Катя Водянова

ТЕПЕРЬ И У МЕНЯ ЕСТЬ БОСС!

Глава 1, в которой я нахожу работу и получаю должность «Бруни»

Пожалуй, это было самое странное из мест для собеседования. Больничная палата в травматологии, явиться в которую нужно ровно в двенадцать двадцать одну. Но что за жизнь без приключений?

Я зашла в отделение, тихонько подождала в коридоре и рывком открыла дверь палаты точно в назначенное время.

— Здрассти! — мужчина на кровати дернулся от испуга и поспешил спрятать под одеяло планшет.

— Здравствуйте! Мы же договаривались, что студенческая мелкота не тренируется на мне делать уколы! Я пожертвовал руку на благо медицины, — он показал синяки на сгибе локтя, — ноги хочу сохранить для себя! Возможно, найду себе жену, такую же рыженькую, вот как ты, но лет на десять старше, и зачем я ей такой покоцаный?

— Я по объявлению.

Мужчина смотрел и щурился. Кто его знает — почему, но я на всякий случай сощурилась в ответ, затем улыбнулась. И убрала улыбку. Вернула.

— А почему вы решили, что подходите для данной работы? — он чуть повернулся и прищурился на один глаз, над вторым же изогнул бровь. Просто чудеса владения мимикой!

— Чувствую, мы с ней созданы друг для друга! — я сделала моську точно по заветам Петра: послушную и чуть придурковатую. То есть сгладила свою врождённую придурковатость ровно в половину.

Работа мне была нужна. Без нее не получится накопить на обновки к началу учебного года и жилье в городе. Дед запретил идти официанткой в летнее кафе, а санитаркой уже мне не хотелось. Этот ИП Болдин — просто находка: работа временная, оплата хорошая и требования будто с меня списаны. А еще вакансию одобрил дедушка, проверивший Болдина по каким-то своим каналам.

— «Руководителю детективного агентства требуется помощник», — Болдин решил зачитать сам текст объявления, я же согласно кивала.

— Я решила, что вы не сторонник феминитивов, и ёмким «помощник» обозначили всю широту половой самоидентификации.

— «Активный, общительный, физически развитый человек не старше сорока лет». Черт, надо было указать — «и не моложе четырнадцати».

— Мне девятнадцать, — я решила уточнить на всякий случай.

— Ладно, в это верю, — он пригладил густую черную бороду и продолжил: — «Владеющий навыками оказания медицинской помощи…».

— Четвертый курс по специальности «сестринское дело».

— «… вождения машины….»

Я вытащила из кармана права и показала их. Новенькие, ещё и года не прошло.

— «… самообороны…», а ладно, это я на всякий случай написал, «… дедукцией и способностью поддержать беседу под стаканчик пенного. И личным авто».

— Это все я, Бронислава Горина. Будущий помощник частного детектива для агентства «Ватсон-Знатсон», временно дислоцированного в одиночной палате номер шесть травматологического отделения. Разрешите поднести утку и приступить к работе, сэр!

Глупо, конечно, но разочарование было написано на лбу Максима Ивановича такими крупными буквами, что пошутить, перед ожидаемым отказом — моя прямая обязанность.

Болдин поморщился и притянул к себе пачку сока.

Тоже мне, чудо-босс, мечта всех работников: темноволосый и светлоглазый, с короткой бородой. Одна рука в гипсе до самого плеча, ноги тоже загипсованы, вместо офиса — больничная палата. Правда, одиночная и с санузлом.

— Ну какая же ты «Бронислава»? «Брунгильда», скорее. Точно, буду звать тебя Бруней. Такая маленькая пухлая личинка валькирии.

— Хорошо, Максим Иванович.

Подумаешь, «Бруня», Ираида Сергеевна каждую пару говорила, что, учи патанатомию, не учи патанатомию, а кроме проститутки из меня никого не выйдет. К концу курса Бронислава Гориной отказали и в этом профессиональном определении и напророчили славную карьеру алкоголички, бомжующей по дачам. В общем, Болдину нужно постараться, чтобы меня довести.

— Бруня, скажуг честно, ты мне не подходишь, — он говорил и одновременно набирал текст на планшете, будто меня в палате не было. — Лучше пойди официанткой в детское кафе. Или аниматором-пчелкой. Листовки, там, раздавай. Я же пока поищу кого-то более адекватного и чуть старше четырнадцати. Вот, держи, купи себе слайм. Или спиннер. Или чем там сейчас дети увлекаются.

Он вытащил из тумбочки пятисотрублёвую купюру и протянул мне.

— Не могу брать деньги у одинокого пожилого мужчины, который ещё и бороду себе красит.

Я мигом выскочила из палаты, не дав Максиму Ивановичу возможности ответить, но он все равно крикнул в спину:

— И приходи лет через пять, непременно возьму на работу. Или женюсь.

Вот же! Я пронеслась по травматологии, попрощалась с медсёстрами и спустилась в буфет. Учеба в мед колледже давала серьезный бонус — знаешь координаты всех секретных точек с едой в любой из больниц города.

Честно отстояв очередь, я купила себе пирожок с повидлом, затем вышла на улицу и устроилась на скамейке. Сейчас чуть-чуть успокоюсь и буду звонить по следующему объявлению. А этот «жених» пусть ищет себе другого помощника, постарше. Этакую уже вылупившуюся из куколки валькирию.

В узорчатой тени дерева и с пирожком в руках сиделось очень хорошо. Кофе бы еще, но пирожок и расходы на маршрутку исчерпали мой сегодняшний лимит. А работы-то нет!

Когда смартфон закричал мелодией видеозвонка с незнакомого номера, я ответила машинально. И сразу же заметила испутанное лицо Болдина.

— Бруня! Как ты можешь есть такой огромный пирожок, когда дети Африки голодают! Срочно купи мне такой же и приходи! — он почти кричал, но в углах глаз залегли смешливые морщинки.

Я оглянулась по сторонам, поднесла экран к лицу и зашептала:

— Не могу, Максим Иванович, так они будут голодать вдвое сильней! Спасите детей, отрекитесь от пирожков!

После сбросила вызов и внесла номер в ЧС. В мире полно идиотов, а у меня сверхспособность их приманивать. Наверное, где-то в железах специальный феромон вырабатывается. Или, как говорит дед, дурак дурака чует издалека!

Почти сразу пришло сообщение с другого номера: «Бронислава вернись, я все прощу! Извинюсь, и снова все прощу! И ещё раз прощу, если будешь с пирожком!». Кто думает, что ЧС не безграничен, тот не знает Брониславу Горину. Новый номер улетел туда, а я доела пирожок и пошла к остановке. Надо выиграть битву за место в маршрутке, следующая через полчаса, замучаешься ждать.

«Бруня, к чертям пирожки! Расскажи, как ты узнала мое имя и секретный секрет бороды???» — пришло в следующем сообщении. Номер отправился туда, куда ему и положено, а я вклинилась в толпу ожидающих.

«Ты не можешь бросить старого больного человека умирать от любопытства!».

Могу, ой как могу. Для работы, значит, маловата, а для доставки пирожков — в самый раз? Нет уж! Бронислава идёт штурмовать маршрутку, «это Спарта!», уезжает сильнейший! Сильнейший из сильнейших — даже сидя.

«Бруня, отзовись! Твой босс в волнении аки Чёрное море!»

«Максим Иванович Болдин, 1987 года рождения, не женат, прописан: ул. Ленина, 44–65, место работы: ИП „Болдин“, пострадал в автомобильной аварии, в детстве перенес ветрянку…». Подумав, последнее я стёрла, выдает место, откуда я почерпнула сведения. «… Отстаньте!» — сбросила сообщение в мессенджере и выключила смартфон.

Включила его только вечером, все же с воспаленным любопытством столько не живут, и мой несостоявшийся секси-босс должен был успокоиться и не писать больше. Эх, видимо судьба против моей летней подработки. Переделав все домашние дела, я открыла соцсети и нашла страницу Максима Ивановича. Пролистала тонны его фотографий, где он сверкал своим торсом, загаром, бицепсами, выдернутым зубом мудрости… Фу, гадость, придет же в голову выложить такое? Сидит такой, печальный, в кресле, на вытянутой руке зуб.

Но открытием года стало не это, а мое фото. Страшное ещё, перекошенное улыбкой и до того дебильное, что завет Петра можно считать перевыполненным. Целую статью про меня накатать не поленился, гад!

«Сегодня в мою жизнь ворвалось маленькое рыжее нечто…»

От злости я аж яблоком подавилась и не сразу смогла вернуться к тексту. Впрочем, вначале шло долгое и нудное перечисление моих недостатков. Потому вторая часть статьи просто убила:

«… кажется, ну что интересного в этом малыше? Но приглядитесь внимательнее…»

Дальше шла ещё одна моя фотография, уже с чуть другого ракурса. Когда только нащелкать успел? И там лицо уже не казалось таким круглым, мечтательный взгляд устремлялся в неведомые дали, и даже веснушки походили на удачную находку стилиста. Такие снимки в журналах печатают, а не делают планшетом, имея в моделях Брониславу Горину.

«… добрая, веселая и невозможно очаровательная. На такой можно жениться лет через пять, завести детишек и знать, что роднуля ждёт тебя дома с горой оладушек, точно как у бабушки».

Пристрой Брутио в добрые руки, вот как это называется! Обидно, хоть плачь. Особенно комментарии, в которых теперь вовсю обсуждали мою внешность и условные оладушки. Даже один из бывших одноклассников отметился и написал гадость, правда, тут же огреб за нее от Максима Ивановича, но я закрыла страницу. Хватит.

Дед нашел меня на кухне, похлопал по плечу и сел рядом:

— Славка, чего грустишь? Работу не нашла?

Я мотнула головой.

— Тьфу ты! Мы с бабкой тебе поможем, отдыхай пока, а то осень начнется, снова учеба.

Сидеть у них на шее было стыдно. Бабушка с дедушкой и так меня с детства растили и поднимали вдвоем. Мама уехала на заработки в Италию, ещё лет тринадцать назад. Изредка звонит по Скайпу, хвастается новым домом, мужем-итальянцем и моим единоутробным братом двух лет от роду, обещает непременно приехать и забрать меня, но верится слабо. И к чему уже? Я ее почти не знаю, она — меня, а дедушку с бабушкой тоже бросать нельзя.

— Ещё поищу, — вздохнула я.

Дед кивнул и заварил чай. Свой любимый: на травах и с сушеными ягодами. Пахло так, что и самой захотелось.

— А Максимка что, отказал тебе?

— Ты его откуда знаешь?

Я выронила яблоко и пришлось лезть под стол, чтобы его вытащить.

— Так мы с его отцом, Иваном, лет пятнадцать в одной смене отработали. Не думаешь же, что я б тебя к незнакомому человеку отпустил? Увидел Максимкино объявление и подпихнул тебе. Я сейчас Ивану позвоню…

— Дедуль, не надо!

Этого ещё не хватало, чтобы дедушка меня на работу устраивал. К начальнику, который зовёт «Бруней» и рассуждает о том, как здорово жениться на мне через пять лет. Подумал бы, что к тому времени личинка уже вылупится, а с настоящей валькирией он может и не совладать. И она точно не станет жарить оладушки.

Дед почесал подбородок, допил чай и вышел из кухни, оставив меня чахнуть над смартфоном.

За окном уже стемнело, а из домочадцев не спал один Филимон, лениво вылизывающий лапы на соседнем табурете. Филька кот благородных кровей: светлый, почти золотистый, морда приплюснутая и уши чуть висят. Кто знает, почему его прежние хозяева выбросили, у нас кот ни разу не проказничал. Правда, мышей тоже не ловил, зато на руки шел охотно и в самые паршивые моменты жизни охотно дарил свою поддержку.

Я обняла кота, унесла его в спальню и легла на кровать, зная, что поверх одеяла непременно устроится теплый тяжелый Филимон. Утро же началось с сообщения: «Бруня, намеки излишни, жду тебя у офиса в восемь ноль-ноль».

Глава 2, в которой я вспоминаю всех дедушек и попадаю в настоящий офис

К «Ватсону-Знатсону» я добралась еще в семь пятьдесят, припарковала дедову «шестерку» и подошла к двери. Со стороны детективное агентство смотрелось не так уж и солидно: обычный подъезд с переделанными квартирами на первом этаже, в которых разместилась тьма-тьмущая офисов. Ремонт одежды, скупка электроники, парикмахерская, магазин рукоделия, продукты из Белоруссии и скромная вывеска с силуэтом сыщика. Я поднялась по ступенькам, после побродила по коридору, почти все двери в котором оказались закрыты. Дернула на всякий случай ту, что принадлежала «Ватсону», убедилась, что и она не готова распахиваться, и прислонилась к косяку. Ничего, сама пришла пораньше — сама подожду.

В восемь ноль три я начала нервничать, в восемь двенадцать — вышла на улицу, отошла от дома и села на одну из скамеек в тени большой вербы. Тонкие ветви нависали сверху и дарили иллюзию уединения. Я болтала ногами и представляла, будто бы сижу здесь совершенно невидимая для прохожих, могу наблюдать за ними и фантазировать о том, кто они по профессии.

Вот эта женщина в хорошем костюме, слишком закрытом для такой жары, с красивой прической, но руки отрываются от тяжеленных сумок — она похожа на учителя. За ней идет рабочий с металлургического комбината: как раз пришло время, когда выходит ночная смена, он успел переодеться и принять дули, но осталась специфическая темная «обводка» вокруг глаз. И женщина в яркой футболке — воспитатель детского сада, работает где-то неподалеку, с ней уважительно поздоровались сразу трое молодых мамочек, а их крохи кричали что-то вроде: «Здратути Никалавна». А вот этот улыбающийся бородач в инвалидной коляске — наверняка трудится частным детективом и ищет себе помощника.

— Бруня, солнце мое! Ты чего прячешься? Тренируешь навык «скрытный сотрудник»? Рановато для двадцати минут работы!

Коляска прожужжала моторчиком и чуть не отдавила мне ноги. Максим Иванович выругался и попробовал отъехать, но вышло так себе. Похоже, коляска хоть и навороченная, но слушалась его плохо.

— Здрассти, у нас пока и трудового договора нет.

— У-у-у, какая ты быстрая!

Проявив чудеса ловкости, он поджег сигарету и закурил, пуская клубы дыма. Вне палаты, отмытый, надухаренный и причесанный, Максим Иванович уже не смотрелся таким взрослым и строгим. Почему-то он напоминал одного хирурга, который заведовал нашей практикой. Тот постоянно улыбался, общался со студентами на равных и рассказывал всякие забавные и интересные истории из обширной практики.

— Бруня, Бруня, отставить! — он зажал сигарету губами и пощелкал пальцами прямо перед моим лицом. — Фу! Нельзя влюбляться в босса! Нихт! Быстро начинай думать в сторону будущего мужа или Соммерхольда!

Подавив желание стукнуть его сумкой, я натянула улыбку и ответила:

— Вы на деда Степана моего похожи, просто одно лицо!

Максим Иванович побелел и нахмурился, надо только чуть-чуть додавить.

— Умер он, пять лет назад. Курил по две пачки в день, пока с сосудами проблемы не начались. Вначале деду ампутировали палец на…

— Хватит! — шеф затушил сигарету и выбросил окурок в урну. — Два бруниных деда за один день — перебор.

— Простите, — я опустила взгляд, — просто гляну на вас — будто дед вернулся. Он такой классный был, научил меня корзины плести и собирать радиоприемник из подручных материалов. Дедулечка мой…

— Все, передумал, можешь влюбляться!

— В дедушку? Ой, — меня будто молнией прошло, — в смысле — два деда?

— В смысле твой дед позвонил моему отцу, тот мне, и завертелось. Твое трудоустройство вокруг меня.

Ой-два. Я спрятала лицо в ладонях. Просила же дедушку не вмешиваться, а теперь выходит, что устроилась на работу по блату. Нет, скорее — по принуждению. Стыд. Какой же стыд!

— Отставить киснуть! — Максим Иванович хлопнул меня по плечу. — Я еще не выдал тебе нужную закваску. Не переживай, помощник мне нужен дня на два, не больше. Вот снимут гипс — и я снова король мира!

— Э-э-э…

Сказать, что после снятия гипса он вряд ли побежит, или не стоит? Но шеф так сиял надеждой, предвкушением и радостью скорого избавления от навязанной Врун и, что я промолчала.

— Трудовой договор оформим, — быстро продолжил он. — Но официально ты — разнорабочий.

Вот! Проститутка не вышла, зато получился целый разнорабочий. И без капли патанатомии. Я просияла и всучила Максиму Ивановичу трудовую книжку. Он мне с неменьшим воодушевлением — тяжёлую связку ключей.

— И первым моим поручением станет подняться в наш офис и принести все документы, печать и удостоверение. Думаю, проще вынести все это сюда, чем меня — туда.

Логично. Максим Иванович весил килограмм восемьдесят-девяносто, даже с коляской мне не втащить его по крутым ступеням в помещение офиса.

Тем временем он почесал бороду, вытащил пачку сигарет, повертел в руках, поморщился от моего вздоха, спрятал и отправил мне видеовызов с еще одного номера. Я ответила, все равно предугадать, как и понять выходки шефа не под силу простому смертному.

— Так, теперь включай режим «шутер», — он вытянул вперед руки и зловеще скрючил пальцы правой, свободной от гипса. — Играла в такое? Во-о-от! Я твой оператор, ты — мой аватар. Включи фронтальную камеру, смартфон перед собой, будешь снимать все происходящее, слушать мои указания, и следи, чтобы в кадре всегда была рука.

Кажется, Максим Иванович неспроста не мог найти себе помощника. С такими-то странными требованиями и поручениями. Но деваться особенно некуда, я переключила камеру, вытянула вперед руку и потопала к офису.

— Правее, правее, учти, у меня зажат «шифт», ты крадешься и не можешь перейти на бег! Держись тени, там на входе босс-цербер, мы должны пройти его незамеченными!

Он с таким восторгом играл в Брониславу, что даже я улыбнулась. Конечно, не самый придурковатый из моих начальников, но определенно в топ-пять.

— Бруня, что за баг? Я уже раз семь прыжок нажал, а ты просто перешагнула через порог!

— У вас джойстик заедает, Максим Иванович!

— Пиу-пиу, — почти крикнул он, — мы прошли контрольную точку! Отлично, теперь левый поворот, крадемся вдоль стены…

Я так увлеклась квестом, что чуть не врезалась в уборщицу.

— Куда прешься по чистому? Видишь, закрыто все и откроется только в девять!

Плотная женщина чуть за пятьдесят в синем хирургической костюме нахмурилась и уперла руки в бока. Насчёт «все откроется» она лукавила: в продуктовом уже толпились люди, как и в ремонте одежды.

— А-а-а! — раздался крик Максима Ивановича. — Бруня, ты убита! Возвращайся к контрольной точке и попробуй пройти коридор еще раз.

— Максим, ты что ли? А я-то думаю: голос знакомый, а самого не видно…

Уборщица улыбнулась, бесцеремонно выхватила у меня из рук смартфон и через мгновение уже болтала с Болдиным, расспрашивала о здоровье, делах, здоровье мамы, ее делах, сестры… или рассказывала о своей сестре? Здесь немудрено запутаться. Спустя пять минут я деликатно намекнула, что Максим находится в шаговой доступности, а мне не очень удобно торчать посреди коридора. Уборщица буркнула что-то и важно пошагала к выходу, освободив путь к «Ватсону».

— Читерство, но ты прошла этот уровень, — шеф говорил почти шепотом. — Теперь открой дверь, набери код отключения сигнализации… Меня атакуют, скоро выйду на связь!

На заднем плане послышался зычный голос уборщицы, и шеф отключился, оставив меня наедине с квестом.

«Ватсон-Знатсон» охраняли сразу три замка, с разными ключами и крепкая металлическая дверь, почти сейфовая. За такой бы золотой запас прятать, а не переделанную малосемейку. И темную к тому-же. Мрачные серо-синие стены, множество картин в деревянных рамах, шкаф, сделанный под знаменитую красную телефонную будку и ещё один силуэт сыщика над рабочим местом. Там же висели копии лицензии частного детектива и удостоверения. А ещё — диплома юридического факультета и свидетельства об окончании каких-то специальных курсов. Сразу видно — солидная контора, с солидным боссом. Правда, из работников у «Ватсона» одна я, но если не ввести код от сигнализации — добавятся ещё сотрудники вневедомственной охраны. На то Максим Иванович и надеялся, раз не сказал цифры.

Я подошла к пульту и уверенно ввела «2212» и написала шефу, что если его аватар скрутят охранники — кому-то придется носить мне передачки и оправдываться перед дедом.

«Бруня, ты меня путаешь! Откуда знаешь код??? Или Евгения Владимировна снова приклеила бумажку с ним на пульт?»

«Я не знала, я закрыла глаза и натыкала!»

Тоже мне, тайна века. Да в этом офисе только таблички «Baker street 221b» и не хватало. А «Ь» — это либо «2», по номеру буквы в алфавите, либо «і», потому что на большее фантазии у создателя «Ватсона-Знатсона» бы не хватило. Нет, был ещё вариант с датой рождения Максима Ивановича, но пульт как-то приветливо замигал лампочками, и я не стала подбирать другой вариант. Но на всякий случай подошла поближе к окну: если замечу машину охранников — успею перебежать в продуктовый, пусть разбираются с шефом на тему ложного вызова.

Сам офис выглядел не слишком обжитым: красиво, аккуратно, мебель новая, но как-то стерильно. Возможно, Максим Иванович такой аккуратист, возможно, здесь все убрали за время его болезни, а возможно, «Ватсон» — не слишком востребован. В самом деле, ну сколько дел у частного детектива в нашем почти-милионнике? Я, пока дед не подсунул это объявление в интернете, даже и не догадывалась, что такие конторы реально существуют где-то под боком.

Из общей «вылизанной» картины выбивались только две детали: рамка с фотографией и визитка, снаружи приклеенная к ящику стола. «В непонятной ситуации звонить Даниле Сергеевичу Г.», и два номера телефона. Один стационарный, другой — мобильный.

На снимке же изображался косплей «Мстителей»: Максим Иванович в облике Тора обнимал за талию Алую Ведьму, ее же за плечи держал «Локи». Все широко улыбались и выглядели счастливыми, но мужчины будто бы пытались перетянуть рыжеволосую девушку. Я чуть наклонилась и рассмотрела снимок поближе. На руке у «Ведьмы» сверкало кольцо, как и у «Локи». А вот шеф здесь был ещё со светлой бородой. Эх, не все просто с этой троицей. Точнее — четверкой. На заднем плане, скрытый в тени, обнаружился третий мужчина. Невысокий, плотный, в толстых некрасивых очках. Брюс Баннер не в режиме Халка? Случайный прохожий?

Смартфон завопил, оповещая о вызове от Максима Ивановича, поэтому я снова активировала «режим шутера» и приготовилась по команде брать документы и печать.

Глава 3, в которой я расскрываю личные тайны

Спустя почти час, за который режимы «игры в Бруню» успели смениться несколько раз, а от «дай мне панораму» уже кружилась голова, мы все же разобрались с документами. Теперь я официально числилась сотрудником детективного агентства. Да, разнорабочим, но это же такие мелочи!

— Собственно, помощник мне не особенно и нужен, — не знаю зачем, но Максим Иванович начал оправдываться за мое трудоустройство. — Дел у «Ватсона» не так много, и берусь я далеко не за все. Но сейчас подвернулось особенно вкусное, а встретится с заказчиком и начать расследование — никак. Поэтому ты несколько дней поработаешь моим аватаром, и все! Бруне деньги на новую куклу, мне — свобода.

Давай, Слава, скажи ему! Набери воздуха и как на духу. Но Максим Иванович снова так светился надеждой, предвкушением свободы и выздоровления, что язык не повернулся. Нет, надо сказать. Хотя бы намекнуть.

— Знаете, — я разглядывала свои кеды. Те точно не сияют надеждой и ожиданием выздоровления, — это не так быстро. Столько недель без движения… Возможно вы и не пойдете так сразу.

— Бруня, фу, мне вчера родители помогали принять душ. Это не тот опыт, который хочется повторять на постоянной основе. Будем придерживаться позитивной линии мышления!

— Как скажете. Кто начальник, тому и виднее. Это так, в порядке предположений.

Он фыркнул и бодро покатил к стоянке, напевая под нос. Я шла следом, смотрела по сторонам, пока не заметила женщину, следящую за нами с балкона ближайшей многоэтажки. Та приложила палец к губам, ткнула в сторону Максима Ивановича и изобразила, будто качает младенца. Ага: «мама всегда настороже», понимаю. Мои бабушка с делом такие же. Затем она помахала рукой и скрылась. Зато понятно, как шеф сюда добрался: офис просто располагался рядом с домом, а из подъезда, наверняка, помогли выйти родители.

— Какой из этих крутейших суперкаров повезет меня на встречу?

— Кузов слегка ретро, но под капотом там…

Максим Иванович затормозил и повернулся ко мне. Вот сейчас будет ещё более неудобный момент, чем с рассказом о гипсе. К чему я вообще завела разговор о капоте? Давай, Слава, расскажи свою историю.

— О-о-о, — шеф крутанулся на месте и восторженно сделал несколько снимков. — «Победа»! Вот это ретро, вот это красота! Сто лет мечтал прокатиться на такой!

На стоянке действительно стояла ярко-бирюзовый кабриолет «ГАЗ-М-20», такой блестящий и чопорный, что у меня ладони постоянно потели, пока парковалась.

— У меня такое ретро, которое ближе к «отстой», чем к «ух ты ж крутота».

Пока Максим Иванович пытался расшифровать эту фразу, я обошла свою «шестерку» и открыла ее ключом.

— Да ладно, нормальное «ух ты!», — он доехал до задней двери, вздохнул и направился к переднему месту для пассажира. Я влезла в салон и до упора сдвинула сидение назад.

— Эх, машина-песня, машина-миф! — продолжил шеф. — «Лада Седан! Баклажан!» У меня такая же была, только белая.

Максим Иванович, настоящий секси-босс, с торсом, крашенной бородой и с собственным детективным агентством настолько не вязался с «Ладой-седаном», что на секунду показалось, будто он издевается.

— Да-да, я простой парень, могу и огород вскопать и даже козу подоить, — он широко улыбнулся и подвигал бровями.

Затем выдохнул, ухватился за сидение здоровой рукой и загипсованной правой и попытался влезть в салон. Я обошла машину и по мере скромных сил включилась в процесс, чтобы создать «активную видимость инициативы», как говорил дед. Главное — не дать Максиму упасть, а если перебраться не выйдет — «игра в Бруню» просто расширит свою географию, а шеф испробует на себе обязанности удаленного оператора.

Но Максим Иванович смог подтянуться и перебросить тело, пусть и частично опирался на левую, загипсованную только в районе голеностопа ногу. Я выдохнула, помогла ему усесться и пристегнула ремнем, после крупно написала на листке группу крови и резус-фактор шефа и булавкой приколола к его футболке.

— Бруня, это что?

— На всякий случай. Будем считать это оберегом.

— Лист?

— В случае аварии всяко полезнее кроличьей лапки, зуб даю!

Кажется, мне всё-таки удалось слегка припугнуть его. После «игр в Бруню» никто не останется безнаказанным!

— Напиши там ещё номер моих родителей и Ангелины Шепетько, я продиктую!

Максим Иванович широко и белозубо, почти по-голливудски улыбнулся, сложил коляску и ерзал на месте, пока я пыхтела и укладывала ее в багажник. Кажется, ему не слишком приятно чувствовать себя беспомощным и принимать помощь от девчонки. Как же: молодой мужчина, высокий и сильный, — качалкой-то точно не пренебрегает, вон какие плечи и живот не висит, — а превратился в беспомощного инвалида, пусть и временно.

Я вздохнула, обошла машину и села на место водителя. Пристегнулась и завела мотор, после включила заднюю передачу, проверила по зеркалам, нет ли помех, оглянулась и начала медленно выезжать из ряда.

— Это все лишнее, Максим Иванович!

— Как, как лишнее? Родители должны знать, как были неправы, когда убеждали взять на работу внучку Семеныча. Ангелина же — это такая конфетка, что ее номер не должен пропасть! Пусть после моей кончины кто-то другой станет чулочку счастливее!

От этих рассказов о Ангелине и ошибках родителей я недожала газ, машина дернулась и заглохла.

Вот так и знала: сделаю все не по правилам и «Федор Аркадьевич» никуда не поедет. Мысленно я воззвала к капризному стартеру и повернула ключ в зажигании. Несколько недовольных порыкиваний — и мотор снова заглох. Между тем я успела немного выползти из ряда и частично загородила дорогу. Не поездка — сплошные нервы.

— Не волнуйся, Бруня! — шеф хлопнул меня по плечу. — Я, как истинный джедай, буду толкать «Ладушку» силой, а ты рули!

Он вытянул руку вперед и скривился, будто от напряжения. Мотор же снова фыркнул и заглох. Все, нужно идти на крайние меры. Я наклонилась поближе к рулю и четко произнесла:

— Доброго вам дня, Федор Аркадьевич! На улице солнечно, доллар снова подрос, а у деда никак не всходит картошка.

После повернула ключ и наконец-то услышала звук нормально работающего мотора. Медленно отпустила сцепление и тронулась с места под оглушительный гудок только въехавшего на стоянку автомобиля. Да, знаю, знаю, Бронислава не самый скоростной водитель, зато аккуратный. Пока я выруливала и освобождала проезд, Максим Иванович успел открыть окно и высунуться наружу с криком:

— Э-э-э! Не пугай Федора, иначе мы вообще не поедем!

Не знаю почему, но «сигнальщик» впечатлился и даже немного сдал назад, чтобы мне было проще выехать. Максим Иванович же победоносно задрал подбородок, будто то, что мы все же покинули стоянку — его заслуга, за которую нужно орден выдать, не меньше.

— Когда слышишь дудильщиков, — он чуть повернулся, чтобы видеть меня, — проверь, не создаешь ли аварийную ситуацию. Если нет — то мысленно шли их поглубже. Можно и не мысленно, но если с тобой в салоне сидит какой-нибудь левый бородатый бугай. Или пусть муж купит тебе машину подороже — будешь ездить в тишине. А девчонка на отечественной развалюхе, — без обид, Федор Аркадьевич, вы молодцом! — всегда собирает себе все внимание.

Я вздохнула и целиком сконцентрировалась на дороге. Муж. Какой там муж. Не думала и не хочу думать в эту сторону. Я в институт собираюсь, заочно, правда, специальность еще не выбрала. Смогу работать и сама платить за обучение. Нет в моих планах мужа, короче говоря.

Одногруппница вот так выскочила, теперь супруг ей не дает встречаться с подругами, контролирует страницы в соцсети, довозит до колледжа и забирает после учебы, и не дай бог та хоть на минуту задержится. Он даже мне звонил, разбирался, я-то у многих в контактах как «Слава», а то и «Славик» записана. Подозрительный субъект, как не погляди.

Девчонки завидуют такой заботе и вниманию, говорят, это и есть любовь и серьезный подход к отношениям. А по мне так больше тюрьму напоминает, лучше уж несерьезный муж, вроде Максима Ивановича, чтобы и посмеяться вместе и отдохнуть, а не звонить подружкам, пока супруг в душе.

А еще лучше — вообще о муже не думать, ближайшие несколько лет. Ну правда, какой мне муж? Только на прошлых выходных «Гарри Поттера» перечитывала.

Пока мы стояли на светофоре, шеф вертел в руках пачку сигарет, но прикуривать при мне не стал, уж не знаю, боялся ли нового рассказа про покойного деда или просто не хотел дымить.

— Не мне обсуждать чужих тараканов, но почему «Федор Аркадьевич»? — все же спросил он.

Я вздохнула, набралась мужества и начала рассказ.

— Когда только начинала водить, я жутко нервничала, не могла даже от дома отъехать. Это в деревне-то! Валится все из рук, машина глохнет, по педалям не попадаю. Хотя знаю все, что нужно делать, и в автошколе была одной из лучших учениц, а здесь ступор полный. На инструктора у нас денег не было, у деда времени нет, ему бы с хозяйством справиться. И тогда наш сосед, Федор Аркадьевич, начал со мной ездить. Он старенький совсем, почти девяносто лет, инсульт перенес и двигался с трудом. Но соображал получше нашего.

Загорелся зеленый свет, и я тронулась, чтобы не создавать пробку на перекрестке, после продолжила.

— Вот мы и ездили: вначале до магазина, затем — в сельсовет, до леса, посмотреть, не зацвела ли липа, на самую окраину города, а после уж до больницы или моего колледжа. Федор Аркадьевич всегда мне подсказывал, что и как делать в сложной ситуации, никогда не кричал и не ругался, даже колесо менять научил, на всякий случай. А ещё твердил, что пока он со мной в машине — ничего плохого не случится. И что даже после смерти будет за мной приглядывать, пока не освоюсь. Но только чтобы я всегда с ним разговаривала. Осенью Федор Аркадьевич умер, не перенес очередной инсульт, а я вот…

Слезы потекли по щекам, но мы уже добрались до места, поэтому я припарковала машину и только потом полезла в бардачок за салфетками. Но Максим Иванович успел раньше — выудил из своей сумки пачку одноразовых платков и вытер мне слезы, затем закрыл нос и приказал:

— Сморкайся! Чтобы с соплями все огорчение вылилось! Давай!

И фыркнула и отобрала у него платок.

— Зря, отличный метод! — шеф положил руку мне на плечо. — И не переживай больше: ты отлично водишь, уверен, Федор Аркадьевич тобой гордится даже с того света. Черт, почему у меня не было такого деда, а только отец, который отходил насосом за потерянное колесо? Ну не заметил я того «упавшего копа», не заметил… Все, Бруня, даю команду не киснуть! Теперь нам нужно добраться до места встречи с клиентом, и считай миссию частично выполненной!

Глава 4, в которой я ем суп и работаю аватаром

Усадить шефа в коляску оказалось сложнее: он чуть не упал на асфальт, но все же удержался, и я вовремя подвинула коляску.

— Кажется, я поторопился выходить из больницы, — он растерянно пригладил бороду, перепел дыхание и в который раз вытащил сигареты. Затем съехал с дороги на тротуар, откатился в тень дерева и присоединил к пачке зажигалку.

— Вот и дед Степан также, бывало, выйдет на лавочку, закурит свой «Белогорский табак» и дымит, пока в кашле не зайдется.

Максим Иванович попытался взглядом поджечь и закурить меня, пока тоже куда-нибудь не зайдусь, но пачку спрятал. В честь небольшой победы я всучила ему пакет карамелек и небольшую пачку семечек. Дед Семён на таких только и держался, зато уже лет пять не курил, как раз на похоронах другого деда и бросил.

Шеф быстро списался с кем-то, съел пару конфет и уверенно пожужжал к бизнес-центру, там в пристроенной части располагалась пиццерия «Джон Кноу. Агритт» с кучерявым улыбающимся парнем на вывеске. Одна из самых популярных сетей ресторанов быстрого питания и доставки еды, этот «Джон». Для меня дороговатая, но с месяц назад покупала в одном из павильонов бургер — оказалось очень вкусно. «Агритт» же — заведение посолиднее, с большим залом, хорошей кухней и шоу-программой, если верить моим однокурсницам, я по таким местам не хожу. Но ресторан на слуху, от недостатка посетителей не страдает, и вроде бы они строят ещё одно здание, в другой части города. Но упоротость названия натолкнула меня на одну дикую мысль:

— Это ваша сеть, Максим Иванович?

Он отчего-то вздрогнул, затем улыбнулся и махнул рукой на вывеску.

— Не только. Мы открывали «Джона» втроём: я, Витька и Жанна. Леня тоже помогал, но по мелочи.

Не в его характере пахать с утра до вечера, а на первых порах только этим мы и занимались. Я организовывал, утрясал формальности, занимался закупками и бухгалтерией, Жанна — готовила и набирала сотрудников, она богиня кулинарии и кадровых вопросов, а Витька занимался доставкой и всем остальным. Потом уже раскрутились, стали отдаляться друг от друта. «Агритт» — детище Жанны и Витьки, я постепенно отделился и занялся «Ватсоном», но все равно эти двое спихнули на меня бумаги и проверку бухгалтерии.

Максим Иванович рассказывал и хмурился, будто за всем этим скрывался ещё один пласт истории. Наверняка очень личный. Пока я пыталась придумать, как сменить тему, шеф продолжал:

— Год назад Витьки не стало, а мы с Жанной окончательно разбежались, теперь общаемся только по делу. Но формально я до сих пор совладелец «Джона».

— И название, наверное, вы придумали.

Максим Иванович поехал ко входу в пиццерию, а я топала следом, прикидывая, как можно втащить коляску на второй этаж веранды по тьме-тьмущей ступенек.

— Да, — шеф повернулся и почти просиял. — Здесь такая игра слов. Помнишь же, «Ты ничего не знаешь, Джон Сноу».

Конечно, помню. «Песнь льда и пламени» я читала, потом смотрела на смартфоне сериал. Боюсь, включи я его на компьютере или телевизоре, бабушку и деда бы на скорой увезли.

— Так вот, — продолжил он, — «Джон Кноу» — это как бы «Джон знает». А «Агритт» — «Игритт» и одновременно отсылка к игровым терминам.

— Максим Иванович, я по вечерам занимаюсь на онлайн-курсах английского, даже нашла себе носителя языка, прямо из Великобритании, мы раз в месяц разговариваем по «Скайпу», денег тратиться прорва, но результат неплохой. Не хотите со мной?

Он фыркнул, затем хлопнул меня чуть выше локтя.

— Название не должно быть правильным, только звучным! А теперь снова активируем режим «шутер», ты встретишься с клиентом и убедишь его подождать немного, пока я забираюсь вверх. Или не встретишься, возможно, он и не такой пунктуальный, чтобы приходить за двадцать минут до назначенной встречи.

Не представляю, как шеф планирует взобраться наверх: вход в ресторан располагался на втором этаже, добраться куда можно было только через уличную лестницу, на которой не было ни намека на пандус.

— Нету ножек — нету пиццы? — я вспомнила фильм про инвалида. Некорректная шуточка как нельзя лучше характеризовала мое настроение и отношение к доступности среды и лучшей в городе, если верить вывеске, пиццы. А ещё очень есть хотелось, на худой конец — выпить чашку чая или кофе.

Максим Иванович нахмурился и буркнул что-то под нос, после набрал кого-то и приказал активировать режим «шутер».

— Сейчас дойдешь до контрольной точки, там переведёшь камеру в режим «от третьего лица» и убрунишь суш, салат десерт и кофе. Я буду следить! И не волнуйся, это за мой счёт.

— Я не гол…

— Даже не спорь с боссом! Посмотрите-ка на нее: все хотят суп, а она нет! Часики-то тикают. Не съешь суп в обед, так и останешься голодной до вечера. Дал бог еды, даст и аппетит! Надо есть пока молодая, после тридцати поджелудочная уже не та.

Он почти пихал меня в сторону лестницы, продолжая болтать эти глупости. Даже неудобно стало: проработала полдня, а уже кормят, ещё и бесплатно.

— Очень властный вы начальник, Максим Иванович!

— Этого не отнять. И учти, там все считают тебя моей девушкой, которая мечтает съездить в Лондон. По возможности никого не переубеждай, на вопросы отвечай уклончиво. Потом все объясню.

* * *

В принципе, должностной инструкции разнорабочего-помощника мне не выдали, поэтому «побыть девушкой» вполне вписывалось в трудовой договор. Тем более побыть на словах, без каких-то там поползновений со стороны шефа. Поэтому я покивала, вытянула левую руку перед камерой и пошагала по лестнице. Кто думает, что это глупо, тот не раздавал листовки в костюме капель в нос. Тех, которые с морской водой.

Дверь «Агритт» открывалась легко, почти без усилий. На входе меня смерил взглядом охранник, а подбежавший официант повел к свободному столику, что странно, будто сама бы не разобралась: в одиннадцать утра посетителей в ресторане почти не было. Но интерьер здоровский: светло, просторно, все сделано в стиле «фэнтези-таверна», картины всюду, почти все — на тему «Игры Престолов», на одной из стен нарисован огромный дракон, возле каждого стола — имитация железного трона, очень грубая, но узнаваемая. Остальные же три или шесть стульев были обычными, деревянными. Все новое, чистое, аккуратное, есть сцена для музыкантов и танцпол. Не даром такое популярное место: поймали волну, можно сказать. Я и то не удержалась: уселась на «трон» и сделала селфи, объяснив Максиму Ивановичу, что тренирую режим камеры «от третьего лица».

Официант наблюдал за этим с выдержкой британского гвардейца и улыбался. Затем оттарабанил заученные фразы, вызвав у меня приступ зависти — вот повезло человеку найти нормальную работу, он не аватар, не личинка и не чья-то девушка, потерпел немного, понаблюдал за идиотским восторгом посетителей — и свободен. С другой стороны — мне надо терпеть одного шефа, а ему — нескончаемых поток уникальных, задорных и странных людей, вроде меня.

Пока я разглядывала принесенное меню, а официант получал ЦУ от Максима Ивановича, чья властность, как оказалось, распространялась не только на меня, в зал ворвалась «Алая Ведьма» с той самой фотографии из офиса. И, признаться, без тематического костюма она выглядела ещё лучше: каштановые локоны до самой талии, «модельная» фигура и такая же осанка, огромные глаза и красиво очерченные губы. И даже беспощадный солнечный свет не выявлял в ней косметологических улучшений, только лёгкий макияж. «Ведьма» на ходу дала указание официантам расставить стулья ровнее, заметила меня и сразу же подошла.

— Добрый день, Макс предупреждал о вашем визите. Жанна, — она улыбнулась и села за свободный стул. «Ведьма» смотрела доброжелательно, с каким-то затаенным, почти материнским сочувствием. А ещё на ее пальце не было обручального кольца. Успела развестись? Или все же была женой того самого погибшего Вити? Надо как-то аккуратно разузнать.

— Бронислава Горина, временно исполняющий обязанности аватара Максима Ивановича Болдина! Ответственно заявляю, что сейчас активен режим «шутер», и мои руки контролирует оператор!

— Макс, твои шуточки! — она обошла стол, заглянула в экран моего смартфона и громко произнесла: — я прикажу своим, тебя сейчас поднимут. Нам многое нужно обсудить.

Шеф нахмурился и почесал кожу справа над бровью. Как будто бы и не рад компании Жанны.

Она же поправила волосы, на мгновение открыв несколько тонких шрамов на виске. Ещё красных, не успевших побелеть и слиться с кожей. Схожие уходили и под манжету блузки справа. Я разглядела самый их краешек, и теперь не могла выбросить из головы. У Жанны — следы недавних травм.

Максим Иванович весь переломан, а Виктор, третий из компании, вовсе погиб. Возможно, во мне бунтует скрытая детективщица, но все это выглядит донельзя подозрительным.

Жанна перекинулась с шефом парой фраз, затем сбросила вызов. Я же убрала смартфон с печальным: «Прощай, Джейк Салли».

— Аха-ха-ха! — она рассмеялась и жестом поманила официанта, — Гриша, возьми Игоря, Данила и кого-нибудь ещё и поднимите сюда Максима Ивановича.

Затем снова села напротив меня и продолжила:

— Забавно, что этим летом Макс собирался установить здесь специальный подъемник для инвалидных и детских колясок, теперь, видимо, придется поторопиться. А теперь я понимаю, на что вы смогли поймать этого старого холостяка.

— Это не я, это все дед, — честно призналась я, чувствуя, как уши и щеки заливает краской. Ну где Слава Горина, а где Максим Иванович? Делать ему больше нечего, кроме как интересоваться студенткой медколледжа с неклассической внешностью и ещё более неклассическим чувством юмора. Но, кажется, про деда я зря ляпнула, надо срочно исправляться.

— Ну, знаете, такой со шрамами поперек щеки, он сказал, иди, Джейк Салли, то есть Максим Болдин, внедрись в племя местных, вот твой аватар! Но вместо высокого синего хвостатого мужика выдал ему меня.

Жанна снова рассмеялась и попросила стоявшую в стороне девушку принести нам кофе и десерт. Черт, а я уже настроилась на суп, но наглеть и просить первое, второе и компот, не стала.

— А я и не верила, что однажды Макс найдет себе кого-нибудь для длительных отношений. Тем более сейчас. Он такой странный в последнее время, вы не замечали?

Чтобы это заметить, мне нужно знать, какой шеф обычный, нормальный, так сказать.

— Ну-у-у, — протянула я, принюхавшись к запахам из кухни, — он называет меня «Бруней», как сокращение от Брунгильды, личинкой которой я являюсь. Это странно?

— Валя, — Жанна протянула мне руку, — полноценная валькирия, будем знакомы. Нет, это как раз в стиле Макса. Но вот то, что он никому не рассказал о новой девушке и то, что запретил навещать его в больнице — странно. Вы не знаете, почему он так поступил?

Да откуда бы? Я выпустила всю свою придурковатость и помотала головой. Вот почему медсестры сказали, что его никто не навещает, только родители раз в несколько дней.

— Возможно, на что-то обиделся? Макс не рассказывал? — продолжала выпытывать она.

— Ни слова плохого о вас не слышала, — выдала я чистую правду. Настойчивость Жанны уже начала напрягать, тем более мы с шефом не обговорили детали нашей легенды. Не так просто играть роль девушки, если знаешь человека несколько часов.

После этих слов подошел официант, тот самый, который получил указания от Максима Ивановича, поставил передо мной тарелку супа и небольшую плетеную корзинку с небольшими, ароматными булочками. Темные кругляши пахли тмином и бородинским хлебом, светлые, золотистые, хрустящие даже под взглядом — обжаренным луком и немного сыром. Светлый кремообразный суп — белыми грибами и специями.

Не знаю, как там положено вести себя невесте самого Максима Ивановича, возможно, ей надлежит подпитываться позитивной вибрацией вселенной, но у меня молодой растущий, хоть чаще и вширь, организм, с крайне слабой силой воли. И хлебному искушению он противиться не может. Как и суповому соблазну.

Ложка, другая, и мир временно потерял Славу Горину. Жанна наблюдала за мной, не отрывая взгляд, даже кофе свой не трогала. Легенда трещала по швам, поэтому часть супа все же пришлось оставить.

Зато тирамису я слопала целиком. Ну в самом деле, когда ещё съем десерт в ресторане! На выпускном в колледже? И то, не факт.

— Красиво здесь, — я решила вывести Жанну из упора, заодно и сменить тему. — Атмосферно.

— Идея Вити и Макса. Но Макс постепенно отходит от дел, сериал однажды закончится, думаю, сделать здесь ремонт и все обновить. Нужно все время двигаться вперед, да и надоело бояться возможного иска правообладателей. Как думаете, какой стиль подошел бы нашему ресторану?

Тоже мне, вопрос за триста, хоть и с подвохом. Кажется, Жанна хочет прощупать девушку Макса. Но мне ж не жалко! Понять бы, чего она от меня ждет. Вряд ли откровений о стиле «лофт» или «кантри», или там «прованс», одинаково милых моей неокрепшей во вкусе душеньке, поэтому пусть будет столовая нашего колледжа.

— Ну… светленько здесь, мне нравится, стены бы еще в персиковый перекрасить, бордовые занавески, букетиков с цветами побольше…

Фикус в углу — перегиб или нет? Думай, Слава, думай!

— Я у мамы медсестричка и не очень разбираюсь в дизайне, — вот, нормальное завершение описания, все же с фикусом был бы перебор.

— Лечить людей — это же здорово, хорошая профессия, жизненная.

Угу, ещё б была денежной — я бы чувствовала себя намного лучше.

Тем временем четверо запыхавшийся официантов втащили в зал Максима Ивановича. Он ругался, требовал поскорее поставить его на пол и срочно подать стакан газировки. Я помахала шефу, быстро допила на кофе на случай, если надо будет приступить к работе и подскочила ближе, неловко обняла Максима Ивановича и потерлась носом о его щеку.

— Ты ж моя лапа! — он тоже обнял меня за плечи и запечатлел поцелуй в воздухе, рядом с моей шеей.

К его чести, шеф прикасался деликатно, без лишних нежностей. Так мог вести себя старший брат или старый друг, но Жанна все равно нахмурились, когда заметила наши объятия. Чувствовалось, что я близка к провалу, понять бы, по какому из швов трещит легенда.

Наверное, по всем. Сложно представить такого всего из себя секси-босса рядом с какой-нибудь Бруней. Намного проще он представляется рядом с какой-нибудь Жанной. Или любой из этих высоких симпатичных официанток. Интересно, как он собирался выкручиваться с девушкой, если бы не вмешался дед, и помощником бы стал мужчина? И зачем гипотетическая девушка при такой красивой вполне настоящей подруге?

— Максим, нам нужно поговорить, — Жанна оттеснила официантов и повезла коляску с шефом в другой конец зала.

Я же села за ближайший столик, заткнула уши наушниками и сделала вид, что слушаю музыку, даже покачивалась в такт. Вначале шеф и его подруга говорили тихо, и до меня доносился неразборчивый бубнеж, потом страсти накалились, и Жанна сорвалась первой:

— Макс, оставь ребенка в покое! Сходишь с ума — сходи! Но не надо рушить жизнь другим. Она же маленькая совсем, из бедной семьи, одежды нормальной нет, ты бы видел, как она на суп набросилась!

Э-э-э, это про меня? Подумаешь, не позавтракала, так на работу торопилась, нервы опять же… И одежда нормальная, пусть и куплена на распродаже.

— Жанна, сядь! — голос шефа звучал непривычно резко и холодно. — Не твое дело, с кем я встречаюсь.

— Мое! Если это маленькая девчонка, которую помани сладостями и туманными посулами — и распоряжается, как хочешь. Что ты ей наплел?

Ничего себе!

Я толкнула ближайший стул, тот с грохотом повалился на пол, разом собрав на себя все внимание.

— Простите, — я подняла его и поставила на место.

— Дай карту, живо! — Жанна протянула руку, на которую Максим Иванович нехотя положил пластиковый прямоугольник. — Сам должен был так сделать.

Она подбежала, схватила меня за руку и потащила к выходу. Я поймала взгляд шефа, но он только кивнул. Зря, я хоть и личинка валькирии, от Жанны бы отбилась. И от тех двух официантов, что отираются рядом со входом. Остальных бы пришлось брать на себя Максиму Ивановичу, но живыми бы мы не дались.

Глава 5, в которой есть нежданные гости

Но нет, так нет, пришлось тащиться за ней, бормоча на ходу всякие глупости.

— Еще спасибо мне скажешь, надо учиться брать всё от мужиков.

Жанна запихнула меня в свой внедорожник, затем лихо порулила к ближайшему торговому центру. Там припарковалась почти рядом со входом, втиснувшись в такую узкую щель между машинами, что я с трудом выбралась наружу. От шефа пришло сообщение: «Соглашайся на всё. Помни, что ты моя девушка. Миссия почти невыполнима, но на финише тебя ждет эпическое сокровище. Не подведи, Эйва все видит!».

И грянул апокалипсис. Жанна таскала меня по павильонам, заставляла примерять тонны всяких вещей. Это тоже здорово напоминало игру, только у Максима Ивановича был шутер, а у Жанны — «одень куклу Катю».

А еще она бесконечно сыпала вопросами, задавая их в самый неподходящий момент, например, когда моя голова застревала в горловине футболки, или ноги путались в джинсах.

Как мы познакомились с Максом?

Давно ли встречаемся?

Какие планы на будущее?

Насколько близкие у нас отношения?

И еще множество вопросов, которые повторялись и дублировались, будто Жанна хотела подловить меня на мелочах. Но Федор Аркадьевич учил всегда выбирать максимально простую и близкую к правде легенду. Поэтому все три часа Жанна в разных вариантах слушала донельзя романтичную историю: познакомились мы с Максом в больнице, дед пристроил меня к болящему сыну коллеги сиделкой. Встречаемся недавно, из планов — поездка в Лондон, я хочу сделать селфи на фоне Тауэрского моста, гвардейцев и красной будки. Насколько близкие отношения — хи-хи-хи, и пусть сама расшифровывает.

В конце концов Жанна вернула меня к зданию «Джона», впихнула в руки гору пакетов, вещи из которых я наотрез отказалась надевать без одобрения «моего Максика», дала свой номер телефона и приказала сразу же звонить, если «эта скотина тебя обидит».

Вот почему мне вечно так не везет? Хотела честно поработать помощником частного детектива: слежка, погони, чудеса дедукции, вместо этого впуталась в почти семейные разборки двоих ненормальных владельцев «Джона Кноу».

* * *

«Мой Максик» уже нарезал круги по пешеходной дорожке, взъерошенный, злой и дёрганый. Наверное, если бы мне каждые пару минут приходили сообщения о покупках, я бы тоже была дерганной, злой, лохматой и пыталась выщипать бороду. Жанна же обожгла его взглядом, припечатала карту к груди и унеслась вверх по ступеням.

— Ничего не знаю, ни в чем не виновата, Эйва подтвердит! А покупки можно вернуть, все чеки на месте.

На всякий случай я протянула ему пакеты и сделала максимально виноватое лицо. Шеф потёр бороду и махнул рукой, после поехал к моей машине.

— Запишем это как представительские расходы. «Носи, Дуня, не марай, не марай». Я проверю!

Вот это что ещё за Дуня? Верните Бруню, я утке к ней привыкла! Цитата какая-то? На песню похоже.

После мы погрузились в салон и медленно поехали обратно к офису. Я ерзала на сиденье, очень уж хотелось узнать подробности нашего расследования, но Максим Иванович решил иначе:

— Не знаю, что нашло на Жанну. Теперь растлителем малолеток себя чувствую.

— Мне девятнадцать, даже УК РФ не осудит, — просто напомнила ему, на всякий случай. Что-то шеф совсем загрузился, будто бы эта валькирия застала нас в постели и разницы между нами лет сорок, а не двенадцать. Наверное, Максиму Ивановичу стыдно, что его девушка такая Бруня, но здесь сам виноват. Вызвонил бы свою Ангелину Шепетько, если нужна была «конфетка».

— Бруня, отставить ревность к Ангелине!

— Откуда вы…

— Нельзя просто так взять и не думать о Шепетько! Она как воплощение стихии эроса, сконцентрированная и персонифицированная похоть. И вообще, я же на твоего деда похож, какое такое «УК не осудит»?

— Когда курите: прищуритесь так, сделаете затяжку — ну точно дед Степан, только кепи не хватает. А в остальное время — ничего так, на актера какого-то похожи.

Мы подобрались к кольцу, и мне пришлось временно отключиться от болтовни. Пока въедешь, проманиврируешь, съедешь — вся спина от напряжения мокрая. Почему, почему нельзя всюду нормальные перекрёстки построить, а не кольца, которые каждый проезжает, как ему нравится, да ещё и подрезать норовит? Хорошо ещё, что Максим Иванович очень спокойный попутчик, указаний не даёт, руль отнять не пытается, и не держится за ручку двери, белея лицом, как делает бабушка. Спокойно с шефом. Почти как с Федором Аркадьевичем.

Встроившись в правый ряд, я выдохнула и вернулась к болтовне.

— А вот я на Ангелину не настолько похожа, чтобы хорошо исполнять роль вашей девушки.

