Волкова Альвина

СКАЗКА ДЛЯ ЗЛОЙ МАЧЕХИ ИЛИ БЕЛОСНЕЖКА НА НОВЫЙ ЛАД

История первая

Глава 1

«Никогда, ни при каких условиях не спорьте с маленькими девочками, особенно из-за сказочных персонажей, даже если с вашей взрослой точки зрения поступки этих героев нелогичны и глупы»! Это я в полной мере уяснила и зарубила у себя на носу, а так же вспоминаю об этом каждый раз, когда ранним утром, так сказать, на заре, разлепив склеенные тяжелым сном веки, вместо белого, покрытого мелкими трещинами потолка своей уютной трехкомнатной квартирки, вижу тяжелый бархатный балдахин над королевской кроватью — синий, в мелкий замысловатый рисунок, вышитый золотой нитью. Кстати, действительно золотой, без шуток. И кувшин с питьевой водой на прикроватном столике тоже золотой и хрустальный бокал на золотой ножке, и даже ночной горшок с крышечкой так же из драг металла.

Признаюсь, большую часть своей жизни я провела в застенках различных учебных заведений, пытаясь исправить то, что сотворила со мной природа, так что, когда, наконец, вырвалась на работу, оказалось, что все мои сверстницы уже повыходили замуж и нарожали детей, а я так и осталась… не у дел. Но через какое-то время, все устаканилось: работа нашлась, карьера пошла вверх, так что я и думать забыла о том, что мне, вроде как, за тридцать и мои биологические часы вовсе не стоят на месте.

Но, когда все встает на свои места, дом-работа-дом не очень-то хочется менять привычный размеренный быт на поиски мифического счастья, которого, как в один голос заявляют все мои разведенные подружки: в реальности не существует, разве что в мечтах. Однако мечты, как мы знаем, имеют тенденцию сбываться, крайне редко, и вовсе не в том виде, в котором мы их представляем, а скорее наоборот. И вот однажды наша сотрудница привела на работу двух своих очаровательных девочек-близняшек, и попросила нас за ними присмотреть. Что поделать — мы согласились. К нашей общей радости отыскалась кем-то забытая на работе книжка раскраска по сказке «Белоснежка и семь гномов». Мы общими усилиями наскребли кучку цветных карандашей и фломастеров и девочки с энтузиазмом принялись раскрашивать, но когда дело дошло до злой королевы, то сморщили носы и начали спорить. Одна говорила, что королева злая и надо ее зачирикать черным, другая говорила, что королева просто старая и страшная, и надо ее закрасить коричневым, точно старое дерево, и так они разошлись, что едва не начали драться.

Какой черт дернул меня вмешаться в их спор до сих пор для меня остается загадкой, но я поймала себя на том, что доказываю близняшкам, что злая королева, возможно, не была такой уж и злой, а ее просто довели до ручки, вот она и взъелась на Белоснежку, а красота здесь вовсе не причем, ведь по сказке королева вроде тоже была очень красивой, тем более, она, вроде как, ведьма и не могла же она так быстро подурнеть. А если и так, то голова-то на плечах есть, денег море, возможностей еще больше, так почему бы не заняться собой.

Выпалив все это, я взглянула на близняшек и поняла, что говорила больше для себя самой. Девочки же переглянулись, и так пристально на меня посмотрели, что под их взглядами мне стало даже неуютно, а близняшки, прекратив спорить, спросили, чтобы я сделала на месте злой королевы. Ох, стоило мне тогда промолчать, но вместо привычного в такой ситуации пожимания плечами, я торжественно заявила, что попыталась бы подружиться с Белоснежкой и стала бы хорошей мачехой и королевой. Близняшки синхронно кивнули и раскрасили злую королеву во все цвета радуги, только глаза ей сделали светлыми и печальными, как у святых на образах. На этом инцидент был исчерпан.

И я как-то и не думала, что у этой истории будет продолжение, да, такое, что мне до сих пор не верится, что это происходит со мной, хотя живу здесь уже год и три месяца.

— Ваше Величество, Ваше Величество. Рассвет за окном, — затрезвонила над ухом Жезель, распахивая края балдахина и запуская свет в мою темную и печальную обитель.

Я не спала. Последние несколько дней у меня явные проблемы со сном. Просыпаюсь от каждого шороха, а проснувшись, просто лежу и таращусь в темноту, пока в комнату не заходит Жезель и начинает меня будить. Поначалу процедура, следующая за пробуждением, сильно меня бесила, я ведь все-таки дитя современного мира и привыкла заботиться о себе сама, но здесь этот фокус не проходит. Я королева, а значит, у меня должна быть служанка, а лучше целая армия служанок. И ведь была же! Точнее есть, но закатив скандал, я выдворила их всех, оставив только одну, которая вот уже год помогает мне с одеждой и прической. Жезель мне понравилась сразу. Приятная в общении, временами доброжелательная и не сильно доставучая.

Сейчас я реагирую на ее появление спокойно, но по первости могла и обматерить, и послать, и даже кинуть подушкой. Девушка терпела все. Просто стояла и ждала, когда же я, венценосная истеричка, приду в себя. И я приходила, и просила прощения, чем вводила Жезель в ступор, и делала то, что она скажет, и покорно шла завтракать, но в груди… сердце обрывалось — снова не дома, снова замок, снова я королева.

Я почему-то с самого первого пробуждения в замке точно знала, кто я, что я и куда меня занесло. Вспомним сказку… Хотя нет, в моем случае эта сказка сильно искаженная и совсем неправильная. Так вот, на далекой-далекой Земле, не знаю уж на какой планете, в какой вселенной или временной параллели, существуют несколько королевств, вроде как пять, но с географией у меня до сих пор туго, так что путь будет пока столько. По сути своей они не враждуют. Живут себе мирно, друг друга не притесняют. Вроде бы ничего особенного, да вот не все так просто. Раз в пятьдесят лет (символично, да?!) в одном из королевств рождается Белоснежка, то есть девочка, чья кожа белее снега, волосы чернее ночи, а губы алые как кровь. И история у всех схожая. Мать девочки умирает, когда та еще совсем кроха, и отец продолжает воспитывать дочуру, пока не приходит ему в голову шальная мысль, что дочке вроде как мать нужна (словно ребенку без мачехи нянек не хватает). Тогда седлает он коней и едет в гости к соседям — развеяться и жену подыскать. Возвращается естественной с той самой — ведьмой — красивой и себялюбивой женщиной. Она тут же выходит за короля замуж, — а как же иначе, — и все бы ничего, но Белоснежка растет, а мачеха стареет, таким образом, в один прекрасный день зеркальце выдает бедной женщине то, что и она сама прекрасно знает: ты, мол, красива — спору нет, но Белоснежка моложе и красивее тебя. Но это еще полбеды, тут еще и отец Белоснежки маслица в огонь добавляет — балует девчонку, а на королеву свою уже и не смотрит. Постепенно общее невнимание сводит женщину с ума, и она начинает вспоминать свое темное мастерство. На какое-то время все утихает. Королева снова красива, Белоснежку забыта, а король… Да, что король, был король и не стало. Извела его королева — полноценной власти захотелось. Но девочку убить, рук не поднялась, — слуги за нее заступились, — спрятали Белоснежку. Так и стала жить принцесса, как служанка в грязи да копоти личико пачкая, чтобы злая королева не заметила. А в соседнем королевстве уже и жених ее возмужал, к соседям дорогу наметил — жениться собрался, ведь знал Белоснежку еще с детства — вместе озорничали. А зеркальце продолжает ядом капать, мол, расцветает Белоснежка, все краше и краше становится. Дальше все как по написанному. Увиделись принц с принцессой — полюбили друг друга, но мачеху это не устроило, и она отправила свою падчерицу с охотником в лес, тот ее пожалел — убивать не стал. Белоснежка в лес убежала. В чащобе на гномов наткнулась, те ее приютили, а в это время зеркало снова королеву позлить решило — живую Белоснежку показало. Тогда обратилась королева в старуху и попыталась девчонку выманить — котеночка к воротам в дом гномов подкинула — не получилось — гномы вовремя из шахты вернулись. Тогда снова обратилась она в старуху и принесла Белоснежке отравленное яблоко. Девочка была очень голодна и от угощения не отказалась. Надкусила разок и заснула мертвым сном. От сна этого принц ее спас, пока в гроб хрустальный укладывал, в объятьях сдавил — застрявший кусочек и выпал. Так, что поцелуй выдумка, зато дальше уже не сказка, а ужастик. Королеву заманили на пир, который в честь свадьбы принца закатили — в цепи заковали и бросили в тюрьму, а на рассвете казнили.

Так, о чем это я? Ах, да. История эта повторялась в здешних краях ни раз и не два, то в одном королевстве, то в другом, так что финал сказки ни для кого уже не секрет. Но… но именно по этой причине все настоящие ведьмы в королевствах давно повывелись, да и дур, что пожелали бы выйти замуж за вдовствующих королей с Белоснежками тоже поубавилось. В последний раз Белоснежка из ближнего соседнего королевства вовсе у гномов жить осталась, и так пять лет жила, пока не решила мир посмотреть и не ушла куда-то за самые высокие горы, которые чаще здесь называют пограничными. Что с ней случилось после, до сих пор никому не известно.

Так вот к чему я клоню. У местного короля случилась та же история — родилась Белоснежка. Но вот незадача — жена умерла, а ведьмы нет и нет, нет и нет. Дочь уж подросла — в горшок сама ходит, а все от него как от прокаженного шарахаются. Хотя как шарахаются — в постель, пожалуйста, а жениться — ни-ни — своя шкура дороже. А королю одному быть нельзя — засмеют. Тогда решил король на поклон пойти к озерным колдуньям. Они ему цену загнули, мол, сыщи нам то, незнамо что, тогда скажем, где ведьму найти. Король был еще молод, вспылил, нахамил озерным девам, но нашел, что они хотели, даже в кротчайшие сроки, но те уже обиделись. Место до последнего камня расписали, а в каком королевстве искать — умолчали. Все королевства объездил молодой король и только чудом нашел то самое место, там и ведьму встретил — крестьянку. Из семьи только старший брат. Взял король их с собой. Девица и рада без меры. Красотой ведьма никогда не блистала, приданого нет, а тут настоящий король в женихи набивается. Вразумить смертницу некому было — не любили ее в деревне. Почему? А вот это мне не известно.

Я же очнулась, когда она уже целый год в замке прожила, точнее сказать я ее заменила. Поначалу очень испугалась. Увидела себя в зеркале и в обморок грохнулась. Плакала долго, но потом случайно обнаружила, что личина моя не затрагивает настоящего облика. Появляется, как в сказке, только на рассвете и исчезает за полночь. Долго я думала, что это может быть и пришла к неутешительной мысли — меня подставили. Ведь собрав этот пазл, я поняла, что от меня ждут только одного — повторения истории. Чтобы все как в сказке, только очень злой сказке, так как для мачехи финал предрешен. Поэтому и не придавали значения странностям, которые за мной наблюдались.

— Ваше Величество, вставайте, — осерчала служанка, когда я прикрыла глаза, чтобы унять головную боль, — Его Величество только вас и дожидается.

— Николас? — удивилась я, но запнулась, моментально вспомнив о манерах, — Его Величество вернулись с охоты?

— Поздней ночью, Ваше Величество. И он ждет вас к завтраку.

Я спешно соскочила с постели.

— Могла и сразу об этом сказать, — рассерженно обронила я, устремившись в ванную комнату.

— Я сразу вам и сказала.

У меня не было причин ей не верить, в последнее время я все чаще плутаю в безрадостных мыслях, не слушая, что мне говорят. Плохо. В замке нужно держать ушки на макушке.

Умывшись, натянув панталоны, чулки и нижнее платье, я подскочила к Жезель, которая уже несла на вытянутых руках изысканное синее платье, расшитое речным жемчугом. Настоящей мне оно вряд ли бы пошло, но темноволосой женщине с синими глазами, бледной кожей и пышной грудью, оно подходило идеально. Между прочим, большую часть кричаще-роскошных нарядов, которые по приказу настоящей ведьмы были заказаны у какого-то очень именитого портного, я безжалостно ободрала, потребовала перешить или раздарить придворным. У Жезель чуть сердечный приступ не случился, но когда из вороха платьев покиданных прямо на пол я выбрала два, заказанных лично королем Николасом для гостьи в первый день их прибытия в замок, сдержанно улыбнулась и одобрительно кивнула. У короля отменный вкус.

— Быстрее, Жезель, — поторапливала я служанку, возившуюся со шнуровкой.

— Сейчас, сейчас. Выдохните Ваше Величество.

— Твою ж… — резко выдохнула я, когда Жезель жестко затянула корсет. И уже мысленно, — «Ох, ты ж… Твою… Да, откуда в этой хрупкой девице столько силы-то?!! Мама!! Задыхаюсь».

Воздух в легкие поступал с трудом, и я захрипела. Ненавижу корсет. Не-на-ви-жу.

— Дышите, Ваше Величество. Медленно, — погладила она меня по спине и по животу — это почему-то помогает. — Вот так.

— Жезель, ты…

— Да, Ваше Величество, — прилежно отозвалась служанка.

— У тебя совесть есть? — скорчила я зверскую гримасу.

— Вы прекрасно выглядите, Ваше Величество. Вам очень идет синий цвет, — круглое личико Жезель выражало наигранное подобострастие, но широко распахнутые карие глаза выдавали истинные чувства — вредная девчонка снова посмеивалась надо мной.

— Чтоб тебя, — в ответ просипела я, медленно приноравливаясь к болезненным неудобствам.

К любой даже самой неудобной вещи можно приспособиться, особенно если ты носишь ее не слишком часто. В моем нынешнем гардеробе из удобных вещей только парочка домашних платьев, которые я заносила до дыр, так как практически из них не вылезаю, а вот эти модные орудия пыток только на выход. Завтрак с «мужем» тоже повод, хотя сомневаюсь, что он это оценит.

— Вам высокую прическу сделать или локонами? — тут же сменила тему хитрая девица.

— Локонами. И побыстрее, — проворчала я, усаживаясь на низкий табурет. — И не сожги мне волосы, как в прошлый раз.

— В прошлый раз вы сильно вертелись, Ваше Величество, — потупилась она, пряча веселые искорки смеха в прищуренных раскосых глазах.

— Жезель, — предостерегла я ее.

— Да, Ваше Величество? — тут же присела та в неглубоком реверансе, заставив меня заскрежетать зубами.

— Я не вертелась.

— Нет, Ваше Величество, — покорно согласилась служанка, — вы не вертелись, вы сильно переживали.

— Именно.

О, да, я сильно переживала. Мой первый бал. Моя первая встреча с королем Николасом. Я позволила себе улыбнуться. Его Величество много времени проводил в поездках, укрепляя дружественные отношения с соседями, и его месяцами могло не быть в стране — это логично. Вот и я проснулась, когда Николаса почти три месяца не было дома. Известие, что король возвращается, взбудоражило все королевство. Первый министр — сухопарый старик с орлиным носом, приказал спешно готовиться к встрече. И началось. Все забегали, засуетились. Слуги мыли, драили, украшали, готовили. Замок наводнили люди, о которых придворные предпочитают говорить, брезгливо сморщив носы: торгаши, мастеровые, простые работяги. Узнав о причинах общего помешательства, я сама почувствовала необходимость заняться самообразованием, ведь все придворные дамы начали готовиться к предстоящему балу, а я даже реверанс толком сделать не могла — грудь перевешивала. Но это полбеды — я не умела танцевать, — совсем. Жезель, как воспитанная сугубо в узком мирке замковых слуг, быстро отыскала мне учителей, которые нехотя, но согласились не афишировать, что королева пожелала учиться. Да, было тяжело, порой даже обидно, но это того стоило. Краткий экспресс-курс нагоняя за неправильную осанку, косорукость, неуклюжесть и неумение держать лицо и вот я уже могла показаться королю, не боясь, что оплошаю в первую же секунду нашего знакомства. Не знаю, уж, о чем думала моя предшественница, я же прекрасно осознавала, что ее положение при дворе несколько не то, что было у других ведьм. Для всех этих высокородных снобов она так и оставалась глупой деревенской девкой, и всерьез ее никто не воспринимал. Тут я тоже не ошиблась. Когда я появилась в зале в сопровождении слуги, которого отправил Николас, чтобы проводить меня к столу, все ожидали увидеть ту, другую ведьму — неотесанную и неуклюжую, — и их недоумение было вполне обоснованным, когда перед ними предстала я — ухоженная и элегантная, хотя и, что таить, некрасивая — с таким-то острым носом, широкими скулами и оттопыренной нижней губой. Всех моих умений наносить грим не хватило, чтобы сгладить эти недостатки. Тем не менее, у ведьмы все-таки имелся громадный плюс — шикарнейшая грива волос. На этом мы с Жезель и сыграли.

Я снова улыбнулась, но в глазах, скорей всего, появилась грусть. Ах, Николас, Николас. Я сразу же поняла, что никакие ухищрения не помогут придворным дамам, смотрящим на тебя влюбленными глазами, обратить на себя твое внимание. Твоя грусть была столь глубока и непреодолима, что мое сердце сжалось от жалости к тебе, и даже когда я решилась сделать ненужный, в общем-то, в таких случаях реверанс, ты не удостоил ни единым взором мое впечатляющее декольте, хотя у твоих советников едва глаза под стол не укатились. Ты вежливо поинтересовался, как мне живется в замке, и кивком головы предложил занять свое место рядом с собой. В ответ я что-то невнятно промычала, но ты даже не услышал меня. За столом ты вел себя выше всяких похвал, был предупредителен, вежлив и внимателен. Графини, маркизы, баронессы все они томно вздыхали, смотря на тебя щенячьими глазами, но ты словно не замечал никого вокруг. Меня тоже. Только раз ты посмотрел в мою сторону, когда я подавилась рыбной косточкой. И, да, я знаю, кто ее подсунул в мою котлетку, но я на нее не в обиде. Ты сам вытащил эту несчастную кость, которая воткнулась мне в нёбо. Твое лицо было очень близко, но и тогда ты словно смотрел сквозь меня. Потом был бал — немного нудное времяпрепровождение. Все кланялись нам, но я видела насмешку и презрение в их глазах — это было неприятно. Бал открыл твой танец с Белоснежкой. Это было очень красиво. Вы так счастливо друг другу улыбались. Ты кружил ее в воздухе, заставляя испуганно вскрикивать, а потом заливисто смеяться. Наш танец был следующим, и я очень старалась, а ты как-то слишком часто вздергивал брови и хмурился, хотя в конце галантно поклонился и сказал, что сегодня я тебя приятно удивила. Да, удивила, и, пожалуй, не тебя одного. Придворные начали настораживаться, а это могло грозить мне большими неприятностями, тогда я глупо улыбнулась и громко заявила, что очень этому рада. Я до сих пор не знаю, поверил ли ты мне, но придворные поверили. Для них я все та же деревенская дурочка, по уши влюбленная в короля. Буду честна, в Николаса трудно не влюбиться, и даже не из-за его внешности — он сам по себе удивительный человек: умный, ответственный, надежный.

В очередной раз, тяжело вздохнув, я отметила, как понимающие грустно улыбается Жезель. У меня давно уже возникло подозрение, что служанка сама втайне вздыхает по Его Величеству. Осудить ее за это я не могу, но для себя решила, что чувства чувствами, а жить-то хочется. Тем не менее, каждая встреча с «супругом» как маленький праздник. Вот и сейчас сердце в груди бешено скачет, ноги подкашиваются, а мозг… мозг все так же отрешенно анализирует все, что удалось узнать совсем недавно.

— Я закончила, Ваше Величество. Может, принести зеркало?

— Ни в коем случае! — воскликнула я, вздрогнув всем телом.

Свое отражение сейчас мне видеть не хотелось. Здешние зеркала это отполированные металлические листы и смотреться в них в облике ведьмы — только настроение себе портить.

— Тогда…

— Нет. Провожатый мне не нужен.

— Но…

Я встала с табурета и тут же села обратно. Жезель осуждающе покачала головой, но промолчала. Я снова встала, повернулась к двери и сделала пару шагов. Корсет нещадно жал, дышать было практически нечем. Я посмотрела на притихшую служанку. Ладно, негодница, твоя взяла.

— Проводи меня, — скривилась я.

— Как пожелаете, Ваше Величество, — тут же подскочила она ко мне.

— Я это тебе припомню, — прошипела я, наклоняясь, чтобы мой шепот могла слышать только она одна.

— Да, Ваше Величество, — спрятала та улыбку.

Паршивка. Знает же, что вреда не причиню, вот и пользуется моей добротой. Стража проводила нас бесстрастными взглядами, хотя молодой все же не удержался и на долю секунды скривил рот. Я сделала вид, что не заметила его явного отвращения — сейчас не до него. Чуть приподняв подол платья, я направилась в сторону лестницы, но когда начала спускаться в меня с размаху влетел растрепанный рыжеволосый мальчуган в распахнутой на груди белоснежной рубашке, бархатных штанишках и ботинках из грубо выделанной козлиной кожи. Увидев, в кого врезался, маленький паж побелел, и, заикаясь, проблеял:

— П-простите, В-ваше В-величество.

— Ах, ты мелкий паршивец! — воскликнула служанка, и вознамерилась самолично наказать мальчишку, ухватив того за ухо, но я остановила ее.

— Не трогай его.

— Но Ваше Величество.

— Я сказала, не трогай его, — зло прошипела я.

Пристально посмотрела на перепуганного ребенка, вздохнула, и, чуть улыбнувшись:

— Не ударился? — спросила я, про себя отмечая, что мальчик старательно не смотрит мне в глаза.

— Н-н-нет, Ваше Величество, — вжал тот голову в плечи.

— Ну, и, слава Богу, — коснулась встрёпанных кудряшек. Мальчик ахнул и отшатнулся, словно я его ударила. Я расстроено покачала головой. — Не бегай, пожалуйста, по лестницам, ты можешь споткнуться и упасть.

Чуть наклонилась вперед, смотря в расширенные от страха зрачки.

— Ты понял меня?

— Д-да, Ваше Величество.

— Тогда иди. Ты свободен.

Мальчик механически поклонился и медленно потопал по коридору, через каждые два шага оглядываясь и смотря на меня, видимо не веря, что легко отделался.

— Нужно было отправить его на конюшню, — фыркнула Жезель.

— Он всего лишь ребенок.

— Пару учебных ударов розгами и он сразу бы разучился бегать по лестнице.

Сердито вздернув бровь, я бросила на служанку короткий осуждающий взгляд, но переубеждать ее не стала — бессмысленно.

За столом нас уже ждали. Завтраки в замке проходили в небольшом семейном кругу, разве что два старших советника и военачальник элитных королевских войск, как-то мало вписывались в этот круг, но что поделать. Увидев нас, входящих в залу, Николас поднялся со своего места. Советники последовали его примеру, и только Лайон проводил насмешливо-брезгливым взглядом — вот же чертов солдафон.

«Супруг» был одет в свободную льняную рубаху и кожаные штаны, которые обрисовывали потрясающий рельеф его стройных мускулистых ног. Мягкие короткие сапожки из оленей кожи Николас носил наподобие тапок, за приделами замка предпочитая грубые сапоги с высоким голенищем. Распущенные волосы подтвердили слова Жазель, что король вернулся поздно ночью. Никому, кроме старенького камердинера расчёсывать свою непослушную гриву Николас не позволял, а тот со вчерашнего вечера гостит у родственников, и должен вернуться в замок после полудня.

— Моя королева, — дежурно произнес «муж», невесомо касаясь губами моей руки, которую, я протянула ему, когда подходила к своему месту.

Сердце пропустило удар. Я не поскупилась на улыбку, хотя и не надеялась, что он обратит на нее внимание. Со стороны, сидящей по правую руку от отца, Белоснежки, послышался раздраженный фырк. Каюсь, мне так и не удалось наладить отношения со сказочной героиней — не такой доброй и всепрощающей оказалась она на деле, а обиженный ребенок, с какой стороны не посмотри, настоящая заноза в мягком месте, и это не смотря на то, что терпением меня Бог не обделил. Я опустила взгляд и встретила вполне осознанный злой взгляд малышки. Красивая она, зараза, но мне от этого не легче, вот бы еще характер у нее был красивый, а так… Не знаю, как было раньше, но с того момента, как я попала в замок, ох, и успела же она напиться моей кровушки.

— Как охота? — обратилась я к «мужу».

— Прекрасно, — снисходительно приподнял уголок губ Николас. — Мы загнали вепря, а по дороге домой подстрелили еще пять уток и лебедя.

Затем он посмотрел на дочь и с улыбкой произнес:

— Я тебе подарок привез. У Сангронов недавно сука ощенилась.

После этой фразы еда естественно была забыта. Белоснежка с криком «Папа, я тебя люблю!» бросилась к Николасу на шею, а я отвернулась, чтобы никто не мог видеть моего лица, даже салфеткой рот прикрыла. Эх, актриса из меня совсем никудышная.

Поздней ночью, когда пришло время смены караула, изящная тень заскользила по стенам мрачного коридора, наметив путь прямиком к еще более темной нише. Дернув рычаг, тень проскользнула в узкий ход, а там по витой лестнице вниз и вправо по не менее узкому коридору. Наощупь был найден выступ в каменной стене, и, та, отъехав в сторону, открыла фигуре в плаще с накинутым на голову глубоким капюшоном великолепный вид с крытого балкона, примыкающего к покоям Его Величества короля Николаса. Скинув капюшон, тень вышла на свет.

— Здравствую, Николас, — тихо произнесла я, все так же неуверенно вступая в спальню Его Величества.

— Рита! — резко обернулся он, радостно улыбаясь и делая шаг на встречу. — Я думал, ты уже не придешь. Я так ждал тебя прошлой ночью.

И столько тоски в его голосе, столько надежды. Я только головой покачала. Утром это сработало бы лучше, а сейчас вызывало только снисходительную усмешку, обращенную к самой себе.

— Увы, я не знала, что ты вернулся.

— Да-а, — неуверенно протянул он. — В замке мы были далеко за пол ночь.

— Что-то произошло? — насторожилась я.

— Не совсем, — замялся мужчина, запустив пятерню в гриву непослушных темных, почти черных волос.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет, но я хотел бы попросить тебя об одной услуге.

— Ох, Ваше Величество, — улыбнулась я, лукаво сощурившись. — Решили-таки, что одного моего пальца вам мало — решили откусить всю руку целиком?

— Рита! — притворно-возмущенно воскликнул король, но сразу сделал бровки домиком. — Ты же моя спасительница. Моя ночная фея.

— Вашество, феи финансовыми отчетами не занимаются и донесения не читают, — поморщилась я. Сказанул, так сказанул. Ночная фея, блин. Еще бы «ночной бабочкой» обозвал и финиш.

— Тогда даже не знаю, кто ты? — нахмурился он. — Моя тайная помощница?

— Может быть, — непринужденно пожала плечами. — Но это еще не значит, Ваше Величество, что я позволю вам, сесть себе на шею.

Но, если подумать, то уже сел и слезать не собирается.

— Мне больше нравится, когда ты зовешь меня по имени, — зная этот мой тон, насупился Николас.

— Так как прошла встреча? — не вняла я его просящим взглядам.

— Не очень, — поморщился венценосный.

— Насколько не очень?

— Тезор считает, что мы сильно завысили цену за лес.

— На сколько?

— Процентов на восемь.

— Сбросьте еще на четыре.

— Рита, это же…

— Но ведь, вы так и сделали? — чуть самоуверенно улыбнулась я мужчине. — Я правильно поняла?

— Да, но… — тут до венценосного дошло, что его просто подвели к верному ответу, и Николас вполне серьезно возмутился. — Рита!!!

— А, что Рита, — не шелохнулась я. — Я знала, что так и выйдет, поэтому и завысила цену, чтобы если что, можно было бы остаться в приделах рентабельности проекта. Этот Тезор настоящий скряга. Я точно знаю, у него есть возможность покупать лес и по первоначальное цене, но он не уступит нам ни единого медяка сверх меры, так что пришлось пойти на хитрость, и я не понимаю, чем ты недоволен?

Николас подошел слишком близко, от чего мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. А они смеялись.

— Чтобы я без тебя делал?

— Получал бы всего двадцать два с половиной процента от общего дохода, остальное бы попадало в карман Тезора.

Мы с минуту, молча, смотрели друг на друга, пока Николас не сказал, то, что враз отрезвило мои опьяненные его присутствием мозги и заставило вспомнить, что до рассвета всего несколько часов, а мне еще надо успеть, ой, как много.

— Можно я тебя поцелую? — хрипло произнес он.

— Нет, — ответила я категоричным отказом и сделала шаг назад.

Николас не стал настаивать, но губы поджал.

— Я привез тебе подарок.

— Не стоило.

