Кислород души. Беседы о молитве. Архимандрит Андрей (Конанос)

Эти пять слов разведут небеса

Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Посчитайте! Здесь всего пять слов. Иисусова молитва содержит пять слов, но эти пять слов проведут тебя по пяти континентам земли, пять слов разведут небеса во всю длину и ширину мира; пять слов поставят тебя пред Престолом Божиим; пять слов вложат в тебя Христа и сделают тебя близким Ему.

Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Сегодня мне хотелось бы поговорить об этой молитве. И не только: сегодня мне хотелось бы чего-то еще более дерзновенного — чтобы мы вознесли эту молитву, чтобы мы не просто говорили о ней, а в то же время — почему бы нет? — и вознесли ее.

Если можешь, то там, где ты сейчас есть, возноси ее. Если ты не делаешь чего-нибудь требующего всецелой сосредоточенности, то возноси ее про себя. Попробуй.

Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Я повторяю ее по многу раз, потому что кто-нибудь, может, не расслышал ее как следует, а кто-то не знает, как молиться этой молитвой, или знает ее более пространный вариант: «Господи Иисусе Христе, Сыне и Слове Божий, помилуй мя, грешнаго!» Другие произносят ее кратко, кто-то говорит только: «Господи, помилуй!», третьи только: «Иисусе, помилуй мя!», а четвертые произносят лишь: «Иисусе мой!» А ты скажи что хочешь и как хочешь скажи это, достаточно лишь произносить это имя, и чтобы оно высеклось в твоем сердце — имя Господа нашего Иисуса Христа.

Сейчас, когда ты слушаешь, тебе нетрудно произносить про себя эту молитву, так чтобы она лилась потоком, а когда передача закончится и ты продолжишь делать свои повседневные дела, то ты тоже произноси ее постоянно.

Она очень сильна. Святой Косма Этолийский советовал творить ее. Куда бы он ни шел и где бы ни останавливался, то, поскольку научился ей на Святой Горе Афон, в монастыре Филофей, где жил, он говорил людям:

— И вы произносите молитву. Возьмите четки, они служат нам не для того, чтобы мы коротали с ними время в кафе, а каждый узел означает слово. И какое же слово произносится в этой молитве? Имя Господа нашего Иисуса Христа. Когда призываешь имя Господа, то ты зовешь Самого Христа к себе.

Сила этой молитвы огромна. Мы не абсолютизируем ни одну молитву, однако абсолютизируем молитву как таковую, а более всего — Личность, к Которой возносится молитва, нашего Христа, Который есть абсолютное Благо, Который есть всё.

Христос есть всё, а молитва — это надежный, прямой, сильный, красивый путь, благодаря которому ты здраво прилепляешься ко Христу и соединяешься с Ним. Молитва соединяет человека со Христом, и поэтому мы говорим, что она обладает очень большой силой. Любая молитва. Ты скажи что хочешь, как хочешь, но только говори Христу. Хочешь произносить «Отче наш»? «Царю Небесный»? Псалмы Давида? Канон молебный ко Пресвятой Богородице? Акафист Богородице? Все это хорошо, но главное: Господи Иисусе Христе, помилуй мя…

Вот я опять произнес это. Тебе что, тяжело это слышать? Но пусть тебе не будет это тяжело. Пусть тебе не будет тяжело слышать имя Христа, имя твоего Творца, Создателя, Того, Кто возлюбил тебя и за тебя умер, Кто сейчас думает о тебе и Кто рядом с тобой, Кто заботится о тебе и может дать решение для всех твоих проблем. Все, что тебя занимает, все решения сосредоточены в Этой Личности, в Иисусе Христе. Пусть тебе не будет тяжело слышать имя Христа, говорить Ему, любить Его.

Это очень мощная молитва! В «Настольной книге духовных советов», в той книге, где говорится о хранении пяти чувств, то есть о том, как человеку защититься и духовно бодрствовать пятью своими чувствами, святой Никодим Святогорец говорит: «Советуйте людям в миру, верующим, чтобы они произносили Иисусову молитву. Она не для одних лишь монахов, а для всех»[1].

Христос — Великий Архиерей Икона. Греция. XVI в.

Нам всем было бы хорошо творить эту молитву, хорошо было бы знать, что у человека, сидящего напротив и слушающего тебя, есть общая точка соприкосновения с тобой — у него есть имя Самого Господа и та общая любовь, которая нас объединяет. Это мы для Него говорим, и сегодня мы Ему говорим, Иисусу Христу, и повторяем: Господи Иисусе Христе, помилуй мя!

Монахи произносят ее целый день. По крайней мере, хороший монах, чтобы быть настоящим монахом, не должен быть «монахом», то есть одиноким, а должен всегда быть в компании — в компании молитвы, и прежде всего молитвы Иисусовой, он должен всегда носить четки в руках, а более всего — в сердце. Каждый узел — это вожделение, каждый узел — это любовь, каждый узел — это приношение, славословие, призывание этого святого и всемогущего имени, имени Господнего.

Монах целый день молится.

— Куда ты идешь? — говорил некто иноку на Святой Горе, увидев, что тот выходит из монастыря, не взяв с собою четок. — Разве воин отправляется на войну без оружия?

Куда ты идешь без своих четок? Это твое оружие — четки, ты всегда держи их в руках, и чтобы молитва из рук перешла в ум, а из ума — в сердце. Потом отпадет необходимость и в четках, и ты будешь испытывать неизреченные и уникальные переживания.

Давай скажу тебе кое-что, ведь я не забыл. Чего не забыл? Я не забыл, что говорю людям, живущим в миру. Сегодня я не говорю монахам. Знаю, что я немножко размечтался, и ты, конечно, думаешь, что… Нет-нет, я говорю это тебе и о твоих проблемах. Я знаю, что у тебя есть свои проблемы: расходы, ребенок, болезнь, всякие трудности в браке. Кто-то к чему-то готовится, кто-то о чем-то мечтает, кто-то живет своей болью и радостью, разными своими проблемами. У каждого свое, и вот уже кто-то из вас говорит:

— В прошлый раз ты хорошо говорил нам об актуальных, наших, современных вопросах, волнующих нас. А что ты сейчас будешь говорить нам об Иисусовой молитве, умной молитве, предназначенной для монахов? Какое отношение это имеет ко мне?

Имеет. Это имеет отношение и к тебе, потому что это способ вложить Христа здесь и сейчас в твою жизнь. Именно потому, что твоя жизнь многомерна, в ней множество забот, ты расколот и фрагментирован, с утра до вечера должен сделать множество дел и не успеваешь сделать хоть что-нибудь для Бога, помолиться как следует. Потому и существует эта молитва, которая называется монологичной, что означает, что она содержит одно слово, одно выражение, одно краткое изречение, которое если и малому ребенку его сказать — всего пять слов! — то он его выучит.

Таким образом ты сосредотачиваешься. И никаких оправданий тебе нет, как ты говоришь иногда:

— Я хочу помолиться, но не успеваю. Я не знаю, что мне сказать, мне нечего сказать на молитве.

Тебе есть что сказать! Готовишь ли ты еду? Твори молитву! Мешаешь ли в кастрюле еду? Каждый раз, когда мешаешь ложкой, говори: Господи Иисусе Христе, помилуй мя! И пока готовишь еду, внутрь тебя входит Божия благодать, входит всецелое благоухание этого имени, входят живительные соки этого имени.

Иисусово имя полно живительных соков, благословения, силы. Эта молитва очень сильна. Ах, если бы мы молились ею, если бы мы жили ею и наслаждались ощущением Христова присутствия, творя ее!

Знаешь, что значит постоянно произносить чье-нибудь имя? Говорить постоянно: Господи Иисусе Христе, помилуй мя, призывать кого-то, чтобы он пришел к тебе? Когда ты, например, скажешь: «Иисусе мой!», «Пресвятая Богородице, помоги мне!», «Святый ангеле!», «Святый Нектарие!» — то разве же они не придут? Придут.

Когда ты зовешь кого-нибудь по имени, то имя выражает присутствие и живое ощущение того, кого ты зовешь. Скажу тебе это и с обратной стороны, с темной стороны: маги, чтобы совершить свое колдовство, призывают имена злых духов. Они тоже призывают имена, и духи приходят. Так и Господь, когда призовешь Бога, когда призовешь имя Христа, Он приходит туда, где ты есть. Когда у тебя какая-нибудь проблема и ты говоришь: «Иисусе мой! Господи Иисусе!» — и зовешь Его, то Христос приходит.

Этого немало, этого вовсе немало — чтобы мы сегодня поговорили об этой тайне, приближающей столь далекого Бога так близко к нам. Если Христос придет туда, где ты сейчас есть, в твою комнату, и она наполнится Его присутствия, то ты поймешь, что рядом с тобой сейчас не только кровать, стол, кухня, кастрюли, телевизор и все, что там у тебя имеется, а рядом с тобой есть и Кто-то Другой. Кто же это? Тот, Кого ты позвал.

Есть такая заповедь в Ветхом Завете, где Бог говорит: «Будь осторожен! Не произноси имя Господне напрасно!» (ср. Ис. 20, 7) — то есть не почитая, не благоговея, не любя, не «обожая» Бога. Как говорится, «почисть сначала рот, прежде чем произнести имя Божие».

Страшно произносить Его имя. Почему? Потому что Его имя — это Его присутствие: ты зовешь Христа, и Он приходит. Это чрезвычайно велико. Он приходит. Подумай только: чтобы в тебя вошел Христос, когда ты Его призовешь.

Он Сам говорит это:

— Прежде чем ты призовешь Меня, Я буду тебе говорить. Ты позовешь Меня, и Я тут же скажу тебе: вот, Я пришел! Чего ты хочешь? Скажи Мне, чего ты хочешь, чтобы Я для тебя сделал.

И ты говоришь Ему:

— Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Вот чего. Я хочу, чтобы Ты меня помиловал.

Мы можем сказать очень много всего о молитве, но, к сожалению, все это не наше, все чужое. И если бы мы творили молитву, то не делали бы передач о молитве, а жили бы ею, и не говорили бы о ней, а возносили бы молитву, и благодать молитвы растекалась бы повсюду без того, чтобы мы делали передачи. Это то, чем занимаются монахи на Святой Горе, это то, чем занимались великие святые, которые говорили очень мало, через силу, говорили только и только о хорошем другим и не хотели выходить из этого наслаждения, которое испытывали, и из этого великого приношения человечеству. Ведь когда ты молишься Иисусовой молитвой, ты очень помогаешь миру: ты наполняешь мир ангелами, Божией благодатью, небесной милостью.

Сказать тебе это немножко грубо? Мы глубоко покрыты мраком, мы все, и не знаем очень многого о нашей Церкви. О, если бы мы знали, какой хлеб содержит в себе то, что мы называем умной молитвой!

Святой Никодим Святогорец обращается к Христу в «Акафисте Иисусу Христу» и постоянно говорит: «Иисусе мой! Иисусе мой!» — а затем говорит разные вещи Христу. Он говорит:

— Иисусе, благодарю Тебя, что удостоил меня этого великого благодеяния и дара умной молитвы.

Это нечто великое, это великое искусство.

Ты говоришь:

— Ну, мы многого на свете не можем сделать.

Ты прав, но вот сейчас ты слушаешь, а потом пойдешь и станешь делать что-нибудь и можешь при этом помолиться. Думаешь, Бог этого не оценит? Малое, что ты можешь в этой жизни, сделай.

Хорошее это дело — призывать имя Иисусово. Если мы обратим внимание, то увидим, что и на святой литургии делаем это постоянно — говорим: «Господи, помилуй!» Помолимся о свышнем мире — и два слова: «Господи, помилуй!»

— Боже, помоги нам! Дай нам Твою милость! Смилуйся над нами! Помоги нам! Стань тем, в чем каждый нуждается! Помилуй нас!

У тебя есть четки? Ты их не носи с собой, а держи в руке. Ты их сотри, приведи в негодность от многого употребления, истончи их до ниточки, но только, смотри, чтобы никто этого не заметил. Когда ты держишь четки и молишься, то только ты, Бог да твой духовник должны знать об этом. Что ты делаешь, как делаешь, ощутил ли что-нибудь, плачешь ли, есть ли у тебя минуты умиления, боговидения, ощущение Божия присутствия, чувствуешь ли, что выходишь из мира сего и переживаешь то, что сказала мне одна бабушка на днях…

— Я молилась и сказала: «Возьми меня, Боже, чтобы я умерла! Я хочу сейчас умереть!» В ту минуту я сказала: «Пускай я умру!»

Но всего этого не должно быть видно. Все это должно происходить втайне. Иисусова молитва — это таинственная и сокровенная молитва, она — любовное переживание, и, как всякая любовь, она переживается в сокровенных клетях человеческой души.

В душе есть сокровенная комната, есть сад в глубине, который предназначен только для Бога. Туда не должно входить ничего больше, никто не должен знать, что мы делаем, только наш духовник и Бог. Четки не надо показывать, они не для демонстрации, не для кичения, не для того, чтобы строить из себя великих, а, как говорится, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно (Мф. 6, 6).

Помолись втайне, вложи в ум свой, глубоко в душу свою это имя, высеки внутри это имя: «Иисусе мой, Христе мой» — это самая хорошая печать, а потом не бойся. Некоторые спрашивают, что будет со Вторым Пришествием, с антихристом, с печатью. Нашей печатью да будет это имя, чтобы ты высек его в своем сердце, в уме, в своей душе.

Говори про себя: «Иисусе мой, Христе мой, Боже мой, Господи мой», — но только не формально, не технически, не методически, не холодно, не монотонно, не словно исполняя некий метод и тактику, а отдай свое сердце, потому что молитва требует сердца, молитва требует любви, она требует сильного желания, требует людей, влюбленных в Христа, в истину, в святых, в Церковь, в небесный мир.

Вот так обстоят дела. Сегодня мы говорим о трудных вещах, однако мы сказали, что сделаем то малое, что сможем. А так ли трудно сделать то, о чем мы говорили с вами сейчас?

Эта краткая молитва очень сильна, независимо от того, понял ли ты это. То есть сделай что-нибудь и ты, ты, у которого нет времени вычитать шестопсалмие, вычитать канон молебный, ты можешь постоянно произносить молитву Иисусову. Трудно ли это? Да что в этом трудного — сказать: Господи Иисусе Христе, помилуй мя?

А прочее — об умилении, об ощущении Бога, почувствуешь ли ты, когда придет Божия благодать, или нет — это не твое, а от Бога. Это даст Бог, когда захочет Он, как захочет, сколько захочет, а ты, однако, можешь…

У тебя есть рот? Есть. Есть язык? Есть. Скажу, однако, и другое: будь ты хоть немым, у тебя есть ум? Есть сердце, есть в тебе душа? Вот эта душа и должна говорить. Эта душа должна оттаять, потому что она замерзла, как ледники, которые сейчас, однако, тоже тают. И они тают, так как же душе не растаять? Вот от этого имени она мало-помалу и растает.

Это имя так горячо, так пламенно, так превосходно, что растапливает любой лед. Иисусе мой, Христе мой, Творче мой, Боже мой! — самая великая молитва, самая могучая молитва!

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Мост между Богом и человеком

Что означают слова: Господи Иисусе Христе, помилуй мя? Во-первых, когда произносим эту молитву, мы прославляем Христа: мы называем Его Господом, а это значит «Боже мой, Вседержителю, Всесильный, Всеведущий, Премудрый, Преблагий» — вообще все хорошее, что только придет тебе на ум. Когда произносишь эту молитву, ты в эту минуту поклоняешься Богу, признаёшь, что Бог существует, что на свете есть не только ты один, а существует еще Кто-то Другой — перед тобой, рядом с тобой, в тебе. Тот, Кто охватывает вселенную, Кто создал все, и Он есть Господь и Бог.

Однако когда мы говорим: Господи (это слово подчеркивает Божию трансцендентность, недосягаемость, вечность и безкрайность), то рядом с Ним ставим человеческое имя — имя Человека Иисуса и говорим: Господи Иисусе Христе. То есть в эту минуту мы подчеркиваем обе природы Христа — Божественную и человеческую — и признаём, что Иисус есть Господь, что Христос есть Бог. Тот недосягаемый Бог, Которого даже ангелы постигнуть не могут. И вот Этот Бог становится доступным, осязаемым: ты можешь к Нему прикоснуться, можешь увидеть Его, изобразить, можешь говорить Ему и слушать Его в Лице Иисуса Христа, Который есть Бог. Разве это не грандиозно?

Если кто-нибудь хочет понять, Кто же является Богом, то знаешь, что надо сделать? Возьми икону Христа, покажи ему Его и скажи:

— Он Бог.

Так что же, выходит, у Него имеются очертания? Ведь у Бога нет очертаний, а у Него есть: я вижу Его уста, глаза, волосы. Да, есть, и это Он — Бог, Господь есть Иисус, и Иисус есть Господь. Слово стало плотью, и обитало с нами, и мы видели Его славу (ср. Ин. 1, 14).

Бог сошел на землю, и с тех пор наш Бог стал доступным: мы смотрим на Господа нашего Христа и понимаем, что Божественная и человеческая природы соединены в Его личности. На земле есть места, где Господь жил и ходил, где Он был распят и воскрес. Мы Его призываем, а в Его имени заключена вся история Христа, вся Его жизнь, все о Христе, все сокровища, имеющиеся на земле и на небе.

Мы прославляем Бога, называем Его Господом:

— Господи, Тебя хулили, распяли, избили, оплевали, Тебя, Иисуса Христа. А я по прошествии двух тысяч лет прихожу, и взываю к Тебе день и ночь, и говорю Тебе: Господи Иисусе Христе! Тебя, Которого другие считали одержимым нечистым духом и заблудшим, дескать, силою начальника бесов Ты изгоняешь бесов, Тебя я зову и называю Господом! Я исповедую, что Ты — Бог, и признаю Тебя моим Богом. Как слепой звал Тебя, говоря: Господи, помилуй мя, даруй мне зрение! — так и я признаю, что не я, а Ты есть Бог.

Мать Гавриила говорит, что Иисусова молитва — это крепкая пощечина твоему эгоизму, оплеуха твоему «я». Ведь чтобы сказать Христу Господи, надо смириться, надо понять, что не ты Господь на этом свете, то есть это не ты, а Он — всё.

Для этого надо иметь смирение, надо признать, кто такой ты и Кто Он: ты ничто, ты тот, кого всего несколько лет тому назад не было. Ты когда-нибудь задумывался об этом, дорогой друг? Несколько лет тому назад ни тебя, ни меня, ни всех людей и всего, что мы видим вокруг: наших детей, супруга, супруги, близких, не существовало. Мы еще не были рождены. А Он, однако, существовал. Кто же Этот Он? Господь Иисус Христос.

Мы родились, когда пожелал Он, в определенный момент времени, а Он существовал всегда, существует и будет существовать. Он — Вечно Существующий, Он Христос. Его мы признаём в этой молитве, Ему поклоняемся, Ему служим и соглашаемся, что мы — ничто пред Тобой, Господи.

Мы ничтожно малы, и поэтому в этой молитве мое имя стоит рядом с именем Христа, но только мое имя так мало! Оно — это то мя, которое поизносится в конце: помилуй мя. В него помещаемся и я, и ты, все мы, рядом с именем Христа.