— Надо, чтобы все поверили, будто я хочу надолго уехать из страны, в идеале — навечно пропасть где-то вне зоны вай-фая и спутникового интернета. Но друзья слишком хорошо знают меня и то, сколько сил вложено в создание «Джона». Это без лишнего пафоса наше общее с Витькой и Жанной детище. Дело, которое реальных детей заменило. И семьи. И вообще все.

Он мял в руках пачку сигарет и глядел в окно. Чувствовалось, что хочет рассказать о чем-то, но стесняется. Наверное, внучка бывшего коллеги отца — слишком близкий человек, чтобы сработал «эффект попутчика».

— Ой, сколько вам тех лет, не поздно ещё для семьи, детей и даже нового ДЕТИЩЩИ или ДЕЛИЩЩИ.

— Не говори об этом при моей маме, она внукоориентированный детоцентрист! А я, соответственно, старозачинающий. Часики же тикают, стакан воды сам себя не поднесет, и стыдно должно быть, что у всех маминых подруг уже есть внуки, а нее — нет.

Он постучал пальцами по приборной панели, написал кому-то сообщение и опять повернулся ко мне.

— Но я еще планирую провернуть одно ДЕЛИЩЕ, но для этого нужен не помощник, а ПОМОЩНИЩЩЕ!

Кажется, мы с шефом смотрим одну рекламу, и если бы не его сходство с дедом, мы могли бы подружиться. Ну как могли, скорее, в моих фантазиях могли, в жизни-то где я, а где Максим Иванович. У него уже часики тикают, а мои только завели недавно.

— И если помощнищще не подведет, то я обязательно найду тебе мужа!

Да он меня добить решил? Еще и перед очередным кольцом! От злости я резво вклинилась в поток, шустро из него выехала и только потом ответила:

— Не нужен мне муж, пока не окуклюсь до полноценной валькирии. Максим Иванович, я только «Гарри Поттера» перечитала, а выходные планирую провести с «Аватаром», тот который Аанг, властелин четырех стихий. Это чтобы вы понимали, как я далеко от замужества. Тьфу, меня и слово-то это пугает.

— Ничего, привыкнешь! С вами, девочками, всегда так: чуть зазеваешься, а вы уже замужем, да еще за каким-нибудь придурком. Пусть это будет лично мной отобранный и одобренный придурок! Начальство плохого не посоветует. А на выходных соберемся вместе: накупим бургеров, картошки-фри, колы и таких шоколадных драже в глазури, будем смотреть «Аватара», «Травити Фоллз», или еще что-то. Отлично проведем время! Деда твоего позовем, вместо дуэньи, желательно того, который еще жив, ничего не имею против Степана, но далек от оккультизма.

И что ему ответить? Честно признаться, что смотреть мультики с малознакомым мужчиной — такое себе мероприятие? Еще и в компании с дедушкой. Но шеф и сам быстро сменил тему, после же я высадили его возле дома, помогла попасть в подъезд. К счастью, дом новый, с пандусом и грузовым лифтом, в который легко вошла коляска, потом позвонила в дверь и сбежала раньше, чем успела познакомиться с внукориентированной мамой шефа. Мало ли, вдруг идея заженить Бруню у них семейная?

После покружила еще немного по городу, купила кое-что из продуктов и поехала домой к бабушке с дедушкой. До нашей деревни минут сорок трястись по кочкам и ямам, есть время подумать обо всем. Надумала я многое, но все это с треском разбилось о внедорожник Жанны, стоявший возле нашего двора.

— Влипла я, Федор Аркадьевич, ох и влипла, — дальше заглушила мотор, включила первую передачу и поспешила в дом.

* * *

Во дворе под ноги сразу бросился Тузик, обгавкал на всякий случай, облизал руки и обнюхал все, в поисках угощения. Я вытащила из сумки специальную имитацию кости, купленную в зоомагазине, почесала пса за ухом и только потом — взбежала по крыльцу.

Из дома раздавался голос бабушки и редкие реплики Жанны.

— Бабулечка, — я чмокнула ее в покрасневшую щеку и отмахнулась от пара.

В кухне было не продохнуть от жара и духоты. Неизвестно почему бабушка готовила сразу несколько блюд, заняв все конфорки газовой плиты. Обычно с наступлением жары дома мы только разогревали что-то и кипятили воду для чая, все остальное переезжало на летнюю кухню.

— Славка! — бабушка стиснула в объятиях и с хода запихнула мне в рот вареник с вишней. Ещё прошлогодней, вытащенной из морозилки, но все равно вкусной. Хотя как вспомню, сколько времени я косточки из нее выдавливала…

— Вот и внуча моя из города приехала, мой руки, садись обедать. Тут и подруга твоя в гости зашла!

Ничего себе — подруга! Но бабушка и сама что-то заподозрила, потому как подмигнула тайком и чуть сжала руку.

— Говорит, будто ты мужчину себе нашла, старого!

Жанна жалась к окну, там, возле открытой форточки чувствовалось дуновение свежего воздуха. От клубящегося пара по ее лицу постоянно тек пот, но косметика держалась на зависть, надо будет узнать марку.

От слов бабушки Жанна встрепенулась и нахмурила брови. Конечно, если Максим старый, то и она не так молода.

— Тридцать один год Максу, — я все же уточнила.

— Да разве это возраст?

Бабушка сняла с марли порцию вареников, положила новую, закрыла их перевернутой миской и засекла время. Затем помешала зелёный борщ в кастрюле и ткнула ножом варящуюся свеклу.

— Совсем молодой ещё! И уже не такой дурной.

— Максим сам, как ребенок, — Жанна с опаской взяла один из вареников с тарелки и надкусила. Но не скривилась, а быстро дожевала его и потянулась за следующим. — Он мультики смотрит.

— Так и Славка тоже! А понимание в паре — главное. И в Лондон, конечно, отпущу ее. Славка уж все уши прожужжала, как хочет себе фотку на фоне Эйфелевой башни. Чтоб как в песне. А про Лондон что? Про Лондон либо «гудбай», либо депрессивно.

— Эйфелева башня в Париже, ба, — я вымыла руки и взяла вареник. Не так часто бабушка такое готовит, чтобы позволить им остыть. Тесто пышное, мягкое, начинка в меру сладкая, правда, язык обжигает, но есть — одно удовольствие.

— Так всяко из Лондона туда ближе. Не наедайтесь сильно, сейчас борщ подоспеет! — бабушка захлопотала вокруг Жанны: поставила глубокую тарелку, ложку, банку домашней сметаны и пиалу с порезанными вареными яйцами.

— Нет, не нужно, спасибо, мне уже пора. Слава, проводишь?

Я пыталась сделать вид, что невероятно увлечена варениками, но получила пинок под столом от бабушки и поспешила вслед за Жанной. Чувствую, потом меня ждёт серьезный разговор. На улице гостья первым делом шумно вздохнула, вытерла лоб и руки влажной салфеткой и поспешила к машине, подхватив меня под руку.

— Жутко безалаберное семейство, — буркнула она на ходу. — Садись, — и запихнула меня в машину, — объясню кое-что.

В салоне она врубила кондиционер на полную и с наслаждением напилась водой из бутылки.

— Наверное, ты не слишком понимаешь, во что вляпалась. Макс — не миллионер из сказки. Он пашет круглосуточно, а большинство его средств постоянно вращается в деле. Так что развеселой жизни не будет.

— Не нужны мне его деньги, — кроме оговоренной зарплаты, конечно. Но уточнять, наверное, не стоит. — Макс весёлый и добрый, в меру придурковатый. Зато не против моей учебы в институте, не требует завтра же рожать ему близняшек и садиться дома, обустраивать быт. Ценю его именно за это.

Кажется, вышло правдоподобно, потому что Жанна прекратила наседать, откинулась в кресле и положила руки на руль.

— Есть ещё кое-что. «Джон Кноу» сейчас на подъёме, Макс с Витей дали ему мощный толчок, развивали сеть, и сейчас ее предлагают выкупить за очень хорошие деньги. Я не стремлюсь к продаже, все же сеть — наше детище, наша плоть от плоти. Последнее и самое важное, что осталось от Вити. Макс, хоть немного и отстранился от дел, но тоже не отдаст «Джона». Я уверена в этом. Какие бы слухи не ходили, как бы он не трещал о Лондоне, «Джона» он не бросит. Когда открывали первый павильон, мы поклялись, все втроём, что до последнего будем бороться за общее дело. Тогда же написали завещания, где доля в бизнесе отходила тому или тем из троицы, кто останется в живых на тот момент. Тогда это казалось глупостью, подростковым жестом. А через семь лет погиб Витя, в автокатастрофе.

Я не знала, что ей ответить и просто смотрела на Жанну.

— Следующей в аварию попала я, не такую страшную, врезалась в столб на пустой дороге. Затем на меня осыпалась стеклянная витрина. Думала, это случайность, пока не разбился Макс. Такого не могло произойти, понимаешь? Макс хороший водитель и всегда следит за машиной. Ты вляпалась в дерьмо, Слава.

— Не хотела говорить при бабушке, но как только с Макса снимут гипс, мы отправимся на Огненную Землю на год. Я возьму академический отпуск в колледже, он временно передаст вам все дела. Хотим отдохнуть от всего и побыть наедине друг с другом. Про Лондон — немного соврали, не хотели осуждения, все же Огненная Земля — место не туристическое, и отношения наши с Максом не все одобряют.

Надеюсь, я назвала достаточно удалённую точку мира и не подставила Максима Ивановича. Жанна же кивнула и сделала ещё глоток воды.

— Да нет, родные ваши вроде не против. Отец Макса сразу же дал мне адрес твоих бабушки с дедушкой и приказал «не обижать нашу Славоньку».

— Не каждый может обидеть Славу: она владеет приемами джиу-джитсу, самбо и умеет метать ножи.

— Ты такая забавная, — Жанна нервно расхохоталась, — побереги себя, ребенок, не лезь во взрослые дела.

Я закивала и выскользнула из машины. Потом долго махала Жанне, чтобы та не подумала, что стоит остаться и ещё немного пошить жизни Брониславу Горину. Ещё немного я и не выдержу: день долгий и тяжёлый, по хозяйству ещё скопились дела, и разговор с бабулей будет непростой.

Она придерживалась строгого правила: никогда не ругать детей на людях, только наедине, потому и вела себя так при Жанне. Но сейчас выскажет все о юных профурсетках и запросит досье Максима Ивановича.

Плюс остаётся вопрос — почему отец шефа так легко и четко поддержал легенду?

Глава 6, в которой я готовлюсь ловить призраков

Мое следующее про началось с обжаренных вареников и звонка Максима Ивановича. Так себе началось, откровенно говоря.

Я только успела набить себе рот, как с полки заголосил смартфон. Знакомая аватарка улыбалась широко и киношно, и чего уж там, весьма обаятельно, несмотря на бороду и отдаленную схожесть с дедом.

— Бруня, а как же голодающие шеф и дети Африки? — он притворно нахмурился и погрозил мне пальцем. — Нельзя так! Только не сейчас, когда я уж почти нашел тебе мужа!

Я оглянулась по сторонам и шепотом ответила:

— Поздно, Максим Иванович, мои бабушка и дед уже прознали о нашем бурном романе и готовы отдать вашему купцу свой товар уже через три месяца! А полотенце, зерно и каравай уже заготовлены! И вам стоит поторопиться: чем дольше мы разговариваем, тем больше родственников обзвонит бабушка. Возможно, именно сейчас она уже набирает номер моей двоюродной тети из Красноярска.

— Черт, Бруня, черт! Я не готов к тетям и зерну! Сейчас же седлаю коня, зову братьев и мы выкрадем тебя по старинному обычаю гор! Главное — жди меня у окошка, не отходи, мы с братьями выбирать не будем — кого первого заметим, того и увезем!

— Возле въезда в деревню ждать вас буду, не ошибетесь!

— Ма-аксим! Ты с кем там болтаешь? Со Славушкой? Позови ее срочно в гости! Хочу познакомиться поближе перед отъездом!

От голоса на заднем плане мы с шефом одновременно побледнели. Не хочу знакомиться с внукориентированой мамой мужчины, которого знаю два дня. Вряд ли она такая же демократичная, как бабушка, которая спокойно выслушала рассказ о моей новой работе, о «Джоне Кноу» и о том, что я теперь играю роль девушки Максима Ивановича, похлопала по плечу и как-то странно вздохнула. «Дите ты еще, Славка, ох дите. Невеста моя фальшивая», а после долго кричала на деда и била его полотенцем. Слов я не разобрала, потому как была во дворе, и слышала все через приоткрытую форточку.

— Ма-ам, если будешь так наседать на всех и боятся оставить меня одного — подарю тебе двух корги. Будешь сублимировать, потому как внуков от меня точно не получится.

— Все, все, молчу!.

Максим Иванович сделал картинный фейспалм и отключился. Через секунду начал сыпать сообщениями:

«Жанна — предатель. Выпытала у отца координаты твоего дома и понеслась спасать кроху от растлителя.»

«Я только утром узнал, сразу же позвонил тебе.»

«Ещё думал, что мама так и вьется вокруг: Славушка то, Славушка се. У маминых подруг никогда не было таких крутых сыновей, как Славушка. А она прониклась нашей легендой и уже хочет от тебя внуков.»

«Поймал ее, когда читала статью „Зависимость степени фертильности от фаз луны“. Надеюсь, это она ДЛЯ СЕБЯ интересовалась.»

«После увидел в поисковых запросах „самые странные и шокирующие способы забеременеть“ и „Как завести внука за 340 дней: 5 шагов к успеху“. И розу ветров нашего города.»

«Я боюсь свою мать!»

«Забери меня в половину девятого, нет, лучше в восемь. Отец пойдет на сельхозярмарку, я боюсь оставаться один. В нашем доме минимум двадцать женщин репродуктивного возраста. Ко многим можно подобраться через балкон, но если дверь не сейфовая, мама проникнет и через нее.»

Я не успевала даже смайлы вставить в этот поток, потому просто отложила смартфон, доела вареники, вымыла посуду и только потом открыла ленту.

«Бруня, где ты?»

«Не молчи!»

«Я объяснил маме, что мы решили приступить к процессу сборки внуков только после свадьбы, она приуныла и сбавила обороты. Теперь готовит торжество. Кажется, у меня тоже есть двоюродная тетя из Красноярска».

«Я все больше боюсь свою мать. Срочно заводи бэт-мобиль и лети меня спасать!»

«Думаю, тебе нужна надбавка за вредность! Возьмёшь чизкейком?»

Пауза оказалась достаточно долгой и я успела ответить.

«Так точно, сэр! Готова служить, сэр! Мы с Федором Аркадьевичем выкрадем вас, по древнему закону гор, как только накормим кур! Держитесь, сэр! Пых-пых-шшур-шур-шур-о-у-у!»

«Что за странные звуки, старпом?» — ответил он через мгновение.

«Это звуки летящего бэт-мобиля, сэр! Займите позицию возле окна, сэр, чтобы мы случайно не выкрали другого человека, сэр!»

* * *

Почему у нас нет супергероев? Элементарно: нет условий — нет героев. Как можно быть крутым спасителем мира, когда твой бэт-мобиль вначале сорок минут объезжал ямы размером с половину самого мобиля, а после — подвергся пристрастному осмотру сотрудником дорожной полиции, потому как ехал слишком медленно для управляемого трезвым, имеющим права водителем. В общем, злодеи успели бы дважды захватить мир, пока Бетгёрл, в моем лице, доползла до центральных улиц Готема, в лице… хм… нашего города.

Максим Иванович уже нарезал круги рядом с парковкой, хотя сейчас было всего семь пятьдесят и до начала рабочего дня оставалось ещё десять минут. Обрадованный шеф помахал мне коробкой с чизкейком и термокружкой.

— Эти злодеи открывают кондитерскую только в восемь, круглосуточный супермаркет охраняется Тугой Дверью с Доводчиком, но я нашел выход!

— Вход, — я забрала у него термос и коробку, сложила их на заднее сидение и открыла переднюю дверь, чтобы шеф мог попасть в салон. — Зачем вам выход, если внутрь ещё не попали? Или решили штурмовать супермаркет с тыла? Со склада? Не надо так, вас могли арестовать.

— Нет, Бруня, нет. Прекрати сыпать убойными шуточками, я не успеваю придумать достойный ответ и комплексую!

— Есть отставить подрывать ваше юмористическое превосходство, сэр!

Он кивнул и прищурил один глаз, будто говоря «то-то же!», и почти без заминок забрался на пассажирское сидение. Я же пока занялась коляской, после вернулась в салон и завела мотор.

— Здрассти, Федор Аркадьевич, день сегодня здоровский. Я честно пытаюсь стать хорошим помощником частного детектива, все остальные пытаются сделать из меня хорошую девушку Максима Ивановича. Некоторые даже — мать будущих детей Макс…

— Бруня, тсс! Чего только в моей карьере не было, но впервые на меня жалуются призраку соседа, живущего внутри автомобиля! Это запредельный уровень подставы! Учти, у меня есть координаты одного суперкрутого спеца по сверхъестественному и амулет от бабушки Захарьи. Он где-то на антресолях, на людях такое не вытащишь, но ради такого дела найду, точно найду!

— Можно просто избавить меня от должности вашей девушки.

— Нельзя, сейчас на этом все завязано, но, обещаю, скоро ты сможешь меня бросить! А ничто так не поднимает самооценку, как брошенный красавец-мужчина с финансовым состоянием чуть выше среднего по району!

Он подвигал бровями и назвал адрес, куща нужно ехать. За городом, но достаточно близко. Целый район элитной, по меркам нашего города, недвижимости и примыкающее к ним дачное сообщество. Мы там как-то были на субботнике, теперь могу с уверенностью сказать: «Сосенки» — район контрастов. Только здесь двухэтажный особняк, окружённый газоном и подстриженными кустами, может соседствовать с участком, на котором все неплодоносящее считается сорняком, а жилье заменяет железный вагончик. А ещё там тонны мусора, исправно бросаемого в лес как дачниками, так и обитателями коттеджей. Вот, пожалуй, и все, что я знала об этом районе. Даже не представляю, что там делать частному детективу. Точнее: не представляю, что интересного там делать частному детективу. Не стал бы Максим Иванович раньше времени сбегать из больницы ради расследования взлома дачного сарая или внезапно увядшей смородины.

— Ну давай, спроси, как я добыл чизкейк! — он исхитрился вытащить с заднего сидения коробку и кофе, затем открыл ее и начал меня подкармливать, приговаривая, чтобы не отвлекалась от дороги.

— Не могу, Максим Иванович. Неприлично разговаривать во время еды. Кофе дайте!

Кстати, если ехать и жевать, то не так сильно и волнуешься! Отвлекает, конечно, немного. Но с другой стороны — когда меня ещё будет кормить самый настоящий секси-босс?

Максим Иванович тоже радовался, почти как ребенок, которому купили щенка. Кажется, игра в Бруню приобретала новые грани.

— Хорошо, расскажу сам. Итак, чтобы добыть этот чизкейк мне пришлось взять в плен ребенка!

Так и не дождавшись реакции, он запихнул мне в рот ещё один кусок чизкейка, дал запить кофе, и продолжил рассказ:

— Ладно, не похитил, что ты так сразу осуждающе жуешь. Просто посидел с этим двухмесячным террористом, пока его мать, по совместительству — моя соседка, сходила в супермаркет за покупками, заодно прихватила чизкейк. Мы, прикованные к коляскам, должны сплотиться против Дверей с Доводчиком. Нужно организовать специальную лигу. Даже придумал для нее эмблему: колесо, а от него тянется цепь с тяжёлым ядром. И девиз: «То, что кругло, споткнуться не может».

— А как в вашей лиге относятся к ступеням «Агритт»?

Кофе закончился непозволительно быстро, а дорога здесь была простой и практически пустой, можно и поболтать.

— Но-но! Там уже строится пандус! И я собираюсь его лично опробовать. А еще сделать скидку в пять процентов для мам с колясками и инвалидов. Нет, десять.

— Ого! А что там насчёт нашего невероятного, запутанного, головоломного дела?

Мы как раз выехали из города и пересекли территорию «Сосенок», самое время вернуть шефа в реальность, а то так и останемся в странном мирке его безумных идей.

— Скучно и банально: «плохой» дом, — махнул рукой Максим Иванович. — Он же дом с нечистой силой, привидениями или разбушевавшимся домовым. Всей интриги: снова балуется кто-то с колонками и таинственными звуками или же алкоголем. Сколько уже у меня было этих домов, не пересчитать.

— А вдруг там настоящее привиде-е-ение?

Я попыталась подпустить в голос путающие интонации, но Максим Иванович снова изогнул брови, порылся в сумке и вытащил оттуда лист с распечатанным на нем значком охотников за привидениями. Прицепил его на боковое стекло и придерживал здоровой рукой.

— Тогда мы официально переименуем наш «баклажан» в «ЕСТО-і» и будем жечь призраков из бластера. Бруня, выбрось дурь из головы. В этом мире нет ничего сверхъестественного, кроме обаяния Ангелины Шепетько. За каждым таким призраком, домовым, йети или чупакаброй стоит хитрый и недобрый человек, иногда — целая команда. В день открытия «Ватсона-Знатсона» мне дали номер некого Данилы Сергеевича, с наказом звонить тому, если столкнусь с необъяснимым. Знаешь, сколько раз я воспользовался этим советом за два с половиной года? Ноль! Даже не уверен, существует ли на самом деле этот Данила. И точно ли он мужчина, возможно — обаятельная мадам…

— Похожая на Ангелину Шепетько, а вы и не знаете! Время зря тратите, можно сказать.

— В мире нет никого похожего на Ангелину, она единственная и неповторимая, почти как моя личная личинка валькирии. Кстати, я же почти нашел тебе мужа!

А кто-то просил? Я притормозила рядом с нужным домом, припарковала машину в каких-то кустах, отругала себя, сдала назад, высадила шефа, и только потом вернулась на место. Максим Иванович героически сносил все выверты логики начинающего водителя и не ругался. Я почти готова была расцеловать его за это, но побоялась, помня все эти разговоры об Ангелине, женитьбе через пять лет и внукоориентированной маме. Здесь дашь слабину, и ты уже замужем, ещё и в лиге прикованных к колесу: толкаешь перед собой коляску для близняшек. Совсем одна, ночью, в метель, помешивая половником борщ и наглаживая пеленки с двух сторон. А на заднем плане зловещий смех преподавательницы по акушерству: «А вот не надо было, Горина, на лекциях по контрацепции переписывать патанатомию, все равно не выйдет из тебя проститутка!».

Я с усилием вынырнула из пучины кошмара, отошла подальше от Максима Ивановича и убрала вечную придурковатую улыбку с лица. Пусть не придумывает там себе чего. Я уже все за нас двоих придумала, и не хочу отращивать ещё три пары рук, чтобы справляться с делами и близняшками. Вот. Пусть ему Ангелина детей рожает, из нее-то точно подушится хорошая жена для секси-босса. А Бронислава Горина пока побудет обыкновенным помощником частного детектива.

Глава 7… и успешно справляюсь с этим!

Дом с привидениями прятался за высоким темным забором, но и отсюда выглядел таким новым и антизловещим, что вся моя вера в сверхъестественное растаяла ещё до того, как мы зашли во двор. Хозяева предусмотрено оставили калитку открытой и заперли собаку в вольере. Теперь здоровенный кавказец злобно гавкал и кидался на сетчатое ограждение, наверное, возмущался, что ему не дали догрызть садового гнома. Тот единственный на всем участке выглядел целым. В остальном же двор напоминал место боевых действий: перекопанный газон, погрызенные покрышки и пластиковые вазоны, разорванная подушка рядом с опрокинутыми садовыми качелями, даже кот, сидящий на водосточной трубе, остался без одного уха.

Пока Максим Иванович делал снимки двора и что-то быстро наговаривал на диктофон, я поманила котейку на руки. Ухо у него до сих пор кровило, надо бы обработать, а лучше — отвезти к ветеринару. Но белоснежный кот испуганно взбежал на самый верх крыши и скрылся из виду. Кавказец все не замолкал, а хозяева, кажется, сами боялись монстра, потому не спешили выходить. Я вытащила из сумки припасенную для Тузика кость, бросила через верх вольера и заколотила в дверь дома. Крыльцо состояло из семи высоких ступеней, нам с шефом такое не преодолеть. А если хозяевам лень выйти на улицу, значит, не так уж им и досаждают привидения. Ну или, возможно, нас заманили сюда, чтобы отвлечь пса, пока сами сбегают через заднюю дверь. Тогда нужно нанести упредительный удар и скрыться первыми.

Кавказец замолчал и вгрызся в имитацию кости, а из дома наконец показались хозяева: мужчина лет пятидесяти и женщина лет на пять моложе. Ухоженная, красивая, не стремящаяся выглядеть моей ровесницей. «Дорогая» — вот что могло стать словом, характеризующим ее внешность.

— О-о-о, Максим Иванович, — мужчина вышел вперёд и протянул руку шефу, — не ждали вас так рано. Признаться, надеялись, что вы прибудете ближе к вечеру, и как-то… с приборами.

— Приборы всегда при мне! — он постучал по виску и отъехал чуть в сторону, чтобы лучше рассмотреть дом. — И, поверьте, их достаточно для поимки любого привидения. Но для начала расскажите все страшные и шокирующие подробности. Но о таком предупреждайте, моя помощница будет затыкать уши. Не хочу запутать ребенка до полусмерти, ей ещё замуж!

— А стоит ли детей брать в помощники? — клиентка подошла чуть ближе и вгляделась в мое лицо. В принципе, мне никогда не жалко выпустить наружу всю придурковатость, поэтому она смогла в деталях рассмотреть все мои резцы, клыки и премоляры. Ровные, белоснежные, без кариеса и налета. Максим Иванович ответил почти такой же улыбкой, и если у кого и были сомнения, что мы команда, они быстро исчезли.

— Вы что? Это же ученица самого Федора Аркадьевича!

Шеф подкатил ближе и похлопал меня чуть выше локтя.

— Потомственная светлая ведьма третьего крута посвящения, чувствует эманации злых сил на сто метров вдаль и до десяти в глубину. Но это только в ясную погоду, и когда солнце не в зените, иначе засвечивает третий глаз, картинка выходит нечеткая. Снял Брониславу с поезда, только ради вас, хотела на «Битву Экстрасенсов» ехать.

— Почти как Викентий? — мужчина оживился и незаметно спрятал под манжету рубашки красную шерстяную нитку. А ещё у них над входом в дом висела подкова. Странно так. Похоже, кто-то здесь весьма и весьма суеверен, мне ли, потомственной ведьме, такое не знать.

— Круче! — Максим Иванович снова мял пачку сигарет, но так и не прикуривал. — Давайте уже, вербализируйте во всех деталях, иначе Бронислава уедет.

Я важно кивнула, подняла с земли погрызенный стул и неспешно на него села. Женщина же тряхнула волосами и сложила руки на груди, на браслете мелькнул шарм со стилизованной фигуркой смерти. Странный выбор для того, кто боится привидений. Но клиентка выдохнула и начала рассказ:

— Мы совсем недавно сюда переехали, ещё и полугода не прошло, до этого дом пустовал, и думаю, это было неспроста…

Конечно, неспроста. Огромная бестолковая домина, которая занимала почти весь участок. Такие, как правило, начинали строить, забрасывали, перепродавали, а после с трудом пристраивали приезжим с севера. Которые, заслужив пенсию, старались перебраться поближе к теплу и развитой инфраструктуре. Местные выбирали районы попроще, а то и вовсе строили дома под свой вкус, а не такие вот терема. Подумать только: три этажа, подземный гараж и терраса. И все это, чтобы пялиться в высокий железный забор, потому что участок сотки четыре площадью. Неудивительно, что дом пустовал. Продать такой дёшево — себе в убыток, а за дорого — не найдешь покупателя.

— … в первое же полнолуние я проснулась от того, — продолжала клиентка, — что кто-то сел по мне на грудь, придавил сверху и не давал вздохнуть…

— Так душит-то домовой, при чем призраки? — ляпнула я, но Максим Иванович показал класс и одними губами прошептал, обращаясь к мужчине:

— Эксперт!

— Призраки, домовые, какая разница? — клиентка тряхнула волосами и тоже села на стул.

Я же с опаской покосилась на пса: такая здоровая пасть быстро заглотит такую маленькую кость, и что потом? Не захочет ли он погрызть такую маленькую меня? Или шефа? Надо побыстрее заканчивать этот разговор.

— Разные сущности — разные порталы в темное измерение. И способы закрытия их тоже разные. Так что нужна дифференциальная диагностика и анализы.

Мужчина уважительно протянул мне руку и представился:

— Андрей. И не подозревал, что в нашем городе есть такие серьезные специалисты.

После он повернулся к шефу и продолжил:

— Правильно вы, Максим, называли Викентия шарлатаном, он весь домой свечками провонял и забросал перьями со своей дохлой вороны. А вот, — судя по восторженности в его голосе, на моем месте стоял не меньше, чем сам Ван Хельсинг, — настоящий специалист.

— Глупость, — жена его восторг не разделяла. Попробуй пойми — почему. Должна бы радоваться скорому избавлению от пугающего ее злодея. Если только…

— Какой ещё анализ? — продолжила она.

— ОАЭ! — напрасно, ох напрасно она попыталась подловить будущую медсестру на анализах. — Общий анализ эктоплазмы. Определим показатели по фракциям и форменным элементам, далее биохимическ… химофизическое исследование соскобов со стен, просветим комнаты УФ-лампой…

— Нет! — клиентка резко обернулась и схватила меня и сжала предплечье почти до боли. — Никаких ламп! Там итальянские обои везде, выцветут ещё.

— Беллочка, ну ради благого дела! — Андрей попытался успокоить жену, но та словно с цепи сорвалась: отпихнула его, побагровела и почти сорвалась на крик.

— Достали меня твои охотники за привидениями, маги и прочие шарлатаны! Топчут ковры, стушат в бубны, от святой воды поплыла моя любимая акварель с ирисами! Надо было оставаться в центре, в приличной квартире, а не съезжать в эту глушь!

Пять минут от черты города — жутчайшая глушь, почти как охотничье зимовье в тайге. Эту бы Беллочку, да к нам в деревню на месяцок. Или к бабушкиной сестре, на хутор. Там бы она познала весь ужас натурального хозяйства и сотовой связи, что ловит только на вершине дуба.

А ещё от крика всполошился пёс, он снова прыгнувший на вольер и зашелся лаем. Как только соседи его терпят? И костей больше нет, не жвачку же ему кидать?

Но, к счастью, кавказец просто показал, кто здесь самый громкий и тихо ушел копать себе яму в земле, чтобы охладиться. Кошмарный вольер: тесный, без малейшей тени и нет воды. Тут бы любой взбесился. Надо будет намекнуть хозяевам, но перед уходом. Не хочу лезть на крышу к коту, если мохнатого неуправляемого монстра случайно выпустят наружу.

— Беллочка, Викентий не шарлатан! Он известный в городе маг, специалист по паранормальным делам, — Андрей все же обнял жену и поцеловал в щеку. Женщина едва заметно скривилась от прикосновения, затем взяла себя в руки и чмокнула мужа в ответ.

— А почему он с призраком не справился? — Максим Иванович прищурился и подался вперёд, будто в этом самом маге было что-то интересное.

— Вор ваш Викентий, — отрезала Белла. — Ходил, тряс вороной, а заодно и пару колец моих вместе с серьгами унес. Проходимец. И все допытывался, где я видела призрака, во что тот был одет, каковы особые приметы. И требовал пеньки эти…

— Тотемы! — подсказал ей муж.

— Тотемы везде поставить: в спальне, гостиной, на моем рабочем месте… А я так считаю: если ты экстрасенс, то сам должен все видеть и чувствовать, а не устраивать допросы или анализы эктоплазмы!

Белла мне не нравилась. Безотчетно, сильнее с каждой минутой. Было в ней что-то отталкивающее, неприятное. «Ложь в глазах», как говорит бабушка. А ещё Белла всегда отводила взгляд, когда говорила о призраке, зато желание съехать отсюда озвучивала вполне искренне, с чувством, с пылом, с надрывом.

— Вы что? — я решила додавить. — Анализ эктоплазмы — это будущее борьбы с сущностями. Тем более с такими, отмороженными, как ваша. Сегодня он вас душит, завтра — мужа уведет! Он же в белом был?

— Да, — неуверенно согласилась Бела.

— И это неспроста! Или там все же был домовой? Маленький такой, мохнатый? Или маленький светящийся шар?

Она швырнула стул на землю и унеслась в дом, вызвав очередную вспышку гнева у пса. Андрей же побледнел и схватил Максима Ивановича за руку.

— Вы же сможете нам помочь? Беллочка сама не своя от этого призрака.

— Непременно! — просиял шеф. — Сейчас проясним несколько моментов, Бронислава проведет обряд, и вы забудете о призраке-душителе.

Ничего себе! Интересно, а шеф знает, что принуждение к экзорцизму карается принудительным чтением «Вия»? Я не готова изгонять призраков, бесов, домовых и котов с водостока. Так, Бронислава, ты сама этого хотела, и никто не обещал, что быть помощником частного детектива легко и просто.

Но пока я собиралась с мыслями, кто-то заколотил в калитку.

— Андрей, Андрей, это твоя машина стоит рядом с клумбой?

Честное слово, пока парковалась, не видела ничего кроме одуванчиков и зарослей клена. Наверное, это о какой-то другой машине.

— Фиолетовая такая, раздолбанная! — продолжали вопить по ту сторону забора, — всю траву измяла! Андрей, мы же договаривались, что машины ставите только во дворе, и так дышать нечем!

А нет, точно о моей. И что теперь, переезжать? Куда? Во дворе жались друг к друга два внедорожника, один — с пробитым колесом. Возможно и прогрызенным, но это уже не важно. Припаркую «шестерку» в другом месте — придется неизвестно сколько катить Максима Ивановича. Да и попробуй прижмись вплотную к забору на этих узких дачных улочках. Нервы, сплошные нервы. За что это все потомственной светлой ведьме?

— Андрей! Ну мне еще долго тут стоять и ждать?

Клиент сделал умоляющее лицо, шеф же пожал плечами:

— Правил мы не нарушаем, и дрессировать чужих мозговых тараканов не подписывались, — затем набрал воздух в грудь и крикнул: — ждите! Ведьма Бронислава готовится к ритуалу.

Неугомонная соседка продолжала голосить, пока кавказец не решил составить ей пару.

— А дом все же поменяйте, — я прикрыла уши и попыталась докричаться до Андрея. — Плохое здесь место. И собаку отдайте кинологу. Воды ей ещё, тень, места побольше… Гуляйте с ним. Ухоженные и счастливые животные — основной источник положительных вибраций. Это ещё наши предки заметили!

Он с восхищением следил за мной, кивал и за малым не записывал. Непривычное такое чувство. Но Максим Иванович показал два оттопыренных пальца и ободряюще улыбнулся. Я же задрала нос повыше и зашла в дом.

Знать бы, как работают профессиональные ведьмы, но ладно, буду импровизировать.

— Где в последний раз видели сущность?

Андрей довел меня до спальни и указал на кровать.

— Здесь, Беллочка видела его здесь. Сам я сплю слишком крепко, простите, только один раз заметил бегущую по двору белую фигуру, — он виновато развел руками. — Амулеты помогают, наверное. Вот это, — покрытый резьбой клык на кожаном шнурке ткнулся мне в нос, — от одного африканского шамана. Стопроцентная защита от всякой нечисти.

— Пффф, — я отпихнула клык от своего носа, — откуда бы им в Африке знать про нашу нечисть?

Андрей согласился и отошёл в угол комнаты, чтобы не мешать ритуалу. Так. Соберись Слава и жги магией. То есть актерским мастерством. Зачем только шеф сделал меня ведьмой? Верните режим «аватар»!

Я мазнула взглядом по обоям, кстати, совсем обычным, из строймаркета. Да, не самый экономный вариант, но далеко и не Италия. Впрочем, как и весь остальной интерьер. Ещё по пути сюда я заметила, что лестница на второй этаж покрыта пылью, в дальнем конце коридора стоят пакеты строительных смесей. На подоконнике в спальне — пара мастерков и валик. Кажется, начавшийся при переезде ремонт все не заканчивался. А для того, обычно, существовали всего две причины: нехватка времени и нехватка денег. На нехватку времени клиенты не жаловались, раз успели пригласить к себе столько экстрасенсов. Но те тоже вряд ли были бесплатными. Запутанно все.

— Так вы всего один раз видели призрака? — Андрей вздрогнул, затем кивнул.

— А жена часто просила съехать отсюда?

Снова согласие.

— Зовите ее сюда, будем проводить ритуал вместе.

Мужчина вышел, а от шефа пришло первое сообщение:

«Бруня, почему я до сих пор не вижу черной воронки, всасывающей зло, над домом? Или улетающих призраков? Подай знак, выбрось лапоть с домовым!»

«Я жду!» «Очень-очень.»

«Соседка уже ломает ворота. Кажется, эти кусты ей необычайно дороги.»

«Федор Аркадьевич сможет отбиться в случае чего? Волнуюсь за него.»

«Бруня, все же где призраки?»

Я поймала себя на том, что смотрю в экран и глупо улыбаюсь. Пускай не самые обдуманные фразы, зато настроение поднимают на раз. И вообще, с Максом очень легко. То есть сложно, и не с Максом, а с Максимом Ивановичем, но это приятная сложность. Без горечи и уныния. Правильная такая сложность.

«Это потому что я не ведьма, Максим Иванович!»

Ответ пришел через целую минуту. За это время я успела испугаться, что надоела шефу и прослушать порцию ругани Беллочки и Андрея.

«Опа…»

«Точно не ведьма?»

«Нельзя быть ведьмой и не замечать этого» — в конце я натыкала разных смайликов, затем стёрла их, чтобы шеф не заподозрил в кокетстве, и отправила без украшательств.

«А кто ты тогда?»

«Ваша любимая Бруня, сэр! Личинка валькирии и помощник частного детектива, сэр! Разрешите разоблачить негодяев, сэр?»

«Отставить разоблачать негодяев без старших по званию! Фу! К ноге!»

Сам пусть… «к ноге». Дело-то совсем простое, даже без ведьмовской силы обойтись можно. Наверняка Максим Иванович уже сто раз рассказывал клиентам о том, как все было на самом деле, а у меня первая и последняя возможность. Скорее всего.

Да и чем я рискую? Белла и Андрей не похожи на маньяков, не станут убивать помощника частного детектива.

Смартфон буквально прыгал на месте от постоянных сообщений и звонков шефа, пока я не отключила звук. Придется Максиму Ивановичу провести пару минут без своего любимого аватара.

Клиенты же вошли в комнату и демонстративно расселись по разным углам.

— Итак, — я вздохнула и подошла поближе к окну. Решёток там нет, если что — успею сбежать. А машину, судя по крикам, помогут дотолкать до города, лишь бы мифическая клумба осталась цела. — Все мы знаем, что никакого призрака нет. Белла выдумала его, чтобы побыстрее съехать отсюда.

Она напряглась, сжала кулаки, затем закрыла лицо руками и разрыдалась. Андрей сразу же подбежал, обнял жену и расцеловал ее.

— Дом и вправду так себе, уж простите, — я открыла окно и села на подоконник. На всякий случай. — Но, видимо, продать его нереально. Поэтому вы, Андрей, и поддерживали легенду.

Да, версия у меня не самая гладкая, и бегающий по двору человек в белом в нее не вписывался, но клиенты закивали так, будто я пять раз выстрелила в центр мишени, а не пыталась пристрелять новый пистолет темной ночью и из чисто детского упрямства не доверив это опытному дяде.

— Милый? — Белла посмотрела на мужа, затем обняла его и поцеловала в щеку, во вторую, затем в губы.

Могли бы и ставить обороты, все же с ними ребенок! Ладно, личинка.

— Да, Беллочка, да. Я знал. Но не хотел поднимать скандал, — он тоже целовал жену, без всякого стеснения и с жаром, которым и новобрачные позавидуют. — А дом, дом мы продадим. Съедем в небольшую квартиру. Черт с ними, с деньгами. Заработаем ещё.

— И больше никаких экстрасенсов?

— И больше никаких призраков?

— И больше не бросаем животных на произвол судьбы? — влезла я в семейный диалог. Мило, конечно, что у них все так хорошо, но кот с собакой определенно заслуживают нормального отношения. Хотя бы ветпомощи и воды в достатке.

— Да, да, — Андрей почти силком дотолкал меня до двери, впихнул конверт с гонораром и выставил вон. — Не переживайте, вечером мы непременно обо всех позаботимся. Обещаю. Спасибо, вы даже не представляете, как помогли нам.

— Помните про эманации положительных энергий, которые идут от животных! — крикнула я в уже закрытую дверь и поспешила выбежать из дома. Дальше убегаешь — меньше слышишь. Пусть клиенты мирятся без лишних ушей. Вот чувствую, что есть здесь что-то прошедшее мимо меня, но не могу разобраться. Ничего, шеф расскажет. Наверное. Когда немного подобреет.

Глава 8, в которой я соблазняю шефа

Первым, что я заметила на улице, был его тяжёлый взгляд. Гнетущий, прижимающий к земле, лишающий силы воли. Такой был у моего школьного директора. Самое странное — мы и не разговаривали с ним ни разу, а боялась я этого человека до дрожи в коленях.

Теперь и Максима Ивановича боюсь. Надо тихонечко пробраться мимо и скрыться в салоне «шестерки».

— Бронислава, — шеф почти рычал, точно как мой директор на хулиганов. Вот если бы Бронислава Горина выбила окно портфелем, к ней обратились бы точно также. А-а-а! Верните личинку в колледж, пусть из меня и дальше не выходит проститутка.

— Слава, — он все давил и давил, — где твой мозг? Немедленно вытащи его из зоны малого таза, соскреби слой гормонов, подросткового максимализма и веры в свое бессмертие! Кто учил тебя влезать в такие дела в одиночку, без одобрения начальства? А если бы что-то случилось?

Я протянула ему конверт с гонораром с тихим и максимально виноватым «прастити». Максим Иванович чуть подобрел, забрал деньги, пересчитал, спрятал в сумку и пригрозил пальцем:

— Будешь наказана! Жестоко!

Наваждение схлынуло, призрак увольнения растаял, жизнь снова заиграла красками. Тем более Максим Иванович перестал смотреть так сурово и снова стал обычным, привычным и почти родным.

— Понести наказание от вашей руки — честь для меня, сэр! — бодро ответила я, затем подпустила в голос хрипотцы и добавила: — и удовольствие.

Максим Иванович выругался и окатился от меня.

— Фу, ребенок, не делай так! Я начинаю считать тебя взрослой и хочу по взрослому сводить на свидание.

Шутит же наверняка, ну какое свидание? Где я, а где секси-босс? Это из ряда тех сомнительных высказываний, что и «женюсь на тебе лет через пять». Пока нет, пока тебе нужно вырасти.

Шеф же как-то странно смотрел на меня, будто ждал реакции. Даже кавказец перестал грызть что-то и тихо улегся у самой сетки. Что там, «уберите машину» не слышно было. Все ждали чего-то от Славы. И Слава не подкачает!

— Не могу, никак не могу, Максим Иванович! Хотела бы, но вы так похожи на моего деда.

— Ох ты ж… — он взлохматил волосы и покатил к калитке, — только-только настроился на свидание, и такая подстава со стороны сигарет, бороды и возраста.

— Служебные романы противоречат корпоративной этике! — я помогла шефу выбраться на улицу. — Едем снимать стресс к Ангелине Шепетько?

— Едем есть бургеры, картошку-фри и пить молочные коктейли, чем еще заняться с Брунечкой?

— Исследовать Огненную Землю, сэр! — я прошептала это ему почти на ухо, с той самой хрипотцой.

— Тьфу, вот тьфу! Выбери линию поведения и придерживайся ее. Отставить качать босса на эмоциональных качелях!

— Никак не получается, сэр! Я соблазняю вас, сэр! Каждая глупенькая деревенская девушка должна попытаться захомутать богатенького секси-босса, сэр! Вам придется терпеть!

— О как! А ты точно девушка?

Он извернулся в коляске и уставился так, будто я в тот же миг могла сбросить парик, расстегнуть блузку и почесать могучую волосатую грудь.

— Это вы узнаете только после свадьбы!

Скандальная соседка клиентов все это время смотрела на нас и молчала. Наверное, решала насколько прилично накричать на ведьму и мужчину в коляске. С одной стороны — нас и так жизнью потрепало, с другой — клумба сама себя не защитит. И не раскопает и не высадит, но это, явно, было делом будущего.

— Ездят тут! — наконец выдала она компромиссный вариант и плюнула на землю.

— Достают соседи? Сыскное агентство «Ватсон-Знатсон» проверит, не нарушают ли они закон, — Максим Иванович шустро подкатил к ней и сунул в руки визитку.

Такой наглости, да ещё и рядом со своей родной дачей, женщина не ожидала, потому машинально сунула картонный прямоугольник в карман грязных, покрытых, как говорит бабуля, трудовой землицей, бриджей. Поправила такой же замусоленный платок и гаркнула:

— И без сыщиков все знаю! Понавыкупали участков, закатали их асфальтом, всю землю плодородную испортили, сволочи!

Я ради интереса подковырнута ногой грунт. Песок и глина, на такой земле кроме радикулита, ничего не растет. Впрочем, имеет ли это значение, если рядом появились сволочи?

Женщина зыркала на нас, отчего я не с первого раза попала ключом в замок, шеф же вытащил из сумки новую визитку.

— Тогда держите скидочный купон в сеть ресторанов быстрого питания «Джон-Кноу». «Джон-Кноу» — у нас будет вкусно-о-о-у! Скидка суммируется с десятипроцентной по пенсионному удостоверению, ее выдают с десяти до двенадцати. «Внуков в школу проводи и котлетой закуси!»

Она плюнула на ту самую плодородную землю и спряталась за забором своего участка. Я же помогла Максиму забраться внутрь, завела мотор и традиционно поздоровались с Федором Аркадьевичем, затем кратко рассказала о блестяще проведенном расследовании и пожаловалась на злого шефа, который не ценит мои таланты.

Максим Иванович же хмурился, мял сигарету, затем открыл окно и все же закурил. Я решила не вспоминать деда Степана, только демонстративно кашлянула разок.

— Всегда от этой нечисти злюсь, — шеф говорил неожиданно серьезно, так что и перебивать не хотелось. — Есть проблема — реши ее. По-человечески. Нет, начинают выдумывать.

— По-человечески им вообще не стоило покушать этот дом. Огромный, бестолковый, соседи так себе.

Я с облегчением вырулила с узких дачных улиц на двухполосную дорогу и чуть откинулась назад. Шеф же быстро докурил, загасил окурок и сложил его в пепельницу. Умный какой. А мне потом объясняй деду, откуда здесь это и почему дымом воняет.

— У Беллы любовник. Судя по соцсетям — уже давно. А здесь этот дом с психованной соседкой и странной, всё грызущей собакой. Не знаю, почему Белла с любовником не могли встречаться на его территории, или по старинке — в машине, но у них все уперлось в дом.

Не знает он. А что тут знать-то? Может, у этого любовника машина вроде моей, тоже лада-седан без единого тонированного стекла. Или ещё какие сложности.

— И тогда она решила давить на суеверность мужа, — продолжил Максим. — Думала, что тот испугается и все же продаст дом, они вернутся в квартиру, и все станет как прежде. Белла даже сама несколько объявлений выкладывала, искала риелтора.

— Но никто не клюнул.

Тоже мне расследование века: банальная супружеская измена. А я-то настроилась, а я-то надеялась… Разочарование и вонь — вот и весь итог. И сколько окно не открывай, меньше не становится. Задымил тут все и рад. А, между прочим, крутить руль и ручку стеклоподъёмника одновременно — то ещё испытание. Но остался кое-какой вопрос.

— Откуда вы так много знаете о клиентах?

Максим Иванович помахал передо мной планшетом.

— Перед тем, как ехать сюда, мы с Диего раскопали всю доступную информацию, плюс рассказ Андрея о бегающей по двору белой фигуре. Ты когда-нибудь слышала о бегающих призраках? Вот и я нет.

Им полагается парить, греметь цепями, проходить сквозь стены, а не заниматься спортом. Это стало отправной точкой, дальше я уже просто копал, что это может быть за человек. Думаю, Андрей все знал, но продать такой дом — задача непростая, поэтому он и приглашал экстрасенсов. Надеялся, что Белла успокоиться и хотя бы на время остепениться. Меня вот нанял, чтобы получить официальное заключение об отсутствии призраков. А заодно и поводов переезжать.

— Думаю, они просто оба хотели выбраться из этой лжи, вот и пригласили нас.

Я так погрузилась в историю, что без всякого страха и сомнений проехала два кольца подряд и даже четко и красиво, как с инструктором, припарковалась у тротуара между двух машин.

— Думаю, они оба не великого ума, потому докатились до того, что пригласили нас, — шеф с затаенной болью посмотрел на свой дом и тяжело вздохнул. Видимо, не хотел возвращаться к внукоориентированной маме.

— Хорошо, — так уж и быть, задержу его ещё немного, — а зачем вы представили меня как ведьму?

— Веселье же, Бруня, веселье!

Он снова пошевелил бровями, но выбираться из машины не спешил.

— Ты машешь руками, орёшь дурниной, рубишь черного петуха, импровизируешь короче говоря, просишь за это пятьдесят тысяч и назначаешь ещё семь сеансов изгнания злых духов, клиенты понимают, что страдают ерундой, начинают откровенный разговор, и все! Мир, красота, Максим Болдин снова уничтожил очередного призрака!

— Страшный вы человек!

— Вот! — сразу же согласился он. — А ты хочешь за меня замуж. Кстати, о замуже. Вылезай, пойдем знакомится с моими родителями. Если сыграешь невесту так же убедительно, как и при Жанне — двойная премия.

— И бургер! — надо же и поломаться для виду. — Тоже хочу «вкусно-о-о-у». Кстати, вы уверены, что родители хотят невестку из деревни?

— Такие вопросы я с ними не согласовываю. И вообще, сейчас деревня — своего рода бренд: самое лучшее молоко, яйца, мясо и девушки. Все только свежее, натуральное и аппетитное!

— Знаете, в ряду с молоком и яйцами, «аппетитное» звучит пугающе. Давайте я лучше буду румяненькой и дебеленькой!

— Ой, ребенок, не с твоими пятьюдесятью кило говорить о дебелости. Хотя после маминого обеда возможны варианты.

Глава 9, в которой есть неожиданное знакомство

Мы выбрались из машины, доехали до подъезда и кое-как забрались в лифт. Даже в грузовом с инвалидной коляской не слишком удобно: занимает много места, да и нужный этаж Максим Иванович нажимал углом сумки, иначе никак не дотягивался.

— Запомни детали легенды: мы познакомились позавчера, благодаря хитрому плану твоего деда, моего отца и нелепому стечению «Вань, а это не твой сын помощника ищет?». Сразу воспылали неземной страстью друг к другу.

— У Жанны другая информация, — напомнила я.

Шеф нахмурился, почесал борода и махнул рукой.

— Я сказал маме, что сказал Жанне, короче, не важно все это. Придерживайся моей версии и будь готова стать надеждой моей мамы на внуков. И не вздумай мне выкать! И про деда тоже не упоминай. Особенно про мертвого, на которого я похож.

— Как можно не упоминать, Максим Иванович, — это я говорила уже шепотом, возле дверей его квартиры, — курение крайне отрицательно сказывается на подвижности ваших спер…

— Тсс! Еще мама услышит, облепит никотиновыми пластырями. Всего меня.

Он открыл дверь ключом и со всей поспешностью вкатился внутрь, я же зашла следом, поблагодарив высшие силы, что это не настоящее знакомство с родителями. И в крайнем случае всегда можно убежать с криками на лестничную площадку. Давай, Слава, соберись, мир не рухнет, если ты не понравишься родителям моего фальшивого жениха.

— Макс, Славочка! — мама вышла из кухни, обняла меня и потрепала шефа по волосам. Он сразу же сделал такое недовольно-обиженное лицо, что стал похож на подростка.

Мама же выглядела очень молодо, наверное ровесницей Беллы, и тоже немало времени тратила на заботу о себе. Светлые волосы, короткая стрижка, аккуратный маникюр. Мне даже стыдно стало за свои ногти, которые просто подстрижены. И волосы, которые тоже просто подстрижены и собраны в пучок, и за всю Брониславу в целом, которая легко и точно характеризуется словом «просто».

Впрочем, мама Максима улыбалась вполне искренне и, кажется, была рада меня видеть.

— Ма, мы ненадолго, Славу не доставай со своими внуками. Я тоже рожать отказываюсь, — шеф въехал на кухню, вытащил из холодильника ломтик сыра и остановился возле окна.

Я все мялась на пороге, пока мама Максима не потащила меня за стол. Интерьер красивый, но без излишеств, такой, жилой, но не «мужской»: красивые шторы, большой набор специй на одной из полок, специальные бутылки для масла и уксуса, мыло, и то налито в декоративную ёмкость с дозатором, набор прихваток на стене, опять же. Наверное, Максим Иванович не настолько одинок, как пытается показать.

— Нету ж, нету внуков! — мама отобрала у него сыр и спрятала в холодильник, после щелкнула чайник и достала из посудного шкафа чашки. — И не кусочничай! Вымой руки и садись за стол. Рожать он мне отказывается. Конечно, дымит, как паровоз, нормальной еды не видит, образ жизни сидячий, какая ж ты после этого будущая мать?

Максим хмурился все сильнее, а мне стало смешно: похоже, теперь понятно, в кого пошел шеф.

— Нет, ну вот все, все уже родили детей, а мы ждем неизвестно чего! Слава, будешь чай?

В такую жару хотелось только холодного лимонада или мороженого, но отказывать маме — как-то неправильно. Пусть и маме своего шефа. Поэтому я кивнула, и на столе тут же появился чай. Затем появились бутерброды к чаю, тортик к чаю, ликер к чаю и даже салат и мясо по-французски, тоже к чаю. Да, хороший такой шажок к дебелости. Вот чувствую, как стану ближе к идеальной деревенской девушке, останется только развязать пучок и заплести косу.

— Ага, родили, — Максим вымыл руки и вытер их весёлым полотенцем в ромашках, а я, как приличная Бруня, повторила за ним.

— А потом, — он подобрался к столу и стащил оттуда кусок мяса, — часть из них бегает за алиментам, другая — от алиментов, третья — тщетно пытается отбить своего супруга или супругу у любовников. Не, ма, я не стану торопиться с детьми и свадьбой.

— Как скажете, как скажете, — мама улыбнулась, сделала всем чай и кофе, затем подвинула ко мне тарелку с куском торта. — Чего торопиться? Вот к следующему лету внучок будет в самый раз. Так и вижу: еду я с колясочкой, вся в белом, коляска тоже белая, на малыше — белая шапочка, и соска белая, «ромашка»…

— Ма, не успокоишься, будешь идти вся в черном, я тоже весь в черном, в руках свечка, ромашкой. Тьфу просто, ма, за две минуты всё настроение испортила.

