Жаклин Уэст

Тайна подземного хранилища

Jacqueline West

THE COLLECTORS

Copyright © 2018 by Jacqueline West

This edition published by arrangement with Upstart Crow Literary Group, Inc., and The Van Lear Agency LLC

Illustration copyright © Diana Sudyka, 2018

Серия «Коллекционеры желаний»

© Демина А.В., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Берену, который когда-нибудь это прочтёт

1

Мелочи

Над столом висела паучиха.

Это был большой стол в шумном ресторане, но он стоял в полутёмном углу, и паутина оплетала завитки старого железного канделябра, о котором никто во время уборки не вспоминал.

За столом сидела семья: две бабушки и один дедушка, тётя и дядя, мама и папа, а также ребёнок, которому было ровно четыре года.

Паучиха расположилась точно над детским стулом. Она затаилась в ожидании, её глазки поблёскивали как капельки воды на чернике.

Когда из-за угла показалась группа официантов, несущих красиво украшенный маленький торт с четырьмя горящими свечами, паучиха немного спустилась по нити. Официанты и члены семьи спели поздравительную песню и захлопали.

– Загадай желание! – сказала одна из бабушек.

Ребёнок задул свечи.

И в этот момент, пока все улыбались, хлопали и готовились резать торт, в воздух вместе с усиком дыма от потухшей свечи поднялось ещё кое-что.

Паучиха его поймала. На этом её ожидание подошло к концу.

Она завернула добычу в шар из плотной липкой нити, после чего побежала по потолку к ближайшему окну и вместе со своей ношей протиснулась в щель над подоконником.

Снаружи по ней хлестнул порыв холодного вечернего ветра, и она крепко вцепилась шестью лапками в кирпичную стену ресторана. Но ноши своей не потеряла. Дождавшись, когда ветер утихнет, она медленно и осторожно спустила паутинный шарик к тротуару.

Серый голубь сорвался со своего насеста на уличном знаке. Скользнув под окном ресторана, он клювом перерезал паучью нитку, захватил шарик и полетел дальше по тёмной улице. Паутинный шарик качался под ним, будто крошечный сломанный маятник.

Голубь сел на плечо женщины в длинном чёрном пальто. Она подняла руку, и голубь уронил шарик ей в ладонь. Женщина спрятала его в одном из многочисленных карманов пальто.

Затем она развернулась и скрылась во мраке вместе с голубем, а паучиха пролезла через щель назад в ресторан, и никто не заметил это маленькое странное и ужасно важное событие.

С мелочами всегда так.

Их легко пропустить.

И это делает мелочи опасными.

Микробы.

Канцелярские кнопки.

Пауки – не только чёрные вдовы, что прячутся под стопками гниющих дров, но и терпеливые бдительные паучихи, живущие на канделябрах в старых итальянских ресторанах.

Большинство из нас не замечают их, пока не становится слишком поздно.

Поэтому хорошо, когда есть другие – тихие и наблюдательные, – кого тоже очень легко не заметить, а они всегда настороже.

2

Мокрая белка

Одним летним днём посреди очень большого города на краю очень большого парка сидел очень маленький мальчик по имени Вэн.

Его полное имя было Джованни Карлос Гейджез-Гарсия Марксон, но никто его так не звал. Его мама, а именно она дала ему все эти имена, звала его Джованни. Остальные люди чаще всего звали его Вэном, прямо как супергероя, и так ему нравилось намного больше. А дети в школе звали его Минивэном, что ему совсем не нравилось.

Вэн всегда был самым маленьким ребёнком в классе. А так как его мама была оперной певицей и они из-за её работы постоянно переезжали, он ещё и был всегда новеньким. И обычно единственным с маленькими синими слуховыми аппаратами за ушами. Он предпочитал другие игры, смотрел другие сериалы и читал другие книги, нежели все остальные ребята. Он привык быть сам по себе.

И у него это отлично получалось.

Вэн сидел один на широкой каменной скамейке. Его мама примеряла обувь в магазине через улицу, и время от времени она поднимала голову и смотрела на него в окно, проверяя. Она строго-настрого запретила ему вставать со скамейки. Вэн был не против. Чем идти куда-то, ему было намного интереснее смотреть по сторонам.

А посмотреть было на что. Люди отдыхали в тени деревьев, бегали по дорожкам, играли со своими собаками на мягкой зелёной траве. Повсюду бродили голуби. Мужчина пел под розовую гитару, но Вэн не мог разобрать слова. А всего в паре футов от него плескал и мерцал огромный каменный фонтан. Капли воды, подобно шторам из стеклянных бусинок, падали из одной чаши в другую.

Мальчик проехал на велосипеде мимо фонтана, подмяв шинами траву.

И Вэн её увидел.

Из-под примятой травы торчала маленькая красная пластмассовая рука с вытянутой вверх ладонью, как если бы у её обладателя был важный вопрос и он ждал, когда ему дадут слово.

Вэн оглянулся через плечо. Его мама сидела в магазинном кресле и рассматривала пару туфель на высоком каблуке.

Рука терпеливо ждала. Вэн сместился на край скамейки.

Затем, в последний раз покосившись в сторону обувного магазина, он соскользнул со скамейки и побежал по траве.

Он присел на корточки перед красной пластмассовой рукой. Остальное тело – если оно вообще было – скрывалось в земле. Вэн взялся за руку и, потянув, выдернул маленького красного человечка.

Это была фигурка космонавта в красном пластмассовом скафандре, с гнущимися руками и ногами и шлемом, похожим на окаменевший пузырь из жевательной резинки. Вэн отряхнул с плеча космонавта грязь, затем убрал его в карман куртки и внимательно осмотрел траву вокруг: вдруг его красный пластмассовый космический корабль потерпел крушение где-то неподалёку?

В сухой траве что-то блеснуло. Это оказался шарик из синего стекла с золотистыми вкраплениями. Вэн покатал его на ладони, любуясь, как он переливается на солнце, и уронил шарик в карман. Для космонавта он мог быть далёкой планетой или метеоритом, полным внеземных полезных ископаемых. Вэн раздумывал, что это может быть за минерал, когда заметил что-то блестящее на тротуаре чуть впереди.

Мужчина с щетинистым подбородком и в куртке-непродувайке заметил блеск одновременно с ним. Он наклонился и подобрал монетку, а затем повернулся к фонтану и подкинул её кончиком большого пальца.

Вэн смотрел, как монетка, вращаясь, летит по широкой дуге к фонтану и с тихим плюх падает в воду. На самом деле его уши не смогли уловить никаких звуков, для этого ему нужно было находиться на несколько футов ближе, но его воображение заполнило пробел.

Мужчина повернулся назад и, заметив наблюдающего за ним Вэна, усмехнулся.

– Жевание бывшим не гадает, верно? – послышалось Вэну за царящим в парке шумом.

Желание лишним не бывает, верно?

Мужчина сунул руки в карманы и ушёл.

В следующий миг кусты слева от Вэна дико задрожали.

Вэн повернулся.

Из-за листьев со скоростью выпущенного из гранатомёта снаряда выскочила белка со светлым, почти серебристым мехом и очень пушистым хвостом. Запрыгнув на бортик фонтана, она взмахнула хвостом и возбуждённо запищала.

Кусты опять зашелестели.

На этот раз из них выбежал человек – маленький девочкоподобный человек с затянутыми в хвост коричневыми волосами, в длинном тёмно-зелёном пальто, явно рассчитанном на кого-нибудь покрупнее. Эта девочка стремглав бросилась к белке и, даже не остановившись, чтобы завернуть длинные рукава, перегнулась через бортик фонтана.

Вэн обычно предпочитал общаться со взрослыми, чем с детьми. Взрослые не называли его Минивэном. И не смеялись над твидовыми жилетками или кашемировыми кардиганами. На памяти Вэна ещё ни один взрослый не бросал в него козявками. Но в этой девочке, с её странным пальто и неаккуратным хвостом, было что-то притягательное.

Он подкрался ближе.

Девочка уже практически лежала на животе на бортике. Белка сидела рядом. Вэн остановился рядом с дёргающимися ногами девочки. Отсюда он мог видеть, как она водит рукой по грязному дну фонтана, загребая в кучу ещё более грязные пенни.

Голос Вэна, как и он сам, был тихим.

– Э-эм… – вежливо сказал он. – Мне кажется, тебе не следует это делать.

Девочка подпрыгнула, будто Вэн заорал ей прямо в ухо: «Берегись! Бешеные барсуки!» Она резко развернулась, обрызгав Вэна и белку водой с намокших волос, и ахнула так громко, что Вэн тоже невольно ахнул.

Белка отряхнулась от капель.

– Прости! – вскинул руки Вэн. – Я не хотел тебя пугать. Но…

– Что?! – закричала девочка.

– Я сказал, что не хотел тебя пугать, – медленно и чётко повторил Вэн.

Теперь, когда девочка смотрела прямо на него, он заметил, что черты её лица тоже были маленькими и мягкими, и лишь её уши и глаза были большими. И, кажется, в её глазах читался страх.

Девочка вытянула руку и коснулась холодным мокрым пальцем середины лба Вэна. После чего легонько его толкнула. Вэн покачнулся.

– Ты настоящий, – выдохнула она.

Слуховые аппараты Вэна усиливали не только голоса, но и все остальные звуки. В больших городах, даже в тихих местах вроде парков, они заполняли его голову какофонией звуков: рёвом двигателей, эхом, автомобильными гудками, скрипом покрышек, щебетанием птиц, плеском воды в фонтанах. Но Вэн стоял достаточно близко к девочке, чтобы ясно слышать её голос, поэтому он не сомневался, что понял её правильно. Хотя её слова и не имели никакого смысла.

Может, она была одной из тех живущих в парке сумасшедших, о ком его предупреждала мама? Вэн на всякий случай сделал шаг назад.

– Да. Я настоящий. Но ты…

– С кем ты? – резким тоном перебила его девочка. – Зачем ты со мной говоришь? Тебе меня не остановить, понял? Если ты работаешь на них, то ты опоздал. Оно моё.

Белка прыгнула вперёд, встала на задние лапки, чтобы казаться как можно больше, и подняла передние, сжав их в маленькие кулачки.

Теперь Вэн уже почти не сомневался, что девочка была одной из тех самых сумасшедших. Как и белка, возможно.

– Я ни на кого не работаю, – сказал он, косясь на белку, которая – он готов был в этом поклясться! – делала передними лапками боксёрские выпады. – Я просто подумал… что могу тебе помочь.

– Помочь мне? – нахмурилась девочка.

– Ну… если тебе нужны деньги на что-то. – Вэн кивнул в сторону фонтана. – На еду, например, или чтобы куда-нибудь доехать. Моя мама может…

– Деньги? – повторила девочка.

Она шагнула к Вэну. Белка тоже приблизилась, беспрестанно шевеля носиком и дёргая ушками. У Вэна возникло ощущение, что они оба к нему принюхивались. Возможно, не в прямом смысле, а пытались уловить в нём нечто такое, что сам Вэн не мог в себе унюхать, услышать или увидеть.

Девочка посмотрела ему в глаза, для чего ей пришлось задрать голову. Eё глаза, заметил он, были красивого зеленовато-коричневого оттенка, прямо как позеленевшие от воды пенни на дне фонтана.

– Кто ты? – спросила она.

– Меня зовут Вэн Марксон, – вежливо ответил Вэн. – А как тебя зовут?

Белка громко запищала. Её пронзительный вопль прозвучал очень похоже на: «Скореескореескорее!»

– Я знаю, – сказала девочка, и в этот раз она совершенно точно обращалась не к Вэну.

Её взгляд метнулся к собранной ею под водой горке пенни. Затем, не отрывая глаз от Вэна, она опустила руку в фонтан.

– В этой воде куча микробов, – не сдержался он.

Девочка достала из воды целую горсть монет и сунула их в один из карманов своего огромного пальто.

– И тебе не следует брать эти монеты, – настаивал Вэн. – Люди бросали их, загадывая желания.

Одна из тонких бровей девочки приподнялась.

– Я знаю, – повторила она.

– Тогда зачем ты их берёшь?

– Потому что, – нетерпеливо бросила девочка, – из-за тебя я потеряла из виду ту, которую хотела достать.

– Зачем тебе всего одна…

– СкореескорееСКОРЕЕ! – пропищала белка.

Вэна ещё никогда не перебивала белка. Но люди перебивали его достаточно часто, чтобы он научился понимать, когда это происходит.

– Никогда не видел дрессированную белку вживую, – сказал он в надежде перевести разговор на более приятную тему. – В смысле я смотрел «Элвин и бурундуки», но это же мультик. И они были бурундуками.

Белка моргнула на него.

– Она любит попкорн? – спросил Вэн. – Потому что я могу взять у мамы денег и…

– Значит, ты просто обычный маленький мальчик, – опять перебила его девочка, убирая в карман последнюю горсть монет. – Ты маленький мальчик, который сидел здесь, в парке. И увидел, как я забираю из фонтана пенни. Вот и всё. – Она подождала, пристально глядя на Вэна. – Правильно?

Вэну не понравилось, как она его описала. Его задела часть про «маленький». Не говоря уже про «просто». Но что он мог возразить? Как объяснить этой странной девочке в слишком большом для неё пальто, что не просто сидел в парке? Он спас космонавта, нашёл метеорит и заметил другие вещи, на которые больше никто не обратил внимания. О подобном первым встречным не рассказывают. По крайней мере, не Вэн.

Поэтому он сказал:

– Правильно.

Белка запрыгнула на плечо девочки и что-то пропищала ей на ухо.

– Нет. У нас нет времени на попкорн, – пробормотала та.

И посмотрела на Вэна. Её ноги нервно шаркнули по траве. Она потуже запахнула вокруг себя полы пальто, хотя день стоял жаркий.

– Я не хотела грубить, – сказала девочка. Казалось, слова сорвались с её языка непредумышленно, как высыпавшаяся из кармана мелочь. – Я просто… люди обычно не… – Она замолчала и опять запахнулась в пальто. – Они обычно со мной не заговаривают. – Девочка отвернулась. – Мне пора.

– Погоди! – остановил её Вэн.

Он похлопал себя по карманам. Ему хотелось дать этой девочке что-нибудь лучше скользких пенни. Что-нибудь особенное. Его пальцы сжались вокруг гладкой округлой поверхности загадочного метеорита.

– Возьми, – он протянул девочке стеклянный шарик.

Тот заблестел на солнце.

Девочка слегка нахмурилась.

– Что это?

– Я нашёл его. И подумал… вдруг тебе понравится.

Девочка взяла шарик с кончиков пальцев Вэна.

– Иногда я замечаю вещи, – вырвалось у него. – Интересные вещи.

Девочка опять уставилась на него тяжёлым подозрительным взглядом.

– В каком смысле? – спросила она. – Какие ещё вещи?

Но прежде чем Вэн успел ответить, в воздухе прогремел голос:

– Джованни Марксон!

Вэн развернулся.

Прямо позади него стояла мама.

Если бы мама Вэна была зданием, а не оперной певицей, то она была бы кафедральным собором. Большой, приземистой и изящной постройкой с куполом из зачёсанных вверх медно-рыжих волос. Eё голос всегда звенел, как если бы они находились в просторном каменном зале. Вэн знал, почему оперные певцы не пользуются микрофонами: они им не нужны.

– Я сказала тебе сидеть на скамейке, разве нет? – прозвенела Ингрид Марксон.

– Да, – сказал Вэн. – И я сидел. Но потом…

– Я вышла из магазина и обнаружила тебя здесь, совсем в другой стороне. Разве мы об этом не говорили?

– Говорили, мам, – согласился Вэн. – Но там… – Он обернулся, но девочки и белки уже и след простыл. – Там была эта…

– Если я не могу доверять тебе оставаться там, где мы условились, тебе придётся торчать со мной во всех обувных магазинах. – Мама демонстративно подняла пакет с покупками. – А теперь пошли домой.

Шагая рядом, они вышли за ворота парка.

– Чуть не забыла, – сказала мама. Её гнев уже рассеялся, и к ней быстро возвращалось её обычное хорошее настроение. – Нам нужно ещё кое-куда зайти. Это крайне важно. Куда ты хочешь: в кафе-мороженое на углу или в то кафе-джелато напротив вокзала на Двадцать третьей?

– Джелато, – ответил Вэн, хотя его мысли были далеки от сладостей.

Идя по улице, он крутил головой по сторонам в надежде заметить девочку в большом для неё пальто с белкой на плече. Но пешеходов становилось всё больше, уличный шум нарастал, и вскоре город обрушился на него приливной волной, смешав всё и вся.

3

Супер-Вэн

Вэн почти не помнил своего папу.

Поэтому он его воображал.

– Твой папа творил магию, – говорила его мама всякий раз, когда Вэн спрашивал о нём.

Многие годы Вэн представлял папу в длинной шёлковой мантии и с блестящим цилиндром на голове, разбрасывающим колоды карт и заставляющим кроликов исчезать в маленьких облачках дыма. Но со временем он понял, что мама имела в виду совсем другое.

На самом деле его папа был сценографом. Его звали Антонио Филлипп Гейджез-Гарсия, и с помощью света, тканей, теней и сухого льда он создавал спецэффекты, от которых у зрителей замирало сердце. Насколько Вэну было известно, его папа всё ещё работал, скорее всего, в каком-нибудь европейском мегаполисе, делал наброски сцен и устанавливал разное хитроумное оборудование.

Если Вэн когда-нибудь и тосковал без папы, то он об этом не помнил.

Но кое-что он от него унаследовал, помимо тёмных глаз и волос и части длинного имени.

Макет сцены.

Мама уже собиралась от него избавиться. По её словам, нет смысла хранить кучу объёмных вещей, если через полгода ты опять куда-нибудь переедешь, поэтому она регулярно что-нибудь выбрасывала, а Вэн регулярно что-нибудь спасал из кучи приготовленных на выброс вещей.

А макет сцены просто необходимо было спасти. Он представлял собой чёрный деревянный прямоугольник два фута в длину и один в ширину, окружённый с трёх сторон «стенами» из чёрного бархата, а впереди была золотистая авансцена с красным «занавесом», который можно было открывать и закрывать, потянув за шнурок.

Макет был идеального размера для коллекции Вэна.

Тем вечером, как только они с мамой вернулись в их нынешнюю квартиру, Вэн торопливо пересёк кухню и узкий коридор и забежал к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, он снял слуховые аппараты и положил их на привычное место на прикроватном столике. Вэн обычно снимал их, если ему больше никуда не нужно было идти. Всякий раз у него было такое чувство, будто кто-то широкой метлой проходился внутри его головы, выметая весь сор и гам. И теперь он мог сосредоточиться на действительно важных вещах.

Вэн опустился на колени перед своей миниатюрной сценой и вытянул из-под кровати тяжёлый пластмассовый ящик. Внутри лежали сотни маленьких вещиц, которые кто-то потерял, уронил, выбросил или забыл, а Вэн их затем нашёл, подобрал, отчистил и сохранил.

В ящике были маленькие пластиковые мечи и бумажные зонтики из придорожных кафе. Маленькие фигурки животных, кружки и автомобили, сломанные украшения и жетоны из разных настольных игр. Оловянный солдатик, найденный в лондонском метро, и крошечная каменная жаба, на которую он сел в немецком поезде, и трёхлапый лев из общественного туалета где-то в Австрии.

Вэн где уже только не успел побывать. Большинство мест оставило после себя размытое впечатление: Лондон вспоминался как большое серо-синее пятно, Париж – как большое пятно цвета слоновой кости, а Рим – как большое солнечное пятно. Но это не распространялось на предметы из его коллекции. Они с готовностью выпрыгивали из закоулков памяти, будто резиновые уточки, плавающие на поверхности бескрайнего мутного моря.

Вэн достал из кармана красного пластмассового космонавта и положил его в ящик. Порывшись в нём немного, он нашёл маленькое зеркало и старую рюмку для яйца. Поставив зеркало вертикально в рюмку, он расположил его в центре сцены, где оно слегка напоминало фонтан, и добавил по краям пластиковых деревьев. У него в коллекции не было ни одной белки, зато были две кошки, причём одна была белой с пушистым хвостом. Пойдёт. Вэн перебрал своих кукол, но они все были слишком разукрашенными и принаряженными и совсем не походили на девочку в пальто. Он раздумывал взять взамен игрушечного солдатика или маленькую статуэтку святого, подобранную им на обочине в Буэнос-Айресе, но в итоге остановил выбор на деревянной пешке из шахматного набора. Она и близко не напоминала ту странную девочку, но хотя бы не вызывала острого ощущения неправильности.

Как и всегда, Вэн играл роль маленького пластмассового супергероя с чёрным плащом.

Супер-Вэна.

Вэн поставил кошку-белку рядом с фонтаном и положил на зеркало несколько иностранных монет. Затем поднёс к ним пешку и наклонил, будто она собиралась их взять. На сцену вышел Супер-Вэн.

– Тебе не следует брать эти монеты, – решительно заявил он. – Люди бросали их, загадывая желания.

Вместо того чтобы развернуться и окатить водой белку, а затем ткнуть в Вэна мокрым пальцем, пешка понурила круглую голову.

– О, – сказала Девочка-пешка. – Простите меня. Я не знала. Мне просто очень нужны деньги.

– Зачем тебе деньги? – спросил Супер-Вэн. – Ты голодна? Тебе нужна помощь?

– Да, – ответила Девочка-пешка. – Да, пожалуйста. Я так голодна…

– Жди здесь, – приказал Супер-Вэн.

С игрушкой, зажатой в кулаке, Вэн принялся рыться в своём ящике с сокровищами. Он нашёл набор красивых пластмассовых фруктов из токийского парка, на который он едва не наступил, маленький серебряный кубок, когда-то принадлежащий, по всей видимости, маленькому серебряному королю, и несколько ластиков в виде пиццы, гамбургера и других миниатюрных блюд.

– Поберегись! – закричал Супер-Вэн, пролетая над сценой и сбрасывая продукты на манер съедобных бомб.

Девочка-пешка и белка обрадовались.

– Ты мой спаситель! – воскликнула Девочка-пешка, когда Супер-Вэн грациозно приземлился на фонтан. – Я никогда тебя не забуду! Скажи мне, как тебя зовут, чтобы я смогла тебя найти!

– Можешь звать меня Супер-Вэн. А как твоё имя?

– Я…

Вэн замолчал и прокрутил в пальцах маленькую деревянную фигурку. Как могут звать девочку, бродящую по городским паркам в слишком большом для неё пальто и с шумной белкой на плече? Он перебрал имена девочек из школы, затем из предыдущей школы и из школы до этого, но ни одно его не устроило. Он не мог придумать такое имя, что подошло бы этой странной девочке с белкой.

Он продолжал задумчиво вертеть пешку в ладони, когда дверь его спальни открылась. Вэн уловил запах лилий от маминых духов за секунду до того, как она коснулась его плеча.

– Играешь со своим макетом? – спросила она.

Мама Вэна любила называть вещи красиво. Маленькая сцена для неё была «макетом». Фильмы – «кинематографом». Кофе с молоком – «кафе-о-ле». Мама Вэна никогда не ходила «в туалет». Она шла «попудрить носик».

– Вроде того, – отозвался Вэн.

– Я только сейчас вспомнила, что мы с тобой забыли кое-что сделать сегодня, – сказала мама, присаживаясь на край его кровати. – Нам нужно было выбрать подарок на день рождения Питера Грея.

Вэн вздрогнул, попав локтем по сцене. Супер-Вэн свалился в фонтан.

– С чего нам покупать подарок на день рождения Питера Грея?

– Потому что ты идёшь к нему в гости в субботу. Я же тебе говорила. – Ингрид Марксон посмотрела в округлившиеся глаза Вэна. – Я думала, что я тебе говорила. Он пригласил тебя несколько недель назад.

– Он пригласил?

– Ну… Чарльз пригласил тебя вместо Питера.

– Кто такой Чарльз?

– Мистер Грей. – Мама широко улыбнулась. – У него есть имя, знаешь ли.

Мистер Грей был художественным руководителем оперной компании, что наняла маму Вэна на этот сезон. Вэн знал, что он был важным человеком. Мистер Грей тоже это знал. Он носил деловые костюмы, говорил с британским акцентом (фальшивым, как подозревал Вэн), у него всегда было такое выражение лица, будто окружающие наводили на него скуку. Его сын, Питер, был весь в отца – за минусом костюмов и акцента.

– Идти обязательно? – спросил Вэн.

Мама откинулась назад и пригладила ладонью свою высокую причёску.

– Ты правда считаешь, что тебе необходимо об этом спрашивать?

Вэн поставил пешку на сцену.

– Нет.

– Я выберу подарок для Питера завтра, – сказала мама, и Вэн опять на неё посмотрел. Она встала и лениво потянулась. – В холодильнике полно остатков из ресторана «У Лео», если ты голоден.

Последние слова мама сопроводила жестами: поджала пальцы одной руки, изображая чашу, и провела ею перед грудью сверху вниз. Она всегда озвучивала свои мысли, когда говорила с ним на языке жестов, что случалось редко. Вэну было почти пять лет, когда мама обратила внимание на его проблемы со слухом. С тех пор он не только обзавёлся маленькими синими слуховыми аппаратами, но и стал настоящим экспертом в чтении лиц и поиске источников звуков. Сам по себе язык жестов Вэну нравился: ты будто передавал руками беззвучные тайные послания, – вот только говорил он на нём лишь с мамой, а она никогда ничего не делала тихо.

– Хорошо, – сказал он.

Мама открыла дверь в коридор.

Минутой позже Вэн уловил тихий звонкий гул – мама села за стоящий в гостиной рояль. За ним последовал гул немного громче и выше – мама запела. Переливы её голоса напоминали мазки кисти по холсту с размытыми краями, обозначающими высокие ноты, которые уши Вэна не могли уловить.

Он захлопнул дверь.

Вернувшись к своей маленькой сцене, он подобрал Супер-Вэна и Девочку-пешку. Но почему-то ни одна реплика больше не шла на ум. Вернув их на место, он поднял фигурку кошки-белки.

– Скорее-скорее-скорее! – прокричала она.

Вэн поставил и её тоже и тяжело вздохнул.

Он бы предпочёл нырнуть головой вперёд к склизкому дну фонтана в парке, чем идти на день рождения Питера Грея. Но у него не было выбора.

4

Нечто тёмное

Той ночью Вэна что-то разбудило.

Но открыв глаза, он не помнил, что именно. Лёжа в кровати, он мысленно перебрал возможные причины. Ему что-то приснилось? Или у него зачесалась рука? Или в окно скользнул луч света? Он так и не понял. Но пока он гадал, ему захотелось пить.

Вэн спустил ноги с кровати и пошлёпал к двери.

В коридоре было темно. Вэн с мамой так часто переезжали, что всякий раз, когда он просыпался ночью, у него уходила секунда на то, чтобы вспомнить, где он находится. Он бросил осторожный взгляд влево, затем вправо. Дверь в мамину спальню, слева, была закрыта. Он торопливо зашагал по коридору вправо, в сторону кухни, чувствуя, как мягкая ткань пижамных штанов скользит по ногам.

Огни ночного города окрасили кухню в серебристый свет. Вэн открыл тяжёлую дверцу холодильника и отодвинул несколько стопок картонных коробок с едой навынос, пока не нашёл кувшин с апельсиновым соком. Ему пришлось залезть на кухонный стол, чтобы достать стакан. Налив себе до краёв сока, он прокрался из кухни в гостиную, прошёл мимо рояля и остановился у большого слухового окна.

Встав на колени на мягкую скамейку, Вэн прижался лбом к прохладному стеклу. Если сильно наклониться вперёд, можно было представить, будто он летит, прямо как Супер-Вэн. Парит над спящими улицами, выше деревьев, выше зданий, выше самых высоких ребят в школе. Вэн пошевелил пальцами ног и отпил сока.

Недавно прошёл лёгкий дождь. Улицы были тёмными и блестящими. Дерево через улицу закачалось под порывом ветра, и его мокрые листья замерцали в свете фонаря. Проехало такси. Если бы Вэн смотрел в лужи, то смог бы заметить в лужах крошечное отражение падающей звезды.

Но Вэн не увидел падающую звезду. Он увидел то, что случилось после.

Он увидел нечто тёмное.

Оно потекло из теней. Хлынуло из-за ливневых решёток. Кралось из-за углов. Пряталось за стволами деревьев. Оно двигалось так плавно, что поначалу Вэн принял это за единую массу, нечто вроде потока чёрной воды. Но затем этот поток начал распадаться, и Вэн понял, что он состоял не из воды, а из тысяч маленьких тёмных животных: крыс и енотов, летучих мышей и птиц и многих других, которых он не смог различить. Какие-то из них поднимались по выступам зданий, другие взбирались по пожарным лестницам и водосточным трубам. А те, у кого были крылья, взлетали к крышам и подоконникам.

Вэн наблюдал не шевелясь.

Крылатые создания протискивались сквозь закрытые ставни, проскальзывали между шторами и подныривали под подоконники, но всего на несколько секунд, потом опять вновь появлялись и улетали. Как и те зверьки, что проникали внутрь зданий через водосточные трубы и дверные щели: они тоже быстро выползали назад на улицу. Но кое-кто из этих животных вернулся с добычей: с чем-то маленьким и светящимся.

Вэн сощурился и вжался изо всех сил лбом в стекло.

Дюжины животных с золотыми огоньками в клювах, пастях и когтях влились назад в тёмный поток, будто стая светлячков над чёрной рекой, который хлынул по мокрой улице в обратном направлении. Вэн и моргнуть не успел, как вся эта живая масса утекла через канализационные решётки и за углы зданий, исчезнув так же тихо, как и появилась.

Улица вновь стала совершенно обычной.

По дороге проехал автомобиль. Свет фонарей отразился в его мокрой крыше.

Вэн ещё несколько минут выискивал глазами малейшее движение, но не заметил ничего интереснее мокрого листочка или подгоняемого ветром конфетного фантика. И всё же он продолжал смотреть, пока у него не заслезились глаза и не онемели ступни.

Наконец он попятился от скамейки и на цыпочках вернулся по коридору к себе в комнату, забрался в постель и немедленно заснул. К моменту пробуждения утром маленькие, разбегающиеся во все стороны тени казались не более чем сном. И Вэн сказал себе, что так оно и было.

Но он не сильно в это поверил.

5

Мелкий воришка

Ингрид Марксон повернулась к Вэну, сидящему на заднем сиденье такси.

– Я заберу тебя через три часа, – сказала она, и весь автомобиль зазвенел от её зычного голоса. – Подарок у тебя?

Вэн продемонстрировал ей завёрнутую в подарочную бумагу коробку с космическим кораблём из лего.

– Замечательно. Не забудь всех поблагодарить. Особенно Питера. И повеселись!

Вэн с неохотой вышел из такси и уставился на дом Греев, впечатляющий своими размерами четырёхэтажный каменный особняк посреди улицы из точно таких же внушительных четырёхэтажных особняков. Он всё ещё смотрел на него, когда услышал позади себя шум двигателя. Такси уехало.

Делать было нечего.

Вэн редко ходил на чьи-то дни рождения. Как правило, они с мамой переезжали прежде, чем он успевал поближе познакомиться с местными детьми. На его собственный день рождения обычно приходили певцы и музыканты, с которыми мама работала в то время, а иногда Вэн и мама справляли его только вдвоём. В таких случаях они ходили в зоопарк или в парк аттракционов, а затем угощались большими порциями джелато, и, на взгляд Вэна, это было лучшее празднование его дня рождения.

Но сейчас он был сам по себе.

Вэн поднялся по ступеням, таким широким, что ему приходилось делать на каждой два шага. Парадная дверь особняка выглядела тяжёлой, блестящей и неприветливой, и стучать в нее не хотелось так же, как если бы предстояло барабанить по облачённому в доспехи гиганту. Поэтому Вэн нажал на дверной звонок.

Дверь отворилась. Молодая женщина с блестящими коричневыми волосами улыбнулась ему.

– Здравствуйте, – как можно вежливее сказал Вэн. – Я Вэн Марксон. Пришёл на день рождения. А вы, должно быть, миссис Грей?

Женщина захихикала.

– О нет, я няня. Но ты пришёл куда нужно. Заходи.

Вэн шагнул через порог неприветливой двери и вздрогнул, когда она с грохотом за ним захлопнулась. Няня в этот момент что-то сказала, но, так как она стояла позади Вэна, он не смог отделить её слова от стука двери. Ему послышалось «пальчики кормлены дилером», но это было вряд ли.

Няня указала на лестницу:

– Поднимайся к ним.

«А, – сообразил Вэн, – мальчики в комнате Питера». Это было лучше, чем голодные пальцы. Наверное.

Няня убежала. Сделав глубокий вдох, Вэн направился к лестнице, что огибала просторное фойе. На стене висели фотографии разных оперных исполнителей. Поднимаясь, Вэн поглядывал на открытые рты певцов и представлял, что они хотят его проглотить, прямо как голодные рыбы в пруду.

Оказавшись в коридоре следующего этажа, Вэн заглянул в первую приоткрытую дверь слева. За ней была ванная комната. На секунду Вэну захотелось спрятаться там до конца праздника. Но затем он вообразил, как один из друзей Питера забегает туда по нужде и обнаруживает сидящего в ванной Вэна, и отказался от этой идеи.

Следующая дверь была закрыта. Вэн осторожно потянул её на себя и увидел полки с полотенцами.

Третья дверь стояла нараспашку, и из неё в коридор лились разноцветные отсветы и приглушённый шум. Вэн смиренно направился к комнате, которая, очевидно, служила спальней Питера.

Внутри было восемь мальчиков. Головы всех разом повернулись к тихо зашедшему Вэну. На секунду они уставились на него с совершенно пустыми, будто мультяшные яйца, лицами, а затем отвернулись назад к игре на приставке.

– Привет, – сказал Вэн, нарушив молчание.

Но на это тоже никто не ответил.

– С днём рождения, Питер, – добавил он.

Мальчик со светло-коричневыми волосами и джойстиком в руках буркнул, не отрывая глаз от экрана:

– Спасибо. – И добавил: – Он болит что пропасть.

Вэн прокрутил в голове услышанные звуки, переставляя их, будто фигурки на миниатюрной сцене. «Коннор, возьми тот боезапас». Или, возможно, «Колин». Неважно. В любом случае Питер разговаривал не с ним.

Вэн сместился вглубь комнаты. Питер и ещё трое мальчиков держали джойстики. Четверо остальных лежали рядом с ними на ковре. Осторожно переступив через ноги, Вэн ушёл в дальнюю часть спальни, сел на краешек кровати Питера и огляделся.

На светло-серых стенах висели в рамках постеры кинофильмов. Большую часть стены напротив занимала огромная плазменная панель. Шкафчики под ней ломились от игр, приставок и проводов. На встроенных полках над кроватью, справа от Вэна, выстроилась безмолвными рядами целая армия из коллекционных фигурок, моделей и собранных из лего космических кораблей. Вэн заметил среди них точно такой же корабль, как тот, что ожидал именинника на первом этаже, обёрнутый в блестящую синюю бумагу и с подарочной карточкой, на которой значилось «Питеру от Вэна».

Он сглотнул.

Ярко-красная вспышка на экране привлекла его внимание. Четверо мальчиков, что играли до этого, передали джойстики другой четвёрке. Никто не предложил Вэну сыграть. Он выждал пару минут, наблюдая за бегущими по ночной пустыне футуристическими солдатами и пытаясь отделить звуки игры от фраз игроков.

Дождавшись паузы в стрельбе, Вэн вежливо спросил:

– Как называется эта игра?

Никто на него не посмотрел, но один из мальчиков пихнул Питера в руку.

Тот резко повернул к нему голову.

– Я разговаривал! – нахмурившись, сердито воскликнул он.

– О, – сказал Вэн, – я не понял. Прости.

Так и не ответив на его вопрос, Питер отвернулся назад к экрану.

Вэн подвинулся по серой постели Питера к полкам и принялся рассматривать крошечных металлических солдатиков. Их форма была в крошечных складках, они держали в руках крошечные пистолеты, а их лица застыли в совсем крошечных стоических выражениях. Взгляд Вэна сместился на полку ниже, полную маленьких фигурок животных. Здесь был и медведь, и олень, и выдра, и енот… а сбоку стояла крошечная светло-серая белка с закрученным как знак вопроса хвостом.

– Снайпер позади сторожевой башни! – воскликнул один из мальчиков. – Пали по нему из огнемёта!

– Нет, стреляй из гранатомёта! – заспорил другой.

Пальцы Вэна коснулись края полки. Они просто лежали там, совершенно невинно. Из колонок раздалось громкое БУМ, и все восемь мальчиков радостно закричали. Пальцы сместились к белке, а затем в одно стремительное движение схватили фигурку, пихнули её в карман и как ни в чём не бывало легли на колено Вэна.

Сердце Вэна гулко забилось.

Он не мог поверить, что он натворил. Или что натворили его пальцы. Все предметы его коллекции были кем-то потеряны, забыты или выброшены. Вэн их спас. Он ничего никогда не крал.

«Но мне нужна эта белка», – уговаривал себя Вэн.

В комнате Питера было так много вещей, не только на полках, а во всех углах и на каждой поверхности, он и не заметит пропажи одной фигурки. Эта белка, скорее всего, стояла здесь никому не нужная годами. В некотором смысле Вэн всё же её спас.

Он сглотнул.

Грохот в груди начал стихать.

– Ребята! – голос няни был приглушён расстоянием и электронными взрывами. – Спускайтесь, топь и положенное вас ждут!

Прежде чем Вэн сообразил, что она, скорее всего, имела в виду «торт и мороженое», остальные мальчики вскочили и бросились к двери.

– Чур мне угловой кусок! – крикнул кто-то.

– Это мой день рождения, – сказал Питер. – Я решаю, кому достанутся угловые куски.

– Так можно мне один?

– Посмотрим, – донёсся из коридора голос Питера.

Дождавшись, когда последний мальчик выйдет из комнаты, Вэн встал и коснулся кармана, проверяя, на месте ли белка. Затем он медленно спустился вслед за ребятами по лестнице.

Стол был накрыт в столовой.

Вэн держался в стороне, пока остальные рассаживались. Они говорили все одновременно, и от воцарившегося гвалта у Вэна заболела голова, и он не знал, на кого из них смотреть. Поэтому он принялся разглядывать комнату.

Столовая была аккуратной и стильно оформленной, и здесь было на что посмотреть. Но внимание Вэна привлекли забавные старомодные выключатели на стенах, дверные ручки в виде кристаллов-конусов, напоминающие огромные брильянты на обручальных кольцах, и высокие узкие окна, выходящие в огороженный задний двор. Одно из окон было открыто. Прямо за ним трепетали, будто нетерпеливо подзывая кого-то, ветки берёзы с нежно-зелёными листьями.

– Это было так круто! – воскликнул кто-то, прорвавшись через гул невнятных голосов. – Поверить не могу, что ты попал по нему с такого расстояния!

– Будто игра знала, что у тебя сегодня день рождения, – сказал мальчик с веснушками.

– Ага! С днём рождения, вот тебе мёртвый пришелец!

– Ну вот, – вздохнул мальчик с мелкими чёрными кудрями. – Знал бы, приготовил бы тебе другой подарок.

Остальные мальчики засмеялись.

Вэн вспомнил повторный космический корабль, что ждал именинника среди горы других подарков, и у него потяжелело на сердце. Он отвернулся к открытому окну. Тонкие берёзовые ветки мягко колыхались.

– А вот и мы! – пропела няня, заходя в комнату с большим слоёным тортом.

Она поставила его в центр стола. Мальчики залезли с ногами на стулья и наклонились вперёд, чтобы было лучше видно. Вэн, стоя в нескольких шагах от стола, тоже взглянул. На торте разноцветным кремом была нарисована фиолетово-синяя закручивающаяся галактика. Между планетами проносились космические корабли, изрыгающие всполохи белой глазури. Из двенадцати сахарных звёзд торчали свечи.

– Чур мне космический корабль! – крикнул мальчик с веснушками.

– Я же сказал, я решаю, кому что достанется, – отрезал Питер.

– Так, все отодвиньтесь. – Няня взяла коробок спичек. – Я не хочу никого поджечь.

– А мы не должны… – вырвалось у Вэна, прежде чем он успел себя остановить.

Все повернулись к нему.

– Ну… дождаться твоего папы? – закончил он.

Питер нахмурился.

– Нет, – отрезал он таким тоном, будто Вэн предложил полить торт кетчупом. – Он на работе. Поэтому с нами няня.

Один из мальчиков фыркнул.

– О, – сказал Вэн. – Да, логично.

– Садись за стол, Дэн, – вмешалась няня.

Вэн остался на месте.

Няня зажгла спичку, и все опять закричали. Вэн сделал небольшой шаг назад. Его взгляд скользнул со стола на покачивающиеся берёзовые листочки, и он увидел, как с ветки в открытое окно заскочила светлая, почти серебряная белка.

Секунду она постояла на подоконнике, подёргивая хвостом, а затем прыгнула на висящую над столом люстру.

Няня закончила зажигать свечи. Мальчики, толкаясь плечами, окружили торт. Никто из них не видел белку на люстре прямо у них над головами.

– Все готовы? – спросила няня. – С днём рожденья тебя…

Остальные подхватили песенку. Губы Вэна двигались в такт словам, но он не отрывал взгляда от серебристой белки.

– С днём рожденья, дорогой Питер…

Блестящие чёрные глаза белки остановились на Вэне.

Белка замерла. Вэн тоже.

Взгляд белки метнулся на задний двор. Взгляд Вэна тоже.

И он увидел знакомое лицо – той самой девочки с затянутыми в хвост коричневыми волосами и слишком большим для неё пальто. Она стояла за берёзой, не сводя взгляда с белки. Но затем он сместился на Вэна, и её глаза расширились.

– С днём рожденья тебя!

– Загадывай желание! – поторопила няня.

Питер задул свечи, и все радостно закричали.

Белка вздрогнула, сбросив с себя оцепенение, и повисла вниз головой, уцепившись задними лапками за люстру. Передними она схватила поднимающийся от свечек дымок, и до Вэна внезапно дошло, что белка поймала вовсе не дым, а нечто, напоминающее закручивающийся лоскуток сверкающего серебристого шёлка. Зажав его в зубах, грызун прыгнул назад в открытое окно.

За этот день Вэн успел удивить себя дважды: он отправился на день рождения к мальчику, к которому даже симпатии не испытывал и чьих друзей увидел впервые в жизни, и украл фарфоровую белку из спальни именинника. И вот теперь он собирался вновь себя удивить. Он чувствовал это.

Прежде чем няня успела отрезать первый кусок торта, а Питер решить, кто будет его есть, Вэн бросился к открытому окну и толкнул створки наружу. Если ему кто-то кричал вслед, он этого не услышал. Да он и не прислушивался. Глядя на лицо позади берёзового ствола, Вэн перебросил ногу через подоконник, упёрся ладонями в раму и, оттолкнувшись, спрыгнул на задний двор.

6

Шпион против шпиона

К счастью, до земли было недалеко.

Вэн свалился в мокрую траву. Коленям секунду стало больно, и на его лучших брюках останутся пятна, но он предпочёл об этом не думать, как и о мальчиках, которые сейчас наверняка с разинутыми ртами смотрели на него из окна. Он сфокусировал зрение, представив его ярким лучом света, выхватывающим из теней на обочинах потерянные сокровища, и направил его на коричневый хвост, что в этот самый момент перемахнул через кирпичную стену в конце двора.

– Эй! – позвал Вэн. – Девочка из парка!

Она не оглянулась.

Вэн запрыгнул на тяжёлый цементный вазон и, подтянувшись, перелез через стену. Приземлившись на обе ноги в переулке по другую сторону, он похлопал по выступу в кармане. Фарфоровая белка всё ещё была там.

Тем временем живая белка бежала рядом с девочкой, обмахивая хвостом край её длинного пальто.

– Я дал тебе стеклянный шарик, помнишь?! – закричал Вэн, бросившись за ними. – Я просто хочу поговорить!

Девочка не замедлила шаг.

Добежав до конца проулка, они с белкой свернули влево. Вэн поспешил за ними.

– Скажи мне, как тебя зовут! – не унимался Вэн. – Анна? Элла? Боб? – Может, если он догадается, она наконец обернётся. – Румпельштильцхен?

Девочка продолжала бежать.

Мимо проносились тихие дома и шелестящие деревья. Постепенно здания становились выше, по бокам замелькали витрины магазинов и ресторанов, людей вокруг прибавилось, и стало шумно. Девочка и белка скользили между пешеходами, будто пара ножниц сквозь салфетку. По сравнению с ними Вэну явно недоставало ловкости, но он был достаточно маленьким, чтобы никто не обращал на него внимания.

– Почему мы… опять встретились? – начал задыхаться Вэн. – Ты меня… преследуешь?

Девочка наконец оглянулась.

– Я преследую тебя?! – услышал Вэн её крик.

– Ну… не прямо сейчас, – тяжело выдохнул он, пересекая следом за ней пешеходную дорожку. – Но… это не может быть совпадением… чтобы в таком большом городе… мы случайно встретились два раза.

Девочка опять обернулась. Несмотря на сбившееся дыхание, шум транспорта и свист ветра, её голос звучал достаточно четко, и Вэн смог уловить несколько слов.

– …Не мо… меня видеть!

– Но я могу! – закричал он в ответ. – На тебе то же самое тёмно-зелёное пальто! И на твоей правой подошве та же самая расплющенная картошка фри! А ещё…

Но Вэн не успел договорить: девочка внезапно исчезла.

Не было никаких облачков дыма или потайной дверцы. Её просто не стало. И белки тоже. Та часть тротуара, где они были секунду назад, теперь была пуста.

Вэн добежал до того места и внимательно посмотрел по сторонам.

Позади него был магазин с яркой неоновой вывеской, на которой, меняя цвет, мигала надпись «Экзотические питомцы». За витринными стёклами стояли террариумы с хамелеонами, игуанами и змеями с разноцветной, как кафель в ванных, чешуёй. За ними выстроились рядами пузырящиеся аквариумы, на высоких насестах чистили перья красочные попугаи, и ещё Вэн заметил огромную клетку, полную каких-то мелких зверьков, кажется, тощих хомяков. Но ни девочки, ни белки нигде не было видно.

Через две двери в сторону была пекарня. В её витрине на бумажных салфетках лежали ягодные пироги и торты, политые шоколадом, а за ними, окружённые кексами с блестящими глазированными розами, возвышались целые пастельные пирамиды из французского печенья. Из открытой двери головокружительно пахло тёплой сладкой сдобой, и Вэн едва не забыл, зачем он здесь.

Девочка. Точно.

Куда она забежала: в пекарню или в зоомагазин?

Вэн сделал шаг назад, колеблясь. Пекарня или зоомагазин? Он закусил губу. Зоомагазин или пекарня? И лишь затем он впервые посмотрел на здание между ними.

Это был офис. Маленькая серая и, похоже, неработающая контора с единственным окном, закрытым пластиковыми жалюзи. На двери висела бесцветная табличка с надписью «Городское коллекционное агентство». Большинство людей подобные заведения и взглядом не удостоят. Даже Вэн едва его не проглядел.

Будто подталкиваемый невидимой рукой, Вэн, запнувшись, подошёл к грязной входной двери и повернул ручку. Она открылась.

В офисе было темно, падающих внутрь через щели жалюзи узеньких полосок света не хватало, чтобы его осветить. Когда глаза Вэна привыкли, он увидел, что помещение было не только тёмным, но и пустым. Ни столов, ни шкафов – вообще никакой мебели. Он поводил рукой по стенам, но выключателя не нашёл. В воздухе стоял странный запах, как от старой бумаги, специй и дыма от свечей.

Ступая по ковру, он двинулся вглубь.

В самом конце комнаты, наполовину разделённая перегородкой, была ещё одна закрытая серая дверь. Вэн взялся за ручку, ожидая обнаружить заросшую плесенью тесную уборную или пустой чулан.

Но увиденное заставило его ахнуть.

По другую сторону двери была крутая каменная лестница, такая длинная, что где-то на середине она терялась во мраке, но затем, намного дальше и ниже этой грязной конторы и городских улиц, она вновь выныривала из темноты в круге зеленовато-золотистого света. В лицо Вэну, пошевелив кончики его волос, подул ветер, пахнущий специями и дымом.

Вэн шагнул на ступеньку. Дверь за ним захлопнулась.

Медленно и бесшумно он крался в темноте навстречу зеленовато-золотистому свету.

7

Под землёй

Запах старой бумаги и дыма становился всё насыщеннее, зеленовато-золотистый свет – ярче. Затаив дыхание, Вэн на цыпочках спустился на нижнюю площадку длинной лестницы, прижался спиной к холодной каменной стене и выглянул в проход.

Он стоял на краю огромного подземного зала с полом, выложенным бледно-зелёными плитами, и высоким арочным потолком. Вэн вспомнил станции метро, только здесь не было поездов и рельсов и помещение было раз в десять больше всех подземных станций, на которых ему приходилось бывать. С потолка длинными рядами свисали лампы в виде тюльпанов с лепестками из зелёного и золотистого стекла. По каменному полу бродили стаи голубей, пробегали крысы и мыши. Девочки и белки нигде не было видно, но Вэн откуда-то знал, буквально чувствовал кожей, что они проходили здесь секунды назад, будто он шёл по их следам. Впереди, сразу за перилами из зелёного камня, Вэн заметил начало ещё одной лестницы.

Он бросился туда и перегнулся через перила.

Внизу была пропасть – огромный, пустой, шепчущий провал, головокружительно глубокий и невероятно тёмный. Вдоль его стен вниз уходила спиральная лестница. По мере спуска ступени резко поворачивали вбок, соединяясь с площадками перед входами в другие плохо различимые во мраке подземные помещения, а затем опять ныряли вниз. Вэн посмотрел вниз, но не смог различить дна.

Девочка с белкой должны были быть где-то там.

Вэн содрогнулся. От мысли, что ему предстоит спуститься глубоко под землю, прочь от дневного света и всего знакомого, его голову заполнил глухой, ужасающий гул.

Он стиснул пальцами перила.

Что он здесь делает?

О чём он только думал, спускаясь в гигантскую сточную трубу, или станцию, или бомбоубежище, или что это вообще, в погоне за девочкой, которая все равно не желает с ним разговаривать? Нужно повернуть, подняться по лестнице и выбежать назад под солнце, прежде чем его кто-нибудь заметит. Найти дорогу к дому Питера и…

«И что? – донёсся из кармана воображаемый голос. – Вернуться на тот ужасный праздник, будто ничего и не было? Забыть, что ты видел ту девочку и белку? Никогда не узнать, что это за место?»

Вэн сунул руку в карман и сжал в кулаке маленькую фарфоровую белку. Он уже так далеко зашёл. Можно зайти и ещё немного дальше.