Нас разделяет с Ним целая бездна. Бог — это одно, а человек — другое. Бог — это то, чего мы не можем понять, как говорится в молитве на святой литургии: «Ты Бог неизреченный, неисследимый, невидимый, непостижимый, вечно существующий и всегда Один и Тот же». А что такое я? Я глина, грязь, персть.

Если встать на весы, чтобы взвеситься, то, сколько бы килограммов ты ни весил, знаешь, что такое эти килограммы? Грязь. Вот столько килограммов грязи ты представляешь собой. Если весы показывают 80 килограммов, то ты — 80 килограммов грязи. Ты грязь, и я тоже, а Он — Тот, Кто одевается светом, яко ризою. И вот ты, грязь, идешь ко Христу, Который есть Всё, и хочешь перебросить мост над этой бездной, отделяющей тебя от Него. А знаешь, как это делается? Это делается словом чудодейственным, мощным, спасительным словом — помилуй мя!

Только Божия милость преодолевает расстояние между тварным и Нетварным. Наш Бог Нетварен, Он Творец всего, а мы — ограниченные существа, заквашенные на тлении и смерти. Но только мы идем ко Христу, и молимся, и говорим: «Господи Иисусе Христе, Ты Сущий Бог, Всемогущий и Непостижимый, а я ничто на этой планете, в этом мире. Ты привел меня из небытия в бытие, даровал мне жизнь. А я так немощен, мал, у меня проблемы, трудности. Что такое я — и что такое Ты? Однако Ты меня слышишь? Ты понимаешь меня?»

«Я посылаю сигнал SOS» — так было написано на одной стене, какой-то анархист написал это: «Я посылаю сигнал SOS. Кто-нибудь слышит меня?»

Кто-то говорил мне:

— Я молюсь, но неужели Бог сядет и станет слушать меня? Разве Бог слышит нас, людей? Кто Он, чтобы слушать нас? Он что, занимается нами?

Занимается, и знаешь почему? Потому что у Него есть то, о чем говорится в этой молитве: у Него есть милость. Господь есть Великая Милость. И именно эта милость связывает нас с Богом, она мост, соединяющий тварного человека с Нетварным Богом. Эти великолепные вещи мы совершаем этой великолепной молитвой, и ты, малый человек, оказываешься рядом с Богом благодаря этому словечку. Ты говоришь: помилуй мя! — и Господь приходит и милует тебя. Не великолепно ли это?

Естественно, чтобы сказать это, надо любить. Это любовная история, эта молитва любовна. То есть бывают люди-рационалисты, которые холодны, у которых сухая логика, они безчувственны, лишены лирики, они лишены того, о чем говорит старец Порфирий, что христианин — это поэт, он художник, творец. Чтобы изобразить это имя в себе, надо иметь кровь художника, тебе должно говорить это сердце, ты должен любить.

Твое сердце должно умягчиться, чтобы ты мог сказать, славословя, поклоняясь и признавая, что Христос есть Бог и Господь. Ты должен любить.

Эта молитва делает и нечто еще. Она показывает, какой главный вопрос должен занимать тебя в этой жизни. Давайте проведем такой эксперимент. Если я спрошу тебя, но только не сейчас, а как-нибудь в другое время, какой главный вопрос занимает тебя в эту минуту, то ты ответил бы так: мать сказала бы: «Мой ребенок!», отец: «Моя жена, мои дети! Деньги!», ученик: «Упражнения, контрольные, экзамен на водительские права», юноша: «Я влюбился в одну девушку и хочу с ней познакомиться!». Это главная тема, которая тебя занимает. Ну что, видишь? Тебя будет занимать многое, что мы считаем главной темой нашей жизни. То есть для тебя это деньги, здоровье или, например, как бы купить ботинки, которые ты где-то видел, и ты говоришь: «Ну хоть бы я успел!»

И если бы кто-нибудь открыл наш ум — и мой, и каждого из нас, — чтобы четко увидеть, что из того, о чем мы думаем, первое и главное, то увидит разное. Однако эта молитва приходит и говорит нам, что главной темой, главным вопросом, предметом твоих занятий и размышлений, любви и привязанности, самым главным для тебя должен быть Христос.

То есть эта молитва хочет сказать нам, что всё — главная тема, главная личность и главный вопрос нашей жизни — это Иисус Христос. Не деньги, потому что, к сожалению, на деле ты это именно и говоришь, мы говорим это каждый день: «Господи, мое здоровье — это всё! Для меня главный вопрос — как бы не разболеться из-за чего-нибудь». Или как бы выздороветь. То есть для нас всем является что-то другое. И тут приходит эта молитва и говорит нам: «Нет! Всё — это Христос». Ведь наша проблема пройдет, все это преходяще, относительно, мимолетно, как птицы, улетающие на юг. Все, что у тебя есть, пройдет, а Иисус Христос пребывает вовеки.

И знаешь, что делает эта молитва? Она ориентирует нас в правильном направлении, опять и опять поворачивает нас туда, где реально находится Восток востоков, где Солнце, где утренняя звезда, где Источник жизни. Понимаешь?

Если ты поймешь, что главный вопрос твоей жизни — это Христос, а не ты, и не я, и не деньги, и ничего из всего того, что нас занимает, то знаешь, что будет тогда? Ты успокоишься. Ты исцелишься. Все проблемы, которые у нас есть: психологические, угнетенность, заболевания, наши душевные проблемы и другие проблемы тоже, знаешь, почему они у нас есть? Потому что мы абсолютизируем относительное, потому что мы застреваем в чем-нибудь, приобретаем зависимости, пристращаемся, испытываем нездоровую любовь.

Разве это не главная причина? Разве ты не говорил мне, что когда девушка тебя оставила, то ты просто заболел, чуть с ума не сошел, запутался, долго не мог даже понять, где ты находишься, ты был словно ошарашенный? А почему происходит все это? Потому что мы на главное место в своей жизни поставили всякую всячину, а когда считаешь главным все что угодно, кроме Христа, тогда ты заболеваешь…

Эта молитва есть совершенная «психотерапия», то есть лечение души, поскольку она подает человеку совершенное равновесие. Она делает тебя уравновешенным человеком, разворачивает тебя и ставит в правильную позицию к самому себе, к твоему ближнему, к Богу и говорит: «Расставь вещи по своим местам, не прилепляйся, не привязывайся ни к чему».

В какой-то момент, когда ты умрешь (Через сколько лет? Сколько лет тебе хотелось бы прожить? Сто? Ну так и быть, даю тебе больше ста!), когда ты уйдешь из мира сего, и я, и ты, первое, что ты обнаружишь перед собой, первое, что увидишь (а если увидишь его первым, значит, оно и будет главным, не так ли?), — это будет не твой компьютер, и не твое тело, которое ты обожествляешь и обожаешь, и не твое лицо, за которым ты ухаживаешь, чтобы оно не покрылось морщинами, и не твои волосы, за которыми ты следишь, чтобы они не повыпадали и чтобы не видна была седина, и не твои вещи, не твой автомобиль, ничего из всего этого. Первое и главное, что ты увидишь перед собой, — это Господь Иисус Христос.

Если Этого Господа Иисуса Христа, Который есть Всё, ты одним «умным» движением, смиренно и богопросвещенно уже сейчас возлюбишь в Церкви и крепко ухватишься за Него, то скажи мне, найдется ли человек умнее тебя, достигшего этого? Если ты уже сейчас возлюбишь Сего грядущего Господа и сделаешь Его своим, своим стяжанием, то станешь самым умным и самым замечательным человеком на земле.

Все встанет на свои места, если Христос станет для тебя Господом, главной темой, главной проблемой. Тогда тебя уже не будет занимать ничто другое, и ты не сломаешься, что бы ни случилось: если ближний умрет, ты поплачешь, порыдаешь, все это — да, ведь ты тоже человек, и ты не безсердечен, но только ты будешь говорить: «Он умер, ведь он не был Господом». Господь есть Иисус Христос, и Он всегда жив: Я есмь воскресение и жизнь, — говорит Он (Ин. 11, 25).

Видишь, что происходит вокруг? То, что ты любишь и делаешь господином в своей жизни, это предает тебя, оно заболевает, умирает, истлевает, разлагается, ты его бросаешь, оно ветшает, смердит, — и это то, что мы любим и делаем господином в своей жизни. Ты ведь знаешь, что наша эпоха — идолопоклонническая и у нас много господ и начальников.

Читал я, опять же на одной стене (я, к сожалению, любопытен, и когда еду в автобусе, то смотрю, что вокруг написано): «Ни Бога, ни начальников». Это явно написали тоже какие-нибудь анархисты. Мы вообще не хотим, чтобы кто-нибудь стоял над нами. Но только говори ты это хоть сколько хочешь, оно будет оставаться пустыми словами. Вот если бы у тебя действительно не было начальников и эгоизма в качестве твоего бога! Однако у тебя имеются тысячи божеств, тысячи господ.

Пока ты не возлюбил Христа и не сделал Его своим Господом, ты делаешь своим господином что-нибудь другое. Человек так создан, таково его устройство, мы сотворены, чтобы предаваться чему-нибудь: мы не можем становиться божествами — ведь это высокомерие, самохвальство, это было бы по-бесовски, но чему-то ты все равно будешь предаваться! Что-нибудь сделаешь своим господином.

Если ты не сделаешь Бога своим Господином, то сделаешь им свое «я», свое тело, идеи, мнения, выбор, партию, что угодно, но ты сделаешь это своим богом. А поскольку оно предаст тебя в определенный момент, то ты разочаруешься, рухнешь и станешь горько плакать. «Не хватайся же за звезды, ибо они непрочно закреплены, и не делай своим господином ничто другое, — говорит тебе эта молитва, — а только Меня, Иисуса Христа!»

Господь Иисус Христос — главный вопрос нашей жизни, главная Личность в нашей жизни. Больше ничего: ни передача, которую я хочу провести, ни то, о чем ты сейчас думаешь, ни те дела, которые тебе предстоит сделать, а Иисус Христос есть всё.

Преподобный старец Порфирий то и дело восклицал:

— Христос — это всё!

Мой дорогой друг, ты как-то сказал мне:

— Отче, для меня компьютер — это всё!

Да, но потом компьютер, как ты сам мне об этом сказал, сломался. Значит, он не всё.

— Да я его отремонтирую, — сказал ты мне.

Даже если ты его отремонтируешь, он все равно сломается. А если и не сломается, то однажды сломаешься ты, потому что ты тоже материален. И отправишься из мира сего и не сможешь взять с собой ни компьютера, ничего. Потому что как сказал мне как-то один ребенок:

— Отче, я хотел бы, чтобы сна не существовало!

— А почему? — спросил я его.

— Да чтобы я не спал, а всю ночь играл бы на компьютере! Я так огорчился оттого, что надо кончать играть и идти спать!

Следовательно, этот ребенок превратил его в своего господина и божество. Но ведь это то, что предаст тебя, компьютер предаст тебя, он не то, чего ты ищешь. Предадут тебя и люди. Как бы тебе это сказать… Я вовсе не хочу, чтобы с тобой это случилось, но такое бывает: мы тленные люди, и тление предает тление.

Человек не может дать тебе чего-то нематериального, вечного, безкрайнего, потому что у него этого нет. Тогда как эта молитва расставляет вещи по своим местам, ты становишься уравновешенным человеком, обретаешь гармонию, равновесие, в тебе исчезает раздвоение, ты обретаешь устойчивость и свое место во вселенной, в мире вокруг тебя.

Как это хорошо — возносить молитву и чтобы желанный Господь стал твоим! Так сказать, оккупировать рай. Сейчас ведь проводится оккупирование школ, оккупирование университетов, оккупации всюду, давайте же и мы совершим одну оккупацию — рая! Но только вот такой вопрос: а совершим ли мы ее? И найдем ли себе место там?

Скажу тебе вот что: если возносишь молитву, то найдешь. Если возносишь молитву постоянно. Постоянно. Ты можешь это? Можешь. Но только не хочешь. «Я могу, но не хочу!» По разным причинам. А если человек постоянно взывает по жизни: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» — то, когда умрет и увидит Иисуса Христа перед собой, разве возможно, чтобы он всю жизнь призывал Его со смирением, любовью, терпением, подвизаясь, последовательно (а не так, чтобы говорил одно, а делал другое), разве возможно, чтобы Он его не помиловал?

Это и есть милость. Когда ты просишь: «Даруй мне рай!» — то разве Он не дарует тебе рая, когда ты всю жизнь взываешь к Нему? Если Бог помогает людям, призывающим Его, идет и укрепляет их, помогает, поддерживает — даже людей, никогда Его не любивших, ведь Он Сам Бог любви, — то тебе ли, призывающему Его всю жизнь и просящему: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» — Он не поможет?

Однажды, когда я стоял на светофоре, ко мне подошел один попрошайка. У меня не было мелочи, был только один евро (обычно мы подаем по пол-евро), но в нем было что-то такое, отчего смягчается и тает сердце, и я сказал себе: «Какое же исстрадавшееся и жаждущее лицо!» То, как он просил милостыню, реально сломило меня, и я дал ему немного больше и сказал себе: «Вот такими нам надо быть пред Богом, как нищие, но только как хорошие нищие. Чтобы ты реально чувствовал, что у тебя этого нет, и тогда Он тебе подаст». Это чаяние должно исходить из твоего сердца с болью, любовью, жаждой, слезами.

Когда произносишь молитву, ты находишь в себе благодать, она пробуждается и расцветает. Благодать, которую ты получил знаешь когда? Когда крестился. Тогда Христос вошел в тебя, и белые одежды, в которые тебя тогда одели, — это белые одежды чистоты, святости Божией благодати и Самого Христа, потому что все мы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3, 27).

Мы, крестившиеся во имя Христово, облеклись во Христа, словно в некую одежду, ризу, покрывало и покров. И где же Христос? В нас. Где именно? Мы ведь Его не видим, не чувствуем, не ощущаем и поэтому испытываем пустоту, одиночество, тоску, оставленность, плачем, нам не хватает компании людей, не хватает утешения, любви, мы ропщем и жалуемся. А если бы почувствовали Того, Кого уже имеем в себе… Он ведь уже в нас, Христос, но только мы не даем Ему явиться, не зовем Его, чтобы Он вышел, нас ведь занимает так много всего другого, столько разных занятий, тем, вопросов. А Христос зовет нас и ждет, чтобы мы на Него посмотрели:

— Я жду. Я стою в очереди. Не позовет ли он когда-нибудь и Меня? Чтобы Я явился, чтобы подал ему Свои дары. Сейчас он призывает что-то другое: моду, телевизор, вкусную еду, занимательные расходы, всё в этом духе. А когда же позовет Меня? Чтобы Я ему открылся.

А эта молитва идет и говорит Христу:

— Господи, пробудись, приди, яви мне лице Твое, яви лице Твое на нас, и спасемся! Чтобы мы наконец увидели Тебя, Господи, чтобы мы во свете Твоем увидели свет. Господи, мы призываем Тебя! Может, услышишь нас?..

(Пер. с болг. Станки Косовой)

В тяжёлые минуты не дай мне забыть…

В молитве святых оптинских старцев говорится: «Какие бы я ни получал известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душой и твердым убеждением, что на все святая воля Твоя». Все, что бы я ни услышал в течение дня, Господи, дай мне принять с душевным спокойствием и верою, что Ты знаешь все, что случается, и Ты попускаешь это. И если Ты это попускаешь, то из этого выйдет что-то хорошее. Вдумайся внимательно в то, что я сказал: «Если Ты это попускаешь». Это не значит, что я не постараюсь изменить то, что случилось.

К примеру, объявлены результаты экзаменов, и ты узнал, что провалил их. Это не значит, что такое попустил Бог и что ты должен сказать: «Ну и отлично, что провалил экзамены, я не пойду их пересдавать, и даже не пойду в школу. Я провалил экзамен. Значит, я сдаюсь!» Не это имеется в виду. Ты заново сдашь экзамен. Но без нервов, без чувства тревоги, гнева и обиды. Ты скажешь: «Поскольку я провалил экзамен, я сначала должен принять это со спокойной душою и трезвым умом. А потом я постараюсь пересдать».

Мы не способствуем изменениям в нашей жизни, ропща по разным поводам, которые возникают. Сначала нужно посмотреть на них с душевным спокойствием и принять их. А после этого повторить попытку.

И говорится далее: «Во всех словах и делах моих руководи моими мыслями и чувствами. Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что все ниспослано Тобой». Ключевая фраза здесь — «не дай мне забыть». А мы забываем. Как много раз ты мне говорил: «Как прекрасно то, о чем мы сейчас говорим! Как прекрасно то, что мы слышим! Что же происходит после того, как мы забываем?» Ум забывает. Человек отвлекается. Забывается. Мы слышали и жили прекрасными моментами нашей жизни, но потом их забыли. В трудный час искушения мы их не помним. Все мы говорили о любви, прощении, долготерпении. Но когда пришла проблема, мы всё забыли. А потом мы удивляемся: «Я прочитал столько книг… Куда все это делось?»

Говорит мне один: «Ты прочитал третий том такого-то отца? Ты взял пятый том другого святого?» Да, я прочитал. И что произошло? Я дошел до третьего тома, но первую страницу первого тома я не применил в своей жизни. Не применил хотя бы одну страничку! Что же я вспомню в час искушения?

«Научи меня, — говорится далее, — прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не смущая и не огорчая». Ты делаешь это? Живешь ли ты таким образом, что никого не обижаешь? Можешь ли ты сказать: «Вчерашний день я провел так, что не обидел никакого человека, не дал повода кому-либо на меня обижаться, я никого не расстроил и не был причиной огорчения или смущения»? Это и является нашей целью. Но не думай, что это легко, и не отчаивайся, если тебе это не удается.

К сожалению, все мы кого-то расстраиваем и бываем причиной недоразумений. Это присуще человеку. Задача в том, чтобы эти недоразумения не были вызваны каким-либо пустяком или чтобы, по крайней мере, мы не были виновниками этого. Будем стараться сдерживать себя мыслями о Боге и молитвой. Смягчи свою душу. Не распыляйся по мелочам!

(Пер. с новогреч. А. Будник)

Новое начало

«Доброе утро, Христе мой!»

Сейчас, когда мы стоим на пороге нового начала, когда чувствуем, что наступает что-то новое, какая-то перемена в нашей жизни, давайте сделаем переоценку своих сил, пересмотрим свою жизнь и примем нужные меры. Давайте сделаем это именно сейчас, когда мы начинаем всё сначала, сейчас, когда стоим в начале. Тем более что для христианина каждый день — это новое начало. Каждое утро, когда восходит солнце и Бог дает нам время и возможность пожить еще день на этой планете, нам снова дается шанс начать все с нового листа. Давайте же сделаем это именно сейчас, когда совпадает так много начал.