Он отложил вилку и нож и выехал из кухни, оставив меня на растерзание маме. Вот за что? Я слишком молода, чтобы вся в белом катить колясочку.

— Такой нервный, — мама улыбнулась и сделала глоток кофе. — Особенно когда дело касается внуков. Вот что в них страшного?

— Ма, я все слышу! — раздался бас из коридора. — И во внуках нет ничего страшного, меня пугают дети, как промежуточный этап. Если что — ты всегда можешь покатать меня.

— Ты уже не такой прикольный!

— А по мне так очень даже, — решила влезть я, а то уже плохо от разговоров о колясках и сосках-«ромашках».

— Да, с Максимом не соскучишься.

Мама подливала и подливала чай, параллельно расспрашивая обо мне. А что тут расскажешь? Живу в деревне, с бабушкой и дедом, на время учебного года выбираюсь в город, иначе разориться можно на проезде, да и боязно мне зимой за рулём: дороги скользкие, а занятия заканчиваются, когда уже стемнеет. Мама моя уехала, отца я не знала никогда. Точнее, помнила его как расплывчатое пятно, почему-то рыжее, и все. Возможно, обычный обман памяти, потому как сама я рыжая, а мама и бабушка — платиновые блондинки, дедушка русоволосый. После колледжа планирую поступить в институт, на кого — пока не знаю. Детей не хочу. Не то чтобы категорически, но пока — нет.

Нина, как представилась мама шефа, слушала меня с удовольствием и искренним интересом, ни разу не перебила и не выпытывала то, чем делиться не хотелось. Пожалуй, будь это настоящее знакомств с родителями, оно бы удалось. Максим же так и не вошел на кухню, но постоянно курсировал туда-сюда по коридору и слал мне сообщения.

«В случае опасности кричи: „Внук!“, показывай за окно и беги, я прикрою!»

— Так приятно с тобой познакомится, — когда Максим Иванович скрылся на балконе, Нина взяла меня за руку и придвинулась ближе. — После смерти Вити Макс сильно изменился. Они же с детского сада вместе, все втроем и Леня. Про них и плели всякое, будто живут одной семьей, но это вранье, не в характере Макса такие отношения. И когда он сам в аварию попал, ни слова же не сказал ни мне, ни отцу, ни Жанне с Лёней. Мы об этом только ближе к выписке узнали, и то, почти случайно, через Жанну.

Так вот почему я посчитала Макса одиноким: в его палате не было никаких вещей, которые обычно приносят родственники. Ни лотков с едой, ни пушистых полотенец на все случаи жизни, ни бесконечных пакетов с соком, как не было, толком, никакой одежды, кроме тех футболки и шорт, что оказались на нем. Похоже, что ему принесли только гаджеты и самый минимум вещей, остальное же происходило из больничных ларьков. Вряд ли шеф терпел такие неудобства из одного страха «а вдруг меня некрасивым увидят?», должны быть более веские причины.

— Держитесь друг друга, — она мягко улыбнулась и налила себе ещё чая. — Макс сто лет меня с девушками не знакомил, и впервые ястребом кружит, чтобы не случилось чего.

Конечно! То девушка, а то помощник! Где он вторую такую идиотку найдет. Но озвучивать мысли я не стала, только рассеянно кивнула. Нина же воровато глянула на дверь кухни и прошептала:

— И с детьми не торопитесь, надо немного для себя пожить, нагрешить вволю. А то пойдут пеленки, бутылочки, детский сад и школа, не до того особенно будет. Все урывками, да впопыхах. Но ты, в случае чего, смело звони мне, говори, мол, нужно срочно за диваном пыль протереть, мигом прилечу! Часа два гулять буду с мелким, а то и с ночёвкой заберу. Моя свекровь всегда так делала, и пыль за диваном после не проверяла.

Я покраснела и опустила взгляд. Как-то ни думала ни разу в сторону протирания пыли на пару с Максимом Ивановичем. Мы знакомы-то третий день. Шеф, конечно, секси, даже с гипсом, но вот пыль… Это же ответственность!

— Ма-а-ам? — шеф въехал на кухню, наверняка заметил мои алеющие щеки, хитрую улыбку Нины и все понял. — Ты снова? Просил же не смущать Бруню! Лапа, — он приобнял меня и неловко, с трудом дотянувшись из коляски, чмокнул в щеку, — ты маму не слушай, она известная пошлячка. Хуже только отец. Но у него все шутки на другую тему. Вот все, все самые пошлые анекдоты знаю от них.

— Сына-а, — Нина вздохнула, — ну кто кроме родной матери мудростью поделится? Я ещё посмотрю, что ты своим детям расскажешь. И вообще, ни словечка пошлого я Славочке не сказала, только про уборку и болтали.

— Да, — я подтвердила и подхватилась с места. — Максюш, я пойду? Позвони мне потом?

Он кивнул, тайком от мамы сделал виноватое лицо, затем притянул меня за край футболки, быстро чмокнул в щеку и опустил взгляд. И попробуй пойми, то ли ему стыдно, что приходится целовать малознакомую девушку без ее согласия, то ли стыдно обманывать маму, то ли просто стыдно связываться со всякими там личинками.

Впрочем, пусть сам разбирается со своими тараканами, я же хочу выяснить, в какую историю влипла.

Глава 10, в которой у меня крайне важное задание

Выйдя во двор, я перегнала машину, накинула рубашку, кепку и вернулась. Правда, подниматься в квартиру Максима не стала, а целенаправленно подошла к скамейке, на которой разместились три женщины чуть старше моей бабушки. Неподалеку в песочнице сидела молодая мама и увлеченно лепила куличи с двумя погодками, похоже, мальчиками, изредка она поворачивалась и трясла ручку коляски. Надо будет предложить шефу присмотреться к ней: уже три готовых ребенка, невероятное счастье для мамы!

Живо представился сидящий в песочнице Максим: вот по его спине скачет старший из мальчишек и требует покатать, младший сыпет песок на ногу, прямо под гипс, неопределенного пола кроха ревет в коляске, а мама всех троих бежит через двор, отчего-то в одном бюстгальтере, размахивает футболкой и кричит: «Свобода! Эгегей! Свобода!». Максим же машет ей вслед: «И помни, ровно в полночь дети снова станут твоими!», после появляется его мама, вся в белом…

Так. Соберись, Бронислава, хватит генерировать бред. Если бы шеф хотел найти себе готовую семью, «под ключ», справился бы с этим и без меня. И, возможно, у этой троицы вполне себе есть отец. А у того — время и возможность протирать пыль за диваном.

С такими мыслями я уселась на лавочку рядом с «главными по двору», потыкала в экран смартфона и поднесла его к уху.

— Да, ма, да. Смотрели квартиру с риэлтором. Прекрасный вариант: недорого, светло, зимой хорошо топят, соседи тихие. Да, все прекрасно, можно въезжать хоть завтра. Не, не будет тесно всемером, вполне нормальная двушка там. И песикам тоже. Правда, ротвейлеров придется на балконе держать…

Через несколько минут отложила смартфон и блаженно вздохнула, теперь осталось только ждать.

— И вы это что, квартиру у нас хотите купить? — не выдержала одна из бабушек. — Какую же?

— Да-а-а, — я неопределенно пожала плечами, — двушку, вон там, — и указала на подъезд Максима.

— Ой, дурят тебя, дочь!

Бабуля сочувственно вздохнула и щедро поделилась тем, что скрыл мифический риэлтор. Дом новый, слышимость феноменальная, не чихнешь скрытно. Топят плохо, с водой перебои, мусор вывозят редко. Подъезд заселен наркоманами, алкоголиками и проститутками.

Как оказалось, стать одной из них совсем не сложно, не нужно даже ИП, зря меня в колледже пугали. Берешь, вселяешься в дом без мужчины, и все, ты уже в рядах продажных дев.

Но самое главный позор подъезда — Максим. Он, оказывается, жил с рыжей профурсеткой и ещё одним мужиком шведской семьёй, аж четыре года. Вроде бы Жанна и беременна была, но потеряла ребенка, не иначе как от непосильных нагрузок в деле ублажения сразу двух мужиков.

Затем пошли другие факты, уже не такие шокирующие, но однозначно дающие понять — именно здесь, в благополучном с виду подъезде, сконцентрировано все зло мира. Очень хочу думать, что мне это поведали только из страха перед ротвейлерами, а не потому, что эти дамы — такие злые и желчные сплетницы.

Торжественно пообещав не покупать квартиру в этом адовом котле, я двинулась к машине, но на пути меня окликнули.

— Девушка, девушка, погодите! — мама с троицей крикунов догнала меня и запыхавшись поймала младшего из мальчишек, который попытался съесть зелёную сливу с низкого дерева. Затем пихнула соску самому младшему, отряхнула старшего от песка, снова поймала младшего… И все это почти одновременно, без лишних движений, как совершенная, отлаженная машина. Страшно. Надеюсь, этому где-то ушат. Возможно, пособия есть. Ну как у Мураками: вначале надо одновременно считать монеты в двух разных карманах…

Но грандмастер материнства не выглядела измученной, только чуть дыхание сбилось, пока меня догоняла.

— Вы же подруга Макса, да? Он о вас в соцсети писал.

Вот это провал. Хорошо Федор Аркадьевич этого не видит. Что стоило подготовиться тщательнее? Парик там купить? Но теперь уже поздно, будем работать с тем, что есть.

— Ага, его потенциальная жена через пять лет, — я широко улыбнулась и двое мальчишек синхронно захохотали. Дети, они всегда видят фальшь.

— Та не, год даю, ну полтора, — она снова вытащила что-то изо рта у младшего, пихнула в рот крикуну из коляски бутылочку с водой, а старшему в руки лопатку, вытащенную из безразмерной коляской сумки. Средний туг же заверещал, получил свою лопатку и погнал в песочницу вслед за старшим. — Макс бы не стал шутить насчёт свадьбы.

Ага, а я как будто и не имею своего мнения.

— Он только на первый взгляд придурок придурком, на деле — очень серьезный, добрый и ответственный. А этих клуш не слушайте, одна тут выдала, что дамишна, — она кивнула на коляску и чуть повернула бутылочку, — у нас из детского дома. Пропустили они с соседками, видите ли, как я беременная ходила. А хоть бы и взяли, вот им какое дело? Дом новый, бабок всех сюда дети попритаскивали, кого почти силком, вот и бесятся. Макс нормальный. Они же пахали все круглые сутки, вместе с Витей и Жанной, вот и жили втроем, чтобы меньше тратиться на комуналку, а Жаннину квартиру сдавали, и по хозяйству так проще. Дела-то у них не так давно в гору пошли, года два назад, до этого почти все вкладывалось в развитие «Джона».

Мальчишки за это время успели подраться, мама разняла их, рассадила по разным углам песочницы, выдала по набору форм для «пасочек», поправила панамки и вернулась к кормлению младшей. Та сочно чмокала и довольно угумкала, не на шутку путая меня. В уютном мире Брониславы Гориной дети таких звуков не издавали. И не дрались лопатками за форму-слоника, когда рядом лежит стопка других, даже еще один «слоник», но зеленый, а не красный. Мама быстро разняла их и поглядела на меня.

— Так что никого не слушай, держись за Макса, нормальный он. А то мне надоело уже от него девок гонять. Он же в их фантазиях мульёнер, только и ждущий, кого бы осчастливить пожизненным содержанием. Что только не творят, это кошмар.

— Спасибо, теперь я буду стоять на страже его мульёнов, — я сжала руку в кушак и подняла вверх, подчеркивая, настолько серьезно отношусь к новым обязанностям.

Мама беспутной троицы повторила мой жест, будто передавая дозор и сказала напоследок.

— Мы же с ним из лиги прикованных к коляске, должны помогать друт другу.

Серьезная у них организация, неудивительно, что этой женщине шеф кажется нормальным. Я попрощалась, села в машину и завела мотор.

— Не могу я разобраться во всем, Федор Аркадьевич, бестолковая слишком. И вас не хватает, вы бы враз всех раскусили. Не к деду же идти, он меня с Максимом Ивановичем и свел. Что делать?

Но машина также ровно урчала мотором, в салоне было не продохнуть от жары, и вселенная не спешила слать подсказки. Зато сразу запиликал смартфон, оповещая о новом сообщении от шефа.

«Тук-тук.» «Бруня, тук-тук!»

«ТУК-ТУК! ТУК-ТУК! БРУНЯ, ОТЗОВИСЬ!»

«Я же вижу твою машину.»

И куча смайлов. Надо ответить, иначе он не угомонится.

«Я пищу от восторга и прыгаю на месте, заметив ваше сообщение, сэр! Поэтому не получается быстро ответить.»

«Точно? А-ну скинь фотку!»

Фотку, так фотку. Я порылась в альбоме и сбросила прошлогоднюю видеозапись, где я потная и красная скачу на скакалке на городском празднике здоровья.

«Ох, ё…»

«Отставить соблазнять шефа!»

«Там есть еще, где я на шпагате и другие шокирующие снимки, сэр! Моя сущность требует немедленно их отправить, уже подношу палец…»

Максим замолчал на пару минут, а я даже заглушила двигатель, чтобы дождаться ответ. И он пришел. Точнее, фото шефа из спортзала, где он жмет штангу. Нет, конечно все эти вздувшиеся вены, рельефные мышцы и тонкая майка сводят с ума юных деревенских девушек, я даже глоток воды сделала, но не бросить ехидный ответ — выше моих сил.

«Чё-то вес маловат.»

На следующей уже не был маловат, и это пришлось признать.

«Я упала в обморок и захлебнулась слюной, сэр!»

«То-то же! Значит, ты не ешь и думаешь о голодающих детях Африки?»

«Все мои мысли о мышцах вашего брюшного пресса. Не могу перестать о них думать. Хочу себе такие же кубики к следующему лечу, сэр!»

«Зачем тебе такие кубики при такой гр… Тьфу, Бруня, не сбивай меня с мысли! Раз ты не ешь, то зайди в торговый центр через дорогу и отпишись мне.»

Ну что ж, задание не сложное, зачем отказываться? В конце концов, «у меня есть секси-босс, и он со мной играет» — не так уж плохо звучит. Под стать тем самым романам, где в принципе водятся секси-боссы и секси-ректоры.

Я закрыла машину и потопала к торговому центру, традиционно полущила по спине вращающейся дверью и зашла внутрь почти бесконечного, блестящего стеклами и хромом здания. Несмотря на середину рабочего дня, посетителей здесь хватало, особенно возле гипермаркета, где толкались тележками и требовали каких-то пушистиков за наклейки многочисленные покупатели. Я сделала селфи на фоне вырезанного из картона секси-доктора, заманивающего в аптеку и отослала снимок шефу. Затем села на одну из длинных лавочек, стоящих вдоль эскалатора и сделала глоток воды. Вот нельзя, нельзя юным Бруням с неокрепшим мозгом и нестабильным гормональным фоном показывать снимки из спортзала.

«Ты сохранилась в контрольной точке?»

Сообщение от шефа пришло через пару минут, вместе со снимком его обеспокоенного лица.

«Так точно, сэр!»

«Теперь следуй вверх по самодвижущейся лестнице, пройди до дома Весёлых туник, поверни налево и скрытно следуй до жёлтого шатра. Там ты узреешь отрока в шафрановом одеянии, произнеси ему пароль, дождись отклика и произнеси вторую часть пароля. После заберешь сокровище.»

«Включить режим „шутер“, сэр?»

Я сделала снимок вытянутых перед собой рук и отправила Максиму.

«Отставить! Это квест, Бруня, квест, совсем другая игра! Давай, двигай, пока сокровище не перехватила другая команда!»

Что поделать, пришлось вставать и идти. Правда, на эскалаторе я успела черкануть шефу сообщение.

«А почему оттенок шатра и туники не совпадает, о мой магистр?»

«Это скрытый уровень квеста, пройдешь его и получишь дополнительную награду.»

«Думаю, вы просто не сильны в синонимах.»

«Вот тебе снимок моего растоптанного самолюбия за это. И обиженного гения.»

Я открывала их с опаской, но шеф прислал всего-то селфи, на котором он прижимает к себе стакан плодово-ягодного мороженого.

«???»

«Не видишь? Вся боль мира сконцентрирована в этом бумажном стаканчике яблочно-рябинового пюре. Познай же стыд, огульная охайница!»

«Еще и в грамматике не сильны.»

«Ну все, за это ты достойна высшей меры. Будешь есть со мной крем-брюле!»

На следующем снимке шеф хмурился и грозил мне пальцем, торчащим из гипса. Я отослала смеющийся стикер, обошла павильон с «самыми смешными футболками нашего города» и направилась к желтому шатру. Там, кстати, оказался всего лишь очередной «Джон-Кноу» с моим ровесником в качестве кассира. Симпатичный парень, такие не учились в медицинских колледжах, и в целом редко пересекались с Брониславой Гориной. А еще эти дурацкие пароли. Эх… Я вздохнула и подошла к кассиру, нужно же выполнить задание шефа.

— Я валькирия, прилетевшая в клубах снежной метели, северного ветра и искрах полярного сияния, отдай мне сокровище немедля! — что за дурацкий пароль, только Максим Иванович мог придумать нечто подобное.

Парень усмехнулся, поправил форменную кепку и ответил:

— А я золотой дракон, стоящий на страже сокровища и не отдам его без поцелуя прекрасной девы! Вторая часть была не по сценарию, поэтому я вытащила смартфон и показала снимок шефа.

— Валькирия должна согласовать это с Одином!

Лицо кассира вытянулось, а я же широко, до очищенных ультразвуком премоляров, улыбнулась. И это сработало. Парень вытащил из-под прилавка пакет с бургерами, напитками и десертом и произнес:

— Отведай же наших явств, дева!

— Вкушу их немедля и вознесусь в Вальхаллу! — произнесла я вторую часть пароля, забрала пакет и подмигнула кассиру. Тот внезапно покраснел и наклонился чуть вперед.

— А не оставите свой номер телефона? Впервые вижу такую классную веселую девчонку!

— В Вальхалле связь не ловит, — я пожала плечами. Хотя внимание его и приятно, крайне приятно.

Против воли я расползлась в улыбке, села за крайний столик и вытащила из пакета бургер, надкусила его и почти сразу прочитала сообщение от Максима.

«Бруня, тебе вкусно-о-о-у?»

«Очень вкусноу, сэр!»

Я отправила это только после того, как доела бургер и выпила стакан кофе с пышной молочной пенкой.

«За это я просто обязана выслать вам крайне откровенный снимок моей груди!»

А после к шефу улетела обзорная рентгенограмма моей грудной клетки.

«Ох уж эти манящие тени полукружий… Как честный человек, я теперь обязан на тебе жениться!»

«Честный человек не стал бы смотреть откровенные снимки откровенной личинки, сэр! Потому предлагаю вам не волноваться о свадьбе в ближайшие пять лет.»

«Кажется, ты уже начала окукливаться, скоро станешь настоящей валькирией. А я и не заметил… Рядом еще не кружат подозрительные похотливые типы?»

«Их здесь целый рой!»

Я постаралась стереть улыбку с лица, но никак не получалось. От этих глупостей почему-то становилось так легко и весело, так бы и сидела целый день, болтая с шефом.

Глава 11, в которой много новостей

Домой я собиралась не раньше вечера, все равно на такой жаре много не наработаешь, а просто так сидеть в деревне скучно. Даже с интернетом. Даже с книгами. Даже с любимым котом. А бабушки с дедушкой дома в это время не бывает, а если и остаются, то предпочитают поспать, а не общаться.

Друзей в деревне у меня тоже нет. Собственно, там не так много людей младше пятидесяти и старше семи. И то, последние сезонные жители, жертвы родительской ссылки на огородные просторы, в край непуганой живности, немытых овощей и престарелой родни, которая все равно не может уследить за сорванцом, потому не ругает за содранные колени, измазанные щеки и попытки оседлать соседского барбоса.

Пока я глупо улыбалась сообщениям Максима Ивановича, за столик подсел тот самый кассир с двумя креманками мороженого. Целая россыпь разноцветных шариков пломбира, тонкая сетка сиропа, яркое драже, вафельные трубочки и неизвестные, но очень красивые сладости в виде маленьких фруктов. Красиво, будто вырезали из чьего-то Инстаграмма и неуместно влепили в жизнь Брониславы Гориной.

— Я решил, — «золотой дракон» все же подал голос и первым запустил ложку в мороженое, — что в мире слишком мало красивых и весёлых девушек, чтобы позволить им быть не твоими.

— Ого! — пожалуй, красивого мороженого в мире тоже немного, а когда растает, оно уже будет некрасивым… Короче, я тоже запустила в свое ложку. — А остальные твои девушки не будут против меня? Или они оказались такими же циничными и не повелись на этот подкат? Или…

Он краснел все сильнее и пристально разглядывал поцарапанную поверхность столика.

— Ну ладно, прости, — с трудом выдавил он, — я обычный парень, не какой-то там пикапер, девушек клеить не умею. А ты просто симпатичная очень, вот и не придумал ничего лучше мороженого.

— Валькирию, и мороженым? — я изогнула брови, но свою порцию доела с аппетитом.

Все, решено, как только получу обещанную Максимом Ивановичем зарплату — куплю себе порцию такого же. И кеды. Жанна наотрез отказалась покупать мне такую обувь, только босоножки и туфли, бабушка с дедушкой настаивали на том, что старые еще не износились, а мне хотелось новые, отпадные, белоснежные кеды. Которые и не «практичные, на несколько сезонов», и не «подчеркивают мою расцветающую женственность». Пока что мне не хотелось ни расцветать, ни думать на несколько сезонов вперед, а хотелось кеды. И мороженое. Вот такой простой, незатейливый человек Слава Горина. По крайней мере сейчас.

— Илья Войтов, — парень не терял надежды и протянул мне руку. — Будущий инженер, если повезет, пока что простой кассир.

— Бронислава Семеновна Горина, — представилась я. — Будущий кассир, если повезет.

Таинственный отец не оставил мне ничего, даже отчество давали по деду. Не знаю истории своего появления на свет, но очень хочу верить, что появилась хотя бы случайно, а не в результате насилия. Это было бы совсем уж… Иногда мелькали смутные воспоминания из детства, где мама качала меня на руках и рассказывала, что папа уехал далеко-далеко, в Америку, и что когда подрасту, мы поедем туда вместе, нужно только учить английский язык. Повзрослев, я поняла, что это обман памяти или глупые отговорки, вроде погибшего летчика, но язык все равно постаралась выучить. На всякий случай.

Но Илье вряд ли интересна моя биография, он в целом не особенно интересовался внешностью Славы Гориной за пределами выреза ее блузки. Неожиданный побочный эффект от одежды, которую купила Жанна, но мне он только на руку: наконец-то нашла разговорчивого человека, хоть немного разбирающегося в делах «Джона Кноу».

Парень проникся моим желанием вступить в ряды кассиров, а, возможно, тем самым «лишь бы дед не заметил» вырезом, и охотно делился информацией.

«Джон Кноу» популярная сеть, дела у нее идут хорошо, но сейчас поползли слухи о скорой продаже. Точнее — до аварии, в которую попал один из владельцев, таких разговоров не было, а после — вспыхивают каждый день. Вроде бы кто-то из «шишек» захотел себе сеть, потому и недвусмысленно намекнул, что лучше расстаться с ней по-хорошему.

Здесь я не особенно верила Илье. Никто не станет обсуждать такие дела с простым кассиром, а напридумывать можно всякого. К тому же в эту версию никак не клеился тот факт, что Максим после аварии не связался ни с кем из родни. И, скорее всего, нагло врал им о своем местоположении и состоянии. Почему врачи никому не позвонили и не сообщили?

Зря я тогда всего лишь историю болезни шефа пролистала, надо было еще и медсестер расспросить. Наша группа пару месяцев назад проходила практику в травматологии, меня там запомнили, потому охотно поделились информацией о пациенте, а после медсестра с поста попросила отнести истории болезни пациентов в ординаторскую, по старой дружбе. Я же, как человек осмотрительный, глянула одним глазом в ту, что принадлежала Болдину М.И, узнать хотя бы адрес и место работы человека, к которому нужно явиться в двенадцать двадцать одну.

И сейчас, сколько бы не прокручивала эти данные в голове, не могла найти ни единой зацепки и подсказки, в какую сторону двигать свое расследование. У каждого порядочного частного детектива есть друг из полиции, а у меня только интернет и бедолага-кассир, который скоро заработает стойкое косоглазие, из-за попыток смотреть в вырез и, хотя бы изредка, куда-то кроме.

А ведь он казался милым, когда кассовый аппарат перекрывал вид на мою грудь, и Илья мог оценить Славу Горину целиком. Разочарование дня, оно перевесило даже несуществующего призрака. Но уходить пока рано, поэтому я продолжила расспросы.

Оказывается, до той самой аварии, в которой пострадал Максим, о продаже сети и речи не шло. Наоборот, «Джон Кноу» расширялся, расползался по области и региону. Также руководство планировало открыть детское кафе, а в перспективе — сеть с полезными и красивыми блюдами, специально для маленьких приверед и родителей, которые заботятся об их здоровье. И ресторан высокой кухни. Возможно, первый в нашем городе с мишленовской звездой. На этой части разговора Илья оживился и рассказывал с таким пылом, будто ресторан уже открылся и получил эту звезду, притом, благодаря личным заслугам Ильи Войтова.

Как же все запуганно. Надо интернет прошерстить, что ли.

Я распрощалась с Ильёй, но хитрец все же выпросил у меня номер телефона, иначе никак не отлипал. И сообщениями сыпал не слабее Максима Ивановича, пока доехала до дома, набралось десятка два, но половину я не засчитала, там были одни стикеры. Зато от шефа оказалось всего одно.

«Каждые три секунды, пока от тебя нет новостей, я съедаю по одному зерну попкорна и делаю свой пресс чуть менее идеальным.»

«Осторожнее, сэр, без идеального пресса вы перестанете быть секси-боссом, и я вынуждена буду искать себе новую жертву.»

— Славка, ты чего в свой телефон уткнулась, идём ужинать! — с бабушкой спорить бесполезно, поэтому я быстро набрала сообщение и поспешила к ней.

«Простите, меня зовет ужасная, непереносимо тяжелая, убийственная жизнь, воспитывающая тягу к соблазнения боссов! В утешение могу выслать томограмму. Так вы точно будете знать, что творится в моей голове. И она ещё откровеннее обзорного рентгеновского снимка!»

Ответ я не дождалась, ушла к бабушке. Вначале мы ужинали, потом — пили чай, сидя на крыльце, болтали о всяком. На удивление, все разговоры так или иначе сворачивали на Максима.

Оказывается, он тоже тот ещё «сын маминой подруги». И образован, и домовит, и собой хорош, и обеспечен, и детей хочет. На этой фразе я хихикнула, но спрашивать, хочет ли дед катать коляску с правнуками, весь в белом, не рискнула.

Дальше же настал черед почти бесконечных дел по хозяйству. Я кормила живность, убирала за ней, переставляла поливалки, полола, словом, все то, о чем порядочной охотнице на боссов знать не положено, тем более делать.

И когда ближе к ночи, усталая, отмытая и почти счастливая, что день закончился, я повалилась в прохладную кровать, укрылась простыней и взяла в руки смартфон, то первым делом наткнулась на разгневанный стикер от Ильи его репост со стены Максима.

«Сегодня я разобрался с очередным делом, но интересных историй не будет: клиент пожелал сохранить все в тайне. Скажу только, что ложь разрушительна. Да, это кэпство. Но то кэпство, которое стоит повторять.

Даже если кажется, что вы лучше знаете, как помочь близким, что защищаете их, возводя бастионы лжи — это очередная ложь, только сказанная самому себе.

И, поэтому, я не хочу вас обманывать! Помните вчерашнюю богиню идеальных бедер и невероятной Улыбки?»

Дальше шел снимок, непонятно когда сделанный, на котором я стояла вполоборота к окну, в купленной Жанной короткой юбке и той самой блузке с вырезом и куда-то смотрела. Чертовски хороший снимок, надо сказать!

«Так вот, подберите слюни, ощутите укол зависти, вдохните поглубже — это моя будущая жена! И простите за вчерашнюю шутку, я не могу ждать пять лет и хочу жениться на ней в конце лета, на Огненной Земле…»

Вот это номер! Одно дело — сыграть невесту перед его знакомыми и мамой, другое — перед всем честным интернетом. Да на Максима с десяток моих друзей подписаны! Завтра же эту новость все обмусолят и перескажут деду вместе с богиней крутых бедер!

В следующем же сообщении Илья выговаривал мне, что невестам стыдно есть мороженое с подчиненным своего жениха. Не понятно, за что ему было обидно больше: за Максима Ивановича или зря потраченные деньги. Насчет первого я не волновалась, помощник частного детектива имеет право собирать информацию всеми не запрещенными законом способами. Второе тоже мимо: ушлый Илья явно насмотрелся в вырез на несколько мороженых, а то и стакан лимонада. Поэтому кассир быстренько улетел в ЧС, а я начала строчить гневный комментарий шефу.

Высказала все-все-все, стерла, и отправила то, что было правильно.

Ответ пришел почти сразу, будто Максим только этого и ждал.

«Бруня, спокойствие! Я серьезно оплошал с первым постом, только сегодня осознал это и быстро исправился. И вообще, включи в себе профессионала! Мне нужно провести расследование, для этого я нанял помощника. И ты согласилась на все условия.»

В чем-то он прав, но одно дело — играть девушку, даже перед родителями шефа, другое — вдруг стать липовой невестой. Об этом же узнают все. Конечно, Славка Горина — и вдруг собирается замуж. И за кого бы? За почти настоящего секси-босса на двенадцать лет старше, с сетью закусочных, рестораном, супер-секси бывшей, или настоящей, или кто ему там Жанна, и всем остальным. А осенью, когда «замуж» не служится, начнут подхихикивать и изводить вопросами. И кто-нибудь непременно расскажет бабушке и деду, а каким бы «сыном лучшей подруги» не был Максим, но внезапная свадьба без авторитетного и однозначного согласия старших родичей — серьезный проступок для всякой внучки.

Вот это все, а также то, что благодаря его усилиям я в рекордные сроки осталась без единственного парня, заинтересовавшегося Славой Гориной, улетело к шефу в следующей сообщении.

Глава 12, в которой я веду ночные разговоры

«Можно я позвоню? Хочу тебя увидеть.»

Такого ответа от Максима Ивановича я не ожидала. И увидеть? Зачем? Поглядеть на мои растрепанные волосы, пижаму, комнату? Совсем крохотную, где помещается только кровать, стул, сундук и стоящий на нем инкубатор? Старенькие, совсем простые обои, занавески с отделкой «ришелье», оставшиеся еще от прабабушки, герань на окне и Фильку, нагло растянувшегося на кровати так, что мне пришлось поджать ноги?

«Не переживай, я не извращенец, который любит разглядывать невероятно соблазнительные пижамки молоденьких девочек, просто хочу поговорить. А это проще, когда видишь собеседника. Так можно?»

Кот перекатился во сне и подпер меня горячим боком, бабушка с дедушкой обсуждали что-то вполголоса, за шумом телевизора и не разберешь, а в открытую форточку, даже через сетку залетел назойливый комар. Невероятно будоражащая и романтичная обстановка, как раз для разговоров на тему скорой свадьбы.

«Нет у меня пижамки. Есть фланелевая ночнушка на завязках у горла. И чепец.»

«Бруня, окстись, когда ты девятнадцатилетняя красотка, потенциального маньяка не спугнуть чепцом. Это, скорее, правильный соус к блюду, чем таракан в тарелке. Но если тебя это беспокоит, обещаю зажмуриться. Одним глазком гляну, что с тобой все нормально — и отключусь.»

Что-то сомневаюсь, что он не шутит насчет красотки, по сравнению с той же Жанной я… Впрочем, полежать в яме уныния и осознания собственной неидеальности я всегда успею, а вот с шефом, кажется, проще согласиться.

«Позвоню под виноградом. Ждите».

После чего я накинула на плечи махровый халат и поспешила на улицу. И только в дверях сообразила, что Максим Иванович вряд ли знаком с нашим внутрисемейным выражением «под виноградом» и фраза мой вышла крайне странной.

Я тихо вышла из дома, спустилась по крыльцу и вдохнула густой, пахнущий матиолами и остывающей землёй воздух, почесала подбежавшего Тузика за ухом и направилась в дальнюю часть двора, где дед ещё до моего рождения оборудовал беседку с качелями, столом и лавками. Вокруг нее рос виноград, создавший стенки с трёх сторон, потому и называлось место именно так.

Не успела я сесть на качели, как пришло сообщение:

«Бруня, никогда не звони мужчинам под виноградом, яблоками, свеклой, кактусом, хмелем или простым и незатейливым сорокаградусным спиртом! Поверь, от этого одни проблемы.»

«Это не простой виноград, сэр! Это „Изабелла“! А вы не мужчина.»

По крайней мере не тот, которому не следует звонить под «Изабеллой».

Я села так, чтобы уличный фонарь светил прямо в спину и нажала кнопку видеовызова. Максим Иванович ответил почти сразу, он сидел на кухне, в своем кресле и грыз семечки, вперемешку с солеными орешками. Наверное, все же проникся моими разговорами о деде Степане, и решил бросить курить. Дед, который Семен, первое время делал также.

— Чей-то я не мужчина? — сходу набросился он. — В ответ на такие обвинения могу и игрек-хромосому показать! Правда, анализ не меньше суток делают, но гусары лёгких путей не ищут!

Я только осознала весь масштаб ляпнутой глупости и прикрыла лицо ладонью, потом поспешила оправдаться.

— В смысле — для меня не мужчина…

— Ага, копия дедушки. Эх, Макс, Максюшенька, прошли времена, когда ты был задорным пацанчиком, теперь ты — третий сорт, дед героини.

Он тяжело вздохнул и высыпал на стол ещё немного орешков.

— В смысле — начальник вы мне, вот. Корпоративная этика, все дела.

— Уволить тебя, что ли… — Максим задумчиво перебирал орехи, возможно, складывал из них какую-то фигуру, мне не видно было.

— Это бесчестный шантаж! И попытки столкнуть юную, неокрепшую морально девушку с пути частного сыска на скользкую и порочную дорожку соблазнения боссов! Я хочу собирать улики, подмечать детали, составлять логические цепочки, разоблачать преступников и вот это вот все, а не играть чью-то невесту!

— Играя мою невесту, ты тоже помогаешь расследованию. Очень серьезному и важному. Так! — шеф хлопнул ладонью по столу, культурно выругался и попытался собрать рассыпавшиеся орешки. — А ну-ка, повернись к свету!

— А ну-ка, расскажите детали важного расследования! — я прищурилась, будто Максим мог меня видеть. Он прищурился в ответ, затем подвигал бровями.

— Как только станешь полноценной валькирией — сразу расскажу все детали. Бруня, давай!

Я вздохнула и повернулась так, чтобы свет падал в лицо и помахала шефу. После машинально запустила пальцы в волосы, убирая пряди с лица. Непривычно без пушка, некомфортно, будто я сижу здесь без одежды, а не без пары шпилек.

Отчего-то заволновался Тузик, наверное, снова по двору бродят чужие кошки. Максим же показал оттопыренный большой палец на загипсованной руке. Я на всякий случай повернута камеру и показала шефу виноград. Вряд ли он так с ходу распознает «Изабеллу», зато будет точно знать, что я не шутила.

— Не плачешь — уже здорово, — продолжил он. — Ты не замёрзла?

Шутит он, что ли? Днём градусник к сорока подбирался, сейчас не намного легче, возможно, только к утру и повеет прохладой.

— Отлично! Давай, жалуйся на разрушенную личную жизнь, злое начальство, тесные туфли и глобальное потепление.

Он подпёр ладонью здоровой руки голову и приготовился слушать, я не собиралась его разочаровывать и выложила все. Тузик же снова всполошился и несколько раз прыгнул на цепи. Без злости и желания напасть, будто угощение выпрашивает. Скорее всего, бабушка тайком вышла на крыльцо и проверяет, чем занята ее внучка.

Ожидаемо. Я вытащила из кармана наушники и воткнула их в уши, отсеку хотя бы часть нашего диалога.

— Бруня, ты всерьез расстроилась из-за прыщавого недопикапера, который пытался купить тебя мороженкой и пялился в вырез блузки? Фу, ребенок, я таким способом цеплял девочек в те годы, когда сам был прыщавым недопикапером!

— А вот про вырез я ничего не говорила!

Следит он за мной, что ли? Или нанял кого-то проследить? Но Максим Иванович только отмахнулся.

— Туда только слепой не пялился, Бруня. С таким вырезом можно всерьез выходить на брачную битву за босса. Так что не вижу повода расстраиваться из-за потери этого парня. У тебя же есть я!

Глупое заявление. Нет у меня никого, тем более — Максима Ивановича. Мы же не в сказке, чтобы такой вот секси-босс вдруг обратил внимание на деревенскую девчонку. Даже думать об этом не хочу, тем более не стремилась никогда замуж. А вот стать частным детективом, возможно, первой женщиной-детективом в нашей области — это да, это круто! Но достижимо примерно также, как и свадьба с боссом.

— Вы мой начальник, — очень тихо вздохнула я, — на двенадцать лет старше, ещё и с бородой, нет у меня вас.

— Иди домой и не мерзни, — он пригрозил пальцем. — И завтра, если сможешь, приезжай к восьми утра, мне надо в больницу, а родители уехали. Джон обещал помочь, но он приедет уже туда. Считай, это тоже часть профессиональных обязанностей.

— Так вы дома без никого? — мне даже страшно стало. Максим совсем один, на инвалидном кресле, случись что — и помочь некому.

— Отец перед отъездом съел всех бабаек, и лига на страже! Я после обеда присматривал за детьми Риты, а они с мужем вечером помогли мне со всякими бытовыми трудностями. Кстати, угадай кто выступил спонсором отъезда моих родителей?

— Простите, — здесь и гадать нечего. Чертов стыд. Они, наверняка, решили не мешать протиранию пыли.

— Ерунда! Я их люблю, но на расстоянии — больше. Все, не торчи под «Изабеллой», топай в кровать!

Он помахал рутой и отключился, я же громко позвала Тузика, чтобы дать бабушке время скрыться в доме, и поспешила выполнить приказ шефа.

Глава 13, в которой шеф будто другой человек, а я успешно играю роль его невесты

На следующее утро я, как всякая порядочная Бруня, встала пораньше, выпила кофе и поехала в город, чтобы успеть к шефу до того, как все горожане массово двинутся на рабочие места, а затем и встанут в пробках. Наши, конечно, не сравнятся с московскими, но и приятного в них мало, особенно если не умеешь лихо и нагло перестраиваться в плотном потоке.

А во дворе меня ждал сюрприз: в коляске Максима Ивановича, с гипсом Максима Ивановича и с чизкейком и термосом, похожими на те, что вчера держал Максим Иванович, обнаружился совсем другой мужчина. Светловолосый, стриженный почти под ноль и с неизменной улыбкой. Незнакомец помахал мне здоровой рукой с зажатым в ней чизкейком и поманил к себе. Что ж, наверное, сегодня он за шефа. Пришлось подойти и поздороваться.

— Доброе утро, крайне подозрительный человек, похожий на моего начальника.

— Доброе утро, крайне подозрительная девушка, похожая на моего помощника! — он впихнул мне в руки чизкейк и кофе, затем уверенно покатил к стоянке. — Если и дальше будешь ходить в таких коротких юбках, рискуешь привлечь к себе лишнее внимание озабоченных юнцов от тринадцати до семидесяти шести. Последние, кстати, самые опасные. У них опыт и куша свободного времени!

— Все жду того, кто похитит меня по древнему закону гор и избавит от необходимости охотиться на секси-босса. И, кстати, если думаете, что без бороды вы меньше похожи на моего деда, то…

Максим Иванович повернулся ко мне и чуть прищурился. Без бороды он в самом деле выглядел намного моложе и симпатичнее. На мой вкус, конечно. Правда, теперь он напоминал дядю Толю, но эта шуточка уже прокисла.

— … то вы совершенно правы, сэр! Позвольте немедля приступить к вашему соблазнению?

— Приступишь к этому сразу же, как мы окажемся на кожаных сидениях нашего кабриолета. Я буду судорожно сжимать бумажный стакан с кофе, молчать и любоваться тем, как ветер треплет золото твоих волос, а лучи солнца бликуют на очках. А алый отпечаток, который твои губы оставят на краешке стакана на долгие годы врежется в мою память, напоминая о том дне, когда… Все, улетела муза. Бруня, за мной!

Он докатился до передней двери и почти профессионально остановился, я же забросила кофе и пирог на заднее сидение, подошла к шефу и и рассеянно следила, как он перебирается в машину. В этот момент на его смартфон пришло сообщение, загоревшееся на экране: «Важно вернуть взятое время вышло…». Окончание я не видела: Максим заслонил обзор, а отпихивать шефа, чтобы влезть в его личную жизнь — слишком даже для деревенской охотницы на секси-боссов. Мне и за первую, случайно замеченную часть стыдно до покрасневших щек и дрожи в пальцах. Поэтому и коляска никак не хотела запихиваться в багажник, и машина не заводилась. Я тяжело вздохнула, бросила взгляд на шефа и оттарабанила:

— Такие дела, Федор Аркадьевич, вроде все меня отдают замуж, а вроде и не берет никто.

Мотор сразу же мерно заурчал, я же врубила первую передачу и тронулась с места.

Шеф пальцами здоровой руки выстуживал по приборной панели странный ритм, похожий на считалку, не улыбался и не подшучивал, проигнорировал трель смартфона и колокольчик мессенджера на планшете. Будто тот набор слов на букву «В» в самом деле имел вес для Максима Болдина, частного сыщика, одного из владельцев сети «Джон Кноу» и в целом странного человека.

Вот зачем он сбрил бороду и подстриг волосы?

Пока я выбиралась в центр, а после проявляла чудеса мастерства, находчивости, везения и парковочной магии, пристраивая машину неподалеку от областной больницы, Максим молчал. Я облегченно выдохнула и вытерла пот. «Встала королевой», как это называет бабушка: на парковке, в тени акации, не впритык к другим машинам, что по меркам окрестностей нашей областной больницы — невероятное достижение.

— Ты же понимаешь, что беседовать с машиной глупо? — заговорил шеф. — Надо отвезти ее в автосервис, вот и все. А твой сосед понимал, что выпускать маленькую девчонку, только-только получившую права в город-милионник за рулем старой раздолбайки — не самая лучшая идея, вот и придумал способ тебя утешить. Слава, брось это, не тяни паранормальную ерунду в свою жизнь.

Обидно стало, почти до слез. Вот что он лезет? Взял бы и отвез машину в сервис, раз такой утиный.

— Глупо ставить паролем от охранной сигнализации номер дома Шерлока Холмса, глупо постить новости о скорой свадьбе с девушкой, которую знаете четыре дня, даже название «Ватсон-Знатсон» — и то глупое, не подходящее солидному сыскному агентству.

Максим отвернулся к окну, разглядывая там акацию и соседнюю машину, вытащил из сумки маленькую пачку орешков, сгрыз пару и наконец повернулся ко мне.

— Ладно-ладно, я понял, что нельзя трогать машину, а то еще «Джона» отругаешь. Все, Бруня, вырубай режим валькирии, пей кофе и добрей!

— Пойдемте лучше в больницу, — я заглушила мотор и подбросила связку ключей. Шеф улыбнулся, дружелюбно и искренне, будто совсем не обиделся на мои слова, за которые, кстати, уже немного стыдно.

— Я записан на девять двадцать две, еще куча времени, можем посидеть здесь и отдохнуть.

— Кажется, вы отличаетесь отменным здоровьем, сэр!

Его лицо излучало недоумение, поэтому я пояснила:

— Абсолютно не знакомы с функционированием больниц. Зуб даю, сорок минут до приема — это совсем не куча времени. Идемте.

Через минуту мы уже двигались к цели. Шеф отказался от моей помощи, решил самостоятельно преодолеть все сложности, а по итогам отчитаться в блоге. Якобы это будет подвижничество для популяризации идеи доступной среды. Про себя же я окрестила это особо важным заданием, прихватила из машины чизкейк, термос, томик Пратчета и бутылку воды, запихнула все это в рюкзак и широко улыбалась всем встречным людям. А что? Иду в больницу, но сама в полном порядке, работать там не нужно, сиди себе, жди непонятно чего, будто в ЧОП устроилась. Красота же!

По пути Максим поделился невероятной радостью:

— Бруня, я почти нашел тебе мужа!

Кто бы просил, ну да ладно. Я буркнула нечто неопределённо-радостное и подтолкнута коляску, которая намертво застряла в небольшой ямке.

— Вчера разместил твое объявление на сайте знакомств и уже через три часа мне отписались несколько десятков кандидатов! Они были готовы приехать для близкого знакомства из Липецка, Воронежа, Курска, Белгорода, Нижнего, Тулы, а Артур С. даже из Пятигорска.

Рюкзак выпал из руки и звонко стукнул о тротуарную плитку термосом. Знала же, знала, что не стоит связываться с сумасшедшим, нет, пожадничала, погналась за глупой мечтой стать частным детективом.

— Отставить панику, — шеф кое-как за ручку поднял рюкзак и поставил себе на колени, затем обхватил мои пальцы и повлек за собой. — Я оставил там свои координаты, на аватарку поставил фото какой-то ирландской модели, вы с ней похожи, и имя там тоже: «Лава Болди». Так что не бойся, паломничества мужей на одну ночь не будет.

У меня даже сердце стало биться ровнее. «Лава Болди» — надо же такое выдумать!

— А вы не боитесь, что Артур С. все же приедет? И ему любая Лава, даже сбрившая бороду, будет как Ангелина Шепетько!

— Я, временами, и сам тот ещё Артур, — подмигнул Максим. — Ладно, Бруня, не бери в голову, эти сайты знакомства — не место для юных дев, зато мы отсекли целый сектор для поиска. Но мужа непременно найдем, как только разберемся с моим гипсом.

Первую препону шеф встретил сразу после парковки: пешеходную дорожку перекопали, пришлось обходить это место по проезжей части. Дальше был странный, петляющий пандус, на котором не развернешься, дверь с доводчиком, такая тугая, что вполне здоровая я справилась с трудом. И в итоге — слишком высокая стойка в регистратуре, очередь к которой опять же отстояла я, потому как Максима постоянно обходили, случайно толкали, а то и вовсе ругались, что он занимает слишком много места. После мы пошли к кабинету травматолога, хорошо, что тот располагался на первом этаже, и там встретили Джона.

В моем воображении «Джон» был сокращением от «Евгения» или «Ивана», но Максиму Ивановичу радостно махал рукой двухметровый мулат. И чтобы добить меня, он протянута руку и представился:

— Константин!

— Бронислава.

— Черт, я сломал голову, какое имя можно сократить до «Бруни».

Моя ладонь утонула в громадной темной ладони Константина, а чтобы заглянуть ему в глаза пришлось задрать голову. Зато улыбался он также дружелюбно, как и Максим и не пялился в мой вырез.

— Это сокращение от Брунгильды, а я — личинка валькирии.

— А я Константин, Джон Константин. Охотник на демонов, — он снова сверкнул зубами. — На самом деле — обычный участковый, один на несколько деревень. Но раньше этот хохмач называл меня «Берёзой», так что держусь за Джона обеими руками и понимаю твое горе, сестра.

— Мы в одной связке, бро!

Константин похлопал меня по плечу и обменялся какими-то странными взглядами с Максимом и переключил внимание:

— Товарищ Болдин, где ваша крестьянская растительность?

— Уничтожена приказом партии, товарищ Рыжевский! Прослушал намедни произведение о славном Шервудском партизане и борце с буржуазией, вдохновился строками: «Ещё он бороду не брил, а был уже стрелок, и самый дюжий бородач тягаться с ним не мог», и решил сделать шаг навстречу правильному облику комсомольца!

Я не особенно поняла их диалог, кроме явной отсылки к Робин Гуду, но анализировать было лень, поэтому просто отошла в дальний угол коридора, села там на свободный стул под пальмой, вытащила термос с кофе, книгу и, всем очередям на зло, собралась неплохо провести время. Наблюдать за сражениями, достойными Колизея, гордо отвечать: «нет, не я последняя, и в сто седьмой тоже не я» и млеть от счастья, что нашла такую простую работу, а ведь могла бы сейчас и овец пасти. По правде, овец у нас не было, но бабушка с дедушкой собирались завести, если я не найду себе работу на лето. Мол, Славке все равно делать будет нечего, а баранина стоит недешево.

Родственники у меня гении по раздаче стимулов, чего уж там.

Шеф с Джоном долго искали последнего в очереди, выяснили какие-то вопросы, спорили, а после, когда надежда почти угасла, а время подобралось к одиннадцати, с трудом затолкали коляску в слишком узкий дверной проем, ведущий в кабинет травматолога. Удивительно, что вроде бы не нищий Максим Иванович вдруг лечится в обычной больнице, но мало ли какие у кого причуды. Возможно, частные ему не нравятся, или это все как-то связано со всеми происходящими вокруг него странностями, надо аккуратно выяснить.

Вскоре Джон вышел из кабинета и сел на соседний со мной стул.

— Сказали, будь любезен, свали и не мешай доктору. А ты, систер, не хочешь подержать за руку будущего мужа?

— Не-а, — кто его знает, как ведут себя правильные невесты, но за время работы и практики я повидала разных, от полностью безразличных к судьбе своего мужчины, до тех, кто на пост за таблетками благоверного не отпускает, потому как у медсестры слишком короткий халат, и возможно всякое.

— Там кабинеты два на три, — продолжила я, — врачу с медсестрой тесно, а если ещё и пациенты с родней лезть начнут — вовсе не продохнешь. И Макс просил не мешать ему флиртовать с барышнями в белых халатиках.

Константин ухмыльнулся, но ответом остался доволен.

— Им обоим за шестьдесят, — уточнил он.

— Когда это останавливало любителей неуместного флирта?

И, пока он не успел спросить что-то ещё, я уткнулась в книгу. Чтобы убедительно играть чью-то невесту, надо иметь представление, как себя ведут эти самые невесты. Или просто быть естественной, как учил Федор Аркадьевич. Но Константин не спешил обличать мою ложь, значит, не так плохо выходит. Да и продержаться нужно совсем немного.

— А ты прикольная, я постоянно твердил Максу, что ему нужна девушка, похожая на него.

— «Найди деву себе под стать: такую же убогую», — процитировала я «Стражей Галактики».

— Никогда так не говори, даже в шутку, — Жанна почти налетела на меня, пихнула в руки Джону Константину сумку и тяжело перевела дыхание. Точно валькирия: высокая, красивая настолько, что и короткая пробежка по больничному коридору ее не испортила, знающая себе цену и умеющая говорить так, чтобы ее точно услышали. Рядом с Жанной любой будет казаться себе маленьким, серым и безвольным.

И сейчас вся эта ярость оказалась обращена на меня:

— Себя нужно любить, уважать и даже в шутку не принижать достоинства. Ты очень красивая молодая девчонка, умная, открытая и не алчная, будет желание — познакомлю с такими людьми, рядом с которыми Макс — бомж и старик.

Вот спасибо, вот это подарок! У меня же на лице написано, что ищу себе богатого мужа или папика. И Жанна как-то упускает из виду, что образования у меня — девять классов и три курса медколледжа, внешность самая обычная, а из имущества — оставленные мамой золотые серьги и кольцо. Завидная невеста, которую не стыдно привести в дом. Не стыжусь этого и не горюю, но предпочитаю трезво себя оценивать. Особенно то, что замуж я не рвусь. Но пока нужно правильно сыграть роль.

— Мне и с Максом хорошо, — специально откопала в памяти снимки шефа из спортзала и покраснела, надеюсь, вышло правдоподобно. С ним, в самом деле, хорошо. Уж начальников-то я повидала.

— Боюсь, это ненадолго, — Жанна прислонилась плечом к стене, нависнув надо мной. Получит за это фирменную улыбочку, от которой глаза зажмуриваются. — Над нами проклятие висит, не слышала? Об этом все болтают. Мол, семь лет назад мы втроем продали души дьяволу за то, чтобы стать успешными, красивыми и счастливыми. А теперь пришло время отдать долг. Первым погиб мой нерожденный ребенок, дальше — двоюродный брат Макса, которым тот вроде как откупился, затем — Витя, я пострадала от рухнувшего стекла и стала не такой красивой, — она задрала рукав блузки, открыв исполосованную шрамами кожу, — и Макс попал в аварию. Люди говорят, что у нас осталось меньше года, чтобы отказаться от всех нажитых ценностей, покаяться и уйти в скит, иначе все погибнем. Другие считают, что и это не поможет, и скоро мы умрем. Так что, Слава, готова пойти за Максом в землянку? Или надеешься успеть выйти замуж и остаться счастливой богатенькой вдовушкой?

Если честно, я запуталась в деталях ее монолога. Не было там ни логики, ни какого-то смысла. Но отыгрывать блаженную деревенскую девочку надо до конца. Поэтому я улыбнулась ещё шире, почти до судорога лицевых мышц, и ответила:

— Да я давно Максюшу к нам, в деревню зову. Заведем двух коров, небольшую отару овец, пухового козлика, ещё десятка два кроликов и индостраусы лишними не будут. Распашем ещё один огород, там соток пятнадцать, засадим кукурузой и фасолью. Пасеку расширим семей на сорок. Откроем свой небольшой магазин эко-продуктов — «От Семеныча». Семеныч — это дед мой, он за чистотой и качеством следит лучше СЭС…

По мере того, как появлялись новые детали предстоящей счастливой жизни Максима Болдина, лицо Жанны вытягивались все сильнее. Вообще-то, план это не мой, а дедушкин. Составлен на случай, если в нашей семье появятся ещё одни сильно-могучие рабочие руки, готовые сдаться в сельскохозяйственное рабство. Жанна об этом не догадывалась, поэтому бледнела все сильнее и украдкой почесала висок, что я восприняла как незавершённый фейспалм.

Надо будет выпить эликсир окаянства и рассказать деду, что я показывала его бизнес-план эксперту, и эксперт пришел в ужас. А то слишком часто на роль тех самых рук начинают пророчить меня.

Глава 14, в которой все спокойно

— Чего грустим? — Максим с медкартой на коленях подкатил к нам и уставился на Жанну. Та махнула рукой и отлепилась от стены.

Я же встала, обняла шефа и расцеловала его в обе щеки.

— Максюся, что сказал доктор, все ли в порядке?

— Ага, а то Жанка тут жути навела, ждём-с когда тебя проклятием жахнет, — Константин поднялся на ноги, взял ручки коляски и покатил шефа к выходу. — И того, не вздумай окочурится на моем участке. Только убиенного магией друга мне не хватало!

— Жанна, — шеф повернул голову и пригрозил ей пальцем, — коли следующий ботокс прямо в язык. Морщины точно не самый твой серьезный недостаток.

Жанна фыркнула и унеслась вперёд по коридору. Зачем приходила, чего хотела — непонятно. Я чуть отстала от шефа и Константина, сделав вид, что застряла в толпе. Все равно без «лады-седан» они не уедут, а мне нужно пару минут, чтобы собраться с мыслями.

