Люкс Альптраум

Притворство

Почему женщины лгут о сексе и какая правда за этим скрывается

Lux Alptraum

FAKING IT: THE LIES WOMEN TELL

ABOUT SEX – AND THE TRUTHS THEY REVEAL

Copyright © 2018 by Lux Alptraum

This edition published by arrangement with Seal Press an imprint of Perseus Books, LLC, a subsidiary of Hachette Book Group, Inc (USA) via Alexander Korzhenevski Agency (Russia).

All rights reserved

© Крейнина И., перевод на русский язык, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Посвящается всем женщинам —

правдивым и обманщицам,

но особенно тем,

кто отчаянно борется за выживание

Отзывы

Эта книга прекрасна! Без нее намного труднее было бы начать разговор на непростую тему. Альптраум – незаменимый участник этой дискуссии, выразитель современного взгляда на секс и гендерные проблемы.

– Кармен Мария Мачадо, автор книги «Ее тело и другие стороны» (Her Body and Other Parties)

Книга стала для меня в буквальном смысле откровением… Люкс Альптарум очищающим огнем выжигает ложь и обман, развеивает мифы о сексе, а также разоблачает притворный стыд – то есть изгоняет все, что веками застило нам глаза, но оставалось незамеченным.

– Энди Зейслер, автор книги «Когда-то мы были феминистками» (We Were Feminists Once)

Новый, свежий взгляд на вещи, переворачивающий сознание!

– Дженни Ламет, киносценарист, автор сценария фильма «Рэйчел выходит замуж» (Rachel Getting Married)

Люкс Альптарум – бесстрашный публицист, создавший потрясающее руководство по «сексуальной политике» XXI века. Она помогает нам ориентироваться в этих темных водах, но не ищет простых ответов. «Притворство» красноречиво доказывает, что в сексе, как и в других сферах, не так важно, ЧТО женщины делают. Важнее понять, ПОЧЕМУ они это делают.

– Сейди Дойл, автор исследования «Девушка без комплексов» (Trainwreck)

Эту книгу просто необходимо прочитать!

– Эмма Сулкович, художник-акционист

Дисклеймер: пояснение терминологии

Эта книга посвящена таким исторически сложившимся культурным понятиям, как женственность и секс. В прошлом представление о прекрасном поле было более категоричным, чем сейчас: любое человеческое существо, имеющее молочные железы, влагалище и матку, называли женщиной. Однако автор вовсе не утверждает, что у любой женщины непременно должна быть вагина; и наоборот: не всякого, у кого есть вагина, стоит именовать женщиной. Не существует универсального представления о том, какой она должна быть и что должна делать. Сексуальное поведение, гендерная роль и биологический пол – бесконечно сложные явления, и любая попытка обобщения и навязывания всем единой нормы обречена на провал.

Введение

Притворство

Утром 9 ноября 2016 года я проснулась и поняла, что погружаюсь в пучину отчаяния. Завершилась жесткая и бескомпромиссная многомесячная президентская гонка. Америка выбрала нового лидера. Вместо того чтобы отдать предпочтение бывшему госсекретарю, сенатору, первой леди, то есть настоящему профессионалу, претендовавшему на эту позицию, мы доверили страну магнату, разжившемуся на сделках с недвижимостью. Он напоминает героя реалити-шоу, набирающего популярность благодаря разжиганию ненависти, обману и пустым обещаниям. При этом многие избиратели искренне верили, что именно Дональд Трамп как раз и есть самый честный и достойный кандидат (1)[1]. А Хиллари Клинтон, напротив – та самая «лживая Хиллари» («Crooked Hillary»), как ее множество раз в течение года публично именовал ее соперник. Вместо назначения на высокий пост он предлагал отправить ее за решетку. При этом никто не обратил особого внимания на то, что известный и не раз удостоенный различных наград сайт Politifact, специализирующийся на фактчекинге – проверке достоверности информации, – подсчитал: Трамп четко и ясно говорит правду, никак не искажая ее, лишь в 4 % случаев (против 24 % у Клинтон) (2). Такие авторитетные личности, как, скажем, бывший главный редактор New York Times Джилл Абрамсон, заявляли во всеуслышание, что Клинтон «кристально честна, и ей можно верить» (3). Но значительную часть электората это не вразумило.

В то утро, когда до меня, наконец, дошло, чем закончились выборы, я почувствовала опустошенность. Впрочем, ничего удивительного не случилось. Мне больно было видеть, как поддержали Трампа и отвергли Клинтон. Однако ее поражение стало для нас уроком, помогающим осознать важные проблемы. Обвинения в двуличии, стремлении манипулировать, непредсказуемости – сколько же раз я все это слышала! И дело не только и не столько в том, что долгие годы, пока Хиллари занималась публичной политикой, ей указывали на все эти грехи. Просто многие, очень многие женщины в Америке смолоду постоянно сталкиваются с подобными упреками в свой адрес.

Стереотип, будто все женщины – лгуньи, особенно в том, что касается секса, глубоко укоренился в нашем сознании

Представление о том, что все женщины – лгуньи (особенно в том, что касается секса), глубоко укоренилось в сознании американцев. Считается, что все они коварные обольстительницы, ловко умеющие искажать истину, чтобы подчинить себе мужчину. Они меняют внешность, чтобы стать привлекательнее, скрывают свой сексуальный опыт, чтобы казаться невинными, делают вид, что секс им не интересен. Или имитируют оргазм, а потом, когда все кончено, начинают «кричать караул», то есть могут даже заявить об изнасиловании, чтобы отомстить мужчине, если тот чем-то их обидел.

Когда я впервые всерьез задумалась о том, почему нас так часто считают обманщицами, я была убеждена, что все это – результат ярого женоненавистничества, клевета и наветы, а на самом деле представительницы прекрасного пола чисты и правдивы. Образ хитрой «змеи» нарочно создается мужчинами, которые пытаются дискредитировать нас, чтобы удержать свою власть. Я была уверена, что представления о женщинах, умеющих кого угодно обвести вокруг пальца, – не более чем миф, не имеющий под собой никаких оснований. Но, погрузившись в тему, я быстро поняла, насколько ошибочными были мои изначальные установки. Конечно, в мире множество женщин, которых «неправильно поняли»: они предъявляют факты, а им в ответ только и твердят, что все это вранье. И в то же время есть такие сферы жизни, где многие из нас легко и привычно прибегают ко лжи – симулируют удовольствие, восстанавливают девственность, скрывают свое прошлое, изображая себя наивными овечками. Да, есть честные и достойные, которых обвиняют несправедливо. А сколько тех, кто сделал обман неотъемлемой частью своей повседневной жизни?

Мы врем, чтобы облегчить себе существование; мы врем, чтобы обезопасить себя; мы врем, потому что, даже когда говорим правду, все равно никто не верит. Однако главная причина нашей лжи в том, что мир требует от нас соответствия недостижимому идеалу. Только прибегнув к хитрости, можно пройти все круги ада и не сойти с ума. Вопрос не в том, стоит ли вообще доверять женщинам. Сформулируем проблему иначе: почему вообще мы лжем и что эта ложь открывает нам о нас самих?

Глава 1

Оргазм: правда или имитация?

Совсем недалеко, в пешей доступности от моего дома в юго-восточной части Манхэттена, находится кафе-кулинария Каца – одна из главных достопримечательностей нашего района. Все знают, какие в ней прекрасные сэндвичи с пастромой. Впрочем, многие слышали о ней вне всякой связи с едой. Здесь снимали культовую сцену из фильма «Когда Гарри встретил Салли» (When Harry Met Sally), и в кафе даже повесили табличку, указывающую, где именно Мег Райан демонстрировала, как можно имитировать оргазм. Если помните, в этой сцене одна из посетительниц, обращаясь к официанту и указывая на Мег – Салли, произнесла коронную фразу: «Принесите мне то же, что и ей».

Гламурные журналы и различные секс-наставники часто упрекают женщин в том, что те и не пытаются достичь настоящего, непритворного оргазма

Странно, что этот замечательный ресторанчик вспоминают благодаря эпизоду из старого фильма, хотя он фигурировал еще в десятке кинолент и в нескольких телесериалах. Однако сцена из «Гарри и Салли» накрепко врезается в память, перекрывая все другие впечатления. Скорее всего, это происходит потому, что авторы фильма не побоялись затронуть противоречивую, волнующую, но при этом табуированную тему. И не важно, считаете ли вы, что имитация оргазма – всего лишь небольшой и невинный спектакль, или полагаете, что женщины совершают большую ошибку, когда симулируют наслаждение в постели. Так или иначе, вы не можете не признать, что подобное притворство прочно ассоциируется с нашими представлениями о женской сексуальности.

Когда Кейтлин Дженнер, героиня реалити-шоу «Я – Кейт», недавно сменившая пол, проходит инструктаж по имитации оргазма, таблоид TMZ коротко и емко резюмирует полученный ею новый опыт: «Кейтлин начинает понимать, что значит быть женщиной» (4). Женщины всегда умели ловко прикидываться, демонстрируя удовольствие там, где на самом деле его не испытывали, причем такое происходило в самых разных сферах их жизни. Женские журналы и секс-наставники всех мастей бесконечно упрекают представительниц прекрасного пола в том, что те и не пытаются достичь настоящего, непритворного оргазма. Для многих он продолжает оставаться чем-то иллюзорным, и его вполне заменяет эрзац-вариант. А издания для мужчин, в свою очередь, без конца дают своим читателям советы, как распознать, действительно ли партнерша испытывает наслаждение. Поэтому мужчины убеждены: любая женщина, с виду вроде бы пребывающая на пике блаженства, на самом деле вполне может притворяться. Иногда публикации подкрепляются письмами от первого лица: какая-нибудь девушка, наконец, решила признаться в обмане и к тому же приправить свое письмо здоровой дозой раскаяния.

Предаем ли мы феминистские идеалы, если решаем адаптироваться к требованиям общества?

Эту всеобщую озабоченность аутентичностью оргазма хотя бы отчасти можно оправдать: действительно, во время секса люди иногда устраивают «театр», однако большинство дискуссий ведется не о том, о чем следовало бы. Ну, научитесь вы определять, когда наслаждение подлинное, а когда притворное, или заставите женщину поклясться, что она никогда не будет больше лукавить. Допустим, это уже маленькая победа, но что дальше? Ведь таким образом вы ни на шаг не приблизитесь к ответу на главный, наиболее острый вопрос: зачем вообще симулировать?

Обычно в статьях на эту тему приводятся простые объяснения: женщины имитируют оргазм, если секс посредственный. То есть так они хотят побыстрее покончить с неприятным занятием. Согласно этой версии, мы просто не понимаем своего тела или не умеем дать партнеру понять, что именно нам нужно. Или выбираем мужчин, которые не желают прислушиваться. Итог – неудовлетворенность (во всяком случае со стороны женщины). Однако чтобы не обижать партнера или чтобы поскорее отделаться от интимной обязанности, женщина решает изобразить, что испытывает сексуальный экстаз.

Женщины – умелые манипуляторы, но в конечном итоге все это не идет им на пользу: конечно, можно убедить мужчину, будто у того все получилось, однако при этом приходится жертвовать собственным удовольствием. Осознание этой дилеммы привело к тому, что очень многие люди публично выступили против лжи в спальне. Если бы женщины были более чуткими к сигналам своей физиологии, они смогли бы откровеннее говорить о своих потребностях, достигли бы оргазма и необходимость в обмане отпала бы. Если довести эту логическую цепочку до абсурда, получится, что притворщицы делают хуже не только себе. Они предают феминистское движение, цепляясь за отжившие мифы о том, чего хочет женщина в сексе. Из-за них тысячи мужчин продолжают верить, что можно считаться внимательным и щедрым любовником, не отказываясь от эгоистического поведения в постели.

Но так ли все это на самом деле? Разве в этом вопросе есть только черная и белая стороны? Правда ли, что женщины притворяются и жертвуют наслаждением только ради того, чтобы не ранить самолюбие партнера? Или есть другие, более сложные причины, заставляющие изображать оргазм, когда ничего не чувствуешь? Действительно ли те, кто симулирует, подводят всех, кто борется за женскую сексуальную свободу? А что, если таким образом женщины пытаются взять на себя контроль над половым актом? Да и вообще, почему подлинность чьего-то оргазма стоит широко обсуждать? Что такое вообще оргазм? Каков он? Откуда человек знает, что испытал его?

Для тех, у кого есть пенис, ответ на первый взгляд достаточно прост. Оргазм – это ощущения, сопровождающие эякуляцию. Надо сказать, сильные ощущения, почти восторг. Мужской оргазм принято тесно связывать с моментом семяизвержения[2], поэтому большинство представителей сильного пола не особо задумываются, испытали ли они его на самом деле или нет. Критерием тут, извините за прямоту, становится выброс спермы.

Не существует единого алгоритма, следуя которому можно гарантированно достичь пика наслаждения

Однако для обладательницы вульвы все немного иначе. В середине XX века первопроходцы в области сексологии Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон попытались описать «типичный» женский сексуальный цикл (5). Они разделили его на четыре стадии: возбуждение, плато, оргазм, разрядка. Эту модель в целом вполне можно соотнести с мужской: пенис эрегирует (вульва в это время увлажняется), мышцы набухают и начинают сокращаться, затем следует семяизвержение и оргазменные конвульсии. Далее – посторгазм, тело постепенно расслабляется.

Составленная Мастерсом и Джонсон схема очень ценна, и она, безусловно, соответствует тому, что испытывают многие женщины, так что врачи не без оснований продолжают использовать эти материалы для диагностики сексуальных расстройств. И все же за несколько десятилетий, которые прошли с момента первой публикации, линейную четырехфазную модель часто подвергали критике (6). Слишком уж свободно здесь проводятся параллели между мужским и женским сексуальным поведением. Создатели схемы сконцентрировались в основном на женщинах, способных достичь оргазма во время проникновения пениса во влагалище. Таким образом, они укрепили всеобщую веру, будто для женского оргазма необходим определенный тип сексуальной стимуляции, и в то же время обесценили «неоргазменные» удовольствия, не связанные со входом полового члена в вагину. За прошедшие годы многие другие сексологи пытались описать закономерности, которым подчинены женские реакции во время сексуального акта. Одни предлагали циклическую схему вместо линейной, другие – модель, в которую было включено нарастание желания (7), третьи учитывали наличие эмоциональной близости и другие нефизические аспекты общения с противоположным полом (8). Все эти исследования неплохо дополнили работу Мастерса и Джонсон, однако стало ясно: не существует единого алгоритма, следуя которому любая женщина гарантированно могла бы добиться оргазма (и к тому же была бы уверена на сто процентов, что действительно пережила высшее удовольствие). Причина тому проста: нет универсального критерия, который послужил бы индикатором подобного сексуального экстаза.

Оргазм сложно адекватно описать, как невозможно точно передать словами ощущения от щекотки или вкус шоколада

Этот факт может озадачить начинающих свое знакомство с миром оргазмов девушек, тем более что мало кто способен толком рассказать, что это за переживание. «Как, к примеру, вы передадите другому человеку ощущения, возникающие от щекотки?» – задается вопросом Чарли Гликман, консультант по сексу и отношениям из Сиэтла, который двадцать лет трудится на ниве сексуального образования. Ему даже довелось поработать в необычной должности – в качестве менеджера образовательных программ секс-шопа Good Vibrations в Сан-Франциско. «А как вы опишете вкус шоколада? – продолжает Чарли. – Мы обычно не даем определения таким вещам. Можем лишь предложить другому кусочек шоколадной плитки или пощекотать, чтобы наш собеседник сам понял, о чем идет речь».

Правда, не так просто кого-то «угостить» оргазмом, ведь это не шоколадка. И неудивительно, что малоопытная девушка, ищущая наслаждения, страстно желающая понять и распознать его, обращается к порнографии, или к любовным романам, или к статьям в журнале Cosmopolitan. Или в конце концов попробует прислушаться к собственному телу, пытаясь добыть нужную ей информацию.

Лично я узнала об оргазме не из женских журналов и не из романтических повестей, а из книги Питера Мэйла «Откуда я взялся?» (Where Did I Come From?). Она была написана в 1970-е и стала одной из первых ласточек в только что зарождавшемся жанре сексуально-просветительской литературы для детей. Сталкивались ли вы с этим классическим образчиком обучающего издания? Все факты и определения в нем приводятся прямо и без обиняков; все вещи названы своими именами. В книге было много иллюстраций: полноватая, несколько семитского вида обнаженная парочка должна была, видимо, изображать родителей ребенка, который склонился над этими страницами. Автор не обошел стороной такую актуальную тему, как наслаждение. Мэйл попытался объяснить детям, что секс – очень приятная штука, похожая на «легкую щекотку» (9), которая через некоторое время достигает кульминации – оба участника испытывают «сильную и радостную любовную дрожь» (10). (Создатели текста не ставят под сомнение способность партнеров одновременно испытать оргазм.) Читателям, желающим получше разобраться, что собой представляет эта «дрожь», Мэйл сообщает: «Не так просто рассказать, что это за ощущения. Но вы ведь знаете, как бывает, когда долго щекочет в носу, а затем вы чихаете? Тут происходит нечто подобное» (11). На соседней странице художник изобразил чихающего младенца и подписал: «Похоже, но намного лучше».

Конечно, легко было бы высмеять забавное сравнение оргазма и чихания (лично я не раз над этим подшучивала). И все же попытка Мэйла найти подходящую аналогию ничем не хуже, чем все другие, особенно если принять во внимание, какая трудная задача перед ним стояла – дать детям представление о деликатном явлении взрослой жизни. К тому же нарисованная им картина не так туманна и даже вполне реалистична по сравнению со многими другими фантазиями на эту тему. Приведу еще несколько описаний оргазма, которые мне довелось услышать от опрошенных мною женщин.

Мия, получившая о нем первое впечатление из просмотра порнографии, призналась: она думала, будто сначала происходит некое «мучительное действо под звук колоколов и всеобщий свист», и завершится оно «грандиозным финалом» – то есть пиком сексуального акта (почему первая часть «мучительна» и что при этом ощущает участник действа, оставалось для нее неясным). Девушка по имени Руби сказала мне, что в подростковом возрасте представляла себе оргазм как «напряжение, а затем расслабление», которое сопровождается «разливающимся по всему телу наслаждением». Ребекка, двадцатисемилетняя секс-блогер, считала, что он подобен «взрыву, прокатывающемуся по всему телу». При этом она была уверена, что подобное может произойти только во время полового акта, то есть когда пенис находится в вагине. Аманда Роуз, аспирантка двадцати трех лет, рассказала, что вела активную сексуальную жизнь несколько лет, прежде чем узнала, что такое оргазм (это произошло ближе к двадцати годам). Когда она училась в старших классах, то записала в личном дневнике навеянное слухами представление о нем: «нечто вроде покалывания во всем теле» или «легкий зуд, как бывает, когда хочется пи́сать»[3].

В женских романах встречаются очень яркие описания сексуального экстаза. Тридцатилетняя женщина – социальный работник поведала мне, что в подростковом возрасте почерпнула из такой литературы весьма туманное представление об оргазме. «Авторы его так расхваливали, – говорила она. – Они утверждали, что это потрясение для сознания, для всего женского существа. А то, что написано в книге, мы склонны принимать за истину, правда ведь?»

Несмотря на весь «хайп» вокруг оргазма, очень часто он оказывается не таким уж острым переживанием

Для тех, кто никогда не читал ничего подобного, приведу примеры. Некоторые писательницы прибегают к метафорам, связанным с левитацией: во время оргазма у вас «вырастают крылья, вы отрываетесь от земли, душа взмывает вверх, в глубины вселенной, устремляясь к звездам» (Хлоя Терлоу) (12). Другие обращаются к теме огня: «Мы достигли оргазма вместе: мое сердце было охвачено пламенем, тело и душу пронизывали электрические разряды, разбудившие миллионы нервных окончаний. Это было подобно взрывам фейерверков, тысячи искр рассыпались в небе и мерцали, как звезды» (Симона Фрейер) (13). Есть авторы, использующие растительные мотивы: «Что-то глубоко внутри расцвело и раскрылось, подобно лепесткам розы; по всему телу пробежала напряженная дрожь, а потом затихла, подчинившись расслабляющей волне. Из груди вырвался тихий и удивленный стон» (Мэри Бало) (14).

Журнал Cosmopolitan как-то опубликовал результаты опроса о том, каким женщины представляют себе кульминацию секса. Однако это мало что прояснило. Статья по мотивам начинается с ехидного замечания о девушках, которые «сомневаются», испытали ли оргазм («если вы говорите «кажется», значит, у вас его не было», – заявляют авторы статьи). Далее они приводят те же туманные описания, что и в романах. Например: «всепоглощающее чувство, прокатывающаяся по всему телу волна», «извержение вулкана… там, внизу», «сексуальная энергия выплескивается из тела», «как будто вы наполняете стакан водой, и она начинает переливаться через край» и, наконец «это как танец или как безумный аттракцион, самые крутые американские горки, какие только могут быть» (15).

Я не обижусь, если вы в сердцах скажете, что от всех этих определений голова идет кругом (кстати, оргазм может вызывать головокружение). Более того, разнообразие отзывов способно еще больше запутать неопытного читателя. Представляю себе молодую, не искушенную в сексуальных играх девушку, которой говорят, что пик сексуального экстаза – он как чихание и в то же время как фейерверк или как полет над землей, а вообще вы всегда его распознаете, когда он к вам придет. (Видимо, никто не принимает во внимание страх намочить простыни или просто вероятность, что ощущения будут неясными и их трудно оценить однозначно.) Утверждения, будто это самый лучший и незабываемый опыт, тоже мало кому помогают разобраться в ситуации, тем более что подобные эмоциональные оценки часто бывают далеки от реальности.

Несмотря на весь «хайп» вокруг оргазма, во множестве случаев он оказывается не таким уж острым переживанием. Он не вдохновляет на подвиги и не переворачивает все внутри. Этот факт идет вразрез с тем, что мы привыкли думать и говорить о сексе, но на самом деле кульминация сексуального наслаждения нередко оказывается не такой уж «взрывной», а очень даже обыденной. Правда, не так много женщин публично признаются в этом: рассказав, что оргазм у тебя невыразительный, ты как бы расписываешься в собственной несостоятельности.

Да, авторы Cosmopolitan уверены, что всякая женщина, испытавшая оргазм, поймет, что это было, однако на практике все немного иначе. Ажиотаж вокруг эротических эмоций ставит очень многих женщин в тупик: то, что они переживают как финал сексуального акта, оказывается не таким прекрасным, не дотягивающим до «стандарта», о котором им твердят на каждом шагу.

Руби призналась, что, когда «впервые испытала клиторальный оргазм, даже не поняла, что это было». Вопреки тому, что ей говорили все вокруг, вопреки собственным ожиданиям первые двадцать или более оргазмов были совсем не впечатляющими – настолько слабыми, что девушка сразу после них пыталась «собраться с силами» и довести себя до того самого волшебного взрыва. Правда, этому мешало посторгазменное состояние клитора, который был слишком чувствителен, так что невозможно было продолжать стимуляцию. «Возбуждение присутствовало, – сетовала моя собеседница, – но максимальная точка наслаждения была маловыразительной и длилась секунду. Никаких судорог, о которых так часто говорили, я не испытывала».

В жизни все бывает далеко не так, как в литературе и кино – ни фейерверка страстей, ни содроганий, ни стонов

Руби – не единственная женщина, знающая, что такое «более чем скромный» оргазм. Еще одна женщина написала о своем опыте в ЖЖ-сообществе с забавным названием Vagina Pagina[4] (16). Она рассказывает: «В определенный момент мне казалось, что все шло прекрасно – непринужденно, естественно, ритмично. Но после окончания полового акта моя промежность продолжала время от времени пульсировать, и это продолжалось минут десять или даже больше. И так каждый раз: по окончании секса меня еще долго терзает нечто вроде периодических внутренних конвульсий». (Мне это отчасти знакомо, потому что именно таким я помню мой первый оргазм – я была скорее озадачена, а вовсе не погрузилась в волшебный мир эротических ощущений, которые мне обещали статьи и книги на эту тему.)

Многих женщин сбили с толку прочитанные и услышанные ранее восторженные отзывы. А то, с чем им приходится сталкиваться в жизни, не всегда соответствует литературным описаниям – нет ни извержения вулкана, ни содроганий, ни стонов.

У Сары, диспетчера службы 911 (сейчас ей тридцать семь лет), первый оргазм случился во время эротического сна. «Я проснулась от того, что по телу прошли спазмы. Все физиологические признаки оргазма присутствовали, но я совершенно растерялась, – говорила она мне. – Реальность оказалась совсем не такой, как я представляла. Я думала, будут стоны и крики, как это иногда изображают [в мягком порно]. Ощущения (физические и эмоциональные) показались мне странными. Все было неожиданно… «тихо», другое слово трудно подобрать».

* * *

Еще больше могут разочароваться женщины, уже имевшие опыт сексуального наслаждения до того, как им объяснили, как именно это должно происходить: каким обязан быть оргазм и в какой момент сексуального акта он должен наступать. Например, двадцативосьмилетняя художница Ханна еще в детстве открыла для себя радости самоудовлетворения. Она достигала оргазма, ритмично сокращая мышцы таза. Только в позднем подростковом возрасте девушка поняла, что ее «упражнения на растяжку» (так она именовала их для себя) – это нечто вроде мастурбации. Вскоре ей стало ясно, что сексуальный экстаз, о котором все кричат на каждом углу, подозрительно похож на те самые ощущения, которые она получала благодаря своим нехитрым детским «техникам расслабления». Такой поворот, по ее признанию, «несколько обескураживал». «Неужели это все? – думала она. – Это и есть оргазм, которым все так одержимы? Я-то думала, там что-то грандиозное, преображающее. А иначе зачем так гнаться за ним, предпринимать такие усилия? Выходит, я могут достичь оргазма сама, когда мне скучно. Неясно, почему люди так на нем помешались».

= Есть люди, умеющие довести себя до сексуального экстаза усилием мысли, концентрацией внимания, игрой воображения

Гламурные журналы и многочисленные колумнисты, дающие советы о сексе, часто с сочувствием говорят о женщинах, которые не стесняются признаваться, что не испытывают во время полового акта ничего сверхъестественного. Общество хочет помочь им, научить уму-разуму: рассказать о техниках, о дыхательных упражнениях, о способах достижения полного эмоционального контакта с партнером или, на худой конец, подсказать, какой именно вибратор купить. Скажем, Cosmo и правда редко посвящает статьи посредственному оргазму. Но это не значит, что «скромное» удовольствие не имеет права на существование. Оно достойно уважения не меньше, чем взрыв эмоций и дождь из розовых лепестков, о которых мы слышим со всех сторон. (Впрочем, никто из опрошенных мною женщин не поделился со мной особо экзотическими впечатлениями. А ведь я специально с пристрастием допрашивала их, чтобы узнать, сталкивался ли кто-то с необычными ощущениями, например с такими, как я в подростковом возрасте. Мне казалось, что моя вагина стремится крепко захватить какой-нибудь предмет и в то же время не в состоянии удержать его.)

Причина подобных расхождений восприятия в том, что оргазм в целом явление очень неоднозначное. Он может проявлять себя по-разному. Ему невозможно дать строгого определения. Как пишет Эмили Нагоски в книге «Как хочет женщина» (Come As You Are):[5] «Это внезапная, непроизвольная разрядка сексуального напряжения» (17). Такое описание, вероятно, покажется слишком будничным, примерно таким, как те переживания, которыми поделились опрошенные мною женщины.

Все мы разные, а потому и оргазмы у нас разные. У кого-то вагинальный, у кого-то клиторический; кого-то сводит с ума прикосновение к соскам, кого-то возбуждает анальный секс, а кто-то дойдет до пика восторга, просто попав с любимым под проливной дождь. Некоторые из нас могут довести себя до сексуального экстаза усилием мысли – благодаря определенной концентрации внимания или игре воображения. Иногда пик наслаждения сопровождается сокращением вагинальных мышц, что принято считать верным признаком оргазма, однако это вовсе не обязательно (если бы это было главным и единственным критерием, данная глава оказалась бы намного короче).

= Раньше все думали, что секс нужен только для деторождения, а теперь считается, что только ради оргазма

Что же объединяет столь разные оргазмы? Чувство завершенности, окончания процесса. Взрывная волна может пройти по всему телу, а может и не пройти. Нередко приходится слышать, что сначала все было так волнующе и прекрасно, а потом вдруг неожиданно прервалось, и все. Завершилось так, будто ничего и не было. Действительно, такая история не очень-то похожа на кульминацию любовного романа. Наверное, нам стоит пересмотреть свое отношение к этому вопросу. Чрезмерная романтизация «большого взрыва» не просто не позволяет трезво оценить реальность; она к тому же мешает людям (особенно женщинам) наслаждаться сексом. Не всегда оргазм становится мощным и сложным переживанием, но когда мы в любом разговоре пытаемся представить его именно так, то ставим перед женщинами еще одну неразрешимую задачу, обозначаем недостижимую цель. Получается, что недостаточно приятных ощущений, а чувство радости и счастья надо отодвинуть в сторону. Нельзя расслабиться или сконцентрироваться на партнере. Приходится постоянно ломать голову, как довести страсти до «точки абсолютного кипения». А это очень портит жизнь.

В общем, если вас удовлетворяет секс – прекрасно. Ничего другого и не нужно, даже когда дающий радость сексуальный контакт не увенчался оргазмом (хотя кому-то такое заявление покажется просто кощунственным!).

* * *

Эрин Баслер, врач, представитель Центра изучения сексуальности и здоровья в Род-Айленде (Rhode Island’s Center for Sexual Pleasure and Health), смеется: «Сначала принято было считать, что люди занимаются сексом только для деторождения, а теперь все уверены, что только ради оргазма».

Баслер отмечает, что, по ее мнению, ни первая, ни вторая мотивация не должна восприниматься как универсальная. Человечество с незапамятных времен искало способы контроля над рождаемостью, и это доказывает, что по большому счету продолжение рода никогда не было для людей основной причиной для вступления в интимные отношения. Но если и оргазм не главная причина, то зачем же мы вообще этим занимаемся? Объяснения, по мнению Баслер, могут быть очень разные: можно получать удовольствие от физического контакта, можно стремиться сделать приятное другому или снять таким образом собственный стресс. Сексуальная игра, не ведущая к оргазму, тоже часто радует. В общем, мы занимаемся сексом, «потому что прикосновения к эрогенным зонам приятны». Нам навязали восприятие секса как процесса, который обязательно должен прийти к определенному результату, но тогда можно воспринять всякий контакт как своего рода эксперимент, который либо приведет нас к поставленной цели, либо «заставит вернуться к началу».

Выводы доктора из Род-Айленда подкрепляются теми беседами, которые я вела с женщинами, расспрашивая об их половой жизни. Джулии, жительнице Лондона (тридцать два года), легче достичь оргазма с помощью мастурбации, чем во время секса с партнером. Она утверждает: «Сексуальный опыт для меня – это все, что угодно, но только не оргазм». Что она имеет в виду? Ей льстит, когда ее мужчина заводится, глядя на ее тело; ей приятны ласки, телесный контакт; ее радует, что кто-то приходит в восторг, проникая в нее.

Руби, которую я уже упоминала, разделяет «сексуальное влечение» и «устремленность к оргазму». «От секса я, безусловно, жду удовольствия, – поясняет она. – Но оргазм необязателен. Мне просто нравится, когда пенис входит в меня под определенным углом и достаточно долго совершает движения».

О такого рода удовлетворении говорила и Аманда Роуз. Ее способность достигать пика наслаждения напрямую связана с фазой менструального цикла. «Ритмичный танец тел», по ее выражению, сам по себе прекрасен, даже если она знает, что в этот вечер не достигнет эмоционального взрыва. Бывает, что у Аманды нет сильного стремления к близости, но при этом она все равно соглашается на нее, не ставя перед собой цели испытать оргазм, а просто чтобы снять напряжение в конце тяжелого дня. После этого, кстати, сон лучше и крепче.

= Большинству из нас проще достичь разрядки наедине с собой, чем разделить ее с партнером. И все же мы не отказываемся от партнерского секса

Двадцатидвухлетняя Барбара, дизайнер из Венесуэлы, полагает, что «переплетение обнаженных тел, прикосновения, ласки, поцелуи, игра губ и языка, изучение укромных зон, нежные слова, шутки и тихий смех, вдыхание аромата волос партнера, шлепки по ягодицам» – все это уникально для игры двоих. «Оргазм я могу обеспечить себе и сама. Но такие радости – нет».

Другие женщины говорили, что секс для них – это возможность подарить удовлетворение своей половине. Сара замечает: «Я вообще не очень люблю физический контакт, а вот для моего мужа это важно». Он многое делает для нее в быту, чтобы таким образом продемонстрировать свою любовь. А она идет навстречу его желаниям в постели[6].

А вот другую мою собеседницу, Джулию, волнует все, что связано с семяизвержением, и вообще для нее мужской оргазм важнее, чем собственный. Примерно о том же говорила мне тридцатилетняя женщина-соцработник, с которой я провела большое (анонимное) интервью. «Моя цель – возбудить мужчину и довести его до оргазма, – рассказывала она. – Иногда мне удается расслабиться настолько, что меня тоже захватывает этот процесс. Тем лучше – от этого партнер заводится еще больше… Такова уж одна из моих причуд – мне очень нравится смотреть, как мужчина кончает»[7].

Действительно, сводить секс к погоне за оргазмом было бы слишком примитивно – это чрезмерно упростило бы ту многогранную реальность, которая стоит за тонкостями интимного общения и многочисленными нюансами наслаждения. Большинству из нас проще достичь разрядки наедине с собой, чем разделить ее с другим. Но все равно мы стремимся к партнерскому сексу. Значит, где-то глубоко внутри каждый из нас осознает, что оргазм – не главное, это не все, что нам нужно, и не предел всех возможных желаний.

= Согласно опросам, около 15 % женщин уверены, что не способны испытать оргазм

Поэтому, наверное, не так уж трудно согласиться, что не все во время секса испытывают умопомрачительный восторг (и даже посредственный оргазм случается не у всех и не всегда). Но при этом секс вполне может приносить удовлетворение. Так почему же мы продолжаем настаивать на важности оргазма? Почему по-прежнему считаем, что он – если и не первая, то одна из ключевых целей секса? Получается, тот, кто не может или не хочет добиваться его, окружающим кажется чудаковатым неудачником.

На самом деле женщины с аноргазмией могут жить полноценной половой жизнью. И тому множество примеров. Тесса (тридцать два года) учится на медсестру. В интимные отношения впервые вступила в четырнадцать. Она призналась мне, что ни разу не испытывала оргазм и совершенно по этому поводу не беспокоится. Правда, нельзя сказать, что ее никогда это не волновало. За прошедшие восемнадцать лет сексуальной активности Тесса не раз пробовала что-то предпринять, чтобы изменить ситуацию: экспериментировала с оральным сексом, покупала вибраторы и фаллоимитаторы, в том числе знаменитый Hitachi Magic Wand (так называемая «волшебная палочка Hitachi»). Но чуда не произошло (правда, Тесса замечает, что было забавно «побаловаться» палочкой). Друзья давали множество неуместных и бестолковых советов, в том числе и откровенно глупых – мол, если сбросишь лишний вес, оргазм придет. Мужчины раздражались и возмущались, считая секс «скучным» и «бесперспективным»[8], если партнерша не достигнет вершины восторга. Тесса не может вспомнить, в какой момент фрустрация от отсутствия оргазма сменилась принятием себя такой, какая она есть. «Это произошло естественным путем», – написала она мне в электронном письме. Теперь Тесса занимается любовью, получая удовольствие и без бурных эмоциональных всплесков. «Хорошим сексом на сегодняшний день я считаю тот, после которого чувствую, что мы с партнером стали ближе», – пишет она. А самую большую свою проблему формулирует по-другому: мужчины полагают, что переспать с ней – это «испытание», трудная задача, головоломка, которую надо решить, а вовсе не способ просто быть честным и открытым в интимном общении.

Истории, подобные той, о которой рассказала эта женщина, гораздо более распространены, чем может показаться. Исследования показывают, что около 15 % представительниц слабого пола считают, что они не способны испытать оргазм (18). Это далеко не всегда происходит оттого, что они что-то неправильно делают, или прикладывают недостаточно усилий для достижения цели, или просто не нашли подходящего партнера.

Иногда аноргазмия становится следствием проблем со здоровьем. Диабет, рассеянный склероз или лекарственные препараты от других болезней меняют гормональный фон. Такой же эффект может иметь гормональная контрацепция. Депрессия, а также антидепрессанты тоже способны «обесцвечивать» оргазм. В общем, множество факторов определяют возможность или невозможность испытать его. И преодолеть эти препятствия, просто приняв расслабляющую ванну или использовав самый современный вибратор, не получится.

= Мастурбация, как и секс, существует не только для удовольствия, но и помогает снять стресс, расслабиться, обрести внутреннюю гармонию

К счастью, любой грамотный сексолог аргументированно докажет, что недостаточно интенсивный оргазм станет проблемой, только если лично вы будете воспринимать его как проблему. Сексуальный экстаз не является физиологической необходимостью, это приятный бонус к интимной близости. Многие люди нормально себя чувствуют и без него и вполне могут наслаждаться половой жизнью. Некоторые женщины с аноргазмией, умеющие ценить то, что им доступно, знают, как выстраивать сексуальные отношения особым образом, на своих собственных условиях. Хотя им все равно приходится сталкиваться с давлением одержимого оргазмом общества. Более того, есть те, кто может достигать оргазма, но при этом отказывается от него. И вот вам пример.

Эрика Моэн, создатель комикса-обзора, посвященного эротическим игрушкам Oh Joy Sex Toy, очень интересуется обсуждаемой нами темой. Она признается, что впервые испытала оргазм благодаря вибратору, купленному за десять долларов в секс-шопе недалеко от дома. «Эта штуковина изменила мою жизнь… Все произошло внезапно, мир стал другим. Ничего подобного я ранее не чувствовала. Впервые я ощутила любовь к собственному телу».

Как ни странно, Эрика вовсе не мечтает о том, чтобы регулярно добиваться оргазма подобной силы в своей повседневной сексуальной жизни. И даже во время мастурбации[9] она не хочет всякий раз сталкиваться с подобной нешуточной встряской. «Тот первый оргазм был замечательным. Он перевернул мое сознание, чудесным образом преобразил самовосприятие. Но каждый день такой опыт мне не нужен, это тяжело», – замечает она. Иногда приятно провести вечер без суеты, в интимном общении с мужем или с самой собой, не выкладываясь при этом полностью, до потери пульса. Кроме того, у мощного оргазма, который все так превозносят, выявились некоторые побочные эффекты (о них редко упоминают). «Когда я сильно возбуждаюсь, – рассказывает Моэн, – то кончаю долго и болезненно». После этого, по ее словам, нужно много времени, чтобы отдышаться и восстановиться. Эрика готова говорить о своем особом отношении к сексу публично, она даже подумывает, не создать ли комикс, чтобы напомнить всем: оргазм не обязательное условие, секс может доставлять удовольствие и без него. И в то же время наша героиня понимает, что ее мысль могут неверно истолковать: преуменьшение значения оргазма приравняют к обесцениванию женского наслаждения в целом.

Понятно, почему это происходит. В течение долгих веков предполагалось, что удовольствие от секса получает исключительно мужчина, а о женщине никто и не думал. Поэтому сейчас возникла необходимость восстановить справедливое равновесие, любыми способами утверждая сексуальное равноправие[10]. Постепенно представление о женском оргазме менялось: сначала он был мифом, потом необязательным бонусом, а теперь превратился в непременный атрибут качественного секса. Однако страдают от новых правил опять же женщины. Руби приводит яркое сравнение: «Разве тебе может быть хорошо, если ты чувствуешь, что должна испытать оргазм? Представьте: вы находитесь в прекрасном замке и могли бы наслаждаться пребыванием в нем. Но тут оказывается, что двери заперты и вы пленница. Замок превращается в западню».

= Многие мужчины уверены: качество интимной близости определяется наличием бурного финала

Многим женщинам, получающим удовольствие от секса без оргазма или просто не чувствующим необходимость кончать всякий раз, когда они участвуют в интимной близости, повезло: они нашли понимающего партнера, который принимает такие условия игры и вполне готов считать подобный секс «качественным». Но есть мужчины, которые убеждены, что истинное наслаждение – это когда двое одновременно приходят к экстатическому финалу. Другим же женский оргазм необходим как доказательство их мужской состоятельности. В таких случаях половой акт может превратиться для партнерши в утомительную и нерадостную работу. Алана Мэсси в своем эссе 2013 года, опубликованном в онлайн-журнале xoJane, так описывает это мучительное занятие:

«…Такой джентльмен заявляет: «Я уверен, что смогу заставить тебя кончить…» Так говорят многие, в том числе мужчины, которые практически меня не знают и, уж конечно, не подозревают об особенностях моей физиологии. Возможно, они считают, что делают мне большое одолжение уже тем, что готовы приложить усилия ради моего оргазма. На самом деле они транслируют совсем иную мысль: «Ты, конечно, прожила в этом теле свои долгие двадцать семь лет, и все же я убежден, что лучше, чем ты, знаю, как с ним управляться!» Я, естественно, буду очень счастлива, если такому мужчине действительно удастся привести меня к оргазму, и все же мне хочется, чтобы секс служил взаимному удовольствию. Мой партнер при этом не должен чувствовать себя так, как воин перед штурмом крепости. Ведь таким образом он больше заботится о своем эго, чем о моем наслаждении» (19).

Тесса говорит примерно о том же. Когда она объясняет своим партнерам, что не способна испытать оргазм, «большинство из них воспринимают сказанное как проблему, которую им срочно нужно решить. И это, честно говоря, очень меня раздражает». Учитывая все сказанное, становится ясно, почему женщины соглашаются в этом вопросе на маленькую ложь. Очень многие сталкиваются с партнерами, твердо уверенными, что качественный секс всегда заканчивается бурным финалом. Если женщина в целом получает удовольствие от процесса, она не станет разочаровывать свою половину, указывая ему, что стоны экстаза притворны. А некоторые готовы имитировать оргазм, чтобы завершить сексуальный контакт и избежать утомительных расспросов, было ли ей хорошо и чувствует ли она себя удовлетворенной.

* * *

Есть множество женщин, которые таким образом приводят к быстрому финалу неприятный им сексуальный контакт. Моя подруга, порноактриса Эла Дарлинг, как-то сказала мне: «Притворство помогает не ранить хрупкое мужское эго и в то же время защищает мою вагину от излишней нагрузки. Пусть обе стороны изображают, будто они на высоте – такие же высокие мастера интима, как это написано у каждого в профиле на сайте знакомств». Эрин Баслер более оптимистично интерпретирует то же явление. Она считает, что «люди имитируют оргазм, потому что они хотят сделать приятное партнеру».

Допустим, притворство действительно щадит чувства партнера или даже повышает его самооценку (работа на публику может быть оправданной, если есть публика). Однако корень проблемы все же далеко не всегда в мужской сексуальной несостоятельности. Стоит отказаться от идеалистической установки, будто «хороший» секс всегда предполагает достижение оргазма всеми его участниками; что любой половой акт происходит между двумя зрелыми и опытными людьми; что они отлично наладили коммуникацию друг с другом, прекрасно знают особенности собственного тела и умеют говорить о своих потребностях. Отвергнув все эти стереотипы, мы легко отыщем множество других причин для симуляции.

= Женщина устала и хочет спать, вот и притворяется, что кончила, чтобы ускорить «развязку»

Большинство женщин притворяются, потому что привыкли считать оргазм неотъемлемой частью секса. Но некоторые делают это ради того, чтобы продемонстрировать, что им хорошо, даже если знают, что настоящего восторга добиться не удастся. Другие прибегают ко лжи, потому что не могут дойти до пика блаженства из-за утомления, злоупотребления алкоголем или наркотиками. Есть те, кто устал, кому хочется спать, вот они и ускоряют «развязку». Есть и те, кто согласился на интимный контакт, в общем, не желая того, и таким образом пытаются побыстрее завершить неприятное занятие (20).

Что же объединяет всех этих «обманщиц»? Возможно, общее между ними нашли авторы исследования, представленного в 2016 году Британским психологическим обществом (British Psychological Society) на ежегодной конференции «Женская психология». Специалисты утверждают, что притворный оргазм «позволяет отчасти взять под контроль сексуальный акт, а именно подвести его к завершению» (21). Что это значит на практике? Элиша, молодая женщина, связавшаяся со мной в Twitter, привела такой пример. Когда она только начинала половую жизнь, оргазма у нее не было, но она испытывала смутные «предоргазменные» ощущения. Такое часто бывает у женщин, живущих в среде, где сексуальное образование не поощряется и где никто не рассказывает девушкам, как они могут сами исследовать свои эрогенные зоны. Элиша плохо себе представляла, каким должен быть пик сексуального наслаждения, но и проблемы в его отсутствии не видела. Она полагала, что это придет само собой со временем, когда она наберется опыта. Тогда и произойдет волшебный взрыв – появится правильный партнер, и от одного его прикосновения зажгутся сказочные огни.

Но чуда так и не произошло. Легкий, достигнутый без всяких усилий оргазм не наступал. Девушка не понимала, что делать дальше. Она не могла подсказать мужчине, что от него требуется, чтобы довести ее до экстаза: «Я сама этого не знала, как я могла указывать кому-то другому?» Да и намекнуть, что он делает что-то не то, она была не в состоянии – не хотелось обидеть или разозлить партнера (ни уязвленное самолюбие, ни гнев никогда еще не шли на пользу любовникам в спальне). Можно было в конце концов попробовать быть честной и заявить: «Слушай, было хорошо, хотя я и не кончила. А теперь давай сворачивать программу». Однако такой вариант тоже не приходил ей в голову, потому что она считала, что обязана испытать оргазм. Что оставалось? Элиша притворялась.

Другие женщины, с которыми я разговаривала, – в том числе и очень искушенные, – также упоминали, что симуляция оргазма является одной из стратегий управления партнером в сексе. Одна из моих собеседниц, Лиза, прекрасно знает, как довести себя до бурного финала. «Со временем я поняла одну истину, – говорит она. – Мой оргазм зависит от меня самой больше, чем от кого-либо другого» (речь шла о том, что для нее все дело в позе, которую она принимает во время секса). При этом она далеко не всегда была готова вести долгие разговоры с мужчиной, инструктируя его, что нужно сделать, чтобы довести ее до высшей точки наслаждения. Если он «старался сделать приятное, но при этом не достигал главной цели», она не беспокоила его неловкими замечаниями, а имитировала эмоциональный взрыв, чтобы «завершить вечер». И не портила обоим настроение деликатными беседами об отдельных несовершенствах техники любовника.

Некоторые, наверное, решат, что проблема в эгоистичных и невежественных мужчинах, которые не знают, как устроено женское тело и не пытаются это понять. Но тут стоит обратить внимание на то, что и в однополой любви женщины время от времени прибегают к симуляции. Моя собеседница Сэйдж, у которой были контакты и с мужчинами, и с женщинами, рассказала, что симулировала оргазм даже с теми представительницами своего пола, с которыми в целом ей было очень хорошо в постели. Почему? «В основном это происходило тогда, когда я занималась сексом с мало знающим меня партнером или партнершей, – объясняет она. – Они не знакомы с особенностями моей физиологии, с моими вкусами и предпочтениями. Когда первый раз сталкиваешься с человеком, он может сделать что-то, что будет тебе неприятно, даже если в целом мастерски владеет любовным искусством. Тогда я притворяюсь, чтобы пощадить их чувства. Бывает, что мне сразу ясно, что я точно не дойду до максимума».

Неловко прерывать половой акт (в том числе и посредственный) или первую интимную встречу с новым партнером, чтобы завести длинную дискуссию о хитростях и тонкостях, которые доставят вам удовольствие. Это понятно всем, не только тем женщинам, которых я опрашивала. Проблема коренится в неверных установках относительно того, что считать хорошим сексом. Эрин Баслер напоминает: «Почему-то считается, что все мы от природы сексуальны, все знаем и все умеем. Такую картину нам рисуют средства массовой информации. Мол, люди первый раз видят друг друга в баре, отправляются в туалет, чтобы заняться любовью, и тут же переживают мощный оргазм. Но в реальных партнерских отношениях все происходит совсем не так. Вам придется долго изучать тело другого человека, выяснять, какие прикосновения ему приятны. И со временем вы сможете научить его тому, как следует прикасаться к вам. Я вообще не понимаю, как люди достигают оргазма, если первый и последний раз оказываются в одной кровати?.. Это сродни овладению магическим искусством: столькому надо научиться!»

= СМИ внушают нам, что все люди от природы сексуальны, с рождения все знают и умеют. А схематичные представления о том, каким должно быть удовольствие, важнее самого удовольствия

И тем не менее мы видим, как эта «магия» легко воплощается в кинематографических постельных сценах (что, наверное, не случайно, потому что большинство режиссеров – мужчины). Только подумайте, сколько раз в фильмах или сериалах вы видели изображение секса, в котором два тела гармонично сплетаются друг с другом, оба партнера бьются в экстазе, они возбуждаются мгновенно, без всякого намека на предварительные ласки. Часто ли вам показывают в таких сценах неловкие моменты или подробное обсуждение происходящего, когда один из участников объясняет другому, какую именно стимуляцию он предпочитает и каким образом в нем можно «зажечь искру»? А второй терпеливо или даже с энтузиазмом слушает, обдумывает полученную информацию. Причем подобная «заминка» не огорчает, не тяготит, не раздражает его. Социум дает нам всем понять, что «сексуальный инструктаж» наводит скуку, снижает половое влечение, разрушает атмосферу игры. И если у участников секса ничего не выходит – оргазм не приходит, тонкие струны, вызывающие возбуждение, оказываются незатронутыми – что ж, тогда уж точно лучше избежать серьезного разговора, а удовлетвориться тем, что есть, и побыстрее свести весь интимный контакт к драматичному, но, увы, наигранному финалу.

К счастью, ни один секс-гуру не считает имитацию оргазма полезной, не упоминает ее в числе «лучших эротических практик» и не проповедует тактику ухода от серьезных бесед с партнером о сексе. Предполагается, что мы должны быть открытыми и напрямую высказывать свои желания тому, с кем решили переспать. Теоретически половой контакт возможен только между людьми, которые достаточно доверяют друг другу, чтобы откровенно поговорить о том, что возбуждает и дарит наслаждение. Но чтобы все было именно так, женщинам сначала следует отказаться от идеи, что «отличный секс» дается просто и без усилий. Войну с подобными предрассудками легче выиграть, если вы состоите в прочных, устойчивых отношениях с надежным человеком.

Чтобы дать понять своей половине, что вам на самом деле нужно; чтобы добиться той самой стимуляции, которая подходит именно вашему телу для абсолютного удовлетворения, скорее всего, придется отказаться от случайных связей. От интрижек, случающихся, если вы выпили лишнего, и от секса на одну ночь с прекрасным незнакомцем, с которым, как оказывается наутро, у вас нет ничего общего.

Иными словами, придется радикально ограничить возможности, помогающие женщине познать свою сексуальность, давая ей волю. Подобная несвобода возмутит очень многих. И эти многие сочтут, что ограничения – куда большее зло, чем отсутствие оргазма при каждом половом акте.

Вот такой парадокс: имитация оргазма, обычно символизирующая подавление сексуальных желаний и женскую неудовлетворенность, в то же время освобождает от необходимости соответствовать тем стереотипам, которые общество привнесло в половую жизнь, требуя исполнения всех элементов «программы».

Конечно, притворство – не лучший способ установить близкие отношения с партнером. Но когда нам навязывают теорию, гласящую, что все и всегда должно происходить гладко и исключительно романтично; что тела должны взаимодействовать по строго определенным схемам; что оргазм есть главная цель и он всегда обязан приходить в правильный момент – во всех этих случаях притворство может стать выходом из тупиковой ситуации.

= Удивительный факт: 25 % опрошенных мужчин признались, что хоть раз в жизни имитировали оргазм

Итак, почему же женщины имитируют наслаждение? Вероятно, потому что часто распространенные схематичные представления о том, каким должно быть удовольствие, для нас важнее самого удовольствия. Нас научили, что оргазм есть неотъемлемая часть качественного секса, что от него должно «сносить крышу», и все это должно происходить «в нужном месте и в нужное время». А если вы еще не готовы к тому, чтобы испытать его, или если ваше личное представление о хорошем сексе не включает в себя оргазм, или если ваши эмоции оказываются недостаточно фееричными, как принято ожидать, то проблема в вас, а вовсе не в общественных установках.

Конечно, очень хочется обличить притворство, назвав его (в лучшем случае) упрощенным решением проблемы, а в худшем – предательством феминистских идеалов. Но, может, все же стоит проявить великодушие к тем женщинам, кто считает для себя симуляцию необходимой? Они испытывают огромное давление, их сексуальная жизнь должна соответствовать недостижимым общественным стандартам. В ней должен быть энтузиазм, авантюризм, постоянная готовность к сексу и, безусловно, к экстазу. А возможностей, чтобы определить лично для себя, какой следует быть идеальной близости, очень немного. Если бы мы смогли открыть для себя эту истину, то дали отпор мифам и легендам о наслаждении. А пока этого не произойдет, имитация оргазма становится просто способом перекрыть разрыв между реальностью и нашими ожиданиями.

* * *

Было бы некорректно с моей стороны не упомянуть о том, что симуляция – не только женская особенность. Мужчины тоже иногда делают вид, будто достигли вершины наслаждения, хотя это случается гораздо реже, чем у женщин. В 2010 году Journal of Sex Research провел опрос. Целых 25 % участвовавших в нем представителей сильного пола признались, что хоть раз за свою сексуальную жизнь притворялись, будто испытывают оргазм (22). Эта цифра не так впечатляет, как данные по респондентам-женщинам – их 50 %. И все же четверть – это больше, чем обыватель мог бы себе представить.

= Знали бы мы, чего от нас ждут и как следует действовать, если бы не сталкивались с «образцами» на экране?

Вероятно, вы удивлены и не понимаете, как же мужчина может симулировать. Насколько я знаю, не существует никакого специального оборудования – стационарного или портативного, – которое позволяет, в случае необходимости, изобразить несуществующую эякуляцию. Когда мужчины притворяются, они используют те же техники, что и женщины, – стонут, совершают активные движения, как будто вот-вот кончат. Если такой герой-любовник пользуется презервативом, то его партнерша и не узнает, было ли семяизвержение. Но и без презерватива мужчина может изобразить, будто сперма излилась в вагину, или что он «принял» ее в руку, или на простыню или куда-то еще, где никто не будет проверять ее наличие.

Зачем они это делают? В основном по тем же причинам, что и их партнерши. Приведенное выше исследование показало: респонденты прибегают к обману, если понимают, что вряд ли достигнут кульминации. Они хотят закруглиться, завершить акт, но при этом не желают обидеть партнершу. Опрошенные мною мужчины делились историями притворства, которые вполне могли произойти и с женщинами: устали, перетрудились, поскорее бы закончилось, тем более что секс посредственный. Но при этом сильный пол осознает, что при любых обстоятельствах надо держаться «бодрячком». К примеру, еженедельник Village Voice некоторое время назад опубликовал интервью с парнем, которого представили так: «двадцатишестилетний герой, который имитировал оргазм». Он признается: слышал от женщин, что те прибегают к подобной тактике, когда не знают, как лучше обращаться с малознакомым партнером или просто с посредственным любовником (23).

Далее он говорит, что «можно, конечно, повести себя оригинально, заявив: «Понимаешь, я смогу кончить, только если ты начнешь насвистывать песенку Old Dixie, а потом вслух читать статью из журнала Economist, вышедшего на прошлой неделе. А параллельно я жду от тебя ручной стимуляции пениса, причем такой интенсивной, что рука у тебя быстро устанет». А что такого? В конце концов у многих из нас бывают потребности, в которых неловко признаться». В подобных случаях притворство – простой и легкий способ избежать любых вопросов. (Правда, я встречала пару уникальных персонажей с необычной мотивацией для имитации оргазма: двое совершенно разных мужчин рассказали мне, что таким образом пытались скрыть преждевременную эякуляцию. Они продолжали половой акт и изображали семяизвержение в «более подходящий», с их точки зрения, момент.)

Если джентльмены прибегают к симуляции примерно по тем же причинам, что и дамы, почему же тогда обман в постели в основном ассоциируют именно с женскими уловками? Отчасти причиной тому цифры: слабый пол использует эту технику вдвое чаще, чем сильный. Кроме того, статистика показывает нам количество женщин, которые хоть когда-либо так поступали, а сколько именно раз они притворялись, никто не считал. Возможно, и тут показатели были бы намного больше, чем у мужчин.

Не исключено, что всеобщая зацикленность на женском притворстве в спальне обусловлена не только тем, что это происходит очень часто. Женское тело воспринимается как уникальный объект: им восхищаются, оно вызывает повышенный интерес, но вместе с тем и одержимость, и объективацию. И это наглядно проявляется в том, как секс изображают на киноэкране. «Интересно было бы воспользоваться машиной времени и отправиться в прошлое – во времена, когда не было еще общедоступной порнографии. И там следовало спросить женщин, как часто они симулировали оргазм или преувеличивали интенсивность испытываемых ими ощущений, – сказал в беседе со мной Чарли Гликман. – Полезно узнать, насколько то, что происходит сейчас, вызвано попытками соответствовать заданным порнографией ориентирам. Знали бы мы, что от нас ждут и как следует действовать, если бы не видели воплощение определенных сценариев на экране?»

Нет сомнений, что симуляция оргазма существовала задолго до того, как порно стало общедоступным. Уже в 1950-х Уильям Мастерс проводил опросы проституток, которые рассказывали, что регулярно имитируют оргазм. Да и другие женщины тоже были знакомы с этим феноменом намного раньше, чем его стала изучать наука. (В снятом в 1933 году фильме «Экстаз» (Ecstasy) актриса Хеди Ламарр изображает сексуальный восторг. Так что можно предположить, что и в начале XX века все знали, какое надо придать выражение лицу, чтобы убедить партнера, будто испытываешь несказанное блаженство.)

Но даже если мы согласимся, что порноактрисы были далеко не первыми, кто познакомил обычных граждан с фальшивым оргазмом, вряд ли кто-то станет отрицать, что они, скорее всего, регулярно подают пример, на который большинство современных любовников оглядывается, формируя свое представление о сексуальном удовлетворении.

