Катя Водянова

СИНДРОМ ВЛАСТНОГО НЕГОДЯЯ

1

— Вы в плену «Синдрома властного негодяя»: видите симптомы, по своему толкуете их и сходу ставите диагноз.

Доктор Всё испытующе смотрел на меня через стекла бутафорских очков. Толстенных таких, в пятнистой роговой оправе. Без которых Доктор больше походил на модель для рекламы фитнес-центров, чем на серьезного психолога и коуча по совместительству.

Его кабинет, весь в дереве, зелени и с панорамным аквариумом подходил для серьезного коуча, дорогущий темный костюм подходил, блокнот в кожаной обложке и очки походили тоже, но никак не сам мужчина. Он был инородным элементом, вырванным из женского клуба, из онлайн-курсов «идеальные бедра за двадцать дней», из фильма про спасателей на пляже, из… В общем, из любого другого места, где от человека требовалось красивое лицо и тело, а не всякие там дипломы, знания и высокий интеллект.

Собственно, я бы и не пришла на прием к Доктору Всё, это все происки мамы и отчима, которые подарили мне сертификат «На полное, безоговорочное и бескомпромиссное счастье». Зачем? Не верю, что этот Мистер Бицепс способен чему-то там научить.

— Вот! Вот! Во-о-от! — он ткнул в меня пальцем. — Знаю это лицо: «Чему, кроме подтянутых ягодиц, может научить такой качок?» Фира, пора слезать с иглы стереотипного мышления.

— Я и не…

— А все блондинки дуры, — не дал он мне оправдаться.

— Не хот…

— Хуже бабы за рулём — только баба за рулём такси.

А вот это удар в печень. Моей лицензии уже три года, ни одной аварии за это время и множество довольных пассажиров. Некоторые соглашаются ехать только со мной, особенно несколько иностранцев, регулярно посещающих наш город. «Первый русский тэксист, после поездка с который я не хотеть делать это ваше „креститься“», — говорит Вильям.

И никакая я не баба! Девушка во цвете лет, двадцать четыре всего. Да мне на днях бутылку вина не продали без паспорта, весь таксопарк смеялся! Так и говорили: «Фира, ты слишком мала, чтобы пить вино. Возить выпивших — твоя карма!». Как, как после таких обвинений признаться, что я не хотела обижать Доктора?

— А машины блондинкам только любовники дарят, марка в соответствии со старанием и умениями! — он отложил очки и в открытую потешался надо мной.

— Я сама…

Да, сама купила машину, пускай и довольно среднюю. Зато кредит уже выплатила, только в прошлом месяце, кстати говоря.

— А ваша — ведро, так что не огонь вы Фира, не огонь!

— Ну хватит! — я встала и хотела сбежать из кабинета, но Доктор успел перехватить.

Навис сверху, взял за руку и вглядывался в глаза.

— Значит, вам можно навешивать на окружающих ярлыки, а им — нет? Я, между прочим, год прожил в Тибете, общаясь с далай-ламой, с осени до весны провел с отшельником в ските, где-то на просторах Карелии. Старик гнал меня топором, до самого Юшкозера, но он не со зла, поклонницы мои одолели. До аскезы ли, когда рядом со скитом разбит лагерь из семнадцати палаток, в каждой из которых по две-три разбитные девицы? После я работал кассиром в «Яблочке» и водителем маршрутки, познал людей, их нравы, комплексы, тайные желания и установки, и понял: я, именно я создан для того, чтобы давать людям счастье. Полное и всеобъемлющее, потому и взял творческий псевдоним «Доктор Всё».

— Выдумали вы всё, поэтому и взяли такой псевдоним! — я отпихнула его и тут же попятилась к выходу из кабинета. — Простите. Про далай-ламу и отшельника — очень неправдоподобно.

— Ладно-ладно, не до какого Юшкозера он меня не гнал, замахнулся один раз топором, и все, — Доктор довел меня до кожаного дивана, усадил на него и подпихнул ближе стакан с водой.

Высокий такой, широкоплечий, невероятно красивый мужчина и с лучезарной улыбкой. Если бы не видела Доктора так близко, никогда бы не поверила, что человек может вот так выглядеть в обычной жизни, без тонн грима, без правильного освещения, ракурса и фотошопа.

Вот надо бы собрать волю в кулак и однозначно сказать: «Спасибо, но в ваших услугах я не нуждаюсь», а после развернуться и выйти. Но сделать это сейчас — значило обидеть Доктора, ещё сильнее обидеть. Ничего, подожду ещё пару минут, — сколько у него в самом деле тех историй про скит? — и сбегу.

— Классный старикан был этот старец Иоанн, — Доктор запустил руку в волосы и чуть откинулся назад. — Бывший учитель физики, только благодаря ему и знаю, откуда электричество в розетке берется. Намного, намного интереснее далай-ламы, тот ни слова по-английски не знал, пойди пойми, что там бормочет. Но! Разве язык помеха вселенской мудрости? И теперь я точно знаю, что нужно делать для вашего спасения. Припомните самого-самого отвратительного мужчину в вашей жизни?

— Физрук в школе? — он покачал головой, отрицая этот вариант.

— Тогда Денис Дубровский, — со вздохом призналась я.

2

… В аудитории смеялись все. Даже очкарики-отличники, приросшие к первому ряду стульев. Где-то на галерке слышался специфический, раскатистый смех Эллы, но добило деликатное, неловко прикрытое кашлем похихикивание нашего преподавателя.

Я стояла возле кафедры и не знала, куда деться. Ганин же от смеха перешёл к похрюкиванию, постоянно вытирал слезы. Наигранно, ненатурально, но от того не менее обидно. Конечно, всегда приятно, когда шутка выходит удачной.

Тогда ко мне подошёл Дубровский, резко расстегнул платье, от самого ворота до подола и стащил его. А после — сжал в руках и отступил назад, чтобы все могли разглядеть мое тело…

— И что сделал этот негодяй? — Доктор участливо заглянул в глаза, а ещё спрятал мои ладони в своих.

— Стащил с меня платье на глазах у толпы одногруппников.

— И властно овладел прямо на кафедре? Сорвал пару, препод на вас обиделся и завалил на зачёте?

Я замотала головой. Вряд ли Ден в принципе мог кем-то властно овладеть, и зачем? Аристократичный, обеспеченный красавчик, такому мало кто откажет. По нему сох весь наш поток и несколько преподавателей.

— Раздел и не овладел — точно негодяй! Так и запишем.

Больше похожий на актера Доктор начеркал что-то в блокноте и задумчиво уставился на меня, очерчивая пальцем губы.

— Ничего страшного, — я неотрывно следила за пальцем и идеальными, чувственными губами. Очень, очень жаль, что Доктор не работает в стриптизе, не отказалась бы от посещения его выступлений. И творческий псевдоним «Доктор Всё» танцору подошёл бы больше, чем коучу. — На мне была маечка и колготки плотностью в семьсот ден.

— Семьсо-о-от? — его брови поползли вверх так, будто я назвала свой вес, а не количество ден моих колготок. — И где вы только сподобились найти такое чудо? Впрочем нет, не говорите, это тайное знание должно распространяться только шепотом, на ухо подругам из клуба «Сбереги девственность до семидесяти».

— Я не… — не люблю распространяться о личной жизни, но сейчас донести до Доктора информацию о моей востребованности в личной жизни казалось крайне важным.

— Нет, ничего не говорите, мне нужно время все обдумать!

Он минут пять тер виски и многозначительно молчал. Никогда бы не узнала это чудо мимики, не будь оно настолько киношным. После Доктор забросал меня вопросами, заставил заполнить анкету и пройти тест: «Кто вы в Мстителях?», постоять на одной ноге в какой-то позе из йоги и поискать в интернете страницу Дена. Странно, но Дубровский избегал сетевой публичности, единственная его страница выглядела заброшенной, а на снимке Дэн стоял к объективу вполоборота, закрыв лицо солнцезащитными очками.

— Основа моей методики, — наконец заговорил Доктор Всё, — дойти до крайней точки, до момента, которого вы боитесь больше всего. А вы, Глафира Сорокина, больше всего боитесь оказаться во власти негодяя, а конкретно — Дениса Дубровского. Поэтому я предлагаю вам добровольно стать его рабыней на месяц.

— Ну знаете!

Я вскочила, подхватила сумку и крикнула уже от двери:

— И я себя не на стенде «Все по тридцать» нашла, чтобы сдаваться в рабство! Женщина в двадцать первом веке может позволить себе работать в такси и не лечиться рабством! Ещё бы массовое изнасилование предложили или битьё камнями!

Почувствовав себе Кларой Цеткин, как минимум, я гордо вздернула нос и развернулась к Доктору спиной.

— Фира, когда вы поймёте, что жизнь — полное дно, а без решительных перемен по нему стучат все активнее, тогда вернётесь, и я буду ждать. Это для вашего же блага!

3

— Все же ради тебя, Фира! — сестра неслась по торговому центру и тащила меня вперёд, как на буксире. — Ну когда ты сама ещё слетаешь отдохнуть? А мы с Игоряшей купим тебе билет и оплатим проживание. Пять звёзд, все включено.

— Я поработать хотела, — слабый аргумент для Нади, но очень весомый для меня.

Для таксиста новогодние праздники — самая горячая пора, можно солидно заработать, если желание есть. Тем более многие конкуренты разъезжаются на отдых, а у меня нет мужа или детей, с которыми нужно ходить по гостям и на утренники. Я могу только возить других на эти маленькие праздники.

Но Надя же как танк: если вбила себе в голову, что сестра должна ехать с ними на отдых, то переубедить не получится. Она же в самом деле желает мне добра: не так и плохо слетать на море вместе с племяшками.

— Ну нельзя же постоянно работать, Фир! Развеешься, познакомишься с кем-то, давай, соглашайся, все ради тебя! Игоряша не хотел тратиться на лишний билет, а я настояла! Слетаем впятером, с тебя всего-то немного денег на личные расходы и одежда. Ну и пару часиков в день приглядеть за мелкими, пустяки же!

В ее огромных голубых глазах светилось столько искренней мольбы и так трогательно дрожали мелкие слезинки, что лёгкие уже выталкивали воздух, чтобы озвучить «да». Хотя никуда лететь мне не хотелось. Люблю племяшей, но не двадцать четыре часа в сутки. Эта банда способна и святого довести. Как и Игоряша. Зять постоянно смотрит на меня, как на бедную родственницу, которую принимает дома из милости. Десять дней с ним в одном отеле не то, что хочется пережить в отпуске. Лучше уж Дубровскому сдаться в рабство на месяц, чем это. Пожалуй, с такого ракурса методика доктора уже не выглядит настолько глупой. «Не смогла полететь, потому что была на лечении» — отличная же отговорка!

— Не…

— Даже не буду слушать твои глупости, — Надя застыла напротив витрины, сулившей соблазнительные скидки на кошмарных кукол в шариках. Наверняка сейчас потащит меня в «магазин зла», вот честное слово, лучше зимнюю резину купить, чем набор этих кукол. И дешевле. Но кому же интересно мое мнение?

— Сама не понимаешь своего счастья, — давила сестра. — Ну что киснуть в одиночестве, а так проведешь время с семьёй!

С ее семьёй, стоило бы уточнить. С которой я и так живу, точнее — они со мной, но это долгая история. И в Новый год всем хочется чуда, мое же будет заключаться в одиночестве. И ей богу, встретить праздник сидя в машине с бутылкой детского шампанского и чокнуться с кивающей собачкой — не самый плохой вариант. Она, по крайней мере, не хмурит брови, когда я тянусь к тарелке или прошу племяшей не кричать на ухо.

После покупки кукол Надя пыталась затащить меня и в другой магазин, с платьями, но от избытка шума, розового, блестящего и единорогов уже кружилась голова и я позорно сбежала, прикрывшись неотложным вызовом на работу. На подземной парковке выдохнула, щёлкнула брелоком от сигнализации и со вздохом плюхнулась в салон. Там легонько стукнула по носу кивающую корги и завела мотор.

Я ещё никому не говорила, но уже приготовила себе подарок к празднику: договорилась о покупке щенка, девочки. Та только-только родилась и ещё не открыла глаза, но я уже почти влюбилась в эту черно-белую мордашку. Конечно, Надя с мужем будут против, но, в конце концов, они могут съехать к себе. Так и скажу им. Вот.

Чтобы не сидеть без дела, я включила приложение и почти сразу поймала заказ. Перед праздниками все суетились и куда-то спешили, почти у каждого в руках был то пакет, то чехол с костюмом для утренника. Один мужчина влез даже с небольшой ёлкой, не предупредив об этом, набросал иголок на заднее сидение, зато оставил неплохие чаевые.

Последнего пассажира я взяла ближе к девяти вечера, чтобы вернуться домой, когда все начинают готовиться ко сну. На практике именно в это время меньше всего риск нарваться на недовольство зятя. А работать дальше уже рискованно, чем позднее едешь, тем больше риск нарваться на подвыпившую компанию, а они всегда приносят проблемы.

… Последний. Все, хватит, этот точно будет последним. Шея уже ныла, и внимание начинало рассеиваться, а мне ещё нужно подготовиться к завтрашним парам. Оператор по рации назвал адрес, совсем недалеко, и я поспешила перехватить заказ.

Вместо одного пассажира в салон сели сразу четверо: две девушки и два парня, трое из которых — мои одногруппнику. А рядом, заполонив салон запахом туалетной воды и геля для душа — сам Денис «Я выше всего этого» Дубровский. Он узнал меня сразу, слишком долго смотрел в первую минуту, но не стал здороваться или подначивать, назвал адрес и отвернулся, так и не пристегнув ремень безопасности. Троица сзади постоянно смеялась, особенно старалась Ирка, ее лошадиные погыгикивания били по правому виску не слабее мигрени. Шатохина сама себя считала девушкой Дубровского и пыталась убедить в этом его и окружающих.

Одногруппники обсуждали сегодняшний день, преподавателей и Сороку, то есть меня. Во что одета, как покупаю в столовой суп без хлеба и второго, как заснула вчера на паре или пришла в дырявых колготках. Последнее, кстати, вышло случайно: я просто упала на обледенелых ступенях универа.

В конце поездки Ден пихнул мне крупную купюру, почти силком вытащил из салона Ирку и вторую девушку, кажется, с младшего курса, а затем увел их и Никольского подальше.

К следующему дню я разменяла деньги, отложила то, что полагалось за поездку, остальное попыталась на перемене, пока никто не видит, всучить Дену. Он изогнул брови, затем резко шагнул вперёд, прижал меня к стене и вернул все.

— Ещё раз так сделаешь — снова платье стащу.

У меня от страха коленки задрожали, а деньги камнем оттягивали карман. Но перечить Дубровскому себе дороже.

— Н-не надо, — только и смогла пробормотать.

Тогда Ден отступил и снова как будто прекратил меня замечать, ровно до того раза, как я съела его контрольную.

4

Вот и сегодня с последним пассажиром не очень повезло. Мужчина в темном пальто и странной шапке, распространял такой стойкий и неприятно резкий запах парфюма, что я чихнула. Пассажир почти постоянно разговаривал по телефону, флиртуя с кем-то настолько неловко и пошло, что даже мне стало за него стыдно. Надо очень страдать от одиночества, чтобы искренне и с радостью принимать такое. И внешностью Ромео тоже не вышел: чуть старше моего отчима, с солидным животом, от которого пуховик почти трещал и сальной улыбочкой. Последнее раздражало сильнее всего. Особенно когда разговор закончился, а пассажир переключился на меня, засыпав вопросами.

А как зовут красавицу? Как ее муж отпустил работать в такси? Во сколько она заканчивает? Какие планы на вечер? Я неопределенно угукала, пожимала плечами и в целом делала вид, что блондинки, однозадачные существа, не приспособленные болтать и управлять автомобилем. Пассажиру это не нравилось, кажется, в его планах на вечер внезапно и без всякого согласования со второй стороной появилось жаркое интимное действо с таксисткой. Хотя на работу я всегда старалась одеться как можно неприметнее, убрать волосы под берет и не делать макияж. Но некоторых и такое заводило: не стюардесса, конечно, но тоже экстрим и экзотика. Как правило, дальше пошловатых шуточек и предложений вместе провести ночь дело не шло, но на всякий случай у меня под сидением лежал шокер. Для общей уверенности скорее, чем для реальной обороны.

— А если я не стану платить, пока не получу номер телефона? — он наклонился еще чуть ближе, чтобы меня совсем снесло одеколоном «Антисекс», хотя, если принюхаться, это скорее был «Антимоль» или «Таракановнет». Я понимаю, что мужа надо держать в строгости и не давать тому слишком хорошую туалетную воду, но и самой же нюхать придется! А этому ловеласу запах точно не помеха, возможно, жена пыталась его отравить?

— Так что, красавица? — продолжал он.

— А ничего, — я пожала плечами. — Что я могу сделать здоровому мужику? Да и очень надо ложиться в больницу из-за пары сотен. Не обеднею.

И уж тем более не стану давать номер такому человеку. Но одеколон «Секс-и-моль» слишком затуманил его мозг, поэтому мужчина фыркнул и откинулся назад.

— Ишь какая гордая! Ну и сиди без денег.

Я затормозила у панельной многоэтажки, обозначенной как цель поездки и нейтральным тоном назвала сумму за поездку. Пассажир хмыкнул ещё раз и выскочил наружу, нарочито громко хлопнув дверью. Там прошел по небольшой расчищенной тропинке, обнял полноватую женщину в длинной шубе, картинно поцеловал руку второй даме, чуть постарше и теперь рассказывал им что-то.

Бежать вслед и скандалить — не по мне, и засмеют ведь. Только и остается, что сидеть и смотреть. Можно ещё постучать пальцами по рулю. А после — завести мотор, включить передачу и ехать домой, радуясь тому, что меня всего-то обманули, а не попытались изнасиловать. Надо во всем искать позитив, скоро же Новый год, йеху-у-у!

Мужчина и женщины смеялись, болтали, обсуждали что-то. Я же моментом расстегнула короткий пуховик, быстро запустила руки под свитер и стащила бюстгальтер. Даже лямки внезапно быстро отстегнулись, а после пристегнулась обратно. Схватив черные кружева, я выскочила из машины и понеслась к говорившим.

— Мужчина, мужчина, погодите! Ваша спутница забыла, а мне чужого не надо! — и впихнула ему в руки бюстгальтер.

У женщин глаза полезли на лоб, а бедолага попытался откреститься от моего «подарка».

— Что ты творишь? Не было ничего!

— Ничего не знаю, — я подняла руки и отступила назад, — только возвращаю потерянное, чтобы вы на меня жалобу не написали.

Он попытался ещё возразить, но тут получил пакетами с двух сторон и шквал обвинений в том, какой козлиный кобель достался им в мужезятя. Я же быстро отбежала, села в машину и поехала домой. Пьянящий кураж от безоговорочной победы выветрился, вместо него осталось одно разочарование в себе. Молодец, ничего не скажешь! Мало того, что отвезла мужчину бесплатно, теперь ещё должна сервису и считай выкинула почти новый лифчик. Фирменный, между прочим, удачной расцветки, чтобы и на свидание, и на каждый день, как говорили консультанты. Если бы у меня был такой три года назад, возможно, все бы и сложилось иначе.

5

…Тогда мы всей, ну ладно, почти всей группой, собрались в кафе. Отмечали приближающийся Новый год. Меня затащила Анька, почти за руку, как ребенка. Она же внесла за деньги за нас обеих, под мои клятвенные заверения вернуть все после праздников.

Платье я взяла у Нади и почти весь вечер боялась за него и старалась не подходить к танцполу и не тянуться за едой. Анька только хмурила брови и сама накладывала мне закуски и нарезку.

Все наши веселились, танцевали, участвовали в дурацких конкурсах, из-за стола не выходили только мы с Деном. Он тоже почти не ел и не пил, списывался с кем-то по смартфону и изредка смотрел на меня. Тогда его серые глаза темнели, приобретали какое-то странное выражение и сосредоточенность. Один раз, когда играла медленная музыка, он подошёл и пригласил на танец. Я же вначале огляделась по сторонам, не прячется ли за моей спиной другая, подходящая Дубровскому девушка, проверила на ее наличие и пространство под столом, соседние стулья и потолок. После отрицательно замотала головой и вжалась в спинку. Не дамся живой, пусть так и знает! Платье у меня одно, и остаться без него посреди танцпола — никакого желания.

Затем я ненадолго отлучилась в туалет, а когда вернулась и села, почувствовала, как бедра и попу пропитывает холодная жидкость. Улыбающаяся Ирка помахала мне пустой бутылкой от лимонада и пошла дальше висеть на руке Дубровского.

Это было низко! Мягкая темная седушка хорошо впитала жидкость, теперь также хорошо отдавала ее моему платью. Светло-бежевому и тонкому, на таком любое пятно будет с другого конца зала заметно. И что теперь делать? Анька убежала куда-то, более или менее адекватная Наташа, наша староста, вовсю отплясывала в самом центре, а больше никому я бы в произошедшем не призналась.

Дубровский сверлил взглядом, затем тоже куда-то ушел. А у меня на глаза навернулись слезы: мало того, что Надя убьет за платье, так ещё и встать не получится до того момента, пока все не разойдутся.

Ден вернулся быстро, зажимая в руках свое пальто и мой короткий пуховик. По пути перебросился парой слов с официантом, пихнул тому купюру и подошёл к столу. Накинул мне на плечи пальто и рывком поднял на ноги, а после вывел из ресторана, усадил в свою машину и включил печку. Все это молча. Только в салоне подул на пальцы и спросил:

— Куда подбросить?

— Э-э-э, — домой нельзя, там Надя сразу убьет за платье, мама с отчимом живут за городом, но туда минут сорок ехать. А Ден, наверное, устал.

— Ясно, — бросил он и тронулся с места.

Не знаю, что ему там было ясно, но спорить с Дубровским, сидя в его машине и кутаясь в его пальто — неправильно. Точнее, было бы неправильно, имей я силы в принципе спорить с Деном.

Он же уверенно вел, без лишней наглости, но и не робея на дороге, вез куда-то за город, точно не к своей квартире в центре. В голове сразу выстроились картинки, как мы останавливаемся в лесу, Ден вытаскивает меня наружу и… Честно, не знаю. Для любого «и» он легко мог найти себе более подходящую девушку. А на маньяка Дэн не походил, скорее — на полностью замороженного Кая из сказки про Снежную Королеву.

— Отчим работает в прокуратуре, — я пискнула, избегая даже смотреть на Дубровского. — Будут искать.

— Так позвони, — без пояснений и замешательства он протянул мне смартфон и разблокировал экран.

— А он спросит, где я, с кем, куда собираюсь, когда вернусь.

— Расскажи.

В этом весь Денис. «Расскажи». А о чем? За стеклом виднелись только дорожные знаки и сосновый лес с двух сторон. Конечно, я представляла, куда мы едем, в этой стороне располагался элитный коттеджный поселок, вроде бы там жил отец Дэна, но сомнения, сомнения оставались. Зачем бы нашему принцу и красавчику везти меня туда? Показать свою тайную комнату для игр? У такого странного, отрешённого парня должны быть секреты в шкафу. А миллионеры с тайными комнатами питают слабость к серым мышкам, вроде меня. Не знаю почему, но книги врать не будут! Возможно, комплексы. Возможно, страх получить ногой в пах от более ярких и активных людей. Хотя, скорее всего, Дубровский просто решил не заморачиваться и привезти меня к себе, чтобы не петлять по городу, как возят забытую приятелем коробку.

В общем, пока мы доехали до ворот поселка, я успела мысленно побывать в тайной комнате, выучить вместе с Дубровским сопромат и вымыть окна во всем огромном доме. Нет, поселке. Право слово, на этом фантазия иссякла.

6

Тем временем мы проехали через пост охраны и добрались до самого особняка. Вполне уютного деревянного двухэтажного дома, без колоннады на входе или светильников, сделанных в виде рыцарских доспехов. Он подсвечивался только уличными фонарями, будто внутри в самом деле никого не было.

— Отец и мачеха улетели на Бора-Бора и отпустили прислугу на каникулы, я обещал приглядеть за домом, — только и бросил Ден, помогая мне выбраться из машины.

Гараж оказался огромным, сразу на пять машин и один мотоцикл, стоявший в самом углу. С языка рвалось признание, что я еще и неплохой автомеханик, отлично готовлю борщ и в целом многогранная и интересная личность, пригодная не только для тайных комнат. Но Ден тащил и тащил, не слишком беспокоясь за свое пальто, да и мой пуховик остался на заднем сидении.

— Переночуем, а завтра довезу тебя до универа.

— Лучше до въезда в город.

Не хватало еще приехать на пары вместе с Дубровским, я и так номер один в рейтинге самых странных людей потока, а мы с нашим принцем еще и уехали вместе. Но после того, как он спас меня от позора, я согласна была даже на тайную комнату. И окна. Ден же изогнул брови после моих слов. Конечно, кто бы не хотел стать девушкой его величества хотя бы на день? Кто? Сорока бы не хотела, вот.

Он вошел внутрь из гаража, щелкнул выключателем и отобрал у меня пальто, развернул, любуясь на пятно и хмыкнул. Я же машинально закрылась руками и отпрянула от него:

— Только не рви! Это Надино дорогое фирменное платье, она его покупала себе на корпоратив, но, думаю, теперь наденет на мои похороны.

— Платье — говно.

И сразу же отвернулся к бару, налил нам чего-то коричневого и приятно пахнущего в бокалы, на самое донышко, из одного отпил сам, второй пихнул мне в руки.

— И велико тебе на два размера. Сними и выбрось, Сорока. Сестра переживет.

Я отпила совсем немного, тут же закашлялась и почувствовала, как начинает «вести» от алкоголя. Не пью же совсем, ни капли, зачем согласилась?

Ден попытался усадить меня в кресло, но запачкать еще и его — верх позора. Поэтому через секунду, ожидаемо, платье сползло к моим ногам, а на голову и плечи упал свитер Дэна. Он стянул его вниз и расправил на мне, потом все же усадил в кресло. Хотя лучше бы тайная комната или окна. Вспомнив, что на мне сегодня за белье, я еще сильнее захотела провалиться сквозь землю.

— Слишком обо всем заморачиваешься, нельзя так. Это просто тряпка и просто трусы. Давай, за Новый год!

И поднес бокал к моему, чтобы чокнуться. Если было что-то более странное чем напиваться с Дубровским, то это напиваться с ним в огромном пустом особняке, как будто на настоящем романтическом свидании. Для полноты сюра не хватало только того, как Ден подходит, берет меня на руки и несёт в спальню, на огромную кровать.

И тут он в самом деле встал, распрямив свои метр девяносто. Огляделся, затем взял с каминной полки пульт и что-то на нем щёлкнул. Свет тут же погас, зато вспыхнули гирлянды, которыми была украшена гостиная. Елки здесь не было, только какие-то вычурные, явно дизайнерские игрушки, свисавшие с потолка на лентах. Ден повозился немного и разжег самый настоящий камин, такой же ирреальный, как сам одногруппник в его оранжево-желтых бликах. А после он долил мне то самое коричневое и подозрительное, точно опознать которое мне мешало беспросветное дилетантство в области коричневых напитков не из кофейного автомата.

— За удачную сдачу сессии! — предложил он и снова сделал глоток, я же только пригубила, уже знакомая с коварством напитка.

— А ты меня уделала, Сорока.

После его слов я чуть не заползла под кресло от страха: столько слов разом от Дубровского я не слышала за все предшествующие годы учебы.

— Одна четверка против моих двух, — закончил он и криво улыбнулся.

Ну все, теперь он точно прикончит меня и расчленит. Или…

— А у тебя есть тайная комната? — я пискнула и вжалась в кресло. Здесь даже и не угадать, какой ответ страшнее: что она есть, или что ее нет. Во втором случае вероятность расчленения как бы выше, а в первом время перед ним пройдет гораздо страшнее. Но Денис, как и всякий порядочный миллионер, точно не терялся после вопроса о тайной комнате. Наверняка его готовили к этому, обучали, так сказать, правилам поведения при встрече с серой мышью, потому как он просто встал и подал мне руку:

— Заковыристо ты о туалете, идем.

Я тайком выдохнула и поплелась следом за ним, делая вид, что не заметила протянутой руки. А по пути быстро наклонилась, чтобы забрать Надино платье, вдруг получится застирать пятно?.

Из-за широкой спины Дена видно ничего не было, да и света здесь — только из гостиной и фонарный из окон, так что дом богатеев так и остался неосмотренным. Зато санузел, площадью во всю мою комнату впечатлил. Я даже ненадолго представила, как лежу в джакузи с бокалом шампанского и смотрю в окно, на падающий снег. Нет, к чему вранье? Я представила, как лежу в объятиях Дена, всей спиной чувствуя его грудь, как его руки скользят по моему телу, губы находят мочку уха, аккуратно захватывают, в то время как вокруг нас бурлит вода, точно шампанское в праздничных бокалах.

В общем, такой себе из меня порнорежисер. И с фантазией негусто. Была бы другая, не села бы задницей в лимонад и не тупила так сильно там, в гостиной. Конечно, первый красавчик нашего курса, настолько неприступный, что преподаватель физики сравнивал его с Марсом: все его хотят, а он никому не дается. И тут вдруг я. Глафира «Тридцать три несчастья» Сорокина, самый упертый ботан и самая серая из мышей. Дубровский, по правде, тоже ботан, но у него даже это выходило очень круто и органично. Этакий сексуальный принц ботаников, король ваших тайных фантазий.

Я продолжала вздыхать и пытаться застирать Надино платье. От мыла и воды ткань как-то подозрительно изменила цвет и начала ползти стрелками прямо под моими пальцами. Не все платье, так ткань точно неважная, но если скажу об этом сестре, то вместо Сороки в универе будет только мое траурное фото. Вот как, как после этого можно не расплакаться? Зачем только послушала Аньку и потащилась на эту вечеринку аля «Только у нас новогодние корпоративы от 1500 рублей!»

— Можно? — он стукнул один раз, но входить не стал. Хотя чего уж, после двух сдернутых платьев мистер Сексуальная Фантазия Фиры мог бы быть и понаглее.

— Я не одета, — писк вышел жалким и очень тонким. Природа поскупилась на низкий, бархатистый голос, положенный всем тем, кто тоже может стать героиней чьих-то фантазий.

— Ревешь там, Сорока?

На всякий случай я замотала головой, но дверь уже открылась и в нее вошел Дэн с чем-то светлым и упакованным в чехол для одежды. Дубровский все шел и шел на меня, пока не прижал к комоду. Интересно, если сейчас плюхнуться на колени, я смогу проползти у него между ног? В фильмах этот трюк здорово выходит!

— Держи, — Ден пихнул мне в руки чехол и забрал испорченное Надино платье. — Это моей мачехи, совсем новое, от крутого японского модельера. Клэр вечно гребет все подряд, потом даже не вспоминает, чем забит гардероб. Если твоей сестре не подойдет — скажи, что она зажралась. И идем, подберем тебе что-нибудь. Хотя ты и в свитере хороша, знаешь?

Вот это вряд ли. Вот это очень вряд ли.

Я на всякий случай потянула низ свитера к коленкам, другой рукой прижимая к себе платье. Возможно, Надя в самом деле удовлетворится платьем. По виду оно так точно не хуже. Если в принципе можно представить вариант, в котором мачеха Дубровского покупает платье хуже, чем то, что висит в обычном сетевом магазине на стойке «Распродажа».

Очень хотелось распевать «I Will Survive» и даже пританцовывать. Мешало только то, что за подарки всегда нужно расплачиваться, а я и так слишком долго пользуюсь хорошим настроением Дена. Сейчас он просто стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и разглядывал меня. Наверное до сих пор терзается воспоминаниями о моих бежевых, гимнастических трусах. Ну не нашла других. А эти идеально облегают и подобраны в тон.

— Идем, изнасиловать тебя можно было и раньше, — он протянул руку, будто хотел взять меня и вести за собой.

— Так там холодно и… Денечка, миленький, ну отпусти меня, а? Все-все контрольные за тебя…

— Съешь? — он изогнул брови, подошел вплотную и отобрал у меня платье. Вот, доболталась. Но «Мы живем, чтобы сдохнуть» — тоже не такая плохая песня.

Я стояла и кусала губы, не зная, что ему ответить. Всего-то одну и сжевала, но на то были причины! Очень веские! Правда, Дену я никогда о них не скажу.

— Что же ты такая трусиха, Сорока? Правда веришь, что я тебя обижу?

Он всей своей многокилограммовой маскулинной махиной наклонился надо мной, прижал к комоду и поцеловал, прижимая к себе. Я же вначале растерялась, потом хотела высказать, что в общем-то не против, только целоваться не умею, и это даже хорошо, что он целует меня без спроса и поздно уже отматывать время назад, потому что его разочарование уже наверняка наступило.

Но он так жадно и по-хозяйски обнимал меня за талию, прижимал к себе и будто хотел выпить, осушить до самого дна, что все мысли вылетели, тем более заготовленная речь. Ну уж если сам Дубровский, наш принц, решил поцеловать меня, исполнить, так сказать, незатейливую пролетарскую мечту обычной студентки, то мне ли Глафире Сорокиной, его останавливать.

В общем, если случалось в моей жизни что-то необыкновенное и чудесное, то пропуском к тому послужила не потерянная туфелька и не убежавший кролик, а обычная бутылка лимонада, вылитая на стул. Дубровский в самом деле не обидел меня ни чем, просто поцеловал пару раз, потом долго разговаривал, сидя у камина. Я же только пила коньяк, бестолково подхихикивала и тихо удивлялась тому, что одногруппник в принципе умеет столько говорить. Еще он приглашал на свидание, выпытывал мои планы, предлагал встречаться…

А на следующий день в институте просто поздоровался и прошел мимо…

7

После жадного казановы я взяла ещё нескольких пассажиров, вполне благополучных. Можно было работать и дальше, но разнылась спина и в глаза будто песок насыпали. Я заехала в свой двор, припарковала машину так, чтобы видеть окна квартиры, вытащила термос с кофе и ждала, пока родственники лягут спать. Сил общаться с кем-либо не было, а особенно — выслушивать претензии сестры за долгое отсутствие, ворчание Игоря или крики племянниц. На которых после девяти вечера нападало натуральное бешенство. Абсолютно милые и тихие днем, ко времени сна племяшки превращались в секретное и особо мощное оружие чайлдфри, потому как пять минут их концерта и беготни по дому у любого отобьют желание заводить детей.

Но свет в окнах все не гас, запасы кофе иссякли, а без отопления в машине становилось все холоднее. Еще в моей комнате исчезли шторы. А я-то сижу и думаю: что не так? Надеюсь, Надя решила их просто постирать перед Новым годом.

Не просто. На пороге квартиры меня ждала гора коробок, мои справочники и учебники в пакетах для мусора и одинокий кактус сверху. Подумать только, как, оказывается, много вещей хранилось в моей небольшой комнате.

— Это ч-что? — не снимая пуховик я влетела в кухню и остановилась напротив Нади.

— Мы с Игоряшей, — медленно, как умственно отсталой, проговорила сестра, — решили на время поездки нанять бригаду рабочих, сделать ремонт в комнате и переселить туда Полину и Алину. Представь как здорово: мы отдохнем, а вернемся в уже готовое и чистое помещение. Ты же всегда жаловалась, что не высыпается там: громыхает муровоз и ругаются дворники. А здесь, на кухне, будет очень здорово: тихо и диван мягче.

У меня даже воздух закончился от возмущения, зять только насупился и сверлил меня взглядом. Сейчас еще демонстративно соберет вещи и уйдет к своей маме. Не раз, не раз я видела подобное представление. В последний — я отказалась забирать их с приятелями из бани в три часа ночи. «Фирочка, ну что тебе стоит, ты же на машинке вжик и на месте!» — уговаривала Надя. Но я тогда отстояла свое право на сон, отстою и сейчас.

— Я еще не решила, поезду ли с вами, — голос прозвучал жалко, без должной уверенности.

— Билет уже купили, а возвращать — потеряем деньги, — припечатал Игорь. — Потратились на тебя, оплатили номер и перелет, и все равно не так!

— Да, Фирочка, ну что ты в самом деле? — Надя снова сложила брови домиком и с такой мольбой уставилась на меня, что все несогласие и протест разом усохли.

Наденьку надо беречь. Наденьке нужно уступать. Наденьку нельзя расстраивать. Мама с детства вбивала мне эти мысли в голову, теперь не получалось от них избавиться. У Нади в детстве были серьезные проблемы с сердцем, ее даже оперировали дважды. Первый — не совсем удачно, сестра чуть не погибла, зато потом все наладилось и Надю даже сняли с учета у кардиолога. Но страх потерять старшую дочь навсегда въелся в подкорку мамы, а после перешел ко мне. Те события почти не помню, совсем маленькой была, зато росла в постоянном страхе обидеть или расстроить сестру, которая может умереть от сильных эмоций.

Кажется, она знала об этом и самую малость пользовалась. Или не малость. Слезинки-то дрожат почти натурально и точно так, как в торговом центре. Но я слишком устала за сегодня, чтобы вестись на провокации.

— Наймите няню для поездки, — выпалила я и сразу втянула голову в плечи. Игорь растерялся от столь вопиющего неповиновения, поэтому можно было продолжить: — буду работать все праздники, не до отдыха. И вещи завтра тоже верну в комнату, ремонт пока не планирую: через пару месяцев мне привезут щенка, он все равно будет грызть мебель и писаться, вот подрастет, тогда и подумаю о смене ламината и поклейке обоев. Возможно, переставлю кровать по фэн шую, в зону любви…

— Собаку? — Игорь медленно встал, затем бросил тарелку в мойку, расколов стекло, и направился к выходу. — Я не буду жить в одном доме с псиной!

Хотелось сказать, что и мне боязно оставлять щенка с людьми, которые вытащили вещи из комнаты, не спросила на то разрешения, но промолчала. Как и о том, что если бы знала о такой собакобоязни, давно бы уже притащила домой Кабысдоха с гаражей. Вряд ли в мире есть собака, которая будет уходить от моей сестры к маме и грозить разводом. Или напивается ночами в бане, а вызвать такси ей не позволяет жадность.

Надя бросилась вслед мужу, который нарочито медленно одевался, Полина услышала про собаку и визжала от радости, Алина визжала просто так, в силу полуторагодовалого возраста мало понимая в собаках, зато много — в веселье. Соседка снизу сразу же заколотила по батарее, сверху решили под шумок просверлить пару отверстий в неположенное время, а Надин кот демонстративно разгреб наполнитель по всему коридору, после чего страшно довольный направился в гостиную.

Пожалуй, было что-то в предложении Доктора Всё: один молчаливый Денис точно не сможет производить столько шума.

8

Я чувствовала себя дико виноватой, хотя понимала, что вроде как не за что, злилась на себя, на Надю и Игоря, и от этого чувствовала себя виноватой ещё больше. Какая-то рохля! Неужели нельзя было четко и однозначно дать понять сестре, что им давно пора съехать? И уж точно не по-родственному выселять меня на кухонный диван-малютку. Я взрослый человек, нуждаюсь в уединении и двери! Желательно в той, которая разделяет лестничную площадку и квартиру, а не просто мою комнату. А если я решу привести кого-то в гости? Не то чтобы у меня кто-то был, не то чтобы этот кто-то даже в теории мог прийти в квартиру, наполненную родней, но хочу иметь такую возможность, на всякий случай!

Хотя какие там парни, я, как оказалось, даже собаку привести не могу. В собственную квартиру! У Нади, между прочим, была своя, однокомнатная, но в новом районе, а не двушка в пятиэтажке, как у меня. В свое время мама продала их с папой трешку и дачу, оставшийся от бабушки домик и купила три небольших квартиры: себе и дочерям. После свадьбы Надя с Игоряшей решили продать жилплощадь и начать строительство дома. По их планам тот возводился за полтора года, которые молодые планировали жить у родителей. Но с тех пор прошло уже больше семи, а дом ненамного ушел от состояния коробка с крышей. Распланированная махина на триста с лишним квадратов тянула все больше денег, начинала постепенно рушится и даже риелтор покрутил носом и заявил, что в продажу она уйдет по цене чуть большей, чем голый участок.

Мама Игоряши невестку с внуками не слишком жаловала, наша — внезапно вышла замуж, и жить сестре оказалось не то что негде, но проблемы были. На их счастье как раз в тот момент я решила покорить север с его громадными заработками и суровой природой. Надя уговорила меня сдать им квартиру на время командировки, это же так удобно: им скидка, мне — пригляженное жилье и небольшая прибавка к зарплате. Я вернулась спустя три месяца с тяжелой пневмонией, без особенных денег и с мыслью больше не покидать среднюю полосу.

Надя просилась пожить со мной ещё немного, буквально месяц, дальше они проведут в дом отопление, сделают жилыми пару комнат и оставят мою квартиру. Но время шло, а сестра с мужем все прочнее укреплялись на чужих квадратных метрах. Я пыталась намекнуть, что пора бы расстаться, но надежда быть понятой таяла с каждым днем. Постепенно Игорь так прижился, что начал считать гостьей меня, о чем постоянно напоминал. Вот как сегодня.

Они с Надей громко ругались в коридоре. Игорь требовал угомонить меня, образумить и наставить на путь истинный. Надя рыдала. Кот с любопытством следил за ними, прильнула к полу и притопывая задними ногами, секунда и бросится на кого-нибудь из спорщиков. После Игорь крикнул, что пока я живу в этой квартире, ноги его здесь не будет и хлопнул дверью.

«Подожди, ты забыл жену и детей! Ну забери хотя бы кота!» — хотелось крикнуть вслед, но я промолчала, отмахиваясь краем шарфа. А что? Игорь и Алехандро были самыми прожорливыми, а значит и затратными членами семьи. Без них наших с Надей зарплат хватит, чтобы содержать девочек.

Сестра все захлебывалась рыданиями, а я не решалась выйти из кухни, зато стащила пуховик. Надо пересидеть пару минут, потом Надя успокоится и пойдет звонить маме. А пока можно сделать себе бутерброд.

— Фира-а-а! — на последнем звуке мои хлеб и ветчина полетели на пол, к радости Хандры, как звала кота Полина.

— Фира, ты шляешься по мужикам, поэтому нарочно довела Игоряшу! — продолжала вопить сестра, покрывшаяся от гнева красными пятнами. — Профурсетка!

— Настаиваю на суфражистке! Если уж мы решили использовать анахронизмы, — пискнула я и попыталась прикрыться руками. Тонкая водолазка отчетливо очертила ничем не удерживаемую грудь. Значит, вот от чего понесло Надю.

Но я взрослая дев… женщина, имею право приходить в собственную квартиру в таком виде, в котором захочу. И совсем не виновата, что сестре в мужья достался такой неуравновешенный маменькин сынок, который мою квартиру любит много сильнее, чем Наденьку.

Сестра этого предпочитала не замечать, поэтому накричала на меня, хлопнула дверь так, что задрожали стекла, а кот от испуга забился под кухонный гарнитур и ушла громко рыдать в гостиную. У меня же руки мелко тряслись и очень хотелось горячего какао, но сил на приготовление не осталось.

Надо было сразу после возвращения с севера распрощаться с родней, не дать им пустить корни на моих квадратных метрах. А теперь поздно. Но если так и не решусь на решительный разговор — однажды мои вещи окажутся не в коридоре, а на улице.

— Фира, — Полина села рядом и подвинула ко мне тарелку, — держи, это тебе.

На белоснежном фарфоре лежал здоровенный бутерброд, состоящий из батона, втрое более толстого слоя шоколадно-ореховой пасты, разноцветного драже, карамельки, ложки меда и ломтика сырокопченой колбасы.

— Спасибо, солнышко! — я откусила немного и сразу потянулась к воде, чтобы запить невозможную сладость.

— Пожалуйста. Ты у меня самая-самая лучшая тетя. И собака тоже будет самая-самая лучшая. Спрячем ее от папы под кроватью, это будет наш с тобой секретик.

— Хорошо, — да что мне остается, в самом деле, кроме как прятать щенка под кроватью?

— А тебе правда плохо? — она подсела еще ближе и погладила меня по волосам. — Мама говорила бабушке, что у тебя голова больная.

* * *

— Точно! Больная на голову! Шибанутая! Идиотка! — Семеныч, владелец нашего таксопарка, кричал на меня нередко, но сегодня — с особенным запалом, не давая ни малейшего шанса оправдаться. — Воровать начала, коза? А ведь знал, знал, что нельзя брать девку на работу, но нет…

И как бы я вчера не настаивала на суфражистке, но толково отстоять право женщины на работу в такси, как и свое собственное — не выслушивать безосновательные обвинения — не получалось. В углу кабинета Семеныча, развалившись на трехногом стуле, ликовал тот самый вчерашний пассажир. Сегодня он пришел к моему начальнику и заявил, что я утащила у него швейцарские часы, золотые запонки и комплект женского белья, который он прикупил жене к Новому году. Но добрый и отходчивый мужчина был согласен замять дело за триста тысяч наличными. А вот Семеныч, похоже, нет. Он орал и требовал выплатить все, а потом забирать документы и проваливать из его таксопарка, пока никто не обратился в полицию.

От жуткой несправедливости и обиды я расплакалась, выскочила из кабинета, пронеслась по коридору и спустилась в гараж. Спряталась там за микроавтобус, чтобы в тишине и покое привести себя в порядок и успокоиться.

— А Фирку-то уволят, — раздался голос одного из коллег. Меня он не видел, зато кости перемывал с удовольствием. — Слышал, у мужика какого-то золотишко и лифон увела.

— Да, епт, перегибает Семеныч, не стала бы Фирка воровать. Он давно ее уволить хотел, да повода не было.

— Наконец-то! Семеныч перестанет попрекать, мол, глядите какая у нас Фира: всегда трезвая, аккуратная, чистенькая и работает, что долбанный китаец.

— Это точно. Давно ей пора мужичка найти и свалить отсюда. Мне жена всю кровь выпила, подозревает в том, что обжимаюсь тут с Сорокиной! Не докажешь же, что Фирка, как селёдка мороженая.

Значит, одного жена запилила, второй просто завидует моему умению не пить перед работой, поэтому так радуются грядущему увольнению? За что? Почему так? Я старалась хорошо работать, никогда не отказывалась поменяться сменами или прикрыть отсутствие перед начальством.

— И уйду! — суфражистка, на которой я вчера так настаивала, столкнула меня с горы покрышек и заставила выскочить прямо на коллег. Мужчины опешили и отшатнулись от меня. Но пора и закрепить успех. — Найду мужика, работу и с гордо поднятым подбородком унесусь в светлое будущее, пока вы сидеть здесь. В сумрачном настоящем, когда любой прошедший день лучше грядущего, а нынешний хуже вчерашнего! Открою коробку Шредингера и точно узнаю, жив ли кот!

После поплотнее запахнула куртку, подбросила на руке ключи от машины и удалилась, под едва слышное: «Прибухнула, видать, с горя».

9

Так как ничего, кроме криков, от Семеныча я не слышала, то посчитала, что мне выдали выходной. Для сбора денег и оставшегося самоуважения.

Первое вроде было, из отложенного на покупку щенка, а недостающее можно и в кредит взять. Хотя нет! Не буду ничего отдавать. Из таксопарка уволюсь, раз уж всем здесь так мешаю, а с мнимой кражей пусть полиция разбирается.

