Мария Власова

Я ТЕБЕ НЕ ВЕРЮ

Глава 1. Волчье проклятье

Всегда мечтала, чтобы у нас была дружная семья. Чтобы после школы спокойно могла поступить в университет. Потом бы нашла хорошего парня, и мы поженились. Мне всегда хотелось обычного женского счастья, любящих родителей — идеальную семейную пару, заботливого брата и всего того, что на самом деле имеют так многие, но не ценят.

Какая же я глупая! Хотя это мягко сказано, очень — очень мягко сказано. Увы, я никогда не получаю того чего хочу. Точнее у меня все не как у нормальных людей.

Родители постоянно ссорятся, брат лентяй, о котором мне ещё со школы приходится заботиться, а парни из-за моей небольшой полноты даже и не смотрят на меня. Если с этим я смирилась, то последняя моя неудача сильно подкосила. У моих родителей по два высших образования, а у меня, кажется, и одного не будет.

Это же надо было додуматься: перепутать дату вступительных экзаменов! Сколько бы не била себя по голове, ума в ней не прибавляется. Пошла работать продавцом в продуктовый, через месяц уволили, так и не заплатив. Кошмарней всего, что теперь без учебы, без работы я превратилась в своего младшего братца — тунеядца! А вот, кстати, и он, мой ночной кошмар и неподъемный груз весом в сто с лишним килограмм.

— Эй! — Ваня получил подзатыльник и наконец, снял наушники.

Ну, сколько можно, серьёзно? Я ещё понимаю, если бы он с кем-то переписывался, пятый час подряд. Да он точно в какую-то игрушку рубится! Лучше бы с людьми пообщался! С девушкой бы поговорил — моему счастью не было бы предела. В последнее время начала подумывать, что у братца или полное безразличие к девушкам, или голубоватая ориентация. Хотя нет, второй исход можно сразу исключить, судя по тому в каком разделе он ищет своё чтиво. Разделы литературы мы любим одинаковые, так что просто перевела взгляд на горшки с орхидеями на подоконнике. Надо бы полить, а то все цветы давно пали смертью храбрых от этой безобразной твари. Это я не про братика, это я о мелкой писклявой псине, запертой в ванной.

— Чё? — буркнул Ваня.

Нет, не понимаю я этого! Ну как парень двадцати лет, с внешностью пухлого ботана, в квадратных очках, может так выражаться?! Откуда он этого нахватался, вообще?! Я же всех его не многочисленных друзей знаю! И ни один из этих ботанов… Стоп, я опять за своё! Успокойся, ты ему НЕ мама! Так что пусть болтает, как хочет, хоть женские и мужские половые органы через слово вставляет. Это сейчас модно как раз, кажется. Нахмурилась, все еще глядя на орхидеи. Все равно не удержалась от замечания:

— А повежливее нельзя?! Все-таки, я старше! С таким отношением к женскому полу, у тебя девушки никогда не будет!

— Сколько можно напоминать о своем возрасте? И так видно, что ты уже старая дева! — «каменная скала» в форме туши брата так и не сдвинулась со стула.

— Кто бы говорил…

Старой девой он называл меня чаще всего, при том разница у нас во всего один год! Толкнула его своим плечом, хоть в весе не особо уступаю, к моему глубочайшему сожалению. Хотела сдвинуть с кресла, но не получилось, так что решила продолжить словесную баталию.

— Сколько можно стреляться в эти игрушки? Пять часов уже не отходишь от компьютера! Вообще, после таких игр, многие сходят с ума и убивают реальных людей, думая, что это игра!

Растеряно захлопала глазами, поняв что сказала только после того как закончила говорить. Это как у меня такое вырвалось? Вдруг почувствовала себя старой, одной из бабулек сидящих возле подъезда с семечками и утверждающих: «в советские времена такого бы не случилось…» или «Сталина на них нет»!

Ужас, нужно спасать ситуацию, пока малой не подсказал, как добраться до ближайшего дома престарелых. А он может! Ваня подсказывал, особенно когда я пять месяцев донимала его, после сделанного тату на затылке. Хорошо волосы отросли быстро, и родители так и не узнали об этом безобразии. Все-таки, ну зачем ботанику в очках тату на затылке с надписью «ЭХО»?! Пять месяцев мучила его, пытаясь узнать, зачем и что вообще значит эта странная надпись. Два месяца мне плакался, как это было больно, и как неприятно кожа чешется, когда заживает. Вот когда довела чуть не до слёз, признался, что «ЭХО» — это популярная игра, и сделал он это тату только потому, что круто. Как же мне тогда стало легче, я серьезно боялась за ориентацию брата, поскольку с названием «ЭХО» у меня ассоциировалась только корейская поп — группа, в составе которой только одни смазливые мальчики.

— Опять это «ЭХО»?

Ваня засуетился, когда я полезла через плечо, посмотреть в экран ноутбука. Он быстро скрыл все окна, даже не успела ничего увидеть. Но ведь это опять была эта игра? Только когда проигрывает, он выглядит таким злым и раздраженным.

— Не твоё дело! — рыкнул брат.

Снимая наушники и вставая с кресла, добавил:

— Ты вообще на девушку не похожа, больше на плотоядного монстра смахиваешь.

Вот, опять он непонятно от чего на меня срывается. Ничего, я не гордая, особенно если стала плотоядным монстром, после того как съела его бутерброды с колбасой. Тоже мне трагедия, впервые в жизни сам себе что-то приготовил, а большая злобная сестрица съела его шедевр с черствого хлеба и вареной колбасы.

— Бе-бе-бе! — покривлялась только, пропустив деликатный комплимент мимо ушей.

Быстро заняла место перед компьютером, меня ждала новая серия любимого сериала, наконец-то! Брат лег на свою кровать, и накрылся с головой, изучая под одеялом свой мобильный телефон. Или что это там под одеялом светится? А, неважно.

* * *

Мама принесла третью чашку чая. Иногда мне кажется, что у меня не было выбора, кроме как потолстеть после «заботы» своей мамочки. Мне всегда было интересно: все ли матери такие, каждые пять минут приносят тарелку с едой, хотя ты по триста раз повторяешь, что не хочешь? Мама попыталась всунуть мне суп, который подогрела уже раз пятый, от этого он стал липкой жижей.

— Ну, мам! Он уже воняет.

— Надо было сразу есть! Стараешься для вас, готовишь, а вы не едите! — мама ушла на кухню за новой порцией чая, недовольно бухтя под нос.

Вздохнув, перевела взгляд на брата. Прошло часа четыре, а он все так же лежал на кровати. Заболел что ли? Или уснул? Или опять книгу интересную читает? Хотя, если последнее, он бы смеялся, как обычно. Он у меня в основном фантастику читает, много читает, потому и ботан и зрение посадил. Встав из-за стола, потянулась, не щадя свои отекшие мышцы.

— Вань, — позвала я брата, он не двинулся, — твоя очередь за ноутбуком сидеть.

Подошла поближе к кровати, под одеялом не было движений. Спит что ли? Ночь конечно уже, но брат раньше трех не ложится спать обычно. Как настоящая любящая сестра, решила проверить, спит ли брат, дружественным пинком, где-то в область зада. Одеяло задергалось, вдруг и взаправду разбудила, неудобно получится? Злорадная улыбка появилась на лице, это тебе за старуху, братец! Вот только все еще не было слышно отборной ругани, что слегка насторожило.

— Эй, Вань! — под одеялом начались движения. — Чем ты там занимаешься?!

Почему-то вспомнился та ночь, когда я застукала брата за той мерзостью. Нет, он же не настолько смелый, чтобы делать ЭТО, когда сестра в пяти метрах за компьютером сидит?! Он же не может лайкать фотографии гомункулов в интернете? Вспомнилось тату, и еще несколько примечательных действий братца, как например, приглашение на танцы девушки школьного забияки Васьки Василькового. Или списывание на экзамене по английскому языку, прямо с учебника на коленях, даже после неловких намеков учителя, что она все видит.

Может, еще как может!

Нагнулась и почувствовала жар, как будто под одеялом батарея. Из-под одеяла показался черный чуб Вани. Протянула руку и попыталась найти лоб, но нашла только горячую шевелюру. Только очень-очень лохматую, как будто на нем было париков пять.

— С тобой все хорошо? — даже волосы мне показались горячими.

Как волосы могут быть горячими? «Простудился что ли?» — рассеянно подумала.

— Даша, — позвал Ваня под одеялом, каким-то странным голосом и с непонятной интонацией.

Кто-то зарычал, писклявая дрянь? Дрянь в ответ заскулила где-то в ванной. Это что Ваня был? Снова рычит, странно, глухо и страшно почти как животные, а не как человек.

— Что с тобой такое? — отозвалась удивленно, и потянула край одеяла.

Дальше все случилось быстро, даже не успела испугаться. Перед глазами промелькнули огромные когти и в следующую секунду, встретилась затылком со стеклянным шкафом. Что-то блестящее посыпалось сверху, и я запоздало поняла, что это стекло. Странно, откуда у нас в квартире посреди большого города когти, точнее животное с когтями? Может это просто вспомнившийся кадр с какого-нибудь ужастика? Если так, откуда глухая боль в затылке?

* * *

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! — в сотый раз спрашиваю.

Спина болит, уже молчу о большом порезе на затылке, который в спешке залили зелёнкой. Вот зуб даю, остался осколок в ранее, дискомфорт некий ощущаю. От двери машины жуткий сквозняк, а порезы на руках пекут не хуже ожогов.

Когда очнулась, после тех странных событий, обнаружила себя на полу, почему-то забившейся в угол между шкафом и диваном. Потом заметила, что вся в стекле, и то, что у нас теперь нет зеркального шкафа. Что там говорится в приметах? Одно разбитое зеркало — это семь лет несчастий, а у нас было три больших зеркальных дверей на шкафу. Семь умножить на три, получается двадцать один. Прекрасно, мало того, что двадцать один год моей жизни не показался счастливым, так еще столько же буду мучиться. Одно не понятно, что вообще это было?!

В спину резко ударили, мы с мамой подскочили на месте. Хорошо в машине металл прочный, плохо прорывается. Мы едем по старой сельской дороге. Темно, понятия не имею, как папа не заблудился еще в этих полях. Отец ничего не говорит мне, после того как примчался из командировки среди ночи, после маминого звонка. Сколько бы не спрашивала, он не отвечает, как и мама, в прочем.

Родители странные, очень-очень. В жизни не видела их такими, даже та деталь, что мама сама позвонила отцу, невероятно меня удивила. Матушка совсем не в ладах с электроникой, у нее даже мобильного телефона нет, да и пользоваться им она не умеет. Так я думала до того, как пришла в сознание и услышала, как мама что-то кричит в мой мобильный телефон. Эта картина так сильно меня шокировала, что даже не сразу поняла, что происходит.

— Мам!

«Хотя бы ты скажи мне, что случилось,» — молю ее взглядом, но она и не смотрит на меня вовсе.

С мамой сидим рядом, прижавшись друг к другу, на переднем пассажирском сиденье грузовика. Мама сидит в прострации, теребя манжет свитера, совершенно не слушая ни меня, ни отца. Мне не хотелось признавать, но сейчас смотря на нее, как обычно, находящуюся где-то далеко от реальности, я была безумно разочарована. До боли хотелось встряхнуть её, закричать: «Ты же была нормальной! Почему? Почему ты снова, такая, как прежде?!».

Тогда мама кричала папе по мобильному телефону, угрожала чем-то, только бы он приехал с Янтаря, он там на объекте работает. Она злилась, была похожа на обычную мать и жену. Была той самой матерью, которую помнила с далекого детства, до нервного срыва, до таблеток, врачей и диагноза «шизофрения».

Она даже накричала на меня! Не потому, что я не хотела есть её стряпню, а потому что испугалась! Приказала посидеть на диване, пока не приедет отец. Убрала стекло, обработала мои раны. Мне еще повезло, что глубокий порез только на затылке, ее любовь к зелёнке всегда выходит мне боком.

— Мам! — умоляю, тряся за руку.

Только взглянула на меня, беззвучно шевеля губами. Ну вот, опять! Каждый раз так ведет себя, на нее нельзя рассчитывать в таких ситуациях. Вспомнилось, как пару лет назад брату вырезали аппендицит, а мама даже не захотела поехать с ним в больницу.

После того как заставила сидеть на диване и терпеть экзекуцию зелёнкой, мама отчитала меня, за шкаф. Вспомнить бы, как я вообще его разбила? Обычно если я что-то разбиваю, в этом виноват брат. На мой вопрос: где он, мама ответила, в туалете. Она сидела со мной, обняв за плечи, и о чем-то сосредоточено думала, так мы прождали полтора часа пока папа не приехал. Все это время мама запрещала мне вставать, и только иногда отходила к ванной.

— Папа! — обращаюсь ко второму более адекватному родителю.

Отец посмотрел тяжело, как будто впервые видит, и снова вернулся к созерцанию дороги, проигнорировав все мои вопросы.

— У Вани же жар, и понос и, — попыталась описать его состояние, — и волосатость.

Получилось не очень понятно, но это все, что я смогла заметить в состоянии брата.

— Ему нужно в больницу! И бритва, наверное, тоже нужна…

Какое-то глупое чувство, как будто это все это не со мной. Какой-то полный бред получается! Мало того, что Ваня швырнул меня в шкаф, так еще мама странно себя вела, по нормальному что ли. Правда только пока папа не приехал, тогда она вернулась к прежнему состоянию. Когда папа вывел Ваню из ванной, немного опешила от его вида. Всего за несколько часов брат оброс так, что его брить придется целый день. Он, конечно, всегда был волосатым, но не настолько же! Снежный человек честное слово. Швырнуть больше не пытался, но выглядел как смертельно больной. Весь в поту, бился в конвульсиях, при этом то мыча, то страшно рыча. Хотела сначала вызвать скорую, но мне не дали родители, попросту забрав телефон. Папа странным голосом приказал никому не звонить.

Машину встряхнул жуткий стук, кто-то с той стороны сильно ударил где-то в районе моей головы. Мама вскрикнула и прижалась ко мне. Ну и кто из нас кого тут должен защищать?!

— Почему Ваня в кузове? — спросила, гладя маму по спине, что бы успокоить.

Она немного дрожала, мне хотелось её защитить. Все люди таки беззащитные, особенно взрослые. Особенно мои родители, слабые такие.

— Поэтому, — отвечает отец, когда машину стряс еще один удар.

Из глаз почему-то брызнули слёзы — ему, наверное, больно. Бедный мой Ванечка, помню, как в детстве он упал с дерева и вывихнул палец. Так плакал, мне так его жалко было, до слёз. Сейчас у него дела еще хуже, чем тогда. Стоны и рычание слышны даже сквозь звуки рёва мотора.

Вот что они творят?! Везут непонятно куда, не объясняют ничего! А брат в этом холодном кузове, мучится от боли и волосатости. Я бы тоже стонала и рычала, если бы оказавшись на его месте, посмотрела в зеркало.

— Что с ним Папа? — всхлипнула, мои слёзы он никогда не выносил.

— Все будет хорошо, — смягчился отец.

Он даже приобнял мать, чему та не обрадовалась, но все равно не отодвинулась.

— Куда мы едем? — решила воспользоваться удивительным проявлением нежности родителей для вопроса.

— К бабке, ты её помнишь, — едем мимо небольшой деревушки, папа осматривается по сторонам.

— Это та, которая обещала вылечить маму? — иронически подмечаю.

Папа ничего не ответил, через полчаса пути начало светать. Странная бабушка жила в глуши, в конце большого подсолнечного поля, перед густым лесом стояла её гибкая изба. По крайней мере, так запомнилось это место мне, после того как у мамы случился новый нервный срыв. Она обещала, что мать вылечит, что-то втирала про целебную воду и святых. Не трудно догадаться, что это была ложь. И чем она сможет помочь моему волосатому брату? Водичкой покропит что ли?!

— Приехали, — сказал отец, останавливаясь возле домика.

В окне горел свет, бабка нас ждет? Открыла дверь и выбралась из этой ужасной машины. Ступив на мокрую траву, поскользнулась и в итоге распласталась на земле. Встала с трудом, на шатающих ногах. Джинсы жалко, да и руки тоже. На улице холодно, подсолнухов нет, только густая трава и голодный, маячащий в дали, рассвет. Помогла маме спуститься, она что-то бубнила про чай. Жутко хочется, что бы она накричала на меня, да хоть за что, снова стала мамой, той которую я помню с детства. Все вместе подошли к дверям кузова, на дверцах красовались вмятины, которых раньше не было. Папе на работе влетит, долго за эту машину будем выплачивать.

— Это Ваня что ли сделал? — прошептала, не веря, что он на такое способен.

Братец хотя и внушительных размеров, но не настолько сильный, я уверена. Это же какая сила должна быть, чтобы оставить такие вмятины на дверцах грузовика?!

Папа открыл тяжелый замок и нас свалился Ваня. Спина противно захрустела, наверное, у меня сегодня плохой день. Волосатый братец, тяжелый, да и пахнет странно. Запах описать сложно, смешанный с запахом машины, но при этом какой-то другой, необычный такой. Еле его подняли, взяли под руки и потянули к дому. Горячий, очень горячий, завернут в одеяло, поверх спортивных штанов, трясется как осиновый лист. Бабка открыла дверь, не успев, мы даже постучать в нее.

— Проходите, — тревожно прошептала старуха.

Над ней как будто не властно время. Тот же розовый платок, тот же серый свитер, и большие серые глаза. Мы пошли за ней сквозь прихожую в небольшую комнату, гостиную. Мебели немного, вся старая, советская ещё.

— Несите его сюда, — приказала бабуля, проводя к другой двери.

Мы с трудом протиснулись в комнату еще меньше, без окон. В ней только кровать и маленькая тумбочка с масляной лампой на ней. Свет еле горел, я даже споткнулась, когда мы укладывали Ваню на кровать. Бабка присела возле него на и шумно вздохнула, смотря на волосатое тело. Ну да, тут есть от чего вздыхать. Но разве мы сюда ехали за этим? Её молчание и незнание, что вообще происходит, сводило с ума.

У Вани начались конвульсии, я потянулась к нему, но папа удержал. Бабка провела рукой по его волосатому лицу, и конвульсии прекратились, он как будто расслабился и просто уснул. Это что такое было? Может просто совпадение?

— Что с ним? — не выдержав тишины, спросила.

Бабка рукой отмахнулась, мол, выйдите. Папа потащил меня из комнаты. Он что ли, правда, решил оставить эту старую шарлатанку с моим младшим братом?! О чём вообще мои родители думают?!

— Что с ним?! — крикнула я, пытаясь, уцепится за дверной проем руками.

Я не хотела уходить, не сейчас. Надо было остановить их, сказать, что зря мы не поехали в больницу раньше. Ему же больно! Бабка встала с кровати и подошла, чтобы закрыть за нами дверь.

— Волчье проклятие, — только и сказала она, хлопнув дверью перед моим носом.

* * *

Прошло уже много часов, наверное, уже обед. Папа снова вышел на улицу, мама стоит и все время смотрит в окно, я сижу за столом. Бабка ещё не выходила из той комнаты, оттуда слышно рычание. Никак не могу понять её слова, даже имени ее припомнить не могу. Папа постоянно выходит звонить на работу. Ну, по крайней мере, он так говорит. Ничего, я умная девочка, и уже три года в курсе о его «работе», приносящей только убытки. Как, например: та обжорливая тварь, запертая в туалете. Полгода назад её бывшая хозяйка, Эмма, оставила её нам, как будто на «пару» дней, с тех пор дворняга живет у нас. Всегда любила животных, но лично эту писклявую псину… Слов нет, только одни эпитеты. Ее предыдущая хозяйка очень похожа на свою псину. Сейчас бы Ваньку, с его богатым словарным запасом. Как только увидел эту дворнягу, сразу сказал:

— А можно я её пну?

Эмму перекосило так, что я очень пожалела, что у нас нет фотоаппарата. Брат сразу дал понять псине по кличке Лапочка, что он с ней не будет возиться. А я, доверчивая девочка, от радости чуть не плясала. С детства мечтала о домашнем животном, да папа не позволял. Он вообще многое своей любовнице разрешает, то что бы никогда не разрешил нам. Через час я радоваться перестала, как только увидела кучку в своей обуви. Нет, я нагло вру, ничего не увидела, попросту сунула ногу в туфлю и… И пожалела, что с обаянием у меня не очень хорошо. Мерзкий чавкающий звук не забуду никогда. Два часа пыталась забрать кроссовок у этой «Лапочки»! Вот и сейчас на мне те самые кроссовки, поскольку денег на новые всегда не хватает. Может это конечно и противно, но, когда ходить не в чем, и такая обувь подойдет: постирала, заштопала и почти как новенькие.

Кто же такая Эмма? Это брюнетка, немного старше моей мамы, худая как щепка, с вечно подведенными бровями. Лицо у нее такое, что иногда мне хочется сравнить его с народным названием «рожа». Конечно, я не ценитель женской красоты, но у нее красивые только ноги. Длинные, ровные, гладкие и загорелые… Как у курицы гриль с хрустящей корочкой.

Ой, зря я это, зря… Живот свело спазмом. Как же есть хочется! Ведь не ела почти сутки, да и ночь была бессонная, а эта старуха шарлатанка голодом морит. Сняла заколку с волос. Снова где-то резинку потеряла, рассеянная совсем, о чём мне постоянно эта Эмма напоминает. Как она радовалась, когда я дату вступительных экзаменов перепутала, так отцу не пришлось в этом году платить солидную сумму за учебу. Самое главное, какой у этой «курочки» статус в нашей семье, ведь на словах, она приставляется как подруга моей матери. Вот только, мне кажется, подруги не спят с мужьями подруг. Тем более не напоминают, что мы живем в квартире отца только потому, что ОНА нам позволяет!

В руке что-то хрустнуло. Вот же я завелась, собственную заколку сломала. Милая такая, голубенькая с бантиками. Столько лет служила мне верой и правдой и вот, наконец, отработала свое и ушла на покой. Оглянулась по сторонам, и сунула остатки заколки в маленькую вазу на столе. Ваза ужасна, как и пластиковые розы в ней. Не люблю пластиковые цветы, ассоциируются со смертью. Ну, раз уж моя заколка умерла, то можно и похоронить её в этой вазочке. Невольно вспомнился мотив похоронного марша, стало жутко. В ушах играет эта мелодия, а перед закрытыми глазами как будто Ваня, в ужасном бесформенном костюме с бабочкой.

Кончики пальцев онемели, пришлось растереть руки одну о другую, это хоть как-то отвлекло от желания плакать. Ну, хотя бы он преставился мне нормальным, а не похожим на медведя. Что это за такое «волчье проклятие»? В голову ничего кроме голливудских фильмов не приходит, но это настолько абсурдно, что хочется смеяться. Неужели полная волосатость называется волчьей болезнью, или проклятьем как выразилась старушка? Но как же тогда другие симптомы? Понос? Или от чего он там, в ванной так долго сидел? Стоп! В ванной же Лапочка была! Точно помню, как её там запирала, после того как отодрала от своего старого рюкзака. И куда она тогда делась?

Напряглась, пытаясь вспомнить события прошлой ночи. Голова болела, как и почти все тело. Воспоминания какие-то мутные, раньше такого никогда не было. Наверно очень сильно ударилась о шкаф, или просто голова отказывалась работать как надо.

Наконец, под вечер, бабка вышла из комнаты. Выглядит неважно, седые волосы выбились из-под платка. Старые руки немного дрожали, так что морщинки на них ещё больше заметны.

— Ну как? — спросил отец, войдя в дом.

— Все хорошо, он перешел, — вздохнула устало бабушка и села на кушетку.

Мои родители хором вздохнули с облегчением. Мне кажется, или только я не понимаю, что здесь творится?

— Что значит «перешел»? Куда «перешел»? Что это за проклятие такое?! Что это вообще такое?

Вскочила на ноги, желая узнать правду. Пытаюсь заставить их говорить, смотрю по очереди на каждого с укором.

— Дочка не волнуйся, через пару недель Ваня к нам вернется, — отец обнял мать.

— Поехали домой, — мама протянула мне руку.

От их заявления и облегчения не понятно от чего, у меня уже начало бомбить.

— А как же Ваня? Вам что наплевать, что с ним?! Как он? — искренне удивилась.

— Не волнуйся, через пару недель сам вернется, — проговорил отец, пытаясь не смотреть на меня.

— Что значит вернется? Откуда вернется?! Мы что его здесь оставим?! В таком состоянии?!

Да что на них нашло?! Он же их сын!!!

— Поехали дамой, с ним все будет хорошо, — повторил папа.

— Нет! — крикнула, ничего не понимая. — Я останусь с ним! Никуда не уеду!

— Даша, — прикрикнул на меня отец, но я так же осталась стоять, смотря на него.

Да что с ними такое?! Не понимаю! Это не нормально, просто не нормально вести себя ТАК. Моя семя ненормальная, но хоть что-то человеческое у них должно быть?

— Ничего — ничего, — махнула рукой бабка, — поможет мне по хозяйству, пока за ним не придут.

— Кто придет? — удивилась я, нервно сжимая край свитера.

— Пока мы не вернемся, — уточнил отец, но я ему не поверила.

Родители вышли на улицу, я за ними. Ветер спутал мои волосы, холодно и зябко. Почему с отношением родителей все так же?

— Что с вами такое? Мне кажется, только я тут полная дура ничего не понимаю, — мама обняла меня на прощание. — С Ваней все будет в порядке?

— Все будет хорошо, — повторил отец и дал мне немного денег, — вот тебе на расходы. Береги брата.

Кажется, я окончательно запуталась и абсолютно ничего не понимаю. Что здесь происходит? Что происходит с моим братом? Грузовик поехал с холма вниз, в сторону деревни, освещаемый закатом. Может это просто мой бред? Скоро я проснусь и забуду этот странный сон?

* * *

Ну, зачем ей столько мяса?!

Мне пришлось пешком идти через две деревни, километров десять, в магазин за этим чертовым мясом! За последние пять дней уже шестой раз хожу туда. Даже мясник без слов понимает, зачем пришла. Из белого пакета торчит говяжья кость, раньше не знала, что кости так воняют.

Почему всё так плохо? У бабки готовить не на чем, печь в доме вообще декоративная. Все эти дни приходилось есть булочки и чипсы, уже живот от них сводит. Интересно, что сама бака ест? Хотя я ее почти и не видела, все время в комнате с братом сидит. По сути, я знаю, что мой брат живой только из рыков, которые слышно все чаще и чаще, за дверью. Больше всего бесит спокойствие родителей, у них как будто все хорошо, даже не ссорятся.

Погодка ещё просто ужасна! Сильный ветер и тучи темнее, как будто сейчас начнется гроза. Прибавила шаг, не хочется промокнуть. Кажется, уже тысячу раз проклинала все и всех, за эти дни. Спала на полу под тонким одеялом, а днем проводила все время в огороде, выкапывая картошку. Наверное, поэтому на чипсы уже смотреть не могу.

Вернемся к мясу, зачем ей столько?! Каждый день покупаю: три килограмма говядины, два килограмма свинины и пять килограммов говяжьих костей. Каждый день спину срываю, чтобы всё это дотащить. Главное куда мясо и кости деваются? Ведь в доме ни холодильника, ни даже электричества нет. У меня есть мысль по этому поводу, но слишком ненормальная. Ну вот, осталось только на холм взобраться и все. С облегчением остановилась у куста сирени, возле дороги. Руки от тяжелых пакетов нарезало, болят заразы.

Встала, что бы передохнуть и не поверила собственным глазам. Сначала подумала — сон, но руки слишком болят для сна. Затем решила, что миражи, как в пустыне от перепадов высокой температуры, но в свитере холодно. Дальше не нашла правдоподобного оправдания присутствию троих огромных животных перед домом старухи. Страшные, такие большие, что сравнить можно только с медведями и то, те, наверное, меньше. Вообще слегка длинные морды и само строение черепа наводило на мысль, что это волки. Но таких огромных волков не бывает, даже в книге рекордов Гиннесса. Медленно, дрожа от страха, спряталась за кустом сирени. Он, конечно, меня не спасет, но хотя бы скроет моё присутствие ненадолго. Один из странных существ был поменьше остальных, с темно-коричневой шерстью и рыжим загривком. Он вытворял что-то необычное, еще более необычное для гигантских животных — смотрел в окно избушки. Второй с шерстью шоколадного оттенка, что-то разглядывал в лесу, почти полностью отвернувшись от дома.

Страх сковывал мои движения, заставлял оставаться сидеть под кустом, хотя хотелось быстрее бежать в дом, или за помощью. Меня остановил только тот факт, что двери избы открылись, и из дома вышла старушка в розовом платке. Затаила дыхание не в силах оторвать взгляда от происходящего. Больше всего поразило то, что бабка не боялась этих огромных странных животных. Наоборот, даже крикнула им что-то недовольно. Совсем что ли страх потеряла? Умереть хочет? А как же мой Ваня? Что с ним то будет, она даже дверь за собой не закрыла, во как туда первый волк заглядывает!

«… пока за ним не придут», — говорила бабка странную фразу.

Сердце пропустило удар, она, что, брата моего хочет им скормить? Старая ведьма! Сжала от бессилия руки в кулаки. В голову пришла только идея, бежать в деревню, звать на помощь. Вот только в следующий момент из дома вырвался еще один волк, оттолкнув того, что в дом заглядывал. В отличие от остальных он ходил, ходил как человек и имел черную густую шерсть, не считая того что был крупнее каждого из остальных. Несколько раз моргнула, и только потом поняла, что это вовсе не ещё один волк — это Ваня! Мой брат, Ванечка! Да что же с ним происходит? В немом испуге зажала себе рот, чтобы не закричать от ужаса. Что теперь эти твари с ним сделают? И вот, когда моё сердце пропустило удар, на моего бедного брата набросился третий волк. Раньше он стоял в тени, я смогла его разглядеть только из-за удивительной белой шерсти. От страха даже вскрикнула, между ними началась заварушка, поднялась пыль. Только где-то через безумно долгую минуту они разошлись в разные стороны. Четвертый волк, мой братик, уже стоял на четырех лапах. Волки рычали друг на друга, пока первый полк, с рыжим загривком не взвыл. За ним завыл тот, у которого шоколадная шерсть и их мелодичный вой прекратился только на мгновение. Все посмотрели на четвертого волка, как будто ожидая от него чего-то. Тот, как будто поняв, что должен делать — завыл, а за ним и остальные. Только в самом в самом конце к ним присоединился белый волк, поддерживая это их пение. Где они тут вообще луну увидели, в этих тёмных тучах? Странные звери подались в лес, перед домом только задержался белый волк и бабка. Она что-то сказала волку и ушла в дом, как будто то, что здесь происходило для нее обыденность.

Вдруг пронесся сильный ветер в сторону дома, даже ветви сирени не спрятали меня от него. Как будто искупалась в проруби, честное слово. Хотела уже выбираться из-за куста, но краем глаза посмотрела в сторону дома и застыла. Я думала он ушел! Третий, белый волк, стоял у деревьев и смотрел прямо не меня. Застыла, надеясь, что мне показалось, и он меня не заметил. Какого чёрта он вернулся?! А еще этот ветер, из-за него, наверное, мясо унюхал.

«Бабка, если я из-за тебя умру, то до конца твоих дней буду приходить к тебе и мучить запахом говяжьих костей!» — пообещала себе мысленно.

Как будто услышав мои обещания, кто-то смиловался надо мной, и из темных туч полил непроглядный ливень. Он смыл все следы, а главное запахи. Белый волк завыл и тоже скрылся в лесу.

Глава 2. Белый Клык и Миссис Тактичность

— Они ушли? — спросила я, добравшись до дома.

Бабушка сидит в кресле и смотрит в окно, в котором ничего нельзя разглядеть сквозь ливень. Пока дотянула пакет с мясом и костями, я совсем намокла. Джинсы стали безумно тяжелыми из-за грязи. Оставила пакет возле порога и пошла к отрытой двери в комнату, где раньше был Ваня. Заглянув в нее, ужаснулась, все стены в длинных царапинах, так что видно щели в кирпичах под штукатуркой. Повсюду перья с разорванной подушки и клочки чего-то ещё, похожего на шерсть. Тумбочка разрушена в щепки, от кровати остались только перила, сваленные возле стены, а на полу валялся местами уцелевший матрац.

Что это такое? Неужели тот волк действительно был моим братом? Единственный кто может мне ответить — бабка, но и так как будто не в себе.

— Где Ваня? — спрашиваю у нее, пускай и догадываюсь на счёт ответа.

— Разве ты все сама не видела? — улыбнулась бабка.

Улыбка у нее такая страшная, коварная, как у Бабы Яги из детской сказки. Знать бы мне, что это все значит? Мой брат оборотень — бред какой-то?! Тот четвертый волк — Ваня? Она же говорила — волчье проклятие. Что это за проклятие такое? Почему именно он? Ваня же все время сидит в ноутбуке и никого не трогает. Так за что ему это всё?

— Сядь, — приказала бабка, посадив меня на лавку, и села рядом со мной. — Деточка моя, в этом мире всё устроено не так, как кажется. Некоторые вещи нельзя изменить, можно только смириться с ними.

— Что значит, смириться?! — попробовала встать, но меня снова усладили.

— Деточка, не всё в жизни зависит от нас. Волчье проклятье, это не болезнь, хоть она и убивает. Большинство считает её наградой — ты становишься сильнее, устойчивее, выносливее, но что бы это случилось нужно сначала пережить переход.

— Переход? — вспомнила её странную фразу.

— Не перебивай меня! — разозлилась бабка, и я получила хлопок по лбу.

Больно же! Вот удар у нее что надо, при том, что дряхлая подозрительная бабулька. Даже искры в глазах появились.

— Слушай старших! — еще один удар по моему лбу. — Так вот, далеко не все переживают переход. Для этого нужно много сил, как и физических, так и эмоциональных. Оборотней в мире осталось совсем немного, а волки, как все знают, живут стаями. Поэтому они и пришли принять его в стаю, забрать с собой.

— Так, когда тот белый напал на… Ваню? Зачем? — слегка ещё не понимая, что происходит, спрашиваю в бабки.

— Да, тогда они мерились силами, чтобы принять его в стаю. Так он…

— А почему именно белый напал? Их же трое там было.

— Не перебивай меня, говорю! — ещё один хлопок по лбу, он уже, наверное, красный и болит чертовски.

Чертова злобная старуха! Зашипела от боли, растирая ушибленное место. Смотрю на нее зло, не удивительно, что с ней никто не живет.

— Ой, взгляд у тебя не добрый, волчий, — прокомментировала моё поведение бабка, строя из себя непонятно кого. — Белый их альфа, главарь стаи. Он должен быть сильнее всех, иначе никто не будет его слушаться.

— По-моему это не честно! Ваня еле на ногах стоял, а он набросился на него без предупреждения, да ещё не один! — возразила, какой он подлый этот альфа.

Не честно это всё, нельзя так поступать!

— Опять ты! — возмутилась бабка.

Увернулась от её хлопка и встала с лавки, чуть отскочив в сторону.

— Я не понимаю, почему Ваня? Как это проклятие вообще передается?!

— Оно в твоей крови. Ты знала дедушку своего, по отцовской линии? Он и был волком.

— Дедушка? Причем здесь мой дед? Он давно умер, — верится в эту историю тяжело. — Это значит, что отец тоже?

— Нет, деточка. Понимаешь, не всем передается это проклятие с кровью. К тому же оно проявляется в подростковом возрасте. Очень странно, что твой брат так поздно перешел, ему же уже двадцать, да? — улыбнулась бабка и тоже встала.

Наверное, опять хочет ударить меня по лбу, так что я только кивнула в ответ.

— Твой отец, знал историю твоего дедушки, поэтому сразу сообразил, что с твоим братом и привез его ко мне.

— Поэтому они не беспокоились? — догадалась я про странное поведение родителей. — Но вы здесь причём? Почему именно к вам?

— Не перебивай меня, сколько тебе говорить! — получила еще один удар по лбу, надо было увернуться. — Много будешь знать, скоро состаришься.

Какое состарюсь? Нет, чтобы нормальный ответ придумать, так глупости какие-то говорит. Сумасшедшая бабка!

— Когда Ваня вернётся от этих оборотней? Это же не навсегда, я так понимаю?

— Ой, деточка. Родителям твоим я сказала, что он через месяц приедет, когда научится себя контролировать. Но…

Я ждала минуты три, бабка, как будто уснула с открытыми глазами. Молчит и молчит, а на лбу у меня уже и синяк от ее хлопков появился.

— Что «но»? Когда он вернется? И где вообще? — я взяла легонько коснулась плеча бабки.

— Незачем тебе это знать, безопасней так. Через месяц брат твой вернется, — бабка пошла к двери своей комнаты. — Уезжай домой.

— Стойте, скажите мне, где он, — остановила её.

— Деточка моя, но зачем тебе это?

— Я хочу знать! Мне так спокойней будет! Пожалуйста, прошу вас! — ну я почти и не врала.

— Есть такой город, далеко в горах, Белый Клык. Там они и живут. Но ты не суйся туда! — она взяла меня за руку и посмотрела мне в глаза, мне даже жутко стало от её взгляда. — Волки опасные и жестокие создания. Тебе лучше держаться от них подальше. Стоит им учуять добычу и ее страх, ничто не сможет им помешать добиться желаемого.

* * *

Ее последние слова запали мне в душу, я думаю о них постоянно и не могу найти себе места. Две недели непонятно чем занимаюсь, казалось бы, смотрю сериал, ем, сплю, что-то ещё делаю, но это всё кажется мишурой, незначительным, словно пушинка на толстом слое пыли. Если подумать и моя жизнь кажется незначительной. Мне всегда хотелось хоть немного независимости, снять с себя оковы старшей сестры, которая должна опекать младшего брата, но, когда это случилось, я не почувствовала облегчения.

Сколько можно ждать?! Мне кажется, мои родители совсем сошли с ума! Их сын не появляется уже две недели дома, а они совершенно спокойны!

Ну ладно отец, он постоянно в командировках, но мать! Её озабоченность увеличилась, весь стол заставлен тарелками. Но как только я пытаюсь заговорить о брате, она говорит фразу «Все будет хорошо» и исчезает на кухню. И папа повторяет тоже самое! Максимум, что я смогла из них выдавить, это то, что брат звонил на неделе отцу. Сначала меня радовало, что можно сколько хочешь сидеть в ноутбуке, но через неделю мне это надоело.

Дальше воспоминания не были так важны. И вот через две недели, я решилась на идиотскую идею — поездку в Белый Клык. До него ехать пять часов, с двумя пересадками. Такая глухомань, что я даже не сразу нашла её на карте. Папа в командировке, маме я оставила письмо, так что дома все нормально. Наверное, двух недель вполне хватит Ване, чтобы разобраться в себе.

Увы, про самое главное я подумала только когда, наконец, приехала в Белый Клык. Оказалось, что это довольно большой город. В автобусе было битком и почти все, как и я, вышли на остановке возле большого вокзала. Все же я страдаю странной формой глупости, поскольку до меня только сейчас дошло, что ничего кроме названия города я не знаю. И где тут искать Ваню, вообще понятия не имею. Вот тебе и первая поездка самостоятельно! Ни о чем я не подумала, совсем дура. Так, соберись! Нужно хоть гостиницу найти, уже темнеет!

Поспрашивав людей, я узнала, в какую сторону идти в центр города, там должна быть гостиница. Город оказался с широкими улицами и постройками советских времен, и большим количеством деревьев. Совсем скоро стемнело, фонари, увы, не везде горели.

Я шла уже минут двадцать, и уже начала думать, что заблудилась. И вот тогда я увидела широкую площадь перед церковью, посередине с фонтаном. Площадь была уложена камнем, а красивый фонтан с голубой неоновой подсветкой делал её просто сказочной. Мне захотелось сфотографировать эту красоту. Я потащила свой маленький дорожный чемодан на колесиках за собой. Здесь как-то безлюдно для раннего вечера. Я решила пойти наискосок через дорогу прямо к фонтану. И на средине дороги я вспомнила, что фотоаппарат в сумке. Я нагнулась… и встретилась сначала плечом, а потом и всем телом с машиной.

* * *

Господи, неужели у меня началась та самая черная полоса?! Нет, серых мне вполне хватало, а тут еще хуже стало! Что-то в последнее время я слишком много получаю ни за что! Вот и сейчас, левое плечо так болит, что аж стону.

— Потерпи, толстушка, — услышала я женский голос и открыла глаза. — Мы скоро приедем.

— Куда?

Толстушка?! Да эта женщина мало того, что сбила, так еще и издевается!

— Где я?

В глаза ударил свет встречных машин. Ну что же, нужно искать во всем плюсы. Например, меня сбила шикарная машина, даже обивка на сиденье из натуральной кожи. Плечо просто ужасно болит, даже кофта разорвалась. Пытаюсь разглядеть свое плечо, но как-то не выходит. То ли мне взглянуть страшно, то ли удар пришелся сзади и шею так выкрутить я не могу.

— Мы едем домой, — широко улыбаясь, с водительского сиденья на меня смотрела женщина лет сорока.

Красивая, высокая и худая. Чёрные волосы и изящная фигура, не то что страшненькая я. Она сидела изящно даже за рулем, совсем не смотря на дорогу. Ну, теперь понятно, как она сбила!

— Мой муж — главный врач в этом городе!

Какая хвастливая, аж тошно.

— Он быстро тебя осмотрит и вылечит. Бедняжка, наверное, ты из очень бедной семьи.

Эта женщина, что совсем издевается?! Какое ей дело до этого!

— Кофта просто ужасна! Такие уже давно не носят. Её разве что как тряпку использовать.

Все, с меня хватит! Эта Миссис Тактичность меня достала! Мою любимую кофту порвала! Толстушкой называет! Да еще с таким невинным видом гадости говорит. Меня это достало!

— Ты не волнуйся, я обязательно куплю тебя побольше красивых кофт, таких чтобы прикрывали твой живот и плечи. Будешь как куколка! — какая ужасная женщина, она же даже меня за щеку ущипнула и по голове погладила, будто жалеет. — Почему ты гуляла одна тёмной ночью? Это же так не безопасно!

Конечно, не безопасно, если по городу ездит такой маньяк и сбивает людей, а потом еще и оскорбляет!

— Не волнуйся, у меня как раз четыре холостых сына, может, кто тебе и понравится. Обязательно вас познакомлю. Ты хоть и толстая, но такая милашка!

Да сколько можно меня унижать! И я тоже хороша! Вместо того что бы наорать на эту женщину, причем довольно справедливо, сижу и пытаюсь не заплакать. На этот раз я еле увернулась от еще одного дерганья моих щек. Не хочу ехать к ней в дом! По ней не скажешь, но может она и вправду настоящий маньяк?! Какие дети могут быть у такой дамочки, я даже представлять не хочу. Нужно сваливать пока могу!

— Остановите машину, я выйду, — у меня даже голос дрожит, как будто я сейчас расплачусь.

Какая я все же жалкая…

— Остановите, или я сейчас же вызову полицию.!

Последнее получилось лучше, я даже зауважала себя, когда Миссис Тактичность сразу же остановила машину.

— Наконец-то приехали! — улыбнулась она.

Я выскочила из машины, как ошпаренная, и сразу застыла. Машина остановилась перед огромным особняком. Хотя тут самое подходящее слово замок. Настоящий средневековый замок с башнями и большими окнами. Мне даже на секунду показалось, что я попала в сказку.

— Красиво, правда? — Миссис Тактичность расплылась от гордости в широкой усмешке. — Муж одобрил только пятый вариант здания, мне пришлось отказаться от конюшни и кареты, а еще от слуг и мраморной лестницы…

Ничего себе, какие они богатые! Хотя вкус у нее какой-то странный.

— Но и так получилось неплохо! Ну, пойдем в дом, я познакомлю тебя со своими сыновьями!!!

Только этого мне не хватало! Эта тетка меня пугает, слишком решительная. Она направилась к большой двойной белой двери с золотыми ручками. Я воспользовалась этим, чтобы схватить с заднего сиденья свой чемоданчик. Оказывается, у нее розовый Мерседес. Тетка что в куклы переиграла? Или наоборот не доиграла? Замок, розовая машина? Что дальше в её розовых мечтах?

Схватив чемодан, я быстрым шагом направилась по гравийной дорожке к дороге. Увы, мой побег заметили.

— Толстушка, ты куда? — удивилась женщина.

Пока я удирала, она без умолку расхваливала своих сыновей, и открывала ключом дверь. Обернувшись, она заметила, что я почти сбежала с территории замка. Отдаю ей должное, чтобы так быстро бегать на 15 сантиметровых каблуках, это нечто. Она быстро догнала меня.

— Ну, куда ты пойдешь, деточка?! — она обняла меня, притом совсем не беря во внимания мое больное плечо и легкими толчками начала вести обратно к замку. — Уже смотри как поздно. А ты кажется не местная. Куда я тебя одну в незнакомый город отпущу?! Да к тому же ты ранена, тебе нужен врач.

— Но… — попыталась я протестовать, и не заметила, как оказалась возле двери замка.

— Не волнуйся, толстушка, мы тебя не обидим. — Она открыла дверь и перегородила мой путь к свободе своей рукой. — Мы же просто люди, а не волки.

Только волков мне сейчас не хватало!

— Нет! — я сделала последний рывок на свободу, но мой чемодан меня перевесил, и я споткнулась и свалилась в кресло в прихожей.

— Вот черт… — мой бок довольно сильно пострадал от ручки кресла, да еще и рука дала о себе знать. Я скривилась от боли, даже чуть не расплакалась.

— О, Господи… — женщина подлетела ко мне, и осторожно взяла руку. — Тебе срочно нужен врач! Бедняжка!

Как я и ожидала обстановка в доме была очень шикарной, всюду диванчики, стульчики и цветы. Все в кукольном стиле. Шикарно и вычурно, даже слишком, ни одного пустого угла. А пол вообще из бело мрамора, укрытый шикарным белым ковром.

— Сейчас, сейчас, — Миссис Тактичность побежала в гостиную, что была сразу за прихожей и остановилась перед лестницей. — Милый. Милый! Иди сюда!

Пока она кричала, я заметила два коридора, которые шли от гостиной и какие-то мужские крики. Похоже, дамочка их тоже заметила, потому что сразу подбежала ко мне и потащила за собой.

— Пойдем, пойдем. Познакомишься с моими сыновьями! — она так сильно заулыбалась, ведя меня по коридору, что я ощутила что-то очень страшное.

— Какие еще сыновья, я ранена! — испугано начала возмущаться я. — Я ранена! Мне нужен врач!

— Да, потом! Это главнее! — захихикала дамочка.

Мы пошли по коридору, который сменился арками с выходом на внутренний дворик. Там рос газон, а на уровне второго этажа были развешаны светодиодные гирлянды, которые сияли как звездное небо. Их внутренний двор из-за этого был похож на открытую площадку какого-нибудь дешевого ресторана.

— Надеюсь, тебе кто-нибудь понравится! — гордо проговорила женщина, держа меня за руку.

Во дворе что-то происходило. Там стояло несколько человек, мы шли по коридору, и через арки я не могла их толком рассмотреть. Только когда мы почти подошли к ним, я поняла, что происходит. Четверо парней о чем-то спорили, и вдруг блондин толкнул высокого черноволосого парня. Дамочка вскрикнула, и поднесла руки ко рту, испугавшись. Парень упал, стукнувшись спиной о соседнюю арку. Я сделала шаг вперед, и увидела, что он улыбается. Это Ваня, худой, но мой Ваня!

— Чего улыбаешься?! — крикнул блондин, и занес руку для удара.

Дальше было то, о чем обычно я потом жалею. Мне по жизни очень не везет, особенно с моим чертовым чувством справедливости. Еще с раннего детства, когда другие дети издевались над нами, и пытались побить, я защищала Ваню. Я всегда защищала слабых, а для меня Ваня, пацифист и лентяй, который никогда не даст сдачи и не защитит себя. Наверное, у меня комплекс старшей сестры.

Случилось то, что должно было случиться, я даже головой не думала, просто побежала и все. Секунда и я уже стою перед тем парнем, мое бедное плечо принимает всю его злость на себя. Меня так больно еще никогда не били, мне вообще никогда так больно не было! Дышать стало больно, в глазах потемнело, я упала как бревно, жмурясь от боли. Последнее что я услышала, был ужасный рев, если не от боли, то от страха точно — я отключилась.

Глава 3. Кай

Да чего я такая не везучая?! Сколько ещё меня будут избивать?! Когда же этот кошмар кончится?! Очень больно, голова кружится. Открыла глаза и все поплыло, только свет и увидела.

— Боже, она очнулась! — вскрикнула Миссис Тактичность, а потом тише сказала. — Видишь с ней все хорошо, уйди, быстро!

Какой у нее шепот громкий, голова просто раскалывается.

— Где я? — спросила, когда где-то недалеко закрылась дверь.

Перед глазами плывет, тяжело хоть что-то разобрать. Это место не похоже на их вычурный дом, скорее на больницу.

— Всё хорошо, Дашенька, ты у нас дома, — сказал мужской голос, я с трудом смогла разглядеть мужчину в белом халате.

Седой, что не удивительно, с такой-то женой! В руке у него шприц, он что-то вколол мне, из-за этого безумно начала кружиться голова. Левая рука пульсирует и горит огнем, при этом совсем не могу ей пошевелить. Попыталась и плечо взорвалось жуткой болью. По щекам текут слезы. На меня светит лампа, как в больницах большая и круглая, сама же лежу на операционном столе, рядом куча медицинских приборов. Вся эта сцена и то что происходи со мной слишком пугает. А вдруг я была права, и они правда маньяки?! Кто в здравом уме устроит операционную у себя дома?!

— Дашенька, будь умницей, потерпи, — сказал доктор, поправляя перчатки.

— Что? — испугано выкрикиваю не понимаю что он от меня хочет.

— Не волнуйся милая, я буду рядом. — Миссис Тактичность взяла меня за здоровую руку, чем совсем не успокоила.

— У тебя вывихнуто плечо, так что мне придется его вправить, — врач схватил за плечо одной рукой, а второй сжал запястье, даже от этого я вскрикнула и заревела. — Будет немного больно.

Его немного оказалось куда сильнее чем я могла ожидать.

— Нет, нет, нет! — запоздало попыталась отбыться, но все попусту.

Сзади что-то бахнуло, послышался адский шум, врач дернул меня за руку. Стало невыносимо больно, что-то большое и мохнатое коснулось лица, и наступила блаженная темнота.

* * *

Как же мне плохо, просто ужас.

— Дашенька, ты очнулась? — спросила Миссис Тактичность, пока её муж махал перед моим носом вонючей ватой в пинцете.

— Да, — перед глазами все еще все мутное, но уже лучше.

Рука онемела, мне сделали тугую повязку и наложили бандаж. Неприятные ощущения.

— И долго его носить?

— Недели две, если все будет хорошо, — врач снял медицинскую маску, оказалось, что у него все еще чёрные усы, с седыми волосами выглядело довольно смешно.

Мне даже его жаль, улыбался он вполне добродушно. От улыбки его жены, Миссис Тактичность, как-то не по себе. Она так и сияет возле меня, это пугает.

— Вы чего так радуетесь? — злобно прошипела на нее.

— Ну, я… — смутилась Миссис Тактичность.

— Моё имя Михаил Дмитров, — преставился врач, он приобнял смущенную жену. — А эта шумная женщина, моя жена Марго.

И что я по их мнению должна сказать на это? Приятно познакомится? Учитывая обстоятельства, да и без них — нет, не приятно.

— Где Ваня? — спрашиваю то единственное из-за чего все еще здесь.

— Он здесь, я сейчас позову. — Марго воспользовалась предлогом, чтобы сбежать от моего гневного взгляда.

Она вышла через одну из двух дверей. С трудом сажусь на столе, при этом всячески избегая помощи врача. Не хочу выглядеть еще более жалкой. Эта комната больше чем наша квартира, как операционная в больнице.

— Так вы… — подходящего слова я не смогла найти, но меня и так поняли.

— Да, мы стая твоего брата, — дружелюбно улыбнулся мужчина и добавил тепло, смотря мне в глаза. — Но главней всего, мы его семья.

— Семья?! — вскочила так, что голова закружилась, и ноги на секунду подкосились.

Да как они смеют?! Какая еще семья? А тогда что это внизу то было?

— А вот и мы! — радостно объявила Марго, заходя в комнату.

За ней зашел Ваня и еще два парня: худой красавчик и высокий с восточной внешностью. Но я совсем не обратила внимания на них, дав свободу всем своим эмоциям.

— Да кто вам дал право называться его семьей?! — закричала я так, что задрожали стекла. — Мы его семья! Я, мама и папа!

— А вы, — я застыла на секунду пытаясь заставить себя не треснуть их чем-то по башке, махнула целой рукой на Марго. — Вы! Вы меня на машине сбили! Всю дорогу меня унижали! Да какое вам дело до моей полноты?! Зачем в каждой фразе меня обзывать?!

От моих слов Марго покраснела и стыдливо опустила глаза. Вот только в ее раскаянье я уж точно не поверила. Казалось бы взрослая женщина, но ведет себя так отвратительно.

— А вы! — повернулась, чуть не свалившись на пол, господин Дмитров еле успел ухватить меня под локоть.

Немного смутилась, но все равно злобно уставилась на двух парней, что стояли за Ваней. Один был худой, со светлокаштановыми волосами и очень красивым лицом, его я, кажется, очень смутила. На нем была белая футболка вся в пятнах от красок и такие же брюки. Другой с восточной внешностью, высокий, с темными волосами и большой улыбкой. Да он чуть в голос не смеяться надо мной!

— Как вы посмели бить моего брата?! — кричу на них наступая. — Это вы семьей называете?!

— Даша, все не так как кажется, — попытался что-то промямлить Ваня, но я его не послушала.

— Что не так?! Все так как кажется! — меня то, что он защищал их, еще больше взбесило. — А этот где?!

— Этот??? — еле сдерживая смех, переспросил узкоглазый.

— Кай? — переспросил художник.

— Кай, не Кай! Да мне всё равно! — крикнула я, за стеной что-то громыхнуло. — Дебил, который меня избил! Где он?!

И тут как грохнуло что-то за стенкой, судя по звукам хрупкое. Марго вскрикнула. Узкоглазый нервно засмеялся, прикрывая рот рукой.

— Что это? — развернулась, и посмотрела на стену, за которой был шум.

Делаю несколько шагов к другой двери, но Марго засуетилась и преградила мне путь к ней. Судя по ее лицу, она чем-то очень обеспокоена.

— Это собачка! — отозвалась она.

— Собака? — кривлюсь, показывая что я в это не верю. — В оборотней?

— Собака, собака! — закивала головой Миссис Тактичность.

Ну, эта точно врет, я посмотрела на троих парней. Все кроме Вани закивали.

— Собака, собака. Злой и нервный кобель! — ехидно уточнил узкоглазый.

За стеной что-то опять разбилось. Кобель, не кобель, а посуде какой-то явно хана!

— Кирилл! Дима! — крикнула обеспокоено Марго. — Идите, успокойте его!

Парни как по команде влетели в другие двери, я попыталась разглядеть что там, но Марго закрыла за ними дверь собой.

— В любом случае, — попытаюсь вернуться к своему разносу, но дверь словно взгляд мозолит, — как вы его воспитали?! Пока мы ехали, вы расхваливали своих сыновей. Посмотрите, какие они! Он моего брата побил и меня тоже! Да кто захочет выходить замуж за такого… садиста?!

За стенкой такое впечатление, что свалился шкаф с кучей тарелок. Марго схватилась за сердце, я же просто чуть не свалилась от испуга.

— Что с тобой, дорогая? — господин Дмитров подбежал к жене и обнял ее, пытаясь успокоить.

— Что там? — я подошла к двери, собираясь заглянуть, но Марго с мужем преградили путь.

— Ничего! — резко вскрикнула Марго, поняв, что это подозрительно, она широко улыбнулась и добавила. — Нам нужно успокоить собачку, она такая нервная. Не любит чужих!

— Но…

— А ты пока поговори с братом, вы давно не виделись, — она затащила своего мужа за дверь и, судя по звукам, закрыла её на ключ.

— Ты это видел? — спросила я Ваню, кивая на дверь.

Мне так захотелось его обнять, но я только подошла. Мы вообще никогда не обнимались, только ссорились, спорили, даже дрались друг с другом. Но это было давно, в детстве. Мы выросли и та близость, и понимание друг друга куда-то испарились.

— Они довольно странные, — Ваня улыбнулся. — Но хорошие.

— Но они же тебя били! — возмутилась в свою очередь.

Вот что он курил, если называет их «хорошими»?

— Нет, — Ваня улыбнулся. — Кай просто тренировал меня.

— Это как?! — не поверила ему ни капли.

— Понимаешь, — Ваня сел на стол, рядом со мной, махая волосатыми ногами. — Стало очень сложно сдерживать свою злость. Стоит мне хоть немного разозлиться на любую мелочь, и я превращаюсь.

Такой худой и уставший, совсем на себя не похож. Разве что эгоизм свой не растерял.

— Это, наверное, очень тяжело, — стараюсь быть хорошей сестрой.

Да уж, мало кто не сбежит, увидев тех больших волков. Ваня не ответил, только кивнул. Он очень грустный и печальный, словно ему на самом деле трудно. Не помню, что бы видела его таким хоть раз в жизни. Он же всегда был беззаботным, но похоже это все в прошлом.

— Вань поехали домой! — я подошла и взяла его за руку, мне хотелось поднять ему настроение. — Давай навсегда уедем из этого дурдома, и никогда не вернемся!

В этот момент из-за двери послышалось сильное рычание и звон разбитой посуды. Парни что-то закричали, снова что-то упало. Что там вообще происходит?! Скорей бы отсюда уйти.

— Мой сервиз! — заорала за дверью Марго.

— Пойдем отсюда, — Ваня взял меня за руку, и мы вышли из комнаты в коридор.

— Ну, так что, поедем домой? — спросила я, осматривая роскошное убранство коридора.

Сквозь окно видно сияющий из-за гирлянд двор. Красиво, дорого и здесь явно мне не место.

— Ещё рано, Даш, — брат не смотрит на меня, словно скрывает что-то. — Они мне нужны. Ты не понимаешь, насколько это тяжело. Стая, это как семья, но еще сложнее и крепче.

— Вот значит, как?! — проглотила обиду не удержавшись от сарказма, который он похоже не захотел замечать.

— Они очень хорошие люди. Ребята, как братья мне, — улыбнулся Ваня, так что захотелось его стукнуть.

Это что получается, я ему не сестра?!

— А как же мы? А как же мама? — на глазах выступили слезы.

— Родители все знают и понимают, — он посмотрел на меня и кажется, ощутил себя виноватым. — Не волнуйся, я вернусь. Просто, это займет больше времени.

Ну, характер у него хоть остался тем же. Совершенно не волнуют чужие чувства и ноль ответственности. Он вообще никого не любит, кроме себя родимого.

— Наверное, тут просто компьютер лучше! — засмеялась я, чтобы разрядить обстановку.

Мы спустились по лестнице в гостиную.

— У меня даже своя комната есть и компьютер тоже. — Ваня довольно улыбнулся, вот значит, почему брат семью поменял.

Лицемер проклятый. Закрыла глаза, и зажала кулак. Лучше бы я сюда не приезжала, никогда! Хотя нет, лучше я бы не вмешивалась, и этот гад получил то, что заслужил!

— Что случилось, тебе плохо? — спросил Ваня.

— Нет, — голос совсем слабый у меня получился, так что я улыбнулась — А ты красивый стал, худой с мышцами! И не такой волосатый!

— А, ну да! — брат смутился.

— Мне пора домой, — снова искусственно улыбнулась чувствуя, что злюсь.

— Как? Уже? — удивился он. — Ну ладно.

Вот она братская опека, отпустить ночью сестру на все четыре стороны. Хотя, что я жалуюсь, он же всегда был таким. Взяла свой чемоданчик на колесиках, и направилась к двери.

— Знаешь, Вань, — посмотрела на него. — Ты стоишь своей новой семьи.

Улыбнулась, так ехидно как смогла:

— Ты такой же.

Ваня застыл и как обычно прищурился, как будто не понимает, о чем я. Да, да, это сарказм, не делай вид, что не понимаешь что это он!

— Надеюсь, тебе тут будет хорошо. Надеюсь, я тебя больше никогда не увижу, как и твою новую семью.

Я нажала на ручку, но дверь оказалась закрыта. Нажимала и нажимала, но ничего не менялось. Закрыта?

— Открой, — скомандовала я брату.

Ваня порылся в карманах и достал ключи. Вот только он не успел открыть дверь.

— Мой бедный свадебный фарфор! — заплакала наверху лестницы Марго.

Они с мужем спускались по ней.

— Не волнуйся так, Марго. Мы новый купим! — утешал её муж.

— Быстро открывай, — прошипела брату.

— Что вы здесь делаете? — заметила нас Марго. — Ты куда собралась на ночь глядя, Дашенька?

— Домой.

— Но сейчас же ночь! Какие автобусы ночью! Так не пойдет, оставайся! — ужаснулась она. — Я приготовила тебе шикарную комнату, поживешь пока у нас.

О, нет! Ни за что, если проведу в этом дурдоме хоть еще пять минут!

— Нет, я пойду. Переночую в гостинице и утром уеду, — упрямо заявила я.

— Да нет в нашем городе никакой гостиницы, на ремонте она! Но как мы можем отпустить тебя с такой травмой?! Ты же еле на ногах стоишь! Оставайся пока не заживет твоя рука! Муж присмотрит за тобой! — заулыбалась она.

Как-то с каждой её фразой время моего нахождения здесь все увеличивается.

— Знаете, я наговорила вам многое. И мне не хочется вам мешать и смущать вас больше, — если грубо не получается нужно попробовать по доброму договориться. — К тому же я боюсь одного из ваших сыновей. Мне лучше уйти и не возвращаться.

Посмотрев на брата, добавила:

— Никогда.

Послышался скрип со второго этажа, потом что-то упало. Жуткий скрежет, как будто что-то большое тащили по полу, а оно царапало его.

— Держи его! — крикнул где-то наверху узкоглазый.

— Ваня иди, помоги братьям, — скомандовала Марго, и последняя моя надежда сбежала от меня. — А мы пойдем с Дашенькой в комнату.

— Я не хочу здесь оставаться, — проговорила я, упрямо держа чемодан.

Миссис Тактичность подошла ко мне, и провела рукой по моей голове, приобняла меня.

— Когда только тебя увидела, сразу поняла, что ты особенная, — потрепала мои волосы. — Пройдет время, и ты поймешь, что нужно бояться и ненавидеть не нас, а людей.

Кажется, совсем недавно она говорила совсем обратное.

* * *

Здесь слишком много подушек, еще немного и я задохнусь. В этой комнате реально страшно! Зачем ей было делать настолько страшное место?! Что бы пугать гостей?

Страшнее комнаты я еще не видела — повсюду жуткие куклы, иногда в человеческий рост. Как в страшилках о старой фарфоровой кукле, которая убивала людей. Их так много что из мебели видно только кровать посредине комнаты. Особенно страшны куклы в человеческий рост, они как будто смотрят на тебя с угла. Вот точно смотрят!

Сколько же ждать еще рассвета?

Похоже, что я целую вечность лежу, спрятавшись под одеялом, не могу уснуть. Для себя мотивирую такое детское поведение и отсутствие сна, болью в плече, но на самом деле я жуткая трусиха. И как же при этом умудряюсь наживать себе неприятности, не понимаю!

Вот теперь еще и в туалет хочется, и есть. Надо только решить, чего хочется больше. Все-таки я целый день не ела, и потеряла много сил, но нужда сильнее. Выглянула из-под одеяла, и решила сделать вид, что храбрая, направляясь к двери.

Почти дойдя до нее, заметила в углу большую фарфоровую куклу. Она одета в черное платье, её почти не видно за остальными куклами. Лицо скрыто за черной вуалью, и смотрит в сторону кровати. Как только я подошла к двери, мне показалось, что она двигается. Взялась за ручку, и увидела, как медленно поворачивается её голова. Она смотрит на меня красными светящимися глазами!

Мой крик, наверное, слышен на весь этаж. Выбежала в коридор, скользя босыми ногами по полу. Что это вообще такое?! Боже мой, какой страшный дом! Нужно сбежать отсюда поскорее!

Схватилась за перила и уже собиралась сбежать в низ, как заметила его.

Дыхание перехватило, а по всему телу прошли мурашки и отнюдь не от страха.

Он стоял напротив окна, выходящего на дворик. Его освещал только свет гирлянды, но и этого хватило, что бы я смогла разглядеть все. Как, например, его совершенную наготу. Или то, что это именно тот блондин, который меня стукнул.

Сколько проблем, да еще ожившая фарфоровая кукла рядом. Хотя сейчас совсем не до того, ведь я кажется, влюбилась.

Давно я не чувствовала чего-то подобного, наверное, несколько лет. Щеки раскраснелись, а язык онемел. В груди как будто появились бабочки, которые унеслись прочь, как только он заговорил.

— Ты что здесь забыла, страшилище? — поинтересовался этот наглый субъект.

— Что? — ничего себе наглость, он ступил несколько шагов мне навстречу.

— Мало того, что ты страшная и необразованная, так ты еще и глухая! — издевательски улыбается он. — Тебе, что сало уши заложило?! Как вообще можно быть настолько толстой?

Вот тебе и красавчик. Это не красивые светлые волосы, это русая солома, которую он клеем ПВА замазал назад, а то торчала хуже, чем у дикобраза. Это не красивые большие голубые глаза, это эму так часто в глаза плевали, что глаза посинели! Это не пухлые нежные губы, это разбухшие мочалки. Это не мускулы на всем теле, хотя нет, это мускулы. Вот только он их заработал, бегая за мячиком как дворовый пес. А это его… достоинство поместится в коробку из-под спичек, как и собственно его недоразвитый ум.

— Прикройся, — я взглянула в низ. — Твоим хозяйством только первоклашек пугать.

— Тогда чего ты такая красная? На солнце ночью перегрелась? — взявшись за бока, он показательно повилял бедрами.

Вот же извращенец! Но чего душой кривить, я невольно на это дело, да и тело загляделось.

— Ты чего голый? — появился у меня запоздалый, но резонный вопрос.

— Не твоё дело!

— Наверное, здесь очень холодно, если ты этим хвастаешься, — указала на предмет разговора с сарказмом.

— Какая же ты невоспитанная, страшилище! — улыбнулся он. — Тебя родители не учили, что тыкать пальцем не красиво? Так же, как и есть как свинья?

— Эй, ты! — вскипела я. — Кирилл, или как там тебя?

— Я Кай, — зло процедил сквозь зубы.

Кажется я его задела, ну и плевать!

— Да какая разница! — ляпнула не подумав.

— Что? — он настолько разозлился, что облизал губы и сложил руки на груди.

А ничего так себе мышцы, любительницы накаченных мужиков бы оценили.

— Мог бы хотя бы извиниться, что ударил меня!

— Я? Извиниться? — он расхохотался наиграно. — Ты сама влезла, куда не нужно было, сама виновата! — потом улыбнулся в красивой безжалостной ухмылке. — К тому же, ты должна быть мне благодарна! Что я твоего братика — сосунка по стенке потом не размазал! А вообще надо было тебя еще раз ударить, может ты, тогда как в сказке о царевне лягушке. О землю ударишься и из жабы в человека превратишься!

— Ах, ты… — даже слов нет, вот же тварь божья!

— Что, я? — он нахально улыбнулся, нагнувшись к моему лицу.

Слишком близко, черт! Я раскраснелась, отступая назад, а он это заметил, и улыбнулся еще шире. И улыбка эта такая самодовольная и снисходительная что не попытаться его ударить было бы грехом. Замахнулась на него целой рукой, но не ударила.

— Ударишь? — спросил он, хотя я не собиралась, но все равно кивнула. — Я тоже ударю.

— Самовлюбленный индюк!

— Дойная корова, — обменялись мы комплиментами.

В этот прекрасный момент в коридоре послышалось цоканье каблуков. Кукла в черной вуали появилась сзади нас.

Глава 4. Связывание

Жуткая кукла повернулась к нам, на ее лице наполовину скрытым вуалью появилась жуткая ухмылка.

— Я так не играю! — возмутилась кукла мужским голосом.

Довольно знакомым голосом кстати. Секундочку…

Вуаль слетела с ее головы, и показалось мужское узкоглазое лицо. Парень начал хохотать, все тикая в нас пальцем. Вот же чертов шутник!

— Вы должны орать и убегать от меня! — заявил он давясь смехом.

— Ты во что вырядился, придурок? — поинтересовался блондин, при этом отойдя от меня на несколько шагов.

Это как понимать вообще?

Узкоглазый парень в черном длинном платье, в туфлях на небольшом каблуке старой модели.

— Значит вот какая твоя истинная ориентация? — с издевкой поинтересовался в узкоглазого второй. — Ты тыришь у Марго вещи, чтобы поносить?

— Тише! Вдруг она услышит! — шепотом начал ругаться узкоглазый, оглядываясь по сторонам. — Я просто захотел напугать нашу гостью.

Он довольно ехидно и глупо хрюкнул от смеха, словно это действительно очень смешно. Мне вот не смешно, ни капли!

— Видела бы ты свое лицо! Так смешно заорала, в жизни так не смеялся! — просеял недоделанный трансвестит.

— Так это был ты?! — стукнула я его кулаком в плечо. — По твоему это смешно?! Зачем делать такие жуткие вещи?! Ты хоть представляешь, как я испугалась!

— Знаю, я же видел, так долго ржал с твоей моськи что только сейчас догнал! — захохотал узкоглазый, за что получил от меня еще раз кулаком в плечо.

В этот раз я ударила сильнее, так что он даже смеяться перестал и обиженно надул губки, что бы потом снова не удержаться и засмеяться.

— Мог бы еще сходить кофеёк попить, — влез в разговор этот противный блондин. — Ей комплекция не позволяет далеко убежать.

Как же хочется треснуть его по самодовольной роже…

— Ах, ты гад, — снова занесла на него руку, но стукнула опять узкоглазого. — Как ты вообще оказался? Я не видела что бы в комнату кто-то заходил после меня и Марго!

— Никак! — узкоглазый, весьма довольный собой, начал посвящать нас в свой план. — Пока ты пыталась сбежать от нашей Большой Мамы, я проскользнул в её комнату, одолжил шмотки, потом спрятался в кукольной комнате. Если честно, мне и самому там было не по себе. Все эти куклы… — он сделал испуганное лицо, а потом дальше злорадно улыбнулся. — Потом думал, что ты меня сразу заметишь, но ты такая трусиха! Спряталась под одеялом, и никак не могла заметить, что я движусь! В этом я просчитался, пришлось ждать несколько часов пока ты оторвешь свою задницу от кровати.

— Да, такую сложно оторвать, — саркастично подтвердил блондин, смотря на оную.

Постаралась сделать вид что обсуждение моей пятой точки, как и комплекции меня не волнует и обратилась к узкоглазому игнорируя жертву клея ПВА.

— Шутки у тебя дебильные! — проговорила сквозь зубы, борясь с желанием стукнуть обоих.

Кирилл начал показывать все в лицах, периодически корчась от хохота вместе с блондином, а я смотрю на все это безобразие как безучастный зритель и думаю где бы достать бензин и зажигалку, что бы зажечь этих юмористов еще сильнее. Кирилл начал рассказывать о том, как я тряслась под одеялом, и меня вдруг посетила неприятная догадка.

— Стой, ты, что был там все время? — хватаю юмориста за плечо, что бы наконец услышал меня, — в той комнате.

— Ну, да, — смеясь, отвечает он, пытаясь скинуть мою руку и от чего-то оглядываясь на блондина с опаской. — Я же говорил что пришел туда раньше вас.

— Все время? — переспросила чувствуя себя оплеванной. — Получается, ты был там, когда я переодевалась?

На моем лице застыла маска, которая хоть немного скрыла мой стыд и злость. Ничто так сильно не унизило меня, как смех узкоглазого последовавший за этим вопросом. Он прекратился по какой-то причине резко, но явно не из-за меня. В этот момент я совладала с собственными чувствами, не видя перед собой ничего. Узкоглазый вырвался из-под моей руки, но почти сразу угодил в некое подобие объятий от блондина.

Зачем я вообще это сказала?

— Кирилл, я тебе так сочувствую, — Кай обнял дружка в платье за шею, так что послышался хруст костей. — Как только твои глаза не сгорели от вида этого страшилища! Мне на нее и в одежде больно смотреть, а ты бедный, наверное, глаза себе выколоть хотел после увиденного.

— Хотел? — слегка испуганно переспросил Кирилл, а затем захрипел пытаясь оторвать руки дружка от своей шеи.

— Дебилы, — процедила сквозь зубы, наблюдая эту дурацкую сценку.

Уйти что ли?

Что-то блеснуло на груди Кая, и прежде чем я смогла понять, что делаю, рука потянулась к ожерелью на его шее. Он застыл, когда я коснулась пальцами странной подвески на его шее. Кажется, это был большой белый клык, размером сантиметров пять.

— Что это? — эта маленькая вещь жжет кончики моих пальцев, но я почему-то не могу ее отпустить.

Чувствую себя как-то странно, голова кружится. Кирилл зарычал на меня, от удивления и испуга подскочила, и отпустила странную вещицу. Он совсем что ли не в себе? Глаза узкоглазого горят красным, я даже отшатнулась заметив это.

— Больше никогда не трогай, — сдавленно сказал Кай, на секунду сжимая украшение.

— Это знак альфы, главаря стаи, — перестав рычать, проговорил Кирилл, он растер виски. — Если ты касаешься его, значит, хочешь объявить войну всей стае, или бросаешь вызов альфе.

Ого, как серьёзно. Какая-то странная вещица, но трогать ее правда не стоит. Не хватало только объявить войну всей стае, свихнуться можно от их традиций.

— Простите, — выдавила из себя через силу, стараясь даже не смотреть на эту странную штуку.

— Эй, а ты чего голый? — видал вдруг удивленно Кирилл.

— Ты только сейчас это заметил? — съязвила не удержавшись.

— О, до меня дошло! — вдруг дико улыбнулся шутник. — Неужто, волчьи инстинкты взяли верх, Кай? Я тут вам мешаю, да?

Это его игра бровями и непонятные интонации в сторону блондина не только мне не понравились. Шутки у него и правда дурацкие.

— Заткнись, — прорычал Кай, хватая брата в «дружеские» объятия.

Опять что-то захрустело, узкоглазый начал стонать, что ему больно.

— Я просто из душа вышел, — нашелся чем объяснить блондин.

— А полотенце где? — хором спросили мы с узкоглазым.

— Не знаю, — отмахнулся тот, сжал дружка посильнее. — Нам с тобой пора на разминку, нужно срочно кое-что обсудить.

— Не, я спать хочу! — завопил Кирилл, пытаясь вырваться, но его потащили к лестнице.

Они скрылись на первом этаже. С облегчением вздыхаю.

Черт, я же в туалет хочу! Нужно у них спросить, где тут этот чертов туалет. Подхожу к лестнице, но не спускаюсь.

— Эй, стой! — выкрикнул Кирилл, останавливай своего «братца».

Их самих не видно, не тот ракурс. Присев вижу только их ноги, сижу тихо, словно мышка.

— Что еще? — раздраженно ответил Кай.

— Это тяжело? — спросил с какой-то сочувственной интонацией узкоглазый не понятно о чем.

— Тебе то, какая разница?! — прорычал в ответ блондин, так словно они говорят о чем-то очень важном.

— С каждым из нас такое могло случиться, — сначала сочувственно говорит узкоглазый, а затем смеяться, — но повезло только тебе.

Что-то хрустнуло, похоже братцы опять обнялись.

— Не лезь ты, не в свое дело, — прорычал сквозь зубы блондин.

— Да ладно тебе, только я ведь понял тебя, — прохрипел Кирилл. — Наверное, это просто невыносимо.

— Заткнись, — уже мягче попросил блондин. — Когда она наконец-то свалит, все станет хорошо.

— Ну-ну, — недоверчиво хмыкнул узкоглазый. — Ты сам то в это веришь?

— Заткнись уже и снимай эти бабские шмотки, трансвестит недоделанный, — простонал блондин, толкаясь с братом на выходе.

— Я бы попросил! Я артист! — возмутился узкоглазый уходя с поля моей видимости.

— Да, да, Сердючка, — с сарказмом заявил блондин выталкивая братца на улицу.

Дверь скрипнула, повернулся ключ в замке, но я не рискнула встать. Почему у меня такое чувство, что они говорили обо мне?

Черт, где туалет я так и не узнала!

* * *

— Доброе утро, — проговорила, кода после получаса блужданий все же нашла кухню на первом этаже.

Миссис Тактичность с самого утра уже что-то готовит. Именно вкусный запах ее творений и помог мне найти кухню. Здесь заблудиться проще простого. Сама хозяйка в милом белом платье и в розовом фартуке, просто идеальная мать и домохозяйка. Что-то меня слегка воротит от ее идеала. Хотя бы кухня не такая вычурная, как остальной дом, глаза хоть отдыхают.

Куча новенькой бытовой техники, небольшая барная стойка и большой стеклянный обеденный стол в центре, все за что цепляется взгляд. Ни тебе кучи подушек, старомодных картин и неудобной, но красивой мебели, как в остальных комнатах — просто блаженство!

— Доброе утро, — жизнерадостно улыбается Марго, помешивая что-то на плите. — Ты так рано встала, посла бы еще немного. Я бы принесла завтрак тебе в кровать, ты же болеешь.

Ага, так глаза и не сомкнула, всю ночь мерещился Кирилл в одежде Марго в каждой жуткой кукле. Нет, надо выбраться отсюда.

— Простите, — начала я, подойдя к ней поближе, чувствуя жуткий стыд, — я хочу извиниться. Мне не стоило говорить все те слова вчера.

Взгляд на нее не поднимаю, только чувствую ее взгляд на себе.

— Вы хорошая мать, — начала я с далека, чувствуя себя не в своей тарелке. — Я надеюсь, вы хорошо позаботитесь о моем брате, пока ему будет нужно здесь находиться.

— Ой, Дашенька, — выдала Марго, а затем обняла так, что я чуть не задохнулась в ее волосах от запаха цветочных духов.

Я такого не ожидала, потому стою на месте ожидая когда меня отпустят.

— Какая же ты хорошая девочка, — прошептала она, поглаживая мои волосы.

Ее глаза блестят, словно она вот-вот расплачется, и я растерянно оглядываюсь, не понимая ее реакции. Взгляд Марго меняется на нейтральный, только на кухню зашел ее муж.

— Доброе утро милая, — проговорил он, не отрываясь от газеты, а потом заметил, в какой позе мы с его женой застыли. — Дорогая, сейчас дети прибегут голодные.

— Ой, и правда! — Марго улыбнулась, так что я еще больше растерялась и повернулась к плите, пытаясь скрыть в голосе переживания. — Садись, родная, сейчас я дам тебе покушать.

Что это с ней? У них вся семейка странная. Ничего не остаться, как сесть за стол и ждать когда хоть накормят.

— Доброе утро, — поздоровалась с Михаилом.

Стол накрыт на всех членов семьи, похоже здесь привыкли есть все вместе, у нас такое только по праздникам происходит. Наливаю из кувшина себе сок, и стараюсь себя занять разглядыванием улицы сквозь большую стеклянную дверь на задний двор. На заднем дворе небольшой цветник, за ним большая поляна, на которой ничего кроме больших кустов где-то в дали до самого леса. Я бы забор поставила на их месте, но вряд ли они чего-то бояться.

Глотнула немного сока, и снова посмотрела на улицу, то чуть не подавилась. В большие кусты прыгнули четыре огромных волка друг за другом. А волки то знакомые, очень знакомые. Мурашки по спине даже. Нервно оглянулась на Михаила и Марго и поняла что им все равно. Как к такому можно вообще привыкнуть? Через минуту с кустов выбежали уже четыре парня. Несколько секунд они ввалились на кухню, заливаясь хохотом.

Ничего себе скорость! Полкилометра за несколько секунд! Первый зашел блондин, он смеялся громче всех, пока не увидел меня и скис. Да, да, я все еще здесь! К сожалению… На этот раз он даже был одет, что для него прогресс по-видимому! В голубую футболку и серые шорты, но босой, как остальные.

— Доброе утро, Марго, Михаил! — поздоровался он, игнорируя меня на показ.

— Утречко! — крикнул Кирилл, одетый в футболку с черепашками ниндзя и красные шорты.

Нет, ну хоть бы в этот раз не платье, и то хорошо.

— Доброе утро всем, — поздоровался Дима, и сел за стол напротив меня. — Привет, Даша.

Мамочки, хоть один нормальный в этом дурдоме.

— Привет, — улыбнулась ему от всего сердца, вдруг заметив что он даже довольно ничего.

Опускаю взгляд что бы скрыть свое смущение, но щеки наверное красные, чувствую, как они горят.

— Вот чёрт, — только и буркнул Ваня, вместо приветствия, садясь рядом со мной.

Хотела было на него разозлиться, но увидела его красное лицо.

— Что случилось? — испугалась даже не зная что делать.

— Наш Иванушка Дурачок хорошенько поздоровался с ежом, — заржал противно Кирилл, садясь с другой стороны от Вани.

— Это ты его в меня бросил! — возмутился брат.

Зная брата, да и себя, понимаю что он ему это припомнит.

— Все в порядке? — нерешительно попыталась тронуть его лицо, но от моей заботы отмахнулись.

— Да нормально все, сейчас заживёт, — ответил вместо братца Дима, чем заслужил еще больше очков в свою пользу.

— Не надо было говорить, что мне идут платья! — возмутился Кирилл скрещивая руки на груди.

— Какие еще платья? — влезла в разговор Марго, колдуя за плитой.

— Никакие! — тут же ответил узкоглазый. — Шутка! Ваня так несмешно шутит!

— Двигай, — приказал Кай вдруг, сталкивая Диму с его кресла на соседнее, присаживаясь напротив меня.

Вот зачем он пересел, мне теперь весь завтрак смотреть на этого самовлюбленного индюка. Только этого мне не хватало! Вчера говорил, что не дождется, когда я уеду, а теперь напротив садится. Специально что ли, что бы меня побесить так делает? Под его взглядом чувствую себя полной дурой. Хотя может это он не обо мне говорил?

Марго принесла первую тарелку с едой мне, стейк с овощами. И как это есть? Я такое только в фильмах видела, да еще и есть жалко, слишком красиво оформленное. Зачем так заморачиваться на завтрак? Словно я в ресторане. В какой руке нож, а в какой вилка должна быть?

— Спасибо, — вспомнила о манерах, с трудом отрываясь от тарелки.

— Не за что, доченька, — улыбнулась Марго, уходя за следующей порцией.

— Мы что-то пропустили? — удивился Кирилл, с интересом и завистью осматривая мою тарелку.

— Эй, страшилище, — позвал меня блондин — ты какую порцию уже ешь? Десятую? Дай и нормальным людям поесть! А то уже жиром заплыла, тебе худеть полезно!

Он нагнулся через стол и забрал мою тарелку, словно забрал еду в ребенка. К своему удивлению, вместо того, чтобы разозлится и наорать на него, как бы я поступила еще вчера, почувствовала, что сейчас расплачусь. Что я ему вообще сделала? Кто он такой, что бы вести себя так со мной?

Нагнула голову, скрыв лицо за волосами. Что за бред? Почему меня трогают его слова, совсем не понимаю. Может потому что он красивый? Взглянула на него, он во всю уже ест мой стейк. Такой довольный собой, что хочется врезать по его физиономии. Так почему вчера его слова меня не тронули так сильно, как сегодня? Вчера я разозлилась, а сейчас чуть не плачу. Это глупо, совсем глупо. Сегодня я уеду, и больше не вернусь сюда, так зачем переживать из-за его слов. Снова я себя накрутила просто.

— Волчонок, ты кушай — кушай, — ехидно улыбаюсь, — тебе нужно побольше есть.

Его красивые брови приподнялись вверх, застыл с открытым ртом, и вилкой возле него. Что, думал что задел меня?

— Может тогда у тебя наконец-то что-то вырастет, — делаю вид что задумалась. — Хотя для этого нужно есть грецкие орехи.

— Волчонок? — пробормотал брат, таращась на меня.

Они с Димой переводили взгляд с довольно ухмыляющейся меня на взбешенного блондина. Один Кирилл, как всегда, знающий все, умирал с хохота. Кай встал, бросив вилку на стол. На его шее вздулись и потемнели вены, а волосы по всему телу встали дыбом. На пальцах ногти стали чересчур длинными, у меня даже перехватило дыхание от увиденного. Самое страшное это глаза налитые кровью, никогда не видела ничего такого же жуткого. По спине пробежал холодок, похоже я нарвалась. Чувство самосохранения ненадолго вернулось ко мне и просто кричит что надо убегать отсюда.

— Ты что это делаешь, разбойник?! — возмутилась Марго, дав подзатыльник Каю.

Напряжение, что царило в комнате до этого момента, вдруг исчезло. Только сейчас до меня дошло, что Ваня почему-то выгнулся вперед, скаля зубы, почти полностью закрыв меня собой. Миссис Тактичность недовольно смотрит на блондина, пока тот садиться обратно на стул, словно ничего и не было. Берет в руку вилку, и получает от женщины полотенцем по ней.

— Это для гостьи вообще-то, — раздраженно заметила она, а затем поставила для меня другую порцию, в этот раз попроще.

— Ничего страшного, — проговорила как можно более при этом пряча дрожащие руки под столом. — Пусть давится.

И в следующую секунду Кай и правда подавился, и начал кашлять.

— Да ты ведьма! — засмеялся Кирилл. — Можешь так же нашего преподавателя по физике проучить? А то все время ест на парах бутерброды с луком! Фу!

— А вы, что учитесь? — удивилась я, пока Марго раздавала всем их порции.

— Ну да, у нас же тут университет есть, — жуя мясо, начал объяснять мне Кирилл.

— В такой глуши?

— Ну да, я тоже удивился, когда стал здесь жить! — узкоглазый проглотил целиком большую картошку. — Это все благодаря отцу, наши деньги хорошо влияют на местный регион!

— Кирилл! — господин Дмитров отложил газету. — Ешь, молча, я сам расскажу Дашеньке. Много лет назад, когда я еще был молодым и более волосатым, — что это за уточнение такое?! — Я бегал в горах со своей стаей. Тогда все волки были бедными, нам нелегко приходилось.

— Опять эта история… — простонали парни в унисон.

— А ну тихо! Я рассказываю! — стукнул по столу господин Дмитров. — У нас была большая стая, увы, я даже не был альфой. Это сейчас нас осталось очень мало, — он грустью протер свои глаза. — Ты, наверное, не знаешь, но слух, обоняние и зрение у нас намного лучше, чем у людей. Да я и не говорю о силе и быстроте.

— И аппетит у вас волчий, — договорила Марго, устало вздохнув, все еще занимаясь чем-то на кухне.

— Ну, прости нас, милая моя, — послал воздушный поцелуй своей жене господин Дмитров.

Как это мило. Марго засмущалась, а парни с отвращением скривились. Эх, ну они и детки еще.

— Так вот, бегая по скалам, я провалился внутрь одной, — продолжил свой рассказ он. — И там было очень страшно. Я просидел там несколько дней. Думал, что мне уже не жить. И вот тогда мне очень помогло волчье обаяние. Какой-то странный запах привлек моё внимание, я рыл и рыл яму к нему. Пока…

Господин Дмитров сделал театральную паузу, хотя по его лицу можно было понять, что он сейчас взорвется, если ничего не скажет.

— Нашел золото, — проговорили парни вместе с отцом, от чего тот кажется, обиделся, и снова ворча, спрятался за газетой.

— Золото? — удивилась я.

— У отца несколько шахт и компаний, — решил продолжить Дима.

— Словом мы купаемся в деньгах! — улыбнулся Кирилл, откинувшись на стульчике. — Добавки!

— Уже несу! — обрадовалась Марго, забирая тарелку.

— И все это благодаря моему обонянию! — решил продолжить все-таки господин Дмитров. — Обоняние сильная вещь, волки даже пару себе ищут при помощи запаха. Кажется, в стае это называли Связывание.

Кай вдруг судорожно закашлялся, а парни почему-то все посмотрели на него. Он все кашляет и никто ему не помогает. Может они его тоже недолюбливают, как и я? Все просто смотрят, но никто не пытается ему помочь, словно тоже надеются что он подавиться. Вздыхаю и встав из-за стола, подхожу к нему сзади и со всей дури бью по спине. Мне как раз давно хотелось его ударить безнаказанно, так что даже мысль что так спасаю его не портит моё настроение. Кай еще раз кашлянул, а потом перестал кашлять, как-то странно на меня косясь. Бить мне понравилось, так что взяла кувшин и налила ему в стакан сока, в надежде что и второй раз повезет и будет причина его еще раз ударить.

— А как это? — решила спросить, когда заметила, что все таращатся на меня. — Разве таким способом можно кого-то полюбить? Это как-то глупо.

Если я в тот раз думала что все на меня как-то странно смотрят, то в этот раз просто стало не по себе от них. Кай и тот, покашливая, уставился на меня.

— Выпей, — протянула ему стакан с соком, желая что бы он и в этот раз поперхнулся.

Блондин почему-то отвернулся, когда все-таки взял из моей руки стакан. Думает что сглажу? Когда его рука коснулась моей, пальцы как будто ударило статическим электричеством. Еще немного и я бы уронила стакан. Они все еще дрожат, приходиться спрятать руку за спиной, чтобы никто не заметил. Интересно, а он это почувствовал?

— Ты права, — вдруг сказал Кай, он отпил из стакана и поставил его за стол так и не подавившись. — Это очень глупо любить кого-то раз и на всю жизнь только потому, что твоему волчьему обличию понравился запах.

— Но, Кай, — попыталась возразить Марго с таким серьёзным видом, что я наконец начала думать, что мы что-то интересное обсуждаем, а не просто байки волков.

— Пойдемте собираться на учебу, — как будто приказал Кай и тут же встал из-за стола.

Он ушел, и остальные тоже пошли за ним. Только я осталась на кухне стоять, смотря на улицу. Неуютное какое-то чувство на душе, как будто меня что-то сильно ранило и обидело. Вот только почему я не знаю, что.

* * *

— Еще долго ждать? — простонал Кирилл, играя в игру на телефоне.

Мы сидим в машине, ждем, пока Марго спустится и отвезет нас. Парней на учебу, а меня на вокзал. Дима сидит на переднем сидении и что-то рисует в тетради. Ваня вообще спит на заднем сидении.

— А где Кай? — спросила я после долгого молчания, оглядываясь по сторонам.

В ту же секунду, как этот вопрос все же вырвался из моего рта, Кирилл нагнулся вперед и как-то странно улыбнулся.

— А что? Влюбилась?

Похоже кто-то нарывается, причем он не один такой. Дима на переднем сидении уставился на меня в стекло заднего вида. Даже Ваня приоткрыл один глаз и смотрел на меня.

— Дебилы, — буркнула, сразу вышла из машины на дорожку из гравия.

Ну его в баню, с его дурацкими шуточками.

Из-за чего щеки так горят? Плечо еще ноет, болит невыносимо. Каждое движение отдает сильной болью. Входная дверь открылась, вышел Кай, чем-то недовольный. Как только заметил меня, сразу отвернулся и свернул в другую сторону. Он не пошел к машине, как я думала, а повернул в правую сторону к большему гаражу, что стоял отдельным сооружением.

Наконец-то вышла Марго. Как всегда, в чистой и красивой одежде, не то что я, избитая и помятая. Судя по её лицу, чем-то очень довольна.

— Даша, поздравляю тебя с зачислением в университет! — заявила она, и обняла меня, так что кости захрустели.

— Что? — если это шутка, то не смешная.

— Я поговорила с твоим отцом, он рассказал, как ты бедняжка не поступила в этом году! Так что я позвонила декану, и оказалось у них есть одно свободное бюджетное место и как раз на экономическом факультете! Разве не чудесно?

Откуда у нее номер моего папы?

— И причем тут я? — слегка сдавлено интересуюсь.

— Я попросила твоего отца отослать факсом копию твоего аттестата. Декан посмотрел на него и сразу решил взять тебя! — радостно прыгая, приговорила Марго.

Что-то мне не верится в ее версию событий. Эта женщина меня уже точно пугает, неужели она так сильно хочет, чтобы я здесь осталась, что подкупила декана? Ведь у меня оценки совсем разные, и только по некоторым предметам высокие. Дареному коню в зубы не смотрят, учеба — это моя мечта. Жаль у родителей совсем нет денег, не думаю, что я смогу попробовать поступить в следующем году, а уж тем более попасть на бюджетное место.

— А общежитие в этом университете есть? — интересуюсь с опаской.

— Есть! — обрадовалась Марго моему вопросу. — Так ты согласна?

— А места свободные в этом общежитии есть? — чувствуя неладное, уточнила.

— Нет, — тут же ответила Марго, и обняла меня, чтобы не сбежала. — Ты будешь жить у нас, твои родители не против!

— Нет! — резко отдалилась я. — Я отказываюсь.

Возможность для меня хорошая, но все же уснуть в той страшной кукольной комнате я не смогу и с этим гадом жить тоже.

— Но, Дашенька! — удивленно вскрикнула Марго, но я вернулась к машине.

— Соглашайся, — с кабины выглянуло счастливое лицо Кирилла, — я постараюсь, чтобы ты не скучала!

От того, как он будет меня «веселить» мне хочется уехать еще сильнее. Ещё больше причин уехать отсюда не оглядываясь.

— Не лезь, куда не просят, — с переднего сиденья, не отвлекаясь от рисования, подал голос Дима.

Странно, а чем ему то не понравилось? Мне казалось он здесь единственный нормальный.

— Да ладно тебе! — невозмутимо улыбнулся Кирилл.

— Ты представь, как он взбесится! — последнюю фразу я еле услышала, узкоглазый её прошептал.

Из гаража послышалось рычание мотора, на дорожку выехал желтый мотоцикл Судзуки. Кай на нем, остановился возле машины.

— Кай, а Даша будет учиться на экономическом, как ты! — выдал Кирилл сразу, очень довольный собой.

