в самом глупом анекдоте нельзя представить, что тяжёлое оружие, разрушающее целые города, могло не подействовать. Причем против ничем не защищённого куска металла. Или может быть вовсе не металла? Не важно.

В «рыночном ажиотаже» прошло пару минут. Затем, офицерского-генеральский совет резко стих. Потому что в пространстве под многограном, если присмотреться получше, начали появляться они. Немного, небольшой отряд. Как будто группа разведки или одинокий взвод. Откуда только брались? Где до этого находились? Может они были тут все время?

Седые, тучные, крупноплечие мужи завороженно рассматривали монитор наблюдения. Если неудачная атака привела их в смятение, то теперь командиров ожидал полный ступор.

Глава 8

Те, кто материализовался около многограна, не были похожи на людей и животных. Они представляли собой ромбы правильной формы. Плоские, толщиной как два современных ЖК телевизора. Сделанные из фракций-кусочков, похожих на металлические пластинки рваной, неправильной формы.

Сквозь эти пластинки пробивалось свечение, меняющее цвет. Глаз, рта, носа и других органов чувств не наблюдалось.

Если говорить исключительно грубо, то это были камни, которые двигались. Такое движение осуществлялось по воздуху сантиметрах в пятидесяти над землёй.

Размер же «камней» был чуть ниже человеческого роста. Когда они преодолевали расстояние, то по воздуху расходились волны, будто по водной глади.

Перемещались странные штуки не очень быстро. Но вполне уверенно. Казалось, они плывут, разгребая пространство невидимыми ластами.

Командный штаб охватила тихая паника. Генералы чувствовали, как их раздирают электрические импульсы страха. Такое бывает, когда под утро видишь кошмарный сон. Настолько сильно пугаешься, что не помнишь себя от шока.

Но, несмотря на всеобщую парализацию, Лебедев сумел дать приказ об обстреле. Батарея среднего калибра дала залп оставшимися снарядами. Благодаря отлаженной связи все случилось за пару минут.

И высшие офицеры завороженно смотрели, как монитор застилает пелена дыма. Ползущие камни пропадают в ней, сгорая в парах тротила.

— Вот падла. Дерьмо какое. Это что, танки такие у них? Японцы что ли? — Заметил Лебедев, пытаясь скрыть страх.

— Не японцы. Инопланетяне они. Те придурки, которых сейчас проверяют, правыми оказались. Я за всю службу такого не видел, — процедил генерал, сидящий сбоку.

— Да.

— Гуманоиды.

— Другого объяснения нет, — шёпот холодной боли прокатился по просторному блиндажу.

— Тут уже хоть в черта лысого поверишь. Но если мы их не остановим, то сами как гуманоиды станем. Погоны полетят, дай боже.

— Вроде шарахнули. Должны обезвредить.

Смелое предположение оказалось не верным. Когда пелена сошла, ромбоидные куски спокойно парили над холмистой местностью. Они не были посечены осколками. На них не наблюдалось гари или выбитых фрагментов. Будто разрывные снаряды начинили ватой, а не взрывчаткой.

Конечно, за дополнительными боеприпасами уже послали машины. Но сможет ли это что-то решить?

Если мы попросту бессильны перед ними? Наше оружие рассчитано на уничтожение себе подобных. Мы разрабатывали его исключительно для самоубийства. На большее человечество пока не способно.

Солдаты еще не знали в чем дело. Офицеры в недоумении связывались с командованием, которое молчало, забыв о своем всевластии.

Кто-то выпрыгивал из траншеи, чтобы заглянуть подальше вперёд. Кто-то выгибал шею, стараясь рассмотреть больше.

Зелёные котята в картонной коробке. Они, похоже, забыли, что принадлежат к гордой российской армии. Теперь было не до гордости, перед лицом холодной неизвестности.

Земля снова затряслась. Люди без команды попадали на прохладный грунт, став «личинками майского жука».

— Да что они там все долбят!? — Орал Евген.

— Не берет его, наверное! До вечера будут хреначить.

— Это ж, сколько металла угандошат, — хрипел контрактник.

Но на этот раз залпов было немного. Словно остатки после шикарного огненного пира. Примерно минуту все ждали. Затем начали подниматься, проклиная родную армию, как последнюю шлюху.

Путаница, глупость, грязные колени и локти. Чертовская духота лета и запах земли с оружейным маслом. Будто в мирное время нам снова вернули сорок третий.

Постепенно траншеи обросли монотонным гулом: матами, приказами, сдержанным смехом.

— А они же мимо многогранника жахали, — протянул Евген. — Он вон висит. Даже дыма вокруг не видно.

— Ага, блин. По кому тогда?

— Может по тому, кто там живёт.

— Это тебе что, общага, что ли? Может просто последнее выстрелили, чтобы отчитаться или как там.

Влад говорил уверенно. Ему казалось, что иной позиции нет. Но собственные глаза доказали обратное.

Неожиданно он заметил, как из-за холмов в медленном темпе ползет облако пыли. Пришлось значительно прищуриться. Оно было не совсем простым, шевелилось. Или же нет.

Шевелились те, кто в нем был. Из пелены рукотворного тумана ползли серые фигуры. Но это были не солдаты, не танки и даже не экспериментальные роботы, из телевизора.

— Подожди… Кто это там движется, — произнес Влад. На его лице отобразился животный страх вместе с чудовищным недоумением.

Евген мог бы ответить. Но он замер, окидывая стеклянным взором поле. С каждой секундой отчётливее виднелись они. Похожие на ромбы предметы со световыми прожилками, спаянные из многочисленных фракций.

Люди оторопели. Это был розыгрыш? Незапланированные учения? Но столько боевого оружия, секретности. Такой мощный удар, из всех стволов. Явно не просто так!

Никаких глупых отговорок. Творилось что-то странное. Ощущалось, что планета стала. Небо превратилось в огромный океан, где мы все являемся мелкой рыбой.

Но философствовать было некогда. Офицеры кое-как добились ответа от штаба. И он был простой — уничтожить!

Любым возможным путем, что бы и кто бы ни наступал на позиции. Тот самый случай, когда спрашивать надо после слова «стреляю».

— К бою! Оружие к бою! — Раздались команды.

— Никогда не думал, что окажусь на войне, особенно, что буду воевать с такими… С этими, — сказал Евген, вскидывая автомат.

Влад проделал то же самое молча. Десятки грубых мужских лиц напряжённо уставились в поле. Небольшие ромбы в сюрреалистическом дурмане ползли, не меняя скорости.

Раздалась команда «Огонь!».

Тишину теплого дня в очередной раз разорвало оружие. Ударили гранатомёты. В наступающих полетели мины. Заработали с грохотом пулеметы.

Поставив на одиночные, Влад выпустил несколько патронов. Вокруг него послышались хлопки коротких очередей.

Правда, шквал стрелкового огня также был бесполезен. Когда пули касались ромбов, то они исчезали. Проникали в противника, не причиняя никакого вреда и осколки снарядов. Даже прямые попадания РПГ были бессмысленны.

На приличном расстоянии такое замечалось отчётливо. Некоторые солдаты прекратили пальбу, в ужасе раскрыв рты.

Что будет дальше? Неужели неуязвимый враг просто отступит? Ни на одном поле сражения не бывало такого! Не случилось этого и сейчас.

Второй справа ромб вспыхнул хаотичными, красными прожилками. От него разошлась направленная волна, напоминающая горячий воздух из печки.

И экспериментальная гранатометная установка с роботизированной системой взорвалась, разлетевшись на части. Сдетонировали боеприпасы. Несколько человек были ранены. Остальные бросились прочь.

Ещё один наступающий загорелся оранжевым. Поток неизвестных лучей вырвался из его центра. Позади окопов страшно загрохотало. Взорвался тяжёлый танк.

Те, кто продолжал стрелять, прекратили свои нападки. Стало окончательно ясно, что людская оборона бессильна.

Влад заметил, как один парень попытался покинуть позицию. Старлей со злостью схватил его за шиворот.

— Стоять! Должен быть способ! Отставить панику! — Прорычал офицер.

Очередной ромб пустил горячую волну. Она вспахала сухую землю. И пару метров линии обороны стёрло вместе с людьми, словно гигантской огородной тяпкой.

Методы незваных гостей не отличались зрелищностью. Поток, как от гигантского фена или обогревателя. Раскалённый воздух, словно испарения на шоссе в летний день. Подкрашенный или же полностью прозрачный. Однако воздействие такого потока было катастрофическим.

Только далеко не все спешили сдаваться. Специальный станок с несколькими пулеметами, привезенный из Москвы, дал трескучую очередь с фланга.

Один из объектов исказился в пространстве. Его передняя плоскость начала смотреть вбок. Из многочисленных трещин вырвался сиреневый луч света, будто на дискотеке нулевых.

Мощная бронированная махина превратилась в пепел, пара пулемётчиков растаяла в воздухе.

— Вот суки, что творят! Падлы, лунатики чёртовы! — Взревел Евген.

Практически не целясь, он спустил курок подствольного гранатомёта. Заряд угодил в противника, который был в паре десятков метров. Граната растаяла, как мороженое при соприкосновении с кофе.

— Дурак! Не надо было! Бежим! Бежим теперь на хрен! — Воскликнул Влад.

— Я тебе побегу, сосунок, — прохрипел кто-то слева.

Инстинктивно Влад бросился в противоположную сторону, по пустеющей траншее. Женька кинулся следом, отбросив оружие.

В центре ромба выступили оранжевые нити, словно восточный иероглиф. Причудливая, световая спираль пролетела едва заметно.

Влад обернулся, видя ужасный земляной вал.

— Женька! Женёк! В сторону! — Широко раскрыв глаза, завизжал парень.

И тут же увидел, как его закадычный друг, шамкая ртом, растворяется, превращаясь в странную субстанцию. Сначала тело стало плоским. Потом исчезла одежда, кожа. Проступили внутренние органы. Череп отлетел в траву. От человека осталась только мелкая куча чего-то сырого.

— Нет, я не верю! Не может! Все это не может! Люди так не мрут! Люди так не погибают! — Твердил себе Влад, ощущая, как его поднимает над поверхностью почвы.

— Сейчас я упаду, — шептало сознание. — Сейчас я упаду и проснусь. Проснусь после долгого сна. Опять набухался, бывает. Набухался опять. Вика тварь довела. Довела меня, гадина.

Он и правда, упал. Только вместо яркого побуждения парень лишился чувств. Такой война оказалась для него. Такой она бывает для многих. И никаких тебе многочасовых забегов под пулями, как в дешевом кино девяностых.

Ромбоиды не торопились. Они медленно, под градом пуль и гранат, уничтожали позиции людей.

Синеватое излучение крайнего ромба поразило наскоро собранный гараж с грузовиками. Столб огня поднялся в воздух. В тылу начался пожар.

Ещё один противник ударил по блиндажу с боеприпасами. Град осколков от сотен мин тут же посыпался на поле с оглушительным грохотом.

Центральный агрессор провел горячей волной по позициям левее Влада. Там несколько человек превратились в угли. Что-то довольно громко рвануло.

Спустя пару минут, некогда мощная линия обороны стала гигантским огородом, жирно распаханным под зиму.

Ромбы приближались, сканируя обстановку вокруг. Создавалось ощущение, что им безумно интересно. И никакого разгрома российских сил не было. Только приятная экскурсия.

Командование сборных отрядов всё ещё оставалось на боевом посту. И в полевом штабе царило сущее безумие.

Лебедев ревел, как сумасшедший. Требовал связи. Интернет и спец. каналы напрочь перестали работать.

Генералы и старшие офицеры делали вид, что пытаются всё исправить. Хотя они просто не понимали, что вообще можно сделать.

Один седой военный валялся в углу. От увиденного на мониторе, старик упал в обморок. Приводить в чувства его никто не пытался.

Вдруг среди волны ругани, оправданий, клацанья кнопок стало до боли спокойно.

— Смотрите! Туда в центр. Он как будто нас видит, — сказал майор. Тот самый помощник командующего.

— Какого ещё хрена? — Рявкнул Лебедев и осекся.

Он заметил, что миновав разрытую полосу земли, один из парящих кристаллов явно вырвался вперёд. Его лицевая плоскость переливалась «цветомузыкой». И он смотрел, если можно так выразиться, в сторону командного штаба.

Расстояние сокращалось. Холод медленно окутывал сердца недавно ещё бравых генералов.

— Эвакуироваться! Срочно! — В гудящей тишине заявил полноватый генерал-майор.

— Поздно, Васильев. Теперь поздно, — падающим голосом сказал Лебедев.

Кто-то отчаянно запричитал. Кто-то закрыл глаза. Все предчувствовали одно. Но надеялись, по русской традиции, что «образуется».

Авось. Древний как мир и дремучий, как сибирская тайга. Известен ли он был внезапным захватчикам?

— Что делать будем, товарищ командующий?

— Молиться, мужики. Осталось молиться.

Лебедев снял форменную фуражку, постаравшись вспомнить хоть что-то духовное. В голове крутились отрывки официальных речей, замечания и приказы.

Тем временем, наступающий противник вспыхнул оранжевым заревом. От него разошлась огромная волна земли.

Словно в замедленной съёмке командиры наблюдали, как их накрывает грунтовое цунами. Не ясно, что творилось у них в головах. Потому как самих голов скоро не стало.

Все содержимое укреплённого пункта в секунды превратилось в пепел. Вместо зеленоватого холмика появился зияющий котлован. В воздух поднялось облако пыли с остатками оборудования, отделочных материалов.

Оставшиеся без управления войска, хаотично отступали. Ромбовидные камни медленно оккупировали «территорию».

И только по средствам массовой информации разносилось обнадеживающее сообщение об уничтожении террористических, самоходных установок.

* * *

Старший лейтенант чувствовал, что его укрыли ватным одеялом. Таким тяжелым, еще советского производства.

При ближайшем рассмотрении это оказался чернозем. Мужчина откинул часть «природного покрывала», освобождаясь от плена.

Ноги целы. Уже хорошо. Правда, голова чертовски болит. И где-то сбоку кровоточит небольшая, но довольно глубокая рана.

Протирая глаза, старлей стал на колени. Автомата под рукой не оказалось. Мужчина был на открытом пространстве. Потому постарался перебраться в канаву, недавно служившую окопом.

— Ну и разруха… Атомный взрыв, что ли? Это что за труба? Дуло от самоходки. Людей нет. Трупов тоже. Они нас либо из огнемета выжигают? Как плесень, сука, — подумал старлей.

Тут он приметил заряженную трубу гранатомёта, валявшуюся, будто старое полено.

— Охренеть. Падла, что творится… Ай… Такую жопу ещё не видел. Иди сюд-дааа… Пригодишься, — ни к тому не обращаясь, прохрипел военный.

Держась за повреждённый бок, он медленно потянулся к находке.

Перевернулся на спину, облокотившись на кусок земли, как на диванный валик. Небо медленно покрывалось тучами. День становился серым. Он будто отражал печальную картину случившегося.

Старлей чувствовал слабость и легкий озноб. Неужели все кончится так? Конец всегда резок и отрывист. Он происходит тогда, когда не ожидаешь.

Внезапно мужчина заметил, что в сторону многограна летят два истребителя. Он приподнялся с земли, обнимая гранатомет.

Самолёты сделали полукруг, намереваясь обстрелять объект. Но один из ромбов резко замер. Его треугольная верхушка раскрылась. Оттуда вырвался столб сиреневого пламени, идущий вверх на многие метры.

— Господи! Я что, это вижу? Не может на хер такого быть! — Простонал лейтенант.

Поток огня не касался самолётов. Но вероятно излучал странные волны. Потому как истребители не выполнили задания.

Будто подбитые на охоте утки, они потеряли ориентацию в пространстве. И кувыркаясь бумажными листками, полетели вниз, к недавним сборным пунктам, палаткам, технике, уцелевшим людям.

За спиной раздалось два мощных взрыва. Старший лейтенант с досадой зажмурился.

— Что творят, проститутки! Кто там у вас внутри!? Я бы вам бошки голыми руками по откручивал! Ну, ничего, не сдохну пока не прикончу хоть одного козла! Уроды помойные, чтоб вас!

Ругательства попали в цель. Стало ясно, что воздух вокруг колеблется. Тихий шум, похожий на гудение трансформатора, проникает в уши.

Мужчина насторожился. Перевернулся на бок. Ромбовидный кусок металла находился совсем близко, в нескольких метрах. Постепенно объект отдалялся, облучая землю легким сиянием.

Надо было затаиться, выждать время. Пусть он уберется подальше. Тогда появится шанс остаться в живых.

Но старший лейтенант обезумел от увиденного. Инстинкт самосохранения куда-то исчез. Забыв о ранении, офицер плотно сжал РПГ, целясь в противника.

Последний спокойно парил в воздухе, напоминая бутафорского робота из торгового центра. Кто бы мог подумать, что в нем заключена термоядерная мощь!

Старлей медлил. Не спешил посылать заряд. Должна быть какая-то хитрость, лазейка, уязвимость. Надо быть полным идиотом, чтобы не понимать — просто так их не взять.

Но он соберёт воедино воспаленные мозги, обязательно найдет выход. Иначе попросту быть не может. Справедливость должна восторжествовать, хотя бы в микроскопической форме.

Дыхание было частым. Все тело трясло. По щекам капал пот. Чувство скорой смерти и желание отомстить переполняли мужчину. Вдруг он заметил, что задняя часть врага вспыхнула хаотичными линиями.

Похоже, они могу менять местами «лицо и спину», не делая поворот на триста шестьдесят градусов.

Там где временно горят огни, условно говоря, грудь. Странно. Если не сказать более — безумно.

Лейтенант чуть было не спустил курок. Но нечто внутри сознания его сдерживало. Парень вздрогнул от эмоционального противоречия. И тут же лёгкий сиреневый луч коснулся его лица.

— Эта тварь меня просвечивает? Как чертов рентген. Как же тебя прикончить, скотина?

Тем временем, ромб не пытался убить человека. Он несколько приблизился. Центральная часть металлических чешуек меняла оттенки.

Глаза человека пристально рассматривали сияние. Почему-то хотелось это делать. Хотелось их различать.

Вдруг старлей заметил, что на сером фоне появились салатовые полоски. Это стало незримым сигналом к действию.

Поддавшись неизученной нами интуиции, мужчина выстрелил. Заряд реактивной стрелой пролетел вдоль окопа, резко воткнувшись в противника. Ромб отстранился от полученного толчка.

Ничего не случилось, как после всех остальных попаданий.

— Ладно, козел! Жги меня заживо! Ты это умеешь, фашист недоделанный! — Заорал лейтенант, понимая, что все кончено.

Но тут ромбовидный противник странным образом исказился. Внутри него что-то треснуло. Произошел взрыв, от которого объект разнесло на части.

— Вот так! Гори в аду! — Пронеслось в голове офицера.

Но взрывная волна отбросила его в сторону. Командир ударился головой обо что-то, потеряв сознание. На месте столкновения остались лишь обгоревшие куски, похожие на ржавые железки, и круг выжженной почвы.

Глава 9

Часто происходит так, что ты умер. Но неимоверным образом оказываешься жив. Противоречивая ситуация. И сейчас в нее попал Влад.

Глубоко вдохнув воздух пропитанный гарью, мужчина вскрикнул. После чего открыл глаза, пытаясь подняться.

Сверху его придавило несколько досок, которыми были укреплены окопы. Извиваясь, словно змея, Влад постарался их сбросить.

Глаза с ужасом сканировали пространство. Кровь била в сердце горячим потоком, вызывая чувство глубокой тревоги.

— Где я? Что я? Как оно вышло? Это уже ад? Что это? — Носилось в пустой голове.

— Нет… Там была батарея артиллерии. Оттуда палили танки. Недалеко пулеметчики работали. Местность та же. Уже хорошо. Но где все? Наша чертова армия, спецназ, полиция? Хотя бы кто-то…

Недавний охранник трясущимися руками ощупал ноги. Потом постарался осмотреть тело. Ему чертовски везло.

Всего пара синяков, царапина на лице и шишка в области лба. Это было настоящим выигрышем в лотерею! Можно спокойно жить дальше!

Правда, парень не спешил радоваться.

— Женька, — хриплым голосом позвал он. — Женек, ты тут?

Ответа не последовало. Влад взялся за голову, всхлипнув от душевной боли. Его друга больше нет. Так просто, так быстро. Никаких похорон, никакого прощания. Напарника разнесло на молекулы. Причем даже не понятно, как именно.

— Суки! Суки, как я вас ненавижу! Кто вы такие? Что еще за мрази!? Гребаное правительство! Гребанная жизнь!

Причитая, Влад поднялся на ноги. Ему казалось, что он находится на картине, посвященной военным баталиям. Как будто здесь сошлись две мощнейшие армии мира. И художник успел запечатлеть то, что военные армады после себя оставили.

Выжженная, разрытая земля, куски искореженного металла. Кое-где трупы в военной форме. А чаще просто, кучки человеческого пепла.

Настоящий атомный взрыв локального масштаба или просто конец света, прописанный в Библии.

С трудом сдерживая слезы, Влад взглянул на небо. Казалось, что оно тоже скорбит по погибшим, не понимая, почему так случилось.

— Эй, э, сторож! Пойди сюда, — приглушенный возглас донёсся до недавнего охранника.

Неужели галлюцинации? А много ли надо, чтобы свихнуться на войне? Влад постарался отвлечься. Хотя это было безумно сложно.

— Я тут… Ко мне… Прошу. Как там тебя, Серёга.

— Какого черта!? — Парень нервно оглянулся.

Не может быть, чтобы психическое отклонение было таким отчётливым. И правда, с ним разговаривал едва живой человек, валявшийся в стороне, словно мешок мусора.

— Уцелел! Хоть кто-то ещё уцелел! Женька!!! Нет, блин… Ладно. Я щас! Сейчас! Держись там пока!

Мужчина нащупал автомат. Возможно, не его оружие. Но магазин полный. Повреждений нет. Да и при нем было ещё несколько рожков. Правда, спасут ли они?

Гремя разгрузкой, с оружием наперевес, Влад подбежал к раненному. После чего, стряхнул с него землю. Положил под голову найденный китель.

— Ты как, друг? Все в норме? Двигаться можешь? Идти?

Неожиданно лежащий человек схватил парня за обмундирование, сильной рукой притянув к себе.

— Сторож! Я тебя сразу узнал. Ты дерзкий. Молодец, выжил. Война таких любит.

— Чего? Ты кто? Старлей?

— Ага, старлей, старлей. Твоим отрядом командовал. Только нет уже никакого отряда. Они нас, понял, как муравьев через стекло. Всех попалили.

Влад сглотнул ком. Израненное, грязное лицо командира усиливало и без того поганые чувства.

— Я заметил. Моего друга убили.

— Да всех убили! Танки и те… как коробки, сука.

— Слушай! Ты это, ходить можешь? Давай встать помогу. К своим попрем. К людям.

— К людям это хорошо. Но мне уже жопа.

— Прекрати! Ты же в горячих точках был! Чего ноешь? Руку давай!

— Отвали, сторож. Потому и говорю, что был. У меня осколок в брюшине! Крови на хрен уже не осталось.

— У меня во! Пакет есть!

Влад достал медицинскийкомплект для перевязок. Старлей отодвинул его холодной рукой.

— Этими прокладками человека не воскресишь. Лучше послушай сюда.

— Не буду я ни черта слушать! У тебя все в крови… Там… Давай перевязывать! Быстро!

— Заткнись, щегол! Убери свои тряпки!

На лице старшего лейтенанта возникла гримаса ужаса. Влад смолк, чувствуя неладное.

В воцарившейся тишине командир глубоко вздохнул, повернул голову, выплюнул кровь. После чего произнес, выдавливая с неимоверной силой каждое слово.

— Их можно убить. Пришельцев этих. Просто мы люди. Дураки мы, конечно. Мы только себя думаем, как угрохать. Оружие наше против нас только. А если что посложнее, угроза какая, то мы на жопу садимся, как сейчас. Но если башку включить, то оно само все приходит. Я одного лично на тот марсианский свет отправил.

— Ты убил этот… камень?

— Не перебивай. Да. Он по-разному светится… И когда на нем светло-зелёные полоски, то он уязвимый что ли. Я момент подгадал и из рпгшки жахнул. Полыхнуло, как на салюте. Вон… Одно дерьмо разлетелось.

— То есть, если эти твари зелёные, по ним можно стрелять?

— Все можно, пацан. Осторожно только. Как же приятно. Может там есть кто? Даже не больно. И холода не чувствую.

Старший лейтенант улыбнулся.

— Ага! Видишь! Уже лучше, да? Только зря шнягу молол! Щас к нашим пойдем! — Воодушевился Влад.

Но тут же заметил, что глаза командира остекленели. Зрачки перестали дёргаться, замерев в странном оцепенении.

Солдат дотронулся до грязной шеи недавнего собеседника. Пульса не было.

И что делать в такой ситуации? Искусственное дыхание? Но как? Последние навыки, полученные неизвестно когда, напрочь забылись. В голове царил хаос.

А израненное тело старлея давало понять, что ни одна реанимация в мире уже не поможет.

— На хрен! — Влад потер лицо, будто умываясь под невидимым краном. — Какое-то безумие… Еще недавно… Какой-то час назад… Да ну к черту!

Мужчина задумался. Осмотрел труп и взрытую вокруг него почву.

— Надо идти в город. Не могли же они все захватить. По-любому там что-то есть. И телефона нет ни черта. Ладно, возьми себя в руки. Просто соберись с мыслями.

Оглядываясь по сторонам, Влад направился вперед, туда, где виднелись громады торговых центров и «свечи» провинциальных небоскрёбов.

Тут немного идти. Надо добраться через поля до сельского пригорода. Потом пара улиц. И считай все. Окраина!

Только бы не натолкнуться на ромбовидных чудовищ. Иначе, ничего хорошего не выйдет.

Понимая это, Влад тщательно просматривал окрестности. Он старался идти низинами, канавами, сделанными недавним огнем.

Боец пытался пригнуться. Он хотел стать как можно более незаметным. Чтобы не разделить незавидную участь лучшего друга.

Спустя длительное время, Влад выбрался к оперативным постройкам, находящимся вдали от окопов.

Наскоро собранных строений не наблюдалось. От них остались лишь кирпичи, деревянные панели, куски пластика и стекол.

Немного придя в себя, мужчина решил сделать подобие привала, чтобы осмотреться.

Вращая головой, насколько это возможно, он присел на груду разбросанного бруса. Автомат поставил рядом, разглядывая его, как диковинный экспонат.

— Да… Апокалипсис какой-то. Кто бы рассказал, не поверил, — протянул Влад.

Недалеко валялся перевёрнутый танк. Он напоминал несчастного кита, выброшенного на берег, которому уже не помочь.

— Надо края держаться. По посадкам и огородам валить. Хотя, вдруг они, наоборот, там? Здесь, по крайне мере, их не видно. По щелям лезут, как крысы. Что я несу, боже!

Мужчина посмотрел вверх. Вторая половина дня. Должна быть полуденная жара. Но стало напротив, как-то прохладно.

Влад не хотел заострять внимание на беспокойных тучах. Ему надо было собраться с мыслями. Но неожиданно случилось то, что даже в такой ситуации невозможно представить.

Вибрация воздуха прошла волной по местам недавней битвы. Это был не звук. Или звук, но настолько необычный, что его хотелось осязать, а не слышать.

— Дрянь! Что там у них ещё!?

Испуганной кошкой солдат соскочил на землю, постаравшись спрятаться. Автомат сам собой прилип к рукам. Напряжение, страх за висящую на волоске жизнь.

Но ничего не случилось. Боец медленно осмотрелся. Многогран! Неизвестно кем созданное, корявое, металлическое солнце. Он вел себя неспокойно. Кажется, немного подрагивал.

— Если эта хрень рванет, то меня поджарит. Бункер… Блиндаж. Хоть что-то, — подумал Влад.

К его счастью многогран остался на месте. Ничего страшного с ним не случилось. Только в небе над объектом появилось зеленоватое кольцо. Оно было создано из яркой массы, напоминающей мощный, лазерный луч в форме круга.

— Мультяшное дерьмо! Это все что у вас есть!? Уроды! — Прошипел парень, не торопясь подниматься.

Некий животный инстинкт подсказывал, что все не может быть слишком просто. Хотя, стоп. Кольцо энергии пропало, также внезапно, как появилось.

Влад поднял голову, до этого вжатую в плечи. Потом взглянул в сторону города, желая броситься туда со всех ног.

В самом центре серых громад из неба выпал сиреневый диск. Подобно диковинному дождю он обрушился на асфальт. Совершенно бесшумно. Веселая цветомузыка. Лазерное шоу.

Названные гости все делали с помощью дискотечных приемов. Только одной игрой красок не ограничилось.

Прогремел мощнейший взрыв. Вспышка света, напоминающая копию атомного гриба, осветила тучи. Земля загудела. Сгоревший УАЗ, стоящий неподалеку, «затанцевал» на месте.

Манящие замки стекла и бетона сложились, словно картонные макеты. Груда пыли и дыма поднялась в воздух. Центральная часть коммунального рая в секунду прекратила свое существование.

Увидев чудовищную катастрофу, Влад сильнее прижался к земле. Автомат полетел в сторону. Забыв обо всем на свете, мужчина забрался головой под деревяшку. В его сознании крутились молитвы. Точнее непонятные наборы слов, которые парень от страха считал церковными песнопениями.

Наверное, это глупо? Но сложно быть храбрым, когда катастрофа выходит за пределы ЖК монитора.

* * *

— Срочно! Я тебе говорю срочно! Надя, не спорь со мной! Да какая теперь уже разница!? Документы возьми! Паспорт только! Остальное на тот свет не захватишь.

Дмитрий Проскурин бежал по оживленной улице, обливаясь потом. Он прижимал к уху горячую трубку телефона.

Такси! Срочно требовалось такси. Только мыслительный аппарат, будто замер. Что есть такси? Какой смысл имеет такси? И вообще, странное это слово. Состоит из странных иероглифов.

А ведь надо было предупредить Николая, и ещё пару друзей. Желательно, конечно, весь город. Только кто в это поверит?

Можно подумать, что «эпидемия сумасшествия» напрямую коснулась ученого. От того, он носился по проезжей части, под матерные оклики водителей.

Только все было куда сложнее. В этот злополучный день жизнь шла по рабочему плану. Носились маршрутки, ползли трамваи, почтальоны разносили квитанции.

Эвакуации подверглась лишь сельская окраина. И то не полностью. От места боевых действий живой полис отделяло двойное оцепление полиции. Рассчитывалось скоротечно уничтожить объект, рассказав по новостям красивую легенду. Ещё бы! При таком обилии мощи, разве могло все пройти по-другому? Как выяснилось, да…

Теперь же, конструкции неясного происхождения, словно ядовитые насекомые разлетелись по пригороду. Полный захват города остался вопросом времени.

Об этом мало кто знал. В парикмахерских стриглись люди, на улице продавался фаст-фуд. Дворники лениво выметали тротуарную плитку.

Взрывы, доносящиеся за километры, многих пугали. Но ведь все уже объяснили. Все растолковали. Значит надо не поддаваться панике, ждать окончания уничтожения многогранного объекта, вести привычную жизнь. Так ведь сказала ведущая Первого канала с лицом порно актрисы? Или несколько по-другому, хотя, смысл тот же.

Далеко не все были слепыми котятами. Многие политики, силовики, крупные предприниматели местного масштаба, скоропостижно покинули город.

Информация не может быть напрочь секретной. Она секретна для тех, кому не положено. А кому положено, тот знает все.

Совершенно случайно в круг «избранных» попал и Проскурин. Старый знакомый предупредил его о «рисках» и полной неопределенности.

Зная особенности проведения таких операций, Дмитрий Геннадьевич готовился к худшему. Несмотря на настоятельную рекомендацию Кремля: взять выходной и не покидать квартиру, он забрал из лаборатории кое-какие бумаги.

Потом долго пытался дозвониться до помощницы Нади. В последние дни они чрезвычайно сблизились. И теперь, учёный планировал убраться с новой возлюбленной подальше отсюда.

Находиться в эпицентре нестабильности не входило в его планы. Хотя, наши планы не всегда зависят от нас. Разве может муравей знать судьбу муравейника?

Хотя, философия сейчас ни к чему. Чтобы не быть сбитым, Проскурин убрался с дороги.

— Надя! Да где ты, черт побери!? Что значит не дома? У подруги? В центре? Слушай, я сам сейчас неподалеку. Одну секунду, возьму такси. Выходи пока на улицу к тому гипермаркету, что в том году открыли. Просто выйди, я понял! Прошу тебя, никаких вопросов, — взволнованно прокричал мужчина, отыскивая глазами подходящий транспорт.

И почему у нас нет жёлтых «повозок»? Даже пресловутые шашечки ставит отнюдь не каждый таксист. Как будто от их появления взорвется мотор и вытечет тормозная жидкость.

Можно, конечно, позвонить. Но в условиях страшного стресса мозг отказывался понимать, что любой номер из одинаковых цифр — это и есть такси.

Сознание требовало сложного номера. И не могло его получить. В какой-то момент Проскурин заметил серебристую «пятнашку». Вроде таксует. Притерся к обочине.

Уточнять это было уже слишком поздно. Сиреневый туман, будто в старой песне, заполнил глаза. Дмитрий потёр лицо, но дымка не проходила.

— Нарушение зрения! Зрительный нерв! Злая шутка психосоматики, — подумал профессор.

Внезапно он заметил, как гигантские столбы огня поднимаются кверху. Деловой центр горит. Дома складываются воедино, словно размягчённый картон. Жуткий гром заполняет мозги.

Взрыв! Он находится не далеко от взрыва! Только теперь дошло!

— Нет! Это нереально! Это не правда! Надя, Господи, Надя! — Заорал профессор.

Краем глаза он заметил, как несколько человек бросились на дорогу, пытаясь снять происходящее на мобильный.