Я думал: а не поговорить ли нам об упражнениях, которые может совершать наша душа, о базисных принципах и основных положениях, которые мы можем соблюдать каждый день и которым хорошо было бы присутствовать в нашей повседневной жизни, украшая ее? О таких движениях, которые разбудили бы нашу душу от летаргии, то и дело накатывающей на нее, вывели бы из гипнотического состояния и расслабленности и дали нам почувствовать, что мы действительно начинаем каждый день с чистого листа. Они помогут нам начать выполнять программу своего духовного развития в повседневной жизни. Это те действия, которые если они повторяются каждый день всю нашу жизнь и круглый год, то хоть и кажутся на первый взгляд малыми и незначительными, но помогут нам обогатить и украсить свою жизнь, дорожа ею и наслаждаясь этим даром Божиим.

Если врачи дают практические советы, касающиеся повседневной жизни, и они оказываются полезными и помогают нам, когда выполняются каждый день, то как хорошо было бы, чтобы у нас были и такие дорожные знаки, основные указатели, которые помогали бы нам ориентироваться в жизни Церкви, в жизни Духа, в деле культивирования своей души.

В одном из медицинских журналов один врач поведал нечто весьма интересное и актуальное. Он говорит, что хотя инфаркт и происходит в определенном возрасте от 45 до 55 или 60 лет, но ему необходимо какое-то время, прежде чем проявиться в зрелом возрасте, пусть он и бывает только однажды. И хотя инфаркт происходит только раз, то есть хотя человек только раз слышит это «бам», означающее сильнейший шок для всего его тела и угрозу самому его существованию, после которого он иногда выживает, а иногда и нет, но предподготовка к нему идет все предыдущие годы.

И врач объяснил, как это бывает. Когда был молод, ты ел что хотел, как, сколько и когда хотел. Когда был молод, ты кое-чем злоупотреблял: пил, курил, вел ночной образ жизни, не спал, когда надо было. Тогда ты не испытывал проблем и все у тебя было хорошо, ну а поскольку все у тебя было хорошо, то ты и думал, что такого с тобой никогда не случится. Но годы незаметно шли, проблема нарастала, трудности в организме накапливались, и в какой-то момент инфаркт разразился. И весть о нем внезапно широко разносится:

— Бедный человек! Ему всего-то лет сорок пять — пятьдесят, и такой кошмар случился с ним! И так неожиданно!

А врач продолжает свои разъяснения: нет, это не неожиданно. То, что ты называешь неожиданным, по сути дела, не таково. Оно подготавливалось исподволь, организм ощущал происходившие сбои, но ты не придавал значения ни советам врачей, ни недомоганиям, которые чувствовал, говоря себе, что это ничего. Ты не придаешь значения одному, другому, а ошибки прошлого мало-помалу всплывают наружу и вдруг дают о себе знать в какой-нибудь серьезной проблеме со здоровьем. А ты говоришь себе: «Да как же это так неожиданно произошло?» Однако это не так.

Врач этот дал и несколько практических советов, соблюдая которые мы избежим инфаркта, холестерина и склероза. Он сказал, например, что следует начинать свой день с хорошего завтрака, а не выбегать из дому голодным и взволнованным, потому что наш организм нуждается в горючем: фруктах, зернах и витаминах. Он нуждается в этом, и нам нельзя отправляться в путь не заправившись.

Другой совет, который дал этот врач, — чтобы мы каждый день заботились о гигиене тела, чистили зубы и спали не менее 5–7 часов, чтобы наша нервная система могла успокоиться. Нельзя целый день стоять на ногах, быть в напряжении, а потом вдруг захотеть быть спокойным и, когда вечером окажется, что ты взвинчен и раздражен, удивляться: а почему я такой? Это происходит из-за твоего образа жизни, из-за того, что ты не отдыхаешь. Надо позволять себе немного отдыхать и в течение дня.

Врач сказал еще, что нам надо каждый день понемногу делать гимнастику, какие-нибудь простые упражнения, а если не можем выполнять трудных движений, будем просто прогуливаться. Не выходя, например, на своей остановке, а на одну раньше, чтобы немного пройтись пешком, или поднимаясь на свой этаж пешком по лестнице, а не обязательно на лифте и т. д. Чтобы мы еще каждый день съедали немного фруктов и овощей.

Вы удивляетесь: какое отношение имеют эти практические советы к нашей духовной беседе?

А в конце врач сказал такое, что сильно напомнило мне одну цитату из святого Исаака Сирина: когда добрые ежедневные привычки повторяются, они приводят к чудесным результатам и созидают здоровый организм заново. Понемногу, но каждый день; понемногу, но неотступно; понемногу, но постоянно.

Сказанное врачом было впечатляюще, оно напомнило мне о святом Исааке Сирине, который как-то заметил в одной из пещер, что на скале то и дело собирается капля воды. Эта капля через какое-то время падала на камень, совсем уж редко, но все-таки капала: кап! И когда годы прошли, святой Исаак снова оказался в этой пещере и обнаружил, что эта скудная вода, эта капелька — нечто совершенно ничтожное (что такое капля воды, которая к тому же моментально испаряется?), что эта капелька, постоянно падавшая на камень, выдолбила и пробурила скалу насквозь, приведя к такому впечатляющему результату. Вот как совершенно незначительная капелька пробила скалу! Но это была капелька, капавшая постоянно с точно определенными интервалами.

Малое по сути своей не мало. Кажущееся незначительным имеет чрезвычайно важное значение в нашей жизни, когда это незначительное обладает такой повторяемостью, то есть когда оно воспроизводится и часто совершается в нашей жизни или в виде хороших, или в виде плохих привычек. Давайте же не пренебрегать малым, поскольку большое складывается из малого. Огромное мозаичное панно сложено из множества малых камешков, и если взять один из них, то даже не поймешь, что он в себе скрывает. Но когда этот малый камешек будет вставлен в весь этот комплекс и синтез, получится превосходный результат. И вот уже начинаешь различать какой-то образ, пейзаж, какую-нибудь фигуру, изображение, доставляющее созерцающему его наслаждение. А состоит это добротное творение из многих малых частичек.

Один святой сказал, что и самую красивую походку может испортить камешек, попавший в обувь. Нечто совсем малое может обезобразить всю походку, помешать нам идти, причиняя неудобство и боль, поскольку не дает нам ступить как следует.

В Церкви не бывает незначительных вещей. Все, что предлагает нам жизнь в Церкви, даже если оно и кажется чем-то мелким и не производит особого впечатления, но если оно совершается постоянно и повторяется с регулярными интервалами, то приносит большие, богатые и обильные плоды, которыми мы и насладимся — конечно, не в тот же день, когда сделаем первый шаг, а спустя известное время, через несколько лет. Сначала мы сеем, трудимся и поливаем, понемногу делаем это усилие каждый день, а когда пройдет время, мы увидим плоды и скажем себе: «Да, то небольшое усилие, которое я прикладывал, стоило того».

Когда человек совершает эти дела каждый день, они помогают ему с течением времени выработать изрядный характер и красивую личность, стяжать добрую душу, которая создаст и вокруг себя приятную среду.

Пусть первой твоей мыслью, когда открываешь глаза, каждый день будет Христос, еще до того как ты поднимешь шторы, чтобы свет осиял твою комнату. Еще до того как ты поймешь, кто ты, что ты и где находишься, еще витая в смутном состоянии между сном и бодрствованием, как только заслышишь будильник и начнешь просыпаться, еще не понимая, что происходит вокруг. В этом переходном состоянии, продолжающемся всего несколько секунд, ты должен успеть задать пищу своему уму. Задай ему должную пищу, а не преподноси забот, тревог, волнений и проблем дня, поджидающих тебя, стоит тебе только открыть глаза.

Не начинай думать о счетах, долгах, обязательствах, еде, работе, покупках, магазинах, делах и визитах, которые ты должен совершить… Нет… Но, открывая глаза, отдай предпочтение своему уму и сердцу, молитве с именем Христовым. Вложи Христа в себя. Открывая глаза, обрати ум свой ко Христу и исключи все остальное, напирающее со всех сторон, чтобы тебя смутить, запутать и стеснить твое сердце, то есть все то, что не первое, что не та благая часть, которую выбрала Мария. Мария же благую часть избра (Лк. 10, 42).

«Доброе утро, Христе мой!» — сказал поэт Веритис в одной из своих поэм. Открывая глаза, он говорил: «Здравствуй, Христе мой!» Осознай же и ты свое отношение ко Христу, пойми, что этот день тебе подарен: он начинается потому, что Бог того захотел, а поскольку Бог того захотел, то ты и живешь, потому что Он отпускает тебе еще день жизни.

Не случилось никакого землетрясения, которое перевернуло бы твою жизнь, и ничего такого, отчего ты отправился бы на тот свет. Бог не забрал тебя, оставив пожить еще день. Зачем? Чтобы повернуть к Себе твое сердце, как подсолнух, всегда глядящий на солнце, чтобы и ты смотрел на своего Бога, как на солнце. Это самое естественное и самое нормальное из всего, что может сделать человек и что он должен делать, если правильно функционирует его душа, то есть если он функционирует как душевно здоровый.

Это один способ помочь своей душе обрести здоровье. Давайте же думать о Христе, давайте каждый начинающийся день находить время, чтобы немного помолиться, сказать что-нибудь малое, возносить молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» с самого пробуждения. Вычитывать молитвы, которые рекомендует нам духовник. Некоторые читают часть утрени, другие — шестопсалмие, а третьи молятся по молитвослову. У каждого свое правило, рекомендованное духовником. Давайте только не забывать о нем.

Даже когда встаешь, чтобы одеться, пока снимаешь пижаму и складываешь ее, помолись опять, говоря: «Господи, как я раздеваюсь, так и Ты совлеки с меня страсти и эгоизм», а потом, когда будешь одеваться, говори: «Господи, как я надеваю рубашку, свитер и обувь, так и Ты, Господи, облеки меня в смирение, облеки этот день в любовь, а меня в смирение». Умываясь, говори опять: «Господи, как я умываю лицо, так и Ты омой меня Своим Пресвятым Духом, даруя мне благодать Духа Твоего Святого».

Обратите внимание на то, что мы сейчас говорим: ты умываешься и молишься, раздеваешься и молишься, одеваешься и молишься. Это очень хорошо — всегда находить время для молитвы в течение дня. А знаете, как много раз на дню мы можем помолиться? Много, очень много. Но поскольку мы связываем молитву только с тем особым моментом, когда мы оставим все и предадимся одной молитве, то от нас ускользают все остальные возможности. Конечно, мы должны молиться сосредоточившись и в уединении, но поскольку ритм нашей жизни так лихорадочен и быстр, ибо в нашу эпоху происходит некое тотальное ускорение всего, то будет хорошо, чтобы мы, пользуясь теми небольшими возможностями, о которых мы ранее сказали, находили время и молились во всякий час.

Помню, однажды я спускался в метро по лестнице вместе с моим духовником. Этих лестниц там было так много, что им не видно конца, как будто спускаешься в самые недра адовы. Целых три этажа лестниц вниз, под землю. И пока мы спускались, он мне сказал:

— Давай на каждой ступеньке говорить про себя: «Господи, помилуй».

И знаете, сколько «Господи, помилуй» может произнести человек?.. А знаете, как это хорошо, чтобы поезд ехал, а ты молился, освящая преисподние глубины земли, освящая пространство и людей, находящихся рядом, ведь Божия благодать распространяется вокруг. Стоишь ты, например, в очереди, чтобы оплатить свои счета, налоги, или ждешь в банке или пекарне, чтобы купить себе что-нибудь. Давайте же превратим это в навык, давайте будем полагать новое начало каждый день, молясь в те минуты, в которые можем, в эти малые минуты, которых, если собрать их с самого утра и до вечера, становится много. Когда мы их сложим, их может оказаться всего каких-нибудь полчаса, но это очень хорошо, чтобы молитва превращалась у нас в навык.

По святому Никодиму Святогорцу, эта молитва называется «выстреливающей». Он называет эти малые молитвы «выстреливающими». Что это значит? Это значит, что они подобны стреле, которую ты выпускаешь из лука своей души к Богу, и они достигают цели, когда ты скажешь: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

Поймал ты, например, такси. «Слава Тебе, Боже, что в этом столпотворении я нашел такси, благодарю Тебя». Автобус приходит вовремя? «Слава Тебе, Боже». Опоздал ты на автобус? «Господи, дай мне терпение, чтобы не нервничать сейчас, когда я так спешу. Дай мне терпение выдержать». Все может быть обращено в повод для молитвы. То, о чем мы говорим, будто это мешает нам молиться, думаю, может быть превращено в молитву. Именно вот эти моменты.

— Как мне молиться, когда на трассе такое движение? — говорят мне, а я отвечаю:

— Именно потому, что на трассе такое движение, ты и можешь молиться. А что тебе еще делать в машине столько времени?

Вокруг поднимается какая-нибудь паника, а я молюсь, и мир меня не смущает. Я не вхожу в мир, а вкладываю Бога в себя, совершая этот невидимый переход, то есть помогаю себе и благодаря этой суматохе вхожу в пространство Бога, в пространство спокойствия, покоя, и так начинается новый замечательный день.

Очень хорошо выходить из дома с молитвенным настроением и возвращаться тоже с молитвенным. Молись перед тем, как заговорить с коллегами, и скажи какое-нибудь слово Христу: «Господи, просвети меня, что ему сказать». Или перед тем как войти в какой-нибудь офис: «Да не буду я истолкован превратно, чтобы мы не перессорились». К примеру, кто-нибудь из сотрудников резко говорит с тобой, а ты сдерживайся, обращая ситуацию в молитву и говоря себе: «Господи, просвети меня».

Очень хорошо делиться с Богом всем, чтобы все становилось Божественным, и даже самые мирские вещи переносить в Божию благодать, погружая их в Его благодати, чтобы Он окружил тебя Своей помощью, присутствием и переменой. Так мы увидим чудеса в своей жизни.

Представьте себе: если бы родители были такими, если бы дети были такими, представьте себе, если бы вся семья жила подобным образом, то как хорошо было бы! Итак, с нынешнего дня наша первая мысль и весь остальной день тоже, вся наша жизнь и события в ней да будут заквашены молитвой.

Настроимся на Божественную частоту

Есть еще кое-что, о чем я подумал, читая о жизни святых. Давайте не будем всегда предаваться такому чувству, будто живем в пространстве рутины и привычек, и воспринимать каждый день как «обыденную повседневность». Если спросить кого-нибудь, как дела, то нередко отвечают: «Эх… ну, скажем так: всё в порядке». Это нехорошее начало дня. Нехорошо начинать свой день со слов: «Вот еще один точно такой же, одинаковый, как все, день; каким был вчерашний, таким будет и сегодняшний; каждый день одно и то же».

Нет, это ошибка. Христианин должен начинать свой день, распахнув душу к Божественным неожиданностям. Не будем забывать, что каждый день совсем другой, он — белая страница, на которой мы до вечера будем писать самые разные письмена. Не будем забывать, что Бог дает нам сегодня возможность сделать много разного, пережить много разных событий, гораздо лучших, чем раньше, исправить ошибки прошлого, покаяться, сделать то, о чем вчера и не думали, или не могли этого сделать, или не успели, или не захотели делать по своей лености.

Мы должны знать, что каждый день прекрасен по меньшей мере; Бог не дает нам его как какую-нибудь рутину. Бог дает нам его не для того, чтобы мы каждый день чувствовали себя обремененными, а преподносит нам его в такой же свежести, с какой создавал вселенную, когда дал начало первому дню на свете, о котором можно сказать, что он явился одним сплошным взрывом жизни.

Бог и сейчас чувствует Себя так же, как когда все начиналось. Богу не надоело дарить нам дни, и Он не относится к нам с досадой. Давайте же и мы настроимся на эту Божественную частоту, говоря себе: «Может, до вечера со мной случится какая-нибудь неожиданность, произойдет Божие чудо. Я не знаю, что приберег для меня Бог. Поэтому не хочу оставаться равнодушным, чтобы день мой становился тоскливым, а хочу, чтобы душа моя трепетала, чтобы мои клеточки и сердце бодрствовали безо всякого маточного молока и витаминов, а по одной лишь моей вере во Христа, в ожидании какого-нибудь знака от Бога».

Вы знаете, телефоны священников забиты сообщениями о молитвах, проблемах, болезнях и обследованиях, и все это сообщения из глубины сердца, когда люди раскрывают свою душу, потрясая нас сказанным. А как-то один парень прислал мне такое сообщение по телефону: «Батюшка, спокойной ночи. Помолитесь, чтобы с наступлением завтрашнего дня я еще больше возлюбил Христа».

Какое хорошее сообщение! «Помолитесь, чтобы завтра, с наступлением нового дня, я еще больше возлюбил Христа». Это сообщение означает, что завтра Бог может даровать мне чудо, чтобы я пережил или ощутил то, чего раньше не ощущал. Может, Божественное Причастие, которое завтра приму на Божественной литургии, станет тем, чего я никогда раньше не переживал в жизни. Может, следующая Божественная литургия будет самой прекрасной в моей жизни, придаст мне большую силу, и я восприму на ней Господа в чувстве души, т. е. ощущу Его благодать и присутствие, Его прикосновение в своем сердце.

Но чтобы это произошло, надо, чтобы наш день начинался с той радости и упования, с каким очи рабов обращены на руку господ их (см. Пс. 122, 2), т. е. как рабы смотрят на руки своих господ: что они там держат, что им сейчас покажут или дадут, — чтобы и мы так же ждали, чая пришествия Господа: «Бог что-то подарит мне в этот сегодняшний день».

Старец Паисий сказал нечто замечательное об этом в одной из книг, составленных по его словам[2]. Он рассказывает, что один юноша отправился в Патмос на богомолье. Пришел он на пристань в будничном Пирее, чтобы купить билет, как все. Было это в обычный день, такой же, как сегодня. Корабль оказался круизным. Он поднялся на палубу, где пассажиры без конца развлекались. Было такое место для развлечений на корабле: какая-то молодежь танцевала, другие весело общались. Атмосфера была сугубо мирской и пропитанной эйфорией. А парень хотел попасть на Патмос, чтобы помолиться Богу о том, что его волновало. И тут его стали звать, чтобы он развлекся с ними, а не стоял просто так, однако он ответил, что все в порядке и пусть они за него не волнуются.

— Я хочу побыть в тишине, — сказал он и ушел в свою каюту.

Он сидел там, говоря себе: «Я поехал сюда Бога ради, а не веселиться и дурачиться, как говорят сегодня молодые, я поехал, чтобы помолиться и пережить нечто большее на этом богомолье».

И тут, едва они отплыли от Пирея, он увидел Христа, совсем Живого!

Бог даровал ему эту благодать за то, что он отказался присоединиться к веселящимся, чем-то пожертвовал ради Христа и со священным намерением направился в Патмос. И было ему откровение Христа посреди моря, перед тем как прибыть в Патмос, где было Откровение Иоанну. Он пережил откровение Христа в своей каюте, на самом обычном корабле, где, может, никто до него никогда не ощущал Христа.

Парень этот от чего-то отказался, а Бог даровал ему гораздо большее — Свое присутствие. И я спрашиваю и себя, и вас: а мог ли этот парень утром, когда проснулся, или потом днем, когда ехал в Пирей, чтобы купить билет, представить себе, что этот день ознаменует всю его жизнь, что в этот день он увидит Живого Христа в какой-то каюте, на каком-то круизном корабле на пути в Патмос?