Секс-просвещение – особенно такое, которое не станет замалчивать «стыдные темы» и покажет (в том числе и графически), что именно происходит между двоими в постели и как могут работать механизмы наслаждения, – никогда не было распространено в американской культуре, отличающейся крайним пуританством. Недостаток такого образования как раз и восполнила порнография, в последнее время ставшая доступной и широко распространенной. Она заполнила вакуум, но не дала объективной картины, а скорее представила аудитории фантазийные образы. Но ведь других материалов на эротические темы у людей под рукой, как правило, нет.

Так чему же порно учит женщин? Все эти драматические стоны, громогласные выкрики – убеждают ли они всех нас, что удовольствие, которое испытывает обычный человек, нуждается в совершенствовании или по крайней мере в ином оформлении? Пытаемся ли мы подражать сексу, который видим в кино? Если это так, то неплохо было бы задуматься, откуда взялись образцы, которые транслирует порнография. Но это – тема отдельной главы.

Глава 2

Все так делают

В феврале 2009 года Синди Гэллоп, основательница бизнес-стартапа и бывший топ-менеджер рекламной корпорации, выступила на площадке TED – известном форуме, цель которого состоит в распространении новых идей. Гэллоп не репетировала и никак не анонсировала свою речь. «Организаторы даже и не знали толком, о чем я буду говорить!» – рассказывала она мне. Конечно, она догадывалась, что выступление будет записано на видео и выложено в Интернет. И все же ей казалось, что сказанное вряд ли выйдет широко за пределы той аудитории, которая собралась в зале. «Я адресовала свой посыл преимущественно тем, кто сидит передо мной», – заявляла Синди. Там, на престижной сцене под логотипом TED, 49-летняя бизнесвумен выглядела стильно и ярко. Блондинка с модным коротким каре, в черных обтягивающих брюках и туфлях с острыми носами – она была совсем не похожа на среднестатистическую даму под пятьдесят. И то, что она сообщила слушателям, также не укладывалось ни в какие рамки.

= Порнография восполнила недостаток сексуального образования и стала учебным пособием для поколения миллениалов

«Я много общаюсь с молодыми мужчинами, намного младше меня, – заявила она. – В основном с теми, кому от двадцати до тридцати. И нередко занимаюсь с ними сексом. Поэтому очень хорошо знаю, какое глубокое и фундаментальное влияние на нашу культуру оказывает жесткое порно» (24).

Далее Синди рассказала, в чем это проявляется. При отсутствии нормального сексуального образования и открытого обсуждения того, как может проявляться сексуальность, порнография по умолчанию стала для поколения миллениаллов[11] учебным пособием. По мнению Гэллоп, и юноши, и девушки растут в уверенности: то, что они видят в откровенных сценах (преимущественно анальный и оральный секс всевозможных видов) – и составляет суть интимной близости.

= Юноши пытаются повторить на практике увиденное в Интернете, а девушки делают вид, что им это нравится

«Порноиндустрия существует прежде всего для мужчин, мужчины управляют ею и финансируют ее. Режиссеры порнофильмов – тоже мужчины, – замечает Синди. – Поэтому через нее транслируется один лишь мужской взгляд на мир… Они настаивают: «Вот как это делается». На что я отвечаю: «Вовсе не обязательно».

Обращение Гэллоп нашло отклик не только у людей, находившихся в зале, но и отозвалось далеко за пределами аудитории TED. Ее речь, опубликованная в YouTube, набрала более миллиона просмотров. И тогда она решила создать сетевой ресурс под названием «Занимайтесь любовью, а не порнографией» (MakeLoveNotPorn.tv). Это сайт со спродюсированными ею эротическими роликами, в которых были исправлены ошибки, встречающиеся в популярных «фильмах для взрослых». В них был представлен не «фантазийный», а реальный секс, именно с таким хэштегом – #realworldsex.

Любовь вместо порнографии – хороший слоган. Молодые люди в условиях недостатка информации о сексе, естественно, обращаются к Всемирной сети и легко находят «горячие» материалы, которые быстро проникают в их юные восприимчивые умы и формируют неправильное представление об интимных отношениях. В собственной половой жизни они пытаются изобразить увиденное на экране, а женщины притворяются, будто им это нравится. И никто на самом деле не получает от этого удовольствия.

* * *

Простые объяснения сложных явлений далеко не всегда могут соответствовать действительности. Справедлива ли критика Синди Гэллоп в адрес американской публики? Насколько мы действительно зависим от потребления порно? Все ли обстоит так, как она говорит, или есть нюансы? Откуда женщины черпают информацию, как «правильно» заниматься сексом, и почему для них это так важно? Гэллоп была далеко не первой, кому пришла в голову мысль о том, что порнография формирует у людей представление, как надо вести себя в постели. И не она первая догадалась, что такие эталоны в принципе могут помешать наслаждению. Феминистки, выступающие против порнографии, давно считали, что она вредна. Задолго до выступления Синди на форуме TED Памела Пол и Эриэль Леви опубликовали книги, в которых обвинили «индустрию для взрослых» в том, что та дурно влияет на происходящее между обычными людьми в спальне[12].

= Кино для взрослых продюсируют мужчины, отражая в нем свой взгляд на мир

Но у позиции Гэллоп и ее знаменитых предшественниц есть различия. Феминистка Памела Пол обрушивается с резкой критикой на порнографию, а Синди не выступает так уж радикально против. Она скорее призывает людей научиться видеть, чем отличаются секс и порно. Те, кто много лет критиковал кино для взрослых, кажутся брюзгливыми пуританками, ненавидящими наслаждение. А Гэллоп стремится к открытости и свободе от предрассудков. Она верит в просвещение. Это не просто веселая тетушка, которая протягивает подросшим детям презервативы и рассказывает о предохранении, и уж точно не мать-ханжа, настаивающая на воздержании до брака как на единственно возможном способе решения всех проблем. Гэллоп не занудствует, а, мобилизуя огромный опыт в сфере маркетинга, «упаковывает» свою идею красиво и доступно, чтобы та быстро проникла в общественное сознание.

С того выступления на сцене TED прошли годы. Факт, что порнография влияет на половую жизнь простых людей, постепенно стал общепризнанным. Молодые женщины, сетуя на то, что секс не приносит радости, автоматически кивают на порно – они теперь готовы видеть в нем источник всего зла (25). Центральная статья в журнале Time в марте 2016 года декларировала, что из-за этого «репродукция человека под угрозой» (26). Даже Республиканская партия обратила внимание на проблему и внесла в том же году этот вопрос в свою национальную программу, заявив, что порнографическая информация повинна «в кризисе общественного здоровья» (такую же риторику использовали многие законодатели на общегосударственном уровне) (27).

Так что же именно порнография внушает нам? Гэллоп в своем выступлении перечислила, как «маркируется» экранный секс. Он часто демонстрирует извержение спермы на лицо, использование слюны, «грязных» словечек. Но все это совершенно не вызывает энтузиазма у обычных женщин. Впрочем, если мы сочтем, что Синди выступает против тех или иных внешних атрибутов порно, то упустим суть того, на что она указывает.

В 2017 году я встретилась с Гэллоп в ее трехуровневой квартире в центре Нью-Йорка. Мы пили чай и беседовали о том, как развивалась далее ее конфронтация с порноиндустрией. Она не имеет ничего против самых разнообразных форм сексуального акта. Скорее ее беспокоит, что порнографическая сфера, где, безусловно, доминируют мужчины, отражает только один, специфически маскулинный взгляд на интимное общение. Таким образом проповедуется несколько важных принципов. Первый и самый главный состоит в том, что секс служит прежде всего мужскому удовольствию. Женское наслаждение и оргазм вторичны. Кроме того, удовольствие представителя сильного пола так или иначе должно быть связано с пенисом. Минет и проникновение полового члена в вагину всегда оказываются в центре всего действа. Если же в фокус попадают все-таки женские радости, то они, как правило, также связаны с движениями пениса. А стимуляция клитора, например куннилингус, оказывается табуированной.

Наверное, все согласятся, что подобные односторонние представления о сексе очень широко распространены. И феминистки по большей части (во всяком случае те, кто не против секса как такового) видят свою задачу в том, чтобы защитить право женщин на удовольствие в постели. Но так ли уж права Гэллоп, утверждающая, что молодежь сейчас слишком часто воспроизводит почерпнутые из фильмов сексуальные сценарии, наполненные штампами, которые не приносят удовлетворения? И если это так, действительно ли виной тому распространение интернет-порнографии?

«Мне трудно оценить, насколько преувеличено влияние «взрослых» видеороликов на юные умы», – прокомментировала этот вопрос в телефонном интервью Хизер Коринна, основательница популярного секс-просветительского портала Scarleteen. Коринна за последние двадцать лет научилась по-приятельски беседовать с молодыми людьми об их половой жизни. Так что ей виднее, насколько американские юноши и девушки подвержены влиянию «запретного» контента. В отличие от Синди Гэллоп Коринна не считает, что он губителен для секса. По ее мнению, порно вовсе не навязывает единого общепринятого представления о том, какой должна быть близость. При этом Хизер вовсе не выгораживает порнографию. Да, эта сфера сильно коммерциализирована, она искажает человеческую сексуальность и вполне может оставлять некий след в сознании массового зрителя[13]. Но, с другой стороны, эксперт считает, что не стоит упрощать, думая, будто секс был совсем другим до широкого распространения фривольных роликов в Сети.

= Сейчас молодые люди задают те же вопросы об интимной жизни, что и их сверстники двадцать лет назад

Примерно о том же говорит и Тристан Таормино, писательница-феминистка, активистка секс-просвещения и создательница образовательных порнофильмов, основанных на ином, нетрадиционном подходе. Как и Хизер Коринна, Таормино последние двадцать лет много говорит с молодежью о сексе. Но если первая ведет беседы в мессенджерах и на специальных онлайн-площадках, то Тристан посещает университетские городки и проводит там встречи. Она не замечает тлетворного влияния порнографии на сознание студентов. Об этом, к примеру, можно судить по анонимным вопросам, которые задают участники семинаров. Таормино ездит по кампусам давно, и за это время поколение-Х сменилось на миллениалов, взрослевших уже в цифровую эпоху. Однако характер вопросов радикально не изменился. Возможно, доступность порнографии оказала на молодежь какое-то воздействие, но она скорее просто расширила кругозор. Юноши и девушки понимают, что сексуальный опыт может быть очень разнообразным. Таормино отмечает, что теперь гораздо чаще, чем раньше, ее спрашивают о сквиртинге, страпонах, анальной стимуляции. Стало ли порно некой доминирующей силой, определяющей поведение любого человека в спальне? Тристан, основываясь на своих наблюдениях, отвечает отрицательно. «Почему-то считается, что вся сексуальная жизнь молодых людей определяется порнографией. Но мне не кажется, что сейчас стало больше вопросов, связанных с этой темой, – утверждала она в беседе со мной. – Студенты интересуются тем, как работает тело и как рассказать об этих механизмах партнеру, как добиться желаемого, как стать «искусным» в постели». Иными словами, сейчас молодые спрашивают о том же, о чем их сверстники в девяностые, когда порнография еще не была столь распространенной и доступной «в несколько кликов».

= Все предрассудки, касающиеся интимных отношений, в порнографии доведены до абсурда

Но если она не является той силой, которая, по мнению Гэллоп, трансформирует сознание и поведение, почему столь многие думают, что вся проблема в ней? Неужели популярность «видео для взрослых» не оказала очень серьезного влияния на сексуальность? Отчего-то ведь мы все легко восприняли идею, будто нашими эротическими желаниями и мечтами могут управлять некие нечистоплотные кинодельцы из студий в Сан-Франциско.

Надо сказать, что порноиндустрия – удобная мишень, на которую просто перевести стрелки. Она по-прежнему считается теневой, «грязной» и табуированной. Мало кто готов публично высказаться в ее защиту (это, конечно, не главное, но тоже имеет значение). Эта сфера делает тайное явным, выводит на поверхность наши самые сокровенные и низменные желания, удовлетворяет постыдное любопытство, обнажает темные глубины человеческой натуры[14]. Точнее, выявляется подноготная белого гетеросексуального мужчины: какие бы закулисные усилия ни предпринимались, чтобы сделать порно более разнообразным (признаем, что для этого и правда было сделано многое), в нем по-прежнему преобладает тот взгляд на секс, который характерен именно для человека традиционной сексуальной ориентации, принадлежащего к доминирующей на Западе расе.

Стоит чуть окунуться в необозримый океан порнографической продукции, как станет понятно, каков ее главный «токсичный» мотив. Все предрассудки, касающиеся отношений, в том числе интимных, живущие в культуре, здесь доведены почти до абсурда. Порно не намекает, а прямо утверждает, что женщины созданы для сексуального обслуживания мужчин. Ценится фактически набор определенных частей тела[15], необходимых для удовлетворения партнера[16]. Здесь никто не прикрывается приличиями, вежливостью, не прячется за метафорами, поэтому стереотипы, связанные с половой сферой, предстают на экране во всем своем уродстве. Конечно, легко пенять на такое «зеркало» вместо того, чтобы искать первоисточник – те образы и устремления, которые оно отражает.

Популярная – или, точнее, наиболее доступная – интернет-порнография навязывает определенные представления о сексуальности. Телеэфир, киноиндустрия, шоу-бизнес демонстрируют единый стандарт привлекательности, которому отдают предпочтение спонсоры – представители сильного пола, принадлежащие к белой расе. Они продюсируют все виды искусства, а потому и продукт соответствует их вкусу. Эта система, как говорит Гэллоп, «воспроизводит и питает самое себя». Чтобы найти нужный порноролик, нужно понимать, как сформулировать запрос – то есть как-то назвать то, что ищешь. Скажем, никому не приходило в голову выделить в отдельную категорию видео, изображающее «мужчин, занимающихся сексом в походных ботинках», а значит, и найти его будет трудно. С другой стороны, если вы не можете отыскать и посмотреть такой ролик, производители продукции для взрослых так и не узнают, что у вас был к этому интерес. Поэтому они на шаг опережают пользователя, пытаются сформировать спрос, разрабатывают особую «терминологию», при этом базируясь опять же на предпочтениях белых мужчин. Явления, незнакомые или неинтересные главному «заказчику», практически не находят отражения в индустрии для взрослых, которая снова и снова повторяет одни и те же сюжеты.

Я не берусь утверждать, что создать уникальную, нишевую продукцию и вывести ее на рынок в принципе невозможно. По свидетельству порноактрисы со стажем Элы Дарлинг, с которой я общалась лично, «большинство компаний записывают ролики, основываясь на анализе поисковых запросов браузеров… Бывает, что прослеживается тема, вызывающая стойкое любопытство у некоторого количества пользователей, а подходящей продукции пока нет».

Необычные и яркие истории успеха в сфере так называемой альтернативной порнографии, например, как панк-рокерский фильм «Огненный ангел» (Burning Angel) или квир[17]-сериал «Ночлежка» (Crash Pad), служат весомым доказательством того, что при наличии спроса, пусть и у небольших зрительских групп, индустрия с готовностью идет на уступки, демонстрируя совсем иной взгляд на сексуальность. Еще до «Огненного ангела» татуированные с ног до головы представительницы субкультур казались интригующими и соблазнительными. На них обратили внимание крупные студии Vivid и Hustler. А уже через десять лет после триумфального выхода «Ангела» на экраны «альтернативщица» Бонни Роттен получила признание AVN и приз как лучшая порноактриса года (28).

Таким же революционным был путь «Ночлежки». В нем был показан нетрадиционный секс с участием людей с принципиально иным взглядом на половое самосознание – как сейчас принято говорить, «с небинарной гендерной идентичностью». Новый продукт привлек внимание довольно широкой и, кстати, вполне платежеспособной публики. Вскоре режиссер Дана Весполи, снимавшая ранее исключительно мейнстримовое кино для взрослых, выпустила несколько картин специально для этой аудитории (29).

= Главные страницы популярных порносайтов похожи на книжные полки в аэропорту или супермаркете: надо любой ценой привлечь внимание случайного прохожего

Но, несмотря на то что порноиндустрия меняется и становится разнообразнее, многие зрители по-прежнему ждут (и получают) от нее не более чем классический набор штампов – женщины с огромным бюстом с готовностью глотают сперму и вообще стремятся прежде всего удовлетворить мужские потребности.

Просмотр порнографии все еще остается стигматизированным. Конечно, мы все знаем, что время от времени каждый это смотрит. Правда, мало кто ныряет в эту область с головой, то есть тратит массу времени, чтобы найти что-то конкретное, что ему подходит, или методично знакомится со всеми жанрами и видами порно (а их множество). О таком человеке мы точно с подозрением подумаем, что «с ним что-то не так». Большинство людей не будут вдаваться в подробности и искать приятный лично им «эксклюзив». Они удовольствуются первым же роликом, который выдал Google при запросе «порно». И скорей всего, решат, что ничего другого и не бывает; мол, существуют лишь вариации на одну и ту же тему. Плод фантазии одного режиссера может удачно привлечь к себе массовую аудиторию. Хизер Коринна сравнивает главную страницу популярного сайта типа PornHub с книжной полкой в аэропорту или супермаркете. Там, конечно, представлены не все жанры литературы, какие только есть на свете, а лишь то, что может зацепить как можно больше случайных прохожих. А Эла Дарлинг проводит параллель с доморощенными хит-парадами, которые устраивают у себя все радиостанции. «Если не приложишь усилий для того, чтобы узнать, что вообще еще есть на рынке [будь то порно или музыка], то тебе придется потреблять массовый продукт, и твой взгляд на вещи будет довольно узким, – утверждает Дарлинг. – При этом никто в этом не виноват, кроме тебя самого».

* * *

Если проблема не только и не столько в том, как снимается порно, а в том, как его искать, то, наверное, стоит обратить внимание на факторы, существующие вне киноэкрана. Как замечает Хизер Коринна, в нашей культуре давно с подозрением относятся к порнографии. (И родились эти подозрения задолго до того, как Синди Гэллоп заявила миру: «Занимайтесь любовью, а не порно».) А значит, «есть много людей, которые готовы критически оценивать видео для взрослых». Они смогут понять, где тут притворство, постановка, фантазии режиссера, – в общем, отделить реальное от выдуманного. Но по отношению к другим силам, подспудно влияющим на нашу сексуальную жизнь, далеко не всегда возможно быть столь же объективным.

Теоретически я принадлежу к целевой аудитории, к которой обращается Гэллоп. Я – женщина, вступившая во взрослую жизнь на рубеже нового тысячелетия, и имею некоторый опыт общения с молодыми мужчинами, выросшими в атмосфере, где, как говорит Синди, доступ к порно был легким, а сексуального образования не хватало. В то самое время, когда Гэллоп проводила свои «полевые исследования» и анализировала, как ведут себя в постели двадцатилетние ребята, чтобы потом рассказать об этом на подмостках TED, у меня тоже было много эротических приключений с мужчинами примерно того же возраста. Однако мой опыт совсем не похож на то, что она описывает: я не заметила, чтобы женский оргазм воспринимался как нечто вторичное по отношению к мужскому; что минет горячо приветствуется, а куннилингус табуируется.

Во всяком случае, техники и подходы к сексу, которые описывает Гэллоп как повсеместно распространенные, диаметрально противоположны тому, с чем довелось столкнуться мне примерно в тот же период и в той же демографической группе. Она говорила о том, что современные любовники думают только о своем пенисе, а об оргазме партнерши не заботятся, и это резко отличается от того, как вели себя мужчины, когда она была молода. Мне же не раз попадались партнеры, зацикливавшиеся на моем оргазме и всеми возможными средствами (прежде всего якобы табуированным куннилингусом) пытавшиеся довести меня до экстаза. Неужели это были те немногие, кому удалось избежать влияния порнографии? Неужели все они выросли в сексуально просвещенной среде, которая научила их скептически относиться к стереотипам, внушаемым нам индустрией для взрослых? Маловероятно. Скорее уж их сознание оказалось в плену другой установки, заданной бестселлером 2004 года «Она финиширует первой» (She Comes First). Это руководство написано секс-консультантом Яном Кернером, и он старательно внушает сильной половине человечества, как важен женский оргазм – особенно тот, что достигается с помощью оральных ласк.

= Есть женщины, которые не хотят, чтобы их оргазм был центральным событием в сексе

Если вам близко мнение Синди Гэллоп, то книга Кернера тоже покажется для вас глотком свежего воздуха. Она стала откровением для очень многих. Cosmopolitan объявил, что «ее обязан прочесть каждый мужчина», New York Times называет ее «Британской энциклопедией клитора». Даже продюсер сериала «Секс в большом городе» (Sex and the City) высказывается по этому вопросу: «Ее следует изучить всем мужчинам, которые встречаются с женщинами, и всем женщинам, которые не могут найти причину своей неудовлетворенности».

У меня дебютная работа Кернера не вызвала такого бурного восторга. Честно говоря, она вообще мне не понравилась. Однако у автора безусловно были благие намерения. Его книга не слишком способствовала освобождению женщин от комплексов или совершенствованию навыков гетеросексуальных мужчин в интимной сфере, но положила начало созданию новой парадигмы. Представление о том, каким «должен быть» секс, постепенно меняется. При этом Хизер Коринна формулирует свои претензии к изданию так: «Женщинам немного пользы от того, что некий мужчина без обиняков рассказал в своей книге (прямо в заголовке), какой секс, по его мнению, хорош для них. Все в этом сочинении, начиная с нелепой обложки, как раз лишает женщину права выбора. Получается, автор диктует представителям обоих полов, что правильно, а что – нет».

= В какой-то момент получила популярность идея, будто все женщины мечтают о куннилингусе

Кто в итоге остался не у дел? Те женщины, которые (по любым причинам) не хотят, чтобы их оргазм был центральным событием в сексе. Или те, кто просто не могут достичь оргазма. А также те, кому не нравится оральный секс. Или те, кому он приятен, но бури эмоций не вызывает. Есть также немало дам, которым просто неприятна клиторальная стимуляция; есть любительницы получать оргазм уже после мужчины или те, кому важен сам момент пенетрации (в то время как Кернер наставляет своих последователей: «всему свое место и время – проникновение должно происходить уже после первого оргазма женщины») (30).

По правде сказать, книга оставляет «за бортом» всех женщин, чье представление о хорошем сексе не совпадает с мнением автора. Ему, по-видимому, вообще сложно вообразить, что существуют люди, не вписывающиеся в заданные им рамки. Получив отклик от читателя, написавшего, что у его девушки оральный секс вызывает болезненные ощущения, Кернер автоматически приходит к выводу, что все дело в неправильной технике. Он и не думает о том, что ей просто может нравиться что-то другое. «Наверное, вы действовали грубо и слишком напористо», – заявляет «гуру», как будто не допускает мысли о том, что есть женщины, не любящие куннилингус вне зависимости от того, насколько мастерски он исполнен (31).

Вместо того чтобы призвать мужчин просто поговорить откровенно и выяснить у партнерши, что для нее предпочтительнее, Кернер учит их техническим приемам и предлагает действовать по заданной программе. Он почему-то думает, что только так можно добиться успеха. Стоит ли говорить, что результат бывает плачевным?

А вот еще один образчик «универсальных советов» по куннилингусу. Один из постоянных авторов Cosmopolitan Фрэнк Кобола[18] наглядно демонстрирует, каким, согласно заветам Кернера, должно быть обновленное отношение мужчины к сексу (32). Размышляя о женщинах, которые не очень отзывчивы к ласкам, Кобола пишет: «Возможно, им мешает поглощенность собой, неуверенность, сомнения или предыдущий негативный опыт». Затем он начинает увещевать читательниц: «Попробуйте еще раз! Дайте [наслаждению] шанс, и не один, а много. Оральный секс может и должен доставлять удовольствие. Надо просто постараться, и это сработает».

«Надо постараться, и сработает!» Не то что «нужно выяснить, какой вид секса вам нравится» или «вдвоем попробуйте разобраться, как сделать интимную близость приятной для обоих». Нет! Приложите максимум усилий, чтобы один конкретный вид стимуляции «сработал». Что за этим стоит? Вы обязаны дойти до оргазма! Хотя Кобола отмечает: если просто приятно, а фейерверка страстей нет – это нормально. Но тут же добавляет: «Не зря оральный секс часто считают частью прелюдии»[19].

Секс с мужчиной, подобным Коболе, может оказаться очень утомительным для женщины. Во время нашей встречи в кафе Таормино рассказала мне о собственном опыте общения с подобного рода любовниками. «Несмотря на свою нетрадиционную ориентацию, я иногда сплю с обычными гетеросексуальными партнерами. И каждый раз у меня возникает ощущение, будто они по умолчанию считают, что мне нужен оральный секс. На самом же деле моя сексуальность устроена так, что мне это доставляет удовольствие, но никогда не приводит к оргазму. Ни при каких обстоятельствах».

= Мужчина настаивает: «Тебе это точно понравится! Я заставлю тебя кончить!»

Вроде бы сорокапятилетняя женщина, которая всю жизнь исследует свою сексуальность и профессионально занимается просвещением в области секса, должна хорошо знать, на что откликается ее собственное тело и что именно может ее возбудить. Но нет, одержимые идеей всесилия куннилингуса вступают с ней в спор. Таормино признается: «На мои возражения они отвечают что-то вроде: «Да, я слышу, что ты говоришь, но ты не понимаешь: то, что я сейчас сделаю, тебе точно понравится, и я заставлю тебя кончить!»

Выходит, что усилия некоего писателя-«гуру», считающего, что его священная миссия – сделать так, чтобы женщины получали больше удовольствия от интимной близости, создают парадоксальную ситуацию. Качество жизни женщины, тоже секс-эксперта, значительно ухудшается, потому что ее партнер отказывается слушать ее подсказки ради того, чтобы следовать советам автора-мужчины. Вот к чему, по сути, приводит распространение идей книги «Она кончает первой».

Хизер Коринна намекает, что Кернеру, по-видимому, на самом деле недостает опыта: «В противном случае он бы знал, что никто не захочет спать с таким самоуверенным мужчиной-всезнайкой». Автор бестселлера вроде бы предлагает один-единственный прямой и легкий путь к женскому сердцу и делает основную ставку на оргазм, причем достигаемый именно через куннилингус. Он гарантирует честь и славу и подтверждение мужской состоятельности всякому мужчине, кто воспользуется его методикой. Однако потребности женщины, ее естественные особенности и предпочтения тут вовсе не учитываются. Во главу угла, как и раньше, ставится удовлетворение эго сильного пола. По мнению Коринны, книга учит мужчин, что, «если у нее нет оргазма, все потеряно». В итоге никого из двоих такой секс не радует; не дает ощущения подлинной близости и уж точно не удовлетворяет женщину.

Еще хуже то, что непоколебимая убежденность, будто оральные ласки есть краеугольный камень женского наслаждения, приводит Кернера и адептов его теории к неприятным выводам: если партнерша возражает против их подхода к делу, значит, она лжет, или она невежественна, или сознательно игнорирует факты, которые помогут ей раскрыть свой сексуальный потенциал. Желание Кернера раскрепостить представительниц прекрасного пола и подарить им истинное удовольствие приводит к тому, что очень многие попадают в ловушку, усваивая неверную и слишком узкую трактовку интимного акта. Молодые люди начинают думать, что девушкам, не вписывающимся в заданные рамки, просто не стоит верить.

* * *

Конечно, мне не нравится опус Кернера. При этом я не считаю, что сама книга, а также ее автор есть причина всех бед, которые переживают люди в интимном общении. И порноиндустрию тоже не стоит винить в том, что она «разрушает» секс. Действительно, и сочинения незадачливых секс-гуру, и «взрослое» кино значительно повлияли на впечатлительных молодых людей, не знающих, как именно им выстраивать свою половую жизнь. И все же основная проблема куда масштабней и серьезней. Дело не в том, что кто-то «неправильно научил» молодежь заниматься любовью. Корень зла в самом представлении о том, что существует один-единственный способ заниматься ею, подходящий всем и каждому. Эла Дарлинг констатирует: люди почему-то ожидают, что будут переживать оргазм «определенным образом в строго определенное время».

Мало кому удается не попасть в плен этих ожиданий. Ведь подобные представления распространяются повсюду – в журналах, на телевидении и вообще в СМИ, которые особенно любят муссировать тему «нестандартных» сексуальных предпочтений той или иной публичной персоны. Плохо то, что еще до того, как человек сталкивается с порнографией, и до того, как прочтет руководства самопровозглашенных наставников, он уже убежден: существует некий «нормальный», правильный, универсальный подход к интимной близости. Стоит один раз понять, в чем секрет, и откроется небо в алмазах. Любой половой контакт с любым партнером будет фееричным. Механизмы достижения пика экстаза могут быть разными, но суть не в этом, а в том, что якобы существует некий четкий сценарий, которому надо следовать, чтобы добиться успеха.

= Реакции женского тела кажутся более таинственными и сложными, чем более простая и понятная работа пениса

Подобный стереотип живет в душе у многих вне зависимости от пола и сексуальной ориентации. Но при этом в центре внимания чаще всего оказывается стимуляция вульвы или вагины. Наверное, дело здесь в том, что реакции женского тела кажутся нам более таинственными и сложными, чем более простая и понятная работа пениса[20]. Женский оргазм обычно называют одной из главных загадок физиологии, однако считается, что при достаточном объеме научных исследований сексологи в конце концов смогут найти универсальную разгадку.

Во все времена эксперты ломали голову над этим вопросом и предлагали разные подходы к достижению женщиной наслаждения. Периодически мы слышим о новых сенсационных открытиях в области изучения клитора. И каждый раз появляются новые предписания, инструкция, которая гарантированно приведет к яркому оргазму. Кажется, такое важное и ключевое для эмоциональной жизни человека явление не может быть игрой случая, результатом прихоти или причуды. С другой стороны, нас же не удивляют странности и причуды общественного вкуса, проявляющиеся в регулярной смене идеала женской красоты. При этом никакая женщина не в состоянии каждые несколько лет радикально менять свое тело в угоду ветреной моде – то становиться большегрудой красоткой с пышными формами, то превращаться в худенькую девочку-подростка с угловатой фигурой. Так почему же она должна, следуя за новыми озарениями исследователей, то испытывать удовольствие от стимуляции клитора, то резко переключаться на точку G? Хотя общественные стереотипы предписывают именно такую резкую смену предпочтений всем тем, кто готов тратить силы и время на то, чтобы им следовать.

= «Теорий оргазма» много: кто-то превозносит чудодейственные вибраторы, кто-то – специальную медитацию

Фрейд, как известно, ставил вагинальное сексуальное возбуждение выше, чем «незрелое» клиторальное. Однако по прошествии нескольких десятилетий феминистки – такие как Анне Коедт[21] – заявили, что вагинальный оргазм есть миф, и призвали всех сосредоточиться на стимуляции клитора (33). В 1980-е маятник снова качнулся в противоположную сторону. После публикации исследования «Точка G и другие недавние открытия в области сексуальности» снова стали говорить о внутренних эрогенных зонах. В этой работе провозглашалась идея о том, что необходимо воздействовать на главный источник наслаждения – участок на передней стенке вагинального канала. И тогда наслаждение будет по-настоящему интенсивным, иногда даже приводящим к женской эякуляции.

Вскоре на суд публики стали представлять множество разных теорий: кто-то настаивал на чудодейственном эффекте вибраторов, кто-то выступал за куннилингус, кто-то – за оргазменную медитацию. У каждой части тела были свои апологеты, считавшие, что именно она ответственна за «большой оргазм». Одна из глав книги Тима Ферриса «Совершенное тело за четыре часа» (The 4-Hour Body) посвящена такому явлению, как «созревание оргазма» (34). Эта методика обещает невероятный сексуальный экстаз всякому, кто ее практикует. А всего-то надо в течение пятнадцати минут слегка надавливать на сверхчувствительный (якобы) участок клитора – его левый верхний угол.

Ничего плохого во всех описанных выше способах интимной стимуляции нет. Очевидно, все они были полезны отдельным женщинам и помогали им достичь оргазма – в определенный момент и при определенных обстоятельствах. Загвоздка, повторюсь, в том, что мы продолжаем верить в некий ключ, который подходит ко всем замкам. И это мешает нам замечать интересы и желания каждого конкретного индивидуума.

С того дня, как в 1976 году была опубликована книга «Отчет Хайт» (The Hite Report)[22] – первое исследование, посвященное женской сексуальности, – феминистки, любители куннилингуса и другие сторонники клиторальной стимуляции активно провозглашали во всех спорах и дискуссиях о женском экстазе, что, по статистике, 70 % женщин не в состоянии испытать оргазм, если половой акт ограничивается только внутривагинальным воздействием. И правда, так исторически сложилось, что проникновение всегда считалось первым и главным элементом сексуального акта. Наверное, стоило выдвигать весомые аргументы, чтобы свалить его с пьедестала. Если более двух третей представительниц прекрасного пола не испытывают эмоционального экстаза от соприкосновения с пенисом, то, наверное, действительно необходимо было пересмотреть сложившиеся много лет назад законы взаимодействия полового члена и вагины.

= Просветительские программы о сексе дают рекомендации, как защититься от опасностей, но не учат получать удовольствие

И все же невозможно не заметить, что горячие сторонники клиторальной стимуляции игнорируют тот факт, что 30 % женщин все же могут испытывать влагалищный оргазм. И это очень большой процент. Пытаясь развенчать миф, будто все женщины способны получать удовольствие от одного вида сексуального воздействия, мы в итоге приходим к тому, что утверждаем, будто они все должны испытывать оргазм от другого. И, похоже, мало кто видит абсурдность этой борьбы. Проблема не в самом «инструменте» и не в технике, а в том, что множество мужчин пытаются удовлетворить партнершу не так, как нужно именно ей.

Не существует единственно верного пути, который приведет любого на пик наслаждения. Вся статистика, все цифры, подтверждающие эффективность той или иной методики, сводятся к нулю, когда вы оказываетесь в кровати с человеком, чье тело не соответствует стандартам, выведенным каким-то далеким экспертом. Приведу аналогию, не имеющую отношения к сексу: бекон – один из самых популярных продуктов на рынке, но есть множество людей, которые к нему равнодушны или даже отрицательно настроены – вегетарианцы и веганы, иудеи и мусульмане. Все мы понимаем, что разные люди имеют разные предпочтения в еде (или в стиле одежды, или в музыке, или любой другой жизненной сфере). Так почему же мы так легко принимаем теории, будто есть единый «нормальный» способ поведения в постели? Почему покорно соглашаемся с любым ученым, медиком, журналистом или самозваным секс-наставником, который утверждает, будто «приручил» оргазм?

Наиболее очевидное объяснение – недостаток качественного сексуального образования. Это по большому счету и есть главная причина того, что мы так падки на шаблонные установки, каким должен или не должен быть секс. Впрочем, не стоит легкомысленно утверждать, что просвещение все излечит. Кому нужны новые вливания денег в распространение презервативов и инструктаж по передаваемым половым путем заболеваниям? (Обычно сексуальное образование этим и ограничивается.) На самом деле проблема гораздо глубже, фундаментальнее. Она затрагивает самые основы культуры.

* * *

Большинство из нас выросли в среде, в которой не было принято открыто обсуждать вопросы сексуальности и даже самые прогрессивные просветительские программы были нацелены на предотвращение возможного вреда, а не на достижение максимального удовольствия. Сексуальный акт всегда воспринимался как таинственный черный ящик: все знают, что внутри что-то важное, нужное – ключ к счастливым и наполненным радостью отношениям. Люди отчаянно стремятся добраться до этого сказочного наслаждения и часто становятся жертвами первого встречного (ну, или второго, или третьего) шарлатана, который наврет им с три короба о содержимом загадочного ларца.

Отказ от честной дискуссии о сложностях и причудах интимного опыта не позволяет обществу и отдельным его членам в полной мере воспользоваться плодами просвещения. Поэтому мы оказываемся уязвимыми перед лицом любого недобросовестного «проповедника», обещающего открыть универсальный секрет сногсшибательного секса.

Но и это еще не все. Мы не готовы к прямому разговору о подлинной близости, но при этом очень часто говорим о ней намеками, завуалированно (вспомните хотя бы многочисленные двусмысленности из популярных сериалов или разнообразную рекламу, пользующуюся инструментами соблазна). Все это делает содержимое черного ящика, который по-прежнему никто не решается публично открыть, еще более интригующим.

= Искусство любви заключается скорее в эмпатии, а вовсе не в умении производить определенные телодвижения

Табуированность и в то же время чрезмерное прославление секса, постоянное, пусть и косвенное, искушение им служит дополнительным стимулом для того, чтобы человек искал модель для подражания. Если вы знаете, что ваше мастерство в постели привлечет к вам партнера, но никто не объяснил вам, что все это «искусство» заключается скорее в эмпатии, а вовсе не в умении производить какие-то определенные телодвижения, вы начнете копировать любую секс-картинку, какая попадется под руку. Это может быть порноролик, или сцены из любовного романа, или инструкция из книги, написанной очередным гуру. Все эти подсказки станут для вас «священным писанием», а не просто описанием возможных вариантов, которые кому-то понравятся, а кому-то – нет. А когда обнаружите, что, действуя согласно выбранному сценарию, испытываете лишь дискомфорт и никакого возбуждения, то скорее решите: со мной что-то не так. Единственное, что остается, – притворяться, будто все идет прекрасно. В противном случае партнер может догадаться, что вы – о, ужас! – не хороши в постели.

И не важно, что именно вам придется имитировать: делать вид, что вам нравится, когда мужчина кончает вам на лицо, или, «стиснув зубы», терпеть, пока завершится куннилингус. Главное, вас научили верить не себе, а другим людям, которые почему-то указывают всем окружающим, какими должны быть их сексуальные желания.

Все, с кем я говорила о порнографии, – даже Синди Гэллоп, – признавали, что порно лишь добавляет финальные штрихи к уже имеющимся представлениям о сексе и взаимоотношениях. Картина формируется еще до того, как человек сталкивается с продукцией индустрии для взрослых. Фривольные ролики заполняют отдельные «пробелы» имеющегося сюжета (например, демонстрируют яркие сцены орального или анального секса). Но сам сценарий складывается и утверждается в сознании ранее.

Хизер Коринна утверждает, что многие молодые женщины (преимущественно гетеросексуальные, хотя необязательно) входят в пору половой зрелости, уже зная в общих чертах (а иногда и в деталях), каким должен быть «правильный» секс. «Они хотят соответствовать ожиданиям, уметь выполнять определенные «трюки», которые, по их мнению, нравятся неким абстрактным парням», – сказала она в беседе со мной. Опыта у этих девушек нет, но штампы уже укоренились, и они уверены, что мужчины ждут и хотят от них вполне определенных вещей.

= В интимном общении мужчина должен быть на шаг впереди – это стало аксиомой

Большинство этих молодых женщин даже еще и не пробовали реализовать на практике что-либо из того, что общество внушило им до начала половой жизни. Сложно выделить один источник этих установок и стереотипов, они транслируются через самые разные информационные сферы: в журнальных статьях, в романтическом кино, в сериалах, в книгах и выступлениях экспертов по взаимодействию полов. Кто только не предлагает ответы на все вопросы и самые разные рекомендации по сексу и отношениям! И каждый уверен, что его путь реализации любви и интимной близости – самый естественный и верный. Даже в бесконечно далеких от порнографии жанрах, например в невинном и слезливом женском сериале, все равно есть вероятность встретить шаблоны, лежащие в основе мейнстримовых порноисторий. Правда, поданы они гораздо целомудреннее. «Если опросить группу семнадцатилетних девушек и узнать у них, скажем, как должно происходить свидание, они вам сообщат много интересного, – заявляет Тристан Таормино. – Готова поспорить, что они перескажут сюжет среднестатистической романтической комедии». Мальчик приглашает девочку, заходит за ней, платит за ужин, перед расставанием нежно целует (поцелуй и интимные прикосновения – всегда его инициатива). То, что в любовном взаимодействии мужчина должен быть на шаг впереди, стало аксиомой, априори принимаемой нашей культурой, так что мы, как правило, и не задумываемся об этом. Женщины, которые «ведут себя, как мужчины», и захватывают инициативу в сексе и отношениях, по-прежнему очень редки и действуют с оглядкой, понимая неестественность такого поведения. Когда мы с Таормино попытались найти подобный пример среди поп-звезд или созданных ими образов, то не отыскали почти ни одного, кроме, пожалуй, Саманты Джонс из «Секса в большом городе» (Sex and the City). А этот персонаж появился на экранах около двадцати лет назад. Ничего более «свежего» нам на ум не пришло.

* * *

Сам по себе факт, что мужчине принадлежит передовая роль в сексе и ухаживаниях, не является проблемой. Эту установку мы получаем отовсюду – из телевизора, из музыкальной культуры, литературы и из порнографии тоже. Кернер в своей книге невольно продемонстрировал нам, что переключение всего внимания с мужского удовольствия тоже ничего не меняет: человеку все равно предписывается выполнять некий строго регламентированный сценарий. Повторю, проблема в самом постулате, утверждающем, будто существует единственный «нормальный» путь к удовлетворению и счастливому общению в спальне. Сама вера в то, что подобная стезя существует, что это не фантазия, становится для нас ловушкой. Нет никакого универсального ответа на вопрос, чего хотят женщины (ну, или мужчины).

Придется принять достаточно революционную идею, что существует множество различных способов получить наслаждение и что каждый должен сам открыть для себя то, что ему подходит. А пока общество не созреет для этого, у женщин, чье поведение и предпочтения не укладываются в общепринятые рамки, есть два выхода. Они могут оставаться верными себе и смириться с тем, что не похожи на других: терпеть партнеров, которые не в состоянии их понять или не готовы идти навстречу их естественным желаниям, а также друзей и родственников, которые не устают повторять, что таким образом счастья не найдешь. Или можно отступиться от собственных убеждений, адаптироваться, подстроиться под нормы, навязываемые обществом. Второй вариант, конечно, требует меньше усилий – это путь наименьшего сопротивления.

В третьем слайде онлайн-презентации «Занимайтесь любовью, а не порнографией» Гэллоп утверждает, что в мире порно «женщины постоянно испытывают оргазм, причем в позах, в которых никакая стимуляция клитора невозможна». Автор имеет в виду, конечно, что порноактеры задают зрителю ложную установку, будто можно достигать оргазма с помощью одной лишь пенетрации. Синди считает, что молодежь усвоила эту истину. Однако Коринна скептически относится к утверждению, что кто-либо (даже юные сексоманы, одержимые страстью к порнографии) свято верит, будто классический половой акт в ста процентах случаев и при любых обстоятельствах гарантирует получение оргазма. «Даже четырнадцатилетние подростки, посещающие ресурс Scarleteen, в курсе, что проникновение пениса во влагалище, как правило, приятнее юноше, чем девушке. Их может не устраивать этот факт, и они часто спрашивают, что с этим делать. Но они точно это знают», – говорит эксперт.

Но если молодые люди знают, что сексуальный акт далеко не всегда заканчивается оргазмом, почему же они так зацикливаются на том, чтобы достичь пика наслаждения? Почему об этом вообще столько разговоров? Почему вагинальный оргазм становится неким призом, трофеем столь желанным для тех юношей, которые обращаются за советом к Коринне? Почему они мечтают добыть его, как «золотое руно» (по выражению самой создательницы Scarleteen)?

Дело, наверное, в том, что мы придали вагинальному сексу слишком высокий статус в нашем «пантеоне сексуальных удовольствий». На то были естественные и логичные причины, ведь это продуктивно с точки зрения размножения. Есть и более неоднозначные объяснения: например, что такого рода интимное общение дает большее ощущение близости, чем другие виды секса. Стоит упомянуть: «я с ним спала», и перед глазами по умолчанию возникает именно такой образ. А чтобы представить оральный или анальный секс или любые другие виды взаимодействия двоих, нужны дополнительные пояснения. Вагинальное проникновение считается «полноценным», «настоящим» сексом, в то время как стимуляцию эрогенных зон языком, рукой, специальными приспособлениями многие считают «половинчатой». И, что, наверное, важнее всего, именно первое вхождение пениса во влагалище, как принято думать, особенно сильно воздействует на женскую психику.

Поэтому далее я поведу речь о девственности и о том значимом событии, которое обычно называют ее потерей. Большинство из нас, взрослея, уверены, что девственность – это нечто реальное, осязаемое и измеримое. Ее утрату связывают с тем моментом, когда половой член прорывает плеву. Но на самом деле это не так. Думаю, это один из самых старых мифов, укоренившихся в нашей культуре. Всеобщая вера в него очень часто приводит к тому, что женщинам приходится лгать.

Глава 3

Я – девственница

С ранней юности египтянке Моне Эльтахави старательно внушали, как важна для девушки чистота. «Наверное, никто прямо не произносил слово «девственность», но это подразумевалось. Меня учили – и в семье, и на уроках религии в школе, – что нельзя заниматься сексом до брака. Это вполне естественно для традиции, в которой я выросла», – говорит она. Родители Эльтахави – люди довольно образованные и прогрессивные. Например, уже в девять лет они объяснили дочери репродуктивные механизмы физической близости. Но при этом интимные отношения до замужества считались в ее семье абсолютно недопустимыми. Этот постулат Мона приняла очень серьезно. Юность девушки прошла в Великобритании и Саудовской Аравии, а затем, когда ей было уже за двадцать, она вернулась в Египет, на родину предков. «Сама мысль о том, чтобы вступить в половые отношения до свадьбы, казалась мне ужасной, – признается она. – Я была послушной девочкой, паинькой». В шестнадцать лет она решила носить хиджаб, хотя никто ее к этому не принуждал. «Он стал символом моего консерватизма, нечто вроде религиозного знамени. Как можно быть женщиной в хиджабе и при этом спать с кем-то до брака?»

= Разве в сексе есть что-то запретное, способное разрушить жизнь женщины? Разве это тайна, которую можно открыть только в браке?

Тут, правда, есть один нюанс: Эльтахави не собиралась выходить замуж и заводить детей. «В семнадцать лет у меня случались панические атаки, если мне снилось, что я выхожу замуж за «неправильного» парня», – рассказывает она. Да, она хранила девичью чистоту, но при этом и строить семью не планировала. Мона вообще решила не вступать ни с кем в отношения, а заняться карьерой[23]. «Я со всей страстью отдалась журналистике, и это занятие полностью поглотило меня… Вскоре пришел профессиональный успех, а о встречах с противоположным полом я и не вспоминала».

Впрочем, нашей героине через некоторое время надоело быть «хорошей девочкой». Она устала хранить чистоту, а лет в двадцать пять сняла хиджаб, который носила прежде всего потому, что жила в обществе, где это принято. Еще через несколько лет она встретила симпатичного мужчину и махнула рукой на принципы, усвоенные в юности. Ей стало интересно, что же в интимной близости такого тайного и запретного, что можно было открыть только в браке, а если попробуешь раньше, это разрушит твою жизнь. Она переспала с молодым человеком. По ее словам, это было прекрасно.

Правда, новый опыт привел к некоторому отчуждению от семьи и друзей. «Очень долго я не могла никому рассказать о том, что открыл мне секс, – говорит она. – Я очень боялась, что меня осудят». В конце 1990-х египетские женщины, равно как и мусульманки в других странах, редко говорили о таких вещах публично. Изначально Эльтахави обсуждала свой опыт только с подругами, принадлежавшими к другим культурам. Но со временем она поняла, что необходимо инициировать дискуссию о сексе среди женщин, исповедующих ислам. В итоге Мона выступила на феминистской конференции в Куала-Лумпуре, где собрались мусульманки. Она рассказала о том, что побудило ее принять важное решение – вступить в половые отношения вне брака. Реакция была предсказуемой. «Никто в ответ не рассказал о своем опыте. Все молча слушали», – вспоминает она. Правда, одна из участниц потом все-таки прокомментировала ее выступление, указав на цитату из Корана: «Чистое – чистым, нечистое – нечистым»[24]. И добавила: «Ты найдешь для себя кого-то такого же испорченного».

Одержимость идеей сохранения непорочности, под знаменем которой прошла юность Моны, характерна для многих ближневосточных женщин. У такой зацикленности есть последствия: иногда это приводит к бытовым неудобствам, а иногда и к тяжелым психологическим травмам, которые могут даже угрожать жизни. К примеру, в Египте, по свидетельству Эльтахави, мало кто пользуется тампонами. Девушки боятся случайно повредить плеву, поэтому отдают предпочтение прокладкам. Страх утратить девственность часто удерживает незамужних женщин от прохождения гинекологического осмотра. Врачи тоже вынуждены учитывать этот фактор и нередко отказываются от внутривагинальных исследований.

= В арабских странах девушки боятся пользоваться тампонами и проходить гинекологический осмотр, чтобы не повредить плеву

Однажды, когда Эльтахави страдала от грибковой инфекции, доктор в приемном покое поставил ей диагноз, основываясь исключительно на описании симптомов, без осмотра.

В самых крайних случаях чрезмерная озабоченность цельностью плевы может приводить даже к нарушению прав человека. После Арабской весны – выступлений на площади Тахрир – многих участвовавших в протестах незамужних женщин подвергли унизительной «проверке девственности». Обычно это делали врачи под нажимом военных. Тех, чья плева была повреждена, могли обвинить в проституции, пытать, избивать. «Это стало возможным, потому что насильники знали: общество в целом готово принять «физиологический» аргумент в качестве доказательства политической вины, – поясняет Эльтахави. – Люди в целом одобряют практику проверки девственности». Многих девушек незадолго до свадьбы заставляют проходить подобный осмотр в медицинском кабинете. В самых диких случаях производится ужасная операция по удалению клитора или его части, а также то, что принято называть фараоновым обрезанием. В некоторых странах принято удалять девочке малые или большие половые губы, а оставшиеся ткани сшивать, оставляя лишь небольшое отверстие. Таким образом, вагина как бы «запечатывается», и проникновение в нее становится трудным и болезненным, так что по собственной воле девушка не захочет лишаться невинности.

= Невеста во время свадьбы представила сертификат непорочности с подписью гинеколога

Требование чистоты становится иногда невыносимо давящим, и неудивительно, что некоторые женщины пытаются сбросить с себя это ярмо. Те, кто принадлежит к консервативным сообществам, нередко обращаются к врачам для восстановления девственной плевы[25]. Когда они выйдут замуж, их супруг поверит, что они никогда не занимались сексом. Но бывают случаи, что и не знавшие мужчин девушки обращаются к врачу, чтобы придать вагине определенную форму и размер – тогда никто точно не усомнится в ее нетронутости.

В Америке массовая культура скорее склонна считать девственность обременительной и особого достоинства в ее сохранении не видит. Тема документальной книги Моны Эльтахави «Хиджаб и девственность: почему Ближнему Востоку нужна сексуальная революция» в США покажется странной – это скорее весть из иного мира, чем что-то близкое и понятное американкам. На Западе в ней видят, вероятно, лишь описание «туземных» отсталых взглядов на женщин и секс, а также призыв к местному обществу пересмотреть отношение к женской чистоте. При этом ошибочно было бы считать, что в Соединенных Штатах никто не делает культа из «девичьей чести». Он именуется воздержанием до брака.

Американцы обставляют культ девственности не так, как в арабских странах, но это не значит, что его вообще не существует. Слышали ли вы об американских балах невинности и кольцах непорочности? И это только вершина айсберга. Восстановление девственности у нас тоже менее востребовано, чем на Ближнем Востоке, и все же его делают многие клиники, скажем, такие крупные, как Риджвудский центр красоты и здоровья (Ridgewood Health and Beauty Center) в Квинсе – одном из районов Нью-Йорка. (На сайте в разделе hymenridgewoodsurgery.com гордо заявлено, что RHBC – «пионер в области гименопластики». Уж не знаю, при чем тут красота и здоровье.)

И даже тесты на девственность не такая уж редкость в США. В октябре 2015 года недавно вышедшая замуж Брелин Боуман оказалась в центре внимания средств массовой информации после того, как по социальным сетям разошлось фото с ее свадебной церемонии (35). На снимке ничего особенного не изображено: Боуман танцует с отцом, пастором Майком Фриманом. А вот подпись весьма примечательна. Невеста пишет: «Я представила пастору [своему отцу] сертификат непорочности – гинеколог подтвердил, что девственная плева цела». Это заявление вызвало широкий резонанс. Многие ставили лайки, писали комментарии. Историю невинной невесты раскрутила пресса. Выяснилось, что еще в подростковом возрасте Брелин дала письменный обет хранить чистоту до брака. Получение сертификата стало ее триумфом, подтверждением выполненного обязательства. Вообще предъявление подобных сертификатов стало уже традицией в семье девушки. Шестью годами ранее ее старшая сестра на своей свадьбе представила отцу такой же документ[26].

Но и это еще не все. До полного абсурда тему девственности довели несколько молодых американок, о которых писали СМИ. Они выставили свою плеву на аукцион. Мужчины, которые хотели стать их первыми любовниками, должны были выложить крупную сумму. Весной 2014 года студентка-медик Элизабет Рейн (вероятно, это ее псевдоним) выставила на рынок V-карточку («v» от слова virginity – девственность)[27].

Предложение она пояснила так: «Могу подтвердить девственность с помощью медицинского обследования, при необходимости пройду независимую медицинскую экспертизу и/или тест на полиграфе» (36).

= Некоторые американки подошли к вопросу прагматично – выставили на аукцион право первой ночи

В целом современные американцы не осуждают женщин, которые вступают в половую связь до замужества. Но при этом мы по-прежнему смотрим на сохранение девственности как на что-то важное и ценное (в основном речь идет о ценностях в переносном смысле, но не только, что доказывает пример Рейн). Особый статус невинность имеет, если ты сможешь ее «подтвердить». Таким образом формируется общественное мнение, давящее на девушек: надо хранить чистоту и всячески готовиться к «первому контакту», чтобы все прошло «правильно», чтобы было кровотечение – иначе партнер может заподозрить, что она была с ним нечестна. Все это тем более печально, если учесть, что само представление о плеве – не более чем просто миф.

Обычно в рассуждениях о девственности все просто и ясно. Ты девственна, пока тебя не лишили невинности. Переход из одной категории в другую происходит посредством акта, который навсегда все меняет, трансформируя как тело, так и душу. Пенис проникает во влагалище, разрывает гимен, девушка становится женщиной, юность сменяется зрелостью. Но что, если на самом деле все не так просто? Что, если непорочность – вообще не физиологическое понятие? Что, если у нее нет никаких социальных рамок, никаких однозначных ритуалов, связанных с ее сохранением или расставанием с ней? Что, если это скорее состояние сознания, причем такое, которому трудно подобрать четкое определение? Тогда зачем же мы тратим столько времени и сил на то, чтобы убедить женщин, будто она так уж важна? Ради чего тогда прикладываются усилия и придумываются разные методы, с помощью которых можно определить, действительно ли девушка невинна (в половом смысле) или только притворяется таковой? Да и вообще, может ли тут что-то доказать состояние вагины?

В течение многих веков мужчины бились, чтобы найти способ проверить: лжет ли их партнерша, утверждая, что девственна. Может, стоило поставить вопрос иначе: что в данном случае должно считаться правдой?

* * *

Эшли не уверена, когда именно она потеряла невинность. Не то что она не помнит, когда у нее был секс с проникновением; не то что ранних сексуальных контактов было так много, что их невозможно проследить. Нет! Во время нашего с ней разговора она вспоминает самые разные интимные встречи с мужчинами: одни произвели на нее большое впечатление, другие скорее не удовлетворили. Моя собеседница не понимает, какой именно опыт следует «засчитать» за лишение девственности. Как и многие другие женщины, Эшли начала открывать свою сексуальность после пятнадцати лет. В старших классах у нее появился бойфренд, она ходила на свидания и ставила первые секс-эксперименты, пытаясь получить удовольствие без полового акта, за счет взаимных ласк с его имитацией. В семнадцать она попробовала оральный секс, годом позже – классический вагинальный.

= Для многих женщин потеря невинности была не одномоментной поворотной точкой, а чередой разных эпизодов

С точки зрения традиционной морали именно этот момент – первое проникновение пениса во влагалище – должен был ознаменовать изменение статуса, то есть превращение девушки в женщину. Однако на деле все не так однозначно. Оказалось, что первый раз был не совсем «полноценным сексом». «Парень вошел в меня и тут же мгновенно вышел», – вспоминает Эшли. С этим молодым человеком впоследствии отношения так и не сложились. И только со следующим бойфрендом произошел «полноценный» половый акт. Тут, казалось бы, и сказке (про девственность) конец. Но через несколько лет эта тема вдруг всплыла снова. В чем же дело?

Когда ей было уже под тридцать, Эшли попробовала секс с женщинами. И тут вдруг поняла, как важен был для ее сексуальной самоидентификации тот давний первый опыт ласк без проникновения. Ее интимные контакты с представительницами своего пола во многих случаях напоминали тот самый школьный петтинг. Такая близость дарила не меньше наслаждения, чем вагинальный половой акт. Может, в этом случае справедливо было бы утверждать, что девушка прошла сексуальную «инициацию» и лишилась невинности еще тогда, в семнадцать? А может, первый оральный секс стоит считать «водоразделом»? Но почему же она тогда не восприняла его как нечто важное, радикально меняющее сознание и тело?

История Эшли мне очень близка – и с чисто личной, и с профессиональной точки зрения. Помню, в семнадцать лет меня очень озадачила анкета, выданная мне в поликлинике при колледже. Там был вопрос, веду ли я половую жизнь. Я не понимала, как отвечать, прежде всего потому, что не знала, «считается» ли то, что у меня было, сексуальным контактом.

= Представления о девственности – реликт, оставшийся от тех времен, когда жена считалась принадлежащей мужчине собственностью

За прошедшие годы я общалась со многими женщинами, для которых потеря девственности была не одномоментной поворотной точкой. Это процесс, состоявший из череды разных эпизодов. Были те, которые боялись сексуального акта и в течение долгих дней и даже недель играли с партнером в игру, предполагающую постепенное проникновение: «понемножку», «совсем чуть-чуть». Есть женщины, для которых первым сексуальным опытом было насилие. Как им подходить к этой проблеме? А что делать тем, кто долгие годы ограничивался лесбийским сексом и лишь много лет спустя обратил внимание на мужчин (или вообще никогда не спал с мужчиной)? Безусловно, у многих развитие сексуальности шло по одобренному обществом пути: сначала поцелуи, потом объятия, затем оральные ласки, а далее «большой финал» – полное созревание, пенис проникает во влагалище. Но при этом следует помнить, что не всегда личный опыт девушки укладывается в узкие рамки того, что принято считать подобной «нормой».

Я спросила Эшли, в какой момент своей сексуальной жизни она ощутила, что произошел внутренний переворот, пройдена некая «точка невозврата». И она не упомянула ничего из того, что обычно связывают с потерей невинности. Подлинное сексуальное потрясение принес ей первый оргазм, когда они с бойфрендом в пятнадцать лет терлись друг об друга телами. «Я не знала, что это за переживание, но мне очень хотелось, чтобы оно повторилось. И мы с ним стали экспериментировать, да и сама я стала исследовать свое тело», – рассказала она. Ощущения, которые Эшли тогда испытала, были очень сильны, однако она все же не называет их утратой девственности, поясняя: «Мне кажется, что для этого необходим осознанный выбор – решение заняться сексом».