— И все же, — голос мужчины стал глух. Он подошел к креслу и взял седельную сумку, из которой вытащил маленький сверток, который и протянул мне. — Я подумал, тебе будет приятно знать, что я думал о тебе.

Подавив в себе порыв, отшатнуться, я дрожащей рукой взяла сверток. В нем оказалась тонкая цепочка с кулоном в форме волчьей головы.

— Интересно, — пробормотала я, рассматривая кулон, — неожиданно.

— Ты ждала драгоценностей? — нахмурился король.

— Нет, но это…. Почему волк?

— Просто красивая вещица, — отмахнулся венценосный.

— Н-да, — признала я, — оригинально, — и тут же поинтересовалась, хотя знала ответ. — Жене ты тоже подарок привез?

— Зачем? — искренне удивился он.

— Но, как же?…

— У нее и так все есть.

Я удивленно взглянула на короля и только покачала головой.

— Но, все-таки…

— Давай не будем об этом, — рассердился мужчина. — Мы не раз уже говорили о Ринари. Она ведьма и точка. Рита, что еще ты от меня хочешь? Я и так отношусь к ней лучше, чем она того заслуживает, и все благодаря тебе.

Посмотрев на упрямо вздернутый подбородок, я снова покачала головой:

— Ваше Величество, вы не правы.

— Рита! — рыкнул Николас, и я поняла, что переборщила. Порой я забываю, с кем разговариваю, а это непростительно.

— Спасибо за подарок, — потупилась я, так как не было сил смотреть ему в глаза и врать.

— Носи с удовольствием, — сухо обронил венценосный.

— Обязательно, — буркнула я, пряча подарок в складках плаща и отступая к балкону.

— Ты уже уходишь?

Я встретила его опечаленный взгляд, но все равно кивнула.

— Да. Я немного устала. Если вы не против.

— Тогда поговорим завтра.

— Хорошо.

— Я буду ждать тебя.

Будет, даже не сомневаюсь. Но стена уже встала на место, а я поспешила к себе. Мне снова было над чем подумать. Когда я оказалась в знакомой нише, а стена за моей спиной с тихим шорохом захлопнулась, с замиранием сердца прислушалась к звукам, доносящимся с той стороны. Ветер. Только ветер. Он снова сдержал свое обещание. От этого стало немного грустно. Все-таки все мы, влюбленные бабы, дуры. Вот и я — круглая дура. Этот тайный ход в опочивальню короля я нашла совсем не случайно, мне было скучно, вернее сказать, мне было зверски скучно. Пока короля не было в стране, на его королеву обращали внимания не больше чем на птичку в клетке — накормят, напоят, и даже по комнате полетать позволят, а в остальном — сиди и не чирикай! Мне даже за пределы замка запретили выходить. Вот я и начала искать тайные ходы совершенно осознанно — назло. И нашла. Этот тайный ход в опочивальню «супруга» был настолько тайным, что о нем все благополучно забыли, и лет сто в него точно никто не заглядывал, так, что когда я выбралась на балкон, то представляла собой жуткое зрелище — один большой кусок грязи, обтянутый с ног до головы паутиной. Жезель рвала и метала, ведь ей предстояло отмыть чумазую меня и отчистить платье, из многочисленных складок которого то и дело выползали недовольные представители отряда членистоногих. Но, что поразило меня тогда, никому даже в голову не пришло спросить, где я была. Ведьма она и есть ведьма, а своим видом и полным отсутствием страха к классу паукообразных я только подтвердила свою принадлежность к оным.

Да, панического страха перед пауками у меня нет, хотя и особой симпатии тоже не испытываю, но понимание того, что любые причуды сходят ведьме с рук, позволило развернуться на полную катушку. Днем я вела себя как послушная пленница замка, безоговорочно подчиняющаяся всем негласным правилам и запретам — глупо хлопала глазами и несла полнеющую чушь, Ночью же, переодеваясь в мужской костюм, исследовала замок вдоль и поперек — подглядывала, подслушивала и мотала на ус. Риск попасться был очень велик, но здешняя ночь для Риты-иномирянки творила настоящие чудеса — то замок откроет без ключа, то время остановит, чтобы успела укрыться, то взгляд отведет, а в последнее время еще и сон начала колдовской наводить, что только пушкой и разбудишь. Таким образом, после полуночи, сама тьма становилась моей сообщницей. За что такая милость, не знаю, но с благодарностью принимаю ее помощь. Вот и сейчас, стражи у дверей в мои покои застыли солеными столбами, бессмысленно смотря в пустоту.

— Позже, — тихо прошептала я. — Надо проведать Белоснежку.

И пошла дальше по коридору, к угловой лестнице, которая должна привести на второй этаж, к покоям принцессы. Однако, когда я только ступила на ступеньку крутой витой лестницы, меня в очередной раз едва не сбили с ног. «Снова паж?!» — пронеслось у меня в голове, но приглядевшись, удивленно приподняла брови.

— Белоснежка?

— Рита? — испуганно захлопала та широко распахнутыми глазами.

— Что ты здесь делаешь? — насторожилась я, уже подозревая, что несносная малышка задумала сделать нелюбимой мачехе очередную пакость. — Почему не в постели? Где твои няньки?

— Мне не нужны няньки, — девочка свела черные бровки и надула алые губки. — Я уже взрослая.

— Взрослая? — как можно ласковей протянула я. — А, что, моя хорошая, ты прячешь за спиной?

— Какой спиной? — повелась глупышка и обернулась.

У меня едва не вырвалось нечто трехэтажное и явно не предназначенное для маленьких ушек.

— Снежка! — рыкнула я.

Ребенок испуганно вздрогнул и сделал попытку проскользнуть у меня под мышкой, но не тут-то было, я схватила ее за плечо и несильно вывернула руку.

— Рита, отпусти-и. Отпусти-и меня, — заныла несносная девчонка.

— Крыса. Дохлая, — констатировала я.

— Ну, Ри-ита, — задергалась она, но я держала крепко.

— И, что же ты собралась с ней делать?

Девочка смущенно отвела взгляд, а на бледных щечках вспыхнул румянец.

— В постель подложить? Опять? — покачала я головой. — Снежка сколько можно? То земля, то черви, то лягушки, то пауки, — стала я перечислять, мысленно ежась от отвращения, — теперь… это.

— Она ведьма, — зло прошипела девочка, обиженно выпятив нижнюю губу. — Ей должно быть приятно.

Я тяжело вздохнула. До чего же трудный ребенок.

— Снежка, она же ничего плохого тебе не сделала. За что ты так с ней?

— Она папе улыбается, — скривилась Белоснежка. — Такая страшная. Ей не место рядом с моим папой. Пусть возвращается в свою деревню. Мне не нужна такая мама.

— Снежка, — сурово одернула я ее. — Ты же понимаешь, что ты не права. Внешность — не главное…

— Она страшная, страшная, — капризно сморщила она хорошенькое личико, став похожей на маленькую старушку. — Она ведьма. Пусть убир-лается. Сташная, сташная, сташная…

Расстроившись, принцесса забыла об уроках коррекции речи, и снова начала ужасно картавить.

— Снежка, хватит, — оборвала я ее, тряхнув за плечи — только ее истерик мне здесь не хватало. — Идем. Тебе давно пора спасть… И отдай мне крысу.

— Ну, Ри-ита.

— Снежка, не зли меня. Сама знаешь, я не твои няньки. И не твой папа — по головке гладить не стану.

Девочка расстроилась еще больше, но крысу отдала. Благо я давно уже хожу в перчатках, чтобы не оставлять отпечатков на зеркально отполированных поверхностях замковой мебели.

— Пошли, — обошла я ее и потянула за собой. — Только тихо.

Белоснежка громко сопела, но шла. Правильно, я непослушания не потерплю — это она уяснила еще, тогда, когда я случайно забрела к ней в комнату и выяснила, что на нее магия ночи не действует. Пришлось знакомиться. Вот только я очень удивилась, когда узнала, что это она устраивает мне, а точнее Ринари диверсии с подкладыванием в постель всякой гадости, и что косточка та… Да-да, за косточку Белоснежку я ругала с особым пристрастием, попутно объясняя, чем отличается баловство, от серьезного проступка за который, будь я ее мамой, не то, что сладкого бы лишила — выпорола бы. Девочка впечатлилась, но пакостить по мелочам не прекратила. Вот и сегодня крысу притащила, и, где она только ее взяла? Хотя-а… Тут же припомнилась вихрастая рыжая шевелюра и испуганный взгляд. Н-да, детки — цветы жизни, чтоб им… мирно спалось.

— Ри-ита-а. Ну, Ри-ита-а.

— Что, вам, Ваше Высочество? — останавливаясь у кованых дверей, ведущих в покои принцессы, соизволила обратить внимание, что ребенок как-то подозрительно притих.

— Ты сердишься, да? — девочка сделала самую жалостливую мордочку из своего арсенала, но добилась от меня только снисходительной улыбки.

— Нет, Ваше Высочество, я не сержусь.

— Рита, я больше не буду, — на ресничках задрожали две робкие слезинки.

— Свежо придание, да верится с трудом, — присела я на корточки, чтобы быть лицом к лицу с малышкой. — Ваше Высочество, я уже не раз вам говорила, вы — будущая королева, вы — пример для подражания, подумайте, какой пример вы подаете своим подданным.

— Она ведьма.

В последнее время это слово начало меня бесить. Ведьма, ведьма. Достали, честное слово. И ладно бы я ей была, а так от ведьмы один морок остался.

— Ведьма, очень обидное слово, Снежка. Ты это понимаешь?

— Но она ведьма, — нахмурилась Белоснежка, а когда поняла, что не добилась желаемого результата, и на моем лице ни дрогнул, ни один мускул, припечатала. — Настоящая.

— А, что еще ты о ней знаешь? — поинтересовалась я.

— Она страшная.

— Еще.

— Ей нравится мой папа.

— Ну, ни ей одной, — фыркнула я. — Еще.

— У нее странные манеры.

Мысленно пожала плечами. А, что еще можно ожидать от пришелицы из другого мира, притом неблагородных кровей? Я, между прочим, еще ничего, а вот попади сюда моя двоюродная сестра, которую без боевой раскраски и сигареты я уже не помню, когда в последний раз видела, — по-моему, лет десять назад, — тогда бы и возмущались.

— Это всегда можно исправить.

Такого поворота Снежка не ожидала и в сердцах выпалила:

— Она не боится пауков! — задумалась, — и червей, и лягушек, и в грязи не боится извозиться. Она очень-очень странная.

«Как интересно», — подумала я с улыбкой. Все-таки дети мыслят весьма своеобразными категориями. Ведьма, потому что не боится извозиться в земле. Оригинально.

— Так наши садовники, тоже ведьмы?! — притворно ахнула я.

— Не-ет, — нахмурила Снежка гладкий лобик.

— Но ведь они тоже, ни червей, ни пауков, ни грязи не боятся, значит, они ведьмы.

— Не-е, — замотала девочка головой. — Рита, ты меня совсем запутала. Наши садовники не ведьмы — они садовники.

— Да, неужели, а как же — приподняла я брови, — ты же сама только что сказала…

— Я… Я… — глаза Белоснежки забегали, она не знала, что мне ответить.

— Ладно, Снежка, не буду тебя больше мучить, но советую к следующей нашей встрече подумать, что ты знаешь о своей мачехе, кроме того, что она ведьма.

Я подтолкнула ее к двери и встала, не боясь быть схваченной. Так же как и моя стража, двое мужчин у двери в покои принцессы, на время обратились в молчаливые статуи, и все что они могли это безразлично смотреть в пространство перед собой. Поразительно, что Снежка ни разу не обратила на это внимание, но возможно для нее, как для ребенка, это просто очередная игра.

Мы вошли в покои, но прежде чем уложить Белоснежку в постель, я вернулась и вложила дохлую крысу в руку одного из стражей. С первого взгляда его поза навела меня на мысль, что тот вознамерился вздремнуть на посту, вот пусть и получает сюрпризец, не ведьму ведь охраняет, а ребенка — халявщик.

Сняв перчатки, я заставила Белоснежку до скрипа вымыть руки, а потом лично переодела и уложила в постель. Няньки спали здесь же. Крепко спали — с храпом. Я так разозлилась, что искренне пожалела, что сообщнику Снежки удалось добыть только одну крысу, а то бы я каждой клуше по крысе в руки вложила. Совсем за ребенком не следят. Бегает, где хочет, делает, что в голову взбредет. Вот, честное слово, зла у меня на них не хватает. Правду ведь говорят, у семи нянек дитя без присмотра.

— А сказку? — заканючила маленькая диверсантка, когда я уже вознамерилась уйти.

Ну, что мне с ней делать? Сказку ей подавай. Ладно, будет ей сказка. Только короткая, и в свои покои — спать, иначе Жезель снова утром пилить будет — синяки у меня, видите ли, под глазами, лекаря позвать бы надобно. Вот только его мне не хватало для полного счастья.

Глава 2

— Ваше Величество, Ваше Величество, — яростно трясла за плечи Жазель, игнорируя злобное шипение моего невыспавшегося величества.

— Отстань, Жезель. Сколько ж можно? Дай поспать, в самом деле, — застонала я, так как моя черепушка просто разламывалась от головной боли.

— Вставайте. Вас ждут к завтраку.

— Не ври, — рыкнула из-под одеяла, которое натянула до самой макушки. — Не ждут они. Не пойду. Пусть завтракают без меня.

— Ваше Величество! — испугано-возмущенно воскликнула служанка, словно я сказала какое-то богохульство.

Сегодняшнее мое настроение находилось где-то на отметке минус бесконечность, так что я только раздраженно фыркнула и повернулась на другой бок.

— Ваше Величество!

— Отвали.

— Ваше Величество, так нельзя!

— Можно. Я Ее Величество, значит мне можно.

— Ваше Величество! — в голосе служанки прорезались командирские нотки. — Прекратите это немедленно! Вставайте, или… или…

— Или что? — развернулась я к ней и стянула край одеяла, чтобы видеть лицо девушки. — Что ты сделаешь?

— Я пожалуюсь королю, — выдала она.

— А я пожалуюсь на короля, — небрежно обронила я, тем самым вогнав Жезель в ступор, так что она на время застыла с нелепо выпученными глазами и глупо разинутым ртом.

Этим я воспользовалась, чтобы самой встать с постели и, пройдя мимо, тихо сказать:

— Дура.

Затем гордо удалиться в ванную комнату. Не объяснять же служанке, что мое дурное настроение всего лишь последствие ночной вылазки. И, кстати причиной стала вовсе не очередная выходка Белоснежки, а дурное предчувствие, связанное с подозрительной тенью, которую я заметила, когда покидала покои Белоснежки. К сожалению, проследить за ней мне не удалось. Ковровая дорожка хорошо глушила шаги, но тень, увы, успела испариться, прежде чем я успела дойти до парадной лестницы.

Вернулась в спальню уже не такая сонная, но такая же хмурая и задумчивая, по этому не обратила внимания на то, какое платье подсунула мне Жезель, и только по пути к парадной лестнице отметила непривычное оживление, которое произвело мое появление в коридоре: стражи притихли, министр финансов, проходивший мимо, споткнулся, а его помощник, врезавшись ему в спину, не спешил поднять, рассыпавшиеся по полу документы.

Тихий смех за спиной объяснил все. Мне не нужно было опускать взгляд, чтобы понять, что на мне то самое вульгарное бархатное платье с очень низким декольте, которое делает мой бюст не просто большим, а по-настоящему огромным. Скрипнув зубами, я, как ни в чем, ни бывало, продолжила путь к лестнице, мысленно сделав зарубку, поставить, наконец, эту зарвавшуюся девчонку на место. Я хоть и не злая ведьма, но и у меня есть свой предел. Она его переступила.

— Моя королева.

Неосознанно проигнорировав «супруга», я уселась на свое место и начала есть, не замечая недоуменных вздохов и сдавленного кашля.

«Кто это мог быть?» — вертелось у меня в голове. Не граф Лейкот — советник внутренних дел. Того еще вчера отправили в город, расследовать убийство юной прелестницы Майи — гастролирующей воровки из Ворвига. И не Фаргус, — его помощник, — парень всю ночь простоял за гобеленом в моих покоях, видимо надеялся застукать меня за колдовством, но так и застыл на всю ночь, а под утро со стороны пыльной тряпки, которую я умышленно не трогаю, раздавались жалобные стоны продрогшего до костей человека. Ночи здесь холодные, да и сквозняки такие, что порой зуб на зуб не попадает, а он, бедолага, всю ночь без движения — закоченел совсем. Слуги? Вряд ли. Те предпочитают ночью не высовываться из своих комнат — боятся, столкнуться со злой ведьмой, то есть со мной. Николас? Нет. Тень вроде крупнее была.

— Моя королева?! — прорычали у меня над ухом, заставив подскочить на месте.

Тут я поняла, что ко мне давно обращаются, а я продолжаю давить фаршированный овощ, превращая его в неаппетитную субстанцию.

— Простите? — стушевалась я, взглянув в разъярённые глаза «супруга».

— Моя дорогая, — в голосе Николаса лед, — если вас так обидело, что я не привез вам подарок, могли бы сказать об этом мне лично, а не устраивать сцен в присутствии слуг. К чему это ребячество?

Сказать, что я была удивлена, значит, ничего не сказать. Я была совершенно ошарашена его выпадом. О какой сцене идет речь?

— Прошу прощения? — приподняла я одну бровь, хотя в исполнении Ринари это выглядит не столь эффектно. — Мой король, я вас не понимаю.

— Вы врываетесь в зал, прогоняете служанку, которая всего лишь хотела помочь вам поправить юбки, игнорируете мое приветствие, и вместо того, чтобы ответить на вопрос, что с вами, смотрите в свою тарелку и хмуритесь. Как это понимать? Я жду объяснений.

Язвительный ответ уже вертелся на языке, но я вовремя спохватилась и вместо того, чтобы выразить свое сомнение относительно мыслительных способностей одного сероглазого короля, притворно-жалобно пролепетала:

— Ох, моя голова. Мне так неудобно, мой дорогой Николас, но эта мигрень… Она просто сводит меня с ума.

— Хм, — пристально всмотрелся он в мое лицо. — Пожалуй, вы сегодня действительно болезненно бледны.

— Могу ли я?…

— Конечно, идите в свои покои. Жан, — повернулся он к слуге, застывшему по правую руку от короля, — распорядись, чтобы завтрак Ее Величеству принесли в ее покои. И позовите лекаря.

— О, не стоит волноваться, — встрепенулась я. — Я полежу, и мне сразу станет легче.

— Не стоит пренебрегать своим здоровьем, моя дорогая. Идите.

— Благодарю, мой супруг.

И я пошла. По дороге размышляя, что меня начинает трясти от его лицемерия. «Моя королева, моя дорогая». С Ритой Николас вел себя иначе — улыбался, шутил, подначивал, но это не значит, что вот это его поведение не часть его личности. Я ведь точно знаю, Николас терпеть не может ведьму, — он сам об этом говорил, — но его воспитание не позволяет ему, ни жестом, ни словом обидеть женщину, которая стала его супругой. И в то же время ведьма ему нужна, ведь несколько лет назад по королевствам пополз слух, что если не будет злой королевы, то девочка не доживет до своего совершеннолетия. Об этом Николас предпочел умолчать, но остальные о ночной гостье не знали и удачно пробалтывались, когда я бродила по тайным ходам замка.

— Да, что же это такое! — рявкнула я, когда на очередном повороте меня едва не сбил спешащий куда-то ученик мага.

— Ой, — выдохнул тот, а соизволив поднять осоловевший взгляд от моего бюста, ахнул. — В-ваше Ве-величество.

— Она самая, — рыкнула я, огибая застывшего столбом мальчишку, но затормозила и окинула его задумчивым взглядом. — Мастер Ирон у себя?

— Д-да.

— Отлично.

— Ваше Величество, — окликнула меня запыхавшаяся Жезель, — подождите!

— Возвращайся в мои покои, Жезель, — стрельнула в ее сторону прищуренным взглядом. — Я желаю проведать нашего мага.

— Но Ваше Величество, — возмутилась девушка, — я должна сопровождать вас. Он же мужчина.

— А я ведьма, Жезель. Ве-дь-ма.

— Но Ваше Величество!

— Пошла ВОН! — не выдержала я, испепелив ее яростным взглядом. Сколько же можно, в самом деле.

— Д-да, Ваше Величество, — пролепетала она и пулей метнулась в сторону лестницы.

— Ваше Величество, — укоризненно покачал головой ученик мага.

Жезель ему очень нравилась, но ухаживать за ней он почему-то не решался.

— Не твое дело, — рыкнула я и направилась в башню. У мага точно найдется что-нибудь от головы.

Стражей в этой части замка было меньше всего. Мага в замке уважали, но побаивались, оттого последняя пара, вооруженных до зубов, мужчин осталась далеко позади. Они честно пытались возражать, мол, Ее Величество без сопровождения, но я так на них глянула, что меня тут же пропустили.

Постучав, я вошла, и застыла на пороге, потому что в помещении творилось нечто странное. Все пространство заволокло сиреневым туманом, и то тут, то там что-то вспыхивало, взрывалось и жутко воняло.

— Мастер Ирон? — тихо позвала я.

Тишина, только режущее слух шипение.

— Мастер Ирон! — громче позвала я.

Нет ответа.

— Ирон, ты жив?! — закрыв дверь, крикнула я.

Откуда-то слева раздался слабо различимый стон. На свой страх и риск, прикрыв подолом платья нос и рот, я пошла в том направлении и, наконец, натолкнулась на распластанного на полу мага.

— Ирон! — воскликнула я, опускаясь рядом с мужчиной, костеря неудобный наряд, который не позволял дотянуться до тела, чтобы проверить пульс — Ты жив?

Мужчина в длинной синей мантии застонал. Жив. Ну, слава Богу. Примерно представляя, где в башне окна, я поспешила проветрить помещение, уж больно неприятный запах имел сиреневый туман, возможно, из-за него мужчина и не приходит в себя. Открыв окна и впустив свежий воздух, дождалась, пока туман полностью не рассеется, и снова подошла к лежащему на полу магу.

— Ирон! — потрясла я его за плечо. — Ирон, очнись. Ирон!

Маг застонал, с трудом разлепил веки, и, заморгав, начал шевелиться. Я помогла ему сесть.

— Ирон, ты как? — подперла я его с одной стороны.

— Голова болит.

— У меня тоже, — буркнула я. — Что произошло? Ирон, ты опять экспериментировал?

— Н-нет, — неуверенно качнул тот головой. — Вроде…

Маг повернул голову и пристально посмотрел на меня.

— Рита? — приподнял он брови. — Что ты здесь делаешь?

— Тихо ты, — одернула я мага.

Тот кивнул и уже тише:

— Как ты сюда попала?

— Как обычные люди — через дверь.

— Ты одна?

— Да.

— Опять?! Рита — это неприлично.

— Что именно?

— Я мужчина, а ты здесь одна. Его Величество будет недоволен. Ты хоть бы служанку свою с собой брала.

— Ага, может, тогда сразу всему замку и сообщим, что я вовсе не ведьма Ринари, а иномирянка — Рита, — язвительно фыркнула я.

Мужчина нахмурился.

— Нет, этого делать не стоит.

— И я о том же, — буркнула, осматривая помещение.

Ничего нового: все те же два массивных стола, заваленные книгами, свитками и листками с записями; отдельно стоящий каменный столик со склянками; грязная жаровня, где до сих пор что-то булькает, шесть шкафов забитых бесценными трактатами великих и не очень магов; деревянный столик у окна; два табурета, и если присмотреться, где-то за заваленными столами, две деревянных кровати.

— Что у тебя здесь произошло?

— Не знаю, — прохрипел Ирон.

Я начала искать взглядом чистый стакан.

— У моей кровати, — подсказал маг. — Там и кувшин с водой.

— Тебе не приходила мысль здесь прибраться? — проворчала я, пробираясь к цели по завалам из ненужных бумаг.

— Приходила, — кивнул тот.

— И так же уходила, — поддела я мага.

Спрятав улыбку в усах, Ирон благодарно принял чашу с водой.

— Как себя чувствуешь?

— Голова немного кружится.

— Кстати, поэтому я к тебе и пришла.

Ирон заинтересованно приподнял кустистую бровь.

— Голова болит, — не стала ходить вокруг да около.

— Ты просто не выспалась, — пристально посмотрел на меня маг.

— Ну, да, но может у тебя есть что-нибудь… Хотя, давай сначала разберемся, что у тебя здесь случилось.

— Я не знаю, — вздохнул Ирон. — Я нейтрализую кристаллы сбора уже давно, но еще ни разу они у меня не взрывались.

— Это те, которые ты раскидал по всему замку? Которые поглощают плохую энергетику?

— Они самые.

Я подошла к каменному столу и посмотрела на осколки кристаллов.

— Слушай, а ты подозрительного, в последнее время, ничего не замечал? — спросила я, побаиваясь притрагиваться к острым граням.

— Вроде бы нет. Разве что… — маг начал задумчиво мерить помещение шагами.

— Что, Ирон? Ты не досчитался какой-нибудь склянки?

— Нет, — буркнул мужчина. — Склянки все на месте…. но их расположение.

— Расположение? — удивилась я. — Здесь же бардак, о каком расположении может идти речь?!

— Рита, — посуровел маг, — я прекрасно помню, куда я что ложу.

Насмешливо изогнула бровь. Да, неужто?!

— По крайней мере, ингредиенты, — тут же пошел на попятную маг, вспомнив, видимо, как мы целую ночь тщетно пытались отыскать трактат о первой Белоснежке. Кстати, так и не нашли.

— И что с ними не так?

— Когда ты об этом заговорила… — маг сосредоточенно посмотрел на стол, где он и предпочитал химичить. — Давай посмотрим. Вернем все, как было.

Пробормотав какую-то галиматью, мужчина взмахнул рукой и склянки ожили, они начали двигаться, перелетать с места на место, перетасовываться и стукаться стеклянными боками, пока не замерли.

— Хм-м, — Ирон взял пустую колбу. — Посмотрим.

Он наливал из каждой колбы по чуть-чуть, следуя порядку их расположения, и с каждой сменой цвета жидкости хмурился все сильнее, пока не воскликнул:

— Не может быть!

— Что это? — напряглась я и тут же предположила самое худшее. — Яд?

— Нет, Рита, не яд — это зелье невидимости. Вот смотри, — маг капнул на одну из маленьких глиняных мисочек, размазал каплю по поверхности и та мгновенно исчезла.

— Ничего себе, — честно удивилась я. — И это навсегда?

— Нет. Как только влага испарится, она проявится.

Меня посетила мысль:

— Слушай, а это зелье может человека сделать невидимым, или оно только на неживые предметы так действует?

— Может. Но по времени эффект будет держаться минут десять не больше. Зелье хорошо впитывается.

— А если кожу кремом намазать или маслом?

Выражение глаз мага стало таким, что я отшатнулась.

— Ну, что я опять не так сказала?

— Рита ты мыслишь, как иномирянка. Местным и в голову не придет мазаться маслом, чтобы увеличить время действия зелья. Для этого им бы потребовалась твоя голова.

— Хм, — скрестила я руки под грудью, чем вызвала резкий приступ кашля у мужчины. — А если бы это был маг?

— Маг? Рита, ты что-то не договариваешь.

— Сегодня ночью я видела тень…

Договорить мне не дал яростный стук в дверь. Верно истолковав мой взгляд, маг наложил руки на мою многострадальную голову и начал тихо что-то шептать, а в дверь уже не стучали, а ломились.

— Войдите, — рявкнул Ирон.

Дверь с грохотом ударилась о стену, а в проеме возникла знакомая фигура Николаса. И он был зол.

— Вот вы где, моя дорогая, — почти буднично произнес король, но в серых глазах уже бушевали шторма, а в голосе появились отзвуки грома — Если мне не изменяет память, я отправил вас в свои покои. Почему вы здесь?

— Ее Величество пришла ко мне с просьбой избавить ее от мигрени, — маг не дал мне даже шелохнуться, удерживая голову, которая как по мановению волшебной палочки перестала болеть и стала такой легкой, что от облегчения я едва не замурлыкала.

— Я направил к ней лекаря, — рявкнул король, но мне было все равно — голова больше не болела.

— Кого же, если не секрет? — поинтересовался маг.

— Рональда.

Меня аж перекосило, и я мысленно поблагодарила всех богов, что пошла именно к Ирону, а не в свои покои.

— Ваше Величество, — укоризненно вздохнул маг. — Этот мальчишка любые хвори лечит пиявками. Он не лекарь — он шарлатан.

— Однако, мой дорогой маг, — и столько превосходства было в его голосе. — Он вылечил Марти и Мерабель, и они оба сейчас прекрасно себя чувствуют.

Мои брови, миновав лоб, замерли где-то у кромки волос. Ирон же, тот вообще подавился и надрывно закашлял.