Окрылённая собственными мыслями, я подошла к машине и замерла. Кто-то проколол все шины. И тут же зазвонил телефон, пугающе мигнув фотографией Нади.

— Фира-а-а, — вопила она, — я умираю! Не забудь забрать Полину из садика и отвезти на танцы. А ещё Алину нужно к одиннадцати в больницу, на прививку, лучше приехать пораньше, потому как в два у нее занятия в развивающем центре…

Я не самый большой специалист по умирающим, но, думаю, они не так сильно пекутся о развивающих занятиях для ребенка, который ещё и горшок не освоил. Но Наденьку не переспорить. Тем более, когда она умирает. Все эти прививки, кружки, шины, работа — голова кругом.

— Я не могу! — сама не знаю, как это вырвалось, но раз Наденька замолчала, нужно давить дальше. — Очень много дел.

И сбросила вызов, сама ошалев от собственной дерзости. Пока Надя не успела перезвонить, выключила телефон, вынула из него аккумулятор и спрятала все по отдельности в сумку. Та, как назло, распахнулась, вываливая содержимое на снег. И сверху — тот самый сертификат на услуги Доктора Всё, как знак, вот оно, дно, Сорока. И снизу не стучат, потому как некому.

Но я же сильная и независимая женщина из двадцать первого века и могу сама разобраться с проблемами, без всяких там Докторов!

— Сорокин-на-а! — завопил Семеныч.

И вместо того, чтобы гордо выйти вперёд, озвучить, что думаю о начальниках-мизогинах, мстительных пассажирах и проблемах переработки мусора, — да, не к месту, но высказать давно хочется! — заодно и о том, что кто-то тоже может написать заявление в полицию по поводу шин, я позорно пригнулась, прячась за машину, сгребла все выпавшее из сумки, а после перебежками добралась до калитки и покинула территорию таксопарка.

Вот она, сильная и независимая женщина! Записывайтесь к ней на курсы самостоятельности и решительных действий. Рекомендуете друзьям и соседям, пишите в соцсетях. Глафира Сорокина — ваш личный проводник в мир неудач, неправильных решений и бесхребетности.

Кажется, администратор в центре Доктора Всё была обо мне не лучшего мнения, потому как молча протянула чашку чая и влажную салфетку в индивидуальной упаковке. Как намек: если не сможешь очистить свою жизнь, лучше заткни этой штукой сливное отверстие и утопись в раковине.

До такого я бы и сама додумалась, без дорогущих курсов у непонятных коучей, поэтому гордо расправила плечи, повесила свой пуховик, такой неуместно простой в дорогущем интерьере и неподалеку от холеной девушки-администратора, что стало немного стыдно. Как могла прикрыла его шарфом и шапкой, а после неуверенно пошла вверх по лестнице, к кабинету Доктора.

Мистер «Сделаю вам идеальную попу и жизнь» сидел в своем кресле и ел банан.

— Ну как ваше дно? — улыбнулся он и подвинул ко мне корзину с фруктами. — Наконец-то осознали тупиковость ситуации и необходимость профессиональной помощи?

— Да я просто мимо шла и реш…

На самом деле — да, хотела узнать, смогу ли получить немного денег, если откажусь от услуг по сертификату. Все-таки остаться перед праздниками без работы — не самое приятное происшествие. Точнее — без работы и с четырьмя проколотыми шинами.

— … решила спросить, что делать, если ты унылая рохля, о которую все вытирают ноги? Не для себя, конечно, для подруги.

10

— Я не унылая!

Да кого ни спроси, все знают о моем искрометном чувстве юмора, легком, покладистом нраве и прочих достоинствах. И отпор давать умею! Ситуация с Надей не в счет. И с Семенычем. И с вчерашним пассажиром. И с маминым подарком.

Глупо ведь как получилось: шла себе по торговому центру, ни о чем не думала, как наперерез бросился Дед Мороз с выбеленной козлиной бородкой и со словами: «Это то, что вам нужно для счастливой встречи нового года» всучил листовку. Толпа быстро развела нас, поэтому скомканный лист сгинул в недрах сумки.

Что может быть нужно для счастливой встречи нового года? Шампанское? Бенгальские огни? Номер службы доставки готовой еды? Ортопедический матрас? Лень даже было смотреть на эту ерунду. Развернула я лист только в машине и сразу же забросила в бардачок. «Доктор Всё поможет вам разобраться с психологическими проблема и обрести полное и всеобъемлющее счастье». После эта бумажка, будто заговоренная, попалась на глаза маме, которая подговорила отчима и они досрочно поздравили меня с наступающими праздниками сертификатом на счастье. Который я все еще надеялась обменять на деньги.

— Фира, не верю в такое быстрое исцеление, лучше съешьте банан, — Док указал на вазу. — Давайте. Властно хватайте его прямо за кожуру и вгрызайтесь в сочную мякоть.

— Не хочу. И я пришла забрать деньги за свой сертификат. По факту услуги не оказаны, поэтому имею право на частичную компенсацию.

— А вы счастливы?

— Еще нет, но деньги сделают меня чуть ближе к этому состоянию.

— Я подумаю над этим, когда съедите банан. Ну же!

— Не хоч…

— Живо ешь банан, Фира!

Руки сами собой схватили фрукт, очистили его и запихнули в рот. Я жевала и с трудом сдерживала слезы. Док же сложил ладони и подул в получившийся «домик», разглядывая меня, как подопытную мышь. Кстати, в его послужном списке не было диплома психолога, только старец, далай-лама и «Яблочко». Поэтому и методы такие странные: сдайся в рабство, съешь залежавшийся товар.

— Зачем? — я уже давилась бананом. Он будто склеивал зубы и не проталкивался дальше по пищеводу. Обычный же, но под взглядом Доктора трансформировался в самозатвердевающий пластилин.

— Никогда нельзя недооценивать силу фруктов, Фира! В них много полезных веществ. И однажды я спас девушку, просто съев банан!

Ну да, чуть проще, чем отправить кого-то в рабство, но это события из одного логического ряда. Доктор прочитал что-то такое в моих глазах, поэтому откинулся назад, повернулся полубоком вместе с креслом и мечтательно уставился в потолок.

— Два или три года назад я прогуливался по городу, глазел по сторонам, размышлял о вечном, торопился доставить пиццу за тридцать минут, иначе ее не оплатят, ну и всякое такое. И вот заметил очень грустную девушку на летней веранде кафе. Перед ней стояла тарелка с салатом из шпината и банан. Зеленое и желтое, безвкусное и чуть сладкое. Вегетарианское и вегетарианское. Сложнейший выбор, сложнейший Девушка уже почти плакала, добавляя соли в салат, потому как не могла выбрать, что же ей съесть на завтрак, чтобы не растолстеть до сорок второго размера. Она молитвенно сложила руки и глядела то на тарелки, то в небеса.

— Так банан же можно и собой забрать, — а свой я все же отложила, пока Доктор отвлекся.

— Потрясающее здравомыслие для человека, который хочет свернуть с пути истинного счастья ради каких-то денег! Не отвлекай меня! Так вот. Банан и шпинат. Шпинат и банан. Девушка была уже на грани отчаяния, когда я подошел, взял банан и съел его! Девушка подскочила, начала орать, звать охрану и полностью проигнорировала акт своего спасения. Ну что, уловила мораль истории?

— Не есть на открытых верандах кафе? — да, слишком очевидно и поверхностно, но большего я придумать не могла. Какой-то бред! Очевидно, старец Иоанн все же разок задел Доктора обухом того самого топора.

— Нет, Фира, все намного глубже и сложнее. Но вам только предстоит это понять. А также то, как правильно вычислить властного негодяя, который портит вам жизнь.

— Это же Денис, мы еще в прошлый раз выяснили, — напомнила я.

— Настоящий учитель не дает правильных ответов. Только подталкивает ученика к их поиску! И тогда мы искали не властного негодяя, а того, кто поможет исцелиться вам от подступающего стародевия.

— Нет такой болезни!

— Зато колготочки с семью сотнями ден у тебя уже есть! А это симптом третьей фазы.

Отлично, просто отлично. Значит, по его мнению, я не только подвержена этому «стародевию», так еще и перемахнула первые две фазы. На четвертой у меня должны самозавестись сорок котов и собак. В памяти сразу же всплыло фото моего будущего «коржика» и недавно вспыхнувшее желание подобрать серенького котенка, который так умильно смотрел на меня желтыми глазками, мяукал, топорщил шерстку и просился на руки, пока хозяйка не схватила его и не отчитала за привычку выбегать из квартиры и нестись на улицу.

— Когда пациент в таком состоянии, я решительно отказываю ему в разрыве контракта, тем более первые два испытания ты провалила. Кстати, «Глафира» — отличное имя, такое, с претензией.

— На что?

— На то, что его обладательница будет полно и всеобъемлюще счастлива, конечно!

Он широко улыбнулся, сверкнув такими идеальными, словно все лежали под дорогими «голливудскими» коронками зубами. В клыке справа даже блеснул крохотный камешек. Невозможно, просто ирреально красивый мужчина. Моделью или киноактером он бы зарабатывал намного больше, чем коучем.

— Взгляд! Взгляд! Знаю его! — Доктор указал на меня, затем резко прищекнул пальцами. — Нельзя навешивать ярлыки, не ознакомившись с внутренним содержимым, Фира! Поверь, я на своем месте.

— Меня назвали в честь кошки. Она умерла на второй день после моего рождения: неудачно выпала из окна. Сестра ужасно плакала и упросила маму и папу записать меня «Фирой». Так что это имя без претензий. Оно принадлежало самой неудачливой кошке и перешло самому неудачливому человеку. Поэтому отдайте мне деньги за сертификат! Хотя бы часть.

— Никогда, — бросил он и потащил меня в другой угол кабинета, к мягкому дивану и аквариуму с рыбками. — Тебе конец без моего курса. Это как отпустить пациента с ножом в сердце полить дома кактусы! Позволить назвать ребенка в честь умершей кошки — к такой семье у меня немало вопросов.

11

Мягкая спинка и сидение обволокли меня со всех сторон, помогли согреться и немного успокоиться, собраться с силами и решительно потребовать свои деньги.

— Это не самая моя большая проблема…

— Конечно! — согласился Доктор даже чересчур поспешно, а после поплотнее упаковал меня в диван, задействовав подушки, плед и пуфик под ноги. — Тебя ведь могли назвать Муркой, Барсиком или Ахтыжзаразой. Просто, кошку моего брата зовут именно так.

Затем Доктор резко отсел от меня и потер переносицу.

— Братик мой, брат! Братюнюшка, братан, брательник! Какой же он прекрасный человек, хотя так и не вернул спиннинг после зимней рыбалки семнадцатого года.

— Вот видите, и у вас есть проблемы с семьей. Никто не живет стопроцентно счастливо. Зато деньги могут решить часть проблем…

— Твоих — нет. Только моя методика! Но если до Нового года ты не почувствуешь улучшения и стремительного приближения счастья — так уж и быть, верну часть платы за сертификат. Заодно куплю чулки с широкой кружевной резинкой по краю. Спорим, в таких ни один Дубровский не останется к тебе равнодушным?

— Мне не нуж…

— Оп-па! Я их уже купил. И уже сделал первый шаг к твоему исцелению! — Доктор снова не дал мне договорить: подсел ближе и вытащил из кармана аккуратно свернутые чулки. Очень черные, очень сетчатые и очень кружевные по краю. Такие не наденешь, если планируешь выйти из дома. Тем более не наденешь при Дубровском. Понятия не имею, зачем мне такие могут пригодиться. Отдать маме отчима под сушку лука? Она как-то просила.

Но Доктор, кажется, вовсю практиковал пронзание разума, потому как закатил глаза, а чулки запихнул в мой рюкзачок, как раз в отдел с инструментами. Капрон, жвачка, пассатижи — вот все, что нужно сильной и независимой женщине из двадцать первого века. А еще умение добиваться своего и твердо говорить «нет».

— Денис может и не согласиться, — попробовала я зайти с другой стороны.

— А мы ему сейчас позвоним. У тебя же есть номер?

Конечно нет. Зачем бы мне эти цифры? Кроме двух провалившихся свиданий, с Дубровским мы не общались. Но Док не сдавался: вышел из кабинета, долго ругался с кем-то под дверью и нервно расхаживал по приемной. Я пока уселась поудобнее, прикрыла глаза и задремала. Все же ночь тяжелая, диван у Дока удобный, а бурная трудовая молодость приучила меня спать и в более неподходящих условиях. Снился почему-то Дэн в костюме султана, выбирающий себе наложницу на невольничьем рынке. И я, в качестве товара. Дубровский подошёл, почесал мне за ухом, унизанными перстнями пальцами и дал сжевать какую-то бумагу, после прошел мимо.

— Все, я договорился, — Доктор за руку оттащил меня от воображаемого Дубровского и вполне реального дивана. — Ради скорейшего наступления твоего полного и всеобъемлющего счастья, Денис согласился прервать свою командировку в Норильск и уже летит сюда! Прочь от полярного круга, снегов и суровых людей, поближе к знойной блондиночке с длинными ножками! Он ждёт тебя завтра к восьми, надо успеть сделать из имеющегося материала знойную блондинку, ради которой стоило лететь из Норильска. Согласись, неудобно выйдет: несколько часов трясучки и нечто с секущимися кончиками и неровным пробором.

Вообще-то я и не собиралась никого выдергивать из Норильска, поэтому и пробор не идеальный, но Док не дал и слова сказать: сразу же схватил за руку и потащил за собой.

— Я не согласна! — пискнула я уже не выходе. — Категорически! Что за глупость — лечиться рабством? Ни за что и никогда я не отдам власть над собой постороннему человеку. Это жутко! Он сможет делать со мной все, что угодно!

— Вот именно, Фира! Вот именно! Но во время моего курса лечения вам не о чем беспокоиться: мы составим четкий договор, в котором по пунктам пропишем все допустимые действия со стороны Дубровского. А рядом с вами постоянно будут Тамати и Блади Фалькон.

— Звучит как название туалетной воды.

Док только вздохнул, не разделяя мой скепсис, широко распахнул дверь в приемную и указал рукой на ждущих там мужчин. Один — тощий и невысокий, с длинным носом и маленькими глазами, которые почти скрывала натянутая на лоб вязаная шапка. Неприятный и отталкивающий тип, у такого, наверняка, в квартире спрятан склад оружия и фикус.

Второй же — здоровенный татуированный индеец. Он тут же подпрыгнул, крикнул нечто похожее на «Ха!» и, притопывая и хлопая себя по коленям, двинулся на меня.

— Спокойно, Тамати, это Фира, — Доктор грудью встал на мою защиту, чем сразу заработал себе порцию эманаций признательности, но дальнее все перечеркнуло. — Она хорошая. Только ест бумагу, носит отвратительные колготы и в целом унылая тряпка.

— Пациент? — произнес Тамати по-английски. И, дождавшись кивка от Дока, похлопал меня по плечу. — Не надо бояться, маленькая женщина, мы с Соколом не дадим тебя в обиду!

— Да, лихие парни, — Док кивнул им, после обнял меня за плечи и притянул к себе. — Выкупил их в одной южноафриканской тюрьме за ящик виски. Потом долго скрывались в джунглях, когда начальник тюрьмы узнал о побеге. Ели муравьев, пили воду из мутных рек, отбивались от крокодилов…

Кровавый Сокол вытащил из кармана какую-то проволоку, свернутую кольцом, запихнул себе в рот и задумчиво пожевывал. Надеюсь, это не чека от гранаты. От такого странного типа всего можно ждать.

— Не обращай внимания, Блади сегодня ещё не убивал, поэтому слегка не в духе. Осталось только поставить одну подпись вот здесь, — Доктор вытащил из внутреннего кармана свернутый лист бумаги и ручку и подпихнул мне.

— Не буду подпис…

Проволока отлетела в сторону с такой скоростью, что захотелось спрятаться под стол, как от настоящей чеки. Сокол тоже вскочил и закричал на меня по-французски, эмоционально размахивая руками. Тамати занервничал, зачем-то топнул снова, а Док вложил в мои пальцы ручку и почти заставил подписать договор на прохождение его курса.

12

На следующий день ровно в семь пятьдесят девять мы с Доктором Всё уже ждали под дверью Дубровского. Элитная многоэтажка, въезд во двор перегорожен шлагбаумом, домофон за малым сетчатку не сканирует, а лифтов внутри даже два: грузовой и обычный. В моей пятиэтажке не было ни одного, как ещё один намек на разницу между мной и Дубровским.

— Где блеск для губ? — шепотом поинтересовался Док, когда после третьего звонка нам так никто и не открыл.

— Не люблю его, волосы липнут.

Семи часов вчерашних пыток красотой мне хватило с избытком, поэтому продолжать марафон и сегодня я не собиралась. И так пришлось вынести визит парикмахера, который частично выстриг, частично выдрал мои волосы плойкой, отчего они казались непривычно легкими. Жутковатое ощущение, но когда я робко поинтересовалась у этого экзекутора с ножницами, смогу ли завязывать хвост, он пригрозила, что сделает ассиметричное каре с выбритым полосами левым виском.

— У нормальных женщин ничего никуда не липнет. Просто фу-фу-у иметь такие бледные и тусклые губы. Быстро подкрась!

— Просто фу-фу-фу волосатые губы и полосы из розового блеска по лицу.

С видом: «пускай тело мое порабощено контрактом, но дух свободен», я задрала нос и засунула руки в карманы. Доктор же покачал головой, после сам вытащил тюбик из кармана и почти ровно накрасил мои губы.

И привлеченный их сиянием и потрясающим цветом, как будто только этого и ждал, дверь открыл сам Денис «принц всего курса» Дубровский. Сонный, лохматый в самых настоящих семейных трусах. Клетчатых, очень широких и длинных. Он потер глаза, зевнул, после просиял и обнял меня, застаскивая в квартиру.

— Сорока! Етить ты похорошела! Проходи, давай по кофеевсковскому хлопнем за встречу. И Доктора своего бери.

«Етить», «кофеевский» и семейники настолько сильно не вязались с тем Дубровским, который учился со мной на одном курсе, что становилось не по себе. Внешне — тот же самый человек, пусть и по-утреннему помятый, а вот движения, жесты, привычки — совсем другие. Или это так кажется? Я и не видела никогда Дубровского в домашней обстановке, только подтянутого и отрешенного в стенах университета, а вдруг за его пределами он вот такой? Носит семейники, чешет затылок и угощает гостей кофе «три в одном», пакетики которого спрятаны в керамическую банку с надписью «Гречка». Причем, судя по посыпавшейся на стол крупе, спрятаны надежно.

А еще Ден включил музыку, негромко, чисто для фона, но при первых же аккордах я чуть не выронила кружку. Это был рэп. Самый настоящий, кого-то из местных исполнителей. И это тот самый Дубровский, который водил меня в оперу? Надо же так качественно притворяться! Доктор тоже внимательно следил за действиями Дениса и задумчиво помешивал кофе.

— Значит, вы согласны взять на себя заботу о счастье Фиры сроком ровно на месяц? Помните, насилие строго под запретом, в остальном же можете считать ее своей крепостной крестьянкой.

— Ну такое себе счастье — лишиться свободы! Слышь, Сорока, че тебя понесло в такие-то дали? Родня хотя бы в курсе? На секту какую-то похоже.

— Это они меня туда и отправили, — я вздохнула и украдкой поглядела на Дена. Ладони сразу же вспотели, а сердце заколотилось так, что стало дурно. Больше года я надеялась встретиться с ним случайно, а когда встретилась — чувствую какое-то разочарование, как ребенок, который под елкой нашел не то, что загадывал.

«…Мы не ждем подарков от Деда Мороза, чахлые бархатцы заменяют нам розы…» — начитывал голос из динамиков.

— Сталь не куют теплотой и любовью! — сразу же возразил Док. — Для ее рождения нужна жесткость. Так и Фире для выздоровления нужны твердая рука, надежное плечо и условия для пробуждения внутренней силы.

«… а на нашем районе детишки голубей порохом кормят…»

Кажется, условий для ее пробуждения будет более чем достаточно. Даже если погибать лучше с музыкой, то почему именно с такой?

«… не сори здесь деньгами и цацками не тряси! С вами были Джей Эм Фастер и Барак Би!»

Я тихонько потерла правый висок, внезапно запульсировавший болью. Ну как так можно: полтора года сожалеть о том, что больше не увижу Дена, а при встрече мечтать побыстрее расстаться? Не выдержу месяц в компании этого Фастера и ядреного, самого дешевого растворимого кофе, который скрипел сахаром на зубах.

— Не дрейфь, Сорока! — Ден хлопнул меня по плечу. — Нам с тобой всего-то ничего продержаться нужно, потом все наладится!

— Тридцать дней, — напомнила я.

— Протянем!

Излучавший оптимизм Дубровский еще раз хлопнул меня по плечу, после ушел вместе с Доком в гостиную, обсуждать детали контракта, а мне, как крепостной, приказал вымыть чашки, а использованные пакетики упаковать в отдельный пакет и немедля выбросить в мусоропровод. Да, уже всеми клеточками организма чувствую приближающееся счастье.

13

— … и скоро праздник! Никак нельзя ходить ненакрашенной! — неугомонная Анька утащила меня на галерку и «нарисовала лицо». Не больно то и хотелось, особенно после ночной смены, но переубедить подругу невозможно. По ее мнению День всех влюбленных создан для свиданий, и каждый найдет свою пару ради такого случая.

— Иначе никто на свидание не пригласит! — подытожила Анька.

— Кому я нужна? — в зеркале отразилась непривычно хорошенькая девушка, с длинными пушистыми ресницами и чувственными губами. Даже румянец на щеках сиял очень естественно, как след от легкого мороза. Аньке нужно было визажистом становиться, а не специалистом по автоматизации производства.

— Неважно. Важно то, что теперь ты на семьдесят два процента готова к свиданию!

— А где еще двадцать восемь?

Подруга округлила глаза и покачала головой, намекая, что не владеет настолько могущественной магией, чтобы сделать Фиру Сорокину готовой к свиданию хотя бы на девяносто процентов. Но и семьдесят два внезапно сработали: ко мне подошел Дубровский, взял за руку и повел за собой прочь из аудитории. Я с мольбой посмотрела на Аньку, но та только показала два поднятых указательных пальца и широко улыбнулась.

Ден дотащил меня до какого-то темного угла коридора, затем впихнул в руки два билета на оперу «Кармен».

— Сходим?

Я смотрела на него и не могла подобрать достойный ответ. На самом деле всегда мечтала сходить в оперу, приобщиться к искусству, доказать всем, что вот я, Фира Сорокина, точно не буду спать и бегать в буфет. Если в опере есть буфет, конечно. И вот теперь пожалуйста, моя мечта почти сбылась. Но почему посредством Дубровского? Почему не каким-то способом попроще? Это же как первой машиной купить «Бугатти», хотя можешь позволить себе только «Калину».

— С меня платье, шуба, туфли и все остальное, чтобы ты чувствовала себя комфортно, согласна?

— Конечно! — ответила за меня Анька, выхватила билеты у Дена и торжественно заявила, что я буду готова к семи.

После она долго несла всякую чушь о том, что Дубровский на меня запал, а такой шанс упускать нельзя. Звучало как сюжет для какого-нибудь романа в мягком переплете: «Университетская Золушка: любовь и логарифмы», а не нечто возможное в реальной жизни. В самом деле, где я, а где Дубровский?

Он в самом деле привез мне набор «собери девушку в оперу», снова состоящий из вещей незнакомой мне Клэр. Которая, если верить Денису, с радостью согласилась одолжить все это без всяких условий и залога наличностью. Хотя шуба даже на вид была такой дорогой, что я боялась прислонить ее близко к телу.

И несмотря на все усилия Дениса, комфортно мне не было. Собственно, остаться без платья посреди аудитории оказалось не настолько тяжело, как прийти в оперу. Это ужасное место, где только я чувствовала себя стереотипной деревенской дояркой, внезапно оказавшейся среди «культурной жизни». Боялась не туда стать, не туда сесть, не так глянуть на кого-то. Неуютно чувствовала себя на наших с Денисом явно дорогих местах, не могла толком разобрать слова и происходящее на сцене, поэтому изучала строение зала и то, как в нем распределяются акустические волны. И тайком наблюдала за Дубровским, который нервничал еще сильнее. В конце концов он не выдержал и предложил уйти. Я согласилась сразу же и с таким облегчением, что Денис нахмурился еще сильнее.

— Что не так, Сорока? — впервые он заговорил уже в машине. — Почему шарахаешься?

Тысяча пропитанных обидой слов словно застряли в горле. Ну как можно ему объяснить, что мне было больно, когда он прошел мимо после той ночи в его доме? А сейчас вообще не понимаю, что ему нужно. Зачем эта игра?

— Да ответь ты уже! — голос он не повысил, но злость все равно чувствовалась.

— Ден, — я собралась с силами и выпалила на одном дыхании: — если ты с кем-то на меня поспорил, то не надо всего этого, правда. Я подтвержу любые предположения, могу даже трусики подарить. У меня есть симпатичные, бирюзовые, с симпатичным кружевом…

— То есть ты вот так обо мне думаешь?

На всякий случай я вжалась в сидение, но продолжения разговора не последовало. Денис молча проводил меня до квартиры, забрал шубу и прочие вещи, а после ушел в самом деле прекратив какие-т опопытки поговорить со мной в универе или вытащить на еще одно свидание.

* * *

А теперь оказалось, что Дубровский обожает некого Джей Эм Фастера, тайком употребляет пакетированный кофе и пельмени из супермаркета и в целом достаточно требовательный барин. В чем я легко убедилась за прошедшие трое суток.

— Любезный, кофе и тосты! — Ден только-только выбрался из душа и на ходу вытирал лицо полотенцем.

Никак не привыкну к его привычке расхаживать по квартире в одном полотенце или семейниках. Тоже мне, красавчик-модель. Но барина не выбирают, точнее выбирают, но не господина, а коуча, и если выбрала не того и подписала с ним контракт — таскай кофе, глазей на бугры тазовых костей над резинкой и не смей возмущаться.

Кстати, «любезный», это я. Господин по утрам изволят играть в барина.

— Да, Денис Павлович, уже несу!

Я быстро размешала коричневую приторную бурду в чашке, спрятала пакетик, разложила красиво тосты, украсила их джемом и веточками мяты и отнесла Дену. Он небрежно бросил полотенце на пол, завалился на диван и уставился в планшет. Я же поставила поднос на журнальный столик, повесила полотенце на согнутый локоть и выпрямила спину, все как учил барин.

— Как погода там, любезный? — заговорил он.

— Метёт, — выдавила я.

Снег валил уже который день, будто природа решила одуматься и взять реванш за конец ноября, такой теплый, что больше подошел бы апрелю-марту, а не последнему месяцу осени.

— Эх, русская зима, лютая, непредсказуемая, прекрасная! Снег, сугробы, слякоть, очередь на шиномонтаж и прорванные трубы отопления, — Денис потянулся, выпил кофе и прищелкнул пальцами: — Любезный, притовь-ка мой костюм и носки. Серый, такой, в мелкую полоску.

— А галстук, Денис Павлович?

— На твой вкус. Как и запонки.

Ден сел взъерошил светлые волосы до плеч и поплелся к окну, убедиться, что «любезный» не соврал насчёт погоды, а, возможно, и поглядеть, не нужно ли тому откопать машину.

— Слышь, Сорока, а я не перегибаю с барством? Ты ж моя первая крепостная, опыта нет, сама понимаешь.

Он повернул ко мне голову и почесал затылок. Странно — смотрю на Дена и будто чужой человек, незнакомый. Внешность та же: высокий жилистый блондин, в меру накачанный, как и положено бывшему самбисту, симпатичный, но не приторно-слащавый, глаза серые, под цвет грозового неба, если света не хватает. Но вот мимика, привычки, жесты, любимые словечки — они другие. А иногда — те же. Пойди разберись. Или это «барство» его так портит? Не могу представить, чтобы Ден Дубровский произнес слово «любезный», он в целом говорил крайне мало, неохотно и только по делу.

— Нет, все нормально, — я выдавила улыбку, убрала разведённый Деном беспорядок. Если уж ввязалась во всю эту историю, нужно терпеть до конца. Не спорят же с врачом, насчёт выписанного лекарства? Вот и я и не буду, раз Дена мне «выписал» Доктор Всё.

— Как знаешь, я бы такого коуча послал куда подальше. А Маха, огонь моего сердца, ему бы тестикулы откусила. Однажды Леха Север положил ей пятерню на бедро, так Маха ему в бровь впилась. Кровища хлещет, Леха орет, Машуня сама в непонятках. Так всей тусней и повалили в травмпункт. Врач чуть от смеха не лопнул, сказал, что за тридцать лет не припомнит вторых таких придурков. У Лехи шрам остался, он всем загоняет, будто его медведь грызнул, — Ден осекся, будто сболтнул лишнего и быстро свернул рассказ. — Короч, достанет коуч — скинь его координаты моей богине!

Надменный и аристократичный Дубровский настолько не вязался с кусающейся Махой, что я даже головой тряхнула, прогоняя наваждение. Судить не стану, любовь зла, как и жизнь после диплома. Возможно, именно Махи ему для счастья и не хватало.

— Тогда проверь, как там мои ботинки, любезный! Извинямс, все ради тебя, Сорока! — развел он руками. — Коуч сказал «рабство», значит будет рабство.

14

Еще через полчаса я уже мечтала лечиться как-нибудь иначе. Например, двигательной активностью, выживанием в тайге, сражениями на световых мечах… Что угодно, лишь бы не слушать: «… не плачемся мы, не ковырем в носу. Точим не семки, мы точим фрезу!». Но Ден и минуты не мог прожить без рэпа.

Ещё, как назло, стоило только поднести костюм барину, и у меня зажужжал смартфон. Вызов был от Семеныча, поэтому я его сразу же сбросила. Потом сбросила снова. И ещё раз. Денис следил за моими действиями, языком подковыривая что-то застрявшее между зубами. Потом резко смутился и почему-то расправил плечи. Надо будет тайком проверить его шею, вдруг туда присосался мозговой червь-пришелец. Ну нельзя же так качественно притворяться в универе, а за его стенами вести себя как стереотипный парень из неблагополучного района? Ему только семечек не хватает. Хотя вчера в мусорном пакете обнаружился ещё один свёрнутый и завязанный пакет, кто знает, что в нем: кожура, сигареты или упаковка от лапши быстрого приготовления?

— Парень названивает? — Денис придирчиво оглядел костюм, потом все же забрал у меня тремпель и сложил одежду на кровать.

— Бывший начальник. Недоволен, что я ушла раньше, чем он успел меня уволить.

Я отвернулась, чтобы не наблюдать за переодеванием Дена, а сама тайком разблокировала экран смартфона, чтобы прочитать гневное сообщение Семеныча, в котором он в категорической форме требовал немедля явиться на рабочее место и разобраться с пассажиром. Тот якобы требовал своего все настойчивее и все серьезнее угрожал написать заявление в полицию. На секунду мои губы растянулись в ехидной улыбке: Семеныч так сильно хотел избавиться от надоедливой бабы, что сам дал козыри в руки обманщику. Пусть сам теперь и разбирается.

— Это чё у тебя? — Денис заглянул мне через плечо и прочитал самое последнее, матерно-угрожающее сообщение от начальника. После громко присвистнул, отобрал у меня телефон и набрал номер Семеныча.

— Здрасти, Феофан Семенович, — пропищал он неожиданно тонким, почти девичьим голоском. — Что-то случилось?

Судя по раскатам крика, доносившимся даже до меня, случилось всего немало. Возможно, все это имело катастрофические последствия. Возможно, даже кто-то умер. Или умрет. Например, я.

— Хорошо-хорошо, скоро буду, — закончил Дубровский, сбросил вызов и вернул телефон мне, а после шумно прочистил горло.

— Думал, уже забыл все после универа, ан нет! Да лан, — видя мое смятение, Денис широко улыбнулся и поспешил утешить, — не волнуйся ты так. Мы пару раз-то всего и звонили на кафедру, отпрашивались с пар, якобы ты увела нас на волонтерский сбор мусора или еще куда. Ты ж непогрешимый идеал, никто Сороку в обмане не заподозрит.

Отлично, он еще и с пар сбегал, прикрываясь мной! Еще немного и светлый образ Дена Дубровского окончательно рассыплется. Наверное это и хорошо, все же мы не виделись полтора года, успели измениться. У меня проблемы и Надя, у него — богиня Маха, огонь сердца и все остальное. Как-нибудь протяну этот месяц и вычеркну Дубровского из своей жизни и памяти навсегда.

— Собирайся, поедем восстанавливать справедливость! Исключительно вербальными и законными средствами, если повезет, — хлопнул он меня по плечу.

Наверное, стоило бы возразить и поехать в таксопарк самой, но противостоять напору Дубровского одетого только в семейники и разноцветные носки с динозаврами — не вышло. Он быстро собрался, наверное, ещё сохранил армейские привычки, схватил меня за руку и потащил в машину. Шапка от быстрой ходьбы сползала на глаза, пуховик не застегивался, а сумка осталась в квартире Дена. Но я же крепостная, и так не имею права на личные вещи и не должна выглядеть слишком хорошо, только смартфон и успела прихватить.

И барин продолжил удивлять: подвел меня к ярко-алому, явно дамскому автомобильчику и щелкнул брелком от сигнализации.

— У тебя раньше был джип, — робко напомнила я. Такая резкая смена вкусов — перебор даже для изменившегося Дена.

— Отцовский же, — пожал он плечами, будто говорил о чем-то само собой разумеющемся. — А я с недавних пор на плохом счету у папеньки, он отобрал машинку, не дает карманных денег и все такое. Эту отдала Клэр, добрый, светлый человечек. Надеюсь, отец ее оставит, у него девки как смартфоны — отслужил сезон — пора покупать новый. Клэр седьмая, что ли, и, боюсь, не последняя.

Он шмыгнул носом, вытерся ладонью и забрался в салон авто. Я же впрыгнула следом и не выдержала: придвинулась ближе и вгляделась в его лицо. У Дена был крохотный шрам на подбородке. Но линия оказалась на месте. Как такое возможно?

— А ты точно Дубровский? — все же спросила я.

— Точно, точно. Самый настоящий Дубровский, даже не сомневайся.

15

«Тот самый Дубровский» снова включил Джей Эм Фастера и Барака Би с их прекрасным: «Житуха загнала тебя в угол и треплет? Покажи ей класс, пусть узнает и внемлет!». Конечно, современное искусство не так просто для понимания, к нему нужно подходить имея определенный уровень подготовки, и у Дена он определенно выше моего, значит, шире спектр возможных интересов, но почему рэп?

Дубровский еще и покачивался в такт и одними губами подпевал славному дуэту. Нет, определенно нужно проверить его шею, и если там не найдется присосавшегося червя, то даже и не знаю.

Бывшие коллеги тоже не знали о моем барине, поэтому откровенно таращились на Дубровского, который буквально выплыл из автомобиля, на миг став похожим на себя прежнего, подержал мне дверь со словами: «Прошу, мадемуазель!», чем сразу все разрушил, но остальные-то не знали обычного Дубровского и даже Дубровский странный их впечатлил. Семеныч тоже только таращился, будто я пришла голой, а не всего-то не одна. Тот самый якобы ограбленный мной пассажир резко побледнел и вжался в стул, когда над ним навис Дубровский.

— Будьте так любезны, су-у-ударь, изложить суть ваших претензий к этой прекрасной барышне, дабы мы могли разрешить возникшие недоразумения без плебейского мордобития.

— Да ты хоть знаешь, в кого кидаешься угрозами?

— Не имел чести быть представлен, но страстно того желаю.

Мужчина прочистил горло, поправил галстук и с важным видом принялся перечислять своих знакомых и место, где сейчас работает. Тепленькое такое, рядом с высоким руководством городо-, а то и краеобразующего металлургического комбината. В стенах нашего университета ходили самые разные байки о размере зарплаты счастливчиков, которым повезло туда устроиться. И этот человек зажал плату за проезд? А теперь еще и гаденько мстит, обвиняя меня в похищении его вещей. Интересно, это мой отказ дать номер телефона его так травмировал или же твердые кулаки жены и тещи?

— Так, мне нужно время подумать, — Ден почесал подбородок, после полез во внутренний карман пальто и вытащил оттуда пачку белых соленых семечек. — Хотите?

Мужчина замотал головой, Семеныч как-то робко протянул руку, все еще разглядывая меня, после подвинул к себе кружку с остатками кофе и плюнул туда первую порцию кожуры.

Ден грыз их в два раза быстрее, цивилизованно складывая отходы на какой-то из важных документов нашего таксопарка. Я же привычна сбросила вызов от Нади, отписавшись, что нахожусь на лечении в больнице и попросила у высших сил покровительства. Хочу вернуться в свою квартиру и найти там себе хотя бы диван. А то с этими поисками полного и всеобъемлющего счастья останусь без последних личных метров.

— Подумал? — мужчина сдался раньше всех. Неудивительно, у него же не было таких замечательных семечек. — В принципе, я согласен замять дело и за сто тысяч.

— Я не могу так быстро думать! — Ден всыпал остатки своего «антистресса» в ладонь Семеныча, отряхнул руки и достал смартфон с треснувшим экраном. — Моя богиня как-то запсиховала, что сайт долго не грузится, — начал объяснять он с нотками извинений в голосе, — а тут еще какой-то придурок попытался выдернуть у нее сумочку, вот Маха его и того. Тыц.

— Что «тыц»?

— Ну тыц, — Дубровский говорил с таким видом, будто каждый и всякий знает, каков этот божественный «тыц» или хоть раз лупил незадачливых грабителей по голове дорогущим флагманом известной марки. — До сотряса сразу. К нам еще потом полиция приходила разбираться, в нападении обвиняли. Но Маха в хорошем настроении чистый одуван, следак не поверил, что она может здорового лба с одного удара завалить.

— Надо же, всего лишь экран треснул! — с придыханием произнес Семеныч, всегда питавший слабость к неубиваемой технике.

— Вот и я думаю: если им еще раз всечь, хуже не станет. Да? — Дубровский резко дернулся в сторону моего бывшего пассажира, тот быстро отшатнулся и прикрыл голову руками. Но Ден уже вернулся в прежнюю позу и продолжил как ни в чем не бывало.

— Но я же Денис Павлович Дубровский, воспитанный человек нордического характера и сторонник обдуманных действий. Значит, Анатолий Лисицын ваш непосредственный начальник, он-то нам и поможет.

И дождавшись кивка от собеседника, он порылся в памяти смартфона и набрал чей-то номер. И чем радостнее улыбался Денис и веселее с кем-то болтал, тем бледнее становился мужчина, а заодно и Семеныч, одними губами спросивший у меня: «Сын того самого?». Как будто сам не догадался. Конечно, сын. Единственный и любимый, насколько знаю.

— … Антон Васильевич, — вдруг сменил тон Денис, — а не возьмете к себе под крыло? Тут случайно узнал, что сотрудники ваши в швейцарских часах ходят, рукава рубашкам золотыми запонками закалывают и женам бельишко по пятьдесят тысяч покупают, а еще и график свободный, шляются, вон, по таксопаркам в рабочее время, клеят девиц. Тоже так хочу, че.

Из динамика раздался самый натуральный рев, а Денис невозмутимо прикрыл динамик рукой и повернулся к «пострадавшему»:

— Там Антон Васильевич интересуется вашим именем и должностью, говорит, он тоже хочет часы, запонки и то ли вашу жену, то ли вас. Не, все же вас, — заключил Дубровский ненадолго прислонив смартфон к уху, зато неоднократно!

Мужчина вдруг бросил портфелем в Дениса, а сам выбежал из кабинета. Наверное надеялся успеть на рабочее место до того, как начальник вычислит потенциального богатея в своих рядах.

16

Семеныч приподнялся из кресла и заглянул в коридор, будто проверял, ушел ли такой проблемный посетитель, после повернулся к Денису и широко улыбнулся:

— Не думал, что у нашей Глафирушки такие знакомые, очень рад знакомству, — и протянул руку.

Ден напряженно вгляделся в узор на ладонях моего начальника, затем в его глаза и скрестил руки на груди.

— Какие — такие?

— Ну… гм… такие, — на лице Семеныча отразился элемент внутренней борьбы между желанием подлизаться к самому Павлу Дубровскому и желанием подлизаться не слишком явно, чтобы Ден этого не заподозрил. А, напротив, проникся симпатией к Семенычу. — Решительные, веселые, умеющие обращаться с техникой.

— Да, я такой! А Сорока вообще огонь! Я представляю, как вы все тут скорбите об ее уходе.

Да, наверняка уже начали скорбеть и еще несколько дней будут, возможно, забьют барана, позовут цыган, дрессированного медведя, танцовщиц, запустят фейерверки… Вот такая картина скорби разворачивалась в моей голове после услышанного тогда разговора коллег.

— Но Фира на такое местечко устроится, у-у-у! — протянул Ден. — Утешайтесь этим. Зато как гордо будет говорить в разных компаниях: я начинала свой трудовой путь в «Феофане». Такси «Феофан»: медленно, дорого, с риском для жизни.

Такое вольное прочтение нашего: «Быстро, экономно, безопасно», как-то неприятно кольнуло меня. Не знаю почему. Я-то точно всегда езжу аккуратно, не имею привычки завышать сумму за поездку по выдуманным причинам или брать вызов, когда сама нахожусь за чертой города, но таксопарк «Феофан» настолько сильно пророс в подсознание, что отрешиться от него не получалось. И какой карьерный рост обещает Денис? Таксопарк «Виктория», где предоставляют автомобили, но процент ниже?

Семеныча тоже передернуло от «медленно-дорого», но спорить с сыном самого Дубровского он не решился. Вдруг дитятко обидится, и таксопарк «быстро, экономно, безопасно» переедет в небытие.

Сияющий Денис заставил Семеныча выдать все мои документы, проверил их, и только потом душевно распрощался с моим уже точно бывшим начальником.

— Теперь будем двигаться к полному и всеобъемлющему счастью? — подмигнул он, когда мы уже сидели в машине.

— Мне бы домой на денечек, родные волнуются.

— Нельзя. Док запретил. Сказал, не дословно конечно, как и всякие слабовольные пюрешечки, в первое время Фира будет тянуться обратно к своим тиранам. Подобные ей готовы терпеть любые унижения, лишь бы из зоны комфорта не перебираться в зону конфликта и самостоятельно принятых решений. А мое дело — способствовать твоему личностному росту. Станешь, как моя богиня, сразу же поедешь к родне.

Да, если я укушу Надю в бровь, а Игорю настучу по голове смартфоном — из зоны комфорта выйдут все. Навечно. Но все же богини — недостижимый идеал, к которому надо стремиться и невозможно достичь, поэтому хотелось бы разобраться с родней более цивилизованно. Вербально и в рамках закона, как говорил Ден.

— Ну что, здесь твои проблемы решили, поедем разбираться со следующими? — оптимистично подытожил он, и как-то неловко стало говорить о машине с порезанными шинами. Хотя для моего скромного бюджета ущерб немаленький. А сколько возни будет с тем, чтобы снять колеса, отвезти на шиномонтаж, залатать, если получится, привезти обратно… Эх, пока что я двигалась к счастью весьма странными путями. И под музыку Джей Эм Фастера.

«Пролетая голубь сделал вдруг гадость — к богатству это, впусти в сердце радость!»

Но там пока жила только безнадёга и все сильнее растущее раздражение. Ладно, мне не очень весело жилось с Надей, но она же сестра! А почему нужно терпеть издевательства Дениса? Потому что этот парень нравился мне в университете? Но тогда он не ел семечки и не слушал рэп от местных исполнителей. А ещё не заставлял носить сомнительную одежду.

Уже в квартире Денис заботливо сварил на нас двоих «забойные пельмеши от Махи», после открыл к ним баночку сметаны и съел почти половину. Прямо из банки, отлизывая ложку. Я даже поморгала несколько раз, чтобы прогнать наваждение.

Закончив с «пельмешами», Ден выдал мне униформу горничной, судя по ультракороткой длине платьица и обилию кружев, купленную далеко не в магазине спецодежды, черные сетчатые чулки, туфли на шпильках и метелку, которой следовало смахивать пыль до его прихода, розовую такую. Почему не тряпку из спецволокон, которые почти приклеивают грязь и не оставляют разводов? Да и что смахивать: я только вчера выдраила всю квартиру. Но с барином не спорят, поэтому мы с метелкой вышли на борьбу с пылью, чувствуя себя персонажами фильма для взрослых. И, могу поспорить, метелка выглядела сексуальнее меня.

Ден вернулся спустя два часа, когда вся пыль, включая выдуманную, исчезла, а я просто сидела на диване. Точнее, при появлении барина сразу же вскочила и с самым сосредоточенным видом взялась обмахивать фикус. Просто он был ближе всего. Дубровский выглядел уставшим, с болезненной синевой под глазами и лицом таким бледным, что даже мороз не подкрасил щеки. А еще он держал в руках небольшой чемодан и сумку для ноутбука, которых точно не было в момент отъезда, но одежда точно та же, поэтому я не особенно удивилась.

— Сорока? Что делаешь?

— Порядок навожу, как вы и велели, барин, — за два часа бестолкового хождения по дому я порядком устала, да и грядущий вечер наедине с господами Дубровский, Фастер и Би не поднимал настроения, поэтому ответ вышел несколько резким.

Но Ден не заметил этого: почти пробежал по комнате, оставляя на недавно вымытом полу кляксы из растаявшего снега, реагентов и грязи, обнял меня, обхватил за затылок и поцеловал точно как в тот раз в доме своего отца. Я же стояла бестолковой куклой и не решалась пошевелиться. Ответить на поцелуй? Напомнить ему условия договора? Или еще с минутку постоять, позволив себе надышаться таким знакомым запахом, насладиться прикосновениями губ, объятиями, чужим теплом, ощущением, что это все на самом деле, по-настоящему, для меня.

Но в голове стучали биты песен Фастера и слова о жизни, которая загнала в угол. Я собралась с силами и отпихнула Дена:

— А как же твоя Маха?

— Она не моя, — Дубровский перевел дыхание, но не отступил ни на шаг.

— Огонь сердца и богиня, которая лепит пельмешки? Не твоя? Знаешь, я не такая дура!

И легонько толкнула Дена в грудь, отошла в сторону и села на диван, демонстративно откладывая метелку в сторону. Все, я вошла в зону конфликта.

17

— У нас с Марией ничего нет, — отрезал он, скрестил руки на груди и навис надо мной. — Странный наряд, чтобы говорить о другой женщине.

— Странно выдавать одной женщине такой наряд, когда постоянно болтаешь о другой. Богине. А знаешь, как неудобно мыть окошечки на таких каблуках?

— Окошечки? Ну-ну.

Ден поднял метелку, повертел в руках, а после ушел на кухню, прикрыв за собой дверь. Как так можно? Сам заставил ходить в костюме «горничная» из магазина для взрослых, полез целоваться, ещё и обиделся непонятно на что. Я тоже хороша: придумала какие-то окошечки, вчера же их вымыла и без всякого барского распоряжения, просто грязными показались.

И на кухне убралась, а сейчас Ден там все пытался затопить, судя по шуму воды. Который изредка перекрывал недовольный голос, словно Дубровский с кем-то ругался. Потом все стихло, только пару раз громыхнули чашки и забулькал вскипающий чайник.