Не давая себе времени на то, чтобы передумать, Вэн зашагал по лестнице. Крепко держась за перила одной рукой и сжимая пальцами другой маленькую фарфоровую белку, он старался не смотреть в разверзнувшуюся сбоку от него бездонную пропасть. В холодном воздухе висел шаркающий звук – шорох от его подошв.

У первой площадки Вэн помедлил. Перед ним был арочный проход в два раза выше его. В зелёных плитах над проёмом чернели большие буквы, складывающиеся в слово «АТЛАС».

Вэн скользнул внутрь.

И обнаружил себя в зале, почти таком же огромном, как тот, что был наверху, с точно таким же бледно-зелёным полом и потолком с рядами ламп-тюльпанов. Стены, как поначалу показалось Вэну, были заклеены изодранными грязными обоями, но, приглядевшись, он понял, что на самом деле это были всевозможные карты: на одних были изображены деревья и дома, другие испещряли линии или загадочные завитки.

В центре зала люди в длинных тёмных пальто сгрудились вокруг столов. Склонившись над большими листами бумаги, они что-то друг другу показывали. Девочки с белкой на плече среди них не было, но пока Вэн их разглядывал, один из них повернулся и направился прямо к нему.

Вэн попятился в тень, прижался спиной к стене и задержал дыхание. Мужчина в длинном чёрном пальто прошёл мимо него, так близко, что Вэн увидел блестящие чёрные глаза сидящей у него на плече совы. Затем мужчина скрылся внизу лестницы.

Вэн осторожно прокрался назад на площадку. Пробежав взглядом по ступенькам, он успел заметить, как в следующий арочный проход скользнуло тёмно-зелёное пятно и серебристый мазок пушистого хвоста.

Он заторопился по ступенькам вниз.

Воздух стал холоднее, а запах дыма и специй гуще. Казалось, поднимающаяся из глубин пропасти тьма обволакивала его, подобно туману.

Сбоку, будто зияющая пасть, возник арочный проход с надписью «КАЛЕНДАРЬ». Вэн забежал внутрь.

По сравнению с предыдущим залом здесь царило оживление. Всё те же каменные стены и арочный потолок, но это огромное помещение было заставлено бесчисленными книжными стеллажами. Люди в тёмных пальто бегали между ними, снимали с полок книги или возвращали их назад. На взгляд Вэна, это было похоже скорее на библиотеку, чем на календарь, но, прокравшись мимо двух стеллажей, он обратил внимание на то, что все книги на них были одинаковыми: большие тома в простом переплёте из чёрной кожи. Они были бы совершенно идентичными, если бы не аккуратные пометки на корешках. На ближайшей к Вэну полке стояли книги «11 мая – ДА.», «11 мая – ДАЛ.», «11 мая – ДЕ.».

Вэн уже хотел взять один из томов, когда заметил краем глаза что-то светлое и пушистое. Он выглянул в проём между полками.

Девочка с белкой бежала по соседнему проходу между стеллажами.

Не упуская их из виду, Вэн сместился вбок. Да, это точно была она, те же глаза цвета заплесневевших пенни и затянутые в неопрятный хвост волосы. Девочка направлялась в дальнюю часть зала к сидящему за большим деревянным столом мужчине. Следя за ней из-за полок, Вэн тоже побежал в ту сторону.

У мужчины за столом были длинные тёмно-серые с проседью волосы и тонкие черты лица. Он что-то сказал. Девочка ответила. Мужчина наклонился и сделал запись в одной из чёрных книг, и Вэн заметил спящую маленькую летучую мышь, свисающую вниз головой с его правой мочки уха. Девочка опять что-то сказала – Вэну послышалось то ли «мать», то ли «ждать» и то ли «рождения», то ли «свершения». Мужчина ответил что-то вроде «очень хорошо», и девочка развернулась и поспешила прочь.

Вэн хотел побежать за ней, но в зал зашла целая группа людей в чёрных пальто и ему пришлось скрыться за стеллажами. К тому моменту, когда он добрался до арочного прохода, девочка уже успела спуститься к следующей площадке.

Вэн остановился.

Здесь уже было очень холодно и темно. Ниже станет ещё холоднее и темнее. Вэн сжал кулаки. Как бы поступил Супер-Вэн?

Супер-Вэн бы не остановился, пока не узнал бы всё, что только можно, и не помог бы всем, кто нуждается в его помощи.

Поэтому Вэн продолжил спуск.

Воздух становился всё холоднее. Тьма сгустилась и липла к лицу, будто грязь.

Вэн не любил темноту. Он не мог слышать все звуки, поэтому во многом полагался на зрение и часто видел то, что не видели другие. Обычно это уравновешивало его проблемы со слухом. Но в темноте он чувствовал себя уязвимым и маленьким, как Супер-Вэн, лишённый всех его суперспособностей.

А эта темнота была живой. Он чувствовал, как мимо него пробегали и проносились маленькие чёрные существа – птицы, или летучие мыши, или ещё кто-то. Один раз он ощутил, как по его шее скользнул кончик крыла, а в следующий миг по его голове проползло нечто с длинными тонкими лапками. Но когда он попытался это смахнуть, то в его волосах уже ничего не было.

Впервые уловив звук, Вэн решил, что это очередной трюк разыгравшегося воображения, но звук становился всё громче, и вскоре его уже просто невозможно было игнорировать.

Жуткие басистые раскаты. Рёв. Вой. Звук сотрясал стены. Вэн чувствовал вибрацию в подошвах ног. Он не знал, что издаёт этот звук, но его источник находился где-то очень глубоко внизу.

Всё его существо: пальцы ног, колени, хребет, желудок – призывало развернуться и броситься наутёк, как можно дальше от этого звука, холода и темноты. Но Вэн покрепче ухватился за перила и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Он почти настроился шагнуть на следующую ступеньку, когда его внимание привлёк всполох серебристого света впереди.

Вэн прищурился. Он стоял рядом с ещё одним арочным проходом, только этот был в два раза шире и выше предыдущих. Надпись над ним заставила Вэна покрыться мурашками с ног до головы.

«КОЛЛЕКЦИЯ».

Не чуя под собой ног, Вэн сбежал на площадку и влетел в проход. Серебристый свет успел потускнеть, потому что, как теперь мог видеть Вэн, он лился из-за массивных деревянных дверей, которые быстро закрывались. Между ними промелькнул знакомый силуэт.

Силуэт девочки с сидящей на её плече белкой.

Не дав себе шанса как следует всё обдумать, Вэн прыгнул в сужающийся проём между створками.

8

Коллекция

За дверями оказалось самое большое из всех уже увиденных Вэном помещений.

Оно было таким огромным, что предыдущие залы казались в сравнении с ним крошечными. Оно было больше всех кафедральных соборов и концертных залов, где Вэну приходилось бывать. Выложенный плиткой пол тянулся далеко вперёд подобно сужающейся ковровой дорожке. Стены были такими высокими, что создавалось впечатление, будто они загибаются внутрь. Здешний потолок, в отличие от прошлых залов, представлял собой стеклянную мозаику, сквозь которую лился мягкий серебристый свет. От размеров помещения, его освещения и стоящих здесь запахов металла, специй и дыма у Вэна на секунду всё поплыло перед глазами.

Он заставил себя сфокусировать взгляд. Вдоль высоченных стен стояли бесконечные ряды стеллажей до самого потолка. Рядом с ними громоздились строительные леса и вздымались спиральные лестницы со ступенями из железных прутьев, сплетённых вместе, подобно паутине. Люди в тёмных пальто поднимались и спускались по стремянкам, что-то торопливо писали в регистрационных журналах, делали пометки на бумажных ярлычках, привязывали их или клеили на стеклянные бутылочки всевозможных размеров, форм и цветов.

Именно они стояли на полках.

Бутылочки.

Зелёные, бирюзовые и тёмно-синие бутылочки. Блестящие бутылочки. Бутылочки, покрытые толстым слоем пыли. Бутылки размером с канистры и маленькие пузырьки, что легко поместятся во рту. От их мерцания голова шла кругом. Но Вэн никак не мог разглядеть, что было внутри.

И времени выяснять это не было. Девочка с белкой направлялась к центру зала.

Вэн торопливо следовал за ней, прячась за лестницами и стремянками. Никто не обращал на него внимания. Затаившись за спиральной лестницей, Вэн смотрел, как девочка поднялась на высокую платформу, где мужчина в очках, размерами и очертаниями сильно напоминающий императорского пингвина, что-то писал в большой книге.

Девочка остановилась перед ним. Маленький мужчина кивнул. Девочка отдала что-то маленькое, мягкое и серебристое сидящей за столом справа от неё женщине в тёмном пальто. Та опустила это в синюю бутылочку. Мужчина рядом с ней привязал к горлышку ярлычок. Ещё одна женщина с лежащим на плечах опоссумом схватила бутылочку и поспешила куда-то вглубь огромного зала.

Держась теней, Вэн заторопился за ней. Он обогнул холм из тусклых пенни и гору из маленьких осколков костей и увидел, как женщина поставила бутылочку на одну из нижних полок. Вэн дождался, когда она уйдёт, и подошёл ближе.

Все бутылочки на этой полке были маленькими, размером с его ладонь. Какие-то были цветными, а другие прозрачными, как кристаллы льда; какие-то чистыми, а другие тусклыми из-за пыли. Изумрудно-зелёные бутылочки стояли аккуратными рядами, будто банки домашних заготовок, и внутри каждой светилось что-то вроде маленького золотого уголька. На одном из ярлычков выцветшими чернилами было написано: «Элизабет О’Коннелл. 12 августа 1900. Метеоритный дождь Персеиды». Даже сквозь толстый слой пыли Вэн ясно видел внутри светящийся уголёк.

Но ему была нужна совсем другая бутылочка.

Вот она. На самом краю полки прямо перед ним стояла маленькая, блестящая тёмно-синяя бутылочка. Внутри неторопливо закручивался серебристый завиток.

Вэн прочёл надпись на ярлычке. Затем ещё раз, желая убедиться, что слова и числа внезапно не исчезли.

«Питер Грей. 8 апреля. Двенадцатый день рождения».

Он вызвал в памяти последние секунды праздника. Торт с космическими кораблями. Питер задувает свечи. Белка зажимает в зубах серебристый завиток.

Вэн потянулся к бутылочке, и завиток внутри закружил быстрее.

Она ничем не отличалась от космонавта, которого Вэн выдернул из земли в парке. И от всех других забытых и никому не нужных маленьких вещиц, которые он нашёл и спас. Она ждала именно его.

Его движения были такими быстрыми и выверенными, что никто бы ничего не заметил, если бы не смотрел специально. Вэн схватил бутылочку и сунул её в карман в компанию к маленькой фарфоровой белке.

Вдруг плечу стало тяжело, будто на него опустилась чья-то рука.

– Что ты делаешь? – раздался рядом с его ухом голос.

Вэн резко повернул голову вправо.

Но там никого не было.

Не считая серебристой белки с пушистым хвостом, которая сидела на его плече и смотрела на него блестящими глазками.

– Что? – прошептал Вэн.

Белка моргнула.

– Что?

– Это ты спросил: «Что ты делаешь?»?

– Возможно. Наверное. – Взгляд белки сместился с лица Вэна на одну из блестящих бутылочек. – О-о, синий! Мой любимый цвет. Ещё зелёный. И коричневый. И розовый. И синий. О-о, смотри! Синий!

Вэн перестал дышать. Его всего колотило. Он не был уверен, что из происходящего было более невероятно: что с ним разговаривала белка или что он слышал её так ясно, будто её голос раздавался прямо у него в голове.

– Мне это кажется? – прошептал Вэн. – Как тогда, когда я представил голос белки из своего кармана?

Белка на его плече удивлённо спросила:

– У тебя в кармане белка?

– Я…

– Кто именно? Корнелиус? Он маленький. Или Элизабетта? Или Барнавельт? Погоди. Нет. Барнавельт – это я. Так там Корнелиус?

– Ты… – выдохнул Вэн. – Ты правда разговариваешь?

– Я не разговариваю. Это ты слушаешь. – Белка наклонила голову и дёрнула носиком. – Чуешь попкорн?

– Что?

– Может, кто-то пожелал попкорна. Обожаю попкорн. – Взгляд белки опять сфокусировался на Вэне. – Эй! Зачем тебе эта бутылочка?

Вэн невольно прижал ладонь к карману.

– Какая бутылочка?

– Что у тебя в кармане. Вместе с Корнелиусом.

– А, я… – запнулся Вэн. – Она принадлежит моему другу. Вроде как. Я просто берегу её для него.

– Но Галька сказала… – Всё тело белки внезапно напряглось. – Сокол! – вскрикнула она и нырнула за ворот Вэна.

Вэн посмотрел вверх. Над ними, отбрасывая тень на ряды блестящего стекла, пролетела ширококрылая птица.

– Не люблю соколов, – прошептала белка. Дождавшись, когда птица улетит, она вылезла назад на плечо Вэна. И опять вздрогнула. – Эй! Галька!

Вэн развернулся, готовый уклоняться от летящих в них мелких камней.

Позади него стояла девочка с разинутым ртом и совершенно круглыми глазами цвета заплесневевших пенни.

– Галька! – воскликнула белка. – Так здорово тебя встретить! Сто лет не виделись!

Галька не ответила. Она смотрела на Вэна. Вэн смотрел на неё. Они так долго друг на друга смотрели, что Барнавельт отвлёкся и стал громко вылизывать передние лапки.

– Что ты здесь делаешь? – наконец спросила Галька.

– Что ты здесь делаешь? – одновременно с ней выпалил Вэн. – Что вы все здесь делаете? Зачем вы собираете старые пенни и дым от праздничных свечей?

Глаза Гальки стали ещё больше. Вэн увидел поверх её плеча, как мужчина на подиуме достаёт из кармана горсть монет. Он брал их по очереди в руку, и всякий раз между его пальцами вспыхивал кружок мерцающего света, словно его испускали сами монеты. Он передавал эти световые кружки другому мужчине, при этом они на секунду вспыхивали зелёным, а тот опускал их по одному в бледно-голубые бутылочки и затыкал пробкой. Покончив с монетами, первый мужчина бросил их к куче других и ушёл.

– Я практически уверен, что чую попкорн, – произнёс тихий голос в ухо Вэна. – Кто-нибудь ещё чует попкорн?

– Нет, Барнавельт, – хором сказали Галька и Вэн.

Брови Гальки взлетели вверх. Вэн набрал воздуха в грудь, но, прежде чем он успел пошевелиться, или что-нибудь сказать, или даже подумать над своим следующим вопросом, Галька схватила его за руку.

– Тебе нужно уйти отсюда, немедленно, – прорычала она и, не отпуская запястья Вэна, бросилась к двойным дверям.

– Почему? – спросил Вэн, пока Галька тащила его по проходу. Барнавельт так и сидел у него на плече. – Почему мне нельзя здесь быть?

– Потому что кто-нибудь может тебя увидеть, – прошипела Галька. – Не могу поверить, что этого ещё не произошло!

– А что будет, если они меня увидят?

– Не знаю, – Галька выдернула через дверной проём его в темноту лестницы. – Но будет плохо.

Вэн, спотыкаясь, побежал за ней по ступеням вверх.

– Они сделают мне больно?

Галька на секунду замерла, и у Вэна похолодело в желудке. Затем она прибавила шагу и пробурчала что-то, что он не смог разобрать.

– Да! Давай! – радостно восклицала белка на плече Вэна. – Пошёл!

– Я ничего не сделал, – сказал Вэн, что почти не было ложью. Но от мысли о лежащей в кармане бутылочке у него опять ёкнуло в животе. – Я просто смотрел.

– Уже достаточно! – разнёсся во мраке голос Гальки. – …Не должен был видеть ничего из этого!

– Почему нет? Что вы…

Но конец вопроса Вэна поглотил нарастающий рёв.

Тот же жуткий звук, что ему уже приходилось слышать, налетел сокрушительной волной, резонируя в темноте и внутри головы Вэна. Ступени задрожали. Вэн вырвал руку из пальцев Гальки и схватился за каменные перила. Они тоже вибрировали. Вэн зажмурился и вцепился в них изо всех сил.

Наконец звук стих, а вместе с ним унялась и дрожь. Холодный воздух застыл.

Вэн заставил себя отпустить перила и посмотрел на стоящую рядом Гальку.

– Что это было?

Та моргнула.

– Ты о чём?

– Об этом звуке.

– Каком звуке?

– Ты должна была его слышать! Этот звук! Этот истошный воющий рёв!

Вэн повернул голову к Барнавельту. Белка посмотрела на него, после чего перепрыгнула на плечо Гальки.

– Похоже, он раздаётся откуда-то снизу. – Вэн перегнулся через перила, но не увидел ничего, кроме бесконечной чёрной пропасти. – Мы что, над линией метро? Или там внизу какое-то гигантское животное?

– Я не понимаю, о чём ты, – напряжённым тоном отозвалась Галька.

– Я говорю об этом звуке! – нетерпеливо повторил Вэн. – Я чувствовал его. Я…

Он повернулся к Гальке.

Но она уже была не одна.

Их окружала целая группа людей в длинных тёмных пальто.

Кто-то схватил его за руку. Вэн посмотрел вверх и встретился взглядом с большой чёрной птицей.

Она сидела на плече крупного мужчины с тёмными глазами и длинными чёрными волосами. Он был одет в пальто с бесчисленными завязками, крючками и маленькими кожаными мешочками, а прямо под его ключицей поблёскивал устрашающего вида нож в чехле.

Мужчина сгрёб двумя руками Вэна за ворот рубашки и поднял в воздух.

– Маленький мальчик, – сурово сказал он низким голосом, – ты совершил серьёзную ошибку.

9

Серьёзная ошибка

Вэн никогда так быстро не поднимался по лестнице.

Конечно, он не поднимался сам. Несколько ладоней сжались вокруг его рук, ещё несколько вцепились в его воротник, и все вместе они пронесли его над ступенями до следующей площадки и внутрь зала «Календарь», полного больших чёрных книг. Вэн успел в последний раз увидеть Гальку и Барнавельта, прежде чем их скрыла толпа. Он пытался придумать, что бы такого сказать, что могло бы всё исправить, но слова разлетались во все стороны, подобно стае перепуганных голубей.

Его притащили в центр каменного зала. Все говорили одновременно. Вэн уловил слова «обычный мальчик», кто-то кричал «не мог найти сюда дорогу», а здоровяк с вороном на плече рычал что-то насчёт «торможения» или «вторжения» и «опасен» или «гласен». Толпа всё увеличивалась, шум от спорящих голосов нарастал, и у Вэна возникло такое ощущение, будто он погружается в густую липкую тьму, и ему не за что уцепиться.

Он закрыл глаза. Голоса отдалились.

Вэн замычал себе под нос мелодию без слов, придуманную им несколько лет назад. Эта была музыкальная тема Супер-Вэна. Если мычать её достаточно громко, она заполняла его голову.

«Дам, да-дам, ДАМММ… дам, да-даммм…»

Приглушённые голоса громко спорили. Вэн почувствовал, как что-то с лапками и усами принюхалось к его щеке, затем что-то мягкое и пушистое потёрлось об его голени, а в следующий миг его сильно толкнули в плечо – двое стоящих рядом взрослых принялись пихать друг друга.

– Хватит! – прогремел голос.

Кто-то опять схватил его за рубашку.

Вэн открыл глаза и увидел нависающего над ним здоровяка. Ворон на его плече тряхнул крыльями.

– Достаточно споров! – перекричал мужчина толпу. – Я отведу его в Хранилище!

– Опусти его, Валет, – сказал глубокий громкий голос.

Толпа притихла. Вэн, висящий в воздухе на кулаках здоровяка, не мог видеть, откуда раздаётся голос, но ясно слышал каждое произнесённое им слово.

– Он весит, должно быть, всего фунтов пятьдесят, – продолжил он.

– Пятьдесят семь, – пискнул Вэн.

– Пятьдесят семь фунтов, – повторил глубокий голос. – Ты правда думаешь, что ему удастся вырваться и сбежать?

– Сбежа-а-ать! – прокричал ворон. – Жа-а-ать!

– Он нас видит, – сказал мужчина, названный Валетом. – Он спустился сюда, и никто из нас этого не заметил. Что он такое?

– Я не знаю, – ответил глубокий громкий голос. – Почему бы ему нам не рассказать? А пока опусти его, Валет.

Очень, очень медленно ноги Вэна снова коснулись пола. Пальцы Валета разжались. Оглушённый гомоном голосов и столькими людьми вокруг, Вэн сделал шаг назад, восстанавливая равновесие, и впервые как следует осмотрелся.

Его окружала дюжина людей. На всех были длинные тёмные пальто с множеством карманов, крючков, кнопок и мешочков на пришитых крест-накрест кожаных ремешках. Мужчины и женщины с волосами и кожей всевозможных оттенков, и глазами, мерцающими, как поверхность луж. На плече женщины с гладкими как шёлк волосами, прижавшись к её шее, сидел серый голубь. Вокруг воротника мужчины с длинными, убранными в конский хвост волосами лежал живой енот. У нескольких человек на лацканах пальто на манер броши висели огромные пауки. А на плечах очень высокого худого мужчины с взъерошенными серыми волосами и острыми скулами сидели две большие чёрные крысы.

Вокруг было столько всего, что Вэн на секунду забыл о своём ужасе.

– Итак, мальчик, – обратился к нему мужчина с крысами и острыми скулами, и Вэн понял, что это ему принадлежал тот глубокий громкий голос. Когда он говорил, все остальные замолкали. – Скажи нам, кто ты.

– Я… Я Вэн. – Вэн сглотнул. – Вэн Марксон. – Он вытянул дрожащую руку. – Приятно познакомиться.

Мужчина секунду смотрел на его руку, но затем всё же пожал её. Ладонь Вэна полностью скрылась в его.

– Я Гвоздь, – представился высокий мужчина.

Не отпуская его руки, Гвоздь обвёл Вэна неторопливым оценивающим взглядом, попеременно наклоняя голову то вправо, то влево. Вдруг он напрягся всем телом. Его острые скулы и длинный узкий нос резко приблизились.

– Что это? – спросил он прямо в ухо Вэна.

Одна из крыс встала передними лапами на плечо Вэна и пощекотала усиками мочку его уха.

– А, это, – Вэн свободной рукой отмахнулся от усов, – это мой слуховой аппарат.

Гвоздь прищурился.

– Ты нас записываешь? Или передаёшь это кому-то? – Толпа зашепталась и встала плотнее. – На кого ты работаешь?

– Я… Мне одиннадцать, – дрожащим голосом ответил Вэн. – Я ни на кого не работаю.

– Тогда зачем тебе скрытый микрофон?

– Это не просто микрофон, – возразил Вэн. – Он помогает мне слышать. Это усилитель и…

Но толпа вокруг не слушала. Их бормотание и шёпот подобно чёрной шумовой волне нахлынули и поглотили Вэна. Его сердце гулко заколотилось. Он опять замычал, достаточно громко, чтобы его голос оттеснил поток злых звуков.

«Дам, да-дам, ДАМММ…»

Крыса продолжала нюхать его мочку. Её усы, мягкие и гладкие как бархат, скользили по его коже. Наконец Вэн повернулся к ней лицом – он откуда-то знал, что это была именно она, – и встретился взглядом с её глазками-бусинками.

Вэн так привык, что его не замечают – даже люди одного с ним возраста, из одного класса и с одинаковым числом ног, – что этот пристальный взгляд его обескуражил.

«Привет», – подумал он.

Крыса ещё секунду посмотрела на него, затем развернулась, взобралась назад на плечо Гвоздя и прижала нос к его уху.

Вэну показалось, что губы Гвоздя шевельнулись в тихом «спасибо», и он посмотрел на него.

– Не считая устройства в твоём ухе, – сказал Гвоздь, и его голос заставил всех вокруг притихнуть, – ты обычный?

Вэну не понравилось, как это прозвучало. «Обычный». Ему вспомнилось, как Галька сказала ему, что он «просто маленький мальчик». Но вокруг него всё ещё толпились незнакомые люди в тёмных пальто, а до лестницы, что могла увести его отсюда, было очень и очень далеко.

– Да, – ответил Вэн. – Я просто человек.

– Человек, – повторил Гвоздь. – Но с кем ты? Чей ты?

– Ну… я живу с мамой, – начал Вэн. – Она певица. И вроде как знаменита. Если вам, конечно, нравится опера. Но перед тем как прийти сюда, я был на дне рождения, и там была куча народу, так что если вы…

Здоровяк по имени Валет протолкнулся поближе к Гвоздю.

– …нашёл путь сюда сам по себе, – услышал Вэн его раздражённый голос.

– Да. – Гвоздь поднял руку, призывая всех замолчать. – Как ты попал сюда, Вэн Марксон?

– Я п-просто… – запнулся Вэн. – Шёл за девочкой. Галькой. С ней ещё белка.

– Девочкой? – повторил Гвоздь. – Этой девочкой?

Он кивнул на стоящую неподалёку Гальку. Она взволнованно сжимала и разжимала кулаки. Белка на её голове встала на задние лапы и настойчиво запищала.

– Я не сделала ничего плохого! – закричала Галька. – Я его сюда не приводила. Я просто работала, и я не представляю, как он меня увидел!

Гвоздь повернулся назад к Вэну.

– Как ты её увидел?

– Ну… в первый раз она собирала монеты из фонтана в парке. А во второй раз я увидел её на дне рождения…

Но толпа опять разразилась яростным перешёптыванием.

– Два раза? – голос Гвоздя был едва различим за гомоном.

– Мы разговаривали, – добавил Вэн. – Она меня обрызгала. Я дал ей стеклянный шарик.

Но его никто не слушал. Слова накладывались друг на друга, шипение и гласные сталкивались и запутывались, стягивая его тело.

– …с ним говорила? – прогремел над плечом Вэна чей-то голос.

– Маленький мальчик! – закричал другой голос. – …Стоял …видел!

Ворон Валета каркнул.

Из тени выскользнула тощая чёрная кошка и потёрлась о лодыжки Вэна. Её блестящие глаза с тонкими щёлками зрачков смотрели на него, не мигая. Как хищник, выслеживающий добычу.

И вновь глубокий и громкий голос Гвоздя прошил поднявшийся гвалт.

– А что он видел? – Гвоздь подождал, пока все не успокоятся, после чего повернулся к Вэну и развёл руки в стороны. – Поведай нам, Вэн Марксон, что именно ты видел.

Вэн сглотнул.

– Ну… – начал он и покосился на Гальку в надежде, что она даст ему какой-нибудь знак, как много ему стоит рассказывать. Но она и белка не шевелились и просто смотрели на него. Вэн отвел взгляд. – Я… Я обратил внимание, что у вас чистые полы, хотя здесь очень много голубей.

Губы Гвоздя дрогнули.

– Что ещё?

– Ну… Я видел комнату с картами и графиками. Ту, что называется «Атлас». – Вэн бросил испуганный взгляд на Валета, который опять встал за его правым плечом. – И я заметил, что все книги в этой комнате одинаковые, и подумал, что они, скорее всего, не для чтения, а для записей. Наверное, это как-то связано с днями рождения. Ещё я увидел в той огромной комнате внизу кучу запечатанных бутылок, а внутри них что-то вроде маленьких светящихся монет или дыма от свечей. Я понял, что Гальке очень не нравится, что я здесь. И ещё мне кажется, что внизу, где-то глубоко-глубоко во тьме, что-то есть, и Галька не хочет об этом говорить. Но это… – Вэн остановился, у него пересохло во рту. – Это всё.

Вокруг воцарилось молчание. Никто не шевелился, даже пауки и птицы. В воздухе повисла звонкая тишина.

– Это всё, – очень тихо повторил Гвоздь.

– Он опасен. Я вам говорил. – От голоса Валета у Вэна похолодела шея, как от прикосновения острого лезвия. – Его необходимо запереть.

– Мы не можем его здесь оставить, – возразила женщина с гладкими волосами и голубем на плече. Вэн повернулся к ней лицом. – Его будут искать. Ты этого хочешь, Валет? Чтобы весь город пытался нас найти?

– Что ты предлагаешь, Кунжут? – прорычал Валет. Его глаза впились в Вэна. – Если ты не хочешь его оставить, тогда, может, нам избавиться от него раз и навсегда?

У Вэна едва сердце из горла не выпрыгнуло. Все его мышцы напряглись, приготовившись броситься наутёк.

– Нет, – отрезал Гвоздь.

Ворон Валета глухо каркнул. Больше никто ничего не сказал.

Гвоздь наклонился к Вэну. Его взгляд был холоден и спокоен.

– Придя сюда, заговорив с нами, да даже просто увидев нас, ты подверг себя серьёзной опасности. Тебе нельзя никому о нас рассказывать. Ты меня понимаешь?

Вэн кивнул, потому что ничего иного ему не оставалось.

– Не приходи сюда больше. Никому не упоминай о нас или об этом месте. Мы будем за тобой наблюдать. Если ты скажешь хоть кому-нибудь, мы узнаем.

Вэн сглотнул.

Гвоздь наклонился ещё ближе.

– И если мы узнаем, что ты кому-нибудь о нас сказал, ты и этот «кто-то» будете… устранены. Понятно?

Вэн опять кивнул.

Гвоздь протянул ему руку с длинными пальцами.

Вэн подал свою, заметно меньше. Они пожали руки.

– Ты дал нам слово. – Гвоздь выпрямился во весь рост. – А теперь Галька проводит тебя к выходу.

Зал охватил вихрь активности. Птицы полетели во все стороны. Грызуны побежали к лестницам. Люди в тёмных пальто вернулись к стеллажам и столам или скрылись за дверями зала. Даже Валет, посмотрев на Вэна в последний раз, ушёл в темноту.

– Серьёзно? – шёпотом спросила Галька Гвоздя, но достаточно громко, чтобы Вэн расслышал.

– Отведи его туда, где его место, – ответил Гвоздь в полный голос. – Если он не совсем идиот, он поймёт, как сильно ему повезло. – Он кивнул Вэну. – Прощай, Вэн Марксон.

Галька секунду поколебалась, затем развернулась и поспешила к лестнице. Вэн побежал следом. Оглянувшись напоследок, он убедился, что Гвоздь и его крысы провожают его взглядами, стоя неподвижно в свете ламп.

Обычно, когда Вэну бывало страшно, он вёл себя ещё тише, чем всегда. Но сейчас от молчания ему стало одиноко. А единственным человеком, кто мог помочь ему с этим справиться, была эта странная девочка с глазами цвета заплесневевших пенни.

– Так… – начал он, поднимаясь за ней по ступенькам. – Тебя зовут Галька?

Она не ответила.

– Забавное имя.

Она резко обернулась.

– Вэн – вот это забавное имя, – бросила она. – Особенно для мальчика твоих размеров. Тебя стоило назвать Минивэном.

– Ха! – воскликнул Барнавельт. – Минивэн! Я понял! Минивэн!

Вэн вздохнул.

Белка продолжала тихо посмеиваться.

– Почему ты назвала его Барнавельт? – спросил Вэн, когда белка наконец угомонилась.

Галька бросила на него пристальный взгляд.

– Кто тебе сказал, что его зовут Барнавельт?

Вэн сделал вид, что не расслышал вопроса. Он оглянулся через плечо в арочный проход внутрь Атласа, где несколько взрослых в тёмных пальто вернулись к своей работе.

– Здесь есть другие дети?

На этот раз Галька не стала оборачиваться, но Вэн заметил, что её спина напряглась.

– Сейчас нет, – ответила она.

Вэн помолчал, глядя на колышущиеся полы пальто Гальки, торопливо идущей по просторному залу-вестибюлю. Он подождал, пока они не поднимутся примерно на середину лестницы, что вела в Городское коллекционное агентство, и лишь тогда спросил, постаравшись, чтобы его голос прозвучал обычно:

– Так что это был за звук?

Галька помедлила.

– Какой звук?

– Тот звук. Тот оглушительный рёв, от которого всё вокруг затряслось.

– Ничего. Просто… кое-что в Хранилище.

– Зачем вам Хранилище? – спросил Вэн.

– Чтобы хранить вещи, – ответила Галька.

– Какие вещи?

– Много чего.

– Много чего, – повторил Барнавельт. – Я много чего знаю. Как меня зовут. Как вас зовут. Как щёлкать грецкий орех. Какие ветки слишком тонкие. Ещё числа, много чисел. Например, три. Это число. Двадцать одна сотня. Это тоже число…

– А тот зал с бутылочками? – перебил его Вэн. – Что внутри них, такое светящееся? Какое отношение оно имеет к монетам, дыму и косточкам? Это химикаты, или атомы, или…

Галька так стремительно повернулась, что Вэн едва в неё не врезался. Белка на её плече вздрогнула.

– О, привет! – взвизгнул Барнавельт, будто увидел Вэна впервые за несколько дней. – Как дела?

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – холодным и режущим, как лезвие кухонного ножа, голосом сказала Галька. – Тебе нельзя это знать, потому что нельзя.

Но Вэн сложил два и два. Ход его мыслей уже никому и ничему было не остановить, даже ножу. Зал, полный бутылочек. Кучи монет. Дым от свечей с праздничных тортов. Сломанные косточки.

Вилочковые, дугообразные кости.

– Вы коллекционируете людские желания? – ахнул он.

Галька так сильно сжала руку Вэна, что тот вскрикнул. Не говоря ни слова, она протащила его через тайную дверь и пыльный офис Городского коллекционного агентства и вытолкнула на улицу.

Вэн сощурился на слепящий солнечный свет. Мимо с рёвом и гудками проносились автомобили. Внезапно обрушившийся на него городской шум отдавался в голове в такт пульса. Судя по голубизне неба, ещё был день, но Вэн не знал, сколько сейчас времени. Он мог убежать из дома Питера час назад. Или два. А может, и больше.

Галька выскочила из агентства следом за ним и сказала что-то, что Вэн не смог разобрать. После чего бросилась бежать.

Вэн поспешил за ней. Его ноги ныли после сотен преодолённых ступенек. В груди закололо. Окружающий мир был слишком громким и беспорядочным. Но хуже всего этого шума была мысль о том, как отреагирует мама, когда узнает, что он сбежал. Он мог живо представить её искажённое в страхе лицо и как его нос уловит аромат её духов, когда она бросится к нему… на этом моменте воображение отказывало. Ему не хотелось даже думать о том, что последует за этим. Потому что за всю жизнь Вэн не совершал ничего даже вполовину ужаснее сегодняшней выходки.

Он пересёк дорогу, затем ещё одну и ещё, с трудом поспевая за развевающимися по воздуху волосами из хвоста Гальки.

Ему показалось, что она крикнула: «Ты…»

Но «ты» что? Может, она просто призывала его поторопиться? Вэн и так бежал так быстро, как только мог. После всех оставшихся позади лестниц и городских кварталов он уже едва чувствовал ноги.

Внезапно Галька остановилась. Вэн увидел, что она смотрит куда-то через дорогу. На секунду она сжалась всем телом, а затем резко развернулась.

– Беги! – скомандовала она. – Ты почти на месте!

Она пихнула Вэна, и тот, стараясь сохранить равновесие, попятился и оказался прямо на дороге.

Он успел заметить панику на лице Гальки, перед тем как она отвернулась и бросилась назад в ту сторону, откуда они прибежали.

По ушам ударил рёв, похожий на тот, что доносился из Хранилища. Воздух вокруг затуманился, будто над ним откуда ни возьмись повисло плотное облако. Затем Вэн сделал ещё один неверный шаг в сторону…

И мир наклонился.

За этим последовала пара долгих застывших мгновений, в течение которых Вэн знал, что летит. Но не как Супер-Вэн. Скорее как цветок в горшке, если его случайно столкнуть с подоконника.

Затем правую сторону его тела будто объял огонь. Его голова ударилась о цемент, и он почувствовал, как один из слуховых аппаратов сорвался с уха и откатился в сторону. Рёв стал громче. В голове зазвенело. Небо, крыши домов и макушки растущих по обочинам деревьев закружили в хороводе.

Между Вэном и вращающимся небом повисло гигантское жёлтое насекомое. Казалось, оно что-то говорило. В следующую секунду пара рук осторожно подняла Вэна с тротуара и отнесла куда-то назад.

Вэн сел и заморгал.

Насекомое превратилось в мужчину в жёлтой велосипедной форме, шлеме и солнцезащитных очках.

Кто-то вложил в руку Вэна потерянный слуховой аппарат, и он вернул его на место.

– …реть в обе стороны! – возмущался мужчина-насекомое. – Я звонил… кричал…

– Он мог вас не слышать, – сказал мягкий голос прямо позади плеча Вэна. – Он глухой.

– Слабослышащий, – уточнил Вэн.

В голове будто били в колокол, и он закрыл глаза.

Чья-то рука сжала его плечо.

– Ты… рядке?.. Ранен?

– Я…

Вэн коснулся ноющего бедра. Он упал на бок. С этой же стороны был карман со стеклянной бутылочкой. Он торопливо сунул внутрь зудящие пальцы.

Бутылочка всё ещё была там, целая и невредимая.

Но штаны на бедре испачкались, а когда он вытянул из кармана руку, то увидел, что кожа на ладони была содрана.

– …ударился головой? – спросил рядом голос.

– Это было уже после падения, – ответил Вэн. – Я ударился несильно. Мне так кажется.

Новые слова и звуки потекли вокруг него, но Вэн уже не слушал. Грохочущее сердце вместе с кровью разносило по ноющему телу ощущение растерянности, и к тому моменту, когда его взгляд вновь сфокусировался, мужчина-насекомое уже отъезжал на своём велосипеде прочь.

Вэн повернулся вправо.

Рядом с ним на бордюре сидел пожилой мужчина в белом костюме. У него были аккуратно зачёсанные седые волосы и голубые глаза в окружении добрых морщинок. Его улыбка была ободряющей и тёплой, как у врача, после того как он сделал тебе прививку.

– Ты наверняка меня не помнишь, – сказал мужчина. – Я Айвор Фэлборг.

– Я…

– Ты Джованни Марксон, – договорил за него мужчина. – Или Вэн для краткости.

Вэн моргнул.

– Откуда вы знаете?

– О, я большой поклонник оперы, – объяснил мужчина. – Я познакомился с тобой и твоей потрясающей мамой на вечеринке Гильдии оперы пару месяцев назад. – Он поднялся и помог Вэну встать. – Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? Хочешь, я поймаю такси?

– Нет, – сказал Вэн. – Я могу идти. Кажется.

– Тогда давай я хотя бы провожу тебя до дома. Я живу в одном районе с вами.

– О… Я иду не домой, – признался Вэн, и у него опять засосало под ложечкой. – Мне нужно вернуться в дом Греев.

– Ты о Чарльзе и Питере Грей? – улыбнулся мистер Фэлборг. – Они мои близкие друзья! Теперь ты просто обязан позволить мне тебя проводить. До них идти всего пару минут.

Он не преувеличивал. Стоило им свернуть за угол, и Вэн узнал улицу из высокомерных каменных домов с широкими парадными ступенями.

Перед одним из них стояла полицейская машина.

Несколько ребят со дня рождения топтались на тротуаре и бросали друг в друга желудями. Питер сидел на бордюре со скрещенными на груди руками. Его няня что-то слезливо рассказывала полицейскому, который записывал это в маленький блокнот. А неподалёку, сжимая пальцами повязанный вокруг шеи шёлковый шарф и бросая встревоженный взгляд то в один конец улицы, то в другой, стояла мама Вэна.

Внезапно желудок Вэна будто превратился в чашу холодной овсяной каши. Стараясь казаться как можно меньше и держась позади мистера Фэлборга, он заковылял в сторону собравшихся перед домом людей.

Няня заметила его первой. Вэн увидел, как её рот округлился в крике, и она указала в его сторону пальцем.

Ингрид Марксон развернулась.

– Джованни!

Несмотря на высокие каблуки, мама оказалась рядом с ним в две секунды и крепко его обняла. Вэн на секунду прильнул к ней, чувствуя себя в безопасности и радуясь тому, что его сжимают руки мамы, а не Валета. Правда, он бы предпочёл, чтобы это произошло не на глазах пытливо уставившихся на него мальчишек.

– О чём ты только думал! – воскликнула мама, отстраняясь, чтобы Вэн видел её лицо, хотя она говорила так громко, что ему (как и всей улице) было и так прекрасно её слышно. – Зачем ты выпрыгнул из окна и убежал? И это в таком большом городе! О чём ты только думал?! – Она схватила его поцарапанную руку. – И что с тобой случилось? Ты в порядке?

Вэн открыл рот, но слова не шли.

– Небольшое столкновение с велосипедистом, – ответил вместо него мистер Фэлборг. – Я всё видел, но, к моему великому сожалению, не успел ничего предпринять.

– Тебя сбил велосипед? – Мама сжала лицо Вэна пахнущими лилиями ладонями. – Ты ранен? Ты ударился головой?

К ним направились полицейский и плачущая няня. Мальчики, за исключением Питера, тоже придвинулись. Они продолжали бросаться желудями, но при этом явно подслушивали.

Вэн всё никак не мог упорядочить свои мысли. Его рот был зажат между мамиными ладонями, так что он смог лишь невнятно замычать.

– Я уверен, что он упал на бок, – опять пришёл на помощь мистер Фэлборг. – Надеюсь, вы не сочтёте меня назойливым, синьорина Марксон. Я Айвор Фэлборг, член Гильдии оперы. Мы познакомились на гала-представлении в этом марте.

– О да. Мистер Фэлборг, – сказала мама Вэна, – какая удача, что вы были там. – Её взгляд метнулся назад к Вэну. – Ты так и не объяснил, о чём ты думал.

Вэн сглотнул. В его памяти замелькали картинки: открытое окно, белка Барнавельт, фигурка белой кошки на его миниатюрной сцене, которую он использовал вместо белки…

– Я увидел кошку, – вырвалось у него.

– Кошку? – повторила мама.

– Она была во дворе. Я подумал, что она потерялась. И попытался её поймать.

У мамы стало такое лицо, будто он попытался насильно скормить ей печенье для собак. Она отклонилась и поджала губы.

– Ты выпрыгнул из окна и убежал со дня рождения, потому что увидел кошку, которая, возможно, потерялась?

В этот момент к ним подошли полицейский и хныкающая няня. Мальчики подвинулись ещё ближе.

– Да, – сказал Вэн. – Поэтому.

Ингрид Марксон поднялась во весь свой внушительный рост.

– Он убежал за кошкой, – объявила она для всех собравшихся. – Мне очень жаль, офицер, за причинённые вам хлопоты. И вы, мистер Фэлборг, простите, пожалуйста, за отнятое у вас время.

– Мисс Марксон, – начала няня. Судя по её виду, она едва стояла на ногах. – Мне так, так жаль… я просто не могла…

– Вы не виноваты. – Мама успокаивающе похлопала её по руке. – В случившемся виноват один лишь Вэн.

– И кошка, – добавил он, но его никто не слушал.

– …главное, что все там, где и должны быть, – сказал полицейский. Он кивнул маме Вэна и няне, после чего пошёл к своей машине. – Оставляю вас продолжать вечеринку.

– Вечеринка окончена.

Все повернулись на громкий голос.

Питер так и сидел на бордюре.

– Дэвид уже уехал, – продолжил он. – Остальных тоже через десять минут заберут. Мы всё время проторчали здесь, пялясь на чужие участки. Я даже подарки не развернул.

– Питер! – с упрёком в голосе воскликнула няня. – Вэн жив и здоров. Это самое главное.

Питер встретился взглядом с Вэном. Его глаза были голубыми и холодными, как вода в открытых бассейнах. Они сузились, вода потемнела, и Вэн практически ощутил кожей исходящую от Питера леденящую ненависть.

– Я не сомневаюсь, что Джованни очень сожалеет из-за испорченного дня рождения. – Голос Ингрид Марксон был достаточно громким, чтобы заставить Вэна выйти вперёд. Вдобавок она ещё его и подтолкнула. – Не так ли, Джованни?

Вэн шагнул к Питеру.

– Да. Я сожалею.

Питер отвернулся. Он ответил очень тихо, и Вэну плохо были видны его губы, но он почти не сомневался, что Питер сказал:

– И правильно.

Вэн сунул руку в карман и сжал пальцами маленькую фарфоровую белку.

– Спасибо, что пригласил на свой день рождения, – сказал он, одарив Питера самой широкой из своих улыбок. – Я прекрасно провёл время.

Когда они вернулись в квартиру, мама Вэна промыла ему ссадины на ладони, поахала над грязными брюками и отправила его прямиком в комнату.

Вэн и так туда собирался.

Удостоверившись, что дверь плотно закрыта, он снял слуховые аппараты и вытянул из-под кровати свою коллекцию. Пришлось немного поискать, но в конце концов он нашёл бархатный мешочек на шнурке, что он подобрал на полу французского универмага.

Вэн достал из кармана синюю бутылочку и рассмотрел её на свет. «Питер Грей. 8 апреля. Двенадцатый день рождения». Внутри мягко мерцал серебристый завиток. Желание Питера.

«Что Питер пожелал?» – подумал Вэн.

Сощурившись, он всмотрелся внутрь бутылки, стараясь разглядеть в закручивающемся серебристом дыме какую-нибудь подсказку, но безуспешно. Может, там и было что-нибудь, но Вэн ничего не заметил. Сколько украденных желаний томилось в том подземном зале? Миллионы? Миллиарды? И зачем те люди в тёмных пальто их крадут?

Вэн осторожно опустил бутылочку в мешочек, затянул шнурок и убрал его на самое дно ящика, спрятав под грудой других сокровищ.

Затем он развернулся к миниатюрной сцене. Сняв с неё пластмассовых динозавров, стоящих там со вчерашнего вечера, он поставил в центр Супер-Вэна и Девочку-пешку, а между ними – украденную фарфоровую белку. Перебрав содержимое ящика, он наконец нашёл старый игрушечный мусоровоз.

Вру-у-ум. СКРИ-И-ИП. Мусоровоз нёсся из-за поворота посреди оживлённого городского района. У маленькой серой белки не оставалось времени, чтобы убежать. Девочка-пешка в ужасе смотрела, как тяжёлые колёса грузовика надвигаются…

И тут с неба метнулось что-то красно-чёрное.

Супер-Вэн пролетел прямо перед мусоровозом, так близко, что его плащ скользнул по бамперу, как большая тряпка для протирания пыли. Подхватив белку, он поднялся в воздух и подождал, пока мусоровоз не скроется вдали.

– Ты спас Барнавельта! – закричала Девочка-пешка, когда Супер-Вэн грациозно приземлился на тротуар.

– Да! Ты спас меня! Ты мой спаситель! Люблю спасителей! – обрадовалась белка. – Ещё я люблю «Скитлс», и «Старбёрст», и…

– Пустяки, – скромно ответил Супер-Вэн.

– Нет. Ты герой. – Девочка-пешка подошла ближе. – Ты доказал, что мы можем тебе доверять. Поэтому… мы откроем тебе все наши секреты.

Вэн посмотрел на Девочку-пешку. Затем на маленькую белку. Но по какой-то причине, будучи здесь, посреди его самой обычной спальни, он не мог придумать, что могло бы произойти дальше.

Он всё смотрел на безмолвную сцену, когда на его подоконник опустился ворон и повернул продолговатую голову вправо и влево, вбирая умными глазами-бусинами комнату: задумавшегося мальчика, миниатюрную сцену, маленькую фарфоровую белку. Моргнув, он расправил крылья и слетел на плечо мужчины в длинном чёрном пальто, стоящего на окутанном сумерками тротуаре.

Ворон тихо что-то каркнул в ухо мужчины, после чего тот развернулся и ушёл вместе с птицей. И никто на тротуаре, или со стороны дороги, или из жилых многоэтажек по обеим сторонам улицы не заметил, что они здесь были.

10

Венки из волос и ещё более странные вещи

– Почему я не могу просто остаться дома? – спросил Вэн следующим утром, торопливо шагая по улице в пахнущей лилиями маминой тени. – Я не хочу проводить всю субботу в театре, пока ты репетируешь.

– Ты знаешь почему, – ответила мама. – Ты показал, что я не могу быть уверена, что ты останешься там, где тебе было сказано. Это большой и опасный город, а ты маленький и очень особенный. – Она положила руку на макушку Вэна, но тот недовольно вывернул голову, сбрасывая её ладонь. – Кроме того, мне известно, что Питер тоже там будет.

Вэн вспомнил ледяные глаза Питера (и что в его ящике сокровищ сейчас лежали украденная белка и маленькая синяя бутылочка), и у него похолодело в желудке.

– Питер меня ненавидит, – сказал он.

– Уверена, это не так, – отозвалась мама. – Но, возможно, тебе стоит быть с ним крайне приветливым, чтобы загладить вину за испорченный день рождения.

– Возможно, – с сомнением буркнул Вэн.

– Нам с Чарльзом очень бы хотелось, чтобы вы больше проводили время вместе, – продолжила мама. – Это будет полезно для вас обоих.

– Полезно? – переспросил Вэн. – Как… брокколи?

– Как брокколи и брокколини! – пропела мама.

На секунду Вэну захотелось всё бросить. Он представил, как взлетает в небо подобно Супер-Вэну и несётся со скоростью пули по городу, за спиной развевается плащ… Но даже его воображаемое «я» не смогло бы скрыться от мамы. Она бы поймала его уже на следующем повороте.

Вэн повесил голову и уставился на тротуар.

Шарики старой жвачки. Крышки от бутылок. Пара скомканных цветочных лепестков. Затем он заметил в кустах что-то с блестящими чёрными глазами.

Вэн так резко присел на корточки, что мама едва в него не врезалась.

– Джованни, что ты творишь… – начала она.

Но Вэн не слушал. Он подкрался к кустам. Может, там прятался ворон Валета с клювом, похожим на наточенный карандаш. Или одна из крыс Гвоздя. Что бы это ни было, оно было живое. Он чувствовал на себе его взгляд. С колотящимся сердцем Вэн приподнял ветки.

Под кустом лежал маленький дрожащий шарик серого пуха.

– Это птенец! – воскликнул Вэн. Птичка моргнула на него чёрными, как капельки чернил, глазами. Одно её крыло было согнуто под странным углом и подрагивало. – Кажется, он ранен!

– О, – сказала мама. – Наверное, он выпал из гнезда. Бедная крошка.

– Что нам делать?

– Джованни… – Мама вздохнула. – Такое случается. И нам нужно идти, иначе я опоздаю.

Вэн выдернул руку из маминых пальцев.

– Мы не можем его бросить!

Мама снова вздохнула.

– Он на свежем воздухе, где ему и место. Не прикасайся к нему. Наверняка у него клещи или бешенство.

– У птиц не бывает бешенства, – возразил Вэн, хотя сам не был в этом уверен. – Мы должны ему помочь!