— Но Ваше Величество, — взяв в себя в руки, прохрипел маг, пряча смех. — Марти и Мерабель не люди.

— А кто? — нахмурился Николас.

— Собаки, — с мягкой улыбкой сообщил Ирон. — Это охотничьи собаки барона Лагри.

Король стушевался. Серые глаза забегали в поиске выхода из сложившейся ситуации.

— Что ж, мастер Ирон, после того, как вы вылечите мою жену, я хотел бы с вами поговорить. Наедине, — выкрутился Николас, но вместо того, чтобы уйти, закрыл за собой дверь, и подпер плечом стену — совсем не по-королевски. — Я же вам не помешаю?

— Ни в коем случае, Ваше Величество.

Ирон усмехнулся в усы и для острастки еще минут пять держал руки над моей головой, бухтя что-то на непонятном языке. Подозреваю, это была обычная тарабарщина, но на этом маг не остановился, он повернулся к рабочему столу и принялся готовить микстуру, и это заняло еще минут двадцать. Король начал выходить из себя. Он то и дело хмурил брови и переминался с ноги на ногу, но терпел. Однако когда Ирон начал в деталях расписывать об особенностях этого самого зелья, когда, в каких количествах я должна его принимать, какие последствия не желательны, и какие побочные эффекты может оно вызвать если не соблюдать рецептуру, Николас едва не взвыл.

— Теперь вы все уяснили, Ваше Величество? — Глаза Ирона светились неподдельным весельем, когда он протягивал мне склянку.

— О, да, Мастер Ирон, я все поняла, — стараясь держать лицо и не захохотать в голос.

— Тогда можете идти…. Но если вам будет что-то непонятно…

Ой, не могу. Сейчас не выдержу. Ирон по ходу решил доконать короля.

— Да, все ей понятно, — не выдержал венценосный.

Он стремительно подошел, схватил меня за локоть и выпихнул за дверь.

— Идите к себе, моя дорогая. Принимайте ваше лекарство, — и уже к страже. — Отведите Ее Величество в ее покои.

Фу, как грубо. Но поспешила к себе, где уже почти без свидетелей от души расхохоталась, до икоты напугав Жезель, но мне себя было уже не остановиться.

А после полуночи:

— Рита, ну вот скажи, как мне ее понять?

— Ты о ком? — буркнула я, перебирая отчеты и сверяя данные с примерными нормативами за прошлый год. Сходилось процентов на шестьдесят, все остальное придется пересчитывать, но даже без пересчета, могу уверенно заявить, что кто-то у нас тут умело подворовывает.

— Ринари.

— А, что Ринари? — откинулась я на спинку кресла и облагодетельствовала Его Величество хмурым взглядом.

— Ты ведь была права, — глубокомысленно заявил Николас.

Чуть приподняла брови.

— Ты это о чем? — пошуршала бумагами, ища нужный документ.

— Подарок, — хлопнул он по столу раскрытой ладонью, от чего некоторые бумаги упали на пол. — Мне следовало привезти ей подарок.

— Хм, — закусила я нижнюю губу, чтобы подавить смешок.

— Ты представляешь, сегодня эта ведьма закатила мне настоящую истерику, и все из-за того, что я не привез ей подарок.

Мои глаза едва не вылезли из орбит. О чем он вообще? Какая истерика?

— Николас… Ваше Величество.

— Да, Рита, — нахмурил брови мужчина, — я знаю, что ты сейчас скажешь.

— И, что же я скажу? — с трудом выдержала его властный взгляд.

— Что я должен быть к ней терпимее. Но не в этот раз, — еще один удар заставил меня отшатнуться, уж больно грозно выглядел король, сверлящий пространство горящими глазами. — Эта ведьма посмела мне дерзить. Она претворилась больной. А я… я милостиво отпусти ее в свои покои. Даже позаботился, чтобы к ней направили лекаря. И что?!!..

Я пару раз глубоко вздохнула и прикусила язык, чтобы уж наверняка не сболтнуть лишнее.

— Вместо того, чтобы удалиться в свои покои, она пошла к мастеру Ирону. Спросишь: Зачем? Да, просто, чтобы досадить мне!

— Ваше Величество, — я пересела на краешек стула и, потянувшись, прикоснулась к его руке, — вам не кажется, что вы несколько преувеличиваете.

— Рита, — резко выдохнул Николас, но я перебила его.

— Женщины существа переменчивые, тем более, если они плохо себя чувствуют. Вспомните вашу супругу, мать Белоснежки. Вы сами рассказывали, что она тайно выбиралась в сад, когда вы и лекарь настоятельно просили ее соблюдать постельный режим.

— Рита, — глаза мужчины потеплели.

Николас накрыл мою руку свободной рукой.

— Ты всегда знаешь, как успокоить меня. Рита… — Его Величество наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза. — Ты такая теплая, такая…

— Ваше Величество, — я неуверенно начала вытягивать свою руку.

— Эта ведьма не заслуживает твоей доброты.

«Ну, да, — скрипнула я про себя зубами, — и для этого нужно при мне постоянно поливать ее грязью».

— Давайте на сегодня закроем эту тему, — попросила я, наконец, вернув свободу своей конечности. — Вчера вы говорили о какой-то услуге. Я готова выслушать вас.

Николас не стал скрывать, что разочарован моей неуступчивостью. Он нахмурился и кивнул:

— Хорошо, что напомнила. Я хотел попросить тебя расследовать одно дело. Оно связано с участившимися нападениями стай волков в селении близь Ворвига.

— Ворвиг? Это же соседнее королевство. Причем тут мы?

— Леонард попросил меня об услуге. Это очень важно.

Я поежилась. Убийства? Боже, я же не криминалист, чем я смогу им помочь?

— Почему я? Николас я не…

— Успокойся, Рита, я не прошу тебя расследовать сами убийства, этим займется мастер Ирон.

Ирон? А он то здесь с какого боку? Он ведь просто маг?

— Тогда я не понимаю, что ты хочешь от меня?

— Последи за Ринари.

— Не поняла? — удивилась я, а когда мелькнула догадка, возмущенно всплеснула руками. — Ты хочешь отправить туда Ринари?! Николас, это безумие!

— Это не безумие, Рита. Она ведьма, и она способна видеть, то, что не могут видеть обычные люди.

— Но, Николас…!

— Ринари деревенская девушка, — не стал слушать меня король, — она сможет быстро найти общий язык с местными.

— Постой, Николас, — тяжело вздохнула я, поняв, что переубедить короля не удастся. — А как же ее безопасность? Она хоть и ведьма, но все же…

— Рита, — мужчина посмотрел на меня с укором, — за кого ты меня принимаешь? Ринари будет не одна, с ней будет Ирон и ее брат.

— Ее брат? — поперхнулась я.

— Да, Дилан.

— Но Ринари с ним не общается.

Поморщилась, припомнив нашу единственную встречу, после которой у меня остался очень неприятный осадок.

— Да, поругались они знатно, — согласился Николас. — Не знаю из-за чего, но после той ссоры Дилан и не показывается в замке. Жаль. Я пару раз брал его на охоту — следопыт он от Светлого.

— И, что же ты хочешь сделать?

Николас непринужденно пожал плечами.

— Ринари придется помириться с братом.

— А если не получится?

— Получится. Жить захочет, все получится.

Я аж вздрогнула, так холодно это прозвучало.

— Да, и помирить их как-то надо, — не замечая моей реакции, задумчиво потирая подбородок, продолжил король. — Не чужие вроде люди.

Вот и пойми его после таких заявлений.

— А от меня-то вы, Ваше Величество, что хотите? — сухо буркнула я, снова переходя на отстраненное «вы».

— Доклад, — хмыкнул Николас. — Полный доклад обо всем, что ты увидишь и услышишь.

— Но, я ведь только ночью могу…

— Оно и к лучшему, — небрежно махнуло рукой Его Величество. — За день мне маг отчитается, а ты за ночь.

«Ох, и не нравится мне твоя затея, Николас» — подумала я, но вслух ничего не сказала. Опять. Кто я такая, чтобы спорить с королем? Правильно — никто. Так что молчим и продолжаем плыть по течению. Все равно другого выхода у меня нет, и в ближайшем будущем не предвидится.

Я порылась на столе в поисках отчета граф Лейкота, который краем глаза заметила, когда только пришла к Николасу. Та убитая воровка, тоже вроде из Ворвига к нам заявилась, может и ее убийство как-то связано с тем, что происходят в селении. Маловероятно конечно, но, как говорится, чем черт не шутит — в этой чокнутой сказке, все может быть.

— Когда отправляемся?

— Завтра я поговорю с Ринари.

— Лучше попроси мастера Ирона?

— Мага? — удивился мужчина, но подумав, согласился. — Хотя, пожалуй, ты права. Сейчас же за ним и пошлю. Он вроде неплохо к ней относится. Жалеет, наверное.

— Они оба изгои, — поморщилась я. — Только Ирону достаются уважение и почет, а Ринари…

— Ри-та, — чеканя каждый слог. — Давай не будем ссориться. Иди лучше проведай Белоснежку. Она сегодня сама не своя.

Я все-таки отыскала нужные мне бумаги и поднялась со стула, одной рукой потирая отсиженную ногу.

— В каком смысле?

— Она слышала… то есть она подслушала, как я разговаривал с Ринари, и ей не понравилось, что я приказал ведьме не выходить из своих покоев до самого утра и запретил кому-либо беспокоить ее. Скажи мне, Рита, что не так? Она же сама хотела отдохнуть, я лишь сделал так, чтобы ей никто не мешал.

Я прищурилась и пристально посмотрела на мужчину. Ни грамма раскаяния.

— А сам-то ты как считаешь?

Николас раздраженно фыркнул. Для него ответ был очевиден. Он король и значит он прав. Я отсчитала от одного до десяти, затем в обратном порядке. Успокоиться это не помогло, все внутри кипело от негодования но, по крайней мере, я смогла спокойно произнести:

— Уже поздно, Ваше Величество. Мне пора.

Увидев отчет в моих руках, Николас вопросительно приподнял темную бровь.

— Так, — повела плечом, — на сон грядущий.

Николас сделал стремительный шаг вперед, так что я не успела отстраниться, и, быстро поцеловав меня в лоб, тихо прошептал:

— Сладких снов.

После такого, я, на негнущихся ногах, поспешила скрыться в тайном проходе, пока Его Величество еще что-нибудь не натворил, о чем я потом сильно пожалею.

Глава 3

— Ирон? — удивилась я, когда края балдахина вместо Жезель раздвинул маг.

— Не спишь? — приподнял он брови.

— Поспишь тут, — вздохнула я и сползла с кровати. — Где Жезель? И который сейчас час?

После «увлекательного» чтива заснуть мне так и не удалось. Оно и к лучшему — не люблю кошмары.

— И ты не спросишь, зачем я здесь? — нахмурился маг, поглаживая усы и бороду, которую отращивал, чтобы выглядеть солиднее.

— Я и так знаю, зачем ты здесь, — посмотрела я на него и понуро поплелась в ванную комнату. — Лучше подскажи, что мне сказать Дилану?

— Правду.

Нахмурилась и плеснула водой себе в лицо. Какую правду? Из-за одной такой правды мы с Диланом уже разругались в пух и прах.

— Скажи, что тебе нужна его помощь, — маг бесшумно приблизился и протянул какой-то флакон из темного стекла. — Выпей — это придаст тебе сил.

— Зачем Дилану помогать мне? — приняла я флакон, и, не раздумывая, глотнула, о чем тут же сильно пожалела, когда горло обожгло огнем, а из глаз брызнули слезы.

Ирон, гад! Экспериментатор, недоделанный! Это же…

— Скажи, что помощь нужна его сестре, — не замечая моих выпученных глаз, продолжил разглагольствовать маг. — Вы обе связаны. Если погибнешь ты, велика вероятность, что погибнет и она… Где бы она сейчас ни была.

— Хо-о-о, — резко выдохнула я, когда смогла начать дышать, и, отпихнув мага с дороги, рванула к кувшину с водой, который тут же опустошила в два глотка — Ирон, чтоб тебя так и этак!! Что ты мне подсунул?!!

— Эликсир бодрости, — недоуменно пожал плечами мужчина.

— Что-о? Это у вас так называется?! — рявкнула я. — Слушай, Ирон, если ты мне еще раз что-нибудь подобное подсунешь, я вам всем здесь такую бодрость устрою, что, поверь на слово, мало никому не покажется. Уяснил?!

— Да, что не так-то? — отхлебнул Ирон из флакона и тут же подавился, после чего тихо, но от того не менее жутко произнес. — Ну, Жан, берегись. Такое зелье мне испоганил, паршивец.

— А? — сообразила я. — Так это не ты.

— Не я, — рыкнул маг, — но мой ученик.

— Ладно, — миролюбиво помахала в воздухе пустым кувшином, — потом с ним разберешься.

— Я должен его наказать, — посуровел Ирон.

— Так накажи, — не стала отпираться. — Пусть твой ученик отловит нам нашего невидимого умельца.

— А это идея! — просветлело лицо мага. — Рита, ты просто умница!

— Я знаю. Эй, стой! — перехватила мужчину, прежде чем тот убежал. — Где мне найти Дилона?

— В таверне на окраине города, где же еще, — брезгливо сморщил нос Ирон.

— И как мне туда попасть?

Маг взял мою руку и вложил в нее маленький шарик.

— Когда будешь готова — потри.

— А в чем мне идти, Ирон? В моих нынешних нарядах только по тавернам и шастать — прирежут, даже пикнуть не успею.

— Поэтому я пришел в такую рань — принес тебе платье, — качнул он головой, указывая на сундук, куда небрежно был брошен крестьянский наряд. Грубая сорочка с завязками, простая рубаха до пят, передник, вязаные чулки и чепец. Рядышком стояли деревянные башмаки.

— А чепец обязательно надевать?

— Обязательно. Ты же ни какая-нибудь гулящая девка.

Я скривилась, вытолкала мага за дверь, и начала переодеваться. За этим занятием меня и застала Жезель.

— Ваше Величество!! — весьма убедительно схватилась она за сердце. — Да, как же это?! Что это? Зачем?

— Молчи, убогая, — рыкнула я, путаясь в безразмерной одежде. — Не видишь, я к выходу в люди готовлюсь.

— Но Ваше Величество!!

— Умолкни, — пропыхтела я. — Да, где же эти рукава, в самом деле?!

— Ваше Величество, я вас предупреждаю, я сейчас пойду и доложу все королю.

— Иди, иди, докладывай. Он, между прочим, сам потребовал…

— Его Величество потребовал одеть это?! — ужаснулась Жезель.

— Нет, — насмешливо сощурилась я, наконец, натянув балахон, по недоразумению, названный платьем. — Он потребовал, чтобы я помирилась со своим братом.

— Ах, вот, оно что! — всплеснула та руками, и начала рьяно помогать обряжаться в крестьянский наряд. — Давно пора, Ваше Величество. Сами ведь рассказывали, что кроме брата у вас роднее никого нет. Вам бы вместе держаться, а вы вот что учудили — год в молчанку играете. Не хорошо это.

— Жезель, хватит, жужжать, — простонала я, и тут же взвыла. — И прекрати драть мои волосы, от этого они под чепец не влезут, как ни старайся. Пойди, лучше найди другой чепец. Этот какой-то маленький.

— Сию минуту, Ваше Величество, сию минуту.

Как только я была полностью экипирована, меня охватил мандраж. Удастся ли мне уговорить брата Ринари? Выслушает ли он меня или сразу прогонит? Заметив мою трясучку, Жезель сурово посмотрела на меня и начала отчитывать как девчонку:

— Ваше Величество, прекратите бояться. Он же ваш брат. Уверена, чтобы между вами ни произошло, он всегда будет любить вас. Вы обязательно помиритесь — вам нужно сделать только первый шаг.

— Ну, не скажи, Жезель, ты его плохо знаешь.

А так же совсем не знаешь, что на самом деле стало причиной нашей с ним ссоры.

— Ладно, — в очередной раз, проглотив, набежавшую вязкую слюну, сжала я шарик. — Перед смертью не надышишься. Пожелай мне удачи, Жезель.

— Удачи вам, Ваше Величество.

Я потерла поверхность и ахнула. Мир перед глазами завертелся, а когда круговерть закончилась, я стояла перед дверью в трактир, из которого как раз выходил здоровенный детина.

— Ну, здравствуй, кра-асавица, — дыхнул он на меня перегаром. — Не меня ли ждешь?

Я задрала голову и с моего кавалера мгновенно слетела вся его веселость.

— П-простите, обознался, — даже протрезвел он от неожиданности и начал бочком, бочком обходить меня по кривой.

Останавливать не стала, только глянула так, что его кадык ходуном пошел, и осторожно приоткрыла дверь. В трактире было на удивление немноголюдно. Трое мужчин за дальним столом — местные. Одного я пару раз даже в замке видела. Двое в капюшонах по центру — подозрительные типы, но мне сейчас не до них. Темноволосый мужчина в дорогом походном костюме и женщина в плаще с глубоким капюшоном у окна. Я бы и не поняла, что женщина, но увидев меня, она испуганно ахнула, тем себя и выдала. Все остальные повели себя сдержаннее, посмотрели, поежились и в свои тарелки, видимо, чтобы аппетит не портить. Зато заезжий менестрель, завидя мою «небесную красоту», со страху дал петуха, от чего очень смутился и замолк. Это обстоятельство склонило мрачного трактирщика на мою сторону. Оскалившись щербатой улыбкой, он вышел из-за стойки и басисто поинтересовался:

— Ты к кому или от кого?

— Я брата ищу.

— А как брат-то звать?

— Дилан.

— Диланов в городе много. Чем твой брат занимается?

— Он следопыт.

— Ах, следопыт, — крякнул трактирщик. — Уже проще. Какой он, твой брат? Как выглядит?

— Высокий, — стала вспоминать я, — темноволосый, мускулистый. Глаза у него золотисто-карие, почти желтые, и шрам на все лицо.

Рукой показала, как этот шрам проходит, и почему-то покраснела, словно что-то неприличное сделала. Лицо трактирщика удивленно вытянулось.

— Ты его сестра?

— Да, — кивнула я.

— Надо же, как бывает, — покачал он головой. — Одному стать, а другому б встать. Подожди здесь, я его сейчас позову. Комнату твой брат у меня снимает.

— Только не говорите ему, что это я, — тут же встрепенулась я, и жалобно посмотрела на трактирщика.

— А что так? — подозрительно сощурился трактирщик.

— В ссоре мы.

— Так ты мириться с ним пришла?

Я сделала скорбное лицо:

— Мириться.

— Жди, — по-доброму усмехнулся трактирщик, — сядь во-он в тот угол. Я его к тебе приведу.

— Спасибо.

— Да, было бы за что, — и, заглянув на кухню, громко крикнул. — Эй, Роби, принеси-ка нашей гостье за дальним столом теплого пунша. Поди, замерзла, горемычная, пока шла сюда в одном-то платье.

Обернулся, весело подмигнул и пошел на второй этаж, звать Дилана. Я же, нервозно поддергивая несуразно-длинные рукава, прошла к столику, на который мне указал трактирщик, и, сев на лавку, по привычке расправила объемные юбки. Вовремя спохватилась — ссутулилась, настороженно осмотрелась. Этот жест мог бы выдать меня с головой, но никто в мою сторону не смотрел. Перевела дух.

Дыхнув на замерзшие ладони, посмотрела в мутное окошко и поняла, почему трактирщик был озадачен моим внешним видом — на улице шел дождь. Оказавшись у двери в трактир, я этого не заметила, но сейчас в ненатопленном помещении, я начала медленно, но верного околевать. Ну, Ирон, удружил, приятель.

Кто-то кашлянул, привлекая мое внимание. Я вздрогнула, и посмотрела на женщину из-под опущенных ресниц. Дородная девица, скорей всего, упомянутая Роби, с мясистым, но добрым лицом, увидев меня, проявила недюжинную силу воли, не издала ни звука, только грустно улыбнулась и поставила на стол кружку с дымящимся пуншем.

— Спасибо, — пролепетала я, с искренней благодарностью принимая этот дар.

— Да, что уж там, — отмахнулась девица, развернулась и ушла к себе на кухню.

Пока менестрель перебирал струны, я, уткнувшись в кружку, ненавязчиво наблюдала за посетителями. Двое в капюшонах, вызвавшие во мне внутренний дискомфорт и вполне профессиональный интерес, тихо переговаривались, настороженно косясь по сторонам. Упомянутый в разговоре мэр Газд и граф Шангроф, навели на интересные мысли относительно тех подозрительных отчетов, которые так нервировали меня этой ночью. Проследить бы за этими двумя, но приказ короля, есть приказ короля — придется ехать в Ворвиг.

— Ты! — рявкнули у меня над ухом.

Я в очередной раз вздрогнула. Что-то подобного я и ожидала, но все равно надеялась, что за год Дилан хоть немного успокоится. Сжав кружку с пуншем, я подняла и повернула голову так, чтобы взглянуть ему в лицо. Надо же, а я и подзабыла, какой он… внушительный.

— Привет! — мяукнула я, так как под его разъяренным взглядом, почувствовала себя такой хрупкой и беззащитной, что захотелось бежать отсюда, куда глаза глядят.

— Зачем ты здесь? — мужчина скрестил руки на груди. — Я же уже сказал — я видеть тебя не желаю.

— Эй, парень, — неожиданно вмешался трактирщик, положив руку тому на плечо. — Полегче. Она, все-таки, твоя сестра.

— Она не… — знакомо начал Дилан, но вовремя оборвал себя. — Не лезь, Барон, мы сами разберемся.

— Конечно, дружище, о чем речь, — убрал тот руку. — Только мой тебе совет — не гневи Светлого. Твоя сестра и так…

Трактирщик сделал многозначительную паузу. На язык сразу запросилось: «Богом обижена, раз такой „красавицей“ уродилась», но мужчина тактично не стал развивать эту мысль.

— Хоть ты ее не обижай. Посуди сам: на улице дождь, холод, а она вон, в одном домашнем платье да чепце летнем пришла.

«В домашнем?» — озадачилась я, — «Это я, что сейчас в домашнем платье сижу? Вот ведь…» Я поспешила сделать наивно-невинное лицо, часто захлопала глазами, но Дилан окинул меня заинтересованным взглядом, и могу поклясться, сразу понял, что на улице я не была. Резко очерченные губы изогнулись в усмешке.

— Хорошо, — подозрительно быстро утихомирился Дилан, — я выслушаю ее.

Мы с трактирщиком облегченно выдохнули.

— Вот и ладнененько, вот и хорошо, — разулыбался мужчина. — Я сейчас попрошу Роби принести тебе пунша. Эй, менестрель, сыграй господам что-нибудь веселое.

— Что именно, господин Барон? — отозвался парень.

— Балладу о злой королеве, — предложил один из тех подозрительных типов в капюшонах.

Я поперхнулась пуншем и мысленно застонала. Ну, почему именно ее?!

— Что, не нравится?

Сев напротив, Дилан подпер подбородок кулаком. От его внимательного взгляда мне сразу стало не по себя.

— Не нравится, — заерзала я. — Что в ней хорошего? Сколько ни слушаю, каждый раз волосы дыбом встают.

— Зачем ты пришла? — в голосе Дилана мелькнула какая-то эмоция, но я не поняла какая. — Целый год обо мне не вспоминала, и вот объявилась.

Дилан смотрел спокойно, в желтых глазах плескался сдержанный интерес, но он ждал, что скажу я.

— Не то чтобы не вспоминала, — смутилась я. — Просто не было смысла.

— Не было смысла встретиться и поговорить?

Я фыркнула и ехидно сощурилась.

— Тебе напомнить, как ты кричал и говорил, что видеть меня не желаешь, прямо как сейчас, или как отшвырнул меня, хотя я всего лишь хотела тебя успокоить.

Дилан стушевался и на секунду отвел взгляд.

— Прости, — шепотом произнес он, — мне не следовало так злиться. Не твоя это вина, что Ринари нашла способ перенести тебя сюда, а сама испарилась в неизвестном направлении. Я был не прав.

— Ладно, — потупилась я. — Забыли.

— Так вы нашли?…

Дилан имел введу нашли ли мы с Ироном зеркало в замке.

— Нет, — прикрыла глаза и покачала головой, — так и не нашли. Я уже весь замок вдоль и поперек облазила — нет его там.

— А Николас?

— Молчит, — тоскливо вздохнула я. — Пыталась выведать, но он упрямо отказывается сообщать, где спрятал это чертово зеркало.

— Ты с ним?…

Я дернулась, как будто мне оплеуху дали. Проклятье, и он туда же.

— Как я посмотрю, — сурово свела брови, — у вас с Ироном одни вопросы на двоих. Если тебе так уж интересно сплю ли я с…

Горячая мужская ладонь не позволила продолжить гневную речь.

— Успокойся, — желтые глаза подозрительно замерцали в тусклом свете одинокой свечи. — Я не хотел тебя обидеть. Честно.

Я отпрянула, гневно шипя, как кошка, которой на хвост наступили.

— Неужели? — ядовито процедила сквозь зубы.

Дилан наклонился над столом и схватил мою руку, прежде чем я успела спрятать ее под стол, и дернул на себя. Я вскрикнула от неожиданности, но все рано оказалась нос к носу с братом Ринари, глаза которого изучали мое лицо так тщательно, словно перед ним не человек, а картина, — точнее искусная подделка, которая требует тщательного рассмотрения и оценки. Непроизвольно поджав губы и сощурив глаза, я упрямо вздернула нос, хотя внутри все сжималось.

— Можешь мне не верить, но в твоих же интересах держаться от короля Николаса подальше.

— Будто я этого не знаю. — Скривилась. Сделала попытку высвободить руку, но не тут-то было — Дилан держал крепко. — Отпусти.

— Не отпущу, — голос мужчины стал тих и мрачен, — пока не посмотришь мне в глаза и не скажешь, что ты не спала с ним.

И я посмотрела. От взгляда Дилана у меня по спине побежал холодок. Что-то жуткое и хищное показалось из глубины желтых глаз. Увы, в гляделки я никогда играть не умела, потому поспешила сказать то, что Дилан желал услышать.

— Я говорю правду, — собственный язык показался мне инородным телом. — У нас ничего не было.

Мужчина отпустил резко, что я едва не упала со скамьи.

— Хорошо, — улыбнулся он, а я наоборот взбесилась.

— Да, что с вами обоими такое?! — подскочила я с места, однако преимущества не добилась — даже сидя вразвалочку, Дилан выглядел, как очень умный и опасный хищник, игры с которым сулят большие неприятности любому, кто решит перейти ему дорогу. Мне не понравилось это чувство.

— Сядь, — мягко попросил Дилан.

Подумав, что веду себя глупо, — я же вроде как мириться пришла, — я села, испепеляя мужчину яростным взглядом. Именно в этот момент к нашему столику подошла Роби, и поставила кружку перед Диланом, но сделала это весьма экстравагантно. Во-первых, с моей стороны, а это неудобно и далеко, а, во вторых наклонилась так, что ее грудь едва не выпала прямо к нам на стол. Ну, что за…!?

— Твой пунш, Дилан, — пропела девица.

Я оторопело вытаращилась на деваху и почувствовала себя выпускницей закрытого женского пансиона, так как чувство брезгливости поднялось из глубин моего подсознания, и уже готово было сформироваться в язвительном замечании, однако, прежде чем это произошло, Дилан кашлянул в кулак.

— Спасибо, Роби, — произнес он тихо, но сухо. Его извиняющийся взгляд в мою сторону, убедил, что он здесь не причем, и, что ему самому неудобно за эту ее выходку.

— Может, что-нибудь еще? — просияла девица.

— Нет, Роби. Ничего не надо, — уголок плотно сжатых губ искривился в недовольстве.

— Может…., - замялась она, видя, что ее прелести совсем не привлекают мужчину напротив.

— Ничего не надо, Роби, — нахмурился брат Ринари. — Ты можешь идти.

Роби обиженно надула губки, фыркнула, скосив взгляд на меня:

— А тебе?…

— Нет, спасибо, — покачала я головой.

Раздосадованная отсутствием поддержки с моей стороны, девица тряхнула головой и спешно удалилась на кухню, под едва слышимые из-за фальшивого пения менестреля смешки посетителей. «Нашла, кого соблазнять, дуреха», — покачала я головой, смотря ей в след и ловя единственный заинтересованный взгляд трактирщика. Остальным было уже не до нас, так как менестрель подошел к самой любимой части баллады, где злую королеву в зависимости от интерпретации и королевства: вешают, рубят голову или травят. Меня передернуло от отвращения.

— Ну-у? Что насчет вашего интереса к моей личной жизни? Почему вас с Ироном так волнует этот вопрос? — напомнила я суть моего недовольства, поворачиваясь к Дилану, который продолжил пристально смотреть на меня, заставляя чувствовать себя как на иголках.