— Не буду, — отказала я, садясь на сидение, и обратно заталкивая Кирилла на свое сидение.

— Ей мозгов не хватит, — не снимая мотоциклетного шлема выдал блондин. — Опоздаете на пары, узнаю и прибью.

Он, тут же заглушая все ревом мотора, уехал. Вот же гад!

— Но как же так?! Я же так старалась! — всхлипывая, проговорила Марго.

— Большая Мама, — крикнул узкоглазый, закрывая дверь машины. — Поехали быстрей! А то у нас будут проблемы!

Миссис Тактичность понеслась к двери и тут же села за руль. Водила она, как и вчера, совсем несмотря на дорогу. Только я замечала, что мы чудом не врезаемся в другие машины.

— А на кого вы учитесь? — спросила парней.

— Я на хирурга, — торжественно произнес Кирилл, теперь понятно, откуда у него столько самоуверенности. — Димка учится на художника — архитектора. Кай, как ты слышала на экономическом — собирается потом унаследовать бизнес отца. Ну, а Ваня, как ты знаешь, собирается стать археологом, хотя и учится на учителя истории.

— Чего? — удивленно посмотрела на брата, даже не догадывалась о том, что Ваня мечтает стать археологом.

В школе, он, кажется, получал хорошие оценки по истории, но я даже не догадывалась об этом. Оказывается, он получил счастливый билет, став оборотнем.

— Ну да, мне нравится, — немного смущенно прищурился Ваня.

— А я думала… — произнесла я вслух и запнулась.

Кажется его «немного побуду с ними» переросло в «я останусь здесь навсегда». Что по его меркам немного? Родители вообще об этом знают?

— Что ты думала?

— Да так не важно, — отвернулась к окну и замолчала.

Мне казалось брат просто хочет провести меня, потому и едет с нами, но Ваня, как всегда, привык поступать так, как ему больше нравится.

— Вот мы и приехали, — объявила Марго, останавливаясь перед большим зданием.

Украшенный парком деревьев, университет возвышается среди остальных зданий. Похоже, чтобы его построить, сделали новый район в городе. Рядом целая куча новостроек и строительных лесов. Только сзади виднелись еще четыре, такие же масштабные здания, скорее всего корпуса.

— Ещё увидимся! — первый ушел Дима, листая при этом свою тетрадь.

Его даже машина чуть не сбила, когда он переходил дорогу — это все равно не отвлекло Диму от тетради.

— Пока не забыл. — Кирилл начал рыться в своем кармане, а потом достал оттуда мой мобильный. — Вот! Ты потеряла, а я нашел!

— Откуда? — удивилась, думала, он у меня в чемодане валяется.

— До встречи! — крикнул узкоглазый, сбегая без объяснений.

— Пока, — только выдавил Ваня, уходя за ним.

Вот тебе и брат, даже чужой человек больше слов мне произнес!

— Как тебе университет? — радостно обернулась ко мне Марго.

— Никак, — безразлично ответила я, — поехали.

Он словно напоминание о том, что я мечтала, но чего у меня никогда не будет.

Всю дорогу Миссис Тактичность без умолку болтала, расхваливала университет и своих мальчиков. Я совсем её не слушала, плечо ужасно болело, да и настроение ниже некуда. Мои мысли, даже для меня непонятные, были совсем далеко. Никак не могу понять, что я чувствую больше — злость, растерянность или обиду. Единственное, чего жду — это чувство облегчения, когда, наконец, уеду отсюда. Даже когда купила билет, и почти села на автобус, облегчение не появилось, наоборот меня словно что-то тянет остаться здесь.

— А вы сами, — обратилась я к Марго, которая вертеться возле меня.

Мы уже стоим перед автобусом, скоро должна начаться посадка. Миссис Тактичность даже застыла в готовности ответить.

— А вы сами… — я повторила не в силах озвучить продолжение.

— Нет, я не волк, — поняла она меня. — Оборотень неприятное слово, да и не обозначает оно ничего. Мы, прежде всего волки.

Она немного смутилась и добавила:

— Так, по крайней мере, говорит мой муж. Волчиц почти не бывает. Они попросту не переживают переход.

— Это… печально, — выдавила я через силу.

Наверное, мне повезло, что не пришлось через такое пройти.

— Мы не такие плохие, дай нам шанс! — взяла за руку меня женщина.

— Я же не волк, зачем мне оставаться? — наконец, я этот вопрос озвучила, он терзал меня. — Вы же принимаете в свою семью только таких.

— Но, ты же… — она запнулась на полуслове, у нее такое растерянное лицо.

— К тому же, зачем оставаться в месте, где есть человек, который хочет, чтобы ты ушел, — говорю больше себе чем ей.

— Но, откуда ты это знаешь? — удивилась Марго и мне пришлось постараться в свою очередь скрыть свое удивление.

Он что действительно говорил обо мне?

— Неважно, — улыбаюсь стараясь скрыть свое смятение заходя в автобус и махая рукой на прощание. — Позаботьтесь о Ване, он совсем как ребенок.

Ну, где же ты, чувство облегчения? Так противно на душе, и от этого чувства никак не избавиться.

Автобус выехал с Белого Клыка, но все равно лучше не стало. В окне мелькают деревья, сквозь кроны светит яркое солнце. Залюбовавшись, не сразу заметила какую-то тень, двигающуюся параллельно с автобусом. Только на резком повороте, всего лишь на миг, смогла разглядеть волка. Он был огромен, серый, весь в грязи. На секунду, сжалась от страха, думая, что он сейчас прыгнет на автобус, когда он резко стал приближаться. И когда это почти случилось, он в один прыжок перескочил автобус, и побежал дальше. Осмотревшись по сторонам, убедилась, что никто кроме меня не заметил этого. Только ребенок, сидящий сзади, вдруг расплакался.

Глава 5. Принц

Ещё один скучный вечер. Потянувшись в кресле, снова ощущаю боль в плече. Уже месяц прошел, а синяки не прошли. Стоит только сделать неосторожное движение ощущаю боль.

Не понимаю, почему так, обычно на мне все как на собаке заживает! Хотя я раньше никогда так сильно не ушибалась, может это и нормально? А все этот блондин! Как он посмел меня ударить, а потом даже не извиниться?! Этот чертов Кай! Я только о нем и думаю — это так бесит! Вот и сейчас мама с ужасом уставилась на то, как я избиваю подушку, которая приняла на себя мой гнев.

— Может тебе прогуляться надо? — предложила мама, убирая со стола посуду.

Это такой тонкий намел что пора бы снова идти работу искать?

В последнее время она почти не разговаривает, все смотрит в окно и ждет, что Ваня вернется. Ох, уж этот братик! Хоть раз бы позвонил нам! Неужели за весь месяц не нашлось свободной минуты?! Стал богачом и забыл про родную семью! Эгоист чёртов!

— Не хочу, — проговорила из-под одеяла.

Укутавшись в одеяло, уставилась в потолок. Делать ничего не хочется, просто смотреть в одну точку и все. В последнее время я даже перестала сидеть за компьютером. Все время провожу в кровати, уставившись в потолок, представляя всякие несуразицы. Уж слишком я мечтательная особа. Подлинным моим Принцем был Дима, единственный из волков, который меня не бесил. Мы с этим милым художником сидели за столиком кафе, смеялись и о чем-то разговаривали. Интересно, какие он картины рисует, пейзажи, натюрморты или портреты?

На столе завибрировал мобильный телефон. Даже не двинулась, за последний час, он звонит раз седьмой. Моя двоюродная сестра, Кристина, таким способом донимает меня уже второй час.

Обычно все заканчивается одним не отвеченным звонком в месяц, но не сегодня. Интересно чем на сей раз она так хочет со мной поделиться? В прошлый раз она три часа рассказывала о своем новом парне, какой он классный, куда она ходила за целый месяц, в мельчайших подробностях. Оказывается, я даже знаю, каким шампунем она моет голову, и какие прокладки использует. И главное за весь прошлый разговор я сказала только одну фразу «Привет, как дела?» и иногда вставляла «ага». Мы с ней видимся пару раз в год, на праздниках у бабушки. Даже тогда она не расстаётся с мобильным, все время или она звонит кому-то, или ей звонят. Одним словом, очень общительная девушка, любит посмеяться. Внешне мы немного похожи, сестры все-таки, но на этом схожесть наша кончается, меня общительной точно не назовешь.

Как только мобильный перестал вибрировать, я взяла его со стола. На экране все еще светилась надпись: «Пропущенный вызов: Мобильная Кристина». И что ей от меня надо?

Нажав, чтобы удалить вызов, случайно вместо этого зашла в адресную книгу. Обычно в моей книге было только три номера, папин, брата и Кристины, но сейчас их там их намного больше.

Первым красовался номер под буквой «А» и довольно красноречивым названием: «Альфа самец». Не помню, что бы писала такой номер в свой мобильный. Откуда он взялся то?!

Потом под буквой «Б» шел номер брата, а рядом и «Большая Мать». Поскольку моя собственная мать не пользуется мобильным, предполагаю, что это Миссис Тактичность.

Дальше под «М» сестра, и под «П» — «Прекрасный неотразимый принц». Это еще кто такой?! Этот гад, Кирилл, опять решил подшутить надо мной?! Этот точно его рук дело! Ещё удивилась, что он отдал мне мобильный, хотя была уверена, что он был в чемодане.

Так, посмотрим, что там еще за номер остался! На «Х» остался у нас последний номер — «Художник». Поскольку этому узкоглазому нравится подшучивать надомной, думаю, свой номер он тоже вбил в мой телефон. Художник — это, скорее всего Дима, Большая Мать тоже не подходит. Так что выбор между «Альфа самцом» и «Прекрасным неотразимым принцем». Поскольку альфа в стае Кай, а Кирилл довольно самоуверенный, так я и вычислила гада.

Палец скользнул по экрану, пошел вызов. Поднесла телефон к уху, прошло несколько долгих гудков. Послышался сильный шум, как будто рядом дорога и гул ветра.

— Да? — послышался голос, который я еле разобрала, на фоне шума.

— Это, по-твоему, смешно?! — крикнула в ответ. — Какой еще «Прекрасный неотразимый принц»?! Да ты задница узкоглазая!

— Что? — слабо послышалось с мобильного.

— Еще раз полезешь в мой мобильный, и я твои поросячьи глазки вилкой проколю! Ты меня понял?! — строит из себя дурачка.

— Это Кай.

— Да какая разница?! — все еще кричу в телефон расхаживая возле дивана туда — сюда.

Через пару секунд до меня дошло, что я сильно ошиблась. Отодвинув мобильный на вытянутую руку, я проорала во весь голос. Да что ж я за дура такая?!

— Вот черт! Черт, черт, черт… — простонала я, воткнувшись в подушку, и протяжно простонав.

— Даша, что случилось? — прибежала с кухни обеспокоенная мама.

— Все нормально, иди, — натянуто улыбнулась и придвинула к уху мобильный.

Чертов Кирилл! Я ведь так была уверенна, что это его номер! Все предугадал, гад узкоглазый. Посмотрев на экран, поняла, что он не бросил трубку. Блин чего именно он?! Почему не Дима? И что теперь делать?!

— Простите, я ошиблась номером, — как можно невинней проговорила я, стараясь сменить голос.

Может, повезло и, он не узнал меня?

— Слышишь, дойная корова! — заорал он зло, точно узнав. — Ты, что думала, я тебя не узнаю?! Только ты настолько тупая, чтобы сначала нахамить, а потом сказать: «да какая разница».

— Прости, — только и смогла выдавить из себя, пальцем пытаясь нажать отбой и закончить этот странный разговор.

— Даже не думай бросать трубку! — кричит на меня Кай, как будто зная, что я собираюсь сделать.

Экстрасенс что ли? Даже холодок по спине от его голоса пошел.

— Номером я ошиблась, чего орать то? — попыталась я защищаться.

— Твои куриные мозги совсем перестали работать?! — шум усилился, как будто он бежит куда-то. — Что это за принц еще, с которым ты меня спутала? И вообще, откуда у тебя мой номер? Я страшилам его не даю.

— Сам ты, уродец с прической, смазанной клеем ПВА! — вскочила с кровати, и начала наматывать круги вокруг стола. — Обрадовался бы хотя бы, что я тебя хоть раз принцем назвала! Тебя, эксгибициониста недоделанного, так в жизни никто больше не назовет!

— Кто? Как ты меня назвала, страшила нахальная?!

— Эксгибиционист ты! — улыбнулась. — Что не знаешь такого слова?! А меня еще тупой называет!

— Да знаю я, что это означает, — Кай почему-то вздохнул, — а ты то, сама знаешь, дура? Я что хожу и плащ перед школьницами открываю?!

— Я конечно уже не школьница, но передо мной ты голым ходил! — не подумав, отказала я.

— Кто перед тобой голым ходил? — дрожащим голосом поинтересовалась мама у меня за спиной.

Ой, мамочки…

— Чертов ублюдок, — прошипела я, отчетливо слыша, как Кай смеется. — Я тебе еще это припомню.

— Кто это был?! — мама развернула меня к себе, и забрала из рук мобильный, я еле успела положить трубку.

— «Прекрасный неотразимый принц»? — прочитала мать, и с ужасом уставилась на меня. — Кто это? У тебя что, уже начались половые сношения?

— Сношения? Что? — до меня дошла суть сказанного мамой, скривилась от отвращения. — Что это за термин такой для секса?!

— Значит, начались! — мама рухнула в кресло, побледнев. — Ты хоть предохраняешься?

— Мам! — крикнула я, хватаясь за голову.

Как и большинство родителей, мою маму было трудно переубедить в ее скоропостижных решениях на мой счет.

— Ты так выросла, — теперь моя матушка начала плакать, как обычно, удивляясь, как дети так быстро растут.

— Мам! — снова вскрикнула я. — Нет у меня никого! Этот Кай, придурок которого свет не видывал! Эгоист чёртов!

Чуть увлеклась я описанием негодника, при этом я сидела возле кресла на коленях, пытаясь ее успокоить.

— Так твоего парня зовут Кай? — всхлипывая, погладила меня по голове. — Красивое имя.

— Это все что ты из моих слов услышала?! — меня даже перекосило от удивления.

Такое впечатление, что она слышит только то, что хочет! Послышался дверной звонок, кого там еще принесло?!

— Мам, нет у меня парня! — в последний раз попыталась я донести до нее. — Я пойду, открою, посиди здесь, и успокойся.

Поднялась и подошла к входной двери, и, забыв спросить, кто там, открыла ее.

— Сюрприз! — крикнула Кристина, вешаясь мне на шею.

— Ты откуда здесь? — удивленно проговорила я, пытаясь дышать сквозь копну её осветленных волос.

Сестра никогда не приезжала к нам домой, она жила в другой области, довольно далеко отсюда. К тому же, насколько я помню, она поступила в этом году в медицинский в родном городе. Что она здесь делает?

— Дашка, ты чего трубку не берешь? — отпустив меня, она ввалилась в прихожую с довольно большим чемоданом.

— Тебя что из дома выгнали? — испугано спросила я.

— Нет, конечно! — возмутилась Кристина, как будто раньше такого никогда не случалось. — Теперь мы будим учиться вместе!

— Что?

— Теть Марго, вы где? — Кристина обернулась и выглянула в коридор.

Я последовала её примеру, и увидела, как Миссис Тактичность вылезает из-за ящика (мы там хранили всякую ерунду), где пряталась до этого времени. Она невинно помахала мне ручной, я заметила, что тоже машу в ответ и глупо, как и она, улыбаюсь.

Мне все это сниться в кошмарном сне, да?

— И что это все значит? — процедила я.

— Кристина, это ты? — удивилась мама, подходя к нам.

— Здравствуйте! — сестра обняла мою маму.

— Здравствуйте! Приятно познакомится, — проговорила Марго, махая моей маме ручкой.

— А вы кто? — встала за мной мама.

— Я Марго Дмитрова, — радужно улыбнулась Миссис Тактичность. — Новая мать вашего сына, и ваша будущая сватья!

Черт, да что она несёт?! Взглянув на маму, я поняла, что она застыла на месте не понимая, как ее понять.

— Мам, — потрясла я её. — Ты эту женщину не слушай, она все время несет всякую фигню. У них это семейное!

Марго у меня за спиной недовольно фыркнула. Пауза затянулась, после долгих секунд мама улыбнулась.

— Так вы мама Кая? — она протянула руку, женщины неловко пожали руки.

— А кто такой Кай? — спросила, удивленно, Кристина.

— Даши парень, — ответила беззаботно мама. — Проходите, пожалуйста. Может чаю?

— Что? — захлопала глазами сестра. — Когда ты успела?! Мне ничего не сказала! Как ты могла, я же с тобой всем делилась, а ты!

— Что, правда? — Марго захлопала от радости в ладоши. — Наконец-то я дождалась! Давайте это отпразднуем!

И все трое прошли в комнату, совсем забыв о моем существовании. Да как это все так обернулось?! Чертов Кай, это он во всем виноват! Закрыв входную дверь, я затащила чемодан Кристины и медленно зашла в комнату. Мама накрыла на стол скатерть и достала из шкафа рюмки. Тем временем Марго достала с сумочки флягу, и разлила с нее коньяк, судя по цвету.

— За знакомство! — предложила Марго, чокаясь стаканчиком с мамой.

— Сколько вам повторять, не встречаюсь я с ним! — крикнула разозлившись.

Это все он виноват!

— А у вас что-то было? — заинтересованно захлопала глазками Кристина.

— Нет, да? — не выдержала я ее взгляда. — И что с того что я видела его голым? Не на что там смотреть!

— За скорых внуков! — после немой паузы выдала второй тост Марго, чокаясь с мамой и Кристиной.

Что за дурдом?! Подняла свою рюмку и выпила залом. Никто меня не слышит, никто меня не слушает.

— Этот Кай, как он? — толкнула локтем Кристина, хитро улыбалась, подтекст так понятен.

— Не знаю, — буркнула, снова залпом выпивая рюмку. — Чего вы приехали?

— Да ладно тебе! — обняла меня сестра. — Расскажи, какой он?

— Самовлюбленный индюк — буркнула я, смотря, как мама сует Марго наш с братом детский фотоальбом.

— О, но ведь тебе он нравится, да? — хитро улыбнулась Кристина, смотря что-то в мобильном.

— Мне? С чего ты взяла? — возмутилась и быстро сменила тему. — Так чего вы приехали? Откуда она тебя вытащила?

— Какая милашка! — засюсюкала Марго, рассматривая фото. — Можно я возьму эту фотографию, Каю покажу?

— Можно, — согласилась мама с улыбкой.

— Нельзя! — закрыла с хлопком альбом. — Зачем вы приехали, да еще и с Кристиной?

— Кристина же сказала, чтобы вы учитесь вместе! — похоже, Марго все-таки успела присвоить фотографию, которую быстро спрятала в свою сумочку.

— В смысле?

— Я еду учится в Белый Клык, — довольно проговорила Кристина, строча смс.

— Зачем? Ты же поступила у себя дома в медицинский!

— Не, баллов не хватило, — равнодушно проговорила сестра.

— Что? — не верю ей ни капли.

Кристина всегда была целеустремленной, она даже к репетиторам ходила, чтобы поступить. Как это ей баллов не хватило? Не верю!

— Я уже сняла для вас хорошую квартиру в городе, — поставила перед фактом Марго. — Будете жить вместе!

— А меня никто не будет спрашивать, хочу я учиться там, или нет? — возмутилась в ответ. — Мам, ну хоть ты что-то скажи ей!

— Муж говорил об учебе, я не против, — проговорила мама, чокаясь рюмкой с Марго. — Заодно присмотришь за братом!

— Что? Мама, неужели и ты не на моей стороне?

И что мне делать, похоже родители все уже решили за меня.

Да что это со всеми? Да что это со мной?! Это же мой единственный шанс на хорошее образование, а потом и на хорошую работу! Какая разница, кто живет в том же городе. Ведь там много жителей, не думаю, что я часто буду их видеть.

— Хорошо.

— Что хорошо? — переспросила Кристина.

— Хорошо, буду я, там учится, — проговорила, чувствуя неладное и отпивая еще стаканчик.

* * *

Опять этот город, опять тот же фонтан. Мы приехали когда уже наступила полночь. Целую дорогу я тряслась от страха. Миссис Тактичность, и так страшно водит, а сейчас, когда выпила коньяка, её езда стала смертельно опасна. Уже несколько часов вдавшись в переднее сиденье, молилась, что бы нас остановил кто-нибудь. Одной Кристине повезло, она все время проспала на заднем сиденье.

— Вот мы и приехали! — радостно выдала Марго и припарковалась перед одним из зданий рядом с церковью.

Не дождавшись пока машина остановится до конца, я выскочила на улицу. Морозный воздух немного успокоил меня. Голова противно гудит, к горлу подкатывала тошнота.

— Сейчас позвоню мальчикам, пусть приедут, помогут с чемоданами, — держа плечом мобильный, поставила перед фактом Марго.

Она открыла дверь машины, но все еще сидит в ней.

— Вы на часы смотрели? Оставьте их в покое, сами справимся! — возмутилась, открыла дверь и попыталась вытащить сестру на улицу. Кристина что-то мычит, и сильно лягается ногами.

— Алло, — она совсем не обратила внимание Марго. — Кай, мне очень нужна твоя помощь! Не мог бы ты приехать?

— Почему именно он?! — схватила сестру за ногу и потащила из машины еще более интенсивные.

— Что значит, не можешь?! — возмутилась Марго. — Что значит с девчонками в клубе? А как же Даша?!

— Что? — выронила ноги сестры, и та съехала с сиденья машины на тротуар.

— Дашенька! — чуть не со слезами на глазах Миссис Тактичность подбежала ко мне, и всучила мне мобильный телефон. — Выскажи все этому мерзавцу!

— Чего? — я толкнула телефон обратно Марго. — Не встречаюсь я с ним, сколько повторять?! Ну и что я его голым видела? У него вообще маленький! — если и врать, так в больших размерах. — Мне вообще другой ваш сын нравится!

— Кто? — хором проговорила Кристина и Марго.

Только из мобильного был слышен отборный мат.

— Не ваше дело! Хватит меня сводить с этим индюком! — забыв про сестру, пошла к багажнику, доставать чемоданы.

— Ты как себя с матерью ведешь?! Это что за ругань! — отвлекшись на мобильный телефон, Миссис Тактичность оставила меня в покое. — Вот поэтому, даже Дашенька от тебя нос воротит! Ты хочешь знать, где мы?

— Даже не думайте ему сказать! — прервала их разговор я, взяла под руки сестру, и забросила ее себе на спину. — Хватит болтать, показывайте дорогу.

— Хорошо, хорошо! — ответила мне Миссис Тактичность, а потом снова вернулась к разговору по мобильному телефону. — Слышал, она тебе видеть не хочет.

— О, стойте! — вспомнила я проделку узкоглазого. — Пусть передаст Кириллу, что завтра у нас будет очень жаркая встреча, я ему еще позвоню.

— Слышал? — спросила Марго у мобильного телефона, и немного рассерженно добавила. — Ну все пока.

— Ну, показывайте, где нам жить! — толкнула бедром сестру. — Просыпайся! Почему я должна тебя носить?

— Давайте еще по одной! — выдала Кристина, не открывая глаза.

— Пойдемте, пойдемте! — засуетилась Марго, закрывая двери машины.

Она повела нас к незаметной двери, недалеко от витрины магазина мобильных телефонов. Мы вошли в коридор, а за ним поднялись по лестнице на второй этаж. Дом был трехэтажным, на площадке по три двери.

— Вот это ваша квартира, — Марго подошла к двери посередине, и начала копошиться в сумочке, потом достала связку ключей.

Она открыла дверь, пока я еле дотащила сестру до дверей. Дмитрова прошла в небольшую прихожую и включила свет. Шатаясь, я затащила сестру в комнату, и вместе с ней рухнула на диван.

— Ну как тебе? — спросила женщина, пока я попыталась выбраться из-под сестры, при этом, не столкнув её на пол.

Сев, я посмотрела по сторонам, большая комната с изящным балконом. Повезло хоть, вся мебель не была в том же стиле что и у волков дома. Желтый диван, пара компьютерных столов, книжный шкаф и большой плазменный телевизор на стене.

— Здесь один диван? — спросила я, снимая с себя куртку.

— Еще спальня, вон там, — кивнув в сторону прихожей. — Здесь конечно намного лучше, чем у тебя дома. Бедняжка.

Опять её знаменитая тактичность, женщина порылась в сумке, потом достала оттуда папку.

— Подпиши договор аренды.

— Ладно, — проговорила я, чувствуя жуткую усталость. — Давайте.

— Вот — она протянула мне ручку, и подсунула папку, с бумагами.

Поставила свою подпись на всех бумагах, их оказалось так много.

— Кристин, просыпайся, тебе тоже нужно подписать, — толкнула я сестру, на что та не обратила никакого внимания.

— Нет, её подписи не надо! — улыбаясь как-то слишком радостно, ответила Марго, и спрятала папку с бумагами в сумку.

— Только я арендатор? А разве вы не должны дать мне копию документов? — спросила я, пытаясь протереть глаза.

— Так их еще владелец не подписал и не заверил, — ответила Марго. — Пойду за чемоданами.

Глаза мои сами закрылись, хотя и шестое чувство подсказывало что-то плохое. Сестра лягнула меня плечом, и я слетела на пол.

— Вот черт… — простонала и свернулась в позу эмбриона.

Снился осенний лес, по которому я гуляла и собирала разноцветные листья, как когда-то в детстве. Вдруг меня подхватило дуновения ветра, и подняло вверх, над деревьями. За верхушками деревьев увидела потрясающей красоты восход. Таких цветов я никогда не видела, нежные и яркие от персикового до малинового. Теплый воздух окутал меня, так что бросило в жар, а на коже появились мурашки.

И запах, такой потрясающий запах! Как будто пахло моим любимым шоколадом, еще и мандаринами, и тем странным запахом, который бывает только летом, после дождя, — всем, что мне безумно нравится.

Этот сон мне так нравился, но утром я проснулась, как от кошмара. Резко села на кровати.

— Чертов Кай — прокричала спросонья.

Почему он мне снился?!

Мне показалось, что во сне я открыла глаза и увидела его лицо, и дальше закрыла глаза. Может его рожа мне просто приснилась, на секунду мне показалось это таким реальным. Вся комната пахла, как и раньше, тем приятным запахом. Благовония, что ли такие? Оглянувшись, увидела, что в незнакомой комнате. Спальня в розовых тонах, и в стиле принцессы. Кружева, рюши на всем, на подушках, одеяле, даже на ковре. В углу возле двери большой белый шкаф, несколько тумбочек, шкаф для обуви, большое зеркало, все как из набора мебели для Барби.

— Кристина! — крикнула, пытаясь выбраться из-под кучи одеял с рюшами.

— Чего тебе? — в дверь вошла заспанная сестра, но уже с мобильным в руке, увидев комнату, она пришла в восторг. — Давай поменяемся, тут так классно!

— Который час? — ничего я с ней не поменяюсь, обстановка не очень, за то пахнет приятно.

— Почти девять, — сказала Кристина, взглянув в мобильный и ушла, болтая с кем-то. — Ты еще здесь? Так вот, тут такой классный телек…

— Сколько? — схватилась за голову, мы еще час назад должны были быть в деканате.

Выбежала в коридор, чуть не сбив сестру.

— Собирайся, мы опаздываем!

Сколько я не подгоняла Кристину, мы вышли с дома только через полчаса. Потом ссорясь и постоянно спрашивая дорогу, до университета мы дошли только через час.

— Эй, ты же была здесь раньше! Почему не знаешь дорогу? — возмутилась сестра.

— Меня на машине Марго возила! — отказала я.

— Ну, так почему ты ей не позвонила, что бы она нас подвезла?! — возмутилась Кристина, когда мы зашли в деканат.

— Ни за что! — уж слишком зависеть от них мне не хочется. — За то мы увидели город, теперь знаем, как самим добраться.

— Да ты издеваешься! Мои бедные ноги не выдержат таких прогулок! — она скривилась, поправляя туфлю на высоченной шпильке.

Вообще сестра сегодня одела мини-юбку, кофту с огромным вырезом и тонкую белую курточку. А в ее сумку тетрадь не влезет.

— Ты чего так вырядилась? — спросила я, перед дверью приемной.

— Правда обалденно выгляжу? — заулыбалась сестра. — Всегда важно первое впечатление! Вот посмотрят на меня, и сразу поймут, что я умная красотка!

— Ну, второе может быть, но на первое ничто не указывает, — съязвила я.

— А вот если посмотреть на тебя, — она брезгливо тыкнула в меня, — даже не понятно кто ты, девушка или мужик, в бесформенной кингурушке и драных джинсах?

— Если бы не твой пояс айкидо… — прошептала я, открыв дверь.

Кристина вошла первой, я за ней, пытаясь делать вид, что не слышу, как та посмеивается.

— Фамилии, — пробубнила секретарша, не отрываясь смотря в экран компьютера.

— Васильева. Я перевелась с областного медицинского, — первой представилась Кристина, поскольку её мать приходилась сестрой моем отцу, фамилии у нас отличались.

— Ты же говорила, что провалилась? — прошептала я на ухо сестре.

— Вот, — выдала секретарша кучу бумаг. — Список предметов, расписание, учебный план. Пара уже началась.

— Увидимся, — забрав кучу бумаг, сестра ушла, проигнорировав мой вопрос.

— Я Дарья Петрова. — проговорила я.

— Не знаю такой, — почти мгновенно ответила секретарша.

— Меня недавно зачислили на бюджет, — попыталась объяснить ей.

— Зачисляют в сентябре, а не в декабре, — не отвлекаясь от монитора, женщина что-то печатала. Только сейчас я обратила внимания, что женщина была молоденькая, и очень симпатичная.

— Но мне сказали… — попыталась оправдаться я.

— Если это все, уходите. У меня много работы, — ответила мне резко.

Секретарша помахала рукой, мол, выметайся. И что вообще это значит?! Выходит, эта Миссис Тактичность меня надула?! Вся их чертова семья только и делает, что издевается надомной! Да как я вообще могла попасться на её сказку?! Я что ребенок, чтобы верить в сказки?! И что мне теперь делать? Ехать домой, а что еще остается? Чертова тетка, наверное, смеется надо мной сейчас! Ноги сами меня медленно довели до дверей, и как только рука коснулась дверной ручки, другая дверь открылась. Из кабинета вышел декан, седой мужчина с большим пивным животом. За ним, улыбаясь во весь рот, появилась Марго в шикарном фиолетовом костюме.

— Вы все хорошеете и хорошеете, госпожа Дмитрова! — улыбался декан, при этом целуя её ручку.

— Надеюсь, мы друг друга поняли? — улыбаясь, спросила Марго.

— Конечно, мы очень ценим вашу поддержку! — закивал декан.

Даже секретарша за его спиной, встала, делая вид, что она сама невинность. Интересно, они из-за денег её мужа так перед ней стелются? Конечно из-за них, эта семейка владеет тут всем, поэтому считает, что может играть с другими людьми!

— Эй! — крикнула я, так что бы все обратили на меня внимания. — Миссис Тактичность, зачем вы это все придумали?! Зачем меня обманули? По-вашему, это весело, перевернуть чужую жизнь с ног на голову, а потом выясняется, что это просто шутка? Вас Кирилл подговорил?

— Миссис Тактичность? — захлопала глазами Маргарита, даже декан застыл.

— Ты что себе позволяешь, психованная? — сразу влезла секретарша. — Пошла вон отсюда! А то я вызову охрану!

— Вызывайте! — крикнула я, не замечая, что давлюсь слезами злости. — Никуда я не уйду, пока не узнаю, зачем вы так поступили?! Зачем вы мн соврали?

— Деточка, что с тобой? — испугано, пробормотала Миссис Тактичность, она подбежала ко мне и попыталась коснуться моего плеча. — О чем ты говоришь?

— Не трогайте меня — всхлипывая, дернулась я в сторону.

— Госпожа Дмитрова, не переживайте! Я сейчас выгоню эту дрянь отсюда! — тут же под суетилась секретарша.

Женщина подбежала ко мне, и начала руками толкать в дверь. Вот только мне этого мне не хватало!

— Ты кого тут дранью назвала?! — вскрикнула вдруг Марго, и схватила за волосы секретаршу. — Мою будущую невестку?

С этими словами Миссис Тактичность замахнулась и ударила своей сумкой от именитого бренда по заднице испуганной секретарши. От всего этого я впала в ступор, один декан не растерялся и развел женщин в стороны.

— Простите мою секретаршу. Светлана очень неопытна, простите — проговорил он, вытирая пот со лба.

— Еще раз узнаю о таком отношении, не только ваша секретарша будет искать новую работу, — поправляя прическу, зло прошипела Марго.

— Извините, такое больше не повторится, — мужчина схватил меня за руку. — Так это вы Дарья Петрова, наша новая студентка? Мы так рады увидеть среди наших студентов такую умную девушку.

От лести этого человека, неприятно зачесалось лицо, врет и не краснеет. Да еще взял и мою руку чмокнул, как в дешевых английских романах. Даже вырвав руку из его цепкой хватки, чувствую жуткое отвращенные, слюна этого подхалима осталась на тыльной стороне ладони.

— Конечно, рады, Дашенька очень умная девочка, — влезла в разговор Маргарита.

— А мне сказали, что зачисляют в сентябре, а не в декабре — ответила я.

— Кто такое сказал? — хором спросили у меня декан и Миссис Тактичность. Кивнула на секретаршу.

— Конечно, ты уже зачислена на бюджет, у нас как раз недавно освободилось место. Светлана, распечатайте расписание для госпожи Петровой.

— Да, — кивнула секретарша, и побежала к своему столу.

— Эта секретарша тебя так расстроила? — спросила Маргарита, взяв меня под руку.

Она вела себя так, как будто она моя мамочка, что меня безумно бесит. Это её показушное дружелюбие сводит с ума. Но еще хуже будет, если Миссис Тактичность поймет мой небольшой секрет. Хотя какой это секрет, просто я с самого детства часто плакала. Стоило меня кому-нибудь обидеть, я сразу начинала плакать, упаду — плачу, обидят одноклассники — плачу. Скорее всего, это уже рефлекс, и мне никогда не избавиться от него.

С возрастом понимаешь, что плач не решает проблем, а наоборот создает их. Со стороны ты кажешься беззащитным и, много плохих людей пытается сделать тебе больно. Например, таких, как Кай. Стоит этому узнать, что меня легко задеть — будет издеваться с меня больше, чем в школе одноклассники издевались.

— Почему ты плакала?

— Я не плакала, просто простужена, глаза сильно слезятся, — соврала я сходу.

— Бедная! Может, ты на пары завтра придешь, отлежишься у нас дома, — при этом у нее было такое лицо серийного маньяка убийцы. — Я за тобой поухаживаю!

— Нет, я и так много времени пропустила.

— Вот, — секретарша дала листы с расписаниями.

— Спасибо, — быстро убежала из комнаты, пока Марго опять не хватила.

На улице прекрасная погода, светит солнце, но холодно. Глянув в расписание, поняла, что сейчас пара высшей математики во втором корпусе. Вбежав в здание, чуть не заблудилась, пытаясь найти лестницу на третий этаж. Нашла нужный кабинет почти к концу пары, и постучав, вошла в нее.

На пару секунд я застыла, представ перед кучей глаз, что уставились на меня.

— Да? — спросил молодой преподаватель возле доски.

— Меня зовут Дарья Петрова, я новая студентка в этой группе, — проворила я, и чуть позже добавила. — Простите за опоздание.

— Вот с этого вам и следовало начать, — строго проговорил преподаватель.

Довольно привлекательный мужчина тридцати лет, но строгий судя по всему.

— Так вы вместо Новиковой… Неважно, новая вы студентка или нет, вы должны уважать преподавателя, и приходить вовремя.

— Извините, — проговорила я, краснея от смущения.

— Я не договорил! — резко прикрикнул на меня учитель. — Вы не должны перебивать старших!

Все мои однокурсники засмеялись, мне тоже было бы смешно, если бы это не меня ругали, как маленькую девочку.

— Теперь, раз уж вы настолько умны, почему бы вам не решить задание, которое на доске? — да этот гад просто издевается над мной.

— Я не могу, — тихо признала.

— Почему не можете? — издевательским тоном спросил учитель.

— Я не знаю как.

— Да что вы говорите? — язвительно спросил он, несмотря на меня, и за полминуты решил задание. — Может для того что бы знать, нужно приходить вовремя и учиться?! А не покупать себе место за деньги.

— Извините — не покупала я это место, но и честно оно мне не досталось, так что лучше промолчу.

— Даже не отрицаете? — иронично улыбнулся учитель. — Садитесь.

Под смех и шепот однокурсников пошла к заднему ряду, чтобы сесть подальше от остальных. Похоже, как и в школе, у меня здесь друзей не будит, за то тех, кто захочет вытереть об меня ноги, будет предостаточно.

— Смотри, ну и страшила, — заговорила красивая блондинка, сидящая рядом с подругой левее от меня.

— Да уж. Ни ума, ни красоты. Не то что Нинка была! — проговорила брюнетка, к которой та обращалась.

— Не прошло и месяца, как Новикова пропала, так её стипендию уже отдали такой дуре. Вот если она вернется, смеху будет! — хохотнула блондинка.

— Ты что, Русь, не вернется она уже. Разве то, что плакаты по всему городу висят, да и от нее не было ни слуху, ни духу не значит, что она с концами пропала?!

— Маньяк что ли порешил? — хохотнула блондинка.

— Тихо ты! — шикнула на нее подруга. — Наверное, она же местная, некуда ей уезжать.

— Все равно, — блондинка, нагнулась, поняв, что я их слушаю.

— Если бы Нина узнала, что её стипендию отдали такой толстой уродине, да еще и умственно отсталой, она бы в гробу перевернулась.

— Ты что такое говоришь?! А если Нинка жива?

— Не думаю, она учебу больше всего ценила, — ответила блондинка, все еще насмешливо смотря на меня.

Осталось только заставить себя, не обращать внимания и все. Развернулась в другую сторону, и, достав тетрадь, начала конспектировать. Не знаю, сколько еще длилась пара, но я уже была на взводе.

Эти две однокурсницы перемывали мне кости, как будто я не сидела рядом. Как только прозвенел звонок, я выбежала из аудитории. Дышать просто нечем было, все только и делали. На улице я немного успокоилась, пошла к большой доске с объявлениями.

Большую часть её занимали несколько одинаковых плакатов. На них улыбающаяся красивая блондинка с голубыми глазами. Выглядела она очень позитивно, не то что слова, написанные на плакате.

«ВЫ МЕНЯ ВИДЕЛИ?» — большими буквами сверху. Снизу написано: «Разыскивается Нина Новикова, которая вышла вечером 31 октября в магазин и не вернулась. Приметы: Светло — русые волосы. Глаза — голубые. Телосложение — спортивное. Была одета в красное платье, светлую куртку и черные сапоги. Особые приметы — золотая цепочка с подвеской в виде маленького ангела. Все, кто видел её, или владеет какой-нибудь информацией просим позвонить по телефонам:…»

Это что получается, я заняла место этой пропавшей девушки? Ничего себе дела. Теперь понятно, чего все так ко мне прицепились. Не везет мне в последнее время, но при этом этой Нине, наверное, не повезло еще больше.

— На что смотришь? — спросила у меня за спиной Кристина.

— Ты меня испугала, — дернулась я.

Сестра довольно улыбалась, рядом с ней стояла симпатичная девушка, с короткими каштановыми волосами.

— Познакомься, это Алиса, — представила Кристина новоиспеченную подругу.

Сестре всегда было легко найти себе подруг, не то что мне.

— А это моя двоюродная сестра Даша, она на экономическом учится.

— Привет! — улыбнулась я, как можно дружелюбней.

— Так ты на экономическом? — защебетала с большой скоростью девушка. — Круто, говорят, у вас там сегодня появилась новая студентка! Полный ноль! И страшная, и тупая! Место себе купила, а теперь ходит и хвастается всем!

На секунду я застыла, как у них так слухи быстро распространяются. Кристина в шоке задергала свою подругу за рукав.

— Вообще-то это я.

— В смысле? — захлопала глазами Алиса. — Но ты же не богата?

— Это я, новая студентка. И я не богата.

— Но как же…

— Перестань! — толкнула её локтем Кристина. — Слухи — это просто слухи.

— Прости — неуверенно проговорила Алиса.

— Ага, — кивнула я, пытаясь забыть об этом разговоре.

— Кто это? — каким-то странным голосом проговорила Кристина.

Она смотрела в сторону третьего корпуса, а точнее на студентов, которые шли по дороге.

— Ты о ком? — присоединилась к ней Алиса.

— О тех красавцах! — показала пальцем сестра на четырех парней, которые шли в нашу сторону. — Ты посмотри на их мордашки! Один краше другого!

— Так это же Дмитровы, они у нас как местные знаменитости, — начала говорить Алиса. — Только вот…

Кай, как всегда, шел первый, выглядит как байкер с американских фильмов. Ну и зачем было так выряжаться?! Косуха на шее, кожаная куртка, и потрепанные джинсы. Если бы не сумка через плечо, в нем студента никак не распознать. Показушник хренов!

Рядом с ним, без умолку болтает Кирилл, совершенно беззаботный как всегда. Одетый только в тонкую футболку и черные джинсы, при таком-то холоде! Дальше шел Дима, на ходу что-то рисуя в тетради. Такой весь из себя красивый и романтичный, в белом свитере и брюках. В конце Ваня, слушающий музыку в наушниках. Волосы у него отросли немного, а тело стало более мускулистым.

— Смотри, смотри какой красавчик! — задергала меня за руку сестра. — Господи! Кажется, я влюбилась! Посмотри только на него! Какие мышцы, а какие глаза красивые, зеленые!

— Ты о ком?

Кай сразу отпадает, оделся он явно не во вкусе сестрицы. Тогда кто станет следующей жертвой любовной эйфории Кристины? Димка или Кирилл получат по заслугам?

— Тот в наушниках! Посмотри, какой горячий! — захихикала сестра.

— Это же Ваня, — осмотрена парней еще раз, проговорила я.

— Ваня? А ты что его знаешь? Познакомишь? — сразу заинтересовалась Кристина.

— Ты его тоже знаешь. Это же мой брат, Ваня.

— Что? Да ты шутишь! Не смешно! — не поверила сестра.

— Открой глаза! Это наш брат! — стукнула её локтем.

— И правда… На Ваню похож, — пробормотала Кристина, когда парни были совсем уже не далеко от нас.

— Привет! — Поздоровалась я с ними, даже рукой махнула. — Кирилл? Вань?

Парни прошли мимо нас, и никто из них не обратил на нас внимания. Невольная улыбка сошла с моего лица, дав место злой гримасе.

— Ваня? Кирилл?! — крикнула им в след, но те даже не обернулись.

— Так вы что, Дмитровы? У вас же другие фамилии? — удивилась Алиса.

— Нет.

— Эй! — вскрикнула обижено Кристина, но я схватила её за руку. — Он даже не поздоровался!

— Не надо, — помотала головой я. — Теперь его семья они.

— Почему?

— Потом поймешь, — ушла от ответа я.

— А, что это все значит? — влезла Алиса.

— Обозналась я.

— Что, правда? — захлопала глазами Алиса.

— ДА! — хором ответили мы с сестрой.

Эта девушка очень наивна.

— Ну и хорошо. Вы ведь это тоже почувствовали?

— Что? — не поняла я.

— Когда они рядом, — она ткнула пальцем в сторону парней, которые почти скрылись из виду, — по коже сразу идут мурашки, и хочется убежать и спрятаться куда-нибудь! Опасные они типы! Про них таки сплетни ходят!

— Какие? — хором проговорили мы с сестрой.

— Говорят, их семья очень богата, но при этом и очень несчастна. Много лет назад у них умер ребенок, а потом они начали усыновлять детей разного возврата. Они владеют почти всем, что есть в городе, даже университет был построен, только потому, что они не захотели посылать своих детей учиться в другой город. А еще я слышала, что они не люди!

— А кто? — снова хором с сестрой спросили.

— Вампиры! — Алиса сказала это таким уверенным голосом, что мы чуть не умерли с сестрой от смеха.

— Ты что фильмов насмотрелась? Какие еще вампиры? — вытирая слезы смеха, сказала Кристина.

— Но это правда! Они даже в настоящем замке живут! — закивала уверенно Алиса.

— Не говори глупостей Алиса! — смеясь, обняла её сестра. — А то подумают, что с ума сошла! Пошли лучше покушаем, я такая голодная!

Хоть и смеялась с сестрой, внутри все натянуто, как пружина. Интересно, насколько я сошла с ума, если считаю, что бредовые мысли Алисы не так уж далеки от истины?

Глава 6. Ангел на снегу

Недели шли незаметно. Почти все свободное время, пыталась догнать остальных по учебе. Отношения с однокурсниками совсем не заладились, не да ладно, я уже привыкла. На днях, пока я ходила в туалет, мою сумку выкинули в мусорное ведро. Ну хоть на улицу не выбросили, как в школе. Несколько раз я видела Ваню, но тот даже не здоровался со мной. Брат ещё называться! Волки вообще, как будто не замечают моего существования. Бесят они меня все! Но этот напыщенный индюк больше остальных! Как он, бывает, взглянет на меня с ненавистью, когда просто проходит мимо. Меня даже дергало иногда подойти к нему и напомнить, что я существую, каким-то отборным матом или пинком. Но гордость и чувство самосохранения всегда пересиливало это желание.

А вообще, мне же лучше, от того что они меня не трогают, да?

— Что делаешь? — отвлекла сестра меня от мыслей.

Уже час я пытаюсь прочитать хоть один абзац в книге по истории экономики, но в голове роятся неприятные мысли.

— Учусь, — буркнула с раздражением осматривая книгу усталым взглядом.

Сестра в последнее время редко проводила вечера за учебниками. Как бы мне не хотелось это принимать, она куда популярнее в университете. У нее куча друзей и большое количество поклонников, даже парень есть. А что у меня есть кроме Кристины? Совершенно ничего и учебник по истории экономики.

Каждый вечер, сестра хотела вытащить меня из учебников, так что чувствую себя немного виноватой, за то что меня не радует её популярность. Ведь, по сути, она единственный человек, с которым я могу поговорить. Я так скучаю по маме, иногда даже плачу в подушку от тоски по дому. Ещё никогда не ощущала себя такой одинокой. Но при этом всём ни разу не пошла с сестрой гулять, ведь все её друзья будут вести себя как Алиса, когда узнала кто я.

Да, я та самая богатая уродина, которая забрала стипендию у бедной Нины Новиковой! В последнее время вообще ходят слухи, что Нина пропала из-за того, что я забрала у нее стипендию! Как меня угораздило вляпаться во все это! Скорей бы эта Нина появилась, что бы все оставили меня в покое!

Со злости я швырнула книгу в угол, и зарылась в одеяло с головой.

— Вижу я, как ты учишься! — фыркнула сестра, поправляя макияж возле зеркала. — Пошли лучше со мной на Рождественскую вечеринку!

— Какое сегодня число? — спросила удивившись.

— Двадцать пятое! Католическое рождество!

— Мы ж с тобой не католики! — возмутилась в ответ.

— Да какая разница! Главное рождественское настроение, и повод напиться и потанцевать! — заулыбалась сестра.

Поправила красное короткое платье, и покрутилась, вставая в разные позы. Я сделала вид, что я делаю фото её невидимым фотоаппаратом. Засмеявшись, сестра начала корчить рожи, и упала на диван рядом со мной.

— Ну что пойдешь? Хватит тебе учиться! Скоро каникулы, поедем по домам, там и будешь учиться!

— Не хочу, что я там забыла? — обняла я её. — У меня как раз критические дни, живот болит. А на улице снег падает, холодно.

— Что у тебя за детские отговорки! Пошли, весело будет! — надула губки Кристина. — А то я применю на тебе прием айкидо, и унесу силой!

— Ты не посмеешь! — возмутилась я и засмеялась.

— Давай проверим! — сестра вдруг навалилась на меня сверху и начала безжалостно щекотать.

— Ладно… сдаюсь! — выдавила через несколько минут задыхаясь от смеха.

Через полчаса мы с Кристиной на такси подъехали к клубу. Как оказалось, он довольно далеко от центра. В старой части города, где полно домов, построенных совсем близко друг к другу. Клуб выделяется на этом фоне большим зданием с яркой мигающей вывеской. Возле входа молодые люди и стоять разные машины.

— Ты серьезно решила пойти в этом? — возмутилась в который раз сестра.

— А что не так? — огляделась я, словно она это не мне говорит.

— Кенгурушка и джинсы?! Мы же в клуб приехали, а не в магазин за едой!

— Ну и что не так?! Ты заставила меня одеть эти…. Тапки! — возмутилась в ответ я.

— У тебя же замок на сапогах сломался! Я тебе одолжила свои угги! Скажи спасибо! — возмутилась она.

— Но не в розовых в блестках! А за эти блестки все цепляется! Ты посмотри на мои ноги! Как будто об меня кошка потерлась! Кошмар какой! Как будто на ноги одели бесформенные тапки и на них вылили ведро розового лака! — продолжила возмущаться я.

— Это не тапки, а угги! Сколько раз тебе повторять?! Это модно!

— Вот бы сама их и одела! В них и холодно, и противно!

— Хватит капризничать, пошли уже! — Кристина потащила меня к входу, где стоял внушительного вида мужчина.

— Мы пройдем? — спросила, глупо улыбаясь и строя глазки сестра.

В свою очередь я только скривилась, но к моему удивлению нас пропустили. Мы вошли в небольшое фойе, где можно было отдать куртки в гардероб. Повесели куртки на один номерок, ключ от него забрала сестра.

— Это, чтобы ты, не сбежала — улыбаясь, объяснила она.

Вот же маленькая террористка, хорошо меня знает.

Даже в фойе довольно шумно и громко от музыки. Мы с сестрой, держась за руки, прошли дальше по коридору в сам зал. Очень шумно, так что уши болят от музыки и криков толпы. Зал огромен, почти все место в нем занимает танцевальная площадка, а по углам кучками столики. Подумала, что мы пойдем сразу туда, но Кристина потащила нас в другую сторону. С другой стороны, несколько отдельных зон, с диванчиками в форме буквы «П», отгороженных небольшими перегородками. Весь клуб отделан в красный тонах. Мигает яркий свет, а внизу густой белый дым. Душно и шумно, так что голова идет кругом.

Хочу домой.

Кристина потянула меня к одному из диванчиков, где во всю уже гуляли её друзья. Двое симпатичных парней пьют пиво, Алиса вовсю строит глазки одному из них. Еще двое — девушка и парень, которых я раньше не видела, целуются, при этом, заняв, почти весь диван.

— Приветик! — вскрикнула Кристина и полезла со всеми обниматься и целоваться в щеку.

— Поздно ты сегодня! Мне пришлось тут парней развлекать! — улыбнулась Алиса.

Как и ожидалось, сестра бросила меня и уселась между подругой и парнем, с которым она флиртовала. Это что у нее ревность мелькнула?

— Я и не сомневаюсь! — как-то зло прошипела Кристина, и обняла и поцеловала парня. — Знакомьтесь, это моя сестра Даша. А это мой парень Олег, его друг Артур. Та парочка — Настя и Вова, а Алису ты уже знаешь.

— Привет всем.

На меня обратили внимание только на секунду, а потом утратили ко мне всякий интерес. Я присела на краешек дивана, возле занятой сосанием пары.

— Как тебе праздничная атмосфера? — спросил Олег, тиская мою сестру.

Парень он не очень красивый, но мускулистый и высокий, а такие Кристине всегда нравились. Ноги у него с трудом помещались между диваном и кофейным столиком. Невольно оглядевшись, заметила, всякие дурацкие побрякушки. На журнальном столике маленькая ёлочка, да и повсюду весят новогодние украшения, барная стояка посредине площадки вся в гирляндах. Люди отмечают, празднуют, а у меня никакого предновогоднего настроения.

— Шикарная, — захихикала Кристина, целуя своего парня. — Вот только бы здесь были только мы с тобой.

Спрашивается на какой чёрт она меня сюда притащила, если хотела остаться только со своим парнем?

Алиса залпом выпила свой бокал, не думала, что она из тех, кто отбивает чужих парней. Хотя, зная сестру, это, скорее всего, она отбила у нее парня. Бразильские сериалы в реальности куда интереснее.

— Эй, официантка! — крикнула Алиса проходящей мимо девушке.

Та была в костюме снегурочки, только в более пошлой версии. А мы точно не в стриптиз клубе?

— Что-нибудь закажете? — спросила та.

— Бутылку красного, и два бокала, — скомандовал Олег, тиская мою сестричку.

— Мне «Красный бархат». — Алиса улыбнулась Артуру, наверное, переключилась на него.

— А мне пива. Эти двое не будут ничего, а ты что будешь?

— Что? — не сразу поняла, что ко мне обращаются, захлопала глазами я. — Мне сок.

— Так значит: «Бархат», бутылку красного вина, пиво и сок? — переспросила официантка.

— Не сок, а текилу, — поправил Артур.

— Сейчас принесу, — убежала официантка.

— С каких это пор сок стал текилой? — подняла я бровь.

Понятно конечно, что парень за мой счет пытается отбиться от Аллы, но кто сказал, что я должна ему помогать? Ласково ему улыбнулась, показывая что я об его плане думаю.

— С таких, как умные девушки стали еще и красивыми, — улыбнулся Артур.

Интересно, это комплимент или оскорбление? Или со мной так флиртуют? Он конечно довольно красивый, правда, худощавый. Черные волосы длиннее шеи, немного длинный нос и большие серые глаза, но все же до волков не дотягивает. На нем вязаный свитер бордового цвета, с длинным вырезом, где виднелся торс и подтянутая слегка волосатая грудь. Интересно, он, что свитер на голое тело одел? Судя по вырезу да. За разглядыванием мужской груди меня и застал Кирилл.

— О, Дашка! — крикнул он за спиной.

Я аж испугалась, и огляделась с опаской. Он оперся на ширму между столиками и махал мне рукой, словно ничего не натворил.

Он что ли издевается?!

— Чего тебе? — не очень радостно спросила у него.

Месяц меня избегали, а тут на тебе, вспомнили о моем существовании!

— У вас тут так что-то хорошо пахнет! — подмигнул Кирилл. — Это твои друзья? Я Кирилл, приятно познакомится!

— Я Алиса, — просияла вдруг подружка моей сестры. — Лучшая подруга Даши!

У меня глаза из орбит чуть не вылезли, это когда она ей стала?!

— О, да ты красотка! — подмигнул Кирилл девушке.

Алиса покраснела, и я поняла, что еще немного и эта дурында влюбится в этого прохвоста, а он над ней будет издеваться!

— Проваливай! — скомандовала я парню, и бросила в него подушкой.

— Ну, ты и бука! — обиделся узкоглазый и скрылся за ширмой.

— Ты их знаешь? — удивленно спросил Артур.

— Лучше бы не знала, — простонала в ответ.

Принесли наш заказ, я потянулась к своему бокалу. Никогда не пробовала текилы, интересно какая она на вкус.

— Мы пошли танцевать, — объявила Настя, наконец, перестав целоваться со своим парнем.

Они ушли, и Алиса решила, воспользовался возможностью, и пересела к Артуру. Парень явно не желал такого счастья, что даже поперхнулся пивом. По его натянутой улыбке было понятно, что он хочет, чтобы его спасли. Я попыталась скрыть ухмылку, но парень её заметил. Так что отвернувшись от его бурлящего взгляда, спокойно пью свою текилу. Горькая.

— Артур, может тоже потанцуем? — предложила Алиса, положив руку на колено парня.

— Я не танцую, — буркнул Артур.

— Ой, какие вы милые! — хихикнула Кристина, повиснув на руке своего парня.

Они уже минут пять о чем-то шептались.

— Не будь так суров, тебе, что потанцевать тяжело?

— Не хочу.

— Да ладно тебе братан, развлеки девочек, — глупо хохотнул Олег.

Взглянув на Артура, который пытался отодвинуться от Алисы, я поняла, что уже веселилась.

— Вы такая милая парочка, — заявила издеваясь над бедным парнем.

— Правда? Спасибо! — не поняла иронии Алиса и зажала в тиски руку Артура.

Парень то явно понял о чем я и, злобно уставился на меня.

— Не за что, — отвечаю пряча улыбку за бокалом.

Алиса чуть не на колени к парню перебралась.

— А у тебя парень есть? — спросил вдруг Олег.

— Да откуда у нее… — начала, было, Кристина, но я её перебила.

— Есть, — невинно улыбаясь, соврала сходу.

— А кто? — вдруг снова из-за ширмы у меня за спиной, появилась голова Кирилла.

— Ты чего опять вылез, как таракан? — прищурилась не хорошо я.

Алиса мигом слезла с Артура, чему тот был очень рад.

— Чего сразу таракан?! — сделал вид, что обиделся. — Эта ширма вообще мешает, поговорить нормально нельзя!

Потом, не дожидаясь пока кто-то с ним согласится, Кирилл отодвинул ширму, соединив два диванчика.

— Привет! — помахала ручкой Алиса другим парням.

Как и ожидалось, волки все были вместе. К тому же Дима и Кай в компании девушек. Ваня сидел в углу, и, не обращая ни на что внимания, слушал музыку в наушниках. Дима в компании худощавой девушки с пирсингом в носу. Кай держал на коленях привлекательную блондинку. А они время я как вижу не теряют.

— Дашка, бери подругу, и иди к нам за стол, — предложил Кирилл, строя глазки Алисе.

— Задвинь шторку обратно. И видишь, девушка занята.

— А, по-моему, свободна! — помахал ручкой узкоглазый, а Алиса встала и пересела к ним за стол.

Господи, ну и бывают же такие наивные дуры.

— Ты такой классный! — выпалила Алиса, сев рядом с Кириллом.

— Ага, а Ванька еще круче, — и после этих слов, парень буквально спихнул Алису к моему брату в угол.

Алиса была не рада такому повороту, видно, что она недовольна таким обращением.

— Привет, — хихикнула она, заметив, что Ваня симпатичней.

— Ага, — только и выдал парень.

Вот он так всегда! Не дождусь я в этой жизни племянников.

— А теперь иди к нам, — подмигнул мне волк.

Да что на него нашло?

— Отстань, — отвернулась и начала пить свою текилу.

— Если Магомед не идет к горе, тогда гора свалится Магомеду на голову! — заявил парень и перепрыгнул через спинки диванов ко мне.

Сел и нагло обнял меня за плечи. За столом у волков что-то хрустнуло.

— Парень, ты что делаешь? — удивился Олег.

— Эй, она же сказала отстать! — возмутилась сестра.

— Ты что травки обкурился? — спросила я, сбросив его руку с плеча.

Кирилл нагнулся к моему уху, так, что я почувствовала, что сейчас зажарюсь.

— Просто, ты так хорошо пахнешь, — прошептал мне на ухо парень, а потом его лизнул.

Дальше вообще произошло что-то странное. Кай, который только недавно сидел довольно далеко, да еще с «грузом» на коленях, оказался возле нас и, схватив брата за шею, утащил его обратно на их диван.

— Ты что творишь? — спокойным голосом спросил он.

— Да ничего, развлекаюсь, — невинным голосом проговорил узкоглазый.

Заглядевшись на это спонтанное выяснение отношений, я и не заметила, как рядом оказался Дима.

— Привет, давно не виделись. Как ты? — улыбаясь во весь рот, спросил он.

Ну, хоть один нормальный человек, поправка волк.

— Привет, с чего это такой интерес? — скептически подняла бровь. — Вы же даже не здоровались.

— Так это, Кай запретил нам с тобой разговаривать, даже Ваньке, хотя он твой брат, — объяснил Дима.

— Эй! — крикнула вдруг Кристина на Ваню. — Что это за чёрт, с сестрами не можешь даже поздороваться что ли?

— А ты что их сестра? — удивился Кирилл.

— Двоюродная, — уточнила Кристина, сложив руки на груди.

— А что, вы должны все время слушаться этого самовлюбленного индюка? — взорвалась наконец.

— Ну да, — кивнул Дима словно это пустяк какой, и как бы невзначай взял меня за руку.

— Вы, что все травки обкурились? — выдернула свою руку из его.

— Мальчики, да чего вы пристали к этой девке? — накручивая на палец волосы, крикнула девушка с пирсингом. — Идите к нам!

— Проваливай! — крикнул ей в ответ Дима, и мило, улыбаясь мне, предложил. — Может, потанцуем?

— Пошли, лучше мы потанцуем, — Кристина схватила своего парня за руку, и они вместе ушли танцевать.

— Ты еще целоваться предложи! — буркнула раздраженно.

— Я не против, — заулыбался Дима, и сразу начал наклонятся.

ЧЕГО?

У меня глаза чуть не вылезли от удивления. В следующую секунду, Диму, как и Кирилла, схватили и затащили обратно за их столик. Кай встал и задернул перегородку и я наконец выдохнула с облегчением. Видимо зря, ибо когда Кай приказал им не рыпаться, он вернулся ко мне. Встал прямо перед мной и требовательно приказал, словно своим собачкам:

— Пошли, поговорим.

— Не хочу! — мы встретились взглядом и долго смотрим друг на друга.

— Проваливай! — приказал Кай Артуру, который один остался с моей компании.

Почему Кристина именно сейчас бросила меня и ушла танцевать? Артур нагло улыбаясь, помахал мне рукой и ушел куда-то в толпу.

— Кто это? — спросил Кай, сложив руки на груди, следя за ним взглядом.

Вот это интонация, словно я ему должна докладывать обо всем. Словно я должна его слушаться, как его стая.

Кай в легкой белой футболке, которая совсем не скрывает мышцы и цепочку под ней. Фигура у него конечно лучше, чем у Артура, но мне все равно никогда такие не нравились.

— А тебе какая разница? — опираюсь спиной на спинку дивана.

Кай судя по всему весь на нервах, поэтому стоит то и дело зажимал и разжимал кулаки. И чем я его разозлила? Это он меня между прочем разозлил!

— Ты ведь знаешь, что никому не должна рассказывать о нас? Кто это такие?

— Я никому не говорила, да и кто мне поверит?! И чего ты меня отчитываешь здесь? Это ты моему родному брату запретил со мной общаться! Что это за запреты такие?! А что это за новый прикол, нравится надо мной подшучивать? — тоже вскипела я.

— Ты… — он схватил меня за капюшон и с силой дернул вверх, что бы я встала.

Ворот кенгурушки сделался как удавка, я в ужасе хватаюсь за горло. Несколько долгих мгновений пытаюсь вырваться. Шею сводит, как в судороге, я задыхаюсь. Перед глазами мигает свет, ничего не видно. Затем начинает темнеть, ужас подбил в попытке спастись, ударила его по лицу. Кай сразу меня отпустил, голова немного закружилась, я начала сильно кашлять свалившись на диван.

— Что случилось? — выглянула вдруг голова Вани из-за перегородки.

Меня аж на смех пробрало, молчал, молчал и на тебе… заговорил! Но смеяться не получилось, только сдавленный хрип из горла.

— Смотрите, кто обо мне вспомнил, — прохрипела через силу.

На Кая боюсь смотреть, кажется что от одного взгляда у меня снова начнутся спазмы в горле, и на этот раз точно задохнусь. Только краем глаза замечаю что он больше не сжимает — разжимает кулаки. Его руки просто свисают, а пальцы только странно дёргаются.

— У меня не было времени с тобой разговаривать, — только сказала Ваня и снова сел, спрятавшись за ширмой.

Да он само обаяние, идеальный брат так сказать.

— Эй, иди, помойся что ли, — голос блондина звучал очень злобно, по телу прошла дрожь, а колени чуть не подогнулись, — воняешь.

Не знаю, как я чувствовала себя до этого, но после этих слов застыла на месте. Кай уже давно ушел куда-то, а я все чувствовала дрожь во всем теле. Не помню, как выбежала на улицу, просто почувствовала лучше себя только на холодном воздухе. Стояла, дрожа и плача. Не знаю, почему я плакала, может, просто обидно? Из-за Вани, которому плевать на родную сестру? Из-за Кирилла и Димы, которые сговорились так по-дурацки подшутить? Или из-за Кая, который…

НЕНАВИЖУ!!!

Почему-то слов нет описать, что меня так тронуло. Это же обычные слова и все. Даже сейчас я попробовала принюхаться к себе, но от слёз заложило нос. Капюшон почти оторвался, да и шея жутко болит. Не завидую я той девушке, которой достанется этот неуравновешенный придурок.

Порывшись в карманах, поняла, что где-то потеряла деньги. На улице холодно, падает снег, а я без куртки и денег. Хорошо, хоть фонари работают. Может вернуться назад, поговорить с Кристиной? Да кто меня в таком виде пустит обратно? Да и страшно снова с ним столкнуться.

Иду домой уже полчаса, жутко замерзла. Даже капюшон как-то приспособила, что бы снег на голову не падал. Дорогу не очень помню, так что пытаюсь держаться одной большой улицы, и не заходить в переулки. Интересно, сколько сейчас времени? Людей почти не встречала, да и в домах не везде горит свет. Иду пытаясь ни о чем не думать, просто поскорее попасть домой и забыть этот вечер, как страшный сон.

Таким способом, я дошла до тупика. Прямо передо мной большие ворота укрытые снегом. Не понимаю, когда я пошла не туда? Вечно я теряюсь повсюду.

Развернувшись, пытаюсь разглядеть хоть какой-то ориентир, но ничего не вижу. Совсем недалеко, что-то скрипнуло. От испуга, подскочила. Мой взгляд метнулся на укрытую белым снегом землю. Там, почти незаметное, что-то блеснуло в свете уличного фонаря.

Нагнувшись, достала из снега рваную золотую цепочку, на ней что-то висит. Коснувшись её слегка пальцами, похоже на меленького ангелочка. Откуда он здесь? Снова смотрю на землю, снег в том месте, где я нашла её не такой плотный, как совсем рядом. Как будто кто-то волочил что-то большое по земле. Забыв, что хочу домой, пошла по следу. Он вел в переулок, который я не заметила раньше. Зашла туда, там было очень темно, похоже на внутренний дворик жилого дома. Оттуда виднелся другой выход сквозь небольшую арку на другую улицу, освещенную фонарями.

Хоть выберусь на свет, а то здесь страшновато. Мне все время кажется, что кто-то меня преследует, паранойя началась, наверное. Быстрым шагом иду на свет, и остановилась, чуть не споткнувшись о полиэтиленовый пакет. Полупрозрачный, лежит большим свертком посредине переулка.

Раньше я не страдала любопытством, но в этот раз все же протянула руку, и сдернула немного полиэтилен. Первым что увидела, белые волосы, длинные, женские. Потом уже лицо, слегка синеватого цвета, и открытые глаза, налитые кровью. На щеке длинный порез, кажется, он был настолько глубокий, что видно зубы и кость.

Зажала рот что бы истошно не заорать или блевать, тошнота сдавила горло. Перед глазами появились темные точки, голова закружилась.

Эта девушка мертва! Она мертва! Это не фильм или розыгрыш, она по-настоящему мертва! Меня трясёт, смотрю на свои руки, что бы в этом убедиться. В руке цепочка с подвеской.

Неужели это та Нина Новикова? Лицо так изуродовано, а я не могу точно вспомнить её лицо, что бы сказать точно, но украшение точно такое. И что же мне, черт побери, делать? Опять проверила карманы, мобильный телефон я вообще не взяла! Нужно позвать на помощь! Нужно вызвать милицию!

Развернулась и вместо того что бы бежать застываю на месте. Почему я не подумала об этом раньше?! Почему даже не огляделась по сторонам? Если я нашла её здесь, почему не подумала, что её убийца тоже может быть рядом? Признайся Дарья Петрова, ты полная дура и неудачница. Так что, если этот волк сейчас перегрызет тебе горло, ты вполне этого заслуживаешь.

Глава 7. Сбежать от смерти

Красные залитые кровью глаза отражают свет. Какие огромные глаза, а уши ещё больше. Он дергает ими, когда судорожно вдыхаю воздух ртом. Открывает пасть, словно зевает, и вижу большие зубы. Я словно Красная Шапочка, которую все же догнал волк. Да он просто огромен! Впервые вижу оборотня так близко, на расстоянии они не внушают столько ужаса и животного страха. Сердце, бьющее по ушам говорит мне, что пора убегать, а ум не может распознать враг ли этот волк мне, или нет.

Он ступил всего лишь шаг, но с его размерами почти переступил пол переулка. Я ещё не могу дотянуться до него, но он уже легко сожрет меня, слегка лишь подавшись впе Что-то за спиной упало, не рискнула посмотреть, что. Волк оскалил огромные клыки, от его рыка пробрала большая дрожь во всем теле. Инстинкты прокричали бежать, пока мозг согласился что такая махина не может быть мне другом. Испугано попятилась, закрываясь руками, цепочка проскользнула между пальцев и упала куда-то. Зверь зарычал снова и поддалась инстинкту самосохранения. Развернулась и бросилась бежать, чуть не споткнувшись об тело. Не успела убежать, обувь заскользила по снегу, и я начала падать. Волк же в один прыжок перегородил мне путь к арке, но не учёл моё падение. Закричав, проскальзываю между ног волка. К счастью волк этого не ожидал и выиграла несколько секунд, чтобы подняться и побежать прямо по проезжей части. Ни одной встречной машины, и людей тоже, остаётся только бежать. Наверное, за всю жизнь так хорошо даже стометровки никогда не бегала. Вот что значит инстинкт самосохранения и куча адреналина в крови. За спиной раздавалось жуткое рычание, потом глухой удар и звуки машинной сигнализации. Дальше развилка и тупик. Поскальзываюсь, резко подаюсь вправо, что меня спасает от большой лапы. Волк с разгона залетел в автобусную остановку, разбив при этом витрину с рекламой. Такой громкий грохот заставляет оглянуться, и я теряю преимущество. Волку все не почем, в один рывок он догнал меня. Сделал движение, как собаки делают после того, как искупаются, засыпал меня осколками стекла. Пригнулась и закрыла лицо руками, стараясь закрыться хотя бы от осколков.

Волк делает резкое движение, чуть ли не откусив мне голову. Такой огромный, два с половиной метра в высоту, возвышается надо мной. Лучше я бы никогда на свете не видела этих тварей вблизи. Еще одно небезопасное для меня движение волчьей пастью и мне пришлось присесть на землю, чтобы целой остаться.

Волк зарычал, и отошел назад, как будто пытается разогнаться для прыжка. Прыгнул, повалил меня на землю. Тяжелые лапы давят к земле, громко хрустят мои рёбра. Волк нагнул морду и довольно противно, лизнул моё лицо. Поиздеваться захотел или ужен распробовать? От грязи умыл, прежде чем съесть? Не на ту напал! Нащупала рядом с собой большой кусок стекла и как только он опять наклонился, вонзила его в большой чёрный нос.

На лицо и грудь брызнула теплая кровь. Волк взвыл, упал рядом, зажимая раненный нос лапами. Катается по асфальту, разбрызгивая кровь повсюду, закрашивая снег в красный. Все тело ужасно болит, но я все же поднимаюсь и бегу куда глаза смотрят, не обращая внимания на боль.

Мучительная вечность и я нашла хотя бы милицейский участок. Ноги подкосились, как только почувствовала себя хоть немного в безопасности. Все кружится, впервые поняла, как сильно устала. Лицо встретилось с полом, под чьи-то крики. Кто-то схватил меня за плачи, и поднял, заставил сначала сесть, а затем и отвечать на вопросы.

— Что с тобой случилось? — спросил мужчина в форме.

— Я… — говорить тяжело, сердце так сильно бьётся, судороги сжимают легкие, — видела… ее…

— Кого? — переспросили меня.

— Н-н-н… — глубокий вздох. — Нину Новикову.

* * *

— Давай повторим еще раз, для показаний, — спросил капитан, нависая над мной. — Что ты видела?

Этот мужчина мне сразу мне понравился, за сорок, с усами и плешью на голове. Он явно недоволен, что я появилась в участке, да и вообще на этом свете, судя по его интонации.

Вздохнув я начинаю рассказывать все по третьему кругу:

— Я шла домой с клуба. Не местная я, и плохо ориентируюсь. Шла по дороге от клуба и зашла в тупик. Хотела уже повернуть, как нашла на земле подвеску с ангелом.

— Где она? — спросил капитан, строча что-то в блокнот.

Старый кассетный магнитофон на столе записывает наш разговор и смотрится слегка неуместно, словно мы в каком-то детективе с девяностых.

— Кажется, я выронила её, кода убегала, — попыталась вспомнить.

Сидеть на стуле неудобно, в моем то состоянии подавно. Они почти сразу привели меня в допросную, мало приятное место, как и сам участок и люди в нём. Может просто такая работа, всех подозревать и ненавидеть?

— Продолжай, — скомандовал капитан, продолжая что-то писать.

Я так много не сказала, сколько он записал.

— Тогда я увидела цепочку, подняла её. Затем заметила следы на снегу.

— Какие следы? — переспросил капитан.

— Я же раньше говорила! Следы, как будто что-то волочили по земле! — выводит он из себя, пытаясь меня запутать. — Пошла по следу в переулок справа и там и увидела её.

— Кого? — опять спросил мужчина, в который раз.

— Девушку, блондинку, замотанную в полиэтилен, — повторяю еле сдерживая отчаянье. — Нину Новикову.

— И с чего ты взяла, что это была она? — недовольно прищуривается мужчина. — Ты же говорила, что лицо было изуродовано.

— Не знаю, из-за цепочки, волос? — стараюсь объяснить ему. — Я просто подумала, что это была она. Вы нашли её?

Он как будто заставляет усомниться в каждом моем слове, в собственных памяти. Как так? Я же не вру, не выдумываю, так зачем испытывать меня? Зачем заставлять пережить это снова и снова?

— Продолжай, что было дальше? — не обращает внимания на мой вопрос капитан.

— Дальше… — я закрыла на секунду глаза, меня все еще трясёт. — Дальше обернулась, и он был там.

— Убийца?

— Волк, — после этой фразы капитан уже третий раз посмеивается надо мной.

Он улыбнулся, и потер глаза. Судя по всему его подняли и разбудили среди ночи, и он мягко говоря этому не доволен.

— Где ты видела посредине города волков? Если они и водятся, так только в лесу. Хватит сочинять! Рассказывай, как было! — крикнул он, и ударил по столу кулаком.

— Я не сочиняю! — тоже закричала, но не от злости, а от бессилия. — Вы нашли её тело?

— Вот в этом дело, что нет! — капитан достал с нагрудного кармана сигареты, и закурил.

— Как нет? — с начала с недоверием спросила, а затем уверенно закричала. — Она же была там!

— Патрульные осматривают дворы и улицы, но нет никаких следов, — он выдохнул дым мне в лицо. — И сколько ты выпила в клубе?

— Что? — растерянно даже не сразу поняла о чем он говорит.

— Или дряни какой-то обкурилась? Вы же, детки, считаете, что достаточно взрослы что бы пичкать свое тело всякой дранью! — его голос перешел на крик, резко встал. — В клубе выдели, как ты подралась с каким-то своим дружком. Наверное, решила отомстить ему и придумала всякую ерунду! Девушку, пропавшую еще приплела, потому что повсюду плакаты весят?! Порезала себя для большей правдоподобности, да? Как таких, как ты, вообще земля носит?! Отвечай, когда с тобой взрослые разговаривают!

Что вообще это такое? Почему этот человек может говорить обо мне такое?! Я же не ребенок, мне уже двадцать лет. Он схватил меня за капюшон, и поднял со стула. Бедный капюшон оторвался и его выбросили на пол допросной.

— Отвечай, когда к тебе обращаются, пьянь!

Пьянь? Но я не пила! Разве что тот бокальчик…

— Я выпила только один бокал текилы, а тот парень, — судорожно вздохнула, только бы не расплакаться, — он просто придирок.

— А с шеей, что тогда? — засмеялся противно капитан.

Как же его там звать, как всегда, плохо запоминаю имена. Не могу рассмотреть бейджик, как бы не пыталась, слезы и страх не дают.

— Случайность, — шепчу, рефлекторно закрывая шею рукой.

— Конечно, а парень, который сделал тебе такое милое украшение, — кивает на мою шею, — случайно не с фамилией Дмитров?

Он с самого начала знал, кто меня пытался задушить. И чего он тогда добывается? Вместо того, чтобы искать реального убийцу, наверное, решил «нагнуть» местную элиту? Да уж, наша милиция нас бережет!

— Чего вы от меня хотите? — опасливо смотрю на милиционера не скрывая своей неприязни.

— Что бы ты рассказала правду! — довольно улыбнулся он, словно я наконец говорю что ему хочется услышать.

— Я уже рассказала ее вам, — стараюсь спокойно говорить насколько позволяет ситуация. — Теперь я могу идти?

— Так значит, не хочешь сотрудничать? — фраза как из сериала, дальше обычно по сюжету шло избиение.

Глаза милиционера нехорошо прищурились, а липкий взгляд прошелся по мне, заставляя отшатнутся назад. Мимо воли пытаюсь вспомнить, были ли еще люди в отделении кроме вот этого и как далеко они отсюда могут находиться.

— Капитан, — в комнату вдруг зашел другой милицейский и невольно заставил меня облегченно вздохнуть.

Мужчина пожилого возраста, который первый нашел меня. Со всех милиционеров, он показался мне, больше всего адекватным.

— Что такое? — не обрадовался его приходу капитан.

— Автобусная остановка на Ленинской улице, все стеклянные витрины уничтожены, и рядом много крови.

— И что?

— Как говорила девчонка, — объяснил еще раз лейтенант.

— Ну и что? — все не успокаивается капитан. — Может она и разбила и кровь её.

— Может отпустим девушку? — заступился за меня лейтенант. — Посмотрите на нее, ей надо в больницу.

— В камеру её до утра посади, придет главный, и пусть решает, что с ней делать, — отмахнулся капитан от меня.

— Пойдем, — тут же вывел меня лейтенант с комнаты.

* * *

Как и думала в камере еще хуже, чем в допросной комнате. Она напротив главного входа в участок, тут еще и холодно. Из правой руки, которой засадила волку в нос осколком, течет кровь и капает на грязный пол. С лица тоже текла кровь, но сейчас я уже размазала её с грязью и потом. Плечо не дает поднять руку вверх и в сторону, но, на удивление, боли не чувствую, как и холода. Как же я поняла, что в камере холодно? Просто два бомжа с которыми делю камеру, съежились на скамье, накрывшись газетой.

— Девочка, — от голоса лейтенанта невольно вздрогнула.

Он вышел с дежурки с небольшим чемоданчиком на котором нарисован большой красный крест. Аптечку принёс, хотя здесь скорую надо вызывать, со мной явно все очень плохо. Даже дышу как-то странно, сдавленно.

— Давай обработаю твои раны, — засуетился мужчина, он достал вату и какой-то пузырь.

Он вылил жидкость на вату и вытянул сквозь решетку мою правую руку. Не хочу смотреть, как он обрабатывает мои раны, потому осматриваю самого лейтенанта. Он возрастом как мой папа, может чуть младше. Так скучаю по папе, по маме, по миру где всего этого не было. По щекам текут слёзы, я опять расплакалась — совсем для меня не удивительно.

— Терпи девочка, — взглянул на меня мужчина, забирая вату. — Капитан запретил вызвать для тебя скорою, но я сделаю для тебя все что могу.

Он закончил обрабатывать рану и принялся заматывать руку бинтом.

— Наверное хочешь домой? — спросил он, наверное, ему неловко молчать. — Может я позвоню твоим родным и тебя заберут?

Первая мысль почему-то была о Марго, но я не видела её уже месяц. Звонить и будить мать и отца показалось мне глупой идеей. Не хочу, чтобы у мамы от стресса случился ещё один нервный срыв. Кто еще у меня здесь остался? Кристина? Она, наверное, ночует у своего парня, трубку все равно брать не будет. Ваня? Этот даже пальцем не ударит ради меня, и я не знаю нового номера телефона своего родного брата. Да уж, вокруг меня полно «любящих» людей.

— Нет у меня никого, — голос как-то странно звучит, осипла немного.

— Ну чего ты, девочка. Не плачь, — он добродушно улыбнулся. — Я лейтенант Ветров, а тебя как зовут?

— Даша.

— Дарья значит? Ты не волнуйся, утром будешь дома!

— Мне страшно, — призналась, отводя взгляд в сторону.

— Что? — наверное лейтенант Ветров не услышал.

— Мне страшно возвращаться домой, — повторяю слегка вздрагивая.

Глава 8. Она моя

«Просыпайся!» — вырывает меня из черной мглы голос.

Кажется, я уснула, и лучше бы дальше спала. Просыпаясь дернулась вперед и наконец-то почувствовала боль. Она появилась так внезапно что захотелось закричать, но со рта вырвался только резкий вздох. Каждый вдох отдал болью в груди, перед глазами даже ненадолго потемнело. В жизни еще так больно не было! Несколько судорожных вдохов и становиться легче, насколько это вообще возможно. Закрываюсь рукой от света, уже рассвело. В нос ударяют запахи, от которых сильно тошнит, особенно разит от соседей по камере. Сколько еще мне здесь сидеть?

Тот самый милиционер открывает решетку и подманивает меня к себе.

— Иди сюда.

Встаю с трудом, крепко сжав зубы и стараясь не подавать виду, как мне больно. Надо быть сильнее, а не стонать от боли. Медленно выхожу с камеры, все тело ноет от боли.

— Иди домой, Дарья, — добродушно улыбается старик, берет меня под руку и отводит к выходу.

— А как же…? — со страхом оборачиваюсь в сторону допросной.

— Не волнуйся ты так, через час приедет начальник и во всём разберется, а тебе нужно отдохнуть и в больницу, — он поправил на лбу фуражку. — Я позвонил племяннику, он отвезет тебя.

— Но, — слегка удивляюсь этой неожиданной доброте.

— Никаких «но»! Я бы сам тебя отвез, но у меня ещё смена, — улыбнулся он по-отцовски тепло.

«Спасибо», — мямлю неразборчиво, но всей души.

Хоть один хороший человек во всем этом аде, а не очередной чокнутый волк. За спиной скрипнула входная дверь и от испуга, я чуть не упала, милиционер не дал. Теперь при каждом громком звуке буду себя так вести?! Стыдно то как…

— Дядя, я тебе что, таксист? — крикнули у меня за спиной, но в этот раз только еле заметно задрожала.

— Не возмущайся, это тебя не красит, — прикрикнул лейтенант Ковальков посемейному.

— Почему, я должен тебе прислуживать? — парень прикрыл лицо рукой недовольно кривясь. — Я целую ночь готовился к экзамену и спать хочу!

Повернулась что бы рассмотреть его племянника и слегка удивилась, когда узнала его. Мир тесен, нечего сказать, меня он похоже не узнал.

— Артур? — вырвалось у меня имя нового знакомого.

Он перестал пытаться скрыть свое похмелье и уставился на меня.

— Хорошо ты, наверное, ночь провел, — даже зло улыбнутся не могу, лицо болит.

Трудно быть объективной и доброжелательно, после того, как он оставил наедине со психом Каем.

— Ты то что тут делаешь? — он осмотрел меня. — Что с тобой случилось? Мы же совсем недавно в клубе виделись…

— Так ты учился всю ночь?! — лейтенант стукнул племянника в плечо жаль не сильно. — А перегаром как воняет! Что будет если я расскажу твоему отцу? Ты — негодник!

— Ай, больно же! — Артур отодвинулся от дяди, и начал растирать плечо. — Я же приехал и сделаю что попросишь, так зачем ябедничать отцу?!

— Ты мелкий бездельник! — лейтенант опять замахнулся, но парень увернулся и тот сдался. — Отвези девушку в больницу, а затем домой, хорошо?

Дядя взял меня за руку и отдал её Артуру, словно только так может передать меня на попечение своего племянника. Мы обменялись взглядами с парнем, затем я выдернула руку, медленно пошла к двери.

— Спасибо вам большое, — попыталась нормально поблагодарить человека, что помог мне, перед тем как выйти наружу.

— Береги себя, — помахал мне рукой, улыбаясь мужчина.

Потом он повернулся к племяннику и дал ему ногой под зад, сказал:

— А ты чего ждешь? Иди, мелкий негодник…

Вышла на улицу и продрогла от первого же порыва ветра. Холодно, все вокруг в снегу, со рта идет пар даже.

— Может, расскажешь, что с тобой случилось? — вышел за мной Артур и встал рядом.

— Повеселилась в клубе, а что не видно? — попыталась улыбнуться, но судя по лицу Артура, моей улыбкой только пугать можно.

— Шутишь что ли?

Совсем не оценил моё специфическое чувство юмора. Повеял холодный ветер, съёжилась и слегка приобняла себя рукой. Артур посмотрел куда-то в сторону, словно стесняясь того что собирается сделать, а затем снял свою куртку.

— Накинь, — сказал он, протягивая ее мне.

Неужели я выгляжу сейчас настолько жалкой?

— Скажи, у тебя что, за несколько часов, что мы не виделись, появился комплекс героя? — сиплю на нее иронией, полностью игнорируя протянутую одежду.

— Что? — он нахмурил брови, словно я задала ему непосильную задачу, на добрую секунду зависнув.

В конце концов он просто подошёл и без разрешения накинул мне на спину свою куртку. Крик боли вырвался сам по себе, куртка зимняя, тяжелая, от этой тяжести плечо взорвалось болью.

— Что случилось? — ошарашенно отпрыгнул от меня даже озадаченный паренек.

Плечо болит огнем, сняла второй рукой куртку и бросила ее обратно в парня. Голова слегка кружится от боли, жмурясь пока мне не становится легче.

— Садись, я отвезу тебя в больницу, — указал мне так, словно мы близкие друзья, а не случайные знакомые.

— Мне нужно в другое место, — концентрируюсь на главном, стараясь хоть немного забыть о боли.

— В какое ещё место? — спросил он, совсем позабыв что его это никак не качается. — Дядя сказал…

Разворачиваюсь к парню, чувствуя дискомфорт от того насколько он меня выше, но совсем не теряю боевого запала.

— У тебя ведь экзамен, ты же не хочешь ждать меня пол дня у больницы что бы потом отвезти домой, не так ли? Так почему бы просто не подвезти меня, а потом уехать восвояси? Тебе ведь не надо проблем.

На мгновение мне показалось что переборщила с наездом, на человека, который вызвался помочь, пока не поняла, что он меня и не слушал.

— Что это? — нахмурил он брови и протянул руку ко мне.

Поспешно отшатнулась, когда поняла, что этот вопрос о моей шее.

— Это твой белобрысый дружок постарался? — в его голосе послышались стальные нотки, что воспринялись мной, как насмешка.

— Нет, — отмахиваюсь от него. — Холодно, может уже поедим?

— Поехали, — бросает он после странной паузы.

Его машина, старая «Нива» грязная, хотя и белого цвета. Да и припарковался он у самого входа, не обращая внимания на знак «парковка только для служебных машин». Сажусь на переднее сиденье, после того как он открывает мне дверь. С трудом застегиваю ремень безопасности. Чего он даже не думает делать.

— Куда тебе? — спросил Артур, словно между прочем, заводя машину и включая старую печку.

— К Дмитровым, — стараюсь на него не смотреть, чтобы не чувствовать себя ещё хуже, — знаешь, как туда добраться?

Долгая пауза, во время которой он потирает переносицу и разминает костяшки пальцев.

— И за чем тебе туда? — спрашивает после паузы явно с осуждением.

— Просто подвези меня туда, — устало прошу, — пожалуйста.

Не хочу думать о том, что этот парень обо мне думает, и насколько глупой считает, главное, что я знаю зачем туда еду.

— Все в округе знают, где этот замок — местная достопримечательность, — иронично подмечает Артур и замолкает, когда даю понять, что мне не до светских бесед.

Плечо болит, на ладони сквозь повязку просочилась кровь, в груди отдает болью при каждом вздохе, а все, о чем я могу думать — это о своем непутёвом братце. Вся моя жизнь в одной простой ситуации, мне бы хоть чуточку побольше эгоизма, осталась бы цела. Или все это происходит именно из-за моего эгоизма?

— Чёрт, — ругаюсь, сжимая израненную руку в кулак, чтобы не расплакаться.

— Что такое? — отвлекся от дороги Артур.

— Ничего.

— Может тебя сначала в больницу отвезти? — предлагает он обеспокоенно.

— Не надо, я же сказала, к тому же мы уже приехали, — отмечаю, пока Артур заезжает во двор.

— Мне пойти с тобой? — предлагает он мне, чем сильно удивляет.

— Опять комплекс героя? — иронично замечаю. — Так и быть, если начну кричать заходи и спасай меня.

Почему-то совсем не уверена, что это шутка, потому поспешно выхожу с машины. Розовый замок, как по-прежнему слишком вычурный и помпезный. Стараюсь держаться храбро, хотя коленки все ещё трясутся. Нажала кулаком на дверной звонок. Все что мне надо увидеть лица волков, и убедить себя, что ни одному из них не заехала в нос осколком вчера. Хочу знать, что это не один из них пытался меня сожрать и Вани ничего не грозит, кроме смерти от собственного эгоизма.

Дверь открылась не сразу, меня встретил господин Дмитров. Одетый в пижаму сверху и в мытые брюки снизу. Не причесан с недельной щетиной, и выглядит так, как выглядят холостые мужчины, пока не привыкнут, что теперь про них никто не будет заботиться. Его что ли Марго бросила?

— Эти проказники опять дома не ночевали, — недовольно бурчит он, смотря не на меня, а в газету.

— Их нет? — вырвалось у меня слегка настороженное.

— Что? — господин Дмитров посмотрел на меня и схватился за сердце. — Что с тобой случилось Даша?

— В клубе погуляла, — не удержалась от ироничного ответа. — Так их нет?

— Нет. Да… Кто это с тобой сделал? — испугано переспросил он, бросая взгляд мне за спину.

Понимаю его вопрос по-своему, и все же захожу в дом, позволяю закрыть за собой дверь. Господин Дмитров никогда не казался мне опасным человеком, не то что его «детки», возможно потому так спокойно чувствую себя даже оставшись с ним наедине.

— А где Марго? — спросила, чувствуя неловкость от того что не хочу ему все рассказывать, сменила тему.

— Марго уже месяц, как уехала к маме, — объяснил мужчина. — Её матушка болеет.

— Понятно, — неловко улыбаюсь, хотя и понимаю, что мне бы стоило просто уйти.

— Когда она тебя увидит, то всех нас прибьет, — с тоской и обреченностью в голосе пробормотал он. — Что с тобой случилось, дитя? Кто посмел тебя тронуть, когда Кай узнает, он…

— О, — не удерживаюсь от саркастического смешка, — он знает!

— О, Господи… Этот чертов волчонок… — схватился за голову господин Дмитров поняв моё высказыванье именно так, как мне хотелось.

— Давай я тебя осмотрю, — вспомнил мужчина о том, что является главврачом. — С плечом проблемы?

— Я лучше тогда пойду, — мотаю головой уже слегка потеряв свой пыл. — Меня ждут.

Где-то в далеко раздался резкий звук, кто-то хлопнул дверью, затем звук повторился. Кажется, кто-то зашёл на кухню.

— Он совсем с ума сошел! — крикнул кто-то знакомым голосом. — На мне живого места не оставил!

— Не надо было к ЕГО девушке приставать, — ответил еще один мужской голос с иронией.

— Ты тоже к ней приставал! А я получил больше всех! Так не честно! — возмутился первый голос.

— Ну, я ей хоть понравился, — смеясь, ответил второй.

— Ты пойди это Каю скажи! И вообще, я не виноват! Сам же заметил, как она пахла! Я как будто и сейчас чувствую её запах. Б-р-р…

Похоже они вернулись, и чувство такое как будто обо мне говорят — неприятно. Оглядываюсь на озадаченного господина Дмитрова, а затем направляюсь на кухню. Действительно, Кирилл пьет с упаковки молоко, а Дима сидит за столом, закинув грязные ноги на соседний стул. Оба парня полураздеты, со следами драки и грязью на теле. На спине Кирилла несколько длинных порезов, как будто от когтей большого зверя. К Димы под глазом синяк, разбитая губа и немного отекший нос. Может ли быть так, что это я Диму по носу ударила? У него же нос поврежден, но пореза нет, затянулся?

— Даша? — заметил меня Дима и чуть не свалился с кресла пытаясь подняться на ноги.

Услышав возглас брата, Кирилл развернулся и увидев меня, поперхнулся молоком. Его лицо тоже было в синяках, две большие царапины на щеке и носе. И снова вопрос, я ли оставила след на его носе?

— Что с тобой случилось? — спросил Дима, с таким лицом, словно видит перед собой привидение.

Я молчала, просто смотрю и пытаюсь понять, похожи ли их раны на ту, которую я нанесла вчерашнему волку или нет.

— Пахнешь кровью, — ляпнув в свою очередь Кирилл. — Кто это с тобой сделал? Отец?

— Дашенька, может все-таки в больницу? — спросил господин Дмитров, зайдя в кухню за мной.

Кухонная дверь открылась, вошёл Ваня. Выгладит очень злым, на щеке синяк, и больше ни раны. Хоть это точно не Ваня и то хорошо. Мы встретились взглядом с братцем и его лицо словно потемнело, а вены под кожей потемнели и набухли.

— Кто? — спросил он непонятно у кого, и сделал несколько шагов в сторону братьев.

— Это не мы! — крикнул сразу Кирилл, словно его испугавшись.

Серьёзно, этой показухи они испугались? Злость братца только раздражает меня. Вдруг он стал меня защищать, впервые в жизни! Что мне теперь кланяться ему что ли за это? Чертов лицемер!

— Кто вас так разукрасил? — спросила я у Димы, как у самого адекватного.

— Кай разошелся, — ответил Кирилл. — А с тобой что случилось?

— А что не видно? — слегка истерично вскрикиваю. — В клуб сходила!

— Успокойся! — крикнул на меня брат, хотя это его здесь успокаивать надо. — Что с тобой случилось?