Только они не знали, что у мощнейшего удара не может не быть взрывной волны. Проскурин увидел, как стекла в близлежащих магазинах покидают пластиковые рамы.

Где-то в стороне по воздуху пролетела машина. Впереди стоящего человека подняло вверх, размозжив о фонарный столб.

— О, черт! Не надо! За что!? Ядерная война! — В ужасе подумал ученый, бросаясь бежать от наступающего ада.

Он смог преодолеть какое-то расстояние, оставшись невредимым. На мгновение показалось, что все кончено. Можно облегченно вздохнуть.

Но страшная сила настигла Дмитрия, подбросив его словно щепку. Пролетев небольшой переулок, он врезался в одну из палаток летнего рынка.

Сверху упало несколько лёгких конструкций. Вслед за ними приземлился увесистый рекламный щит.

В одно мгновение цветущий город превратился в разбитый полигон с руинами вместо центра. Люди с бешеным криком бросились кто куда, нередко наступая на раненных. Дорога стала недвижной рекой.

Хаос окутал округу. А с окраины уже подходили ромбы, выжигая смертоносными волнами все, что им попадалось.

* * *

Игорь звонил уже пятый раз. Она не брала трубку. Это чертовски бесило. Хотелось, словно маленький ребенок, в истерике свалиться на диван.

Но он ведь многого добился. Он взрослый человек. Далеко не бедный, взрослый человек, если точнее.

Так почему же не удается все толком решить? Может быть, для полного могущества нужна авторская программа в прайм-тайм? Конечно, да! В его собственном эксцентричном мире, определено так.

Только для достижения цели надо произвести впечатление на приеме. А для впечатления нужна образованная, красивая спутница. И она, безусловно, имеется. Только ее нет дома. Она не берет трубку. Что это может значить? Еще с утра готовилась к мероприятию. Какая-то чертовщина!

— О, блин! Да на хрена я припер эту колхозную тётку! Увидела нормальную жизнь и свихнулась! Не удивлюсь, если она пошла на очередной митинг этих обкуренных маргиналов!

Игорь плюхнулся в кресло, уставившись в широкое окно. Солнце клонилось к вечеру. Длинный день короткого, столичного лета подходил к концу.

На прием уже собирались первые гости. Но торопиться не было смысла. Хотя такими темпами можно не успеть даже в последнюю очередь.

Компьютер, кондиционер, телевизор, новая микроволновка с голосовым управлением. Что включить, куда клацнуть, на какую кнопку нажать? Не все трудности решаются с помощью навороченных гаджетов. Понимание этого приходит слишком поздно.

Мужчина взялся за голову, расстегнул воротник рубашки. От такого стресса точно разыграется мигрень. Надо что-то сделать. Добиться выхода из глупой ситуации!

Неожиданно Виктория взяла трубку.

— Ты!? Ты где!? — Выпалил Игорь, топнув ногой по лакированному паркету.

— Привет. Как дела? Прости, что я не сказала сразу, — было плохо слышно. Голос Виктории пробивался через какой-то шум.

— Вика, милая. В последнее время, ты меня пугаешь… С тобой что-то творится. Но прошу, дорогая, возьми себя в руки и приди домой. Мы обязаны как можно скорее попасть на прием! Я две недели об этом долдоню!

— Ээээ, Игорёк, спасибо за все. За хорошую работу, квартиру, самореализацию и остальное.

— Черт! Она там совсем поехала! — Подумал он, заявив вслух. — Пожалуйста, пожалуйста, солнце! Я тебя люблю и ценю, и короче… Где ты? Почему тебя нету дома?

Мужчина был напряжен. Его трясло. Вика наоборот говорила спокойно, будто медитировала в горах Непала.

— Прости, Игорь. Но я не приду на твое мероприятие. Потому что нахожусь в городе.

— Ой, черт! Как меня задолбали твои загадки! Я тоже в городе! Где же ещё! В главном городе нашей страны. Умоляю, подойди, я не знаю, к нашему подъезду! Я очень тебя жду!

Он встал с кресла. Направился к окну. Может она во дворе? Конечно же, нет. Разбить стекло. Прыгнуть вниз самому. Почему выходит так коряво!? Он же хочет! Он же приказывает!

— Ты не понял. Я не в Москве. Я в родном своем городе. Точнее рядом с ним. Здесь полиции много. И людей эвакуируют. Дорога забита.

— Стой! Ты решила вернуться в свой… В наш этот… Совхоз? Господи! Туда же часов десять ехать. Ты водить толком не умеешь. Где ты взяла машину? Как ты вообще?

— За машину не волнуйся. Я нашла вариант. А водить, тут не так уж и сложно. Почти всегда по прямой.

— Зачем, Вика!? На кой черт, поясни ты мне дураку!

— Я поступила неверно и решила исправить ошибку. Мне кажется, сегодня такой момент, когда можно многое изменить. Больше такого не будет. А приемы твои, Игорёк. Они как пылинки на лобовом стекле, были бы только деньги. Но, правда одна. На нее даже в Москве не заработать.

Игорь покраснел, пнув мягкий пуфик. Тот упал с глухим звуком.

— Правда… Понятно мне, солнышко, что за правда! По своему быдлу соскучилась! На старый член потянуло? Господи, ну хотела разнообразия, нашла бы кого из столицы! Нет! За сотни километров… В самый ответственный момент. Знай, ты не просто шалава, деточка! Ты обдолбанная, драная шкура! И не смей прикрываться гнилой философией! Я тебя насквозь вижу!

Несмотря на мужскую истерику, Вика была холодна.

— Там война идёт, Игорь. И Влад на войне. Я могу его больше не увидеть. Мне надо извиниться. Встретить его и сказать то, что было скрыто. Это вторжение… Этих… мутантов. Оно заставляет задуматься. Открыть двери сознания, о которых мы раньше не знали.

— Война! Кому ты лепишь!? Этот кусок дерьма давно взорвали и на металл распилили! Тоже мне, защитник блин родины! Теперь дома с бутылкой под кроватью валяется. И ты вместе с ним будешь! Поверь, у таких никогда ничего не бывает!

— Прощай. Я не могу говорить.

Короткие гудки стали последним аргументом. Телефон Игоря полетел в стену. Но даже это не помогло.

Глава 10

Николай Юрьевич потёр глаза. Темнота перед ними так и не рассеялась. Черный экран, будто созданный из ткани для грядок.

Руки… Вроде на месте. Лицо не повреждено. Хотя вот, небольшая ссадина. Или наоборот, слишком большая. Не понять.

Ноги тоже пока целы. Штаны порваны сбоку. Бог с этими потасканными джинсами, главное, что не кожа, не трепещущие артерии. Стоп, надо собраться с мыслями. Необходимо прийти в себя.

Журов полжизни учил этому других. Борьбе со стрессом, путем самовнушения. Но как же сложно применять учение на себе. Пусть оно хоть сотню раз будет верным.

Николай Юрьевич зажмурился. Перед глазами поползли кадры, слайд шоу, как принято сейчас говорить.

В последние дни на Журова сильно давили. Многие думали, что он спровоцировало волну массового психоза. Лишь благодаря знакомому адвокату, мужчина не оказался в СИЗО.

Устав от травли и окружающей глупости, Журов прекратил практику незадолго до военной операции. Не в силах уехать, он гулял по городу, отыскивая редкие книги в стареньких магазинчиках.

Вот и сейчас, психолог зашёл в одну специфическую «точку», находящуюся недалеко от центра. Она была маленькой снаружи, но весьма длинной внутри.

Света не хватало, старые обои. Обстановка, которую не меняли лет двадцать. Здесь царила советская атмосфера.

Казалось, что книжный магазин просто не желал мириться с современностью. Конечно, тут был стенд с компьютерными мышками и флеш-картами. Надо же как-то получать твердую выручку!

Но в целом, повсюду продавались они. Новые экземпляры и старые, уценённые образцы пожелтевших книг. Шкафы с ними возвышались магическими скалами. Запах стоял, как в школьной библиотеке. Интерес и ностальгия разрывали сознание, заставляя находиться в своеобразном мирке часами.

Только Николаю Юрьевичу сегодня не посчастливилось. Найдя интересную книгу с потертыми станицами, мужчина замер.

Это был около научный труд о развитии интуитивных способностей мозга. Продукт явно б/у. Но зато всего сто пятьдесят рублей. Сейчас таких цен нету!

А вдруг этот пыльный осколок девяностых прольет свет на современную эпидемию сумасшествия? Так ведь бывает. Совершенно случайно находишь то, что никогда бы не отыскал нарочно.

Неизвестно, что бы ещё приглянулось Журову. Но его планы нарушил ужасный гром. Не тот взрывной гром, доносившийся с далёкой окраины, о котором предупреждали заранее. Нечто более мощное и до ужаса близкое.

Мужчина успел поставить книгу на полку. Больше он не смог ничего сделать. С потолка посыпалась штукатурка. Стены разошлись в трещинах. Выход из небольшого здания завалило упавшими плитами.

А сам психоаналитик инстинктивно бросился вглубь. И нечто мощное буквально втолкнуло его в небольшую подсобку, где он находился уже примерно час. Или чуть меньше. Часов при нем не было. Телефон скоропостижно исчез.

Надо что-то решать. Выбираться из западни, спасаться от смерти. И все это в пустом одиночестве. Без всемогущего святила — смартфона.

Журов постарался толкнуть дверь каморки. Ее что-то прижало. Возможно, он вообще был в центре огромного завала. И спасатели доберутся лишь через сутки.

— Вот тебе и купил книжечку! — Прошипел Николай, снова и снова пытаясь вытолкнуть крашеный щит небольшой дверцы.

— Хорошо хоть самого не расплющило. Хотя, если б это случилось, мне не пришлось бы торчать часами в вертикальном гробу. Да и вопросов бы явно не возникало.

А теперь… Что это было? Насколько сильны разрушения? Цела ли моя квартира? Как там Дима? Он вроде бы в городе, до сих пор. Надеюсь, эта встряска не затронула его лабораторию.

После длительных попыток выбраться на свободу, мужчина присел на корточки. Затекшие ноги болели. Пахло пылью и сыростью. Давили ободранные стены и многотонная неизвестность.

Вдруг сквозь дверную щель робко пробился свет. Солнце? Кто-то откинул полотно развалин, впустив сюда солнце? Недавно ещё было пасмурно. Может, прояснилось?

Нет, это синтетический свет. Он напоминает офисную лампу. Только весьма отдалённо. Скорее, это сияние неизвестного происхождения. Может редкий вид светодиода, который мало где встретишь?

Можно сказать и так. Хотя, не стоит себя обманывать. По телу доктора пробежала дрожь. Лоб предательски покрылся холодным потом. Свет мигал, немного переливался. Беззвучная симфония огней. Странные галлюцинации.

— Господи, что за дрянь? Может меня спасут… Или наоборот, — подумал мужчина, стараясь дышать тише.

Раздался хруст. Послышались удары. Кажется, за дверью вспыхнуло пламя. Погорело несколько секунд, затем угасло.

— Магия… Никогда бы не поверил в магию. Абсурд.

Дальше гадать не пришлось. Казалось, целая гора перевалилась на бок. Книжная лавка (или то, что от нее осталось) вздрогнула. Дверь подсобки открылась.

И мужчина увидел его. Плоский кусок в форме идеального ромба. Примерно человеческого роста. Он был собран из причудливой мозаики железок или тонких камней. Между таким «камнями» пробивался сиреневый свет, изображая психоделические узоры.

Весила махина довольно много. Но, несмотря на это, спокойно парила в воздухе, как детский шарик.

Среди полос прорезалась оранжевая точка. Лёгкий луч прошёлся по Журову. Скрываться было бессмысленно. Его отчетливо видели. Оглядываясь по сторонам, мужчина покинул кирпичную нишу.

Вокруг царил настоящий хаос. Старые шкафы были разбиты. Растрёпанные книги валялись, как поблекшие листья. Несколько увесистых бетонных кусков красовались посреди торгового зала. Окна были завалены кусками кирпичей. Пробитый ромбом проем пропускал уличный свет. Из-за чего помещение было магически-полутемным.

В углу, у раздавленного прилавка, Николай Юрьевич обнаружил обугленные останки человека, приваленные бревном.

Продавщица. Потеряла сознание, когда ее прижало. Но очнуться ей, было не суждено.

Тем временем пришелец продолжал сканировать Журова, не причиняя вреда. Сквозь тело проходили потоки, от которых ощущались небольшие вибрации.

Доктор потер свою колючую голову, постарался внимательно осмотреть незнакомый объект. Мысль молнией пронзила сознание. И он не смог удержаться, чтобы не сказать следующее.

— Подожди, постой. Ты живой? Ты, наверное, из той штуки, что пытались взорвать военные? Я так и думал, что это не вражеский беспилотник. Иная цивилизация, другой мир, который впервые в истории вышел на контакт. Это замечательно. Это научный прорыв. Простите нас, что не поняли сразу. Мы лишь растем, никак не можем стать взрослыми.

Произнеся это, Журов замолк. Как ни странно, никакого страха он не испытывал. Только огромное любопытство, желание изучить, понять, познать неземное. В паре метров от него валялся закопченный труп человека. Существа его вида. Но психолог никак не реагировал, смотря только вперёд. Испытывая величайший трепет первооткрывателя.

Неожиданно ромбовидный камень позеленел. Цвет молодой травы заполнил помещение. Журов закрыл лицо рукой, рассматривая нестандартного собеседника, сквозь пальцы.

— Ты не издаёшь звуковые волны, как мы привыкли. И не обладаешь телепатией, как пишут фантасты. Я могу заметить, только цветовую или световую реакцию. Возможно, есть и другие. Но наши ограниченные чувства не в силах их понять. Ты гениальное существо. Прямое доказательство того, что многообразие жизни по истине безгранично.

Николай хотел сказать что-то еще. Но было бессмысленно. Его и так понимали. Огромный поток сознания лился без слов в сторону пришельца. И тот моментально впитывал информацию с помощью неведомого приёмника.

Такое космическое общение было выше всего земного. Оно парило высоко над взорванным городом, разбитыми танками, человеческими жертвами.

Мы — не венец творенья. Наша жизнь — не самое святое. Нас учат зацикливаться на низменных вещах, превращаясь в подобие животных.

И только воспарив над проблемами грязного социума, можно заглянуть за одеяло облаков. Туда, где прячется солнце. Или луна. Или несколько лун. Мы точно не знаем. Нам не суждено знать, пока наше недалекое «Я», прочно владеет сознанием.

Ромбоид слегка приблизился к Журову. Последний также сделал шаг навстречу. В тело человека влилось нечто странное. Поток тонкой материи, который заполнил каждую клетку.

Мужчина глубоко вздохнул, изогнувшись дугой. Энергии было слишком много. Вначале казалось, что она порвет легкие.

Но тут стало ясно, легкие не нужны. Как и сердце, и почки. Как тарелка с макаронами и унитаз.

Все глупо и банально. Все чуждо. Как только раньше он жил в этом извращенном мире, в этом зверином хлеву?

— Что со мной? Что ты сделал? Ты меня убил… — Простонал Николай.

Он схватился за сердце в машинальном рефлексе, которое, кажется, больше не билось. Страх пробежал под кожей. В глазах предательски потемнело. На какое-то время доктор потерял сознание.

Когда Журов очнулся, то ромба не наблюдалось. Он покинул развалину, или его вовсе не было.

Может это бред, вызванный потерей крови или нехваткой кислорода? На самом же деле, психолог придавлен камнями. И его искалеченное тело не стараются отыскать.

Мужчина потер виски. Странно, почему он видит заваленный осколками пол в такой плоскости?

Потому что висит в воздухе, опираясь на землю ногами. Находится в позе надломленного дерева, у которого еще цел корень.

Но как такое возможно? У него же нет на ногах липучек или гвоздей. По законам физики при таком наклоне он должен упасть. Правда, это никак не происходит.

— О, блин! — Журов вздрогнул и выпрямился. — Я стою.… Все нормально.… Вроде реальность. Надо выбираться отсюда, пока мне еще чего не привиделось! Так из психолога можно стать психопатом!

Николай сделал пару шагов. Взял в руки кусок бетонной плиты, отложив его в сторону. Потом отбросил часть кирпичной кладки, весом в пару сотен килограмм. Затем откинул бревно, длиной метра четыре. После чего, подвинул завал камней высотой в человеческий рост.

Какая-то арматура, толщиной в три пальца, перегородила дорогу. Журов отогнул ее левой рукой, словно ветку молодого клёна. И только тогда понял. Он больше не является человеком. Потому что человек никогда бы не смог подобное сделать.

Николай Юрьевич с недоумением посмотрел на ладони. Под кожей бежало что-то зелёное и слегка оранжевое. Новогодняя иллюминация, вживлённая в плоть, судя по первому взгляду.

— Мы должны говорить на языке опытов, а не эмоций.

Психолог не спеша взял в руку небольшой камень, раздавил его словно сахар. Потом медленно одним пальцем снова согнул арматуру. Затем мужчина пнул часть кирпичной кладки, разбив ее в дребезги, как кусок талого снега.

— Либо здесь все бутафорское, либо у меня суперсила! Гуманоид поделился со мной… Только чем именно? Понятия не имею.

Какое-то время психолог провел в ступоре. Затем добавил.

— Кстати, что тут случилось?

Николай поднялся повыше, чтобы оглядеться. Потом ещё и ещё выше. Несколько секунд он рассматривал гигантский эпицентр взрыва с мелкими фигурками несчастных, суетящиеся людей.

Но вскоре Журов закричал, обнаружив очередную странность.

— Господи, я умею летать! Господи! Я на высоте! О, боже, как отсюда спуститься???

* * *

Виктория вышла из машины, так как сидеть в ней было бессмысленно. Пробка километра на два растянулась, перегородив дорогу.

В обратную сторону движение было, но не слишком скорое. Загруженная трасса не справлялась со всеми, кто бежал из наступившего ада.

Конечно, встречку расширили, чтобы позволить большему количеству людей эвакуироваться. Но этого все равно не хватало. Хотя, здесь была хоть какая-то ясность.

Въезжающие же попали в более тяжелую ситуацию. Стоя в сотнях метров от полицейского поста, Вика понятия не имела: пускают ли в город машины? И если да, то, как узнать расположение наших военных? Как понять, где находится Влад? И находится ли он вообще где-то…

Погода стала немного лучше, чем в первой половине дня. Жару сменил ветер, солнце закрыли кружевные тучи. Только такая прохлада не была живительной. Она вызывала тревогу. Заставляла думать о грустном. На фоне случившегося, это было катастрофически больно.

— К чертовой матери, — думала Виктория, рассматривая темно-зелёное поле с редкими кустарниками. — Почему все свалилось? Почему я не могу ничего исправить? Но главное, как получить хоть какую-то информацию?

В определенный момент, Вика заметила женщину высокого роста, которая бросилась прочь от дороги, и, стянув джинсы, присела за кустом в «позе краба». Журналистка машинально отвернулась, не желая быть свидетельницей интимного процесса.

— Да не пустят никого в город, — раздался дерзкий голос, похожий на выкрик подростка.

— А?

Виктория осмотрелась. Каким-то образом к ней подкралась девушка в кожаной куртке с зеленой прядью волос и серебряным кольцом в ноздре.

— Откуда вы знаете?

— Ну, я фильмы глядела. Про зомби, про роботов этих, про суперменов. Там как фигня случается, города закрывают.

— Это же не фильм, — задумчиво произнесла Вика.

— Еще смешнее, блин. Вон один чел рассказал, что их там, в конце очереди, досматривают, проверяют и по выделенной полосе обратно, пинком под жопу. Даже ничего не сообщают. А у меня там подруженция осталась, блин.

— Да у меня тоже… образно говоря. Послушайте, а если через другой ход, в смысле въезд?

Незнакомка нахмурилась, смешно потерла переносицу.

— Да не. Ну на фиг. Все въезды официальные перекрыли. Они же не бараны, тебе дорогу оставлять.

— Ну да, ну да.

Вика глубоко задумалась, прокручивая в голове возможные варианты. Запах бензина бил точно в мозг. Казалось, что дорожная пыль проникает в легкие. Какие-то идиоты сигналили, надеясь, что их бессмысленное пищание что-то изменит.

Все это жутко сбивало с толку. Но адреналин, бурлящий под кожей, выполнил поставленную задачу.

— Че-то ты совсем на измене, подруга. Хочешь таблетку веселую дам, для ускорения во времени, — озорно подмигнув, сказала неформалка.

— Да не… Я и так веселюсь по полной. Говоришь, все официальные въезды закрыты?

— Ясен-красен! Не дауны же там кучкуются!

— Если так, то решим вопрос не формально. Спасибо тебе.

Виктория хлопнула незнакомку по плечу, от чего та нервно вздрогнула. С огромной скоростью журналистка рванула к машине. И вскоре, несчастная «Гранта», вывернув колеса, свалилась в кювет.

Благо здесь он был не слишком крутой, что позволило авто, подобно жирному червяку, преодолеть низкий ров.

С натужным гудением, серый кусок металла пополз по кочкам придорожного луга, направляясь в сторону далекой полосы деревьев.

— Воу! Твою мать! Я не знаю, кто ты, детка! Но я от тебя теку! — Воскликнула неформалка, бросив под язык белый диск. — Не, на моей заниженной так не смогу. Сука! — С досадой добавила она.

Тем временем, Виктории было не до крутизны. Ее будто били мощнейшими пинками. Машину кидало в разные стороны, словно мяч на воде во время шторма.

Почему на ровном поле так много кочек!? Или она просто слишком торопится? Но если не торопиться, ее догонят. Еще и оштрафуют за нарушение кучи правил. Хорошо если так. Ведь могут и посадить за проникновение на территорию. Какую именно? Неважно.

Важно то, что Влад где-то рядом. В последние дни у девушки страшно обострилась интуиция. Сейчас это чувство горело огнем, указывая родную душу.

Ветки травяных веников неприятно скребли по днищу. По кузову хлестал более высокий бурьян. Казалось, что мотор вскоре заглохнет. И машина останется стоять, как новогодняя ёлка среди главной площади.

Но этого не случилось. С огромным трудом, нервно дёргая руль, Виктория попала в заросшую колею.

Рыбаки или охотники сотворили импровизированную дорогу. Нарушение закона! Дороги нет на карте! Но когда у тебя мощный внедорожник, плевать на любые запреты.

Видно было, что пользовались таким «шоссе» не часто. Но вдалеке виднелся просвет в лесном массиве. Вика направилась туда, всеми силами надеясь выскочить где-то на промышленной окраине.

Двигатель жутко ревел. Дно иногда цепляло грунт. Колеса немного застревали. Но затем чудом гребли вперёд.

— Давай, родной! — Скрипела журналистка. — Ну же, уже немного!

Казалось, что она волокла машину на себе. Настолько напрягались мышцы хрупкого личика.

— Вух! Наконец-то! Чертов лес! Должно стать по проще! — Воодушевленно вскрикнула Виктория, покинув «стиральную доску».

Но в какой-то момент она поняла, что стоит на месте. Газ потерял былую силу. Передние колеса двигались в холостую.

— Сука! Чтоб тебя!

Девушка выскочила из автомобиля. Ее взгляду предстала неприятная картина. Несчастная легковушка попала в глубокую колею, наполненную грязью. Села «брюхом», основательно зарывшись колесами.

— Да откуда здесь эта дрянь!? — Взвизгнул Вика.

Впереди машину подпёр небольшой холм, вклинившийся точно в бампер. Казалось, что Ладу вкопали сюда специально. Хотя, даже намеренно нельзя загнать машину так, как порой она зарывается по случайности, причем на относительно ровном месте.

— У меня нет времени… И лопаты. А если стемнеет? Сидеть в этих кустах? Или идти обратно? Чертовщина какая-то. Надо найти Влада. Либо я сумасшедшая, либо реально знаю, что он где-то тут. Ладно, дорогая, соберись! Вспомни, как на ферме ты писала репортаж о коровах. Тогда тебя испугался самый мощный бык… Эх, сейчас бы той гребаной брутальности! Или это было совпадение?

Доверясь внутреннему инстинкту, Вика направилась вглубь темных зарослей по дороге, напоминающей траншею.

Было холодно. Не зря девушка надела куртку. Теперь можно застегнуть ее синтетическое полотно, укрывшись от свежести мокрых болот и густой тени.

Пройдя некоторое расстояние, Вика достала телефон. Связи нет. А ведь не так далеко от города! Может недавним взрывом уничтожило передатчики?

Хотя, Виктория не знала про взрыв. Она приехала позже, не обратив внимания на то, что городские громады потеряли прежние очертания.

— Боже, откуда здесь лужа!? Дождей не было черте сколько! Вот зараза.… Зато теперь у меня есть черные кроссовки, вместо белых. Черт, и что меня так тянет в задницу… Написала бы письмо или е-мейл. Прочитал бы как освободился. А вдруг он не освободится вообще!? Вдруг наш разговор был последним? Тогда выходит, я продажная, московская шлюха. И теперь не смогу оправдаться! Хотя на фиг! Чтобы доказать правду, я готова воскресить мертвого! Так что Влад никуда не исчезнет. Пусть только попробует!

Погрузившись в свои мысли, девушка прошла достаточно много. Лес стал более редким. Тяжелые джунгли из клена и бузины сменились крупными деревьями, пропускавшими свет.

— Так.… Так.… Еще не так уж и долго. Главное, чтобы меня не съели монстры. Какие еще на хрен монстры!? Черт, девчонкой и не по таким местам шныряла. А теперь… Чем больше взрослеешь, тем больше идиотских наваждений.

Прервавшись на этой ноте, журналистка остановилась. Перед ней была развилка лесных тропинок. И куда конкретно сворачивать, было откровенно не ясно.

Конечно, можно испробовать оба варианта. Но день отнюдь не резиновый, силы тоже. Она понятия не имеет, что ещё придется пережить в сложившейся вакханалии.

— Ну, вот отлично! Как в древних былинах! Только вряд ли там было НЛО… Считалку что ль сосчитать? Ни одной же не помню. Вляпалась, как тупая школьница, — вслух произнесла девушка, прогоняя подкатившее напряжение.

Запах сырости, гнилых листьев и коры. Все это навевало странные чувства. Будто она находится посреди необъятной тайги, а не в узенькой полосе перелеска около города.

Вдруг Вика вытянулась по струнке, замерев в ужасе. До ее ушей отчётливо донеслись громкие голоса. Здесь кто-то есть. В сложившихся обстоятельствах, вряд ли стоит ждать семейную пару с корзиной грибов…

Глава 11

— Эй, послушай, заткнись. Говорить буду я, как самый разумный.

— С чего это на хрен!?

— С того, что я не думаю о женских пиписьках каждые три секунды!

— Не, бро! Ты думаешь только о мужских! Чертов педик!

— Ах так, окей! Объясни этой пилотке все сам.

— Не, лучше ты.

— Нет, нет. Давай, развивай красноречие!

— Жопоротый ублюдок!

— Очень приятно, а я Колян.

— Пошел ты, вообще!

Диалог… Мужские крики. Дерзкие и слегка грубоватые. Парни… Наверно студенты или выпускники школы.

Вика отступила назад, подыскивая глазами прочную палку. Как назло, среди моря веток не оказалось подходящей коряги.

Бежать! Прятаться! Но уже поздно. Кусты дрогнули. Из них вышли двое.

Паренек пониже в синей, спортивной куртке. Довольно широкоплечий, с белыми, слегка желтоватыми волосами. Другой парень чуть выше, худой, темно русый. В черном, спортивном костюме.

Скулы их лиц играли. Зрачки хаотично подрагивали. Примерно так люди сдерживают приступы смеха на важном мероприятии.

На незнакомцах были армейские берцы. У высокого находился фотоаппарат. А его напарник держал что-то наподобие рации.

Разношёрстно одетые, и без оружия. Нет, это не солдаты и не полиция. Тогда кто?

— Что вам надо? — Выкрикнула Вика, едва увидев парней.

— Мы хотим сфоткать инопланетян и стать известными, — весьма доверчиво заявил высокий.

— И бабу какую-нибудь, если можно, — хихикнул его напарник.

— Заткнись, чувак. Мы вообще-то уфологи! Как только появилась «Эпидемия сумасшествия», мы стали ее изучать, чтобы собрать данные, — гордо расправил плечи рослый студент.

— Да, видишь! Мы очень крутые, детка! Давай к нам! Можем замутить неплохой тройничок! Я трахну тебя в зад, а мой тупой друг побалует минетом! Как тебе тема!? Секс на природе — это экстрим, крошка!

Парень небольшого роста пошел вперёд. Виктория взвизгнула, выхватив из кармана баллончик слезоточивого газа, прихваченный на всякий пожарный.

— Стоять, извращенцы! Я вас сама сейчас… Я не шлюха! Мне надо найти своего мужа! И я не собираюсь… Не собираюсь бояться, — из уст уже напуганной девушки это звучало странно.

Но незнакомцы все равно отступили. Несмотря на напускной пафос, они, к счастью, не оказались маньяками.

— Ты псих, Колян.

— Но я же должен был попробовать!

— До пробовался, урод. Она нас всех перетравит! Теперь говорить буду я!

Перекинувшись парой фраз, двое снова обратили внимание на даму. Ее руки тряслись. Баллон перцового газа угрожающе смотрел вперед.

— Ээээ девушка, — спокойно произнес высокий. — Мы не хотели того самого. Просто вы такая красивая. И адреналин, эмоции. Понимаете?

— Нет!

— Хорошо, я тоже. А ты понимаешь? (напарник отрицательно мотнул головой, сделав невинное лицо). Но дело не в этом. Просто меня зовут Димон. Это мой друг Колян. И мы решили добиться от правительства правды. Обошли ментовские кордоны, до фига чего интересного сняли на камеру. Радиацию тут померяли, в общем.

— И кстати, мы адекватные! — Воскликнул Колян. — Просто у тебя слишком клевые сиськи!

— О нет, мне больше в кайф ее ноги!

— Стоп! Я все слышу! Я не знаю под чем вы, ребята. Но мне надо идти. И я пойду, хорошо? А вы отправитесь изучать территорию или что у вас там? Разойдемся мирно! — Выпалила Виктория, медленно обходя студентов, стараясь от них отдалиться.

— Ну вали на хрен! Не очень-то и хотелось! — Воскликнул Колян.

— Да, вы можете идти, только вы, надеюсь, знаете, куда именно? — Заявил Димон.

— Я не.… Неважно… Мне нужен мой муж! Ясно вам!? И я не собираюсь отчитываться!

— А твой муж вообще кто?

— Да, он случайно не из ментов или гвардии?

— Ну, вообще, да! Он военный! И он меня уже ждёт. Может быть даже здесь! Так что сами понимаете, парни! Идите куда шли.

Нервными шагами Вика направилась по правой тропинке. Выбор сделался сам собой. Главное оторваться от странных психов. Все остальное, потом.

— Подожди! Стой! — Послышался голос Димона. — Мы могли бы тебя проводить! Тут тропинки, черт ногу сломит! А уже темнеет… Нам самим туда надо, если так. Мы еще кое-что заснять хотели.

Журналистка встала, как вкопанная. Неужели она направится дальше в сопровождении двух озабоченных придурков? В сложных ситуациях не приходится выбирать. Главное не потерять заветный баллончик.

С досадой выдохнув, Виктория повернулась, давая тем самым свое согласие. Прогулка будет не самой приятной. Зато она не одна. И если диванные уфологи ее не прикончат, то все может сложиться не плохо. Наверное…

* * *

— Таким образом, это никакой не самолёт НАТО, как там говорилось. Это не эксперимент Америки и вся шняга.

— Да! И это не реактор, которым хотели кого-то травануть, как пищат либералы. Жопа у кого-то зачесалась, а они уже все — биологическое оружие!

— У нас есть фотки. Вот… Смотри сама даже… Как они палили по нему. У Коляна чуть башка не отвалилась.

— Да ты вообще чуть в штаны не наложил, когда «Грады» работали!

— Ладно, заткнись. Так вот, и не царапины. Он не треснул, ничего, короче. Если бы это самолёт был, его бы разорвало.

Стараясь не упасть в очередную лужу, Вика с трудом рассматривала смазанные фотографии, сделанные на большом удалении. Конечно, эти странные парни были не докторами наук. Но одно ясно точно, здесь произошло нечто страшное.

К сердцу девушки подкрался пугающий холод. Она замедлила шаг.

— И если так, то, что это за коробка?

— Ну, инопланетяне конечно, — заявил Дима. — А что, планет с потенциальной жизнью в паре световых лет от нас, как минимум несколько сотен. Мы-то дальше Марса толком ничего не знаем. Почему бы и нет!

— Да… Тут такое творится, что уже хоть в человека-паука поверишь.

— Не знаю, но я верю в твою сочную задницу, — заявил Колян.

— Иди вперёд. А то получишь!

— Ладно, ладно! Только не надо лишать меня зрения. Хотя бы глазами сниму твои трусики.

На некоторое время все замолчали. Путь продолжился в относительном спокойствии. Под ногами хрустели упавшие ветки. В кустах шелестел заблудившийся ветер. Тропа казалась нескончаемой. Время будто остановилось.

Димон смотрел что-то в своем фотоаппарате, возможно, производил настройки. Коля пялился себе под ноги отрешенным взглядом.

Обострившиеся чувства Виктории позволяли легко изучить этих двоих. Девушка ощущала, как от них веяло болью. И даже фальшивая дерзость не скрывала проблемы.

— Послушайте, ребят, а что здесь дальше случилось? После обстрела многограна?

— Да фиг его знает! Вертушки лупили! Земля горела!

— Мы на хрен свалили короче. А то ещё нас поджарят до кучи.

— Да уж… И зачем только поперлись? Если бы вас нашли, могли бы обвинить в диверсии или измене! За это жёсткие статьи, если так…

Дмитрий посмотрел в глаза журналистке, железно ответив:

— Доказать мы хотели.