– Джованни, это дикое животное. Ты не можешь просто взять и принести домой ворону, или воробья, или что это ещё…

– Это птенец дрозда, – произнёс вежливый голос.

Мужчина в белом костюме подошёл к ним так тихо, что Вэн и не услышал. Он поднял глаза, и на сердце у него потеплело от морщинистой улыбки мистера Фэлборга.

– У тебя острый взгляд, мастер Марксон, – лучился улыбкой мистер Фэлборг. – И синьорина Марксон, какое удовольствие столкнуться с мировой звездой лирического сопрано второй день подряд! Удача мне благоволит.

– Вы так любезны, мистер Фэлборг, – улыбнулась в ответ мама Вэна. – Вообще-то мы с Вэном как раз направлялись в театр.

– Я – нет, – отрезал Вэн. – Я не оставлю эту птицу здесь.

– Джованни. – В голосе мамы зазвучал кафедральный звон.

– Позвольте внести предложение? – вмешался мистер Фэлборг. – Я могу отнести этого дрозда в первоклассную ветеринарную клинику. Она неподалёку. Я ношу туда мою Ренату на ежегодный осмотр. Рената – это моя персидская кошка. И как Рената Тебальди[1], она та ещё примадонна. – Он посмотрел на Вэна. – И если вы не против, синьорина Марксон, я с удовольствием возьму Вэна с собой.

Вэн повернулся к ним.

– Можно, мам? Пожалуйста!

– После чего я сразу же отведу его в театр, – добавил мистер Фэлборг. – Разумеется, если вы согласны.

Он замолчал в ожидании ответа. Лицо мистера Фэлборга было таким тёплым и морщинистым, Вэн не представлял, как кто-то может ему отказать.

Вот и его мама не смогла.

– Хорошо. – Она наклонилась и поцеловала Вэна в лоб. – Но ты веди себя хорошо. Ты меня слышишь, Джованни?

– Я тебя слышу, – пробурчал Вэн.

– Чудесно, что ты заметил этого малыша, – сказал мистер Фэлборг, когда Ингрид Марксон поспешно удалилась. Он достал из кармана жилетки голубой шёлковый платок. – Если бы не ты, он бы, скорее всего, погиб. – Он нагнулся и завернул птенца в платок. – Пусть думает, что он в безопасности в небе.

Ветеринарная клиника была всего в двух кварталах. По дороге туда Вэн нашёл четвертак и лего-рыцаря, что сделало это утро ещё более солнечным. Они оставили птенца дрозда в руках дружелюбной помощницы ветеринара, которая пообещала, что они позаботятся о птенце и выпустят его на волю. Мистер Фэлборг попросил её прислать чек на его домашний адрес, после чего они с Вэном вышли назад на улицу.

Они улыбнулись друг другу, довольные хорошо сделанной работой. Затем Вэн подумал о Питере Грее, репетиционном зале в опере, где всегда так шумно, непонятно и скучно, и обо всех других вещах, которыми он мог заняться в эту солнечную субботу. Он тяжело вздохнул.

– Что-то не так? – спросил мистер Фэлборг.

– Просто… я не хочу идти в театр. И репетиции обычно заканчиваются не раньше трёх, а значит, мне придётся сидеть там часами.

Мистер Фэлборг задумчиво помычал.

– А что, если ты окажешься в театре задолго до окончания репетиции, но всё время до этого погостишь у меня дома?

Вэн почувствовал, как его щёки растягиваются в такой же широкой, как у мистера Фэлборга, улыбке.

– Было бы здорово!

Дом мистера Фэлборга, как и он сам, был высоким и аккуратным. Пять этажей белого кирпича были окружены ухоженным двориком с постриженными кустами и деревьями, а входная дверь была выкрашена в небесно-голубой цвет, того же оттенка, что и платок мистера Фэлборга.

– Прошу, заходи, – сказал он, и они шагнули через порог в переднюю с высоким потолком.

Вэн, ожидавший увидеть по обе стороны двери в квартиры, тихо ахнул.

– Всё здание ваше?

– Оно принадлежит моей семье уже довольно давно. А! Герда! – воскликнул мистер Фэлборг при виде возникшей в конце коридора женщины средних лет в строгом сером костюме. – Позволь представить тебе Джованни Марксона, сына знаменитой дивы сопрано Ингрид Марксон.

– Обычно меня зовут просто Вэн, – застенчиво заметил Вэн.

– Пгиятно познагомиться. – Герда говорила с тягучим акцентом, незнакомым Вэну. Она тепло ему улыбнулась. – Мистег Фэлбогг… венециансгий дилег звонил тги газа за это утго.

– Благодарю, Герда. – Мистер Фэлборг повернулся к Вэну. – Ты не против, если я ненадолго тебя оставлю? Прошу, располагайся в гостиной. – Он указал на арочный проём. – Герда, будь так добра, принеси нам что-нибудь освежиться.

Герда ушла по коридору вглубь дома, мистер Фэлборг свернул вправо, а Вэн – влево и на цыпочках зашёл в проём.

Он оказался в просторной гостиной. Стены были белыми, с белого потолка свисали люстры, белые мягкие кресла стояли перед большим камином, тоже выкрашенным в белый. Но на этом белизна заканчивалась. В подвешенных к потолку корзинах зеленели густые папоротники. На полках встроенных книжных стеллажей стояли книги в твёрдом переплёте с потёртыми корешками тёплых оттенков. Стены были завешаны рамками всевозможных форм и размеров, внутри каждой было что-то своё: вырезанный из бумаги силуэт, антикварная почтовая марка, стайка бабочек на булавках.

Ещё больше любопытных диковин занимали горизонтальные поверхности. Блестящие раковины. Деревянные корабли внутри бутылок. Старые металлические игрушки. Кажущиеся живыми, но на самом деле вырезанные из камня цветы. Вэн очень осторожно дотронулся до хобота железного слона. Тот наклонился и со звоном вернулся на место. Вэн подпрыгнул.

– Лимонад и имбигное печенье, – произнёс голос Герды, и Вэн опять подпрыгнул. – Угощайся.

Она поставила поднос на стол и скрылась за дверью.

Вэн обошёл низкий белый диван и попробовал печенье. Казалось, оно хотело укусить его в ответ, таким оно было сухим и пряным.

– …жу… опилки уже подпели… – послышался за его плечом голос мистера Фэлборга.

«Как я вижу, напитки уже поспели».

Вэн развернулся.

– Миссис Герда… эм, миссис… ваша жена их принесла.

– Надеюсь, моя жена не будет обращаться ко мне «мистер Фэлборг», – улыбнулся мужчина. – Герда и её муж Ганс занимаются хозяйством. И помогают мне с делами – с покупками, продажами и прочим. А ещё благодаря им мне не так одиноко в этом огромном доме. Без них здесь были бы только я и мои коллекции. – Он повёл рукой по сторонам. – Они занимают много места, но компания из них так себе. Механические копилки, марки, стеклянные шарики, венки из волос…

Вэн был почти уверен, что ослышался.

– Венки из волос?

– Викторианские украшения из человеческих волос, – пояснил мистер Фэлборг. – Я коллекционирую их всего лет десять. Но кое-какие из моих коллекций – это дело всей жизни. Мои оперные альбомы, пресс-папье… – Его голубые глаза засияли ещё ярче. – Можешь сам посмотреть, если пойдёшь со мной.

Мистер Фэлборг провёл его через другую арку. Свернув за угол, они оказались перед закрытыми двойными дверями. Он распахнул их и включил свет. Вся комната замерцала.

– О-о-о, – выдохнул Вэн.

Комната была заставлена стеклянными шкафами с подсветкой. Вэн видел такие только в дорогих ювелирных магазинах. На полках были выстроены стеклянные шары, все разных оттенков. Они мягко поблёскивали, и Вэну невольно пришёл на ум зал, полный сверкающих бутылочек… но затем мистер Фэлборг открыл один из шкафов и что-то оттуда достал, и Вэн торопливо отогнал непрошеное воспоминание.

– С него началась моя коллекция, – сказал мистер Фэлборг, демонстрируя ему шар из зелёного стекла, обвитый золотыми спиралями. – Я нашёл его в антикварной лавке в Новом Орлеане, когда я был ненамного старше тебя. И понеслось.

Вэн повёл взглядом по галактике из пресс-папье. Внутри одних были застывшие вихри или пузыри, в других – напоминающие щупальца медузы полосы цветного стекла, в третьих – цветы, сорванные, должно быть, столетие назад.

– Ого, – пробормотал он.

– Коллекционирование затягивает, – наклонился к нему мистер Фэлборг. – Весь мир становится лавкой чудес. Твоя следующая находка может ждать тебя где угодно. И ты понимаешь, что подобный взгляд на мир делает тебя рассеянным и странным, но ты ничего не можешь с собой поделать, потому что если ты вдруг перестанешь искать, то можешь упустить истинное сокровище.

Вэн отвернулся от стеклянных кабинетов и посмотрел в лицо мистера Фэлборга. Он чувствовал странное покалывание в позвоночнике, очень похожее на то, что возникало, когда он замечал нечто особенное, поджидающее его на земле.

– А стоит тебе положить глаз на это сокровище, – продолжил мистер Фэлборг, – и ты не успокоишься, пока оно не станет твоим, пока ты не добавишь его в свою коллекцию, потому что…

– Потому что там его место, – закончил Вэн.

Глаза мистера Фэлборга сверкнули.

– Именно. – Он положил руку на плечо Вэна. – Я знал, что найду в тебе родственную душу. Так что увлекает тебя? Что ты коллекционируешь?

– Просто… всякую мелочь, что нахожу, – ответил Вэн. – Выброшенное или оброненное другими людьми.

– Любопытно, – сказал мистер Фэлборг. – Хочешь ещё печенья? Или предпочтёшь взглянуть на венки из волос?

– Венки, – выпалил Вэн.

Мистер Фэлборг повёл его по коридорам, мимо закрытых дверей, вверх по длинной лестнице.

Дом мистера Фэлборга изнутри оказался намного запутаннее, чем предполагал Вэн. Почти каждый коридор заканчивался развилкой, и каждую нишу и полку занимали удивительные сокровища. Одна из стен была завешана сотнями масок. Другая заклеена старыми цирковыми афишами. Один из коридоров был заставлен поблёскивающими чучелами змей. К тому моменту, как мистер Фэлборг открыл одну из дверей, Вэн почти уже забыл, зачем они сюда пришли.

Комната была узкой и длинной. Стены скрывали тёмные панели, а красные бархатные шторы на окнах почти не пропускали свет. На лакированных деревянных столах стояли разные латунные устройства. Вэн увидел нечто, напоминающее печатную машинку, нечто, похожее на очень старый кассовый аппарат, и нечто, что могло быть швейной машинкой или стоматологической бормашиной. Мистер Фэлборг включил лампу, и Вэн внезапно понял, что все стены были завешаны стеклянными ящиками. Внутри каждого было что-то вроде сложной вышивки, только без ткани.

Вэн подошёл ближе.

Вместо разноцветных нитей эти штуки были сотканы из тысяч и тысяч человеческих волос. Узелки и завитки из волос образовывали крошечные бутоны, деревья, листья и стебельки – всё то, что должно быть зелёным, или розовым, или белым, а вместо этого было мутно-коричневым.

– Это так странно, – сказал наконец Вэн.

Мистер Фэлборг кивнул.

– О да. И только представь себе, как викторианские ремесленники каждый день перед сном собирали волосы со своих щёток.

– Очень странно, – добавил Вэн.

– Будь у нас больше времени, я бы показал тебе мои музыкальные шкатулки, но они в подвале. Может, в следующий раз.

Вэн улыбнулся мистеру Фэлборгу.

– Было бы замечательно.

Тот улыбнулся в ответ.

И вдруг внимание Вэна привлекло что-то за плечом мистера Фэлборга. В самом дальнем и тёмном углу комнаты, почти скрытые за красными бархатными шторами, поблёскивали чёрные двойные двери со вставками из расписного шёлка.

– А что там? – спросил Вэн. – Ещё одна коллекция?

– А… – Мистер Фэлборг скользнул между Вэном и блестящими чёрными дверями. – Боюсь, эту коллекцию я гостям не показываю. – Он виновато улыбнулся. – Она ценнее всего, что есть в доме, и я не могу рисковать её безопасностью.

Любопытство – и доброе лицо мистера Фэлборга – прибавило Вэну смелости.

– Я буду очень осторожен, – пообещал он, бросив взгляд на двери. – Вы можете мне доверять.

Но он ещё не успел договорить, как в его памяти всплыли несколько хранимых им тайн.

Украденная у Питера белка. Как он проник в пустое коллекционное агентство и спустился по бесконечным подземным коридорам в зал, полный запечатанных в бутылки желаний. Синяя бутылочка с вращающимся серебристым завитком, спрятанная в задвинутом под кровать ящике. Разумеется, он бы никогда ничего не украл у мистера Фэлборга… но ведь он точно так же не собирался ничего красть у Питера Грея и у людей под землёй. Возможно, ему действительно не стоило доверять.

– О, я не сомневаюсь, что могу тебе доверять, – сказал мистер Фэлборг, и его тон слегка успокоил Вэна. – Но есть другие, кто…

Он осёкся. Его глаза уставились куда-то на стену рядом с наполовину скрытыми чёрными дверями. Вэн проследил за взглядом мистера Фэлборга. Прищурившись, он разглядел маленького и совершенно неподвижного коричневого паука.

Мистер Фэлборг выдернул из кармана голубой платок и с яростным шмяк раздавил членистоногое. Вэн поморщился. Хлопок вышел неожиданно громким, даже для него. Намного громче, чем было необходимо, чтобы избавиться от одного крошечного паучка.

Мистер Фэлборг отвернулся от стены. Его взгляд упал на Вэна, и выражение холодного отвращения на его лице быстро трансформировалось в улыбку. Он уронил платок на ближайший стол.

– Не все живые создания – наши друзья, – сказал он и взглянул на наручные часы. – Ох, надо же, как быстро время пролетело! Нам лучше поторопиться в оперный театр. – Он приглашающе махнул в сторону двери. – После тебя, мастер Марксон.

Прогулка до театра была короткой. Ярко светило полуденное солнце. Мистер Фэлборг делился бесчисленными историями о необычных стеклянных шариках и ужасно редких марках, о которых Вэн знал лишь понаслышке. Вэн нашёл в водосточном жёлобе старомодный ключ, и к тому моменту, как мистер Фэлборг открыл перед ним парадную дверь оперного театра и Вэн кивнул ему на прощание, он уже едва мог вспомнить о возникшем внизу живота ощущении неясного беспокойства.

11

Мы придём за тобой

В три минуты после полуночи окно в комнате Вэна приоткрылось.

Вэн, чьи слуховые аппараты лежали на их обычном месте на прикроватном столике, крепко спал и не услышал скрипа створки. Как и перестука коготков по кроватному столбику. Он не услышал скрежета тяжёлого металлического крюка, зацепившегося за подоконник. Порыв холодного воздуха ворвался в открытое окно, взлохматив кончики волос Вэна. Вэн слегка пошевелился. Но не проснулся.

Две пары ботинок поднялись по кирпичной стене. Полы двух длинных тёмных пальто скользнули по подоконнику. Но Вэн и этого не услышал.

Лишь когда чья-то тень закрыла собой размытый свет с улицы, глаза Вэна наконец открылись.

Рядом с кроватью стояли двое мужчин в тёмных пальто. Вокруг шеи одного из них устроился живой енот. У другого было суровое лицо, блестящие глаза, а на плече сидел большой чёрный ворон.

Рука Валета зажала рот Вэну, не давая ему закричать.

Губы Валета задвигались. Второй мужчина кивнул и откинул одеяло. Вэн даже не успел ужаснуться, что они увидели его в пижаме с игрушечными паровозами. Валет забросил его себе на плечо, и кто-то натянул на голову Вэна чёрный хлопковый мешок.

Вэн почувствовал, как его переносят через подоконник. Под пижаму скользнул холодный и влажный ночной воздух. Сустав плеча Валета впивался в живот. Вэн попытался закричать, но мешок будто запечатал звук внутри его головы, и он сам едва его расслышал. На мгновение ему показалось, что он падает, затем другая пара рук подхватила его, и Вэна посадили на узкое пружинистое сиденье. Кто-то сел рядом.

В следующую секунду его качнуло назад. Судя по дующему в лицо ветру, они двигались вперёд. Причём быстро.

«Они знают о бутылочке, – догадался Вэн. – Знают, что я её украл».

Всё его тело похолодело.

– Пожалуйста, – зашептал он через чёрный мешок. – Я её верну. Я сделаю всё, что вы скажете…

Чья-то большая ладонь опять зажала ему рот. Если ему кто-то и ответил, Вэн этого не услышал.

Из-за этой тяжёлой руки, а ещё потому что Вэн начал потеть, очень скоро внутри мешка стало душно. А затем Вэн почувствовал, что задыхается. Очень медленно, стараясь не паниковать, он наклонил голову вбок. Руку не убрали, но мешок слегка сместился, и Вэн смог выглянуть в образовавшуюся у его подбородка щель.

Он сидел в маленькой открытой карете с чёрными кожаными сиденьями и большими узкими колёсами. Её тащили двое мужчин на велосипедах. Полы тёмных пальто развевались позади них.

Карета свернула в переулок, затем в следующий, и ещё раз. Вскоре Вэн совершенно запутался, но это было и неважно. Он знал, куда они направлялись.

Наконец карета остановилась. Валет опять забросил Вэна себе на плечо, и мешок скользнул назад, закрывая ему обзор. Стало темно – его занесли в пустой офис агентства, затем холодно – они начали спуск по крутым каменным ступеням.

– Пожалуйста, – взмолился он. – Я всё сделаю. Пожалуйста.

Валет даже шага не замедлил.

Повороты. Лестницы. Вниз. Влево. Вправо.

Затем его вдруг поставили на ноги, и от неожиданности у него закружилась голова. Чьи-то руки толкнули назад. Вэн попятился и шагнул на холодную металлическую поверхность, которая вибрировала и покачивалась под его босыми ногами. Кто-то сорвал с его головы мешок.

Вэн растерянно заморгал и уставился в разверзнувшуюся под ним бездонную тьму. Он завизжал от ужаса. Без слуховых аппаратов вопль даже внутри его головы прозвучал приглушённо и размыто. Его вообще мог кто-то услышать?

Похоже, он стоял в кабине странного, покачивающегося лифта… нет, сообразил затем Вэн, внутри подвешенной клетки с тремя стенами из металлических прутьев и открытым пространством на месте четвёртой стены, и от кончиков пальцев ног Вэна до края бездны внизу были какие-то дюймы.

В паре футов в сторону на надежной каменной платформе стояли Валет и ещё двое мужчин с мрачными лицами. Валет сжимал обеими руками рычаг от большого металлического колеса. За ним следовал блок с зубцами и верёвками.

Вэна осенило: они собирались опустить его в темноту. В глубокую слепящую черноту, к тем загадочным монстрам, что испускали жуткий рёв, от которого содрогались стены. В Хранилище.

– Нет! – закричал он. – Не надо! Пожалуйста! Я всё отдам!

Губы Валета зашевелились. Он выжидающе замер.

– Я вас не слышу! – воскликнул Вэн.

Губы Валета опять зашевелились. Вэн не разобрал ни единого слова.

Один из мужчин сказал что-то на ухо Валету, и глаза того сузились. Ворон взлетел с его плеча.

– Врёт! – услышал Вэн птичий крик. – ВРЁТ!

Валет сдвинул рычаг.

Клетка ухнула на пару футов вниз и дико закачалась. Вэн заскользил по металлическому полу и так крепко вцепился в край открытого проёма, что испугался, как бы его кости не лопнули.

– ПОЖАЛУЙСТА! – заорал он мужчинам вверху. – Я не знаю, чего вы от меня хотите!

Мужчина с хвостом на затылке покачал головой. Третий мужчина что-то пробормотал. Глаза Валета были будто из кремня. Он молча смотрел на Вэна.

А затем опять нажал на рычаг.

Вэн потерял равновесие. Он упал на спину и скатился к дальнему углу клетки, больно ударившись позвоночником. Он уставился вверх, на троих мужчин на платформе и на зеленовато-золотистый свет, который уже начал казаться таким далёким. Всё его тело сковал ужас.

– Нет! – закричал он. – Кто-нибудь! Помогите! Пожалуйста!

Над его головой что-то мелькнуло.

Что-то с перламутровыми крыльями.

Оно пронеслось над тёмной бездной и мимо металлического ящика с дрожащим внутри Вэном. Взлетев вверх, голубь грациозно сел на рычаг прямо между руками Валета.

В следующую секунду на платформу выбежала женщина с гладкими волосами и в длинном тёмном пальто. Голубь перелетел с рычага ей на плечо. Вэн узнал её: она была среди тех, кто толпился вокруг него в Календаре. Кунжут. Она была ниже Валета, но когда она встала перед ним, Вэн был готов поклясться, что Валет вздрогнул.

Женщина взмахнула рукой, указав на покачивающуюся клетку и съёжившегося внутри Вэна. Её лицо пылало гневом.

– Что… освободи… это! – закричала она. – … смел… кто… ведома!

Дно клетки снова подпрыгнуло.

Клетка дёрнулась. Вэн вжался в прутья, готовый ухнуть в бездну. Но вместо этого клетка начала подниматься, легонько покачиваясь, назад к платформе.

Его опять схватили чьи-то руки. Вэн был так потрясён, что просто рухнул вперёд, как мешок с мокрым песком. Его кто-то подхватил и понёс, но он едва это заметил. Затем они внезапно оказались в маленькой комнате с каменными стенами, пылающим камином и застланным коврами полом. Там был высоченный Гвоздь со своими крысами, женщина с гладкими волосами и Валет с компаньонами, и они все кипели от ярости.

Кто-то усадил Вэна в потёртое кресло. Взрослые кричали, Кунжут стояла нос к носу с Валетом, Гвоздь и другие мужчины их окружили. Их вопли превращались внутри головы Вэна в безобразную мелодию. Он улавливал отдельные слова: предал… слышал… только… знает…

Но Вэн был слишком напуган и измождён, чтобы прислушиваться. Он уставился в пол.

В отсветах огня из камина пол казался мокрым и размытым. Вэн замечал краем глаза разбегающиеся тени. Может, ему всё это снится? Может, это мама сидит на краю его кровати и мягко касается его лодыжки, желая его разбудить?

Вэн моргнул.

Две большие чёрные крысы карабкались по штанинам его пижамы.

Вэн застыл. Крысы поднялись по его туловищу и рукам и остановились у шеи. Кончики их коготков впивались в плечи. Усы щекотали кожу. Влажные носы ткнулись в мочки ушей. Вэн вздрогнул и крепко зажмурился.

Но затем, когда темнота поглотила окружавший его шум, Вэн понял, что чувствовал не просто щекотание.

Это были голоса.

Высокие тоненькие голоса, похожие на тиканье лежащих в кармане часов.

И даже без своих слуховых аппаратов он мог слышать каждое слово.

– Коллекционер, – сказал голос справа.

– Коллекционирует что? – спросил голос слева.

– Маленькие вещи, – ответил первый голос, что был чуть-чуть выше. – В половине маленькой комнаты.

– А, комната с красными шторами.

Вэн судорожно вздохнул.

– Вы о моём макете? – прошептал он почти так же тихо, как голоса.

Обе крысы замерли.

– Это миниатюрная сцена, – продолжил Вэн. – С занавесом.

– А, – выдохнули обе крысы и, похлопывая по нему лапками, замолчали.

– Вы… вы читаете мои мысли? – спросил Вэн.

– Не умеем читать, – ответила первая крыса.

– Мы крысы, – пояснила вторая.

– Нет, в смысле… вы слышите, что я думаю? Как вы узнали о моей коллекции?

– Лемуэль видел, – сказала крыса с чуть более низким голосом. – Серафина видела.

– Я не знаю никого по имени Лемуэль. Или Серафина.

– Лемуэль ворон, – сказала крыса. – И паучиха Серафина.

– Они за мной наблюдали?

– Наблюдают.

– Радуслав, – вмешалась крыса с более высоким голосом. – Ты рассказываешь секреты.

– Глупые секреты, – ответил Радуслав. – Он не лжец, Виолетта.

– Да. Пахнет правдой, – сказала Виолетта, нюхая мочку уха Вэна. – Кажется правдой.

– Эм… Виолетта? Радуслав? – Вэн кивнул в сторону спорящих взрослых. – Что они собираются со мной делать?

– Не знаем, – ответил Радуслав.

– Что-то, – добавила Виолетта.

Вэн сглотнул комок в горле.

– Они сделают мне больно?

– Нет, – ответил Радуслав. – Просто запрут.

– Запрут? – пискнул Вэн.

– Возможно, – сказал Радуслав. – Возможно, навсегда. Возможно, нет.

– Где твоя машина? – спросила Виолетта.

– Моя машина?

– Маленькая синяя машина.

– О, мои слуховые аппараты. Дома. Поэтому я и не слышу сейчас, что взрослые обо мне говорят.

Обе крысы опять застыли. Затем Виолетта спрыгнула вниз и побежала к Гвоздю. Вэн смотрел, как она хватается за полу его пальто. Вскарабкавшись ему на плечо, она что-то сказала ему в ухо.

На лице Гвоздя что-то промелькнуло.

В следующую секунду он встал между Вэном и камином, закрыв его своей тенью.

– Вэн Марксон. – Гвоздь сел на корточки, и их глаза оказались на одном уровне. Вторая крыса перепрыгнула ему на плечо. – Когда я так близко, ты меня понимаешь?

– Когда я вижу ваше лицо – да, – ответил Вэн. – И ещё лучше, если в комнате будет очень тихо.

Гвоздь бросил взгляд на остальных.

– В комнате будет тихо, – пообещал он и вновь повернулся к Вэну.

Огонь в камине очерчивал его силуэт, и от этого его скулы казались ещё острее, чем обычно.

– Мы знаем, что ты сделал, – медленно произнёс он.

Синяя бутылочка. Желудок Вэна сжался. Голова была готова взорваться. Он покосился через плечо и поймал сердитые взгляды Валета и его компаньонов. Бежать было некуда.

– Я не…

Но Гвоздь не дал ему договорить.

– Мы знаем, что ты сделал. Кого ты видел.

Мысли Вэна разбегались.

– Птенца дрозда? Дрозды тоже на вас работают? Потому что я просто…

– …поласкает, – прервал его один из мужчин. Поласкает? Слишком много знает?

– …не гоже нудно вспять, – прорычал Валет. Не можем ему доверять.

Гвоздь поднял руку, останавливая его.

– Ты кому… рил о нас?

– Нет! – пискнул Вэн. – Я никому о вас не говорил! Клянусь!

– Напуган, – тихо, но отчётливо произнесла Виолетта.

– И немного виноват, – добавил Радуслав. – Но не лжёт.

– Да! – обрадовался Вэн. – Видите? Я не лгу.

Все замерли.

Уголки рта Гвоздя приподнялись, хотя это не было похоже на настоящую улыбку. В комнате стало так тихо, что слова, казалось, отражались от стен.

– С кем ты разговариваешь, Вэн Марксон?

Вэн в ужасе уставился на Гвоздя.

– Скажи, что ты знаешь, что мы коллекционируем, – прошептала Виолетта.

– Я знаю, что вы коллекционируете! – в отчаянии воскликнул Вэн. – Я знаю о желаниях!

В комнате стало ещё тише. Никто не производил ни звука, никто не дышал, словно всё помещение запечатали в бутылку из блестящего стекла.

До Вэна с запозданием дошло, что это была проверка. И он её прошел.

Или провалил.

Все смотрели на него. Прошла долгая, холодная и тихая минута.

– Итак. Он знает, – сказал Гвоздь, и его глубокий голос словно вернул всех к жизни. – Он слышит Созданий. И он знает.

Потянулась ещё одна тихая минута. Вэн едва мог дышать. Его лёгкие будто съёжились до размеров черносливин и прилипли к грохочущему сердцу.

– Разве не в наших интересах, – продолжил наконец Гвоздь, – иметь на нашей стороне кого-то вроде него – кого-то, кого видят, но не замечают?

Коллекционеры переглянулись и разом заговорили, обмениваясь фразами, которые Вэн не мог уловить. Вжавшись в кресло, он смотрел, как они окружили большой деревянный стол. Гвоздь что-то писал на бумаге. Затем взрослые разошлись в стороны, и Гвоздь неторопливо вернулся к Вэну.

– …может быть ошибкой – доверять тебе, – сказал Гвоздь, наклоняя к Вэну каменное лицо с острыми чертами – …зависеть от тебя. Докажи, что ты нам не враг. – Его голос стал ниже. – Иначе нам придётся относиться к тебе, как к врагу.

– Да, – торопливо согласился Вэн. – Я всё сделаю. Я докажу.

Разумеется, он понятия не имел, как это сделать. Но в тот момент он был готов пообещать всё что угодно, лишь бы выбраться из этой подземной комнаты, полной странных и сердитых людей.

Гвоздь протянул ему сложенный лист бумаги.

– Твои инструкции. Чтобы исключить недопонимание.

Он посмотрел на Вэна долгим пронзительным взглядом, и тот внезапно понял, как чувствует себя очищенный картофель. Затем Гвоздь повернулся к трём мужчинам.

– Отведите его домой.

Валет и так уже стоял рядом с креслом.

– Заклёп. Жук, – послышалось Вэну. – Пошли.

Вэн даже не успел развернуть записку: мужчины схватили его и потащили прочь от камина, через тяжёлую дверь, по каменному коридору и назад по крутым ступеням в офис Городского коллекционного агентства. Их сопровождала стая воронов, а карканье было похоже на смех человека, которому рассказали несмешную шутку.

Валет сел рядом с Вэном в карету. Двое других мужчин взобрались на велосипеды, и они покатили по извилистым проулкам. Валет молчал. В какой-то момент Вэн осмелился бросить на него взгляд: Валет смотрел прямо перед собой, его чёрные глаза поблёскивали, как толь. Небо над чёрной крышей кареты было затянуто тёмно-серыми облаками. В одном месте они слегка разошлись, пропуская лунный свет, отражающийся от крыльев воронов.

Карета повернула за угол, и внезапно Вэн увидел величественный белый дом мистера Фэлборга с единственным горящим окном на верхнем этаже, но затем они опять свернули, и его вжало в спинку сиденья. К тому моменту, как он вновь выпрямился, они уже приехали.

Мужчина с енотом – Вэн предположил, что это был Жук, – забросил в открытое окно комнаты Вэна крюк на верёвке.

Валет спрыгнул из кареты.

– Зализывай.

– Что? – не понял Вэн.

Валет указал большим пальцем себе на спину.

– Залезай.

Вэн нерешительно обхватил руками шею Валета. Тот схватил верёвку и начал подъём. Пара мгновений – и они уже висели над тротуаром. Вэн прижался всем телом к спине Валета. Но уже через несколько секунд они были у подоконника комнаты Вэна.

Валет наклонился внутрь. Вэн бухнулся на паркет и тяжело задышал. Тело не слушалось, будто кто-то заменил все его кости варёными спагетти.

– Помри, – прошептал Валет, указав на зажатую в кулаке Вэна записку. Прочти.

Вэн кивнул.

Валет в последний раз пригвоздил его суровым взглядом, после чего соскользнул с подоконника и исчез из виду.

Вэн с трудом поднялся. Когда он подошёл к окну, трое мужчин в тёмных пальто и их странная карета уже растворились в темноте.

Вэн закрыл окно и опустил щеколду, хотя это было почти то же самое, что пытаться укрыться от грозы за дверной сеткой. Он опустил жалюзи, лёг в кровать и натянул одеяло по самый подбородок. Затем потянулся к выключателю ночника.

Лист бумаги, что дал ему Гвоздь, был плотным и желтоватым, с неровными краями, а написанные на нём буквы были угловатыми и неразборчивыми. Дрожащими руками Вэн слегка наклонил записку вбок и приблизил её к глазам.

Ты встретил коллекционера иного рода. Он мог уже показать тебе часть своих сокровищ, но одну коллекцию он тщательно прячет. Ты должен её увидеть. Узнать, что она из себя представляет. В качестве доказательства, что ты её видел и что ты действительно на нашей стороне, принеси нам экземпляр из этой коллекции. Если тебе не удастся, мы поймём, что ты нам не союзник, а враг.

У Вэна оборвалось сердце. Плохо слушающимися руками он сложил записку и бросил на пол. Но он мог её видеть, и она будто наблюдала за ним. Встав с кровати, он поднял записку, сунул её за чёрную ткань задника миниатюрной сцены и поставил перед ним Супер-Вэна. Охранять.

Коллекционер иного рода.

Им мог быть только один человек. Если вороны, голуби, пауки и люди в длинных тёмных пальто следили за Вэном в его собственной спальне, то они наверняка видели, как он зашёл в большой белый дом мистера Фэлборга.

Одну коллекцию он тщательно прячет.

Тёмная комната с красными шторами. Скрытые от постороннего взгляда чёрные двери в глубине.

В животе Вэна вновь забурлило почти забытое неясное беспокойство.

Но мистер Фэлборг был таким хорошим. Разве Вэн мог за ним следить, вынюхивать и выдавать другим его секреты?

А что, если он на самом деле не хочет быть союзником Коллекционеров? Но если для них в порядке вещей похитить того, кто, возможно, является им другом, как они поступят с врагом?

В памяти Вэна всплыл вой из подземных глубин. Каким-то образом он умудрился забрести в тёмный, тайный и страшный мир.

Вэн торопливо пересёк комнату и нырнул назад под одеяло. Но прошло очень много времени, прежде чем он перестал дрожать, и ещё больше, прежде чем он наконец уснул.

12

Незваные гости

Весь следующий день Вэн прокручивал в голове прошлую жуткую ночь, искал по всей квартире пауков-шпионов и рассеянно натыкался на мебель. Мама поправляла то, что Вэн сбивал, убирала на кухне и пела под музыку из стереосистемы. Но Вэн был слишком погружён в свои мысли, чтобы это замечать.

Он сидел, поджав под себя колени, на сиденье у окна и, прижавшись лбом к стеклу, высматривал на улице людей в тёмных пальто или крадущихся животных, когда в дверь постучали.

Мама с улыбкой на лице поспешила открыть.

– Ну здравствуйте! – воскликнула она при виде Питера и мистера Грея, стоящих на пороге с магазинными пакетами в руках. – Пожалуйста, проходите!

Вэн спустил ноги с сиденья.

Греи поставили пакеты на кухонный стол. Мистер Грей и мама обменялись поцелуями в щёку. Питер смотрел прямо перед собой своими холодными, как бассейны, глазами.

– Я положу вино в холодильник? – спросил мистер Грей.

– Было бы чудесно, – ответила мама. – Джованни, Чарльз приготовит для нас своё знаменитое ризотто. Почему бы вам с Питером не поиграть в твоей комнате, пока мы готовим?

У Вэна ёкнуло сердце. Украденная фигурка белки и синяя бутылочка с желанием Питера всё ещё лежали у него под кроватью. Подпускать к ней Питера было рискованно… как ставить на край ванны аквариум с пираньей.

– Джованни, ты меня услышал? – спросила мама.

– Да, – ответил Вэн.

Понимая, что как бы ему ни хотелось, но избежать этого не получится, Вэн соскользнул с сиденья и пошёл по коридору. Питер побрёл следом.

Зайдя в комнату Вэна, Питер громко захлопнул за собой дверь.

Вэн подошёл к кровати, закрыв своим телом ящик с сокровищами, и быстро надел на уши слуховые аппараты.

– Можем во что-нибудь сыграть, – сказал он, – или пособирать лего.

Питер остался стоять у двери. Он обвёл взглядом комнату и пожал плечами.

– Хочешь порисовать? – предложил Вэн.

– Мне всё равно, – отозвался Питер.

Он посмотрел мимо Вэна на миниатюрную сцену и подошёл ближе.

– Не знал, что вы придёте сегодня, – попытался отвлечь его Вэн.

Но Питер уже опустился на колени перед сценой и потянулся к фигурке Супер-Вэна, пробормотав что-то вроде:

– Да, я морж.

Он поднял глаза на Вэна.

– Что это?

– Макет. – Вэн сел рядом с ним. – Его мой папа сделал. Он сценограф.

Питер фыркнул и покрутил между пальцами голову Супер-Вэна.

– А мой папа ничего не создаёт. Только всеми руководит.

– Ну. – Вэн проверил, чтобы записку Гвоздя не было видно из-за задника. – Это же его работа. Он руководитель.

Впервые за всё это время Питер посмотрел Вэну в глаза.

– Почему ты его защищаешь? Ты только послушай!

Он наклонил голову в сторону двери.

Вэн прислушался, но не смог уловить ни звука за пределами комнаты.

– Что?

– Их! Так всегда! – тихо, но настойчиво сказал Питер. – Всякий раз одно и то же, стоит ему выбрать очередную певицу себе в новые подружки.

– Что? – повторил Вэн. – Моя мама ему не подружка!

– А ты думаешь, что они там делают? – прошипел Питер. – И если ты скажешь, что «они просто готовят ужин», я сойду с ума!

– Я… – Вэн замолчал.

Питер отвернулся и поставил Супер-Вэна назад в центр сцены.

– Ты сказал, такое уже бывало? – нарушил молчание Вэн.

Питер пожал плечами.

– Обычно я просто сижу дома. Но у твоей мамы есть ты, и, видимо, поэтому он решил потащить меня с собой. – Он опять посмотрел на Вэна. – Ты же не хочешь, чтобы они были вместе, так же?

В голове Вэна замелькали страницы воображаемого календаря. Он представил, как ему всё чаще и чаще придётся проводить время с Питером. Представил, как они переезжают в его помпезный дом и его вынуждают называть надменного мистера Грея папой. Представил, как мама будет оставлять его наедине с Питером, пока она сама будет одаривать мистера Грея своей особенной улыбкой, и как Вэн окажется недостаточно громким и быстрым, чтобы остановить её, пока она будет всё сильнее от него отдаляться.

– Нет, – сказал он.

Питер секунду помолчал и осторожно коснулся бархатного края миниатюрного занавеса.

– Хотел бы я…

Вэн выровнял занавес, прикрыв торчащий уголок записки.

– Чего бы ты хотел?

Но Питер не договорил. Вместо этого он опять наклонил голову к двери.

– Слушай.

Вэн попытался.

– Я ничего не слышу.

– Вот именно. Там слишком тихо. Они, скорее всего, целуются.

– Нет!

– Да.

– Нет!

Оставив спор, Питер бесшумно подошёл к двери и жестом позвал Вэна следовать за ним.

Вдвоём они прокрались по коридору и выглянули из-за угла в кухню.

Мама и мистер Грей стояли, склонившись над доской для резки, и делали что-то, включающее в себя ножи и травы. Их руки были очень близко друг к другу, но между ртами оставалось несколько дюймов.

– Я же тебе говорил, – сказал Вэн немного громче, чем следовало.

Их родители подняли головы.

Мистер Грей выглядел слегка раздосадованным.

Мама ослепительно улыбнулась.

– Джованни! – пропела она. – Почему бы вам с Питером не накрыть стол? Покажи ему, где у нас всё лежит.

Вэн повёл Питера к шкафчику с приборами. Когда они проходили мимо доски для резки, мама быстро чмокнула Вэна в макушку. Мистер Грей проигнорировал их обоих.

Вэн с Питером разложили на маленьком столе ножи и вилки. Из динамиков лилась музыка, и Вэн не мог разобрать ни слова из тихого разговора мамы и мистера Грея, хотя он несколько раз услышал мамин смех, похожий на колокольный перезвон. Он покосился на Питера.

Питер стоял, понурившись. Его лицо ничего не выражало, а глаза больше не казались ледяными. Сейчас они выглядели просто… мокрыми. Впервые Вэн ощутил к нему не то чтобы симпатию, но нечто теплее и мягче, чем неприязнь. Однако, прежде чем Вэн сумел сформулировать, что же он чувствовал, в дверь опять постучали.

– Интересно, кто бы это мог быть! – пропела мама. – Мы определённо больше никого не ждём!

Вэн смотрел, как она открывает дверь.

– Ингрид Марксон? – спросил курьер. – Вам кранты.

Он протянул ей букет белых лилий и быстро ушёл.

Вам кранты? Вэн мысленно перетасовал звуки. Вам цветы. Вот что сказал мужчина. Но сердце Вэна успокоилось далеко не сразу.

– Очередной поклонник, Ингрид? – спросил мистер Грей.

Мама Вэна рассмеялась.

– Я бы сильно удивилась. – Она достала из-за обёртки маленький конверт. – О, они от мистера Фэлборга! – Она улыбнулась Вэну и мистеру Грею. – Вы с Айвором Фэлборгом старые друзья, не так ли, Чарльз? Он пишет: «Счастлив более тесному знакомству с вами и вашим сыном, спасителем дроздов». Как это мило! И, Джованни, он вложил тебе записку.

Мама отдала Вэну второй, совсем маленький конверт.

На нём аккуратным элегантным почерком было написано: «Мастеру Джованни Марксону».

Вэн открыл конверт.

Мой друг. Никто больше не должен это прочесть. Приходи ко мне домой как можно скорее. ТЕБЕ ГРОЗИТ СТРАШНАЯ ОПАСНОСТЬ.

13

Ещё больше незваных гостей

В ту ночь Вэн никак не мог заснуть.

Сняв слуховые аппараты, потушив ночник и соорудив баррикаду из подушек, он свернулся клубком в центре кровати и постарался отключить мозг.

Но тот раз за разом включался снова.

«Мистер Фэлборг наверняка имел в виду Коллекционеров, – говорил его мозг голосом, очень похожим на голос фарфоровой белки. – Это из-за них ты в опасности, верно?»

«Конечно, – ответил Вэн. – А теперь замолчи и дай мне поспать».

«Но что, по-твоему, это значит – что ты в опасности? – не унимался мозг. – Что они с тобой сделают? Бросят в ту пропасть? Или ещё что хуже?»

«Я правда не хочу об этом думать, – взмолился Вэн. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ПЕРЕСТАНЬ».

На пару секунд мозг утих.

Затем, когда Вэн уже хотел закрыть глаза, он спросил:

«Помнишь, что было написано в записке Гвоздя? Что если ты не вернёшься к Коллекционерам, то станешь их врагом? Тебе придётся вернуться. Но вдруг это ловушка? Думаешь, стоит рассказать обо всём мистеру Фэлборгу? И как он вообще узнал, что ты в опасности? Может, он всё знает о Коллекционерах. Он может знать, что тебе сказали за ним следить. Что, если он хочет тебя обмануть? Может, тебе стоит спрятаться? Или убежать? Но куда?»

К этому моменту Вэн уже спрятал голову между двумя подушками, закрыл глаза и стиснул зубы. Но, разумеется, это не заставило голос замолчать, ведь он раздавался внутри его головы.

«Что ещё могут прятать Коллекционеры? Как думаешь, что там внизу, в Хранилище? Эй. Эй, ты не спишь? Эй!»

Вэн зажмурился ещё сильнее.

«Эй! Эй, Вэн? Эй, Минивэн? Эй. Эй. Эй».

Голос в его голове зазвучал иначе. Он стал тоньше. И заговорил быстрее. И Вэн никогда бы не назвал себя Минивэном.

– Эй. Ты не спишь? Или ещё спишь? А сейчас? Эй. Эй, Вэн. Эй. Эй. Эй.

Что-то маленькое и немного влажное прижалось к лицу Вэна. Он убрал с головы верхнюю подушку, открыл глаза и обнаружил себя нос к носу с серебристой белкой.

– Барнавельт? – прошептал Вэн. – Как ты здесь оказался?

– Я белка, – ответил Барнавельт.

До Вэна дошло, что он отлично слышал его голос даже без слуховых аппаратов, прямо как тогда, с крысами Гвоздя. Всё же он подполз к краю постели и потянулся к прикроватному столику.

– Я могу взобраться почти по чему угодно, – продолжила белка, перепрыгнув следом за ним. – Кроме стёкол. И зеркал, но они вроде как тоже стёкла. И один раз я упал с телефонного провода, но он был обледенелым, так что это не считается. Эй, это твоя кровать?

– Да, – сказал Вэн, надевая слуховые аппараты на уши. – Это моя кровать.

– Ничего. – Барнавельт подпрыгнул для пробы. – Пружинистая. Спорим, я смогу… Эй! У тебя на постельном белье космические корабли?

Белка опять запрыгала на месте.

– Барнавельт, – вмешался Вэн. – Ты здесь, чтобы шпионить за мной? Потому что у меня ещё не было шанса сделать то, о чем просил Гвоздь, но…

– Шпионить за тобой? – Барнавельт перестал прыгать. – Конечно, нет. Я собираю желания, а не информацию. За этим стоит обращаться к паукам. Я не могу долго сидеть неподвижно, как они.

– Тогда… зачем ты здесь?

– Зачем я здесь? – повторил Барнавельт. Он рассеянно обозрел комнату. – Зачем я здесь?

– Может, ты пришёл о чём-то меня предупредить, или что-то взять, или…

– Галька! – воскликнула белка. – Точно. Вот оно. Ты ей нужен.

– Для чего?

– Поговорить. Она снаружи. – Белка перепрыгнула с кровати на подоконник и сунула нос в щель. – Видишь?

Вэн вылез из-под одеяла и поспешил к окну. В тени крыльца пряталась девочка в слишком большом для неё пальто.

– Это ловушка? – прошептал Вэн.

Белка моргнула.

– Что ловушка?

– Это. Чтобы выманить меня на улицу. Чтобы меня опять кто-нибудь похитил?

– Я так не думаю, – ответил Барнавельт. – Но я мог упустить эту деталь.

Вэн ещё раз выглянул в окно. Все фонари горели, и луна заливала улицу светом, отчего тротуары казались серебряными. Никакие подозрительные силуэты в длинных тёмных пальто не таились у порога, по крайней мере он ни одного не заметил.

– Ладно, – решился он. – Я только надену халат.

Коридоры и лестницы дома были безлюдны. Никто из соседей не проснулся и не увидел маленького мальчика в синем халате и с белкой на плече. Вэн толкнул входные двери и вышел навстречу холодному ночному воздуху.

Галька, поджидавшая его снаружи, немедленно схватила его обеими руками за запястье и потащила за собой в сторону от крыльца. Остановившись позади двух сосен в горшках и ряда мусорных баков, она развернулась. Ей на лицо упал свет от фонаря.

– Спасибо, что пришёл, – выпалила Галька, но Вэн ещё никогда не слышал от неё столь вежливого тона. – Прости, если мы тебя разбудили. Но мне нужно было с тобой поговорить.

– Зачем? – Вэн поёжился, хотя ночь была не такой уж холодной. – В чём дело?

– Чую претцели, – сказала белка, принюхиваясь. – Вы чуете претцели?

Галька понизила голос, но даже в свете фонаря Вэн не мог различить её губы.

– …помело и мелисса…

– Что? – прошептал Вэн.

Глаза Гальки стрельнули по сторонам.

– Я хотела извиниться.

– За что?

– За то, как они с тобой поступили. Валет, Жук и Заклёп.

– Валет? – взвизгнул Барнавельт. – Где?

Вэн сделал маленький шаг назад.

– Они тебя прислали? – с подозрением спросил он. – Сказали тебе шпионить за мной? Или уговорить сделать так, как они хотят?

– Что? – на лице Гальки отразилось искреннее удивление. – Нет! Никто не знает, что я здесь. – В свете фонаря что-то порхнуло, и она вздрогнула. – Но они могут за нами наблюдать. – Она повернулась назад к Вэну. – Они не должны были так поступать. Валет и стражники. Но это их работа. Я надеюсь, ты не будешь держать на меня зла за это. В смысле… на нас всех.

Вэн подумал, много ли найдётся людей, которых просили не держать зла за то, что их похитили.

– Ну я был от этого не в восторге, – сказал он. – Но ты тут ни при чём.

Голос Гальки стал ещё тише.

– Так… ты на меня не сердишься?

– Нет. Я на тебя не сержусь.

Плечи Гальки повисли. Она сделала глубокий вдох и снова напряглась всем телом.

– Ладно, – сказала она таким тоном, будто обращалась сама к себе. – Хорошо.

Вэн внимательно на неё посмотрел и спросил:

– Почему тебя волнует, сержусь я на тебя или нет? И почему вы все хотите переманить меня на свою сторону? Потому что я знаю часть ваших секретов?

– Нет! – торопливо возразила Галька. – Ну не совсем. Но это… ты… – Она вскинула руки. – Ты можешь делать то, что другие не могут!

Большую часть своей жизни Вэн провёл, наблюдая, как другие делают то, что он не мог. Они могли слышать то, чего он слышать не мог, и улавливать слова и потайной смысл, которые оставались для него неуловимыми. Все они почему-то всегда оказывались выше, сильнее и старше его. С помощью определённых усилий и воображения Вэну в целом удавалось держаться с ними на одном уровне. Но от мысли, что он был способен на что-то, недоступное остальным, у него на секунду перехватило дыхание.

– Например? – спросил он.

– Ты можешь слышать Созданий, – ответила Галька. – Ты можешь видеть желания. Ты даже заметил нас!

Вэн пожал плечами.

– Вы все тоже можете это делать.

– Да, но мы Коллекционеры! – возразила Галька. – Ты единственный не из нас, кто может всё это делать. Такого не бывало уже… да вообще никогда!

– Правда? – с надеждой спросил Вэн.

– И потом та, другая сторона… – продолжила Галька. – Они опасны. По-настоящему опасны.

Вэн сложил на груди руки.

– Опаснее группы людей, которая похитила меня из моей постели посреди ночи и подвесила меня над бездонной пропастью?

– Я же сказала, Валет и стражники на самом деле не плохие. Они просто так себя ведут.

– Разве это не делает их плохими?

Брови Гальки приподнялись. Она так долго молчала, что Вэну надоело ждать ответа.

– Возможно, мне было бы проще занять вашу сторону, если бы я знал, что она из себя представляет. В смысле чем вы там, под землёй, занимаетесь? Зачем вы коллекционируете желания?

Галька быстро обернулась.

– Это наша работа. Мы всех защищаем.

– От желаний?

– От того, что будет, если желания всех людей сбудутся.

Вэн покачал головой.

– Что в этом будет плохого?

Галька посмотрела на него так, будто он спросил, что такого плохого в бубонной чуме.

– Ты хоть представляешь, о чём люди желают? – прошипела она. – Ты хочешь, чтобы тебя затоптали динозавры? Или чтобы правителем всего мира стал восьмилетний задира? Или чтобы вся еда во всём мире стала на вкус как шоколадное мороженое? Можешь вообразить, как тебя будет тошнить от одной мысли о шоколадном мороженом?

– Шоколадное мороженое, – вздохнула на плече Вэна белка.

– Почему я должен тебе верить? – помедлив, спросил Вэн.