А именно такой дар и был дан ему от Бога в этот день. Но разве он мог об этом знать? А Бог наградил его этим. Так что и ты тоже не знаешь. Когда начинаешь возносить мольбу Богородице, когда начинаешь новый день, когда идешь к духовнику, чтобы исповедаться, — надо делать все это с чувством новизны, что это — новое начало, как будто все происходит в первый раз.

Мы должны смотреть на все так, как будто это происходит в первый раз. Видишь человека, которого любишь, супругу или супруга, детей — не смотри же на них с такой тоской, не говори себе: «Опять одни и те же лица, опять одни и те же люди». Ты еще не узнал их в полной мере, ведь их душа — бездна, у них еще так много хорошего, что они еще покажут тебе, такие хорошие качества: характер, душа, личность и сердце. Ты еще не всё познал. Не смотри же на них с досадой, потому что, если станешь смотреть на них как на обузу, они тоже начнут относиться к тебе так же. И тогда эта досада превратится в привычку, делающую тоскливой всю вашу жизнь.

Братья мои, все прекрасно! А как же некоторые видели Богородицу в такие моменты, когда с болью и слезами о чем-то просили? Откуда они могли бы представить себе, что эта мольба их будет означать чувство к Богородице? Как в минуты исповеди, хотя бы однажды, мы переживали чудо в своем сердце, какое-нибудь внутреннее изменение? Мы ведь этого не ждали, не правда ли? Оно пришло внезапно.

Это то, что святой Исаак Сирин вновь и вновь называет «внезапным»[3], т. е. Бог дарует нам Свои дары «неожиданно». Вот как нам надо воспринимать каждый свой день, что сегодня мы можем пережить что-то неожиданное, жаждая ощутить присутствие Божие в своей жизни.

Бог пребывает над жизнью, переплетаясь с событиями нашей жизни и входя в каждый день. Попытайся же найти Его, попытайся поискать Его и в сегодняшнем дне, и в какой-то момент твой взгляд встретится с Его взглядом. И в этой встрече ты скажешь себе: «Как же прекрасна жизнь в конечном итоге! Как прекрасно жить в Афинах, Салониках, Пирее или Эфесе, в этом автомобильном потоке» и т. д. — когда все эти, на первый взгляд негативные, явления могут привести тебя к Неожиданности неожиданностей, которая есть Христос.

Как прекрасен этот мир, хоть и падший и погрязший в тлении, если в это тление может снизойти и войти Сам Бог, даруя нам нетление! И хоть мы и живем в такое переходное время и в таком загрязненном месте, однако входит незапятнанный Бог и красит все.

Давайте же так и начинать каждый наш день, так и начинать каждое наше общение, каждый контакт с людьми. Давайте не видеть все в серых и обыденных тонах, а замечать, как это хорошо. Мне бы хотелось, чтобы это превратилось у нас в молитвенное прошение и чтобы Бог даровал нам его. Давайте, читая жития святых, видеть такое, что мы могли бы «присвоить» себе и сказать: «Надо делать это каждый день, пока это не станет моей целью, чаянием и заботой на всякий день».

Вы спросите, что же это такое? Любить людей все больше и больше каждый Божий день. Любить окружающих нас, своих близких, и не безпокоиться о том, отвечают ли они нам взаимностью. Давайте преуспевать в любви каждый день.

Если хочешь понять, не прошел ли твой день безсмысленно, задай себе вот этот вопрос: «Научился ли я сегодня любить больше? Сделал ли в любви шаг вперед? Научился ли раскрываться для других, принимать их в свое сердце? Меньше ли у меня сегодня врагов, могу ли я вечером, думая о прошедшем дне, не заметить моментов ненависти, мстительности, злобы, соперничества, антипатии, ревности?»

Как хорошо любить каждый день, потому что тогда, в какой бы я день ни умер, это меня не смутит, потому что ради любви, которую испытываю, я отправлюсь в совершенную любовь Бога. Буду же учиться любить! Быть человеком, каждый день все больше и больше приближающимся к любви. Ведь для того мы и живем, чтобы научиться любить, научиться раскрываться для Бога и Божиих людей, для наших братий и семей.

Давайте же ладить со своими близкими. Каждый день! Вчера вы заснули, поссорившись и на нервах, — очень плохо! Надо сегодня сблизиться, надо лед растопить; надо что-нибудь сделать, чтобы заход солнца не застал тебя в затаенной злобе. Он должен застать тебя прощенным и в добрых отношениях со всеми, чтобы ты мог, молясь, сказать: «Господи, я люблю всех. Услышь мою скромную молитву и даруй мне Твою милость».

Но, чтобы Бог тебя помиловал, надо самому иметь в душе милосердие и любовь ко всем. И чтобы мы таким образом каждый день преуспевали в любви. А нам дается к этому так много поводов. Опять скажу, что говорил недавно: все, в чем мы видим препятствие к тому, чтобы проявить любовь, и является нашей возможностью любить. Твой взвинченный коллега — это очень хороший повод научиться любить. Да, именно вот этот нервный человек, потому что после этого знаешь что случится? Ты научишься любить и многих других нервных людей, подобных ему.

Например, у тебя трудный ребенок — люби его, научись терпеть, научись прощать ему, выдерживать его, ждать, уважать, научись надеяться и ждать его изменения. Научись так смотреть на него, и твой день станет очень хорошим. Пусть твой супруг или супруга, соседи и люди, находящиеся рядом с тобой, увидят эту любовь и без того, чтобы ты заявлял о ней, пусть она проистекает из твоего поведения.

Скажу и кое-что другое, хоть и аскетическое. А почему бы нам не сказать этого, если мы все призваны к подвигу в мире сем? Разве не все мы аскеты, когда все подвизаемся? Мы же все боремся — а это и значит аскеза. Аскеза означает, что я должен повторять некоторые вещи, затвердить их себе. Аскеза означает, что я развиваю силы своей души и природы до крайней степени, так, чтобы переносить искушения и испытания. Для того мы и совершаем упражнения (аскезу), т. е. занимаемся духовным спортом.

Святой Симеон Новый Богослов делится одним трудным упражнением, главным для монахов, но оно может быть применено и у нас. Итак, он говорит: «Пусть не проходит ни дня в твоей жизни, когда ты не пролил бы слезу из глаз»[4]. Одну слезу покаяния. Одну слезу любви. Одну слезу сострадания, одну слезу чувствительности. Надо каждый день становиться все более чувствительным человеком, воспринимая послания людей, послания о боли людей. Чтобы мы были более чувствительными к посланиям, которые посылает нам Бог, и проливали по слезе в знак благодарности или растроганности о Божиих дарах, не воспринимая ничего как заданное раз и навсегда.

Каждый день Бог наделяет нас множеством даров, к которым мы привыкаем и говорим себе, что они таковы сами по себе. Но это не так! Далеко не само по себе очевидно, что ты найдешь так много даров в холодильнике, когда откроешь его. Все это — от Бога. Ты купил его, заплатил, установил, но если немного задумаешься, то увидишь, что все это — от Бога. Взгляни же на это с благодарностью!

Однажды поведение старца Паисия чуть не было превратно истолковано одним посетителем, увидевшим его в таком состоянии растроганности. Он ел помидор и плакал. Потому что старец Паисий ел помидор с благодарностью к Богу. А знаете, что он в этот момент думал? «Вот, я на Святой Горе Афонской, в таком хорошем месте с чистой природой и воздухом. У меня есть каливка, в которой живу, а мои братья в миру сейчас пребывают среди такого шума, автомобилей, проблем, смога, болезней и волнений».

Он ощутил благодарность к Богу, и поскольку в это время ел, то заплакал из-за помидора с сухариком. А когда пришел этот богомолец и увидел его, старец Паисий застыдился, вытер глаза и зашел в дом, чтобы привести себя в порядок, пока не пройдет это умиление от благодарности Богу.

А мы привыкли ко всему каждый день. Нас не трогает ничего. Мы не ощущаем благодарности ни за что. Не ощущаем потребности в том, чтобы сказать Богу спасибо ни за что, потому что чувствуем, что все проходит через наши силы, через наши мышцы, через наши банковские счета, через карточку, которая у нас есть и которую мы протягиваем в супермаркете, расплачиваемся за все покупки и уходим. И говорим себе, что все это наше. Но все это — от Бога.

Старец Паисий говорит, что когда мы становимся более чувствительными в духовной жизни и каждый день вытекает по слезе из наших глаз, это значит, что наступает рассвет в наших душах. Наша душа начинает просыпаться, а солнце Царства Божия показывается, и ты уже видишь иную жизнь, видишь иной мир, начинаешь входить в рай еще при этой жизни. Это значит, что твоя душа пережила некое растрескивание, и откуда начинает проникать свет Божий.

Давайте же не будем безчувственными, давайте каждый день становиться все более восприимчивыми, и если у нас нет физических слез, этих материальных, текущих из глаз, то давайте иметь хотя бы слезы души — эти сердечные, внутренние и сокровенные слезы, которые более надежны, потому что другие их не видят.

Святой Симеон специально акцентировал внимание на теме слез при приступании к Божественному Причастию. Он говорит, чтобы мы никогда не приступали к Божественному Причастию, если слезы не текут из наших глаз или хотя бы не текли до этого дома, во время молитвы[5]. Чтобы мы никогда не воспринимали Божественное Причастие как рутину. В другом месте он объясняет это и в более широком смысле, что в духовной жизни нам надо научиться быть чувствительными людьми.[6]

Задумайтесь немного, братья и сестры: большинство из нас сидит вечером и смотрит новостные выпуски в 8:00, 8:30 или в 7:30. Задумайтесь, о скольких проблемах мы слышим. Наш ум заполняется проблемами. Многие из них нас не касаются, но многие для нас важны. Многие из них болезненны для многих людей. Слышишь о каком-нибудь землетрясении, произошедшем где-то, слышишь о какой-нибудь семье, которая страдает, о ребенке, который был убит, о преступлении. Слышишь обо всем этом и, слушая, сидишь у себя дома и ешь себе что-нибудь сладенькое, ужинаешь, поудобнее устроившись в кресле или на диване. Ты это просто слушаешь. Новости проходят мимо тебя, а ведь все это — мощные переживания, столь потрясающие, что если бы какой-нибудь святой был рядом с нами и слушал обо всем этом, он молился бы и плакал не переставая. А мы всё это слушаем, и у нас даже сердце не дрогнет, и остаемся безразличными. Слушаем об этом — и не испытываем сострадания, слушаем — и не плачем об этих людях.

Старец Паисий слышал о боли людей и превращал ее в молитву и плач. И плакал о ней. Слыша о ком-нибудь страдающем, плакал о нем. Ночью молился, а мы что делаем? Как только глаза наши выдерживают все это, а пальцы с такой легкостью переключают кнопки пульта? Стоит услышать о каком-нибудь расстраивающем событии, мы тут же переключаемся на что-нибудь забавное и смешное, а потом еще на что-нибудь совсем другое, и наконец отправляемся спать в своем равнодушии. Вот и прошел еще день, просто один день без всякого смысла, без углубления в события жизни, без того, чтобы мы оценили послания, которые посылает нам Бог через все это.

То, что Бог попускает, чтобы мы узнавали о происходящем на другом конце света, неслучайно. Бог попускает это, чтобы мы ощутили сострадание, и наше сердце расширилось, чтобы оно вместило больше людей и молилось о них. Чтобы мы научились испытывать сопричастность.

Когда я читал книги старца Софрония Сахарова, на меня произвело впечатление то, что уже в первые годы духовной жизни его молитва обрела вселенское измерение. Он говорит, что молился обо всем мире, а в это время шла война, думаю, война с германцами или итальянцами. Он рассказывал, что, когда слышал какие-нибудь шокирующие новости: что убивают детей и т. д., старец переживал все это. Вот это и означает совет святого Симеона каждый день проливать слезу!

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Молитва дарит покой

Как трудно сосредоточиться и помолиться! Очень легко говорить, очень легко осуждать, очень легко обсуждать, очень приятно говорить о чем-нибудь хорошем, но очень трудно перебороть свой ум и душу и войти глубоко в себя, прекратить вести разговоры — и почувствовать Бога и Его прикосновение к душе. Это и значит молитва — прикасаться к Богу, убегать от своих мыслей и погружаться вглубь, туда, где, как написано на вывесках некоторых ресторанов, на заднем дворе у нас есть сад.

Внутри нас есть сад, пространство молитвы, то есть место, где ты перестаешь думать, как ты высок, красив ли, женат ли, есть ли у тебя деньги, — ты входишь туда, где вообще не существует помыслов и действует уже не ум, а душа, т. е. входишь глубоко в себя. Если мы войдем туда, то для нас больше не будет существовать никаких проблем. И даже самый тяжелый раковый больной, если помолится и войдет в этот сад, поймет: «У меня нет рака. Это у чего-то другого рак: у моего тела, моей руки, ноги, печени, но я как душа в час молитвы удаляюсь, ухожу куда-то в другое место. И меня больше не занимает ни рак, ни болезнь, ни смерть, и я чувствую присутствие Бога, Который есть жизнь, свет, здоровье, любовь».

Святые это очень сильно чувствуют. Например, когда св. Нектарий Эгинский молился, будучи голоден, поскольку ему нечего было есть, и постучали в дверь, чтобы принести ему еду, так как он уже три дня не ел, то он этого не услышал. А почему? Потому что находился в саду своей души.

Он был там и ничего не чувствовал, однако мы не таковы. Мы молимся и тут же идем к священнику и говорим:

— Ой, мой ребенок! Что же с ним будет, он когда-нибудь вообще женится? Он же до сих пор еще не женат! У моего сына нет работы! Мой муж болен!

То есть мы прошли через молитву, но наше безпокойство никуда не делось. Мы молимся, но в большинстве своем продолжаем оставаться расстроенными, взволнованными, унылыми, нервными, истеричными, ругаемся и ссоримся, — и это после молитвы. Как же такое объяснить? Ведь это очень странно — войти в храм, помолиться — и, вместо того чтобы успокоиться, продолжать оставаться напряженным.

Вопрос в том, а действительно ли мы молились? Может, мы вовсе и не молились? Может, мы просто произносили какие-то слова, не понимая их, как попугаи?

Вот кто-то взывает: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое…» — и вскоре говорит тебе:

— Я испытываю такое одиночество!

А только что говорил: «Отче наш», то есть «Отец мой, Боже мой». Однако нас это вообще не касается, как будто идет дождь, а мы держим зонтик, и дождь стекает по нему куда-то. Ты не можешь взывать: «Отче наш» и тут же после этого говорить: «Я чувствую себя таким одиноким, ненужным, меня никто не любит!» Значит, твоя душа не прикоснулась к Богу, ты еще не вошел в сад, ты еще остаешься вовне, на поверхности, в помыслах, мыслях, безумии.

Мы — это не наши мысли. Наши мысли способны свести нас с ума, поэтому некоторые из вас и ложатся в 12, пересмотрев все фильмы и сериалы, турецкие и греческие, — и лишь под конец ты устаешь и говоришь: «Лягу-ка я спать!» Ну что вы смеетесь? Может, вы ничего подобного не смотрите? Это правда, некоторые люди очень много смотрят телевизор. И вот ложишься ты в 12 часов, а засыпаешь в 1:30.

— А почему ты никак не уснешь?

Она мне говорит:

— Я не могу, я думаю.

— О чем же ты думаешь?

— О том, что я буду делать, о будущем детей, о работе, здоровье, о том, что с нами будет завтра!

— А что это все такое? — спросил я ее. — Это мысли, помыслы. И покажи мне, где же они? Может, они где-нибудь здесь или там?

Нет, их нет нигде. Они в вашем уме, то есть это ваши фантазии.

Молитва хочет положить конец этому. А воображение вынуждает нас страдать.

Молитва — это не фантазия, а соприкосновение с Богом, живущим в нашем сердце. В Священном Писании сказано: мы Им живем и движемся и существуем (Деян. 17, 28). Движемся, живем и дышим в Боге. Бог здесь. Каким образом Он здесь, я не знаю, но Он здесь, и мы в Нем, а Он в нас — Его любовь, тепло, благословение, милость. Он повсюду: в твоей комнате, спальне, на кухне, во дворе, на улице, в метро, — куда бы ты ни пошел, ты можешь почувствовать, что Бог рядом с тобой.

Ты иногда заглядываешь в зеркало, чтобы посмотреть, что оно показывает? А прославляешь Бога за то, что видишь?

Кто-то сказал мне:

— А что я там вижу?

— Себя видишь.

Поэтому, когда смотришь на себя, помолись и скажи: «Боже мой, благодарю Тебя за то, что вижу! Ты сотворил меня, Ты дал мне жизнь!»

Где ты был всего несколько лет тому назад и где будешь еще через несколько лет? И за каждую свою морщину, которую видишь, говори Богу: «Благодарю! Потому что я за свою жизнь прошел через всякое и так созрел». Морщины — это хорошо, потому что они скрывают огромную историю, огромную боль, огромную борьбу.

Молитву, говорит преподобный Никодим Святогорец, ты можешь возносить в течение дня по любому поводу. И знаете, как он называет эти молитвы? «Выстреливающими» молитвами, то есть они как стрелы — ты отправляешь стрелу Богу, говоришь Ему маленькую молитву: одну минуту утром, одну минуту у духовки, у которой стоишь, одну минуту когда ждешь автобуса, — где бы ты ни был, ты всюду можешь молиться.

Одна госпожа чистила фасоль и на каждую фасольку возносила по молитве — о своих детях, о близких, перечисляла их имена:

— Господи Иисусе Христе, помилуй рабу Свою такую-то, — и на ум ей приходили разные имена.

Вскоре душа ее согрелась от молитвы. Потом, однако, на ум ей пришла свекровь, и молитва ее тут же прервалась, ум снова заработал. Ум — это ведь поверхность, а глубоко в саду — молитва, и знаете, что ей сказал ум? «Свекровь сделала твою жизнь невыносимой! Неужели ты будешь молиться о ней?!»

Но поскольку душа ее уже усладилась и пребывала «в саду», то она не замедлила ни в ненависти, ни в неприязни, ни в злобе, а что сказала?

— Господи Иисусе Христе, помилуй ее! Помоги ей! Ибо я чувствую сейчас единство с ней.

По-настоящему молиться — значит ощущать единство со всеми: с мужем, женой, детьми, соседом, ближним, который мучает тебя по жизни. Единство.

Когда муж возвращается с работы и ты не можешь сказать ему доброго слова, это значит, что молитва, которую ты совершала, не преобразила, не изменила и еще не коснулась тебя. Когда Божия молитва коснется и переменит тебя, ты должна испытывать любовь ко всем. Не насильно, а чтобы она шла у тебя изнутри, чтобы ты чувствовала, что «мы с мужем заодно. Благодаря этому человеку я стала супругой, родила своих детей, завела семью и дом и смогла любить».

Знайте, что наши души в глубине своей любят друг друга, а умы друг друга не переносят. Поэтому, когда закончится литургия, кого бы ты ни увидел возле себя, ты его любишь. Но через 15 минут опять начинаешь вспоминать, что он тебе сделал и какой он. Кто же стал выходить тут снова на поверхность? Ум, мысли, то, чему нас научило общество:

— С этим не разговаривай! Держись от него подальше! А этому отомсти! Этого накажи!