— Но кому? Что именно?

— Да всем подряд, — надев маску серьезности, вставил Колян. — Что мы тоже, не чмыри какие! Достало быть задротом! Вечно во френдзоне! Вечно в гребаной лузе!

— Точно, чувак! Таких как мы не любят, не понимают. Мы никогда не были крутыми или мажорами. Или своими в доску на тусовке с алкашами. Мы хотели найти свою мазу. Одно время занимались кибер спортом. Хотели ещё продавать спортивное питание. Но так и не выгорело.

— Ага! В этой жизни везет только козложопым уродам! Если у тебя в башке есть мозги, тебе дадут только член.

— Постойте! — Воскликнула Виктория, ощутив явный прилив сострадания, к «неудачливым маньякам». — Но ведь в жизни есть много разных сфер. И умный человек всегда найдет дорогу. Главное, применить мозги правильно. В нужном векторе. Не стоит отчаиваться. Эти, как вы говорите, уроды, всегда получают отдачу. Не забывайте про карму.

— Только сначала они получают миллионы долларов, — фыркнул Колян.

— Вообще, мы и так стараемся. Вот хотим нафоткать доказательств. Нас пригласят на всякие там передачи. Мы станем крутыми. Все будет в ажуре.

— Ага, или вас посадят за разглашение гос. тайны. Лучше бы вы занялись чем-то мирным.

— За мирное дело ни чего не платят.

— Тут, конечно, согласна. Но не совсем. А далеко нам еще идти, ребята?

— Километра четыре.

— Или два км., если по кустам.

— Погодите! Так два или четыре? Мы хоть туда? Вы ничего не путаете?

— Э… Ну если около такого дерева, как рогатка, мы свернули налево.

— Как раздвинутые ноги твоей мамки! — Вставил Колян.

— Девушка, у тебя нет нитки зашить этому придурку харю!?

— Вообще-то я Вика. Извините, что не представилась сразу. Я зашью вам, что скажете, только объясните, мы случайно не ходим кругами?

— Ни кругами, ни квадратами. Тут куда не кивай, в это поле упрешься. Промахнуться не выйдет, — внезапно став мрачным, сказал Колька.

Прогулка продолжилась в скором темпе. Нахождение среди темных кустов начинало снова пугать Викторию. Ей казалось, что в зелени кто-то есть. И что она вообще никогда не увидит солнечный свет, оставшись тут, как пленник в другом измерении.

Спустя несколько минут, девушка почувствовала странный запах. Будто от множества костров. И ещё какая-то химия.

— Чем воняет? Там что-то горит? — Сказала она.

— Да, тротилом пахнет. Порохом тоже. Там так долбили, что теперь по-любому все выжгли.

— Значит мы уже близко! Влад! Хоть бы ты был живой! — Вскрикнула дама, не в силах сдерживать эмоции.

Заметно ускорив шаг, она ринулась вперёд с железной решимостью. Парни за ней не успевали, ковыляя далеко позади.

— Эй, стоп! Можно потише!? Помедленнее, черт, зараза…

— Вот бы за мной так какая-нибудь пилотка скакала, — мечтательно протянул Колян.

— Не спеши, брат. Все будет.

— Неудачник утешает неудачника… Это бодрит!

Окончательно оставив попытки догнать журналистку, студенты остановились. Девушка же начала сбавлять темп, понимая, что бег — не ее дисциплина.

В какой-то момент она замерла, поставив руки на колени, как делают это волейболисты.

— Бесконечные кусты, — краснея, выплатила она.

Шаги студентов были где-то вдали. Тут Вика заметила просвет в зелёном лабиринте. И словно мотылек на уличную лампу, полетела туда.

Усталость отступила в последнем порыве. Девушка была готова увидеть что угодно. Лишь бы только отделаться от сырости с гнилым запахом и тенистым мраком.

Свет пасмурного дня приближался. Вот уже показался оформленный проем среди деревьев. Виктория рванулась «к финишу» и застыла, как вкопанная.

Она оказалась на небольшом возвышении, с которого наблюдалось гигантское поле. Словно зловещий дирижабль, над ним висел корявый кусок чего-то железного. Будто наша матрица дала сбой, породив уродство.

— Ох, зараза! Да он просто здоровенный! Это точно не японский беспилотник… Какая балда! — Подумала Вика, не в силах до конца осознать увиденное.

Немного рассмотрев неопознанный объект, она прошлась взглядом по окрестностям. Зрелище было ужасным.

Посреди проникающей в мозг летней зелени разливалась корявая чернь. С первого взгляда казалось, что тут пахали. Причем в хаотичном порядке.

Но если собрать сознание в кулак, то здравая логика твердила другое. Война. Настоящая война развернулась недалеко от урбанистического рая.

Точно такая, как в телевизоре перед «Девятым мая». Только менее зрелищно. Но более страшно.

Широко раскрытыми глазами Виктория наблюдала за перевернутыми машинами. Корявые остовы непонятных труб торчали из земли сломанными костями. Выкопанной картошкой рассыпались боеприпасы разного калибра.

Огромные, железные махины были разбросаны повсюду. Обломки разных размеров. Овраги, отдающие темнотой. Много пепла, обгоревших осколков.

Кое-где виднелись человеческие трупы. В неестественных положениях они валялись повсюду. Казалось, что их сбросили с большой высоты, словно старые тряпки.

Тела не вызывали никакого геройства. От них не веяло отвагой. Примерно так стреляные бродячие псы томятся у обочины, пока солнце с миллиардами бактерий не выполнят свою миссию.

— Божечки! Они всех убили! — Взвизгнула Вика. — Сколько людей, мамочки! Сколько народу! По телеку нам втирали другое. Я ненавижу их всех! Пособники убийц! Хотя, если б я знала правду, вряд ли бы помогла. Кошмар какой… Я подходить боюсь. Надо найти Влада. Пусть даже уже неживого. Блин, что я несу!

Чтобы собраться с мыслями, девушка терла лицо холодными руками. Но слезы все равно текли. Глаза наполнились болезненной краснотой. К горлу подступил ком.

Какая же она все-таки одинокая, глупая девчонка. И как только раньше не замечала переполняющую ее слабость?

— Я не смогу одна. У меня не получится. Ребята! Дима! Коля! Вы там? Вы идете… — Последние слова она прокричала, обернувшись назад.

Попутчики не спешили отзываться. Когда студенты были уже совсем близко, они заметили в кустах беглого солдата, который со звериным шипением размахивал автоматом. Чудом спасшийся стрелок был принят за мутанта, зомби или просто заражённого инопланетной дрянью.

Потому начинающие уфологи не решились идти напрямик. Они свернули в сторону, чтобы разработать новый план действий.

«Пилотка и сама разберётся. И так к хахалю привели». Такое решение было принято единогласно.

Правда, его не сообщили Виктории. Теперь она осталась около мертвого поля без малейшей поддержки. А ее громкий голос, зовущий попутчиков, мог легко привлечь кого-то недоброго.

Жаль, что измотанная девушка это не понимала.

— Коля! Дииим! Да вы куда подевались!? Идите сюда! Я здееесь! — Никакого эффекта. Только раскат звуковой волны пробежал по кустам.

— Отлично. Я даже не сомневалась. Представим, что это сольное журналистское расследование. Ой, там, кажется, кто-то шевелится… Показалось. Ладно, главное чаще оглядываться. Смотреть по сторонам, как полярная сова…

* * *

Влад уныло плелся по недавно многолюдным просторам. Несмотря на тучи, можно было разглядеть красную корону солнца. Она клонилась к закату.

Сколько ещё? Пару часов или может чуть больше? Потом ночь. Что будет после этой проклятой ночи?

Может ничего? В прямом смысле расхожего выражения. Совсем ничего: ни людей, ни домов, ни нашей планеты, какой она запомнилась нам.

Только теперь, увидев адский огонь ужасающих пришельцев, он точно знал — простого выхода нет. Это не лёгкая операция по снятию с неба куска железа. Это бойня великого масштаба на уничтожение всего человечества.

Владу стало понятно, что в город лучше не соваться. Если они взорвали деловой центр, то могут уничтожить и остальное. Надо как-то обойти скопление построек. Выйти к своим через лес. Рассказать, все, что только возможно.

Может это даст надежду на спасение? Вряд-ли… Мужчина замедлил шаг, поправив ремень автомата. Пара разбитых в щепки берёз бросилась ему в глаза. Символ России повержен. Все кончено. Но у него просто не оставалось выбора. Надо пробираться к людям.

Как следует, оглядевшись, солдат направился к лесу. Огромная штуковина висящая в небе, рутинно наблюдала за ним. Хотя, ему было плевать.

Перескочив разрытую траншею, Влад вышел на вполне нетронутую поляну. Здесь даже была тропинка. Осталось немного.

Но вскоре мужчина снова замер, сняв с плеча уставное оружие.

— Либо мне отшибло башку, либо там кто-то движется.

Парень вскинул АК, прицелился. Человеческий силуэт мелькал вдали, плавно обходя сгоревшие позиции спецназа.

— Сука, гражданский. На нем нет формы. Не успели трупы убрать, уже мародёры. Вот тебе и гребанные боевые будни.

После всего пережитого хотелось крови. Убить, отомстить как можно скорее. Но Влад ещё не дошел до последнего предела. Затаившись, он принялся наблюдать.

Незнакомец подбирался все ближе. Постепенно стало понятно, что это женщина. Влад пошел, ощущая, как клещи угрозы отступают от сердца.

Было немного прохладно. Ветер обдувал грязное лицо. От этого хотелось раскрыть глаза шире. Поддаваясь странному порыву, мужчина заметил то, что заставило сердце колотиться адским маятником.

— Не может быть! Показалось! — Влад ускорил шаг, чуть не подвернув ногу на муравьином холме.

Сомнений было все меньше. Вот он уже бежал вперёд, забыв про недавнюю агрессию.

— Вика! Я не верю! Господи! Я тебя ждал! — Неестественно громким голосом прокричал военный.

— Влад! Я люблю тебя! Я всегда любила! Прости! Умоляю, прости! — Звонко отозвалась журналистка.

Они чуть не столкнулись, слившись в горячих объятиях. Вика не ожидала увидеть парня живым. От того ее поцелуи были особенно жаркими.

Влюбленные забыли о давних невзгодах. Они отдались потоку прохлады, опустившейся с огромного неба. Темные облака стали декорациями для любовной картины. Заросли живого леса и мертвое пространство дополняли сюжет сюрреалистической сказки.

Не менее пяти минут пара предавалась безудержной страсти. Словно царила весна, и вокруг простирался городской сквер, а не искореженная почва со зловещими тварями.

Девушка висла у него на шее. Он не чувствовал тяжести, крепко сжав тонкую талию. Первый раз, первый поцелуй. Первая страсть в изможденном уроками сознании. Два подростка, которые недавно кривились, слыша малейшие намеки на нежность.

Да, испытания делают нас подростками. Только благодаря трудностям мы можем уподобляться детям, как учит святое писание. Нега и достаток — путь к черному взрослению. Дорога к рутине и боли, из которой не выбраться.

— Господи, Господи! Ты такой… Такой необычный, — выдохнула Виктория, когда сладкий порыв прошел.

— Ты… Ты тоже. Такая красивая. Простая. Мы как будто первый раз встретились, — отозвался Влад, пожирая девушку взглядом.

— Владик, что тут случилось? Это просто кошмар. Я думала, власти контролируют. И масштаб не такой.

— Боже, милая, даже не спрашивай. Давай поскорее уберемся подальше! По дороге может, все расскажу. И ещё это… Прости меня. Я настоящий ублюдок. И быдло, чего уж.

— Нет! Это ты меня извини! Я поддалась уговорам. Поверила сказкам о красивой жизни. Хотя сама тебя учила, что душа — это главное.

— Ну… Перестань! Ты не такая. Я должен был понять тебя, ещё раньше. А где твоя съёмочная группа? Вы же из той гоп-компании, что для репортажей привозили?

— Э, нет. Я одна. У меня фотика нет даже, чтобы что-то запечатлеть. Я к тебе приехала. Из Москвы. Чтобы все сказать, в общем.

— Что!? Господи! Ты настоящая дура! Переться в самое пекло! Ты хоть знаешь, что здесь за дрянь!?

Влад подпрыгнул на месте, словно его ужалили. Безумный поступок Виктории потряс воображение.

— Не кричи, главное, что мы вместе. Это всегда важно. Жаль, что нам непонятно. И эта штука вверху. Она как озарение. Только с такой угрозой мы способны хоть капельку чувствовать.

— Блин! Чувствовать. Лишь бы нас тут живьём не поджарили. Бред какой-то. Ладно, идем скорее. До темноты надо выбраться.

Глава 12

Парень и девушка. Солдат и журналистка. Молодые сильные, в прекрасной физической форме. Они бодрым шагом перемещались по лесной тропинке. Но это было далеко не свидание, не поход за грибами и даже не спортивное ориентирование.

Неизвестная форма оружия уничтожила десятки человек. Даже мощная авиация с артиллерией оказались бессильны.

Теперь надо выйти, выбраться, обхитрив опасность. И сделать это куда сложнее, чем кажется с первого взгляда.

На фоне страшной угрозы, автомат Влада казался жалкой игрушкой. Но лучше иметь игрушку, чем ничего. От того парень пристально следил за оружием, прислушиваясь к звукам в кустах.

— То есть, это были камни, которые стреляли лазерами? И даже танки их не взорвали? — Недоумевала Виктория.

— Не совсем камни. Не совсем лазеры. И как я понял, их можно прикончить. Но чертовски тяжело.

— Чудовищный сон какой-то. Если бы ни столько трупов, никогда б не поверила. А где Женька? Его эвакуировали? Сумел сбежать?

— Нет больше Женьки! Евгена убили.

Влад остановился, опустив голову. Виктория виновато прикусила язык.

— Извини… Евген, Господи. Я уж думала, что мы все выживем.

— Глупые мысли. Всегда надеемся на чудо! А чудес ни черта не бывает! Моего лучшего друга превратили в кучу угля за пару секунд. Даже на кладбище не сходишь, зараза, — мужчина пнул сухую ветку.

— Прости, прости, любимый. Ты многое пережил. Но мы должны собраться. Там есть машина. У меня есть… Она застряла, но ее можно вытащить. И тогда все кончится. Мы спасемся. Начнем жить по-новому, многое осознаем.

Жалостливое лепетание Вики могло спровоцировать новый порыв нежных чувств. Но неожиданно Влад получил удар по лицу. Будто хлесткая ветка резанула по щекам. При этом кто-то врезался в спину.

Не успев опомниться, парень выпустил автомат, который схватили цепкие руки.

— Эй! Вы что!? Стоять! Суки! — Взревел Влад.

Вика громко вскрикнула. Мужчина провел рукой по глазам. Вроде серьезных повреждений нет. Может он обо что-то споткнулся? Вряд ли. Перед ним отчётливо виднелся худощавый паренёк с фотоаппаратом на шее.

Странные черты лица. Похож на «компьютерного червя» из фильмов про американский колледж. Только такой «червь»… держал автомат. И это придавало ему серьезности.

Рядом крутился человек поменьше. Тоже молодой и тоже со странностями. Дерганный, нелепый. Будто сделали его из пружин.

— Что за фрики… Наверно обдолбанные, — подумал Влад. Только времени на размышления катастрофически не оставалось.

— Вот и отлично! Блатная шлюха и ее блатной трахаль! Так и думал, что своего черноголового откопает! Этот длинный придурок все сопли лил. Боялся, что пропадешь одна. Пришлось вернуться, — весело произнес тот, что поменьше, деловито положив руки в карманы спортивных штанов.

— В другой бы ситуации я бы не согласился. Но честно достало сидеть в говне. Придется прикончить вашу сладкую парочку. Все равно на гуманоидов спишут, — заявил длинный.

— Дима! Коля! Боже, что вы творите!? Отдайте оружие! Это не правильно! Мы же с вами все обсуждали! Это не выход из ситуации, — закричала Вика.

— Стой, где стоишь, сучка! — Оборвал ее Колян.

— Вик, ты знаешь этих наркоманов!? — Выпалил Влад.

— Замечательно, — протянул Димон. — Даже этот козел считает нас странными. Мы устали быть изгоями. Надоело, что жизнь не справедлива. С нами не хотят мутить девчонки. Нас не понимают родители. Родственники над нами смеются. А одногруппники боятся подходить, будто мы заразные. Я, кажется, понял, в чем проблема. Мы слишком добрые! Но сегодня изменим ситуацию. По ходу, с нас хватит!

— Ваша проблема в том, что вы двинутые! Отдайте пушку, и никто не пострадает! — Злобно произнес Влад.

— Прекрати! Они не такие! Они нормальные! Да мальчики? Просто их надо выслушать. Я знаю, что нелегко стать частью общества, если ты другой. И придется приложить много сил.

Начавшаяся лекция Вики не получила продолжения. Прогремел выстрел. Девушка взвизгнула, закрыв уши. Колян подпрыгнул от неожиданности. Влад с досадой поморщился.

— Нет уж! С меня довольно говна! Я долго слушал, как смазливые шлюхи лечили мне мозг. Вешали лапшу про философию. А сами сношались с кем попало! Грязные твари! — Закричал Дима.

— Наконец-то ты прозрел, чувак, — криво улыбнулся Колян.

— Думали, если я похож на ботаника, то стрелять не умею? Этот раз по кустам. Следующий в башню «рэмбо». А тебя, дорогуша, мы поимеем. Если ты действительно нас понимаешь, то дать не составит проблем. У тебя же там не сотрётся, верно?

— Господи, вы что? Не делайте этого! Нет! Вы же хорошие!

— У меня пистолет. Я их порешаю, — прошипел Влад, глядя в красное лицо Вики. Но его план оказался неудачным.

— Ты куда руку тянешь, чмо!? — Воскликнул Димон, видя, как солдат пытается медленно достать «ствол».

— Владик, умоляю не надо!

— Да вали ты его на хер, Димка! Хорош шнягу гнать!

— Колян, погоди. Заткнись!

— Боже, я на колени встану! Перестаньте вы!!!

— Сопляк, сука… Кишка не тонка?

— Ты че гавкаешь, гнида! Дай ствол, я ему жбан снесу! А этой шлюхе в рот вставлю!

— Да заткнитесь вы все!!!

Напряжение нарастало с каждой долей секунды. Казалось, что минута теперь — тысячелетие. И что планета навсегда прекратила вращаться.

Такое чувство, будто жизнь со смертью расположились в соседних зарослях. И между ними проходила малая тропка, на которой разыгрывалась судьба.

В какой-то момент Влад снова двинул рукой.

— Ну, козлина, — прорычал Димон, положив палец на курок.

Вдруг голова тощего студента покрылась паутиной черных трещин. Из них выступил жар догоревшего костра.

Спятивший уфолог успел только охнуть, как его тело разорвало на десятки небольших частей жареного мяса.

Колян взвизгнул не своим голосом. И тут же его глаза покинули череп. Грудная клетка вскрылась, как консервная банка.

С первого мига понимая, в чем дело, Влад дёрнул девушку в сторону. Они жестко упали на землю, затаившись в зарослях, словно напуганные котята.

— Владик, Владик… Его убило! Убило его, правда? Я видела. Я сама видела, — тихонько запричитала Виктория.

— Нет, блин не убило. По головке погладило. Евгена точно так же… И других.

— Но что это? Что за гадость?

— Сейчас увидишь. Молчи. Просто молчи. Иначе, нас тоже.

Парень зажал журналистке рот, лежа на влажной листве. Они как можно сильнее вжались в грунт, вспоминая всевозможные молитвы. Или делая вид, не важно.

Важно, что люди всеми силами души взывали к некому свету. Просили защиты и помощи. Но есть ли такой создатель? В минуты смертельной опасности ответ всегда очевиден.

Раздалось лёгкое, едва слышное гудение, напоминающее грубоватый звон. На тропинку медленно выплыл ромб, переливающийся, подобно новогодней гирлянде.

Лежа в тени кустарника, Вика не смогла удержаться. Медленно приподняла голову.

— Скала летает. Чудовищно, — проговорила она, пользуясь тем, что Влад ослабил хватку.

Ничего не говоря, мужчина снова закрыл рот возлюбленной, пытаясь прижать ее голову книзу.

Ромбоид застыл. Потом развернулся чуть правее, направив луч в противоположную от людей сторону.

В кустах что-то вспыхнуло. Раздался треск большого костра. Двое инстинктивно вздрогнули. Близкая смерть маячила перед самым носом.

Тем временем, пришелец повернул свою плоскость к затаившимся беглецам. Тонкий лазер прошел по кустам. Растения пали, словно от сверхтонкой косы. Растущий позади тополь, имевший пару обхватов, завалился вбок с мощным треском. От его падения, казалось, содрогнулась земля.

Длительные секунды ромбоид не двигался, сканируя обстановку. Затем неторопливо исчез в чаще, проделывая путь смертоносным огнем.

Влад боялся поднимать голову. Страх, в прямом смысле, сковал все тело. Даже дышать было трудно. Лёгкие превратились в камень.

Спустя пару минут жуткий приступ прошел. И мужчина осторожно поднял глаза.

— Вроде свалил… Чуть выше башки кусты подровнял… Ещё бы немного.

Вика по-прежнему лежала не шевелясь.

— Ты цела!? Скажи хоть слово.

— Боюсь говорить, — фыркнула журналистка. — Даше не представляла, что они такие. Здесь буду. Пусть лучше прикончат. Бессмысленно бегать, Владик. Они нас сильнее.

Парень сбросил с себя ворох веток, сел на пожухлые листья. Расширенными зрачками он осмотрел импровизированную просеку.

— Понимаю. Капец, как понимаю. Зачем ты поперлась только, дурочка… Да и я тоже. Но выбора нет. Мы должны попытаться. Надо через город идти. Хотя там и взорвали недавно. Но лучше так. Пространство открытое. Можно их замечать. Прятаться как-то. Они не такие крутые, как кажется, Вик. Прошу, встань, пожалуйста. Вместе мы справимся.

— Город… Ну да. Меня эти кусты вымораживают.

Виктория наконец-то приподнялась. Испуганными глазами она впилась в лицо Влада.

— Только обещай мне, что умрем вместе, если что.

— Обещаю, любимая. Но сейчас не об этом. Мне бы автомат найти. И дорогу попрямее выбрать.

Вика с напряжением улыбнулась, пытаясь прогнать мрачные мысли. После случившегося это было весьма нелегко.

* * *

Кабинет Президента отдавал темнотой. Хотя осветительных приборов было более чем достаточно.

Блестящий лак, причудливая лепнина, панели из дорогих пород дерева. Конечно, самая передовая оргтехника и офисная мебель элитного образца. Как много роскоши! Имеет ли это смысл?

Надвигался вечер. Активная фаза работы только начиналась. После наигранно-картонных приемов, чиновник наконец-то перешёл к важным делам. И они были не самыми приятными.

Просмотрев стопку бумаг в огненно-красной папке, президент поднял трубку стационарного телефона. Короткий номер был набран в долю секунды.

— Ваш отчет, — сказал руководитель страны. — Вы уверены, что все точно? Хорошо. Нам надо действовать решительно. Вы меня понимаете? Речь о тяжёлых ракетах. Нельзя оставлять этот акт агрессии. Прикажу к полуночи собрать ограниченный совет безопасности. К утру окончательно решим. Вы пока что готовьтесь.

Президент положил трубку. Он не замечал идеальной чистоты вокруг. Главное офисное помещение страны казалось ему тюремной камерой.

— Черте что происходит! Как мы это допустили!? Беспредел на местах. Надо было раньше прорабатывать вертикаль, — подумал он.

Но тут в дверь постучали.

— Да, входите.

Нервными шагами в обитель главнокомандующего вскочил премьер-министр.

— Добрый вечер. Простите, задержался.

— Ничего страшного, — президент взглянул исподлобья.

— Давайте сразу к делу. Я хотел, чтобы вы лично отправились в эпицентр происшествия и проконтролировали то, что там происходит. Боюсь, эти разгильдяи без должного внимания снова ничего не решат.

Премьер поморщился. Он должен был дать безоговорочное согласие. А потом предоставить данные, которые просили собрать. Только в этот раз что-то сломалось. И грозные президентские распоряжения не стали истиной в последней инстанции.

— Вы думаете трудности в органах местной власти? — Спросил премьер.

— А в чем, по-вашему? Мы потеряли людей, технику. Точного ответа до сих пор нет. Надо чтобы кто-то контролировал этот бардак днём и ночью.

— Вы и так контролируете. И результатов немного.

— Хотите сказать, что я не справляюсь? — Президент значительно повысил голос.

— Почему же не справляетесь. Ещё как справляетесь, с должностью царя.

Глава государства приподнял веки, широко раскрыв отекшие глаза. Ему казалось, что это психоделический сон. Еще недавно даже недовольный взгляд вызывал смятение в массах. И тысячи высокопоставленных лиц всеми силами пытались вернуть улыбку на главное лицо страны.

Теперь все иначе. Будто корявая звезда из металла поменяла сознание россиян. Или дело не в ней?

Он обязательно разберется. Только укажет на место заевшемуся премьеру, решит текущие вопросы.

— Что? Я не ослышался? Вы пытаетесь меня упрекнуть? Каналов оппозиционных насмотрелись? Возьмите себя в руки! Не уподобляйтесь барышням! — Сверля глазами подчиненного, заявил президент.

— Вы не правы. Ваша политика привела к такому.

— Ага? Вы бы справились лучше? Или может из американского госдепартамента кого-то позвать? Много разговариваете. Отчет давайте!

— Не будет никакого отчета. Я категорически не согласен с вашими действиями. И большая часть кабмина со мной солидарна.

— Отчет давайте, сказал! Вашу демагогию оставьте для дебатов!

— Для каких? В которых вы, господин президент, боитесь участвовать!?

Премьер покраснел. Лоб главы страны тоже налился краской. Сильные мира сего превратились в двух школьников, не поделивших место за партой.

— Вы больны? — Сказал президент, изображая крайнюю степень недоумения. — Не забывайте, кому вы обязаны положением. Дайте отчет, извинитесь! И можете быть свободны. Вместо вас пошлю министра обороны. А вы получите возможность подлечиться.

— Как ловко манипулируете! А ведь нет никакого отчета! Когда я сегодня проснулся, то понял, что должен сделать. Объект в небе, он будто открыл мне глаза. Вы нелегитимно занимаете должность. Вот уже более десяти лет ваша власть держится на пропаганде, хитрости и запугивании. Мне стыдно, что я был частью вашей команды, помогая добиваться высот! Теперь все будет иначе. Перед вашим столом никто не станет плясать. Президент обязан подчиняться Государственной Думе и Совету Федерации, если вы позабыли. И вот еще что, все финансовые дела ваших товарищей, родственников, приближенных будут досконально изучены. Как ни странно, но выкрики оппозиции могут оказаться не такими уж выкриками!

— Там погибают люди, господин министр! А вы допускаете малодушие! Да вы, русским языком говоря, обозрели! Немедленно прекратите! И попросите прощения!

— Люди погибают по вашей вине! Отставание в технологическом развитии, отсутствие коммуникации с развитыми странами! Засилье подхалимов в научном и оборонном секторе. Это ваша вина, уважаемый президентишка! Вы сами орете об огромной ответственности! Так получите ее сполна! Настало время, когда надо ответить. И вы теперь не сбежите. Я пришел сказать непосредственно это. Если завтра нам суждено погибнуть, то я будут рад, что наконец-то все высказал. Хорошей работы!

Премьер поднялся с места, агрессивно пнув увесистый стул. Резкими шагами он направился в сторону двери.

— Стоять! Я вас не отпускал! Охренели совсем! — Чудовищный крик потряс дорогие интерьеры. Но видимого эффекта от него не было.

Смертельная угроза не всегда является истинным адом. Иногда опасность дарит прозрение. И лучше уж так, перед лицом глобального уничтожения, чем никогда. Пусть рухнет мир, узнав правду. Это куда чище сытой жизни в глубокой лжи.

Искривившись, как от горькой закуски, президент схватился за сердце. Впервые за многие годы чувство вины горячей волной обожгло внутренности.

Неужели активность объекта пробирается сюда? В столицу, в «страну Московию»? Так еще и через многослойную систему безопасности!

Ну, нет! Он не подастся на провокацию «западных партнеров». Он решит все быстро и жёстко. Так, как с теми выступлениями в центре Москвы пару лет назад.

Главное взять себя в руки. Он сильнее остальных. Никто не смеет подрывать священный авторитет!

Время ускорялось. Стрелки часов становились лопастями вентилятора, как в анекдоте из девяностых.

Президент поднял трубку одного из служебных телефонов. Затем нажал небольшую, практически незаметную кнопку, которая не была предусмотрена начальной конструкцией аппарата.

Через пару секунд глава страны произнес.

— Сочное распоряжение, особо секретно. Господин премьер получил код «триста два». Да, вероятно вмешательство извне. Необходима нейтрализация. Как можно скорее. Вопрос стабильности государства! Нет, не по красному. Оранжевый…

Трубка сухо брякнулась на свое место. Глаза впились в бледное полотно окна. Серый, пропитанный пробками вечер, окутал столицу.

Громады высоток напоминали горы пепла от гигантских костров. Чудеса инженерных сооружений: мосты, эстакады — висели мертвым грузом в таком живом, но таком безжизненном мире.

Как казалось президенту, нечто подобное творилось у него внутри. Так много вокруг врагов и подонков! Так хитроумно они пытаются подорвать вертикаль власти. Но у них ничего не выйдет. Стабильность будет железной. Такой же прочной, как дверь в хранилищах Центробанка.

Пока необходимо поработать с бумагами. Изучить ряд электронных документов. Он должен подготовиться к ночному совещанию лучше остальных. Всевидящее око. Единственный, кто действительно может. Гарант благополучия на ближайшие десять лет.

Глава 13

— Капец какой. Тут будто «Курская дуга». Разбито, разрушено как. Будто с самолётов бомбили. Слушай, Влад, почему мы не пошли дальше? Может лучше уйти в поле? И их бы там не было, — говорила Вика, наблюдая за свечей догоравшего солнца.

— Чего тут только не было, Вик. «Курская дуга» была лучше. Там хотя бы все ясно. Я знаю, что сюда стянут силы. И просто так город не бросят. А там… Поля, деревеньки. Может черте что творится. Как в кустах, не забыла? Лучше уж проверенной дорогой.

— Ну да. Тоже верно.

Ощущая вечернюю прохладу, двое быстро двигались вперед. Окраины города легко поддались их молодым силам. Мимо проплывали магазины с выбитыми стеклами, полуразрушенные дома. Были и совсем целые кварталы.

Казалось, что произошел зомби апокалипсис. Но ведь все ещё живы. Только локальное происшествие. Небольшое столкновение.

И уже заброшенный город. Конечно, утром что-то случится. Власть предпримет очередной пакет мер. Но пока… Пока огромное пространство оказалось пустынным. Оно манило и пугало одновременно.

Оно заставляло думать, мечтать и мучиться. Создавалось впечатление, что ты лишь мелкая песчинка в холодном космосе. И все твои недавние «пафосы» — только пшик дешевого дезодоранта.

— Пошли там, Влад. Напрямую к центру.

— А, ага. Хотя я сам тут не ходил ни разу. Вообще в фильмах заброшенные машины есть. На которых герои гоняют.

— В фильмах и инопланетяне — зелёные человечки. А не эти каменные обрубки.

— Точно, — Влад зачем-то взял девушку за руку, поддаваясь приливу эмоций.

Они двигались дальше, оглядываясь при малейшем шорохе. Странная картина. В одной руке автомат, в другой любимая женщина.

Отличная иллюстрация двойственности человеческого сознания. Жаль, нет хорошего фотографа близко. Получился бы отменный пост в группу гламурных цитат.

Тем временем, солнце полностью скрылось. Серость опустилась на городские крыши. Путники медленно приближались к центральным улицам, изредка перекидываясь сухими фразами. Хотелось грезить о великом. Недавнее предчувствие смерти странным образом отступило.

Выбоины на дороге сменились ровным асфальтом. Здесь периферия плавно перетекала в «столичную часть». И даже особняки царского времени были отреставрированы, напоминая пряничные дома из старинной сказки.

Хотя, почти все строения не имели стекол. Последние обильно осыпали землю, словно необычайный снег, выпавший летом.

— И куда потом? Если дальше людей не будет? — Произнесла Виктория, глядя на разбитые машины у супермаркета.

— Должны быть. Там в центре все взорвалось. Завалы теперь, по-любому откапывают.

Девушка замедлила шаг, не понимания, как лучше преодолеть груду камней на дороге. Впереди что-то сверкнуло. Показался огонь. Отчётливо донёсся неприятный звук внеземного происхождения.

— Не надо, у меня дети! — Громко завизжала незнакомая женщина.

Опять вспышка. Запах паленой плоти распространился в тихом пространстве.

— Ой, мамочки! — Охнула Вика, прекрасно понимая, что именно случилось за поворотом.

— Один из этих гадов! Отходить надо! — Произнес Влад.

— Люди! Вы же люди, ведь так? Помогите мне! Вытащите меня! Умоляю! Я несколько часов здесь. Ног не чувствую. Скорее!

Мужской голос заставил взглянуть налево. Человек с седоватыми волосами и морщинистым лицом был придавлен обломками какой-то постройки. Он жалобно тянул руки к путникам, демонстрируя неподдельное страдание.

— Господи, Влад! Беднягу сейчас поджарят!

— Смотри, чтобы нас не поджарили! Надо валить! Ромбы уже за домом!

— Нет! Не уходите, прошу! Мне нужна ваша помощь! Ради бога! Хотя бы попробуйте! Если нет, бросите меня здесь.

— Да… Конечно. Мы вам поможем. Мы сейчас.

— Вика! Бежим к тому магазину! Оставь ты его к чертовой матери! Он уже не жилец!