– Потому что я знаю. – Глаза Гальки были круглыми и сверкали от гнева. – Я знаю обе стороны. – Она принялась что-то искать в многочисленных карманах пальто. – Держи.

Она пихнула что-то в руку Вэна. Даже в полумраке было понятно, что это фотография, но он не мог различить изображение.

В свете фонаря опять что-то порхнуло.

Галька отшатнулась назад.

– Мне пора. Идём, Барнавельт.

Белка перепрыгнула с плеча Вэна на голову Гальки.

– Чуешь претцели? – услышал Вэн беличий писк, прежде чем они оба растворились в темноте.

Вэн взбежал по лестницам на свой этаж. Дверь в мамину комнату была плотно закрыта, и из щели внизу сочилась одна лишь тьма. Вэн прокрался к себе в спальню и закрыл дверь, после чего взобрался внутрь своей крепости из подушек и включил ночник.

Снимок, что дала ему Галька, был старым и помятым, как если бы он долгое время пролежал в кармане. На нём были запечатлены два человека.

Одним был стройный пожилой мужчина в аккуратном белом костюме, с морщинистыми голубыми глазами и седыми волосами. Вэн тотчас его узнал: мистер Фэлборг.

Рядом с ним стояла девочка лет пяти или шести с большими тёмными глазами и обрамляющими лицо короткими коричневыми волосами. Ладонь мистера Фэлборга лежала на макушке девочки в фамильярной, игривой манере, и они оба улыбались на камеру.

Девочка была обладательницей самых больших ушей, что Вэну приходилось видеть. Они торчали между прядями волос, как…

Как грибы на стволах деревьев.

Вэн наклонился к фотографии.

Глаза девочки были цвета заплесневевших пенни.

14

Новый питомец

Следующее утро Вэн провёл как маленький тихий зомби. Вместо молока он налил в хлопья апельсинового сока и успел съесть половину, прежде чем заметил неладное. Он надел рубашку наизнанку. Дважды. Затем, когда они с мамой уже прошли полквартала, он сообразил, что забыл взять с собой в оперный театр комикс «Кельвин и Хоббс», и ему пришлось сбегать назад домой.

Позже, уже сидя на стуле в углу репетиционного зала, он пожалел, что вообще о нём вспомнил. Сейчас ему были нужны не комиксы, а нечто, запертое за голубой дверью высокого белого дома в нескольких кварталах от театра.

Всё, о чём он мечтал узнать, ожидало его в доме мистера Фэлборга. Информация, что Коллекционеры наказали ему добыть. Тайна прошлого Гальки. И конечно же, заключённый в записке смысл. «Приходи ко мне домой как можно скорее. ТЕБЕ ГРОЗИТ СТРАШНАЯ ОПАСНОСТЬ». Эти слова кружились в голове Вэна, подгоняемые его учащённым сердцебиением. «Как можно скорее. КАК МОЖНО СКОРЕЕ».

Он невидяще смотрел на страницы комикса, мысленно составляя план, когда кто-то вдруг произнёс:

– Штора я лама делает?

Вэн поднял глаза.

Рядом с ним стоял Питер Грей. Он выглядел сердитым и щурил глаза.

– Лама? – переспросил Вэн.

Питер демонстративно закатил глаза.

– Мама, – повторил он очень, очень медленно. – Что. Твоя. Мама. Делает?

Вэн обвёл взглядом репетиционный зал. Его мама стояла вместе с мистером Греем у столика с водой и чаем, сервированным для певцов. Они улыбались, и мама ладонью приглаживала медный локон, выбившийся из французского узла у неё на голове.

– Она… разговаривает, – сказал Вэн.

Если бы Питер был воздушным шаром, он был бы в одном шаге от того, чтобы лопнуть.

– Почему. Она. Разговаривает. С моим. Папой? – спросил он.

– Потому что они вместе работают, – предположил Вэн.

– Нет. Смотри! – Питер наклонился вперёд. – Почему она так ему улыбается?

– Моя мама всем так улыбается.

– Боже, – выдохнул Питер и пошёл к выходу, – … коже ты наивный.

Вэн опустил комикс и направил взгляд в другую часть зала. Его мама и мистер Грей всё ещё стояли рядом. Причём очень близко друг к другу и очень далеко от всех остальных. Стоило Вэну об этом подумать, и он уже не мог с уверенностью утверждать, что эта чарующая мамина улыбка была точно такой же, какой она одаривала всех, начиная зрителями и заканчивая швейцарами. В ней чувствовалось что-то особенное.

И внезапно Вэну стало крайне важно оказаться между этой улыбкой и мистером Греем.

Он со всех ног понёсся по блестящему деревянному полу.

– Мам. – Он дёрнул маму за рукав. – Мам.

Мистер Грей оборвал себя на полуслове и, слегка нахмурившись, опустил взгляд на Вэна. Мама продолжала всё так же улыбаться.

– Что такое, Джованни?

– Мама, мне нужно у тебя кое-что спросить.

– Что ж. – Мистер Грей сделал шаг назад. – Поговорим позже, Ингрид.

– Да. – Мамина улыбка легко бы осветила всю сцену. – Увидимся. – Она направила её на Вэна, и тот внезапно пожалел, что не надел солнцезащитные очки. – О чём ты хотел меня спросить?

– Эм… Я кое-что забыл дома, – принялся импровизировать он. – Другой комикс. Можно я за ним схожу?

– Ты спрашиваешь, можешь ли ты вернуться сейчас в квартиру, один? – Она наклонилась и смахнула с глаз Вэна чёлку, оставив после себя лёгкий запах лилий от лосьона. – Нет, тебе нельзя.

Вэн попробовал иную тактику.

– Тогда можно я хотя бы схожу к Ане в костюмерную? Или посмотрю, открыта ли реквизиторская?

– Джованни, они сегодня выгружают реквизит с последней постановки. Не мешай им. – Мама внимательно на него посмотрела. Затем её глаза засияли. – Если тебе так не хочется сидеть здесь, почему бы тебе не поиграть с Питером? Он наверняка наверху, в кабинете его папы.

Вэн воодушевился, но не из-за возможности поиграть с Питером.

– Да, я пойду его поищу!

– Только не покидай здание! – крикнула ему вслед мама.

Вэн не оглянулся. Позже, если понадобится, он сделает вид, что не услышал её. Забросив на спину рюкзак, он побежал вверх по чёрной лестнице, по тёмному коридору и выскочил на улицу.

Он не любил обманывать маму. Тяжело хранить секреты от человека, кто знает о тебе всё, вплоть до размера твоего белья. Но выбора не было.

Топая подошвами по цементу, Вэн помчался по многолюдному тротуару. Рюкзак оттягивал плечи, будто хотел утянуть его назад в театр.

Голубую входную дверь открыла Герда.

– Мистег Маггсон!

В её приветливой улыбке чувствовался вопрос.

– Мне нужно увидеть мистера Фэлборга, – пропыхтел Вэн. – Он дома?

– Пгоходите, – Герда пригласила его зайти. За скрипом и стуком закрывающейся двери Вэн пропустил часть её следующей фразы. – …в гостиной, я сообщу ему, что вы здесь.

Вэн зашёл в знакомую красиво обставленную комнату с папоротниками в корзинах и опустился в одно из белых кресел, но ему не сиделось. Уже через пару секунд он вскочил и бросился к ближайшей стене. Вэн изучил все фотографии, силуэты и почтовые марки в рамках, но не обнаружил ни намёка на более маленькую, юную и улыбчивую версию Гальки.

Он щурился на вырезанный из бумаги силуэт, когда заметил на сиденье у окна слева от себя какое-то движение.

Вэн повернулся.

Кошка. Большая, длинношёрстная бледно-серая кошка. Она выпустила коготки, прогнулась в спине и улеглась в пятне света от полуденного солнца.

Вэн никогда ещё не пробовал беседовать с кошкой. Но за последние несколько дней он разговаривал с белкой и двумя крысами, и внезапно ему показалось страшно глупым не предпринять попытку пообщаться с кошкой. Особенно потому, что она могла быть в курсе всего, что нужно было узнать Вэну.

– Ты, должно быть, Рената. – Вэн сел на колени перед сиденьем. – Я Вэн.

Рената посмотрела на него одним полузакрытым карим глазом.

Вэн сглотнул.

– Знаешь… Если ты хочешь поговорить…

Кончик хвоста Ренаты дёрнулся.

Вэн приблизил одно ухо к её пушистой мордочке.

– Если ты хочешь мне что-то сказать… например, о девочке по имени Галька или о суперсекретной коллекции… я слушаю.

Кожу его уха пощекотало лёгкое и пахнущее рыбой кошачье дыхание. Вэн не шевелился на тот случай, если в следующем выдохе будут заключены слова. Он так и сидел у окна, скукожившись и прижав ухо к кошачьему носу, когда в комнату зашёл мистер Фэлборг.

– Знакомишься с Ренатой? – дружелюбно спросил он.

Вэн вскочил.

– Она старая ленивица, – продолжил мистер Фэлборг. – Но, полагаю, это нормально для всех кошек.

На белом костюме мистера Фэлборга не было ни единого пятнышка. Его седые волосы были аккуратно уложены, глаза сияли, а на губах играла приветливая улыбка, и взволнованное громыхание в груди Вэна чуть-чуть замедлилось.

– О… эм… мистер Фэлборг, – запинаясь, произнёс он. – Надеюсь, вы не против, что я пришёл.

– Против? Я ждал тебя. – Мистер Фэлборг указал на кресло. – Пожалуйста, присаживайся.

Вэн опустился на краешек сиденья.

– Не сомневаюсь, моё сообщение по меньшей мере сбило тебя с толку, а в худшем случае страшно напугало. – Мистер Фэлборг опустился в кресло напротив. – Но я не мог объяснить всё подробно в записке, что собирался затем спрятать в букете для твоей мамы.

– Я просто… – осторожно начал Вэн. – Я просто хочу узнать, что она означала.

Мистер Фэлборг наклонился вперёд.

– О, я думаю, ты и так уже знаешь.

У Вэна кровь похолодела в жилах. Целый поток вопросов грозил сорваться с языка: Вы тоже за мной следите? Что вам известно о Коллекционерах? Откуда вы знаете Гальку? Что на самом деле происходит? Но он прикусил язык. Молчание было всегда безопаснее. Кроме того, во взгляде ясных глаз мистера Фэлборга было столько понимания, будто он и так знал, о чём хотел спросить Вэн.

Мистер Фэлборг сложил руки.

– Мастер Марксон, – сказал он, – ты любишь «Кельвина и Хоббса»?

Такого начала разговора Вэн совсем не ожидал.

– Я прочёл все их комиксы, – выпалил он. – По нескольку раз. Один прямо сейчас лежит у меня в рюкзаке.

– А! – мягко воскликнул мистер Фэлборг. – Я всегда могу распознать другого коллекционера и такого же поклонника «Кельвина и Хоббса», как я сам. Помнишь тот комикс, в котором Кельвин предлагает пойти в зоопарк, а тигр Хоббс отвечает, что «конечно, они могут пойти в зоопарк, но затем почему бы им не сходить в тюрьму»?

Вэн кивнул:

– Я помню.

Мистер Фэлборг облокотился на подлокотник кресла.

– Как ты думаешь, в чём разница между зоопарком и тюрьмой?

– Наверное… – начал Вэн. – В том, что мы не знаем, правда ли животные не хотят быть в зоопарке.

– Хороший ответ, – оценил мистер Фэлборг. – Разумеется, сотрудники зоопарков верят, что они держат животных в клетках ради их же блага, чтобы защитить их или сохранить их вид. Не для того, чтобы их пленить. – Он помолчал. – Но почему именно они принимают эти решения?

Вэн задумался.

– Видимо, потому что люди – это люди, а животные – это просто… животные.

Он бросил извиняющийся взгляд на Ренату. Кошка выглядела скучающей.

– Но это мы так себе говорим, не так ли? – спросил мистер Фэлборг. – А как насчёт существ с высоким интеллектом? Слонов? Дельфинов? Обезьян? Кто способен рисовать картины, общаться с помощью жестов, горевать из-за смерти любимых и кто может отчётливо дать нам понять, что они не хотят сидеть в клетках?

Вэн загрустил.

– Я не знаю.

Мистер Фэлборг наклонился вперёд и упёрся локтями в обтянутые белоснежной тканью колени.

– Что, если бы некоторые из этих существ были очень похожи на нас – а в некоторых аспектах даже развитее нас, – то есть хотели бы просто жить в своей естественной среде обитания, не скованные цепями и клетками… но люди всё равно бы их ловили? Или даже уничтожали? Хорошо ли так поступать?

Перед внутренним взором Вэна замелькали образы несчастных лабораторных мартышек, вцепившихся мёртвой хваткой в мягкие игрушки.

– Нет, – сказал он, – так поступать нельзя.

Мистер Фэлборг посмотрел в глаза Вэну.

– Я очень рад, что ты так думаешь. – Он резко встал. – Пожалуйста, пойдём со мной.

Мистер Фэлборг повёл его через арочный проход в коридор. Вэн думал, что они пойдут по тому же маршруту, что в прошлый раз, но его глаза то и дело натыкались на нечто совершенно новое: целую стену из вырезанных из нефрита деревень, ряды блестящих геральдических щитов, открытый дверной проём в комнату с сотнями огромных рогатых жуков, поблёскивающих внутри стеклянных коробок. Они сделали несколько поворотов и поднялись по лестнице. Мистер Фэлборг шагал быстро и не оглядывался. Вэн старался не отставать, хотя проносящиеся мимо них многочисленные коллекции так и манили взгляд.

К тому моменту, когда они добрались до небольшой комнаты с красными бархатными шторами, у Вэна уже голова кружилась от всего увиденного, и он сомневался, что сумеет в одиночку найти дорогу назад. Мистер Фэлборг закрыл дверь и неторопливо осмотрел комнату, прошёлся вдоль каждой стены и проверил каждое пятнышко. Наконец он подошёл к спрятанным дверям, раздвинул шторы, достал из кармана жилетки ключ на золотой цепочке и вставил его в маленький дверной замок.

Сердце Вэна гулко заколотилось.

Створки распахнулись.

– После тебя, – сказал мистер Фэлборг.

Вэн шагнул в проём. Мистер Фэлборг зашёл следом и закрыл за ними двери.

На секунду комнату поглотил мрак. Воздух здесь был неподвижен и ничем не пах. Затем вспыхнул свет, и Вэн понял, что стоит в большой квадратной комнате без единого окна. С потолка, будто светящаяся морская актиния, свисала изогнутая стеклянная люстра. В стенах были встроены полки. Помещение напоминало библиотеку, только полки были заняты не книгами, а ящиками. Деревянными, картонными и металлическими, какие-то размером с коробку из-под башмаков гиганта, другие едва вместили бы пару младенческих пинеток. Но что-то подсказывало Вэну, что в этих коробках хранилась не обувь.

Его сердце застучало быстрее.

Возможно, этот стук заглушил все остальные звуки. Или они были слишком тихими, чтобы Вэн сразу их заметил. Но стоило мистеру Фэлборгу включить свет, как из коробок послышался тихий шорох. Чем дольше горела люстра, тем шорох становился громче, перерастая в постукивание, шёпот и дребезжание, как сгущающиеся вокруг пятна света тени.

– Ты первый человек за многие годы, кого я впустил сюда, – сказал мистер Фэлборг, привлекая внимание Вэна. – Надеюсь, я могу тебе доверять. Надеюсь, мы можем тебе доверять.

Сердце Вэна на секунду сжалось.

Мистер Фэлборг подошёл к одной из стен, и шум внутри коробок стал ещё громче. Он провёл кончиками пальцев по деревянным, металлическим и эмалированным поверхностям и наконец взял с одной из полок простую картонную коробку, в которую как раз бы поместились ботинки Вэна.

Немедленно все остальные коробки затихли.

Мистер Фэлборг повернулся к Вэну.

– Позволь тебя представить.

Он снял картонную крышку.

Из-за края коробки выглянула маленькая мордочка с большими круглыми глазами и маленьким мышиным носиком. По бокам головы торчали пушистые ушки. Существо было похоже на лемура, но его рот был почти как у мартышки, почти как у человека, – и Вэн был готов поклясться, что оно робко ему улыбнулось.

Вэн осторожно подошёл.

С расстояния в несколько шагов можно было подумать, что существо было покрыто пухом, напоминающим толстый слой пыли. Но приблизившись, Вэн понял, что существо на самом деле было не пушистым, а полупрозрачным. Его тело будто было соткано из светло-серого тумана, и Вэн мог видеть через него стену напротив.

– Что это? – прошептал Вэн.

– Это, – ответил мистер Фэлборг, – желаниед. – Он погладил пальцем пушистое ухо, и существо довольно наклонило голову. – У них нет своего собственного языка, поэтому, к сожалению, приходится пользоваться этим термином.

– Вы хотите сказать… – Вэн постарался произнести свои следующие слова ровным тоном, хотя даже в его голове они звучали абсурдно. – Оно питается желаниями?

– И это их единственный источник пищи, да, – подтвердил мистер Фэлборг. – Как панды и бамбук, коалы и эвкалипт. Они монофаги, существа, питающиеся только одним видом пищи. – Существо наклонило голову, подставляя мистеру Фэлборгу другое ухо. – Ты знал, что для самых разных живых организмов источником питания может быть практически всё что угодно. Свет. Газы. Тепло. И так уж вышло, что этот вид питается желаниями.

Вэн уставился в большие затуманенные глаза желаниеда.

– Но… как это работает? – спросил он. – Когда они съедают желание, что происходит? Оно просто… испаряется?

– А, – тонкие серые брови мистера Фэлборга взлетели на лоб. Его улыбка стала шире. – В этом случае желание исполняется.

У Вэна закружилась голова, как если бы всё вокруг, включая пол под его ногами, внезапно потеряло плотность. Он закрыл на секунду глаза, но когда открыл вновь, желаниед никуда не делся и смотрел прямо на него.

Существо высунуло из-за края коробки тоненькие узловатые лапки. Слегка покачиваясь, оно наклонилось в сторону Вэна и принюхалось.

– Он хочет поближе на тебя посмотреть, – сказал мистер Фэлборг. – Не бойся. Они крайне дружелюбны.

Вэн осторожно поднёс к желаниеду указательный палец. Его лапки были такими крошечными, что они едва обхватили кончик пальца Вэна.

Однажды во время пешей экскурсии в Греции Вэн случайно опустил взгляд и увидел у себя на руке древесную лягушку. Она была такой маленькой и невесомой, что могла просидеть на нём и всего пару секунд, и целые часы. Прикосновение этого существа было ещё мягче.

– Подставь руки, – попросил мистер Фэлборг.

Вэн сложил ладони ковшиком. Желаниед перелез из коробки ему в руки, но даже теперь Вэн не чувствовал его веса. Лишь прохладное, пушистое и щекочущее прикосновение его цепких пальцев и длинного полупрозрачного хвоста.

Следуя примеру мистера Фэлборга, Вэн почесал кончиком пальца одно из пушистых ушек существа. Желаниед блаженно закрыл глаза и свернулся клубочком, а затем вытянул одну маленькую лапку и легонько похлопал по основанию большого пальца Вэна.

В груди Вэна будто надулся и лопнул воздушный шар. То же чувство он испытывал, когда выходил из школы после долгого учебного дня и видел на улице пришедшую за ним маму. До этого момента она одна вызывала в нём это чувство абсолютного, всепоглощающего счастья быть с кем-то, которое лишь усиливалось от осознания, что этот кто-то тоже хочет быть с тобой.

– Ты ему нравишься, – сказал мистер Фэлборг. – Они очень общительные. У меня разрывается сердце от того, что приходится держать их взаперти, но лишь так они ведут себя тихо.

Желаниед опять открыл глаза. Секунду посмотрев на Вэна, он с радостным видом забегал кругами по его ладоням, щекоча кожу пушистым телом. Вэн хихикнул.

Мистер Фэлборг тоже улыбнулся.

– Я считаю себя скорее сотрудником зоопарка, чем тюремным стражником, но я бы предпочёл не быть ни тем ни другим. Со мной они в безопасности. Я стараюсь держать их сытыми. Делаю всё, что в моих силах. – Он помолчал, а когда продолжил, его тон был заметно серьёзнее: – Есть те, кто готов убить всех этих существ до единого.

Вэн в ужасе вскинул голову и прижал к груди желаниеда.

– Что? Зачем кому-то их убивать?

Мистер Фэлборг посмотрел на Вэна.

– У тебя доброе сердце, мастер Марксон. Но, несмотря на свою доброту, не думаю, что тебе будет очень сложно представить, что в этом мире найдутся люди, которые захотят распоряжаться существами, способными исполнять желания. Контролировать их. Или, ослеплённые страхом, просто-напросто их всех уничтожить. – Мистер Фэлборг вздохнул. – И, боюсь, у них это получается. Я уже несколько десятилетий даю желаниедам убежище.

Он повёл рукой по сторонам.

– Кому-то всё ещё удаётся выжить на воле, особенно это касается наиболее быстрых, ловких и удачливых, но с каждым годом их становится всё меньше и меньше. Многие из тех, кто попал ко мне, умирали от голода.

– Почему они голодали? – со сжавшимся сердцем спросил Вэн. – Я хочу сказать, люди постоянно загадывают желания…

– Ах, но не все желания настоящие, – сказал мистер Фэлборг. – По крайней мере, для желаниеда. Желание должно быть загадано на чём-то: задувая свечи на праздничном торте, разламывая вилочковую косточку или бросая в фонтан монетку. А когда кто-то ещё беспрестанно следит и выжидает, чтобы украсть эти желания сразу после того, как их загадали… – Он бросил на Вэна красноречивый взгляд. – Теперь ты понимаешь, почему эти несчастные создания сталкиваются с острой нехваткой пищи?

Вэн вспомнил, как Галька доставала из фонтана монеты и как Барнавельт сидел на люстре над праздничным тортом Питера. Он вспомнил подземный зал с бесчисленными стеллажами бутылок с закупоренными в них желаниями. Что, если Галька лукавила и Коллекционеры собирали желания не только для всеобщей безопасности? Что, если они забирали эти желания у других? У тех, кому они нужны для выживания?

Вэн опустил взгляд и встретился глазами с маленьким желаниедом.

– Они не только голодают, – продолжил мистер Фэлборг. – На них ведётся охота.

– Кто… – Вэну пришлось сделать паузу, чтобы проглотить комок в горле. – Кто на них охотится?

Следующие слова мистера Фэлборга прозвучали очень тихо, но в закрытой комнате Вэну не составило труда их расслышать.

– О, я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.

Вэн опять сглотнул.

– Поэтому я почувствовал необходимость тебя предупредить. – Мистер Фэлборг взял с ближайшей полки маленькую деревянную коробочку. – Коллекционеров много. И они опасны.

По спине Вэна пробежал холодок.

Мистер Фэлборг открыл полированную крышку.

– Выходи, – прошептал он. – Никто здесь тебя не обидит.

Существо, размерами и видом похожее на летучую лисицу, доверчиво вскарабкалось по руке мистера Фэлборга и прижалось к его шее, напоминая клочок тумана.

– Миссия тех Коллекционеров заключается в том, чтобы отлавливать и морить голодом этих несчастных созданий, пока они не станут маленькими, слабыми и беспомощными. Со временем они все будут истреблены. – Мистер Фэлборг кивнул на ряды коробок. – Если я сотрудник зоопарка, то они тюремщики. Мучители. Палачи. – Он поймал шокированный взгляд Вэна. – Даже представить страшно, не так ли? – Он погладил маленькое существо на своём плече. – Это ещё одна причина, почему Коллекционеры предпочитают скрывать своё существование. И если кому-то не повезёт увидеть Коллекционера за работой, то его или её заставят им помогать… либо устранят.

Спину Вэна будто сковало вечной мерзлотой.

Плавно, чтобы не потревожить устроившегося у его шеи желаниеда, мистер Фэлборг сунул руку в карман, достал маленький белый квадрат и протянул его Вэну на открытой ладони.

Вэн прищурился, всматриваясь. Квадратом оказалась фотография.

Знакомая фотография.

Та самая, что сейчас лежала в кармане Вэна. Этот снимок был не столь помятым и выцветшим, но на нём были изображены те же самые улыбающиеся мистер Фэлборг и более юная Галька.

Внезапно Вэну стало трудно дышать.

– Они забрали мою внучатую племянницу. – Голос мистера Фэлборга был тих и печален. – Пять лет назад. Больше я её не видел, но я всегда ношу с собой эту фотографию.

«Я её знаю! – хотелось закричать Вэну. – Она в порядке!»

Но затем он вспомнил настойчивое выражение лица Гальки, когда она отдала ему свою копию снимка. «Я знаю обе стороны», – сказала она, будто Вэн знал, о чём речь.

Но он не знал.

Так Галька была пленницей? Но по ней было не похоже. Может, она пыталась передать ему некое тайное послание? Что, если всё сказанное ею было ложью? Если он сейчас расскажет о ней мистеру Фэлборгу, вдруг это поставит её, или его, или всех под удар? Вэн не знал, во что верить. К тому же мистер Фэлборг уже бережно убирал снимок назад в карман. Вэн решил в привычной для себя манере, что безопаснее будет слушать других, чем говорить самому.

– Как и её, они вынудят тебя присоединиться к ним, – продолжил мистер Фэлборг. – Ты заслуживаешь, по крайней мере, знать, что именно ты будешь помогать им делать. – Он ещё раз погладил существо на своём плече и подождал, пока Вэн не встретится с ним взглядом. – Но у тебя всё ещё есть выбор. Если ты хочешь, ты можешь воспользоваться этим шансом – крайне редким шансом – и помочь этим существам и их виду. Но для тебя это будет сопряжено с высочайшим риском, – не отводя глаз, добавил он. – Я не хочу подвергать тебя опасности, мастер Марксон, но правда состоит в том, что она уже тебе угрожает.

Страх, будто чья-то невидимая рука, сжал горло Вэна. Но затем желаниед поднялся по его руке и, свернувшись калачиком у локтя, погладил своими маленькими лапками кожу Вэна, и внезапно невидимые пальцы разжались. Вэн сделал глубокий вдох. Так странно: держа в руках такое маленькое и ранимое создание, он ощущал себя больше и сильнее, чем когда-либо.

– Что я должен делать? – спросил он.

– Продолжай делать то, что у тебя и так отлично получается, – сказал мистер Фэлборг. – Подмечай всё. Отправляйся назад к Коллекционерам. Узнай, где и как они содержат этих существ. Сколько их там. Как плохо с ними обращаются. Найди слабости в их охране. А затем приходи ко мне и поделись всем, что ты узнал.

Вэн колебался. Мистер Фэлборг просил его шпионить за Коллекционерами. Точно так же, как Коллекционеры просили шпионить за ним. Но мистер Фэлборг был добрым пожилым мужчиной в костюме-тройке, который пытался защитить маленьких созданий. А Коллекционеры были тайной армией, ворующей желания. Они были похитителями. Тюремщиками. Убийцами. Выбор был настолько очевиден, что его и делать особо не пришлось.

По крайней мере, это касалось выбора Вэна. Но с выбором мистера Фэлборга было не всё так ясно.

– Вы уверены, что вам нужен именно я? – спросил Вэн. – Я хочу сказать, я… я не…

– Ты подходишь идеально, – глядя ему прямо в глаза, сказал мистер Фэлборг. – Да, ты маленький. Ты не всё слышишь. Ты обычный мальчик, в том смысле, что ты не один из них. Всё это делает тебя прекрасной кандидатурой. Ты можешь делать то, что не могу я. Сможешь находиться среди Коллекционеров, не вызывая подозрений. Сможешь раскрыть их секреты, просто наблюдая и прислушиваясь, как ты умеешь это делать. А затем тебе будет достаточно спросить себя, какой путь действительно правильный. – Мистер Фэлборг улыбнулся. – Ты не знаешь, мастер Марксон, насколько ты особенный.

Всё тело Вэна словно затопило тёплым светом.

– Хорошо. – Он глубоко вдохнул. Свет стал ещё ярче, прогоняя с его горла невидимые пальцы. – Хорошо, – повторил он. – Это я могу.

Улыбка мистера Фэлборга была сравнима с рассветом в ясный день.

– Спасибо, Вэн. – Он протянул ему руку. – Мы все тебе благодарны.

Вэн пожал его руку.

– А теперь, – мистер Фэлборг кивнул на маленькое существо у себя на плече, – пришло время его покормить. Держать их сытыми – это трудная задача, особенно потому что это должно оставаться в секрете. – Он достал из кармана жилетки ещё один ключ, открыл большой кожаный сундук и достал оттуда очищенную вилочковую кость. – Но, к счастью, Герда подружилась со всеми мясниками округи.

Увидев косточку, существо спланировало с плеча мистера Фэлборга на ковёр.

– Этот желаниед очень маленький, и, скажем так, переварить он может лишь небольшое желание, – объяснял мистер Фэлборг, пока существо в восторге закружило на месте. – Можешь придумать какое-нибудь относительно маленькое и простое желание?

– Я? – ахнул Вэн.

Мистер Фэлборг протянул ему косточку.

– Да. Ты.

– Вы хотите… – начал Вэн. – Хотите сказать, если я прямо сейчас чего-нибудь пожелаю, это обязательно сбудется?

Мистер Фэлборг улыбнулся.

– Совершенно верно. Хотя не все желания можно исполнить. С помощью желаний нельзя контролировать самих желаниедов, нельзя убить или непосредственно навредить, нельзя изменить время, нельзя заставить человека сделать то, на что бы он никогда в жизни не пошёл. И, как я уже сказал, для столь маленького существа желание тоже должно быть маленьким и простым. То есть никаких говорящих динозавров, личных космических кораблей…

Вэн вспомнил отчаянное выражение лица Гальки в свете фонаря. «Ты хоть представляешь, о чём люди желают? Ты хочешь, чтобы тебя затоптали динозавры?» Но Вэн мысленно возразил, что не все желания должны быть опасными или глупыми. Он пожелает что-нибудь маленькое, простое и безопасное.

– Наверное… Я бы хотел, чтобы никто не заметил, что я сбежал из театра сюда. Это достаточно простое желание?

– Отличный выбор. А теперь тщательно сформулируй желание.

Мистер Фэлборг опустился на колени и протянул ему вилочковую косточку. Вэн взялся за один конец. Похожий на летучую лисицу желаниед подпрыгивал между ними. Другой желаниед следил большими глазами из сгиба локтя Вэна.

– На счёт три загадай желание, и мы сломаем кость. Гарантирую, что большая часть достанется тебе.

Вэн взволнованно вздохнул.

– Итак, – сказал мистер Фэлборг. – Раз… Два… Три.

«Я желаю, чтобы никто в оперном театре не заметил моего отсутствия», – подумал Вэн.

Кость хрустнула.

Из оставшегося в пальцах Вэна осколка закапала белая дымчатая жидкость. Если бы Вэн не знал, куда смотреть, он бы её проглядел. Желаниед открыл маленький рот и поймал падающие капли. Он был похож на хомяка, что жил в научном классе в прошлой школе Вэна, когда тот пил из ниппельной поилки.

Желаниед замерцал, а секундой позже всю комнату затопила мерцающая серебристая волна. Воздух потяжелел, как бывает перед ливнем. Вэна словно окутал невидимый туман.

А затем, так же быстро, как он появился, туман рассеялся. Желаниед с довольным и сонным видом улёгся на пол, и Вэну показалось, что он стал на самую чуточку больше. Но прежде чем он сумел в этом убедиться, мистер Фэлборг подхватил малыша и уложил его назад в коробку.

– Спи дальше, – прошептал он и, закрыв крышку, вернул коробку на полку.

– Я его видел, – сказал Вэн, когда мистер Фэлборг вновь к нему повернулся. – Я видел желание. Видел, как он его съел. А затем всё… засверкало.

– Красиво, не так ли? – тихо отозвался мистер Фэлборг. – С каждым годом это наблюдаешь всё реже. И мир становится всё менее интересным.

– Так оно… – выдохнул Вэн. – Так моё желание сбылось?

– Скоро узнаешь. – Мистер Фэлборг посмотрел на желаниеда, уютно устроившегося в сгибе локтя Вэна. – Понимаешь теперь? Этих удивительных созданий необходимо сохранить, прежде чем они исчезнут навеки.

Исчезнут навеки. Уж от одних этих слов у Вэна защемило сердце.

– Да.

– Ах. – Вэн был почти уверен, что глаза мистера Фэлборга заблестели от слёз. – Я так рад.

Он бережно снял с руки Вэна задремавшего желаниеда. Глядя, как маленькое создание исчезает внутри коробки, Вэн ощутил укол грусти. Оно было таким милым и ласковым. Без него он вновь почувствовал себя маленьким и одиноким.

Но затем мистер Фэлборг развернулся и вложил коробку в руки Вэна.

– Держи. Он твой.

Как бы Вэн ни умолял, его мама была категорически против домашних питомцев. Она говорила, что они не могут перевозить с собой животных из города в город, из страны в страну, и хотя Вэн с ней спорил, в глубине души он знал, что она была права.

– Но…

– За ними легко ухаживать, – принялся убеждать его мистер Фэлборг. – Большую часть времени они спят. Если поместить их в тёмное место, они не проявляют ни малейшей активности. И он явно к тебе привязался.

– А как же Коллекционеры? – прошептал Вэн, прижимая коробку к груди. – Они за мной следят. Они не попытаются его забрать?

– Держи шторы закрытыми. Проверяй каждый угол на наличие пауков. Всегда помни, что, пока ты не убедился в обратном, ты не один. Возьми. – Мистер Фэлборг достал из сундука ещё одну вилочковую кость. – Когда он проголодается, ты будешь готов. – Он протянул Вэну косточку вместе с маленькой белой карточкой. – Это мой телефон. Если я тебе понадоблюсь, только позвони.

Вэн и опомниться не успел, как уже вновь шагал по нескончаемым коридорам белого дома мистера Фэлборга с коробкой с волшебным существом в своём рюкзаке.

Они почти дошли до прихожей, когда Вэну пришла в голову мысль, внезапная, как снежок в лицо. Он остановился.

Коллекционеры сказали ему принести экземпляр из тайной коллекции мистера Фэлборга. Но теперь, зная, что она собой представляет, и пряча в рюкзаке её маленький, доверчивый и ласковый экземпляр, он не мог выполнить это условие. Не в ближайший миллион лет.

Но они узнают, что он был здесь. Кто-то – птица, паук или один из Коллекционеров в тёмном пальто – наверняка видел, как он заходил в дом мистера Фэлборга. Он должен был им что-то принести.

– Можно воспользоваться вашей уборной? – выпалил Вэн.

Мистер Фэлборг развернулся.

– Разумеется. Пройди гостиную – и слева от тебя будет дверь.

Вэн пробежал через комнату с папоротниками и, нырнув в арочный проход, обернулся. Убедившись в том, что мистер Фэлборг его не видит, он, вместо того чтобы открыть дверь слева от себя, свернул за угол в комнату с пресс-папье. Не включая свет, Вэн прокрался к ближайшему шкафу.

Дверца легко открылась. Вэн сощурился на пресс-папье и взял одно из середины, где его отсутствие будет не так сильно заметно. Холодный стеклянный шар оттягивал руку. Не став ждать, когда чувство вины станет невыносимым, Вэн сунул пресс-папье в карман рюкзака и застегнул молнию.

«Я делаю это только для того, чтобы уберечь нечто намного более ценное, – уговаривал себя Вэн. – Даже мистер Фэлборг наверняка бы со мной согласился».

Зайдя в безукоризненно чистую белую ванную, Вэн нажал на смыв и помыл руки, на случай если его кто-то слышит. После чего поспешил назад в прихожую, чувствуя облегчение, как если бы он действительно воспользовался уборной… хотя он едва мог смотреть мистеру Фэлборгу в глаза.

Мистер Фэлборг открыл входную дверь.

– Ганс! – позвал он мужчину с седыми кудрями и в мягком коричневом свитере. Тот подрезал кусты. – Будь так добр, подвези мастера Марксона до оперного театра.

– Тут недалеко, – возразил Вэн. – Я сам дойду.

– Глупости, – отмахнулся мистер Фэлборг. Затем он наклонился к Вэну, чтобы никто больше не мог его услышать. – Так безопаснее. Тебе всё ещё угрожает опасность, но теперь ты хотя бы знаешь почему. – Он улыбнулся. – И ты знаешь, что у тебя есть друзья.

Уже через несколько минут Вэн вышел из блестящей серой машины и зашёл в оперный театр.

В фойе никого не было, как и в запутанных закулисных коридорах. Если подумать, во всём здании было странно тихо. Но подойдя к репетиционному залу, Вэн уловил звуки, не музыки, а тихое бурлящее гудение множества голосов.

Он приоткрыл дверь.

Все артисты столпились у одной из стен. Вэн заметил маму, комкающую пальцами яркий шёлковый шарф, репетиционного аккомпаниатора, крадущегося по полу с поднятыми руками, и замдиректора, что-то быстро говорящего в телефон.

В противоположной части зала, перестукивая копытами, стоял олень.

Олень с ветвистыми рогами, чёрными глазами и серовато-белой шкурой.

Никто не увидел, как Вэн отворил дверь. Кроме оленя. Его большие блестящие глаза уставились на Вэна. Прыгнув, он помчался в открытый проём.

Кто-то закричал.

Ошарашенный Вэн не шелохнулся. Он почувствовал движение воздуха, когда олень проскакал совсем рядом с ним. Почувствовал влажное прикосновение его шкуры. Животное пронеслось мимо него по коридору, по фойе и выпрыгнуло навстречу дневному свету.

Все разом закричали.

– Кто-нибудь, за ним…

– В городе?

– …контроль за животными!

– Из зоопарка?

– Джованни! – громкий и ясный голос мамы прорвался сквозь воцарившийся гвалт. Её руки схватили его за плечи. – Ты в порядке?

– Да, – ответил Вэн. – Всё нормально.

Но он не чувствовал себя нормально.

Он чувствовал себя намного, намного лучше, чем просто нормально.

Он только что наблюдал сбывшееся желание.

15

Планы изменились

– И Лили из кассы сказала, что он выбежал на улицу и ускакал дальше, – потрясённо рассказывала Ингрид Марксон, пока они с Вэном шли домой в тёплых сумерках. – Я никогда не видела дикого оленя посреди города. И уж точно не альбиноса. И он возник словно из ниоткуда, прямо посреди дуэта Майкла и Сары, как спецэффект. Клянусь, только облака от сухого льда не хватало! – Она засмеялась и покачала головой. Её волосы блестели в последних лучах заходящего солнца. – Мне почти жаль, что вас с Питером там не было. – Она посмотрела на Вэна. – Так, caro mio, вы двое не скучали?

– Что? – встрепенулся Вэн, чьи мысли перескочили с оленя на дно его рюкзака. Он поправил лямку и почувствовал, как коробка с желаниедом внутри сместилась. – А, мы с Питером? Всё было хорошо.

– Жаль, что вы не сможете больше проводить время вместе, – продолжила мама, – потому что всё идёт к тому, что мы вскоре отправимся в Англию.

– Что? – повысил голос Вэн. – Когда?

– Мой контракт истекает с окончанием этого сезона. Леола подготовила для меня несколько крайне интересных предложений. – Мама взяла его за руку и мягко сжала. – Для нас.

Леола была маминым менеджером. Она была итальянкой и всегда густо красила губы яркой помадой, оставляющей на щеках Вэна чёткие отпечатки.

Вэн вырвал руку.

– То есть, возможно, мы ещё никуда не уедем?

– Возможно. Но скорее всего, уедем.

– Так… – Вэна охватила паника, но он постарался говорить спокойно. – Когда мы уезжаем?

Мама наклонила голову набок.

– Ну, если Чарльз не удивит меня новым предложением, то сразу по окончании сезона. Чуть больше чем через месяц.

– Месяц?

Мама вскинула брови.

– Чему ты так удивляешься, Джованни? Тебе же всё это давно знакомо. Иногда мой график расписан на годы вперёд, а иногда приходится собираться и отправляться куда-то уже дня через три.

– Я просто… – Мысли Вэна метались между высоким белым домом мистера Фэлборга и тёмными недрами Коллекции. – Я не хочу уезжать. Не сейчас.

Брови его мамы взлетели к волосам.

– Не знала, что тебе так здесь нравится.

– Нравится! В смысле… нравится всё больше. Мы не можем остаться тут подольше?

– Джованни, я должна следовать за работой.

Вэн был готов хвататься за соломинку. Даже за надменную.

– А как же Греи? – спросил он. – Ты не будешь по ним скучать?

Мама помолчала. Выражение её лица смягчилось, и что-то смутное и тихое промелькнуло в её глазах.

– Конечно, – сказала она. – Я буду скучать по многим людям. Как и всегда. – Она опять взяла Вэна за руку. – Но тот, кто для меня важнее всех, и так со мной.

На этот раз Вэн не стал выдирать руку.

Какое-то время они шли молча.

– Как я уже сказала, – вновь заговорила мама, – это лишь возможность. Вероятность.

– Вероятность, – тихо повторил Вэн. – Хорошо.

Зайдя в квартиру, он сразу свернул в коридор.

– Я буду в своей комнате, – бросил он через плечо.

Если его мама что-то и сказала в ответ, Вэн этого не услышал.

Он захлопнул за собой дверь и задёрнул шторы, отрезая путь вечернему лавандовому свету. Осмотрел все углы. Заглянул под кровать. Открыл шкаф. Проверил каждую пушинку и пятнышко, на случай если это были затаившиеся пауки. Убедившись, что всё в порядке, Вэн сел на пол, расстегнул рюкзак и достал картонную коробку.

Он поднял крышку. Маленькая пушистая мордочка повернулась в его сторону.

В груди Вэна потеплело. Желаниед был точно таким же настоящим и очаровательным, каким он его помнил.

– Привет ещё раз, – прошептал Вэн.

Желаниед моргнул, затем высунулся из коробки и робко оглянулся.

– Можешь вылезать, – протянул к нему руку Вэн. – Здесь безопасно. Обещаю.

Желаниед перебрался на его ладонь, сел на ней невесомым облаком и взглянул на Вэна своими большими глазами.

Вэн приподнял руку, чтобы желаниед мог как следует осмотреться.

– Это моя комната, – принялся объяснять Вэн. – Во всяком случае, пока. Это моя кровать. Ты будешь спать под ней, рядом с моей коллекцией, потому что там безопасно. А это моя миниатюрная сцена.

Вэн осторожно опустил желаниеда на пол сцены.

– Это Супер-Вэн. – Желаниед застенчиво моргнул на стоящую в центре сцены фигурку. – Он хороший. Старается помочь всем, кто в нём нуждается.

Вэн вытянул из-под кровати ящик и начал перебирать свою коллекцию, отодвинув в сторону вертолёт, фиолетового слона и маленького Санта-Клауса на санях с впряжёнными в них северными оленями, пока наконец не нашёл фигурку волшебника из белого пластика.

Желаниед с широко открытыми глазами смотрел, как белый волшебник в руке Вэна «шагает» по сцене.

– Супер-Вэн! – закричал волшебник. – Нам нужна твоя помощь! Ты единственный, кто может нас спасти!

– Я хочу помочь вам, – ответил Супер-Вэн, – но меня ждёт другая миссия.

– Пожалуйста, Супер-Вэн, – взмолился волшебник. – От тебя зависит существование всего вида желаниедов!

Взгляд желаниеда смещался с одной фигурки на другую.

– У меня нет выбора, – сказал Супер-Вэн. – Мамин корабль уже готов к взлёту.

– Так воспользуйся своими силами! – предложил волшебник. – Действуй быстро! Ты должен найти выход!

Вэн сел на корточки.

Волшебник был прав. Супер-Вэн найдёт выход.

Он должен помочь желаниедам. И теперь у него было не так много времени.

Вэн посмотрел в окно. Свет по краям штор потемнел с лавандового до фиолетового. Вскоре станет темно. Но он всё равно сможет выскользнуть из квартиры, только когда мама уснёт, а к тому моменту на улицах воцарится ночь, и ему придётся идти по огромному тёмному городу совсем одному прямо в когтистые лапы подстерегающей его опасности…

Вэн сглотнул.

Желаниед переводил взгляд с Супер-Вэна на волшебника, будто ждал, когда же они вновь заговорят. Затем он вытянул маленький полупрозрачный палец и легонько пихнул Супер-Вэна. Фигурка со стуком упала на пол сцены.

Желаниед отшатнулся и в ужасе прыгнул на колени Вэна.

– Всё хорошо, – заверил его Вэн, обняв руками невесомое дрожащее создание. – Не бойся. Ты со мной.

Желаниед поднял голову, посмотрел на него и моргнул.

И Вэн осознал с всё возрастающей уверенностью, что он непременно поможет этому существу. Ему и другим маленьким несчастным созданиям, заключённым во тьме глубоко под землёй.

Он почесал пушистые уши желаниеда. Если бы только он обладал способностями Супер-Вэна… Тогда бы он смог быстро и безопасно добраться до Коллекции, и…

Погодите.

Рука Вэна замерла посреди почёсывания.

Может, не он сам, но рядом с ним был тот, кто обладал особыми способностями.

И у него была очень хорошая причина, чтобы ими воспользоваться.

Часом позже, быстро почистив зубы и получив ласковый поцелуй в лоб от мамы, Вэн закрыл дверь своей комнаты на ночь. Он включил ночник, погасил все остальные светильники и сунул в левый карман штанов пресс-папье мистера Фэлборга. Затем, не снимая слуховые аппараты, он лёг в постель, укрылся одеялом, чтобы не было видно, что он не в пижаме, и приготовился ждать.

Прошла, как ему показалось, вечность, прежде чем полоска света под дверью погасла. Мама наконец отправилась спать.

Вэн выскользнул из-под одеяла. Сев перед кроватью, он вытянул из потайного угла картонную коробку и снял крышку.

Желаниед уставился на него ясными глазами. В свете ночника всё его тело мерцало.

– У тебя всё хорошо? – прошептал Вэн.

Желаниед перегнулся через край коробки и потянулся к нему своими узловатыми лапками.

– Я не могу и дальше обращаться к тебе просто «желаниед», – сказал Вэн, пока существо взбиралось по его руке. – Тебе нужно имя. Ты напоминаешь лемура, давай я буду звать тебя Лемми?

Ушки желаниеда дрогнули.

– Лемми, – повторил Вэн. – Тебе нравится?

Желаниед не ответил, но его ушки задёргались быстрее.

Вэн потянулся к рюкзаку, так и оставшемуся лежать на полу там, где он его уронил, расстегнул передний карман и достал вилочковую кость.

Маленький желаниед немедленно выпрямил спину и принюхался, как кошка, уловившая аромат от открытой банки с тунцом.

– Ну ладно, Лемми, – прошептал Вэн. – У меня есть для тебя желание.

Он взялся за тоненькие концы косточки.

Но внезапно его охватило сомнение. В прошлый раз с ним рядом был мистер Фэлборг, готовый подсказать и помочь всё исправить, если что-то пойдёт не так. Сейчас же Вэн был совсем один. Желаниед в предвкушении легонько подпрыгнул у него на коленях. Ну… не совсем один. Лемми ему поможет, а он взамен поможет Лемми. Вэн обязан был ему помочь. Время шло. Некогда было тратить его на страх.

«Я желаю добраться до Коллекции как можно быстро, безопасно и скрытно», – подумал Вэн.

Хрустнула ломающаяся косточка.

Из осколка закапало что-то бледное и едва уловимое. Лемми вытянулся вперёд и поймал капли открытым ртом. В воздухе закружил туман. Вэн чувствовал, как он слепляет кончики его волос и мягко обволакивает кожу. Когда влажная дымка рассеялась, он увидел, что Лемми с довольным видом лежит на его коленях. Стало тихо.

Вэн затаил дыхание.

Он посмотрел по сторонам. Прислушался.

Ничего.

Вэн выдохнул.

Может, желание не сработало? Может, оно оказалось слишком большим для маленького Лемми? Может, оно было слишком размытым… или все эти волшебные и невероятные вещи действительно невозможны в реальной жизни?

Вэн начал терять надежду, когда из-под его кровати что-то вылетело.

Он повернулся, но непонятная штука уже унеслась ему за спину, взметнув волосы. Он опять повернулся. Чем бы это ни было, оно никак не давало себя рассмотреть. Но затем рядом с его левым ухом прозвенел тихий голос:

– Хо-хо-хо!

Вэн резко развернулся. В воздухе в паре футов от него, очерченные светом ночника, парили маленькие сани, ведомые маленькими северными оленями. Крошечный хихикающий Санта-Клаус держал поводья. Из груди Вэна вырвался странный звук, наполовину ошеломлённый вскрик, наполовину смех.

Он посмотрел вниз. Лемми лежал на его коленях с сонной улыбкой на пушистой мордочке.

Сани сорвались с места, скользя вверх-вниз по невидимым холмам. Поднимаясь всё выше, они понеслись через всю комнату к зашторенному окну. Вэн даже пошевелиться не успел, а они уже врезались в него с гулким стуком.

– Тихо! – прошептал Вэн, не уверенный, к кому именно он обращается, к крошечному пластмассовому Санта-Клаусу или к его северным оленям, но вряд ли это имело значение, слишком невероятным было происходящее. – Мама услышит!

Олень опять стукнул по стеклу.

Вэн уложил Лемми назад в картонную коробку и вскочил. Сани ещё сильнее ударили по окну.

– Тс-с! – прошипел Вэн. – Мы должны вести себя тихо!

Тук! Тук! Тук!

Сани бились о стекло, как муха, отчаянно пытающаяся вылететь на свободу.

– Пожалуйста! – взмолился Вэн.

ТУК! ТУК! ТУК!

Вэн прыжком преодолел последние футы до окна. Не дожидаясь, когда сани опять в него врежутся, он раздвинул шторы и пихнул створку вверх. В комнату влетел порыв прохладного ветра. Санта-Клаус на санях вылетел наружу.

Вэн смотрел им вслед, ожидая, что игрушка помчится прочь, становясь всё меньше, пока не растает вдали.

Но сани меньше не становились.

Они начали расти.

Поблёскивая в облаке молочного тумана, сани парили в воздухе прямо за окном спальни Вэна. Они набухали и растягивались, пока не стали размером с настоящие сани, пластмассовые северные олени – размером с настоящих оленей, а улыбающийся Вэну игрушечный Санта-Клаус – размером с весёлого старого эльфа.

– Хо-хо-хо! – сказал Санта-Клаус и похлопал по красному пластмассовому сиденью рядом с собой.

Вэн не смог сдержать смеха. Он сотни раз представлял себя летящим по воздуху, как Супер-Вэн. Но никогда – как Санта-Клаус. Неужели он правда собирался перелезть из окна четвёртого этажа в парящие пластмассовые сани посреди весны? Он перевёл взгляд на ряд застывших в воздухе северных оленей, затем назад на сиденье. Санта-Клаус ещё раз приглашающе по нему похлопал. Да, именно это он и собирался сделать.