Люди вокруг также толкались и спорили, даже в тихом закутке под обдерганным гибискусом меня трижды спросили, кто последний к урологу. Но это не важно. Хуже то, что с каждой минутой я все сильнее влипала в непонятную историю с проклятиями, любовными треугольниками и борьбой за популярную сеть «Джон Кноу». Реальной девушке Максима Болдина полагалось бы уже бежать, не жалея пяток, но я не она, я — помощник частного детектива, профессионал. Пусть и начинающий. Надо просто прижать шефа к стене и потребовать рассказать все. Хотя бы объяснить, не угрожает ли мифическое проклятие и мне тоже.

Но это чуть позже, пока же я нашла больничную аптеку, купила там детский крем, ретро такой, с собачкой. И с ним наперевес поспешила к машине. «Джон» Константин стоял в стороне и меланхолично, прямо на весу, писал что-то в громоздком, вышедшем из тех же времён, что и крем с собачкой, журнале. Максим традиционно ругался с Жанной, будто они никогда и не были друзьями, а то и любовниками. Может именно поэтому так и ругались.

При моем появлении ссора стихла, Константин отложил журнал, а Жанна щёлкнула брелком от сигнализации, вытащила с заднего сидения картонную коробку и пихнула шефу в руки.

— Сделай вид, что тебе интересны дела и попробуй блюда из нового меню, — после наклонилась прямо к его ухо и прошептала что-то. Я разобрала только «голову оторву».

— Будешь ещё пугать Бруню — вспомнишь, что и я не цветочек аленький.

Они с минуту выжигали друг друга взглядами, затем Жанна впорхнула в салон своего автомобиля и унеслась прочь. Я же оставила Константину запихивать шефа в машину, сама села на место водителя, завела мотор и, когда они уселись по местам, медленно поехала. Двадцать минут искала место и парковалась, теперь столько буду возвращаться на центральные улицы. Которые, кстати, уже встали в обеденных пробках. Во время одной такой я повернулась к Максу и прямо спросила:

— Что за история с проклятием?

— Глупость очередная, ее когда-то Витька ляпнут. Мол, мы трое заключили контракт с нечистой силой, что будем красивыми, счастливыми и богатыми, а через семь лет придет время все отдать и вернуться к прежней жизни. Иначе — смерть. Я уже и не помню точную дату, не помню обстоятельств, вроде компания какая-то собралась, мы втроём уже не совсем трезвыми были, вот на очередной вопрос, за что нам такие блага, Витька и ляпнул. Не бери в голову.

— А Жанна почему решила это вспомнить? Проверяла, не сбегу ли, когда узнаю, что женишок скоро обнищает?

— Боится Жанка, — пожал голос Константин с заднего сидения, — и не мудрено. Кто-то вытащил на свет те Витькины слова, прилепил их к Жанкиному выкидышу и глупой гибели Борюсика, брата Макса, и решил под эту марку проредить число владельцев закусочных, чтобы одну Жанку оставить.

— Не мели, Джон. Она тоже неслабо пострадала, — Максим нахмурился, вытащил из пачки сигарету и закурил. Правда, затушил после двух затяжек, то и дело поглядывая на меня.

— Жанку в худшем случае покалечить хотели, а вас с Витькой били наверняка. Ты и сам это понимаешь, раз месяц сидел молчком в больнице, изображал отдых на Бали. И девчонке своей зря не рассказываешь, такими вещами не шутят.

Шеф так и не ответил, просто пялился в окно и вертел в руках пачку сигарет. Константин тоже молчал, писал что-то и изредка пил воду из своей бутылки. Я, окрыленная тем, что никто не советует под руку, не дрожит, уцепившись в дверь, и не командует: «Поворачивай налево!», через десять метров после перекрестка, ехала быстро и без особых сложностей. Также без проблем припарковалась и постояла рядом с умным видом, пока Константин вытаскивал шефа и помогал ему устроиться в коляске. Потом я пошла провожать их до квартиры. Точнее — это «Джон» Константин провожал нас с «женихом», чтобы проследить, как тот делает первые шаги после аварии. Несмотря на открытую улыбку и почти осязаемую доброжелательность, казалось, что он давно раскусил нашу с Максимом ложь. А в квартире она станет ещё заметнее.

Шеф украдкой поймал мой взгляд и подмигнул, а потом попросил:

— Захвати обед от Жанны, нужно попробовать и отписаться ей.

От коробок пахло так, что я чуть слюной не подавилась, но залезть внутрь и посмотреть, что там — постеснялась. Как и самостоятельно распаковать. Поэтому просто поставила коробки на кухне и пошла к Максу с детским кремом. Шеф пока сидел на диване, совершенно потерянный, и неспешно сжимал и разжимал пальцы на руке.

— Я думал, они получше будут двигаться.

— Кто-то предупреждал, кто-то говорил, кто-то пытался подготовить, — я села рядом, распечатала тюбик и выдавила на руку примерно треть. — Прошу подать мне царственную руку.

После гипса на ней и на ногах остались светлые корочки, но на практике нас учили, что после того самого ретро-крема кожа быстро восстановится.

Максим Иванович с опаской протянул руку и чуть ли не дернулся, когда мои пальцы легли на тыльную сторону его ладони. Боится, что ли? Я размазала крем, чувствуя беспокойство шефа, затем поймала насмешливый и какой-то понимающий взгляд Константина.

— Потом ототрешь мочалкой, — буркнула я и пихнула Максиму тюбик с собачкой. Надеюсь, намазать ноги сам сообразит.

— А ты не поможешь жениху? — Джон склонил голову набок и наблюдал за мной.

— Ну что ты лезешь?

В голосе шефа слышалась досада и какое-то бессилие, и не поймешь, с чем связано.

— Он наказан, — отмахнулась я, — и, прямо сказать, не слишком интересен с одной работающей конечностью. А таскать под сто кило веса по узкой ванной — сомнительное эротическое приключение.

— Черт, — Джон потер лоб и переглянулся с шефом, — систер, своим цинизмом ты разрушила мою только-только сформировавшуюся мечту о романе с веселой будущей медсестричкой в коротеньком халатике, которая будет тренироваться на мне делать массаж.

— А еще — внутривенные и внутримышечные инъекции, забор крови, постановку банок, наложение всех видов повязок, пеленание и клизмы, — подтвердила я.

Он сглотнул и чуть отодвинулся назад. Вместе со стулом. Кажется, вот так просто и быстро, я избавила ни в чем не повинного участкового от целого ряда фантазий. Ну ничего, есть же еще горничные, стюардессы, полицейские…

— Шутка-несмешнутка?

Я пожала плечами, подпустить тумана никогда не лишнее. Максим тоже напрягся, кажется, по-новому взглянул на наши фиктивные отношения. Потом спохватился и повернулся к Константину:

— У тебя же Никитишна есть! Горячая женщина во цвете лет.

— А-а-а, — темнокожий участковый спрятал лицо в ладонях и почти взвыл. — Она же вызвала меня, обещал завтра заглянуть. Вызвала и сразу написала жалобу начальству! Превентивно, так сказать. Вурдалак у нее завелся! Шастает по ночам с кладбища, ворует урожай и воет под окнами. Ну ты понимаешь, да?

Джон подвигал бровями, шеф в ответ только нахмурился, забрал у меня тюбик с кремом, выдавил с полтюбика на ладонь и теперь растирал по левой ноге с чрезмерным энтузиазмом.

— Бро, тебе не отвертеться! Частный детектив, большой специалист по вурдалакам успокоит Никитишну недели на две, а тебе придется наносить защитный спрей, чтобы не заработать ожог от лучей моей благодарности.

— Или от лучей любви Никитишны, которая найдет себе новую игрушку. И мы будем ездить к ней на пару. Просто миссия по спасению скучающих пожилых женщин. Кстати, о спасении. Бруня, загляни в мой планшет.

Я послушно взяла гаджет с тумбочки, Максим разблокировал экран, а после сказал, куда нужно зайти. В его переписке с Андреем, вчерашним клиентом, появились новые снимки. На них вполне счастливые супруги обнимали кота с забинтованным ухом, занимались с псом в кинологическом центре и обустраивали клумбу для скандальной соседки. Как по мне, так последнее лишнее, но, кажется, их слишком сильно приложило светлой магией ведьмы Брониславы.

— А светлый маг Викентий не занимается изгнанием упырей? — я вернула планшет на место и решила все же узнать о таинственном маге, конкуренте «Ватсона».

— Судя по расценкам, он сам тот еще упырь, как и твой женишок. Но работу свою знает. Распутывает дела быстро и качественно.

Шеф попробовал пошевелить ногами, но те пока особенно не слушались. За второе «я же говорила» в таких ситуациях можно и увольнение схлопотать, но выразить всё взглядом никто же не помешает.

Вышло преотлично, потому как Максим Иванович начал быстро собираться в ванную. Я, также быстро, сделала вид, что увлечена содержимым своего смартфона. В конце концов, Бронислава Горина — единственный и неповторимый разнорабочий «Ватсона-Знатсона», а не банщица.

— Не, бро, как хочешь, но мыть тебя я не буду, это всерьез попахивает гейством, — Джон соглашался дотащить шефа до ванной, а вот мытьё всерьез рассчитывал переложить на невесту.

— Значит, когда ты лежал в больнице, подстреленный, и я таскал утку и мыл тебя — это гейством не считалось? — взвился Максим.

Они не на шутку вспылили, надо было как-то переключить внимание, поэтому я ляпнула:

— Константин, в вас стреляли?

— Да, было как-то, не самая интересная история, — он почесал затылок, затем задрал футболку, демонстрируя шрам справа под ребрами.

— Ого!

Неправ тот, кто считает погоду универсальной темой для разговора. Дача, маленькие дети, если они есть, домашние животные и болезни — вот четыре крюка, за которые можно вытащить любую беседу. Отлично работают как по отдельности, так и комплектом. Этому тоже учил Федор Аркадьевич. Правда, раньше пригождалось только с пациентами, со здоровым человеком я пробовала впервые. Но Джон быстро ухватился за эту ниточку и с удовольствием рассказал, как его подстрелил из охотничьего ружья один не слишком трезвый деревенский житель. Я вздыхала в нужные моменты, охала, хватались за сердце и всем видом показывала, что Джон теперь не менее чем герой боевика, спасший весь мир.

Максим в процессе хмурился, писал что-то на планшете, пытался тайком пнуть друга или отвлечь меня, потом не выдержал:

— Не подкатывай к моей девушке! У тебя Никитишна есть, ей и занимайся.

— Макс, без проблем подкатывай к Никитишне, я не в обиде. Такой знойной дамы хватит на целый отряд детективов, полицейских, докторов со скорой и газовиков. Мы с ребятами уже хотим предложить ей по месяцам нас разделить. Пускай тридцать дней ты у нее отработаешь, зато девяносто спокойно занимаешься своими делами.

— Так вы у нее вместо завтра, обеда, ужина и полдника, а есть четырежды в день одно и тоже надоедает, — Максим назидательно поднял палец вверх и перебрался в коляску. — Идём, Джон Константин, поможешь перебраться на табурет, мне всего-то ноги и руку вымыть. Оголяться перед тобой не собираюсь.

Глава 15, в которой я спасаю шефа

Вот так я осталась без посещения ванной с секси-боссом и его не менее секси-другом, то есть по полной провалила свою миссию деревенской девы-соблазнительницы, зато сберегла нервы. Хотя, если выбросить все имеющее в составе «секси», то я бы не отказалась понежиться в ванне с пеной. А не споро тереться мочалкой в летнем душе, переживая, что вода закончится раньше, чем смоется мыльная пена.

И неплохо бы сериал какой посмотреть, часов до двух ночи. Чтобы на большом экране, без страха за здоровье родичей, если те ненароком увидят пару кадров. Спиртное какое бы на язык капнуть, чисто попробовать, и тоже с умным видом обсуждать с однокурсницами, насколько горчит виски. Или не горчит, а они врут все? Во всем этом, в отличие от всхожести сортов картофеля и смываемости мыла, я глубокий теоретик. Вот такой вот недостаток практики и толкает обычно простых деревенских дев на путь соблазнения боссов. Правда, знакомые мои если кого так и ловили, то лет на двадцать старше, и с четким перечнем того, что, как и в какое время суток хотят получать от молодой любовницы.

Так что спасибо, но нежиться в ванне и хлебать «Белую лошадь» буду только на своей территории. И за свои деньги.

Пока Макс с Джоном вяло пикировались под шум воды, я прошлась по коридору. На стенах висело множество снимков. Почти на всех — Максим, Виктор-Локи и Жанна, неразлучная троица основателей «Джона Кноу». В самом углу, ближе к спальне, был их снимок с выпускного. Долговязый тощий Макс с красными пятнами угревой сыпи, похожая на шарик Жанна с бледными, редкими локонами и сутулый очкарик — Виктор. Немыслимый, невероятный контраст с тем, как трое выглядели на более поздних снимках, от такого поверишь и в сговор с дьяволом. Хотя чудес фитнеса и косметологии пока никто не отменял.

— Макс, ну Макс, ну подкати к Никитишне! — Константин толкал коляску и пытался уболтать шефа.

Он же добрался до кухни, распаковал одну из коробок и взял из нее щепоть обжаренных кусков теста, похожих на чак-чак.

— Не смею вставать между вами. Попробуй, кстати, вкусно.

— Я не ревнивый, — Джон тоже угостился. Я же нагло распаковала другую коробку и наткнулась на блюдо наггетсов.

— И вурдалаки, Макс! У тебя же их ещё не было! Представь какой трофей на стену.

Пока он расписывал все прелести будущего дела, Максим взял ещё одну щепоть «чак-чака» и положил в рот. Затем резко затряс головой, попытался закричать и выплюнул все. Его веки, шея и щеки стремительно отекали, а дыхание стало шумным, тяжёлым. Точнее — только вдохи, выдохов почти не было. А в остатках сладостей, толком не разжеванных вяло шевелилась пчела.

Я пялилась на нее, на шефа, на Джона и не шевелилась. Не может такого быть. Только не со мной. Чтобы рядом задыхался человек, а в голове ни единой мысли.

— Да ё… — Константин выругался и резко пришел в движение, а вместе с ним и весь мир, включая мой застопорившийся мозг.

— В скорую звони, срочно!

Максим начал потихоньку синеть, а лицо и шея отекали все сильнее. Джон же открыл один из шкафчиков и вытащил наружу большой контейнер, заменяющий аптечку, и снова выругался. Ни одного антигистаминного, даже в таблетках. Хотя если Макс аллергик, что-то должно быть обязательно. Я по одной перебирала упаковки ампул, пока не нашла гормоны, а после и шприцы.

Джон деловито общался со скорой, одновременно с этим открыл окно, разрезал горловину футболки шефа, будто та могла мешать дыханию, открыл ему рот и пинцетом вытащил пчелиное жало. Я же стукнула себя по лбу: ведь могла бы и сама догадаться это сделать. Максим же посинел ещё сильнее и дышал теперь совсем уж тяжело. Он мотал головой и показывал на стену, но расшифровать послание не получалось.

Так. Соберись, Бронислава. Это всего лишь пациент, а тебе нужно не угробить его и дождаться скорой. Которая уже совсем-совсем близко. Иначе и быть не может.

Я быстро рассчитала дозировку, набрала лекарство в шприцы и ввела их шефу. От страха тряслись руки, но как-то странно, будто изнутри. На координации движений оно не сказывалось, могу поспорить, что эти две инъекции стали лучшими инъекциями Брониславы Гориной. Идеальными настолько, что могли быть показаны на ГОСах, где заслуженно получили бы твердую «отлично».

В воображении постоянно раздавался звук поднимающегося лифта и звонок в дверь, а следом — бодрое приветствие от врачей со скорой, которые точно знают, как нужно вести себя с задыхающимся пациентом. Но лифт приезжал на другие этажи, звонок молчал, а Максиму вроде стало немного легче, даже отек уменьшился, и дыхание больше не путало. Чтобы занять время я измерила шефу давление, температуру и зачем-то пульс. Показатели подползали к границам нормы, оттого хотелось верить, что все обошлось, и скоро Максим снова будет улыбаться и сыпать сомнительными шуточками, а не смотреть перед собой и пытаться выровнять дыхание.

Время все тянулось и тянулось. Я успела ещё раз измерить давление шефу, а затем пульс. После чего так и осталась сидеть, держа его за руку. Макс сжал мою ладонь и кивнул, намекая, что в порядке. Ну да, конечно, так я и поверила.

К моменту, когда в дверь, наконец, позвонили, Джон успел выбросить всё содержимое коробок, часть продуктов и спиртного. В основном — открытые бутылки. Полетевшая в мусорный пакет «Белая лошадь» почти выдавила из меня слезу. Но, если вспомнить реакцию Константина на аптечку, в квартире мог побывать кто-то чужой и унести антигистаминные. А раз так, то логично и в еду подсыпать яд. Но убийца, если таковой был, не профессионал и готовится к преступлению так себе: другие лекарства первой помощи аллергику остались. Да и не мог злодей просчитать, что пчела укусит именно жертву. И то, что вообще укусит, а не попадет под удар свёрнутой газеты, к примеру.

Врач и фельдшер обступили Макса и расспрашивали о деталях произошедшего. Отвечал Джон, я же тихо сбежала в спальню и села возле окна. Теперь руки затряслись по-настоящему, и начал доходить весь ужас ситуации: рядом чуть не умер человек, а все, на что меня хватило — стоять и тупить.

Медики о чем-то спорили с Джоном, а на мой смартфон пришло сообщение.

«Бруня, отставить киснуть! Теперь, после официального спасения жизни, я просто обязан на тебе жениться или купить айфон.»

«Я согласна, сэр! Завтра идём подавать заявление! Сегодня же предпочла бы мороженку и бургер! Снова хочу „Вкусно-о-о-у“! А не свадебное „Горько!“. Или зерном за шиворот.»

Ответ от него пришел тогда, когда врач с фельдшером уже ушли, прочитав напоследок лекцию о том, насколько Максим рискует, отказываясь от госпитализации. Но, кажется, у него есть причины боятся больниц больше, чем возможных осложнений.

«А ты же помнишь, что теперь босс уже не такой секси?»

«В мире нет справедливости и совершенства, сэр! Через пять лет, стоя перед книгой регистрации в ЗАГСе, я буду вспоминать, насколько вы секси на тех снимках из спортзала!»

Мы обменялись ещё несколькими сообщениями, пока Джон созванивался со слесарем по поводу замены замка и вполголоса ругался с Максимом. Потом темнокожий участковый отправился в магазин и вернулся оттуда с двумя пакетами еды, которую намеревался запихнуть в меня. Максим все равно пил только воду, и то, по паре глотков. А вот личинка валькирии, по всеобщему мнению, нуждалась в откорме. Для более быстрого окукливания, наверное. Я пыталась отбиться, а то и вовсе сбежать с рабоче-нерабочего места, но все ещё отекший и бледный Максим пихнул мне в руки огромную кружку свежесваренного кофе, коробку пирожных и отправил в спальню, смотреть телевизор. А сам закрылся с Джоном на кухне. Был соблазн подслушать, но врождённая порядочность победила.

Так и заснула: с коробкой в руках и сомнениями в голове.

Глава 16, в которой много шокирующей информации и шокируюих снимков

Проснулась уже ближе к четырем часам от запаха того же кофе со специями. Варил в этот раз Константин, он же вызвался проводить меня до дома, точнее — доехать вместе до одного из сел, которое и мне по пути, и от дома участкового не так далеко.

Честно говоря, я бы предпочла остаться с шефом: выглядел он неважно, но побоялась навязываться. Вроде бы он и милый, но кто знает, как поймет предложение заночевать вместе от молоденькой девушки. С другой стороны, как бы не понял, оно всяко интереснее прополки огорода, кормления живности и сбора яиц. Даже разборки с таинственной Никитишной или шопинг с Жанной интереснее обычных дел Брониславы Гориной. Вообще, не так просто придумать нечто более скучное и тягомотное, чем борьба за урожай, с урожаем и с родней за возможность не всегда бороться за урожай, а выделять время и для себя. Нет, бабушку с дедушкой я люблю, помогаю им во всем, но хочется верить, что уход за живностью и огородом — не предел моих возможностей. А то я и так подвела всех, когда не поступила на фельдшерское отделение, чтобы сделать ошеломляющую карьеру на ФАПе в нашей деревне. Но здесь вмешалось ЕГЭ, и мой, почти патологический страх этих трёх букв. А после девяти классов можно учиться только на акушерку или медсестру.

С шефом мы прощались долго, минут пятнадцать, пока Константин не утащил меня в машину, а сам не плюхнулся рядом. Во время поездки он также что-то писал, и, надо думать, не роман о любви властного секси-босса со скромной деревенской девой. По крайней мере авторы таких романов в моем воображении выглядят несколько иначе, чем двухметровый мулат.

— А правда, что Макс с Жанной раньше встречались? — я первой нарушила тишину, как только мы выехала на более или менее свободную улицу.

— Ага, примерно также, как вы с ним: просто не разлей вода и африканские страсти в глазах всезнающих соседей.

Щеки сразу же заполыхали, предательски выдав мое смущение. Интересно, как Джон так быстро нас раскусил, или Максим сам ему все рассказал?

— Да не боись, систер! Я могила. Просто, как и ты, умею подмечать детали. Хотя ты больше всех похожа на реальную женщину Максима. Тот же юмор, та же легкая шиза. Жанке ты мощно по мозгам проехала с деревней и овцами.

— Это все план моего деда, — со вздохом призналась я.

Джон хмыкнул, отложил бумаги и чуть прикрыл окно, чтобы удобнее было разговаривать.

— Не знаю насчет Жанки, когда мы познакомились, она уже жила с Витькой, но в целом у Макса с девушками не особенно клеилось. Работает он много, увлечения имеет странные, вроде всяких гиковских фестивалей или спуска на байдарках, деньги, нормально для среднего класса, у него года полтора-два как появились, до этого все в деле вращалось. Оно и сейчас там большей частью.

Странно, что Джон сейчас слово в слово повторял речь Жанны. Будто тоже пытался оттолкнуть меня от шефа. Но зачем, если знает правду? Да и как проверка не очень: не видела я никогда этих мифических денег, как и отношений, где круглосуточно друг с другом. Бабушка с дедом каждый своим заняты, наверное потому и ссорятся не так часто. Так что Максим Иванович Болдин мало терял в привлекательности будучи постоянно занятым среднеобеспеченным шутником сомнительной квалификации.

— А вот недавно, — Джон повернулся ко мне и, могу поспорить, в его глазах плясали смешинки, — отец Максу невесту нашел. Вах какую девку! И умница, и красавица, и хозяйственная, — ну тут сама нужных определений вставь, — в общем, надо брать и жениться! И сразу же внуков, а то она молодая, упорхнет еще в Питер, в институт.

— И бросит бабушку с дедом одних в деревне.

Я припарковала машину у обочины, открыла окно и подставила лицо под горячий «городской» ветер. Теперь все встало на свои места: желание Максима найти мне мужа, принимающее иногда странные формы, помощь деда, который вначале подсунул мне объявление, затем — позвонил бывшему коллеге и пожаловался на срыв трудоустройства, реакция мамы шефа, которая быстро приняла «невестку». А я то думала, а я то не могла понять, а я то надеялась…

— Не грузись, — Джон хлопнул меня по плечу, — я рассказал только потому, что сам побывал на твоём месте: когда используют в темную и все вокруг знают больше, чем ты. И поверь, если Макс категорически против чего-то, то заставить его нельзя, особенно — взять кого-то на службу.

Что бы я там не думала о поступке деда и молчании Максима, отпускать такой ценный источник информации — глупо. Поэтому всю грусть одиноких деревенских дев в глаза, руками вцепиться в руль и пристально, долго, с мольбой посмотреть на Константина. Все как учил Федор Аркадьевич.

— Поэтому Макс не побоялся меня втянуть во все это, да? Проклятия, убийства, бургеры… Если Бруню прибьют, то и не жалко-о-о, зато и жениться не нужно будет.

Джон опустил взгляд, вытащил из сумки пачку мятных леденцов, покрутил в руках, предложил мне и убрал их обратно.

— Макс отбивается от свадьбы уже лет семь-восемь. Отбиться ещё от одной Бруни ему по силам и без потусторонних штучек. А с проклятием мутная история. Убийца действует очень аккуратно: маскирует все под несчастные случаи и пытается убрать Макса. Сегодня уже пятый случай за последние полгода. На Жанку напали один раз и убивать не хотели, чуть внешность попортили и все. На родню Макса тоже ни разу не покушались, так что думаю, ты в безопасности. И сам он знает о происходящем побольше моего, поверь не стал бы втягивать в историю даже навязанную невесту, грози той опасность. Но если что — сразу звони мне. Даже если решишь избить Макса за свинское поведение. Приеду, поддержу, обеспечу алиби…

Он протянул визитку с несколькими номерами телефонов и даже адресом дома, снабженным: «в селе меня все знают, если что — подскажут». Я решила не надеяться на неизвестных деревенских подсказчиков и довезла Константина прямо до дома. С виду совершенно обычного: небольшого, аккуратного, чем-то похожего на наш, но без герани на подоконнике и засаженного цветами палисадника. Джон Константин выращивал только подстриженные а-ля «газон» сорняки и несколько яблонь.

После же порулила домой. На бабушку с дедом я ещё злилась: для овец, Славка, значит уже взрослая, а чтобы прямо спросить, хочет ли она замуж — так дитё дитём. Поэтому дома я быстро переоделась, прихватила Тузика и ушла полоть дальний огород. Музыка из наушников, компания верного товарища на четырех ногах, тяжёлая и монотонная работа — что ещё нужно для прочистки мозга?

Вернулась, когда уже начало темнеть. Накормила Тузика, загнала кур, вымылась и заскочила на летнюю кухню, проверить, не осталось ли чего в кастрюлях. Стоило зажечь свет, как через пару минул туда зашла бабушка. Она покачала головой, положила мне в тарелку пару котлет и одну обжаренную картофелину, вытащила миску с малосольными огурчиками и включила чайник.

— Слав, обидел кто?

Угу, и те, от кого особенно не ждёшь. Замуж выдать надумали. А вот и не угадали! Страна у нас свободная, я уже год как совершеннолетняя и «да» в ЗАГСе не скажу и под прицелом дедушкиного ружья. Думаю, Максим тоже.

Вот почти все мои одногруппницы мечтают выйти замуж. И трижды я была свидетельницей на таком мероприятии. Соответственно, трижды культурно, а иногда не очень, посылала свидетелей, которые предлагали переспать с ними ради счастья молодых. Иначе тех ожидал мгновенный развод, конечно, из-за моей неуступчивости. Но эмоциональный шантаж и провокации, особенно от подвыпивших парней, никогда особенно не работали в отношении Брониславы Гориной, поэтому молодым приходилось строить счастье своими силами, без поддержки примет. Одна пара всё-таки развелась через месяц, но свою вину в этом я категорически отрицаю. Это все тетка невесты. Она постоянно пропускала тосты за молодых, прикрываясь панкреатитом. В общем, без энтузиазма я смотрю на свадьбы. Вдруг попадется такая же безответственная тетя, и плакали долгие годы счастливой жизни.

Бабушка села напротив и подперла рукой подбородок, ожидая моего ответа.

— Да не, никто не обидел. Дед уже всю голову прожужжал, что нужно там прополоть. Да и Тузика пора было выгулять.

— Ну-ну. Не обиженные они всегда огороды пропалывают по четыре часа подряд. Слав, если тебя этот Максим вдруг что плохое…

Чайник засвистел и не дал бабушке договорить. Она выключила газ, поцеловала меня в макушку и вышла, как всегда точно зная, стоит продолжать разговор или нет.

Я же разблокировала смартфон и наткнулась на кучу сообщений от шефа. Будто и часа не может прожить без нашей болтовни. Но настроение было на нуле, поэтому в ответ полетело гневное «Я знаю ВСЕ!», и отповедь, как стыдно потворствовать заговорам родни. А после — селфи, на котором я кусаю булку и подпись: «Отъем из-за вас задницу шире седана-баклажана и не смогу найти себе другого секси-босса!» Пусть знает, что здесь никто не плачет из-за его лжи.

Максим молчал с минуту, затем прислал снимок, где он довольно потирает руки.

«Правильно! Тебя никто и не собирался отдавать чужому, не проверенному боссу».

«И не спрошу вас! Я свободна, и как женщина, и как работник!»

«Вай, женщина, как ты могла такое пальцами вслух подумать! Сейчас же зову братьев, выкрадем тебя по древнему закону гор, пока сафсэм от рук не отбилась!»

И целая строка смеющихся смайлов. Затем ещё одно сообщение.

«Бруня, а если серьезно — то мне очень стыдно. Но, честно, не знал как тебе обо всем сказать. Давай пришлю один свой крайне откровенный снимок, и если улыбнёшься — подумаешь над тем, чтобы меня простить?»

А вот и не подумаю, пусть живёт без прощения. Но от снимка я безобразно хрюкнула и чуть не подавилась чаем. Максим, в старомодном плавательном костюме, полосатом к тому же, с подкрученными усами и табличкой: «Пойманъ заезжий модникъ. Дамы в ажитации».

«Если барышня Горина изволят меня простить, возьму их на этот фестиваль в следующем месяце» — написал шеф почти сразу.

«Я слишком в ажитации, не могу собраться с мыслями. И вообще: завтра вставать в пять, а у меня спина обгорела, ещё пока устроюсь в кровати. Не настроена барышня Горина на прощение. Во сколько за вами завтра заехать?»

«Это наказание свыше, старпом, за то, что вы загорали без своего капитана! А утром я разрешаю выспаться до десяти, только потом ехать за мной. Никитишна такая дама, что не денется никуда. Даже если конкретно этого вурдалака поймает отряд других Ван Хельсингов, на нашу долю найдется ещё нечисти. Забрызгайся пантенолом и спи, Бруньский!»

Поспать до десяти, оно, конечно, здорово, но малоосуществимо. Мечта, над которой только повздыхать можно.

«Бруня, где спящий стикер?» — тренькнул смартфон. Затем ещё раз.

«Или ты собираешься завтра с утра убиться на ниве сельхозработ? Говори все как есть, твой уже-не-такой-секси-но-еще-босс готов выслушать! А то Жанна неплохо так описала ужасы твоей жизни.»

Положим, не такие уж ужасы, обычная деревенская жизнь тех, кто держит хозяйство. Я вздохнула и расписала шефу свой распорядок, чтобы не выдумывал там себе чего.

«Ужас какой. Капитан-сэр-босс спасет своего старпома!»

Больше сообщений не было, я успела помыть посуду, разобрать себе постель и даже поворочаться в ней. После не выдержала и отправила ему свое фото.

«Держите мой шокирующий снимок с пляжа!»

Максим прочитал послание сразу же, но ответил спустя минуту.

«И что здесь шокирующего? Бруня, открою секрет, женщинам уже давно разрешено носить раздельные купальники. Но за снимок спасибо, он прекрасен. Немедля распечатаю и повешу на стену!»

«Как? Вы не видите: на заднем плане моя бабушка с бокалом коктейля? А он-то алкогольный!»

Это селфи я сделала в прошлом году, когда мы впервые вырвались на море. И то, вдвоем с бабушкой. И коктейль она пила единственный раз, который и попал в кадр. Самое интересное, что я даже не придала этому значения, пока снимок не заметил дед. Оказалось, очень шокирующая штука.

Максим наконец ответил и тоже с фото. Там он обнимал за талию высокую, стройную женщину с ярким макияжем и в парике. На заднем плане заметен был пилон и зеркала то ли фитнес-зала, то ли танцевальной студии. И зачем мне это? Похвастаться, что ли, шеф решил?

«Не узнала даму?» — почти сразу написал он.

«Это та самая злая женщина, которая требует от меня внуков!»

Да ладно! Я поднесла экран поближе к лицу и в деталях разглядела лицо женщины. Точно, Нина. «Черт, сэр, черт! Я уже сама хочу внуков от этой женщины!»

Максим ответил испуганным смайликом, затем пожелал спокойной ночи и больше не писал. Я же запихнута смартфон под подушку и заснула, кажется, все еще улыбаясь.

Глава 17, в которой мне находят замену и заманивают поближе к кладбищу

Утром же навела себе растворимый кофе, сделала бутерброд и успела укусить ровно один раз, пока перед нашим двором не затормозила машина, а Тузик не зашелся лаем. Кого это принесло в такую рань? Я подошла к воротам, но там уже были дед и бабушка.

А на улице стоял внедорожник темного цвета, из которого выпрыгнули два парня-подростка, лет по пятнадцать-шестнадцать, кажется братья. Одеты вроде просто: шорты, футболки, шлепки, а заметно, что стоит это все немало. За ними вышел мужчина, солидный такой, в костюме, несмотря на ранний час, поздоровался, помог Максиму выбраться наружу и сесть в коляску, затем отошёл чуть в сторону, поближе к парням.

— Доброе утро! — шеф буквально сиял, и следа от вчерашнего происшествия не осталось. — Это, — он указал на гостей, — ваши новые Славы. На ближайшие две недели они заменят Славу старую во всех ее обязанностях. Только они дети урбанизации, к деревенской жизни подготовлены слабо, придется немного подучить и следить первое время.

— Да, будут проблемы — сразу звоните, — отец обоих Славиков протянул деду визитку, а сами «работники» вытащили из салона автомобиля по большой дорожной сумке и замерли рядом с калиткой.

Насупившиеся, хмурые, сонные — энтузиазмом они не горели, но не спорили и не упирались. Бабушка с дедом стояли в ступоре и, похоже, не знали как правильно реагировать на незваных помощников. Максим же привычно улыбался, кажется, для него мир всегда был простым, понятным и точно не злым. А вот кто-то точно огребет за столь странный способ избежать домашних дел.

— Вот на прокорм этим троглодитами и за проживание, — отец Славиков пихнул в руки бабушке несколько крупных купюр, — на первое время. Послезавтра мы с женой ещё подвезём.

— Да зачем же… — бабуля рассеянно смотрела на деньги и никак не могла решиться убрать их или вернуть владельцу. Дед же, видимо, успел пересчитать наличные в кроликов, овец или новый мотоблок, быстро сгреб все и начал зазывать всех в беседку, пить чай.

Максим поймал меня за руку, чуть сжал ее и подмигнул. Да, решил проблему, молодец. Меня только спросить забыл. Как потом объяснить родным, почему вместо Славки им будут помогать двое незнакомых парней?

— Ну если только ребята мороженое захотят или лимонад, — бабулика отняла деньги у деда, оставила себе одну купюру, остальное попыталась всучить обратно отцу Славиков, — а голодными мы их не оставим. Свое же все: картошка, зелень, огурцы тепличные, мяса полна морозилка. Молоко есть.

Тот спокойно вернул все деду и отмахнулся:

— Не последнее отдаю, а Славиков попробуй прокорми. У вас девочка, они поклюют с края тарелки и сыты, а эти, красавцы, за час холодильник выметают. И по хозяйству их гоняйте, не жалейте. Пусть жизнь посмотрят, а то недавно рассказывал им про вишневый клей, так они канцелярский с ароматом вишни нагуглили. Позор!

— Па! — буркнул старший, но сразу же осекся. Младший же только горестно вздохнул.

— Оно и правильно, оно и верно! — дед активнее потащил всех во двор, цикнул на Тузика, а бабулика поспешила на летнюю кухню, за продуктами, чтобы накрыть стол «к чаю».

— Семён Семёнович, а жена моя — Александра Борисовна, можете звать нас «дед Семён» и «баба Шура».

— Игорь, — мужчина пожал деду руку, — а балбесы мои — оба Славки: старший Ростислав, младший — Ярослав.

«Оба Славки» грустили так, будто их в ссылку отправили. Зря они. Если не надо ещё работать или учиться, то в деревне хорошо: чистый воздух, тишина, темнота по ночам, какой в городе не бывает. А ещё дед знает миллионы растений, съедобных и ядовитых, с удовольствием о них рассказывает, умеет подмечать звериные следы, искать грибные места и ловить рыбу. Бабуля же бывший историк-краевед, знает очень много всего, а том числе — как сделать луж, стрелы, кольчугу и многое другое.

Она раньше активно консультировала кружок исторической реконструкции, сейчас меньше, но пару раз за лето обязательно ездит к ним. Думаю, Славиков тоже познакомит с теми ребятами.

Через минуту на улице остались только мы с шефом. Он подъехал чуть ближе и теперь без всякого стеснения сжал мою руку, могу поспорить — если бы мог, то ещё бы и обнял. А я бы и вырываться не стала. Как выяснилось, Слава Горина совсем не против тактильных контактов с секси-боссами.

— Бруньский, почему грустишь?

— Могли бы и посоветоваться, — все также не отпуская его руку я дошла до скамейки и села. Максим же остановился напротив и по-хозяйски сгреб сразу две моих ладони. — Как теперь… вот?

— Не жадничай, бабушками и дедушками нужно делиться! Пусть парни узнают жизнь изнутри, не то вырастут и попадутся в сети деревенской девы.

— Вы раскусили мою стратегию и хотите нести в мир вакцину против дев? Не выйдет! Мы веками учились охоте на секси-боссов! И, Максим Иванович, ну правда некрасиво. Запихнули парней в деревню, меня не предупредили, бабушку с дедушкой не…

— Я не дал вам собраться с мыслями для отказа! Брось, Слава, тебе девятнадцать лет, надо учиться, развлекаться, на свидания ходить, жизнь посмотреть, а не только деревню. Помогать родне хорошо, правильно, и мы их не бросим, но с тяжёлой работой пока справятся и Славки. Игорь постоянно жалуются, что его балбесы ничего кроме планшетов не знают, даже в путешествиях на мир через глазок камеры смотрят. Так что вам только на пользу временно махнуться ролями.

Почему-то от его «мы не бросим» стало тепло. Как и от улыбки, почти такой же широкой, как и моя, и ладоней. Глупо надеяться и строить какие-то планы, надо просто наслаждаться моментом, поэтому я притворно вздохнула:

— Какие свидания, сэр? Нету никаких свиданий. Был один парень и тот сбежал после новостей о нашей свадьбе.

— Отставить думать о пугливых юнцах, старпом! Капитан не бросит тебя на произвол судьбы. Давай прямо сегодня сходим на настоящее свидание, хочешь? Вначале, правда, придется навестить Никитишну и спасти Джона, а после я весь твой!

— Вы же понимаете, что деревенские девы не отказываются от свиданий с секси-боссом? Но в процессе я буду упираться, скандалить и в целом вести себя неадекватно.

— П-ф-ф, Бруньский, меня не испугать!

Ближе к восьми утра, когда все убедились, что «оба Славика» справляются с обязанностями по хозяйству, а Джон Константин уже точно проснутся, мы с шефом направились к дому, который «все знают».

— А почему «Берёза»? — не выдержала я. «Джон» тоже непонятно, никакой связи с охотой на демонов в работе полиции нет, но «Берёза» — верх загадочности.

— Сериал раньше такой был: «Участок», с Безруковым, — Максим говорил об этом как о чем-то известном всем на свете. А я и Безрукова-то плохо помню.

— И?

— Бруня, ну нельзя же так! Сериал, про деревенского участкового, а на заставке песня: «Отчего так в России березы шумят…» Правда не слышала?

— Не помню, может бабушка что-то такое и смотр…

— Ой, все, — он махнул рукой и уткнулся в планшет.

Сам Константин утке ждал нас за воротами дома, рядом с огромным, каким-то путающим мотоциклом. Вот оно какой, железный конь для бравого шерифа.

— Надо ему ковбойскую шляпу подарить, — шепотом произнес Макс, будто прочитал мои мысли. — И кольт-зажигалку.

— И белокурую мисс, трепетную, но фигуристую, которую можно спасти от индейцев, посадить перед собой в седло и целовать на фоне заката в режиме вакуумного пылесоса. Кстати, а Ангелина Шепетько — блондинка?

— Она выше этих условностей. Бруньский, не ревнуй!

Джон открыл дверь «баклажана» и помог мне выбраться из салона. Затем — пересесть в коляску крайне недовольному шефу, и попробуй пойми, что его так разозлило. Сам же просил надеть купленный Жанной сарафан и босоножки. Кстати, я уже привыкла нажимать педали в обуви на высоком каблуке, не так удобно, как в кедах, конечно, но терпимо.

— Бро, я полностью свободен от мыслей о романе с будущей медсестричкой, — Константин примирительно поднял руки вверх и шагнул назад. — Всеми моими мыслями владеет Никитишна. Доминирует над передачей сигналов между нейронами, так сказать. Кстати, ты подумал, как будем ловить вурдалака?

— На Ангелину Шепетько.

Я огляделась по сторонам, но никаких Ангелин не заметила. Только Слава Горина в ультракоротком сарафане, темнокожий участковый с мотоциклом, секси-босс в инвалидном кресле и пустая деревенская улица, «говорившая» шумом листвы, куриным кудахтаньем и приглушённым голосом диктора из радио. Сюрная картина, в такой только воплощённого эроса и не хватает.

— Сразу решил с козырей зайти? — Джон почесал затылок и как-то по-особенному посмотрел на меня.

— Никитишна не оценит. Я бы не рискнул выставлять против нее Ангелину, та все же по мужчинам больше. Лучше Афанасий или Витольд Яковлевич.

— Ты всегда недооценивал Ангелину и тяготел к танатосу. А сила смерти разрушительна, эрос не менее эффективен. Бруньский, распусти-ка волосы, сегодня ты будешь нашей Ангелиной.

Максим с Джоном поболтали ещё немного, съездили зачем-то на дальний конец двора, пока я тренировала внутреннюю «Ангелину», затем мы погрузились в машину и поехали к Никитишне.

Признаюсь честно, в роли светлой ведьмы намного комфортнее. И о ведьмах я знала больше, чем о воплощенном эросе. Шеф выдал крайне расплывчатые и странные рекомендации: улыбаться, не разговаривать, излучать неприступность и вожделение. Как это все могло сочетаться — понятие не имею, но, надеюсь вурдалаков можно победить и без эроса.

По дороге шеф и Джон почти не переговаривались, и ни капли не помогали отвлечься от тягостных мыслей. Вот какая из меня Ангелина? Слава Горина не из тех, чей номер пишут на листке бумаги, рядом с группой крови.

— Бруня, отставить уныние! У нас было много Ангелин, но ты самая красивая, — Максим ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Кроме самой первой, истинной Ангелины, это была женщина-бомба, женщина-взрыв, женщина-чума!

— Не хочу быть чумой, — пискнула я. — И позвали бы свою «оригинальную» Ангелину, если она так хороша.

Максим смутился, а Константин старательно давил смех. Чувствую, за всем этим стоит какая-то история, надо поднапрячься и выяснить детали. И даже знаю, на кого стоит давить.

— Или вы побоялись, что воплощенный эрос откажется ехать в такую глухомань и пачкать новые босоножки в деревенской грязи? Конечно, Бруню вам не жалко, Бруня же не отобьется, ей можно и чумой побыть. Будь задание где-нибудь в центре, наверняка бы пригласили Ангелину.

Джон уже в открытую покатывался от смеха, а шеф нахмурился, положил руку поверх моей на рычаг коробки передач. Конечно, слегка неудобно вести машину, но на ровной пустой дороге — почему бы и нет? Тем более держал меня шеф совсем легко, почти не касаясь, если что — вмиг схвачусь за руль.

— Бруньский, нельзя быть таким ревнивым! Ангелина сейчас почти не работает, поэтому заменяем по мере сил. И посмотри на себя: все вурдалаки будут в ажитации! Ну хочешь, я тебе аванс переведу?

Я побурчала ещё для порядка, но дальше развивать тему не стала. Допрос не удался, надо будет повторить его чуть позже. А аванс это хорошо, аванс — это кеды! А после двух дней в босоножках мои ступни грезили о кедах. Шеф же втихую показал кулак Джону и решил сменить тему:

— А ты дом осматривал? Вдруг щель какая-то в стенах есть, или кто специально воткнул под крышу горлышко бутылки?

— Все облазил с фонариком, и появления вурдалака специально сравнивал с данными метеостанции — ничего. Появляется он примерно раз в месяц, шумит, шастает по кладбищу, завывает под окнами Никитишны, затем исчезает. Никакой особенной системы. Для запугивания моей любимой и, с ее точки зрения — единственной, подопечной слишком редко. Для простого совпадения — слишком часто. И огород у нее неплохо общипали, особенно горох и вишни.

— Экий загадочный вурдалак, нет бы девственниц за шеи, а он горох и вишни.

— Может, не нашел подходящую? Никитишна, судя по трем похороненным мужьям, на эту роль не подходит, а другие дамы там ещё опытнее. Кстати, — оживился Джон, — Зоя Афанасьевна, из тридцать шестого, идёт на звание самого старого человека области — сто два ей. Представляете, в этом году снова была на встрече своих бывших учеников, у одних — тридцать пять лет с дня выпуска, у других — пятьдесят. До сих пор занимается с детьми по выходным, изредка нянчит праправнука и обливается холодной водой по утрам. Я как-то спросил, где у нее зарыт философский камень, огреб по голове линейкой и лекцией об основах алхимии. Но даже адекватная Зоя Афанасьевна подтвердила, что у Никитишны происходит странное.

— А с лунным календарем сравнивали даты? — я все же влезла в их разговор.

— Думаешь, у вурдалаков тоже есть благоприятные даты для зачатия, и они специально крадутся к Никитишне в эти дни? — Максим изогнул брови и вбил что-то в планшет.

— Я девушка молодая, неопытная, личинка, так сказать, с периодами вурдалачьей фертильности не знакома, только предположения строю. Думаю, если бы ты, — здесь я замялась, все же называть шефа на «ты» — неправильно, но мы вроде как изображаем пару, поэтому «вы» неуместно, — изображал Ангелину, тоже бы опасался.

Джон хрюкнул от смеха, а Максим уставился в окно, будто я нечаянно попала в какой-то из секретов Ангелины.

Тем временем мы подъехали к дому, самому обычному, каких полно в каждой деревне: низкому, наверняка бревенчатому и обшитому деревом, с маленькими окнами и палисадником. На крыше — вполне современная спутниковая тарелка, а рядом со двором припарковалась машина скорой помощи, водитель из которой по-свойски щипал почти черные вишни с веток. Идиллическая картина, если не считать того, что рядом с забором начиналось кладбище.

Глава 18, в которой много разговоров и мало вурдалаков

Я вздохнула, собралась с силами и вышла из машины, справедливо рассудив, что Ангелина Шепетько не нянчится с инвалидами, если у тех нет миллиарда на счету. Хотя стоп. И с такими она тоже не нянчится: Ангелина всегда найдет себе здорового и активного миллиардера.

Водитель со скорой подавился косточкой и пытался прокашляться, фельдшер, с которым мы столкнулись возле ворот придержал мне дверь и непонятно зачем повернул обратно к дому. Перед входом я замерла и положила кисти на пояс. Не знаю, как там в реальности, но в моем воображении Ангелина Шепетько не открывает двери самостоятельно, если в радиусе километра есть мужчины.

Кажется, Джон и фельдшер почти столкнулись где-то на крыльце, зато дверь передо мной распахнулась так, что чуть не слетела с петель.

В доме едко пахло коровой и затхлостью. А в коридоре вдоль стен стояли банки с молоком разной степени свежести. Часть, видимо, ещё с утреннего надоя, не успела даже разделиться на две части, другая, уже без слоя жирной сметаны, порядком скисла, самое то делать творог. А ещё там стояли ведра огурцов, зелень, букеты «для засолки», корзины яиц, в одной из которых нагло спал короткошерстный облезлый кот. Завидев меня он лениво зевнул и перевернулся на другой бок. Ох и влетит ему! Хотя, вроде бы, ничего не раздавил.

Похоже, Никитишна где-то приторговывает. Надо разузнать, вдруг в этом кроется разгадка происхождения вурдалака? Джон галантно открыл передо мной и вторую дверь, а фельдшер, по виду точно младше шефа, невысокий, темноволосый и сероглазый, все также семенил следом. Обычный парень, но располагающий, что ли.

В проходной комнате на диване лежала женщина, чуть старше моей бабушки. Не слишком опрятная, как говорится, «с огорода», в засаленном платке, покрытом пятнами халате и теплых носках поверх грязных ног. Похоже, ей действительно стало плохо: насколько я успела узнать таких людей, внимание они старались привлекать при полном параде. Рядом с больной суетился ещё более грязный мужчина лет сорока, вывернувший шею при появлении Ангелины.

Завидев меня, Константина и фельдшера, Никитишна встрепенулась и убрала руку от лица.

— Стёпка, ты что здесь? Сам отказался укол делать!

— Мы с вами, Артемида Никитична, оба знаем, что как только машина доедет до станции, поступит новый вызов, и снова на этот адрес. Давайте я сейчас удвоенную дозу внимания вам выдам, даже физраствор могу вколоть, а вы нас до восьми не вызывайте. Там новая смена заступит, они пусть за тридцать шесть километров и едут.

— Физраствор? — она даже села от возмущения и отпихнула сына. — Да как тебе не стыдно! Изверг! Жалобу напишу. Даже две! Хочешь, что бы я сдохла тут, как собака, одна-одинешенька?

— Скажите пожалуйста, от прошлых уколов значит не сдохли, а тут вдруг все! Нет в МКБ такого диагноза, как «скука», вот и лечим вас по завету Гиппократа: «Не навреди!». Ну могу витамин С вколоть, из личных запасов. Он болезненный, жуть. Зато будет повод сделать компресс. Какое-никакое, а развлечение.

— Ах ты…

Дальше на фельдшера полился такой отборный поток ругательств, что захотелось их записать, на случай если парни с зуботехнического отделения вдруг решат, что в столовую Слава Горина ходит только затем, чтобы быть облапанной в очереди за обедом.

Степан же флегматично сел на табурет, поставил чемодан себе на ноги и смотрел на меня, вздыхая томно и мечтательно.

— Это кто? Вот это кто, я тебя спрашиваю? — Никитишна все же обратила внимание на гостей и теперь тыкала в меня пальцем. — Пришла тут, проститутка, весь пол затоптала, стоит, глазищами хлопает!

Так как Ангелина Шепетько не разговаривает, я не смогла поблагодарить добрую женщину за свой карьерный рост, поэтому вытащила из сумки визитку «Ватсона-Знатсона» и протянула ей.

— А что вам, в самом деле, пол? — продолжил фельдшер. — Завтра придет внучка и вымоет.

— Помру до завтра со всеми вами! — рявкнула Никитишна, затем надела очки и начала читать мелкие буквы на бумаге, шевеля губами.

— Тогда тем более не за чем о полах волноваться. Их вымоют, вас вымоют, зеркала завесят, позовут читалок. Кстати, мы же вчера Раису Ильиничну забрали, камень у нее из почки пошел, некому читать-то будет, так что погодите пока помирать.

— Точно! — заговорил Джон. — Никитишна, ты чего в самом деле, я тебе из областного центра знатного специалиста по вурдалакам привез, он во дворе ждёт, а это помощница его, погоди помирать!

— Смотрю я на это все, — смотрел, по правде, Степан куда-то в район моих лодыжек, что странно, грудина под вырезом в горловине больше привыкла к вниманию, — и думаю, что непременно и неотложно должен проверить свою квартиру на предмет вурдалаков и всякой другой нечисти. Не дело пускать такое на самотёк.

— Стёпка, шел бы ты отсель, — беззлобно буркнула Никитишна, — чувствую, легче мне. И до восьми не поплохеет!

— Вы бы, Артемида Никитична, не носились по жаре, сократили размер огородов, выгнали свою родню работать, продали корову, — ну правда, не по годам уже, — и вообще бы никаких хворей не знали.

— Иди-иди, я смены твои знаю, будешь ко мне по три раза на дню ездить!

— Отчего бы и не ездить, — он все же встал, подошел чуть ближе и окинул меня долгим взглядом, рентгеновским таким, беспощадным, — женщина вы во всех отношениях приятная, хотя и скандальная. Оттого и не верю я в вурдалака. Заведись такой неподалеку, окочурился бы от одного глотка вашей крови. Кстати, врач наш, Самуил Львович, советовал вам в частном порядке анализы сдать, обеспокоен был желтизной кожных покровов, и отеком на животе, выполнили рекомендацию?

В настырного фельдшера полетело полотенце, он же вытащил из кармана визитку и протянул мне.

— Степан Ханецкий, всегда рад приятному обществу и умному разговору, в дурных привычках и рассылке снимков своих гениталий замечен не был.

— Но-но, — Джон вытащил из моих рук визитку и вернул ее Степану, — у Ангелины жених есть.

— Жених есть, а крепостного права нет, — бумажный прямоугольник вернулся ко мне, — и решать за барышню никто не может.

После он все же попрощался и вышел из дома, а я покрутила визитку в руке и спрятала ее в сумку.

— Тьфу! — Никитишна плюнула на пол и бодро встала. — Давай, веди к своему специалисту по вурдалакам. Вовка, а ты пока сходи траву вокруг сарая скоси.

— Жарко же, мать.

— Тебе все то жарко, то холодно, то бури магнитные. Иди, сказала!

Я впервые поймала мутноватый взгляд сына Никитишны и внутренне содрогнулась. Покрасневшие белки, почти багровый нос и щеки, опухшее лицо. Руки у мужчины мелко тряслись, а когда он проходил мимо, ощутимо запахло немытым телом и перегаром.

Сама Никитишна потопала следом, чуть ли не силой вытолкала сына на улицу, мы с Джоном вышли последними, и я с радостью вдохнула свежий воздух. Максим за это время успел куда-то прокатиться, судя по тому, как измазались колеса.

— Максим Иванович Болдин, сыскное агентство «Ватсон-Знатсон» — реально решим ваши проблемы с потусторонним! — он протянул руку Никитишне, та фыркнула, но не пожала ее.

— Знаем мы таких. Только и ищете способ, как обобрать нищих пенсионеров!

— С вурдалаком мы разберемся абсолютно бесплатно, за ваше письменное обязательство не подавать жалоб на Константина Фомина.

— Он, значит, творит, что зря, обязанностями своими пренебрегает, а я… Да вы должны мне помогать! Уважать надо старость!

— Артемида, остынь! — во двор вошла еще одна старушка, совсем маленькая и высохшая, опиравшаяся на две палки. Она по-хозяйски шикнула на пса, поздоровалась со всеми и села на стоявший возле стены табурет. — Распустила себя, одряхлела, на бабку похожа! Я в твои годы ходила в походы с учениками, ездила путешествовать и не брезговала курортными романами. А ты? Артемида! Мой самый серьезный педагогический провал! Быстро соберись и расскажи все молодым людям!

— Здравствуйте, Зоя Афанасьевна, — кивнул ей Джон, — вот, привез специалиста, как и обещал.

— Благодарю, Константин. Дело здесь в самом деле нечисто. А вас я знаю, подписана на блог, — улыбнулась она Максиму. — Занимательно, но временами хочу отругать за стилистику и ошибки.

— Буду исправляться, честное слово.

— Я в вас верю. Артемида, мы ждём!

От такого тона даже мне хотелось выйти на середину двора и рассказать что-нибудь. Никитишна попыталась было поспорить, но Зоя Афанасьевна сидела спокойно, смотрела на нее светлыми глазами и ждала. В конце концов Никитишна не выдержала и рассказала историю вурдалака.