— Нет, Влад! Мы обязаны попытаться! Если перестать помогать людям, то в чем тогда наше преимущество? Чем мы лучше этих чертовых тварей!?

— Там не сильно… Не ругайтесь… Поднимите эту доску скорее. Или что там, — хрипел незнакомец в солидном костюме, извиваясь под грудой обломков.

— Ллладно… Но если они нас прикончат, я тебе этого не прощу!

Влад убрал за спину автомат, который все это время был на плече. Затем подбежал к небольшому завалу из деревянных щитов.

— Вика! Хватайся здесь! Один не смогу!

В силу своих возможностей девушка взялась за огромный пласт древесной плиты. Отчаянно потянула вверх.

— Давайте! Ползите!

— Тужься, мужик! Иначе ккк-апец!

— Стараюсь! Стараюсь! Никак! Слишком мало… — Стонал несчастный, который при ближайшем рассмотрении оказался Дмитрием Проскуриным.

Напряжение нарастало. Проклятые обломки поддавались с трудом. Инопланетные звуки становились все ближе.

Вот-вот смертоносная гора покажется из-за старинного здания. И все, жизнь оборвется в долю секунды.

— Черт бы его взял, Вика! Бросаем к чертовой матери! Мы подохнем тут как котята!

Недавний героизм сменился отчаянием. Глаза девушки загорелись нездоровым блеском. Чудовищные существа убивают людей в переулке, который находится в десятке шагов.

Они обладают многими, неизвестными ей способностями. И прикончить их с Владом, для незваных гостей — пустяки.

Причем это не кино, не журнал. Даше не ролик на Ютубе. Холодная реальность во всех красках безысходности. Бежать! Лететь! Перемещаться! Как можно скорее броситься прочь от опасности.

Такие мысли заполнили голову, убив геройские порывы. Инстинктивно Вика пустила доски. Влад, молниеносно все понял.

Напуганные путники кинулись к спасительному супермаркету. Обогнули его. Проскочив мимо двери, они вбежали на полузакрытую парковку.

Не понимая, что делать дальше, бросились в темную глубину, спрятавшись за одной из бетонных колон.

— Ох, мама! Ужас! Кошмар! Думаешь, он нас тут не достанет?

— Не думаю, Вика. Но надеюсь. Вот черт… Как глупые куры.

Они обнялись и замолкли. Со стороны улицы доносился треск горящего огня, металлическое гудение.

Послышалось пару хлопков. Внеземное существо приближалось. Медленно, верно, неотвратимо. Ещё немного и свет пронзит тело. Адская боль разорвет мозг. Это станет последним воспоминанием в никчёмной жизни глупых, биологических кукол.

Но нет, что-то пошло иначе. Ромбоид не сунулся на парковку, остановившись где-то неподалеку. Затем медленно принялся отдаляться.

Припавшая к полевому кителю парня Виктория, подняла глаза.

— Владик! Они уходят! Мы, наверное, опять спасемся…

— Дай бы Бог, милая! Но не будем радоваться, пока не проверим.

Мужчина помолчал какое-то время, рассматривая силуэты темных машин. Да, здесь ещё был автотранспорт. Такой дорогой и такой покинутый.

Затем Влад поцеловал Викторию в губы. Скинул с плеча автомат и тихо направился к выходу.

— Куда?

— Просто посмотрю.

— Я с тобой! Мне страшно!

Парень не спеша обогнул внедорожник. Раздался шорох. Возможно, показалось или это был ветер. Потом Влад добрался до первого ряда авто.

Здесь было немного светлее. Где-то горели тусклые лампы. Половина же освещения не работала. Вот самая кромка. Сюда, согласно специальной разметке, должны въезжать запыленные «лады» и «рено».

Влад осторожно выбрался наружу. Потом посмотрел по сторонам. Вполне себе приятный, городской вечер. Только фонарей маловато.

И нет ни малейшего следа ужасного монстра, который несколько минут назад палил огнем все живое.

Солдат тщательно рассматривал вечернюю пустоту. Малополезный автомат был направлен в сторону возможной угрозы. Все чисто, спокойствие и благодать. Только несколько человек было сожжено заживо…

— Свалил гад. Тупая мразь! Кусок сухого дерьма! — Фыркнул мужчина, потрясая оружием.

— Успокойся, Владик. Главное, что мы вместе. Я уж думала, не успеем… спрятаться. Давай теперь решим, что дальше.

— Господи, любимая. Зачем ты только приехала… Я не переживу, если ты пострадаешь.

Парень обнял Викторию, крепко прижал к себе. Казалось, что за последний год между ними было меньше нежности, чем за прошедшие два часа.

— Спасибо. Ты так за меня боишься. Но мы все равно должны все продумать, — поглаживая грудь Влада, чуть слышно сказала Вика.

— Думать не имеет смысла. Нам предстоит остаться на ночлег на парковке. Ромбовидные субъекты зачищают город, уничтожая все. Похоже, что они пропустили этот закоулок. И здесь относительно безопасно.

Громкий возглас потряс тишину. Влад оттолкнул девушку, оскалившись автоматом.

— Кто ещё тут?

— Профессор Проскурин, к вашим услугам.

Словно воскресший из мертвых перед ними стоял несчастный, которого пять минут назад поджарила внеземная сущность. Он был бледный и немного растерянный. Но при этом крепко стоял на ногах, будто вернулся с вечерней пробежки, а не выбрался из-под завала.

— Ах, черт возьми! Я думала, вы…

— Умер?

— Да, превратился в кусок горелого шашлыка. Только не говори, что ты спасся! Я видел в деле этих уродов! Они бы вряд ли тебя оставили!

Несмотря на недоверие, профессор улыбнулся. Потом сделал шаг вперёд. Влад вскинул автомат, показывая, что не рад знакомству.

— Именно, господа! Я действительно жив. Вы каким-то образом сместили деревянные конструкции. Я смог высвободить ногу. А что касается ромба, то он подпалил мое вынужденное убежище с другой стороны. От того, огонь задел меня лишь частично. Вот брюки поджог… И ботинок… С боку… Смотрите.

— Хочешь сказать, что они такие тупые? — Проскрипел Влад.

— Не приспособленные. Пока пристреливаются, прицеливаются, так сказать. Возможно, это спасло мне жизнь.

— А когда они привыкнут к нашему ну… миру, — осторожно спросила Вика.

— Тогда, вероятно, мы все умрем, — улыбнулся профессор. — Так как силы данных объектов достаточные для уничтожения человечества.

— Эй, да кто ты такой, чтобы решать нашу судьбу!?

— Не люблю хвастаться, но у вас автомат. Я глава группы по разработке сверхсекретного проекта «Тэтрон».

— А ну-ка, повернись на свет… Не может быть! — Влад изменился в лице, медленно опустив оружие. Краска неловкости залила щеки парня.

* * *

Костер мерно горел, потрескивая остатками фруктовых ящиков. Помойка у супермаркета расщедрилась на нехитрое топливо. Дым простирался белым полотенцем, уходя за пределы парковки.

Вика сидела на деревянном поддоне, прижавшись к своему парню. Напротив находился Проскурин. Он поигрывал тонкой, обугленной на конце, дощечкой.

Профессора смущало, что открытый огонь находится рядом с транспортом. Его стремление к соблюдению инструкций не давало покоя. Хотя, мужчина прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации это, как минимум, глупо.

— Обалдеть! Звезда героя! Вы самого премьера видели. Капец! Интересно, какой он? А зал в Кремле! Когда «киркоровы» выступают по телеку — одно. А в живую, круто теперь, — заявил Влад, нарушив бетонную тишину.

Виктория машинально вздрогнула, закутавшись в куртку.

— Звезда героя тяжёленькая, — отозвался Дмитрий Геннадьевич. — А министр… премьер. Ну, он хмурый. Такой серьезный мужик. Президент проще будет. Хотя в неформальной обстановке я его толком не видел. Зал, конечно, красивый. Но он не совсем концертный. Там звёзды не поют. Это для церемоний. По мне так, слишком много намешано. Атмосфера роскошная, но тяжёлая.

— Вы так легко говорите об этом! — Оживилась Вика. В ее глазах задорно блестели огоньки пламени. — А ведь вы создали самое мощное оружие в мире! Конечно, я против пропаганды. Но тут согласна с Первым каналом. Это здорово!

— Интересно чем?

— Тем, что мы можем быть независимыми!

— Независимость, дорогая, это сила мозгов, а не взрывов. Мы ещё не провели многие испытания. Расчеты готовы лишь на бумаге. Если кристалдер применить в полную силу, то не ясно во что это выльется.

— Да ладно! Вы блин прибедняетесь. По-любому у американцев такого нет, — воскликнул Влад.

— Мне не важно, что там есть у американцев. Мы свои дела нормально разобрать не можем, как выяснилось.

Несмотря на явную усталость, Проскурину пришлось немного пофилософствовать о мировой политике и внутренних делах Министерства обороны.

Костер, тем временем, практически догорел. Влад неожиданно нахмурился, разглядывая самоцветы раскаленных головешек.

— А у меня сегодня друг умер. Совсем ни как в фильме. Просто. Я даже не заметил.

— Сочувствую, Владислав. Квартал, где была моя хорошая знакомая, сравняли с землёй ромбоиды. Скорее всего, ее уже нет. А что касается друга, то мой приятель тоже… Процентов на девяносто.

— Может это, оставшиеся десять? — Подметила Вика.

— Уже не важно. Мы начинаем думать о жизни, только заметив смерть. Кто мы, как не никчемные обезьяны.

Влад фыркнул. Виктория прикусила губы. Какое-то время все молчали. Потом парень произнес:

— Даже обезьянам нужна еда и ночлег. Я там автомат с чипсами и водой видел. Предлагаю пока позаимствовать. А потом вскрыть одно из корыт, чтобы не спать на бетоне.

— Стоп! У меня есть деньги. Автомат я беру на себя, если он не испорчен, — заметил профессор.

— Но машину я все равно того…

— Владик! Тебе лишь бы что-то разбить.

— Страсть к разрушению, это тоже страсть. Главное без фанатизма, молодой человек. Не порежьтесь о стекла. В какой стороне ваш терминал? А вижу… Зелёным горит.

Профессор отправился в ночь, через протоку тусклого освещения. Влад принялся искать четырехколёсную жертву.

Быт посреди смертельной разрухи налаживался. Желание жить пробивалось даже через толщу бреда и ужаса.

* * *

Сумбурная ночь промчалась довольно быстро. В городе было тихо. Гораздо тише, чем в обычные дни.

Возможно, надо уничтожить сотни людей, чтобы создать атмосферу покоя? Ведь без вселенских катастроф, мы раскалёнными молекулами носимся сквозь пространство, придумывая на ходу мириады дел. Которые, на поверку, не стоят выпитого яйца.

Сейчас же суета улеглась. Пробки исчезли вместе с половиной центральных домов. Небо сероватым блеском давало понять, что день выдастся прохладным. Трое скомканных после сна путников медленно двигались к площади перед Администрацией. Точнее к тому, что от нее осталось.

— Надо было машину брать. Ту тачку, в которой мы с Викой дремали. Крутой джип, — говорил Влад.

— Моя тоже была неплохая. Городская малолитражка. Вполне экономично, и для атмосферы полезно, — подметил Проскурин.

— Мы и без машины справимся, — заявила журналистка, почёсывая немытые волосы. — Я, кажется, слышу людей. Возможно, разбирают завалы.

— Да фиг кто сюда сунется. Теперь оцепили и как крысы пялятся.

— Нет, нет. Влад постой! — Вмешался профессор. — Действительно что-то есть за домом… Который без крыши стоит.

Троица замерла, прислушиваясь к звенящей тишине. Отчётливая возня доносилась издалека. Можно было предполагать что угодно. Строить различные версии. Но одно ясно точно — не ромбоиды! Не эти гудящие, холодные булыжники, испепеляющие все живое.

Как же радовало такое событие! Как хотелось бежать к своим! И не важно, какой они нации или мировоззрения! Главное, что у них есть руки и ноги! Не это ли величайшее проявление толерантности на планете?

Ни слова не говоря, двое мужчин бросились в сторону шума. Вика устремилась за ними. Ноги хрустели битым стеклом. Мелкие куски кирпича отлетали в сторону от резких шагов. Нет ли на пути гвоздей или торчащей арматуры? Иначе будет нелепо, погибнуть от банального заражения крови, пережив такое.

Троица миновала длинный дом и небольшую церквушку. Затем было несколько ларьков. Из одного доносился отчётливый голос диктора.

Работал включенный ещё вчера радиоприемник. Электронный передатчик, как ни в чем, ни бывало, сыпал последними новостями, будто сейчас был простой будний день.

— Таким образом, ситуация с вторжением роботизированной техники террористического происхождения полностью контролируется федеральными силами, — лилось через улицу.

— К другим новостям. Премьер-министр России был госпитализирован с инсультом. Об этом накануне сообщила пресс-служба Кремля.

По некоторым данным, политик не выдержал колоссальной нагрузки, которая была возложена на него в связи с последними событиями.

Как заявил Президент России, попытки снизить рабочий ритм главы кабмина были предприняты вовремя.

Но господин министр взял на себя слишком много, принявшись делать то, что сверх его сил. По причине колоссального переутомления, произошел разрыв мелкого сосуда, последствия которого устраняют лучшие специалисты России.

Как подчеркнул глава государства, каждый, кто идет данным путем, может столкнуться с аналогичными трудностями.

И даже в самых серьезных ситуациях необходимо отдавать отчёт своим действиям, давая организму достаточный отдых.

Как выяснилось только что, Премьер-Министр РФ более десяти лет имел проблемы с сосудистой системой, о чем не желал говорить до недавнего времени.

Дальше путники миновали «ларёчный квартал». Радио стало неразличимо.

— Траванули премьерку что ли? — Хмыкнул Влад.

— Агенты иностранной разведки? — Поднял брови Проскурин.

— Может. А может своим что не понравилось. Они ему сосуд и вспороли.

— Влад, прекрати! У нас демократическое государство, — вставила Вика.

— Как щенков пацанов положили. Вот тебе — демократия.

— Не думаю, что государственный строй имеет отношение к инопланетному вторжению.

— Плевать. Я все равно им не верю!

— Верить никто не заставляет. Но с ума сходить тоже нет ни малейшего смысла. Тем более, не факт, что мы с вами справились бы намного лучше, — рассматривая что-то под ногами, заявил Дмитрий Геннадьевич.

Разговор о политических интригах затих сам собой. Даже здесь, среди развалин коммунальной идиллии, это было как-то некорректно, скользко. А вдруг не то? Вдруг суждение радикально? Зачем проверять? Лучше умолкнуть.

К тому же человеческие голоса были уже различимы. Значит, это не слуховые галлюцинации, не скрип железа или шум ветра! Там действительно были собратья по разуму.

Однопланетные соседи. Столь ненавистные раньше и столь любимые сейчас. Надо было бежать со всех ног. Надо было встретиться с ними сию секунду. Иначе может произойти всякое.

Глава 14

Утро обдавало землю терпкой прохладой, несмотря на летний разгар. Потому он решил надеть плащ. Хороший, модный предмет гардероба, который стоит больше десяти тысяч. Конечно, не французский шик. Но для провинции очень неплохо.

Тем более что в плаще он смотрелся весьма представительно. Раньше никогда бы не стал руководить кем-то. Ему бы и не доверили.

Но сейчас… В этот роковой момент, руководство граничит со сладостной тиранией. Даже святой не смог бы отказаться. Не говоря уже о странноватом хитреце Виталии, которого мы знаем.

Волей судьбы взрыв значительно повредил СИЗО, где содержались «психи». Так назвали в народе участников «эпидемии сумасшествия».

Благодаря разрушительному удару, который разбил стену, задержанным удалось разбежаться. Благо особо их никто не ловил.

Виталий же получил по голове небольшим обломком. Плюс его тело облучила странная энергия внеземного происхождения.

Проклиная себя за недавнюю неторопливость, мужчина скончался посреди общей вакханалии. Последним его воспоминанием было то, как он медленно собирался в поездку, наивно надеясь на «святый авось».

Но смерть оказалась недолгой. Неожиданно клерк пришел в себя, будто выйдя из комы.

Как ни странно, чувствовал себя менеджер неплохо. Только правая рука странно распухла. В скором времени, кожа на ней истончилась, затвердела прозрачным стеклом.

Подвижность суставов осталась нормальной, как бы сумбурно это не выглядело.

В итоге Виталий получил от инопланетян непроизвольную награду в виде перчатки необыкновенной прочности, которой он мог легко крошить твердые камни.

Кроме того, из трансформированной конечности выделялась энергия. С ее помощью мужчина смог уничтожить двоих полицейских.

Именно тогда парень почувствовал это. Желание управлять и властвовать! Создать свое королевство на развалинах старого мира! Да, чужая кровь пробуждает тягу к трону. Так было тысячи лет назад, так есть и сейчас.

Иногда для создания королевства требуются века. Только в мире современной информации процесс подвергся значительному ускорению.

Несколько часов. Менее одного светового дня. И вот уже у начинающего монарха есть свои приспешники.

Стоило Виталию разгрести завалы, отодвинув одну большую плиту. Стоило ему вызволить от туда десяток человек. Продемонстрировать им необыкновенную конечность. И все!

Каждый выживший в городе, каждый, кто не сбежал и не спрятался. Все в округе желали примкнуть к «движению нового мира», во главе со стеклянноруким императором.

Утром последователей стало больше. Ночь принесла плоды из тех, кто в панике бежал от ромбоидов к развалинам Администрации.

Они медленно вливались в толпу. Занимали уцелевшие дома, магазины, развалины. Не требуя никаких объяснений, соединялись, сплачивались, порождая свежую политическую силу.

В момент приближения Виктории, профессора и Влада на площади перед правительственным зданием развернулся масштабный митинг.

Недавний финансист в стильном плаще расхаживал по импровизированной трибуне из бетонных блоков.

Серое небо добавляло серьезности. Рядом стояли несколько человек, одетые в полицейские куртки не по размеру. Очевидно, что блюстителями порядка они не являлись. Хотя, в новом королевстве, возможно всякое.

Разношёрстная толпа обступала трибуну. Было похоже на собрание малоизвестной, но амбициозной оппозиции.

Видя огоньки любопытных глаз, Виталий активно жестикулировал полупрозрачной стекляшкой, отдающей странной синевой.

Она была каменной на вид, но вполне эластичной. Настоящий сюрреализм наяву. Причем плавно переходила в человеческую плоть в области предплечья, будто здесь поработали опытные гримеры.

— Меня посадили в тюрьму только за то, что я говорил правду! И я прекрасно понимал, что со мной могут сделать многое! Даже подкинуть наркотики, — говорил Виталий, делая такое лицо, будто был святым.

— Но когда за городом загромыхало, я поверил! Я почувствовал, что идет высший разум! Справедливый ум, который не позволит держать в клетках невинных!

Когда я мучился идиотскими мыслями, на город спустился туман! Все начало гореть и взрываться.

Ещё сюда полезли инопланетяне. Да! Все сразу. Настоящий апокалипсис. Я мысленно просил их не убивать меня. Ведь я честный человек и не хочу зла.

Тогда в мою руку попал луч с другой планеты. Мне казалось, что я умираю. Кстати, многие вокруг меня действительно умерли.

Но я воскрес. Воскрес для того, чтобы построить новое государство. Справедливую Россиянскую Республику!

Мужчина замолк на какое-то время. Паузу тут же заполнили робкие, но затем бурные аплодисменты.

— Какая у нас политическая повестка? — Выкрикнул мужчина в очках, в тонком свитере.

— Мы создадим жесткое, но справедливое государство, на основе тех советов, которые дадут высшие собратья.

— А разве вы сможете с ними связаться?

— Мне дана сила общаться с теми, кто к нам вторгся. Они посвятили меня в свои тайны.

Конечно, Виталий врал. Но толпе было неведомо. Раздался всеобщий «ах». Пробежало волнение.

— Простите, но правительство не позволит нам это. Мы же, получается, закон нарушаем, — пронесся одинокий, женский выкрик.

Недавний клерк нахмурился, посмотрев в небо.

— Любое правительство, кроме нашего, будет уничтожено. Нам одним суждено выжить в огне. Значит, мы имеем право забыть о той несправедливости, которая творилась.

Тут из-за куска стены на площадь вышли три человека. У одного был автомат. Виталий вздрогнул, чуть не свалившись с возвышения. Больше половины людей обвернулись, слыша нервные шаги незнакомцев.

Какое-то время все друг друга рассматривали. Будто за последний день люди несказанно мутировали. Влад хотел снять с плеча оружие. Но Проскурин его остановил.

— Не могу поверить своим глазам. Не прошло и двух дней, а уже какая-то секта, — заявил профессор, сверля глазами руку «великого правителя».

— Людям только дай волю, они и Третий рейх за пять минут воскресят, — прошептала Вика.

Виталий опомнился, приняв вновь царственный вид.

— Люди! Ещё одни уцелевшие волей великого разума! Вы можете примкнуть к нам и помочь в строительстве новой страны, — прогремел он.

Словно живые манекены, собравшиеся дружно захлопали. Это выглядело весьма странно. Потому троица отступила назад по битому стеклу, понимая, что собрание мало напоминает весёлый праздник.

— Нет. Спасибо вам, «пророк». Или кто вы там? Мы искали выживших. И вот случайно пришли. Мы не препятствуем вашим… ценностям. Но новая страна лично нам не требуется, — выкрикнул профессор.

Собравшиеся затаились в напряжении.

— А что же вам тогда надо? — Спросил Виталий.

— К своим выйти, короче. Росгвардия, полиция, может военные. Спасибо за все. Пойдем искать дальше, — простовато подметил Влад.

Не найдя слов, глава странной общины замолк. Вика потянула парня за рукав, начиная отходить все быстрее. Но мирно убраться так и не удалось.

— Да они нас сдадут!

— Я тебе отвечаю, сдадут ментам! Нас тут всех пересажают!

— Ага, у нас стеклянной руки нет. Хрена отобьемся.

Со стороны новоявленных полицейских послышался ропот с приблатненным оттенком.

— Ээээ спокойно! Спокойно все! Вы, стоять! Стоп я сказал! — Закричал оратор. — Мы должны знать, что вы не против нас. Что-то наша идея вас не вставила! Может, вы шпионить пришли! — Мужчина в плаще стал говорить проще. Похоже, величие в закромах его мозга иссякло.

Троица остановилась. На них смотрели десятки глаз. Холодных, странноватых глаз. Неужели недавно милые, цивилизованные люди полностью переродились? Неужели они, и правда, поверили в липовую идею о новой стране?

Но ведь впереди стоит тот, кто за них решает. Когда происходит такое, город превращается в стадо.

— По-любому нас убить хотят! Мужчины, оружие хоть у них заберите, — громко сказала бабушка, с лицом подростка. Такие часто ходят по бассейнам и фитнес клубам.

— Увидели нормальный народ, сразу бежать! Может вообще, какие заразные, — подметила полная дама.

— Да, дебилы.

— Таких отпускать нельзя.

— Кто не с нами, тот за сучью систему! — Послышались возгласы.

— Уважаемые господа, если сейчас наступает эпоха перемен, то каждый должен выбирать путь самостоятельно. И если мы не влились в ваши ряды, еще не значит, что наши намерения радикальны, — выйдя вперёд, отчётливо проговорил Дмитрий Геннадьевич.

— Вы посмотрите, как лепит. Из Кремля небось! — Закричал парень, одетый почему-то в зимнюю куртку.

— Деньги где, сука, политик ты гребаный!? — Заорал ещё кто-то.

— Хватит вас дармоедов кормить, только гавкать умеете!

— Депутат недоделанный! Депутатов драть в жопу!

— Прекратите! Вы люди или вообще кто!? Что вы так реагируете? Мы просто уйдем! Что мы вам сделали!? — Не выдержав напряжения, подключилась Виктория.

— Закройся, шалава! Народу детей кормить нечем! Подстилка ты недоношенная!

Поднялся гвалт. Относительно адекватные горожане начали превращаться в толпу. В самом плохом смысле этого слова.

Тут над головами у собравшихся что-то сверкнуло. Уцелевшее окно в старинном особняке неподалеку, взорвалось. Внутри полуразрушенной постройки вспыхнул огонь.

Все дружно посмотрели на Виталия. Он поднял стеклянную руку к небу. Конечность пульсировала синевой.

— Ай! Больновато! Запястье ждёт… Но терпимо, — сказал он. Потом продолжил по громче. — Приказываю всем заткнуться!

Приказ тут же был выполнен.

— Смотрите. Давайте проведем допрос, как в СИЗО… Пусть расскажут кто такие. И автомат отдадут. А потом уже сами определят свою судьбу!

— Да правильно!

— Поддерживаю!

— В СИЗО говноедов!

— Вот… Видите! Мы можем принимать решения! Уже верный знак! А теперь приведите мне этих!

— Черт, давайте бежать, — пискнула журналистка, понимая, что ничем хорошим дело не кончится.

Влад тоже ощутил колючее беспокойство. Вот-вот банда безумных перейдет в наступление. Но сколько у него патронов? И вообще, сможет ли он спокойно кого-то прикончить?

Глупое раздумье, когда надо решать. Может, Виктория права? Но если бежать, то могут выстрелить в спину. Или этот ублюдок даст залп недоделанными, огненными пальцами.

— Сделаем, что от нас просят! Не будем их провоцировать! В конце концов, они не могли глубоко деградировать! Думаю, удастся найти общий язык, — попытался внести ноту спокойствия профессор.

Толпа людей с кислыми, недовольными лицами двинулась к путникам.

Преодолев людскую массу, на встречу вновь прибывшим вышли двое. В полицейской форме, но с небритыми щеками и перекошенными ртами. Похоже, их самих недавно охраняла полиция.

У одного на поясе была типовая дубинка. Огнестрельного оружия вроде не наблюдалось. Хотя…

— Так! С нами давайте. Мы не мусора. Если беспредела не будет, то на вилы не кинем, — прохрипел один из молодчиков.

— Надеюсь на это, — заявил Проскурин.

— Ух, краля. Сисяндры небось что надо, — хихикнул второй «правоохранитель», тронув Викторию за грудь сквозь раздутую пузырем куртку.

— Козел, — девушка залепила псевдо полицейскому пощечину.

Хлопок оказался чересчур звонким. В толпе кто-то ахнул.

— Э, ты не трогай! — Грозно отметил Влад, закрыв собой возлюбленную.

— Не кипятись, автоматчик. У нас бабы общие будут. Император обещал. Новое общество. Никаких запретов. Давай сюда пушку. Мы щас объясним.

— Что? Да вы свихнулись!?

В это время, повреждённый молодчик убрал руку от горящей щеки.

— Неповиновение новой власти. Карается, короче, — выдавил он.

И тут Виктория, отошедшая в сторону, получила хук с правой. Кулак мощно врезался в нежное лицо, разбив в кровь девичью губу. С бешеным криком журналистка упала на асфальт, ощутив ужасную боль.

— Ах, вы мрази! Завалю на хер!

Влад мощным рывком приклада отправил зарвавшегося «полицая» в нокаут. Разбитая голова красной отметиной засияла на фоне брусчатки.

— Сучара, ты чё!?

Напарник раненого выхватил пистолет. Оказывается, огнестрельное оружие все же имелось. Но Владу уже было плевать.

— Пока ты курок спустишь, я тебе яйца отстрелю, мудак! Быстро отошли все к черту! Мы сваливаем из вашей помойки! Вика ты как? Идти можешь?

— Все… все в порядке, — всхлипывая, ответила девушка, держась за подбородок. Профессор помог ей подняться.

Толпа разделилась на непонятные сгустки живой материи. Кто-то принялся агрессивно кричать. Кто-то и правда, отошёл назад.

Несколько человек бросились бежать прочь. А здоровяк с пистолетом замялся, пытаясь оценить ситуацию.

— Да что за дебилы! Животные херовы! — Взревел Влад, выстрелив в воздух.

Противник опустил ствол, окончательно понимая, что не готов рисковать. Толпа замолчала, от громкого разрыва.

Похоже, что относительно мирная сходка могла перерасти в нечто кровавое. Обезумевшие люди, человек с оружием, банда новоявленных «полицейских» с уголовным прошлым.

Виталий прекрасно чувствовал сложившуюся атмосферу. Но и отпускать незнакомцев не слишком хотелось.

Какой же он император новой республики, если не может повелевать даже тремя странными бродягами?

— Всем успокоиться! Я проведу суд и решу, кто прав! Пока подойдите ко мне! Я сказал быстро! — Прогремел он.

— Пошел ты на хрен, козел! Вы избили мою девушку! Я не собираюсь заниматься вашим говном!

— У меня дар от высшего разума! Не забывай, рядовой!

— Вот тебе сука, высший разум!

Солдат вскинул оружие. Отошедший назад профессор что-то вскрикнул. Виктория прижалась к нему, понимая, что Влада не остановить.

Не думая ни секунды, мужчина выстрелил в стоящего на трибуне. Тот вскрикнул, машинально закрывшись куском стекла.

Как ни странно, это помогло. Пуля остановилась, примагнитившись каплей металла к пальцам Виталия.

— О боже! Сука! Ты меня чуть не прикончил! Ах ты, гад! Думаю, все согласятся, что это тянет на смертную казнь!

Новоявленному царю никто не ответил. Но ему было плевать.

— Вика, беги с профессором! Живо! — Заорал Влад.

В это время «император» поднял измененную конечность. На его лице вспыхнула ярость. Рука раскалилась. Пальцы сошлись воедино. В зрачках Влада отразился смертельный поток света, готовый разорвать тело на мелкие останки.

— Ну все, Евген. По ходу, встретимся, — почему-то подумал парень, побелев от ужаса.

Перед лицом мужчины что-то вспыхнуло. Смерть, как ни странно, не наступила. Или да. Тогда она была очень необычной смертью…

Влад почувствовал, что перед ним горит небольшое солнце, которое пытается его ослепить. Чтобы этого не случилось, он кинулся назад.

— Ого! Я не верю! Как такое возможно!? Это нарушение законов физики! — Отчётливо послышался вопль Проскурина.

— Нет, умоляю! — Завизжала девушка.

Внезапный свет погас. Рядом с разрушенным особняком стоял человек среднего роста с широкими плечами. На нем были потёртые штаны и лёгкая куртка. Типичный горожанин с низким доходом или с высоким заработком, но аллергией на моду.

— Это ещё кто!? Кто это? Как он мне помешал, мать твою!? — Вскрикнул Виталий, рассматривая раскалённую руку.

Он видел, как три людские фигуры поспешно покидают площадь. Но ничего не мог сделать. Это взрывало изнутри, высокомерную душу.

— Твой подарок — случайность, — сказал незнакомец.

Люди, оставшиеся на площади, ахнули. Похоже, что нашелся кто-то сильнее их «полководца».

— Но даже случайность можно использовать во благо, — добавил незваный гость.

— Какое ещё, урод, благо!? Тот боец мне башку чуть не снёс! Ну, все, кретин! Молись на хер!

Окончательно забыв о манерах, Виталий запустил огненный поток в сторону противника. Мужчина попытался вложить всю силу в этот удар. К его счастью, атака оказалась удачной.

Стриженный под машинку тип, замер. Волна потустороннего света обожгла его лицо. Кожа покрылась угольной пылью. Уши, нос и глаза исчезли.

Без головы человек жить не в силах. Потому можно смело сказать, что агрессор был уничтожен.

— Вот так, падла! Расплодилось ублюдков! Буду валить каждого, кто ослушается! — Торжественно воскликнул стекляннорукий.

Несколько псевдо полицейских радостно улыбнулись. Они все это время оставались возле трибуны. Похоже, их преданность была неподдельной. Или же они просто боялись уйти.

Но тут ситуация изменилась. Труп с обугленной головой не спешил падать. Неожиданно, на безжизненном черепе стала проступать новая кожа, волосы, органы чувств.

— Нет! Нет, сука! Так не бывает! Я тебя укакошил! — Заорал Виталий.

В несколько секунд тело странного мужчины восстановилось. Им оказался никто иной, как недавний психолог Журов, столкнувшийся с ромбоидом в книжной лавке.

— Зачем так кричать? Спокойствие — наше все. Я же говорил, когда вы посещали сеанс, — отметил Николай Юрьевич.

— Забей свой сеанс в жопу! Я убью тебя! Я убью всех! Меня сделали главным! Мне плевать! Теперь я крутой, а вы отрепье!

— Прогуливаясь в среднем кругу солнечной системы, я пришел к выводу, что не всякая жизнь — благодать. И искоренение враждебных вкраплений стоит производить своевременно.

— Что бы ты ни гнал, я порву тебя, гнида, — зарычал Виталий, не желая слушать доктора.

Непонятно, что именно хотел совершить «самодержец». Но Журов щёлкнул пальцами правой руки. И человек на трибуне взорвался, не успев издать предсмертного крика.

Элегантный плащ, покрытый кровью, плавно лег на бетон. Ветер принялся играть его полами. И противоестественное спокойствие заполнило площадь.

Спустя секунд двадцать, оставшийся народ бросился прочь. Половина охранников последовала тем же путем.

Несмотря на панику, несколько человек дёрнулись с места, надеясь взять Журова числом. Психолог приложил руку к голове. Глаза его наполнились сияющей краснотой. В них родился смертоносный луч, превративший представителей «новой власти» в пепел.

Как ни в чем, ни бывало, Николай Юрьевич потёр лоб, осмотревшись вокруг. На холодном пространстве темнели развалины. Да, любые политические идеалы можно легко разрушить. Главное приложить достаточно силы.

* * *

— Мамочки! Больно то как… Он мне голову пробил, боже, — хныкала на бегу Виктория.

— Не бойся. Насколько я понял, там нет серьезных повреждений. Типичное рассечение, — отозвался профессор.

— Ага, типичное? Мне же каждый день что-то рассекают.

— Давайте ускоримся! Там теперь жестокая мясорубка! Быстрее, Вика! За тот дом! Туда! Укрытие бы найти!