Ещё как!

Вэн взобрался на подоконник. До саней было всего несколько дюймов. Сделав глубокий вдох, Вэн перевалился через подоконник и наполовину шагнул, наполовину упал на красное сиденье. Сани покачнулись под его весом, как кабинка колеса обозрения. Не дожидаясь, когда Вэн усядется, Санта-Клаус дёрнул за пластмассовые поводья, и северные олени сорвались с места.

Они понеслись над городскими улицами. Вэн изо всех сил держался обеими руками за край саней. Они летели на такой скорости, что здания по бокам казались светло-серыми расплывчатыми пятнами. Сани огибали крыши и уходили в крутые повороты. В какой-то момент северные олени начали подниматься, и перед глазами Вэна раскинулось бесконечное фиолетовое небо. Затем олени поскакали вниз, утянув сани за собой, и небо сменилось поблёскивающим огнями переулком.

– Хо-хо-хо! – воскликнул пластмассовый Санта-Клаус.

Вэн услышал вторящий ему собственный смех.

Ему должно было быть страшно. Но страха не было. Вэн чувствовал себя наэлектризованным. Он был частью чего-то волшебного, невероятного и странного, что окутало его невесомым покровом и несло сквозь темноту на огромной скорости.

Но эта дикая поездка завершилась намного раньше, чем Вэну бы того хотелось. Сани мягко остановились. Вэн выглянул из-за края.

Они висели посреди тихой сонной улицы. Тротуары были безлюдны, фонари стояли далеко друг от друга, и свет их был тускл. Но впереди, сразу за углом, Вэн разглядел знакомую неоновую вывеску магазина экзотических питомцев.

Сани опустились на тротуар, и Вэн спрыгнул. Но прежде чем он успел сказать Санта-Клаусу спасибо или благодарно похлопать северного оленя, сани резко съёжились и с тихим стуком упали на землю.

Вэн подобрал их и сунул в карман. Ощущение невесомости и наэлектризованности быстро покидало тело. Пришла пора заняться делом. Серьёзным и опасным.

Посмотрев по сторонам, Вэн нырнул за угол и со всех ног бросился к Городскому коллекционному агентству.

16

Вниз во тьму

Днём в офисе Городского коллекционного агентства царил полумрак. Сейчас же, ночью, его окутывала непроницаемая мгла. У Вэна было такое чувство, будто он идёт не по пустой комнате, а плывёт сквозь дёготь. Держа руки вытянутыми перед собой, он открыл потайную дверь и уловил запах дыма и пыли. Где-то далеко внизу тускло горел зеленовато-золотистый огонёк. Вдруг Вэн ощутил позади себя в темноте какое-то движение. Он развернулся, но не увидел ни души. Человеческой души. По ковру навстречу ему неторопливо переваливался тучный енот. В одной из передних лап он сжимал что-то маленькое и светлое, из-за чего его ещё сильнее качало из стороны в сторону. В зубах он держал пакет с картофелем фри.

Енот хрипло ухнул.

– Будь так добр придержать дверь.

Вэн послушно оставил проход открытым.

Енот проковылял мимо.

– Крайне признателен.

Вэн зашагал за ним по лестнице вниз. Уже через две ступени енот опять заговорил:

– Как грубо с моей стороны. Хочешь картошку фри? Холодненькая, в самый раз.

– Эм… нет, спасибо, – прошептал Вэн.

– Уверен? Я только достал её из мусорного бака позади «Барбекю Пита», – болтал енот. – Отличное место, если ищешь вилочковые кости и холодную картошку фри. Конечно, если ты предпочитаешь чёрствые хлебные палочки, то тебе прямой путь к мусорке у «ЛаМама». А если любишь закусить вилочковые косточки лапшой, то советую бак у «Идзакая Ито». У них она лучшая в городе. Лучшая. Не слушай, если другие еноты начнут рассказывать о «Дзэн-Дзэн». В их бак даже залезать не стоит. – Енот остановился, чтобы свободной лапкой достать из пакета картофельный ломтик. – М-м-м. М-м-м-м, – замычал он, громко чавкая. – Уверен, что не хочешь?

– Я не голоден, – ответил Вэн.

– Как знаешь. – Енот умял ещё ломтик. – М-м-м. Что ж. Доброй ночи!

Зверь убежал вперёд, оставив Вэна красться по оставшимся ступеням в одиночестве.

Воздух похолодел. Сильнее запахло дымом и пылью. Зеленовато-золотистый свет залил ступни, затем поднялся по ногам и, наконец, окутал его всего.

Вэн только шагнул на последнюю ступеньку, как ему на плечо прыгнуло что-то маленькое и пушистое – что-то, не пахнущее картошкой фри.

– Эй! – пискнул знакомый голос. – Я тебя знаю! – Барнавельт ткнулся мокрым носом Вэну в щёку. – Смотри! Галька! Это Вандербильд Максимиллиан!

Он ещё и договорить не успел, а Галька уже схватила Вэна за руку. Они оба появились так быстро, что Вэн подумал; а что, если они поджидали его здесь, внизу лестницы?

– Я знала, что ты вернёшься! – просияла Галька, едва не подпрыгивая на месте. Её глаза цвета заплесневевших пенни сверкали. – Ты решился, да? Ты нам поможешь? Ты на нашей стороне?

Вэн никогда ещё не видел её улыбку. Она преобразила все её лицо, как ворвавшийся в тёмную комнату солнечный луч. Вэн невольно улыбнулся в ответ. На секунду он почти забыл, что пришёл сюда не ради этого. Он был шпионом и собирался разузнать о желаниедах и как им можно помочь. Но Гальке знать об этом было не нужно. Ей нельзя было об этом знать.

Он тоже постарался изобразить на лице восторженное выражение.

– Да. Я на вашей стороне.

Улыбка Гальки стала ещё ослепительнее.

– Идём! – Она развернулась. – Я отведу тебя к Гвоздю. Все так обрадуются!

Галька побежала через огромный зал. Вэн поспешил за ней. Их тени скользили по зелёным каменным стенам. Галька свернула в узкий коридор, затем в ещё один, который привёл их в знакомую маленькую комнату с большим столом и ещё большим камином.

Гвоздь стоял у камина и разговаривал с Кунжут. Дверь охранял один из здоровяков – Вэн предположил, что это был Жук. Все повернулись к Гальке и Вэну. Даже голубь Кунжут и крысы на плечах Гвоздя насторожились и уставились на них своими шустрыми чёрными глазками.

По спине Вэна пробежала дрожь. Но он заставил себя успокоиться. У него было важное задание. Он не мог провалить его, даже не начав.

– Он здесь! – закричала Галька.

– Я здесь! – согласился с плеча Вэна Барнавельт. – Здесь я! Прямо здесь!

– Вэн Марксон. – Гвоздь стремительно обогнул стол. Вэн инстинктивно вздрогнул, но глаза мужчины, совсем как Галькины, смотрели тепло. – С возвращением. – Он пожал руку Вэна. – Мы очень рады, что ты сделал такой выбор.

– Я тоже, – как можно радостнее сказал Вэн.

– Прошу, – развёл руки в стороны Гвоздь. – Расскажи нам, что ты успел узнать.

Все выжидающе на него смотрели.

– Ну… – медленно начал Вэн. – Тут такое дело… Я не уверен, что узнал именно то, о чём вы просили меня узнать.

Приветливая атмосфера в комнате слегка охладела. Гвоздь приподнял бровь. Голубь на плече Кунжут наклонил голову.

– Я имею в виду, – продолжил Вэн, потому что никто так ничего и не сказал, – что я не увидел того, о чём вы мне говорили. Я смотрел, честное слово! Но я не увидел ничего странного.

Галька со свистом вдохнула. Одна из крыс спустилась по чёрному пальто Гвоздя на пол и подбежала к ногам Вэна.

Гвоздь скрестил на груди руки.

– Ты хочешь сказать, что не видел других Коллекционеров?

– Не совсем, – ответил Вэн. Крыса поставила передние лапки на нос его туфли. – В смысле не таких, как вы.

– Это точно, – заметила Кунжут.

– Ты не знаком с человеком по имени Айвор Фэлборг? – быстро и серьёзно спросил Гвоздь. – Он не приглашал тебя к себе домой? Дважды?

В груди Вэна неприятно похолодело. Он старался говорить спокойно и не шевелиться, пока крыса карабкалась по его штанине.

– А… Мистер Фэлборг? Наш сосед? Вы о нём говорили? Ну да, он показал мне несколько своих коллекций. Правда, они совсем не похожи на вашу, но я всё равно сделал то, о чём вы меня просили, просто на всякий случай.

Он достал из кармана пресс-папье и вытянул его перед собой. Свет от огня в камине заиграл на гладкой поверхности стеклянного шара, подсветив запечатанный внутри букет.

Взгляд Гвоздя сместился на Гальку. Та кивнула.

– Больше он ничего тебе не показывал? – вновь посмотрев на Вэна, спросил Гвоздь. – Ничего ещё более необычного?

Гвоздь явно что-то подозревал. Но Вэн скорее бы умер, чем рассказал бы Коллекционерам о тайной комнате или обо всех беззащитных маленьких желаниедах, ждущих, когда их выпустят из коробок ради скудного обеда и компании.

Вэн гулко сглотнул. Крыса залезла ему на плечо, и её усы щекотали ему шею.

– Да нет, – выдавил он. – Если не считать венков из волос. Вот они были очень странными.

Крыса потянулась к подбородку Вэна и принюхалась.

– Пахнет страхом, – тихо сказала она.

Вэн узнал тоненький голосок Виолетты.

Он не знал, к кому она обращалась: ко всей комнате или к нему одному. Но никто ничего не сказал, да и потом ему уже было поздно притворяться, что он не слышит Созданий.

– Потому что мне страшно, – ответил он. – Я шёл совсем один по ночному городу.

– Я не чую страха, – заявил Барнавельт и ткнулся носиком в щёку Вэна. – Я чую спагетти.

– Я ел спагетти и чесночный тост за ужином, – признался Вэн.

Взгляд белки затуманился.

– Чесночный тост. С маслом, – прошептала она. – И с чудесной хрустящей корочкой. И…

– Ты знаешь, – вмешалась Кунжут, внимательно смотря на Вэна сверху вниз, – это весьма необычно, когда кто-то, не рождённый Коллекционером, может слышать Созданий.

Вэн поднял на неё глаза.

– Ты сказал, что ты обычный мальчик. Более того, что ты слабослышащий. Но их ты слышишь. – Кунжут слегка прищурилась. – Почему так, как ты считаешь?

– Не знаю, – честно ответил Вэн. – Думаю… может, потому что я плохо слышу, но я умею слушать?

Кунжут склонила голову набок. Несколько томительных секунд она смотрела на него, а затем сказала:

– Хороший ответ.

– Хороший ответ! – обрадовалась белка.

Галька довольно улыбнулась Вэну. Его затопила тёплая и успокаивающая волна облегчения.

Гвоздь молчал. Он обозрел комнату, останавливая взгляд на невозмутимом выражении лица Кунжут, улыбке Гальки и колких глазах Жука, и, наконец, вновь посмотрел на Вэна.

– Похоже, ты получил ещё один шанс, Вэн Марксон. Мы хотим, чтобы ты присматривал – причём очень внимательно – за мистером Фэлборгом.

– Хорошо, – быстро согласился Вэн и убрал пресс-папье назад в карман. – Но… можно спросить почему?

Гвоздь даже не моргнул.

– Потому что он представляет для нас серьёзную угрозу. Для нашей работы. Для нашего существования.

Вэн вспомнил прихлопнутого носовым платком паука. Он не мог представить, как такой добрый человек, как мистер Фэлборг, мог представлять для кого-то угрозу.

– Мистер Фэлборг? – не сдержался он. – Вы уверены?

– Абсолютно. Мы хорошо его знаем. – Гвоздь бросил быстрый взгляд на Гальку, а когда вновь посмотрел на Вэна, его глаза потеплели. – Для посторонних это может прозвучать размыто. Но ты поймёшь, когда станешь одним из нас. – Он шагнул к Вэну. – Думаю, это и так очевидно, что всё, что мы тебе покажем и чему мы тебя научим, должно оставаться строжайшей тайной. Но я всё равно это скажу. – Он наклонился. Крысы на его плечах задергали одинаковыми носиками, принюхиваясь к Вэну. – Никому не рассказывай о том, что ты здесь увидишь.

– Не буду, – торопливо заверил его Вэн, надеясь, что крысы не учуют ложь.

– Галька тебя проводит, – сказал Гвоздь, выпрямляясь. – Стержень будет ждать вас в Коллекции.

– Сержант? – тихо спросил Вэн Гальку. – Как в армии?

– Как в кукурузе, – прошептала она в ответ.

Барнавельт встрепенулся:

– Попкорн?

Гвоздь вернулся за стол и махнул рукой с длинными пальцами в сторону двери.

– Можете идти. – Затем добавил, медленно и четко: – И спасибо за твою честность, Вэн Марксон.

На лице Гальки опять засияла улыбка.

– Идём!

Она бросилась к двери, Вэн с Барнавельтом на плече следом. Жук не пошевелился, но его глаза следили за ними, пока они не скрылись из виду в тёмных прохладных коридорах.

– Теперь мы можем всё тебе рассказать! – крикнула Галька через плечо, когда они вновь пробегали по входной пещере. Она указала на ещё один уходящий во тьму пролёт. – Если пойдём туда… лестница… Обсерватория…

– Обсерватория? – переспросил Вэн, стараясь не отставать. – Чтобы… наблюдать за звёздами?

– За падающими звёздами, – уточнила Галька. – Нам важно знать, когда именно начнутся метеоритные дожди.

Она запрыгала по ступенькам широкой лестницы, ведущей вниз.

– Ты уже видел Атлас, – сказала она, когда они спустились на первую площадку. Она говорила очень быстро, но громко. – Кунжут здесь главная. Мы следим за местами загадывания желаний. Например, колодцами, фонтанами, прудами. В общем, куда принято бросать монетки, – добавила она, ныряя в самую гущу голубиной стаи. Птицы порхнули во все стороны. – Конечно, люди могут задувать свечи на торте или ломать вилочковые косточки практически где угодно, поэтому мы так же отмечаем квартиры, дома и другие адреса.

Вэн проводил взглядом голубя, улетевшего по дуге вниз, в чёрную бездну. В таком огромном месте спрятать такое маленькое и тихое существо, как желаниед, ничего не стоит. Как ему их найти?

– Я знаю, о чём ты думаешь, – сказала Галька, резко затормозив на следующей площадке и повернувшись лицом к Вэну.

– Да? – пискнул он.

– О, это хорошо, – заметил с его плеча Барнавельт. – Потому что я не могу вспомнить, о чём я думаю.

– Ты гадаешь, как нам удаётся незаметно пробраться внутрь ресторанов, домов и квартир. – Галька понимающе улыбнулась. – Вот тут-то Создания и приходят на выручку!

– Мы приходим на выручку! – воскликнул Барнавельт.

– Их тысячи, – тараторила Галька. – И все они – это те животные, на которых обычно не обращают внимания. Голуби, еноты, крысы…

– И белки, – перебил Барнавельт.

– Пауки, вороны, летучие мыши, просто мыши…

– И белки! – не сдавался Барнавельт.

– И белки, – закончила Галька. – Вся мелкая городская живность. Особенно те, кто ведёт ночной образ жизни. И особенно те, кого от природы тянет ко всякой блестящей мелочовке.

Перед внутренним взором Вэна встал его ящик, полный блестящей мелочовки.

Это так его видят себе Коллекционеры? Что он очередное создание, которым они будут пользоваться в своих целях?

Улыбка Гальки поблекла, и ей на смену пришло хорошо знакомое Вэну хмурое выражение.

– Я слишком быстро говорю, да?

– Ну… – неуверенно протянул Вэн.

– Прости. Я просто… Впервые кому-то обо всём этом рассказываю. – Улыбка, хоть и не столь беззаботная, как прежде, вернулась на её лицо, постепенно прогнав хмурость. – Готов идти дальше?

– Готов, – кивнул Вэн.

Они побежали к следующему пролёту, но Вэн успел заглянуть в арочный проход, над которым в стене была вырезана надпись «Атлас», ведущий в зал, полный карт и графиков. Между длинными столами торопливо расхаживали небольшие группы Коллекционеров и Созданий.

– Календарь ты тоже… – сказала Галька, спрыгнув на следующую площадку.

Конец её фразы потонул в гуле голосов. Из арочного прохода вырвался целый поток Коллекционеров, сопровождаемый хлопающими крыльями птицами и мечущимися под ногами грызунами. Они пробежали мимо Вэна, толкаясь и бросая на него любопытные взгляды. Кто-то даже легонько улыбнулся.

– Втулка… возглавляет Календарь, – прокричала Галька. – …Штифт и Тмин… – имена и даты рождения. Сегодня их очень много!

К этому моменту Галька говорила так быстро, что её речь походила на бурлящий поток воды из открытого до конца крана. Каждое новое слово смывало предыдущие. Вэн старался следить за её голосом, ногами и указывающими одновременно во все стороны руками, но посреди окружившей их толпы делать это было всё сложнее.

И она пока не сказала ни слова о том, что действительно интересовало Вэна. Он посмотрел по сторонам, но не увидел ни одного желаниеда. Ни в арочных проходах, ни на длинных чёрных полках стеллажей Календаря. И ему уже было известно, что в поблёскивающих бутылках Коллекции внизу они тоже не прятались.

Но где-то они должны были быть.

Где-то глубже.

– Идём! – позвала Галька. – Стержень…

Она помчалась вниз по следующему лестничному пролёту, и Вэн не разобрал окончания фразы. Он постепенно сбавлял шаг. Расстояние между ними увеличивалось, и вот уже даже Галька с её острым слухом не могла его слышать.

Он посмотрел на сидящую на его плече белку.

– Барнавельт? – прошептал он. – Где они держат желаниедов?

Барнавельт моргнул.

– Желаниедов? – тихо переспросил он. – Нам нельзя о них говорить.

– Но ты о них знаешь. Да?

– Возможно. Нет. Да. – Белка снова моргнула. – В смысле… что такое желаниед?

– Они внизу, в Хранилище? – спросил Вэн. – Оно для этого?

– Чтобы их держать, – сболтнул Барнавельт. – Погоди. Какой был вопрос?

– Что они с ними делают? – быстро спросил Вэн. Галька уже успела достичь конца пролёта. – Они там пленники? Это они тогда кричали? Их мучат?

– Я не… – Барнавельт взволнованно замахал хвостом. – О, смотри! Ястреб!

– Можешь ничего не рассказывать, – предложил Вэн. – Просто скажи, если я прав.

Барнавельт уставился на него.

– Если я прав, – прошептал он.

– Скорее!

Галька нетерпеливо смотрела на них с площадки. Позади неё был большой проход, внутри которого виднелись массивные двойные двери Коллекции.

Вэн пробежал последние ступени.

Галька дождалась, когда он шагнёт на площадку, и повернулась к дверям.

– Стержень… объяснит… принципы…

Но Вэн за ней не последовал.

Это был его шанс.

Вэн ринулся к следующему пролёту. Его ноги грохотали по холодным каменным плитам. Коготки Барнавельта впились ему в плечо.

– Куда ты? – взвизгнул он. – Куда мы?

Вэн не ответил.

Пробежав этот пролёт, он бросился к следующему. Темнота сгущалась. Вэн уже едва мог различить края ступенек и поблёскивающие сбоку от его головы глазки белки. Воздух будто облепил лицо, как мокрые листья, таким он стал холодным и плотным.

Вэн не мог больше ориентироваться на зрение и слух, оставалось только на ощупь. Но всё вокруг было одинаково холодным, твёрдым и влажным. Сердце колотилось в груди.

Где-то далеко позади ему послышались крики Гальки, но он не остановился. Не мог. Не сейчас. Мысль о других существах вроде Лемми, маленьких, напуганных и голодных, толкала его вперёд. Быстрее. Быстрее. Вниз, вниз, вниз.

Вскоре тьма вокруг стала абсолютной.

Вэн не знал, что ему навстречу кто-то поднимается. Он не слышал быстрых тяжёлых шагов.

И он ничего не видел, пока неожиданно не вспыхнул фонарь и не высветил лезвие, серебряное, загнутое и чертовски острое, нацеленное прямо в него.

17

Бритва

Лезвие замерло в каких-то дюймах от лица Вэна.

Оно заканчивалось длинным толстым шестом, и этот шест сжимали руки самого страшного человека из всех, кого Вэну приходилось встречать.

Он был таким высоким, что голова Вэна, хотя он стоял на две ступеньки выше него, едва доставала ему до груди. Волосы мужчины были тёмными и длинными и завязаны в хвост кожаным шнурком. Он был одет в длинное чёрное кожаное пальто с двумя перекрещивающимися полосами на груди, концы которых уходили ему за спину. На одной из полос висел металлический крюк. Позади мужчины стояла группа людей в тёмных пальто, одни держали лезвия, другие – зажжённые стеклянные фонари.

В их неровном свете Вэн разглядел на плечах мужчины нечто вроде огромной серебряной сети. А его лицо… У Вэна похолодело в желудке. Его глаза были такими тёмными, что казались чёрными. Один небольшой шрам кривил уголок его губ, а второй, намного длиннее и напоминающий след ножа на буханке хлеба, тянулся от нижнего века до самой челюсти.

Вэн завизжал и попятился.

И врезался прямо в Гальку.

– Бритва! – воскликнула она и пихнула Вэна себе за спину, подальше от блестящих лезвий. – Я прошу прощения! Он от меня убежал. – Она бросила на Вэна наполовину отчаянный, наполовину повелительный взгляд. – Вэн, поднимись на площадку и жди меня.

Возможно, дело было в тоне Гальки, или в лезвиях, или в мрачном лице со шрамами, но Вэн медлить не стал и, не чуя под собой ног, побежал вверх по ступенькам.

Снизу доносились приглушённые голоса. Вэн слышал Гальку, и как ей кто-то отвечает, но не мог разобрать ни слова.

– Кто это был? – шёпотом спросил он вцепившегося ему в плечо Барнавельта.

– Это была Галька. – Белка моргнула. – Разве вы не знакомы?

– Нет, я о том мужчине. Таком огромном, с крюками и сетями.

– О, – Барнавельт опять моргнул, – это Бритва. Он главный в Хранилище.

Холодок в желудке Вэна превратился в ледяной ком.

– Это он… тот вооруженный до зубов громила отвечает за пойманных желаниедов?

Белка взмахнула хвостом.

– Ну да. В смысле да ну?.. Я хочу сказать… что такое желаниед?

К ним метнулся тёмный силуэт. Секундой позже Галька схватила Вэна за рукав. От широкой счастливой улыбки на её лице не осталось и следа.

– Что это было? – прошипела она ему в ухо. – Что ты собирался сделать?

– Я просто… Не туда свернул, – промямлил Вэн.

– Тебе невероятно повезло, что я была рядом, – прорычала Галька. – Идём.

Не выпуская рукава Вэна, она пошла по ступеням вверх.

Вэн обернулся. Бритва и мерцающие огни фонарей успели скрыться в темноте. Похоже, пробраться в Хранилище будет не так-то просто. И возможно, учитывая все те лезвия, ему действительно страшно повезло.

Галька провела его через двойные двери Коллекции.

Хотя он уже видел этот огромный блестящий зал, Вэн всё равно ошеломлённо застыл на пороге. Бесконечные ряды полок, паутины лестниц и платформ, серебристый стеклянный потолок и тысячи бутылок, живых благодаря заключённому в каждой из них загадочному желанию. Вобрать всё это сразу было невозможно, настолько это было грандиозно, красиво и удивительно.

– А! – сказал кто-то.

К ним быстро шёл низкий толстячок – тот самый похожий на пингвина мужчина, которого Вэн заметил на подиуме в центре Коллекции в свой прошлый визит. Его круглые очки серебристо поблёскивали.

– Вот вы где! – Мужчина схватил обеими руками ладонь Вэна и энергично её потряс. – Я Стержень, управляющий Коллекцией. Мы так рады пополнению в наших рядах!

– Я тоже, – сказал Вэн.

– Давайте отойдём, чтобы не мешать. – Стержень указал в угол зала, где спиральная лестница образовывала закуток, и первым направился туда. – Коллекция здесь датируется… более… сотни лет… – До Вэна долетали лишь обрывки его объяснений. – Коллекции… по всему миру… где поток желаний гуще всего… многих столетий. Мы защищаем… втайне. Итак. – Зайдя в закуток, Стержень повернулся лицом к Вэну и хлопнул в ладони. Вэн невольно подумал о плавниках. – Если ты собираешься работать с нами, ты должен осознавать всю важность нашего дела. Какие у тебя есть вопросы?

С языка Вэна готовы были сорваться миллионы вопросов. Где желаниеды? Что вы с ними делаете? Вы их мучите? Но Вэн прикусил изнутри щёку и подождал, пока бурлящий поток слов не утихнет.

– Так… – осторожно начал он, глядя на поднимающегося по лестнице над ними Коллекционера. У неё в руках поблёскивала синяя бутылочка. – Когда кто-то загадывает желание, ваша задача его забрать?

– Далеко не всякое, – сказал Стержень. – Это должно быть активное желание. Живое желание. Настоящее. Уходящее корнями в магию тысячелетия.

– Какие-то желания – это просто слова, – пояснила Галька. – Лишь определённые их виды действительно проявляются.

– О, вроде… – Вэн едва не сказал «тех, о которых рассказывал мистер Фэлборг», но вовремя себя остановил. – Вроде тех, которые загадывают, разламывая вилочковые косточки или задувая свечи на праздничном торте…

– Праздничный торт? – с надеждой переспросил Барнавельт.

– Именно, – подтвердил Стержень. – Сломанные вилочковые косточки, свечи на праздничном торте, падающие звёзды, брошенные в фонтаны или колодцы монетки – всё это активные желания, при условии, что неподалёку есть подземный источник свежей воды.

– А те желания, которые загадывают, сдувая ресничку с пальца?

– Реснички. Хм! – Стержень потряс головой. – Не представляю, откуда взялась эта идея. Нет, это не активные желания.

– А когда часы показывают одиннадцать часов одиннадцать минут?

– Впустую потраченное время. Буквально.

– А когда на тебя садится божья коровка?

– Если только ты не пожелал стать посадочной площадкой для поедающих тлю жуков, а так совершенно бесполезно.

Вэн окинул взглядом зал и теряющиеся в его глубине ряды миллионов зелёных и синих бутылочек.

– Значит, вы собираете желания, и они просто хранятся здесь? Навечно?

– До тех пор, пока существует хотя бы один Коллекционер, – ответил Стержень. – То есть, по сути, да.

– Но если вы собираете желания уже больше столетия, – рассудил Вэн, – получается, кое-кто из тех, кто их загадывал, уже умерли. Такие желания всё ещё могут исполниться?

Пушистые брови Стержня дрогнули.

– Прекрасный вопрос. Нет. Такие желания – мёртвые желания – не могут исполниться. Не совсем.

Он произнёс это с таким выражением, что у Вэна закололо шею.

– Тогда зачем вы их храните?

Стоящая рядом с ним Галька напряглась.

– Затем, – ответил Стержень, – что мёртвые желания представляют наибольшую опасность.

– Опасность? – переспросил Вэн. – Почему?

– Позволь объяснить тебе, как работает желание, – хлопнул в ладони Стержень. – Когда человек загадывает желание, он формулирует, что должно произойти, но не как это должно произойти. Например, ты хочешь пожелать, чтобы тебе не пришлось идти в школу.

Вэну не составило труда это представить. Он кивнул.

– Предположим, ты загадал активное желание, с помощью монетки или на падающую звезду, – продолжал Стержень, – а мы его не забрали, и оно в итоге исполнилось. Затем, – хлопнул он ещё раз. – Ты можешь подхватить лёгкую форму конъюнктивита, что освободит тебя от похода в школу. Или же ты можешь слечь с тяжёлой болезнью. Или на город обрушится страшный буран, и все службы встанут. Или твоя школа рухнет под тяжестью обрушившегося на неё с неба потока из рыбы.

– Рыбы? – изумился Вэн.

– Это возможно. Всё возможно. – Голос Стержня стал ниже, но он говорил чётко и ясно. – Желания чрезвычайно сложно контролировать. А стоит желанию стать мёртвым, когда все ограничения исчезают и остаётся лишь чистая магическая энергия, и это наделяет его огромной силой. Желание превращается в хаос.

Вэн ещё раз посмотрел в зал. Ряды поблёскивающих бутылочек уже не казались ему такими красивыми и невинными. Они таили в себе угрозу. Как пламя, что в любой момент может разгореться и поглотить всё вокруг.

– Если желания столь могущественны, – медленно произнёс он, – что, если кто-то захочет прийти сюда и забрать их?

– О, они могут попытаться, – сухо улыбнулся Стержень. – К счастью, Коллекция хорошо охраняется, как магией, так и…

Но Вэн его не слушал. Пол под его ногами легонько затрясся. Бутылки на полках завибрировали, и блики на их боках заискрили.

Вэн повернулся к Стержню, но не успел ничего спросить. Маленький мужчина пронёсся мимо него с диким криком:

– ВСЕ НА ПОЗИЦИИ! НА ПОЗИЦИИ!

Коллекционеры бросились к стеллажам. Лавируя между их ногами, во все стороны разбегались пушистые Создания. Сверху пикировали сотни сов, голубей и каркающих ворон.

Дрожь усилилась. Вэн уже мог различить пронзительный, как крик, звон ударяющихся одна о другую бутылок. Ему вторил рёв – самый громкий и свирепый из услышанных Вэном.

Кто-то схватил его за рукав, и в следующую секунду его прижало спиной к стеллажу с вибрирующими бутылками.

– Стой здесь! – крикнула ему в лицо Галька.

Вэн кивнул.

Галька тоже прижалась всем телом к полкам и раздвинула в стороны руки, чтобы удержать как можно больше желаний. Барнавельт спрыгнул с плеча Вэна и схватил маленькими передними лапками две бутылочки.

Зал сотрясался ещё несколько секунд. Вэн вжал голову в плечи и стиснул зубы, так сильно, что почувствовал в нижней челюсти пульс. Он уже почти видел, как стеллажи трескаются и рушатся, как миллионы бутылочек падают на пол, как в воздух взлетают осколки…

И вдруг, с финальным ХАФФФффффффф, рёв оборвался.

Пол перестал дрожать. Перезвон стих.

На мгновение всё будто исчезло, как когда переключаешь каналы телевизора.

Затем все Коллекционеры и Создания как ни в чём не бывало вернулись к работе.

Барнавельт прыгнул на плечо Гальки.

– О чём мы говорили? – спросил он. – О праздничном торте?

Но Вэна не так-то просто было сбить с толку. Он схватил Гальку за руку.

– Что это было? В этот раз ты уже не сможешь сказать, что ничего не слышала! Что там внизу происходит?

Галька не ответила. Но, проследив за её взглядом в центр зала, Вэн увидел быстро ковыляющего в сторону выхода Стержня.

Двойные двери распахнулись, прежде чем он успел до них дойти.

На пороге стоял мужчина в длинном чёрном кожаном пальто.

Бритва.

Удивительно, но при ярком свете он выглядел ещё более устрашающе, чем на полутёмной лестнице. Всё его тело покрывали кожаные полоски, на которых крепились раньше незамеченные Вэном оружие и разнообразные инструменты. Тени больше не смягчали его черты, и изуродованное шрамами лицо казалось высеченным из камня.

Цепкие глаза Бритвы скользили по комнате, пока Стержень что-то ему говорил, не моргая и ни на секунду не останавливаясь. Пока он не увидел Вэна.

Вэну почудилось, что он стал на несколько дюймов ниже ростом.

Бритва наклонил голову и что-то коротко сказал Стержню. Тот кивнул. Здоровяк развернулся и вышел из зала. Крюки на его спине угрожающе блеснули. Двери громко захлопнулись.

Стержень поспешил назад к Вэну и Гальке.

– Прошу прощения, – выдохнул он. – Как я говорил…

Но Вэн не слушал. Пару лет назад они с мамой побывали на экскурсии в средневековом немецком замке, и после этого ему несколько месяцев снились кошмары о том, что он увидел в его подземелье: инструменты для пыток, кандалы и глубокие узкие ямы, куда бросали пленников. Крюки и сети Бритвы воскресили в памяти те ужасы. Что, если Хранилище было похоже на то подземелье? Вэн должен был это узнать. Прямо сейчас.

– Что они там внизу делают? – взорвался он. – В Хранилище? Зачем им все эти крюки, сети и ножи? Они их мучат? Они их убивают?

Глаза Стержня за поблёскивающими очками резко похолодели.

– Боюсь, больше я не могу уделить вам время, – отрезал он. – Галька проводит тебя на улицу. Спокойной ночи, Вэн Марксон.

Галька схватила Вэна за рукав и потащила за собой через двери во влажный полумрак коридора.

До Вэна доносилось бормотание сидящего у неё на плече Барнавельта:

– Я лично люблю морковный торт. О, привет, Галька! Где ты была всё это время? Я люблю морковный торт с грецким орехом. И корицей. Помазанный творожной пастой. И посыпанный грецкими орехами…

Галька побежала вверх по лестнице. Вэн едва за ней поспевал.

– Подожди! – воскликнул он, пытаясь вывернуть запястье из её захвата. – Почему нам нельзя в Хранилище? Почему ты даже не можешь сказать мне, что там происходит?

Галька так сильно стиснула пальцы, что Вэн испугался за свои кости.

– Никому нельзя спускаться в Хранилище.

– Но почему? Потому что они там делают что-то страшное?

Галька молча дёрнула его за собой. Чем дольше они бежали в темноте, тем яснее Вэн вспоминал доверчивую мордочку Лемми и тем тяжелее и плотнее становился комок ужаса в его желудке.

– Пожалуйста, скажи мне, – взмолился он. – Я должен знать. Просто скажи!

Но Галька не ответила.

Не оглядываясь, она тащила его за собой по бесконечным лестницам, а последний лестничный пролёт, ведущий к Городскому коллекционному агентству, она пробежала так быстро, что его стены остались в памяти Вэна одним сплошным серым пятном. Галька выскочила из офиса на залитую лунным светом улицу, но даже здесь она не сбавила шаг.

Только когда они свернули за угол и неопрятный серый фасад агентства скрылся позади, она развернулась, так резко, что Вэн невольно отпрыгнул назад.

– Эй! Это Вэн! – пискнул Барнавельт с её плеча. – Где ты пропадал?

Галька посмотрела Вэну в глаза и процедила:

– Он показал тебе желаниедов. Да?

Мысли заметались в голове Вэна. Комок в желудке подскочил к колотящемуся сердцу. Что было известно Гальке? Как много он мог ей рассказать? И если он скажет правду – или не скажет, – означает ли это, что Бритва с его блестящими металлическими крюками придёт за ним и…

– Он показал, – повторила Галька. – Тебе не нужно ничего говорить. Я сама знаю.

Вэн сглотнул.

– Ты увидел все эти маленькие ящики в его тайной комнате, – продолжила она, – и ты решил, что желаниеды – это такие милые пушистые крохи…

– О, спасибо. – Барнавельт скромно похлопал себя по усам. – Полагаю, я действительно весьма пушист.

– И ты думаешь, что они все такие ласковые, крошечные и беспомощные. – Галька шагнула к Вэну. – Но ты знаешь, что такое саранча?

В памяти Вэна всплыло насекомое, похожее на листик с лапками.

– Ладно, – сказала Галька. – Как насчёт термитов?

– Ну, я их никогда не видел…

– Но ты знаешь, что они делают. Ты знаешь, что это полчища маленьких, крошечных, беспомощных прожор, которые могут уничтожить целый дом. – Глаза Гальки потемнели. – Дядя Айвор неплохой человек. Но он из тех людей, которые готовы держать полчища термитов в качестве домашних питомцев.

Вэн запоздало ощутил холод ночного воздуха и поёжился. Ему ужасно захотелось оказаться дома, в безопасности под своим одеялом, с мамой в комнате чуть дальше по коридору. Он посмотрел на Гальку. Ей в мешковатом пальто наверняка было тепло, но в подземных пещерах Коллекции было намного, намного холоднее. Интересно, как она там спит, в таком холоде, влажности и темноте. Тот жуткий рёв её не будит? У неё есть своя спальня? Или хотя бы кровать?

– Ты не скучаешь по мистеру Фэлборгу? – спросил он. – Он по тебе скучает.

Похоже, его вопрос удивил Гальку. Она отшатнулась и заморгала глазами цвета заплесневевших пенни. Несколько секунд она молчала, будто тщательно обдумывала ответ или выискивала его где-то в глубинах своего сердца, куда она его давно и надёжно затолкала.

– Иногда. – Она как-то странно посмотрела на Вэна. – Но раз избрав сторону, нельзя повернуть назад.

Вэн опустил взгляд. Он больше не мог смотреть в глаза Гальки: она будто видела его насквозь, вплоть до самых потаённых секретов, прячущихся как горстка пенни под слоем неспокойной воды.

Галька отвернулась и пошла по безлюдному тротуару. Вэн поспешил за ней. Они прошли под фонарём, и Вэн заметил, что Галька перебирает в пальцах что-то маленькое и блестящее. Он хотел прищуриться, но и так был почти уверен, что она держала в руке тот самый стеклянный шарик, что он дал ей в их первую встречу у фонтана.

– А нельзя быть сразу на обеих сторонах? – спросил Вэн, наблюдая за крутящимся в ладони Гальки шариком. – Я думаю, Коллекционеры бы тебя поняли. Мистер Фэлборг ведь твоя семья.

Галька указала назад, в сторону Городского коллекционного агентства.

– Они моя семья.

– Я имел в виду настоящую семью. – Вэн смотрел на её профиль. – У тебя же должны быть и другие родные. Где твои родители? Что с ними стало?

Галька быстро покосилась на него краем глаза.

– У меня нет родителей. Никогда не было.

– У всех есть родители, – возразил Вэн. – Даже если ты никогда их не знала. Даже если их нет рядом. Без них ты бы не родилась.

– Я не рождалась.

Галька так резко остановилась, что Вэн успел сделать несколько шагов вперёд, прежде чем развернулся и побежал назад к ней. Она села на широкое каменное крыльцо. Тусклый свет из стеклянных дверей позади неё очерчивал её пальто золотой нитью.

– Дядя Айвор меня пожелал, – сказала она.

Вэн почти не сомневался, что ослышался.

– Что?

– Именно так появляются Коллекционеры. Поэтому мы… такие. Мы не как обычные люди. Мы видим то, что обычные люди не видят, слышим то, что они не слышат. Мы живём дольше, чем они. Мы никогда не рождались. Нас пожелали.

Несколько леденящих секунд Вэн в панике перетряхивал кладезь своих воспоминаний. Он мог видеть то, что другие не видели, и он мог слышать Созданий. Но у него были родители. И он рождался. Он был в этом уверен. Он видел фотографии из больницы.

– О, – выдохнул он. – Так все остальные Коллекционеры…

– Их тоже пожелали, – закончила за него Галька. – Это должно быть большое желание, чтобы создать человека. Столько всего может пойти не так. Это очень рискованно. Поэтому Коллекционеры идут на это только в случае крайней необходимости. И поэтому сейчас среди нас нет никого моего возраста.

Вэн знал, каково это – быть единственным ребёнком в мире взрослых. В оперных театрах детей встретишь редко. Но чтобы вообще никогда не видеть других детей и не иметь семьи…

– Это, наверное, очень одиноко, – сказал он.

Галька пожала плечами.

– Поэтому дядя Айвор меня пожелал, – сказала она, крутя в пальцах стеклянный шарик. – Ему хотелось, чтобы у него кто-то был. Не просто люди, которые на него работают. А кто-то, похожий на него.

– Нет, – возразил Вэн. – Я имел в виду, что тебе одиноко.

Галька медленно приподняла плечи.

– Иногда. Но когда ты другой, то так всегда получается. Почти всегда.

Барнавельт на её плече вёл себя необычно тихо. Вэн обратил внимание на то, как белка прижалась к щеке Гальки.

– Я знаю, что я не совсем такой, как ты, – начал Вэн. – Но в то же время немного такой, как ты. Так что если ты хочешь дружить или, не знаю…

– Ну не то чтобы мне прямо нужен был друг, – не глядя на него, сказала Галька и перебросила шарик из руки в руку. – Но, думаю, хуже от него не будет.

– Ну да, хуже не будет.

Галька сжала шарик в кулаке.

– Так мы… ну?

– Друзья?

– Да?

– Да, – подтвердил Вэн. – Мы друзья.

Галька спрятала шарик в карман. Она слегка улыбалась, хотя и пыталась это скрыть, но Вэн всё равно заметил эту улыбку, преобразившую её лицо.

Они быстро пошли к улице Вэна.

Галька остановилась на углу под большим тёмным деревом.

– Мы скоро за тобой придём, – пообещала она. – А до тех пор не делай глупостей.

Она коротко ему улыбнулась, после чего развернулась и скрылась в тенях.

– Спокойной ночи, Минивэн! – донёсся прощальный крик Барнавельта.

Вэн на цыпочках зашёл в дом, прокрался по спящим коридорам и скользнул за дверь их квартиры. Он не мог слышать мамина дыхания за закрытой дверью её спальни, но чувствовал, что она там: её тепло, тонкий аромат её духов. Зайдя к себе в комнату, он задёрнул шторы, дважды проверил каждый угол и лишь затем достал из-под кровати коробку с Лемми.

Желаниед крепко спал, свернувшись клубочком, из-за чего он был похож на пуховый теннисный мяч. Но при свете ночника он зашевелился и открыл глаза. На его мордочке отразилось удивление и страх, но затем он узнал Вэна и успокоился.

– Привет, Лемми, – прошептал Вэн.

Существо легонько улыбнулось ему, после чего поёжилось и свернулось назад в клубок.

– Тебе холодно? – спросил Вэн. – Выглядишь так, будто тебе холодно.

Он перебрал содержимое ящиков комода, пока не нашёл самый мягкий свой свитер, купленный мамой в Италии, связанный из ворсистой серебристой шерсти. Он положил его на дно коробки. Желаниед осторожно сместился на него, походил по ткани, понюхал, а затем улёгся и закрыл глаза.

Вэн думал о Бритве и его крюках, о непроницаемой тьме Хранилища и том жутком вое, от которого тряслись стены. Он думал о Гальке, мистере Фэлборге и маленьком существе, мирно спящем в коробке у него на коленях.

Что, если он может помочь им всем? Если ему удастся узнать правду, он может воспользоваться этим не только для того, чтобы освободить желаниедов, но и чтобы убедить Гальку в бессовестности Коллекционеров и вернуть её человеку, который так по ней скучает. От этой мысли у него потеплело на душе и кожу приятно закололо. По крайней мере, он мог попытаться.

Он мягко накрыл коробку с Лемми крышкой.

Убрав её под кровать, Вэн снял слуховые аппараты, привычно положил их на прикроватный столик и поставил рядом пресс-папье мистера Фэлборга. Переодевшись в пижаму, он выключил ночник и устроился в мягких и тихих объятиях постели.

Но голова не спешила отключаться. Вэн прокручивал начало приключений этой ночью, как он шагнул из окна в летающие сани и понёсся по ночному городу. Он улыбнулся и пошевелил под одеялом пальцами ног. Стержень так много говорил о том, как опасны желания и их силы, но он ни разу не упомянул, какими они могут быть чудесными.

Может, Коллекционеры не хотели, чтобы кто-то ещё об этом знал? Может, это был ещё один удивительный и прекрасный секрет, который они ото всех скрывали?

Но Вэн его узнал.

Он устроился поудобнее и закрыл глаза.

Ему снилось, как он летит по лесу, за его спиной развевается длинный чёрный плащ, по деревьям скачут серебристые существа, и он несётся над холмами и реками навстречу миру, где всё, о чём он только пожелает, может исполниться.

18

Пицца «Хот-дог и всякая всячина»

Вэн шёл за мамой по улице, ведущей к оперному театру. Стоял ясный солнечный день, по дорогам тянулись нескончаемые потоки машин, на тротуарах толкались пешеходы, но Вэн был так поглощён воспоминаниями о прошлой ночи, что не замечал ничего вокруг. Короткий четырёхчасовой сон тоже не способствовал внимательности. Он не заметил игральную кость с двадцатью гранями перед чёрным входом в театр и браслет из фиолетовых бусинок со сломанной застёжкой, что блестел на ковре в одном из коридоров. Он продолжал витать в облаках, даже когда мама свернула налево, а не направо, и они пошли в противоположную сторону от репетиционного зала мимо всё более просторных кабинетов, и лишь громкий мамин возглас привёл его в чувство.

– Здравствуй, Питер! Как у тебя дела?

Они стояли на пороге кабинета мистера Грея. Внутри на одном из элегантных кожаных диванов лежал и хмурился на экран игровой приставки Питер Грей. Он посмотрел на них своими холодными, как бассейны, глазами и пробормотал что-то невнятное, то ли «популярно», то ли «фатально», но, скорее всего, он сказал: «Нормально».

– Мы с Чарльзом подумали, раз вы всё равно сидите здесь во время репетиций, почему бы вам не проводить время вместе! – Мама подтолкнула Вэна в комнату. – Веселитесь!

И она стремительно удалилась.

Питер не пошевелился.

Вэн уронил свой рюкзак на дорогой на вид ковёр.

– Я взял с собой комиксы, – начал он. – Так что, если ты хочешь играть в свою игру, я могу…

Но Питер поднялся и так быстро подошёл к Вэну, что тот невольно сделал шаг назад.

– Пошли со мной, – тихо бросил Питер и секундой позже исчез за дверью.

Вэн пошёл за ним.

Ему пришла в голову мысль, что он только и делает, что за кем-то следует. За мамой. За Галькой и Барнавельтом. За Питером. Но он даже не мог спросить Питера, куда они идут. Он не видел его лица, и Питер всегда говорил с ним, стиснув зубы, поэтому понять его было тяжело, даже когда они стояли лицом к лицу. Поэтому он просто старался не отставать и всё сильнее чувствовал себя собачкой, с которой никто не хочет гулять.

Питер провёл его вниз по двум лестничным пролётам, по заднему коридору и через металлическую дверь на улицу.

Их затопил шум. Гремели проезжающие мимо мусоровозы. Ревели автомобильные двигатели. Визжали клаксоны.

– Погоди! – наконец подал голос Вэн. – Мне нельзя…

Отлично, теперь он оправдывается, как маленький. Ведёт себя совсем не так, как полагается двойному агенту с важным заданием. Как полагается Супер-Вэну.

– Я обещал не выходить из театра.

Питер на ходу дёрнул плечом.

– Ту… все… ква…

– Что? – закричал Вэн.

Питер остановился и повернулся лицом к Вэну.

– ТУТ идти ВСЕГО один КВАРТАЛ, – произнёс он намеренно громко и медленно, из-за чего каждое слово звучало как оскорбление.

Развернувшись, он зашагал так быстро, что Вэн за ним не успевал.

Они свернули за угол и прошли мимо площади с рядами брызжущих фонтанов. Вокруг них прогуливались люди, попивая что-то из бумажных стаканов, говоря по телефону и фотографируясь. Вэн хотел остановиться и посмотреть: вдруг кто-то из них бросит в воду монетку и вдруг где-то рядом наблюдают, затаившись в ожидании своего часа, фигуры в чёрных пальто. Но Питер уже толкнул стеклянную дверь, над которой висела вывеска: «Пицца Паваротти! Каждый кусок – триумф!»

Вэн зашёл следом за ним внутрь.

Пиццерия занимала длинную и узкую комнату. От одного её конца до другого тянулись стеклянные витрины, внутри которых подсвеченные тёплыми жёлтыми лампами лежали пиццы. Рядом с каждой была табличка, как у картин в музеях. Здесь была пицца «Хот-дог и всякая всячина», пицца «Лазанья по-домашнему», пицца «Острое куриное карри», пицца «Арахисовое масло и джем с соусом из суфле». Вэн наклонился ближе, и целая феерия незнакомых и восхитительных запахов хлынула ему через нос прямо в желудок.

– Я БОЛЬШЕ всего ЛЮБЛЮ пиццу с МАКАРОНАМИ с СЫРОМ, – всё так же нарочито медленно и громко сказал Питер. – Но они ВСЕ ВКУСНЫЕ. Кроме ЯЙЦА ПО-ШОТЛАНДСКИ.

– Буду иметь в виду, – отозвался Вэн.

– Ты ЧТО БУДЕШЬ?

– О! – Вэн похлопал по карманам. – У меня нет с собой денег.

– У меня есть. – Питер кивнул на витрины. – Просто ВЫБЕРИ.

– Ну… макароны с сыром звучит ничего.

Питер заказал два куска. Мужчина за прилавком передал им две бумажные тарелки с пиццей, и Питер направился к небольшому столику в углу.

– Я же ГОВОРИ-И-ИЛ, – протянул он после того, как они оба откусили. – Это ВКУ-У-УСНО.

Вэн кивнул, пережёвывая. Затем он глубоко вдохнул. Супер-Вэн не стал бы молчать. Он бы вёл себя спокойно и храбро.

– Тебе необязательно так разговаривать.

Питер нахмурился.

– Как «так»?

– Громко и медленно. Я тебя понимаю.

– О, – кажется, Питер… смутился? Он провёл рукой по волосам. – Я просто думал… у тебя же…

– Это тяжелее, когда в комнате шумно или когда я на улице, – объяснил Вэн. – Но если я стою рядом и вижу лицо человека, который со мной разговаривает, и вокруг не так много других звуков, то обычно я хорошо всё понимаю.

– О, – повторил Питер. – Извини.

Они недолго помолчали.

– Ты прав, – сказал Вэн. – Эта пицца очень вкусная.

Какое-то время они ели молча. Затем Питер опустил свой кусок и сказал уже нормальным голосом:

– Мой папа и твоя мама обедали вместе три раза за прошлую неделю.

– Что? – спросил Вэн.

– Мой ПАПА и ТВОЯ…

– Я тебя слышал. Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что они вместе обедали. В ресторане. Три раза. Вдвоём. – Питер нетерпеливо уставился на Вэна. – Типа как на свидании.

Вэн, до этого момента представлявший маму и мистера Грея сидящими в одиночестве за столом в школьной столовой, внезапно вообразил совершенно иную картину. Теперь на столе была скатерть. Свечи. Маленькие вазы с цветами. Его мама и мистер Грей сидели, наклонившись друг к другу, смеялись, чокались бокалами и делали все остальные вещи, обычные, по мнению Вэна, для свиданий.

– Откуда ты знаешь? – спросил он.

– Я видел его календарь.