Скрипнула стеклянная дверь, явился главный альфа самец этой округи. Мне даже показалось что шею снова свело от его хватки, невольно прикрыла след от удавки на шее. На мгновение Кай застыл на пороге, словно впал в ступор. У него разбит нос, но рана свежая, кровь течет с носа по губам и по подбородку еще течет кровь. Его ступор закончился неожиданно резко, мы встретились взглядом, сердце резко ускорило темп от страха. Несколько быстрых ударов и он уже возле меня, словно нас ничего до этого не отделяло друг от друга. Ваня, который стоял на пути в альфы разнес спиной кухонную тумбочку так быстро, что я даже не заметила, когда Кай его толкнул.

— Кто? — прошептал он с обманчивым спокойствием. — Кто это сделал?

Не могу оторвать от него взгляда, словно загнанный зверек перед огромным страшным волком. Не отвечаю, сердцебиение заглушает собственные мысли, он хватает меня за плечи и нестерпимая боль заставляет вскрикнуть от боли и чуть ли не свалится ему в руки.

— Отпусти! — еле смогла выдавить сквозь слёзы. — Больно!

На удивление он сразу отпустил, и я упала на пол без его поддержки. Боюсь даже коснутся левого плеча, кажется, что каждое движение вызывает жуткую боль в нем.

— Ты что делаешь? — накричал на блондина Ваня. — Совсем чокнулся?

Не могу даже посмотреть на брата, взгляд прикован к Каю, он тянет ко мне руки, чтобы поднять. Не хочу его помощи, сама встаю и отшатываюсь назад, когда он продолжает тянуть ко мне руки, словно я без него упаду.

— Ты ответишь, кто это сделал, или нет? — крикнул он на меня впервые показывая насколько зол на самом деле.

Даже глаза поменяли цвет от бледно-голубых к цвету моря в шторм. Он схватил меня за запястье правой руки, но сразу отпустил, как только вскрикнула от боли. Какого чёрта он делает мне еще больнее?!

— Это — правой рукой оголила шею красуясь бороздой. — Ты.

— Кай, это правда? — вмешался господин Дмитров.

Мужчина попытался встать между мной и Каем, но ото его отодвинул в сторону, словно преграду на своем пути. При всем этом альфа не сводил взгляда с моей шеи и повторил с нажимом:

— Кто?

— А, ты про остальное, — тяжелый вздох, не скрывающий моего презрения, — кто-то из ваших…

— Из наших? — удивился Кирилл.

— Что значит кто-то из наших? В смысле? — закинул меня вопросами ещё и Дима.

Не могу даже глянуть на них, моё внимание приковано к одному единственному оборотню, у которого похоже окончательно сорвало крышу.

— Даша, — прогрохотал Кай, вызвав поток мурашек по спине и стойкое желание убежать куда подальше.

— Мне пора, — не желая дальше участвовать в этом направилась к двери.

— Стой! — крикнул Кай.

Он побежал за мной, я тоже побежала, но Кай нагнал в коридоре и, схватив за плечо, и развернул к себе лицом. В который раз досталось моему левому бедному плечу! Взвыла от боли и врезалась в его грудь лицом крича от боли. Сзади что-то грохнуло, и кто-то осмелел настолько, что выдернул меня с крепкой хватки альфы. Только оказавшись за спиной парня, поняла, что это Артур прибежал на мои крики.

— Ты как? — спросил он, придерживая меня, что бы не упала.

Слов что бы ответить ему не нашлось, слишком испугалась разозлённого рева альфы.

— А ты что здесь забыл? — крикнул Кай так что уши немного заложило.

— Мы уже уходим, — отодвинул меня снова себе за спину Артур, что взбесило оборотня ещё сильнее.

— Ты уходишь, она остается, — приказным тоном заявил альфа.

— Думаешь, я оставлю её здесь, что бы ты её добил?! — иронически улыбнулся Артур.

Он прижал меня к себе, пожалуй, уж слишком близко и многозначительно.

— Отойди от нее! — заревел Кай, физически ощущаю его ярость, от того и дрожу всем телом.

— Ваша семейка, — с отвращением произнес Артур, — не все еще в этом городе купили! Если ты еще раз её обидишь, то в лучшем случае сгниешь в тюрьме, в худшем — я сам тебя закопаю.

— Это не твоё дело! — снова загрохотал Кай, на котором уже буквально висели Дима и Кирилл.

Вены на шее у альфы сначала посинели, а затем потемнели. А ногти на руках словно немного удлинились и как-то сильно походят на когти. О чем он только думает, пытаясь превратиться на глазах у Артура? Судя по тому, что он прокричал следом его мало заботит конспирация:

— Она моя!

Ничего себе заявление! Я вообще об этом впервые слышу! У меня от удивления даже слов нет.

— Ты что её парень? — спросил Ваня, оценивающе уставившись на Артура.

Это что вообще за вопрос? О чём они вообще говорят?

«А тебе какое дело?» — хотела сказать я, но мне не дали.

— Нет! — крикнул Кай так что я чуть не упала от такого громкого звука.

— А что, если да? — ответил, нагло улыбаясь, Артур.

Этот вообще сдурел! Ему что жить не хочется? Или он настолько на голову отбитый что бы не понять, что с альфой что-то не то?

— Кажется, Кая впервые в жизни обскакали, — засмеялся как-то не в тему Кирилл.

— Он слишком медлил, — безразлично добавил Дима.

— Я тебя убью, — очень серьёзно проговорил Кай и бросился на нас с Артуром.

Если бы его не схватили Дима и Ваня, нас бы разорвали в клочья. Господин Дмитров почти силой вытолкнул нас за дверь.

— Он сейчас успокоится, — сказал он неуверенно и скрылся за дверью.

Только на улице, смотря на закрытую дверь замка поняла, что сейчас была снова на волоске от смерти.

— Что ты ему наплел? Какая ещё девушка? — отталкиваю от себя Артура с опаской оглядываясь на дверь.

— Пустите, я сейчас его разорву! — крикнул за дверью Кай, что-то с громко треснуло.

— Это же он тебя избил! — накричал на меня Артур. — Чего ты опять сюда пришла, жить надоело?

— А тебе какое дело?! — кричу на него в ответ.

— Дашенька, расскажи мне все спокойно, — попытался успокоить меня господин Дмитров.

— Нет! — крикнула я на мужчину, и осеклась.

Он же ничего мне не сделал.

— Но Даша… — попытался снова мужчина.

— С меня на сегодня хватит! — проговорила, направляясь к машине.

— ДАША! — загрохотало в доме так, что я вздрогнула.

— Отвези меня домой! — требую в Артура, садясь в машину.

Глава 9. Нездоровая реакция

Наконец приехали домой, я так устала. Открыла дверь машины и с трудом вышла на улицу. Холодно, руки замерзли и покраснели. Посетители магазина мобильных телефонов вовсю пялятся на меня сквозь витрину.

— С тобой есть, кому остаться? Если хочешь, я могу побыть с тобой, — кажется, его комплекс героя только увеличился.

— После того, что ты нес в розовом замке, боюсь оставаться с тобой наедине, — попыталась пошутить.

Обернулась, чтобы посмотреть на своего водителя. Артур стоит, опираясь на дверь машины, весь самоуверенный такой. Мне даже показалось, что он смутился от моих слов. Я достаточно умна что бы не воспринять его слова серьёзно и не придумывать себе сказок, но все же парень он хороший.

— Ну, ты же кричала, — он не договорил и провел рукой по волосам. — Вот я и…

— У тебя же экзамен, помнишь? — напоминаю ему.

— А, ну да… Я надеялся, что ты отмажешь меня от него, — неловко засмеялся.

— Дома Кристина, не переживай, — нужно уходить, пока прохожие не начали спрашивать, что со мной случилось, — так что от экзамена тебе не отвертеться.

— Ты точно справишься? — никак не отреагировал на мою шутку, как-то сильно беспокоится за меня.

С чего это вдруг такая забота? С жалости что ли? Не люблю, когда на меня так люди смотрят.

— Ну да, — пытаюсь шутить, — а ты с экзаменом?

— Ну да, — слабо улыбнулся Артур.

— Спасибо что подвез, — как мне более прилично оформить то, что он взбесил Кая. — И за помощь твою, спасибо. Пока.

Повернулась и не дожидаясь ответа на благодарность скрылась за дверью подъезда. Поднялась на второй этаж и открыла дверь. У Кристины есть дурацкая привычка не закрывать входную дверь. В комнате вовсю играет музыка, сестра воет в ее такт, красясь возле зеркала. Стянула с ног угги, забросила их куда подальше.

— Ты где была? — удивилась она, мыча мелодию. — Я думала ты у себя.

Объяснять еще и ей, не хочу, так что сразу зашла в ванную и заперла дверь.

— Эй, я тебя спрашиваю! — Кристина подошла к двери и постучала. — Ты, где была? Оставила на меня свою куртку и куда-то свалила! Признавайся, где была?! С одним из тех красавчиков зажигала всю ночь?

— В магазине, — ответила первое, что пришло в голову.

На ногах стоять тяжело, медленно спустилась на колени, стараясь не стонать от боли.

— Снова что ли вкусненького накупила и втихаря лопаешь? — возмутилась сестра, стукнув в дверь. — Где ты вчера пропадала? Я слышала машину, это не тебя сейчас привезли?

— Что ты ко мне пристала? — крикнула я зло, даже её небольшой стук по двери лишил меня равновесия, упала лицом на холодный кафель.

— Ты чего? — послышалось за дверью удивленные слова. — С катушек слетела?

— Отстань, — проговорила, сдерживая стоны, пытаясь подняться с пола.

— С не той ноги, что ли встала? — обиделась сестра. — Ты в университет идешь, или как? Скоро первая пара.

— Я не иду, — проговорила, изгибаясь на полу.

— Ты что заболела? — обеспокоено спросила сестра. — У тебя же тест по математике! Ты всю неделю готовилась.

— Я не пойду, — повторила, уже не сдерживая злость.

— Да что на тебя нашло?! — возмутилась снова за дверью родственница.

— Проваливай! — крикнула во все горло, дрожа всем телом.

— Психопатка! — крикнула в отместку сестра, хлопая входной дверью.

Все, никого рядом нет. Зарыдала во весь голос, давясь слезами. Как же больно! С трудом села опираясь на дверь.

Почему я?! Почему мне так не везет? Такое впечатление что в жизни началась черная полоса!

С трудом стянула одежду с себя. Чёрт, теперь я могу сниматься в «Аватаре» без грима! Я и так синяя с головы до ног. Пальцы на ногах избиты в кровь, не пойму почему. Наверное, я слишком много бежала и не замечала, что разбила их? Колени в царапинах, даже на заднице и той несколько больших синяков. Только вот это все цветочки по сравнению с грудью, которой конкретно досталось. Я даже не заметила, что тяжело дышу, а грудь болит при вдохе. Между грудью большой бордовый синяк странной формы.

Откуда он? Но больше всего страшно смотреть на левое плечо. Оно почти черное от синяков, его снова нужно вправлять. Села на полу, еще немного вздрагивая от слёз.

Раз… Согнулась, вдохнула побольше воздуха. Голова кружиться, так больно чёрт подери!

Два… Разогнулась, встала на колени. Схватила лямку от бюстгальтера и зажала её зубами. Я сошла с ума. Сжала плечо правой рукой.

Три… Дернула. Завыла от боли, упала лицом опять в кафель. Вздрагивая от судороги, кричу что-то матерное.

Рука с трудом двигается, значит, не вправила. Что и ожидалось, от такой неудачницы. Все со второго раза получается! Как же не хочу делать это снова! Сжала зубы, поднялась на ноги. Всю трясет, до чего же я дурында! Снова дернула, потеряла равновесие и стукнулась лбом в умывальник.

«Что бы тебя!» — валяюсь на полу, держась за лоб.

Реву, так что аж вою. Мама, я так хочу к тебе! Хочу, чтобы ты меня пожалела. Высморкалась в джинсы, икая от слёз. Лицо печет — царапины, залили слёзы. Подползла к душу, голова жутко кружится, хоть не тошнит и то хорошо. Заползла в душ, задернула занавеску. Открутила краны на полную. Пока откручивала, заметила, что на запястье правой руке большой синяк.

Столп горячей воды ударил в голову. Чёрт как приятно! Подставила лицо под струи воды. На лбу пульсирует шишка, но через минуту уже не чувствовала своего лица. Но самое главное я перестала чувствовать этот жуткий запах, который так мучил меня все это время. Такой запах стоял в старом холодильнике у меня дома. Запах жидкости, что есть в морозильной камере. Так же пахло от той мертвой девушки. Когда чувствую этот запах, сразу вижу её изуродованное лицо, а так оно растворилось в воспоминаниях.

Вздрогнула, чувствуя холод, наверное, снова уснула.

Перед глазами опять лицо той девушки, даже тошнота вернулась. Или может я слишком сильно стукнулась об умывальник? С трудом поднялась в душе, и закрыла краны. Лицо печет, а все остальное ужасно болит. Холодно, сейчас бы в теплую кровать. Отодвинула занавеску, что вылезти и замечаю, что не одна.

— Чья это кровь? — спросил Кай, стоя прямо перед умывальником.

Что он здесь забыл? В его руках моя кенгурушка, кажется, он нюхал ее. Он медленно повернулся ко мне лицом.

— Ты… откуда? Как? — отказываюсь понимать его появление в моей ванной.

Неужели я настолько сильно стукнулась, что мне привиделся этот урод? Почему именно он?! Почему не Юра и мешок конфет?

— Отвратительно, — сказал он, смотря на меня голую и избитую.

Глаза, эти чертовы глаза! Никто, никто на меня так не смотрел. За всю мою жизнь, никто еще не смотрел на меня так, как Кай в этот момент. Отвращение, это мало сказано, такое впечатление, что ему просто больно на меня смотреть. По телу пробежали мурашки, я же голая стою! Задвинула шторку обратно. Кровь прильнула к щекам. Ноги не держат, мне бы прилечь, но нежданные гости вписались в планы.

— Ты как сюда попал? — он должен уйти, я не выдержу его издевательств сейчас. — Выметайся!

— Ну и зачем ты спряталась? — усталым голосом произнес и снова отодвинул шторку. — Ты же меня голым видела, что с того, что увижу тебя?

— Выметайся! — крикнула я на него, одной рукой спрятать все неприличные части тела было тяжело.

Как же мне хочется не смотреть ему в глаза. Я бы спряталась за занавеской, но он держит ее рукой. Мне не спрятаться от него и его жестоко взгляда, это ловушка.

— Чего ты орешь? — снова усталым и почти равнодушным голосом говорит он. — Не волнуйся, ни в одного нормального парня не возникнет никаких пошлых мыслей глядя на тебя. Ты страшнее, чем обычно.

Скотина…

Пришёл сюда снова, чтобы унизить меня? На него это похоже, не человек, а зверь.

— Ты специально пришел сюда, чтобы унизить меня снова?

Только не заплачь, таким как он, как только покажешь слабость, так сразу окажешься их боксерской куклой на всю жизнь.

— Я… просто, — он осекся.

Обернулся и, сняв халат с вешалки, бросил его в меня со словами:

— Оденься, а то на тебя смотреть не хочется.

Хоть и поймала халат, но заметила, что парень пялится на мою грудь. Еще бы, ведь судя по моему телу, а точнее по груди, я возбудилась, хотя на самом деле просто замерзла. Прижала рукой халат к себе, чтобы прикрыться спереди. Уже придумала куда его пошлю, извращенца, но он и слова сказать мне не дал.

— Ты хоть дверь входную закрыла бы, неужели ничего никого не боишься? — он обернулся и легко толкнул дверь, она жутко заскрипела и слетела с засовов. — Да и эта на соплях держится.

Этот, казалось бы, не громкий звук, но мои ноги подкосились от большой дрожи. Дверь с жутким шумом свалилась в коридор, а меня схватили и вытащили с душевой.

Повсюду только запах, думать тяжело, все тело колотит. Прихожу в себя только через какое-то время. Он пахнет мандаринами, шоколадом и запахом озона, что бывает после дождя. Этот запах успокаивает меня, точно запах, а не человек что обнимает. Моя голова лежит на его плече, жаль он в футболке, без нее этот приятный запах был бы сильнее. Хотя странно, почему моя комната постоянно пахнет этим же запахом? У нас, что одинаковый освежитель воздуха? Пахнет, словно всем что я люблю, хочется вдыхать этот пенящий аромат снова и снова.

Кай такой горячий, а я замерзла, так и хочется прижаться к немую, как к грелке. Наверное, меня сильно трясло от страха, что он так сильно прижал меня к себе. Мои ноги даже не касаются земли, а я не пушинка, надеюсь он сорвал себе спину. Давненько меня так никто не держал, в последний раз явно в младенчестве, когда ещё вес был подъёмным.

Подняла голову с его плеча, но вырываться не пытаюсь. Мне так спокойней, рядом с ним, в этих странных объятиях. Какая-то у меня нездоровая реакция, на человека что вчера пытался меня придушить. Почему-то в голове появилась мысль, что нас разделяет только халат и его одежда. Его руки вообще на моей голой спине. Эти чёртовы гормоны не дают мне покоя, вместо того что бы трястись от страха, что меня преследует огромный волк, я здесь вожделею какого-то заносчивого ублюдка! Хорошо хоть он об этом не догадывается, а то и так само по себе это унизительно.

— Расскажи мне, что случилось после того, как…

Он замолчал, явно подбирая подходящее слово, чтобы отбелить себя. Такого голоса я от него еще не слышала, это что жалость? Его дыхание на моей шее, он как будто зарылся лицом в мои мокрые волосы. Странно чувствовать мурашки по всему телу, от его дыхания возле уха. Этот парень… Этот оборотень жалеет меня? Насколько же я ужасно выгляжу, что даже такой высокомерный индюк меня жалеет? Да как он смеет?! Еще из-за его поведения начала думать о нем, как о нормальном парне. Он не нормальный, а жестокий урод. Дура… Какая я дура!

— После того как ты пытался меня задушить? — как можно более язвительно помогаю ему подобрать нужные слова.

Меня резко отпустили, так что с трудом удержалась на ногах, только схватившись за его плечи. Халат свалился на пол, оставив меня голой перед парнем, с которым у меня очень странные отношения. Хорошо, что его и правда не волнует моя нагота. Он в лицо мне смотрит, или на грудь, я не уверена, разница в росте слишком большая.

— Ты починишь дверь, — приказываю ему, что бы скорее перестал на меня смотреть.

После большой паузы, это все что я смогла придумать и сказать. Мне нужно было отвлечься от дурных мыслей, да и стыда, который заставил гореть щеки. Не то что бы во всем гормоны виноваты, скорее в такой ситуации думать вообще сложно.

— Знаешь, — он убрал мокрые волосы с моего лица и, улыбаясь, продолжил, — ты самая страшная, толстая, неряшливая неудачница, которая пыталась меня соблазнить огромной задницей и сиськами, как у коровы.

Меня оттолкнули на умывальник, а я не удержалась и свалилась на пол. Этот парень сказал мне такое, а я сижу на халате с обескураженным видом и улыбаюсь. Стыд и позор Дарья! Тебя унизили, с грязью стоптали и швырнули как тряпку! А ты думаешь только о том, что тебе упиралось в живот, когда ты к нему прижималась. Даже не подозревала, что я настолько пошлая.

Я бы еще раз пробежалась от того страшного волка, только не чувствовать как говорится: «бабочек в животе». Чувствовать такое к этому мерзавцу?! Похоже я больна! Он конечно привлекателен, но все равно ему бы не мешало помыть рот с мылом и отодрать до крови аппетитный зад. Что бы знал, что так вести себя с девушками нельзя, особенно со мной так себя вести нельзя!

Кай поднял дверь одной левой рукой, а большим пальцем на правой забил обратно толстые гвозди, как будто это не гвозди вовсе, а спички. Еще один насмешливый взгляд и издевательская ухмылка, и он вышел за дверь, при этом она чуть снова не слетела с петель.

— Козел, — выдала я громко и четко, после того как в голове появилась хоть какая-то ясность.

— Овца, — дан мне не громкий ответ за дверью.

— Чёрт! — выругалась, поднимаясь на четвереньки, потом медленно и с небольшими стонами и большими усилиями снова встала.

Подняла халат и осторожно надела его, завязав пояс узлом. К выходу из ванной готовилась как к сражению, хотя от усталости глаза слипаются. Наконец, вышла из ванны, только с одно мечтой, побыстрее прилечь. Но тут, как я и подозревала, стоял Кай, опираясь спиной на косяк. У него явно совсем другие планы, если уж он завалился ко мне в одиночку, без свидетелей. Как-то мне уже немного страшно, но только на мгновение.

— Ну? — спросил он, глядя как на букашку и при этом ожидая что сразу все выложу.

— Баранки гну, — по привычке ответила, попыталась проскользнуть мимо него в спальню.

Путь к покою мне преградила его рука. Медленно и с недовольством, перевела взгляд с руки, преградившей мне путь — на него, обнаглевшего индивида.

— Рассказывай, давай! — теряя терпение, проговорил сквозь зубы.

— Что? — сделала удивленное лицо, а глаза выпучила настолько, что переносица заболела.

Меня опять толкнули назад, а потом быстро прижали к стенке. Как-то я не готова терпеть нашу близость снова, она обычно заканчивается тумаками.

— Я тер-р-р-яю тер-р-р-пение, — прорычал Кай, вены у него на шее вздулись.

Только теперь заметила, что он прилично выше меня. Мой лоб почти упирается ему в грудь, от его тела как будто идет жар, от которого кружится голова и подкашивались ноги. Стоп, а что если это не от его высокой температуры, у меня такая реакция? Даша, очнись, он же козел!

— Быст-р-р-р-о, р-р-рассказывай! — приказал он опять.

На его коже появились светлые волоски, а мышцы как будто увеличивались в размерах с каждым тяжелым вздохом. Все говорит, что пора все рассказать и убежать пока не разорвали. Но это же я, когда слушала кого-либо? Особенно если дело касается его.

— И кто, кого соблазняет? — сказала первое, что пришло в голову. — Это я тебя зажала в угол, что ли?

Мой бред на удивление подействовал, и встреча с его пушистой ипостасью отложилась. Пару тяжелых вздохов, и парень почти вернулся к своему нормальному виду. Разве что, я слышу, как бешено, колотится его сердце. Хотя откуда мне знать, может у волков такое сердцебиение — это норма?

Он успокоился, я решила задать еще один добивающий вопрос:

— Это, с каких это пор я стала твоей? — таращусь все еще ему в грудь, в глаза смотреть и спрашивать такое стыдно. — Что за сцену ты устроил? Твоё поведение иррационально…

— Ты даже такие слова знаешь, — издевательским тоном ушел от ответа. — Наверное, целый месяц его заучивала?

Подняла голову, и увидела, что он улыбается, смотря куда-то в сторону. Конечно, смешно ему, а мне как-то не очень!

— Ах ты, — попыталась замахнуться целой рукой, но ее перехватили.

Придавил меня к стене своим торсом, еще сильней прижали к стене. Он хоть понимает, как сильно это смахивает на домогательство и попытку изнасилования? Хотя какое к чёрту изнасилования, я и так плохо себя контролирую сейчас.

— У тебя буйное воображение, — сказал он, приподнимая мой подбородок пальцами.

— О! Конечно! — наиграно закивала, а потом снова попыталась вырваться.

Ему смешно, от моих неловких попыток освободится. Конечно, моя боль приносит этому садисту удовольствие. Иначе от чего он устроил допрос с пристрастием?

— Да что тебе от меня надо? Какая тебе разница вообще, жива я, или нет? — кричу устав от него. — Отпусти меня!

Слезы, опять эти чёртовы слезы! Взгляд помутнел, смогла легко вырвать свою руку и оттолкнуть оторопевшего парня. Быстро зашла в спальню и захлопнула дверь, упала на кровать и во весь голос заревела. Мне нужно просто выплакаться и все пройдет, всегда проходит.

Глава 10. Исцеление

Проснулась я поздно, уже был вечер. В комнате был полумрак, съежилась. Почему-то спине было тепло, а все остальное тело мерзло. Надо было вытереться полотенцем, а теперь я уж точно заболею. Хотя по сравнению с остальными ранами, это пустяк. Зачесался нос, и я по привычке потянулась правой рукой и почесала. Потом до меня плавно дошло, что рука и плечо должно болеть. Удивленно я уставилась на собственную руку. А потом почувствовала то, что раньше приняла за свои мокрые волосы на плече — меня вылизывали! Теплый и немного шершавый язык вылизывал мое плечо, и плавно переходил к моей шее, от чего я с головы до пят укрылась гусиной кожей.

Медленно повернула голову и встретилась взглядом с нежно голубыми глазами. Кай, смотря мне прямо в глаза, еще раз лизнул мое плечо. У меня нервно задергалась бровь, впервые чувствую себя чей-то костью. В этот момент я попыталась с визгом вскочить с кровати, но мне не дали, и обратно уложили на кровать.

— Ты что совсем свихнулся?! Я тебе что кость? — заорала я, пытаясь выбраться из его цепкой хватки.

Мое правое плечо прижали к кровати, левое же он старательно вылизывал. При этом я заметила, что халат, единственная моя одежда, был развязан, и совсем не прикрывал мои плечи, да и почти всю грудь. Кажется, на голове волосы встали дыбом, от мысли, что он мог что-то со мной сделать, пока я спала.

— Для кости, у тебя слишком много сала, — буркнул он, еще раз лизнув плечо, а потом отпустил меня.

Развалился на моей кровати, с довольным видом положил руки за голову.

— Что это все значит? — должно было прозвучать грозно, но получилось как-то жалко.

— Что значит? — с невинным видом повторил он.

От его мерзкой ухмылки захотелось свернуться клубочком, но я только завязала халат потуже, отодвинувшись на край кровати.

— Ты… — прикусила язык, и судорожно сжала ворот халата.

— Что «я»? — он издевательски улыбнулся, при этом насвистывая какую-то песенку. Вот теперь я стала переживать «самое страшное».

— Ты… что со мной сделал? — и снова мне хотелось, чтобы эти слова прозвучали как угроза, но получилось так, как будто я прошу его дать ответ. Кай в последний раз свистнул и, улыбаясь до ушей, сел на кровати.

— Живо же у тебя фантазия разыгралась, — он взял меня за правую руку, ну как взял, скорее силой отодрал от моего бедного тельца. Кай разорвал повязку, сделанную лейтенантом.

— Что ты делаешь? — испугано спросила.

— Вот что я с тобой сделал, — он лизнул мой порез на ладони.

Порез начало щипать, а всю руку неприятно покалывать. И это продолжалось где-то секунд тридцать, за которые я пыталась вырвать свою бедную ладонь с его цепкой хватки. Когда же он, наконец, отпустил меня, я отпрянула, прижав ладонь к себе.

— Посмотри, — скомандовал он, вставая с кровати.

Осторожно, немного прищурив глаза, открыла свою влажную ладонь. На моих глазах стало происходить что-то странное. Еще несколько мгновений назад на руке был длинный порез от осколка стекла. Меня даже начало волновать, не загноилась ли рана. Сейчас же, как по волшебству, края раны начали сближаться друг другом, заживляя порез. И когда они почти соединились — из раны плюхнулась какая-то желтая водичка. И в конце на моей ладони остался только розовый след.

— Как так? — только и смогла выговорить я, при этом тыкая пальцем, в место, где еще недавно была рана.

Посмотрела на него, тот явно был доволен собой и как будто что-то ожидал от меня. Полминуты тишины, и стало понятно, что он ничего от меня больше не дождется.

— А где твое: «Спасибо, о самый великолепный, самый щедрый, самый красивый, самый добрый, самый великодушный, и самый красивый за то, что заживил почти все мои раны!» — ехидным самодовольным голоском торжественно произнес он.

— Ты сказал «самый красивый» дважды… — только и ответила.

Кай нахмурился. Наверное, понял, что по моему тону я совсем не считаю его красивым. Парень поднялся, провел рукой по волосам, при этом он искоса совсем не хорошо на меня посмотрел.

— Лицо лизать не буду, слишком противно, — сказал он, с неприкрытым отвращением.

— А что с… — нахмурилась я, и заметила, что от этого все мышцы лица заболели.

Наверное, царапин на лице много. Пальцами провела по щеке несколько неглубоких царапин, а на виске довольно глубокий порез, наверное, останутся шрамы. На пальцах осталось пару капель крови, которую я слизала. Ну, вот опять, я только собралась обидеться на его слова, как он с чего-то уставился на меня, как собака на кость, разве что слюни не стекают со рта.

— Ваша слюна заживляет раны? — попыталась я отвлечь парня, чувствуя, что краснею.

Не привыкла я к таким непонятным действиям мужского пола, в последнее время волки просто сходят с ума. Может это у них такой прикол, делать вид, что я им вдруг понравилась, а когда я поведусь, они вскочат и заржут надо мной.

Кай отвернулся на мгновение, а потом снова с наглой ухмылкой посмотрел на меня. Он молчал, и от этого мне становилось не по себе. Почему этот наглый тип все время старается меня задеть?!

— Так это ваша волчья суперспособность, зализывать людей? — спросила я, чувствуя себя очень неловко.

— Можно сказать это одна из наших фишек, — поправил Кай.

Чёрт! Какого лешего он все время пялится на меня?! Мне уже и спрятать взгляд негде, глаза так и бегают по розовым обоям, полу и накачанным мужским ногам в шортах.

— И что вы так любую рану можете залечить?

— Свою, да. А вот обычных людей только небольшие царапины.

— А как же тогда плечо? — удивилась.

— А что плечо? Простое растяжение.

— Уверен? Я не могла рукой двигать, — про то что я его вправляла вспоминать даже не хочу.

— А сейчас?

Немного со страхом попыталась поднять руку, мышцы жутко заболели, как будто я вчера весь день отжималась на этой руке от пола, но все же рука послушно поднялась. От этого я почувствовала облегчение, не нужно идти в больницу. Как только я обрадовалась немного, сразу же меня чуть не скрючило от боли в груди. Глубокие вдохи и выдохи давались мне очень тяжело и больно.

— Со сломанным ребром совсем другое дело, — сухо прокомментировал парень.

— С чего ты взял, что оно сломано? — недоверчиво взглянула на него из-под волос.

Вместо ответа Кай подошел к кровати, нагнулся и резко ударил меня в ребра между грудями.

— Ай! — только выдавила, питаясь не орать.

Сжав зубы, давлюсь слезами. Как же, черт побери, больно! До появления этих блохастых тварей, моей самой большой травмой был порез на руке о стекло. Мне даже швы никогда не накладывали! Вот теперь меня преследует какой-то маньяк — убийца, который при этом еще и двухметровая псина, да еще этот недоделанный альфа-самец, когда хочет меня избивает! Наверное, мой Ангел Хранитель взял долгожданный отпуск, после того как волчья болезнь забрала моего братца.

— Упс… — после долгой паузы, сказал он.

— Не «извини», не «прости»… А «Упс»??? Сейчас ты у меня получишь, мелкий уродец… — Схватила с кровати подушку.

— Сама мелкая, — ответил он.

Кинула в него подушкой, но он с легкостью увернулся. Схватила вторую, одной рукой плохо получатся кидать. Хотя и не одной у меня плохо получается, поэтому я никогда не играю в снежки.

— Зачем ты меня ударил?! «УПС»? ЭТО ВСЕ ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ? — заорала я во все горло, от этого грудь снова безумно заболела. Потеряла равновесие от боли и свалилась с кровати на пол.

— Ну… Перестарался, — сказал он после паузы. С трудом поднялась на колени, и увидела, что Кай улыбается.

— Самодовольный придурок! «Перестарался» он! — крикнула на него, и бросила первое, что попалось под руку. Тапок влетел в стенку в пяти сантиметрах от головы парня. Теперь он не просто улыбался, а ржал как лошадь.

— Заткнись! — схватила с тумбочки подсвечник, он полетел следом за тапками. Со звоном разбился абажур, и осколки вместе с остатками держателя, рухнули рядом. Парень же отскочил в сторону.

— Если ты и дальше так продолжишь, то мое безграничное терпение кончится, — нагло улыбаясь, он встал в дверном проеме.

— А мое терпение уже давно кончилось! С того самого момента как ты пытался избить Ваньку! — поднялась на ноги, потуже завязала пояс на халате.

— У тебя что комплекс «старшей сестры»?

— Заткнись! Это не твое дело!

Как же он, меня бесит, несет всякие глупости.

— Так чего ты бросилась его защищать? Ведь сама виновата, что получила вместо него.

Тоже мне, невинная жертва обстоятельств!

— Это не твое дело! Вообще, кто дал тебе право избивать людей? Да и сейчас, ты ударил меня намеренно!

— Ну, силу немного не рассчитал, подумаешь… — будничным тоном заявил он.

Учебник по экономичной теории полетел в «не рассчитавшего силу». Потом толстенный учебник по бух учету попал прямо в цель, только в ногу, а не в пах, как было задумано.

— Эй, ну хватит! — наконец-то он почувствовал угрозу.

Дальше полетели ручки, пару тетрадей, мобильный, который даже попал наглецу в лоб. Вся кипела от злости, вспоминая каждое слово, что этот белобрысый любитель клея ПВА говорил мне, и заводилась все больше. Швыряла в него всем, что попадало под руку, совсем отключив сознание.

— Хватит! — только остановил меня крик Кая.

Стою над ним, держу в руках жидкокристаллический монитор компьютера. Руки так и застыли, держа эту тяжелую штуку в воздухе. Даже про боль думать забыла, только злость разогнала кровь так, что сердце вот-вот вырвется с груди. Мы в гостиной, Кай полулежит на полу, сбитый с ног большим плюшевым мишкой, подарком поклонника Кристины. Вот и боль вернулась, с трудом удержав равновесие, положила монитор на диван.

У него такое лицо, как будто испугался меня. Никогда не подумала бы, что на меня так посмотрит кто-то кроме Вани. Как-то я в него даже табуреткой швырнула. Самое смешное, что тогда я даже гордилась своим поступком, сейчас же, чувствую жуткий стыд. Хочется извиниться, но вспомнила, кого я чуть не прибила монитором, и подумала, что не стоит. Села на диван, опустила взгляд, спутанные волосы закрыли глаза.

— Уходи, — попросила.

Сил нет, да и Кристина уже давно должна была вернуться. Где она ходит?

— Нет.

Был дан мне ответ, он поднялся и сел рядом. Взял мою руку.

— Просто расскажи, станет легче. Обещаю.

Засмеялась, как все это нелепо.

— И ко многим дурочкам, ты так подкатывал? — подперев рукой подбородок, высвободила руку.

Он тяжело застонал. Как только я решила, что он сдался, меня схватили и усадили на колени.

— Ты что делаешь?! — завопила, когда он меня прижал к себе, и повернул лицо. Билась, ерзала, и пыталась вырваться из такого нелестного положения.

— Такая упрямая, — смотреть ему в глаза было тяжело, я тонула в них.

Почему он так серьезен, а лицо так близко? Наклонился. Неужели… Поцелует? Задержала дыхание, сердце сжало в комок. Но он просто коснулся лбом моего лба. Я что разочарована? Даже плечи опустила расстроено.

— Ты когда-нибудь, сдашься… мне? — вздохнул, и все смотрит в глаза.

Под рукой громко и быстро стучит его сердце. Что я должна чувствовать? Кто-нибудь скажет, это вообще нормально, что мне хочется убежать? Нормально, что меня терзает мысль, нравится ли мне сидеть у него на коленях, и быть в сантиметре от его губ? Нормально ли, наслаждаться его запахом? Ну, последнее явно какая-то шизофрения.

Должна ли я что-то ответить ему? Он же явно собирается меня поцеловать. Спасите меня, кто-нибудь из этой неловкой ситуации.

Глава 11. Подчинись или умри

— Дарья! — входная дверь распахнулась, влетела Миссис Тактичность.

В шикарной шубе, и блестящих кожаных сапогах и с потекшей тушью на все лицо. Она застыла посредине прихожей, с изумленным лицом.

— Милая, не думаю, что… — за ней взбежал господин Дмитров, у него был очень взволнованный вид. Он встал возле жены, и тоже застыл, уставившись на нас.

— Эй, стой! — послышался в коридоре крик Кирилла.

— Отстань! — послышался недовольный крик Вани, и что-то грохнуло.

В дверном проеме появился Ваня, выглядел он злым.

— Он же запретил нам, появляется здесь, — догнал его Кирилл, они вместе перешли прихожую и остановились в дверном проеме, — убьет же…

Что-то мне плохо стало. Повернулась к Каю лицом, гримасой стараясь сказать, чтобы отпустил меня. Но он всего лишь еще крепче прижал меня к себе, при этом довольно улыбаясь.

— Ну, нам пора… — после долгой паузы произнесла Марго, взяла под ручку удивленного мужа, и потащила к выходу.

— Что это все значит? Отпусти её, — помрачнел брат.

Хоть один адекватный человек.

— Отпусти меня, слышишь?! — разозлилась на себя, сижу тут у этого парня на коленях как дура.

— Пожалуйста, — кажется, он разозлился, потому что меня сбросил с колен на пол. Противно заболела грудная клетка.

— Козел, — ругнулась, пытаясь подняться.

— Кай, ты что сделал?! — разозлилась на сына Марго, подбежала и помогла мне подняться.

— Проучил одну корову, — будничным тоном ответил он ей.

— Дашенька, что с твоим лицом?! Кто это сделал? — последний вопрос был адресован Каю, но он его просто проигнорировал и подошел впритык к Ване.

— Ничего страшного. — Ответила я.

Они смотрели друг другу в глаза, после чего Ваня вдруг скривился.

— Кай, не надо, — несмело сказал Кирилл. Парень отошел от них подальше, и явно сильно нервничал.

— На колени, — спокойным голосом приказал Кай.

На лице Вани тут же появилась гримаса злости, которая медленно перерастала в гримасу боли.

— На колени, — повторил приказ альфа.

Кирилл упал на колени, как спичечный коробок, за ним, но медленней опустился Ваня.

— Что ты делаешь?! Вставай! — подбежала к брату.

Но тот стоял на коленях, опустив голову. Схватила его за руку, и потянула, пытаясь поднять. Ничего не получилось, он как каменный стоял на коленях.

— Да что с вами такое?! Кирилл, что это за представление? — разозлилась на них. Смотрю на него, он же не сводит глаз с брата.

— Сын. — Марго, немного напуганная, подошла к Каю.

Муж взял её за руку и мотнул головой, мол, не вмешивайся.

— Я же сказал вам, не приходить сюда, — холодным голосом проговорил он, и с ужасным лицом спросил:

— Сказал ведь?

Кирилла не на шутку скрючило, он даже застонал, согнувшись почти к полу. Ваня же с шумом дышал и все.

— Что ты с ними делаешь?! Прекрати! — Испугалась.

— Дарья права, — добавила Марго. — Использовать Волю на братьях — это слишком. Прекрати.

— Эй… — выдохнул Кирилл, все еще корчась от боли. — Она твоя, никто не спорит…

Блондин, как будто совсем никого не слышал, только с неприязнью смотрел на Ваню. Сжал кулаки, по спине пробежал холодок. Кирилл начал материться, брат упал лицом на пол.

— Хватит! — толкнула Кая в грудь.

Кирилл тоже упал на пол, и еще раз вспомнив плохие слова. Брат встал с пола, бледный и уставший.

— У тебя кровь, — сказал он.

Посмотрела, о чем он, на руке снова была рана, кажется, когда толкала, поранилась об клык.

— Царапина, — спрятала руку в карман халата.

— Братан, это же жестко! Мы просто волновались, — возмутился Кирилл.

— Мой приказ не обсуждается, а выполняется. — Сказал, как отрезал.

— Что еще, за приказы такие? — рассердилась. — Что это еще за Воля?

— Мне здесь делать больше нечего, — холодно проигнорировал меня парень.

То он меня на колени сажает, и лезет целоваться, а то унижает или хуже того игнорирует. Когда Кай был уже почти в коридоре, негромко сказала: «Скатертью дорожка».

— Хотя, пожалуй, останусь, — улыбаясь, Кай захлопнул входную дверь и зашел обратно в комнату.

Под моим злым взглядом он развалился на диване и с довольным видом обвел комнату взглядом. Вот же хорошо слышит!

— Пойду, оденусь, — в халате чувствую себя не очень.

— О, ты уже не пахнешь, — вдруг сказал Кирилл, когда я проходила мимо.

— Что? Ты, о чем?

— О твоем запахе, — почему-то засмущался Кирилл.

— А что не так с моим запахом?! Я что воняю?! — то Кай, то Кирилл — у них что конкурс «Унизь Дашу»?!

— Нет, просто в последние дни ты пахла не так как обычно, — попытался успокоить меня Кирилл.

— Это как не так?!

— Ну, понимаешь, — влезла в разговор Марго, и немного смущаясь, сказала мне на ухо:

— Месячные.

— И что? — покраснела немного, ничего не понимая.

— Знаешь, когда у собачек эти дни, у собачек мужского пола начинается брачный период, и они уделяют внимание собачкам женского пола, — невинно и тоном учительницы попыталась объяснить Марго.

— А я тут причем? — мне все больше кажется, что я попала в дурдом «Ромашка».

— Короче, — кажется, Кай потерял терпение и, улыбаясь, выдал истину. — Ты — сука! Мы — кобели! И когда у тебя течка, у нас сносит крышу от твоего запаха. Ясно?

— Что? — захлопала глазами.

— Что это за выражения, прояви уважение! — возмутилась Миссис Тактичность.

— Мы тебя хотели, — от этой фразы Кирилла мне стало не хорошо.

— Ты тоже? — уставилась на Ваню.

— Ты что?! Ни за что! — опешил брат. — Это они с крыши сходили, придурки.

— Это что у вас на каждую девушку так? — с неприкрытым отвращением спросила.

— Не, только на тебя! — заверил меня Кирилл.

— Как-то от этого не легче. Почему я? Что я вам сделала? — как будто этот абсурд не со мной происходит.

— Мы не знаем. Как ты приехала сюда, так каждый месяц хоть в клетку лезь, — грустным том объяснил Кирилл. — Кай даже запретил нам всем общаться с тобой и подходить близко.

— А Ване то зачем было запрещать?! — вспомнила, почему вспылила вчера.

— Он не возражал. — Безразлично ответил альфа.

— У тебя пожрать что-нибудь есть? — спросил Кирилл и ушел на кухню. И что на этом разговор закончен?!

— А вы, — посмотрела на Дмитрова старшего. — Что вы об этом знаете?

— Ну — мужчина замялся, — раньше такое бывало, правда только пока волчица не найдет себе пару.

— Волчица? Я же не такая как вы… — хоть как старалась, а отвращение скрыть не получилось.

— Но пахнешь ты совсем как мы, — ответил Ваня, и тут же ретировался на кухню.

— Почему? — опять повторила я свой вопрос дня.

— Кто знает, может, ты скоро превратишься, — предложил Дмитров.

— Я?

Мохнатая, с хвостом вою на луну. Меня сейчас вырвет! Ведь если я превращусь, то придется пресмыкаться, как остальные перед этим белобрысым садистом. По телу аж дрожь пошла.

— Стойте. Так ты все это делал из-за моего запаха? — спросила я, вспомнив о белобрысом.

Он посмотрел на меня, я на него. И так пол минуты напряженной тишины.

— Нет.

Ну и как мне это понимать? Что «нет»? Что это все значит вообще?! Может надо спросить напрямик: «Ты хотел меня поцеловать, потому что я пахла»?

Как же это хреново звучит. Да еще и при его родителях. Сидит, смотрит на меня с таким серьезным видом, что мне даже страшно.

Глава 12. Рассказ

— Надо переодеться, — после долгой паузы решила сделать вид, что этого вопроса не было.

Зашла в свою комнату, следом вошла Марго.

— Вы такие милые, — улыбаясь, произнесла женщина.

Решила не обращать внимания, открыла дверцу шкафа и достала вещи, чтобы переодеться. Спряталась за дверцей шкафа и с трудом сняла халат.

— О, Господи… — вскрикнула Марго.

— Что? — выглянула из-за дверцы.

Эта женщина, просто говоря, на меня пялилась. Неприятно было бы даже, если я была одета.

— Кто тебя так избил? Это же не мой сын, правда?

Интересно, она за меня волнуется или из-за Кая? Хотя глупый вопрос, конечно же, из-за Кая. Все мамы одинаковы, все считают, что её ребенок лучший и до последнего защищают. Как моя мама, когда мы с Ваней что-то не поделим, например. Марго схватила меня за руку, и остановила, не давая надеть лифчик.

— Отвечай! Кто это сделал? — накричала она на меня.

Мне вдруг стало интересно, не зарастёт ли мехом эта женщина и не нападет ли на меня. Хотя мне и говорила, что обычная. Теперь понятно, откуда у Кая такой несносный характер, дурное воспитание приемной мамы.

— Отпустите. — Смотрю женщине прямо в глаза, чтобы пристыдить или испугать её приказным тоном. Может я бы и вырвала руку из её хватки, если бы не плечо.

— Пока не расскажешь, что случилось, не отпущу! Кай мне ничего никогда не рассказывает, остальные говорят, что ничего не знают. Ну, скажи мне! — на просьбу это конечно не походило, но все же на меня подействовало.

— Вчера вечером, кое-что случилось, — не хочу говорить, вдруг не поверит.

— Я так и знала, — она села на кровать, отпустив меня.

Воспользовалась моментом, что бы надеться. На лифчик натянула свитер под горло и спортивные брюки на ноги. Вижу, женщина сидит, закрыв лицо руками.

— Он ничего не делал, — слова сами сорвались с губ.

Соврала, конечно, даже не знаю почему.

— Правда? — с надеждой подняла красные глаза женщина.

— Правда. — Нет у меня сил, говорить этой женщине, что она вырастила козла, что избивает женщин.

Хотя я почти уверена, что достается в основном только мне.

— Хорошо, а теперь расскажи, что случилось. — Сразу перешла в приказный тон Миссис Тактичность. Ну, что же, ей то я довериться могу.

— Мы с Кристиной были в клубе. Я ушла оттуда одна.

— Почему одна? Мальчики не могли, что ли, тебя домой отвезти? — не поняла женщина.

Святая невинность что ли? При ней же пару минут назад сказали, что этот лось запретил со мной общаться остальным.

— Нет. — Отрезала я немного грубо.

— Почему? Они тебя обидели?

— Словом, я пошла домой пешком, и заблудилась. — Попыталась проигнорировать её вопрос.

— Нужно было вызвать такси, или позвонить мальчикам, они бы тебя подвезли, — снова вставила реплику Марго.

— Мобильный забыла дома, а деньги потеряла. — Начинаю терять терпение.

— Ну как же так? Нужно быть внимательней! — расстроилась женщина.

Посмотрев в сторону двери почему-то, спросила:

— А вы где были? Почему не помогли?

Дверь открылась, вошел Кирилл с пачкой чипсов в руках. Затем Кай, со скучающим видом, как хозяин лег на мою кровать. Забросил руки за голову и уставился в потолок. Ваня, жующий бутерброд, уселся на пуфик возле зеркала. Даже господин Дмитров зашел, и невинно улыбаясь, встал возле двери. Наверное, подслушивать — это у них семейное.

— Продолжай. — Когда пауза затянулась, царственным тоном приказал блондин.

— Что продолжай? Вы мне ответите, где шлялись? — Прикрикнула на них Миссис Тактичность.

— Мы в клубе были. А потом в лесу от альфы прятались, — ответил Кирилл.

— Ну и почему не помогли ей?

— Мне рассказывать, или как? — Я их теперь еще и защищать должна, что ли?

— Рассказывай, — хором мне ответили все.

— Я заблудилась. Зашла в тупик, и хотела уже возвращаться, как заметила её.

— Тебя что девка отделала? — улыбнулся Кирилл.

— Она была мертва. — Нахмурилась, сколько можно перебивать.

— Кто? — опять хоровой вопрос.

— Девушка, чьи фотографии повсюду в городе развешаны. Нина Новикова, — сказала это с закрытыми глазами, все еще помня её изуродованное лицо.

Когда открыла глаза, поняла, что все смотрят не на меня. Кай встал, и под взглядами вышел из комнаты.

— Продолжай, — попросила Марго.

Она взяла меня за руки, мои сильно дрожали. Тут-то меня прорвало, воспоминания вернулись и унесли меня с собой. Я как будто снова была в том переулке.

— Я нашла её в том чертовом переулке! Не сразу заметила, просто хотела срезать путь. Она… — говорить стало тяжело, кажется плачу. — Она была мертва, лежала завернутая в клеёнку.

— С чего ты взяла, что это была она? — осторожно спросил господин Дмитров.

— Не знаю… — вытерла рукавом слезы. — Сначала я нашла цепочку с кулоном, ангелочек такой. Потом увидела, следы.

— Какие следы? — спросил Ваня.

— Как будто что-то волочили по снегу. Пошла по ним в переулок и там нашла её, — слезы залили глаза, спрятала их за ладонями.

— Цепочка у тебя? Ты ведь могла просто ошибиться, это могло просто привидеться. — Начала Марго, как ей показалось, утешать меня. Но меня же это все взбесило.

— Прекратите! — вскочила на ноги. — Как вы можете так говорить?! Я бы никогда не врала о таком! Я её видела! И до сих пор, как только закрываю глаза, вижу её изуродованное лицо!

Что-то с грохотом упало в коридоре, от этого резкого звука ноги подкосились. Упала на колени, громко всхлипывая и заливаясь слезами.

— Милая успокойся, все хорошо. — Марго села возле меня на пол, и обняла.

— Иди, проверь, — сказал господин Дмитров Кириллу.

Почему-то Ваня тоже ушел с парнем за дверь. Если они и говорили о чем-то в коридоре, ничего не было слышно.

— Успокойся Дашенька, все уже закончилось, — попыталась снова успокоить меня женщина.

— Ничего не закончилось! — разозлилась и отодвинулась от женщины. — Он все еще где-то здесь!

— Кто «он»? Убийца? — взволновано спросил мужчина.

— Он был там, в том переулке. Я убежала от него. Прибежала в полицию, но мне там никто не поверил! И вы тоже…

— Нет-нет, что ты! Мы тебе верим, девочка моя, — попыталась утешить меня Марго.

— Нужно сказать мальчикам, они его поймают, — уже было направился к двери Дмитров.

— Нет! — схватила его за руку и остановила. Стою на коленях перед этим мужчиной, неудобно.

— Чего ты, Дашенька? — осторожно взяла меня за плечо Марго.

Отпустила руку мужчины, ощущая жуткую безысходность.

— Вы не понимаете.

Тихо, еле дыша, и опустив глаза, говорю то, что не хотела:

— Этот убийца, один из них.

— Что? — сдавленным голосом переспросила женщина.

— Он такой же, как ваши сыновья, волк, — обращалась я скорее к господину Дмитрову, чем к его жене. Кажется, эта новость испугала пару.

— Пойду, поговорю с Каем, чужой на территории стаи, плохая новость, — мужчина вышел.

— Ты ничего не бойся, — кинула Марго, и тоже убежала.

Ну, вот опять! Все как дома, реви в одиночестве, некому и утешать. Встала, может подслушать, чего они там выясняют? Подошла к двери, но дверь тут же открылась. Ваня зашел в комнату, за ним увидела, что все уходят. Точнее увидела только Марго и Дмитрова, и больше никого. Вот и они ушли, закрыв дверь за собой.

— Что происходит? — заплаканная, с красным лицом, я чувствую себя брошенной.

Как будто детство вернулось.

— Я пока поживу с тобой, — брат повернулся и пошел в гостиную — Компьютер здесь?

— С чего это вдруг? — разозлилась.

— Так Кай сказал.

— А ты что все его команды выполняешь?! — развернула брата к себе.

— Поверь мне, его лучше не злить. — Он взглядом указал мне на то, что я не заметила, когда вошла в гостиную.

Теперь у нас нет компьютерного стола. Возле окна валялось куча щепок, а сам стол был, как будто разрублен посередине. Хотя, когда рубят, след остается намного плавней, а этот стол как будто разорвали пополам.

— Надеюсь, компьютер уцелел, — буркнул брат.

Глава 13. Семья

Убираю щепки в мусорный пакет. Как же надо было лупить, чтобы разломать дубовый стол на такие большие куски? А ведь был слышен только один удар! Если это вообще можно назвать ударом, стол просто разорвало.

— Отлично! Компьютер работает! — на полу возле розетки суетился брат.

Совсем я уже отвыкла от его компании, только раздражает меня сейчас.

— Ой! — в рану на руке вонзилась большая заноза.

— Ты чего? — с неохотой отвернулся от компьютера Ваня.

Потом с еще большей неохотой он встал с пола и подошел ко мне.

— Только попробуй плюнуть! — в ужасе вскрикнула, когда брат нагнулся.

— Чего? — удивился он.

— Я, конечно, понимаю, что для вас это нормально, зализывать свои раны, но меня как-то не устраивает быть… обслюнявленной! — Меня перекривило, вспоминая, как меня лизали.

— А кто тебя… слюнявил? — спросил брат, не скрывая отвращение.

— Так ты не знал о вашей заживляющей слюне? — быстро сменила тему.

— Знал. Только что бы заживить раны, достаточно этого, — из кармана штанов он достал маленькую серебряную баночку.

— Что это?

— Наши называют это «исцелением в банке». Мазь на основе нашей слюны, но не настолько слюнявая, — сунув мне банку, брат вернулся к компьютеру.

Повертела ее, попыталась открыть, не смогла. Посмотрела на брата, вздохнула. Засунув баночку с кремом в карман брюк. Пошла на кухню, промыла руку. Потом из аптечки взяла бинт и стала обматывать им ладонь. Получилось не очень, но и так сойдет.

Во входную дверь позвонили. Пошла к ней, но меня опередил Ваня. Настороженный, как-то быстро оказался возле нее. Он с шумом вдохнул запах у двери. Потом опустил плечи и отошел.

— Ты чего? — удивилась, и открыла дверь.

— Привет! — радостно выпалила Кристина, а потом добавилась, оглядываясь:

— Твой что, уже ушел?

— Мой кто? — спросила, пропуская сестру в квартиру.

Та зашла, улыбаясь в пол лица. Скептическим и жаждущим ответа взглядом провела её до дивана. Потом она посмотрела на остатки компьютерного стола.

— О, а ночка у вас была жаркая. То есть день, — подмигнула мне она.

В голове зазвенел подозрительный колокольчик.

Сестра похлопала брата по плечу, как будто он и не человек вовсе, а собачка безмолвная. Брата такое поведение не волновало. Сел за чудом уцелевший компьютер и сидит в просторах интернета. Смерила сестру грозным взглядом.

— Ну чего ты так уставилась? — Кристина развалилась на диван.

— Ты что пила? — тут дошло до меня.

— Немножко, — хихикая, ответила мне сестра.

— Много — услышала я от Вани.

— И что за повод? — спросила, сев рядом на диван.

— У тебя винца нету? — вместо ответа спросила сестрица.

Всей своей на тот момент печальной рожицей она показывала, что не настроена на разговор. Значит, единственный способ получить ответ, не спрашивать больше.

— Ну ладно. Я спать, — встала с дивана.

Кристина тут же кинулась и опустила меня опять на диван.

— Ну, ты куда?! — возмутилась она.

— Ну, ты же не хочешь говорить, — парировала я.

— Так нужно было меня пожалеть, поспрашивать обо всем! Где твоя настойчивость?! Или тебе что совсем плевать на родную сестру?! Когда у нее такое горе! — последнее она подтвердила завыванием.

Тяжело вздохнула.

— Так рассказывай, что у тебя случилось, — с трудом выговорила.

— Какая ты жестокая! Поэтому никто и не хочет с тобой дружить! — все дурачилась Кристина.

Вот после этих слов, разозлилась.

— Лучше никаких друзей, чем, таких как у тебя, — язвительно заметила.

Кристина перестала смеяться, и в ступоре уставилась на меня.

Пауза, и я получила удар в плечо. С диким визгом свалилась с дивана. Да чего же она силу свою не рассчитывает?! Или это она специально?!

— Ты что сдурела? — услышала удивленный голос Вани.

— Ой, — ответила Кристина. — А чего у тебя пальцы синие?

Ну вот, не извини, ни прости, только пальцы мои её заинтересовали. С трудом поднялась и села на пол.

— Сегодня что, день избиения Даш?!

— Ты сама виновата! — крикнула на меня краснощекая Кристина.

— В чем? — заорала я в ответ.

— Это ты виновата… — сестра стремительно прослезилась, а потом, икая, продолжила свою мысль. — Это из-за тебя я Олега сегодня бросила!

После этого она заревела еще сильнее и в злом порыве начала колошматить подушку. И причем тут я вообще? Я же на него не претендую! Она все плакала и плакала, что у меня начало возникать довольно страшная мысль. Вздохнув, закрыв глаза, я озвучила её:

— Ты что тоже кобель?

— Чего? — Кристина даже плакать перестала, смотрит на меня большими глазами.

Вот блин! Вот надо было мне слова этого белобрысого урода вспоминать сейчас?! Кобели, суки, течка…

О чем я только думаю?! Да и причем тут Кристина? Она же нормальная! У брата задрожали плечи, наверное, еле сдерживает хохот.

— Не обращай внимание. — Вздохнула, прикрыв глаза руками.

— Что ты все время несешь? — обиделась Кристина.

— Да так, не важно.

— Утром на меня наорала! — начала она гневную тираду. — Неужели нельзя было сказать, что ты не одна? Нужно было меня выставлять обязательно?!

— Извини… Что? — у нее что, пьяный бред начался?!

— Ой, не прикидывайся невинной овечкой! Вот какие засосы у тебя на пальцах оставил! Извращенцы вы! — заявила Кристина, указывая на мои ноги.

— Да с чего ты взяла… Что я была не одна?! — просто опешила от такого варианта событий.

Даже Ваня обернулся и вовсю заинтересовался разговором.

— Так я пришла днем с пар, сказать, что твою лабораторную отменили. Зашла к тебе. А ты там не одна, полуголая в обнимку с парнем дрыхнешь, — нагло ухмыляясь, сказала сестра. Чувствую, как на лбу выступил пот. Щеки раскраснелись, показывая всю силу моего смущения.

— Это не так! — возмутилась я.

— Хочешь сказать, что я вру?! — возмутилась сестра.

— Ты просто не так поняла!

— Что я не поняла? Если парень и девушка еле одеты, лежат в обнимку на одной кровати, это что значит, они задание по тригонометрии делали?! Устали и уснули?! А полураздеты, потому что жарко было! В декабре месяце! — от стыда я сейчас сгорю.

Еще и от злости так же! Никогда не подумала бы, как это все ужасно со стороны выглядело. Угораздило же меня!

— Это что получается, я тебя защищаю, а ты уже с ним переспала?! — вдруг услышала гневную фразу Вани.

Обернулась к нему, вот это презрение! Наверное, это у волков фирменное.

— Ну не цветочки же она нюхала! — издевательски заметила Кристина.

— Так… — попыталась это прекратить.

— Я всю ночь переживала, где ты, а ты с блондином развлекалась все это время! — не скрывая гнева, разошлась сестра.

Мне даже страшно стало. И обидно, очень.

— И давно ты с ним спишь? — спросил Ванька в тон сестре.

Столько призрения, столько ненависти и злости в этой гадкой фразе. Почувствовала себя в грязи. Как будто тонула в гадкой жиже, и не могла выбраться. Стало так противно, что тошнота почти сдавила горло.

— Давно! — выдала Кристина.

— Так чего ты сразу мне не сказала, что ты уже его подстилка?! — крикнул на меня брат.

— Заткнулись. — Сказала тихо, чувствуя давящий комок. Меня сейчас или вырвет, или разрыдаюсь в хлам.

— Да ты… — начала возмущаться Кристина.

— Заткнулись. Оба. — Холодно, стараясь не сорваться на крик, взглянула на них. Было тяжело, как будто сказанное ими расшатало небеса, и они упали мне на плечи.

— Может, вы раньше не замечали, но я никогда не говорила о ВАС такие гадости. Никогда не лезла в ваши так называемые взрослые отношения с очередной любовью всей жизни. — Начала я, теряя самообладания.

— Да как ты смеешь! — возмутилась сестра.

— А я тут прич… — начал, было, Ваня возмущаться, но я его перебила.

— Не смей! Слышишь? Не смей отчитывать меня! Всю свою жизнь я о тебе заботилась, защищала и оберегала! А ты еще смеешь обвинять меня в чем-то?!

К горлу подкатывали злые слезы, руки предательски дрожали. Мне казалось глаза просто сейчас лопнут, так сильно напрягла я их, что бы не разреветься.

Ваня помрачнел, встал и всем своим огромным телом двинул на меня. Мне не было страшно, хотелось плакать и выть от отчаянья. Про выть, мысль мне очень не понравилась в контексте слов господина Дмитрова. Кристина тяжело сопела, на ее лице легко можно было увидеть все презрение, на которое она была способна. И я не смогла, не сумела заставить себя находиться с ними в комнате хотя бы минуту. Развернулась, вбежала в коридор. Засунула ноги в кроссовки, стараясь не подавать виду, насколько мне было больно их надевать.

— Куда собралась? — В голосе брата… хотя какой он мне брат?! В голосе Вани слышалась угроза, я не оборачивалась и не смотрела на двух людей, которые были самими родными в этом городе, но и самими чужими в этот момент.

— К парню своему собралась, куда еще! — Ответила за нее Кристина, краем глаза заметила, что она стоит на пороге, сложив руки на груди.

— Так на кой он мне приказал тут оставаться?! — Возмутился бр… Ваня, я поджала губы, что бы не брякнуть что-то очень обидное в ответ. Надела вязаную мамой шапочку бежевого цвета и сдернула с вешалки зимнее пальто.

— Ну и вали к своему хахалю, нечего ему каждую ночь у нас спать! — Бросила мне в спину Кристина зло.

Я застыла, просто прибитая ее словами.

— Каждую? — Спросила тихонько, не оборачиваясь.

— Каждую, каждую! Думаете, я не замечаю, как он к тебе на балкон забирается каждую ночь?! Удивительно, что вы так тихо управляетесь. — Плевалась гадкими словами сестра, двоюродная.

— Ну и вали к нему, шал… — Крикнул в спину злой Ваня, но я не слушала, не хотела слышать, как родной брат меня оскорбит.

Грохнула за собой дверью и помчалась вниз на улицу. На улице было почти темно, но как только я вышла на улицу столкнулась с кем-то.

— Ну, снова привет, мой герой. — С легкой ироничной улыбкой посмотрела на оторопевшего парня.

Глава 14. Цветочек и Матрона

Мой герой, в лице слегка сбитого с толку Артура вовсю уставился на меня. Глаза противно щипало от едва сдерживаемых слез, но я смело улыбалась, не обращая на это внимания.

— Привет… — Смекнул он, наконец, поздороваться.

Взглянула за его спину, «Нива» вальяжно припаркована перед моим домом.

— Какими судьбами в наших краях? — Пришлось постараться, что бы в голосе не было издевки.

— Кристину подвозил. — Кажется, он немного тормозил, все еще во все глаза что-то рассматривая на мне.

Если быть честной с собой, я расстроилась. В глубине души думала, что он приехал меня навестить, но и здесь сестричка поспела быстрее меня. Я так понимаю эта очередная жертва?

— Вот и отлично! Будешь сегодня нашим семейным шофером! — «Обрадовала» парня, наглея от его небольшой заторможенности. — Подвезешь?

Пока клиент не понял, что ему это не выгодно потащила Артура к его же машине.

— Но я вообще-то… — начал он мусолить, почему-то пялясь на мое плечо.

— Как экзамен сдал? — решила сменить тему, мне открыли дверь, куда я тут же запрыгнула. Артур сел на водительское сиденье и включил фары.

— Да нормально, билет правда такой сложный… — Начал слегка, улыбаясь рассказывать парень, но его, наверное, скучный монолог прервал крик со второго этажа.

— ДАША? — Это вовсю горланил бра… Ванька короче.

Кровожадно улыбаясь, покрутила ручку, открывая окно, высунула голову, рассмотрев огромную фигуру родственника на балконе.

— Вань, ты это ЕМУ передай! — Крикнула и с удовольствием показала Ваньке средний палец.

— Поехали! — бросила слегка контуженому Артуру, и «Нива» сорвалась с места.

— Ну и куда, тебя вести? — Он улыбался, довольно так.

Я тоже улыбалась, а по щекам текли слезы жуткой обиды.

— На вокзал, мой герой, на вокзал! — Весело предложила и, не удержавшись, громко всхлипнула.

— Эй, ты чего? — Нахмурился водитель.

Я молчала, скудно соображая, что мне делать дальше. Похоже, Кай чем-то очень сильно болен — чем еще объяснить его больное увлечение мной? Ладно, с тем, что он всегда бесится и задирает меня, я еще могла бы как-то жить. Но эти его ночные визиты, мягко говоря, пугает до чертиков! Это что же он такое со мной делал, пока я спала? И как вообще я могла раньше не понять, почему в моей комнате все постоянно пахнет… ним?! Что с этим всем делать я понятия не имею. То он меня хочет, то ненавидит и попросту чуть не душит, то зол, когда Артур моим парнем называется, то поцеловать хочет, то обидеть… Не понимаю! Ничего не понимаю… он так похож на маньяка, самого настоящего маньяка!

— О хахале своем думаешь? — Полный иронии голос Артура отвлек от тревожных мыслей.

— Ага, — легко согласилась, — о тебе, ты же моим парнем назвался.

Обменялись с Артуром насмешливым взглядом, вытерла рукавом лицо от слез.

— И что же ты про меня думаешь? — Надо же, со мой, такой страшной флиртуют — как мило!

— Что ты не помнишь, как меня зовут. — Нагло соврала, подметив все факты.

— Заметила? — Надо же, он слегка застеснялся!

— Ясен перец, Ашот! — Троллю в наглую.

— Я Артур. — Надулся чуток.

— Я знаю. А меня как звать? — В наглую сверкаю зубами, так что лицо болит до чертиков.

— И как тебя звать? — Поинтересовался самодовольный, пока мы выезжали из города.

— Ну, я-то знаю, как меня звать. А ты даже вспомнить не пытаешься… — Притворно надулась, кажись я с ним начала флиртовать, дело пахнет плохо.

— Ну не знаю, — он слегка улыбается, не знаю почему. — Августина?

Мы захохотали вместе, не удержалась, спросила:

— Правда? Неужели так похожа?

Меня осмотрели с ног до головы с прищуром знатока и выдали простую истину:

— Матрона?

— Цветочек? — Вспомнила комедийный дует из Кривого Зеркала.

Артур сделал смешную рожицу, закатал губу, как будто беззубая бабушка и старческим голосом молвил:

— Ты ли это Матрен, не признала, не признала… вставную челюсть, что ли не одела?

— Ну что ты, бабуля Цветочек, очки не напялила, тебя же без них внучата не признают! — ответила так же, задорно кривляясь, хотя и больно даже сдвинуть брови.

Мы приехали на вокзал, но все так же остались сидеть в машине. Артур нагнулся и, покопавшись в бардачке, достал большие солнцезащитные очки. Нацепил их на нос, улыбаясь, спросил:

— Так лучше, Матрен?

— Да. — Ответила, слегка улыбнувшись.

Дальше парень вдруг нагнулся так, что лицо оказалось близко-близко, я выпучила глаза вовсю.

— Ты чего?

— У тебя глаза все равно грустные, когда улыбаешься… — Его рука убрала волосы за ухо и осталась на моей щеке.

Медленно он начал наклонятся к очень оторопевшей мне. И вот когда я уже почти решила, куда ударю его сначала, парень самодовольно улыбнулся и отстранился.

— И что это было? — Хриплым голосом спросила.

— Спектакль для одного зрителя. — Иронично ответил, и парень вышел с машины.

Подалась следом и, выйдя, заметила в толпе заметную мужскую спину в белом пальто. Димка то, что тут делал? Странно, меня раньше не удивило, что только он из волков не заявился сегодня в мою квартиру. Это что, его Ванька прислал, или Кай? Но если бы они его прислали, то чего он просто ушел после этого представления. Сойдемся на мысли что это просто совпадение.

— Ты их так сильно не любишь? — Спросила, догнав Артура, он шел к станции.

— А ты их любишь? — Спросил в ответ, иронично сощурившись.

У меня случился нервный смешок, а потом я разрешила описать всю ситуацию в целом одним цепким матом, который можно перевести, как достали.

— Интересно. — Засмеялся парень, дернув плечами, когда мы подошли к входу станции.

Мне вспомнились дела житейские, слегка стесняясь, выдала вопрос:

— Денег на билет одолжишь?

— Матрен, ты, где всю пенсию растеряла? Пропила? — Кривя голос, полез в карман куртки и достал кошелек.

Сгребла нужную суму, ответила:

— На примочки потратила, Цветочек! Водка то подорожала!

Мы улыбнулись, не обращая внимания на взгляды прохожих. Зашла в небольшое помещение и направилась к кассам. Купив билет, я столкнулась нос к носу со своим же учителем. Профессор вышей математики, Лев Викторович в странного вида камуфляжной куртке, с большой сумкой за плечом во всю уставился на меня.

— Здравствуйте, — пискнула, тяжело припомнив, что прогуляла его лабораторную сегодня.

Мужчина смерил меня напряженным взглядом, и я не нашла ничего лучшего как сбежать на улицу. Там, как оказалось, Артур ждал меня.

— Домой едешь? — Спросил он, не замечая моей нервозности.

— Ага. — Ответила слегка улыбнувшись.

— Насовсем? — Мы медленно пошли в сторону стоянки к указанному автобусу.

— А что, скучать будешь? — Спросила в наглую, — или боишься, что деньги не отдам?

— Конечно, боюсь, Матрен! У тебя же склероз! — Сощурился он улыбаясь.

— На праздники, а потом посмотрим. — В мыслях я уже думала, как перевестись из Белого Клыка в университет в родном городе.

С меня хватило этого города и его удивительных обитателей! Мы остановились возле самого автобуса, люди медленно залезали внутрь, скоро должны ехать.

— У нас на праздники намного красивее, может, останешься… у меня поживешь? — У меня задергался глаз, но как только я увидела, что Артур смотрит нагло, ухмыляясь куда-то за мою спину, немного успокоилась и обернулась.

Из моего рта вырвался мат, ярко описавший всю скудную ситуацию. Со стороны леса к нам твердой походкой шел взбешенный Кай. Одетый в одни черные шорты, он мягко ступал по снегу нам на встречу. С каждым его шагом мне становилось все страшнее и страшнее. А потом пришло осознание всей ситуации, особенно о парне в одних трусах, (ну не верится мне что под шортами есть что-то еще!) так легко идущего по снегу в мороз!

Не удержавшись, сделала движение рука — лицо, нет ну что с вами не так, волки? Как же конспирация, в конце концов?! Ответ очевидный, звериная кровь в конец отшибает мозги. Пора спасать свой зад, увы, Артур в мои планы не входит и придется оставить.

— Ну, пока, — обернулась к Артуру, не знавшему своего «счастья», обняла, да еще и, воспользовавшись ситуацией, чмокнула в щеку.

Достала баночку волков и сунула в карман его куртки с шепотом:

— От ран.

В том, что альфа выразит свою злость на парне, я почти не сомневалась. Ему скоро мазь понадобиться больше чем мне. Обернувшись, увидела, что Кай быстро приближается с вздувшимися на шее венами. Казалось, что еще немного, и он обернется в волка, но мне было так хреново из-за него, что я не боялась мстить, доводя его.

— Ваня тебе передал? Нет? — Крикнула возле самой двери автобуса.

Потом слегка оторопевшего волка ждал нецензурный жест в моем исполнении и наглое:

— Понял?

В автобус я забежала бегом, закрыла за собой дверь, водитель оказался понятливый и сразу завел мотор и поехал. Белая тень промчалась мимо окна, это блондин сбил с ног нагло ухмыляющегося черноволосого. На мордобой я решила не смотреть, отвернувшись. Мне даже Артура было жаль, чуточку. Один вполне нормальный парень в этом городе, со своими тараканами и комплексом героя — но такой миленький!

Глава 15. Болезнь

Как ожидалось, только автобус покинул приделы города, мне стало намного легче. Страх и злость, мучившая меня последние несколько часов, отступила, заменив немым беспокойством.

Совесть вовсю била в колокол, требуя вернуться и проверить тело Артура, что это именно тело, а не вполне здоровый молодой человек с каждым часом я верила все меньше и меньше. Слишком сильным было ощущение от удара в живот и удавки в исполнении маньяка-альфы. С каждой минуту мне все больше трясло от мысли, что еще делал по ночам со мной этот чертов Кай, бессильная злость колотила шаткие нервы. Я села на заднее сиденье и все время оглядывалась, у меня было такое ощущение, что огромный волк из вчерашней ночи где-то поблизости. Один раз даже пожалела, что уехала домой, а не осталась под защитой братца. Но потом вспомнила обидные слова, сладкий запах некоторых личностей и запихнула свои сомнения куда подальше.

Вот в такой нервной обстановке я доехала до родного города глубокой ночью. Выйдя из автобуса, с ностальгией вдохнула прохладный воздух. Все-таки в большом городе мне нравилось жить больше, вся эта суета отвлекала от неприятных мыслей.

Вышла на вокзале в Пасечной, это один с больших районов города, но все равно, как бы, на отшибе. Здесь я бывала редко, но все равно знала, как отсюда выбраться. Вот только с транспортом была неувязка, слишком поздно приехала, привычные желтые автобусы давно не ходят, а на дорогие маршрутки денег у меня не было. Так что, смирившись, пошла домой пешком, с любопытством разглядывая ночной город в ярких гирляндах.

Мне нравилось здесь, пару раз я гуляла в этом районе, близком к центру, но не очень престижном. Перешла большой мост через реку, слегка залюбовавшись волнами на воде, в Быстрице всегда очень быстрое течение, поэтому ее так и назвали. Перешла дорогу и двинулась по круговой дороге к дому. Я, конечно, могла срезать через дворы, а потом через большое озеро недалеко от дома, но слишком боялась заплутать во дворах.

Людей здесь тяжело встретить даже днем, но глубокой ночью мне не встретился никто, что до жути напоминало сценарий вчерашней ночи. Все время оглядываясь, я шла как на иголках и возле Университета мои опасения сбылись.

Сначала на дороге показался парень в черной куртке, за спиной у него торчала гитара, что держалась только на ремне, носить такой инструмент без чехла в такой мороз просто кощунство!

Парень шел назад спиной, немного выставив вперед руки. Это непонятное движение насторожило меня, и я застыла посреди дороги, нервно вглядываясь в темноту. Негодяи не заставили себя ждать, три парня, двое из которых держали полупустые бутылки из под водки двигались в сторону парня в черной куртке с гитарой. Главный из них наступал первым, в руках у него спокойной свисала бита. Широкоплечий, высокий и явно сильный он смотрелся гигантом по сравнению с парнем в черной куртке. Мое сердце сжалось от страха, застыла, не зная, что делать.

— Некуда бежать, мелкий! — Крикнул тот, что с битой страшно улыбаясь.

Он резко замахнулся, и бита пролетела там, где еще пару секунд до этого была голова парня в куртке. Зажала рот, что бы не выдать свое пребывание, с восторгом наблюдая как парнишка с гитарой «легко» уваривается от взмахов биты.

— Верткий, скотина! — Выдал один из пособников гада с битой, я же не знала, что мне делать.

Вдруг резкий обманный удар битой, и парень в куртке падает на слегка заснеженный тротуаре.

Гад так и не достал его битой, но за то умудрился схватить за гитару, тем самым порвав ремень и сорвав ее со спины последнего. Парень в черной куртке свалился по инерции и неуклюже распластался на земле.

«Добьет!» — мелькнула страшная мысль, видя, как гад победно улыбается.

Парень в куртке не шевелился, что наводило на мысль что он, падая, сильно ударился головой.

«Добьет парня, который даже защититься не может!» — взвыло мое сознание от ужаса происходящий несправедливости!

Еще вчера ночью я так же лежала на заснеженной земле в страхе перед огромным зверем, и никто мне не помог, а теперь я…

— АЛЛО!!! ПОЛИЦИЯ!!! ТУТ ПАРНЯ УБИВАЮТ ПЬЯНЫЕ УБЛЮДКИ С БИТОЙ, ПРИЕЗЖАЙТЕ СКОРЕЙ!!! — заорала во все горло, приложив руку к уху, имитируя наличие мобильного телефона (где эта хренова штука на самом деле я понятия не имею).

Растрепанные волосы скрывалиабсолютно пустую руку, на лице выражение страха и надежды, если первое далось мне легко, то надежду сделать было очень тяжело.

Беглый взгляд на ближайший дом:

— АДРЕС? КОЛЬЦЕВАЯ 13, ТУТ С ДОРОГИ ПРЯМО!

Быстрый взгляд на плохих парней, они застыли, смотря на меня. Наверное, в шоке решали, что со мной делать.

Паника накатывала волнами, заставляя орать во все горло, чуть давясь истеричными слезами: — ТРОЕ! ПАРЕНЬ МЕЛКИЙ, ОНИ ЕГО ПО ГОЛОВЕ УДАРИЛИ! БЕЗ СОЗНАНИЯ!

Заорала во все горло, когда парни, не сговариваясь, побежали ко мне. В окнах соседнего дома появились люди, но это не остановило сумасшедших. За то мой ор «УБИВАЮТ» с орущей там, где-то в центре полицейской сиреной.

— Сука! — Сделал мне комплимент главный, и с размаху треснул гитарой прямо перед моим лицом.

Завизжала, присела на карточки, закрыв лицо и живот руками и коленями. Они ушли, нет, убежали мимо меня, потом свернув за угол. Я не могла заставить себя встать и подойти к бедному парнишке, меня саму трясло от страха и облегчения что они ушли.

— Вот же! — Крепкий мат заставил перестать себя жалеть и во все глаза уставиться на то, как парнишка поднимает то, что осталось от гитары с земли перед моими ногами.

За моей спиной загорелся фонарь, такая редкость для этого района. Мягкий свет осветил лицо парня, без ранений, но с выражением полного разочарования, с которым он смотрел на то, что раньше было хорошей гитарой.

Темные, очень густые брови хмурились, почти скрывая эти невероятной красоты большие серые глаза. Мне так часто казалось, что я тону в них, даже при том, что я не часто позволяла роскошь себе смотреть в них. Длинный, с легкой горбинкой нос, пухлые губы, что так часто снились мне ночами. И кудряшки! Эти божественные темно-коричные кудряшки, в которые мне так часто хотелось запустить руки! Я обожала все в нем, моя болезнь, о которой я так долго не вспоминала, вернулась, жутко сдирая с души хоть какие-то чувства к хотя бы еще одной особи мужского пола.

Имя этой болезни Юра Говерла, мой бывший одноклассник, моя болезнь длинной в пять очень долгих лет, хотя мы и не виделись столько же, все чувства тут же взорвались, как будто проснулись после сна. Меня разрывало внутри от желания просто назвать его имя, я столько лет запрещала себе даже вспоминать о нем, а сейчас он рядом. Бредовые мечты: обнять его, прижаться к губам, хотя бы коснутся волос — сводили с ума. Мне было больно, усилием воли держала себя в руках.

Отрезвляла только одна мысль, что, если назову его имя, он, скорее всего, не вспомнит меня, а если это и сделает — увидит меня, такой как тогда, все столько же жалкой. Встала, крепко сжав челюсть, чтобы не ляпнуть какую-то глупость. Надо же, он подрос! Раньше был слегка ниже меня, сейчас же был немного выше. Опустила лицо, скрывая его за копной спутанных волос.

На меня обратили внимание, отбросили остатки гитары с грустью в сторону:

— Прости, ступил немного. Эти дебилы напугали тебя?

Черт! Этот голос! Я забыла, как он звучит, забыла эту небольшую хрипотцу, слегка виноватые нотки и ни тени страха. Как будто это не он валялся без сознания, пока я орала о полиции, что бы спасти его.

— Ты цел? — Спросила сдавленно, заставляя себя смотреть под ноги, на его белые кроссы и ни на что больше.

— Что? — Легкое удивление в его голосе, не устояла, посмотрела на него.

Он нахмурился, слегка улыбаясь, как будто это не его сейчас питались убить. Кажется, я вовсю пялилась, потому, как он собирался что-то ответить, но под моим взглядом занервничал и нервно провел рукой по голове, слегка растрепав кудряшки.

Моя рука дернулась, очень даже заметно, мне так сильно захотелось провести самой рукой по его волосам. Мы оба уставились на непослушную конечность, замотанную в изрядно потрепанный бинт.

Страх встретиться с ним взглядом, почти душил. Я не сдержалась, мягко обогнув его рванула подальше от этой дороги, от него. Нет, я не бежала, было бы слишком позорно, просто убежать. Просто ушла, как будто утратив всякий интерес к незнакомцу, убедившись, что он цел.

Только выйдя из-под света фонаря, в темноте остановилась. Боль сковала движения.

«А что если я увижу его в последний раз? Что если судьба больше не даст мне встретиться с ним?» — взорвалось в мыслях жутким отчаянием, от которого захотелось завыть раненым зверем.

Хочу обернуться! Хочу хотя бы посмотреть ему в след… побежать, обнять, поцеловать… хоть раз в жизни… последний раз! Руки дрожали крупной дрожью, их ломило от бессилия. Всю меня ломило от желания и страха их осуществить. Эта болезнь убивала меня. Когда же кончится этот чертов день?

— Даш… — Теплый воздух его дыхания ударил в уши, заглушая бешеное биение собственного сердца.

Глава 16. Сдохните, волки, сдохните!

— Даша… — Повторил он снова, когда я не ответила.

Так близко, черт! А я стою и млею от мысли, что он меня узнал. Млею и переживаю, какое впечатление произвела на него через столько лет!

Понимаю, что нужно повернуться, что-то ответить, сказать хотя бы что-то, что бы эта ужасающая тишина исчезла. И дыхание, это дыхание возле уха заставляет тело содрогаться от боли и предвкушения? Я больная! Я просто больна, безумно больна…

Повернулась медленно, к своему ужасу сразу встретилась с ним глазами. Стоит так близко, в полу шаге от меня. Как он оказался за моей спиной так быстро, я же даже не слышала шагов! Но это не имело значения, я тонула в его глазах, не имея никакого желания оторваться.

— Юр… — Я не узнала свой голос и невольно вздрогнула.

— Привет. — Сказал он будничным тоном, как будто давней знакомой.

На лице появилась большая улыбка, она невольно заставила так же улыбнуться. Скучала, я так скучала по ней, но даже не понимала этого. Кивнула головой, не в силах сказать что-то еще. Спрятала лицо, покрасневшее, за спутанными волосами.

— Ты все такая же… — Проговорил он со странной интонацией.

Дернулась, резко посмотрела ему в лицо и даже отошла на шаг. Оскорбил, одной невинной фразой втоптал в грязь пять лет мой жизни. Я же думала, что изменилась! Думала, что уже не такая жалкая и…

Меня как будто ударили по лицу, заставили вспомнить ужасное прошлое. Мои губы дернулись в кривой усмешке, не смотрела на него, просто развернулась и пошла по темной улице.

Лучше я бы ушла сразу, дура! Тогда бы все было по-другому, была бы загадка и надежда.

А теперь… а теперь все. Осталось снова болезненно душить свою болезнь, свои проклятые чувства… к нему.

Мне захотелось застонать раненым зверем, забыть про стыд и гордость и, броситься ему на шею, шепча: «Ну и что такая же жалкая? Ну и что все еще недостойна тебя? Я же все еще… болею тобой.»

Гнев на него, но больше на саму себя и свою бесхребетность шумел в сознании. Какого черта я это все снова чувствую?!

— Я сказал что-то не то?

Какого черта он идет за мной?! Что он вообще делает в этом районе, он же живет в другой части города! Откуда я знаю, где он живет, говорить не буду, стыдно. Молчу, может так отстанет?

— Петрова! — Позвал он, не отставая.

Не заметила, как прибавила шаг, почти убегая от этого наваждения прошлого.

Ну почему именно сегодня? Почему ты встретился именно сегодня?! Старательно избегаю освещенных мест, лицо то у меня все в ранах, страшное как никогда, уже молчу о ноющем плече и ужасно болящей груди. Вот только я уже и не знаю, от чего грудь болит сильнее, от трещины или от встречи с Юрой?

— Петрова! — Резко рыкнул он, заставив меня вздрогнуть и остановится.

Что это? Никогда не видела и не слышала, что он рычал на кого-то, хотя однажды он был очень зол.

Один козел, наш одноклассник, очень злобно подшутил над ним. Я до сих пор помню те глаза, которыми он смотрел на других одноклассников, они блестели от сдержанных злых слез. Они смеялись, обзывалась, разрушая мир этого в сущности хорошего парня. Помню, как закрыла лицо руками, что бы скрыть горячие слезы и бессильно опустила плечи. Я не помогла, не заступилась, не защитила… того, кого тогда я думала, что люблю. Страх вернулся, страх увидеть те же глаза с бушующей болью, яростью и непониманием за что ему все это.

Снова повернулась и почти коснулась носом его губ, так близко стоял? Посмотрела с опаской в серые глаза, которые тут же начали затихать, становились простыми и спокойными.

Он разозлился, что я ушла? Почему? Как будто я ему не безразлична.

Тряхнула головой, сбрасывая наваждение и надежду. Старательно состроила маску уверенного безразличия.

«Ну и что ты от меня хочешь?» — Говорил мой взгляд, когда чувства и мысли требовали стоять еще ближе к нему. Но куда уж ближе?

Может даже прижаться всем телом и вдохнуть аромат. Почему-то он для меня никогда не пах, его запах я не могла никак уловить, как будто он был так сильно для меня родной, что мне легче заметить, что его нет, чем, когда он есть. Вот бы так с Каем было, а то мне кажется, все мои вещи пахнуть им, кроме разве что верхней одежды.

— Я провожу тебя? — Предложил, наконец, парень, что заставило меня удивленно поднять брови. — Поздно как-то для прогулок, одинокой девушке лучше не ходить ночью одной.

Вот как бы спросил, но на самом деле вместо меня дал положительный ответ. Не дожидаясь пока я что-то ляпну, медленно пошел по моей дороге. Пошла за ним, только немного в стороне.

Что вообще происходит? Он что только что со мной флиртовал? Нет, не может быть! Показалось, точно показалось.

— Как у тебя дела? — Спросил он через пару судорожных минут, пока я пыталась понять, что вообще происходит.

Почему парень, которого чуть не убили, моя болезнь, провожает меня домой — при этом не зная, где я живу?

Попыталась взять себя в руки. Как у меня дела? Ну что сказать, вчера меня чуть не задушили, я выдела труп, существования которого никто не докажет, убегала от огромного волка, узнала, что один из таких же волков, причем альфа, настоящий маньяк, а я походу его жертва, и возможно из-за меня он убил Артура. Брат и сестра думают обо мне даже хуже, чем ты. Шикарно я себя чувствую, особенно встретив тебя, Юра, что бы ты вконец разрушил остатки моего самообладания. Но сказать все это я не смогла, жуткая трусиха.

— Хорошо. — Не моргнув глазом, иронично улыбаясь, соврала. — А у тебя?

— Теперь уже просто отлично! — Он почему-то засмеялся и посмотрел на меня со странной улыбкой.

Ну да, еще десять минут назад ты на земле лежал, тебя забить битой пытались — теперь у тебя и правда все просто отлично.

— Учишься? — Спросила, чтобы не молчать.

— Да, на втором курсе, в политехническом. — Ответил он, снова чему-то радостно улыбаясь. — А ты?

— Училище закончила, теперь на первом курсе на экономиста. — Уточнять дыру, в которой я учусь не хотелось. Так что будем радоваться, что, хотя бы об этом можно сказать правду.

— Нравится? — Спросил он.

«Ты?» — чуть не ляпнула в ответ вопрос, пришлось прикусить язык.

— Нормально! А тебе? — Стараюсь на него не смотреть в открытую, посматриваю из-за челки.

— Нормально. — Повторил он.

Мы замолчали надолго. Я не знала, что его спрашивать, и имею ли я право спрашивать еще что-то?

— А Ванька как? — наконец заговорил он, слегка улыбнувшись. — Все еще Ваньку валяет?

— Ванька на исторический пошел. — Легкая усмешка от меня, хотя про брата говорить сейчас не хотелось совсем.

Он понял, больше ничего не спрашивал. Улица сужалась, теперь вместо обычных многоквартирных домов по обе стороны улицы были частные дома. Скоро уже и придем к моему дому. Повернули направо мимо кольцевой.

— Ты одна? — спросил он вдруг, от чего я споткнулась и полетела на тротуар.

Меня поймали, за плечо, пришлось сцепить зубы, что бы не показать насколько мне больно.

— Спасибо, — брякнула, чувствуя жуткий дискомфорт не то что от плеча, а от того что Юра еще за талию приобнял, когда ловил.

Ну как приобнял, он до сих пор руку с нее не убрал. Сердце барабанит в ушах как бешеное, пришлось нервно сжать кулаки, что бы конечности ни полезли, куда не надо. Он отпустил, медленно, как будто нехотя, как будто дразнил меня этим слегка интимным жестом.

Решила, что с меня хватит на сегодня общения с противоположным полом и, опустив голову, быстро протараторила:

— Спасибо что проводил. Была рада тебя увидеть. Пока.

И сбежала, нет, не ушла, а в прямом смысле этого слова сбежала, со всей скоростью, на которою была способна. Если бы не сбитые пальцы на ногах и ноющее плечо и ребро, может даже повторила вчерашний забег от волка. Уж больно странный взгляд был в Юры, когда я так с ним прощалась. Вот только я добежала до домофона и нажала на номер нашей квартиры, обернулась.

— Даш… — Он был здесь, рядом.

Тяжело дышал, как и я после бега… после бега ли? Тусклый свет дальнего фонаря и домофона слабо освещал наши лица. Его правая рука преградила мне путь, опираясь на железную дверь. Мне стало страшно, глаза округлились от удивления, а сердце чуть не остановилось.

— Даша! — Резкий крик, похожий на мучительный вой, заставил смотреть ему в глаза, а не искать способ убежать.

Я потонула или сгорела в омуте серых глаз, судорожно вдохнула, чувствуя, как дрожит его рука, преграждающая путь к отступлению.

Что это? Нежность? Нет, не она. Желание? Нет, не думаю. С чего бы? Не понимаю? Что это все значит? Все так нереально, не может этого быть по-настоящему. Может, я сплю? С чего бы ЕМУ смотреть так на меня? Да мы даже так как сегодня никогда не разговаривали! Я сплю, я точно сплю… и почему-то мне кажется, что это кошмар.

— Ты не ответила. — Его голос хрипел, грудь часто-часто вздымалась, уже точно не от бега.

Что происходит? Что вообще происходит? Мне снится? Мне просто снится! Подняла руку и, не веря, что что-то почувствую, коснулась его щеки с небольшой щетиной. Теплая, нет даже горячая кожа. Щетина колется немного, провела легко по щеке пальцем.

Стон легкий, еле слышный. Его.

Подался вперед, подставляя всю щеку под мою ласку. Прижал собой к двери, руками уперся возле моей головы, он как будто на пределе. Делаю вид, что не замечаю этого, осмеливаюсь и с удовольствием провожу руками по его лицу, а потом зарываюсь руками в его кудряшки.

Кааааааааааааааааайф!

Слегка жесткие волосы проходят сквозь пальцы, лаская их… меня… его? Открыл глаза, мы встретились взглядом. Глаза с вытянутым зрачком, светящиеся красным, как у волков.

Еще один? Он — волк? Бред, полный бред! Я точно сплю, вопрос только в том, хочу ли я просыпаться? Он нагнулся, не переставая смотреть в мои глаза, как будто спрашивая разрешения.

Коленки начали дрожать, что за день такой? Теперь он меня поцеловать хочет? Спасает только, что это сон! Очень яркий и реалистичный сон! Очень жаркий и желанный… сон.

Прикрыла немного глаза, смотря как его глаза закрываются, на губах легкая улыбка и он наклонился к самим губам. Мы почти поцеловались, как я увидела, как странно дернулся его нос, а его крылья запорхали, искажая лицо парня.

Очарование мгновения вдруг исчезло, он отстранился резко и безоговорочно. Мне даже показалось, что он сейчас на меня зарычит, лицо исказилось от злости. Вены на лице и руках потемнели и начали увеличиться.

А глаза… эти чертовы глаза смотрели так, что сердце сжалось от боли. Тогда, в школе он смотрел не так как сейчас, это не злость, это звериная ярость во взгляде. С каждым его вздохом он увеличивался в размерах, как Кай тогда в коридоре. Ужас охватил меня, не давая возможности сделать хоть что-то. Даже спросить «почему?». Что не так? Ты же хотел поцеловать, почему сейчас… в ярости из-за меня?

— Кто он? — Прорычал зло.

Резкий удар совсем недалеко от меня заставил вздрогнуть и упасть на колени, резко крикнув от страха. Домофон, который вырвали из двери упал грудой метала на землю. Боковая дверца открылась, заливая нас светом коридора. Вены проступали по его телу, с каждым вздохом делая его больше и страшнее.

— Не… убивай. — Сжалась, с ужасом смотря на того, кого еще недавно хотела поцеловать, кем болею столько лет.

Не реально, все это не реально! Не может быть, просто не может…

— Даша…

Не хочу слышать этот голос, не хочу! Сжалась на земле, прикрыв грудь и живот руками. Кого?! Кого я к черту защищала?! Ну почему я?! Ну почему в последнее время ТАКОЕ происходит со мной?! Он присел возле меня на карточки, и горячие руки убрали волосы с лица. Он вздрогнул под моим взглядом, полным ужаса.

Нормальный, абсолютно нормальный Юра, даже глаза не светятся. Но страх не уходит, как и вопрос за что? Его брови нахмурились, глаза выражали удивление. Теперь во всю видно мое изуродованное лицо.

— Даш, ты волчица? — Спросил он после долгой паузы.

Даже не подумал извиниться, за то, что напугал, за то, что обидел…

Волк, настоящий волк! Они все такие, звери мать вашу! Сколько их вообще, и почему только мне везет на их количество? Почему именно ко мне они липнут как к губке?!

— Вот значит, как… — облизала пересохшие губы и резко толкнула волка от себя. — ДА КАК ВЫ МЕНЯ ЗА*****!!! КОБЕЛИ ХРЕНОВЫ!