Сложности, которые возникли у моей собеседницы при попытке определить, когда именно она рассталась с девственностью, меня не удивили. В конце концов понятие непорочности для современного человека никогда не было ключевым. Оно представляет собой реликт, оставшийся от тех времен, когда жена считалась вещью, принадлежащей мужчине. В ту пору «хозяин», приобретающий новое «имущество», желал удостовериться, что «товар качественный», и наследники, которые произведет на свет супруга, гарантированно будут происходить из чресел главы семьи. В наши дни все эти представления устарели. К примеру, они совсем не приложимы к интимной близости между людьми нетрадиционной ориентации. Но даже когда мы говорим о взаимодействии мужчины и женщины, надо понимать, что ни в каких видах секса, кроме вагинального, наличие девственной плевы не имеет значения.

* * *

Честно говоря, ее наличие или отсутствие вообще малоинформативно. По большому счету ее вообще не существует.

И дело даже не о том, что состояние гимена недостаточно достоверно показывает, девственна ли его обладательница. И не в том, что по нему невозможно оценить сексуальный опыт девушки. Все знают: плева нередко повреждается при обстоятельствах, не имеющих никакого отношения к сексу, например, при занятиях художественной гимнастикой, при верховой езде, при неудачном падении. Все это тоже надо учитывать, но я хочу подчеркнуть главное, то есть декларировать истину, по отношению к которой все остальные рассуждения вторичны. Плева в том виде, в каком ее представляют большинство людей, – воображаемое, а не реальное явление.

* * *

Большинство из нас к моменту взросления уже что-то знают об устройстве вагины и подозревают, что вход в нее преграждает естественный тонкий слой тканей. Чтобы наслаждаться сексом, необходимо преодолеть этот барьер. Просвещенные члены общества, как правило, в курсе, что считать эту тканевую складку наилучшим индикатором нравственной чистоты странно и дико. И все же даже они уверены, что она действительно существует. Мол, сама природа устроила так: влагалище закрыто, и иначе как с силой прорвав плеву, в него не проникнешь. А значит, первый секс всегда несет с собой боль и кровь. Платить эту цену по-любому придется: если не пенис прорвет плеву, то это произойдет от тампона, спортивной травмы, сильного маха ногой и т. п.

= Состояние гениталий не дает возможности однозначно судить об имеющемся сексуальном опыте

Но стоит ли считать гимен самостоятельным, функциональным органом? Это скорее «побочный продукт» эволюции, чем разумная попытка природы создать некую «печать непорочности». В книге «Девственница: нетронутая история» (Virgin: The Untouched History) Ханна Бланк описывает плеву как «бесполезный атавизм» (37). И поясняет: «Максимально упрощая терминологию, скажу, что гимен – это то, что остается, когда вы роете ямку» (38). Когда у плода в утробе матери формируется вагинальное углубление, у его устья слегка присобираются ткани. Впоследствии эта складка и превращается в плеву. Получается скорее декоративная «драпировка», чем полноценная преграда. Ее форма, размер и фактура бывают очень разными. Иногда она представляет собой тончайшую пленку, которая расходится от малейшего прикосновения. А иногда – упругую и эластичную перепонку, которая растягивается и благополучно продолжает существовать и после начала половой жизни[28].

Этот кусочек плоти не имеет никакого конкретного предназначения. И уж конечно, он не должен считаться символом девичьей чести и страшной печатью, которую нужно торжественно «вскрыть» во время первого секса.

При таком скромном происхождении плева умудрилась завоевать себе серьезную репутацию. Ей придают не меньшее значение, чем некоторым жизненно важным органам. Не так много у нас членов тела, которые могут столь же радикально повлиять на женскую судьбу. Удивительная власть дана фрагменту плоти, который Тереза Шехтер, режиссер документального фильма «Как потерять девственность» (How to Lose Your Virginity), называет «пленочкой с очень хорошим пиаром».

Как же столь несерьезный орган смог стать символом женского достоинства?

В значительной степени это произошло потому, что общество было абсолютно одержимо идеей оценки и измерения женской невинности и на этой волне чересчур возвеличило гимен, придав ему неподобающий статус. Задолго до того, как фламандский патологоанатом Андреас Весалиус[29] в XVI веке «открыл» плеву, мужчины начали искать способы для определения чистоты их будущей половины (39). В этих отчаянных попытках они дошли даже до того, что пробовали рассчитать непорочность математически, как соотношение обхвата женской шеи к расстоянию от кончика ее носа до основания черепа! Однако измерить эфемерную субстанцию никак не удавалось. На этом фоне наличие гимена представляло собой более или менее приемлемый критерий, позволявший делать хоть какие-то, пусть и призрачные, выводы.

Как пишет Ханна Бланк, «мы узнали о плеве потому, что человеческое сознание уже было зациклено на девственности. У нас была мотивация для поиска в женском теле того, что будет воплощать так называемую невинность и станет физиологическим обоснованием этого понятия» (40).

= Веками все верили, что женщина должна пройти через боль и кровь, прежде чем познает наслаждение

Не стоит преуменьшать разрушительное действие всеобщей веры в плеву. У женщин создается неверное представление об устройстве их интимных органов, вызывающее когнитивный диссонанс: противно, когда вам внушают, будто состояние ваших гениталий может послужить доказательством того, что вы занимались сексом (секса могло и не быть, но вагина это «опровергнет»).

Изначальная ложь о гимене влечет за собой целый ряд ошибочных и даже опасных суждений. Если вы верите в его существование, значит, вы считаете, что факт девственности можно проверить с помощью физиологического обследования. А значит, как бы ужасно это ни звучало, возможно установить общественный контроль за поведением женщины. Если вы полагаете, что перед тем, как наслаждаться сексом, всегда приходится пройти через болезненный и кровавый разрыв плевы (даже когда не сам секс тому причиной, а, скажем, тампон или катание на лошади), вы соглашаетесь с жестоким законом, утверждающим, что боль всегда должна предшествовать сексуальному удовольствию.

Таким образом, неприятные ощущения и кровотечения во время первого полового акта вводятся в норму. Мало того, это становится ожидаемым. Женщины начинают думать, что острый дискомфорт во время проникновения пениса во влагалище – это неизбежное и даже необходимое состояние. Нет боли и крови? Значит, что-то со мной не так.

Очень многие уверены, что первый секс обязательно сопровождается кровотечением. Это такое же распространенное массовое убеждение, как фантазии о неповрежденном гимене, который даже можно «увидеть». Красная простыня? Значит, перед вами девственница. Получается, если женщина не страдает, а сразу в полной мере наслаждается вагинальным контактом, значит, она безнадежно испорченная лгунья. А это нехорошо.

В Колумбийском университете был создан портал о здоровье и физиологии под названием «Спросите Эллис!» (41). Один из вопросов, присланных на сайт, прекрасно отражает проблему, с которой сталкиваются многие. Молодой человек, недавно впервые вступивший в интимные отношения с девушкой, пишет о своих опасениях. По его мнению, партнерша оказалась более опытной, хотя заявляла, что для нее это тоже впервые. «Она не испытывала никакой боли, не было крови, не было разрыва плевы. Она оправдывается, мол, не у всех так бывает. Стоит ли ей верить?» – спрашивает растерянный парень.

Эксперты портала убеждают его, что подруге стоит верить. И правильно делают. Стереотипы о сексе надо развеивать всеми возможными способами. Вполне вероятно, что первый половой акт не принесет девушке никакого дискомфорта (так, к примеру, было у Моны Элтахави). И наоборот: опытные женщины иногда при вагинальном контакте испытывают болезненные ощущения. Может случиться и кровотечение, хотя в предыдущие разы все проходило гладко. Это зависит не столько от опыта и анатомического строения женских гениталий, сколько от механического воздействия и вида сексуальной практики. Вагинальные ткани очень тонкие и нежные, и если они не подготовлены к вторжению, вполне возможны разрывы. Такое происходит, скажем, когда влагалище плохо увлажнено (при недостаточном возбуждении или, скажем, в период постменопаузы из-за обезвоживания; бывает также, что организм в силу индивидуальных особенностей вырабатывает мало смазки). В этом случае вполне возможна болезненность, не говоря уже о ситуации, когда женщина по тем или иным причинам чересчур напряжена.

= Чтобы соответствовать ожиданиям общества, снова приходится лгать – изображать страдания и кричать от мнимой боли

Во время моей встречи с режиссером Терезой Шехтер та высказала предположение, каким образом миф о болезненном и кровавом разрыве плевы появился на свет. Юную девушку, не затронутую сексуальным образованием, очень легко запугать. Ей страшно от одной мысли о том, как половой член проникнет внутрь ее тела. Сам по себе страх сковывает, не дает расслабиться, а значит, выделяется меньше смазки. Отсюда и боль, а потом передаваемые дальше «сказки» о травматичности первого полового контакта. В былые времена мужчины в целом редко заботились об удовольствии партнерши. Сомнительно, чтобы в эпоху доктора Версалиуса кто-то уделял особое внимание прелюдии, которая сгладила бы неприятные ощущения при проникновении. Так на свет появился новый миф или самоисполняющееся пророчество: запуганные женщины вступают в связь с эгоистичными мужчинами, что приводит к боли и крови. Боль и кровь начинают восприниматься как непременный симптом первого вагинального секса. Слухи об этом передаются дальше, девушки продолжают бояться акта, а мужчины свято верят, что такое положение вещей нормально. Чего ожидаешь, то в точности и получаешь на практике. Убежденность, что так и «должно быть», приводит к тому, что болезненность не воспринимается как проблема. Наоборот, все начинают считать, что женщине почему-то положено пройти через подобные страдания[30]. Эту логику можно продолжить: те, кто в первый раз не мучились, а наслаждались, автоматически попадают под подозрение.

Миф о девственной плеве делает честное заявление девушки о том, что у нее никогда не было секса, недостаточным. Требуется подтвердить свои слова, представив боль и кровь. Женщине, чей партнер зациклен на теме телесной скверны, приходится прибегать к экстремальным мерам, чтобы защитить себя: обращаться в клинику за гименопластикой или для зашивания вульвы, кричать и изображать физические страдания в постели. И все ради того, чтобы оправдать ожидания. Даже если для нее действительно это – первый опыт.

Возникает вопрос: если от вас требуют соответствовать стандартам, не имеющим отношения к реальности, будут ли по большому счету считаться обманом те средства, к которым вы прибегаете, чтобы выполнить требования? Стоит ли лгать, чтобы доказать то, что на самом деле и так правда? Ложью в данном случае оказываются не сами физиологические признаки, подтверждающие общепризнанный культурный стереотип, но сам навязываемый миф.

* * *

Моя собственная девственность, казалось, была всегда важнее для других, чем для меня. Бойфренд, с которым я встречалась вскоре после школы, прямо заявил мне, что не будет заниматься со мной сексом, потому что моя вагина достойна «лучшего кандидата». Иными словами, он посоветовал мне приберечь этот особенный опыт до лучших времен. Странное заявление. Во-первых, непонятно, почему он решил за меня, что для меня – хорошо, а что – не очень. Во-вторых, это сразу же лишило наши отношения будущего. Когда в колледже я начала вступать в половые связи, то подумала, что не стоит рассказывать партнерам о том, что у меня мало опыта. Мне казалось, что скрытность в этом вопросе уместнее.

Помню, мне было лет двадцать: мы сидели с подругами и рассказывали друг другу, какой у каждой из нас был в первый секс. Слушая их, я испытала острый дискомфорт: возникло ощущение, будто я совершила ошибку, что-то сделала не так. Процесс «потери невинности» был у меня сложным, многоэтапным. В нем была не только романтика и наслаждение, но и такие чувства, как растерянность, неловкость, разочарование. Все это не соответствовало представлениям о расставании с девственностью, которые сформировались у меня в детстве. Я находилась среди близких друзей, но мне было неловко рассказывать свою историю во всех подробностях, потому что таким образом я бы признала: во мне что-то сломано, извращено.

= В четырнадцать лет Ханна поехала в лагерь и просто «баловалась» там с одной из ровесниц

«Многие годы я читала разные истории о потере девственности. И пришла к выводу: если ты прочитала одну, ты как бы знаешь уже их все», – призналась в разговоре со мной Ханна Бланк. Когда она узнала, что ее коллега редактирует для публикации целую серию таких рассказов, то отреагировала немедленно, сказав ей: «Ты бы сэкономила массу времени, если бы отредактировала один, а затем повторила его пятьдесят раз». «Удивительно, насколько однообразны все эти признания, – продолжает Бланк. – Трудно поверить, что у всех людей опыт настолько унифицирован. Создается впечатление, что они опускают некоторые детали, чтобы свидетельство выглядело более гладким и социально приемлемым».

Ханну Бланк – автора книги об эволюции представлений о девственности – бесчисленное количество раз просили поделиться ее собственными воспоминаниями об утрате невинности. И она охотно это делает: ей было четырнадцать, она поехала в летний лагерь и там просто «баловалась» с дочерью одного из воспитателей. Некоторым очень не нравится эта история. Это не то, что они хотели услышать. «Такие вещи рассказывать не положено, – продолжает она. – Неоднократно пересказывая этот эпизод, я многое поняла. Мне стало ясно, почему все считают, что это неправильно», – смеется моя собеседница.

Так какая же схема считается верной? Шехтер замечает, что в воображении людей существует некий фетиш, идеальный «первый момент». Предполагается, что девушка отдает свою невинность тому, в кого сильно влюблена. Все происходит в романтической обстановке: горят свечи, играет музыка. Если у вас все сложилось подобным образом, то само собой приходит ощущение, что и дальнейший сексуальный опыт будет столь же замечательным. И наоборот: если вам кажется, что первый раз был провальным, то возникает ощущение, что теперь все пропало – и в будущем тоже.

Тогда, сидя за столом с подругами и слушая их истории, я испытала неловкость и стыд. Мой первый раз не был ни трогательным, ни забавным.

Первый мужчина, с которым у меня случился вагинальный секс, меня не любил. Я ему даже особенно и не нравилась. Это был коллега, который после бурной корпоративной вечеринки привез меня в дом своей матери в Бенсонхерсте[31]. Мы оба были пьяны, и я почти не запомнила наш «эротический эпизод». Секс был невыразительным, но мне казалось, что чисто технически все состоялось: пенис в какой-то момент вроде бы проник во влагалище, значит, дефлорация состоялась. Впрочем, через несколько дней этот самый коллега злобно заявил мне, что мое «неправильное» анатомическое устройство не позволило ему произвести тот самый акт. Значит, ничего не было? Невинность, от которой я мечтала избавиться, вдруг вернулась ко мне обратно. Будто мне на лоб наклеили красную букву Д. Я чувствовала себя никчемной, ни на что не годной.

Через несколько месяцев я нашла другого партнера и разделалась, наконец, с «остатками» плевы. Однако при этом не возникло ощущения, будто мучивший меня вопрос решен и проблема благополучно преодолена, пусть и со второй попытки. Первая неудача не отпускала меня, она стигматизировала все последующие (гетеросексуальные) отношения. Казалось, мне на роду написано оставаться нежеланной, отвергнутой. А когда все складывалось относительно хорошо, это лишь значило, что я приложила нечеловеческие усилия, чтобы быть другой, не такой, как обычно. Ибо в естественном своем состоянии я, как мне казалось, никого не способна заинтересовать.

= По мнению большинства людей, вход члена во влагалище раз и навсегда меняет личность женщины, переворачивает ее жизнь

Миф о первом сексуальном контакте очень важен для нашей культуры и широко распространен в ней. В журнале Journal of Sex & Marital Therapy в 2013 году вышла статья под названием «Прошло, но не забылось. Потеря девственности и последующая сексуальная удовлетворенность» (42). Автор считает, что «первый сексуальный опыт есть нечто большее, чем просто веха на пути личного развития… Он и годы спустя способен влиять на то, насколько благополучно все складывается в интимной сфере»[32].

Не только психологи, но и множество других авторитетных людей внушают всем, что образ первого партнера глубоко запечатлеется в душе вчерашней девственницы (речь идет о так называемом импринтинге), она эмоционально привязывается к нему и склонна все последующие сексуальные контакты соотносить с тем самым, ставшим для нее инициацией. Шехтер именует это «универсальной идеей, предполагающей, что вход члена во влагалище раз и навсегда меняет человеческую натуру, что один конкретный, разовый акт определяет твою личность и ее последующее развитие: твой моральный облик, представление о привлекательности и даже походку и стиль одежды»[33].

В книге комиксов, которая называется «Проект «Девственница», художники К. Д. Бозе и Стасья Като собрали коллекцию разных историй о потере невинности. Каждая представлена как коротенький забавный рассказ в картинках. Сюжетное разнообразие здесь намного больше, чем можно было бы ожидать. Даже самая первая из описанных ситуаций (анонимная) не совсем обычна – это инцест по взаимному согласию. Есть также много рассказов квиров, которые позволяют взглянуть на девственность по-новому. Проект прекрасный и легкий, но так или иначе он лишь закрепляет всеобщую одержимость этой болезненной темой.

= Многие жертвы надругательств отказываются считать изнасилование своим первым настоящим сексуальным опытом

Сам факт выхода такого сборника еще раз подчеркивает важность «первого раза», даже если ставится вопрос, насколько на самом деле он для нас актуален[34]. Большинство историй в «Проекте» позитивные и радостные. Что и понятно: люди, у которых все прошло весело и гладко, охотнее делились впечатлениями с составителями «антологии». Впрочем, есть тут и более мрачные рассказы, демонстрирующие, как общество загоняет нас в жесткие рамки и навязывает шаблоны. Пять сюжетов (четыре женских, один рассказан мужчиной) связаны с сексуальным насилием. Неудивительно, что большинство тех, кто прошел через такое испытание, заканчивают свою исповедь заявлением, мол, насильственный эпизод «не считается». Он не является для них «реальным» первым сексом.

Естественно, что пережившие насилие предпочли бы не наделять ужасное событие особой значимостью и не придавать ему мистический смысл, определяющий их дальнейшую судьбу. И в то же время загадочным образом такое отношение оказывается особо показательным. Если первый секс определять исключительно как физиологический акт; если потеря невинности – это прежде всего проникновение пениса, ну, или другое подобное «инициационное» телесное воздействие, то тогда «переформатировать» опыт насилия невозможно. На самом же деле его жертвы говорят несколько о другом: для них тут важнее не физиологический аспект. Они пытаются пересмотреть влияние этого события на их жизнь и отказываются признавать за изнасилованием фундаментальный трансформирующий эффект.

Тереза Шехтер, собирая материал для документального фильма, а заодно и курируя базу личных свидетельств под названием «Дневники девственности», слышала и читала истории многих молодых женщин, которым довелось пережить насилие. «Все они говорили себе: да, это случилось со мной, я была лишена девственности, теперь я другая, невинность никогда не вернется, я изменилась, но не по своей воле». Очевидно, на пути к исцелению полезно пересмотреть то значение, которое мы придаем первому опыту. Нужно научиться смотреть на этот вопрос позитивно. Но сам вопрос остается: зачем вообще думать об инициации? «Девственность – это идея, которая может быть актуальна, только если ты этого захочешь», – продолжает Шехтер. Кому-то, может, полезно считать, что в его сексуальной жизни был момент, который стал поворотным, ключевым, волшебным, особым. Но если от воспоминаний о травматичном переживании становится больно и тоскливо, зачем же держаться за них?

* * *

В чем социальные преимущества веры в девственность? Стоит ли ее бережно сохранять или лучше напрочь избавиться от нее, признав, что это устаревшая концепция, некогда выдуманная мужчинами, для которых женское тело было не более чем имуществом, способным производить потомство?

= Медики начинают понимать, что не стоит ориентироваться на ярлыки, навешиваемые обществом на те или иные виды полового поведения

При всем том, что я с большим сомнением отношусь к «теории невинности» (особенно в той ее радикальной редакции, которая предполагает, что происходит что-то раз и навсегда, судьбоносное и поворотное, чему причиной – проникновение полового члена в вагину), я все же не могу полностью от нее отказаться. Да, она бестолковая и неясная, и все же в ней есть нечто, достойное внимания. Если мы разберемся в этом мутном предмете, то поймем, почему невозможно просто отмахнуться от него.

Для начала оговорюсь: я не оспариваю того факта, что интимная близость привносит в жизнь многих людей новые радости и новые проблемы. Скажем, с точки зрения общественного здоровья сексуальная активность увеличивает риск развития заболеваний, передающихся половым путем, или нежелательной беременности. Поэтому врачу в принципе хорошо бы знать, занимался ли пациент сексом: в этом случае могут понадобиться дополнительные обследования или рекомендации по контрацепции.

Но даже в этом случае информация о девственности никому и ничем не поможет. Был у тебя секс или еще нет – в целом имеет значение, но это утверждение слишком общее и неконкретное, чтобы понять, с какими именно рисками ты можешь столкнуться. Человек, занимавшийся один раз любовью двадцать лет назад, наверное, не считается девственником, но никакие связанные с сексом болезни ему не грозят. С другой стороны, женщина, вовлеченная исключительно в анальный секс, «технически» может считаться девственницей, но это нисколько не избавляет ее от половых инфекций.

В медицинских кругах все больше понимают, что ярлыки, которые общество навешивает на то или иное сексуальное поведение, узки и ограниченны[35]. Очень немногие врачи сейчас расспрашивают пациентов именно о девственности и ее потере, чтобы оценить связанные с этим риски для здоровья. Для медиков важнее то, насколько вы сексуально активны. Но и этот вопрос не вполне корректен. Ханна Бланк, которая учит студентов, что диагностика без правильного опроса невозможна, показала мне, какие здесь есть нюансы. Активность сама по себе не может быть ключевым показателем. Имеет значение, как именно мужчина или женщина занимаются сексом: какого пола его партнеры и какие меры предосторожности предпринимаются. Чтобы правильно оценить, какого рода медицинская помощь может понадобиться, необходима подробная информация, и вопрос о дефлорации в этом контексте совершенно неактуален. Даже если женщина заявляет о девственности, это не значит, что ей не нужны обследование для выявления заболеваний, передающихся половым путем, или консультация по предохранению.

Но оставим в стороне невинность как средство, помогающее медицинской диагностике. Потому что поднятая нами тема важна не столько с точки зрения физического здоровья, сколько для эмоционального и социального самоощущения человека. Реализация сексуальности возможна только в контакте с другими людьми. Мона Элтахави рассказала мне, как она начинала исследовать свою сексуальность. «Я будто разбирала по частям башню из слоновой кости, в которую сама себя заключила из-за того, что мне заповедали блюсти так называемую чистоту». Каждое новое событие, новая встреча, новый опыт вносил свой вклад в сокрушение этой башни, освобождал из заточения. Но момент дефлорации по-прежнему имел для нее наибольшее значение. Она считала, что это может перевернуть всю ее жизнь. «Когда у нас с моим партнером наконец случился вагинальный секс, мне действительно показалось, что произошло нечто особенное, – вспоминает Мона. – Мы к этому готовились. Семь или восемь месяцев я ждала, пока не почувствовала, что пора. Я понимала, что это значимая веха. Столь долгое ожидание показывает, насколько важным все это было для меня».

= Реализация сексуальности возможна только в контакте с другими людьми

Такой ажиотаж отчасти вызван давлением социума. Интимная близость с другим человеком имеет ценность, потому что нам сказали, что она ценна. Сама Элтахави соглашается, что половой акт показался ей столь судьбоносным событием прежде всего потому, что он таким представляется окружающим. Но не всем: не каждый считает, что секс способен перевернуть судьбу, не все считают его важной и желанной составляющей жизни. Есть асексуальные личности, которые спокойно живут всю жизнь без всякого интима. Считать их «недоразвитыми» или «незрелыми» – значит недооценивать широту и разнообразие мира. Но даже и те, для кого секс имеет большое значение, не должны видеть эту сферу жизни в черно-белых красках. Разделяя все, что случается с вами, на приемлемое и неприемлемое, вы предельно ограничиваете себя.

Лина Чен, художница и активистка, студентка Гарварда, организовавшая конференцию на тему «Переоценка девственности», рассказывает: «Повзрослев и оглянувшись на свою подростковую жизнь, я поняла, что [мой первый половой акт] был важным шагом на пути сексуального развития, но я придавала ему чересчур большое значение. А ведь это было всего лишь одной остановкой на очень большом пути. Очень трудно думать о том, что тебе предстоит долгая и сложная дорога, когда фиксируешься на одном-единственном событии, именуемом потерей девственности».

Хорошо бы создать такую систему ценностей, в которой, с одной стороны, отношение к первому опыту близости будет бережным и достойным, позволяющим сохранить восторг от новых открытий, а с другой – добавится немного гибкости, помогающей человеку самому решить, что для него значимо и что «считается». Шехтер, например, полагает, что было бы больше пользы от обсуждения разных «вех сексуального развития», а концентрироваться на узкой и конкретной «утрате невинности» не стоит. Дефлорация может считаться важным этапом в жизни девушки, но не менее важным окажется и первый оргазм (полученный с партнером или без), в первый раз достигнутое глубокое удовольствие от интимной близости или первый совместный опыт с человеком, которого вы действительно сильно любите. Ну, или первая ночь со случайным партнером. Или первый эксперимент с какой-то особой сексуальной практикой. Чен в разговоре со мной подчеркивает, что «в сексе можно многое пробовать, и существует множество вещей, которым еще не придуманы четкие определения. Взаимная мастурбация, ласки и массаж, сексуальные игры с применением вибраторов и разных приспособлений, связывание и прочие «штучки» – все это очень разнообразит палитру ощущений и помогает исследовать собственную сексуальность. Что было бы, если каждому новому эксперименту мы придавали бы такой же вес, как первому вагинальному сексу?»

Не исключено, что нам вообще не стоит так замыкаться на всех этих «инициациях», а сконцентрироваться на тех моментах, которые дарят самые фееричные ощущения или помогают познать себя и свою сексуальность. Она может быть очень разнообразной и многогранной. То, как мы воспринимаем и описываем свой опыт, способно многое открыть нам в нас самих и в окружающей реальности.

* * *

До середины XX века о «мужской невинности» никто особо не говорил[36]. Девственность как термин применялась преимущественно к женщинам. Мужчины, правда, могли хранить целибат. И все же два этих понятия нельзя приравнять друг к другу: обет целибата предполагал воздержание от секса, даже если берущий на себя это обязательство мужчина когда-то состоял в интимных отношениях. Этот обет можно было принять, а через какое-то время от него отказаться. В отличие от девственности целибат никогда не определял достоинство личности. Это было скорее формой поведения, а не определенной поворотной точкой, меняющей судьбу человека. Хотя для характеристики человека очень полезно знать, какие он берет на себя обязательства. Странно, что это слово вышло из употребления, в то время как понятие девственности перешагнуло рамки пола. Возможно, на его социальное долгожительство повлияло то, что с его помощью можно было регламентировать жизнь женщины, контролировать ее тело и поступки.

Ханна Бланк заявила в разговоре со мной, что девственность – это лишь малая часть комплексного представления о «нормальной» сексуальности. «Но при этом она тесно связана со всеми другими составляющими этого мифа», – считает эксперт. То, как мы судим о женской чистоте, напрямую соотносится с нашими представлениями «о наслаждении, о взаимном согласии в сексе, о привлекательности, о том, какие практики «считаются» или «не считаются» сексом, какие допустимы или недопустимы». Неудобная правда состоит в том, что стереотипам непорочности уделяют особое внимание те, кто ассоциирует девственность преимущественно с физиологическими явлениями (на самом деле это фикция). Именно такие мифы оказываются по сути своей глубоко «антиженскими».

Конечно, лишь американки не особо сталкиваются с самыми неприятными последствиями культа непорочности. Вряд ли государство санкционирует всеобщее тестирование на девственность или операции на гениталиях, призванные уменьшить получаемое женщиной удовольствие от интимного общения. Кроме того, несмотря на огромные усилия, предпринимаемые консервативными и религиозными пропагандистами, статистика показывает, что большинство людей не согласны воздерживаться от секса до брака. Так почему же мы продолжаем оперировать многочисленными женоненавистническими понятиями? Мы все еще верим, что девственность (или ее потеря) определяет те или иные человеческие характеристики. Мы все еще убеждены, что в женском организме есть физиологический признак, с помощью которого можно что-то «доказать». Мы все еще считаем, что девственность реальна – и поскольку мы в это верим, то оказываемся в непростой ситуации.

= Пора развеять миф о девственности и веру в то, что у этого явления есть физиологическое подтверждение

Общество не очень-то жалует представительниц прекрасного пола, осмеливающихся во всеуслышание сказать неудобную правду, идущую вразрез с общепринятыми правилами. Женщин, говорящих об этом откровенно и громко, часто высмеивают, стыдят, сторонятся. «Вранье ради того, чтобы выжить в насквозь лживой среде, становится просто актом самосохранения», – утверждает Шехтер. Те, кто объявляет миф о девственности обманом, обрекают себя на одиночество, непонимание и упреки со стороны окружающих. Не всякий готов к таким испытаниям.

Мона Эльтахави обладает для этого достаточной отвагой. Когда мы сидели в кафе, она достала телефон и показала мне статью о себе, которую опубликовала одна египетская газета. В арабском тексте она названа «секс-активисткой». «Это все равно что назвать шлюхой», – поясняет моя собеседница. Здесь же размещена ее довольно давняя фотография в наручниках – с тех времен, когда ее арестовали и судили. «Таким образом мне напомнили: «Мы уже проделали это один раз и можем повторить», – говорит она.

= Дефлорация – не единственный путь превращения девушки в женщину, какой бы вес мы ни придавали первому сексуальному акту

«Так исторически сложилось, что насаждение понятия девственности позволяло держать в узде и при необходимости наказывать женщин», – констатирует Шехтер. В таких странах, как Египет, женщины, подобные Моне Эльтахави, регулярно сталкиваются с подобным отношением. При этом они активно сопротивляются тем, кто пытается унизить их человеческое достоинство и судить их исключительно по состоянию их гениталий. Однако даже в США многие люди продолжают верить в существование такого призрачного явления, как девственность, и считать, что ее наличие можно точно установить. Ей продолжают придавать значение, считают ее важной. А значит, мы продвинулись по пути прогресса не так далеко, как нам кажется. Держась за старый миф о невинности и настаивая на том, что у этого феномена есть физиологическое подкрепление, мы тем самым препятствуем развитию женщин, продолжаем внушать им, что существуют правильные и неправильные способы выражения собственной сексуальности. Мы побуждаем их к лицемерию и обману, потому что только таким образом можно адаптироваться в обществе, слиться с общей массой – или, прямо скажем, выжить.

Мона Эльтахави рассказала мне, что в некоторых странах Ближнего Востока принято называть девушками исключительно тех «лиц женского пола», кто не замужем. В этом статусе они пребывают до тех пор, пока проникновение пениса в их влагалище не превратит их в женщин. В арабской культуре принято считать, что женщиной можно стать только после участия в половом акте. На Западе тоже принято так думать. И все же стоит допустить мысль, что дефлорация не единственный способ превратиться в женщину, какой бы вес мы ни придавали первому сексуальному акту.

* * *

Большинство из нас, взрослея, проходят через непростой пубертатный период. Этот процесс с биологической и отчасти социальной точки зрения и есть трансформация девочки в женщину. При этом есть ряд вторичных физиологических признаков, которые сопровождают эту стадию: на теле начинают расти волосы, появляется акне и лишний вес. Чем не «симптомы» рождающейся женственности? Но быть женщиной в нашем мире означает не только жить в теле, которое принято считать женским. Предполагается, что надо прикладывать усилия – совершенствовать это самое тело, доводя свой внешний облик до тех стандартов, которые одобрены социумом. Общество диктует свои правила: у женщины должна быть гладкая кожа, красивое лицо, подтянутая фигура, упругая грудь, здоровые, ухоженные волосы[37]. Необходимо следить за собой и поддерживать этот имидж так, чтобы окружающие не заметили вложенного труда. Все почему-то соглашаются играть в эту игру, а для ее обслуживания существует целая индустрия красоты со своими канонами и шаблонами. В итоге женщин снова обвиняют в притворстве.

Глава 4

Проснулась и пошла

Некоторое время назад Бэйз Мпинджа, редактор отдела красоты, работавшая в таких изданиях, как Suede, Vibe Vixen, Glamour и xoJane, решила перестать выпрямлять волосы и вернуться к своим естественным африканским кудряшкам. В итоге оказалось, что у корней шевелюра уже мелко вьется, у кончиков – еще нет. Ухаживать за двумя разными текстурами было неудобно. Тогда девушка решила коротко подстричься и на время, пока не отрастут собственные волосы, прибегла к наращиванию.

Эффект был неожиданным: нарощенные локоны – длинные, прямые, густые – производили на окружающих сильное впечатление. Бэйз рассказала мне за чашкой кофе, как вдруг заметила, что привлекает мужчин. На нее стали заглядываться даже белые представители сильного пола, чего не случалось, когда она ходила с распрямленной прической или с естественной мелко завитой копной. «Их реакция радикально отличалась от того, что было раньше», – уверяла Мпинджа. Если до того белые вообще не смотрели в ее сторону, то теперь она заметила, что на нее оборачиваются.

= В сериалах дурнушка снимает очки, распускает волосы, тут же становится красавицей и находит свое счастье

Для Бэйз наращивание было временной мерой. Она не считала искусственные пряди неотъемлемой частью своего образа и вовсе не думала, что без них будет менее привлекательной. Но тут вдруг живо ощутила, каким магнетизмом обладает ее новая прическа. Это будто приоткрыло дверь в другой мир, к иному качеству жизни. Получается, что ключом к нему могут стать всего лишь длинные блестящие волосы?

«Теперь будет трудно от этого отказаться. Непросто пренебречь всеобщим благосклонным вниманием», – говорит она. Кто-то другой на ее месте, наверное, радовался бы, считая, что нашел секрет внешней привлекательности. Но для нашей героини этот опыт был скорее негативным. «Вместо того чтобы почувствовать себя увереннее, я смутилась, – объясняет она. – И твердила себе: «Господи, я и не понимала, насколько неприметной была ранее». Таков основной извлеченный мною урок: без нарощенных волос я никому не нужна».

Лично я никогда не наращивала волосы, но тем не менее чувства Бэйз мне понятны. Очень многим женщинам кажется, будто существует волшебное средство (искусственные локоны, утягивающее белье или просто правильный подобранный тон теней для глаз), которое радикально изменит нас самих, а вслед затем и нашу судьбу, проложив дорогу к счастью. Производители косметики и работники индустрии красоты рекламируют свои продукты и услуги так, словно они могут стать билетом в беззаботную жизнь. Бесконечные сериалы демонстрируют, как дурнушка снимает очки, распускает волосы, тут же превращается в красавицу и обретает истинную любовь. Такой сюжет «продавали» нам повсеместно в период моей юности, поэтому лет в двенадцать я испытала шок, когда сменила очки на линзы, а бойфренд от этого сам собою не завелся.

Наивно считать, будто купив побольше косметики, мы сразу достигнем желанной цели. При этом никто не хочет оставлять веру в лучшее. К тому же стремящиеся к красоте люди нередко бывают вознаграждены. Бэйз Мпинджа сменила прическу и почувствовала, что это привлекает внимание. Да и вообще опросы показывают, что женщины, которые красятся, когда идут на работу, зарабатывают больше (43). Таким образом, вложения в собственную привлекательность в буквальном смысле слова окупаются.

= По статистике, женщины, которые пользуются косметикой, больше зарабатывают и кажутся окружающим умнее и здоровее

Те, кто пользуется косметикой, чувствуют себя увереннее. Кроме того, они кажутся коллегам и случайным знакомым не только симпатичнее, но и здоровее, и умнее. Можно сказать, что от этого повышается социальный статус женщины. В 2006 году издание Journal of Applied Social Psychology опубликовало исследование, результаты которого гласили: «Декоративная косметика положительно влияет на то, как окружающие оценивают потенциальные доходы женщины, ее профессиональную компетенцию, здоровье и уверенность в себе» (44). Что до представительниц прекрасного пола, принадлежащих разным этносам и расам, то им технологии красоты помогают адаптироваться и даже выжить в мире, где эталоном привлекательной внешности часто являются белые люди.

Однако девушки, умеющие ловко носить мейкап, шиньоны и корсеты, все же могут столкнуться с опасностью. Уж слишком радикально они меняют себя в угоду общественным представлениям об идеальной женской красоте. В январе 2015 года визажист Андреа Вазни опубликовала две фотографии своей подруги Эшли Ван Певенедж – на одной та гламурно накрашена, а на другой – нет (45). Разница между снимками колоссальная: в реальности кожа «модели» вся в прыщах, неровностях и покраснениях. Но все дефекты просто исчезли под слоем косметики на втором фото. Даже форма носа Эшли изменилась. «Нарисованные» брови стали темнее и гуще, чем на самом деле. Подведенные глаза (классический вариант «смоки») кажутся ярче и выразительнее. Всякий, кто знает, как работает визаж, не удивится этим довольно обычным кадрам «до и после». Но когда они стали распространяться по Сети, дело приняло мрачный оборот. Через несколько недель один из пользователей Twitter сделал репост, добавив комментарий: «Вот почему на первом же свидании стоит повести телку купаться»[38]. Понятно, что имелось в виду: вода в море или бассейне смоет грим и выявит «истинное» лицо подруги (46). Комментарий вскоре стал мемом, обобщившим проблему. Женщины пытаются обмануть мужчин, используя различные уловки, которые им подкидывает индустрия красоты. Так они коварно завлекают потенциального любовника в свои сети.

По неосторожности мужчина может «купиться» на яркий «экстерьер» и вдруг окажется в отношениях с не очень привлекательной особой. Женщины от природы лживы, и тех из них, кто пытается с помощью макияжа замаскировать природные недостатки, необходимо вывести на чистую воду (в прямом и переносном смысле слова).

Самим представительницам слабого пола бывает очень трудно, если вообще возможно, сориентироваться в мире красоты. Перестанешь пользоваться косметическими средствами, и все скажут, что ты не заботишься о себе. Слишком сильно будешь уповать на «внешнюю коррекцию», превратишься в карикатурного персонажа – тебя сочтут поверхностной, глупой обманщицей. Конечно, в идеале все хорошо в меру. Но как определить эту меру? Отчасти решение зависит и от того, чем тебя наградила природа.

* * *

«Поведи эту стерву купаться» – это, конечно, очень злобный комментарий. Но, увы, не единственный. Мужчины давно позиционируют себя непогрешимыми арбитрами в вопросах о том, как именно их партнершам следует пользоваться косметикой. Интернет пестрит антигламурными выпадами. Иногда пользователи используют фото «до и после», чтобы проиллюстрировать, что лицо женщины в первозданном виде куда лучше, чем кукольная мордашка, состряпанная с помощью многослойной «штукатурки».

Откуда взялась у мужчин такая враждебность к макияжу? Отчасти виной тому подозрительность: если женщина накрасилась, значит, она что-то скрывает (скорее всего, какой-то дефект внешности). Кроме того, у мужчин есть смутное ощущение, будто те, кто предпочитает естественность, совсем другие – они радикально отличаются от своих «товарок», которые всячески стремятся себя приукрасить. В материале журнала Men’s Health с пафосным подзаголовком «Ода естественной красоте» приводится список причин, почему «голое лицо» лучше «отретушированного» (47). В итоге читатель понимает: дело не просто в мейкапе как таковом. Приводятся мнения экспертов, утверждающих, будто девушки без косметики более уверены в себе и притом более простодушны и невинны, более непосредственны и сексуальны[39]. Плюс к тому они общительны и невысокомерны. В целом общая мысль, стоящая практически за всеми аргументами против продуктов и услуг индустрии красоты, гласит, что женщины, презирающие косметику, более честны и искренни. А это ценно для партнерских отношений.

= Мужчины полагают, что девушки ловко обманывают их, скрывая с помощью макияжа внешние недостатки

Занятно, что подобные рассуждения в статье иллюстрируются фотографиями из электронных фотобанков, на которых изображены прекрасно и тонко загримированные модели! И это вовсе не случайная ошибка журнальных фоторедакторов. Мужчины часто ошибаются. Многие из них, пытаясь доказать, как надоели им покрытые «штукатуркой» лица, демонстрируют при этом, как мало они знают о принципах визажа и его роли в повседневной жизни женщины. Девушка «без косметики», на которую обычно они указывают, на самом деле, как правило, накрашена. Но она либо использует очень немного мейкапа, либо следует популярному тренду, который называется «нюд», или «естественный макияж» (хотя это словосочетание можно счесть оксюмороном).

Для неискушенных, не владеющих бьюти-словарем, поясню: визажисты считают, что при таком подходе к «гриму» женщина может остаться собой, создавая при этом несколько «улучшенную версию себя». Основные усилия прикладываются для того, чтобы кожа выглядела гладкой и здоровой. Легкие румяна, неяркие тени и помада, немного туши – все это подчеркивает природную красоту, добавляет немного выразительности чертам, которые без подобной проработки потерялись бы. Создается впечатление «красоты без усилий», однако всякий, кто практиковал подобную тактику, знает, что она зачастую требует куда больше труда, чем яркая и заметная «боевая раскраска».

= С волосами на лице и теле мы беспощадно воюем, как со страшным врагом, и объявляем это борьбой за «естественную» красоту

Казалось бы, потратить битый час на то, чтобы изобразить, будто ты не пользуешься косметикой, – бессмысленная работа. Однако на практике женщины со следами от акне на коже, мешками под глазами, растительностью на лице таким образом получают возможность стать симпатичнее, не накладывая при этом тонны грима. Бэйз Мпинджа указала еще одну причину, которая стоит за популярностью естественности и умеренности в мейкапе. По ее мнению, это позволяет женщинам подстроиться под диктуемые обществом стандарты, действуя тихо, почти тайно, так, будто они вовсе и не старались. «Предполагается, что прикладываемые усилия нужно прятать, – отмечает Мпинджа. – Если будет заметно, что ты затратила много труда, чтобы хорошо выглядеть, неизбежно встанет вопрос: а почему, собственно, это было так тяжело?» Либо тебе больше не о чем подумать, либо ты страстно хочешь мужской благосклонности. А это не поощряется обществом, даже при условии, что оно само приучает женщин измерять свою ценность количеством подобного внимания.

Давайте признаем: красота требует стараний вне зависимости от того, насколько богато вас одарила природа. Даже если у вас от рождения чистая кожа и прекрасный цвет лица, густые и здоровые волосы, длинные и темные ресницы, пухлые чувственные губы, отличная фигура, – все равно, чтобы считаться по-настоящему прекрасной, придется пройти множество болезненных и долгих процедур и манипуляций. Они превратят женское тело в неестественно гладкий, приятный на ощупь идеальный объект без единого лишнего волоска. А если вас угораздило родиться в семье, не принадлежащей белой расе, то будет еще труднее – ведь каноны красоты так или иначе ориентированы на европеоидные черты.

Что же это за труд такой – быть красивой? В самом начале сериала «Чокнутая бывшая» (Crazy Ex-Girlfriend) демонстрируется фрагмент сложного, а временами и гротескного процесса, считающегося «нормой жизни» в американской бьюти-среде. Под песню Рэйчел Блум The Sexy Getting Ready Song (эдакий ритм-энд-блюзовый гимн всех женщин, готовящихся к важному свиданию) героиня проводит в ванной ряд манипуляций (48). Она выщипывает брови и волоски в носу, отбеливает растительность на лице, шлифует пятки, с трудом втискивается в корректирующее белье, завивает ресницы и волосы. Финальная сцена показана сдержанно, даже пуритански, но зрителю понятно, что она изображает самостоятельно совершенную восковую эпиляцию заднего прохода – колоритные кровавые брызги окропляют кафельную стену. Конечно, все эти «ритуалы» поданы в комичной форме. Но разве картина так уже далека от реальности? Более того, некоторые процедуры на деле оказываются куда более болезненными и неприятными, чем в клипе.

Идеальный женский образ предполагает наличие упругой, хотя и объемной груди, шелковистую гладкую кожу, подтянутое тело, но при этом с нежными округлостями. Правда, это воображаемый, искусственный конструкт. От природы такими данными обладает ничтожное количество представительниц слабого пола (если вообще таковые существуют). Остальным приходится мучительно «подтягиваться» к идеалу. Все, кто когда-либо заботился о своей внешности, знают, сколько времени и сил это требует и сколько страданий причиняют попытки добиться соответствия общественным ожиданиям.

= Даже в лайфстайл-изданиях для темнокожих мужчин преобладают фотографии белых моделей

Да, все мы в курсе подобных «тайных ухищрений», но продолжаем играть в эти игры, к тому же держим их в секрете, не признаваясь публично, что приходится терпеть ради внешней привлекательности[40]. Недостаточно просто предстать перед всеми красоткой. Надо еще и продемонстрировать миру, что тебе это легко дается. Как говорится, как проснулась, так и вышла.

Отрицание труда, вложенного в собственную красоту, опять же есть продолжение лжи: мы изображаем, будто все «само собой» так получилось. Однако шаблоны, под которые все пытаются подстроиться, не только навязаны, но еще и несправедливы. Так, к примеру, с растительностью на теле принято вести постоянную битву, как с лютым захватчиком, и безжалостно уничтожать ее, как врага. Хотя это всего лишь вторичные половые признаки. Если разговор ведется в подобном беспощадном тоне, о какой близости к природе и естественности вообще может идти речь? Нас приучили, что не только желательно, но просто необходимо «вкладываться» в то, чтобы обслуживать правильный имидж. И все бросаются решать эту задачу, даже если она продиктована отсталыми стереотипами, прочно засевшими в сознании людей.

* * *

Мы беседуем с Тией Уильямс, бывшим редактором красоты глянцевого журнала, а ныне пиар-директором компании Bumble and bumble, предоставляющей продукты и услуги для ухода за волосами. Она пригласила меня на чашку кофе в кафе при их парикмахерском салоне. «Обычный внешний вид темнокожей женщины сейчас почти вне закона, – говорит моя собеседница. – Чем больше ты похожа на европейскую девушку, чем больше соответствуешь западным, а не африканским идеалам красоты, тем легче найти работу и вообще адаптироваться в Америке».

Уильямс волнует эта проблема. Она много говорит о сложных взаимоотношениях афроамериканок с бьюти-индустрией, в частности об их отношении к красоте волос. Черных женщин, которые меняют внешность искусственными средствами – распрямляют волосы, меняют цвет глаз, делают накладные ногти, – их соплеменники то превозносят до небес, то жестоко высмеивают (скажем, в песне и клипе We Luv Deez Hoez группы Outcast). Считается, что все это глупые и суетные старания. И все же нужно понимать, откуда берется такое стремление усовершенствовать себя. «Глубокое и неизбывное желание ассимилироваться, слиться с массой населения, продиктовано необходимостью найти свое место под солнцем и прокормить семью. Это все не только про красоту, но и про выживание», – настаивает Тия.

Рамки, которыми были изначально ограничены доминировавшие в США стандарты привлекательности, со временем расширялись. Однако тяжелое наследие прошлого еще не совсем исчезло: европеоидные черты по-прежнему считаются признаком принадлежности к высшему слою общества. Темнокожие женщины, а на самом деле все представительницы прекрасного пола, относящиеся к «небелым» и «неевропейским» этническим группам, – по-прежнему стараются походить на светлокожих красавиц. Последних все равно больше, чем других, и на страницах журналов, и в рекламе, и в кино.

«Расовая бьюти-иерархия глубоко въелась в сознание жителей Соединенных Штатов», – говорит Уильямс. Люди часто неосознанно следуют ее принципам. Тия не считает, что некие злобные силы в модной индустрии и шоу-бизнесе специально навязывают аудитории представление, будто белые прекрасны, а черные уродливы. Однако все мы выросли в среде, где одна раса, пусть и не всегда явно, диктует нормы. Поэтому мы и не считаем это предрассудком, а воспринимаем как данность, отрицая при этом разнообразие и равноправие. Так и получается, что белая женщина по умолчанию служит эталоном красоты.

Именно эта иерархия ставит темнокожую женщину в США в невыгодное положение. Уильямс свидетельствует: «Ты растешь с сознанием: чем светлее кожа, тем девушка красивее. А чернокожая с прямыми волосами более привлекательна, чем с кудрявыми. Точно так же и определенный тип фигуры имеет приоритет перед всеми остальными. В итоге постепенно афроамериканским женщинам насаждаются навязанные извне ориентиры. А когда они, сломя голову, бросаются на борьбу за идеал, общество начинает клеймить и высмеивать их».

Итак, если природа не наделила тебя совершенными чертами, ты начинаешь себя чувствовать никчемной дурнушкой. А приближая себя к стандарту всякими хитростями и уловками, ты рискуешь в то же время выставить себя обманщицей. Иными словами, ты должна быть красивой, соответствуя определенным лекалам. Но если ты, не щадя сил, бьешься за эту красоту, то ты эгоистична и ветрена.

И правда, рамки стандарта довольно узки, но многие все равно стремятся в них втиснуться, а значит, все больше женщин хотят выглядеть «более белыми» – по-другому не скажешь.

Впрочем, в последнее время темнокожие женщины с натуральным цветом и фактурой волос, такие как Лупита Нионго[41], стали чаще появляться на обложках самых известных глянцевых журналов. А значит, мир начал постепенно меняться, по-новому открывая разные грани прекрасного. Однако стоит отметить, что при этом вокруг изображений Лупиты и статей о ней полно материалов, которые продолжают утверждать старый, привычный мужскому глазу идеал. Он включает в себя все тот же ограниченный набор признаков: белая кожа, длинные прямые волосы. На обложках журнала King Magazine – популярного лайфстайл-издания, целевой аудиторией которого являются чернокожие представители сильного пола, за одиннадцать лет его существования было больше фотографий белых женщин, чем женщин с теми или иными африканскими чертами (49). Очевидно, что предпочтение отдавалось девушкам с длинными светлыми локонами и светлой кожей. Естественная прическа и темная кожа не позиционируются на рынке как сексапильные. И тем, кто хочет привлечь внимание мужчин, приходится учитывать этот факт.

= Броский макияж, накладные ресницы, накачанные губы – визитные карточки сестер Кардашьян

* * *

В обществе, которое культивирует «белую» красоту, женщин других рас косвенно побуждают менять внешность, чтобы встроиться в социум, найти работу и любовь. Но искусственно сконструированные (ну, или сильно усовершенствованные) лицо и тело не этнический атрибут. Более того, чаще других мишенью для критики оказываются именно белые знаменитости. Их нередко обвиняют в том, что они пользуются достижениями пластической хирургии и бьюти-индустрии как инструментами обмана.

«Семейство Кардашьян перехитрило всех, – говорит Уильямс, вспоминая те далекие дни, когда сестры впервые появились в публичном пространстве. – Волосы у них были нарощенными, почти вся прическа была искусственной». Этот способ придания себе гламурного лоска был не нов, однако пышные локоны девушек выглядели настолько натурально, что ввели в заблуждение даже опытного специалиста. «Помню, я тогда спросила подругу: «Может, у них такая шевелюра, потому что они армянки?» – вспоминает Тия.

Трюк с прической был лишь первым шагом на пути сестер Кардашьян к совершенствованию своей внешности. За последние десять лет вся семейка, и особенно вездесущая Ким, стали стойко ассоциироваться с женскими хитростями, инспирированными индустрией красоты. Броский макияж, накладные ресницы, накачанные губы. Вообразите любой вид «пластики» на любой из частей человеческого тела, и тут же на ум придут ассоциации с тем или иным членом знаменитого клана. И не так важно, действительно ли они проделывали подобные манипуляции или это лишь слухи. Кардашьян никогда не скрывали своего пристрастия к искусственному. Отчасти именно в этом и кроется их изюминка. Кайли Дженнер, самой младшей, было десять лет, когда стартовало телевизионное реалити-шоу «Семейство Кардашьян» (Keeping Up with the Kardashians). Сотни СМИ следили за переходом Кайли из детства в гламурную юность. Она в буквальном смысле росла на публике, постоянно демонстрируя всему миру косметические продукты, которые использует, и процедуры, которые посещает. Другие юные звезды стесняются напрямую заявлять, что прибегали к помощи пластического хирурга (например, они не признаются, что делали пластику носа, а скромно называют это «коррекцией искривленной перегородки»). Однако Дженнер открыто заявляет, скажем, что использует филлеры для губ. Так, в интервью New York Times она без смущения уточняет: «Я хожу к доктору Урьяну в Беверли-Хиллз… Он – лучший, прямо сверхъестественно хорош… Советую тем, кто хочет пользоваться филлерами, выбирать такие, эффект от которых держится два-четыре месяца. Да, неприятно снова и снова возвращаться в клинику за новыми инъекциями. Но зато вы в любой момент можете отказаться от этой услуги» (50).

= Огромные доходы и мировая слава за фейковую красоту? Нет, это уж слишком!

Во всей этой рукотворной красоте есть даже что-то вдохновляющее. Мы воочию наблюдаем, что многое из предопределенного от рождения исправляется, стоит только заплатить. Значит, любая из нас сможет выглядеть так же ярко, как и эти женщины (конечно, если сама того захочет и готова будет потратить время, силы и средства). С другой стороны, звездное семейство довольно часто сталкивается и с открытой ненавистью, причем раздражение вызывает та самая внешняя неестественность, которую столь охотно выставляют напоказ Кардашьян. Чаще всего их критикуют за то, что они незаслуженно получили широкую славу. Никаких особых талантов у них нет, просто они торгуют своей внешностью, да и то ненатуральной. Если бы эти девушки хотя бы родились прекрасными, как принцессы, тогда, возможно, их сказочный взлет сочли бы более или менее «справедливым». Но получать баснословные гонорары и мировую известность за фейковую красоту – это кажется многим совсем уж верхом наглости и неприличия.

Сестер Кардашьян презирают даже их коллеги по цеху. Как-то раз Cosmopolitan составил список из двадцати четырех знаменитостей, которые хуже всех отзывались о них[42] (51). Не пощадили Ким Кардашьян и тогда, когда у нее случились неприятности. Через несколько дней после того, как на нее напал и ограбил вооруженный преступник, газета The Telegraph опубликовала заметку об этом происшествии. В первых же строках автор заявляет, что терпеть не может звезду, а затем рассуждает о том, какое насилие она совершила над собственным лицом и телом (52).

И все же Кардашьян продолжают пожинать плоды успеха, невзирая на острую критику многих зрителей. Популярность их реалити-шоу не ослабевает. У них появляются новые проекты, бизнес-империя семьи процветает. Ким, со своей стороны, отвергает обвинения в том, что она бездарна, указывая на растущий банковский счет. И поясняет: чтобы финансовые потоки не уменьшались, тоже нужны способности. Интервьюеру Биллу Уитейкеру в программе 60 Minutes она ответила так: «Разве не требуется талант, чтобы создать успешный бренд?» (53). Даже если популярность марки является производной скандальной славы Ким (или, как скажут некоторые, попросту бесстыдства звезды), стойкий и продолжительный экономический эффект, по ее словам, доказывает, что строители устойчивого семейного бизнеса небесталанны. В общем, как бы ни издевались над Кардашьян, как бы ни поносили их, им продолжает сопутствовать удача, которая в свое время позволила членам этого семейства войти в ряды американской элиты. Получается, они идут верным путем.

Сколько бы нас ни учили презирать неестественное, мы не устаем восхищаться женщинами, которые умудряются соответствовать жестоким критериям красоты. И многие, очень многие стремятся им подражать. Летом 2017 года Ким запустила палетки для контуринга лица под собственной маркой KKW Beauty. Она сама очень любит эту косметическую крайность – скульптурирование с помощью декоративной косметики (за что ее часто как ругают, так и превозносят). Так или иначе, покупательницы смели наборы наиболее ходовых оттенков в первые же минуты после появления продукта на прилавках (54).

В том, чтобы быть красивой, есть масса плюсов, и они перевешивают недостатки, которые несет с собой некоторая искусственность. Сестры Кардашьян – живой тому пример.

* * *

Чисто теоретически мужчины, горячо выступающие против распространяемого бьюти-индустрией обмана, предпочли бы общаться с женщиной, которая честна с ними и всегда и повсюду показывает свое истинное (то есть ненакрашенное) лицо. И тут они странным образом сходятся с некоторыми крайними феминистками.

= В 2016 году против косметики вдруг выступили некоторые звезды шоу-бизнеса

Всегда существовали женщины, выступавшие против мейкапа. Такой протест был типичен для многих участниц движения за права женщин, особенно второй его волны. Но в 2016 году он вдруг разгорелся с невиданной силой в неожиданном месте – в Голливуде. Многие звезды включились в эту кампанию. Алиша Киз опубликовала свои размышления по поводу отказа от макияжа на сайте Lenny Letter, созданном актрисой и продюсером Линой Данэм (55). Мила Кунис в августе 2016-го появилась без косметики на обложке журнала Glamour (56). Другие знаменитости тоже включились в акцию с хэштегом #nomakeup. И вслед за ними сотни девушек опубликовали в социальных сетях свои селфи с «обнаженными» лицами.

Такой «праздник освобождения» – это не просто признание, что косметика необходима далеко не всем. Когда некий тренд подхватывают известные личности, он часто приобретает чуть ли не религиозный пафос. Алиша Киз пишет: «Без макияжа я чувствую себя сильнее, вдохновеннее, свободнее, честнее, красивее, чем когда-либо». Кажется, что у нее случилось настоящее просветление, как только она отказалась от туши и пудры.

Отказ от мейкапа превращается в некий нравственный выбор и перестает быть рядовым решением той или иной конкретной женщины. Это не новый прием, он часто применяется в борьбе с бьюти-индустрией. Уильямс рассказала мне, что нечто подобное происходит и среди сторонников естественного роста волос. Те, кто решил не пользоваться наращиванием, шиньонами и составами для распрямления, ведут себя так, будто имеют моральное превосходство над всеми остальными.

Участники подобных движений заявляют, что делают все это из любви к себе и стремления к аутентичности. Однако их ошибка в том, что для них внешняя красота по-прежнему остается главным критерием оценки женщины. Киз не говорит, что перестала «густо» краситься, так как осознала, что есть более важные вещи, чем внешность. Она обосновывает свою позицию тем, что даже без косметики продолжает себя чувствовать привлекательной. Но, положа руку на сердце, следует признать: не все представительницы слабого пола могут с уверенностью сказать то же самое.