Тот появился несколько месяцев назад, в конце зимы. Побродил по кладбищу, сломал несколько веток и исчез. Затем повторил свой визит: снова шумел, топал, сломал несколько штакетин в заборе и залёг в спячку на месяц. С тех пор он начал захаживать на кладбище регулярно, но ничего больше не портил и не ломал. До прошлой недели, когда вурдалак оборвал горох, вишнёвые деревья и клубнику. А вчера и позавчера — долго выл под окнами.

— А собака лаяла? — Максим записывал все в планшет, а Джон по старинке, в блокнот.

— Брехал полночи кабыздох, — вклинился «сынок», — мать только по нему вурдалаков и вычисляет. — А ну иди работай! — Никитишна огрела его полотенцем.

Константин оглядел Владимира, меня, затем широко улыбнулся.

— Не, пока здесь Ангелина, не уйдет.

— Уйдет-уйдет, хватит с него уже «Ангелин». Женился вон, теперь никак развестись не может.

— Сама ж запрещаешь, мать.

Сын Никитишны сел на пенек возле сарая и склонился над триммером. Похоже, сила эроса неплохо помогает в расследовании, но в конец губит работоспособность всех окружающих.

— Потом, что нечего! Поженились, детей нарожали, надо жить!

— Ну не всем так везёт на болезных мужей, некоторым и разводиться случается, — заметила Зоя Афанасьевна. — И не отходи от темы, Артемида.

Шеф же неотрывно следил за Владимиром, попутно делая заметки. Пёс показался из будки, попробовал зарычать и снова скрылся. Не самый грозный сторож, да и привык, наверное, к постоянным визитерам и соседству кладбища. То только в передней части двора пряталось за шиферным забором, дальше проглядывало крестами из-за тонких, рассохшихся штакетин. Жутковатое здесь место, я бы не смогла в таком жить.

— А вчера пёс тоже лаял? — Максим встретился со мной взглядом и подмигнул. Кто знает, как положено реагировать Ангелине, но я чуть прикусила нижнюю губу и накрутила прядь волос на палец.

— Вчера молчал, и позавчера молчал. Тот, значиццо, выл, а этот, значиццо, молчал, паразит!

Глава 19, в которой я играю в следопыта

Пёс обиженно зарычал, а после и облаял всех прямо из будки. Никитишна шикнула на него, Максим засыпал ее вопросами, а я незаметно выскользнула за двор. Выключила там «Ангелину» и просто дошла до кладбища. Старое такое, заросшее. Часть могил уже давно скрылось под зарослями кустарников и высокой травы, другие же, ухоженные, выделялись островками пустоты. А ещё здесь были высокие деревья, тоже не жалевшие ни могил, ни надгробий. Они покрывали тенью почти всю площадь, отчего становилось жутковато.

Я осторожно ступила на территорию кладбища и пошла по подобию дорожки, петлявшей через лабиринт из кованых стальных ограждений, окрашенных и ржавых, незатейливых и таких, что впору выставлять в музее. Нечистоплотным людям здесь было чем поживиться, но я не заметила никаких следов вандалов. Кладбище казалось пустым и «нехоженым», кроме одной могилы, стоявшей чуть в стороне и почти впритык к забору Нитишны. Но в таких дремучих зарослях кустов, что кажется, будто находишься посреди леса. Захоронение относительно свежее, ещё и года, наверное, не прошло: земля не успела усесться, и вместо памятника стоял только аскетичный, «казённый» крест. Таблички с именем и датой не нашлось, зато повсюду валялись обгорелые остатки фотографий, капли свечного воска, и земля на могиле будто разрыта кем-то.

Я потопталась немного, затем неспешно пошла по следу, который оставили неизвестные посетители. Где городской думает, что прошел тайком, человек, знакомый с лесом и деревней, заметит множество отпечатков: примятая трава, окурки, фантик от конфеты, сломанная ветка или пара нитей с одежды на остром шипе. Федор Аркадьевич раньше учил меня читать следы, обращать внимание на все, что выбивалось из привычной картины. Дедушка же — бывший охотник, и тоже рассказывал немало. Я прилежно снимала на камеру смартфона все странности, чтобы показать шефу. С коляской сюда не проехать, а помощник частного детектива — это не только длинные ноги, вырез на блузке и способность сыграть Ангелину Шепетько!

Странно, что со стороны деревни проход к могиле был широким, утоптанным, а второй, ведущий к другому выходу с кладбища — еле виднелся в траве и пролегал в стороне от других могил. Я пробралась по нему, здорово ужалив ноги крапивой, и чуть не оставив клок сарафана на одном из шипов. Но дорожка быстро закончилась и вывела меня буквально в поле, к грунтовой дороге. С этой стороны кладбище и деревня прятались в небольшом лесу, не знаешь что есть — никогда не найдешь. Наверное, для таинственных визитеров дом Никитишны оказывался сюрпризом, как и лай ее кабыздоха.

Стоило только вытащить из сумки смартфон, чтобы сделать снимки и здесь, как раздался звонок от шефа.

— Брушьский, ты где?

— Давлю эросом на обитель таноса, сэр! За прошедшие двадцать минут мной соблазнены и перевоспитаны вурдалаки — шесть штук, некромант — одна штука, и Темный властелин, тоже одна штука.

— Какие штуки? Их в головах считать нужно! — если вначале шеф сердился, то сейчас вроде как начал успокаиваться.

— Вы начальник, вам виднее. Разрешите продолжить нести эрос?

— Всю Бруню сюда неси, и поживее! Иначе поиграем с тобой в пийсят оттенков Болдина. И удовольствие получит только мой ремень. Слава, о чем ты вообще думала, когда сбежала неизвестно куд…

Дальше я отключилась и поспешила к шефу, в тысячный раз отругав неудобные босоножки. Все, хочу кеды и немедля!

Максим ждал меня возле входа на кладбище. Очень злой и с сигаретой в руках. Но не зажженной.

Как приятно, что магия воспоминаний о деде Степане работает даже в мое отсутствие. Я виновато улыбнулась и начала быстро рассказывать о находке, задабривать шефа фотографиями, и очень надеялась, что обаяние Ангелины Шепетько действует даже на секси-боссов.

Максим хмурился, вертел и увеличивал снимки, вздыхал, бросал на меня укоризненные взгляды, затем просто развернул коляску и покатил к дому Никитишны.

Сама она, в компании бывшей учительницы и Джона уже ждала нас на лавочке перед домом.

— Кто там похоронен? — шеф протянул Зое Афанасьевне один из снимков.

— Евдокия Горская. Славная была женщина.

— Это точно Шиша! — оживилась Никитишна. — Она ж ведьмой была. Вот и поднимается из могилы и таскается за мной!

— Артемида, ты и Шишу допекла? Что за человек! — всплеснула руками Зоя Афанасьевна.

— Она на Вовку порчу навела!

— Евдокия голос ни разу ни на кого не повысила. А колдовство и вурдалаки — вещи антинаучные, скрывающие под собой совокупность физических, биологических, а то и социальных процессов. И, боюсь, в алкоголизме Владимира виновата не Шиша.

Бывшая учительница проигнорировала последующую ругань Никитишны и повернулась к Максиму.

— Шиша называлась деревенской знахаркой, но работала на совесть: за сложные случаи не бралась, сразу отправляла людей в больницу, цены не задирала, ни с кем не ссорилась. Я не одобряла ее занятия, но и не осуждала: пенсия у нее — чистые слезы, а сил держать огород и хозяйство не было.

— А у кого они есть? У кого? У меня разве есть? А работаю! — Никитишна подбоченилась и пошла на Зою Афанасьевну. Но та легко отмахнулась и продолжила:

— С похоронам Шиши вышло плохо: многие были против того, чтобы выделить ей место на кладбище, требовали закопать за оградой. В конце концов разрешили похоронить ее в самом углу, в кустах. Но крест уже выдергивали дважды, и табличку унесли почти сразу. Глупостей стали болтать много о Шише, будто та была какой-то могущественной черной ведьмой и умерла не своей смертью.

— Враньё, — отмахнулся Джон, — тихо Евдокия ушла, во сне. У нее давно сердце барахлило. И ни имущества, кроме дома-завалюхи, ни наследников. Вроде была какая-то троюродная внучка, которая изредка к Шише заезжала, но не знаю, вступила в права или нет.

— А у вас, Артемида Никитична, есть наследники? — Максим на время отложил планшет и повернулся к женщине. Та насупилась, но потом сдулась, как шарик, и разом потеряла всю агрессивность.

— Внуки. На них в равных долях все подписано. Вовка уже пропал, не выползет. Пока я живу, тащу его, дальше — сопьется вконец. А невестка давно себе нового хахаля нашла. Нету же никого у меня, кроме внуков… И тем — разве наездишься из города? Учеба же, экзамены, лагерь летом. Я вот, чем могу, помогаю им.

Она разом стала какой-то маленькой, несчастной, даже мне жалко. Владимир же жужжал неподалеку триммером и не обращал внимания на мать. Зоя Афанасьевна обняла Никитишну за плечи и протянула той платок.

— Не кисни! Ты ещё молодая! И невестка давно тебе предлагала продать дом, переехать в город и помогать с внуками. Побегаешь за ними по шести кружкам, сразу станет не до скуки. Или прекрати ругаться со всеми, сами начнут ездить. Приберись, наготовь вкусного, встречай их с радостью — вот тебе и рецепт от одиночества. И не надо будет по три раза на день в скорую звонить или Костику.

Никитишна залилась слезами, как по мне, так не очень искренними, Максим же постучал пальцами по планшету, затем спросил:

— А у Шиши остались преемники? Те, кто подхватил колдовское знамя?

Зоя Афанасьевна и Никитишна об этом ничего не знали, как и Джон, я же от скуки прошлась вдоль забора и нашла несколько тонких, «дамских» окурков и пару отвалившихся стразов. Такие клеят на чехлы для смартфонов или на другие подобные штуки. Я сфотографировала все это и отослала шефу.

Он поговорил ещё немного с женщинами, после позвал меня в машину. Джон пытался довезти Зою Афанасьевну до дома, но она категорически отказалась.

Уже в салоне, когда мы отъехали подальше Максим поинтересовался:

— Ну что, бравые самураи сыска, есть версии, кто мог желать зла нашей милейшей богине охоты?

— Сын, невестка, — первым ответил Джон.

— Фельдшер Степан, пожарные, наш Константин, ну и все остальные, когда-либо контактировавшие с Никитишной, — закончила я. — Мы с Максимом отпадаем только потому, что знакомы с ней меньше часа.

— Нож в печень с твоей стороны, систер! Но, — Константин поднял палец вверх, — в одном наша Слава права: проще найти того, кого Никитишна не успела достать. Думаешь, кто-то реально мог ее так пугать? Зачем? Долго и неэффективно. Травануть, поджечь вместе с домом, застрелить, ножом в живот — это по-деревенски, это по-нашему, а вот пугать вурдалаком… Не знаю, замысловато слишком.

— А вурдалак и не один, их минимум двое. Слышал: барбос то лает, то нет. Значит что?

— Одного пес знал. Ёпт, какое мне развлечение Никитишна подбросила: дело завести не могу, нет состава преступления, и отвязаться не могу, она на меня сразу тонну жалоб напишет. В прошлом месяце до президента дошла! Вот где упорство!

— Не скучно живёшь, — Максим ухмыльнулся и что-то вбил в планшет. — Тебя куда подбросить? А мы потом в город, хочу навестить Диего, пусть покопает немного, вдруг найдет что-то об этой семейке.

Я, если честно, чувствовала острую недостаточность чизкейков и кофе в организме, но требовать от шефа накормить личинку валькирии — верх наглости, тем более ещё и десяти утра нет. А вот к Диего бы съездила: интересно посмотреть на других сотрудников «Ватсона», и хочется оттянуть время обещанного свидания. При одной мысли о котором начинали дрожать коленки и потеть ладони. А кому нужна дрожащая и потная Слава? Уж точно не секси-боссу.

Глава 20, в которой появляется дон Диего

Диего жил на самой окраине города, в элитной многоэтажке, почти под самой крышей. Максим по-хозяйски открыл дверь ключом и вкатился в прихожую, мне же осталось только смиренно тащиться следом.

— Не разувайся, — он проследовал на кухню и щёлкнул чайником, — Диего этого не любит. Я ему написал, как освободится — сам выйдет.

Не представляю, чем можно увлечься так сильно, чтобы не заметить гостей, но Максим явно чувствовал себя как дома, поэтому я тоже решилась присесть на один из высоких, «барных» стульев. Здесь же имелось и подобие стойки, сделанной вдоль подоконника, и вообще, дороговизной мебели и отделки кухня явно превосходила жилище шефа.

Тем временем Максим влез в холодильник, натаскал оттуда еды, расставил на столе, включил кофемашину и сделал чашечку для меня. Себе же заверил чай. Немножко стыдно, что шеф, да ещё и в инвалидном кресле ухаживает за мной, но хозяйничать на чужой кухне — стыдно вдвойне.

— Так себе новая дама у нашего горячего дона Диего со среднерусской возвышенности: прошлые и салатики строгали, и супчики варили, и пироги пекли, — Максим придирчиво рассмотрел ассортимент на столе и соорудил себе и мне по бутерброду. — Не дорабатывает он, не дорабатывает.

— Зато чистенько.

Причем настолько, что мне неуютно за свои прошедшие деревню и кладбище босоножки. Но с колес шефа сора сыпалось ещё больше, и он не волновался. Напротив, вел себя так, будто неизвестная «дама» была кем-то вроде прислуги для Диего.

Несколько минут мы сидели в тишине, потом я не выдержала:

— И как мы будем ловить вурдалака?

— Вначале подключимся к ноосфере, она все знает!

Максим достал планшет и начал тыкать в нем что-то, любопытство быстро спихнуло меня с места и подтолкнуло нависнуть над плечом шефа. Он как-то подозрительно посмотрел, затем придвинул стул и положил планшет на стол, чтобы нам обоим было хорошо видно экран. Далее зашёл на страницу Валерии «Лучик Солнца» Медведевой и от ее лица написал анонимный пост в женскую группу нашего города.

«Девочки, миленькие, нужна ваша помощь! Кума ходила к какой-то бабке, та сказала ей съездить на могилу к ведьме, сжечь фотки мужа, и того как магнитом теперь к ней тянет. Мне, зараза, имени бабки не даёт. Может вы знаете? Подскажите, плиз, очень срочно надо!»

— И, думаете, это сработает? — как по мне, так глупость полная, но шеф вроде не новичок, должен разбираться.

— Процентов семьдесят. Могут зажать координаты бабки, или та не очень популярна. А сожжённые снимки и капли воска на могиле ведьмы — точно следы ритуалов. Сами ясновидящие таким не занимаются, а вот послать клиента в глушь ночью на кладбище — самое то. Больше эмоций — больше гонорар.

Я кивнула и положила руку шефу на плечо, чтобы удобнее было смотреть на экран планшета. А потом придвинулась чуть ближе. Не знаю, что на меня нашло, не иначе как влияние Ангелины Шепетько. Но Максим отстраняться не стал, только пощелкал немного по экрану, листая ленту.

— Обожаю эту группу. Ты только послушай: «А вы знали, что собакам нельзя давать виноград, изюм и конфеты?», «Мой сын прищемил палец дверью, тот посинел, опух, теперь весь горячий и гноится. Что делать? Может, пора его уже в больницу сводить, но я не знаю, куда?», «Девочки, помогите! Мой муж спит со всеми, абсолютно со всеми. Ни на минуту его нельзя одного оставить…» Но к последнему и комментарии прекрасны: «Да, он и со мной тоже спит!», «Изменяет муж? Начни зарабатывать через интернет! Все подробности в личку!», «Обучим технологии интимной гимнастики. Быстро, качественно, недорого. Ваш мужчина больше не посмотрит на сторону!», «Лучший в городе адвокат по разводам», «Сделай себе брови, реснички, стрижечку, и сама чеши спать со всеми», «Махать ты кукукнутая», — он осекся, — это уже не так интересно.

— Ноосфера искрится! — хихикнула и подвинула к себе чашку с недопитым кофе. — И давно вы подсели на перевоплощение в женщин? Валерия, Ангелина…

Максим прикрыл лицо рукой и тяжело вздохнул:

— Я сублимирую, старпом! Невозможно не сублимировать, когда рядом с тобой сверкают коленками горячие деревенские девы. Так и до харассмента недалеко!

— Ну и зря время теряешь.

На кухню зашел сам хозяин квартиры, а я, кажется, забыла, как нужно дышать. Точно — Диего: высокий, темноволосый, с ярким «морским» загаром и легкой небритостью. Из одежды — потертые узкие джинсы и белая майка. В общем, если в мире и существовал персонифицированный идеальный герой любовного романа, то сейчас он стоял на этой кухне и в упор смотрел на меня.

Как о чем-то думать, как что-то делать, как дышать, в конце концов, когда рядом стоит и смотрит прямо в глаза идеал, совершенство и предмет тайных мечтаний?

Тут же меня кто-то звучно шлёпнул.

— А-а-ай! — удар пришелся, как говорят, чуть пониже спины. Не то чтобы больно, скорее неожиданно. — Максим!

Не знаю, какую версию наших отношений он выдвинул Диего, поэтому на всякий случай не стала упоминать отчество. Хотя так и хотелось сказать: «Отныне, Максим Иванович, вы не удостоитесь чести сравнения с моим дедом. Тот бы никогда не стал шлёпать молоденьких сотрудниц!». Наверное, не стал бы. Бабушка бы его точно прихлопнула за такое.

— А ты думала, харрасмент — это что-то приятное? — шеф украдкой потряс ладонь и потёр ее о ткань брюк. Хорошо ему. А мне не потрясешь местом, где эта самая ладонь отпечаталась.

— Ну игры с боссом ничего такие, так что… — я пожала плечами и решила ещё немного поиграть в Ангелину.

— Как дети, — Диего сделал ещё шаг, упер руку в стену чуть выше моей головы и наклонился так близко, что его дыхание обжигало. — Взрослые люди проще решают такие проблемы.

Его темные, выразительные глаза, казалось, видели мою душу и все чувства, что раздирали ее на части. А ещё в открытую праздновали победу над маленькой глупой девочкой. Я сплела пальцы, прижалась почти вплотную к Диего и пробормотала скороговоркой по-испански, с любовью заглядывая ему в глаза:

— Негтояо яепог… вы сразили меня в самое сердце. Не иначе сам дьявол приложил руку к вашему созданию, на погибель всех юным девам от одного океана до друтого. Я забыла как нужно дышать, сраженная вами. Давайте же ускачем по апельсиновой роще в закат на вашем черном жеребце!

— Чего?

Он отшатнулся и разом потерял все очарование. Ладно, не все, но четверть, не меньше. Я же тяжело вздохнула, вернулась к шефу и обняла его:

— фиё сіесерсібп… я так виновата перед вами, мой любимый босс. Клюнула на жаркий взгляд его порочных глаз, на чувственные губы и подаренные дьяволом дельтовидные мышцы. Возможно ли заслужить ваше прощение? Обещаю, что не буду скупа на ласки и извинения.

Максим обхватил меня за талию, почти затащив к себе на колени и широко улыбнулся:

— Ловлю на слове, моя прекрасная сеньорита. Готов немедленно откупорить вино и расстелить бордовые простыни, чтобы предаться страстной любви под сенью цветущих апельсинов. Надеюсь, этот нечестивый дон станет самым серьезный разочарованием в вашей жизни. Сольемся же немедля в страстном поцелуе?

Я ойкнула и почти отпрыгнула от шефа. Щеки начали гореть так, как, наверное, никогда в жизни. Кто же знал, что автор гениального названия «Джон Кноу» говорит по-испански? Максим же рассмеялся и чмокнул меня в щеку.

— Ладно тебе, Бруньский, я же шучу. Но не собираюсь отдавать без боя лучшего из своих помощников в рабство к этому инкубу.

Диего открыл холодильник, достал пакет сока и отпил из него глотая жадно, без всяких мыслей, что капли могут потечь по подбородку, шее, крепкой груди и испачкать идеально белую майку. Впрочем, капля существовала только в моем воображении, в реальности Диего пил аккуратно, а я чувствовала лёгкое головокружение. Непростительно быть таким красивым мужчиной и вот так себя вести рядом с юными, не окрепшими валькириями.

— Себе, что ли, помощницу завести? — не выпуская пакет из рук, Диего плечом прислонился к холодильнику и уставился на меня. Нехорошо так, оценивающе, с издёвкой. — Чтобы ноги от ушей, лепетала на итальянском…

— Испанском! — на всякий случай уточнила я. Пусть образовывается, пижон.

— … и за одну зарплату получать сразу два вида услуг.

Под мое мысленное пожелание подавиться, Диего сделал ещё глоток, отставил пакет и почесал затылок.

— Сразу захотелось и себе служебный роман. Такая удобная штука, даже завидую.

Максим совершенно невозмутимо подъехал к холодильнику, отпихнул Диего, достал бутылку минералки, открыл и протянул мне.

— Не обращай на него внимание, у дона серьезные проблемы в общении с живыми людьми. Набор пикселей и единиц с нулями он воспринимает лучше. К этому непросто привыкнуть, поэтому первое время я буду переводить. Вот сейчас он хотел сказать, что обескуражен тем, что я нашел себе помощника, отдает дань твоей потрясающей внешности и слегка беспокоится за свое место и зарплату. Потому как всегда был посредственным детективом и ещё более посредственным другом.

— Просто я не верю, что такая киса может работать, а не только… — говорил Диего по-английски, но последнюю фразу я не разобрала, но чувствую приличного там мало. — И верное решение, профессионалки за это просят приличную сумму.

— Он ревнует, — Максим ещё раз обнял меня за талию. — Знал бы, что так взбесится, не приводил бы тебя. Кстати, можешь ему врезать. Дон Диего абсолютно безобидный, особенно для юных сеньорит. Если проявишь достаточную твердость, то можешь завести его себе, как кота. Там и дел-то: прогнать нынешнюю хозяйку, вбить в его телефонную книгу свой номер в графе «Зайка» и кормить дона трижды в день, лоток менять не нужно, здесь все отлажено. Когда Диего будет в настроении — даст себя потискать.

Глава 21… и раскрывает секрет шефа

Издевательская улыбка, как и оценивающий взгляд «кота» никуда не делись, а сам мужчина не сдвинулся ни на миллиметр. Но Максим абсолютно не обращал на него внимания, продолжая хозяйничать на кухне. Я тоже решила последовать его примеру: порылась в морозильной камере, нашла там мороженое, вытащила его, села на диван и вытянула ноги. Шеф ободряюще подмигнул, разблокировал планшет и протянул его Диего.

— У нас новое дело, поищи информацию об этих людях.

— Коты не умеют искать информацию, — «дон» лениво взглянул на экран, затем сел рядом со мной. Будто нарочно провоцировал. Но после фразы о профессионалках, которые просят за что-то там большие суммы, обаяние парня угасло.

— А ты напрягись, напрягись, — продолжил Максим, — подумай, что без моей поддержки вместо еды будешь облизывать лапки. Или другие части тела. И сытно, и приятно.

Диего нахмурился, затем вышел из комнаты, а шеф последовал за ним. Так как других распоряжений не было, я доела мороженое и пошла искать Максима и Диего. В коридор выходило не так много дверей, за одной — помпезная спальня с широченной кроватью и коллекцией хлыстов и наручников на стене. Пожалуй, это не то, что я хотела бы увидеть, и что хотела бы знать о самом потрясающем из мужчин. Он и так здорово проседал в рейтинге после каждой из сказанных им фраз. Впрочем, на наручниках был такой слой пыли, что вряд ли их кто-то использовал.

А вот следующая дверь вела в гостиную, абсолютно и невозможно странную. Звукоизоляция на стенах, никакой мебели, кроме компьютерного стола, ортопедического кресла и закрытого стеллажа. Зато куча проводов, сразу два вай-фай роутера, профессиональная клавиатура и мышь, причем, сразу два комплекта, дорогущие наушники и аудиосистема и несколько блоков питания. Диего придвинулся к монитору, а шеф сидел и постукивал пальцами по подлокотникам кресел. Мне сесть не предложили, поэтому пришлось нависнуть над Максимом, не на колени же ему прыгать? Это и странно, а после его слов о простынях под апельсиновыми деревьями — еще и боязно.

— О ведьме Шише ничего нет, — заговорил Диего, — о вашей Никитишне тоже. Скучные бабки.

— Богиня охоты не может быть скучной, — Максим хлопнул Диего по плечу. — Более того, не могу вспомнить ни одного дня, когда Джон скучал бы с Артемидой Никитичной.

— Ни одного видео или снимка в сети — скучные бабки. И не уловил связи, почему она богиня охоты? Диана же?

— У римлян, а у греков — Артемида, — влезла я. Ну а что? Просто так стоять скучно. Диего обернулся, ожег взглядом, от которого сразу стало тяжело дышать, и снова уткнулся в экран.

— Умница какая, успела загуглить.

Я даже закашлялась от возмущения. Как, как можно быть таким красивым и таким отвратительным одновременно? Шеф тоже хорош — даже не подумал вступиться за свою Бруню! Предатель.

— Зато, — продолжил Диего, — есть много всего интересного на невестку этой самой Никитишны, смотри.

Он пощелкал по клавишам и открыл страницу незнакомой мне женщины. Та жила достаточно активно: путешествовала, гуляла по городу вместе с детьми, ездила с ними в зоопарк, океанариум, цирк и в прочие места, где любят проводить время семейные люди. На некоторых снимках рядом с ней ненавязчиво топтался мужчина лет тридцати, обычно — с маленькой девочкой на руках. Вряд ли это ее брат или просто друг. А если вспомнить Владимира и то, насколько яростно Никитишна выступала против развода… Какое оказалось простое дело — всего-то узнать, курит ли дама сигареты, а после — разоблачить очередного вурдалака. С первым, «основным», правда, несколько сложнее. Надеюсь шеф получит какую-то информацию из ноосферы, а то выходит, что зря подключались, беспокоили общественность.

— Диего, свяжись с ней и пригласи в офис, скажи, что дело серьезное и связано со свекровью.

— Как скажешь, Сима.

Он быстро застучал по клавишам, я же подошла ближе и сама впервые решилась заглянуть в глаза Диего.

— Сима?

— Хочешь полную версию — садись, — он похлопал себя по коленям.

— Бруньский, не вздумай!

Лицо шефа, бледное, со стиснутыми зубами и взглядом, обещающим все казни египетские на голову помощнице, если та вдруг решится нарушить запрет, поставило жирную точку на всех сомнениях. Я опустила голову и скромно присела на воздух над бердом Диего. Тот усмехнулся, попытался обнять, но взгляд, полный скорби о поруганной добродетели и извечной тоски деревенских дев, магическим образом вернул руку на стол.

— Хорошо. Ну ты же не думала, что все эти Диего, Джон Константин, Валя, Бруня и другие появились просто так? Нет, у этой истории давние корни. Еще в универе Макс был нашим старостой и постоянно собирал на что-то деньги. А периодически — еще и клянчил до стипендии. Возвращал всегда вовремя, но заработал прозвище «Сима-облигация». А после они с Витькой и Жанной открыли свое дело, и «Сима» стала еще более оправданной.

— А Диего, как дон Диего де ла Вега, он же Зорро, да?

— Наш суровый дон помогает людям защитить их персональные данные или убрать личную информацию из сети. Часто — абсолютно бесплатно. Но это секрет для своих. Диего боится, что если немного снизить градус сволочизма, то люди перестанут его уважать.

Максим подвигал бровями и наигранно улыбнулся. Но до сих пор выглядел напряжённым. Я протянула руку Диего и оттарабанила:

— Агентство «Ватсон-Знатсон» благодарит вас за сотрудничество! К сожалению, вынуждена отказать продолжить с вами знакомство в более интимной обстановке. Мой начальник категорически против служебных романов.

После лениво поднялась на ноги, подошла к шефу и встала у него за спиной, как всякая приличная Ангелина. Диего спрятал лицо в ладонях, затем рассмеялся:

— «За», очень даже «за» он в отношении служебных романов. Всеми руками, ногами и даже носом. Так что советую брать Симу тепленьким и тащить в ЗАГС.

Не очень-то и хотелось. Мне бы свиданий, прогулок, путешествий, поцелуев… а этот сразу — в ЗАГС. Не в средневековье живём, чтобы один долгий взгляд — и сразу жениться. Поэтому я махнула рукой:

— Успеется.

Глава 22, в которой я узнаю об униформе для частных сыщиков

Шеф еще немного поболтал с Диего, потом мы погрузились в «баклажан» и поехали в центр. Максим уткнулся в планшет и почти не разговаривал, только назвал нужный адрес, и все. Я же сосредоточилась на дороге: движение в центре в такое время жуткое, медленное, наполненное жаром раскаленного асфальта, гудением сигналов и растраченными понапрасну нервами.

Целью нашей поездки оказался автосервис, пафосный такой, при одном из фирменных салонов. Неудобно даже парковаться рядом с таким на «шестерке», но не предлагать же Максиму остановиться возле торгового центра, чтобы продавцы не засмеяли. Я глянула на себя в зеркало заднего вида, пригладила волосы, припудрила нос и щеки, подвела губы карандашом, затем — накрасила помадой.

— Я решил ввести униформу для сотрудников «Ватсона», — шеф повернулся ко мне вполоборота и внимательно разглядывал. — Темно-серый комбез с лейблом на груди. Максимально закрытый и просторный.

— Вы начальник — вам виднее.

— И платок на голову.

Я пожала плечами. Странная идея, но все шефы — слегка самодуры. Пойди разберись: то побудь Ангелиной, то надевай робу. Спасибо, что не паранджу.

— Я не шучу, Бруньский! Комбез и платок. И никакого макияжа.

— У меня в багажнике сумка со спортивным костюмом есть, могу прямо сейчас переодеться. Обуви другой нет, но треники под босоножки — даже лучше, да?

И невинно похлопала глазками.

— В мешок наряжу, подстригу волосы и отправлю в закрытый пансион на пять лет! Чтобы не прыгала по коленкам посторонних мужиков!

— Есть прыгать только по вашим коленкам, сэр! Разрешите оставить неустанную одежду и прическу? Иначе я никак не смогу соблазнить вас, сэр!

Он пару секунд разглядывал меня, будто обдумывал что-то, затем наклонился. Близко-близко. Так, что губы почти соприкасаются. А ещё положил руку мне на затылок.

Сердце ухало в груди, ладони вспотели, а воздух больше не поступал в лёгкие. Страшно? Наверное, нет. Сама не пойму. Но убегать не хочется.

— Так что, все ещё хочешь соблазнить своего секси-босса? — он почти не улыбался и очень странно смотрел. Не привычна Слава Горина к таким взглядам.

— Никак не могу знать. Моя голова пуста от мыслей, сэр! — все же выдавила я.

Максим вернулся на место и похлопал меня по плечу.

— Дай знать, когда определишься, старпом! Но учти, теперь я подготовлен. Прочитал пособие для юных деревенских дев.

Он протянул планшет, на котором было открыта читалка для электронных книг. И последнее в ней — роман «Сексуальный босс моих затаенных мечтаний». Страшно представить, к чему он теперь подготовлен.

— Ничего не знаю. Я к этому не причастна. И вообще, вы обещали жениться через пять лет. Требую увольнительную до этого срока, сэр!

— Не-е-ет. Тогда я был глуп. Хотел дать тебе время подрасти, набраться опыта, почувствовать свою привлекательность. А сейчас понял, что если упустить личинку, то вылупившаяся валькирия найдет себе другого Одина. Скорее всего — здоровенного, наглого, темноволосого. С которым набьет шишек, разочаруется в жизни и в мужчинах, станет стервой. И мне одному уже боязно, после всего этого, — Максим помахал планшетом, — лучше добровольно сдаться в плен проверенной деревенской деве.

Я приложила руки к горящим щекам и вздохнула. Легко ему говорить: «дай знать». А у меня и язык на такое не повернется. Утюг в окно выставлять, что ли? Без понятия, какой это должен быть утюг, это бабушка так шутит.

И вообще, может, я против служебных романов! Хорошо же общались, душевно, а теперь не знаю, куда глаза прятать. Одному шефу все нипочём, улыбается и тыкает что-то в планшете. А если этот самый роман не сложится, и Максим меня уволит? Где ещё такую работу найду? И такого шефа?

— Так, Бруньский, — заговорил он только тогда, когда мы выбрались из машины, — подождёшь меня снаружи. Твой секси-босс будет истерить, скандалить, угрожать и призывать гнев божий на головы этих нерукоплечих людей.

— Ну как же… — я хотела напомнить, что Максим сейчас не в лучшей форме, и не справится даже с обычной дверью, но вовремя замолчала. Судя по виду, настроен он был решительно, а лишний раз напоминать о временных ограничениях в движении не стоит. Если что — сам напишет или позвонит.

— Берегите себя, сэр! Ходят слухи, что у вас скоро свадьба!

Максим подмигнул, затем отвлекся на звоночек мессенджера. Я не стала заглядывать через плечо, зато хорошо видела окаменевшее лицо шефа и то, как он потянулся к пачке сигарет. Но доставать их не стал.

— Или похороны. Но при любом исходе соберутся все близкие и неплохо посидят в ресторане.

Он быстро взял себя в руки, поехал дальше и вернул привычную полуулыбку. Но мне все равно было не по себе. Мало того, что влипла в неприятную историю с проклятиями и подброшенными пчелами, так ещё и боюсь за Максима. Сколько мы там знакомы? Четыре дня? А уже сложно представить, что я останусь без своего шефа.

— Учтите, на ваших похоронах я буду тяжело скорбеть о потере самого лучшего работодателя, искать крепкое плечо, о которое можно опереться и прицельно падать в обморок на руки Диего. Поэтому не рекомендую рассматривать этот вариант.

Шеф поманил меня пальцем, но стоило сделать шаг, как я получила новый шлепок.

— Слишком много рукоприкладства, сэр! Буду жаловаться вашей маме.

— Я расскажу про Диего, ещё и от нее получишь. Серьёзно, Бруньский, вокруг столько мужиков, а ты пускаешь слюни на эгоистичного выхохуля. Он же девушек за людей не считает. Завелась новая «зайка» — пусть готовит, убирает, улыбается и дарит внимание. «Зайку» перестало это устраивать — с вещами на выход, за дверью уже очередь из новых.

Пока говорил, он хмурился все сильнее и, кажется, сильнее нервничал. Даже остановился в тени дерева, возле одной из скамеек и не спешил в автосервис.

— Но и у девушек свой резон, — пожала я плечами. — Диего — красивый мужчина, с таким выйдут хорошие селфи, подруги от зависти умрут. Привести его куда-то не стыдно, съездить на отдых. Квартира у него отдельная, можно вдоволь оттянуться, не опасаясь, что чья-нибудь родня заглянет. И вообще… он такой, интересный. Многим бы хотелось оказаться в объятиях парня из рекламы геля для душа.

Лицо Максима так вытянулось, что я не выдержала и рассмеялась. Он попытался шлепнуть еще раз, но попасть по прыгающей Славе не так просто.

— Нету ножек — нет харрасмента.

— Жизнь лишила меня подвижности ног, а вместе с ней пиццы, харасмента и возможности вдоволь отшлепать нерадивого сотрудника, но она не уменьшит мой оптимизм.

Он попытался догнать меня, затем тоже рассмеялся, отсалютовал планшетом и поехал к сервису. Хорошо, что двери там автоматические, проблем с этим не будет. Я же бухнулась на скамейку и вытянула ноги вперед, после уткнулась в смартфон, посмотреть новости в соцсетях.

— Дочк, а дочк, — спустя минуту рядом со мной присела женщина, чуть старше бабушки. Она буквально излучала сочувствие и печаль. Я даже потянулась в сумку за мелочью, но продолжение разговора удивило:

— Бросала бы ты его, а? Молоденькая совсем, а связалась с калекой. Зачем жизнь портить? Найдешь себе еще молодого, здорового. Замуж выйдешь, нарожаешь детишек.

Ничто так не портит настроение, как вовремя полученный непрошенный совет. Я посмотрела прямо в глаза женщине и тяжело вздохнула:

— Не могу. Он мне денег должен. Сейчас машину продаст, возможно, не придется вырезать бедолаге почку. А вы, случайно, не хотите взять микрозайм в нашей организации?

Советчицу сразу как ветром сдуло. Придумала тоже: «бросай ты его». Почему — бросай? Я не выгляжу замученной или несчастной (хотя в сером комбезе, возможно, буду), не прикована цепью к руке Максима, не кажусь слабоумной — в целом не подала ни единого знака, что нуждаюсь в совете со стороны, без которого пропаду. Как будто бы люди не могут быть счастливы, если у одного из них проблемы со здоровьем.

На секунду я представила, что Макс может никогда до конца и не восстановиться. Конечно, судить об этом ещё очень рано, нужны несколько недель, но и совсем отбросить такой вариант нельзя.

Сохранит на всю жизнь хромоту или вовсе ходить будет с трудом. Но и тогда Максим останется Максимом: будет улыбаться, шутить, списываться с кем-то через интернет и носиться по городу. Человек, который в инвалидной коляске поехал призывать гнев божий на сотрудников автосервиса, не пропадет, даже если останется в ней навсегда.

Глава 23, в которой много плохого

Но летом, как никогда, не хотелось думать о плохом. Пускай у шефа все наладится. Он встанет на ноги, разберётся со своим проклятием, недоброжелателями и всем остальным. А я… помощником пока буду, вот.

— Бруньский, держи! — Максим появился минут через двадцать и протянул мне ключи от машины. — Наш серебристый универсал, второй от входа. Я договорился, «баклажан» постоит здесь до вечера, или даже до завтра, проблем не будет. А мы покатаемся на моей.

Я растерянно смотрела на связку в руках и не знала, что с ней делать. Не считая учебной развалюхи, на других машинах я не ездила, только на своей «шестёрке». А теперь Максим предлагает просто так сесть и… Нет уж!

— Давай, давай! — шеф сжал мои пальцы. — Я буду рядом, все подскажу. Там хорошие тормоза, гидроусилитель, механика, в педалях не запутаешься. А ещё кондиционер, подвеска нормальная, парктроник и другие приятные и полезные штуки. Все, давай. Идём.

И поехал обратно к сервису, не отпуская моей руки. Бессовестный! У меня от страха ноги заплетались, хотелось сбежать, и каблуки эти… Зачем напялила? Тоже мне, Ангелина! Максим тяжело вздохнул, после развернулся и поехал к торговому центру.

— Сейчас купим тебе вах какой красывый рабочий одежда! И удобный. А то чувствую, скоро потеряю помощника.

— И рабочие кеды, в счёт аванса, пожалуйста!

— И комплект белья.

Я застыла столбом и вытаращилась на него. Кажется, кто-то слишком впечатлился Ангелиной и ее поведением. Я тоже хороша — заигралась и забыла, что общаюсь с взрослым мужчиной. Вот и останусь и без работы, и без Максима. Потому что не могу вот так быстро…

— Ой, все! — он снова взял меня за руку и попробовал ехать вперёд. — Не собираюсь к тебе приставать. Но у каждой женщины должен быть комплект дорогого белья.

— Да? — я неуверенно шагнула вперёд. Все это как-то слишком. — Под серым просторным комбезом все равно не видно.

— Зато познакомишься с каким-нибудь наглым типчиком, притащишься на его квартиру, начнёте целоваться на его засаленном диване, а ты такая оппа, у меня ж лифчик за десяток косарей, я не могу позволить себе глупые обжимания, и тыдыщ наглецу оплеуху. И не придется потом замазывать синяк тональным кремом, заматывать живот тремя слоями эластичных бинтов, чтобы устроиться посудомойкой в кафе, потому что парень бросил, образования и работы нет, рожать через пять месяцев, а тебе даже жить негде. Знаешь, сколько я таких девчонок видел?

— Постараюсь избежать такой ситуации и без бюстгальтеров, сэр!

— Нет, никак. Ты же дитё совсем! Мороженкой помани или секретиком, и все, Бруня растаяла. А то и просто пихнуть визитку. Три, три мужчины за три дня — это перебор!

— Работой ещё поманить можно. Вы уж простите, но что-то даже без дорогого белья хочется сделать «оплеуху тыдыщ».

Я выдернула руку, вернула шефу ключи и потопала к своей машине. У всего есть предел, а попрекать подчинённую какими-то глупостями — перебор! Выставил гулящей особой без всякой причины.

Максим кричал что-то вслед и пытался догнать, а у меня словно тормоза отказали: не хотела ничего слушать. Он думает, что все в шутку обратить можно, даже такие претензии и предложения купить комплект белья.

Машина, как ни странно, завелась с полоборота, и не заглохла, на выезде с парковки. Я притормозила, выглядывая, свободен ли проезд, и тут же дернулась от сильного удара и того, что машину несёт по дороге боком: какой-то темный внедорожник влетел в «шестерку» с пассажирской стороны. Я сильно приложилась об дверь, и кажется, потеряла сознание.

Глава 24, в которой все образуется

В соседней комнате кто-то ругался, совершенно не похоже на «тихую, ленивую перебранку», в которую иногда пускались бабушка с дедом. Я открыла глаза и огляделась. За окном темно, только свет фонарей проникает через шторы. Спальня чужая, с просторной кроватью, шкафом-купе и квадратом большого телевизора на стене. От подушки пахло ментолом и чем-то неуловимым, но определенно мужским. Спальня Максима, от него всегда пахло также.

Я даже помнила, как оказалась здесь. Вначале с трудом выбралась из покореженной машины, потом отмахивались от Максима, пытавшегося отправить меня в больницу: болели только шея и ребра, немного — лоб, на котором теперь красовалась шишка, — в общем, ни одного повода сдаться в руки медиков. Максим долго не соглашался и обещал завтра же оттащить меня в частную клинику и просветить насквозь. Но то завтра, завтра я вспомню, что обижена на «трёх мужчин за три дня», завтра наверняка найдется предлог не ходить в больницу.

Потом были долгие разбирательства с дорожной полицией и мысли, что машины у меня больше нет. Один бок «баклажанчика» буквально всмятку, а джип унесся с места ДТП, оставив несколько осколков фар и отлетевший «кенгурятник». Максим постоянно утешал меня, жалел, обещал подарить другую машину и свозить на Огненную Землю. После же прилетела Жанна, со всего маху огрела шефа сумкой, поскандалила со всеми, схватила меня за руку и увезла домой к Максиму, там напоила горячим сладким чаем и успокоительное настойкой, от которой сразу же захотелось спать.

— … ну и езжай в свой Париж! — говорил шеф со злостью, я такого тона у него раньше не слышала. — Продадим «Джона», и каждый сможет спокойно жить дальше.

— Спятил? — Жанна почти кричала. — Это полтора года! Полтора, Макс! И ты знаешь, что «Джона» я не продам, никогда. Это память о Вите, единственная. Это вся наша жизнь. Я не верю, что ты так просто хочешь отдать «Джона». И не неси чушь про свадьбу: этот ребенок боится тебя и твоей квартиры, не удивлюсь, если вы меньше недели знакомы.

— О, боится? А кто же виноват? Может, Жанночка, которая болтает о проклятиях и старых развратных мужиках, которые только и мечтают завести себе молоденькую глупую девочку, чтобы вдоволь попользоваться и выбросить? И чем ты напоила Славу, она спит уже четыре часа?

— Обычные успокоительные капли, сама их принимаю! И завтра же отменю свою заявку на эти курсы.

— Дура, нет? Пять лет этого добивалась! Не пропадет «Джон» без тебя, здесь останусь я, найму ещё пару толковых менеджеров, все будет хорошо.

— Ты точно как Лёня.

Я кое-как сползла с кровати, дошла до ванной и попыталась умыться. В голове шумело, во рту стало горько от подкатившей тошноты, а руки тряслись. На пороге почти сразу появился Макс с полотенцем в руках и Жанна.

— Плохо? Поедем в больницу? — шеф протянул мне махровый прямоугольник.

— Ты придурок? — Жанна оттеснила его, подошла и с энтузиазмом настоящего доктора заглянула мне в глаза и ощущала шишку. — Ребенок, собирайся!

— Поздно уже, — попыталась я выкрутиться, — не примут.

— Пусть попробуют! Или Лёню поднимем, у его матери сеть частных клиник, вмиг тебя осмотрят.

— Сейчас больницу не выдержу, давайте завтра, пожалуйста?

Максим вытащил Жанну за край блузки и потащил за собой.

— Я за ней буду следить, если станет хуже — сразу же в больницу.

— А домой? К бабушке, дед…

— В деревню? Чтобы туда скорая два часа ехала? — Жанна отвела меня на кухню и навела новую порцию чая. После нескольких глотков стало лучше, я даже перестала нервничать по поводу возможного сотрясения мозга.

— Я позвонил твоим, рассказал максимально щадящую версию, — шеф пристроился рядом и подвинул ко мне коробку пирожных. — И вот.

Он вытащил из сумки генеральную доверенность на тот самый серебристый универсал, выписанную на мое имя.

— Это слишком!

Я отодвинула бумагу и уставилась на безмятежного Максима, для которого здесь и сейчас не происходило ничего необычного. Не знаю, возможно он в самом деле регулярно дарит машины своим помощникам, я же к такому не привыкла. Да «шестерка» вся целиком стоит дешевле комплекта резины для «универсала»! Конечно, я бы не отказалась от помощи с ремонтом, как ни крути, пострадала машина по вине Максима, точнее — его «проклятия», но доверенность — перебор.

— Да ладно тебе, Бруньский, — он обнял меня за плечи и прижал к себе. — Все равно я за руль не скоро сяду, «баклажан» тоже починят не завтра, а из твоей деревни без своих «колес» не выехать. Не нравится моя «чайка» — продай и купи себе жёлтую малолитражку.

Я хотела припомнить ему «трёх мужчин за три дня», но не стала устраивать разборки при Жанне. Но доверенность подвинула обратно к шефу.

— Ой дитё! — «валькирия» сгребла бумажку и засунула в мою сумку. — Подумаешь, подержанная, битая машина. С такой внешностью можно новую получить, чтобы дверей поменьше, а лошадиных сил побольше. Макс, позорище, хотя бы дарственную оформил!

— Ну, знаете, — я отпихнула шефа, встала, вытащила из сумки доверенность, положила ее на стол, — хватит уже решать за меня! Кажется, советов здесь никто не просил, как и подарков! И я ещё разберусь, откуда здесь моя подпись!

Основатели «Джона» смотрели с одинаковым недоумением и выражением несправедливо обиженных людей.

— Брунечка, тебе нужно отдохнуть, — Максим подъехал ближе и взял меня за руку. — Может, махнешь в Мацесту, к родителям Жанны? Мы уже договорились, они послезавтра встретят тебя в сочинском аэропорту. Завтра быстренько смотаемся в больницу, проверимся — и за покупками!

— У мамы с папой отличный дом, недалеко от моря, — «валькирия» наседала с другой стороны, наверняка они с Максом успели сговориться раньше. — Позагораешь, наешься вдоволь фруктов, отдохнешь.

В горле запершило, а на глаза навернулись слезы. Конечно, Жанна не специально это сказала, она не могла знать об этой истории. Зато сразу заметила, что ее слова действуют как-то не так:

— И не накручивай себя! Папа с мамой очень рады, что у Макса, наконец, появилась девушка, и ты их нисколько не обременишь. А мы пока разберемся со всем происходящим здесь.

— М… мама, — я отвернулась к окну, чтобы хоть так отгородиться от собеседников, — с такими же словами отправила меня к бабушке с дедушкой на лето. И велосипед подарила, новенький такой, зеленый. Тогда я в последний раз видела маму не через экран смартфона или ноутбука.

Меня тут же обняли с двух сторон. Жанна за плечи, Максим — где-то в районе талии. Непривычно, когда постоянно тискают, но приятно. Хотя я до сих пор злилась на этих двоих за непонятную историю, в которую незаметно влипла, и из-за которой лишилась машины. Как представлю, что снова придется трястись в автобусе больше часа…

— Бруньский, мы тебя не бросим, правда. Но лучше будет, если ты пока отсидишься в безопасном месте.

Я кое-как высвободилась из рук Жанны и Максима и забилась в дальний угол кухни. Хотелось сбежать из квартиры шефа, но наличных в кошельке не хватит на такси до дома бабушки и деда, подруги почти все тоже не городские, да и кто обрадуется гостям на ночь глядя? И погода неважная: небо заволокло грозовыми тушами и ветер так и гнет деревья, на улице не погуляешь.

— Думаешь, там меня проклятие не достанет?

Чай успел чуть остыть и уже не так спасал от тошноты, зато чашка приятно грела руки, самое то, для непростых разговоров. Максим же переглянулся с Жанной, затем та фыркнула и села на стул рядом со мной.

— Нет никакого проклятия и договора с дьяволом, их Витя выдумал. У меня в те времена был любовник, достаточно влиятельный и обеспеченный, он помог нам оформить бумаги и разрешения, частично вложился деньгами. После мы все вернули, но имя благодетеля светить не хотелось, у него семья, должность ответственная. Знакомые же так и осаждали вопросами: как мы смогли открыть дело, почему оно хорошо развивается, как мы все так похорошели… Я и Макс честно пытались рассказать о том, сколько работаем, давали контакты косметолога, недорого фитнес-центра, ссылки на сайты о правильном питании — все бес толку. А Витя не выдержал и выдал тот бред. Ему поверили разом и притихли, ждали, когда мы начнем расплачиваться. Витя первым и начал. Он всегда был самым хитрым, самым ушлым и пробивным из нас. Даже прозвище носил: «Локки». Я подарила ему браслет с рогами, как у героя фильма, только по этому браслету Витю и опознали после аварии…

Она выхватила у меня из рук чашку и залпом ее выпила, Максим виновато развел руками, что его история оказалась не такой уж загадочной и героической. Да, в реальности всегда не хватает этих вещей. Зато был кто-то вполне реальный, решивший взять на себя обязанности дьявола и взять с троицы друзей плату за давний успех.

— А ты такая миленькая бестолковка, — продолжила Жанна, — что нельзя было не припухнуть проклятием. Знаешь, сколько вас таких восторженных крох кружило рядом с Максом?

— Адын девушик! — шеф взял с полки тяжёлую связку ключей и пихнул в руки Жанне. — Вах какой пугливый, сбежал с первого свидания. Подумаешь, отвёз в лес, за город, посмотреть на звёзды. Зато нашел в ее лице отличного бухгалтера. Который, кстати, отлично отпугивает своими страшилками о боссе других жаждущих удачно выскочить замуж. Так что не пугай моего Бруньского толпами конкуренток.

— В твоём возрасте отсутствие штампа в паспорте и толп поклонниц — скорее минус.

Она взяла ключи, чмокнула меня в висок, будто закадычная подруга, и унеслась к выходу, Максим — следом за ней. Я же сцепила пальцы и прикусила губу: очень хотелось бросится вслед за Жанной, а не оставаться наедине с шефом. Во-первых, злилась на него, во-вторых, оставаться на ночь в квартире малознакомого мужчины — сомнительной мудрости поступок. Но для невесты странно бегать от жениха, к тому же остались еще неясности в других сферах.

Пока Макс с Жанной о чем-то спорили в коридоре, я машинально пихала в рот конфеты. Крохотные совсем, зато упакованы… Гора фантиков все росла, а я все сильнее накручивала себя насчёт предстоящей ночи.

— Бруня, фу! — шеф подъехал и отобрал конфеты. — Нельзя столько есть, помни о голодающих детях Африки! И том, что невероятный, ослепительный и харизматичный секси-босс приготовит тебе ужин своими волшебными ручками!

Я почти хрюкнула от смеха и чуть не подавилась конфетой. Странно, но напряжение будто лопнуло, улетучилось вместе с злостью. Шеф лучезарно улыбнулся и протянул мне оттопыренный мизинец.

— Прости за глупости про трёх мужчин, за то, что втянул в эту историю, за меня всего целиком. Обещаю исправляться по мере сил. Мир?

Я сложила руки на груди и задрала нос.

— Хочу правду про историю с проклятием, раз уж оно теперь и на меня действует.

Максим постучал пальцами по столу, повертел в руках конфету, потом вздохнул и начал говорить:

— Сервис место проходное, так и думал, что проколюсь на нем. Многие знали день, когда нужно забирать машину, знали, что я поеду на пассажирском сидении, а такой удар почти с гарантией разрушит что «баклажан», что «чайку». Но раньше он действовал аккуратнее, не трогал случайных людей. С тобой вышел первый крупный прокол, поэтому, Слава, лучше в самом деле уехать в Мацесту, переждать там.

Я кожей ощущала его беспокойство, искреннее такое, неподдельное. И это было беспокойство не за себя, а за меня. И приятно, и… обидно. Ведь сам же нанял меня, чтобы помочь в этом деле, а теперь сам и выгоняет. Максим взял меня за руку, положил ладонь на свою и улыбнулся от сравнения: моя крохотная и светлая, с редкими веснушками занимала, наверное, половину ладони шефа, и его — темная, загорелая будто у настоящего испанского дона. Есть такие люди, которых любит солнце и сразу раскрашивает в нужный цвет, а не покрывает хаотичными пятнами.

Я так привыкла видеть шефа в коляске или в машине, что не задумывалась, какого Максим роста. А если прикинуть, то на том снимке в офисе «Ватсона» он возвышался над немаленькой Жанной, Слава Горина будет соблазнительно дышать такому гиганту в район груди, на каблуках, возможно, в основание шеи.

Глупости какие в голову лезут. Как только Максим встанет на ноги, помощник ему уже станет не нужен, а, возможно, и раньше, недаром же меня так рьяно отправляют в Мацесту.

— Вместе ввязались в это дело, вместе будем выпутываться, — я выдернула руку. Шеф не стал удерживать, но и назад не отодвинулся.

— Ввязался в это Витька, как ни крути, но он дал первый толчок: подкинул саму идею «проклятия», создал схему, а после умер так странно, что в сверхъестественные силы поверили даже скептики. Знаешь, что смешно? — он дождался, пока я покачаю головой, и заговорил снова. — С детства зачитывался детективами, восхищался этой борьбой умов, тем, как сыщики распутывают идеальные преступления. А в реальной жизни оказался полностью беспомощным перед своим Мориарти. Все, что могу — тянуть время и надеяться, что он все же совершит ошибку, подставится, и я, наконец, дам этому делу ход.

— Вы же меня для этого наняли, спровоцировать своего Мориарти?

— Скорее — убедить его, что я вышел из игры, выгодно воспользовавшись вмешательством родителей. Тогда подумал: почему бы нет? Симпатичная девчонка, веселая, покружится рядом со мной и сбежит, а мне даст нужную отсрочку. А сегодня чуть с ума не сошел, когда аварию увидел… еl согасоп ее сіє Щуо от беспокойства за вас, прекрасная сеньорита. Никогда не прощу себе, что посмел поставить вашу жизнь и благополучие под угрозу.

Он наклонился ближе, почти к моим губам. Сердце у него остановилось, так я и поверила. А может и поверила, как порядочная деревенская дева, перенесшая сильный стресс.

— Вы боитесь, что мужественному дону придется лежать на бордовых простынях в одиночестве?

— Мои помыслы чисты, сеньорита. Но один невинный поцелуи сделал бы в сто крат счастливее. Вы позволите?