Мой ор заставил дрожать воздух и очень удивил Юрку, потому и он свалился на землю. Он даже не попытался подняться, в шоке смотря на меня снизу вверх.

— Я НЕ СУКА, МАТЬ ВАШУ! НЕ ВАША СУКА! — схватила его за ворот куртки и встряхнула. — Я НЕ ТАКАЯ КАК ВЫ, НЕ ТАКАЯ!

На глазах злые слезы, сижу на парне, сжимая ворот его рубашки, поскольку ворот куртки я уже успела разорвать. Злость, можно сказать ярость ушла, сменившись не соизмеренным отчаянием.

— Ну почему и ты? — сжала губы на мгновение, что бы они не дрожали. Руки сами схватили его за голову, с нежностью касаясь кудряшек. — Ну почему ты не нормальный?

Он подался вперед, наши губы почти встретились. В серых глазах желание, безумное неудержимое, желанное.

— Из-за запаха, да? — Спросила с иронией.

Глаза Юрки вдруг широко открылись, и сердце больно сжалось. Больше не могу! Выгнула спину и завыла, со всей болью, злостью и отчаяньем. Когда в легких закончился воздух, обессилено опустила голову. Ночная тишина взорвалась воем, не моим.

— Что за? — Удивился Юрка, он вдруг легко встал (я все еще сидела у него на груди), поставил меня на ноги.

Ноги еле держали от нервного перенапряжения, руки дрожали. В голове все билась одна единственная мысль: «Сдохните волки, сдохните!»

— Не выходи из дома, я вернусь — поговорим. — Быстро бросил Юрка, смотря куда-то в небо.

А потом пока я ничего не сделала — поцеловал. Быстро, страстно, порывисто. И ушел, растворился в темноте, как будто и не было.

Сбылась мечта идиотки — первый поцелуй с Говерлой. Ну и чего не радуемся? Чего не танцуем от счастья? Чего паршиво так? Потому что не по любви, или по симпатии? Из-за запаха, да? Дашу Петрову могут любить и хотеть только из-за запаха! Как же мне надоели эти волки, как же хорошо было жить, пока они не появились в моей жизни, а теперь куда не приеду — их там тьма. Осталось мало, вымирают… как же! Для меня их популяция не кажется такой уж малой, вот, даже Юрка…

Пошла домой, почти не чувствуя своего тела. Опомнилась только у двери квартиры, знаю, что разбужу маму, но придется. Позвонила, раз, два. Зажала кнопку звонка и через какое-то время дверь открылась. На пороге стояла не мама, Эмма в мамином халате.

— Где мама? — Удивленно спросила. Что эта женщина делает в нашей квартире, ночью, в вещах мамы?!

— Явилась ночью, зараза мелкая! — зашипела женщина. — Проваливай в притон, из которого вылезла!

— Где мама?! Что вы здесь делаете?! — Она заступила дверь, не давая зайти в квартиру, так что я прокричала. — Мама? Папа?!

— Не ори! — крикнула Эмма и толкнула меня в грудь, как раз туда, где перелом. Боль сложила пополам, я взвыла, зовя маму.

— Твоя мамка в психушке, где ей и давно место! — Кровожадно улыбаясь, объявила женщина.

Что-то внутри оборвалось, вспоминая как плохо было маме в том жутком месте. Боль сдавила грудь куда сильнее, чем, когда причиной был Юра.

— Но папа обещал, что мама больше никогда… — Растерянно прошептала, смотря на довольную Эмму.

А потом позвала папу, закричала. Женщина тут же ударила меня по лицу.

— Нету его, в командировке он и ты проваливай отсюда! — Она попыталась закрыть дверь, но я не дала.

— Это мой дом! Я здесь выросла и здесь прописана, а вы никто!!! — Закричала я, не сдерживая злость.

Меня ударили, резко, и очень сильно по лицу — зонтом, который всегда висел в прихожей.

— Забываешься, это МОЙ дом, а тебе здесь не место! — Закричала она с нотками безумия в голосе, пока я согнулась в ужасе воя от того во что превратилось моя щека после встречи со сломанным зонтом. Но этого было мало для Эммы, зонт снова ударил меня по затылку, заставляя упасть в темноту.

Глава 17. Он всегда получает то что хочет

В себя я приходила долго, меня качало как на теплых волнах. Теплые губы коснулись виска, напоминая ужасные события ночи. Еще один поцелуй в щеку, следующий в губы, уверена.

— Юра, и без тебя плохо… — Простонала, чувствуя, как болит голова.

Волны напряглись, теперь в них не было так комфортно, что слегка насторожило.

— Кто такой Юра? — убийственный шепот Кая над самым ухом заставил мигом открыть глаза.

Все кружилось, абсолютно все!!! Новолуние на небе, восходящее солнце за домами и главное — злая морда Кая.

Лицом это назвать язык не поворачивался, вот глаза красным горят, вены на лице потемнели, черты лица стали острее, да и волосы как будто дыбом встали — этакий дикобраз. Таращится, ожидая ответа, своими красными глазами — а меня аж мутить начинает. Не от него, наверное, просто Эмма приложила зонтом сильно.

Вот смотрю на эту наглую морду и не понимаю одного: как я раньше не замечала, что он маньяк чокнутый? Но, еще понимаю, что еще немного и меня вырвет. Что там я сегодня ела? Ничего, так чем меня будет рвать? Детскими мечтами, грезами и слезами? Съела их все в избытке за сегодня, а все эти волки, чтобы их?! Ну почему я? Почему мой брат? Что этому маньяку от меня надо?! Закрыла глаза и тяжело застонала, когда все это кончиться?

— ДАША!!! — вот как тряханул, не бросил на землю и то хорошо.

— Не ори, — простонала с закрытыми глазами, судя по хватке, он все еще беситься, — голова болит.

— Даша… — надо же, понял, но в голосе все равно ярость. — Даша, кто такой Юра?

И что мне ответить? Мне даже страшно представить, как эти два… волка меня делить будут. Не понятно кто еще победит, а Юрку жалко, что ли. Вздохнула, тяжело так и открыла глаза. Фонарь горит за спиной у Кая, надо же, даже оделся в зимнюю белую куртку и голубой свитер. Ему идет голубой, вот бы он и правда был голубым, а не маньяком. На лице еще морда, глаза светятся, но вены не так видны.

— Юра, котенок, который был у меня в детстве. — Нагло вру, не моргнув и глазом, старательно делаю лицо «ты что дебил, к коту приревновать?!».

Нет, если бы он не был маньяком-волком, мне бы даже было приятно, что меня ревнуют, столько внимания от противоположного пола я еще не ощущала, но то, что это все из-за запаха бесит до невозможности. Секунда, тяжелый взгляд Кая, а потом он высвободил одну руку и полез за чем-то во внутренний карман куртки. Лишившись опоры для спины, пришлось схватиться за его шею, чтобы не свалиться на землю. В руке парня появился телефон, мне срочно захотелось оказаться на земле и поползти подальше отсюда.

Набрал номер, я даже знаю чей, и приложил мобильный к уху, тяжело смотря на меня. Нервно глотнула, красивые глаза прищурились.

О, какой фонарь красивый!!! Вот, его надо рассмотреть получше, даже если от взгляда в одну точку начинает мутить еще больше.

— Димка, Ванька очнулся? — Я думала, он брату сразу позвонит.

Ванька спит что ли? Вот хорошо ему, дрыхнет без задних лап. Вот что-то в этом вопросе мне не понравилось, не могу понять, что.

— Разбуди. — В ответ на пару фраз от Димы, приказал альфа.

Напряглась, чувствуя неладное. Из трубки что-то послышалось, и я вздрогнула, когда в ответ на еще одну фразу брата, Кай закричал:

— А мне плевать, что без сознания! Делай что хочешь, но что бы он сейчас же ответил на мой вопрос!

Дальше был поток мата в сторону моего братца, меня же честно сказать начало колотить от страха.

— Ты что с ним сделал? — Мой голос осип, а руки вместо того что бы держатся, почти намеренно сжимали шею этого козла.

Полное игнорирование моего вопроса, руки сами сжались.

— У тебя пол часа, подключи отца. — Последняя фраза Диме и телефон выключили и обратно спрятали в куртку.

— Что ты сделал с моим братом?! — У меня начали сдавать нервы.

— Мои приказы должны исполняться. — Был дан мне ответ, рука вернулась на спину, и прижала меня к нему. — Я ему сказал, чтобы он оставался с тобой и никуда не выпускал.

Мои руки сжались еще сильнее, но волку кажется было все равно.

Тогда я с удовольствием провела ногтями по коже, оставляя глубокие царапины:

— Не смей приказывать ему и МНЕ.

Тихое рычание, понимаю, что слишком долго смотрю в его глаза. Резко прижал за плечо к своей груди. И этот волк сегодня меня поцеловать собирается? Нет, мне поцелуев с волками на одну ночь хватило.

— Отпусти. — Бросила, прикусив губы.

Вот интересно, если он меня поцелует, то своим волчьем чутьем, не узнает ли, что я с Юркой сегодня уже целовалась? В голубых глазах нездоровый блеск, кажется, ему нравится, что я сопротивляюсь. Не мудак ли?! Ждала, что бросит на землю, но не бросил. Слегка улыбнулся, бросил еще одни взгляд на меня, а потом понес.

— Отпусти, сказала же! — повторила, чувствуя тошноту от таких резких движений.

— Ты долго! — Услышала вдруг и повернулась посмотреть, куда меня несут.

Большой чёрный джип стоял с включенными фарами, водительская дверь была открыта. Кирилл сидел в кресле, смотря в свой телефон, мы встретились взглядами, и он резко встал.

— Что случилось?

— Отпусти меня, Кай! — дернулась, что бы он меня отпустил, но тот даже не думал. — Мне нужно домой!

— Позвони отцу, пускай уладит все. — Бросил Кириллу альфа и понес меня к багажнику.

— Ты что делаешь?! — Взвизгнула, когда он открыл дверцу и бросил меня в багажник.

Буквально бросил, мне в бок тут же врезалось что-то острое, а в спину запасное колесо.

— Больше не убегай, а то убегать будет некуда. — Бросил он мне и закрыл дверь багажника.

На секунду я замолкла, с ужасом соображая. Он приехал сюда, что бы отвезти меня обратно, а для чего еще?! А мама… как же мама?! Кто ее из психушки кроме меня освободит, а эту Эмму на место поставит?! Нет, мне нельзя возвращаться!

— КАЙ! — Удар в дверь ногой, плевать, не моя машина! — КАЙ, мать твою! Выпусти!

В ответ ничего, приглушенные голоса парней. Хлопнула дверь автомобиля, он качнулся. Завелся мотор, бессилие ударило по нервам.

— КАЙ! КАЙ! КАЙ, ОТПУСТИ!!! — Заорала со всей дури пиная руками и ногами дверцу.

Машина тронулась с места, уезжая от дома, от моей прошлой жизни. Слезы и истерика только усиливалась, я не кричала, голос предательские сел.

— Ну, пожалуйста, прошу, умоляю… отпусти, Кай… — Шептала, заливаясь слезами.

— Не могу… — Услышала тихое из кабины, что ударило по нервам.

«Не прощу. Никогда тебя не прощу» — Поняла раз, за разом отгоняя от себя ведение прошлого.

Маму, бледную, в старом халате, что просит меня помочь ей сбежать из больницы.

* * *

Кай гнал как бешеный, в том, что за рулем сидел именно он, я не сомневалась. Резкие повороты, от которых я врезалась спиной, боком, а иногда и грудью в какой-то брошенный в багажнике хлам. Они не разговаривали, но в салоне вовсю орала музыка, чтобы заглушить мои крики, просьбы, да и просто завывания.

К концу поездки я успела сделать сюрприз владельцу машины, меня вырвало прямо в покрышку. От постоянной тряски меня штормило, руками судорожно сжимала монтировку, которой собиралась врезать одному уроду. Что делать после того как долбану его, я не знала. Нужно спасать маму, это сейчас главное. Но что бы ее спасать, нужно вернуться в родной город, но вот беда, денег нет, машину водить не умею. Да еще сомневаюсь, что этот маньяк меня отпустит домой. Я ведь кричала, умоляла отпустить меня к маме, но он ничего не сделал. Машина резко замедлила ход, от чего я сильно ударилась головой обо что-то. Выехали на что-то не ровное, резкий поворот и остановились. Все перед глазами кружилось, пришлось зажмуриться.

Резкие голоса, шум хлопающей дверцы автомобиля, а потом ослепил свет. Багажник открыли, и я замахнулась, на открывшего его, монтировкой, да еще так не удачно, что и не попала, и вывалилась на землю. Холодная, покрытая снегом гравийная дорожка встретила меня не радужно.

— Даша! Жива! — Визгнула где-то на заднем плане Миссис Тактичность, но на нее мне было наплевать.

Поднялась на четвереньки, быстро взглянула на собравшуюся толпу — Миссис Тактичность, Дмитрова и Диму которым что-то быстро объяснял Кирилл. Кай, скотина, же шел по дорожке в сторону большого гаража, не обращая внимания на всех остальных. Схватила холодный гравий и бросила ему в спину, к моему удивлению даже попала, но он все равно уходил.

— КАЙ! — Закричала и бросилась за ним, скользя по гравию ногами с монтировкой наперевес.

Дальше из моих уст сорвался поток отборного мата, когда, почти догнав его и замахнувшись для удара, я поскользнулась и полетела на спину.

— Кобель чёртов! — Простонала, все еще бесясь, хотя хотелось разреветься.

Монтировка так и не достигла цели, за то я получила ею в лоб, когда падала. Альфа остановился, нервно дернулась, когда его плечи вдруг стали больше. Повернулся и я поняла, что нужно бежать, даже повернулась, что бы дать деру, но не успела. Сильные руки-лапы (когти не человеческого размера прорезали мое пальто) схватили за талию и рванули на себя. Весь воздух вылетел из легких от удара и встречи с красными глазами.

— Ненавижу… — Прошептали мы друг другу в самые губы. Поцелуй, легкий, не страстный, почти равнодушный. Рев, жуткий, страшный и темнота.

Глава 18. Аркан

Я в плену, по-другому это никак не назовешь.

Огромный мохнатый волк сбил хвостом снег с елки, и меня засыпало с ног до головы. Нет, верить, что эта белая псина сделала это не специально, я отказываюсь! Стряхнула снег с шапки и плеч и недовольно уставилась в след мохнатым врагам.

Четыре дня держали меня взаперти, что бы на пятый, под самый новый год потянуть меня в горы! МЕНЯ в ГОРЫ!!! Да я терпеть не могу лес, походы и холод. Но нет, если уж я у них настоящая пленница так надо меня пытать походом в горы!

Мои промокшие насквозь кроссовки с удовольствием напомнили мне чавканьем мокрых носков, что мы битый час поднимаемся на гору по жутким сугробам. Меня колотило и не знаю от чего больше от злости или от переохлаждения.

— Прибавим шаг! — Завопила немного впереди Миссис Тактичность, бодро махая палками для поднятия в горы (спорю на самом деле это обычные лыжные палки, а она все врет, что купила их за большие деньги у какого-то дизайнера).

Мы с господином Дмитровым дружно застонали, моля о пощаде. Но где там Марго до нашего состояния, вон как от счастья светиться! Мужчина с видом мученика двинулся за женой, и я с неохотой пошла за ними. Нет, я понимаю, почему я такая хилая, но вот он то чего такой дохляк? Он же тоже волк, хотя и бывший, судя по всему. Надо будет его спросить, как он перестал превращаться, не из-за возраста же? Дмитров остановился через пару шагов и потер спину. А может и из-за возраста.

— Ну чего вы там тащитесь?! Почти пришли! — Обернулась опять Марго, возмущаясь.

Она это уже час повторяет!!! А куда мы собственно «почти пришли» мне никто не говорит, а я спросить не могу, потому… Потому, что я обиделась, по-детски глупо, но очень сильно. За четыре дня я разговаривала только один раз, сегодня утром с отцом по телефону.

Белый волк снова появился рядом, обошел нас троих и умчался назад проверять лес. Как же за эти четыре дня мне надоело, что он постоянно рядом!!!

После «страстного» поцелуя с альфа-самцом я очнулась в домашней операционной и меня обрадовали тем, что у меня легкое сотрясение мозга и мне нужно лежать. На этот раз я не возмущалась, твердо поняв, что чем больше воюю с этими психами, тем больше получаю. Еще я планировала убежать, глубоко наплевав на все байки Дмитрова о постельном режиме и нужных медикаментах.

Резко встала, что бы уйти, но мир предательски качнулся и немного поплыл. Теплые руки подхватили обмякшее тело, все кружилось, в том числе бледная рожа альфа-козла. Смотрит на меня так, что даже противно. Маньяк недоделанный!

— Все будет хорошо. — Сказал он мне, а я плюнула ему в лицо.

Закрыл глаза, вены и грудь раздулись. Вдохнул, успокоился и простил. Потом он мне много еще простил, джинсы, порезанные ножницами, кровать, на которую я выливала подозрительный отвар от Марго; коллекцию платочков (бандан) из которых я сплела канат (постельного белья реально не хватило спуститься со второго этажа) даже волосы, которые я почти подпалила, когда он сделал вид, что спит.

А все почему? Потому что камерой мне определили ЕГО комнату, а ОН стал моим надзирателем! За четыре дня он не отошел от меня ни на секунду, я и сейчас спиной чувствую его взгляд! Где-то рядом бродит! Но хуже всего не дни, проведенные в полном молчании и ощущении, что он постоянно на меня смотрит, а последняя ночь, когда голова перестала кружиться, я решилась бежать.

Связала канат за те короткие секунды, когда при открытой двери выслушивал доклад от Кирилла в коридоре или очередную мораль от Марго. Привязала его к ножке стула и спрятала за одеялом.

Спала я на диване, хотя сначала меня пытались уложить на кровать, от которой просто несло Каем за километр. На кровати спал, ну или делал вид, что спит альфа-козел, который очень злился, когда я с любовью поливала ее отваром. И вот, пойдя в туалет, а в каждой комнате он, оказывается, был личный (вот раньше бы знала!) закрылась.

Этот гад ждал под дверью, хотя с ванной мне даже пришлось его выставлять, бросаясь всем, чем попало после его феноменальной фразы: «Я уже все видел, сейчас даже почти не тошнит».

Задрала футболку и достала из-за пояса спрятанный баллончик с лаком — секрет его гаденькой прически.

Тяжело признаться, но футболка была его, как и байка которую я собиралась одеть. Не то что мне нравилось носить его вещи, даже тошно вспомнить, как он на меня посмотрел, когда мне пришлось одеть его майку. Все дело в том, что одежду на смену мне дали, вот только не мою, а ту что купила Миссис Тактичность — розовую в рюшах, одни платья, слишком короткие для моего размера, а к ним в пару нижнее белье полупрозрачное, конечно розовое.

Словом, одеть я решилась только белье, и то иногда ловила взгляд волчих глаз где-то в районе сосков, ткань то тонкая! Но вот беда, футболка еле прикрывала задницу, а джинсы этого перца никак не хотели залезать не то что на бедра, даже до середины икры. Ну, вот зачем было носить одежду в такую обтяжку?!

Попыхтев полчаса в ванне, под нервный стук в дверь, плюнула на попытки натащить на себя нижнюю часть конфискованной одежды.

Вышла из ванны растрепанная и в одной футболке и не глядя на злого волка пошла к своему дивану, присела, поджав под себя ноги. Ждала обидной фразы про мою толстую задницу, но дождалась только того, что он пулей вылетел в коридор.

Тогда я растерялась, а надо было бежать! Вернулся через несколько минут, притащив мне широкую летнюю юбку Марго, и прежде чем я смогла что-то сказать, запихнул в ванну переодеваться. Западло одним словом, в этой летней юбке я мерзла сильно.

Так вот, натянула на себя еще байку и спрятав за спиной открытый баллончик с лаком судорожно думала, как его отвлечь, чтобы глазики залить. Дверь сама открылась, после минуты напряженной тишины. Он встал на пороге, слегка приподнял брови, смотря на меня в его белой байке. За собой я не следила, так что на голове у меня было черти что, которое я даже не пыталась причесать. На руках облез старый лак, уже молчу о большом синей гематоме чуть выше виска, на этот раз меня решили «наказать» и не лизали, даже баночку с мазью не выдали.

Посмотрел, улыбнулся и сказал, убрав прядь с моего лица:

— Как мне нравиться, что ты молчишь.

Рука дернулась сама, и струя щедро ослепила глаза мерзавца. Жуткий рев, увернулась от захвата и, проскользнув под руками, рванула к кровати. Достала канат и бросилась в окно, то, что его придется выбивать своим телом я, почти сразу поняла. Но, увы, я не учла фактор взбешенного альфа-козла, меня схватили так сказать в полете и больно швырнули на кровать. Зарычал и навалился сверху, напугав до одури красными горящими глазами.

— Проси! — Прорычал он мне в лицо, больно сжимая его, что бы смотрела в глаза. — Проси, Даша!

В дверь забарабанили, сильно. Голоса домочадцев. Гордо сжала губы и вздернула подбородок.

Ага, сейчас!

Застонал, как будто это я его сейчас мучаю! Склонился, прижавшись лбом к моему лбу. Долгая минута тишины и какой-то возни за дверью. Затрезвонил его мобильный в кармане штанов, наконец, незатейливую мелодию сменил грозный рык альфы. Звонок прервался тут же, голова парня перекочевала от моего онемевшего лица к шее. Очень шумно вдохнул мой запах, что вызвало ужас.

Выдохнул и от теплого дыхания по телу пошла волна мурашек. Сжала губы, чтобы судорожно не вздохнуть. Новое движение, смотрит мне в глаза, губы почти касаются моих. Всего секунду адского напряжения и страха, что меня опять вырубят после поцелуя. Вздох, тяжелый мне в лицо и лег рядом, как и я, уставившись в потолок. Дернулась, что бы встать — не дал, схватил за талию и к себе прижал.

— Спи. — Красноречивый приказ от альфа-козла с закрытыми глазами.

Дернулась еще раз, вот еще буду я спать с ним на кровати, да еще и прямо на пятне от пролитого же мной чая! Держит крепко, зараза! Дергалась — дергалась, с тоской посмотрела на часы, показывающие семь часов вечера. Попыталась отодвинуться, но чужая лапа на талии мешала и действовала на нервы. Нагнулась и натянула на себя одеяло, с трудом отвернувшись от этого козла, ощущая кожей его тепло. Повернулся, шею обожгло дыханием, вдохнул мой запах.

От воспоминания или от температуры лицо запылало. Схватила рукой немного снега и прижала к горящим щекам. Это просто физиология, забудем об этом. Но забыть не получилось, наоборот теперь у меня в голове крутилось воспоминания сегодняшнего утра.

Кай спал так же, как и уснул, даже позы не менял, а вот я разошлась вовсю. Мне, наверное, было жарко, так что я стащила с себя одеяло, но мне этого показалось мало, так что я стянула с себя байку заодно с футболкой.

Но ладно бы я просто лежала, как и уснула, но нет! По глупой привычке повернулась и забросила на мужское туловище ногу с неприлично задранной юбкой и приобняла рукой. Но самое главное узнала важную информацию — это белье маломерки в груди, поскольку от такого нехитрого движения все мое добро вывалилось из чашечек на торс моей временной подушки.

Вот просыпаюсь я, замечаю, что грудям удивительно тепло и приятно, смотрю туда, а потом медленно перевожу взгляд на морду.

Мозг в состоянии паники, а этот гад мне говорит:

— Зубы почистила бы что ли, изо рта воняет…

И все! Моя гордость упала ниже некуда. Молча убрала свои конечности, одернула юбку, запихнула добро в чашечки и закуталась в одеяло с головой. Шикарное утро, ничего не скажешь! А главное мне обидно было до слез, хотя и по сути сама виновата, и он мне ничего не должен.

— Быстрее!!! — Крикнула впереди Марго и скрылась из виду.

Только поднявшись, поняла, куда она делась, там был небольшой вход в пещеру. Не знаю почему, но туда мне идти не хотелось, пускай и в лесу оставаться было страшно — уже стемнело.

Большой наглый волк толкнул меня в спину, заставляя идти. Выбора нет, ступаю следом за господином Дмитровым. Темно, скользко и страшно. А еще ветер такой гуляет, что так и хочется попросить закрыть форточку, а то сквозняк.

Раз уж не вижу ничего дальше собственного носа, осторожно опираясь на стену, иду со скоростью осторожной панды. Не понимаю, как парочка престарелых сумасшедших может так быстро двигаться в полной темноте, а тут еще и скользко.

Через какое-то время шум от этих двоих исчез, остался лишь шум капающей с потолка пещеры воды.

Они что, правда, бросили меня посреди пещеры? Стало жутко, а что если эти полоумные решили бросить меня здесь навсегда? Что мне тогда делать? Идти назад?

Остановилась и в нерешительности оглянулась. Там тоже темно, абсолютно ничего не видно! Я уже подумала позвать кого-либо, как лицо неожиданно окатило горячим воздухом. Кто-то в темноте, кого я даже не могу разглядеть дышал на меня! Взвизгнула, бросившись в сторону, но меня тут же схватили за пальто и забросили на плечо, как игрушку. Попыталась заорать, вырваться, сделать хоть что-то — и все это пока не поняла, чем пахнет.

Шоколад, мандарин и запах озона — Кай, это он.

Испытала облегчение и повисла на его плече не сопротивляясь, хочет потаскать — пусть таскает, а я отдохну и погреюсь (во какое плечико теплое, как и спина… голая). Меня понесли куда-то вверх, не особо церемонясь. Бесстыдно положила замершие конечности в теплой коже на нижнюю часть спины.

Надо же, вздрогнул, а я-то думала, что ему не холодно, разгуливает с голым торсом. Интересно, что он вниз надел, а то я как-то не видела, что бы они как в фильме одежду к ноге привязали. Ну как было проверить? Руку чуть ниже опустила и пискнула, ощупав вполне голую задницу.

Остановился резко, так что меня на плече качнуло.

— Даша… — Позвал странным тоном.

Вот все они «дашкают», а мне и потрогать нельзя. Убрала свою конечность, поджала губы, что бы не ляпнуть в ответ «сам виноват».

Пошел дальше, но куда энергичней, чем до этого. Через несколько минут остановился, снял меня с плеча, повернул и толкнул в спину — мол сама иди. Ну, я и пошла, со скоростью черепахи, но увидев впереди свет, ускорилась и почти с восторгом вышла из пещеры.

Меня окатило ледяным ветром, здесь бушевала метель, не знаю, на какой высоте мы были, но дышалось здесь трудно. Ступила шаг вперед и почти по бедро провалилась в снег, ничего не сумев разобрать из-за снега. Руки с неохотой слушались, слишком холодно было, если честно в тот момент я очень жалела, что меня не оставили висеть вниз головой на теплом плечике — пальцы я себе точно отморожу. В снегу смутно были видны следы, нужно было идти вперед, но я не могла, и двинутся с места, провалившись уже по пояс. Белый волк появился вовремя, насмешливо фыркнул, увидев меня почти по пояс в снегу, пытающейся выбраться.

Посмотрела на него грозно или жалостно, не знаю уж как получилось, так и посмотрела. Огромная морда, размером как от кончиков пальцев до локтя, клацнула зубами почти перед лицом, не шуточно испугав, схватила за ворот пальто и вытащила из снега. Потом больно дернув, заставил встать на ноги, я вцепилась в длинную шерсть руками.

Мы пошли медленно вперед, я радовалась, что волк такой большой и почти полностью укрывает меня от метели. Дошли быстро, хотя мне понадобилось много сил что бы переставлять обмороженные ноги. Скрывшись за скалой от метели, наконец, смогла понять куда, мы прибыли.

Это был даже не дом, целый дворец, вделанный в скалу и почти полностью сливающийся с ней. Не знаю, какой это был стиль, но что-то старинное, судя по колоннам и закрытым ставнями окнами. Но главное, есть надежда, что там есть еда и теплая постель… ну или просто постель, грелка у меня и так, кажется, есть.

— Добро пожаловать в Аркан Волков, место, где каждый новый год все волки западной части страны встречают Новый Год. — Пафосно объявила Марго, и я выпала в осадок.

Глава 19. Как тесен мир

Любопытная морда уставилась на меня, но я все еще была немного сконфужена.

Ну и зачем они притащили меня сюда? Какой смысл в этом чертовом походе?!

Отпустила шерсть белого волка и, делая вид, что совсем не устала, пошла в сторону Марго. Главное доползти до кухни, а потом зарыться в одеяло возле камина… а тут есть камин? Должен быть, волкам то пофиг, а Марго мерзнуть не будет.

Из дома вышли остальные волки, уже оделись, если можно назвать в такую стужу одеждой футболки, штаны и тапочки. Даже смотреть на них холодно. Все меня бесили, со всеми так же я не разговаривала.

Начнем осмотр предателей и пособников моего заточения с Кирилла, как бы он мне ничего плохого лично не сделал, но вот те его разговорчики о жаркой вчерашней ночке меня выводили из себя. Если бы я могла убить взглядом, убила бы его, сразу после Кая, этот бесит меня больше всех в разы.

Дальше шел Дима, сменив свой любимый белый цвет на красный. Какой-то усталый, но мне не хотелось его жалеть. Почти уверена, что это он сдал меня Каю, тогда на автостанции. Хуже всего никто не говорит, что случилось с Артуром, живой хоть остался? А то мой маньяк меня так сильно приложил, кто его знает, что он с парнем сделал? Или это он только со мной такой жестокий?

Все не пойму, что ему вообще от меня надо?! Надо бы спросить, но где же — эта наглая морда ответит. Заканчивал процессию Ваня. Братец был мрачен, все время пытался не смотреть на меня. Уж не знаю, что с ним сделал альфа, за то, что он меня упустил, но братец пришел в себя пару дней назад. Причем я об этом узнала, увидев его в окно, а не от него самого. Он даже не пытался узнать, как я, как и, в принципе, я о нем не спрашивала.

Обрадовало то, что Кай никак не отреагировал на брата, наоборот ни разу о нем не заговорил с Кириллом. Может и не будет допрос вести, пытаясь узнать о Юрке.

О Юрке думать не хотелось. Мне кажется, я разочарована, он такой же, как и эти… волк.

Почему мне так не везет? Да еще за его поцелуй досталось от этого сумасшедшего! Кай ничего не говорил, но только то, что я целовалась с Юрой, могло его так сильно взбесить, что он вырубил меня. Это волчье обоняние, или еще что у них там, помогло учуять Юрку… его запах, ну или не знаю, как Кай понял… а что он вообще мог понять? Эти их волчьи штучки уже в печенках сидят!

Как же мне хочется, что бы от меня отстали, все эти пушистые гады! С такими не радужными мыслями двинулась к дому с равнодушным лицом. Но до теплого уюта и еды мне не суждено было добраться.

— Они близко! — Сказал вдруг Кирилл и атмосфера изменилась.

Еще пару метров и меня ждал отдых и еда с теплом, но меня резко дернули за руку. Поскольку мысленно я уже решила отдохнуть, то даже не успела отреагировать толком.

— Кай, оденься! — Возмутилась где-то впереди Марго, но мне было все равно, поскольку меня окунуло в озеро бездонных голубых глаз.

Выражение на лице какое-то странное, как будто он что-то задумал, но теперь не уверен в своем решении. Руки больно сжали за плечи, глаза как будто изучают все мои эмоции, читают мысли… но боюсь, он, навряд ли, увидел на моем лице хоть что-то кроме жуткой усталости. Пара секунд напряжения и моего немого «отпусти зараза».

— Молчи и не высовывайся. — Приказал, наконец, альфа-козел, а потом как мешок картошки сунул меня брату на попечение.

Ну как сунул, толкнул в его сторону, а этот гад не словил! Вот и распласталась я на снегу, желая материться. Но не тут-то было, братец поднял мою замершую тушу и задвинул себе за спину.

Хотела пнуть его в ответ, но как-то засмотрелась на голую задницу Кая, прошагавшую впе Кирилл вышел из замка, бросил черные тряпки альфа-козлу и тот начал одеваться. Господин Дмитров зашел в дом и что-то щелкнул. Ущелье заполонил свет из фонарей на фасаде дома, меня немного ослепило.

Все собрались, смотрят куда-то в метель. Стояла тяжелая тишина, меня немного бесило, что все собрались кучей вокруг меня. Чего мы ждем? В дом бы лучше пустили! Я замерзла, есть хочу и спать! Стоят и смотрят в метель, ничего не слышно кроме ее гула и моего сердца, которое почему-то в ушах стучит как бешеное.

Они появились внезапно, еще секунду назад никого не было, а тут сейчас по снегу ступают десять парней. Одеты легко, босые. Один тащит сумку, большую, армейскую. Что-то было странное в них, что даже мои волки на их фоне казались детьми, причем эти волки выглядели как одного возраста с нами в человеческом обличье. Но что-то настораживало в них, хотелось убежать и спрятаться от одного взгляда и присутствия, что я бы и сделала, если бы меня буквально не окружили.

— Давно не виделись, Ренат. — Первым заговорил Кай, выходя немного вперед.

Кирилл сразу же встал на его место, как будто скрывая меня от этих незнакомцев. Встав на цыпочки, немного выглянула за его плечо, но, когда главный из пришедших заговорил, я испугано спряталась за спину парня.

Высокий, мускулистый мужчина, непонятного возраста, как бы молодой, но взгляд такой взрослый, как у старика. Темные волосы, короткая стрижка. Длинный нос, тонкие губы и слегка кривоватый нос. И глаза, бесподобные карие глаза — но холодные такие.

— Вижу у вас прибавление, — мужчина с именем Ренат осмотрел нашу толпу, я попыталась быть незаметней, не знаю, как получилось.

Кай напрягся, внешне не изменился, но я почему-то почувствовала это. Может все дело в том, что все парни напряглись, особенно Ваня.

— Да. — Только и сказал Кай и взглядом так же осмотрел вторую группу волков.

— А где…? — начал было он задавать вопрос, но прервался, когда появился одиннадцатый волк.

Он вышел из метели, накидывая поверх куртки гитару на ремне, улыбался как будто это будничная прогулка. Быстрым шагом пересек своих спутников и по-братски поздоровался с Каем. Они пожали руки и обнялись, улыбаясь, как давние друзья. Альфа взъерошил любимые мной кудряшки…

— Давно не выделись, брат! Как у тебя дела? — Спросил Юра, приобняв за шею Кая… кажется я в аду.

Нет, по-другому не может быть! Может они сговорились? Решили поиздеваться вместе? Вдруг это у них такие шутки глупые, они же на всю голову больные?!

— Бывало и получше! Тут такое дело… — Начал бы говорить с ним Кай, такой спокойный.

Совсем не похожий на себя, как будто другой человек передо мной. Мне стало немного неприятно, как будто это я превращаю вот такого спокойного улыбающегося парня, в маньяка которым он предстоит передо мной. Но меня больше заботил вопрос, когда эта новая группа уйдет, желательно не заметив мою скромную персону. Вот не обязательно им знать, кто есть кто, а то я не знаю, чем это все кончится. Вот только не судьба была сбыться моим надеждам, поскольку в игру вступил Ваня.

— Говерла? — Сказал он тихо, слегка нахмурив брови и смотря на мою болезнь с прищуром.

Ну как бы он его не узнал, мы же вместе до 9-го класса учились?! Ну, на кой, ну на кой ты это сказал?! От отчаянья захотелось взвыть, но я пыталась даже не дышать и как могла, отодвинулась от братца, которого в дальнейшем времени собиралась прибить к чертям!

— Ваня? — Юрка отпустил голову Кая и сделал пару шагов к Ване, на лице слегка обескураженная улыбка. — Что ты…

Он начал говорить и запнулся, повернулся на мгновение назад, посмотрел на друга. Мне кажется, они были друзьями, даже сейчас Юрка как будто пытался узнать взглядом что-то у него, отыскать ответ, который его бы устроил. Вот только Кай, застыл, смотря только на меня. Его брови медленно сдвигались, как будто он начинал понимать что-то непонятное и даже неприятное для себя.

В конце концов, он медленно перевел взгляд на мою болезнь и холодно спросил:

— Юра?

Повисла напряженная тишина, она, казалось, длилась очень долго.

— Откуда? — Оборвалось с губ Юры.

Неужели они дружили и даже не знали, как друг друга зовут? Хотя теперь какая разница, они не сговаривались. Это еще один прикол от судьбы!

Закрыла ладонью лицо, как же хочется, что бы это все побыстрее закончилось! И желательно, что бы это был просто кошмар, очень длинный кошмар! Юра развернулся, резко вскинул голову, ища взглядом… меня. Сжала пальцы, закрыв глаза. Мне хотелось это услышать, очень хотелось! Как он снова назовет мое имя, позовет… но не так! Не сейчас! Не подвергая меня и себя опасности.

— Даша! — Он знал, что я там, знал, что стою и боюсь показаться.

В голосе полно обиды, я бы даже сказала злости, что-то в стиле «как ты могла» так же есть. И все это для бедной меня, на всю жизнь понявшей, что добра от волка ждать не стоит. Я не двинулась, все так же стояла, закрыв лицо руками, и даже не хочу знать, что сейчас будет.

Меня спас резкий возглас Кирилла:

— Идут!

Глава 20. Развелось волков на белом свете

Все встрепенулись, нависло напряжение, как будто перед войной. Вторая группа отошла в сторону, только Кай и Юра остались стоять неподвижно. Им было все равно, они долго смотрели друг на друга, как будто решая кому я, в конце концов, достанусь. Как будто я не человек, а кость, которую не могут поделить.

Послышался шум, вой, от которого можно было сойти с ума или поседеть от страха. Что-то большое и быстрое врезалось в скалу недалеко нас. Кто-то вскрикнул от ужаса, кажется, это была я. Юра сделал шаг в мою сторону, но рука Кая схватила его за плечо и остановила. Они снова решили помолчать, смотря друг на друга, а я решила забить на них — что не решат, мне все равно. Под скалой творилось что-то интересней и страшней. Три больших волка зажали под скалу небольшого черного волчонка.

Они рычали, грозно клацая зубами перед его мордой, пытаясь укусить. С плеча волчонка текла бурая кровь, его ранили! Но это совсем не волновало его обидчиков, наоборот они пытались ударить еще. Волчонок рычал грозно, хотя было видно, что ему страшно, что он растерян и не сможет себя защитить. Жалость к существу переполнила мое бедное сердце. Как эти три бугая решились нападать на бедное создание?!

— Ильнар! — вдруг крикнул Ренат, вступая на встречу одному из рычащих волков.

Самому большому! Он дернул головой, нехотя оторвался от своей жертвы. Большая грудь зверя начала уменьшатся, пока не уменьшилась до размеров человека, как и все тело. А потом густые волосы осыпались, оставив после себя черную шевелюру и густую бороду. Тело в шрамах, мускулистое и совершенно нагое.

Неприязнь к этому человеку поразила мое сердце, заставив сжать руки в кулаки. Остальные тоже обернулись, еще два парня такие же заросшие. Но они не привлекли моего внимания так, как девчонка, в которую превратился волк.

Такая же жалкая как волчонок, бедная, побитая. Черные грязные волосы, очень худое тело маленьких размеров. Глаза темные, смотрят испуганно и затравленно. Но одна деталь меня поразила — хвост! У нее остался хвост, которым она скромно прикрывала самые интимные места. С плеча льет кровь, грудь у нее не получается закрыть. Остальные трое так и стоят голые, двое из них зло таращатся на девушку.

— Вы снова Этих позвали? — Вместо приветствия заявил неприятный тип, и как-то мотнул головой в сторону нашей группы.

Кирилл тихо рыкнул, все напряглись.

— Ты знаешь правила. — Ответил Ренат, не хорошо смотря на Ильнара, кажется.

— Еще и людишек с собой притащили! — мужчина плюнул на землю, выказывая свое неуважение, где-то сзади охнула Марго.

Ильнар обернулся и скомандовал своим:

— Пусть встанет, а если нет — добейте! Сказал и никто на это не отреагировал!!!

Все стоят и делают вид, что не заметили этих слов, или они их не касаются. Двое ублюдков, по-другому назвать не могу, схватили девчушку за раненое плечо, и вместо того что бы помочь подняться обратно бросили о скалу. Она взвыла от боли, те засмеялись, и никто не ринулся на ее защиту.

Я знала, что потом пожалею о своем поступке, но мне было плевать. Даже не бежала, просто быстро пошла мимо двух альф, братца и, толкнув в стороны двух ублюдков, подошла к бедолаге. Голая, на снегу, да еще и раненая! У них вообще совесть есть?!

— Вот козлы! — Вырвалось у меня злое.

Двое до этого обескураженных волков дружно двинули в мою сторону, но я решила не дать им созерцать мой страх. Сняла свое пальто и быстро укрыла ним девчонку. Девчонка застыла, во все глаза смотря на меня.

— Вот козлы, да? — я улыбнулась ей, пытаясь не выдать своего состояния.

Девчушка нервно смотрела мне за спину, присела рядом с ней и осторожно протянула руку, касаясь плеча. Та вздрогнула и отшатнулась.

— Привет! — Сказала ей, улыбаясь, за моей спиной что-то происходит.

— Даша! — Грозный рык Кая впечатлил.

На мое плечо легла рука с грязными ногтями, девчушка вздрогнула сжавшись. Может я бы тоже вздрогнула, но решила сыграть в смелую, а то так девчонку не защитишь.

— Лапу убрал, пока я тебе ее в задницу не засунула! — И пафосно так сказала, как будто и правда могу.

Потом небрежным движением скинула конечность с плеча. За спиной послышался рык, но я делаю вид, что мне все равно. Смотрю на рану от когтей! Волчьих когтей! Они что же ее сами покалечили?! Вот же уроды!

— Даша! — Это уже Юрка позвал, похоже, там какая-то потасовка началась.

— Вот, меня звать Даша, как ты поняла. А тебя как? — Стараюсь быть дружелюбной, хотя чувствую гнев.

Как же меня достали все эти волки! Что с девчонкой сделали?!

— Тася. — Выдало существо, так как на человека она сейчас мало походила, больше на загнанного в угол зверька.

Улыбнулась ей снова и осторожно приобняла за талию, придерживая свое пальто, чтобы не упало вместе с ней.

— Вот и хорошо, Тася. Пойдем в дом, поедим, отдохнем, полечим тебя, а эти пускай и дальше рычат друг на друга! — Ляпнула я, чтобы не молчать.

Поднялись мы с ней, взглянула невольно на остальных и немного ошалела от увиденного. Ильнар, превратился в жуткого волка, мне бы бояться, но я немного удивилась, от того что этого волка буквально вдавили в снег обычные Юрка и Кай. Юрка прижал ногами лапы и живот, а вот Кай не церемонился и давил на шею. На заднем плане Ванька, Дима и Кирилл разбирались с двумя волками.

— Им бы только драться, как дети малые… — с видом старика выдал Ренат, с чем я в прочем была согласна.

— Мы как всегда опоздали! Ну, хоть к драке успели! — Вдруг прервал неловкую паузу женский радостный крик.

В ущелье вошла еще одна группа, впереди девушка в летнем платье с большой улыбкой. За ней молча следовало пять мужчин, обожающие черный цвет и на вид брутальней некуда. Она ступила несколько шагов и остановилась, смотря только на одного волка — моего брата! Главное он тоже смотрел только на нее, даже пропустил удар от одного из козлов, улетел в сторону и, отмахнувшись от следующего удара, уложил его в снег, больше тот оборотень не вставал.

— Даша? — Голос братца я с трудом узнала.

— Что? — ответили мы хором с незнакомкой, после чего посмотрели друг на друга изучающим взглядом.

Высокая, длинные каштановые волосы, грязно-серые глаза, симпатичная мордашка и отменная фигура. Скривилась, отметив, как брат на нее смотрит, как собачка на кость.

Эта волчица, заметив это снисходительно улыбнулась, чем заслужила мое однозначное негодование. Эта Дарья, тезка моя, подмигнула Ване, хотя и была немного удивлена его увидеть.

Брат насупился и отвернулся, чем сказал мне многое. Он к ней не равнодушен, они знакомы, но откуда знают друг друга неизвестно. И где же мой братец домосед сумел с ней познакомиться? Вспомнилось, как когда превращался, брат позвал меня… а что если он позвал тогда не меня? Это что получается, он превратился из-за ЭТОЙ?! Все мои несчастья из-за ЭТОЙ?!

Громкий и страшный рык раздался эхом по ущелью.

Все почему-то уставились на меня, под боком задрожала Тася. Кай, слегка ухмыльнувшись, приподнял бровь, вот и какого я отметила про себя именно его реакцию?! Нахмурившись, решила не смотреть на виновницу своих несчастий и с каменным лицом потащила волчонку в дом, при этом бормоча:

— Вымирающий вид?! Ага! Развелось этих волков, как тараканов! Дихлофоса на них нет…

В конце моей фразы послышался смешок Марго, но я на нее не посмотрела, буквально толкнув бедную волчицу в дом.

Глава 21. Женская территория

Первое что меня поразило, это холод, как в морозильнике! Ну, это скорее всего из-за того, что от холода меня укрывает теперь только байка Кая и его футболка.

Начала шарить по стене, ища выключатель, чтобы врубить свет. После минуты моего мата, Тася, слегка растерянно, нажала на выключатель сама, он был у меня под носом!

Стены из камня, на котором красовался иней, надеюсь не все здесь так, а то найти что-то сухое будет тяжело. Шепнула Тасе о кухне, поскольку сама в этом доме боялась заблудиться. Девушка немного нерешительно показала в сторону левого коридора, ну мы и пошли. Кухня как весь дом была огромной, что бы я так жила. Тася, догадливая сама включила свет и терпеливо села на стул возле огромной кухонной плиты.

Кухня какого-то ресторана, хотя я не завидую тому, кто будет готовить всем этим волкам. Волчонка стащила с плеча мое пальто, уже испачканное ее кровью, и начала медленно зализывать свою рану. Зрелище было страшное и слегка интимное, так что я решила ей не мешать и закрыть за нами дверь в кухню, но я не успела. В комнату влетела Марго, слегка злая и красная. Сбросив шапку и рукавицы на кухонную тумбу, она всплеснула руками.

— Вот каждый год одно и то же! Эти варвары все время задирают моих мальчиков! Людоеды чёртовы! — Бросила она в сердцах, а потом слегка перепугано уставилась мне за спину.

Проследила за ее взглядом и напоролась на глаза Таси, как на побитого щенка смотрю, ей богу. Так понимаю варвары — это ее стая, ну чего же их людоедами назвать, ну козлами еще куда не шло.

— Не волнуйся, я тебя в обиду не дам. — Бросила я, и, не удержавшись, погладила ее по головке.

Марго испугано взвизгнула, что отвлекло меня, обернувшись на ее окрик, я отдернула руку, что собственно и спасло ее. Пасть, именно пасть, а не рот, щелкнула в сантиметре от моего пальца. Нервно осмотрела свою конечность, потом перевела взгляд на морду лица Таськи. Глаза все еще жалостные, но остальная часть лица изменилась на волчью, зубы такие большие, мечта дантиста.

— Даша! Отойди от нее! — Крикнула испугано Миссис Тактичность.

Хмуро уставилась на девчонку, я ей пальто отдала, а она цапать собралась?! Гадина хвостатая! Да еще эти глаза… не могу, так и хочется ей за ушком почесать.

Может она просто голодная? Сзади послышался шум, громкий и кто-то влетел на кухню, толкнув бедную Марго на пол. Секунда и мелкое тело волчицы прижали к плите, большая когтистая лапа частью превратившегося Кая прижала ее за шею, а вторая удерживала за грудь.

— Это последняя твоя ошибка в жизни! — Прорычал Кай, очень страшно и больно серьезно.

Глаза Таси стали большими от ужаса, она как будто уже прощалась с жизнью. В комнату влетел Юра и мельком взглянув на парня, душившего волчонку, схватил меня за плечи и, развернув от созерцания этого ужаса, спросил:

— С тобой все хорошо? Она тебя не тронула?

Моя заторможенность внешним видом Таси прошла, и меня аж дернуло от злости. Развернувшись, не обращая внимания на свою болезнь, хотя его слова легли медом на душу.

Дернула Кая за кофту и зарычала:

— Ты кого лапаешь?!

Честно, я хотела сказать другое, но мои глаза то и дело косились на обычную руку альфа-козла, расположенную на маленькой груди девчонки. Вот только не втирайте мне, что это он ее просто удерживает! Кай отпрыгнул в сторону, как ошпаренный и слегка ошарашенно уставился на меня.

— Вон, пошли, оба!!! — Заорала я на удивленных парней, наступая, те отходили назад.

В дверях появился Ваня, посмотрел на меня и с видом знатока выдал:

— Сейчас стулом бросаться будет.

После чего поспешно ретировался, а то я так и схватила какой-то стул за спинку, уже приподнимая его для броска.

— Женская территория! — заорала я на парней и бросила стул, но волки оказались умными и смылись раньше, чем он долетел до закрытой двери.

Потом я повернулась к волчице, с опаской, смотрящей на меня. Взяла другой стул и двинулась к ней медленно, ее глаза стали как блюдца.

— Кусаться еще будешь? — спросила, улыбаясь кровожадно.

Строить из себя смелую, когда злая легко! Тася, испугано помахала головой, снова сделав глаза жалостливыми и сглотнув слюну.

— Кушать что будешь? — Сменила я тон, идя к большому холодильнику.

Открыв дверцу, уставилась на большое количество мяса, невольно присвистнув.

— Даша… — Подала голос Марго, косясь на волчицу.

— А тут выпить где-нибудь есть? Я бы водки выпила, или чего покрепче. — Шаря по шкафам, пропустила мимо ушей ее тон.

— Волки не пьют! — Пискнула Тася удивленно.

— Вот и хорошо, нам больше достанется! — бросила я, и вытянула большой окорок. — Сырой есть будешь или запечь?

Окорок тут же оказался у волчицы, и она чуть не мурлыкала, когда начала его есть как животное. Скривилась от созерцания этой картины, Марго молча достала с верхнего ящика бутылку дорого виски и налила ее в два бокала.

Так и начались наши женские полуночные посиделки.

* * *

Часы на кухне показывали далеко за полночь, а мне все не верилось, что мои страдания продолжаются уже пятый час. На кухне горит свет, я с Тасей сижу прямо на большой тумбе посредине комнаты. В одной руке малиновый сироп, в другой водка — и то и другое в равных количествах уже во мне.

Еда у нас простая — тушенка и мороженное, поскольку никто из нас так и не захотел готовить. Сидим хорошо, на моем испорченном пальто, но зябко очень, так что я в наглую обнимаю свою грелку, Таську. Если ее накормить получается вполне хорошее домашнее животное… серьезно, она и слова не сказала, только рычит или скулит, когда добавку дала, так вообще лицо лизнула страшно.

Словом, сидим мы с ней и смотрим выступление: «Мой путь в кухарки 30 волкам.», в главной и единственной роли Марго.

Пожалуй, мне еще никто столько не рассказывал о себе, теперь я знаю, когда она родилась (не помню точную дату, лет 40 назад), где родилась (какой-то роддом в столице), какая у нее группа крови (вторая положительная), что ее родители сильно любили, в какой она сад ходила (13-й), в какую школу, в какой класс, какие предметы ей нравились, как она гордиться пятерками по всем предметам (как будто оценка что-то значит), какой зубной пастой пользуется… словом все на свете.

Так вот в третьем акте этой по истине «гениальной» пьесы, Марго перешла к сути ее пьянства, чему я, несомненно, была рада.

— И вот, уже почти двадцать лет (!), — начала она снова главную идею своей пьесы, энергично и нервно размахивая руками, в особенности бутылкой с ромом, виски у нее и у меня уже внутри. — Двадцати лет?! Представляешь?! Целых двадцать лет прошло! И каждый год, они тащат меня, в это гадское место в Новый год, что бы я готовила на эту армию волков! Ты хоть представляешь, сколько они едят?! Да я все праздники провожу за плитой, и что я за это получаю?! «Хоть бы одна блохастая сволочь, — какой эпитет, надо взять на заметку», — сказала «спасибо»!

— Спасибо! — Услышала я за дверью голос Кирилла.

Черт, они что еще там?! Может Юрку и Кая я сумела выгнать из кухни, но эти самцы не захотели оставить меня в покое. Кай оставил за дверью Диму и Кирилла, сторожить, а сам пошел куда-то. Там конечно еще и Ваня сидел, они втроем пытались давить на жалость, что кушать хотят, но у них ничего не получилось.

Потом пришла эта «Дарья», подгадив мне настроение, хотела на «женскую территорию» попасть, я ее послала благодаря смешению малинового сиропа, виски, водки и текилы. Текилы?! А когда я ее пила? Блин, не помню!

Ну, так вот, а эта волчица облезлая моего братика куда-то увела мне на зло, и я вот сижу и думаю, может надо было ее впустить и дать Таське на десерт?

— Спасибо, Марго! — Поддержал Кирилла Дима, до этого молчавший.

— Вот, с ними все время так! Все время приходиться объяснять элементарные вещи: говорить спасибо, мыть волосы шампунем против блох, ухаживать за девушками, — вот как на меня выразительно смотрит.

В ответ я только оскалилась, если это она научила Кая вести себя ТАК, то надо было и ее выгнать.

— А вы что правда людей едите? — В пятнадцатый раз, сузив глаза, смотрю на Таську, с каждым этим вопросом волчонка все больше и больше сникает, и молчит. Но при этом становиться такой миленькой, и в этот раз я не удержалась и почесала ей за ушком. Немного удивилась, когда на ногте осталась блоха после почесывания.

— Конечно ест! Волки же кровожадные животные! — Влезла в разговор Миссис Тактичность, заслужив рык от волчицы, но Марго не отреагировала и с грустью посмотрела на дверь. — Во сколько жрут…

— Все? — Немного испугалась новой подробности, но Марго только растерянно захлопала глазами. — И Ваня тоже что ли?

Вот вру, об одном гаде хотела спросить, но о брате вовремя вспомнила. Нет, если бы они ели людей у меня было еще больше поводов их ненавидеть, но при этом это хоть как-то бы объясняло поведения альфа-козла. Он типа борется с желанием меня съесть, поэтому то убить готов, то целоваться хочет… хотя в последний раз было совсем наоборот.

Кай хочет меня съесть… Кай, съесть…

Мой затуманенный алкоголем мозг нарисовал мое жаркое воспоминание: ванная, я искалеченная и голая держусь за его плечи, стоя абсолютно голой, чувствую, что он хочет меня… съесть.

По телу прошла горячая волна возбуждения, заставив меня вздрогнуть и похихикав не в тему пожалеть, что в тот момент не… а что я была вообще должна сделать в той ситуации? Соблазнить, это было бы забавно и бессмысленно, за то так приятно знать, что бы он там не говорил, он меня хочет — а значит не такая уж я страшная!

Улыбнулась своим мыслям и, глотнув водки, вернулась из них. Марго стоит немного обескуражена, потому что Тася забилась на край стола и смотрит на меня осмысленным человеческим взглядом. Не знаю, сколько бы продолжалась эта напряженная тишина, если бы дверь не выломали.

Ведь хорошая дверь была, металлическая, с хорошим замком, — а ее взяли и просто выгнули ту часть, где замок во внутрь. Дверь открылась и на пороге Кирилл и Дима… очень странные Кирилл и Дима.

— Что надо? — Недолго думая решила на них наехать.

Но мои слова не имели успеха, парни сделали шаг в комнату и столкнулись на входе из-за своих габаритов. С немигающего взгляда, направленного на меня, они медленно перешли друг на друга. Секунда и комнату заполонил грозный рык обоих волков. Мгновение и молодые парни начали превращаться, Марго ойкнув и запустив в них бутылкой рома, повалилась под дальний стол. Черный волк, который до этого был Кириллом начал очень страшно рычать на волка поменьше, разноцветного окраса.

— А что вообще происходит? — Задала я вопрос, хотя моему пьяному сознанию было все равно.

Мне казалось, они сейчас нападут друг на друга, но они не напали, а услышав мой голос, повернули свои громадные головы ко мне. Мне стало жутко, что-то странное было в них, но не пойму, что. Тесня друг друга с боку, волки двинулись ко мне, хотя и идти было не далеко, я, если честно, испугалась. Мне на помощь пришла Таська, обернувшись, она прыгнула между мной и двумя странными волками и громко зарычала на них. Такая маленькая, а уже защищает!

Ловлю себя на мысли что уже думаю о ней как о домашнем животном, надо что-то делать с этим, так неправильно. Тем временем смелая волчонка (какая она милая) заставляет двух больших волков отойти! Меня взяла гордость, от того что у нее это получается. Вот почти они ушли, пускай и, щелкая зубами и смотря на волчицу не хорошо, как тут появился блохастый альфа-козел.

— Сидеть! — Рыкнул он с порога и все сели, ну кроме меня, я и так сидела до этого.

Моя волчонка заскулила, опустив голову и пошла назад ко мне, села возле тумбы. Посмотрела на него, и немного погрустнела. То ли из-за того, что думала они с Юркой из-за меня подерутся, а Кай пришел целый, то ли от того что в мыслях назвала его своим.

Так, похоже, пора завязывать, а то это все плохо кончится. Кирилл и Дима сидят, как будто обычные собаки, только очень большие. Альфа-козел смерил их тяжелым взглядом, а потом пошел прямо ко мне.

Волчонка вдруг бросилась перед ним, страшно щелкая пастью и рыча, не давая подойти ко мне.

Я посмотрела на волчицу, а потом у меня возникла одна мысль, которая мне не понравилась, так что я в пьяном бреду решила ее озвучить:

— Вот только не надо перед ним превращаться, по стыдилась бы…

Сказала и ошарашенная волчонка заскулила, косясь на альфа-козла и отошла от нас на несколько шагов. Кай поднял бровь и слегка улыбнулся моим словам, несколько ударов сердца и он тут как тут, передо мной.

Вижу, как он внимательно смотрит на мое лицо, потом медленно начинают двигаться ноздри, втягивая мой запах. Такие прекрасные глаза сначала широко открываются, а потом сужаются, он злится, очень злится. Хватает руками столешницу, сжимает и отламывает кусок мрамора, сжимает его и на пол сыпется мраморная крошка.

— А кто это убирать будет? Опять я?! — Высказалась Марго где-то под столом.

Чувствую ужас, огромный и бескрайний. Мне страшно, я хочу домой, хочу к маме.

Маме…

Утром, когда позвонил папа, он сказал, что забрал маму, но я ему не верю. Он не дал мне даже поговорить с ней, только сказал, что мне лучше побыть с Ваней какое-то время. Злость накатила волнами, убирая страх, стирая все остальные чувства. Если бы Кай оставил меня в покое, я бы смогла выгнать Эмму и забрать маму из больницы! Я бы смогла!

Мы смотрим друг другу в глаза, в глазах злость, ярость… а потом медленно появляется что-то еще, что меня сначала удивляет, а потом радует.

В комнату заходит Юра, он выглядит разбитым и несчастным, пока не видит дверь и двух волков-псов. Потом его взгляд упирается в спину Кая и замирает на мне. Он так никогда на меня не смотрел… если вообще смотрел, хоть раз до той встречи ночью.

Злость к Каю испаряется, сменяясь чувством горького разочарования и жестокости судьбы, если бы не Кай забрал меня, забрал бы Юра.

Мне кажется, я безумно скучаю по тем временам, когда моя болезнь не смотрела на меня, а Кай и не догадывался о моем существовании, как и я о волках.

Вот бы вернуть время вспять, стереть все эти воспоминания, но, увы, это невозможно. Отворачиваюсь от обоих, беру бутылку водки и допиваю ее. Мне сейчас плохо и физически и морально, за то тепло! Хотя на сердце стужа.

Глава 22. Когда окружают одни монстры

Он никогда раньше не видел меня такой, но все бывает впервые. Мне так не хочется увидеть в его глазах разочарование, но я увижу, как только подниму взгляд. Поэтому я пугливо опускаю голову, изображая сильную степень опьянения, смотрю на все вокруг и ни на кого конкретно.

— Что вам надо здесь? Вон пошли! — Кричу, стараясь ни на кого не смотреть.

Язык заплетается, стараюсь ни на кого не смотреть, но не могу! Быстрый взгляд в ту сторону комнаты, Кай отвернулся и смотрит на Юрку. Бывший одноклассник немного растерянно смотрит на Кирилла и Диму, делает шаг, и комната вздрагивает от грозного рыка альфа-козла.

Они смотрят друг на друга, и я с досадой понимаю, что им уже нет дела до меня, сейчас они просто превратятся и будут бить друг друга и, все равно им на меня, главное выяснить для себя чья я игрушка!

— Надоели… — Вырвалось у меня и напряжение, царившее до этого момента, исчезло.

Кай медленно обернулся ко мне, и я не удержалась и дала ему пощечину. Соблазн был так велик, а алкоголя столько в крови, что я не удержалась. Пол жизни отдала бы за фотоаппарат, что бы сфотографировать эту эпичную рожу Кая! Он не ожидал, он и правда, не ожидал! В любом другом случае он бы успел перехватить мою руку, я почти уверенна в этом, но сейчас он застыл во все глаза, смотря на меня.

Пауза, что повисла после этого затянулась и я, не выдержав непонятного взгляда альфа-козла, буркнула:

— Достал!

— Да… ША! — заорал на меня альфа-козел так, что я отпрыгнула, да так не удачно, что свалилась на пол, рядом с Тасей.

— Так ты не его самка? — Услышала я, где-то там радостный (?) возглас Юрки, искренне радуясь, что он из-за тумбы не видит, как у меня задралась юбка почти до пояса, оголяя мои не очень красивые ноги в белых кружевных колготках и мужских носках.

— Сам ты его самка! — не выдержав крикнула, потому, как альфа-козел запрыгнул на тумбу и таращился на меня не хорошо.

Вот утром ему было все равно, а сейчас чего пялится?! Ко мне прислонилась Таська, маленький черный волк в байке Кая смотрелся так миленько, что я уже на автомате почесала ей ушко.

— Даша… — Позвал там, где-то сверху альфа-козел, пока я юбку задернула и Тасей прикрылась. Волчонка даже не возражала, когда я ее между собой и взбешенным Каем выставила.

— Что Даша?! Я тебя просила меня сюда тянуть? Я вообще вам сказала валить из кухни, не помните?! — Начинаю бухтеть, используя Тасю как щит.

Юрка ступил несколько шагов ко мне, зло говоря:

— Ты сказал, что она ТВОЯ? Ты соврал, альфа…

Вот это тон, никогда бы не подумала, что Говерла на такое способен — говорить с такими стальными нотками в голосе, хотя после того инцидента возле домофона, стоило предположить насколько сильно он изменился, или это я просто не знала его достаточно хорошо. Почему же я тобой заболела Говерла, если совсем тебя не знаю?

Понимаю, что смотрю только на Юрку, а он на меня непонятно сколько времени. Для меня весь мир как будто перестал существовать, только он и его холодный взгляд серых глаз. Какие же прекрасные глаза и кудряшки — вот бы потрогать их, эти милые кудряшки. Прикусила губу, чувствуя, что даже эта боль никак не останавливает поток моих мыслей, но грозный рык сумел остановить.

Кай хочет, чтобы я на него посмотрела, но я не смотрю, просто игнорирую его существование — играю с огнем. Но и на Юрку не могу смотреть, потому что меня как будто затягивает в бездонную пропасть. Закрываю глаза руками, тяжело вздыхаю. Таська оскалилась и зарычала, надо же к малознакомому волчонку я чувствую больше привязанности, чем к ним.

— Уходи и забирай своих волчат! — Сказала зло, не смотря на альфу — козла.

— Кай, правда, забирай братьев и уходи! — Это мне решила Миссис Тактичность помочь из-под стола. — Ничего девочку мучать, дай ей отдохнуть… и мне тоже.

Судя по шуму, Юрка почему-то резко пошел вперед, почти дойдя до тумбы. Смотрю перед собой и понимаю, что на столешнице происходит что-то не хорошее. Белая мохнатая лапа мотнула воздух перед моим лицом, и я почувствовала, как Тасю оторвало от меня и забросило в шкаф возле стены. Послышался треск дерева и шум разбитых тарелок, я с ужасом уставилась на волчицу, которая заскулила, придавленная отломавшейся дверцей шкафа.

Резко вскочила на ноги и не знаю, как дотянувшись, дала козлу в большой черный нос бутылкой с сиропом. Бутылка отлетела в шкаф, когда адская тварь мотнула головой, предупреждая удар, а потом меня отправили в полет вслед за Тасей. Я так и рухнула на бедную скулящую волчонку, придавив ее всем телом. Меня приложило головой о разбитую тарелку, по щеке потекла теплая кровь и я не сдержалась и закричала от боли. Но крик мой длился не долго, его заглушил оглушающий рык, а потом жуткие звуки драки.

Сначала звук, как будто кто-то уронил огромный шкаф, потом звон посуды и еще шум как будто недалеко взорвалась маленькая бомба. Сжалась в комок, закрывая руками уши и давя истерику, но не получилось. Не знаю, сколько я проплакала или провыла, но что меня трясут до меня дошло только спустя большое количество времени.

— Даша? Дашенька, очнись! — Шептала Марго, рядом кто-то лизнул мое лицо, и я в ужасе отпрыгнула.

Тася заскулила, и только тогда я поняла, что это была она и обессиленно опустила голову. Я сидела возле того же шкафа, куда нас с Тасей забросили. Вокруг царила такая разруха, что я узнала обстановку с трудом. Марго сидела на коленях, увидев, что я пришла в себя, тяжело вздохнула и отпила немного виски из новой бутылки. Потом протянула ее мне, я сразу же схватила бутылку и залпом выпила половину. Закашлялась и скосила взгляд на новую деталь интерьера кухни — огромную дыру в стене, ведущую прямиком на заснеженный горный склон.

— Они ушли? — Спросила, стараясь не обращать внимания на дрожащие руки.

Как мне надоело, как мне все это надоело!

— Все ушли, Миша пошел за лекарствами для тебя. Что на них нашло? Причем на все три стаи? — Женщина растерянно убрала волосы с лица, мы с ней почему-то скосили взгляд на волчицу.

Та подняла голову, перед этим она старательно вылизывала свой бок. Несколько мгновений, шерсть осыпалась, и волчица превратилась в девушку в одной лишь байке. Она стыдливо натянула байку почти до колен (а мне эта байка чуть до бедер доставала, какая она миниатюрная, однако!)

— Тася, скажи, что это вообще было? — Надо же, Марго уже не смотрела на нее с опаской, просто устало, ну да это ей же все это убирать.

Почувствовала укол совести и решила, что обязательно помогу ей убраться здесь, хотя по-честному убирать должны эти охламоны.

— Ты… волчица? — Тихий голосок с паузами, я немного растерянно посмотрела на нее.

— Нет. — Ответила честно, Тася сузила глаза, как будто не веря.

— Ты пахнешь, как и мы, почти. — Ответила Тася с запинками, она как будто пыталась вспомнить, как разговаривать. — Ты — волчица!

— Че? Я не волчица! — Взвизгнула истерично, тут же почувствовав, как в голове начало противно шуметь.

Не подумав ляпнула:

— Ненавижу волков!

Застыла, поняв, что передо мной волчица и женщина, которая воспитывает волков и поняла, что ляпнула.

Наступила неловкая пауза, но потом волчонка снова заговорила:

— Я тоже их ненавижу.

— И я! — Добавила Марго, криво улыбаясь, мы не сдержались с Тасей и тоже улыбнулись. Надо же, я не одна в своей ненависти. — Я уже двадцать лет их терплю и скажу вам честно, что нужно кучу нервов, что бы выдержать их поведение! Да они, они… нелюди одним словом!

— Так чего они взбесились, потому что я пахну как волчица? Как мне вообще не пахнуть ею, есть какой-то дезодорант, что бы я ею не пахла или что? — Грустно смотрю в новый выход и вздыхаю.

— Ты пахнешь не просто волчицей, ты пахнешь Свободной волчицей, — Тася скривилась и немного оскалилась как настоящий волк, — как и я.

— И ты? — Растерянно смотрю на девушку, потом мне вспомнилось, как ее в собственной стае волки избивали. — Так они нас бьют потому что мы свободные, что ли?

— Нет! — Хором ответили Марго и Тася, хотя первая яро защищая, а вторая с отвращением.

— В каком смысле свободные? Что им от нас надо? — Хмуро смотрю на женщин, они долго не отвечают.

— У волков есть давнее животное желание — обрести пару. — Вздрагиваю, когда слышу голос Дмитрова, оборачиваюсь и настороженно смотрю на него.

Он молчит, смотрит только на Марго, которая засмущалась от его взгляда.

— А причем тут я? — Нарушила их идиллию, а то на нервы действует вся эта их любовь-морковь.

— Не простую пару, Даша, а идеальную. Я уже рассказывал тебе о том, что мы с давних времен искали пару по запаху, наша волчья сущность определяет по нему кто для нас больше всего подходит. Найдя идеального партнера, наша волчья сущность не даст нам покоя, пока мы не добьемся своей пары. — Он замолчал и, смотря только в мои глаза произнес:

— Даже если нам не приятен и не любим этот человек, мы не можем противостоять этому чувству, потому как каждое мгновение без своей идеальной половинки кажется нам адом на земле.

Он договорил и замолчал, выразительно смотря на меня, Марго так же уставилась и даже стала подмигивать мне, одна Тася с тоской смотрела в ночное небо. Мои мысли сбились в кучку, а я судорожно перебирала слова господина Дмитрова.

Последние строки были о Кае, да? Как же тогда господин Дмитров назвал такую «любовь»? Связывание? Так вот почему он так себя ведет? Его волк решил, что я его идеальная пара! Потому он то убить готов, то целоваться хочет! Запах, этот чертов запах!!!

— Почему, почему я так пахну? Почему именно я?! А Юрка почему стал замечать меня, хотя раньше на замечал? Он тоже как Кай, тоже связался со мной? Как мне перестать так пахнуть, как? — Кажется, у меня началась истерика, потому что я с силой трясу Марго, закидывая ее бедную вопросами. — Может надо помыться в чем-то гадком? Или кожу всю срезать? Почему меня не оставят в покое?!

Господин Дмитров вырывает из моих рук Марго, прячет женщину за собой, как будто я так кого здесь нужно бояться! Слезы затуманивают взгляд, обнимаю сама себя, мечтая оказаться, куда подальше отсюда, с мамой.

— Хорошо альфе черных волков, она сама может выбирать с кем ей быть. — Раздался в тишине тонкий голос Таси, я повернулась в ее сторону.

Волчонка сидит рядом, но на небольшом расстоянии, в руке виски которое она медленно попивает, засовывая в горлышко язык.

— Почему она может? А ты? А я? Мы не можем? — Вытираю глаза от слез.

— Она альфа, никакой другой волк не сможет ее победить, разве что другой альфа. — Тася отпила из бутылки.

— Победить? Мне что драться с кем-то нужно? — Скривилась, это же не честно, где эти махины, а где я?!

— Нет, ты не понимаешь. Твоя волчья натура должна выбрать сама или сдаться сильнейшему — по-другому нельзя.

— Значит, я могу выбрать себе пару? — Спросила, с трудом понимая, о чем вообще разговор.

Да и кого мне выбирать? Никого я не хочу, особенно когда знаю, что всем я нравлюсь только из-за запаха!

— Ты, не можешь, может только волк! — Помотала головой Тася и еще раз глотнула виски.

— Но у меня нет волка, я человек! Обычный человек. Я не волчица!!! — Закричала я.

— В смысле? Ты еще не превращалась? Но почему тогда так пахнешь? — Растерялась Тася, а потом шумно вдохнула воздух. — Это плохо…

— Почему? — Спросила ни на что, не надеясь.

— Значит, твоя волчица дремлет, а это значит, что любой из них может тебя заполучить, если всех остальных претендентов победит. — Я скривилась, не веря во все это, немного истерично спросила:

— А мое мнение никого не интересует?!

— Ты не волчица, у тебя нет права выбрать. — Ответила Тася, я же, не веря, уставилась на господина Дмитрова.

Это же шутка, да?

— Вы хотите сказать, что я достанусь тому, кто сильнее??? Я как чертова добыча в их чертовой охоте! Ну почему именно я?! — Снова истерика, пинаю остатки разбитой тарелки.

— Не волнуйся Дашенька, Кай сумеет тебя защитить. — Пикнула Марго и тут же заткнулась под взглядом Дмитрова.

— От кого защитить? Я ничего не понимаю! Я хочу домой! — Падаю на пол и тяжело дышу.

— Думаю, остальные уже догадались, что твой альфа не подчинил тебя и ты свободна. Сейчас за тебя дерутся только стая Белого волка и младший Рената, но в любой момент могут и остальные волки… даже альфы. — Она помрачнела так же, как и я, наверное, тоже подумала об Ильнаре.

Мне бы не хотелось, чтобы он даже смотрел на меня, не то что трогал.

— А ты… — Как вопрос задать я не знала, просто посмотрела в глаза девчонке.

— Когда мне было 14, я превратилась, стая Ильнара, дикие волки пришли за мной. Альфа захотел меня, он должен был победить меня, почти победил… но моя волчья половина не сдавалась, она не принимала его даже при угрозе смерти. Мне оставили жизнь, потому что я стала частью стаи раньше, чем свободной волчицей. Моя вторая половина не приняла никого из волков всех этих стай. — Лицо Таси не выдавало эмоций, так что я плакала за нее, за подругу, по несчастью.

Глава 23. Это твоя вина

Закрываю глаза, они еще полны слез.

— И что ничего нельзя сделать? Абсолютно ничего? — Руки дрожат, лицо болит.

Господин Дмитров не смотрит в глаза, осматривает мою руку, поджав губы в одну длинную полосу, еще бы — там красуется синяк от огромной лапы его сыночка.

— Даша, ты не переживай, все будет хорошо. — Марго сидит в уютном кресле возле камина, у нее странный неряшливый вид, совсем не похожий на нее.

Тася греется перед самим камином на полу, она так и не одела ничего кроме байки Кая и как-то завороженно смотрит на огонь. Я же сижу на диване, пока меня зашивают, держу в руках бутылку с соком (но на самом деле Марго влила туда тайком вино за что я ей безусловно благодарна, меня хотя бы не душит от паники). Мой вопрос так и застыл в воздухе, господин Дмитров вообще старался не разговаривать со мной, что меня ранило до глубины души. Он же среди волков этих самый старший, разве он не должен им как-то вправить мозги, что бы меня оставили в покое?

— Господин Дмитров! — Вздрагиваю, когда мужчина пытается нанести на ушибленною руку мазь из слюны волков, баночка такая же. Так на лице он шов наложил, а синяк этой мазью свести хочет?! Вырываю руку и резко встаю, голова кружится от резкого движения. — Скажите, чтобы они отстали от меня! Вы же тут главный, они должны вас уважать и слушаться! Пусть оставят меня в покое!

Мужчина застыл, его взгляд становится безумно виноватым и он, не выдерживая моего нажима, опускает лицо. Марго подбегает к мужу и обнимает его. Сжимает его руку и с такой же жалостью смотрит на меня.

— Что? Дайте угадаю — вы ничего не можете сделать, да?! — Мне больно, я в аду и снова хочу реветь, но не даю себе такой воли.

— Не могу, — мужчина вздыхает и поднимает на меня глаза. — Я больше не альфа, всего лишь человек такой же, как ты. Все что у меня есть — это уважение и авторитет, как самого старшего волка в наших краях. Но его не хватит, чтобы защитить тебя Дарья. Особенно от наших законов, выберет волчица или выберут ее.

— Или убьют. — Добавила Тася равнодушным голосом, но при этом на ее лице прошла тень, как будто она об этом мечтает.

Вздрагиваю и растерянно спрашиваю:

— Убьют?

— Если тебе не повезет как… — Господин Дмитров посмотрел на Тасю выразительно.

— Как мне? — Девушка грустно улыбнулась и глотнула из бутылки, интересно, что у нее вместо сока налито? Волкам вроде как нельзя пить же?

— В таком случае тебя… — Мужчина снова замялся.

— Тебя убьют, если твоя волчица проснется и не признает волка, ты же не в стае. — Вздрагивают от тона волчицы, ей как будто все равно, что со мной случится.

Ну, это понятно, кто я ей? Даже родным людям нет до меня дела. Ванька вообще где-то пропал. Мне остается только верить, что этой тварью я не стану.

— А если она не проснется вообще? Что тогда? — Спрашиваю, заламывая себе руки за спину.

— Ты станешь сексуальной игрушкой того, кто сильнее, ставлю на одного из альф. — Еще один едкий ответ от волчицы, и я уже жалею, что не забрала у нее выпивку раньше, сейчас она такая злая.

— Ты что такое несешь?! — Вскочила Марго, зло смотря на Тасю, то и дело ее покусает. — Зачем девочку пугаешь?! Никто ей ничего плохого не сделает! Кай обязательно всех победит! А он ее в обиду не даст, он хороший и так любит тебя!

— Любит?! — мой голос перешел в визг. — Это не любовь! Все время избивает во вспышках гнева, унижает и оскорбляет!!! Это не любовь, это ВАШЕ уродское «связывание»!!!

— Он обязательно победит других и полюбит тебя, а ты его. — Господин Дмитров поднялся с дивана. — У вас просто нет выбора.

Нет выбора? Это как?! Выбор должен быть всегда! Мой взгляд метнулся к двери — сбежать! Сбежать неважно куда, только подальше отсюда!

— У тебя не получится сбежать, — припечатала Тася, даже не взглянув на меня. — Особенно если белый альфа «связан» с тобой, каждый день что он с тобой рядом, его волк привыкает к твоему запаху все сильней, возможно он уже чувствует тебя за десятки километров.

— Чувствует? Это как?!

— Запах, а после… соития может даже чувства и мысли. — У меня начал дергаться глаз, какого еще соития?! С Каем? Да ни за что!

Вот только не пойму, зачем он запер меня с собой в комнате на четыре дня, если от этого это его «связывание» еще сильнее начинает действовать? Он же меня ненавидит, и к моему удивлению я теперь понимаю из-за чего. Да уж, мало приятного быть связанным с такой, по его мерках, «уродиной», да еще драться за нее с кем-то. Хотя нет, мне уже кажется, что последняя часть ему нравится, зачем-то же он меня сюда привез, что-то мне не верится, что он не знал, что они не поймут, что я свободна.

Сажусь в кресло и смотрю на огонь, меня начинает клонить в сон от перенапряжения и усталости, а возле камина так тепло, что хочется спать. Вот только что-то не дает, от чего-то очень некомфортно. Вдыхаю и ощущаю запах углей, дерева и сырости, но того что мне нужно как будто нету. Закрываю глаза, мне бы знать, что делать дальше?

— Выбери белого альфу. — Ответила на мой не заданный вопрос Тася и посмотрела на меня.

Вздрогнула от ее взгляда, зрачки вертикальные, как у животного, как у волка.

— Против него беты не пойдут, только другие альфы. А там есть шанс, что он победит, он же связан, или победит или умрет.

Наступила тишина.

Победит или умрет? Выбрать или умереть? Да что же за фатализм у этих волков! У людей такой категоричности не бывает! Мой нервный смех прозвучал эхом в комнате, закрываю лицо руками и ощущаю дикую грусть и пустоту.

— Дашенька, ну не надо так убиваться. Все будет хорошо, вот увидишь! — Марго подошла ко мне, взяла за руку, но я не могу на нее смотреть.

Не надо было приезжать в этот чертов Белый Клык, не надо было возвращаться. За все нужно платить, но я ведь всего лишь хотела учиться. Единственный раз поступила в жизни слегка эгоистично и на тебе — так попала!

— Они вернулись. — В тишине Тася громко вдохнула воздух, а потом поднялась на ноги.

В то же мгновение дверь в маленький кабинет открылась. Первым зашел Кирилл, улыбнулся всем в комнате и это при том, что синяк под глазом, одежда вся в грязи и мокрая, и волосы торчат в разные стороны — красавец, так сказать. Тася зарычала, как будто специально становясь между нами.

— Ой, красотка, успокойся, не собираюсь я трогать твою хозяйку, мне Кай так мозги вправил, что я к ней вообще и близко не подойду! — Тася зарычала при слове «хозяйка», ей обидно, что понятно.

Я ничего не сказала, мне не хотелось вообще никого из них видеть.

— Я тут че пришел, там мы поохотились немного, парочку медведей прибили, куда относить, на кухню?

Марго взвыла:

— На какую еще кухню?! Вы ничего не оставили от кухни?! Вот как, как я, по-вашему, буду там готовить?! Вы же ее к чертям развалили!!!

— Ой, зайду попозже! — Кирилл, почувствовав жаренное, попытался сбежать, но на пороге появился Кай.

Он смерил парня холодным взглядом, и Кирилл отпрыгнул от входа назад.

— Во бляха, со всех сторон обложили! — Буркнул Кирилл и вжался в угол, затравленно смотря на них.

На главного козла я не смотрела, старательно избегала его взгляда и до боли сжимала руки в кулаки. Почему-то в моей голове образ Кая и белого волка, ударившего меня, никак не сочетался, я не чувствовала от него угрозы, не ощущала при его присутствии страха. Пока что…

— Кай, ну что ты наделал? Неужели нельзя было разобраться, не разрушая кухню?! — Вскипела Марго, энергично размахивая руками.

— Мы все исправим. — Прозвучал его голос, и я вздрогнула, а по телу прошли мурашки.

Тася зарычала и медленно начала отходить ко мне. Что он опять от меня хочет? Как мне все это надоело! Хочу домой, хочу к маме и, ничего не бояться и не о чем не волноваться!

— Даша. — Позвал он и я вздрогнула, но не так как раньше, меня даже затрясло на пару мгновений всем телом.

Я как будто ощутила опять боль от удара и тот страх от происходящего потом. Он зарычал, так громко и страшно, что меня пробила сильная дрожь, обняла себя пытаясь сделать так, чтобы не было заметно как мне страшно.

— Даша! — Опять позвал он, Тася заскулила и отошла за кресло. Мне почему-то стало обидно, что стоило ему зарычать, и она бросила меня.

Хотя, чего я хотела, она и так пыталась меня защитить и получила за это, я должна быть благодарна. Опустила плечи, чувствуя не страх, а какой-то стыд и усталость.

— Можно я пойду спать? — Спрашиваю, смотря только на господина Дмитрова, что весьма тяжело, поскольку прямо передо мной ноги Кая в красных шортах.

— Спать? Да, я думаю можно. — Сказал мужчина быстро, как-то странно смотря только на альфа-козла. — Марго отведи ее…

— Оставьте нас. — Холодный приказ и я опять вздрагиваю.

— Кай, ей нужно отдохнуть… — попыталась возразить Марго, но ее потащил к выходу муж. Кирилл ушел первым, одна Тася осталась стоять за креслом.

— Выйди! — Рыкнул Кай на нее, и я почувствовала еще один укол совести, потому что она даже не сдвинулась с места.

— Все в порядке, Тася, подожди за дверью, если хочешь. — Своего голоса я не узнала, он дрожал и охрип.

Волчонка нерешительно замялась, но потом вышла. Дверь закрылась за ней, и я тяжело вдохнула. Он стоит все еще, а я все еще не смотрю на него. Беру бутылку от сока и начинаю пить, быстро и жадно без разбора впихивая алкоголь в себя. Руки больно ударили, забирая у меня не допитую бутылку. Алкоголь брызнул в костер и тот на мгновение вспыхнул ярче.

— Решила, что алкоголь тебе поможет? — В его голосе ирония, а не злость и то хорошо.

— Мне уже ничего не поможет, — шепчу, зная, что он услышит, — тебе тоже.

Меня резко хватают за руки и поднимают из кресла. Тело отдает болью в каждой мышце и меня ставят ногами на кресло, теперь я немного выше его и смотрю сверху в низ. Волосы мокрые и растрепанные, под глазами большие темные круги, точно, он же не спал черт знает сколько.

Футболка прилипла, потому что он, скорее всего, надевал ее на мокрое тело, как и шорты в прочем. Никаких следов на теле я не обнаружила, будто и не дрался вовсе. Тогда как понять то, что они сделали с кухней и мной?

Мне хочется сказать гадость ему, уколоть за то, что он опять на мне сорвал свою беспричинную злость, да просто орать на него и бить чем попало, только бы исчез с моей жизни, только бы оставил в покое. Но я не делаю этого, я просто стою и смотрю ему в глаза. Такие красивые и такие чужие.

— Они тебе рассказали. — Это был не вопрос, это было утверждение.

Он вздохнул, как будто с его плеч спал тяжелый груз, а потом улыбнулся:

— А где истерики? Где крики? Побить меня не хочешь?

— Ты хорошо справляешься с этим за нас обоих. — Отвечаю с ложным спокойствием, внутри все просто бурлит, требуя взорваться.

— А я уже побоялся, что ты и правду смирилась! — Улыбка такая радостная, что мне даже кисло стало. — А то ведь такая интрига бы пропала, кому такое чудище как ты достанется! Мне даже жаль того идиота, который будет за тебя драться со всей этой оравой, жаждущих ЛЮБУЮ волчицу, придурков.

Сначала меня обуял гнев, но он пропал, как только я поняла, что ЭТОТ говорит. Первое что я почувствовала это обиду, к которой добавилось не понимание:

— В смысле?

Кай хохотнул, как будто я тупая дурочка, провел пальцами по шву возле виска, от чего мне стало немного жутко. Вздохнул медленно, скосил взгляд на огромный синяк на руке, а потом снова посмотрел мне в лицо. Взгляд стал таким жестким, что меня как будто холодной водой окатило.

— Неужели ты думаешь, что мне хочется драться со всеми ради такой как ТЫ?! Ты себя в зеркало видела?! Ты же страшная, толстая, вечно ноющая дура!!! Ты даже когда молчишь — ноешь! Меня все четыре дня воротило от тебя и от того что приходилось тебя защищать! Но сейчас я наконец могу избавиться от тебя, раз и навсегда! Надеюсь, тебе повезет, и ты достанешься Ильнару, он тебя быстро приручит. — Его улыбка становится все безумней и безумней, а взгляд такой, что и смотреть страшно. Но моя рука сама занеслась для удара, когда он закончил свою тираду.

Ударить я так и не смогла, меня схватили за руку, больно сжали запястье, но я не закричала, только гневно смотрела на него.

— Мне так нравится, что ты все четыре дня молчала, если бы ты еще начала говорить… — Он хохотнул как-то безумно, а потом толкнул меня на спинку кресла, но толкнул слишком сильно, и я свалилась на пол, перевернув кресло и упав вместе с ним.

— Ты такая жалкая, Даша. — Он снисходительно улыбнулся и повернулся, что бы уйти.

Вот наговорил мне гадостей, и решил просто уйти, да?! А тут недалеко настольная лампа и, как было, не удержатся и не бросить ее ему в спину? Увернулся, козел, но только в последний момент, его даже немного задело абажуром.

— Альфа-козел! — Рычу и беру второй снаряд — небольшую тумбочку, на которой стояла люстра.

— От суки слышу! — Даже не повернулся, гадина, просто пошел к двери.

Уже открыв ее, получил в спину тумбочкой. Прилетело ему славно, тумбочка врезалась в спину и свалилась на пол рядом, и верхняя доска просто отвалилась. Кай медленно повернулся ко мне, где-то в коридоре зарычала Тася.

— Ну, ты сама напросилась. — Улыбочка такая маньячья и он медленно закрывает дверь обратно. Что-то мне говорит, что надо было его просто отпустить, целее бы осталась.

— Я напросилась?!

Так, страх наш враг — ну его в бездну!

Сжимаю руки в кулаки, стою так, чтобы второе кресло мешало ему добраться до меня быстро. Ну какого белого драного волка у него глаза красным начали светиться?! Мама, я хочу домой! В кроватку и что бы никаких волков, даже в сказках!

Ну ее, эту учебу, и Ваньку к черту — пусть за своей альфа-бабой бегает как идиот — мне все равно! Мне абсолютно все равно, что из-за этой швабры Ванька превратился в блохастого раба этого альфа-козла!

Нет, вру, мне не все равно! Хочу прибить их обоих, но Кая больше! Хорошо, я разозлилась и почти его не боюсь, что удивительно, если учесть, что совсем недавно он мне по лицу лапой заехал.

— Дашшшшшаааааа… — Ой, мамочки! Чего он так шипит?! Мне же страшно!

Хватаю со стола какую-то мелочь, кажется, это был ноутбук и швыряю — не попала! Вертится гад! Дорогой ноутбук прилетел в дверь, и верхняя часть с матрицей отлетела. Ничего, если что скажу, что Кай сам его разбил, кухню он же разворотил и, ничего ему за это не было. Вот не понимаю, чего его никто на место не ставит?! Вон какой козел вырос от безнаказанности!!! Что хочет то и вытворяет, и никто ему не указ!

Подумаешь: драться он за меня не будет, потому что я, по его мнению, страшная. Больно мне надо, что бы за меня дрались! Он мне вообще не нужен, как и все эти блохастые твари, шел бы он в свой лес, где ему и место, и их с собой захватил и не возвращался!

— Что тебе надо от меня, блохастый?! — Вскрикнула в истерике, когда он сделал шаг ко мне. — Отвали от меня!

— Блохастый?! — Повторил он, показывая клыкастую ухмылку.

— Козел! — Крикнула, пытаясь засунуть свой страх куда поглубже, оставив только негодование и злость.

Он рванул ко мне, по дороге зашвырнув тяжелое кресло, которое преграждало ему путь, в стенку. Оно попало в картину над камином и, сбив ее на пол, свалилось с отломанными ножками. Мягкая обивка спинки начала коптить, попав в камин.

Кай стоит напротив меня, на расстоянии протянутой руки. Глаза с вытянутыми зрачками, красные. На шее еще видны обычные вены, он не на пределе. Улыбается, видя, как меня трясет от страха. Ничего, абсолютно ничего не могу с ним поделать.

Тася рычит в коридоре, пытается выбить дверь. Грохот двери под ударами маленькой волчицы и едкий дым заполняющий комнату, все рядом и так далеко как будто не со мной происходит.

— Ты не умеешь держать свой рот закрытым, корова? — Все еще улыбается, снисходительно как будто я букашка под его ногами. — Мне тебя научить молчанию?

Сделал еще шаг ко мне и навис угрожающе. Ноги начали подкашиваться от страха.

— Даша!!! Открой дверь! — Это Марго где-то за дверью кричит недовольно. — А вы чего здесь все торчите? Бесплатный концерт?!

Все? Это что получается, ЭТОТ меня тут убивать будет, а ТЕ за дверью подслушивают, но не вмешиваются! Одна Тася пытается дверь выломать! Гады, все гады!

— Как же я вас ненавижу! — Рычу не хуже него, но Кай только снисходительно поднимает бровь.

Правда, ну что я могу сделать оборотню с нечеловеческой силой, одуревшему от своей безнаказанности?! Альфа! Чертов альфа-козел и их чертовы глупые законы! Всех их ненавижу, но ничего не могу с ними сделать! Опускаю голову, поджимаю губы и сжимаю руки в кулаки до боли.

Мне от боли не легче, абсолютно не легче! В последнее время я ощущаю ее столько, что вся боль, что была раньше, кажется мне не существенной, ненастоящей. Меня никогда так сильно не били, не издевались так надо мной. То, что со мной было в школе, в разы невинней по сравнению со всеми издевательствами одного конкретного альфа-козла. Наверное, Юра был прав, когда сказал, что я совсем не изменилась. Похоже, я стала еще более жалкой и беспомощной, если такой урод издевается надо мной только потому, что может.

Отвращение к себе, ему и всем волкам в целом подавило страх. Подняла глаза, он стоит так близко, что я ощущаю его аромат, даже несмотря на смрад дыма. Наши взгляды встретились, он снисходительно улыбнулся.

— Ты прав. — Сорвалась одна всего лишь фраза с моих губ и его глаза стали обычными, человеческими. В них мелькнуло удивление, и я бесцветным голосом продолжила свою мысль:

— Ты всего лишь втянул меня в еще большую задницу, представив всем волкам в округе, а теперь бросаешь им как кость. Зачем тебе решать проблему, которую сам же и создал? Ты же альфа, все должны тебе подчиняться без сомнения в твоих решениях.

Вены на его шее потемнели, глаза налились красным, а зрачки вытянулись. Зол на правду, как обычно. Хватает меня за плечи и припечатывает к стене. Мои ноги не касаются пола, прижал на высоте своего роста, заставляя смотреть на него.

— Тебе жить надоело, Даша?! — Рычит.

Задумалась над своими ощущениями. Мне немного холодно, усталость адская, но эти ощущения ничто по сравнению с болью в левом плече и в затылке, который разбил какую-то рамку, что весела до этого на стене. Запах его тела кружит голову куда сильнее, чем большая доля алкоголя в моей крови. Он расслабляется, хотя должен бы попугать.

— Нет, — отвечаю, — я просто тебя презираю и все.

Не могу разобрать всю гаму чувств на его лице, разве что ярость хорошо понятна. Его правая рука перебирается на шею, собираясь меня снова душить.

— Мне больно. — Говорю я, не очень-то веря, что это для него что-то значит. Но он отпустил тут же, даже на несколько шагов отошел назад.

— И за что же ты меня презираешь? — Поинтересовался он с ироничной улыбкой, мол, ему все равно, что я там скажу.

Сделала шаг вперед, и разбитая рамка упала на пол, заставляя меня засомневаться все ли стекло осталось в рамке, а не на моем затылке. Он смотрит на меня, его ноздри дергаются, ловя запах, скорее всего, моей крови. Провожу по затылку рукой, ощущаю липкую кровь, смазываю ее с затылка и, вытянув руку, показываю ему.

— Твоя работа. — Шепчу с безумной улыбкой и делаю шаг к нему.

Он молчит, смотрит меня, на мою руку без тени раскаянья.

— Сама виновата. — Сказал он, через долгие секунды, вызывая мою ярость.

Делаю резкий шаг к нему, останавливаюсь, почти прижавшись к нему всем телом.

— Неужели ты и правда думаешь, что виноват слабый, в том, что сильный его избивает? — шепчу, не хочу, чтобы зеваки за стенкой услышали. — Кто тебя воспитал, если ты позволяешь себе поднять руку на того, кто слабее, на женщину? Ты и детей своих будешь бить, да?!