Тогда как душа наша любит всех людей. Поэтому маленькие дети любят всех, и для них нет «наших» и «чужих». Если скажешь ребенку: «Не говори бабушке, что мы положили в шкаф деньги!» — он обязательно пойдет и скажет ей об этом: «Бабушка, а мама положила вот сюда деньги! Она сказала мне, чтобы я тебе не говорил!» Да, потому что ребенком движет не ум, а душа, а душа не знает границ: «Вот этот хороший, он друг, а этот плохой, враг!» Ребенок любит всех.

Поэтому глубоко в душе ты никого не ненавидишь. Внешне же мы ненавидим, испытываем неприязнь. Поэтому я и говорю, что если мы научимся молиться, то будем любить и трудных людей, и они будут нам симпатичны, и мы поймем, почему они делают то, что делают.

Одна госпожа сказала своему духовнику:

— Отче, я не могу полюбить Бога, потому что Его не вижу! Где мне ощутить Его в своей молитве? Даже когда я причащаюсь, я Его не чувствую. Я не понимаю, что такое Бог. Где мне почувствовать Его?

И он дал ей хороший ответ:

— Ты права. Нелегко полюбить Бога, потому что Он невидим. Но ты полюби хоть что-нибудь, что видишь, начни с чего-нибудь осязаемого. Ты что-нибудь любишь в своей жизни?

— Я живу одна.

— А что ты любишь? У тебя что-нибудь есть?

— Я скажу вам, но только это не очень духовно, не упрекайте меня. Да, я кое-что очень люблю.

— А что?

— У меня есть собачка, отче. Я ее люблю.

— Ничего страшного, слушай. Ты начнешь с этой малой любви. Ты ведь ее любишь, кормишь, купаешь, причесываешь, выгуливаешь, заботишься о ней, то есть выходишь из своего «я», думаешь о другом создании и любишь его. Так ты научишься любить Бога.

То есть научись заботиться о ком-нибудь. Человек, который направлен только на свое «я», на свои проблемы, не может полюбить, не может приблизиться к Богу. Поэтому многие женщины и молятся ради своих детей, а многие дети ходят в церковь ради бабушки.

В школе, где я преподаю, один ребенок сказал мне:

— Отче, я хожу в церковь, потому что здоровье моей бабушки в опасности, и я делаю это ради нее, чтобы Бог ее исцелил.

Это один способ приблизиться к молитве — ради кого-то другого. Помолись о ком-нибудь другом, если не можешь о себе: о своем ребенке, муже, о какой-нибудь новости, которую видишь по телевизору, о ком-нибудь, кого ограбили и убили. Это очень хорошо — молиться о ком-нибудь другом, чтобы вводить его в свою любовь, в Божию любовь, и успокаиваться после этого, спать по ночам.

И если ребенок никак не возвращается домой, ты помолись и предай его Богу. Оставь его на Бога. А мы не оставляем его на Бога, молимся, и сердце наше уже готово выскочить из груди от волнения, тогда как настоящая молитва означает, что «я поставил своего ребенка пред Голгофой, увидел Христа, как Он его обнимает, окутывает Своим святым светом Воскресения. Я оставил своего ребенка Пресвятой Богородице и лег спать. Я ничего не сделаю, если буду бодрствовать, если буду названивать по телефонам, и не успокоюсь, если буду за ним следить».

Доказательством того, что молитва коснулась нас, служит спокойствие. Спокоен ли ты после своей молитвы? Тогда ты на верном пути. Смущен ли? Посмотри на себя. С нами такое бывает: вместо того чтобы утихомириться, мы начинаем смущать Бога. Помните, когда корабль с апостолами начал тонуть и Господь был на нем? Христос что делал, когда корабль был в опасности? Спал. То есть? Он был спокоен. А почему? Потому что всецело предал Себя любви Отчей.

Ученики видели, что Он спит, и, вместо того чтобы последовать Ему и самим успокоиться, сделали то, что делаем все мы, — разбудили Его и сказали:

— Извини, пожалуйста! Тебя что, не волнует, что мы тут утопаем и ужасаемся? Проснись, чтобы взять немного от нашего стресса и паники!

И вместо того чтобы перенять спокойствие Христа, они хотели передать Ему свое собственное безпокойство. Господь встал и сказал: Что вы так боязливы, маловеры? (Мф. 8, 26). Простер руку, и все утихло: море, воздух и волны. Это тайна — довериться в молитве Богу во всех своих проблемах и успокоиться. Успокойся. В противном случае мы преждевременно стареем, заболеваем, изводим себя, и это поражает и наше тело: начинаются головные боли, боли в желудке, какие-то еще непонятные недомогания, прыгает давление, растет сахар — возникают проблемы со здоровьем из-за сильных переживаний. А переживание — это что? Оно означает, что мы не прикасаемся к Богу.

Кто-то сказал мне:

— Бог добрый, но если я тоже не сделаю что-нибудь?

Я сказал ему:

— Делай! Ты вот что сделай — доверься Богу! Предоставь проблему Богу! А что ты еще сделаешь?

Одна женщина делала это для своего сына, и он сказал мне:

— Отче, я хочу найти себе подругу, но не могу!

— А почему?

— Как только познакомлюсь с кем-нибудь, то через неделю-другую все рушится.

— А ты хочешь жениться?

— Нет, не хочу. Но я хочу немного развлечься, я же молодой. Ты можешь мне помочь?

— Что я должен сделать? Не понял.

— Объяснить мне, почему у меня все рушится!

Мать его стояла впереди, потом она тайком рассказала мне о нем:

— Сказать тебе, отче, в чем тут дело? Это я стою за всей этой историей. То есть что было? Сначала я сходила с ума. Постоянно следила за ним: куда идет, с кем он, таскала телефоны, чтобы тайком прочитать его эсэмэски, рылась в вещах и в конце концов устала. Однажды в молитве ко святому Харалампию я дала обет и сказала: «Святый Харалампие, я устала. Отныне молю тебя: когда сын делает неправильные вещи, ты ему всё порть! Но когда захочет жениться, станет серьезным и захочет создать настоящую семью, то прошу тебя: распахни перед ним все двери».

Она получила внутреннее уверение.

— С тех пор я успокоилась, и теперь пусть делает, что хочет! — сказала она.

И так оно и было, пока не пришел час и сын не сказал ей:

— Надоело мне мотаться и пытать счастья то тут, то там!

И тогда все устроилось благословенным и прекрасным образом.

Доказательство живой молитвы — спокойствие души. При всем том эта женщина много не спала, потому что однажды муж ее сказал мне:

— Отче, скажи ей, чтобы она спала на постели, а то я просыпаюсь часа в четыре и вижу ее уснувшей на полу.

Она молится, и от переутомления сон похищает ее, и она так и спит на полу.

Таковы чудеса молитвы. Если хочешь увидеть чудо, надо посвятить себя молитве, отдать время, сердце, покой, молиться по четкам. У нас нет времени на это, потому что мы целый день занимаемся чем угодно, только не молитвой: покупками, работой, готовкой, стрессами, телевизором, фильмами, сериалами. А молитва? Мы не успеваем, мы уже зеваем. Идем спать и крестимся:

— Ну давай, спокойной ночи!

А потом удивляемся: «Ну почему Бог не совершил чудо?» А как Ему его совершить? Чтобы Он его совершил, нам надо предать себя Ему.

Если уж у вас так нет времени на молитву, вложите молитву во все, что делаете. Молитесь во время работы, по дороге, всюду, где вы находитесь.

Отправляясь спать, помолитесь умной молитвой и скажите, перед тем как заснуть: «Христе мой, благослови меня, прости меня, помоги моим детям. Благодарю Тебя за все!»

Святые говорят, чтобы ты молился и дыханием, с помощью своего дыхания. Однако это довольно высокий уровень — делайте это по 5 минут, не больше. То есть когда делаешь вдох, говори: «Господи Иисусе Христе», а на выдохе: «Помилуй мя», следя за своим дыханием и не думая о другом. Здесь нужна сосредоточенность. Если ты не сосредоточишься, то не увидишь чуда, не почувствуешь сада, который таишь глубоко в себе.

Нужна здесь еще и вера. Например, у девушки есть какая-то проблема и она хочет выздороветь. Идет к врачу, совершает молитву, но на пути к нему говорит себе: «Трудное это дело! Не думаю, чтобы я смогла выздороветь!» И это не помогает, потому что у нее отсутствует вера. Верить — значит видеть здоровье, которое Бог уже шлет тебе; верить на молитве означает видеть, как приближается твой зять, которого ты ждешь не дождешься для дочери, а не говорить: «Ой, через что мы прошли! Это исключено, чтобы она вышла замуж!» — и между делом возносить какую-нибудь молитву. Какой смысл во всем этом? Нельзя так молиться и верить в неудачу.

Очень важно верить в чудо. Что, у тебя нет ребенка? Верь, что родится ребенок, и так и молись.

Мы выросли, не надеясь на собственный ум:

— У тебя не получится! Ты сделаешь ошибку! Исключено, чтобы это получилось. Приготовься, он уже уходит!

Нас заставили чувствовать, что мы негодные, неспособные, что все в жизни у нас будет идти наперекосяк. А некоторые даже проклинали своих детей:

— Да чтоб тебе век счастья не видать!

И в конце концов они в это поверили. Во что? Что у меня не будет счастья. Я не могу, у меня не получится, я одинок, у меня нет сил! Ты поверил в это так сильно, что сейчас, когда молишься, у тебя уже нет никакой надежды на себя. Но это весьма прискорбно. И в этом кроется причина того, что сегодня не происходит чудес по нашей молитве. У нас нет живой надежды на то, о чем мы молимся. Это видно на девушках, желающих выйти замуж. Одни из них живут в ожидании, а других охватывает уныние:

— Ой, отче, я устала. У меня не получается, я не смогу выйти замуж!

— Ну зачем ты это говоришь? Где твоя вера?

— Я пробовала пару раз, но ничего не получается.

Не говори: «Ничего не получается», — потому что если ты скажешь так, то Бог ответит: «Да будет тебе по вере твоей, дитя Мое!»

Скажи, во что ты веришь? В неудачу? Тогда у тебя ничего не получится. Твой ребенок идет на экзамены? Верь, что он сдаст, надейся, видь это, прикасайся к этому верой. Это великое дело!

Мне чрезвычайно нравится чудо, которое Господь совершил над десятью прокаженными, которым Он, прежде чем исцелить, сказал: Пойдите, покажитесь священникам (Лк. 17, 14). Они были прокаженными. И Господь говорит:

— Хотите, чтобы Я вас исцелил?

— Да, Господи!

— Тогда идите к священникам и покажитесь, что вы исцелены.

Вы не видите здесь ничего абсурдного? Он ведь их еще не исцелил. Они были прокаженными, а Он говорит им: «Идите!» Я бы сказал Христу:

— Чтобы я пошел и показал что? У меня ведь проказа! Ты меня исцели сначала, и чтобы я потом пошел и показал, что я исцелен.

Господь, однако, сказал:

— Нет! Вы идите до того, как Я исцелю вас!

То есть что? Поверьте в это! Почувствуйте это!

И они поверили и сказали:

— Мы идем!

И в Священном Писании написано: И когда они шли, очистились (Лк. 17, 14). Пока они шли, очистились. Их вера по пути не говорила им в душе: «Мы не выздоровеем! Да что мы теперь делаем? Это же абсурд!» Нет! Я верю, и моя вера меня орошает. Сердце мое расцветает, и я желаю своего здравия. Это великое дело.

Поэтому все врачи говорят, что человек, который верит в Бога и имеет такую молитву, — по врачам ли он ходит, на операцию ли идет, лекарства ли пьет, — он восстанавливается намного быстрее других, потому что его душа процветает через веру, он надеется, уходят тоска, депрессия, разочарование, твердящее тебе: «Ничего у меня не получается, моя жизнь — сплошной мрак».

Если ты будешь говорить, что твоя жизнь так мрачна, и поверишь, что она мрачна, то она такой и будет. Поэтому когда вы утром просыпаетесь и соседки спрашивают вас, что новенького, вы не говорите: «Да ну, что там новенького? Ничего, все то же самое. А что поделаешь? Все то же самое, сплошной кошмар». Не говори этого. А знаешь почему? Потому что это слышит все твое тело. Все твои клетки слышат это, и если ты 365 дней в году говоришь, что ты окаянен, что твоя жизнь тяжела, что ты ничего не сможешь, то в конце концов это в тебя входит и напояет тебя. Поэтому говори: «Слава Богу! Все будет хорошо! Бог всегда посылает мне дары!»

Поэтому Церковь говорит тебе: молишься ли ты? Начни со славословия и противопоставь себя искушению, желающему, чтобы ты стал роптать. То есть без ропота, а со славословием!

«Но, — говорят, — нам не за что славословить!»

Нет, есть, ты скажи: «Слава Богу!» Тебе есть за что! Скажи: «Слава Богу», — и Он пошлет тебе и остальное.

Славословие, благодарение, прошение. Сначала ты прославь Бога, поблагодари Его за то, что Он дал тебе, — у нас ведь есть так всего много от Бога, чрезвычайно много: мы дышим, видим, ходим, стоим на своих ногах, думаем, у нас нет болезни Альцгеймера, потому что иначе вы потерялись бы где-нибудь по пути. А если вы здесь, в зале, и не пошли куда-нибудь еще в другое место, то это значит, что вы знаете, где вы, и это значит: «У меня все хорошо, слава Богу!»

А принимать таблетки от давления — это ничего, вы говорите: «Слава Богу, что в наше время есть таблетки!» Потому что в прошлом у людей их не было, и они мучились. За все говорите: слава Богу! Почему? Потому что если вы не скажете этого, молитва не вознесется к Богу и вы останетесь со своим ропотом.

Самый хороший подарок для меня — когда встречается человек, который не плачется, не ропщет, не издает постоянно недовольства и ропота, а говорит: «Все хорошо!» В противном случае идет ли снег? «Ой, как валит! Да как же мы пойдем туда-то?» Жарко ли? «Ой, сегодня просто дышать нечем, я задыхаюсь!» Идет ли дождь? «Ой, мы скоро сгнием тут от сырости, покроемся плесенью!» И спрашиваешь его: а чего ты хочешь? Чего? И чего ищешь?

А знаете, почему мы так делаем? Потому что не вошли в сад, который внутри нас. Если ты войдешь глубоко в свою душу и найдешь жемчужину, которая есть Божия благодать, то больше не будешь плакаться и ничего тебе мешать не будет. Все хорошо! Не виноваты перед тобой уже ни муж (жена), ни ребенок, ни твои родители. Проблема ведь в нас. Если мы обретаем покой в себе, тогда все люди вокруг становятся хорошими. И никто нам не мешает. Отгоните же от себя все жалобы и тогда будете молиться правильно.

Я думаю, мужья склонны к тому, чтобы укорять, но согласитесь, что некоторые женщины делают это еще больше. Не надо укорять и плакаться. Об этом меня попросил один мужчина, сказавший мне:

— Моя жена ходит в церковь, но у нее есть такой недостаток. Если можешь, скажи ей, чтобы она перестала.

Я спросил его:

— Какой? Что мне сказать ей?

— Да всего одно, отче, всего одно, и наш дом в тишине и молитве стал бы раем!

— Скажи же, о чем ты говоришь.

— Да чтобы она не роптала, чтобы не бубнила, чтобы не стало больше того, что ее все время раздражает и что в чем-то виновато.

Я сказал ему:

— А ты можешь привести пример? Всего один?

— Приведу один, но могу привести их много. Вот возвращаюсь я с работы, и поскольку работа у меня физическая, то я не могу строго поститься. Если не съем куска мяса, я уже на ногах не стою, я могу свалиться! Но скажу тебе, отче: подала она мне однажды в пятницу отбивную котлету, и это обернулось для меня сущим мучением. Я ем, а она так и ходит вокруг стола и говорит без умолку — то плачется, то негодует, и все ей не так: «Ну как ты ешь! Да не роняй ты эти крошки! Во сколько ты вернулся домой?» Без конца. Я сказал ей: «Ну ладно, детка, дай мне поесть спокойно!» Так нет же! Она все равно продолжала. — Он повернулся и сказал мне: — Отче, если принять во внимание все это, то эта котлета совсем не была для меня скоромной, она стала хуже постной! Я уверен, что Бог вменил ее за постную, потому что я не ел ее спокойно, а с руганью и ропотом. И как эта женщина может сейчас молиться? — сказал он мне. — Что она говорит Богу, хотел бы я понять. Что она говорит Богу, если все вокруг ей в чем-то виновато?

Кто молится Богу, тот доволен всем и вся. И никто нам не мешает. Если ты нашел Бога, то доказательством тому служит твое счастье. Счастлив ли ты? В какой-то мере? Если счастлив, это значит, что ты обрел радость, которая больше всякой другой радости, и это есть соприкосновение с Богом. А если не нашел этой радости, то ты по справедливости ропщешь, раздражаешься, плачешься и прочее.

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Как долго я молюсь?

Однажды я спросил одного парня лет шестнадцати:

— Чадо мое, ты любишь Бога?

— Очень люблю, отче, — ответил он непринужденно.

— И регулярно молишься Ему?

И он честно ответил:

— Нет!..

Юноша не мог понять, как эти два ответа противоречат друг другу. Ведь невозможно истинно любить Бога и не молиться. Когда у тебя есть друг, к которому ты питаешь особую любовь, ты пытаешься всячески найти способы, чтобы как можно чаще с ним общаться? Не так ли?

Вслушайся, чадо мое, в цифры, которые сейчас тебе приведу. Это точные данные. Человек, умерший в 70 лет, прожил свою жизнь следующим образом: 15 лет он работал, 20 лет он спал, 2 года ел, 1 год одевался, 9 месяцев купался, 7 месяцев брился, 4 месяца чистил свой нос, 2 месяца чистил зубы и т. д. Ты ничего не заметил? Все вышеперечисленное относится к внешней деятельности, — уходу и заботе о теле. Но когда ты предстанешь пред Богом, число того, что ты обязан был сделать в жизни, будет существенно отличаться. Тогда спросит тебя Праведный Судия:

«Сколько ты сделал хорошего? Сколько плохого?»

«Сколько обязательств ты выполнил, а сколько нет?»

«Сколько времени ты уделял молитве?»

За год сердце делает 36 792 000 ударов. Из такого огромного количества сколько ударов оно сделало для Бога?

— Сколько же времени я должен молиться?

Ты должен знать, чадо мое, что Бог смотрит не на количество времени, которое ты проводишь в молитве, а на твою ревность и расположение сердца. Одна краткая, живая и искренняя молитва стоит гораздо больше безжизненной, сухой, хотя и долгой. Главное — это ревность и теплое расположение. Старайся молиться утром и вечером и не забывай на протяжении дня как можно чаще обращать свои мысли и сердце к Богу. Только тогда будет благословен твой день, когда свои первые мысли ты посвятишь Ему. И сон твой будет мирным и безмятежным, когда прежде того, как ляжешь в постель, ты снова обратишь их к Богу.