Он почти шептал это, глядя мне в глаза, не иначе пытался загипнотизировать, и, кажется, это удалось. Сама не помню, как ответила:

— Sі.

Поцелуй вышел настолько не невинным, что я удивилась, очнувшись на том же стуле, полностью одетой, а не на тех самых простынях в тени цветущих апельсинов. Губы болели и полыхали, пульс стучал в висках в ритме фламенко, и абсолютно не верилось в реальность происходящего.

Глава 25, испанская

Максим же ободряюще подмигнул и, как ни в чем ни бывало, зарылся в холодильник.

— Рыба или курица? Могу ещё сделать омлет. Это быстрее, но как-то совсем просто. Чего хочешь, Бруньский?

Я хотела вернуться в придуманную мной испанскую сказку, но приличные сеньориты таких намеком не делают. Особенно — после первого же поцелуя. Но каков же шеф!

— На твой выбор, — и дальше «выкать» глупо, тем более в нерабочее время, но Максим и виду не подал, что заметил переход. Вытащил контейнер с рыбными стейками и красиво разложил их на противне, сбрызнув оливковым маслом и обложив овощами и веточками ароматных трав. После включил духовку, запихнул все туда и взялся за приготовление соуса.

— Ты здорово говоришь по-испански, — ненадолго отвлекся он, — но акцент странный.

— Кубинский, — я все же вынырнула из своего мечтательного оцепенения, в котором все ещё целовалась с улыбчивым доном посреди цветущей рощи под звуки гитары. — Федор Аркадьевич жил там какое-то время, вот и научил меня. Ещё знаю немецкий, немного — польский и французский. Английский, конечно, лучше всего, но им и занимаюсь дольше. Остальные — больше разговорные, чем для письменных переводов.

Максим присвистнул и вернулся к готовке. Я же подперла голову рукой и следила за ним: ни одного лишнего движения, ни грамма мусора. Все очистки или пустые упаковки сразу оказывались в мусорке, испачканная посуда мылась, а случайные капли соуса или масла исчезали под полосатой пушистой тряпкой. Из духовки уже аппетитно пахло рыбой, а прямо передо мной появилась миска салата, нарезанный хлеб и стакан сока. Кто бы знал, что готовящий мужчина — такое привлекательное, будоражащее зрелище?

— Бруньский, а сколько цифр после запятой в числе пи ты знаешь? — он вытащил рыбу и подвинул ко мне порцию, вторую оставил рядом с собой. — Чувствую, что мне придется купить себе очень большую машину. Компенсировать маленький мозг, ну ты поняла.

Я махнула рукой:

— Две: один и четыре. Я гуманитарий, по математике никогда на отлично не тянула.

— Все равно, могла бы поступить в институт, а не училище.

Рыба оказалась вкусной, хотя и чуть суховатой на мой вкус, но уточнять это я не стала, предпочла только похвалить, зато уточнила кое-что другое:

— Колледж! Не могла: побоялась ЕГЭ. И бабушка с дедом настаивали, чтобы я побыстрее получила профессию и могла сама себя содержать, если с ними что-то случится.

Максим вздохнул и включил чайник. За окном окончательно стемнело, и косой дождь гулко барабанил каплями по стеклу. Да, в такую погоду не тянет выходить из дома. Хотя шеф и не предлагал остаться у него на ночь. Возможно, он ждёт, когда я сама уйду? Мол, а вот и чай, входную дверь просто захлопни. Или: Бруньский, ты мне друг, но спина дороже, а ортопедический матрас только в спальне, на диване тоже не могу оставить, там слишком красиво стоят подушки.

— Поможешь перестелить белье в спальне?

Он заварил свежий чай и запихнул грязные тарелки в посудомоечную машину, затем уехал в коридор и уже звал меня. Идти было откровенно лень: после сытного позднего ужина снова хотелось спать, но бросать Максима наедине с пододеяльником — некрасиво.

Нашлись они в спальне, шеф в одиночку переборол подушки с наволочками, стащил простыню и без разговоров всучил мне тот самый пододеяльник. Это почему-то успокоило. Жуткий, ненасытный дон из моего воображения, прокрадывающийся в спальню к юной сеньорите, не стал бы перед этим перестилать белье и искать жертве полотенце, халат, зубную щётку и ночную рубашку. Фланелевую в рюшах. Бабушка была бы в восторге, заметь на мне такую. Кстати, им я так и не позвонила, пока просто не смогла: как только начинала думать о предстоящем разговоре, сразу вспоминала аварию, темный джип, разнесенную «шестерку» и становилось жутко. Представляю, что случится с родными, когда они обо всем узнают.

Шеф внезапно дёрнул одеяло и то выпало из моих рук, я почти сразу схватила его обратно и начала пихать на место непослушный угол, заодно и поболтать с Максом. Напоследок. Если и переживу благополучно эту ночь, бабушка мне потом все равно голову открутит. Или дед.

— А ты откуда знаешь испанский? — я все же нарушила молчание.

— Однажды подвернулось очень интересное дело: родовое проклятие, призрак быка, заколотая жена… но для расследования нужно было ехать в Испанию. Вот оно так и получилось. С английским у меня так себе, разве что объясниться в поездках, а испанским неожиданно увлекся. Даже читаю свободно. Как знал, что пригодится!

— И танцевать умеешь? — я оперлась о подоконник и сложила руки на груди, пока Максим строил пирамиду из подушек. Кто знает, возможно, он сам решил спать на чистеньком, а меня отправит домой на такси. А стопка с рубашкой, полотенцем и прочим ждёт на тумбочке другую Бруню.

— Имею к тому тягу, вдохновение и любовь, но не талант. Потому предпочитаю философское топтание на месте в окружении разбитных девиц от семи до девяноста. Черт, Бруньский, я ж танцевал последний раз года три назад, на свадьбе некого отпрыска троюродной тети из Ростова. Даже в клуб захотелось. Сходим?

Постой вопрос, с простым ответом, а у меня будто язык прилип. «Сходим» — это же как планы на будущее, в котором меня пытаются отправить в Мацесту, за шефом охотится неизвестный убийца, и вообще, здесь бы ночь пережить! А то помню я, что за книги Макс читает!

— Не сейчас, конечно, а когда на ноги встану. Так сходим?

Он говорил серьезно, будто спрашивал о чем-то очень важном, а не простом походе в клуб. На языке вертелось предложение посетить наш, деревенский, он настолько ретро, что почти интересный. Местные дамы точно будут в ажитации, если заметят там «заезжего модника».

— Я тоже танцую плохо, но вдохновенно, — уточнила на всякий случай.

Максим отмахнулся, сгреб всю стопку вещей и всунул мне:

— Где ванная комната — знаешь, пользуйся там всем, что увидишь, как и на кухне, и в других комнатах. Если будет жарко, холодно, одиноко — включай кондиционер, он спасет. Запутаешься в чем-то — смело буди меня, в остальное время буду спать крайне, невероятно крепко, без всяких попыток приставать к юным, пугливым сеньоритам. Хотя сексуальным боссам вроде бы положено… Бруньский, как лучше: приставать или не приставать?

И, не дожидаясь ответа, он выехал из спальни. Я же растерянно положила вещи на кровать и решила их разобрать. Под кошмарной фланелевой рубашкой нашлась вполне приличная пижама, больше похожая на спортивный костюм, не по сезону, зато и не провокационно, как следующая, состоявшая из майки и коротких шортиков. Затем пошел целый пласт нижнего белья, все точно в размер, нейтральных расцветок и без кружевных оборок. Надеюсь, это все Жанна выбирала, а не Максим.

Я отложила необходимое, после заскочила в ванную, закрылась на защёлку и то и дело оглядывалась на дверь, но, в отличие от книжных боссов, реальному мокрые девушки нравились не до потери самоконтроля. Став снова чистой, я надела пижаму, свернула свои вещи и вернулась в спальню. На тумбочке ждал чай в термокружке и забавный кекс с нарисованным сверху смайликом и надписью: «Спокойной ночи!». Чай Максим заваривал непривычно: только зелёный, в специальном чайнике, откуда разливал сразу по чашкам, без добавления кипятка. Мне предлагал сделать другой, но наблюдать за процессом так интересно, что результат уже и не важен. Да и студенческий желудок закален чаем из пакетиков, поэтому листовой зелёный ему точно не страшен.

Все это было так странно, неправильно, будто взято из чьей-то чужой жизни, не принадлежащей Славе Гориной, что я не тронула чай, не стала садиться на кровать, просто вышла из спальни, в поисках шефа.

В квартире почти везде потух свет, узкая полоска пробивалась только под дверь второй, меньшей спальни. Я постучала, сама не знаю зачем.

— Бруньский заходи, только не пугайся.

Пугаться там было нечему: обычная комната, со спортивный уголком и диваном. Максим стоял возле шведской стенки, вроде без усилия, придерживаясь руками только для подстраховки, но, похоже, шагнуть он пока не мог.

— Непривычно на новом месте?

— Не знаю, — честно ответила я. — Чувствую себя лисой, которая выгнала зайку из его избушки.

— Могу с тобой лечь, — он подмигнул, затем попытался встать на носки и поморщился от боли. — Правда, Бруньский, я малоподвижный, а не больной, вполне могу поспать немного на диване.

— Это все потому, что вы не купили комплект постельного белья за много тысяч, — вблизи он действительно возвышался надо мной больше, чем на голову, но страшно не было, любопытно скорее. Поэтому я и продолжила говорить глупость: — тогда бы не оставили у себя случайно деревенскую деву…

Максим отпустил одну руку, обнял меня и прижал к себе:

— Давно хотел так сделать, моя сеньорита. И не стану лгать, встреча с вами — самое прекрасное и волнительное событие в моей жизни. Позволите ещё один поцелуй, иначе мне будет сложно уснуть?

— Боюсь, после поцелуя заснуть станет ещё сложнее, — щеки алели, а из тела будто вынули кости, иначе не объяснить, почему я не сбежала. Это все испанский: я пересмотрела столько мелодрам без перевода, что не воспринимаю его серьезно.

— Но это будет приятная бессонница, — возразил он и все же поцеловал.

Глава 26, в которой я попадаю в больницу

Спалось мне сладко-сладко в обнимку с подушкой и одеялом. Они пахли кондиционером для белья и немного — духами Максима. Хотя, скорее, ими пахло от бессовестной Славы Гориной, без спросу взявшей флакон, чтобы разок брызнуть на одежду.

Утром же я встала пораньше, все равно если сравнивать с деревенским ритмом жизни — вышло попозже, привела себя в порядок, заварила чай и запекла в духовке омлет. Не изысканно, но я тот ещё кулинар. Надеюсь, Максим ценит в еде не столько вкус, сколько то, чьими руками она приготовлена. Так, прожив три года на съемной квартире вместе с четверкой соседок, я начала высоко ценить бабушкины обеды. Как, в принципе, любые обеды, приготовленные не мной.

Голова сегодня совсем прошла, зато разнылись шея и ребра. Я украдкой потерла их, но тут, как назло, на кухню заехал Максим.

— Бруньский, ты собрался в больницу? Жанна заедет к восьми, отвезет, куда нужно и за все заплатит.

Мне хотелось поехать вместе с Максом, а не с его подругой, которая постоянно то пугает, то поучает. Хотя, признаться, кое в чем с Жанны можно брать пример: очень красивая, эффектная, она всегда в центре внимания. А еще у нее есть любимое дело, вполне успешное. Что еще нужно, для счастья? Наверное, не иметь маньяка, который ходит за тобой по пятам.

Как ни крути, но с Максимом мне было бы спокойнее, но он отказался ехать, как запретил даже думать о том, чтобы самой туда не показываться. Грозил увольнением, харрасментом, ремнем и вернуть меня обратно к бабушке и деду, а Славиков — забрать.

— И все равно не пойду. И в Мацесту не поеду. И вообще, я профессионал, а не только Бруня.

— Тогда должна понимать, что иногда нужно затаиться и слушать начальника, а не только проявлять инициативу и бунтовать, — Максим сам положил себе омлет и с аппетитом начал есть. — И учти, что с больницей, что с Мацестой, я-секси-босс и я-простой Максимка единосущны: оба хотят тебе спокойной жизни и здоровья.

Мы еще какое-то время спорили, но переубедить шефа оказалось не проще, чем моего деда, а тот долгие годы казался мне самым упертым из людей. Разрешила все Жанна, влетевшая в извечной манере: «разойдитесь стены, я иду». Она подхватила меня под руку и потащила в клинику, не слушая возражений.

Водила «валькирия» также в режиме урагана, без сомнений перестраивалась, вклинивалась в поток, поворачивала и даже припарковалась на единственное свободное место рядом со входом, проигнорировав возмущенное гудение мужчины на седане, который тоже туда метил. Очень и очень странно, что из всей троицы в аварии попадали только Максим и Виктор, а не Жанна. Хотя, возможно, они водили еще хуже.

— А Виктор любил быструю езду? — не самый уместный вопрос, но если так и буду дальше сидеть и со всем соглашаться — окажусь на краю мира, в стороне от всех интересных событий.

— Он? — Жанна виновато улыбнулась тому самому мужчине из седана и похлопала ресницами, так что он сразу растерялся, начал глупо улыбаться и попытался познакомиться, но быстро отстал. — Что ты! Витя и скорость ни разу не повысил, да и ездил он только в случае крайней нужды, как все шутили: был примерной женой, которая садится за руль, когда муж выпьет бокал шампанского. У него же родители — оба психи, официальные, с диагнозами. Витя очень боялся, что тоже сойдет с ума, поэтому тщательно следил за своими действиями.

Она разом погрустнела, взлохматила волосы и вытащила пачку сигарет. Даже в такую жару Жанна ходила в блузке с длинным рукавом, пускай и тонкой, и юбку носила чуть ниже колена, скрывала шрамы, наверное. Что, впрочем, не мешало ей собирать все возможное мужское внимание.

— Знаешь, — она все же закурила, распространяя запах ментола, но быстро закашлялась и выбросила окурок, — иногда кажется, что вижу Витю. Мельком, в толпе, на самой границе зрения. Он же любил шутки, а вернуться с того света — стало бы лучшей из них. И случай этот дурацкий — на третий день после похорон кто-то раскопал могилу Вити, чтобы вытащить браслет. Выглядел он дорого, но на деле — пустышка, обычный сплав и флэшка внутри, на которой Витя хранил всякие важные только ему документы. Такая жуткая история.

Я поддакнула и взяла Жанну за руку. Она с минуту смотрела вдаль, затем резко тряхнула волосами и понеслась внутрь клиники.

Сразу же за порогом нас перехватил невысокий холеный мужчина лет тридцати. Он обнял Жанну, поцеловал ее в обе щеки и улыбнулся мне.

— Леонид.

— Бронислава Горина, — игнорировать протянутую руку было странно, как и пожимать горячую мужскую ладонь.

Кажется, в этой компании все помешаны на тактильных контактах, и ещё повезло, что Лёня обниматься не полез.

— Слава вчера попала в аварию, сможешь быстренько ее обследовать? — Жанна всунула ему в руки карту Максима и подпихнула меня. Мол, держите ваши деньги и нашего мопса, через час хочу забрать его выгулянным, вылеченным и с бантиком на шее.

Лёня растерянно помотал головой и вернул карту:

— Нет, что ты! Мы же свои люди. И стыдно брать деньги, Славе и так досталось. Жуткая неприятность: авария среди бела дня. Наверное, вы очень испугались?

Мою руку он так и не выпустил, поэтому сейчас уверенно увлекал за нее дальше по коридору клиники. Жанна помахала, на ходу настрочила что-то в смартфоне и скрылась за входной дверью. Я же послушно топала за Леонидом: не сбегать же, в самом деле! Тем более клиника эта очень известная, дорогая. У нас в колледже считается большой удачей попасть в нее на работу, вроде как вершина карьеры. Но простых студенток сюда не брали: либо по знакомству, либо тех, кто успел несколько лет отработать в отделении, набить руку, так сказать.

Леонид деликатно расспрашивал меня об аварии, о том, как себя чувствую, насколько испугалась, не ударилась ли и насколько сильно. Чувствовалось, что его в самом деле интересуют мое состояние, но почему? Мы и знакомы-то несколько минут. Кажется, Лёня был какой-то шишкой в клинике, потому как во всех кабинетах нас принимали без очереди и без вопросов. Вроде бы здорово, но мне не нравилось, что посторонний малознакомый человек ходит всюду с моей мед картой и заглядывает в диагнозы.

— Кем планируете работать после колледжа? — Лёня чуть заикался и избегал смотреть мне в глаза. Но в целом, вроде бы приятный парень. — Могу взять к нам на практику, если все получится — устроим на прием к кому-то из врачей. Или вы хотели уйти в другую область, не связанную с медициной?

— Не думала ещё, — честно ответила я. Бабушка с дедом прибьют меня, если узнают, что отказалась от практики в частной клинике. И второй раз прибьют, когда узнают о мечте стать частным детективом. И третий раз убьют просто для гарантии, что я-таки не стану частным детективом, а выберу хорошую, нужную профессию. Вроде медсестры.

— А вы как решили, где хотите работать?

От вопроса Лёня дернулся, затем махнул рукой.

— Скорее работа выбрала меня. Знаете, бывают такие средние, блеклые люди, которым только и остаётся, что плыть по течению. Оно и вынесло меня на административную должность в маминой клинике. Вот она настоящий талант, врач от бога и коммерсант от дьявола, как говорит Макс. Хотя дьявол это он сам. От коммерции, конечно. Вы знаете, как его называли в институте?

Мы ждали, пока освободится томограф и болтали, сидя на мягком кожаном диванчике. Мимо трижды пробежали медсестры с предложением чая или кофе. Леониду они улыбались, по мне же просто скользили взглядом, как по мебели. Да, Ангелина из меня вышла лучше, чем Бронислава, ее не игнорировали.

Зато Слава умная, вот.

— Максимка-резинка? — роль недалёкой деревенской девчушки настолько прочно прилипла ко мне, что стала привычной. Почти-себя играть всегда просто, ещё Федор Аркадьевич учил не мудрить с легендой, а брать то, что максимально близко к биографии.

— Сима-Облигация, — уточнил Лёня почти с жалостью. — Прирожденный делец. Как и Витя. Жанна единственная из них тяготела к творчеству сильнее, чем к бизнесу, мечтала стать шеф-поваром, заслужить для ресторана мишленовскую звезду. А Макс с Витькой уговорили ее заняться бургерами и прочим фастфудом. Жанна просто не смогла им отказать. Такая дружба, знаете, почти болезненная, ближе родства и сильнее всех неприятностей, даже смерти.

— Из ряда: «закопаем вместе труп»?

Он кивнул, но дальше разговор не продолжился: из кабинета вышла медсестра и пригласила меня зайти. Наверное, это было лишним, но Максим, Жанна, Лёня и предатель-невропатолог настояли. Ничего приятного в этой процедуре нет, зато можно спокойно обо всем подумать.

На первый взгляд версия с «воскресшим» Витей, решившем воплотить в жизнь выдуманное им же проклятие, выглядела фантастической, зато она единственная объясняла, почему Максим и Жанна так упорно притворяются, что ничего не происходит и не хотят разоблачить преступника.

Дружба, которая сильнее смерти и дороже собственной жизни.

После томографа меня отправили на рентген грудной клетки. Излишняя предосторожность, но Лёня не слушал возражений и таскал по всем возможным и невозможным врачам с непонятным фанатизмом. Перед дверью гинеколога я упёрлась и попыталась отказаться, но переспорить тихого и скромного Лёню оказалось не проще, чем Жанну.

Глава 27, в которой я нахожу свекровь мечты

Спасла ситуацию Нина, мама Макса. Она появилась внезапно, поздоровалась с Лёней и уверенно оттеснила меня себе за спину.

— Ой, Славочка, наверное, постеснялась рассказать, но мы лечимся только у Гаяне Багратовны. Могу доверить здоровье матери моего будущего внука только ей. Если переиначить старый баян, то любовник может быть случайным, а гинеколог или парикмахер — только проверенные люди. Такая вот старческая блажь.

— Ну, Нина Давидовна, вам до старости еще далеко, — Леня вяло попятился назад и отдал маме Максима мою медицинскую карту. Нина, не разворачивая, убрала ее в сумку и подхватила меня под руку.

— А блажь вот оказалась близко. Мы с Гаяне уже столько лет знакомы, столько… Мне кажется, я столько не живу, сколько с ней знакома. И она прекрасный врач, прекрасный. И уже готова взять под свое наблюдение маленького Максимовича, говорит, отложила для него обменную карчу с щеночками на обложке. Так что спасибо, Лёнечка, мы пойдем. Если будут какие-то тревожные новости насчет Славиного здоровья — сразу же звони мне! Мама бдит!

Она сделала жест «я слежу за тобой», подмигнула и пошла к выходу. Счастливая я — следом. Утомили уже эти врачи и обследования. Макс-хитрец: сам лечиться не захотел, а меня отправил в клинику, да ещё и с толпой сопровождающих.

— Придумал тоже: идти к незнакомому врачу. Чтобы Лёня с мамочкой обсуждали твои проблемы.

Ага, пусть лучше Нина с Гаяне обсужд… Стоп! Нет у меня никаких проблем. Только весной медосмотр проходила. И Слава Горина тоже не так проста: умеет пользоваться электронной записью на прием. Конечно, городская поликлиника — это вам не элитная частная, зато там не работают знакомые моих знакомых и не отложена обменная карта.

Мама Максима степенно вышла из здания, надела солнцезащитные очки и также неспешно направилась к машине. Новой, но все же отечественной, бежево-золотистой.

— Жанна позвонила, попросила присмотреть за тобой, пока у нее дела.

Нина щёлкнула брелком сигнализации и пригласила меня в салон. Там она поправила прическу, завела мотор и также неспешно, как и ходила, начала выруливать с парковки. После взрывной Жанны мне даже понравился подобный стиль вождения.

— Они с Максимом чересчур обо мне заботятся.

Несмотря на все разговоры о внуках, Нина отчего-то вызывала симпатию. При этом, она не пыталась специально понравиться, не сюсюкала со мной, не делала вид, что нашла себе дочку, а просто была собой. Играла она только в моменты, когда требовала от Макса продолжить род Болдиных, но даже это казалось милым.

— Они же старше, — Нина пожала плечами и притормозила, пропуская поток машин. — А может и заразились Витькиной паранойей: тот считал, будто Жанниного ребенка намеренно убили в клинике Лёниной мамы. У Жанны же хорошая беременность была, благополучная, с нюансами, конечно, но Гаяне говорит, что идеальных не бывает. А стоило у них полежать — сразу выкидыш.

С одной стороны, это не вписывалось в мою версию, с другой — данных пока маловато. И Максим не горит желанием все рассказывать, по его словам выкидыш Жанны был случайностью, а Витя, оказывается думал совсем иначе. Я оглядела сосредоточенную Нину: руки лежат на линии, пересекающей середину руля, спина прямая, взгляд скользит по зеркалам и дороге. Типичная поза начинающего водителя, дедушка вечно сидит вполоборота к лобовому стеклу, разглядывает происходящее по сторонам, рулит так и вовсе одной рукой. Наверное, и разговаривать Нине не очень удобно, зато и врать или увиливать от ответа — тоже.

— Жа-а-аль, — вздохнула я. — Наверное, Витя с Жанной очень хотели малыша, и такое горе.

Нина остановилась перед кольцом и ежесекундно дергалась, подбирая момент для старта. Водители, как назло, включали поворотники перед самым съездом, а то и не включали вовсе, прокачивая у остальных навыки чтения мыслей. Заговорила Нина только тогда, когда мы преодолели шайтан-развязку, как говорит дедушка. Все же нелюбовь к кольцам у нас семейная.

— Да непонятно у них все. Вначале, когда Жанна только-только забеременела, Витя сильно с ней поругался, требовал сделать аборт. Мы с мужем даже мирить их ездили. Не наше дело, наверное, но кому ж ещё? Родители Жанны далеко, а Витиным ни до чего дела нет. На похоронах его и то, мать пела песни, а после не давала закапывать гроб, мол, ее сын жив, а все прощаются с гипсовой фигурой. Я тогда попросила Макса прибить меня по-тихому, чтобы похоже на несчастный случай, если доживу до полного отказа адекватности. Они же с Витькой и Лёней с подросткового возраста в такое играли: садились втроём, один изображал преступника, второй — следователя, третий вроде судьи, присматривал, чтобы не жульничали. И начинался спор об идеальном преступлении, которое нельзя раскрыть. Даже я кое-чего нахваталась. Знаешь, в чем секрет успеха?

Я покачала головой, затем добавила робкое «не-е-ет» — все равно Нина меня не видит, погруженная в управление автомобилем. Как-то мы ушли от темы, но это и к лучшему.

— Простота, — быстро ответила она. — Чем проще, чем меньше задействованных элементов, тем сложнее распутать дело. И отсутствие мотива. Если его нет, или спрятан не на виду — дело распутать крайне сложно. Так они говорили. Я-то детективы не особенно, больше по классике. Потрясающие книги! Целый срез другого времени, с его нравами и бытом, законсервированный и перенесенный на бумагах. Ой, прости, занесло меня. Так вот. Витя же потом помирился с Жанной и ребенку радовался. Переживал очень. И сам уговорил Жанну лечь в стационар, отдохнуть, обследоваться, как следует. У троицы тогда дела в гору пошли, могли себе позволить палату в частной больнице и хороших врачей. А вернулась Жанна уже одна. И соседка по палате тоже ребенка потеряла. Тогда-то Витьке крышу и сорвало, рвал и метал, все пытался расследование провести, а Жанну и «Джона Кноу» на Макса бросил.

Пожалуй, я бы никогда не решилась спросить напрямую, были ли у шефа отношения с Жанной, болтал ли он с ней по-испански, прижимал ли к себе, целовал ли так, будто сам являлся дьяволом, охочим до нежных девичьих душ…

— Никогда у них ничего не было, а если что и было, то по глупости или в хмельном «явсехлюблю», — Нина припарковала машину возле того самого автосервиса и широко улыбнулась, почти так, как делал ее сын. — Сейчас это значения не имеет. Поверь, девятнадцать лет, ладненькая фигура и красивое лицо — не те козыри, которые просто крыть. Не говорю уже о способности выносить Макса дольше пяти минут. А если сомневаешься — посмотри туда.

Она указала рукой на дорожку в тени деревьев, где уже ждал нас шеф. Точнее: тарабанил пальцами по планшету и сверлил взглядом автомобиль матери.

— Когда все же решишься перейти к плотному протиранию пыли за диваном — маякни, запишу на прием к Гаяне. По части пациентов она могила, ни слова родичам и знакомым не говорит. С отцом поссорилась, когда тот стал для своей сестры выпытывать о здоровье племяшки. Оцени, насколько это дерзко для женщины по имени «Гаяне»! Не стала бы лезть, но по опыту могу сказать: уборка в резиновых перчатках — это не дело. Вечно то потерялись, то порвались, то размер не тот, то давай так приберемся, с одного раза рукам ничего не будет… А ты все же маленькая для внуков, пару годков еще точно стоит пожить вволю.

Даже не смотря в зеркало, я знала, как полыхают щеки. После трёх лет в медицинском колледже казалось, что смутить Славу Горину уже нельзя, но какая же это ошибка! И ни одного умного ответа в голову не лезет, кроме, разве что: «А звоните уже сейчас вашей Гаяне, деревенское девы не приспособлены к долгой обороне от секси-боссов, говорящих по-испански». Нина же подмигнула мне и вышла из машины с криком:

— Максюша, где мои вну-у-ки?

— Рита даёт тебе троих на неделю, бонусом — мужа, кота и трёх гуппи, — Максим почти сразу подъехал к нам, но смотрел не на маму, а на мои полыхающие щеки. Которые от этого, кажется, стали ещё ярче. — Всех можно не возвращать, в обязательном списке старший сын и гуппи. Последние молчаливые и милые, а сыну она уже сделала осеннюю поделку в садик. Не хочет, чтобы пропала чудная каштановая инсталляция.

Нина подошла к нему, придирчиво оглядела одежду шефа, его коляску, планшет, подозрительный пакет в руках и сумку, вытащила бутылку минеральной воды и отпила несколько глотков.

— Сына, если я заберу себе мужа и детей Риты, то твой отец начнет требовать себе саму Риту. А у него язва, гипертония и поясничный остеохондроз. Нельзя ему молодую любовницу, хотя… А этот муж симпатичный? Или такой себе диванный пузанчик?

— Мать!

Макс смутился, а Нина продолжила:

— А что? Ты отказываешься рожать мне внука, хоть развлекусь! Кстати, ты купил Славочке шубу? Такого балбеса бросить просто, но не так легко уйти от мужчины, который дарит шубы.

Она веселилась настолько явно, но Максим не замечал этого. Несколько раз порывался сказать что-то, открывал рот, закрывал, затем погрозил матери пальцем.

— Отцу расскажу, сколько твои духи стоят.

— Так и его уникальная отвёртка, на которую дают гарантию в срок жизни владельца, тоже не за сто рублей. Хотя я делаю вид, что верю его россказням.

Они ещё пару минут поспорили, затем Нина попрощалась, потрепала Максима по голове, отчего тот стал похож на мальчишку, тайком подмигнула мне и уехала, бросив на прощание что-то о внуках.

Глава 28, в которой шеф учит меня новым ритуалам

Максим снова забарабанил пальцами по планшету, что-то написал там и набросился на меня:

— Что успела наговорить мама? Забудь все, что связано с внуками!

— Да?

Вот перчатки для безопасной уборки мне не забыть, как ни старайся. Секундное воспоминание — и щеки снова алые. Максим занервничал ещё сильнее и взял меня за руку.

— Бруньский, прости, завалил тебя проблемами, мамой и внуками. Хотя с тобой рядом мысли о маленькой рыжей дочке-разбойнице уже не кажутся такими страшными. Такой улыбчивой, симпатичной, в сарафанчике.

Я невольно выдернула руку и потянула подол ниже. Выброшу этот сарафан, или бабушке отдам, на печворк. Хватит с меня игр в Ангелину, лучше буду обычной Славой Гориной, в кедах и джинсах. Иногда — шортах. Все же предложения вместе сделать внучку для мамы шефа — чересчур неожиданное.

— А ну-ка топни ногой и потребуй шоколадное яйцо!

Да он… меня дочкой вообразил! Между прочим, отцы так не целуются.

— Это такая месть за сравнения с дедом? — я отошла назад и изо всех сил старалась удержаться от того самого топанья.

— Это такая месть за посиделки на коленях у Диего. Слава, так нельзя! Очень, очень хотелось снять ремень, задрать твой сарафан и по-отечески отлупить. А возможно и не отлупить, и не по-отечески, но тебе пока такое рано знать.

Он подмигнул и поехал к зданию салона. Я же приложила ладони к горящим щекам и пообещала себе быть настороже с семьёй Болдиных.

«Чайка» все ещё ждала внутри. Не слишком пафосная, не из ряда «одна на область», но и не раздолбайка, и уж точно слишком дорогая, чтобы стать заменой «баклажана». Мой кроха нашелся здесь же, в самом углу, уже частично разобранный. Жаль его, лежит здесь, как раненый боевой конь, к которому уже вызвали коновалов, а бывшему хозяину уже подвели нового, здорового жеребца. «Шестерка» очень странно смотрелась среди иномарок разной степени помятости, но, кажется, машину все же ремонтировали, а не распиливали на металлолом.

Я подошла к верному «баклажана» и погладила его бок. Механики отвлеклись на меня и заверили, что сделают все быстро и в лучшем виде, а ещё — что видели аварию, и их руководство решило помочь с восстановлением, но в обмен на большой сюжет в местных новостях. А ещё, как я уже сама догадалась, один известный блогер-детектив тоже публично поблагодарит салон за щедрость.

Максим крутился в стороне, не вмешивался и не торопил меня, только изредка бросал взгляды, больше подошедшие горячему испанскому дону, что уже расстелил бордовые простыни в тени апельсиновых деревьев. «Чайка», кстати, подмигивала фарами совершенно схожим образом. Такое вот кармическое наказание за то, что я прочитала целых три, ладно — пять любовных романов. Возможно, их было больше. Но нельзя же так! Я слишком молода для простыней, внуков и боссов!

Максим невозмутимо передал мне ключи и подкатил к двери машины. «Чайка» даже открылась неправильно, после легкого прикосновения к ручке, без привычного дергания. Следом внутрь забрался шеф, а заботливые парни в робах, до этого занятые ремонтом «баклажана» уложили коляску в багажник.

Дверь я закрывала медленно, по миллиметру, чтобы ненароком не хлопнуть. Но все равно звук вышел чересчур громким. Максим, правда, даже не дернулся, он по привычке уткнулся в планшет и буркнул мне адрес, куда нужно ехать. А между прочим, я еще под впечатлением от вчерашнего. А, между прочим, испугана и хочу на ручки. А между прочим…

Ключ в зажигании повернулся легко, зато мотор фыркнул и сразу заглох, я наклонилась ближе к рулю и тихо, чтобы никто не заметил, прошептала:

— Доброго дня, Федор Аркадьевич! А я тут вчера в аварию попала, так что сегодня на новой машине, ехать боюсь страшно, но кого же это волнует в наше жестокое время?

После мотор сразу же завелся, но, чтобы потянуть время, я поправила наклон спинки сидения, подвинула его вперед, когда рушь скользит по коленям — начинающий водитель чувствует себя комфортнее всего! Впрочем, в «чайке» мне и без того было очень и очень комфортно. Это как снять шпильки и натянуть кеды.

— Держи, старпом! — Максим вытащил из пакета коробку с теми самыми белыми кедами и всучил мне. Вроде бы совсем простые на вид, они подозрительно пахли четырехзначным ценником. — Это тебе молоко за вредность.

Я бы сравнила их с тем самым комплектом белья, в котором не станешь обниматься с подозрительным парнем на протертом диване. Но по ноге сели идеально, а мои ступни будто отделились от тел и вознеслись на ту самую, полумифическую вершину блаженства. И предательски игнорировали сигналы мозга, что кеды вовсе не подходят к сарафану.

— У меня и костюмчик есть, — Максим показал самый краешек цыплячье-желтого спортивного костюма. — Но надевать его здесь не дам, иначе твой «баклажан» никогда не починят. И, Бруньский, пора преодолевать твою тягу к ритуалам, поверь, болтать с машиной — не самый лучший выход.

— Вчера один раз ничего не сказала — и сразу авария. Лучше мы и дальше будем преодолевать чью-то тягу к курению.

При мне Максим не поддался ей ни разу, но утром, на кухне, вроде как чувствовался легкий запах дыма.

— Ладно, пойдем другим путем: выработаем другую, более приятную примету.

Он без спросу наклонился ко мне, положил руку на затылок и придвинул так, чтобы наши губы почти соприкасались.

— Me estas volviendo loco. И я наслаждаюсь этим безумием с самого первого дня нашего знакомства.

Ты мое рыжее счастье, очаровательное настолько, что не верится в твою реальность.

— Вы тоже сводите меня сума, сеньор. Столь юной и неопытной деве нечего противопоставить вашему обаянию, прошу же, не мучайте меня.

Я даже закрыла глаза, не в силах больше выносить это испытание. И почти сразу его губы накрыли мои, теперь уже точно сведя с ума. Потому что мне уже не важно было, где мы, сколько вокруг людей и что, еще минуту назад колени тряслись от страха от одной мысли, что придется куда-то ехать на чужой машине.

А после Максим отстранился, как ни в чем не бывало, уткнулся в планшет и весело сказал:

— Ну, если ты еще мой помощник, то хватит рассиживаться: нам пора к самой настоящей ведьме!

Я вздохнула, вытерла платком размазанную по губам помаду и тронулась с места. Машина ехала мягко, слушалась руля и чутко реагировала на нажатие педалей. Колоссальная разница с «шестеркой», хотя ситуацию с доверенностью я до сих пор не воспринимала всерьез. Вот починят мой «баклажанчик» — вернуть в него. Там и привычнее, и не страшно зацепить что-нибудь. Перед выездом из сервиса я притормозила, но Максим махнул рукой:

— Бей, царапай, прыгай по бордюрам — страховка все покроет.

Но пользоваться ей лишний раз не хотелось, поэтому я медленно выехала и поползла к выезду с парковки. С каждым метром становилось страшнее, казалось, ещё чуть-чуть, и в бок снова влетит внедорожник. Возле выезда пришлось затормозить и перевести дыхание. Не смогу. Просто не смогу.

— И магия моего поцелуя не работает? — Макс так умильно сдвинул брови, что захотелось обнять и пожалеть, а после — заверить в чудодейственной силе поцелуев. Возможно, в весьма откровенной и общественно порицаемой форме. А главное, это помогло бы оттянуть время до нашего выезда с парковки.

Я прикусила губу и посмотрела на шефа, приготовившись произнести что-то по-испански, но он опередил:

— Вылезай и пересаживайся на мое место, я поведу.

— Тебе же нельзя.

— Вчера уже пробовал, ноги слушаются, это ходить пока сложно, а с педалями легко справлюсь.

Через минуту мы поменялись местами, Максим быстро завел машину и выехал на дорогу. Похоже, ему в самом деле больше не нужна помощь. А как же тогда я? Правильно, а я поеду в Мацесту. Потом придется искать работу. Странно, мы так мало знакомы, а я уже не могу представить жизни без службы в «Ватсоне» и Максима.

— Очаровательная сеньорита, говорил ли я вам, насколько ненавижу это платье? С самого вчерашнего утра только и мечтаю, как сорву его и выброшу прямо к вашим ногам, чтобы дурацкая тряпка не мешала любоваться вашей красотой.

Он бессовестно подмигнул, а я неизвестно зачем плотнее сжала колени и подняла руки к шее.

— Ох, сеньор, мое сердце бьётся как кастаньеты от ваших слов, а разум мутнеет. Но разве прилично порядочной сеньорите испытывать такое до свадьбы? Я задавлю все воспоминания и чувства и буду смиренно ждать предложения. Хочу подарить цветок целомудрия законному мужу.

— Замётано, — равнодушно бросил он, на ходу поправляя сидение, зеркала и даже положение руля.

И что «замётано»? Он в самом деле собирается делать предложение? Но ведь я шутила! Или «замётано» означало, что он прекращает всякий флирт? За что только такие сложности бедной Славе?

Максим ехал очень уверенно, но не быстро. Возможно, тоже немного боялся после той, своей аварии, возможно, не хотел меня пугать. Но и со сломанными ногами и рукой Максим Болдин водил лучше Славы Гориной.

— И зачем было просить меня сесть за руль, если и сам мог?

Он улыбнулся и даже успел легонько хлопнуть меня по колену.

— Чтобы ты оценила, насколько здорово ездить на «чайке». К тому же очень удобно решать всякие дела в дороге. Бруньский, буквально вчера я понял, что решительно не хочу отпускать тебя к другим секси-боссам и в целом жить без тебя.

И ещё одна улыбка. До встречи с шефом мне казалось, что так заразительно и искренне могут улыбаться только дети. Но у Максима получалось. И вообще он весь такой…

Я демонстративно откинулась на сидении, вытянула ноги вперед и развернула свою страницу в социальных сетях. Ехать и одновременно отдыхать оказалось очень здорово. А ещё Максим по пути рассказал, что вчера ноосфера всё-таки откликнулась на его запрос, и сразу несколько девушек сбросили адрес экстрасенса-биоэнергетика Клавдии. Именно она отправляла клиенток на могилу Шиши, а те, в свою очередь, пугали Никитишну.

Глава 29, с почти настоящей ведьмой

Пока я спала и бродила по больнице, Максим уже успел списаться с Клавдией и договориться о встрече. «Офис» ее располагался на первом этаже старого, еще дореволюционного дома. Такого трехэтажного, с высокими потолками, толстыми стенами и лепниной на фасаде. «Здание с энергетикой», как говорила бабушка. Зато без пандусов и прочих радостей доступной среды. Я хотела сходить туда одна, но Максим уперся и требовал вытащить ему костыли.

— Сама справлюсь, это не сложно!

Шесть ступеней здесь и двенадцать — в самом подъезде. Невероятно много для того, кто только-только учится ходить заново. А коляску с шефом я никогда не затащу так высоко. Он же сам может упасть и снова очутиться в травматологии.

— Не справишься, — отрезал он. — Это не парочка запутавшихся супругов, а профессиональный биоэнергетик. У тебя же совсем не тот вес и возраст, чтобы на равных разговаривать с Клавдией.

Я сложила руки на груди и оперлась о перила. В салоне костылей не было, а до багажника Максим сам не доберется. Некрасиво пользоваться его беспомощностью, но и так просто отметать мою помощь — тоже некрасиво.

— Бруньский! — он свесил ноги и тоже сложил руки. — Если ты все еще мой помощник — неси костыли, и считай это стажировкой. Если моя молоденькая капризная девушка — то, конечно, давай еще поскандалим, но учти — работу и личную жизнь я не смешиваю, так что…

Бессовестный! И с этим человеком я целовалась, ночевала в его квартире и почти влюбилась в его маму, как потенциальную свекровь! Мы еще минуту играли в гляделки, после чего Максим протянул пакет со спортивным костюмом и кивнул на заднее сидение. Я повздыхала и влезла, закрыла двери и начала переодеваться, порадовавшись, что стекла в «чайке» тонированные.

Максим тоже закрыл свою дверь и с кем-то списывался по планшету. Я то и дело смотрела в зеркало заднего вида, но он ни разу не поднял взгляд и не попытался подсмотреть. Конечно, какое ему дело до помощника или капризной девушки? Или просто ведет себя, как порядочный человек и не хочет смущать? Я запуталась, ужасно запуталась и совета спросить не у кого.

На восемнадцать ступеней мы потратили почти двадцать минут. Очень тяжело, когда не можешь ничем помочь, кроме лучей добра. Но Максим почти в два раза тяжелее, его я при всем желании не удержу.

Потом мы ещё полчаса сидели под дверью в кабинет экстрасенса-биоэнергетика, ожидая своей очереди. Посетителей как будто не было, только большая надпись на двери: «Не входить и не стучать, Клавдия сама вызовет вас в нужный момент». Наверное тогда, когда сойдется пасьянс или очистится поле «три в ряд». Даже при беглом осмотре я заметила темный глазок камеры на стене. Максим, кажется, совсем не обращал на это внимания: печатал что-то в планшете, просматривал ленту в соцсетях, читал отзывы на «Джона Кноу», затем влез на мою страницу, долго пялился на снимки в купальнике, особенно на тот, где видна родинка на бедре.

По легенде мы с ним вроде как брат и сестра, попавшие в сложную ситуацию, поэтому я не решилась говорить вслух, а написала сообщение:

«Очень стыдно такое делать, харрасментом попахивает!»

Он, не поднимая взгляд, ответил:

«Очень стыдно через плечо подглядывать, это тоже… попахивает! А родинку лучше бы онкологу показать, странная она и края неровные.»

«Надо было раньше говорить, я как раз полдня в клинике проторчала. И, кстати, мог бы и предупредить, что у Жанны именно там выкидыш случился!»

Я подкрепила обиду кучей разгневанных смайлов и стикеров.

«Мы тогда все перетрясли и не нашли подвоха. Бруньский, это обычная клиника, не самая плохая, я бы не стал шутить с твоим здоровьем. И так жалею, что втянуч в историю с проклятием. Кстати о запахе харрасмента!»

Он положил руку мне на плечо, обнял и притянул к себе, затем поцеловал в макушку и прошептал на ухо:

— Цыпленочек мой.

— «Черная Мамба!»

Вообще-то когда соглашалась надеть костюм, я представляла себя героиней боевика, а не цыпочкой, но Максим, кажется, считал по-другому:

— Маленькая, желтенькая и храбрая? Цыплюня-Бруня.

— Сима-Облигация, — буркнула я, но из подмышки шефа так и не вылезла. Очень оказалась удобной такая позиция. — Ангелина ещё. Ничего, я разузнаю и эту историю.

Почти сразу открылась дверь, будто сама собой, и тощая, обмотанная бусами и амулетами женщина с густо подведенными глазами пригласила меня внутрь. Провела по темному коридору, затем подтолкнула к ещё одной двери. За той горели несколько десятков свечей, висели ловушки для снов, африканские маски и прочая атрибутика, не сочетающаяся между собой, зато создающая определенную атмосферу.

В центре комнаты, за небольшим столом сидела женщина до жути похожая на мою бабушку, только прическа другая — ассиметричное каре и темные волосы, а на пальцах множество перстней.

— Садись, — указала она на пустующий стул. После перетасовала колоду Таро и начала по одной выкладывать карты. — Вижу, у тебя есть мужчина. Он старше, но любви и доверия между вами нет. У него есть другая, а тобой просто пользуется.

Я словно под гипнозом кивала в ответ на ее слова. Нельзя же случайно угадать практически все. И про возраст, и про отношения, и про другую женщину. Конечно, мама Максима может говорить все, что угодно, но Жанна для него не просто подруга. И в том, что между нами ни любви, ни доверия, биоэнергетик тоже права. Даже после вчерашней аварии Максим не поделился со мной своей версией «проклятия», только распланировал поездку в Мацесту. Вот и показатель его отношения.

— Ну что, будем исправлять ситуацию? — Клавдия резко сменила тон, в ее интонации появились сочувствующие нотки. Я же смогла только кивать в знак согласия и без вопросов протянула экстрасенсу снимок Диего.

Она повертела его, подержала над свечой и выдала первые наставления, как провести приворот, в конце же добавила:

— А в полнолуние поедешь вот по этому адресу и сожжешь снимок на могиле старой ведьмы, возьмешь с собой щепотку пепла и подмешаешь в стакан с вином, которым угостишь своего мужчину. И он привяжется к тебе, будет любить и носить на руках, все мысли — только о тебе.

— Погодите! — Максим беззастенчиво вломился в кабинет, отпихнул костылем какую-то вазу и тяжело опустился на диван в углу. — Мы не договаривались, что вы Диего к сеструхе приворожите. Я его себе хотел, вообще-то!

Клавдия отшатнулась, собрала карты и указала на дверь:

— На сегодня прием закончен! Высшие силы не желают беседовать.

— А как же толерантность? Я тоже хочу любви и приворотов, — не сдавался Максим. — И воды. Такой дорогой прием, могли бы и кулер поставить для посетителей. Где ваша жалобная книга?

— В здании через дорогу.

Биоэнергетик быстро взяла себя в руки и больше не реагировала на слова шефа.

— До свидания. У меня следующий клиент скоро.

— Не могу встать, ногу что-то свело.

Максим показушно погладил бедро и отставил костыли. Клавдия минуту сверлила его взглядом, после спросила:

— Что вам нужно?

— Оставьте в покое могилу ведьмы Шиши. Мировая была бабка, заслужила полежать в тишине без хожалок-приворотчиц.

— Не трогаю ее и закон не нарушаю, — отрезала Клавдия. — А теперь — вон, иначе охрану вызову. Думаете, вы тут первые неадекваты?

Максим вытащил из сумки удостоверение частного детектива, развернул и неспешно убрал обратно.

— Зовите. Кто-нибудь из знакомых придет. А Шишу бы лучше не трогать. А то адрес ваш и паспортные данные уйдут к Артемиде Никитичне, крайне активной даме, склонной к написанию жалоб на все, что попадает в ее поле зрения. Клиентки же ваши попадают в него каждое полнолуние. А ещё в блоге о Шише напишу, как о бедной женщине, вынужденной идти на обман ради прибавки к пенсии. Если та не была ведьмой, то как ваши привороты работают?

После он все же встал и позвал меня, оставив Клавдию наедине с крайне не толерантными высшими силами.

— Думаешь, сработает? — я решилась заговорить, только когда мы сели в машину. Лихо Макс разобрался с этой Клавдией, я бы точно так не смогла. И дело совсем не в весе и возрасте, все же опыта в самом деле не хватает.

— Должно бы, — он завел мотор и без всяких ритуалов шустро выехал с парковки. — А если и нет, то у Никитишна появится новая жертва, значит, Джону будет доставаться меньше внимания, и наше задание можно будет считать частично выполненным.

— Цинично, — вздохнула я. В самом деле, что мы могли противопоставить этой Клавдии? Даже вандализм не пройдет в качестве обвинительной статьи.

— Такова жизнь, таков я, такова Сима-Облигация.

— Ой, репваЬа, что вы прекрасный дон, властелин девичьих сердец. Признаться, я не готова откровенничать с другой женщиной.

— Эх, Бруньский, какой же ты у меня еще маленький, цыпляченький и наивненький. В каждом порядочном боссе живет Сима, Дуремар, Локки и толпа других, самых разных, часто не секси личностей. Поэтому мой тебе совет: хочешь отношений с боссом не копай глубоко или принимай вместе со всеми Симами.

— Все, уговорил. Не надо мне никаких секси-боссов и служебных романов, буду просто помощником детектива, как Ватсон у Холмса. Так что никаких разорванных платьев и никакой Мацесты.

Максим на мгновение обернулся ко мне, ухмыльнулся и снова сконцентрировался на дороге.

— Хорошо, есть еще Лазоревское, там тетя Жанны живет. Или любой другой город, не ближе пятисот километров.

Мы еще немного поспорили на тему того, стоит ли мне уезжать или нет, Максим даже грозил увольнением, потом предложил какое-то время пожить в доме его родителей, что вполне могло сойти за техническую ничью. Конечно, я бы предпочла вернуться к бабушке с дедушкой, но не хотелось и из подставлять под действие того самого проклятия.

Как только разговор касался этой детали, Макс становился серьезным, не говорил по-испански и будто отдалялся. И это обижало. Хотя, наверное, глупо так думать. У Максима нет причин доверять мне, как профессионалу, да и какой там профессионал со стажем работы меньше недели? И насчет наших отношений я тоже иллюзий не строю. Вот закончится вся история с проклятием, и разбежимся каждый в свою сторону. Максим найдет себе девушку постарше, уже готовую завести семью, я тоже найду кого-нибудь ближе по возрасту и социальному статусу. Чтобы обниматься, целоваться, ходить в кино и просто веселиться. Вряд ли это все интересно владельцу сети ресторанов быстрого питания, «чайки» и ещё не знаю чего. Возможно, Клавдия и аферистка, но в одном она угадала: Макс меня использует, как глупую девочку, удачно подвернувшуюся под руку.

Мы остановились возле одного из торговых центров, где располагалась точка «Джона», нужно было забрать какие-то документы и что-то проверить. Я равнодушно смотрела на толпу пешеходов, ждущих зелёный сигнал светофора, и предавалась разрушительному унынию. Яркое солнце, пестрые клумбы и веселая компания рекламщиков, одетых в разных персонажей не вдохновляли на это, ну да ладно. Один из них, Локи, будто случайно вышел из толпы, поймал мой взгляд и провел пальцем по горлу. После скрылся, как ни в чем не бывало, а мне пришло сообщение с незнакомого номера:

«Нельзя играть со смертью, только смерть играет со всеми».

— Слава, ты чего? Плохо?

Я не сразу сообразила, кого он спрашивает, настолько привыкла к Бруньскому. Но Максим тут же поднес к моим губам бутылку воды и почти влил несколько глотков.

— Славулин, что случилось?

На смартфон тут же пришло новое сообщение: «Горина, пришли фотку с задранной майкой, иначе не скажу что-то важное!». Впервые наш староста, он же единственный парень в группе, Николашенька, написал вовремя, спрятав то, первое сообщение. На почве своей избранности и уникальности, как единственного мужчины на факультете сестринского дела, Коля заразился вялотекущей манией величия и искренне считал себя кем-то вроде падишаха при гареме. Всерьез его никто не воспринимал, зато под этим предлогом спихнули все обязанности старосты. Все равно преподаватели питали странную слабость к Николашеньке, как к единственному белому щенку в помете, и многое прощали.

Максим выхватил мой смартфон, прочитал сообщение, после навёл на себя камеру, задрал футболку, сложил губы бантиком и сделал селфи. Раньше, чем я успела вмешаться, снимок улетел к Николашеньке, а следом сообщение: «Скажи-скажи-скажи, открой скорее секретик!».

«В понедельник нужно быть в колледже к девяти утра в рабочей одежде! И без шуток, Горина!»

Максим вернул мне смартфон и, как ни в чем не бывало, полез в бардачок. Возмущение от того, что он бессовестно влез на мою территорию, буквально перехлестывало через край. А тут ещё в бардачке, прямо поверх вороха бумаг валялась пачка тех самых «перчаток для уборки». Ультратонкие, двенадцать штук, с разодранным целлофаном. Значит, Макс прямо здесь, в машине, протирал с кем-то пыль. Сразу стало противно здесь находиться, я даже ноги поджала.

— Это не мое, старшие мальчики проходили мимо и обронили, — он сделал настолько умильно-виноватое лицо, что не улыбнуться оказалось выше моих сил. А ещё — так и остался сидеть вполоборота, почти нависая надо мной.

— Максим Иванович, как не стыдно! Пока бедные студентки педколледжа, можно сказать, голодают без мужского внимания, вы предаетесь пороку прямо в личном авто!

— Мне можно, — отмахнулся он. — Уже взял себе под опеку очаровательную студенточку и планирую развратничать только с ней. Брось Бруньский, эту пачку мне ещё до аварии в аптеке всучили, как товар с супер скидкой. Там такой настойчивый провизор был, что проще купить, чем ещё сорок минут выслушивать все выгодные предложения от их сети. Черт, до сих пор жалею, что не переманил эту женщину в «Джона», вот от нее бы точно никто не ушел с самой дешёвой минералкой и круасаном!

Всё-то ему шуточки!

— А вдруг студенточка против такого счастья? — я вжалась в сидение и даже пошевелиться боялась. Даже не от страха, а от… не знаю чего. К счастью, Максим сам отстранился и открыл дверь машины.

— Я читал пособие, Бруньский! Все, абсолютно все хотят босса! Ладно, помоги мне выйти, надо проверить, как дела у этих аферистов. И если там опять что-то не в порядке — ты порубишь всех катаной!

Глава 30, в которой мы наконец-то идем на свидание

Рубить никого не пришлось, Максим вполне справился с наведением порядка, ни разу ни на кого не повысив голос. При этом чувствовалось, что между ним и работниками «Джона» если не пропасть, то с десяток непреодолимых ступеней точно. Вот это я понимаю — большой босс, ни привлекательный при этом ни капли, потому как никто в здравом уме не станет привлекать долгий ливень. И если Жанна была ураганом: налетала быстро, сносила все на своем пути и улетала дальше, то Максим — однозначно ливень. Такой, что начинается с нескольких капель, но уже через минуту начинает заливать глаза, заставляет дрожать от холода и мечтать о тепле и укрытии, не то грозит смыть в быструю реку. Странно, что со мной он так себя не вел. Не рассматривал, как работника или в его речах, произнесенных по-испански, была хотя бы доля правды?

Я на всякий случай села в центре зала, так, чтобы не в самой толпе, но и не отшибе. Может, хватит играть в героя и в самом деле лучше съездить отдохнуть? Не к Сочи поближе, а к Байкалу или вовсе в северную столицу? Подальше от проклятий, злого Локи и Максима. Если ему так нужна невеста для прикрытия, пусть учится откровенности, а мне надоело это скрытое использование Славы! Вот окажемся наедине, всё ему выскажу. Можно найти другую работу, но сложно найти другую жизнь и здоровье.