— Заткнись. — Резкий шепот от него вместо ответа.

— Тебе не стыдно, Кай? Издеваться над тем, кто меньше и заведомо слабее тебя? Или тебе приносит безграничное удовольствие то, что ты избиваешь меня? Ведь я, по-твоему, виновата в этом дурацком связывании, да? — мой голос прыгает от едва сдержанных эмоций.

— ЭТО ТВОЯ ВИНА!!! — Закричали мы оба друг на друга и замолчали, едва сдерживая ярость.

— Ты, правда, думаешь, что я ЭТОГО хотела? Хотела во все это вляпаться?! Хотела ТЕБЯ?! — Мои губы скривились в отвращении.

— Ты, жалкая сука… — Схватил меня обоими руками за лицо с такой силой, что вот-вот раздавит.

— Это твой единственный способ доказать свою точку зрения — избить противника? — Иронично замечаю, кривясь от боли.

Молчит, нижняя губа дрожит от едва сдержанной ярости, глаза налились и слегка светятся красным. Поднимаю руку и провожу пальцами по его щеке, размазывая свою же кровь. Улыбаюсь, когда он кривится от ее запаха и ослабляет хватку на моем лице.

— Кай… — зову его по имени с легкой иронией. Зарываюсь рукой в его мокрые волосы и сжимаю их в кулак.

— Заткнись. — Повторяется он с красными глазами, но даже не пытается убрать мою руку.

— Скажи, чего ты сейчас хочешь больше: поцеловать меня или ударить? — Спрашиваю очень тихо, любуясь яростным взглядом.

Он отвечает, но не словами. Медленно нагибается, что бы поцеловать меня, но я все порчу, шепча:

— Как ты можешь называть себя альфой, если не можешь даже держать своего зверя под контролем? Поддаешься звериной ярости и похоти? Ты самый жалкий и отвратительный человек, которого я встречала за всю свою жизнь!

— ДАША! — Он схватил меня и, подняв, затряс как тряпичную куклу. — Заткнись, наконец!

— Что, правда глаза колит? — Спрашиваю, когда прекратил трясти.

— Сука! — Рычит он и, вместо того что бы снова затрясти, сжимает в жестких объятиях.

Жду продолжения его ярости, но он только сильнее прижимает к своей собственной груди, в которой бешено стучит сердце.

— Может быть я сука, но не твоя Кай. — Говорю холодно и, мягко убираю его руки с талии.

Надо же, даже не сопротивляется. Встречаюсь с ним взглядом, не могу понять, о чем он думает.

— Не хочешь решать созданные тобой проблемы, ну и хорошо, сама разберусь. — Бросаю так же холодно и обхожу его, направляясь к двери.

Может я бы просто ушла, целой и невредимой, если бы меня так сильно не тянуло сделать ему неприятно.

— Не знаешь, где я могу Юру найти? — Невинно спросила.

За спиной у меня прозвучал ужасный треск сломанного дерева, а потом меня больно схватили за руку и развернули к себе. Искаженные полу превращением черты лица и светящиеся глаза встретили неимоверной яростью.

— Дай угадаю, что ты сейчас сделаешь — ударишь? Ты же ни на что больше не способен, только бить слабых женщин. — Рассмеялась ему в лицо, за что тут же получила, меня поцеловали.

Кай целовал страстно, жестоко и властно, не давая возможности проявить инициативу или просто вздохнуть. Когда поцелуй прекратил, довольно улыбнулся, прижимая мое слегка ослабевшее тело к себе.

— Вот только не надо меня и сейчас бить, в прошлый раз хватило сотрясения. — Отметила холодно, чувствуя, как предательски подгибаются коленки и все тепло бросает то в жар, то в холод.

— Заткнись. — Слегка раздраженно приказал альфа-козел, нагибаясь ко мне для еще одного поцелуя.

Но я ведь не волчица его стаи, что бы подчинятся.

— К тому же целуешься ты так себе, Юрка целуется лучше. — Нагло вру невольно улыбаясь.

Он взбешен, в ярости и сейчас порвет меня на кусочки, но потом вдруг просто самодовольно улыбается и, приподняв бровь, спрашивает:

— Если бы я не знал, какая ты тупая дура, решил бы что ты специально пытаешься заставить меня ревновать?

— Если бы я не знала, какой ты самовлюбленный моральный урод, то решила, что ты и ПРАВДА ревнуешь меня к Юрочке. — Шепчу, с удовольствием замечая, как дергается глаз у Кая при упоминании ласкательного имени Говерлы.

— Я? — он засмеялся, но как-то нервно.

— Отпусти. — Холодно говорю ему, и он отпускает с таким видом, как будто дерьмо держал в руках — козел.

— Ты то унижаешь меня, то бьешь, то целуешь… может тебе стоит уже определиться, чего тебе от меня надо? Или хотя бы оставить меня в покое.

— Ты слишком много о себе возомнила, Даша. — Только и сказал он, не обращая на меня внимания, и сел на единственную уцелевшую мебель в комнате — диван.

— То есть теперь ты от меня отстанешь? — На показ вздохнула с облегчением.

Кай повел плечом, мол, ему абсолютно все равно на меня, и разговор закончен. Ну и хорошо! Подошла к двери, открыла замок и остановилась. Что со мной, не понимаю, не могу просто так взять и уйти.

— Интересно насколько сильно отличаются чувства, ведомые связыванием от тех что… — Дальше сказать я не смогла, не нашла в себе сил обозначить все то, что я чувствую к Юре.

Вздохнула, невольно улыбнувшись и посмотрев на диван, встретилась взглядом с Каем.

— Иногда мне кажется, что лучше бы его не существовало, но эта мысль пугает меня больше чем мысль, что мир престанет существовать. Смотреть на него больно, а не смотреть еще больнее. Вопреки своим желаниям млеть от его мимолетного взгляда и вздрагивать от звука его голоса. — Прошептала на одном духу и, слегка сжала края футболки Кая на мне. — Если ты чувствуешь хоть что-то из этого из-за связывания, то скажи мне, как ты с этим борешься. Если же не чувствуешь, то нечего бояться, ваше связывание сплошная глупость, завязанная на гормонах.

Он не ответил, и я расценила это по-своему и, слегка насмешливо хмыкнув, вышла за дверь. Тася бросилась ко мне, защищая от Димы и Кирилла, дежуривших в коридоре.

— Все в порядке? — Спросила Марго, но я не слышала ее.

Прислушалась к тому, что происходило в комнате за дверью. Тишина. Встретилась взглядом с Кириллом, он как-то странно улыбнулся, и я поняла, что я опять совершила ошибку. Вздохнула тяжело, не надо было Каю говорить о том, что чувствую к Юре.

Глава 24 Сказка

Такая теплая и уютная комната, такие хорошие морды рядом, тепло и уютно. Давно мне так хорошо не было, как на волнах плыву и, ничего в этом мире меня не волнует, только безграничное счастье.

— Ты что ей вколол?! — Голос Марго звучит где-то рядом, как гром в этой блаженной тишине.

Открываю глаза, и все начинает кружиться, в особенности перекошенное лицо Марго. Моргаю, но кружение не прекращается. Пытаюсь встать, но меня тут же укладывают обратно на кровать.

— Лежи спокойной, Дашенька! — Недовольно приказал господин Дмитров и намного мягче ответил жене. — Мне же ее зашить надо, дорогая, а она все время вертелась…

— И что ты сделал, дорогой? Накачал ее? — Все бузит Миссис Тактичность.

— Немножко. — Виновато ответил ее муж, и я напряглась.

— Вы что там… делаете?! — Дернулась, пытаясь подняться, но меня обратно уложили на подушки.

— Лежи, Дашенька, лежи! Еще немного осталось… — И после этих слов все спокойствие и безмятежность меня оставили.

Тело слушалось как-то странно, кожей ничего не чувствовала, как будто все тело онемело, но при этом я могла двигать им. Дернулась со всей силой, на которую была способна и слетела с кровати на пол. Вот надо было мне что-то заподозрить, когда меня отвели в спальню что бы обработать затылок, но при этом не пустили Тасю со мной. Она жалобно скулит за дверью, что я раньше не понимала, пока не подумала о ней.

— Тася! — Кричу, при этом пытаясь нащупать, что там господин Дмитров делал с моим затылком.

Дверь срывает с петель, волчица вбегает в комнату и, грозно рыча на супругов, подбегает ко мне. Мои пальцы безуспешно пытаются что-то нащупать на затылке, но я совсем ничего не чувствую.

— Что вы со мной сделали?! — взвизгнула так, что Тася угрожающе оскалилась.

Господин Дмитров равнодушно с каменным лицом собрал свои инструменты в саквояж и направился к двери. Мы все смотрели на него, пока он уходил и только у двери он решил-таки что-то сказать.

— Так будет лучше, Дашенька. — Сказал он мне, а потом повернулся к Марго. — Ей нужно отлежатся пару суток, полный покой.

Ушел. Просто взял и ушел, оставив меня думать только о том, что этот волк со мной сделал. Еще раз провела рукой по затылку и глянула на свои пальцы, там осталась какая-то мазь. Не пахнет, полупрозрачная и густая. Ткнула под нос Тасе и спросила:

— Что это?

Тася заскулила и, прижав нос лапой, отодвинулась к стене. Она медленно превратилась в человека, на этот процесс мне смотреть не хотелось, и я отвернулась, делая вид что хочу встать. Марго подскочила и помогла мне сесть на кровать. Шикарно отделанная голубым бархатом комната, я такие только в журналах видела. Мебель странная и дорогая, даже секретер в углу стоит. Я, побитая, в грязной одежде кажусь такой неуместной во всей этой роскоши, что даже гадко.

— Плохо пахнет, волками вашей стаи. — Ответила, наконец, Тася, превратившись в человека.

Посмотрела на нее, грязная худая девочка в одной когда-то белой байке, а сейчас в пятнах засохшей крови, смотрелась так же неуместно во всей этой роскоши. Она нервно переступала с ноги на ногу, посматривая на хитро улыбающегося Кирилла, который на место вставляет входную дверь после ее эффектного появления. Молча сделал и, напоследок улыбнувшись и ни сказав и слова, вышел.

— А они воняют, да? — спросила, чтобы не молчать, плевать мне как они пахнут.

— Для волчицы все воняют кроме ее пары и родственников. — Пожала плечами она и нерешительно шагнула к кровати собираясь сесть рядом, но остановилась в шаге.

Прислушалась к своему ощущению, понемногу я начинала снова ощущать свое тело и дикую усталость. Собравшись, залезла на кровать с ногами и натянула одеяло. Хорошо то как! Закрыла глаза, на мгновение пытаясь выбросить с головы лишнее, но не смогла.

Тася все так же стоит в шаге от кровати, со странным выражением лица наблюдает за мной. Марго отвернулась к камину, в котором тихонько потрескивал огонь. Откинула одеяло и похлопала, приглашая к себе волчицу. Та удивленно на меня вытаращилась и после минуты раздумий все-таки залезла на кровать, безнадежно пачкая простынь грязными ногами. Прилегла на самом краешке, как будто я кусаюсь. Вздохнула и укрыла ее одеялом, не удержалась и погладила по голове, немного забыв о блохах. Повернулась на спину и, закрыв глаза, попыталась уснуть, но не смогла. Слишком много всего случилось сегодня, слишком много информации.

Открыла глаза и тяжело вздохнула, смотря в дорого украшенный потолок. Послышались шаги, погас свет. Большую комнату освещает только камин напротив кровати. Еще несколько шагов, кровать прогибается, с другой стороны. Марго садится, опираясь на спинку кровати. Ее лицо в полумраке тяжело было рассмотреть, но выглядело оно не таким счастливым как раньше. Долгие минуты тишины, наполненной только ровным дыханием Таси, которая, наверное, уснула и потрескиванием дров в камине.

— Хотите услышать сказку? — Прозвучал тихий женский голос, так не похожий на звонкий Марго, что я невольно повернулась к ней, чтобы убедиться, что это она говорит.

— Сказку? — Не уверенно переспросила я.

— Ну как сказку, — она слегка улыбнулась, глаза, кажется, блестели от слез. — Одну жизненную историю.

— Эта история о вас? — иронично подметила ее тон.

Женщина хохотнула как-то грустно и совсем как моя мама погладила меня по волосам. Тошное чувство печали охватило меня, ведь моя мама где-то далеко и никому о ней позаботиться. Какое дело отцу до нее, если он отдал ее в то жуткое место и привел в дом свою любовницу. Какое дело отцу до меня и брата, если он оставил нас с этими тварями. Мужчины такие противные, не держащие своего слова, жалкие негодяи. Или может я просто утрирую, и все дело в грязной волчьей крови?

— Хорошо, это будет сказка обо мне и Мише. — Кивнула женщина спокойно и засмотрелась на огонь.

— Ваша история любви? — спросила, не скрывая своего скепсиса.

— Можно и, так сказать, — пожала равнодушно плечами она в ответ.

Вот это уже интересно, скосила на нее взгляд, ожидая объяснений, но мне решили ничего не говорить.

— Все началось много лет назад. Тогда я была еще молода, почти того же возраста что и ты сейчас. Заканчивала медицинский, собираясь стать акушеркой и помогать деткам рождаться на свет. — С какой-то странной мечтательной улыбкой начала она свой рассказ.

Минута тишины, за которую я молча смотрю, как меркнет улыбка женщины, а морщины на ее лице становятся все виднее.

— Ты знаешь, мальчики не мои родные дети. — Отвлеклась она, на что я не смогла не иронизировать:

— Да что вы говорите?! Вот с Кириллом так одно и то же лицо! Уж, не говоря о моем братце, никогда бы не подумала… — раздражённо вставила свою фразу, вызвав у Миссис Тактичность только смешок.

— Я всегда хотела много детей, так что мальчики мне как родные дети, я их люблю всех ничуть не меньше чем их настоящие матери. — Слегка покраснев, ответила она.

— У них есть матери? — Нервно переспросила, почему-то думая исключительно о возможной свекрови. — То есть родные люди, такие же, как я и мама с папой у Вани?

— Не у всех. У Кирилла большая семья в Северной Корее, мы уже несколько лет пытаемся перевести их в эту страну, но с этим не все так просто. Ему очень повезло, что он сам смог оттуда выбраться. — Марго расслабленно облокотилась на спинку кровати, неспешно раскрывая их семейные тайны.

Никогда бы не подумала, что Кирилл иностранец, несмотря на узкоглазое лицо. А вот оно как, еще и родные там остались, тяжело ему, наверное.

— Дима с нами дольше всех. Мне кажется, он даже не помнить своих родителей совсем. Они погибли много лет назад в автомобильной аварии, страшная была история. Ему же тогда было всего ничего, совсем волчонок был. — Женщина вытерла подступившие слезы, и я тоже почувствовала, что глаза на мокром месте.

Только фраза о волчонке как-то напрягла. Да и вообще муть какая-то, вот только мне больше семья другого блохастого интересна. Миссис Тактичность молчит, будто выжидая, когда я сама у нее спрошу, так что, надавив на гордость и поддавшись любопытству спросила:

— А Кай как к вам попал? У него тоже кто-то есть? Мама, папа?

Во как гаденько улыбнулась старая интриганка, что я милостиво решила не заметить.

— Там довольно печальная история, наш Кай не любит об этом вспоминать. Думаю, он тебе сам расскажет, потом.

Ага, расскажет! Как бы ни так! Особенно после разговора в кабинете. Меня так и коробит мысль, что я взболтнула ему лишнего. Неприятности с этим субъектом меня будут еще долго сопровождать.

— Ну, так что там за история о вас? — Решила напомнить ей главную тему рассказа.

— Да какая там история, просто сказка, которою детям лучше не читать на ночь. — Она вздохнула тяжело и снова отвернулась к огню. — Всю жизнь я прожила в столице, мой отец был большим чиновником, мать домохозяйкой и портнихой, работавшей на дому. Хорошая респектабельная семья, я же училась на акушера, в дурных компаниях не появлялась, так что можно сказать мне очень нравилось моя тогдашняя спокойная жизнь. Но все, знаешь ли, меняется. Как-то под новый год, на курсе пятом, мы всей группой поехали встречать новый год на горнолыжный курорт. Я тогда очень любила веселые компании, и отдыхать на свежем воздухе. Как видишь, спортивную форму так и не потеряла.

Скептично скосила на нее взгляд. Кажется, говорит, улыбаясь, но звучит все так грустно, что улыбка кажется весьма неуместной.

— Компания собралась шумная, все радовались выходным в горах. Катались на лыжах, жарили шашлыки, да и просто дурачились возле костра. Мы расставили палатки, но в них никто не спал, слишком холодно было, так что ночевали в доме у одной добродушной бабки. Ночью перед отбоем мы собирались в одной комнате и рассказывали друг другу разные истории. Страшные и не очень, в основном смешные.

За день до Нового Года, в ночь такую же, как эта к нашей компании присоединилась бабуля. Она то и рассказала нам самую удивительную историю, которую я слышала в своей жизни.

Эту историю ей в детстве рассказывала ее бабка, свидетельницей которой она являлась. В одну снежную зиму несколько деревенских парней ушли в лес на охоту. Зима была снежной, сильные морозы шли, ну и выпили водки они для согрева. Не знаю сколько выпили, но в лесу заблудились и решили, что к чертям умрут, не найдя путь домой. Все бы так и случилось, если бы один из них не вспомнил легенду, что есть в лесу пещера, пройдя по которой можно очутиться на самой вершине горы. Но зачем им было туда идти, разумно спросить. А все дело в том, что говорили, что живет на вершине отшельник — врачеватель. Деваться им было некуда, вот и пошли они туда, случайно найдя тот потайной ход на вершину.

— Это та пещера, где я чуть не заблудилась? — скептично вскинула брови.

— Не заблудилась же! Да та самая пещера. Пришли они на вершину, а там еще холодней чем внизу. Ни дома отшельника, ни его самого, только белый снег и ледяной ветер. Думали уже, умрут там, но тут один из них увидел свет. Пошли они по вырезанному в камне проходу, и то, что они увидели за ним, поразило их до глубины души. Большой храм с резными колонами и старыми фресками, а посередине большая статуя огромного волка с большим кристаллом, светящимся в ночи. Отшельника там не было, как и его дома и хоть какого-то укрытия от холода. Но, даже находясь на грани смерти, некоторые из парней позарились на кристалл на шее волка. Как только несколько из парней решили снять каменную цепь с кристаллом с шеи волка, тот ожил и поубивал всех, кто пытался его обокрасть. Только один парень остался в живых, который не пытался украсть кристалл. Тому счастливчику волк показал путь домой и отпустил.

Мы же всей компанией в шутку решили, что пойдем в лес искать ту потайную пещеру, чтобы проверить легенду. Вот только бабка до чертиков перепугалась и предупредила нас, что бы ни совались туда. Но кто же ее будет слушать? Перед новым годом, взяв запасы, мы подались в лес, искать проход на вершину горы.

— И что, нашли? — слегка предупредив события, перебила я ее.

— Нет, Дашенька. Да и не особо мы искали, так… дурачились, пели песни и выбирали елку. — Марго улыбнулась каким-то своим воспоминанием, а потом погрустнела. — Он сам нас нашел.

— Кто? Каменный волк с кристаллом? — Слегка растерялась я.

— Точнее он нашел меня. — Уточнила не по теме совсем тихим голосом Марго, а потом все же обратила внимание на мой вопрос, продолжила:

— Миша нашел меня.

Обычная фраза, но в интонации столько сожаления. Мне же всегда казалось, что они любят друг друга, что они идеальная пара. Тут же оказывается, что это совсем не так, в особенности со стороны Марго. Такое чувство, что нет любви на этом свете, и семей где муж и жена любят друг друга все так же сильно, как и до свадьбы, как показывает практика, так же нет. Как все это печально, однако.

— Мы только несколько раз говорили на эту тему с мужем, но, думаю, вам, девочки, можно доверить эту небольшую тайну. — Марго сделала голос по тише, так что я почувствовала, как Таська придвинулась поближе, что бы услышать ее, а я-то думала, что она давно спит!

— У нас тут бабуины под дверью дежурят, может на бумажке написать? — предложила я таким же шепотом в ответ ей.

— Сама ты бабуин! — Обиделся за дверью бабуин Кирилл.

— Ничего, ему тоже можно узнать. — Сказала она тихо нам, а парню бросила по громче. — Если хочет получать двойной десерт до конца жизни, он будет молчать!

За дверью что-то довольно рыкнули в знак согласия.

— Тогда были тяжелые времена для Миши, почти вся стая умерла на глупой войне, а те, кто остался, оставил его и уехал туда где, они считали, будет лучше. Он страдал от одиночества, почти все свое время, проводя здесь, создавая большой дом для большой стаи, о которой он так мечтал. Можно сказать, почти все здесь он сделал своими руками.

Невольно пораженно вздохнула, не ожидала таких талантов от господина Дмитрова. Мне казалось он слишком большая шишка, чтобы заниматься чем-то подобным. Стоит отметить что, рассказывая все это, Марго довольно улыбалась по-настоящему, гордясь своим мужем.

— Но он был уже стар, даже по меркам волков. И за всю свою жизнь он так и не встретил свою половину. Как сказал он мне, одиночество так сильно грызло его, что он решился на довольно странный поступок.

Напившись с горя перед новым годом, он встал на колени перед статуей Белого Волка, самого первого альфы в этих краях и, проронив кровь на священный кристалл, молил дать ему вторую половину. И Белый Волк дал ему то, что он просил.

— Как это? — ляпнула я, не совсем понимая, о чем речь, меня больше интересовали забавные ушки Таси дёргающееся так, как будто она ловит ими каждое слово.

— Как он объяснял, он вдруг почувствовал мой запах и понял, что не сможет жить если немедленно не найдет меня. — Ответила Марго, слегка безучастным голосом, что показалось мне странным.

— Он учуял вас, потому что вы были близко от пещеры? — Влезла Тася, очень заинтересованно смотря на нее.

— В пятидесяти километрах, так что нет, с обычным нюхом он бы не учуял меня.

— А как тогда…? — Не договорила Тася пораженно.

— Миша как врач считает, что все дело в алкоголе, от него волкам сносит голову, слишком много тестостерона и они становятся еще сильнее, но и еще опасней, почти не контролируют себя. — Мы с Миссис Тактичность скосили взгляды на притихшую волчонку, та решила не возникать на эту тему. — Но лично я думаю, что дело еще в том, что Белый Волк для волков нечто вроде всемогущего божества, помогающего всем волкам на этой территории. И если знать, как его попросить и когда, он точно поможет.

Перевела взгляд с Марго на Тасю, те обменялись непонятными взглядами, а потом женщина ей подозрительно подмигнула. Эти их тайны как-то не сильно меня впечатлили, и я не нашла ничего лучше, чем съязвить: И что дальше? Любовь с первого взгляда?

Марго тут же как-то стухла и, закрывшись в себе, продолжила бесчувственным тоном:

— Тот день должен был стать самым счастливым в моей жизни, мне сделали предложение руки и сердца. Его звали Сережа, мальчик с хирургического, высокий, красивый. Мы тогда встречались уже год, и я очень ждала, когда он уже предложит выйти за него. Он и предложил, укрыл снежную поляну розами, такая редкость тогда, и я не сказала «да», я громко закричала, что согласна. Мы были так счастливы, так недолго счастливы.

По ее щекам скатилось несколько слезинок, которые у меня от переживания за нее превратились в поток горячих слез. Марго же решила не замечать моих прорванных шлюзов, продолжила говорить.

— Он пришел ночью, мы тогда пели и водили хоровод вокруг огня. Помню Сережа меня поцеловал, — она улыбнулась, не замечая собственных слез. — А потом появился он, все случилось так быстро, я даже толком не смогла ничего понять.

— Как человек или как волк? — Ляпнула я, невпопад, слегка испортив момент.

Марго грустно улыбнулась и, шмыгнув носом, ответила: — Волк, конечно, он пришел и забрал меня с собой.

Моя буйная фантазия показала мне картину, на которой большой черный волк врывается в толпу и уволакивает бедную Марго прочь от любимого, от своей привычной жизни.

— А куда забрал? — Снова спросила я, хотя остальные слушатели молчали.

— Сюда, в этот замок. Знаешь, я даже несколько месяцев жила здесь как принцесса из той сказки, Бель, кажется, бок о бок с чудовищем. — Марго слегка улыбнулась.

Моя фантазия так же нарисовала картину как Марго трудиться в этом холодильнике, глупо названным замком, как бедная служанка. Монстер же, в волчьем обличии, указывает мохнатой лапой, где она пропустила грязь. Хохотнула, а потом решила, что это все же не сказка, а жизнь. И то, что Марго просто взяла и влюбилась в волка, наплевав на жениха.

— А как же Сережа? Он не пытался тебя освободить? — Спросила, взволновано перебирая возможные сценарии. Немного отвлекла рука Таси на плече, которою я, нетерпеливо ожидая ответа, скинула, дернув им.

Марго повернулась ко мне и слегка улыбнулась, провела рукой по волосам и нежно зашептала: — Какой же все-таки ты еще ребенок, Дашенька.

Я немного удивилась от этой фразы, как только у мамы случился срыв, все как-то позабыли, что я была всего лишь восьмилетнем ребенком. А тут, когда мне стукнуло восемнадцать — на те, дитем называет.

— А почему… — обиделась я немного, но договорить не успела, поскольку Тася опять дала о себе знать, схватив меня за руку. — Да что такое?!

Волчонка уставилась на меня как на полную дуру, и я немного сникла, не ожидая от нее такого.

— Волки не терпят соперников, особенно тех, кто претендует на их самку. — Услышала за дверью прохладный голос Кирилла.

Немного нахмурилась, не понимая, к чему это он вставил эту фразу и, вконец обнаглев, спросила напрямик в Марго: — Он что-то сделал Сереже, да?

Наступила неловкая тишина, спиной почувствовала укорительный взгляд волчицы.

— В нашу последнюю ночь, мы спали все вместе, не только Сережа, но и остальные. Они все пропахли мной и, когда волк пришел за мной… — Начала спокойно отвечать Марго, но потом сбилась и, закрыв руками лицо, тихо заплакала.

— Они все… — По инерции, не веря в реальность случившегося, захотела уточнить, но не смогла.

— Сережу хоронили в закрытом гробу. — Дан был мне тихий ответ.

— Но… как? За что?! — я не поверила, что такое вообще возможно.

Марго резко перестала плакать и схватила меня за плечи, встряхнула так, что голова закружилась.

— Ты что не понимаешь, куда ты попала? Волки не спрашивают, волки берут то, что хотят и забирают! — со злостью прокричала она мне в лицо, от чего я испугалась, и сама разревелась. — Это тебе, глупой, повезло, что Кай решил что-то себе доказать, ведя себя как полный придурок! Но он не долго будет злиться, и, хочешь не хочешь, он так же придет и заберет тебя. Все что я хочу, чтобы ты поняла это раньше и смирилась, в другом случае пострадают невинные люди, такие как Сережа.

Она отпустила меня, икающую и плачущую с таким видом, как будто и не было ничего. Да что я, черт побери, такого сделала?! Что я такого сказала?! За что? За что мне все это?!

Истерика накатила новой волной и, мне стало тяжело дышать, спазмы все усиливались и, Марго попыталась меня обнять, что бы успокоить, от чего я отпрыгнула назад. Запуталась в ногах Таси и упала на пол, больно ударившись головой. Входная дверь открылась, повернулась на живот, пытаясь подняться с пола. Мне нужно выпить воды, чтобы хоть немного стало легче, ну и выгнать Марго с ее сказками-ужастиками к чертовой матери. Кто-то схватил меня подмышки и поднял с пола, вот только на ногах я слабо держалась от усталости и икоты, сотрясающей все тело.

— Ты слишком много болтаешь. — Услышала над ухом недовольное высказывание блондина, поскольку я в наглую схватилась за его руку, чтобы не упасть.

Нет, ну а кто еще мог прийти посмотреть, как я тут реву как дура?! Хочу провалиться сквозь землю, хочу, чтобы они все ушли. Отпускаю руку, за которую держалась и, игнорируя его присутствие, закрываю зареванное лицо обеими руками, как ожидаемо ревя еще больше.

Очень тяжелый вздох над ухом в ответ на мою неудачную попытку свалить обратно на кроватку и спрятаться под одеялом безжалостно пресекли в зародыше, больно схватив за плечо.

— Ушли. — Еще одна холодная фраза альфа-козла, и я понимаю, что меня сейчас оставят наедине с ним.

Сил терпеть его несомненные издевательства и скандалить совсем нет. Хочется тупо к маме, что бы она обняла, успокоила. Чего мне не спалось то? Но нет, чертово любопытство заставило эту сказку — ужастик слушать!

— Я хотела, как лучше. — Слегка холодно бросила Марго уходя.

Тася же ушла тихо и к моему удивлению быстро и без вопросов. Дверь тихо закрыли за ними, и мы остались одни. Ногам зябко на холодном полу, меня все еще трясет от рыданий.

— Мне еще долго ждать пока ты прекратишь этот мокрый концерт? — прошипели мне в спину, от чего я еще сильнее расплакалась и сильно зажала себе рот, что бы ни вслух. Резко разворачиваюсь, собираясь и его выставить, закричав или даже ударив, но вместо этого просто смотрю на него не в силах вымолвить и слова, вздрагивая от икоты.

Он выглядит плохо, не так как раньше самодовольным гадом, скорее маленьким мальчиком, который просто не знает, как успокаивать таких маленьких плакс как я. Мне даже стало немножко смешно и непонятно почему он все еще здесь и не уходит. Закрыла снова лицо руками, смотреть на него не хочется, может, когда я руки уберу, он все же оставит меня в покое.

Долгие мгновения моих судорожных всхлипов, а потом меня как будто окунули с головой в мой любимый запах и, теплая ладонь слегка сжала шею. Лицо, закрытое руками, окатило тяжёлым дыханием и его лоб оперся о мой.

— Не реви, — сдавленный тяжелый вздох, — дура.

Глава 25. Зависимость

Стою такая, зареванная, нос заложило соплями. Усталость и нервное перенапряжение так и подсказывает плюнуть на то, кто этот человек и что он сделал с моей жизнью и с удовольствием принять его неумелые попытки себя успокоить. Да не то, что принять, я бы на ручки хотела, или даже на плечико, пол то такой холодный. Не пойму, как с заложенным носом я все еще чувствую его запах. Впервые понимаю, что запах остается таким же приятным, но пахнет по-разному в зависимости от моего настроения. Запах вишни или клубники в нем сменяется время от времени на запах мандаринов, странно, что я раньше этого не замечала.

Икота медленно проходит и мучает меня все реже, и я уже всхлипываю понарошку. Тяжело признаться, но мне хорошо сейчас, пожалуй, момент был бы приятным, если бы этот гад не заговорил:

— Какая все-таки ты жалкая, если тебя Марго может до слез напугать. А еще несколько часов назад втирала о том, что сама со всем справишься. Лгунья.

Кажется, интонация не соответствует словам, да и касается он меня сейчас можно сказать нежно, особенно сравнивая со всеми побоями, что были раньше. Неужели он и правда подумал, что я испугалась? Интересно он все слышал, или же ему Кирилл донес? Ну не мог он прибежать откуда-то, когда я упала, скорее всего, с самого начала был где-то рядом. Почему же Тася ничего мне сказала о нем, да и ушла, меня бросив? Как-то странно все это, кажется, я что-то упускаю из виду, что-то очень важное.

— Ну что, рёва-корова, пора тебе обратно в стойло. Спать вали, а то уже достала конкретно за сегодня. — Опять же говорит гадости как обычно, но интонация странная, да и на роже улыбка самодовольная.

Наверное, он тоже устал ссориться, но сказать мне гадость ему так и прет. Ну что же, я тоже так могу. Но вместо того что бы и правда ляпнуть что-то я решила совместить приятное с полезным, сделала шаг вперед и на мгновение попала таким образом в объятия альфа-козла. Растерялся, чем я и воспользовалась, что бы громко и с удовольствием высморкаться в его белоснежную футболку.

— Спасибо за поддержку, — буркнула с иронией, быстро развернувшись, ретировалась на кровать под одеяло. — Где дверь ты знаешь.

Отвернулась от него, почти закутившись с головой, что бы скрыть довольную ухмылку, услышала, как заскрипели его зубы. В голову что-то прилетело, и слегка обескураженная, узнала в метательном снаряде свой носовой платок — футболку.

— Насколько же ты отвратительна, ты вообще девушка?! — Глянула на него из-под одеяла, слегка любуясь на немного выступающие мышцы, жалко он все такой же козел. — Если хотела, чтобы я разделся, нужно было так и сказать.

Вон как плечи расправил и даже слегка красуется передо мой.

— И что прикажешь мне с этим делать? — скомкала его футболку, собираясь запустить обратно в самодовольную рожу.

— Постирай, как и ту, что на тебе и отдай мне. Я, конечно, знаю, что ты нищая, но отдавать тебе свои вещи навсегда не собираюсь, хотя после тебя, их разве что на тряпки резать. — Снисходительно так смотря на мое немое «ага, сейчас полечу стирать твои шмотки» добавил. — Еще и байку мою, которую дворняге отдала, верни, а то я сам верну.

И это «верну» он подкрепил довольной кровожадной улыбкой, что мне стало не по себе и невольно вспомнилось, как эта тварь чуть не убила мою Таську.

— Шел бы ты уже куда подальше… — шепчу, чувствуя злость.

— К Тасе? — легкая улыбка альфа козла и в него летит подушка. — Тебе не кажется, что мы это уже проходили сегодня?

— Не трогай ее, даже не смей смотреть в ее сторону! — Сжимаю в руках следующую подушку.

— Что это? Ревность? Приревновала меня к волчице? — Улыбка этого козла стала еще шире, и я пустила следующий снаряд, как и первый, он пролетел мимо цели.

— Ревную? К кому? К тебе?! Я просто не хочу, чтобы ты ее трогал! — Срываюсь на ноги, потому как подушки закончились, а двинуть ему все еще хочется.

— Говори это себе почаще, детка, может, поверишь, — еще одна самодовольная ухмылка и в него летит его футболка, не долетает.

— Мне казалось, мы уже все с тобой выяснили, и ты согласился меня не трогать. Так какого черта ты сюда вообще пришел?! — Снарядов под руками нет, так что я нервно сжимаю и разжимаю кулаки.

— Сказать, чтобы постирала и вернула футболку и байку, — на ходу выкрутился зараза.

— Ну что, сказал?! Так вали уже! — Он слегка улыбается вместо того что бы уйти, что бесит безумно.

— Смотри что бы на вещах не осталось твоего запаха, а то меня уже воротит от него.

Его воротит?! А как, черт побери, мне знать, что тот приятный запах — его, что им все время пахло в моей комнате неспроста?!

Резко пинаю одеяло со всей дури и падаю на кровать запутавшись.

— Какая ты… — начал было он снова задирать, но я прервала его.

— Жалкая! Я знаю, какая я, так что вали уже отсюда! — лежа лицом в одеяле, устало простонала.

— Ты еще разревись снова… — насмешливо фыркнул волк, на что я сразу же громко начала реветь и всхлипывать, давясь несуществующими слезами.

— Серьезно? — Спросил он, не веря, через несколько секунд моего концерта.

Резко поднялась и села на кровати, поразившись своей мыслю. Ведь пока делала вид что реву, все не могла понять, чего он не уходит.

— Кай, — резко развернулась на кровати лицом к нему, — только не говори, что ты опять будешь спать со мной!

За входной дверью громко присвистнули, кажется, это был Кирилл.

— А ты так этого хочешь? — Снисходительно улыбнулся блондин, и я откровенно взбесилась, потому, как он то ли со мной флиртует, то ли попросту издевается.

— Оставь меня в покое! Я просто хочу спать и больше никогда не видеть твою блохастую мерзкую морду и не чувствовать повсюду твою вонь! — Завизжала я, перейдя на ультразвук, когда же меня немного отпустило, Кай все так же стояла на месте, вот только уже не улыбался, а выглядел очень серьёзным.

Таким серьезным, что я уже начала была думать, куда буду бежать, когда он превратится и попытается меня по стенке размазать.

— По-твоему я воняю? — Слегка нахмурившись, переспросил он.

— Да, очень! — Соврала, не моргнув и глазом.

Он замолчал, переведя взгляд с меня на спутанное одеяло под моими босыми ногами. На лице его играли мышцы, отображая неуравновешенное состояние. Стало как-то странно, как будто такая мелочь была для него очень важна. Мыслительный процесс у него закончился резким вскриком:

— А он? Как пахнет для тебя он?

Сначала я не поняла, о чем это он, а потом до меня дошло, что он говорит о Юрке. Может я бы и ответила ему, если бы меня не пугала вся его серьёзность в этот момент.

— Уйди уже, — попросила слегка запугано, но он как будто не услышал.

— Отвечай! — резкий злой рык, и я испугано отвечаю правду.

— Никак! Никак он не пахнет!

Боже мой, да, когда же этот день закончится?!

Ложусь на кровать и бесцельно смотрю в потолок, как же все надоело. Дверь резко ударяется о стену, альфа-козел ушел, оставив меня в одиночестве. Сворачиваюсь в клубочек, слегка вздрагивая от подходящей истерики, пытаюсь задавить рыдания.

Это что сейчас случилось? Вен и светящихся красных глаз не было, но я так явно почувствовала его ярость и угрозу, что просто не могла не подчинится, и не ответить ему. Как же себя чувствуют остальные из его стаи, когда он приказывает им? Не означает ли это что я тоже становлюсь такой же как они, игрушкой в его руках? А что если я вообще, как брат начинаю превращаться в эту тварь?

Новые тревоги отвлекают, а я так устала и так хочу, чтобы время, которое я провожу с ними, быстрее закончилось, ведь не могут они меня удерживать здесь вечно.

Или могут? Неужели и правда, могут?!

Взвываю от бессилия и тихо плачу. Марго довела меня до слез не своим тоном и нападками, а тем, что она обвиняла меня в возможных жертвах из-за моего упрямства, из-за моего несогласия принять правила их безумного мира! А ведь она такая же, как я, пострадавшая от их безумия, но она все равно на их стороне, да еще и осуждает меня за то, что я борюсь с ними!

Вот сейчас понимаю, что бы не случилось в дальнейшем со мной, я уже никак не смогу этого изменить, слишком слаба, что бы противостоять этим волкам.

Слезы кончаются через некоторое время, и я с ужасом понимаю, что не могу уснуть. Мне не хватает чего-то важного, настолько важного что, не смотря, что я чувствую себя смертельно уставшей, все равно чувствую себя беззащитной без него.

Я знаю, что мне нужно, но мне так не хочется это принимать. Медленно нагибаюсь и поднимаю с пола мужскую футболку. Подношу ее к лицу — пахнет им и сразу становится легче, веки сами начинают закрываться. Кажется, я понимаю, почему он все время ночевал в моей комнате, пока я спала — развивал мою зависимость от его запаха. Чем больше времени он проводил рядом, тем больше я привыкала, сейчас же я стала настолько жалкой, что не могу даже уснуть, не ощущая его запах рядом. Получается он добился своего и без него, без его запаха, я уже не чувствую себя достаточно в безопасности, что бы просто взять и уснуть.

Мне нужно бороться с этой зависимостью, отомстить, поставить альфа-козла на место. Но это все будет завтра, сейчас же я слишком устала, хочу просто уснуть, чувствуя этот приятный запах, ощущая себя в мнимой безопасности.

Глава 26. Сны имеют свойство сбываться

Снег под ногами. Темно, только арка пропускает тусклый свет, давая рассмотреть внутренний дворик.

Каждую ночь одно и то же. Когда это прекратится? Этот кошмар преследует меня.

Тот же холод и запах старого холодильника и то же тело, закутанное в полиэтилен.

Какая это ночь: пятая или четвертая? Я запуталась в своем собственном кошмаре.

Знаю, кто стоит за моей спиной. Знаю, что нападет, как только приближусь к ней. Знаю, что бежать бессмысленно, он все равно меня достигнет.

Оборачиваюсь и он действительно там, стоит и смотрит. Смотрит на меня. Огромный и мохнатый волк. Сколько вас на свете, таких гадких тварей?

Как прежде пытаюсь разглядеть и запомнить его морду, но все время останавливаюсь на мысли, что все волки на одну животную рожу. Даже цвет шкуры непонятен, какой-то темный, черный что ли или просто запачканный грязью?

Сценарий повторяется раз за разом в каждом сне.

Отступаю на шаг, зверь двигается вперед, и бежать теперь могу только в одну сторону.

Я все время бегу, все время убегаю. Не зря же они считают меня жалкой. Страх и паника сковывают, заставляя повторять сценарий моего кошмара раз за разом. Разворот, чуть не спотыкаюсь о тело, бегу к арке. Обувь скользит по снегу, чувствую, что вот-вот упаду. Зверь прыгает, преграждает собой мне путь. Ноги соскальзывают, и проезжаю на заднице между огромных лап.

Вот только в этот раз понимаю деталь, которую раньше не замечала — яиц то нету.

В школе я не любила биологию, не мой предмет совсем. Все эти пестики и тычинки для меня сравни порнографии. Но за то время пока дома жила и выгуливала эту пискливую тварь, я насмотрелась на кобелей, и их яйца. Поэтому точно могу сказать, что двух мохнатых кожаных мешочков у этого волка нет.

Получается это волчица? С какого перепугу тогда она на меня напала? А Новикову зачем убила? Или это не она?

С заторможенного состояния задавания вопросов меня вывил громкий «клац» зубов перед лицом. Вскрикнула, не услышав собственного голоса, поднялась и побежала.

Если это волчица, тогда… Это что та другая Дарья?

Останавливаюсь резко, почти у фонаря, удивленная. С чего бы ей?! Вот же сука! Из-за Ваньки? Тогда причем тут Новикова? Да что вообще тут происходит?

Разворачиваюсь и испугано подпрыгиваю, зверь был за моей спиной. Такая огромная морда длиной от локтя до кончика пальцев, шириной чуть меньше. Густой, почти что шоколадный, мех поблескивает под светом фонаря. Глаза узкие, светятся красным, теперь то я вижу, что это волчица. Мех такой красивый не как у волков, да и морда лица красивая что ли. Да еще как держит свою огромную голову, такое чувство, что она тут королева. Самодовольство так и прет из нее, точно эта противня Дарья! Так может ли быть так, что моё сознание, таким образом, подсказывает, кто это мог быть?

Вот только не пойму, это же сон, и скорее всего я просто в нем искажаю факты, потому как в реальности я мало что запомнила о волке, кроме светящихся глаз и страшных клыков. Ну, еще то, что он был большим, больше чем Тася, точно.

Смотрю на волчицу и понимаю, что эта гадина ржет! Причем именно ржет, а не смеется! Честно, не думала, что волки способны смеяться, а тем более ржать как лошадь! Вот пасть раздвинула, язык свисает тряпкой из уголка и издает такие звуки как будто ржет, слегка открывая пасть побольше.

— Какого… — говорю со смесью удивления и раздражения.

Смотрю на эту наглую морду и понимаю, что она кого-то мне напоминает. Пасть открылась, и шершавый язык лизнул меня прямо по лицу. Отвращение со смесью страха заставило завизжать и вытереть лицо рукой.

— Да что бы тебя, — начала я ругаться и умолкла.

Глаза. Это мои глаза. Уже не красные, не светятся, а обычные человеческие, цвета тусклой бирюзы. И шерсть, шерсть такого же цвета как мои собственные волосы. Почему?

Волчица оскалилась довольно, и я в испуге отступила назад.

— Ты… это я? — Спрашиваю, но та не отвечает, она же волк, как она может говорить!

Только в волчьем взгляде насмешка. Протягиваю руку, чтобы коснуться ее, чтобы понять, что… не знаю, просто коснуться! Кошусь с опаской на здоровые зубы, касаюсь черного носа. Горячий, не просто горячий, он раскалённый!

Кричу от боли и отскакиваю назад, больно ударившись затылком о кровать. Что?

Открываю глаза, закрываю и прихожу в себя. Я просто проснулась, причем от боли. На правой руке остался след от ожога. Оказывается, я ночью как-то оказалась на полу перед камином, и когда во сне потянулась потрогать нос, схватила вместо него почти остывший уголь.

Рука жутко жжет, а в голове сплошная каша. С чего бы это мне приснилось, что я стала волчицей? Что за бред! Как будто в самом страшном кошмаре побывала.

Стираю со лба пот чем-то и останавливаюсь, понимая, что — это футболка Кая, убираю ее от лица. Левая рука как-то странно болит, как будто я долго заставляла себя сжимать ею эту чертову тряпку. Я что всю ночь держала ее? Разве это нормально? Разве обычные люди так могут, так сильно привыкают к запаху чужого тела?

Нет, люди так не могут, а вот волки…

Получается я больше не человек, но еще не волк? Не значит ли это, что я тоже скоро превращусь в такого же монстра? Я же пахну как они, а еще и теперь и эта явно волчья хрень!

Но почему? Все же было нормально, я была нормальной!

Это Кай! Этот чёртов Кай! Это его вина! Это он сделал это со мной, знать бы еще что именно.

Не хочу, не хочу быть такой же, как они! Не хочу подчиняться им, или быть такой же как Таська! Не хочу!

Футболка летит в дотлевающий камин, за ней снимаю с себя вторую и так же бросаю туда. Они тлеют, слегка обданные жаром, но я хочу, чтобы горели! Хочу что бы все сгорело, как в страшном сне! Дрожащими руками хватаю пачку с длинными специальными спичками. Черкаю и черкаю ее всю, спичка за спичкой, пока огонь не сжирает ненавистные тряпки и не наполняет комнату удушающим дымом, не смотря на открытый воздуховод.

Жаром обдает кожу на лице, кажется, даже волосы немного подпалились, от чего стоит неприятный смрад. Но мне плевать, только отбрасываю их за спину и смотрю на почерневшую в огне ткань.

Я должна доказать им и в первую очередь себе, что не слабая. Хватит с меня того что они вертят мною как хотят. Я должна, я просто обязана сделать все, что бы ни стать такой же, как они! А Кай… Он поплатится, за все, что со мной сделал, за то, что таким странным способом хотел меня приручить. Как будто дикое животное какое-то в самом деле!

* * *

Злость утихла только после холодного душа, после же долгого и нервного расчесывания запутавшихся волос перешла в апатию. Ну что я ему сделаю, придурку этому? У меня сложилось такое впечатление, что он так себя ведет только со мной, а с остальными (кроме своей стаи) он вполне нормальный парень. Вон как с Юркой говорил до того, как понял, что я его знаю.

Они были друзьями, точно были. А теперь? Что теперь происходит между ними? И почему во всем этом Кай считает меня виноватой? Мне все больше кажется, что это сама судьба решила мне доказать, что не так уж плохо я раньше жила.

Ванная тут огромная, красивая такая, как в дорогом отеле. Я торчу здесь уже, который час в мокром халате. Так не хочется идти наружу, просить одежду, потому как кроме халата и грязного белья у меня ничего нет, все спалила в стремлении избавится от его вони.

Это перед Каем я не расчесывалась и наплевала на свой внешний вид, он бы все равно оскорблял меня, так зачем стараться? Другое дело здесь, перед Юркой ходить в непонятно чем с вороньим гнездом на голове. Есть хочется немного, а в остальном чувствую себя нормально. Даже не простыла, что удивительно при том, как вчера замерзла. Мысль о том, что это возможно близится «переход» и я стану монстром, послала подальше. Хватит трепать себе нервы, может просто повезло мне и все. Надо взять себя в руки и быть сильной.

Вытерла лицо, с неохотой замечая на лице и шее следы синяков и царапин. Явно не красавица, а этим волкам все равно, им бы только воняла. Со вздохом нажимаю на ручку двери комнаты, мысленно думая, как попросить Марго отложить одежды после вчерашней сцены. Что на нее нашло, не пойму.

Задумавшись, ступила шаг вперед и буквально столкнулась с ним. Серые глаза скользнули взглядом по лицу, шее, остановились на еле завязанном под грудью халате и, кажется, засветились красным на секунду. Испугано отпрянула, руками сжимая концы халата сверху и снизу. Щеки вспыхнули от стыда, и он это заметил, довольно улыбнулся.

— Как спалось? — Спросил, улыбаясь еще шире, как будто вчерашнего дня вообще не было.

Одетый в клетчатую рубашку поверх серой майки и широкие темные джинсы. Босой, ноги, кажется, грязные. Почему он всегда так делает? Почему всегда делает вид, что ничего не произошло?

— Я скучал, — говорит, нежно улыбаясь и мой хрупкий мир, слабое спокойствие, дарованное часами такого желанного одиночества — рушится.

Внутри громко надрываясь, бьется сердце в преддверии будущей истерики. Я не почувствовала радости от его слов, разве что на одну долю секунды, пока не отрезвило мыслью, что он чертов волк, а они все повернуты на запахе. Как оказалось, и я далеко от них не ушла, благодаря этому мерзавцу, Каю. Вот как на его запахе помешалась, дура! Меня не покидает чувство, что господин Дмитров тоже как-то помогал ему в этом.

Злость — это хорошо, только благодаря ей не бросилась ему на шею или попросту не разревелась.

— Это все, что ты мне скажешь? — смотря себе под ноги спрашиваю, даже не пытаясь придать своим словам дружелюбия.

— Нет, еще спрошу, как ты себя чувствуешь? — Протягивает руку и убирает почти высохшую прядь с моего лица. — Какие сны тебе снились?

Он флиртует со мной, специально, я же чувствую! Желание подставить лицо под ладонь, которую он так доверчиво держит возле моего лица огромно. Как будто ждет, когда я сама сделаю шаг ему на встречу, подставлю лицо под его ласку. Он все это делает специально? Что бы я первой сделала шаг к нему? Зачем он все это делает? Из-за запаха?

— Мне снился кошмар, — отвечаю правду, пытаясь выбить из себя мысль о том, как сильно хочется забыть все об этих чертовых блохастых и как глупой девчушке поддаться на его ласку.

— О чем? — Нахмурился и убрал, наконец будоражащую мой мозг конечность, сделав такое милое лицо, что улыбка у меня получилась сама собой.

Он всегда был таким солнечным, сколько я его помню, легко находил общий язык с людьми. Вот и сейчас мне до боли хотелось плюнуть на эту хрень с запахом и просто поддастся желанию его касаться, провести рукой по этим милым кудряшкам, поцеловать…

Голова начала кружится, а руки я сжала в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Нельзя забывать, что им движет, нельзя поддаваться на его обаяние.

— Что тебе снилось? — спрашивает Юра, переводя взгляд с лица на мои руки.

Резко разжимаю кулаки, но поздно, он заметил. Вздыхаю тяжело и, что бы отрезвить себя, зло шепнула:

— Кошмар, в котором я стала такой как вы.

Резкий шаг назад от него, настолько неожиданный для меня, что я растерялась. Что вообще ляпнула?! Была слишком резка?

— Ты так сильно не хочешь быть такой как мы? — В голосе больше удивление, чем раздражение.

— А ты хотел быть таким?

— Я таким родился, это моя судьба. — Пожал плечами безразлично.

Не удержалась от насмешливого фырканья. Они же утверждают, что я такой тоже родилась, ну и что?

— Беру свои слова обратно, — резко сменил он тон, его взгляд стал прохладней, — ты изменилась.

На что это он намекает? Мне не нравится, как он сказал это, как будто намеренно хотел обидеть. Вот только он не учел, что мне приятно это слышать, не обращая внимания на его тон.

— Хорошо, что ты это, наконец, понял. — Говорю резко, вдруг понимая, что впервые в жизни злюсь на него. Расправляю плечи, гордо и упрямо поднимаю подбородок, с вызовом смотря на Юру.

Мы замолчали надолго: я стоящая босиком на кафельном полу с подогревом, и он рассматривающий меня как будто под телескопом.

— Ты злишься, потому что я проиграл? — Спрашивает он спустя какое-то время странным голосом.

— Что? — Растерянно отвлекаюсь от своих мыслей.

Он смотрит на меня тем же взглядом, что смотрел на наших одноклассников много лет назад, отличие только в том, что он нервно улыбается только уголками губ. Даже его поза говорит, что он напряжен, плечи слегка подняты, а руки нервно кочуют с талии в широкие карманы штанов. Только взгляд все цепляется за меня, не желая смотреть ни на что другое.

— О чем ты?

— Он тебе не сказал? — Вместо того что бы ответить, он удивился, а потом засмеялся, проводя рукой по голове, приминая свои милые кудряшки. — На него это не похоже.

Скривилась, чувствуя с какой теплотой, он говорит о Кае, ведь точно о нем, уверена. Чувствую злость, как будто этот мерзавец даже моего Юрку сумел себе забрать обманом.

— Что ты говорил? Кто кому проиграл? — Мысленно же понимаю, что проиграл он Каю кому же еще?

Но говорит он это так беззаботно, что мне даже противно. Да уж, даже парни за меня всерьез не дерутся.

Глазами смотрю куда угодно, только не на него.

— Так вчера мы немного… поиграли.

— Поиграли? — хмурюсь и понимаю, что он имеет ввиду под словом «поиграли». — Это когда чуть не убили меня и Тасю?

— Кого? — растерялся он.

Ну как так-то?! Вздыхаю тяжело, закрывая лицо руками. Хочется материться, выговорить ему все, что я о нем и о них думаю, как Каю вчера. Но, я не могу…

Эти серые глаза, они… сводят с ума. Заставляют сердце сжиматься только от мысли, что их больше не увижу. Но и сейчас, не видя их, понимаю, что я в комнате не одна. Он все еще здесь, не уйдет и даже не собирается оставить меня в покое.

Главное, что бесит: они же за меня драться собирались, а тут на те — никому Дашка не нужна то на самом деле! Главное подрались, как школьники, а то, что меня чуть не прибили и Тасю за компанию, для них ничего не значит! Волки блохастые!

— Не злись, — слышу, как говорит он, а потом мягко берет меня за руки и отводит их от лица.

— Не злись, — повторяет с затуманенным взглядом, медленно нагибаясь ко мне, все еще осторожно держа за руки.

Лицо покалывает от горячего дыхания, могу смотреть только в эти бездонные серые глаза, пока сердце сбивается с ритма, то бешено бьется в ушах, то почти останавливается. Юра наклоняется, медленно не отрывая от меня взгляда, собираясь поцеловать.

«— Такой нежный, Кай бы таким не был.» — вздрагиваю, когда эта мысль возникает в голове, производя эффект ведра холодной воды вылитого на голову.

Я опять с ним чуть не поцеловалась! А все из-за этого запаха! До чего же от меня, наверное, смердит!

Выдергиваю свои руки, хотя он и не держал насильно. Вот только не пойму, откуда в моей голове нелепое сравнение с Каем? Почему этот мерзавец так плотно засел в моей голове, что я думаю о нем, даже в такие моменты?

Юра прокашлялся, отвернувшись на мгновение, мне даже показалось, что я слышала хруст костей. Но когда он повернулся обратно, то улыбался беззаботно как обычно.

— Прости, что вчера не навестил тебя. Вернулся поздно, а дворняжки Белого даже к двери не подпускают, хорошо натаскал! — Мне кажется, или в его голосе слышится зависть? — Я у Михаила спрашивал, он сказал, что с тобой все в порядке.

Мой мозг как будто очнулся, с трудом соображая, что Белым он назвал Кая, а Михаил — это господин Дмитров. Фамильярно, однако, у каждого из них, что ли есть клички?

— Как же ты сюда попал тогда? — спрашиваю, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

— Через дымоход, — улыбнулся он задорно, а я представила, как он карабкается по стенам что бы добраться до крыши и невольно присвистнула. Это же какой этаж? Третий кажется.

Парень же неловко переступил с ноги на ногу, измазанную в угле. В голове как будто что-то щелкнуло: я же камин не загасила! Испуганно охнула и, рухнув на колени, схватила не ожидавшего парня за ногу, пытаясь осмотреть на предмет ожога.

— Что ты делаешь? — услышала нервное Юркино, пока, стоя на коленях, пытаюсь оглядеть ступню на предмет ожогов.

— Сильно обжегся? Почему раньше не сказал?! Нужно же обработать! — все-таки сумела отодрать конечность от пола и бережно взять ее в руки, осматривая на предмет ожогов.

— Даш, у меня все уже зажило, — слышу слегка насмешливое и смущенное над ухом.

Что? Точно, на них же быстро все заживает. Щеки раскраснелись и, отпустив его ногу, чувствуя себя полной дурой, поднялась с пола.

— Прости, я забыла, — буркнула, не зная куда деть глаза.

— Тебе не за что извиняться, — теплая рука коснулась моей щеки, заставив вздрогнуть, и окунуться в омут серых глаз. — Мне нравится, что ты так беспокоишься обо мне.

«Это когда же ты научился так флиртовать? А главное зачем? Ладно, тогда, у меня же были месячные, я, наверное, воняла жутко, так что у всех волков сносило крышу. Но сейчас то, зачем ты это делаешь? Неужели не понимаешь, что этим только ранишь меня?» — напряжённо думаю, смотря в пол и зажимая ворот халата.

— Даш, — зовет он меня из своих мыслей, и я вдруг понимаю, как он близко.

Его рука касается шеи и властно удерживает ее, вторая же приобнимает за талию, заставляя прижаться к нему все ближе, все крепче. В этот раз он не спрашивает, смотрит в глаза больше для того что бы заставить меня не отвлекаться. Теплые губы накрывают мои, нежно целуя.

«А может тебе просто наплевать, как и остальным, чего хочу и что чувствую я?» — подумала, закрывая глаза, ведь он так ждет этого.

Глава 27. Просто игрушка

Мне было приятно. Просто приятно! Пускай он удерживал меня за шею и талию, пускай целовал по непонятным мне причинам, я все равно наслаждалась. Наслаждалась этим поцелуем, как невинная влюбленная дурочка, хотя и не невинная, и не влюбленная. Было так по-детски трогательно, что так сильно отличалось от нашего первого поцелуя, а уж тем более от вчерашнего поцелуя с Каем.

Что этот гад со мной сделал, что я все время о нем вспоминаю?! Уничтожу его, обязательно, но потом. Но чем больше длился поцелуй, тем меньше мне он нравился. Такое впечатление, что влечение к Юрке сходило на нет, показывая, как на самом деле он бесстрастен… я бы даже сказала, равнодушен сейчас, когда целует меня. Никакой инициативы, никакого интереса, кроме удержания за шею и талию — вообще ничего. Нет ни искры, ни страсти, он как будто ждет чего-то.

Чего? Моей инициативы? А зачем она ему, если я не сопротивляюсь? То глаза закрыть, то что еще я должна, по его мнению, сделать? Почему меня это раздражает? Потому что он хочет, чтобы я подчинялась? Это что, особенная волчья черта?! То альфа-козел, то их законы, то моя болезнь — ВСЕ хотят меня подчинить себе!!!

Но я не хочу! Мне надоело!

Толкаю его от себя, на удивление поддается, и этот сначала показавшийся мне нежным, а потом отвратительным поцелуй заканчивается. Вместе с этим в комнате слышится жуткий шум, опять дверь в комнату выбили. Я даже не удивилась, когда появился альфа-козел, сверкая красными глазищами и, мягко говоря, пошел на довольно усмехающегося Юрку.

Так он только для этого? Только для того что бы Кая позлить меня поцеловал? Мгновение и Юрка оказался рядом и не особо церемонясь, засунул меня себе за спину.

— Ну, привет, Юррррррррра… — страшно скалясь на пороге ванной, появился альфа-козел.

— Привет! — Не вижу лица, но спорю, он улыбается.

Даже голос прозвучал радостно, так его распирает от того, что Кая разозлил. Я стою за спиной Юры чувствуя смешенные чувства. С одной стороны, меня тошнит, потому, как меня просто использовали. Он меня использовал в совсем непонятном плане. Не скажу, что не замечала раньше, как в школе он, улыбаясь вот так как сейчас, мог подчинить другого человека себе, перетянуть на свою сторону нескольким словами. Ведь правда, когда он улыбается, тоже хочется улыбаться. Когда он целует, тогда… плохо. Кажется, планка, на которой я стою у него упала ниже некуда. В школе он просто не разговаривал со мной, почти не замечал, при той встрече у него появился интерес, и только из-за моей вони, сейчас же я скатилась до низа, где, сказав мне несколько желанных для меня фраз, он использует, как хочет, а потом выбросит, наигравшись?

Вот только есть еще и вторая сторона, на которой мне абсолютно плевать, как он меня использует. Хочет, чтобы я подчинилась? Плевать, сделаю. Все только бы коснутся его, прижаться к спине, взъерошить волосы, обнять, поцеловать в шею и… понять, что упала ниже некуда.

— А ты поздороваться не хочешь, сучка? — Вот мой «антипохмелин» животворящий, живо все желания отбивает, заодно самооценку разыгравшеюся понижает.

Тяжело вздыхаю, даже не посмотрев на этого… не знаю кого. Единственный его плюс — он не притворяется, он и правда такой моральный урод.

— Как дела? — Спросил Юрка, таким же будничным тоном, как и раньше.

«Ты еще про погоду спроси» — раздражённо бурчу мысленно, пытаясь отвлечься от мысли, погладить эти чертовы кудряшки! Руки дрожат большой дрожью, хорошо, что двое волков кроме друг друга ничего не замечают.

— Дела нормально, были. Пока какой-то мелкий таракан через дымоход не влез и меня не вызвали прямо во время совета, — глазки в альфа-козла так и горят, так и горят!

— От чего же дворняжки таракана не задавили? — игра Юрки страдает, вот уже в открытую издевается. — Неужто, в комнату к тортику запретил заходить?

Это я-то, тортик?

— Это она то, тортик? Скорее сальные объедки… — какую рожу скривил альфа-козел, вот только, наверное, даже не заметил, как глаза светиться перестали.

Казалось бы, меня оскорбляют, но даже на меня и не смотрят. Зачем я здесь нужна, как повод для драки? Если раньше это грело мое самолюбие, то теперь больше бьет по нему, не хуже удара под дых.

— Но ты же с чего-то ее защищаешь, — иронично подметил Юрка, даже не пытаясь защитить.

Это что получается, он не знает, что Кай на мне свихнулся? Так Говерла ко мне пришел только что бы узнать с чего это Кай носится с ТАКОЙ как я?

— Так вот почему… — начала я говорить, но умолкла и глупо неуместно захихикала, отвернувшись от волков к умывальнику с зеркалом.

Меня сотрясает смех, но мне не смешно. Я уязвила его самолюбие, уйдя от него, как он думает, по доброй воле. Интерес, вызванный моей особой месячной вонью, прошел и теперь Юрка просто желает знать какого черта меня Кай защищает.

— Ты что совсем сдурела, корова?

— Даш, — позвал Говерла, и смех оборвало тут же.

Я не повернулась, даже в зеркало пыталась на них не смотреть. Открыла кран с водой и, смотря только вниз, медленно умылась, пытаясь стереть влагу его губ со своих.

— Ты совсем сбрендила? — фыркнул альфа-самец и утратил ко мне интерес, переключившись на перепалку с дружком. — Ну что, таракан, по-доброму свалишь? Или помочь?

— Я уходить не собираюсь, а тебе на совет пора, ждут же только тебя, — лилейным голоском проворковал Говерла, от чего я скривилась.

Вот таким же он говорил «я скучал» мне. По сердцу полоснуло болью, где-то внутри моя болезнь прогрессировала, захватывая весь мозг. Только повторяя себе в мыслях, что это все обман, что он не мог быть таким милым со мной, а все это только что бы позлить Кая, узнать его слабость, становилось легче.

Вытерла лицо рукавом халата, рукой убирая челку с лица. Смотрю в зеркало и не узнаю себя. Кай называет меня «коровой», вот только я так сильно похудела и осунулась за последние дни, что от прошлой внешности остались только такие же невзрачные глаза. Волосы, даже те подгорели на концах, стали похожи на грязную солому. На шее желтоватый след синяков удавки. На лице куча маленьких синяков и царапин, на виске…

На виске нет шва, который вчера наложил мне господин Дмитров после инцидента в кухне. Его просто нет. Даже следа нет. Как будто и не было там ничего! Как будто мне лицо полизали, вот только я уверена, что никто мое лицо не лизал. А затылок, там ведь тоже должны были быть швы. Рука метнулась к затылку, там ничего нет, там меня этой дранью, наверное, помазали.

Но почему? Тогда почему шов на лице пропал? Почему пропал?

Ответ до ужаса прост — я скоро превращусь в такого же монстра. Смотрю на себя в зеркало, но вижу не себя, а ту жуткую морду волчицы. Она скалится, кажется, опять ржет. Противный звук её смеха, кажется, ранит уши, и главное пугает до глубины души. Это же я так недавно смеялась, почти так же!

Я не хочу! Не хочу!

Надо проверить! Надо проверить на самом деле ли я превращаюсь? Но как?! Царапины остались, шрамы и синяки тоже, но вот плечо и грудь уже почти и не болят, как не было ничего. Не значит ли это, что зарастают сами только серьезные раны? Мне нужна серьёзная рана, срочно нужно что-то сделать, как-то порезать что ли.

Два волка на заднем плане свои отношения выясняют, я уже и не хочу знать, о чем они говорят. Мне просто нужно что-то достаточное острое, но здесь ничего такого нет! А эти два глупца не дадут так просто выйти поискать что-то в комнате. Но выход есть, довольно простой по сравнению с тем, что со мной случилось, когда братец начал превращаться — пустяк.

Смотрю в зеркало, в нем, как и раньше не я, волчица, которая довольно скалится. Размахнулась и быстро, пока не заметили, ударила по стеклу. На долю секунды мне показалось, что слишком слабо, но тут же на меня осыпалось громадное стекло. Осевая не только кулак, но и лицо, грудь и шею, руки и даже в живот через белый махровый халат осколок попал, так красиво окрасил его в кроваво-красный.

Это была плохая идея, но пока у меня шоковое состояние и я не чувствую боли, мне пофиг. В голове такое нереальное состояние, как будто это просто кошмар и на самом деле ничего со мной не происходит.

— Ты что сдурела?! ДАША, МАТЬ ТВОЮ!!! ТЫ ЧТО СДЕЛАЛА?!!! — заорал на меня альфа, прижимая к противоположной стене ванной, там, где душевая, и с лицом полным отвращения и ужаса вырывает большие куски зеркала из меня. — ЖИТЬ НАДОЕЛО?! ТАК Я ТЕБЯ САМ УБЬЮ! СОБСВЕННЫМИ РУКАМИ!!!

— Я позову Михаила, — где-то там, вдали, тихий по сравнению с ревом, голос Юры. Почему-то мне даже показалось очень обеспокоенный, а может я просто тешу свое самолюбие?

Говерла ушел, и мне как будто стало легче дышать, боль пришла, доказывая мне, что я еще жива. Ничего, было и хуже. Альфа-козел выдернул все осколки, мой белый халат так радужно окрасился в красный.

— Дура, чертовая полоумная сучка!!! — Похоже, выдернув все стекло, он злость свою не растерял и теперь тряс меня как пакет с молоком, в котором обнаружилась течь. Вот только мне уже казалось, что из меня сейчас точно все вытечет. Но самое ужасное — это запах, он как дурман кружит голову.

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — Взвыла, когда мат из его рта попер сплошным потоком, а трясти стал так сильно, что моя голова начала кружиться. Меня отпустили тут же, так резко, что я упала на пол. Поднялась с трудом и, смотря на странное безразличное выражение лица Кая, зло выпалила его же фразу:

— Эй, иди, помойся что ли, воняешь.

Вышла из ванной, придерживаясь за стенку. Двинулась к кровати, на которой так беззаботно лежало мое же белье. Бля, они же его не видели? Натянула трусы, пытаясь не обращать внимание на кровь и порез на бедре. С зеркалом я явно перестаралась, что на меня вообще нашло? Чуть себя не убила, пожалуй, Юрка и Кай теперь уверены, что я не в себе, хотя может это и к лучшему.

— Где твоя одежда? — Услышала за спиной голос белобрысого, как раз в тот момент, когда потянула на себя простынь.

— В камине посмотри.

— Ты совсем с ума сошла?! — Как я и думала, уже не сомневается в моем полоумии.

— Моя одежда воняла, я просто избавилась от вони, — дернула плечами не обворачиваюсь к нему. Достала простынь из-под одеяла и резко рванула, так что ткань порвалась.

— Что ты делаешь?! — у меня выдернули простынь и заставили посмотреть на себя.

Смотрю на перекошенное от гнева лицо, но почему-то глаза нормальные. Его такой приятный запах щекочет нос, так сильно, что хочется чихнуть.

— Я порезалась, не видишь? Мне нужно перевязать порезы. — Стараюсь сделать голос позлее, что бы он оставил меня в покое.

— Сейчас придет отец и все сделает, оставь. — Тоном, как будто маленькой объясняет, сказал Кай, забирая у меня порванную простынь.

— Нет! — резко хватаюсь снова за тряпку, и пытаюсь забрать ее обратно.

— Что «нет»?! — Дернул он снова на себя, от чего я по инерции полетела на него, таким образом, оказавшись в его объятиях, окутанная этим чертовым дурманящим запахом!

Захотелось на все плюнуть, прижаться к горячей груди и тихо наслаждаться его теплом и запахом, который, несмотря ни на что вызывает у меня только чувство покоя и защищенности. Может я и правда сошла с ума? После всего, что со мной случилось, это вполне ожидаемо.

— Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? — прошипела, пытаясь отстраниться, но он как назло держит крепко.

— И чего же я, по-твоему, добиваюсь? — в голосе легкая ирония и едва заметное беспокойство.

Не ожидал, что я догадаюсь, да?!

— Твой отец не тронет меня больше и пальцем! Не знаю, что он сделал по твоему указанию, но у тебя все равно ничего не получится! — как же меня бесит его надменность.

— Так что же у меня с отцом не получится?

— Я не стану монстром! — Выкрикнула, в конец взбесившись, от его наигранного недоумения.

Он ничего не сказал, просто отпустил меня и отошел на шаг, как-то очень пристально смотря на меня.

— Почему ты думаешь, что я и отец… — договорить он не успел, я откинула волосы с виска, показывая гладкую кожу без швов. Кай мигнул, раз, два, три раза.

— Что случилось? — Дверь открылась, и зашел господин Дмитров с саквояжем в руках, он обеспокоенно посмотрел на меня и разозлился. — Ты опять ее побил?!

— Нам нужно поговорить, отец, — почему-то очень разгневанно приказал Кай и, не дожидаясь реакции старика, крикнул. — Марго, обработай ее раны.

За дверью показалась фигура Миссис Тактичность, ее лицо было бледное и испуганное. Муж передал ей саквояж, а сам вышел за дверь с каким-то обреченным видом.

— Что происходит?

— Я со всем разберусь, — как-то страшновато сказал альфа и, не смотря на меня, вышел.

Громкий испуганный всхлип заставил меня вздрогнуть.

— Марго? — слегка удивилась ее реакции.

— Что же ты наделала… — Женщина подняла на меня заплаканные глаза, и я почему-то почувствовала себя виноватой, только вот непонятно в чем.

— А что я наделала? — переспросила я на всякий случай.

— Ты даже не понимаешь… — женщина отвернулась, подрагивая от плача.

— Все что я знаю, это то, что ваш муж что-то сделал со мной по просьбе Кая, что бы я стала такой же, как вы. Но я не понимаю, в чем здесь моя вина? — спросила, слегка теряя терпение и чувствуя, что, не смотря на злость, сейчас расплачусь.

— Да при том, что Миша просто пытался дать, таким образом, тебе хотя бы шанс на выживание! Если ты станешь волчицей, то сможешь выбирать! Это только для твоей защиты! — закричала она на меня.

— А то, что я могу не пережить Переход, вас не беспокоит?! Или то, что я не хочу становиться такой тварью?! Не хочу делать людям больно и, тем более, бояться, что, разозлившись кого-то убью? Не хочу быть частью какой-то стаи и подчиняться самовлюбленному ублюдку! Я не хочу быть парой никому из волков, а тем более бояться, что со мной поступят еще хуже, чем с Тасей! НЕ ХОЧУ БЫТЬ МОНСТРОМ! — закричала, не в силах сдержатся.

— Не высокого же ты мнения о нас, — услышала за спиной голос Говерлы и замерла на месте.

Когда он вошел? Опять через дымоход взлез? Он все слышал, ведь так? И что мне теперь делать?

Разворачиваюсь к нему, даю волю обиде на него, накопившейся во мне.

— А почему я должна думать о вас иначе?! Почему?! Что волки сделали для меня хорошего?! Ты хоть знаешь, сколько раз меня уже избивали? Сколько боли мне пришлось выдержать за короткое знакомство с одной лишь стаей? Думаешь, я добровольно здесь оказалась?! Я что, по-твоему, рада быть призом в вашей дебильной игре?! У меня мама в больнице, а я торчу здесь, ожидая, когда волки наиграются и оставят меня в покое! Но самое обидное, что даже ты… — договорить я не смогла, наткнувшись на тот самый взгляд серых глаз.

Отвернулась не в силах сдержать слезы обиды. Марго тенью стояла в дверях, сжимая в руках саквояж мужа.

— Да не трясись ты так! Ничего он ему не сделает, не убьет же! — Крикнула на нее, вытирая слезы халатом.

— Толстушка, это ты не понимаешь, куда ты попала!!! Им убить человека — раз плюнуть! — От резкого тона Миссис Тактичность я вздрогнула.

— Но не своего же отца… — слегка растерянно пискнула я. Марго и правда боялась, по-настоящему боялась.

— Он не наш родной ребенок, толстушка. Но даже если и был, ты его пара, а мы пытались сделать то, от чего ты могла умереть, пускай это только для твоего же блага. Он его убьет. — Женщина закрыла лицо рукой и тихо заплакала.

Что она такое говорит? Кай конечно гад, но что бы отца убить? Что за бред?! Почему она так верит в это?

— Как смеете вы называть себя его матерью, если считаете его на это способным? Кай никогда бы так не сделал, я в этом более чем уверена. Уходите. — Забрала у нее саквояж и буквально вытолкнула в коридор и закрыла за ней дверь.

— Ты его пара? — услышала за спиной Юркин странный голос.

— Кажется, у вас это называется связыванием, штука, что испортила всю мою жизнь. — Отошла к кровати открыла саквояж, стала в нем рыться.

— Даш, это невозможно. — Нащупала бинт в упаковке и с усердием начала искать перекись. Раны почти все уже подсохли, и теперь я мучилась от легкой слабости вызванной кровопотерей.

— Что невозможно? — слегка растерянно переспросила, а потом поняла, о чем он. — Мне бы тоже этого хотелось, но как видишь Кай не оставляет меня в покое не просто так.

— Даш, — вздрогнула, когда он резко оказался рядом и повернул меня к себе лицом, — он не может быть связан с тобой.

И как-то так обидно эти его слова прозвучали, как будто даже волчье чутье не могло связать великолепного Кая с такой страшненькой девушкой как я.

— Почему это?

— Разве ты не знаешь? — растерялся он.

— Чего еще я не знаю? — кажется, сегодня у меня день открытия страшных тайн, которых знать я не особо хочу.

— Неужели ты и правда не знала? — он приподнял брови, но не найдя на моем лице ответа уверенно заявил: — Ты моя пара, еще со школы.

Глава 28. Не смешно

— Юр, ты сдурел? Какая еще пара?! — после долгой минуты тишины, все же спросила я.

Парень нервно провел рукой по кудряшкам, тем же жестом, что делает обычно, если очень нервничает. Слегка неуверенно посмотрел на меня и выдал неожиданный вопрос:

— Ты помнишь своего деда по отцовской линии?

— Деда Гришу? — слегка отрешенно переспросила. — А он тут причем?

— Он был волком, альфой ты об этом знала? — спросил он с надеждой.

Что-то мне говорили про дедушку и то, что он был волком, в отличие от папы. Неуверенно кивнула. Правда, то, что он был альфой, для меня было новостью. Да и какая теперь то разница? Он умер, когда мне было семь, я почти его не помню, в чем и заверила Юрку.

— Причем тут дед? Я не понимаю.

— Я не знаю всей истории, только то, что мне рассказывал дедушка Ренат, — подождите-ка, это что получается альфа стаи Юры — его дед? Ничего себе он так сохранился.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, объясни нормально! — теряю уже терпение.

— Хорошо, — он опять нервно провел по волосам и сел на мою раскиданную кровать. Мотнул головой что бы я села рядом, но я осталась стоять чуть в стороне.

— Для начала я хочу услышать, почему ты сказал, что я твоя пара еще со школы? Что это за бред вообще? — надавила я, чувствуя что-то смешанное между злостью и сочувствием к этому парню.

— Ты знаешь, что такое связывание? — с какой-то странной надеждой посмотрел он на меня, так что я вся съежилась.

— Это когда полоумный волк сходит с ума из-за моей вони? — Скривившись, спросила я у него.

— Вот как это выглядит со стороны, — пробурчал себе под нос Юрка, улыбнувшись, — ну в чем-то ты возможно права. Об идеальной паре ты знаешь?

— Слышала подобный бред, — кивнула и все же села на кровать, понимая, что разговор будет долгий. Что бы ни смотреть на Юрку, старательно изображала занятость своими порезами.

— Это не бред, мы так живем уже несколько тысячелетий. Большинству волков никогда не удастся найти свою идеальную пару. — Такое чувство, что Говерла недовольно скривился, но я в это время обрабатывала руку, так что не видела его лица.

— Почему? — На самом деле мне не было интересно, просто хотела поддержать беседу. Я бы даже посочувствовала тем бедным девушкам и женщинам, которым перепало такое «счастье».

— Как ты думаешь, легко ли найти одного единственного человека среди несколько миллионов других? Это почти невозможно, Даш, — снисходительно объяснил Говерла и я зависла.

Это получается: если бы я как полная дура не поперлась в Белый Клык за братцем, то фиг бы Кай меня нашел? До чего же я дура то!!! Только мне могло настолько не повезти. Тяжело вздохнула и залила перекисью глубокий порез, так что на глаза слезы вылезли от боли. Оно мне надо было?!

— И причем тут ты? Или что, это связывание и у тебя произошло? — невольно скривилась, даже не пытаясь убрать с лица выражение «за что мне все это?».

— Нет, так не бывает, чтобы сразу два волка на одну волчицу, — я скривилась, и он поправился, — на одного человека. Идеальная пара — это как две половинки одного целого, третья никогда не подойдет.

— К чему ты ведешь? — мысль о половинках почему-то напомнила, что я жутко голодная.

— Как ты теперь понимаешь, найти идеальную пару почти невозможно, и если бы волки искали ее только таким способом, то давно бы вымерли. — У меня в этот момент чуть не вырвалось: «жалко, что не вымерли», но я вовремя вспомнила перед кем вообще сижу.

— Ну, это и так понятно, — спрятала свое выражение лица за волосами, наклонившись, что бы вытереть засохшую кровь с ноги.

— Для того что бы мы не вымерли, Старейшины создали закон, по которому если в стае рождается волчица, альфа решает кто будет ее парой, проводится ритуал и когда волчица переходит, обретает постоянную пару, защитника, — со странной интонацией он выпалил это почти на одном вздохе.

Поднялась и растеряно посмотрела на него.

— Что, прости, ты сказал? — моя операционная система под названием мозг зависла и дала сбой. Прямо вижу синий экран смерти с большую такую надпись: «ЗА ЧТО?!».

Юра резко выдохнул, как будто то, что он сейчас скажет ему говорить очень неприятно и тяжело, провел обеими руками по волосам, взъерошил мои любимые кудряшки.

— Даш, когда тебе исполнилось шесть, провели ритуал. Дедуш… Ренат настоял на том что бы ты стала моей парой, так как единственная из внучек прежнего альфы нашей стаи, родилась будущей волчицей. — Юрка нервно сжал руки в кулаки.

Мой мозг судорожно работал, но все время выбивал синий экран смерти с надписью: «ЗА ЧТО?!».

— Но я никогда не была частью вашей стаи… — слегка растерянно заметила.

— Пока твой дедушка был жив, была. И когда вы с Ваней бы перешли в подростковом возрасте, вы бы вернулись в стаю. Но вы почему-то не перешли, не смотря на запах. Вообще удивительно что Ваня пошел к Белому в стаю, а не к дедуш… Ренату. Мы же были ближе всего. — Парень совершенно спокойно задумался, а я тем временем медленно закипала.

— Я не понимаю… — закрыла лицо руками, чувствуя, что еще немного и сорвусь к черту.

— Я тоже не понимаю, как Белый вообще с тобой связался, ведь после ритуала это просто невозможно. Разве что… — он замолчал, думая о чем-то своем, а я же давила в себе желание его стукнуть. С таким равнодушием он это все говорил, что даже было противно.

— Ты хочешь сказать, что дед и мои родители согласились на проведения какого-то ритуала надо мной, после которого ты стал моей парой? — мой голос дрожал от едва скрываемой злости на парня. Что он вообще такое несет?! Это что за договорной брак такой у волков, а?!

— А ты не помнишь? — слегка растерянно, спросил он. На тебе, святая невинность!

— Они бы никогда так не… — уверенно начала я и умолкла.

Все из-за денег. Я плохо помню те времена, я была слишком мала, что бы меня заботили такие вещи как деньги. Вот только в то время дедушка сильно болел и, что бы вылечить его, нужна была операция, много денег. В тот же год папе дали от работы двухкомнатную квартиру, вместо маленькой однокомнатной квартиры в которой мы до этого жили. Я не знала, откуда взялись деньги на квартиру и операцию деду, да и не волновало меня раньше это, теперь же узнала. Меня продали как племенную кобылу, мои же родители и дедушка. Интересно, а бабушка знала? А Ваня?

Я засмеялась горько так и не по-настоящему.

— Даш, — позвал Юра и взял меня за руку. Я вздрогнула, чувствуя сильное желание, наклониться, что бы он меня обнял, пожалел.

— А ты помнишь, что это за ритуал? Что с нами сделали? — спросила так только что бы простить.

— Помню только то, что делали мы, обменивались кровью. Ты тогда такой забавной была, все время за юбкой мамы пряталась. — Он как-то странно тепло улыбнулся своим воспоминанием, от чего мне с одной стороны стало приятно на душе, а с другой жутковато.

— Мы с тобой встречались до шестого класса? Я не помню этого. — Прояснила я.

— Только один раз во время ритуала. Это было очень давно, к тому же ты почти все время плакала. — Он опять так странно улыбнулся, что я слегка растерянно уставилась на его руку, до сих пор держащую меня.

— Мне никто не говорил об этом, и ты, когда к нам перевелся, ни слова об этом не говорил.

— Я думал, ты знаешь, ты так смотрела на меня временами, что я… — он осекся, щеки как у мальчишки раскраснелись, и он отвернулся, нервно проведя рукой по кудряшкам.

— Юр, так это поэтому я все это к тебе чувствовала? Из-за ритуала? — осипшим голом спросила, уставившись взглядом в пол, хорошо хоть не ляпнула о том, что и сейчас чувствую.

— Что за «все это»? — слегка растерянно спросил он, а я все больше сжалась. То есть моя болезнь к нему даже после ритуала явное отклонение.

— Да так… — буркнула под нос, чувствуя, как горят щеки. Услышала, как Говерла улыбнулся и нежно коснулся моей красной щеки, слегка погладил ее пальцами в мозолях из-за игры на гитаре.

— Я так злился, когда отец заставил меня перевестись в твою школу и класс. Я все время думал о друзьях с прошлой школы и злился слегка на тебя. Хотя теперь я понимаю, что дедушка решил таким способом сдружить меня с тобой и Ваней, вы же должны были стать частью стаи. Но как видишь, даже с этим я не справился, по глупости решив, что вы в друзья мне не походите и теперь Ваня в стае Белого, а ты… — Он говорил тихо, слегка улыбаясь, по-хозяйски держа меня за руку, второй же рукой поглаживая мою щеку.

— А я теперь достанусь самому сильному из вас, как приз в вашей бессмысленной игре! — закончила я резко, и, вырвавшись, встала с кровати.

— Даш, я… — начал было Юра у меня за спиной, но осекся.

— Тебе пора, Говерла. Я узнала от тебя много всего полезного. — Стараясь не смотреть на него, подошла к двери и открыла ее.

Юра не спеша поднялся с кровати, как-то странно наблюдая за мной.

— Все будет хорошо, Даш. Я тебе обещаю, — сказал он на прощание каким-то виноватым тоном и слегка коснулся моей руки, перед тем как выйти.

Закрыла за ним дверь и медленно сползла по ней, чувствуя, что даже плакать сил нет.

— Кирилл, ты там один? — спросила тихонько, зная, как волки хорошо слышат.

— Да, Даш.

— Все слышал? — В ответ только странное «угу».

— Кай знает об этом? Что Юра должен был стать моей парой? — спросила слегка сдавленно.

— Вчера догадался, когда ты сказала, что он не пахнет для тебя. После ритуала пары перестают чувствовать запах друг друга. — Услышала тихое за дверью.

Тяжело вздыхаю. Я должна была молчать, должна была соврать на его вопрос. Теперь он точно меня никогда не отпустит, просто из упрямства. Особенно зная, что я должна была принадлежать Юре.

— Кирилл, мне нужен телефон, отцу позвонить. И Ваню позови, мне нужно с ним поговорить. — Сказала я, чувствуя бездонную пустоту в сердце. С каждым днем моя жизнь становится все сложнее и сложнее.

Глава 29. Мы все делаем неправильный выбор

В навороченном смартфоне Кирилла я слышала только гудки, папа не брал трубку. Несмотря на то, что я звонила с незнакомого для него номера, он все равно должен был взять трубку. Гудки меня напугали и, когда он все же взял трубку, я не сдержалась и со всхлипом крикнула в телефон:

— Папа!

— Даша? — услышала голос отца на фоне какого-то шума. — Что случилось?

— Пап, я хочу домой! — призналась сбившимся от рыданий голосом. — Очень, очень хочу!

Послышался какой-то шум и монотонный голос, похожий на молитву священника.

— Даш, сейчас не время. — Прохладно буркнул отец, и обида захватила меня с головой.

— А когда будет время, папа?! Ты хоть представляешь, что эти… эти волки со мной делают здесь и что собираются сделать?! — закричала, не подумав, и тут же закрыла себе рот.

Это было эгоистично, очень эгоистично с моей стороны. Папа у меня не молодой, болеет часто, тут и до инфаркта довести могу. В трубке слышалось только монотонное чтение молитв.

— Все хорошо, пап. — Нагло врала я, стараясь выровнять голос. — Я совсем справлюсь и за Ваней присмотрю.

— Хорошо, — услышала короткое от отца, и сердце полоснуло болью.

— Я хочу поговорить с мамой, — после паузы попросила.

Шуршание, папа, судя по звукам и шепоту, попытался дать маме трубку, что меня обрадовало, но потом он снова заговорил:

— Она сейчас не в состоянии говорить, Дашенька.

На заднем фоне священник что-то заговорил о жизни после смерти, и что нас всех рано или поздно ждет один конец — смерть.

— Вы что на похоронах? — сглотнула, чувствуя нехорошее предчувствие. — Кто умер?

— Ничего не случилось! — резко ответил отец, повышая на меня голос. — Что ты хотела?

— Пап, я хочу узнать… — слегка растерявшись от такой реакции на вопрос, я зависла, пытаясь сформулировать волнующий меня вопрос.

Ну и как мне спросить то? Папа, не продавали вы меня с дедом ради квартиры и его операции страшным волкам? Как-то это уже совсем по сволочному звучит, все-таки у них, возможно, не было выбора, может, было какое-то разумное объяснение кроме денег?

— Пап, — собралась с духом, — тут такое дело, — а он вообще знал, что Юра со мной учился и что это был именно он? — здесь есть парень один, он говорит, что я его пара еще с детства, ты что-то об этом знаешь?

На том конце была тишина, которая прервалась словами нескольких голосов: «Пускай земля ей будет пухом». По телу прошли мурашки, как будто это меня хоронят.

— Это не правда, — после долгой паузы все же ответил отец, и я зависла в растерянности.

Это что получается, он мне солгал? Зачем?! Нет, конечно, хорошо, что родители и дед меня не продавали, но так и хочется спросить, а откуда взялись деньги на квартиру и операцию? Да и зачем Юрке такое было придумывать? Про деда и все остальное? Откуда он вообще о нем узнал?

— Пап… — мне захотелось задать все эти вопросы отцу, но я не смогла найти в себе нужных слов.

— Дочка, я дам тебе один ценный совет: слушай только себя и свое сердце. Никого ближе родных у тебя никогда не будет, потому береги брата. — Отец тяжело вдохнул и, мне показалось, что он плачет, всего на мгновение, но показалось.

— Так Юра соврал? — тихо спросила слегка ошарашенная.

— То, что было в прошлом, останется в прошлом. Ренат и его внук не имеет никаких прав на тебя, и никогда не будет иметь, как и любой из них! — Надо же! Юра таки не врал! Подавила истерический смех, не имеют никаких прав?! С каких это пор я даже для отца стала каким-то товаром?

— Пап, — начала, было, я и осеклась, закрывая рукой лицо.

— Нам пора ехать домой, Дашенька. Береги себя. — И папа бросил трубку.

Так меня получается, все же, продали. Шикарно.

Подавила желание разбить об стенку смартфон Кирилла. Все это как-то странно, особенно папины слова о том, что ни у кого из волков нет на меня прав. Он что не знает их тупых законов? Хорош хоть Юрка еще всем не заявил, что меня продали в его стаю, как кобылу какую еще много лет назад. А почему, кстати, он этого не сделал? Да и Ваня должен был оказаться в стае Рената, но папа его специально вывез за пределы города к старушке. Неужели папа посчитал, что самовлюбленный индюк лучше Рената? Мне он показался самым умственно взрослым по сравнению с остальными. Несмотря на то, что выглядит как молодой парень, а на самом деле старик с почетным званием «дедушка». У меня слишком много вопросов, которые неудобно задавать, как и рассчитывать на то что мне ответят правду.

— Даш. — Позвали меня, и я уставилась на брата.

Высокий, в черной футболке и темных джинсах он смотрелся обаятельно, не смотря на то что ноги босые. На лице слегка глупая улыбка и прищуренный взгляд, как когда он врет.

— Это из-за нее, да? — хмуро спросила, хотя хотела начать наш разговор с более спокойной ноты.

— Что? — растерялся братец.

— Что что? Я тебя спрашиваю, это из-за этой блохастой твари, Дарьи ты превратился в монстра? — срываюсь на него.

— Я не монстр! — выплюнул мне в лицо братец, ходя по моей комнате, сжимая и разжимая кулаки. — Она тут не причем! Со мной это должно было случиться!

— Да кому ты втираешь?! С нами это должно было случиться в подростковом возрасте, но не случилось же! Мне двадцать один, тебе двадцать! Подростковым возрастом и не пахнет! Так с чего бы тебе становиться волком сейчас, объясни мне?! — начала кричать на него, выйдя из себя.

Статуя безразличия на мгновение замерла и зло, прищурившись, произнесла:

— Она здесь ни при чем.

— Да ладно?! Ты тут с волчицей, альфа-, блядь, самкой случайно познакомился, а потом на радостях в волосатого монстра превратился?! — ярость колотила в груди, при том что я понимала, что бесит он меня не так сильно, как остальные, просто братец попался под горячую руку.

Мгновение и я ощущаю спиной всю рельефность стены, меня держат за халат, прижимая к стене. Голова безумно кружится, и я, кажется, не могу дышать, только судорожно открываю рот как рыба.

— Заткнись!!! — рычит мне в лицо монстр, когда-то бывший моим братом. Вены темные, он по не многу увеличился в размерах и, кажется, оброс шерстью. — В отличие от тебя, я не отказываюсь от своей природы. Мы такими родились, Даш. Дарья же тут не причем, я превратился, потому что хотел. Что плохого в том, чтобы быть сильным, быстрым, стройным и жить долго и красиво?! Что в этом плохого?!

Меня отступил, и я рухнула на пол, смотря, как он отходит и медленно приходит в себя.

— Ты стал монстром, Вань. Таким же монстром как они. Что хорошего в роскошной жизни, деньгах и долголетии, если теряется человечность и твое тело уже тебе не принадлежит? — мой голос прозвучал глухо, руки дрожат от страха.

Эй! Это же мой братишка, мальчонка за которым я всю жизнь приглядываю. В чем-то я даже ему больную мать заменяла. Теперь же он стал «таким», причем кажется по своему собственному желанию.

— Ты лицемерка, сестра! Сама же подалась в Белый Клык, соблазнилась на деньги Дмитровых. Или же дело не в деньгах, а в нем? Запала на красивое личико и состоятельных родителей? Или все дело в его власти? — язвит мой братец, добродушный какой.

Тяжело вздыхаю, чувствуя всю грязь, что прилипает к коже с каждым его словом. Что там папа говорил о семье? Никого ближе семьи у меня никогда не будет? В таком свете звучит это как-то грустно.

— Мне казалось, я знаю тебя лучше всех на этом свете. Как же сильно я ошибалась. — Прошептала я слегка ошарашенно.

— Ты меня не знала, и знать не могла! Ты только пытаешься запутать себя, деля этот мир на черное и белое, правильное и не правильное! Но мир не такой, в нем все больше серого. — Во как загнул, философ недоделанный.

— Я пытаюсь поступать правильно, как велит мне мое сердце, — кажется, я теперь оправдываюсь перед ним за свой характер. До чего я дожила! — как велят мне мои принципы и взгляды на хорошее и плохое. Но стоило мне один раз, всего ОДИН долбаный раз поступить, так как хочется, поступить в этот чертов университет и все… Моя жизнь пошла к черту!

Громко шмыгнула носом. Ведь он поступал так много раз, делал что хотел. Они все так поступали со мной, рассчитывая, что я каждый раз подстроюсь под их нужды. Даже мама, болея, перестала выполнять хоть какую-то работу по дому, и отец и брат безразлично скинули все обязанности на меня. Папа же, не спрашивая, перенес на меня все заботы о матери и брате, хотя я сама еще была ребенком. Они всегда так поступали! И Кай решил, что я так же подстроюсь под него, как верная собачка влюблюсь, только от того факта что его привлекает моя вонь! Но вот только в этот раз я не хочу подстраиваться ни под кого. Мне надоело подчиняться своим правилам, я не могу больше им подчиняться, особенно в ситуации, которую так любезно создал для меня Кай. Так может, стоит пересмотреть свои принципы? Или все же не стоит? Ведь поступив эгоистично всего лишь раз, я умудрилась испортить себе жизнь так кардинально.