– Но… когда? Я постоянно с…

– В субботу, – перебил его Питер. – Когда тебя с ней не было. И ещё дважды на неделе до этого, когда ты был в костюмерной, или в реквизиторской, или где-то ещё. Суть в том, что они обедали вместе. Три раза. – Питер раздражённо пожал плечами. – Думаешь, почему твоя мама сегодня пришла так рано на репетицию? Чем, по-твоему, они прямо сейчас занимаются?

Вэн проглотил кусок пиццы, который вдруг стал на вкус как пенопласт.

– Они, наверное, просто говорят о работе. Мы, может, уедем в Англию, поэтому…

Питер опять не дал ему договорить.

– Сегодня папа сказал мне, чтобы я привыкал к твоей компании. Они хотят, чтобы мы подружились. – Глаза Питера стали ещё холоднее. – Ты же понимаешь зачем, да? Если они продолжат встречаться, они, скорее всего, поженятся. И тогда мы станем…

Следующие слова сорвались с языка Вэна, как кусок не до конца пережёванной пищи:

– Сводными братьями.

Оба мальчика притихли.

Вэн не знал, о чём думал Питер, но его разум перескакивал с одной жуткой перспективы на другую. Общая комната с Питером. Все завтраки, обеды и ужины за одним столом с высокомерным Питером и нудным мистером Греем. Конец путешествиям вдвоём с мамой, прогулкам по новым городам, чтобы изучить окрестности и найти лучшее мороженое в районе. Никаких больше «только я и мама».

– Я просто подумал, что ты должен знать, – наконец сказал Питер.

Вэн опустил на тарелку корочку от пиццы.

Питер встретился с ним взглядом.

– Ты же не хочешь, чтобы так было, правильно? Чтобы они поженились?

– Нет, – ответил Вэн. – Нет. – И затем ещё раз, на всякий случай: – Нет.

Глаза Питера самую малость потеплели.

– Я тоже. Я даже пожелал в свой день рождения…

Вэн насторожился. «Питер Грей. 8 апреля. Двенадцатый день рождения». Но Питер не договорил.

– Что ты пожелал? – спросил Вэн.

– Ничего. Это глупо.

– С чего бы? Или ты пожелал, чтобы твоего папу раздавила гигантская пицца с макаронами с сыром?

Питер фыркнул, что в его случае можно было засчитать за смех.

– Нет.

– Скажи мне, – настаивал Вэн. – Или это что-то дурацкое? Вроде, «хочу стать русалом и уплыть от них всех подальше»?

На этот раз Питер почти по-настоящему рассмеялся.

– Нет. Я просто… – Он замолчал. – Говорят же, что если рассказать о своём желании, то оно не сбудется.

– Мне они об этом не говорили, – возразил Вэн, не подумав.

– Что?

– В смысле… Я никогда о таком не слышал. – Вэн сунул в рот последний кусочек пиццы и постарался вести себя как обычно. – И потом, кто верит во всю эту чушь – в загадывания желаний?

– Ладно. – Питер шумно выдохнул. – Я пожелал, чтобы папа перестал встречаться с твоей мамой.

– Правда? Ты не… не знаю… не пожелал, чтобы с моей мамой случилось что-то плохое, или…

– Нет, – торопливо сказал Питер. – Твоя мама хорошая. Я просто не хочу, чтобы они поженились. Вот и всё.

Вэн кивнул.

– Я тоже.

– Может, этого и не случится, – после недолгой паузы произнёс Питер. – Как я уже сказал, я просто подумал, что тебе стоит знать.

Он встал и выбросил свою тарелку в мусорную корзину. Вэн вышел за ним на шумную улицу, и всю дорогу назад до оперного театра в его желудке неприятно булькала пицца с макаронами и сыром.

Тем вечером мама Вэна была в превосходном настроении. Пока они шли домой, оно что-то беспрестанно напевала себе под нос. Вэн мысленно отстранился от её голоса, рёва автомобилей и гула ветра и не поднимал сосредоточенного взгляда от тротуара.

Обёртки от жвачки. Крышки от бутылок. Пуговицы. Ничего стоящего.

Мама дёрнула его за руку. Вэн поднял глаза и сощурился на её ослепительную улыбку, что так часто озаряла её лицо на сцене.

– Джованни, что ты думаешь насчёт того, чтобы остаться здесь навсегда?

Сердце Вэна метнулось в горло ракетой. Он почувствовал, как оно врезалось ему в нёбо.

– Что? – подавился он. – Я думал, мы едем в Англию!

– Это была всего лишь возможность. – Улыбка мамы стала ещё шире. – У Чарльза есть пара идей, и это значит, что я останусь на следующие несколько сезонов. Может быть, дольше.

Вэн попытался, но не смог совладать с голосом и практически крикнул:

– Идей по работе?

– Да. Но не только. Я уже какое-то время думаю о том, что пора где-нибудь обустроиться. Может, возьму себе учеников. Запишу альбом, поработаю с небольшими коллективами и новыми композиторами. Здесь столько возможностей! – Она вопросительно на него посмотрела. – Что такое, Джованни? Вчера ты не хотел уезжать, а сегодня после моих слов, что мы, возможно, останемся, ты выглядишь убитым горем!

– Я…

– Ты сказал, что тебе здесь нравится. Что ты завёл друзей. Или я неправа?

– Права, – выдавил из себя Вэн.

– Так что скажешь? – вновь заулыбалась мама. – Это всего лишь ещё одна возможность. Ещё одна вероятность. Пока ещё ничего окончательно не решено.

Остаток пути до квартиры они прошли молча, Ингрид что-то напевала, а Вэн брёл позади неё, окружённый густым, не пропускающим звуки туманом.

Мама едва успела запереть входной замок, как Вэн бросился бегом по коридору, заскочил к себе в комнату и захлопнул дверь.

Он мешком осел на пол. Ему нельзя было уезжать. Он должен был помочь желаниедам. Но он не хотел оставаться, если это означало, что им с Питером Греем придётся стать сводными братьями. Оба варианта обещали боль, и он застрял между ними, как кожа, пойманная между зубцами молнии.

Вэн подумал о своей коллекции. Может, если он поставит небольшую сценку с Девочкой-пешкой, Белым волшебником и Супер-Вэном, ему станет легче. Да и Лемми, наверное, захочет посмотреть.

Маленькая коробка стояла на том же месте, куда её задвинул Вэн, рядом с его ящиком с сокровищами. Вэн достал её и поставил себе на колени.

Но когда он приподнял крышку, полупрозрачная мордочка не высунулась из-за края, и большие глаза не открылись, чтобы посмотреть на него.

Вэна сковал страх. На секунду он уверился, что коробка была пуста.

Он торопливо убрал крышку в сторону и облегчённо вздохнул – Лемми лежал, свернувшись клубочком, в углу.

Желаниед дрожал. Его тело стало ещё прозрачнее, чем было раньше, и напоминало влажную дымку на холодном окне, которую легко стереть одним движением руки. Вэн осторожно коснулся кончиком пальца пушистого уха Лемми. Желаниед медленно открыл глаза и посмотрел на Вэна. Он пошевелил передней лапкой, загребая, и тут же обмяк, будто одно это движение стоило ему всех его сил.

– Лемми! – ахнул Вэн. – Что с тобой?

Желаниед поёжился и поднёс узловатую лапку ко рту.

– Ты голоден? – спросил Вэн. – В этом всё дело?

Желаниед ухватился за палец Вэна, но тот едва ощутил прикосновение. Глаза существа смотрели жалобно.

– Но я же только вчера тебя покормил, – прошептал Вэн. – Или моё желание оказалось слишком большим и утомило тебя? – Он наклонился к желаниеду. – Тебе нужно опять поесть? Да?

Лемми не ответил. Его дымчатое тельце задрожало сильнее.

Грудь Вэна сковала паника.

Это было нормально, что Лемми так быстро проголодался? Зачем он только потратил вилочковую косточку на то глупое желание! Что ему теперь делать?

Он знал лишь одного человека, кто мог ответить на его вопросы.

Вэн выбежал из спальни.

– Мам, можно позвонить по твоему телефону? – пропыхтел он.

Мама подняла глаза от разложенных на столе партитур и вопросительно вскинула брови.

– Зачем тебе?

– Эм… – Вэна осенило: – Я хотел позвонить Питеру.

Удивление на мамином лице сменилось радостью.

– Правда? Ну разумеется! – Она протянула ему телефон. – Их домашний номер есть в моих контактах.

Вэн помчался назад к себе в комнату.

Как правило, он ненавидел телефоны: доносящиеся из динамиков плоские безликие голоса было тяжело разобрать. Но сейчас у него не было выбора. Сунув телефон под руку, он перевернул содержимое своего ящика с сокровищами, пока не нашёл белую визитку с номером мистера Фэлборга.

– Алло, – ответил голос Герды после второго гудка.

– Эм… здравствуйте, – неуверенно поздоровался Вэн. – Эм… Миссис… Герда? Это Вэн Марксон. Мистер Фэлборг дома?

– Мне очень жаль… кционе… не ганьше… послезавтга…

– Он на аукционе? – переспросил Вэн. – И вернется не раньше послезавтра?

– …то сгочно?

Вэн не знал, что на это ответить. Да, дело было срочное, но мог ли он доверять Герде? Как много ей было известно? И разве мог он признаться ей во всём, что натворил?

– Эм… – Он сглотнул. – Нет. Я… поговорю с ним, когда он вернётся.

– …удет угодно. До свидания, мистег Маггсон.

Герда повесила трубку.

Ледяной ком паники в груди не давал свободно дышать. Что Вэн мог сделать? Как бы поступил Супер-Вэн?

Вэн сунул руку назад в ящик.

Мешочек с синей бутылочкой лежал на самом дне. Вэн достал бутылочку и поднес её к свету. Стекло замерцало. Внутри, будто сказочная балерина, вращался серебристый усик. «Питер Грей. 8 апреля. Двенадцатый день рождения».

По словам Питера, он пожелал, чтобы его папа перестал встречаться с мамой Вэна. Если бы у Вэна была ещё одна вилочковая косточка, он мог загадать то же самое. Но что, если Питер сказал ему не всю правду? Вэн не забыл жгучий взгляд Питера после того, как тот задул свечи на праздничном торте. Что, если он пожелал, чтобы они с мамой исчезли? Или чего-нибудь ещё хуже?

Вэн замер: комок паники грозил заморозить его изнутри. Что, если желанию Питера действительно не нужно было исполняться?

Вэн посмотрел в коробку Лемми. Желаниед не поднялся из угла, но его взгляд неотрывно следил за каждым блеском синей бутылочки. В его маленьких затуманенных глазах читались голод и надежда. Время шло на минуты. Не на дни, пока не вернётся мистер Фэлборг. И не на часы, пока Вэн не придумает какой-нибудь другой план. Лемми нужна была его помощь немедленно.

Придётся рискнуть. Оставалось надеяться, что Питер сказал ему правду. И что исполнение желания пройдёт как можно менее ужасно.

Например, мистер Грей и мама Вэна поссорятся. Или мистер Грей найдёт себе другую подружку. Или мама Вэна поймёт, что мистер Грей – неприятный сноб и ей замечательно без его общества, и они с Вэном опять будут весело проводить время вместе, только вдвоём. Это будет совсем не ужасно.

– С тобой всё будет хорошо, – прошептал Вэн Лемми. – Я о тебе позабочусь.

Он поднял желаниеда одной ладонью. По ощущениям это было похоже на попытку поймать мыльный пузырь так, чтобы тот не лопнул. Вэн никогда не держал ничего столь лёгкого.

Свободной рукой он потянул за пробку. Та выскочила из горлышка с тихим чпок. Усик дыма неторопливо выскользнул из бутылки и полетел прямо ко рту Лемми, будто выдохнутое в морозный день облачко пара, только наоборот.

Воздух замерцал. Желаниед в ладони Вэна перестал дрожать. Его расплывчатые очертания стали заметно отчётливее, выражение страха и голода сошло. Он повернулся к Вэну и легонько благодарно улыбнулся.

– Сработало? – шёпотом спросил Вэн.

Словно в ответ, телефон его мамы замигал. Вэн опустил Лемми на пол и вскочил.

– Мам! – закричал он, выбежав с телефоном в коридор, пока мама не успела зайти за ним в комнату. – Тебе звонят!

– А, это Леола, – сказала мама, взглянув на экран. – Нам нужно обсудить продление нынешнего контракта. Спасибо, caro mio.

– Пожалуйста!

Вэн бросился назад в спальню.

Лемми успел взобраться на миниатюрную сцену. Он прошёлся между стоящими там фигурками – Супер-Вэном, фарфоровой белкой и Белым волшебником – и игриво похлопал узловатыми пальцами по мантии волшебника.

– Ты выглядишь заметно лучше, что уже хорошо, – сказал Вэн, глядя, как желаниед перепрыгивает через волшебника.

Лемми действительно казался более плотным и, возможно, слегка крупнее, чем ещё минуту назад. Его довольная мордочка блестела, как роса на солнце.

– Тебе лучше?

Желаниед не ответил. Но в следующую секунду белый пластмассовый посох волшебника засветился.

Лемми и Вэн смотрели, как сияние становится всё ярче, пока на конце посоха не загорелся похожий на светлячка золотистый огонёк. Его свет упал на фарфоровую белку, и та села и принялась чистить усики и дергать хвостом, затем на Супер-Вэна, который вскинул обе руки и взлетел.

Вэн ахнул.

Супер-Вэн по спирали поднялся к потолку. За его спиной развевался маленький чёрный плащ. За миг до того, как его пластмассовые кулачки ударили бы по штукатурке, он развернулся, спикировал вниз и повис в воздухе перед лицом Вэна. Тот потянулся к нему, но фигурка ускользнула. Вэн засмеялся. Супер-Вэн описал круг вокруг его головы, выполнил серию идеальных переворотов.

Вэн повернулся к Лемми. Маленькое создание сидело на подсвеченной сцене и переводило взгляд между зачарованными фигурками и лицом Вэна. Всякий раз, когда Вэн улыбался, оно тоже улыбалось.

«Это так классно», – подумал Вэн.

Лемми был классным. Он не только исполнял желания, но и был способен на подобные магические забавы. И как только мистеру Фэлборгу хватало терпения держать их взаперти и не давать им бродить вокруг и творить целыми днями волшебство? Но, конечно, мистер Фэлборг не зря упомянул о том, как тяжело добывать им пропитание. И теперь у Вэна совсем не осталось пищи для желаниеда.

– Лемми, – сказал Вэн. – Не перетруждайся. У меня больше…

Прежде чем он успел договорить, дверь его комнаты распахнулась.

Вэн ощутил движение воздуха и, развернувшись, увидел переступающую порог маму.

Белка застыла. Супер-Вэн упал на кровать Вэна. Посох волшебника погас. Лемми прыгнул за бархатный задник сцены.

– Джованни! – Лицо мамы сияло. – Чудесные новости! Они хотят, чтобы я пела в следующей постановке в Ла Скала!

Она прокричала последние слова таким тоном, каким большинство людей кричат: «Диснейленд!»

Вэн моргнул.

– Что?

– Это всё так внезапно! – повела рукой мама. – Кто-то заболел, ещё кого-то уволили, но это должно остаться в секрете. В общем… Ла Скала! Тот великолепный оперный театр! Лето в Италии! Много мороженого джелато!

– Но… – У Вэна было такое чувство, будто время подхватило его, утащило назад и бросило в самое сердце проблемы, которую он только что решил. – Но… когда мы уезжаем?

– Как можно скорее. Чарльзу это не понравится. – Улыбка на мамином лице поблекла. – Но наши договорённости были пока лишь на словах. Я думаю, он поймёт. – Она опять повела рукой. – Завтра я с ним поговорю, и затем мы соберём вещи и отправимся в путь!

Вэну хотелось зажать ладонями уши и закричать. Но он мог лишь с разинутым ртом смотреть на маму, изо всех сил стараясь не поддаться нарастающей панике.

– Но ты же говорила… что мы останемся здесь.

– Джованни… – Мама наклонилась и взлохматила ему волосы. – Я не могу упустить такую возможность. Кто знает, какие двери откроются передо мной после такого! – Она выпрямилась. – Италия! Джелато! – Она остановилась у двери и побарабанила ногтями по косяку. – Если Чарльз очень сильно расстроится… мы задержимся, но всего на пару дней.

Вэну будто всадили в сердце ледяной клинок.

Мама напоследок улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй.

– Не засиживайся допоздна, caro mio.

Дверь закрылась.

Вэн без сил привалился к кровати и обхватил руками голову.

Что он наделал?

Желание Питера сбылось. Мама и мистер Грей не просто расстанутся. Вскоре между ними будет океан. И Вэн тоже окажется по другую сторону океана. Он потеряет свой шанс спасти желаниедов, помочь Гальке и мистеру Фэлборгу и стать частью магического мира Коллекционеров.

Это желание всё испортило. Он вернулся туда, откуда начал, без единого свободного желания. И времени осталось ещё меньше.

Лемми выглянул из-за задника.

Вэн уронил руки.

– Зачем ты сделал так, что нам придётся уехать? – почти закричал он. – Я не могу взять тебя с собой! И теперь другие желаниеды останутся в плену, а меня… – у него перехватило в горле. – Меня здесь не будет.

Желаниед съёжился. Он смотрел на Вэна из-за бархатного края, его глаза поблёскивали, как от слёз.

Из-за них или нет, но вся злость Вэна внезапно испарилась. Лемми был ни в чём не виноват. Он сам всё это натворил. Галька и Стержень предупреждали его о непредсказуемых путях исполнения желаний. Но он не послушал. Или не пожелал прислушаться. Вэн сполз на пол, чтобы оказаться на одном уровне с маленьким существом.

– Прости, Лемми, – зашептал он. – Ты не пытался всё испортить. Ты всего лишь сделал то, что умеешь. – Он закрыл лицо ладонями. – Но что мне теперь делать?

Долгое время он просидел так, повесив голову и обхватив себя руками. В комнате стемнело. Улицы притихли. Наконец, Вэн ощутил на шее прикосновение двух влажных маленьких лапок. Лемми обнял его.

И Вэн принял решение.

19

Шаги в темноте

Вэн лежал в постели и смотрел в потолок. Как и два часа назад, так и сейчас, сон к нему не торопился.

Мысли бурлили, как пузырьки газировки. Голова трещала по швам. Пальцы ног подрагивали. Слуховые аппараты лежали на своём обычном месте на прикроватном столике, но внутри его черепа всё равно не стихало нетерпеливое жужжание.

Он повернулся на бок. В щель под дверью лился жёлтый свет, означающий, что мама ещё не ушла спать.

Вэн считал выдохи. Слушал грохотание своего сердца. Его рука была прижата к коробке с Лемми, лежащей рядом с ним под одеялом.

Наконец жёлтая полоска света погасла. В коридоре стало темно.

Вэн встал с кровати, зажал под рукой коробку с Лемми, сунул ноги в мокасины и бросил в карман пижамных штанов пенни. Слуховые аппараты он оставил на столе. Сегодня ночью ему не хотелось отвлекаться на сонм звуков. Всё, что ему было нужно, это зоркие глаза и ясная голова.

Он медленно отворил дверь спальни. Дверь в мамину комнату была закрыта. Вэн на цыпочках вышел, прокрался по коридору и через кухню. Маршрут стал уже привычным. Он чувствовал себя настоящим шпионом: бесшумным, уверенным и нацеленным на предстоящую ему тайную миссию. Он выскользнул за входную дверь.

– Джованни? – сонным голосом спросила мама.

Но Вэн этого не услышал.

Он протопал по лестницам, пересёк вестибюль и толкнул большие парадные двери с медными ручками.

Ночной воздух был прохладным и влажным. Он просачивался под манжеты внутрь рукавов, будто вода в неглубокой речке. Прижав к себе коробку с Лемми, Вэн побежал.

Днём на улицах вокруг парка всегда было многолюдно из-за бесчисленных магазинов и кафе. Ночью же всё здесь выглядело заброшенным. Тёмные окна и двери магазинов закрывали решётки. Стулья кафе были собраны и занесены внутрь. Не было шумной, толкающейся и спешащей толпы, лишь один мальчик в клетчатой пижаме бежал по тротуару.

Вэн скользнул за ворота. На территории парка было ещё влажнее и темнее. Ветер принёс с собой запах земли, воды и цветов. Когтистые пальцы страха, сжимавшие сердце Вэна, слегка ослабили хватку.

Разумеется, он не мог слышать следующие за ним в темноте шаги.

Вэн торопливо шагал по холодной траве. Ему пришлось продираться через розовый куст, цепляющийся шипами за штаны. Какой-то стебелёк оцарапал ему лодыжку, но Вэн даже взгляда не опустил. Коллекционеры могли наблюдать за ним в эту самую секунду. Если ему суждено быть схваченным Валетом и его людьми, он должен перед этим загадать желание.

В темноте над плечом Вэна хрустнула ветка.

Он этого не услышал.

Вэн встал у фонтана. Ему на руки попали брызги. Он поставил коробку с Лемми на бортик и поднял крышку. В полумраке он с трудом мог различить, как полупрозрачное маленькое существо выглядывает из-за края и принюхивается.

Вэн достал из кармана пенни.

Ничто не должно помешать исполнению этого желания. Мама должна остаться в городе как можно дольше, но не из-за надменного мистера Грея. И она не могла поменять планы из-за более выгодного предложения работы. Как ему вместить всё это в одно маленькое желание?

Вэн закрыл глаза и сжал монетку в кулаке, так сильно, что её края впились в ладонь.

«Я хочу, чтобы мы с мамой остались здесь надолго».

Вэн открыл глаза и бросил монетку. Пенни плюхнулось в воду. Теперь Вэн мог ясно видеть окружившее его золотисто-зелёное сияние – желание, ожидающее своего исполнения.

Лемми быстро зачерпнул лапкой воду, как медвежонок, ловящий лосося. Его узловатые пальцы схватили светящийся диск. Монетка, уже не представляющая никакого интереса, опустилась на дно фонтана, а желаниед сел в своей коробке, держа обеими лапками желание, и открыл рот.

Воздух замер. Всё вокруг замерцало. Желание исчезло в глотке Лемми.

В ту же секунду Вэн краем глаза заметил какое-то движение в кустах.

Над ним нависла высокая тёмная фигура в длинном пальто.

У Вэна едва сердце из груди не выпрыгнуло.

Он пихнул крышку коробки на место. Крошечная часть его мозга, пока все остальные его мысли поработила паника, отметила, что ему едва удалось её закрыть. Схватив коробку, он бросился прочь от фонтана, прочь от преследующего его человека в длинном тёмном пальто.

Вэн бежал по траве, держась теней, хотя они могли скрывать корни, за которые он мог запнуться, и деревья, в которые он мог врезаться, и живых существ с внимательными и пронзительными чёрными глазами. Он понимал, что ему ни за что не убежать от Коллекционера, по крайней мере не от взрослого. Но, возможно, ему удастся его обхитрить.

Вэн продрался сквозь кусты. Какой-то сучок кольнул его в левый глаз, и его зрение затуманилось. Морщась и моргая, он дёрнулся вперёд… и врезался в кованый забор.

Он добежал до конца парка. Времени искать ворота не было. Прижав к себе коробку с Лемми одной рукой, Вэн полез по прутьям, вставая на железные завитки и подтягиваясь, благо его ступни были достаточно узкими, а он сам весил немного. Добравшись до верха, он спрыгнул на тротуар по другую сторону.

Ноги взвыли от боли, и Вэн едва не выронил коробку. Он выпрямился. Глаз жгло, колени подкашивались. За спиной метались тени и шуршали кусты – Коллекционер отставал от него всего на пару шагов.

Вэн метнулся через дорогу. Можно попробовать спрятаться в каком-нибудь переулке. Или попытаться добежать до поворота, и тогда Коллекционер не будет знать, в какой стороне он скрылся.

Он запрыгнул на бордюр. Тротуар был пуст. Никто не видел, как маленький мальчик перебегал в панике улицу. Никто ему не поможет.

Ему послышался позади чей-то крик.

Но в ушах гремел пульс, и он решил, что у него просто разыгралось воображение.

Левый глаз не желал оставаться открытым, но, закрыв его, Вэн едва не потерял равновесие. Правый тоже вёл себя странно: Вэн видел своё отражение в тёмных окнах, видел маленького и перепуганного мальчика, но готов был поклясться, что он был одет в костюм супергероя, и позади него развевался длинный чёрный плащ. Вэн бросил быстрый взгляд на коробку с Лемми. Желаниед высунул голову из-под крышки. Его глаза были широко открыты, а на губах играла лёгкая улыбка.

Вэн свернул к перекрёстку. Здесь было оживлённо: автомобили проносились мимо, оставляя в его слезящихся глазах всполохи от огней фар. Не дожидаясь сигнала светофора, Вэн помчался через дорогу. Ему в спину ударил порыв воздуха от едва не задевшей его машины, он заметил сбоку надвигающийся силуэт ещё одной, но успел выскочить на тротуар.

Он с облегчением выдохнул, и вдруг сквозь размытые очертания улицы, буханье его сердца и тьму прорезал отчётливый громкий крик.

Вэн знал этот голос.

Он развернулся.

Его мама лежала рядом с бордюром в длинном тёмном пальто поверх шёлковой пижамы. Вокруг лица разметались кольца медно-рыжих волос. Одна нога была вывернута под неестественным углом. Рядом с ней остановилось такси, водительская дверь распахнулась. Автомобили сбавили скорость. Из дверей хлынули люди, мгновенно образовав толпу, как муравьи вокруг упавшего на землю мороженого.

Вэн сделал осторожный шаг в ту сторону.

Мама не переставала кричать.

– Джованни!

Её голос доносился будто издалека, хотя Вэн крался всё ближе и ближе, пока она наконец не схватила его за низ пижамных штанов. Он услышал сирены, только когда по нему, маме и по коробке в его руках заметались красно-синие огни.

20

Они идут

– Зачем, ради бога, ты это СДЕЛАЛ?! – кричала Ингрид Марксон. – Ты не слышал, как я тебя звала?!

– Я был без слуховых аппаратов, – ответил Вэн.

Он и сейчас был без них, но они сидели в маленькой, ярко освещённой больничной палате, и ему не составляло труда понимать маму.

– Почему ты вообще ушёл из квартиры? – От её голоса дрожали стены. – Зачем, ради всего, что имеет хоть какой-то смысл, ты убежал из дома на улицу один посреди НОЧИ?!

Вэну приходилось слышать, что певцы могут разбивать голосами бокалы для шампанского. Он никогда не видел, чтобы мама так делала, но почти был уверен, что стекло в двери палаты вибрировало.

– Я не знаю, – сказал он.

– Ты не знаешь? – повторила мама. – Даже не потрудишься рассказать ещё об одной кошке, или собаке, или ещё каком-нибудь животном, которого ты увидел в окне?

Вэн покосился на подоконник. Он бы не удивился, увидев за жалюзи белку, или птицу, или другое какое-то создание, следящее за каждым его движением.

– Кажется, – начал он, – наверное, мне приснился плохой сон.

– О, Джованни! – Мама драматично откинулась на больничную койку. Если бы не массивный гипс на ноге, можно было подумать, что она играет трагическую оперную сцену. – Что мне с тобой делать?

– Я не знаю, – опять сказал Вэн. В горле возник комок, и глаза защипало. – Прости, мама.

Он хотел кинуться ей на грудь, чтобы она заключила его в крепкие, пахнущие лилиями объятия, но боялся сделать ей ещё больнее или что она откажется его обнимать, потому что слишком сердита. Поэтому он остался сидеть там, где сидел.

Зашли доктор и медсестра, и палату наполнили невнятные обрывки голосов. Вэн потёр зудящий глаз. Внезапно его охватила страшная усталость, и он вжался в кресло. Коробка с Лемми лежала на его коленях, прикрытая складками синего больничного одеяла. Никто её не замечал, потому что все очень беспокоились о его маме. Вэн потуже затянул вокруг себя одеяло.

Пусть изощрённым, ужасным образом, но его желание сбылось. Мама уже не уедет на работу в Италию. Но какой ценой…

Вэн вздрогнул.

Это всего лишь перелом. Мама поправится. Всё могло быть намного хуже. Когда Вэн представил, насколько хуже всё могло быть, его едва не стошнило. Он стиснул руками коробку Лемми. Пройдёт немало времени, прежде чем он решится загадать новое желание.

Возможно, никогда.

Наконец он почувствовал, что начал согреваться. Голова Вэна бессильно повисла. Его веки почти сомкнулись, когда дверь опять отворилась.

В палату зашли Чарльз и Питер Греи.

На мистере Грее были свободного кроя брюки и длинный плащ с поясом. Питер был в пижаме тёмно-серого цвета. По-взрослому солидной. Не то что клетчатая Вэна. Вэн втянул ноги под одеяло.

Мама заулыбалась и поправила рукой волосы, расправила плечи.

– О, Чарльз, – услышал Вэн её приглушённый, будто прорывающийся сквозь туман голос. – …так мило с твоей…

– Ну… детей… одних… – тихо ответил мистер Грей.

Взгляд Питера скользнул по палате и остановился на Вэне. Ему почудилось, что по нему хлестнули шариком, наполненным ледяной водой. В груди стало тесно.

Он загадал маленькое желание, зная, что оно всё равно не сбудется. Он пожелал, чтобы Питер услышал его мысли, чтобы он, просто глядя на него, понял, что Вэн ничего этого не хотел.

Питер отвернулся.

Доктора и медсестра что-то говорили, мама Вэна что-то говорила, мистер Грей тоже что-то говорил, их голоса шумовым облаком клубились по палате. Прошло несколько минут, Ингрид Марксон усадили в кресло-каталку, и вся их группа протиснулась в коридор.

Перед главным входом больницы стоял микроавтобус с водителем. Несколько сотрудников помогли мистеру Грею усадить маму Вэна в середину микроавтобуса и занести внутрь кресло-каталку. Питер занял заднее сиденье. Мистер Грей сел спереди.

– Залезай, Джованни, – произнесла мама таким тоном, что стало ясно, что она уже не в первый раз его зовёт.

Вэн втиснулся на соседнее с ней сиденье. Кто-то с громким стуком задвинул дверь, и они поехали по предрассветным улицам.

Мама и мистер Грей о чём-то говорили, но Вэн даже не пытался вслушаться. Прижав к себе коробку с Лемми, он наклонил голову к окну. Гудение двигателя и вибрация от стекла заглушили все остальные звуки. Глаза закрылись будто сами собой.

Через какое-то время микроавтобус свернул и остановился. Вэн сел прямо, сонно моргая, и посмотрел в окно.

Это был не их дом. Не их улица. Вместо многоэтажного жилого дома он увидел ряд помпезных каменных поместий. И они стояли прямо напротив помпезного каменного поместья Питера.

– Почему мы здесь? – спросил Вэн.

Мистер Грей повернулся к нему лицом. Судя по его хмурому выражению, он что-то говорил, когда Вэн его перебил.

– Мама… слон… кто-то… проход… – сказал он.

Вэн посмотрел на маму.

– Чарльз и Питер были так добры, что предложили нам какое-то время пожить с ними, – отчётливо и с подчёркнутой интонацией объяснила она.

– Но…

– Пока я не смогу передвигаться на костылях. Очень любезно с их стороны, не так ли, Джованни? – пригвоздила его мама взглядом.

– Да, – сказал Вэн.

Водитель помог мистеру Грею поднять маму Вэна с сиденья и усадить назад в кресло-каталку, после чего они понесли её по ступенькам к входной двери. Питер и Вэн шли следом. Вэн прижимал к себе коробку с Лемми. Питер смотрел прямо перед собой, ни на кого не глядя.

Стоило им всем зайти в большой каменный дом, и окружавший Вэна туман загудел обрывками предложений.

– Эмма, наша няня, сходит в вашу квартиру… вещи… завтра… – говорил мистер Грей. – Список… что именно… подумайте… принести.

– О, Чарльз, – сказала мама, – я не хочу так тебя обременять.

Мистер Грей взял её за руку.

– Это пустяки.

Вэн увидел, как вытянулось лицо Питера.

– А пока… со всеми возможными удобствами. Ингрид… комната внизу… гостиной. Джованни, ты… КРАСНАЯ КОМНАТА ДЛЯ ГОСТЕЙ. Питер… покажи ему, где это.

Не сказав ни слова, Питер развернулся и направился к изгибающейся лестнице. Он ни разу не оглянулся, даже когда они пошли по коридору второго этажа.

Они остановились у третьей двери справа.

– Здесь, – бросил Питер и толкнул дверь.

Внутри была гостевая комната с красными стенами, одним большим окном и кроватью с серым покрывалом.

Питер зашагал прочь.

– Погоди, Питер, – позвал Вэн. – Мне жаль. Я хочу сказать… Я не хотел, чтобы так было. Я хотел как раз наоборот.

Питер уставился в пол. Его рот зашевелился, но Вэн не смог разобраться ни слова.

– Я не хочу здесь быть, – зашептал Вэн, надеясь, что больше никто его не услышит. – Я не хочу, чтобы моя мама была здесь. Я не хочу ничего этого.

Питер резко поднял глаза. Секунду он смотрел на Вэна, а затем очень чётко сказал:

– Но это ты виноват.

Вэну нечего было возразить.

Он стоял на пороге гостевой комнаты, держа обеими руками коробку с Лемми, и смотрел, как Питер уходит к себе и захлопывает за собой дверь.

Засыпать в незнакомой постели всегда тяжелее, чем в своей, какими бы удобными ни были матрас, подушки и одеяла и как бы ты ни умирал от усталости. Вэн был так сильно зол и напуган, что едва мог лежать спокойно.

Мама кричит, лежа на дороге. Рука мистера Грея на мамином плече. Ледяные глаза Питера…

Вэн положил коробку с Лемми рядом с собой, накрыл одеялом и, приоткрыв крышку, заглянул внутрь.

Лемми сладко спал, обхватив себя полупрозрачными лапками.

Вэн почувствовал себя на капельку лучше.

Да, они застряли в чужом доме, но его близкие были в порядке. Мамин перелом зарастёт. Желаниед будет в безопасности в своей коробке, окружённый любовью и заботой Вэна, по крайней мере пока он опять не проголодается. Но об этой проблеме он подумает позже.

Он закрыл крышку.

Постельное бельё пахло, как саше с лавандой. Вэн улёгся поудобнее на мягком матрасе под тёплым одеялом и закрыл глаза. Его окружали тишина и лавандовая серость.

Он не слышал стука по стеклу.

Не слышал, как стук становился всё громче и быстрее.

Не слышал шороха открывающегося окна и как кто-то спрыгнул на ковёр и подошёл к кровати.

Он узнал, что в комнату вломились, только когда кто-то приземлился ему на грудь.

Едва сдержав крик, Вэн сел.

Белка вцепилась ему в ворот пижамы. Вэн перевёл взгляд с Барнавельта на бледное от паники лицо Гальки.

– Они идут, – прошептала она.

21

Держись крепче

Вэн отполз к изголовью.

– Что? – выдохнул он. – Кто идёт?

В предрассветных сумерках лицо Гальки казалось серым. Вэн смог разобрать лишь одно слово, но его оказалось достаточно: «Бритва».

Кожу Вэна закололо.

– Почему?

Галька нетерпеливо тряхнула головой.

– Потому что. Они знают.

– Знают что?

– О желаниеде, – практически прорычала Галька. – Кто-то…

Её губы задвигались слишком быстро, и Вэн ничего не понял.

– Что она сказала? – спросил он Барнавельта.

– Она сказала: «Кто-то видел, как ты загадал желание в парке с желаниедом под мышкой, тупица». – Барнавельт наклонил голову. – О, извини.

– Что они собираются делать? – спросил Вэн.

Галька опять что-то выпалила.

– Она сказала: «Они поместят его туда, где ему самое место», – пискнул Барнавельт. – Эй, а где твоё одеяло с космическими кораблями?

– Они запрут его в Хранилище? – У Вэна перехватило в горле. – Они будут его мучить?

Галька помолчала, затем сказала что-то, то ли «нет», то ли «не знаю». Вэн прижал к себе коробку с Лемми, надеясь, что он этого не слышал.

– Что мне делать? – прошептал он.

– Ничего, – отрезала Галька. – Просто отдай его им.

Барнавельт согласно кивнул.

– Просто отдай его им, – повторил он. – Для всех так будет лучше всего. Ну… почти для всех.

Вэн попытался представить, как он отдаёт Лемми Бритве с его обезображенным шрамами лицом и блестящими крюками, но воображение отказало, потухло, как экран телевизора с выдернутой из розетки вилкой. Лемми был такой маленький, и он доверял ему, разве мог Вэн его предать?

– Если ты считаешь, что я должен позволить им его забрать, зачем ты меня предупреждаешь? – спросил он.

– Потому что, – выразительно посмотрела на него Галька. Наклонившись, она схватила Вэна за руку, но впервые просто чтобы подержать её, а не чтобы куда-то его за собой потащить. – Не сопротивляйся им. Пожалуйста. Ты можешь пострадать. А я… я этого не хочу. – Её взгляд метнулся к окну. – Нам пора.

– Стой! – Вэн встал на колени, не выпуская из рук коробку. – Когда они придут?

Галька пожала плечами.

– Скоро.

За этим последовало что-то ещё, может, «день», а может, «два».

Она перекинула ногу через подоконник.

– Барнавельт.

Белка высунула голову из-под одеяла и воскликнула:

– О! Привет, Вэн! Не ожидал встретить тебя здесь! Как тесен мир!

– Барнавельт! – повторила Галька.

Белка запрыгнула ей на плечо.

– Галька! Я так рад нашей встрече! Сто лет тебя не видел!

Галька бросила на Вэна прощальный взгляд.

– Просто… будь осторожен, – сказала она и скрылась за подоконником.

Будь осторожен. Или «будь смелым». Или «лучше смирись». Вэн не был уверен.

Он остался один, съёжившись в чужой кровати и прижимая к груди маленькую картонную коробку.

Он заглянул внутрь.

Лемми спал, но когда крышка открылась, он перевернулся и сонно улыбнулся Вэну.

Эта улыбка стала последней каплей, упавшей в наполненную до краёв раковину.

Вэна затопила абсолютная уверенность. Ну и что, если он пострадает? Он ни за что не отдаст Бритве своего беззащитного маленького друга. Ни при каких обстоятельствах.

Вэн свесил ноги с кровати. Зажав коробку под рукой, он схватил подушки и мягкое серое одеяло.

В шкафу было пусто, не считая белого халата и запасного комплекта постельного белья. Вэн пихнул всё это в сторону, застелил дно половиной одеяла, разложил подушки, забрался внутрь и захлопнул изнутри дверь.

Теперь никто не подберётся к нему незамеченным.

Вэн улёгся на бок, прижал коробку с Лемми к груди и сфокусировал внимание на органах чувств. Он чувствовал тихую вибрацию водопроводных труб в полу, видел полоску лунного света в щели под дверью шкафа, втягивал носом запахи пыли и лаванды от одеяла. Прошли минуты или часы, прежде чем он наконец заснул.

Из-под двери сочился солнечный свет.

Слишком яркий для косых утренних лучей, поэтому Вэн сделал вывод, что проспал довольно долго. Или же кто-то включил свет в комнате.

В щели мелькнула тень.

Вэн замер. Без слуховых аппаратов он не мог уловить ни единого звука. Но за дверью шкафа кто-то был. Кто-то высокий. И этот «кто-то» медленно перемещался по комнате.

Вэн затаил дыхание и крепко-крепко прижал к себе коробку с Лемми.

Щель потемнела: кто-то закрыл свет своим телом – или краем длинного тёмного пальто. Тень застыла. Выжидающе. Прислушиваясь.

Сердце Вэна гремело, как стеклянный шарик в пустой консервной банке.

Он вжался в угол и попытался спрятаться за висевшим на вешалке халатом. Дверь шкафа приоткрылась.

В отчаянии он запихнул коробку с Лемми себе за спину.

Шкаф залил дневной свет. Вэн сощурился на силуэт в проёме.

Это была Эмма, няня.

– Ну здравствуй, – услышал он. – …кто… рядке?

– Да, – выдавил Вэн. – Я в порядке.

– Как… завтрака?

– Да. – Вэн бы многое отдал, чтобы его сердце не колотилось так сильно и чтобы он не лежал сейчас на дне шкафа гостевой комнаты в чужом доме. – Иду.

Вэн не снимал коробку с Лемми с колен, пока ел сухие хлопья с молоком на кухне Греев, и всё время держал её на виду, переодеваясь в слишком большую для него одежду Питера. Он взял коробку с собой, когда они с Эммой отправились в квартиру за самыми необходимыми вещами, включая слуховые аппараты Вэна. Он не выпускал из рук всю поездку в такси назад к дому Греев, и когда они с Эммой и мамой играли в «Эрудита», и когда Питер спустился по лестнице, сердито посмотрел на них, сидящих в гостиной, и, громко топая, вернулся к себе в комнату.

Даже когда они все сели ужинать, он поставил коробку себе на колени.

Мистер Грей недоумённо посмотрел на него, после чего всё-таки спросил:

– Что в коробке, Джованни?

– Да так… часть моей коллекции, – ответил Вэн.

– Никто не станет красть твою дурацкую коллекцию, – пробормотал Питер.

– Питер, – сказал мистер Грей.

– Что? – хмуро взглянул на отца Питер. – Он всё равно вряд ли меня слышит.

– Я тебя слышу, – тихо возразил Вэн.

Но, похоже, никто не слышал его.

После ужина Питер ушёл к себе. Эмма убрала грязную посуду, оставив десерт, мистер Грей и мама ещё долго сидели за столом, рассказывая друг другу истории о друзьях из мира оперы. Вэн тихо выскользнул из столовой и понёс коробку с Лемми в гостевую ванную. Заглянув на всякий случай под крышку (Лемми мирно дремал), он поставил коробку у раковины, снял слуховые аппараты, разделся и встал под душ.

За свою жизнь Вэн успел побывать в сотнях ванных разных квартир и отелей, поэтому ему не составило особого труда разобраться, как включить навороченный душ. Тёплые струи постепенно смывали страх из-за предупреждения Гальки. Что, если она ошиблась? Что, если никто за ним так и не придёт? А может, это была такая хитрость, чтобы напугать его и заставить отдать им Лемми или выболтать секреты мистера Фэлборга.

Ему просто нужно было не терять голову и не показывать, что он боится.

Он не боялся.

– Дам, да-дам, ДАМ, дам да-дам… – мычал Вэн под шипение воды.

Он закрыл глаза и умылся. Над душевой шторой мелькнуло тёмное пятно.

Вэн открыл глаза, и в них немедленно попало мыло, но он всё равно их не закрыл.

– Кто там? – прошептал он.

Если ему кто-то ответил, Вэн этого не расслышал.

Он подождал, но больше никаких странных теней не заметил.

Вэн досчитал до тридцати, держа глаза открытыми, даже когда в них попадали капли.

Ничего.

Наконец Вэн позволил себе выдохнуть. Отвернувшись к душу, он смыл мыло и взял бутылочку с шампунем.

– Дам, да-дам, ДАМ…

Над шторой скользнула новая тень. По ткани пробежала едва заметная рябь. Вэну почудилось, что он уловил краем глаза какую-то тёмную уменьшающуюся массу, будто показанная в обратную сторону запись брызг из бутылки.

Он схватился за штору и резко сдвинул её вбок, в последний момент взмолившись про себя – потому что было уже поздно, – чтобы не оказаться нос к носу с Питером, мистером Греем или Эммой.

Но в ванной никого не было. Его слуховые аппараты лежали на том же месте у раковины рядом с коробкой Лемми.

Вэн сделал глубокий вдох. У него просто разыгралось воображение. Опять.

Домывшись в рекордные сроки, он вытерся мягким полотенцем, надел пижаму в полоску, за которую ему, по крайней мере, не придётся краснеть, и сунул ноги в тапочки.

Он взял коробку с Лемми и пошлёпал по коридору в красную комнату.

Закрыв за собой дверь, Вэн задвинул шторы, проверил углы и сел посреди кровати.

Он поднял крышку.

Коробка была пуста.

22

Ещё одна сломанная косточка

Вэн бросился к двери. В коридоре никого не было. Тогда он развернулся, бегом пересёк комнату, распахнул шторы и выглянул в окно. Но и во дворе внизу, и в проходе за увитой виноградными лозами кирпичной стеной, и вообще везде, куда бы ни падал его взгляд, не было ни души.

Вэн сжал кулаки. Сердце в груди грохотало. В венах жужжали и жалили полчища пчёл.

Что делать? Он не мог никому рассказать – по крайней мере, никому здесь – о том, что только что произошло, потому что тогда ему придётся объяснять кучу других невозможных вещей. Но он не мог просто взять и забыть о желаниеде. Ведь он знал, кто, по всей видимости, его забрал. И куда они направлялись.

Вэн поднял створку и высунулся наружу.

Под окном гостевой комнаты тянулся широкий каменный выступ, уходящий на другую сторону дома и создающий своего рода карниз над окнами столовой.

Не дав себе времени испугаться, Вэн перекинул через подоконник ногу и поставил её на выступ, как сделала Галька прошлой ночью. Если удалось ей, то и у него должно получиться, правильно?

Вытянув из окна вторую ногу, он осторожно выпрямился, прижимаясь спиной к стене. До земли было пугающе далеко. Лишь мысль о маленьком и перепуганном Лемми, которого в этот самый момент несли по городским улицам в неизвестность, удержала его от порыва залезть назад в комнату.

Держась стены, Вэн бочком дошёл до выступа. Здесь он повернулся, встал на четвереньки и осторожно подполз к краю. «Если повиснуть на руках, то до земли останется падать всего ничего», – уговаривал себя Вэн.

Он спустил одну ногу, затем вторую. Крепко схватившись за край карниза, Вэн соскользнул вниз. Короткий нырок, и он повис, как мокрый ветроуказатель напротив высоких окон столовой. Мистер Грей и мама всё ещё были там.

К счастью, они смотрели в другую сторону.

Вэн глубоко вздохнул. И отпустил карниз.

Он приземлился на обе ноги, и их будто пронзили электрические разряды, через подошву тапочек до самых голеней, но Вэн не позволил себе даже охнуть. Не дожидаясь, когда боль утихнет, он пересёк лужайку, вскочил на уже знакомый вазон и перелез через заднюю стену.

Вэн бежал по сумеречному городу, квартал за кварталом. Он не думал о своих ноющих ногах, горящих лёгких или о том, какие неприятности его будут ждать по возвращении в дом Греев. Все его мысли были только о маленьком Лемми.

И лишь на дорожке, ведущей к большому белому дому, Вэн вспомнил, что мистер Фэлборг уехал.

У него оборвалось сердце.

Но наверняка же он и один мог что-то сделать. Особенно при помощи пары желаний. Тяжело дыша, Вэн свернул к живой ограде и увидел сквозь листья, что в нескольких окнах горел свет. Возможно, мистер Фэлборг вернулся раньше, чем собирался. А даже если нет, может, Вэну удастся пролезть внутрь через какое-нибудь заднее окно и прокрасться к тайной комнате с…

Внезапно земля ушла у него из-под ног. Он завалился назад и бухнулся спиной на лужайку.

Над ним кто-то навис.

В полутьме Вэн едва смог различить грубые мужские черты.

Ганс.

Губы мужчины шевелились. За грохотом пульса и учащённым дыханием Вэн различил тонкий ручеёк звуков, но не смог разобрать ни слова. Потому что – и у Вэна кровь похолодела в жилах от этой мысли – он забыл свои слуховые аппараты у раковины в ванной Греев.

– Я… – выдохнул Вэн. – Мне нужна помощь.

Ганс протянул ему тёплую мозолистую руку и что-то сказал с раскатистым акцентом, помогая Вэну встать. Было слишком темно, и Вэн не видел его губ, но смысл сказанного стал ясен, когда Ганс указал на входную дверь.

Вэн последовал за ним в дом.

Герда сидела в просторной чёрно-белой кухне за квадратным белым столом, пила чай и разбирала почту. Рената лежала рядом на стопке конвертов. Когда Ганс и Вэн зашли, они обе подняли головы. Герда изумлённо округлила глаза. Рената выглядела скучающей, как и всегда.

Герда встала и жестом предложила Вэну присаживаться.

– …для вас сделать?

Вэн остался стоять.

– Я забыл, что мистера Фэлборга нет, – осторожно начал он. Герда и Ганс переглянулись. – Он кое-что мне одолжил. Но его украли, и, боюсь, его будут мучить. – В горле Вэна застрял плотный липкий комок. Он сглотнул. – Я просто подумал, может… я смогу вернуть его с помощью кое-чего ещё из коллекции мистера Фэлборга.

Герда и Ганс опять посмотрели друг на друга, после чего Герда наклонилась к Вэну.

– Выбеги маленьгую когобку, – произнесли её губы. – И загадывай тщательно.

Вэн вздрогнул.

Уголки рта Герды слегка приподнялись.

– Мы не только занимаемся хозяйством.

Ганс проводил Вэна к тайной комнате.

– Мы бы пошли с тобой, Герда и я, – повернулся он к Вэну, отперев двери. – Но нас могут узнать.

– Узнать? – переспросил Вэн. – Коллекционеры вас знают?

– О да. Они всё о нас знают. К нашему сожалению.

Ганс вытянул руку внутрь комнаты и зажёг свет.

Вэн обратил внимание, что мужчина на секунду замер – скорее всего, высматривал пауков и летучих мышей или проверял, все ли коробки на месте. Затем он подошёл к закрытому сундуку. Отперев замок, он достал две вилочковые косточки.

– Возьми ещё одну с собой на всякий случай, – сказал он Вэну.

Он отдал ему косточки, после чего ещё раз обвёл взглядом комнату, вышел и захлопнул за собой двери.

Вэн остался один.

…Но в то же время нет.

Вэн медленно повернулся вокруг своей оси, обозревая ряды коробок. Он чувствовал тихое влажное дыхание сотен закрытых в них существ. Он поднял руку с одной из косточек, и внезапно атмосфера в комнате изменилась, будто ритм всех вдохов и выдохов разом ускорился. Желаниеды проснулись. Они чуяли пищу. Они окружали его со всех сторон, поджидая момента, истекая слюной… Вэну вспомнились слова Гальки о термитах.

Но один желаниед не представлял опасности. А больше Вэну было и не надо.

Убрав вторую вилочковую косточку в карман, Вэн взял с ближайшей полки самую маленькую коробку, сел на пол и поднял крышку.

На первый взгляд внутри было пусто. Но затем Вэн заметил в углу нечто длинное и змееподобное, свернувшееся в клубок. На его глазах существо распрямилось, явив множество коротеньких ножек и вытянутую, как у волка, морду. Оно подняло голову, посмотрело на Вэна и тихо запыхтело, вывалив из пасти крошечный полупрозрачный язык.