Пролистывая страницы участников #nomakeup в Instagram, вы найдете фотографии женщин, демонстрирующих свою «смелость», открывающие миру свои прекрасные лица и чистую кожу, не «обезображенную» макияжем. Но здесь нет тех, у кого кожа бугристая и в пятнах, у кого темные круги под глазами, а ресницы редкие и блеклые[43]. Такие почему-то не публикуют свои снимки в рамках флешмоба. Наверное, это оттого, что большинство из нас понимают: тобой будут восхищаться, только если лицо без косметики окажется таким же красивым, как с косметикой.

Когда я попросила Тию Уильямс высказать, что она думает по поводу этого тренда, она не могла сдержать эмоций: «Я считаю, что эта акция направлена против женщин!» Конечно, у этого движения есть потенциал: показывая, что можно принимать свою внешность такой, какая она есть, никак ее не меняя, мы тем самым учим девушек любить себя и делать выбор, исходя из собственных потребностей, не оглядываясь на других. Но фактический результат нового поветрия совсем иной. Общество осудит женщину, никак не замаскировавшую глубокие следы акне или сильную пигментацию. «Похвалят и поддержат лишь тех отказавшихся от косметики, у кого и так отличный цвет лица, гладкая кожа, натуральный румянец, сияющие глаза», – говорит Тия. Какой бы сильной, воодушевленной, свободной и красивой ни чувствовала себя Алиша Киз, трудно представить, чтобы рядовым ее поклонницам было бы так же легко жить без тонального крема и подводки для глаз. Особенно неприятно, когда малознакомые люди вдруг начинают с сочувствием спрашивать, не заболели ли вы и почему у вас такой усталый вид. А кто-то ничего не скажет, лишь презрительно пожмет плечами[44].

= Дама с бородой – гротескный, цирковой персонаж из прошлого. Такая внешность не укладывается в рамки традиционных представлений о признаках пола

Пока женщин оценивают по крайне ограниченному набору внешних признаков, у большинства из нас не выйдет по-настоящему быть собой. Ибо сколько бы ни создавал проблем макияж, он все же дает возможность хоть как-то уравнять позиции красивых и не очень, позволяя внешнему миру заметить последних и разглядеть ценные качества их личности.

* * *

Помимо этих практических соображений встает еще один вопрос. Почему вообще кому-либо должно быть дело до того, что женщина делает с собой, что она считает нужным нарисовать на своем лице – для красоты или просто ради забавы? «Если тебе удобнее всего ходить в растоптанных башмаках – ходи!» – провозглашает Уильямс. И у меня нет никаких оснований с ней не соглашаться.

= Женственность неразрывно связана с перекраиванием собственного лица и фигуры и попытками приблизиться к выдуманному идеалу

«Я понимаю, почему женщины красятся; я понимаю, почему делают прическу; я понимаю, почему надевают корректирующее белье. Люди вообще любят все искусственное», – заявляет в беседе со мной Харнаам Каур, лондонская активистка, проповедующая бодипозитив, защищающая от травли людей, непохожих на других. Она принадлежит к 10 % женщин, страдающих синдромом поликистозных яичников (57). Это гормональное расстройство характеризуется такими симптомами, как неустойчивость менструального цикла, лишний вес, пигментация кожи, гирсутизм. В случае Каур заболевание проявило себя особенно ярко: у нее растет густая борода – куда окладистей, как она сама смеется, чем у многих мужчин.

К Харнаам часто относятся как к изгою или диковинному монстру. Еще бы: женщина с бородой – гротескный, цирковой персонаж из прошлого. Ее внешность не укладывается в рамки двуполярных гендерных представлений. Но она не сдается и мужественно отстаивает феминистские ценности. Пример Каур, конечно, крайность, однако на нее часто ссылаются как на яркий образец абсолютного принятия своей судьбы и своей внешности.

Эта женщина, безусловно, по-своему уникальна. Но не настолько, насколько кажется. Борода у представительниц слабого пола действительно растет редко, но ведь тех, у кого вообще есть волосы на лице, очень много. По некоторым оценкам, до 40 % женщин сталкиваются в той или иной мере с этой проблемой (58). В значительной степени это определяется этнической принадлежностью (59)[45]. Если дамы с подобной особенностью встречаются так часто, почему же принято считать, что без этой растительности мы будем выглядеть «естественно»? Здесь как раз опыт Каур оказывается кстати: «Ко мне иногда подходили женщины и говорили: «Я замужем уже много лет, но муж даже не подозревает, что я каждое утро бреюсь», – рассказывает активистка. Волоски удаляют воском и нитью, выщипывают, обесцвечивают. Часто все это проделывается тайно. В итоге лицо оказывается абсолютно гладким, но вовсе не потому, что так распорядилась природа.

Нетрудно догадаться, почему мы так фанатично искореняем растительность на лице. Нам постоянно внушают, что это мужской признак, а женщины, которые не борются с оволосением, – уродливые, больные или просто ведут себя неприлично. В 2013 году в Daily Mail были опубликованы результаты опросов: мужчины назвали волосы на лице женщины главным отталкивающим фактором (60)[46]. Женщины нетрадиционной ориентации относятся к этой особенности терпимее, при этом чаще усики не сбривают, а оставляют «бучи» – то есть те лесбиянки, которые играют в однополых отношениях мужскую роль.

Даже в медицинских и научных трудах оволосение у женщин над верхней губой «негативно маркируется». Его называют нежелательным или чрезмерным. Это не волоски, это – гирсутизм, устрашающий термин, прочно ассоциирующийся с патологией, а не с вариантом нормы.

Дамам, которые хотят как-то ужиться со своей растительностью, а не вести с ней постоянную войну, приходится непросто. Даже таким уверенным в себе, как Каур. «Я все еще нервничаю, когда отправляюсь в места большого скопления людей», – признается она в разговоре со мной. И добавляет, что последние десять лет постоянно сталкивается с травлей и прекрасно знает, что происходит, когда женщина с бородой выходит из дома.

= Принадлежность к определенному полу по умолчанию предполагает необходимость представить миру «хорошо оформленный фасад»

Растительность на лице – не единственное физиологическое свойство, которое считают противоестественным и неженственным. Список того, что принято относить к «природной», «натуральной» красоте, очень ограничен. В обществе бытует представление, что совершенное женское тело – это плод усилий, рукотворное создание. От мужчины в целом не требуется столь серьезных затрат для доказательства своей мужественности. Он может особо и не менять себя: ничего не делать с волосами на теле, практически не ухаживать за собой, даже плохо пахнуть, и все это будет восприниматься как норма.

Но женственность неразрывно связана с перекраиванием и переделыванием собственного лица и фигуры и попытками приблизиться к выдуманному идеалу. Быть женщиной – сплошная морока, и особенно заметно это становится тогда, когда мужчина сменил пол и вдруг понял, какой труд ему предстоит.

* * *

«Вся эта зацикленность на натуральном просто поражает! Столь радикальное противопоставление естественного и искусственного особенно для меня странно», – говорит в беседе со мной писательница-трансгендер Мередит Талюзан.

Обыватели представляют смену пола как череду дорогостоящих операций. Обсуждая появившуюся на экране в новом качестве Кейтлин Дженнер, публика в основном прикидывала, какую баснословную сумму бывший спортсмен Брюс Дженнер потратил на то, чтобы приобрести «новое лицо» и впечатляющие «формы» (61). Таблоиды перечисляли заковыристые названия сложных медицинских манипуляций, которым, как предполагалось, подверглась звезда: удаление кадыка, лифтинг бровей, пластика скул и т. п. (62) Все это должно было объяснить, каким образом мужественный атлет-десятиборец превратился в аппетитную «девушку с обложки» журнала Vanity Fair.

Нет вопросов: трансгендерным женщинам действительно требуется пластика лица, чтобы они могли выглядеть более женственно, а также импланты груди и другие оперативные вмешательства, необходимые для того, чтобы внешний вид человека соответствовал его внутреннему самоощущению. Да и к обычным женщинам, прибегающим к пластической хирургии, тоже нет претензий. Иногда они делают те же самые операции, что нужны при смене пола. В конечном итоге достижения медицины существуют именно для того, чтобы любой мог почувствовать себя красивее, счастливее и жить в гармонии с собственным телом.

В случае с транссексуалами действительно женщину, как и мужчину, творит скальпель хирурга. Однако это не повод думать, что есть единый для всех, правильный способ быть женщиной, и он неразрывно связан с неким набором «природных» физических свойств. Трансгендер Талюзан, скажем, показывает миру свое «натуральное» лицо, такое, каким оно было от рождения. Она не меняла ничего в своем лице, не пользуется косметикой и при этом вполне комфортно чувствует себя в этом мире. Она уверена, что привлекательна. И тому есть много причин: в данном случае удачно совпали как генетические особенности, так и социальные факторы.

Мередит по национальности филиппинка, при этом она альбинос – крайне редкое природное явление. Поэтому ей без особых уловок и хитростей удается выглядеть оригинально и в то же время симпатично. Она изначально, еще будучи юношей, была похожа на миниатюрную белую девушку. Ни массивной фигуры с широкими плечами, свойственной многим европейским мужчинам, ни гренадерского роста. «Как-то само собой оказалось, что я без усилий вписалась в американское общество, в котором эталоном служат белые цисгендерные люди[47]. Единственное, что меня отличает от этого стереотипа, так это то, что я сменила пол», – говорит она.

= Современный кодекс женского поведения не имеет ничего общего с тем, что диктовала нам природа еще до прихода цивилизации

Талюзан по своему опыту знает, насколько проще жить, когда тебя воспринимают как привлекательную женщину. Некрасивым (и даже просто неприметным) намного труднее. Природные данные помогли ей во время переходного периода от одного пола к другому. По правилам было положено проходить шесть месяцев психотерапии, прежде чем будущего трансгендера переводили на гормональные препараты. А затем еще около года длилось ожидание «подтверждения пола» – то есть основной операции. Но нашей героине прописали гормоны во время первого же ее визита к врачу. Да еще сказали, что операцию ждать не надо, можно сделать ее в любой удобный момент. «Во многих заключениях, полученных мною от врачей, вы найдете фразу типа: «По внешности пациентки невозможно догадаться, что она сменила пол, она готова к прохождению медицинских процедур», – рассказывает Мередит. – То, что другим стоило больших денег и временны́х затрат, мне далось легко. И все потому, что я и без всяких операций была похожа на цисгендерную женщину».

Впрочем, отсутствие бюрократических проволочек – не единственный «бонус», который получила Талюзан. Как раз в то время, когда она начала презентовать себя обществу в новом (женском) качестве, ей довелось участвовать в исследовании по внешней привлекательности. Девушке выделили бюджет в $10 000 на косметику и косметические процедуры. Мередит потратила эти деньги на то, что она называет «Проект «Женщина». Она училась наносить макияж, выщипывать брови и осваивала прочие секреты женской красоты. Это оказалось очень полезным занятием.

Стоило ей приблизиться к принятому в обществе идеалу прекрасной белокожей девушки, молодой и стройной, как ее стали с распростертыми объятиями принимать в косметических бутиках и магазинах одежды. Ей предоставляли большие скидки и даже давали продукцию бесплатно. «Когда тебя воспринимают как модель, к которой есть позитивный интерес, тебе начинают много чего дарить», – утверждает моя собеседница.

Со временем Талюзан почувствовала себя увереннее в новой роли и отказалась от косметики. А вслед за этим «иссякли» скидки и бонусы. Дорогие вещи, которые можно было покупать с их помощью, служили лишь для того, чтобы постоянно подтверждать причастность к некоему абстрактному идеалу красоты. Когда Мередит поняла, что окружающие будут воспринимать ее как женщину вне зависимости от того, красится она или нет, все изменилось. Не было смысла ежедневно тратить время, чтобы накладывать на лицо маску, то есть носить своего рода «униформу». Теперь это представлялось ей совершенно пустым и неинтересным занятием.

При этом она не переставала удивляться, насколько сильны стереотипы в сознании людей: все ожидали, что двадцатилетняя девушка будет лезть из кожи вон, стараясь соответствовать стандартам внешней привлекательности. Никому не было дела, насколько ей действительно необходим макияж и насколько этот вопрос вообще для нее важен. Предполагалось, что молодая амбициозная женщина захочет всем нравиться и в конце концов подстроится под ожидания других людей. Нашу героиню возмущала всеобщая презумпция: раз ты принадлежишь к определенному полу, это по умолчанию означает, что обязана представить миру (друзьям, работодателям и т. п.) хорошо оформленный «фасад».

«Увы, мы живем в искусственном мире», – сетует Талюзан в беседе со мной.

= Показать себя партнеру такой, какая ты есть на самом деле, – в этом и заключается подлинная близость, но путь к ней очень труден

На самом деле в наших представлениях о женской красоте нет ничего «естественного». И современный выдуманный кодекс поведения женщин не имеет ничего общего с тем, что диктовала нам природа еще до прихода цивилизации. В наши дни, чтобы считаться красавицей, требуется прежде всего родиться в правильное время в правильном месте, с определенным набором черт и телосложением – именно таким, какое сейчас в моде. А потом еще как следует потрудиться, чтобы подстроиться под имеющиеся эталоны, которые сами по себе бесконечно далеки от «натуральности». Однако, даже осознавая все эти истины; даже понимая, насколько несправедливы и безумны установленные правила; даже отдавая себе отчет, что редко кто может полностью отвечать им, – несмотря на все это, мы по-прежнему продолжаем верить в существование «естественно прекрасной внешности» и восхищаемся теми, кто сумел воплотить в жизнь этот идеал.

* * *

«Трудно представить, сколько грима должен наложить на себя человек, чтобы радикально изменить свои черты, – говорит Бэйз Мпинджа. – Даже если сегодня на тебе тонны мейкапа, а завтра я тебя увижу без него, то вряд ли буду недоумевать: «А кто это вообще?» Не стоит драматизировать, утверждая, будто женщину без макияжа не узнать».

При этом Бэйз считает, что существенно скорректировать лицо все же можно. Для этого нужно прибегнуть к косметическим крайностям, например, использовать «накладные ресницы, толстый слой тонального крема, средства для контуринга, как у сестер Кардашьян». Но даже через эту плотную маску будут «просвечивать» реальные черты.

Тот факт, что косметика смывается, утягивающее белье отправится обратно в шкаф, волосы вырастают и начинают кудрявиться, акриловые ногти ломаются, похоже, удивляет только мужчин. Женщины изначально знали, что немного лукавили. Правда, они всего лишь старались играть по правилам, потому что у них не было выбора. Только несколько наивный представитель сильного пола, скажем, такой, как герой фильма «Исчезнувшая» (Gone Girl) Ник Данн, может вдруг поразиться тому, что «крутая девчонка», которую он привез домой, освободилась от всей внешней мишуры и оказалась настоящей, живой женщиной.

«Мы думаем, что в какой-то момент сможем расслабиться и «выдохнуть», – продолжает Мпинджа. – Все женщины знают, что ноги не могут быть всегда идеально выбриты. Но давление извне, заставляющее нас постоянно совершенствовать свое тело и жить по канонам красоты, часто становится причиной растущей тревожности и страха разоблачения. Девушка начинает бояться, что, как только она перестанет быть настороже, все увидят ее истинное лицо, тело, волосы и на этом основании отвергнут ее. Показать себя партнеру такой, какая ты есть на самом деле, – в этом и заключается подлинная близость, но путь к ней очень труден».

= Распространение моды на селфи заставляет людей постоянно думать о том, чтобы презентовать себя в Сети в лучшем виде

В фильме «Дневник Бриджит Джонс» (Bridget Jones’s Diary) есть эпизод, прекрасно отражающий проблему, с которой женщины сталкиваются ежедневно. Готовясь к свиданию, Бриджит выбирает нижнее белье. Она думает, надеть ли ей огромные и уродливые утягивающие трусы Spanx, придающие, по мнению героини, ее животу под платьем более привлекательные формы[48]. Или выбрать полупрозрачные соблазнительные трусики без всякого корректирующего эффекта, которые призваны возбудить потенциального любовника, но только если в результате чудесного стечения обстоятельств он все-таки угодит к ней в постель. Как хорошо было бы быть веселой и сексапильной девушкой с безупречной фигурой! Именно такой и нужно показать себя миру. И ни в коем случае не приоткрывать те усилия, которые мы прикладываем, чтобы добиться красоты тела, лица, волос. Если хочешь победить в этой игре, будь прекрасной и беззаботной. Правда, это требует огромных усилий, которые должны быть незаметны окружающим. Если тебя поймают с поличным, ты будешь дисквалифицирована. Иногда кажется, что выиграть невозможно, ну, если только вы сами не принадлежите к той индустрии, которая постоянно обещает женщинам, что они перехитрят всех и в любой момент времени будут «на коне».

* * *

Культ красоты оказывается всепроникающим, он появляется везде, где есть женщины. Даже в таких местах, где внешность вроде бы не должна иметь никакого значения. Интернет начинался как текстовое пространство, но вскоре стал визуальным. Он невозможен без селфи, как и без видеороликов с котиками. Как писала автор New York Times Дженна Уортэм, «это нечто вроде дневника, состоящего из образов, которые фиксируют моменты нашей жизни и сообщают о них другим, чтобы доказать, что мы существуем» (63). Возможность включить в свои электронные послания изображения себя, любимого, с одной стороны, сделало контент социальных сетей очень человечным и личным. С другой стороны, теперь приходится постоянно думать о том, чтобы презентовать себя в лучшем виде.

С распространением моды на селфи стало появляться все больше дешевых (и даже бесплатных) программ-фоторедакторов, позволяющих моментально сделать «цифровую коррекцию» лица и фигуры. В один клик вы волшебным образом преображаете себя и выставляете всем напоказ. В этом помогают специальные приложения, скажем, Meitu и YouCam, или фотофильтры, встроенные в такие сервисы, как Snapchat или Instagram.

Теоретически эти фильтры гендерно нейтральны: ими могут пользоваться и мужчины, и женщины. Но на деле они, конечно, предназначены преимущественно для прекрасного пола. Несколько нажатий клавиши – и ты выглядишь симпатичнее, моложе, женственнее.

Автор New York Times, делавшая обзор приложений-фотофильтров для своей онлайн-колонки «Интернет с Амандой Хесс», утверждает, что некоторые из приложений показались ей «очень девичьими»[49]. «Они так мило все приукрашивают», – говорит Аманда, указывая, что даже те программы, которые способны довольно радикально изменить внешность пользователя на снимке, в целом отвечают общей немного слащавой эстетике. «Если бы я захотела превратиться в медведя… то не смогла бы стать страшным зверем. Это был бы симпатичный медвежонок, с огромными, как в анимэ, глазами и округлыми ушками», – считает Хесс. Даже самые фантасмагорические фильтры ориентируются на принятый в обществе идеал красоты. В них есть множество новомодных функций, но по большому счету они сводятся к довольно банальной и стандартной ретуши. Они стирают индивидуальные черты, и по финальным кадрам можно понять, что в массовом сознании воспринимаются как прекрасное[50].

= Большинство фотофильтров корректируют лица, ориентируясь на несколько слащавый и «кукольный» эстетический идеал

Возможно, существуют «правильные» и «неправильные» способы нанесения косметики, но при этом у женщины остается возможность играть, варьировать, пробовать новое, экспериментировать. Цифровые технологии, напротив, такой свободы не дают. Либо ты их используешь, либо – нет. И если ты прибегаешь к ним, то вынуждена ограничиться узким набором штампов, связанным с общими представлениями о красоте. В итоге получается «глянцевое» изображение нежной девы с чертами в стиле анимэ.

Такое «усовершенствование» внешности, как правило, недостижимо в реальной жизни. А цифровая коррекция возможна, и она приносит вполне конкретные (хотя и виртуальные) плоды – больше просмотров, больше лайков, больше подписчиков. Нечто подобное происходит и в реальности, когда на публике появляется очередная звездная красотка.

Социум одержим идеей состязательности. Поэтому те женщины, которые не редактируют своих фотографий, оказываются в проигрышном положении. Как собрать лайки, если не пользоваться такими инструментами? Но у цифровой ретуши, как и у макияжа, тоже есть свои диссиденты, поборники всего натурального. Движение с хэштегом #nofilter существует параллельно с флешмобом за естественную красоту #nomakeup. В нем участвуют женщины, которые не желают слишком полагаться на электронную коррекцию своего лица и тела. И действуют они примерно так же, как протестующие против «чрезмерного» использования косметики.

Итак, фотофильтры делают в виртуальном мире примерно то же, что и мейкап в реальном, – совершенствуют, корректируют и служат прочим бьюти-ухищрениям. Однако есть здесь один важный нюанс, который обычно упускают в дискуссиях на данную тему. Мне на него указала Аманда Хесс. Она убеждена, что фильтры нужны не столько для того, чтобы изменить внешность и подтянуть ее под бытующие каноны прекрасного. И не для того, чтобы привлечь подписчиков и увеличить просмотры профиля. Они нужны прежде всего ради чувства безопасности.

= Ретушь фотографии не может защитить нас от троллинга, но она хотя бы отчасти создает барьер между нами и агрессивными комментаторами

«Мне намного спокойнее думать, что выставленная в Сети фотография – это не мое реальное изображение, а некая его измененная версия, аватарка, сделанная в Snapchat, – поясняет Хесс. – Выходит, что не я пытаюсь обмануть людей, а программа. Онлайн-взаимодействие кажется безопаснее, если ты не выставляешь напоказ всю себя, без остатка, а делаешь это лишь частично». По мнению Аманды, социальные медиа требуют от тех, кто в них зарегистрирован, постоянного присутствия и постоянного предъявления миру своего лица. Для женщин это тяжкое бремя. Они легко могут стать объектом насмешек, нападок, троллинга. «Фильтры в какой-то мере от этого защищают. Это что-то вроде маски, позволяющей выйти к широкой аудитории, свободнее общаться с друзьями и наслаждаться теми преимуществами, которые дает публичность, при этом сводя к минимуму риски от пребывания у всех на виду».

Речь идет вовсе не о надуманных, а о вполне имеющих почву страхах. Хесс свидетельствует, что ей не раз доводилось становиться объектом онлайн-агрессии, злобы и даже угроз (64). Очень часто в своих нападках хейтеры обращаются к фотографии, обсуждают степень привлекательности женщины (неприятные замечания о внешности – обычный прием троллинга). Снимок может быть изъят и опубликован в другом месте и сопровожден унизительными комментариями. Да, помещая свое изображение в цифровое пространство, женщина должна быть к этому готова. В конце концов в публичности есть и плюсы, и минусы, и о ее темных сторонах тоже необходимо помнить. И тут фотофильтры приходят на помощь. Конечно, они не смогут полностью защитить нас от оскорбительных выходок неизвестных нам людей, но хотя бы создадут психологический барьер.

Если фильтры – это некая виртуальная форма бьюти-ритуалов, которые женщины совершают в реальной жизни, то некоторые виды нападок в Сети – это форма домогательств. Мужчина, пристающий к женщине на улице, может совершить примерно то же самое и в Сети. Представьте, что вы одна, без пары, отправились в бар или на вечеринку или решили просто прогуляться по проспекту. Надо понимать, что окружающие представители сильного пола могут проявить к вам внимание, и не всегда оно будет вам приятно.

В реальной жизни нет Snapchat-фильтров, которые оградили бы нас от обидных комментариев в общественных местах и уберегли от неприличных предложений, свиста и смеха, несущихся иногда вслед. Но есть другие способы дать отпор тому, чей интерес для вас нежелателен. Однако для этого иногда снова придется прибегнуть ко лжи.

Глава 5

У меня есть парень

Первое помолвочное кольцо Криста Энн надела на палец в шестнадцать лет. Оно было недорогим – простая, но симпатичная бижутерия, купленная в местном торговом центре. И подарил его вовсе не «жених» – она приобрела его сама, воспользовавшись подвернувшейся скидкой. (Энн тогда подрабатывала в книжном магазине неподалеку, а потому решила не упускать акции.) Для хозяина книжной лавки появление кольца было важным знаком: он понял, что тут ему ловить нечего. Маленькое украшение действовало на мужчин убедительнее, чем любые слова девушки о том, что она не заинтересована в более близком общении. Оно служило сдерживающим фактором для тех, кому она могла показаться привлекательной.

= Иногда приходится имитировать болезнь, чтобы отбиться от назойливых приставаний

С той поры прошло почти двадцать лет. За это время Энн освоила множество необычных способов, позволяющих дать отпор тому, кто проявляет ненужное ей внимание. Она стала старше и сменила кольцо невесты на обручальное. Потом она немного прибавила в весе. И стала отвечать заинтересовавшимся ею малознакомым кавалерам, что она не просто замужем, но еще и беременна.

Она притворялась глухой, тем более что знание языка жестов помогало делать это убедительно. Девушка с рождения страдала синдромом Элерса – Данлоса и фибромиалгией[51] и умела виртуозно имитировать случающиеся у нее иногда спазмы и судороги, подчеркнуто демонстрируя болезнь, чтобы отбить у мужчин желание с ней знакомиться.

Некоторые ее уловки давали отличный эффект, а некоторые вообще не срабатывали. Но Энн выдумывала все новые трюки. Ей необходимо было показать себя малопривлекательной, потому что она твердо усвоила: заявлений типа «Меня это не интересует» – как правило, бывает недостаточно.

= Существуют «мачо», которые настаивают на своем, даже если им прямо дают понять, что встречного интереса нет

Тут она не уникальна. Бесчисленное количество женщин говорили бесчисленному количеству мужчин «У меня есть бойфренд», ну, или что-то в этом роде, но те не слушали. Они не допускали мысли, что их внимание нежелательно. Правда, Энн довольно далеко зашла в искусстве обмана; она отнеслась ко лжи творчески. Отчасти этому способствовали ее жизненные обстоятельства. Живя в Далласе, девушка много пользовалась общественным транспортом и там сталкивалась с навязчивыми незнакомцами куда чаще, чем женщины, которые ездят на машине. Некоторое время она даже работала в секс-шопе, и посетители-мужчины по умолчанию считали, что с ней легко завести интрижку. Однако даже те женщины, которые не ездят в метро и не стоят за прилавком с игрушками для любовных утех, прекрасно знают: существуют «мачо», которые настаивают на своем, даже если им прямо дают понять, что встречного интереса нет.

Некоторые сочтут, что соврать про бойфренда – невелик грех. Ведь таким образом мы щадим мужское самолюбие, показывая, что ничего лично против них не имеем. Другие скажут, что за этим кроется более серьезная проблема. Когда я спросила Нила Штраусса, автора книги «Игра: проникаем в секретное сообщество мастеров пикапа» (The Game: Penetrating the Secret Society of Pickup Artists), как он смотрит на эту универсальную женскую «отмазку», тот сказал, что никогда об этом не задумывался. Однако вне зависимости от того, упоминается ли реальный бойфренд или воображаемый, сама эта форма отказа от общения с мужчиной дает пищу для размышления. Вот одна из интерпретаций: в 2013 году в онлайн-издании xoJane вышла статья, в которой утверждалось, что фраза «У меня есть парень» служит женщинам дурную службу, потворствуя мужскому шовинизму (65). Получается, что девушка придает бойфренду (даже виртуальному) бо́льшее значение, чем собственному желанию или нежеланию общаться.

Иногда возмущение мужчин этим видом вранья доходит до крайности. Один из примеров – вирусный ролик, быстро распространившийся по всей сети Facebook (66). Его сняли два юных пранкера, Моу Брэдбери и Этайим Рэй из Бруклина. Они пытались знакомиться с девушками на улице, ловко подлавливали их на лжи о наличии или отсутствии бойфренда, а затем выкладывали видео в Сеть, демонстрируя всему миру еще одно подтверждение старой истины о том, что все женщины – беззастенчивые лгуньи. Увы, такое мнение очень распространено.

Конечно, женщины врут, особенно когда это единственный способ отвязаться от нахала. И все же если мы ограничимся таким нехитрым объяснением, то можем не заметить стоящих за этим явлением более глубоких причин. И не обратим внимания на то, как общество внушает мужчинам, что те всегда должны брать на себя инициативу в ухаживании и настаивать на своем, а женщина должна покорно отвечать. Именно такой стереотип романтических отношений и такая техника соблазна прочно укоренились в наших головах. И большинство женщин просто не в состоянии вырваться из этого шаблона.

* * *

Тогда же, когда Криста Энн купила себе первое кольцо, чтобы дать отпор заинтересовавшимся ею мужчинам, Арден Ли изо всех сил билась, чтобы привлечь мужское внимание. Она мечтала о поклонниках. Ли – автор книги «Новые правила привлекательности: как заманить его, удержать его и заставить молить о продолжении» (The New Rules of Attraction: How to Get Him, Keep Him, and Make Him Beg for More), а также создатель форума о соблазнении Sirens Seduction Forum. С виду не скажешь, что у этой красотки могут возникать проблемы с поиском ухажеров. Последние несколько лет она работала секс-наставницей в образе доминатрикс (госпожи), и мужчины выстраивались в очередь и платили за то, чтобы она уделила им свое драгоценное время.

= Арден Ли решила, что женщинам хорошо бы усвоить мужской подход к общению с противоположным полом

Но обольстительная и сексуальная Арден, встретившая меня на пороге своей квартиры в Лос-Анджелесе, не сразу стала такой. Ее образ – результат долгих лет изучения себя и работы над собой. В старших классах и колледже она была угловатой дурнушкой и не представляла, чтобы кто-то мог ее полюбить. Она читала книги «Почему мужчины любят стерв» или «Правила»[52], а в них говорилось, что найти бойфренда удастся, если будешь «сидеть тихо и не высовываться». Но вскоре девушке стало ясно: чем больше она погружена в себя, тем меньше до нее дела мужчинам. Расстроенная тем, что она постоянно одна, Арден решила попробовать решить проблему очень необычным путем. Она обратилась к сообществу пикаперов, в котором молодые люди с громкими прозвищами – Мистери или Матадор – оттачивали искусство соблазна, экспериментировали со способами по привлечению женщин, делились наблюдениями и опытом[53].

«Пикаперы время от времени собирались вместе и сравнивали разные стратегии и методы обольщения. Они были удивительно целеустремленными, уж не знаю, хорошо это или плохо. Но мне понравился их рационализм. Он мне близок», – рассказала Ли, давая мне интервью. Приемы, о которых говорили в этом сообществе, резко контрастировали с советами, которые обычно получали женщины. Им все вокруг твердили: «Будешь активной, все сочтут, что ты прилипчивая зануда или что ты уже отчаялась кого-то себе найти».

= Девушкам все время твердят: инициатива – признак невостребованности

Ли решила, что женщинам не помешает усвоить мужской подход к общению с противоположным полом. Он строился на холодном расчете и был нацелен на конкретный результат. Арден присоединилась к компании «соблазнителей», стала изучать их техники и думать, как переформатировать эти наработки с учетом женских потребностей, чтобы они были применимы для девушек, находящихся в поисках партнеров.

Оригинальный опыт Арден Ли очень заинтересовал меня, ведь она – одна из немногих представительниц слабого пола, кто сумел проникнуть в мужскую среду и близко познакомился с теми, кто учит других мужчин, как «кадрить подруг». Я надеялась, что у нее найду ответ на вопрос, почему молодые люди продолжают настаивать на контакте, даже когда им ясно дают понять, что ответного интереса нет.

«Иногда мне их очень жалко», – говорила Ли, когда мы пили чай в ее гостиной в пригороде Сильвер-Лейк. И пояснила: на мужчин ложится весь груз по управлению романтическими отношениями. Женщин никто не учит, что иногда стоит пойти навстречу и помочь своей потенциальной половине на ранней стадии общения. «Нам внушают, что, если мы быстро скажем «да», нас сочтут шлюхами».

Кроме того, девушек все отговаривают от активной позиции в поиске спутника, советуют никак не показывать, что они заинтересованы в сексе. И вообще им лучше проявлять как можно меньше инициативы в романтической сфере. Ли прочитала множество руководств, посвященных тому, как женщины должны вести себя на свиданиях, и везде фигурировал один и тот же постулат: инициативность – признак невостребованности. Не надо первой заводить разговор с мужчиной, не надо самой предпринимать шаги для перевода отношений на новую стадию. Статистика показывает, что спустя десятилетия после публикации «Правил» все эти установки так же актуальны. Они проникли глубоко в наше сознание: в 2015 году было проведено исследование на базе сайта знакомств OkCupid (67), и выяснилось, что женщины (вне зависимости от их возраста и степени привлекательности) крайне редко первыми посылают сообщение понравившемуся мужчине[54].

Арден Ли убеждена: мужчинам тоже все время напоминают, что их потенциальная партнерша никогда не сделает первый шаг, даже если ей хочется контакта. Она будет мяться и сомневаться, хотя бы внешне, чтобы не нанести ущерба своей репутации. Представителям сильного пола иногда бывает очень трудно понять, действительно ли женщина не заинтересована в общении или она просто строит из себя недотрогу.

Нас фактически заставляют лукавить, так стоит ли удивляться, что всякое наше «нет» воспринимается неоднозначно?

Глубоко в общественном сознании засела уверенность: женщина, которая сразу соглашается на любое романтическое предложение, либо легкомысленна и даже развратна, либо невостребованна, либо еще по какой-то причине чрезмерно озабочена необходимостью добиться мужской благосклонности. Над этим шутят в сериалах, об этом рассуждают авторы колонок о любви, эта тема часто фигурирует в чатах, которые ведутся в приложениях для знакомств. Существуют неписаные законы, диктующие, сколько необходимо ждать, перед тем как согласиться лечь в постель с понравившимся молодым человеком. По мнению Арден Ли, все это заставляет мужчин упорствовать в попытках «пробить оборону», что, в свою очередь, очень раздражает женщин.

= Ожидание отказа заставляет мужчин действовать бесцеремонно и с напором

«Честно говоря, именно на этом базируется большая часть пикап-стратегий: надо быть довольно настойчивым, чтобы у девушки было оправдание, и она могла сказать «Ну, так само собой получилось…» – утверждает Ли. Иногда эта назойливость переходит фактически в агрессию и наглость. Но как еще можно действовать в обществе, где женщин жестоко осуждают, когда те открыто и честно говорят о своих сексуальных желаниях?

Ли подводит итог всему сказанному: «Нельзя винить представительниц слабого пола за то, что они говорят «нет», имея в виду «да». Но и мужчин нельзя винить, что они думают, будто отказ на самом деле может значить согласие, правда особым образом поданное, чтобы женщина не чувствовала себя слишком доступной».

Арден рассказывает, что пикаперы знают множество приемов, помогающих сломить сопротивление потенциальной партнерши, прогнать сомнения и заставить ее «снять защиту». Допустим, в ответ на предложение встретиться она говорит, что у нее есть парень. В этом случае можно пошутить, что его с собой брать необязательно. «Честно говоря, эту шутку можно было бы счесть неуместной, если бы не один факт… Некоторым женщинам просто нужно немного времени, чтобы почувствовать минимальное расположение к новому человеку, – замечает Ли. – А чуть позже они спокойно ему признаются: «Знаешь, нет у меня никакого бойфренда».

Впрочем, имеется один тонкий и дольно опасный момент, который я проходила, и не раз, со многими моими приятелями. Меня, например, раздражает, что мужчина не верит, когда я пытаюсь объяснить ему, почему не хочу чего-то делать. Почему он игнорирует выставленные мною границы и думает, будто есть интерес там, где на самом деле его нет? Почему в ответ на мой отказ я должна выслушивать истории о «неких девушках», которые часто лгут, скрывают свои желания, не хотят говорить о них прямо, а ждут, что мужчина все возьмет на себя и чуть ли не силой добьется установления «контакта»? Разве сам факт наличия девушек, которые не умеют правильно коммуницировать, служит оправданием, чтобы не считаться с волей всех остальных?

Ли, которая в буквальном смысле построила свою карьеру на том, что научилась открыто высказывать свои романтические и сексуальные устремления, точно знает: заранее запрограммированное ожидание отказа заставляет мужчин действовать с женщинами особым образом. Она рассказывала, как незадачливые ухажеры неоднократно пытались прорваться в ее личное пространство. Это были настоящие «охотники», которые полагали, что само ее присутствие в сообществе пикаперов означает заинтересованность в сексе со всяким, кто положит на нее глаз. В частности, она поведала мне о сексопатологе, который не смутился ее отказом продолжить знакомство в интимной обстановке, и перешел к действиям в грубой форме. Или о бойфренде, с которым она уже начала встречаться, а на третьем свидании тот признался ей, что «только сейчас начинает верить ее словам»! Эта история особенно меня поразила. Неужели женщине требуется несколько недель доказывать свою честность, чтобы ей можно было доверять?!

Однако, несмотря на богатый негативный опыт, Ли все же продолжает с сочувствием (бо́льшим, чем я ожидала) относиться к мужчинам. Она считает, что виной всему не дурные намерения, а дурные установки и общественные стереотипы.

С ее точки зрения, если бы сильный пол лучше понимал, что чувствуют их потенциальные подруги, а те, со своей стороны, открыто говорили о том, чего хочется или не хочется им, всем было бы легче. Пытаясь проиллюстрировать, как работают данные механизмы, Арден объяснила мне, что включает в себя понятие «бич-шилд»[55]. Этот термин изобрели пикаперы, и он не настолько обидный, насколько может показаться. Придумавшие его не имели намерения кого-то очернить. Скорее он дает мужчинам возможность осознать: к девушкам, особенно привлекательным, так часто пристают, что те предпочитают грубо отшить любого, чем потратить на него хоть минуту своего времени. Их отказ нельзя принимать как личное оскорбление. А чтобы достичь успеха в знакомстве, потребуется выяснить, что интересно женщине, и показать, что ты достоин ее внимания.

= Пикаперы убеждены, что главное в общении – уверенность, то есть умение сломить сопротивление

Арден Ли верит в перспективу научить мужчин проявлять эмпатию вместо агрессии. И все же она прекрасно понимает: какими бы благими ни были цели пикапера, само знание о «защите стервы» настраивает его на определенный лад. «А значит, он не всегда готов принять отказ», – говорит писательница. Он будет склонен расценивать любое «нет» просто как защитную реакцию, которую необходимо сломить. Собственно, суть проблемы как раз в том, что грань между настойчивостью и назойливостью (и даже домогательством) слишком тонкая. Правда, всем знакомым мне женщинам эта грань более чем ясно видна. Ее трудно не заметить, но мужчины почему-то не в состоянии или просто не желают ее увидеть.

* * *

Чтобы понять истоки мужского упорства, сначала необходимо разобраться в природе гетеросексуального влечения. Так, во всяком случае, советует консультант по знакомствам и пикапу Джей Ти Трэн в беседе со мной. «Что тебя больше всего обычно привлекает в мужчине, с которым ты готова пойти на свидание?» – озадачивает он меня при первой нашей встрече. «Он должен быть интересным собеседником», – отвечаю я. Мой визави несколько озадачен, но его замешательство длится не более секунды. Далее он констатирует: большинство женщин ищут уверенного партнера. А что же такое уверенность? Это готовность настойчиво противостоять сопротивлению.

Надо сказать, что сам Трэн не всегда был достаточно уверен в себе. Хотя в двадцать лет этот умный и талантливый юноша уже был подающим надежды ученым в аэрокосмической области. У него была хорошая работа, новый блестящий «Мерседес». «Но я пасовал перед девушками», – признается мне нынешний гуру пикапа. Поначалу Джей Ти верил в сказку, будто женщины тянутся к тем, кто многого достиг. Однако, несмотря на его успехи, никто не хотел с ним встречаться. Даже сайт знакомств eHarmony дал ему от ворот поворот! После заполнения анкеты система отказалась подбирать ему пару, выдав вердикт: мол, ты, парень, слишком расчетлив и рационален.

Как и Арден Ли, Трэн пришел в сообщество пикаперов, чтобы избавиться от комплексов в общении с противоположным полом. Как и Ли, он со временем превратил это хобби в профессиональное занятие и основал компанию ABCs of Attraction[56], занимающуюся индивидуальным консультированием в области отношений и знакомств, а также групповыми тренингами[57]. Трэн, по его собственным словам, видит свою задачу шире, чем просто обучение клиентов пикаперским трюкам. Вместо того чтобы готовить их к встрече с девушкой и грамотному проведению свидания, он пытается открыть своим слушателям новый взгляд на здоровый образ жизни и на здоровые отношения. «Я каждый раз повторяю: больше всего преуспеет тот, кто научится смотреть на вещи глазами женщин», – заявляет Трэн. До начала своей пикаперской биографии Джей Ти считал, что отвергнувшая его девушка «либо стерва, либо лесбиянка, либо расистка»[58]. Но потом он понял, что всему виной броня, которую приходится «наращивать» женщинам, чтобы отгородиться от нежелательного внимания.

Когда у него самого появились поклонницы, причем немало, он стал еще больше сочувствовать нелегкой доле привлекательных женщин. «К тебе начинают все чаще подходить незнакомки, чтобы просто поговорить с тобой. Поначалу это радует, – признается он. – Но в какой-то момент начинает раздражать и даже пугать». В отеле в Сиднее одна фанатка прямо-таки преследовала Трэна. Даже для представителя сильного пола это не очень приятно. А хрупкую девушку, как говорит мой собеседник, такая навязчивость может всерьез напугать.

= На улицах Нью-Йорка ко мне не раз привязывались незнакомые молодые люди. Некоторые сразу, не смущаясь, предлагали замужество

Так что некоторой эмпатией, пусть и в зачаточном состоянии, гуру пикапа, с которым я общалась, все-таки обладает. Но при этом он по-прежнему непоколебимо убежден, что мужчина должен идти напролом, уверенно добиваясь своих целей. Я решила спросить мнение Трэна об одном ужасном совете, прочитанном мною в пикаперском блоге. Кстати, этот текст распространялся по Сети с «вирусной» скоростью. На портале Modern Man был опубликован пост «Как говорить с девушкой в наушниках» (68). Автор начал, на мой взгляд, хорошо, признав: «Девушка использует наушники именно для того, чтобы не вступать ни с кем в беседы, я это понимаю». Но потом он бесконечно далеко ушел от сочувствия естественному желанию женщины, мечтающей, чтобы ее оставили в покое. И в итоге сделал вывод: «Если бы они не хотели видеть рядом с собой уверенных мужчин, это качество не было бы так повсеместно востребовано».

Трэн пытается взглянуть на эту проблему с другой точки зрения. Для него вопрос не в том, стоит ли в данном случае действительно отступиться. «Может ли мужчина попробовать подойти к незнакомой женщине (даже если совершенно очевидно, что та не желает общаться) и обратиться к ней так, чтобы ей это понравилось?» Он полагает, что, если найти правильный подход, общение будет приятным для обоих. Девушка, которой только что казалось, что она не желает ни с кем говорить, сменит гнев на милость и порадуется, что передумала.

«Изначально она не настроена идти на контакт, но тут появляется отличный парень, и ее планы меняются. Я не знаю ни одной девушки, которая не мечтала бы, чтобы ее удивили. Вряд ли в свой звездный час она сказала бы: «Оставьте меня, хочу дальше скучать», – уверяет Трэн. – Все ждут, что с ними произойдет что-то необыкновенное, как в кино, когда будто по волшебству рядом вдруг окажется человек, с которым хорошо и интересно».

Да, звучит заманчиво. Прямо идеальное знакомство, будто заимствованное из романтической комедии! Правда, в выстроенной Трэном логике есть серьезная червоточина. Мне она заметна сразу, а автору теории будто бы и не видна. Конечно, женщины могут сделать исключение, если перед ними явится кто-то по-настоящему прекрасный – герой грез, действительно достойный внимания. Однако если каждый пикапер вдруг решит, что он и есть тот самый экстраординарный супермен, принц на белом коне, которому позволено заговорить с девушкой в наушниках, игнорируя явно демонстрируемое ею отсутствие заинтересованности, то такой прием превратится в рутину, и никакой исключительности уже в нем не будет.

= Все привыкли думать, что герой, неутомимо преследующий предмет своей страсти, поступает правильно

Мне вспоминается множество случаев, когда на улицах Нью-Йорка ко мне привязывались незнакомые молодые люди. Скажем, я стою возле кафе, смотрю в телефон, жду подругу, а они пытаются завести беседу. Некоторые из них сразу, не смущаясь, предлагают замужество. Один действительно заставил меня снять наушники, но только для того, чтобы сообщить, что несколько минут назад мы с ним ехали рядом в вагоне метро. Может, все они считали себя очень умными; может, им казалось, что они дарят мне необычайные мгновения и новые впечатления. Однако для меня они были лишь бесчисленными невыразительными раздражителями. В памяти не остается их лиц, помнится лишь досадная навязчивость. В этом трагедия подобных поверхностных знакомств: женщин пытаются «закадрить», и им приходится из последних сил терпеть бесчисленные приставания.

* * *

«Для меня первым образчиком домогательств стало поведение Пепе Ле Пью», – говорит Дебджани Рой, заместитель директора организации Hollaback, глобального некоммерческого движения против харассмента[59]. Персонаж мультфильма компании Warner Brothers – любвеобильный скунс, докучающий своими чувствами равнодушной и апатичной кошке. Пепе вряд ли можно назвать романтическим героем. Но при этом он и не злодей. Это комический образ: скунс не замечает собственного отталкивающего запаха и, как и другой анимационный герой, Хитрый Койот, продолжает неутомимо преследовать свою цель, наплевав на постоянные неудачи. Попытки скунса соблазнить красотку кошку никогда не увенчаются успехом, и все же его упорство вызывает у зрителя толику симпатии. Его уверенность в себе как раз и должна привлечь нас на его сторону, хотя возлюбленная в ужасе бежит от его всепоглощающей страсти.

= В кино и поп-музыке навязчивостью не только восхищаются, но трактуют ее как романтику

Конечно, возникает искушение списать со счетов Пепе как пример устаревших представлений об ухаживаниях и соблазне[60]. И все-таки принципиально его стратегии мало чем отличаются от того, с чем сегодня пытается бороться Арден Ли, и от того, на чем продолжает настаивать Джей Ти Трэн. Приключения неутомимого скунса демонстрируют твердую убежденность героя: женщины не могут или не хотят прямо говорить о своих желаниях, однако мужская уверенность послужит универсальным афродизиаком. Подобные штампы и по сей день воспринимаются как норма и лежат в основе правил гендерного поведения. Дети усваивают все эти истины, когда смотрят мультфильмы в качестве развлечения. Они видят, что Пепе не замечает ничего: ни того, что кошка не реагирует на заигрывания, ни того, что она его избегает. Даже агрессию в свой адрес он «не считывает», потому что живет в мире, где женщины обязаны быть тихими, скромными и недоступными, всеми силами изображая защищенную крепость, которую необходимо взять штурмом. Прошло более семидесяти лет с момента выхода истории о Пепе Ле Пью на экраны, однако перечисленные формы поведения в значительной степени остаются актуальными.

Тот же сценарий, что и в мультсериале, мы встречаем во многих романтических комедиях, в популярных песнях о любви, да и вообще в разных сферах поп-культуры. Трэн, рассуждая о том, что женщины мечтают об уверенном партнере, на самом деле утверждает тот же принцип. Мы привыкли думать, что мужчина, настаивающий на своем и преследующий предмет своей страсти, несмотря ни на что, поступает правильно. Предполагается, что дерзко добиваться расположения сопротивляющейся дамы и требовать от нее секса – это мило, романтично и вообще достойно восхищения. Сколько фильмов выстроено по единой сюжетной схеме: девушке не нравится молодой человек, но он продолжает упорствовать, а зрители с интересом следят, когда наступит развязка. Об этом пишет Штраусс в книге «Игра». Культура диктует нам: мужская настойчивость – особая доблесть, ее надо всячески поощрять, а вовсе не считать предосудительной наглостью и насилием над личностью другого человека.

Сюжет этот невероятно распространен. Мы находим его в комедиях (таких как «Охотники за привидениями»/Ghostbusters), и в мелодрамах (например, в «Унесенных ветром»/Gone with the Wind), и в романтической истории «Десять причин моей ненависти»/Ten Things I Hate about You» (нечто вроде современной версии шекспировской пьесы «Укрощение строптивой»)[61]. Классические музыкальные хиты «На улице холодно, детка» (Baby It’s Cold Outside) и ритм-энд-блюзовый шедевр Криса Брауна «Эй! (Извините, мисс)» (Yo! (Excuse Me Miss) подают историю о преследовании девушки как высокий класс ухаживания. Мораль всегда одна: желание мужчины побеждает сопротивление женщины. Навязчивостью не только восхищаются, но трактуют ее как романтику. Представление о том, что мужской напор способен подчинить женщину; что навязчивость и упорство – не только прекрасные, но еще и романтические качества, – все это вместе уже создает проблему. Но еще хуже то, что в публичном поле не существует никакого альтернативного взгляда на этот вопрос.

«В нашей культуре универсализируется мужской опыт, – говорит Джессика Валенти, основатель феминистского блога Feministing. – Мы не слышим женских голосов, заявляющих, чего на самом деле хотят представительницы прекрасного пола, и в таком вакууме мужское мнение становится единственно верным. И все, конечно, ему верят».

Отдельные женщины, могут, конечно, резонно возразить: «Уж мы-то способны открыто говорить о своих романтических устремлениях; уж мы-то не считаем назойливость привлекательной и не хотим, чтобы нас «брали штурмом» агрессивно-самоуверенные кавалеры». Да, это так. Но если в обществе доминируют совсем иные установки, то в критической ситуации большинство будут ориентироваться на принятую всеми норму.

Укрепляя стереотип, будто женственность всегда ассоциируется с пассивностью, а маскулинность – с агрессивностью, мы способствуем тому, что мужское желание становится мерилом всего – и в романтической, и в сексуальной сфере. А согласие женщины даже если и важно, то глубоко вторично.

* * *

Обратите внимание, как студент Стэнфорда Брок Тернер, признанный виновным по трем эпизодам сексуального насилия, описывает на суде общение с одной из своих жертв (69). «Как-то раз мы болтали с девчонкой, которой Том приносил пиво… Мне казалось, что у нас с ней взаимная симпатия. В какой-то момент она подошла ко мне поближе и сказала, что поражена тем, насколько я похож на одного ее школьного друга. Я счел, что она со мной заигрывает» (70).

Кстати, поймали его двое прохожих, заметивших, как Тернер трогал полуобнаженную женщину, лежавшую без сознания за мусорным контейнером. Конечно, этот парень – извращенец, однако он апеллирует к общей норме, снова и снова повторяя, что ему казалось, будто все идет хорошо. Точно так же многие мужчины могут сказать о своих попытках добиться внимания женщины. Насильник говорит, что его жертва была готова к сексуальному контакту. Но это очевидно для него одного. Он интерпретировал ее поведение так, будто она хочет близости. Мужчины привыкли считать, что только их интерпретация, а не реальный интерес партнерши имеет значение. Тернер не обращал внимания на то, что девушка сильно пьяна, что она не дала прямо понять, что согласна, да и просто была не в состоянии нормально высказать свои желания. Молодой человек захотел ее и тут же сделал вывод, что она не против.

= Если ты не пресекла заигрываний резко и сразу, значит, готова к интимной интрижке

В своих воспоминаниях, озаглавленных «Сексуальный объект» (Sex Object), Джессика Валенти рассказывает о том, каково это – быть пассивной стороной в подобных «односторонних» отношениях. В частности, она рассказывает об электронном письме, которое написал ей некто «Д.» – ее приятель, женатый человек, чьи сыновья часто играли на детской площадке с ее маленькой дочерью (71). Д. написал ей, что давно, уже около года, мечтает переспать с ней. После этого Джессика пытается понять, в какой момент подала ему призрачную надежду на то, что между ними что-то может быть:

«На мне была юбка с высокой талией, оставлявшая открытой небольшую полоску живота. Я была так рада, что можно хотя бы на время вырваться из дома. Няня посидит с дочкой, а мы с мужем немного развеемся, погуляем по городу, который еще недостаточно изучили… Мы немного выпили в компании, после чего я и Д. вышли на улицу покурить. Когда мы болтали, он быстро коснулся рукой открытого моего живота. Сделав шаг вперед, он придвинулся ко мне вплотную – ближе, чем следовало бы, – а затем сказал, что нам следует чаще выходить покурить. Этот человек вообще всегда любил пофлиртовать… Все знают, что Д. – очень симпатичный парень. Но нельзя сказать, что он настолько сексуален, что прямо теряешь голову. Меня он нисколько не «зацепил».

Как и многие женщины в таких случаях, Валенти начинает винить себя, полагая, что сама спровоцировала его, пусть и неосознанно. Она считает, что дала понять, будто готова к внебрачной интрижке, потому что не пресекла заигрываний резко и сразу. Конечно, она думает, что все дело в ней и в ее поступках – именно оттуда, по ее мнению, выросло его последующее предложение. Но также вероятно (а может, даже более вероятно), что дело обстояло совсем иначе: ее приятель почувствовал влечение и тут же рассудил, что женщина расположена к нему.

= Женщине нужно исхитриться и выглядеть сексуально, но при этом пристойно; проявить интерес, но не показывать сексуального голода

Когда я расспрашивала Джессику об этом эпизоде, она согласилась, что Д. действительно представлял себе все совсем не так, как она. То, что для нее было просто флиртом (пусть и на грани приличия, но в целом ничего особенного, обычное дело между мужчиной и женщиной), для него выглядело совсем иначе. Сам факт, что после прикосновения Валенти продолжила дружески болтать с ним (хотя и не проявила особого сексуального интереса), для него стал свидетельством, что она хочет продолжения.

В связи с тем, что в обществе принято считать, что женщине не стоит открыто выражать свои желания, мужчины начинают воспринимать любой ее поступок как намек на желание или как секретный код, который им удалось расшифровать. Если она надела джинсы; если пошла по определенной улице; если, по мнению мужчины, оделась красиво (иными словами, он считает, что эта одежда служит для привлечения внимания) – значит, можно заключить, что она посылает романтические сигналы. Если женщина никак не отвечает на свист или возгласы, несущиеся ей вслед, значит, она их принимает. Особенно горько это осознавать, когда вспоминаешь о том, как девушкам старательно внушают, что нужно всегда быть вежливой. В данном случае соблюдение ими правил хорошего тона оборачивается против них.

Вероятно, мужчины рассуждают так: если бы женщины не хотели, чтобы к ним приставали незнакомцы, они бы не наряжались, не шли бы в бары и, наверное, вообще бы не выходили из дому.

Как и Джессика Валенти, которая ломала голову, пытаясь вспомнить, чем спровоцировала своего приятеля Д., остальные женщины тоже гадают, как им вести себя и что делать, чтобы адекватно донести до противоположного пола свой отказ. Дебджани Рой из Hollaback отмечает, что перед выходом на улицу многие женщины всерьез задумываются о том, как одеться, накраситься, какую сделать прическу, чтобы «не возбудить» нежелательных поклонников. И даже когда дамам необходимо найти партнера, им тоже приходится быть настороже и пытаться соблюсти баланс: выглядеть сексуально, но при этом пристойно; продемонстрировать заинтересованность, но не показывать сексуального голода.

Валенти называет это «постоянным поиском открытых дверей, которые следует срочно закрыть». Она замечает, что женщины сами себе полиция нравов – следят, чтоб никакое их действие не было воспринято как «приглашение». По словам Джессики, очень часто мужчины по умолчанию решают, что девушка открыта для контакта. Все, что им прямо не запрещают, с их точки зрения, разрешено.

Однако надо учитывать: слишком часто бывает, что никакие женские уловки с целью остаться незаметной вообще не имеют никакого значения. Дебджани Рой подчеркивает: «Главное, как прочитывает ситуацию мужчина». Мужскому мнению окружающие придают бо́льший вес, во всяком случае в том, что касается развития сексуальных отношений. «Если он так сказал, значит, так и было. Все остальное – туман, ложь и вообще не стоит слушать». Такая презумпция основана на вере, что сильный пол точно знает, чего хотят женщины.

Мужчины убеждены, что их домогательства льстят девушкам. А те, кто обвиняет партнера в насилии, сначала согласились, а потом передумали или спровоцировали его своим флиртом, то есть так или иначе позволили обращаться с собой подобным образом.

= Навязчивых поклонников не отпугивает даже открытое признание: «Я – лесбиянка»

Мне хотелось бы снова вернуться к тому, о чем говорил Джей Ти Трэн. Он полагает, что любая женщина мечтает, чтобы ее неожиданно «подхватили на руки». Гуру пикапа убежден, что любое вторжение в ее жизнь может быть принято благосклонно, если оно правильно обставлено. Когда ты живешь в мире, где главным комплиментом женщине становится мужское внимание, легко поверить, что вся проблема просто в неверном подборе ключа в случае с конкретным объектом желания. Ну, или в том, что ты обратился к женщине, которая уже кому-то принадлежит. А агрессивная настойчивость как таковая – вовсе не проблема.

* * *

Мне хотелось бы верить, что намерения у пикаперов действительно самые лучшие, просто не все умеют выразить свое уважение к женщине. И все же наивно полагать, что мужчины так ведут себя только потому, что им дали неверные советы на курсах, посвященных знакомствам, или потому, что они усвоили определенные гендерные стереотипы.

Очень трудно быть уверенной в чьей-то доброй воле, когда вдруг сталкиваешься с некоторыми странностями. Почему, интересно, мужчина по умолчанию заключает, будто женщина-лесбиянка, состоящая в моногамных отношениях с партнершей, будет готова распахнуть свою спальню для его похотливого взгляда? Почему, когда ты признаешься, что бисексуальна, он автоматически решает, что ты готова участвовать в сексе втроем? Почему виртуальный бойфренд (а иногда и реальный, даже физически присутствующий неподалеку) не удерживает других мужчин от непристойного поведения? Все это реальные случаи, а не выдумки. Как-то раз к девушке, рядом с которой находился ее парень, здоровенный морской пехотинец, подсел совершенно чужой молодой человек и попытался задрать ей рубашку, чтобы получше разглядеть татуировку!

Белла Вендетта, лесбиянка и стриптизерша, работающая на западе штата Массачусетс, рассказала мне приведенные выше истории. Ей приходится часто сталкиваться с мужским преследованием. Ни разу ей не удавалось сходить с подругой в бар и при этом избежать домогательств. «Моя партнерша – человек прямой, – говорит Вендетта. – Она сразу отвечает любому: «Я – лесбиянка». Ей кажется, что нетрадиционная ориентация отвратит назойливых поклонников. Но этого не происходит». Напротив, пристающие воспринимают это заявление как брошенный им вызов. «Остаток вечера они посвящают тому, чтобы убедить ее: она вовсе не любит женщин, ей просто еще не встретился настоящий мужчина».