Я была решительно настроена продолжить разговор о Махе, поцелуях и прочем, поэтому быстро переоделась в футболку и джинсы, собрала волосы в хвост и тоже зашла на кухню, зачем-то прихватив с собой метелку. Ден за это время только скинул пальто и уселся на один из высоких, «барных» стульев, уткнувшись в планшет.

— Что читаешь? — поинтересовалась больше для поддержания разговора, чем из реального любопытства. Обычно Денис так залипал в какой-нибудь сериал или фильм.

— Текст твоего договора с Доктором Все. Зря подписала это, Сорока.

— А ты как будто его раньше не видел, — я вытащила из холодильника салат, котлеты и бутерброды и разложила все это на столе.

— А ты его как будто не читала перед тем, как подписывать, — вернул он подколку и перевернул планшет так, чтобы я не смогла заглянуть.

После совершенно по-хозяйски усадил меня к себе на колени, обнял за талию и притянул поближе.

Я внутренне сжалась, напряглась, ожидая от него поцелуя или еще чего-то, но Ден не шевелился. Глупая какая-то ситуация, сидим, как школьники. Наверное, Дубровский боится острых зубов своей богини или прочитал в договоре пункт про обязательные объятия.

Спустя минуту он убрал руку, а я сразу вскочила под предлогом, что нужно разогреть котлеты. Денис все смотрел на меня, как на какую-то диковинку, но ничего не говорил. Как так можно? Надо все-таки проверить его шею на предмет мозгового червя: нельзя так измениться за два час отсутствия! Почему я такая рохля и не додумалась ощупать его во время поцелуя? Ага, полезла бы со своими тактильными исследованиями, а он бы принял за знак того, что я согласна на продолжение.

— Четыре года мы знакомы и четыре года ты от меня бегаешь, — вопроса в его словах не было, только сухие факты. Но чтобы они были правдой, надо предположить дикое: Денис Дубровский в какие-то моменты в самом деле интересовался Фирой Сорокиной. Но этого не было, никогда. Он вообще не замечал меня. И полтора года! За это время можно выбрать время и разок позвонить. Или написать в соцсетях. Лайкнуть мои снимки маминого кота или цветущего гибискуса. Хоть как-то подать признак жизни.

— Котлетки стынут, — я наложила еду и поставила на стол, но Денис все еще смотрел прямо на меня и не замечал тарелку.

— Как же решилась на такой договор?

— С трудом.

Рассказывать о Фальконе и Тамати было совсем уж странно, кажется, Денис и без этого считает меня чокнутой. Как и о Наде, об Игоряше и всем остальном. Какое ему дело до моих проблем? Но сейчас Денис выглядел таким уставшим, погруженным в собственные мысли, что стоило попытать счастья.

— Денечка, миленький, отпусти меня на денечек домой? Или на полденечка?

— Нет, — бросил он.

А после встал, отковырял в банке с гречкой пакетик растворимого кофе, развел его и выбросил упаковку на дно мусорного ведра, засыпав сверху рекламными листовками, чем сразу разрушил мою версию с мозговым червем. Похоже, Денис странный всегда, а я его просто мало знала.

Четыре года. Целых четыре с момента нашей первой встречи. Которую я до сих пор помню в деталях.

…Анька рассказывала о том, как лечила зуб. Обычная ситуация, рядовая, неинтересная, однако рядом с подругой уже собралась добрая половина группы, и все внимательно слушали художественный пересказ события. И смеялись, хотя что веселого может быть в лечении зуба и том, как на подругу не подействовал укол? Это же больно, тяжело, нервно, а Анька рассказывает как о забавном приключении и даже я улыбаюсь.

— Простите, а где деканат? — высокий худой парень тронул Ирку за локоть.

Она обернулась и сразу же поджала губы: не ее полета птица. Лысый, с пластырем на подбородке, одет очень просто: свитер и джинсы, а за плечами потертый рюкзак. Поэтому Ирка отмахнулась: «Сорока покажет» и вновь прислушалась к рассказу Аньки.

Я же улыбнулась ему и позвала идти за собой. Новый корпус университета открыли только в начале года, большинство новичков не могли привыкнуть к расположению аудиторий и путались в бесконечных коридорах. А этот парень, наверное, недавно вернулся из армии и хочет восстановиться в учебе.

— Почему «Сорока»? — он заговорил первым, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Глафира Сорокина, поэтому и «Сорока». Еще со школы прилипло.

— Красивая ты слишком для Сороки. Я Ден.

Ну конечно! Ему после года без женщин все красивыми кажутся! Но комментировать это я не стала, а переключила внимание на стены со снимками «наша гордость». Только мимо своего пробежала нарочито быстро, но парень хмыкнул, точно заметил.

— Сходим в кафе после пар? — вдруг поинтересоваться он. А парень лихо разогнался!

— Не хожу в кафе с теми, у кого больше двух «хорошо» за семестр. Или есть «неуд».

— Заметано.

Он в самом деле восстановился на курсе, даже в моей группе, закончил семестр всего с одной четверкой и вроде как звал меня в кафе. Но к тому времени Ден уже отрастил волосы, обзавелся лоском «золотого мальчика», все вокруг узнали, что он сын «того самого Дубовского», поэтому ясно же, звал не всерьез.

18

— А почему все-таки не пошла на свидание? — сделав несколько глотков кофе, он все же налег на мои котлеты и салат. Ну и славно, хотя бы сегодня они составят конкуренцию «пельмешам».

— Ты и звал не серьезно.

— А серьезно — как? Заказным письмом с нотариально заверенным обязательством быть в оговоренное время в оговоренном месте?

Если однажды выяснится, что тогда все было взаправду — буду пилить себя до конца жизни. Но просто так согласиться на свидание с Дубровским, нашей новой звездой, было для той меня чем-то запредельным.

— И философию у меня списывал, так что то отлично не считается!

— Ты у меня тоже кое-что подглядывала, здесь один-один.

И подмигнул, самую малость улыбаясь краешками губ. Стены кухни будто сдавили со всех сторон и стало невыносимо жарко. А еще страшно от того, что сегодня предстоит ночевать в одной квартире с Денисом. Таким же, как утром, но при этом невыносимо другим. На контрольных и экзаменах мы, не сговариваясь, всегда садились рядом. Аня злилась на меня, хотя сама знала все на отлично, а если нет — то писала такие шпаргалки, что ни один преподаватель не мог ее поймать, Ирка и другие вроде как друзья Дениса косились на него, но никто и никогда не вмешивался в нашу с Дубровским молчаливую традицию быть рядом в сложные моменты. И не столько я к нему подглядывала, ну может раз или два за семестр, но чувствовала присутствие рядом, знакомый запах, слышала, как он тихо стучит носком обуви по полу, когда нервничает — и необъяснимо успокаивалась. От одной мысли, что если вдруг забуду правильный ответ — просто подсмотрю у Дениса.

— А сейчас — пойдешь? — он доел, убрал за собой тарелки и включил кофемашину. А потом вынул из нее чашку латте, которую протянул мне. Надо же, запомнил, какое кофе люблю.

— Нет! У тебя Маха.

— А по условиям договора не имеешь права отказывать.

Он чуть приподнял бровь, будто еще раз повторил: «А ты читала договор?». Да, я такая дура, которая не читает то, что подписывает.

— Это попадает под пункт о недопустимости насилия! — сзади я упиралась в стол, отступать некуда. А этот… негодяй пользуется!

— Я же теперь не миллионер, не вожу дев по тайным комнатам, никакого насилия. Кстати, Маха заставила меня посмотреть этот фильм, теперь в курсе, чего ты от меня ждала.

Ой! Я отклонилась назад и бочком поплелась к двери, лишь бы отдалиться от Дениса. Он же сам отошел назад и сделал еще одну кружку кофе, темного и без сахара, как и пил в университете. Неужели мозговой червь все-таки ослабил хватку?

Я даже попыталась разглядеть его шею, но Денис заметил это и нахмурился. После тайком написала Ане в мессенджере с вопросом, не знает ли она о таинственном брате-близнеце Дена. У подруги хватало связей во всех возможных сферах, и ее мама вроде бы жила рядом со старшим Дубровским. Но Анька выяснила только о младшей сестре, которая сейчас в Штатах вместе с матерью, то ли четвертой, то ли третьей женой Павла.

Получается, я придумываю все эти различия между Денисом утренним и Денисом вечерним? Или нет?

Вот сейчас он сидит в гостиной, прикрыл глаза и слушает что-то из репертуара Джей Эм Фастера. Потом биты внезапно обрываются и на смену им приходит тот самый примитивный гитарный перебор, который играют во дворах. И слова тоже такие, «дворовые»:

«Уехал парнишка на службу, не страша-а-ася конца. А младая девчонка не дождала-а-ася бойца…»

Денис остановил запись и сделал несколько пометок в блокнот, и пока он не успел заново включить прекрасное, я поспешила вставить вопрос:

— Тебе вправду нравится это слушать?

— Я помогаю им с текстами, — пояснил он. Моя челюсть отпала: ничего себе какой альтруизм! И где же результат? Не в «младой девчонке же»? Ден заметил это и пояснил: — да, до этого они были ещё хуже.

«От души прямо в сердце, ваши Жека Шустрый и Ратмир. Не грустите, пацаны, нормальных девчонок все равно больше» — закончили они, после вновь включился рэп. А ребята, оказывается разножанровые исполнители.

— Понимаешь, это же уличная музыка, превалирование формы над содержанием и посыла над ритмикой и художественной ценностью текста, — Ден будто бы застеснялся своего хобби, но по мне так здорово же. Червоточина делает яблоко даже на вид натуральнее, а человека — естественнее. Так что любовь к уличной музыке — большой плюс для Дубровского. Теперь рядом с ним чувствую себя увереннее. Да. Вот с таким неидеальным Деном я бы даже на свидание сходила.

— Понимаю, — поддержала я. — У каждого должна быть отдушина, что-то такое, что делаешь с удовольствием.

— Да, — отрезал он, захлопнул блокнот и встал. — Но это не тот случай. Сегодня нужно пораньше лечь: завтра тяжёлый день.

19

Дубровский ушел в гостиную, закрылся там и больше не выходил. Я же выдраила кухню, приготовила бульон на завтра, чтобы с утра сварить супчик, тесто для блинчиков, убралась еще раз и совершенно отчетливо поняла — без изматывающей работы и приказов барина я совершенно не могу себя занять. Робко спросила у Дена, не нужно ли ему чего.

От ответного долгого взгляда, будто прошившего меня насквозь захотелось сбежать как можно дальше, а лучше — сунуть барину под нос контракт, потом сбежать. Но Ден всего-навсего попросил показать мои документы и приказал лечь спать.

— Спать? — я потерялась от такого предложения. В девять вечера? Я не привыкла спать в такое время.

— Надумаешь — заходи, поболтаем.

И снова подмигнул. А еще рядом с ним лежал открытый пакет белых семечек и тарелка для мусора. Ну вот, точно тот самый Ден, а я напридумывала всякого: черви, близнецы, раздвоение личностей… Что только не придет в голову от безделья. От него же постоянно казалось, будто Дубровский следует за мной по пятам. В ванной я тщательно забаррикадировались стулом, открыла воду и пару минут ждала, не вломится ли Ден. Потом наспех вымылась, подумала и вымылась еще раз, тщательнее. На всякий случай. Распустила волосы, взбила их рукой, чтобы вернуть объем. Натянула теплый махровый халат поверх короткой кружевной пижамы, запахнула его посильнее и мышкой проскочила в кухню. Раньше-то мое спальное место располагалось в гостиной, но не гнать же Дена.

Быстро разобрала диван, прихватила с собой плед и подушки их спальни и улеглась. От того, что за стенкой Дубровский становилось не по себе. Будто дрожь пробегала от кончиков пальцев, через позвоночник куда-то в ноги. Почему так? Не первую ночь проведем в одной квартире, а не по себе именно сегодня.

Заснуть все не получалось, поэтому я лежала и слушала, как Денис ходит по комнате, вполголоса разговаривает с кем-то, смотрит телевизор, моется в душе, открывает дверь на кухню… Я сразу же села и натянула одеяло повыше, но Дубровский только налил себе стакан воды и сел на самый краешек разложенного дивана.

— Еще на балконе можно лечь.

— Нет, там холодно.

Это уже чересчур! Отправляться на балкон не собираюсь, пусть так и знает!

— Жжешь, Сорока, — он как-то очень ехидно улыбнулся. Будто рядом кто-то пошутил, а я не поняла.

И чтобы добить меня добавил:

— А ты похорошела за это время, хотя и до того была красоткой. Спокойной ночи, — добавил он, так и не дождавшись ответа.

У меня же все не находилось слов. Вот с Анькой я могла болтать, с Надей, с мамой… да с кем угодно, кроме Дубровского. Он чувствовал это, поэтому быстро ушел. Как будто от этого легче! Повертевшись еще немного, я сама заглянула в гостиную, где Ден разбирал себе диван.

— Так можно не идти на балкон? — сама не знаю, что буду делать, если Дубровский откажет. Доктору позвоню, вот. Пусть присылает своих Тамати и Фалькона.

Денис снова очень странно посмотрел на меня, положил поверх простыни одну подушку, вторую, валик, расправил одеяло и отогнул один край, будто приглашая к себе, и наконец ответил:

— Можно лечь там, где тебе удобнее. Например в спальне. Хочешь даже отнесу. Ты же легкая, я помню.

Я тоже. Помню. Поэтому на всякий случай выскочила из гостиной, прикрыла дверь, и вторую, что вела на кухню, подперла ручку стулом, хотела подставить стол, но поняла — Ден не выходил из гостиной. И если бы хотел — без усилий поймал бы меня в гостиной, отнес в спальню, вышиб дверь…

«Значит, так ты обо мне думаешь?»

«Вы в плену „Синдрома властного негодяя“: видите симптомы, по своему толкуете их и сходу ставите диагноз».

Что ж, наверное давно стоило обратиться к психологу, только нормальному, а не такому как Доктор с его странными методами.

20

Дубровский пропускал занятия редко. Когда серьезно болел или во время соревнований. А тут вдруг пропал на несколько дней, никого не предупредив. Я попыталась аккуратно расспросить его друзей, но те либо не знали, либо не захотели отвечать. Как и наша староста, и преподаватели. Так и мучилась неизвестностью, пока ко мне не подошла Ирка и по большому секрету не рассказала, что Ден подхватил грипп и лежит пластом уже третьи сутки. Отец и мачеха улетели на отдых, прислугу отпустили, а присмотреть за болящим оказалось некому. Ирка и Никольский по очереди навещали Дена, но сегодня оказалось некому и было бы здорово если…

В общем, к шести вечера я запаслась бульоном, биточками и апельсинами, как источником витамина С, оптимизмом, чаем с имбирем по бабушкиному рецепту и поехала загород, к дому Дена. Во время той, предновогодней поездки очень хорошо запомнила дорогу, поэтому заблудиться было без шансов.

Охрана пропустила без проблем, а ворота оказались открыты. Зато в самом доме нигде не горел свет. Я прихватила свои «гостинцы», закрыла машину и тихонечко прокралась в холл, такой пустой и темный, как в фильме ужасов. Постоянно казалось, что на меня кто-то смотрит, а то и тяжело дышит в темноте. Бред какой!

В пустом холле пока разносились эхом только мои шаги. Знать бы еще, где здесь выключатель или хотя бы торшер, темнота такая, того и гляди врежусь в какую-нибудь дорогущую вазу. Пока рылась в сумке в поисках смартфона, вдруг поняла: Ирка просто обманула меня! Шутки ради отправила за черту города, в абсолютно пустой дом. Это же так весело: разыграть Сороку, пусть она покатается пару десятков километров вместо учебы или работы.

Одновременно с моим фонариком вспыхнула люстра, высвечивая толпу одногруппников и незнакомых людей, которые разом бросились на меня. Хлопали по спине, поздравляли с чем-то, пытались напоить шампанским и пристроить на голову дурацкий колпак. Ирка почти силком забрала мой пуховик и всунула в руки чашку с горячим глинтвейном, который я не стала даже пробовать.

— Зачем? — только и пробормотала я.

— У нашего принца день рождения, а без тебя он какой-то хмурый, хотели приподнять настроение. На праздник бы ты никогда не приехала, пришлось немного приврать. Не хмурься так, чувствую себя злодейкой!

— И не зря.

Она только закатила глаза в ответ, а после будто растворилась в толпе. Как-то быстро включилась оглушительная музыка, верхний свет погасили, оставив вместо него что-то такое клубное и мерцающее, от которого моментально заломило в правом виске. Ден так и не появился, поэтому я решила тихо сбежать, пока и он не заметил мой позор. Тем более биточки и суп уже растащили и ели в десяток ложек на дорогом диване. Как оказалось, с выпивкой на празднике было в разы лучше, чем с закуской. Но и к лучшему. Без супчика я выгляжу не такой дурой, надо только термос и контейнеры не забыть забрать.

— Сорока? — Ден поймал меня за руку уже на улице, где мороз пробирался под распахнутый пуховик, а музыка просто приглушённо стучала битами.

Выскочил без всякой верхней одежды, в одном тонком свитере и кроссовках. Пар клубами вырывался из его носа, будто Ден быстро бежал, чтобы догнать меня.

— С днём рождения! — пискнула я и всучила ему термос с чаем. Если до этого не болел — пробежка по морозу его точно свалит. — Иди лучше в дом, замёрзнешь.

— Сама замёрзнешь.

Дубровский пристроил термос на одну из каменных ступеней лестницы и в одно движение застегнул мой пуховик.

— Пойдем со мной, там весело.

Я же только помотала головой: там мне точно не место. И здесь, наверное, тоже. Хотя ночью, с искусственной подсветкой, особняк казался почти сказочным. Как и вечнозелёные кустарники, припорошенные снегом, что росли вдоль дорожки и даже в кадках на крыльце. Как и сам Ден, который все никак не мог выровнять дыхание.

— Знаешь, пока ты так молчишь, — он поправил помпон на моей шапке, — существует будто две вселенные. В одной Фира Сорокина приехала меня поздравить, но испугалась толпы, в другой — оказалась здесь случайно и скоро сбежит. И испугалась она именно меня. Забавно, да?

— Почти по Шредингеру, — согласилась я.

— Только страшно открывать этот ящик. Почему-то думаю, что наш кот не выжил. К машине или внутрь?

Он протянул руку, но я, внезапно для самой себя, сделала шаг вперёд и поцеловала Дена. Да, вот так: день рождения его, а подарок скорее для меня. Кажется, это у нас такая традиция — целоваться под Новый год.

— Извини, — спустя несколько минут я все же нашла в себе силы отступить от ошарашенного Дена. — Это ничего не значит, не бери в голову.

21

Уже к семи утра я была полностью собрана и готова к тяжёлому дню. Ден же бессовестно провалялся в кровати до половины восьмого, затем плескался в душе и появился в кухне в почти привычном, полуголом виде. Точнее, вместо любимых семейников надел джинсы, зато футболку нес в руках.

Я же как под гипнозом смотрела на косые мышцы его живота и не могла понять: что не так? Вроде ещё вчера утром Ден был чуть шире в талии, и рельеф… не такой. Но родинки точно на месте. Зато кофе Дубровский снова сварил черный, и чашку латте для меня.

— Почему такси, Сорока? Ты же одна из лучших была на курсе.

— Этого оказалось недостаточно, — вздохнула я.

Сколько молодых специалистов по автоматизации производства выпускает наш университет? Под сотню, ежегодно. В городе нет такого количества рабочих мест для нашей специальности. А на те, которые есть, не так просто устроиться без связей. Ну, я так думала, когда получила несколько отказов. А после случилась поездка на север, проблемы с Надей и все остальное. Так и вернулась снова в такси, все же проще и денежнее, чем кассиром в супермаркете. И машины мне всегда нравились. Я бы даже занялась их ремонтом, но для этого нужно образование, опыт работы и девушкам там рады еще меньше, чем в такси. А устроиться в «Феофан» было совсем непросто. Вот такой выверт судьбы: изворачиваться, чтобы совмещать подработку и учебу, чтобы потом сделать подработку основным своим источником дохода, а диплом забросить на дальнюю полку.

— Сегодня пойдешь на собеседование к Сергею Петровичу, просто ответишь на несколько вопросов, постараешься ничего не испортить, и он подыщет тебе место в «СМ». Твое резюме я уже отослал.

— Откуда оно у тебя?

— Написал и отослал, Сергею Петровичу понравилось. Единственно — опыта работы нет, но отец обещал попросить за тебя.

Я нервно сглотнула. Если уж сам Павел Дубровский, генеральный директор того самого «СМ» попросит, то точно возьмут. Но это такая ответственность! Не смогу, провалю всю и подведу Дена, и старшего Дубровского, и родной универ…

— Вы же вроде как в ссоре с отцом.

— Он про тебя помнит и согласился помочь.

Как незнакомый человек может обо мне помнить? Но Ден не стал развивать тему, и я постеснялась расспрашивать дальше. Все равно не могу поверить в то, что это происходит на самом деле. Я и вдруг «СМ»!

Не могла поверить в это и в момент, когда зашла в само высокое, помпезное здание с огромной эмблемой компании рядом с крышей. Ден довез меня почти до крыльца, высадил, потом уехал и приказал ждать его возле лифта.

Появился он минут через двадцать, когда я успела затрепать манжеты блузки, пожалеть, что не своровала у него пачку семечек, и собрать на себе все внимание охранников. Но Ден на ходу подхватил меня под локоть и потащил за собой.

— Не дрейфь, Сорока! — он бесцеремонно щелкнул меня по носу и подмигнул.

— Страшновато, — вздохнула я.

— Чей-та? Папаня договорился, резюме у тебя отличное, пройдешь сразу.

— Ну… — подобрать слова оказалось не так просто. — Понимаешь, ходят слухи, что на таких собеседованиях происходит… разное. Вроде: не дашь — не получишь работу.

— А-а-а, это, — Ден скривился, будто с трудом сдерживал смех. — Ну прям «дашь», грудь там покажешь — все дела. Но главное — резюме!

22

После он похлопал меня по плечу и показал сжатые кулаки, как знак: «Держись, Сорока!». Выходит, он серьезно? Да как так можно? Предупредил бы еще дома, я бы и не ехала сюда. Если у них так устраиваются на работу по протекции самого гендиректора, то как уходят в отпуск? Отпрашиваются? А если больничный?

В коридоре оказалось очень оживленно, сотрудники суетились и метались между кабинетами, как после планерки. Все такие красивые, разодетые, причесанные… Точно не наш таксопарк. Даже стыдно стало за свою юбку-карандаш и простую блузку, которая сейчас казалась недостаточно белой. Но Денис уверенно вел меня мимо одинаковых массивных дверей, пока не указал на одну, расположенную в самом конце коридора, с табличкой «Шмыга С.П.». Такие приличные инициалы, и такой приличный кабинет за дверью, а такой неприличный человек здесь сидит. Ден прошептал одними губами: «резюме» и втолкнул меня внутрь, прямо к столу этого самого Сергея Петровича Шмыги.

— Ко мне? — он отодвинул папку с документами и посмотрел поверх очков.

Вроде бы не старый, респектабельный такой мужчина, без пивного животика или какой-то заинтересованности во взгляде. Наверняка Ден пошутил насчёт груди. Помню-помню его розыгрыш, что на субботник нужно прийти в респираторе и очках для сварки. Но я уже тогда немного знала Дубровского и просто захватила это с собой, а не нарядилась по дороге в универ.

— Да, здравствуйте! Глафира Сорокина, — я протянула папку с документами.

— Недурственно! И тема диплома интересная. Правда, что вы будущая невестка самого?

Он указал пальцем в потолок, а я сглотнула слюну. Ничего себе «отец про тебя помнит»! И что такого он про меня помнит, что назвал будущей невесткой?

— Скорее все же нет, — выдохнула я. А Сергей Петрович указал на стул и предложил садиться.

— Скорее все же «да!». Я Дубровских не первый день знаю.

— Я тоже. Только Дениса, но тоже давно.

Сергей Петрович еще раз пересмотрел мои документы, после чего вытащил из стола вазочку с карамельками и предложил мне. Ну что, две минуты, полет нормальный, сплетни ему пока намного интереснее моей груди.

— Глафира, простите, не знаю, как правильно сократить имя…

— Фира.

— Фира, вот смотрите. К серьезной работе вас пока не допустят. Найдут какое-нибудь местечко для протирания штанов. Будете целый день сидеть в чистеньком, красивом кабинете, пить кофе, бегать на перекур и заниматься работой, смысл которой не понимаете ни вы, ни кто-либо другой. Просто очередная вакансия для тех, кто надоел маме с папой, но слишком нежный цветочек для реальных дел. У меня половина отдела таких. Один снимает ролики про ползущий по столу ластик, другая — челленджи, вроде «Сифа сегодня целый день говорит только слова на букву „У“». Я же на всех, на всех них подписан! Вечерами смотрю и плакать хочется от бесцельно потраченных из бюджета денег. Вы себе такого будущего хотите? Честно?

Я помотала головой. Запереться в кабинете точно не хочу, вот если бы по специальности, чтобы хоть ненадолго потешить себя мыслью, что не зря столько училась.

— Или хотите мотаться по стране и разным заводам, как Денис? Его в шутку называют «Вездесущий» за способность быстро перемещаться по стране и в пределах города. Некоторых послушать, так он и в двух местах одновременно бывает. Но какой ценой? Постоянно в разъездах, похудел, осунулся, довел себя до того, что в больнице лежал больше месяца.

Ну, положим, работой меня не испугать, но Сергей Петрович вроде бы и не пытался. Не знаю, искренне ли он хотел мне помочь или просто мечтал избавиться от очередной бездельницы под своим началом, но говорили мы в самом деле долго, перебирали варианты, обсуждали, пока он не заявил:

— Значит, давай так: ты в ближайший месяц усиленно ищешь работу, такую, которая по душе, а если не находишь — возвращаешься сюда и получаешь должность специалиста по какой-нибудь неведомой ерундистике, такая должность у нас всегда найдется. А нет — так ради невестки самого, — он снова ткнул пальцем в потолок, — ее быстро соорудят. Удачи, Фира!

Такой вариант меня вполне устроил. Возможно, в самом деле где-то для меня припасена работа мечты. Что-то такое, ну не знаю… Творческое, прекрасное, связанное с помощью людям и постройкой светлого будущего! После слов Сергея Петровича у меня будто крылья выросли, появилось столько планов, столько надежд. Зато Ден, поймавший меня уже на улице, выглядел озабоченным. И еще обзавелся следами красной помады вокруг рта. Насколько ядрено-алой, что не верилось в ее существование. А я, значит, потенциальная невестка его отца, ну-ну.

— Сорока, ты почему здесь, должна уже работать начать!

— Меня не взяли, — я максимально горестно вздохнула.

— Ка-а-ак? — Ден стащил шапку и почти закусил ее. — Сорока, ты чё натворила?

На улице снова шел снег, пушистый такой, немного сыроватый, и сразу же укрывал все белой шубой. Невероятная красота, как раз такая, какая нужна для новогоднего настроения. И в ее окружении очень хотелось немного пошалить. В конце концов, Ден сам виноват.

— Зашла, отдала документы, — начала я вдохновенно выдумывать, — Сергей Петрович изучил их. Потом полез в стол за карамельками, развернул одну и смотрит внимательно так, оценивающе. Я сразу поняла, чего он хочет: задрала блузку и зажмурилась. А твой Сергей Петрович, — я намеренно ткнула Дена в грудь, чтобы отвлечь его от жевания шапки, — схватился за сердце, начал звать врача, потом накричал на меня и запретил показываться в «СМ».

— Ёпт! — Ден бросил шапку на снег, затем топнул от досады. — Песец меня прибьет! Сорока, ну как так-то, а? Ты что, совсем шуток не понимаешь?

23

— Фира-Фира, — Доктор покачал головой и осуждающе поцокал языком.

Ден почти силой оттащил меня на прием, не дал толком объясниться, намекал об чрезмерной альтернативности мышления симпатичных блондинок, и рассказ о том, как все было на самом деле не пришелся к месту. К тому же после стольких дней рабства и вымытых окон вид расстроенного Дубровского бальзамом растекался по моему самолюбию и тушил жажду мести. Надеюсь, этот самый Песец ему ещё и добавит! Но и так всю дорогу до офиса коуча Ден заметно нервничал, дёргался, писал кому-то на светофорах и пытался оттереть следы помады с губ и щек. Приятно посмотреть!

Единственный минус — новая встреча с Доктором. Тот выгнал Дена, усадил меня в плетеное кресло, подвешенное к потолку, а сам остался стоять, чтобы выражать свое превосходство.

— Фирочка, Фирусик, Фиряша, — продолжал он.

— Лучше просто Фира, — влезла я.

— Хорошо, Просто Фира. «Простофира» — а тебе даже идёт! Рассказывай, Простофира, как ты дошла до того, чтобы грудью прокладывать себе путь в светлое будущее?

И скрестил руки на груди. Темная фигура Дока заслоняла мне весь свет, а еще шею сразу стало ломить от попыток разглядеть его лицо.

— Господин приказал мне, — вот, пусть видит, насколько ужасно проходит «лечение».

— Кажется, мой метод недостаточно эффективен, хм… — Док почесал подбородок и отошел назад. — А как насчет лечения электрическим током?

Почему бы не: «А как насчёт разрыва нашего контракта»? Я бы не отказалась на денёк отдалиться от Дена и спокойно все обдумать, в том числе — кто такой Песец.

— Нет! Никакого тока!

— Вот! Проблески мышления! А почему было не запустить этот же процесс во время собеседования?

Доктору я решила тоже ничего не рассказывать. Пусть осознает степень своего провала!

— У меня же штраф за неповиновение Дубровскому, что он приказал, то я и сделала!

— Ан нет. Проблески быстро затухли. Все же разок шокером?

— Просто давайте признаем, что мне не помогает лечение, и на этом расстанемся, — я все же попыталась воззвать к его здравому смыслу. — У вашей методики уже есть жертвы! Сергей Петрович, к примеру.

Доктор же поджал губы, снял очки и наклонился близко-близко.

— А ну-ка расстегни блузку, я должен осознать масштаб полученной беднягой травмы!

Я демонстративно поплотнее запахнула кофту и застегнула верхнюю пуговицу на блузке. Вот, а все хвалят мужскую логику. Любая женщина поняла бы, что такую узкую, плотно прилегающую к телу блузку не снимешь внезапно. Ее можно только медленно расстегивать, пуговка за пуговкой. А за это время любой ранимый индивид догадается, к чему дело идет.

— Фира, я Доктор, между нами не должно быть тайн!

— Покажите диплом маммолога — расстегну. Или вы в Тибете познали тайны ранней диагностики мастопатий? Извините, но специалисту по неизвестно чему я грудь показывать не собираюсь.

— Ну и зря. Когда мы с Фальконом сбежали из тюрьмы, при взрыве сгорели наши документы и сбережения, пришлось на лодке плыть в Штаты, где, ради пропитания, мы подрабатывали в магазине женского белья. Сокол на кассе, я — консультант. Ты бы слышала, какие он отвешивал дамам комплименты! На чистом французском, с интонациями, мимикой… Мы делали неплохую кассу!

— На лодке? Из Африки в США? Бред какой!

Не говоря уж о том, что ни красавчика-Доктора, ни угрюмого Блади Фалькона никто бы и на километр не подпустил ни к деньгам, ни к женскому белью.

— Вам нужно поработать над легендой! — закончила я.

Доктор отошел чуть дальше, почесал подбородок, затем попросил у секретарши пару чашек кофе, сел в кресло и совершенно внезапно расслабил спину, подогнул под себя ноги и ткнул в меня указательными пальцами обеих рук:

— Ну и Простофира! Это феноменально! Наврала мне и Денису о своем раздевании, чтобы давить на чувство вины и манипулировать! Потрясающе! Ты настоящий злой гений! А теперь давай, рассказывай всё по порядку.

24

И я начала рассказывать, почему-то еще с универа и того, как познакомилась с Денисом. С его предложения сходить на свидание и с периодически прилетавших шуток. С наших странных отношений и расставания после выпуска. После добавила, что Денис будто страдает раздвоением личностей, одна из которых — холодный красавчик, а вторая — парень с района. И даже не знаю, нравится ли мне кто-то из этих двоих или нет. А потом остановилась: кому интересны такие глупости?

— Да, давай дальше, рассказывай все! — подбодрил Док. — Представь, что я твоя любимая подружка. Хочешь, маникюр вместе сделаем? Поболтаем о парнях? Хотя какие там у тебя парни!

— Лучше вы расскажете о своих?

Док испытующе уставился на меня, затем перетащил к себе на диван и обнял за плечи. Точно та самая подружка или старший брат. Очень странно: более красивого мужчины я никогда не видела, но мыслей о сближении с Доктором не возникало. И неловкости, которая сковывала при общении с Деном, тоже не было.

— Лучше о том, — Доктор провел рукой по воздуху, обрисовывая вымышленную картину, — как мы с Соколом и Тамати пробирались сквозь джунгли в Мексике, спасаясь от наркобаронов, а из оружия у нас была только духовая трубка Сокола и мое обаяние…

— Вы как фильмы пересказываете.

— Фира-Фира, ты знаешь, что самое сложное в работе в работе коуча?

— Найти тех, кто готов платить такую сумму за курс?

Он прищурился, затем щелкнул меня по носу и заявил:

— Не дать ремня бестолковой блондинке! Если сомневаешься в количестве своих Денисов — пометь одного незаметно. Так, чтобы быстро не избавился. Круг зеленкой на спине будет идеальным решением. А вообще это так будоражит — две азиаточки близняшки и обе твои…

— Какие азиаточки?

— Ну прости, адаптировал твою ситуацию с близнецами под себя.

— А более толкового совета, кроме зеленки и азиаток, не будет?

— Нет! Помни историю о банане, Фира! — назидательно произнес Доктор. — Сегодня ты отомстила за тупую шуточку, а завтра, возможно, научишься говорить «Нет»! Отомстила, конечно, так себе, но факт, сам факт! А теперь иди, и покажи своему Дубровскому, кто главный неадекват! Альфа в ваших отношениях! Ну или ничего не меняй, уверен, безотказная блондинка в полной власти — отличный подарок к Новому году!

По крайней мере, неадекватная блондинка лучше девственницы. Расту в глазах коуча! Но поднимать еще эту тему я не стала, тем более Доктор сиял так, будто был уверен, когда и при каких обстоятельствах анулировалось мое членство в клубе «сохраним невинность до семидесяти». И при чьем участии.

Сам мнимый «виновник» дожидался под дверью, такой же хмурый, как и утром.

— Кто такой Песец? — налетела я на Дена, ткнув пальцев в грудь.

— Хищное млекопитающее семейства псовых, — невозмутимо бросил он, подал мне пуховик, помог надеть и пристроил на голову шапку.

Затем уже привычно поправил помпон, чтобы падал назад, а не на лицо и едва заметно улыбнулся. Еще бы варежки натянул, заботливый какой!

— Идем, у меня мало времени, — и потащил к двери, проигнорировав прощальный перебор пальчиками от администратора. Да, если бы эта девушка знала, какого размера тараканы бродят в голове у Дубровского, спрятала бы руки под стол.

— Ты сказал, что Песец тебя убьет, — напомнила я, когда мы уже сидели в машине.

Денис сидел и не шевелился, смотрел прямо на дорогу, но не трогался с места. Я уже хотела предложить подвезти его, тем более четвертый день без работы и машины — как бы навыки не растерять!

— А ты сказала, что показывала грудь Сергею Петровичу. Он долго смеялся, говорил, что возьмет на заметку такой формат собеседований. В конце концов, нужно сразу видеть, что скрывает кандидат, поэтому ты должна срочно устраиваться к нему в отдел, «Сталль-Металл» очень нуждается в подобном сотруднике. Зачем соврала, Фира?

— Зачем пошутил? Зачем столько раз шутил до этого?

Зимний холод уже пробирался в салон, а крупные хлопья снега почти залепили стекло, отчего казалось, будто мы одни в целом мире, а не просто ждем непонятно чего на переполненной стоянке бизнес-центра. И сладкая иллюзия уединения только усилила желание тихонько пристукнуть Дениса.

— Если бы ты так не реагировала, никто бы и не шутил.

— Это уже виктимблейминг, знаешь ли. Обвинять жертву в совершенном злодеянии!

— Это уже дурость, приходить на субботник с респиратором или рассказывать, как раздевалась перед начальником отдела и отцовским приятелем. Можно же догадаться, когда говорят серьезно, когда — нет. Но вначале глупить, потом бегать от меня вместо нормального разговора — дурость втройне!

— Дурость — твои бесконечные шуточки, а игнорирование — меньшее из того, что я могла сделать.

— Рюкзаком меня стукнуть — вот меньшее. Наорать. Обозвать дебилом. Подшутить тоже. Но не игнорировать, ясно? Ты бы знала…. неважно.

А после он резко замолчал, завел мотор и почти выскочил наружу, очищать автомобиль от снега. «Если бы ты знала…» Если бы он знал, чего мне стоили эти два года, то не говорил бы ничего.

25

Больше мы с Денисом не разговаривали, избегали даже смотреть друг на друга. Такое состояние, будто из основания плотины вытащили бревно: не трогай ее, возможно и продержится еще, а потревожь хотя бы ветку — и тебя сметет потоком воды. Поэтому мы с Деном предпочитали молчать и не ворошить прошлое.

Наверное, стоило все же сесть друг напротив друга и высказать все накопившееся. Или же вовсе не встречаться. Сейчас я бы предпочла даже вымыть окна в очередной раз, только не чувствовать раздражение Дениса и не думать постоянно, что снова все испортила. Но и он хорош! «Грудь покажи, да и всё»! Я же поверила в это, ненадолго, но поверила!

Окна запылиться не успели, как и вся остальная квартира. Денис со вчерашнего дня вдруг резко изменил подход к «барству» и не выдавал мне никаких поручений. Даже сам сварил простеньких суп и разлил его по двум тарелкам. Ели мы тоже в тишине, такой оглушительной, что нечаянное цоканье ложкой о край тарелки казалось набатом. Как и тихая вибрация приходящих сообщений.

Денис сидел напротив, уткнувшись в смартфон, а на мою долю осталось только окно, город за которым растворился в мельтешение снежинок. Ужасная погода, в такую из дома не выйдешь, а когда выйдешь — машину будешь полчаса откапывать и чистить. С моей же возни будет намного больше. Как представлю, как она там ржавеет под снегом, и аккумулятор разряжается… Эх. Когда только займусь ремонтом?

Гнетущую атмосферу разрушил звонок в дверь. Денис сверился с часами, нахмурился, но пошел открывать. Не зная, как поступить правильно, я на всякий случай увязалась следом.

— Деня, ты Выдру не видел?

Высокая и какая-то ослепительно-яркая блондинка влетела в комнату, как к себе домой. Мне же она бросила короткое «здрассти», пристроила на вешалку шубку из искусственного меха, быстро переобулась в домашние тапки-панды и буквально свалилась на диван, раскинув руки в сторону.

— Этот идиот снова пропал, два часа ему звоню — никакого ответа. Будто я из банка с предложением взять кредит под семнадцать процентов, чтобы погасить тот, что брал под три. Будто я его соседка снизу с жалобой, что у него слишком громко проходит ток по проводам. Будто я…

— Маш, хватит. Я не знаю, где Выдра, — Денис скрестил руки на груди и навис над девушкой. На влюбленных они не походили. Как и на тех, кто в ссоре. Скорее просто друзья. Или это просто другая Маша, а не та самая богиня?

— Убью придурка, как увижу! — она со злостью стукнула ладонями по обивке дивана, затем надула большой пузырь из жвачки и хлопнула им. — Знает же, урод, как я переживаю! — И склонила голову набок, сканируя мою внешность с внимательностью сотрудника таможни. — Это, что ли, твоя эта самая?

Она криво улыбнулась, на мгновение сверкнув золотым зубом, совершенно неподходящим всему остальному яркому, местами гламурному и уж точно незабываемому образу.

— Да, — согласился он, но и дальше развивать эту тему не стал.

У меня же вопросы только множились, не знаю, о чем хотела узнать в первую очередь: зверинце или же что значит «та самая»? Та самая девушка, которую не можешь забыть? Та самая странноватая Сорока? Та самая дурочка-Фира, которая добровольно сдалась в рабство? И даже денег за это не получила, ни копейки! Могла хотя бы по ставке домработницы! Почему-то мой путь к счастью пока был не слишком приятен и откровенно убыточен.

— Цацочка! — резюмировала Маша и широко улыбнулась мне, не переставая жевать нечто ядовито-розовое, непонятно как влезшее в рот.

— Кофе будешь? — Денис явно спешил замять тему с «той самой», поэтому первым ушел на кухню.

Я же осталась в гостиной, разглядывая девушку. Яркая, симпатичная, даже золотой зуб ее не портил, такая неплохо бы смотрелась на большом экране или фотографиях. В жизни же все в ней казалось слишком: темные брови, светлые волосы, ярко-алые губы, которые Ден точно целовал перед тем, как проболтался про Песца. От всех этих несовпадений и странностей голова шла кругом, и метод Доктора с зеленкой уже не казался столь бредовым. Вопрос в том, как раздеть Дениса, как подобраться незаметно. Как потом все же вспомнить про зеленку…

— Чет ты загадошная, — Маша подвигала бровями и постучала по месту рядом с собой. — Давай, Деня нам кофейку подгонит, пока потрещим за жизнь.

Ноги сами донесли до дивана, а артикуляционный аппарат озвучил вопрос:

— А кто это: Выдра? — я говорила тихо, наклонившись к самому уху Маши.

Девушка же закатила глаза, хлопнула взорвавшимся пузырем от жвачки и ответила:

— Тупой братец Песца. И, главное, мать у него мировая была, отец вроде тоже нормальный. В кого Выдра такой идиот? Наверняка не обошлось без какой-нибудь тупой, но симпотной пра-пра-прабабки. Такой, знаешь, чтобы собрались сжечь всей деревней, потом отвлеклись на декольте, а эта зараза уже размножилась! А после поменяла ребенка с другим, из нормальной семьи. И пустила в ней свои придурочные корни. Не знаю, у меня нет другого объяснения, почему Выдра такой. В детстве не болел вроде.

— Ты его грузовиком отлупила, прямо по голове, — Денис вернулся очень быстро, без кофе, и сел напротив нас с Машей. Боится. Нервничает. Значит, я близка к разгадке его тайны.

— Та то было-то один раз! — отмахнулась Маша.

— Еще пирамидкой, лопатой для снега, дедовой, полноразмерной, шваброй, клавиатурой, разделочной доской и пакетом кефира.

Ден смотрел на Машу очень строго, осуждающе. И холодно. Но он на всех так смотрел, и на меня. Вот так смотрит, смотрит, а потом алая помада по всему лицу. Нет, не могу, сейчас мозг взорвется.

— Это следствие его тупости, а не причина, чё ты! Ну на кой было закапываться в снег, чтобы выпрыгнуть на меня? Ещё когда снег чищу? Ну тупизна же, да? Если бы не мое воспитание, Выдра бы еще большим придурком был.

— Большим уже сложно.

— А кто тогда Песец? — я собралась с силами и все же вклинилась в их диалог. Дубровский сжал челюсти, чтобы не проболтаться, потому как версия с представителем семейства псовых бы уже не прокатила. А Маша во второй раз надула пузырь, хлопнула им и втянула в рот жвачку.

— Брательник Выдры, белобрысый такой, тощий и хилый, не то, что моя прелесть.

26

Она вытащила телефон, и сразу же заворковала:

— Да, моя заинька. Да, звонила. Ну что ты, я же переживаю! Тебя Песец обидел, да? Не, не видела его. Да, сволочь. Целую моего зайчика прямо в носик. Чмок-чмок! — затем, сбросив вызов, со злостью швырнула смартфон в сумку. — Ну не урод ли? Вначале пропал, теперь: «Только не выдавай меня Песцу!». Как будто ему два года! Что за тупизна?

— Он же заинька! Выдра и заинька, — ляпнула я.

Маша уже в который раз закатила глаза и хлопнула пузырем из жвачки.

— Предлагаешь, по всему городу за ним гоняться? Вот придет домой, под крылышко к своей богине, тогда и получит. Все время на это ведется, говорю же — невероятно тупой. Но симпотный, один плюс. Заинька мой!

Она заботливо провела пальцами по экрану, но когда я бессовестно заглянула туда, заметила только спину одетого в пуховик парня. Выдра хорошо маскируется! Но почему? Наверняка это связано с тем, что и у Дена нигде нет снимков.

Я попыталась вспомнить, что же такого знаю о семье Дубровских. Богаты до безобразия, но при этом о самом Павле не говорили ничего плохого. Справедливый руководитель, щедрый меценат, заботливый отец. Единственный недостаток — был женат много раз. В статьях и репортажах об «отце-кормильце» нашего города этот факт старательно обходили стороной, но я знала, что многие девушки стремятся попасться ему на глаза и стать новой Дубровской. Хотя последняя, та самая Клэр, держалась за место жены уже лет пять, рекордный срок!

Мог во все этом затесаться брат-близнец? Как? Почему? Разве Павел бросил бы своего сына? Насколько знаю, дочери он высылал более чем щедрые алименты. Город у нас небольшой, такие люди всегда на виду.

— Ладно, пойду к моей заиньке, — Маша грациозно встала, чмокнула Дена в щеку, помахала мне и начала собираться, даже не попив кофе.

— Отвезти тебя? — предложил Дубровский уже стоя в дверях.

— Ага, чтобы Выдра до весны у Жеки окопался? Не, спасибо! Еще уйдет в это их, творчество. Прикинь, тоже будет сочинять: «Стою на перроне, весь промерз и в загоне…»? Он и так тупой, а эти двое его до конца добьют. Говорила им, Жека, Рафик, дремучие вы козлы, развивайте мозг, читайте поэзию! Стыдно же: взрослые мужики, а рифмы хуже, чем у онлайн-генератора.

Маша говорила все это согнувшись вдвое, чтобы суметь застегнуть слишком узкие сапоги. Светлые волосы упали почти мели пол, а сумка слетела с плеча. Что, впрочем, не заставило девушку свернуть с пути критических отзывов.

— По пятнадцать тысяч просмотров на ютьюбе за три дня на каждую их новую песню, — Ден подал ей шубу и помог одеться.

— Такие же дремучие люди, что с них взять. Хотя не верю я в эти просмотры, это Выдра с дружками нащелкивают.

— Нет у него столько времени.

— Ага, а что он по полчаса в туалете делает, по-твоему? «Маха, не лезь ко мне, я так расслабляюсь и отдыхаю от суеты» — проговорила она неожиданно низким голосом, очень похожим на тот, которым говорил Ден. — Боже, что за дебил?

Она прикрыла лицо рукой, потом помахала нам во второй раз и пошагала к лифту, громко цокая каблуками. Ден же прикрыл дверь, отошел вглубь квартиры и тут же набрал чей-то номер. А дальше бессовестно сдал Выдре всю правду о скором приезде Маши и ее настроении. Вот она, мужская солидарность! Мог бы и промолчать!

А после ушел на кухню, где пил кофе, задумчиво глядя в окно. Я же сидела рядом, на самом краешке стула и играла в пронзание разума. Или, что реалистичнее, давила на древний инстинкт, из-за которого человек ощущает дискомфорт, когда на него долго смотрят. Но Ден не поддавался.

— Кто такие Песец и Выдра, я хочу все знать.

— Какие-то знакомые Маши, — ответил он, не дрогнув ни единым мускулом.