– Привет, – прошептал Вэн. – У меня для тебя кое-что есть.

Волкочервяк запыхтел громче.

Вэн не смог заставить себя взять существо в руки. Представив, как оно будет перебирать по его ладоням своими ножками-обрубками, он скривился, будто проглотил лимонного сока. Вместо этого он поставил коробку на пол и поднёс к ней вилочковую косточку.

И замер.

Он подумал обо всех уже загаданных им желаниях и о тех, что он помог исполнить. В половине случаев всё прошло прекрасно. Но другая половина закончилась ужасно. А последнее едва не привело к маминой… Вэн даже не мог додумать эту страшную мысль.

Он должен загадывать осторожно. Крайне осторожно. Он должен пожелать что-нибудь простое и понятное. Как в первые два раза. Может, тогда никто не пострадает.

Вэн сжал пальцами концы вилочковой косточки.

«Я хочу попасть в Хранилище никем не замеченный».

Косточка хрустнула.

Из обломка закапала белая полупрозрачная жидкость. Волкочервяк ловил её длинным языком, будто пёс, лакающий воду из садового шланга.

Воздух сгустился. Вэна окутало невидимым влажным туманом, от его холодного прикосновения волосы на всём его теле встали дыбом. На кончиках ресниц что-то заблестело.

Затем всё прошло.

Вэн растерянно оглянулся. Ничего не изменилось. Никаких запряжённых северными оленями саней, готовых умчать его прочь. Может, в этот раз всё будет, как тогда с белым оленем, и желание сбудется позже? Он очень на это надеялся. Закрыв крышкой коробку с волкочервяком, он сунул её на место и поспешил к двери. Но на пороге остановился.

Вэн никогда не мечтал об идеальном слухе. Для него это было то же самое, что мечтать о дополнительных зубах или третьей руке. Он привык к своему слуху, знал, как он работает, и умел им пользоваться.

Но он представил, как отправится без слуховых аппаратов в чёрное как смоль логово Коллекционеров…

Он развернулся, в два шага преодолел расстояние до ближайшей полки и снял с неё маленькую коробку.

Существо внутри напоминало медвежонка, но когда оно подняло голову и посмотрело на Вэна, он увидел большие, почти человеческие глаза и поросячий пятачок. Вэн вытащил из кармана вторую вилочковую косточку. Существо село и возбуждённо засопело.

Вэн взялся за тонкие концы косточки. Он не хотел ничего сверхординарного. Ему не нужны были суперсилы. Он просто пожелал, чтобы этой ночью мог слышать, как обычный одиннадцатилетний мальчик.

Косточка хрустнула.

И Вэн на самом деле услышал хруст.

Он невольно прижал ладони к ушам, но не нащупал знакомые пластиковые ободки слуховых аппаратов. Он услышал шорох от прикосновения кончиков пальцев к изгибам ушей и поёжился. Затем он повернул голову и услышал шелест волос, цепляющихся за ворот пижамы. Его собственное учащённое дыхание было раздражающе громким. И сильно отвлекало.

Над его головой что-то зазвенело. Вэн поднял взгляд. Большая хрустальная люстра начала вращаться. Вэн посмотрел вокруг, но больше в комнате ничего не двигалось, только люстра, которая уже не просто кружила, но ещё и раскачивалась из стороны в сторону.

Желаниед тоже смотрел на потолок. Его мех казался слегка размытым и едва заметно мерцал. В следующую секунду на глазах Вэна и желаниеда свет люстры изменил оттенок. Сначала он потемнел до аквамаринового, затем побледнел до зелёного, а потом замигал ярким пурпуром. Звон стал громче, и откуда-то зазвучала ритмичная мелодия.

Бам-бамбам-БАМ-бам, бам-бамбам-БАМ-бам…

Вэн вздрогнул. Шум нарастал, окутывая и стягивая его, будто колючее одеяло. Он посмотрел вниз: желаниед стал больше, чем был.

В лёгкой панике Вэн попытался закрыть коробку крышкой, но желаниед сопротивлялся всем своим уплотнившимся маленьким телом. Люстра засияла фиолетовым светом. Дзынь-дзынь-ДЗЫНЬ! – звенели стеклянные капли. Бам-бамбам-БАМ-бам! – гремела музыка, которая, казалось, раздавалась одновременно со всех сторон. А затем люстра начала быстро и неумолимо опускаться, её цепь вытягивалась, подобно нити спускающегося по ней паука. Музыка стала ещё громче. Когда до пола оставалась всего пара футов, падение люстры остановилось, и она начала раскачиваться взад-вперёд, всё быстрее и быстрее, очерчивая с каждым разом всё более широкие дуги. Дзынь-дзынь-ДЗЫНЬ! Бам-бамбам-БАМ-бам! Фиолетовый свет сменился красным.

Люстра закачалась сильнее, её хрупкие стеклянные капли едва не задевали края полок. Она проносилась прямо над головой Вэна, так близко, что он слышал свист рассекаемого ею воздуха.

– Прекрати! – зашипел он на желаниеда. – Она же упадёт!

Но желаниед продолжал отпихивать крышку и с улыбкой следить глазами за мигающим светом.

Люстра взлетела к противоположной стене, волоча за собой по полу колючую тень. Между нею и полками оставались считаные дюймы. Вэн упал на пол, и люстра пронеслась в том месте, где секунду назад была его голова.

Вэн навалился всем своим весом на крышку.

– Хватит! – взмолился он, чувствуя, как желаниед упирается в неё изнутри пушистыми лапками.

Он уже хотел позвать на помощь, но существо вдруг поскользнулось, упало на бок, и Вэн наконец смог закрыть коробку.

Музыка стихла. Свет люстры вновь побелел. Она ещё раз качнулась и остановилась. Цепь с тихим звоном втянулась назад в потолок, поднимая люстру, и всё вновь стало как было.

Вэн пихнул коробку назад на полку и без сил вытянулся на ковре. В ушах гудело от его громкого дыхания.

Он не хотел ничего этого. Точно так же, как он не хотел, чтобы игрушки на его миниатюрной сцене оживали. Красивая люстра мистера Фэлборга едва не разбилась на тысячу осколков, которые бы оставили на теле Вэна тысячу порезов. И тогда ему пришлось бы загадать ещё одно желание, чтобы всё исправить, и кто знает, чем бы это закончилось. В голове зазвучали слова Стержня: «Желания чрезвычайно сложно контролировать». Наблюдать за игрой Лемми с Супер-Вэном было весело. Но случившееся сейчас – это было страшно, как подняться на карусель, а потом посмотреть вниз и обнаружить, что рядом с выключателем никого нет.

Борясь с лёгкой тошнотой, Вэн встал на нетвёрдых ногах.

Он направился к двери, но застыл посреди шага. Без запасной вилочковой косточки он остался безоружен. Беззащитен. Одиноким как никогда.

Он больше не будет загадывать желаний, ни за что. Только в самой крайней необходимости.

Но что, если эта необходимость наступит?

Вэн метнулся к кожаному сундуку в надежде, что ему удастся каким-то образом взломать замок. Но крышка легко открылась. Видимо, Ганс забыл запереть замок. Или специально не стал этого делать.

Вэн нашёл косточку с ровными острыми кончиками и убрал её в карман пижамы. Затем выскочил из комнаты и побежал по лабиринту коридоров и вниз по парадной лестнице. В какой-то момент, сворачивая за угол, Вэну показалось, что он заметил краем глаза человека в белом костюме. Но, оглянувшись, он никого не увидел.

Он был уже на середине передней, когда ему в голову пришла мысль, и он свернул в сторону кухни.

– Ганс? Герда? Можно одолжить у вас фонарик?

Несколько мгновений спустя с тихо постукивающим об вилочковую косточку маленьким фонариком в кармане Вэн выбежал из двери навстречу ночи.

23

Зверь

Серый фасад Городского коллекционного агентства смотрел на безлюдную ночную улицу.

Вэн потянул на себя дверь и скользнул внутрь. Здесь он на секунду прислонился к стене, в тишине офиса было слышно только его тяжёлое дыхание. Голова раскалывалась от городского рёва и гула, которые метались внутри черепа и никак не желали утихнуть. Обострившийся слух сделал его болезненно чувствительным, будто с него сняли верхний слой кожи.

Всю дорогу до агентства он надеялся, что вот-вот рядом остановится какой-нибудь волшебный транспорт – дружелюбный дракон, например, или бамперная машинка с автодрома. Но, судя по всему, его желание должно было сбыться как-то иначе. И потом он пожелал лишь попасть в Хранилище, а значит, всё остальное ему придётся делать самому.

Подождав, пока в ушах не перестанет грохотать пульс, Вэн прокрался к внутренней двери.

На каменной лестнице никого не было: ни людей, ни голубей, ни вездесущих крыс. Вэн побежал по ступенькам навстречу зеленовато-золотистому свету.

Но стоило ему выглянуть в зал, и у него кровь похолодела в жилах.

Коллекционеры были повсюду. Возможно, потому что ночь была спокойной: плотный слой облаков затянул небо, скрыв из виду все падающие звёзды. Толпы людей в длинных тёмных пальто ходили по залу, разговаривали и смеялись. Вэн нырнул в тёмный закуток в паре шагов от лестницы.

Это оказалось очень удачным решением. Мгновением позже вниз с пронзительным карканьем спикировал ворон, пролетев совсем рядом с укрытием Вэна.

Следом раздался другой, уже человеческий голос:

– Нам нужна помощь!

Все Коллекционеры разом повернулись в ту сторону.

В зал забежал мужчина в тёмном пальто, держа в руках окровавленную гору меха.

– Зовите Перо! Всё плохо!

Несколько Коллекционеров сорвались с места. Их топанье отдавалось в голове Вэна.

– Кто это? – громко спросил кто-то.

– Раддигор, – пропыхтел мужчина. – Его подрала собака.

Многие вскрикнули.

– Собака?

– Большая немецкая овчарка. Мы следили за фонтанами в парке Венти…

Коллекционеры окружили новоприбывшего, и вся толпа хлынула в один из боковых коридоров, но Вэн успел заметить полосатый хвост енота, безвольно свисающий с руки мужчины.

Желудок Вэна мучительно сжался. Он не знал, был ли раненый енот тем самым, который предлагал ему картофель фри. Но это мог быть он.

Что, если в случившемся было виновато его желание? Что, если на этого бедного енота напали, только чтобы он отвлёк на себя внимание Коллекционеров и Вэн смог незаметно проникнуть в Хранилище?

У него едва не подкосились колени.

Что ему оставалось делать? Енот уже пострадал, он был не в силах ему помочь. Он мог лишь попытаться спасти другое несчастное маленькое создание. И это был его шанс.

Вэн со всех ног бросился к широкой лестнице.

Он бежал, всё ниже и ниже, мимо Атласа с его картами, мимо Календаря с его тяжёлыми чёрными книгами, стараясь не отвлекаться на топот собственных ног. Не снижая скорости, он проскочил площадку, ведущую к двойным дверям Коллекции. С каждой последующей ступенью темнота вокруг становилась гуще и холоднее.

Наконец, Вэн замедлил шаг. Когда он уже едва мог разобрать, куда наступает, он достал из кармана фонарик.

Он направил узкий луч прямо перед собой, но ничего не увидел. С тем же успехом можно было попытаться нащупать дно колодца палочкой для еды. Но Вэн убедил себя, что так было даже лучше. Ему не хотелось, чтобы Бритва или его помощники узнали о его приближении. Он направил луч себе под ноги, высветив небольшую часть каменных ступеней, и зашагал вниз, внимательно прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Больше к нему никто незамеченным не подберётся.

Он как раз дошёл до края очередной платформы, когда тьму сотряс дикий рёв. Он прозвучал намного ближе и, по ощущениям Вэна, в тысячу раз громче, чем все предыдущие. Лестница задрожала, и вибрация отдавалась во всём теле Вэна. Внутри черепа запульсировало. Мысли взрывались салютами. Он по привычке потянулся к слуховым аппаратам, но нащупал только свои уши. Спасения от этого жуткого всепоглощающего грохота не было. Стиснув зубы, Вэн схватился за перила и приготовился ждать.

Постепенно рёв стих, будто медленно рассеивающееся облако дыма на фоне тёмного неба.

Вэн редко злился. Настолько редко, что он не сразу узнал внезапно охватившее его чувство, этот безудержный жар. Казалось, он мог пробить кулаком кирпичную стену и разнести её на миллион осколков.

Он почти ощутил себя Супер-Вэном.

Как посмели Коллекционеры утаскивать маленьких беспомощных существ вроде Лемми в промозглую тёмную бездну, полную ревущих монстров? Как они посмели?

Забыв о страхе, Вэн побежал во тьму. Он выключил фонарик и убрал его в карман, чтобы больше не тратить время на проверку каждой ступеньки. Он миновал ещё одну площадку и лестничный пролёт и оказался в каком-то просторном помещении.

Свет нигде не горел. Воздух был холодным и влажным, как если бы рядом был водопад. Вытянув перед собой руки, Вэн осторожно пошёл вперёд. В ушах звенело. Он наступил на что-то маленькое, и оно хрустнуло под его ногой. Вэн присел на корточки и ощупал пол.

Кости. Пол был усыпан костями – Вэн был в этом абсолютно уверен. Он вытащил фонарик и, посветив вокруг, убедился в своей правоте. Это были не вилочковые косточки, а давно обглоданные маленькие и тонкие, как соломинки, косточки мышей, крыс или птиц. Они постукивали под его пальцами. На секунду Вэну послышался шорох, как от огромных крыльев, и он обернулся, но вокруг было слишком темно.

Новый приглушённый рёв сотряс тьму. У Вэна даже зубы завибрировали. Пол заходил ходуном.

Уже недалеко.

Желудок Вэна сжался. В горле перехватило.

Но кто-то должен был узнать правду. Кто-то извне. Кто-то, кто сможет унести её на свет.

Вэн выпрямился и увидел не так далеко от себя тонкую полоску света, похожую на щель под закрытой дверью. Сунув фонарик в карман, Вэн побежал. Его ладони ударились о холодную металлическую поверхность, которая задрожала под натиском очередного рёва. Это действительно была дверь. Пальцы Вэна коснулись металлического засова. Он потянул его вбок.

Дверь приоткрылась.

За ней оказался широкий извилистый коридор. Настенные лампы шипели маслом, заливая проход оранжевым светом. Поначалу Вэн решил, что стены были выложены из камня, но, приблизившись, он понял, что на самом деле многие камни были металлическими дверцами, выкрашенными в серый цвет, из-за чего они сливались с кладкой. Некоторые дверцы были не больше конверта, другие – не меньше стиральной машины. Они все были закрыты на толстые металлические засовы, и в каждой был маленький стеклянный глазок.

Чувствуя вокруг рёбер странный холодок, Вэн наклонился и приблизил глаз к дверце размером с хлебницу.

За ней была маленькая каменная ниша, в углу которой лежало что-то маленькое и полупрозрачное.

Это был не Лемми. Тело этого существа было длинным и напоминало горностая, а не лемура. Но у него был точно такой же размытый мех, как у Лемми. И они были примерно одного размера.

В нише не было игрушек, еды или окон. Существу едва хватило бы места, чтобы развернуться. Он не пошевелился, даже когда Вэн прошептал:

– Привет?

Вэн сместился к следующей маленькой дверце и увидел за ней ещё один меховой комочек.

Это камеры, – сообразил Вэн. Это была тюрьма, сконструированная специально для того, чтобы держать в заточении сотни – а может, тысячи или даже больше – несчастных, одиноких и голодных маленьких желаниедов.

И Лемми был где-то здесь.

Вэн бросился к соседней дверце, затем к следующей. Но коридор тянулся всё дальше и дальше вглубь, и дверцам, казалось, не было конца. Он не успеет проверить их все. Он пожелал добраться до Хранилища незамеченным, и у него получилось, но теперь он остался беззащитен, и его в любой момент могли увидеть. Он прибавил шагу. Ещё десять дверей. Двадцать. Лемми нигде не было. В ушах болезненно грохотал пульс. Вэн едва обратил внимание, что пол коридора пошёл под плавным уклоном вниз, а дверцы постепенно становились всё больше.

Где-то в конце коридора послышался новый рёв, сотрясший весь коридор и едва не сбивший Вэна с ног. Неудивительно, что вся Коллекция от них содрогалась. Здесь, в коридоре, где его ничто не сдерживало и не заглушало, вой звучал не просто громче, но и как-то иначе. Злее. Резче. Почти как слово.

Рёв стих. Вэн побежал, но внезапно едва не потерял опору под ногой и выбросил вперёд руки, чтобы не упасть.

За пальцами его ног начинались невысокие каменные ступени, ведущие к просторному круглому залу.

Он напомнил Вэну римский Колизей, куда они с мамой ходили как-то раз, только эта арена находилась под землёй и вокруг неё не было арочных проходов и каменных скамей. Её окружали двери. Гигантские двери. Такие огромные, что сквозь них могли проехать вплотную два грузовика.

На арене стояли кругом дюжина Коллекционеров, вооружённых острыми шипами и растянутыми серебристыми сетями. В центре круга, спиной к Вэну, стоял здоровый мужчина с поблескивающими крюками в обеих руках, испещрённых шрамами. Бритва.

А напротив Бритвы бушевало самое страшное существо из всех, которых Вэну приходилось видеть.

Это был гигантский зверь с вытянутым, как у крокодила, туловищем, мечущимся из стороны в сторону хвостом, треугольной головой и длинной… очень длинной… невероятно длинной пастью, полной острых, как иглы, зубов. Он был больше городского автобуса. На его фоне стоящие вокруг него люди казались маленькими пластмассовыми игрушками.

Зверь пронзительно заревел. И Вэн опять услышал его – слово.

Слово «НЕТ».

Зверь ударил хвостом.

Трое Коллекционеров из круга упали.

Бритва прыгнул в сторону и взмахнул металлическим крюком.

Зверь попятился и зло зарычал.

– Я зайду слева! – закричал Бритва. – Шов! Ключ! Прикройте меня!

Но чудовище неожиданно замерло.

И принюхалось.

Коллекционеры приготовились к атаке.

Продолжая принюхиваться, зверь повёл огромной головой и уставился прямо на Вэна. Тот перестал дышать. На секунду чудовище тоже застыло. Его глаза были похожи на два шара, заполненных белым дымом, но Вэн откуда-то знал, что оно его видит. Видит его насквозь.

Затем чудовище с диким рёвом сорвалось с места.

Вэн развернулся и побежал. Тапочки бухали по наклонному полу. Он слышал визг и знал, что это он кричит, но ему было всё равно, что все остальные тоже могли его слышать.

Зверь уже добрался до лестницы. Пол под его лапами сотрясался. Вэн слышал громкое голодное сопение. Передвигая ногами так быстро, как только это было возможно, он оглянулся. Полупрозрачное тело чудовища заняло собой весь коридор. Оно нагоняло. Дверцы камер дребезжали. Пламя в лампах трепыхалось.

Вэн ещё никогда в жизни не бежал так быстро. Он уже не только слышал, но и чувствовал настигающее его чудовище и леденящее прикосновение влажного воздуха к пяткам. Он толкнул входную дверь, и в следующий миг что-то с огромной силой врезалось в него сзади, швырнув его прямо во тьму.

Вэн упал на живот и заскользил по усыпанному гравием и костями полу, обдирая ладони. Падение выбило из его лёгких весь воздух. Вилочковая кость в кармане впилась в бедро. Сердце едва не выскакивало из груди. Он со свистом вдохнул. Где-то позади него зарычал монстр. Вокруг было так шумно, что Вэна замутило. Ему хотелось вырвать все эти жуткие звуки из ушей вместе со всеми воспоминаниями, что они с собой несли. Он перевернулся на спину, надеясь, что так дышать станет легче и что он сможет различить хоть что-то за взрывающимися перед глазами фейерверками.

Зверь вышел из проёма. Он светился в темноте, как статические помехи на телевизионном экране. Блеснули зубы. Белые дымчатые глаза не моргали. Вэн пополз спиной назад, но спрятаться было негде и не было времени, чтобы убежать. В воздухе разлилась леденящая поблёскивающая дымка. Вэн увидел сквозь неё, как зверь метнулся к нему и распахнул усеянную острыми зубами пасть.

– Сейчас! – крикнул чей-то голос.

Кто-то прыгнул перед Вэном.

Свет от ламп отразился от рассекающего воздух крюка.

Он прошил полупрозрачное тело зверя, оставив после себя дымчатый след. Чудовище взревело.

– Сети! Справа от меня! – скомандовал тот же голос.

Со всех сторон из теней выскочили фигуры в тёмных пальто, формируя стену из своих тел и верёвок. Чудовище развернулось, но фигуры наступали, загоняя его назад в открытую дверь Хранилища. Кто-то схватил Вэна за руку и потащил за собой.

Держась плотным строем, Коллекционеры погнали чудовище по коридору, мимо шипящих ламп, до самой лестницы. Рука, стискивающая запястье Вэна, разжалась.

– Все вместе! – крикнул низкий голос. – Вперёд!

Вэн, едва держась на ногах, остался стоять наверху лестницы, пока Коллекционеры пошли в наступление. Зверь задом вперёд сошёл на арену. В воздухе засвистели крюки. Чудовище заревело. Камни задрожали.

Зверь развернулся и хлёстким ударом хвоста сбил с ног нескольких Коллекционеров, затем щёлкнул челюстями ещё на двоих, отбросив их назад. Тяжело сопя, он опустил голову. Взгляд его белых, как кость, глаз остановился на Вэне.

Чудовище глухо зарычало.

Вэн готов был поклясться, что расслышал в этом рыке ещё одно слово: «МОЁ».

Чудовище опять бросилось к лестнице. Парализованный ужасом Вэн мог лишь бессильно смотреть в распахнутую пасть.

Но за секунду до того, как гигантские челюсти сомкнулись вокруг него, им навстречу выскочил чёрный силуэт. Метнулся крюк, засвистел воздух, и чудовище с оглушительным рёвом покатилось по ступеням вниз. Коллекционеры окружили его плотным кольцом и загнали в открытую камеру. Огромная металлическая дверь с грохотом захлопнулась.

Вэн судорожно выдохнул, что прозвучало очень похоже на всхлип.

Он остался жив. Он был в безопасности.

Стоящий перед ним чёрный силуэт развернулся.

Или нет.

Бритва склонился над ним. Он тяжело дышал, но выражение его лица было спокойным. Он спросил низким и на удивление мягким голосом:

– Ты в порядке?

– Я… – Сердце Вэна стучало так громко, что он сам себя не слышал, несмотря на усиленный слух. – Что… что это было?

Кто-то на арене хохотнул.

Не меняясь в лице и не отрывая от Вэна взгляда чёрных блестящих глаз, Бритва убрал крюки за наплечные кожаные полосы.

Зверь напоследок приглушённо зарычал из камеры.

Бритва кивнул в ту сторону:

– Ты о нём? Это желаниед.

24

Хищники

– Это… Это желаниед? – с трудом выговорил Вэн. – Но они же… я думал, они крошечные!

– Чем больше они едят, тем крупнее становятся, – сказал Бритва. – И голоднее. – Его глаза сверкнули, отражая свет ламп. – Что у тебя в кармане?

Вэн вздрогнул.

– Что?..

– В кармане, – ровным тоном повторил Бритва, указав на пижамные штаны Вэна. – В том кармане.

Вэн дрожащей рукой достал фонарик и, после секундного колебания, вилочковую косточку.

Бритва кивнул.

– Вот что ему было нужно. – Он поймал взгляд одного из Коллекционеров. – Блочка, разберись.

Женщина с тугой чёрной косой поднялась по ступенькам, забрала у Вэна косточку и быстро удалилась.

Вэн проводил её взглядом, чувствуя себя одновременно маленьким, глупым и опасно удачливым.

Бритва скрестил на груди руки.

– Ты тот мальчик, которого Галька приводила сюда.

– Я Вэн. – Он сглотнул. – Вэн Марксон.

– И ты видишь нас.

– Да. Я вас вижу.

– И ты видишь их.

– Да. – Вэн опять сглотнул. – Но я… я никогда не видел таких больших.

– Они все сначала маленькие. Как и все живые существа. – Бритва смотрел прямо в глаза Вэна. – Если их не кормить, они уменьшаются до приемлемых размеров. – Его рот скривился в подобии улыбки. – Со временем.

– Так… вы держите их в камерах, пока они не уменьшатся?

Бритва кивнул на остальных.

– Это наша задача, как Хранителей. Мы держим их здесь. Ради всеобщей безопасности.

– В смысле… вы морите их голодом?

Бритва даже глазом не моргнул.

– Если ты не позволяешь огню разгореться и обжечь тебя, значит ли это, что ты моришь его голодом?

Вэн мысленно покрутил вопрос и так и этак.

– Я не…

– Мы не причиняем им боли, – продолжил Бритва. – Только в случае необходимости. – Он коснулся одного из своих крюков. – Желаниеды ненавидят заострённое железо. И они не могут пройти сквозь паутину. Именно из неё они сплетены. – Он указал на висящие у него на руке сети. – С помощью этих приспособлений мы помещаем их в камеры. В закрытых пространствах они становятся сонными и послушными. Но мы их не убиваем. Они не могут умереть.

Голова Вэна была похожа на трещащий по швам чемодан. Звуки, паника и всё им уже увиденное и услышанное – всё смешалось, и все попытки найти что-то конкретное оборачивались неудачей.

– Так весь этот рёв и вой… – начал Вэн. – Я не знал, что они вообще способны издавать звуки.

Несколько Хранителей засмеялись. Бритва улыбнулся им. Шрамы на его лице сморщились.

– О, ещё как способны. Когда они того хотят.

Вэн поёжился.

– А на что ещё они способны?

– После того, как поедят, – практически на всё.

– Они могут кого-то ранить?

Не переставая улыбаться, Бритва игриво побарабанил пальцем по шраму.

– Ещё как могут.

У Вэна пересохло во рту.

– А тот, что гнался за мной… Если бы он… Он бы меня…

Только ощутив на плече успокаивающее прикосновение тяжёлой ладони Бритвы, Вэн понял, что дрожит.

– Давай-ка прогуляемся? – предложил Хранитель.

Не отнимая руки от плеча Вэна, Бритва повёл его по коридору. Где-то на середине пути, когда арены уже не было видно, он остановился и повернулся лицом к Вэну.

– Мы знаем, почему ты здесь.

Желудок Вэна, который только-только перестал напоминать мешок, полный драчливых горностаев, опять свело судорогой.

– Мы знаем, что у тебя был желаниед, – продолжил Бритва, освобождая Вэна от необходимости сознаваться. Или лгать. – Нам пришлось его забрать, ради твоей безопасности. Ради безопасности всех.

– Но Лемми такой маленький, – возразил Вэн, прежде чем успел прикусить язык. – Он всего лишь крошечный комок пуха. Он никого не обидит.

– Ты так думаешь. Но никто не может предсказать, как поведёт себя желаниед. Или каким образом он исполнит желание. Или как он изменится. Или что он станет делать, когда он сыт и полон сил. – Чёрные глаза Бритвы смотрели не отрываясь в глаза Вэна. – Ты всё это наблюдал, не так ли?

Вэн вспомнил летающего по комнате Супер-Вэна и качающуюся люстру мистера Фэлборга.

– Чем дольше они на свободе, чем больше они едят, тем крупнее и опаснее они становятся, – не умолкал Бритва. – Они становятся злыми. Нестабильными. И их невозможно контролировать.

Вэн ощутил комок в горле.

– Все они? – выдавил он.

Во взгляде Бритвы не было и намёка на жестокость. Хранитель указал на маленькую дверцу за плечом Вэна.

– Загляни.

Вэн припал к глазку.

На полу камеры, что была чуть больше обувной коробки, лежало маленькое пушистое существо. Оно мирно спало, обернувшись хвостом и прикрыв мордочку широкими ушами.

– Лемми! – ахнул Вэн.

Существо не проснулось.

– Можешь сам убедиться, – сказал Бритва, – что они в полном порядке.

Вэн прижал ладони к холодному металлу дверцы. Его так и подмывало распахнуть её, но Бритва стоял прямо за его спиной. Глаза Вэна защипало.

– Так… вы их ловите, и что потом?

– Они засыпают, – ответил Бритва. – По сути, впадают в спячку. Они могут находиться в таком состоянии годами. Веками. Со временем они уменьшаются, пока наконец окончательно не исчезают.

Вэн уставился на серый шарик.

– С Лемми тоже так будет? – Он не мог заставить себя встретиться взглядом с Бритвой, боясь, что тот увидит в его глазах слёзы. – Он будет здесь, а потом… его просто не станет?

– Подумай, что было бы, если бы мы не закрыли его здесь, – вместо ответа сказал Бритва и кивнул в сторону арены. – На свободе он бы вырос в нечто подобное. Такова природа. Медвежата вырастают в гризли. Котята – в кошек. А хищникам нужно что-то есть.

Вэн медленно выдохнул. Даже если Бритва был прав – и как бы Вэну ни было страшно и неприятно это признавать, он откуда-то знал, что, наверное, всё действительно так и было, – он всё равно подвёл Лемми. Он обещал его защитить. И не смог. Вэн чувствовал себя пустым и измученным, будто все его внутренности вынули, а его самого ещё дополнительно выскребли изнутри.

– Ты храбро поступил, придя сюда.

Эти слова заставили Вэна посмотреть на Бритву, хотя по его щеке и катилась слеза.

– Что?

– Ты мог просто оставить всё как есть. Но вместо этого ты решился подвергнуть себя опасности. Ещё большей опасности, чем ты себе представлял, – улыбнулся Бритва. – Ты храбрый. И верный. Из тебя выйдет хороший Коллекционер, Вэн Марксон.

Пустота внутри Вэна медленно наполнилась слабым сиянием. Ещё никогда такой мужчина, как Бритва, не называл его храбрым. На секунду Вэну захотелось, чтобы Хранитель опять положил ему на плечо руку.

Но вместо этого воздух пронзил вой.

Вэн и Бритва разом повернулись к входной двери.

Она распахнулась, и какая-то женщина сунула в коридор голову.

– Мы поймали одного, здорового!

Вэн увидел за её спиной стаю птиц, с криками мечущихся вокруг каменной лестницы.

– Его сейчас спускают!

– Хранители! – прогремел по коридору зычный голос Бритвы. – Все к лестнице! У нас новенький!

Прежде чем Вэн успел что-нибудь спросить, Бритва потащил его за дверь в полумрак и поставил у стены на значительном расстоянии от лестницы.

– Стой здесь, – приказал он. – Не двигайся.

Вэн кивнул.

Бритва развернулся и быстро отошёл. Вокруг его ног хлопали полы пальто.

Один из Хранителей зажигал настенные лампы. В их неровном свете Вэн видел клубящийся в воздухе ураган из чёрных птиц: воронов и ворон. Они кричали, будто предвкушали свежий труп. Все новые Хранители выходили из-за двери или сбегали по лестнице. Внезапно из темноты сверху, спускаемое на верёвках из центра спиральной лестницы, вынырнуло нечто огромное, серебристое и обвитое сетями.

Хранители образовали плотный круг.

– Все на позиции! – крикнул Бритва. – Сети снять!

Двое мужчин потянули за верёвки. На каменный пол спрыгнул огромный желаниед.

Этот был похож на быка, только размером с товарный вагон: мощные плечи, длинные, сужающиеся к кончикам рога. Но вместо копыт у него были лапы, как у льва. Существо заревело, и весь зал задрожал.

– Загоните его! – взмахнул крюком Бритва, так быстро, что Вэн увидел лишь серебристый росчерк. – Шов! Наступай!

Зверь наклонил голову и ринулся в атаку. Бритва и ещё два Хранителя отпрыгнули в сторону.

– Сюда! – закричала женщина, забравшая у Вэна вилочковую косточку, – Блочка.

Она замахала руками, привлекая внимание желаниеда. Когда он помчался на неё, она шагнула в сторону, и зверь забежал прямиком в коридор Хранилища.

– Сети! – скомандовал Бритва. Хранители растянули сети и заблокировали проход за желаниедом. – Повели!

Вэн смотрел, как Хранители уходят вслед за зверем в коридор. Откуда-то изнутри донёсся дикий рёв. Подождав, пока эхо от него не затихнет, Вэн прокрался назад в Хранилище.

Сейчас, когда здесь воцарилась тишина, оно перестало казаться враждебным. Мерцали настенные лампы. Закрытые дверцы напоминали Вэну гостиничные коридоры поздно ночью, когда все постояльцы спят в одинаковых номерах.

Он на цыпочках приблизился к глазку в дверце Лемми.

Желаниед слегка сменил позу, и теперь Вэну было видно его мордочку. Лемми выглядел умиротворённым. Таким же он был, когда спал в обувной коробке под кроватью Вэна.

Может, Бритва говорил правду? Желаниеды не выглядели страдающими или напуганными, по крайней мере те, кто спал в камерах. Никто с ними плохо не обращался. Они были… в безопасности. «Это не так уж плохо», – подумал Вэн. И по сути, это мало чем отличалось от рядов коробок в тайной комнате мистера Фэлборга.

Вэн прижал ладонь к дверце.

Больше всего на свете ему хотелось открыть её, спрятать Лемми внутри пижамной кофты и унести назад в квартиру, но он знал, что это невозможно. Кто-нибудь обязательно увидит. И тогда их обоих поймают. Возможно, Хранители не мучили желаниедов, но как они поступят с предателем? Кроме того, если Бритва его не обманывал, Лемми со временем вырастет в такого же гигантского опасного зверя, который едва не пообедал Вэном.

По крайней мере, он мог рассказать мистеру Фэлборгу обо всём, что увидел. Что над желаниедами не издевались. Что они были в порядке и в безопасности.

Вэн с трудом сглотнул и убрал руку от дверцы.

– Пока, Лемми, – прошептал он.

С ноющим сердцем он отвернулся.

Воздух вокруг него замерцал.

Он повернулся назад.

Далеко отсюда, на арене, Хранители подводили похожего на быка зверя к ожидающей его камере. Но что-то заглушило доносящиеся оттуда крики и рёв.

Стоя в облаке поблёскивающего тумана, Вэн потянулся к дверце камеры Лемми. Его рука подняла металлическую задвижку.

Вэн уставился на свою руку.

Он не приказывал ей это делать.

Он не приказывал своим пальцам открыть металлическую дверцу, а своему телу – чтобы то шагнуло вперёд.

Лемми проснулся.

Он моргнул большими глазами, а затем быстро выполз из клетки, спрыгнул на каменный пол и с улыбкой посмотрел на Вэна.

В груди Вэна разлилась паника. Что он наделал? Зачем он это сделал? И как он это сделал, если даже не собирался?

Вэн наклонился, чтобы поднять Лемми, но на середине движения его тело само собой выпрямилось. Он попробовал ещё раз, но руки отказывались тянуться к желаниеду. Вместо этого они подняли задвижку соседней дверцы. Затем ещё одну. И ещё. И ещё.

«Мною что-то управляет!» – осенило Вэна, и у него даже голова закружилась. Что-то двигало его телом, как марионеткой на невидимой сцене.

Ещё четыре маленьких желаниеда выкарабкались из своих камер. Затем их стало шесть. Десять. Больше.

Руки Вэна метались от одной камеры к другой, поднимая засовы и распахивая дверцы. Лишь когда весь пол коридора заполонили маленькие пушистые ящеры, крылатые белки и другие, совершенно невероятные существа, которых Вэн не то что никогда не видел, даже представить себе не мог, его тело наконец остановилось.

Желаниеды одновременно повернулись к входу в Хранилище, навострили уши и вытянулись всем телом в ту сторону. Затем, будто сдутые с одуванчика семена, они хлынули в открытый проход.

Вэн замер не шевелясь.

Тело странно отяжелело, будто кто-то перерезал нити, что удерживали его в вертикальном положении. Голова болела. Ноги подкашивались. Даже руки ныли, как если бы он долго пытался отпихнуть что-то намного больше и сильнее себя. Ему было нехорошо.

Вэн посмотрел в сторону арены. Что Бритва и другие Хранители подумают, когда узнают, что он натворил?

Они решат, что он предатель.

И, возможно, он им и был.

Нужно убираться отсюда.

Вэн выбежал из Хранилища.

Его встретила темнота лестницы. Но даже в полумраке Вэн знал, что рядом не было ни одного желаниеда. Куда делся Лемми? Вэн схватился за холодные каменные перила. Он успел пробежать всего две площадки, когда услышал наверху шум.

Крики, топот и грохот. Чем выше он поднимался, тем громче они становились. В сотый раз за эту ночь Вэн пожалел, что не может сорвать с ушей слуховые аппараты. Желудок сковали ледяные пальцы ужаса. Он мог предположить, откуда доносились звуки, а добравшись до следующей площадки, он нашёл тому подтверждение.

Двойные двери Коллекции стояли нараспашку. Внутри царил хаос.

Многие бутылочки уже упали – или были сброшены – с высоких полок. На полу взрывались фейерверки из осколков. Коллекционеры кричали. Ястребы и вороны орали. Грызуны разбегались во все стороны, стараясь не попасть никому под ноги. На глазах Вэна со средней полки стеллажа у стены упала зелёная бутылочка и разбилась облаком изумрудной пыли, из которого вылетела маленькая звёздочка. Она кометой понеслась вверх и угодила прямиком в открытую пасть свисающего со спиральной лестницы существа размером с немецкого дога. У этого странного создания были длинные конечности – Вэн насчитал шесть, – хватательные, как у обезьян, пальцы и дымчатые острые клыки.

Два Коллекционера, вооружённые железными шипами, побежали по лестнице вверх. Внезапно в воздухе над их головами из ниоткуда возникла красная туча, и на них пролился кровавый ливень. Коллекционеры покатились по ступенькам. Вэн готов был поклясться, что зверь засмеялся.

Другой желаниед, этот уже размером с пони, помчался к группе Коллекционеров, ограждавших небольшой стеллаж. В последний момент он свернул в сторону, и его змеевидный хвост хлестнул по полке над головами Коллекционеров. Те пригнулись, оберегая себя от осколков. Из разбитых бутылочек в воздух поднялись серебристые усики. Коллекционеры успели схватить несколько, но большинство угодило в открытую пасть желаниеда.

Существо раздулось, и из его тела вырвалась стайка теней с острыми клювами и когтями и похожими на лезвия крыльями. Они сделали круг и спикировали на Коллекционеров, разогнав их.

– Сохраняйте позиции! – перекричал невообразимый гвалт Стержень. – Не отвлекайтесь на их магию! Кто-нибудь, включите сигнал тревоги!

Новый звук влился в какофонию: механический вой, который всё нарастал, пока Вэну не стало казаться, что его череп сейчас лопнет. Закрыв уши, он обвёл взглядом Коллекцию, но насчитал только четырёх желаниедов. А это означало, что остальные – основная их масса – поднялись выше. И Лемми был среди них.

Он побежал назад к лестнице.

Там он услышал приближающийся топот Хранителей.

– Готовьте сети! – кричал Бритва. – Мы выстроимся у дверей стеной! Шов, Тик, Пуля, вы останетесь в главном зале. Остальные…

Вэн не стал слушать дальше и бросился со всех ног по ступенькам вверх. Сигнал тревоги отражался от пустого проёма лестницы, и чем выше Вэн взбирался, тем громче он становился. На глаза навернулись слёзы. Он так крепко стиснул зубы, что испугался, как бы они не начали крошиться.

Людей на лестнице становилось всё больше. Коллекционеры бежали во все стороны, едва не сшибая с ног Вэна. Все так были сосредоточены на чрезвычайном положении, что никто не обращал на него внимания… Пока ему на плечо не село нечто с чёрными глазами-бусинками и клювом, напоминающим наточенный карандаш.

Ворон уставился на Вэна. Его когти впились сквозь пижамную ткань прямо в кожу. Вэн узнал ворона Валета. А тот узнал его.

Вся кровь Вэна мгновенно обратилась в лёд.

Ворон взлетел и скрылся в темноте.

Вэн побежал ещё быстрее. Один раз он запнулся и разбил колени об грубую поверхность каменной ступеньки, но не остановился. Хотя понимал, что ему ни за что не обогнать ворона, который наверняка уже прилетел к Валету. Нужно было спрятаться.

На следующей площадке Вэн свернул в арочный проход Календаря.

Хаос добрался и до этого зала. Несколько книжных стеллажей упали друг на друга, как костяшки домино, засыпав пол тяжёлыми чёрными книгами. Люди кричали. Существа визжали.

Вэн перелез через поваленный стеллаж и прижался спиной к холодной каменной стене сбоку от входа. Сев на корточки и постаравшись стать как можно меньше, он перевёл дух. Он подождёт, пока Валет и стражники не потеряют его след, и затем вернётся на лестницу.

Судя по топанью, на площадку забежали несколько человек.

– Где-то здесь, Лемуэль?

Вэн замер. Он узнал этот низкий суровый голос. Это был Валет.

– Зде-е-е-есь! – прокаркала птица.

– Жук, ты наверх. Заклёп, ты вниз. Я возьму на себя этот этаж. – Его тон ужесточился. – Мелкий балбес. Клянусь, когда я его найду, я сброшу его с лестницы.

Две пары ног затихли вдали.

Третья подошла ближе.

Вэн, затаив дыхание, смотрел, как Валет заходит в проём и, встав к нему спиной, обозревает зал. Сидящий на его плече ворон тоже внимательно озирался.

Держась стены, Вэн осторожно пошёл бочком. Если ему удастся выскользнуть в арку, пока Валет не видит, он мог улизнуть. Конечно, оставался ещё Заклёп, охотящийся за ним на верхних этажах. Вэн помедлил. А кто не будет за ним охотиться после того, как все узнают, что это он виноват?

Но разве его можно было винить? Кто-то заставил его открыть камеры. Кто-то… нога Вэна задела упавшую книгу, и та шаркнула по полу.

Голова ворона повернулась в его сторону.

Не дожидаясь, когда Валет тоже обернётся, Вэн метнулся в проход.

Как же в тот момент ему были ненавистны собственные короткие ноги, из-за которых он мог преодолевать только одну ступеньку за шаг. Вэн не смел оглянуться. Сердце билось в горле. Подошвы тапочек бухали по ступенькам всё быстрее и быстрее, но Вэн внезапно понял, что больше их не слышит. В первую секунду он решил, что это его грохочущий пульс заглушает все звуки, но даже он начал затихать. Его желание теряло силу.

На следующей площадке он нырнул в арочный проём Атласа, надеясь найти ещё одно укромное место.

Но в центре зала, отодвинув столы в стороны, стоял Заклёп. Вэн спрятался за колонной за мгновение до того, как стражник повернулся к проходу. В этот момент в центр лестничного проёма поднялось что-то дымчатое и крылатое. Вэн почувствовал резкий порыв ветра и развернулся. Зверь, выглядящий как помесь дракона и стервятника, парил над бездной, удерживая себя в воздухе взмахами огромных крыльев. Желаниед выплюнул сгусток зелёного пламени, который в следующую секунду обернулся артиллерийским залпом из стеклянных шариков. С лестницы снизу послышались крики.

Вэн обернулся и встретился взглядом с колючими чёрными глазами Заклёпа.

Тихо ахнув, Вэн выскочил на площадку и бросился к следующему лестничному пролёту. Он поскользнулся на стеклянных шариках и схватился за перила, чтобы не покатиться вместе с ними по ступенькам. Перед его глазами мелькнуло лоснящееся чёрное крыло.

– Зде-е-есссь! – как сквозь вату донёсся пронзительный вопль Лемуэля. – ЗДЕ-Е-Е-Е-ЕССССЬ!

Вэн посмотрел вниз и увидел Валета. Тот пригвоздил его взглядом. Между ними было всего две площадки.

Не чуя под собой ног, Вэн побежал к входной пещере. Никогда ещё она не казалась ему такой огромной, а её пол таким бесконечным. Он лавировал между Коллекционерами. Его взгляд упал на Гвоздя, стоящего в центре взволнованной группы.

– Он мог уже… – пробегая мимо, услышал Вэн его глубокий ясный голос.

Вэн решился наконец оглянуться.

Валет и Заклёп оба уже успели подняться по лестнице. Их взгляды были нацелены на Вэна. И они нагоняли.

Вэн бросился к последней лестнице, что вела в офис и на свободу.

Он свернул за угол.

На него уставилась целая толпа Коллекционеров. Они заняли весь лестничный пролёт, каждую ступень, и все были вооружены железными прутьями и липкими верёвками, готовые ловить сбежавших желаниедов.

Или мальчика-предателя во фланелевой пижаме.

– Эй! – услышал Вэн приглушённый и далёкий женский крик. – А это не тот самый мальчик…

Больше он ничего не успел разобрать.

Потому что в этот момент что-то схватило его за руку и дёрнуло назад, в абсолютную темноту.

25

Падение

Он ничего не слышал.

Ничего не видел.

Тьма окутала его уставшее тело, будто кокон. Он знал лишь, что находится в маленьком помещении – воздух был неподвижен – и что он был не один. И больше ничего.

Вэн старался не шевелиться в надежде, что этот кто-то рядом с ним не увидит и не услышит его.

По его шее скользнуло что-то пушистое.

Вэн отскочил назад и ударился плечами о холодную каменную стену.

– Эй! Генератор Вэн де Граафа! – пискнул голос. – Что ты здесь делаешь?

Вэн поспешил достать из кармана фонарик. Луч света разрезал темноту и упал на серебристую белку и знакомое – и очень бледное – лицо Гальки.

Вэн проследил взглядом за движением её губ.

– …Нужно… отсюда.

– Ещё как! – взорвался Вэн. – Это я и пытаюсь сделать, но…

Галька зажала его рот ладонью.

– Уши… путь. – Её голос был не громче жужжания. – … Назад… ты…

Вэн отдёрнул её руку от своего лица.

– Лестницы перекрыты, – с отчаянием в голосе принялся объяснять он. – Валет гонится за мной. Все думают, что это я выпустил желаниедов, но я этого не делал. В смысле это было не специа…

Галька опять закрыла ему рот. Она что-то сказала: то ли «Нет!», то ли «Знаю!», то ли «Идём!», – после чего сжала пальцами его запястье и потащила за собой во тьму.

Луч фонарика мельтешил перед ними, выхватывая из мрака куски узкого извилистого коридора.

Барнавельт жизнерадостно трещал Вэну в ухо:

– Я тоже знаю обходные пути. Я знаю все пути. Главные пути, боковые пути, железнодорожные пути…

– Барнавельт, – прошептал Вэн, – Галька хочет меня сдать?

– Сдать на что?

– Валету.

– Галька хочет сдать тебя на Валета? – растерянно спросила белка. – Не думаю, что это возможно.

– Тогда куда мы идем?

– Наверх, – ответила белка.

Они подошли к огромной чёрной спиральной лестнице. Галька отобрала у Вэна фонарик и посветила вверх. Прежде чем Вэн сумел проследить, где заканчивались ступени, Галька начала подниматься, таща его за собой.

Казалось, лестнице не было конца, и у Вэна закружилась голова. Металлические ступени дрожали под ногами. Перила выглядели ненадежнее зубной нити. Вэн старался не смотреть вниз, хотя знал, что всё равно не увидит ничего, кроме чёрноты.

Несколько дюжин ступенек спустя Галька замедлила шаг. Вэн, тяжело дыша и мёртвой хваткой цепляясь за перила, шагнул вслед за ней на небольшую платформу. Убрав фонарик в один из своих многочисленных карманов, Галька толкнула какую-то дверь и дёрнула Вэна за собой.

Он моргнул.

Они стояли на краю большой круглой комнаты, подсвеченной нитями мигающих огоньков. Её стены были металлическими, на полу кое-где лежали вытоптанные ковры и стояли продавленные кресла. На платформе в центре вокруг нижнего конца уходящей под углом вверх трубы, очень похожей на гигантский телескоп, собралась группа людей. Ещё несколько работали рядом за столами с графиками и какими-то инструментами. Никто не заметил прокравшихся через комнату Вэна и Гальку.

– Это Обсерватория? – шёпотом спросил Вэн Барнавельта. – Что мы здесь делаем?

– Что? – Белка тряхнула головой и повернулась к Вэну. – Эй! Ван Гог! Что ты здесь делаешь?

– Именно об этом я тебя только что и спросил.

Галька обернулась. Вэн понял по её губам, что она на них шикнула. Затем она указала вперёд, на металлическую настенную лестницу.

У Вэна засосало под ложечкой.

Галька ухватилась за перекладины и начала взбираться. Она посмотрела вниз и призывно дёрнула головой.

– Ладно, – тихо сказал сам себе Вэн. – Была не была.

– Да! – обрадовалась белка. – Была не была! Вперёд!

Перекладины были холодными и надёжными, но под потными ладонями Вэна они быстро нагревались и становились опасно скользкими. Тонкие подошвы тапочек прогибались, и прутья больно впивались в стопы, из-за чего Вэн не мог как следует на них встать. А конца лестницы всё не было видно. Вэн заставил себя смотреть прямо на стену между перекладинами и старался не думать о том, сколько ещё подниматься. Или как далеко до пола.

– Хорошо лезешь! – похвалил его Барнавельт. – Мы почти на месте!

– Правда? – выдохнул Вэн.

– Нет. Не совсем. – Белка наклонилась к его уху и понизила голос до шёпота: – И ты на самом деле не очень хорошо лезешь.

Выше. Выше. Выше.

Руки Вэна ныли. Ладони горели. После такого долгого подъёма по узким перекладинам стопы, казалось, превратились в подковы.

Вэн почувствовал легкое дуновение ветра и посмотрел вверх.

Галька открыла дверцу люка в металлической стене. В его проеме виднелось фиолетовое звёздное небо.

– Почти на месте! – пискнул Барнавельт, подпрыгивая на плече Вэна. – На этот раз по-настоящему!

Полы пальто Гальки скрылись за краем люка. Секундой позже она выглянула в проём и что-то сказала, но Вэн не услышал.

В ушах пульсировала кровь. Он заставил себя преодолеть последние перекладины и высунул голову в люк.

Они были где-то высоко. Очень и очень высоко. Воздух казался разреженным, то и дело налетали сильные порывы ветра. Вэн вцепился в лестницу.

Галька протянула ему руку. Вэн с неохотой отпустил перекладину, и она наполовину помогла ему подняться, наполовину втащила через люк на крошечную площадку. Вэн выдернул руку из её пальцев и ухватился за перила. И лишь затем позволил себе осмотреться.

Под ними простирался город.