Накануне нашей встречи Вендетта ходила в клуб с друзьями. Вместо того чтобы расслабиться и выпить пива, она весь вечер отбивалась от заигрываний веселой компании строителей, которые изо всех сил пытались добиться внимания сексапильной стриптизерши и ее подружки. В конце концов они все-таки направили свои усилия на другой объект – нашлась девушка, более дружественно к ним настроенная[62]. Можно было бы посмеяться, если бы это был единичный случай. Но когда тебя постоянно донимают мужчины, уверенные, что если приложить достаточно усилий, то они обязательно заберутся тебе под юбку, становится невесело. А в жизни Беллы это происходит настолько часто, что домогательства иногда становятся похожи на фоновый шум.

По ее словам, мужские тактики поведения, с которыми она сталкивается, довольно стандартные. Примерно такие же, какие она использует на работе в стрип-клубе, правда, менее профессионально отточенные. «Допустим, я прихожу в обычный клуб или в бар, где парни пытаются «клеить» меня. Я им говорю: «Вы используете те же приемы, что и я, когда пытаюсь раскрутить людей на деньги. Разница только в том, что вам нужны не деньги, а секс», – рассказывает Белла.

Однако работающая в стрип-клубе женщина имеет все основания полагать, что находящиеся в этом заведении посетители пришли туда добровольно, то есть сами захотели вступить с нею в своеобразные отношения. И совсем другое дело, когда мужчина атакует проходящую мимо женщину, которая просто зашла, чтобы выпить или потанцевать на дискотеке, да и вообще рискнула высунуть нос из квартиры. Это вовсе не значит, что она согласилась быть объектом сексуального интереса. Одно дело – выставлять себя на показ «по долгу службы», в строго установленные часы, когда при желании можешь бросить это занятие. И совсем другое – когда к тебе так относятся всякий раз, когда ты оказываешься на людях.

=Город – мужская территория, и вся его инфраструктура выстроена с учетом потребностей сильного пола

Впрочем, удивляться тут нечему. Скажем, Дебджани Рой нисколько не поражена сходством, которое Вендетта видит между клиентами в стрип-баре и потенциальными «кавалерами», пристающими к ней на досуге. «Уличный харассмент есть итог совершенно очевидного дисбаланса сил в социуме, – констатирует она в беседе со мной. – Мужчины своим поведением дают понять, кто хозяин на улице и в общественных местах».

Стриптизерша «прессует» клиента, потому что он пришел туда, где она трудится. Он должен заплатить ей за услуги. И домогательства на улицах, в свою очередь, должны сигнализировать женщинам нечто подобное. Мужчина как бы сообщает женщине: «Это мое пространство, и ты сейчас должна играть по моим правилам».

Казалось бы, почему власть на площади или проспекте, в баре, в транспорте или любом другом общественном месте принадлежит только мужчинам? Однако посмотрите, насколько вся наша городская инфраструктура действительно приспособлена к потребностям сильного пола. Еще в 1980 году вышла статья Долорес Хайден под названием «Каким был бы несексистский город? Размышления о жилье, городском пространстве и работе» (72). В XX веке наиболее важным принципом в строительстве и архитектурном дизайне в США был постулат о том, что «место женщины – дома».

Хайден – историк-урбанист, в основном концентрируется на зонировании и других вопросах городского дизайна, помогающих женщине находиться подальше от тех, кто каждый день ходит на службу. Это дает ей возможность спокойно заниматься своими делами на кухне. Во всех рассуждениях автора статьи читается одна невысказанная, но глубоко укоренившаяся идея: в частном пространстве доминирует слабый пол, а в общественном – сильный. Женщины, попадающие на чужую территорию, должны понимать, что там на них обратят внимание (возможно, тем, что они туда выйдут, они как раз хотят показать, что жаждут этого внимания).

Когда-то дамам вообще был закрыт вход в питейные заведения – салуны. Некоторые виды общественного транспорта тоже предназначались только для мужчин (73). И уж конечно, в давние временам не предполагалось, что женщина будет путешествовать без сопровождения[63]. Наша самостоятельность – относительная инновация для американской культуры. Те места, в которых сейчас регулярно появляются представители обоих полов, первоначально не были доступны всем. Стереотипное мышление заставляет мужчин и поныне воспринимать оказавшихся там женщин как «пришлых», «заезжих гастролерш», явившихся прежде всего для развлечения «местных», которые здесь распоряжаются.

«Женское отношение к пребыванию в общественном пространстве изменилось куда быстрее, чем мужское консервативное большинство могло себе это представить», – замечает Дебджани Рой. Целый ряд исследований подтверждает, что это так: представители сильного пола, как правило, меняют свои взгляды на роль женщины на работе и дома куда медленнее, чем их подруги (74). Мужчины-миллениалы все еще с подозрением относятся к руководителям противоположного пола, по-прежнему считая, что женщина должна выполнять основные домашние обязанности. И, что самое печальное, большинство мужчин уверены, что феминистки добились слишком многого и зашли чересчур далеко.

В итоге формируются противоречивые гендерные ожидания. Женщины моего поколения росли, понимая: мы можем стать, кем захотим, и достичь чего угодно. А наше сверстники-парни, взрослея, представляли, что у них будет такое же превосходство и столько же власти, сколько у их отцов и дедов. И что женщины будут им подчиняться – так же, как это было раньше. В итоге девушки, вошедшие во взрослый мир, с ужасом обнаружили, что он еще не готов воспринимать их личностную независимость. А мужчины с не меньшим ужасом (а иногда и гневом) осознали, что представительницы противоположного пола не желают по первому требованию выполнять все их прихоти.

= Возможно, домогательства и угрозы вызваны панической реакцией мужчин, которые боятся потерять власть

«Меня особенно удручает, что молодые люди нынешнего поколения, созревавшие в уже преобразившейся среде и знакомые с новыми формами взаимодействия между полами, все же не спешат меняться», – констатирует Рой. И добавляет с откровенной горечью: «Да и зачем им пытаться адаптироваться? У них есть власть, они могут диктовать свои условия и устанавливать правила».

Моя собеседница полагает, что, возможно, домогательства и угрозы как раз вызваны панической реакцией мужчин, которые боятся потерять контроль. «Если подчиненная сторона никак не реагирует и даже игнорирует проявления доминирования, значит, власть утрачена. И это вызывает фрустрацию у многих». На улицах, по словам Рой, мы встречаем «множество раздосадованных личностей, не вполне понимающих, какова теперь их роль. Отсюда их настойчивость, конфликтность, тяга к насилию».

= Предъявление воображаемого бойфренда – это не столько обман, сколько стратегия выживания

Валенти также видит связь между достижениями феминистского движения и нарастанием мужской агрессии. Женские голоса становятся громче, к ним приходится прислушиваться, и мужчины понимают, что в перспективе все радикально изменится. С этим они еще в своей жизни не сталкивались. По мнению Джессики, «они растеряны, потому что все это кажется им странным, незнакомым». В будущем прекрасный пол перестанет жаждать внимания и не всегда будет открыт для ухаживаний. Мы больше не хотим, чтобы на нас охотились. Иногда мы желаем одного – чтобы нас просто оставили в покое. Подобная картина слишком резко отличается от той, которую рисовали себе мальчики с самого детства, и они инстинктивно начинают этому сопротивляться, чуя подвох. В итоге мужчины приходят к отрицанию реальности, выплескивают свой гнев на окружающих и нередко даже применяют силу, чтобы добиться своего.

Если видеть в мужской навязчивости не только романтический порыв, но и борьбу за власть и стремление доминировать в широком смысле этого слова, то обычная женская ложь о несуществующем бойфренде становится вполне оправданной. Естественно было бы прибегнуть к такой отговорке, если хочешь вывернуться из неловкой ситуации. Кто здесь главный, кому принадлежит контроль? Мужчине? Тогда я предъявляю вам его, пусть даже и виртуального, он и даст вам отпор как равный.

«Женщину далеко не всегда воспринимают как индивидуальность и как отдельную личность, у которой есть своя жизнь, желания, устремления», – говорит Дебджани Рой. Но ключевой вопрос не в том, чего хотят женщины, а какую роль они играют в жизни мужчин. Создание воображаемого партнера позволяет противостоять желаниям и вниманию других, и это не столько ложь, сколько, по словам Рой, «стратегия выживания».

И в этом качестве заявление «У меня есть парень» очень эффективно, так как показывает отсутствие интереса, но при этом щадит мужское эго и подтверждает приверженность традиционным идеям (женщина признает, кому принадлежит главенствующая роль в общественном пространстве и личных отношениях).

Конечно, эта формула неидеальна. Правы те критики, которые считают, что, апеллируя к несуществующему бойфренду, девушка подписывается под теорией, будто мужская власть сильнее, чем ее собственная воля. С другой стороны, когда твоя задача – защититься от агрессора, очень сложно сохранять приверженность высоким принципам.

Криста Энн, кстати, знает еще один способ, который подойдет для женщин, не желающих отговариваться наличием парня. «Я могу отпугнуть мужчину, неожиданно ответив ему в той же оскорбительной манере, которой пользуется он. Если ко мне подкатывают с возгласом «Какие буфера!», я рявкну, к примеру: «А достаточно ли велик твой член, чтобы постучаться ко мне?» Многих как ветром сдувает». Тактика, скажем прямо, рискованная, но она хотя бы позволяет женщине заявить о себе как о полноправном субъекте, а не прятаться за выдуманной фигурой, безоговорочно признавая авторитет самца.

* * *

«В конечном итоге весь вопрос в том, как человек воспринимает окружающих. Считает ли он их равными себе, человеческими существами с такими же потребностями, как у него, или это всего лишь объекты для удовлетворения его желания? – так ставит вопрос Нил Штраусс. – Есть люди, которые вроде бы ничего дурного не делают, но при этом в глубине души твердо верят, что других можно просто использовать. В том-то и проблема».

Стоит ли говорить, что большинство женщин привыкли к тому, что их воспринимают как объект? Это стало неотъемлемой частью представлений о женской сексуальности. За нами гоняются, как за трофеями. Нас завоевывают, как крепость. Нас определяют прежде всего по отношению к мужчине – чья-то дочь, подруга, жена, мать, – и уже во вторую очередь как самостоятельную личность. Надо сказать, что женщина не перестает быть объектом, покидая публичное пространство. Часто таким же образом на нее смотрят в интимных отношениях. Мы боремся за то, чтобы в каждой из нас видели уникальное существо. Нам не надо, чтобы нас обожествляли, как мадонн, или поносили, как шлюх. Наши поступки невозможно классифицировать в соответствии с заранее расписанным сценарием. Но не все это понимают. Отчасти, наверное, именно в этом кроется причина того, что многие девушки не перестают лгать даже после вступления в настоящие глубокие отношения с любимым человеком.

Штраусс отмечает, что все виды притворства можно приблизительно разделить на две категории. Бывает, что мы говорим неправду из вежливости, чтобы пощадить чувства другого. А есть ложь, которая служит тому, чтобы подстроиться под социальные нормы (ведь выпадение из них может дорого обойтись). Большинство из нас полагают, что женские хитрости относятся к первой категории. Просто девушки не хотят обижать партнера. Однако я бы с этим поспорила. Обман второго типа встречается ничуть не реже. Да, женщины не говорят всей правды о своем сексуальном прошлом, чтобы не наносить урона мужскому самолюбию и уверить свою половину, что он – самый лучший любовник. Но, кроме того, женщины делают это еще и для подтверждения своей лояльности к сложившемуся социальному укладу, в котором они имеют право на свое маленькое счастье, и никто не властен это право отобрать.

Глава шестая

У меня мало опыта

Чернокожая школьница по имени Отомн очень редко видела в телепередачах похожих на себя девушек. Черных нечасто приглашали на ток-шоу, а те, которые все-таки появлялись на экране, оставляли неприятное впечатление. Они, по воспоминаниям моей собеседницы, были «либо слишком крикливыми, либо агрессивными, либо вызывающе сексапильными». Распределение всегда оказывалось стереотипным: белые женщины высокомерны и чопорны, азиатки тихи и застенчивы, а афроамериканки и латиноамериканки развязны и нагловаты. «Что мне оставалось? – сетует Отомн в разговоре со мной. – Из всех ролевых моделей я выбрала наиболее приемлемый для себя вариант, то есть сделала ставку на сексапильность».

= Она не решилась признаться бойфренду, что пробовала разные виды секса, а не только пару самых консервативных поз

Отомн не хотела быть такой. Но из внешнего мира она постоянно получала сигналы, что от нее ждут именно этого. «С двенадцати лет мужчины заигрывали со мной, следуя расовым предрассудкам, – призналась она мне в телефонной беседе. – Взрослые дяди прекрасно знали, сколько мне лет, но все равно подмигивали и бросали сальные фразочки, типа: «Ох, как я люблю шоколадок! Слышал, что чернокожие женщины умеют делать то-то и то-то».

В подростковом возрасте Отомн старалась изо всех сил, чтобы быть асексуальной (из-за этого не мастурбировала до девятнадцати лет). Но годы шли, ей надоело изображать «правильную» недотрогу. Она стала встречаться с молодыми людьми, заниматься сексом, пыталась строить отношения. Но и тут, к своему огорчению, поняла, что установки и штампы, от которых она пыталась убежать, никуда не делись и, как и раньше, влияют на ее судьбу.

= В идеале требуется совмещать противоположные качества – молчаливую покорность невинной девы и искушенность блудницы

Девушка с грустью констатирует: «Я поняла, что мужчины интересуются мною, только если считают, что будут у меня первыми». На худой конец, они согласны не на девственницу, а на малоопытную подружку. Поэтому Отомн обычно скрывает свой сексуальный опыт. У нее уже было девять партнеров, но она рассказала нынешнему бойфренду лишь об одном-двух. И не решилась признаться, что пробовала разные виды секса, а не только пару самых консервативных поз. Если она будет более откровенна, то, по ее убеждению, «молодой человек решит, что я слишком развратна, и не станет со мной особенно деликатничать».

Тут скрыт некий парадокс: с одной стороны, мужчины заявляют, что хотят иметь дело с неискушенной подругой, с другой – мечтают, чтобы она умела очень многое, в том числе то, что приходит лишь после многих лет сексуальной практики. «Им нужно, чтобы я вытворяла всякие штучки, – продолжает моя собеседница. – Чтобы заранее знала, чего именно они желают, и угадывала момент, когда именно нужно это сделать. Чтобы я была мастерицей на все руки во всем, в том числе и в сексе. Но при этом, если я прямо признаюсь, что у меня уже есть кое-какие навыки, меня назовут шлюхой. То есть они мечтают, чтобы я молча, ничего не поясняя, продемонстрировала им, что владею всеми возможными тонкостями любовного искусства».

Знакомьтесь, это старая, как мир, дихотомия «непорочной блудницы». Женщины должны каким-то образом совмещать в себе два противоположных качества. «От тебя ждут чистоты и невинности, но когда ложишься в постель, изволь показать класс. Как такое возможно?» – вздыхает Отомн.

Конечно, она не единственная, кто заметил такую печальную закономерность. Шарлотт Шейн, бывшая секс-работница, автор книги «Грязное белье проститутки» (Prostitute Laundry), утверждает, что нынешний эротический идеал – это «не скромница, а невероятно раскованная женщина, готовая экспериментировать. Она неутомима в любовных утехах и знает, как довести партнера до вершин наслаждения». Но при этом, как пишет Шейн, «мужчина не желает задумываться о том, откуда у его подруги такие разносторонние познания». Того же мнения придерживается Рэйчел Хиллз, автор книги «Миф о сексе» (The Sex Myth). В разговоре со мной она рисует такую картину: «Женщины понимают, что от них ждут сексуальной искушенности. Им не следует быть невинными овечками, однако при этом иметь в послужном списке слишком много связей тоже нехорошо… Если ты немного авантюристка и любишь пробовать новое – отлично. Хотя не стоит забывать, что многие мужчины боятся слишком опытных партнерш. Надо быть умелой, но не слишком. Твоему другу должно быть нескучно, но развлекать его нужно осторожно, чтобы не отпугнуть».

От такого количества требований голова идет кругом. Прекрасная половина человечества привыкла, что от нее ждут соответствия трудно достижимым стандартам. К тому же проделывать разные трюки необходимо с легкостью и изяществом. Стоит ли удивляться, что Отомн, как и многие другие женщины, решила в этом вопросе прибегнуть ко лжи, потому что это проще, чем говорить правду?

* * *

«Никто не может научиться играть на скрипке, если ни разу не держал ее в руках, – говорил мне в телефонном интервью Дэн Сэведж, колумнист и блогер, пишущий о сексе. – А на таком сложном инструменте, как человек, почему-то нужно сыграть с первого же раза. Причем виртуозно». Люди очень непросто устроены: сексуальные реакции включают в себя комбинацию физического и эмоционального возбуждения. Высшего наслаждения можно достичь, только если эти процессы правильно скоординированы.

= Книги и кино о техниках интимной близости – лишь инструкции, сами по себе не превращающие знания в навык

В популярном блоге Savage Love Дэн Сэведж пытается донести до читателей идею – чтобы в постели все шло хорошо, нужно постараться следовать нескольким принципам: не только брать, но и отдавать; уделять друг другу равное время и дарить равное удовольствие; не забывать, что любовь – это прежде всего игра. Для достижения высокого мастерства в любовном искусстве необходима практика, считает эксперт. Вера в то, что мы от рождения обладаем знаниями в этой области, глубоко ошибочна и даже опасна. И тем не менее она очень широко распространена.

Только в кино партнеры падают друг другу в объятия и предаются страсти, даже вскользь не обсуждая, что каждому из них нравится или не нравится. Они понимают друг друга без слов, и это подается как высшая романтика. Только в любовных романах персонажи заранее знают, что нужно их половине, и избавлены от необходимости спрашивать ее об этом. А в порнографических фильмах мы видим лишь финал того, что в жизни должно быть подготовлено длительным общением (точнее, создатели порно вообще не думают о том, что качественный секс требует какой-то подготовки). Представление, что все сложится само собой, спонтанно, присутствует повсеместно, поэтому трудно понять, где искать истоки всех этих ложных установок. Сэведж, выросший в католической среде, предполагает, что некоторую роль в их появлении играло религиозное воспитание (имеются в виду религии, отрицательно или подозрительно относящиеся к физической близости). «Если уж приходится грешить, греши один раз [в браке]», – вспоминает Дэн принципы, которые ему проповедовали в детстве. И добавляет, что мысли о сексе считались столь же грешными, как и само занятие. Выходит, о половых вопросах нельзя даже подумать, не то что обсудить их. А идея, что полноценная интимная жизнь выстраивается только при наличии правильной коммуникации, объявлялась ложной.

Однако не так уж даже и важно, беспокоишься ли ты о том, что некто всемогущий покарает тебя за нечистые помыслы. Главная беда, что человеку сложно избавиться от стереотипа, будто уже с самого первого раза он может отлично проявить себя в сексуальном взаимодействии. Очень многие верят, что все естественным образом сложится в нужный момент. Как будто те же гормоны, которые отвечают за выработку смазки или эрекцию, способны послать в мозг дополнительные сигналы, подсказывающие на каждом этапе, как действовать, чтобы доставить партнеру максимальное удовольствие. Растерялся в постели? Не знаешь, что делать? Бывает. Да, это вызывает неловкость. Но разве есть возможность развивать хоть какие-то навыки без всякой практики?

«В молодости я надеялась, что прочту все существующие книги о техниках близости и стану гением секса, – смеется Шарлотт Шейн. – Сейчас, конечно, я понимаю: это самое ужасное, что только можно придумать. Дать человеку стопку фолиантов, заставить их все прочитать и верить, что сразу после этого он станет экспертом». Долгое время считалось, что женщина, которая «хороша в постели», – это та, что с готовностью расставила ноги и ждет, когда в нее войдет мужчина. Но теперь все не так; большинство хотят иметь дело с довольно искушенной партнершей, а опыт приходит только после того, как человек прошел путем проб и ошибок. Да, есть неплохие руководства и пошаговые инструкции, например по оральному сексу. Но между теорией и практикой все равно пролегает огромная пропасть, которую нужно суметь преодолеть.

Просмотр порнороликов, в которых все показано и рассказано куда более подробно и наглядно, чем в любой из книг, тоже не может никого превратить в сексуального аса. Допустим, в каком-то фильме для взрослых вы познакомились именно с тем видом секса, какой вам нравится, а затем смогли реализовать нечто подобное в своей спальне. Однако все равно нельзя не заметить, что подавляющее большинство сюжетов порнографии являются фантазийными. В них от аудитории сознательно утаиваются важные детали. К примеру, в таком кино совсем не говорится о том, как подготовиться к анальному сексу и какие меры предосторожности принять перед тем, как заняться сексом с элементами БДСМ. Даже образовательные видеоматериалы, которые, по идее, должны больше говорить о подготовке, все равно демонстрируют легкое и непринужденное взаимодействие партнеров. Хотя все равно это лишь технические инструкции, в них нет никакой волшебной силы, сами по себе они не превращают знание в навык. Образно говоря, просмотр видео по вязанию автоматически не делает вас мастерицей-вязальщицей.

«Как вообще мы достигаем в чем-то мастерства? – спрашивает Шарлотт Шейн. – Разве после прочтения книги о велосипедном спорте кто-то побежит сразу участвовать в «Тур де Франс»?» Шарлотт считает «милым и забавным заблуждением» свое былое убеждение, что одни лишь печатные руководства смогут сделать человека сексуальным гигантом. Она указывает, что за верой в силу инструкции скрывается более серьезная проблема. Принимая установку, будто сексуальное знание может быть достигнуто через несексуальный опыт, мы соглашаемся, что в принципе можно сразу, с первого раза добиться безупречного интимного контакта. Тогда, действительно, предлагать партнеру вместе экспериментировать, изучать себя и свое тело, формировать новые навыки – неприлично и стыдно, и надо всеми силами стараться этого избежать. Завершая цепь логических рассуждений, приходим к выводу, что всякого, кто приобрел свой опыт в ходе обширной «полевой практики», которую иногда называют «беспорядочными половыми связями», следует обходить стороной. И правда, такие люди давно бы уже стали изгоями, если бы не отсутствие в обществе единого мнения о том, что именно считать беспорядочными связями.

* * *

Рэйчел Хиллз, написавшая книгу «Миф о сексе», посвятила себя развенчанию идеи, будто существует единый и подходящий для всех и каждого «эталонный» способ заниматься любовью. Она много выступает перед студентами вузов, хотя и жалуется на то, что молодые люди не так открыты и восприимчивы, как ей бы хотелось. Рэйчел рассказала мне, что во время одной из недавних бесед с молодежью из зала поступил вопрос: «Сколько должно быть половых партнеров?» Хиллз ответила, что тут нет никакой общепринятой нормы, но аудитория явно не удовлетворилась этим ответом.

= По мнению эксперта, мужчины готовы мириться с тем, что у подруги до них было от одного до трех партнеров

Неудивительно, что многие из нас по-прежнему верят, что для полного счастья нужно иметь в своем послужном списке какое-то определенное число связей. Мы снова и снова слышим разговоры об этом, хотя согласия по поводу точного количества как не было, так и нет. В декабре 2016 года газета Daily Mail опубликовала результаты опросов, проведенных в трех британских университетах. Респонденты, юноши и девушки, сошлись на том, что «необходимое число – это магическая тройка» (75). Не прошло и пяти месяцев, как то же издание поместило на своих страницах другую информацию. По новым данным, большинство высказывается в пользу двенадцати – теперь именно эту цифру участники анкетирования сочли оптимальной, а верхней границей нормы они назвали девятнадцать (76). Впрочем, эта статистика собрана не научными методами и не для научных целей. Опрос проводил сайт знакомств, ориентированный на тех, кто ищет «развлечений» вне брака. Мужчины, рассуждая о допустимом количестве партнеров, часто предъявляют к женщинам больше требований, чем женщины по отношению к другим женщинам. Хиллз говорит, что сильный пол считает приемлемым, если у их подруги до них было два-три партнера. «Один их тоже устраивает, – поясняет она. – Но если ранее никого не было – это плохо. И если было пять – тоже».

«Сколько их у вас?» (What’s Your Number?) – так называется роман, написанный женщиной[64]. Завязка его основана на исследовании о количестве половых партнеров, также проведенном женщинами. Все они куда более толерантны, чем мужчины, и считают, что представительница прекрасного пола вполне может сменить до двадцати любовников. Только после этого героиня книги задумается, а не стоит ли попробовать выстроить с кем-то серьезные и длительные отношения.

* * *

Цифры могут быть разными, но суть от этого не меняется. Речь по-прежнему идет о поиске «идеального» количества сексуальных связей. Женщина хочет получить достаточный опыт, чтобы чувствовать себя увереннее в постели, но при этом опасается заводить слишком большое число романов, чтобы ее не сочли шлюхой. Такая формулировка задачи представляется более реалистичной, чем идея научиться отлично делать минет, а также быть готовой показать высокий класс в самых экзотических и даже маргинальных любовных практиках, сохраняя при этом полную невинность непосредственно до начала их применения.

Итак, есть ли какие-то правила и принципы, по которым должен накапливаться опыт, при условии что в обществе так и нет консенсуса относительно оптимального количества партнеров? Наиболее здравое рассуждение по этому вопросу я слышала от Рэйчел Хиллз. Она рассказала, как одна из респонденток, опрошенных ею перед написанием книги, пожелала, чтобы у женщины было столько же половых партнеров, сколько и бойфрендов. Может, на одного-двух больше. Если их число существенно выше, это может означать, что она встала на скользкий путь девушки «легкого поведения».

= В обществе нет согласия, что именно следует считать беспорядочными половыми связями

Казалось бы, связать количество половых связей и количество отношений – неплохая идея. «Выбирая партнера, мы часто пытаемся понять, что это за человек и к какому типу личности относится, – поясняет Дэн Сэведж. – Об этом можно судить по многим поступкам, в том числе и по тому, с кем и как он готов переспать». Большое число беспорядочных связей свидетельствуют о буйном темпераменте и готовности к риску. И все же выстраивать прямую зависимость между количеством любовников и характером все-таки не стоит. Слишком много разных обстоятельств влияет на то, почему мы вдруг решили отправиться с кем-то в постель. Как ни странно, эта мысль хорошо проиллюстрирована в сериале «Секс в большом городе». Как-то раз редакторы газеты New York Daily News решили подсчитать, сколько мужчин было у четырех главных героинь на протяжении шести сезонов сериала (77). Общее число составило девяносто пять. Львиная доля, конечно, приходилась на раскованную Саманту. Но даже сдержанная и принципиальная Шарлотта отличилась – ее «счет» составил восемнадцать пунктов[65]. Вам кажется, что это очень много? Вполне возможно, особенно если учесть, что в сериале Шарлотте уже за тридцать. То есть у нее и до начала повествования, вероятно, имелся как минимум десятилетний опыт сексуальной жизни. А значит, общее количество мужчин было намного больше. Однако если не фиксировать на этом внимание, а просто смотреть сериал, то ее похождения не кажутся фантастичными. Напротив, все выглядит очень органично. Восемнадцать за шесть лет – то есть в среднем трое в год. Шарлотта иногда заводит легкие интрижки, а иногда серьезные отношения, которые, впрочем, не длятся долго. Так что выходит достаточно жизненно.

Контекст, в котором происходят наши сексуальные приключения, гораздо показательнее, чем «голые» цифры. Что говорит о моральном облике Шарлотты количество ее связей? При условии что их было довольно много, она все равно считает себя относительно консервативной женщиной, уважающей традиционные ценности. И на самом деле она такая и есть – во всяком случае в самых главных, ключевых вопросах. У Шарлотты несколько больше половых партнеров, чем у современной и амбициозной Миранды, но при этом материнство для нее важнее, чем карьера, интересы семьи выше, чем ее собственные. Забота о доме для нее – приоритет. Все эти характеристики совершенно не свойственны женщине легкого поведения.

= Наивно полагать, будто всякое сексуальное приключение должно оставлять неизгладимый след в душе

Образ Шарлотты вполне реалистичен: бывают такие «правильные» девушки, традиционалистки и консерваторы, при этом имеющие богатую и разнообразную половую жизнь. Женщина, которая сказала Рэйчел Хиллз, что число любовников должно соответствовать количеству мужчин, с которыми установились близкие отношения, вовсе не отличалась революционными взглядами. Это была достойная и солидная сторонница Республиканской партии. А в частном общении оказалась на удивление сексуально раскрепощенной. Хиллз считает, она успешно примирила в себе эти противоречия, так как для нее секс возможен был только как часть отношений. Закончились одни отношения? Ничего, начинаются другие. Видимо, у нее было много мужчин, но все не на одну ночь. Между ними и ею каждый раз завязывалось нечто большее. А ведь такие важные детали обычно упускают из виду, когда обсуждают любовников исключительно как «математическую статистику».

Число партнеров мало что способно рассказать об истории сексуальной жизни человека. Это всего лишь цифра: изъятая из контекста, она несет в себе не так много информации, как нам хотелось бы. И те, кто желал бы измерить свой жизненный путь такой меркой, должны это понимать. Сэведж рассказал мне, что женщины, с которыми он ведет переписку в своем блоге, часто исключают из расчетов какие-то виды половых контактов: «Одни не считают случаи, когда секс был только оральным; другие – секс втроем; третьи вычеркивают из списка какие-то отдельные крайности, в целом для них нехарактерные. В основном они склонны учитывать лишь тех мужчин, к кому у них были чувства. А «одноразовые» варианты не добавляют к своей статистике. Таким образом, они преуменьшают реальное количество партнеров, чтобы не смущать того, с кем они сейчас».

Тут можно добавить, что, редактируя подобным образом свои воспоминания, женщины пытаются искусственно сконструировать свой подлинный образ. Конечно, такие конструкты основаны на вере, будто наше прошлое формирует наше настоящее. А ведь это утверждение более чем спорное.

* * *

Когда мы обедали с Шарлотт Шейн в бистро в Чайна-тауне, она озадачила меня вопросом: «Сколько времени обычно занимает секс с мужчиной?» И сама же с улыбкой ответила: «Сенсационная новость – совсем немного!» Если бы к ней подошел сейчас в ресторане некто и предложил заняться любовью в туалете, то она вернулась бы за столик минут через пять. «Пять минут! – восклицает моя собеседница. – Это такая мелочь! Я больше времени за сутки провожу в уборной, справляя нужду».

Наше представление о том, будто любое сексуальное переживание оставляет неизгладимый след в нашей душе, иногда кажется мне по-детски наивным. Отчего мы думаем, что эти пять минут во всех случаях важнее, чем любые другие минуты нашей жизни?

Шейн признается: «В молодости, когда я была еще девственницей, мне казалось невероятным, что двое людей могут вот так после секса просто одеться и выйти на улицу. И быть как все. Как это возможно? Это же так странно». Но затем, став взрослой, она поняла, что «ты не ходишь по городу, постоянно думая, что переспала с… – Тут она замялась, видимо, решая, какую цифру назвать, чтобы быть точной и реалистичной. – …переспала с тремястами пятьюдесятью мужчинами».

Тот факт, что женщина занималась любовью с мужчиной или последовательно с несколькими мужчинами, мало что открывает нам о ней или о том, что именно с ней произошло. Секс – общее понятие, включающее в себя широкий спектр разных эмоций и действий. Даже если мы решим «учитывать» только гетеросексуальный опыт и только вагинальный половой акт, то быстро поймем, что подобный эротический контакт может иметь много форм. Допустим, ты говоришь, что у тебя был секс. Значит ли это, что у тебя с данным партнером установилась глубокая и эмоциональная, и физическая связь, которая развивалась на протяжении нескольких десятилетий? Или произошла разовая встреча, продлившаяся несколько минут и не доставившая особого удовольствия? Оставил ли этот эпизод какой-то след в твоем сердце или он был мимолетным, а воспоминание о нем стерлось, как только он завершился?

Откуда в нас берется уверенность, будто даже самые краткие генитальные манипуляции способны навеки занять место в сердце мужчины или женщины и глубоко изменить их?[66]

Отголоски подобных представлений мы видим во многих программах сексуального образования, которые строятся на идее воздержания от секса. Вот лишь один пример. Чтобы проиллюстрировать мнимые опасности секса до брака, преподаватель берет кусок скотча, который в эксперименте символизирует «чистоту» девственницы. Потом последовательно прикладывает клейкую ленту к предплечью нескольких юношей. Каждое прикосновение – метафорический сексуальный контакт. В конце манипуляций клеящий слой загрязняется и уже не может прилепиться к коже (78). Преподаватель заключает: то же самое происходит с женщиной, которая «перепробовала» много мужчин[67].

Людям свободомыслящим сразу ясно, что пример с загрязняющейся клейкой лентой порожден консервативной идеологией и что он вводит аудиторию в заблуждение. Но даже самые либерально настроенные граждане иногда склонны соглашаться с ложными и вредоносными теориями, говорящими об опасностях большого количества сексуальных связей. Вы наверняка сталкивались с мифом о «растянутой вагине»: мол, чем больше у женщины партнеров, тем больше «изнашиваются» ее гениталии; в итоге они теряют свою способность сокращаться и не могут доставить удовольствие мужскому половому органу, если тот не отличается особенно крупным размером. Однако это неправда: сила влагалища определяется силой мышц, которые со временем могут как терять, так и приобретать эластичность. Их, как любые другие мышечные волокна, можно натренировать и укрепить. Также ничем не подтверждено, что более «узкая и тугая» вагина по определению способна дарить больше удовольствия, чем любая другая. Но миф этот настолько широко распространен, что таким уважаемым изданиям, как Jezebel, Men’s Health, Slate, Psychology Today, LA Weekly, пришлось публиковать развенчивающие его статьи (79).

Во всех этих публикациях медики снова и снова повторяли: состояние влагалища не дает нам достоверной информации о том, сколько у женщины было партнеров. И невозможно назвать точное количество проникновений, которые гарантированно послужат «разнашиванию» женских гениталий, так что те совершенно утратят свои первоначальные «девственные» физиологические свойства.

Однако сколько бы просветители ни боролись с предрассудками, двусмысленные шуточки на тему «растянутых половых органов», видимо, и впредь не переведутся. Кстати, таким же надуманным является популярное мнение, будто женщина, имеющая много любовников, более предрасположена к венерическим болезням. Как будто заболевания, передающиеся половым путем, возникают от того, что у человека много связей, а все остальные факторы (используется ли презерватив, проходят ли оба партнера регулярное обследование и вообще прибегают ли к профилактике) совершенно не имеют значения.

= Разве презерватив защищает от инфекций только до третьего партнера, а потом перестает?

В фильме «Девушка без комплексов» (Trainwreck) 2015 года влюбленный Эрон говорит героине Эми: «Меня очень беспокоит, что ты много куришь, много выпиваешь и спишь со многими парнями. От этого я чувствую себя неуверенно». Что в данном случае значит его «уверенность» и «чувство безопасности»? Тут может быть много разных интерпретаций. Рискну предположить, что он имеет в виду. Связываясь с Эми, он рискует собственным здоровьем. Интересно, почему он видит в этом риск? Эрон по профессии врач и должен понимать, что вне зависимости от привычек своей подруги он способен защитить себя сам, позаботившись о своей безопасности и благополучии.

Мужчины, ссылающиеся на венерические болезни как на аргумент против того, чтобы иметь дело с опытной женщиной, по выражению Шейн, демонстрируют «примитивные представления о функции презерватива. Как будто это какая-то магия! Разве они защищают только до третьего партнера, а затем перестают?!» На мой взгляд, и так понятно, что большое количество половых контактов автоматически не добавляет риска. При правильном использовании средств контрацепции эффективность такой защиты очень высока. А постоянство в любви само по себе не служит гарантией от всех болезней. Скажем, вероятность подцепить хламидиоз в результате секса с сотней разных незараженных партнеров нулевая, а в моногамном союзе, где один уже заражен, но не лечится, и при этом наслаждается незащищенным сексом со своей половиной[68], это может произойти запросто.

В общем, представление о том, что опытная женщина больше рискует здоровьем – скорее мужской стереотип, не подтверждающийся медицинской наукой. И все же многие продолжают думать, что эта опасность реальна. То же самое относится и к воздержанию, за которое агитируют проповедники чистоты, демонстрируя всем эксперимент с быстро загрязняющимся скотчем.

Сколько же раз мужчины апеллировали к не имеющим под собой основания опасениям по поводу «здоровья», хотя на самом деле они выступали скорее в качестве полиции нравов. «Ах, это не моя прихоть! Научно доказано, что разврат вреден», – передразнивает их Шарлотт Шейн, закатывая глаза и саркастически улыбаясь. Их резоны абсурдны еще и потому, что именно те, кто ограничивает женщин в свободе сексуального выбора, как раз сами не склонны пользоваться презервативами, проверяться на наличие инфекции и вообще предпринимать хоть что-нибудь, чтобы оградить себя и партнершу от болезней. Эта ханжеская позиция и стремление переложить на женщин всю ответственность за возможные физиологические последствия вызывает у Шейн особую ярость. Я тоже считаю, что это нелогично и несправедливо, и все больше склоняюсь к мысли, что представители сильного пола, особенно зорко наблюдающие за моральным обликом женщин ради «здоровья и безопасности», на деле просто страдают от неуверенности в себе.

* * *

«Как мы вообще оцениваем, что секс был хорош? – рассуждает Дэн Сэведж. – Должен ли это быть лучший секс, какой вообще случался у вашего партнера за всю жизнь? И даже если он поклянется, что это так, насколько у вас есть основания ему верить? В каком-то смысле всегда будет повод для сомнений. Вам говорят, будто все прекрасно, а на самом деле ваша половина манипулирует вами, хочет от вас чего-то. Что для вашего партнера важнее, качественная близость или другие одолжения? И готов ли он жертвовать одним ради другого?»

= Множество вещей, добавляющих страстности интимному общению, недоступны внутри долгого и устойчивого любовного союза

Эту тему исследует режиссер Кевин Смит, снявший в 1996 году фильм «В погоне за Эми» (Chasing Amy)[69]. Главный герой, художник-карикатурист, создатель комиксов, влюбляется в лесбиянку. И вскоре понимает, что история ее сексуальной жизни куда более сложна, чем он думал. По мнению автора фильма, весь ажиотаж из-за прошлого женщины вызван тем, что мужчины боятся не дотянуть до планки, ранее установленной их предшественниками.

Холден (художник) ничего не имеет против обширного списка «бывших» своей подруги Алисы, пока он думает, что он ее первый любовник мужского пола. Но, когда узнает, что у нее ранее были мужчины и секс с ними бывал необычным и экстремальным, его охватывает тревога. В кульминационной сцене Холден заявляет девушке, что секс втроем, в котором та участвовала в старших классах школы, ставит ее в неравное положение по отношению к нему. Чтобы уравнять их опыт, нужно, чтобы она занялась любовью с ним и его соседом по комнате Бэнки. Если это станет их совместным переживанием, он сможет закрыть глаза на ее прошлое. По его мнению, их отношения столь нестабильны именно из-за дисбаланса опыта, а также из-за его страха, что он «не дотягивает» до ее уровня искушенности.

Такая логика (к чести создателей фильма надо сказать, что они ее не поддерживают) лежит в основе очень многих дискуссий о ценности женского сексуального «багажа». В нас глубоко засела вера в то, что мы должны подарить партнеру «качественный», точнее, «самый лучший» секс и что именно это и есть основа здоровых и длительных отношений. Чем больше у женщины было партнеров в прошлом, тем выше, как считается, ее требования к нынешнему любовнику. Она больше знает о наслаждении, а значит, стандарты завышены и искусство партнера в спальне будет оцениваться очень пристрастно[70].

Надо сказать, что предположение, будто каждый мечтает, что дорогой его сердцу партнер подарит ему сумасшедший, «срывающий крышу» секс, не выдерживает критики. «Иногда лучшим становится секс вне отношений. Есть свои преимущества в том, что вы больше никогда не увидите этого человека, а возможно, не захотите его увидеть», – утверждает в беседе со мной Дэн Сэведж. Множество вещей, которые делают интимное общение более страстным, оказываются недоступны внутри уютной, длительной и устойчивой любовной связи. В ней много сдерживающих факторов, и не всегда можно нарушать правила, приличия и табу или реализовывать таящиеся глубоко на дне подсознания извращенные фантазии. «С тем, к кому не испытываешь никаких чувств, можно иногда себе позволить что-то необычное, – продолжает Сэведж. – С близкими экспериментировать не всегда удается. Ты сомневаешься, действуешь осторожно и осмотрительно. Риск велик, потому что ты боишься их потерять».

Однако, даже если партнерский секс редко бывает таким же безумным, как «одноразовый», и в нем не кипят страсти, как во время краткого курортного романа, это вовсе не значит, что он не приносит радости. Мы все равно его любим, он все равно себя оправдывает! Пытаться сравнивать разных сексуальных партнеров и опыт, пережитый с разными людьми, выстраивая четкий рейтинг разных видов любовников и любовных техник, – пустая трата времени. Шарлотт Шейн, которая, к слову, сейчас состоит в прочном моногамном союзе, попыталась объяснить мне, что для нее значит «отличный секс»: «Если бы вы попросили меня описать наиболее горячие моменты интимных игр с мужчинами, которые помнятся до сих пор, я бы привела много примеров. Вам бы пришлось слушать мои рассказы целый день, при этом описываемые мною ситуации имели бы мало общего между собой. Общее у них одно: в тот конкретный момент меня возбуждало именно такое, и ничто другое. Обстоятельства были разными, любовники были очень разными, то, что они говорили и делали, было разным. Но по какой-то причине звезды в тот самый день сходились так, что меня это сильно заводило».

= Мужчины преувеличивают свой сексуальный стаж, а женщины, напротив, преуменьшают его

* * *

Рэйчел Хиллз указывает, что нас приучают воспринимать мужчину как авторитетную фигуру, а женщину, напротив, как неуверенное и вечно мятущееся создание, «которое вечно надо учить уму-разуму». Этим можно объяснить тот факт, что сильный пол, когда лжет о своем прошлом, склонен преувеличивать, а не преуменьшать. Таким образом они поднимают свой «сексуальный рейтинг» – показывают себя более знающими, опытными, востребованными, способными доставить большее удовольствие, чем это есть на самом деле. Наличие у мужчины длинного списка бывших подруг, как правило, не отталкивает женщину. Наоборот, многих это привлекает и служит своего рода гарантией способности подарить максимум удовольствия.

Впрочем, существует некий вид интимного опыта, который мужчины склонны скрывать. «Они не афишируют гомосексуальные контакты, – говорит Сэведж. – Потому что на женщин это действует отталкивающе. Доходит до смешного. Одна дама как-то узнала, что ее бойфренд в одиночку ходил на мюзикл, и впала в панику. Она написала мне, что ее теперь терзают подозрения – наверное, он гей. Большинство девушек придет в ужас, если узнает, что их парню случалось заниматься оральным сексом с другим мужчиной. Они никогда не успокоятся и будут постоянно думать о его ориентации». Так происходит даже в тех случаях, когда у самих женщин случались контакты с представительницами своего пола. При этом они преспокойно продолжают считать себя гетеросексуальными.

= У нас сложился культ пениса. Он стал символом силы и власти, любой контакт с ним очень значим и влияет на самоидентификацию человека

Слушая Дэна, я вспомнила теорию писателя Брайана Мойлана. Он называет ее «правилом одного члена». В нашем коллективном сознании доминирует определенное представление о сексуальности. В этой системе координат мужской половой орган наделен абсолютной, едва ли не магической силой. Даже кратковременный контакт с ним навеки переворачивает жизнь человека. Мужчина, прикоснувшийся к пенису другого мужчины, сразу становится гомосексуалом, вне зависимости от того, скольких женщин он имел за всю свою жизнь. Женщина, переспавшая хоть раз с мужчиной, становится маркированной – навеки «помеченной» им.

В этом рассуждении, конечно, находит выход наша подсознательная гомофобия. Но при этом его автор совершенно справедливо рассуждает о чрезмерной власти пениса. Это не просто странноватый орган, состоящий из пещеристых и губчатых тканей и густой сети нервных окончаний. Для нашей культуры это абсолютное мерило ценности любого человека как сексуального объекта; ориентир для самоидентификации, источник силы и влияния, высокий символ, важный как для мужчин, так и для женщин.

И все же, несмотря на весь ажиотаж вокруг полового члена, это всего лишь один из органов тела. При первом гомосексуальном оральном контакте «…я не почувствовал ничего особенного», – признается Сэведж. До этого он был убежден, что за такое Господь непременно покарает его. Небеса разверзнутся и явят разъяренное божество, изливающее на отвратительного развратника свой гнев. «Но ничего такого не произошло, – продолжает мой собеседник. – Подобный опыт вполне можно было бы повторить снова».

Надо сказать, что это довольно универсальное и точное описание любого сексуального переживания: «Ничего особенного. Но можно и повторить». При этом мы продолжаем приписывать сексу невообразимо большое, преображающее влияние.

= Девушки иногда намеренно ведут друг с другом легкую эротическую игру, чтобы привлечь мужское внимание

«Гетеросексуальный мужчина может попробовать секс с другим мужчиной, но он понимает, что цена такого эксперимента весьма высока. Общество к этому относится очень строго, и он может столкнуться с крайне неприятными последствиями, – говорит Сэведж. – Тут есть своя особая логика. Люди думают примерно так: «Человек не решился бы сделать это, если бы не был геем. Простое любопытство не толкнуло бы его на такой страшный шаг. Ведь если окружающие узнают, мало не покажется. Зачем же рисковать? Затем, что он не может иначе, ему остро необходим такой контакт. Выходит, он гомосексуалист». Женщину, переспавшую пару раз с другой женщиной, никто не будет считать лесбиянкой. Она может даже несколько лет состоять в лесбийских союзах, а потом сменить ориентацию. И никто не станет постоянно ей напоминать, что на самом деле она втайне гомосексуальна».

= Некоторые гомосексуалы уверены: раз ты родился склонным к однополой любви, то таким и должен быть всю свою жизнь

Действительно, гетеросексуальные девушки охотно афишируют имеющийся у них опыт лесбийской близости. Во всяком случае, они не слишком склонны скрывать его. Согласно устоявшемуся стереотипу, женщины иногда намеренно ведут друг с другом легкую эротическую игру, чтобы привлечь мужское внимание. Нередко им бывает выгодно намекнуть на свою некоторую склонность к гомосексуальности и рассказать партнеру возбуждающую «сказку» о своих экстравагантных похождениях. Однако у настоящих лесбиянок нет такой свободы действия. Правда, Сэведж утверждает, что никогда не получал от них писем с сетованиями на то, что богатый гетеросексуальный или гомосексуальный «багаж из прошлого» мешает им устроить свою личную жизнь в настоящем. И все же лесбиянки, встречающиеся некоторое время с бисексуалками, по свидетельству Дэна, терзаются примерно теми же самыми страхами, что и гетеросексуальные мужчины, имевшие разовые гомосексуальные контакты.

* * *

Изначально я решила обратиться к Венди С. Ортиз, так как она исследовала причины, по которым женщины склонны скрывать свой сексуальный бэкграунд. Венди описала собственные подростковые секс-эксперименты в книге воспоминаний под названием «Раскопки» (Excavation). В ней, кроме прочего, рассказывается о том, за что ее стыдили и какие установки навязывали. В ранней юности у нее случился роман с учителем английского языка, преподававшим в средней школе. Многие тогда сочли девочку безнадежно развращенной и испорченной и прямо указали ей на это. К двадцати годам она более или менее справилась с неуверенностью и чувством собственной неполноценности. Потом, со временем, она осознала себя как квира, но тут пришел страх, что в лесбийских кругах ее не примут, так как почти три десятилетия своей жизни она провела преимущественно в гетеросексуальных отношениях. Ортиз начала подозревать, что бисексуальна, еще лет в восемнадцать. Но свою полную принадлежность к ЛГБТ-среде она реализовала позже. Девушка закончила гуманитарный колледж Эвергрин в городе Олимпия, штат Вашингтон. Она рассказала мне, что этот городок считается местом притяжения для людей нетрадиционной ориентации. Венди мечтала найти такую среду, в которой она сможет открыто говорить о своих особенностях и предпочтениях и где ее поймут и поддержат. Но долгое время ее усилия не приносили успеха. «Среди всех этих ребят-квиров я все-таки не могла быть в полной мере самой собой, – вспоминает Ортиз. – Я никому не могла раскрыть всю историю своих сексуальных приключений. Несколько раз я оказывалась в ситуациях, когда меня осуждали за то, что я признавалась в бисексуальности. Сообщество, в котором я оказалась, отличалось «бифобией».

= Актриса Синтия Никсон вдруг обнаружила: чтобы быть признанной в ЛГБТ-среде, недостаточно состоять в законном браке с женщиной

Переживания Венди близки мне. Ведь я тоже чувствовала себя чужой в гомосексуальных группах. Их участники иногда впадают в крайности: да, они отказались от строгой гетеронормативности, но при этом заменили ее на гомонормативность. Их члены считают, что раз человек родился склонным к однополой любви, то таким и должен быть всю свою жизнь. Они полагают, что ты можешь быть либо исключительно натуралом, либо исключительно геем. То, в каких отношениях ты состоишь именно сейчас, должно определять твой выбор на всю оставшуюся жизнь.

Венди Ортиз не единственная женщина-квир, которая ощущает, как ее свободные порывы ограничиваются общественными стереотипами. За прошедшие годы я познакомилась с огромным количеством представительниц прекрасного пола, которые опасались, что прошлые (или поддерживаемые поныне) связи с мужчинами не позволят им считаться «полноценными» членами ЛГБТК[71]-мира. Актриса Синтия Никсон – яркий тому пример. Почти до сорока лет она встречалась только с мужчинами. И пятнадцать лет прожила в традиционном браке с Дэнни Мозесом, родив от него троих детей. Потом супруги развелись, и Никсон стала встречаться с лесбиянкой Кристин Маринони (сейчас они уже женаты). И тут Синтия неожиданно обнаружила: чтобы быть признанной в ЛГБТК-сообществе, мало просто состоять в законном однополом союзе.

У многих нынешний выбор актрисы вызывает подозрение. И виной тому ее прошлая гетеросексуальность. Получается, чтобы все поверили, что ты действительно любишь женщину, надо еще и отречься от своего прошлого. Синтия Никсон дала в январе 2012 года большое интервью New York Times, и в частности призналась: «Люди думают, будто я много лет жила, как в тумане, и боялась признаться, что я – лесбиянка. Такое отношение меня оскорбляет. Но, кроме прочего, это еще и унижает тех мужчин, с которыми я была» (80). Никсон искренне отвергает предположение, будто кто-то на нее оказывал давление в юности. Она отрицает, что много лет лишь делала вид, что испытывает влечение к мужчинам. «Да, большую часть жизни я провела рядом с мужчинами и никогда не влюблялась в женщин, – заявляет актриса в том же интервью. – Но вот такая любовь пришла ко мне, и это состояние оказалось для меня совершенно естественным. Теперь я женщина, которая любит другую женщину».

Сексуальные предпочтения могут быть изменчивыми и гибкими, однако это не всех устраивает. Заявление, сделанное Никсон в интервью журналу Times (она сказала: «Для меня гомосексуальность – это выбор»), вызвало большой ажиотаж среди комментаторов нетрадиционной ориентации. Они возмущались, что вся эта риторика о «выборе» на руку противникам геев, которые только и ищут повод для возвращения репаративной терапии.

В еще одной статье, на этот раз опубликованной в Daily Beast, Синтию опять пристрастно допрашивают о ее сексуальной самоидентификации. Интервьюер интересуется: «Вы были лесбиянкой, состоящей в гетеросексуальных отношениях? Или вы гетеросексуальны, но сейчас состоите в лесбийском союзе?» Никсон отказывается от таких узких «черно-белых» оценок своего жизненного пути. И замечает, что, вероятно, ее правильнее всего было бы называть бисексуальной. Но так как она сейчас состоит в браке с женщиной, то предпочитает идентифицировать себя как гомосексуала, потому что «бисексуалов никто не любит» (81).

= Сексуальная идентичность может меняться в течение жизни, но не все готовы принять этот факт

Каминг-аут Синтии Никсон привлек к себе такое внимание и собрал столько неоднозначных откликов, потому что она публичная персона. Тем не менее этот случай показал, что в наших представлениях о сексуальной идентичности есть еще много неясного и «неудобного». Даже в обществе, казалось бы, уважающем свободу самоопределения, не изжиты полностью стереотипы, которым каждый должен соответствовать. Предполагается, что история человеческой половой жизни должна быть понятной и простой. Обратите внимание: когда речь идет о взаимодействии с пенисом, женщину-квира так же пристрастно обсуждают и осуждают, как и любую представительницу слабого пола, придерживающуюся традиционной ориентации.

«Людям трудно принять тот факт, что наша идентичность может меняться в течение жизни, – комментирует Ортиз. – Но для тех, кто пережил подобную трансформацию, тут нет ничего странного. Ты уже сталкивался с переменами и понимаешь, что они могут происходить с тобой и в будущем».

Как и Синтия Никсон, Венди Ортиз состоит в длительных отношениях с женщиной, и все же, когда ее приглашают на встречи представителей меньшинств, она ощущает легкое беспокойство. «В тех сообществах, которые позиционируют себя как чисто гомосексуальные (а не как квиры), я чувствую себя чужаком или просто ребенком без всякого опыта, хотя мне сорок три года, – говорит она. – Мой жизненный путь отличается от того, как складывалась судьба у большинства из тех, кто меня окружает. И я начинаю думать: если бы они знали все, что со мной происходило, приняли ли бы они меня за свою?»

* * *

Да, одни женщины волнуются, не осудят ли их за то, что они занимались сексом не так и не с теми, а другие – не раскритикуют ли их, потому что они вообще никогда не занимались сексом. Вроде бы общество всячески превозносит женскую чистоту, однако после определенного возраста она становится скорее бременем, чем поводом для хвастовства. Невинность перестает быть признаком «хорошей девочки» и начинает означать нечто противоположное – ты оказываешься «недостаточно хороша». В массовом сознании старые девы – это либо малопривлекательные синие чулки и религиозные фанатики, либо просто странные личности, придающие чрезмерное значение сексуальному акту (ведь чем дольше воздерживаешься, тем большую важность постепенно приобретает первая близость).

«В определенном возрасте наступает переломный момент: если ты все еще девственница, тебе приходится лгать, заявляя, что это не так», – говорит Тереза Шехтер, режиссер документального фильма «Как потерять невинность». Также она ведет колонку «Спросите Трикси» на сайте, посвященном кино. Ей приходит много вопросов от молодых женщин, двадцати пяти – тридцати лет, еще ни разу ни с кем не переспавших. Каждая волнуется: вдруг мужчина, которым она заинтересуется, обнаружит полное отсутствие у нее сексуального опыта и на этом основании немедленно отвергнет ее. Они спрашивают Терезу, не стоит ли им соврать, что у них ранее уже были один-два партнера. Или просто никак не упоминать перед сексом, что это для них – первый раз. Шехтер прекрасно понимает, откуда берется эта тревога. Она сама лишилась девственности в двадцать три года и предпочла не сообщать своему парню о полном отсутствии прошлых связей. Правда, обман быстро раскрылся, и ей пришлось сказать правду.

= Старые девы и опытные в любви женщины врут по одной и той же причине: им внушили, что они не соответствуют стандарту

Стоит отметить, что есть девушки, которым удается удачно маскировать свою неопытность. Одна из них, Линн, поделилась со мной историей, как в тридцать решила впервые заняться любовью. При этом она не ждала от этого «эпохального события» каких-то сверхъестественных впечатлений. Тут надо пояснить, что ранее она встречалась с парнями, хотя до постели дело и не доходило. Линн подозревала, что молодой человек, которого она выберет для своего эксперимента, отнесется к дефлорации куда серьезнее, чем она сама. Поэтому не стала рассказывать ему о своей девственности. И не пожалела, особенно когда тот поведал ей о том, как лишил невинности свою бывшую подружку двадцати трех лет. Из его слов стало ясно, что для него этот опыт был чрезвычайно важен.

Оказывается, полные противоположности – старые девы и очень опытные в сексе женщины – врут своим партнерам по одной и той же причине. Им всем внушили, что путь к счастливым и здоровым отношениям очень узок. Если ты не вписываешься в эти виртуальные рамки, заданные социумом, значит, недостоин личного счастья.

Чувство собственной неполноценности переживается еще более остро, когда не только конкретные поступки, но в целом отношение человека к сексу не соответствует общепринятым стандартам. Тридцатичетырехлетняя Аннет, техник из Ванкувера, – еще одна девственница «со стажем», с которой я общалась лично. В отличие от многих женщин, попавших в подобную ситуацию, ее невинность сохранилась вовсе не потому, что рядом никогда не было мужчины. Напротив, Аннет уже более десяти лет как замужем! Но заниматься сексом она не хотела и никогда не испытывала сексуального влечения. «Мне просто не хочется», – так она сама объясняет то, что с ней происходит.

Познакомившись с будущим супругом, она почти сразу заявила ему, что «не любит, когда к ней прикасаются», хотя эта формулировка неточно описывает в целом свойственное ей отсутствие сексуального желания. «Я честно сказала, что не знаю, сколько продлится подобное состояние и изменится ли оно когда-нибудь, – говорила мне Аннет по Скайпу. – Думаю, он тогда недооценил серьезность этого заявления. Наверное, не подозревал, что все настолько плохо».

= В тридцать три к ней вдруг пришло озарение. Она не больна, а просто асексуальна

Первоначально девушка и ее избранник отнеслись к недостатку либидо как к медицинской проблеме и попытались вылечить или хотя бы скорректировать ее. То есть посчитали, что с Аннет что-то не так. По одной из версий, она просто еще не обнаружила того ключа, который помог бы ей раскрыть собственную сексуальность. Аннет довольно долго искала подходы к ней: смотрела порнографию, ходила к сексопатологам, даже прибегла к терапии с помощью ультразвука (доставлявшей, надо сказать, немалый дискомфорт). И хотя в глубине души она сомневалась, что когда-либо сможет заинтересоваться интимной близостью, тем не менее она и ее друг, ставший к тому времени мужем, продолжали надеяться, что скоро все «войдет в норму».

Аннет старалась не обсуждать с окружающими тот факт, что живет в браке без секса. Несколько раз в разговорах со знакомыми она заикнулась, что это ее не привлекает. И получила кучу непрошеных советов. Друзья утверждали, что она не может иметь своего мнения о том, чего никогда не пробовала. «Кто-нибудь постоянно навязывался мне в сексуальные наставники, – говорит моя собеседница. – Это выходило за рамки приличия. Ведь фактически люди пытались помочь мне перестать быть собой».

Неудивительно, что она перестала рассказывать другим об отсутствии либидо. Когда подруги обсуждали свою половую жизнь, она лишь улыбалась и кивала, давая понять, что все знает и что у нее достаточно опыта и знаний в этой области.