Я не советую тебе молиться лежа в постели. Но если у тебя совсем не получается молиться, то в таком случае лучше не оставляй эту привычку. Но я надеюсь, что ты и сам поймешь, что говорить с Богом и Господом твоим, лежа в кровати, — нехорошо… Скажу тебе вот что: не спеши окончить молитву и… попасть во власть сна! Будь благоразумным! Твори свою утреннюю молитву, когда уже одет, а вечернюю, когда еще не успел раздеться, — и будешь спать спокойно!

Знаешь ли ты одно мудрое изречение: «Всякое ваше дело суетно, если нет благословения Божия»? Тогда как ты можешь ждать счастья, если каждый твой день не начинаешь с молитвы Богу?

Оглянись вокруг, дитя мое: каждое творение по-своему молится и хвалит премудрого Создателя. Растения распускают свои цветы и воссылают свой живительный аромат к Престолу Творца. Птицы своими сладкозвучными голосами кого еще воспевают, как не Всесильного?

Для Него жужжит пчела, кружится веселая бабочка. Его славят своим блеском молнии. Его песнословит гром своим устрашающим величием. Да! Вся природа горячо молится Ему, сама того не осознавая. А ты, чадо мое, разумный человек со свободной волей отвергаешь то, что так непринужденно исполняет лишенная сознания природа?

Самое прекрасное, что может быть в мире, — это человек, который молится. Это высказывание очень верное. Человек, который молится, живет в другом мире. Он дышит Божией благодатью и напояется нектаром божественного присутствия.

Я тебе говорил уже, чадо мое, что вся природа молится. Конечно, это символизм. Ведь истинная умная молитва присуща одному лишь человеку. Только человек может сознательно возносить свою душу к Богу и собеседовать с Ним. И на самом деле, молитва — это достоинство человека. Это критерий, который отличает его от других творений.

Когда я молюсь, моя душа восходит горе к Богу! Меня переполняют небесная радость, благодарность и любовь. Все это я чувствую в высшей степени. Как же я могу не славословить Бога за этот дар? На крыльях молитвы мы можем стремительно взлететь к Божиему престолу и оказаться вдали от суетного мира. Мы можем восходить туда, где жадно вдохнем живительный воздух божественного присутствия. Молитва — это источник сил в тяжелой борьбе, которую ведем мы каждый день. Когда ты летишь на крыльях молитвы, это изменяет тебя.

Давай, чадо мое! Когда восстают на тебя скорби и бьют тебя, как бушующий шторм, пади на колени и открой сердце Отцу своему! Помолившись, ты увидишь, насколько ты изменился. Тогда небо прояснится и наступит штиль.

Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него. Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его. Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме преходяшия, от сряща и беса полуденнаго. Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится, обаче очима твоима смотриши, и воздаяние грешников узриши. Яко Ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих. На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия. Яко на Мя упова, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя Мое. Воззовет ко Мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое (Пс. 90).

Эти слова, написанные великим псалмопевцем, наполнят твою душу утешением и станут отличной помощью для тех, кто хочет идти путем жизни прямо и честно.

И ты, чадо мое, непременно один из них, поэтому имеешь великую нужду в Божией благодати. И единственный путь, который принесет тебе победу, — это молитва.

Чадо! Не лишай свою душу живительного дыхания, но молись, молись с ревностью, пока не придет долгожданный день и увенчает тебя нетленными венцами славы.

(Пер. с новогреч. А. Будник)

Сад в глубине души

Я буду говорить о молитве. Что имеют в виду, когда говорят, что ум наш чрезвычайно смятен? Пока не началась наша беседа, во всем храме слышны были разговоры. Мы что-то обсуждаем, говорим. Ум человека очень трудно успокоить. Мы не можем успокоиться, хотим постоянно о чем-то думать, говорить о чем-то, чтобы нас что-нибудь занимало, а ум, словно два мельничных жернова, перемалывал бы это, выполнял бы какую-нибудь работу.

Если кто-нибудь скажет тебе: «Успокойся немного!» — ты приходишь в затруднение, ибо не можешь успокоиться, и в этом причина всех наших проблем. А именно в том, что ум наш терзается помыслами, разочарованиями, отчаянием, тревогой, стрессом, страхом, неуверенностью. Например, сегодня, когда беседа закончится и 20 человек из вас скажут мне: «Батюшка, то, о чем ты говорил, нам так понравилось!» — один скажет: «Батюшка, то, что ты говорил, мне вообще не понравилось!» — и что станет делать мой ум? Он начнет терзаться из-за этого одного человека и размышлять: «Ну почему ему не понравилось? Как он может говорить так? Он же меня обидел! Меня, такого-то, и такого-то, и такого-то».

А о чем говорит все это? О том, что это игры ума — постоянные терзания помыслами, тогда как реальность совершенно не такова. Я не завишу от того, хорошее слово вы скажете мне или плохое, и ты не зависишь от того, похвалю я тебя или поругаю. Почему? Потому что наша душа, наше сердце, сердцевина нашего существа сотворена Богом и таит в себе всецелое величие и красоту Христовой благодати.

Однако ум способен довести нас до болезни. Потому что все мы зависим от того, что думают о нас другие: насколько я высок, насколько хорош или я вовсе не таков. И не говорите мне, будто идете в церковь, вообще не взглянув в зеркало. Или не подумав, что наденете, как встанете. Вот что делает наш ум, ведь все это — наш ум, который говорит тебе: «Оденься получше, дитя мое, приведи себя в порядок, не делай себя посмешищем! Что о тебе скажут и что подумают?»

Или ты только что получил какой-нибудь диплом, а когда тебя представляют, забывают о нем упомянуть. И ты тут же начинаешь раздражаться. А почему? Это кто раздражается? Ум, потому что он говорит: «Они должны сказать обо мне всё! И о дипломе, и что я знаком с этим правителем и этим известным политиком, и что я сделал то-то и то-то!»

Это игры ума, который убеждает нас вешать на себя ярлыки, фальшивые таблички, чтобы мы терзались и мучились из-за того, что не является нашей сущностью. Я — это не мой диплом, не мой рост, не моя красота или безобразие, не очки, не ряса, я нечто, стоящее за всем этим. В Церкви это нечто называется сердцем. Если мы соберем себя там, внутри, в сердце, сосредоточимся каждый в своем сердце и перестанем мучиться из-за того, что другие говорят о нас, тогда мы успокоимся. Почему? Потому что в сердце у всех заложена полнота, огромное счастье, такое изобилие благ, чтобы ты мог оставаться счастливым долгие годы, всю свою жизнь.

— Почему ты несчастна, дочь моя? — спрашиваю я.

— Потому что меня бросил тот, кого я любила. Он оставил меня!

— А сейчас что ты чувствуешь?

— Я чувствую себя плохо. Сейчас я чувствую себя ненужной, преданной, недостойной, чувствую, что ничего не стою!

Представь себе! Человек говорит: «Он меня не любит», — и весь приходит в расстройство. Он приходит в расстройство. А кто его доводит до этого? Сердце? Нет, ум. Ум заставил тебя думать, будто если мужчина предал тебя или оставил (или наоборот: если женщина оставила какого-то мужчину), то из этого следует, что ты ничего не стоишь. И даже если все остальные нас любят, но он тебя не любит, ты чувствуешь себя совершенно погубленной.

А что это такое? Это заблуждение ума. Все наши проблемы начинаются с этого ложного чувства, и мы терзаемся, доводим себя до болезни и думаем, будто этот дом, эта машина, этот человек, который любит нас, — для нас все, и «если он перестанет любить меня, я сойду с ума!».

Один духовник спросил девушку:

— Почему ты губишь из-за него свою жизнь?

— Но он был такой хороший! — отвечает она. — Я его слишком люблю! Я не могу без него жить!

— Однако семь миллиардов человек на планете как-то живут нормально, вообще не думая о нем! Им даже никто не интересуется. А ты сходишь с ума! Почему?

Потому что человек привыкает оперировать только помыслами, умом и не понимает красоты своего внутреннего мира. Ты прекрасен, ты прекрасна и ценна, даже если другой не уважает и не любит тебя. Что сказал Христос? «В вас есть нечто, чего никто у вас отнять не может». Даже если вас бросят в огонь, даже если сожгут, в душе у вас есть нечто красивое, подлинное, вечное, чего никто у вас отнять не может, поколебать вас и свалить.

Входишь ли ты во внутреннее соприкосновение с этим? Удается ли нам войти в соприкосновение с нашей душой, с красотой нашего внутреннего мира? Думаю, нет, потому что целый день мы что-то делаем, целый день о чем-то думаем, ум наш носится где-то и не дает нам покоя.

Почему покончили с собой все эти люди в Греции с тех пор, как начался кризис, и доныне, около трех тысяч человек, люди молодые и постарше, пенсионеры? Потому что они не научились подпитываться от сердца, а ум сделал их безумными. Думаю, когда они кончали с собой, они не были голодны, никто в этот миг не страдал от голода, вообще не было ничего ощутимого, что создавало бы им проблему. А что создало для них проблему? Мысль о будущем, о кредите, обществе, детях, о том времени, «когда я стану посмешищем потому, что не смогу заплатить».

А что это все такое? Помыслы. А кто внес эту проблему? Ум. Ум сделал их безумными: еще не дойдя до тюрьмы, они сами заключили в темницу свою душу путем самоубийства. Поэтому я и говорю вам, что это очень важно — понять, что ум говорит нам ложь, много лжи.

Например, сейчас я могу решить, что вы на меня посмотрите и скажете что-нибудь плохое, а вы ничего плохого даже не думаете. Это ум говорит эти вещи. Или девушка идет по дороге и думает, что все на нее смотрят и критикуют: «Ты посмотри, ты посмотри на эту». А никто и не говорит так. Это ум порождает эти сценарии и делает тебя больным. Поэтому Церковь и дала нам возможность молитвы.

А что такое молитва? Она — именно это погружение ума в наше сердце, туда, где имеется океан спокойствия, где тишина, покой, полнота Бога, слава от Бога, свет от Бога, любовь от Бога, туда, где у тебя нет такого чувства, будто тебе чего-то не хватает. У тебя есть все. Но чтобы сделать это, ты прежде всего должен туда погрузиться. Успокоиться, избегая того, о чем ты думаешь, и сказать в себе: «Успокоюсь-ка я немного, поразмышляю немного!»

Святые использовали (если вы помните из книг, которые читали) метод так называемой Иисусовой молитвы. Это краткая молитва: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» Все, пробовавшие ее совершать, на исповеди говорят, что не могут сосредоточиться на одном этом, а думают еще и о других вещах. Почему? Потому что, как мы сказали, ум не хочет успокаиваться, шум и гам ему нравятся, он не выносит спокойствия.

Женщины летом говорят: «Поедем в отпуск!» И вы едете отдохнуть, но и там находите себе новую работу. Я вижу это на своих близких: они едут отдохнуть на дачу или куда-нибудь еще и там затевают уборку, и пока она закончится, прошло уже два дня, а на четвертый возвращаются обратно. Ты говоришь ей:

— Ну сядь немного, отдохни!

А она:

— Не могу! Если я что-нибудь не буду делать, я не могу!

Нет, это не так, это наш ум хочет, чтобы стоял постоянный шум. Он не выносит покоя.

Поэтому святые и установили эту молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» — пять слов, чтобы ум мог сосредоточиться. Ты можешь говорить и другое: «Пресвятая Богородице, спаси меня!», «Святый ангеле мой, храни меня!» Или же обращаться к твоему любимому святому. Не обязательно использовать только одну эту молитву, а любую, лишь бы ум твой не носился без конца и не доводил тебя до безумия — в ложь, потому что все, о чем он думает, — это суетные вещи, которые изматывают.

Один приятель на Святой Горе Афон сказал мне:

— Прошло какое-то время, пока я научился молиться и сосредотачивать свой ум. Это было нелегко, но когда я это сделал и смог с Божией помощью, знаешь, что я почувствовал? Я почувствовал себя так, словно уехал в отпуск на Карибские острова, словно я отдыхаю на экзотических островах, так хорошо себя чувствуешь, когда успокаиваешься и перестаешь терзаться мыслями, которые мучают тебя и держат в стрессе.

Это очень тихий уголок в нашей душе. У всех нас внутри имеется сад, весь в цветах благоуханных, однако мы не часто заглядываем в этот сад. Вы видели эти таблички в центре Афин, где чрезвычайно шумно, а на табличках написано: «Во дворе есть сад». Они будто говорят: «Не смотри снаружи, где шум, ты зайди внутрь и увидишь! Там спокойно, там есть и сад, и виноград».

Так же происходит и в жизни, за шумом и гамом, который мы сейчас поднимаем, думая о всяких вещах, от которых ночью уснуть не можешь. Но если ты перестанешь тревожиться умом, войдешь в сердце, то почувствуешь Бога и услышишь голос, которым Бог говорит тебе:

— Дитя Мое, Я люблю тебя! Дитя Мое, Я существую и буду тебе помогать! Дитя Мое, ты дорог Мне! Что бы ни говорили тебе другие, ты для Меня важен! Не безпокойся! Все будет хорошо.

Этот голос существует в нас, он слышен, но чтобы он был услышан, в душе должен наступить покой, и поэтому святые кроме молитвы «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» использовали и свое дыхание. Это тайна. Не произносите молитву очень долго, а всего пять раз на дню, то есть совершайте глубокие вдохи, при которых, однако, говорит «Добротолюбие», ты сосредоточишь свой ум на дыхании и вложишь Христа в это дыхание, в воздух, входящий внутрь, и Христос будет в тебе. «Господи Иисусе Христе» — на вдохе и «Помилуй мя» — на выдохе. Однако не надо думать ни о чем другом, а следить за спокойствием своей души, быть спокойным.

Во сколько вы уснули вчера? Одна дама ответила мне:

— Во сколько я уснула? Или во сколько легла?

Я сказал ей:

— И то, и то.

— Легла в двенадцать, а уснула в час пятнадцать.

— А почему?

— Потому что не могла, я думала. Я не могла, меня словно за горло душило безпокойство о налогах, о ребенке, который не нашел работу, мне не дают покоя и мысли о дочери, которая еще не вышла замуж, и о второй, которая вышла замуж, но у нее еще нет ребенка. Я думаю об этом, думаю, схожу с ума, не могу спать. Утром просыпаюсь, измеряю сахар — он повышен, а я ничего не ела вечером, как странно!

— Эти мысли сводят тебя с ума и изматывают. А что, если бы ты научилась входить в сладость молитвы, доверяясь Богу, и класть свои проблемы пред Богом? Научилась говорить: «Моя дочь? Я предоставляю ее Богу. Работа? Я доверяю ее Христу. Чего я добьюсь, если помешаюсь от ужаса?» Чего? Весьма скоро — инсульта или инфаркта. Вот чего ты добьешься.

Кто-нибудь возразит мне: «Другими словами, ты сейчас говоришь мне, чтобы я ничего не делал?»

Нет, то, что я говорю тебе делать, — это самое великое. Самое трудное — это не думать о проблеме, а взять ее и потопить во Христе и доверить ее Ему. Это очень трудно. То есть сегодня я говорю тебе о совершении этого дела, а не говорю, чтобы ты не делал ничего. Я говорю тебе, чтобы ты сделал нечто конкретное, но не то, что ты делаешь. Потому что то, что ты делаешь, тебя вымотало и прежде времени состарило.

Я пришел сюда сегодня, чтобы сказать вам о том, чтобы вы оставили проблемы, занимающие вас, однако чтобы вы не просто бросили их, как говорят, а чтобы сложили их перед Голгофой, перед Крестом Христовым — в Божиих объятиях и под покровом Пресвятой Богородицы нашей. Это очень трудно. Как бы просто это ни казалось, это чрезвычайно трудно.

Женщине очень трудно заставить себя сказать: «Я вечером усну, а ребенок пусть пропадает где-то, я оставляю его Пресвятой Богородице. Он вернется в три, четыре, так что же мне делать? Утром надо идти на работу, не могу же я ждать до трех, пока он вернется, чтобы потом с ним ругаться еще до трех с половиной, и лишь потом я лягу, а утром пойду на работу никакая».

Нет, не в этом выход. То, о чем я вам говорю, выглядит, как бы это сказать, как-то несерьезно, как-то несущественно, но, по сути дела, это решение — самое существенное. Выйти из безумия мира и войти в покой Бога. Вот это делает молитва. Если хочешь помочь себе преодолеть безумие мира, не входи в это безумие, а немного выйди из него. Насколько немного? Минут на 15, на полчаса.

Я знаю одну бабушку, которая каждую ночь молится по два часа, и когда она с тобой говорит, лицо у нее светится. Она не смотрит турецкие сериалы. У нее есть время помолиться. Она не смотрит сериалов, не смотрит фильмов, а почему? Она хочет молиться о других, любит других, думает обо всем мире, о своей душе — вот что она делает и поэтому молится, и душа ее светится и насыщается этим.

Молитва — не пытка, пытку испытываем мы, потому что не услаждаемся молитвой. Кто услаждается ею, тот знает, что не теряет времени, потому что после этого, когда выходит в жизнь, чувствует себя намного лучше. Он спокоен, давление, сахар, все тело у него в гораздо лучшем состоянии, и врач, к которому он ходит, говорит ему:

— Вижу, результаты гораздо лучшие на этот раз. Я говорил тебе, чтобы ты кончал с этим стрессом, и молодец, тебе это удалось!

С этого начинается все. А что такое стресс? Ум думает, думает, думает, и ты заболеваешь от множества мыслей.

А если вы не можете молиться сами, подумайте о каком-нибудь человеке, которого любите и который немного займет ваше сердце, то есть пусть это будет ваша жертва ради него. Помолись о ком-нибудь, кого любишь: о ребенке, муже, жене, каком-нибудь соседе, близком.

Почему я это говорю? Потому что когда любишь кого-нибудь, тебе легче молиться, и ты говоришь: «Помолюсь-ка я ради него!» Матери добры и чувствительны, потому что, когда у детей бывает какая-то боль, они поневоле молятся о своем ребенке; о себе много не молятся, но если с ребенком что-нибудь случится, они всегда помолятся.

Это тайна: помолись о ком-нибудь другом, если не можешь о себе, войди в соприкосновение с Богом по любому поводу. Найди какой-нибудь повод.

Одна женщина сказала духовнику:

— Батюшка, я не могу сосредоточиться на Боге в молитве, не могу полюбить Его, это очень трудно — то, о чем ты говоришь. Батюшка, это всё теории!

И он ей сказал:

— Чадо, сказать тебе что-то? Ты в известной степени права, что не можешь войти в соприкосновение с Богом, но любишь ли ты хотя бы какого-нибудь человека?

— Я люблю своего ребенка.

— Хорошо, помолись о ребенке и войди в соприкосновение с Богом ради своего ребенка. Используй это в качестве повода.

Это делал святой Силуан на Святой Горе Афонской, когда говорил, что однажды молился — о ком, вы думаете? — о монастырских трудниках, о строителях. Был там некто Николай из России, который оставил жену, детей и пришел на Святую Гору потрудиться, чтобы заработать денег и вернуться в Россию, принести им денег. Святой Силуан молился о Николае и сотворил хорошую молитву — в уме он говорил: «Христе мой, помоги Николе, дай ему здоровья, чтобы он не упал с какой-нибудь лестницы, чтобы ничего с ним не случилось. Защити его жену, которая одна дома, чтобы она не сделала ничего неподобающего и чтобы дети его были здоровы!»