— Я уже сказал: «это в твоих интересах», — пожал плечами Дилан.

— А поподробней?

— Поподробней? — Дилан поскреб подбородок. — Скажем так, пока ты, — мужчина понизил голос до едва слышимого шепота, — всего лишь сторонний наблюдатель, проклятье Белоснежки на тебя не распространяется, но только ты станешь частью его замысла…

Дилан в знакомом жесте провел пальцем по шее, на той же ноте закончил и менестрель, от чего мне чуть дурно не стало.

— Откуда?… — одними губами спросила я.

Мужчина прикрыл веки, и на его губах появилась загадочная полуулыбка.

— У меня была цель, и было время. Мно-ого времени… И все благодаря тебе, — Дилан проследил, как двое в капюшонах покинули трактир. — Но здесь не лучшее место, чтобы говорить об этом, — мужчина отпил из кружки. — Посиди. Я соберу вещи, и мы поедем в замок.

— Погоди, — остановила я его. — А ты не хочешь узнать, зачем я здесь?

— Помериться с любимым братом?! — и столько ехидства было в его голосе, что я мысленно попросила у высших сил для себя пару лишних килограмм терпения.

— Помимо этого, — постаралась придать голосу оттенок непринужденности, но напряжение сквозило в каждом моем слове.

— Как я уже понял, — на мгновение глаза Дилана потемнели, — тебе нужна моя помощь.

— Да, но…

— Что бы это ни было, — уже весело усмехнулся Дилан, — ты просто не в состоянии справиться с этим в одиночку, ни так ли?! Поэтому ты и пришла.

— Да, но…

— Вот и разобрались, — качнул он головой, после чего развернулся и скорым шагом ушел наверх.

Я проводила его спину удивленным взглядом, но подать голос не решилась. Пусть идет все, как идет. Главное, я добилась того, ради чего пришла — Дилан едет с нами.

— Помирились? — подошел к столику трактирщик.

— Не уверена, — дернула плечом, — брат сложный человек.

— Но он ведь не прогнал тебя? — мужчина присел на лавку, тяжело облокотившись на стол, от чего конструкция жалобно заскрипела. — Нет. А, ведь мог. Я внимательно наблюдал за вами. Не знаю, из-за чего вы двое поссорились, но вас обоих это гнетет. А знаешь почему?

Я взглянула темные глаза Барона, окруженные сеточками морщин.

— Ты переживаешь из-за того, что случилось, а он… — глазами указал на лестницу. — Он переживает за тебя. Поэтому и злится.

— Переживает за меня? — приподняла я брови.

— Именно, — трактирщик поднял вверх толстый указательный палец. — Твой брат дорожит тобой. Поверь старику, я знаю, о чем говорю — у самого две младшие сестры замуж повыходили, да с мужьями уехали. Вон, дочку, одна прислала, пока у них в Ворвиге все не уладится.

— В Ворвиге, говорите, — вмиг заинтересовалась я. — А, где именно?

— В Волчьей насыпи, — подхватил трактирщик, будто только и ждал этого вопроса. — Ты, наверное, слышала, какие страшные дела там творятся?

— А что там? — притворилась я, что не знаю.

— Волки, — вздохнул трактирщик. — Пятерых уже загрызли. И, вот, что странно, в Волчьей насыпи есть негласный закон: с наступлением ночи закрывать все окна и двери и на улицу не выходить. Лес кругом — по ночам зверье разное бродит, а король Леонард разрешение на постройку оборонительных стен давать не хочет, так, что приходится люду с приходом темноты прятаться по домам и пережидать ночь.

— А эти пятеро?

— То-то и оно, — помрачнел мужчина, — их поутру, кого на пороге собственного дома, кого поблизости, а кого посреди улицы находили. И сестрица моя считает, что бедолаг этих, выманил кто-то, сами-то они ночью из дома ни ногой — боятся.

Я задумчиво пожевала верхнюю губу.

— А разве в Волчьей насыпи нет охотников?

— Есть, конечно. Вот только одним из первых загрызли именно охотника. — Трактирщик машинально вытер руки об передник. Это привлекло внимание к его рукам. На безымянном пальце правой я заметила печатку с очень знакомой закорючкой. «Ну, надо же какие люди! Одни и без охраны», — мысленно поаплодировала я трактирщику.

— И что, остальные даже по следу не пошли? — продолжила я выуживать у трактирщика нужную информацию.

— Пошли, — сверкнул глазами Барон, видимо не одобрив мой тонкий сарказм.

— И?

— И ничего, — крякнул трактирщик, — след оборвался прямо у обрыва.

— Ужас! — поспешила всплеснуть руками, хотя и так вела себя подозрительно.

— Барон, — окликнул трактирщика Дилан с верхних ступеней лестницы, — что тебе понадобилось от моей сестры?

В голосе мужчины чувствовалось напряжение, непонятное мне, но знатно повеселившее Барона.

— Не дергайся, дружище, — хохотнул трактирщик. — Мы просто разговариваем.

— О чем, если не секрет? — сбежал мужчина по лестнице, держа в руках два увесистых мешка с вещами.

Простая рубашка без вышивки, перевязанная широким поясом, штаны из мягкой оленьей кожи, заправленные и сапоги с высоким голенищем, за спиной в заплечном чехле покачивается облегченный арбалет, на поясе: короткий меч и два ножа — один тонкий стилет, второй короткий с изогнутым лезвием. Волосы Дилан перевязал кожаным ремешком, но одна прядь выбивалась, так как короче, и ее мужчина постоянно заправлял за ухо. Таким я его и запомнила, когда он в первый раз ворвался в комнату Ринари, с криком бросился ко мне и начал трясти, пытаясь выяснить, что произошло, так как во время королевской охоты в Ворвиге он вдруг почувствовал, что с его сестрой что-то случилось, и он, наплевав на королей и их охоту, вернулся в замок в Ристане. Я была в таком шоке, что только и могла, что глупо хлопать глазами. Не добившись ответа, Дилан посмотрел мне прямо в глаза, внимательно так, как только он это умеет делать и вдруг тихо спросил: «А ты кто такая?» Я тогда еще не знала, что брат Ринари может чувствовать суть вещей, и что бессмысленно ему врать, так что пискнула в ответ: «Ринари», ведь в тот момент было бы крайне подозрительным заявить, что я Рита, и, что я не знаю, как оказалась в этом несуразном теле. Дилан рассвирепел и назвал меня лгуньей. Начал выпытывать, куда я дела его сестру. Конечно же, все, что я могла ему ответить это: «Я не знаю. Я, правда, не знаю, где она». Это злило мужчину сильнее, но что я могла поделать, у меня не было ответов на его вопросы — они появились гораздо позже. В тот раз он оставил меня испуганную и зареванную, собираться с мыслями и придумывать оправдание своей слабости.

Дилан вернулся через месяц, когда я полностью успокоилась, открыв для себя полуночное преображение и почти перестав с содроганием думать о нем. Последовал очередной скандал. Я пыталась объяснить Дилану, что не знаю, куда пропала Ринари, и почему я получила ее облик и заняла ее место, но он не желал слушать. Он кричал, а я тщетно пыталась его успокоить. Скандал разразился на границе с полночью, но зря я рассчитывала, что мой истинный облик утихомирит брата Ринари, что увидев меня, он поймет: я не пытаюсь занять место его сестры, потому что я не его сестра.

Знаете, я всегда считала, что фраза «застыть, как громом пораженный» — это лишь красивый оборот. Но Дилан, он так и застыл, с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Он, наверное, минуту смотрел только на меня, а я не знала, радоваться ли мне или бежать без оглядки. На свой страх и риск я подошла. Положила руку на сгиб его локтя и сказала: «Видишь, я не твоя сестра. Я Рита. И я не знаю, как я здесь оказалась». Конечно, я не ожидала что он сразу все поймет и примет, но и того что произошло дальше я не ожидала совсем. Дилан моргнул. Опустил взгляд на мою кисть, которая на фоне его загорелой кожи смотрелась болезненно-бледной, а из-за тонкой кости еще и почти детской, и резко отшатнулся, словно я обожгла его. Я плохо понимала, что с ним происходит, так что продолжила говорить, предлагая работать вместе, чтобы выяснить, куда пропала Ринари, но Дилан смотрел на меня каким-то совершенно диким взглядом и шарахался как от чумной, а когда я в очередной раз попыталась прикоснуться, оттолкнул. С его точки зрения не сильно, но мне хватило. Я упала, ударившись бедром. Два дня после этого ходила, прихрамывая, матеря его, на чем свет стоит. Огромный синяк неделю «радовал глаз» переменой красок. А Дилан… Дилан сбежал. Из комнаты и из замка, хорошо, хоть не из города, а то ищи его потом по всем пяти королевствам.

Я окинула мужчину оценивающим взглядом. Высокий, статный, рельеф у мышц имеется, на удивление гибкий, если посмотреть, как он мягко ступает, можно отметить особую хищную грацию, несмотря на все шрамы, трудно не признать — Дилан весьма привлекательный мужчина. Глядя на такого не скажешь, что его можно испугать прикосновением. Надо как-нибудь поинтересоваться, что же на него тогда нашло, а то я все извилины себе сломала, гадая, какая муха его тогда укусила.

— И? — сощурился Дилан, бросив свою ношу на пол и положив руки на край стола.

— Да, так, — смутился Барон, — переживаниями своими поделился.

— Тебе снова отказали?

Дилан убрал за ухо непослушную прядь, а взгляд трактирщика потускнел — он кивнул.

— Дружище, — вздохнул Дилан, — ты же понимаешь, что пока там такие дела, никто туда не поедет. Даже за золото. Слишком рискованно.

— Знаю, — потер трактирщик подбородок и поднялся, чтобы уйти за стойку.

— А, что надо-то? — спросила я, за что удостоилась взгляда, который так и намекал, чтобы я не лезла, куда не следует. Поздно, меня уже туда пихнули.

— Письмецо сестре передать, — вздохнул трактирщик, — и, узнать как дела у нее с мужем.

Дилан похлопал трактирщика по плечу.

— Крепись, дружище.

— Эх, — еще раз вздохнул тот.

— Идем, сестренка, — потянул меня за локоть брат Ринари, но, несмотря на силу его захвата, держал он бережно.

Я молчала до тех пор, пока мы шли к выходу, провожаемые заинтересованными взглядами посетителей, и не переступили порог трактира, но только дверь за спиной Дилана закрылась, я замерла.

— Что случилось? — выдохнул Дилан, затормозив раньше, чем сбил бы меня с ног.

— Наклони голову. — Поманила его пальцем, а когда наклонился, повернула голову и шепотом потребовала: — Вернись и возьми письмо.

— Что? — зрачки у Дилана расширились.

— Что слышал. Вернись и возьми письмо.

— Да ты с ума сошла?! — рыкнул Дилан, но тут же стиснул зубы, и настороженно посмотрел по сторонам. Убедившись, что из-за дождя все попрятались по домам, раздраженно передернул плечами. — Я, что, по-твоему, похож на самоубийцу?!

Повернув голову, я усмехнулась:

— А я?

Дилан нахмурился, при этом он еще и начал пыхтеть, как паровоз. Постепенно до него начало доходить, и желтые глаза потемнели от гнева.

— Ты вправе отказаться, — предупреждая бурю, положила руку ему на предплечье, но вспомнила, чем это закончилось в прошлый раз, и сразу убрала.

— А ты? — скрипнул зубами Дилан.

Я, как и трактирщик обреченно покачала головой.

— Ясно, — буркнул он.

Он вернулся почти сразу, словно бегом бежал, но я не стала уточнять, как все прошло, мне было важно, чтобы в Ворвиге нас ждали, и не король Леонард и его прихвостни, а кто-нибудь попроще. Надеюсь, сестра Барона не откажет нам в гостеприимстве.

— Бесполезно, — буркнул Дилан, заметив, как я достаю из кармана передника потускневший шарик.

— Почему? — вопросительно приподняла брови.

— Он только в одну сторону.

— Ну, Ирон! — сердито прошипела я.

На плечи легла тяжесть кожаного плаща.

— Надень. Промокнешь.

Я пробормотала слова благодарности, продела руки в широкие рукава и накинула капюшон. А пока я возилась, Дилан сходил за нашим транспортным средством. Честно говоря, я едва не села прямо на ступени, когда увидела эту громадину.

— Его зовут Шторм, — представил мне коня Дилан.

— Где ты взял этого мутанта? — замерла я на месте, боясь привлечь внимание серого монстра.

— Не смей обзывать моего друга, — посуровел Дилан.

— Прости, — смутилась я. — Просто он такой огромный.

Мужчина примирительно усмехнулся.

— Видела бы ты его отца. Вот, где громадина, а Шторм по сравнению с Бурей — жеребенок еще.

— Пожалуй, мне и Шторма хватит, — поморщилась я, и затравленно посмотрела на серую зверюгу, которая мало напоминала коня, скорее уж монстра, отдаленно напоминающего это благородное животное. — Как ты на него залезаешь?

— Легко, — подмигнул мне Дилан и, перекинув свои сумки через круп коня, действительно легко взлетел в седло.

— Ё-о-о, — совсем не по-королевски выразила я свое восхищение. — Слушай, прости, конечно, но я на это чудо-юдо даже со стремянкой не залезу.

И нервно заозиралась, уж больно жутко стало смотреть на эту громадину, до хруста задрав голову.

— Сестренка, тебе нечего бояться. Он тебя не тронет, — Дилан похлопал Шторма по холке и тот издал громкое басовитое ржание.

Я затравленно покосилась на, так же косившегося на меня, коня и поняла, что боюсь, просто дико боюсь подойти к этой зверюге.

— Рита? — озадаченно приподнял брови брат Ринари.

— Может, лучше пешочком? — заломив бровки домиком, жалостливо посмотрела я на Дилана, надеясь найти поддержку.

— Рита, ты, что, боишься Шторма? — искренне удивился Дилан.

— Да, — не стала юлить, в конце концов, по мне и так видно. — Я его побаиваюсь. Не скажу, что он у тебя такой уж страшный, но как-то мне все равно боязно.

«Ерунду сказала», — закатила я глаза про себя, но у меня даже колени начали подгибаться, когда представила, что подойду к этой махине хоть на шаг ближе. «Трусиха», — мысленно отругала себя, но это не помогло — страх не испарился.

— Рита, — позвал Дилан.

— Да.

— Посмотри на меня.

— Опять? Не, — буркнула я, отводя взгляд.

— Посмотри на меня, — его голос стал требовательным.

Я сердито тряхнула головой и посмотрела. Лицо Дилана словно потемнело и только желтые глаза стали выразительнее и ярче.

— Вот так, — едва слышно прошептал он, но я прочла это по его губам. Дилан протянул руку. — Иди сюда.

Сделав неуверенный шаг, я застыла, недоумевая, что со мной происходит.

— Не сопротивляйся, — снова прошептал Дилан. — Иди сюда.

Второй шаг дался проще.

— Ничего не бойся. Иди.

Я не поняла, как подошла к Шторму и как руки сами вытянулись вверх, потому, что все это время я неотрывно смотрела мужчине в глаза и слушала его едва слышимое уху:

— Иди… Не бойся… Иди… Иди ко мне.

Только оказавшись в седле прижатой спиной к крепкому телу Дилана, я ошарашено захлопала глазами.

— Это что было? — тяжело выдохнула я, словно выплыла из-под толщи воды. — Ты, что, загипнотизировал меня?

— Не знаю, о чем ты говоришь, — насмешливо фыркнули над ухом.

— Ага, не знаешь! — возмутилась я. — Ты меня загипнотизировал!

— Успокойся, — тихо рыкнул на меня этот Кашпировский местного разлива. — Ты же не хочешь упасть? Здесь высоко… для тебя.

Я посмотрела вниз и нервно взглотнула.

— И, все равно, — насупилась я, — ты меня загипнотизировал.

— Хорошо, хорошо, — примирительно развел руками Дилан, — я тебя загипнотизировал, хотя даже не знаю, что это означает.

— Это способ воздействия на сознание человека, — менторским тоном процедила я, — когда один человек внушает другому делать что-то, что тот и не хочет, например, выйти из безопасного убежища… ночью…. Хм, а ведь…

— Думаешь, их кто-то загипнотизировал? — продолжая касаться подбородком моего плеча, усмехнулся Дилан.

— Как вариант, — поджала я губы. — Ты, случайно, не знаешь, где здесь хранят тела, пока идет расследование убийства?

— Зачем тебе? — в голосе Дилана легко улавливалось удивление.

— Хочу посмотреть тело, — махнула я рукой, словно отгоняла муху.

— Если тебе так уж нужно посмотреть тело… — с неприкрытой издевкой произнес он, но я резко осадила его.

— Мертвое тело, мертвое. И не мужское.

Некоторое время ехали молча. Несмотря на дождь, улочки города совсем не были пусты, хотя и обычного оживления тоже не было. Маленькие мальчики-курьеры, несмотря на грязь и слякоть бегали от одного дома к другому, доставляя заказы и письма, вскрикивали служанки, когда деревянные башмаки вязли в тягучей жиже, ворчали почтенные мужи, передвигаясь перебежками до своих экипажей, кутались в плащи личности весьма подозрительной наружности, которым непогода была скорей на руку.

— Рита, — наконец, первым нарушил молчание Дилан. — Зачем тебе это?

— Что именно?

— Зачем ты помогаешь Николасу?

Я задумалась, что ему ответить. Было несколько причин, но, ни одна из них не была первостепенной, поэтому я только пожала плечами:

— Не знаю.

— Ты влюблена в него?

— Что? — закашлялась я, поражаясь его упертости в этом вопросе. — Что за вопросы?! Дилан, я же вроде ответила, что у нас с ним ничего нет. Что еще тебе надо?

— А, что еще может подвигнуть женщину на подобное безумство? — голос был глух, словно Дилан пытался унять бушующие в нем эмоции.

— Ну, уж точно не любовь, — махнула я рукой.

Я чуть расслабилась и со вздохом начала говорить:

— Дилан, не знаю, что вы на пару с Ироном нафантазировали, но думаю, вам и в голову не приходило, что я просто пытаюсь выжить. Для вас здесь все ясно и понятно, для меня же дико и необъяснимо. Я пытаюсь приспособиться, но я слишком многого не знаю, и поэтому совершаю ошибки. Ринари выдернула меня из моей реальности, и теперь мне нужно либо принять правила игры, либо начать свою. Когда маг рассказал мне о старинном зеркале, которое вы с Ринари привезли в замок, я сразу поняла, что именно благодаря ему твоя сестра и переместила меня сюда, наградив своей внешностью, но занявшись его поисками, я выяснила, что оно очень «удачно» исчезло из покоев королевы, когда я еще плохо понимала, что со мной происходит. Впрочем, я вспомнила, что видела что-то большое и округлое, накрытое тряпкой в покоях Николаса, но когда пошла туда, то зеркала там уже не оказалось, зато там был сам Николас. Что мне оставалось делать? Бежать? Но куда? Тогда я назвалась Ритой и сказала, что я приставлена озерными колдуньями к Ринари, как ночной наблюдатель. Николас поверил или счел, что это вполне может быть, раз ведьм в королевствах так мало. Но, увы, Николас очень осторожен и подозрителен, он доверяет мне лишь настолько, насколько считает нужным, поэтому я до сих пор не могу выяснить, куда он дел колдовское зеркало.

— И он до сих пор не знает, кто ты на самом деле? — руки Дилана у меня на талии превратились в каменный обруч.

— Ну, в каком-то смысле знает, — наклонила я голову к левому плечу, так как отметила, что Дилан предпочитает наклоняться с правой стороны. — Он знает, что ночью к нему приходит Рита и помогает с делами, а днем он видит Ринари… и вот это уже другая история.

— И Николас ни разу не видел твоего превращения?

— Нет, — мотнула я головой. — Кроме тебя и Ирона пока никто.

— Хорошо, — облегченно выдохнул мужчина у меня за спиной. — Ты все еще хочешь посмотреть на мертвое тело?

— Да.

— Тогда мы на месте, — дернул он за поводья, чтобы Шторм подошел ближе к зданию.

Дилан спешился сам и помог спешиться мне. Точнее, он поймал меня на лету и очень бережно поставил на ступеньки, ведущие к порогу. Я скинула капюшон и взялась за дверной молоток.

— Сомневаюсь, что они впустят нас, — мужчина выжидательно замер у меня за спиной.

— Впустят, — таинственно улыбнулась я. — Никуда не денутся.

* * *

— Дилан, наконец-то ты вернулся! — вышел поприветствовать нас маг.

Он радостно распахнул объятья, и обнявшись с Диланом, похлопал того по плечам. Я же раздраженно наблюдала за ними и злилась. Меня так и не сняли со Шторма, а тот из каких-то своих лошадиных побуждений решил покатать меня по двору, после чего сунув морду в стожок сена у кормушки с овсом, повернул голову и с видом, «на, пожуй», положил прелую солому мне на колени.

— Ты ему нравишься, — с улыбкой пояснил действия своего копытного друга, Дилан.

Н-да, не такой уж Шторм оказался и страшный. Я протянула руку и погладила коня по бархатному носу, пробормотав:

— Спасибо, мой хороший, но я это не ем. А ты сам кушай, кушай.

— Ну, прямо идиллия, — хохотнул Ирон.

— Видел бы ты, как она его испугалась, боялась даже близко подойти.

— Не удивительно, — усмехнулся маг. — Эту твою зверюгу, по началу, все боятся, пока не привыкнут. Твоя сестра еще быстро освоилась.

— Ринари, подожди, я помогу! — всполошился Дилан — это я решила не дожидаться пока мне помогут — пусть им будет стыдно.

— Ву-ух, — выдохнула я, прокатившись по крутому боку Шторма, как по горке.

Но победительницей в этой ситуации мне было выйти не суждено — Дилан подхватил меня прежде, чем я успела опозориться на весь замок, распластавшись у копыт могучего коня брата Ринари.

— Наигралась? — мягко сощурился Дилан.

Почему-то от его тона и взгляда я смутилась.

— Дилан, наконец-то!

Я вздрогнула, так как не заметила, как к нам через весь двор спешит венценосный интриган.

— Ваше Величество, — учтиво склонил голову Дилан, чтобы Николас не увидел холодный блеск его глаз.

— Николас, — поправил тот. — Мы же теперь одна семья, — а заметив меня. — Дорогая, вы прекрасно справились — ваш брат снова с нами. Он, видимо, еще не обедал. Я провожу его в обеденную залу, а вы переоденьтесь и присоединяйтесь.

В такие моменты я его почти ненавижу. Только ласковое поглаживание не дало мне высказать Николасу то, что я о нем думаю. Ладони Дилана оказались очень горячими и от того мои замерзшие руки сразу согрелись, а его поглаживание большими пальцами действовали очень успокаивающе. Я прикрыла глаза, и, собравшись с мыслями, распрямила спину и расправила плечи.

— Вы правы, Ваше Величество, — присела я в реверансе, после чего чуть приподнявшись на носочки, хотя в деревянных башмачках это оказалось трудновато сделать, поцеловала Дилана в щеку и прощебетала. — Увидимся за столом, братик.

Ни один мускул не дрогнул на моем лице, когда я проходила мимо охраны, которая с неприкрытым любопытством наблюдала за развернувшейся сценой во дворе. Мне хотелось рвать и метать, а приходилось, сжав зубы, проходить семь кругов ада. Вот только Белоснежка сильно меня удивила, когда появившись из-за угла, неожиданно спросила:

— Ты любишь животных?

— Д-да, — нервно кивнула я, запахнув плащ, чтобы Снежка не увидела во что я сейчас одета.

— Каких?

— Э-э? — напряглась я и сказала первое, что пришло на ум. — Кошек.

— Угу, — задумчиво кивнула принцесса и пошла во двор.

Я проводила ее недоумевающим взглядом и пошла дальше. Жезель уже ждала меня во всеоружии.

— Ваше Величество, ванная готова.

— Какая ванная? — оторопела я.

— Вы же замерзли, — намекнула служанка.

— Да, — передернула я плечами, — но не настолько же. Меня ждут в обеденной зале.

— Ваше Величество, посмотрите на ваши башмаки — они грязные, — не унялась девушка.

Я посмотрела на свои башмаки и подозрительно сощурилась. Дилан по большей части переносил меня на весу, так что единственный раз, когда я немного испачкалась, был, когда я испугалась забраться на Шторма. Так о какой грязи идет речь? Тут меня осенило:

— Николас, — заскрипела я зубами.

Какой, однако, омерзительно подлый ход. Никак не ожидала от него такого. Вот, не ожидала, и все. Во дворе замка на глазах у всех показал свое пренебрежения и приказал идти в свои покои, а теперь еще как бы намекнул, чтобы и за столом не показывалась, пока они с Диланом и магом будут трапезничать. Хотя, зная Николаса, тот скорее будет пытаться убедить обоих, что для Ринари эта поездка пойдет только на пользу, а то, что в Волчьей насыпи сейчас опасно, так это только слухи или что-то вроде того.

Я заглянула в ванную комнату, где действительно была приготовлена огромная бадья с горячей водой. Я хищно оскалилась, уже точно зная, что мыться не буду, но и вниз не спущусь, по крайней мере, не в таком виде.

— Жезель, — сквозь стиснутые зубы ласково прошипела я, обернувшись к девушке, которая еще не подозревала, что очень жаждет помыться. — Раздевайся, родная, пора принимать ванную. Водичка, как я думаю, еще горячая.

* * *

Силком запихав служанку в бадью, я подперла дверь, — которая весьма удачно открывалась в мои покои, а не наоборот, — тяжелым сундуком, после чего переделать в ее серое невзрачное платье, нахлобучила на голову широкий бледно-желтый чепец и выскользнула в коридор, где свободно преодолела все посты охраны. Жезель, сколько ее знаю, предпочитает со стражниками не кокетничать, так что мне удалось без приключений добраться до обеденной залы и застыть в выжидательной позе, затесавшись между служанками, обеспечивающими бесперебойную доставку блюд к столу, а так же они должны были отслеживать, чтобы у всех сидящих за столом господ было все, что им нужно: столовые приборы, салфетки, полотенчики, чаши с ароматизированной водой. Еду же господам подавали специально обученные лакеи, которых в праздничные дни насчитывалось около двадцати.

Все трое: Его Величество Николас, мастер Ирон и Дилан сидели на другой стороне стола, где за спиной Его Величества, располагался огромный камин. Гостей в замке не ожидали, так что камин хоть и горел, пламя было слабым и до дверей, у которых стояли служанки, тепло не добиралось, так что не удивительно, что все три уже начали отстукивать зубами веселый мотивчик. Я чуть улыбнулась и прошептала той, что стояла ближе всех.

— Я на замену. Можешь идти.

Она обернулась и я поняла, что где-то уже ее видела.

— Спасибо, — глаза девушки благодарно блеснули.

— Иди, — одними губами произнесла я и отодвинулась, чтобы та могла незаметной выскользнуть за дверь.

— На замену? — покосилась на меня высокая девица в бледно-голубом чепце.

— Да, — кивнула я.

— Это ненадолго — они скоро уезжают, — поморщилась она.

Служанка не стала вдаваться в подробности, кто это — они, что было достойно похвалы, и я посмотрела на нее иначе. Правильная осанка, горделивый наклон головы, умный взгляд — эта девушка не та за кого себя выдает. Надо бы запомнить ее и проверить, а пока…

— Третья перемена блюд уже была? — уточнила я у нее.

— Нет, только вторая.

— Хорошо, — улыбнулась я уголками глаз. Посмотрела на собеседницу и уточнила, указав на мужчин. — Кто из..?

— Дилан. Брат Ее Величества.

Ах, какая промашка. Она бы еще сказала «брат королевы Ринари». Какая жалость, что мы сегодня уезжаем — вот бы проследить за этой подозрительной особой. Но, увы, и ах.

— Хорошо, — все так же коротко произнесла я и прислушалась к торопливым шагам в коридоре.

Третья смена блюд. Вовремя. Даже ждать не пришлось. Втроем мы шустро разложили закуски на тарелки и застыли в ожидании, когда старший лакей подаст знак, чтобы мы убрали со стола. Действовать нужно быстро. Я не раз видела, как они это делают, но сейчас не была уверена, что справлюсь.

Лакей подал знак, и девушки, сорвавшись с мест, бесшумно заскользили по плотному ворсу ковровой дорожки. Одна застыла по левую руку от Ирона, который еще не доел свой фаршированный овощ, другая же, кидала на меня свирепые взгляды, пока Николас отвлекся, — старший лакей поинтересовался, какое вино следует налить Его Величеству, — уже собирала тарелки и приготовила стол к подаче следующего блюда. Я же чуть отстала, чтобы проследить в какой же последовательности нужно убирать со стола. За подозрительной служанкой мне, конечно, не угнаться, но я ловко заменила грязную и порванную в нескольких местах салфетку на коленях Дилана, с удивлением отметив, что брат Ринари знаком с нюансами столового этикета — его приборы лежали на тарелке параллельно друг другу, а сама тарелка сдвинута влево, чтобы служанкам не пришлось тянуться.