Что там папа сказал? Слушать только себя и свое сердце? Так стоит сделать то, чего желает оно.

— Вань, одолжи мне свою одежду, или мне в халате тут разгуливать? — спросила я, растеряв всю ярость на братца.

Глава 30. Выбор Таси

Снег падал на лицо, я раздраженно сдувала снежинки с носа и щек. Под ногами хрустел снег, кроссовки проваливались в него почти по колено. Пара спортивных штанов брата отяжелели из-за налипшего на них снега. Руки спрятала в карманы грязного пальтишка, чтобы пальцы не отморозить. В двух свободных кофтах под пальто как-то все равно было холодно.

Спереди меня идет Ваня, слегка убирая на пути снег. Мы идем между двумя огромными скалами по тропе шириной в пару метров. Сзади идет Кирилл за двадцать минут задолбавший уже всех своей болтовней. Всех — это меня и Ваню, больше никого здесь не было. Все, как обмолвился Ваня (при том, что со мной он теперь показательно не разговаривает — какая же он все-таки баба) уже там, в храме, священном месте и бла-бла-бла… каком месте на вершине горы.

Отмороженной пятой точкой чую — там будет ужасно холодно. Живот урчит, хоть бы покормили изверги.

И это мой новый год! Не знаю, сколько сейчас времени, но уже поздно и темно. А нормальные люди сейчас оливье едят.

Живот противно заурчал, напоминая, что голодная смерть — это не про нас.

— Даша, уйми своего голодного зверя! — крикнул за спиной Кирилл и, я жутко пожалела, что не могу ему врезать (чисто из чувства самосохранения).

Вот идем уже черт знает сколько времени, идем, и я все больше жалею, что сама напросилась на их шабаш. Или что там у этих волков? Ведь сидела бы сейчас в комнате и медленно сходила с ума (а что еще делать, когда нет интернета, а выйти за дверь не дают?). Хотя может я это уже давно сделала? Сижу, наверное, где-то в психушке, отдыхаю…

— Еще далеко? — спрашиваю раздраженно.

— Так чего ты туда захотела, если даже путь туда не выдерживаешь? — съязвил братец, но я его благополучно проигнорировала.

Сразу вспомнилось, как в восьмом классе мы с классом ездили на лыжах кататься. Тогда я поняла, что даже на саночках кататься никогда не буду, не то, что на лыжах. Помню, как он стонал, когда мы на гору поднимались, пришлось почти тащить его на себе. А еще у меня с той поездки осталась совместная фотка, на которой почти в центре Говерла — мое сокровище.

— Почти пришли! — ответил Кирилл сзади и, незаметно для братца, взял меня под локоть, помогая идти.

Неожиданно как-то, жалеет меня что ли? Ну ладно, я как-то подустала сама идти. Продержали меня в комнате почти до темноты, а потом я вдруг поняла, что в доме кроме меня и моих сторожевых собачек (Кирилл и Ваня — гав!) никого не осталось. Очередная волчья способность проявилась, пора закупаться Вискасом? Хотя Вискас для кошек, а тут Педигри больше пойдет, наверное. Ну, тогда спишем все на паранойю.

— А где все? — спросила я тогда у своих надзирателей.

— Ушли Новый Год праздновать, — очень так не довольно и зло буркнул Кирилл в ответ.

Мне бы его пожалеть, все-таки целый лень за мной наблюдает, устал бедняжка, но больше стало интересно, чего меня с собой не потащили? Ну и есть хотелось, прилично.

— А нас чего не взяли с собой? — Не то что бы мне очень хотелось с ними новый год праздновать, мне просто есть банально хотелось.

За дверью наступила тишина, а потом ускоглазый выдал фразу подозрительно веселым голосом:

— Так приказа не было.

— Так значит, мы можем тоже пойти? — спросила, зная, что этот хитрюга ответит.

— Ага!

— Нет! — рыкнул Ваня.

— А там, где Новый Год празднуют, все-все собрались? — решила я поиграть на чувствах братца. — Альфы там, другие блохастые?

Кирилл неуверенно подтвердил, и я сделала контрольный:

— А что альфа-сук… самка сама может себя кобеля выбирать? Когда ей этого захочется?

Вот зря это я, зря ляпнула. Ваня шел впереди, хотя бы в человеческой форме, но сильно бесился от того что не может от меня отойти. Еще немного либо он меня разорвет, либо плюнет на приказ Кая и полетит на всех парах (любовью это назвать не хочу) похоти к этой сучке, либо на спину закинет, что бы передвигаться быстрее. Последний вариант мне нравится, мне бы сейчас на теплое плечико и повисеть спокойно, погреться. Похоже, все волки ревностью по башке приголублены.

Вышли мы, наконец, из этого ущелья и такой ветерок по мне ударил, что желание вернуться назад останавливал только тот факт, что обратно тоже придётся идти с этими двумя так еще и самой.

Впереди какие-то руины с огромными колоннами и в пол километре свет от развешанных гирлянд и огромного костра. Вовсю горланит новогодняя музыка. Как-то не так я себе волчью сходку на новый год представляла. Мы двинулись туда, атмосфера жутковатая, особенно по среди этих развален. Не хватает только свеч повсюду — и все, мы в каком-то фильме ужастике. Вместо них гирлянды мигают не в тему, к моему удивлению никто не вышел нас встречать, может наша вонь в другую сторону воняла?

Мы подошли еще ближе, они даже три больших палатки расставили недалеко от костра. Сами же волки собрались в полукруг, что-то выкрикивая двум волкам, которые, кажется, дрались. Ну, прямо живой тотализатор устроили. Братец сразу двинул в сторону своей альфа-суки, она стояла среди толпы, что-то радостно выкрикивая, схватил ее за локоть и потащил в сторону.

Кирилл тоже свалил, увидев какую-то тушу жарящуюся на вертеле возле большого костра, судя по размерам олень. Мой желудок тоже захотел последовать его примеру, но что-то меня напрягло. Один из дерущихся волков был явно больше и сильнее оппонента. Попыталась разглядеть толпу, что бы понять, кто дерется, но знакомых лиц не смогла разглядеть. Где Кай, Юра, Марго?

Звук ломающихся костей, жуткий вой, и меньший волк пролетает добрую десятку метров и останавливается на белом снегу в пару метрах от меня. Снег тут же окрашивается в красный, а я стою как дура и не могу пошевелиться. Страх сковал, на секунду остановив сердце.

Медленно посмотрела на волка, он скулил, на нем была какая-то тряпка, обляпанная кровью. Мгновение и шерсть начала опадать, показывая искалеченную волчицу, перемазанную в собственной крови.

— Тася! — Испугано вскрикнула и, не подумав приблизилась к ней.

Сначала поток холодного воздуха, а потом и мохнатая лапа проскользнула над головой, и повалила меня лицом в снег. Первое что увидела это испуганные глаза Таси, человеческие, но с длинными волчьими зрачками. Дальше услышала мужской смех, причем смеялись многие, им, что ли смешно, что я завизжала?

— Ну-ну, кто тут у нас? Свободная волчица? И кто же тебе дал право вмешиваться в дела чужой стаи, а? — жуткий голос главы стаи Таси заставил вздрогнуть и отодрать себя от снега. Как там его звали? Не помню. Вытерла лицо от снега и, собрав всю волю в кулак, решила наехать на голого мужика (я в своем уме вообще?!).

— Это кто вам дал право бить женщину? Или у вас, волков, так принято с женщинами вести себя?! — села, закрывая бедную волчонку собой. Смотреть на этого громадного человека, причем голого (кое-что прямо перед глазами болтается — гадость какая) снизу-вверх было неприятно.

— Ну чего же мы с тобой на «вы», скоро же я тебе всецело покажу, как принято у нас вести себя с женщинами. Особенно как принято в моей стае наказывать за неподчинение! — он противно высунул язык и провел им по своей губе, как-то странно смотря на меня. То, что от этого нижняя до того не активная часть поднялась, навело на неприятные мысли.

— Так вы все тут еще и садисты к тому же! — сказала, стараясь смотреть на рожу, а не на то что противное и болтается. — Вот то-то я смотрю как в вашем обществе девушек «много». Что, не нашлось любительниц мазохизма?

Когда я поняла, что ляпнула мне, осталось только держать злобную ухмылку и надеяться на то, что убьют быстро и безболезненно.

— Ну, одну, похоже, нам искать и не пришлось, сама пришла. — На удивление спокойно принял мою колкость Ильнар, кажется, а потом быстро крикнул:

— Отойди! Мне нужно прибить эту дрянь.

— Нет! — почти сразу визгнула, пытаясь еще больше заступить собой Таську.

— Ты, кажется, чего-то не понимаешь, зверушка, это моя волчица! Из моей стаи! Я в своем праве!!! — заревел на меня альфа-гиппер-козел.

— Нет! — менее уверенно заявила я.

— Если взялась защищать, то что тебе не принадлежит, подумала бы о том хватит ли тебе сил противостоять владельцу. — Сказал кто-то из толпы, и я не сразу узнала голос дедушки Юры — Рената. Как-то мне повезло, что братец в его стаю не попал. Хотя в принципе резонное замечание, что я могу сделать альфа-гиппер-козлу?

— Ты что смеешься, Ренат? Откуда в этой зверушки силы? Я еще подумаю, взять ли тебя себе. — Грязная большая рука коснулась моего лица, от чего я отшатнулась назад. — Интересно, как сильно тебя успел Белый сломать и как быстро я тебя доломаю?

Говорит таким замогильным голосом, улыбаясь при этом, так как будто я должна быть благодарна ему за то, что он меня «взять себе захотел». Мужчины на заднем плане заулюлюкали, как школьники право. Им было смешно, смешно от того что этот Ильнар избил девочку до полу смерти, никто даже не пытался за нее вступится.

— Какие же вы все… звери. — Прохрипела я, с отвращением смотря на них.

Земля исчезла из-под ног, только что сидела на снегу — сейчас вишу поднятая за горло Ильнаром. Шею жжет огнем, не могу ни вздохнуть, ни толком пошевелиться. Даже глаза болят так, как будто сейчас просто лопнут.

— Зверушка, ты забываешься! У тебя здесь больше нет защиты, белобрысый отказался от тебя, и теперь каждый может тебя поиметь. Никто не будет защищать тебя, так что я не против забрать свой приз прямо сейчас! — За спиной зарычала Тася, не думаю, что она сможет мне чем-то помочь.

Боль становилась все сильней, а это отвратительное «поиметь» все звенело по ушам. Им что обычных девушек не хватает?! Почему именно я?! Мне как-то издевательства Кая больше нравились, его скорее вырвет наизнанку от одной мысли «поиметь» меня, даже несмотря на это уродское связывание.

Кстати где он? Защитил бы что ли? Захотелось позвать его, но не в том я положении, что бы говорить, да и слова, что мне его помощь не нужна, что я так пафосно говорила вчера, помню. Кто же меня за язык то тянул? И ни одна же сволочь не поможет! Не хочу помирать. Не хочу!

Что-то массивное врезалось в руку, державшую меня, и я свалилась обратно на снег судорожно вдыхая воздух.

— Отошел от моей сестры! — Прорычал братец, и я еле смогла отлепить от снега лицо, чтобы рассмотреть его.

— Поздравляю, Даш! Претендентов на твою туш… сердце стало в разы меньше. — Радостно ляпнул Кирилл.

Надо же, у меня целых два защитника, да какие! Ваня, все еще стальной хваткой, держащий свою альфа-сучку за одну руку и Кирилл в одной руке, держащей обжаренный окорок. Кажется, по лапе альфа-гиппер-козел (какое длинное название) именно окороком и получил.

— Вы не имеете права… мелкие щенки. — Кажется, альфа-гиппер-козел начал превращаться, запахло жаренным (это я не про окорок, хотя он тоже вкусно пахнет).

Что-то мне подсказывает, что о том, что мы тут на снегу с Тасей лежим, все забудут в пылу очередного боя.

— Ты как? — повернулась к своей волчице.

Та медленно зализывала окровавленную руку, лицо у нее гримасничало от боли. На вопрос она не ответила, только тихо заскулила. Не погладила ее по головке только потому, что боялась, что этот урод там ее задел.

Как все это неправильно, черт побери! Ну, кто же так с девушками ведет себя?! Мы же будущие матери, нас беречь нужно, а не относиться как к вещам.

Попользовался, сломал, другому отдал или же вообще уничтожил. Кто их такому учит?! У них что нет своих матерей, которые бы объяснили, как поступать можно, а как нельзя?

Есть же, я смутно помню, но в школе к нам на день рождение Юры мама его приходила, милая женщина. Но здесь ее нет, как и отца Юры, как я понимаю его родители, наверное, тоже обычные люди.

А у остальных, что матерей нету? Ну, семья Кирилла далеко отсюда, но я как-то не заметила за ним садистских наклонностей, только язвительный характер и отсутствие сочувствия. Ваня же вырос козлом, потому что мама всегда над ним тряслась и баловала, да и я тоже.

Осторожно взяла Тасю за руку, ей нужен врач. Оглянулась, ни Марго, ни Дмитрова старшего нигде не было. Где они шляются, я думала все должны быть здесь?!

— Белый, убери своего щенка! — Крикнула вдруг другая Дарья и показательно дернула свою руку из захвата брата.

Ваня громко зарычал, но не отпустил ее, я же завертела головой, пытаясь рассмотреть, где она увидела альфа-козла.

— Сама с ним разбирайся, — услышала прохладный совет белобрысого, тот вышел из одной из палаток, за ним вышла бледная Марго и господин Дмитров с саквояжем. Процессию заканчивал Юрка, который, встретившись со мной взглядом, сразу побежал ко мне.

— Не ушиблась? — Спросил он, как-то по-хозяйски касаясь моего лица и убирая снег со щеки.

— Помогите ей! — Попросила я у Дмитрова, не очень вежливо убрав свое лицо от теплых пальцев парня.

— Сейчас-сейчас… — Засуетился господин Дмитров, доставая баночку с их мазью из саквояжа. Сразу же принялся втирать ее в раны.

— Все хорошо? — Спросил Юра, когда я отвернулась, стараясь смотреть только на бледное лицо Таси.

— Ильнар, не нарушай правила. — Как-то совсем равнодушно сказал Кай и я, не удержавшись, сразу повернулась на его голос. Увидела только его спину, одетую в белый пуховик с мохнатым капюшоном. Даже не посмотрел на меня. Внутри что-то неприятно кольнуло, скривилась и отвернулась к Тасе, полностью игнорируя Юрку.

Как мне теперь вести себя с ним? Хоть убей, я не помню этого ритуала, не думаю, что я бы добровольно согласилась на такое, а потом забыла. Но все же чувства у меня к нему странные, для обычных людей так точно. Папа сказал, что я ему ничего не должна, им ничего не должна. Но как мне доказать это? Как мне защититься от их дурацких законов?

— С тобой все хорошо, деточка? — к нам подошла Марго в норковой шубе и безмятежно уселась с нами на снег. Скривившись, я отвернулась и от нее, пытаясь, сосредоточиться на том, что делает господин Дмитров. Полупрозрачную мазь намазывали на царапины, и красную от внутренних травм кожу. Тася все это молча терпела, к моему удивлению это и ей помогало. Я скользнула взглядом по длинному порезу на ее руке, который быстро-быстро затягивался.

Может это и есть он, способ которым они пытались ускорить мое превращение в монстра? Может каким-то способом эта мазь заставляет клетки мутировать, или что-то похожее? Мне никогда не нравилась биология или химия, так что я толком не знаю. Но все же, тогда на затылке остался такой же кремовый след. Если эта мазь сделана из слюны волков, знал ли Ваня что это такое, когда отдавал ее мне? Я же ее Артуру вручила! Надеюсь, ему то от нее ничего не будет. Жив ли хоть, он там остался? А Кай, когда облизывал меня… брр-р… мурашки прямо по коже, мог знать, что его слюна может заставить меня превратиться? Или на такое способна только мазь? Что-то во мне нет исследовательского интереса, только желание вернуть все, так как было сначала.

— Внимание! — заговорил резко Ренат, дедушка Юры, но я даже не подумала посмотреть на него, как-то сильно его предыдущие слова в память врезались. — Пришло время совета предков!

Сказал и, все вдруг встали и пошли куда-то. Как по команде! Даже Тася поднялась, пришлось ее приобнять, что бы та могла сама идти. Волки молчаливой колонной двинулись дальше, куда-то за развалины в темноту. Некоторые из них несли с собой большие старые масляные фонари. Фонариков что ли найти нельзя было? Могли бы еще факелы сделать. Мы медленно двинулись за ними, перед нами шли Ваня с брыкающейся Дарьей. Кажется, она братца обзывала плохими словами, требуя отпустить. Удивительно, что свою стаю еще на свою защиту не прислала. Несмотря на женскую солидарность, мне все равно хотелось треснуть ее чем-то тяжелым, слишком сильно бесила меня тезка.

Идти пришлось не долго, мы дошли, кажется, до края скалы, где располагалась огромная статуя волка, направленная в сторону обрыва. Посмотрев на его каменную белую задницу и хвост, я как-то не впечатлялась. Это тот волк из легенды? Если он оживет, будет довольно смешно. Или нет?

Первым к статуе подошел сам Ренат, спереди подошел и, коснувшись чего-то, закрыл глаза. Пару мгновений и на статуе в темноте что-то засветилось, а потом погасло.

— Это что такое? — прошептала я Тасе на ухо, но в такой полной тишине, наверное, все услышали мой вопрос.

— У волков есть традиция, касаясь кристалла первого волка, мы раз в год можем спросить его, о чем угодно или попросить, что хотим. — Еле слышно ответила волчонка, нервно теребя ноготки на моей руке.

— И что, эта статуя ответит на любой вопрос? — Слегка насмехаясь, спросила ее.

— Обычно сам узнаешь ответ, в течение нескольких дней после заданного вопроса. — Рассеянно буркнула она и замолкла о чем-то судорожно думая.

Принюхалась, почему-то волчонка пахла перечной мятой, так сильно, что у меня возникла мысль, что она жевала ее, что бы отбить запах алкоголя. Как всегда, милая, как котенок. Волки все подходили, трогали там что-то, оно светилось или нет, а дальше отходили и, со следующим происходило то же самое. Ваня подошел, так же держа за руку недовольную Дарью, замерцал свет, братец улыбнулся. Дальше подошла сама альфа-самка, повторила действие и свет и для нее зажегся. За ними подошел Кай, я не смогла рассмотреть выражение его лица, он как-то отвернулся и через долгое мгновение отошел, кристалл не засветился.

Очередь все шла и шла, а я медленно мечтала отобрать в Кирилла оленью ногу, наесться и лечь в теплый спальник (надеюсь, в палатке такие имеются). Остались мы в четвертом. Остальные на мое удивление ждали нас чуть подальше, внимательно наблюдая за процессом. Первой пошла Марго в своей дорогущей шубе (теплая, наверное, не то, что мое грязное пальтишко). Коснулась кристалла, а я-то поначалу думала, что эта фишка только для волков работает. Мягкий свет осветил ее руку, и женщина чрезвычайно довольная собой двинулась к нам.

— Я так и знала! — зашептала она мне жарко и в наглую схватив за лицо, расцеловала в обще щеки.

Господин Дмитров пошел дальше, он задержался возле статуи подольше, в конце она тоже засветилась, и мужчина вернулся к нам. Тася вдруг убрала свою руку с моего плеча и чуть подтолкнула к статуе.

— Твоя очередь, — шепнула она.

Я сделала несколько шагов и застыла, смотря на громадное четырехметровое извалянные. Сделала еще несколько шагов, чтобы посмотреть в каменные бесстыжие глаза местному волчьему Богу. На шее огромной статуи красовалась каменная цепь, только огромная подвеска — природный кристалл, переливался всем цветами радуги даже в полумраке.

Ведь это их Бог, по идее они должные уважать и почитать. Возможно, это даже он ввел те уродские законы, что заставляют женщин, волчиц страдать! А все он, мужской шовинизм! В те времена женщин не почитали и, наверное, этот, как их тогдашний главный, учредил такие глупые и жестокие законы!

— Ах ты гад блохастый… — начала я загадывать свое «желание» в слух и тут же закрыла рот, буквально слыша, как зарычали волки за такое мое отношение к их божеству.

«— Слышишь, ты! Бог волчьего разлива! Куда ты к черту смотришь?! Не видишь, какой балаган творят твои „детки“?! Вот скажи, за что мне все это? А Тасе за что? А Марго? Чем мы заслужили такое ужасное отношение?! Тем, что мы женщины? Тем, что из-за запаха твои волки считают, что мы их собственность, что они могут делать с нами что хотят?! Разве это справедливо? Разве справедливо, что нас бьют и унижают, нас будущих матерей?! Вот скажи мне, как нам „таких“ мужчин любить? Как нам „таких“ мужчин рожать, зная, что когда вырастут, они будут поступать так же, как и их отцы — брать силой то, что должно быть отдано по доброй воле. Вообще за что нам такая судьба? Мы же хотим только того что хочет каждая женщина: семью, в которой тебя муж ни унижает и бьет, а любит и уважает, здоровых детей и что бы родные не болели! Чем наши желания хуже желаний этих жестоких волков? По крайней мере, они добрее и искренней. Не понимаю, как ты, как божок помогаешь только таким моральным уродам? Если ты и правда исполняешь желание, так лучше бы больным детям помог, что ли! Ничего этим эгоистам помогать, не заслужили они!» — В конце своей мысленной гневной тирады я немного всплакнула, грустно стало от такой несправедливости.

Кристалл засиял, причем так сильно, что меня в глазах побелело. Повернувшись, я чуть не упала, ничего не видя.

— Кажется, я ослепла, — пробормотала я, испуганно шаря руками по воздуху и добавила, — признайтесь, какая гадина это пожелала?

Послышались смешки, кто-то взял меня за руку и потащил в сторону. В глазах все еще был свет, они жутко болели, но, кажется, все обошлось, и я остановилась где-то с боку, потирая глаза рукой. За вторую руку меня все еще держали, как будто боялись, что я упаду. Я бы могла соврать, что не знаю, кто это был. Но знакомый приятный аромат ударил в нос, и мне до жути хотелось еще немного постоять так, держась за руки тихонько вдыхая его приятный запах. Кажется, не только мои глаза ослепило, но и чувства. Было ощущение, что перестань я энергично тереть руками глаза и покажу, что со мной на самом деле все в порядке он сразу уйдет. Мне же почему-то этого не хотелось, наверное, волчья кровь опять заиграла и на запах подсела. Дожила, была больная Юркой, а теперь настоящая наркоманка с дозой — запахом альфа-козла.

— Какое желание ты загадала? — спросила Марго где-то рядом.

— Я не загадывала, больше жаловалась на судьбу всех женщин и свою, в частности.

— Моя очередь, — как-то обреченно сказала Тася рядышком.

Голос ее был таким грустным, что я не удержалась и перестала тереть глаза и посмотрела на нее. Такая маленькая, зажатая и несчастная. Мне было ее до одури жалко.

— Удачи! — крикнула ей зачем-то в спину, чувствуя, как человек, державший меня за руку, уходит, оставив в воздухе рядом свой легкий аромат тела.

Тася подошла к кристаллу, коснулась его и чуть не плача прикрыла глаза. Она о чем-то сосредоточенно думала, не знаю, так же долго как я или дольше, но в конце растерянно отпустила кристалл и уставилась на него. Вспыхивает яркий свет в кристалле, в то же мгновение Тася превращается в волчицу и сразу же прыгает вниз с обрыва.

Я закричала, бросилась к обрыву, но меня схватила Марго и господин Дмитров.

— Что происходит?! Пустите! Зачем она… — я сбилась, пытаясь вырваться в диком испуге.

Она же была такой несчастной! Её все время обижали, к тому же у нее не было ни шанса выбраться из сложившейся ситуации. Неужели она пожелала умереть? Зачем? Неужели она так сильно страдала? Не значит ли это, что и для меня есть только один выход — такой же, как у нее, чтобы выбраться из этой волчьей западни?!

— Марго?! — как-то резко обратился к ней господин Дмитров.

— Девочка страдала, я просто хотела ей помочь. — Прошептала женщина, я уставилась на ее виноватое лицо во все глаза. Мне она что-то похожее говорила… или это господин Дмитров, что мне лучше умереть, пытаясь, стать волчицей?

— Марго! — взвыл господин Дмитров и закрыл измучанное лицо руками.

— Что ты сделала, человек, с моей волчицей?! — зло прорычал, подходя к нам, Ильнар, еще два волка из его стаи стояли рядом.

— Я просто рассказала ей сказку. — Ощетинилась женщина, становясь к ним слегка боком, таким образом, в случае чего что бы отпрыгнуть от них.

«Напившись с горя перед новым годом, он встал на колени перед статуей Белого Волка, самого первого альфы в этих краях и, проронив кровь на священный кристалл, молил его дать ему вторую половину. И Белый Волк дал ему то, что он просил.» — вспомнила я слова из той странной сказки рассказанной нам.

— Какую сказку? — спросил господин Дмитров.

— Нашу. — Безжалостно улыбнулась Марго, как будто мстя своему мужу за что-то.

— Где моя волчица? — прорычал сквозь зубы Ильнар.

— Она попросила у Белого Волка помочь найти свою пару, вот он и исполнил ее желание. — Слегка растерянно пробормотал господин Дмитров.

— Что за бред?! За ней, быстро! — Ильнар и два других волка превратились и так же спрыгнули в пропасть.

Я посмотрела на кристалл, на нем остался кровавый след от руки Таси. Ведь она специально пошла на бой с Ильнаром, ей надо было, что бы никто не обратил внимание на то что она касается кристалла окровавленной рукой при выборе желания. Такое же было условие у господина Дмитрова. Она и напилась для этого, зажевав чем-то сильно мятным. Насколько же сильно она отчаялась, раз решила пойти на такой шаг?

Глава 31. Помоги мне

Почему они все время меня останавливают? Почему не дают делать то, что я хочу? Мне так надоело быть игрушкой для битья, безвольной жертвой и свидетелем происходящего. Безумно хочу верить, что я все еще хозяйка своей жизни, тела и разума. Но они раз за разом доказывают, что совсем не так!

— Ты никуда не пойдешь! — В голосе братца стальные нотки, но я не обращаю на них внимания.

— А я тебя не спрашивала можно мне идти или нет! — Упрямо заявляю, поднимаясь с примятого спальника, но братец толкает меня обратно на него.

Мы в палатке стаи братца. Кроме него здесь Дима и Кирилл. Оба стоят в сторонке, перекрыв мой путь на свободу. За брезентом в виде перегородки делящей палатку на две части, ругается Марго с мужем.

— Что ты наделала, Марго?! — В который раз вскрикивает мужчина.

— То, что должна была, Миша! Девочка страдала, я просто подсказа ей выход из ситуации! — Очень резко в который раз закричала ему в ответ Миссис Тактичность. С такими темпами ей придется вернуться в титул Миссис Тактичность. Мои родители тоже так вот постоянно ругаются, но они не разводятся потому, как некуда деться из нашей квартиры. Но вот у Марго и Михаила таких проблем нет, наверное.

— Это не выход! — Зарычал муж на жену.

— Почему же? — Какие истеричные нотки в голосе у нашей Миссис Тактичность. — Для тебя это было выходом!!!

— Вань, пусти меня. — Проговорила тихо, но настойчиво. Волки не показывали, но я понимала, что они пользуются моментом, что бы подслушать разговор родителей.

— Нет! — Рыкнул братец, все еще злится, что ему пришлось свою альфа-суку отпустить и сидеть здесь со мной и остальными. Один Кай из стаи не наблюдался, веселится с остальными, придурок!

— Потому что такой выход не сделал ни меня, ни тебя счастливыми, Рита! — Голос господина Дмитрова звучал странно, да и жену он назвал не так как обычно. Мягче как-то, нежнее.

— Не называй меня так! — Зло прошипела женщина, за брезентом что-то случилось, и я повернулась на спальнике, осторожно подглядывая в щель между двумя кусками брезента. В палатке светит фонарь, на полу только два спальника и какие-то вещи в двух сумках. Марго стоит напротив мужа и смотрит на него с ненавистью. Мужчина как будто постарел на несколько лет за несколько минут, похоже он не привык к её истерикам.

— У тебя нет права называть меня так! Ты потерял его многие годы назад, когда убил пять человек, которых я любила. — От звука ее голоса я вздрогнула, он был полон такой боли и отчаянья, что меня просто раздирало от сочувствия. Она ведь говорила, в той сказке, что пострадал человек, которого она любила. Получается, пострадал не только он?

Господин Дмитров отпустил плечи, я застыла на месте, не веря, что этот безобидный (если не считать, то, что он пытался превратить меня в монстра) человек мог убить пять человек. Мне кажется бредом то, как они просто говорят о смерти. Все они говорят о ней так, как будто убить кого-то для них проще простого. Как будто они не люди, а герои какого-то фильма, жизнь для них ничего не значит.

— Я не мог себя контролировать, ты об этом знаешь. — Очень резко ответил ей муж, и я покрылась мурашками.

Он не раскаивался, ни капли не раскаивался в том, что сделал. У него было оправдание, простое оправдание, но ни капли раскаянья в своем поступке. Кажется, Марго это тоже почувствовала. Рука в теплой перчатке занеслась, она хотела влепить ему пощёчину.

— Но ты сейчас поступила ничуть не хуже меня. Девчонка совсем неопытна, а ты толкнула ее на такой страшный поступок. Думаешь, сейчас будет меньше жертв? — Его голос звучал отстраненно, как будто совсем другой человек говорит. Какой-то чужой и жестокий, даже Марго, кажется, это заметила.

— Тебе было все равно на то, сколько было жертв. Ты забрал то, что хотел, оставив после себя кучу трупов! — Зло выпалила она, на лице ее блестели слезы. Похоже, она не ожидала от мужа такой реакции и таких слов.

— Пускай мне было все равно, как и этой маленькой волчице будет все равно. Но тебе то не было все равно, правда? Ты представь, что своим поступком подписала кого-то на то, что сама пережила. Неужели ты бы хотела незнакомцу такой же участи? — Холодно сказал он жене и та кажется, поняла что, наделала, медленно начала оседать на землю.

— Эти люди, их смерти будут на твоей совести. Ведь когда-то ты поклялась мне, что никому не расскажешь этого. — Марго осела на пол и закрыла лицо руками. Плечи ее задрожали, она тихо плакала, но господину Дмитрову кажется было все равно. Он с бесстрастным выражением лица повернулся и вышел к нам.

— Даша, у тебя, кажется, сестра в городе осталась? — спросил он вдруг у меня, и я испугано вздрогнула от мягко тона его голоса. Ведь совсем недавно в нем не было ничего такого, по крайней мере, когда он говорил с женой. Кивнула вместо ответа.

— Позвони ей, скажи, чтобы не выходила из дома, это опасно. — Сказал он и пошел к выходу.

Мои руки задрожали крупной дрожью. Он ведь и правда боится, и переживает! Это не понарошку! Она может пострадать, моя сестренка!

— Ваня! — Испуганно визгнула на брата, тот о чем-то сосредоточено думал.

— Да понял я, понял! — Прорычал братец в ответ и вышел вслед за Михаилом.

— Дай телефон! — Быстро поднялась на ноги и даже без спроса полезла в карман брюк Кирилла, что бы достать нужный гаджет.

Руки тряслись, когда я тыкала по экрану, набирая номер, даже почти не удивило, что я почему-то помнила его наизусть. Мерила шагом палатку слыша одни только гудки и тихий плач Марго за ширмой.

«— Ну, пожалуйста, ну возьми трубку!» — молила я мысленно, но у этой дуры было, как обычно, занято.

— Да сколько можно трепаться! — Закричала от бессилия. Снова и снова набираю номер трясущимися руками.

— Он пошел за ней? — Спросила у Кирилла, мечась по комнате.

— Кай отпустил его к твоей сестре, — ответил вместо него Дима, чем немного меня удивил. К обществу Кирилла я как-то уже привыкла, его же видела совсем редко.

— Значит, он пошел Кристине, а не за Тасей? — С одной стороны мне стало легче, с другой я безумно пережила за маленькую волчицу. — А что будет с Тасей, если ее стая ее найдет? Они же не сделают ей ничего плохого?

Парни переглянулись, и в этот раз мне решил ответить Кирилл:

— Когда-то очень давно Ильнар ей запретил искать свою пару. Она нарушила его приказ, пожелав такое.

Дальше он не договорил, но я и так поняла, что глупой волчице не выстоять против трех волков со своей стаи. Схватилась за голову и застонала от отчаянья. Захотелось треснуть Марго по лбу, ей ли не знать, как это решение опасно для волчицы?! Тогда зачем она подсказала ей такой ужасный выход из сложившейся ситуации? Ведь это решение может стоить ей жизни, или жизни ни в чем неповинных людей! Такое впечатление, что она просто хотела убить её чужими руками. Но зачем ей это делать? Да и почему она там плачет сейчас? Не понимаю её действий совсем. Все, что для меня ясно, это то, что нужно спасать мою волчонку.

— Кай! — Позвала, смотря в сторону двери и судорожно сжимая телефон.

Кирилл и Дима удивленно уставились на меня, но я пыталась этого не замечать. Я не кричала, просто позвала негромко. От чего-то уверенная, что он все равно меня услышит и придёт. Он и правда пришел почти сразу, вошел и остановился в нескольких метрах от меня. Его лицо не выражало никаких эмоций, холодный и надменный такой. Волк ждал, когда я заговорю, но я стояла не в силах выдавить из себя и фразы, во все глаза, смотря на него. Через какое-то время игра в гляделки ему надоела, и он приказал своим волкам выйти. Те удалились на улицу, осталась только Марго за ширмой, но и та притихла.

Кай тяжело вздохнул, когда после того как они ушли, я все равно молчала. Через какое-то время ему надоело, и он повернулся, что бы уйти и тогда меня прорвало. Сделала резкий шаг и, схватив его за низ куртки рукой, что бы не ушел, попросила:

— Помоги мне.

Глава 32. Никогда.

Сначала его лицо не выражало никаких эмоций, и я рискнула предположить, что он поможет. Потом его пухлые и слегка бледные от холода губы расплылись в жестокой ухмылке. Сразу поняла, что зря пыталась, но все же решила сразу не сдаваться.

— Ты же еще вчера говорила, что справишься со всем сама. — Иронично заговорил он. Мне захотелось залепить ему оплеуху, даже если за это он меня в ответ треснет.

— С тем, что ты натворил я и сама справлюсь! Но сейчас разговор не об этом! — Вздернула подборок, сверля его взглядом.

В тусклом свете лампы его глаза казались темнее и тусклее, чем-то неуловимым похожи на мои. Хотя, может, это я преувеличиваю? Волосы уложены назад с помощью лака. Кто бы ему сказал, что ему не идет эта прическа? Он так кажется гораздо старше своего возраста. Сколько ему лет, кстати? Вдруг он такой же молодой дедушка как Ренат? Кто этих оборотней знает, сколько им лет на самом деле?! Что-то меня не привлекает мысль о том, что меня вожделеет старик. Да еще и целовалась я со стариком, и голым его видела… Гадость то какая!

Под глазами темные круги, опять не спал? Пуховик не застегнут, под ним белая футболка и темные узкие брюки с широким ремнем. На ногах белые кроссовки все в снегу. Вся одежда от какого-то бренда. И это ему футболки понадобились обратно? В жизни не поверю!

— И в чем же ты тогда просишь у меня помощи? — Он поднял вопросительно одну бровь, при этом насмешливо смотря на меня.

— Спасти Тасю. Её стая разорвет в клочья, если догонит! А если нет, от ее необдуманных действий могут пострадать люди. С этим нужно что-то делать! — Сделала несколько шагов к нему пытаясь убедить его.

— И что с того? — Бесстрастно спросил он.

Его тон, эта насмешка во взгляде так бесят! Все в нем меня безумно бесит.

— «И что с того»?! Тебе что плевать, что могут люди пострадать?! — Завизжала я, борясь с желанием потрясти его так же, как он это делал вчера со мной.

— Плевать. Если ты не заметила, у нас есть закон не вмешиваться в дела чужой стаи. Так что Ильнар может делать с ней что хочет, никто не будет его останавливать. — Слова альфа-козла звучали так равнодушно и бесстрастно, что я не удержалась и схватила его за пушистый капюшон и потрясла, заставляя нагнуться, так что бы смотрел мне в глаза.

— ДА ЧТО С ВАМИ НЕ ТАК?! Кто такие законы придумал?! А что если он её насиловать и убивать перед вами будет? Вы тоже, что ли просто смотреть будете?! Вы же мужчины, защитники! Как так можно?! — сорвалась, наконец, я.

Сердце надрывалось в груди, а руки тряслись от сильных эмоций. Но физиологически творилось что-то странное, мне больше не хотелось есть, за то мучило чувство не хуже голода. Я хотела коснуться его горячей кожи, утопая в его аромате. Руки судорожно сжимали края пухового капюшона, не потому что я была зла, а потому что боялась, не сдержатся. Повсюду был его запах, и мне от чего-то жутко хотелось спать. Это так шло в разрез с моей злостью и отчаяньем что я чувствовал себя самым настоящим наркоманом, который ради того что бы получить дозу предал близкого человека.

Почему я не пожелала избавиться от перспективы стать волчицей? Тогда бы я точно больше этого не чувствовала! Ведь я могла! Вот только я была так зла, что потратила желание в пустую.

— Мы защищаем только СВОИХ! До чужих волчиц нам дела нет! А до людей тем более. — Кажется, он тоже начал выходить из себя. Может это даже и хорошо, лучше я буду его бояться, чем желать коснуться.

— Но меня ты же защищал! А я не ваша волчица! Так что с того? — Похоже, мы теперь будем орать друг на друга и звукоотражающий поролон, которым обшита палатка, никак не сможет утаить наш скандал от остальных.

— Ты что дура? Не понимаешь? — Он улыбнулся насмешливо и вырвался из моего захвата, отойдя на шаг.

Невольно поджала губы.

— Я не твоя. — Сказала твердо, с ненавистью смотря на него.

В ответ он только засмеялся, прикрыв рукой лицо. Его смех был таким искренним, что в груди странно потеплело. Вот если бы он еще не надо мной смеялся. Смех прекратился резко, и он уставился на меня прохладной улыбкой.

— Что тебе эта волчица сделала такого, что через несколько дней знакомства ты так бросаешься ее спасать? Это ее выбор, ты забыла об этом? Так зачем ты хочешь спасти ее от самой себя?! — На его лице играли мышцы, он безумно злился, но мне показалось, что он просто ревновал.

— Она мой друг! — Ответила тут же.

— И что с того?! Как можно назвать едва знакомого человека другом?! — Давил он на меня своим ростом.

— А как можно назвать человека своей парой, только из-за какого-то запаха?! — Взбесилась в ответ.

— Я никогда не называл тебя своей парой и НИКОГДА не предлагал ею быть! — Его голос прозвучал еще злее, чем до этого, глаза горят красным и зрачок длинный как у зверя.

Он, и правда, не говорил такого. Никогда не предлагал и даже не пытался за мной ухаживать. В груди больно сжалось, такое чувство как будто мной пренебрегли. Отогнала от себя эти неприятные мысли, пытаясь сосредоточиться на том для чего его позвала. Но сосредоточиться было сложно, было такое ощущение, как будто мне кто-то дал под дых. Но почему?

Кай сдал шаг вперед, и я чуть не упала, так резко от него отскочила. Закрыла глаза рукой и слегка отвернулась, стараясь держаться так, что бы он был на расстоянии вытянутой руки. Тяжело вздохнула и убрала челку с лица.

— Неужели ты и правда об этом думала? Фантазировала, как я буду с такой, как ты? — Едко оценил мои действия альфа-козел. Посмотрела на него, сказал то он это в своей манере, вот только… Взгляд совсем не такой, каким должен быть.

Он так похож на ёжа, такой же колючий и с милой мордашкой. Альфа ёж застыл выжидающе, смотря на меня, и я почему-то только сейчас поняла, что наш разговор ушел не в ту сторону.

— Так ты поможешь Тасе?

— Я уже тебе сказал: мы защищаем только своих. — Повторил он, улыбаясь, но на самом деле был чем-то недоволен. От этого получалась кривая и неестественная улыбка.

Я тяжело вздохнула и привела последний аргумент:

— Твоя мать толкнула её сделать этот неправильный выбор! Так что теперь ты должен исправить то, что она натворила!

Постаралась не думать, что Марго это слышит, главное, чтобы Кай услышал. Может у него есть хоть капля ответственности, если не за себя, так за родных?

— Во-первых: я сам знаю кому и что «должен»! И твоя волчица не входит в список тех, кому я что-то должен. Во-вторых, ты не имеешь никакого права мне указывать! В-третьих, она мне не мать! — Он тыкал пальцем мне в грудь, отчисляя так свои оправдания.

— Он прав. — Сказала Марго, и мы оба на нее повернулись посмотреть.

Косметика безжалостно потекла с ее лица, делая ее старше и жальче на вид.

— Зачем вы это сделали? — Спросила я у нее, наконец.

— Ее альфа, он год за годом издевается над ней, только потому, что она отказала ему. Мужчин сводит с ума отказ той, которую они любят. — Женщина выразительно посмотрела на Кая за моей спиной и потом на меня. — Уже двадцать лет под ряд я каждую зиму наблюдаю, как они относятся к ней все хуже и хуже.

Лицо Миссис Тактичность приобрело бледный оттенок, в каждом слове слушалось сожаление.

— Я ведь просила тебя взять ее к себе, помнишь? — В голосе Марго неприкрытое обвинение.

— Это было давно, у меня тогда не было стаи, Марго. — Услышала его оправдание над ухом.

Они это все говорили, а я все зависла на фразе Марго «уже двадцать лет подряд». Это сколько же лет моей Тасе на самом деле?! А я ее младше и беззащитней считала…

— И почему ты не сделал это сейчас, когда она понравилась Даше? — Взъелась Марго, и ее тон больно кольнул. Такое впечатление, что я избалованная девочка, а Тася новая кукла, которую Кай как мой папочка должен мне купить.

— Кто ты такая, чтобы указывать мне кого брать в стаю, а кого нет?! — Процедил сквозь зубы Кай.

— Вот! Видишь, какие они?! После того как он мне отказал, я начала искать другой способ спасти ее. Мне не пришло ничего в голову, кроме как помочь ей найти свою пару среди людей. Мне даже пришлось поговорить с Мишей о той ночи впервые за двадцать лет, чтобы узнать, что он точно сделал, что бы найти свою пару! — Марго махнула на волка рукой, все в ее жестах говорило о том, что она искренье переживала и старалась.

— Но зачем? Неужели не было другого выхода? Ведь она может навредить… — Растерянно спросила у нее.

— Белый Волк всегда не просто так исполняет твои желания! Это волки думают, что он их покровитель! На самом деле за все, что он исполняет по желанию, он берет не соизмеримую плату. Плата, которую заплатили мы с Мишей, была просто огромна. Никто и не говорит, что что-то столь ценное, как шанс на спокойную счастливую жизнь рядом с любимым, будет стоить дешево. Но в ее случае — это последний шанс! Терпение Ильнара закончилось, я слышала, что с ней собирались сделать после того как альфа, получит свой приз. — Женщина скривилась в отвращении.

По телу прошли мурашки, Тася была уверена, что ее не убьют. Но если так подумать, если бы этот получил меня, она бы уже не была ему нужна, и тогда он бы выгнал из стаи ее, а затем убил. Возможно, Ильнар бы не собрался ее убивать, если бы я здесь не появилась. А теперь Тасе угрожает смертельная опасность, из-за меня.

— Кай! — Я повернулась к альфе-ёжу, он стоял прямо за моей спиной.

Пожалуй, я ни на кого не смотрела с такой немой мольбой, как на него. Но Кай на то и альфа-козел, что бы его никак это не проняло.

— Марго, принеси ей поесть. — Скомандовал холодно он, не отрываясь, смотря на меня.

Миссис Тактичность ушла, и мы остались наедине.

— Скажи «да». — Наконец заговорил он, а то я уже чувствовала, что сейчас расплачусь.

— Что «да»? — Переспросила слегка растеряно. Кажется, меня гипнотизировали его глаза, или все дело в запахе его тела, от него так кружится голова.

— Скажи мне «да». — Повторил он тверже, выразительно смотря на меня. Теплые пальцы коснулись виска, прошлись по нему и убрали прядь с лица. Невольно прикрыла глаза от этой нежности, было так хорошо, что пришлось силой заставить себя вспомнить что главное. Мозг отказывался работать, и я не сразу поняла, о чем он просит. Сказать ему «да»?

— Нет. — Шепчу упрямо и почти сразу жалею об этом.

— Ну, тогда мне жаль твою волчицу. — Цинично улыбается он и уходит, оставляя меня в одиночестве.

Кожа у виска, где касались его пальцы, отдает теплом. Касаюсь того места, чувствую смешанные чувства злости и некоторой нежности. Надо было пожелать не становиться волчицей.

Глава 32. Так трудно понять что движет волками

Он не поможет.

Зачем ему вообще помогать? Даже этот его странный вопрос, всего лишь очередное издевательство надо мной. Зачем он так поступает? А что было, если бы я согласилась? Да на что я вообще соглашалась?! Он всегда путает и провоцирует меня, не говорит прямо и увиливает от ответа! Кай врет, обманывает меня, но не словами. Его поведение, жесты и как бы нечаянно брошенные слова сводят меня с ума! Он никогда мне не предлагал быть с ним, но все его действия, все его поступки, говорят об обратном. Либо он врет сам себе, либо он, таким образом, хочет чего-то добиться от меня. Вот только чего? Я все еще не понимаю, что ему от меня нужно, а если ненужно ничего, почему он все еще не оставляет меня в покое?

Как же меня это все достало! Достал он, их законы, которыми они так дорожат, но больше всего достало собственное бессилие. Я абсолютно ничего не решаю здесь, все решают за меня. Так и хочется, чтобы скорей все это кончилось. Возможно, я бы даже решилась на такую ужасную затею как Тася, прожив, как она многие годы.

Но Тася! Она же умрет, а этот идиот и не подумает ей помочь! Ну что с ним не так?! Что со всеми ними не так? Зачем они так поступают?

Ноги перестали держать меня, оседаю на спальник, чувствуя, как бессильные слезы текут по щекам. Почему я ничего не могу сделать с ним? Почему я настолько слаба? И в тоже время, мне страшно становиться такой же сильной как они.

— Даш? — Слышу недалеко шепот и вздрагиваю.

Послышалось? Сажусь, вытирая слезы с глаз, осматривая пустую палатку.

— Даш, подойди. — Повторился шепот и на этот раз я узнала голос.

— Юра?

— Подойди. — Повторил он и я заметила, как стенка палатки прогнулась в метре от меня, как будто в нее рукой уперлись.

Сейчас мне кажется, что наш разговор с ним был так давно. Не знаю, о чем с ним говорить, да и зачем? Сегодня я была так груба с ним, как никогда раньше в жизни, кроме того случая, когда набросилась на него возле подъезда.

Сделала шаг к стенке и остановилась в трех шагах от нее.

— Зачем ты пришел? — Спрашиваю шепотом, не зная, что еще сказать.

Сейчас мне не до него, сейчас мне свои проблемы решать надо. Но все же так и тянет подойти к стенке и прислонится к ней лицом, горящим от слез — хоть так быть ближе к нему. Какой-то бред все это, как все было просто раньше, когда он был просто моей болезнью. Теперь я знаю, что чувствую к нему и как себя с ним вести. Но главное я не могу понять, что чувствует он, что с ним творится и что им движет. Его поведение странное, как у Кая, для меня совсем непонятное.

Он молчит, и я понимаю, что спросила слишком грубо. Пожалуй, он единственный из волков не вызывает у меня отвращения. Да сейчас, когда я знаю о странном обряде, который нас связывает, но которого я совсем не помню. Как вообще могла забыть момент, когда меня связали с ним на всю жизнь? Но то что я не чувствую его запаха, да и моя болезнь частично объясняется этим. Частично…

Вот только моя болезнь все еще действует, и я прикрываю глаза руками, пытаясь отогнать от себя плохое настроение и быть повежливее.

— Тебя могут увидеть. — Говорю мягче и тише.

— Ты расстроилась? — Спрашивает он за стенкой и мне тяжело понять тон его шепота.

— Расстроилась?! — Забыв о своем решении быть мягче мысленно порадовалось, что он хоть не видит, как я злюсь.

— Даш, я не… — Он попытался меня успокоить, и я почти сразу перестала злиться.

— Хоть представляешь, как ей было тяжело все эти годы? Годы, Юр! Они годами с ней ужасно обходились! А все остальные ничего не делали! Потому что закон! Какой к чёрту закон, когда она настолько страдала, что решилась на такой глупый поступок?! — По лицу катятся злые слезы, я как будто говорю сама с собой, высказываю свои нерадушные мысли. — А я тут как дура ною, побыв с волками всего лишь несколько дней!

Невольно громко всхлипываю, чувствуя себя ужасно виноватой. Кокой-то странный шорох и прежде чем я смогла что-то понять, меня обняли. Во все глаза уставилась на любимые кудряшки, слегка присыпанные снегом. Веска качается колючая борода, а обе руки бережно обнимают за плечи. Такое ощущение, что это происходит не со мной, я в полной растерянности, даже плакать забываю.

— Я вообще-то не об этом спрашивал, — сказал он, кажется, улыбнулся и поцеловал меня в макушку. — Но раз ты решила со мной поделиться, скажу, что любая другая в твоей ситуации давно уже сдалась бы на милость Белого и молча терпела его закидоны.

Он сказал это просто, легко и с легкой ноткой гордости. Он гордится мной? Какие-то собственнические нотки в этом проскальзывают. Хотя сейчас не до этого, свои бы шаловливые ручки остановить. Так и хочется обнять его в ответ, а то может и похуже кое-что сделать. Сжимаю руки в кулаки, еле заставляя себя не двигаться. Хочу поцеловать его, пускай это будет еще один бесстрастный поцелуй, как сегодня в ванной. Но сейчас я не могу себе позволить себе этого. После всего что от него узнала, еще удивляюсь почему… Сжимаю кулаки еще сильнее, пытаясь подавить желание спросить это в слух.

Почему он не поступил как Кай? Почему не унес меня на плече, после того как поцеловал впервые? Ведь он думал, да и возможно думает, что имеет на это право из-за того ритуала. Но почему-то он не пытается надавить на меня, не пытается всем доказать, что я его. И судя по тому как он поцеловал меня вчера, ему и не хочется этого делать. Юра ничего не чувствует ко мне.

Сердце больно сжалось, силой заставила себя по новой не заплакать. Но с другой стороны, не понимаю, зачем он сейчас так мил со мной. Зачем меня успокаивает?

Попыталась спросить, но запнулась, потому что он заставил посмотреть себе в глаза. Серые глаза смотрят так внимательно, что я на мгновение забываю, что нужно дышать и судорожно выдыхаю под странную улыбку парня.

— Я потом дыру заделаю, скотчем. — Сказал, странно улыбаясь, и я не сразу поняла, о чем он, пока в лицо не ударил холод.

Стенка толстой непромокаемой ткани, обшитой какой-то фольгой и слоем звукоотражающей ткани, разрезана. Через дырку размером с метр дует ветер. И что никто не заметил, как он ее порвал? Странно, что цепные псы альфа-козла еще не прибежали сюда.

Опустила взгляд и дернула плечом, пытаясь освободится. Меня отпустили из объятий, из которых на самом деле я не хотела освобождаться. Наступила неловкая тишина, во время которой я судорожно размышляла над тем как мне стоит себя вести.

Подняла на него взгляд и не смогла отвести его. Он смотрел на меня, нежно улыбаясь, от чего засосало под ложечкой. Вот зачем он делает так? Ведь я понимаю, что он на самом деле ничего ко мне не чувствует. Это так… так жестоко. Но разве я могу упрекнуть его за это? Я и сказать ничего не могу, просто тону в омуте серых глаз.

— Я могу тебя попросить о кое-чем? — Спрашиваю наконец, после того как он неловко проводит пятерней по своим кудряшкам, не сводя с меня взгляда.

— Можешь. — Говорит он таким голосом, что по спине пробегают мурашки.

Губы противно онемели, потому я прикусываю их почти до крови. Странно, но Кая было в разы сложней попросить о помощи. С альфа-козлом приходилось переступать через себя, унижаться. С Юрой было больше неловко как-то, я никогда ни о чем не просила его.

— Ты… твоя стая может помочь Тасе? Она поступила так опрометчиво, потому что была в отчаянии. Сейчас, если еще не поздно, ее нужно остановить, как и Ильнара с его стаей. Они же убьют ее. — Говорю, смотря в пол, чтобы не заметно было, что я готова вот-вот разреветься.

Юра судорожно вздыхает, и я почему-то понимаю, что он ответит, нет и, в отчаянии хватаю его за руку и смотрю в глаза.

— Я знаю о вашем законе, знаю, что нельзя вмешиваться. Это вопрос жизни и смерти! Тася натворит дел, от ее действий пострадают люди! Но хуже всего она сама может пострадать от своей же стаи! Пожалуйста, Юра! Хоть ты, помоги ей! — Смотрю ему прямо в глаза и не могу понять, что за выражение на его лице. Долгая пауза, во время которой я жду ответа, а по моему лицу стекают слезы.

— Хорошо. — Наконец отвечает он, сжимает мою ладонь в ответ.

Серые глаза серьезные как никогда, и я чувствую себя ужасно. Как он один против троих, да еще против Таси справится? Если бы на его месте был Кай, то тот легко бы справился, от чего-то я в этом уверена. Но Юра совсем другое дело, он и сейчас будучи волком, выглядит очень хрупким в основном из-за своего маленького роста и небольшой комплекции, особенно по сравнению с остальными. Сжимаю зубы, чтобы не сказать ему что передумала, попросить никуда не идти. Поступаю ужасно эгоистично, ставя на передний план не его безопасность, а жизнь Таси. Возможно, это моя маленькая месть, за отсутствие чувств у него ко мне. Пусть знает, что он для меня теперь не в приоритете, пусть знает, что я больше не дорожу им.

Сжимаю губы в тонкую полосу, отпускаю его горячую ладонь, и он просто оборачивается и уходит. Ну как уходит, пролазит в сделанную собой дыру и ободряюще улыбнувшись, заклеивает дыру скотчем.

Господи, пускай они все останутся живыми и невредимыми. Опять оседаю на спальник и судорожно сжимаю телефон в руках. Отлично, я еще и Юру чуть ли не на верную гибель послала! Молодец! Еще одна возможная смерть на моей совести, как будто мне Таси мало?!

Набираю номер сестры, в не зоны действия сети. Потом набираю номер папы, но не звоню. Обычно мы рано ложимся спать в новогоднюю ночь, наверное, они спят. Снова набрала номер Кристины, снова не в зоны действия сети.

Дверь в палатку на молнии открылась, вошла бледная Марго с большой тарелкой еды.

— Возьми, покушай. — Сказала она, садясь возле меня и подсовывая горячую тарелку с каким-то жареным мясом.

Молча посмотрела на женщину, отодвинула тарелку и забралась в спальный мешок, не преставая набирать номер сестры. Мне сейчас кусок в горло не лезет. Руки бьет мелкой дрожью и очень холодно. Когда я очень нервничаю и переживаю, мне хочется заняться чем-то, обычно я убираюсь. Но что можно убрать в небольшой палатке?

— Поешь, толстушка, то, что ты будешь голодная плохо только для тебя. — Марго села возле меня на спальник и провела холодной рукой по моим волосам, от чего я съёжилась.

— Не хочу.

— А ты сделай через «не хочу». Силы тебе завтра понадобятся. — Странной интонацией проговорила она, продолжая гладить меня по волосам.

— Зачем?

— Так на рассвете будут решать, кому ты достанешься. — Мне бы хотелось, чтобы Миссис Тактичность говорила это с издевкой, но на самом деле ее голос дрожал от еле сдерживаемых слез. Встретилась с ней взглядом и по спине прошли мурашки.

— Готовься. — Она снова провела рукой по моим волосам и ушла за ширму.

Моё беспокойство только усилилось, и я судорожно начала придумывать план, по которому не достанусь ни одному из волков, не заснув до самого рассвета.

Глава 33. Притча, которую я не понимаю

Не скажу, что мне было страшно, страха не было. Была решимость, настолько сильная, что я не смогла уснуть от откуда-то взявшейся энергии. Марго спала в спальнике за ширмой, больше никого в нашей палатке не было. Все как будто вымерли, но судя по тому, как кричали и пели волки, на улице им явно было весело. Иногда они шумели так громко, что я могла разобрать обрывки фраз: «Бей его», «вот так» «альфа»!!!

Они так кричали, что я почти не удивлялась, что до самого рассвета никто так и не вернулся в палатку. Пару раз была мысль сбежать через дырку, сделанную Юрой, но я отметала ее как не разумную. Тогда в глазах волков я превращусь в добычу, и когда они заметят мою пропажу, то с большим азартом бросятся в погоню. А мне их азарт и запал не нужен, мне вообще никто из них не нужен.

В голове я продумывала план, делала его все лучше и лучше. К рассвету руки начали нервно бить дробь по тарелке с едой, к которой я так и не прикоснулась. Поднялась на ноги и тихо прошмыгнула за ширму. Марго тихо спала, на ее лице остались следы косметики, как будто перед тем как уснуть она долго плакала. Странная она женщина, странная. Вот что с ней жизнь среди волков сделала! Это еще хорошо, что она такая стойкая, любая другая давно бы сломалась. Без стеснений и укола совести открыла ее чемодан, который она оставила в углу комнаты. Одежда, в основном теплая, это хорошо. Порылась и нашла небольшой ящичек с косметикой — то, что надо. Расчесала волосы, потом бережно убрала их в тугой пучок на затылке. Кирилл как-то обмолвился мне, что волкам нравятся девушки с распущенными волосами, потому что так их запах еще сильнее чувствуется. Мне же такая роскошь была не под силу. Меньше всего мне хотелось дать им лишний повод подумать обо мне как о добыче. Сняла пластырь с кожи, раны не зажили, ни одна не зажила, что слегка радовало. Но то, что они затягивались быстрее, чем раньше, я почему-то поняла. Безжалостно расковыряла их ножницами, рискуя тем самым вызвать заражение и воспаление. Больно было совсем немного, так что я тихо стерпела это. Только рана на внутренней стороне бедра болела, ибо мне пришлось тяжело, пока добралась сюда. Кровь разукрасила футболку брата. Каю не понравился запах моей крови, может и другим не понравится. Кстати, надо бы еще что-то одеть. Порылась в чемодане, достала огромных размеров свитер, пойдет. Под него напялила тучу одежды, сверху надела свитер. Почувствовала себя капустой и пожалела, что нет большого зеркала, чтобы оценить настолько толще я выгляжу.

— Что ты делаешь? — Услышала за спиной сонный голос Миссис Тактичность, когда руки добрались до косметики.

— О! Вы проснулись! — Обрадовалась я, потому как красилась я только на Новый год, и очень неумело. — Помогите мне!

Она удивленно уставилась на меня, и слегка заторможено выбралась из спальника и присела рядом со мной на другой. Мы обе уставилась на раскрытый чемоданчик и небольшое зеркальце в нем.

— И что же ты задумала, толстушка? — Улыбнулась женщина заинтересованно и слегка удивленно.

Улыбнулась в ответ, ибо сама сгорала от предвкушения. Я должна следовать своему плану, как актриса следует сценарию, а для этого мне нужен подходящий антураж.

— Сделайте так, чтобы я выглядела старше и жальче. — Ответила я улыбаясь.

— Зачем старше? — спросила она, взявшись за тени.

— Так надо, чтобы сильнее было видно, что я уже не подросток. И синяки, кстати, не мешало бы подрисовать. — Критически осмотрела свое отражение в зеркале.

Миссис Тактичность принялась за работу, и на какое-то время я почувствовала себя куклой в ее руках. Она нанесла какие-то странные средства, от чего моя и так бледная кожа стала еще бледней как у покойницы. Слегка подрисовала небольшие шрамы, так что они стали еще больше видны. Шрам от стекла внизу щеки не трогала, я и так сильно его расковыряла, так что он казался совсем свежим. Марго нарисовала мне морщинки, сделала губы еще более бледными маленькими и незаметными, подрисовала темные круги под глазами, добавила на скулу и лоб парочку синяков. Шею раскрасила сильнее, чтобы желтые синяки свежими казались. Когда она закончила, я еле узнала себя в зеркале. Я выглядела старше, намного старше, лет на тридцать, не меньше. При этом казалось очень замученной и несчастной, несмотря на то, что улыбалась. На волосы нанесли какой-то гель, от чего те стали тусклыми, почти черными. Марго учла все мои пожелания и самолично помогла залезть в пятую пару штанов, всучив к тому же мне плотный красный пуховик, который я даже если бы захотела не смогла застегнуть, поскольку руки не могла поднять. Чувствую себя капустой, но и плевать. Довольно осмотрела себя в зеркало, а Марго тем временем рылась в чемодане.

Наконец она разогнулась и с довольной ухмылкой брызнула на меня из бутылочки парфюм. Запах у него был настолько резкий, что мы с ней почти сразу начали чихать.

— Что это? — Спросила у нее, даже прослезившись.

— Я же сюда не первый год езжу, так что мне нужно средство самообороны. Это и есть оно! Нюх у волков намного сильнее, а от запаха этих духов они страдают намного сильнее чем остальные. Ни один не подойдет к тебе близко, пока ты ими пахнешь, проверено! — Она улыбнулась и передала мне флакон.

Покрутила бутылочку в руках. А вдруг и правда поможет? Открутила распылитель и щедро полила духами свою шею, волосы и одежду, под кашель и охи Марго.

— А ты не перестаралась? — Спросила женщина, зажимая ладонью рот и нос. Улыбнулась ей беззаботно, с моей-то вонью и пяти бутылок, наверное, будет мало.

— Ну что? Пошли, что ли посмотрим, кому достанется этот приз? — Радостно улыбнулась женщине и дернула за молнию.

На улицу я буквально ввалилась, слегка застряв в проеме из-за кипы одежды. Орава мужиков, сидевших на бревнах возле огня повернулась, наблюдая как я не могу подняться из-за чертовой одежды.

— Осторожно! — Пробормотала Марго, давя улыбку и помогая мне подняться. Кажется, часть плана, в которой я кажусь жалкой, вполне выполнила.

Оглянулась, почему-то не увидела никого знакомого. Только Дарья сидела среди своих мужиков, то есть своей стаи. Вот же альфа-сука! Моему братцу голову крутит, а сама на коленках у какого-то мужика сидит и явно с ним флиртует.

— Остальные где? Или что, уже разборки без приза устроили? А мне так хотелось поучаствовать в этой вашей увлекательной игре. — Я улыбнулась, не обращая внимания на то, что надо мной откровенно потешаются.

— Ну что ты, Дарья. Как мы могли начать без тебя. — Голос заставил вздрогнуть, и я поспешно посмотрела на его обладателя, кажется, это он всем здесь управляет. Мужчина был не один, стоял в метрах шести, возле другой палатки. Дверь открылась, и из палатки вышел Юра, на его лице было странное выражение, как будто он о чем-то сильно сожалеет.

Он уже вернулся? Так быстро? А Тася? Тася с ним? Ступила несколько шагов к нему и меня остановил взгляд, которым он посмотрел на меня. Это что, раскаянье?

— Все мы горим желанием узнать, кому достанется такое ароматное счастье как ты. — Услышала рядом голос Кая и тут же повернулась, почти что, столкнувшись с ним.

На его лице были синяки, по круче моих, вызванные, скорее всего, недосыпом. Почему-то он был один, я даже по сторонам посмотрела, ища Диму и Кирилла, но не нашла. Альфа козел скосил на меня насмешливый взгляд и, демонстративно заткнув себе сон, прошел мимо. Хоть какая-то польза от этой вони.

— Мужики? Вы слышали, чего пожелал наш весьма ароматный приз? Пойдем! — Радостно от чего-то улыбаясь, альфа свернул вправо, легко ступая по снежным сугробам.

Остальные волки последовали их примеру, и мы с Марго пошли вслед за ними. Мы свернули к почти заваленной огромной колонне и стали спускаться в какую-то пещеру. Было темно и мы с Марго взялись за руки, двигаясь как слепые котята, вслед за толпой волков.

— Даш, у меня не получилось. — Услышала недалеко от себя шепот Юры и чуть не навернулась в темноте. Меня схватили за руку, не давая упасть. Теплые пальцы сжали мою руку помогая держать равновесие, с другой стороны держала Марго, так что я на мгновение почувствовала себя ребенком.

— Что не получилось? — Шепчу, чувствуя себя очень странно. С одной стороны, колотило от страха за Тасю, с другой было как-то не нормально тепло и уютно.

— Дед не разрешил. — Услышала рядом голос волка со странными железными нотками в нем.

Ренат не разрешил ему вмешиваться? Он не мог уйти тайно? Не мог тихо сбежать и выполнить мою просьбу? Может Ренат приказал ему, как Кай когда-то приказал моему брату, и он не мог не подчинится? А что теперь с Тасей? А вдруг она уже мертва? Вдруг ее уже убили, пока я тут глупые планы строила?

Невольно для себя сжала мужскую руку, в ответ мне погладили тыльную сторону ладони большим пальцем, успокаивая. На глаза навернулись слезы и глухая обида, но я сдержалась и почти спокойно спросила шепотом:

— Она уже мертва?

— Не знаю, Ильнар пока не вернулся. К тому же… — Услышала напряженный шепот Юры почти сразу, но он резко стих, как только мы вышли из пещеры на свет.

Теплая ладонь скользнула, отпуская меня, и я почти не удивилась, заметив удаляющуюся спину Кая в белой куртке. Осмотрелась и увидела Юрку, вежливо держащего Марго с другой стороны под локоть. Подняла свою свободную дрожащую руку и прижала к груди. Это был Кай, а кто еще?!

Мы оказались в странном помещении более всего походящем на какую-то старую церковь. На стенах какие-то старинные фрески, тусклые и почти разрушенные. Свет попадает через небольшие окна норы и в них виднеется только небо. Похоже, эта комната вырыта в скале. Где-то в темноте течет вода, воздух здесь сырой, но теплый. Волки начали вставать в круг возле небольшого выступа в центре пустого зала. Мы с Марго и Юрой вышли вперед, парень улыбнулся мне и отошел к своей стае. Проводила его взглядом, невольно вспомнив кое-что со школы.

Не помню, когда это было, в классе восьмом, девятом? У нас в школе был такой предмет — христианская этика. По сути, легкий предмет, особенно учитывая, что в нашем регионе страны люди очень набожные. Мой папа многие годы каждое Воскресенье ходит в церковь, я с ним тоже в церковь ходила, пока не уехала сюда. Мне в церкви нравилось, после службы всегда чувствовала себя спокойней. Но сейчас я не о религии в целом, а только о предмете. Однажды нам задали на уроке прочитать несколько притч и рассказать, о чем они учат. Задание легкое по своей сути, гарантированная хорошая оценка. Вот только тогда я прочитала притчу, которую запомнила на всю свою жизнь.

Жил себе старец, было у него два сына, старший и младший. И вот однажды старец захотел вскопать поле, но года были уже не те, так что решил он пойти к старшому сыну за помощью. Тот отказал, ибо у него были свои дела, не мог он. Тогда пошел старец к младшему сыну, и тот согласился помочь. Старец ушел домой. На следующий день должен был прийти младший сын и помочь отцу, но не пришел. Но старший сын подумал и, отложив свои дела, вскопал поле. В книге написано, что прав был младший сын, который пообещал, но не выполнил обещание. Но я тогда так и не поняла почему, как бы мои одноклассники не пытались промусолить стандартными словами эту тему. Эта притча врезалась мне в память, как та которую я не смогла понять и что важнее принять.

Посмотрела на Юру, он стоял за дедом, уверенный в себе и даже довольный чем-то. Не похоже было, что он страдал от того, что он не смог помочь мне. Повернулась и нашла взглядом Кая. Он стоял чуть впереди остальных в полном одиночестве. Плечи расправлены, руки скрещены на груди. Хозяин положения, уверенный в себе волк. Вот только я теперь понимаю, куда исчезли Дима и Кирилл, он отправил их за Тасей.

Короткий взгляд в сторону Говерлы, он улыбается мне, и я не улыбаюсь в ответ. Никогда не понимала и никогда не пойму ту притчу. Для меня всегда прав тот, кто не пообещал сделать, а тот, кто сделал.

Посмотрела на Кая, встретилась с ним взглядом. Я из тех, кто ценит не слова, а поступки.

Глава 34. Старая дева

Вперед вышел господин Дмитров, в его движениях читалась нерешительность, он не хотел делать то, что, скорее всего ему положено, как самому старшему. Пожалуй, я бы могла его даже пожалеть, но не захотела. Марго больно сжала мою руку, смотря на своего мужа немигающим взглядом. Он же специально избегал ее взгляда и смотрел куда угодно, но не на жену. Как маленькие дети, честное слово.

Снова нашла взглядом Кая и тот начал повторять за названным отцом, только иногда косясь взглядом на Юру. Тот в свою очередь сверлил меня взглядом, с того момента как я на его улыбку не ответила. Кай же взгляд свой отводит, после того как я на него впервые посмотрела можно сказать «как на родного». Да, от Марго и Михаила мы далеко не ушли.

— Приветствую вас собратья. Сейчас мы собрались в древнем храме, для того что бы решить важное дело. По древнему закону стай… — Слегка запинаясь, начал говорить господин Дмитров, и я набралась наглости, сложив руки под грудью (где бы она не находилась в этой кипе одежды) перебила его топнув резко ногой от негодования.

— По какому такому закону? Мне как «важному делу» очень интересно услышать подробности. — Давя на господина Дмитрова одним взглядом, поинтересовалась.

— Что? Д-да. Закону, касающемуся свободных волчиц, Даша. — Господин Дмитров слегка растерянно посмотрел на меня. Неужели думал, я просто так сдамся?

Громко хмыкнула.

— А я, по-вашему, свободная волчица? — Спросила, оглядываясь на волков. Послышались утвердительные крики, кто-то из парней крикнул «хотя сейчас воняешь ужасно» и почти все засмеялись.

— А с чего вы взяли, что я свободная волчица? Объясните мне, не знающей ваших правил. — Вышла в центр и стала рядом с господином Дмитровым, спиной к Юре. Затылок уже ныл от его странного взгляда.

— Запах, ты пахнешь как волчица. — Ответил высокий мужчина из стаи альфа-суки, та стояла рядом с ним смотря на меня как на дерьмо.

— И это достаточное доказательство, что я волчица? — Спросила, не скрывая своей иронии. Мужики одобрительно загомонили, оказывается им и этого достаточно. Ну что же, я в этом не сомневалась.

— Может, перестанешь тянуть время и тихо посидишь, как и положено призу? — Сладковато произнесла Дарья, смотря на меня как на грязь под ногами.

Ну, альфа-сука! Оскалилась и совсем не чувствуя страха прорычала ей:

— Пасть закрой, помоями воняет.

— За словами следи, сучка. — Высокий мужчина из ее стаи вышел вперед, закрывая собой свою альфу. Не думаю, что он на самом деле разозлился, просто этого его как бы работа.

— Умный мужчина не лезет в разборки женщин, а то получит от обоих. — Едко добавила Марго, и волк немного стушевался.

— Я сама справлюсь, Авель. — Дарья оттолкнула назад своего подчинённого и нависла надо мной. Ого, какая она высокая, на голову выше меня, ей бы в модели пойти, а не мужикам жизнь портить. — Ты совсем страх потеряла, я вижу! Жить надоело?

— Ну почему же? Я вот пожить еще хочу, свободной! И это моя судьба сейчас решается кучкой волков, так что нет, я не собираюсь сидеть в сторонке и ждать, когда они решат ее за меня. А ты, альфа-сучка, постой молча и не мешай, поняла? — Кажется, я все еще считаю ее виноватой во всем что случилось, потому как мне впервые захотелось подраться с девушкой.

— Альфа-сучка?! — Опешила Дарья и так резко двинулась в мою строну, что я и мигнуть не успела, когда господин Дмитров встал передо мной, закрывая от нее.

— Успокойся, альфа. У тебя нет права ее трогать. — Сказал он и волчица зарычала, сверкая красными глазищами.

— Но Белый ее трогал, так почему мне нельзя? — Едко прошипела сучка, смотря на меня из-за плеча господина Дмитрова.

— Слушай, тезка, заткнись, а? Меня много кто трогал, я много кого трогала, но альфа-баб в этом списке не было и не будет. Поняла? — Как же она меня бесит, настолько, что не слежу за словами, и сама хочу ей лицо расцарапать.

Почему-то моя обычная фраза, брошенная в момент гнева, возымела странный момент. Щеки Дарьи укрылись густой краской, как будто она не покраснела, а обварилась как рак. Глазки уже не красные тупятся в пол, и она мямлит что-то не понятное.

— Я и не собиралась… тебя… того… я не такая… — Пробормотала она и повернувшись к альфа-козлу вдруг как выкрикнет:

— Белый, ты идиот!

После этой поистине гениальной фразы Дарья резко развернулась и сбежала. Мне кажется, или я что-то конкретно не понимаю? Это что сейчас было, а? Что-то мне становиться волчицей еще больше расхотелось. Наступила неловкая тишина, и остальные волки как-то странно начали себя вести, неловко посматривая то на меня, то на абсолютно равнодушного ко всему альфа-козла.

— Ладно, на чем там я остановилась? Так, по-вашему, я волчица только потому, что воняю как она? То, что я в нее не превращаюсь, и, по сути, обычный человек, не имеет для вас значения? — Отвернулась от Кая, потому как тот упрямо не хотел смотреть на меня.

— Не имеет. — Ответил за моей спиной другой альфа. Нерешительно повернулась к Ренату и тут же встретилась взглядом с серыми глазами. Юра, мать твою, напугал! Вздрогнула от того как близко он стоял за моей спиной и очень невежливо отступила на шаг от него и уставилась прямиком на него.

— Но этот факт, как я поняла, не дает мне права выбрать не самой, да? — Спросила у альфы, игнорируя Юру.

— В таком случае по закону, на тебя имеет право тот, кто сильнее из желающих. Мы удовлетворили твое любопытство? В таком случае я считаю, пора начинать… — Мне не нравилось в этом человеке абсолютно все, но ненависти как глава стаи Таси у меня он не вызывал.

— Стойте! Это еще не все вопросы, которые я хотела задать! — Как не вовремя он влез, весь план пойдет к чертям.

— Потом, сводная волчица, задашь их своей паре. — Прохладно ответили мне, и мужчина окинул взглядом волков и явно не собирался давать мне слово. Отчаянье ударило по нервам, если они начнут свою игру, как я смогу доказать им что оны не правы?!

— Какой именно?! — у меня невольно повысился голос, и я, не сдерживаясь, закричала на мужчину. — Вашему внуку, белому альфе или тому, кто победит?

После этого наступила тишина и я решилась ей воспользоваться, для того что бы донести свою светлую мысль в массы.

— Вот скажите, а давно я так пахну, как свободная волчица?

— Каждая волчица так пахнет с рождения, именно по запаху мы узнаем, родился человек или волк. — Пробормотал господин Дмитров.

— То есть вы хотите сказать, я так пахну с самого рождения? — Дальше мне нужно было подтвердить свои слова, и я, нехотя снова окунулась в прорубь серых глаз. — Юр, а в школе я пахла точно так же?

На руках, даже под слоем одежды прошлись мурашки по спине. Какая я страшная, наверное, в его глазах сейчас. Правда больше волнует то, как он смотрит на меня, слишком внимательно.

— Да. — Ответил он, коротко смотря на меня не мигая.

— Ага, понятно! — Кивнула, зная его ответ наперед, и отвернулась от него к остальным. — Дорогие волки, мне вот что интересно: вы что извращенцы?

После моей фразы наступила очередная неловкая тишина. Испугавшись, что за такую фразу кто-то из них решит доказать свою «нормальность» кулаком, я продолжила свою глубокую мысль:

— Вот представьте себе ситуацию: у человеческой пары рождается девочка, которая пахнет как волчица. И что тогда делают волки? Воруют ее из родного дома и везут в свою берлогу, решать, кому достанется младенец. Так что же, вы дорогие волки, педофилы?

Наступила еще одна неловкая пауза, во время которой я нашла взглядом Кая, тот стоял, закрывая лицо рукой и судя по тому, как дрожали его плечи, тихо ржал.

— Нет, конечно. Альфа договаривается с родителями, выбирает пару для волчицы и проводится ритуал. Потом, когда завершится переход, она станет частью стаи и парой выбранному волку. — Встрял господин Дмитров, во все глаза смотрящий на меня.

— А если стай много, то кто решает, кому достанется девочка? — На мой вопрос господин Дмитров только невразумительно замычал. — Вот то тоже! Проводите такую же игру как эта, в которой главный приз младенец? И после этого вы не подофилы?

— Да что ты, сука, себе позволяешь? — Кажется, волки отошли от шока и решили, что пора мне ответить за оскорбления.

— Что хочу, то позволяю! Я свободная волчица, как вы меня называете. — Нагло улыбаюсь ему в разгневанное лицо и, выставив вперед нечто огромное под свитерами, что раньше было грудью начала доносить свою глубокую мысль в массы под тихий хохот альфа-козла.

— Ну ладно с младенцем. Давайте представим, жила себе бабулька, много лет жила. В какой-то местности, где волки не водятся. Эх… мне бы знать где есть такая, перебралась на ПМЖ бы. — Мечтательно закатила глазки под тихие смешки некоторых из волков. — Решила мир повидать перед смертью и не повезло ей так же как мне, повстречала она волков на своем пути. Откуда же ей было знать, что она волчицей пахла, если она в волчицу так и не превратилась? И вот на старости лет, привалило ей такое счастье. Мне вот интересно, вы бы тоже по вашему закону боролись за нее? За бабульку? Или наоборот она досталась бы тому, кто проиграл?

Волки начали смеяться в открытую, так что надежда, что я за свои слова не получу лапой по лицу, воодушевила.

— Но ты не младенец и не бабушка, Даша. — Влез опять Ренат, и я повернулась к нему, на мгновение забыв, что за спиной Юрка. Вот зря, он все еще так смотрит на меня, что я сбиваюсь с мысли и настроя.

— Да откуда вы знаете? Вы вот дедушка уже, а так и не скажешь. — Я улыбалась, хотя мне не было смешно. Меня как магнитом тянуло посмотреть на Юру, что я и сделала с большим трудом.

— Мне уже двадцать один год, — говорю, смотря Говерле в глаза, — я не подросток. Вероятности, что я стану волчицей и смогу себе сама выбрать пару, нет. Я обычный человек, не свободная волчица.

— Но и на тебя распространяется закон. — Влез Ренат и мне захотелось плюнуть ему в рожу.

— Правда? Тогда почему я попала на вашу эту игру только сейчас? Вы знали, где я живу, знали, что я свободная волчица, но не пришли за мной. Почему? — Я говорила все это Ренату, его стае, вот только хотела задать этот вопрос только одному человеку.

Смотрю в серые глаза и повторяю:

— Почему?

Он не отвечает, отводит взгляд в сторону и молчит. И правда, ничего не чувствует. На глаза наворачиваются слезы обиды, но я давлю их в зародыше, всего лишь грустно улыбаясь. В груди противно щемит, так что не хочется ничего, лишь бы уйти подальше отсюда.

— Мы обещали твоему деду, что, если вы с братом так и не пройдете переход, не будем вас трогать. — Заговорил Ренат, и я, наконец, оторвала свой взгляд от его внука и уставилась на мужчину.

— Обещали деду? Так почему же сейчас все это происходит? — Спрашиваю, все еще грустно улыбаясь.

В груди еще сильнее защемило, дедушка заставил Рената пообещать такое? Я не помню своего деда. В детстве я была еще более не общительна чем сейчас, боялась даже своего же дедушки и стеснялась с ним говорить. Все что врезалось мне в память это его похороны, сестра, которая рыдала у меня на плече и говорила, что дедушка был очень добрый, покупал ей шоколадки, пока бабушка не видела. У меня не было с ним таким воспоминаний, мы выделись очень редко, раз в несколько лет, Кристина же проводила у бабушки с дедушкой каждое лето.

— Ему дала обещание только моя стая, за волков других стай я не в ответе, волчица. — Его голос прозвучал так надменно, что я не удержалась от иронического «да ладно».

— Ладно, потенциальных извращенцев стало меньше и то хорошо. — Улыбаюсь и отхожу от них, не желая больше близко стоять к Юре.

— Мы можем уже начать? — Крикнул один из волков альфа-самки.

— А что, тебе уже не терпится, мой сладкий? — Едко спрашиваю у него и слышу такой отчётливый рык вперемешку с зубным скрежетом у себя за спиной, что почти не удивляюсь, как задававший вопрос решил ретироваться подальше от меня.

— Даш, мы начнем? — спросил господин Дмитров, когда рычать за моей спиной перестали. Это кто же такой ревнивый? Или им порычать просто захотелось?

— Конечно, — слащавым голоском повернулась к мужчине и когда он уже собрался говорить не дала ему, — сразу после того как вы мне дадите прочитать весь сборник ваших законов.

В зале повисла неловкая тишина.

— Что? — Переспросил господин Дмитров.

— Зачем? — Влез Ренат.

— Как зачем? Вы мне тут наговорили всяких законов, о которых я и знать не знала. Откуда мне знать, что вы меня не обманули? Вот поэтому я хочу сесть и спокойно почитать ваши законы, выучить хорошенько. — Тоном проворного адвоката ответила им.

— Но… — Начал было господин Дмитров, но я его перебила.

— Я прекрасно знаю, что незнание законов не избавляет от ответственности. Так что хочется уберечь себя от еще одной подобной неразберихи. Мне так же прекрасно известно, что человеческая жизнь для вас ничего не значит. Но все же любой суд в мире перед вынесением такого жестоко приговора, даст хоть ознакомиться с законом, который человек нарушил. Мне просто интересно, за что вы со мной так? Может я что-то вам сделала плохое? Или же моя вина только в том, что я такой вонючей родилась? — Обошла по кругу, всматриваясь в лица мужчин. В них не было ненависти, не было пренебрежения, больше нерешительности и даже какой-то вины.

— Как пафосно звучит, не скажете: свободная волчица! — Спрашиваю у ближайшего паренька, улыбаясь и чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. — Но где она, эта свобода? Если я всего лишь приз в вашей маленькой игре. Я не человек, я не волчица, я вещь, которую кто-то из вас сегодня заберет с собой и сломает как игрушку.

Шмыгаю носом, вытираю рукавов щеки в полной тишине. Теперь то они решили помолчать. Резко поворачиваюсь к господину Дмитрову и резко спрашиваю:

— Ну и где? Где сборник законов, по которому меня судят?

Мужчина смотрит на меня немигающим взглядом.

— Его нет. — Слышу голос Кая слева и замираю на месте, так и не посмотрев на него. — Нет никакого сборника законов стай и никогда не было. Все наши законы устные, никакими документами не описанные.

— Так что получается, это все просто фарс? — Не сдерживаюсь и смеюсь во весь голос.

— В смысле? — Спрашивает господин Дмитров. Мой смех не прекращается, хотя мне не весело, я хочу плакать, но не могу себе этого позволить.

— А чем вы докажете, что и правда есть такой закон? Чем вы докажете, что я обязана стать парой тому, кто победит?! — смотрю на Рената, перевожу взгляд на Юру, он отвернулся, от чего по сердцу как будто полоснуло ножом. — Почему вы думаете, что я как Тася не предпочту умереть, но только не быть с кем-то из таких монстров как вы?

— Мы не монстры. — Слышу, наконец, злой голос Юры, он смотрит на меня тем самым взглядом. Больно от него, очень больно.

— Не монстры, значит? — До чего же больно смотреть ему в глаза. — А как же тогда называть тех, кому чуждо все человеческое? Для кого человеческая жизнь ничего не стоит? Как вас еще называть?

— Ты такая же, как мы! — Серые глаза начинают светиться красным, он смотрит на меня не мигая, пока с каждым его вздохом он все сильнее превращается.

— Да что ты говоришь?! У вас главный аргумент — сила. Кто сильнее, тому приз! Вы не умеете сочувствовать, не умеете любить! — Хватаю его за ворот куртки, по щекам текут горячие слезы, а сердце в груди бешено колотится.

Его лицо размыто от слез, но я вижу, как горят его глаза, вижу не человеческий оскал. Но мне не страшно, мне безумно больно. Он не любит меня, никогда не любил. И если бы не этот проклятый ритуал, ни за что бы даже не посмотрел меня. Мне так больно, но не физически, что я хочу сделать ему так же больно. Потому и говорю так, потому и поступаю так. Совсем забываю, зачем я здесь и чего пыталась добиться. Мне просто хочется сделать ему так же больно, как он сделал мне тогда, отвернувшись от моего вопроса.

— Хватит! — Голос Кая звучит где-то рядом, и в то же время далеко. Теплые руки выдергивают мои, и я отпускаю куртку волка. Жесткая ткань в последний раз между пальцев проскальзывает, и я судорожно вздыхаю.

Мир качнулся, и я совсем не пытаюсь вырваться, когда меня взяли на руки. Притуляюсь лицом к белой куртке и позволяю себе зареветь во весь голос.

Господи, какая я же дура! Много раз повторяла себе, что это не любовь, а просто болезнь. Что настолько сильно любить другого человека невозможно, что это ненормально. Я повторяла себе это так часто, страдая от своих чувств, что поверила в это. На глаза падает тень, мне на лицо натянули капюшон. Кай повернулся, и мне как будто стало легче дышать, когда от человека, которого я так долго безответно любила, стала отделять широкая грудь альфы.

Боль пульсировала в груди, так что хотелось кричать, но я только сжала край куртки альфы и тихо плакала.

— Ну что, понравилось представление? — Голос альфы дрожал, кажется от еле сдерживаемой ярости, но у меня не было сил его бояться. — Она моя, ясно?

Тишина и мои тихие всхлипы. Я не в состоянии возразить, я не в состоянии сделать хоть что-то. Вообще, кажется, что даже дышать мне жутко больно. Вот значит, как себя чувствуешь, когда понимаешь, что тебе разбили сердце. Волки расступаются и Кай, наконец, уносит меня из этого чёртового места.

— Даша? — Слышу на выходе Юркин голос и зажмуриваюсь, со всей силы прижимаясь к прохладной куртке горячим от слез лицом.

Мне бы хотелось думать, что Юра не знал о моих чувствах, но он ведь знал, не мог не знать. Он пользовался этим, легко играл на них, как на тончайшем инструменте. Сейчас не могу сказать, что он делал искренье для меня, а что нет. А делал ли вообще?

Любимый запах щекотал ноздри и успокаивал. Мы шли по темному туннелю, я вздрагивала и икала при этом, чувствуя ужасную усталость, смешанную с болью. Пускай лучше один альфа-козел, чем десяток таких же волков.

— Ты же отказался от меня. — Мой голос дрожал в темноте и был настолько сиплым, что мне показалось, что он не услышал.

— Но они-то об этом не знают. — Услышала его ответ в темноте, почти не сомневаясь, что он сейчас улыбается. Невольно и сама улыбнулась и закрыла глаза.

Глава 35. Охотник и волчица

Не помню день, когда встретилась с Юрой, совершенно не помню. Кажется, я тогда болела, когда его перевели к нам. Сложно сказать, возможно, это было осенью, но не в начале семестра. Тогда к нам в класс перешли два парня с той школы. Один из них Виталий Карч, высокий парень любивший использовать нас с братом в роли боксерских груш. Хорошо хоть этот выродок волком не оказался. Виталий с Юрой не дружили, хотя и были в одной компании, в компании классных отморозков, любивших поиздеваться над нами с братом и над нашей больной матерью. Мама у нас очень заботливая, даже слишком и доверчивая из-за болезни. Она часто забирала нас домой, даже когда мы в седьмом классе учились. Тогда те придурки не давали ей проходу, задавая непристойные вопросы. Мама, глупая, стояла и что-то им объясняла, пыталась их поучать. А эти ублюдки только смеялись. На переменах их любимое занятие от скуки донимать нас с братом, что бы мы не делали. Юрка никогда не встревал во все это, не помогал, но и не участвовал в том, что делали его «друзья». Не могу за это его корить, потому как когда эти самые «друзья» жестоко пошутили над ним, я тоже не заступилась за него. Моя школьная жизнь была ужасной, как и домашняя. Мы с братом тогда часто сбегали, прогуливали, гуляли в парке, болтая ни о чем. Тогда мы с Ваней были совсем близки, нам нравилось читать одни и те же книги, мультики, фильмы. Мы с ним не мечтали о лучшей жизни, ни на что не надеялись и не пытались ничего изменить, просто жили. Как все изменилось то в момент. Когда в моем сердце появился Юрка, сложно сказать. До этого мне нравился другой мальчик, мы дружили еще с детства. К тому моменту, когда в классе восьмом мы поехали на лыжах кататься всем классом, это превратилось в манию. Так как я смотрела на него, больше ни на кого не смотрела. Так как мне сносило крышу от одного единственного его взгляда, мне никогда не сносило.

Помню, однажды девочки подняли слух, что ему нравится Наталья Кубанская, из нашего класса. Тихая, ничем не примечательная девочка, с не очень красивой внешностью, но почему-то с ней все дружили. После этого я стала вести себя по-другому, пытаясь быть еще тише и еще скромнее, чем она. Не то что бы я и не была до этого тихой и скромной, просто все моё детство прошло с парнями, друзьями брата. Один из них был с нами в классе. Он по привычке дразнил меня, а я по привычке гонялась за ним, грозя, что уши оторву. С девочками я дружить не умела. Они меня к себе не принимали, а ходить за ними хвостиком мне не очень хотелось, так что оставалась небольшая компания брата. Можно сказать, поступив в училище, я сделала, наконец, правильный выбор, сбросив с себя обязанность, смотреть за братом. Вот только я до зубного скрежета хотела остаться в школе, остаться с Юрой. Мне безумно его не хватало, и когда было совсем трудно, я сжимала ту единственную его фотографию и тихо плакала. В моей жизни почему-то очень много слез, возможно, это все только потому, что я плакса. Если так, то Юрка просто хороший соседский парень, Ваня мечтательный книголюб, Кирилл местный шут, а Кай школьный забияка. Как легко бы было жить, если бы можно было делить вот так, простыми всем понятными ярлыками?

Что я наделала? Опять опозорилась перед Юрой, разозлила его. Он никогда не любил меня, я ему даже не нравилась никогда. Столько раз говорила это себе, чтобы ни на что не надеяться. Не люблю надеяться на лучшее, слишком больно, делать это зря. Лучше сразу морально подготовится, что все будет плохо. Вот только я в итоге всегда все равно остаюсь не готовой, всегда плачу и страдаю. Похоже, страдать у меня получается лучше всего.

Мы вышли из тайного хода к палаткам. Оставаться здесь не хотелось, особенно зная, что скоро вернутся остальные, что снова увижу Юру. Кай поднялся к костру и остановился возле него, все еще держа меня на руках.

Странно, что не ноет какая я тяжелая, не обзывает свиньей, или чем похуже. Ему же нравится меня унижать, нравится придумывать слова, что ударят по моим комплексам посильнее. Ему нравится моя боль и мои страдания, а слезы только раздражают. Да? Я же права?

Но от чего он сейчас молчит? Может, я настолько жалкая сейчас, что даже такой альфа-козел меня не трогает? Как же мне не нравится все это. С Каем всегда нужно быть на стороже, бояться подать голос и высказаться так, чтобы не получить пушистой лапой по лицу. Ведь так? Но ведь я так не делаю, кричу на него, когда зла, обвиняю и не церемонюсь с ним так же, как и он со мной. С Юрой все не так, высказавшись сейчас, я чувствовала себя в разы хуже, чем от очередной раны, полученной с помощью жертвы клея ПВА. Возможно дело в том, что меня волнует, что Юра обо мне думает или не думает вообще, мысли Кая же мне как-то побоку. Можно было бы порадоваться резкой смене поведения альфа козла, но мне слишком непривычна эта его «забота» что ли. Хочется побыть одной, нареветься с горя и смеритбся с тем, что даже если Говерла никогда не ответит взаимностью, я не смогу его выбросить из головы.

— Хочу домой, — говорю сдавленным голосом, потому как мне кажется, волки вот-вот придут к нам.

— Парни вернулись. — Резко отвечает Кай и прижимает к себе еще сильней.

Вы, когда-нибудь ездили на мотоцикле на скорости сто километров в час, без шлема? Так вот я сейчас почувствовала то же самое, в лицо, прикрытое капюшоном, ударил ледяной воздух, когда альфа резко стартовал. Как он бежал так быстро со мною на руках, я не знаю. Но количество снега, который невольно съела, было впечатляющим. Когда он остановился, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло, я аж закашлялась от потока холодного воздуха. Открыл дверь в волчий замок. Как мы быстро здесь оказались?

— Я вам в сотый раз говорю: мне нельзя здесь находится! — Рыкнула Кристина так, что я даже подпрыгнула на руках Кая.

— Приказ альфы! — Безразлично ответил ей Дима. Зачем он ей сказал?

— Да мне плевать чей приказ, мне нельзя быть здесь с вами! Ясно? Ванька, отпусти, блин! — Протестовала сестра, пока белый альфа после моего весьма неблагодарного пинка локтем в ребро опустил меня на ноги. Мне сложно было сказать, откуда шли крики ребят, так что я пропустила вперед Кая, схватившись за рукав куртки, что бы поспевать за ним.

— Главное, что ты в безопасности, не бурчи уже! — Ответил ей братец.

— Это здесь я в безопасности?! Вот и не надо заливать, тут мне больше всего опасно! Отвези меня домой, живо! Пока остальные оборотни не вернулись! — Причитала сестра, перед тем как Кай открыл одну из дверей в коридоре, почти втолкнув меня в большую гостиную.