— Да? А почему тогда у тебя были щеки в чем-то красном, когда мы встретились возле «Сталь-Металла»?

— Ел торт. «Красный бархат». Неаккуратно.

— Есть шанс, что ты расскажешь всю правду?

— А ты спроси о чем-то другом.

И испытующе поглядел на меня.

27

Правильные вопросы? О чем он? Я облизала губы и уставилась на свои ногти. Обычный френч, даже без стразика на безымянном пальце, как всегда делала Надя. И подкорректировать бы пора. Или нет? Об этом спросить у Дениса? Да-да, конечно, он явный специалист по ногтям! О чем? О чем? О чем? Только бы случайно не коснуться вопросов, ответы на которые я боюсь услышать.

— Почему ты не на работе? — все же выдавила и посмотрела на Дениса.

— У меня свободный график. Есть поломки оборудования — могу и сутками пропадать, нет — заявлюсь на фирму с утра, остальное время свободен. Точнее, пытаюсь собрать свою команду и наладить производство такой техники у нас. Откопали один завод в соседней области, если все получится — составим конкуренцию иностранцам. Но ты же не об этом хотела спросить?

Под его испытующим взглядом я нервно сглотнула и отъехала назад вместе со стулом. Сжала челюсти. Скрестила руки, как самая настоящая сильная и независимая женщина. И ноги тоже. Пусть видит! Отъехала еще чуть дальше, чуть не слетев на пол, но все же поймала равновесие.

На лицо хмурого Дена падали неровные тени, сделав его похожим на демона. А еще на улице быстро темнело из-за низких туч и крохотный светильник на стене уже не разгонял сумрак. Ой, сейчас сбегу, ой, сбегу…

— Фира? — продолжал он давить.

— Ты куда пропал на полтора года?

— А ты хотела бы встретиться? Поэтому внесла меня во все возможные черные списки?

Ден поднялся на ноги, подошел к окну и отчего-то медленно, с остановками, закрыл жалюзи, отрезая нас от окружающего мира. Что, и перед снежинками стыдно за то, что собирается сделать?

А после подошел, поднял меня и усадил на край стола, все также вглядываясь в глаза.

— За что, Сорока?

— Это не я, это Надя. Долгая история и скучная. Когда я собралась на север…

— Там-то ты что делала? — опешивший Денис чуть отступил и потер переносицу, разом растеряв всю зловещесть.

— Зарабатывала!

Я постаралась повыше задрать подбородок, но все равно чувствовала себя какой-то растрепанной бестолковкой. Ходячим недоразумением, по сравнению с идеально-безупречным Дубровским. Конечно, он планирует развивать производство, занимается ремонтом оборудования на заводах, которое до этого обслуживали только иностранцы, а я таксистка. Безработная таксистка. Что, конечно, не трагедия при моей профессии, но и приятного мало.

— Заработала? — он уперся руками в стол, чтобы не дать мне сделать «ойсбегу».

— Да. Пневмонию, обморожение носа и пальцев.

Он рассмеялся: ну конечно, чего еще ждать от Сороки? Когда это у меня все было благополучно? Не было такого момента! Но Ден вдруг наклонился совсем близко, прислонился ко мне лбом, словно считывал мысли, а потом обнял и…

Каждый его поцелуй, как помутнение, как порция эндорфинов, которые впрыснули прямо в кровь, как прыжок с парашютом, как что-то из жизни другой Фиры. Не такой нелепой, глупой и безработной.

Но я все равно быстро оттолкнула Дена:

— Пока не расскажешь все о богине, огне твоего сердца, тайнах Выдры и Песца — ничего не будет!

— А потом — сразу? — он веселился настолько явно, что стало немного обидно.

— Да! — выпалила я, после спрыгнула со стола и поспешила сбежать из кухни, вдруг Денис в самом деле решит признаться? А я еще не совсем готова.

Но тайны оказались для него важнее, чем перспектива провести ночь с девушкой сомнительной красоты, поэтому больше за вечер мы не пересеклись.

Утром же Дубровский рано собрался на работу, дал мне распоряжение хорошенько отдохнуть и сходить в салон красоты и в целом отлично провести время, даже денег под это оставил. Но что может быть прекраснее, чем стоящая в гараже машина? Поэтому дождавшись девяти утра, я быстренько собралась, чтобы поехать в наш таксопарк, хотя бы прикинуть грядущий объем работ. После созвонилась с ближайшим автосервисом, на предмет суммы, в которую обойдется ремонт. Серьезно приуныла и решила, что самой снять колеса и довезти их до шиномонтажа будет дешевле. И быстрее. Услышав женский голос администратор вошел в раж, начал выпытывать детали происшествия, и после очередного: «Что, все четыре колеса? Если увидели на дороге гвоздь, не надо пытаться его раздавить! Четырежды!», просто сбросила вызов.

Сама справлюсь. А если нет — автосервисов в городе, как грязи, чисто статистически должен найтись один, не заполненный юморящими сексистами. Даже вроде «Техпомощь для женщин: у нас понятно и аккуратно!» имелся.

Пока я застегивала пуховик, в дверь позвонили. Через панорамный глазок была видна вся лестничная площадка и богиня Маха в другой шубке, все также жующая жвачку.

— Кисуня, открой!

28

Я неуверенно приоткрыла дверь, но впускать Машу не стала: не знаю, как к этому отнесется Ден, это все же его квартира. Но гостья только хлопнула жвачкой, схватила меня за руку и потащила наружу.

— Снова за Выдрой, да? — надеюсь, да. Хоть бы — хоть бы! Но Маша тащила меня прочь от квартиры, дала время только запереть дверь, и все.

— Выдра уже на работе, нечего ему прохлаждаться, а у меня первый клиент в одиннадцать, побуду с тобой, согласно пятому пункту договора. Давай, решай, чем займемся. Ты куда собралась, кстати?

— Менять колеса, — выдохнула я.

— Отлично! Сейчас моментом с ними разберемся, дальше посидим в кафе и сдам тебя на руки Дену. Все по пятому пункту.

Признаваться Маше, что я не читала договор, было стыдно. Она вся такая… богиня, наверняка не попала бы в подобную историю и уж точно будет невысокого мнения о всяких девах, которые тыкают свои подписи куда не следует.

Но что там в пятом пункте? Поручение от Доктора не оставлять меня одну? Приглядывать, чтобы не сбежала к другому коучу? Или не давала никому есть свои бананы?

Ехать на такси Маша отказалась, своей машины тоже не имела, так что мы потопали на трамвайную остановку. Уже и не помню, когда последний раз пользовалась общественным транспортом. Все в нем казалось таким чужим, неудобным, зловонным, что самое неприятное.

— Маша, простите, — я неловко тронула руку богини, привлекая внимание, когда мы уже тряслись в трамвае. — Мне недавно рассказали одну притчу, а я не могу понять ее смысл.

— Давай, кисунь, — она царственно взмахнула рукой и расплатилась с кондуктором.

На смену хмурой уставшей женщине сразу же пришли трое разновозрастных мужчин, которые так и пялились на нас.

— В общем, — я подняла взгляд и почти сразу сфокусировалась на Маше, потому как левый из троицы скабрезно подмигнул. Милый такой старичок, похож на нашего профессора философии. — В общем, представь, девушка сидит в кафе, перед ней банан и салат из шпината. Что съесть? В чем меньше калорий? Девушка настолько измучена, что взывает высшие силы о помощи. И тут приходит разносчик пиццы и съедает банан. Девушка в ужасе.

— Клуша, банан только чистить с минуту. Как он его мог внезапно съесть?

Маша театрально расстегнула несколько пуговиц на шубе, взмахнула воротом и бросила: «Душно!». Мужчины ненадолго расступились, затем снова сомкнули круг, придавливая богиню. Тогда она встала и негромко пробасила:

— Что, едем ко мне, мальчики?

И такой кокетливый смешок в конце. Троицу снесло в тот же момент. Один даже вжался в дверь выскочил на следующей же остановке. Маша села, вытянула ноги, насколько позволяло пространство и засунула в рот жвачку.

— Выдра, гад, приучил к этому. Он отлично голоса пародирует, без всякого напряга, а мне два года пришлось тренироваться.

— Очень натурально вышло, — подтвердила я.

Потрясающих талантов девушка — Маша. И с моралью, наверное, права: если ты беззащитная рохля, которая даже за бананом уследить не может, то нечего жаловаться на судьбу. Жалуйся на себя!

До автосервиса еще минут десять ехать, а уже потряхивало от волнения. Конечно, Сорока, от которой все так хотели избавиться до сих пор без работы, и почти заняла положенное женщине место: у плиты. Зато больше не надоедает никому ни своей работоспособностью, ни внешностью, ни полом.

— А-а-а, — отмахнулась Маша. — Это так, из «ленивого арсенала», есть штуки и позабористее. Насчет банана. Есть у меня подружака, Натаха, вся такая молчаливая, деловая, сосредоточенная. В правительство писала. Я ее зауважала прям. Думаю, у-у-у, молодец Натаха, проявляет активную гражданскую позицию. А потом она показала свое письмо. Там было предложение выделять государственную дотацию на оформление бровей, а по справке от косметолога — ещё и квоту на татуаж. Типа это сделает всех женщин чуть счастливее и поднимет демографию. Знаешь, какая тут мораль? Не каждая мудрень на самом деле чего-то стоит. О, как.

С этим поспорить было сложно. И Доктор он же такой весь странный фальшивый, наигранный, странно ждать от него какой-то вселенской мудрости. Тем более в истории о банане.

Обидно всё-таки, я целую минуту радовалась, что разгадала его загадку.

Сугроб, под которым пряталась машина, вырос уже выше моего роста и неприятно кольнул тем, что вокруг все расчистили. И даже догадываюсь, куда скидывали лишний снег. Ладно, сейчас разгребу немного, вон и лопата возле забора стоит. Но Маша остановила меня:

— Сама копать собралась? Пфф, сейчас тут постоим пять минут красиво, найдем помощников.

— Не найдем. Они же ее и закопали.

А сейчас ещё и попрятались, то ли от стыда, то ли просто встречаться не хотят.

— Себе хуже сделали, — уверенно сказала Маша. — Ну или пошли поскандалим. Я как раз взбодрилась после трамвая.

29

Всегда считала скандал отвратительным способом решения проблем. Хуже только драка! Но Маша выглядела такой уверенной, решительной, а Семеныч и остальные «дорогие мои коллеги» абсолютно точно заслужили если не скандал, то разговор на повышенных тонах, так что я неуверенно кивнула Маше и повела ее внутрь нашей конторы.

Мужчины останавливались при виде богини, откровенно пялились и за малым не посвистывали вслед, но та не замечала этого. Она и дверь в кабинет Семеныча почти не заметила, просто дернула за ручку и уверенно открыла, без стука и прочих условностей.

— Кто тут Феофан?

Я же тихонько прокралась следом и привычно опустила взгляд на пол, чтобы не вызвать начальственный гнев слишком дерзким видом. Отметила, что ламинат покрылся слоем пыли, потому как руководить одной уборщицей для Семеныча всегда было сложнее, чем доброй сотней мужчин. Раньше ее уговаривала, точнее, «выносила мозг своим занудством», как признавалась сама Любовь Юрьевна, именно я. А теперь, когда таксопарк избавился от одной женщины, то бесповоротно попал под твердую руку другой. Установился жёсткий и суровый матриархат, так сказать. Поэтому пыль, грязь, самостоятельно выносимый мусор и расставленные всюду горшки с декабристами и фиалками. Которые никогда нет, но в этот раз непременно зацветут к Новому году.

— А вы кто, барышня? — спустя минуту Семеныч все же собрался с силами и ответил Маше. Та хлопнула жвачкой и пихнула меня вперёд.

— Я типа группа поддержки. Тут кисуня вам кой-чего сказать хочет. Поделиться эмоциями от вашего предшествующего общения. Давай, — ещё чуть подтолкнула она, — время скандалить.

— Фирка такого не умеет, — он хмыкнул в усы и откинулся на кресле с явным облегчением. — Расскажи лучше, как там Денис Павлович, все ли в порядке? Не выгнал тебя ещё?

— Вы чё, он ее полтора года ждал! Чувства! О! — Маша взяла меня за руку и тоном профессора на лекции начала рассказывать о том, как нужно скандалить.

Первая фаза: дать намек, что я недовольна сложившейся ситуацией и крайне решительно настроена ее изменить.

Нужно четко обозначить свою позицию и дать высказаться оппоненту. После, ещё раз повторить свои претензии, усиливая нажим.

Но это схема для долгого скандала, пояснила Маша, кратко можно сразу начать с третьей фазы: «Да вы вообще охамели!».

Семеныч слушал нас и посмеивался, то и дело дёргая себя за ворот свитера. Снова маловат и колется. Жена у бывшего начальника прижимистая, одежду ему всегда покупает на распродажах, ещё и выбирает пострашнее, чтобы на мужа точно ни одна девица не позарилась.

Хм. А ведь единственная девица в его окружении — я. Не считая диспетчеров, но их супруга Семеныча выбирала лично, на свой вкус, так и писала в объявлении, ищем замужних женщин не младше шестидесяти. Значит, вот она основная причина избавиться от Сороки. Конфликт социума и лишнего человека во всей красе. Точнее, это вся моя жизнь такой конфликт. И никакими притчами о бананах его не исправить.

— Фирка, шла б ты домой, — Семеныч подёргал мышкой от ноутбука, принимая сосредоточенный вид. Хотя все знали, что из всей компьютерной грамоты ему дался только выход на Ютуб. — У тебя там мужик хороший, обед сварить надо, прибраться, окна протереть. Ну не бабское это дело — таксовать и копаться в моторах.

— Мои. Окна. Вымыты! — сама не ожидала, что смогу так рявкнуть. Но дважды протёрла стекла за прошедшие дни, а Семеныч снова про них напомнил. — И обед готов! И работать это мне никак не мешало. Мешал только дуболом-начальник, который вечно стремился спихнуть на меня самые неудачные смены, лишь бы выжить с работы! А когда кто-то проколол шины, даже не потрудился помочь, хотя я могла бы заявить в полицию, пусть бы перетрясли тут все! Но знаете что? Это отлично, что вы меня уволили! А то бы так и тонула в этом болоте. Сейчас же выйду за ворота и уйду в первую же попавшуюся крупную сеть такси, со свободным графиком! Вы оставайтесь здесь, со своими любимыми мужиками, один из которых постоянно сливает бензин с ваших фирменных «жёлтых» машин, другой раздает всем визитки конкурентов, третий — завышает цены, а разницу кладет в карман. Четвертый и пятый спят с вашей женой. По очереди!

Семеныч захлопнул ноут, сгреб его вместе с мышкой в ящик стола и нервно сглотнул. Маша же с двух рук показала мне «класс» и одними губами прошептала: «молодец, кисунь».

— Но имён их я вам не скажу. Меньше, чем за триста тысяч.

Договорив, я забрала со стола Семеныча маленький кактус в горшке, просто из вредности, потому что сама выбирала это растение, и вообще, такому ценному сотруднику положена компенсация. Затем почти сшибла дверь и выскочила в коридор. Конечно, не думала, что таксопарк загнётся без меня, но в глубине души надеялась, что начальник хоть немного пожалеет об увольнении самого ответственного и честного сотрудника. А он — окошки, обеды…

— А не боишься, что он тебя раскусит? — спросила Маша уже на улице, когда мы снова вернулись к машине. — Начнет копать, а первого, второго и тем более пятого и в помине нет. Ну кто там будет спать с лохудрой, которая благоверному берет свитер на два размера меньше?

— Зато сколько времени и нервов уйдет на поиски! К тому же все остальное, кроме жены, правда. Но занимаются этим не три человека.

30

На улице я вначале зажмурилась от яркого солнца, затем жадно глотала ртом морозный воздух и никак не могла надышаться. Взяла и высказала все Семенычу. Зачем? Ну ладно, стало чуть легче. Ладно, не чуть. Стало легче! Намного. Но не надолго. Потом наступил откат, как в той истории с пассажиром: да, я такая молодец, смогла постоять за себя, однако сделай это раньше — проблем бы не возникло вовсе. Если бы с самого начала отстаивала свое право трудиться наравне с мужчинами, то, возможно, и не лишилась бы работы или давно ушла по собственному желанию, на лучшее место. Что за дурой нужно быть, чтобы цепляться за работу таксистки, имея диплом инженера?

— А теперь, кисунь, надо запереть все двери, облить здание бензином и поджечь.

Договорив, Маша рассмеялась и передернула плечами от холода, затем повыше надвинула воротник.

— Думаешь, на сторону зла идут за печеньками? Нет, оно просто затягивает!

— Кажется, во мне осталось немного света. Пара капель. Поэтому пусть живут.

— Тем более ты сделала все, чтобы добавить в эту жизнь нотки взаимных подозрений и ненависти. Развитие, все по пункту три! — согласилась Маша.

Попаду в квартиру Дена — выкраду договор и прочту его, сто процентов. Уже устала от того, что все вокруг знают о содержимом бумаги, только не я. Маша же вытащила телефон и позвонила кому-то. И поизнесла только адрес и короткое «жду с пацанами».

— Через полчаса подъедет мой братишка. Внимания не обращай, он еще более тупой, чем Выдра, зато в машинах смыслит. Пойдем пока, погреемся где-нибудь.

— Здесь кафе есть, там ужасный кофе и еще более ужасная выпечка, хуже той, что продают на вокзале.

— Почти как у нас на районе, идем. А ты по пути расскажешь, как додумалась съесть контрольную Дена. Это просто бэст оф зэ бест среди историй в нашей компашке!

… Не все преподаватели одинаково хороши. Есть ужасные, чьи лекции можно использовать вместо пыток, а за успешно сданных зачет или экзамен впору выдавать скаутские нашивки, есть хорошие, которые умеют интересно и доходчиво донести даже самую сложную информацию. А есть просто гении своего дела, которые созданы для преподавания, но при этом зачастую имеют отвратительный характер и патологическую принципиальность.

Константин Владиленович был из таких. У него был свой алгоритм ведения лекций, свои правила для контрольных, и ни время, ни декан, ни само министерство образования не могли заставить его изменить привычкам, оставшимся еще со времен СССР. Почти каждую лекцию он начинал словами: «Сил моих нет. Но если уйду — некому будет учить вас, обалдуев!». И в самом деле, некому: второго такого преподавателя по высшей математике просто не было.

И контрольные он принимал тоже по старинке, на обычных тетрадных листах, написанные от руки, и никак иначе.

Объяснял все Константин Владиленович подробно, особенно не лютовал, но и пересдачи не любил. Часто первый же провал на его экзамене или зачёте становился последним. А ещё преподавать высшей математики обожал своего кота, Гаргантюа, в домашней обстановке — Гогу. Тоже, как шутил Ганин, сохранившегося со времён Союза. Толстый и степенный полосатый питомец постоянно становился героем рассказов и баек. И изредка появлялся из лучей проектора, когда Константин Владимирович путал флешки.

Дубровский как-то в шутку написал эссе: «Усы и интегралы. Сентиментальные записки о коте и высшей математике», оформил под контрольную и запустил по рядам на одной из лекций. Мы посмеялись, Константин Владиленович сделал вид, что не замечает и история забылась.

Пока в стопке контрольных на преподавательском столе я не заметила тот самый лист. Не знаю, кто и как успел подменить им настоящую контрольную Дена, но сердечки в углу, которые нарисовала Ирка, и небольшое пятно от капнувшего кофе ни с чем не перепутать. Я же осталась после пар прибраться в аудитории, поэтому и заметила. Решила: просто вытяну контрольную, Константин Владиленович отругает Дена, но в худшем случае всего-то посадит его переписывать. А вот если заметит «Усы», еще и с карикатурами на кота — Дубровский больше ни одной контрольной не сдаст.

Стоило протянуть руку к листу, как меня строго окликнули:

— Глафира Сорокина! Что вы себе позволяете?

Я одернула руку и спрятала ее себе за спину. Виновато опустила взгляд, но сердечки на листе так и не шли из мыслей.

— Ничего, Константин Владиленович. Пыль хотела смахнуть со стола.

— Ну и отлично, смахивай, а я пока заберу ваши контрольные и проверю их, чтобы к завтрашнему дню уже выставить оценки. Могу даже твою первой глянуть. А то ты все нервничала, заглядывала к Дубровскому.

Он говорил, а я не могла отвести взгляд от контрольной Дена. Точнее, от его «Усов и интегралов». Сейчас Константин Владиленович глянет и…

Рука сама собой схватила лист со стола, скомкала его и запихнула в карман.

31

— Сорокина, вы мне это бросьте! — преподаватель угрожающе постучал карандашом по столу.

В аудитории больше никого не было, поэтому я шустро отбежал подальше и спрятала контрольную в сумку.

— Глафира, что с вами? — бедный Константин Владиленович выглядел совершенно ошарашенным, но за мной не гонялся. — Зачем вам контрольная Дубровского?

— Он…

Что? Что? Что? Как назло, ни одной умной мысли в голову не приходило.

— Я отвлекала Дениса, и он наделал кучу ошибок. Не могу позволить, чтобы вы это видели. Простите. Пусть лучше перепишет.

Сумку я прижала к себе, с твердым намерением бежать прочь из аудитории, если Константин Владиленович вдруг решит погоняться за ненормальной студенткой.

— Минус бал на экзамене вам за это! — подытожил он.

Я же радостно закивала, быстро стёрла все надписи с доски и убежала подальше, пока преподаватель не передумал.

На следующем же занятии, когда нам озвучивали оценки, Константин Владиленович назвал Дена в числе тех, кто получил «неуд». В аудитории сразу стало тихо-тихо, и все, как один уставились на Дубровского.

— У меня ошибки? — спокойно спросил он.

— Не знаю, не знаю, это у Сорокиной спрашивайте. Ваша контрольная пропала по ее вине.

— Сорока? — он повернулся ко мне, как и все остальные одногруппники.

Какой же злыдня, наш Константин Владиленович! Разве можно так?

— Я ее съела! Вот так. Ты с меня стащил платье — а я съела твою контрольную. Ганин следующий на очереди, его вообще целиком съем!

Чувствую, после этого снова стану звездой нашего университетского «Подслушано» — закрытой группы в соц сети, куда можно было анонимно сбросить новость для обсуждения с народом. А что делать? А куда деваться? Кто-то же должен задавать там движение, иначе снова будут три недели обсуждать цвет компота в столовой.

— Сорокина, милая барышня, при ваших габаритах всего Ганина не выйдет, советую ограничиться мозгом, — Константин Владиленович снял очки и промокнул платком лоб и щеки, посл убрал его. — Как шутят в этом вашем интернете: этот орган трудился менее всего, поэтому сохранил младенческую мягкость и нежность. А супруга моя, Антонина, все зудит над ухом, чтобы бросал работу и больше времени проводил с внуками и Гогой. Ну куда я уйду? Здесь вам и драма, и комедия абсурда и страсти почти по Шекспиру! Даже повышу Дубровскому оценку ради такого случая, пусть будет «удовлетворительно».

Он неторопливо открыл журнал, замазал прошлую корректором и вывел на ее месте новую оценку. А Денис продолжал смотреть только на меня. Как же здорово, что сейчас между нами несколько рядов, иначе мне бы влетело. Никогда не влетало, но сейчас бы влетело точно. Чувствую. Боюсь. Предвижу.

Дубровский догнал меня на перемене, в темном коридоре, ведущем в столовую. Варварски схватил за руку и развернул к себе.

— Зачем ты это сделала?

— Из-за платья! — я решила придерживаться своей пусть глупой, но стройной версии. — И Нового года. И прочего. Было за что, вот и сделала!

— Ела зачем? Четыре листа! Сорока, тебе плохо не было, может, к врачу?

Он выглядел обеспокоенным, но я собралась с силами оттолкнула Дена и убежала вслед за стайкой смеющихся первокурсниц.

А на экзамене Константин Владиленович все же поставил мне «отлично». А Дену — «удовлетворительно». И многозначительно фыркнул при этом. Тогда я так и не узнала, что между ними произошло, но тайну «Усов и интегралов» решила никому не выдавать.

— Так что там с контрольной, кисунь? — Маша оказалась очень хитрой: расспрашивала аккуратно, с разных сторон, точно подмечая мое настроение.

— Взяла и съела! Законом не запрещено!

— Чет я переборщила с твоим обучением, — вздохнула она, и дальше приезда помощи мы ждали в тишине.

Кафе за последний месяц ещё упало в сервисе и еде, поэтому сидеть за жирным и шатающихся столиком со стаканчиком воняющего химией кофе, оказалось неприятно, и мы с Машей вернулись к машине. Богиня хлопала жвачкой и болтала с кем-то, я вытаптывала в снегу обозначение синуса. Интересно, успею «написать» всё тригонометрическое тождество? Или даже не одно? Но Машин брат появился быстро.

Его, кстати, я узнала сразу. По глухим битам, которые доносились откуда-то издалека. Иногда кажется, что где-то есть специальный набор саундтреков для прослушивания на полной громкости? Почему все эти песни звучат одинаково? Такое «туц-туц-ту-у-уц» и больше ничего не понятно.

И, конечно же, узнала по самой машине: ярко-синей «девятке» с всполохами пламени на дверях и капоте, стопроцентной тонировкой всех стекол и такой низкой посадкой, что через «лежачего полицейского» бедолагу, наверное, переносили на руках. А после из недр этой самой девятки появился первый здоровенный бугай в тесном пуховики и с синяком под глазом. Затем второй точно такой же. Третий. К пятому я перестала удивляться. Но шестой вернул мне эту способность: он оказался милой девушкой, правда, с таким же синяком.

Пока я терла глаза и пыталась запихнуть ключи поглубже в карман, Маша радостно расцеловала всех подошедших, а потом подтолкнула и меня. Тисканье двенадцати рук, из которых объятия девушки оказались самыми крепкими, окончательно убедили меня, что под сугробом моя машина в наибольшей безопасности, а коллеги, в общем-то, сделали благое дело.

32

— И где? — вперёд вышла та самая девушка и прищурилась.

— Потерялась, — выпалила я. — Была, а потом раз и потерялась.

Ни за что не отдам им свою машину! Да у этих парней на лице написано: отберу телефон, деньги и доброе имя. Наверное, это такое испытание от Доктора или от Дениса, как на собеседовании: они не ждут моего согласия, а подталкивают проявить характер. И что, по их мнению, я должна сделать? Вспомнить, что нельзя навешивать на людей ярлыки и согласиться на помощь этих парней, которые походили на стереотипных гопников сильнее, чем актеры из ситкома про стереотипных гопников? Вдруг, если узнать их поближе, друзья Маши окажутся очень добрыми, порядочными и милыми? Они как раз отошли от меня и со всех сторон окружили сугроб, достали один на всех пакетик белых соленых семечек и о чем-то шептались. В конце концов, лечусь же я у кинозвезды, так почему бы не чинить машину у гопников? Логичное продолжение пути к счастью, только и всего.

Или мне следовало бы сказать друзьям Маши твердое «нет» и самой заняться ремонтом? Возможно, этого ждут Ден и Док.

Или съесть ключ, чтобы он точно никому не достался?

Просто голова кругом от всех этих вариантов.

— Ну че, работаем? — один из парней повернулся ко и мне и кривовато улыбнулся, сверкнув целым рядом золотых зубов. С крайнего из которых отклеилась фольга.

Я закрыла лицо руками и попыталась мысленно перемножить дату своего рождения на курс доллара, обычно это помогало успокоиться. Дурдом! Будто меня утащили в какой-то сериал или телевизионное шоу, окружили камерами и делают неплохой рейтинг на наивной Сороке.

— Вначале покажите лицензию вашего автосервиса и сертификат соответствия. И дипломы автомехаников, — выпалила я и сразу отошла чуть дальше от страшного, чумазого и высокого парня.

— А ты типа шаришь в этой сфере? — он в два шага сократил расстояние между нами, но я отбежала снова. Не знаю, что там за пункты в договоре, но я соглашалась на рабство у Дениса, а не на споры со здоровенными мужчинами. Тем более его дружки тоже постепенно подбирались ближе. И все с этими семечками, будто члены тайного общества.

— Не сказать, что я профи, но кое-что понимаю! И буду звать на помощь, имейте в виду!

— Кисунь, не нервничай, они безобидные.

Маша достала из сумки платок, совершенно не божественно плюнула на него и провела белой тканью по лицу моего собеседника, хотя тот и пытался уклонится, затем показала след из темной краски. И синяк под глазом магическим образом обзавелся полосой розоватой кожи посредине.

Не знаю, кто у них гример, но этот человек гений своего дела! Вся эта грязь, запекшаяся кровь и «бланш» смотрелись натуральнее некуда.

— Я ж говорила: они придурки, хуже Выдры. А он стопроцентно тупой! — вздохнула богиня.

— Э-э-э, ты моего братана не трожь! Ваще стыд потеряла, Маха! А мы в кино снимались. Так что теперь тоже, люди искусства!

— Ваще-то ты мой братан, а не Выдры! И работать надо, а не в искусство! Не множьте энтропию вселенной, кино и без вас в кризисе, — Маша отвесила ему подзатыльник и повернулась ко мне.

— Если перевести с языка тупорезов на человеческий, то Валёк с ребятами давно ищут себе нормального администратора или управляющего, потому как чинить машины они могут, а нацепить на лица маски адекватности и разобраться в бумагах — нет. Не хочешь к ним?

Я помотала головой и отошла назад. Затем еще немного назад и вытащила смартфон, позвонить Дену, если что-то пойдет не так. Точнее, ещё сильнее не так, чем сейчас. Но работать с этими парнями?! Они же… Нельзя навешивать ярлыки, нельзя. Наверное. Не думать головой тоже нельзя.

— Посмотрю на вашу работу, потом скажу, — озвучила я свое решение.

Валёк сразу же просиял и скомандовал откопать машину из-под снега. Бывшие коллеги, механики, в основном, вышли покурить и пялились на нас. Точнее — на меня и богиню.

— Ты не думай, они не плохие, — заговорила Маша. — Но нуждаются в управляющем, твердоруком и светлоголовом. А ты как раз работу ищешь.

«Глафира Твердорукая» — звучало крайне бредово. Молчу уже про «Светлоголовую». Маша просто не знает всех деталей моей жизни, иначе не предлагала бы такое. Я вздохнула и ещё раз поглядела на парней и девушку, которая махала лопатой вдвое энергичнее остальных. Как-то не так представлялся мой новый коллектив. И странно было бы отказаться от работы в теплом и уютном офисе, чтобы вдруг стать администратором в автосервисе. Насчёт управляющего я бы подумала, но это такая ответственность, такие нервы! И придется же заставлять работать людей, которые в принципе не хотят работать. То есть стать Семенычем!

— Боюсь, для этой работы нужен кто-то более… — я взмахнула рукой, подбирая нужное слово.

— Ты несколько лет крутишься рядом с Дубровским, и даже ни-ни. Я боюсь тебя, женщина. Кто ты? Такая растопчет моего брательника и не заметит, — богиня рассмеялась и хлопнула меня по плечу. — Да расслабься, насильно же никто не тянет, съездим, посмотрим, потом уже решишь все.

33

Не знаю, как вышло, но Маша все же уговорила меня съездить с ними в автосервис. Тем более ее брат с друзьями за считанные минуты откопали машину, сменили ей колеса на привезенные с собой, и предложили перегнать к ним для дальнейшего ремонта.

Я согласилась, но за рулем поехала сама, слушая болтовню богини о ее непростых отношения с Выдрой. Который жутко тупой, но дико симпатичный. А Песец совсем не такой. Он тощий, злой и замкнутый. Просто «фу!» что за мужчина! Не знаю зачем, но Маша повторила это несколько раз, следя за выражением моего лица. Надо будет намекнуть ей, что предпочитаю обычных парней, а не индейцев Тупая Выдра и Тощий Песец.

Сам автосервис выглядел вполне обычно. Ну так. Вполне обычно для автосервиса на окраине города, в который заглядывают только тогда, когда машина безнадежно сломалась прямо перед воротами этого сервиса, наехав перед этим колесом на мобильник, чтобы не было возможности позвонить друзьям, родне и другим механикам. Вот как он выглядел.

Ржавый запорожец рядом, башня из шин, здоровенная собака, которая лаяла на всех из своей будки и кривоватая надпись белой краской прямо по кирпичу стен: «Автосерв. И шин-таж». Причем, последнее намного мельче, потому как размашистые буквы «автосерва» заняли большую часть стены, а писать неизвестный рекламщик начал слишком низко, чтобы вместить вторую часть названия ниже. Потрясающее место, я бы сама постаралась от него скорее уехать, если бы не колеса. Но Маша бессовестно потащила дальше.

Внутри такого грязного, что хотелось выйти и вытереть ноги о снег с реагентами подошвы, сервиса воняло пивом и приторными дамскими духами. В углу стоял диванчик под клетчатым пледом и черно-белый телевизор, а ещё буржуйка, электрочайник и целый стеллаж инструментов. Как будто кто-то вынес сюда угол старого, но все равно любимого гаража. Зато стола для администратора нигде не было. Даже крохотного. Только такое же старинное кресло в углу и детская доска для рисования, на которой чья-то нетвердая рука выписала прайс и скидки.

Что ж. Зато разрешили все мои сомнения насчет возможной работы. Просто вмиг. Я немного потопталась по сервису, пока парни латали колеса, прослушала несколько абсолютно новых песен Джей Эм Фастера, даже поцедила немного кофе из предложенного стаканчика и буквально считала минуты, когда смогу уйти. Маша же сбежала раньше, помахав на прощание рукой.

— А ты ниче такая, — ее брат так и крутился рядом, не отходя ни на шаг.

Я же оглянулась назад и на всякий случай отступила к двери.

— Фигура куколки, манерная, с интеллигентским душком, — продолжал он отвешивать сомнительные комплименты. — Нам бы такая пригодилась, поднимать имидж автосервиса. Ну че, мож останешься?

— Э-э-э… — с твердыми и однозначными отказами у меня до сих пор было плохо.

— А че нет-то? — с другой стороны подошел еще один из механиков и тоже начал наседать на меня. — Мы парни простые, не обидим тебя.

— Слышь, ты обороты сбавь! — на него налетела та самая девушка и толкнула в грудь. Странно, но кажется именно она здесь главная. — Это песцовская баба, он тебя прям тут прикопает.

— Стойте! — сама не знаю, как так получилось, но меня послушались и в самом деле замерли. — Давайте так: я подскажу вам, как улучшить работу и найти новых клиентов, а вы мне расскажете все о Песце и Выдре.

— Ну как-то это… Неправильно!

— Да че о нем рассказывать?

— Псих он, Песец.

— Не предадим братана за деньги! — подытожила разговор девушка. С чем все согласились и сразу же замолчали. К счастью, вместе с этим стихли разговоры и о моем возможном найме.

Удивительно, но с колесами и другим мелким ремонтом, до которого раньше не доходили руки, ребята справились быстро и качественно. Сумму попросили вполне подъемную, и не вписали в нее никакой «рихтовки дворников» или «гальванизации аккумулятора». Правда, девушка нецензурно выразилась о тех, кто имеет привычку прокалывать колеса, но здесь я не могла с ней поспорить.

Закончив с этим, снова села в свою машину и быстро доехала до дома Дена. Вернётся он только вечером, а я к тому времени точно успею раскопать какую-нибудь информацию. А заодно и состряпать ужин.

34

С готовкой я управилась быстро и все оставшееся время рыскала по интернету, в поисках хоть какой-то информации о Дубровском. Фамилия распространенная, Денисов тоже нашлось немало, но тот самый попался только один раз, еще школьником, на плакате «Спортивная гордость нашего города». Он был таким забавным: худым и маленьким, наверное, самым маленьким среди всех. Надо же, как вытянулся в старших классах и армии.

Я специально не стала подчищать историю браузера на ноутбуке, а потом еще демонстративно поставила на заставку симпатичного песца в окружении снега. Этакий намек, что скоро все тайное станет явным. Кстати, запрос «Песец и выдра» тоже ничего не дал, кроме песни уже почти любимого мной Фастера. Текст особенно не впечатлил, и зверье мелькнуло в самом конце трека, когда исполнители зачитывали список благодарностей. Подумать страшно, сколько людей замешано в создании этого треш-контента. На всякий случай я прослушала песню ещё два раза, поймала себя на том, что постукиваю карандашом по столу в такт и выключила Джей Эм Фастера.

Ден появился ближе к семи, попытался обнять меня за плечи, потом остановился и просто поздоровался. На кухне с опаской смотрел на тарелку и пустой стол рядом с моим местом.

— А ты не будешь ужинать? — он все же придвинул к себе блюдо с запеченными овощами и рыбой на пару. Да, все очень и очень полезно, но не особенно вкусно. Зажаристую корочку и майонез можно заслужить, так то!

— Нет, буду сидеть, смотреть на тебя, нам, крепостным, не положено, — я притворно вздохнула. — Ты же знаешь, по договору.

— Там нет пункта про крепостное право, не дури, Фира!

Денис встал, сам наложил еще одну порцию и поставил прямо передо мной. И есть начал только после того, как и я ковырнула вилкой рыбу.

— Да? То есть первые дни был, а потом исчез? Или: «Сорока, собирайся в баню, барин парится желают!» — это тоже мне привиделось?

Он выронил вилку и перестал жевать, потом выдохнул и откинулся назад, скрестив руки на груди. Наверное, вспомнил про обман с собеседованием и сделал логический вывод, что и с баней я могла соврать. Вот незадача! Надо было поискать домашнее платье еще короче этого, хотя тогда оно уже могло переместиться в категорию футболок. Зато и критичность мышления у Дубровского бы снизилась.

— Хорошо, что напомнила, — Ден снова налег на еду, теперь в два раза активнее.

— Надо и сегодня сходить. У тебя же есть купальник?

— Но…

— Договор, Сорока! — отрезал он и замолчал.

Я тоже молчала. Надо же быть такой дурой! За две минуты на пустом месте нашла себе приключений. Сам Ден до такого бы не додумался. Даже прошлый Ден, который наслаждался прелестями крепостного строя не додумался бы. А теперь нужно идти в баню.

Так, надо срочно найти в этом что-то позитивное. Не знаю что, но нужно. К примеру: схожу в баню бесплатно. С самим Дубровским! И все будут мне завидовать. А ещё нужно откопать свой красный купальник, пусть и Дену все завидуют. Теоретически, конечно.

Но Маша как же? Не привиделись же мне те разводы помады по щекам Дубровского?

— Я честная девушка и не стану ходить по баням вместе с парнем, который не свободен! — выпалила я и бросила купальник на стол перед Деном.

— Не ходи. Это не отменяет нашей договоренности.

Проговорил — и даже не отвлекся от своего планшета! Я же начала закипать: ну не на намек, так на купальник мог бы и среагировать.

— Отменяет. У меня принципы. А у тебя — Маша, богиня и огонь сердца.

Также молча он встал, обнял меня за талию и прижал к себе, а после набрал номер «Багини Махи». Планшет отозвался трелью исходящего вызова, а я боялась пошевелиться, каждой клеточкой ощущая близость Дубровского, его тепло, руку на талии, прикасавшуюся к спине грудь, дыхание на шее.

— Деньский, ёпт, ты не вовремя соскучился, — отозвалась Маша.

Она придвинула смартфон максимально близко, чтобы в кадр попадало только ее лицо. Зато Ден постарался показать ей себя, меня, наши почти объятия и весь угол кухни.

— Маш, мы с Фирой сходим в баню?

И сам провел вверх по моей руке, затем совсем не по-дружески поцеловал в шею.

— Совет да любовь, веник да пар — не знаю, что там ещё желают! Обязательно позвони мне, спросить разрешения, когда зубы чистить соберёшься!

После она отключилась, но Ден меня так и не отпустил.

— Убедилась? Маша — не моя девушка.

— А чья? Твоего потерянного в детстве брата-близнеца?

Вот. Сказала. Просто фух! Но Дубровский и здесь никак не среагировал, разжал объятия и протянул мне купальник.

— Сложная ты, Фира.

Ха! Он как-будто простой! Ужасный скрытник, зануда и вообще Песец! Наверное. Ден нервировал меня своим присутствием, взглядами, прикосновениями и даже болтовней. Не могу объяснить это. Кажется вот он, протяни руку, но на деле до него, как до Марса. Да, а я тот самый космонавт, который знает, что если решится на полет, то только в один конец. В голову даже влезли строчки из Фастера: «Не мельтеши во тьме, не пугай прохожих! Не пытайся взять то, на что не вышел рожей!». Надо будет все же поставить им несколько лайков на Ютьюбе, есть что-то в этих песнях.

— Почему сбежала после выпускного? Почему забросила мой номер в черный список? — он зажал нас с купальником в угол между холодильником и окном и выпускать не собирался. А я не могла выдавить из себя ответ.

Да если так разобраться, то и тогда он был с Машей. Просто стоял и целовался с ней у фонаря, спустя всего час, как мы… А, неважно, это все уже давно в прошлом. Я пережила те события и вовсе не собиралась больше видеться с Дубровским. Если бы не Доктор, который отчего-то решил, что для полного счастья мне нужно стать рабыней Дена. Номер в самом деле заблокировала Надя, больше не смогла терпеть, как я рыдаю после каждого звонка от Дубровского. Но не признаюсь в этом никогда. Даже под пытками. Он не говорит о брате, мозговом черве, раздвоении личности или чем-то другом, что заставляет вести себя как два разных человека, а я не признаюсь в том, как переживала в тот момент.

35

…Выпускной в университете — не такое уж важное событие, не заслуживающее отдельного праздника. Но мы все равно договорились группой встретиться после вручения дипломов и сходить в ресторан. О том, с кем пойдет Денис «Принц всея факультета» Дубровский болтали многие, но ответ знала только я. И предпочитала помалкивать.

Ден просто подошёл ко мне в столовой, сел рядом, пододвинул поднос с обедом, и коротко бросил:

— Идём вместе?

Тысяча моих «куда?», «почему вместе?», «а что подумают остальные?» застряла на языке и выразилась одним коротким кивком. Ден тоже не стал продолжать беседу, сказал только, что заедет завтра в семь.

Часов с шести я уже сидела у себя полностью собранная и готовая к новому эпичному провалу. В пятнадцать минут седьмого решила, что один глаз накрашен кривовато и стерла. Перекрасила. Теперь кривым смотрел другой. Стерла оба, накрасила заново и поняла: нужен другой оттенок помады, тогда все заиграет.

В общем, к приезду Дена я металась по квартире и никак не могла привести себя в порядок и быстро высушить пятно на платье, которое появилось там после того, как об него шлепнулся блеск для губ. Дубровский молча всучил мне букет и сел на диван. Затем зарылся в смартфон и ни разу не поторопил, пока я собиралась. Только в самом конце подошёл, невесомо прикоснулся губами к моему виску и произнес:

— Ты всегда красавица, Сорока. Не грузись.

Легко ему говорить! Вот уж кто точно всегда был красавчиком, в любой ситуации. А сейчас, в строгом выходном костюме, белой рубашке и галстуке — вовсе казался принцем. Нет, боссо-принце-шпионом. И немного звездой. Я категорически отказывалась верить в реальность происходящего и то, что Ден именно меня позвал на выпускной.

— Э-э-эх, — надеюсь, в этом выдохе было не столько тоски и боли, сколько я чувствовала. Что-нибудь пойдет не так. Что-нибудь точно пойдет не так. Ну не может быть, чтобы у меня и вдруг все пошло, как надо! Не могу представить масштаб пакости от вселенной, которым может обернуться подарок в виде Дубровского.

— Я буду держать тебя за руку весь вечер и спасу, если влипнешь в неприятности.

Ден и вправду положил ладонь поверх моей и переплел наши пальцы. И его, кажется, были ещё холоднее моих. Дубровский и вдруг волнуется? Странно!

— Денечка, — я повернулась и прикусила губу. Надеюсь, вид при этом вышел достаточно жалостливый, — миленький, солнышко, заинька, давай не пойдем, а? Пожалуйста-пожалуйста!

Он опешил ещё на «солнышке», теперь просто таращился на меня. Затем нахмурился, погладил подбородок, обнял меня за талию и потащил на выход.

— За руку, пожалуй, не слишком надёжно, вырвешься ещё.

— Но Денечка…

Почему я не из тех красоток, которые умеют хлопать ресницами, завлекать декольте, улыбками, жестами, кокетничать и флиртовать? Такая бы точно смогла остановить Дена. Хотя нет, такая бы с удовольствием пошла в ресторан. В красивом платье, в идеальных туфлях, на которые ушла половина зарплаты за прошлый месяц и под руку с самым замечательным парнем — чем не мечта? Но у меня от перспективы выйти из дома начинали колени дрожать.

— Представь, что ты актриса, которая играет идеальную, незамороченную комплексами Фиру, — Ден сделал вид, что не заметил мою попытку ухватиться за косяк. — Что бы ты тогда сделала? Если бы считала, что имеешь полное и неотъемлемое право находиться здесь и сейчас?

— Я и так имею: это же моя квартира. Двушечка.

— Поехали в мою, если это поможет сосредоточиться на основной проблеме.

— И так опаздываем.

— Без нас все танцы не истанцуют. Ты любишь танго?

Еще бы про пасадобль спросил или контемпорари!

Мы стояли на пороге, как два идиота, и не решались выйти. Точнее, Ден-то решался, но ключа у него не было. А у меня от паники уже все тряслось, волосы и ногти. Да, невозможно, но по ощущениям так и было.

Значит, надо вести себя как актриса и делать что хочу? Да пожалуйста! Я и в театральный кружок ходила, недолго, но кое-чему научилась.

Я улыбнулась Дену, потянула его за галстук, вынуждая нагнуться и поцеловала. Без стеснения и робости. Без мыслей, что делаю все неправильно и ему не понравится. Главное — нравится мне, а он просил поступить именно так. Голова закружилась от нехватки кислорода, от собственной дерзости и того, как Ден шагнул вперед и почти впечатал меня в стену, не давая нормально расстегнуть ему пиджак или рубашку.

— Уверена? — только и спросил он. Но отвечать я не стала, только поцеловала еще раз и помогла расстегнуть молнию на платье.

А-а-а! Зачем он спрашивает, я же и передумать могу! Но стоило сказать себе: «Фира, или вот это вот несбыточное, желанное, приятное, либо идем в ресторан к куче одногруппников, где ты непременно облажаешься» — решение стало очевидно. И я сама потянула вниз молнию на платье.

После ни минуты не жалела об этом поступке. Все будто стало правильно и так, как должно быть. А еще мне понравилось лежать на плече у Дена и прижиматься плотнее, чтобы не мерзнуть. И быть очень нужной и прекрасной. Пусть он не сказал ни единого лишнего слова, но я чувствовала все и это было в разы важнее.

Не помню, как заснула, но проснулась от назойливого жужжания вибровызова. Ден тянулся к нему одной рукой, чтобы не тревожить меня. Потом взял, коротко ответил и почти сразу сел.

— Мне надо идти, — он поцеловал меня в макушку, тихо встал и поправил одеяло. — Это правда срочно. Я позвоню.

Странно было бы думать, что теперь мы вместе навсегда и никогда не расстанемся, даже на минуту, но такой быстрый уход все равно неприятно кольнул. Когда за Деном захлопнулась дверь, я зашла в кухню, щелкнула кнопкой на чайнике и отодвинула оконную штору.