Влад бежал позади своих спутников, судорожно оглядываясь. Городские руины смотрелись пустынно. Покой сожженных машин никто не нарушал. Значило ли это, что здесь безопасно?

Через какое-то время вынужденные странники оказались на достаточном удалении от злополучного центра. Можно было остановиться. Немного осмотреть местность.

— Господи, ещё недавно я была ведущим специалистом в московском издании. А теперь сбегаю от инопланетян и… людей, по разрушенному, родному городу. И мое лицо разбито, как у чертова боксера, — заявила Виктория, тяжело дыша.

— Ага! Ещё недавно ты прыгала на московском… хахале. И считала меня упоротым быдлом, — фыркнул Влад, глядя вперёд, опираясь при этом на автомат.

— Вообще то, я вернулась ради тебя!

— Или хотела… получить пиара!

— Пиара, Владик!? Да я даже камеру с собой не взяла! Меня избили только что!

— Сейчас не обязательно иметь камеру, чтобы ловить хайп. Ты притягиваешь к себе всякое дерьмо! То малолетние дрочеры! Теперь этот уголовник! Тебя вечно хотят трахнуть. С чего бы вдруг?

— Скажи, ты считаешь меня шлюхой? Хочу, чтобы Дмитрий Геннадьевич слышал.

Но Проскурину было не до этого. Он рассматривал обвалившуюся штукатурку на одной из стен. Потом резко повернулся к паре, прервав начавшийся спор.

— Тот человек, что остановил лазер. У него лицо было знакомое.

— Что? — Парень с девушкой сказали почти в один голос.

— Этот экстрасенс… Или как сказать. Может я уже сошел с ума. Но он был бы очень похож на моего друга. Если бы не обладал такими способностями. Клянусь, я бы подумал, что это он.

— Бред, — остывшим голосом отрезал Влад, отыскивая, где бы присесть. — Наверно просто ромбы в людей превращаются. Один в того в плаще превратился. Второй в друга вашего. Если они сводный батальон расколбасили, то, что им стоит наше тело подделать?

— Не согласна. Во-первых, это разные вещи. А во-вторых, если считаешь меня шлюхой, то ты конченный гомосек!

Девушка плюнула на землю, подошла к высокому зданию. Затем села на каменный выступ в фундаменте.

Влад бросил холодный взгляд. Разбитое лицо возлюбленной останавливало потоки навязчивой злобы. Хотелось обнять Викторию, извинившись за все. Но делать этого, он почему-то не стал.

— Наверное, тут никто не прав. Может быть всякое, пока не доказано обратное, — сказал профессор, глядя на панцирь далеких облаков.

— Очаровательная спортсменка хорошо мыслит. Ромбоиды не имеют возможности менять форму. К тому же им нет необходимости становиться существами низшего порядка.

— Влад? Что у тебя с голосом? — Удивился Проскурин.

Он машинально повернулся, увидев своего старого приятеля. Похоже, что тот явился из воздуха. По крайне мере, каменное лицо Виктории говорило об этом.

— О, мама! Николай! Какого черта!? — Выдохнул Дмитрий.

— Полагаю инопланетного.

— Только что человек похожий на тебя жонглировал там огнем! А теперь ты появляешься посреди переулка… Прошу, скажи, что это случайность.

— Случайность в том, что я не вовремя вышел за книгами.

— Только дернись, ублюдок, я тебя завалю! — Воскликнул Влад.

— Стреляйте, сколько хотите. Я просто заглянул к товарищу.

Глава 15

Несмотря на довольно подробные объяснения, Вика с парнем шли вдалеке. Им не хотелось приближаться к существу, бредущему по воздуху, сантиметрах в десяти над землёй.

— Если ты можешь летать, то зачем, перебираешь ногами?

— Не хочу показаться странным. Да и вообще, привычка.

— Это нонсенс! Человек получил космический дар. Если бы не видел, подумал бы, что ты перечитал книг и переобщался со своими… пациентами. И вообще, почему они выбрали тебя? — Дмитрий Геннадьевич старался говорить легко. Но это получалось с трудом.

— Иногда все идеально сходится. Я заметил в них нечто людское.

— Что!? Да эти мрази нас заживо жгут! — Воскликнул Влад. Но его выпад остался без ответа.

— Да… Поговорил по душам с пришельцем. И стал сверх существом. Похоже, зря в научных кругах недооценивают психологию.

— Не важно, кого ценят. Важно, что я смог дойти до Юпитера. И там есть такие острова. Размером приблизительно с Европу. При должной подготовке вы можете создать там колонию.

Дмитрий ухмыльнулся. Внешне товарищ был таким же, как раньше. Но, что текло в его венах? Что пульсировало в груди, томилось в черепной коробке?

— Не знаю, Коля, что меня больше пугает. То, что мой приятель без скафандра гуляет по космосу. Или то, что он перестал причислять себя к виду Хомо сапиенс.

— Я другой, Дима. Не так ли? Тогда к чему скрывать это?

— Влад, отвали! Я скажу… Послушайте, Николай… Как вас там? Кто бы вы ни были! Если вы супергерой. В смысле сильный. То может, сможете остановить этих гадов? Они нас так всех! Всю планету… Неужели вы не можете ничего сделать?

Все затихли. Взгляды невольно устремились в сторону Журова. Случайно получивший странные способности человек, внезапно стал маленьким богом.

— Суета и боль в твоём голосе. Это мешает нормально развиваться.

— Что?

— Пусть свершится то, что грядет.

— Вы не просто летающий дядька! Вы циничный маньяк! Эти уроды взорвали полгорода. Они детей убивают, и женщин. Да всех вообще! Посмотрите, что они творят! — Виктория сделала широкий жест рукой.

— Иногда прозрение идет через боль.

— Простой, друг, но Вика верно мыслит. Мы можем исчезнуть как биологический вид. Они ведь сильнее, если так, — осторожно отметил Проскурин.

— Думать только о собственном выживании недальновидно. Любой день сменяется ночью.

— Не слушайте его. Если бы мог, пристрелил бы. Но он, по ходу, один из них. Палить по такому, только зря тратить патроны, — прошипел Влад.

— Ищешь мужественность в злости? Поддаешься слабости… Не забывай про зелёный цвет, парень.

— Да пошел ты!

— Ладно! Успокойтесь… все. Нам надо как-то выйти к своим. И наконец, выбраться из опасной зоны. Думаю, ещё одна ночь тут будет лишней, — заявил Проскурин.

— К своим вы выйдите так, — Журов вытянул правую руку, напрягая короткие пальцы.

Ладонь неожиданно удлинилась. По воздуху разошлись странные волны. Кусок разрушенной стены с треском отполз в сторону. Груда завалов высотой в пару метров расступилась.

— Да… Это поражает. Ты пойдешь с нами, Коля?

— Нет, меня манят кольца Сатурна. Причем, это далеко не метафора. Умейте смотреть за грань. Не подвергайтесь стрессу.

Тело Журова сталопрозрачным. Он растворился в воздухе, словно в мутной воде. А его присутствие осталось в памяти людей глупой иллюзией.

Виктория, Влад и профессор молча смотрели вдаль. Синевато-серая высотка городского университета маячила вдалеке мрачным флагом. Солнце каким-то чудом пробило барьер облаков. И проделанная психологом дорога осветилась «жёлтым софитом».

— Идёмте, — заявил Дмитрий Геннадьевич.

— Не врёт этот супермен?

— У нас все равно нет выбора, Владик.

Сначала относительно робко, но потом быстрее, увереннее, троица направилась сквозь завалы. Груды кирпичей посреди городского сердца. Ежи торчащей арматуры, куски бетона. Лазурные реки битого стекла.

Даже в самых кассовых фильмах не так. Ведь там нет того пыльного запаха тотальной разрухи. Именно он дополняет картину, делает ее живой, не смотря на то, что она мертва.

— Да, — через пару минут пути протянула Виктория. — И кто его знает, сколько там людей, под плитами. Завалы пока разберут, даже кто выжил, погибнут. Это ужасно. Тысячи за одну секунду.

— Честно, мне как-то плевать, — отозвался Влад.

— Откуда такая бездушность? — Поинтересовался профессор.

— Почему? У меня есть душа. Просто она сейчас ничего не чувствует. И я честно об этом говорю. Согласитесь, лучше, чем фальшивое сострадание.

— Ну да, ну да, — похоже, Проскурин испытывал нечто подобное. Потеря возлюбленной наложила на сердце анестезию. Внутри будто онемело. Но что будет после?

— Там звуки, какие-то. Техника работает… Влад, Дмитрий Геннадьевич, послушайте… — В какой-то момент оживилась Виктория.

Трое замерли, стараясь уловить признаки людского копошения. Но эйфории не было. Печальный опыт столкновения с «императором» убивал малейшие радости.

— Так… Но если честно, то я тоже, — сказал Влад и осекся.

В десятке метров от людей, медленно, словно в подводном мире, на дорогу выплыл ромбоид. Виктория зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Профессор моментально побелел.

Как будто за одну секунду мир перестал существовать. Как будто смерть в своем черном обличии сдавила горло. Хотя, так оно, по сути, и было.

Влад снял автомат, ни на что не надеясь.

— Божечки, Божечки. Это он! — Взвыла Вика.

— Ужасная штука, похожа на живой гроб, — подумал профессор, но промолчал, втянув голову в плечи.

— Хоть пальну пару раз перед смертью! — Твердо заявил солдат. Руки его тряслись.

Тем временем, ромб не спешил применять лучи. Он просто висел в воздухе недвижимо. Казалось, что это тупой истукан, от которого легко скрыться. Но все понимали, что не стоит поддаваться заблуждению.

Вдруг в центре ромбоида вспыхнуло несколько кристаллов. Опять эта глупая светомузыка. Но теперь наверняка ясно, что безобидный блеск не несёт ничего хорошего.

Троица медленно отступила, подсознательно надеясь не спеша скрыться от противника, как от агрессивной собаки. Только инопланетянин вряд ли был похож на дворнягу.

Вскоре, на его корпусе проявились красноватые огоньки. И Виктория с визгом поднялась в воздух, примерно на пару метров.

— Мамочки! Не надо! Влад! Что он со мной делает! — Истошно завопила журналистка.

— Чертов ублюдок! — Прохрипел парень, не в силах противостоять. Грозный автомат в его руке напоминал жалкую игрушку.

— Он берет ее как образец. Пытается изучить, — изумлённо воскликнул профессор. — Я чувствую это…

Глаза Виктории наполнились желтизной. Ее перевернуло на бок, будто на руке великана.

— Влади-ик! Он мои мозги разорвет! — Воскликнула девушка. Из ее носа тонкой струйкой потекла кровь.

— Мразь, возьми меня! Давай! Грёбаный придурок! Хватай меня!

Крики Влада остались без ответа. На его глазах непонятное существо издевалось над любимой женщиной. И он должен был стать свидетелем чудовищного действа.

— Отпусти ее, сука! — Профессор запустил в ромбоида куском кирпича. Тут же невидимая волна отбросила Проскурина в сторону.

— Стоп, зелёный цвет, — внезапно подумал Влад. — Когда эта тварь позеленеет, ее можно прикончить. Старлей… Мертвый старлей.

Влад немедленно прицелился. Позади в агонии стонала Виктория. С разбитым лбом неподалеку валялся Дмитрий Геннадьевич. А руины города навивали тяжёлое отчаяние.

Но времени не оставалось. Надо было сосредоточиться. Сделать один решающий рывок. Парень пристально вгляделся в поверхность пришельца. Много огней, разные цвета. Причудливые лампы адской гирлянды.

Влад прищурился. На лбу крупными каплями проступил пот. Светлая область в левой части ромбоида. Жёлтый, белый, голубой, опять жёлтый, слегка розовый. Зелёный!

— Сдохни, гнида! — Взревел парень, выплюнув ком накопленной боли.

Палец сам надавил на курок. Время остановилось. Руины приобрели черный оттенок. Неприятная тишина навалилась, притупив восприятие.

— Ааа, падла! — Влад выстрелил ещё несколько раз не известно зачем.

На мгновение парню показалось, что проклятый камень спалит его заживо за такую выходку. Но тут внутри ромбоида что-то сверкнуло. Будто перегорел провод в некоем приборе.

Пошел черный дым. Раздалось мощное металлическое гудение. И пришелец наклонился в сторону.

Солдат быстро опомнился. Он кинулся к Виктории, чудом успев подхватить ее при падении. Двое вместе повалились на асфальт, тяжело дыша, рассматривая лица друг друга, как после долгой разлуки.

Губы шептали что-то невнятное. Эмоции переполняли. Хотелось плакать от внезапной эйфории, разрывающей измученные сердца.

Тем временем, от ромбрида отвалился небольшой фрагмент, напоминающий щепу угольной породы. С глухим ударом тяжёлая «болванка» рухнула в сторону, продолжая дребезжать электрическим трансформатором.

— Пошли! Скорее! Бежим! Ты его только ранил. Сейчас придут другие, — раздались крики профессора.

— Надо идти, зай. Ты можешь?

— Могу. Могу, Владик! Только губы вытру… Но не знаю. Может, они уже все захватили.

— Не захватили! Нет! Я обещаю, мы выберемся! Осталось немного. Держись за меня! Вот так.

— Господи, давайте же. Потом поцелуетесь! — Не унимался Проскурин.

Его замечания были весьма кстати. Поэтому влюбленные не стали возражать. Держась друг за друга, они поднялись на ноги. Потом бросились проч., догоняя Дмитрия Геннадьевича, который прихрамывая, вырвался вперёд.

Подходить близко к поверженному врагу троица не решилась. Пришлось обогнуть его, пройдя через разбитое здание какого-то склада.

Чудом не заблудившись, путники выбрались на прежнюю дорогу. Звуки людской деятельности были совсем рядом. Кто-то отчетливо давал указания в мегафон. Работали моторы, гудели сирены.

Свои! Теперь точно свои. Но совсем неподалеку всё ещё шастают чужаки. Несмотря на мнимый контроль над ситуацией, мир людей выступает лишь глупой мишенью. Куском разумного мяса для куда более развитого хищника.

Только Дмитрий Геннадьевич с Викой и Владом об этом не думали. Они дружно улыбались, махали военным на блокпосту.

Им в глаза светило летнее солнце. Они пережили кучу смертоносных передряг. Это позволяло хоть на мгновение забыть об опасности, поддавшись таким нелогичным, но таким приятным прихотям человеческой натуры.

Глава 16

На секретной базе закрытого городка царил нетипичный ажиотаж. Сам министр обороны посетил подземную крепость. Но не с плановой проверкой в сопровождении выдающейся свиты. Куда скромнее.

Сегодня с ним было всего пару генералов. Да и суровый взгляд чиновника не был направлен на поиски недостатков. Даже невзрачная встреча и приветствие не возмутили министра.

Словно таинственный призрак в смолисто-черном костюме, он спустился на несколько этажей в «серебряном» лифте, где занял центральное место у длинного стола с многочисленными кнопками.

Перед таким пультом управления находился огромный экран. Люди в белых халатах что-то подсоединяли, спорили, пытались произвести неясные манипуляции.

На входе стояли молодчики с автоматами, не самого мелкого телосложения. Их пустые глаза отдавали металлом. Будто возле них прошмыгнула дикая кошка, а не главный военный страны.

Министр обороны с подчинёнными провели несколько минут в ожидании, но принимающие не спешили прекращать суету. Какое-то время чиновник наблюдал за копошением. А его помощники, чинно разложили перед собой ноутбуки.

— Все готово, Арнольд Венедиктович? — Произнес министр, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание.

— Да… Последние штрихи, последние данные… — Отозвался один из учёных.

— Мы планировали подготовить доклад в виде деловой презентации, согласно протоколу. Но вы приказали отставить, — сказал другой парень в белом.

— Сейчас не до протокола. Угроза государственной важности. Покажите, как есть. А презентацию сами составим.

— Так точно… Пожалуй, начнем.

— Давно пора. Я и так на двадцать минут опоздал, — буркнул министр, потирая вспотевший лоб.

Учёные расселись по обе стороны от военных. Они принялись нажимать что-то на встроенной клавиатуре.

— Кроме нас и группы захвата такое никто не видел. Прошу подготовиться… Морально, — предостерёг Арнольд Венедиктович.

— Не такое видали, — отозвался министр. Его спутники в погонах дружно кивнули.

— Тогда приступим.

Учёный клацнул по «длинной пластмасске». Экран загорелся синим. Через пару секунд на нем поступило изображение. И оно было не самым простым для людского восприятия.

Министр раскрыл рот, приподнявшись на стуле. Его подчинённые ахнули, вцепившись в ноутбуки, будто им было по десять лет, и они впервые увидели «ужастик».

Тишина звенящей пружиной повисла в кондиционированном воздухе. Люди вплотную рассматривали то, что раньше было лишь на страницах фантастических произведений.

Это ввергало в шок. Разум отказывался воспринимать информацию, пытаясь записать ее в разряд глупых снов.

Но злобный рассудок дрожью в поджилках отчётливо заявлял: все реально. Апокалипсис уже наступил! Вторжение, предсказанное тысячи лет назад, обрушилось прямо сегодня. Не дав времени на подготовку, не спросив о той самой готовности.

Присутствующие уставились на министра обороны. Похоже, от его реакции зависело многое. Гудение ламп и аппаратуры медленно давило на мозг. Становилось не по себе.

Вдруг в помещении раздался смех. Генерал с «лакированными волосами» и гладким лицом прыснул, будто слыша едкий анекдот.

— Что такое!? — Возмутился министр.

— Простите. Простите меня. Но я думал, нам покажут что-то более опасное. А это какая-то вобла. Честно, не ожидал. Виноват.

— Сейчас такое время, что не до смеха! Держите себя в рамках! А вы что скажете?

— Я в принципе тоже… Тоже ожидал нечто большее. Это совсем не то, если честно, — процедил человек в зелёной форме, в очках и с небольшими усами.

— Так! Арнольд Венедиктович! Я прошу четкого пояснения. Это действительно образец внеземной… Техники? Или нечто еще? Мне необходимо знать! Отчёт самому командующему! Не в шутки играем!

— Простите, господин министр, но какой смысл нам врать? Тем более, захват походил под кураторством силовых структур.

— Структуры, мать вашу! Да он на кусок сала похож…

Действительно, на большом экране, который транслировал картинку из специально укреплённого бункера, демонстрировался ромб, покрытый чем-то белым.

Он стоял под большим, прозрачным колпаком на невысоком постаменте, опираясь о причудливую треногу. Его подсвечивали скрытые фонари, словно редкий музейный экспонат.

Конечно, это смотрелось завораживающе. Только имело мало общего с грозными агрессорами, взрывающими тяжёлые танки и самолеты.

Учёные догадались, в чем дело. Арнольд Венедиктович вздрогнул и постарался все рассказать.

— Подождите, но замедлить активность объекта удалось только с помощью концентрированного жидкого азота и электромагнитного поля особого действия. Сейчас он находится в глубокой заморозке. У него нечто похожее на анабиоз… По крайне мере, это наше предположение.

— Чего? Анабиоз? Сон? Эти беспилотники умеют спать?

— Не совсем. Мы выяснили, что это не видоизмененные машины, как нам казалось. Это живые существа. Они не совсем подходят на людей.

— Точнее совсем не походят, — отметил учёный, сидящий вдалеке. — У них внутри плазматическое ядро, в котором походят термоядерные реакции. А сверху расположен каменный панцирь, меняющий форму.

— Подождите! Вы нас путаете! Как камень может менять форму!? — Сказал один из генералов.

— К сожалению, эти объекты не подчиняются законам физики. Нашим, то есть… Там, откуда они прибыли, подобное в порядке вещей. Мы имеем дело с тем, что не написано ни в одном учебнике. Это нечто принципиально новое. Будто компьютер для древних поселенцев. И дать подробную информацию на данный момент не представляется возможным.

Слова отдались эхом от белых стен. В помещении стало будто бы холоднее. Министр опять потёр лоб, взглянул на экран. Потом выпалил то единственное, что пришло ему в голову.

— Не спешите с выводами, Арнольд Венедиктович! Мы ещё посмотрим, кто из нас древний, — только как смотреть, что доказывать? Это он не сказал.

Ведь даже сама мысль, будто «машина», является живым существом, не желала помещаться в черепной коробке обычного человека.

— Так точно, — сухо процедил учёный. Потом принялся изучать небольшой монитор, который был вмонтирован в стол.

— Конечно, конкретной информации маловато. Но мы можем предоставить ряд поверхностных гипотез. Как вы просили, для межправительственного доклада.

— Межправительственного. Там партнёры по Евразийскому Союзу давят. Как бы международную конференцию не проводить.

Министр подпёр кулаком лицо. На руке показались часы в платиновой оправе. Генералы уткнулись в ноутбуки с деловым видом.

— Что ж ты за гадость такая? Паразит недоделанный. Как бы с тобой поговорить? Если бы хоть примерные переговоры… Да, это тебе не заварушка с террористами или пендосами. И как строить гребанную концепцию? Вот тебе и министерское кресло, — подумал чиновник, сверлят взглядом пришельца.

В какой-то момент мужчина охнул, закрыв глаза. Но это была не соринка и не воспаление сетчатки.

Министр заметил, как ромбоид шевелится. Потрогав в очередной раз лицо, политик снова уставился на замороженный объект. От ромба отвалился кусок наледи. Раздался стук. Похоже, что в отсеке с инопланетным вторженцем находились качественные микрофоны.

Министру на секунду показалось, что пленник почувствовал его мысли. И сам решил пойти на контакт.

Все присутствующие прилипли к монитору, забыв о былых формальностях. Автоматчики находились за дверью. Но, скорее всего, увидев такое, они бы точно потеряли напускную брутальность.

— О, боже! Необходимо подать ещё концентрированной, азотной смеси! Похоже, подопытный выходит из ступора.

Рука ученого потянулась к небольшой, оранжевой кнопке.

— Нет! Не надо! Не спешите. Давайте попробуем… Допросить. Черт, поговорить с этой тварью!

— Но ведь мы не знаем языка, — возразил научный сотрудник, который до этого молчал.

— Мы это уже поняли! Но мне кажется. Интуиция. Короче не важно! Сделайте ваше поле побольше, чтобы он не дёргался. А я попытаюсь кое-что… Давайте!

Генералы недоуменно смотрели на министра. Учёные принялись корректировать какие-то настройки.

Сам же глава ведомства зачем-то зажмурился. На лбу его выступили морщины. Неизвестно как такое пришло на ум, но он начал мысленно беседовать с ромбоидом. Казалось, что политик попросту помешался.

От пришельца отвалилось ещё несколько глыб. Он отстранился от парапета, сохранив лишь нижнюю точку опоры.

— О, черт!

— Живая скотина! — Воскликнули генералы.

— Боже! Включите мне микрофон! Ну же, скорее! Он будет говорить. Я чувствую! Арнольд, мать твою! Давай! — Восторженно заорал министр.

— Включайте обратную связь… — смутно промямлил Бенедиктович. — Это все не логично. Мы уже пробовали. Но все же…

На столе загорелась пара зелёных диодов. Раздался тихий, металлический гул.

— Так старые телевизоры раньше работали. Это у них язык? — Сказал помощник министра в зелёной форме.

— Э, нет. Скорее, так протекают реакции с выделением энергии. Язык, как мы заявляли, неизвестен.

Министр сжал пальцы в кулак. Ему было плевать на недоуменные взгляды.

— Зачем ты припёрся? — Прошипел он. — Что тебе от нас надо!? Говори, что надо! — Сказал мужчина уже в полный голос.

Арнольд приоткрыл рот, но осекся.

— Подай знак, чтоб тебя! Объявление войны, что угодно! Что мы тебе сделали!? Что мы, русские, тебе, сука, сделали!?

— Простите, но это вряд ли сработает. Вы же сами понимаете, что у ромбовидного организма даже нет речевого аппарата. Его необходимо скорей заморозить… снова, — не выдержал главный специалист.

— Это вы меня простите. Мне показалось, как-то. Почувствовал… — промямлил чиновник, забыв о своем положении. — Я на воздух поднимусь. Муторно. Соберите данные. У нас прием в кремле сегодня!

— Они на сознание воздействуют. Вон целый город тогда гипнотизировали. Будьте осторожны, — заявил научный сотрудник.

Глава министерства ничего не ответил. Просто поднялся со стула, направившись к двери. Под каблуками его туфель пол громко клацал. Генералы в очередной раз изобразили бурную деятельность.

Министр приблизился к железной перегородке. Протянул руку к квадратному экрану.

— Ромбы напали. Хватайте его, — раздался громкий возглас.

— Что? Арнольд Венедиктович? — Мужчина обвернулся, разглядывая присутствующих.

— Я ничего не говорил.

— Я тоже, — послышались сбивчивые объяснения.

Министр нахмурил брови, поспешив обратно.

— Мы будем убить. Все. Так лучше, — опять громкое заявление.

— Какого черта тут происходит!? Это у меня в башке или где?

— Мы тоже слышим, господин министр.

— И я!

— Это из динамика вроде.

Несмотря на ужасное смятение, военный плюхнулся в кресло. Его щеки покраснели. Руки заметно тряслись.

— Так! Ты кто такой!? Откуда!? Как говорить по-нашему научился!? Отвечай! — Заорал чиновник, отыскав глазами небольшой микрофон.

Остальные люди замолкли. Их лица были такими, будто они спали с открытыми веками. Ощущение тягучего ужаса медленно потянулось по комнате. Создалась пауза. Министр стукнул кулаком по столу, нажав какую-то второстепенную кнопку.

— Примитивный. Передавать информацию так, — раздалось из динамика. — Вы не знаете, где мы. Мы убьем, чтобы было лучше.

— Чего? Кого конкретно, вы с вашими камнями, убивать собрались?

— Всех здесь надо закончить. Такая задача.

— У тебя задача нас взорвать? Всю планету?

— Так есть.

Арнольд Венедиктович схватился за сердце. Младший сотрудник уткнулся в клавиатуру. Запись была включена. Хорошо хоть до этого додумались…

Это был первый в мире голос инопланетянина. Правда, все равно электронный. Он говорил через земной компьютер, не обладая собственным речевым аппаратом.

Министр забыл, где он находится. С кем общается, что должен делать. Перед ним стоял кусок непонятной массы, который откровенно угрожал расправой человечеству.

Неужели дошло до такого абсурда? Неужели даже такие сгустки дряни могут диктовать свою волю?

И если в переговорах с западными оппонентами надо придерживаться дипломатии. То здесь можно выпустить на свободу копившееся внутри.

— Послушай сюда, уродливая гадина! Кого ты там убивать собрался? Вы нас врасплох застали! У нас оружие! У нас наука! Мы из тебя и твоих подонков отбивную сделаем! И нам плевать из какой жопы ты вылез! — Завопил военный.

Генералы одновременно схватили министра за рукава. Арнольд Венедиктович поднялся с места.

— Прекратите! Вы можете его спровоцировать! Он понимает эмоции! Давайте постараемся собрать больше данных!

— Какие данные на хер! Они столько наших там положили! Послушай, скот! Мы тебя на куски распилим!

— Перестаньте!

— Вы срываете научное открытие, в конце концов, — встрепенулись учёные.

Но оказалось уже слишком поздно. Ледяные куски осколками битых тарелок отваливались от ромбоида. Медленно, но верно, объект поднялся над титановой поверхностью, упершись в потолок специального колпака.

На фронтальной плоскости пришельца начали вспыхивать зловещие огоньки. Учёные и военные не догадывались об их значении. Потому, несмотря на чудовищный стресс, сохраняли относительное спокойствие.

— Черт! Он летит! Вот зараза! Давайте! Заморозьте! Сожгите эту гадину!

— Да, Арнольд Венедиктович, примите меры, — поддакнул один из генералов.

— Сейчас. Давайте, давайте, господа! Подачу концентрата! Попробуем нейтрализовать!

Трясущимися руками учёные принялись стучать по клавишам. Раздался резкий металлический лязг.

— Уничтожение будет. Все умереть быстро, чтобы не размножаться, — прогремел компьютерный голос.

— Да закройся ты, скотина такая! — Взревел министр, ударив по микрофону.

По его телу бежали мурашки. Щека вздрагивала, как от удара током. Один из генералов заметил небольшую, горящую кнопку, резко щёлкнув по ней.

Связь со специальным отсеком прервалась. Ромб больше не мог выражать свои мысли. Но это ему было и не нужно.

Откуда-то снизу ударили струи синеватой, дымящейся жидкости. Пришельца заволокло тонкой, ледяной пленкой. Но огни никак не хотели гаснуть. При этом поверхность ромбоида странным образом шевелилась, сбрасывая с себя ледяной панцирь.

— Господи! Он не даёт себя успокоить! Повышайте уровень электромагнитов! Повышайте уровень, скорее! — Взревел Арнольд Венедиктович.

Контуры ромба, тем временем, загорелись. Яркий свет озарил помещение. И небольшой купол, где находился объект, потек, словно шоколадная плитка под июльским солнцем.

— Из чего вы этот скафандр сделали? — Холодно спросил министр.

— Особо прочное, стратегическое стекло. Тройной слой… Попадание снаряда крупного калибра выдерживает, — отозвался кто-то.

— Надеюсь, он хоть не через стенку?

— Нет… Он под нами…

— Черт его дери! Угомоните скорей заразу! Не хватало, чтоб он досюда добрался!

Стекло толщиной в кирпич развалилось. Словно аккуратная дверь, от него отстала квадратная пластина. В образованный проем скользнул ромбоид.

Похоже, что он определил место нахождения камер. Или они вовсе не были замаскированы.

Существо приблизилось вплотную к объективам. Его трепещущие кристаллы заполонили экран. Казалось, что он смотрит в душу каждого, кто находится по ту сторону. И что сейчас треснет тонкая грань, выпустив монстра для уничтожения всего живого.

Учёные суетились, переговаривались научными терминами, обильно сдабривая их матерным сленгом. Генералы сидели в оцепенении. Министр угрожал пришельцу, забыв, что это впустую.

В какой-то момент военный с прилизанной прической сорвался с места, бросившись к выходу.

— Да что за гадость!? Нас тут убьют на хер! Я не подписывался. На такое не подписывался.

— Стоять, — прогремел министр.

— Прекратите панику, вы сделаете только хуже, — заявил второй генерал.

Мужчина с крупной головой и теперь уже растрёпанными волосами принялся нажимать на зелёный экран. Дверь не открывалась. Что-то заклинило в системе электронных замков, заперев присутствующих в высокотехнологичной коробке.

— Почему не работает? Что с дверями? — Беспокойно отчеканил чиновник.

— Вирус какой-то, программа не подчиняется. Даже аварийный режим отказал, — не отрываясь от пульта, прокричал Арнольд Венедиктович.

Экран погас. Стало немного темнее. Внизу слышались странные звуки, хлопки.

— Что такое? Мы его не видим!

— Камеры отключились… Связь с капсулой пропала.

— Так, Арнольд… И вы остальные! — Министр поднялся с места. — Вы можете угомонить его как-то? Взорвать, подстрелить, я не знаю! Он нас тут… как в газовой камере… замочит! Давайте быстрее! Всю ответственность беру на себя!

Учёные отвлеклись. Их лица выражали стеклянную бледность. Говорить начал младший научный сотрудник.

— Мы можем перегрузить систему, дав предельную нагрузку на электромагнит.

— Ещё можно пустить туда кислородный коктейль для экспериментов. Он горит. И может это его поранит.

— Давайте! Давайте, только скорее! Что ты встал, Арнольд!?

— Это открытие мирового масштаба. Если мы сможем повредить ромбоид, то второго такого не будет.

Внизу что-то сильно взорвалось. Комната слегка вздрогнула.

— К чертовой матери вашу науку! Если будет он, не будет нас! Я сам все сделаю! Бегом на выход!

Глава оборонного ведомства рванулся к Арнольду Венедиктовичу, оттолкнув его в сторону. Остальные кинулись к выходу, облепив недоумевающего генерала, который так и не справился с дверью.

Министр обороны не знал предназначения органов управления. Он обрушил удар тяжёлого кулака на небольшую, оранжевую кнопку. Загорелся ядовито-красный свет. «Закричала» отрывистая сирена.

— Подождите! Перестаньте! Необходимо провести процедуру!

— Проводи! Проводи что угодно, но только за пять секунд времени!

Арнольд Венедиктович склонился над столом, нервно вздрагивая, принялся теребить компьютерные клавиши.

— Да, Господи! Сколько можно! — Выйдя из себя, министр повернул какой-то рычаг, потом отломал защитный колпачок от небольшого тумблера, дёрнув последний вверх.

На нижнем этаже что-то громыхнуло. Оттуда слышался треск. Сирена не унималась. Кто-то стучал в двери с обратной стороны, понимая, что высокопоставленные лица оказались заперты.

— Господи! Это может повредить лабораторию, — выдохнул Арнольд, бледнее, как приведение.

— К черту твою лабораторию! На оборонку выделяют нормально. Я тебе три таких организую.

Скрепя сердцем, учёный нажал что-то в последний раз. Снизу послышался странный гул. Активность усилилась, заставляя все вокруг подпрыгивать.

Министр вместе с Арнольдом отошли к остальным, с тревогой наблюдая за местом недавнего заседания.

Менее чем через минуту пол треснул. Посыпались искры. Огромный экран на стене развалился. Снизу вырвались языки огня. Раздался очередной взрыв. В воздухе запахло огнем и бетоном.

Глава 17

Перед катаклизмами глобального масштаба бессильны любые органы власти. Даже если это особый отдел ФСБ с мощной системой неприкосновенности.

Именно поэтому филиал данной службы был взорван. А те, с кем проводили оперативную работу, спокойно брели по развалинам города, в хаотичном направлении.

Вернее те, кто остался в живых. К счастью для Михаила, он уцелел. Мужчине удалось чудом выбраться из-под завалов.