— Бруньскпй, чего грустишь? — он снял с колен и поставил на стол поднос с бургерами и кофе. Всё это — с неизменной улыбкой на лице.

— «Баклажан» жалко.

Стоило наступить этому самому «наедине», как вся решимость нести свет правды и разоблачений резко увяла. Ну не могу, не представляю, что буду делать без Максима. Неправильное чувство. Если бы он в самом деле хоть немного переживал из-за меня или дорожил своим Бруньским, разве подставил бы под удар, втянул бы в такую историю?

— Да брось, починят его, через неделю обещали поставить машину-песню на колеса. И не верь этой Клавдии: это же стандартный развод, все женщины боятся, что их используют, мужчины — что из них выкачивают деньги. Всё остальное в рамках работы частного детектива. Или ты просто моя девушка и согласна послушаться своего парня и отправиться в путешествие, пока всё не утрясется?

Это была такая простая, примитивная манипуляция, что стало противно. А еще я заметила за дальним столиком мужчину, который ругался с Жанной из-за места на парковке перед клиникой. Конечно, город у нас не такой большой, но и не деревня, чтобы дважды пересечься в течении дня, да еще и в разных районах. Очень хотелось посоветоваться с кем-нибудь, но если подниму эту тему наедине с бабушкой или дедом — до конца лета из комнаты не выйду. Единственный же, кто мог выслушать, подсказать что-то умное и не влезть при этом в мои дела — уже давно ушел из этого мира. Но кое-чему Федор Аркадьевич все же меня научил.

— В Питер хочу, — с придыханием сказала я. — Смотреть Исаакиевский собор, крыши, Невский и дом-утюг.

— А ещё пить, — подсказал Максим.

— Эх, да, песня от любимой группы моей бабушки. Точнее — одной из.

Он поднял большой палец вверх и быстро что-то напечатал. Потом долго мучил меня выбором отеля, транспорта и составлением списка того, что нужно купить для поездки. Ещё Максим обещал сам обговорить все с бабушкой и дедушкой, купить билеты и забронировать отель. У меня в этом опыта ноль, одна поездка к морю не в счёт. А здесь — целых десять дней в незнакомом городе, за это время Максим обещал разобраться с проблемами. В конце стало казаться, что манипуляция была гораздо сложнее и тоньше, чем мне представлялось.

— Я запуталась: то мы жених с невестой и вместе отправляемся на Огненную Землю, то я одна должна куда-то лечу. И вообще, откуда ты знаешь, что мне говорила Клавдия? Мне кажется, пора поговорить начистоту.

Максим показательно отодвинул поднос с едой, затем взял стакан с лимонадом, жадно отпил, вытер губы салфеткой, подвигал бровями и похлопал по своим коленям. Ну уж нет! Все равно же ничего не скажет. У Максима были причины держать в тайне происходящее вокруг владельцев «Джона», и они точно весомее одной Славы Гориной.

— Если уезжает Жанна, то мне не обязательно лететь на Огненную Землю. «Джон» приносит хороший доход, который будет только расти, а проданный даст не так много. Ей же надо жить на что-то в Париже, хорошо жить, а не перебиваться с воды на воду. Прости, не могу все рассказать, это слишком старая история.

У меня буквально мозг вскипает от всего этого. Не могу разобраться и сложить все в цельную картину. Если это Витя, то почему ждал больше года? При чем здесь Париж и Жанна? Чего этот злодей хочет от Максима?

А здесь ещё пришло новое сообщение от Николашеньки: «Что это за мужик у тебя был, Горина? Ты так больше не шути!». Только этого умника и не хватало! Я не выдержала и пихнула смартфон Максиму. Так же оно делается: заводишь себе одного противного злого мужика, чтобы отпугивал других?

Максим вернул мне смартфон через минуту, а в истории сообщений появилось: «Чей-то „был“? Я здесь и никуда уходить не собираюсь! А ты бы поаккуратнее с выражениями в отношении чужих дам!» И суровый стикер с Дедпулом. Да, со злым мужиком я погорячилась.

* * *

До встречи с невесткой Никитишны оставалось ещё три часа, она согласилась поговорить с частным детективом, но только после работы. Максим пока решил проверить ещё одно место: павильон «Джона» в торговом центре рядом с большой игровой комнатой и кинотеатром. Я снова устроилась в центре зала, поймала вай-фай и полезла а соцсети. К другим источникам у меня доступа нет, попробую найти что-то здесь. У этой истории должна быть точка отсчета, то, что послужило толчком для активации «проклятия».

На странице Максима были терабайты информации, его блог, снимки, даже хештеги и те необычные. Я невольно зачиталась его заметками, только потом одернула себя и начала рыть дальше, к моменту аварии. Но ничего личного там не было, одни рассказы о расследованиях и путешествиях. Нашелся только снимок, наверняка не постановочный, на котором Жанна танцевала с Лёней. И смотрел он на валькирию очень странно.

Я нашла и ее страницу с такими же снимками, но и там их было очень мало и все сделаны уже после смерти Виктора. Последний — буквально за несколько дней до аварии, в которой пострадал Максим. А что если это и послужило толчком? Не зная, где ещё искать правду, я написала Джону с прямым вопросом: есть ли что-то между Жанной и Лёней. Константин ответил почти сразу: «Лёнька всегда по ней сох. Но он такой странный, что не удивлюсь, если по всем троим сох. А для Жанны мелковат пацанчик: ни денег, ни харизмы и матушку его она не переносит. Систер, ты там куда лезешь?». Я заверила, что никуда не лезу, сижу себе тихо на стуле, но почти сразу рядом появился Максим. Не знаю даже, написал ли ему Джон или шеф сам решил проверить своего Бруньского.

— А этот Николай тебе часто пишет с просьбами задрать майку? — Максим сурово сдвинул брови, но уголки губ все равно предательски поползли вверх.

— Нет, иногда ещё просит щёлкнуть трусики. Но это не значит, что я все это делаю. Ничего не делаю, если уж совсем честно. И ты не делай.

— Ну и зря, я бы щёлкнул.

— Ну его, этого Николашеньку, — в самом деле не хотелось сейчас говорить о нашем озабоченном старосте. Столько проблем… Проклятие, поездка, объяснение с бабушкой и дедом, неясность в отношениях с Максимом, вот честное слово, не до трусиков.

— Точно! Ну его. Сходим? — он кивнул на вывеску кинотеатра. — Дневной сеанс — это даже не свидание, это шуточки. И там я никак не смогу использовать те страшные штуки из бардачка, никак.

— А это входит в должностную инструкцию для помощника частного детектива?

В кино мне хотелось, чего уж там. Но все и так запуталось, не уверена, что стоит все усугублять свиданием. Максим же улыбнулся, взял меня за руку и потащил за собой.

— Твой секси-босс пока на важном задании, а бессовестно подбивающий к тебе клинья Максим Болдин требуют, настаивает и уговаривает. Он согласен даже канючить, делать моську и шантажировать тебя не знаю чем, но преступный умысел на лицо!

Спорить с ним все равно бесполезно, тем более поход в кино — это даже не свидание, а так. Мы вместе выбрали фильм, купили большое ведро попкорна и кое-как пробрались в зал, и то, из-за ступеней в зале и порога коляску пришлось оставить возле входа. Потом Максим хрустел попкорном, изредка комментировал происходящее на экране, а я строила версии. Точнее — только одну, связанную с тем, что Витя подстроил свою смерть. Не знаю всех тонкостей этого бизнеса, но, возможно, он захотел на время отойти от дел без всяких объяснений с друзьями, поэтому выбрал такой странный вариант. А потом заметил, что Жанна быстро утешилась с Лёней и решил все вернуть, а лучше — стать единоличным владельцем «Джона». Версия трещала по швам и не выдерживала критики, но другой пока не было. Ведь только она объясняла, почему Максим не пытается дать официальный ход этому делу.

— Сеньорита, теперь я надеюсь получить свой поцелуй.

Он говорил тихо, почти мне на ухо, чтобы можно было услышать за грохотом взрывов, доносящимся из колонок. Людей в зале сейчас немного: семья с детьми и компания шумных подростков по центру зала. Не стоило выбирать супергеройский блокбастер, но остальное нас не привлекло. Впрочем, можно было смело выбирать любой фильм — я не смотрела ни минуты, погруженная в составление версий и изредка ловила на себе взгляды Максима. Странные такие, долгие. Вопрос еще этот, надо бы ответить.

— Какой поцелуй? Разве маленькие цыплята достойны прикасаться к губам достопочтенного дона?

Он переставил попкорн на соседнее кресло, наклонился ко мне, обнял за плечи, а второй рукой сжал мои пальцы, поглаживая их по одному. Воздух резко закончился, а от правой кисти будто простреливали молнии до самого позвоночника.

— Маленькие цыплята будто созданы, чтобы их жалеть и оберегать, а еще — согревать в своих объятиях. Но они такие крошечные, что боишься спугнуть неосторожным действием. Ты ведь скажешь, если что-то пойдет не так?

— 81, вейог.

Потом, когда в зале включили свет, мне стало немного стыдно: щеки пылали, а губы распухли, от долгих поцелуев. Не знаю, о чем был фильм, но мне определенно понравилось.

Глава 31, в которой шеф отправляет меня далеко-далеко

После сеанса мы приехали в офис, Максим кое-как добрался до помещения «Ватсона», я же затащила внутрь коляску, посидела в кресле, пока шеф занимался делами, снова проверила ленту соцсетей, приняла приглашение дружить от Диего и даже отослала ему приветственный стикер. Как ни странно, он ответил почти сразу, коротким «привет», без смайлов и прочего. На расстоянии этот дон был вполне милым, особенно если вспоминать о его «журнальной» внешности без привязки к характеру.

«И как, понравилось работать в ночную смену?» — пришло следом. Я чуть смартфон не выронила от таких обвинений. И если бы и понравилось, какое ему дело до отношений двух взрослых, совершеннолетних людей?

«Невероятно! Собираюсь в дальнейшем работать только так! А вы сегодня одиночную вахту несли? И переключения автоматов велись в ручном режиме?»

«Ведьма рыжая. Знаешь, что мы в Питер летим вместе? Там тебя и перевоспитаю! Или сожгу.»

И смайлик в конце. Я даже не смогла ответить нормально, настолько разозлилась. Максим ничего не замечал, как всегда закопавшись в документы, и также, не отрываясь, проговорил:

— Бруньский, не пыхти! Диего тебя не съест. Вы с ним точно как Нюша и Черный Ловелас. Ты для него слишком маленькая, он для тебя слишком путающий.

— А если нет? Не боишься отправлять нас вдвоем?

В самом деле очень странное поведение для человека, который вроде как испытывает ко мне симпатию. Или это специально, чтобы избавиться от надоевшей, навязанной родителями Вручи? Так запуталась, что стукнуть его хочется! Или связать и пытать, до приступа острой откровенности. И полного признания того, что я не свинка из «Смешариков».

— А если нет — то лучше пусть оно сейчас случится. Подумаешь, отодвину дату свадьбы на пару лет. Дольше ты с Диего не выдержишь, а я терпеливый.

— Знаешь, надоели эти глупости! Женится он! — я вскочила с места, подбоченилась и нависла над Максимом. — Не шутят такими вещами, понятно? И донов твоих мне не нужно, и Питера. Отсижусь в деревне или у тети в Ростове, туда проклятие точно не дотянется. И работу себе другую найду.

— Момент!

Он напечатал что-то подтянул к себе костыли, после медленно встал, чтобы возвышаться надо мной, прищурился и сказал:

— Никто не шутит, и я не шучу. А тебе ещё две недели перед увольнением отработать нужно, как раз хватит на командировку в Питер. Если, конечно, вправду хочешь уволится.

— Хочу! А замуж — не хочу! И слушать шутки на эту тему — тоже!

Все же стоять рядом с ним, таким высоким, до сих пор было непривычно и странно так, до лёгкой дрожи. Вправду чувствую себя цыплёнком рядом с коршуном. Даже с Диего не так. Тот и ниже, и в плечах поуже. А этот?! Сразу заметно, кого мама любила и хорошо кормила, выращивала отца для своих внуков.

— Как знаешь, как знаешь, — он улыбнулся и подмигнул, а после легко сгреб меня одной рукой и посадил на стол, чтобы сократить разницу в росте. — Но помни: у меня есть инструкция по соблазнению юных дев с рейтингом «восемнадцать плюс», а в конце там свадьба. Бруньский, не подводи сестер, не ломай шаблон! На тебе ответственность!

— Ответственно заявляю, — я ткнула его пальцем в середину груди, — собираюсь в Питере развлечься с Диего. А теперь ломай голову, пошутила я или нет!

Максим притворно испугался и снова уткнулся в бумаги и планшет. Просто поражаюсь такому поведению! И логическое объяснение только одно: Максиму в самом деле на меня плевать.

Невестка Никитишны пришла позже оговоренного времени. Красивая, ухоженная, кажущаяся моложе своих лет и уж точно моложе пьянчуги-Владимира, она влетела в офис, тяжело опустилась в кресло для посетителей и бросила сумку на стол.

— Не хочу ничего знать об этой семейке, всю кровь у меня выпили, — женщина представилась Настей и вытянула ноги вперед. — Уже лет пять не живу с ними, стараюсь не общаться, а они как жвачка разжеванная, прилипшая к подошве — тянутся и тянутся следом. Постоянные обвинения, жалобы, звонки из больницы, что Артемида умирает. Боже мой, я в последнее время пугаюсь не очередного такого звонка, а того, что свекровь снова краски сгущает.

Анастасия покрылась красными пятнами и тяжело дышала, пальцы же так и сжимались, не иначе как любящая невестка представляла в них горло Никитишны, а возможно — глазные яблоки или кожу над седьмым шейным позвонком, терпеть не могу, когда ее кто-то трогает, особенно когда пытается изобразить массаж… В общем, какая бы часть тела там не находилась, сейчас на ней искали болевые точки, ввинчивали в них пальцы и раздирали, чтобы насладиться криками жертвы. На лице у Анастасии точно было что-то такое, садистко-радостное.

— Она же мне развестись не дает! — женщина взяла предложенный Максом стакан воды и залпом его выпила. — Каждый раз придумывает отговорки, болезни, болезни, болезни… Уже всеми, наверное, переболела, а до сих пор здоровее меня!

Да, с Никитишной ей не повезло. Крупно не повезло. Неужели сразу не заметно было? С другой стороны, Анастасия выходила замуж за Владимира, а не за Артемиду, возможно, раньше он был вполне нормальным человеком, а спился потом. Что неудивительно, при такой-то матери.

— Точно! — Максим достал зажигалку и пачку сигарет. — Трындец какая противная бабка. Мы знакомы меньше суток, а уже вот.

Он развернул ноутбук и показал отзыв на «Ватсона» на городском сайте, подписанный Артемида А.: «Люди, не верьте! Аферисты, а не контора! Помощи никакой, одни обещания…»

Я сжала зубы от возмущения: мы же помогали Никитишне совершенно бескорыстно, в чем заключалась афера? В деньгах, потраченных на бензин, в нашем времени, в хождении по кладбищу? Какой смысл помогать таким людям?

Максим же закурил, жадно вдыхая дым и предложил пачку Анастасии. Она помотала головой и вытащила из сумки тонкие ментоловые сигареты. Окурки от похожих мы видели возле забора, там, где предположительно топтался вурдалак. Я заерзала на месте: вот он преступник, вот он! Нужно ловить, изобличать, подвергнуть справедливому наказанию! Максим же сидел спокойно, поддерживал разговор с Анастасией, поддакивал, улыбался ей, даже дал визитку адвоката по разводам. Я зацепилась взглядом за имя: «Алина Шепетихина».

— Алина — специалист с большим опытом, она давно занимается защитой прав женщин и сложными разводами, — Анастасия кивнула в ответ и забрала визитку. Максим же продолжил: — А с вурдалаком нужно завязывать. Солидная женщина, красивая, и занимаетесь такой ерундой.

— Расскажете Артемиде? — она напряглась и резко затушила сигарету о край пепельницы.

— Та не, — он махнул рукой. — Зачем? Но и вы поймите: настолько закаленного жалобами на все, что попадает в поле зрения, человека не пронять завываниями под окном. Скорее себе горло застудите. Я сомневаюсь, что вообще существует способ свести Никитишну в могилу. Кроме авиабомбардировки. Так что или воспользуйтесь визиткой и свяжитесь с Алиной или ищите связи в вооруженных силах.

Анастасия быстро свернула разговор и учила, но уже в дверях вытащила визитку и смартфон.

Надеюсь, она все же сделает правильные выводы и решит свою проблему. Максим же закашлялся, попил воды и посмотрел на меня:

— Бруньский, а ты согласна после свадьбы взять фамилию мужа? Я хочу сменить название агентства на «СуБол». Коротко, звучно, серьезно, в отличие от «Знатсона». Как думаешь?

— Супер Болдин? Сударь Болдин? Суспензия бользебредина? Как расшифровать этот «СуБол»?

Он отъехал от стола, набрал себе еще папок и вернулся на место.

— «Супруги Болдины». Есть еще «БолГор», но здесь уже тебе выбирать, я не настаиваю.

Снова он о свадьбе! Надоел! Было бы еще в его словах что-то серьезное, настоящее, а то…

— Я мысленно уже в Питере, отжигаю там с Диего. Возможно, не только с ним и не только отжигаю.

Максим все же подтянул к себе костыли, встал и быстро дошел-допрыгал до меня. Навис сверху и положил одну руку на плечо.

— Это же прекрасно, Бруньский! Я не буду грызть себя, что охмурил тихого домашнего ребенка и увлек его в пучину порока.

— Не так уж и охмурил, — буркнула я.

— Из последних сил держусь, но они истекают. Даже хорошо, что ты будешь далеко. Но я буду использовать все возможности для охмурения, подаренные прогрессом!

Глава 32, в которой много романтики и знакомств

Мы до самого вечера мотались по городу, потом просто сидели в парке и ели мороженое. Максим выглядел плохо: побледнел, тайком морщился и потирал ноги. Болят наверное. Но мне ни разу не пожаловался и не попросил пересесть за руль. Я же не просилась. Вот дождусь, пока починят «баклажанчик» и поеду. Пока не могу, никак. Перед глазами сразу всплывает та авария.

После парка мы поехали в гости к семейству Болдиных, Максим сказал, что все знают о его нелюбви к родному дому и искать там будут в последнюю очередь.

Я созвонилась с бабушкой, обещала навестить их завтра и предупредила о срочной командировке в Санкт-Петербург. Бабушка на удивление быстро свернула разговор, сославшись на то, что занята со Славиками. Ну конечно, два городских сорванца с педагогической точки зрения намного интереснее одной полностью изученной и уже воспитанной до нужной кондиции внучки. Я тяжело вздохнула и уставилась на дорогу, Максим же похлопал меня по колену и подмигнул:

— Не переживай, все наладится. Ты снова станешь любимой и первой внучкой. Твои — отличные старики! Вот мои — десять казней египетских. Особенно дед. И все, все хотят правнуков. Я же у них один, надежда династии Болдиных. Опора! Да за активность моих… ты поняла чего, болеют сильнее, чем за сборную России по футболу! Но они, как и сборная, держатся и изо всех сил стараются не оправдать надежд.

Я покраснела и в мыслях уже выпрыгнула из машины и убежала далеко-далеко. Не хочу ничего слышать о внуках, правнуках и прочем. Очень рано это после нескольких поцелуев и очень странно на фоне общей неопределенности.

— А как же мой питерский отжиг вместе с доном Диего?

Максим изогнул брови скосил на меня взгляд, потом показушно вздрогнул и поехал дальше молча. Попробуй пойми. Моего терпения хватило минут на десять, и то, благодаря мобильному интернету, не исчезнувшему за пределами города.

— А если…

— Тогда я достану свой большой кривой нож и вырежу ему сердце, женщина! Агрр!

Максим взмахнул свободной рукой в воздухе и достаточно правдоподобно рыкнул. Вышло очень грозно, очень, я даже хихикала сдавленно, чтобы не разрушить атмосферу, и уж точно не стал говорить, как он похож на Громозеку из мультика про Алису. Пусть и дальше считает себя суровым сыном гор. Откуда только взялась такая тяга у светловолосого и светлоглазого мужчины по фамилии «Болдин»?

— А тебя потом выкраду и выпорю, чтобы не водилась с плохими мальчиками, — добавил он, — И своими дедами не запугаешь меня.

— А если серьезно?

— А если серьезно, то я решил расширить число постоянных сотрудников «Ватсона» еще на одну единицу. Так что настраивайся: командировки вместе с Диего, как вечным бездельником будут часто. И это не какое-нибудь «припихни жену на теплое местечко», из тебя со временем действительно выйдет толк.

Я уже устала гадать, насколько серьезно он говорит сейчас. Но работать в частном сыске — это же мечта! Пускай не все дела будут интересными, пускай там тоже много рутины, пускай Максим — ужасно строгий начальник, но в глубине души я бы с удовольствием навсегда осталась в «Ватсоне». Или «СуБоле».

— Какой же толк? — я тяжело вздохнула. — Даже не разгадала секрет Ангелины Шепетько. Я-то была уверена, что ее не существует на самом деле.

— Но-но! Не говори так! В определенные моменты Ангелина вполне реальна, в целом же образ собирательный.

— А как же Алина Шепетихина?

— О-о-о, она личным примером продвигала бодипозитив еще до того, как это стало мейнстримом. Черт, Бруньский, эту историю надо рассказывать гнусавым голосом под дрожащую музыку, пытаясь перекричать оригинальную озвучку.

Что? О чем это он? Я перебирала в памяти все известные книги и фильмы, но никак не находила, к чему эта отсылка.

— Вот она, разница поколений, — вздохнул Максим. — Раньше фильмы так озвучивали: всех персонажей одним, тем самым гнусавым голосом. Потому что актеры и дикторы боялись быть узнанными и зажимали нос. Ладно, расскажу коротко и без деталей. Не считая пристрастия к небритым ногам, Алина — потрясный специалист, она была одной из лучших на курсе. Так вот, тогда мы, — а точнее: я, Диего, Джон и Алина, — были молоды, глупы и верили в собственное бессмертие. И решили вчетвером поймать одного грабителя, который поздним вечером нападал на женщин в определенном районе, бил по голове и забирал сумку. Но для этого нужна была приманка. Диего в ту пору был бородат, из Джона вышла слишком специфическая леди, а Алина походила на женщину еще меньше, чем бородатый Диего. Мы, конечно, попытались сагитировать ее, но Алина отказалась, пришлось идти мне. И вот, стою я такой красивый, а Джон спрашивает: «Девушка, девушка, а как вас зовут?». Это тоже такая фраза и фильма, если ты не поняла. Ну я и ляпнул: «Ангелина Шепетько». Алина взбесилась, а Ангелина после того случая все росла и хорошела. Я ее изображал только раз.

— А преступника поймали?

Вот какую-то такую глупость я и подозревала. Веселая у них юность, не то что мой колледж.

Практика, лекции, практика… Уколы, капельницы, бесконечные халаты и бахилы. А еще белый колпак, который крахмалит бабушка, потому что я не умею и предпочитаю одноразовые. Что в этом может быть интересного?

— Это уже совсем другая история, — ответил Максим. — И ты не посидела у меня на коленках.

— Сеньор, разве юная честная дева может позволить себе такое?

— То-то и оно, Бруньский, то-то и оно.

Он с такой-то тоской оглядел меня, вздохнул и до самого родительского дома молчал. Честно говоря, я здорово трусила из-за встречи с его родней. Мама вроде бы хорошая, а остальные? Еще и с их мечтами завести маленького Болдина.

Но на деле все оказалось не так страшно: жили они тоже в деревне, но более обжитой, чем наша, в огромном двухэтажном доме. Во дворе только сад, подстриженный газон и оборудованная зона отдыха с беседкой, мангалом, качелями и большим каркасным бассейном, возле которого отдыхала в кресле совсем старенькая бабушка. С нашим появлением двор как-то внезапно наполнился людьми. Нина помахала мне с крыльца и позвала в дом, вышедший откуда-то из-за деревьев папа тут же позвал попробовать шурпу, потому что никак не мог разобраться, хватало там соли или нет. Еще одна бабушка хлопотала вокруг и пыталась одновременно накормить, искупать и уложить спать. Дедушка Максима просто сел неподалеку, внимательно разглядывал и засыпал вопросами.

Потом Нина подвела меня к бабушке в кресле, та вроде как дремала и никак не реагировала на наше появление.

— Мама! — закричала моя вероятная не-свекровь. — Мам, Максим девушку привел!

— Кто? — бабушка кричала еще громче, но уже оценивающе смотрела на меня.

— Максим!

— Опять на яблоню залез? Ты ему скажи, баба Нюра ка-а-ак даст хворостиной!

— Нет, девушку привел!

— А-а-а. Эту штоль? А как ее звать?

— Слава, — улыбнулась я, и сразу же целиком завладела бабушкиным вниманием.

— А сколько тебе лет, внучка?

Нина шепнула на ухо, что бабушка иногда забывает о своей глухоте, особенно при посторонних, поэтому можно не особенно кричать. Но я и не испугалась: таких бабушек хватает и в нашей деревне, а уж сколько их за время практики встречала… Максим подъехал почти сразу, обнял бабулю и поцеловал ее в висок. Забавно так: высокий широкоплечий внучок и крохотная, сухонькая старушка. Но стоило им переброситься парой слов, как сразу стало ясно, кто здесь главный:

— Максим, а чей то ты нас не навещаешь? Матери с отцом помогать нужно! Смотри, двор совсем запустили, огород не держат, кур да кроликов своих породистых по клеткам рассадили и довольны.

Он кивал и вяло оправдывался, стойко снося гнев бабули. Я же только улыбалась: виноватое и насупившееся лицо Максима стоило того, чтобы ехать за столько километров от города. Иногда шеф просто мальчишка-мальчишкой.

В целом же меня встретили тепло, много расспрашивали об учебе, бабушке с дедом, их урожае и прочем. Темы возраста и скорейшего рождения детей от Максима никто, кроме бабушки, ни разу не коснулся. Хорошие они у него. А вот сынок-внучок их хитрец и скрытник!

К вечеру все ушли в дом, во дворе осталась только я. Качалась на качелях и смотрела на мотыльков, кружащихся рядом с фонарем. Максим тоже куда-то исчез, потом появился с закрытой тарелкой, пледом и термокружкой, поставил все мне на колени, с сам перепрыгнул на качели и тут же укутал меня. После сгреб к себе на руки вместе с угощениями, обнял и чмокнул в лоб.

— Попробуй бабушкин торт, отказ рассматривается как попытка к бегству и карается расстрелом!

— А себе? — я все же открыла лоток, взяла ложку и съела чуть-чуть торта. Настоящий «Наполеон», в меру сладкий и пахнущий ванилью и немного молоком, такого в кондитерской не купишь. Я не удержалась и подцепила ещё кусочек. Максим же нагло перехватил его и съел. И запил чаем из термокружки.

— А ради себя мне было лень хлопотать. Считай это сублимацией обмена микробами. Целовать тебя под бдительным родительским присмотром все равно не смогу, пусть хоть так. Мерещатся родичи в кустах с плакатом «Оплодотвори ее!», и это путает.

Он своровал ещё несколько кусочков, а я отпила треть кружки чая. В меру горячий и несладкий, с запахом лимона и каких-то трав, дедушка заваривает похоже. Я не удержалась и рассказала Максиму, он нахмурился, затем отмахнулся:

— «Нам года не беда, коль душа молода!». Хоть эту сказку знаешь?

Дождался отрицательного «м-м» и забрал торт себе, чтобы кормить меня, не забывая про себя.

— Фильм «Один плюс один»? Ну, Бруньский, ты же должна знать, оттуда же растут «нету ножек — нету пиццы».

— Этот знаю. Он не такой древний.

— Да ладно. Я тоже представлял свою жену чуть старше. Но все решилось иначе. Мы встретились, ты захотела меня убить, стало понятно, что между нами цахейлу.

Кажется, цитатами из фильмов он тоже сублимировал, на этот раз нашу совместную практику в испанском. А мне ее очень не хватает, особенно сейчас, на качелях и под фонарем. Но не намекать же на это!

— Э-э-э! Никакой связи! Я же не птеродактиль! — я пихнула Максима и выпрямилась, но и так он все равно смотрел сверху. — Я помощник частного детектива.

— Тогда давай по глотку горячего за успешное завершение сложного дела!

Он напоил меня чаем и скормил последний кусочек торта, а после обнял поверх пледа и прижал к себе. Так уютно и спокойно, даже не хочется думать, что это Максим втянул меня в историю с проклятием.

Где-то рядом звучно квакали лягушки, а ещё пахло рекой и чем-то свежим. Дедушка Максима рассказывал, что во дворе есть спуск к небольшому пруду. Холодом от воды, конечно, тянуло знатно, зато появился повод спокойно лежать в объятиях секси-босса-обманщика, вроде «Слава не развратная, она замёрзшая». И я поняла, как на самом деле боюсь, что скоро все закончится: разговоры на испанском, обмен шутками, чай или кофе из термокружки, которые сделали специально для меня, запах Максима, сложенный из туалетной воды, геля для душа, кондиционера и чего-то неуловимого, но приятного, а еще — работа в «Ватсоне». Как, как без всего этого дальше?

— Неважно мы справились с заданием: даже не знаем, вернется ли вурдалак или нет. И никакого профита от этого дела: ни заработка, ни морального удовлетворения, только кучу жалоб получим.

— Знаешь, — он потянулся в задний карман за пачкой сигарет, покрутил ее и спрятал обратно, — не все всегда происходит по справедливости. И иногда за хорошую работы ты получаешь только негатив.

Но всегда остается что-то другое, то, что выше всех этих дрязг и неприятностей. Простое чувство, что ты все сделал правильно и мир стал чуточку лучше. За это нужно держаться, Бруньский. А денег нам пока хватает. Зато представь, какая получится отличная статья для блога! Такая яркая, динамичная, с твоими фоточками в облике Ангелины и легким налетом мистики.

Я фыркнула и устроила голову у него на плече. Проблем у нас множество, но однажды и они разрешатся. А фотографии я ему не дам постить.

Глава 33, в которой я уезжаю и возвращаюсь

Поездка в Питер вышла суматошной, нервной, наполненной моими переживаниями и вечным недовольством Диего. Казалось, у него было всего два состояния: пренебрежительное молчание и бубнеж. Он был недоволен всем во мне: как хожу, стою, одеваюсь и ем, хотя бабушка очень долго учила меня этикету, в том числе — правильному обращению со всеми возможными столовыми приборами. Но стоило мне взять в руки вилку и нож, как Диего начинал морщиться, будто утонченный аристократ в столовой ПТУ. К концу второго дня я была близка к тому, чтобы тайком пристукнуть дона, но каждый раз останавливала его невероятная внешность. Недосып, перелет, долгая экскурсия и даже злоба только делали его красивее. Точно инкуба какого-то.

Макс тоже привлекательный, по-своему, без такой жгучей, модельной красоты, и очень милый. Все время в Питере мы переписывались, созванивались по видеосвязи, обменивались снимками. Я — на фоне достопримечательностей, он — шведской стенки и такого древнего велотренажёра, что странно, почему тот ещё не в музее. Со мной Макс всегда шутил над своим состоянием, а в блоге неожиданно написал длинную статью о том, как чувствовал себя после снятия гипса, как болели и отекали ноги, как сложно было вернуть им подвижность и снова научиться ходить. И что для реабилитации нужно много времени и отчаиваться не стоит. Я в самом деле гордилась Максимом: меньше, чем за две недели он почти отказался от инвалидного кресла и передвигался с палочкой. Даже умудрялся шутить над этим: «Теперь я как доктор Хаус, осталось только бороду вернуть».

В конце поста он прикрепил свой снимок в окружении десятка женщин в медицинских халатах и подпись: «Клуб физиотерапевтического доминирования. Изощрённые пытки электрофорезом, парафиновые обёртывания, дарсонвализация, принуждения к лечебной физкультуре и неэротический массаж. Познай все грани реабилитации!». Надеюсь, он хотя бы спросил разрешения на такие шуточки, иначе в следующий раз точно познает все тонкости медицинского доминирования.

В последний день нашей «командировки», когда я заполучила селфи на фоне всего, чего только можно, даже дома-утюга, Диего решил сходить в клуб. После девяти дней его снисходительного таскания со мной по Питеру в режиме: «Ах, уберите от меня это провинциальное недоразумение», вечер по отдельности стал бы лучшим выходом, но с доном не поспоришь. Диего просто вошёл ко мне в номер, бросил на кровать пакет с платьем и туфли, после заявил, что ждёт в холле через полчаса. Привести себя в порядок за такое время оказалось непросто, но я почти справилась. А что правый глаз подведён чуть сильнее левого — так кто меня в этих северных столицах знает?

В такси и клубе Диего показательно игнорировал Славу Горину. Из всех развлечений купил один разноцветный коктейль и уткнулся в смартфон. За полчаса с ним пытались познакомиться семь девушек, со мной — только двое парней. Статистика не в пользу Славы, зато «мои» были симпатичнее. И никто из них не пытался тайком запихнуть в карман крупную купюру в надежде на интересное продолжение вечера.

Я даже немного потанцевала, скромненько, в уголке, чтобы не шокировать завсегдатаев отработанными в деревенском клубе па. Хотя, кажется, всем было все равно. Уйти решилась, когда включили музыку для медленных парных танцев. А что, в самом настоящем питерском клубе я уже отметилась, поплясала, хорошего понемножку. Но через пару шагов врезалась в чью-то грудь, меня тут же подхватили за руку и повели на прежнее место. Что странно, делал это Диего.

— Me permite este baile, senorita?

Говорил он почти мне на ухо, с ужасным акцентом, но само приглашение на танец от всегда мрачного дона обескураживало. Диего так устал от Славы Гориной, что планирует придушить меня прямо на танцполе, и лучше сбежать прямо сейчас? Я затравленно оглянулась по сторонам, ища пути отхода и никак не решалась прикоснуться к мужчине. Ну это же не безобидный и смешливый Максим, это самый настоящий Черный, чтоб его, Ловелас, похититель дамских сердец. Казалось, если сделать шаг ему навстречу, то пропаду навсегда, окажусь в плену его темных глаз, сильных рук и тех самых дельтовидных мышц. И стану очередной «зайкой», которая готовит и убирает в большой и пустой квартире, расстилается ковриком у двери, лишь бы быть поближе к своей мечте. Такая себе перспектива.

Я попятилась назад, но Диего наклонился еще ниже, обнял меня за талию и шагнул вперед, вынуждая отступить, затем потянута на себя. Кажется, я случайно наступила ему на ногу, но дон в кои-то веки не стал ничего выговаривать, даже не скривился.

— Глупая, сейчас выскочишь замуж и конец развлечениям. Пусть с тобой останется хотя бы этот танец.

И снова сделал шаг вперед. Я же таращилась на Диего, такого странного в перекрещивающихся разноцветных лучах и бликах, и не могла ничего возразить. Да и зачем? Замуж, конечно, не собираюсь, но отказываться от танца тоже не хочу. Тем более в движениях дона точно чувствовался профессионализм. Мы танцевали и танцевали, но ничего не происходило. Для меня он просто красивый мужчина, опасный, неприятный в общении. Хотя танцует прекрасно. Возможно, лет через пять я бы его и оценила, а сейчас… Есть Максим и с ним мне хорошо. Настолько, что других не нужно, даже невероятных донов сошедших с обложки романа.

— Ну что, устроим небольшой девичник у меня в номере?

Его объятия все меньше походили на дружеские, а язык так и норовил лизнуть мое ухо. В такой ситуации очень сложно удержаться и не двинуть его носком туфли по голени.

— Нет свадьбы — нет девичника! — я все же двинула его и сбежала.

Диего догнал почти у входа, помог одеться и до самого возвращения домой вел себя вполне пристойно. Будто тогда, на танцполе, устроил проверку и я ее прошла. Но кто его разберёт, что творится в голове у этих донов.

Уже перед вылетом я прочитала новый пост у Максима, на этот раз обо мне. Разрешения он спрашивал, большинство фотографий делал Диего, причем, с таким скучающе-брезгливым лицом, что результат удивил. Максим написал короткую историю о своей невесте и ее командировке в Питер, приложил несколько снимков, совершенно нетуристических, без селфи и прочего, только глупости с кормлением голубей, падающим из рожка мороженым и растерянной девушкой, которая разглядывает знаменитые крыши. Очень красивую девушку. Черт возьми, я хотела бы быть на нее похожа, хотя сама бы ни за что не решилась выложить в сеть именно эти снимки. Они же обычные, банальные, не постановочные. Но собрали нереальное число отзывов, нашелся даже от Николашеньки, нашего старосты, он писал, что на самом деле Славка не такая, она низкая, рыжая и конопатая, а это все чудеса фотошопа. Его тут же забросали гневными сообщениями и одногруппник исчез.

А я просто смотрела на все, улыбалась и ничего не писала. Так странно, когда кто-то другой видит в тебе красоту, которой сама и не замечаешь.

«Что даже лайка не будет?» — пришло через минуту сообщение. Кажется, кто-то успел увидеть мое присутствие в сети.

«Я слишком ревнива, чтобы лайкать ваших невест, сэр!»

Он ответил грустным стикером, потом ответил: «Ужасно соскучился, Бруньский. И набрался сил для новой порции испанский диалогов».

«Ради такого я готова поторопить самолет, сэр!»

И если бы могла, в самом деле поторопила бы. Желание увидеть Макса стало таким сильным, жгучим, физически непереносимым. Все время перелета я ерзала на кресле, то и дело смотрела на часы и трижды ловила себя на том, что читаю одну и ту же страницу книги. Диего наблюдал за этим со снисходительной усмешкой, но никак не комментировал.

Потом я почти выбежала из здания аэропорта и замерла, когда заметила свой «баклажанчик». Целенький, блестящий, почти как новый, сиротливо стоящий в ряду иномарок. Ещё и с большим шариком в виде лайки, привязанным к левому зеркалу. Хатико такой, да.

Я так обрадовалась, что чуть ли не сшибла Макса, пока спешила к машине.

— Целуйтесь, новобрачные! — махнул он рукой, после терпеливо ждал, пока я осмотрю «баклажан» со всех сторон.

Точно он, мой автомобильчик! Номер двигателя и аккумулятор точно мои, как и руль. В салоне поменяли коврики и чехлы для сидений, а снаружи выровняли и покрасили так, будто и не было аварии. Невозможно нарадоваться на такую красоту! И кое-кого нужно за нее поблагодарить.

Я подошла к Максиму, обняла его за талию и прижалась.

— Спасибо, спасибо, спасибо!

— Пустое, Бруньский! — он обнял меня одной рукой, после поцеловал, почти целомудренно, в лоб, затем совсем иначе — в губы.

— Садись, — подтолкнул он к машине, а сам запихнул мою сумку в багажник. Диего успел исчезнуть, зато я случайно заметила уже знакомого мужчину. Именно его я видела перед частной клиникой, а после — возле одного из «Джонов». Подозрительно, но ничего не поделаешь. Разве что убраться отсюда захотелось побыстрее.

— Как тебе обновленный «баклажан»? — Максим с улыбкой выслушал мои восторги и протянул ключи: — Тогда заводи!

После сел на пассажирское сидение, дождался, пока я пристегнусь и прищелкнул пальцами:

— Федор Аркадьевич, запрягайте четверку гнедых, барышня Слава кутить желают!

Барышня, по правде, желали только обниматься с шефом, есть бургеры и повидаться с бабушкой и дедом, но и прокатиться на отремонтированной «шестёрке» — тоже. Все это сразу, одновременно и в тройной дозе. Кто бы мог подумать, что так соскучусь за неделю.

Я неуверенно повернула ключ, услышала ровное гудение мотора, выжала педали, включила скорость и медленно тронулась с места. После ремонта «баклажанчик» лучше слушался руля и педалей, рычаг переключения скоростей и тот плавнее двигался. Максим же смотрел только на меня, не обращая внимания ни на дорогу, ни на свой любимый планшет.

— Что? — не выдержала я, когда город остался позади и не нужно было так концентрироваться на дороге.

— Ищу следы столичного порока.

— Как вы могли так подумать обо мне, сэр? Я бы ни за что не предалась порогу без прямого приказа командования! Разрешите активировать режим «Ангелины» и немедля приступить к вашему соблазнению?

— Я бы не рисковал.

Он приподнял одну бровь, вздохнул и вытащил из сумки термокружку и контейнер с бургером, после попытался меня накормить. Но первая радость от вернувшегося автомобильчика прошла, поэтому я просто притормозила на обочине, отдала ключи Максиму вышла наружу и пересела на пассажирское сидение. Отдохну немного и спокойно выпью кофе: шеф хорошо водит, аккуратно, хоть и на самой верхней границе разрешённой скорости.

— Устал мой Бруньский? — ухмыльнулся он.

— Негоже барышне повозкой править! Гони, Сима, гони!

Я отпила кофе и царственно махнула рукой. Максим же рассмеялся, вытер платком мои «усы» из молочной пенки, наклонился и поцеловал.

— Ужасно скучал и извелся от ревности.

— Так приворот для Диего не сработал? — я сделала удивлённое лицо и сама неуверенно обняла Макса за шею. Вверх от ворота футболки, по крепким мышцам к коротким, мягким волосам. Не так и страшно. Почему же меня так потряхивает?

— Не-а, — он все же выпрямился и завел мотор, — у Диего бабка была цыганка, обряд в детстве провела, чтобы его ни одна магия не коснулась. Ты бы знала, сколько приворотов о него расшиблось, уйма! И я еще с институтских времен, когда об этой семейной байке услышал, только его снимки всюду и таскаю, когда обычные, когда студенческие, он в нашей команде КВН играл, часто — в роли девушек. Издали и размыто — вовсе не отличить. И знаешь, некоторые магн-экстрасенсы и прочие действительно чувствуют что-то и сразу отказываются работать со снимками Диего.

Чисто логически, я бы тоже не пыталась приворожить дона: по его лицу и без всяких бабкиных наговоров видно, что с такого слезешь там же, где залезешь. И повезет, если ничем за это не поплатишься.

Глава 34, почти семейная

Дома меня встретила страшная картина: моему Тузику чесала живот посторонняя девчонка лет пятнадцати. На меня она не обратила внимания, только громко окликнула бабушку. Вместе с той из дома вынырнул один из Славиков и парень чуть старше, об ноги которого терся мой кот. Какой-то страшный сон: стоило отлучиться ненадолго, как меня заменили целой толпой новых внуков.

— Бруньский, — Максим обнял меня за плечи и прошептал на ухо: — только не начинай их отстреливать по одному. Поехали лучше ко мне, там никаких славозаменителей, честное слово.

Бабушка тут же затискала меня и повлекла в дом, на ходу расспрашивая о поездке. На кухне уже ждал дед, вместе со вторым Славиком и еще двумя подростками. Если где-то есть кнопка «горшочек, не вари!», то стоило бы ее нажать. В моей комнате, кстати, на кровати валялся еще один парень, а все вещи Славы, родной внучки четы Гориных, перекочевали в угол коридора, на место, где раньше была печь.

Я распсиховалась, взяла кое-что сверху кучи и понеслась к выходу. Бабушка перегородила дорогу:

— Слава, ты куда?

— Замуж! Вы же меня туда отправляли? Нашли какого-то малознакомого бугая, — Максим нахмурился, но сумку у меня забрал и понес к выходу, — и решили выгодно пристроить! Цивилизованные люди так не поступают!

— Да познакомить вас с Максимом просто хотели, Слава, — она выглядела растерянной, а все «Славики» шустро попрятались по комнатам. — Его отец с дедом как-то разговорились о вас и решили познакомить двух балбесов.

— Сводники! — огрызнулась я. — Нашли повод выставить из дома, а себе новых внуков нашли.

— Бронислава успокойся и сядь! — строго проговорил дед, но меня уже несло.

— Не сяду!

— Слава, что ты в самом деле? — бабушка все еще пыталась сгладить ситуацию. — Детям тяжело в городе, а мы с дедом…

Конечно, больше внуков — больше хозяйства! Не даром же во дворе появились свежие доски и мешки с цементом — как раз на новый сарайчик или курятник. Только собралась все это высказать, как Максим сгреб меня, взвалил на плечо и понес к выходу.

— Все, Бруньский, пора взамуж. На днях приедем и все обсудим.

И не спустил с рук, пока не загрузил в машину. Потом пристегнул ремнем, выпрямился, потер ноги и сел за руль.

— Слав, ну серьезно, они же тебя не разлюбили. Просто понимают, что ты уже выросла, совсем скоро упорхнешь из дома, почему бы не наладить и свою жизнь? Знаешь, насколько они популярны оказались? Это же экотуризм, новое направление!

— И куда я упорхну? — чем дальше мы уезжали, тем сильнее стихала моя злость, осталась одна растерянность. Сейчас что, снова к Максиму ехать? Очень нужна ему деревенская дева.

— Замуж, замуж все упархивают! Или на тяжёлые работы! Есть тут у меня одно дельце…

* * *

Со словами «всем личинкам нужно место для окукливания» Максим выдал мне связку ключей от своей квартиры. Какой-то слишком резкий и неправильный скачок в отношениях. Обычно вначале идут свидания, затем — кратковременные ночные свидания, и после — ключи от квартиры. А мне вот так сразу, без повода и предложения вести совместное хозяйство.

Точнее, все вышло настолько хорошо, что немного страшно. Максим абсолютно спокойно отнёсся к моим вещам, косметике и не всегда умелой готовке, где-то игнорировал, где-то беззлобно подшучивал, без проблем готовил сам и убирался по мелочи. Раз в неделю к нему приезжала толпа бойких студентов, они драили квартиру и закупали необходимые продукты и бытовую химию. Нам оставались, как говорил Максим, только «вкусняшечки». У ребят была какая-то небольшая фирма, занимавшаяся всей «бытовухой», в которой Максим — один из самых давних и любимых клиентов.

Я по-прежнему работала в «Ватсоне», получала зарплату, пыталась всучить Максу деньги на бытовые расходы, но он только отмахивался. Жутко неудобно выходило: села на шею беззащитному шефу и пользуюсь его добротой. Кому-то, может, и понравилась бы такая ситуация, но не мне. На второй же день хотела вернуться к бабушке с дедом, но… У тех жили другие «внуки».

Максим рассказывал о своей новой гениальной идее агротуристической базы «У Семеныча», показывал мне бизнес-план, объяснял что-то. Делал большие глаза: «Бруньский, ты же сам жаловался на усталость. А из сельхоз кабалы нельзя выбраться без откупа. Вот я и откупился другими Славиками, молодыми, ещё не упаханными, которым в радость и коза, и кот, и куры! Поверь, иначе было бы хуже: старики ни за что не бросят хозяйство, потому что так положено, ты не бросишь их. И все, конец развлечениям, отпуску и хобби». Дед с бабушкой тоже вдохновились идеей и рассказывали, что очень ждут меня, подготовили хорошую кровать на летней кухне, хотят скопить денег мне на съёмную квартиру к осени. Или новую машину. Как будто это мне нужно, а не родственники! Максим же поддерживал меня и заверял, что могу оставаться у него хоть навсегда.

Казалось бы, живи и радуйся, но не получалось. Зачем я здесь? Почему? Обычный работодатель не берёт к себе в квартиру помощников. А жить вместе, потому что пара… Между людьми в паре должна быть любовь. Я же не знала, есть она или нет. И откуда? Не знакома Бронислава Горина с Любовями.

В голову лез только строчка из старого анекдота: «… а любовь русские придумали, чтобы денег не платить». Как же не платить? Я жила за счёт Максима, от него же получала зарплату, обзавелась личной картой с суммой моей стипендии за год на счету, под предлогом, что у каждой девушки должны быть деньги на помаду. Расплачиваться ей я не собиралась, но и всучить обратно Максу не вышло. Он искренне недоумевал, что в этом обидного и неприятного. Это же от чистого сердца, Бруньскому на всякий случай!

При всем этом мы ни разу не пошли дальше поцелуев. Особенно целомудренных дома. Казалось, Максим вообще старался держаться от меня подальше, когда мы оставались наедине. С одной стороны, я не была уверена, хочу ли продолжения, точнее была, но не полностью, а вдруг на этом моя маленькая сказка и закончится? С другой — обидно, что ли. Точно как он и говорил: «Как лучше: приставать или не приставать?». Но я же и сама не знала. Приличные секси-боссы не бросают деревенских дев одних сражаться с такими дилеммами!

Поэтому, когда он пригласил съездить вместе на базу отдыха, я даже обрадовалась. Если уж и там не дойдет до бордовых простыней — не знаю, где может дойти. Не самой же намекать, а неопределенность нервировала. Не до той степени, чтобы «случайно» вломиться к Максу в душ, «случайно» в одном полотенце, которое тут же «случайно» упадет на пол, но нервировала.

Вещей я взяла немного, одну маленькую спортивную сумку, но неожиданно, им не нашлось места в багажнике: все его пространство занимала громадная серая коробка. Макс отказался пояснять что-то, просто бросил наши сумки на заднее сиденье и помог мне сесть в машину. Он до сих пор хромал, врачи советовали подумать об операции, но он пока отказывался, занимался делами «Джона». Жанна несколько дней назад уехала в Париж, на свои курсы и теперь слала свои снимки и делилась впечатлениями от прогулок по Монмартру. Максим трепал меня по затылку и обещал зимой непременно свозить туда же, или на Огненную Землю.

Пока же мы ехали на базу с сверхсекретной коробкой в багажнике. Я старалась не думать о ней, о мелькающих за окном деревьях, о хмуром и нервном Максе, о странных виражах, которые делала моя жизнь в последний месяц. Он даже остановился на полпути, вышел из машины и выкурил несколько сигарет подряд, поглядывая на меня. После решительно выбросил пачку в урну и со словами «только не надо про деда, эти были последними», вернулся на место водителя.

Сама база располагалась в сосновом бору, на берегу водохранилища. Наш домик стоял на отшибе, в стороне от прочих и с личным небольшим пляжем. Песок тут явно привозной, но такой белый и чистый, что я не выдержала, сбросила босоножки и добежала до воды. Буйками был огорожен совсем маленький участок, не поплавать толком, но это такие мелочи! Макс пришел чуть позже, разогнался, прыгнул в воду и обрызгал меня с ног до головы. А мокрые валькирии обиды не прощают. Я завизжала и прыгнула на него, все равно сарафан промок, да и не нравился мне никогда.

Мы долго дурачились, после Максим взвалил меня на плечо и потащил в дом, не слушая напоминаний о больных ногах. Там свалил на кровать, навис сверху в планке и убрал налипшую прядь с моего лица. От прикосновения обдало жаром, но страха не было, как и желания убежать.

Хотя от холода и мокрой одежды начало колотить. Или не от нее.

— Юной сеньорите кто-нибудь говорил, как опасно оставаться наедине с взрослыми донами? Иначе можно и не сберечь добродетель для мужа? А недобрая бюрократическая система запрещает такие быстрые браки.

— Тогда, наверное, мне стоит бежать отсюда быстро-быстро?

— И прятаться минимум месяц!

Он резко отпрянул и сел, затем потёр виски.

— Серьезно, Слав, я даже не думал, что в наше время есть девушки с такими убеждениями. Чтобы ничего до свадьбы.

— Э-э-э, — я тоже села на самый край кровать. Так убегать проще. — Наверное есть. Но я тогда пошутила.

— Никто не шутит такими вещами, Бруньский! — Максим резко пересел поближе, обнял меня за плечи и подвигал бровями. Самое интересное, что моя дрожь сразу прошла, захотелось просто рассмеяться.

— Это замужеством никто не шутит! — я пихнула его в бок, а после бессовестно влезла на колени.

— Никаких шуток! Все серьезно! Я не посмел бы шутить над такими вещами, сеньорита. Только вы не относитесь ко мне серьезно. Скажите, предложи я вам немедля обвенчаться, каким будет ответ?

Кажется, таким серьезным я ещё Максима не видела. Но почему по-испански? Разве так делают предложение? И не очень-то хочется выходить замуж ради того, что нельзя до свадьбы.

— Я отвечу, что нельзя пригласить сеньориту в гости и не застелить обещанные бордовые простыни.

— Доны никогда не нарушают да иное слово! — он задрал край покрывала, открывая кусок темной шелковой простыни.

Глава 35, в которой я встречаюсь с маньяком

Ночью внезапно похолодало, налетел ветер с дождем, барабанивший по стеклу. Я плотнее прижалась к Максиму и натянула одеяло. Так и не пожарили зефирки на костре. Но говорить об этом показалось глупым, особенно сейчас, когда все так хорошо. Настолько, что и зверь «замуж» не страшен. И Максим звал прогуляться и развести костер, но я сама отказалась выходить из домика. Едва окунувшись в пучину разврата, нет никакого желания так быстро выныривать.

Тут снаружи раздался звук мотора. Максим рывком сел, натянул на себя шорты, а на меня — футболку, прямо поверх коротенькой пижамы.

— Сейчас тихо выпрыгнешь в окно и побежишь к посту охраны, понятно?

Он успел открыть створку и посадил меня на подоконник.

— Если это новая шут… — шепотом проговорила я.

— Никаких шуток, друзья не подъезжают ночью с выключенными фарами. Беги, Слава, он пришел за мной.

После почти силой вытолкнул наружу и прикрыл окно.

Дождь лил так, что заливал глаза, а одежда за секунду промокла полностью. Ветер сразу выдул последнее тепло. Я не очень хорошо помнила, где находится пост охраны, а ночью, когда погасли все фонари и ничего не видно из-за ливня, идти пришлось почти наощупь. В такой ситуации выйти хотя бы к дороге — настоящее чудо. Тем более обуви мне Максим не дал, и каждый камешек, ветка или колючий куст ранили босые ступни. Я не слышала ничего, кроме шума воды, поэтому внезапно ослепившие фары заставили вскрикнуть и шарахнуться в сторону. Ноги зацепились за корягу, и я упала на землю.

Но тут же хлопнула дверь машины, раздался знакомый голос и меня подняли на ноги. Убежать или вырваться не вышло, незнакомец держал крепко. Он протащил немного вперед и в сторону, запихнул в машину, на заднее сидение, сам сразу же вскочил на водительское и заблокировал двери. Только потом включил свет в салоне и повернулся ко мне.

Лёня. Такой же растерянный и будто виноватый, как и в больнице, но, кажется, совершенно безобидный.

— Здравствуйте, Слава. Там, — он указал на груду тряпья рядом со мной, — лежит толстовка. Она чистая, укутайтесь, а я включу «печку».

Он действительно нажал что-то на приборной панели и на меня подул теплый воздух. Впрочем, желание убежать подальше от этого не уменьшилось.

— Здрассти, — только и смогла выдавить я. Но толстовку все же взяла и накинула на плечи, пускай не согреться, так прикрыть мокрое тело, облепленное одеждой. Это рядом с Максимом короткая шелковая пижама казалась правильной и нужной, а в чужой машине с почти посторонним мужчиной, который определенно сильнее и непонятно, что замышляет — хотелось спрятаться.