И в тот час, когда он молился таким образом о Николае, ум его осознал, сколь благ Христос. И после этого, через пять минут, рассказывает он, он забыл о Николае и сосредоточился на Христе. Лишь на Христа смотрел, оставил Николу, потому что увидел Бога (а когда кто-нибудь увидит Бога, он забывает о проблеме, с которой начал) и пребывал с боговидением.

Преподобный Силуан Афонский

Что он рассказывает затем? В Боге что он увидел, как вы думаете? В Боге, Которого видел, забыв о Николе, он через несколько минут увидел Николу в Боге. Он начал молиться об этом человеке, ум его отрешился и вошел в Бога, и в Боге он нашел того, о ком молился.

Это значит, что глубоко в душе мы все где-то встречаемся. Я и ты — мы любим друг друга в душе, глубоко внутри себя. И твоя невестка со свекровью, то есть с тобой, и те, у кого есть снохи, ваши души и сердца связаны в глубине. Однако существует невероятное столкновение — знаете где? В уме мы разного сорта, там мы не подходим друг другу. Поэтому сноха ругается со свекровью, поэтому муж ругается с женой.

А кто ругается? Наши сердца? Нет, это наши умы ругаются; наши сердца созданы Богом и общаются. Нет человека, который не любил бы сердцем. Даже тот, кто нарочно припарковался перед твоим автомобилем, перед твоим домом, даже тот, кто нарочно выбросил мусор под твоим окном, даже тот, кто причинил тебе зло в жизни… И твоя душа внутренне любит его, потому что, как мы сказали раньше, глубоко внутри нас есть сад.

Глубина твоей души любит весь мир и глубина твоего врага любит тебя, но, к сожалению, мы пребываем не в глубине, а на поверхности. А там что говорит ум? «С тобой все в порядке?» Наши сердца, по сути, как дети: ребенок идет и обнимает всех. У малого ребенка нет проблем ни с кем, он будет дуться полчаса, а потом опять обнимает тебя, он не таит злобы ни на кого, прощает всех, — таково наше сердце, каким оно создано от Бога.

Однако мы сейчас не таковы, мы стали «цивилизованными»: «У меня какое-никакое положение, я с вот этим не разговариваю! Нет! Он меня не интересует! Я не стану говорить с этим, пусть хоть умрет, я скорее дух испущу, но не заговорю с ним опять!»

Другими словами, это твой ропот. Ты недугуешь, это наша болезнь, а наше сердце в то же время хочет возлюбить даже врагов. Христос этого желает от нас, но мы, к сожалению, не делаем этого и живем в Церкви и состариваемся в Церкви, оставаясь всё такими же. Спросишь кого-нибудь: чему ты научился за столько лет в Церкви? Научился ты иметь мир? Любить? Соединяться с другими посредством молитвы? Ты понял, что другой тебе не враг?

Как одна девушка сказала старцу Порфирию:

— Отче, помолитесь обо мне!

А он сказал:

— Сейчас, я помолюсь перед тобой о тебе!

— Да, чтобы я услышала!

И он сказал:

— Господи Иисусе Христе, помилуй мя!

Ее звали Георгией, и она подумала: «Сейчас он скажет и обо мне», — но старец Порфирий повторил то же самое:

— Господи Иисусе Христе, помилуй мя!

Она его спросила:

— Отче, вы не помолитесь обо мне?

Он ей сказал:

— Дитя мое, я о тебе молюсь!

— Но вы говорите: «Помилуй мя»!

А он ответил:

— Дитя мое, разве ты не поняла, что я и ты — мы одно? Я люблю тебя так сильно, что молюсь о тебе, как о себе, и молюсь о себе, как о тебе!

Это самое лучшее. Вот это и дарит нам сад, сад в глубине. Кто молится, а утром просыпается, видит соседа и говорит: «Не буду с ним говорить!» — тот глубоко погружен в сумерки. Он еще спит. Этот человек еще не понял даже азов духовной жизни.

Кто молится, то есть думает, что молится, а утром не просыпается с любовью, бодростью и волей к жизни, тот ничего не взял у Христа, не прикоснулся ко Христу, он прикоснулся к чему-то другому. Может, прикоснулся к неопределенным душевным явлениям, неопределенным духовным переживаниям, но разве возможно прикоснуться ко Христу молитвой и остаться таким же? Разве это возможно?

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Молитва — не долг, а кислород души

Всюду, куда ни шел Христос, все менялось. Не говорится ли, что Он пошел в пустыню? И с Ним туда пошло 5000 душ — и все ели хлеб и рыбу, которые Он дал. 5000 человек пошли в пустыню — зачем? Кто просто так идет в пустыню? Но там был Христос, и они шли.

Христос увидел тещу святого апостола Петра и исцелил ее горячку. Он шел к больным и лечил их, к одержимым — и освобождал их от злых духов. Что это значит? Это значит, что там, где Христос, все меняется. Мой вопрос таков: а ваша и моя жизнь изменились через Христа? Вот мы с вами говорим, что молимся. А что такое молитва? Мы говорим, что она — прикосновение ко Христу. Но что ты получил от этого прикосновения? Что?

Вижу после святой литургии людей причастившихся, исповеданных, и вот после святой литургии, когда Причастие еще в устах у них, они начинают говорить с горечью, тревогой, безпокойством, страхом, неуверенностью, смятением… Я их спрашиваю:

— Что ты сделал только что? Принял Христа в себя? А ты почувствовал, что твой внутренний сад покрыл тебя покоем и тишиной? Где твой покой? Где твое спокойствие? Что ты взял у Христа?

То же самое сказал мне один ребенок о своих родителях — что он не видит в них больших перемен. Для меня его слова прозвучали как кошмар, он будто говорил мне: «Ты ходишь в церковь, однако я не вижу, чтобы твоя жизнь изменялась». Он имел в виду свою мать, он еще был маленьким и не мог скрывать своих мыслей:

— Она с детских лет ходит в церковь, печет просфоры, но я не вижу в ней никакого спокойствия. Дома постоянно ругаются, кричат, чего-то требуют, и вообще она большая эгоистка.

Прикасаемся ли мы к Богу на святой литургии, в молитве? Доказательством тому будет наше счастье: если ты счастлив, этим ты доказываешь, что действительно имеешь опыт этого прикосновения в своем внутреннем саду. Но если ты не счастлив и вынашиваешь в себе то, о чем говорят многие женщины, то есть ропот, ворчание, жалобы, недовольство, если думаешь, что все всегда виноваты перед тобой и что-нибудь постоянно делается не так, какая-нибудь ошибка обязательно совершается, тогда Христов мир далек от тебя.

Некоторое время назад один мужчина сказал мне следующее:

— Моя жена вернулась с работы и еще у дверей принялась кричать: «Что это такое?!» А я просто оставил сумку. «Что это за сумка?! Заберите ее! Никто ничего не делает в этом доме!» Мы ее столько не видели, а она с первых же слов — в крик, негодование, возмущение, ругань…

Попробуй скажи ребенку после этого, что молитва успокаивает… Он скажет тебе:

— Не верю! Покажи мне это!

Ты превратил свой дом в место постоянных ссор, криков, ругани.

Поэтому святой Серафим Саровский говорит, что, если хочешь помочь другим, стяжи Божий мир и спокойствие, и тысячи людей получат пользу, даже если ты не будешь разговаривать.

Будь таким, каким должен быть, прочувствуй чудо своего ума, который сойдет в твое сердце и умирится. Тогда ты обнаружишь, что на все начинаешь смотреть по-другому. Безпорядок в доме не будет такой огромной проблемой, и твой внешний вид не будет волновать тебя так сильно, чтобы ты из-за этого доводил себя до болезни: «Ну почему я такой, тетушка, какой я есть?»

А какой ты? Ты увидь хорошее, что в тебе есть, и если найдешь его, все станут любить тебя, все будут тобой восхищаться: твоим лицом, всем. Ведь ты — это не только красивые глаза, ноги, тело, но и характер, и душа, благородство и святость.

Молите Бога, чтобы Он дал нам обрести это посредством молитвы. Не знаю, сколько времени вы молитесь, но знаю, что многие родители много молятся о своих детях и о себе. Есть одна женщина, которая держит у себя в гостиной три книги: Новый Завет, Синаксарь с житиями святых и книгу молебнов. Она мне сказала:

— У меня трое детей, батюшка! И поскольку я ленива на молитву и мне трудно молиться, то я за них по 10 минут читаю из каждой книги: за сына читаю 10 минут Евангелие как молитву, успокаиваюсь, вводя своего ребенка в Божию любовь и Божий свет, и предоставляю его Богу. За дочь читаю 10 минут молебен, где бы она ни находилась: в университете, в пути, где бы ни была, я ее оставляю Пресвятой Богородице и святым. А за второго сына читаю 10 минут жития святых. И делаю это как молитву о моих детях. И за мужа я тоже делала это, и за себя.

Так она заполняет свой день доверием к Богу.

Молитва — не долг, то есть не: «Делай это, а если не будешь делать, попадешь в ад!» Она — кислород души. Мы нуждаемся в ней, чтобы жить. Кто не хочет молиться, тот пусть не делает этого, однако в жизни увидит, что постоянно будет пребывать в смятении — «кто-то что-то сказал мне, и я весь трясусь»!

Пошел некто на Святую Гору Афонскую, и ему сказали, что он останется там на несколько дней. Сначала он сказал: «Да нет, я захочу остаться еще! Четырех дней мне недостаточно, я хочу неделю!» А что оказалось? Он не смог и одного дня выдержать, потому что вечером в первый день отошла вечерня, повечерие, поужинали они, и ему сказали:

— Спокойной ночи!

— Как спокойной ночи? Сейчас же семь часов! У вас есть телевизор, что-нибудь еще?

— Нет, у нас здесь нет этого!

— А радио?

— И радио нет.

— Ну а какая-нибудь газета, спортивные новости? Чтобы мне почитать немножко.

Один из братий сказал ему:

— Ну чего тебе надо, дитя мое?

— Извини, но что я буду делать всю ночь?

Монах подумал, что он человек простодушный, и вынул четки, протянул ему и сказал:

— Возьми их!

— Да я купил себе на выставке, для машины!

— Нет, ты возьми их, чтобы молиться по ним!

— Хорошо, но я ведь не говорил, что могу молиться всю ночь, чтобы время у меня проходило с четками и молитвами.

— Мы тут так живем.

— И как же вы можете быть счастливы?

— Это, если его делать много, доставляет радость душе, и ты ощущаешь Бога.

— Ну ладно, тогда я извиняюсь… А когда следующий корабль?

— Есть и завтра, и послезавтра. Но ты же сказал, что останешься на неделю?

— Нет-нет, в этом нет необходимости, я приложился ко всем иконам, увидел святые мощи, а завтра утром хочу уехать!

— Ты поедешь в соседний монастырь?

— Нет, я уеду в Салоники, я возвращаюсь домой!

Он не выдержал безмолвия, покоя, тишины, а предпочел им стресс. Поэтому, когда отключается электричество и умолкает телевизор, мы не знаем, что делать.

Летом я слышал, как какие-то женщины говорят из окон:

— А что мы будем делать сегодня?

— А что будем делать! Ничего! Такой-то передачи нет, мы ее и во вторник не увидим.

— А как же пройдет вечер?

— Ну как-нибудь пройдет, имей терпение…

Женщина не восприняла это как повод для счастья, чтобы сказать себе: «Успокоюсь-ка я немного, посижу в тишине», — а принялась роптать: «Конец света! Все! Что же я буду делать?»

Святой Иоанн Златоуст говорит: вместо того чтобы взять у Бога покой, мы хотим передать Ему свое смятение. То есть поступаем наоборот. Помните, где об этом написано в Евангелии? Когда поднялась буря на море и корабль утопал, Господь что делал? Он спал, отдыхал, а корабль бросало по воле волн. Господь не действовал умом Своим, то есть Он не стал думать: «Мы погибаем, мы в опасности! Катастрофа! Что делать?» — а сердце Его было спокойно, поскольку Он Бог, и Он отдыхал. Ученики же, вместо того чтобы сказать: «Смотри, как Он спокоен! Он нас спасет! Успокоимся и мы, как Он!» — они что сказали? «Разве это возможно, чтобы Он был спокоен, а мы погибали? Проснись же и Ты, встрепенись! Господи, мы погибаем! Что же Ты делаешь? Спишь?»

И святой Иоанн Златоуст толкует это место так. Вместо того чтобы перенять спокойствие у Христа, они хотели передать Ему свое смятение. Это делаем и все мы — понуждаем Бога войти в нашу игру, то есть в наше безумие, и чтобы Он исполнял наши планы. Хотим и Его сделать таким же, как мы, вместо того чтобы сказать: «Я войду в Божий Дух и в Его покой!»

Поэтому Христос встал, протянул руки, и наступила великая тишина на море, всё утихло, а Он сказал им: Что вы так боязливы, маловерные? Где вера ваша? (Мф. 8, 26; Лк. 8, 25).

Что значит верить в Бога? Просто произнести Символ веры? Мы его произносим, но ощущаешь ли ты от этого мир?

Моего ребенка уволили, ответ — молитва, я предоставляю его Богу. Что мне еще сделать? Если я знаю кого-нибудь, позвоню по телефону; если найду объявление, передам ему, но душа моя не будет ввергаться в стресс из-за этой проблемы, ведь безумие не поможет моему ребенку и не решит его проблем.

Поэтому один мальчик говорил мне о своем отце:

— Мне нравится, что мой отец, когда молится, всем в доме передает оптимизм. Он наша опора, его лицо и слова вдыхают в нас надежду.

Вот доказательство того, что человек действительно молится Богу, в то время как мы тонем в ложке воды. И хотя мы исповедовались, причастились, но всегда что-нибудь случается, и мы не выдерживаем и срываемся. Ходим на проповеди, беседы и т. д., однако помним их недолго.

В этом тайна молитвы, которая является великим делом. Монахи, главным образом подвижники Святой Горы, у которых нет обилия посетителей и которые обитают одни, живут этим, и у них есть прекрасные духовные переживания. Сейчас, в эту минуту, когда мы с вами говорим, они спят, чтобы проснуться в 12 посреди ночи или в час и молиться в ночи, или уже сейчас молятся…

Сделайте что-нибудь, чтобы помочь своим детям, мужу, себе самим в жизни, а именно — не занимайтесь детьми и другими с тем, чтобы помочь им, а оставьте их в покое. Однажды я проводил беседу с таким названием: «Оставь своего ребенка в покое!». Оставь мужа в покое, люди не хотят, чтобы их исправляли, они хороши такие, какие они есть.

Ты возразишь:

— Но с мужем такое творится!

Пускай творится! Ты на себя смотри! И если твой муж придет, я и ему скажу то же самое: оставь свою жену в покое, смотри на себя!

— Но почему вы склоняетесь на сторону мужа? Вы всегда его поддерживаете! — возмущалась одна дама.

Безпокойство этой дамы о том, чтобы я не поддерживал ее супруга, показывает, что она идет ко мне за тем, чтобы я дал ей некую награду, чтобы сказал ей, что она имеет право. Другими словами, она хотела сказать мне следующее: «Скажи немного, насколько я права, насколько свята, какая я мученица, а во всем виноват он! И как я только вышла за него замуж?! Я что, была слепая?»

Когда слышишь доброе слово о другом, было бы хорошо сказать в уме: «Да, он совершает ошибки, ну а что делаю я как христианка?» А ты вот что делай: молись. Чтобы муж приходил с работы и видел тебя изменившейся. И когда ты произносишь молитву (я не имею в виду, чтобы ты кадила вокруг себя ладаном, когда он этого не хочет, а чтобы ты внутри себя кадила, чтобы твоя молитва возносилась, как кадило, пред Богом в твоем сердце), тогда твой муж поймет по твоим добрым словам, что в тебе произошла перемена: «Жена причастилась вчера, и смотри, какая она спокойная». Она исповедалась неделю назад, и он видит, что она говорит по-доброму.

Молитва должна проявляться в отношениях с другими. Там она видна будет — в общении с другими. Одна женщина говорила:

— Как хорошо я себя чувствую, когда слушаю передачи! Я успокаиваюсь, утихаю, даже плачу! Меня ничто не тревожит, я так спокойна!

— Прекрасно! А кто у вас дома в это время?

— Никого, я одна. Я просто удивляюсь, почему, стоит только другим войти в дом, меня все нервируют? Есть ли этому объяснение? Я спокойна, но как только придут другие, они меня возмущают!

Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты говоришь мне, что спокойна, когда ты одна, и гордишься этим. Но если бы ты не была спокойна, когда ты одна, тогда мне следовало бы направить тебя к врачу, потому что не может быть такого, чтобы ты была одна и не была спокойна. Это естественно. Со стенами тебе, что ли, ругаться?

Однако есть и такие случаи. Ругаются и с мебелью, стенами, карнизами. В любом случае вопрос заключается в этом: когда твой муж или ребенок войдут запыхавшись и бросят сумку, ты покажешь, какую молитву ты совершала. Молитву твою будет испытывать жизнь, а не теории и слова. Я, например, очень часто терплю неудачу в жизни, то есть в жизненных испытаниях.

То, о чем мы говорим, очень просто, однако требуется большой труд, чтобы осуществить это на деле. Не так ли? На практике мы в большинстве своем претыкаемся. Поэтому помогите себе и успокойте свой ум. Подготовьте себя молитвой к любой проблеме и говорите себе: «Сейчас вернется домой муж, и его поведение, то есть его ум, будет меня раздражать. Но кто будет раздражаться на него и преткнется — я или мой ум? Мой ум. Потому что сердце мое в глубине своей любит его».

Подготовься и говори себе: «Я люблю своего мужа. Может, он вернется домой потный, может, порвал брюки, но я люблю то, что стоит за этим. А за всем этим скрываются его душа и сердце. Бог в его сердце, благодать Святого Крещения, я люблю этого человека».

Не становись надзирателем ни для кого, никого не исправляй, потому что никто не изменится насильно. И ребенок твой не бросит наркотиков, курение, пьянство, ночную жизнь, он не бросит этого из-за одних слов, а только по благодати, которую ты пошлешь ему своей молитвой. Можешь ли ты сидеть дома, а чтобы сын твой был в городе, и чтобы ты молилась, а он бы чувствовал, что в сердце у него что-то происходит и кто-то ведет его к хорошему? И чтобы это была твоя молитва. Можешь? Вот в этом заключается цель!

Был один святой человек, который много молился и чувствовал, как будто на молитве находится в другом месте, и ощущал еще другие вещи. И вот как-то он оказался перед человеком, одержимым злым духом. И ему сказали:

— Скажи что-нибудь, помолись!

И он сказал всего два слова, и бес взревел. Однако произнес он эти слова из самого сердца, где их и переживал. Он сказал:

— Богородице Дево!

Он всего эти два слова произнес: «Богородице Дево!» Но сказал их так, словно был весь заряжен: звук и свет вырвались из его души. И бес взревел, когда услышал имя Пресвятой Богородицы, то есть Богородице и Дево!

Это как когда римляне искали Господа, и Он их спросил: «Кого ищете?» Они сказали: «Иисуса Назорея!» И Он ответил: «Это Я!» (см. Ин. 18, 4–5).