Признаться в том, что она не спит с мужем, значило бы расписаться в своей женской несостоятельности. Жить, никому ничего не доказывая, было проще: супругу она туманно обещала, что когда-нибудь они будут такими же сексуально активными, как и другие пары; а подругам давала понять, что в семейной жизни у них все хорошо, как и у окружающих.

В тридцать три к нашей героине вдруг пришло озарение. Она не больна. С ней все в порядке. Просто она асексуальна – так называются люди, для которых отсутствие возбуждения и сексуального влечения является естественным. С осознанием, что ее состояние – вариант нормы, а не расстройство, пришло невероятное чувство свободы. Много лет Аннет чувствовала себя «неадекватной» и была уверена, что взрослые люди так себя не ведут. Однако теперь она понимает, что является своего рода квиром. Кроме того, именуясь асексуалом, стало проще идентифицировать себя. Ее особенность имеет четкое и ясное название. Это намного лучше, чем размытая формулировка «меня не интересует секс». А значит, общение с друзьями может стать более честным и открытым.

Весьма показательно, что эта женщина годами обманывала себя и окружающих, а также множество раз выслушивала критику тех, кто считал, что неправильно жить без полового влечения. Она почувствовала свободу, лишь когда обрела некий ярлык, маркирующий ее состояние. Только после этого она смогла избавиться от стыда и перестать ловить на себе осуждающие взгляды. Пока наши желания (или их отсутствие) соответствуют определенному сценарию, одобряемому общественным мнением, нас никто не осуждает. Но стоит попробовать идти свои путем, как возникают трудности. Хотя на самом деле жизнь очень редко укладывается в заранее спланированный простой и понятный сюжет.

* * *

Во время ланча с Шарлотт Шейн мы затронули много подобных тем, в том числе говорили и о сложном отношении мужчин к защищенному сексу и презервативам. Многие представители сильного пола ведут себя парадоксально: с одной стороны, они до паранойи боятся болезней, передающихся половым путем, а с другой – абсолютно не готовы что-то предпринять, чтобы обезопасить себя.

«Я прекрасно помню, как сопротивляются мужчины (особенно гетеросексуальные), когда им предлагают обследоваться, – говорит Шейн. – Есть те, кто с виду очень заботится о своем здоровье и все же не делает самого элементарного». Поведение этих людей свидетельствует, что они свято верят, что о сексуальном здоровье, своем и партнера, обязана заботиться исключительно женщина. «Мужчины считают, что мы должны обеспечить им безопасность, – продолжает Шейн. – А самим им даже в голову не придет попросить у врача направление на анализы. Зато все девушки, с которыми они спят, ответственны за то, чтобы выполнять медицинские рекомендации и регулярно проверяться».

Болезни, передаваемые половым путем, не единственная опасность, от которой женщины должны защитить мужчин, но, по мнению последних, не выполняют своего долга. Кроме прочего, сильный пол считает, что их шантажируют незапланированной беременностью, наступившей от того, что им подсунули дырявый презерватив или солгали о принимаемых контрацептивах. Но кто и кем в данном случае манипулирует – большой вопрос. В реальности все не так однозначно, как может показаться на первый взгляд.

Глава 7

Я принимаю таблетки

Немногие из нас захотели бы узнать подробности того, как наши родители нас зачали. Однако для моей подруги Денизы эта тема особенно болезненна. Несколько лет назад у нее случился серьезный конфликт с матерью, и та, рыдая и заламывая руки, сетовала, что не выполнила свой родительский долг. Посреди всех этих страстей она вдруг сделала признание, поразившее Денизу, как гром среди ясного неба: «Меня зачали благодаря тому, что мать предварительно проделала булавкой дырки в презервативе», – рассказала мне подруга. И пояснила: матери тогда было лет двадцать пять, и она очень хотела детей, а отец настаивал на том, чтобы подождать. Он делал карьеру, и ему нужно было время на то, чтобы «раскрутиться». У его супруги не было работы, ей некуда было девать энергию и «она отчаянно желала посвятить всю себя детям, так как была уверена, что материнство должно стать делом всей ее жизни». С ее точки зрения, единственным способом добиться желаемого был саботаж контрацепции. С этого она и начала «дело всей своей жизни».

= Карен начала тайно от мужа принимать противозачаточные таблетки, чтобы хоть как-то управлять своей собственной судьбой

Другая моя знакомая – Карен – тоже обманула мужа в вопросе предохранения. Правда, история эта произошла на несколько десятилетий позже, чем описанный выше случай. И цель у Карен была ровно противоположной – избежать беременности. В двадцать один год она вышла замуж за человека, который был категорически против контроля над рождением детей. Ему казалось, что всякая женщина, принимающая гормональные контрацептивы, тайно замышляет изменить своему партнеру. Карен очень сильно любила мужа, а потому понадеялась на авось, точнее, на то, что от нежелательной беременности ее защитит ритмический метод[72]. Однако расчеты подвели ее почти сразу. В двадцать два года она родила первого ребенка и начала сомневаться в правоте суждений супруга о предохранении.

На тот момент пара вела нерегулярную половую жизнь. Муж бывал с Карен груб и жесток, тем не менее она продолжала его любить и время от времени даже желала секса с ним. И вот в какой-то момент, когда он был внутри нее, на самых подступах к оргазму, она вдруг подумала: «Могу ли я вообще хоть как-то контролировать то, что со мной происходит? Я даже не в состоянии попросить его, чтобы он не кончал в меня, потому что это приведет к новому конфликту». И тогда она решила тайно начать принимать таблетки. Нужно было сохранить в секрете факт их покупки, к тому же выпить лекарство на работе, чтобы никто (и прежде всего муж) не увидел и не разоблачил ее. Так прошло несколько лет. Постоянно таиться было трудно, иногда ей приходилось нарушать график приема препарата, и через три года она снова забеременела.

Истории, подобные той, что произошла с Карен, очень нередки. Но если вам скажут, что женщина лгала мужу относительно контрацепции, вы сразу представите такой сюжет, как у матери Денизы. В массовом сознании прочно укоренился сценарий: девушка мечтает о ребенке, перестает предохраняться и держит этот факт в тайне. Его воплощение мы видим во многих кинофильмах и сериалах, например таких, как «Исчезнувшая» (Gone Girl), «Шоу Косби» (The Cosby Show), «Деграсси: следующее поколение» (Degrassi: The Next Generation), «Пип-шоу» (Peep Show), «Клиника» (Scrubs), «Закон и порядок» (Law & Order) (82). Однако исследования доказывают, что мужчины в целом склонны держать под контролем прием их партнершами контрацептивов и средств для защиты от болезней, передающихся половым путем. Кроме того, сильный пол чаще, чем нам кажется, настаивает на отмене предохранения. Американский конгресс акушеров-гинекологов (The American Congress of Obstetrics and Gynecology) даже предложил для такого мужского поведения специальный термин – репродуктивное принуждение (83, 84). Это весьма распространенный тип насилия в паре, когда мужчина сознательно саботирует средства контрацепции. Научное издание American Journal of Obstetrics and Gynecology опубликовало в январе 2016 года важную обзорную статью на эту тему под заголовком «Репродуктивное принуждение: выявление дисбаланса социальной власти». В ней говорится, что подобный подход к сексу «препятствует предохранению от беременности и планированию семьи как осознанному выбору женщины, а иногда и мужчины» (85).

= Люди в отличие от животных часто занимаются любовью вне периода овуляции и без всякой физиологической мотивации

Обычно контрацепцию все воспринимают как совокупность методов, с помощью которых именно женщина может планировать рождение детей. Иногда просто приема определенных препаратов для этого недостаточно. Чтобы по-настоящему быть хозяйкой своего тела и своей судьбы, приходится лукавить.

* * *

Когда я только начала изучать такую необъятную тему, как женская ложь в вопросах секса, мне сразу стало понятно, что сложности с определением точной даты овуляции обязательно станут поводом для обвинений в обмане. Человеческое тело неохотно подает сигналы о наиболее благоприятном моменте для наступления беременности. У большинства млекопитающих, напротив, овуляция более чем очевидна и сопровождается заметными признаками, к примеру, набуханием внешних половых органов, течкой, повышением интереса к спариванию. У нас, людей, все намного более неопределенно.

Конечно, наше тело тоже о ней как-то сигнализирует: повышается базальная температура, меняется консистенция выделений из цервикального канала матки. Но все это не так заметно, как покраснение половых губ у животных. Что до интереса к спариванию, то иногда мы готовы заниматься сексом по совсем нефизиологическим причинам и вне зависимости от того, на каком этапе менструального цикла находимся. Если пристрастно не следить за этим циклом, вы и не узнаете толком, когда именно наступает овуляция, и тем более не узнает этого кто-то другой, с кем вы собираетесь заняться любовью.

Скрытая овуляция – редкое явление среди млекопитающих, и ученые много спорят о том, почему она присуща человеческим существам. Нет однозначного мнения, почему в ходе эволюции у нас развилось это свойство. Есть много разных теорий, объясняющих его происхождение. Одни считают, что оно появилось, чтобы женщины имели рычаги влияния на мужчин, которые лишаются возможности знать достоверно, кто и когда оплодотворил ту или иную «самку» (86). Другие полагают, что, напротив, скрытая овуляция служит скорее репродуктивным императивом для самих женщин (если бы женщины знали, когда именно смогут забеременеть, то с большим успехом избегали бы этого, примерно так, как они делают это сейчас с помощью контрацепции) (87). Но какими бы ни были эволюционные причины, приведшие к развитию у хомо сапиенс определенных физиологических особенностей, эти особенности напрямую влияют на то, как мужчины относятся к женщинам.

Точное время возможного зачатия остается загадкой, как и весь женский организм. Сильный пол не в состоянии полностью проникнуть в эту тайну, но очень старается (хотя в большинстве случаев попытки тщетны). Мужчины создают мифы о тайнах женской натуры, а также используют непредсказуемость женского тела как аргумент, чтобы взять нас под строгий контроль, следить за нашим поведением, ограничивать свободу, а иногда и чтобы растоптать личность женщины[73].

«Многие из нас живут жизнью воображаемых, фантазийных существ… Тело женщины становится предметом фантазии мужчин, которые описывают его функции с определенных позиций и навязывают ему репродуктивную роль» – такое мнение высказала в беседе со мной Элиза Шварц, преподаватель и научный сотрудник Музея американского искусства Уитни[74]. Элиза, выпускница Йельского университета, в качестве дипломной работы подготовила провокационный арт-проект, который вызвал бурную реакцию далеко за пределами ее альма-матер. Девушка поставила серьезные вопросы, касающиеся сущности женской детородной функции, способности и права женщины управлять ею, а также принимать решения по поводу работы своего собственного организма. В ходе проекта Шварц несколько дней перед предполагаемой овуляцией и после нее сама вводила себе во влагалище сперму, предоставленную добровольными донорами. На двадцать восьмой день цикла она принимала травяной препарат, имеющий абортивные свойства. Он вызывал кровотечение, причем невозможно было определить без медицинской экспертизы, сопровождает ли оно спровоцированный выкидыш или это просто регулярные месячные (неопределенность была частью задумки автора проекта).

Такую последовательность действий девушка повторяла несколько раз, пока длился проект. Он не имел названия, однако когда о нем узнали СМИ, они сами сформулировали все те вопросы, которые хотела предъявить обществу эпатажная акционистка. Критики называли ее работу «отвратительной порнографией» (88), саму Шварц клеймили, как черствую и бесчувственную (89). Ванда Франц, президент национального комитета «Право на жизнь» (National Right to Life Committee), назвала ее «серийным убийцей» (90). Администрация Йельского университета дистанцировалась от скандала, запретила студентке публиковать видеоматериалы, фиксирующие эксперимент, и финальную инсталляцию, а также назвала всю акцию Шварц «художественным вымыслом» (91), не признав в ней попытку документально зафиксировать правду жизни и реальный телесный опыт женщины.

= До недавнего времени женщине не позволяли распоряжаться собственным телом, в том числе и фертильностью

Выпускница одного из самых престижных вузов США изначально понимала, что ее выходка вызовет противоречивую реакцию. И дело даже не в том, насколько такой вид искусства уместен или не уместен в стенах Йеля. Дело в самой сути: много веков женская сексуальность и все связанные с ней функции тела подвергались жесткому контролю, над ними пристально надзирали, ограничивали их детородными целями. Надо отметить, что на базовом уровне эксперименты Шварц не сильно отличались от использования таблеток Plan B, к которым втайне от мужа прибегала моя знакомая Карен[75]. Однако Карен тщательно скрывала тот факт, что использовала контрацептив. Таким образом, она старалась добиться телесной автономии, пусть даже и неявной для окружающих. А Элиза все делала открыто, нарушая социальные нормы, регламентирующие то, как женщина должна относиться к своему потенциалу продолжательницы рода. Ясно, что ее демонстративный акт привлек тысячи комментаторов, посчитавших, что у них есть право решать, что она может делать со своим телом, а что – нет. Вся дискуссия прекрасно отражает сложность и неоднозначность тех споров о репродуктивных правах женщины, которые идут годами.

Обрушившиеся на Шварц люди в основном обсуждали, что именно и когда она делала. Так, по ее замечанию, руководство университета очень подробно выспрашивало, какие именно манипуляции с влагалищем она производила, куда и когда именно вводила сперму. При этом никому не пришло на ум обратить внимание не только на то, что показал проект, но и на то, чего в нем не было. А ведь в нем совершенно отсутствовал мужчина как личность! Были лишь «производители», пожертвовавшие «биоматериал» для эксперимента. И это тоже не случайно: Элизу всегда поражал тот факт, что мужчины отчаянно стремятся быть в центре репродуктивного процесса.

На протяжении всей истории человечества мужчины стремились к тому, чтобы женщина как можно меньше распоряжалась своим собственным телом. Оно должно было стать сосудом, своего рода инкубатором, поддерживавшим и питавшим новую жизнь, творцами которой считали себя представители сильного пола[76]. Будущий отец чувствует себя хозяином зародыша, а потому вмешивается в те сугубо личные решения, которые женщина могла бы единолично принимать в отношении своего организма. Отсюда мужская агрессия, насилие и обман – все это вызвано стремлением сохранить контроль над тем, как и когда партнерша забеременеет или не забеременеет.

* * *

«Не так уж много людей знают, что такое репродуктивное принуждение», – заявляет Бьянка Палмисано, специалист в области сексуального образования, медицинский консультант, организатор тренингов для врачей. Даже медики, которые многое повидали, считают такие случаи, как история Карен, чем-то из ряда вон выходящим. При этом надо понимать, что мужчины, пытающиеся «замкнуть на себя» решение о деторождении, – это не просто ненадежные партнеры и не просто незадачливые «менеджеры», старающиеся хоть как-то планировать появление собственного потомства. Это насильники, от которых женщина вынуждена защититься. И для этого ей приходится выдумывать сложные, а порой и обманные схемы. Именно эту истину Палмисано пытается донести до докторов, с которыми общается на семинарах. А кроме прочего, она учит их распознавать признаки давления и сексуального насилия в семье.

= Домашнее насилие – это не только рукоприкладство, но и психологическое давление

Одна из проблем, с которой сталкивается Бьянка, да и все, кто пытается предотвратить насилие, состоит в том, что большинство из нас толком не понимают, что такое манипулятивные взаимоотношения. СМИ рассказывают в основном о случаях физического воздействия. Синяки, царапины, вывернутые руки – вот привычные и всем известные признаки, помогающие обличить домашнего тирана. Однако этим далеко не исчерпываются возможные случаи проблемных отношений в паре. Есть и другие, менее заметные глазу симптомы.

Рукоприкладство нередко проявляется в дисфункциональных союзах. Насилие и манипуляция очень близки: первое обычно понимается как опасное орудие, с помощью которого агрессор пытается достичь своей цели. Большинство насильников бьют жертву не только потому, что получают удовольствие от физической расправы. Им важно заставить партнера подчиниться, сдаться, чтобы тиран мог взять на себя полное управление любой ситуацией. Однако существует множество менее заметных техник давления. Одна из них – унижение, лишение всякого права голоса в финансовых вопросах и даже юридическое давление через постоянные судебные тяжбы. Все это способствует репродуктивному насилию. Карен на собственном опыте узнала: трудно полностью прекратить контакты с человеком, который стал отцом твоего ребенка. Даже если ты уйдешь от него, ты навсегда останешься связанной с ним общими детьми. Отец имеет полное право видеть и проводить время со своими отпрысками, даже если он бывал жесток к их матери.

Для многих такого рода «заложниц» разрыв с агрессором не кажется (да и на деле не становится) выходом из положения. Они остаются с авторитарным мужем из вполне оправданного страха, что развод станет источником еще большей боли и страданий. Ситуация может развиваться по-разному, но покинувшая семью мать иногда имеет все шансы лишиться общения с детьми. Общество нередко стигматизирует такую женщину, ей стыдно и тоскливо, ее унижают на публике и в Сети. В самых крайних случаях это приводит к убийствам или самоубийствам.

Вне зависимости от того, сталкивается ли женщина с прямыми угрозами и унижениями, она иногда предпочитает не покидать «токсичного» союза, причем по той причине, по какой многие из нас не прерывают иногда «опасных связей». «Почти всем нам случалось бывать в отношениях, в которых что-то пошло не так. Скажем, двое перестают понимать друг друга или все время ссорятся, – рассуждает Палмисано. – Но изначально-то им нравилось быть вместе. К концу дня они мирятся, и к женщине возвращается надежда, что все наладится. Нет никакой четкой границы, когда можно однозначно утверждать: «Все потеряно, дело зашло слишком далеко». Здесь столько нюансов! Думаю, многие из нас не уходят, хлопнув дверью, от агрессивного партнера, потому что все-таки продолжают чувствовать эмоциональную привязанность к нему».

В обществе, которое высоко ценит семейные отношения и в котором считается правильным «оставаться вместе» (иногда любой ценой), сохранение союза, даже если в нем есть элементы давления и насилия, может показаться нравственным императивом.

Женщинам, оказавшимся в таком положении – не желающим или не находящим в себе силы бросить все, мечтающим избежать нежеланной беременности, но боящимся открыто пользоваться контрацепцией, – обман кажется наилучшим выходом, оставляющим за ними последнее слово, пусть и неявно. При этом медики, с которыми работает Палмисано, вполне могли бы «подыграть» в подобной ситуации, подобрав нужную форму предохранительной терапии. В данном случае это послужило бы компромиссу и стало залогом сохранения согласия в семье. Конечно, в идеале врач должен помочь пациентке порвать с манипулятором. Однако это не всегда возможно, а прописанные контрацептивы – уже хоть что-то, ибо они хотя бы возвращают женщине контроль над собственным телом. Это может стать первым шагом к свободе и новой жизни.

= Гормональные контрацептивы нового поколения имплантируются в организм и после этого надежно и незаметно действуют долгие годы

Медики сейчас все чаще рекомендуют доказавшие свою эффективность гормональные препараты нового поколения, которые по удачному стечению обстоятельств удобно скрывать от стремящегося все контролировать партнера. Речь идет об установке обратимой пролонгированной контрацепции (LARC)[77], например гормональных внутриматочных или подкожных имплантатов (таких, как «Импланон»). Они предохраняют от нежелательной беременности на срок от трех до двенадцати лет. Это значит, что всего одного визита к врачу достаточно, чтобы на десятилетие надежно защититься от нежелательного зачатия. LARC дает возможность не беспокоиться о том, что случится, если вы забудете принять таблетку. Пока имплантат находится в организме, он неуклонно продолжает действовать с эффективностью более 99 %.

= Мужчина незаметно от партнерши снимает презерватив во время секса и хвалится этим как большой доблестью и высоким искусством

Жертвы репродуктивного принуждения найдут в таком подходе к предохранению дополнительные преимущества. Упаковку таблеток бывает трудно скрыть от того, с кем вы живете и спите в одной постели. А подкожные и внутриматочные средства в большинстве случаев совершенно незаметны чужому глазу[78]. Так что женщина может управлять своей фертильностью, а муж при этом пусть продолжает думать, что все зависит только от его прихоти. Кстати, и тем женам, чьи отношения с их половиной не так уж плохи, а также тем, кто вообще не имеет постоянного партнера, подобные необременительные и незаметные методы контрацепции могут очень понравиться, так как предоставляют бо́льшую свободу в сексуальном общении с мужчинами.

* * *

Весной 2017 года в разных СМИ начал мелькать новый термин – «стилсинг»[79]. Этим сленговым словцом обозначали сексуальную практику, когда мужчина во время секса незаметно от партнерши снимает презерватив. Первыми новый тренд уловили женские журналы, в том числе Teen Vogue (92), а затем о нем написала пресса с более широкой аудиторией, в том числе такие крупные издания, как USA Today, New York Post и Forbes (93). Что же послужило поводом для всплеска интереса к этой теме? Тригером стала статья, опубликованная в Columbia Journal of Gender and Law под заголовком «Почти изнасилование: возможные юридические последствия устранения презерватива без согласия партнера» (94). Ее написала Александра Бродская, адвокат, феминистка, основатель Know Your IX – правозащитной организации, которая занимается противодействием изнасилованиям и другим насильственным действиям среди школьников и в студенческой среде. Тон этой статьи совсем иной, чем в приторных глянцевых обзорах «новых тенденций секса». Автор вовсе не утверждает, что незаметное снятие презерватива – новое поветрие, только сейчас получившее и набирающее популярность. Напротив, она пытается показать, что проблема существует давно, но ей, к сожалению, не придавали значения и не говорили о ней прямо[80]. Ранее стилсинг никогда не связывали с сексуальным насилием. Бродская пишет: «Жертвы подобной выходки говорят, что не знают, как доказать, что им был причинен ущерб. Данную проблему еще ни разу не разбирали в судах Соединенных Штатов». Такое положение дел не добавляет уверенности новым «пострадавшим», не соглашавшимся на секс без презерватива, но по факту получившим именно его. У них нет возможности дать четкое определение полученной травме, а потому они не обращаются за юридической помощью. Первым шагом к исправлению ситуации, по мнению Александры Бродской, может стать признание проблемы и обсуждение вариантов судебного урегулирования подобных кейсов.

Когда я связалась с Александрой, чтобы поговорить с ней на эту тему, она сразу сказала, что прекрасно знает, в чем причина популярности «нового» тренда. И процитировала статью Келли Кью Дэвис, где говорится, что «то, насколько мужчина будет саботировать использование презерватива, напрямую зависит от его отношения к женщинам в целом»[81]. Проще говоря, по словам Бродской, «молодые люди, которые всячески пытаются обойти барьерную контрацепцию или старательно уговаривают партнершу не прибегать к ней, попросту являются женоненавистниками»[82].

= Представители сильного пола почему-то думают, что девушка, соглашаясь на интимную близость, автоматически одобряет и незащищенный контакт

Собственные наблюдения Бродской привели ее к тем же выводам, что сделала Келли Кью Дэвис. В своей статье она не только пытается оценить ущерб, который наносится жертвам несогласованного отказа от презерватива, но и приводит материалы множества онлайн-форумов, где мужчины делятся опытом, как незаметно снять «защиту» во время секса. Вот что Александра говорит об их недопустимом поведении: «Оправдание тому, что они делают, коренится в их убежденности в мужском превосходстве. Они считают, что должны распространять свой генофонд и имеют право делать то, что им угодно, с телом своей подруги». Адвокат цитирует целый ряд придуманных мужчинами теорий, оправдывающих их действия. Всеми этими аргументами они делятся с единомышленниками в Интернете. Их резоны бывают очень разнообразными и искусными. К примеру, представители сильного пола склонны считать, что девушка, соглашаясь на секс, автоматически соглашается на его незащищенный вариант. Кроме того, многие мужчины уверены, что правы, так как действуют по естественному побуждению: раз партнерша одобряет соитие и пускает мужчину в свое тело, значит, возможно и семяизвержение во влагалище как логическое завершение всего процесса.

При этом те, кто утверждает, будто снятие презерватива во время близости – вполне оправданный акт, все равно не делают этого открыто. Они считают необходимым прибегать к самым различным хитростям, чтобы достичь своей цели. «Вообще-то мужчины не воспринимают это как обман, – говорит Александра Бродская в беседе со мной. – Лгут, по их мнению, только женщины. А тут – высокое искусство, мастерство любовника, которое заключается в том, чтобы обвести вокруг пальца партнершу»[83]. Таким образом, демонстрируется мужское превосходство (речь в данном случае идет о гетеросексуальных контактах).

Статья Александры получила широкий отклик по целому ряду причин. Во-первых, пресса увидела в этом сенсацию – еще бы, новый устрашающий «секс-тренд»! Как не подкинуть такую новость аудитории, в том числе и тем людям, которым не терпится поскандалить, защищая жертв сексуального насилия? Есть и другой тип публики – эти всегда готовы впасть в панику и громко заявить, что во всех напастях виноваты беспорядочные половые связи (или вообще любой секс).

Но, помимо прочего, поднятая тема дала возможность женщинам, подвергшимся любому насилию, соотнести свой опыт с явлением, которому раньше они не могли дать имя. А также обсудить связанные с этим некрасивые поступки, возможно, и не имеющие отношения к стилсингу, но все же растущие из того же корня – из абсолютной веры мужчин в то, что именно они диктуют правила интимного общения в паре.

«Когда-то я знала парня, который говорил, что не любит спрашивать девушку, хочет ли та переспать с ним. Он хвастался, что умеет определять это без слов, – рассказывает Бродская. – То есть он сразу приступал к делу и мог зайти довольно далеко без всякой предварительной договоренности. Никакие презервативы в его планы тоже не входили. Меня тогда просто поразила его уверенность, будто он действительно знает, чего хочет женщина». Моя собеседница считает, что «стилсеры» исходят из тех же установок, порожденных сексизмом и мизогинией.

= Настаиваешь на использовании презерватива? Да ты меня не уважаешь и не доверяешь мне!

В масштабном социологическом исследовании Келли Кью Дэвис и ее соавторов обман назван лишь одним из нескольких методов саботажа мужчин, «сопротивляющихся презервативу» (95). Есть и другие уловки, с помощью которых молодые люди добиваются от девушек незащищенного секса. К примеру, они могут прибегнуть к шантажу, полностью отказавшись от близости, если она предполагает использование средства защиты; могут навязывать своей половине чувство вины или признаваться ей в любви до гроба; могут возбуждать партнершу, чтобы она потеряла бдительность, а также уверять ее, что незащищеный интимный контакт не несет никакого риска (иногда мужчины используют сразу целый ряд подобных манипулятивных техник и стратегий). Все это вероломная ложь – заранее спланированная и изощренная. На таком фоне стилсинг выглядит просто мелким хулиганством, и все же это тоже форма сексуального принуждения, фактически насилие над женщиной – беззащитной жертвой в руках у эгоиста, жаждущего добиться исполнения своей прихоти. Не припомню, чтобы ко мне лично применили какой-то из перечисленных выше способов давления, но с другими манипулятивными техниками, описанными в работе Дэвис, я сталкивалась. Гетеросексуальные герои-любовники, стабильно отказывающиеся от презерватива даже во время случайных разовых связей, – удивительно распространенный типаж. Так что в материалах опросов, приведенных Келли Дэвис, очень многое казалось мне знакомым. Исследовательница проводила фокус-группы на эту тему, и юноши признавались ей, что, уговаривая своих подруг, они чаще всего намеренно принижают опасность незащищенного секса и старательно повышают возбуждение девушки в надежде, что у нее закружится голова, и она пойдет на риск. Кроме того, они часто заявляют женщинам, что, настаивая на использовании презерватива, те проявляют недоверие к партнеру. Все это очень узнаваемо; эти хитрости знакомы мне по собственному опыту.

Келли Кью Дэвис сконцентрировала свое внимание прежде всего на изучении менталитета представителей сильного пола, агрессивно настроенных против мужской барьерной контрацепции. Но стоит уделить внимание также тому, как подобное поведение влияет на женщин, точнее, насколько оно определяет их взаимодействие с партнерами.

= Женщина жалуется, что ее вероломно обманули, а ей возражают: «Не надо было спать с тем, кто ненадежен!»

С момента достижения половой зрелости (а иногда и раньше) нам внушают, что мы должны быть всегда настороже и беречь свою девичью честь. Нас учат отказывать, помнить о своих интересах, «отфутболивать» любого, кто не готов выполнить наши условия. В итоге женщины привыкают думать, что любой сексуальный контакт, в котором что-то пошло не по их плану, – это их личный просчет: они сами показали себя слишком доступными и не сберегли свое «сокровище». Почему-то считается, что мужчина, который не оправдал доверия и проигнорировал просьбу партнерши надеть презерватив, ничего дурного не сделал – мужчины, они ведь все такие; такова уж их натура. И вся вина и позор – на женщине, которая позволила так некрасиво с собой поступить.

Из статей Александры Бродской и Келли Кью Дэвис становится ясно, что молодые люди, активно пытающиеся избежать использования контрацептива, прекрасно знают, что делают, и хорошо понимают, что партнерша хочет защищенного секса. Но они со своей стороны ни за что не пойдут ей навстречу. Им нужно любой ценой добиться своего: использовать манипуляции, обман, а иногда и физическую силу, чтобы одержать верх над подругой. При этом после того, как все произошло, женщине часто навязывается чувство вины за то, что поддалась на уговоры, а мужчину никто не обвиняет и не призывает к ответственности.

Когда девушки[84] признаются, что их обманули, например незаметно сняв презерватив во время близости, им нередко отвечают: не стоило ложиться в постель с тем, кому не доверяешь; не надо подпускать к себе соблазнителя, если ты не убедилась в его моральных качествах, не проверила его со всех сторон. Проблема в том, что, не попробовав, мы практически не в состоянии понять, действительно ли мужчина достоин доверия. Иными словами, приходится доверять человеку, пока он тебя не подведет. Женщины, которые хотят заниматься сексом с разными партнерами, но не желают, чтобы на них оказывали давление, отговаривая от презерватива, а также не хотят столкнуться со стилсингом, – таким женщинам приходится в ответ на обман и шантаж прибегать к небольшим хитростям, просто чтобы уравнять свои шансы с противником. Цель такой лжи – всего лишь оградить себя от рисков, которые влечет за собой незащищенный секс.

* * *

Алиса, двадцатидвухлетняя жительница Бруклина, рассказывает мне о том, как она обычно обсуждает планы с каким-нибудь новым знакомым, с которым собирается переспать. Девушка заявляет потенциальному любовнику, что хотела бы, чтобы он использовал презерватив. Тот кивает и отвечает: он думал, что она принимает контрацептивные таблетки. «Если я подтверждаю его догадку, мужчина, как правило, заявляет, что тогда все и так будет нормально, можно обойтись без презерватива». Подобная дискуссия редко приводит к приятному для обоих вечеру. Попытки указать молодому человеку, что барьерная контрацепция лучше всех других средств защищает от заболеваний, передающихся половым путем, тоже не находят понимания. Собеседников Алисы оскорбляет такой поворот разговора: они полагают, что девушка априори считает их заразными, грязными, сомнительными личностями[85].

= Ценное ноу-хау: прикинуться недотепой или дурочкой, чтобы заняться сексом на своих условиях

Поэтому, чтобы долго не дискутировать о том, как именно нужно предохраняться, Алиса просто заявляет своему визави, что часто забывает принять таблетку, а потому не уверена, действует ли защита. Это существенно сокращает спор: отчасти потому, что, несмотря на нелюбовь к презервативу, любовник все же не хочет, чтобы партнерша забеременела[86]. Кроме того, как считает Алиса, мужчинам приятно, когда она выставляет себя рассеянной и забывчивой недотепой. Они тут же проглатывают наживку, у них включается режим доминирования, а вмести с ним и чувство ответственности за «эту бестолковую курицу».

Алиса – профессиональный фотограф. Она использует похожую стратегию во время портретной съемки. Если клиент не может расслабиться перед камерой, девушка говорит ему: «Ой, подождите секунду, у меня что-то с настройками!» А дальше спокойно возится с фотоаппаратом, незаметно снимая человека. Такие кадры получаются очень естественными и живыми. Алиса считает, что ее притворное замешательство позволяет посетителю студии почувствовать себя увереннее и не напрягаться перед объективом. Правда, ей совсем не нравится все время прикидываться дурой, однако «это дает отличный результат – получаются прекрасные снимки». Примерно то же самое происходит и в общении с мужчиной: ситуация, когда приходится рассказывать о том, как она «забывает» принять таблетку, далека от идеала. Но это лучше, чем устроить себе «веселую» ночь с незащищенным сексом[87]. (Алиса рассказывает, что один раз ее случайный партнер сразу согласился на презерватив, без всяких оговорок. И она прекрасно провела с ним время.)

Отношение Алисы к сексу может показаться холодным и рассудочным: она фактически устраивает торг, пусть и в игровой форме, а также жертвует статусом умной и независимой женщины, чтобы настоять на своих условиях. В такой ситуации требуется тонкая интрига в духе Макиавелли. Но на самом деле ее отношение – это скорее реакция на то, как мужчины видят близость двоих. Именно они задали такие стандарты. Никто из участников фокус-групп, организованных Келли Дэвис, не мучился угрызениями совести от того, что манипулировал женщинами ради интима без презерватива. И большинство участников опроса без сожаления отвергали тех женщин, которые твердо настаивали на применении контрацептива.

Один из респондентов наивно поведал интервьюеру, в чем, по его мнению, преимущества общения с молодыми неопытными девушками. На них, как выяснилось, так легко оказывать психологическое давление! Вот что он сказал модератору: «Когда ты общаешься с девчонкой, то очень часто замечаешь, что она говорит глупости или просто в чем-то не права. Бывает, она заявит, что хорошо знает мужчин, хотя это вовсе не так. Тут нет ничего дурного, и ты оказываешься как бы в новой роли, чувствуешь себя кем-то вроде старшего наставника. Ты не просто друг, ты чему-то ее учишь, открываешь новое. И если у нее есть дурацкие предрассудки касательно презерватива, ты можешь заставить ее сомневаться. И тогда в качестве бонуса получишь еще и «безбарьерный» секс. А это здорово!»

Когда мужчины настолько откровенно признаются, как далеко могут зайти, чтобы избежать использования презерватива, перестаешь испытывать жалость к ним как к жертвам «встречного» обмана.

Когда я спросила Алису, зачем она занимается любовью с мужчинами, которых, по ее собственному признанию, она считает «негодяями или ничтожествами», моя собеседница привела вполне распространенный аргумент, знакомый любому, кто когда-либо пробовал секс без обязательств и взаимных привязанностей. «Эти люди мне не близки. Они мне не бойфренды, – пояснила Алиса. – Когда меня по-настоящему интересует человек, я подхожу к отношениям куда серьезнее. Я не применяю в общении с ним никаких глупых трюков. Тогда все складывается по-другому. А когда у меня интрижка на один уик-энд, это куда проще».

= Кендра хочет самостоятельно принимать решение о рождении детей, а не зависеть в этом от мужа

Женщины, которые любят «одноразовые» интимные встречи, да и те, кто состоит в прочных постоянных отношениях, зачастую считают, что безопасность и честность – два взаимоисключающих понятия. Если хочешь весело провести время с любовником, можно прибегнуть к маленькой лжи, чтобы защитить свое здоровье. И потом, как говорит Алиса, «в большинстве случаев мои партнеры все же соглашаются на презерватив после того, как я применяю свои уловки».

* * *

Итак, женщины врут, что не принимают противозачаточные таблетки. Не важно, для чего конкретно они это делают – чтобы избежать нежелательной беременности, к которой принуждает муж, или чтобы заставить партнера воспользоваться презервативом. Так или иначе подобным образом они пытаются хоть как-то вернуть себе право самостоятельно решать, как распорядиться своим телом. Но как отнестись к тем, кто поступает с точностью до наоборот: тайно перестает принимать препараты, надеясь забеременеть. Зачем они говорят: «Я предохраняюсь», – тогда как это совсем не входит в их планы?

В апреле 2014 года в ходе телепередачи The Wendy Williams Show ведущая поговорила с одной из присутствующих в зале девушек по имени Кендра (96). Та подумывает о том, чтобы перестать принимать противозачаточные таблетки, но не собирается сообщать об этом мужу. «Я замужем уже шесть лет, – поясняет она. – Примерно девять месяцев назад у нас родился первый ребенок – девочка. До брака мы решили с мужем, что хорошо бы иметь двоих детей. Однако теперь он не хочет второго ребенка. Мои подруги считают, что его можно перехитрить, тайно отказавшись от препарата».

Хозяйка шоу, Венди Уилльямс, вначале заявляет, что не желает поощрять обман, ведь поступать так с супругом нехорошо. Однако далее она противоречит сама себе, советуя Кендре все же воспользоваться рекомендацией подруг. Венди обращается к аудитории: «Считаете ли вы, что стоит скрыть правду от мужа?» Гром аплодисментов! Оправдывая свою непоследовательность, ведущая говорит: «Мужчины не имеют права распоряжаться женским телом. Мы сами должны им управлять». Такая декларация несколько озадачивает. Плюс ко всему удивляет тот энтузиазм, с которым женщины защищают репродуктивные права. На самом деле это свидетельствует только о том, что они лишены контроля над своим телом. Если поразмыслить, становится понятно: с точки зрения Уилльямс, дело не в конкретном мужчине, муже Кендры. Не его хочет «загнать под каблук» жена, отказавшись от таблеток. Она мечтает вернуть себе власть над собственным организмом и самостоятельно принимать решения о продолжении рода.

Мотивацию женщин, которые своей беременностью желают загнать партнера в западню, не так уж много исследуют. Гораздо больше социологических материалов о том, как мужчины пользуются тем же способом, чтобы «закабалить» жен. В уже упомянутой статье «Репродуктивное принуждение: разоблачение дисбаланса социальной власти» цитируется много работ, в которых изучен опыт женщин, переживших репродуктивное насилие. Таких случаев, по оценкам социологов, около 25 % (эта цифра зависит от типа выборки) (97). В отношении мужчин, которые попали в подобную ловушку, эксперты ссылаются лишь на один опрос, проведенный Центром контроля и предотвращения заболеваний (CDC). В 2010 году он запустил общенациональное анкетирование по вопросам домашнего и сексуального насилия. Тогда около 10,4 % американцев признались, что подруги пытались забеременеть от них против их воли[88] (98).

= Лишь немногие женщины верят, что незапланированная беременность может укрепить отношения

Авторы обзора в American Journal of Obstetrics and Gynecology указывают на недостаточность данных и говорят, что необходимо дополнительно изучать влияние репродуктивного принуждения на мужчин, а также мотивацию женщин, которые пытаются манипулятивными путями добиться беременности. Нужен научный взгляд на эту проблему, а при его отсутствии мы вынуждены иметь дело лишь с тем, как она видится массовому сознанию, формирующемуся под воздействием мужского авторитета. Именно поэтому общественное мнение так часто бывает безжалостно к женщинам.

Обычно представляемый публике сюжет выглядит примерно так: мальчик встречается с девочкой. Девочка хочет длительных и серьезных отношений. Мальчик колеблется. Девочка «случайно» беременеет, и мальчик оказывается связанным на всю оставшуюся жизнь. Что движет женщиной: любовь, отчаяние, безумие? Как правило, по умолчанию предполагается, что она врет, будто принимает контрацептивные таблетки, а на самом деле хочет завести ребенка только ради того, чтобы заполучить мужчину. Считается, что он с легкостью бросит ее, если в этой истории не появится младенец. Защитники мужских прав подают всю ситуацию так, будто на самом деле всем процессом управляют женщины, что они лишают мужчину будущего, хитростью заставляя его стать отцом. Но так ли это на самом деле? Действительно ли прекрасный пол надеется, что незапланированная беременность может укрепить отношения? Очень сомнительно, чтобы большинство женщин верило в то, что преподнесенный «сюрприз» сможет реально привязать к ним «суженого». Рождение малыша не гарантирует, что союз будет прочным. Нет также и гарантий, что вы получите какую-то материальную поддержку, чтобы вырастить дитя (миллионы одиноких матерей подтвердят это). Есть множество более простых способов достичь финансовой стабильности, чем завести ребенка.

Логичнее было бы предположить, что женщины, которые тайно перестают принимать противозачаточные средства, как Кендра, просто очень хотят родить и готовы на этот шаг вне зависимости от того, как отнесутся к нему их мужья или бойфренды. На первый взгляд может показаться странным, что мы рассматриваем такое «случайное» зачатие как декларацию телесной автономии женщины (а ведь именно об этом заявила Венди Уилльямс). И все же логичнее было бы предположить, что прекрасный пол пускается на обман ради того, чтобы обрести власть над собственной судьбой, а не ради того, чтобы прибрать к рукам мужчину.

Когда девушка саботирует контрацепцию или лжет, что принимает таблетки, хотя на самом деле никогда этого не делала, истина быстро выходит на поверхность: беременность становится заметной, обман быстро раскрывается сам собой. Вероятно, у мужчины в этом случае не будет стопроцентной уверенности, что его перехитрили. Ведь все могло произойти и по воле случая. Но результат так или иначе налицо. Однако когда ситуация обратная: женщина тайно принимает препарат, чтобы оплодотворение не наступило, – есть большая вероятность, что правда так никогда и не вскроется. То, что беременность не наступает, само по себе еще не свидетельствует о применении препаратов. Для большинства женщин (даже тех, кто никогда не пользовался оральными контрацептивами) отсутствие беременности – нормальное, естественное состояние.

= Неловко рассказать подруге, что предохраняешься втайне от самого близкого человека

Возможно, подобная асимметрия между всегда открывающейся ложью и обманом, который остается сокрытым, как раз питает культурный стереотип, будто женщины, а не мужчины обычно являются инициаторами манипуляций. Трудно доказать, что женщина избегает беременности. А то, что она к ней стремится, быстро становится очевидным. Для многих подобный недостаток осязаемых доказательств служит достаточным основанием, чтобы считать: принуждения женщин к беременности просто не существует в природе.

Александра Бродская отмечает, что большинство людей, откликнувшихся на ее статью о несогласованном снятии презерватива, поддержали все ее тезисы. И все же, по ее собственному признанию, «четверть откликов содержали возражения вроде: «А что вы скажете о женщинах, тайно прекращающих предохраняться, чтобы забеременеть?» Сколько ни приводи свидетельств того, как мужчины плохо обращаются со своими половинами, каждый раз натыкаешься на этот миф: мол, женщины первыми начали; это они чаще всего саботируют контрацепцию».

* * *

Есть еще один фактор, мешающий понять, кто и кем манипулирует. Представительницы прекрасного пола часто и много обсуждают между собой притворный оргазм, количество половых партнеров, разные ухищрения, на которые они идут ради красоты. Но те, кто тайно от мужа предохраняются, редко говорят об этом вслух. Иногда они не делятся этим секретом даже с близкими подругами. Почему они не признаются супругу, понятно: мужу лучше пребывать в блаженном неведении, так будет спокойнее и ему самому, и жене. Чем больше здесь «гласности» и «прозрачности», тем меньше безопасности. Сложнее объяснить скрытность в общении с другими женщинами. Рискну предположить, что причиной тому стыд и неловкость. Рассказать, что утаиваешь важную информацию от человека, которого сама выбрала в качестве постоянного полового партнера, значит признать, что ты сделала неверный выбор и легла в постель с тем, кто тебя не уважает. «Хорошие девочки» так не поступают. Они ведь всегда принимают правильные решения и вручают свое «сокровище» только тому, кто по-настоящему его достоин.

= Мужчины повсюду трубят, что ими манипулируют, а женщины склонны скрывать факты, заставляющие их лгать

Получается, продолжение стабильной половой жизни для таких женщин ценнее, чем самоуважение и уверенность в себе и в партнере. Страшно признаться, что ты связала свою жизнь с манипулятором и насильником. Те, кто осмеливается прямо заявить об этом, рискуют, что их объявят недалекими и похотливыми самками или слабыми, безвольными, трусливыми существами, которым не хватает смелости, чтобы вести открытый диалог со своим мужем.

В то время как общество и обстоятельства заставляют женщину молчать о том, каким образом она пытается себя защитить, мужчины повсеместно трубят, как их обманывают. Им устраивают «западни», им лгут про предохранение. Объявляя об этом, они ничем не рискуют: никто не обвинит их в развратности, слабоволии, недалекости. Напротив, их еще и превознесут за великодушную попытку предупредить своих собратьев, что на них идет коварная охота.

Подобный дисбаланс и гендерное неравенство в распределении права свободно говорить о проблемах безопасности секса приводит к тому, что в обществе складывается неверное преставление, кто является подлинным манипулятором и кто страдает от саботажа в вопросе репродуктивной автономии.

Мы все настолько убеждены, что именно женщины, а не мужчины решают все в этом отношении, что, даже услышав правду, не хотим ее принимать, а иногда считаем ее оскорбительной. Александра Бродская столкнулась с этим на собственном опыте, когда читала отклики на свою статью. Идея, что именно сильный пол виноват в том, что женщина вынуждена скрывать контрацепцию, «настолько противоречила общепринятым штампам… что некоторые читатели просто не допускали мысли, будто во всей этой истории главную роль может играть именно мужчина».

«Мужской» взгляд на мир утверждается не только в интернет-дискуссиях. «Мужская» правда в целом доминирует всегда и везде, а «женская» чаще замалчивается. В качестве иллюстрации этого факта Бьянка Палмисано рассказала мне о том, что произошло на конференции по профилактике СПИДа в Балтиморе, в которой она недавно участвовала. Бьянка должна была рассказать участникам-медикам, как правильно собирать информацию о сексуальной истории пациента, как построить беседу с ним в позитивном ключе, мягко и деликатно. Обычно на таких лекциях она всегда призывает участников вспомнить, какие негативные и болезненные установки касательно секса они получали за всю свою жизнь[89]. Ведь многие врачи, сами не замечая того, продолжают в беседах с пациентами, коллегами, членами семьи транслировать усвоенные с детства сомнительные истины.

= Нам зачастую важно не забеременеть, а, напротив, избежать беременности и обрести телесную автономию

За долгие годы работы Палмисано столкнулась со многими безумными стереотипами, но одна мысль, высказанная в Балтиморе, ей особо запомнилась. Некая женщина-врач лет пятидесяти заявила: «Я всегда говорю своему сыну: «Общайся с девушкой не меньше девяти месяцев перед тем, как лечь с ней в постель. Тогда ты точно будешь знать, что она не была беременна до момента встречи с тобой». Получается, априори считается, что женщина будет лгать про свою беременность. И сделает она это, чтобы заманить мужчину в западню. «Эта дама несла чушь, не задумываясь о ней и не стыдясь ее, – сетует Палмисано. – Она не понимала, какое представление о слабом поле навязывает молодому человеку. И такого вокруг очень много, даже среди профессионалов, которые должны демонстрировать позитивный настрой в разговорах об интимных отношениях».

Бьянку очень огорчает, что даже некоторые ее коллеги, которые работают в сфере поддержания сексуального здоровья, не считают подобные высказывания тревожным симптомом. Впрочем, удивляться особо не приходится. Люди ошибаются не в том, что думают, будто девушка наверняка станет лгать своему бойфренду, чтобы что-то выгадать для себя. Просто они не понимают, какого рода «выгода» побуждает женщину к вранью. Кто-то, наверное, полагает, что все дамы хотят привлечь и удержать партнера, и для этого все средства хороши, в том числе и беременность. Однако мотивация большинства женщин иная: им важнее не беременность, а скорее избежание беременности как возможность получить телесную автономию и заниматься любовью на своих условиях, без манипуляций со стороны своей половины. Это очень важный, хотя и не для всех очевидный момент. Когда наше представление об истине сводится к элементарной формуле «все женщины лгут», мы и не пытаемся выяснить, в каком контексте появляется ложь и что ей предшествует. В этом случае так легко верить, что они врут всегда и по любому поводу, а также без повода. Так мы убеждаемся, что именно женщины, а не мужчины стоят у истоков манипуляции и что обман жизненно необходим прекрасному полу, чтобы проще было вертеть в любую сторону своими беззащитными и беспомощными партнерами. При этом легко упустить из виду, что женщины обманывают, потому что мужчины не прислушиваются к ним, не уважают их мнения. Из-за этого услышать голоса тех, кому так важно быть услышанными, а также поверить им становится еще труднее.

* * *

Язык и формулировки, которые используют мужчины на форумах по стилсингу, отвратителен. Это ничем не прикрытое женоненавистничество. На женщину смотрят как на неодушевленный предмет, обсуждая ее анатомические части и не допуская, что у нее могут быть свои желания, потребности, стремление к физической и эмоциональной безопасности. Все это не важно; главное, чтобы мужчина удовлетворил свой «естественный» позыв (незащищенный секс и семяизвержение в тело партнерши).

То, что он имеет на это право, не подвергается сомнению. Трудно не заметить у участников переписки презрения к сексуальному объекту, которого не считают за человека, а рассматривают как набор определенных органов и «запчастей», пригодных для интимных утех. Многим и в голову не приходит, что близость предполагает сотрудничество двоих, а не нечто, что женщина дает, а мужчина берет. При этом ошибочно было бы думать, что такие взгляды характерны лишь для тех, кто активно сопротивляется использованию презерватива. За желанием снять его во время секса тайком от партнерши стоит общая убежденность, что женщины – пассивная принимающая сторона, и только от ее любовника зависит весь эротический сценарий. Вера в это свойственна не только хвастунам, которые трубят, как лихо они умеют манипулировать своей подругой, добиваясь незащищенного сексуального контакта. Такая уверенность проникла в наши базовые представления о том, каким «должен» быть секс между мужчиной и женщиной. Как в романтических, так и в чисто сексуальных отношениях предполагается строгое распределение ролей. Оно закреплено поп-культурой, порнографией и даже на законодательном уровне. Например, в Северной Каролине до сих пор юридически не зафиксирована норма, по которой женщина имеет право передумать – формально выражаясь, «отозвать свое согласие» уже во время секса. Судя по разъяснению Верховного суда этого штата от 1979 года, если женщина сказала «да» перед проникновением в нее, значит, она уже на все готова. И не важно, что партнер чуть позже может перейти к насилию; не важно, что она просит его прекратить, а он не слушает. Все дальнейшее, с правовой точки зрения, заведомо происходит по взаимной договоренности. Предпринималось множество попыток законодательно изменить это правило, но пока они не дали результатов (99).

«Мужчины диктуют свои условия, – констатирует Александра Бродская в беседе со мной. – На практике это означает, что женщина, соглашаясь на секс, автоматически принимает все его виды, какие только придут на ум ее партнеру». Мальчиков с детства приучают, что близость будет развиваться так, как они захотят. А женщины вынуждены всю жизнь лукавить и лицемерить, чтобы защититься от мужского произвола – от возлагаемых на них общественным мнением и даже законом требований. В таких условиях любовный акт вряд ли сможет стать по-настоящему приятным и радостным для обоих его участников.

Прошли годы с тех пор, как феминистки впервые выступили за женские права, но мужчины по-прежнему прочно удерживают власть в своих руках, а женщины во многом остаются людьми второго сорта. При таком несправедливом распределении возможностей стоит поставить вопрос: а что же, собственно, имеется в виду, когда мы говорим о добровольном согласии на секс?

Глава 8

Несогласие

Андреа Баррика росла, думая, что половой акт – это нечто вроде универсальной валюты. Правила обмена были простыми – женщина дает, мужчина берет. Правда, надо еще учитывать последствия. Секс не просто интимный контакт двоих. Секс – это борьба за власть. Всякий раз, когда женщина уступает мужскому сексуальному натиску, она немного сдает свои позиции, теряет контроль. Отец Баррики, филиппинский католик, формулировал это так: «Никто не любит доступных. Тебя должны добиваться». Двоюродным братьям Андреа была предоставлена полная свобода в том, чтобы встречаться с женщинами и заниматься с ними любовью, но за девочками строго следили, чтобы те ни в коем случае не смели ни на кого заглядываться. Их личная сексуальность рассматривалась как собственность семьи. «Родственники коллективно решали, с кем мне общаться», – вспоминает Баррика. Ее регулярно унижали и ограничивали, причем исключительно во имя сохранения добродетели.

= Секс – это не просто общение мужчины и женщины, а борьба за власть

Кроме того, ее учили врать. «Нам, женщинам, внушают определенные правила игры. Если ты чего-то хочешь, то должна делать вид, что тебя это совсем не интересует. А если предложат, отказываться, – рассказала она в беседе со мной. – Если откроешь кому-то свои эротические желания, это будет тебе дорого стоить. На тебя будут показывать пальцем соседи, родные будут стыдиться. Ты станешь «испорченным товаром» для всех, даже для партнеров, с которыми встретишься в далеком будущем. Женщина, которая стремится сохранить чистоту и быть на хорошем счету в семье и обществе, должна выбрать целомудрие и подавить либидо. Надо говорить «нет», даже если тебе хочется сказать «да». И отвергать секс, пока не предложат по-настоящему хорошие условия».

Система взглядов, описанная Баррикой, кажется мне одновременно очень далекой и чуждой и в то же время знакомой. Мы живем в мире, где все посмотрели сериал «Секс в большом городе»; где книга «Пятьдесят оттенков серого» стала бестселлером; где вибраторы продаются в аптеке. Логично было бы предположить, в такой среде представление о том, что женщина не может открыто и честно говорить о своих половых потребностях, будет восприниматься как однозначно устаревшее. Кейт Хардинг, автор книги «Сама напросилась: пугающий подъем культуры насилия. Что делать?» (Asking for It: The Alarming Rise of Rape Culture and What We Can Do About It), считает, что изображать из себя недотрогу было принято в поколении ее матери, а сейчас это уже неактуально. Женщины, выросшие на феминистских идеалах, просто посмеются над утверждением, будто те, кто соглашается на секс, тут же теряют свое достоинство.

И все же взгляд на взаимодействие двоих как на спор относительно власти – когда мужчина настаивает, а женщина не отказывает – не так уж далек от современных реалий. По данным сайта знакомств OkCupid, гетеросексуальные мужчины в 3,5 раза чаще первыми посылают сообщение понравившейся женщине[90], так как в обществе по-прежнему принято считать, что мужчина обязан быть лидером в интимных делах, а также в целом в отношениях в паре (100). В обзорной статье о новых социальных трендах, опубликованной New York Times в 2016 году, говорится, что представительницы слабого пола все еще очень редко берут на себя инициативу и делают мужчине предложение о браке (101). Возможно, нам в целом уже легче идти на контакт и соглашаться на секс, но, как и раньше, мы полагаемся на мужчин в том, что те будут делать первые шаги и в целом задавать тон общению. Кроме того, женщины по-прежнему уповают на своих партнеров в вопросах охраны здоровья. Проведенное в 2016 году исследование под эгидой Центра сексуального здоровья при Университете штата Индиана показало, что лишь 18 % женщин сами покупали презервативы для недавнего сексуального контакта (102). А 65 % заявили, что никогда вообще не приобретали презервативов.

= В ходе опроса, проведенного в 2016 году, 65 % женщин заявили, что никогда сами не приобретали презервативов

Современные женщины могут видеть вокруг себя, а также на экране многих сексуально раскрепощенных представительниц своего пола. Однако в головах обывательниц возникает диссонанс между правилами, которым их учат, и реальностью, которую они наблюдают. Сейчас у нас куда больше сексуальной свободы, чем когда-либо. Но очень многие все равно сталкиваются в повседневной жизни с барьерами, потому что устаревшие представления о том, что должна и что не должна делать девушка, пока еще не окончательно ушли в прошлое. Даже если взрослеющую девочку уверяют, что «да» значит «да», а «нет» значит «нет», она видит, как вокруг нее женщины колеблются, отказывают, имея в виду «может быть», или приоткрывают дверь для упорствующих, вместо того чтобы уверенно отказать в близости. Даже те, кто уже усвоил, что качество их половой жизни в большой степени зависит от них самих, кто умеет постоять за себя и открыто говорит о своих желаниях, все равно в какой-то момент (именно тогда, когда откровенность в отношениях особенно нужна!) сталкиваются с неприятной ситуацией: их правду принимают за ложь.

* * *

Каждую зиму, когда отовсюду звучит рождественская музыка, я обращаю внимание на одну песню с весьма спорным текстом. Некоторым покажется, что это милый дуэт о зарождающейся новой любви. Другие, напротив, скажут, что ее сюжет можно считать иллюстрацией всепроникающей культуры насилия. Но, так или иначе, Baby It’s Cold Outside («Детка, на улице холодно») – хороший пример, помогающий понять, как американцы воспринимают согласие на секс.

= Девушка говорит «нет», но подразумевает «да» – такова ханжеская мораль

Песня была написана в 1944 году, а в последующие десятилетия ее пели самые разные исполнители: Элла Фицжеральд, Леди Гага, Майкл Бубле, Вилли Нельсон. Вообще-то она гендерно нейтральная. В ней две партии, обозначенные как «волк» и «мышка», а вовсе не как «мужчина» и «женщина». И некоторые исполнители интерпретировали ее необычным образом, ловко играя ожиданиями публики. И все же в сознании большинства людей слова песни все-таки имеют гендерную окраску. Мышка боится, что подумает ее семья, если она не вернется домой вовремя: понятно, что речь идет о девушке. А волк, уговаривающий малютку остаться, ведет себя так, как многие мужчины. Традиционные штампы и очевидное распределение ролей – вот что, на мой взгляд, делает этот старый хит столь двусмысленным.

С одной стороны, Baby It’s Cold Outside – идеальная картинка, изображающая среду, в которой выросла Андреа Баррика. В конце замечательного вечера девушка хочет продолжения, но знает, что, если пойдет на это, ее осудит семья и общество. И поэтому она отказывает потенциальному любовнику. А тот в ответ настаивает, понимая, что на самом деле она мечтает остаться. Надо только придумать убедительное оправдание (например, что вечер слишком холодный, не найти такси или даже – какая неприятность! – она выпила лишнего и не хочет отправляться в путь в таком состоянии). Милая игра кошки с мышкой (точнее, волка с мышкой) позволяет паре преодолеть трудный лабиринт, ведущий к наслаждению в условиях, когда общество строго следит за нравами. Однако стоит убрать этот контекст и поместить героев в другую ситуацию, как окраска диалога меняется. Если женщине предоставлена свобода и она может делать, что хочет, в том числе и реализовывать свои сексуальные желания, не заботясь о «социальной ответственности», то препирательства этих двоих выглядят странно и вызывают у слушателя чувство неловкости.

= Мы до сих пор толком не понимаем, что такое согласие и каким образом оно достигается

Получается, девица даже и не пытается изображать неприступность. Она просто прикрывается матерью, соседями, братьями и сестрами, чтобы вежливо вывернуться из этой истории и никого не обидеть.