И, несмотря на то, что правая рука была синяя, а на голове красовалась ссадина, он чувствовал себя относительно неплохо.

В мозгах томился туман. В горле что-то болело. Ушибленные ноги отдавали иголками при каждом шаге.

Какое-то время он двигался вперёд, с мыслями новорожденного. Затем остановился, как вкопанный.

— Катя, дети, Господи! — Вслух заявил раненный, рассматривая небольшое задание без окон. — Где я? Княжеский особняк с открытки. Сука, гребаный центр!

Мужчина посмотрел в небо. На огромном удалении висела металлическая звезда многограна. Она походила на игрушку над люлькой мега-младенца.

— Боги. Я думал, вы боги. Крысы вы, а не боги! — Прохрипел Михаил.

Недавний строитель задумался. Заметив кусок бетонной плиты, он аккуратно присел. Взялся за голову, вероятно не только от боли.

Где-то вдали слышались сирены. Похоже, люди возвращались, надеясь, что все кончено. После спонтанного ареста, мужчина не очень доверял собратьям по планете. Да и вообще, что стало с его семьёй? Пока ситуация не прояснится, вряд ли можно думать о собственном спасении.

— Весь центр как после бомбежки, — подумал парень, разглядывая содранные носки остроконечных туфель. — Они должны быть на сервере. Может там лучше? Может, все ещё живы? Господи… И потянуло же меня к этой кастрюле! Строил бы дальше свои гаражи!

Собрав в кулак последнюю волю, потрёпанный строитель направился к дому родственников, куда перебралась его семья после выселения с «территории».

Парень шел довольно быстро, иногда срываясь на бег. Его голова крутилась в разные стороны, как у ребенка, оказавшегося в магазине игрушек. Правда, эти игрушки были ужасны. Перевернутый экскаватор. Огромная стена, стоящая посреди груды кирпичей. Сгоревшие автомобили. Раздавленные автомобили. Белая рука, торчащая из-под плиты.

Чудовищная разруха с человеческими жертвами. Сожженные и поломанные деревья. Острова строительного мусора. Картина апокалипсиса, представшая наяву.

— Какого же черта? Сколько ещё пилить по руинам? — Пройдя порядочное расстояние, Михаил замер.

Внутри было пусто. Тугое отчаяние медленно заполняло душу. Может быть, все бессмысленно? Возможно, мир уже мертв? А он единственный выживший, как это бывает в кино.

— Я просто не верю. Я даже не знаю, — Михаил оттянул воротник лёгкого свитера, будто его кто-то душил.

Тут парень заметил странную тень на стене одного здания. На секунду забыв о проблемах, он приблизился к жёлтой, бетонной плоскости.

— Это пепел. Как при ядерном взрыве. Они что сбросили атомную бомбу?

Рядом стояла открытая машина. Похоже, что сожженный заживо был ее владельцем. Но это ещё не всё.

Чуть поодаль валялся дробовик. Охотничий, но сделанный не совсем для охоты. Видно, странный тип дал бой около трехэтажки. Последний бой, завершенный плачевно.

— Ладно, чтобы это ни было. Я должен попробовать. Раз так, то не надо сдаваться. Боже, я же стрелять толком не умею.

Это сумбурный кошмар. Мрачная игра, вышедшая за пределы компьютера или консоли. Но иначе просто нельзя. Время не ждёт. С каждой секундой, проведенной среди темных развалин, уходит человеческая жизнь. Жизнь его близких. Жизнь многих других.

Михаил взял дробовик, нервно смотря по сторонам. Забрался в машину, захлопнув дверь. Ключи были на месте. Но небольшой вишневый кроссовер не желал заводиться.

— Ладно, может и правда пешком? — Подумал мужчина. Обшарпанный салон чужой техники нагонял холодного ужаса.

Раздался металлический гул. Отчётливо показалось, что сзади кто-то находится. Он ещё не видел захватчиков. Понятия не имел, как они выглядят.

От того разум рисовал все подряд. Начиная от насекомоподобных демонов, заканчивая золотыми рыцарями из телевизора. Мозг человека — страшный художник. Именно в нем живут вурдалаки. Именно он сводит с ума, стоит лишь на миг потерять контроль.

Что-то громко хлопнуло или упало. Мужчина в очередной раз двинул ключом. Двигатель нехотя заработал.

— К черту вас. К черту! Мне к жене надо. К детям. Пошли на хрен, я не умру! Я не умру, пошли на хрен!

Резко нажав газ, парень двинулся с пробуксовкой по дороге из кирпичных осколков. Довольно быстро автомобиль преодолел прямую, затем небольшой проулок.

После трасса стала чуть шире. Кусков бетона, которые надо объезжать корявыми рывками, стало меньше.

— Господи, вырвался! Даже не знаю от кого бегу. Ого, да там тачка за пять лямов.

В глаза Михаилу бросилась элитная машина, на которой покоился фонарный столб. Апофеоз стремления к роскоши. Хотя сейчас было не до глубоких мыслей…

Дом сестры Кати был уже близко. На севере города почти не наблюдалось разрушений. Это заставляло с воодушевлением добавить скорости, предаваясь желанной надежде.

В какой-то момент, Михаил почувствовал, что машину «кидает». Будто передние колеса живут своей жизнью.

— Шину пробил, сука! Ладно, теперь уж точно пешком. Благо, немного осталось.

Кое-как справившись с управлением, строитель свернул в сторону. Здесь начинался частный сектор. И отец семейства нервно искал глазами небольшой коттедж.

То место, которое сейчас было главнее всего на планете. Пусть даже его снова «закроют», по надуманному обвинению. Он готов. Главное увидеть семью. Как же это банально. Но как глубоко!

Пробираться между деревенскими домиками было опасно. Кроме инопланетных тварей, здесь вполне могли хозяйничать мародеры. Ведь даже угроза сожжения мало кого отвадит от халявы.

К счастью, Михаил взял оружие. Сжимая дробовик, он протиснулся в тенистый закоулок. Белый силуэт нужного дома, маяком красовался вдали.

Вокруг было тихо. Как будто все уехали на выходные. Но к вечеру возвратятся, начав привычную суету.

Небольшие клены с нежными листьями дремали под летним солнцем. Растения, напоминающие кипарисы, вытянулись по струнке, в виде почетного караула. И только разбитое окно в одном из домов, отдавало чем-то не добрым.

Михаилу было некогда разглядывать красоты «кукольной улочки». Тем более что здесь он бывал весьма часто. И все казалось до боли обычным.

Забыв о возможной опасности, парень кинулся вперёд, видя распахнутые ворота.

— Катя! Катя, ты там? Вас же могли эвакуировать. Нет, я знаю. Я чувствую.

Строитель глупо держал оружие, будто это был кусок старой доски. Спотыкаясь, он подскочил к дому, прошмыгнув в небольшой дворик.

— Так, так… машина вроде на месте. Катя, вы там? Маришка! Дети! Черт, я пришел… За вами… Пришел. В смысле при…ехал.

Михаил замолчал, отвернувшись в сторону. На красном кирпиче гаража кое-что было. Отпечаток угля. Не слишком большой. Наверное, кто-то сотворил хулиганство.

Хотя, хулиганство с углем творили лет пятьдесят назад. Тогда что это может быть? Отвечать нельзя. Ответ слишком страшен.

Ощущая, как сердце наливается холодом, Миха посмотрел на дверь. Слегка приоткрыта. Ее бросили так в большой спешке. Но куда спешили? Не сложно догадаться, не так ли?

— Если вы с ними что-то сделали, суки, я вас на куски порву, — прошипел парень, перехватывая серебристое ружье.

Словно боец спецназа, недавний инженер бросился на крыльцо. Одним рывком отворил дверь, ворвавшись в коридор.

Там что-то странно гудело, в стиле отживших свое холодильников. Но ему было как-то плевать. Новый рывок. Вперёд, в прихожею. Затем гостиная. Гул только усилился. И его источник показался во всей красе.

Переступив порог, Михаил замер. Все мышцы жилистого тела окаменели. Рот открылся сам собой. На лбу выступил пот.

— Мамочки! — Прошептал взрослый мужчина тонким голосом, словно ребенок, которого напугала собака.

То, что он увидел, не вписывалось в представления об ужасе. Хотя определенно было ужасным.

Его жена была в длинной футболке, низ женского тела оставался открыт. Женщина висела в воздухе под потолком, в вертикальном положении.

Глаза Кати были открыты. Причем, имели неестественный цвет. Переливались от жёлтого к ярко-зелёному оттенку.

В обнаженную плоть снизу входила продолговатая штука в виде медицинского зонда, созданная, на первый взгляд, из стекла. Она росла из пола, как небольшое дерево посреди асфальтовой площади.

В животе, под кожей, что-то периодически вспыхивало. На паркетном полу виднелась кровь, но немного.

Волосы Екатерины имели растрепанный вид. Она напоминала ожившую куклу. Но это ещё не всё.

С обеих сторон от женщины расположились серо-черные скалы. Как показалось Михаилу, они были живы. На странных камнях горели огоньки, и расходилось красноватое свечение.

Не ожидая от себя, мужчина вышел из ступора. Вздрагивая всем телом, вскинул дробовик, сделав ужасающей громкости выстрел.

С пары метров промахнуться невозможно, попал. Только живая каменюга, висевшая над полом, не получила никаких повреждений.

— Отпустите ее, животные!!! — Не своим голосом завизжал парень, выстрелив в другого ромбоида. Снова не вышло.

Тут Екатерина открыла рот и довольно отчётливо произнесла:

— Не стоит мешать экспериментальной работе.

— Что? — Истекая холодным потом, выдавил ее муж. Голос жены принадлежал явно не ей. Он был груб и лишён эмоций.

— Эту единицу взяли для исследований.

— Ублюдки! Вы что, ублюдки!? Вы говорите через нее? Как, Господи!?

— Убить всех. Но мы хотим ещё… и исследовать, — произнес рот Екатерины.

— Фашисты, чтоб вас!

Мужчина снова выстрелил. Ему показалось, что дробь исчезла в толще ромба, как в черном омуте.

— Катюша, держись! Держись, родная, я спасу тебя! Как они тебя… Да за что!?

Неудержимый порыв заставлял броситься к ней. Снять с ужасной штуки. Унести на руках подальше отсюда. Оставить кровожадных истуканов. А самим начать жить как раньше, сложно, но полноценно. Трудно, но счастливо.

Парень сделал шаг к жене. И вдруг ее голос зазвучал как всегда. Живо, отрывисто, звонко.

— Стреляй мне в голову! В голову мне стреляй! Они детей сожгли, Маришку убили! Мне кишки, придатки вырезают! Ты слышишь, ты видишь!? Убей меня, Миша! Умоляю, быстрее!

Из глаз подопытной хлынули слезы. Снизу вылилось немного крови. Каким-то странным образом, мать семейства пришла в себя, на мгновение, разорвав невидимые оковы гипноза.

В голове мужчины что-то взорвалось. Руки похолодели. Ему показалось, что он умирает. Будто в эту секунду тело разбивал смертельный инсульт.

— Я не могу, Катя! Я никогда не смогу! Ты что говоришь? Давай сниму, сниму тебя лучше… — Кое-как прохрипел строитель.

Затем он снова двинулся к ней. Но тело надёжно держали.

— Горите в аду! За мою семью. Сдохните, — завизжала Катя.

— Материал не стабилен, — сказал кто-то внутри нее.

Жена Михаила дернулась. Искривила шею, попыталась вытянуть руки. По кристаллическому стержню, который находился в теле, обильно потекла кровь. В животе вспыхнуло красным.

Раздался ужасный крик. Женщину разорвало на мокрые лоскуты, как небольшое насекомое, при ударе молотком.

Миха уронил дробовик. Тот грубо грохнулся на пол. На лице мужчины остались капли крови. Чувствуя их тепло, строитель потерял сознание.

Только не упал вслед за оружием. А повис в воздухе, последней вспышкой разума понимая, что умер.

День желтыми потоками стучался по окнам. Тени от пышных веток бродили по комнатам. Улица отдавала прогулочной приветливостью. И кто сказал, что кошмар приходит во мраке? Кто сказал, что удел его серость?

Глава 18

После выхода с «территории» Вика и Влад были отправлены в реабилитационный центр, где прошли бесплатную диагностику. С ними работали психологи. Им была выплачена солидная компенсация, которая покрывала несколько автомобилей, наподобие того, что бросила журналистка.

А около десяти каналов российского ТВ всеми силами атаковали молодую пару, пытаясь получить несколько слов о случившемся.

В нашей стране надо ощутить дыхание смерти, чтобы тебе предоставили простор для жизни. Или же заранее родиться средь тех, кому жить хорошо, предоставлено по факту. Феодальное общество с замашками садизма, и тонкой корочкой демократии сверху.

В отличие от собратьев по несчастью, Проскурин сам отказался от реабилитации. И на следующий день после эвакуации он уже давал подробный отчёт перед главами ведомств.

Дмитрий Геннадьевич вернулся в свой московский институт, где напряженно работал над поисками выхода.

Меньше чем за сорок восемь часов, с ним провели беседы все, кого можно встретить в утренних новостях.

Вот и сегодня, в солнечный летний день, мужчина стучал по плоским клавишам мощного компьютера, анализируя поток собранной информации.

В какой-то момент, Дмитрий поправил волосы. Затем взглянул в большое, белое окно.

— Отлично. Если предположить, что электромагнитное поле действительно снижает реакцию ромбоидов на окружающую среду, то мы вполне сможем подготовить активное средство для их подавления, — подумал он.

В стекла смотрелись многоэтажки с островками зелёных насаждений между каменных озёр. День был сложным, неопределенным. Хотя, такими бывают все дни в главном российском муравейнике.

— Или может все это бред? — Неожиданно предположил профессор. — Нет никаких инопланетян ромбической формы? А я просто переработал. И мне нужен дополнительный выходной. Нет, мое нахождение под грудой досок было более чем реальным. Так просто не отвертеться.

Дмитриевич Геннадьевич пролистал бумаги. Сделал небольшую пометку в тяжелом смартфоне.

— Не знал, что решать судьбу человечества так скучно.

На стене висела картина-абстракция. Среди небольших геометрических фигурок двигался и не двигался шарик. Нельзя было понять до конца, в каком положении он находится. Такие картинки часто публикуют в научных группах многочисленных соц. сетей.

При взгляде на странное произведение можно было сойти с ума. Но ученого почему-то это успокаивало.

Дмитрий иногда переводил взгляд на картину. Потом снова занимался делами. Время шло за полдень. Надо было запереть жалюзи. Иначе кабинет превратится в микроволновку.

Проскурин потянулся к металлическим шторам. Стационарный телефон зазвонил.

— Боже, просил не беспокоить. Да!

— Дмитрий! Дмитрий Геннадьевич! Смотрите, смотрите!

— На что смотреть, Галина!? Вы что там, с ума что ли…

Московская помощница была не чета Надежде. Слушать ее было настоящей пыткой, не то, что влюбляться. А увольнять жалко. Где она будет красить свои километровые ногти, если лишится работы?

Да, Надежда. Надежда… Как не вовремя он ее вспомнил. Пропала без вести. Завалы ещё не разобраны. Даже источники «в верхах» скептически молчат. Надежда есть, но надежды, возможно, и нету.

Промямлив что-то невнятное, секретарша замолкла. Надо идти в приемную и во всем разбираться. Его же обещали оградить от прессы? Неужели журналисты просочились в здание? Или ромбы добрались до столицы? От них можно ожидать даже этого!

Проскурин двинулся назад, чтобы подняться с кресла. Но дверь в кабинет распахнулась. И перед учёным оказался Президент Российской Федерации.

Вне своих апартаментов, без камер федеральных каналов, он выглядел мелко. Узкие плечи, небольшая голова, морщинистое лицо, короткие ноги.

И только в глазах светился властный огонь. Тот самый, который вспыхивает внезапно, десятилетиями не желая гаснуть. Даже напротив, разгораясь подчас сильнее.

— Здравствуйте, — встревоженно произнес Проскурин. — Где охрана?

— Добрый день. Там, контролирует, — глава государства показал на дверь.

— Вы! Но ведь мою работу курировал премьер, как правило.

— Да, но начальник кабмина испытывает проблемы… со здоровьем. Да и вообще, мне давно хотелось познакомиться с таким выдающимся деятелем более тесно.

— А. Ну, вы можете присесть… Если так… — Дмитрий Геннадьевич искренне не знал, что говорить высокому гостю. Приходилось выдавливать слова, как из тюбика с сухой пастой.

— Пожалуй, — президент фыркнул, осматриваясь вокруг.

Видно было, что ему неловко. Но некий план государственного правителя действовал именно так. Хотя, со стороны картина смотрелась странно. Президент на приеме у научного сотрудника средней руки. Возможно, странность и была главным оружием?

— Сейчас напряженная ситуация. Вы это и сами понимаете, Дмитрий Геннадьевич, на своем собственном опыте.

— Более чем. Мы не готовы, к данному вторжению.

— Именно. Потому необходимо отбросить различные предрассудки и отказаться от ненужной нам бюрократии.

Далее гость с некоторыми паузами изложил суть своего поручения. И чем больше он говорил, тем мрачнее становился Проскурин.

Казалось, само солнце меркло от президентских слов. Чем более высокое начальство является к вам, тем худших последствий стоит от него ожидать.

Высокие визиты в нашем мире редко несут добро. За пару минут учёный прочувствовал суть такого суждения.

Когда президент замолчал, в воздухе нечто пищало. Миниатюрное, кровожадное существо, готовое выпить душу. Часто в минуты особой нервозности мы слышим писк этой твари.

Даже прекрасный ремонт с элитной обстановкой не мог заглушить «тревожной сирены».

— Если я понял, исходя из ваших слов, вы хотите применить «Тэтрон» против ромбоидов?

Профессор заявил слишком конкретно. С президентами так не говорят. От того, последний поморщился.

— Не я. А Экстренный совет безопасности, собранный в связи с иноземным вторжением. Поймите, Дмитрий Геннадьевич, последствия могут быть самыми радикальными. И чтобы не допустить их, мы должны дать самый мощный отпор, который только имеется.

Проскурин попытался улыбнуться, не вышло. Затем взъерошил волосы, как шкодливый школьник.

— Но ведь проект полностью не доработан! Я ценю вашу заботу о стране… Только, согласно вашему поручению, были предоставлены поверхностные отчеты для создания инфо повода на мировой арене. А сама технология должна тестироваться ещё относительно долго! И запустить её сейчас, значит подвергнуться рискам.

Президент поправил галстук. Лицо главы страны приобрело белый цвет.

— Лично я, Дмитрий Геннадьевич, вам поручений не давал. Мои советники, может быть. Но ещё раз хочется подчеркнуть, что ситуация накаляется. Нам стоит пренебречь некоторыми расчетами, чтобы решить основную задачу.

— Там не некоторые расчеты, господин главнокомандующий! Там… Я могу показать. Множество неизвестных! И могут быть даже человеческие жертвы. Много возможно. Если мы начнем применять кристаллические заряды непосредственно в боевой концентрации.

— Подождите. Я сказал, успокойтесь, — высокопоставленный чиновник выходил из себя. — Жертвы? А если эти ваши ромбы продолжат активность, то жертв будет в разы больше! И лучше уж потерять что-то во благо государства или даже планеты! Чем медлить сейчас, но столкнуться с неминуемой катастрофой.

— Мы уже и так допустили катастрофу. Мы живём одним днём, надеемся на хитрость, а не на разум. Поклоняемся деньгам и власти. Стараемся не науку осваивать, а врать так, чтобы за это уважали. Как сказал один хороший человек, в смысле, неважно кто… Он сказал, пусть это свершится. И, кажется, я в чём-то его понимаю.

Проскурин говорил необыкновенно холодно. Его голос звучал смертным приговором для всего человечества. Президент прищурился, явно не понимая философского изречения.

— Кто это вам говорил? Кто-то советовал не запускать «Тэтрон», позволив агрессорам нас уничтожить? Вы сотрудничаете с кем-то кроме Министерства обороны? Нашей страны, в смысле…

— Господи, я ни с кем не сотрудничаю! Вам надо было показать кристаллическую палку! Я это сделал. На бумаге, как вы и просили. На практике все куда сложнее! Мы физически не готовы применять данный вид вооружения! Поймите, наконец!

— Понимать будете вы, господин Проскурин. В отведённом для этого месте, — президент поднялся с гостевого кресла. — Очень надеюсь, что вы ещё не оправились от пережитого стресса. И скоро одумаетесь… Прощайте.

Отрывистыми шагами, глядя под ноги, как обиженный подросток, гарант конституции зашагал прочь.

— Небось, полный этаж охраны приволок! От ромбоидных лучей охрана не поможет. Вот и суетится теперь. До этого что-то о жизнях не думал. Когда неофициально в горячие точки людей бросали. В какое же высокое дерьмо я вляпался, — подумал Проскурин, смотря на горящее солнцем окно.

В коридоре слышались крики. Президент уходил, забирая свиту. Второй раз за последние годы он слышал не то, что хотел. В нашей странной жизни даже боги иногда становятся смертными.

* * *

Виктория шла чуть впереди. Легкий деловой костюм вздрагивал от негодования и ветра. Кремовые туфли отбивали протестную дробь. Вокруг сновали люди, носились машины. Назойливые камеры на каждом углу старались заглянуть в глаза своим пресловутым распознаванием лиц.

Москва не отличается ласковым летом. И даже жара здесь имеет оттенки некого сквозняка, что весьма радует. Иначе бы журналистка спарилась в закрытом наряде.

В отличие от нее Влад скинул модный пуловер, обнажив футболку с крупной надписью на английском.

Парень шел, рассматривая многоэтажки. За спиной рукотворным Эверестом красовалась Останкинская башня.

Похоже, что мужчина был зол. Но столица России все равно его поражала. В хорошем или плохом плане, не важно. Главное, что он не мог собраться с мыслями, заостряя взгляд на очередном фонтане или архитектурном объекте.

Понимая, что ее спутник так и будет молчать, Виктория начала первой.

— Ты видел такое! Ты такое пережил! А мозгов не прибавилось. Именно поэтому, дорогой, таких, считают провинциальными гопниками.

— Послушай, зай. Давай лучше вызовем такси. И поговорим в гостинице!

— Ага, как скажешь, псих! Может тебе ещё торт испечь за заслуги!?

— Да реально жарко. И шумно, Вик. Ну, ты успокойся, хоть, — Влад догнал девушку, проворно обойдя старика в дорогом костюме и черных очках.

— Я более чем спокойна! Просто скажи, гребаный боксер самоучка, на кой черт ты избил ведущего!? Ответь мне, дуре!

— Я не избил! Я просто дал пощечину… Так получилось.

— А если на всю страну покажут? А если тебя посадят?

— То есть, по-твоему, гнать шнягу про хорошую жизнь нормально… Да ладно это! Как тебе рассказ про поражение инопланетных сил и про наши «незначительные» потери!? Как тебе байка о том, что все погибшие сами виноваты, потому что нарушили приказ!? Как тебе хрень в стиле: последствия взрыва в городе, устроенного оппозиционными радикалами, почти ликвидированы???

— Твою мать! Тундук! — Девушка ускорила шаг.

В какой-то момент она чуть не упала, подвернув ногу. Но этого не случилось. И выровняв походку, журналистка рассекала плитку, словно морскую гладь пиратская шхуна.

Девушка говорила много, отрывисто, зло. Она объясняла, что такое современные, информационные технологии. Разжевывала, как устроена отечественная пресса.

Она упрекала Влада за то, что он направился заведомо не в ту передачу, стараясь попасть на самое рейтинговое шоу.

Она пыталась доказать, что рукоприкладство, в высокой степени глупо. Особенно в век, когда войны ведутся на уровне «тонких материй».

Материи действительно тонкие. Правда, люди погибают вполне реально. Такой парадокс псевдо культурного, наигранно-улыбчивого котла, в котором нам волею судеб предстало вариться.

Влад прекратил пялиться по сторонам. Теперь он рассматривал облака, будто видел их впервые в жизни.

— Проправительственный канал, говоришь? Да они все у нас про-правительственные! Рукоприкладство блин… Он на покойного Евгена гнал! На меня гнал! Или ты не слышала? На стульях этих долбанных под светильником сидела… Да и вообще, этот Шепин сам на меня попер! Вечно на камеру петушится. В спецназе служил? Шлюшья затрещина! Вот тебе и спецназ!

Виктория остановилась. Она пыталась понять, то ли ее разгорячённый парень действительно быдло. То ли это шок от недавней трагедии.

— Я люблю тебя, Владик. Я знаю, что ты прав… Но у нас нельзя тыкать правду куда попало. Иногда для нее нет места.

— Для правды всегда есть место! Иначе это уже ни черта не правда. Мы с тобой думали, что при такой угрозе, смишники одумаются. Как видишь, нет! Тогда пусть нас спалят эти чёртовы каменюки. Все равно нет смысла!

— Смысл есть! Ты смотришь на то, что на поверхности. Но в нас есть ещё нечто, достойное восхищения. Я сама об этом не знала. Почувствовала недавно. Вот когда тебя искать ехала. И я могу сказать, что мы идём неверным путем. Но этот путь может измениться. Дав себя уничтожить, явно не сделаем лучше.

— Господи! Да ты у меня прям философ. Философская зануда…

Парень подошёл к возлюбленной. Они нежно обнялись. Пылкий гнев сменился приливами ласки. Наверное, это и есть идеальные отношения.

Какая-то бабка с тяжёлой сумкой чуть не врезалась в пару. Но Вику и Влада это не смутило. Молодые люди предались порыву страсти.

Он всегда накатывает так странно, как теплая погода после затяжного дождя. И, похоже, что сегодняшняя оттепель обещала быть долгой.

Виктория, забыв о недавней строгости, сложила бантиком губы, медленно наклонившись вперёд. Влад крепко сжал тонкую талию. Свитер с его плеча плавно сполз.

Но резкий крик оборвал идиллию, заставив пару разорваться на две отдельные личности.

— О, а вот и утырок! Примерно таким представлял. Только думал, что более лысый. С чубчиком таким идиотским.

Виктория побелела, потупив взгляд. Влад машинально похлопал себя по карману, ища оружие, которого не было.

К месту, где стояли молодые, приближался парень высокого роста с «фигурно стриженой головой», черными глазами и широкими плечами.

На нем был темный костюм, сшитый по фигуре. Руку украшали не дешёвые часы. За несколько метров несло фирменным одеколоном.

— Что не сосететесь? Вы же молодожены! У быдла ведь принято сразу жениться, разумеется, после залета.

— Ты кто такой? Ты ошибся… Иди отсюда!

Влад закрыл собой Вику, как это было недавно в разрушенном городе.

— О как? А что она не рассказала? Мы же с ней вместе тебе звонили…

— Господи, Игорь, — произнесла Виктория.

В голове недавнего солдата начало проясняться. Он медленно прошелся глазами по телу хлыща.

— Так вот ты какой. Я даже твоей фотки не видел… толком.

— Теперь можешь смотреть, сколько влезет, колхозник. А твоя шмара пусть принесет извинения. Причем пламенные, как в том спектакле.

— Прекрати, Игорь! Наши отношения были ошибкой! Я пошла на это, потому что была в отчаянии. У тебя же много здесь всяких. Не проблема другую найти. Давай просто разойдемся, как нормальные люди, — Вика вышла вперёд. В ее влажных глазах отразилась неподдельная боль.

Вокруг носились машины. По тротуару сновали бесконечные человеки. Им было важно дойти до точки «б», соответственно с точки «а». Им не было дела до разворачивающейся под носом драмы.

— Как у тебя все просто! Да надо мной, как над пацаном, смеялись! Взял деревенскую дуру, у которой поехала крыша! Я теперь репутацию буду года три восстанавливать! — Игорь переходил на крик.

Влад чувствовал, как в сердце закипает невидимый чайник. Искусственный загар мажора ярко напоминал лощеную рожу Шепина, который ещё недавно на всю страну поливал парня грязью, требуя каких-то сумрачных доказательств.

Их он и получил в итоге. Их получит и бывший Виктории.

— Черт, ты сам-то не из того колхоза?! Москвич недоделанный! И вообще, много на себя берешь! Ты мою девушку увел! Кто кому ещё должен!? Хочешь общаться? Давай не посреди улицы. Усёк?

Видя горящие глаза военного, парень усмехнулся, обнажив ровные зубы.

— Не тебе здесь решать, дурачок. Пусть твоя девка искренне попросит прощения. Раз уж я наконец-то ее поймал.… И считай, что ничего не было. В отличие от тебя, у меня есть самолюбие. И свитерок подними, не забудь. Ромэо комнатный!

Виктория отвернулась, как от сильной пощечины. Смешанные чувства терзали встревоженную душу. С одной стороны, Игорь был настоящим подонком. Когда она бежала за ним в Москву, этого как-то не замечала…

Но с другой, журналистка тоже была не права. Причем, перед обоими мужчинами. Именно из-за ее неправоты разгорался скандал.

— Прощение? Тебе нужно прощение? — Влад сделал пару шагов вперёд. — Я тебе дам извинения! Столько, что не унесешь!

Кулаки парня сжались. Скулы застыли камнем.

— Эээ, не забывай, где находишься… — воскликнул Игорь.

— Это ты, по ходу, что-то забыл, плейбой помойный!

Ещё немного, и журналист бы получил порцию гнева в натуральном виде. Но тут он ловко выхватил пистолет.

Сам от себя не ожидая, Влад не испугался. Крикливый человек по сравнению с инопланетным огнем был просто мягкой игрушкой.

— Огнестрел. Как раз под камерой, — холодно отметил парень Виктории, показывая на угол дома.

— Почему? Просто нормальный травмат! Пара щелчков и будешь шарики из башки выковыривать. Че, теперь руки не чешутся?

— Кретин! Да я тебя и с твоей игрушкой… Гад! Думаешь, бабки есть и все можно? Вас мажоров давно ломать надо!

— Отлично, чухно! Вот ты и напросился! Назовем это самообороной!

Игорь вскинул пистолет. Щека у мужчины тряслась. Но глаза горели чем-то недобрым. Жаждой мести? Или просто желанием пролить кровь…

Влад подошёл ещё немного, сократив расстояние. Мысленно он прикинул, как будет бить проклятого агрессора. Главное, чтобы тот не попал в глаз. Ведь такой выстрел из травматического может стать смертельным.

— Прекратите! Прекрати! Господи, Игорь, до чего ты докатился!?

Вика с воплями врезалась между противников.

— Учусь у лучших, солнце. Трясешься за своего быдлана? Неужели, и правда, любишь?

— Прости меня! И ты, Влад, прости! Оба просите, я действительно была продажной и умственно больной. И кем ещё? Кем угодно!

— Вика, не надо! Мы сами решим!

— Уже решили, колхозник. Конечно, скудно, но хотя бы что-то. Ты не просто шлюха, девочка, ты грязная шмара! А про скандал на ТВ мне уже известно. Сделаю все, чтобы тебя, урод, замордовали.

Игорь, ухмыляясь, опустил пистолет.

— В жопу иди, петух столичный! Я тебя щас…

— Влад, пожалуйста, Влад! Я могу на колени встать… — девушка крепко вцепилась в мужскую руку.

Игорь пошел к машине, стоящей неподалеку. Его шаг был размеренным, немного дерзким. Пройдя несколько метров, он посмотрел назад, скривившись в анти улыбке. Такое выражение лица бывает у людей, когда они мысленно матерятся.

— Я ему ствол в жопу засуну! — Влад вырвался из объятий Виктории.

— Нет, нет! Любимый! Умоляю… ради нас с тобой.

Девушка кинулась вперёд, повисла на шее у Владислава. Принялась целовать его загорелую кожу, мертвой хваткой вцепилась в плечи.

— Ты его больше не увидишь. Клянусь, обещаю. Есть я и ты. И больше никого нету. Давай уйдем. Давай поедем в гостиницу. Давай вместе побудем, в конце концов. Пусть этот урод катится своей дорогой.

— Ладно, ладно. Прекрати… Люди же смотрят… Но просить прощения… Перед этим чмом…

Влад убрал девушку в сторону. Игорь, тем временем, скрылся.

— Ладно уж ладно… Что за город? Что за люди? Злее любых гуманоидов.

Новый пуловер Влада валялся около небольшого забора, подобно тряпке. Парень направился к нему, чертыхаясь, как старый пират.

— Так, как бы нам проще. У меня тут приложение есть, должно быть дешевле, — произнесла Виктория, доставая из сумки смартфон.

— Можно и дороже. Мы с тобой теперь скандальные звёзды, почти олигархи, — мужчина грубо отряхнул свитер.

— Вообще, надо уметь преодолевать трудности. Наверное, это главное. Посмотри лучше, как вокруг хорошо. Жизнь, солнце, лето! Небо такого классного цвета. Может ещё все решится, — широко улыбаясь, произнесла Вика.

— Все может быть, зай, все может быть. Но если твой козел появится ещё раз, я ему точно шею сверну. Хотя стоп! Что ты там про небо говорила?

— Ничего, просто красиво. Сейчас через пять минут такси будет.

— Какое к черту такси!? Бежим, прячемся! Быстро!

Словно загнанный волк, мужчина посмотрел вокруг. Ничего не понимающая жизнь по своему обыкновению кипела.

Но тучи над Москвой становились сиреневыми. В воздухе концентрировалось странное вещество. Краски окружающего мира менялись. Влад прекрасно помнил, что именно это значит.

Резко изменившись в лице, парень схватил Викторию, бросившись в первый попавшийся переулок. Девушка, спотыкаясь, как раненная косуля, устремилась за ним.

— Владик, ты чего!?

— Взорвется все сейчас, вот чего! Валим скорее! Нам подвал нужен! Погреб! Яма какая-нибудь, что угодно!

— Куда! Стой! Дурак! Я каблук сломала, — успевала выкрикивать Вика, чувствуя, как ее запястьесдавили, словно в тисках.