Дубровский как-то быстро появился в луче фонарного столба. Он что-то нервно грыз и поглядывал на дверь моего подъезда. Потом к нему подошла блондинка, яркая такая, почти кислотная. Обняла, прижала к себе. Поцеловала в щеку, затем в губы. Ден же обнял ее в ответ и тоже поцеловал. Не страстно, а как-то медленно и нежно, будто они уже лет десять женаты, но еще не утратили привязанность.

А для меня мир словно бы рухнул…

— Так и не ответишь? — продолжал давить Ден.

— Если в договоре нет такого пункта — не отвечу. И отойди, мне душно.

Он поднял руки вверх и сделал несколько шагов назад. Я же несколько раз вздохнула, пытаясь не разреветься, затем вытерла выступившие слезы купальником и обессиленно плюхнулась на стул.

— Это называется: «Всего лишь пригласил ее в баню», — Ден сжал челюсти и поставил передо мной стакан воды. — Хочу чтобы ты кое-что услышала.

Дубровский порылся в планшете, затем оперся о холодильник и четко, без всяких эмоций зачитал:

— «Уважаемый Денис Павлович! Именно вас одна из моих пациенток назвала самым злостным негодяем из всех, попавшихся на ее жизненном пути. Друзья же и родственники признали наличие у нее некой симпатии и повышенного интереса к вашей персоне. В связи с чем я просил бы вас взять на себя некоторые обязательства по отношению к Сорокиной Г.А.», — после он отложил планшет и: — Значит, я злостный негодяй? Почему, Сорока?

Я только пожала плечами и отхлебнула столько воды, что чуть ей не поперхнулась. Это нечестно! Есть же понятие врачебной тайны. А про негодяя я говорила только Доктору, больше никому. И не собиралась. И не думала даже.

— Молчишь, как всегда? Знаешь, надоело. С завтрашнего дня возьмусь за тебя плотнее. По всем пунктам договора.

— А баня как же? — пробормотала я ему вслед.

— Негодяи не парятся.

36

Этот негодяй не парился вообще ни о чем: поздно ночью сбегал в круглосуточный магазин за новой порцией семечек, потом подпевал своему обожаемому Фастеру в душе и улегся спать далеко за полночь, даже не попытавшись заговорить со мной. На следующий день он пришлепал на кухню уже к семи утра своих любимых просторных семейниках. Я же только-только начала готовить завтрак, а Ден стащил блин прямо со сковородки и макнул его в общую банку сметаны.

И чем больше я смотрела, тем больше мелких черт и различий замечала. Вот волосы чуть длиннее, чем были вчера. Талия в самом деле несколько шире. Не такой рубчик от БЦЖ. На одном из ногтей обломан край. Совсем другая мимика. И блин опять же. Не могу представить себе Дубровского, макающим еду в пластиковую банку со сметаной. Так что или я схожу с ума, или кто-то здесь задумал розыгрыш века. Снова с моим участием.

— Как спалось, Выдра?

Он с трудом сглотнул, затем прищурился и быстро дожевал блин.

— Ну че ты, а? «Сорока» — это ж не со злом. Это как знак уважения. И производная от фамилии. А «Выдра» — уже тянет на оскорбление. Вот взяла и ранила мои чувства с утра пораньше!

— Ладно, к чему этот концерт, — я бросила полотенце на стол и села напротив «Дена». Если не ошибаюсь, это его более мягкий вариант, такой можно попытаться расколоть. — Я знаю все.

— Отлично! — просиял он. — Всегда тащился, какая ты умная! Чумовой контраст: полная наивняшка и при этом натуральный гений.

— У меня просто очень хорошая память. При этом низкий уровень творческого мышления и креативности.

Велика ли заслуга быстро решать всякие логарифмы и сходу запоминать страницы учебников? Зато во всем остальном — ходячее несчастье.

— Я как раз подобрал тебе работу по потребностям и возможностям! Собирайся, Сорока, скоро выезжаем!

После Ден утащил еще несколько блинчиков и ушел, напевая песню: «Посмотри-и-и, там стоят свободные парни. Улыбни-и-ись, сделай им приятно!».

Работой мечты оказался тот самый «Шин-таж». В принципе, если прокрутить в голове это слово, то в нем что-то есть. Звучит точно лучше, чем таксопарк «Феофан». И, кажется, к моему приезду здесь тоже готовились: расчистили дорожку к административной части от снега, подмели пол, кое-где даже вымыли, — я видела остатки лужи возле входа, — и притащили письменный стол с кривоватым деревянным стулом. «Reception» — как гласила золоченая табличка в центре всего этого безобразия. Не то сворованная где-то, не то подобранная со свалки, потому как новой она точно не выглядела.

— О, Выдра, привет!

Первым к нам вышел брат Маши и сразу же протянул руку Дену. Точнее — человеку, похожему на Дена.

— Выдра? Значит ты — Выдра? — я сразу же вклинилась между ними и начала наседать на Дубровского. Который самый настоящий, сам об этом говорил.

— Вишь, Сорока, какое ты прилипучее прозвище придумала? Уже все его знают! — он придурковато улыбнулся и похлопал меня по плечу, после пошел здороваться со всеми остальными.

У меня же голова лопалась от того, что Шурка — это бородатый бугай по фамилии Саенко, Саня — хрупкая девушка, Аполлон, который на самом деле Валентин — брат богини Махи; темноволосый и кучерявый, похожий на испанца механик — Иоганн, Китаец сегодня отсыпается, а Вендетта, да, тот самый страшный с повязкой на глазу — специалист по работе с клиентами и чистке салона. Они все поочередно подали мне руку, торжественно дотолкали до стола, впихнули в руки телефон и рассказали об обязанностях: вежливо отвечать на звонки, записывать клиентов, помогать напечатать чек для оплаты заказа. Да, у них даже кассовый аппарат нашелся.

Убедившись, что я в надежных руках, Выдра отсалютовал всем пакетом семечек и скрылся. Я огляделась по сторонам. Села. Огляделась ещё раз. Саня и парни также настороженно наблюдали за мной, сидя рядком на диване. Точнее, Шурка и Вендетта не влезли и занимали кресло и колченогий стул. Потом немного расслабились и вытащили смартфоны. Я тоже попыталась почитать, но теоретическая физика такая теоретическая и такая физика, что сконцентрироваться на ней сложно, а понять, какие из теорий имеют право на жизнь, какие направлены на освоение бюджетов и написание научных работ — почти невозможно.

Клиентов не было, как и звонков. Непыльная у меня работа. Простая. Ску-у-учная.

Ближе к десяти утра, когда спина совсем затекла, а все интересные статьи в интернете закончились, я вытащила из сумки пачку салфеток и протёрла стол. Основательно так, со всех сторон, ножки тоже не забыла. Потом очередь дошла до стула, но салфетки закончились. Подошедшая Саня протянула мне ведро с чистой водой и тряпку. Как-то вне обязанностей администратора, зато руки заняты.

Я протёрла все доступные поверхности, затем начала мыть пол, вежливо попросила Валентина и его друзей покинуть диван, а после переобуться, чтобы не топтаться по чистому. Переодеться, потому как прежняя одежда не подходила к чистой обуви. Помочь совсем немного с уборкой, проветрить все, а заодно вынести мусор, в который я запихнула ту самую табличку «Reception».

Так сидеть на месте администратора стало приятнее, но не веселее. Клиентов по-прежнему не было, находиться в одном помещении с Саней, Шуркой, Вальком-Аполлоном и прочими — некомфортно, дальше пялится в телефон глупо — и от всего этого я чувствовала себя донельзя несчастной и никому не нужной. Ден не писал и не звонил, как и положено настоящему негодяю.

Я хотела было сбежать ненадолго с работы и поговорить с Надей, но Саня и Иоган перегородили дорогу и сказали, что сдадут с рук на руки Песцу, иначе тот их разорвет на части. Поговорить о самом Песце тоже не вышло, как и о Выдре. Поэтому за остаток рабочего дня мы с парнями очистили всю прилегающую территорию от снега, не очень ровно закрасили «Автосерв», а после вместе набросали примерный макет новой хорошей вывески и даже заказали ее. Вряд ли это сильно поможет раскрутить данное ИП, зато скоротали время. И парни стали смотреть на меня как-то странно. Александра — тоже.

А после за мной зашел Тамати. Распахнул дверь, шагнул в «административную» часть сервиса, мигом выдавив из нее весь воздух, ткнул в меня пальцем и с жутким акцентом произнес:

— Док ждьот!

Друзья Валька опешили, но вмешиваться не стали. Только Саня шепнула мне на ухо, что в случае чего готова помочь ушатать здоровяка. Как полутораметровая тощая кнопка собиралась это делать — понятия не имею, но уверена, что в случае необходимости она бы и помогла, и в одиночку ушатала. Но на улице поджидал Блади Фалькон, и я поняла, что нужно сдаваться. Тем более Доктор Все не самый худший компаньон на вечер. Не страдает раздвоением личности, не скрывает брата близнеца, не прикрывает волосами присосавшегося мозгового червя — словом, далеко не такой сумасшедший, как Ден.

37

Разуверилась в этом я ровно в тот момент, когда его администратор выдала запечатанный пакет и указала на комнату, где нужно переодеться для сеанса «разблокировки детских зажимов». В пижаму с утятами и пушистые тапки-панды. Почему-то этот диссонанс коробил сильнее всего. Ну как можно сочетать утят и панду? В этом же никакой логики! Вот тапки-кролики подошли бы больше, вроде как животные с фермы.

Я прогнала эти бредовые размышления, поправила пижаму и распахнула следующую дверь. За ней была комната страха, вместившая в себя все возможные оттенки розового и голубого. Точнее, она оказалась поделена на две зоны: мальчуковую и девчачью. В одной — куча автомобилей, самолетов, какой-то робот, кровать-машинка и спортивный уголок, в другом — куклы, бантики, плюшевые медведи, нечто под балдахином и ковер с длиннющим ворсом. На котором и сидел Доктор Все в похожей на мою пижаме, только с весёлыми барашками.

Если на меня еще клоун выпрыгнет, то пора либо сдаваться психиатрам, либо искать источник сильного света, ибо я умерла. В реальности такого происходить просто не могло. Как, как высокий и накачанный мужчина с внешностью кинозвезды может находиться посреди сюрреалистической комнаты, одетый в детскую пижаму?

— Фира, садись, — он похлопал по месту рядом с собой. — Или вначале хочешь немного поиграть? Потрогать что-то? Сходить на горшок?

Взгляд сам собой зацепился за предложенный горшок, железный такой, в цветочек, отчего я сглотнула и попятилась к выходу. И про «поиграть-потрогать» звучало как-то чересчур бессмысленно. На такое лечение я точно не соглашалась.

— Можно без игр?

— Конечно! — Док согласился подозрительно легко, после пододвинул к себе столик с целой горой сладостей. — Тогда возьми что-нибудь отсюда. Что-то такое, что всегда хотелось, но мама тебе не давала?

— Учебник анатомии?

Ну правда, не люблю сладкое. Точнее люблю, но не настолько, чтобы запихивать в себя шоколад, конфеты, леденцы, сладкую вату и что там еще было. Все такое яркое, красивое, манящее, точно в рекламе, а не в реальности.

— А ты шутница! Держи!

И протянул мне какую-то странную книгу: «Тайные техники соблазнения и получения удовольствия от „А“ до „Я“. Издание второе, дополненное». На язык так и просилось, что не так просто получить удовольствие от букв, сложнее только соблазнить их, но спорить с Доктором себе дороже. В конце концов, быстрее начнем, быстрее выйдем из этой комнаты.

— Я решил, что пора бы и разобраться с твоей девственностью, все же ждать до семидесяти — перебор. Понимаю, членство в клубе не та штука, которой принято разбрасываться, но на стороне порока есть свои плюшки.

— Лично разобраться хотите?

За неимением сумки я пристроила книгу на ковер, придавила сверху одной из валявшихся тут же подушек, с тайным умыслом забыть все это здесь.

— Посредством твоего негодяя, конечно! — просиял Док. — Я же милый славный парень, никогда не решусь на подобное. А ему по статусу положено развращать невинных дев!

— Вот с ним и обсуждайте эту тему. Деве положено быть стеснительной, пугливой и не даваться! И вообще, почему вас это так волнует?

Доктор сам вытащил из горы сладостей карамельку и съел с противным хрустом. А я чем больше времени проводила здесь, тем хуже себя чувствовала. От слишком ярких цветов и запаха сладостей ломило в висках, не хватало воздуха, хотелось бежать отсюда.

— Потому что, Фира, когда двадцатилетняя блондинка отказывается от плотских наслаждений из соображений «ах, все это слишком хорошо, чтобы случится в моей жизни» — это трагедия не только для меня, но и для всего человечества! Ладно, не всего, только мужской его половины.

— Вы преувеличиваете.

— А ещё ты боишься отношений, потому как тогда придется многое менять в своей жизни.

— Не…

— Боишься искать работу.

— Уж…

— Ой, дайте мне спокойно лежать в моей раковине на самом дне океана, — Доктор дурашливо накинул на себя плед на манер платка и кого-то пародировал. — Можете лить на меня сверху грязь, топтать ногами, бросить в одиночестве, только не заставляйте вылезти наружу!

— Хватит! — я вскочила, сбросила тапки и вернула Доку его книгу. — Это никакое не лечение и не путь к счастью, а одно сплошное издевательство. Я разрываю контракт, а деньги можете оставить себе!

— Штраф в один миллион за преждевременный уход из моей программы по поиску счастья, Сорока!

А дальше он взял и швырнул в меня подушкой. Прицельно, прямо в голову. Та же глухо шмякнулась по моему лицу и упала на пушистый ковер.

Один миллион! Целый миллион, которым этот ненормальный взял и привязал меня к Дену на месяц. Ладно, уже на три недели. Как можно?!

Я подняла подушка и теперь мяла ее онемевшими пальцами, пока Док продолжал глумиться.

— Ой, злой-злой Коуч отправил нашу Фирочку к суперсексуальному обеспеченному красавчику, который на нее дышать боится, в рабство. Какой подлец! Дал шанс воскресить первую люб…

Подушка врезалась в его плечо и обсыпала Доктора пухом. Я же замахнулась во второй раз и огрела его снова. И так до тех пор, пока в руках не осталась одна пустая тряпка, а воздух не заполонили летающие перья и пух.

Док же беззаботно рассмеялся, встал и крепко обнял меня.

— Вот видишь, как прекрасно сбрасывать напряжение. Теперь можно спокойно все обговорить.

38

— Нет, — я попыталась отпихнуть его и оглядывалась, не завалялась ли здесь еще одна подушка.

— Фира, ты должна! Без откровенности нет исцеления, без исцеления нет счастья. Колись уже!

Док встряхнул меня, затем довел до кровати, уложил на розовую подушку, поправил балдахин, подоткнул одеяло и с умилением улыбнулся:

— Ты ж моя прелесть, какая послушная блондиночка, завидую, как отрывается твой Дубровский!

Уже тошнило от всех этих провокаций, поэтому я тяжело вздохнула и уцепилась за край пижамы своего обожаемого Дока:

— Заберите меня себе, а? Пожалуйста! Буду вашей самой-самой послушной блондиночкой!

— У тебя на лбу надпись: «Люблю моего утю-тю-тю Денечку!», так что не пытайся! — Доктор пригрозил пальцем, но почему-то сглотнул слюну и отодвинулся от меня. Кажется, у кого-то просто слабость к блондинкам.

— Не люблю и не моего, — я вздохнула, а после села и обняла подушку. — Он нехороший человек.

— Он нехороший, но все равно твой любимый. Отсюда все твои метания и сомнения. Давай, рассказывай, почему ты так думаешь, потому что по моему мнению, если он до сих пор не отлупил тебя по заднице и не надругался всеми доступными грязными способами, то не такой уж он и плохой.

Я только вздохнула, уставилась на цветочный узор на обоях и начала рассказывать. Один факт за другим, с самого начала нашего с Дубровским знакомства. Еще раз повторила историю обо всех его странностях, шуточках, временами довольно злых, обмане, о выпускном…

— А почему ты сразу мне все не выложила?

— Потому что очень глупо, когда парень выпрыгивает из твоей постели и сразу же бежит целовать с другой, — до сих пор было не по себе от тех событий. Хотя я пережила их, переборола и обещала себе никогда не вспоминать. — Надя потом объяснила, что мужчины не придают сексу большого значения, и я не должна. Правильнее просто вычеркнуть Дена из жизни и больше не возвращаться к прожитым неприятностям.

— То есть ты отвергла такой важный, веками отработанный, заложенный в генетической памяти предков момент, как скандал? Фира-Фира, тебя еще учить и учить!

Он так горестно покачал головой, будто я экзамен какой-нибудь провалила, а не предпочла расстаться тихо, вместо глупого выяснения отношений. Какая радость, орать на Дена? Или бить его? Хотя нет, врезать разок хотелось, той же подушкой!

Ну не хотел он со мной спать, почему не ушел сразу? А если хотел — мог бы потерпеть со следующим свиданием. Это же непорядочно, так быстро менять девушек. Или предупредил бы, что мое место в этом гареме — всегда второе, а то и третье, кто знает, сколько у Дубровского блондинок.

А если тогда под окном был не Ден? Кто-то похожий, в такой же одежде, но не Ден? Голова шла кругом от этих размышлений. Но как можно в двадцать первом веке скрывать ото всех брата-близнеца? И зачем?

— Серьезно, Глафира, почему ты не переговорила с Денисом? — Доктор помог мне встать и снова, как куклу, довел до выхода из комнату.

Ура! Мы покинем этот кусочек детского ада! И я смогу отделаться от внутреннего счетчика, в котором все эти игрушки пересчитывались в части моей зарплаты. Да там один балдахин тянул за заработок за два-три дня! Что уж говорить о горе сладостей или куклах на полке.

— Я попала в больницу, — призналась, фух! Глупейшая ситуация вышла: лопнула киста, пришлось делать срочную операцию. Хирург еще шутил, что это все от моей распущенности и слишком резкого входа во взрослую жизнь. До сих пор не по себе, когда вспомню это. Телефон в то время был то у Нади, то у мамы. Кто-то из них и бросил Дена в черный список, после огромного количества звонков. А я не стала возвращать, как и пытаться самой дозвониться. Что, в самом деле, могла услышать? Очередную ложь или глупость?

— Сейчас я покажу тебе то, что заставит задуматься о необходимости скандалов или хотя бы простых разговоров. Но с той ситуацией мы еще разберемся, да-да.

Доктор дотащил меня до своего кабинета, кивнув по пути нескольким другим пациентам, ждущим своей очереди. Не знаю, как они, а я бы бежала от щеголяющего в пижаме коуча. Но он уверенно открыл дверь, затем прошел внутрь и плюхнулся в кресло, указав мне на другое. Порылся в столе и протянул мне синюю папку.

— После твоих разговоров о странностях Дениса, я отправил Сокола проследить за ним. Знаешь, наш Блади Фалькон настоящий гений слежки, однажды в Перу, когда нам нужно было разузнать кое-что у местной мафии…

Но я уже не слушала его бредни, основанные на боевиках девяностых, просто открыла папку и начала перебирать вложенные в нее снимки. Ничего необычного, только Ден в разных местах: на работе в офисе, на заводе, у отца, покупает что-то в магазине, крутится где-то в гаражах, по виду — рядом с моим «Шинтажом». Затем обнимается с Машей, целует ее, кружит.

В глазах защипало и стало трудно дышать. Вот и все. Дубровский в самом деле крутит сразу с двумя девушками, обычная ситуация, простая и понятная, в отличие от мозгового червя. А Маша, наверное, знает и мирится с этим. На нее не похоже, но факты…

— Листай-листай, — Док протянул мне стакан с водой и салфетки.

Дальше Ден был уже со мной, когда вел на работу, потом провожал к Доктору, затем отдавал кому-то телефон. Второй мужчина был снят со спины, ничего не разобрать толком. Затем шел тот же снимок с другого ракурса, показавшийся умелой фотоманипуляцией.

Ден спорил и ругался на другого Дена. Затем — швырял что-то в снег, пока другой опустился на корточки. Сняты они были сбоку, но все равно в кадр попали и один, и второй.

39

— Как это? — я просмотрела еще кипу снимков. На некоторых Денис был один, на других — вместе с братом. Но последних было немного и только в безлюдных местах. Страшно представить, где в такие моменты прятался Фалькон и подо что маскировался. Мастер слежки, что тут скажешь.

— Здесь главный вопрос — зачем! Вот ты бы стала прятать свою сестру? Хотя-а-а, — Доктор прищурился и почесал подбородок. — Твою сестру как раз бы и можно. Неприятная такая женщина, бррр! Она испортит все впечатление об идеальной Фире!

Какая же я идеальная? Самая обычная, кое в чем одарена весьма альтернативно, вот и все. Идеальные не попадают в подобные истории.

Получается, если бы не вся эта глупая ситуация с моей болезнью, Выдрой, его Махой и черным списком — мы с Деном могли бы поговорить полтора года назад, обсудить все, прийти к какому-то решению. Возможно, Ден рассказал бы мне о брате, мы вместе бы посмеялись над всеми забавными случаями, которые произошли из-за путаницы и шли дальше. Вместе или нет, но точно счастливее, чем сейчас.

— Вообще-то не хотел показывать тебе эти снимки, но эта моя слабость к симпатичным страдающим девушкам… — мечтательно вздохнул он. — Эх. Что планируешь делать дальше?

Я только пожала плечами. А что здесь, в самом деле, сделаешь? Настолько глупо все, нереально, что даже не верится. А вдруг Доктор меня разыгрывает? Я повертела снимки, но никаких следов монтажа не заметила. Но зная, насколько реалистичные изображения генерируют нейросети или насколько хорошо рисуют мастера цифровой живописи, то можно представить и такой умелый коллаж.

— Нужно высказать всё этому негодяю! — заключил Док и вытащил меня из кресла. — Давай, звони ему!

— Нет, — звонить посреди рабочего дня и скандалить — точно не мой метод. Вот вечером и поговорим. Или завтра. Покажу ему пару снимков, намекну о своем недовольстве, посмотрю строго…

— Нет, так не пойдет! — Доктор повертел в руках смартфон, затем подошел, обнял меня за плечи и повернул, чтобы я оказалась в кадре. — Выскажи все камере, сразу станет легче. Давай, я же профессионал, плохого не посоветую. Не бойся, это не покинет стен моего кабинета, зато поможет избавиться от блоков и зажимов.

С экрана на меня глядела совсем странная Фира: взлохмаченная, в детской пижаме и с мужской рукой на плече. Губы измазаны шоколадом, а глаза красные и еле видны из-под опухших век.

Говорить с камерой оказалось еще сложнее, чем с живым Денисом. Я пыталась утешить себя тем, что все это не по-настоящему, только игра для снятия блоков, вспомнила советы Маши о правильном скандале. Итак, нужно дать намек на недовольство ситуацией и мою решимость ее изменить.

— Денис, ты обиделся на меня за «негодяя». Но сам виноват в этом: столько раз обманывал и разыгрывал меня, что просто переполнил чашу терпения.

— Юсю-пусю, Денечка, вытри об меня ножки еще раз, Сорока на все согласна. Больше экспрессии! — рявнул мне на ухо Доктор. — Обзови его.

— Ты обманщик! — выпалила я. — С абсолютно невозможными шутками!

И здесь настало время усиливать нажим, а после переходить к третьей фазе: «Да ты вконец охамел!». Никогда бы не решилась, но это же не по-настоящему, обычный тренинг на камеру.

— Насмешник, молчун и негодяй! Точно, негодяй! Выпрыгнул из моей кровати и сразу же пошел целоваться с Машей. Или это был не ты, а Выдра?

Я вытащила один из снимков и помахала им перед камерой. Доктор ободряюще похлопал по плечу и шепнул на ухо, что нужно добавить про незабываемую, космическую, нереальную ночь.

Строго говоря, совсем не ночь, а несколько часов, но ставить Доктора в известность не стала. Он и так выглядел очень довольным.

— Это был ужасный удар для меня: такое разочарование сразу после нашей фантастической, невероятной, прекрасной ночи! И поэтому я не стала общаться с тобой. И сейчас не хочу. И в будущем — тоже. Так-то, Денечка!

Доктор выключил запись и тут же отослал ее Дубровскому.

— Вы что делаете? Это же терапевтическое, а не для отправки! Хотя бы про ночь вырезали.

Меня раздирало на части от желания сбежать в другой город, страну или невозвращенцем на Марс, и быстрее лететь к Дену, отнять у него телефон и стереть все послание. Но Доку почти сразу пришёл ответ, отрезавший этот вариант: «Не дайте Сороке натворить глупостей. Я скоро буду».

— Все, я готов не давать! — Доктор обнял меня за плечи и повлек к дивану. — Тамати! Тамати!

Здоровенный иностранец вышел из-за ширмы, сделал свое «Ха!» в мою сторону и ухватил за руку. Коуч же быстро скрылся в соседней комнате и вернулся спустя минуту, уже одетый в классический костюм. И даже запонки на манжетах поблескивали. А мне переодеться никто не предложил, более того, Тамати даже не разжал громадные пальцы и не дал отойти ни на шаг.

— Знаете, теперь Ден больше не в звании самого негодяистого негодяя.

— Вот! Прогресс! Хороший же парень, а ты безосновательно навесила на него ярлык.

— Он скрывает брата!

— Ну не жену же! Тем более неплох в постели, ты сама признала.

Кажется, у Доктора на всё был ответ. И оправдание для всех действий Дубровского. «Неплох в постели» — отличное качество, перекрывающее все остальные недостатки. И особенно — странные шутки.

— Вы заставили! — напомнила я Доку обо всем.

— Та-а-ак! Если я заставил, то давай все переиграем, с плохим любовником сложновато добиться полного и всеобъемлющего счастья. Или отдадим Дубровского на курсы?

— Вы и такие ведёте?

— Не для всех и очень задорого. Но для твоего счастья…

Я прикрыла глаза ладонью, затем вырвалась из хватки Тамати и ушла в раздевалку, чтобы привести себя в порядок и поразить Дена. Ну ладно, хотя бы не так шокировать. Если это в принципе возможно после моего видео.

И, судя по его бледному лицу, это в самом деле будет непросто. Денис тряхнул головой, затем взял меня за руку и повел к выходу.

— Если будешь вырываться — отнесу на руках, — бросил он. — Как и положено негодяю.

— Не пойду никуда, пока не объяснишь мне все. И про Выдру с Песцом, и про тот случай и про все остальное! — попыталась я возразить. А что? Хочет — пусть тащит. Будет как во всех любовных романах: на руках и в пещеру, в плен к властному негодяю. Пусть доминирует, если не может откровенничать.

— Да, неплохо бы рассказать, — Док появился в коридоре и застыл за моей спиной, как и Тамати. — Мы ждём.

— Наедине.

Ден все же попытался увести меня, но на него двинулся татуированный здоровяк. С притопами, хлопками и «Ха!». На Дубровского действовало мало, хотя он казался тощим и невесомым по сравнению с Тамати.

— У Фиры нет секретов от своего любимого коуча, — веско заявил Док. — Хочешь сказать что-то ей, говори нам обоим!

— Это обычный хаку новозеландских маори, а вы с Фирой не подружки-черлидерши для таких заявлений, Доктор. Фира, я расскажу, но наедине. Это сложно.

— И местами глупо, — согласился «мой любимый коуч». — Но узы контракта — самые крепкие узы в мире. Соединитель во грехе и откровении, дети мои!

Ден же протянул мне пуховик и хмуро уставился. Я сдалась и кивнула: если в самом деле хочет рассказать, то лучше это делать наедине. Если нет — то никакой коуч или маори его не заставят.

Дубровский помог мне одеться и вывел на улицу. Там же бросил ключи от своей машины, а сам пристроился на пассажирском сидении. Красная малолитражка казалась очень непривычной, но хорошо слушалась руля и чутко реагировала на тормоз. А ещё кресла в ней очень удобные. Почти дримкар, только красный и не мой.

Дубровский вытащил из кармана пачку семечек, белых и соленых. Которые, по моему мнению, должны были принадлежать Выдре. Но и Песец грыз их с большим удовольствием, если я правильно разделила моменты, когда видела именно его.

— От Дани подхватил, его привычка, — со вздохом признался он. — Знаешь, я ведь совсем не помнил маму. Они с отцом развелись, когда мне было два. Через год он женился на Диане. Милая девушка, добрая, немного бестолковая и любила покупки, как и Клэр. Она не пыталась изображать маму, но стала отличной старшей сестрой. К моему семилетию Диана исчезла, через погода появилась Таня и сразу же плотно взялась за мое воспитание: учила читать и рисовать, отдала на футбол и водила к логопедам. Троих сменила, пока не нашла подходящего. И все равно я заикался до шестнадцати, поэтому привык говорить мало, чтобы это не бросалось в глаза.

— Оу, — только и смогла я выдавить, между попытками следить за дорогой и наблюдать за выражением лица Дениса. Он же мял пачку семечек в руках, но так и не открыл.

— А потом Таня родила мне сестру, такую милую и голубоглазую. Отец решил отметить это событие новой любовницей, отчего Таня собрала вещи и уехала в Штаты. Тогда мне исполнилось двенадцать. За следующие годы у поменялось ещё четыре мачехи. Клэр — седьмая жена отца, если не считать маму. Когда отец женился на ней, я уже настолько устал от этой череды, что не хотел ни знакомиться с новой «мамой», ни тем более привязываться к ней. Но Клэр неожиданно прижилась и держится рядом с отцом без малого пять лет. Она же первая заметила Даню. Случайно столкнулась с ним на одной из выставок и полезла обниматься. За что получила сумкой от Маши.

Денис перевел дыхание, будто собирался с силами для дальнейшего рассказа. Я же припарковала машину возле дома Дубровского, вздохнула и сложила руки на руле.

— А могла бы и в бровь укусить, — ляпнула для поддержания беседы.

— А могла бы и сбежать на полтора года.

Я разозлилась от его слов и пожалела, что под рукой нет нормальной подушки, чтобы снимать напряжение по методу Дока. Или лопаты, чтобы воспитывать мужчину по методу Маши. Можно было бы обнять Дена и поцеловать, по методу Сороки, но ее методы доверия не заслуживают.

— Почему, Фира? — Ден взял меня за руку и развернул к себе.

— Почему, Денис? — ужасно надоело, что все меня таскают, как игрушку, поэтому я тоже взяла его за руку и потащила на себя.

Чтобы глаза в глаза. Невозможно близко друг от друга. До головокружения и зашедшегося в стуке сердца. Сразу же стало не до вопросов и взаимных обвинений. Какая, в самом деле, разница, что мы натворили по-глупости, если сейчас можно сделать все иначе?

— Потому что представить не мог, что ты увидишь Даню и Машу. Как раз в тот момент, когда я думал, что между нами все наладилось и дальше будет все только лучше.

— А вышло, как вышло, — вздохнула я. — Но ты зря пытаешься свернуть рассказ. А там как раз был подходящий момент надевать сари и петь песни из индийских фильмов.

Ден вернулся на прежнее место и подбросил пачку семечек.

— Клэр тогда быстро сообразила, что говорит не со мной, начала пытать Даню, а потом и моего отца. Тот злился, кричал, чуть не избил ее и запретил упоминать второго из своих сыновей. Но Клэр все равно рассказала мне и помогла найти брата. До сих пор помню эту встречу. Такое чувство… Просто взрыв мозга. Кажется, что сошел с ума, выпал из реальности, попал в какое-то другое измерение.

— Очень хорошо представляю, — поддакнула я. — Примерно так же я себя чувствовала в последние дни. Царство сюра и неадекватности.

— Это все Даня. Увидел, кого Доктор пытается навязать мне и сразу согласился. Для меня тоже стало неожиданностью увидеть тебя в своей квартире. Думал, ты решила вернуться, а оказалось, что влипла в очередную историю.

— А ты как-будто ждал.

— Да.

На этом разговор увял, оставив меня с кучей мыслей и неудовлетворенной жаждой скандала. Кажется, я начинала входить во вкус этого дела. Но Ден исчерпал свою тягу к общению, вылез из машины и помог выйти мне. В квартире он тоже молчал, изредка бросая на меня странные взгляды. Чего ждал? Извинений? Нет уж! Это череда нелепых случайностей, а не моя вина. И вообще, до сих пор не верю в историю про брат-близнеца. Дубровский просто псих, который выдумал своего Даню, чтобы оправдать свои глупости, а Док ему подыгрывает.

Очень хотелось посоветоваться с кем-то. Но мама написала, что следует полностью довериться Доктору Всё, он непременно приведет меня к полному и всеобъемлющему счастью, как ее когда-то.

Но у нее все было по-другому: две работы, болеющая бабушка, за которой мы ухаживали попеременно, и долгие годы одиночества за спиной. Мама выглядела уставшей и замученной, а после смерти бабушки вообще сникла, тогда, не знаю как, она нашла Доктора. Целый месяц почти не общалась со мной и Надей, а потом вдруг вернулась, помолодевший и цветущей, вместе с отчимом, за которого вскоре вышла замуж. И, насколько могу судить со стороны, все эти годы мама была счастлива. Поэтому, когда заметила ту самую визитку, сразу же поспешила сдать меня Доктору Всё.

Я попробовала связаться с подругой, и Аня ответила почти сразу. Мы поболтали о разных глупостях, но решиться рассказать ей о мифическом брате Дена оказалось непросто. Глупая, абсурдная ситуация, в которой могла оказаться только я. Поэтому решила ограничиться рассказом о смене работы и тем, что снова пересеклась с Деном. Подруга издала радостный вопль и попросила пригласить ее на свадьбу.

Да, конечно, только свадьбы с этим негодяем мне и не хватает.

— Значит, это Даня целовался с Машей под фонарем? — я тихо подошла к Дену, пока он возился с бумагами и села на стул.

Дубровский развернулся ко мне, но больше не пытался обнять или усадить к себе на колени. Как-то даже… непривычно, вот.

— Он, — только и ответил Ден.

— И писал мне про респиратор?

— Да.

— «Усы и интегралы»?

— Даня.

— Сдернул мое платье?

— Тоже.

— Враньё!

Я впервые пожалела, что под рукой нет лопаты. Ну явно же, что Денис меня обманывает! Никакие инопланетные мозговые черви или потерянные в детстве братья-близнецы не додумались бы до такого. И вообще…

— Нет никакого Дани! Это очередная твоя тупая шутка. Или нет. Это моя фантазия, сбой когнитивных процессов, попытка найти рациональное оправдание тому, что происходило между нами. Ведь не мог же парень моей мечты быть таким придурком и вытворять все это!

Ден улыбнулся непонятно чему и подошёл к входной двери. Открыл ее и кивнул на проем. Из которого улыбался ещё один Ден. Красный с мороза, со снегом на плечах и шапке и той самой странноватой улыбкой.

40

Даня подмигнул и криво улыбнулся, а у меня словно почву из-под ног выбило. Невероятно: два Дена, почти одинаковых внешне. И как их отличить? За столько лет братья научились искусно притворяться Денисом Дубровским, вездесущим и невероятно способным во многих областях. А амплуа заносчивого молчуна помогало маскировать возможные промахи: никто не станет лезть такому в душу. Я так вообще боялась даже думать о Дубровском.

— Даниил? Дубровский? — не самый умный вопрос, но другого не придумалось.

— Ага, — сразу же согласился он, стряхнул снег и зашёл в квартиру. — Я ж сразу сказал, что Дубровский, самый настоящий!

— Но не Денис, — возразила я.

— Дык я лучше! Ну что, по кофейку? Сваришь, бро?

Он стукнул по плечу Дениса и протопал на кухню. Я же все моргала глазами и не могла поверить в происходящее. Шла за обоими Дубровскими, как зомби и разглядывала, впитывала все их различия. Денис чуть выше, худее, двигается очень плавно, без лишней суеты. Только в руках что-то вертит, когда нервничает.

Даня почти постоянно улыбается и в целом выглядит доброжелательнее Дена. А ещё у него проскальзывают «пролетарские» жесты, вроде вытереть рот ладонью или поковыряться в зубах пальцем. Конечно, у этого Дубовского вряд ли было семь названных мамочек, которые обучили бы его манерам.

Но и «истинный» Ден совершенно внезапно вытащил из банки с крупой два пакетика растворимого кофе, развел их в разных кружках, одну из которых протянул Дане. Передо мной же Ден поставил чашку того, что выдала кофемашина.

— Э-э-э, стоп, откуда знаешь про мой кофеечек? — возмутился Даня, но чашку обхватил руками и быстро размешивал в ней ложечкой осевший сахар и то, что изображало сливки.

Ден закатил глаза и, чуть скривившись, сделал глоток. Ему такой напиток точно был не по вкусу, но менять почему-то не стал.

— Давай дальше, я жду, — поторопила я Дубровского.

— Короче, сейчас все расскажу, — начал Даня. — Мамка наша поймала папку на чужой бабе, когда нам с Денькой было по два года. А она характерная была, у-у-у! Огонь, а не женщина. Моя богиня сущий агнец по сравнению с мамкой. Собрала нас и рванула к своей родне, в другой город. Отец вначале пробовал мириться, цветы ей дарил, на колени падал. Ну так бабуля рассказывала, сам-то ничего не помню, — во время пауз он шумно отхлебывал кофе и жмурился от удовольствия. — Тогда папаня решил надавить на мамку. Попросил помощи у своего папани, деда нашего, который ещё по тем временам был важной шишкой, и решил отсудить себе детей. Разборки были страшные. Бабуля говорила, что любовь между родителями была что пламя, ненависть вышла ещё жарче. В результате по решению суда детей поделили: меня папаня забирать не захотел, я ж проблемным родился, с кривошеей и другими симптомами.

— Я тоже, но это выплыло позднее, — добавил Ден. — Мне кажется, отец так и не смог забыть маму. Поэтому и не построил семью ни с одной из жен.

— Мамка тоже не вышла замуж. И про отца рассказывала неохотно, до самого последнего дня боялась, что тот придет и заберёт меня тоже. Или деньгами сманит. Она уже в больнице взяла с нас с Денькой обещание, что не признаемся папаше и не расскажем о встрече.

— А он за столько лет ни разу не поинтересовался судьбой второго сына, — Ден отвел взгляд, будто заинтересовался чем-то, происходящим за окном. — Мама искала меня. Когда Даня подрос, переехала сюда поближе, устроилась сторожем в спортивную школу, куда я ходил на самбо. Иногда разговаривала, интересовалась делами. Думаю, видела всех новых «мамочек» и не решалась рассказать правду.

— Злилась она, жутко злилась на папку, — подхватил Даня. — Потому и молчала. А ещё боялась, особенно после того, как заболела. А мне ниче, понравилось ходить к папке под видом Деньки, разбил жлобу «Феррари», налил шампанского в джакузи и плавал там с Махой, потрошил стулья, искал в них бриллианты, ну и так по мелочи.

— И это только за первые выходные у отца, пока мы с мамой ездили к бабушке. Отец тогда бесился и чуть не убил меня.

— Хе-хе, — просиял Даня. — Отомстил папашке за загубленное детство.

— Бред какой-то, — я потрясла головой, а потом полезла в холодильник, чтобы собрать ужин. Надо же как-то отвлечься от происходящего, и продуктов полно, жалко, если пропадут. — Почему вы решили притворяться одним человеком?

— Та не, мы просто изредка подменяли друг друга. Оно-то намного проще, если вдвоем. Деньке приходилось тяжелее в моем колледже. Не смыслит брательник в электротехнике.

— Ты тоже не особенно силен в автоматизации производственных процессов. Зато работать нам вправду проще вместе, — уточнил Ден.

Кажется, они вслух говорили только для меня, а сами вполне могли бы обойтись и без этого. Так и поверишь в мистические связи между близнецами.

— И никто не догадался? — в самом деле, братья похожи, но это пока не общаешься ни с кем из них близко. Иначе проступают детали, которые отличают одного от другого.

— Наша фирма сторонняя, она оказывает услуги отцовской по договору, он во внутренние дела не лезет, в Даня оформлен вполне официально. Сотрудникам дела нет, который из Дубровских Д.П. отдает распоряжения. Как и отцу, кто из сыновей сидит за столом во время воскресного ужина.

Не знаю даже, что на это ответить. Очень хочется пристукнуть обоих братьев. Или хотя бы только моего Дубровского. Второго как-то жалко, ему и так немало перепадает от Маши.

— А мне вы почему ничего не сказали?

— Его заморочки, — кивнул на брата Даня. — Постоянно боялся, что тебе понравился я, а не он. Что, в принципе, вполне объяснимо, ведь я — обаятелен и красив, а он — зануда. Но здесь уж прости, мое сердце принадлежит богине!

— И есть все основания полагать, что это самое сердце богиня вырежет наживую, если узнает, что ты решил ей изменить.

— Она может, — с нотками восхищения согласился с братом Даня. — А ещё мы решили, что наш небольшой секрет вполне вписывается в твою программу пути к счастью.

— Да, — Ден повернулся ко мне и отставил кружку. — Думали, что ты быстро раскусишь обман, хотя бы по кофеечку, который прячет братец.

— Ну знаете! — от возмущения у меня даже слова закончились.

Как будто братья-близнецы — обыденность, которая встречается повсеместно. И я, конечно же, должна была с ходу все раскусить. По кофеечку. Который пили оба!

— Это все грандиозная подстава с вашей стороны, — продолжила я. Тем более оба Дубровских как раз замолчали и выглядели немного виноватыми. Надо пользоваться моментом!

— И будет честно, если ты, Денис, сейчас же откажешься от ужасного, унизительного и рабского договора! Он точно не поможет мне стать счастливее!

По вытянувшимся лицам братьев я поняла: подобного от «тряпки-Сороки» они не ожидали. Ну и поделом! Такой исход в самом деле вполне честный. К какому счастью могут привести чокнутые братья, которые притворяться одним человеком?

— Ну ты чё, Сорока? — первым отмер Даня. — Нормально же оттягивались!

— Выполнишь три пункта из моего личного списка — и свободна. Или месяц рабства. С ресторанами, оперой, театрами и аквапарком.

— Черт, возьми меня в крепостные, хочу в аквапарк!

Ден только закатил глаза на заявление брата, я же махнула рукой: пусть озвучивает свои пункты. Посмотрим, что он там выдумал. В самом крайнем случае это Дубровскому придется краснеть за ходячее несчастье, которое он хочет «выводить в свет».

— Вывести автосервис Валентина из убыточных в прибыльные, выселить сестру из твоей квартиры и помочь мне раздобыть флэшку из чужого особняка. Пустяки, ты же видишь.

— Ага, делов-то на два дня! — поддержал брата Даня. — Я буду помогать. И моя богиня. Кстати, она же ждёт! Обещал забрать после работы. А вы оставайтесь тут, потолкуйте.

О, да. «Соединитесь во грехе и откровенности», — как говорил Док. Мне хотелось повиснуть на руке у убегающего Дани, уговорить его остаться на какое-то время. Или сбежать самой, через окно хотя бы. Но Ден внимательно следил и покачал головой на мою попытку украдкой прихватить сумку и пуховик, чтобы шмыгнуть в дверь вслед за Даней.

А мне нужно, как воздух нужно побыть одной, осмыслить все и разложить по полкам. Целых два Дубровских! Не каждый день в жизни случаются подобные потрясения. Это же как калейдоскоп, в котором ты видишь одну картинку, а стоит чуть повернуть корпус — и она уже совершенно иная. Все эти шутки, розыгрыши, непонимание, безразличие и поцелуй под фонарем. Но где был Даня, а где Денис? Платье точно дергал Ден. Это без вариантов. До сих пор помню его выражение лица, такого не бывает у добродушного Дани.

— Давно ты придумал эти условия? — я все еще сжимала в руках пуховик и косилась на дверь. Может, барин сжалится над своей крепостной и отпустит до утра домой? На волне разборок с Дубровскими наша грызня с Надей казалась такой милой и домашней. И Игоряша не так плох, если разобраться. А племяшки так и вовсе два ангела.

— Когда прочитал рассказа Доктора о твоей жизни. Так нельзя, Сорока, ты закапываешь себя.

— Сказал, человек, который прячет брата!

— Только от отца. И потому, что об этом просила мама.

— Так и жду, кто же из вас первым запоет! Слишком смахивает на сцену из индийского фильма! Все равно у тебя ужасные условия. Не представляю, как смогу их исполнить.

— Есть и другой вариант.

Ден приложил руку к стене рядом с моим ухом, наклонился и попытался поцеловать. Вот это точно поступок настоящего негодяя! Я с размаху огрела его сумкой, вышло неловко, смазано, вряд ли больно. От удара разве что моя пудра пострадала, высыпавшись на пол вместе с остальной косметикой и мелочью.

— Обойдешься! — пискнула я и изо всех сил отпихнула Дена.

Он же на удивление легко отступил и расплылся в довольной улыбке.

41

— Нет такого пункта в договоре! — я стукнула его ещё раз. И сразу стало как-то легко, будто внутри лопнула натянутая до предела струна. Фух, теперь можно и поскандалить! — Ты вконец охамел!

— И даже если в случае отказа поведу тебя в ресторан? — он улыбался все шире. Не понимаю, в чем причина его радости? Неконтролируемый выброс эндорфинов после удара сумкой? Может, они с братом мазохисты? Неспроста же Маха постоянно лупит Даню.

— Веди!

Я собрала косметику с пола, быстро сгребла ее в кучу и плюхнула на стоявший под зеркалом комод.

— Там работает повар, бывший шефом ресторана с мишленовской звездой, — продолжал давить Ден.

— Угу, — я быстро подправила макияж на глазах и чуть подрумянила щеки. Доктор заставил взять с собой «в рабство» одно вечернее платье, вот его и надену. А если облажаюсь где-то, то пусть стыдно будет Дену, ведь это он меня тащит в ресторан, сама бы я в такое место не пошла.

Да. Что бы ни случилось, это все мелочи, такие глупые мелочи по сравнению с творящимся в жизни театром абсурда.

— Там будет толпа народу, со всей области и из соседних, это место дико популярно! А сегодня у них годовщина со дня открытия, — Дубровский все не сдавался.

— Тем более. Есть шанс, что мы и не попадём вовсе. А если еда вкусная, то посетители будут смотреть в тарелки, а не на меня. И не надейся, Денечка, никаких поцелуев!

— А кто-то обещал, когда расскажу всю правду…

— Не знаю даже, кому обещала, тебе или Дане. И кто сейчас здесь. Откладывается выполнение обещания до того момента, когда научусь вас различать. С гарантией.

Страшно довольный Ден подмигнул мне и ушел в спальню. Собрался он намного быстрее меня и терпеливо ждал на диване в гостиной. Изредка подбадривал и заверял, что ещё не видел более красивой девушки. Лесть, конечно, наглая, но весьма приятная.

И постоянно улыбался. По дороге, на входе в ресторан, название которого я так и не запомнила, когда девушка-хостес провожала к нашему месту рядом с открытой кухней.

— Чему ты так радуешься? — не выдержала я.

— Что выбор между сексом и рестораном для тебя не всегда однозначен.

— Зачем поднимать эту тему, когда у меня под рукой нож? — я повертела в руках прибор, а Ден чуть приподнял бровь, но отодвигаться не стал.

После в зале чуть приглушили свет, а на кухню, как на настоящую сцену вышли двое поваров: мужчина и женщина. Оба как модели с обложки, с одинаковыми татуировками на руках.