А волк, вместо того чтобы сразу поверить ее словам, продолжает давить, требует остаться и даже подпаивает ее, чтобы она быстрее поддалась на его уговоры. В одном из эпизодов сериала «Южный парк» 2014 года есть фантазия на тему того, как звучала бы эта песня в современных реалиях. В клипе ее исполняли бы Тейлор Свифт и Билл Косби (как раз незадолго до того выяснилось, что знаменитый актер заманивал женщин, а потом добавлял им в напитки особый препарат. Так он обездвиживал своих жертв, чтобы совершить сексуальное насилие).

Дело, конечно, не в том, какие противоречивые трактовки можно придумать для песни полувековой давности. Просто в ней очень точно отразилась актуальная тема, споры о которой ведутся по сей день и не дают нам покоя. Противоречия в интерпретации возникают как раз потому, что мы до сих пор толком не понимаем, что такое согласие и как оно достигается. Нам хотелось бы верить, что все женщины в этом мире способны четко и ясно заявить о том, чего они хотят, а чего нет. Но никто не представляет, каким должно быть это заявление. Что именно нужно сказать, чтобы оно показалось убедительным и его можно было бы принять во внимание? А пока идут дискуссии, мальчикам продолжают втолковывать, что слабый пол никогда напрямую не скажет «да», что девушку нужно к этому подтолкнуть, уговорить и соблазнить. По крайней мере часть женщин в нашем обществе по-прежнему следует правилам, декларируемым в Baby It’s Cold Outside. Такие женщины будут сопротивляться и сомневаться до конца, надеясь, что мужчина «продавит» свою позицию и своим упорством добьется положительного ответа, который спрятан глубоко на дне женской души.

= Тело и сознание далеко не всегда синхронно проявляют признаки полового влечения

Выходит, в этом мире одни женщины могут открыто выражать свои намерения, а другие все еще считают необходимым «выставить защиту» для отвода глаз, чтобы «сохранить репутацию». А значит, придется искать какие-то новые подходы, чтобы, получив согласие, удостовериться в его подлинности. Если нельзя полагаться на слова, может, подскажет тело?

* * *

Сексолог Мередит Чиверс посвятила свою жизнь изучению психологических и физиологических аспектов полового влечения и возбуждения. Она много лет исследовала, как идет осознание этих процессов и каким образом оно связано с телесными реакциями. В некоторых наиболее известных своих работах Чиверс разбирает разницу между моделями возбуждения, свойственными мужчинам и женщинам. С сильным полом все ясно: если мужчина гетеросексуален, он реагирует на изображения женщины и на сексуальные сцены между мужчинами и женщинами. Если он гомосексуален, то возбуждается от изображений мужчин и полового взаимодействия между мужчинами. А у женщин, особенно гетеросексуальных, все сложнее. Чиверс пришла к выводу, что они физиологически откликаются на картинки или видео, демонстрирующие любой сексуальный контакт, вне зависимости от пола его участников (103). При этом те же материалы далеко не всегда будят в женщине какие-либо эмоции. (Как ни странно, это действительно так. Чиверс провела ряд экспериментов, к примеру, показывая респонденткам фильм о спаривании обезьян бонобо. При этом была зафиксирована генитальная реакция зрительниц, но никто из них при опросе не назвал ролик эротическим.)

Исследовательница полагает, что эти наблюдения ставят больше вопросов, чем дают ответов. «Мы не вполне понимаем связи тела и сознания и не знаем, насколько скоординированно они генерируют сексуальное влечение и возбуждение», – подчеркнула она, давая мне интервью. По ее мнению, ощущения зависят от сложного сплетения влияющих на человека физических, ментальных, эмоциональных факторов. Ученые пока еще только пытаются размотать этот сложный клубок. Чиверс не спешит делать простые выводы; ее больше интересует накопление знаний, глубокое погружение в эту комплексную тему. Как мы воспринимаем сигналы собственного тела и как это влияет на раскрытие нашей сексуальности? Вот ключевые вопросы, рассматриваемые в ее работах.

Мы имеем дело с научными материалами без определенных выводов, так сказать, с «открытым финалом» – у них нет пока однозначных результатов, которые, по выражению самой Мередит, «выглядели бы впечатляюще». А СМИ хочет сенсаций, поэтому публикует то, что имеется, не особо вдаваясь в детали. Так, в январе 2009 года газета New York Times опубликовала статью с привлечением данных Чиверс под заголовком «Чего хотят женщины?» (104). Сексолог до сих пор с возмущением вспоминает об этом названии. Оно вводит читателей в заблуждение, заставляя думать, будто ее труды направлены исключительно на создание примитивного руководства по определению «истинных» женских желаний[91].

= Сексуальность построена на биологических импульсах, но мы воспринимаем их сквозь призму множества культурных фильтров и табу

Комментаторы исследований Чиверс концентрируются не на том, на чем следовало бы, а иногда и поспешно делают заключения. Сексолог так говорит об этом: «Неожиданный и совершенно неправильный ход мысли: тот факт, что мы как-то измеряем параметры телесных реакций (не так важно, идет ли речь о мозге, вульве, клиторе или другом органе), они принимают за истину в последней инстанции, более ценную, чем словесное свидетельство испытуемого об этих реакциях». Такое тотальное непонимание того, чем она занимается, одновременно удивляет и огорчает мою собеседницу. Хотя в подобных суждениях приоткрывается неприглядная правда о том, как мы представляем себе половое общение, телесность в целом и формы согласия на секс в частности.

В основе наших стереотипов, по мнению Чиверс, лежит общее неверное понимание обществом человеческой психологии. «Принято думать, что, если какое-то явление зафиксировано мозгом, это и есть критерий реальности», – поясняет она. Для нас такая регистрация физических проявлений важнее, чем любой иной источник, дающий основания для самоощущения и самоидентификации человека. «Но ведь на деле все не так!» – заявляет Чиверс, отмечая, что грань между телом и сознанием не так очевидна, как многим из нас кажется. И это дополнительно осложняет ситуацию. Наши контакты с миром определяет культурная среда, воспитание; все это отражается на мышлении и на том, как мы интерпретируем биологические сигналы, посылаемые организмом.

Многие люди все еще склонны считать, что сознание и тело действуют совершенно автономно (хотя это теория ложная и чересчур упрощенная). А когда они входят в конфликт между собой, мы почему-то больше доверяем телесным симптомам. Особенно в том, что касается секса. Нетрудно догадаться, почему это происходит: рассуждать таким образом очень удобно. Конечно, в основе своей сексуальность построена на биологических импульсах, однако мы воспринимаем их сквозь призму множества культурных фильтров и табу. Если ориентируешься на сигналы тела в чистом виде, то можно избежать сомнений и неуверенности, которую сформировала в нас «репрессивная» культура, выстроенная на запретах. Логика примерно такова: женщина говорит «нет», чтобы сохранить лицо и не подвергнуться общественной критике, но ее тело говорит «да», и это, по мнению большинства, и есть настоящая, более «глубокая» правда. Допустим, девушка на словах отказывается от фривольного предложения, но ее организм предательски проявит признаки возбуждения – влагалище увлажнится, соски набухнут – и все это служит доказательством, чего на самом деле она хочет.

Однако в корне ошибочно было бы считать, что женское тело служит универсальным детектором сексуального желания. Несмотря на то что все мы полагаем, будто «бедра не лгут» (как сказала Шакира), Чиверс уверена: «Не существует прямой связи между телесным откликом и волной желания, переживаемой человеком… Есть физиологические реакции, которые связаны с разными функциональными уровнями работы организма». К примеру, женщины, страдающие от такого расстройства, как стойкое генитальное возбуждение[92], знают, что эротическое напряжение длится часами, а иногда и целыми днями, вне зависимости от того, происходит ли при этом какая-то сексуальная активность. Но это не значит, что они все время только и думают, кого бы затянуть в постель. Напротив, многие из них чувствуют себя угнетенно из-за того, что тело постоянно находится «на взводе», это мешает им жить и заниматься повседневными делами.

= Даже во время изнасилования жертва может испытать возбуждение и оргазм, но это не значит, что она получает удовольствие

Кара Анайя – пациентка, решившаяся открыто рассказать о своем диагнозе (синдроме постоянного генитального возбуждения), – иногда переживает за несколько часов до ста восьмидесяти оргазмов. В одном интервью женщина призналась, что ее состояние вызывает у нее «чувство неловкости, растерянности, унизительной беспомощности» (105). Оно не дает полноценно участвовать в жизни. Иногда она не может даже забрать сына из школы.

Говоря о непредсказуемости телесных реакций, стоит также вспомнить, что во время изнасилования жертва иногда может испытать возбуждение. Однако это вовсе не служит доказательством, что она на самом деле хочет сексуального контакта, просто не дала на него формального согласия. В 2004 году в издании Journal of Clinical Forensic Medicine было опубликовано исследование, в котором сказано, что около 4–5 % изнасилованных женщин засвидетельствовали – во время акта насилия они испытали оргазм (106). Некоторые, наверное, сочтут это важным индикатором: девушки получили удовольствие! Однако сами жертвы полагают, что тело таким образом их «предало», а пережитый страшный опыт вовсе не стал от этого менее травматичным[93].

С другой стороны, встречается и ровно противоположная проблема: некоторые женщины не в состоянии физиологически отреагировать на эмоциональное возбуждение. Многие говорят о том, что на уровне сознания и чувств ощущают влечение, а гениталии «не включаются» (широкий маркетинговый успех разного рода лубрикантов – косвенное тому подтверждение). Конечно, в любовных романах такие случаи не описаны. Тем не менее проявления женской сексуальности на деле часто оказываются «раскоординированными». Иными словами, то, что происходит в сознании, необязательно находит отклик в теле.

Выходит, нет никаких оснований полагать, что исследования Чиверс в области физиологии возбуждения помогут прояснить, чего на самом деле хотят женщины. Есть зафиксированные наблюдения об увлажняющемся влагалище, набухающих половых губах, даже об охватывающем все тело оргазме, но при этом мозг участника эксперимента не регистрирует ни капли влечения (107, 108). И наоборот: женщины говорят об обостряющемся либидо и оргазме, но тело не являет никаких эротических реакций, которые могут быть зафиксированы медицинским оборудованием. Ни изменений кровяного давления, ни особых биотоков мозга уловить не удается (109). Женское тело – вовсе не легко читаемый путеводитель, который всякий желающий мог бы на досуге изучить и понять, как пробудить в женщине сексуальный интерес. Не стоит, наблюдая за телесными реакциями, пытаться таким образом узнать, что происходит у девушки в голове. Если вас действительно волнует вопрос, чего она хочет, лучше напрямую спросите у нее об этом.

= Тело не детектор лжи. Его предназначение не в том, чтобы выявлять высшую истину

Вроде все просто. Но только не в обществе, где люди уверены, будто любое предварительное обсуждение «убивает» секс и что «язык тела» – предпочтительный и более информативный, чем вербальная коммуникация. На практике же человеческий организм редко дает ясные и однозначные ответы, сравнимые со словами. Даже когда гениталии и сознание работают слаженно и мы действительно желаем близости, не всегда очевидно, как именно мы хотим реализовать свое желание. Наше тело далеко не всегда способно дать понять партнеру, как воспринят его поцелуй – как формальный знак внимания или как обещание чего-то большего. И даже взаимные ласки не так однозначны: это может быть основным занятием на весь вечер или прологом к дальнейшему развитию событий. То, что мне кажется очевидным признаком расположения, может не прочитываться так моим визави. И пока мы не научимся разговаривать друг с другом, мы будем постоянно сталкиваться с неясностью и взаимным непониманием.

Несмотря на нашу уверенность, что тело является авторитетным индикатором истинных устремлений, оно все же не способно дать четкий ответ, подтверждающий согласие на секс. «Нельзя списывать со счетов разум и волю, – предупреждает Кейт Хардинг в беседе со мной. – Не важно, насколько увлажнились гениталии. Придется произнести «да» или «нет». Тело не детектор лжи. Его предназначение не в том, чтобы выявлять какую-то высшую истину. Секс по взаимному согласию предполагает не только физиологическое возбуждение, но еще и активную, живую вовлеченность в процесс всех, кто в нем участвует.

* * *

Андреа Баррика больше не следует правилам, которые внушали ей родители. Она основала образовательный стартап O. School, посвященный секс-просвещению. И теперь с энтузиазмом борется против стереотипов, которые навязывали ей в детстве. Она помогает молодежи (особенно молодым женщинам) освободиться от травмирующих установок, мешающих им раскрыть собственную сексуальность и получать удовольствие.

O. School, как и большинство прогрессивных платформ по сексуальному образованию, старается объяснить своим слушателям и читателям, что краеугольным камнем всего сексуального общения между партнерами является аффирмативное (однозначно выраженное) согласие. Оно подразумевает, что интимный контакт происходит только в том случае, если все его участники ясно дали понять, что хотят этого. К примеру, ни откровенная одежда, ни готовность посмеяться над шутками мужчины, ни положение тела и жесты женщины не являются надежным подтверждением, что она готова с ним переспать. Если она этого пожелает, то прямо об этом скажет, указав, как, когда и при каких условиях, по ее мнению, это должно произойти.

= Люди не умеют выражать свои чувства и часто просто не задумываются, что именно доставляет им радость

Однако об аффирмативном согласии легко говорить, но не так легко его заполучить. Для этого потребуется прежде всего умение недвусмысленно сообщать о своих желаниях. Тогда шансы на обоюдное удовольствие повышаются. Но до большого взаимного доверия, позволяющего паре откровенно общаться, надо еще дойти. Человек должен знать, как выразить свои чувства. «Тут нет никакой четкой схемы или принципа, по которому следует действовать», – заявляет Баррика. Особенно трудно приходится женщинам. Они порой сами себя не понимают и не в курсе, что именно может доставить им наслаждение. На тренингах Андреа часто просит участников составить список того, что им приятно, причем речь идет не только и не столько о сексуальной практике, сколько об обычных бытовых радостях. «Мой список, к примеру, включает сушку волос феном. В общем, я вовсе не требую от участников перечислять то, что возбуждает их физически», – смеется моя собеседница.

Но даже такое элементарное упражнение ставит многих в тупик. «Никто их никогда не спрашивал, чего им хочется! – резюмирует Баррика. – Когда просишь женщин задуматься о собственных физиологических запросах, это их озадачивает, потому что они привыкли подстраиваться под потребности партнера».

Баррика не единственная, кто заметил эту женскую особенность. Писательница и активистка Жаклин Фридман того же мнения. Она написала книгу «То, чего ты на самом деле хочешь: руководство по сексу и безопасности для умных девочек» (What You Really Really Want: The Smart Girl’s Shame-Free Guide to Sex and Safety), собрав в ней откровенные истории, которыми поделились с ней женщины. Многие из них признавались, что долго не могли определить для себя, на какие сексуальные отношения соглашаться, а на какие – нет. «Мы растем, взрослеем и входим в пору полового созревания, подсознательно ограждая себя от необходимости формулировать свои желания, – говорила Фридман, давая мне интервью. – И все потому, что в нашей культуре это не принято. Считается, что женщина – пассивная сторона в сексе; она не должна выступать сексуальным фактором. Если нарушишь это правило, столкнешься с неприятными последствиями».

Даже при условии, что социум сейчас терпимее относится к раскрепощенному поведению, по-прежнему существует множество ограничений свободы. Одно дело, когда ты хочешь быть просто сексапильной и открыто заигрывать с окружающими, которые охотно соглашаются на это. И совсем другое дело – глубокое раскрытие сексуальности, то есть стремление реализовать собственные желания, потребности, импульсы, вне зависимости от того, насколько мужчины готовы их поддержать и в них участвовать. Такую самостоятельность общество не очень поощряет. Инициативных женщин, не желающих быть пассивными объектами секса, в лучшем случае высмеивают. Вспомните Илану Векслер из сериала «Брод Сити» (Broad City) или Донну из сериала «Парки и зоны отдыха» (Parks and Recreation). А иногда их подвергают настоящей травле. Как-то раз Лина Данэм «имела наглость» написать необычный сценарий для одного из эпизодов сериала «Девочки» (Girls). В нем закомплексованная и непривлекательная героиня Ханна Хорват проводит романтический уик-энд с состоятельным и симпатичным врачом. Зрители мужского пола резко раскритиковали этот сюжет (110), заявив, что это все бесконечно далекие от жизни фантазии, и вообще «худшая серия во всем проекте» (111).

При этом никого не беспокоит тот факт, что в бесчисленных теле- и кинофильмах мужчины с весьма скромной внешностью с успехом добиваются любви ослепительных красоток. А вот если героиня не соответствует стереотипным стандартам, то весь сюжет считается неправдоподобным, а сама она не вызывает симпатий у зрителей. И наоборот: персонажей, которые с энтузиазмом выставляют себя как предмет потребления, киноиндустрия подает как «смело управляющих своей сексуальностью». Хотя ничего в сценарии не указывает на то, что их собственные эротические потребности и устремления реализуются. Да и вообще, разве стоит задумываться об их желаниях и принимать во внимание? Ники Минаж в 2014 году записала песню «Анаконда», сэмплом которой стал хит 1990-х «Малышка вернулась» (Baby Got Back). Клип Ники объявили «яростной декларацией женской сексуальности» (112), хотя в видеоролике мы видим весьма одностороннюю ее интерпретацию – смазливые девушки виртуозно исполняют эротичные танцы, этим все и ограничивается.

= Сексапильность и сексуальность – разные вещи. Первое предполагает привлечение партнера, второе – реализацию собственных желаний

Баррика, объясняя различия между сексапильностью и сексуальностью, предлагает сравнить такие понятия, как желание и наслаждение. Женщины, которым в раннем возрасте внушали, что они объекты вожделения, а не субъекты в партнерских отношениях, часто путают эти явления. Вы радуетесь, когда кто-то хочет заняться с вами сексом, но это не то же самое, что физическое удовольствие от самого секса. Такого рода вещи осознаются не сразу, особенно если все, что вы знаете о женской свободе, – это клип «Анаконда». Андреа рассказывает о некой студентке из Принстона, которая с удивлением обнаружила: оказывается, секс может доставлять удовольствие ей самой! Мы часто слышим о раскованных миллениалах, но на деле Баррика видит совсем другое: она проводит много часов, объясняя женщинам, что значит по-настоящему участвовать в сексуальном акте, а не просто «перетерпеть его».

Многие девушки боятся попросить своих партнеров об элементарном – например, чтобы их обняли, погладили по голове. Им это необходимо, но они не считают, что вправе требовать того, что не возбуждает мужчину и не приводит его к оргазму. «Горько все это видеть, – говорит создательница O. School. – Я ведь тоже через это прошла: мне казалось, что желание и удовольствие – одно и то же. Если меня кто-то хочет, этого уже достаточно для прекрасного секса».

= Девочек не приучают думать об удовольствии как о неотъемлемой части их полового развития

Почему же столь многим женщинам так трудно получать удовольствие? Вряд ли причина здесь одна. Некоторые из нас стыдятся наслаждения, потому что их так приучили с юности: нелегко исследовать свои желания и познавать собственное тело после того, как тебя уверили, что мастурбация – грязное, отвратительное занятие или даже страшный грех.

Кроме того, вокруг не так много примеров самодостаточных представительниц прекрасного пола, на которые можно было ориентироваться. Вся индустрия развлечений, в том числе и эротическое ее направление, обычно изображает сексуальные радости с сугубо мужской точки зрения. Поэтому женщинам приходится самим добывать недостающие звенья, отталкиваясь от мужского желания и постепенно двигаясь от этого отправного пункта к собственному опыту. Девочек не приучают думать об удовольствии как о неотделимой части их полового развития. А ведь это следует делать с ранней юности, с первых шагов на пути к созреванию.

«Что им внушают о переходе от пубертата к новой стадии, когда они постепенно становятся взрослыми? Если мальчикам говорят, что появится эрекция, ночные поллюции, эротические сны, то девочек просто предупреждают: у тебя будет менструация, – возмущается Мередит Чиверс. – Им не рассказывают про пробуждение влечения, про новые ощущения в области гениталий, про возбуждение и появление смазки. Все это отсутствует в доминирующем дискурсе, касающемся женской сексуальности».

= В кино снова и снова повторяется один сюжет: упорное, агрессивное домогательство постепенно перерастает в дружбу, а затем в любовь

При формировании мужской сексуальности представление о наслаждении играет ключевую роль. А для женщин на первом месте оказывается репродуктивная функция. Удовольствие вторично и вообще не связано с деторождением. В итоге девушки и не задумываются о том, что приятные ощущения в принципе достижимы, что это часть заложенного природой биологического механизма. Их тело – просто объект желания другого человека, и это желание заменяет и вытесняет их собственную волю в половом процессе. Нет ничего удивительного, что они уступают ведущую роль в сексе мужчинам. В итоге те всегда диктуют сценарии интимного взаимодействия и потому привыкли верить, что их взгляд на правильное и неправильное, хорошее и плохое универсален и является абсолютной истиной.

* * *

«Принуждение становится естественной составляющей гетеросексуальных отношений, – подчеркивает Кейт Хардинг в беседе со мной. – Все по-прежнему убеждены, что сильный пол должен настаивать, даже если женщина говорит «нет», хотя вроде бы мы знаем, что отношения могут складываться и по-другому». Давно миновала эпоха популярности песни Baby It’s Cold Outside – время, когда даже наиболее расположенные к интимному контакту женщины вынуждены были выдумывать оправдания, чтобы согласиться лечь в постель и при этом сохранить лицо. В те годы девушки дожидались, пока партнер «продавит» свою позицию. Однако и в наши дни подобные заблуждения еще живы: многие уверены, что женщин надо добиваться; что они никогда прямо не скажут, чего хотят; что они используют отказ как прикрытие, чтобы набить себе цену. Повсеместно можно столкнуться со стереотипом, согласно которому женское сопротивление – лишь временное препятствие, и его нужно любой ценой преодолеть. Вокруг этого вертятся сюжеты большинства романтических комедий, в которых упорное, агрессивное домогательство постепенно превращается в преданную дружбу, а затем перерастает в любовь.

Подобный подход проявляется во многих мужских стратегиях обольщения. Им иногда следуют даже те, кто на словах выступает в защиту прав женщин. В январе 2018 года в феминистском блоге Babe.net девушка рассказала о свидании с известным актером и звездой стендапа Азизом Ансари (113). Тот предстает перед нами дешевым пикапером, а вовсе не прогрессивным сторонником равенства полов. А ведь именно таким он пытался изобразить себя, написав книгу о том, как в современном мире должно быть устроено романтическое общение молодых людей. Согласно материалу, представленному в блоге, Ансари вел себя как «похотливый и наглый юнец». Любое женское «нет» он воспринимал как сигнал «продолжай настаивать, попробуй еще раз», а вовсе не как «нет, серьезно, прекрати». Когда девушка говорит ему, что еще не готова к сексу, он все же отступает, но только для того, чтобы потом бесцеремонно поцеловать ее, пробежаться пальцами по ее шее, а затем попробовать стащить с нее брюки.

Возможно, поведение актера не стоит расценивать как сексуальное насилие, но уважительным его тоже не назовешь. Маловероятно, что Ансари действительно стремился доставить удовольствие той, которую пригласил на свидание. Похоже, он думает только о том, чего хочет сам, а чувства женщины его не волнуют. Увы, такое отношение – не редкость. В 2015 году Шарлотт Шейн написала статью для онлайн-ресурса Matter, в которой заявила, что готова на все махнуть рукой и «удариться в моногамию» (114). И все оттого, что постоянное мужское хамство отвратило ее от секса без обязательств. «Когда я иду на разовое свидание, то хочу немного тепла и милого общения, а также приятного и легкого секса, – пишет она. – Вроде мои запросы невелики. Но мне нечасто удается найти то, чего я ищу». Стоит честно высказать свои намерения, и ты получаешь в ответ дешевое приставание, даже от кавалера, который, казалось, только что был вежлив, обходителен и заявлял, что уважает прекрасный пол.

= Словесное подтверждение – важная часть осознанного согласия на секс, но одних только слов недостаточно

Для Жаклин Фридман очевидно, почему столь неприятное сочетание навязчивости и нахальства преобладает в разных техниках «соблазна». Это очень выгодно мужчинам. «Многим парням нравится думать, что «нет» значит «да», потому что они нацелены на секс и размышлять о желаниях женщины и ее человеческих правах тут неуместно, – говорит писательница. – Они считают, что не стоит все усложнять, и даже предполагают вероятность отказа. Но они не ждут, что кто-то всерьез будет предъявлять к ним претензии». Их философия такова: лучше потом, в случае чего, извинюсь, чем заранее спрошу разрешения. Да и вообще можно особенно не расстилаться, ведь оправдание всегда наготове: женский словесный отказ слишком двусмысленный и ненадежный, на него нельзя полагаться. Никто не берет слова в расчет. Но как же тогда достичь пресловутого взаимного согласия, без которого невозможна по-настоящему качественная физическая близость?

Мы часто говорим о сексуальном женском освобождении как о чем-то практическом, зависящем только от нас самих (скажем, как о мастурбации). Может, кому-то покажется, что правило об однозначном согласии на секс уже почти действует в нашем социуме, надо только просветить всех женщин, чтобы они о нем узнали и пользовались им. Мол, стоит только захотеть, и приятная половая жизнь тут же наладится: надо только отбросить ложный стыд и заявить миру о своих желаниях, наплевав на общественное мнение. Но на самом деле женская свобода (то есть гетеросексуальная близость на равных и секс по согласию) очень сложно устроена и труднодостижима.

Самое простое определение гласит, что взаимное согласие на сексуальный акт – это когда все участвующие в нем стороны сказали «да». И хотя вербальная часть (или какая-то другая форма подтверждения) есть важный компонент консенсуса, ее все же недостаточно, чтобы считать секс приемлемым для обоих. Скажем, если человек пьян, то он, как известно, не может осознанно и взвешенно выразить свое намерение, сколько бы ни твердил, что страстно желает воплотить его в жизнь. Кроме того, надо учитывать такой фактор, как возраст: даже если ребенок сам предложил взрослому заняться любовью, он будет считаться жертвой, а не равноправным партнером, так как слишком юн, чтобы предвидеть возможные последствия.

Помимо прочего, дополнительные сложности возникают, если партнеры не равны по социальному положению или должности. Именно поэтому сексуальные отношения между учеником и преподавателем или начальником и подчиненным так часто считаются неприемлемыми. Если у одной стороны есть власть над другой в профессиональной, образовательной или даже в бытовой сфере, это неизбежно будет влиять на согласие, менять его рамки, располагать к злоупотреблениям.

Хардинг приводит еще один пример неоднозначности согласия, указывая, что женщина, состоящая в отношениях с деспотичным, склонным к насилию партнером, нередко добровольно идет на интимную близость, которая фактически ей навязана. Представительницы слабого пола делают это, чтобы избежать гнева или физической расправы со стороны своей половины. «Разве можно тут говорить об однозначном согласии?» – спрашивает писательница. И продолжает: «Множество женщин ложатся в постель, только чтобы усмирить разбушевавшегося мужчину. На самом же деле они не хотят секса». Правда, подобный контакт, по ее словам, все же нельзя считать изнасилованием. Скажем, девушка, принимающая условия игры, чтобы ее не били, в какой-то мере действует по собственной воле. С другой стороны, никакой свободы тут нет и в помине: вся ситуация свидетельствует скорее об отсутствии выбора.

= Последствия многовекового угнетения женщины не преодолены, и до подлинного равноправия полов, в том числе в постели, еще далеко

Согласие как ответ на угрозу – типичный американский бытовой сюжет. Многие годы патриархальная культура игнорировала женщин, подавляла их личность. Столетиями их угнетали, и лишь последние несколько десятилетий в США начали охранять их права и признали наличие у них простых человеческих потребностей. Однако нельзя забывать, что еще недавно представительницы слабого пола были буквально собственностью либо отца, либо мужа[94]. Они не могли сами распоряжаться своей жизнью и не имели возможности и шага ступить без мужского дозволения.

В мае 1980 года Кэрол Пэйтмэн опубликовала в политологическом журнале Political Theory статью, в которой говорилось, что в годы бесправия «женщин ни во что не ставили и даже полагали, что те в принципе не способны на осознанное согласие» (115). И в то же время парадоксальным образом считалось, что они каждый раз охотно одобряют все, что делают с ними их мужья, в том числе тираны и насильники. За сорок лет, прошедшие со времен этой публикации, общество сделало значительный шаг вперед, однако последствия былого угнетения все еще дают о себе знать. Акционистка Эмма Сулкович, раскрывшая несовершенство принятого в социуме представления о согласии в своей статье «Истина внешняя и внутренняя» (116), во время беседы со мной отмечает: «Из-за длительного неравенства мужчин и женщин теперь «да» не может звучать как «да». Сейчас баланс сил между полами постепенно уравновешивается, но Жаклин Фридман продолжает настаивать, что старые стереотипы никуда не делись, и, согласно им, мужчина остается активным участником секса, а женщина – пассивным объектом. И такое положение вещей закрепляет ситуацию женского бесправия. В качестве иллюстрации она приводит слова одного из свидетелей Стьюбенвилльского преступления[95]. «Когда наблюдавшего за действиями насильников спросили, почему он не вмешался, юноша ответил: «Я не понял, что это изнасилование. Я не знал, что оно выглядит именно так». С другой стороны, герои другой истории – свидетели-велосипедисты (шведы по национальности), проезжавшие мимо маньяка Брока Тернера, когда тот надругался над лежащей без сознания женщиной, сразу почувствовали, что происходит сексуальное насилие, и сообщили об этом.

= Женщина пассивна, мужчина активен. Она дает, а он берет. Таков консервативный, патриархальный взгляд на близость

С точки зрения Фридман, здесь мы видим диаметрально противоположные реакции на очень схожие обстоятельства. Все дело в том, что в разных культурах различаются представления, как должно выглядеть нормальное сексуальное взаимодействие. «Свидетель из Стьюбенвилля вырос в Америке, а потому привык думать, что секс – это когда мужчина активно совершает действия над пассивно лежащей партнершей. Нечто подобное он и увидел: двое парней трудились над не подающей признаков жизни девушкой, – поясняет эксперт. – А вот шведы отнеслись к похожей картине совсем иначе: Тернер почти так же, как в описанном выше случае в Огайо, совершал сексуальные «манипуляции» с неподвижной женщиной. Но те, кто жил в Швеции, с детства знают, что секс есть процесс, в котором участвуют обе стороны. Поэтому они сразу поняли: что-то здесь неладно».

Итак, мы выяснили, что в идеале близость предполагает согласованное взаимодействие двоих равноправных партнеров. Но если женщину систематически унижают и лишают возможности проявлять свою волю и в быту, и в постели, как же в этом случае возможно заниматься любовью по обоюдному согласию? Я не хочу сказать, что «всякий гетеросексуальный секс есть изнасилование» (эту фразу часто ошибочно приписывают радикальным феминисткам – то Кэтрин Маккиннон, то Андреа Дворкин). Некорректно было бы видеть в женщине исключительно жертву. Мы постепенно обретаем право жить по своим правилам и самостоятельно выбирать пути развития собственной сексуальности. Однако, с другой стороны, нельзя утверждать, что мужчины и женщины в наши дни всегда на равных входят в сексуальный контакт. Прекрасный пол часто сталкивается с ограничениями, давлением, унижением, так что каждая из нас вынуждена учитывать все эти факторы, что, конечно, ужасно осложняет жизнь.

Обсуждать аффирмативное согласие и при этом не признавать, что женщине все еще приходится считаться с множеством проявлений сексизма и патриархального доминирования, значит, по словам Фридман, совершать серьезную ошибку. «Когда мы говорим о женском освобождении и о том, что теперь мы можем активно участвовать в сексе и открыто заявлять о своих желаниях, то забываем, что есть масса культурных традиций и институций, по-прежнему препятствующих женщине в поиске себя и затрудняющих сексуальную самореализацию, – утверждает Фридман. – Сама по себе идея, что нужно просто «пойти и взять то, что тебе положено», озадачивает многих. Мысль, что только ты сама и есть единственное препятствие на пути к сексуальной свободе, – полная чушь».

«Нам не нужны слова ободрения, нам нужны права и власть!» – декларирует Фридман в беседе со мной. А чтобы все это обрести, необходимо не только во всеуслышание заявить о своих желаниях и обосновать их, но еще и что-то делать, прикладывать усилия для достижения цели. Иными словами, чтобы женщины получили власть, нужно изменить систему.

= Притворяясь и обманывая, чтобы подстроиться под женоненавистническую систему, мы укрепляем ее

«Патриархат обесценивает женские потребности, стремления и ставит под вопрос нашу автономию, так что для воплощения в жизнь наших задач приходится искать обходные пути», – констатирует Кейт Хардинг. В этом мире удовольствие женщин ценится меньше, чем наслаждение их партнеров-мужчин. Травма, которую получает представитель сильного пола, если столкнется с отказом, считается более болезненной, чем переживания, вызываемые у женщин сексуальными домогательствами. Слабому полу твердят: не молчите, признавайтесь в том, что вас волнует. Но когда это происходит, мужчины возражают: мол, женщина не в состоянии понять, чего она на самом деле хочет. Уж они-то, мужья и любовники, лучше знают, что нужно их партнершам, и по странному стечению обстоятельств это в точности соответствует мужским приоритетам.

«Для того чтобы сохранить рассудок в ситуации постоянного давления, приходится иногда обманывать того, кто на тебя давит» – так Хардинг говорит о стратегии, в которой жертву пытаются заставить усомниться в собственной правоте, настаивая, что навязываемая ложь и есть единственно возможная правда. Принято думать, что мужской взгляд на любую ситуацию авторитетнее (даже в вопросах, которые вроде бы вне их компетенции). Мужчины агрессивно внушают всем, что непогрешимы, а женщины вынуждены в это верить или хотя бы делать вид, что верят.

По мнению Хардинг, женщинам остается лишь постараться выжить в обществе, которое постоянно унижает их – и в прямом, и в переносном смысле слова. Ложь в каком-то смысле становится оружием в борьбе за власть. Как краткосрочная тактика она может быть вполне успешной. Женщина, имитирующая оргазм, чтобы поскорее завершить неприятный ей сексуальный акт, казалось бы, поступает вполне рационально. Столь же разумным тактическим ходом можно считать выставление защиты от приставаний в виде несуществующего бойфренда, а также умалчивание о том, что она принимает контрацептивные таблетки, чтобы партнер все-таки использовал презерватив.

Однако одно вранье накладывается на другое, растет, как снежный ком, и вскоре оказывается, что так больше жить невозможно. Девушке, привычно симулирующей наслаждение, секс вскоре вообще перестает доставлять какую-либо радость. Мы притворяемся, будто находимся в отношениях, а их в реальности нет; скрываем свою подлинную историю, чтобы избежать осуждения и соответствовать несправедливым стандартам, а в итоге выходит, что всячески укрепляем женоненавистническую систему, играя по ее правилам (или делая вид, что подыгрываем ей).

Женщины привыкают ко лжи ради самосохранения, но в то же время подрывают свою репутацию. Им перестают доверять.

Чем больше примеров того, как женщины лгут о сексе из прагматических соображений, тем больше материала под рукой у тех, кто использует женскую нечестность, чтобы оправдать женское бесправие. Притворство может быть вполне невинной попыткой оградить себя от опасности, но в перспективе оно приводит к худшим последствиям: женщины становятся еще более уязвимы.

«Представление о женщинах как о патологических обманщицах, особенно в том, что касается интимных отношений, открывает большие возможности для сексуального насилия, – считает Фридман. – У мужчин появляются основания, чтобы ставить под вопрос очерченные женщиной границы, все ее слова вызывают сомнения, да и вообще можно не прислушиваться к сказанному ею, даже в ситуациях, когда вроде ей совсем невыгодно говорить неправду».

* * *

Говоря о сексе, нечестности, критериях согласия, невозможно не упомянуть о так называемых ложных обвинениях в изнасиловании. Стоит любой представительнице прекрасного пола заикнуться о том, что она подверглась сексуальным домогательствам или кто-то злоупотребил своей властью, как все вокруг начинают обвинять ее во лжи. Считается, что псевдожертвы кричат «караул» по поводу и без повода, чтобы отомстить бывшему парню или мужу. Общество верит, что почти всегда секс происходит по добровольному порыву, но потом одна сторона начинает жалеть, что согласилась. Многие думают, что таким образом девушки просто пытаются привлечь к себе внимание или вымогают деньги, в общем, всеми силами стремятся одержать верх над врагом.

= Считается, что обманщицы кричат «караул» по поводу и без повода, пытаясь отомстить бывшему парню или мужу

Даже те, кто называет себя феминистками, иногда склонны попадать в эту ловушку. К примеру, когда актриса Аврора Перрино публично обвинила сценариста сериала «Девочки» Мюррея Миллера в том, что тот ее изнасиловал, сопродюсеры проекта Лина Данэм и Дженни Коннер опубликовали совместное заявление (117), в котором говорилось, что они обладают «инсайдерской информацией» и потому уверены, что «обвинение относится к числу тех 3 % ложных свидетельств о насилии, которые, по статистике, фиксируются ежегодно»[96].

И это не единичный случай: очень многие скорее готовы допустить, что женщина бьет ложную тревогу, и не склонны верить фактам, выставляющим знакомого им мужчину в дурном свете.

Обвинения в изнасиловании действительно бывают ложными, хотя это достаточно редкое явление. Большинство людей вряд ли правильно представляют себе, кто именно выступает обычно с такими претензиями. Сандра Ньюман, автор статьи на портале Quartz, проанализировала исследования, посвященные этой теме, и пришла к интересным выводам (118). Реальные жертвы насилия могут принадлежать к самым разным слоям общества и демографическим группам. А вот фальшивые иски обычно подают люди вполне определенного типа. Ньюман пишет, что они, как правило, уже бывали уличены в мошенничестве или в фабрикации нанесенного им ущерба. В общем, эти личности неблагополучны, ведут беспорядочный образ жизни, имеют некоторое уголовное или околоуголовное прошлое и связаны с криминальной средой[97]. Кроме того, они в большинстве случаев склонны приводить в качестве доказательства «факты», которые в коллективном сознании твердо ассоциируются с противоправными действиями и преступным насилием. Анализ не нашедших фактического подтверждения заявлений об изнасилованиях, поданных в полицию Лос-Анджелеса, показал, что в 78 % были указаны отягчающие обстоятельства: жертве якобы угрожали ножом или пистолетом, в насилии участвовала целая банда, были зафиксированы другие телесные повреждения, не связанные с сексуальными действиями».

= Женщины притворяются, потому что общество не принимает их правду

«В придуманных историях об изнасиловании обычно фигурирует вооруженный незнакомец, потому что именно такому сюжету верят окружающие», – сказала в беседе со мной Хардинг. Когда женщины лгут о насилии, они редко сочиняют сложные обстоятельства, в которых согласие может рассматриваться как нечто двусмысленное и неопределенное. А вот сценарии, вызывающие много вопросов, в большинстве случаев оказываются правдивыми (речь идет, скажем, о многочисленных историях, когда изначально женщина была согласна на секс, но в процессе все пошло совсем не так, как ей того хотелось бы; или о распространенных, почти анекдотических ситуациях, когда двое сильно выпили и вечер закончился нежелательным для женщины интимным приключением). Нужно учитывать: тот, кто хочет уничтожить репутацию другого человека, обвинив его в изнасиловании, не станет выставлять себя самого в невыгодном свете. Настоящие обманщицы скорее будут изображать идеальную жертву и не дадут публике поводов усомниться в том, что все рассказанное – истина. Стратегически невыгодно замутнять картину, рассказывая: «Я сначала согласилась, а потом передумала». И наоборот: когда жертва все же делает такое заявление, вероятнее всего, она говорит правду.

Ложь обычно продумана и логически выстроена. Женщины лгут из чувства самосохранения. Ради этого они иногда имитируют оргазм, выдумывают несуществующего бойфренда или скрывают свое прошлое. Они притворяются, потому что общество не принимает их правды. Правда несет в себе риск, а социально приемлемая ложь – это наилучший способ приспособления к обстоятельствам.

Женщины лгут, ибо в ряде случаев ложь – единственная возможность выразить более глубокую истину. Алиса Шварц, для одной из своих книг исследовавшая документы, связанные со сфабрикованными обвинениями в изнасилованиях, сказала мне: «Конечно, дело могло обстоять не так, как жертвы пытались представить его полиции. Но в любом случае за этими обращениями стоят вполне реальные боль и насилие, присутствовавшие в их жизни».

«Что же это за истина, которая не находит себе иного выражения, кроме как в ложном обвинении?» – задается вопросом Шварц. В другом интервью, которое я брала у Жаклин Фридман, я нахожу нечто вроде ответа на него. «Если кто-то говорит, что ощущает давление, – полагает моя собеседница, – значит, в его жизни что-то действительно происходит, и этот человек глубоко травмирован». Даже самое беззастенчивое вранье об изнасиловании, которого не было, метафизически свидетельствует об отчаянном положении женщин, вынужденных жить в обществе, где им никогда не верят и где их мнение систематически игнорируют.

Когда мы анализируем женское притворство, то обычно концентрируемся на том, что оно говорит нам о самих представительницах прекрасного пола, а не о социуме, в котором они существуют. Но если как следует разобраться в причинах, стоящих за этой нечестностью, нам откроются совершенно неожиданные истины. Женщины лгут, потому что им постоянно твердят, что их правда неприемлема. Как ни парадоксально, лучший способ покончить с ложью и заставить нас не прибегать более к ней – проявить открытость, уважение и доверие.

Заключение

Просто поверить

Впервые об Эмме Сулкович[98] я услышала осенью 2014 года. В то время как раз стартовал ее необычный арт-проект в Колумбийском университете на факультете искусств[99]. Эмма сочла, что в учебном заведении и в полиции Нью-Йорка, куда она заявила об изнасиловании, не расследовали дело должным образом. Девушка решила искать утешения в искусстве. Так было положено начало акции «Матрас» (или «Тяжкий груз»). Идея была проста: Сулкович постоянно думала о полученной ею травме и никак не могла успокоиться. Организованный ею длительный перформанс позволял преобразовать моральные тяготы в физические. Она везде носила с собой по кампусу двадцатипятикилограммовый матрас – такой же, как тот, на котором произошло надругательство. И обещала ходить с ним до конца обучения в Колумбийском университете или до тех пор, пока насильника не выгонят из его стен.

= Арт-проект Эммы стал знаковым событием, вокруг которого развернулось общенациональное обсуждение проблемы насилия

Эмма, конечно, предполагала, что ее выходка привлечет внимание других студентов, но она и представить себе не могла, что ее история так заинтересует прессу. В конце сентября 2014 года о проекте рассказали New York Times, New York Magazine, Elle, Artnet, MSNBC. Даже Хиллари Клинтон упомянула о нем в своей речи на конференции, организованной Национальным комитетом Демократической партии и посвященной женскому лидерству. New York Post, New York Daily News, Jezebel, Mic, New Yorker, Breitbart, National Review – все эти издания опубликовали статьи о Сулкович. По сути, СМИ превратили Эмму в символическую фигуру, вокруг которой развернулась общенациональная дискуссия о проблеме насилия. Девушку оценивали очень по-разному: одни считали ее отважной героиней, которая готова терпеть боль и стать мишенью для сплетен и пересудов, чтобы привлечь внимание к важному для общества вопросу. Другие полагали, что она просто самовлюбленная особа, ловко паразитирующая на той беде, с которой сталкиваются «реальные» жертвы домогательств и принуждения. New York Magazine назвал ее проект «радикальной уязвимостью» (119), National Review именовал Сулкович «девой-плакальщицей», демонстрирующей «интеллектуальный снобизм и эгоизм» левых феминисток (120).

Когда я впервые обратилась к Эмме за комментарием, то думала, что услышу стандартные аргументы, повторяемые многими из тех, кто пережил изнасилование: «Женщинам надо верить. Нужно доверять их свидетельствам. Слишком тяжело выходить со своей личной драмой к широкой аудитории, поэтому никто не станет этого делать, только чтобы потешить себя. Всякий, кто готов к новым травмам, связанным с пристальным публичным вниманием (а Сулкович пришлось через такое пройти), говорит правду и действительно пострадал».

Однако наш разговор сложился не совсем так.

«Есть такой тип феминизма, который стремится перевернуть всю структуру власти», – говорила мне Эмма за обедом в кафе на Юнион-Сквер. По ее наблюдениям, это можно назвать феминизмом «расширения прав».

= Можно открыться миру, продемонстрировать ему максимальную уязвимость и в этой слабости обрести силу

У «мейнстримовых» борцов за женскую свободу имеется определенная стратегия: они пишут статьи и воззвания, выступают в университетах с лекциями и приводят свои аргументы, а также научные данные, которые должны подтолкнуть общество к искоренению патриархата. Также они инициируют масштабные кампании в социальных медиа, где женщины могут рассказать свои истории. Таким образом, набирается критическая масса свидетельств, которые невозможно игнорировать или списать на то, что какие-то отдельные дамы придумывают небылицы, чтобы отомстить мужчинам. Сулкович поддерживает такую стратегию и иногда реализует ее в своих проектах. Но ее также привлекает иной вид феминизма, менее распространенный, но при этом открывающий большие возможности. «Суть его в том, чтобы открыться, показать себя максимально уязвимой и через слабость обрести силу», – поясняет акционистка. Подобная тактика многим может показаться саморазрушительной и самоуничижительной, но для развития внутреннего мира автора идеи этот метод иногда оказывается очень плодотворным. Именно такой способ действия Эмма избрала для себя в последние годы, уже после «матрасного протеста». «Разве цель моего арт-проекта состояла в том, чтобы заставить окружающих верить женщинам? – рассуждает она, сидя напротив меня в кафе. – Мне кажется, своей акцией я как раз всем показала, насколько невероятно то, что со мной произошло. Я никогда и никому ничего не пыталась доказать».

Перформанс «Матрас» («Тяжкий груз») спровоцировал дискуссию о том, чему можно и чему нельзя доверять. Обсуждение этого вопроса должно было стать максимально широким, чтобы выявить очевидную ложь многочисленных самопровозглашенных экспертов, не верящих, что жертвы насилия действительно страдают. Выйдя со своей болью к людям и постоянно «тыкая всем в глаза» травмой, девушка стала объектом открытых злобных нападок со стороны тех, кто ставил под сомнение достоверность рассказа о совершенном против нее преступлении.

Комментаторы в Сети без конца обсуждали, какие выгоды приносит Сулкович статус жертвы, а журналисты находили нестыковки в ее описании событий. Появились даже оппозиционные арт-выходки – постеры с фотографией Эммы и подписью «Милая маленькая лгунья» (121). Ими был увешан весь кампус Колумбийского университета через несколько часов после того, как она получила диплом. Критики заявляли, что изнасилования быть не могло, потому что девушка изначально дала согласие на секс и, кроме того, у нее не обнаружили ни синяков, ни других следов борьбы.

Изнасилования не было, потому что она продолжала переписку с предполагаемым насильником в относительно дружественном тоне. Всем кажется, что жертва сексуального надругательства никогда не станет делать подобного. Короче говоря, Сулкович никто не насиловал, так как ей не удалось представить достаточных доказательств, чтобы опровергнуть укоренившиеся в «коллективном разуме» шаблоны о том, как пострадавшая должна одеваться, выглядеть, вести себя.

Новое публичное высказывание Эммы, точнее, ответ критикам «матрасного протеста» имел двойную цель. Во-первых, она хотела создать такую арт-презентацию, которая заставила бы аудиторию, состоящую из мнимых «специалистов», взглянуть правде в глаза и увидеть, как уродливо насилие, освобожденное от внешних прикрытий, то есть наших стереотипов о нем. Во-вторых, художница попыталась поколебать всеобщую уверенность в том, что истинные жертвы должны реагировать на происшествие строго как предписано. «Ведь так обычно делают все вменяемые люди!» – примерно такие аргументы приводили оппоненты Сулкович.

Для решения этих задач Эмма решила нарушить законы, которые, как считается, неосознанно соблюдают все женщины, пережившие сексуальное домогательство. Она решила, что теперь ее поведение будет противоположным тому, чего от нее ожидают.

«Чего точно никогда не станет делать изнасилованная?» – подумала Эмма. И вскоре нашла ответ: «Она ни в коем случае не захочет повторить свой опыт снова. Да еще и в режиме онлайн».

= Как достучаться до тех, кто заявляет, что твоя реальность «недостаточно реальна»?

В итоге на свет появился новый проект под заголовком Ceci N’est Pas Un Viol[100] – восьмиминутное видео, которое пресса окрестила «отталкивающим роликом с записью сексуального контакта» (122), «тревожным и заставляющим задуматься» (123), «травмирующим»[101] (124). Вначале автор ролика призывает аудиторию задуматься о причинах, которые заставили выложить подобный материал. «Вы ищете доказательств? Доказательств чего именно? – спрашивает Эмма. – Считаете ли вы меня идеальной жертвой или наихудшей в мире?» Она уверена, что ответ на этот вопрос способен много чего рассказать о самом зрителе, да и об обществе в целом.

* * *

В некоторых пересказах история Эммы Сулкович выглядит как хроника постоянного вранья, а сама героиня изображается как архетипический пример женщины-лгуньи, которая сожалеет о принятом ею решении переспать с мужчиной или страстно желает отомстить и для этого выдвигает против него обвинения. Таким образом она пытается навсегда испортить ему репутацию. Такую версию предлагает нам Daily Beast в статье «Студент Колумбийского университета: я ее не насиловал» (125). Здесь Сулкович показана как агрессор, а Пол Нангессер пытается обелить свое имя. Отчасти такую позицию заняла и администрация университета: она согласилась с претензиями Нангессера, который подал в суд, заявив, что руководство вуза нарушило его права, разрешив Сулкович реализовать ее «матрасный проект» в университетских стенах (126).

Но я этой интерпретации не верю. На страницах своей книги я старалась показать, что женщины в большинстве случаев лгут для достижения вполне конкретной и прагматичной цели. Редко, или вообще почти никогда, ими движет желание снискать общенациональную славу. Ведь огласка влечет за собой страдания и унижение. Миллионы совершенно незнакомых людей начинают судачить о тебе, обсуждать каждый твой шаг, каждое слово, каждое движение твоей души. Я бы сказала, что слабый пол лжет в вопросах, связанных с сексом, в основном ради того, чтобы избежать внимания, а не чтобы привлечь его. Мы имитируем оргазм, чтобы завершить нежелательный контакт, придумываем несуществующего бойфренда, чтобы отделаться от приставаний, изображаем чистоту и отсутствие сексуального опыта, чтобы укрепить отношения с постоянным партнером, а не чтобы идти на сторону. И даже ложное обвинение в сексуальных домогательствах в большинстве случаев необходимо женщине для того, чтобы избежать осуждения, а не ради того, чтобы бесконечно муссировать эту тему в Интернете.

Рассказывая свою историю, Сулкович, помимо прочего, предлагает объяснение, почему женщины зачастую вынуждены врать. Эмма много раз предпринимала попытки донести до окружающих свою позицию обычным, традиционным способом. Она пыталась поговорить напрямую с Нангессером, надеясь, что тот вдруг раскается. Она обращалась к руководству университета, но там ей ответили, что предоставленные ею доказательства недостаточно убедительны. Она надеялась, что полиция поможет справедливости восторжествовать, но и там от нее отмахнулись. Только после того, как везде ее отказались слушать, она решила привлечь внимание к проблеме необычным способом. Повторю, ей много раз отвечали, что ее реальность «недостаточно реальна». Поэтому она решила, что стоит показать всем, насколько тонка грань между правдой и выдумкой.

Женский обман – это одна из форм феминистского протеста. Женщины обретают власть и силу через предельное обнажение перед обществом. Сулкович отлично освоила эту форму взаимодействия с миром. Но многим другим, попавшим в подобную ситуацию (когда ты говоришь правду, но ее не признают), не остается ничего другого, как только прибегать к социально приемлемой лжи. Когда единственный способ добиться того, что тебе нужно, – это вранье. Приходится прибегать к нему за неимением лучшего.

Отважная акционистка прекрасно понимает, что все могло бы сложиться по-другому, и «матрасный протест» не понадобился бы. «Если бы Пол просто извинился, мне не пришлось бы использовать силу искусства, чтобы доказать свою правоту. Я бы увидела, что он осознал ошибку и, скорее всего, не будет поступать так впредь, – сказала мне Эмма. – Но этого не произошло, он меня не услышал».

Нангессер не единственный, кто ее не услышал. Мы живем в обществе, в котором мужчина считается заведомо достойным доверия, а женщин заведомо подозревают в дурных намерениях. Позиция мужчин представляется непогрешимой, их слово не подвергается сомнению. И, наверное, стоит задуматься: каким бы стал мир, если бы мы чаще верили женщинам?

* * *

5 октября 2017 года в New York Times был опубликован материал о могущественном голливудском продюсере Харви Вайнштейне и о том, как тот десятилетиями домогался актрис (127), а тем, кто грозил ему судом, успешно затыкал рты. Через несколько дней после выхода статьи на эту тему Ронан Фэроу написал, что против Вайнштейна выдвигаются обвинения не только в харассменте, но и в сексуальном насилии (128). Поначалу казалось, что ситуация будет развиваться по традиционному сценарию: Вайнштейн наймет отличных адвокатов, будет отпираться от всех обвинений, попутно вяло извиняться, ссылаясь на то, в какой культуре он вырос и сформировался – тогда, мол, женщин было принято добиваться. Именитые друзья и коллеги насильника выступят в его защиту и скажут, что Харви всегда был к ним добр, поэтому выдвинутые против него обвинения третьих лиц не могут быть правдой.

= Вайнштейна изгнали из его собственной компании, личный адвокат отказался его защищать, друзья и коллеги не поддержали его

И вдруг что-то пошло не так. Вайнштейна изгнали из его собственной компании. Личный адвокат отказался его защищать. Выступавшие ранее в его защиту люди попросили прощения за то, что они это делали. А затем (сначала потихоньку, а потом все больше и громче, нарастающей лавиной) стали выступать женщины, открыто заявляя о пережитом унижении и принуждении. Они обвиняли очень многих известных мужчин, которые достигли успехов и славы в разных областях. Им припомнили все: грубые и непристойные комментарии в адрес противоположного пола; неприличные, оскорбительные прикосновения, шокирующий эксгибиционизм и жестокое сексуальное насилие. Иногда публично оглашалось то, что негласно всем давно было известно. Но люди годами молчали об этих «секретах Полишинеля». Впрочем, временами всплывали и неожиданные факты, о которых никто не подозревал.

Самым поразительным, впрочем, оказалось то, сколь многие из этих обвинений действительно были правдой и подтвердились фактами. Луи Си Кей, давно отрицавший слухи о своей склонности к насилию, открыто признал, что часто мастурбировал в присутствии женщин, которые не давали согласия на такую сексуальную «игру» (129).

= Женский протест в США начал зреть давно, но в 2017 году движение против харассмента достигло пика

Телевизионный продюсер Дэн Хармон вступил в публичную перепалку с бывшей сотрудницей, обвинившей его в сексуальных домогательствах (130). Затем Хармон в одном из подкастов произнес семиминутную речь с извинениями за свою несдержанность. Общество поверило практически всем свидетельствам женщин (за редким исключением). Их правду приняли сразу, а не после долгих лет борьбы. Никто не стал дожидаться дополнительных доказательств и появления новых жертв.

Почему же ситуация вдруг так радикально изменилась?

Есть мнение, что волна откровений – это реакция на политику новых властей США, феминистский бунт против политики Трампа. Во время конференции о судьбе и роли женщин в Голливуде (это был первый подобного рода женский форум) актриса Эмбер Тэмблин[102] предположила, что, если бы президентом была избрана Хиллари Клинтон, вряд ли бы поднялась столь мощная волна женского протеста. «Только благодаря приходу столь отвратительного лидера, как Дональд Трамп, многие неприятные вещи стали всплывать на поверхность, хотя на дне они существовали довольно долго, – заявила Тэмблин. – В нашей стране давно происходит подобное. Но лишь когда пришел нынешний президент, для нас, наконец, стало очевидным, в чем именно состоит вопиющее зло агрессивной маскулинности, и мы смогли четко на это указать».

С другой стороны, многие считают, что движение, набравшее обороты осенью 2017 года, началось гораздо раньше. В одной из статей активистка и писательница Линди Уэст так отвечает на возмущенную реплику Вуди Аллена, назвавшего всплеск обвинений в сексуальных домогательствах «охотой на ведьм»: «В последние пять лет все больше жертв решились вслух заявить о том, что с ними произошло. Таких свидетельств очень много, и в них говорится не только о душевных травмах, вызванных нежелательным прикосновением или унизительным комментарием. Мы видим и более серьезные последствия: женщины теряли веру в себя, уходили с работы, отказывались от карьеры. Мужчины всеми силами пытались удержать власть и уменьшить растущее влияние противоположного пола» (131). Есть и те, кто утверждает, что протест начал зреть несколько десятилетий назад, когда в обиход впервые вошел предложенный юристами и социологами термин «сексуальные домогательства»[103]. А в 2017-м наступила кульминация этого протестного движения.

* * *

«О харассменте в современном понимании начали говорить после выступления Аниты Хилл», – утверждает Майкл Киммел, профессор социологии и гендерных исследований в Университете штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук. Юрист и преподаватель Анита Хилл в начале 1990-х заявила о том, что неоднократно подвергалась сексуальным домогательствам со стороны судьи Кларенса Томаса. Киммел считает Аниту «матерью» нынешнего женского движения. Как можно догадаться, Хилл добилась несравнимо меньшего успеха, чем нынешние правозащитницы. «Все тогда говорили, что она лжет. Все презирали ее, считали распущенной и развратной», – подчеркивает Киммел в беседе со мной, цитируя нелестно охарактеризовавшего Хилл писателя Дэвида Брока. Аните не поверили, она потерпела фиаско, и все же профессор Киммел считает ее важной, общественно значимой фигурой. Несмотря на то что ее яростно пытались дискредитировать, она стала вдохновляющим примером для многих других женщин. Не все из них решились публично рассказать, что с ними случилось, однако сотни и тысячи хотя бы нашли в себе смелость, чтобы поделиться переживаниями с близкими – друзьями, родственниками, коллегами – и предупредить их о возможных нападках со стороны мужчин, которых следует остерегаться.

Прошло два с половиной десятилетия, с тех пор как Анита Хилл произнесла речь в Сенате, где должны были одобрить назначение Томаса на высокую должность судьи Верховного суда. С тех пор очень много смелых женщин признались, что подверглись насилию. И с каждым таким заявлением общество приближалось к поворотной точке, когда отрицать очевидное было уже невозможно.