Быть узнанной Николасом я не боялась — не по-королевски это — разглядывать служанок, тем более, что за столом присутствует близкий родственник супруги. Ирон же по природе рассеян и может просто не заметить или не понять, что это я, ведь помимо наряда я еще и загримировалась. Будь за столом граф Лейкот, я бы поостереглась — очень уж внимателен к деталям наш советник внутренних дел, но его здесь нет, а значит, быть раскрытой мне не грозит… Ну, или не грозило, пока я случайно не толкнула проходившую за моей спиной ту-самую подозрительную девицу и вся посуда, которую она несла, с грохотом не посыпалась на пол. Из личного опыта могу с уверенностью сказать, что от незначительного толчка посуда с подноса не падает — максимум стакан, — и то в случае если посуда расставлена абы как, а не так, как положено — по всей поверхности подноса.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и поймала насмешливый взгляд. Зар-раза! Она подставила меня! Проклятье! Я скосила глаза на Николаса, который приподнялся, чтобы рассмотреть неумеху присланную прислуживать ему за столом, потом на Ирона, который продолжая мучить овощ, только поморщился. Но, прежде чем девица вдоволь насладилась моим скуксившимся лицом, Дилан поднял голову и пристально посмотрел на ту, кто замерла с его тарелкой на весу.

Его глаза снова замерцали. Он на мгновение отвернулся, что-то сказал и Николас тут же сел на место, Ирон улыбнулся в бороду, а слуги словно забыли обо мне, а Дилан, упершись на подлокотник, развернулся всем корпусом, и обратившись к девице, холодно отчеканил:

— Прибери.

От его тона волоски на моих руках встали дыбом. Было в его голосе столько неприкрытой властности, холодной надменности и пренебрежения, что я, по правде говоря, оторопела.

Я проглотила вязкую слюну. Девушка тоже замерла над упавшей посудой, затравленно смотря на мужчину, который взяв меня за руку, несильно сжал и потянул за запястье так, чтобы я поняла, что надо обойти его стул и встать с другой стороны. Так и поступила. А Дилан, продолжая гипнотизировать служанку ледяным взглядом, коротким кивком указал на оставленные мной тарелки.

— Здесь тоже.

Старший лакей подскочил к девице в бледно-голубом чепце, жестом позвал вторую, чтобы та помогла собрать осколки, и полностью проигнорировав мое присутствие, чуть слышно отчитал одну за косорукость, вторую за нерасторопность, после чего вернулся к своим прямым обязанностям.

От подобного обращения я впала в ступор, недоумевая, почему вдруг все, кроме Дилана стали смотреть, а точнее не смотреть на меня вовсе, словно меня здесь нет. Я взглянула на брата Ринари, отмечая, что взгляд необычных глаз снова потеплел, и вопросительно приподняла брови.

— Останься, — тихо сказал он.

Постояв еще немного, и убедившись в том, что меня действительно не видят, как если бы я вдруг стала невидимкой, расслабилась. Прелесть-то какая! Посмотрев на Дилана, мимикой выразила свое восхищение вперемешку с удивлением. Мужчина слабо улыбнулся, и, прижав указательный палец к губам, глазами указал на Николаса. Я кивнула и приготовилась слушать.

Глава 4

Уже сидя в карете, зажатая между двух мужских тел, я полностью избавилась от ненужных эмоций, которые только мешают увидеть ситуацию со всех сторон, и, не таясь, углубилась в размышления. Практически во всем я угадала, когда предполагала, что Николас примется убеждать мага и Дилана, что эта поездка пойдет Ринари на пользу, вроде как, сколько можно взаперти сидеть, пора и на люди показаться, и, кстати, что король станет обосновывать свое решение тем, что дело хоть и достаточно серьезное, кому, как ни ведьме разбираться с расшалившейся стаей волков, так же оказалось верным. Тем не менее, «супруг» счел, что афишировать личность супруги не стоит, и предложил создать образ зажиточной горожанки, а лучше крестьянки, вырядив меня в то, в чем я дефилировала во внутреннем дворе замка. Николас расписывал и расписывал, как мы туда приедем, как быстро со всем разберемся, как примем благодарность от короля Леонарда и с почестями вернемся домой, — и ведь как складно у него получалось, — что возникало ощущение, словно мы не зверские убийства в Волчьей насыпи едем расследовать, а в Лас-Вегас в казино поиграть. Во время королевского монолога Дилан старался не высказываться, но сжатые кулаки без слов отражали его отношение к задумке Николаса. Ирон же, видимо, прошел эту стадию раньше и от того только незаметно для венценосного закатывал глаза и поглаживал бороду, что в его случае интерпретировалось как легкое раздражение или сильная озабоченность — в нашем случае подходило и то и другое. Как я это вытерпела, и не попыталась придушить Николаса голыми руками остается загадкой даже для меня самой.

— Рита.

— Ринари.

Позвали меня с двух сторон, причем еще и начали тормошить, когда я не соизволила откликнуться с первого раза. Тяжело вздохнув, я раздосадовано сморщила носик. Из-за спешки, в которой мы втроем покидали замок, нам так и не удалось обговорить некоторые моменты моего инкогнито.

— Будьте добры, вы уж определитесь, Рита я или Ринари, — ворчливо пробурчала я. — А лучше придумайте что-нибудь другое.

— Рита, — сразу же предложил Ирон.

— Нет, — обрезала я, припоминая, что среди придворных уже появился слушок о таинственной Рите, которой Снежка начала пугает нерадивых слуг.

— Почему? — нахмурился маг.

— Слишком рискованно, — вздохнула я.

— Рина? — тут же последовало предложение от брата Ринари.

— Тоже нет. Рина — Ринари. Не то.

Мужчины загрустили.

— Ладно, раз у вас проблемы с именами, — смилостивилась я, — буду Риммой. Ясно?

— Римма? — мужчины переглянулись, смакуя новое имя.

— Так вы не ляпните ничего лишнего, — пояснила я свой выбор.

— Рита!

— Ринари!

— Римма, — бесстрастно поправила я.

С двух сторон сердито засопели.

— Рита… — под моим взглядом Ирон стушевался, — то есть Римма. Какой у нас план?

— В каком смысле? — озадаченно приподняла брови.

— В прямом. Мы, что действительно собираемся расследовать эти убийства?

— Конечно, — еще больше удивилась я и с подозрение покосилась на мага. — А ты что думал?

— Но нас всего трое!

— И что? — раздраженно поправила сумку у себя на коленях.

Ирон посмотрела на Дилана ища поддержки, но тот тоже не понимал, что так беспокоит мага.

— Но я не могу, — как-то жалобно пролепетал маг.

— Что ты не можешь? — напряглась я.

— Я никогда этим не занимался. Я думал… Николас говорил… — голос Ирона становился все несчастнее.

— Что он говорил? — тут же встрепенулись мы с Диланом.

— Что он пошлет с нами человека, который и разберется, кто убийца.

— Я вполне могу с этим справиться, — фыркнул Дилан. — Я умею читать следы.

— Все верно, — кивнул маг, — но Дилан ты следопыт, а не ищейка.

— Порой это одно и то же, — эмоционально взмахнул правой рукой брат Ринари, чуть повернувшись корпусом в нашу с Ироном сторону, от чего на очередном ухабе я непроизвольно съехала в образовавшееся свободное пространство, тем самым оказавшись чуть ли не в объятьях Дилана.

— Не скажи, — буркнула я, стараясь отодвинуться от пышущего жаром тела. — Но, от части, я с тобой согласна, — я посмотрела на нервно дергающего свою бороду мага. — Чего ты боишься, Ирон?

— Я не боюсь, — мгновенно приосанился мужчина. — Я маг.

— Ну, и в чем тогда проблема? — не поняла я.

Ирон тяжело вздохнул.

— Боюсь, что от меня будет мало пользы.

— Почему ты так решил?

Маг раздраженно потряс бородой.

— Потому что считаю, что поимкой убийцы должны заниматься определенные люди с определенными навыками. У нас с вами, — Ирон посмотрел на нас с Диланом, — их нет.

Я успокаивающе погладила свою дорожную сумку-баулку, куда положила все, что могло понадобиться в подобном расследовании и что можно нести, не боясь разбить или помять, все более ценное и нужное было упаковано в небольшой сундучок, который я спрятала под сиденье.

— Николас обманул меня, — всплеснул руками Ирон, — он обещал отправить с нами Тень.

— Тень?! — слишком громко воскликнул Дилан, от чего я вздрогнула. — Того самого?

— Да.

Я мысленно застонала: «Ну, вот. Только не это»!

— Успокойся Ирон, подозрительно взбодрился Дилан. — Возможно Тень направился в Волчью насыпь раньше, чтобы изучить местность и расспросить свидетелей.

— Ты так считаешь? — облегченно выдохнул маг.

— Я в этом уверен, — кивнул Дилан.

Мужчины переглянулись и Ирон впервые за нашу поездку улыбнулся, после чего громко постучал по потолку кареты.

— Останови, любезный. Мне нужно выйти, — и уже нам, — мне от облегчения…

— Мы поняли, — усмехнулась я.

— Простите, я быстро, — и когда карета притормозила, выскочил наружу.

— Что ж, теперь я спокоен, — Дилан откинул голову на спинку сиденья и прикрыл глаза. — А то я уже начал подозревать, что Его Величество Николас отправил нас на верную смерть.

— Дилан… — неуверенно начала я, но мужчина только лениво улыбнулся.

— Успокойся, Рита, теперь все пройдет гладко.

— Ты так веришь в способности Тени?

— Да. Он лучший.

— А если…

Дилан повернул голову и пристально посмотрел на меня своими необычными глазами.

— Не сомневайся. За этот год я не раз сталкивался с ним.

Я удивленно вздернула брови.

— Не лично, конечно, — исправился Дилан, — косвенно, но, поверь там, где он появлялся, все тайное сразу становилось явным. Не знаю, как он это делает, но я склоню перед ним голову, если нам получиться встреться с ним лично.

— Думаешь, мы с ним не пересечемся? — перевела я дух.

— Я думаю, он будет ставить нас в известность, но работать мы будем параллельно. Это удобно. Благодаря Ирону за нами будут наблюдать вся Волчья насыпь, стражи и шпионы Леонарда станут следить за каждым нашим шагом, в то время как Тень сможет спокойно работать, пока мы отвлекаем на себя их внимание.

Дилан чуть изогнул темную бровь.

— Рита, ты, что, не доверяешь Тени?

— Да, не сказала бы…

— Ты же вроде как работаешь с ним в паре?!

— Я не…

— Так ты тоже его не видела! — воскликнул мужчина, после чего забормотал. — Я должен был догадаться. Вы, наверное, обмениваетесь тайными посланиями, а лично ни разу не встречались. Я прав?

Я проглотила вязкую слюну.

— Э-эм.

— Ну, конечно! — не стал дожидаться моего ответа Дилан и додумал за меня. — Тайные знаки. Так ты убедила стража впустить тебя в хранилище. А я еще удивился, что он и бровью не повел, когда ты протянула ему записку. Она была от Тени?

— Э-эм… Да, — выдавила я из себя, ощутив как полыхают мои уши.

— Ну, вот, что и следовало доказать! Рита, Тень на нашей стороне — ему можно доверять.

Отложив сумку, я повернулась к мужчине и, набрав воздуха в легкие, попыталась возразить, а точнее вразумить:

— Дилан, послушай…

— Не соскучились? — ввалился в карету Ирон, сбив весь настрой.

— Нет, — буркнула я.

Снова положив сумку на колени, вжалась в сиденье и мрачно уставилась перед собой. Хотелось взвыть от досады и глухого раздражения, что хуже, чем сиюминутная ярость, так как от этого чувства трудно избавиться.

— Рита… то есть Римма, ты как себя чувствуешь? — забеспокоился Ирон. — Ты какая-то бледненькая? Опять голова болит? Может, поспишь? Нам, как минимум, еще два часа ехать.

— Тебе плохо? — дернулся брат Ринари и нагнулся, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Все нормально, — прошипела я сквозь зубы. — Будьте добры, не тревожьте меня эти два часа — мне нужно подумать.

* * *

— Римма, мы приехали. Выйди на минутку.

Окликнула меня со стороны левой дверцы. Я вздрогнула и с удивление поняла, что карета стоит, а я сижу совершенно одна. Похоже, я задремала, или отключилась, пока разрабатывала такой план действий, чтобы все действующие лица пересекались друг с другом как можно реже, но при этом не терялись из виду.

— Римма, выйди, пожалуйста, — заглянул с другой стороны Дилан.

— Хорошо, — кивнула я, и, воспользовавшись его помощью, вышла из кареты.

Еще не стемнело, но я никогда не умела определять время по солнцу, потому предположила, что еще не вечер, а где-то около пяти-шести часов дня. Мы остановились на развилке. Вокруг густой лес, небольшой постоялый двор и три дороги, ведущие в разные стороны.

— Не густо, — хмыкнула я, разглядывая кособокое здание, частично увитое плющом и примыкающую к нему конюшню, где в стойлах томились две чахлые кобылки.

— Это прикрытие, — подмигнул мне, подошедший в компании с коренастым пучеглазым мужчиной в темно-синей мантии, Ирон. — Познакомься Римма, это мой приятель, мастер Кир — он маг-портальщик.

— Прикрытие? — посмотрела я на обветшалое строение и на расходящиеся три дороги. — Оригинально. Мне нравится.

Мужчина, заглянув мне в лицо, не сдержал брезгливой гримасы, но встретив взгляд Дилана, поспешил приветливо улыбнуться:

— Приятно познакомиться. Я мастер Кир.

— Римма, — коротко кивнула я.

Кир предельно вежливо взял протянутую для поцелуя руку, и, тюкнувшись длинным носом мне в костяшки, поспешил отвернуться, я так же скрыла брезгливость за вежливым кивком, радуясь, что послушала Жезель и взяла перчатки. Мысль о служанке заставила губы непроизвольно растянуться в улыбке — как удачно, что Дилан умеет гипнотизировать людей — эта его способность просто восхитительна, хотя и опасна. Я даже боюсь представить, чтобы придумала моя злопамятная служанка в качестве мести, если бы Дилан не скорректировал ее воспоминания.

— Ирон сказал, что вам нужно срочно попасть в Волчью насыпь, — о, да, мастер Кир предпочел рискнуть свернуть себе шею, задирая голову, чтобы смотреть на Дилана, чем на меня, хотя и косил одним глазом, словно проверяя не показалось ли ему, что я действительно такая страшная.

«Не показалось», — улыбнулась я про себя, ведь для пущего эффекта я еще и макияж подобрала такой, что закачаешься — настоящая ведьма, — даже бородавку на нос наклеила. Увидев меня в этом образе Ирон долго и громко ржал, а Дилан наоборот помрачнел, но после того, как я объяснила зачем мне это нужно, успокоился и даже согласился, что вышло сногсшибательно.

— Да, и как можно скорее.

— Это будет стоить вам ровно четыре золотых, — предупредил маг. — Два сейчас и два по возвращении.

— ЧТО??? — взвыла я сиреной. — Четыре золотых! Да, это форменный грабеж. Я отказываюсь.

— Подожди, Римма, — попытался остановить меня Ирон, когда я стремительным шагом направилась к карете. — Римма, это не разумно. До Волчьей насыпи неделя пути.

— Тише едешь — дальше будешь, Ирон, — не оборачиваясь, бросила я. — Мы с тобой на государственной службе и эти деньги принадлежат людям, которые зарабатывают их кровью и потом совсем не для того, чтобы мы их разбазаривали. Тебе напомнить, что одни твои эксперименты обходятся нам в энную сумму, которую можно было бы использовать в иных целях — например, закупить несколько тонн зерновых культур или десяток голов крупного рогатого скота. А уж если вспомнить, сколько пришлось заплатить за твое последнее приобретение… — раздраженно тряхнула головой, — подумать только сорок серебряных за кусок кварца — уму непостижимо. Так, что поумерь-ка свой пыл, Ирон — мы едем в карете.

Подняв ногу на ступеньку, я повернулась, чтобы увидеть какими квадратными глазами смотрят на меня мужчины, и с досадой скрипнула зубами — спалилась.

— Сорок серебряных за кусок кварца? — покосился на мага Дилан.

— Ты даже не представляешь, сколько всего полезного я из него уже сделал! — всплеснул руками Ирон, но наткнувшись на укоризненный взгляд, сник.

— Сорок серебряных за кварц, — повторил Дилан.

— Думаешь, я переплатил? — заломил бровки домиком маг.

— Еще как, — рыкнула я, вспоминая истерику, которую закатил Ирон старшему казначею, когда тот стойко отказывал магу в требуемой сумме, пока не пришла я, и возмущения нам пришлось слушать уже на пару. Никакие убеждения на Ирона не действовали — он хотел именно этот камень, и ему было плевать, что жуликоватый продавец специально заломил цену, прекрасно зная, что маг не умеет сопоставлять ценность минералов и порой берет, не глядя, хватая те, что ему приглянулись. Так он три месяца назад купил крупный кристалл каменной соли за десять серебряных, хотя этому булыжнику красная цена — три и ни медяком больше.

Почуяв, что денежки уплывают у него прямо из-под носа, мастер Кир, наплевав на «неземную красоту» Риммы, подскочил ко мне, и, яростно вращая глазами, затараторил:

— Подождите. Подождите. Может, мы договоримся?

Улыбка коснулась моих глаз. Вот это уже другой разговор. Конечно, договоримся, а как же иначе — я вовсе не горю желанием еще неделю трястись в жесткой, продуваемой всеми ветрами, карете — увольте, такое развлечение совсем не для меня.

— Три золотых.

Я нахмурилась.

— Два золотых и пятьдесят серебряных.

Коротко качнула головой.

— Два? — поджал губы носатый.

— У меня иное предложение, — чуть склонив голову, улыбнулась я портальщику.

Мастер Кир подался вперед, заискивающе глядя мне в лицо.

— Что вы хотите предложить?

— Контракт. Взаимовыгодный. Вам будет оплачиваться оговоренная сумма за каждого переведенного человека, имеющего пропуск, заверенный личной печатью Его Величества Николаса.

— Какой мне в этом прок? — поморщился маг, хотя глазки уже плутовато забегали, видя свою выгоду в не оформившемся сотрудничестве с власть имущим.

— Вы ведь не по своей воле прячетесь в этой… м-м, — я глазами обвела ветхое здание и не менее ветхую конюшню, — дыре, не так ли, мастер Кир?! Как я понимаю магов-портальщиков очень мало, и каждый знающий о ваших способностях желает заполучить ценного кадра только для себя, как бы это сказать, для личного пользования.

По лицу мужчины пробежала тень. Я не ошиблась, в этой глуши маг от кого-то прячется, и по ходу очень давно.

— Я предлагаю вам защиту, — решив закрепить успех, я раскрыла несколько козырных карт. — Вы станете переправлять только проверенных людей, при этом будете иметь не только гарантированный доход, который будет варьировать в ту или иную сторону в зависимости от сложности перехода, но так же будете иметь права, гарантом которых станет лично Его Величество Николас. В случае несоблюдения пунктов подписанного сторонами контракта, вы сможете предъявить претензию, а после подтверждения нарушения с нашей стороны, получить денежную компенсацию, которая будет рассчитываться так же в зависимости от серьезности нарушения.

— Но…

— Конечно же, — тут же перебила портальщика, пока тот не начал заламывать цену за одному ему ведомые особенности его работы, — ваш доход будет зависеть от сложности проделанной работы. Если я правильно понимаю, каждый переход требует от вас определенных физических и энергетических затрат, уверена нам удастся учесть этот нюанс.

— Но вы…

— В связи с тем, что путешествую инкогнито, я не могу представиться как того требует этикет, но мастер Ирон способен подтвердить, что я действительно являюсь доверенным лицом Его Величества Николоса и имею все полномочия сделать вам это предложение. Если вы заинтересованы, то по возвращении я первым же делом сообщу Его Величеству о вашем желании сотрудничать с нами и лично направлю курьера с документами к вам для ознакомления и рассмотрения спорных вопросов. Ваше решение? Вы согласны?

Глазки мага плутовато заблестели. Суть он уловил и даже более того, начал мысленно подпитывать прибыль, что легко читалось на его одутловатом лице. Этого я и добивалась.

— Я согласен, — потянул он ко мне влажные ладошки.

— Превосходно, — сделала я шаг в сторону и оказалась за его спиной — этот прием я когда-то высмотрела в одном анимэ — очень эффектный — вот человек стоит прямо перед тобой, и вот, его уже нет. — Поторопитесь. Сделайте портал. Мы очень спешим. Чем быстрее мы управимся, тем быстрее вернемся, и это в ваших же интересах, мастер Кир.

— Конечно, конечно, — заторопился портальщик.

* * *

— Ты обманула его! — сурово свел брови Ирон, встав напротив меня.

— Ни в коем случае, — покачала головой, отряхивая подол платья и ботинки на грубой подошве от налипшей грязи, так как переход вытолкал нас прямиком в подсыхающую лужу.

— Но Рита!

— Римма, — поправила я мага. — Успокойся Ирон, все, что я сказала вполне реализуемо. Ничего сложного. Я уверена, Николас согласится, что удобно будет иметь под рукой своего портальщика, а не пользоваться услугами разных подозрительных личностей.

— Но мы не заплатили ему.

— Заплатим. Вернемся и заплатим, но ровно столько, сколько он заслуживает — ни больше, ни меньше.

Ирон сердито запыхтел, но я решила проигнорировать его недовольство. Я прекрасно понимаю, что ему обидно за приятеля, но ушлый Кир сделал все, чтобы к нему относились с определенной степенью осторожности. Во-первых, он отказался увеличить портал, чтобы в него мог влезть экипаж, и нам пришлось вытаскивать вещи и нести их в руках, а это неудобно, во-вторых, портал был открыт не прямо у Волчьей насыпи, а в нескольких километрах от нее, точнее на какой-то выгоревшей поляне.

— Что здесь произошло? — поинтересовалась я у Дилана, заметив, что тот, присев на корточки изучает обожженную землю. — Гроза?

— Сейчас осень, Римма, — фыркнул Ирон. — Какие могут быть грозы осенью?!

— Нет, это не гроза, — подтвердил Дилан, — но и обычным этот поджег, я бы не назвал — трава не горела, она плавилась.

Я удивленно приподняла брови, и, поставив сундук на землю, присела на корточки. Пощупав черную корку, убедилась, что траву действительно, словно припекло к земле.

— Что это может быть? — посмотрела я на мужчину.

— Не знаю, — покачал он головой.

— Ирон?

Маг поморщился и полез в свой сундук, откуда вытащил колбу с широким горлышком и стеклянный совочек.

— Возьму образец, — все так же ворчливо пропыхтел под нос маг, соскребая верхний обугленный слой и помещая его в колбу.

— Как считаешь, это могло быть магическое воздействие?

— Почти уверен, — кивнул Ирон, — но сейчас ничего конкретного сказать не могу, нужно сделать анализ.

— А время воздействия? — встала и снова отряхнулась.

— Что? — одна бровь удивленно выгнулась.

— Примерное время, когда это произошло. Ты можешь предположить?

— Не точно, — скривился Ирон. — Точно смогу сказать, только когда изучу образец.

— Ирон, — надавила я него.

— Могу предположить, что это произошло в самом начале лета, — подошел Дилан и протянул что-то в раскрытой ладони, показывая нам находку. — Это растение начинает цвести ранней весной, а к началу лета увядает, сбрасывает семена. Посмотри, как хорошо они сохранились.

Взглянув на мелкие семена треугольной формы, я отметила, что тепловое воздействие их не затронуло.

— Сюда, — вытащила из сумки узкий отрез ткани.

Дилан послушно высыпал семена на ткань. Согнув края и скрутив рулончик, я положила его в сумку в отдельный карман для мелких улик.

— А теперь мне кто-нибудь скажет, куда нам идти?! — досадуя на то, что не подумала прихватить карту, обратила свой взор на мужчин.

Ирон смущенно потупился.

— Ирон?

— Вроде туда, — махнул рукой маг в неопределенном направлении.

Я посмотрела на Дилана, глаза, которого весело поблескивали.

— Почти, — пряча улыбку, кивнул он.

— Ну, веди, — вздохнула я, бросив на мага укоризненный взгляд, на что тот только непринужденно пожал плечами. Ох, так и подмывает грубо срифмовать. Этот маг точно доведет меня до нервного срыва.

Дилан пошел вперед, раздвигая ветки и показывая путь, я следом за ним, намертво вцепившись в ручку своего сундучка, хотя следопыт и порывался отобрать его, намереваясь тащить и свою и мою поклажу. Шторма, к сожалению, тоже пришлось оставить, так как тот категорически отказался лезть в портал, упираясь всеми четырьмя копытами, однако Дилан, не выглядел расстроенным, словно ожидал чего-то подобного. Ирон замыкал.

— Стой, — неожиданно затормозил Дилан, жестом заставляя нас остановиться.

— Что там? — заинтересовалась я, так как мужчина подозрительно шустро загородил мне весь обзор.

— Пойдем в обход.

— Что там? — поставила сундук на землю и попыталась обойти его, но не тут-то было. Дилан стремительно развернулся, и, взяв за плечи, не позволил мне этого сделать. Я сердито сдвинула брови: — Что там, Дилан? Почему ты меня не пускаешь?

— Тебе лучше этого не видеть.

— Да, что там такое? — пропыхтел Ирон, для которого прогулка по лесу далась тяжелее всего, хотя и шел почти налегке, и обогнув нас двоих, потопал смотреть.

Обратно маг бежал с выпученными глазами, весь серо-зеленый и зажав одной рукой рот. Из кустов, за которыми он скрылся, раздались легко узнаваемые звуки, подсказавшие, что мага сейчас лучше не беспокоить.

— Там труп? — подняла я взгляд на следопыта, который так и продолжал удерживать меня на месте.

— Да, — с тяжелым вздохом, кивнул мужчина.

— Тогда мне нужно взглянуть, — решила я.

— Я тебя не пущу, — качнул головой Дилан, упрямо сжав губы.

— Хорошо, — не стала спорить, так как, на самом деле, не очень то и хотелось. — Но тогда тело придется осмотреть тебе. Это важно. Оно может быть связано с нашими убийствами.

Он кивнул, и, положив свои сумки у моих ног, тихо попросил:

— Постой здесь.

Я чуть улыбнулась уголками губ. Дилан развернулся, и, сделав несколько шагов, присел на корточки. Из-за листвы, облепившей мертвое тело, его практически не было видно. Возможно, если бы не Дилан, мы с Ироном пройдя мимо, даже не заметили бы его. К сожалению, спина брата Ринари, сузила обзор до грубо пошитой обуви. Однако внимательно изучив мертвеца, Дилан к своему неудовольствию решил подойти, и, с очередным тяжелым вздохом, сообщил:

— Очень похоже, что это то самое. Некоторые следы от укусов похожи тем, что мы видели в хранилище.

— Мне нужно их видеть, — бесстрастно произнесла я.

— Рита.

— Римма, — поправила я, — мы почти в Волчьей насыпи, постарайся называть меня Риммой.

— Римма, — послушно исправился Дилан, — это тело… оно здесь как минимум неделю, над ним поработали хищники, и оно частично разложилось.

Я нервно проглотила обильно набежавшую слюну. Только бы не стошнило.

— Оно хуже, чем там?

— Намного, — кивнул Дилан.

Я прикрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти.

— Все равно. Я должна это видеть, иначе ничего не получится.

Из кустов выполз бледный Ирон.

— Нет, нет и еще раз нет. Пусть этим занимается Тень. Я на такое не подписывался.

— Тебя никто и не просит, — фыркнула я, и начала рыться в сумке, а отыскав необходимое, протянула Дилану. — Вот, прикрой то, что считаешь нужным. Оставь только укусы и то, что посчитаешь важным.

Следопыт взял в руки мешковину и удивленно приподнял брови.

— Ты знала, что так и будет?

— Нас сюда отправили расследовать убийства, — пожала я плечами. — К этому я и готовилась.

— Рита, ты какая-то неправильная женщина, — простонал Ирон, вытирая рот чистым носовым платком.

— А ты, с моей точки зрения, неправильный маг, — парировала я.

— Я правильный маг, — обиженно оттопырил губу Ирон. — А вот ты, как женщина, могла бы быть и почувствительней. Между прочим, зрелище омерзительное.

— Не сомневаюсь, — усмехнулась я.

Дилан послушав нашу с Ироном дружескую перепалку, улыбнулся и пошел прикрывать увеченный труп.