Они жарили что-то, нарезали с немыслимой скоростью, подбрасывали на сковородках, обливали и поджигали. Невероятно красиво, завораживающее, как настоящее магическое шоу. И все в самом деле смотрели на поваров, на меня — только Денис. Но его-то что стесняться? Все рекорды по промахам и неловкостям давно побиты. Он видел меня без платья, спящей на парте и до сих пор думает, что я съела контрольную.

На вкус еда тоже оказалась фантастической, необычной и непривычной. После всего этого воздушного, тающего и ароматного стало немного стыдно за свой суп и сырники, которые я собиралась пожарить на завтрак, раз ужин мы провели в ресторане. Вот так прохлаждаемся, а творог не свежеет! Если не приготовлю завтра, может и вовсе пропасть.

В конце же ужина другой повар вывез в зал огромный торт, будто слепленный из целой горы сладостей и фруктов и поздравительной табличкой из настоящего шоколада. Даже не знаю, как Дену удалось раздобыть нам место в такой день: ресторан был забит людьми, а мы вольготно расположились на вип-местах. Неуютно как…

Еще мне было стыдно от того, что при одном взгляде на шедевр кондитерского искусства вспоминалась комната Доктора, и к горлу подкатывала тошнота. А потом мастер, создавший торт, вытащил меня из-за столика, всучил нож и попросил, чтобы самая красивая девушка в зале отрезала первый кусок.

По лицам других присутствующих леди, я поняла, что выбираться отсюда мне лучше ползком, прямо сейчас и через окно, иначе прикончат. Но Ден ободряюще похлопал в ладоши и не двинулся с места, чтобы спасти от этого заведомо провального предприятия.

Трясущимися руками я взяла нож, кое-как отрезала кусок, подцепила его лопаточкой и неловко плюхнула на тарелку так, что размазался весь крем, а золотые бусины украшения покатились по полу. Но мне все равно хлопали, кричали что-то, а кондитер обнял за плечи и даже тайком попросил мой номер телефона. Ден, будто обладавший сверхъестественным слухом или чутьем, ненавязчиво оттеснил меня, забрал тарелку с тортом, попробовать который у меня так и не хватило духу. Пожалуй, на сегодня хватит сладостей и глупостей, Дубровский понял это и вскоре увел меня домой.

По дороге Ден повернулся ко мне и бросил:

— А теперь в клуб? Или…

— Домой, — ноги гудели так, что хотелось запихнуть их под теплую воду, а после лежать, закинув на подушки. А ещё ломило виски и слегка подташнивало от воспоминаний о торте и комнате Доктора. Поэтому больше никаких развлечений. И пусть Дубровский делает со мной, что хочет. — Учти, я буду просто лежать и смотреть в потолок, с видом скучающим и разочарованным. Изредка громко звать Доктора Все и Тамати, чтобы прибежали и спасли меня.

— А я самонадеянно думаю, что со мной ты не будешь лежать со скучающим видом.

— Ха-ха-ха, — неопределенно ответила я и на всякий случай поплотнее запахнула пуховик. Надо будет дома откопать выданный Доком комплект белья, на который даже смотреть стыдно. Я, конечно, настроена держать оборону и не даваться, но не даваться лучше, когда выглядишь на всю тысячу процентов.

42

Денис точно почувствовал мои эманации стойкости и неприступности, потому что за оставшийся вечер только сделал мне чашку чая и пожелал спокойной ночи. Затем ушел в гостиную, развалился на диване, включил сериал, который я давно хотела посмотреть, и ещё долго пялился в экран. А я слушала. Потом додумалась и включила себе то же самое на ноутбуке, заперлась в спальне и чувствовала себя крайне неприступной и крайне несчастной.

А на следующее утро негодяй как ни в чем не бывало сжевал пожаренные мной сырники, похвалил их и пошел собираться на работу. Только бросил, что меня ждут на автосервисе.

— Это невозможно, я не справлюсь. Нельзя просто так взять и сделать из отстойного гаража популярный автосервис!

— Ты же сильная независимая женщина, живущая в двадцать первом веке, настоящая амазонка каменных джунглей, нашедшая себя не на стенде «Все по тридцать», такие задачки щелкаешь на завтрак, — ехидно улыбнулся он, одновременно завязывая шарф на шее. — У парней есть море кипучей энергии, желание и умение работать, помещение и оборудование. Твоя миссия — всего-то направить их в нужную сторону и немного стимулировать. Уверен, сервис найдет своих клиентов еще в этом году.

— В этом году закончится и срок договора!

А ведь точно! Всего месяц, даже меньше — и свобода. И я вообще не обязана буду исполнять желания Дена, приказы Доктора, ходить к нему на сеансы и продолжать общение с Дубровскими. Сво-бо-да! До которой осталось чуть больше двадцати дней. Просто продержаться и все!

— Ой, как в боку закололо!

Я обхватила живот руками и начала медленно сползать на пол. Ден пару секунд наблюдал за этим, скептически изогнув бровь, затем оставил сумку и сел рядом.

— Очень болит?

— Д-да, — выдохнула я. Не верит, как есть не верит. Вот почему? — Надо полежать часик… денек, и все пройдет.

— С ума сошла? Сейчас поедем в частную клинику, Клэр договорится, чтобы нас приняли в срочном порядке, сделаем тебе рентген, УЗИ, МРТ, все анализы, колоноскопию и снимок в купальнике просто на память.

— Негодяй! — я пихнула Дена в плечо и поднялась на ноги, воспользовавшись его помощью.

— Просто ты отвратительно врешь, прости. Но если возникнут реальные проблемы — звони, мы поможем. Подбросить тебя?

Я только фыркнула: амазонке каменных джунглей никак не пристало кататься на ярко-алой спортивной машине вместе с почти-настоящим принцем. Поэтому поехала сама.

Подъезд к сервису оказался расчищен, что уже радовало. А еще Валентин и Шурка крепили новую вывеску. Вот, и сразу «Шинтаж» стал похож на место, где машины чинят, а не разбирают на запчасти, причем, без ведома хозяев. Прекрасное начало прекрасного дня! Теперь я тоже вижу, что ребята из сервиса в самом деле хотя и могут работать!

Картинка померкла сразу за порогом: Саня возилась с мотором той самой «девятки», а другие трое механиков пили пиво. Не то что в разгар, в самом начале рабочего дня. Где только купили? Впрочем, если судить по стоявшему в углу пакету с помятым пластиком, отмечать приближающиеся праздники начали ещё вчера. То-то мне показалось, что вывеска кривовато висит!

Но не успела намекнуть об этом, как в руки попал стакан с жёлтой жидкостью и тарелка снеков. Улыбчивый таджик, он же тот самый Китаец, кивнул и подтолкнул стаканчик к моим губам:

— За знакомство!

— За нового человека в коллективе! — поддержал его Вендетта.

— За наши новые вершины!

— За вывеску!

— Чтоб удача лилась, как масло!

— Если есть пиво, то нужна ли другая причина выпить?

Он навалились на меня со всех сторон, в том числе — Валентин и Шурка, давили и подталкивали, почти вынудили выпить первый стакан. В самом деле нужно же снять стресс после вчерашний новостей и ресторана! Как вспомню эти прыгающие по полу бусины…

Пиво оказалось горьковатым, что отлично гасили снеки. Но после них страшно хотелось пить, а из жидкости здесь было только пиво.

Так я провалила свой второй рабочий день. Точнее — проспала, очнувшись ближе к пяти вечера на том самом засаленном диване под клетчатым пледом. Ноги прятались под темным пальто Дениса, сидевшего здесь же рядом с бутылкой минералки в руках. Невероятной, запотевшей и притягательной. Ден сразу же открыл ее и протянул мне.

Голова казалась огромной, во рту сушило и одновременно хотелось в туалет до такой степени, что ещё немного и закапает из глаз. Больше никакого пива! Никогда!

Я жадно глотнула из бутылки, потом почти сразу убежала искать санузел. Там умывалась, долго чистила зубы и полоскала рот, благо все необходимое по старой привычке таскаю в сумке, стёрла размазанный макияж и только потом вернулась к Дену.

— Вообще-то мы надеялись, что ты будешь хорошо влиять на Валька и его компанию, а не пить с ними, — Дубровский снова ехидничал, а мои руки так и тянулись к чему-нибудь тяжёлому.

— Я вливалась в коллектив. И сомневаюсь, что могу кого-то научить хорошему.

О, да. Сорока — лайф-коуч, прославленный тренер по неудачам и ошибкам. Наймите меня недругам — и они будут сами мстить себе за ваши обиды!

— Меня же научила, — Ден подошёл ближе и снова навис надо мной. Вот срочно откопаю свои сапоги на каблуках, надоело уже глядеть на него снизу вверх.

— Я тогда шел забирать документы из универа, хотел стать промышленным альпинистом, — ошарашил меня Ден.

От такого признания щеки обдало жаром, а он все стоял и смотрел, ждал реакцию.

— Ну-у-у, на последнем курсе я тоже хотела бросить. Но не могла так просто отдать красный диплом только в твои буржуазные ручки, это идеологически неправильно.

И неловко хихикнула, вроде как разрядила обстановку. Но Дубровский все стоял истуканом, и не обойдешь его, и не сбежишь. Хотя куда и зачем? Кажется, мы связаны чем-то прочнее договора Доктора Все, если сталкиваемся раз за разом.

— Теперь буду чувствовать себя виноватой, что невольно вмешалась в твою судьбу. Честно, не хотела. Кто же знал, что тебе не нравится автоматизация производственных процессов, я-то от нее была в восторге. Да. В полнейшем.

— Вмешалась, не представляешь, как.

Он наклонялся все ниже, уже почти коснулся моих губ своими, я почти почувствовала их вкус, вовремя вспомнила о том, что мои-то, несмотря на слой зубной пасты, все ещё попахивают и резво отскочила назад.

— А я себя чувствую достаточно дерзкой для похода в ресторан. Японский. Буду натыкивать роллы на палочки и даже закажу что-то кроме «Калифорнии» и «Филадельфии», пусть надо мной смеются.

— Бери сеты, у них обычно более вменяемые названия.

Дубровский снова бестолково улыбался, пойди пойми, что там на уме у этого человека. Нельзя же так явно радоваться тому, что с тобой не хотят целоваться! Это неправильно! И не просто не хотят целоваться, а разводят на походы в ресторан. То есть теперь я не просто неудачница, а еще и динамо.

— Ты не подсадишь меня на эти свои… рестораны! Думаешь, привыкну к хорошей жизни и соглашусь забыть про весь обман ради красивой жизни?

— Думаю, тебе не помешает научиться не циклиться на всей этой внешней шелухе. Ресторан — это просто ресторан, а не пыточная камера. Вот и все. Кстати, забыл кое о чем.

Он вытащил смартфон и набрал кого-то. Внезапно из моей сумки заголосили уже почти родные Фастер и Барак Би: «Горько-горько плачет классная девчонка, настрадалась она от белобрысого подонка. Его ложью-стилетом сердце пробито, отныне оно для любви закрыто-о-о…».

Я чуть не выронила смартфон на бетонный пол, пока сбрасывала вызов и останавливала поток прекрасного. Ничего не понимаю! А-а-а, кажется, это Саня уговорила меня сменить рингтон на более подходящий.

— Аха-ха-ха, — я постаралась выглядеть беззаботной. — Ты же сам говорил, что в музыке улиц главное посыл, а не форма. А здешний посыл мне очень нравится. Кстати, все хотела спросить: почему «Песец»?

— Потому что я белый и пушистый.

Дубровский проверил, выключены ли все приборы, закрыл сервис и повел меня к своей машине.

— Что-то не верю. Кажется, есть и другие причины, — все же пробормотала я по пути.

* * *

— Песец сказал, что ушатает тут всех, если еще раз тебя напоим или не будем слушаться, — мрачно произнесла Саня, все же натягивая на себя комбинезон.

— Да что в нем такого страшного?

Не понимаю их. Дубровский, конечно, может окинуть полным презрения взглядом и в целом не такой уж и приятный тип, но не склонный к «ушатыванию». Или я чего-то не знаю? А почему тогда все молчат, я же ночую с этим Песцом! Уже несколько ночей как, и все в своих лучших комплектах белья. Который, между прочим, не такой уж и большой запас.

Или Дениса снова путают с Даней? Тому как-то больше шел образ борца с альтернативным мнением посредством биты или монтировки.

— Всё в нем страшное, — заверила Саня. — Один раз, еще года четыре назад, Аполлон и Иоганн решили зацепить Выдру. Ну тот же всегда такой хилый, слабый, бесконфликтный, вот и задевали, кому не лень. Если рядом Махи не было, конечно. Так вот. Зацепили они как-то Выдру, вроде ничего серьезного, так, пару оплеух отвесили и пнули разок. Песец прилетел сюда спустя три часа раскидал всех, вот реально всех кто под руку попался, сказал, что маемся дурью от безделья. В спортзал ходить заставил и на выставки, вот! Его мамка, тетя Тома, точно такая была. Жестокая.

— Да, в жестокости ему не откажешь, — со вздохом согласилась я.

Весь вчерашний вечер я ныла и канючила, строила глазки и упрашивала, но Ден отказался менять хотя бы один из пунктов в договоре. Сервис-Надя-флэшка, и без вариантов!

Так что сегодня с шести утра, чтоб Валек с компанией снова не застали врасплох, я уже была в автосервисе: навела порядок, разложила по дивану еще вчера закупленную униформу, деньги на которую почему-то перевела Маша, кое-как вытащила на улицу стол, за здание, чтобы не мозолил глаза, и чувствовала себя готовой справится с самым простым пунктом.

Затем накормила собаку, вроде как подружилась с черным лохматым монстром и переселила и его чуть подальше. Там и ему не придется дышать придорожной пылью, и посетители не будут убегать так шустро, точнее, они начнут хотя бы притормаживать возле «Шинтажа». Все же здоровущий косматый метис медведя и водолаза не слишком походит на добродушную собаку-талисман, с которой можно сделать селфи, пока тебе чинят машину.

Еще поковырялась в ноутбуке и запустила рекламу нашего «Шинтажа» в соцсетях, как уютного места с «той самой» атмосферой, рукастыми мастерами и приятными ценами. Постаралась не сильно врать, но и найти какие-то положительные стороны, поэтому о постоянно звучащих Фастере и Бараке Би — ни словечка. Их, кстати, я тоже заменила на обычную радиостанцию, самую нейтральную из возможных.

В общем, на грядущий день смотрела с оптимизмом, похвалила Саню за рвение и опрятность, заметила, что ей необычайно идёт новая униформа и вернулась в наш «административный корпус», где меня ждали ещё пять красивых, но злых и несчастных механиков.

— Мы не будем носить это, — первым высказался Шура. — Слишком слащаво.

Менее слащавым, чем клетчатые рубашки и джинсовые комбинезоны был только камуфляж или костюм горного стрелка, но я решила не приводить этот аргумент и попробовать давить с другой стороны:

— Вы хотите начать зарабатывать? Или и так все устраивает?

Судя по их документам, мои колеса были единственным и неповторимым актом работы «Шинтажа» за прошедшие пятьдесят дней. До этого по документам провели ремонт некого «ВАЗ-2109», что заставляло задуматься.

— Все должно внушать доверие! С интерьером и местоположением нам не очень повезло, но боксы на вид приличные, здесь мы наведём порядок, остаётся униформа! — продолжала я. — Клиент должен видеть, что здесь серьезный сервис, а не место, где ребятки с района пьют пиво и ковыряются в моторе своей тачки!

— Да много ты понимаешь в серв… — Иоганн тут же получил подзатыльник от Сани и замолчал.

— Немного, — призналась я честно. — Но вы, судя по количеству посетителей, тоже.

— Вот не надо, мы все раньше в этом работали, пока не решили открыть свое дело, — Валентин почесал нос и брезгливо оттянул лямки комбинезона.

Остальные тоже недовольно роптали. Вот же! Сидеть без клиентов им нормально, а надеть униформу — унизительно.

— Нам всем нужно сделать «Шинтаж» прибыльным. И для этого есть два пути: перемены или организуем бригаду грузчиков, будем зарабатывать там деньги и тайком подбрасывать их в кассу.

— Типа мы такие надели комбезы — и сразу повалили клиенты, — перебил меня Шура. Да что ж ему все не так? Униформа что ли жмёт?

От ответа меня избавила распахнувшаяся дверь, в которую ввалилась дева в беде.

43

Притом, «в беде» бросалось в глаза сильнее, чем «дева». Бедолаге чуть старше тридцати, одежда — чистый унисекс: короткий темный пуховик, джинсы-бойфренды и шапка. Зато расстройство и паника так бросались в глаза, что я сразу же поспешила к потенциальной клиентке:

— Приветствую, что-то случилось с вашей машиной? Автослесарь высшей категории Александр сейчас поможет разобраться с вашей проблемой, подъезжайте к третьему боксу.

— К-куда? — она растерялась еще сильнее, — Там такое тыц-тыц и дым, мне страшно!

Да, случай точно непростой, если дым, тыц-тыц и женщина рискнула воспользоваться услугами нашего «Шинтажа». Я понятливо протянула руку за ключами:

— И сам подгонит машину, а вы пока проходите, сейчас сделаю кофе.

— Только сумку заберу из салона. И Галочку. Она на улице ждет. Спасибо!

Она еще с минуту благодарила, затем закрыла дверь снаружи, а Шурка вытаращился на меня:

— Пусть Песец что хочет делает, но я с этой «Галочкой» связываться не буду! Ее же понять нельзя!

Теперь ясно, почему у них так мало клиентов, с такой-то придирчивостью. Один спорит, другие попрятались. Я постаралась максимально строго и начальственно посмотреть на Шурку. Но снизу вверх выходило плохо. А ещё пугал его размах плеч. И что, Ден и вот эту вот груду мышц «ушатал»? Как? Я живу с настоящей машиной смерти! Или работаю с шестью машинами лжи и преувеличений, попробуй разбери, где здесь правда.

Так. Если начальственный взгляд не проходит, нужно подойти с другой стороны:

— Александр…

— Шурка, — зачем-то поправил он.

— Автослесаря высшей категории не могут звать «Шурка»!

— Третьего разряда, раз уж взялась руководить, могла бы и выучить, — Александр все бурчал, но на дверь поглядывал. Наверняка тоже боялся, что единственная клиентка все же сбежала, несмотря на «тыц-тыц» и дым.

— На вас же не написано, — внезапно в голову пришла почти гениальная мысль. — Бейджи надо сделать, с вашими нормальными именами и разрядами. И вообще, Шурка, Сашенька, солнышко, представь, что ты врач, к которому привезли пациента без сознания. Тот тоже не говорит, но спасти его надо!

Автомеханик третьего разряда задумался, сморщился, оглянулся на отсутствующего Валентина, и снова попытался увильнуть от работы:

— И как… — он очертил ладонью в воздухе круг, — врач должен помогать?

— Вначале осмотреть, убедиться, что из больного не торчит нож или не течет кровь. Проверить, нет ли поблизости кабеля под напряжением…

На этом мой запас методов диагностики подошёл к концу и пришлось использовать запрещённый прием:

— Ты всерьез спрашиваешь про починку мотора у блондинки-администратора? В мои должностные обязанности входит вежливо отвечать на телефонные звонки, записывать всех и хихикать в ответ на неловкий флирт пожилых ловеласов!

Тут наша «дева в беде» вернулась, ведя за руку девочку-подростка, ещё более несчастную и испуганную. Этого Шурка уже не выдержал, забрал у них ключи и вышел на улицу, чтобы перегнать машину к нужному боксу.

Что ж, нас можно поздравить с первым клиентом, с первой галочкой грядущего коммерческого успеха, так сказать.

44

За следующие пять дней Александр полностью переквалифицировался в врача гинеколога-реаниматолога. Не знаю, есть ли такой на самом деле, но как ещё назвать специалиста, который спасает исключительно бессознательных женщин — тоже не придумала. Так уж вышло, что клиентами «Шинтажа» становились только дамы. Забредал один мужчина, но как назло напоролся на Саню и позорно сбежал. А вот девушки оказались более стойкими или же просто боялись не доехать до другого сервиса.

Остальные механики хмурились, вяло ругались, но тоже потихоньку втягивались в работу. Уверена, со временем мы или разбавим гендерный состав клиентов, либо заставим Валька и прочих смириться с имеющимся, надо только трудиться, идти вперёд и не отчаиваться. И вот с последним у меня были серьезные проблемы.

Кого-то так впечатлили успехи «Шинтажа» с его одиннадцатью клиентами за пять дней, что на сервис начали писать жалобы и отрицательные отзывы. Вдохновенно так, с полной самоотдачей.

Первый показался мне случайностью и даже повеселил, потому как написан был от лица мужчины и о неудавшемся ремонте машины, которой у нас никогда не было. Второй — уже чуть меньше. К третьему я приуныла, а когда руганью на наш сервис оказались равномерно покрыты все доступные для этого площадки — начала паниковать. Валентину и остальным пока ничего не показывала, не хотела расстраивать их раньше времени, заодно и терять работу, к которой только-только начала привыкать. Подумывала даже завести разговор о зарплате, хотя бы небольшой, в рамках компенсации расходов, но после такого эпичного провала — боялась.

Вначале я пыталась решить проблему цивилизованно: писала ответы на некоторые комментарии, приглашала пострадавших обратиться в сервис для решения их проблемы, аккуратно указывала на возможные ошибки в названии учреждения, потому как у нас таких клиентов не было. В ответ же получила такую порцию ругани, что на всякий случай закрыла страницу в соцсети и отключила вай-фай, мобильный интернет и прочие способы связи с сетью.

По дороге домой то и дело думала о происходящем, не могла найти нормальный выход и все же решила посоветоваться с Деном. У него пусть и маленький, но опыт ведения бизнеса, а у меня — несколько дней работы в «Шинтаже» на никому непонятной должности.

Дубровский слушал очень внимательно, слишком тщательно размешивая при этом кофе. А в конце просто встал, сгреб меня и прижал к себе. Я же впервые обняла его в ответ, сильно-сильно, и с удовольствие поводила носом по горловине светлого свитера. Удивительно, но стало немного легче.

— Не расстраивайся, все не так плохо, — первым заговорил он.

— Да? Это эпический провал, к нам никто не заглянет! Я все испортила!

— Вернула дела сервиса к тому уровню, на котором они были до твоего прихода. Зато теперь у парней там чистота, комбинезоны и бейджи. Еще перчатки им закупи — и вообще отлично.

— Издеваешься? — я подняла взгляд на Дена, но тот даже не улыбался.

Ладно, улыбался, одними уголками губ и правым глазом, потому как на левый падала челка. Я протянула руку и поправила его волосы, и тут же отшатнулась, настолько интимным мне показался этот жест. Хотя что в этом такого: просто волосы, просто немного растрепались, просто прикоснулась к ним пальцами. Но сама! А до этого обнимала, ужасная распущенность. Наверное.

— Не грузись, — Дубровский тоже отступил и оперся на стол. — У меня есть друг, Макс, один из совладельцев сети ресторанов. Так вот, когда они только начинали свое дело, с доставки и одной единственной точки фастфуда, их вообще жгли. Трижды. А ты расстроилась из-за каких-то комментариев!

— Неправдоподобных! — возразила я. — Лживых, мерзких, гадких…

— Негодяй какой-то писал, расслабься.

— Мой негодяй бы не стал. И да, Доктор отобрал у тебя пальму первенства, после того, как отправил то видео, снятое в терапевтических целях.

— Точно, негодяй, — Ден согласился подозрительно быстро, а потом протянул руку: — сходим в одно место, чтобы снять стресс? Там не будет посторонних, никто не сможет увидеть, если ты облажаешься.

Я со вздохом посмотрела на смартфон, на который все еще изредка звонила Надя, а с включением вай-фая прилетело множество уведомлений, потом взглянула на Дена и кивнула. Ну в самом деле, не съест же он меня там, дома было бы удобнее.

Ехать пришлось довольно долго, почти на окраину города, к недавно открытому огромному торговому центру. Время было позднее, посетители разошлись и по пустым коридорам бродил один охранник. Денис поздоровался с ним и уверенно повел меня по лестнице на третий этаж, а там мимо кинотеатра, обширной зоны фудкорта к какому-то подозрительному месту, очень похожему на детскую игровую комнату или кафе.

Дубровский уверенно открыл его и поманил меня:

— Идем, там есть одна штука, которая идеально снимает стресс.

— А это законно? — я с опаской ступила на порог и никак не могла решиться пройти дальше. Попахивало чем-то преступным.

— Более чем. Говорю же: владелец этого мой друг, хочешь позвоним ему?

Я помотала головой, затем протянула руку Дену и неуверенно пошла следом. Дубровский оставил нашу верхнюю одежду и обувь на специальных вешалках, туда же пристроил обувь и повел меня за собой.

— Не волнуйся, взрослых здесь бывает не меньше, чем детей. В выходной день так вообще не протолкнуться. Представляешь, залы для торжеств бронируют за три месяца, а в элитном ресторане от тех же владельцев, всего за две недели.

Он все вел и вел меня, мимо большой игровой зоны для самых маленьких, с паровозиком, небольшой каруселью и кучей огромных мягких кубиков, затем мимо лабиринта и остановился возле огромного бассейна с шариками.

— Это оно? — неуверенно спросила я, уже уверенная, что никогда и ни за что туда не прыгну.

Вместо ответа Ден встал на самый край спиной к бассейну, развел руки в стороны и просто повалился в разноцветное море.

45

— Денечка, солнышко, вылезай! Де-е-енечка!

Я металась по краю, глядела на раскинувшегося в шариках Дубровского, который все не открывал глаза, и чувствовала, как нарастает паника. Может он расшибся? Потерял сознание? Ещё как-то пострадал?

— Де-е-енечка! Иди сюда, я тебя даже поцелую!

— Не-а, — отозвался он, не открывая глаз, — у меня тоже стресс, надо снять.

— А я тебе дома вкусненького приготовлю.

— И полезненького.

— Просто вкусненького, — я продолжала давить. Остановилась на краю, села и попыталась протянуть руку к Денису. Не достала и чуть не повалилась в шарики.

Как-то я догоняла племяшек и тоже оказалась в таком сухом бассейне. Девчонок выловила быстро, а сама бултыхалась и никак не могла выползти, пришлось продираться к другому краю, где висела верёвочная лестница. Трижды меня таранили, два раза — стукнули по голове, а потом ещё пытались затащить на глубину.

Так что согласна на все, лишь бы Ден поскорее вылез из этого разноцветного кошмара и не затащил меня. Даже приготовить что-нибудь вкусное, жареное с корочкой или что там попросит Ден.

— В костюме горничной? — нагло спросил он, сразу добавив сто очков к привлекательности шариков.

— Хоть в костюме таксистки, — я не стала уточнять, что он состоял из затертых безразмерных джинсов, толстовки и кепки. Звучит-то интригующе: «костюм таксистки»!

— Ты будешь дёргаться, нервничать и смотреть на меня, как на маньяка, от этого стресс только умножится.

— Да откуда у тебя вообще стресс?

В ответ он приоткрыл один глаз, глянул на меня и зарылся в шарики с головой. И все. И исчез. И скрылся.

Я ещё немного посидела на краю и позвала Дубровского. Затем неуверенно бросила шариком в то место, где он спрятался. Ещё одним. Никакой реакции. Медленно влезла в разноцветный кошмар.

Очень странные ощущения: выбраться непросто, как и двигаться, шарики давят со всех сторон, но легко так, даже приятно. А ещё казалось, что я утону в них, уйду с головой и не выберусь. Почти запаниковала, когда шарики рядом со мной взорвались, выпуская Дена. Он подхватил меня подмышки и потянул на себя.

— Попалась!

Я беспомощно бултыхалась, дёргала руками и ногами, пока он медленно тащил меня по бассейну, загребая одной рукой. Это было настоящее, неприкрытое, форменное издевательство! Терпение лопнуло минуты через две.

Я вырвалась, зарылась в шарики с головой, после нащупала ногу Дена и резко дернула, заставляя его повалиться назад. Вынырнула и запрыгнула сверху, ещё и закидала этого негодяя шариками. А после нагребла небольшую гору над его головой, отчего Дубровский рассмеялся и бросил один шарик в меня. Тот попал точно по кончику носа, не больно, но обидно и… смешно. Я не удержалась и хихикнула, а потом и расхохоталась в голос, когда пыталась догнать Дена, устала и повалилась назад, утонув в шариках. Дубровский улёгся рядом и вяло подбрасывал их по одному в воздух.

После этот невозможный человек затащил меня на батут, страховал, пока я лезла на стену скалодрома, и уговорил скатиться с огромной горки длиной в два этажа. В самом низу которой был ещё один бассейн с шариками, такой же релаксирующий, как и предыдущий. Сил больше не осталось, поэтому я предпочла притворяться мертвой и счастливой. Или только мертвой, уже ни в чем не уверена. Переживаний о каких-то там отзывах или том, как выживает без меня Надя, точно не осталось.

— И все равно не знаю, что делать с сервисом и твоими заданиями, — призналась я, когда Ден упал рядом и взял меня за руку. — И зачем тебе эти задания, лучше бы как Даня: организовал простое и понятное рабство, можно и с костюмом горничной.

— А ты чувствовала себя счастливой, когда мыла окошечки?

— Сейчас, знаешь ли, тоже не очень. С этим автосервисом, выселением Нади, флэшкой, ресторанами и Джей Эм Фастером.

— Купанием в шариках, — поддакнул он.

Здесь он меня уел, шарики действительно оказались почти магическими. Решено, больше никогда не буду отлынивать от походов с племяшками в подобные места. Взрослых в одиночку сюда почему-то не пускают, что есть определенная дискриминация.

— И вообще, — я кое-как поднялась, а после навалилась на Дена, чтобы заглядывать ему в глаза, — если я стану счастливой, независимой и неприступной, не боишься, что пошлю тебя куда-подальше за историю с Даней и платьем?

— Тогда буду тебя снова завоевывать.

— Снова? А первый раз был когда?

— В университете, не слишком удачный. Второй — сейчас, он уже не такой провальный, с третьего-то должно получиться.

Смешинки в глазах выдавали всю степень его серьезности, но мне тоже не хотелось думать на такие непростые темы, иначе же придется выстраивать какие-то бастионы, на случай завоевания или же разрабатывать наиболее удачный план «сдачи». А я пока ничего не знаю, хочу кофе, плед и сериал. А еще — прислониться к чьему-то теплому боку.

— Поехали домой? — я все же набралась смелости и запустила пальцы в волосы Дена, непривычно жесткие, но все равно приятные на ощупь. — То есть, к тебе в квартиру.

— Поехали домой, — он согласился как-то очень быстро, первым выбрался и помог мне вылезти из бассейна. — Ты отдохнешь, выспишься, а завтра порвешь их всех!

* * *

На утро все отзывы исчезли и мне больше никто не писал, даже Надя не звонила, сбросила только сообщение со злыми смайликами. Стыдно, конечно, что бросила ее, но не пропадут за месяц! Тем более потом, осчастливленная и независимая, я смогу помогать вдвое больше. Наверное.

Пока что путь к полному и всеобъемлющему счастью оказался тернист. Валя с компанией заявили, что категорически отказываются участвовать в придуманной мной рекламной кампании. Ничего ужасного или постыдного там не было: обычное упоминание, что в «Шинтаже» рады помочь всем женщинам, авто которых нуждается в ремонте. Но это все оказалось «не по-пацански» и «слишком слащаво».

Просить деньги у родственников, чтобы оплачивать аренду — не слащаво, а вот чинить машины женщинам или же носить джинсовые комбинезоны — выше их моральных возможностей.

— Тогда мы просто попросим ваших любимых Джей Эм Фастера и Барака Би снять нам рекламный клип. Платно, конечно, — озвучила я идею и сразу же попятилась, потому как меня точно захотели побить.

— Ага, — буркнула Маша, подошла к Вальку отвесила тому подзатыльник и отобрала телефон, — тогда Женек тоже пусть машину за деньги чинит. Ума у всех дофига.

— Не буду просить их, у пацанов творчество!

Остальные тут же согласно закивали, а я вообще пожалела, что позвала с собой Машу. Могла бы и сама справиться, но после рассказа Дена о том, как же на самом деле существует сервис и кто больше всего жаждет его роста — передумала. Можно много добиться правильными аргументами и спокойным разговором, но все это, когда рядом с тобой настоящая богиня — действует в разы эффективнее.

Валя попытался отобрать телефон у сестры, но Маша ловко увернулась и включила одну из песен Фастера: «Война-а-а нашего двора. Подъездом на подъезд и братом на братана…».

— В художественной замене масла больше творчества, чем в этих завываниях. Поэтому если Женек и дальше хочет чинить свой рыдван на халяву, то лучше бы ему записать для нас один коро-о-отенький клипчик.

Валентин нахмурился, покачал головой, глядя на меня, Саня шмыгнула носом, а Китаец и Иоганн понуро опустили головы. Остальные вроде как поддерживали меня, а, возможно, оценили заработанные деньги, и молчали.

— Я даже текст могу накидать, — Маша демонстративно включила запись на смартфоне и запела: — Оу-е-е-е, оу-е-е-е! Шинтаж — развал-схождение возьмём на абордаж! Шинтаж — он в гнойнике ям городских и пробок полезен как дренаж! Шинтаж — атомехаников команда проблемы ваши возьмёт на абордаж!..

А что? По мне так и не очень далеко от творчества Джей Эма. Валентин думал иначе, поэтому нахмурился ещё сильнее, демонстративно плюнул на пол, мною вымытый, между прочим, и удалился в подсобку, бросив на ходу:

— Тебе надо — ты и едь их уговаривать.

— Ты попал, бро, крупно попал. Маха съездит, но Маха и вернётся!

Маша прикусила край смартфона золотым зубом и потащила меня на выход.

46

Наверное, она не так уж и хотела компании, но сама за рулём не ездила, а передвигаться по району на маршрутке — такое себе удовольствие. Маша выглядела расстроенной, что само по себе расшатывало мое представление о вселенной. Расстроенная Маша, Ден и свидание в сухом бассейне, затихшая Надя — даже не знаю, что из этого выглядит удивительнее.

— У тебя не бывает желания развестись с родней? — богиня смотрела в окно и чересчур нервно постукивала смартфоном но приборной панели. Гаджет принадлежал Валентину, поэтому жалеть его никто не собирался.

— Ну чтобы подать заявление, пойти в ЗАГС и получить бумагу, что вот этот ушлепок больше тебе никто? — она снова погрызла край, будто хотела все же сломать смартфон, но не решалась. — И больше никаких нервов, переживаний из-за того, что сколько бы ты ни помогала, сколько бы ни вкладывалась, а все как было плохо, так и остается?

— Не-ет, — я призналась и сама не верила, что произнесла вслух подобную ложь. Люблю, конечно, Надю, но иногда хочется, чтобы она жила очень и очень далеко, а мне не нужно было бы постоянно думать, как не обидеть Игоряшу, как развлечь племяшек или отвезти их на очередной кружок. — Скорее бы хотелось, чтобы наши отношения несколько изменились.

— Во! И мне бы вместо Валька нормального брата. Не такого, который либо пьет пивасик, либо просаживает мои деньги в своем сервисе. Мы же специально скинулись с родней всей этой компашки, помогли им оплатить аренду и все остальное, оформить бумаги, закупить оборудование… не, первое время у них работа шла, даже выплатили часть кредитов, а потом началось: это мы не будем, это мы не хотим, это не по-пацански. Я же Дена просила, чтобы помог им. Так что ты! От Дубровского помощь не примем и все тут! Тебя тоже игнорируют, хотя дело же советуешь, наш салон тоже с этого начинал: реклама, униформа, хорошие отзывы, потом только сарафанное радио включилось. А этим все сразу подавай.

— А ты тоже в сервисе работаешь?

— Вот какая разница, а? — Маша хлопнула жвачкой, а после задвигала челюстями в несколько раз быстрее.

— Никакой, прости, не хотела поднимать эту тему.

Богиня только закатила глаза, но продолжать разговор о работе не стала. Я тоже решила не лезть в чужую жизнь. Мало ли какие у Маши сложности, не о всем хочется откровенничать.

— Та, — отмахнулась она, — не страшно. Не люблю про нее говорить. У всех работа, как работа, а у меня… Даже у Валька приличнее — автомеханик! Ну звучит же, да? Вот чего бы не жить спокойно?

У меня на языке вертелся совет, что можно просто не помогать Валентину оплачивать счета, тогда ему придется либо пересматривать подход к работе, либо же переквалифицироваться из частного предпринимателя в наемного работника. Но озвучивать такое, конечно, не стала. Человек, который тратит кучу времени на заботу о племяшках, часто в ущерб работе и свободному времени, не имеет права ругать кого-то за потраченные на брата деньги. Да и в самом деле, так Валентин с друзьями хоть при каком-то деле, иначе будут совсем уж… деградировать.

— Всегда завидовала нормальным семьям, — Маша снова начала жевать жвачку, одновременно подкрасила губы своей яркой, кричаще-алой помадой и вроде бы стала прежней, уверенной в себе богиней, а не разбитой и расстроенной девушкой.

— Вот у Выдры мать была приличная, непьющая, всегда его накормит, оденет, пожалеет. Конечно, история с дележкой детей — капец, но в остальном-то нормальная! Она и меня всегда подкармливала, и ребят, и…

Маша запнулась и больше не стала рассказывать о матери Дена, а я не решилась спрашивать. Лучше у него самого, я же теперь смелая, сильная и независимая амазонка каменных джунглей, не должна бояться непростых разговоров.

— И брат у него нормальный, помогает, защищает, — вздохнула Маша.

— Я чуть-чуть другого мнения.

— Не, как мужик Песец, может, и со странностями, и на внешность стремный, но как брат отличный! Мне бы такого, эх.

Дубровских-то и отличить непросто, не понимаю, почему Маша постоянно называет Дена страшным. Неправда же! Он такой высокий, плечи широкие, глаза серые, выразительные такие… Всегда считала Дубровского красивым и вздыхала: мне бы такого парня, эх. Теоретически, конечно. В реальности, что бы я с ним делала?

Молчала бы за ужином, потому что и без слов приятно просто быть рядом.

Смотрела бы сериал, прижимаясь к его боку и таскала попкорн из стакана, как было вчера. А после заснула там же, на диване и проснулась под толстым одеялом.

Гонялась за этим негодяем по сухому бассейну.

Веселилась в ресторане, показушно недовольная, но в тайне счастливая, что меня туда вытащили.

Шутила о съеденной контрольной.

Смотрела, как он ест, слушала скупые рассказы о работе и прошлом, пила приготовленный им кофе и ездила на красной машине.

Выходит, я несколько дней провела в режиме «девушка Дубровского» и мир не рухнул. Более того, мне это понравилось! И Ден недовольным не выглядит.

От этих мыслей я воспряла духом, даже проблемы «Шинтажа» перестали казаться такими существенными, тем более со мной Маша, она со всем разберётся.

— Урод он, Валька! — подытожила она. — А, тебе не понять.

— У меня тоже не все гладко…

Маша дослушала мой рассказ о проблемах с сестрой, громко хлопнула жвачкой и назвала адрес, куда нужно было заехать.

Уже ничего не понимая, я свернула на нужную улицу, потом долго кружила по узким дворам, и в конце концов припарковала машину возле нужной многоэтажки. Там на заднее сиденье умостились сразу двое здоровущих мужчин, представившихся как Жека и Рафик, а богиня, не слушая возражений, приказала ехать ко мне домой, разбираться с зятем и Надей.

Честно, мне даже стало жаль Игоряшу: попутчики пугали. Оба очень высокие, массивные, в пыльной грязной одежде и с целой кучей темных ящиков. Чтобы удобнее было разделывать и выносить трупы. А еще у обоих шапки и темные очки.

И молчат. Просто молчат. Я нарочно въехала одним колесом в яму, но ни единого «кудасмотришькурица» из них не выскочило. Это хорошо, что рядом сидит богиня, она в обиду не даст. И вообще, не надо навешивать ярлыки! Вдруг эти двое ммм… штукатуры! И Маша с их помощью хочет вмуровать в стену вначале Игоряшу, затем Валентина и меня, как свидетеля.

Хоть бы в квартире никого не было, хоть бы не было!

Но, когда мы все-таки добрались до нее и я ключами открыла дверь, почти сразу наткнулась на недовольного зятя:

— Ты где шатаешься, Фирка? Больше недели дома не появляешься, грязью все заросло, мы с Надюшей уже с ног сбились тебя искать! Мужиков каких-то еще привела…

Он продолжал бухтеть, размешивая чай так, будто пытался взбить его на манер сливок. Я же разглядывала заставленный мебелью коридор, пол, сплошь усыпанный штукатуркой, рулоны ободранных обоев и никак не могла поверить своим глазам: значит, все же затеяли ремонт, а мне сестра названивала не из-за беспокойства, потому что прибраться было некому.

За что мне такое? И это путь к счастью? Сейчас еще дойду до комнаты, увижу стены с радужными пони — и точно сойду с ума.

— Что за криворукие свиньи тут все разнесли? — бородатый здоровяк, кажется, Раф, потеснил меня, проигнорировал Игоря и зашел в коридор. — Но мы тут быстро порядок наведем, только мусор бы выкинуть.

— Это кто? — зять двинулся было на Рафа, но следом за товарищем в квартиру вошел Жека, повесил грязную куртку на вешалку и один на другой поставил ящики, как толстый такой намек, что быстро уходить не собирается.

— Фира, ты что себе позволяешь? Быстро выгони их!

— Не могу, — честно призналась я Игоряше.

47

— На улице крикнула ворона и ты решил, что тоже можешь высказаться? — Маша прилепила жвачку к дну Игоряшиной кружки и двинулась на зятя. — Ты так долго жил здесь, что пустил корни в ламинат и свидетельство собственности? Забыл, что стоит в паспорте на вкладке «регистрация»?

Зять пятился и бросал взгляды поочередно то на меня, то на Машу, не понимая, кто эта женщина и почем она на него кричит. Его стало даже немного жалко. Игоряша — военный пенсионер, лет на десять старше Нади, помню, когда они только познакомились, сестра только и болтала о том, какой он красивый, надежный, обеспеченный герой и защитник Родины.

Спустя пару лет после свадьбы, Игоряша располнел, практически забросил подработки, почти всю пенсию отдавал маме, выделяя на строительство дома и содержание девочек по сути крохи. Зато он привык командовать и к тому, что больше всего на свете Надя боится оказаться брошенкой.

Но я-то не Надя, меня разлукой с зятем не напугать.

— Фира? — его голос слегка дрогнул, а ложка неожиданно громко клацнула о край чашки.

Смотрит на меня и ждет ответ. Ждет и смотрит. Надеется, что сейчас я отступлю, обращу все в шутку, и мы вернемся к прежней жизни. И, наверное, был такой шанс, если бы не ободранные обои! Как так можно? Не получив разрешения, не обговорив все, просто взять и разнести комнату в чужой квартире. И это при том, что денег на ремонт собственного дома у них как бы нет!

— Я долго думала, советовалась с мамой, своим лайф-коучем, — ой-е, куда меня занесло! Но от Доктора не убудет, а мне нужны аргументы. — Вам с Надей нужно жить отдельно от меня! Совсем отдельно. В другой квартире. Только так сможете вернуть прежнее взаимопонимание, романтику в отношения и былую страсть!

Сказала и сразу же втянула голову в плечи. Игоряша же пялился так, будто я привела сюда обоих братьев Дубровский и заявила, что выхожу за них замуж, потому как все равно не могу отличить.

— С ума сошла? Где мы найдем квартиру под Новый год?

— Можно и после, — я сразу же пошла на попятную, все же выгнать на улицу сестру и малолетних племянниц — такое себе достижение. Подвиг в лучших традициях тех историй про квартирных хозяек, которыми пугают в городских флудилках.

— Да прям! — богине надоело создавать фон, поэтому она решительно отобрала у Игоря его чашку, шумно отхлебнула и зажмурилась: — аж зубы слипаются, какой сладкий! А ты, товарищ, сейчас быстренько ловишь любой доступный вай-фай и ищешь себе там самое выгодное из предложений. У ребят, — она кивнула на Жеку, который профессионально ощупывал дверной проем, — есть знакомые грузчики: переправят вас на новое место жительства за полдня.

— Богиня дело говорит, — Раф положил огромную, перепачканную в побелке руку на плечо Игоряше и назидательно так проговорил: — и песцовская невеста тоже дело говорит. Мужчина должен обеспечить семью жильем, а не сидеть на шее у сестры жены. Неправильно ты себя ведешь. И ремонтируешь руками не из плеч. Да и обои плохо подобраны: у тех, что уже поклеили холодный оттенок, а в рулонах лежат с теплым. Непорядок!

— Точно, — поддержал его Жека. — «Смотрел он не глазами, и тем же местом клеил…»

— «Как баба на базаре, он истерил и…», так, Женек, ты пока запиши, потом рифму додумаем!

Игоряша вытаращил глаза и высоко, как-то очень по-женски взвизгнул:

— Какая я вам баба?

— Старая такая, которая интернетом пользоваться не умеет! Лет под сто двадцать, потому как бабуле Выдры восемьдесят три и у нее подписчиков в инстаграме больше, чем у меня. А ты все никак квартиру найти не можешь! Минуты текут, а с ними и мое терпение!

Маша окончательно отобрала у Игоря чай, после вытащила из кармана его домашних брюк телефон и вбила там запрос о квартире. Зять пару раз глотнул ртом воздух, но скандалить в присутствии безжалостной богини и двух ее подручных-расчленителей не стал. Он прошел мимо меня, будто нечаянно толкнув плечом, набросил на себя куртку, обулся и вышел из квартиры.

К маме. Та живет в соседнем доме, быстро доберется. Я же не знала, что делать дальше: с одной стороны, с задачей частично справилась, с другой — теперь Надя расстроится и точно никуда не уйдет.

А еще в голове вертелись странные стихи Жеки и Рафа, и сами их имена, было в них что-то знакомое. И в звучании голосов — тоже.

— Вы Джей Эм Фастер и Барак Би? — сама не знаю, как озвучила.

А мужчины после этого напряглись, нахмурились еще сильнее и разом повернулись ко мне.

— С чего взяла?

— Ну…

Хотела рассказать, что Маша как-то упоминала их в разговоре. Что у них запоминающийся стиль песен и это далеко не комплимент. Что узнала голоса. Что не ожидала увидеть таких адекватных и суровых мужчин: в моем представлении рэперы походили на тощих прыщавых подростков.

Но не успела озвучить ничего из этого, потому как Жека и Раф обняли меня за плечи с двух сторон и улыбнулись.

— Хорошо, делай селфи, если наша поклонница! Мы не чураемся народа!

Я вытащила смартфон щелкнула себя со звездами городских окраин и даже улыбалась при этом почти искренне. Неловкая ситуация, но когда я попадала в другие? И Джей Эм с Бараком все же не так плохи. При личном общении, отдельно от творчества.

— Вообще мы стараемся не светить лица, — чуть смущенно поделился Жека.

— Но не стесняемся своей работы и всегда рады поговорить с поклонниками. Ведь наша музыка — это музыка улиц. Она не профессиональна и не должна такой быть. И мы тоже не профи, мы просто отлично кладем кафель.

— И делаем прочий ремонт с бригадой. А песни — это сформированный крик сердца. Это наша отдушина.

— Отлично, — выдавила я. Ну в самом деле, отлично же, когда у людей есть отдушина и формируются крики сердца, пускай конечный результат и не радует.