Неужели он и правда, спятил? Его конфликт на передаче? Его поведение сейчас. Увидел смерть и свихнулся.

Неужели он ее убьет? Конечно, любимым принято доверять. На как сложно это делать в нужный момент. Доверие нельзя спланировать заранее. К нему невозможно подготовиться загодя.

Пока молодая пара пробиралась сквозь узкую улицу, теряясь в паутине домов, Игорь ехал по просторной дороге в потоке машин.

В душе его поднимались волны самолюбия. Хотел подкараулить бывшую после съёмок, одну. А тут, смог застать ее вне телевизионных стен.

Заставил умолять о прощении. И даже как следует, отчитал быдло-ухажера. Хотя, это ещё не всё.

Он обязательно придумает новые козни. И странная шизофреничка точно не получит нормальной жизни. А ее недоделанный герой так вообще загремит за решетку.

Да! Хотелось надеть черные очки, включить музыку как можно громче. Вырубить кондиционер и открыть окно.

Он силен. У него деньги и связи. Он настоящий хозяин жизни. И никто никогда не посмеет с ним спорить. Кроме главного режиссера. Но с режиссером все схвачено.

Игорь убрал руку с руля, потянувшись за очками. Обзор впереди резко ухудшился. Только это был не дождь и не град. Нечто синеватое, странное.

— Что за дрянь ещё?

Игорь резко сбавил скорость. Справа взорвалась машина, вспыхнув сияющим факелом. Раздались людские крики. Мотоциклист, ехавший чуть впереди, разлетелся на красные клочья.

— Ой, мама! Твою ты! Господи, что творится!? Что со мной!? — Завопил Игорь, ударив по тормозам.

Тут он понял, что кожа на теле отделяется от костей. Мощный разряд тока ударил точно в мозги. На этом все кончилось…

— Да где же дырка? Дырка хоть где??? — Кричал Влад.

Зрачки его сильно расширились. Парень был красным, истекал потом.

— Пусти я сказала, дебил! Да что это, в самом деле? — Виктория громко взвизгнула, с огромным трудом вырвавшись.

— Ты чего творишь вообще, а!?

— Чего!? Инопланетяне! Они взорвать нас хотят!

— Мы в Москве, если что! И здесь часто меняется погода! Господи, Владик, если ты будешь так реагировать на тучи, то я не смогу с тобой жить! Если тебя что-то тревожит, то мог бы объяснить сра…

— Сюда! — Перебил Влад, жёстко подталкивая девушку в сторону.

Какие-то ступеньки. Вика споткнулась, ударившись о стену. Мужчина напирал. Можно было сломать ногу. Ничего не оставалось, как бежать вниз, в глухую, темную неизвестность.

В определенный момент Виктория подумала, что все кончено. Спятивший парень загнал ее в подвал, где свернёт шею. Кричать не было сил. Страх заполнил каждую клетку женского тела.

Машинально Вика бежала вниз и вперёд. Тут дверь открылась. И девушка с Владом ввалились в светлое помещение.

— Да что это за хрень!? Ты меня пугаешь! Я губу прикусила.

— Ищи место… Где безопасно. Под стол. Туда, скорее!

Пока Вика оглядывалась вокруг, Влад попытался подпереть дверь увесистым стулом из грубого дерева.

Стало ясно, что двое попали в бар, расположенный в подвале. Здесь было не убрано. Но довольно ярко. На стенах висели картины с изображением различных закусок и застолий.

При этом барная стойка оказалась пустой. Окон в заведении естественно не было. Но кондиционер имелся.

— Молодые люди! Мы вообще-то закрыты. У нас даже вывески нет.

Небольшой мужчина в пиджаке и джинсах встал из-за стола. На лице его блестели очки. Прилизанная челка смешно обрамляла лоб.

— К черту ваше открытие! На пол скорее падай! И молись, желательно… — Прохрипел Влад.

— Простите его! Он не в себе, — извиняющимся тоном произнесла Вика.

— Среди дня такое…Знал бы, закрыл на ключ. Господи, девушка, берите своего мужа, и идите в работающий бар! Иначе, я буду вынужден позвать…

На улице раздался чудовищный гром. Но это было не природное явление. Гремело на земле. Будто тучи столкнулись прямо у самой поверхности. По полу пробежала вибрация. Виктория вздрогнула.

— Владик, это ещё что!?

— Я же сказал! Они… пришельцы. По нам долбанули из пушки своей, черт возьми. Я такое в нашем городе видел! Тогда ещё деловой центр в щепки разнесли!

— Что? Пришельцы? Внеземные агрессоры? Но ведь правительство их нейтрализовало и проводит исследования… — вытянув лицо, произнес напуганный незнакомец.

— Как бы ни так, сука, — процедил Влад.

С потолка упал кусок штукатурки вместе с отделочной плиткой. На улице загремело сильнее. Что-то хрустело, скрежетало, ухало.

Настоящий ад среди бела дня. Будто сама планета раскалывалась на куски от удара тяжёлого астероида.

Прекрасно понимая, что говорить больше нет смысла, люди кинулись на пол. Благо столы были здесь прочные, из крепких дубовых досок.

Пока длился апокалипсис локального масштаба, свет предательски мигал. Но каким-то чудом не гас полностью.

С потолка сыпалось градом. В подсобке упало что-то тяжёлое. Мебель вокруг танцевала. Если бы бар был полон, то вряд ли бы уцелела хоть одна бутылка.

Все время, пока гремело и взрывалось, мужчина в очках тихо повизгивал. То ли от боязни смерти, то ли от страха потерять вложенные в помещение деньги.

Вика молчала, закрыв лицо руками и зажмурив глаза. Влад смотрел в угол, лежа на животе и надеясь, что его вместе с импровизированным блиндажом не раздавит бетонной плитой.

К счастью, довольно быстро все стихло. Также внезапно, как и началось. Воцарилась неестественная тишина. Она пугала сильнее, чем звуки любого боя.

— Господи ты, блин! Че творится!? Че происходит вообще!? — Закричал незнакомец, выбираясь из-под стульев. — Столько бабла в эту дыру слил! Столько инвестиций! Мне холодильники должны привезти! Холодильники, понимаете! Хоть бы страховка покрыла! Это же стихийное бедствие, не так ли? Что же еще, ураган!

— Мамочки, да когда же все кончится, — причитала Виктория.

— Черт, башку бы не отбить. Хоть живы остались, — подал голос Влад.

Мужчина в костюме не планировал медлить. Довольно быстро он нашел сброшенный со стола ноутбук, выругался и бросился к двери.

Отодвинув стул, предприниматель понял, что выйти не удастся. Как бы он не толкал дверь, она решительно не поддавалась.

— Что делать!? Не получается! Не открывается на хрен! — Прокричал бизнесмен, сняв запыленные очки.

— Завалило нас теперь, — сказал Влад, рассматривая на полу куски штукатурки. — Да и перекосило все на фиг. Сами не выберемся.

— А че теперь делать!?

— Ни черта. Помощи ждать. Почти центр Москвы. Быстро откопают.

Глава 19

Кабинет начальника следственного отдела напоминал простой офис. Но не обычного «планктона», а босса средней руки из банального романа для женщин.

Высокое кресло с квадратами дутой кожи. Прочный стол с большим компьютером. Обилие канцелярских принадлежностей, целых два пенала с карандашами и ручками.

На стене висел портрет президента. А рядом с ним нервозно тикали часы с гербом России. Также возле большого коричневого шкафа притаились скучные плакаты, с выдержками из неких законов.

Дмитрий Геннадьевич сидел посреди комнаты на простеньком стуле. Учёный смотрел в окно на кусок синеющей гущи летнего неба.

Профессор не мог понять, почему тут стоят решетки. Ведь официально допросы у начальства проводить непринято. Отдельное помещение в здании есть. И Проскурин провел там много часов. Он на всю жизнь запомнит эту холодную конуру без окон с тусклыми, электрическими лампами.

Но тут… Вроде культурная комната, а с настоящими клетками, как в КПЗ. Наверное, чтобы полковник сам не сбежал от такой собачей работы.

Хотя, лысеющему сотруднику правопорядка вполне нравилось его дело. И прямо сейчас он шел выполнять «миссию» со всей готовностью.

Проскурин попытался настроиться морально. Но это у него не вышло. Наручники неприятно сдавливали запястья, потрёпанный за последние дни пиджак вызывал чесотку. Отбитые бока начинали болеть с новой силой.

Шаги в коридоре были все более отчётливы. Вскоре дверь мягко открылась, затем ее заперли на ключ.

Со спины, походкой маньяка, подкрался полковник. Довольно высокий мужчина с небольшим животом, круглым и добрым, но весьма хитрым лицом.

От него за километр несло одеколоном. На лице не было никакой растительности. Видно, он хотел оставаться гладким снаружи, когда внутри с этим были проблемы.

Какое-то время полицейский стоял сзади. Потом обошел задержанного. Подмигнул, как старому другу, спросил:

— Ну что, Дмитрий Геннадьевич, как вы настроены на работу? Будет ли продуктивная динамика на сегодня?

— Почему сразу не бьете? К чему эти вопросы? — Мрачно поговорил Проскурин.

— Бить? Разве вас кто-то бьёт? С вами работали, уважаемый, путем форм следственного воздействия.

— Научный подход, почти как у меня. Только я людям почки не отсаживаю…

— Так и вас бы никто не трогал, если бы вы не пошли против государственных интересов. Кстати, как насчёт интересов, то? Вы согласны возглавить проект в установленном Советом порядке?

— Я в миллионный раз говорю, что оружие не готово. И что я не могу запустить это…

— Вот так, Дмитрий Геннадьевич, — полковник подошёл к окну. Посмотрел через тюль на пригородную застройку мегаполиса. — А ведь никто кроме вас не может. Миссия очень важная. Судьба страны решается. А вы содействовать не желаете.

— Говорите заученными фразами. Вам сказали, а вы повторяете. Сами ничего не думаете. В этом ваша проблема.

— Может быть. Я не учёный. Но от мыслей проблем больше. Вот не пустились бы вы думать слишком много, приказ бы исполнили, сейчас бы тут не сидели.

— В могиле бы может, лежал и половина Москвы тоже! Вы не представляете, на что способна кристаллическая цепная реакция, если что-то пойдет не так!

— Об этом думать не надо! Вам сказали, вы делайте! Никто не виноват, что ваше средство самое сильное! И что сам президент приказал его применить!

— Да плевать мне на вашего президента! Есть научный процесс. И его нельзя изменить, хоть царской волей, хоть чьей.

— Ах ты, паскуда! Говна старого кусок! Придурок! Смотрю разгавкался с утра, падла! Я тебе сейчас рога пообломаю! — Неожиданно взорвался криком полковник.

— У вас приступ. Мой друг психолог…

— Сейчас тебе, мразина, психолог понадобится!

Полковник полностью изменился в лице. На лбу выступили вены. Глаза загорелись. Отточенными движениями он бросился к шкафу. В руке блюстителя порядка оказалась книга толщиной в несколько сотен страниц.

Это была скучная литература с трактовками поправок к законам за последние десять лет. Только вряд ли её взяли для прямого использования.

Словно видя перед собой фашиста, полковник бросился в бой. И Проскурин получил мощный удар по голове. Раздался сильный хлопок.

— Доверили мне тебя, говнюка! Под личную ответственность! А то дал бы тебя капитану Дорошину. Пакет на башку, суставы наизнанку. Сразу б заговорил, когда б кости затрещали. Я слишком добрый! Добрый, сука! Мать твою, гадина!

Удары посыпались градом. Полковник лупил подследственного по черепу, шее, по верхней части спины.

Потом зашёл вперёд и ударил ребром книги по лбу. После чего, не сильно, но резко, по шее. Профессор стонал, дергаясь, словно в адском котле.

Ученому хотелось, чтобы его не бросали на пол. Чтобы ему не отбивали бока, не отсаживали мышцы ног. Пусть лучше так, сидя.

Пускай пробьют голову. Он сойдёт с ума, погрузившись в мир собственных мыслей. А дальше ромбоиды сожгут планету. Но ее будет, нисколько не жаль.

— Который раз одно и то же! Козел блин! Сил уже нет с тобой работать! — Плаксиво сказал начальник, закончив избиение.

— Не сильно старайтесь. Разобьете мне нос, опять ковер испортите, — прохрипел Проскурин, повесив голову.

— Ковер ототрут. Тогда оттерли и теперь тоже. Главное, чтоб на пользу. Общему делу… От которого некоторые крысы отлынивают.

Дмитрий Геннадьевич молчал. Полковник отошёл в сторону. Ему жутко хотелось опрокинуть стул ударом жирной ноги. Но полицейский сдержался. Кинул книгу на стол. Обтер лицо синим платком. Хмыкнул, направившись к двери.

Странно, сегодня мало. Неужели что-то задумал? Проскурину было плевать. Он впал в забытье между сном и реальностью.

Тишина обволакивала предметы. Она скромно карабкалась по шкафу, забираясь в цветочный горшок. Вместе с ней ютилась боль. Довольно сильная. Но если не двигаться, то вполне терпимая.

Казалось, что это и есть та самая стабильность, которую нам навязывают. Заключается она в скованности, тишине и боли. Только так и никак иначе. В противном случае, ничего хорошего не получится.

Ясную голову профессора заволокло бредом. И почему он стал на скользкий путь ума? Зачем вообще вырвался из людского мрака? Нарушил главный закон выживания в эпицентре человеческих джунглей. Такой закон гласит «Не высовывайся». Он высунулся. Он проиграл.

В коридоре раздались гулкие шаги. Замок клацнул смазанной утробой.

— Идет. Будет бить… — Подумал Проскурин, прикусив язык. Судя по шороху одежды и топоту ног, их было несколько.

Говорили, здесь есть камера пыток. В подвале, на средневековый манер. И каждый, кто так сказать, не желает сотрудничать, получает там дозу воздействия.

Неужели и его туда? Главного ученого оборонной отрасли! Неужто совсем озверели!? Хотя, с них сбудется.

— Давайте. Только по инструкции, — этот голос принадлежал не полковнику. Майор наверное? Заместитель.

С двух сторон к Проскурину подошли. Сердце покрылось ледяной коркой.

— Господи! Дмитрий Геннадьевич! — Женский голос.

Профессор поднял голову. Виктория! По другую сторону стоял Влад. Оба пыльные, растрёпанные, с небольшими царапинами на лице.

— Ребята! Вы!? Вас тоже били!? — Выкрикнул мужчина.

Вика смутилась, показав на майора, который стоял в углу рядом со шкафом. Но ему было все равно. Похоже, сейчас многим стало плевать. Чем сильнее опасность, тем меньше сантиментов.

— Нет. Нас не били. Нас откапывали. В подвале одном завалило, — спокойно заявил Влад.

— Погодите. В смысле, теракт?

— Не совсем, Дмитрий Геннадьич. Они уже до Москвы до стрельнули. Конечно, не так сильно как у нас, но тоже ощутимо. Погибших прилично. Мы с Викой все видели.

— Боже! Их оружие сильнее, чем я думал! Надо срочно понять, как именно их остановить!

Вика с досадой прикусила губу. А потом заявила.

— Может вашим этим тэтроном? Может и правда пора? Вы же орден за него получили. Нас всех убьют, Дмитрий Геннадьевич, пока мы тут это…

— Да, по ходу все серьёзней, чем одна область и город.

Профессор посмотрел в окно. Глаза его стали узкими, скулы выделились по контурам щек.

— Вы тоже за них? Вам мозги промыли? Я в сотый раз говорю, что боевые кристаллические элементы пока не готовы. И неизвестно кому именно они нанесут урон. Может, мы сами поможем ромбоидам. Вы об этом подумайте! Тут нужен другой путь! И я его найду, если меня отпустят из СИЗО!

Проскурин говорил громко и четко. Ему хотелось, чтобы майор слышал. Ему было плевать на все, как никогда раньше.

— Ну, Дмитрий! Зачем вы так! — Взмолилась Виктория. — Это реально судьба всех людей!

— Люди давно похоронили свою судьбу, девочка!

— Постой, Вика! — Вмешался Влад. — У него синяки здесь, на шее, если присмотреться… Что вы на хрен с ним делаете…

— Мы предупреждали. Он нервный из-за пережитого. Потерял чувство реальности. Думали, вы поможете вернуть его к нам. Всему миру нужна помощь… — Сказал майор, натягивая на глаза форменную фуражку.

— Так если Дмитрию Геннадьичу плохо, и он причиняет себе вред, то почему его не отправят в больницу? — Возмутилась Виктория.

— У нас есть… Специальные врачи, сотрудники. Это приказ свыше. Я не знаю.

— Аха-ха! Аха-ха-ха! — Рассмеялся мужчина, слегка подпрыгивая на стуле, насколько это позволяли заведенные назад руки.

— Господи, я псих! Действительно! Я-то думаю, что вокруг происходит!? А я просто свихнулся… Что же вы мне раньше, уважаемые, не сказали?

— Да что за чертовщина? Послушайте, товарищ майор! Его кто-то избил! Может ваши подчинённые, сокамерники, не знаю! Дмитрий Геннадьевич не мог спятить!

— Молодой человек, сейчас такое творится, что даже светлые головы теряют разум!

— Разум!? Да это у вас тут у всех разума нет. Я чувствую, что творится какая-то фигня!

— Влад… Спокойно. Мы разберемся… Погоди.

— Творится, не творится, а вам пора! Спасибо за помощь, так сказать. Гражданин Проскурин вас не узнал. На выход. Давайте, молодые люди, у нас много дел.

— Что? Как не узнал, что это значит?

— Давайте сказал! Сейчас конвой вызову!

Влад нехотя поплелся к двери. Вика последовала за ним. Все это время профессор неистово хохотал, вставляя свои комментарии. Майор натянул фуражку чуть ли не на подбородок. Лицо его было красным.

— Вы не только фашисты! Вы ещё и идиоты! Это и правда, какая-то эпидемия сумасшествия… — выкрикнул Проскурин, слыша, как хлопнула дверь.

Шаги в коридоре, голоса. Смятение и мандраж. Но ненадолго. Вскоре кабинет вновь наполнился тишиной. Вместе с ней пришла боль. Стало тоскливо, муторно.

Профессор взглянул в окно, освещённое уже полуденным солнцем. Мужчине стало чудовищно одиноко. Лучше уж допрос, пусть даже с пристрастием. Только не это гнетущее одиночество.

* * *

Небольшой поселок городского типа растянулся кляксой на двух холмах. Из достопримечательностей здесь была центральная улица с «Памятником неизвестному солдату», «Почтой» и отделением «Сбербанка».

В центре, как раз за площадью с памятником, находилось несколько трёхэтажек. Люди, живущие здесь, гордо именовались городскими.

Остальные же были деревенскими, многочисленной низшей кастой. Они часто приходили и приезжали в центр, фотографировались на фоне памятника и Сбербанка. Но городскими от этого не становились. Потому что в трехэтажных домах не жили.

Все решает твое жилище. Вот основа нового феодального строя.

Деревенским был и Мишка, мальчик лет десяти. Впервые в своей жизни он оказался на такой высоте.

Горячая, пахнущая смолой крыша квадратного муравейника, казалась для него лучшей смотровой площадкой. Он сидел на кирпичной кромке вентиляционного канала, рассматривая зелёный дым деревьев.

Кое-где из этого дыма являлись верхушки домов и учреждений. Редкие машины бороздили центральную дорогу.

Переезд, разрывающий трассу, был пуст. Раньше через него ходили поезда до города. Теперь поездов не было. Раздолье автомобилистам.

За скоплением деревень было поле. Ровное, с небольшими холмами. Над ним низко висели белые облака, как будто из рисованного мультика.

Мишка теребил полосатую футболку, теряясь от полученных эмоций. Но в последний момент взял себя в руки, чтобы не позориться перед «городским» товарищем.

Серёга стоял рядом. Он был ровесником, но старался вести себя старше. Это глупое стремление к старости, которая никак неизбежна. Жаль, в детстве мы отказываемся понять это.

— Ну что? Как крыша? — Сказал Серёга, рассматривая кирпич, валявшийся тут же.

— Охренеть! То есть, так… Хорошо конечно, круто.

— Видишь, как обещал. Меня сюда вечно пускают. Потому что я веду себя нормально. А так, для остальных закрыто.

— Ого! И часто ты здесь бываешь?

— Почти всегда, после школы и на каникулах. Уже даже скучно. Вот тебя позвал, чтоб хоть повеселее.

На самом деле Серёга был второй раз на крыше своего дома. И то, ему чудом удалось проскользнуть в момент, когда замок почему-то сняли.

Ведь по распоряжению администрации района, доступ на чердак должен строго контролироваться управляющей компанией. Но обо всем, об этом Сергей предпочел промолчать.

— Блин, люди такие маленькие! И ветер такой! Даже страшно. А если подойти на край, то капец наверное… — Не смог скрыть порции восторга Мишка.

— Ну, на край не надо. А то ещё подумают, что ты того — суицидник. Давай лучше в бинокль посмотрим.

— Точняк!

Мишка взял небольшой бинокль, который был захвачен из дома. Прислонил его к глазам, покручивая колёсико.

— Ну!

— Что ну?

— Видишь там чего?

— Так… Немножко.

— Блин дай посмотреть, может, я увижу.

Серёга забыл о своих взрослых манерах, в нетерпении вытянув руки.

— Ну, на, на! Все равно фигня. Здесь какой-то телескоп нужен.

Серёга молча схватил бинокль. Потом приблизился к краю крыши, забыв про собственные наставления. Около минуты он пристально смотрел через линзы.

— Обалдеть, Михон! Летающая тарелка! Прям отчётливо видно, — в итоге заявил он.

— Блин, а я пятно только какое-то засек. Я и так его вижу.

— Э, уметь надо. А знаешь, что там за пришельцы? — Последнюю фразу Серёга произнес таинственно.

— По Ютубу говорили…

— По Ютубу все врут! На самом деле — это такие люди, у которых кишки живые, как змеи. Они выпрыгивают и душат любого. Много кого задушили.

Мишка побледнел, оглядываясь по сторонам.

— Типа они нас убьют?

— Ну их там с огнемётов всяких мочили. Думаю ни фига.

Мальчики замолчали. Серёга сел рядом с другом. Вместе они завороженно смотрели вдаль.

— А как их кишки из живота выходят? Ну, чтобы душить, — произнес Миха.

— У них такой разрез есть на пупке, как женская писька.

— Чего!?

— Ну, дырка такая, откуда они достают эти… свои змеи.

— Да уж блин, интересно, какая там писька.

— Ты что телок голых в порнухе не видел?

— Нет. То есть да. Но у инопланетян как…

Миха покраснел. Он действительно не мог представить ничего внятного. Но показывать это перед другом не хотелось.

— Ладно, подрастёшь, узнаешь, — заявил Серёга.

— Мы так-то ровесники.

— Вот именно, что так-то! Хватит уже об этих гадах. Я сейчас подойду к самому концу крыши, ближе чем только что было. Возьму бинокль, и буду смотреть. А ты будешь страховать, чтоб я не свалился. Может так мы получше тарелку увидим.

Мишка мало что понял, но воодушевленно кивнул. Серёга взял бинокль. Широко шагая по раскалённому покрытию, направился к самому «обрыву».

Действительно, сейчас он пересек условную черту, на которой стоял недавно. Теперь его ноги оказались всего в нескольких сантиметрах от края.

Миша подошёл сзади, чувствуя нарастающий страх.

— Нет, блин, не то. Надо на что-то залезть. Сейчас из кирпичей горку сделаем. Я стану на нее. Ты держать будешь. И тогда точно увидим.

— Может, не надо, Серег? А то грохнемся.

— Сегодня можно! Это специальный случай. Не грохнемся, давай кирпичи!

Мишка случайно взглянул вниз. Ему стало тошно. Чувство тревоги предательски сдавило виски. Казалось, что тут не три этажа, а все двадцать. Будто даже в большом городе нет таких высоких построек.

— Да твою ты, сука! Серёжка! Куда гад залез!? Смерти моей что ли хочешь, паскуда!? Это ещё кто с тобой!? — Раздался истеричный, женский голос.

Серёга ахнул и пошатнулся. Потеряв равновесие, тело наклонилось в сторону пугающей пустоты. Холодной рукой, рефлекторно, Мишка сделал молниеносный выпад, схватив друга за одежду.

Тот вцепился в руку приятеля мертвой хваткой. И оба школьника упали на горячую, черную плоскость, чудом избежав полета с крыши.

— Бин, капец, мамка! Спасибо, что меня спас, брат! — Произнес Серёга, чувствуя, как сердце барабанит по ребрам.

— Я же говорил, свалимся.

— Да это мамка все виновата. Если что, ты меня сюда позвал, на крышу! Понял? А то я ремня получу, — дробью протараторил Сергей.

Полноватая женщина в светлых джинсах, матерясь, выбралась на крышу. Глазами озлобленной кошки онаискала добычу.

Это было явно не к добру. Хотя детство без хорошей взбучки: не детство. Не так ли?

* * *

Подозрительно долго в кабинет никто не входил. Дело шло к вечеру. Проскурин чувствовал, что тело начало затекать. Может его решили взять измором? Он будет сидеть в наручниках, пока не умрет. Бред. Хотя, от доведенного до отчаяния госаппарата можно ожидать многого.

— Господи, в туалет бы хоть отпустили… Знал бы, что такие изверги, я бы… Хотя, что бы я на хрен сделал? — Подумал учёный, глядя в опостылевшее за день окно.

Захотелось упасть вместе со стулом, кричать, биться в истерике. Привлечь к себе как можно больше внимания! И лишь полная нелогичность такого поступка заставляла сидеть относительно смирно.

— Сука, лучше б я сдох ещё под теми завалами, — вслух произнес Дмитрий Геннадьевич.

Как вдруг дверь открылась. В комнату вошёл майор. Неужели ударит? Со спины, здоровенной дубинкой! Переломает шею к чертовой матери!

Нет, куда более странно. Майор резким движением отомкнул наручники, освобождая кисти заключённого.

— Ох, на хер, — выдохнул Проскурин, не стесняясь в эмоциях.

— Я свободен? Все? Меня сказали отпустить?

Учёный встал со стула, но тут же плюхнулся обратно, потому что ноги ужасно ныли.

— Не совсем. У вас ещё посетитель.

— Кто?

Профессор судорожно перебрал в голове список тех, кто может его навестить. Пресса, высокий чин из правоохранительных, адвокат, сам президент.

Президент вряд ли. Президенты дважды не приходят.

— Черт, как же ноги болят. Меня так долго ещё не держали.

Проскурин принялся массировать колени онемевшими руками. Дверь в помещение открылась. На этот раз учёный смог обернуться.

В комнату робко вошла Надежда. Все с тем же выражением лица взрослой девочки. С теми же нежными губами, живыми глазами. Казалось, что она в очередной раз принесла свой отчет. И Проскурин должен по старинке отправить данные в Москву, предварительно их проверив.

На лбу женщины белел пластырь. Похоже, ей неплохо досталось. Но главное, что она жива. Ее не сожгли проклятые ромбоиды. Значит, теперь все возможно! Можно жить дальше, бороться и верить!

— Господи, Надюша! Ты жива! Там же взорвалось все!

— Прости… Меня когда достали, на реабилитации держали. Телефон не давали, в общем, извини…

Женщина смутилась, сдержанно улыбаясь. Похоже, майор, стоящий рядом, не на шутку ее пугал.

Дмитрию, напротив, было плевать. Он вскочил на ноги. И хромая, кинулся к ней. Проскурин обнял возлюбленную, поглаживая тонкую ткань ее платья.

Бывшая помощница положила руки на мужские плечи. Полицейский нервно дёрнулся, открыв рот. Но потом предпочел не мешать, чувствуя явные подвижки в процессе.

— Дима, как ты? Я не верю, что ты шпион и все это.

— Не верь, Надя! Не верь… Главное, чтобы тебя не обвинили… Чтобы ты оказалась цела! — Профессор поцеловал Надежду в губы, от чего та слегка покраснела.

Какое-то время они просто стояли под светом полуденного прожектора. Так часто ведут себя подростки, когда не знают, что делать после спонтанно случившегося поцелуя.

— Мы все умрем, да, Дима? Они уже по Москве стреляют. Говорят, несколько улиц в руинах, — холодно заявила Надя, без какой-либо мольбы или боли в голосе.

— Я так рад, так рад, что тебя нашел… снова! Мы были вместе все эти годы. И только сейчас по-настоящему оказались близки. Ты выжила! Ты спаслась из завалов. Это явный знак. Признак того, что надо пытаться!

— Что? В каком смысле?

— У нас есть оружие. Очень сильное. Мощнее, чем атомное. Помнишь, наш проект?

— Уже смутно, прости…

— Неважно. Там все сырое, недоработанное. Но я постараюсь. Я сделаю все, чтобы применить «Тэтрон» против этих тварей. Ради нас. Ради тебя, Надя!

Женщина улыбнулась, отстраняясь от Проскурина. Ей было приятно, но одновременно страшно. Казалось, что земля медленно уходит из-под ног. Ведь она впервые была в учреждении такого рода.

Но теплый взгляд любимого человека придавал сил, заставляя не поддаваться панике.

— Не бойся. Прошу, только не бойся. Мы вместе. Мы все сделаем.

Тут дверь в очередной раз щелкнула. На этот раз в комнату вошёл полковник, который довольно долго отсутствовал. Проскурин смерил его холодным взглядом.

— Вот видишь, Ивановский. Даже в самом радикально настроенном человеке можно пробудить понимание, — философски заявил мужчина в погонах.

— Да, он согласен, как я понял, — ответил майор.

— Ну что, господин Проскурин? Мы записали ваше обещание. Думаю, нет смысла отпираться дальше. Подпишите бумаги и можете приступать к работе по нанесению удару, как вы понимаете.

— Конечно, да. Я сделаю… Все. Попытаюсь… — Сбивчиво сказал Дмитрий Геннадьевич.

Полковник достал небольшую папку, откуда-то из-за спины. Потом проследовал к столу, сев в свое кресло. Майор, тем временем, увел Надежду, которая судорожно оглядывалась, пребывая в недоумении.

Дмитрий Геннадьевич присел на свой стул, только теперь без наручников. Затем он быстро поставил подписи там, где было указано, особо не читая сам текст.

— Вот, замечаете, как легко помогать своему государству! Куда хуже, чем идти против большинства! — Отметил полковник.

Проскурин улыбнулся, разглядывая погоны своего собеседника. Затем, взял со стола книгу с трактовками последних законов. И что было сил врезал полицейскому по щеке.

Сухая профессорская рука произвела мощный удар. Раздался оглушающий звук. Полковник схватился за губы.

— А! Ай, что это!? Ты чего, сука!?

— Простите, это вам гербовая печать для ваших справок.

Профессор встал и, перегнувшись через стол, с огромного размаха опустил книгу ребром на голову собеседника.

— А это нотариальное заверение… Извините…

— Ой, черт! Козел! Стоять, падла!

— Просите, мне пора спасать Землю! Я письменно обещал приступить немедленно!

Дмитрий Геннадьевич пулей кинулся к выходу. Полковник, держась за ушибленные места, рванулся вперёд. Но было уже бесполезно.

Глава 20

Дорога, ведущая в центр города, некогда напоминала чёрное зеркало. Ее делали по специальной программе к приезду самого президента.

Теперь же асфальт нового поколения был замызган, завален строительным мусором и кое-где разбит. По дороге не носились маршрутки с потрёпанными, похожими на маньяков водителями. Не сновали дорогие иномарки. Не плелись трухлявые ВАЗы.

Она напоминала змею, только не бодрую, серую: а коричневатую, дохлую. И даже белые фонари на светодиодах, созданные по евро стандарту, нисколько не спасали ситуацию.

Хотя разрушений в южной части не было, смотрелась дорога уныло. Родной город Влада и Виктории напоминал мрачный склеп, навсегда потерявший жизненную силу.

Хотя, это не совсем так. В одном из супермаркетов таились люди в погонах. Витрина здесь была выбита, на высоту чуть больше метра сложены бетонные плиты и мешки с песком.

В кафель пола прочно вмонтировали толстые опоры, которые удерживали странного вида пушку. Она была довольно массивной, квадратной, с блоком управления и мини клавиатурой.

К ней подходили трубки и провода. С первого взгляда не каждый мог представить, как именно махина стреляет.

Высокий парень в зелёной форме с сержантскими погонами ходил взад-вперёд около боевой позиции. В какой-то момент он поднес ко рту небольшую рацию, сказав:

— Двенадцать двадцать два, чисто.

Потом щёлкнул кнопкой, уставившись вдаль, как завороженный. Сзади подошёл человек с усами в звании лейтенанта. Сбоку у него виднелась кобура пистолета. В руке офицер держал планшетный компьютер.

— Как обстановка, Артемин?

— Хорошо, товарищ лейтенант. Чисто… Доклад по установке.

— Молодец… Вот тебе и подразделение экспериментального вооружения, не так ли? Говорили, что пороха не понюхаем. А уже, так сказать, на передовой.

Лейтенант говорил грубо. Но в его манерах все равно просматривалась утонченность. Годы теоретической, офисной работы давали о себе знать.

— Да… Думаете, они пойдут?

— Пока больше на северо-западе, у нас ни одного не видели. Садись, отдохни. Камеры работают…

— Так точно, и Борисов.

— Нет, камеры все же надёжнее. На посту хотя бы не дрыхнут.

Артемин отошёл в угол, где стоял переносной столик с небольшим ноутбуком. Лейтенант же направился к пушке, погладил ее, словно домашнее животное.

Да уж, этот мир точно свихнулся. Ещё недавно такие образцы существовали только в теории. А теперь наскоро собранный кусок стали должен отбить атаку противника. Но не вымышленного, как на виртуальных учениях. А вполне реального.

Настоящий дурдом, который поглотил страну. И только безмятежное, летнее небо плыло куда-то, подрагивая облаками. Оно глуповато взирало на суматошную землю, не понимая, как вообще можно докатиться до такого?