— Ирон у тебя есть заклинание, которое позволит мне не чувствовать эту вонь? Хотелось бы рассмотреть раны поближе и при этом не блевать от запаха мертвой плоти.

— Ты, что серьезно собираешься смотреть на это?!! — опешил маг.

— Да, собираюсь.

— Ты чокнутая!!! — воскликну Ирон.

— Так есть заклинание или нет? — повысила я голос, все больше раздражаясь.

— Есть, — вздохнул маг.

— Тогда колдуй. Меня Дилан зовет.

Ирон что-то забормотал и взмахнул рукой. С его пальцев сорвалась серая дымка. Полетев в мою сторону, она приобрела форму блина и накрыла мой нос и рот. Невесомая субстанция почти не ощущалась на лице, только слегка колыхалась от дыхания. Ну, что ж, проверим, как она в деле.

Дилан все так же сидел на корточках и терпеливо дожидался пока я подойду. Первым, что бросилось мне в глаза это подошвы сапог — на них не было грязи.

— Убили его не здесь, — заметив, на что я смотрю, кивнул Дилан, — земли на подошвах нет, на одежде только снизу. Несли на весу — потом бросили. На голове травм нет.

Я внимательно изучила, то, что Дилан оставил открытым — рваные раны с гниющими краями, белые, извивающиеся опарыши пожирающие плоть, одним словом, мерзость.

— Посмотри на его руку, — указала я следопыту на опухшую от влаги кисть мертвеца.

Дилан посмотрел на руку, взял кусок мешковины, который оторвал от куска, который я ему дала, и, обойдя тело, откопал вторую руку.

— Не похоже, что он сопротивлялся. Обе руки целы.

— Странно, — нахмурилась я. — Либо он был убит, прежде чем это с ним сделали, либо мне даже страшно подумать.

— Не знаю, Римма, но кое на что тебе стоит взглянуть обязательно, — Дилан приподнял мешковину, открыв взору один единственный укус на шее. — Такой же был у той женщины.

— Но этого не может быть! — нагнулась я, чтобы внимательнее рассмотреть рану. — Воровка была убита три дня назад. Но ты прав эта рана идентична той, и тоже на шее.

— Я тогда тебе не сказал, — Дилан встал справа, чем загородил мне свет, — но это очень странный след от укуса.

Я задрала голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Почему?

— Посмотри на другие укусы, они индивидуальны, как и у людей, но этот — этот прямо идеальный.

В отчете я так же наткнулась на приписку графа, что одному стражу, большому любителю охотничьих собак укус на шее показался странным, даже бессмысленным, ведь он представлял собой только отпечаток зубов: ни рваных краев, ни попытки прокусить глубже или разорвать плоть — только четкий след от чьих-то невероятно острых зубов.

— И что ты об этом думаешь?

— Я думаю это метка или знак.

— Метка? — приподняла я брови.

— Да. Тот, кто делает это с людьми, хочет, чтобы все знали, что это его работа.

— Час от часу ни легче, — потерла тыльной стороной запястья вспотевший лоб. — Это определенно не волки. Не припоминаю, чтобы животные оставляли подобные метки.

— Оставляют, Римма.

— Ты про запах? — смутилась я, вспомнив уроки биологии.

— И про него тоже. Кстати, это еще одна загадка.

— Ты о чем?

— Запах. Как я ни пытался, я не почувствовал ничего, кроме запаха гниющей плоти, и вот это действительно странно.

Н-да, это странно. Кончиками пальцев взялась за мешковину и приподняла, чтобы рассмотреть лицо жертвы — лучше бы я этого не делала.

— Ди… — прохрипела я, закрывая рот рукой.

Мужчина перехватил меня за талию и быстро перенес к кустам, где меня тут же и вырвало.

— О, боже, — между приступами, бормотала я, — о, боже, это ужасно.

— Надеюсь, ты видела достаточно, и теперь мы можем идти? — громко с ехидцей вопросил Ирон с того места, где мы его и оставили.

— Будет лучше, если мы все расскажем стражам. Они отнесут тело в хранилище. Там его отмоют, и у нас будет возможность рассмотреть то, что сейчас скрыто под слоем грязи — поглаживая меня по спине, Дилан терпеливо дожидался пока я не приду в себя.

— Думаешь, он местный? — наконец отдышалась я.

— На улице холодно, а он в шерстяной безрукавке. И обувь…

— Да, подошвы чистые, — кивнула я, вытирая платком губы. — Все, уходим, я больше не могу на это смотреть.

— Как, уже!? — притворно изумился маг. — А я-то думал, мы тут на целый день застряли. Может, еще разок на него посмотришь, а то мало ли что не рассмотрела?

— Ирон, помолчи, пожалуйста, — рыкнула я на мага. — В Волчьей насыпи нас ждут еще пять трупов.

— Но нам же не обязательно на них смотреть… — возмутился Ирон, однако встретив мой взгляд, уже тише, — правда?!

— В хранилище его лучше не брать, — наклонившись к моему уху, прошептал Дилан.

— Да, — кивнула я, — лучше не стоит.

Глава 5

— Знаешь, — вытирая руки об передник, пробормотала я, взглядом блуждая по просторной кухне харчевни, которую держали добропорядочная сестра Барона — Амалия и ее муж Генри, — я беспокоюсь.

— За Ирона? — догадался Дилан.

— Угу, — откинув в миску готовую лапшу, вздохнула я. — Он совершенно не приспособлен к жизни. Я действительно беспокоюсь. Я надеялась, мы обойдемся без лишнего шума… — раздосадовано поджала губы. — Боже, он устроил начальнику стражи настоящий скандал! Я теперь даже не знаю, что он отчебучит в следующий раз, мы и так привлекли к себе слишком много внимания. Я не такой профессионал, чтобы не раздражаться на глупые вопросы и попытки влезть в мою работу, я здесь и так на птичьих правах с риском оказаться на костре за ведьмовство. Как считаешь, я правильно поступила, попросив его остаться у мэра?

— Это было самое верное решение, — кивнул Дилан, сидя за столом и полируя только что наточенные у кузнеца ножи. — Ирон умеет работать с подобными людьми, как этот мэр — он справится. И, да, я согласен, Ирон порой ведет себя как избалованный мальчишка, но, Римма, он хороший маг и надежный друг. Он просто перенервничал.

Сдержав мученический стон, я обреченно закатила глаза.

— Я это понимаю, но меня потряхивает от одной мысли, что он может любым своим неосторожным словом вызвать в Волчьей насыпи волну паники — нам она, ни в коем случае, не нужна.

— Согласен, паника нам не нужна, — поморщился следопыт.

— Поэтому я и беспокоюсь.

— Напрасно. Ирон немного беспечен, но не глуп.

— Я никогда и не считала его глупым, — фыркнула я, — но, Дилан, с того момента, как мы покинули замок, его словно подменили.

— Если бы его подменили, я бы знал, — мужчина мягко улыбнулся. — Римма ты знаешь причину по которой Ирон стал магом?

Порезав зелень, я высыпала ее в кастрюлю и внимательно посмотрела на следопыта.

— Нет, — созналась я. — Разговор об этом ни разу не заходил, а я не любитель лезть в душу без надобности.

— Ему было лет семь, когда в селение пришел мор. Его мать и отец умирали долго и мучительно, он видел, как они угасают, но ничем не мог им помочь. Болезнь выкосила почти всех, но по какой-то причине не коснулась его и соседского мальчишки, так же лет шести-семи. Когда в селении остались только они одни в селение заглянул странствующий маг и найдя их напуганных и голодных, забрал их с собой, тогда Ирон и решил, что это его судьба — стать магом.

Помешивая суп, свела брови на переносице.

— Знаешь, Дилан, спроси ты меня, что я об этом думаю, я бы сказала, что это очень подозрительная история. Болезнь редко бывает столь избирательна. Сперва мор, потом странствующий маг… хотела бы я взглянуть на этого мага.

— У меня самого возникла подобная мысль, — кивнул Дилан, занимая мое место и ловко нарезая говядину, которую я приготовила для обжарки. — Но маг умер десять лет назад, а Ирон считает его своим спасителем.

— Спасение утопающих, дело рук самих утопающих, — язвительно обронила я. — Прости, конечно, но я не верю в совпадения.

— Я тоже.

— Тогда, полагаю, ты тоже не считаешь мага спасителем, а Ирон, возможно, ошибается насчет своей судьбы.

— Не считаю нужным переубеждать его в этом, — Дилан бросил на меня долгий изучающий взгляд. — Таким, как Ирон нужна вера в их предназначение, в судьбу, которую им начертал Светлый.

Я взглянула в спокойное лицо Дилана, и, вздернув бровь, уточнила:

— Это такой намек, чтобы я не лезла, куда ни следует?

— Можно и так сказать, — он тут же сощурил глаза и в его облике мне почудился знакомый лед отчуждения. — Но ты же меня не послушаешь, ведь так?

Намного позже у меня еще возникнет сомнение, что Дилан своим вопросом хотел именно того, чтобы я именно сунула нос не в свое дело и выяснила, что произошло в той деревне, но ответила я иначе.

— Дилан, — покачала головой, выражая тем самым свое разочарование в нем, — я не чудовище, каким ты меня считаешь. Я немного другая, да, но это не значит, что я не понимаю, когда следует, а когда не следует ворошить прошлое. Как я уже сказала, я стараюсь не лезть в душу без надобности.

— Ты не стараешься, — кивнул Дилан, протянул руку и коснулся моей щеки, от чего мурашки поползли по коже, — но рядом с тобой душа сама выворачивается наизнанку, и это меня пугает. Мне хочется рассказать тебе, хочется поделиться с тобой самым сокровенным… Хочется…

Глаза Дилана замерцали. К моим щекам прилила кровь. Будь наша ситуация чуть менее запутанной, я бы сказала, что вижу в его глазах первобытную животную страсть с непреодолимой жаждой обладания, но это брат Ринари, а я сейчас в облике его сестры. Хотя признаюсь честно, когда он так смотрит на меня, кажется, что Дилан видит совсем не морок, и даже не ту меня, какой меня создал бог, а гораздо глубже — он видит меня такой, какая я есть на самом деле. Тогда я начинаю чувствовать себя грязной, словно испачканной своим погрязшим в пороке и алчности мире — и это по-настоящему пугает. Поэтому я отступаю. Отворачиваюсь, пряча свой взгляд и свой стыд.

— Ой, а у вас уже все готово! — радостно всплеснула руками, так вовремя подоспевшая хозяйка харчевни. — Как же здорово, что вы попросились остаться… Ой, простите, я не это хотела сказать. Я очень благодарна вам за помощь. Вы оба просто чудо.

— Пойду, наколю дров, — бросил Дилан через плечо, вылетая с кухни, словно за ним гнались черти.

— Я не вовремя? — сделала жалобные личико Амалия. — Вы с братом о чем-то говорили.

— Да… ничего особенного, — поморщилась я. — Очередной не шибко приятный разговор.

— Ох, прости, — виновато улыбнулась хозяйка харчевни. — Он так о тебе заботится, так заботится — я прямо диву даюсь. Брат у тебя… м-м. — Амалия мечтательно закатила глаза. — Жаль я замужем…. Ой-ой, — захихикала женщина. — Что я говорю?! Что говорю-то?! Ты только Генри не передавай, ладно. Я его очень люблю. Просто твой брат здесь, как глоток свежего воздуха. В Волчьей насыпи, мало кто бывает, а после этих убийств, так и вовсе стороной объезжают — тоска, даже поговорить не с кем. Я-то из семьи с хорошим достатком, — Амалия уселась на скамью, на которой недавно сидел Дилан. — Образование имею — два года. Мало, но мне хватило, чтобы открыть харчевню. А Генри, он у меня из простых. Не глупый, конечно, но он же не женщина, чтобы со мной лясы точить.

— А соседки?

— Да, что соседки, — махнула рукой. — Местные они — необразованные. Сторонятся, говорят: «Где это видано, баба дела ведет», — передразнила женщина кого-то из знакомых. — А мне не в тягость вовсе, даже нравится. Дочка выросла. Второе чадо, — Амалия погладила едва приметный из-за широких юбок круглый животик, — на подходе. А муж мой в счете не очень-то внимателен, вот и занимаюсь я и готовкой и подсчетами. С готовкой сейчас тяжело, боюсь ребенку навредить.

— Правильно, — кивнула я, сдвигая кастрюлю с супом на доску, — сейчас тебе тяжелого таскать не следует, да и руки высоко поднимать не рекомендую.

— Ты знахарка? — тут же заблестели глаза у не в меру любопытной Амалии. — Твой брат ведь так и не сказал, чем вы оба у приезжего мага занимаетесь.

— Можно сказать, мы оба у него на посылках. Мой брат следопыт, а я… трудно сказать, но моя мать была знахаркой, и кое-чему она меня научила.

— А роды принять сможешь?

— Не-ет, — замотала я головой. — Я была слишком мала, когда она слегла от болезни, после ее смерти меня воспитывал брат.

— А ваш отец?

— Я о нем ничего не знаю, — развела руками.

— Тогда понятно, почему Дилан о тебе так заботится — одни вы на белом свете, — сокрушенно покачала головой Амалия.

Закончив с готовкой, я вытерла руки сухим полотенцем и изучающе глянула на хозяйку таверны.

— Амалия, что ты знаешь об убийствах?

— Не так много, — замялась она и тут же подозрительно сощурилась. — А тебе зачем?

— Мастер Ирон приказал нам с братом собрать информацию, — преподнесла я ей нашу легенду. — Как ты понимаешь, самому ему ходить по домам и выспрашивать не по статусу. Этим будем заниматься мы с Диланом, так что если ты что-нибудь знаешь…

— Вот как… — просветлел взгляд хозяйки. — Тогда ладно. Но, честно говоря, я знаю только то, о чем шепчутся соседи, да болтают пьяные завсегдатаи мой харчевни, сама-то ничего не видела — Светлый отвел.

— Любая, даже самая бредовая информация уже хорошо. Начнем по порядку: когда это началось? Я не про официальную версию. Как ты считаешь, когда появились первые признаки надвигающейся беды?

— Ой, я даже не знаю, — стушевалась хозяйка.

— Подумай Амалия, — нахмурилась я, заподозрив хозяйку в неискренности. — Ты хозяйка харчевни, ты не могла не заметить, что кто-то из твоих постоянных клиентов начал вести себя более напряженно и замкнуто, чем раньше. Возможно, он уже мертв, но Амалия, попробуй вспомнить… Первое нападение было совершено два месяца назад.

Я ошиблась, глаза хозяйки вспыхнули, и женщина яростно замотала головой:

— Нет, нет.

— Нет?

— Нет. Ты начала говорить, и я вдруг вспомнила… Первое нападение было совершено еще раньше. Заезжий менестрель. Уже немолодой мужчина, но очень привлекательный и голос у него был очень красивый. Я попросила его спеть у меня в харчевне, чтобы привлечь посетителей. Мы с Генри тогда неплохо заработали, да и менестреля не обидели. Он ушел утром, сказал, что хочет попасть на турнир менестрелей, чтобы иметь возможность петь на каком-то празднестве в замке короля Леонарда.

— Когда это произошло?

— Весной. Снег еще не начал таять.

— Что дальше? Его загрызли?

— Не-ет, — нахмурилась Амалия. — Лесник барона Сангрона передал стражам перепачканный кровью жилет менестреля, но тело так и не нашли.

— Сангрон? — нахмурилась я. — Мне знакомо это имя. Чем он занимается?

— Барон Арон Сангрон и его младший брат Томас Сангрон разводят самых преданных сторожевых псов в нашем королевстве.

— Ах, да! — тут же вспомнила я подарок Николаса Белоснежке. — Припоминаю. И как же барон прокомментировал находку своего лесника?

— Что сделал? — выпучилась Амалия.

— Что сказал? — мгновенно поправилась я, мысленно отругав себя за неосторожность. — Что он сказал?

— Ничего. А, что он мог сказать?

— Например, почему окровавленный жилет менестреля оказался на подвластных его землях?

— Римма, — снисходительно улыбнулась хозяйка харчевни, — в наших лесах полным-полно диких зверей.

— Не вижу логики, — скрестила руки под пышной грудью. Год прошел, а я все еще недоумеваю, насколько качественный морок навела Ринари — я почти ощущаю тяжесть наколдованной груди.

— Чего?

— Не вижу смысла.

— Римма спроси своего брата, если он хороший следопыт, он объяснит тебе лучше, чем я, как это могло произойти.

— Спрошу, — кивнула я. — Уточняющий вопрос: этот менестрель, он говорил, какой дорогой пойдет или он предпочитал ходить через лес?

— У нас через лес никто не ходит, — нахмурилась женщина, — но он мог об этом и не знать. Знаешь что, спроси-ка ты о нем Лару, дочь бакалейщика. Она на него тогда глаз положила, и поверь моему чутью, ту ночь, он, скорей всего, провел в ее объятьях. Может, она знает больше.

— Так, ладно, с менестрелем разберемся. Покажешь мне эту Лару?

— Они с отцом, как и мы с Генри, где работаем, там и живем — магазин напротив — не ошибешься.

— Хорошо.

В кухню вошел Дилан, неся охапку поленьев.

— Начальник стражи хочет нас видеть, — складывая дрова в шкафчик у печи, сообщил он.

— Мастер Ирон уже у него? — уточнила я.

— Нет, он передал капитану стражи, что доверят это дело нам, а сам будет изучать только улики, которые мы ему предоставим.

— О-о! — восхитилась Амалия.

— Амалия, — посмотрела я на нее. — Я попрошу тебя, за то время пока мы с братом будем у капитана стражи, постарайся вспомнить, что подозрительного ты видела или слышала в промежуток между тем, как пропал менестрель и первым нападением. Возможно, всплывет еще что-то, на что ваши стражи могли не обратить внимания. Поспрашивай Генри, может он что-нибудь вспомнит.

— Я, конечно, поговорю, — замялась хозяйка харчевни. — Но, Римма, у тебя это получается гораздо лучше, сама бы я не вспомнила об этом менестреле.

Я непроизвольно коснулась своего лица.

— Я не очень-то нравлюсь твоему мужу. Моя внешность его пугает.

Амалия нахмурилась.

— Я поговорю с Генри. Я считаю это неправильно, что он видит в тебе только внешность. Меня это расстраивает.

Дилан благодарно улыбнулся женщине, от чего та мило покраснела.

— Идем, — кивнула я мужчине. Сняв передник, аккуратно свернула его и положила на стол перед Амалией, — не люблю заставлять себя ждать.

* * *

— О каком менестреле шла речь? — идя шаг в шаг со мной, поинтересовался Дилан.

Я поежилась от пронзительного ледяного ветра и снова заскучала о своем пуховичке, который замечательно грел меня в самые холодные зимы в моем мире. Здесь же приходилось довольствоваться тонким шерстяным пальто, на хлипкой тканой подкладке — шуба служанке по статусу не положена. Надо было накинуть сверху шерстяной платок. Не подумала. Теперь вот дрожу от каждого порыва ветра. Как бы не заболеть.

— Весной он гостил в Волчьей насыпи, — смотря себе под ноги, чтобы постараться не утонуть в грязи, заговорила я с ним, — и собирался идти на турнир менестрелей в замке Леонарда, но видимо не дошел. В лесу, на землях барона Сангрона лесник нашел окровавленный жилет, но тела так и не нашли, и я предполагаю это был первый вестник того, что что-то назревает. Хочу поспрашивать о нем дочь бакалейщика. Она может знать, куда тот направился, прежде чем идти на турнир. Амалия неплохо ему заплатила, но турнир дело затратное, думаю, ему могло показаться, что этого мало и он решил попытать счастье в одном из поместий. Аристократии в этой глуши не густо, так что выяснить к кому он мог пойти, как мне кажется, будет не трудно.

— Попроси это сделать Тень, — предложил Дилан.

— Что именно? — недоуменно вздернула я брови.

— Поговорить с Ларой, — как само собой разумеющееся пояснил мужчина. — Твоя внешность может напугать ее. Она не Амалия.

— Да, с сестрой Барона нам очень повезло, — согласилась я.

— Барон воспитывал сестер с пониманием того, что внешность в человеке не самое главное, — кивнул своим мыслям следопыт.

— И за это я ему премного благодарна, — улыбнулась я, но сразу нахмурилась, вспомнив выражение лица Генри, когда тот увидел, кого принесло на порог его харчевни. — Мужа Амалии, к сожалению, воспитывали в другом ключе.

— Не думай об этом. Я не позволю никому тебя обидеть, — в голосе Дилана зазвучал металл. — Ни словом, ни делом.

— Да, — скосила я на него чуть увлажнившиеся глаза. — Оставляю это на тебя.

— Дилан и Римма? — подскочил к нам худосочный темноволосый страж.

— Да, это мы, — ответил следопыт, чуть выдвигаясь вперед, заметив опешившее выражение лица паренька, когда тот рассмотрел женщину, которую ему предстояло сопроводить к своему капитану, — ведите нас к капитану. Мы хотим попасть в хранилище тел сегодня.

Я повернула голову, чтобы Дилан мог увидеть вопрос в моих глазах.

— Сегодня холодно, — пояснил тот. — Гниение замедлится и запах будет не таким резким. Когда я сопровождал стражей к телу, то видел, какие магические заглушки они здесь используют — они ненадежны, боюсь, нас ожидает не самое приятно зрелище.

Я нахмурилась.

— Меня больше беспокоит не предстоящее зрелище, а целостность материала. Если тела уже начали разлагаться, будет трудно определить, какие повреждения в какое время были нанесены, если только мастер Ирон не соизволит сделать анализ. Но, что-то мне в это плохо верится.

— П-простите, — резко позеленев, промямлил страж. — М-может, мы уже пойдем?

— Да, конечно, — соизволила я обратить на него внимание. — Ведите.

— С-спасибо, — поблагодарил молодой человек, и, развернувшись, повел нас к зданию казармы.

Капитан Рей Адкинс принял нас с прохладцей. Оно и понятно, явились тут всякие «умельцы» и суют свой нос не в свое дело, а ему потом расхлебывай, если ни дай Светлый, напортачат. Но, что меня в нем расположило, так это его необычайная сдержанность. Увидев меня, седовласый мужчина только слегка приподнял брови, а потом и вовсе разговаривал, как если бы перед ним сидела обычная женщина с вполне приемлемой внешностью.

Мне все больше нравилось в Волчьей насыпи, которая виделась мне вначале, как крохотное селение, а оказалось, что это вполне развитое городишко. В замке Николаса даже слуги смотрели на меня с неприкрытым отвращением, словно я душегубка какая-то, здесь же, уже двое не кривятся, видя мое лицо. И, хотя я понимаю, что это не моя внешность, по-человечески обидно за Ринари — она ведь не виновата, что родилась некрасивой. Говорят, не в красоте счастье, и я — Рита, могу это подтвердить — моя внешность не сделала меня счастливой.

— Так вы хотите посмотреть на тела? — получив утвердительный кивок, капитан тяжело вздохнул. — Предупреждаю, зрелище жуткое, даже моих самых стойких ребят выворачивало наизнанку, когда они видели их. Уверены, что справитесь со своими желудками?

— Уверен, — кивнул Дилан.

— Нет, — вторила я ему.

Мужчины синхронно повернули головы в мою сторону.

— Что? — отпила я из кружки, которую любезно предложил мне капитан, щедро плеснув туда из своей фляги. Напиток по вкусу напоминал дешевый портвейн, но мне предстояло заглянуть в лицо своим страхам и отвращению к насильственной смерти, так что брезговать поилом, с моей точки зрения, было бы неразумно.

— Римма тебе не обязательно туда идти, — заговорил Дилан.

— Мы это уже обсуждали, — фыркнула я, ощущая, как горит огнем мое горло, а пьяное тепло растекается по промерзшим сосудам.

— Но сейчас ты сказала…

— Что я сказала? — чуть скривила губы. — Что мой желудок может не выдержать? — я тускло улыбнулась. — Может и не выдержать. Но, уверяю вас, я сделаю все от себя зависящее, чтобы это не помешало мне увидеть то, что я должна увидеть. Давайте не будем больше затягивать с этим и пойдем вниз. На месте все и расскажите.

Капитан кивнул и зашагал к двери, Дилан поднялся и помог встать мне, так как на мгновение я запуталась в юбках. Идя следом за мужчинами, на секунду задержалась у окошка, отмечая, что с этого места хорошо видна центральная улица Волчьей насыпи. По словам Амалии сегодня должна была открыться ярмарка выходного дня, но из-за найденного нами тела, ее отменили.

— Римма! — окликнул Дилан.

— Простите, задумалась, — смущенно потупила взор и поспешила догнать ждущих меня мужчин.

— О чем? — сощурился капитан Адкинс.

— О том, что мэру не стоило отменять ярмарку. Люди в городе и так на взводе. Скоро холода, и большинству живущих на окраине, чтобы пережить зиму, нужно запастить всем необходимым впрок. Ярмарка позволила бы им это сделать, а из-за того, что ее отменили, зимой им придется несладко.

— Полностью с вами согласен, — кивнул мужчина. — Из-за нападений, люди живут в напряжении, а запрет на ярмарку, только усугубит ситуацию. Я прекрасно их понимаю — они напуганы. Одно-два убийства диким зверьём — это еще можно объяснить, но пять, а теперь и шесть — скрыть нам уже не удастся.

Задумавшись, я чуть склонила голову к плечу.

— Дилан, как считаешь, мастер Ирон сможет уговорить мэра разрешить провести ярмарку?

— Я поговорю с ним об этом, — кивнул следопыт. — Теперь мы можем идти?

— Да, прости, я нас задержала.

— Ничего, ничего — по-отечески добро улыбнулся капитан. — Если вашему хозяину удастся убедить мэра разрешить провести ярмарку — это будет верный знак того, что вам можно доверить. Люди к вам потянутся.

Я приподняла одну бровь. А это идея! С людьми, которые тебе доверяют, работать в разы легче, только как добиться, чтобы они знали, что это наша идея, а не кого-то другого?

— Я поговорю с мастером, — снова кивнул Дилан и незаметно для капитана, глазами показал на мужчину, намекая, чтобы я пригляделась к тому внимательнее.

Заглянув в глаза капитана, я вдруг очень четко осознала, что мы свели знакомство с очень нужным человеком, и, смотря на Дилана, медленно моргнула, подтверждая, что поняла его.

— Отлично, — сделав вид, что не заметил нашего с Диланом обмена взглядами, капитан начал спуск с лестницы, как бы предполагая, что по умолчанию мы последуем за ним.

Следопыт снова вырвался вперед, оставляя меня смотреть им в спины. Как же меня это раздражает. Но с другой стороны, он вроде как брат Ринари, да еще и старший, следовательно, ершиться надо молча — иначе заподозрят неладное.

Мы вышли из здания казармы, и пошли вдоль улицы. Я с любопытством смотрела по сторонам, стараясь запомнить как можно больше деталей, которые с наступлением темноты станут ориентирами, и позволят отыскать дорогу к хранилищу.

— Пришли, — застыл капитан Адкинс возле двери с ручкой в виде человеческой кости. — Нам сюда.

— Миленький девайс, — усмехнулась я.

— Что, простите? — затормозил мужчина, уже открыв дверь и сделав шаг за порог.

— Ручка, — качнула я головой, — интересное решение.

— Ах, вы об этом! — улыбнулся капитан. — Роди считает, что это отпугивает непрошеных гостей.

— Непрошеные гости? — удивился Дилан. — В хранилище?

Брови капитана сошлись на переносице.

— Как ни странно, но да, где-то в начале лета из хранилища было похищено тело.

Я насторожилась.

— Одно или…?

— Одно, — кивнул капитан, продолжив хмуриться. — Только одно тело.

— Его тоже… загрызли?

— Нет, — качнул головой мужчина. — Пара укусов на нем было, но умер он не от них.

— А от чего? — заинтересовался Дилан.

— Непонятно, — пожал плечами Адкинс. — Никаких видимых причин мы не нашли, а вскрыть тело Роди не успел.

— Роди умеет вскрывать тела?! — мои глаза загорелись азартом. — Он хирург?

— Не знаю, кто такой хирург, моя дорогая, но Роди — алхимик.

— Алхимик?

— Да. Вас это пугает?

— Нет, нет — это замечательно! Но почему мастеру Ирону сразу не сообщили, что в Волчьей насыпи работает его коллега?

— Потому, что я ему не коллега.

Не дождавшись пока мы наговоримся и войдем, в образовавшуюся щель между дверью и капитаном Адкинсом, выглянул худосочный мужчина неопределенного возраста с впалыми щеками, острым подбородком и цепким взглядом угольно-черных глаз. На нем был черный балахон, поверх которого мужчина накинул передник, такой, какой здесь носят все мясники.

— Здравствуйте, — вежливо улыбнулась я.

Сосредоточив на мне взгляд, Роди сморщился и совсем не тактично, но честно заявил:

— Н-да, не повезло тебе, подруга.