Но с ремонтом у Жеки и Рафа выходило все же лучше: за каких-то пару часов мы вчетвером поклеили обои и частично внесли мебель в мою комнату. И никакого несовпадения оттенков я не заметила, да и рисунок на стенах вышел вполне нейтральный, не детский.

Вдохновившись, я даже распланировала ремонт в других комнатах, заодно проконсультировалась с рэперами, кого лучше для этого нанять и какие материалы закупить. Ну а что, на днях пришли деньги от Степаныча, живу я пока у Дена, если за все взяться с умом, то до Нового года закончу. Наверное, приводить щенка в отремонтированную квартиру не самое умное решение, но хочется перемен! Тем более с отъездом Нади и девчонок освободится столько места, исчезнет часть мебели… Как бы куски старых обоев не проявились, а то помню этот мамин подход к ремонту: зачем клеить за шкафом, мы же все равно его двигать не будем.

Жека и Раф обещали помочь как с моими идеями, так и с клипом про «Шинтаж», хотя и предупредили, что дело это не быстрое: надо дождаться вдохновения, записать песню на студии, потом продумать сценарий клипа… Маша закатывала глаза, пыхтела от возмущения, но спорить с рэперами не стала.

Зато Надя, как только переступила порог, сразу же закричала:

— Фира, ты что наделала, где Игоряша?

48

— У мамы? — неуверенно спросила я.

— А что мы похожи на его внучек? На любовниц? На жену? Может, на коллег или представителя пенсионного фонда? Ты не у тех ищешь, своего папу, кисуня.

— Мужа!

Надя бросила сумку на стремянку и двинулась на Машу. Богиня же похлопала ее по плечу и сочувственно произнесла:

— Этого не ищи. Стремный. Ушел и здорово, до весны успеешь развестись! А там уже пуховик долой, пальтишко наденешь, сапожки на каблучке, юбочку, волосы шапкой не примяты, нового подцепишь еще до мая!

— С ума сошла? — Надя глядела на меня в поисках поддержки, но лезть в их с богиней спор совершенно не хотелось.

— Ну, можно и без мужика, порадоваться свободе! — заверила Маша. — Зато никаких тебе носков, ужинов, храпа, любовника можно не прятать. Сплошные плюсы!

Надя почти зарычала, но спорить с богиней не решилась. Почувствовала, что та здоровых мужиков с одного удара валит. В крайнем случае, с укуса, тщедушную девушку раздавит и не заметит.

Сестра умело обошла богиню и попыталась дойти до меня. И тут впервые появился повод порадоваться загроможденному коридору и грязи.

— Фир-ра! Что. Ты. Натворила?

— Ничего, — я попятилась с мыслью, что если станет совсем плохо, можно спрятаться в туалете. Там прочная дверь и закрывается изнутри. — Обойчики вот поклеила. Кстати, спасибо, что купили их в мою комнату, приятный подарок перед вашим отъездом!

— Что-о? Что-о? Что-о? Фира, я сейчас же позвоню маме!

— Да-да, предупреди, вы же с девочками, наверное, у нее пока поживете? Там дом просторный, им будет хорошо.

Я говорила и не верила, что делаю это. А Надя вначале покраснела, теперь начал бледнеть и даже взялась за сердце.

Манипуляция, простейшая манипуляция. Сестра научилась этому много лет назад, когда и вправду болела, с тех пор регулярно использует, чтобы заставлять меня или маму исполнять свои прихоти. Папа, пока был жив, замечал это и часто ругал Надю, но его давно уже нет, а мы более слабые и ведомые.

— Игоряше не понравится. Он не любит дядю Толю, тот очень строгий.

— Обычный, — в самом деле вполне обычный. Но мы и общались не так много, для меня главное, что мама с ним счастлива и летает, как на крыльях. — Просто не любит бездельников и иждивенцев. А Игоряша очень смахивает на последнего. Ты знаешь, между нами, он женился не на тебе, а на твоей квартире. А после — и на моей. Этакий жилищный многоженец.

Язык словно отделился от меня, оттого болтал все то, что вся Фира Сорокина целиком не решалась озвучить последние полтора года, а то и больше.

Игорь в самом деле очень любил наши квартиры, они давали ему бесплатную возможность жить отдельно от мамы. Нет, ту он тоже любил, но в весьма ограниченных количествах.

Я же, вдохновлённая молчанием сестры и поддержкой Маши, все продолжала давить и выкладывать наболевшее.

— Он же сидит целыми днями дома, изредка только выезжает проверить свои кофейные автоматы, почему никогда не забирает девочек из садика или с дополнительных занятий? Не подвозил тебя на работу? Не даёт денег на квартплату или покупки? Надя, я же вижу, кто пополняет ваш бюджет, и это не Игорь. Он совсем не любит ни тебя, ни девочек. Вы ему просто удобны. А в перспективе — ещё и обеспечите жильем. Игорь же поднимал разговор о том, что мне нужно съехать к мужу и оставить вам эту квартиру? Я все слышала.

— Он знал про Дубровского и то, как он на тебя запал. Вот и говорил, что…

Надя запнулась, побледнела ещё сильнее и тяжело привалилась к стене. Старый прием: если несчастный вид не работает, достаточно усилить нажим и все понесутся исполнять капризы. Но больше я на него не поддамся, никогда!

— … что зачем тебе квартира при таком богатом женихе? Но я не пошла у него на поводу, видела, как тебе было больно, заблокировала Дубровского и когда он приходил, тоже не стала разговаривать.

— Ой, дура! — Маша потрясла головой и причесала волосы пальцами. — Жизнь им сломала на эти полтора года.

— Не хотела, Игоряша…

— Трутень твой Игоряша. А ещё эгоист.

— Он правда не очень хороший человек, Надь, — я поддержала богиню, но сестра не слушала нас, только дышать стала как-то рвано, с усилием.

Новый уровень мастерства! Уже почти верю, что ей плохо, так и хочется пойти на попятную и пообещать привести зятя домой, пусть все будет, как раньше.

Надя мотала головой, а богиня попросила у нее телефон, прокашлялась и набрала номер Игоря, а после включила громкую связь.

— Добрый день! — пробасила она в трубку. — Вас беспокоит заведующий терапии, жена ваша поступила в наше отделение полчаса назад. Состояние тяжёлое, срочно нужно купить и привезти препарат «Ультравитин». Он есть в аптеке на пересечении…

— У вас бесплатная больница, вот и лечите ее бесплатно! И учтите, разговор записывается, быстро найду на вас управу.

Зять говорил зло, но без капли испуга. А Надя молча глотала слезы и смотрела на богиню. Которая закатила глаза и продолжила:

— У нас финансирование скудное, препарат редкий, пока старшая медсестра придёт на работу, пока его закажет, вы можете потерять жену!

— Мы в ссоре. Звоните ее сестре или матери.

И сбросил вызов.

— Даже не спросил, где я и что случилось.

Надя договорила, а потом окончательно осела на пол и прикрыла глаза. Какая умелая игра! Просто десять из десяти! Я почти готова была аплодировать, как Маша резко рванула к Наде и положила той руку на пульс.

— В скорую звони, срочно!

Я схватила телефон сестры и тут же набрала сто двенадцать. Это все моя вина. Почему нельзя было поговорить спокойно, наедине, и ещё с год назад, когда я впервые задумалась над тем, не загостились ли родственники. Нет, решила довести ситуацию до края, а потом огорошить Надю. И та бы не лежала сейчас посреди грязи и ободранной побелки в неизвестно каком состоянии.

Диспетчер задавал какие-то глупые и ненужные вопросы про возраст, кто я такая, номер для связи и прочее, затем бросил равнодушное «ждите» и отключился.

49

Время сразу исчезло, растворилось, превратилось в суету и тихую панику.

Нужно собрать вещи и документы, только куда они распиханы в таком бардаке?

Нужно позвонить маме и попросить забрать девочек из сада, только где слова, которыми можно рассказать о случившемся?

Нужно следить за состоянием сестры, а не сваливать все на Машу, но я боялась подойти и прощупать пульс. А вдруг уже поздно? Вдруг случилось непоправимое? И последними словами, которые я сказала сестре, будет вот это нелепое разоблачение ее мужа. Да мне-то какое дело, как они живут? Может, Игоряша гигант в спальне? Через стенку, гиганта бы я точно расслышала, но мало ли, вдруг он тихий, но крышесносный?

Пока же Маша трясла Надю, говорила той о чем-то, совала под нос ватку, на которую щедро брызнула духами, под предлогом, что не нашатырь, но действует не хуже, Выдра выбирал. И после этого по парфюмерным магазинам второй Дубровский не ходит. Сестра изредка приходила в себя, еле заметно улыбалась и спрашивала о дочках, затем снова закрывала глаза, как от сильной усталости. Потом просто лежала и смотрела на нас с Машей.

Когда в дверь наконец позвонили я так быстро понеслась открывать, что споткнулась и упала, расшибив коленку.

— Та-а-ак, а вот множить число пострадавших есть дело неблагое и местами преступное.

Фельдшером или врачом, не знаю, как правильнее, оказался совсем молодой парень, по виду — мой ровесник, может чуть старше. Уже очень усталый и вымотанный. Он сразу же подошел к Наде, измерил ей давление, спросил обо всех обстоятельствах произошедшего, ее возрасте, перенесенных болезнях, отказался от принесенного мной чая, зато на стул сел с удовольствием.

— Обморок обычный, а вы тут панику развели, будто в самом деле умирает кто. Сейчас сделаю укол, будем решать вопрос с госпитализацией. Эх, красивые же барышни, ногти под гелем, ресницы наклеены, брови нарисованы, а развели такой бардак! — вздохнул он. — Оттого и перепады давления и прочие проблемы. Кто ремонт перед Новым годом делает? Весна ж есть и лето. Или бригаду можно нанять, они все быстро и чисто сделают.

— А вот уж точно не ваше дело!

Я пихнула бестактному парню Надины документы и скрестила руки на груди. Что за манера такая — лезть в чужую жизнь? Его дело — оказывать первую помощь, а не давать консультации на тему ремонта.

— Не со злом же говорю, а для поддержания беседы, — невозмутимо продолжил он.

— Тогда ногти у вас неопрятные, край неровный и кутикула не обрезана. А волосы вообще криворукий парикмахер паяльником выжигал, а не стриг, — богиня хлопнула жвачкой и ещё раз снизу вверх оглядела парня, будто подыскивая тему для продолжения беседы. — Подмышки хоть выбриты? — и после некоторой паузы добавила: — Ну что, продолжаем болтать или воскурим тишину?

Фельдшер тяжело вздохнул, дал Наде расписаться в нескольких местах, а после ушел. От госпитализации сестра отказалась, а после с моей помощью встала, умылась и переоделась, чтобы не пугать девочек.

Вопрос об их переселении так и повис в воздухе. У меня бы духу не хватило поднять его снова, а Надя, кажется, слишком сильно переживала из-за выходки Игоря.

Тот позвонил поздно вечером, когда девочки собирались идти спать, а мы заканчивали наводить порядок. Спросил, как у Нади дела, пожаловался на гадкую Фиру и пообещал завтра навестить жену в стационаре. Сестра внезапно покивала ему и попрощалась, а мне стало неудобно, что из-за дефектов Надиного телефона слышно весь разговор, а сразу выйти из комнаты не додумалась. И еще неприятно кольнуло то, что сестра ни разу не одернула Игоряшу, как бы тот ни поносил меня.

Ден, кажется, видел это, потому как просто сжал мою руку и тайком подмигнул. Он появился в квартире как-то внезапно. Вначале позвонил, спросил где я, после приехал, переоделся и молча взялся за уборку и разгребание наших завалов. На все попытки отговорить отвечал: «буду мешать — говори, уеду». Но как бы он мне мешал? Кажется, только с появлением Дубровского я и начала успокаиваться, отпускать от себя ситуацию с Надей и Игоряшей. В конце концов, не хотят проблем с Фирой — пусть живут отдельно. А лучше — в другом городе.

Мама тяжело вздыхала и укоризненно смотрела на нас обоих, а после обоих же и обняла. И пригласила Надю пожить у них с дядей Толей. Сестра пыталась отказаться, напоминала, что оттуда далеко возить детей до садика и забирать обратно, но отчим сразу же предложил оставить тех дома на несколько дней, подышать воздухом и поиграть с собакой. А я притворилась глухонемой и умственно отсталой, абсолютно непонимающей намеков девой, а когда Надя обратилась напрямую, не буду ли скучать в одиночестве, я с придурковатой улыбкой обняла Дениса и заверила, что хочу сделать небольшой ремонт к вселению сюда моего пупусика. Дубровский напрягся, но спорить не стал, а я не стала уточнять, что под пупусиком имела в виду щенка. Из-за Надиных намеков я побоялась уезжать, хотя порядок был восстановлен, а мама с дядей Толей пообещали прямо с утра вернуться за племяшками и Надей. Просто чувствовала: дам слабину — и расстаться с родственниками будет в разы сложнее.

Денис тоже не захотел уезжать, а на мои попытки выдворить напомнил о договоре, расположился, как у себя дома и бесцеремонно улегся на мою кровать. Еще и разделся до трусов. Пусть не тех самых семейников. Нет. Как жаль, что не до тех самых семейников, тогда бы можно было спать спокойно.

— Ты зачем улёгся?

— Соблазнять тебя буду, — пробурчал он отворачиваясь к стенке. И одеяло на себя натянул, до самого подбородка. А мне оставил только плед.

— Нельзя никак: за стенкой Надя и девочки!

— Это особенная техника соблазнения от Дубровского: ты просто игнорируешь объект, а спустя какое-то время он уже сам на тебя вешается. К тому времени мы уже будем в квартире одни.

Я недоверчиво приподняла бровь, после тоже переоделась в пижаму, максимально длинную и закрытую, затем легла на самый край кровати. Ден не шелохнулся и не подумал поделиться одеялом.

За стенкой же прыгали и повизгивали племяшки, у которых после отбоя просыпалось второе дыхание и подключался дополнительный генератор. А через полчаса запасы энергии заканчивали и начиналось паломничество к холодильнику. Та ещё романтическая обстановка, в общем.

— Знаешь, как-то твоя техника не работает.

Я видела, что Ден не спит: слишком часто ворочался и дышал слишком тихо и поверхностно..

— Работает. Она идеальна, — произнес, но поворачиваться ко мне не стал.

— Не-а.

— Да. В универе же работала.

Здесь я не могла поспорить: в молчаливого и заносчивого, как мне тогда казалось, Дубровского были влюблены многие девушки. И кое-кто из аспиранток. Парочка преподавателей. Сторож — уж больно долгими взглядами она провожала Дена. Так что отличная техника.

— Я и не думал, что однажды ее улучшат и обратят против меня, — он все же обернулся, пододвинулся ближе, а после вытянул на подушке руку, как бы приглашая лечь к нему на плечо.

Меня же будто окунули в раскаленный свинец: одновременно стало невыносимо жарко и конечности налились такой тяжестью, что не пошевелиться.

Нет, не сделаю как он хочет ни за что и никогда! Это неправильно. Дико и стыдно.

Или после стольких ночей под одной крышей — уже нет?

Я робко придвинулась и все же положила голову на его плечо. Но обнимать не стала, так и прижимала руки к бокам. Пусть не выдумывает себе всякого!

— И кто же тебя игнорировал?

Ден хмыкнул, но отвечать не спешил.

— Нет, правда, кто? — не сдавалась я. Помню всех девушек, а вот тех, кто отказал бы Дубровскому — нет. Он особенно ни за кем не бегал, но я уверена, если бы кому-то подал хоть какой-то знак — любая бы умерла от счастья.

— Была одна. Пообещала свидание за отличную учебу, а сама сделала непонимающее лицо, когда я показал ей зачётку. Целовалась со мной под Новый год. Дважды. И снова будто ничего не было. Или нет, будто я в самом деле негодяй, маньяк и насильник, что водит жертв по операм. А в конце концов она без объяснений исчезла на полтора года.

— Ты все переворачиваешь! — от возмущения я села и хлопнула ладонями по одеялу. — Все это совсем не так. Я же просто не могла поверить, что сам Дубровский вдруг всерьез заинтересуется Фирой Сорокиной.

— Которая «…не всегда адекватно оценивает реальность и страдает манией навешивать на людей ярлыки исходя из внешности и ее собственных представлений» — так писал твой Доктор. И мне достался ярлык «негодяй», без единого шанса доказать обратное.

— Ну, знаешь, причины для такого все же были. Все эти твои шуточки, подколки, сдернутое платье… И не вали все на Даню! Уверена, платье снимал ты.

— А ты мою контрольную съела.

В темноте было заметно, как он подмигнул и заложил руки за голову. Я же не могла смотреть на эти плечи с четко очерченными рельефом мышц, на ключицы, на шею… Не должно быть такого на моей подушке! Но и просто так взять и прогнать Дена хотя бы на пол — выше моих сил. Сколько там дней осталось до истечения контракта? Меньше двадцати? Вот и буду мучиться от общества Дубровского.

— Константин Владиленович, кстати, балл мне на экзамене снизил за то, что я на тебе жениться не захотел. После съеденной-то контрольной.

— А второй за что? — ну в самом деле, не мог же Ден ответить на «четыре».

— Это был твой балл. Константин Владиленович тогда вздыхал, что двое его лучших студентов заранее провалили экзамен, я долго расспрашивал его и узнал, куда ушла часть твоей оценки. До сих пор не представляю, зачем ты ела лист. И как? Или погоди, ты ничего не ела, просто спрятала ее? Отомстила так за что-то?

— «Усы и интегралы» там были, ясно? — я взбила подушку и отвернулась от него.

— Ну, Фира!

Он положил руку поверх меня, обнял и поцеловал в шею.

— С платьем ты сама знаешь, что вышло. Ты же его поверх физкультурной формы натянула, нет?

— Нет! И вообще, это некрасиво подглядывать в женскую раздевалку.

— Ты натянула платье через голову возле окна, в коридоре, как раз напротив открытой двери в мужскую раздевалку. Ай-ай-ай, и кто у нас любитель подглядывать, а, Сорока?

— Спешила просто, — буркнула я.

50

…Спешка уже давно стала чем-то привычным и обыденным. Я опоздала на физкультуру потому как сидела с больной бабушкой, ждала, пока мама не вернётся с работы. В результате сдавала нормативы уже на перемене перед следующей парой, иначе физрук грозился выставить за семестр «неуд». Дмитрий Васильевич до сих пор злился, что я бросила представлять универ на соревнованиях, и на уступки не шел.

До звонка оставалось не больше минуты и я наскоро переоделась, запихнула спортивную форму в рюкзак и выбежала с платьем в руке, опомнившись только в коридоре. Ничего особенно страшного, на мне была спортивная майка и плотные колготки, да и убежала недалеко, всего-то на пару метров. Случались со мной промахи и посерьезнее.

Но переволновалась все равно страшно.

На пару успела заскочить за секунду до преподавателя, который тактично сделал вид, что не замечает несущейся студентки. И плюхнулась, конечно же, на первую парту, куда спустя минуту подсел Дубровский. Он опоздал и ничуть не стеснялся этого, все в духе нашего принца потока. Будто назло, Ден пристроился рядом, ещё и стул подвинул так, чтобы соприкасаться со мной локтями. Затем написал записку: «У тебя вата к ногам прилипла».

Ха-ха-ха. Очень смешная шутка, как про белую спину, только про вату. Я нахмурилась и попыталась вжаться в стул, чтобы держаться от Дена подальше, а он пожал плечами и близоруко прищурился, разглядывая записи профессора на доске.

Первая половина лекции прошла спокойно, на перемене же я вспомнила, что не позвонила маме и пошла к выходу с телефоном в руках. Тогда-то и услышала смех Ганина:

— Глядите, все нормальные девки вату в лифчики подкладывают, а Сорока — в трусы!

Я обернулась и в самом деле заметила прилипшую к колготкам вату. Наверное, забыла ее на стуле, когда делала бабушке компресс, а потом нечаянно села. Ничего особенно страшного, немного прилипших волокон, таких заметных на темном фоне. Я попыталась их быстро стереть, но было поздно: почти все, кто был в аудитории уже заметили мой конфуз и теперь похихикивали, а некоторые смеялись и в открытую.

— А что? Бывают бабы надувные, а Сорока у нас — набивная! Наверное и с шариками-антистресс в нужных местах. Сборная такая модель: продается один скелет, а потом уже по желанию добавляет объем в нужные места. Это Сорока для Дубровского расстаралась, мы-то привыкли к ее дистрофичности.

Он говорил и говорил, как стендапер на выступлении, а поток смеялся над его словами. Я же упёрлась спиной в дверь и никак не решалась выйти, прижимая к себе телефон.

Ужасно, но преподаватель тоже улыбался над шутками Ганина: как же набивная женщина, мечта всех мужчин! Только Дубровский оставался убийственно серьёзен. Он подошёл ко мне и резко дернул молнию на платье. Сама не понимаю, почему не сопротивлялась в первый момент, наверное, до последнего верила, что от Дена не нужно ждать неприятностей. Потом попыталась отпихнуть его или ударить, но такую махину не сдвинуть. Ден попросту схватил меня за запястья, дернул молнию и стащил платье.

— Красотка она, ясно? А у тебя такой никогда не будет. Потому что дебил.

А после вывел меня за дверь и уже в коридоре помог натянуть платье, продолжая высказывать:

— Ты отвечать не пробовала? Хоть чем-то? Шутить? Одежду подобрать другую? Тебе девки все завидуют, пацаны слюни пускают, а ты как нарочно…

— И все равно мог бы и не сдергивать платье! Это некрасиво и обидно.

— Угу. Идиотом был. Просто видел до этого, как ты бежишь по коридору и натягиваешь платье поверх лосин и спортивной майки. Еще подумал, какая Сорока бесстыжая, прячет под хламидами свою модельную фигуру. А потом еще молчит, когда оскорбляют. Сейчас, конечно, понимаю, не надо было им показывать. Ганин после этого на тебе зациклился. Ухаживать пытался, а ты все делала вид, что не замечаешь. Как и всех прочих.

Да я и в самом деле не замечала: болезнь бабушки, работа, учеба, потом снова учеба… Это Ганину с Дубровским не нужно было думать ни о чем подобном, могли себе позволить всякие ухаживания. Или драки. Помню, через какое-то время они оба появились в универе с синяками, но комментировать это не стали, зато Ганин после отстал от меня и быстро сошёлся с Иркой.

Ой-ой, если начать думать обо всем этом серьезно, то я предстаю редкостной дурой. Слепой и слабохарактерной. Впрочем, и сейчас такая же.

— У меня шел эксперимент по развитию твоей техники, — я пробормотал через силу. — Он длительный, да.

Ден обнял меня за плечи, наклонился совсем низко и поцеловал в щеку, вроде как безобидно, по-дружески, затем провел губами по нежной коже за ухом. У меня сразу закончился воздух, а конечности одеревенели. Не смогу пошевелиться и отпихнуть его, никогда. Да и не особенно хочу…

— До сих пор идет? — он поцеловал еще раз, уже переходя на шею, но руки не сдвинул.

— Угу. И нет, прекратить не могу, ты же сразу исчезнешь.

Говорить лежа спиной к Дубровскому оказалось неудобно и я повернулась, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

— А если останусь навсегда? Вдруг пришло время рискнуть, а, Фира? В худшем случае ты просто продолжишь испытывать свою методику.

Он слишком быстро и по-кошачьи плавно передвинулся, чтобы нависнуть надо мной, склонился и поцеловал в губы, постепенно опускаясь все ниже. Я уже почти почувствовала тяжесть его тела, тепло, прикосновения, вспомнила, насколько это приятное чувство, нереальное, как настоящий дурман, подалась навстречу и сразу же замерла от оглушительного скрипа кровати. Кажется, его слышали все, вплоть до первого этажа соседнего подъезда. И сразу же вспомнила, что за стенкой Надя и бегающие девочки.

Нет, в такой обстановке я точно не смогу.

— Поедем ко мне? — Ден чуть приподнялся и посмотрел мне в глаза.

— А Надя как же? — не могу бросить сестру после всех сегодняшних переживаний. Тем более наедине с девочками. А вдруг Наде станет плохо, что они смогут сделать?

— Но у меня тоже не тот случай, чтобы сбегать посреди ночи.

— Как знаешь, — сразу же согласился он и вернулся на прежнее место, подтянув на себя одеяло.

А я приложила ладони к горящим щекам и попыталась перевести дыхание. Мне же в самом деле не горит. Или горит?

Чему меня учил Доктор со своей притчей о банане? А-а-а, до сих пор ее не понимаю и не пойму никогда.

— Денечка, — робко позвала я и положила руку ему на плечо. Дубровский напрягся, но отвечать не стал, открыл один глаз и все. — Денечка, а можно кое о чем спросить?

— Нет, я сплю.

— Крепко?

— Беспробудно.

Я же поворочалась немного, но так и не смогла выдавить из себя: «поехали». Надо просто перетерпеть эту ночь, будут же и другие. Ден никуда не денется в ближайшее время.

— Ты вовсе не негодяй, — пробормотала я и обняла его за талию, уткнувшись носом в основание шеи. Кровать скрипнула снова, до противности громко и раздражающе. А у Дена не скрипит, точно знаю.

— Негодяй, негодяй, — он обнял меня и теперь глядел прямо в глаза.

— Ну ладно, немножечко негодяй. Из-за всего этого обмана с Даней и сорванным платьем. Но и от меня тебе тоже досталось. Мучаешься ты со мной, в общем.

— Люблю я тебя, в общем.

Я затихла, не веря его словам. А потом успокоилась: не может Дубровский говорить такое на полном серьезе. Тем более мне. Шутит. Или просто хочет жаркого продолжения вечера.

— Такие дела, Фирочка! — передразнил он. А теперь спи давай, иначе мне начинает казаться, что вместо выпускного я тогда был с твоей сестрой-близнецом.

— Не хотела тебе говорить, но…

Девчонки наконец-то стихли, даже мультики их звучали тихим фоном, а не забивали уши навязчивой музыкой. Надя же гремела тарелками на кухне и болтал с кем-то по телефону.

— … но сейчас бы я не отказалась от сестры-близнеца, которая бы меня подменила. С Надей и племянницами, — закончила я и прильнула к Дену.

От него пахло моим гелем для душа.

Он лежал на моей подушке.

Он улыбался только мне.

И от всего этого, неправильного и непривычного голова кружилась, как от шампанского.

— Думаю, за пару часов моего отсутствия ничего не случится.

* * *

На следующее утро я чувствовала себя на сто, двести, триста процентов счастливой. Невыспавшейся, усталой, с ломотой в мышцах, но счастливой. И полностью исцелившейся, готовой к новой прекрасной жизни в таком прекрасном мире. Я даже позвонила Доку и попросила прекратить мой курс, потому как вот он результат, достигнут в кратчайшие сроки! Но этот невозможный человек потребовал ответить в чем мораль притчи про банан и разносчика пиццы, потом — нашла ли я того самого негодяя, который портит жизнь, выслушал ответы, поцокал языком и приказал продолжить лечение, так как все идет по плану и в конце месяца меня можно будет выпускать в социум без опеки.

Но почему только в конце месяца? Ведь теперь у меня есть отличная работа, где меня все любят, собственная квартира без необходимости стоять утром очередь в туалет под песни из мультиков, и парень. Да, впервые у Фиры Сорокиной был парень! И еще какой! Самый настоящий парень мечты, пусть и на недолгий срок, но это настоящее приключение, чувства, искры, восторг.

Ден вчера честно вернул меня домой, проводил до квартиры и только тогда уехал. Надя еще не спала, смотрела какой-то сериал и, кажется, долго плакала. Отчего мне стало неудобно за свое собственное сумасшедшее счастье. Но я не виновата в Надиных проблемах, просто долго была громоотводом, пыталась сгладить острые углы в их отношениях, принимала на себя все раздражение негатив зятя, честно играла роль бедной родственницы, которую приютили из милости.

А сейчас поняла, что не выдержу больше этого ни минуты. Хотят жить вместе — пожалуйста, но без меня. Поднимать эту тему глубокой ночью не стала, утром — тоже, только отметила, что сестра все же начала собирать вещи и готовиться к переезду.

Я же завезла племянниц в садик, а после, вдохновленная и окрыленная, поспешила на работу. Сервис открывался только в девять, но уже к моему приезду рядом с ним выстроилась целая очередь из машин. И у всех, как у одной, водители девушки. Ничего, сейчас им поможет Шурка: мой личный профессиональный гинеколог-реаниматолог третьего разряда.

Но по пути в глаза бросилась первая странность: на «Шинтаже» не было вывески, только пустое крепление и белые ошметки. Неужели кто-то оборвал? Снова конкуренты? Зачем? Новую заказать — дело пяти минут, тем более по готовому шаблону. Дальше — больше. Наш пес-талисман, черный и здоровый, снова переместился ближе ко входу и громогласно обгавкивал всех возможных клиентов. А гора из шин перекрывала оставшееся пространство, этакая баррикада, осталось только выяснить, кто и зачем ее построил.

51

Загребая снег с нечищенной дорожки в низкие ботинки, я все же дошла до входа, потрепала по холке пса, подкормила его и собственноручно отвела на прежнее место. Еще один такой фокус от Валька и его команды — перевезу черного страдальца к маме, у них большой двор, которому совсем не помешает еще один сторож. А пес получит круглосуточное внимание, еду и теплую будку. Не понимаю, зачем было перетаскивать бедолагу?

Но внутри меня ждало еще больше сюрпризов: обшарпанный стол вернулся на свое прежнее место, униформа и бейджи стопкой лежали на стеллаже, а сами ребята пили пиво, сидя на диване. Даже Шурка и Саня, двое моих самый ответственных и добросовестных работников!

Валентин заметил меня первым, отставил бутылку, встал, вытер губы тыльной стороной ладони и, опустив взгляд и покачивая руками, заговорил:

— В общем-то тут это того самого… мы благодарны за сотрудничество, но больше не нуждаемся в твоих услугах! Так вот!

— Но… — слова застряли в горле, я никак не могла поверить, что он говорит серьезно. Как? Почему? Вчера же еще все было нормально.

— Рассчет, — он протянул мне запечатанный конверт и бейдж. — Ты не подумай плохого, но и дальше рушить наш сервис мы не позволим!

— Хватит уже превращать его в домик барби!

— Надоели эти бабы, так и прут!

— Своей жаждой наживы ты убиваешь дух нашего гаража! Его суть, его атмосферу! То, ради чего мы все и создали!

Я слушала их и не очень верила: нельзя же на полном серьезе нести весь этот бред?

— Да здесь была натуральная помойка, горжусь, что смогла хоть немного перебить ее дух! — не знаю, как это выпалила. И зачем. Но парни и Саня замерли, грех было не продолжить. — И привела клиентов! А единственные бабы, которыми тут все заполнено — вы шестеро! Толстые ленивые бабы! Только и ноете, что у вас отобрали вкусняшки и заставляют работать, вместо того, чтобы любить такими, какие вы есть.

— Э-э! Полегче, — Саня как всегда вышла вперед, шмыгнула носом и убрала челку с глаз, — мы же и ответить можем, не посмотрим, что ты песцовская девка!

— Ага, хватит уже, надоело его бояться!

— «Девушка Песца», — машинально поправила я. — И не надо его боятся, Дубровский милый и добрый.

— Нас-то так не кажется, мы-то с ним не спим, — Иоганн сразу же получил затрещину от Шурки, но виноватым не выглядел.

— Вы должны думать о собственном росте и развитии. Заниматься рекламой, улучшать сервис, искать новые подходы и расширяться… — я все же пыталась их вразумить.

— Дорасширялись уже, по всем мамко-форумам нас расхваливают, — выдохнул Валек.

Ну что за дилетантский подход? Подайте нам клиентов, но только правильных, мужицких, а женщины платят совершенно не такие деньги и машины ломают иначе. Ладно, может быть и иначе, но вот Игоряша, когда однажды взял мою машину, ухитрился стесать ей бок о контейнер для мусора. Не каждая блондинка так может! Да и наши клиентки в последние дни были весьма и весьма адекватны, а что у парней так претензий много, так это они жизни не видели и опыта в сфере обслуживания не имеют.

— Смотрите на это иначе, — я заглянула в конверт, сумма не впечатлила, но думаю, здесь мой честный процент от выручки за прошедшие дни. Надо было лучше стараться Фира, лучше стараться. — Нас хвалят! А не только ругают на всех площадках.

Парни как-то замялись, а Саня так и вовсе предпочла спрятаться за широкую спину Вендетты. И после этого как-то все сложилось: их страх перед Деном, куча ошибок в этих комментариях, желание возродить дух сервиса…

— А, понятно, — в самом деле все понятно. Если вам надоела новая активная девушка, которую поставили управлять вашей организацией, просто докажите, что работать она не умеет. Это же объясняет, почему на следующий день все комментарии исчезли: злой Песец снова вмешался и навел порядок. — Ну, удачи, ребят! Вам и вправду лучше самим. Ввосьмером. Только вы, пиво и дух гаражной свободы.

Останавливать меня никто не стал, хотя взгляды так и прожигали спину. Надеюсь, они все же образумятся, откроют сервис, обслужат всех и заработают еще немного. Не ради новой порции пива, а ради родственников, которым наверняка непросто платить аренду и прочие взносы.

Вот так второй раз за месяц я и осталась безработной. Странно, но даже не расстроилась особенно сильно, разозлилась скорее. Зачем они тратили мое время? Сказали бы сразу: нас заставили, никакой помощи не нужно, все и так прекрасно! Неужели Ден такой страшный?

А он, если знал об их отношении, почему все же влез? Ну подобрал бы мне другую работу. Нет, оставил бы на этот месяц дома — и все дела! Или это то же было в договоре? Надо срочно найти его экземпляр и прочитать.

Время как раз подходящее: и Ден, и Даня на работе, мое возвращение никто не заметит, а Валек с компанией точно не станут рисковать здоровьем и оповещать Дубровского о том, что «песцовская девка» теперь безработная и праздношатающаяся.

Я в последний раз окинула взглядом «Шинтаж», очередь из замерзших женщин, разъяренного пса, после завела мотор и поехала на квартиру к Дену.

Ключ проворачивался с трудом, как бывало, если замок закрывали изнутри, а не снаружи.

Меня будто окатили холодной водой. Ну что, Фира, кто там считал себя счастливой и полностью излечившийся? Готова столкнуться с реальностью?

Нет, не готова, больше всего хочу убежать подальше и никогда не открывать эту дверь. Тогда будет проще жить дальше и верить, что за ней никого не было, а замок в самом деле заел. Или что Ден забыл телефон и вернулся за ним. Что там Даня обнимается с Машей.

Я дошла до самого лифта, потом хлопнула себя по лбу, решительно выдохнула, дошла до двери и распахнула ее. В конце концов, все придуманное мной может быть правдой. А если внутри в самом деле Ден с подружкой, то пусть стыдно и неуютно будет им! Вдруг там богиня вроде Махи? Вот узнает о личной рабыне Дубровского и тоже тому что-нибудь откусит?

На вешалке в самом деле висело женское пальто, возле входа — следы от грязи и небрежно брошенные сапоги на высоком каблуке. Вещей Дена не было, но это ни о чем не говорило. Если у него есть девушка, которая может вот так запросто прийти в квартиру, то зачем было соглашаться на договор с Доком?

Незнакомка вышла почти сразу, скептически осмотрела меня, затем вдруг бросилась обниматься:

— Фира, солнышко, как я рада! Только не сердись и не паникуй раньше времени, Ден рассказывал, что ты любишь себя накручивать. Я его мама!

То есть он ей обо мне еще и рассказывал? И… мама? Серьезно? Эта сексапильная брюнетка лет тридцати?

52

— Клэр? — неуверенно спросила я. — Простите, не знаю полного имени, Ден всегда называл вас именно так.

— Да! — она сразу же просияла. — Вообще-то Клара, но терпеть не могу это имя, оно слишком претенциозно. Ну где, право слово, я, а где Цеткин? Поэтому Клэр. Это более подходящее имя для бьюти-блогера.

— И здесь я случайно, — неизвестно зачем добавила Клэр, крепко сжимая мои руки. — Шла на одну важную встречу, как угораздило шлепнуться прямо в кашу из песка и реагентов. Влажные салфетки только размазали грязь, до нашего с Пашулей дома полчаса добираться, а по пробкам — все полтора. Вот и решила заскочить быстро сюда и застирать пятно.

— Думаю, Ден будет не против.

— Ой, что взять с мужчины! Теперь ты здесь хозяйка, впредь буду предупреждать о визитах. И, пожалуй, это тоже лишнее.

Она протянула свою связку ключей от квартиры и лучезарно улыбнулась, а после повлекла меня на кухню. При дневном свете, безжалостном и ярком, иллюзия молодости Клэр исчезла, по возрасту она вполне могла быть матерью Дена, выглядела, правда, отлично, и фигуру сохранила девичью. С такими талантами не удивительно, что она ведёт свой блог.

Просто в моей голове сработал стереотип о седьмой жене обеспеченного человека, как о моей ровеснице. И вещи она всегда носила молодежные. Точнее, это если судить по тем, что так или иначе перепадали мне.

— Я ужасно рада, что вы помирились с Деном, у него выдался ужасно тяжёлый год. Неприятности с Тамарой, ссора с Пашей, множество проблем на их фирме. — она все щебетала, точно птичка, но хозяйничать на кухне не стала, села в угол, сложив руки на колени и смиренно ждала, пока я приготовлю кофе и бутерброды.

— Да, непростой год.

У меня он тоже не сочился патокой и не искрил радостными событиями, но делиться с Клэр не хотелось. Она уверенно держала образ легкомысленной болтушки, но вот взгляд выдавал то, что творилось у нее на душе. И, могу поспорить, сейчас Клэр изучала меня, осматривала и препарировала, точно лягушку.

— А тебе хорошо с Денисом? Вы планируете дальнейшие отношения? Я бы посоветовала купить путевку в Прагу на новогодние каникулы. Отчего-то мне кажется, что именно там вам будет комфортнее всего.

Мы пили кофе и смотрели друг на друга. Клэр все еще изображала доброжелательность, но уже начала первый этап собеседования на должность девушки самого Дубровского. Вопрос отличный, сразу и не заподозришь, где подвох. А хитрая женщина решила разом проверить мою тягу к деньгам и хорошей жизни и не собираемся ли мы пожениться в ближайшее время.

— Планирую остаться в городе, я временно безработная. Надо заняться этим вопросом.

Клэр чуть приподняла левую бровь и кивнула, принимая такой размытый ответ.

— Паша может помочь с работой.

— Нет, спасибо, хочу поискать себя в несколько иной сфере.

Надеюсь, когда Ден рассказывал обо мне, то поделился и тем, что девушка его мечты — таксистка. А если и нет, то какая разница? Не собираюсь же я за него замуж. Почему должна переживать о мыслях его мачехи по поводу таксисток?

— Если понадобится помощь — сразу же звони или пиши, — Клэр протянула визитку. — Я очень хочу, чтобы Денис был счастлив. Он так сильно переживал разрыв с тобой, просто не в себе был. Пришлось отвести его к психологу. На один сеанс всего, дальше Ден отказался.

О да, Дубровский и психолог вязались между собой почти как я и опера. Тем более не верю в его переживания насчёт меня. Но фраза про психолога натолкнула на одну странную мысль. Я вытащила телефон, нашла там наше с Доком селфи, сделанное в какой-то из визитов и протянула Клэр.

— К этому психологу?

Мачеха Дена оглядела снимок, затем вытащила из сумки очки, натянула их на нос, повертела телефон и вернула мне.

— Точно нет. Мужчина на этом снимке бывший актер. Достаточно известный, снимался в парочке голливудских блокбастеров, затем исчез с экранов. Слышала, будто он бросил карьеру и улетел на Тибет, решил посвятить себя духовному росту.

— Быть того не может!

Я, конечно, не настолько заядлый киноман, но большинство актеров все же знаю. И остальные клиенты — тоже. Как Доктор мог спокойно работать лайф-коучем, если до этого снимался в кино? Его бы мигом разоблачили!

Клэр же царственным жестом вытащила свой дорогущий смартфон, порылась в нем и показала мне ответ от поисковика. На красочном постере улыбался светловолосый шикарный мужчина, не особенно похожий на Дока.

— Здесь просто грим и прическа другая, — пояснила Клэр. — Но строение черепа и форма ушной раковины все та же. Поверь, я в этом специалист.

— А они с Денисом не могли быть знакомы?

Клэр покачала головой, затем промокнула губы салфеткой, отбросила ее и встала.

— Что ж, мне пора, впредь буду аккуратней с визитами. А тебя бы попросила не обижать Дениса понапрасну. Своих детей у меня нет, но за него разорву на части. Очень мелкие и очень неаккуратные.

Она не повысила голос и не убрала с губ улыбку, но маска милой и наивной девчушки, которой я представляла Клэр по рассказам Дена, пошла трещинами и осыпалась на пол. Вот тебе и мамочка номер семь.

Я сложила руки на груди и решила тоже не изображать дружелюбие. Мне надо чуть больше двух недель продержаться, дальше кто знает, что случится. И никто, ни Доктор, ни Дубровский, ни Маха — не заставят меня терпеть эту странную женщину.

— А если Денис меня обидит?

— Он? Никогда, — Клэр отвечала очень уверенно, без заминки. — Они же все однолюбы, до последнего. Даня сохнет по своей Маше еще с первого класса, а то и с детского сада, Дениса ты охмурила, а Паша всегда любил только свою Тамару. Все остальные жены — так, интрижки, попытки перебороть зависимость, поэтому и не сложилось у него ни с кем.

— А вы?

Меня удивлял такой цинизм: знать, что с тобой живут не по любви и ничуть не волноваться об этом. Но Клэр продолжила одеваться, такая же невозмутимая, как и в момент нашей встречи.

Она оттянула рукав моего пуховика и тяжело вздохнула, а от вида сапог просто закатила глаза.

— И помаду выбрось срочно! Она подчеркивает твою бледность и придает коже нездоровый оттенок. Вот, купила для себя, еще не открывала. Не идеально, но намного лучше.

Клэр вытащила из сумочки тюбик губной помады и впихнула мне в руки. Затем вздохнула еще раз, дольше и печальнее, и добавила еще целую гору косметики. А потом пригрозила отвести меня в магазин и купить все точно под мою внешность.

Хотя бы в одном насчет мачехи Денис не врал: Клэр в самом деле не жадная.

* * *

После ее ухода я долго шерстила интернет, искала информацию о том самом актере под псевдонимом «Слава Атом». Ничего конкретного: парочка русских фильмов, затем парень внезапно попался на глаза голливудскому продюсеру и снялся в паре блокбастеров. Картины имели успех, но критики дружно ругали Славу за никакую игру. На этом его карьера и закончилась.

А Доктор Всё появился спустя пять лет. Не знаю, что из озвученных им фактов правда, но Слава Атом в своем последнем интервью действительно собирался в Тибет. В моем мозгу сразу же выстроилась теория, в которой Ден нанимает неудавшегося актера для того, чтобы отомстить Сороке за давние обиды, но у Дока хватало отзывов от реальных пациентов. И не только из нашего города. С ума сойти от всего этого!

И мама. Не мог же Ден вначале нанять Дока для ее «осчастливливания».

Если бы кто-то потрудился прочитать договор перед его подписанием, то мог бы избежать стольких проблем! Но нет, это не путь истинной «простофиры». И Ден тоже его не покажет. Надо найти кого-то еще, того, кто точно заглядывал в текст.

Даня! Он же первым подписал договор, должен помнить хоть какие-то детали. Но если просто так позвоню и спрошу, наверняка откажет, надо действовать хитрее.

Спустя полчаса я уже сидела в той самой красной машине и наслаждалась пением Джей Эм Фастера и Барака Би: «Кро-о-овь льется на районе, че-э-эсть нашу не уроним…».

— Ну чё, Сорока, куда рванем? — Даня спрятал пачку семечек в бардачок и тщательно собрал все крошки и скорлупу с пола и приборной панели. — Я, честно, до сих пор в непонятках, чё ты мне позвонила, а не Песцу, но теперь ты мой друган, сеструха почти, а своих в беде не бросаем!

— Хочу проверить, как там сестра собирается перед отъездом, а перед Деном неудобно уже. У него-то нет таких проблем с семьей.

Я сложила руки на колени и внимательно вгляделась в Даню: до сих пор не могу поверить, что их двое! Не может природа создать двух настолько похожих людей, даже если они братья.

— Та, — отмахнулся он. — Деньский понятливый. У него, знаешь, тоже родня с изюминкой, как говорит Маха.

Даня завел мотор и поехал по названному мной адресу. Без лишней суеты и попыток обогнать всех на свете, ровно так, как водил всегда.

— Не знаю, — я вздохнула и уставилась в окно. — Денис всегда был для меня точно Марс: вроде и видишь его в небе, а дотянуться не выходит. Он же во всем почти идеал: в учебе, в спорте, в работе, в отношениях. Они с Иркой такой красивой парой были, жаль, что потом расстались.

Дубровский хмыкнул и закатил глаза, точно как Клэр при виде моего пуховика. Но надо было продолжать, до моего дома не такой уж и далекий путь.

— И вдруг я: глупое и беспомощное создание, которое создало себе кучу проблем и никак не может их решить. Что там! Я и с простейшей задачей от Доктора не могу справиться. Вот представь, сидит девушка на веранде летнего кафе, перед ней тарелка с салатом из шпината и банан. Не так много, но выбрать она не может. Грусть, тоска, отчаяние, просьба к высшим силам вмешаться и спасти ее. И тут подходит разносчик пиццы и съедает банан. Девушка в слезах. В чем здесь мораль?

— Зачем рыдать, когда рядом коробка с пиццей? Возможно, это и есть знак от высших сил, что пора бросать диету?

— А если серьезно?

— А если серьезно, Сорока, история о том, что не по каждому поводу стоит убиваться и плакать. Это всего лишь банан. А девушка точно не голодает, если может долго чахнуть над тарелкой, не зная, что ей съесть. Так что вытрет слезы, закажет новый банан, а урода с пиццей сдаст охране. Или же поблагодарит его и будет давиться шпинатом.

— А это всего лишь трусы, — прошептала я, еще внимательнее вглядевшись в лицо Дани.

Он же почти сразу замолчал и больше не пытался поддержать разговор. Но у меня были другие планы.

— Нет, все равно я дура. Представляешь, подписала договор с Доктором Всё не глядя. Понятия не имею, что там. А теперь ужасно боюсь.

— Мы ж не страшные, чего ты? — он приобнял меня за плечи, пока стояли на светофоре и подмигнул. — А была там полная белиберда: типа приглядывать за тобой, не оставлять надолго одну, ставить в ситуации, когда нужно говорить «нет», не готовить больше брокколи на пару.

— Действительно ерунда, кому может не нравится брокколи? Так Ден для этого придумал все эти задания? Чтобы я отказалась?

— Но-но! Только то, с флэшкой. Про работу и семью он говорил серьезно, зуб даю.

53

— Ага, как же я без его помощи, — я постаралась вложить в фразу поменьше сарказма. Но Даня снова приобнял меня и потряс за плечи.

— Работаешь в такси, живешь с семьей сестры и кучей комплексов — тебе никак без помощи Дена, Сорока!

Дубровские так похожи между собой, точно два клона. Есть только малейшие различия во внешности, мне казалось, что начала подмечать их, как и привычки, особенности поведения, но сейчас смотрю на Даню и уже ни в чем не уверена.