— Так, а после подачи азота, что у нас? Точно… В полевых условиях все по-другому. Хотя теорию уже два года гоняем, — подумал лейтенант.

Но поток его мыслей прервался резким появлением Борисова. Белый в редких веснушках солдат, спотыкаясь, заскочил с улицы.

— Тащ, лей-теант! Идут! Летят, то есть! Они здесь! К нам!

— Чего? Так, Борисов, ты, что обдолбался там? Нормально давай! — Недовольно фыркнул командир.

Борисов согнулся, положив руки на колени. Лицо его начало краснеть.

— Да! И, правда! Посмотрите третью камеру! Ромбы! Он их с крыши заметил, наверное… Сами проверьте! — Заорал Артемин.

— Да твою же ты бабку! Вот и летний денёк! Сука! Приблизь третью! Быстро!

Лейтенант пулей кинулся к ноутбуку. Оттолкнув Артемина, уставился в монитор.

— Ага, блин. Кажется двое! Здоровые гады. На видео были меньше… Борисов, ты как!?

Молодой солдат ответил утвердительно.

— Тогда живо приводи аппарат в боевое положение. Артемин, готовься к выстрелу. Я произведу программный запуск!

Мужчина сел за ноутбук, трясущимися руками ударив по кнопкам.

— Ага… Ага. Лишь бы не сбиться на хрен!

Вернувшийся с поста боец кинулся к установке, положив автомат в сторону. Артемин надел очки, также направившись к пушке.

В скором времени машина загудела. По ней прошла вибрация. Казалось, что металлический монстр просыпается после зимней спячки.

Один солдат взял специальные рычаги, уставившись в мини экран. Второй впился взглядом в небольшую панель приборов.

— Готово, товарищ лейтенант!

Но командир не ответил. На открытом (в углу экрана) изображении с камер, отчётливо виднелись фигуры противника. С каждой секундой они были все ближе к позициям бойцов-ученых.

Выйдя из-за домов, ромбоиды легко парили в воздухе. Они напоминали футуристические скульптуры, которые сумасшедший художник выставил в неположенном месте.

Расстояние сокращалось. И вот уже с блокпоста можно было различить кристаллы, из которых состоял противник. Мигающее свечение, несмотря на солнечный день, тоже было заметно. К тому же, объектов оказалось трое. От страха чудилось, что на рубеж обороны стремится целая армия.

Солдаты прекрасно знали свойства врага. Потому глупых иллюзий не возникало.

— Товарищ лейтенант, их много! Давайте стрелять! Поджарят! — Прокричал Борисов.

— Рано, погоди! Лучше скажи, как состояние приборов?

— В норме! Господи, они близко!

— Так, Артемин, что у тебя?

— Есть прицел!

Наводя пушку, сержант пытался сохранять спокойствие. Несмотря на это, его трясло. По лицу блуждали холодные тени. В глазах будто застряли осколки стекла.

— Так, мужики, спокойно! Я запустил систему! Без паники! Подпускаем на самое близкое расстояние, как на учениях! — Попытался ободрить команду лейтенант.

Артемин дрожащей рукой нажал небольшой джойстик, перед этим сняв блокировку. Раздался нарастающий писк и… удар. Пушка подпрыгнула. Борисов шарахнулся в сторону.

— Отставить! Отставить! Не стрелять, я же сказал! Дебилы! — Взорвался лейтенант, понимая, что сержант поспешил.

Хотя, судя по выражению лица, Артемин его просто не слышал. Несмотря на безумный страх, стрелок попал в центрального противника.

Блестящая болванка разорвалась рядом с ромбом, окутав его облаком замораживающего вещества, на основе жидкого азота.

Металлический гул противников резко усилился. Они замерли, недалеко от людских позиций.

Пораженный ромбоид покрылся ледяной коркой. Но не спешил падать на землю. Его каменно-металлические кристаллы по-прежнему шевелились и горели оранжевым светом.

— Черт, не помогло! Он живой… Твою ты мать, — отрешённо заявил лейтенант.

Солдаты уставились на него, как на спасителя, пришедшего с неба. Надо было решать. Не завтра, не послезавтра, не советуясь со штабом. Сейчас — в один миг, в единую секунду. Пока волна света и воздушных колебаний не расщепила импровизированную заставу на молекулы.

— К черту все… Отступаем! Бегите! Прячемся! — Не своим голосом завопил старший отряда, срываясь с места.

Солдаты кинулись прочь из магазина, пытаясь затеряться в закоулках плотной застройки. Казалось, за ними должен пойти огненный вал, убивающий все живое.

Только этого не случилось. Ромбы не пытались двигаться далее. Они не спеша развернулись, направившись прочь.

Центральный противник оставлял след из ледяных частиц. Остальные бороздили пространство, создав лёгкие волны.

Такое чувство, что пришельцы просто гуляли. И дойдя до конца улицы, решив, что дальше нет ничего интересного, поплелись обратно.

* * *

Молодой парень со слегка вытянутой головой сидел, открыв рот, несколько секунд пытаясь что-то сказать. Вид увлеченного работой начальника не давал вставить слова.

В бункере было жарко. Причем не в температурном плане. Крики, суета, беготня. В углу бурно спорили люди в деловых костюмах. За длинным столом сидели мужчины с «большими погонами».

Огромная панель управления в штабе подмосковного полигона мерцала красочными индикаторами.

Учёные в белых халатах что-то неустанно клацали, перекидываясь сухими фразами. Молодой сотрудник, наконец, вышел из ступора, с наигранной уверенностью заявив:

— Дмитрий Геннадьевич, данные с расчетами переброшены.

— Что? — Сухой, седоватый мужчина потрогал синяк на своей шее.

— Да! Отлично… Продолжайте… Только оперативно! Времени совсем мало! Лозовский! Лозовский, у вас там что?

— Подробное 3Д моделирование дало утвердительный результат. Но невозможно сказать на сто процентов без полноценного испытания.

— Где я тебе возьму эти испытания… Ладно… Попробуем минимально возможную боевую концентрацию. Но хватит ли её, черт!?

Копошение команды учёных продолжалось с утра. Но его нежданно прервали. Массивная дверь военного объекта открылась. Полковник с красными щеками ворвался в помещение подобно вихрю.

— Товарищ генерал… Товарищи генералы! Противник стягивает силы к точке своего появления!

Высокий человек с морщинистым лицом встал из кресла. Это был заместитель министра обороны, лично отвечавший за операцию.

— Стойте! Давайте по порядку!

— Ромбы идут к кораблю. Покидают оккупированные территории. Последний доклад с блокпостов.

Генерал презрительно повел ртом, рассматривая истоптанный пол.

— Так, это может говорить о том, что они будут перемещаться. В другую точку! Возможно, в Москву!

После этих слов, на заместителя министра уставились несколько военных.

— Нужна срочная связь с Кремлём! Нельзя медлить! — Генерал резкими шагами направился к выходу.

На какое-то время все относительно успокоилось. Проскурин, увлекшись работой, не расслышал последних реплик. Он морщил лоб, слегка прищурив глаза. Лицо его было хмурым, немного помятым.

Но, несмотря на это, мужчина смотрелся свежо. Мало кто мог бы определить, что ещё позавчера учёный прозябал в изоляторе.

— Пару дней. Полигон нужен. Это как минимум, — прошипел под нос Дмитрий Геннадьевич. Парень, сидящий рядом, насторожился.

— Проскурин! Срочно, Проскурин! — Прогремело грозой в просторном бункере. В распахнутой двери стоял взволнованный генерал.

— Так… Вот вы где! Верховный главнокомандующий при поддержке «Специального совета» отдал приказ по нанесению немедленного удара!

Люди затихли. В воздухе протяжно звенело. Слышался гул техники. Похоже, мало кто думал, что все будет так быстро. Планировать и осуществлять — это разные вещи.

И больше всех шокирован, оказался Проскурин. Он не спеша поднялся во весь рост, с открытым ртом рассматривая замминистра.

— Погодите, мы не можем достоверно прогнозировать, как поведут себя тэтронные кристаллы Вектра при боевом применении. Нам нужны ещё расчеты и хотя бы минимальное испытание на практике.

— Простите… Но внеземные агрессоры, вероятно, меняют место дислокации. Центр дал четкий приказ. Мы не имеем права обсуждать.

Дмитрий Геннадьевич провел по волосам рукой. Затем оттолкнул в сторону рабочее кресло. Подчинённые нелепо уставились на руководителя, не понимая как себя вести.

— То есть мы должны в сию же секунду формировать заряд!?

— Не весь отдел. Лично Вы.

— Получается, я один подпишу приговор, на который даже не могу взглянуть!? Что за черт!? Мне нужна команда. Мне необходимы…

— Носители уже предоставлены. Шахты готовы к запуску. Схема подачи спланирована. Остаётся только совместить компоненты с помощью роботизированной поддержки, — железным тоном перебил генерал. — Пройдёмте со мной на станцию. Тут не далеко.

— Кошмар, бред! Все быстрее, чем мне обещали… Это, в конце концов, не научно! — Отчеканил Проскурин.

Но многочисленные тяжёлые взгляды давали понять, что отступление сейчас невозможно. И под незримым давлением мужчина дал свое молчаливое согласие.

— Не волнуйтесь, мы все с вами. Вам «Звезду Героя» дадут, — послышалось со стороны военных.

— У меня уже одна есть, — выпалил Дмитрий, нервно хватая деловой портфель.

* * *

Многогранная скала по-прежнему висела над «перепаханным» полем. Только теперь от нее шли странные вибрации. Она дрожала, будто гигантская стиральная машина.

Ромбоиды покидали город, собираясь вокруг своего корабля. Они строились причудливыми полукругами, парив над землёй.

Со стороны это напоминало древнейший памятник, наподобие Стоунхенджа. Только камни тут немного светились, не поддаваясь земной гравитации.

Гул от корабля и его обителей медленно нарастал. Солдаты, которых срочно эвакуировали с «территории», чувствовали колебания плотного воздуха.

На небе появлялись седые тучи, закрывая летнее солнце. Медленно, но верно ряды ромбоидов уплотнялись. Они готовились к посадке, решив совершить маневр. Здесь военный совет вряд ли мог ошибаться.

И когда пришельцы начали плавно набирать высоту, чтобы сблизиться с многограном, в воздухе появились далекие тени.

Серые птицы с парализованными крыльями. Не вороны, не галки и не орлы. Сверхлегкие беспилотные аппараты, несущие небольшие заряды специального вещества.

Они делали зигзаги на сверхвысокой скорости. Их движение было сумрачным и хаотичным. Компьютерный мозг десятков мини самолётов создавался так, чтобы его действия не могли разгадать системы ПРО.

Только здесь это было лишним. Как ни странно, инопланетный объект не пытался сбить атакующих.

И обойдя скопление пришельцев с разных сторон, эскадрилья аппаратов начала взрываться. Каждый беспилотник вспыхивал, разлетаясь осколками, словно новогодний салют. Куски обшивки валились в стороны. А вниз устремлялись огненные шапки, как было показано в давней презентации до появления ромбоидов.

«Шапки» медленно спадали с неба, покрывая огромные площади. После чего происходила главная детонация. Воздух вспыхивал миллионами синих огней. Взрывная волна ровными кругами расходилась по земле, снимая верхний слой почвы.

Горячие всплески поднимались на сотни метров, выжигая кислород. Все гремело, горело, стонало. Казалось, что из недр самого ада выплеснулось дьявольское море. И его прибрежные волны создали ужасное цунами.

Синий огонь. Вкрапления оранжевых вспышек. Красноватые оттенки пламени. Клубы высвобожденной энергии. Эпицентр чудовищного взрыва диаметром пару километров.

Как легко стирать с лица земли рукотворное и природное. Холмы, овраги, леса, остатки военной техники, близлежащие дома (в том числе и дом строителя Михаила).

Одним ударом пейзаж захлебнулся. Вот она истинная сила науки! Умение разрушать по щёчку, словно галактический злодей из популярного комикса.

Когда все затихло, и волна адской стихии спала, дымящаяся, черная плоскость представляла собой ничто. Огромное, покрытое пеплом пространство.

Ромбоидов не было. Ихкорабля тоже. Не пели птицы, не работали двигатели машин, не шелестел ветер. Городские окрестности стали Луной локального масштаба. Но что будет дальше? Может, на настоящей Луне тоже с этого начиналось…

Сюрреалистичный пейзаж какое-то время был пуст. Потом сюда направились несколько дронов с миниатюрными камерами.

Запечатлев последствия взрыва, они передали материал в штаб, где случился массовый ступор. Никто не знал, радоваться или горевать. Никто не мог понять, что это было. И было ли вообще что-то?

Проскурину обещали награду. Но ему стало как-то холодно внутри. Будто успешная операция, по факту, такой не являлась.

* * *

Ученик четвертого класса Мишка проснулся поздно. Даже громкие, настырные взрослые не смогли его разбудить.

После быстрого завтрака и обещания начать читать «на лето» с сегодняшнего дня, он вихрем кинулся на улицу.

Пробежав по сочно-зелёному огороду, оказался на небольшой поляне. Где кивали тяжёлыми ветками яблони и жужжали пчелами цветущие кусты.

Мишка посмотрел в небо, прищурился. Да, корабль пришельцев отсюда не видно! Вот бы опять заявиться к Серёге! Только на краю крыши теперь не играть. А то злобная Серегина мамка, всыпет под горячую руку и ему.

Да, в гости к другу напроситься просто необходимо! Хорошо хоть он взял мобильный телефон. Несмотря на то, что аппарат был дешёвый, его запрещали брать на улицу, чтобы паренёк не разбил или не посеял гаджет.

Но сегодня Мишке везло. Затасканный смартфон чернел в розовых пальцах. Широко улыбаясь, мальчик набрал номер.

— Але, привет, — через некоторое время произнес он. — Ну что, пойдем сегодня на крышу? Как в тот раз?

— А… Мамка. Ну, ясно. Хочешь тогда ко мне приходи. Здесь яблоки короче поспели… Почти. И бык такой здоровый лазиет, могу показать! Как кентавр из той стрелялки!

— Что? Дела? Или не пускают?

— Если недалеко, то давай я к тому магазину подойду, что длинный? Ага! Минут через пятнадцать, круто!

Мишка бросил трубку, подпрыгнув на месте. Ранние яблоки «Белый налив» действительно уже поспевали. Надо захватить пару штук перед походом в «город», находящийся в ста метрах.

Мишка уверенным шагом двинулся к яблоне, как вдруг кусты расступились. Перед парнем оказалась полноватая девочка в полосатой футболке, с нелепой косой. Ее зелёные глаза смотрели уверенно. Но руки нервно теребили карманы белых штанов.

— Ой, Мишка, привет, — бодро произнесла девчонка.

— Сонька блин. Привет. Мне некогда, — мальчик изобразил серьезную гримасу, как у блогера, которого смотрел вчера до позднего вечера.

— А… Сейчас же каникулы!

— И что? Я может, занят своими личными вопросами.

— Какими? — Смешно взвизгнув, спросила Сонька. Мишке стало неловко рассказывать про яблоки. Надо сразу перейти к делу!

— Встреча у меня с одним другом, которого ты не знаешь. В городе короче!

Девочка потупила взгляд. Неловко почесала лоб. Затем глядя мишке в глаза, громко произнесла.

— Это с Серёжкой что ли? Вы с ним вечно на помойке возле «Магнита» шляетесь. Тебя ещё сеструха за это ругала!

— Щас как дам! — Мальчик замахнулся, будто хотел отвесить собеседнице пощечину. Сонька со смехом отскочила в сторону.

— Мы корабль пришельцев видели! Вот! А сеструха — дура! Ее пацан один целовал! Короче пора мне! Мы может, инопланетянам позвоним! Прям с крыши!

Подняв нос, Мишка направился вперёд по земляной дорожке мимо зарослей крапивного бурьяна.

— Миша! Подожди меня! Вместе пойдем инопланетянам звонить! Меня мама куда хочешь пускает, правда! — Завопила Сонька, прыгая вслед.

— Господи, да ты-то ещё куда? Ты мелкая. Всего девять лет… На крышу лезть забоишься. Да и отвечать за тебя не охота.

— Нет, я уже большая! У меня хомяк есть!

Мишка пристально посмотрел на свою соседку, думая, как лучше от нее отвязаться.

— Блин, Сонь. Я, правда, не могу тебя взять. Я обещал короче, — Мишка обязательно бы что-то соврал. Но тут на горизонте вспыхнуло зарево.

Поднялись красно-синие клубы. Все загремело и задолжало. Это был взрыв. Примерно такой, как в компьютерных играх. Но гораздо больше и куда реалистичнее. Мальчик вытянулся вперед, подняв брови. Стоявшая спиной к вспышке девочка, оглянулась.

— Ого! Какая гроза! — Закричала она.

— Это не гроза, Сонька! Это пришельцы корабль запускают. Он теперь на Марс полетит! — Хрипло процедил Миша, широко открыв рот.

В глазах паренька полыхало отражение дьявольского пожара. Кусты вокруг расходились зелёными волнами. Яблони изгибались, теряя листья. Солнце и мрак соседствовали на небе. Природная стихия столкнулась с человеческой мощью. Огонь поднялся до самого неба.

А на краю этого хаоса — два маленьких, нежных ребенка. Которые в ступоре рассматривают картину, неизвестно зачем начертанную взрослыми.

— Смотри, Соня. У них движки ядерные. Они от взрыва энергию берут! — Прошептал Мишка, взяв девочку за руку.

Сама школьница нервно сглотнула, намереваясь заплакать. Вдалеке творилось нечто кошмарное. Горело, летело, закрывало весь небосвод. Дети обязательно кинулись бы домой, испугавшись далёкого действа.

Но земля под их ногами треснула, показав горячие прожилины. Ступням в летних шлепках стало безумно жарко.

— Как вулкан, — подумал Миша.

— К маме хочу, — подумала Соня.

Это были последние мысли. Иссиня-красная волна вырвалась из раскаленной почвы. В одну секунду маленькие, живые люди превратились в чернеющий пепел, который поднял в атмосферу вихрь взрывной силы.

Яблони, кусты с пчелами, пасущийся неподалеку бык. Серёга со своей мамой и трехэтажками, переезд и дорога. Все было стёрто с лица земли ужасающей вспышкой.

Центр небольшого поселка с прилегающими домами в миг перестал существовать. Вместо него остался лишь черный квадрат. И это не художественная метафора…

Только отдаленные улицы уцелели, отделавшись выбитыми окнами, сорванными крышами и поваленными деревьями. Остальное кануло в бездну.

Где теперь былая спесь «городских»? Не всегда центральное положение самое лучшее. Не всегда высокий дом — залог долгой жизни…

Конечно, это вышло случайно. Самые страшные события нашей жизни случаются ненароком. Просто энергия кристаллического взаимодействия через железняковые породы передалась на расстояние. И вырвалась на поверхность подобно вулкану, в самом центре ПГТ.

Людей отсюда не эвакуировали. Хотя деревеньки, лежащие ближе к «территории», выселению подверглись.

Просто поселок был слишком большой. Находился он на относительном удалении. Перемещать такую массу людей (в дополнение к имеющимся беженцам) было накладно и сложно.

Плюс ужасный политический подтекст. Начать эвакуировать районные центры, значит показать, что ромбоиды расширяют оккупацию.

Что скажет мир? Что скажет оппозиция? Нет, лучше не выносить из избы лишний мусор. Пусть он горит с той самой избой. Тем более что пожар произошел не специально. В благих целях и в экстренной ситуации!

Если так, то все хорошо. Не для тех, кто оказался в роли «мусора», разумеется.

Глава 21

Президент стоял на высокой трибуне. Его окружали: заместители, советники, грубоватые люди в черных очках. Многочисленные телекамеры пялились в тщательно загримированное лицо главы государства. Прилизанные волосы чиновника приятно блестели на солнце.

Красная площадь пестрела от триколоров, лозунгов и цветов. Главы некоторых стран СНГ сидели на гостевых трибунах. Вместе с ними находились выдающиеся деятели науки, культуры, генералы российской армии.

По краям площади разместили ракетные комплексы, тяжёлые танки, установки залпового огня. Казалось, что праздник «9 Мая» внезапно перенесли. Хотя, это было не так.

Речь шла не о прошлой войне, а о том, что произошло несколько дней назад. Огромная, как недавний многогран, речь президента лилась полноводной рекой.

В обшитый мехом микрофон, поглядывая на специальный планшет, глава страны заявил о надёжности российской армии, о единстве национальностей в составе Федерации, о внешней угрозе и борьбе с таковой.

После было сказано много слов о последних событиях. Частично о сущности инопланетян и их кровавых намерениях. И о том, как именно удалось уничтожить агрессора.

— Да! — Громогласно подчеркнул президент. — Перед нашим решающим наступлением, внеземные формы жизни решили нанести последний удар! И он пришелся в спину огромной страны! Поселок, лежащий за пятьдесят километров от эпицентра боевых действий, был фактически стёрт с лица земли. Погибло около двух тысяч наших соотечественников! От этого горя нам никогда не оправиться! С моей стороны обещаю, что все необходимые компенсации будут выплачены в полном объеме. Родственники погибших смогут рассчитывать на всесторонние льготы. Мы с ними ещё встретимся лично, чтобы обсудить порядок государственного содействия.

А на месте разрушенного районного центра будет создан инновационный научный город с памятным мемориалом на главной площади! Это будет символ стойкости, борьбы и силы великого русского народа!

Толпа взорвалась аплодисментами. Главы дружественных государств чинно встали. Президент деловито поправил галстук, дождавшись окончания оваций. После чего продолжил.

— С особой благодарностью мне хотелось бы вручить орден «За заслуги перед Отечеством» первой степени, нашему спасителю! Великому конструктору оборонной промышленности Дмитрию Геннадьевичу Проскурину! Но, к сожалению, по состоянию здоровья, он не смог присутствовать на этой знаменательной церемонии… Ведь мы можем только представить, какая серьезная нагрузка легла на этого великого ученого в черные для страны дни. Потому примем все меры, чтобы награда наша своего героя после мероприятия…

А также хочется наградить уважаемого заместителя Министра обороны Российской Федерации, который после гибели своего непосредственного начальника, единолично спланировал уникальную операцию по борьбе с превосходящим нас в технологическом плане врагом…

— Все. Не хочу. Я и так понял… — Дмитрий Геннадьевич отвернулся, подняв воротник пиджака. Николай Юрьевич снисходительно взглянул на друга, поставив смартфон на паузу.

— Тебе совершенно не интересно? Говорят, там, около миллиона человек собралось. Хотят «День народного единства» на эту дату перенести.

Журов был одет в простоватые штаны и спортивный жакет на молнии, из-под которого выглядывала белая футболка. Он оставался все тем же «своим парнем», умеющим заглянуть даже в самую сложную душу.

Его типаж плохо вписывался в отделку московского парка, где в тротуарную плитку можно смотреться как в зеркало. А к лавочкам пристраивать зарядки для телефонов. Но ему это было не нужно. Журова не пугала участь белой вороны. В этом плане он был полным дальтоником.

— К черту их! Всех к черту! — Процедил Дмитрий, разглядывая Москва-реку.

— И Надежду?

— Ее нет. Она дом присматривает. В Подмосковье… подальше. По мне, лучше уж в другой вселенной.

— Другой нет, наверное. Там вроде все одно, но в ином состоянии. Ты лучше скажи, как отвертелся от личного президентского приглашения?

Проскурин покраснел, наливаясь скупой злобой.

— А вот так, сказал этим уродам, чтоб в жопу шли! И медальки свои пусть в сраку засунут! Два раза сказал, если точнее. На третий уже не сунулись.

Журов рассматривал ветви деревьев, которые трепетали беззаботными птицами. На одном из стволов виднелась белая, светодиодная иллюминация. То ли ранняя подготовка к Новому году, то ли парк сияет круглогодично, создавая иллюзию столичной сказки.

— Почему ты такой злой, Дима? Смотри как красиво. Все свершилось. Мир обновился.

— Пошел ты к чертям со своей философией! Я лучше бы в гостинице посидел! Из-за меня люди погибли! Из-за меня, понимаешь!? Их спалило как мух, как этих муравьев в муравейнике! Там, между прочим, детей несколько сотен было! Больница к чертям собачьим! Беременные… А… на хрен. Ты больше не мой друг. Я вижу.

— Подожди! — Николай Юрьевич пристально посмотрел на Проскурина.

— Отвали.

— Можно было бы и помягче…

— Ладно, какого черта?

Дмитрий Геннадьевич повернулся к Журову. Их взгляды неприятно столкнулись.

— Люди погибли не по твоей вине. Так произошло из-за общей ошибки социума, — произнес психолог. — Чувство вины лишь усугубит трагедию, так что его придется убрать.

— Да, — безоговорочно произнес Проскурин.

— Необходимо жить и делать то, что ты должен. Это куда важнее.

— Да, — опять заявил Дмитрий.

Журов отвернулся, смотря на далёкую фигуру на гироскутере. Лёгкий ветерок заставлял приятно щуриться. Особая атмосфера лета обволакивала тело.

— А ты больше не инопланетный мутант? — Как-то странно сказал Проскурин.

— Нет. Я не был никаким мутантом. Просто от полученной травмы головы тебе показалось. Такое бывает в рамках комплексного психотравматического синдрома, связанного со стрессовой ситуацией.

— Ну да, — Дмитрий Геннадьевич улыбнулся, проведя рукой по лицу. — Как тут красиво, Коля.

— Видишь. Хорошо быть прозревшим.

Какое-то время они любовались, разглядывая игру лучей на синем зеркале речных волн. По дальнему шоссе сновали машины. Но даже эта «механическая саранча» смотрелась прекрасно. А высотные дома на горизонте напоминали скалы, где вместо людей живут диковинные, райские птицы.

— Что ж, Дмитрий, чем теперь заниматься думаешь?

— Знаешь, — улыбнулся Проскурин, будто в одно мгновение его подменили. — Я подумал, что моя технология не такая уж и военная. Кристаллы элемента Вектра могут взрывать не только вражеские танки или корабли пришельцев. Если применить нанотехнологии, то сверхмалые заряды вещества можно доставлять, скажем, в опухоли или скопления вредоносных вирусов. Конечно, предстоит много работы. Придется изменить базовые свойства. Но думаю, это осуществимо. После того что случилось, можно поверить во многое!

Журов пожал плечами, шире раскрыв глаза, изобразив тем самым яркое удивление.

— Видишь, как получается! Даже смертоносную технологию можно повернуть во благо. Жаль, что для этого часто требуются жертвы.

Проскурин ничего не ответил, прокручивая в голове план новой деятельности. Потом мужчины мирно беседовали, разглядывая голубей, детей и велосипедисток. Медленно, но верно разговор подошёл к завершению.

Дмитрий Геннадьевич вспомнил о своей Наде, которой толком не объяснил, куда отлучился. У Журова тоже оказались дела. Потому ученые чинно попрощались, разойдясь в разные стороны, как агенты разведки из старого фильма.

— Забыл спросить, Коля, ты, где хоть живёшь? — Заявил Проскурин обернувшись.

Тут он заметил, что его приятель перемещается странной походкой. Точнее, ноги переставляет он обычно. Только вот подошвы черных кроссовок не ударяются о тротуарную плитку. Они зависают сантиметрах в десяти над землёй, не касаясь поверхности. От чего нижняя часть обуви лишена малейшего загрязнения.

— О, черт, Коля! Ты как идёшь!? — Тут же выпалил Проскурин, хватаясь за сердце.

— Извини, привычка. А живу я, друг, где хочу. Решил стать гражданином мира, — не оборачиваясь произнес Журов.

Он довольно громко топнул, плюхнувшись на асфальт. Теперь шаги мужчины гулко разносились в пустоте парка. Подошвы кроссовок, наконец, испытали дыхание пыли.

— Я просто пережил стресс, — задумчиво произнес Проскурин.

Быстрыми шагами он направился прочь, на этот раз, смотря только вперёд. Опустевшую лавку заняли какие-то подростки. Московская суета растворила в себе эту историю, как и все прочее. Бурное море повседневной жизни закипело с удвоенной силой…

Глава 22

Темная планета была похожа на простой астероид. Неправильная, корявая форма, а атмосферы практически нет. Создано небесное тело было из сверхпрочной материи. Постоянные вспышки радиации от далёкой звёзды и удары метеоритов, тысячелетиями пытались ее уничтожить.

Но все сложности были пройдены. Теперь ломанный многогранный камень заселяли развитые существа.

По образу и подобию своего дома, они строили летательные аппараты. Большими эскадрами те стояли на орбите, своевременно предотвращая космическую угрозу.

На одном из таких кораблей находился глава подразделения капитан Третий. Его имя и звание мы можем представить условно, так как на русский это не переводится.

Сегодня он был, как обычно, занят анализом информации, стоя у черной панели. Кристаллы капитана вздымались, в вольном положении. Плазматическое ядро выделяло деловое, желтоватое свечение.

Перед командором находился энергетический водопад, в котором отображались миллионы данных. Ромбовидная тень управленца немного колебалась и вздрагивала, пропуская через себя потоки.

Особи его вида не нуждались в длительном отдыхе. Потому работа могла вестись крайне долго. Но процесс был неожиданно прерван.

Через Мембрану проник Двадцатый. Капитан изменил положение своей лицевой стороны. Далее последовал обмен волнами, который на русский можно перевести примерно так.

— Вы сделали доклад?

— Да, капитан Третий, готово.

— Погрузите его в Водопад.

Вошедший ромбоид пустил синий луч из своего центра, внутрь энергетического потока, затем загорелся зелёным.

— Хорошо. Какие меры были предприняты?

Двадцатый произвел информационную загрузку, ответив.

— Мы применили свето-тепловую реакцию, чтобы вернуть команду. Команда возвращена в полном составе.

— Были ли отклонения при телепортации?

— Нет, за исключением минимальных, о которых сообщено в докладе.

Оба замолчали. Было похоже, что ситуация не стандартная. Через некое время капитан заявил.

— Как получилось, что весь экипаж самовольно покинул рубеж?

— Программная защита была снята.

— Это крайне трудоемко.

— Они долго готовились.

По идее, подчинённый должен был уйти. Но капитан отошёл от протокола.

— Поясните, зачем они это сделали? Без доклада. В короткой форме.

Двадцатый покраснел, затем стал немного сиреневым.

— Команда дезертиров решила, что далёкая планета третьего порядка содержит жизнь. Эта жизнь якобы агрессивно настроена. Она уничтожает себе подобных. Ещё выбрасывает споры в Пространство, надеясь захватить и убить нечто живое. Потому наши защитники решили убрать враждебную форму, пока не та получила серьезного развития.

— Стойте! — Прервал капитан Третий, — Но ведь на планетах такого порядка жизнь невозможна по определению. На первом этапе загрузки информации и то о таком сообщают. Там нет даже малейших плазматических ядер! А поверхность завалена биологическим мусором!

— Это известно всем. Но команда беглецов так не думала. Они применяли оружие, стреляя по биозагрязнению, считая, что оно живое.

— Ужасно! В моей практике такое впервые. Кто был разработчиком плана?

— Никто, капитан. Странным образом, одна и та же информация посетила всех. Потому предстоит совершить общую перезагрузку.

— То есть из целого подразделения никто даже не сомневался, поверив в бредовую идею?

— Совершенно верно.

— Странно. Это какая-то эпидемия сумасшествия.

Конец.

Пояснения автора

Хочется сказать пару слов о книге от лица создателя этой истории. Такой сюжет я придумал, проникнувшись идеей разнообразия жизненных форм.

Мы (люди) странным образом считаем, что любая жизнь во вселенной обязательно похожа на нас. Она антропоморфная, человекоподобная. Но что если это не так?

Размышляя в таком ключе, в моем сознании родились те самые ромбоиды со своим многограном. Как ни странно, такие же идеи посещали Станислава Лема! В его легендарном «Солярисе» вообще присутствует живой океан. Считаю, что это гениально: уметь представить то, что чуждо нашему разуму, что априори не похоже на нас!

Насчёт остальных тем, все очень просто… Человеческие пороки. Мы погрязли в дешёвом милитаризме и погоне за лёгкой наживой. Вряд ли это приведет мир к чему-то хорошему.

О политической линии можно сказать следующее. В нашей стране фактически не было демократии! Никогда. На момент 2019-го года мы живём в простейшей диктатуре.

Формы ее менялись ранее и меняются теперь. Но смысл остаётся единым. И мне очень хотелось показать, что вертикаль власти, зацикленная на одном человеке (каким бы гениальным он не был), не может качественно управлять страной. Особенно таким крупным государством, как Российская Федерация.

Ведь единоличная власть — это прямой путь к лести, кумовству, потаканию, коррупции. Не развивать экономику (например), а «танцевать» перед начальником. Чтобы в диктаторском социуме тебе дали «жирную кормушку». О каком прогрессе может идти речь при таком раскладе!?

Потому надо что-то менять. Но вряд ли кто станет такое делать. Значит, должного развития, увы, не добиться.

Сама же «эпидемия сумасшествия», это скрытые способности людей, которые мы с вами не совершенствуем. А зачастую, так вообще, их высмеиваем.

В книге жители целого города случайно стали пророками. Кто знает, может, многие из вас тоже на такое способны?

Но мы не умеем заглядывать за грань и мыслить в широких масштабах. Значит, люди пытающиеся делать что-то вне рамок шаблона, автоматически получают статус психов.

По сути, сумасшествие сегодня — это не быть по-настоящему сумасшедшим. Эффект перевёрнутого мира! Во многих сферах, к сожалению, так.

Вот я и сказал все, что хотел. Если остались вопросы, обязательно их задайте. Как связаться со мной, думаю, вполне ясно.

И помните, что книга — как карандаш. Без стержня уже не то.

Владимир Мухин 18.11.2019

Content

Владимир Мухин
Эпидемия сумасшествия

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Пояснения автора