— Роди, — покачал головой капитан, а Дилан сжал кулаки.

— Да, ладно вам, — по-простецки отмахнулся местный патологоанатом и судмедэксперт в одном лице. — Она ведь и сама знает, что не красавица.

Если бы не капитан, Дилан бы набросился на Роди, а так мы успели оттеснить взбешенного следопыта от ничего непонимающего смертника.

— Попридержи язык Роди, — прошипел капитан. — Это Дилан — ее брат, и ему не нравится, когда при нем неуважительно говорят о его сестре.

— Ну, извините, — непринужденно пожал плечами тот, и, посмотрев на меня, весело улыбнулся. — Ты на меня не обижайся. Я что думаю, то и говорю. Добро пожаловать.

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — буркнула я, прижимаясь к одному напряженному мужскому телу и успокаивающе поглаживая его по плечу, от чего Дилан почему-то леденел и начинал смотреть с нарастающей паникой. Да, что с ним такое, в самом деле?

* * *

— Слушай, это уже пятый раз, — тихо, шепчет Роди, чтобы его не услышали два сильно встревоженных мужчины в другой части дома, где их попросили подождать пока я начну адекватно воспринимать действительность и, наконец, справлюсь с дурнотой, вызванной зрелищем изуродованных тел. — Может, хватит? Ты и так видела достаточно, — с жалостью смотря на меня, сидящую на корточках с прикрытыми глазами и прислонившуюся спиной к холодной до дрожи стене.

— Не все, — прошипела я сквозь зубы, стараясь дышать глубоко и размеренно.

— Римма, ты мужественная женщина, но…

— Я справлюсь, — почти прорычала я, цепляясь вовсе не за мнимое мужество, а за гнев и отвращение к собственной слабости. Я справлюсь. Я должна!

— Но, Римма…

Я резко встала, оправила смятые юбки и мрачно глянула на своего единственного союзника, который уже начал терять прежнюю решимость, видя, что с каждым заходом мне становится все хуже и хуже.

— Еще раз.

— Хорошо, — кивнул мужчина. — Но, предупреждаю, Римма, этот раз последний.

Я сурово свела брови.

— Еще раз.

— Твой брат меня убьет, — вздохнул Роди.

— Не убьет. Я ему не позволю, — и сделала шаг за порог.

Запаха не было. Дилан оказался прав, и, к сожалению, во всем. Чтобы ни использовали стражи в Волчьей насыпи, тела сохранились из рук вон плохо, только на последних трех, которые Роди препарировал ради своего научного интереса, еще можно было различить следы волчьих зубов.

Подойдя к телам на столах, я до боли сжала руки в кулаки. Шестой заход, шестая попытка убедить себя смотреть на тела исключительно как на материал — улики, которые нужно изучить, чтобы поймать преступника. Черт, я ведь даже не представляю, что нужно искать, но Николас почему-то решил, что у меня все получится. Да, я признаю в моей голове столько знаний, что хватит еще на четверых, но, боже, не таких же! Хотя, если капнуть глубже, что-то все равно да найдется. Ох, дела мои тяжкие.

Глубокий вдох — медленный выдох. Роди уже стоит возле одного из тел, тех, что сохранились. Он специально положил свежий труп рядом с препарированным.

— Если ты готова, — обратился он ко мне, — я хотел бы, чтобы ты взглянула на отметины на их шеях. Дилан сказал, что они такие же, что вы видели на шее воровки.

— Да, — кивнула я, наклоняясь над телом. — Такие же.

— Могу подтвердить, что след от зубов на шее у остальных жертв был идентичен этому, — влился в свое русло Роди. — А так же могу порадовать, что, несмотря на то, что я недальновидно не стал препарировать первую жертву, я все же успел извлечь из раны вот этот крохотный блестящий осколок.

Роди протянул мне мисочку с блеснувшей на дне стальной искрой.

— Дилан был прав — это метка, — выдохнула я, не зная радоваться ли мне этому факту или нет.

— Могу предположить, что челюсти были выточены из металла.

— Да, — кивнула я, — и это хорошая новость.

— Неужели?! — мужчина скептически изогнул бровь.

— Эти челюсти кто-то сделал. Узнаем, кто мастер, выясним, кто заказчик.

— Думаешь, все так просто?

— Не-ет, но это, — интонацией подчеркнула я, взглядом указывая на осколок, — уже ниточка.

— Но, Римма, убийца ведь мог и сам выточить зубы.

— Мог, — согласилась я. — Но у меня есть подозрение, что таких челюстей было сделано несколько, а это значит, что даже если убийца делает их сам, ему нужно где-то доставать материал.

За спиной послышался по-мужски благосклонное покашливание, за которым капитан скрыл свое удивление. Мужчины не утерпели и все-таки заглянули убедиться, что из хранилища не нужно выносить мое бессознательно тело. Пользуясь тем, что стою спиной к двери, я скорчила Роди забавную рожицу, тот усмехнулся и незаметно подмигнул, вызвав ответную улыбку.

— Твоя сестра чересчур умна, следопыт, — услышала я тихий, не предназначенный для моих ушей, голос капитала, от чего и застыла в напряженной позе, вслушиваясь в их разговор. — Лучше было бы ей родиться парнем.

— Упаси Светлый! — нервно выдохнул Дилан.

— Даже не знаю, что ты будешь с ней делать, следопыт, — философски заявил капитан, — такую, как она выдать замуж практически невозможно. Ладно, внешность, к ней привыкнуть можно, а вот к лезвию ее ума, тут уж извини, не у каждого смелости хватит. Что не по ней — в фарш же покрошит.

Дилан, а вместе с ним и Роди, который, как и я, слышал каждое слово, закашлялся, подавившись смехом, а я, не разгибаясь, повернулась к мужчинам и ехидно поинтересовалась:

— Все обсудили? — покосилась я на капитана.

Адкинс уважительно крякнул, но судя по хитрой улыбочке, прекрасно знал, что в хранилище отменная акустика, и слова его предназначались, по большей части, именно мне. «Вот, хитрец», — улыбнулась я про себя. По правде говоря, мне такие, как капитан Адкинс, нравятся. У них всегда прямолинейность своеобразно приплетается с затейливой игрой в слова — этакой шарадой «догадайся, что я имел в виду», и чаще всего они оказываются теми самыми серыми кардиналами, преданно служащими если не короне, то народу — себе, как правило, они не принадлежат. В нашем случае капитан явно отдавал предпочтение жителям Волчьей насыпи, и это приятно грело мне душу.

— Поговорим о деле? — приподняла я брови.

— Лучше у меня в кабинете, — поморщился капитан, даже не пытаясь скрыть отвращение и боль, которое испытывал, кидая взгляды на изувеченные тела жителей Волчьей насыпи.

Я выпрямилась и, посмотрев на Роди, спросила:

— Присоединишься?

Мужчина не задумываясь, радостно закивал.

— Да, конечно, — улыбнулся черноглазый алхимик. — Только захвачу записи по телам и мы все вместе сможем обсудить их у капитана.

Коротко кивнув, я направилась к двери, где меня ждали, но только я приблизилась, неожиданно расступились, пропуская вперед. Ну, надо же!

— Вы еще помните дорогу, сударыня? — уточнил капитан, сверкая смеющимися глазами цвета морской волны.

«Какой необычный оттенок», — подумала я, удивившись, что не заметила этого сразу. Впрочем, моя голова была забита разной степени тревожными мыслями, так что, не удивительно, что я не придала значения цвету глаз капитана — внешность-то у него обычная: рост средний, телосложение среднее, возраст средний. Хотя здесь средний возраст это лет двадцать пять, так что для местных капитан — древний старик, ему сорок два года. Выправка у Рэя военная, взгляд пронизывающий, но не наглый, лицо одутловатое: широкий лоб, крупный нос с горбинкой, тонкие губы, и только глаза удивительного цвета, который редко у кого встречается.

— Помню, капитан, — в тон мужчине усмехнулась я и направилась к выходу из хранилища. — Помню.

Сидя в кабинете и попивая горячий пунш, капитан и Роди разошлись не на шутку, наперебой рассказывая и делая предположения, кто же был первой жертвой. У каждого была своя версия, но я все больше склонялась к мысли, что версия Амалии о менестреле, ближе к истине. Даже если это не так, стоит порасспросить любвеобильную дочку бакалейщика, вдруг девица знает больше, чем хозяйка таверны.

— Так вы говорите, первой жертвой стал охотник?

— Да, хотя Роди считает, что первым был его сын.

— Конечно, он был первым, Рэй! — возмущенно воскликнул Роди. — Тело Джереми нашли позже, но убили его однозначно раньше. Об этом свидетельствовала степень гниения его мягких тканей, а так же стадия развития личинок — они уже начали поедать его плоть.

— Полегче, Роди, — поморщился капитан. — С нами женщина.

— Эта женщина, Рэй, — фыркнул алхимик, посматривая на меня с искренним восхищением, — посрамила всех твоих любимых учеников, так что не стоит унижать ее подобным отношением. Она, в отличие от Тома и Кина, осознает всю важность изучения не только явных улик, но и тех, которые можно добыть из тел жертв. Кстати, Римма, — неожиданно что-то вспомнил мужчина. — В желудках препарированных мной тел я обнаружил некую жидкость розового цвета. По непонятной причине она не всосалась, но когда я перелил ее в колбу и закупорил, то на утро обнаружил, что субстанция превратилась в желе. Если вашего мастера не затруднит сделать анализ этой субстанции, возможно…

— Конечно, — порывисто закивала я, но тут же взглянула на Дилана, который только незаметно махнул рукой, мол, поздно, что сделано, то сделано. — Мы попросим мастера, и он выяснит, что это может быть.

— Превосходно, — обрадовался алхимик. — К сожалению, в Волчьей насыпи трудно найти нужные ингредиенты, а без них невозможно сделать анализ.

— Я отнесу, — предостерегающе сощурился на меня Дилан.

Я поспешила невинно захлопать ресничками, подражая тем глупым барышням, которые часто окружают Николаса в замке. Дилан не оценил. Покачал головой и тяжело вздохнул. Была бы возможность, еще бы и по лбу постучал — моему.

Зря Дилан переживал по поводу отношения ко мне Рэя и Роди, те после хранилища единогласно записали Римму в «свои парни», так что беседа шла легко и непринужденно. Моя внешность их не беспокоила. Роди если и вставлял ехидную фразку, то тут же извинялся и просил не сердиться, а капитан Адкинс — тот был предельно корректен. Разошлись ближе к вечеру. Дилан направился к дому мэра, неся склянку с розоватой желеподобной субстанцией, но прежде проводил меня до таверны, и попросил не покидать комнаты, — два ключа от которой нам дала хозяйка, — пока он не вернется. Я проводила взглядом его удаляющуюся спину, усмехнулась, и, поднявшись в комнату, с радостным предвкушением закрыла дверь на ключ.

* * *

Как я уже упоминала, ночь в этом мире, время, во всех смыслах, сказочное, дарящее мне безграничные возможности и способности о которых я даже и не мечтала. И судя по тому, что после полуночи все присутствующие в таверне погрузились в зачарованный сон, мои способности от места моего нахождения никак не зависят, а это наводит на интересные мысли… но об этом позже. После полуночи с моих глаз словно сходят шоры, и я вижу то, что не могу видеть днем, мое сознание работает как швейцарские часы: мысль за мыслью, деталь за деталью, бесперебойно и неумолимо решая головоломку, которая еще днем казалась неразрешимой. Ночь — удивительное время для Риты-иномирянки, но так же это время Тени — молодого вертлявого паренька так неуловимо похожего на Риту, то есть меня. Это тоже морок — образ, который был создан в момент крайней необходимости. Когда появляется Тень, у меня изменяется не только лицо и голос, но и рост, вес, телосложение и даже походка. Кстати, морок настолько качественный, что я, когда в первый раз обратилась, первым же делом проверила себя на наличие дополнительных деталей. Хм. В каком-то смысле он есть, но, по сути, это нечто аморфное и мало похожее на действующий орган, так что Тень, парень только отчасти. И, слава Богу! Или, как здесь говорят: Слава Светлому!

У Тени приятная внешность: у него овальное лицо с глубоко посаженными карими глазами, чуть вздернутый нос с горбинкой, пухлые губы и очаровательная ямочка на подбородке. Я стараюсь подстригать Тень очень коротко, иначе подросшие кончики светло-каштановых волос упрямо завиваются в кольца, отчего его лицо становится выразительно шкодливым, а это плохо сказывается на нашей репутации, точнее нас перестают воспринимать всерьез.

Появлению Тени поспособствовал случай, когда я оказалась в месте, где женщинам категорически запрещено находиться, но для меня в тот момент было крайне важно быть именно там, и прежде чем меня схватили, ночь даровала мне эту возможность. Тень стал вхож в дома и кабинеты к тем таинственным личностям, о чьем существовании скорее догадываются, чем знают наверняка. Тот же Барон, не был знаком ни с Ритой, ни с Ринари, зато Тень знал о его деятельности не понаслышке и был уверен, за новости из Волчьей насыпи Барон отплатит вдвойне, а то и втройне, если новости будут хорошие.

Впрочем, не только он будет рад хорошим новостям из этой глуши, Николас так же ожидает положительных результатов, вот только поинтересоваться нашим мнением, как обычно, никто не удосужился.

— Ну, наконец-то! — радостно оскалился капитан Адкинс, узрев на пороге своего кабинета любопытно озирающуюся личность в черных одеждах с кожаной сумкой-баулкой перекинутой через левое плечо. — В письме Леонард совершенно ясно дал понять, что Николас отправит именно тебя. Где тебя носило? Мы все извелись уже.

Приподняв бровь, Тень усмехнулся:

— Неподалеку. Вас что-то не устраивает, капитан Адкинс?

— Рей, — отмахнулся мужчина, — зови меня Рей. На худой конец, капитан. Присаживайся, я тебе сейчас вкратце все расскажу.

— Есть что-то еще, что вы не рассказали Римме? — тонко намекнула я.

— Так вы все-таки в паре, — тут же облегченно выдохнул капитан, протягивая уже знакомую кружку с поилом.

— Да, в паре, — чуть снисходительно улыбнулась я, принимая ее. — Надеюсь, вы здесь не обижали мою дневную протеже?

Намекнула я на некоторую недосказанность, витавшую вокруг нашей веселой компании, когда мы обсуждали, кто вероятнее всего был первой жертвой убийцы.

— Ни в коем случае! — замахал руками капитан. — Жить мне еще не надоело. Ее брат, точно сторожевой пес, да и сама она не робкого десятка… но все-таки она женщина. Много ли она сможет понять в том, что ей даже видеть противно?!

Подозрительно сощурившись, я предположила, что капитан, таким образом, пытается выяснить насколько близки Римма и Тень, но, главное насколько он сам может быть откровенным с нами, чтобы не задеть ни одного и не вывести из себя другого.

— Римма сообразительная девочка, да и выдержи ей не занимать, — нахмурилась я. — Но, предупреждаю, Рэй, это то, что должно будет остаться только между нами.

Адкинс подозрительно сощурился, после чего вопросительно приподнял брови.

— Именно так, — кивнула я. — В докладе Их Величествам не должно быть даже намека на деятельность Риммы. Для всех она должна оставаться деревенской дурочкой под присмотром брата-следопыта. Все ее заслуги приписывать либо мастеру Ирону, либо ее брату.

— Но если меня попросят… — кустистые седые брови сошлись на переносице.

— Врать не стоит, — согласилась я, — пишите как есть, но не упоминайте о выводах, которые она будет делать. Присутствие Риммы неизбежно. Постарайтесь с ней сработаться.

— Да, вроде, уже, — замялся капитан.

— Хорошо, — коротко кивнула я. — Так, что еще мне следует знать, прежде чем я посещу ваше хранилище?

— Не так много. Еще до первого нападения, в городе начали пропадать люди.

— Совсем?

— В том-то и дело, что через какое-то время они возвращались, но совершенно не помнили, что с ними произошло. Вот список, — капитан протянул свернутый лист бумаги, — не знаю, связано ли их исчезновение с убийствами, но я решил, что тебе стоит об этом знать.

— Хорошо, — бросив взгляд на пять имен, выведенных аккуратным почерком капитана Адкинса, хмуро буркнула я. — Я попрошу Римму посетить их и поспрашивать. Даже если они не и не связаны, следует выяснить это сейчас.

— И я о том же, — кивнул капитан. — Идем в хранилище?

— Да, хотелось бы взглянуть на тела.

— Римма и ее брат…

Я чуть улыбнулась.

— Свой отчет она мне уже предоставила, но хотелось бы взглянуть и своими глазами.

Капитан уважительно крякнул и жестом пригласил следовать за ним. До самых дверей хранилища мы не обронили ни звука. Это меня устраивало. Все, что нужно Рей может сообщить Римме, а Тени достаточно фактов.

Роди не спал. Азарт в его глазах, навел на мысль, что Тень в Волчьей насыпи действительно ждали. Удивительно как стремительно распространяются слухи в мире, где нет ни телевидения, ни интернета.

— Тень? — как-то символично потер руки местный патологоанатом.

— Тень, — кивок и дежурная улыбка.

— Ну, пошли, покажу тела, — оскалился Роди в прямо-таки плотоядной улыбке. — Последнее я только-только начал вскрывать.

— Его уже опознали? — споткнулась я на ровном месте.

— Да. Это Фредерик. Живет на окраине. Родственников нет, жены нет. Обычный работяга.

Уголки моих губ приподнялись. Какая хорошая новость. Повернувшись к капитану, я попросила:

— Оцепите дом и никого туда не пускайте. Это очень удачно, что он жил один, возможно нам удастся найти какие-нибудь улики.

— Сейчас же этим и займусь, — тут же подобрался Адкинс и спешно вышел из хранилища.

— Прошу, — подозрительно галантно пропустил меня вперед Роди.

Если он думал, что я выскочу с зажатым ртом и носом, то он просчитался. Я уже была готова, да и Тень реагировал гораздо сдержаннее, чем я или Ринари. Проглотив слюну, я подошла к телу и с интересом заглянула внутрь разрезанного тела.

— Вы уже успели извлечь все органы, — резюмировала я, покосившись на погрустневшего алхимика. — Что-нибудь нашли? Та жидкость…?

— Да, — кивнул мужчина, указывая на емкость. — В его желудке я так же нашел эту жидкость.

— Есть возможность определить, как долго она была в его желудке?

— Судя по остаткам не переваренной пищи — чуть больше двух суток, — заметив мои нахмуренные брови, Роди счел нужным уточнить: — Эта жидкость замедляет процесс переваривания.

— Когда наступила смерть?

— Два — три дня назад.

— Но тело уже начало разлагаться! — усомнилась я и задумчиво потерла подбородок, припоминая, что Дилан говорил, что тело лежало в лесу не меньше недели.

— А вот это уже интересно, — закивал мужчина. — Если бы я был обычным человеком, и смотрел на это тело с обывательской точки зрения, я бы сказал, что это тело пролежало в лесу как минимум неделю, но дело в том, что у меня, как у алхимика, есть определенные знания, которые подсказывают мне, что над телом были произведены манипуляции, которые несколько ускорили процесс разложения. Я еще не все изучил, но думаю, нас ждут интересные открытия.

— Например?

— Например, я выяснил, что этот человек, не человек вовсе.

— А кто? — приподняла я брови.

— Перевёртыш.

— Прошу прощения? — выпрямилась я.

— Перевёртыш. Человек способный обращаться в животное.

Я поискала взглядом место, где можно присесть, отыскался только низкий табурет, на него и примостила свою пятую точку.

— Можно поподробней, пожалуйста.

— Да, нечего в общем рассказывать, — потер переносицу Роди. — Есть люди, а есть перевертыши. И хотя в нормальном состоянии их от нас практически не отличить, то после смерти можно увидеть некоторые различия.

— Какие?

— Сейчас покажу, — Роди открыл дверку шкафа за свой спиной и достал две колбы. — Вот сердце обычного человека, — поставил он одну на стол, в которой плавало явно человеческое сердце. — А вот сердце перевертыша, — алхимик поставил и пододвинул к первой вторую колбу. — Как видишь, эти два органа визуально отличаются друг от друга. Сердце перевертыша весьма крупное и имеет округлую форму, так же оно более мясистое и имеет два дополнительных сосуда, которые начинают работать, когда перевёртыш принимает форму зверя.

— А другие признаки есть? — нахмурилась я. — Внешние.

— Пожалуй, один признак есть, — кивнул своим мыслям алхимик, — это их когти.

— Когти? — сморщилась я, пытаясь представить, как бы это выглядело вживую. Фильмы, фильмами, в них, как мы знаем, всегда все приукрашено.

— Да, когти. Вот смотри, — Роди вытащил руку найденного нами трупа из-под ткани, и, растопырив тому пальцы, жестом поманил к себе, — цвет ногтевой пластины у них всегда либо белый матовый, либо желтоватый, заостряется на концах, к тому же когти толще и прочнее, чем ногти у обычного человека. В остальном мы схожи.

Как и сказал Роди, ногти у трупа были толстые матово-белого цвета с заостренными концами. Н-да, похоже, если не знать, куда смотреть, перевертышей от людей не отличишь вовсе. А что если…?

— У меня возникла мысль, — произнесла я, посмотрев на другие трупы. — Что если у вас убивают вовсе не людей?

Роди посмотрел в туже сторону и нахмурился:

— Надо проверить.

И мы проверили. Отсутствие ногтей, а порой и фаланг пальцев, только укрепили мое подозрение.

— А ты прав, парень, у них нет ногтей, — усмехнулся Роди. — Не сердись, конечно, но я вначале сомневался, что ты на самом деле такой смышленый, как о тебе говорят.

— Не спеши с выводами, — фыркнула в ответ. — Я только начал. У вас здесь есть возможность связаться с нашим королевством? — и, полушепотом. — Помимо голубиной почты.

— Есть, — кивнул алхимик, и, взяв клочок бумаги, что-то на нем накарябал. — Но, предупреждаю, согласится ли она тебе помочь или нет, зависит только от тебя — деньги ее не волнуют — особа она обеспеченная.

— Чем она может мне помочь?

— Марши от деда досталась в наследство любопытнейший артефакт — шкатулка с пером и особой писчей бумагой. Если на такой бумаге написать письмо и адрес, кому оно предназначено, оно тут же будет доставлено адресату. Только не забудь написать адресату, что ответ пишется на обратной стороне.

— Какая полезная штука, — подивилась я. — Каким образом артефакт оказалась у деда этой особы?

— Семейство Марши раньше жило по ту сторону гор, и ее дед был магом.

— Хм… Ну, дела, — поразилась я, и следуя криво начерченному маршруту, первым же делом направилась к Марше.

Темень вокруг была непроглядная. Тусклый свет фонаря едва позволял видеть, что в нескольких шагах от тебя, и только внутренние ориентиры подсказывали, куда идти и где повернуть. Дом Марши находился в двух поворотах от хранилища. Какой дом и какая улица, понять было нереально, зато разбитая каменная чаша точно определила — я на месте. Хозяйка дома не спала, но выходить на удары дверного молоточка особо не спешила. В окне на втором этаже едва заметно качнулась занавеска. Я приподняла фонарь, позволяя тому высветить свое лицо в темноте.

— Кто там? — послышалось с той стороны двери, когда хозяйка почти бесшумно спустилась, удостоверившись, что я живой человек, а не призрак.

— Сударыня, — откашлявшись, заговорила я, — прошу прощения за столь поздний визит, но я очень нуждаюсь в вашей помощи. Наш общий знакомый сообщил мне, что у вас есть некий артефакт…

— Молчите! — воскликнула женщина, и спешно открыла дверь. — Ни слова больше. Проходите.

И миловидная брюнетка неопределенного возраста в домашнем одеянии и белом чепце, распахнув дверь настежь, пропустила меня в свое жилище.

— Вы Тень? — тут же полушепотом спросила она, чем застала меня врасплох.

— Д-да, — неуверенный кивок. И удивленное: — Но как?…

— Все так же, — небрежно махнула она рукой. — Вам нужно отправить сообщение?

— Да.

Марша посмотрела мне в лицо, и, приглядевшись, улыбнулась:

— Да ты молоденький совсем!

— Сударыня, — чуть склонив голову, — прошу вас, это очень важно.

— Марши, — смутилась женщина, — зови меня Марши. Идем наверх. Артефакт не любит, когда его переносят, поэтому я держу его в кабинете отца.

— Насчет платы, — следуя за шустрой хозяйкой, поинтересовалась я, — что вас устроит в качестве платы за эту услугу.

Застыв возле двери, Марши резко обернулась.

— Найди, — зло прошипела женщина, — найди убийцу, Тень. Иной платы мне не нужно.

Я не стала отвечать, только кивнула, неотрывно смотря в темные глаза внучки мага, во взоре которой плескался вовсе не страх, а боль. Кого-то она потеряла, и этот кто-то был ей очень дорог.

— Проходи, — открыла она дверь и отступила в сторону. — Все принадлежности найдешь на столе. Предупреждаю, писать только на одной стороне и подписываться только истинным именем, иначе магия не сработает.

Меня замутило. Подписаться истинным именем. Ой, как не хочется-то. А надо! Ладно, придумаю что-нибудь. Но Марша отметила тревогу на моем лице и поспешила успокоить:

— Не бойся, никто ничего не узнает. Когда переписка закончена, лист сам сгорает, так что все, что на нем будет написано останется только вашей тайной.

Взяв ее руку, я кратко прикоснулась губами к замерзшим пальчикам.

— Благодарю вас. Вы очень добры.

Хозяйка зарумянилась, и, игриво хихикнув, подтолкнула меня в кабинет. Дверь за моей спиной тихо закрылась, и я осталась наедине со своей нерешительностью.

— Что ж, — сказала я вслух, чтобы как-то разбавить тишину комнаты, — приступим.

И я села за широкий стол, на котором кроме коробки с листами и чернильницы, больше ничего не было. Нерешительно взяв желтоватый лист из стопки, я разгладила его, и, обмакнув перо в чернила, вывела на нем несколько вводных фраз, для экономии, стараясь писать убористо и мелко. Первым делом проинформировала, что нахожусь сейчас в Волчьей насыпи. (Это было проще всего.) Дальше, стараясь не вдаваться в подробности, прописала все, что произошло с нами сразу после перехода, преподнося это так, чтобы граф Лейкот счел, что информацию я получила, как мне и полагается, уже ночью. Закончила скупой фразой гласящей, что: «в связи с тем, что я, Рита, по велению Его Величества Николаса, веду дело об убийствах, которые, как мне кажется, связаны с тем, что кто-то планомерно истребляет расу перевертышей в данной конкретной местности, порошу выяснить, является ли убитая воровка в нашем хранилище представительницей этой расы». Перечитав написанное, в самом низу накарябала свое имя, с другой же стороны, как положено, вывела «лорду Лейкоту» и с детским восторгом узрела, как лист бумаги исчезает прямо на глазах.

Ответ получила тут же. На обратной стороне четким графским почерком была написана только одна фраза, поставившая меня в тупик:

— «Рита, какого демона вы там делаете»?!

Так началась наша переписка, больше напоминающая средневековый магический чат:

— «Лорд, я не совсем понимаю причину вашего возмущения. Как я уже писала, я выполняю волю Его Величества».

— «Какую волю! В Волчью насыпь Николас отправил Тень! Я лично просил его передать мальчишке сообщение, чтобы тот взялся за это дело».

Потирая переносицу, я задумалась. Сообщение я не получала, но теперь хотя бы понятно откуда у Николаса появилась уверенность в то, что все получится. Стряхнув чернила с кончика пера, написала:

— «Все верно, Тень сейчас так же находится в Волчьей насыпи».

— «Тогда какого… — перечеркнуто. — Рита, немедленно возвращайтесь в замок».

Перечитав последнее предложение, я удивленно приподняла брови. Граф редко выражал недовольство в отношении решений венценосного, но, видимо, в этот раз, все обстояло несколько иначе. Закусив нижнюю губу, я старательно вывела на листке:

— «Это невозможно. Я могу находиться только там, где находится Ринари».

— «И где сейчас находится эта… — перечеркнуто, — Ее Величество».

«Как грубо», — вглядываясь в зачеркнутое слово с гримасой легкой брезгливости. Хотя могло быть и хуже. Старательно примерившись, написала:

— «В Волчьей насыпи, вместе со своим братом и мастером Ироном».

Минута на обдумывание.

— «Вы, что, все там?!»

— «Смотря кого вы имеете ввиду, лорд Лейкот».

— «Рита, возвращайтесь в замок».

В этой строчке сквозила какая-то усталость. Не знаю, что навело меня на эту мысль, возможно наклон букв или расстояние между словами, но что-то подсказывало, что граф вымотан и едва стоит на ногах.

— «Я не вовремя»?