Кристина стояла к двери спиной, и когда мы так громко и эффектно появились, обернулась, демонстрируя свое подранное зеленое вечернее платье. Мы бросились обниматься, я так была рада, что она жива, что совсем забыла о ее поясе по айкидо и принялась отчитывать:

— Ты чего трубку не брала, дура? Ты хоть знаешь, сколько раз я тебе звонила?! А у тебя то занято, то отключен! Сколько можно по телефону трепаться, а?

— Сама то хороша! Сбежала без мобильника, никто не знает куда. Решили к родителям намылилась, но дома так и не появилась! Я весь ваш домашний телефон оборвала, никто не отвечает! А потом узнаю, что ты к этому своему мужику переехала! И после этого я еще дура? Ты чем вообще думаешь, а? — Начала причитать сестренка, душа меня в объятиях.

Она отпустила меня через некоторое время, даря возможность осмотреть остальных в комнате. Первое что я подметила — Таси здесь не было. Руки на мгновение опустились от тревоги. Димка сидел за маленьким книжным столом, под его глазом красовался синяк на пол лица. Кирилл развалился на диване, его красная футболка была испачкана кровью, но по тому, как он улыбался, сложно было сказать, как серьёзна его рана. Ванька стоял возле окна, что-то пытаясь разглядеть на горизонте. В этой комнате вид из окна был прекрасным, горы, усыпанные снегом лесные холмы.

— Что с вами произошло? — Спрашиваю, опускаясь возле Кирилла на колени. Тот все еще улыбался, пока я заметила, что на его плече красуется кровавая рана, которая или была совсем свежей, или не заживала вообще.

— Чем это они тебя? — Спросила растерянно, жалея, что саквояж господина Дмитрова остался в палатке.

— Твоя подружка еще та волчица! Знала бы ты кого она выбрала! — Ухмыльнулся парень, сжимая руки в кулаки. Кай опустился возле него на колени и очень невежливо оттолкнул меня в сторону.

— Кого? — Растерянно переспросила, пока альфа порвал майку волка, показывая ровную рану, как будто от пули на его плече.

— Охотника! — Выпалил братец резко и выматерил. Это что же разозлило моего брата?

— Охотника?

— Охотника. Люди, которые истребляют нас. — Объяснил Дима с мрачным выражением лица. — Скорей всего они услышали о трупе, что ты нашла и о волке, которого ты видела. Сопоставили дважды два и начали выслеживать нас.

— Какой еще труп? — Расстроенно переспросила Кристина, и я скисла, не желая посвящать сестру во все это.

Потом до меня дошло, что мы говорим не на ту тему, о которой нужно говорить с теми, кто не знает, что парни волки. Посмотрела на сестру и вдруг поняла, а ведь она знала кто они такие. Ведь никогда не спрашивала, почему братец живет не с нами, почему сменил фамилию и даже не здоровается. Да и то, что она согласилась перевестись в этот университет, было очень странным. Кто ей сказал и когда? Почему мне об этом никто не сказал? Спросить я не успела, потому, как во все глаза уставилась на то, как альфа-козел без стеснения засунул палец в рану, а потом под громкое «фу» Кристины и крик Кирилла разорвал кожу возле раны и двумя пальцами вытащил оттуда металлический комочек. Он отшвырнул эту штуку почти сразу, так как будто она жгла ему руку.

— Только не говорите, что это серебряные пули. — Ляпнула я невпопад, почти с ужасом смотря на страдания Кирилла. Парень был бледен, кровь все не переставала течь из него, от чего у меня начали трястись руки, и возникло желание позвонить в скорую.

— Обычные пули, только смоченные в какой-то гадости. — Дима встал из-за стола, взял бумагу и завернул пулю в бумагу. — Отдам отцу на анализ.

— Как он? — Спросила у Кая, наблюдая за тем, как тот убирает ладонью кровь с груди парня.

— Жить будет, только шрам останется. — Ответил тот мне, не отрываясь, смотря на друга.

— Теперь я буду со шрамом круче, чем ты, братец. — Улыбнулся криво парень, пока Кай повернул его голову, заставляя смотреть на себя.

— Спи. — Приказал он и обессиленный парень закрыл глаза и кажется, уснул. После этого Кай обернулся к Ване. — Отнеси его к машине, мы уезжаем.

— Ну, наконец-то! Я столько раз этим глупцам объясняла, что мне нельзя быть здесь, а они не слушают! — Устало пожаловалась сестрица.

— Почему нельзя? — Спросила я у нее, хотя на самом деле хотела спросить, как давно она обо всем этом знает.

— Да так, есть причина. — Отмахнулась Кристина.

— В городе может быть много охотников, это не опасно? — Спросил Ваня, подойдя к дивану, он легко поднял Кирилла на руки, как девицу и теперь ждал, держа его на руках.

— Это наша территория, если они напали без причины, договор разрушен. Смыла тогда прятаться нет. — Ответил Кай, поднимаясь с колен и следом без спроса подняв меня на ноги тоже.

— Причина была, волчонка выбрала охотника. — Ответил Дима, открывая дверь для Вани с Кириллом. Парни ушли, только Дима остался возле дверей.

— В смысле выбрала? — Спросили мы с Кристиной хором.

— В прямом, мы с Кириллом опоздали, когда прибежали на дачу, там уже была она, — он кивнул на Кристину, и Ваня. — Того кого выбрала Тася твоя, я не видел, но это точно был охотник. Он всадил ей пулю в живот и забрал с собой.

— Забрал? — В ужасе переспросила я. — Кто-то еще пострадал?

— Не-а, ребята решили, что это розыгрыш такой, особенно когда заявились остальные ваши и, раненая волчица полезла защищать охотника. — Фыркнула сестра, нервно топая ногой в черных туфлях.

— Ничего не понимаю, что вообще там случилось? Где стая Ильнара и он сам? — Спросила в Димы и тот только скривился.

— Ох, вечно тебе все разжёвывать надо! — Возмутилась сестрица, а потом решила объяснить мне недалекой. — Была я на даче у Артура, там почти весь курс был, народу тьма! И тут на те, братец наш заявился после курантов и давай меня тащить за собой. Я само собой не хочу, только весело стало, я с Гришкой познакомилась, он такой симпатичный паренек. А потом появилась волчица, ее сначала за большую собаку приняли, особенно в этой глупой кенгурушке. Она начала рычать, девочек пугать ну и пальнул в нее кто-то, не знаю кто, темно было, народу тьма. Все начали орать, бросились в рассыпную, Ванька меня в доме запер, сам решил вмешаться. Волчица эта ваша скулить начала и ползти к дому, и тогда появились еще три огромных волков. Они сначала на нее наброситься хотели, но потом из-за гаража кто-то по ним стрелять начал. Волки бросились туда, но волчица не дала им. Ты бы видела, как она их раскидала, хотя раненная и меньше их! Просто как на 3Д кино сходила! Класс просто! Потом появились эти двое, Ванька хотел предупредить их, но началась такая стрельба, что волки в рассыпную бросились. Ну и перепало кому-то из них. Ванька бросился помогать, а я только увидела, что какой-то парень волчицу эту вашу на плечо закинул и унес, она тогда уже без сознания валялась. Потом эти ваши вернулись и притащили меня сюда, хотя я им тысячу раз объясняла, что мне здесь быть нельзя.

Она замолчала, и я удивилась, как легко на это все она реагирует. Ей совсем не было страшно? Да уж, Кристину со мной нельзя сравнить.

— Что он теперь с ней сделает, этот охотник? — Спросила я у Кая, но тот не ответил.

— Никогда не слышал, что бы волчица выбирала охотника, это просто какое-то странное сочетание обстоятельств, — буркнул Дима.

— Что тогда с ней будет? — Спрашиваю испуганно. — Он убьет ее?

Кай резко разворачивается ко мне и смотрит странно в глаза, так что становится не по себе.

— А ты бы убила меня? — Спрашивает он странным тоном, так что за его спиной я замечаю издевательски улыбающуюся сестру.

— Н-нет. — Пискнула, отходя от него подальше. Мне хотелось сказать, что пока я недостаточно сильна для этого, но решила, что озвучивать не стоит.

Кай как-то издевательски улыбнулся и, отвернувшись от меня, произнес:

— Вот и он не сможет. Так что все нормально будет с твоей Тасей. Пошли.

Мы направились к двери, но выйти не успели, потому как на пороге появился Юрка. Где-то рядом со мной сдавленно пискнула сестра, и я почувствовала, как она становится за мою спину, прячась. Неужели он такой страшный. Лицо бледное, серые глаза какие-то встревоженные. Он уже не злится, парень как парень. Вот только я почему-то понимаю сестру, мне так сильно вдруг захотелось спрятаться от него за чью-то спину. Альфа-козел как будто услышав моё желание встал передо мной, пряча от взгляда серых глаз.

— Чего тебе, Ю-ра? — Спросил альфа, издевательски произнося его имя, он кивнул, и Дима ушел куда-то, наверное, поторопить Ваню.

— Даш, я хочу с тобой поговорить. — Полностью проигнорировал его Говерла и у меня по спине прошли мурашки. Ну что же это такое? Так и хочется после этих слов бросится ему на шею, но я опускаю взгляд, не желая смотреть на него.

— Мы уезжаем, некогда. В следующем году поговоришь, с НАМИ. — Очень жестко ответил ему альфа, и как-то мне стало так не по себе от этого «нами». С такой интонацией он это слово сказал, что не понять к чему он клонит просто невозможно. Вот и зарычал Юрка так, что мы с сестрой вздрогнули.

— Кажется, ты чего-то не понял, Ю-ра. Может нам стоит поболтать еще? — Спросил альфа-козел явно с неприкрытой угрозой. Потом он обернулся к застывшим нам. — Идите, Дима ждет.

Посмотрев в его покрасневшие глаза, я неуверенно сделала несколько шагов к двери и остановилась возле Юры, не зная, как его обойти, он загородил выход. Серые глаза, кажется, просверлили во мне дыру, так что я не знала куда себя деть, а предательские слезы все выступали на глаза. Кай рявкнул отойти, и Говерла отошел, пропуская меня в коридор. Его рука как будто невзначай коснулась моей, от чего я издала судорожный вдох. Сделала еще несколько шагов в коридор и остановилась.

— Ты кто? — Резко выдал Говерла. Обернулась, наблюдая странную картину: парень схватил сестру за руку при том у той такое выражение на лице, как будто она в магазине на воровстве попалась. Девушка наклонила лицо, так что бы волосы укрыли его, и попыталась выдернуть бедную конечность.

— Отпусти ее. — Вмешался, Кай, но волк не обратил на него внимания.

Он смотрел на мою сестру, не мигая и тяжело дышал, но не был зол. Он еще раз вдохнул и очень резко и даже немного зло поинтересовался:

— Почему ты не пахнешь?

Дальше произошло то, чего я не ожидала. Кристина вдруг схватила парня за удерживающую ее руку и швырнула через себя в стену. С грохотом разбился шкаф с книгами и под громкий крик сестры «беги», она же схватила меня за руку и буквально потащила за собой по коридору.

Мы выбежали на площадку перед замком, и она с грохотом закрыла дверь за нами, в доме судя по всему творилось что-то страшное. Звон разбитого стекла, треск дерева и отборный мат от альфа-козла.

— Что происходит? — Кричу в ужасе, пока сестра тащит меня по снегу за собой.

Кристина резко поворачивается, ее глаза с животными зрачками светятся красным.

— Я же предупреждала, что мне сюда нельзя. — Говорит она, с улыбкой всучивая мне собственные туфли. — Не потеряй.

Дальше происходит что-то странное, потому как она хватает меня за талию одной рукой и стартует, разгоняя перед нами снег. До боли прижимаю к груди туфли, пока сестра уносит меня в тёмный проход. У меня конечно не богатый опыт общения с волками, но мне кажется, что она бежала намного быстрее Кая. Голова безумно кружилась, воздуха не хватало и когда она, наконец, отпустила меня, прижала спиной к влажной стене в туннеле и забрала туфли что бы одеть их. Когда ко мне вернулась возможность дышать, я в ужасе уставилась на сестру.

— Да что вообще происходит? — Спросила я, испуганно замечая, что глаза у нее снова нормальные, голубые.

— Потом объясню, просто с тем парнем мне лучше не встречаться. — Беззаботно улыбнулась она и добавила, заметив моё недоумение. — Они не знают, так что ты тоже помолчи. Хорошо?

Она взяла меня за руку и потащила за собой на свет. Машина стояла в метрах ста от потайного хода, Дима стоял возле нее, Ваня уже сидел за рулем.

— Этот ваш главный, Кай или как там его, сказал нам уезжать. У него еще дела какие-то, он потом сам догонит. — Улыбаясь, соврала сестрица, даже не моргнув взглядом.

Дима не очень поверил ей, но, все же кивнул, когда спустя пару минут никто не пришел за нами сел в машину. Кирилл лежал на заднем сиденье укрытый одеялом, я села с краю возле его ног с опаской косясь на бледного парня. Кристина же залезла на колени очень удивленному таким поведением волку.

— Чего смотришь, братец? Места тут мало, вот и приходится устраиваться! Ты же не против, волчонок? — Кокетливо поинтересовалась у парня сестрица. Дима покраснел как маков цвет, в миг утратив всю свою серьёзность. Что, что, а с мужчинами сестра общаться всегда умела. Он явно не возражал, но предпочел уставиться в окно и не замечать дальнейшую пустую болтовню сестры.

Глава 36. Волчица, которая не пахнет

Мы выехали на шоссе минут через десять. За эти долгие минуты я все оборачивалась по сторонам ожидая погони. Как-то после нервотрепки последних дней не верилось, что все закончилось. Ну как все? Никто не отменял пропажи Таси, трупа на снегу и больной привязанности альфа-самца. Просто как-то все это на задний план ушло, из-за Юрки и этой их игры, которая так и не состоялась. С одной стороны, хорошо, что ее так и не было, с другой чувствую себя игрушкой в руках Кая. Если стоило просто сказать, что я его, так зачем он меня мучил? Вот любит он надо мной поиздеваться, помстись за это чёртово связывание. И плевать, что я совсем невиновата в этом!

Еще принцем себя выставил, защитником. На ручках отнес, дал надежду что отстанет. Но где же он отстанет, гад такой? Что у него в голове творится, не понимаю! Его действия, его слова так путают меня. Да еще тут такое… Почему Юра сказал, что она не пахнет? Он же говорил, что это я для него не пахну, из-за ритуала. Тогда почему Кристина тоже? С сестрицей явно что-то не так. Почему-то никто не знает, что она волчица, может она не пахнет как она? Но все равно после сегодняшней ее выходки у Кая и Юры возникнут вопросы. Спасает только то, что Юрку я точно не увижу некоторое время, как я поняла из всей их болтовни, у каждой стаи своя территория и переходить границу они просто так не могут. Вот только его реакция на сестренку была странной, как и то, что она сразу применила к нему прием из айкидо. Как-то раз в детстве она мне угрожала в шутку, что так же вот запустит меня в стенку. Что-то ее угрозы стали уж больно ужасающими, так что я временами бросаю на нее испуганный взгляд.

— Мальчики, высадите нас на главной! — Скомандовала Кристина вдруг, чем выдернула меня из мыслей.

— Кай сказал… — Начал было Дима возражать, вот только сестра чмокнула его в открытый рот так громко, что братец присвистнул.

— Ты смотри парня в себя не влюби, а то будешь, как Дашка страдать. — С улыбкой произнес братец, что вызвало у меня неподдельное желание накостылять ему. Для него что ли шутка, ситуация в которую я попала?

— Да ладно, какой мужик рядом со мной будет страдать?! — Хохотнула сестрица, выглядевшая привлекательно даже в платье с открытым декольте.

Она отрыла дверь и выпрыгнула на укрытую снегом главную площадь. Немногочисленные зеваки удивленно посмотрели на ее наряд.

— Так я не о том, что он будет страдать, а о том, что ты будешь страдать, глупая. — Отозвался братец, на что она игриво отбросила копну волос за спину.

— Это я то, и буду страдать! — Улыбнулась Кристина и я почувствовала к ней ужасную зависть. Ведь она та, на которую я всегда хотела походить. Которой всегда завидовала. Красивее, умнее, друзей имеет много, мальчики всегда за ней ухаживают. Такая, как она, никогда не могла быть моей подругой, единственное, что нас связывает это кровное родство. Я думала она и приехала сюда из-за денег. Марго отдала ей крупную сумму, что бы заманить меня сюда, но что если я не права?

Сестра открыла мою дверь и вопросительно уставилась на меня. Я не хотела выходить, не хотела возвращаться в комнату, пропахшую Каем, не хотела оставаться с ней наедине. Что-то в таком знакомом взгляде меня напугало, и я все же осторожно сняла с себя ноги Кирилла и уложила их на сиденье. Рука сестрицы безобидно сжала моё предплечье, и мы вместе помахали руками парням, когда те отъехали.

— Пошли. — Скомандовала сестра жестко и потащила меня за собой домой.

Дом, наша квартирка встретила меня теплом. Кристина сразу же ушла на кухню ставить чай, причитая, как она сильно замерзла. Я осталась стоять в коридоре, медленно снимая с себя слои одежды. Кристина в одном нижнем белье прошагала мимо меня в ванную, забросила платье в стирку.

— Лицо умой. Кто тебя вообще краситься учил? Выглядишь лет на тридцать. — Фыркнула она, насмешливо проходя обратно на кухню. Стащила с себя лишнюю одежду, накинула вместо нее банный халат, одежду так же запрягла в стирку. Открыла кран с водой и уставилась в зеркало над раковиной. Моё отражение меня не впечатлило, косметика потекла, и я была еще страшней, чем обычно. Подставила лицо под кран и с силой начала оттирать потекшую тушь. Умывшись, я разогнулась, закрыла кран и вздрогнула от того что сестра стояла за моей спиной.

— Так и думала, ты реагируешь на меня теперь точно так, как и на них. — Нахмурилась сестрица.

— Может, объяснишься? — Обернулась к ней лицом, чувствуя некое дежавю. После того случая в ванной с Каем я здесь толком и не бывала.

— А что тут объяснять? Ты мне должна, Дашка! Вот и все. — Пожала плечами девушка, всматриваясь в зеркало.

— Я тебе должна? — Устало переспросила у нее.

— Не могу тебе сказать больше, просто не могу. Но ты мне должна, так что будь добра, в ответ хотя бы не сдавай меня своим волкам. А то узнают, что я волчица, которая не пахнет волчицей и будут за меня драться. Это тебе повезло, что альфа выбрал, а у меня нет желания, чтобы за мной волки толпами бегали. — Деловым тоном поучала она меня.

Ее слова звучали ровно, уверенно, но от чего-то так противно и обидно для меня. Сдержалась, не желая говорить ей как все на самом деле. Как будто есть чего хорошего в том, что он меня выбрал?

— В смысле волчица, которая не пахнет волчицей?

— Ну, в прямом, я, когда родилась, была обычным человеком и тогда, и сейчас волчицей не пахну. То-то твои волки не поняли кто я такая. Но учти, я хочу, чтобы они и дальше не понимали. — Она повернулась, смотря мне в глаза с немой угрозой.

Кристина моя двоюродная сестра, мы знаем друг друга с детства, но всегда общались мало из-за наших редких приездов к бабушке и дедушке. Когда стали старше и нам обоим купили мобильные, общение стало более плотным. После усложнения болезни мамы и появления Эммы в нашей жизни, ездили туда мы очень редко. В последние годы вообще раз в год от силы. Мы всегда с ней были разные, другие интересы, компании. Но все же, как я не заметила, когда она стала такой? Особенно сейчас, когда уже несколько месяцев живу с ней под одной крышей? Ответ был прост, я и не хотела знать. Мои вечера здесь проходили в розовой спальне, где я тяжело пыталась догнать остальных по учебе. Редкие передышки в зубрёжке я тратила на любимые любовный романы и появлялась в комнате Кристины изредка, когда мы собирались поужинать перед телевизором. Ее болтовня всегда была для меня монотонной, я слушатель, но не собеседник. Но мне всегда казалось, что этого ей хватало. Сейчас же кажется, что она просто меня терпела.

— Я знаю о какой игре ты говоришь, и поверь быть их призом совсем незавидная участь. Я никому тебя не выдам. Но я не понимаю, зачем ты здесь? И почему Юра так странно на тебя отреагировал? — Спросила у нее, садясь на край ванны.

— Так его Юрой звать? Надо же, а я уже и забыла его. — Она странно мечтательно улыбнулась, так что у меня прошел холодок по спине. Ее лицо приобрело такое мечтательное выражение, что что-то ужасное заерзало в душе.

— Откуда ты его знаешь? — Тихо спросила, чувствуя, как внутри колотит жестокий зверь — ревность.

— Так это, я его жена! — Пожала плечами безразлично сестра и я, пребывая в шоке, захотела ее треснуть чем-то тяжелым.

— Что? — Это ужасное проснулось, и почти почувствовала, как во мне колотит звериная ярость. Только мысль о том, что так и в волчицу превратиться недолго, слегка остудила мой пыл.

— Помнишь, ты в детстве как-то кровь сдавала для дедушки? — Спросила сестра, заставив призадуматься и кивнуть. — Так вот, на самом деле ты эту кровь для меня сдавала. Мне ее тогда перелили, что бы я как ты пахла. А все для того что бы на этом их ритуале выдать замуж за этого вот Юрку, вместо тебя. Мне кстати тяжело было, знаешь ли, столько реветь как ты. Надо было в актрисы пойти, а то ведь никто и не заподозрил меня.

Она говорила это легко и беззаботно, улыбаясь, так как будто это для нее был пустяк. Но вот только то, как она напоказ рассматривала свой маникюр, как крутила на палец локон говорило о том, что на самом деле она в бешенстве.

— Зачем? — Растерянно выпалила ей в лицо.

— Деда так решил, он вообще всегда тебя с братом держал на особенном счету. — С плохо скрываемой завистью проговорила сестрица, и я только растерянно хлопала глазами.

— Но ты же волчица сейчас, почему? — Спросила у нее.

— Да просто твоя кровь не то, что нужно вводить капельницей ребенку. — Зло прошипела Кристина, сверкая своими вытянутыми зрачками.

— Но, я не… — Попыталась защититься, но она не захотела слышать.

— Я знаю. — Скривилась она и глаза снова стали нормальными. — Просто учти этот факт, когда попытаешься назвать меня монстром так же, как и их.

Она замолчала, пока щеки у меня заалелись от стыда и вины. Это ведь моя кровь такое сделала с ней? Это я сделала сестру тем самым монстром.

— Да не трясись ты так! Мне даже нравится! Я как бы и волчица, но при этом мне на их законы плевать. Волк мне не нужен, стая и альфа тоже. Я сама по себе, свободная волчица! — Улыбаясь, заявила она гордо, так что я не удержалась и обняла ее без спросу.

— Прости. — Прошептала я ей в плечо.

Мне надо было сказать ей спасибо, за то, что подменила меня на ритуале. Но я не понимала, зачем она это сделала, зачем это было нужно? Да еще такой ценой? Мне на секунду захотелось быть такой же, как она, чтобы никто из волков не замечал моего запаха. Хотя возможно на самом деле это я хотела, чтобы нас с Юрой действительно что-то связывало, хотя бы этот ритуал.

— Странно, это впервые мы с тобой так говорим. Обычно ты молчишь, а я болтаю без умолку. — Пробормотала над ухом сестра и отстранилась. — Ты спрашивала, зачем я здесь? Так вот, приехала ко мне эта ваша Марго, и предложила такие бабки, что мы сразу кредит за квартиру закрыли. Я, конечно, знала, что дело тут не чисто, папка твой предупредил, но когда к тебе в комнату начал этот заявляться…

Она осеклась, так и не договорив, резко изменила выражения лица, на такое хитрющее.

— А что между вами происходит, кстати? — Она нагловато улыбнулась и задала неожиданный вопрос. — Ну, с Юркой этим у тебя понятно, что, ты в него влюблена как дурочка. Но вот с альфой то дела намного серьёзней, я уже приглашения на свадьбу жду!

— Прекрати! — Возмутилась я, пытаясь убежать от разговора из ванной.

Мне никогда не нравилось объясняться людям, говорить о чувствах, и сейчас, кстати, тоже не нравится.

— Ни в кого я не влюблена, по крайней мере сейчас. — Холодно отозвалась, пытаясь открыть дверь, выход из которой загородила сестра своим шикарным бюстом в черном лифчике без бретелек.

— Да кому ты заливаешь! У вас там настоящий любовный треугольник! — Возмутилась Кристина, резко схватив меня за подбородок. — Можно я его квадратом сделаю?

— Да хоть трапецией! — Выругалась, отодвинув сестру в сторонку и все же распахнув эту чёртову дверь.

Хотела убежать в свою комнату, развалиться на кровати и побыть в тишине. Ну, куда мне до тишины и покоя. Сделала шаг вперед и остановилась, перепугано смотря на альфу, подпирающего противоположную стенку со скучающим видом. Рядом с ним чуть в стороне стоял Юрка в полной прострации, одетый в подранную футболку и такие же подранные джинсы. Это не мода такая, это его Кристина так сильно приложила, и альфа добавил.

— Заметано! — Тем временем радостно объявила сестра и вдруг как вскрикнет: — О, мальчики! А вы тут что, очереди своей ждете? Так туалет там! Прошу!

Обернулась к, мягко говоря, не одетой сестре и удивленно уставилась на нее. Ее не смущало, что она сейчас одета только в лифчик и кружевные трусы, но плечи ее дрожали.

— Как давно вы здесь? — Спросила она замогильным голосом, когда ее шутки никто не оценил.

— Достаточно давно. — Вышел из прострации Юрка и уставился с такой ненавистью на меня и сестру, что у меня пошли мурашки по коже.

— Ясно, — кивнула почему-то Кристина и пошла на кухню, виляя задницей.

Мой маленький ступор, наконец, прошел, и я недовольно заметила, что они смотрят только на ее задницу. Какая уж тут трапеция, тут ромб какой-то получился. Хотя может это они ей в след так смотрели, просто глаза скосили на низ? Мрачно сдернула второй халат со стойки и пошла за сестрой, полностью игнорируя парней.

На кухне нашлась сестрица, на половину торчащая в холодильнике.

— Оденься! — Резко бросила ей халат в филейную часть. Злость из-за демонстрации прелестей сестрицы брала такая, что руки уже дрожали.

Кристина разогнулась, жуя какой-то кусок колбасы, и отбросила от себя подальше халат.

— Зачем это? Я у себя дома, имею право ходить, в чем хочу! — Пожала она плечами, издеваясь. — Или тебя ревность берет что только на меня смотрят? Так халатик синими, пусть мальчики решат, кто им нравится больше.

С моего рта почти вырвался такой поток мата, что остановила его только мысль о том, что парни в коридоре на меня смотрят. Зачем эта сцена, зачем эта показуха? Да все просто, она не хочет с ними разговаривать, играет роль перед ними. Все-таки в Кристине умерла великая актриса.

Вдохнула тяжело, закрыла глаза на мгновение и позволила сказать ей то, что никогда бы не сказала никому больше:

— Ты же знаешь, я не прощаю.

Кристина пару мгновения смотрела на меня, потом молча подняла халат, одела его и села на мягкий диванчик за стол.

— От того то у тебя и парня до сих пор нет. — Пробурчала она мне в спину, пока я молча полезла в холодильник.

Сильно клонило в сон, но при этом еще и есть безумно хотелось, так что я по привычке начала доставать все нужно для готовки.

— Может, объяснишься? — Услышала за спиной голос Говерлы, он разговаривал не со мной, с сестрой.

— Зачем? Вы уже все и так подслушали. — Равнодушно дала ответ сестра.

— Вы есть будете? — Спросила не оборачиваясь.

— Мне кажется, нам надо поговорить, втроем. — Выразительно упрямо высказался Говерла.

— А мне так не кажется. — Ответили мы хором с сестрой, после чего я энергично занялась чисткой картошки.

Руки дрожали, голова раскалывалась, мысли были в полной каше. Я не знала, что делать дальше, не знала, что должна сейчас чувствовать. Достала нож из шкафа, при этом мои руки так сильно дрожали, что у меня это получилось только с третьей попытки.

— Я почищу. — Услышала над самым ухом, горячее дыхание пощекотало шею.

Теплая мужская ладонь отобрала нож, при этом задержавшись на пальцах чуть дольше, чем нужно. Кай отодвинул глубокую тарелку с картошкой и тут же начал чистить. По спине прошлись мурашки от осознания, что рядом с ним мне стало легче. Думать совсем не хотелось. Это все запах, этот чертов запах! С вредности я могла бы забрать нож обратно, но руки слишком болели, ожег на правой руке, несколько внушительных порезов, все это отбило желание перечить.

Принялась нарезать овощи, разогревать мясо. Кристина не любила готовить, так что и здесь в основном готовила только я. При чем, мне впервые кто-то помогал, кроме папы, который всегда чистил рыбу или картошку, если я его просила. По привычке нажала кнопку на радио приемнике, пока ждала, чтоб микроволновое излучение разморозило мясо. Из небольшой колонки заиграла музыка и я, вынув мясо, направилась к свободной кухонной тумбе, тихо подпевая.

Мясо оттаяло плохо, так что, все еще подпевая, почти силой резала его на кубики.

— Давай я. — Услышала снова над ухом слова альфы, его руки скользнули над моими, но не забрали у меня нож. Пальцы ухватили мою руку с ножом сверху, пока вторая накрыла ладонь, удерживающую разделочную доску.

От того что он стоит надомной, прислоняясь к спине почти всем телом, по коже прошли предательские мурашки. Пульс забился в висках, пока волк надавил на руку легко разрезая замёрзшее мясо. Зачем он это делает? На него это совсем не похоже. Зачем? Голова шла кругом, от его ровного горячего дыхания над ухом.

— Квадрат тут явно не получится. — Со странной интонацией произнесла Кристина, мне даже показалось, что слышу в этом голосе некую зависть.

— Отойди от нее. — Сказал Говерла, и я вздрогнула.

Кай не отреагировал ни на одну фразу, молча дорезал мясо и отпустил меня, вернувшись к картошке. Долгие мгновения после этого я просто стояла, пытаясь ровно дышать.

Это все запах, это все запах… Шумно воздохнула, бросила взгляд на альфу и встретилась с ним взглядом. Что ты творишь со мной? Зачем? Зачем ты так мил со мной? Лучше бы обзывался, честное слово! Я так хотела спросить его об этом, но не при свидетелях, потому отвлеклась на готовку.

Масло разогрелось, вбросила приправленное мясо. Кай поставил справа от меня тарелку с почищенной картошкой, при этом становясь снова за моей спиной. Да что он творит?! На щеках горел такой румянец, когда он спросил:

— Еще с чем-то помочь?

Меня хватило только на то что бы помотать головой, и я почти почувствовала, как довольно ухмыльнулся над ухом альфа-козел, а следующее мгновение кончик его языка прошелся по моему уху, заставив испуганно вздрогнуть.

ДА ЧТО ОН ТВОРИТ?!

Резко выдохнула, пытаясь не выдать своего плачевного состояния и обернулась что бы увидеть, как парень садится рядом с Юрой.

— Ты понял меня слишком буквально. — Прорычал зло Говерла и принялся и дальше сверлить взглядом спокойную сестрицу. Та даже халат не застегнула, так что не было понятно на нее он смотрит или на ее декольте.

— Кристина, сделай чаю. — Сказала я ей, обернувшись к плите.

— Я сделаю! — Здесь же больно радостно ответил альфа-козел и я сорвалась. Перспектива, что он мне еще что-то оближет, так не порадовала меня, что я не сдержалась и бросила ложку с размаху в раскаленное масло. Меня конечно тут же обкатило горячим маслом, и я зашипела от боли.

— Ты что творишь, дура? — Услышала резкий крик Кая, меня резко крутанули вокруг своей оси, заставляя показать обожжённые покрасневшие руки.

Несколько капель и на лицо попало, но в целом могло быть и хуже. Его перекосило от злости, но мне плевать, я невольно улыбаюсь. Уж лучше пусть обзывается! Реально лучше! А то с ним таким добреньким, я уже сама себя непроизвольно калечить начинаю.

— Ты масло себе еще на голову вылей, авось мозгов прибавится. — Причитал он и моя улыбка скисла.

Мне как-то раскаленное масло на голову выливали, те еще ощущения. Тогда мама сильно болела и однажды ночью я проснулась от адской боли. Мама мне масло на голову вылила, не раскалённое конечно, но только густая шевелюра спасла меня от серьезных ожогов. Голова заживала очень долго, с того времени у меня под волосами остались впечатляющие рубцы. Зачем она это сделала? Не знаю. Мама говорила, что так снимала с меня чужие чары. Это еще один ее больной бред, но я сильно на маму не злилась, жива же осталась, да и больше подобного не повторялось. Вырвала руки с клешней волка и мягко оттолкнула его от себя, все он делает напоказ.

Подставила руки под холодную воду, умылась.

— Хочешь, я боль уберу? — Подал голос Юра, как оказалось все уже встали и стояли у меня за спиной кучкой.

— Я тебе уберу… — Пригрозил ему альфа-козел.

— Ну, давайте тогда я ее полижу, что ли. — Встряла Кристина, насмехаясь, и я не выдержала.

— НИКТО МЕНЯ ЛИЗАТЬ НЕ БУДЕТ! — Заорала я на них и приказала тише. — Сели все, сейчас всё будет готово.

Глава 37. Что ты творишь со мной?!

Мой тон подействовал, и они уселись обратно за стол, только улыбка альфы бесила до невозможности. Обернулась к плите, пытаясь не обращать внимание, как жгутся ожоги. Нервно резала картошку, не обращая внимание на боль. Хорошо, что я музыку включила, а то эта давящая атмосфера гнетет.

— А вы надолго к нам в гости? — Совершенно невежливо поинтересовалась Кристина, когда тишина затянулась.

— Пока мы не поговорим, я никуда не пойду. — Ледяным тоном отозвался Юрка.

Как все запущенно, однако, а я так надеялась поесть и лечь спокойно спать. Только отцу надо будет позвонить.

— Мне казалось, у стай есть своя территория, какую нарушать нельзя. — С тонким таким намеком проговорила. Не то что бы я хотела выпроводить Говерлу, но дело в том, как он смотрит на сестру все время.

— Есть, но Ю-ра теперь свободный волк. — Издевательски испоганил имя парня альфа-козел.

— Что это значит? — Рассеянно спросила даже не оборачиваясь, пока засыпала картошку в сковородку.

— Я ушел из стаи. — Высказался Юрка, и моя челюсть упала. Обернулась, во все глаза смотря на слегка погрустневшего парня.

— С чего это вдруг? — Этот вопрос вырвался сам по себе, он прозвучал резко, но мне как-то было не по себе.

— Хочу сменить стаю. — Ответил он, смотря только на меня немигающим взглядом. Серые глаза гипнотизировали, заставляя болезненно кровоточить раны на сердце. Лучше бы продолжал смотреть на грудь Кристины дальше, чем вдруг обо мне вспомнил.

— А что это так легко сделать? — Язвительно вставила волчица, наверное, чтобы он снова посмотрел на нее. Но серые глаза бурили дыру во мне и это почему-то не нравилось.

— Нет, для этого нужно бросить вызов альфе. — Спокойно ответил он.

— И победить? — Слащаво спросила сестрица, явно над ним издевалась.

— Нет, достаточно избавится от силы прямого приказа. Если он не может тобой командовать, значит, он не твой альфа. — Все-таки обернулся к ней парень.

— И что теперь? Ты к нему в стаю пойдешь? — Поинтересовалась сестрица, сложив ножку на ножку.

— Сомнительное счастье. — Хмыкнул Кай, и я в который раз удивилась его поведением. Это что с ним такое случилось? Мало того, что он меня от волков отбил, так еще вот «это».

— Пока я просто в гости к другу приехал и все. — Улыбнулся Говерла, смотря на Кая, тот недовольно отвернулся и встретился взглядом со мной.

Пришлось быстро к плите повернуться. Вымыла тарелки и начала раскладывать на всех картошку с мясом. Первая порция досталась Каю, чем я заслужила насмешливый взгляд сестры и недовольный Юры. То, что альфа-козлу досталась еда первым, имеет простое объяснение, я помню утро после нашей встречи. Помню все его издевательства и слова, которыми он меня обзывал. Скривилась, подумав об этом, подала тарелку Юре и Кристине сразу. После чего включила греться чайник и набрала себе поесть. Специально брала намного меньше, чем у остальных, что бы он не прицепился с вопросом, сколько я ем. Места осталось немного, так пришлось сесть возле Кая. Но даже в таком случае я отодвинулась подальше от него и стола, убрав тарелку с едой себе на колени. Все наблюдали за моими попытками отстраниться молча, только Кристина тихо хихикала.

— Поменяйся со мной местом. — Толкнул в бок друга Юра.

— Еще чего! — Улыбнулся альфа-козел и придвинулся ко мне поближе, так же взяв тарелку себе на колени.

Здесь до меня дошло, что скорее всего, он делает это все на зло Юрке, к тому же он знает, что Кристина так же свободная волчица, может хочет ее к ним заманить? С опаской покосилась на сестру, та бросала на Говерлу плотоядные взгляды и медленно ела. Мне же снова кусок в горло не лез, хотя пока готовила, был сильный голод, так что живот крутило. Посмотрела на еду в тарелке, параллельно наблюдая как остальные с удовольствием едят. Даже Кай и тот ест с удовольствием, не причитая и не ругаясь.

Живот противно скрутило, только теперь по другому поводу. Когда ему надоест играться со мной? Вспомнила, как он лизнул ухо и по телу прошлись мурашки такие сильные, что я вздрогнула. Он сразу же оторвался от еды и во все глаза уставился на меня. Сложно сказать, что за выражение было у него на лице, но в следующее мгновение он докинул на мою тарелку часть своей порции.

— Ешь. — Приказал он и улыбнулся. Я подавилась воздухом и уставилась на него с неприкрытым гневом. Это он так напоминает, что я, по его словам, одной порцией не ограничиваюсь? Хотя нет, он говорил тогда намного грубее. Сейчас же вполне хватило одного «ешь» вместо многих оскорблений в его исполнении.

Моя тарелка со звоном приземлилась на стол, а я молча развернулась и ушла из кухни. Возможно, я бы пошла сразу на улицу, чтобы проветриться, а то запах альфа-козла сводил с ума, но на мне один халат. Потому пошла быстрым шагом в свою комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь.

В комнате царил бардак, одежда на полу, учебники, но мне плевать. Открываю шкаф, сбрасываю с себя халат и рыщу по полкам в поисках нормального белья и одежды. До одури хотелось сбежать куда подальше, так я делала, когда папа напивался. Дверь открылась, вошел альфа-козел с очень недовольным выражением лица. В этот момент я как раз пыталась расстегнуть лифчик, дарованный Марго, от которого остались болящие полосы на груди и спине, так сильно он мал.

— Выйди! — Рявкнула, с ужасом замечая, что он там не один.

Альфа повернулся к двери и сразу закрыл ее перед носом парочки, так еще и сам к ней прислонился, так что бы точно не вошел никто.

— И что это было? — Спросил он, перебивая в очень плохом расположении духа.

— Это я тебя спросить хочу: это что, твою мать, было? — Бросилась к нему, не сдержавшись, меня просто колотило, такие сильные эмоции я ощущала.

— Что? — Издевательски улыбнулся он, за что чуть не получил от меня по лицу. Только вовремя сдержалась, помня о том, что, если ударю, ему не сложно будет ударить в ответ, козлу эдакому.

— Зачем? — Выпалила я не в силах описать всю полноту содеянного им с моими нервами.

— Что зачем? — Снова начал он и я непроизвольно зарычала, на что он соизволил объясниться. — Ты изъясняйся по нормальному, тогда и ответы будут соответствующие.

— Зачем ты положил мне часть своей порции, хотя хорошо видел, что я не хотела есть? Это что такое издевательство? Помниться по поводу того сколько я ем ты уже надо мной издевался! — Зло прошипела я на него, не отрываясь, смотря на его нахальную улыбку.

— Ты не ела два дня, на упыря похожа! Что я, по-твоему, сделал в этот раз плохого? — Закричал он на меня зло.

— Хочешь сказать, ты о моем самочувствии печалился? Да в жизни этому не поверю! Признавайся, кто тебе подсказал такой новый способ поиздеваться надо мной?

В этом момент вспомнилась та безобидная фраза Говерлы о том, что Кай понял его неправильно.

— Юра? Это ты эму подсказал, да? Тебе что в школе мало было издевательств надо мной? — Закричала я сквозь дверь, и даже долбанула ее ногой.

На глазах выступили злые слезы, он ведь так же делал. Мимолетный взгляд, улыбка, прикосновение. Никаких озвученных слов или обещаний, Говерла только заманивал меня в свои сети, так ничего не обещая.

— Я ничего не делал! Я не… — Услышала за дверью взволнованный голос Юры и стук в дверь, после которого та устояла только благодаря альфе, подпиравшему ее.

— Зачем, зачем ты позволил ему сюда приехать?! — Уставилась на альфу, такого же злого как я, вот только по моему лицу текут злые слезы. — Ты ведь знал… и он знает…

Сказать о том, что Юрка мне в очередной раз разбил сердце и я люблю его, я так и не смогла, только шумно вздохнула и прижала руку к ноющему сердцу.

— О, да тут концерт надолго. Пошли, поедим что ли? — Услышала равнодушный голос сестры за дверью направленный явно не нам и застыла.

Концерт — так называл альфа-козел мои слезы. так его называют и остальные. Я всего лишь маленькая плакса в их глазах, в его глазах.

— Зачем ты делаешь это со мной? Что с тобой не так?! Ты же сказал, что… — Кажется это было жалко, я хотела сказать, что он отказался от меня. Но ведь этих слов я так и не услышала от него в том кабинете.

— Это ты, сучка, зачем так поступаешь со мной?! Плохо отношусь — бесишься, хорошо отношусь — то же самое! Сделаю для тебя что-то полезное, так вместо спасибо ты тарелкой в меня бросаешься! Это с тобой что-то не так, дура?! — Он даже от двери отошел, схватил меня за запястья, что бы не отступала в испуге. Испугаться же было чего, ибо его глаза горели огоньками, вены раздувались на шее, показывая, что он вот-вот превратиться. Его плечи увеличивались, раздувались, а тело покрывалось мелкими ниточками — волосками.

— Хочешь сказать то, что ты мне ухо лизнул и… прижимался — это, по-твоему, хорошо?! Ты меня этим чёртовым волкам отвез, где колотил почем зря. Напугал тем, что меня, как приз им отдадут. Хотя с самого начал тебе стоило только соврать, что я твоя, и они бы отстали! — Это он тут, что ли хороший, а я тварь неблагодарная?! Вот козел, всё с ног на голову перевернул! — Вот признайся! Ты ведь специально это сделал! Знал ведь, что стоит тебе сказать, и они отстанут? А все зачем, что бы узнать с кем я в городе целовалась, да?!

— ДА, ДАША! МАТЬ ТВОЮ, ДА!!! — Закричал он, в следующее мгновение, дернув меня на себя с такой силой, что я не ожидавшая этого упала на пол, прямо перед полностью превратившимся волком.

— Отойди от нее!!! — Закричал Юра, но слова тут явно были неуместны.

Огромный дикий зверь светил красными глазами и рычал, при этом прижав меня передними лапами к полу, что бы не убежала.

— Ничего себе! Огромный то какой! — Пискнула Кристин за спиной у Юры, и почему-то посмотрев на меня спросила:

— А я тоже такая большая, когда превращаюсь?

Ее вопросы меня как-то мало волновали, меня больше беспокоило то, как лапа меня удерживает, чуть ли, не вонзая в меня небольшие когти, когда я дергаюсь. Если учесть, что одна лапа лежала у меня между чашечек лифчика, а другая чуть ли не на лобке, двигаться было очень страшно.

— Ты что делаешь? — Закричала Кристина на Юру, когда тот то же начал превращаться. — Вы тут двое не поместитесь! Это вообще съёмная квартира, а денег на капитальный ремонт дома у нас нет!

Сестра дело говорит, волк очень нервничает, особенно из-за присутствия Юры, он видит в нем соперника.

— Уйдите, быстро, уйдите! — сказала я им и нерешительно решила проверить свою догадку. Рука прошлась по лапе против шерсти. Красные глаза сразу посмотрели на меня, и я поняла, что это не глаза Кая, это глаза зверя. Он себя не контролирует сейчас, от чего пробрел холодный пот. Медленно погладила волка по шерстке и тот, кажется, слегка расслабился.

— Ты в своем уме? — спросил испуганно Юра. — Он и прибить сейчас может!

— Мы связаны с ним. Зверю нравится мой запах, так что убивать он меня не будет, может разве что покалечить, если снова приревнует. — Философски подметила я, хотя на самом деле такой точки зрения не разделяла.

— Слышал? Приревнует! Так что пошли пока отсюда, пока он не успокоится! — Сестра оказалась умнее, или ей было просто плевать, что со мной, ибо она дернула парня за собой и закрыла дверь.

Волк уставился на дверь немигающим взглядом, так что мне пришлось медленно поглаживать его по массивной лапе, что бы оторвался. Какое-то время он все еще смотрел на дверь, скорее всего пока Кристина не оделась, и они с Юрой не ушли, о чем-то ругаясь в коридоре. Тогда зверь убрал с моего тела лапы и лег прямо на пол, причем так «удобно», что мне пришлось на бок лечь и забросить на него ногу, чтобы хоть как-то примоститься.

Медленно водя рукой по гладкой шерсти, уткнулась лицом в теплую сильно пушистую шею. Когда я уснула, не помню, мне было так тепло и комфортно, что меня, кажется, быстро сморило.

Глава 38. Любить тебя так больно

Проснулась я от того что мягкая пушистость пропала, и теперь я прижималась не к пушистому волку, а к парню. Под щекой равномерно билось сердце, он все еще спит. Открыла глаза медленно, не желая, чтобы он проснулся. Поза то такая нетривиальная: он лежит на спине, одна рука под моей шеей, вторая лежит сверху на моей коленке, а все по тому, что я почти лежу на нем, закинув правую руку и ногу сверху. Декольте опять стало маловато, так что моё добро вывалилось, пока я спала, ему на живот. Надо же кубики на животе имеются, внизу темненькие волосики ведут к моей коленке. Кажется, я ему все «добро» ногой зажала. И хорошо, что зажала, а то джинсы не вынесли превращения, так что его срам прикрыт только трусами. Судя по тому как «мягко» коленке, он и правда спит. Футболка в отличие от штанов не пострадала, растянулась только сильно. Убрала коленку, перед этим скинув его конечность. Что-то я разлеглась на нем сильно по привычке. Затем медленно начала поднимать голову с руки, его веки дрогнули, как будто вот-вот проснется, так что, чуть не завизжав, пытаюсь запихнуть декольте на место и ретироваться пока он не увидел мой срам. На ноги поднялась и застыла, потому, как волк просто повернулся на другой бок и снова, кажется, задремал. Смотрела на это действие я с неприкрытым ужасом.

Испуг прошел, сонливость тоже и остался только стыд и красные щеки. Это кружевное недоразумение от Марго уже бесит неимоверно! Подошла к шкафу, он все еще был открыт. Оглянулась, альфа-козел еще спит. Дернула на застежку раз, второй, ничего не получилось. Захотелось ругаться, но я только закусила губу от злобы. Не расстегнулся! Попыталась за лямку дернуть, чтобы через верх снять, но эта зараза так впилась в кожу, что это было просто невозможно. Захотелось реветь от злости, но я не стала. Вытащила из шкафа свое любимое голубенькое домашнее платье, натянула его, не обращая внимания на саднящую боль.

Повернулась и передо мной возникло две проблемы: Кай на коврике и желание поесть. Поскольку первая проблема дрыхла и была потенциально безопасной, я разобралась с ней путем накрытия почти с головой собственным одеялом. Пускай лучше поспит, вид у него в последние дни был ужасный, да и лучше, когда он такой молчаливый и не опасный. Взглянула на его лицо и внизу живота потянуло. До чего же он милый, когда спит, и не скажешь, что самовлюбленный козел с замашками садиста.

Вздохнула тяжело, в который раз жалея, что вообще с ним встретилась. Просунулась через слегка приоткрытую дверь в коридор. Сколько времени прошло? Взглянула на часы, уже вечер. Посмотрела в комнату, Кристины и Юры не наблюдалось. Может позвонить им? Но тогда альфа-козел проснется, проблем не оберешься. Вообще надо бы свалить из дома по-тихому, вот только идти мне некуда. Денег нет, а есть хочется. Зашла на кухню, щелкнула выключатель, загорелся свет. Даже посуду за собой не помыли, в ресторане, что ли питаются?

Настроение, подогреваемое болью от лифчика, портилось с каждой минутой. Кай само собой свою порцию не доел, моя так же стояла на столе. Сгрузила посуду в мойку, занялась обычными домашними делами. Как будто это не я с трехметровым волком недавно спала. Сгрузила остатки еды на одну тарелку, поставила ее в микроволновую печь. Открутила таймер и с удивлением поняла, что еду никто не убрал, но радио выключил. Потянулась, что бы включить, но передумала. Вымыла посуду, когда уже вытирала руки и вспомнила, как громко пищит микроволновая печь, так что сразу же бросилась к ней. Рванула дверцу, пока она не запищала и потянула руки к тарелке и обожглась. Перегрела тарелку.

Мужские руки скользнули под моими и вытащили тарелку из печи и поставили на тумбу рядом.

Проснулся! Платье тонкое, не то, что халат. Ощущаю жар, исходящий от его тела, ровно вздымающеюся грудь. Теплое дыхание над макушкой, он прижался к ней слегка колючим подбородком.

— Ты не ушла. — Сказал он вдруг тихо, совсем не похоже на себя.

Его руки оставили тарелку и накрыли мои упирающиеся в столешницу. Это все слишком интимно. Его запах повсюду, он щекочет ноздри. Жар его тела расслабляет, так что мне кажется, я плавлюсь, как метал под его нажимом.

— Есть захотелось. — Говорю резко и вырываюсь из кольца его рук.

Беру посуду, накладываю себе тарелку. Ему еду не кладу, на него не смотрю. Щеки пылают огнем, кто же знал, что его новая тактика будет иметь такой эффект? Вот только зачем этот фарс сейчас, когда Юры и Кристины здесь нет. Ответ один — этот фарс для меня, а не для них. Неужели он думает, я просто забуду о том, как он вел себя раньше? Я что, по его мнению, доверчивая дура?! Сажусь на стул, на то место где раньше Кристина сидела. Наткнула картошку на вилку, отправила кусок в рот и только тогда посмотрела на него украдкой. Кай стоял в одних трусах, слегка нагнувшись, и сжимал столешницу обеими руками. Я не видела выражения его лица, поскольку взъерошенные волосы падали ему на лицо.

Он опять злиться? Да сколько можно?! Я так устала ждать от него очередной выходки. Вздохнула тяжело и занялась едой. Он почти сразу перестал рушить кухонную поверхность, убрал волосы назад пятерней, почему-то в этом движении он мне показался безумно похожим на Юрку. Совсем что ли с ума сошла. Потом он поймал мой взгляд и улыбнулся, точно так же как Юра, от чего на спине выступил холодный пот. Дальше он молча набрал себе тоже еды и уселся на то место где сегодня сидел Говерла. Мы как будто играем их роли, честное слово. Молча смотрю на него, а он ест, ловит мой взгляд и снова улыбается, по-доброму, не зло и с ехидством как умеет. По телу идут мурашки, и я больше не хочу видеть, как он так делает. Утыкаюсь в тарелку и ем. Но делать все время так не получается, еда кончается, как и аппетит.

Поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом синих глаз. Он улыбается, но глаза холодны. Улыбается не как он, как Юрка и это бесит. Судорожно вздыхаю, откладывая вилку на стол.

— Как спалось? — Спрашивает он без подтекста, без издевательства, а буднично и по-доброму.

Не хочу ему отвечать, не хочу снова доводить, не хочу снова скандалить. Закрываю глаза руками и тяжело вздыхаю.

— Не делай так. — Прошу его тихо.

Тишина, он не отвечает долго. Судорожно дышу, мне не нравится. Мне это безумно не нравится!

— Почему? — Слышу, наконец, его спокойный вопрос.

Спокойствие — это так на него не похоже. Кай — это взрыв эмоций, он говорит и делает что хочет. Не обманывает, просто не говорит правды. Прямолинейный, злой, несдержанный и сильный — это он, тот, кого я знаю. Нежный, ласковый и добродушный, эти улыбки, касания и помощь — это не он, я его таким раньше не видела. Может все дело в том, что он такой злой только со мной. Только со мной ему не приходится сдерживаться и быть хорошим? Если бы не сегодня, не смогла бы в это поверить, что он может быть другим.

— Потому что ты не Юра. — Отвечаю ему и убираю руки от лица. — Никогда не будешь им.

В его руке вилка, он сгибает ее в кулаке, так что металл мнется. Глаза закрыты, грудь не двигается, как будто он не дышит. Он опять взбесился! Вздыхаю, до чего же с ним тяжело. Кусаю губы, и нерешительно протягиваю ладонь к его лицу. Почти касаюсь щеки пальцами, но он открывает глаза, и я испуганно убираю руку под стол.

Улыбается снисходительно.

— С чего ты решила, что я хочу быть похожим на него? — В голосе язвительные нотки, кладет искорёженную вилку на стол.

— А что ты тогда делаешь? — Поднимаюсь из-за стола, убираю свою тарелку и вилку в мойку.

— Экспериментирую. — Говорит он с насмешкой.

— Значит это просто твоя глупая шутка? — Включаю кран, и не спеша мою тарелку.

— И что же значит, твоя фраза, что я никогда не буду им? — Он меняет тему, хотя легко бы мог соврать. Кай не врет, просто уходит от ответа и молчит. Не говорит правды в лоб, потому и его действия вызывают такие смешанные чувства. Я его не понимаю, но может, когда-нибудь захочу понимать? Когда мы избавимся от связывания, или же поддадимся ему. Странно, но эта мысль вызвала у меня облегчение.

Если подумать, с Говерлой меня не связывает ничего, кроме моей влюбленности. Наоборот теперь с Кристиной его связывает куда больше, да еще он ей нравиться. Ревность показалась на горизонте, но я задавила ее в зародыше. Это же моя сестра, она не виновата в том, что случилось. Виноват тот, кто эту идею придумал, вот только с мертвых спросу нет. Возможно, я бы была счастлива, сложись все так, как должно было. Но с другой стороны, Юра не был бы счастлив. Ведь он не любит меня сейчас, а значит и тогда бы не любил. Так зачем думать о том, что было бы, если имеем то, что имеем?

Я не такой человек, что бы бороться за то, что никогда мне не принадлежало и принадлежать не будет. К тому же, как не серьёзно, не относилась бы Кристина к парням, я знаю, когда она не просто кокетничает. Он ей нравится, хотя бы тем, что они действительно связаны.

Вздыхаю. Но все равно, почему все так?! Тарелка выскальзывает из моих рук, но не разбивается в умывальнике, Кай ее ловит.

— И что же она значит? — Спрашивает он снова, стоя справа от меня и медленно ставя тарелку на место.

— То и значит. Вы совсем разные. — Отвечаю ему устало, в глазах стоят слезы, но я не хочу давать ему повод для насмешки.

— Так чего же тебе не понравилось, что я был… мил с тобой, если, когда это делал Юра, тебе всё нравилось? — При слове «мил» он коснулся моей руки, и я в испуге убрала ее.

Он разозлился и начал наступать, а я в свою очередь отходить.

— Почему ты дрожишь в моих объятиях от ужаса, а в его от желания? А? Что есть у этого низкорослого, а у меня нет? — В его словах нет и намека на то, что он не знает ответ. Он просто издевается, снова злиться, сам себя приводит в ярость.

— Я не могу сказать, что у него есть, а чего нет у тебя — это тебя не касается. Могу сказать только то, что есть у тебя, а нет у него. — Отвечаю ему, стараясь не смотреть в глаза. Отступила к столу, дальше отступать некуда, разве что броситься бежать в комнату, но это бесполезно, поймает.

— Почему же не касается? — Он стоит в шаге от меня, уперев руки в бока. Смотрит сверху вниз и во взгляде одна злость.

— Так ты не хочешь услышать, чего нет у Юры? — Делаю как он, ухожу от ответа.

— Хочу. — Отвечает он мне снисходительно, вот только взгляд все еще злиться.

— Ты сильный, у тебя слишком много власти. Она явно тебя по башке не раз ударила, потому ты говоришь то, что думаешь, и чужое мнение, чужие чувства тебе по боку. — Снисходительно улыбаюсь, мне нравиться его злить, кажется, я впервые это замечаю. Кровь бурлит в венах, это так не нормально, желать, чтобы он разозлился сильнее, чтобы ему было адски больно. Может я мазохистка, ведь знаю, что последует дальше в ответ на мои слова? Знаю, но все равно говорю, делаю шаг на встречу снисходительно улыбаясь. — Твоё единственное и главное достоинство — ты не врешь, ты уходишь от ответа. А недостатков… недостатков так много, что все не пересчитать! Но ты их и так, наверное, знаешь, да, альфа-козел?

Кай хватает меня за шею, сжимает волосы так, что становиться больно. Вторая рука прижимает к себе за талию. Он хочет меня поцеловать, безумно хочет — уверена. И я хочу, очень хочу, чтобы он это сделал. Все дело в запахе или в его горячем теле?

— Хотя мы никуда не спешим, и парочку недостатков можно сразу назвать: например, чрезвычайная жестокость. — Ядовито замечаю, вместо того что бы пойти на поводу у мимолетной слабости.

Он отпускает шею с волосами, но не талию.

— Но больше всего меня бесит то, что ты не знаешь, чего хочешь. — Говорю с вызовом.

— Ты хочешь, чтобы я хотел тебя? — С ухмылкой произносит он, и его рука медленно проходится по позвоночнику от талии к шее и обратно.

— Видишь, ты не врешь, только уходишь от ответа. — Ухмыляюсь, зная, что его это взбесит.

Он закрывает глаза и рычит, утробно, страшно.

— Ну что, тебе нравится, когда я веду себя так? Думаешь, мне понравилось, когда ты стал себя вести по-другому? — Опускаю голову и невольно прижимаюсь лбом к груди. — Не путай меня и мои чувства. Ненавидеть тебя намного проще, чем любить.

Он убрал руку с моей талии, его плечи опустились устало. Делаю шаг назад, упираюсь об стол. Смотрю себе под ноги и добавляю, понимая, что последняя фраза была лишней: — Неважно, зачем ты все это затеял, просто прекрати. Не обманывай меня так.

Мне хочется уйти, очень хочется. Его близость дурманит, взгляд в пол совсем не помогает. Он протягивает руку и касается моей щеки. Слишком нежно, слишком властно, заставляет посмотреть на него. По щекам катятся злые слезы. Я злюсь, я в ярости от того что он продолжает свою странную игру. Почему я злюсь, почему плачу? Да потому что он дает мне надежду, которую сразу же раздавит. Я не хочу опять ощущать эту боль, не хочу опять обжигаться, думая о нем лучше, чем он есть на самом деле. Хватит мне того что с Юрой я носила розовые очки и это сыграло плохую шутку с моими чувствами и надеждами. Если бы я была старше, то намного раньше поняла, что не стоит надеяться, не стоит воспринимать его хорошее отношение больше чем как дружеское. Возможно, если бы я сразу поняла, что ему нет до меня дела, моя влюбленность прошла бы намного раньше.

— С чего ты взяла, что я тоже не хочу так обмануться? — Спрашивает он тихо, почти целуя. Его губы почти касаются моих, но все же не целуют.

Дыхание сперло в груди, а голова кружится. Повсюду его запах и жар его тела. Он не удерживает меня больше, я сама почти касаюсь его губ своими. Он хочет, чтобы я сама его поцеловала, и я хочу сделать это. Вот только это неправильно, ужасно неправильно. Знаю, что, если поддамся запаху, его флирту, соблазну ничего хорошего из этого не получиться. Знаю, но остановить себя так сложно. Мне разбили сердце, желание забыться в объятьях Кая так велико, если дело и правда, только в этом. Но не думаю, что это так, тут еще и волчьи штучки замешаны. Сама я бы никогда такого не захотела, я всегда помню зло, что мне причинили, я не прощаю. Теперь же я почти готова забыть обо всем, что он мне сделал. Это не говорит обо мне ничего хорошего, наоборот я сама себе кажусь жалкой. Если остановить себя не могу, может попытаться остановить его, пока могу, пока это возможно.

— С того что ты привык причинять боль, а не ощущать ее. — Шепчу ему в губы, закрывая глаза. Я не против, если он сейчас взбеситься и вырубит меня, даже если сотрясение сделает не против. На всё готова только бы ушло это наваждение, пропало желание обмануться.

— Любить тебя уже безумно больно. — Говорит он и почти отстраняется, но слишком поздно.

Я подаюсь вперед, и сама целую его. Это впервые целуют не меня, а я кого-то целую по собственному желанию. Губы теплые, он не вырывается, застыл только. Подаюсь вперед и целую его еще. Не знаю, как обнять его, это все так неловко и неожиданно. Поднимаю руки и обнимаю за шею, зарываясь пальцами в волосы. Мне нравится, намного сильнее, чем, если бы на его месте был Юра с его кудряшками. Ощущения совсем другие, иные, более желанные, с более интимным подтекстом.

Кай как будто очнулся, слегка приобнял усаживая на стол. Теплые руки скользят от коленки к бедру под платье. На мгновение он сжимает бедра, заставляет прижаться к нему и невольно обхватить его талию ногами. Он хочет меня, очень сильно хочет.

Он не из тех, с кем можно просто поиграть, не из тех, кто отступиться, если я захочу все немедленно прекратить. Я знаю, что будет дальше, не боюсь этого. Может, потом я буду жалеть, нет, я точно буду очень сильно жалеть о своем поступке. Но сейчас мне все равно, я не хочу поступать правильно, хочу хоть раз пойти на поводу не своих принципов.

Кожа горит, пока он целует щеки, а потом шею. По телу мурашки, хочу, чтобы по его телу они тоже шли. Провожу по его спине одними подушечками пальцев, он вздрагивает. Наклоняюсь и резко кусаю его за шею. Он вздрагивает всем телом и рычит, почти выбив из меня весь дух, так сильно прижимает к себе. Лифчик еще сильнее врезается от этого в кожу, заламываю руку за спину, пытаясь расстегнуть это чёртово орудие пытки. Он как будто понимает меня без слов, проскальзывает под платьем руками и расстегает защелку. Одна рука проскальзывает под чашечку и сжимает грудь, пока вторая легко касается шеи, заставляя поцеловать его. Поцелуй долгий, такой тягучий и желанный, так стала кружиться голова. Он отстраняется, придерживая меня за затылок.

— Оказывается ты такая легкодоступная. — Говорит он, и я не сразу понимаю его слова.

Он убирает руку с моей груди, на лице его как будто жестокая маска. Моё тело вздрагивает и ноет от желания, а мозг не желает работать.

— Всего лишь по приставал немного, и ты уже на все готова. — Он улыбается, и я чувствую, как по щекам катятся слезы. — Но также совсем не интересно играть, если ты так легко сдаешься.

— Что? — Я не узнала свой голос, таким хрупким и тихим он был.

— Жалкая. — Он улыбается снисходительно и уходит. Просто уходит.

— Что? — Повторяю в пустоту.

Платье задрано почти до груди, лифчик сбился выше груди. Шея, лицо и губы горят от поцелуев, дыхание сбитое, прерывистое. Ноги раздвинуты, на бедрах алеют синяки.

Он играл, он просто играл!

Мысли, как пощёчины, бьют по лицу. В груди болью колотит ярость, и я кричу, сваливаясь на пол. Ударяюсь лицом о плитку и затихаю.

Все пахнет ним, но больше всего я. Его запах повсюду, но больше всего в моей памяти. Теперь я знаю, как сладки его поцелуи, и как жарко желание, которое они вызывают. Теперь я знаю, что такое настоящее унижение.

Глава 39. Я уже привыкла обжигаться

Щелкнул замок, дверь открылась.

— Откуда такая дырка в дверях соседей? Ограбили их что ли? — Услышала еле слышное в коридоре, а потом уже громче: — Дашка, ты здесь?

— Да. — Кричу из кухни и продолжаю свое дело.

Нос жжется, так много испарений чистящего средства я высыпала на пол. Сжимаю красными руками тряпку и продолжаю тереть пол.

— Представляешь, он полтора часа вел свой допрос, пытаясь вызнать подробности. Я совсем устала от него! Ну как с такой мордашкой быть таким скучным? — Защебетала Кристина, раздеваясь и шмыгая тапками по коридору в кухню.

Дверь в кухню скрипнула, а потом сестра начала чихать.

— Это что за генеральная уборка на ночь глядя? — Возмутилась она, прижавши рукой лицо. Оглянулась на нее на мгновение. Она надела свое самое сексуальное платье, черное на бретельках и даже марафет навела. Когда только успела? — Со средством ты явно переборщила, дышать невозможно!

Молча пожала плечами и начала дальше тереть пол тряпкой, не обращая внимания на аналогичную сыпь на пальцах.

— А где стол? — Выдала вдруг сестра и, осмотревшись, нашла то что от него осталось аккуратно сложенным в углу.

Это я только сначала после его ухода ревела и завывала, через какие-то минуты я уже была в ярости, причем по большой части на себя.

Как я к чёрту могла поддаться соблазну?! Да будь он в четыре раза красивее, в пятьдесят раз нежнее и вонь в триста раз сильнее! Как я к чёрту могла! Это ведь я, я сама его поцеловала. И дальше… то что было дальше, я сама желала! Я хотела его, как какая-то похотлива сучка!

Поступилась принципам, хорошо зная, что ничем хорошим это не кончится. Я даже о связывании не думала, не думала о том, что после такого уже точно стану его парой.

Хотя нет, я вру! Я хотела этого, где-то в глубине души я хотела на все плюнуть, пойти ему на встречу и спрятаться от всего мира за его широкой спиной. Он бы меня от всего защитил, от всего кроме себя и своего скверного характера.

От самобичевания себя я плавно перешла к ненависти к нему. Я все-таки поддалась на его игру, я проиграла. Так в его глазах я и сама считаю себя жалкой, как будто первый день его знала, честное слово. Но он тоже хорош, урод хренов! Меня в жизни никто так не унижал. Легкодоступная? Я? Да мне двадцать один год, а я всего неделю назад впервые поцеловалась! У меня парня никогда не было, а я, по его мнению, легкодоступная! Урод, козел, скотина!

Его убить мало, нужно заставить страдать! Ужасно сильно страдать, так что бы этот волк ревел своими крокодильими слезами. Да, я хочу, чтобы он плакал! Хочу заставить этого самовлюбленного ублюдка плакать!

Но как это сделать, как сделать ему достаточно больно? Я не знаю.

Очнулась я только после этой мысли уже с разломанным дубовым столом, и, судя по тому, как болели костяшки пальцем, сломала его я. Дальше была маниакальная идея избавиться от запаха его кожи на себе. Я драла свое тело в душе до красна в горячей воде. Но, увы, когда пошла в комнату поняла, что вся моя одежда, белье, одеяло, да полностью все пропахло им. Сначала я хотела все просто сжечь, так сильно было мое наваждение. Вот только большинство вещей не мои, за них придётся отвечать перед владельцем квартиры, так что я не нашла ничего лучше, чем сгрузить все вещи в стирку. Машинка работала на убой, уже нескольких часов подряд пока я судорожно переносила свои вещи из той комнаты в коридор. Больше там находиться я не могла, слишком много воспоминаний разных по степени паршивости. После того как все убрала в комнате, выбухала туда банку освежителя воздуха и закрыла проветриваться. Теперь вот занялась чисткой кухни.

— Это вы так повеселились, пока нас не было? — Хихикнула сестра и тряпка выпала из моих рук.

Повеселились. Весело было только ему! Повернулась к сестре, и она вздрогнула.

— Ладно-ладно, пошутила я, чего так зубы скалить! Детка, ты меня пугаешь! — Протараторила сестрица. — А что там за вещи в коридоре стоят?

— Помниться ты хотела мою комнату, забирай, вещи свои я убрала. — Отвернулась и снова принялась вытирать пол.

— Серьёзно? — Обрадовалась сестрица, а потом настороженно добавила. — А с чего вдруг?

— Там воняет. — Отвечаю коротко, не оборачиваясь.

— Воняет? Да нет, там ничем не пахнет. — Удивилась она, а потом вдруг созналась: — Я вообще не чувствую запахов.

— В смысле?

— Мое обоняние обычное, как у человека. Потому я и не слышала, как они пришли. — Скисла Кристина, похоже ситуация ее не радовала.

Мы замолчали, хотя она могла бы пойти свои вещи переставлять. Руки жутко болели, но мне это даже нравилось. Они болели почти так же сильно, как и сердце от очередного издевательства альфа-козла.

— Ты не хочешь узнать, как у нас с Юрой все прошло? — Спросила вдруг сестра, я повернулась посмотреть на нее, уж слишком серьезный у нее был тон.

Мы обменялись взглядами, долгими и многозначительными.

— А ты хочешь узнать, что здесь произошло? — С иронией поинтересовалась у нее. Мне не хотелось знать, что там у нее с Юркой. Что, а переключать все мое внимание на себя альфа-козел умеет.

— Хочу! Очень хочу! — Радостно защебетала сестрица с явным нездоровым интересом.

— Обойдешься! — Хмуро брякнула, она неисправима.

— Бяка ты, мне же интересно от чего твой блондин моего кудряша вызвал к себе, в самый разгар… разговора. — Ее слова были глумливы и полны неприличных намеков, на что я только скривилась. Сестренка так проверяет меня, пытается вывести из себя. Но где у нее это получится, если я уже взбешена до предела другим волком?

— Обойдешься. — Повторила, вытирая пол дальше.

— Это что моя старая футболка? — Спросила она через какое-то время, хотя я думала она уже ушла. Умеет же она быть надоедливой.

— Да. Я свое все постирала. — Бросила через спину, вымачивая тряпку в ведре.

— Да ладно. — Безразлично бросила сестрица и, наконец, ушла, чтобы сразу вернуться. — А белье то где? Там теперь и правда воняет, хвойным дезодорантом.

— Постирала. Возьми свое перенеси.

— Хорошо. — Она, наконец, ушла в комнату и, причитая, начала переносить свои вещи.

Через какое-то время уборку на кухне я закончила, вымыла красные руки и потопала в большую комнату. Как оказалось, сестрица лежала теперь уже на моем диване и смотрела телевизор.

— Ты чего здесь? — Спрашиваю садясь рядышком.

Она обняла меня за плечо и уложила рядышком, укрыв одеялом.

— Так ты все белье постирала кроме моего, где ты спасть собиралась? А так вместе сегодня поспим. К тому же ты с освежителем явно переборщила, до утра придётся проветривать. — Объяснила она, ложась обратно на подушку.

Мы смотрели какой-то фильм до глубокой ночи, не знаю, о чем он был, да и Кристина, наверное, тоже не знает, каждый о нас думал о своем. Щелкнула пультом, телевизор погас, окутывая комнату во тьму. Долго лежала не в состоянии уснуть.

— Даш, он не хочет быть со мной в паре. — Сказала тихо вдруг сестра.

Мы лежали спиной друг к другу, и я слышала, как она не ровно дышит.

— Со мной он тоже не хотел быть. — Почему-то с улыбкой отвечаю ей.

— И что мне делать?

— Заставь его ревновать, думаю, у тебя это легко получится. Волкам сносит крышу от ревности. — Почему-то все еще с улыбкой даю ей совет как завоевать его любовь.

— Ты так легко говоришь об этом. Разве ты его не любишь? — Спрашивает она, выпрямив спину. — Так почему ты мне помогаешь?

— Потому что ты моя сестра, а он на самом деле очень хороший парень. — Отвечаю, чувствуя, как щиплет глаза.

Наступила тишина, во время которой я упрямо держала глаза открытыми, что бы не заплакать. Отказывается от влюбленности, что заняла у меня столько лет очень тяжело. Еще тяжелее будет видеть их вместе, когда у Кристины все получится. Но ничего, я это переживу, главное, чтобы они были счастливы.

— Даш, прости. — Слышу ее шепот.

— За что?

— За то, что сейчас не на твоей стороне.

— Как будто кто-то вообще был на моей стороне. — Вздыхаю, улыбаясь, и невольно шмыгаю носом.

— Какая же ты плакса, Дашка! — Говорит сестра с улыбкой и обнимает меня со спины. — Ты слишком строга к людям и в особенности к себе. Вот взять хотя бы твоего этого блондина. Между вами такие искры, что даже слепой заметит. А вы все еще бодаетесь как бараны, не понимая своего счастья.

— Не говори о нем. — Прошу сжимая ее руку.

— Опять что ли обидел? — Она тяжело вздохнула мне на ухо. — До чего же упертый субъект попался! Так возле тебя крутился днем, а теперь опять в немилость попался.

— Это он играл, просто издевался. — Обижено брякнула, почти сразу поняв, как это глупо звучит.

Кристина тяжело вздохнула.

— Дурочка. — Ляпнула она, за что получила локтем в ребро. — Але! Попрошу полегче, а то я тебя как Юрку через пол квартиры брошу.

— Сама виновата! — Буркнула успокоившись.

— Дурочка она и есть дурочка! Ты бы видела, как он на тебя смотрел! Да что бы на меня хоть один парень так смотрел! Такое не сыграешь, Дашка! — Протянула она с улыбкой и потрясла меня за плечи.

— Неправда.

— Да не бузи, детка! Не знаю, что он там натворил, но прости его. Парни вообще тупые создания, сами не знают, что для них лучше.

— Ты просто хочешь узнать, что было после того как вы ушли. — С улыбкой подметила ее интерес.

— Хочу! Еще как хочу! Но где же ты признаешься. Скучная ты, скучная! Что он только в тебе нашел? — Возмутилась сестрица на ухо.

— Если не знаешь, так забирай его себе. Ты же сама говорила что-то о квадрате. — Ответила ей и сразу же пожалела о своих словах. Мне не хотелось его отдавать ей, правда, не хотелось. Можно прикрыться словами о том, что не хочу, чтобы он ее тоже избивал, но на самом деле это не так. Я не хотела отдавать его никому. Вот же дура! Сжала губы до боли, это я просто его своими руками придушить хочу.

— Нет, зачем он мне такое сомнительно счастье? Я со своим не знаю, что делать. — Ответила сестрица и надолго замолчала.

— Даш?

— Мм?

— Не спишь?

— Как видишь. — Ответила ей беззаботно.

— Мы с тобой так никогда по душам не разговаривали, правда? — Спросила она с улыбкой.

— Разговаривали, — отказала ей, насупившись. — Не помнишь?

— Когда? Не помню! — Возмутилась она.

— После моего выпускного. — Неприятные воспоминания заставили скривиться.

— Это тогда, когда тот парень… — Она замолчала, и мы обе припомнили одну очень плохую историю.

— Ты видела этого козла потом? — Спросила она после паузы.

— Видела. — Отвечаю ей бесцветно.

— И что? В рожу хоть плюнула? — Спросила она с надеждой.

— Нет, он меня не узнал. — Вздыхаю тяжело и закрываю тему. Почему в жизни мне все время попадаются одни придурки?

— Ты заслуживаешь хорошего парня. — Сказала она вдруг.

— Каждая девушка заслуживает, но где их взять то? — Улыбаюсь.

— Это точно, особенно когда вокруг одни волки. — Подтверждает она, и мы почему-то захихикали.

— Сама ты волчица, спи давай! — Хихикнула, толкнув сестру на ее половину дивана.

Она уснула где-то только через час, я же уснуть так и не смогла. Утро началось со звонка в дверь. Открыла ее и на пороге оказался братец.

— Утречко! — Поздоровался он.

— Чаю хочешь? — Спрашиваю, направляясь сразу на кухню.

— Как там Кирилл? — Набираю в чайник воды и ставлю греться.

— А где стол? — Спрашивает он вместо ответа.

— Сломался. — Пожала плечами, делая вид, что все нормально, и я тут совершенно не причём. — Так как он?

— Полежит недельку в кроватке и все будет нормально. — Отвечает слегка запоздало он, садясь на диванчик.

— О Тасе что-то слышно? — Спрашиваю, накладывая сахар в кружки.

— Нет. Ее стая хотела разрешения искать ее на нашей территории, но Кай не дал. Скорее всего, она где-то здесь, вместе с охотником. Мы рано или поздно найдем ее, не переживай. Он ее не тронет. — Доброжелательно объяснил братец.

Почему-то вспомнился аргумент альфа-козла. Тогда я сказала, что не смогу его убить. Теперь мысли о его кончине от моих рук вызывают ухмылку.

— Ты чего вообще пришел? — Спросила, заливая кипятком чай.

— Что ты с ним сделала? — Услышала за спиной странную фразу, сказанную со странной интонацией.

— С кем? — Безразличие далось мне с трудом.

— С Каем, он ведет себя странно. — Ничего не ответила ему, только пожала плечом. — Серьёзно, от чего вы все время с ним цапаетесь? Решили бы уже все!

Эту фразу я тоже проигнорировала.

— Он пришел вечером злой и разнес пол дома. Марго орет вся в слезах, а остальные по стенке ходят, боясь его еще больше разозлить. — Я не ответила, никак не отреагировала. — Дашка!

— А тебе не интересно, что он сделал со мной? — Поворачиваюсь и смотрю на него с укором.

Он молчит, смотрит на меня исподлобья.

— Ваш альфа для меня умер, если хочешь так ему и передай. А теперь проваливай, собачка на побегушках. — Холодно говорю ему.

— Пара идиотов. — Буркнул брат, поднялся и ушел.

— Чего он хотел? — Спросила Кристина, появившись на кухне.

— Того же что и всегда: упростить себе жизнь за мой счет. — Ответила почти равнодушно, глотая горячий чай. Он обжег небо и язык, но я только скривилась. Я уже привыкла обжигаться.

Глава 40. Не то, что кажется

День у меня не задался с самого утра. Это во время каникул было просто прятаться от остального мира с чашкой чая за компьютером, но каникулы кончились, и пришло время учебы. На учебу я шла пешком, поскольку стипендию всю уже потратила, а родители желания одолжить денег не изъявили. С ними вообще какая-то странная история. Сколько я им не звоню, папа задает дежурный вопрос «как дела и как Ваня» и после моего ответа заканчивает разговор. Хоть раз бы спросил, как я тут поживаю, в порядке ли. Но нет, это Кристине по десять раз на дню мама или папа звонят. Да еще и Юрка почти каждый день приходит, как будто ему у нас маслом намазано.

Копнула сугроб со злости, поскользнулась и распласталась на снегу. С самого утра валит снег, причем даже не особенно холодно. Большие белые снежинки падают на меня с серого неба, и я слизываю одну со щеки. Холодная.

Мимо проходит какая-то компания, они смеются, оглядываясь на меня. Ну да, странная, знали бы они, насколько я странная. Сажусь с хмурым видом, надо мне поменьше злиться, а то злость моя мне боком выходит. Смотрю на сапоги, каблук почти оторвался на правом. Хочу выругаться, но только вздыхаю. Встаю, скрипя зубами, в последнее время мне очень плохо, в основном в физическом плане.

Ступаю медленно, решив, что лучше уж дойти с целой обовью и опоздать на пару, чем не прийти вообще без обуви. Ближе к университету все чаще замечаю странную реакцию на меня окружающих. Когда я уже дошла до главного двора университета, ноги меня еле держали, а студенты не стыдились тыкать в меня пальцем со словами «это та, что труп нашла». Возле нужного мне корпуса вообще толпа.

Какая-то не хорошая популярность у меня получилась. Сделала морду кирпичом, до боли сжав замерзшими руками лямку почтальонской сумки, двинулась сквозь толпу. Они не расступались, наоборот намеренно толкали плечами. В конце концов, я шла напролом, пока толпа не расступилась, но не передо мной.

Он шел впереди своей стаи, в той самой белой куртке, черных джинсах и даже перчатках. Надо же, как разоделся, человека из себя строит! Холодно ему, ага!

Сколько я не видела его? Дней десять? От чего же мне кажется, что намного больше? Может от того, что я теперь почти не сплю, если не считать обмороков. Сон для меня невозможная роскошь, и чтобы не сходить с ума ночами, мне проходится занимать себя учебой. Но я же не железная, организм устает, и получается так что иногда я просыпаюсь на полу, после того как пошла на кухню попить чайку. В последний раз неудобно получилась, вырубилась в ванной, а проснулась от того что чуть не захлебнулась. Кристина обиделась на это, кстати, она тогда поздно заявилась домой, только уснула, а тут я, в ванной ору и кашляю. Что я не пробовала, что бы уснуть: даже таблетки купила, чуть ли не пластинками их пью, но ничего не помогает.

А он, он мучается по ночам так же как я? Ему хоть плохо от этого так же, как и мне? Ну да, чего ему плохо должно быть, козлу эдакому?!

На лице его не вздрогнула и мышца. Выглядит хорошо, ни тебе мешков под глазами как у меня, ни синяков по всему телу. Никаких следов ломки по нашему связыванию, так и хочется спросить, а было ли оно вообще? Он не позвонил, не пришел ни разу после того как бросил меня как какое-то дерьмо посреди кухни. Раньше во мне колотила злость, я накрутила себя настолько, что была готова оторвать ему голову руками. Сейчас же у меня ужасная усталость, смешанная с разочарованием. Я думала об этом козле почти все выходные, мечтала, как шейку ему скручу, но сейчас понимаю, что руки то коротки. А думал ли он обо мне?

Этот странный и глупый вопрос прошелся когтями по душе, пробуждая уснувшую ярость. Да как он мог?! Кай, скотина!

Хотела закричать на него, броситься выдирать смазанные патлы, но этот волк просто взял и прошёл мимо, не бросив на меня ни одного взгляда. Как будто я пустое место, как будто я не существую.

— Привет! — Шепнул Кирилл, подмигивая, идя за ним следом. За ним шел брат, намеренно толкнул меня плечом, проходя мимо.

Эта ситуация показалась мне настолько знакомой, что рука сама сгребла снег с ближайшего сугроба и послала снежок. Кажется, они меня уже игнорировали, козлы. Впервые в своей жизни я попала в цель, в ненавистную белобрысую голову. Он остановился, резко, так что Кирилл подавился, почти во весь голос засмеявшись. Замерла, смотря в его спину, меня брала ужасная злость. Как он может делать вид, что меня не существует? Опять?!

Даже толпа зевак застыла с ужасом глядя на местного деспота, похоже люди догадывались, что эти Дмитровы не так просты, как кажутся. Он тряхнул головой, снег свалился ему за шиворот, а потом Кай просто ушел. Так просто взял и ушел. Даже стая его удивилась такой реакции. Решил игнорировать меня по полной, да? Вот же урод!

Мне стало настолько плевать, что я рванула за ним, собираясь отвесить ему ногой по заднице в черных джинсах. Громко хрустнул каблук, и я чуть снова не распласталась на снегу. Выругалась громко, почти на весь двор, подняла сломанный каблук и поковыляла в корпус под откровенный смех других студентов.

В кабинет я заявилась эффектно, ручка не поддалась с первого раза, так что я рванула ее с такой силой, что выломала и дверь открылась сама. После громкого «ой» я медленно засунула ручку обратно, заковыляла в кабинет и позволила всей группе посмеяться от души. Один профессор по высшей математике не смеялся. Лев Викторович смерил меня тяжелым взглядом.

— Опаздываете, студентка Петрова. — Проговорил он с недовольным видом и добавил: — Опять.

— Простите, профессор. Можно сесть? — промямлила, смотря в пол и пытаясь не обращать внимание на то, что остальные все еще смеются.

— Нельзя, Петрова, нельзя. Решите-ка пример для начала. — Ядовитым голоском предложил он.

Смерила его недобрым взглядом, знает же что решать у меня получается плохо, по крайней мере получалось. Ковыляя подошла к доске под хохот. Пример я решила быстро, все-таки я занималась учебой вместо сна довольно долго.

— Можно сесть? — Повторила свой вопрос, смотря в пол.

— Сначала решите этот пример. — Он начал писать другой пример, в разы сложнее предыдущего, так что я зависла, пытаясь посчитать количество действий необходимых для его решения.

— Ну что, не можете решить? — Сладким голоском поинтересовался профессор.

— Могу. — Слегка неуверенно ответила и принялась за решение. Когда я закончила решение то уже не спрашивала можно ли сесть, сама повернулась и поковыляла на заднюю парту. В этот раз никто не смеялся.

— Петрова, задержитесь после пары. — Сказал преподаватель, после того как просчитал мои расчеты.

Дальше началась скучная пара по новой теме, которую я разобрала еще несколько дней назад. Мне больше нравилось быть двоечницей, тогда хоть не заставляли оставаться после звонка. В конце пары я хотела незаметно уйти с другими девушками из группы, но не успела.

— Петрова, останьтесь. — Приказным тоном вернул меня преподаватель. — Подойдите.

До двери оставалось совсем немного, но мне пришлось повернуться и поковылять к столу преподавателя. Выжидающе смотрю на него, а он не двигается, смотрит мне в глаза странно. Вообще какой-то странный он. Я никогда раньше преподавателей не боялась, но этого я боюсь. Мужчина он как бы видный. Слегка за сорок, блондин с зелеными глазами, но при этом никто из девочек не сходит по нему с ума, даже несмотря на то, что на его пальце нет кольца. Что-то есть в этом человеке отталкивающее, пугающее остальных. Вот только не понятно, что.

— Как провели католическое рождество, Петрова? — Спрашивает он с какой-то странной улыбкой.

Труп на снегу, избиение волком, адские последующие дни — шикарно я его провела, просто шикарно! Но почему профессор задал этот вопрос мне? Он знает о слухах, или все дело в том, что я на следующий день, на тест по вышей математике не заявилась? Сжала губы в тонкую полосу, и что мне ответить ему?

Профессор поднялся со стула и как-то оказался выше меня, давя своим авторитетом. Невольно сглотнула, смотря на преподавателя снизу вверх.

— Вы неплохо улучшили свои знания, Дарья. — Со странной интонацией проговорил он, от чего у меня возникла довольно бредовая мысль, что ко мне так подкатывают. — Вы очень старательная ученица, оказывается.

Мужчина наклонился, так что его лицо оказалось очень близко. Вспомнила, что он лет на двадцать меня старше. Вот только меня передернуло от этой мысли слегка странной, и неожиданной. Что-то меня до жути пугало в этом человеке, что в кубе со странным поведением преподавателя заставляло задуматься, а не является ли преподаватель еще одним оборотнем?

— Лев Викторович… — Промямлила, отступая на шаг в испуге, на что он довольно жутко улыбнулся. Точно оборотень! Волк чертов! — Лев Викторович, я не очень понимаю, о чем вы говорите. Можно я пойду, а?

— Ну куда же вы, Петрова? Мы ведь только начали… разговаривать. — Сладким глумливым голоском проговорил мужчина и медленно пошел на меня.

Да чего же мне везет на психованных волков! Дверь открылась, как только я уже решила, куда буду бежать и кого буду звать на помощь.

— Мастера вызывали? — Послышался голос пьяного мужчины с оторванной дверной ручкой в руках.

С кабинета я выбежала, не обращая внимания на отсутствующий каблук, и сразу отправилась на улицу. Все, хватит с меня на сегодня занятий! На каждом шагу опасные волчьи психопаты. Вот и преподаватель больной на всю голову оказался, хотя он и не сделал по сути ничего особенного.

Кто-то схватил меня за плечо, и я испугано визгнув, отпрыгнула.

— Ты чего такая дерганная? — Спросила Кристина, обидевшись.

Вырядилась она сегодня в короткую шубу и облегающее черное платье. Макияж навела, прическу уложила, маленькую сумочку под мышкой держит. И не скажешь, что на учебу человек пришёл, а не на модную вечеринку.

— Ты куда в таком виде намылилась? — Спросила без особого интереса, оглядываясь по сторонам.

— А ты, куда в таком? — Пренебрежительно окинула меня взглядом сестрица.

— Домой. — Хмуро ответила ей. Да уж, на моем фоне сестрица смотрелась еще более нарядно.

— Ну, так я тоже… домой. — Уныло протянула она, и, заметив, что я не расспрашиваю, еще более расстроилась. — Я уже такси вызвала.

— Ага. — Кивнула ей, собираясь уйти пешочком, но сестрица задержала.

— Ты чего?

— У меня денег нет на такси.

— Так у меня есть, заплачу за обеих. — И больше не слушая моих возражений, запихнула меня в подъехавшее такси без спроса.

Кристина назвала адрес и почти сразу же вцепилась в мой локоть.

— Ты чего сегодня так рано? Прогулять решила? — Слащавым голоском поинтересовалась она, на что я только скривилась и отвернулась к окну.

Мы вышли на укрытую снегом главную площадь.

— Ты что обиделась? — Бросила сестра мне в спину, пока я ковыляла к дому.

— Нет.

— Нет, ты точно обиделась! Я же вижу! — Настаивала она, пока мы поднимались по лестнице.

— Ну и с чего ты взяла?

— Это потому что Юрочка ко мне каждый день приходит, да? — Фраза мне показалась странной, так что я повернулась посмотреть на это чудо в перьях. Моё действие оценили по-другому, и сестрица резко выкрикнула: — Вот! Я ведь знала, что ты его ко мне ревнуешь! Я знала.

Вздохнула и открыла входную дверь.

— Да плевать мне, что там у вас, только зачем у меня в комнате все время торчать, а? — Отношения этих двоих меня в конец достали.

Не знаю, во что их пытается превратить Кристина, но Говерла как будто специально приходит почти каждый день с ней поцапаться. Почему-то он всегда выбирает время, когда я есть дома, и устраивает с ней скандал прямо посреди уже моей гостиной. Зачем этой парочке вообще встречаться я поминаю с трудом, если у Кристины это уязвленное женское самолюбие, так у Говерлы тараканы в голове побольше будут.

— Да не торчим мы, так получается! Вообще ты сама виновата, все время его внимание на себя отвлекаешь! — Выдала сестрица, пока мы раздевались.

— Я? Да, когда это я такое делала? — Честно говоря, я постоянно пыталась сделать что-то подобное, в разгар их перепалки пытаясь предложить чаю, поесть или даже свалить с моей комнаты. Но кто же меня слушал в пылу почти что драки?

— Ой, да не придуривайся! Я вижу, как он на тебя все время пялиться! — Замахала она на меня пальцем.

— Это только в твоем больном воображении, ревнивица! — Буркнула ей в ответ и отвернулась, он на меня сейчас и не смотрит, от этого все еще хочется реветь в подушку ночами. Правда, в последнее время я не плачу, больше злюсь от желания набить рожу белобрысому козлу.

— Что опять с твоей обовью, на тебя сапог не напасёшься! — Ловко сменила тему сестрица, но я заметила, как она довольно улыбнулась. — Оденешь мои угги завтра, так и быть.

— Угги? — Нашла их взглядом в углу. Почистить их что ли? Похоже, их никто не трогал после рождества. Достала их из угла недовольно и с них что-то упало.

— Это что? — Спросила сестрица, подняв золотую цепочку с подвеской.

Я пригляделась и обувь выпала у меня с рук. Это то самое украшение! Тот самый ангел, подвеска Нины Новиковой. Как-то стало тяжело дышать, и я поняла, что сейчас вырублюсь.

— Але! Дашка! Ты что сдурела? — Завизжала сестрица и потащила меня в комнату, укладывать на диван. — Ты чего тут бразильские сериалы показываешь? Чего в обморок падаешь?

Перед глазами стоят темные точки, так что я до боли закрываю глаза и ложусь на подушку. Все как будто вращается, и дышать становится все тяжелее.

— Из-за цацки плохо? Ты ее, что украла что ли? — В ужасе распиналась сестрица.

Пришлось просветить Кристину во все свои приключения, выговориться о наболевшем хоть кому-то. Рассказывала я взахлеб, сбиваясь и стараясь лишнего о Юрке ей не говорить. А вот про то какой Кай на самом деле козел рассказывала с удовольствием. Сестра не перебивала, находилась в какой-то прострации. Под конец я чуть ли слезами не давилась и махала кулаком Каю, за сегодняшнюю выходку. Не знаю, на каком этапе у меня в руках оказался бокал вина, и как много я к тому моменту уже выпила, но мне было наплевать.

— И как далеко вы зашли? — Без тени издевательств спросила сестра, и я чуть было не ляпнула как далеко.

Умеет она настраивать людей, так что бы они ей все свои секреты рассказывали. Что-то подобное и у Юрки я замечала. Вот точно муж и жена одна сатана. Скривилась, хорошо хоть самое интимное не догадалась ей рассказать.

— Представляешь, он меня легкодоступной назвал. — Прошептала я вместо ответа и глотнула еще вина.

— Тебя? Да он что совсем слепой!!! Не знаю до чего у вас там дошло, но уверена, что это было что-то весьма невинное, по моим меркам, по крайней мере. А он тебя чуть ли не шалавой обозвал, вот же урод! Что бы у него сморчок засох! — Сестрица отпила из своего бокала и дальше принялась рассказывать о сделанных ею выводах. — То как он ведет себя с тобой это… это ни в какие ворота не лезет! Мудак ведь, мудак настоящий!

— Угу. — Согласилась, чувствуя, что слегка окосела.

— Нет, с этим надо что-то делать! Надо бороться с мужским деспотизмом и насилием над бедными слабыми женщинами! — Сестрица резко поднялась на ноги и чуть не упала.

— Во ты загнула! — Захохотала, допивая свой бокал и опуская его на пол. — Просто какой-то борец за права женщин. В политику тебе надо было идти, а не на врача.

— Нет, ну, а что ты со мной не согласна? Их надо наказать, Дашка! Козла этого твоего! Так что бы даже не думал смотреть на тебя, а даже думать о тебе! Оборотень хренов!

— Да он и так не думает… — Прошептала ей в ответ, глотнув сразу из горла бутылки.

— О, как все запущено! — Простонала сестрица, неодобрительно кивая головой. — Ты со мной?

— Что с тобой?