— Мне так жаль, что ты стала очередной жертвой Максима, — во вздохе Лёни чувствовалось столько сочувствия, что можно упаковывать и продавать на вес чёрствым людям. — Он обожает розыгрыши, иногда очень злые. Вы ведь заметили, да?

Не спорю, у Макса бывали сомнительные шутки, а за привычку выкладывать мои снимки в сеть хотелось отходить кнутом Диего, но в целом он ни сделал мне ничего плохого. Помогал помириться с бабушкой и делом, всегда интересовался моими делами и настроением, подбадривал, давал какие-то советы, с пониманием относился к причудам.

А сегодня он так по-детски счастливо смотрел, обнимал, таскал на руках по всему домику, окружил таким вниманием и заботой, что казалось, нашел свой собственный кусочек сказки. И я нашла свой.

И это было так здорово, необыкновенно, волшебно, что совсем не хотелось слушать слова Лёни.

— Максим не злой, — все же вытолкнула я из груди. Не может быть злым.

— Он играет с вами, Слава. Поманил игрушкой, точнее — расследованием, враньём о неземной любви и наслаждается. Знаете, что останется в итоге? Новая запись в блоге для него и разочарование для вас.

В машине я вроде бы отогрелась, но по спине так и скользил холодок. Ничего непонятно, оттого и хочется бежать куда подальше. Так бы и сделала, не заблокируй Лёня двери.

— Вы видели что-то подозрительное в домике? — он не сдавался и продолжал гнуть свою линию.

Я же неопределенно пожала плечами. Кроме той самой громадной коробки, которую Максим притащил из машины и запретил открывать, трогать и даже смотреть, ничего подозрительного там не было. А ещё он ужасно нервничал, когда сам оказывался поблизости от нее. Обещал, что все расскажет завтра на рассвете. Почему именно тогда — я не понимала.

Так и не дождавшись вразумительного ответа, Лёня отвернулся и повернул ключ. Мотор же фыркнул и заглох. Затем это повторилось ещё несколько раз. Кажется, без разговора с Федором Аркадьевичем не заводятся никакие автомобили, в которых есть Слава Горина. Лёня мучился, а я разглядывала салон, пока не заметила мужскую сумку на переднем сидении. Сумка — это хорошо, это, возможно, смартфон и связь с внешним миром, что сейчас совсем не лишнее.

— Минутку, — Лёня выбрался наружу, под немного стихший дождь, оставив меня в закрытой машине. Там открыл капот и склонился над двигателем.

Так и не распознав кнопку разблокировки дверей, я подалась вперёд и влезла в сумку Лёни. Если все это — моя больная фантазия и повышенная тревожность, то потом будет очень стыдно. Смартфон нашелся почти сразу, к несчастью заблокированный, и чтобы разблокироваться требовал отпечаток пальца. Зато в глубине пряталось кое-что другое. Я вытащила это, запихнула под одежду и поплотнее запахнула толстовку, в сумку же вложила маленькую бутыль минеральной воды, чтобы не казалась слишком лёгкой.

Снаружи послышалась ругань, затем громко хлопнул капот, и в машину сели сразу двое: Лёня и незнакомый мне мужчина. Неприметный такой и невысокий, но почему-то он казался в разы опаснее, чем компания гопников в подворотне. Мужчины не разговаривали между собой, но оба по очереди посмотрели на меня. Ну не разочаровывать же?

— Максюша-а-а, — заголосила я и разревелась, вышло почти натурально. — Так и знала, что он меня используе-ет!

Лёня забормотал какую-то успокаивающую чушь, а второй мужчина все же завел машину и тронулся с места. Мы проехали по узкой дороге и остановились возле нашего домика.

Незнакомец вышел первым, открыл дверь, вцепился в мою руку и вытащил наружу. Не очень-то похоже на желание помочь несчастной жертве розыгрыша.

И не вырваться. Спугнуть Лёню и попытаться сбежать я бы ещё смогла, но этого мужчину врасплох не застать, а если и получится — далеко ли убегу босиком по ночному лесу, когда за мной гонится профессионал? Наверное, то самое «проклятие», специализирующееся по убийствам, замаскированным под несчастный слушай.

Мысли и теории, до того разрозненные и запутанные, вдруг выстроились в стройную теорию, которой для подтверждения не хватало нескольких фактов. Я знала, что Максим не даёт ход делу с проклятием по каким-то причинам, хотя поднять шумиху, хотя бы в своем суперпопулярном блоге, если для официального расследования улик не хватало, он мог. Но зациклилась на том, что Макс покрывает преступника, давнего друга, неизвестно зачем имитировавшего свою смерть. Такая странная дружба, которая важнее всего.

Но Макс скрывал не преступника, он скрывал мотив.

«Проклятие» довел меня до двери домика и толкнул внутрь, следом вошёл Лёня и щёлкнул замком. В большой комнате горел только торшер, рядом с которым на диване сидел Максим. За его спиной застыл ещё один мутный тип с пистолетом.

— Бруньский! — Макс подорвался, несмотря на приставленное к голове оружие. — Ты только не бойся ничего, слышишь?

Ага. Конечно. Совсем-совсем не боюсь, а руки и ноги трясутся просто так, в ажитации от встречи со столичным модником.

— Сидеть! — «Проклятие-два» положил руку ему на плечо и заставил сесть.

— Хотели бы прикончить — подожгли бы дом. На неисправную проводку и не такое списать можно, — Максим, казалось, не замечал пистолет и смотрел то на меня, то на Лёню. — Думаю, ваш постановщик заказал другую пьесу. Не расскажешь, дружище?

Лёня рассмеялся, затем прошёлся по комнате и сел в кресло.

— Расскажу. Отчего нет? Везучий ты, Максим. Четыре раза обхитрил смерть. Но это не проблема. Не можешь умереть — сядешь в тюрьму. Изнасилование и убийство с особой жестокостью. Отличные статьи! Но ты и здесь чуть все не испортил. Что, так трудно затащить в кровать одну малолетку и обеспечить меня уликами? Думал, вы так и будете до пенсии за ручки держаться.

Э! Стоп! Так это меня они собираются убивать? Слава Горина слишком молода для этого! Я попыталась вырваться, но «Проклятие» держал крепко.

— А мы с тобой, — наконец ответил Макс, — оба идиоты, Лёнь. Ты за столько лет так и не рассказал Жанне о своих чувствах, довел себя до сумасшествия. Я тоже тянул, хотел все сделать красиво и не заметил, что мои слова кажутся шуткой. Прости, Слав, если сможешь. Особенно за то, что втянул в эту историю. Я надеялся, Лёня успокоится после отъезда Жанны. Ты же этого хотел, да?

Он повернулся к приятелю и смотрел только на него. Я же попятились назад, насколько позволяла хватка «Проклятия» и украдкой ощупала то, что спрятано под толстовкой. Что с ним делать — знала больше в теории, на практике пользовалась другими моделями.

— Лёня всегда считал, что мы с Витей растоптали жизнь Жанны. Растоптали ее творческое начало, погребли под грудой бургеров, роллов и пиццы.

— Да! — Лёня вскочил и подбежал к Максу. Тот смотрел спокойно, без эмоций, только изо всех сил сжимал подлокотник.

— Вы недалёкие дельцы, помешанные на выгоде! А у Жанны талант, настоящий! Она могла бы стать выдающимся поваром.

— Так и станет, Лёнь. Пройдет свои курсы и станет. Зато сейчас она вполне обеспечена, сама себе хозяйка. Может хоть ресторан с мишленовской звездой открывать, хоть лежать на пляже целый день. Только не хочет она. Понимаешь? Жанна всегда была счастлива, развивая «Джона». И с Витей была счастлива. А ты его прикончил. И ребенка ее тоже, я только когда в аварию попал, проникся Витькиной паранойей, начал копать информацию, нашел препараты, способные вызвать выкидыш, а также схемы, как подобное прикрыть документально.

— Я не мог допустить, чтобы Жанна родила ребенка от психа! Сам знаешь о Витькиных родителях. Это поставило бы крест на ее жизни: ни карьеры, ни отдыха, одна бытовуха и забота о мелком уроде.

Максим тяжело вздохнул, затем потёр переносицу. «Проклятие-два» отошёл чуть назад и переложил пистолет в другую руку. Та чуть подрагивала, не амбидекстр он, зря так сделал.

— Витя был нормальный, и сам это знаешь, — продолжил Макс. — А за детей он боялся, до ужаса, поэтому лет в двадцать подпольно сделал вазэктомию. Ребенок у Жанны случайно получился. Они тогда разругались с Витей, вот один из давних поклонников и воспользовался моментом. Жанна вначале хотела сделать аборт, а потом сказала, что не может, что это все равно её малыш, которого и одна поднимет. И я не отказывался помочь. Но потом Витька крепко подумал и пошел мириться с Жанной, и знаешь, они в самом деле очень ждали этого ребенка и радовались ему, договорившись навсегда похоронить историю его зачатия. Так что ты, Лёня, обычная сволочь и маньяк, а никакой не спаситель любимой женщины: вначале убил ее ребенка, затем мужа, покалечил ее саму, чтобы тебя не вычислили, а в конце хотел добить, лишив друга детства и «Джона». Ты ведь все сделал, чтобы мы его продали?

Леонид подскочил к Максу и изо всех сил врезал в челюсть. Тот чуть сместил голову, отчего удар пришелся вскользь и, кажется, Лёня себе больнее сделал, чем Максиму.

— Я все рассчитал, делал перерывы, чтобы Жанна пришла в себя после избавления от очередного «якоря».

Дальше он долго и с удовольствием рассказывал, как планировал и воплощал все преступления, и с особенным восторгом то, как собирается убить меня и подставить Максима. Ради последнего, правда, пришлось нанять профессионалов, сам Лёня мог и не справиться. Даже «Проклятие» впечатлился: сжал мою руку до боли, затем почти отпустил и подмигнул тайком. Как это понимать?

— Ты такой же, как я, Макс, — Лёня все ещё нависал над ним, такой бесстрашный в компании двух вооруженных людей. — Втянул девчонку в историю, все ради своей безопасности. Хотел откупиться поездкой Жанны и прибылями, которые приносит сеть? Коробку эту сюда притащил. Интересно, что там?

— Сюрприз для Славы, только и всего. Хотел подарить на рассвете, кто же знал, что ты именно сегодня решишь действовать.

В такую коробку можно было запаковать ещё двух секси-боссов и одну маленькую Славу, не представляю, что там могло быть на самом деле. Лёне, кажется, тоже было любопытно: он подошёл ближе и ногой опрокинул коробку. Та легко открылась, выпуская наружу целую охапку красных воздушных шариков-сердечек. Лёня на мгновение скрылся в мешанине из летящих лент и сердец, я же резко выдернула руку из хватки «Проклятия», отскочила назад и вытащила сворованный у Лёни пистолет. После сняла с предохранителя и навела его на ближайшего противника:

— Отошёл к окну! — собственный писклявый дрожащий голос не впечатлил даже меня, но остальные опешили. «Проклятие» попятился, Лёня же разозлился и взмахнул руками.

— Хватай ее, ребенок стрелять не станет.

Я на секунду сместила дуло пистолета и выстрелила по стоящему на столе стакану. По руке ударило отдачей, а от грохота все дружно присели и попытались прикрыть головы. Федор Аркадьевич учил меня стрелять, но не из такого оружия, а из того, что можно было взять в тире или дедушкиного охотничьего ружья. Но все равно вышло неплохо, правда, тут и расстояния метра два. Сразу после выстрела я снова нацелилась на «Проклятие» и Лёню. Не знаю, смогу или нет стрелять по людям, даже по ногам. Но Максим избавил меня от сомнений, невозмутимо выпрямился и махнул рукой:

— Бруньский, опусти оружие, здесь все свои.

Мужчины же бодро скрутили Лёню, а я бессильно осела на пол, пялясь на шарики. В самом центре, чуть ниже остальных болтался шар побольше, с надписью: «Выйдешь за меня?». К его ленте была привязана маленькая коробочка для ювелирных изделий.

— И заряжен он не боевыми, кто бы этому уроду другие дал, — закончил он.

Глава 36, в которой я получаю предложение, которому совсем не рада

А после подошёл, рывком поставил меня на ноги и крепко обнял. В комнату разом хлынули какие-то люди, Лёню заковали в наручники и увели, шарики, — мои шарики! — чья-то рука сгребла в кучу и потащила прочь из комнаты. Такого я не перенесла, отпихнула Макса вырвала часть, намеренно без Того Самого, и прижала к груди. Слезы текли, в носу хлюпало, а вытереть нечем. Я потянулась к носу и чуть не стукнула себя пистолетом, все еще зажатым в руке. В результате смахнула слезы тыльной стороной ладони.

— Отдай, пожалуйста, — «Проклятие» вытянул вперёд раскрытую ладонь и дружелюбно улыбнулся. — Мне ж ещё отчитываться. Могу вместо него на время свой табельный дать. Как вспомню потерянные Симой на третьем курсе лекции…

Я почти бездумно протянула ему пистолет. Мужчина подмигнул и похлопал по плечу и продолжил:

— Не бежала-то чего? Там наших по всем кустам сидело больше, чем клещей, перехватили бы разом.

Подвело мое рентгеновское зрение и экстрасенсорные способности. Вот не приметила «клещей», не распознала тайные знаки. Но шутить на эту тему с незнакомым мужчиной не стала.

— Вы же профи, посчитала, что не сбегу.

Он приосанился, затем ушел куща-то по своим делам, а меня за руку поймал Максим и потащил под душ и переодеваться в сухое. Оттягивал время праведного возмездия, не иначе. И пистолет как назло забрали.

Я отпихнула его и сама залезла под горячую воду, стянула одежду с ожесточением запихав Ленину толстовку в дальний угол. Будто та могла ожить, наброситься и воплотить все угрозы хозяина. Подумать страшно, как можно испугаться от одних только слов.

Отогревшись в душе и переодевшись в жёлтый спортивный костюм, я вернулась в спальню. Там на застеленной кровати уже ждал Максим, а на подоконнике болтал ногами Диего. Он сразу же поднял руки вверх:

— Я здесь в роли медиатора. Буду следить, чтобы вы не убили друг друга раньше времени и, если что, помогу закопать останки Симы. Друг, без обид, но здесь я не на твоей стороне.

Макс скосился на него, потом тяжело вздохнул и заговорил:

— Слава, прости, это какая-то череда невезения и глупых совпадений. Лёню ждали завтра к вечеру, поэтому и охраняли нас так себе. Он же решил переиграть все в последний момент, так шустро, что ребята даже не успели меня предупредить.

— Успели бы, — влез Диего, — не ударься ты в соблазнение рыжих медсестричек. Что, трудно было положить мобильник рядом?

Максим встал и сделал несколько шагов к Диего, но и меня из виду не упускал. Не знаю, зачем понадобился этот «медиатор», мою жажду убивать он гасил мало, а ту, что спала в Максе — только разжигал.

— Зачем рядом? — он говорил все громче, но на крик не срывался. — Можно прямо на. Как ветчину между тостов. Это же не твой смартфон, на который звоним только мы с твоей мамой и «зайки», улетающие в ЧС при первом признаке жизни. Мой, на минуточку, звонит и пиликает сообщениями постоянно!

— Поставил бы ограничение по вызовам и все, — парировал дон. — Ты уже взрослый мальчик, Сима, пора перенаправлять кровь в мозговые артерии, а не только в область малого таза. Хотя, конечно, останься я с твоей валькирией, тоже бы не особенно думал обо всяких там спецоперациях.

— Э-э-э! Валькирия вообще-то здесь! — на всякий случай напомнила я. — И ей обещали дать настоящий пистолет!

— Ты и с ненастоящим спровоцировала сеанс массового испуга, у меня до сих пор сердце колет.

Диего притворно схватился за левую сторону груди, а Макс кивал, такой: «да-да-да, ух какой грозный мой Бруньский!», хотя, наверное, в глубине души смеялись и над моей наивностью и над выстрелом.

— Но, — дон задумчиво поскреб пальцем висок — если бы я проводил с тобой эту ночь, тоже забросил смартфон подальше, а не положил сверху. В общем, запишем твою девичью красу и расцветающую сексуальность в пункты, оправдывающие Макса.

— Сейчас я всем что-нибудь положу на. Что-нибудь очень важное на что-нибудь важное! И никаких оправдательных пунктов пока нет.

Максим усмехнулся и попытался обнять за плечи, но я вывернулась и отошла на несколько шагов. Потом демонстративно села на подоконник и отгородилась ногой Диего. Кто-то собирался все объяснить, так пусть начинает!

— Тебя должны были перехватить снаружи и увести в безопасное место, — Максим выглядел виноватым, даже стало его немного жаль. Но все еще трясущиеся руки, израненные ноги и будто бы скребущий в груди кашель быстро остудили этот порыв.

— Да, иди перестреляй лучше этих подслеповатых, которые упустили девчулю в мокрой футболке, ладно бы страховидло какое-то в пуховике…

Я сложила руки на груди и переводила взгляд с Диего на Макса. Это хорошо, что бабушка с дедом ничего не знают, вот когда узнают, посмотрим, останется ли Сима «сыном лучшей подруги».

— А после не мог тебя нормально предупредить, — да-да-да, оправдывайся дальше, Слава слушает. — Улик против Лёни очень мало, по сути — только его обращение к наемным убийцам. Нужно было хотя бы такое признание. Прости, Бруньский!

Такой печальной и виноватой моськи не было, наверное, за всю историю бессовестного давления на жалость ради спасения собственной жизни. Спящие младенцы в корзинках не дотягивали до него по уровню милоты. Но Славу Горину не проймешь этим дешёвым моноспектаклем!

— Сима же решил дать ход делу о проклятии только после того, как твою машину протаранили! — снова влез Диего. — Связями тряхнул, всех, кого смог, на ноги поднял. За каждым твоим шагом следили, как и за Лёней. Поэтому и перехватили, когда он начал искать киллера, подослали к нему переодетых сотрудников полиции. Так что этот факт тоже запишем в плюс Максиму.

— Что-то не похоже на действия медиатора, скорее — на хитрого адвоката.

На всякий случай я отодвинулась от Диего. Но он подсел ближе и обнял за плечи, под явственно излучаемое недовольство Макса.

— Цыц, детёныш! Ещё «спасибо» скажешь, — в голосе дона так и сквозило самодовольство.

— Не скажу. И не поверю, что не протарань Лёня мою машину, Максим бы так и терпел его нападения.

— Не терпел бы, ждал отъезда Жанны. Дальше начал бы аккуратно действовать. А пока пытался убедить его, что я не препятствую продаже «Джона», напротив, хочу поскорее расстаться с сетью и отбыть в далёкие дали вместе с молодой невестой. Но Лёня почему-то не поверил.

Мы с Диего почти одновременно хмыкнули. Кажется, только такой человек, как Максим, мог всерьез рассчитывать провести всех, выдавая меня за свою невесту.

— Альтернативную логику записываем в графу «обвинения», — уточнила я.

— Согласен. И странное чувство юмора. И жадность.

Только-только я собралась возразить, что «заезжий модник» и трактирщик Болдин в скаредности замечены не были, но разве за шефом успеешь?

— И этого человека я знакомил со своей бабушкой? Ему выделил фиксированный оклад при свободном графике? Глаза мои, вы были слепы! Разум мой… Впрочем, к черту разум. Бруньский, — он без всякого стеснения обвил меня руками, буквально выдергивая из объятий Диего, — дон прав. Я ужасно испугался за тебя после аварии. Без нее бы точно не скоро решился дать делу ход, хотя еще до аварии раскопал много интересного на Лёню. Не мог представить, каково будет Жанне узнать, что самые близкие люди погибли из-за нее. А потом, когда видел несущийся на твою машину джип, сразу понял, что в этих играх рискую потерять самого замечательного веселого и любимого Бруньского.

Он наклонился ещё ближе и прислонился лбом к моему лбу. В таком горячем и уютном, созданном будто для меня коконе, Слава Горина начала таять, сдавать позиции, отрешённо думать о том, что столь замечательного секси-босса и просто веселого парня можно и простить. Ну в самом деле, зачем нам ручаться? Все ошибаются. А я рискую остаться без отличной работы, заботливого парня, рядом с которым, украдкой иногда прикидываю, какое имя хорошо сочетается с отчеством «Максимович» и веселой, беззаботной жизни.

Так, стоп, Бронислава! Что за подход потребителя-приспособленца? Это же натуральное «П» в кубе! Хуже которого только сферическое «Б».

Поэтому я собралась с силами и отпихнула Макса.

— «Любимого Бруньского» поставили бы в известность о том, что в домике прослушка! Рассказали бы о возможном нападении, предупредили. Ну хоть как-то обозначили, что ценят во мне не только самую красивую из Ангелин Шепетько, но и профессионала.

Реветь сейчас хотелось сильнее, чем ругаться, но нужно дотерпеть хотя бы до того момента, как вызову такси и уеду отсюда. Максим выглядел ещё более виноватым, но тем не менее говорил твердо:

— В спальне точно ничего не было. И, Слав, ты пока ещё стажёр, сильно-сильно начинающий. Вспомни, как убежала изобличать преступников в деле с призраком, как потом ушла на кладбище, не предупредив никого, как сидела на коленях у Диего, как начала стрелять. Вот честное слово, иногда хотелось ремнем отходить, как непослушного ребенка. А я очень надеялся, что все пройдет, гладко, и из неприятных воспоминаний об этой истории у тебя будут полторы минуты под дождем и получасовая злость на босса, что негодяев поймали без участия рыжего бойца.

Вот же прицепился к этим коленям! Диего тоже заметил, потому как сложил руки на груди и больше не лез со своей медитацией.

— И как, интересно, нужно было дать знак? — я потеснила Максима, чтобы найти и собрать сумку. — Крикнуть: «Спасите-помогите! Как страшно, как страшно! У меня мокрые подштанники, а за пазухой пистолет!», да? И вообще, Максим Иванович, столь неприкрытый интимный интерес к детям осуждается обществом и преследуются в рамках действующего законодательства! А вы только на испанском на несколько публичных порок наговорили!

Затем похватала вещи, свалила их в сумку и выскочила из спальни. Все же есть большая разница между «не давать стажёру чересчур сложную работу» и «использовать втёмную».

Красиво уйти не вышло: меня остановили сотрудники полиции и долго расспрашивали обо всех наших встречах с Лёней, о том, о чем мы говорили в машине и прочем. Потом заставили расписаться под показаниями и отпустили.

Дождь все ещё шел, но уже не тропическим ливнем, скорее в обычном, «грибном» режиме. Не так страшно, но все равно промокнешь. Я вздохнула, закуталась поплотнее в кофту и ввела адрес базы в приложение для вызова такси. Водители, ясное дело, не спешили откликаться: не так много желающих ехать за город среди ночи. Следом из домика вышел Диего, раскрыл зонт и подставил мне локоть.

— Идём, я на машине, верну тебя дедушке на деревню. Будем двигаться быстро или помедленнее, чтобы Сима перестал тупить и догнал извиняться?

— Степенно, чтобы не выглядеть испуганной, но быстро, не люблю догонялки.

— Как скажешь.

Он вроде бы не медлил, но все равно пришлось попетлять по стоянке, заполненной полицейскими машинами, затем, как нарочно, обронил что-то и пару минут вглядывался в лужи. За это время ко мне подскочил Максим, мокрый и растрепанный.

— Слава, подожди! — он не хватал за руку и вообще не прикасался, будто боялся этим сделать хуже. Впрочем, меня тоже не тянуло на нежности.

— Я спрошу кое о чем, но обещай не отказывать сразу, дай срок хотя бы в месяц.

— Валькирии не ведутся на дешевый шантаж! — я отцепилась от Диего и скрестила руки на груди. Максим кивнул, соглашаясь с этим, коротко выдохнул и начал говорить, опустив взгляд. Ну точно школьник, который решил покаяться, что жвачка на учительском стуле, игрушечный паук в женском туалете, надпись на стене «Маша — коза» — это все он. И то о чем учитель пока не знает — тоже он. — Ладно, согласна не отказываться сразу.

— Ты и сама знаешь, что я придурок. И вряд ли исправлюсь, поумнею и перестану совершать ошибки. А оставлять понравившуюся девушку у себя в качестве помощника и втягивать в решение своих проблем — большая ошибка. «Ошибка ошибок» — как сказал бы один персонаж.

— «Подстава подстав!» — решила уточнить, чтобы обвиняемый не пытался смягчить наказание, изменив статью с умышленного причинения вреда на действия по неосторожности.

— Хорошо, подстава, — Максим согласился быстро, подозрительно быстро. И вообще, под дождем, такой измученный и мертвенно-бледный в свете фонарей, он казался милым и родным. Флюиды прощения безостановочно постучали мне в кровь, сцеплялись с частицами влюбленности и привязанности, цепляли хвост от бушующих гормонов молодого организма и пытались скопиться в районе мозга, чтобы блокировать его работу. А после Слава должна улыбнуться, броситься на шею нехорошему человеку и пообещать в наказание родить внуков специально для его мамы.

— Бруньский, я уже не представляю жизни без тебя. С того самого момента, как увидел маленькое рыжее чудо в своей палате, понял — вот с таким человеком я хотел бы состариться. Чтобы все такие: «Ей, это это за чокнутые стариканы прутся на Эверест? Они ж помрут на склоне!», а мы — «Лучше смерть на склоне, чем от скуки! Освободим квартиру правнукам!». Поэтому, — он бухнулся на одно колено, вытащил из кармана ту самую коробку, открыл и протянул мне, — Бронислава Горина, выходи за меня замуж, сейчас, когда простишь или через пять лет. Буду ждать, сколько нужно. Обещаю заботиться о тебе, поддерживать, любить каждую минуту, не требовать ничего из того, что не захочешь давать и свозить на Огненную Землю, в Париж и на Эверест.

Я набрала в грудь воздух, для немедленного категорического отказа, потом вспомнила об обещании не рубить с плеча. В поисках подсказки обернулась к Диего, но он лениво гладил подбородок и никак не реагировал на происходящее.

— Встань, пожалуйста, — попросила я.

Максим, уже изрядно промокший, широко улыбнулся и выпрямился, снова нависнув надо мной. Как назло в голову лез эпизод с Лёней, когда тот в деталях пересказывал план моего убийства. Или холодные крепкие пальцы «Проклятия» на руке. Или пистолет у виска Максима. В общем, дальнейшее списываю на пережитый стресс, дождь, весенне-летний авитаминоз, скачки гормонального фона и какие-нибудь аномальные вхождения Луны в зодиакальные созвездия.

Я изо всех сил ткнула Макса под дых, а затем, когда он согнулся от боли — ещё и в челюсть ударила, сбив костяшки. Диего несколько раз хлопнул в ладоши, из-за чего зонт отлетел назад и меня тут же намочило дождем. Максим же потирал ушибленные места и пытался разогнуться.

— Ой-ё, как больно… Знал, что так будет.

— Вот и не нужно было лезть со своими кольцами, раз считаешь слишком маленькой, чтобы делиться секретами и рассказывать о полицейской засаде.

Глава 37, с еще одним ночным разговором

После я, хотелось думать, что гордо и красиво, прыгнула в машину к Диего и пристегнулась ремнем безопасности. Сам дон влез через пару минут, наверное прощался с Максом. Не знаю, о чем они говорили, со мной Диего не откровенничал. И вообще не разговаривал примерно половину дороги. Я тоже пялилась в окно и молчала. Фары выхватывали из дождливой мглы лишь небольшой кусок обочины, любоваться нечем, зато можно заглянуть в себя.

До сих пор не могу поверить, что Максим в самом деле о хотел сделать мне предложение и нервничал из-за этого. Брак — это же серьезно! И зачем было ради этого тащиться на базу отдыха вместе с коробкой шариков, если он знал, что в любой момент может нагрянуть Лёня? На секунду я представила, как все могло сложиться, не вмешайся этот маньяк. Мы бы утром пришли к воде, Максим сказал что-то, возможно, очередную глупость, я открыла коробку, утонула в облаке из шаров и осталась наедине с тем самым. А дальше… не знаю. Так что, выходит, Лёня избавил меня от необходимости мучительно выдумывать необидный ответ на предложение, которое пока не готова принять.

— И зачем делать предложение, когда за тобой охотится маньяк? — все же озвучила я свои сомнения. Диего помолчал немного, подбирая слова, потом съехал на обочину, на вид довольно надежную, не превратившуюся в грязь. Там он немного постучал пальцами по рулю, вздохнул и вытащил из сумки смартфон, порылся в нем и протянул мне.

На экране был застывший кадр из видео, записанного во время разговора через мессенджер. Максим на нем ещё темноволосый и бородатый, запечатлённый в больничной палате.

— Так и знал, что пригодится. Это он рассказал в тот день, когда ты пришла на собеседование. Но вначале поясню кое-что. Макс быстро вычислил Лёню. Кое-что осталось от Витькиных наработок, кое-что мы вдвоем раскопали, а про его патологическую любовь к Жанне знали многие. И она тоже. Но не хотела давать старому приятелю ложную надежду. Да и не потянул бы он Жанку, не его поля ягода. Витька тянул, Макс — возможно, но с ним бы Жанне пришлось худо, я бы продержался пару месяцев, а Лёня — нет. Сложная она для него слишком. И независимая. Но выверты больного мозга не понять. Он вбил себе в голову, что Витька и Макс растоптали жизнь Жанне, и решил наказать тех. Ударить по самым больным точкам. Витька ушел быстро, а Макс оказался долбанным везунчиком и раз за разом обыгрывал смерть, попутно огораживая себя от покушений и собирая улики. Тогда Лёня догадался, что его вычислили, вытащил историю с проклятием и начал воплощать этот сценарий, запутывая всех призраком Вити. Это такая забавная, с его точки зрения, шутка — пусть человека, который так рьяно разоблачает все потустороннее, оно же заберёт на тот свет. Даже могилу раскопать не поленился ради дела.

— У Виктора был браслет с флэшкой, с которым его похоронили, — вспомнила я слова Жанны. — Наверное Лёня просто боялся хранящегося там.

Невозможно поверить, что столько всего ужасного можно совершить во имя светлого и воспетого в веках чувства. Или не его, а простой зависти и эгоизма? Вряд ли Лёня хоть на минуту задумался, каково будет Жанне узнать обо всем этом. Она бы точно не простила, не прониклась и не понеслась в счастливую совместную жизнь с убийцей своего ребенка, мужа и друга.

— Даже хорошо, что я не роковая женщина и никто ради меня не станет делать вот такое.

Думаю, шарики в коробке — предел глупостей, на которые идут ради Славы Гориной. Но Диего в ответ только хмыкнул.

— Мы ждали Лёню завтра, тебя бы к тому времени уже увезли с базы. А насчёт роковой… Включи видео.

Он протянул наушники, завел машину и въехал обратно на дорогу. Я же пялилась на Максима, говорившего совершенно странные вещи:

— … я влип, дружище. Пропал, попался, потерян для общества холостяков, замечен в патологической реакции на веснушки, улыбку до ушей и клетчатую рубашку на несколько размеров больше. Черт, будь эта Слава лет на пять-семь старше — уже бы тащил в ЗАГС. Ты бы слышал, что она говорит! Но девятнадцать, девятнадцать лет! Это же вчерашняя школьница, ребенок!

— Моей прошлой «зайке» было восемнадцать. Вполне себе взрослая деваха.

Диего отдалился от камеры и обрисовал признаки взросления, отчего Максим прикрыл лицо ладонью.

— У меня список признаков взросления чуть больше вот этого, — он повторил силуэт воздушной фигуры. — Дело же не в анатомии, там все просто высший бал, а в мозге, сознании. Это же ответственность! Чтобы не задавить, не растоптать, помочь найти себя, не травмировать первыми неудачными отношениями. И разница в двенадцать лет, я же старик для нее! Черт, ну почему такой ребенок и такой потрясный?

Максим выглядел настолько обеспокоенным, будто ему отписались сразу семь подружек, и все со снимками двухполосного теста на беременность. Диего же в открытую веселился.

— У тебя мало опыта общения с «поколением X». Покажи «ребенку» сумму, за которую предлагают выкупить «Джона» или число своих подписчиков в соцсети — и красотка твоя.

Максим нахмурился и ткнул пальцем в камеру.

— Это ты не знаешь Бруню, плевать ей и на деньги и на подписчиков.

Наушники я так и не присоединила, поэтому Диего тоже слышал весь диалог. И на этом моменте отобрал смартфон.

— Там дальше не интересно, я обсуждаю «заек», Макс — свою личную будущую валькирию. Раньше не верил ему, но врезать потенциальному миллионеру после предложения выйти замуж — это поступок для истинной девы битв.

— Сам напросился, — я снова отвернулась к окну. Потенциальные миллионы слишком эфемерны и пугающи, потопать на Эверест в восемьдесят — мне как-то ближе. И танцы. Обещал же пригласить меня в клуб, а сам сразу замуж.

— Где там адрес фабрики по производству бруней? Хочу и себе прикупить.

— Это элитная модель штучной сборки. Чертежи утеряны, материалы брались с особо засекреченных складов, рыночная стоимость не оглашается. Но, говорят, уже появились китайские аналоги для массового потребителя, — хотела ответить не так, но не к месту вспомнились слова Жанны о том, что себя принижать не стоит. Доны, миллионеры, секси-боссы… как будто этого достаточно для счастья даже простой деревенской девушке.

Глава 38, в которой все заканчивается

Встретила меня бабушка, без вопросов отвела в летнюю кухню, там, в маленькой комнате действительно поставили кровать. Новую, просторную и мягкую, с новыми одеялом и подушками. Я обессиленно упала на нее с твердым намерением пролежать так минимум неделю. А что? Кажется, имею все основания впасть в депрессию. Бабушка с дедом нашли других внуков, работу, кажется, потеряла, любимый человек сделал самое неудачное предложение за всю историю неудачных предложений. Было во всем этом и кое-что хорошее, например то, что больше не нужно опасаться за свою жизнь, и что я сегодня сплю на новом мягком матрасе, непрерывно получая благодарности от спины. Но как-то непозволительно мало этого хорошего.

Одна сплю. А ещё несколько часов назад лежала на плече у Максима и думала, что спящим он кажется совсем молодым и таким потешным. Грустные мысли, а от последующей фантасмагории стало ещё хуже. Вот зачем Макс полез со своим кольцом? Испортил только все.

В итоге я долго не могла заснуть, ещё дольше — проснуться. Планировала даже весь день не вставать с постели, но очень захотелось пить, а по пути попалась гора посуды, ну как пройти мимо? Закончив с ней, решила пройтись по двору, наткнулась на заросшую цветочную клумбу, присела рядом и начала выдергивать сорняки… Опомнилась только к обеду, когда во дворе работа закончилась, а один из «Славиков» пытался перетянуть у меня ковшик с кормом для кур.

Вот она, вся сущность деревенской девы: предложение от обеспеченного дона нам не интересно, а вот пырей — другое дело! И почему бы не продергивать клумбу, если сам «жених» исчез и даже смайлик не прислал? Да и вообще все забыли о Славе Гориной, разом вычеркнули из всех журналов, отформатировали диск с ее данными, сожгли все записи и другие свидетельства ее существования. Царапнул осадок в виде не до конца выплаченной зарплаты и официального расторжения договора, но по справедливости я и полученное не отработала. Что ж. Буду искать новое место службы: нет сил смотреть на бабушку и деда, которые носятся с чужими внуками. «Славка, замеси пока тесто для сырников, вы же со Славиком и Костей их так любите!» Бррр! Что за коммунизация моих сырников и моей бабушки?

Так что утром понедельника я оказалась в окрестностях «Ватсона-Знатсона», там, рядом с домом Максима все ещё припаркован сияющий полировкой «баклажанчик». Но не успела в него сесть, как в дверь постучали, гулко так, требовательно.

Снаружи стоял низкорослый плотный мужчина в костюме, тот самый, которого я несколько раз «случайно» встречала в городе. Он сразу же размазал по стеклу удостоверение частного детектива и представился:

— Вилли Вайсберг, на ближайшие две недели — ваш непосредственный начальник. Если, конечно, все же решите уволиться из «Ватсона».

— Слава Горина, — я быстро вышла из машины и протянула ему руку. Вилли же скептически осмотрел мою ладонь, вздохнул и мотнул головой, намекая, что нужно следовать за ним.

В самом офисе «Ватсона», каком-то пустом и чужом без Максима, новый начальник всучил мне стопку книг и методичек со строгим наказом прочесть до конца недели. Теоретический минимум, пояснил он. На каждую попытку достать смартфон или бутылку с водой Вилли хмурился так сильно, что я дисциплинированно читала книги, оставшиеся со времён Советского Союза, а то и царской России.

— Читай-читай, — подумав, он добавил к моей стопке ещё пару томиков. — На выездах будешь всегда молчать и держаться за мной. О каждом шаге — предупреждай заранее. Я буду учить по мере сил, но капризную и взбалмошную деваху в сотрудниках не потерплю.

И где Макс его нашел? Наверное, специально подговорил изводить меня. Но особенной враждебности Вилли не проявлял, а когда к нам зашёл первый из клиентов, сам сделал тому кофе, разузнал детали дела, а после и поинтересовался моими идеями и планами, как вести расследование. Чуть подкорректировал их и в самом деле разрешил съездить и разнюхать во дворе многоквартирного дома, что о соседском полтергейсте думают местные жители. К моему возвращению Вилли сидел за столом в парике, толстых очках и весьма странной одежде, похожей на хламиду, отнятую у ролевика. Он тяжело вздохнул и стащил парик, с удовольствием почесав голову.

— Ненавижу Викентия, самый трудный из моих обликов. Зато и самый денежный. Он, как Стас Михайлов, обожаем женской аудиторией старше тридцати.

— Так светлый маг Викентий — это вы? — просто сюрприз года. Я же всерьез считала их с Максимом конкурентами.

— Решили объединить усилия для борьбы со злыми силами, — кивнул Вилли, а после выразительно кивнул на стопку учебников.

Не хотелось думать, что Макс пошел на это ради меня, чтобы «любименькому Бруньскому» было куда приложить свою кипучую энергию. Предпочту версию, что оставшись единственным руководителем «Джона Кноу», он просто не справляется еще и с детективным агентством.

Провести уже второй день без звонков и сообщений Максима оказалось настоящим испытанием, я места себе не находила, и чуть стоило Вилли выйти или отвлечься, сразу проверяла смартфон, соцсети и электронную почту. Но новости появилась только к концу рабочего дня, когда к нам постучался курьер и передал мне букет цветов. Огромный, тяжелый, оранжево-зеленый, будто флористу поставили задачу собрать нечто похожее на Бруню. В середине же нашлась записка: «Прости Симу-дурачка, жидкомозглого сморчка…». Дальше я читать не стала, просто порвала записку, а сам букет поставила в вазу и вынесла в коридор, за пределы «Ватсона». Вилли только покачал головой, но не прокомментировал.

Следующим утром на рабочем столе меня ждал горячий кофе в термокружке и коробка разноцветных пончиков с надписью «Прости» на каждом. Вынести и их в коридор было выше сил Славы Гориной, и, пока я думала, будет ли считаться надкусанный пончик шагом к примирению или нет, Вилли своровал сразу два и подозрительно близко прошел от кружки. Такое я не могла допустить и все же выпила кофе и съела пончик, написала на коробке «Нет!» и припрятала ее до конца рабочей смены, чтобы потом выставить на стол.

Назавтра кружка снова была полной, а рядом с ней стояла коробка с макарунами и записка: «Пожалуйста, прости». Я в точности повторила все вчерашние действия и снова погрузилась в чтение и работу. Вечером же мне пришло первое сообщение от Макса, весьма странное: «Ты улыбалась сегодня?».

«Я была предельно серьезна, сэр!» — ответила я и приложила свой снимок, сделанный в обеденный перерыв, такой, в очках Викентия и со стопкой книг. Максим ответил простым смайликом и снова исчез. Это и к лучшему, все равно нет настроения болтать с ним.

Так продолжалось довольно долго — утром меня встречал горячий кофе и сладости, вечером — тот самый вопрос. Я уже втянулась в игру и при каждом удобном случае щелкала себя в наиболее дурацком виде. Надеюсь, Максим скоро поймет с кем связался и как непросто простить его поступок, затем перестанет писать и слать свои подарки. Надеюсь и… боюсь.

Дед и бабушка все же узнали краткую и смягченную версию событий, отругали, что влезла в такое дело не посоветовавшись, а после начали наперебой призывать простить Макса. Особенно задели слова бабушки: «Может не он так виноват, а ты к нему ничего не чувствуешь, раз не хочешь дать еще один шанс отношениям?», потом она пыталась рассказать что-то про ошибки молодости деда, но я заткнула уши и сбежала. Это по-детски, но хочу подольше сохранить веру в идеальность моих единственных родителей.

И как это ничего не чувствую? Чувствую, страдаю, переживаю. И ни разу не поинтересовалась делами Максима, даже через Диего или Константина. Только мониторила соцсети и новости нашего города, чтобы узнать о ходе следствия и делах «Джона», а также о том, лег ли Макс на новую операцию или все же справился с хромотой. Переживала, но боялась, что он об этом узнает.

Это же слабость: сдаться так быстро, так легко простить ложь и то, как меня оставили наедине с маньяком, пусть и непредумышленно.

Или слабость — это страдать, знать, что страдает другой человек, но не прощать?

«Ты улыбалась сегодня?» — пришло минута в минуту, как и в каждый из дней до этого. И я тут же отослала очередной глупый снимок. А после написала: «А ты?».

«Да. Натянуто, фальшиво, не до боли в мышцах. Без тебя все не то, Бруньский. Даже улыбки.»

«Даже „Джон Кноу“ не такой вкусно-о-оу?»

«Я перешел на шпинат, все равно еда стала пресной. Квартира кажется слишком пустой, а единственная радость — видеть под окнами твой „баклажан“. И бордовые простыни с апельсиновым деревом ничуть не спасают!»

Он там что, расстилал наши простыни без меня? И купил апельсиновое дерево? Подлец! Такое достойно самого гневного стикера!

«Давай встретимся завтра? Нужно твое экспертное мнение!» — тут же написал он, потом добавил: — «Обещаю не пытаться окольцевать вольную валькирию Брониславу».

«Я подумаю».

«Но ты на всякий случай сбрось координаты и время встречи. Ничего не обещаю, у меня очень строгий начальник» — все же написала я глубокой ночью. Но ответ пришел мгновенно, будто Максим так и спал с телефоном в руке.

«Там где подают вкусный суп, котлеты и морс, все, что нужно одному растущему и одному стареющему организму. Я заеду в двенадцать, хорошо?»

«Пытаетесь компенсировать вред, нанесенный вашими кексами и пончиками, сэр?»

«Пытаюсь задобрить вас, леди! Заодно провести встречу в наиболее людном месте, на случай если ваш гнев не остыл и рука все также метко разит цели!»

«Даже не сомневайтесь! Уже оценили, какой глупостью было делать предложение подобной даме?»

«Только такой его делать и стоило! А теперь быстро спать, Бруньский! За каждый миллиметр синяков под глазами буду наказывать лишней чашкой кофе в моей компании!»

«Патчи спасают и не от таких бед!»

Я отослала ответ и в самом деле крепко заснула, хотя, по правде сказать, без кофе, одного на двоих, соскучилась. Настолько сильно, что на следующий день не могла сосредоточиться на делах, пока ждала назначенного времени. Вилли заметил это и отпустил на полчаса раньше с ещё тремя книгами для домашнего чтения.

В результате выскочила из конторы в одиннадцать тридцать и почти сразу наткнулась на Макса, как всегда увлеченно болтающего по телефону. Очень хотелось бросится на него и обнять, вместо этого я сделала вид, что не замечаю и пошла к газетному ларьку.

— Вот и попалась! — Макс обхватил меня за талию и прижал к себе. Я в шутку попытался вывернуться, а он сразу отпустил, взял за руку, крепко, будто боялся упустить и повел к машине.

По пути мы не разговаривали, Максим, кажется, боялся все испортить, а я все ещё обижалась на него. Или нет? Или просто не знала, как начать разговор, как вернуть ту, прежнюю лёгкость.

Остановились мы у «Агритт», Максим припарковался возле лестницы, ведущей на второй этаж. Сейчас там появился ещё и пандус, длинный и пологий, но пока заклеенный полосатыми предупреждающими лентами.

— Хотел вместе с тобой испытать!

Максим помог мне выйти из машины и вытащил из багажника инвалидную коляску. После доехал до пандуса, оторвал ленты и уселся в коляску.

— Итак, начинаем испытания доступности для малоподвижного человека ресторана «Агритт», в качестве каскадёра — Максим Б., он все равно готовится к операции и его не жалко, экспертная комиссия — Бронислава Г. и случайные прохожие. И раз, два…

— Стоп! — веселье и без меня? — Верный старпом не даст своему секси-боссу убиться в одиночестве!

Я взялась за ручки коляски, не слушая возражений, и покатила коляску вперёд, разгоняясь на ходу.

— Это Спарта! Добудем пиццу без помощи ножек! — почти прокричала я, на скорости вкатывая коляску на пандус.

Максим покрепче ухватился за подлокотники и в тон ответил:

— Бруня, бей шефа, он застрахован!

Но через пару метров я замедлилась и подъехала ко входу уже спокойно. Там Максим нажал на кнопку вызова помощи и с секундомером засек время, за которое появился бойкий парень в средневековом костюме и открыл дверь.

— Табличку повесьте: «Если вам не открыли сразу — не уходите, мы слышим и уже спешим!». И с внутренней стороны тоже нужна такая кнопка, я вас знаю! Передашь все это Игорю, послезавтра проверю.

Парень кивал и записывал, Максим же встал, потянулся и обратился ко мне.

— Ну-с, Бруньский, теперь твоя очередь! Прошу!

Он на секунду зашёл внутрь «Агритта» и вернулся с детской коляской, «классикой». Потрёпанной, конечно, но вполне ещё целой.

— Давай, давай! Рита разрешила разбить ее в хлам! Ну ради доступной среды, Бруньский!

— Не полезу! — я попятилась назад, хотя видела, что Максим в открытую смеётся надо мной.

— Ты что? Она рассчитана на двадцать пять килограмм, будем катать в ней условного годовалого гуляку!

В самом деле вскоре из «Агритта» появилось двое парней с пятилитровыми бутылями и поставили их в люльку. Максим подставил мне локоть, другой рукой взял ручку коляски и чинно покатил ее вниз по пандусу.

— И не страшно, непривычно, конечно, но не страшно.

— Да, хороший спуск, широкий, удобный, — согласилась я.

— Я не про это, — он отмахнулся, затем резко остановился и повернулся ко мне. — Знаешь, у Витьки была мечта — дом на океанском побережье, у Жанны — ресторан с мишленовской звездой, а у меня долго ничего такого не было. Пока не встретил тебя.

— И захотел такую же, но пять лет старше!

Он виновато пожал плечами, взял меня за обе руки и просто смотрел.

— Диего, подлец, прикрывается плохой памятью, чтобы делать записи, а сам собирает на меня компромат. Слав, я идиотом был. Старше, младше, какая разница? По уровню придури, я к позднему пубертату только-только подбираюсь. И правда, давай попробуем снова? Без лжи, заморочек по поводу цифр в паспорте и…

— И пончиков по утрам!

— Этого не могу обещать! — Максим обнял меня и прижал к себе, я тоже обхватила его за талию и уткнулась носом в его футболку. — Ты так сексуально и одновременно мило ешь сладости, что просто не представляю без этого своего утра.

— Обещаю научиться соблазнительно есть брокколи и обезжиренный творог, чтобы удержать своего секси-босса.

— Куда я от тебя денусь.

Он обнял ещё крепче, а потом поцеловал меня.

Эпилог

Некоторое время спустя…

Дружба основателей «Джона» так и осталась для меня чем-то необъяснимым, но, наверное, правильным. Максим старался скрыть все от Жанны, а она сама все вычислила, поэтому и решила уехать. В тот день, когда возила меня в клинику, Жанна отдала выданное Лёней успокоительное на анализ и выяснила его далеко не безобидный состав. Дальше начала собственное расследование, разузнала кое-какие детали и решила лететь в Париж, чтобы, как ей казалось, обезопасить Макса.

Новый «баклажан» приветливо пискнул сигнализацией и мигнул фарами. За прошедшие месяцы я так и не успела привыкнуть, что вместо «Лады-седан», у меня теперь французский «приподнятый» хэтчбек, подарок от Максима на день рождения. «Чтобы Бруньский не боялся ездить зимой и порадовал деда проходимостью и объемом багажника!» — и сразу сделал фирменную моську, пока я не успела отказаться, а после добил: «Призрак старого разведчика должен жить в хорошей машине!».

Что, что плохого в «шестёрке»? Отличный седан, проверенный временем и ездой Славы Гориной! И расстаться с ним было непросто, казалось, что предаю старого друга. Но упертый Макс отказался забирать себе «француза», объяснял, что память живёт в сердце, а не только в механизмах или ритуалах. От привычки разговаривать с машиной этот негодяй тоже пытался меня отучить, но когда «чайка», а после «француз» отказывались заводиться или немилосердно глохли под моим управлением, махнул рукой.

Впрочем, «шестерка» недолго числилась машиной Макса для налоговой, для нее нашлась новая хозяйка, очень аккуратная и ответственная, я проверила. Надеюсь, «баклажан» принесет ей столько же счастья, сколько и мне.

Дед же ещё к концу лета начал строительство большого гостевого дома на дальнем огороде, привлекал к делу соседей, не даром, естественно, и стал, по словам бабушки, важным, как председатель колхоза. Удивительно, но после официального оформления «агротуристической базы», к деду и бабушке началось настоящее паломничество. Они организовывали какие-то совершенно странные мастер-классы, вроде закруток на зиму, сбора грибов или лекарственных растений и смогли заработать на строительство дома и взнос по кредиту на подержанный пикап. Чувствую, за всем этим стоит призрак Симы-Облигации, но поймать за руку его ни разу не вышло. Просто взял и затолкал моих стариков в бездну частного предпринимательства! С другой стороны, им теперь нет дела до того, где и как планирует работать внучка.

А я во всю готовилась к поступлению на юридический. Подтягивала некоторые предметы и занималась с репетиторами, чтобы без боязни выйти на битву с ЕГЭ. Максим порывался оплатить все это, но я отказалась: и так живу за его счёт, а заработанных за лето денег вполне хватало на учебу. И сейчас Вилли иногда подкидывал небольшие задания, обещал после того, как закончу колледжа взяться за меня всерьез и воспитать-таки первую в области женщину-частного детектива. Поэтому периодически делал странные намеки: «нужно отстреляться с декретами сейчас, а потом с головой в работу». Жанна же категорически запретила даже думать в эту сторону ближайшие два-три года, можно было бы и дольше, добавляла она, но тогда Сима совсем одряхлеет.

Максим пока отказывается дряхлеть, изо всех сил развивает «Джона Кноу» и все его филиалы, заодно не даёт скучать мне. В общем, если решусь писать книгу «Сто самых сумасшедших свиданий» — практического материала хватит. Это теоретически, на практике пока ни с кем делиться не хочу. Говорят, счастье любит тишину, а больше всего я боюсь спугнуть свое.

Вот и сейчас так спешила домой, что забыла поздороваться с Федором Аркадьевичем. И вспомнила об этом только возле самого большого и дурацкого кольца в нашем городе. От подступивший паники я изо всех сил вцепилась в руль и была уверена, что заглохну тут же. Но вот образовалось небольшое окно, в которое я мигом втиснула свой «баклажан», а после вполне успешно свернула на нужную полосу и без приключений доехала до стоянки. В наших окнах уже горел свет, почему-то сразу представился Максим, снующий по кухне и одновременно болтающий с кем-то по телефону. Я же сидела в салоне и смотрела на медленно падающий с неба снег.

— Федор Аркадьевич, простите, — наверное, в самом деле глупо разговаривать с призраком, точнее — с моими воспоминаниями, но здесь никого нет, некого стесняться. — Я… вас не забуду, правда.

«Но и разговаривать больше не буду. Потому что верю, вы бы хотели, чтобы я пошла дальше, а не застряла в дремучей неуверенности в себе, когда без магии на можешь тронуться с места и постоянно боишься, что ты не тот и не там, и в принципе не достоин ничего хорошего». Вслух это я произнести не смогла, но на пробу повернула ключ и мотор откликнулся привычным урчанием. И почти сразу пришло сообщение на смартфон от Максима:

«Бруньский, нас приглашают на свадьбу! Джон и хозяйка твоей бывшей машины-песни хотят бракосочетаться на новогодних каникулах. Думаю подарить им трехъярусный фиолетовый торт!» «Тогда давай сразу в виде „шестерки“, как воплощения связавшей их силы. И они срывают нашу поездку на Огненную Землю!»

Я все же заглушила мотор и вышла из машины, следующее сообщение нагнало уже в дверях подъезда.

«Не дождутся! Мы слишком долго собирались, просто вернёмся на день раньше. А как думаешь, на нашу свадьбу тоже подарят торт-„баклажан“? Или торт-„гипс“?»

«Торт „Ну наконец-то“! Потому что просто так валькирии в брак не сдаются!»

Content

Катя Водянова
ТЕПЕРЬ И У МЕНЯ ЕСТЬ БОСС!

Глава 1, в которой я нахожу работу и получаю должность «Бруни»

Глава 2, в которой я вспоминаю всех дедушек и попадаю в настоящий офис

Глава 3, в которой я расскрываю личные тайны

Глава 4, в которой я ем суп и работаю аватаром

Глава 5, в которой есть нежданные гости

Глава 6, в которой я готовлюсь ловить призраков

Глава 7… и успешно справляюсь с этим!

Глава 8, в которой я соблазняю шефа

Глава 9, в которой есть неожиданное знакомство

Глава 10, в которой у меня крайне важное задание

Глава 11, в которой много новостей

Глава 12, в которой я веду ночные разговоры

Глава 13, в которой шеф будто другой человек, а я успешно играю роль его невесты

Глава 14, в которой все спокойно

Глава 15, в которой я спасаю шефа

Глава 16, в которой много шокирующей информации и шокируюих снимков

Глава 17, в которой мне находят замену и заманивают поближе к кладбищу

Глава 18, в которой много разговоров и мало вурдалаков

Глава 19, в которой я играю в следопыта

Глава 20, в которой появляется дон Диего

Глава 21… и раскрывает секрет шефа

Глава 22, в которой я узнаю об униформе для частных сыщиков

Глава 23, в которой много плохого

Глава 24, в которой все образуется

Глава 25, испанская

Глава 26, в которой я попадаю в больницу

Глава 27, в которой я нахожу свекровь мечты

Глава 28, в которой шеф учит меня новым ритуалам

Глава 29, с почти настоящей ведьмой

Глава 30, в которой мы наконец-то идем на свидание

Глава 31, в которой шеф отправляет меня далеко-далеко

Глава 32, в которой много романтики и знакомств

Глава 33, в которой я уезжаю и возвращаюсь

Глава 34, почти семейная

Глава 35, в которой я встречаюсь с маньяком

Глава 36, в которой я получаю предложение, которому совсем не рада

Глава 37, с еще одним ночным разговором

Глава 38, в которой все заканчивается

Эпилог