Теперь, как утверждает Киммел, «мы дошли до того исторического момента, когда женщинам верят».

Посмотрим, сохранится ли эта тенденция в будущем. Так совпало, что я побеседовала с профессором Нью-Йоркского университета всего через несколько часов после публичных извинений Луи Си Кея. Он просил прощения за то, что многие годы унижал женщин. Исторический, поворотный момент! Но даже и тут Киммел предупреждает: возможен рецидив. По его мнению, если обвинений будет слишком много, к ним все привыкнут. Домогательства станут воспринимать как нечто обычное и нормальное. А может, мужчины найдут новые аргументы и снова возложат всю вину на женщин, сняв ее с себя.

Надеюсь, этого все же не произойдет. Возвращаться в прошлое слишком рискованно. Но так или иначе важно помнить, что женщины не смогут чувствовать себя в безопасности, пока им не верят. И они будут продолжать лгать, если у них не будет иного способа защитить себя.

Благодарности

Идея этой книги пришла ко мне после того, как я написала статью для электронного ресурса Fusion (сейчас он называется Splinter News). Этот материал был посвящен всеобщей озабоченности постоянным женским враньем. Я глубоко признательна Даниеле Фридман за то, что она помогла мне подготовить публикацию и направила по верному пути: по ее совету я начала исследовать эту тему более серьезно. Я горячо благодарю своего литературного агента, Монику Верму, за поддержку и подсказки в поиске наиболее убедительных аргументов. Спасибо редактору Стефании Кнэпп за ценные замечания и предложения, а также всей команде издательства Seal Press за помощь в подготовке книги. Я очень благодарна маме, папе, Йэлю и Дейву за то, что они тридцать с лишним лет терпят мои выходки. И спасибо Кваме – он всегда напоминает мне, как важно быть честной.

Список литературы и других источников

Введение

1. Scott Clement and Emily Guskin, “Post-ABC Tracking Poll Finds Race Tied, as Trump Opens Up an 8-Point Edge on Honesty”, Washington Post, November 2, 2016, www.washingtonpost.com/news/the-fix/wp/2016/11/02/tracking-poll-finds-race-tied-as-trump-opens-up-an-8-point-edge-on-honesty.

2. “Donald Trump’s File”, Politifact, www.politifact.com/personalities/donald-trump, accessed December 27, 2017.

“Hillary Clinton’s File”, Politifact, www.politifact.com/personalities/hillary-clinton, accessed December 27, 2017.

3. Jill Abramson,“This May Shock You: Hillary Clinton Is Fundamentally Honest”, Guardian, March 28, 2016, www.theguardian.com/commentisfree/2016/mar/28/hillary-clinton-honest-transparency-jill-abramson.

Глава 1

4. “Caitlyn Jenner: Watch Me Fake an Orgasm!”, TMZ, April 11, 2016, www.tmz.com/2016/04/11/caitlyn-jenner-faking-orgasm-video.

5. William Masters and Virginia Johnson, Human Sexual Response (Boston: Little, Brown,1966).

6. Beverly Whipple,“Women’s Sexual Pleasure and Satisfaction: A New View of Female Sexual Function”, Female Patient 27 (2002): 39–44.

7. Helen Singer Kaplan, Disorders of Desire and Other New Concepts and Techniques in Sex Therapy (New York: Brunner/Hazel, 1979).

8. Rosemary Basson, “Female Sexual Response: The Role of Drugs in the Management of Sexual Dysfunction”, Obstetrics & Gynecology 98, no. 3 (September 2001): 522.

9. Peter Mayle, Where Did I Come From? The Facts of Life Without Any Nonsense and with Illustrations (Secaucus, NJ: Lyle Stewart, 1975), 16.

10. Mayle, Where Did I Come From? 20.

11. Mayle, Where Did I Come From? 20.

12.“Chloe Thurlow Quotes”, GoodReads, www.goodreads.com/author/quotes/897415.Chloe_Thurlow?page=6.

13. Simone Freier, Birthday Experience: A Celebration of Openness and Submission Among Adventurous Friends (Sacramento: OTK Publications, 2014), 95.

14. Mary Balogh, Simply Magic (New York: Delacorte, 2007), 374.

15. Zoe Ruderman, “What the Big O Feels Like for Me”, Cosmopolitan, August 29, 2016, www.cosmopolitan.com/sex-love/advice/g1551/what-an-orgasm-feels-like.

16. “Is This an Orgasm?”, Vagina Pagina, May 6, 2012, vaginapagina.livejournal.com/20879489.html#ixzz4HnXAGMl2.

17. Emily Nagoski, Come As You Are: The Surprising New Science That Will Transform Your Sex Life (New York: Simon & Schuster, 2015), 267.

18. R. C. Rosen, “Prevalence and Risk Factors of Sexual Dysfunction in Men and Women”, Current Psychiatry Reports (June 2000):189–195.

19. Alana Massey, “I’ve Never Had an Orgasm and I’m the Only Person That Doesn’t Care”, xoJane, March 19, 2013, www.xojane.com/sex/ive-never-had-an-orgasm-and-im-the-only-person-that-doesnt-care.

20. Emily J. Thomas, Monika Stelzl, and Michelle N. Lafrance, “Faking to Finish: Women’s Accounts of Feigning Sexual Pleasure to End Unwanted Sex”, Sexualities 20, no. 3 (March 2017): 281–301.

21. “Faking to Finish – Women Feign Sexual Pleasure to End ‘Bad’ Sex”, EurekAlert! July 8, 2016, www.eurekalert.org/pub_releases/2016–07/bps-ftf070816.php.

22. C. L. Muehlenhard and S. K. Shippee, “Men’s and Women’s Reports of Pretending Orgasm”, Journal of Sex Research (November 2010):552–567.

23. Foster Kamer, “Why Men Fake Orgasms, by a Man Who Has Faked an Orgasm”, Village Voice, November 8, 2010, www.villagevoice.com/2010/11/08/why-men-fake-orgasms-by-a-man-who-has-faked-an-orgasm.

Глава 2

24. Cindy Gallop: Make Love, Not Porn. TED Talks, December 2, 2009, blog.ted.com/cindy_gallop_ma/comment-page-3.

25. Rose Surnow, “Stop Trying to Choke Me: The Rise of Rough Sex Culture”, Elle, May 5, 2016, www.elle.com/life-love/sex-relationships/news/a36150/effects-of-porn-on-sex.

26. Belinda Luscombe, “Porn and the Threat to Virility”, Time, March 31, 2016, time.com/4277510/porn-and-the-threat-to-virility/?iid=toc_033116.

27. Tal Kopan, “GOP Platform Draft Declares Pornography ‘Public Health Crisis,’” CNN, July 11, 2016, www.cnn.com/2016/07/11/politics/gop-platform-republican-convention-internet-pornography/index.html.

28. Peter Warren, “Beyond Alt: 2014 Female Performer of the Year Bonnie Rotten”, AVN, March 25, 2014, avn.com/business/articles/video/beyond-alt-2014-female-performer-of-the-year-bonnie-rotten-553042.html.

29. Girl/Boy, Evil Angel, October 2, 2013, www.evilangel.com/es/movie/Girl-Boy/22266.

30. Ian Kerner, She Comes First: The Thinking Man’s Guide to Pleasuring a Woman (New York: ReganBooks, 2004), 176.

31. Kerner, She Comes First, 110.

32. Cosmo Frank, “7 Hot Ways to Enjoy Receiving Oral Sex”, Cosmopolitan, December 11, 2013, www.cosmopolitan.com/sex-love/advice/a17017/let-guys-go-down-on-you.

33. Anne Koedt, “The Myth of the Vaginal Orgasm”, in Notes from the Second Year: Women’s Liberation – Major Writings of the Radical Feminists (New York: Radical Feminism, 1970).

34. Tim Ferriss, “The Fifteen Minute Female Orgasm – Part Deux”, The 4Hour Body: An Uncommon Guide to Rapid Fat Loss, Incredible Sex, and Becoming Superhuman (New York: Crown Archetype, 2010), 237–252.

Глава 3

35. Terri Pous, “This Bride’s ‘Certificate of Purity’ Is Causing a Huge Debate Online”, BuzzFeed, October 21, 2015, www.buzzfeed.com/terripous/this-brides-certificate-of-purity-is-causing-a-massive-debat.

36. Interview with Elizabeth Raine, March 2014, web.archive.org/web/20140328174556/www.elizabeth-raine.com/my_interview.html.

37. Hanne Blank, Virgin: The Untouched History (New York: Bloomsbury, 2007), 23.

38. Blank, Virgin, 32.

39. Blank, Virgin, 50–51.

40. Blank, Virgin, 24.

41. “Questioning Girlfriend’s Virginity”, Go Ask Alice! goaskalice.columbia.edu/answered-questions/questioning-girlfriends-virginity, accessed February 2, 2018.

42. C. Veronica Smith and Matthew J. Shaffer, “Gone but Not Forgotten: Virginity Loss and Current Sexual Satisfaction”, Journal of Sex and Marital Therapy 39, no. 2 (2013): 96–111.

Глава 4

43. Valentina Zarya, “How a Little Lipstick Could Add Thousands to Your Paycheck”, Fortune, May 19, 2016, fortune.com/2016/05/19/makeup-more-money.

44. Rebecca Nash, George Fieldman, Trevor Hussey, Jean-LucLevеque, and Patricia Pineau, “Cosmetics: They Influence More Than Caucasian Female Facial Attractiveness”, Journal of Applied Social Psychology 36, no. 2 (February 2006): 493–504.

45. Andreigha Wazny (@makeupbydreigh), “My Regular”, Instagram, January 16, 2015, www.instagram.com/p/x8H3MCJVl_.

46. EL Lobo Negron (@h_menace), Twitter, February 15, 2015, twitter.com/H_menace/status/566969147146637312.

47. Ali Eaves, “11 Reasons Women Look Gorgeous Without Makeup”,Men’s Health, March 24, 2015, www.menshealth.com/sex-women/why-women-are-beautiful-without-makeup.

48. “Crazy Ex-Girlfriend/The Sexy Getting Ready Song/The CW”, YouTube, October 14, 2015, www.youtube.com/watch?v=hkfSDSfxE4o.

49. “See Every King Magazine Cover”, King, February 19, 2015, king-mag.com/see-every-king-magazine-cover.

50. Bee Shapiro, “Kylie Jenner’s Beauty Routine: How She Keeps It Real”, New York Times, September 8, 2015, www.nytimes.com/2015/09/10/fashion/kylie-jenner-beauty-regimen.html.

51. Danielle Tullo, “The 24 Meanest Things Celebrities Have Said About the Kardashians”, Cosmopolitan, April 4, 2016, www.cosmopolitan.com/entertainment/celebs/news/a44747/mean-things-celebrities-have-said-about-the-kardashians.

52. Allison Pearson, “Kim Kardashian and the Price of Preening Narcissism”, Telegraph (London), October 4, 2016, www.telegraph.co.uk/women/life/kim-kardashian-and-the-price-of-preening-narcissism.

53. “Kim Kardashian Attributes Career to Social Media”, CBS News, October 21, 2016, www.cbsnews.com/news/kim-kardashian-social-media-career-60-minutes.

54. Clare O’Connor, “Kim Kardashian West Beauty Sold Out of Contour Kits in Less Than Three Hours”, Forbes, June 21, 2017, www.forbes.com/sites/clareoconnor/2017/06/21/kim-kardashian-west-beauty-sold-out-of-contour-kits-in-less-than-three-hours/#1d08174b5b30.

55. Alicia Keys, “Alicia Keys: Time to Uncover”, Lenny Letter, May 31, 2016, www.lennyletter.com/story/alicia-keys-time-to-uncover.

56. Cindi Leive, “Mila Kunis Wears No Makeup on Glamour’s August 2016 Cover”, Glamour, July 6, 2016, www.glamour.com/story/i-love-makeup-i-also-love-taking-it-off.

57. “Polycystic Ovary Syndrome”, Office on Women’s Health, US Department of Health and Human Services, www.womenshealth.gov/a-z-topics/polycystic-ovary-syndrome, accessed February 2, 2018.

58. Julie Bindel, “Women: Embrace Your Facial Hair!”, Guardian (London), August 20, 2010, www.theguardian.com/lifeandstyle/2010/aug/20/women-facial-hair.

59. Emilia Javorsky, Alexis C. Perkins, Greg Hillebrand, Kukizo Miyamoto, and Alexa Boer Kimball, “Race, Rather Than Skin Pigmentation, Predicts Facial Hair Growth in Women”, Journal of Clinical and Aesthetic Dermatology 7, no. 5 (May 2014): 24–26.

60. Sadie Whitelocks, “Mustaches on Women Revealed to Be the Ultimate Dating Turn-Off for Single Men (but Guys Won’t Stand a Chance If They Have Bad Body Odor)”, Daily Mail (London), April 10, 2013, www.dailymail.co.uk/femail/article-2306879/Mustaches-women-revealed-ultimate-dating-turn-single-men-guys-wont-stand-chance-bad-body-odor.html.

61. Mariah Haas and Nicole Sands, “Caitlyn Jenner’s Facial Feminization Surgery: All About the Procedure – and What It Involves”, People, June 2, 2015, people.com/celebrity/caitlyn-jenner-facial-feminization-surgery-costs-35000-estimates-doctor.

62. Steve Dorfman, “Understanding Caitlyn Jenner’s Facial Feminization Surgery”, Palm Beach Post, July 20, 2015, www.palmbeachpost.com/lifestyles/understanding-caitlyn-jenner-facial-feminization-surgery/7MsOAJReEigAg6rZSpY7EP.

63. Jenna Wortham, “My Selfie, Myself”, New York Times, October 19, 2013, www.nytimes.com/2013/10/20/sunday-review/my-selfie-myself.html.

64. Amanda Hess, “Why Women Aren’t Welcome on the Internet”, Pacific Standard, January 6, 2014, psmag.com/social-justice/women-arent-welcome-internet-72170.

Глава 5

65. Alecia Lynn Eberhardt, “Stop Saying ‘I Have a Boyfriend’ to Deflect Unwanted Attention”, xoJane, September 9, 2013, www.xojane.com/relationships/stop-saying-i-have-a-boyfriend.

66. Clementine Ford, “Rejecting a Man’s Advances with ‘I’m Sorry, I Have a Boyfriend’”, Sydney Morning Herald, November 17, 2015, www.smh.com.au/lifestyle/news-and-views/women-of-the-year/rejecting-a-mans-advances-with-im-sorry-i-have-a-boyfriend-20151116-gl07ah.html.

67. Kelly Cooper, “A Woman’s Advantage”, OkCupid, March 5, 2015, theblog.okcupid.com/a-womans-advantage-82d5074dde2d.

68. Dan Bacon, “How to Talk to a Woman Who Is Wearing Headphones”, The Modern Man, www.themodernman.com/dating/how-to-talk-to-a-woman-who-is-wearing-headphones.html, accessed February 2, 2018.

69. Hannah Knowles, “Brock Turner Found Guilty on Three Felony Counts.” Stanford Daily, March 30, 2016, www.stanforddaily.com/2016/03/30/brock-turner-found-guilty-on-three-felony-counts.

70. Brock Turner defendant statement, assets.documentcloud.org/documents/2854904/Defendantstatement.pdf, accessed February 2, 2018.

71. Jessica Valenti, Sex Object (New York: Dey Street Books, 2016), 125–130.

72. Dolores Hayden, “What Would a Non-Sexist City Be Like? Speculations on Housing, Urban Design, and Human Work”, Signs 5, no. 3 (Spring 1980): S170–S187.

73. Ankita Rao, “Sexism and the City”, Vice, May 16, 2017, www.vice.com/en_id/article/d7a55a/sexism-and-the-city-id.

74. Andrea S. Kramer and Alton B. Harris, “Are U. S. Millennial Men Just as Sexist as Their Dads?”, Harvard Business Review, June 15, 2016, hbr.org/2016/06/are-u-s-millennial-men-just-as-sexist-as-their-dads.

Глава 6

75. Sophie Haslett, “So What IS the Magic Number? The Ideal Number of Sexual Partners for Men and Women Revealed (and It’s Fewer Than You Might Think)”, Daily Mail (London), December 23, 2016, www.dailymail.co.uk/femail/article-4060846/The-ideal-number-sexual-partners-men-women-revealed.html.

76. Stephanie Linning, “How Many Is TOO Many? Why Men and Women AGREE on the Ideal Number of Sexual Partners (and It’s More Than You Expect!)”, Daily Mail (London), May 4, 2017, www.dailymail.co.uk/femail/article-4472804/Men-women-AGREE-ideal-number-sexual-partners.html#ixzz55zb6rVxP.

77. Christy Smith, “In ‘Sex and the City,’ Number of Sex Partners True to New York Life”, New York Daily News, May 28, 2008, www.nydailynews.com/entertainment/sex-city-number-sex-partners-true-new-york-life-article-1.326644.

78.“Shelly Donahue’s Abstinence Education WAIT Training (Clip 1)”, YouTube, December 17, 2012, www.youtube.com/watch?v=enCIs-0Iebc.

79. Tracy Moore, “A Primer on What Sex Does (and Doesn’t) Do to Your Vagina and Butthole”, Jezebel, May 11, 2013, jezebel.com/a-primer-on-what-sex-does-and-doesnt-do-to-your-vagin-500204347; Carrie Borzillo, “How Many of These Vagina Urban Myths Do You Believe?”, Men’s Health, January 26, 2015, www.menshealth.com/sex-women/vagina-urban-myths; Christina Cauterucci, “Does Lots of Sex Change a Vagina’s Size and the Labia’s Color? Reddit Answers”, Slate, January 26, 2016, www.slate.com/blogs/xx_factor/2016/01/26/does_lots_of_sex_change_a_vagina_s_size_and_the_labia_s_color_reddit_answers.html; Michael Castleman, “The Rare Truth About ‘Tight’ and ‘Loose’ Women”, Psychology Today, September 16, 2011, www.psychologytoday.com/blog/all-about-sex/201109/the-rare-truth-about-tight-and-loose-women; Melysa Martinez, “Demystifying the Vagina: Does Too Much Sex Make Her ‘Loose’?”, LA Weekly, October 3, 2011, www.laweekly.com/news/demystifying-the-vagina-does-too-much-sex-make-her-loose-2530297.

80. Alex Witchel, “Life After ‘Sex’”, New York Times, January 19, 2012, www.nytimes.com/2012/01/22/magazine/cynthia-nixon-wit.html.

81. Kevin Sessums, “Cynthia Nixon on Bisexuality & Her New Role in ‘Wit,’” Daily Beast, January 24, 2012, www.thedailybeast.com/cynthia-nixon-on-bisexuality-and-her-new-role-in-wit.

Глава 7

82. “The Baby Trap”, TV Tropes, tvtropes.org/pmwiki/pmwiki.php/Main/TheBabyTrap, February 4, 2018.

83. “Committee Opinion Number 554”, American Congress of Obstetrics and Gynecology, February 2013, www.acog.org/Clinical-Guidance-and-Publications/Committee-Opinions/Committee-on-Health-Care-for-Underserved-Women/Reproductive-and-Sexual-Coercion.

84. Tracy Clark-Flory, “Hidden Pills and Broken Condoms: The Reality of Reproductive Coercion”, Vocativ, October 12, 2016, www.vocativ.com/367040/hidden-pills-and-broken-condoms-reproductive-coercion.

85. Jeanna Park, Sherry K. Nordstrom, Kathleen M. Weber, and Tracy Irwin, “Reproductive Coercion: Uncloaking an Imbalance of Social Power”, American Journal of Obstetrics and Gynecology 214, no. 1 (January 2016): 74–78.

86. Jared Diamond, “Sex and the Female Agenda”, Discover Magazine, September 1, 1993, discovermagazine.com/1993/sep/sexandthefemalea262.

87. Nancy Burley, “The Evolution of Concealed Ovulation”, American Naturalist 114, no. 6 (December 1979): 835–858.

88. Charles Lane, “The Art of Folly at Yale”, Washington Post, May 3, 2008, www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2008/05/02/AR2008050202795.html.

89. Samantha Broussard-Wilson, “Reaction to Shvarts: Outrage, Shock, Disgust”, Yale Daily News, April 18, 2008, yaledailynews.com/blog/2008 /04/18/reaction-to-shvarts-outrage-shock-disgust.

90. Catherine Donaldson-Evans, “Yale Officials Conclude Student’s Shocking Claim of ‘Abortion Art’ Was ‘Creative Fiction,’ ” Fox News, April 17, 2008, www.foxnews.com/story/2008/04/17/yale-officials-conclude-student-shocking-claim-abortion-art-was-creative.html.

91. Tom Leonard, “Abortion Art a Hoax, Claims University”, Telegraph (London), April 17, 2008, www.telegraph.co.uk/news/worldnews/1895884/Abortion-art-a-hoax-claims-university.html.

92. De Elizabeth, “Switzerland Court Determined ‘Stealthing’ Is Not Rape”, Teen Vogue, April 22, 2017, www.teenvogue.com/story/new-study-documents-sex-trend-stealthing.

93. Eric Glasser, “A Disturbing Sex Trend Called ‘Stealthing’ Is on the

Rise”, USA Today, April 26, 2017, www.usatoday.com/story/news/nation-now/2017/04/26/disturbing-sex-trend-called-stealthing-rise/100921352; Lauren Tousignant, “ ‘Stealthing’ Is the Newest Dangerous Sex Trend”, New York Post, April 24, 2017, nypost.com/2017/04/24/stealthing-is-the-newest-dangerous-sex-trend; Robert Glatter, “ ‘Stealthing’: The Disturbing New Sex Trend You Need to Know About”, Forbes, April 29, 2017, www.forbes.com/sites/robertglatter/2017/04/29/stealthing-the-disturbing-new-sex-trend-you-need-to-know-about/#3c454df71b07.

94. Alexandra Brodsky,“ ‘Rape-Adjacent’: Imagining Legal Responses to Nonconsensual Condom Removal”, Columbia Journal of Gender and Law 32, no. 2 (2017): 183–210.

95. Kelly Cue Davis, Trevor J. Schraufnagel, Kelly F. Kajumulo, Amanda K. Gilmore, Jeanette Norris, and William H. George, “A Qualitative Examination of Men’s Condom Use Attitudes and Resistance: ‘It’s Just a Part of the Game,’ ” Archives of Sexual Behavior 43, no. 3 (April 2014): 631–643.

96. “Ask Wendy: I Want Another Baby!”, The Wendy Williams Show, April 22, 2014, www.youtube.com/watch?v=5CNHwhHWPoQ.

97. Jeanna Park, Sherry K. Nordstrom, Kathleen M. Weber, and Tracy Irwin, “Reproductive Coercion: Uncloaking an Imbalance of Social Power”, American Journal of Obstetrics and Gynecology 214, no. 1 (January 2016): 74–78.

98. Jeanna Park, Sherry K. Nordstrom, Kathleen M. Weber, and Tracy Irwin, “Reproductive Coercion: Uncloaking an Imbalance of Social Power”, American Journal of Obstetrics and Gynecology 214, no. 1 (January 2016): 74–78.

99. Erik Ortiz, “North Carolina Legal Loophole Prevents Women from Withdrawing Consent to Sex”, NBC News, June 23, 2017, www.nbcnews.com/news/us-news/north-carolina-legal-loophole-says-women-can-t-withdraw-consent-n776026.

Глава 8

100. Kelly Cooper, “A Woman’s Advantage”, OkCupid, March 5, 2015, theblog.okcupid.com/a-womans-advantage-82d5074dde2d.

101. Alix Strauss, “Why Women Proposing Is Still Rare”, New York Times, February 25, 2016, www.nytimes.com/2016/02/28/fashion/weddings/women-proposing-leap-year.html.

102. Zach Schonbrun, “XOXO Campaign: Will It Spell Profit or Trouble for Condom Maker?”, New York Times, April 23, 2017, www.nytimes.com/2017/04/23/business/media/xoxo-campaign-will-it-spell-profit-or-trouble-for-condommaker.html.

103. Meredith Chivers, Michael C. Seto, and Ray Blanchard, “Gender and Sexual Orientation Differences in Sexual Response to Sexual Activities Versus Gender of Actors in Sexual Films”, Journal of Personality and Social Psychology 93, no. 6 (2007): 1108–1121.

104. Daniel Bergner, “What Do Women Want?”, New York Times, January 22, 2009, www.nytimes.com/2009/01/25/magazine/25desire-t.html.

105. “Up to 180 Orgasms in TwoHours: Woman Living with Persistent Genital Arousal Disorder”, Barcroft TV, November 17, 2014, www.youtube.com/watch?time_continue=15&v=E-jFl6x1Ny8.

106. Roy Jerome Levin and Willy T. M. van Berlo, “Sexual Arousal and Orgasm in Subjects Who Experience Forced or Non-Consensual Sexual Stimulation – A Review”, Journal of Clinical Forensic Medicine 8, no. 2 (May 2004): 82–88.

107. Meredith L. Chivers, Michael C. Seto, Martin L. Lalumiиre, Ellen Laan, and Teresa Grimbos, “Agreement of Self-Reported and Genital Measures of Sexual Arousal in Men and Women: A Meta-Analysis”, Archives of Sexual Behavior 39, no. 1 (February 2010): 5–56.

108. August McLaughlin, “Are You Orgasming Without Even Knowing It?”, Cosmopolitan, March 14, 2016, www.cosmopolitan.com/sex-love/news/a55128/what-i-learned-from-orgasming-in-an-mri-machine.

109. Dr. Nicole Prause, conversation with author, May 19, 2017.

110. Peter Martin, “The Girls Recap for Men: Self-Indulgent Dreaming”, Esquire, February 10, 2013, www.esquire.com/entertainment/tv/a19304/girls-season-2-episode-5-recap.

111. David Haugland and Daniel Engber, “Was That the Worst Episode of Girls Ever?”, Slate, February 10, 2013, www.slate.com/articles/arts/tv_club/features/2013/girls_season_2/week_5/girls_on_hbo_one_man_s_trash_episode_5_of_season_2_reviewed_by_guys.html.

112. Derrick Clifton, “Nicki Minaj’s ‘Anaconda’ Is the Fiercest Take on Female Sexuality of the Year”, Mic, August 4, 2014, mic.com/articles/95520/nicki-minaj-s-anaconda-is-the-fiercest-take-on-female-sexuality-of-theyear#.BdEP2nkme.

113. Katie Way, “I Went on a Date with Aziz Ansari. It Turned into the Worst Night of My Life”, Babe.net, January 13, 2018, babe.net/2018/01/13/aziz-ansari-28355.

114. Charlotte Shane, “Swipe Right on Monogamy”, Matter, December 22, 2015, medium.com/matter/swipe-right-on-monogamy-189b55568c0c.

115. Carole Pateman, “Women and Consent”, Political Theory 8, no. 2 (May 1980):149–168.

116. Emma Sulkowicz, “Truth Inside, Truth Outside”, The 8th Floor, March 24, 2015, the8thfloor.org/wp-content/uploads/2017/03/Sulkowicz.pdf.

117. Ryan Parker, “ ‘Girls’ Writer Murray Miller Accused of Sexually Assaulting Actress Aurora Perrineau”, Hollywood Reporter, November 17, 2017, www.hollywoodreporter.com/news/girls-writer-murray-miller-accused-sexually-assaulting-actress-aurora-perrineau-1059660.

118. Sandra Newman, “What Kind of Person Makes False Rape Accusations?”, Quartz, May 11, 2017, qz.com/980766/the-truth-about-false-rape-accusations.

Заключение

119. Jerry Saltz, “The 19 Best Art Shows of 2014”, New York Magazine, December 10, 2014, www.vulture.com/2014/12/19best-art-shows-of-2014.html.

120. Ian Tuttle, “ ‘Mattress Girl’ Is a Perfect Icon for the Feminist Left”, National Review, May 20, 2015, www.nationalreview.com/article/418686/mattress-girl-perfect-icon-feminist-left-ian-tuttle.

121. Taylor Maycan, “Posters on, Around Columbia Campus Dub Emma Sulkowicz a‘Pretty Little Liar’”, USA Today, May 20, 2015, college.usatoday.com/2015/05/20/posters-at-columbia-univ-call-emma-sulkowicz-a-pretty-little-liar.

122. Natasha Vargas-Cooper, “Emma Sulkowicz’s Newest Art Project Is a Disturbing Sex Tape”, Jezebel, June 5, 2015, jezebel.com/emma-sulkowiczs-newest-art-project-is-a-disturbing-sex-1709234401.

123. Emma Cueto, “EmmaSulkowicz’s ‘Ceci N’est Pas Un Viol’ Art Piece Is Unsettling and Thought-Provoking”, Bustle, June 5, 2015, www.bustle.com/articles/88245-emma-sulkowiczs-ceci-nest-pas-un-viol-art-piece-is-unsettling-and-thought-provoking.

124. Cait Munro, “Emma Sulkowicz Breaks New Ground with Troubling Video Performance”, Artnet, June 4, 2015, news.artnet.com/art-world/emma-sulkowiczs-rape-referencing-video-305180.

125. Cathy Young,“Columbia Student: I Didn’t Rape Her”, Daily Beast, February 3, 2015, www.thedailybeast.com/columbia-student-i-didnt-rape-her.

126. T. Rees Shapiro, “Columbia University Settles Title IX Lawsuit with Former Student Involving ‘Mattress Girl’ Case”, Washington Post, July 13, 2017, www.washingtonpost.com/news/grade-point/wp/2017/07/13/columbia-university-settles-title-ix-lawsuit-with-former-student-involving-mattress-girl-case.

127. Jodi Kantor and Megan Twohey, “Harvey Weinstein Paid Off Sexual Harassment Accusers for Decades”, New York Times, October 5, 2017, www.nytimes.com/2017/10/05/us/harvey-weinstein-harassment-allegations.html.

128. Ronan Farrow, “From Aggressive Overtures to Sexual Assault: Harvey Weinstein’s Accusers Tell Their Stories”, New Yorker, October 23, 2017, www.newyorker.com/news/news-desk/from-aggressive-overtures-to-sexual-assault-harvey-weinsteins-accusers-tell-their-stories.

129. “Louis C. K. Responds to Accusations: ‘These Stories Are True,’ ” New York Times, November 10, 2017, www.nytimes.com/2017/11/10/arts/television/louis-ck-statement.html.

130. Sonia Rao, “He Harassed Her. She Called Him Out. He Broadcast His Apology. She Accepted.”, Washington Post, January 11, 2018, www.washingtonpost.com/news/arts-and-entertainment/wp/2018/01/11/he-harassed-her-she-called-him-out-he-broadcast-his-apology-she-accepted.

131. Lindy West, “Yes, This Is a Witch Hunt. I’m a Witch and I’m Hunting You”, New York Times, October 17, 2017, www.nytimes.com/2017/10/17/opinion/columnists/weinstein-harassment-witchunt.html.

Об авторе

Люкс Альптраум – нью-йоркский продюсер и публицист, автор статей о сексе. Сотрудничает с такими крупными изданиями, как New York Times, New York Magazine, SELF, Vice, Cosmopolitan, Hustler. Участвовала в создании документального сериала Sex.Right.Now с Клео Стиллер на телеканале Fusion. Эта работа была номинирована на престижную премию Пибоди. Люкс видит свою задачу в том, чтобы сделать общественную дискуссию об интимных отношениях более интересной и разносторонней.

Примечания

1

Цифры в скобках отсылают к списку литературы и других использованных материалов, приведенному в конце книги. – Прим. ред.

2

Вопреки распространенному мнению эякуляция и оргазм у мужчины – отдельные физиологические процессы. – Прим. автора.

3

Женский оргазм нередко сопоставляют с ощущениями при мочеиспускании, особенно когда обсуждается женская эякуляция. Нет ничего удивительного, что такие разговоры заставляют многих неопытных женщин нервничать – они наивно боятся «сделать лужу». – Прим. автора.

4

В переводе «Страничка вагины». – Прим ред.

5

Название можно также перевести «Кончай естественно». – Прим. ред.

6

Оргазм, по идее, может и должен даваться легко. Сара утверждает, что чем больше усилий ей приходится прикладывать, чтобы добиться его, тем меньше вероятность, что она его испытает. – Прим. автора.

7

Интересно, что в феминистских кругах принято считать чуть ли не героями тех мужчин, кто полностью выкладывается ради удовольствия партнерши, забывая о себе. А вот женщину (в обычных гетеросексуальных отношениях), которая поступает таким же образом, защитницы женских прав почему-то склонны изображать жертвой. Определенные основания для такой позиции имеются: на протяжении многих веков женским удовольствием принято было пренебрегать. Но даже если принять это во внимание, все равно не вполне понятно, как современная феминистка должна относиться к своему партнеру и может ли для нее быть приоритетным его удовлетворение. – Прим. автора.

8

Тесса – одна из многих женщин, которые признаются, что мужчины упрекают их в отсутствии оргазма.

Возможно, партнеры делают это не со зла. Они уверены, что секс должен доставлять удовольствие обоим. И все же нельзя не отметить, что в данном случае женская роль в близости сводится к механическому «производству» оргазма. По иронии судьбы и феминисты, и мизогинисты (женоненавистники) склонны считать, что цель женщины в сексе – добиться наивысшей точки наслаждения. Разница только в том, что первые считают, что она должна «работать» при этом исключительно на себя, а вторые – что главная задача – обеспечить оргазм мужчине. – Прим. автора.

9

Представление о приятном, но «аноргазмическом» сексе не принимается нашей культурой. А уж вообразить, зачем нужна мастурбация без оргазма, и подавно никто не может. Но с ней дело обстоит так же, как и с сексом: она иногда помогает снять напряжение, расслабиться, достичь внутренней гармонии и покоя. При этом вполне можно обойтись без триумфального финала с фейерверками. – Прим. автора.

10

Стоит отметить, что борьба за такое равноправие часто сопровождается вполне определенной риторикой, которая терминологически схожа со всеми остальными феминистскими заявлениями. Те, кто требует равной оплаты труда мужчин и женщин, говорят о «несоответствии доходов» у представителей двух полов. А те, кто настаивают на равенстве в вопросах наслаждения, упоминают «несоответствие оргазмов». – Прим. автора.

11

Миллениалы (другие названия – поколение Y, поколение Миллениума, поколение «некст», «сетевое» поколение, миллениты, эхо-бумеры) – люди, родившиеся после 1981 года и встретившие новое тысячелетие в юном возрасте. С детства привыкли жить в цифровую эпоху и среди цифровых технологий, считая все это своей естественной средой.

12

Книги, о которых идет речь: Pamela Paul, Pornified; Ariel Levy, Female Chauvinist Pigs. – Прим. автора.

13

Хизер Коринна подмечает, что по иронии судьбы сам по себе особый опыт Синди Гэллоп есть производное от распространения порно. Именно из Сети двадцатилетние юноши узнали, каким пикантным может быть секс с женщинами на двадцать и более лет старше, чем они. Интернет превратил в фетиш половой акт с партнершами, которых называют обычно «пумами» или «мамочками». Без этого Гэллоп вряд ли могла бы регулярно оказываться в постели с молодыми людьми и не имела бы представления о том, как влияют на них порнографические образы. – Прим. автора.

14

Однако далеко не всегда мы действительно хотим реализовать эти желания в собственной спальне. В жарких дискуссиях о порнографии многие забывают, что зрители часто интересуются экранными сценариями, которые они не в состоянии (или просто не намерены) воплотить в реальную жизнь. – Прим. автора.

15

В 2018-м на Премию AVN (нечто вроде «Оскара» в мире порнографического кинематографа) номинировались картины с «говорящими» названиями Big Wet Asses 26, Cum on My Tattoo, Black Squirters, Latin Asses 3, Cougar Creampie. (Во всех названиях в сленговой форме присутствует упоминание ягодиц, спермы и т. п. – Ред.) Подробнее см. “2018 Nominees”, AVN Awards, avn.com/awards/nominees, accessed February 2, 2018. – Прим. автора.

16

Справедливости ради надо сказать, что такое же обезличивание происходит с мужчинами в гомосексуальном порно, но оно менее известно и меньше обсуждается в обществе. – Прим. автора.

17

Квиры – обобщающий термин для обозначения представителей ЛГБТ-сообщества, а также и людей вне традиционных идентичностей; люди вне гетеросексуального мейнстрима. – Прим. ред.

18

Подписывается обычно как «Cosmo Фрэнк». – Прим. автора.

19

Тут я закатываю глаза! Надеюсь, вы заметили мой сарказм? – Прим. автора.

20

Честно говоря, чересчур упрощать мужскую сексуальность тоже не стоит. Но вытравить из массового сознания подобное упрощение трудно, сколько ни доказывай, что у мужчин есть много других эрогенных зон, стимуляция которых вносит свой большой вклад в сексуальное возбуждение (например, простата или соски). – Прим. автора.

21

Анне Коедт – амерканская радикальная феминистка датского происхождения (родилась в 1941 году). Автор знаменитой статьи «Миф о вагинальном оргазме». – Прим. ред.

22

Начинающий социолог из Колумбийского университета Шер Хайт в течение пяти лет проводила опрос женщин об их сексуальных привычках, ощущениях во время оргазма, разочарованиях в постели. Ей удалось охватить 3000 респондентов. В объемном (600 страниц) труде «The Hite Report» она описала свои наблюдения и выводы. Полученная ею статистика показывала, что 70 % женщин не могли достичь оргазма во время полового акта, но почти все достигали его во время мастурбации. – Прим. ред.

23

При этом она часто мастурбировала. «С одиннадцати лет я умела сама удовлетворить себя», – призналась Мона в разговоре со мной. Это позволяло ей снимать напряжение, не нуждаясь в мужчине. – Прим. автора.

24

«Скверные женщины – для скверных мужчин, а скверные мужчины – для скверных женщин; хорошие женщины – для хороших мужчин, а хорошие мужчины – для хороших женщин» (Коран, сура 24, аят 26). – Прим. ред.

25

Как часто женщины обращаются к гименопластике? По причинам конфиденциальности найти достоверную статистику сложно. И все же существует исследование, проведенное в Швеции в 2010 году. Из 507 клиник, участвовавших в анкетировании, 271 подтвердила, что к ним обращались пациентки с подобным запросом (в исследовании это сформулировано деликатно – «по вопросу о девственной плеве»). Birgitta Essen, Anna Blomkvist, Lotti Helstrom, and Sara Johnsdotter, “The Experience and Responses of Swedish Health Professionals to Patients Requesting Virginity Restoration (Hymen Repair)”, Reproductive Health Matters 18, no. 35 (May 2010): 38–46. – Прим. автора.

26

Добавим, что брат Боуман, также давший отцу письменное обязательство о воздержании, не сдержал слова. У него был добрачный секс, а потому сертификат чистоты он не получил. – Прим. автора.

27

Правда, она так ее и не продала, а просто отказалась продолжать аукцион, когда предлагаемая сумма достигла 801 000 долларов. E. J. Dickson, “27-year-old Medical Student Cancels Her Virginity Auction After $801,000 Bid”, Daily Dot, May 8, 2014, www.dailydot.com/irl/elizabeth-raine-auction-canceled. – Прим. автора.

28

В книге Ханны Бланк приводится пример женщины, чью «плотную и упругую плеву» акушеры обнаружили во время родов. Ее пришлось разрезать, чтобы дать ребенку выбраться из родовых путей. – Прим. автора.

29

Как же он сделал это «открытие»? Доктор вскрывал трупы двух женщин, в девственности которых был достаточно уверен: монахиню и юную горбунью (последнюю Весалиус считал слишком уродливой, так что вряд ли какой-то мужчина польстился бы на нее). – Прим. автора.

30

Иногда вагинальные ткани настолько чувствительны, что кровотечение и болезненность неизбежны, как бы осторожен ни был партнер. Все мы разные, так что невозможно предсказать, как именно тело конкретной девушки отреагирует на первое проникновение. – Прим. автора.

31

Бенсонхерст – район в юго-западной части Бруклина. – Прим. ред.

32

Надо сказать, что данное психологическое исследование, как и многие другие подобные, основано на опросах студентов (с участием 331 человека). И в связи с этим к нему возникает множество вопросов. – Прим. автора.

33

Шехтер замечает, что даже если первый опыт остается единственным, для некоторых людей это странным образом становится чем-то вроде надежного «сертификата недевственника». Они несут его с собой всю оставшуюся жизнь, в которой может вовсе не быть секса. – Прим. автора.

34

Нельзя не заметить, что все гетеросексуальные рассказчики не задаются вопросом, а что на самом деле имеется в виду под «потерей девственности». Они по умолчанию считают, что это дефлорация – проникновение пениса во влагалище, – и не подвергают сомнению данный факт. – Прим. автора.

35

В значительной степени это произошло в силу распространения СПИДа. Благодаря этому процессу стало понятно, как важно иметь правильные данные о половом поведении человека. – Прим. автора.

36

Как вообще появилось понятие «девственник» и почему быстро ушло в небытие? Шехтер предполагает, что его ввел в обиход писатель Филипп Рот. А Бланк добавляет, что распространение гормональных контрацептивов сделало воздержание неактуальным, так что концепция девственности стала размываться в том числе и в половом отношении. – Прим. автора.

37

Это то, что касается прически. Уход за волосами на теле – совсем другая история. – Прим. автора.

38

Автором этой фразы был другой человек, но она получила распространение именно после бурного обсуждения данного «кейса». – Прим. автора.

39

Как сдержанное использование косметики связано с такими качествами, как неопытность, невинность и непосредственность, для меня остается загадкой. – Прим. автора.

40

В какой-то мере можно утверждать, что быть женщиной – значит не столько стремиться к эталону красоты, сколько прятать эти усилия. Джессика Лей Хестер написала как-то колонку в журнале Atlantic, где утверждала, что консилер, тональный крем и другие косметические средства, помогающие нам маскировать признаки усталости, не дают окружающим заметить и осознать, насколько тяжело приходится женщине в современном мире. Jessica Leigh Hester, “How Concealer Covers Up Women’s Labor”, Atlantic, February 17, 2017, www.theatlantic.com/health /archive/2017/02/ready-set-gorgeous/515997. – Прим. автора.

41

Лупита Амонди Нионго – модель и актриса театра и кино кенийско-мексиканского происхождения, получившая в 2014 году премию «Оскар». – Прим. ред.

42

Среди этих критиков, впрочем, были также бывшие модели Дженис Дикинсон и Фабио, которые, как заметят многие, прославились примерно теми же «доблестями», что и Кардашьян. – Прим. автора.

43

Кстати, рекламные креативщики не преминули воспользоваться ситуацией, забавно извратив смысл акции. Они публиковали рекламу накладных ресниц с хэштегом #nomakeup. – Прим. автора.

44

Да и вообще не вполне ясно, насколько далеко зашла Алиша в отказе от визажа: Cosmopolitan писал, что стандартный выход певицы в стиле no makeup предполагал все же использование карандаша для бровей Anastasia, средства для сияния кожи от Vita Liberata и волшебного матирующего крема от Mally. Maya Allen, “Here’s What Happened When I Tried Alicia Keys’s No-Makeup Makeup Routine”, Cosmopolitan, October 7, 2016, www.cosmopolitan.com/style-beauty/beauty/a5086477/i-tried-alicia-keys-no-makeup-products. – Прим. автора.

45

Одно из исследований показало, что у индианок и итальянок чаще, чем у представительниц других национальностей, растут волоски над верхней губой. Это «открытие» отнюдь не новость, скажем, для владельцев магазинов с продукцией для эпиляции. – Прим. автора.

46

А женщин, в свою очередь, больше всего отталкивает в мужчинах неприятный запах. – Прим. автора.

47

Цисгендер – человек, чья гендерная идентичность и гендерное самовыражение совпадают с его биологическим полом. – Прим. ред.

48

Говорят, что после фильма продажи белья марки Spanx резко возросли. Интересно, с чего бы это? – Прим. автора.

49

Почему фотофильтры рассчитаны в основном на женщин? По мнению Хесс, это связано с тем, что женщины привыкли к объективации, их учат подавать себя как «товар для потребления». С представителями сильного пола такого не происходит. «Я никогда не слышала о том, чтобы мужчины регистрировались в Snapchat», – смеется она, замечая, что мужчины в Интернете чаще выступают в качестве создателей контента, а лица свои показывают гораздо реже. – Прим. автора.

50

Показательная история: в марте 2017 года в честь Международного женского дня Snapchat предложил забавную, по мнению создателей, модификацию фильтра. Все желающие могли примерить «цифровые» накладные ресницы и наложить на фото макияж глаз в память о выдающейся женщине-химике Марии Кюри. Дело в том, что она проводила научные опыты, не щадя своего здоровья, и из-за этого полностью лишилась ресниц. Пользователей возмутил подобный цинизм маркетологов и программистов Snapchat. Разразился скандал. В социальных сетях было размещено множество комментариев, в которых осуждалось поверхностное и даже издевательское отношение создателей приложения к памяти выдающегося ученого. – Прим. автора.

51

Синдром Элерса – Данлоса – наследственное заболевание с характерным симптомом – гиперэластичностью кожи. Фибромиалгия – заболевание, вызывающее хронические мышечные и костные боли. – Прим. ред.

52

Имеется в виду бестселлер Эллен Фейн и Шерри Шнайдер «Правила. Как выйти замуж за мужчину своей мечты» – книга, впервые увидевшая свет в 1995 году. – Прим. ред.

53

Некоторые сделали из этого своего искусства профессию и обогатились. – Прим. автора.

54

Я в своей жизни очень часто нарушала это правило. Однако интересно то, как велика сила стереотипа: впоследствии некоторые мужчины упрямо утверждали, что это они первыми начали со мной общаться, хотя история переписки свидетельствовала об обратном. – Прим. автора.

55

Буквальный перевод этого словосочетания – «защита стервы». – Прим. ред.

56

Это можно перевести как «Азы привлекательности». – Прим. ред.

57

Мой собеседник очень просил меня сообщить читателям, что адрес сайта его компании abcsofattraction.com. – Прим. автора.

58

Трэн (JT Tran) – американец азиатского происхождения. Нередко устраивает специальные тренинги для мужчин с азиатскими корнями. – Прим. ред.

59

Харассмент – зонтичный английский термин, обобщающий самые разные виды давления на человека, а также поведение, причиняющее другому неудобство или вред. Харассмент предполагает не только сексуальные домогательства, но и вторжение в личное пространство, оскорбления, угрозы и т. п. – Прим. ред.

60

Но, может, не такие уж они и устаревшие: в июле 2016-го режиссер Макс Ландис объявил, что будет снимать продолжение этого мультсериала. – Прим. автора.

61

Совсем уж отвратительна «Месть придурков», в которой грубое сексуальное насилие представлено как романтическая сцена. – Прим. автора.

62

К радости Вендетты, та раскрутила их на выпивку, а затем отправилась домой с другим мужчиной. – Прим. автора.

63

В некоторых странах такие правила действуют и сейчас. Возьмем, к примеру, Саудовскую Аравию. Там до недавнего времени женщинам было запрещено водить машину. И их появление в публичных местах в одиночестве также не допускалось. – Прим. автора.

64

Речь идет о романе Кэрин Боснак, опубликованном в 2011 году. – Прим. ред.

65

У Кэрри их было столько же, сколько у Шарлотты, а замыкала список Миранда со счетом семнадцать. – Прим. автора.

66

Эта идея, безусловно, тесно связана с бытующими в обществе мифами о ценности девственности. – Прим. автора.

67

Есть несколько вариантов подобного эксперимента: иногда в ход идет кусочек жевательной резинки, иногда используют зубную щетку. А бывает, берут два куска скотча, которые символизируют партнеров в браке – мужчину и женщину. Но какие бы иллюстрации ни приводились, проповедь о необходимости сохранения чистоты почему-то направлена преимущественно на женщин. Мужчин гораздо реже призывают соблюдать эти правила. – Прим. автора.

68

Да и вообще хламидиоз чересчур стигматизирован обществом. Стыдиться его особенно не стоит, эта болезнь легко вылечивается. – Прим. автора.

69

Признаюсь, это один из любимых моих фильмов. – Прим. автора.

70

Забавно, но, похоже, опыт вопреки приведенной выше логике не завышает, а, напротив, занижает планку. Это подтвердят вам женщины с богатым гетеросексуальным любовным стажем. Их большой послужной список убедил их лишь в одном: на свете очень много мужчин, которые не так уж и хороши в постели. – Прим. автора.

71

Иногда к аббревиатуре ЛГБТ (лесбиянки, геи, бисексуалы) трансгендеры прибавляют букву К (Q) – квиры. – Прим. ред.

72

Ритмический (биологический) метод контрацепции основан на воздержании от полового акта во время овуляции, то есть в так называемый фертильный период цикла. Считается, что овуляция происходит за 14–15 дней до начала очередной менструации. Однако эти данные весьма приблизительные и не учитывают возможные гормональные нарушения в организме и многие другие факторы, влияющие на зачатие. – Прим. ред.

73

Можно предположить, что вся одержимость идеей девственности в течение долгих веков была отчасти вызвана именно тем, что точный момент женской овуляции оставался неизвестным. Если бы мужчины знали, когда это происходит, они легко бы устанавливали свое отцовство и меньше волновались о «чистоте» своей половины. Они были бы уверены, чей ребенок, и этого им было бы достаточно для спокойствия. – Прим. автора.

74

Музей американского искусства Уитни – музей в Нью-Йорке, одно из крупнейших собраний современного американского искусства. – Прим. ред.

75

Оговоримся, что Plan B не имеет абортивного действия. – Прим. автора.

76

Прекрасная иллюстрация этого стереотипа – средневековые легенды о гомункуле, уже готовом «человеке в миниатюре», которого мужчина помещает в лоно женщины, и там он постепенно растет и зреет до обычного размера. – Прим. автора.

77

Обратимая прологнированная контрацепция, которую обозначают аббревиатурой LARC – long-acting reversible contraceptives. – Прим. ред.

78

Справедливости ради надо сказать, что это не всегда так: есть сообщения о том, что мужчины замечали внутриматочную спираль благодаря подвязкам («усикам», идущим из матки во влагалище). Я знаю как минимум один анекдотический случай, когда муж обнаружил приспособление, потянул за его «усы» и вытащил контрацептив из тела жены, которая даже этого не заметила! – Прим. автора.

79

Англ. stealthing – делать что-то тайно, скрытно, бесшумно. – Прим. ред.

80

Александра Бродская категорически отвергает термин «стилсинг», отмечая, что таким образом порочная практика получает иную окраску и подается как милая сексуальная игра. Насилие выставляется как нечто будничное и незначительное, а причиняемый им вред недооценивается. – Прим. автора.

81

Статья Келли Кью Дэвис под названием «Тактики противодействия использованию презерватива, популярные среди молодых мужчин. Анализ латентного сопротивления» была опубликована в издании Journal of Sex Research. В ней говорится: «Чем глубже в сознании мужчины укоренилось отрицательное отношение к женщинам в целом (кроме прочего, они согласны с «мифом об изнасиловании», гласящим, что жертва сама провоцирует насильника), тем больше вероятность, что он будет склонен противиться использованию контрацептива». – Прим. автора.

82

На самом деле можно сказать, что речь идет о неуважении к партнеру любого пола, так как подобное несогласованное снятие презерватива во время секса происходит и при однополых контактах. – Прим. автора.

83

Бродская замечает, что такой же подход к оценке честности и нечестности свойственен Дональду Трампу. Он нередко подает применяемый им обман как разовые ловкие способы обойти систему, в то время как те же самые приемы, используемые женщинами (например, Хиллари Клинтон), он оценивает как врожденную лживость. – Прим. автора.

84

Александра Бродская говорит, что подобные ситуации описывают и геи. Она читала такие истории в форумах. – Прим. автора.

85

Хотя, честно говоря, человек, собирающийся развлечься с женщиной, с которой только что познакомился, и при этом всячески увиливающий от использования презерватива, действительно сомнительный тип и вряд ли достоин доверия. – Прим. автора.

86

Среди мужчин, с которыми сталкивалась наша героиня, страх перед беременностью случайной подружки почему-то выше, чем перед заболеваниями, передающимися половым путем. На самом же деле отношение к этому вопросу у сильного пола может быть очень разным. – Прим. автора.

87

Как-то раз она согласилась на незащищенный секс и в итоге подхватила венерическое заболевание. После этого решила больше не идти на подобные компромиссы. – Прим. автора.

88

Правда, согласно расчетам CDC, всего 8,6 % женщин подверглись репродуктивному принуждению. К этой цифре апеллируют некоторые защитники прав мужчин, указывая, что именно представители сильного пола являются подлинными жертвами давления. Однако их претензии представляются сомнительными. Целый ряд других исследований говорит о том, что женщин, испытавших такого рода принуждение, гораздо больше, чем мужчин. Даже по результатам того же опроса CDC ясно, что женщины в 1,7 раза чаще, чем мужчины, готовы воспользоваться презервативом во время секса, в то время как их партнеры склонны чаще отказываться, чем соглашаться на это. К тому же не вполне уместно приравнивать друг к другу последствия этих действий: одно дело, когда тебя заставляют зачать и родить ребенка. И совсем другое, когда ты попадаешь на крючок и вынужден участвовать в содержании детей. – Прим. автора.

89

Такое обсуждение, говорит Палмисано, дает очень интересные, хотя и невеселые результаты. – Прим. автора.

90

Другой портал для знакомств, Bumble, ввел интересную инновацию: по правилам сайта женщины должны выбирать мужчин и первыми направлять им сообщение. За это Bumble и хвалят, и ругают, и называют «феминистским». Alison Segel, “Why Women Should Message Guys First, According to Bumble CEO Whitney Wolfe”, Elite Daily, June 27, 2017, www.elitedaily.com/dating/women-bumble-dating/2003863. – Прим. автора.

91

Сама по себе статья, впрочем, написана довольно разумно и взвешенно. Она не идет ни в какое сравнение с материалом Times (раздел «Стиль»), опубликованным в 2008 году. В нем делается совершенно неверный вывод о характере исследований Чиверс. По мнению журналиста, в них приводится «множество научных свидетельств того, что женская сексуальность есть явление, существующее на пересечении гетеросексуального и гомосексуального, и не принадлежит исключительно к одной из двух ориентаций». Andy Newman, “What Women Want (Maybe)”, New York Times, June 12, 2008, www.nytimes.com/2008/06/12/fashion/12bisex.html. – Прим. автора.

92

Также известное как «синдром беспокойных гениталий», «синдром постоянного генитального возбуждения». – Прим. ред.

93

Авторы публикации отмечают, что реальное число женщин, переживших оргазм во время изнасилования, может быть намного больше заявленных 4–5 %. Однако женщины в этом не признаются из-за чувства стыда и растерянности от того, что при внутреннем несогласии физическое возбуждение все-таки приходит. – Прим. автора.

94

А рабыни были собственностью рабовладельца. – Прим. автора.

95

Групповое изнасилование, произошедшее в 2012 году в небольшом городке Стьюбенвилль в штате Огайо. Двое несовершеннолетних членов футбольной команды средней школы Big Red накачали наркотиками и алкоголем 16-летнюю девушку, а затем возили ее, бездыханную, по различным домам, где совершали многократные акты сексуального насилия, а также записывали их на видео с молчаливого согласия или даже одобрения многих свидетелей. История не сразу получила огласку, так как руководство школы, наставники команды, местная полиция и правоохранительные органы старались скрыть происшествие. Кроме того, они обвиняли жертву насилия в аморальном поведении и в провокации, а также пытались запугать ее родственников. – Прим. ред.

96

Заявление более чем странное и жестокое, особенно с учетом того, что за несколько месяцев до инцидента Данэм писала в Twitter: «Женщины никогда не врут об изнасиловании». Lena Dunham (@lenadunham), Twitter, August 4, 2017, twitter.com/lenadunham/status/893566035638407168. Впрочем, вскоре после того, как Данэм выступила в защиту Миллера, она снова изменила свое мнение. Она написала еще одно сообщение, в котором заявила поклонникам и подписчикам: «Я наивно полагала, что важно высказать свое мнение о том, что в кулуарах происходило с моим другом в течение последних нескольких месяцев и что совсем недавно всплыло на поверхность. Теперь я понимаю, что в тот момент мои высказывания были неуместны, и приношу свои извинения». Lena Dunham (@lenadunham), Twitter, November 18, 2017, twitter.com/lenadunham/status/932050109121970176. – Прим. автора.

97

Ньюман отмечает, что в данном случае речь идет о взрослых. Подростки иногда «придумывают» истории об изнасиловании, однако их мотивация иная. Как правило, они делают это, чтобы оправдать свое участие в сексе. Нередко они соглашаются на него добровольно, но при этом боятся гнева старших и пытаются уйти от ответственности. В большинстве случаев подобные жертвы вымышленных преступлений вовсе не стремятся к огласке и обращаются в полицию, только если на этом настаивают их родители. – Прим. автора.

98

Эмма Сулкович обвинила своего однокурсника в изнасиловании. По мнению студентки, полиция и администрация университета отнеслись к происшествию несерьезно. После этого она решила рассказать широкой аудитории о своем опыте и стала повсюду носить с собой матрас, объявив, что так выражает «матрасный протест». – Прим. ред.

99

Сулкович, говоря о себе, старается не использовать грамматические конструкции женского рода, чтобы избегать бинарных гендерных стереотипов. – Прим. автора. Люкс Альптраум пишет об Эмме Сулкович, используя гендерно нейтральные местоимения множественного числа, однако для сохранения ясности текста в русском переводе в отношении Эммы все же использовались местоимения женского рода. – Прим. ред.

100

«Это не насилие» (фр.). Сулкович рассказала, что первоначально название было другим: «Доказательства, которые я хотела бы иметь». – Прим. автора.

101

Приведены цитаты Jezebel, Bustle, Artnet соответственно. – Прим. автора. См. список источников в конце книги. – Прим. ред.

102

Именно ей принадлежат первые свидетельства о регулярных домогательствах в индустрии развлечений, обнародованные New York Times. Эта публикация вышла в свет всего за несколько недель до разоблачения Вайнштейна. – Прим. автора.

103

Первые судебные дела о сексуальных домогательствах в США были рассмотрены еще в 1970-х годах. – Прим. ред.

Content

Люкс Альптраум
Притворство
Почему женщины лгут о сексе и какая правда за этим скрывается

Отзывы

Дисклеймер: пояснение терминологии

Введение Притворство

Глава 1 Оргазм: правда или имитация?

Глава 2 Все так делают

Глава 3 Я – девственница

Глава 4 Проснулась и пошла

Глава 5 У меня есть парень

Глава шестая У меня мало опыта

Глава 7 Я принимаю таблетки

Глава 8 Несогласие

Заключение Просто поверить

Благодарности

Список литературы и других источников

Об авторе

Примечания