И тогда они пали на землю. Почему? Потому что Господь сиял — от святости молитвы, от соприкосновения с Небесным Отцом.

Чудес нам не хватает, а не проповедей. Чудес. То есть чтобы ты не стояла возле своего ребенка, мужа, а издалека воздействовала на них. Можешь ли ты возносить такую молитву — бежать вслед за своим ребенком молитвой?

К счастью, вы добрые и не обращаете этого вопроса ко мне: а ты это можешь? В школе, однако, дети говорят мне совершенно напрямик:

— Батюшка, а если я вам скажу свою проблему, вы можете ее решить молитвой?

Один ребенок сказал мне:

— У моей бабушки рак. Вы можете помолиться, чтобы она выздоровела?

Я сказал:

— Я скажу и другим, чтобы помолились. Что сказать тебе? Это трудно. То есть я помолюсь, но у меня нет такой силы.

Если бы у нас было хорошее соработничество и соприкосновение с Богом, это произошло бы. Это не недостижимо, однако у нас нет соприкосновения с Богом. Поэтому в молитве нам необходима вера.

Когда ты молишься, чтобы вылечился твой ребенок, не думай о болезнях, но о здоровье. Надо ждать лучшего. Надо представлять себе то, чего ты хочешь: «Сделай так, чтобы мой ребенок женился!» То есть молитва означает, что в тот момент, когда ты молишься, надо верить, что это уже идет, что оно уже начинается. Скажу тебе это просто: чтобы ты слышала шаги своей снохи. «Мой сын женится! Все! Не знаю когда, но это будет!»

Вот это значит вера. В противном случае наша вера больше похожа на теорию.

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Игры ума

Жизнь — она за пределами слов. Жизнь намного жестче, прозрачней. Реальность бывает разной, но в ней часто встречается больше сладости. Потому что в отношениях с реальными людьми происходит большая игра: там ты сдаешь экзамены, видишь трудность своего характера, но и его красоту тоже, когда человеческие отношения тебе удаются.

Христос не просто говорил слова: Он общался с людьми, со Своими учениками, которые каждый день были с Ним и видели Его вкушающим, идущим, спящим, говорящим, гневающимся в храме, совершающим чудеса, проповедующим, воскрешающим, — как и Он многое пережил вместе со Своими учениками, видел их во всех их жизненных проявлениях: в страстях и ошибках, но и в хорошие минуты тоже, в их смиренные, но и эгоистичные минуты, ибо человек таков и есть — смесь величия и безсилия.

Нехорошо, чтобы человек давал тебе готовое решение, которого ты ищешь, ты должен сам взять на себя ответственность за свою жизнь, и решение это должно быть твоим, и чтобы ты ему радовался, в соработничестве с Богом, с Его помощью и с помощью людей, которые выскажут тебе свое мнение. Ты выслушаешь его, но того, что ты сделаешь, в конечном счете не скажет тебе никто другой: я не скажу тебе, какую профессию тебе выбрать, но, к примеру, помолюсь за тебя. Того человека, за которого ты выйдешь замуж, или ту девушку, на которой женишься, не укажет тебе другой, тебе никто не скажет: «Заключи вот этот брак, обязательно возьми вот эту женщину! Во что бы то ни стало!» Потому что, если я скажу тебе это, ты потом, когда у тебя появятся какие-нибудь проблемы, скажешь мне:

— Это ты меня заставил, ты меня подтолкнул, ты на меня надавил!

В жизни имеет место эта красота, эта свобода, где ты сам, своей молитвой и чистым умом, можешь выбрать то, чего хочешь. Взять ответственность на себя, ступать собственными ногами, а иногда и преклонять их, опускаться на колени там, где ты есть, дома, и возносить свою молитву, молиться о просвещении от Бога.

Все просто. Источник этих обильных даров, благодеяний и просвещения существует — это Бог, это святые, которые молятся о нас, Пресвятая Богородица, Матерь Божия, ангелы. Помолись, взыщи их помощи, и она придет в твою жизнь. Ты просто будешь ждать и молить Бога, чтобы Он просветил тебя, чтобы очистил твой ум, чтобы вычистил его, умирил его, чтобы Он сокрушил его и воздвиг заново, чтобы Он разрушил то, что построено неладно, и соорудил это заново, по-новому, чтобы Он обновил его.

Ум — это зрительный орган души: когда он работает хорошо, вся душа движется правильно. Когда око тела видит хорошо, тогда и ноги идут нормально, око видит — тело идет. Но когда око помрачится и затуманится, тогда и тело не может настроиться как следует. Так происходит и с нашей душой: у нее есть один инструмент, с помощью которого она понимает мир, и это ум. Ум — это сила души, но когда мы рождаемся, другие нас растят и говорят нам разное, во что мы вследствие многократного повторения и начинаем в конце концов верить, усваиваем это и закрепляем в себе.

Некоторые из этих сказанных вещей верны, а другие — ошибка и ложь. Это — ложные ощущения, ложные представления и убеждения, нашедшие себе место в нашем уме, и мы в них поверили. Так мы поверили во многое: поверили, будто трудно добиться успеха, будто мы его не добьемся. Многие в это верят и говорят:

— У меня это не получится, я не смогу, я провалюсь! Мне кажется, я все время нахожусь в опасности!

И ты видишь, что то, во что они верят, — это не жизненная реальность, а способ, каким они смотрят на нее; ум заставляет их всегда смотреть на все пессимистично. Почему? Потому что они так научились, так привыкли, а то, к чему привыкаешь, трудно изменить, трудно бросить, поскольку ты так научился.

— Отче, это исключено, чтобы я нашел работу! Я не смогу, я не добьюсь успеха, жизнь — тяжелая штука! Я провалюсь, я неудачник!

Ты находишь ему работу, а немного спустя у него опять начинаются тревожные мысли, он опять недоволен, и ум его смущается чем-то новым. Говоришь ему:

— Разве я не нашел тебе работу?

— Да, ты нашел мне работу, но там есть один коллега, который меня напрягает!

— Хорошо, я устрою тебя в другой офис.

Но там, однако, виновата зарплата, потом виновато еще что-нибудь. И ты спрашиваешь себя: а что происходит? В конце концов, может, проблема не вне, а где-нибудь в нас? В твоих мыслях, твоем сердце, твоих помыслах. Может, ты где-то не рассуждаешь правильно, потому что, посмотри, то, через что ты сейчас проходишь, через это ведь проходят и другие супруги (я привожу в пример людей, у которых имеется проблема на работе или между собой), но они же не делают того, что делаешь ты. А почему? Потому что они так научились.

Они научились поступать по-другому, когда были маленькими, они получили от родителей послания и уроки надежды, веры, оптимизма, отваги, доверия. То есть надо учиться полагаться на людей и на Бога, успокаиваться и расслабляться, утихать и говорить: «Я смогу! Бог знает Свое дело, все будет хорошо! А почему оно, собственно, не должно быть хорошо?»

Но когда ты вырос без этого чувства, без этого воспитания ума и кто-то постоянно ругал тебя, ты в детстве постоянно слышал слова:

— Ты не сможешь! Ты опять разобьешь тарелки! Ты опять испачкался! Опять заляпал тетрадку! Ты поступаешь нехорошо! Мама тебя не любит! Я не куплю тебе того, что ты хочешь! Отец накажет тебя! Он тебя заругает! Бог не любит детей, которые шалят! Бог не любит детей, которые разговаривают в классе! Бог не любит…

Ну что же, если Бог не любит, если отец накажет, если мать заругает… То один пугает ребенка, то другой его пугает… Эти вещи, если ты скажешь их раз или два, — это еще ладно, но если ребенок слышит это постоянно, десятки сотен раз, тогда что происходит? Они находят себе место в тебе, ты в конце концов начинаешь в это верить и думаешь, что жизнь действительно такова.

Другими словами, ты смотришь на все в себе депрессивно, пессимистично, в черных тонах, однако не говоришь: «Знаешь, во мне есть что-то черное, и я на все смотрю сквозь черные очки, все для меня мрачно», — а говоришь: «Ах, таков мир, таковы люди! Такова жизнь! Все трудно! Это исключено, чтобы я достиг успеха! Я боюсь, я провалюсь! Я испытываю огромный страх и неуверенность в жизни, мне не на кого опереться! Мне некого полюбить, меня никто не любит. Я совершенно один». Так ум объясняет жизнь исключительно пессимистичным, мрачным и неприятным образом.

Ты видишь, что, сообразно тому, как у человека формировался ум, как он вырос, что читал, что слышал, в какой среде жил, даже церковной среде, какое церковное воспитание у него было, каждый создает себе определенную картину мира. В одной и той же семье что-нибудь происходит, и один из детей смотрит на это оптимистично, а другого охватывает депрессия, третий занимается другими делами, и поэтому его вообще ничего не затрагивает. И думаешь: ну хорошо, но ведь все эти три ребенка — наши! Почему же каждый из них по-разному смотрит на вещи?

Потому что ум их объясняет вещи по-разному. Конечно, сказываются наследственность, гены, предрасположенность души, но огромную роль играет и способ, каким мы настроили свое мышление. Христос приходит, чтобы сделать именно это — сформировать наш ум по-другому, дать нам новый ум, новое мышление, новый способ воззрения на мир, чтобы ты видел реальность, однако смотрел на нее Его глазами и умом. Господь дает тебе возможность выстоять в жизни, даже когда другие рядом с тобой прогибаются, заболевают, мучаются. Христос говорит тебе:

— Хочешь думать по-Моему? Внешне вещи не изменятся. Наверняка и тебя постигнет какая-нибудь болезнь, безработица, трудности, неудачи, опасности. Это происходит во всем мире, такова жизнь. Таков мир сей, он перемешан с терзанием, но Я помогу тебе, чтобы ты по-другому смотрел на свое терзание, чтобы ты смотрел на него как на возможность, на училище, где ты учишься многому новому. Хочешь так смотреть на жизнь?

— Как?

— Оптимистично. Хочешь, чтобы Я очистил твой ум? Чтобы сделал его новым? Чтобы Я вычистил его, усовершенствовал и вернул тебе его обратно?

— И как же это будет происходить, Господи?

— Когда ты научишься думать так, как того желает Бог.

Когда ты научишься вкладывать в себя помыслы, которые не будут доводить тебя до болезни, а будут оживлять. Обнови свой ум! Обнови свое мышление! Как Господь заботится о птицах небесных, так Он позаботится и о тебе. Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их (Мф. 6, 26).

Бог тебе поможет, найдется решение и для твоей проблемы, наверняка не сегодня, может, завтра или через несколько дней. Наступит момент, когда твоя проблема решится, но вопрос в том, чтобы ты верил, чтобы доверялся, чтобы говорил Христу такими словами, которые ободряют твою душу, которые тебя не погубят и не разрушат.

В псалмах святой пророк Давид говорит с такой верой: Господи, Ты моя скала, опора, прибежище. Ты мой камень, терпение, сила. Господи, воды Твои утоляют мою жажду, при мысли о Тебе мне становится легко, стоит лишь подумать о Тебе, и я оживаю. Куда ни пойду, я ничего не боюсь, Господи. Даже в смерти Ты рядом со мной и даришь мне свет (Пс. 56, 8). Эти слова заставляют ум думать по-другому. Эти слова, эта вера формируют такое мышление и способ жизни, когда ты можешь смотреть на одни и те же вещи (безработицу, страдания), но говорить: «Нет! Я не буду смотреть так! Я не сойду с ума! Я не впаду в отчаяние! Буду уповать на Христа! Буду полагаться на Него и внесу в свою жизнь свет, как можно больше света».

Человек может довести себя до того, что заболеет от собственных мыслей: реальность может быть другой, а ты будешь думать, что все так, как кажется тебе. Ведь твой ум верит в это, и многие так говорят. Это твой больной ум виноват во всем. Ум, который думает, воображает себе, запутывается и сбивается с толку.

Мы молим Бога, чтобы Он дал нам светлые помыслы, чтобы у нас в уме горел огонь, как пламень свечи. Не будь же человеком, распространяющим вокруг себя мрак своими словами, мыслями, душевным состоянием, атмосферой, которую создаешь вокруг себя, проявлением своего характера и душевности, но чтобы, когда пойдешь куда-нибудь, ты излучал свет, чтобы ты говорил другому, а он бы радовался, смотрел оптимистично на вещи и говорил: «Мы сможем!»

Святые, видевшие Христа на молитве, видели Его в этом ощущении света, которое не может быть описано словами мира сего. Если этот свет войдет в твой ум и просветит тебя, он заставит тебя по-другому видеть жизнь и проблемы в ней. Будем же молить Христа, чтобы Он изменил нас и обновил. Потому что мы, кто в Церкви, непрестанно говорим: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» А разве недостаточно одного раза? Достаточно и одного раза, и даже полраза, и ни одного раза — если сердце твое изречет это сильно, тогда не нужно, чтобы уста говорили это.

Однако вопрос в том, чтобы ум твой понимал эти слова. Ум, который верит в уйму всего и впадает в панику, смущается, запутывается, должен пропитаться такими мыслями: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» Ты вдруг слышишь слово «помилуй», а это значит: «Яви мне любовь, милосердие, подай мне Твою благость и благодать!» Ты слышишь его и снова говоришь: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» — т. е. «Кто-то меня любит, я возлюблен Богом». Бог тебя любит, а не как мама говорила тебе, когда ты был маленьким:

— А-а, ты плохо учился в школе, сегодня мама не любит своего сыночка! Ты не съел всю тарелку? Бог не любит тебя!

Нет, Бог любит тебя, что бы ты ни делал, каким бы ты ни был. Ты борешься, падаешь, встаешь, и Бог смотрит на тебя и говорит:

— Я люблю тебя! Независимо от того, что ты делаешь.

Ты молишься Иисусовой молитвой, однако снова забываешь ее смысл. Ум твой нуждается в перемене, он должен быть разрушен и воздвигнут заново, чтобы обновиться. Ум нуждается в покаянии, в другом измерении покаяния, где я не только плачу о своих грехах и ошибках, но и меняю образ моего мышления, смотрю по-другому на жизнь и на вещи.

Когда ты молишься Иисусовой молитвой (монахи повторяют ее по тысячу раз за день, по три тысячи, постоянно), в конце концов это тебя напояет, и ты понимаешь, что ты любим Богом, и Он укрывает тебя Своими крыльями, что есть Кто-то, заботящийся о тебе. Наконец ты прикладываешь руку к сердцу и говоришь: «Сердце мое бьется нормально, оно успокоилось, паника прошла. Исчезло учащенное сердцебиение, от которого повышается кровяное давление, повышается сахар и которое сводило меня с ума, и я шел к врачу, а он меня спрашивал: “Но что произошло, о чем вы думаете? Почему вы так напряжены и отравляете свою душу и тело?”»

Ум отравляет тело, если постоянно вынашивает помыслы отчаяния и разочарования, подавленности, мол, «я не преуспею в жизни». Это отравляет тело. «Мой дух сникает, отвага улетучивается, я не могу подняться, все сижу на диване и утопаю в собственных мыслях». Ты утонул в своем диване и все думаешь, думаешь, думаешь таким вот помраченным умом. А почему бы тебе не отдернуть завесу, чтобы вошло немного света в твой дом и в твою душу? Бог внесет его через молитву.

(Пер. с болг. Станки Косовой)

О самой большой тайне всех святых

Твоя жизнь превратилась в рутину. Чувствуешь, что близкий тебе человек стал скучным. Его ты изучал на протяжении стольких лет. К нему привык, но устал от него. Так ты думаешь. Какой же на самом деле этот твой человек? Его ты точно знаешь хорошо. Он, как обычно, открывает тебе что-то новое. Неизвестную досель красоту своей души, о которой ты не знал. Если ты это поймешь, то увидишь, что у него есть еще много возможностей. И в глубине твоей души пробудится к нему интерес. Ваши отношения опять станут новыми и свежими. Всякие отношения могут доставлять удовольствие: и брак, и отношения с детьми, и отношения на работе.

Достаточно, чтобы каждый, как предлагают святые отцы, по-философски познал самого себя. То есть присмотрелся к себе и задался вопросом — не отображается ли во мне Христос, а затем сказал: «Почему Иисус был такой, а я совсем иной. Что у меня есть? Чего мне не хватает? Почему я такой привередливый? Почему все вокруг виноваты? Почему мои крылья сломлены? Ведь я же еще молод! Впереди будущее! Я не могу так продолжать!»

Итак, найди свое призвание. Ищи. Обрати внимание на свою харизму. Прислушайся к своим сердечным чаяниям и глубинным желаниям. Молюсь, чтобы ты пробудился, чтобы зажглась в твоей душе искра и превратилась в пламенное желание, которое изменит все твои 24 часа, твою неделю, чтобы у тебя появился стимул к жизни.

Я тебе вот что желаю: какое-то изменение, вдохновение. Молитвами всех наших святых. С благословением Пречистой Богородицы, Ее материнской любовью. Желаю, чтобы сердце твое всегда стучало, неся по всему телу живую Кровь Христа. Как мы говорили ранее — Животворящую Кровь. Чтобы ты жил, радовался наслаждаясь, а не находился в застое, безсмысленно и безцельно теряя свои дни, проводя их без счастья и радости. Ты достоин счастья. Тебе идет радость. Твоя душа жаждет Христа. Всего этого я тебе желаю. И молюсь об осуществлении всего этого. Ты все это сможешь!

Твоя сила в молитве. Большая тайна всех святых нашей Церкви и всех тех сильных душ, которые смогли справиться с огромными проблемами, испытаниями, неудобствами и злоключениями, думаю, заключалась в молитве. Молитва… Говорим, что мы молимся, но действительно ли это так? Судя по себе и по некоторым людям, доверяющим мне, не знаю, молимся ли мы или только пустословим.

В греческом языке слово «молитва» (греч. προσευχή) имеет динамический предлог προς, указывающий на направление молитвы. Вопрос в том, куда именно она направлена. Может, к нам самим? Возможно, мы говорим через себя к себе? Или действительно есть выход из своего «я» к Богу? Может, мы посредством молитвы лично контактируем с Богом? Если бы действительно этот контакт имел место, многое было бы по-другому… Как важно сказать: «Я в контакте с Богом», то есть с Тем, Кто есть правда, свет, блаженство, сила, слава, надежда, радость, здоровье, богатство.

(Пер. с новогреч. С. Рудько)

Примечания

1

Прп. Никодим Святогорец много говорит об Иисусовой молитве в книге «Невидимая брань».

2

Паисий Святогорец, прп. Слова. Т. 1.

3

Исаак Сирин, прп. Слова подвижнические. 42–44, 46, 48–49.

4

Симеон Новый Богослов, прп. Слово 70.

5

Симеон Новый Богослов, прп. Слово 75.

6

Там же.

Content

Кислород души. Беседы о молитве. Архимандрит Андрей (Конанос)

Эти пять слов разведут небеса

Мост между Богом и человеком

В тяжёлые минуты не дай мне забыть…

Новое начало

«Доброе утро, Христе мой!»

Настроимся на Божественную частоту

Молитва дарит покой

Как долго я молюсь?

Сад в глубине души

Молитва — не долг, а кислород души

Игры ума

О самой большой тайне всех святых

Примечания