Мы припарковались, втиснувшись между двумя машинами, можно было выходить, но рука Дани все еще лежала на моем плече. Уютно так, приятно. Я тоже придвинулась, обняла Дубровского за талию, затем поцеловала в шею, почти мурлыча от удовольствия.

— Э-э-э! Сорока, сбавь обороты! У меня же Маха, моя богиня!

— Отчего-то мне кажется, что богини не тратят время на битье смертных по голове. Данечка, солнышко, заинька моя, она тебя не достойна! Не видит, насколько ты хорош! Идеальный мужчина, единственный нормальный Дубровский.

Он сжался и попытался отстраниться. Но как-то вяло, без энтузиазма, как будто ему тоже было удобно сидеть рядом со мной. Нельзя просто так взять и проигнорировать обоюдный интерес, поэтому я чуть изменила позу и потянулась за поцелуем. Дубровский же сжал губы и попытался уклониться, за что сразу же получил пощечину.

— Провести меня думал, негодяй? Надеялся, что я до сих пор не могу вас различать? Да, Денечка? Это же так весело: разыгрывать наивную Сороку!

— Нет, просто хотел разобраться, что ты задумала и не дать натворить глупостей.

— Поэтому придумал невыполнимые условия? Знал, что не смогу ничего поделать с сервисом, с Вальком, что не брошу сестру и точно не буду воровать флэшку из чьего-то особняка…

— Не уверен, у меня была заготовлена очень душещипательная история о шантаже и злом родителе. Ты бы прониклась и попыталась меня спасти, процентов на семьдесят уверен.

— И планировал вдоволь наиграться с беспомощной и бестолковой Сорокой, — я не слушала его, не хотела слушать. Поглядите какой праведный, жертвенный устроитель чужой судьбы и милый шутник. Противно рядом с ним находиться. — Устроить ее жизнь, помочь с карьерой администратора в автосервисе. Или приемщицы, или управляющей. Должностных инструкций мне так и не выдали. А вдруг я хотела бы стать примерной женой для богатенького Дубровского и рожать детей?

— Помочь тебе планировал, вот и все. Хочешь стать домохозяйкой — пожалуйста. Главное, будь при этом счастлива.

— Катись ты со своей помощью! — я выскочила из машины, затем одумалась, приоткрыла ее и крикнула: — не нужна мне никакая помощь от человека, который прячет брата и боится сказать: «Да, это я — Денис Дубровский!», а заодно взять на себя всю ответственность за это имя. Свои проблемы реши вначале, затем берись за мои!

И пока он путался в ремне безопасности и боролся с дверью, я успела добежать до двери и хлопнуть ей, громко и с чувством. Надеюсь, домофон задержит Дубровского на несколько минут, а там и остынет его пыл преследовать Фиру.

Но я в самом деле поняла, что больше ни минуты не выдержу рядом с ним. Счастье он, видите ли, устраивает! Не спросив моего мнения и абсолютно дикими методами. Сам бы с отцом поговорил, набрался смелости, рассказал о Дане. Но нет, чужую судьбу нам устраивать намного легче.

Ден гнался следом, я слышала хлопок двери в подъезд, но успела заскочить в квартиру и закрыться там. Только тогда перевела дыхание и расстегнула пуховик, оглядываясь по сторонам. Надя тихо пила чай на кухне и никаких сборов, суеты, спешки.

— Ты как-то рано, — заметила сестра.

— Свободный график. Решила: чего отсиживаться на ресепшене, когда можно помочь сестрёнке с переездом.

Я очень, очень старалась, чтобы моя улыбка выглядела доброжелательно и мило, но непреклонно. Надя уже достаточно прожила здесь и, чисто в теории, догадывалась, что вечность это длиться не может. У нее есть собственный дом, дом нашей мамы, да и Игоряшиной — тоже. Так что они с племяшками не окажутся на улице. Главное, проявить стойкость, иначе это мне придется съезжать к Дену, а то и Доктору, потому как с Дубровским мы теперь в ссоре.

— Ну что, ты допивай — и начнем потихоньку! — оптимистично добавила я и села прямо напротив сестры. Следить за уровнем жидкости и уровнем ее решимости.

— Игорь, скотина, так и не перезвонил, — вздохнула она. — Представляешь, уже десять лет мы женаты, а когда я попала в вымышленную больницу, то сразу стала не нужна.

— Он просто неважный человек.

— Да козел он!

— Вот! — сразу согласилась я. — Нельзя же ждать от козла, что он будет вести себя как человек, правильно? Поэтому, долой Игоряшу!

Надя как-то замяла разговор, а после старательно делала вид, что не понимает моих намеков и забаррикадировалась в ванной. Но отступать — не путь воина, скандалить — не путь «Простофиры», поэтому пришлось искать компромисс.

Я вытащила с антресолей картонные коробки и большой чемодан, оставшиеся там со времен прошлого переезда Нади и начала собирать ее вещи. Старательно упаковывая их в пленку или газеты. Просто удивительно, сколько всего ненужного и глупого собирает вокруг себя человек: вазы, настенные часы, ключницы, фигурка домового, жаба с монетой во рту, слоны с обязательным хоботом вверх, коллекция прихваток и разделочные доски с персональными пожеланиями, которые Наде подарили коллеги на работе.

Зато сколько места в результате освободится! Я уже видела его, предчувствовала, наслаждалась грядущей пустотой и покоем. В кровь будто впрыснули дозу энергетика, от которой хотелось бегать, летать и складывать, складывать, складывать…

Даже раздавшийся звонок в дверь не испортил мое настроение.

Даже стоявшие на лестничной площадке грузчики и один мастер по сборке мебели не испортили мне настроение.

Даже детали будущей двуспальной детской кровати не испортили мне настроение.

Даже хмурый Ден, который все еще сидел на ступенях лестницы и почти не глядел в мою сторону.

Эти двое в очередной раз провели меня! Снова решили сыграть на мягкотелости и вечном страхе обидеть и выставить бедных бездомных родственников прочь. Уверена, план был очень простой: я прихожу с работы, а кровать уже собрана, в моей комнате, а Надя со слезами на глазах рассказывает очередную жалостливую историю о злом муже, брошенных детях и уверяет, что заберет мебель уже скоро. Вот буквально сразу, как они расправятся с внутренней отделкой дома.

Самое смешное — Надя и Игоряша не виноваты в этом. Не-е-ет, совсем не виноваты. Это все сделала я сама, когда позволила им сесть на шею и распоряжаться моей жизнью. А после предпочла сбежать на лечение к непонятному коучу, чтобы тот, как крестная фея, прилетел и исправил все мои проблемы одним взмахом волшебной палочки. Только так не бывает. В реальной жизни эту палочку нужно самой выстругать, а после взмахнуть как следует и…

— Доставьте, пожалуйста, вот по этому адресу, — я протянула грузчикам несколько купюр и адрес дома Нади. — Произошла ошибка, и заказчики здесь больше не живут.

— А мы нанимались? Сейчас выгрузим тут все, а вы уже разбирайтесь…

— Как ваши фамилии? Сейчас просто наберу номер вашего магазина и спрошу, почему мне пытаются всучить чужую мебель. Вот адрес, разбирайтесь с заказчиками сами. Без меня.

Этот аргумент внезапно подействовал. Переругиваясь и буквально излучая эманации зла, грузчики все же взялись за спуск мебели. Я же прошептала Дену: «Уходи», после захлопнула дверь и крикнула: «На-а-адя!».

54

Сестра выглянула из ванной, затем попыталась спрятаться обратно. Но я почти силком вытащила ее и помахала перед лицом документами о доставке.

— Вот так, да? Планы отселить наивную Фирочку к богатенькому жениху до сих пор живы? А самим остаться в этой квартире еще лет на двадцать, пока девчонки не вырастут и не достроят за вас дом? И это поступок сестры, а, Надюша?

Она пару секунд только хлопала ресницами и тяжело дышала, затем выхватила чек и запустила им прямо мне в лицо.

— Да ты просто дура! Сама побежала к нему после того случая. Может, это натура твоя такая, чтобы стелиться под мужиков, ждать, пока они за тебя все проблемы решат? Сейчас сделаешь личико погрустнее, глазками похлопаешь, Денечка твой и понесется все разруливать! А я все сама, с Игорем на шее и детьми!

Она кричала так, что пошла красными пятнами, такими яркими на бледной коже, размахивала полотенцем, притопывала.

Смешно и нелепо выглядит со стороны… И я буду выглядеть также, если решу ответить на скандал. И кому он нужен? Себе испорчу нервы и настроение, Надя все равно не готова к аргументам.

— Да, вот такая я. А ты — нет. Ты волевая, сильная отличная мать! — я похлопала опешившую Надю по плечу. — Должна ограничить общение девочек с плохой тёткой. Поэтому вот!

И впихнула ей в руки пустой ящик, после сама положила в него Надин шампунь, крем, лак для волос, уточек для ванной и мочалку, бритву Игоря, расчески и фен. Сестра же не шевелилась и не спешила помогать.

Ничего, у нее сейчас идет фаза отрицания, дальше начнется злость.

— И куда мы пойдем? — она выхватила коробку у меня из рук и хлопнула ее об стиральную машинку. Внутри что-то звякнуло, разбиваясь на части. Но не жалко, все ж не мое.

— В собственный дом. Я все просчитала: за пару недель, которые вы поживете у мамы, можно привести в порядок две жилые комнаты и частично кухню.

— Где взять денег?

— Кредит! И те деньги, которые вы планировали потратить на отдых за границей. Игоряше придется работать чуть больше, возможно, немного потаксовать, это не сложно, справляются даже беспомощные и бесхарактерные Сороки. Если он будет сопротивляться, то у меня есть шестеро знакомых бандитов… — вряд ли Валек и прочие сильно обиделись бы за такое сравнение, как и за то, что внезапно стали моими. — Это как вариант. На самом деле не собираюсь лезть в ваши дела.

После злости наступает торг, и я уже была готова к этой фазе.

Надя же жалостливо всхлипнула, схватилась за сердце и трясущимися руками начала собирать свои вещи. Не могу на нее смотреть, просто не могу. Давай же, Надя, начиная торговаться!

— Фир, ну может мы хотя бы до следующего года здесь поживем? Мы же решили развестись с Игорем…

— Могу посоветовать одного неплохого юриста, — я решила не толкаться в тесной ванной и вышла в коридор. Вещей еще горы, для всех хватит работы! — И толковых грузчиков для переезда. Да ты их и сама знаешь, они же вас сюда и перевезли. А там на новом месте и чувства вспыхнут с новой силой! Да и девочки без отрицательного примера перед глазами. В общем, все для тебя, Надя!

* * *

В результате сборы и перевозка вещей заняли целых два дня. Я устала так, что после отъезда сестры сразу же отрубилась и проспала часов двенадцать, и проснулась только после третьего по счету звонка смартфона.

«Доктор Всёшечка». Сама не помню, почему записала его именно так, но сейчас хотелось переименовать в «Доктор Надоеда» или «Доктор Испорченное Утро», тем более разговор он сразу же начал с ругани.

— Фира, душа моя, отчего ты вдруг решила свернуть с пути к счастью? Я приехал с визитом к Дубровскому, надеялся увидеть вас сонными, лохматыми и счастливыми. И что же я застал? М-м-м?

— Что?

— Одного Дениса! Хмурого и недовольного! Полностью одетого. При запонках и отглаженной рубашке. В субботу, Фира, в субботу! Так же нельзя, это нарушение договора.

— Зато я сонная, лохматая, а когда выпью чашку кофе — буду еще и счастливая. Видите, все не так и плохо! Тем более счастье вы обещали только мне, Денис пусть отдельно заключает договор.

Док недолго пыхтел в трубку и постукивал чем-то по столу, потом продолжил.

— Жду у себя в десять, Фира! В десять! Не опаздывай.

До десяти было еще полтора часа, поэтому я успела без спешки понежиться под душем, спела там песенку, чего не делала никогда в жизни, выпила чашку кофе и посмотрела телевизор. Оказывается, то не такая бесполезная и глупая штука, если переключить с детского канала. И почему только я не выселила Надю с семейством раньше? Могла бы так жить каждый день!

Затем с удовольствием накрасилась, сделала укладку и поехала в офис к Доку. Кстати, надо будет у него автограф взять, не каждый день встречаю такую знаменитость.

Он, видимо, тоже отвык от встреч с фанатами и подписывать протянутый плакат не спешил.

— «Для Фиры Сороки», если можно, — с улыбкой попросила я.

— Раскусила или подсказал кто? — он недоверчиво изогнул брови, затем все же вытащил ручку, постучал ей по столу, но давать автограф не спешил.

— А как вы думаете? — уклончивость — мое все! — Вы же не похожи ни на психолога, ни на коуча! Даже за столом за этим смотритесь глупо. Под водяными струями с флаконом геля для душа — вот там ваше место. Или с пистолетом в руках на фоне зеленого экрана. Как и Тамати, и Блади Фалькона. Признавайтесь, выкрали их со съемочной площадки прямо в гриме?

— А тебе бы подошел передничек поверх черного кружевного белья.

— Чт…

— Или костюм стюардессы. Хотя нет, медсестры! Чтобы огромный шприц в руки, губы в красной помаде, чуть размазанной по контуру, повязка на один глаз и обязательно разорванные чулки. Этакая зомби-медсестричка, которая вначале вылечит, а после съест!

— Странные у вас фантазии, — я с опаской уселась напротив Дока, оглядываясь на дверь. Оставаться с ним наедине теперь было страшновато, после таких-то признаний!

— А у тебя странная внешность для таксистки или автомеханика. Типичная такая куколка и вдруг любит крутить руль и копаться в моторе. О! Она же еще специалист по автоматизации производства, с ума сойти можно. Фира, а ты не думала реализовать себя в модельном бизнесе? Стать актрисой? Просто отхватить себе обеспеченного муженька?

— Нет. Я не фотогенична, боюсь камеры и чрезмерного внимания. И жена из меня выйдет так себе…

— Ел я твои сырники… Знаешь, с женой все не так однозначно!

— Не хочу! Что мне делать дома? Это же с ума сойдешь постоянно все тереть, мыть, готовить, детей рожать… Планирую, конечно, но чуть позже.

— Вот! Ты, почему-то, можешь выбирать себе род занятий вне зависимости от внешности, а мне нельзя? Очередной ярлык, Фира! Если какое-то время снимался в кино, то обязан делать это вечно? Я был никудышным актером, зато стал отличным коучем, Доктором Всё, который принесет счастье любому обратившемуся!

— Знаете, вы и коуч так себе, — призналась я. — Это никакая не помощь, а бестолковое толкание в разные ситуации, вдруг клиент в процессе дозреет до простой мысли, что к счастью нужно идти самостоятельно, а не платить за это бешеные деньги всяким шарлатанам! Ещё и идиотские басни про банан.

Я почти кричала, а Док даже не дернулся, спокойно так постукивал ручкой по столу и тер подбородок.

— Но мораль ее тебе так и не дапась.

— Не надо просить помощи у высших сил из-за всякой ерунды, результат тебе может не понравится. Вот и вся глубокая мораль. И ваша помощь мне тоже больше не нужна.

Договорив, я подскочила и понеслась на выход.

— Договор, Фира!

— Выплачу. Что ж поделать. Если вам удастся отстоять его реальность в суде. Ведь за Дена расписывался Даня Дубровский.

* * *

Останавливать меня Док не стал, а болтающий о чем-то с администратором Тамати подмигнул и показал поднятый вверх большой палец. Я ответила ему знаком «мир» и унеслась из офиса. Мне нужна работа. Очень хорошо оплачиваемая работа. И силы поговорить с Деном, пропущенные звонки от которого я уже устала считать. Но здесь, как и в случае с Надей, нужно проявить стойкость. Мне не нужны отношения с парнем, который играет в подобные игры. Да и вообще, сейчас мне была нужна только Маша.

Денёк, а после и ночка выдались напряжёнными, поэтому утром к «Шинтажу» я шла с огромным стаканом кофе в руках. Точно! Нужно будет поставить сюда автомат. От него и запах идёт хороший, и клиентам будет приятно коротать время с напитком.

Но это в будущем. В настоящем на двери висела табличка «Закрыто», а под ней — «Совсем-совсем закрыто и даже если очень-преочень нужно — не станет открыто». Зато очередь из машин оказалась больше той, что я видела в прошлый свой визит. Ну ничего, табличка — дело поправимое!

Я уверенно распахнула дверь, зашла внутрь сервиса и сразу же чихнула от запаха дыма, перегара и соленых снеков. Ребята отреагировали на меня довольно вяло, только Валек перекатился по дивану и закрыл голову подушкой.

— Всем доброе утро! У нас открытие через пятнадцать минут, так что быстренько приводим себя в порядок, брызгаем в рот освежителем дыхания и готовимся зарабатывать деньги! Скоро Новый год: ёлки, подарки, икорка на столик!

— Сорока, ты того, не бубни! — первым среагировал Вендетта.

Шурка, как самый ответственный и работящий, жадно припал к минералке, а после встал и протер глаза. А вот с остальными было похуже. Правда, спустя пять минут моей суеты, ожил даже Валек и все же встал с дивана.

— Мы ж тебя того, уволили!

— Я тоже так думала! А потом решила копнуть вопрос чуть глубже и выяснила, что хозяева сервиса совсем не вы, а Маша. Это же на нее оформлены все документы? Значит, Маша владелец. Родственники же остальных делают регулярные финансовые вливания, у меня они прошли по графе «спонсоры». Так вот, ваш владелец и спонсоры выслушали отчет о делах сервиса, о росте доходов, который произошел после моих нововведений, оценили предложенный им бизнес-план — и вот! Назначили меня директором «Шинтажа». Все несогласные могут обсудить это лично с богиней Махой или же сразу написать заявление по собственному желанию У меня есть несколько знакомых, которые не прочь подзаработать перед праздниками. А потом наберу штат постоянных сотрудников.

— Ты испортилась, Сорока, совсем испортилась.

— Злая стала, как Песец бросил! — поддержала его Саня. Но с недовольством, медленно, бубня под нос ругательства, все же потянулась к униформе.

— Это я! — хотела сказать это твердо и решительно, но в ушах прозвучал обычный неуверенный лепет. Ничего, главное же смысл, а не интонации и тембр. Наверное. — Я его бросила. Самого Песца, да-да. Его бросила, наведу и у вас порядок. Кстати, больше никаких прозвищ при клиентах, называем друг друга только полным именем.

— Как скажете, Глафира.

— Рада, что мы пришли к взаимопониманию, Валентин.

55

К концу декабря снег засыпал все. Казалось, некто сверху разом услышал все просьбы о правильной погоде на праздники и решил их исполнить. Пушистые снежинки падали и падали, мороз держался на приятных минус десяти, ветер не обжигал щеки, а по зданиям не росли копья сосулек — настолько правильная и идеальная зима, что страшно за весну.

Город уже украсили праздничной иллюминацией, магазины соревновались в яркости вывесок и щедрости скидок. «Шинтаж» тоже приоделся в гирлянды и обзавелся небольшой искусственной ёлкой рядом с входом. А ещё табличкой: «Подари ей профилактику вместе духов! Безопасность важнее запаха!». По поводу ее содержания мы серьезно сцепились с закреативившим Валентином, но сертификаты в самом деле покупали, и я сдалась.

Собственно, работы перед праздниками навалилось столько, что домой я возвращалась после десяти вечера. С Денисом мы почти не пересекались, разговаривать не хотелось, а когда он заглядывал в сервис, я называла его Даней и очень настойчиво приглашала проверить развал-схождение. Дубровский хмурился, пытался поговорить, объяснить что-то, но, кажется, Доктор все же слишком повлиял на меня и вновь нырять в сумасшедшие и неправильные отношения не хотелось. Ничего, еще годика два-три, пять — максимум, и я перестану думать об этом блондинчике, найду себе другого парня, нормального, без тайн, братьев и прочего, устрою личную жизнь и… И да, подумаю об этом тоже годика через три, пока же слишком хочется реветь.

Двадцать шестого числа Ден появился в «Шинтаже» в половине шестого вечера. Усталый, с белыми точками снежинок на плечах и традиционно без шапки, хотя волосы, которые она могла бы примять, остриг еще неделю назад, оставил почти армейский ежик. Прическа Дену шла, и у меня покалывало пальцы от желания прикоснуться к его волосам, попробовать, каковы они теперь.

Дубровский тихо сел на кресло, взял журнал и терпеливо ждал, пока уйдет последний клиент. Да, мужчины тоже заметили наш сервис, как раз к моменту, когда Валек и остальные наконец-то растеряли часть своих гендерных стереотипов. А точнее — впервые самостоятельно сделали все необходимые выплаты за сервис. Еще я ляпнула, что клиентки — это не только регулярный приток денежных средств, но и возможность устроить свою личную жизнь, отчего мои парни стали вдвое приветливее и опрятнее. По-моему, они уже выстроили планы на то, как сервис начнут осаждать богатенькие модели с идеальным характером и полным отсутствием моральных принципов, но пока к нам чаще заезжали измученные женщины с одним-двумя карапузами на руках. И на механиков они смотрели так умоляюще-восторженно, что, боюсь, как мужчин их не воспринимали.

Денис о чем-то переговорил с Вальком, затем взял с вешалки мой пуховик, новый кстати, одобренного Клэр цвета, такую же новую шапку, мою сумку, без разрешения взял меня, одел во все это и понес к выходу. Попрощавшись с ребятами, конечно, он же воспитанный человек. Я тоже не чужда этикету и брыкалась довольно вяло, чтобы не втягивать остальных в перипетии наших взаимоотношений, а спорить начала только на улице.

— Ты что творишь?

— Удовлетворяю просьбу твоих работников: «Вытащи ее уже куда-нибудь, совсем загоняла работой». И чтобы ты не подумала плохого — бассейн: людно, неромантично, мокро, никаких причин отказаться! — и, не отпуская мою руку, повлек к своей машине.

— Я же тебя бросила! — все равно Валек или Шурка ему разболтали, можно использовать как козырь.

— Тем более никаких причин для отказа, просто дружеский поход в бассейн.

— А у меня нет купальника.

Я изо всех сил создавала видимость сопротивления, Ден показушно игнорировал.

Вот и сейчас он усадил меня в машину, пристегнул ремнем и протянул пакет с тем самым красным купальником.

— И ноги не побриты, — соврала я, но Дубровского и это не проняло.

— У меня тоже. Будем отличной парой.

— Я тебя бросила, — напомнила ему ещё раз. Вдруг проймет.

— Помню, — бросил он и тронулся с места, как будто именно так и нужно реагировать на расставание.

Но я незаметно выдохнула и чуть расслабилась: рядом с Деном мне дышалось легче, кровь быстрее бежала по сосудам, а сердце стучало сильнее. Дубровский тоже слишком довольно улыбался для повторно брошенного и несчастного человека.

В бассейне оказалась неожиданно людно, но я все равно вдоволь наплавалась, прогрелась в сауне и выпила, кажется, целый литр травяного чая. Ден держался рядом, но границ не переходил и не пытался сблизиться. К концу нашего сеанса я даже начала жалеть, что его бросила. Но истинной амазонке каменных джунглей нужно стойко встречать происки сексапильных обманщиков!

— Хочешь познакомлю с одним моим другом? Тем самым, который владеет ресторанами, кафе и игровыми комнатами?

Ден протянул мне руку. А я чуть прикусила губу и никак не решалась кивнуть. Владелец ресторанов? Дубровский серьезно сейчас предложил? Тот же наверняка жутко крутой и пафосный человек, и вдруг я, простая Фира.

— Макс женился год назад, с тех пор полностью безопасен для женщин, так что зря волнуешься.

Я все же вложила ладонь в руку Дена и тяжело выдохнула. Не понимаю, зачем он решил познакомить друга с бывшей девушкой, но все же любопытно поглядеть, что там за Макс. В моем воображении владелец ресторана в принципе не ходил в обычный городской бассейн при спорткомплексе. А если и приходил, то не снимал свой черный пиджак и белую рубашку. Но пока в той стороне, куда меня вел Ден, было пусто, если не считать странную парочку в полосатых ретро купальниках, которые фотографировались на фоне большого настенного барельефа.

И Дубровский подошел именно к ним. Поздоровался с рыжей девушкой и протянул руку мужчине, затем представил меня, как Глафиру, директора того самого «Шинтажа».

Представившийся Максимом мужчина сразу же налетел на меня с расспросами о проходимости нашего сервиса и том, сколько в среднем тратится времени на обслуживание одного клиента, как у нас со свободной площадью и о многом другом, от чего у меня голова пошла кругом. Поэтому, когда его силком оттащила рыженькая, была только благодарна.

— Все-то вы о делах, Максим Иванович, не щадите себя! — притворно-заботливо проговорила она. — Не заработать вам всех ассигнаций, как ни старайтесь!

— И верно говорите, душа моя, Бронислава, однако натура моя алчная да слабая не может удержаться от соблазна приумножить состояние наше семейное.

После они дружно рассмеялись и сделали еще пару снимков.

— Тебя снова каким-то флешмобом осалили? — поинтересовался Ден.

— Угу, публично. А это как брошенная перчатка или карточный долг — почти дело чести! Кста-а-ати, сейчас я и тебя им осалю, жутко прикольный, подписчики в восторге! Или челендж какой подброшу!

Ден отказался, а Максим с женой очень настойчиво позвали нас в гости в любой из праздничных дней, обещали познакомить с Диего и Березой, но я старалась отвечать очень расплывчато, сюра на сегодня и так хватило.

— По крайней мере мы не самая странная пара здесь. Были бы, если бы я тебя не бросила.

Сказала я и только потом заметила, что все еще держу Дена за руку. Он же подвигал бровями и как всегда предпочел промолчать.

56

После отъезда Нади внезапно захотелось обновить все, финансовые возможности резко сократили это всё до «всё самое необходимое», но для затяжного ремонта хватило. Ден настойчиво звал насовсем переехать к нему, но я пока не созрела для такого ответственного шага. Иметь свободу маневра как-то приятнее. И мы все ещё не перешагнули фазу: «я тебя бросила», потому что Дубровский никак не решался на откровенный разговор с отцом, тянул время и находил тысячу отговорок, что тоже не добавляло баллов моей уверенности. Прятать брата — странно и патологично, как и забавляться подменами друг друга в возрасте двадцати пяти лет. Ден обещал рассказать всё отцу на Новый год, но верилось слабо.

Тридцать первого декабря Дубровский в самом деле пригласил меня вместе с ним съездить к отцу. Якобы нас настойчиво приглашала Клэр, составить компанию и попробовать блюда от ее знакомого американского шеф-повара, гостившего у них. И обещал позвать Даню. Такой себе сюрприз для их родителя, если честно, но лучше один испорченный праздник, чем ещё несколько лет тайн. Я старалась поддерживать Дена, как и Клэр, которая очень хотела наедине поговорить с Машей и «сделать что-то с этими пролетарскими бровями, раз уж Мария теперь звезда интернета».

Джей Эм Фастер и Барак Би внезапно осознали, что для записи нового шедевра им требуется еще и женский голос и пригласили Маху, как единственного человека из окружения, профессионально занимавшегося вокалом. Богиня долго отбивалась, но потом сдалась под напором Валька и всех его друзей. Снятый Фастером и Бараком клип внезапно стал вирусным и с каждым днем все сильнее расползался по интернету. Популярность дуэта росла, вместе с Машей их пригласили выступать на каком-то городском мероприятии и вроде бы даже группой заинтересовался какой-то столичный продюсер. Но все трое внезапно отказались, мотивировав тем, что не хотят бросать свою привычную жизнь и любимую работу ради своей минуты славы. Не знаю, насколько они правы в этом: групп-однодневок в самом деле хватало, но были же и те, кто оставался в шоу-бизнесе надолго, а если так разобраться, то не такие и ужасные у них музыка и тексты. Но это выбор Жеки и Рафа, возможно, ремонтные работы им действительно ближе блеска софитов и драйва от публичных выступлений. Вот что за специальность, которую нельзя бросить, у Маши — большой вопрос. Ни она, ни Ден, ни Даня, ни кто-то из ребят ни разу не признались в этом.

Зато «Шинтаж» становился популярнее день ото дня. В него почти постоянно стояли очереди, что обидно, не всегда из клиентов, часто из желающих просто поглазеть на тот самый знаменитый сервис и автомеханика Василия, на роль которого пришлось назначить Валентина: он и выглядел презентабельнее и единственный согласился сниматься в клипе.

«Вот стоишь у дороги в позе ты недотроги,

В туши потеках измазаны щеки.

Пробито сердце, пробито колесо,

А парень твой оказался трусливым подлецом.

Батя родной трубку не берет,

Брательник же сразу по матушке шлет!

И парень в трико не унесет к звезде,

Лишь механик Василий не оставит в беде!

„Шинта-а-аж“ — твои проблемы возьмет на абордаж…»

Ничего особенного в тексте не было, как в музыке или клипе, все довольно простое и любительское, до сих пор не понимаю, почему оно выстрелило, но успеху радовалась, даже несколько раз репостила и лайкала клип, все равно это помогало отвлечься от волнения перед встречей с Дубровским-старшим. Ден выглядел совершенно спокойным, но постоянно грыз свои противные белые семечки, пока я не отобрала у него пачку: дорога так себе, нечего отвлекаться!

Дом не особенно изменился с моего прошлого визита. Разве что теперь во всех окнах горел свет, а фасад и деревья во дворе щедро украсили гирляндами. Я успела рассмотреть все это в деталях, пока мы ждали приезда Дани с Махой. Кстати, надо узнать, кто же из них младше, хотя по поведению и характеру «младшеньким» казался все же Даня.

И теперь они наконец-то перестали изображать одного человека. Но если Ден подстригся коротко, то Даня, напротив, еще осветлил волосы и сделал стрижку чуть более «рваной». Ему шло, хотя и попахивало запоздалым подростковым бунтом. Несмотря на это и с разными прическами и одеждой Дубровские все еще казались клонами друг друга.

И на отца они тоже походили. Тот оказался таким же высоким, светловолосым и сухопарым, до сих пор сохранил хорошую осанку и спортивную фигуру, только лицо казалось суровее из-за морщин.

Павел вышел из дома встречать нас вместе с Клэр, но замер посреди дорожки, ошарашенный количеством сыновей. Затем нахмурил брови, точно как делал Ден, подошёл ближе и отвесил каждому из младших Дубровских по подзатыльнику.

— Э-э-э, я-то здесь при чем? — возмущенный Даня потер голову. — Вообще-то больше всех пострадал от вашего с мамкой расставания!

— Пострадал он. Потому расколотил «Феррари» и все остальные номера откидывал? Совсем меня за идиота держишь, который о количестве сыновей не помнит?

Павел шлёпнул сына второй раз, но не всерьёз, скорее обидно, чем больно и перешёл к Дену.

— Решился-таки сказать?

Младший Дубровский не ответил и также хмуро смотрел на отца.

— Сам хоть дозрел или… — Павел посмотрел на меня, чуть прищурившись. Ден по-прежнему молчал, а я делал вид, что увлечена разглядыванием кустов магонии. Только-только разобралась с проблемами в своей семье, страшновато влезать в проблемы Дубровских.

— Понятно, — покачал головой старший из семейства, обнял за плечи обоих сыновей и повлек их в сторону дома. — Поговорим сейчас серьезно, обалдуи.

Они в самом деле удалились в дом, Маха сложила руки на груди и буравила взглядом входную дверь. То ли переживала за своего Выдру, то ли хотела добавить тому ещё немного от себя.

Клэр же всплеснула руками и позвала нас попробовать угощения от того самого американского шефа, выпить по бокалу шампанского и обсудить Машины брови.

— Они же смываются? Или татуаж и придется выводить?

— Давайте мы с вами, тетя Клара, это в следующем году обсудим! А сейчас пойду-ка я того, руки вымою. С дороги.

Договорив, богиня унеслась в дом. Я бы никогда не решилась так дерзко нарушить этикет, но к высшим сущностям совершенно иные требования.

— Мы с ней никогда не подадим, — вздохнула Клэр.

— Возможно, просто не стоит так часто поднимать тему бровей? Не каждому приятно, когда его тыкают в недостатки внешности.

— Глупости какие! Это же профессиональная рекомендация. Мне бы, к примеру, и в голову не пришло обидеться, если бы ты решила посоветовать что-то насчет машины. Особенно в области, которая потенциально угрожает моему здоровью и жизни. А эти два угольных росчерка на лице Марии — настоящая катастрофа! Если не косплеишь Фриду Кало скажи «нет» слишком ярким бровям. Это основа основ!

Возразить на это мне было нечего. Был бы разговор о незамерзайке — другое дело. Но молчание вполне устроило Клэр, она еще раз критически оглядела меня, затем вздохнула, пробормотала что-то вроде: «основа неплохая, но работы на месяцы» и позвала в дом. Здесь тоже мало что изменилось или я просто не особенно запомнила интерьер. Правда, сейчас было слишком светло и шумно, слышался голос Маши и ругань на английском. Немного жаль это американца, вряд ли жизнь подготовила его к встрече с русской богиней. Клэр же на минуту заскочила в гостиную, проверить, див ли ещё ее друг, а после увела меня в библиотеку, «поболтать как подружки, раз уж Мария так здорово справляется с ролью хозяйки».

А я была только благодарна богине за это, иначе так бы и не увидела эту прекрасную комнату, все стены которой закрывали книжные полки. Несколько сотен, а то и тысяч изданий зарубежных книг и кое-что из нашей классики, не растиражированное и точно не то, что покупают для украшения интерьера.

— Несколько лет уже собираю, — Клэр вытащила томик, провела пальцами по корешку и вдохнула его запах, — моя истинная любовь и страсть. А блог скорее профессия, два десятка лет проработала дерматологом, пока не встретила Пашу и не смогла позволить себе уйти из больницы. Но и сейчас не хочется прыгать из самолета, когда парашют только у твоего партнера. Думаю, ты меня прекрасно понимаешь.

— В некотором роде. Только у меня не особенно густо с партнерами. Мы с Деном…

— Два идиота, — она закатила глаза и вернула книгу на место. — Главное, не спешите с детьми, пока не обзаведетесь зачатками мозга. Иначе получится как у Паши с Тамарой: расстались по глупости, еще и детей разделили. Она тогда распсиховалась и уехала на другой конец страны. А после не придумала ничего лучше, чем вернуться тайком.

— Она же скучала без Дениса, хотела увидеть сына. А Павел бросил Даню.

— Кто тебе сказал такую глупость? Паша никогда не упускал его из виду, высылал деньги, не напрямую конечно, бабушке. С квартирой им помог, когда сюда перебрались. Я уважала страхи Дани и не говорила ничего, но тот сам к нам приперся под видом Дена, а Паша его узнал. Предпочел не говорить ничего, чтобы не спугнуть Тамару. Она ведь болела, ты знаешь? Опухоль головного мозга. Диагностировали не сразу, и не проявлялось это никак, кроме мании преследования. Тамара до последнего дня боялась остаться одной, вбила себе в голову, что Паша отберет Даню. Выяснилось всё случайно, мальчики сразу же отвезли мать в онкоцентр, пытались лечить, но бесполезно. Пашины деньги и знакомства тоже не помогли. И все равно, даже на смертном одре Тамара не простила бывшего мужа и отказалась разговаривать. Помню, мы ходили туда вместе, Паша зашел в палату, а через секунд пятнадцать выбежал в коридор, весь бледный и злой. Тогда-то я и поняла, что никого и никогда он и не любил как свою Тому. И был полным придурком, что позволили ей уйти и сломать разом четыре жизни. Даже сыновей Паша не любит так, как Тамару.

В ее голосе не проскользнуло грусти или боли, одна легкая горечь. Наверное у Клэр тоже не особенно любила старшего Дубровского, поэтому и не ревновала его к бывшей женк. А может так и проще? Проще терять то, что не особенно ценишь? Переступил и иди дальше, не надо мучиться полтора года и до конца не верить себе после долгожданной встречи.

— Но Павел не общался с Даней, а сейчас и Дениса выгнал, — напомнила я, а то нарисованный Клэр образ вышел чересчур романтичным.

— Разозлился на них за ложь. Нет, я этого не одобряю. Считаю, что если настрогал детей, то нужно с пониманием относится к их проступкам. А Паша уперся. Ден тогда опустошил одну из отцовских карточек, чтобы купить лекарств Тамаре, но так и не признался в причине поступка. Потому и не общаются. А сейчас я рада, что среди них нашелся хотя бы один не такой упертый баран, даже если этого барана дотолкали до ворот насильно.

И подмигнула мне, а после взяла за руку и продолжила:

— Дену очень повезло встретить тебя. Учебу же собирался бросить, не хотел помогать отцу и работать после армии. Нашел себе какого-то тренера с замашками духовного наставника, чуть не перебрался в закрытую общину… А потом как отрезало: взялся за ум и разорвал все старые знакомства. Мы боялись, что после смерти Тамары он снова начнет сходить с ума, но обошлось.

— А когда…

— Через две недели после выпускного. Томе вроде стало лучше, она разговаривала со всеми, улыбалась. Буквально выгнала сыновей на праздник. А ночью впала в кому.

Я закрыла лицо руками и потрясла головой. Ужасная ночь для Дена. Почему всё так сложилось? Столько неприятностей, недоговоренностей, глупостей с обеих сторон и неудачное стечение обстоятельств. Если бы мы тогда просто поговорили с Деном, если бы я дала ему шанс — и дальнейшая жизнь сложилась бы иначе. Или нет? Возможно, нам нужны были эти полтора года, чтобы повзрослеть, поумнеть, понять, как плохо друг без друга. И встретить Доктора Всё с его контрактом. Наверное, на эти вопросы нет правильного ответа.

Клэр тоже молчала, потом просто встала, подошла и обняла меня за плечи.

— Ну хватит уже горевать! — спустя минуту она резко встряхнулась и отпрянула. — Это портит цвет лица и плохо сказывается на иммунитете! А у нас впереди долгая ночь и только одной возраст позволяет не думать о внешности. Ладно, — Клэр еще раз придирчиво оглядела меня, затем вытащила что-то из сумочки и размазала по моим губам, — возраст и заботливая подруга, которая подумает за нее.

— Спасибо, — я тоже обняла ее.

— За это благодарить не стоит, лучше просто не обижай Дена, он у меня один.

— Тогда, наверное, стоило подыскать ему другую девушку за полтора года? С правильной помадой и всем прочим?

Клэр вздохнула, обняла меня за талию и потащила в гостиную, на ходу нацепив лучезарную улыбку и поправив и без того идеальную укладку.

— Предпочитаю думать, что и из тебя выйдет толк. К тому же пока Ден счастлив, ты моя самая любимая Фирочка. Кстати.

Она подвела меня к лестнице, покрутилась на месте, вытащила смартфон и сделала селфи со мной.

— Подпишу: «Моя будущая невестка — директор автосервиса», и пусть хейтеры выплеснутый яд сдают в аптеки под видом змеиного.

— Мне бы не хотелось светиться на вашей странице, там какое-то дикое количество подписчиков.

Все же зря я не закончила курс у Доктора, тогда отстаивать свое мнение получалось бы лучше. А пока просто стояла и смотрела на Клэр. Та демонстративно вертела в руках смартфон и водила пальцем по экрану, но глядела только на меня.

— Это дилетантский подход, милая. А еще ложная скромность. Но если для тебя так важно — могу и не выкладывать снимок. Хотя и буду чувствовать, что мои подписчики недополучили порцию красоты и хорошего настроения.

— Выкладывайте, — отмахнулась я. — Но отметьте там адрес нашего «Шинтажа».

Она подмигнула, затем снова обняла за талию и повела в гостиную к накрытому столу, где уже сидела недовольная Маша и вилкой ковыряла по пустой тарелке.

— Нет, ты погляди на эти блюда от заморского шефа! — возмутилась богиня. — Лучше бы дома осталась, там и то веселее и печень уцелеет.

Моя тоже предательски заныла от одной мысли о таком количестве еды. И какой? Селедка под шубой, оливье, заливное с теми самыми морковными розочками, запеченая курица и много чего еще, будто сошедшего с картинки в соцсетях: «Праздничный стол моего детства».

— Надо этого шефа еще рулетики из ветчины научить делать, — продолжала бурчать недовольная богиня. — И «мимозу». Точно, познакомлю его с бабулей Выдры, та знает толк в доперестроечной еде.

— Мария, ты невозможна! — вдохнула Клэр. — Адам несколько месяцев изучал нашу кухню, хотел сделать приятное и удивить всех.

— Салат-коктейль, фламбе, омар — пролетариев удивить не сложно.

Маша наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

— Она это специально затеяла, чтобы подчеркнуть: эти ребятушки с городских окраин, их нечего баловать высокой кухней!

Клэр закатила глаза, взяла бутерброд со шпротами и откусила его, громко хрустнув поджаристым хлебом.

— Так мы и есть ребятушки с городских окраин, — я пожала плечами. — А кто-то живёт в доме без лифта и работает в автосервисе.

— А кто-то мастером эпиляции, — поморщилась богиня. — Нет, ну у всех нормальная работа: у Песца, у Выдры, у тебя, у Валька с бандой. Даже у Жеки и Рафика. А чем может похвастаться Маша? Она за день сделала пять зон подмышек и глубокое бикини, позор просто!

— По-моему, нормальная работа. Эпиляция — важная часть индустрии красоты.

— Ты точно как Клара, — с тоном «это был нож в спину, сестра» проговорила Маша и осушила бокал шампанского. Надо срочно найти Даню, пусть присмотрит за своей богиней, пока та все здесь не разнесла и не прибила Клэр.

Я походила туда-сюда по гостиной и выбрала себе место подальше от разгневанной богини и нарочно дразнящей ее Клэр, примостилась на самый краешек стула и разглядывала закуски и сложную сервировку. Что ж, вот и появился повод поблагодарить учительницу этикета, которая рассказывала обо всех этих ложках и вилках. Жаль, что приложить эти знания придется к оливье. Ден же подкрался и прошептал на ухо:

— Уже планируешь план побега?

— Пожалуй, нет.

Я повернулась к нему и поцеловала в щеку, затем улыбнулась, заметив ярко-алое ухо. Кажется, старший Дубровский в методах воспитания недалеко ушел от богини Махи.

— Точно? Тебе здесь понравилось? — в его голосе чудилось ехидство.

— Нет, — честно призналась я. Все это слишком дорого и помпезно для «простофиры». — Но быть без тебя мне нравится ещё меньше.

Эпилог

Новогодние каникулы закончились и я набралась смелости позвонить Доктору. Хотелось уже определиться насчёт штрафа: миллион — сумма нешуточная, с неба не свалится.

Док ответил далеко не сразу, разговаривал неохотно и пообещал заехать после обеда. Извелась бы от волнения, если бы не такой поток клиентов. Непосредственно в работе я уже не участвовала, но пристально следила за ребятами. Здесь же как: чуть ослабишь контроль — и сквозь наведенный лоск «Шинтажа» начинает проглядывать его истинное нутро. И даже запах перегара возвращается. Поэтому руку на пульс и не спускать! А еще со мной постоянно был Конни, маленький непоседливый щенок корги, который изгрызал дома все, если оставался один и грустно скулил от тоски. Конечно, с ним охотно соглашалась сидеть Клэр, но сразу после такой помощи Конни появлялся во всех ее соцсетях, где «помогал бабушке собирать лайки». А от всех моих претензий мачеха Дена отмахивалась, что ревновать глупо и любви много не бывает. С таким подходом страшно будет подпускать ее к внукам: избалует вмиг и засветит на весь интернет.

За всей суетой я даже не заметила приезд Дока, приняла его за обычного клиента и отправила в третий бокс, благо крыло у машины в самом деле оказалось смятым.

— Фира-Фира, ты снова навешиваешь ярлыки! — покачал головой Док. — Если приехал в сервис — значит клиент!

— Вы назовёте это «навешивать ярлыки», я возражу, что это «деловая хватка». Зря отказываетесь, мы бы быстро справились. И с хорошей скидкой.

— То есть это твое место: автосервис? — он задумчиво вытащил из портфеля конверт и повертел в руках. Отсюда я не могла разглядеть, что там, но размер солидный.

— Да, вдохновилась вашим примером и решила помогать людям. Но практики в тибетско-карельском ските, как и опыта кассира-маршруточника у меня нет, поэтому в коучи попасть не получилось. Отныне зовите меня: «Капитан Свеча»!

— Ничего себе! Тогда я просто вынужден отдать тебе вот это, — он все же протянул конверт.

Обычный, белый, из плотной бумаги, без единой надписи или штампа. Я кое-как разорвала его и вытащила лист с крупной надписью «Сертификат счастливого человека» и снимком, где мы с Деном целуется на балконе его квартиры.

— Просто вспоминай об этом, когда снова почувствуешь себя несчастной! С излечением, Глафира!

Доктор обнял меня за плечи и поцеловал в щеку.

— И помни, кто на самом деле самый главный властный негодяй в твоей жизни.

Здесь я была полностью с ним согласна: зачастую мы сами так умело портим себе жизнь, что никаким негодяям и не снилось.

Валёк и остальные как-то быстро закончили с работой и таращились на нас, Саня хлюпала носом, а кто-то шепотом строил предположения, каким именно способом Песец ушатает «этого перца», на что ему возразили: «а может и об абстрактной живописи лекцию зачесть».

Я пригрозила им кулаком, честное слово, скоро тоже начну их ушатывать или лекции читать. Потом чмокнула Дока и прошептала ему на ухо:

— Буду помнить, спасибо! И вы неплохой актер, правда. Все эти критики… они напрасно заклевали Славу Атома, зато дали миру Доктора Всё.

Он замолчал, будто собирался с мыслями, затем грустно улыбнулся:

— Иногда падение в яму — это переезд в уютный подвальчик, а не конец всего. Эта кошка, в честь которой тебя назвали, наверняка была на редкость сильной и доброй, Фира Сорока!

Почти сразу открылась дверь сервиса и в нее зашел Ден. Ой-ой, сейчас он увидит, как мы обнимаемся с Доком и подумает не то. Примерно то же самое, что и я, когда увидела Машу и Даню, только у меня сестры-близнеца нет.

Но Дубровский остановился всего на секунду, вытер ноги и подошел к нам и протянул руку Доктору.

— Спасибо за всё! Но полностью ваш ник должен звучать «Доктор Всё За Солидный Гонорар».

— Под стать качеству работы!

— Спасибо, спасибо, спасибо! — Валек вклинился между ними и тоже потряс руку Дока.

— Ты все-таки признал, что рад моему приходу в сервис? — удивилась я.

— Нет, но все братаются и мне стало скучно. Тем более ты же женщина, рано или поздно родишь, уйдешь в декрет, а тогда…

— Аха-ха-ха!

Я собрала сертификат, набросила пуховик, обняла Дена за талию и начала прощаться со всеми. Валёк, на которого неожиданно свалились обязанности управляющего и список того, что нужно сделать до завтра, обескураженно таращился на бейдж и попытался остановить меня:

— Что значит «Аха-ха-ха»? Вы же собирались пожениться летом, мне Маха проболталась, по большому секрету! А там детишки сразу, декрет, не захочешь и возвращаться в сервис!

Ден открыл дверь, пропуская меня первой и неожиданно бросил Вальку:

— Аха-ха-ха!

Content

Катя Водянова
СИНДРОМ ВЛАСТНОГО НЕГОДЯЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

Эпилог