Взгляд Вэна скользил по крышам многоэтажек, по перекрещивающимся светящимся линиям улиц, по маленьким огонькам двигающихся по ним автомобилей. Лишь несколько зданий во всём городе поднимались выше платформы, пронзая фиолетовое небо. Он медленно повернулся вокруг своей оси и обнаружил, что они с Галькой стояли на вершине водонапорной башни – одного из этих огромных остроконечных цилиндров, что возвышаются над старыми городскими строениями. Понятно теперь, почему стены Обсерватории были металлическими и круглыми. Отличное место, чтобы втайне наблюдать за звёздами. Казалось, Вэн мог дотянуться и провести рукой по небу, если бы, конечно, ему хватило духа отпустить перила.

– А теперь мы полезем вниз! – пропел Барнавельт и перепрыгнул на плечо Гальки.

– Вниз?

Вэн выглянул из-за перил.

Сбоку от площадки вниз уходила ещё одна настенная лестница.

У Вэна душа ушла в пятки.

Галька перекинула ногу через перила, но порыв ветра заставил её на секунду замереть. Затем она присела и поставила ногу на первую перекладину. К Вэну ещё дар речи не вернулся, а она уже скрылась где-то внизу.

Вэн колебался.

Он ещё раз посмотрел на небо. Сейчас было бы очень кстати, если бы к нему прилетели пластмассовые сани и с удобством доставили бы его на землю. Но никаких саней видно не было. Только бескрайнее ночное небо, огромный и мерцающий разноцветными огнями город и тайное логово разъярённых Коллекционеров, поджидающих его внизу, будто осиный рой.

Выбора не было.

По примеру Гальки Вэн перекинул ногу через перила, но ему никак не удавалось достать перекладины. Он лёг туловищем на перила и осторожно наклонился вбок. Наконец он нащупал стопой твёрдую поверхность и подтянул вторую ногу, оказавшись за пределами крошечной площадки. Не считая свистящего ветра, между ним и далёким городом внизу больше ничего не было.

Медленно, не отпуская ни на секунду перила, Вэн присел. Сначала он ухватился за верхнюю перекладину правой рукой, затем левой. Подул боковой ветер, и Вэн коротко взвизгнул. Пальцы будто окостенели. Прошла, как ему показалось, вечность. Наконец ветер стих, и Вэн вытянул ногу вниз, нащупывая невидимую в темноте перекладину.

«Не думай о том, сколько перекладин осталось, – мысленно уговаривал себя Вэн. – Не думай о том, как высоко ты над землёй. Просто спускайся, шаг за шагом. Будь спокоен. Буд храбр. Будь как Супер-Вэн».

Разумеется, Супер-Вэн мог попросту улететь.

«Об этом тоже не думай».

Перекладины были ледяными на ощупь и мокрыми из-за конденсата. Даже потные ладони Вэна не могли их согреть. Он вцеплялся в каждый металлический прут с такой силой, что костяшки пальцев белели. Стопы онемели, и лишь напряжение в голенях подсказывало ему, что он нащупал очередную перекладину.

Он спустился ещё на одну ниже. И ещё. И ещё.

Вэн двигался так медленно, что должна была пройти вечность, прежде чем он доберётся до земли. Но страх не давал ему ускориться.

Он бросил взгляд вниз.

Галька опередила его на много перекладин – он уже едва мог разглядеть в темноте её лицо. Длинные полы её пальто трепыхались. Под ней расстилался целый мир из крошечных деревьев, крошечных зданий и игрушечных автомобилей. Всё выглядело таким маленьким, что казалось ненастоящим, как реквизит на огромной сцене-макете.

Вэн спустился ещё на одну перекладину.

Ему никогда не добраться до земли.

Он едва мог вспомнить, как вообще здесь оказался. У него было такое чувство, будто он уже вечность торчит здесь, вцепившись в узкую металлическую лестницу высоко над городом. И здесь же он останется. Потому что целым и невредимым он на землю точно больше не ступит.

Для него всё было кончено.

Колени отказались сгибаться.

Его охватила паника. Она заполнила живот, хлынула в рот и закоротила мозг. В голове стало пусто. Вэн закрыл глаза и какое-то время просто висел, держась за перекладины и чувствуя, как ветер треплет волосы.

Что-то махнуло его по щеке.

Вэн посмотрел вверх.

В воздухе рядом с ним парила блестящая чёрная птица. Она села на перекладину чуть выше Вэна и впилась в него колючим, будто две чёрные булавки, взглядом.

Лемуэль.

Вэн судорожно вдохнул.

Ворон взлетел и исчез где-то вверху.

– Он зде-е-е-есссь! – услышал Вэн птичий крик. – Зде-е-е-е-е-есссь!

Вэн заставил себя двигаться. Потные ладони цеплялись за перекладины. Он глянул вверх, но не увидел ни Валета, ни других стражников. На лестнице было пусто.

Пока.

Он посмотрел вниз. До земли всё ещё было далеко.

В этот момент одна из его тапок соскользнула, и Вэн не успел моргнуть, как повис на одной замершей уставшей руке.

Ветер дёргал его за пижаму, будто голодный зверь. Он сжал пальцы изо всех сил, но все мышцы в его теле уже готовы были сдаться. Вэн чувствовал, как расслабляется его локоть, затем запястье и, наконец, окоченевшие пальцы, один за другим.

И вот уже ничто его не держало.

Вэн падал.

Он успел заметить вытянувшееся в ужасе лицо Гальки, когда он пролетел мимо неё, и маленькие круглые глаза Барнавельта, сидящего у неё на плече. Они остались вверху и быстро уменьшались, пока он падал, и падал, и падал.

Он едва не задел крышу стоящего под водонапорной башней здания. Удар об неё мог его убить, а мог и нет, но это не имело никакого значения. Вэн продолжал падать, теперь уже вдоль голой каменной стены, и смерть всё равно была неминуемой, только слегка отсроченной.

Всё замедлилось. Его перевернуло и закрутило. Одну из тапок сорвало и унесло в сторону. Воздух был густой, как вода. Вэн чувствовал его сопротивление, и он быстро теплел и насыщался влагой…

А затем воздух замерцал.

Что-то большое, с размахом крыльев почти во всю улицу, спикировало к нему.

Вэн поморщился.

Но спрятаться посреди падения было негде, а эта штука неслась к нему со скоростью кометы. На секунду Вэн даже подумал, что это действительно могла быть комета, а затем его схватили две огромные дымчатые лапы.

Со всех сторон вдруг засвистел ветер. Вэн не мог сказать, падает он или летит, он чувствовал лишь мощные взмахи гигантских крыльев, которые высасывали воздух прямо из его лёгких. Он сощурил слезящиеся глаза и разглядел тело льва с головой и кожистыми крыльями летучей мыши и хвостом, который, должно быть, тянулся через весь квартал.

Желаниед.

Огромный желаниед.

Он нырнул к тротуару.

Вэн закрыл глаза, приготовившись к удару.

Но его не последовало.

Он на что-то упал, но это что-то растянулось под ним и подбросило его назад вверх, будто гимнастический батут. Вэн открыл глаза и успел увидеть, как желаниед взмывает в небо, и его хвост исчезает вдали. Тело Вэна перестало подскакивать, и он мягко погрузился в некое подобие надувного матраса в полоску. Вэн скатился с него и угодил прямо в клумбу с петуньями.

Он долго там пролежал.

Ничто на свете – ни гостевая кровать Греев, ни гигантская кровать с горой подушек в номере отеля «Ковент Гарден» в Лондоне, ни даже его собственная одноместная кровать с постельным бельём с космическими кораблями – не могло сравниться по комфортности с этой клумбой, полной петуний.

Его сердце ритмично билось в груди.

Он слушал свои вдохи и выдохи и смотрел на кусочек фиолетового неба, проглядывающий между крышами нависающих над ним зданий, которые теперь казались очень и очень далёкими…

…пока их не закрыла собой беличья мордочка.

– Это Вандербильт! – обрадовался Барнавельт. – Он жив!

За маленьким плечом Барнавельта возникло лицо Гальки. Даже в полумраке Вэн видел, что она раскраснелась и с трудом дышит, будто пробежала несколько дюжин пролётов пожарной лестницы.

– Это был желаниед! – воскликнул Вэн, прежде чем она сумела что-то сказать. – Он меня спас!

Галька вынула из кармана руку и показала ему две половинки сломанной вилочковой косточки.

– Я знаю.

26

Нежеланные желания

Вэн ахнул.

– Где ты её взяла?

В предрассветных сумерках рассмотреть губы Гальки было непросто.

– Донашиваю… случай…

– Что?

– Она сказала: «Я всегда ношу её с собой, просто на всякий случай», – подсказал Барнавельт.

Галька схватила Вэна за руки и подняла с клумбы.

Вэна повело в сторону. Колени были будто ватные, а тело переполняло облегчение и радость, и он бы не удивился, если бы обратился облаком мыльных пузырей.

Галька посмотрела по сторонам, изучая почти безлюдную улицу, затем, так и не отпустив его руки, она бросилась бежать.

– Куда мы теперь? – спросил Вэн.

Барнавельт взобрался по его пижаме и устроился у Вэна на плече.

Если Галька что-то и ответила, Вэн этого не услышал и не увидел.

– Чую донаты, – мечтательно сказал Барнавельт. – Ты чуешь донаты?

Вообще-то вокруг действительно пахло донатами. Секундой позже Вэн узнал причину.

На крыльце здания справа лежали дюжины донатов. На глазах Вэна ещё больше донатов покрыли ступеньки. Похоже, они падали прямо с неба, будто глазированные и посыпанные разноцветной присыпкой градины.

– Что… – начал Вэн, но договаривать вопрос не пришлось: ответ и так был очевиден.

Ну конечно же. Желаниеды. Сколько хранящихся в Коллекции желаний они съели и исполнили? Сколько магии они сотворили? Как много их вырвалось на свободу?

Очередной донат отскочил от перил, а тем временем мимо них проскакал табун молочно-белых лошадей. Вэн проводил взглядом их развевающиеся гривы и хвосты, пока они не скрылись между рядами спящих зданий.

Галька обернулась и бросила на него красноречивый взгляд.

– Она говорит: «Видишь?», – пропищала ему в ухо белка. – «Люди загадывают всякие глупости».

Галька явно знала, куда бежит. Потянулись более тихие и зелёные районы, и наконец они оказались на хорошо знакомой улице.

В голове Вэна столкнулось и смешалось сразу несколько неожиданных мыслей.

Галька загадала желание. Она всегда делала вид, что категорически против этого, но, возможно, речь шла лишь о «глупых желаниях», а не о вопросах жизни и смерти. Или она считала себя выше рисков, что несло с собой исполнение желаний.

«Или, – подумал Вэн, когда она свернула к высокому белому дому мистера Фэлборга, – здесь дело в чём-то ещё».

Но Галька проигнорировала голубую входную дверь и вытащила Вэна через подстриженные кусты на узкую дорожку между высокими кустарниками. За их макушками были видны окна, смотрящие на них, будто чёрные пустые глаза. Они уткнулись в кадку с виноградной лозой. Галька свернула в проход в живой изгороди, открыла железную калитку и зашла в просторный, утопленный в землю и полностью закрытый от посторонних глаз задний дворик.

Он был такой же богатый и красивый, как и весь дом мистера Фэлборга. Вдоль кирпичных стен были посажены цветущие кусты. Лунный свет заливал стоящие на пьедесталах статуи. Ночной ветерок качал ветки приземистых деревьев, тяжёлых от плодов или благоухающих цветами. В центре возвышался большой каменный фонтан. Струйки воды переливались из одной чаши в другую и падали в пруд, заросший кувшинками. Вэн заметил в глубине рассекающие воду светлые, персикового цвета плавники.

А на скамеечке рядом с фонтаном сидел мистер Фэлборг. Казалось, его белый костюм светится в темноте.

Похоже, он совсем не удивился, когда к нему во дворик забежали девочка в слишком большом для неё пальто, мальчик в пижаме и серебристая белка с совершенно круглыми глазами.

Более того, он выглядел довольным.

Или даже, возможно, обрадованным.

Мистер Фэлборг поднялся.

– А, – прочёл по его губам Вэн, – вот и вы.

Но из-за темноты, ветра, журчания фонтана и собственного тяжёлого дыхания он больше ничего не смог разобрать.

Галька наконец-то отпустила его руку и что-то быстро заговорила, направившись к мистеру Фэлборгу. Вэн слышал лишь капанье воды. Он повернулся на плеск.

И лишь тогда заметил его.

В тени деревьев за фонтаном пряталось что-то дымчато-серебристое и очень, очень большое. Вэн разглядел два круглых глаза. Пушистые уши. И острые, в фут длиной зубы.

Ветки клёна покачнулись. Вэн поднял глаза.

На дереве сидело нечто с кожистыми крыльями и длинным, похожим на кнут хвостом. Существо было почти одного размера с клёном.

Вэн посмотрел по углам. Ещё больше звериных морд. Ещё больше дымчатых когтей. Ещё больше зубов. Ещё больше больших мутных глаз – и все они жадно смотрели на брызжущий фонтан.

У Вэна пересохло во рту.

Он перевёл взгляд на Гальку и мистера Фэлборга. Было непонятно, спорили они или просто разговаривали, но он знал, что они обсуждали его. Мистер Фэлборг махнул в сторону Вэна и посмотрел на него, видимо, в ожидании ответа.

– Что он сказал? – шёпотом спросил Вэн белку на своём плече.

– Он сказал: «Разве нет?» – тихо ответил Барнавельт.

– Что «нет»?

Барнавельт моргнул.

– Что «нет», что?

Вэну показалось, что Галька сказала:

– …нас не слышит.

Брови мистера Фэлборга взлетели. Он сунул руку в карман жилетки и достал целую горсть монет.

Желаниеды подкрались ближе. Вэн чувствовал разлившийся по воздуху голод, острый и саднящий.

Мистер Фэлборг что-то сказал Гальке и опять указал на Вэна. Галька бросила на него панический взгляд.

– Что он сейчас сказал? – спросил Вэн белку.

– Он сказал: «Достойное желание», – ответил Барнавельт. – «Почему бы нам не избавиться от этой проблемы раз и навсегда?»

Мистер Фэлборг взял из горсти серебряную монету.

Не слышит. Эту проблему. Раз и навсегда.

В голове Вэна медленно разлилось понимание.

Он вспомнил тот ужасный, невыносимый поток звуков, что мучил его уши всю ночь, и сколько раз он мечтал от него спрятаться, но это было невозможно.

Он этого не хотел. Только не навсегда.

– Нет! – воскликнул Вэн и, бросившись к мистеру Фэлборгу, попытался выбить монету из его пальцев.

Но тот поднял руку, чтобы Вэн не смог до неё достать.

– Не желайте этого! – закричал Вэн. – Я не хочу!

Мистер Фэлборг с выражением вежливого удивления на лице моргнул.

– Ну… что-то… лучше… белка-переводчик…

И затем он бросил монетку в фонтан, и Вэн не успел его остановить.

Вэн сердцем чувствовал, как монетка проносится по воздуху и падает, падает, падает.

Она плюхнулась в воду.

Галька кинулась за ней.

Но её опередило огромное существо с кучей лап. Оно нырнуло в чашу. Вэн успел заметить слабое сияние, прежде чем оно исчезло в звериной пасти.

Всё вокруг окутал туман.

Со всех сторон одновременно подул сильный ветер, выдавливая из лёгких Вэна воздух и вынуждая его зажмуриться.

Когда он вновь открыл глаза, ветер стих. Фонтан блестел. Рядом с ним стояло дымчатое существо, ставшее ещё больше. А в руке Вэна что-то было.

Сощурившись, он посмотрел вниз.

Его слуховые аппараты.

Вэн глубоко задышал. Он чувствовал, как лёгкие наполняются воздухом и как он вырывается из горла, но не мог этого услышать. Он видел, как шелестят листья и журчит вода в фонтане, но ничего это не слышал. Он остался самим собой.

Он поднял взгляд на мистера Фэлборга.

Мужчина в белом костюме выжидающе смотрел на него, будто ждал благодарности.

Но Вэн не чувствовал себя благодарным.

Совсем наоборот.

Не отрывая от мистера Фэлборга сердитого взгляда, он надел слуховые аппараты.

Тот подождал, пока Вэн не закончит.

– Я всего лишь хотел помочь, – спокойно сказал он.

– Вы не ПОМОГАЛИ! – взорвался Вэн. – Я не просил у вас помощи! И вы не спросили меня, чего я хочу! БЛИН! – рявкнул он так громко, что белка на его плече подпрыгнула. – Почему все думают, что я хочу слышать, как ОНИ?!

Скрестив на груди руки, Галька уставилась на мистера Фэлборга.

– Люди постоянно думают, что все остальные хотят быть точно такими же, как они.

– Или они просто желают всем самого лучшего, – сказал мистер Фэлборг.

Он пошевелил пальцами, и монеты на его ладони заблестели. В этом маленьком жесте чувствовалось что-то жёсткое и бесчувственное. Похожее на угрозу.

Внезапно Вэна пронзила новая мысль, ясная и острая, как осколок стекла.

Это мистер Фэлборг загадал то желание.

Это он контролировал руки и ноги Вэна, когда тот открывал дверцы камер желаниедов. Это из-за него Вэн испытал то тошнотворное ощущение абсолютного бессилия. Затем он собрал выпущенных желаниедов здесь, несмотря на опасность, которая могла угрожать Вэну, Гальке и всем остальным. Точно так же, как он держал других желаниедов в маленьких коробках, говоря себе, что он делает это ради их блага. Мистер Фэлборг помогал другим не из добрых побуждений. Он просто считал, что ему виднее.

– Это были вы, – шагнул к нему Вэн. – Вы пожелали, чтобы я выпустил желаниедов. Вы заставили меня сделать то, что я бы никогда не сделал.

Мистер Фэлборг невозмутимо покачал головой.

– Я рассказывал тебе, чего желания сделать не могут. – Он поднял руку и стал загибать пальцы. – С их помощью нельзя контролировать самих желаниедов. Нельзя убить или причинить непосредственный вред. Нельзя вернуть к жизни. Нельзя остановить или изменить ход времени. И нельзя заставить человека сделать то, на что бы он в жизни никогда не пошёл. – Он посмотрел Вэну в глаза. – Но ты хотел выпустить желаниедов. Глубоко в душе ты хотел, чтобы они были свободны. Особенно твой маленький друг. Не так ли?

– Ну… да! Конечно! – вырвалось у Вэна. – Но я бы не стал… Я знал, что этого делать нельзя!

– Уверен? – спросил мистер Фэлборг.

По дворику пробежал ветерок. Вэн повёл взглядом по мерцающим в тенях чудовищным зверям, и ему показалось, что он узнал пару круглых, как блюдца, глаз.

– Вы знали, что я захочу освободить Лемми, – медленно произнёс Вэн. – За этим вы и дали мне желаниеда. Вы использовали меня, чтобы добраться до Хранилища, а затем… – Он посмотрел на монеты в руке мистера Фэлборга. – Вы заманили их всех сюда. Вы не хотите, чтобы они были свободны. Вы хотите их для себя.

Мистер Фэлборг вздохнул и с разочарованным видом наклонил голову набок.

– Не только для себя.

– Дядя Айвор, – громко и чётко заговорила Галька. – Ты считаешь, что поступать плохо во имя чего-то хорошего тебя оправдывает. Но это не так. – Она вскинула руку, и дымчатые существа зашевелились, не сводя с них выжидающих взглядов. – Но ты не можешь их контролировать.

– Контролировать их? – повторил мистер Фэлборг. – Зачем мне это?

У Гальки было такое выражение лица, будто её спросили, почему нельзя прилечь подремать посреди улицы.

– Потому что они опасны!

– Они могущественны. А это другое. – Мистер Фэлборг с жалостью на неё посмотрел. – Ты думаешь, что понимаешь происходящее здесь. Но ты очень юна, и ты всего лишь маленький кусочек в огромном пазле. И порой люди – те, кто старше и мудрее, – знают, какая картинка должна сложиться. – Он слегка подбросил монетки. Существа оживились, будто стая голодных волков. – Поэтому я забираю свои коллекции.

Голос Гальки вдруг стал тихим и придушенным, так что Вэн едва мог его разобрать.

– Что? – ахнула она. – Куда ты собрался?

– А, – широко улыбнулся мистер Фэлборг. – Этого я не могу тебе сказать. Не когда за нами наблюдают.

Вэн ещё раз обвёл взглядом границы дворика, и в этот раз он почувствовал на себе взгляды дюжин пар маленьких блестящих глаз, затаившихся позади желаниедов. Летучие мыши. Пауки. Птицы. Крысы. Все они высматривали и подслушивали секреты.

Мистер Фэлборг взглянул на Вэна, и тот понял, что он сам – и Барнавельт – тоже были наблюдателями.

Внимание мужчины вновь сместилось на Гальку.

– Пришло время тебе вернуться домой, – сказал он. – Назад к твоей настоящей семье. – Он поднял двумя пальцами серебряную монету. – Я хочу, чтобы ты пошла со мной, Мэйбл.

– Она назвал её Мэйбл? – шёпотом спросил Вэн Барнавельта.

Но тот был слишком поглощён происходящим, чтобы отвечать. Белка всем телом вытянулась к Гальке, стараясь стать к ней как можно ближе. Её усики подёргивались.

– Я желаю, чтобы моё дитя, Мэйбл Фэлборг, оставила Коллекционеров и отправилась со мной, – сказал мистер Фэлборг. – И я желаю, чтобы она помогала мне заботиться обо всех этих существах и защищать их от любого, кто пожелает их у нас забрать.

Он бросил в фонтан две монетки.

В этот раз Галька даже не попыталась его остановить. Она просто смотрела, как монеты одна за другой плюхнулись в воду.

А Вэн смотрел на неё. Он не мог прочесть по её лицу, чего на самом деле хотела она. Он уже не знал, чему верить. Она никогда не говорила ему своего настоящего имени. Что, если все её слова – даже о желании быть ему другом – были ложью?

У Вэна закололо в груди.

Но его размышления прервали два выскочивших из темноты существа – у одного были кожистые крылья, а у другого была морда обезьяны и тело лошади. Они сунули пасти в мерцающую воду и немедленно увеличились в размерах. Похожий на лошадь желаниед забил огромными копытами, а крылатый взмыл в воздух, на секунду закрыв своим телом половину неба.

Заклубился и вновь рассеялся туман.

Секунду Галька не шевелилась. Она выглядела как человек, открывший дверь в лютую зимнюю стужу. Затем она сделала маленький шажок вперёд. Затем ещё один. И ещё.

– Галька? – пискнул Барнавельт.

Галька не остановилась.

Мистер Фэлборг протянул руку. Галька вложила свою в его ладонь.

– Я знал, – сказал он. – Я знал, что где-то в глубине души ты хочешь вернуться на мою сторону.

Он обнял Гальку. В темноте сложно было сказать наверняка, но Вэну показалось, что мистер Фэлборг плачет. Лица Гальки он не видел.

Наконец мужчина посмотрел на Вэна. Его глаза блестели.

– Я прошу прощения за все неприятности, что мы тебе доставили, мастер Марксон. Мне очень жаль, что это так сильно на тебя повлияло. Но твои поступки изменили жизни стольких людей к лучшему! Потери – ничто, если они служат общему благу. Ты не согласен?

Вэн не знал, о чём он говорил. Может, он неправильно его расслышал? Что ещё за потери? Мистер Фэлборг просил прощения за то, что контролировал его, или за что-то ещё?

– Порой нам приходится идти на обман, – продолжал мистер Фэлборг. – На жертвы. Мы расстаёмся с чем-то дорогим ради обретения чего-то другого. Или многого. – Он указал на затаившихся желаниедов. – Боюсь, иного пути просто нет. Ты не один из них. Ты не один из нас. Но тебе слишком много известно об обеих сторонах, и я не могу отпустить тебя. – Он улыбнулся Вэну. – Ты понимаешь.

– Я… – запнулся Вэн. – Что?

Он покосился на Барнавельта. Белка мелко дрожала у него на плече и не отрывала взгляда от лица Гальки.

– Галька? – прошептал Барнавельт.

– Мне, право, очень, очень жаль. – Окружённые улыбчивыми морщинками глаза мистера Фэлборга смотрели тепло и проникновенно. – Спасибо, Вэн Марксон.

Монетка прочертила дугу в воздухе.

Вэну казалось, что он падает вместе с ней, как тогда, когда он сорвался с водонапорной башни, охваченный безнадёжным отчаянием из-за собственного бессилия что-то изменить.

Будто оглушённый, он смотрел, как Галька бросается к фонтану, её рот открывается в протяжном «не-е-ет». Но монетка уже коснулась воды. Что-то выскользнуло из тени – что-то похожее на угря длиной в два плавательных бассейна. Оно проглотило светящийся кружок.

Вэн даже вскрикнуть не успел, не то что сопротивляться: угорь, ещё сильнее раздувшись, метнулся к нему и сомкнул вокруг него дымчатые зубы.

Вэна со страшной силой дёрнуло в воздух. Барнавельт сорвался с его плеча, оставшаяся тапка тоже куда-то улетела. И в следующую секунду он уже нёсся по городу на такой огромной скорости, что уличные фонари растянулись в светящиеся ленты, а здания казались размазанными кирпичными полосами. Затем стало темно.

Его окружала плотная и тягучая тьма, такая густая, что когда Вэн помахал перед лицом руками, то он их не увидел.

Внезапно желаниед отпустил его, и Вэн упал на твёрдую поверхность. Запнувшись, он повалился вперёд, едва успев выставить перед собой руки. Когда он посмотрел вверх, серебристое, напоминающее призрака угреподобное существо уже уползало прочь.

Вэн на секунду присел, тяжело дыша. Воздух пах металлом и пылью. Он ничего не слышал, кроме стучащего в ушах пульса.

Где он? Он умер?

Нет. Мистер Фэлборг говорил, что желанием нельзя убить.

Вэн медленно поднялся.

Он был в каком-то закрытом помещении явно искусственного происхождения. Где-то под землёй. Может, он вернулся в Коллекцию? Он почувствовал лёгкое движение воздуха.

Которое вскоре сменилось ветром.

Поверхность под его ногами задрожала.

Вэн повернулся.

На него летел ещё один гигантский угорь.

Но этот был сделан из металла. Его глазами были фары. Тело было составлено из покачивающихся вагонов. Он нёсся на Вэна с таким оглушительным рёвом, что от него вибрировали зубы.

Разрозненные факты соединились в одну ужасающую картину.

Он был не в Коллекции. Он стоял в туннеле метро. Прямо на путях. Глубоко-глубоко под землёй. До ближайшей платформы могли быть мили. Поезд ехал слишком быстро. Вэну негде было спрятаться, и он не успеет убежать.

Но мистер Фэлборг говорил правду. Его желание не убьёт Вэна. Не напрямую.

Это сделает поезд.

27

Второй поезд

Вэн закрыл глаза.

Ему необязательно было смотреть в быстро приближающиеся слепящие фары. Он не увидит вспышку, прежде чем всё окутает тьма.

Он вспомнил маму. Её улыбку. Её нежные руки. Как бы ему хотелось увидеть её в последний раз, оказаться в её пахнущих лилиями объятиях. Но она была далеко, в доме Греев, с гипсом на ноге, и понятия не имела, что Вэна нет в гостевой комнате наверху. Она не придёт.

Вэн не хотел делать ей больно, но сделал. Всё это началось из-за его выбора – его желаний. Из груди вырвался всхлип. Желания были слишком большими, слишком неистовыми, слишком непредсказуемыми. Слишком значительными, а потому совершенно не поддающимися контролю.

Он не был уверен в правильности решения Коллекционеров избавляться от желаниедов раз и навсегда. Но они были правы насчёт опасности их магии, которая могла уничтожить человека из-за одной лишь брошенной в воду монетки или сломанной косточки. Никто, каким бы мудрым или добрым он ни казался, не должен был единолично обладать подобной силой.

По Вэну скользнули лучи фар, просвечивая сквозь веки.

Взревел двигатель. Заскрипели тормоза.

Поезд врезался в него ошеломляюще мягко. Ноги Вэна оторвались от земли. Удивительно, но он чувствовал себя в безопасности, прижатый к носу поезда его скоростью и размерами и летящий спиной вперёд сквозь темноту, пока густой ветер трепал его волосы.

Всё вокруг залил свет. Он просачивался сквозь закрытые веки, становясь всё ярче, и Вэн подумал, что, возможно, именно его видят умирающие в конце длинного чёрного туннеля.

Он слегка приоткрыл глаза.

Но этот свет был электрическим. Вэн увидел уличные знаки. И граффити. И рекламы шампуня и мобильных телефонов.

Он пролетел мимо платформы. Его подхватил совсем не поезд, а существо, будто вылепленное из тумана и росы. У него были пушистые уши, узловатые пальцы и огромные и круглые, как у лемура, глаза.

– Лемми? – выдохнул Вэн.

Желаниед вдруг резко свернул вбок и пронёсся над пустой платформой. В следующую секунду по путям прогрохотал настоящий поезд. Завизжали тормоза, и он скрылся в туннеле.

Лемми пролетел над турникетами, над цементной лестницей и поднялся к рассветному небу. Всё это время он прижимал Вэна к своей дымчатой груди. Под ними замелькали улицы. Они взлетели выше зданий и зелёных пятен садов на крышах, мимо бесконечных рядов окон, блестящих в предрассветном свете. Лемми крепко держал Вэна.

Казалось, его несёт плотное облако тумана. Тело желаниеда было прохладным, почти холодным, и лёгким, как сладкая вата. Вэн мог видеть сквозь него улицы внизу. Любой другой бы испугался, но у него за плечами уже был полёт по городу на пластмассовых санях. Поэтому Вэн не боялся. Более того, он уже давно не чувствовал себя настолько в безопасности.

Лемми по дуге спустился к парку и пронёсся между макушками деревьев. По ногам Вэна захлестали листья. Затем Лемми опять поднялся, пролетел несколько кварталов сонных частных домов и булыжных улочек и наконец медленно и мягко, словно тополиный пух, опустился на край знакомой крыши.

Вэн взглянул вниз и увидел задний двор Греев. Прямо под ним было открытое окно в его красную спальню.

Туманные лапы Лемми разжались.

Вэн покачнулся, но удержался на ногах и посмотрел в большие, размером с обеденные блюда, глаза желаниеда.

– Кто загадал желание меня спасти? – спросил Вэн. – Галька?

Существо наклонило голову вбок и дёрнуло пушистыми ушами.

– Она стянула монетку у мистера Фэлборга? – не сдавался Вэн. – Или кто-то ещё узнал, что я в беде? Барнавельт? Создания вообще могут загадывать желания?

Лемми моргнул.

– Кто это был? – повторил Вэн. – Кто пожелал меня спасти?

Желаниед ещё секунду смотрел на него, после чего поднял переднюю лапу с длинными узловатыми пальцами и хлопнул себя по груди.

– Ты? – прошептал Вэн.

Лемми продолжал молча на него смотреть.

– Коллекционеры сказали… они сказали, что вы все становитесь опасными. Что когда вы большие и сильные, вы… меняетесь. – Он коснулся пушистой лапы Лемми. – Но ты не выглядишь опасным. Ты стал больше, но… ты – это всё ещё ты.

Лемми дотронулся до плеча Вэна. Прикосновение было лёгким, как вздох.

– Спасибо, – сказал Вэн. – Спасибо тебе, Лемми.

Уголки рта желаниеда приподнялись.

Он медленно воспарил над крышей, на секунду зависнув в воздухе напротив Вэна. Затем стремительно взлетел, взмахнув на прощание хвостом, и скрылся из виду.

Вэн ещё долго простоял на крыше, смотря в небо.

Взобравшись назад в окно, он захлопнул створку и по привычке проверил углы, заглянул под кровать и в шкаф, но не нашёл ни одного паука.

Валет и стражники всё ещё его ищут? Или Коллекционерам стало известно, что произошло с Галькой и мистером Фэлборгом, и все наконец узнали правду?

«Правда». Это слово заставило ноги Вэна прирасти к полу.

Хоть кто-нибудь знал правду?

Что, если Галька на самом деле хотела вернуться к мистеру Фэлборгу и всё это время манипулировала Вэном? Или она обманывала мистера Фэлборга сейчас, притворяясь, что хочет быть с ним? На какой стороне она была на самом деле? Могло ли быть такое, чтобы человек узнал нечто столь важное, что он уже не мог занять чью-то сторону?

Вэн повернулся к окну. Солнце наконец-то выглянуло из-за горизонта. Небо с редкими облаками окрасилось в золотисто-розовый. Свет заливал улицу за улицей, дом за домом, и каждый из них хранил свои секреты. Ещё никогда мир не казался Вэну таким огромным. В конце концов, он отвернулся от окна, взобрался на широкую и упругую кровать, снял слуховые аппараты, уткнулся лицом в пухлые белые подушки и заснул, прежде чем успел натянуть на себя одеяло.

28

Молот и наковальня (и Чак)

Тем утром в доме Греев все встали поздно.

Мама Вэна и мистер Грей засиделись допоздна, разговаривая и смеясь, и проспали почти до полудня: мама Вэна на диване в кабинете на первом этаже, а мистер Грей в своей спальне наверху. Дверь в комнату Питера оставалась закрыта часов до двух. А Вэн вообще спал как убитый.

Когда он проснулся, солнце было уже высоко. У него ушло несколько секунд на то, чтобы вспомнить, где он, после чего он прокрутил в обратном порядке все события прошлой ночи. Гигантский Лемми. Надвигающийся поезд. Галька и мистер Фэлборг. Выпущенные из камер желаниеды. Зверь в Хранилище.

Его голова была как наполненная до краёв кружка.

Он скатился с кровати и надел штаны и рубашку. Вставив в уши слуховые аппараты, он сбежал по лестнице вниз.

На кухне витал запах кофе. Эмма подняла глаза от книги и улыбнулась Вэну.

– Доброе утро, – сказала она. – Или, точнее, добрый день. Хочешь, я приготовлю тебе поздний завтрак?

– Можно мне хлопьев? – спросил Вэн.

– Конечно!

Няня принялась открывать и закрывать шкафчики.

– Где все? – спросил Вэн под перестук.

– Мистер Грей… встречи целый день. Питер наверху… видеоигры… а твоя мама отдыхает в кабинете.

– Я схожу поздороваюсь.

Вэн на цыпочках подошёл к двери в кабинет.

Мама лежала на полосатом шёлковом диване. Медно-рыжие волосы были затянуты в неаккуратный узел на макушке. Из-под пледа с бахромой торчала нога в толстом белом гипсе. Она читала номер «Новостей оперы». Даже стоя на пороге, Вэн мог уловить запах лилий от её духов.

Возможно, она тоже его унюхала, потому что опустила журнал и повернулась.

– Ну привет, соня, – улыбнулась она и приглашающе развела руки. – Хорошо спал?

Вэн бросился через комнату и прыгнул в её объятия.

– Выглядишь усталым. – Она прижала ладонь к его щеке. – Непохоже, чтобы ты хорошо спал.

– Не очень, – сказал Вэн, не поднимая глаз от маминого шёлкового халата цвета слоновой кости.

– Я знаю, это странно – быть здесь. – Мама понизила голос: – Но это временно. – Она сжала руку Вэна. – И пусть мы живём с Греями, но мы – это всё равно мы, только ты и я. Дуэт. Навсегда.

Вэн кивнул, но ему трудно было говорить из-за комка в горле.

– Что не так, Джованни?

– Просто… – Вэн сглотнул, и комок ухнул в грудь, которая всё ещё ныла из-за всего случившегося прошлой и позапрошлой ночью. – Прости меня, мам. Прости, пожалуйста. Мне так жаль, что ты пострадала. И что нам пришлось здесь остановиться. Это всё я виноват. Прости.

Мама погладила его по волосам.

– Все хорошо, caro mio. Я в порядке. Ты в порядке. А это самое главное.

Вэн не стал спорить, хотя впервые в его жизни появилось кое-что ещё, что было для него не менее важно.

Чуть позже, сказав маме, что он сходит проведать мистера Фэлборга, Вэн выбежал из входной двери дома Греев и поспешил по тенистому тротуару.

Этим утром в городе царил бедлам. Только в районе Греев Вэн заметил дуб, на ветках которого сидела целая стая горланящих красных попугаев, гору детективов на чьей-то крошечной лужайке и превратившуюся в надувной замок юридическую контору. На углу он увидел врезавшийся в пожарный гидрант грузовик с мороженым, вокруг него по всей улице валялись коробки с тающим лакомством. Вэн обогнул толпу довольных людей, угощающихся бесплатным мороженым, и свернул на боковую улицу. Он знал, чем объяснялись все эти странности – сбывшимися желаниями или непредсказуемой магией желаниедов. Интересно, кто-то ещё из горожан знал правду о случившемся?

Вэн шёл по тенистым улицам так быстро, как только мог, хотя его ноги с прошлой ночи всё ещё были как резиновые. Наконец впереди показалось высокое белое здание, и он замедлил шаг.

Дом мистера Фэлборга выглядел таким же опрятным и ярким, как и всегда. Но чем ближе Вэн подходил, тем отчётливее он понимал, что что-то изменилось.

Вэн прокрался в кусты и заглянул сквозь листья в окна. Все они были завешаны плотными белыми шторами. Убедившись, что никто из-за них не выглядывает, Вэн побежал по узкой тропе, по которой его прошлой ночью вела Галька, к огороженному заднему дворику.

Да, что-то определённо изменилось.

Дворик окутывала та особая тишина, что характерна для заброшенных зданий. Лавки и стулья были убраны. Скульптуры были укутаны в мешковину. Если бы Вэн не стоял на этом самом месте прошлой ночью, он бы решил, что сюда месяцами никто не приходил.

Фонтан был выключен. Более того, он был пуст. Каменные чаши стояли сухими, пруд тоже был вычищен. Карпы и кувшинки исчезли.

Отвернувшись от тихого фонтана, Вэн на цыпочках подошел к задней двери.

Мистер Фэлборг пытался его убить. Но было очевидно, что он уехал, забрав с собой Гальку и правду о своих планах. Вэн не боялся пустого дома… Или нет? И потом, вдруг там найдётся какая-нибудь зацепка, что-нибудь, что подскажет, куда они направились или что собираются делать теперь.

Ручка легко повернулась.

Вэн толкнул дверь.

Он стоял на пороге пустой кухни.

Не просто безлюдной. Здесь ничего не было: ни мебели, ни украшений на стенах, ни одной чашки, тарелки или солонки.

Как во сне, Вэн пересёк кухню и вышел в коридор. Маски, вазы, антикварные открытки в рамках – всё исчезло. Он направился в гостиную. Пусто. Ни книг на полках, ни бумажных силуэтов на стенах. Он зашёл в арочный проход и включил свет. Стеклянные шкафы с мерцающими пресс-папье испарились.

Вэн развернулся и побежал по коридорам, вверх по лестницам, мимо голых стен и пустых ниш, что раньше были полны всевозможных сокровищ. Он влетел в комнату с красными шторами. И едва не отпрыгнул назад.

Между распахнутыми створками стоял человек в длинном чёрном пальто с высоким воротом.

Он обернулся на звук шагов Вэна. Из его нагрудного кармана высунулись две крысиные мордочки. Вэн узнал высокие острые скулы Гвоздя, его прямой нос и взлохмаченные волосы.

Как и мистер Фэлборг прошлой ночью, Гвоздь не выказал ни малейшего удивления. Но обрадованным он не выглядел. Выражение его лица осталось стойким, холодным и спокойным, но Вэн смог разглядеть в нём толику печали.

Гвоздь наклонил голову в сторону тайной комнаты.

– Их там больше нет.

– Он забрал Гальку, – одновременно с ним выпалил Вэн. – Он пожелал, чтобы она пошла с ним.

Гвоздь кивнул.

– Мы видели.

– Вы знаете, куда они отправились?

Гвоздь помотал головой.

– Могли куда угодно. Айвор Фэлборг – человек, обладающий обширными ресурсами, как обычными, так и сверхъестественными.

– Мы должны её найти. – Вэн пошёл вглубь комнаты. Пустая, она казалась больше и холоднее, чем раньше. – Мы должны её вернуть!

По суровому лицу Гвоздя было непонятно, о чём он думает. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем он сказал:

– Мы можем попытаться.

– Попытаться? – возмущённо переспросил Вэн. – Если вы и ваши Создания постоянно за всеми присматриваете, если вам так много известно, почему вы не предотвратили всё это? Почему вы его не остановили?

– Тебе известно, что у него было, – ровным тоном ответил Гвоздь. – Что у него есть. Представь, сколько вреда могли бы причинить все эти существа, если бы он натравил их на нас.

Вэн подошёл к Гвоздю. Он мог видеть за его спиной тайную комнату с её рядами пустых деревянных полок.

– Желаниеды… – медленно начал он. – Он забрал их всех? И маленьких отсюда, и…

– И тех, что ты выпустил? – В голосе Гвоздя зазвучали стальные нотки. – Нескольких мы поймали и вернули в Хранилище. Ещё несколько отправились с Айвором Фэлборгом. Но есть и те, что, как мы полагаем, сбежали, и сейчас они уже могут быть где угодно.

Вэн сглотнул. Значит, Лемми будет не один в этом огромном мире. Вэн не был уверен, радовала его эта мысль или пугала.

– Бритва сказал, что все желаниеды опасны и непредсказуемы, когда они вырастают. Но… что, если это не всегда так?

Гвоздь нахмурился и вопросительно наклонил голову.

– В смысле… – продолжил Вэн. – Что, если какие-то из них хорошие?

Уголки рта Гвоздя слегка приподнялись, но его глаза не улыбались.

– Проблема не в том, кто хороший, а кто плохой. Не в том, кто добрый, а кто злой. Дело даже не в намерениях. Ты можешь иметь благую цель, но совершать ради её достижения ужасные вещи.

Вэн сделал маленький шаг назад. Прошлой ночью Галька сказала почти то же самое мистеру Фэлборгу. А теперь Гвоздь говорил это ему. Вэн загадывал желания ради чего-то хорошего. И чем всё это обернулось? Его маму едва не сбила машина. Она сломала ногу и потеряла работу. Они застряли в последнем доме во всём городе, где бы Вэн хотел находиться.

– Когда человек – любой – получает в своё распоряжение слишком много силы, – продолжил Гвоздь, – достаточной для того, чтобы контролировать окружающих, он начинает представлять огромную опасность.

Следующие слова сорвались с языка Вэна, прежде чем он успел их как следует обдумать.

– Но разве вы, Коллекционеры, не для этого собираете людские желания и отлавливаете желаниедов? Не ради того, чтобы всё контролировать?

Гвоздь выпрямился и вскинул брови. Его губы уже не казались тонкой нитью.

– Ты умный мальчик, Вэн Марксон.

На секунду в комнате стало тихо.

Затем Гвоздь сказал:

– Идём. Нужно покинуть дом, пока нас никто не увидел.

В молчании они пошли по коридорам и лестницам. Они как раз свернули за угол на нижнем этаже, когда мимо них проскочила пушистая серебристая ракета.

– Я проверил четвёртый этаж, – отрапортовал Барнавельт, затормозив перед ботинками Гвоздя. – Давай я ещё раз проверю третий, на всякий случай.

– Ты уже четыре раза проверял третий этаж, – сказал Гвоздь.

– Ты уверен? – моргнула белка. – Весь этаж?

– Весь. Четыре раза.

– Может, я тогда проверю четвёртый этаж?

– Ты его только что проверил.

– Весь?..

– Весь. Да. Четыре раза.

Белка махнула хвостом.

– А как насчёт подвала?

Гвоздь вздохнул.

– Барнавельт. Её нет.

– Нет? – повторила белка таким тоном, будто впервые услышала это слово. – Её нет?

– Да, – ласковым голосом подтвердил Гвоздь. – Eё нет.

Мгновение Барнавельт смотрел на них, дрожа всем телом.

– Давай я проверю третий этаж.

– Давай ты заберёшься мне на плечо и мы пойдём домой, – сказал Гвоздь. – Мы попробуем её найти. И мы её вернем. Если сможем.

Очень медленно – Вэн никогда не видел, чтобы Барнавельт так двигался, – белка полезла по Гвоздю, цепляясь за ткань пальто. Когда она села на его плечо, даже её хвост безвольно повис.

Они вышли из пустого дома через заднюю дверь в тенистый дворик.

– С ним всё будет хорошо? – спросил Вэн, кивнув на Барнавельта.

– Мы о нём позаботимся, – пообещал Гвоздь.

– И если Галька вернётся, вы… дадите мне знать?

– Дадим, – Гвоздь легонько улыбнулся. – Мы будем неподалёку. Как всегда.

Он протянул руку. Вэн её пожал.

– Береги себя, Вэн Марксон.

Взмахнув полами пальто, Гвоздь развернулся и пошёл прочь.

– Пока, Супер-Вэн, – послышался Вэну голос Барнавельта, но когда он обернулся, их обоих уже не было.

Вэн побрёл вдоль кромки высушенного пруда. Камни на дне были серыми и пыльными. Тускло блестела пара монет. Вэн нагнулся и подобрал монетку в пять центов. Он покрутил её в пальцах, гадая, чьё желание она хранила. Может, мистера Фэлборга? Что, если именно эта монетка перенесла его коллекцию змеиных чучел или пруд, полный гигантских карпов. Но куда всё это перенеслось?

Вэн устало выдохнул.

Убрав монетку в карман, он развернулся.

Напротив него стояла длинношерстная серая кошка.

– Рената? – прошептал Вэн.

Кошка прищурилась, посмотрела по сторонам и хриплым голосом сказала:

– Зови меня Чак.

Вэн моргнул.

– Я думал, твоё имя…

– Рената? – Кошка фыркнула. – Только для мистера Модника. Моя мама назвала меня Шарлин. Но всё зовут меня Чак.

– О, – сказал Вэн. – Моя мама…

– Твоя мама назвала тебя Джованни, но все зовут тебя Вэн. Я знаю. – Кошка сощурила на него голубо-зелёные глаза. – Я всё слышу. Чтоб ты знал, большую часть времени кошки лишь притворяются, что спят.

– Так ты… – Вэн тоже поглядел вокруг, проверяя, чтобы их никто не подслушивал, и шёпотом спросил: – Ты одна из шпионов Коллекционеров?

– Я свободный агент, – вскинула подбородок кошка. – Я хожу, куда хочу. Говорю, когда хочу. И если хочу.

– Поэтому мистер Фэлборг не взял тебя с собой?

– О, он хотел меня забрать. Но невозможно заставить кошку сделать то, чего она не хочет. Уж точно не с помощью одного желания. – Чак со скукой посмотрела вокруг. – Да и потом, жизнь здесь успела мне надоесть. Поживу на улице пару недель, развлекусь, может, вернусь на прежнюю работу, буду ловить мышей в закусочной в центре. А потом… может, вновь сюда приду, когда он вернётся. – Она дёрнула ухом. – Мистер Модник всегда покупает самые дорогие консервы с тунцом.

В сердце Вэна вспыхнула надежда.

– Так он вернётся?

– Он всегда возвращается, – лениво лизнула лапу кошка. – У него есть дома повсюду. В разных странах, в разных городах. Италия. Россия. Япония. Но в итоге он всегда возвращается сюда.

– Ты знаешь, куда он отправился?

Кошка секунду помолчала, то ли потому, что не хотела отвечать, то ли потому, что не желала признавать, что не знает.

– Не в этот раз. Но будь я на твоём месте, я бы выбросила всё это из головы. Фэлборг – опасный человек. Он всегда точно знает, чего хочет. И он никому не позволит встать у него на пути. Хотя в той же степени я бы никому не пожелала разозлить этих Коллекционеров. – Кошка опять умолкла, глядя снизу вверх на Вэна. – Знаешь выражение про молот и наковальню? Так вот ты оказался между ними.

– Но я думал, раз мистер Фэлборг уехал…

– О, это не конец. Они знают о тебе. Они знают, что ты можешь услышать, увидеть и сделать. Всё ещё далеко не кончено. – Кошка развернулась, взмахнув серебристым хвостом, оглянулась и коротко кивнула Вэну. – Ну пока. Будь осторожен.

Она зашла в кусты и скрылась из виду.

Будь осторожен.

Вэн оглянулся себе за спину. На краткий миг ему показалось, что он заметил в кроне раскидистого клёна что-то большое и дымчатое, но затем ветер пошевелил листья, и оно исчезло.

Вэн пошёл назад по дорожке, огороженной живой изгородью.

Он был так погружён в свои мысли, что поначалу совершенно не смотрел себе под ноги. Но когда он наконец опустил взгляд и по привычке стал вглядываться в каждый камушек, он увидел кое-что странное.

На краю тропинки наполовину скрытый листьями кустарника лежал шарик из прозрачного синего стекла с блестящей золотой спиралью внутри. Тот самый, что Вэн отдал Гальке. Вокруг него были разложены другие вещи: три заплесневевших пенни, наполовину сожжённая свечка с праздничного торта и осколок сломанной вилочковой косточки.

То был знак.

Знак для него.

Галька знала, что Вэн – возможно, он один на всём свете – его заметит.

Но он не знал, что всё это означало. Шарик был его подарком Гальке, и она с тех пор всегда носила его в кармане. Другие вещи олицетворяли собой желания. Она намекала на коллекционирование? Или таким образом прощалась с ним? Или это был символ её веры в то, что он отыщет её? Что она хочет, чтобы он продолжал поиски?

Вэн аккуратно собрал шарик, монетки, свечку и осколок косточки и убрал в карман. Они были такими маленькими, а мир был таким огромным.

Достаточно огромным, чтобы в нём обитали существа, питающиеся желаниями, и чтобы в нём орудовала целая подземная армия людей в длинных чёрных пальто, и чтобы в нём жили пауки, вороны, говорящие кошки и страшно рассеянные серебристые белки. И где-то в этом огромном мире был высокий седой мужчина в белом костюме и девочка с глазами цвета заплесневевших пенни.

Но мелочи тоже могут заключать в себе большую силу. Вэн это знал. Он ещё раз перебрал пальцами содержимое кармана.

И пошёл назад к дому Греев. Ничто не ускользало от его зоркого взгляда.

Сокровища могут поджидать нас где угодно. Просто нужно знать, как искать.

Примечания

1

Итальянская оперная певица.

Content

Жаклин Уэст
Тайна подземного хранилища

1 Мелочи

2 Мокрая белка

3 Супер-Вэн

4 Нечто тёмное

5 Мелкий воришка

6 Шпион против шпиона

7 Под землёй

8 Коллекция

9 Серьёзная ошибка

10 Венки из волос и ещё более странные вещи

11 Мы придём за тобой

12 Незваные гости

13 Ещё больше незваных гостей

14 Новый питомец

15 Планы изменились

16 Вниз во тьму

17 Бритва

18 Пицца «Хот-дог и всякая всячина»

19 Шаги в темноте

20 Они идут

21 Держись крепче

22 Ещё одна сломанная косточка

23 Зверь

24 Хищники

25 Падение

26 Нежеланные желания

27 Второй поезд

28 Молот и наковальня (и Чак)

Примечания