— Ну, мстить мужикам со мной пойдешь? — Спросила она радостно.

— Не, мне в полицию надо! — Помотала головой так, что меня занесло, и я свалилась с дивана.

— Да так мы туда и направляемся! Точнее мы там обязательно будем, после всего, что я задумала. — Заманчиво пообещала Кристина, а потом поинтересовалась:

— А тебе туда зачем?

— Так мы же доказательство нашли, надо отдать. Может волка этого найдут. — Ответила ей, удивленно подняв золотой кулон с пола.

— Зачем?

— Как зачем? Убийцу найти же надо! — Сколько мы с ней выпили, что извилины так плохо работают?

— А причем тут волк?

— Как причем? Это же он ее убил! Потом чуть меня не прибил, ты чем слушала вообще? — Разозлилась, вставая с дивана.

— Так я слушала, слушала. Только он никого не убивал. — Закивала сестра.

— Почему? С чего ты взяла?

— Так зачем волку в клеенку ее было упаковывать? Так что ли не затащил бы? Да и к тому же этот волк я, а мне убивать всяких незнакомых девиц нет никакого резона, не то что знакомых парней… — Деловито заговорила сестрица, держась за стенку медленно продвигаясь к коридору.

— Что?

— Говорю это не волк, а волчица была. Я, это была, я. — Пожала плечом сестра, как будто это какая-то мелочь и резко развернулась.

— Но… зачем? — В глазах выступили слезы и я, слегка не понимая, что вообще происходит, уставилась на сестру.

— Ну, кто же знал, что ты такая хрупкая? Я, когда в волчицу превращаюсь, слегка себя не контролирую. Мне поиграть захотелось, а тут ты! Да еще так забавно убегаешь! Я труп вообще не видела, представляешь! Ты побежала, я за тобой, а дальше плохо помню, что было. Проснулась в лесу ночью, голая! Ужас! Пока домой добралась, а ты только под утро заявилась, пришлось делать вид, что спала. А днем мне Олег скандал закатил, мол я шлялась ночью непонятно где и непонятно с кем, вот и пришлось бросить его, из-за тебя.

Она замолчала, после того как рассказала все это будничным тоном, как будто это пустяк какой был. Да я в жизни подобного ужаса не испытывалась! Еле осталась жива, а она… она так легко об это рассказывает! Да еще меня в разрыве с Олегом обвиняет! Рухнула на пол и закрыла руками глаза. Что с ними такое? Почему они ведут себя так, как будто в этом не было ничего серьёзного? И вообще если не волк убил Нину то, кто? Кто потом убрал ее тело?

Глава 41. Вина, молчание и странные вопросы

— Из-за меня? — Повторила ее невинную фразу. Потом снова и снова, пока не встала, чувствуя, что меня уже ничего не удерживает.

— Дашка, ты чего? — Удивленно бросила она, и я схватила с полки флакон духов и бросила в нее.

Волчица увернулась, но я не унималась. Все пределы просто ушли, то ли от наглости сестры, то ли от выпитого алкоголя.

— Ты чуть не убила меня! И так легко об этом говоришь? ТЫ ЧТО СОВСЕМ С УМА СОШЛА?!

— ЭТО ТЫ С УМА СОШЛА!!! — Закричала она в ответ, отходя обратно в комнату. — Чего бросаешься, дура?!

— Я тебе многое могла простить, многое, Кристина! Но этого не прощу! Не вини меня в том, в чем я не могу быть виновата! Слышишь?! — Погрозила ей вешалкой от одежды, наступая.

— А ты ничего не напутала, сестренка? Я ведь сильнее, намного сильнее себя! Не зарывайся, считая, что сейчас прискачет твой волчок и спасет тебя! — Она расправила плечи угрожая, но я слишком злюсь что бы обращать на ее слова внимание.

— Ну, давай! ДАВАЙ! Ударь меня снова! Ты уже раз чуть не убила меня, снова хочешь? — Раскинула руки в стороны. — Ну давай же, давай!!! Или ты думаешь, что мне было смешно, когда ты игралась со мной? Мне, по-твоему, было смешно, со сломанным ребром и вывихнутым плечом бежать от тебя? Да я спать после этого нормально не могу! Ты еще шутила, что мне засосы на пальцах Кай поставил!

— Вот не надо мне тут заливать! С ним ты спишь нормально! А это значит, что тебя устраивает то, как он с тобой поступает. Ты мазохистка, Дашка! Признай же, признай! И перестань мне тут говорить о сломанной жизни! Это ты мне всю жизнь поломала! — Визгнула она, и я невольно отметила, как вытянулись ее зрачки и потемнели вены на руках.

Она резко выдохнула и отвернулась, пока я тяжело дышала от бессильной злобы.

— Дед не думал о том, что будет со мной! Все что он хотел — уберечь тебя! Единственную волчицу в помете, его чертову гордость. А я? Что получила я от этого?! Ты мне всю жизнь будешь должна, ты меня поняла, сучка?! — Рычит она, отвернувшись от меня.

Я рассмеялась, громко и наигранно, схватила ее за руку и повернула к себе. Черты лица Кристины искажены трансформацией, темные волоски проступили почти по всему телу.

— Ты думаешь, я хотела этого?! Хотела, чтобы ты заняла моё место на том ритуале?! Ты что совсем мозги себе отшибла, сестрица? Да я бы с удовольствием поменялась с тобой местами! Ты даже не представляешь, как часто я мечтала быть на твоем месте! А то, что сотворил дед, сделало мне намного хуже, чем тебе! Ты даже не представляешь, как я хотела быть с ним. Как хотела, чтобы нас связывал хотя бы этот ритуал! Ведь я люблю Юру, а не играюсь с ним как ты из-за ущемленной гордости. — Язык заплетался, не знаю, как я вообще смогла выговорить то, что собиралась. После этого Кристина почти что превратилась, толкнув меня перед этим на пол.

Она согнулась на четвереньки, при этом ее руки как будто неестественно вытянулись, а спина выгнулась. Мне казалось, я слышу, как хрустят ее кости. Осветленные волосы сестры вдруг начали расти, о черты лица удлиняться.

— Я ведь отступилась от него, Кристина! Когда поняла, что не любит. Когда приняла что у вас намного больше общего! Но ведь ты даже не подумала его любить, только выставляешь его как красную тряпку! Мол: Даша смотри, что у меня есть, а у тебя нет! Да как так можно то? Я ведь не железная! Сколько можно надо мной издеваться?!

Она превратилась полностью, и я почти сразу узнала ее волчью часть. Больше Таси, загривок белый, наверное, это волосы самой Кристины. Платье на ней порвалось и весело клочьями. Волчица зарычала на меня, и я поняла, что пора делать ноги. Но поскольку мы обе пьяны, меня качнуло не в сторону двери, а в сторону кухни. Ее тоже занесло в угол, так что она сорвала все вешалки с одеждой и запуталась в них. Побежала на кухню и словила с плиты первое, что попалось под руку — чугунную сковородку. Как оказалось, как раз вовремя, поскольку стоило мне повернуться, она уже была за спиной. Огромные зубы были так близко, что я с испугу замахнулась и приложила волчицу по голове.

Огромное мохнатое тело свалилось на диван, несколько раз заскулило и превратилось в сестру. Руки дрожат от натуги, сковородку сжимаю так, что костяшки побелели. Смотрю на нее и все жду подвоха, жду, что нападет. Но она не двигается, и я не сразу понимаю, что виновата в этом я. Почему-то я никогда не думала, что советская чугунная сковородка на такое способна — остановить огромную волчицу с одного удара.

Но Кристина все не двигалась, а адреналин с такой скоростью бил в висках, что я начала трезветь, и весь ужас происходящего ударил мне в голову. Подошла к ней, легонько перевернула ее с живота на спину. Сбоку на лице сестрицы красовалась огромная шишка, таких размеров, что я не на шутку испугалась. Мамочки, это ведь я ее так приложила. По глупости решила, что раз уж Кристина волчица, то ничего страшного не случиться, а тут на тебе — она без сознания. Приложила ладонь к ее шее, пульс, кажется, есть, но судя по тому, что она без сознания дело плохо. Схватилась за телефон, собираясь позвонить в скорую, но руки сами набрали совсем другой номер.

— Алло? — Послышался с трубки знакомый голос.

— Марго! Мне кажется, я ее убила. — Прошептала я в полном испуге, смотря на тело сестры.

К приезду Миссис Тактичность меня уже трясло всем телом. Я ревела в три ручья, прикладывая к шишке сестры лед, и тыкая под нос нашатырем. Ничего не помогало, даже то, что я умоляла ее открыть глаза.

— Ого! Это чем ты ее так? — С порога спросила Марго.

— Ск-сковородкой… — Икая, ответила ей, поглаживая сестру по руке.

— За дело, или так? — Женщина в шикарной белой шубе опустилась на пол перед сестрой, оглядывая ее шишку.

— Мы поссорились, она превратилась и… в общем я ее ударила. — Ответила ей тихо, наблюдая.

— Ну, ясно. — Как-то устало сказала женщина и с размаху залепила Кристине по шишке рукой. Даже пикнуть не успела, как Кристина резко села заорав от боли.

— Ну, вот что и требовалось доказать! Милочка, это ты ее можешь обмануть, но не меня — приемную мать четырех парней! Постыдилась бы над ребенком, посмотри какая она заплаканная! — Выдала миссис Тактичность поучительным тоном, но я только уставилась на сестру.

— Как ты? — Спросила у нее, для уверенности подсунув ей под нос нашатырь.

— Ой, не суй эту гадость мне под нос! Запах просто ужасный! — Обозлилась сестрица, отмахнувшись от меня.

— Ты все время была в сознании? — Спрашиваю снова, теперь уже разозлившись на нее.

— Нет, меня отпустило еще после первого раза, когда ты гадость эту подсунула. Ты зачем меня сковородкой приложила?! Больно же! — Возмущалась сестрица, прикладывая подготовленный мною лед к лицу.

— А вот правильно, что предложила! Ты хоть представляешь, о чем я думала, когда ты концерт свой устраивала?!

— О том, как Юрку моего себе захомутаешь после моей смерти?

— ОН НЕ ТВОЙ!!! И я бы не стала, тем более после такого! Сучка ты Кристина, настоящая сучка! — Плюнула на гадину и ушла с кухни под издевательское замечание Миссис Тактичность: «Высокие отношения».

— Это что значит он не мой?! — Бросила сестрица мне в спину, пока я быстро переодевалась в своей комнате.

— А то и значит! Меньше хвостом крутить надо было! Теперь с альфа-козлом по клубам с бабами, наверное, шляется! Лучших друзей изображают, уроды! — Натянула футболку и бросила в сестру спортивные штаны и майку.

— Это что?

— Это одежда! Одевайся, тут мужиков нет, что бы ты перед ними голая ходила.

— Да ты мне завидуешь! На тебя ни у одного мужика вообще не встанет! — Нагло заявила сестрица, так что я пожалела, что забыла сковородку на кухне, так бы ее разукрасила, что бы и с другой стороны шишак красовался.

— Да что ты говоришь?! Может я просто не такая шалава как ты, чтобы хвостом перед всеми подряд вертеть?

— Ой, да кому ты заливаешь…

— И с привлекательностью у меня все нормально, Кай даже после твоих побоев хотел… — Начала было я зло, но осеклась под строгим взглядом Кристины и заинтересованным Марго.

— Так, так, так… Что об этом ты ни слова мне не говорила. Это же что ты еще от меня скрыла, сестрица?

— Не твоё дело! Собирайся и пошли мстить!

— Кому? — Заинтересовалась Марго.

— Каю! — Крикнула я.

— Юрке! — Крикнула Кристина.

Мы вместе переглянулись и хором крикнули:

— Всем волкам!

Марго на это только хохотнула и пожала плечами.

— А мне можно с вами? — Спросила она заинтересованно.

— Вы какая-то хитрая тетка, я как-то не уверена, что вы потом нас не сдадите. — Скептически помотала головой Кристина, натягивая одежду.

— Ты бы подумала о ее характере, когда приехала ко мне с ней сюда заманивать! Сестра еще называется! — Прошипела ей в спину, толкая к выходу, а то эта красавица еще хотела лицо тональным кремом замазать.

— Тебе пить противопоказано, вечно тебя после этого прорывает на откровенность!

— Значит, мне нужно просто не выходить из запоя, что бы говорить всем правду? — Спрашиваю, надевая пальто и натягивая угги.

— Может, стоит просто найти людей, которым можно говорить сразу все что думаешь, не боясь их? — Предложила Марго, выходя в коридор.

— А может, просто надо не боятся высказаться тем, кто уже окружают тебя? — Предложила Кристина с иронией, пока я забежала на кухню.

— Ты что сдурела? Сама же чуть мне голову не откусила недавно.

— Ты зачем возвратилась? — Спросила сестра в ответ, даже не подумав извиниться.

— Ну, так мстить идем, говорить гадам то, что о них думаем. — Достала из-за спины сковородку. — Надо же подстраховаться.

* * *

Мы приехали в особняк быстро под громкие просьбы Кристины вести машину аккуратней. В этот раз она обратила на стиль вождения Миссис Тактичность.

— Как вам вообще права дали? — Спросила она в конце, почти выползая с переднего сиденья на укрытую снегом дорогу перед особняком.

— Мой муж лечил начальника районного ГАИ. — Многозначительно улыбнулась женщина, совсем не возмущаясь поведением Кристины. Что-то в этих двоих казалось мне очень похожим, вот только я не понимала, что именно.

— Ого! — Выдала сестрица, посмотрев на особняк, и застыла с открытым ртом. — Это что за чертовщина? Какой полоумный придумал построить такое?

— Я! — Громко выдала Марго, выходя на улицу.

Она пошатывалась, как и я в принципе. Просто Кристина выдала гениальную идею, заехать в магазин за средствами мести. Кто же знал, что ее средства так быстро кончатся, после того как мы их слегка попробовали? Я пила только потому, что слегка страшно было ехать мстить, даже при том, что со сковородкой я так и не расставалась. Кристина не пила, посчитав, что ей одной шишки хватило, а вот Марго пригубила пол бутылки виски, не обращая внимания на все наши просьбы, этого не делать. Все это проходило в ее машине, на стоянке возле магазина. Потом Миссис Тактичность решила, что нам как бы уже пора начинать мстить и без предупреждения вдавила на газ.

— Вы что совсем больная? На домик куклы больше похоже, чем на дом. Такие бабки на такую безвкусицу. — Точку мнения сестры я разделяла, но говорить это в лицо Марго было как-то нетактично.

— Да я как бы знаю. Это я просто мужу мстила, представляешь, как мужику в таком доме жить? И это причем самый легкий вариант! В первом даже башня была! Вот после этого он и поседел! — Марго резко рассмеялась, причем так, что почти упала на дорогу.

— Спокойней! — Подхватила ее вместе с сестрой под руки.

— У вас очень странное чувство юмора. — Пробурчала я, таща этих двоих к двери. Как так получилось, что среди них самая трезвая не знаю. Может у меня просто мандраж перед выяснением отношений с блондином?

— А, по-моему, нормальное у нее чувство юмора! Это ты слишком скучная, что бы понять всю прелесть женской мести! — Возмутилась Кристина, пока я забрала ключи у Марго и открывала дверь.

— По-моему это глупо, мстить мужику так, чтобы и себе потом плохо было! — Недовольно прошипела, подбирая нужный ключ. Связка ключей уж больно большая, зачем ей столько?

— Да с чего ты взяла? Ты хоть знаешь, как мне хорошо от того что ему плохо? Да я просто в экстазе! — В свою очередь заявила женщина, первой войдя в дом.

— Они дома? — Спросила Кристина, отодвигая меня назад, что бы войти первой.

— Нет, наверное, еще не вернулись. — После этих слов я не удержалась и вздохнула. Весь запал во мне быстро выгорел. Я не умею долго злиться, завожусь быстро, но и так же быстро остываю. Уложу Марго, потом вызову такси и уйдем с Кристиной пока они не вернулись.

— Чего вы в этом так уверены?

— Ключей нет! — Кивнула на ключницу Миссис Тактичность, присаживаясь на знакомый неудобный стул.

Она вздохнула, глядя на мнущуюся у входа меня и Кристину, шастающую без спроса по гостиной.

— Когда я тебя впервые увидела, сразу поняла, что наш мир не для тебя. — Сказала женщина вдруг серьёзно, но тихо, так что мы Кристина не услышала.

— Почему? — Спросила у нее, не чувствуя ничего.

— Ты Каю совсем не подходишь, не то, что Кристина. Ты слабая, застенчивая, плаксивая. Ему же нужна сильная девушка, такая, что бы могла поставить его на место. Которая могла бы стать ему ровней, а не подстраиваться под него. — Женщина снисходительно закивала, смотря на меня.

В ее глазах я была такой, обо мне так всегда думали. Смолчать и согласится с ней было бы правильно, но в этот раз что-то заставило меня разозлится. Возможно ее тон, возможно то, что она считает, что ее мнение имеет для меня значение.

— С чего вы взяли, что я слабая? — Мой тон был резче, чем мне хотелось. На «вы» я обращалась к ней почти с издевкой. Что-то было в этой женщине такое, за что я не могла ее уважать и не хотела. — Я сильнее вас. Не потому что как они говорят «свободная волчица», а потому что я в отличие от вас не сдалась.

Злость и алкоголь играли на моих нервах, и я не стеснялась напомнить ей о том, что она все же живет с убийцей своего любимого.

— Это пока, милочка. Это пока. — Снисходительно улыбнулась женщина и окинула меня странным взглядом.

— Бред, я не собираюсь подчиняться. Лучше уж умереть!

— Ты как подросток, фаталистка. Повзрослей уже что ли, деточка. — Она улыбнулась криво. — Ты даже поставить его на место не можешь, не то, что отказать.

— Я не могу?!

— Не можешь. Правда, Кристина? — Крикнула женщина в коридор, и где-то с кухни послышалось подтверждение. Да они что ли издеваются надо мной?!

— Могу!

— Так докажи! — Резко встала Миссис Тактичность, от чего-то улыбаясь.

Входная дверь открылась, впуская двух парней. Они о чем-то говорили, смеялись даже, пока не увидели нас с Марго. Точнее пока не увидели меня. Наступила неловкая и длинная пауза. Я во все испуганные глаза смотрела на них, Кая и Юрку, под издевательское хихиканье Марго. Да откуда она вообще знала, что они придут сейчас?!

— Привет, а ты что тут делаешь? — С улыбкой и явной претензией поинтересовался Юра.

Он снял с себя серую куртку и засунул ее в шкаф. Потом переобулся в тапочки и вообще ведет себя как будто дома.

Ответа я в себе не нашла, как и желания предъявить претензию Каю. Он повел себя странно, просто смотрел в упор, но не на меня, а на Марго. Меня спас только вопль Кристины с кухни:

— Марго, а где у вас бокалы для мартини стоят?

Лицо Юры вытянулось:

— Она что снова напилась?

Дальше он бросился в сторону кухни, не обратив на меня никакого внимания. К своему удивлению, я не почувствовала по этому поводу ничего. Меня больше бесило, то, как альфа-козел просто проигнорировал меня и пошел, не раздеваясь, по коридору, и скрылся за одной из дверей.

— Ну и где же твоё хваленое «могу»? Где твоя хваленая месть, толстушка? — Спросила с издевкой Марго.

С одной стороны, Марго и мои слова, с другой стороны Кай, которого я даже, напившись немного боюсь. Выругалась, чувствуя во рту кислый привкус алкоголя. Я же хотела отомстить, хотела поставить его на место. Сейчас же трушу, так что слова Марго о том, что я слабая звенят в ушах. Я хочу доказать ей, хочу доказать ему, что это не так. Больное упрямство, заставляет меня побежать за ним по коридору и открыть дверь, за которой он скрылся.

В нос ударяет резкий запах, и я останавливаюсь, только войдя туда. Пахнет краской, рисунки и банки краски здесь повсюду. На холстах, расставленных возле стен, на самих стенах и даже на потолке. На всех рисунках один силуэт, одна женщина.

Куртка Кая валяется на полу, он стоит ко мне спиной и смотрит на самый большой рисунок на стене.

Она улыбается, красивая блондинка. На ней только белая рубашка, и знакомая подвеска висит на шее. Всего лишь рисунок, на который он смотрит не оглядываясь, не замечая меня. Нина Новикова — она повсюду. В разной одежде, с разным выражением лица.

Судорожно вздыхаю, вдруг чувствуя себя загнанной в ловушку. Еще один тяжелый вздох и замечаю, как он слегка поворачивает голову в мою сторону, но не оборачивается. Да я как будто в логове серийного маньяка! Фотографий с расчленённой и крови только не хватает.

Он ничего не говорит, и я только теперь замечаю, что у него в руке почти пустая бутылка с пивом. Делает глоток из нее и резко бросает в изображение. Не вздрагиваю только потому, что слишком пьяна для такой быстрой реакции. Хочется сбежать, но я делаю несколько шагов к нему и останавливаюсь.

Хочу, чтобы он что-то сказал, сказал первым. Хочу, чтобы извинился, но знаю, что он в жизни так не сделает. Хочу, чтобы больше никогда не делал вид, что меня нет.

Не чувствую злости, но должна ее чувствовать. Не хочется мстить, но я должна это делать. Не хочу знать, почему здесь везде портрет мертвой девушки, хотя должна поинтересоваться.

Заговорить первой для меня невозможно. Просто взять уйти, все равно, что признать поражение. Сделать еще шаг к нему, все равно, что пойти на уступки.

Закрываю глаза и хочу закричать от напряжения. Не хочу знать, что он чувствует сейчас, мне плевать. Не хочу знать, почему он так поступил со мной, его действия загадка, которую никому не разгадать. Не хочу просто так уходить, но тяжело остаться.

Вздыхаю, открываю глаза и смотрю на заколоченные окна. Эта комната гнетет, как будто нахожусь в склепе.

Он стоит все еще спиной ко мне и смотрит на нее. На что я вообще надеюсь? Подхожу к большим банкам краски в углу. Открываю первую попавшуюся и подхожу с ней к нему. Он даже не оборачивается. Сжимаю банку в руках, сомневаясь в своих действиях только на мгновение. Выплескиваю краску на рисунок и, лицо девушки исчезает за красной краской. Как будто она и ее такая светлая улыбка исчезают в крови. Жутко.

Поворачиваюсь к нему лицом и намеренно ловлю его взгляд. Его брови слегка приподняты, он смотрит на меня и только на меня. Мои губы дрожат, и я, кажется, улыбаюсь. Банка с краской падает на пол с оглушающим шумом.

Хочу, чтобы он сделал хоть что-то, но не прекращал смотреть на меня. Это странно — хотеть, чтобы он смотрел только на меня. Все дело в алкоголе, все дело в уязвленной гордости, все дело во мне.

Я жду его ответных действий, жду, когда он решится ответить. Я уже сделала больше, чем должна была, я уже пошла на уступки.

— Что вы делаете здесь? — Слышу голос Димы, и моё ожидание заканчивается.

Что я вообще здесь делаю? Чего жду? Зачем мне это? Совсем что ли сдурела?

Вздыхаю и делаю шаг к нему. Он вздрагивает всем телом, но я пытаюсь делать вид, что не замечаю этого. Обхожу его и останавливаюсь перед злым Димой. Он хватает меня за испачканную краской руку и кричит:

— Зачем ты сделала это?

Я не знаю зачем. Мне просто захотелось, что бы он смотрел не на нее, а на меня. Это так глупо, до невозможности глупо. Это комната Димы, здесь повсюду краска. Это его мавзолей, посвящённый одной единственной девушке. Здесь страшно и жутко, но я не понимаю, что здесь делает Кай. Оборачиваюсь только от этой мысли и встречаюсь с ним взглядом. Теперь он смотрит на меня? Улыбаюсь невольно, ну и что мне это дает?

Свободной рукой достаю подвеску из кармана штанов. Раскрываю руку Димы и кладу подвеску в нее. Он смотрит на нее не отрываясь, мне даже кажется, я чувствую его боль. Раньше я бы извинилась, за то, что не врала и видела ее действительно мертвой, но сейчас мне кажется это бессмысленным.

Я ушла из этого дома никем не остановленная, почти не обращая внимания на разгоревшийся на кухне скандал. Снег падал мне на лицо, ноги все время проваливались в сугробы. Денег на такси все так же не было, Марго я в коридоре не видела, да лучше просто прогуляться, чем рисковать жизнью у нее в машине. Мысли роились у меня в голове, я никак не могла разобраться в них. Мне легче было сосредоточиться на том, что детектив из меня никакой. Мне надо было побольше узнать о том, что связывает Нину и волков. И честно признать, меня интересует только то, что связывает ее и его.

Ехала мстить, а возвращаюсь с новым поражением.

Машины проезжали мимо редко, но вдруг одна из них засветила мне фарами и остановилась рядом. В марках я не разбираюсь, но судя по всему, это иномарка. Дверь открылась, и из машины вышел мужчина.

Темное пальто, поверх белый шарф. Светлые волосы сразу же покрылись снегом, только глаза зеленые даже во мраке, как будто жутко горят. Слегка удивилась такой встрече и даже отступила на шаг назад.

— Лев Викторович? — Спросила нерешительно. — Что вы здесь делаете?

— Это что вы, Петрова, делаете здесь? Возле дороги, ночью? — Преподаватель издевается, как-то странно смотреть на него вне аудитории, как будто совсем другой человек.

— Домой иду.

— Откуда?

— В гостях была. — Даже почти не сорвала.

— И что, никто из ваших друзей не догадался подвезти вас домой? — В его голосе ирония, он и так знает ответ.

Я бы повернулась к нему спиной и просто ушла, но что-то мне подсказывает, что так делать не стоит.

— Как видите.

— Ну что же, Петрова, можно сказать вам повезло. — Он улыбается и обходит свой автомобиль и открывает переднюю дверь пассажирского сиденья.

— В смысле?

— Ну не могу же я оставить подающую надежды студентку в беде? Садитесь, Петрова, довезу! — И столько иронии в голосе, что я даже скривилась.

«Подающую надежды?» Да ладно! Пару тем выучила и что ли уже подаю надежды? Что за бред?

— Спасибо, но я лучше как-нибудь сама. — Невольно отступаю на шаг от машины.

— Ну что вы, Петрова! Боитесь меня что ли? — Он улыбается и что-то мне становится очень жутко.

Ночь, темнота. Машин встречных нет, никто меня не будет искать, никому я не нужна. Паника давит горло, и я невольно оглядываюсь по сторонам, думая куда бежать, но бежать некуда. Вздыхаю и пытаюсь себя успокоить. Он же мой преподаватель, зачем ему мне вредить? Что это вообще за паранойя?

— Не хочу вас обременять. — Сказала нерешительно, невольно замечая, как он не своди с меня глаз.

— Садитесь, Петрова. — Только и сказал он, как будто уже зная, что я соглашусь. Он вернулся к водительской двери и сел в машину. От этого его действия мне как будто стало легче. Уже поздно, идти далеко и теперь уже довольно страшно. Направилась к открытой двери и все-таки села в машину, закрыла дверь и даже пристегнулась.

— Красивая обувь, вам идет. — Улыбаясь и смотря только на дорогу, подметил мужчина, так что я взглядом проверила многострадальные угги. Обувь как обувь, ничего особенного, кроме яркой раскраски, так что решила не отвечать ничего.

Машина спокойно ехала по улице, профессор водил машину нормально, не то, что Марго. Мы молчали и меня это очень, кстати, устраивало. Невольно вспомнилось, что мобильный я снова дома забыла, спасибо хоть ключи с собой взяла.

— У вас странные знакомства, Дарья. — Первым нарушил он тишину.

— Что?

— Говорю знакомые у вас весьма необычные. — Смотря на дорогу, пояснил он. Я не поняла к чему это он и просто кивнула, но потом решила спросить:

— В смысле?

— Отпустить девушку ночью одну — безумный поступок. А вдруг ее на машине какой маньяк подберет и в ближайшем лесу закопает? — Он говорил это спокойно, выставляя как шутку, но у меня почему-то встали дыбом волосы на затылке. Один лес за окном, дорога и темнота.

— Ну, так получилось просто. Друзья у меня специфические, всегда меня защитят. С моими друзьями мне ничего не страшно. — Слегка улыбаясь уверенно вру. Какие еще к чёрту друзья? Что за бред я несу? Да и зачем? Внутри все дрожало. Я следовала интуиции, а она мне говорила — болтать без умолку, что мне вообще не свойственно.

— Ясно. Ну, раз уж вы так говорите… — Улыбаясь, проговорил мужчина, и улыбка его стала мне надоедать. Я не знала, о чем с ним говорить, но молчать было еще страшнее.

— Профессор, я вот дома разбирала тему интегралов и мне слегка не понятно одно значение… — Начала я плести про учебу.

— Петрова, я предпочитаю говорить о предмете, только на территории университета. Надеюсь, вы понимаете, о чем я? — Резко оборвал он меня, и я невольно вжалась в сиденье.

— Вы уверенны? Просто я смотрела тему не решающегося интеграла, и, мне кажется, я нашла решение. — Сделала еще одну наглую попытку отвлечь его.

В этот раз кажется, получилось, потому что он засмеялся.

— Петрова, если бы мне давали шоколадку каждый раз, когда неопытный студент по незнанию берется за решение этой задачи, у меня была бы уже одна. — Мужчина посмотрел на меня, и я невольно улыбнулась.

— Действительно. — Слегка растерянно промямлила.

Мы ехали какое-то время молча, почти подъехали к городу, когда он снова заговорил:

— Вам не кажется, Дарья, что мы с вами не закончили тот увлекательный разговор в аудитории?

— Мне казалось, мы уже обо всем поговорили. — Промямлила ему в ответ.

— Ну почему же, у нас есть столько тем для разговоров. — С той же издевательской улыбкой не согласился со мной.

— Например?

— Ну, например, не боитесь ли вы смерти, Дарья? — Будничным тоном, сворачивая на главную улицу, поинтересовался преподаватель.

Задумалась над его странным вопросом, не очень понимая к чему это. Машина остановилась на главной улице почти под моими окнами. Мужчина повернулся, он больше не улыбался, а был серьезным. Смотрел мне в глаза, очень странно смотрел. Как будто собирался загипнотизировать. Он резко подался вперед, нагибаясь, что я не выдержала и ляпнула:

— Не целуйте меня!

Лев Викторович застыл во все глаза, смотря на меня, а я на него. После долгой паузы он сначала улыбнулся, а потом рассмеялся. Клацнул ремень, он просто хотел меня отстегнуть, а я такое подумала! Стало до жути стыдно, так что я почувствовала, как краснею.

— Вы оказывается довольно интересная девушка, Петрова. — Обрадовалась, что он стал спрашивать о моей фразе.

— Ну, я пойду? — Сдавленно спросила, уже открыв дверь на улицу.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, Дарья. Вы боитесь смерти? — Спросил он, оставаясь неподвижно сидеть на своем сидении.

— Нет. — Отвечаю ему без запинки.

— Почему? — Спрашивает он.

Молчу, больше делать мне нечего. Не рассказывать же ему, что я пыталась свести счеты с жизнью в подростковом возрасте, по глупости? Наглоталась маминых таблеток, а потом спала непробудным сном двое суток, причем это даже никто не заметил и не вызвал скорую помощь. После того как я повзрослела, набралась ума, мне казалось все мои причины такого поступка очень глупыми. Но с того времени я больше не боялась смерти, я просто научилась хотеть жить дальше.

— Ну, тогда чего же вы боитесь? — Положив руку на руль, поинтересовался мужчина, пока я вышла из машины. — Может боли?

— Нет. — Помотала я головой. После всей той боли, что я испытывала благодаря своему знакомству с волками, перспектива получить травму меня не пугала.

Закрыла дверь машины и обошла ее, собираясь уйти, но мужчина опустил стекло в двери.

— Так чего же, Петрова? — Спросил он.

— Я боюсь не сдать вам экзамен, Лев Викторович. — Отхожу к самому дому и вдруг с удивлением понимаю одну вещь.

Я ведь не назвала ему своего адреса, откуда он знал куда, меня везти? Оборачиваюсь и вижу, что он еще не уехал. По спине идут мурашки, но я заставляю себя естественно улыбаться.

— Прощайте, профессор. — Машу ему рукой, открывая дверь подъезда.

— До скорой встречи. — Слышу, когда дверь почти полностью закрывается.

Глава 42. Слова любви и сплетни

Часы на стене громко тикают в полной тишине. Мне бы занять себя чем-то, но я не могу. Руки дрожат, сжимая мобильный телефон, но я не жду звонка. Сидение на диване под часами затягивается, так что я опять срываюсь, подбегаю к окну, осторожно отодвигаю штору и выглядываю на улицу. Ни его ни мамашины не видно, но я все равно не могу успокоиться и отодвигаю штору обратно. Зажимаю руки между коленями, после того как тихо сползаю по стенке.

Смотрю в потолок. Я включила свет во всех комнатах, на кухне горланит радио. Это все для виду, это все что бы не бояться. Толком не понимаю, что меня так сильно испугало. Преподаватель подвез до дома, ну и что он не должен знать, где я живу? Он же меня не трогал даже пальцем, не то, что некоторые неуравновешенные субъекты. Но я испугалась, так сильно, что уже несколько часов пялюсь в мобильный телефон, все никак не решаясь позвонить контакту под названием «Прекрасный неотразимый принц».

Этот мужчина, мой преподаватель, тоже волк? С чего это он мной заинтересовался? Если он один из них, так почему мне об этом никто не сказал? Все принимают меня за полную дуру, так что я уже совсем в этом не сомневаюсь. Чёрт, где я поступила не так, что я моя жизнь превратилась в это?

Закрываю глаза и вздыхаю. Я сжадничала, захотела учиться. Для чего? Да просто мне хотелось вырваться с обычной жизни, я просто мечтала о чем-то другом. Не хотела быть вечной сиделкой для больной матери и ленивого братца. Считала, что способна на большее, считала, что заслуживаю счастья, как и все остальные. Как же я просчиталась.

Закрываю глаза и пытаюсь успокоиться. От чего же я все вещи свои постирала?! Мне бы хоть немного того запаха, мне бы хоть немного покоя, мне бы хоть немного его. Палец сам жмет кнопку вызова, но я успеваю нажать отбой. Отбрасываю телефон на диван, подальше от себя, подальше от соблазна. Ну, на кой он мне? Этот болван с завышенной самооценкой?! Игнорирует меня, ну и отлично! Главное на каждом шагу не кричит, что чуть не трахнул меня. Хотя я же не знаю, вдруг он всем рассказал? Ну, кроме Вани, тот бы без колкостей не смог бы со мной разговаривать. Вот забавно, братец всегда считает, что я ему что-то должна. Кристина тоже так думает, так чего удивляться что они обо мне такого не высоко мнения.

Дверная ручка со скрипом дернулась, этот звук нарушил мой покой. Поднялась на ноги и зашарила глазами вокруг. Где моя сковородка? Куда я ее дела, когда она мне так нужна?! Зашуршали ключи, и кто-то с той стороны начал открывать замок. Схватила первое попавшееся — сумку через плечо. Дверь открылась, и я чуть не всадила Юрке по лицу тяжёлой сумкой с учебниками.

— Ты чего? — Удивленно поднял он брови. Парнишке было явно тяжело, у него на плече свисало тельце сестрицы.

— Ничего. Что с ней? — Спросила, открывая дверь и позволяя парню дотащить свою ношу до моего дивана. Он положил ее на диван и устало разогнул спину кривясь. Выглядел он странно, так как будто с кем-то дрался: взъерошенный с подранной одеждой местами. Он тяжело вздохнул, смотря на то, как сестрица зашевелилась и заползла под скомканное мной одеяло.

— Напилась. — С пониманием ответила на свой же вопрос, ожидая, что парень уйдет. Скинул куртку, бросив ее прямо на пол, а после этого пошел на кухню со словами пить так хочется.

Мне не осталось ничего больше, как закрыть входную дверь на все замки и последовать за ним в кухню. В присутствии Кристины и Юры как-то даже дышалось легче. Он стоял возле чайника, по-хозяйски доставая из шкафа две кружки и заваривая чай. Села на диван, поджала под себя ноги.

Говерла одет в черную футболку и светлые джинсы, на ногах белые кроссовки. Он приготовил чай, после чего достал из верхнего ящика поднос (я даже не знала, что он там есть), и печенье. Все это аккуратно поставил на поднос. Мне показалось, что понесет все это Кристине, но он не стал. Положил поднос на диван рядом со мной, взяла кружку, и пальцы обожгло кипятком. Вскрикнула, отдернула руку, кружка должна была упасть обратно на поднос и окатить меня кипятком, но не упала. Юра перехватил ее и поставил обратно на поднос.

— Ты такая неуклюжая. — Сказал он, улыбаясь, взял меня за многострадальную руку и подул на нее.

При этом он смотрит на меня, так что становится не по себе, от того как близко он стоит, от того как смотрит. На мгновение у меня даже возникла мысль, что он мне сейчас боль снимет традиционным волочим способом — оближет. Отдернула руку, даже отсела подальше, не обращая внимания на боль. Юра резко выдохнул, и опустил голову так, чтобы я не видела выражения его лица. Даже не заметила, что он до этого чуть ли не на коленях стоял передо мной. Он поднялся, сел с другой стороны подноса, смотря в сторону.

Мне стало стыдно в очередной раз за свое поведение за этот вечер. Сегодня явно не мой день. Встала и подставила руку под струю ледяной воды. Когда шеи коснулось горячее дыхание, вздрогнула от чувства дежавю, вот только человек вызвавший мурашки по всему телу не тот, что был раньше.

— Даш, давай поговорим. — Шепчет он тихо, и я даже чувствую, как теплые губы касаются плеча. — Мне надоела эта игра.

Смысл последний фразы я не сразу поняла, теплые руки приобняли меня со спины, и я снова почувствовала кислое чувство дежавю. Все почти как тогда, закрываю глаза и вдыхаю. Запах не тот, запаха нет. Парень не тот, этого для меня почти что нет.

Закрываю кран и поворачиваюсь к нему лицом, оставаясь в кольце его рук.

— Может, тогда перестанешь играть со мной как с остальными? — С ним легче смотреть в глаза, он совсем немного выше меня.

Серые глаза смотря очень внимательно, он так близко, что, если захочу, смогу его поцеловать. Мне хочется коснуться его кудряшек, опровергнуть глупое чувство, возникшее в пьяном бреду — что Кай лучше. Нет, конечно, не как человек! Человек из него ужасный, но вот любовник… Любовник? Ох, да что я несу?! Не было ничего же, почти. Но того что было мне хватило сполна на всю жизнь, как очень важный жизненный урок. Но вот поцелуй, мне казалось, его был намного приятней, чем Юрин. Хотя, что тут сравнивать, что тот, что этот на самом деле не хотели меня целовать, вообще не хотели. По своей воле уж точно. Чувство, что выпила я сегодня слишком мало, мелькнуло в голове.

— Я не играл с тобой. — Вдруг стал серьёзным он, так что я не выдержала и засмеялась. Да кому он это говорит? Мне? Я же столько лет его люблю! Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, на что он способен.

Мой смех затянулся, так что чуть не перерос в истерику со слезами. Он схватил моё лицо одной рукой и сжал, так что бы я успокоилась и смотрела только на него.

— Я не играю с тобой. — Повторил он шепотом, не мигая и гипнотизируя своими большими серыми глазами. Мне хочется поверить в его слова, но я не верю. Его губы почти касаются моих, но я упрямо шепчу:

— Не целуй меня.

— Почему?

— Потому что я хочу. — Вырываюсь из его объятий, уклоняюсь от поцелуя. Мне хочется убежать, но некуда.

— Хочешь, чего, Даша? — Он злится, от этого его голос приобретает рычащие нотки.

— Не понимаешь? — Поднимаю на него глаза и смотрю на него снизу вверх.

— Не понимаю! — Он делает несколько шагов ко мне, буквально нависая.

— Потому что я этого хочу. — Повторяю, закрывая глаза и откидываясь на спинку дивана.

Он молчит некоторое время, пока я смотрю только на свои израненные руки. Мне почему-то совсем не стыдно от того, что я в старых спортивных штанах и футболке всей в пятнах — одежде, которую я ношу только дома. Раньше я бы стеснялась, но сейчас-то чего это делать?

— Тогда почему я не должен этого делать? — Спрашивает он, опираясь руками на спинку дивана по обе стороны от моей головы.

— Потому что этого не хочешь ты. — Прохладно говорю, меня начинает нервировать это место, слишком много неприятных воспоминаний. Какое-то мерзкое чувство подталкивает закончить этот разговор, или хотя бы уйти из этой чертовой кухни.

— С чего ты взяла? — Он улыбается знакомо, от чего становится неприятно.

— Юра… — Нужные слова не находятся, а те что находятся слишком грубы. Его руки медленно съезжают мне за голову, тем самым приближая наши лица.

— Ты же сказал, что тебе надоела эта игра? — До чего же он настойчив, так что уже бесит.

Как оказалось — это именно то, что должна была ему сказать, чтобы он отошел от меня. Юра отвернулся, зарывшись рукой в волосы на затылке. Я же осталась сидеть, только опустила голову и спрятала лицо за руками. Мне хочется разреветься, но я держусь. Хватит с меня! Я не простушка, которая ему что-то должна.

Резко поднимаюсь на ноги, но он все еще стоит ко мне спиной.

— Не понимаю, чего ты от меня хочешь? Зачем мучаешь меня? — Говорю зло, почти срываясь.

— Я? Мучаю?! — Он разворачивается, я вижу, как вытянулись его зрачки. — А ты хоть представляешь, как больно видеть тебя с НИМ? Как противно терпеть твою сестру, только что бы ты приревновала? Знаешь, как тошнит от мысли, что нас с тобой на самом деле ничего не связывает, а вот с альфой у вас чуть не шуры-муры? Неужели ты думаешь, что я просто так против деда пошел? Все из-за тебя Дашка! Из-за тебя! Потому что из-за его обещания у меня не было прав на тебя, как у Кая! Но все оказалось зря, потому что в игру вступила твоя вечно пьяная сестрица! Такой шалавы мир не видывал!

Громкая пощечина прозвучала раньше, чем я поняла, что сделала. Юра во все глаза смотрит на меня, его щека красная от удара, моя ладонь ужасно болит.

— Не говори так о ней, она моя сестра. — Говорю, опуская ладонь, опуская взгляд.

Он отворачивается, и я вижу, как он тяжело дышит, пытаясь унять злость.

— Повернись. — Прошу его, но он как будто не слышит. Его грудь вздымается все чаще, скоро так превратится. Подхожу к нему со спины и делаю то, что давно хотела сделать: выговариваюсь и обнимаю его.

— Я люблю тебя таким, какой ты есть, Юра. От меня тебе не нужно прятать свою злость и боль. — Сцепляю руки в замок на его животе, мне кажется, что вот-вот он вырвется, и я не смогу высказаться. — Люблю уже очень давно, чтобы знать все плохое в твоем характере и все хорошее. Знаю, что тебе нравится, и что нет. Так что могу с уверенностью сказать, что то, что ты чувствуешь ко мне не любовь.

— С чего ты взяла? Кто дал тебе право решать за меня? — Он сжимает мои руки своими, отчего опять возникает чувство дежавю. Только вот руки не те, меньше и все в маленьких мозолях.

— Никто. — Улыбаюсь ему в спину, чувствуя что-то похожее на радость или облегчение. — Разве то, что я болею тобой уже восемь лет. Не думаю что, то что ты чувствуешь ко мне столь долговечно.

Он не ответил на мои слова, и я грустно улыбнулась еще раз, собираясь убрать свои руки и убрать свои чувства к нему из своего сердца.

— Но раз ты любишь меня, разве тебе этого недостаточно? Или может ты просто уже любишь другого? — Его тихий голос и поглаживание моих рук успокаивает, есть в нем что-то такое завораживающее.

— Мне бы избавиться от чувств к тебе. — Говорю с улыбкой, пока по щеке течет первая слеза. Говерла поворачивается ко мне лицом, сжимая мои руки в своих.

— Зачем тебе это делать, Даш? Мы с тобой свободны, можем просто уйти отсюда и никогда не возвращаться, плюнуть на все эти чертовы законы. — Его пальцы нежно гладят по щеке, так что я невольно закрываю глаза, принимая эту ласку. — Только ты и я, больше никого. Я защищу тебя, обещаю.

Когда-то я бы отдала все за эти слова, за эту надежду, на счастье. Раньше я бы чувствовала бы радость, неописуемое счастье, но не сейчас. В моем сердце боль и огромное сожаление.

— Слишком поздно Юра. — Отвечаю, опуская глаза, потому что слезы предательски катятся по щекам.

— Почему? — Его голос тихий и какой-то потерянный.

Ответ застрял в горле комком, я не могла его выговорить, слезы текли по моему лицу все сильнее, так что все плыло перед глазами.

— Почему, Даша? — Повторил он, стирая слезы с моих щек руками. Слишком нежно, слишком приятно, слишком сильно хочется от этого плюнуть на все свои принципы и убежать с ним далеко — далеко.

Нужно это прекращать, пока еще могу. Вырываюсь с его рук, отхожу на несколько шагов, чувствуя себя пьяной от его слов и прикосновений.

— Почему?! — Повторяет он свой вопрос и мне не остается ничего иного как ответить.

— Потому что она любит тебя. — Говорить это тяжело, но я пересиливаю себя. — Эта глупая дурочка любит тебя, по-настоящему, как я. Потому и ведет себя как идиотка, потому и постоянно пытается тебя то соблазнить, то взбесить своим поведением. Кристина по-другому не умеет, или так по-глупому, или просто по-настоящему.

— Ты думаешь, мне есть дело до ее чувств, если я хочу тебя?! — Он разозлился, пытается схватить меня за руку, но я отступаю.

— Тебе нет дела до ее чувств, но мне, то есть! Она моя сестра, пускай и двоюродная, я люблю ее!

— Настолько, что готова отказаться от меня?! — Он все больше злится.

— Настолько, что готова отказаться от своих чувств к тебе, только что бы вы были счастливы. Вы уже связанны этим ритуалом, этого я не смогу никак изменить. Она нравится тебе, ее ты сможешь полюбить по-настоящему, я уверенна! Так будет правильно. — Последняя фраза далась мне с трудом, я говорила ее себе, чтобы не поддаться.

Юра взвыл, резко схватил меня за плечи и затряс:

— Да я тебя люблю уже, дура! Как ты не понимаешь?!

— ЮРА! — Резко кричу на него, ибо силы уже на исходе. Вырываюсь из его рук и теряю терпение. — Не манипулируй мною как остальные! Ты ушел из стаи не для меня! Хоть ты не говори, что я тебе что-то должна!

Он отходит назад, его глаза смотрят на меня тем же взглядом, от которого ужасно ноет сердце.

— Вот значит, как ты заговорила… — В его словах полно яда, но я не собираюсь утешать его.

— Я благодарна тебе, что ты был в моей жизни. Но теперь тебе лучше уйти. — Закрываю глаза, сдерживаю слезы и порыв обнять его.

Юра взвывает, слышу хруст выломанной двери на кухню, но даже не вздрагиваю. Дальше слышу шум открывающего замка и громкий хлопок входной двери.

— Ну вот, теперь убирать придётся, — философски заметила Кристина, вот только в этот раз я не собираюсь этого делать. То, что она не спит, я поняла сразу. Кристина должна выпить очень много, чтобы так сильно окосеть.

Резко выдыхаю и собираюсь уйти из кухни. Она останавливает меня на пороге, собираясь мне что-то сказать.

— Даже не думай меня благодарить, — говорю, еле сдерживаясь, — Но и за должок не смей списывать. Я тебе никогда ничего не была должна.

* * *

Смысла оставаться жить с Кристиной у меня больше нет. До самого утра я собирала свои вещи в свой дорожный красный чемодан. Потом убиралась, так что бы оставить после себя комнату в чистоте. Кристина ушла к себе и меня больше не трогала, я этому даже была рада.

Утром я собралась, оставила ключи от дома на полке и ушла, захлопнув дверь. Эта часть моей жизни закончилась, но я не испытывала облегчения. Мне до боли хотелось просто поплакать, в доме я не могла, не хотела, чтобы сестрица злорадствовала. Сейчас это тоже не имеет смысла, только лицо на морозе распухнет. Сразу я направилась в деканат, где довольно легко выпросила себе комнату в общежитии на территории университета. Потом, наконец, заселилась, причем все это получилось у меня настолько быстро, что я даже на пары не опоздала. Больше всего меня обрадовало то, что в этот день пар по высшей математике не было. Лев Викторович меня все еще пугал. Так что я в коридорах все время оборачивалась, только бы не встретится с ним лицом к лицу. После второй пары, решила я зайти перекусить в буфет, там я и увидела преподавателя математики, о чем-то беседующего с другим учителем. Аппетит как-то сразу пропал, включила заднюю и почти сразу столкнулась с кем-то.

— Куда прешь? — Совсем не любезно отозвалась девица.

— Извините. Алиса? — Мне как-то не приходилось встречаться со времени случая в клубе. Увидев, что это я ее толкнула, девушка почти сразу скрыла свое неудовольствие под маской безразличия.

— Дашка! Давно не виделись! Пошли, посидим, поговорим. — Она подхватила меня под руку и потащила за собой к лавке. Мы присели вместе, девушка брезгливо вытерла сиденье под собой платочком. Одета она как всегда с иголочки, узкие брюки, шифоновая блузка винного цвета, в волосах такой же ободок.

— Ну как ты, как дела? — Спросила она, улыбаясь и рыская на меня взглядом.

— Хорошо. — Сначала я решила было отмолчатся, но потому вспомнила кое-какое обстоятельство. Я же хотела узнать, что связывает Нину Новикову и Кая, а кто же еще кроме главной сплетницы может мне это рассказать? Вот только сомневаюсь, что она скажет, если я не дам ей какую-то новость как приманку. — От сестры съехала сегодня.

Мне пришлось улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. Алиса как будто учуяла добычу, так что во все глаза уставилась на меня с открытым ртом.

— А что же случилось? — С большими глазами поинтересовалась она.

— Да ты представляешь, она мне жить спокойно не дает со своим хахалем! — Картинно закатываю глаза, тихо вздыхаю. Мне нравится таким образом мстить сестре и Юре. Хотя и мстить им не за что, я сама виновата. Хотя бы потому, что не верю в так называемую любовь Говерлы. На этой мысли я вздрогнула всем, телом, что Алиса еще больше вытаращила на меня глаза.

— А что у Кристины новый парень? Кто? Что они делали? — Вот — вот со рта у нее пена пойдет.

— Да нашла себе какого бездомного. — Ну, так что, это правда, Юрка же из стаи ушел, а стая чуть ли не семья. Вот и остался он без кола и двора. — Все время тусуется у нас. Так они еще скандалят, а Кристина после этого дела еще и пьет как сапожник. Вчера вот притащил ее пьяную, ночью и все я решила, что с меня хватит дурдома. Собрала вещи и вот в общагу уже заселилась.

Мамочки, что я несу?! Совесть стучит во все двери, но я терплю, запихаю ее куда подальше. Весь мой сумбурный рассказ Алиса слушала с открытым ртом, ни разу не мигая. В конце она еле сдержала радостный вопль, но взяла себя в руки и даже почти участливо сказала:

— Бедная Кристина.

— Да, бедная сестренка. — Давлю злую улыбку, я такой ее не считала.

— Это надо же было бросить Олежку ради какого-то бомжа! — Она натужно вздохнула, пока я силой давила нервный смешок.

— Алис, ты же знаешь, я здесь не так давно учусь, так что я не все знаю. Мне бы хотелось кое-что узнать, ты бы не могла помочь мне с этим? — Девушка кивнула, но особенного интереса не вызвала. — Я тут слышала от кое-кого, что Нина Новикова одному из Димитровых нравилась.

После этой фразы девушка резко закашлялась, а потом, быстро оглядевшись по сторонам, подсела ближе ко мне, и даже приобняла за плечи.

— Дашка, ты, что совсем с ума сошла? Димитровых, конечно, нет сегодня в институте, но я бы не рискнула разговаривать при них о таком. — Пошипела она мне на ухо, при этом мило улыбаясь проходящим мимо студентам.

— Почему?

— Да у них как будто везде уши! Представляешь себе, как-то раз мирно болтала с девочками в столовой о… них, так пришел их этот главный, Кай, и очень страшно попросил меня заткнутся. — Девушка нервно потеребила мою косу.

— Страшно это как? — В то что альфа козел может быть очень страшным я знала, просто было интересно на что он способен с другими, а не со мной.

— Да ты представляешь, он на спинку моего стула слегка надавил, а стул как взял и треснул и развалился! Прямо под мной! — Она снова оглянулась по сторонам. — Стул был металлический.

Подавила желание сделать жест рука-лицо, он хотя бы думает перед тем как что-то сделать? Как их только еще правительство не отловило и в клетках не закрыло? Ах, да, какое правительство? Им же только деньги интересны.

— Ну так что там, с Ниной? — Шепотом и так же как она наигранно улыбаясь поинтересовалась у нее.

— Она, когда сюда поступила, так все время с ними ходила. Кого именно из братцев она была бабой не понятно. Ходили слухи что она со всеми спала, ну кроме твоего братца, он потом приехал. — Алиса нервно теребила мою косу, все время оглядываясь по сторонам, но все равно говорила дальше. — Нинка вообще странной девкой была, красивой, но не умной шибко. Она и стипендию получила от того что крестный заведующим кафедры философии работает. Вообще она бабки очень любила, красиво одеваться, вечеринки, тусовки. От того и связалась с нашими местными звёздами, у них же денег много.

Мимо нас прошли две девицы с моей группы как-то косо смотря на то как Алиса меня обнимает.

— Видишь фиф, эти ее подружками были. Если Нинка собиралась в клуб с Димитровыми, то всегда их с собой тащила, другим парням для пары. — Когда девицы исчезли из поля зрения Алиса продолжила разговор. — Я их в клубе несколько раз выдела, и каждый раз эта Новикова то на коленях у художника сидела, то на коленях у Кая. Слухи такие ходили…

Она закатила глаза, так что я не сомневалась кто эти слухи распространял. Но с другой стороны нет дыма без огня. Я на колени к парням не сажусь, да и нормальная девушка тоже не стала бы. Правда странно как-то что Кай ее не прибил, за то, что она, то к нему, то к Димке на коленки залазила. Хотя откуда мне знать, может он ее привада того… пришиб во вспышке гнева?

— А знаешь, что еще я слышала? Нет, даже сама выдела! Как Нинка с преподавателями кокетничала, чтобы оценки хорошие получить. Правда! Я как-то после пар задержалась, хотела оценку по вышке исправить, захожу, а там Нина на столе Лева Викторовича сидит, ножками в мини-юбке махает. — Кажется Алиса вошла в раж, ибо об этом я не спрашивала. Вот только об упоминания о профессоре по спине прошел холодок.

— А он что?

— Кто? Лев Викторович? Так он на нее так странно смотрел, ты просто не представляешь! Так разозлился, хорошо я вошла, так думаю в деканат бы ее послал, с повинной. Он вообще у нас бешеный какой-то, все его предмет боятся сдавать. Есть в нем что-то такое этакое. Как в тех самых Димитровых, так и хочется от таких держаться подальше. — Она вздрогнула всем телом, как будто подумала о чем-то неприятно.

Мы с Алисой просидели всю перемену на лавке, пока меня не спас звонок на пару от ее болтовни. Вопросов стало больше, намного больше. Складывалось такое впечатление что Нина Новикова не столь невинна, как о ней пишут теперь, когда ее уже нет. Что ее связывает с волками все еще не понятно, а выходка с Левом Викторовичем как-то насторожила. Хотя возможно Алиса просто преувеличила? Как я с историей о Кристине и Юре.

Глава 43. Мама

Неделя как-то быстро пролетела, даже не заметно для меня. У меня был только один маршрут: институт — общага. Когда дали стипендию сходила в магазин еще. Комнату в общаге мне дали маленькую, похожую на коморку, но за то я в ней жила одна. Некому не мешало то что я бывало читаю ночами напролет. Несколько дней назад у меня даже появился повод для радости, я заснула. Впервые после того как этот сумасшедший оставил меня в покое. Волки кстати в институте не появлялись, сначала меня это беспокоило. Потом я твердо про себя решила, что не хочу ни с кем из них общаться. Вот бы еще Кристина от меня отстала. Не знаю, что движет ее поведением, то что я с помощью Алисы пустила о ней слух, или просто желание позлорадствовать, но сестрица начала меня буквально преследуя. Раз за разом подходит ко мне и безвинно предлагает «поговорить». В последние два раза я даже попросту сбегала от этой полоумной. Теперь стоит мне ее заметить, как тут же разворачиваюсь и убегаю.

В эти выходные я собралась съездить к родителям, то что у них происходит меня очень волновало. Папа недавно вообще удивил меня, сказав, что уволился с работы, на которой проработал тридцать лет. За что они теперь с мамой живут не понятно, не за мамину же пенсию? Ее вообще на оплату коммунальных услуг не хватает. Поскольку я с утра на радостях проспала первый автобус, мне пришлось ехать позже, так что я приехала поздно и еле успела на последнюю маршрутку до дома.

Странно как-то было снова стоять у своего подъезда, кажется нам домофон снова поменяли, причем и дверь новую поставили. Интересно кто за это дело заплатил? Не Юрка же, который их сломал. Хотела нажать на номер нашей квартиры, но дверь как раз открылась. Соседи выходили куда-то. Так что я прихватил небольшую дорожную сумку побежала наверх.

Первое что меня удивило — дверь. Ее почему-то заменили, хотя сколько я себя помню стояла одна и та же. Стены возле двери забелены, на полу новый линолеум, и это я еще внутрь не вошла! Нажала дверной звонок, даже его сменили. В душе зарождалось чувство тревоги, но оно исчезло, как только мне открыли дверь.

— Мама! — На глаза от чего-то сразу брызнули слезы, я бросилась маме на грудь и расплакалась. Мама так же плакала, слегка улыбаясь и обнимала меня в ответ. — Мамочка, как же мне не хватало тебя.

— И мне тебя, Дашенька. — Мама наконец оторвала меня от своей груди и отступила на шаг, что бы я могла войти.

В коридоре было необычно, раньше там были просто побелены стены, теперь же висят желтые цветастые обои. На полу паркет, к тому же кажется дорогой. Да и мебель теперь другая, пуф длинный, на который я присела что бы снять угги.

— Мам, вы что сделали ремонт? — Удивленно подняла на маму глаза, у папы всегда не хватало на это денег.

Мама только улыбнулась, выглядела она очень странно. Лицо высохло, глаза опухшие и какие-то пустые что ли. Одета в какую-то новую ночную рубашку и в старый халат с маками.

— Мам, что случилось? Папа здесь? — Спросила у нее от чего-то испугавшись.

— Нет, папа ушел по делам. — Я прошла за мой на кухню, где сразу включила чайник. Все ее действия казались мне заторможенными, так как будто она опять под сильными лекарствами.

— Откуда вы взяли деньги на ремонт? Кто его делал? — На кухни так же все было новым, абсолютно все, так что было интересно, а куда же подевались старые вещи.

— Не знаю, твой отец, наверное. Когда он забрал меня из больницы все уже так было. — Она была спокойная, очень спокойная, от чего было как-то не по себе. Оглянулась снова по сторонам попивая с ней вместе чай с кружки.

— Ты вернулась домой? — Спрашивает она с улыбкой, и моё сердце сживает от боли. Как будто перед мной совсем другой человек.

— Да мам, по крайней мере я точно собираюсь вернуться домой. — Она подходит и обнимает меня. Говорит, что рада, но я понимаю, что что-то не так.

Моя мама бы так не сделала, она бы начала доставать меня вопросами почему я вернулась, не обижает ли меня кто-то там, спросила бы о Ване, заставила бы съесть две тарелки супа. Но эта женщина этого не делает. Нет, это моя мать, вот только накаченная до состояния другого человека. Натянуто улыбнулась, не хочу ее расстраивать, если это вообще возможно в ее нынешнем состоянии.

В дверях слышится скрежет замка, поднимаюсь с кресла и иду в коридор. Папа вернулся, начал разуваться и снимать куртку, когда заметил меня.

— Папа? — Я так соскучилась и по нему тоже, он постарел, очень постарел. Хотела его обнять. Хотела ему рассказать все, все что со мной случилось. Но он не дал.

— Даша, ты что тут делаешь? — Выговорил он удивленно осуждающе, и я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— На выходные приехала. — Слегка растерянно отвечаю, пока папа гневно сжимает губы, закрывая дверь на все замки. Потом он подходит к окну в гостиной и задвигает шторы что-то придирчиво высматривая в ночи.

— И он тебя отпустил? — Гневно сверкнул глазами отец, так что я слегка растерялась.

— Кто?

— Этот паренек, Кай. — Он недовольно скривился, достал с кармана брюк телефон и начал искать какой-то номер.

— Что ты делаешь? — Ситуация начала походить на фарс. — Почему он должен меня отпускать, я не понимаю! Мама, ты хоть мне скажи?

Повернулась к маме и застыла, та вдруг осела на диван и застыла с пустым выражением лица.

— Мама? Что с тобой? — Бросилась к ней, упала на колени, питаясь растормошить за плечо.

— Ну вот, что ты наделала?! — Упрекнул, все еще роясь в телефоне отец.

— Я наделала?! Да я просто хочу знать, что здесь происходит! Откуда деньги на ремонт, причем тут Кай и почему мама совсем невменяемая?! — В свою очередь накричала на отца и тут же получила по лицу с такой силой, что упала лицом на паркет.

— Даша! Ты хоть представляешь, как ты рискуешь, появляясь здесь?! Нам вообще повезло что этот Кай согласился взять твоего брата в стаю. Иначе они бы его забрали и тебя вместе с ним! Думаешь нам очень хочется видеть твоё тело в следующем криминальном репортаже? Ты хоть представляешь с кем связалась?! Так необдуманно приехала сюда, даже наверняка никому об этом не сказав! Ты хоть представляешь, чем это может обойтись нам в этот раз? Прошлого раза тебе было мало?! — Он так кричал на меня, что я вдруг почувствовала себя снова маленькой, во время, когда папа возвращался с работы пьяным и скандалил с мамой.

— Я… я не хотела. Я просто… домой приехала. — Давясь слезами испугано еле говорю.

Господи, как давно не случалось этих его вспышек гнева, я уже совсем отвыкла от них. И я правда не понимаю, что такого страшного в том, что я приехала домой? Чего мне было мало? Да мой отец по круче Кая в необъяснимой агрессии! Раньше я хоть знала от чего он злился: от не помытой посуды, маминых колких замечаний или бардака в комнате. Раньше, когда он так злился, был очень пьян, сейчас же он трезв и это пугает намного сильнее остального. Щека горит огнем, я сжимаюсь на полу перед мамой, а та даже не питается меня защитить. Мама всегда меня защищала, но не сейчас, когда под сильными лекарствами.

— Домой она приехала! Спасибо, уже приезжала! — Взбесился он и сделал резкое движение, как будто снова ударит. Испугано вскрикнула и инстинктивно прижала голову к коленям. Надо же, я все еще помню это чувство. Чувство ужаса и жалкое желание плюнуть на все и обежать. Не помню, когда в последний раз все было так плохо? Просто папа как из командировки приезжает, всегда злится потому что пьян. Это всегда длится только один день, и обычно все не так плохо. К каждой черной пятнице я вылизываю дом, готовлю сносный ужин, и он не находит причину что бы злится. Но правда мама всегда умудряется, или просто назло ему начинает скандалить, говоря, что он ей всю жизнь поломал и всякое такое. Самое страшное что случалось у нас — это рассеченная бровь у мамы и синяки у нее и у меня. Ваня, как всегда, не вмешивался в это дело никогда, ему, наверное, не было до этого дела.

Вот как? Как я должна дать отпор Каю, если я своему отцу его боюсь дать? Самое странное, что они похожи чем-то. Предпочитают не рассказывать мне всю правду, когда сильно злятся, начинают распускать руки, доказывая свою правоту таким ужасным способом. И в каждом случае я уверена, что они убить меня не смогут, но вот покалечить запросто, вот и боюсь их до ужаса.

Удара не последовало, отец выругался и приказал мне не двигаться и вышел за входную дверь.

Что с ним происходит? Он перестал себя так вести, когда в нашем доме появилась Эмма, при ней он можно сказать «стеснялся» вести себя как домашний тиран. Кстати, а эта гадина где? Неужели уехала к себе?

— Мам, а где Эмма? — Спросила, не думая, что она ответит. Но вдруг мама посмотрела на меня почти осмысленным взглядом и заплакала, не отрывая от меня испуганных глаз.

— Мама?

— Как ты на Риту похожа. — Сказала она вдруг, протягивая ко мне руку и вдруг резко ударяя по лицу. — Из-за тебя так же умирают люди.

— Мама? — Испуганно выдохнула.

Мама меня била только раз в моей жизни, когда я в детстве ушла за другими девчонками в другой двор. Маме тогда показалось что я в какую-то машину села, так что она пошла меня искать. Когда же нашла, схватила березовый прут и избила им как батогом, так что я еще несколько дней не могла лежать на спине и сидеть. Больше никогда вспышек гнева за моей мамой я не наблюдала, особенно касательно Вани, с него всегда чуть ли не пылинки сдували.

Кто такая Рита? Я вообще о ней впервые слышу! У мамы никогда не было подруг, да еще и с таким именем. Что значит из-за меня люди умирают? Я же никого не трогала и пальцем! Ну если не считать Кристины, но и так жива! Я ей даже любовь всей своей жизни отдала, дура набитая! Так чего же они от меня хотят? Да чего же осуждают? Почему даже мои родители не на моей стороне? Почему не защищают меня больше?

Может просто стоит принять что я уже выросла и не могу на них полагаться? Но при этом я быстро встаю и принимаю единственное кажущееся правильным решение — бежать. Пускай глупо, пускай по-детски, пускай без плана и куда глаза глядят, но бежать.

Хватаю сумку, еле впихиваюсь в угги и под мышкой зажимаю пальто. Дергаю дверную ручку, делаю несколько шагов к свободе, и сильная мужская рука хватает за волосы.

— Ты куда собралась?! — Кричит отец, не отпуская. Да чего ему надо?

— Отпусти! — Кричу, мне сразу говорят заткнутся, отпускают волосы, но сжимает больно за локоть. Отец говорит маме закрыть за нами дверь, и она закрывает. Просто берет и закрывает! И это моя мать!

— Пошли и не реви! — Прохладно бросает отец, видя меня на улицу.

На улице он достал что-то с кармана. Пикнула сигнализация и я с удивлением поняла, что теперь у нас есть машина. Ремонт, новая мебель и машина — мне кажется или пахнет волчьим дерьмом? Их что купили?! Да нет, маму бы никто не купил, ей деньги всегда были не нужны.

— Папа, что ты делаешь? — Он запихнул меня в машину на заднее сиденье и приказал пристегнуться.

— Везу тебя обратно. — Сказал он, оглядываясь по сторонам и садясь за руль.

— Почему, пап? Я не понимаю, что я сделала не так? — Мои губы нервно дрожат, лицо мокрое. Он ответил мне, хотя сам не заметил этого. Отвернулся поворачивая ключ заживания и одними губами сказал: «родилась».

* * *

Родителей не выбирают, это кстати про меня. В подростковом возрасте я часто повторяла себе это. Как настоящий подросток, считая, что я большое что-то, и могу если их не исправить, так хоть легко избавится от их гнета.

Правда выходы эти были радикальными — уход из дома или попытка суицида с таблетками. Со временем до моих больных максимализмом мозгов дошло что ни одни из этих выходов не является таковым.

Мне не известно, что такое гордость за своих родителей. Но это не означает, что я не люблю их. Просто они тоже люди, теперь я отчетливо вижу их недостатки и сложности их характера. Я не могу ничего поделать с тем фактом, что это именно они дали мне жизнь и вырастили меня. Но при этом все время чувствую огромную обиду и злость из-за того как они это сделали и решений, которые они принимали касательно моей жизни.

Кусаю губы, мне тяжело сдержать слезы. Я всегда много плакала, не знаю почему. Может потому что это успокаивало меня, от этого всегда становится легче. И сейчас, проплакав несколько часов к ряду, я чувствовала какое-то облегчение. Злость и боль от поведения родителей ушла на задний план. Меня донимали вопросы, которые я боялась задать. Отец молчал всю дорогу до Белого Клыка, объяснить его поведение для себя рационально не получалось, так все что мне оставалось ждать удобного момента для начала разговора. Момент не заставил себя ждать, отец свернул с дороги в город, он вез меня не в общагу или даже в квартиру Кристины, он вез меня в особняк.

— Куда ты меня везешь? — Испуганно спрашиваю.

Я не боялась самой поездки туда, но не хотела видеть обитателей того дома. Не хотела, чтобы они знали какие в моей семьи отношения на самом деле. Не хотела, чтобы кто-то знал о моем позоре. На лице здоровый синяк, глаза красные, лицо распухло, волосы выбились из косы и торчат в разные стороны. Нет смысла приводить себя в порядок.

— Обратно. — Говорит он скомкано, смотря только на дорогу.

— Пап, зачем ты меня туда везешь? Сейчас поздно, а я в общаге живу. Зачем везти меня туда посреди ночи? Зачем? — Может он тоже не захочет нас так позорить? Ну зачем эму это?

— Где ты живешь? — Спросил он резко, останавливаясь на обочине.

— В университетской общаге. — Повторила немного испугано. Кругом лес и ни души. Может убежать? Да нет, это глупо. Не бегать же от собственного отца.

Отец тяжело вдохнул, отвернулся к рулю. Я не могла понять, что за выражения на его лице.

— Пап?

— Поехали к Каю твоему. — Повторил он, опять заводя машину.

Моему? Он что знает об этом дурацком связывании?! Кай ему рассказал? Зачем? Что же мне сейчас делать? Дальше на меня нашла такая паника, что дурацкие слова сорвались сами:

— Он же тебя убьет за то, что ты ударил меня.

Мы тогда уже почти выехали и в то мгновение как эта дурацкая фраза с моего рта вырвалась, папа тут же нажал на тормоз. В то мгновение мне показалось что папа испугался, действительно испугался моей фразы.

— Пап? — Спросила я не решительно, когда он на долгое время замолчал, смотря куда-то в даль. — Я же просто пошутила…

— Поехали в твою общагу, говори куда ехать. — Наконец сказал он после долгой фразы. При этом он пристально смотрел на меня, как будто впервые видит.

Мы приехали на почти пустую стоянку перед университетом. Я почти сразу вышла на улицу, но отец остался сидеть в машине.

— Папа, за что ты со мной так? И мама тоже? Я думала вы будете рады. — Спрашиваю, не решаясь сразу убежать в общежитие.

— Дарья, ты просто не понимаешь, что происходит. — Он устало закрывает глаза, сейчас кажется еще старше чем раньше.

— А что происходит, папа? Что происходит? Почему меня все время считают за какую-то дуру? Почему мне никто не говорит правду? Почему все в чем-то обвиняют? Ну что я такого сделала, папа? НУ ЧТО Я СДЕЛАЛА?! — Меня давит истерика, слезы как всегда текут градом по щекам.

— Даш…

— Ты кажется сказал, «родилась», пап? Я виновата в том, что родилась?! Да почему все считают меня во всем виноватой?! ПАПА!!! Даже вы с мамой! Да что я такого сделала вам то?! Продала ради квартиры и денег на операцию деда? Хотя нет, это ВЫ сделали! — С каждым моим словом он злился все больше, в конце мне казалось, что он сейчас выйдет с машины и снова ударит.

— Не уезжай с города больше. Поняла? — Бросил он только, потом завел машину и уехал даже не попрощавшись.

Я осталась стоять с сумкой в руках и тихо всхлипывая. Он не отрицал что они меня продали, на самом деле никогда я в это не верила. Сейчас так же не верю, по крайней мере касательно случая с Юрой, но вот с Каем другое дело. Что-то связывается отца с ним и все эти их недоговоренности порядком надоели.

Нужно было идти в общагу, и я достала с сумки мобильный что бы знать в котором часу разбужу вахтершу. Вот только совсем отвлеклась, заметив кучу пропущенных вызовов и все от одного человека — Кристины. Это что ей от меня надо было? Последний был час назад, и судя по смс от оператора, сестрица записала мне сообщение. Пришлось повозиться что бы услышать его.

Приложила к уху телефон и услышала голос сестрицы, правда странный какой-то, возбужденный и испуганный что ли:

— Ты чего трубку не берешь, дура? Я тебе звоню, звоню! Ты меня все время избегаешь, поговорить некогда! Даже слух обо мне с Юркой, и не совестно тебе было с Алиской связываться, сучкой этой? Ну вообще, забыла, что ли кто тут твоя сестра?! Ну ладно, я по делу звоню! Представляешь я тут вдруг вспомнила что той ночью мы были не одни! Не поняла? Той самой ночью, когда ты с моей пушистой половиной очень лично познакомилась! Так вот, подарочка я не вспомнила, но вот то что там был еще кое-что припомнила! Запах уж больно странный от него шел. Я конечно запахи плохо чую, в сравнении с остальными, но, когда слегка волосатая лучше их распознаю. А тут еще и совпало так, что у нас на вышке другой препод на замену вышел. Принюхалась и как вспомнила! Вот уже почти неделю за ним слажу, в Шерлока Холмса играюсь. А ты мой Доктор Ватсон, опаздываешь! Здесь дело в кульминацию переходит, так что давай задницу подняла и пошла засвидетельствовать мой триумф детектива! А то мне уже кажется, что он начинает что-то подозревать! Мы сейчас на улице возле…

Прозвучал писк, запись окончилась, об этом меня оповестил голос в трубке. Рука как-то выпустила сумку с рук. Я так осталась стоять на тротуаре перед парковкой с открытым ртом. Кристина любила болтать по телефону, на то я ее и обозвала «Мобильной Кристиной», но при этом все что она говорила редко полезным было. Выдохнула, собралась с мыслями, включила запись снова.

Да она что сдурела совсем?! Следить за убийцей?! Какой еще Шерлок Холмс?! Какой Доктор Ватсон?! Это же опасно! Чертовски опасно! И никакая ее звериная половина ее не спасет от выстрела в упор! Да, о чем вообще думает эта дура?!

Стоп, она после этого не звонила мне? Неужели успокоилась и пошла спать? А если не пошла? А если он и правда ее заметил, этот убийца?!

В ужасе сжимаю телефон, набирая ее номер, при этом расхаживаю взад-вперед пытаясь так успокоится. Идут гудки, она не берет трубку! Да какого чёрта! Туда-сюда хожу, звоню раз за разом и вдруг понимаю, что где-то там, на заднем плане слышу музыку.

Оборачиваюсь, продолжая звонить сестре. Звук слегка приглушенный, похожий на рингтон мобильного, который я уже где-то слышала. В той стороне припарковано несколько машин, прямо возле второго корпуса. Но само здание закрыто, свет не горит. Делаю несколько шагов в ту сторону и останавливаюсь от того что заканчивается вызов в тот же момент музыка прекращается. Здесь я вспоминаю, где слышала эту музыку раньше — это же рингтон Кристины! Что она делает здесь? Почему не выходит ко мне? Может все-таки не ее телефон, не она?

Дрожащими пальцами снова набираю ее номер, и музыка звучит снова. По спине идет холодок. Может просто мобильный потеряла? Она же такая рассеянная. Делаю еще несколько шагов, а потом почти бегу в ту сторону, откуда идет музыка. Останавливаюсь у машин, откуда звук и исходит. Где она? В машинах никого не видно, обхожу их и вдруг останавливаюсь.

У меня жуткое чувство дежавю, вот только в этот раз намного страшней. Кристина не теряла свой мобильный, просто потому что он светится и вибрирует в кармане ее шифоновой белой блузки, высвечивая надпись: «Доктор Ватсон». Сама девушка лежит на знакомом полиэтилене, светлые волосы спутаны, а лицо измазано кровью.

Это розыгрыш такой? Пускай это он и будет! Она ведь не могла, не могла умереть так же как Нина? Она ведь волчица, сильная волчица! Да как такое вообще могло произойти?

Крик ужаса застрял в горле, ибо рот мне тут же зажали. Сильные руки перехватили мои, в нос уткнулась какая-то вонючая тряпка, от запаха которой жутко закружилась голова. Последнее что я смогла услышать это новый звонок на мобильной сестры, последнее что увидеть — страшные зеленые глаза.

Глава 44. Кто из нас маньяк?

Голова кружилась, открыв глаза ничего не увидела, зато услышала грохот какой-то музыки. Какой-то мужской знакомый голос подпевает. Двинула рукой и поняла, что в каком-то узком пространстве, ноги согнуты в коленах, здесь тесно и воняет машинным маслом. Чувство движения, рев двигателя — я в багажнике. Двинула рукой, пытаясь выбраться, и поняла, что я здесь не одна. В темноте под руками зашумел полиэтилен, еле развернула рукой и схватила девушку в нем за плечи.

— Кристина! — Я не кричала, мне было слишком страшно это делать, просто попыталась ее растормошить. Все повторяла ее имя, трясла, потом, когда поняла, что это не помогает, на ощупь схватилась за ее лицо. Оно в крови, ее крови, пускай я и не вижу ее.

— Кристина, пожалуйста, не шути так со мной, это не смешно! Кристина! — Шептала, продолжая ее трясти.

Это не помогало, так что я подумала, что ей надо сделать искусственное дыхание. Схватила за затылок и поняла, почему она не отвечает. С ее затылка торчит что-то острое, очень похожее на гвоздь. Не знаю, почему дернула его, вытаскивая. Просто почему-то вспомнилось детство. У нас дома была такая маленькая советская ёлочка с металлическими шпицами ветками. Мы в детстве с ними играли, кажется, тогда как раз Рождество было. Так вот мы играли, уже не помню во что, но я, кажется, выиграла. Ваня разозлился, я как раз вернулась, и он бросил в меня эту ветку — шпицу. Она попала мне в затылок, брызнула кровь, я испугалась только. Боли не было, я ее не чувствовала. Просила родителей отправиться со мной в больницу, но они запретили. Ване же за это ничего не было, елку папа выбросил только и все.

Почему я подумала, что ничего страшного от этого не будет, не знаю. Просто дернула штырь, и мои руки тут же залило чем-то теплым, скорее всего кровью.

— Нет, нет, нет… — Шепчу, пытаясь зажать рану, но у меня не получается. Кровь все хлещет, и я с ужасом понимаю, что слишком поздно. Если Кристина не была мертва до этого времени, то после моего поступка она точно умерла, хотя бы от кровопотери.

Прижала ее к себе, она все еще теплая. Слезы текут градом, как такое может происходить в реальности? Как такое может быть? Как человек может так поступить с кем-то другим?

— Сестренка… — Шепчу, прижимая к себе ее безвольное тело.

Зачем он убил ее? Или это я сделала по свое глупости? Как же я хочу, чтобы это был всего лишь сон, самый страшный кошмар. Но это не сон, это реальность. Ощущаю боль в затылке и холод. Он снял с меня пальто, как и с Кристины. Зачем? А стоит ли спрашивать? Нас везут в то место, где сейчас покоиться тело Нины. И что-то мне подсказывает, что это не город и старый холодильник. Мне нужно выбираться, что-то делать. Нужно выжить, просто выжить!

Телефон, он забрал его? Шарю по карманам, кажется, я его выронила там, на стоянке. Что делать то? Пошарила руками и ногами, багажник пустой, в нем нечего нет, чем можно отбиваться. Что делать? А телефон Кристины? Его он забрал? Зашарила руками в полиэтилене, и под боком нашла нужный аппарат. Он забыл? Не заметил? Да какая разница! Нажимаю на сенсорный экран, пальцы испачканы в крови, размазывают ее по экрану. Нажимаю на кнопку блокировки, экран загорается, он разбитый, но работает. Значок сети мигает, батарея на одном проценте, сети нет. Вожу пальцами по экрану, но не могу нажать ни на что! Чёрт!

Давлю истерическое желание выбросить чертовую штуку, вытираю ее о себя вместе с руками. Только бы успеть, только бы получилось дозвониться! Но меня кто-то опередил, кто-то звонит на этот номер, телефон вибрирует, мелодия играет чуть тише музыки из салона. С пятой попытки только смогла передвинуть значок принятия вызова и сразу же приложила трубку к уху.

— Алло, алло? Помогите, пожалуйста, помогите! — Кричу, боясь, что из-за музыки в салоне не слышно, или может при падении микрофон сломался.

— Даша? — Оглушил вопрос из трубки, и я чуть истерично не рассмеялась от абсурда. Машина резко дала по тормозам, и я поняла, что времени у меня еще меньше. Меня качнуло, так что телефон выпал со скользких рук, и я не смогла услышать дальнейшие фразы. Свет от телефона как раз осветил бледное заляпанное лицо Кристины. Она как будто спит, такое мирное выражение на ее лице.

Машину занесло от резких тормозов, так что я смогла ухватиться за мобильный снова.

— Он везет нас на машине, здесь плохо ловит сеть.

— Кто с тобой? — Почему даже в такие моменты он мной командует?!

— Кристина, она мертва. — Эти слова вырвались на одном дыхании, от них что-то оборвалось внутри. Слышу хлопок, он выходит из машины и точно идет сюда, ко мне.

— Он идет! — Испугано всхлипываю. — Что мне делать?

— Я приду за тобой, ты только живи, слышишь? — Его голос еле слышно, потом он врет мне: — Все будет хорошо.

Ключ открывает багажник, и я говорю то, что бы никогда не сказала, особенно ему:

— Спаси меня, Кай.

Багажник открывается, меня ослепляет свет луны. Понимаю, что не сказала ему главное, кто нас схватил.

— Лев Викторович, не надо! — Кричу, но ему все равно. Сильные руки больно хватают и выбрасывают с багажника на холодный асфальт. Мобильный выбивают из моих рук ногой.

— Кому ты звонила? Кому ты звонила? — Все повторяет и повторяет он свой вопрос, пиная и пиная меня куда попало.

Боль такая, что я понимаю, что меня раньше не били по-настоящему, точно не били! Сжавшись калачиком, после того как от моих попыток отползти мне, кажется, сломали правую руку чуть ниже локтя. Он бил и бил, пока от боли я больше не смогла ни двигаться, ни кричать. Особенно ему нравилось бить по лицу, потому у Нины оно, наверное, было изуродовано. Он что-то кричал, говорил, но я уже лишилась способности слышать, после его кажется второго удара ногой в голову.

В эти самые длинные и ужасные мгновения, минуты, я просто мечтала о том, чтобы тут же превратиться в волчицу и загрызть его без раздумий. Но я ведь не волчица, я человек, избитая девушка. Почему я не отключилась? Так просто было, когда я каждый раз отключалась от одного удара Кая. Теперь-то я понимаю, что не так уж сильно он и бил, так чего же я вырубалась?

Он что-то кричит, я не слышу. Тяжело дышит, поднимает меня за волосы с дороги. Добей меня — шепчут суицидные мысли в голове. Но я так хочу жить, я просто обязана жить. Меня зашвыривают обратно в багажник, прямиком на тело Кристины. Он даже полиэтилен развернул, что бы я своей кровью не измазала обивку. Крышка закрылась, и я почувствовала что-то похожее на облегчение. Сил не было даже слезть с сестры. Левый глаз заплыл, по нему попали ногой, при этом задев бровь, из которой во всю теперь хлыщет кровь.

Я должна хоть что-то сделать, но что? Кажется, треснуло ребро, потому как дышать ртом очень больно. Нос тоже разбит, все моё лицо превратилось в кровавое месиво, даже несколько зубов передних выбил. Рука распухла, я не могла ею двигать, потому решила хотя бы сделать так, чтобы лишние движения не причиняли боли. Свалилась с Кристины на бок, дернула за рукав черной кофты на мне. Рука обдала очередной болью, но я терпела, пока таким способом согнув руку в локте, сделала что-то похожее на бандаж, привязав рукав левой шлейке лифчика. Добилась я только того, что рука теперь не двигалась, находясь согнутой в локте, была прижата к груди. Так хоть меньше боли при каждом движении.

Мы приехали быстро, слишком быстро. Я была не готова к его еще одному появлению, но маньяк появился снова. Он улыбался, говорил что-то, но я не слышала. В ушах стоял звон, я только надеялась, что это не навсегда. Меня вытащили за волосы из машины, я не отбивалась, не могла. Под рукой нащупала влажную землю, хоть в глаза ему брошу. Мы в лесу, в самой чаще. Небо вверху уже светлеет, рассвет. Только в лесу еще темно. Я надеялась на какой-то дом, убежище, там, где можно убежать и спрятаться. У меня все плохо с ориентацией в пространстве, особенно в лесу. Но здесь стояла только старая будка.

Он говорит что-то, но я не слышу. Жестикуляция резкая, он страшно улыбается. Чувствую, как бешено стучит сердце в груди. Маньяк открывает заднюю дверь и достает с сиденья биту, не обычную, в дерево вбиты гвозди. Это он ею Кристину ударил, подло со спины?

Сейчас он забьет меня, как какое-то животное. Его лицо искажает ужасная маска удовольствия, ему нравится власть надо мной. У меня нет ничего, чем обороняться, есть шанс только убежать. Он так влекся избиванием лица и груди, что ноги даже не тронул. Я все еще могу убежать, у меня есть шанс. Но долго ли я пробегу, всегда плохо бегала.

Сжимаю в руке землю, он делает замах, и я резко подаюсь вперед, бросаю землю ему в лицо и сшибаю его с ног. Бита догоняет меня, протыкая спину гвоздями. Он сбрасывает меня с себя в сторону, сразу пытаясь разбить голову. У него не получается, уворачиваюсь, поднимаюсь на ноги и бегу отсюда.

Мой бег продолжается не долго, он настигает меня, точнее это делает бита. Удар такой сильный, что меня отбрасывает в сторону, я сваливаюсь на землю не в силах больше подняться. Глаза заливает кровью, мне повезло, ни один из гвоздей не пробил голову. Все кружится, перед глазами ничего не вижу, просто ползу из последних сил. Не хочу сдаваться, только не сейчас, только не после всего что пережила.

Несколько метров дались мне с таким трудом, что я не сразу понимаю, почему он не добил меня еще. Оборачиваюсь и единственным не заплывшим глазом смотрю на моего мучителя. Он стоит спиной ко мне и вглядывается в лесную чащу. Там кто-то есть, а я просто не слышу?

Я закричала, истошно, со всей громкостью что могла, но не услышала этого. От крика стало легче, с криком я выпускала всю боль и отчаянье, что ощущала. Вот только ему это не понравилось. Он вернулся ко мне, и я поняла, что добьет. Мне хотелось жить, безумно хотелось. Все что я смогла, это прикрыть голову единственной целой рукой, молясь прожить хоть немного дольше. Хотя бы до того момента, когда волки найдут меня, когда Кай нейдет меня и спасет.

Удара не последовало, я приподняла руку как раз в тот момент, когда появился огромный белый волк. Большие лапы прошлись достать маньяка, но тот в последний момент увернулся, и даже попытался дать ответ, махнув битой. Волк увернулся и лапами снес небольшую ель. Огромная лапа снесла еще одно дерево, за которым прятался маньяк, а потом вторая разломала в щепки его оружие. Маньяк побежал петлями обратно к маленькому сараю и машине. Я уже не чувствовала ног, слишком сильная кровопотеря. Волк собирался уйти, преследовать этого урода, оставить меня одну. И я испугалась, мне было безумно страшно все время, но от осознания, что я могу умереть здесь, в лесные чаще совсем одна.

— Кай. — Позвала, надеясь, что достаточно громко. То ли мне было так страшно, то ли я просто не могла уже шевелится. Думала он уйдет догонять его, но волк сразу же обернулся и прибежал ко мне в один скачок.

Его большой черный нос обнюхал меня, а потом большой язык прошелся по лицу, стирая грязь и кровь. Почти не чувствовала этого прикосновения. Почему-то тихо радовалась, что возможно в последние мгновения своей жизни буду с ним, особенно радовало, что он в этой форме не может разговаривать. Хотя я бы все равно не услышала бы. Стоило мне об этом подумать, и слух вернулся ко мне. Так резко, что я даже зажмурилась.

Где-то совсем близко слышался шум разломанных деревьев и истошный рык и рев. Казалось, сама земля дрожала от этого звука, не мудрено, что маньяк испугался. Послышался рев автомобильного мотора, он пытался уехать. Волк дернулся, я испугалась, что он уйдет, и попыталась сказать, чтобы не уходил, но в этот момент он поднял голову и истошно завыл. Послышался страшный шум, как будто кто-то сносил дерево за деревом на своем пути. Он здесь был не один, все остальные тоже были здесь. Белый волк сорвался с места, я заметила вдали еще несколько фигур, а потом ко мне подбежал кто-то другой. Небольшой черный волк упал передо мной на передние лапы и почти сразу превратился в Юру.

— Даша, только не двигайся. — Он открыл банку с известной мне мазью и попытался нанести ее выше виска. В этот момент послышался жуткий металлический скрежет, и звук удара. Они напали на машину? Там же Кристина!

— Она в багажнике. — Испугано прохрипела, но ему этого хватило. Он сорвался с места в прыжке превращаясь в волка и мчась в ту сторону, оставляя меня одну. Говерла знает, что она умерла? Не думаю, что Кай рассказал ему, я бы не рассказала, просто не смогла.

Мне бы взять и просто отлежаться, пока все не закончиться, но я кое-как встаю и даже делаю несколько шагов до ближайшего дерева. Мне хорошо видно, что там происходит.

Кажется, я теперь понимаю, почему мама сказала, что из-за меня гибнут люди. Он убил ее, убил Эмму, когда приехал забрать меня обратно. Думаю, он сделал это, потому что я от ее рук пострадала, но не знаю точно. Я еще удивлялась, с чем он приказал господину Дмитрову и Кириллу разобраться, как оказалось, с убийством Эммы. Вот откуда ремонт, новая мебель и машина, родителей просто купили, чтобы они молчали.

Четыре волка кружили вокруг своей жертвы, страшно рыча. Машина была разбита о толстый ствол дерева, но Кристины там не было. Ее тело лежало на руках у Говерлы чуть в стороне. Он прижимал ее к себе, что-то шепча и, кажется, плакал. Теперь-то ясно, кого он любил на самом деле. Чем она его зацепила за столько короткое время? Я почувствовала безразличие. Все что чувствовала к нему сейчас — вину, потому что возможно стала причиной смерти той, которую он любил. Той, которую я любила, моей любимой двоюродной сестренки.

Мне, кажется, они игрались с ним, с его страхом. Лев Викторович кричал, размахивая перед ними охотничьим ружьем. Попытался выстрелить и оружие выбили из его рук, вместе с ним оторвав шмат руки. Они ходили вокруг него кругом, нанося раз за разом новый и новый удар, срывая под его истошные крики какую-то небольшую часть тела. Все делали по очереди, организованно продлевали пытку, перед тем как в конечном итоге убьют его, разодрав на кусочки. Интересно, так они мстят за смерть Кристины или же и за Нину тоже? А меня они так же будут убивать, зная, что это я лишила ее возможного шанса на выживание? Не будут, уверена, скажут, что я просто испугалась, оправдают меня. Я себя так же оправдаю, надумаю себе чего-то и буду жить дальше. Так как будто не было ничего, так как будто ничего не случилось.

Смотрю, как большой волк отрывает руку маньяку, это Ваня. Он бьет сильнее всех, наверное, это он разнес половину деревьев здесь. Лев Викторович кричит, просит помощи и даже утверждает, что готов сдаться полиции, только бы не убивали. Я не чувствую ничего от его боли, от его криков. Моя боль меня волнует больше, все тело как будто горит и болезненно ноет. Крики становятся больше, он скоро умрет, мне здесь делать нечего.

Поворачиваюсь и сначала ухожу, а потом бегу оттуда. Меня, кажется, преследует самый страшный в мире монстр и это не тот маньяк, это то во что превратилась я. Дыхание сбивается и в момент резкого спуска, оступаюсь и падаю на землю, катясь в низ. Каждая кочка отдает ужасной болью. Мой импровизированный бандаж развязывается, и рука сильнее болела при каждом движении. Докатившись до конца, я вдруг упала в ледяную воду. Это горная река с очень быстрым течением. Тело тут же отдало болью, я невольно судорожно вдохнула, проваливаясь под воду и начала захлебываться. Меня тащило по течению, я пыталась вынырнуть или плыть, но совершенно не могла этого сделать. Когда голова встретилась с камнем на дне, все потемнело и исчезло.

Content

Мария Власова
Я ТЕБЕ НЕ ВЕРЮ

Глава 1. Волчье проклятье

Глава 2. Белый Клык и Миссис Тактичность

Глава 3. Кай

Глава 4. Связывание

Глава 5. Принц

Глава 6. Ангел на снегу

Глава 7. Сбежать от смерти

Глава 8. Она моя

Глава 9. Нездоровая реакция

Глава 10. Исцеление

Глава 11. Подчинись или умри

Глава 12. Рассказ

Глава 13. Семья

Глава 14. Цветочек и Матрона

Глава 15. Болезнь

Глава 16. Сдохните, волки, сдохните!

Глава 17. Он всегда получает то что хочет

Глава 18. Аркан

Глава 19. Как тесен мир

Глава 20. Развелось волков на белом свете

Глава 21. Женская территория

Глава 22. Когда окружают одни монстры

Глава 23. Это твоя вина

Глава 24 Сказка

Глава 25. Зависимость

Глава 26. Сны имеют свойство сбываться

Глава 27. Просто игрушка

Глава 28. Не смешно

Глава 29. Мы все делаем неправильный выбор

Глава 30. Выбор Таси

Глава 31. Помоги мне

Глава 32. Так трудно понять что движет волками

Глава 33. Притча, которую я не понимаю

Глава 34. Старая дева

Глава 35. Охотник и волчица

Глава 36. Волчица, которая не пахнет

Глава 37. Что ты творишь со мной?!

Глава 38. Любить тебя так больно

Глава 39. Я уже привыкла обжигаться

Глава 40. Не то, что кажется

Глава 41. Вина, молчание и странные вопросы

Глава 42. Слова любви и сплетни

Глава 43. Мама

Глава 44. Кто из нас маньяк?