— «С чего вы решили, что вы не вовремя, Рита. Вы всегда, вовремя, — яростно перечеркнуто, что ни слова не разобрать, — разве что с момента вашего исчезновения, в замке творится нечто совершенно невообразимое. Раньше я считал, что этому виной Ринари, и что таить, ваша тоже, но, если, ни Ее Величества, ни вас, Рита, сейчас нет в замке, то, как вы понимаете, мне придется начинать все сначала».

— «Боюсь, лорд, этого листка может не хватить на подробный отчет, который я хотела бы увидеть по возвращении в замок, так что прошу ответить только на один вопрос: являлась ли убитая воровка перевертышем или нет».

— «Перевертыши, сударыня, очень скрытная раса. Их не так-то легко вычислить».

— «Ногти, лорд, у перевертышей они, как и у зверей твердые, заостренные белого или желтоватого цвета».

— «Рита, я боюсь спросить, откуда вы это знаете»?

— «Так да или нет»?

В этот раз пришлось ждать дольше.

— «Да, Рита, она была перевертышем. Ногти заостренные и белые. На руках их срезали, но на ногах либо не подумали, либо не успели. Рита, будьте осторожны, тот, кто это делать не знает ни жалости, ни сострадания, и убивает не по своей прихоти, а выполняет приказ. Эта рана на шее — это знак, предупреждение, для остальных, чтобы боялись. А укусы, это не дикие животные, Рита, — это собаки. Сегодня нам пришлось убить четырех — они бродили по улицам города и вели себя очень странно. Берегитесь собак с фиолетовыми глазами, Рита, они опасны — мы потеряли двух стражей, прежде чем справились с ними».

«Это он, что, в хранилище пошел?! И, что за жуткие собаки бродят по нашему королевству?!» — вытаращилась я на строчки, словно они могли объяснить, что сейчас творится в голове Натана графа Лейкота.

— «Спасибо, лорд, вы очень нам помогли».

Но листок вернулся с очередным неожиданным вопросом.

— «Осталось мало места, а меня остался вопрос, на который я хочу получить честный ответ: Рита, вы носите кулон с волчьей головой?»

Я машинально коснулась груди, где под одеждой был спрятан подарок Николаса, и очередное подозрение вспыхнуло в мозгу алой молнией.

— «Да», — кратко ответила я.

— «Не снимайте».

Это было последнее, что написал граф, после чего листок бумаги мгновенно вспыхнул, превращаясь в горстку пепла. Находясь в шоковом состоянии, я взяла тряпку, которая лежала на подоконнике и осторожно стерла пепел в руку. Ведерко нашлось под столом и представляло собой каменную чашу, наполненную водой. Стряхнув пепел, я встала у окна, и еще минуту просто смотрела перед собой, решая, куда пойти: к последней жертве или к дочери бакалейщика. Решила не перенапрягаться, и, пожалев Марше приятных сновидений, направилась к харчевне.

Глава 6

Первым, что я увидела, когда разлепив веки и сосредоточив зрение на чем-то находящемся на расстоянии вытянутой руки, и приподняла голову с подушки, было лицо Дилана, перекошенное от злости и от того вызвавшее во мне волну протеста, который выразился в крайне раздражённом:

— Че надо?

— Где ты была? — прошипел сквозь зубы мужчина, швыряя в меня моим же платьем, намекая таким образом, чтобы я оделась. — Я просил не выходить на улицу? Просил. Так почему, я вижу, что ты покидала комнату и вернулась только под утро?

— Работала, — рыкнула я, натягивая через голову свободное нижнее платье, а за ним и верхнее, которое еще следовало зашнуровать, что по правде говоря, очень раздражало, особенно сегодня.

— Что ты делала? — опешил Дилан.

— Связывалась с Тенью. Ты же не думал, что я стану это делать при свете дня?

По хмурому лицу мужчины пробежала тень.

— Ты серьезно? — усмехнулась я. — Ты думал, что Тень появится прямо у моего порога, и мы поболтаем о деле, по-приятельски попивая чай у камина? Очнись, Дилан. Тень работает только ночью, и то, что мы сейчас в Волчьей насыпи ничего не меняет. Ему нужна была информация — я ее предоставила.

— Рита…

— Римма, — одернула я его. — Не забывай, где мы находимся.

Ночная вылазка прекрасно проветрила мне мозги, а переписка с графом Лейкотом заставила вспомнить, кто я и, что, на самом деле, значу для каждого из моих сказочных знакомых. Осознание собственной беспомощности перед судьбой на мгновение выбило меня из колеи, и пока шла к харчевне, мне с трудом удавалось сдержать слезы, которые мгновенно высохли, когда ночную тьму прорезал чей-то жуткий, леденящий душу, вой, который, казалось, слышался из каждой подворотни. Это придало мне скорости, и до харчевни я уже бежала, наплевав на фонтаны грязных брызг под ногами. Как ни странно, удалось почти не запачкаться, хотя обувь пришлось еще долго сушить у очага, изучая редких посетителей харчевни. Точнее одного посетителя — молодого мужчину лет так тридцати с хвостиком, который после нескольких бутылок крепкого поила, заснул прямо за столом в обнимку с недопитой бутылкой и миской овощного рагу.

Дилана разрывало от противоречивых чувств, которые он испытывал, смотря на меня и понимая, что за внешностью Ринари скрывается совсем не его сестра. Предугадать ход моих мыслей ему не удавалось и сей факт, как мне кажется, его и злил. Ну, что поделать, не из здешних я мест.

Затянув шнуровку самостоятельно, игнорируя сердитое пыхтение следопыта, я мысленно планировала день, чтобы к вечеру не падать от усталости, а быть готовой действовать еще плодотворнее, чем этой ночью. В голову почему-то лезли мысли о Лейкоте, чье присутствие в Волчьей насыпи, несмотря на все трудности, было бы весьма кстати. Граф умен и сметлив, и если в отношении к Ринари мало чем отличался от остальных придворных, разве что не выражает свое отвращение открыто, то однажды столкнувшись с Ритой, то есть со мной, и, определив во мне собрата по разуму, до сих пор старательно поддерживает во всех начинаниях. Только благодаря его скрупулёзным отчетом, мне удается стыковать, казалось бы, совершенно не связанные друг с другом события, по сути, подводя итог его работе. Да и с Тенью граф работать не брезгует, что только облегчает наше тайно-официальное сотрудничество. Одним словом, Натан граф Лейкот, тот самый серый кардинал нашего королевства, с которым стоит, как держать ухо востро, так и «любить, холить и лелеять», чтобы не дай бог не капнул глубже. Слежка за Ринари не в счет — это стандартная процедура.

— О чем ты думаешь? — подошел ко мне Дилан, тем самым сбив с мысли.

— Последняя жертва жила одна, возможно, в его доме мы найдем улики, но что-то подсказывает мне, что из дома его выманили, или загипнотизировали и заставили выйти самостоятельно.

По необъяснимой причине, говорить о том, что, вероятно, в Волчьей насыпи идет истребление совсем не обычных жителей этой местности, я не стала. Слишком мало доказательств. Но и сбрасывать со счетов жизнеспособную теорию не собираюсь, только уточню причины. Передел территории или что-то личное?

— Римма?

— Идем, — вздрогнула я, когда Дилан наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза.

Жар его тела, заставил мысли замельтешить, как рой мушек перед глазами. Раздраженно тряхнув головой, я направилась к двери, снова лишив брата Ринари возможности действовать по заученным правилам его мира. Скрежет зубов за спиной подсказал, что делать этого не стояло, но еще одна малюсенькая победа, брошенная в копилку моих здешних, таких же малюсеньких побед, теплом согревала мне душу, даруя уверенность в завтрашнем дне.

Улики в доме Фредерика подтвердили предположение о том, что хозяин вышел сам на улицу. Однако странным мне показалось другое, казалось, в доме долгое время никто не жил вовсе.

— Следов взлома нет, — изучив дверь, громко произнес усатый страж, подозрительно наблюдая за тем, как я уже полчаса ползаю возле потухшего очага на карачках и с нарастающим недоумением разглядываю что-то в увеличительное стекло.

— Римма, что ты делаешь? — обратился ко мне капитан Адкинс, подойдя со спины.

— Здесь следы. Очень много следов, — забормотала я, стараясь дышать через раз, чтобы не сдуть присохшую к полу грязь: — но все они обрываются, словно нежданные гости ушли тем же путем, что и пришли.

— Ты думаешь, кто-то проник через дымоход и вынудил Фредерика выйти на улицу?

— Я не думаю, я знаю. Отойдите, если не хотите запачкаться.

Посыпав пространство вокруг очага истолченной в порошок золой, я начала кистью для румян, проявлять следы. Те не заставили себя долго ждать.

— Ад, и все демоны! — ахнул капитан.

— Пожалуй, соглашусь с вами, — медленно кивнула я, рассматривая следы, как мне кажется принадлежащие существу из семейства псовых. — Дилан посмотри, пожалуйста. Как считаешь, эти следы могут принадлежать волку?

Дилан присел на корточки и внимательно изучил следы. Между бровей пролегла задумчивая морщина.

— Это не волчьи следы, Римма — собачьи. Посмотри, какие они растопыренные и маленькие. У волков лапы крупнее и следы аккуратные.

Не поднимаясь с пола, я настороженно вытянула шею и заглянула в дымоход.

— Не припоминаю, чтобы собаки умели лазать по дымоходам, — заговорила я, ища на камнях следы от когтей. — А ведь они не только спустились…. Это я еще понять могу… Но обратно-то как? Не переносил же он их на весу?

— Здесь нет человеческих следов, — качнул головой следопыт.

— В том-то все и дело, — вздохнула я. — Что-то здесь не сходится.

— Если мы здесь все осмотрели, может, вернемся в харчевню? — предложил Дилан.

— Я хотела бы взглянуть на место, где, по словам свидетелей, пропала стая, — вздохнула я, покачав головой.

Лупу я завернула в мягкую тряпицу и спрятала в потайной карман сумки, тоже проделала и с кисточкой. Эти две вещицы достались мне не совсем честным путем, но что поделать, с волками жить по волчьи выть, а тут еще это расследование. Увеличительное стекло было экспроприировано у ювелира, а кисть у любовницы нашего военачальника. Ни тот, ни другой пропажи пока не хватились, и, скорей всего уже не хватятся.

— Римма, уже поздно, — словно на что-то намекая, нахмурился следопыт.

— Почему? — удивилась я, глянув в окно, где светило солнце: — Еще же светло.

— Дилан прав, Римма, — вздохнул капитан. — Уже поздно. Благодаря вам сегодня откроется ярмарка и всем нам нужно присутствовать на ее открытии.

— А нам-то зачем? — Я приняла помощь Рэя, протянувшего руку, чтобы я могла опереться на нее. Ноги занемели, так что его помощь была очень кстати.

— Ну, не вам, а стражам, — усмехнулся капитан. — Давайте перенесем осмотр ущелья на завтра. Гин освободится и расскажет, как все было.

— Гин это?…

— Охотник, — подсказал капитан Адкинс, — сегодня они все соберутся на ярмарке, так что я поговорю с ними и завтра мы все вместе пойдем к ущелью.

«Все вместе», — мысленно застонала я, — «И все они будут на меня глазеть и носы воротить, а я даже слова поперек не скажи при старшем брате. Плохой план. Очень плохой план. Придется снова работать ночью. Эх!»

— Может, мы хоть к мастеру Ирону сходим, — жалобно взглянула я на «брата». — Мне совсем не хочется в харчевню.

— Тогда я предлагаю пойти с нами, — начал бодренько подталкивать к выходу капитан, — погуляете по ярмарке, повеселитесь, развеетесь. Поверьте старику, отвлечься от дел бывает весьма полезно.

Что я уяснила для себя совершенно точно, так это то, что меня абсолютно не устраивает чрезмерная опека Дилана. Так как мои страхи не оправдались, и жители Волчьей насыпи, завидев нас в компании капитана Адкинса, повели себя сдержаннее, чем, если бы, мы с Диланом пошли вдвоем, мне, как особе любопытной, естественно захотелось сунуть свой нос во все щели и отоварится под завязку — деньги, благо, имелись. Но как это сделать, если в присутствии брата Ринари, торговцы, едва сосредоточив на мне взгляд, тут же теряли всякий интерес, недоумевая, зачем они вообще смотрели в эту сторону, раз там никого нет.

Посредством гипноза, этот паршивец, сделал меня не только невидимой, но, как оказалось еще и неслышимой. Кричи, не кричи — все едино. Как результат, подобное самоуправство начало выводить меня из себя. Не помогало даже самоубеждение, что делает он это исключительно для сохранения моего душевного равновесия. А уж когда, сперва ненавязчиво, а чуть погодя и твердо, ухватив меня за руку, следопыт начал вытаскивать меня из каждой палатки и оттягивать от интересующего прилавка, я начала сама себе напоминать Везувий перед самым его извержением. Испугавшись порыва устроить «брату» жесткий разбор полетов прямо посреди центральной площади Волчьей насыпи, я, на подъеме своего пакостного настроения, решилась на исключительно женскую подлость, и, схватив за руку, самую болтливую торговку на ярмарке, зашипела ей в самое ухо:

— Видишь красавца мужчину? — ткнув пальцем в спину следопыта, который на мгновение отвлекся, чтобы прикупить каких-то нужных ему трав.

— Вижу, — яростно закивала та.

— Не женат, — сдала я брата Ринари.

— А ты? — приподняла та светлые брови, но приглядевшись, привычно скривилась.

— Сестра его, — сделала я знамение Светлому, подняв указательный палец правой руки, а затем быстро чиркнув им вправо.

— Работящий? — поинтересовалась торговка.

— Угу, — кивнула я. — И дров нарубит, и печь натопит… забо-отливый.

Больше ничего сказать не успела. Обернувшись, и заметив лукавый огонек в глазах женщины, которая уже предвкушала, как распространит эту вкусную новость по всей ярмарке, Дилан посмотрел ей в глаза, и, полыхнув магическим взглядом, потащил меня на буксире прочь от дезориентированной торговки, даже не подозревая о проведенной мной диверсии.

Сарафанное радио сработало на пять с плюсом. Уже через полчаса я была решительно задвинута за спины жаждущих внимания красавца-следопыта девиц в диапазоне от «только зубы прорезались», и до «еще не все на полку положила». Долгожданная свобода была омрачена только тем, что я плохо запомнила, где видела нужные мне вещи, и пришлось начать все сначала, однако это поспособствовало тому, что я неожиданно столкнулась с хозяйкой писчего артефакта, которая, как выяснилось, сама искала встречи со мной и Диланом.

— Это ведь ты и твой брат помогаете магу в расследовании? — как клещ вцепилась Марши в рукав моего пальто.

— Да, мы, — не стала я отпираться. — Вам что-то от нас нужно? Вы что-то знаете? Как вас зовут? Я сейчас позову брата.

— Марши я. Не надо брата. Ему сейчас не до нас, — понизив голос до едва слышимого шепота, она подозрительно посмотрела по сторонам, а, убедившись, что никто на нас не подслушивает, сверкнула темными глазами: — А с Тенью вы работаете? У меня есть для него сообщение.

— Да, мы работаем вместе, — тут же нахмурилась я. — Если нужны доказательства…

— Нет, нет, — замотала головой Марши. — Я тебе верю. Давай только зайдем куда-нибудь, — женщина потянула в ближайший дверной проем, ведущий, судя по вывеске, в мастерскую местного ювелира, — не хочу, чтобы кто-то из наших видел, что я смогла вынести листок из дома, еще повадятся просить, чтобы я и им листки таскала.

В помещении было тепло и уютно, приметивший нас мастер приветливо улыбнулся:

— Чего желаете, сударыни? Могу предложить недорогие комплекты из полудрагоценных камней: бусы, кулоны, серьги.

— Эрдан, будь добр, — вздохнула Марши, — сделай вид, что ты нас не видишь и не слышишь.

— Хорошо, Марши, — легко согласился ювелир, — но тогда тебе или твой знакомой придется что-нибудь у меня купить.

Марши вопросительно посмотрела на меня.

— Я не против, — небрежно пожала плечами.

— Вот, — протянула она мне лист бумаги, который прятала под пальто у пышной груди. — Когда я проснулась, оно уже лежало на столе.

Я пригляделась к белой бумаге и подозрительно сощурилась:

— Почему оно оказалось у вас? Если я не ошибаюсь, писчий артефакт переправляет сообщение непосредственно адресату.

— Видимо у Тени есть экранирующий амулет, — раздраженно качнула головой Марши, — вот письмо и появилось там, где он задержался достаточно долго. Дед говорил, что любая искажающая магия легко сбивает настройки артефакта. Он пытался исправить этот дефект, но у него ничего не получилось.

— Ясно.

Пробежавшись взглядом по строчкам, я долго и тяжело выдохнула.

— Вы ведь уже его прочли? — подняв глаза от сообщения, посмотрела я на Марши.

— Да, — потупилась женщина.

— И что вы об этом думаете?

— Я? — удивленно захлопала та длинными ресницами.

— Да, вы. Вы ведь здесь живете, и должны были заметить, что не все жители Волчьей насыпи одинаковы.

Марши подняла на меня взгляд темных глаз и чуть заметно кивнула. Затем с ее лицом начали происходить очень странные метаморфозы: глаза расширились и словно увеличились в размере, изменив цвет на желтый, зрачки вытянулись в линию, челюсть ощерилась мелкими острыми зубами и выдалась вперед, а уши приплюснулись и обзавелись двумя очаровательными черными кисточками.

Смотреть, как прямо на глазах, человек меняет свою внешность, было очень странно. Не страшно, нет, просто странно. Невероятность происходящего действовала на меня успокаивающе. В сказке ведь и не такое бывает, правда?

— Рысь? — как сквозь вату услышала я собственный вопрос.

Марши медленно кивнула.

— А я думала, что вы иначе перекидываетесь, — наклонила голову к плечу.

— У меня не выходит, — пожала плечами Марши, — поэтому и живу в городе, остальные только на подработку приходят.

— Знаешь, это даже хорошо, что ты открылась, — слабо улыбнулась я ей. — Мне нужно с тобой поговорить…

— Марши мало, что знает, — стремительно подошел к нам ювелир, тряхнув гривой, как мне показалось поначалу, седых волос, а вышло, что серо-бурые. — Ты можешь поговорить об убийствах со мной.

— Эрдан? — удивилась Марши.

— Все в порядке Марши, — успокоил ее мужчина. — Если они действительно пытаются помочь, так почему бы нам не пойти им на встречу.

— Но… — замялась хозяйка артефакта.

— Все хорошо Марши, ты можешь идти. А вы, — мужчина бросил на меня задумчивый взгляд. — Следуйте за мной.

— Но мой брат… — пошла я на попятную. Одно дело говорить с Марши, и другое с совершенно незнакомым мужчиной-перевертышем. — Я должна предупредить его.

Мужчина дернул головой, словно его ударили, и в мутно-серых глазах мелькнуло какое-то тревожное чувство.

— Мы не любим ведьмаков.

Я чуть приподняла брови, стараясь не показать своего удивления. Дилан — ведьмак?

— Даже необученных, — фыркнул ювелир. — Их природа двояка, как и наша, но в отличие от нас, они чаще не в ладу со своим внутренним миром и это делает их весьма опасными для окружающих, тем более, для таких, как мы. Мы не станем рисковать.

— Но я…

— Не бойтесь. Вам ничего не грозит, — мужчина приблизился и резко втянул носом воздух. — У вас странный запах. Кто вы?

— В последнее время я часто себя об этом спрашиваю, — пожала плечами. — Зовите меня Римма.

— Это не ваше настоящее имя, сударыня.

— А это так важно? — нахмурилась я, сжимая ремень, перекинутой через плечо, сумки.

— Нет, — часто заморгал мужчина. — Это не важно. Идемте?

— Хорошо, но сперва назовитесь.

— Эрдан Карт — ювелир, — галантно поклонился мужчина. Разогнувшись, сероглазый снисходительно улыбнулся — Перевертыш.

— А кто?…

— Бурый лис, — верно истолковал вопрос мужчина. — В этих местах они не водятся, так что, во избежание недоразумений, предпочитаю оставаться в городе.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, — улыбнулся Эрдан.

Посмотрев на закрывающуюся за Марши дверь, которая решила уйти, по-английски, молча, я представила себя, как будет зол Дилан и тяжело вздохнула. Мне совсем не хотелось портить с ним отношения, но и быть привязанной к нему, когда расследование требовало быть мобильной, тоже не хотелось.

— Вы мне не доверяете? — перевел мои вздохи на свой счет Эрдан.

От чего я весело усмехнулась:

— С чего бы? Разве у меня есть причины вам не доверять?

— Некоторые люди, когда узнают о нашем существовании, начинают полагать, что мы специально вводим их в заблуждение, даже обманываем их.

— Я не некоторые, — отмахнулась я. — Там, на ярмарке остался мой брат. И, хотя сейчас я вовсе не жажду с ним встречи, боюсь, что когда он избавится от нежелательного женского внимания, и начнет меня искать, то будет просто в бешенстве, когда выяснит, что я ушла в неизвестном направлении.

— Так напишите ему записку, — предложил лис.

— У вас тоже есть писчий артефакт? — изумленно округлила я глаза.

— Не-ет, — тихо засмеялся мужчина. — Я просто попрошу своего племянника отнести ее, куда вы скажите.

— Тогда, если вас не затруднит, мне нужен лист бумаги и принадлежности для письма.

— Минутку, сейчас принесу, — кивнул ювелир и скрылся в подсобке.

Оставшись одна, я еще раз перечитала послание графа Лейкота, помимо скрупулёзного отчета по телу воровки и убитым животным, в нем присутствовала приписка, в которой говорилось, что в Волчью насыпь был отправлен хорошо знакомый Тени по другим делам помощник, который должен появиться со дня на день.

— Дым, — догадалась я, и дышать сразу стало легче. Теперь мы точно раскроем это дело. С таким-то помощником сам черт не страшен.

* * *

Сложив ладони лодочкой, подышала на озябшие руки. Холодно. Хорошо еще, что жива осталась, хотя… Я в очередной раз задрала голову, чтобы убедиться, что самостоятельно мне из ямы не выбраться. Уже пыталась: земля слишком рыхлая, корни тонкие — вес тела не выдерживают. Черт бы подрал этого лиса! А так все хорошо начиналось.

Эрдан действительно проводил меня к лагерю перевертышей, но при этом воспользовался каким-то древним порталом, поэтому не ясно как далеко меня занесло. В лагере почти никого не было, но нам удалось поговорить с одним из старейшин, и, хотя тот встретил нас несколько прохладно, информацией он поделился. Во-первых, охота на перевертышей шла и раньше, однако только в последние несколько лет стали происходить совсем уж непонятные вещи. К примеру, представителей их расы начали регулярно похищать, а затем возвращать абсолютно дезориентированных и напуганных до полусмерти. Старейшина подтвердил, что почти все люди из списка капитана Адкинса перевертыши, и выразил сомнение, что нам удастся разговорить их, ведь даже старейшинам оказалось это не под силу. Одним словом я получила официальное разрешение на допрос, но так и осталась без нужных мне ответов. Старейшина либо не знал, либо не доверял и тут уж ничего не попишешь — он в своем праве.

Обратно под конвоем лиса возвращались тем же путем, но как выяснилось, у портала нас уже ждали. Четыре матёрых пса с фиолетовыми глазами. Заметив нас, они тихо, но от этого не менее зловеще, зарычали. Лис схватил меня за руку и дернул на себя. «Бежим!» — крикнул он, и мы побежали. Псы бросились следом.

Подол платья путался у меня в ногах, легкие горели, икры деревенели от напряжения, и было чувство, что меня банально загоняют в ловушку. Так и вышло. В какой-то момент лис с силой оттолкнул, и я неуклюже свалилась в глубокую яму, едва не свернув себе шею. Пока падала, мне еще показалось, что услышала тихое «Мне жаль».

— Жаль ему. Дай мне только выбраться, я из тебя воротник сделаю! — зло прошипела себе под нос, прижав сумку к груди, в которой к счастью для меня ничего не разбилось.

И, да, это было чудом, так как в этот раз на место преступления я захватила помимо импровизированной лупы еще и несколько прозрачных склянок с широким горлышком и деревянными затычками, которые заменяли мне пластиковые пакеты и контейнеры. И, да, это парадоксально, но сейчас я просто счастлива, что Дилан не дал мне ничего купить, и еще более счастлива от того, что утром сообразила захватить с собой флягу с водой и краюху хлеба с солью. Еда не ахти какая, но я и не знаю, сколько еще мне здесь сидеть. Поведение Эрдана насторожило меня с самого начала. Лис он ведь и в сказке лис. Так что, прежде чем куда-то с ним идти, я все-таки подстраховалась и успела черкануть графу Лейкоту. Надеюсь, графу удалось связаться с Дымом, иначе… Нет, я даже думать об этом не хочу — Дым обязательно найдет меня. Я ведь так старалась, незаметно оставляя для него метки на деревьях и кустах.

Я снова подышала на руки и посмотрела в небо. Надо же, уже темнеет! Как-то быстро день пролетел. Скоро превращение. Но Дым будет искать Риту, а не Тень, так что в парня превращаться нельзя, да и мужской одежды с собой нет, не в платье же ему щеголять?! Блин. Как все плохо. Год с лишним шифровалась, ни у кого и мысли не возникало, что Ринари, Рита и Тень одна и та же личность, а как влезла в это дело так все кувырком пошло. Ну, Николас, удружили вы мне, Ваше Величество, нечего сказать. Хотя, нет, вру, сказать есть что, но жить-то еще хочется и домой тоже… очень. Где же ты Дым? Спаси меня поскорее. Здесь так холодно. И сыро. И страшно.

Ну, вот разнюнилась. Не-не, так не годится. Встала, отряхнулась, прошлась вдоль земляной стены, ища хоть что-нибудь за что можно уцепиться. Нашла. Корень. Толстый. На вид вроде крепкий. Дотянуться не удалось. Подпрыгнула. Снова неудача. А если с разбега? Кстати еще и согреюсь, а то совсем продрогла сидя на земле. Попятившись назад, уперлась спиной в стену и… Ну, что вам я скажу, разогнаться особо не вышло, но я почти, — еще бы чуть-чуть, — и ухватилась бы за него. От этой маленькой победы уверенности во мне прибавилось, и я с еще большим энтузиазмом начала прыгать с разбега с каждым разом углубляя то место в стене, где мне понадобилась опора, чтобы прыгнуть еще выше. Но когда я уже схватилась за вожделенный корень, на краю ямы раздраженно фыркнули, и вниз глянула огромная оскаленная морда с мерцающими глазами. Руки разжались сами собой, и я с писком шмякнулась на свою многострадальную пятую точку. Придя в себя и приглядевшись к лохматой морде, я тут же возмущенно воскликнула:

— Ну, Дым, вот кто ты после этого! Я же почти отсюда выбралась!

Волчья морда сердито фыркнула, после чего исчезла из поля зрения, а через секунду в яму была спущена толстая ветка, за которую я и уцепилась. Вытаскивание меня заняло у волка не больше двух секунд. Оказавшись на свободе, я едва не кинулась к нему с объятьями, но меня остановил его пристальный сердитый взгляд. Дым не рычал и внешне казался спокойным, но чуть расставленные в стороны лапы и опущенная морда, в купе с таким вот взглядом, можно инфицировать, как едва сдерживаемый гнев. А гнев подобного монстра это уже серьезно.

— Спокойно, Дым, — тихо произнесла я, делая сдерживающий жест рукой. — Я все понимаю, ты прибыл издалека, ты устал, а тебе, вместо того, чтобы работать с Тенью пришлось искать какую-то бестолковую девицу. Я все понимаю. Тень мне все доходчиво объяснил. И вся эта ситуация… Я все могу объяснить.

Поза зверя стала мягче. Сев на задние лапы, он как бы согласился выслушать меня. Ох, нелегкая. Дым по неясной мне причине недолюбливал почти всех женщин. Пока он работал с Тенью, проблем не возникало, но только на горизонте начинала маячить особь женского пола, Дым тут же исчезал в ночи.

Я посмотрела по сторонам в поисках решения нашей проблемы. Нервировать зверя мне не хотелось. Работая с ним, я никогда не забывала, что, несмотря на свой незаурядный ум, Дым все-таки зверь — хищник. Этому пониманию так же способствовало и то, что мой четвероногий напарник в холке где-то метр пятьдесят пять и весит не меньше ста двадцати килограмм, так что конь Дилана, на самом деле, не первый мутант, встреченный мной в этом мире. Сейчас видя Дыма своими глазами, я испытала вполне обоснованный страх, но что поделать, придется начинать все с самого сначала. Я прокашлялась и сдавленно произнесла:

— Что ж, Дым… мы с тобой, можно сказать, знакомы… заочно, но я все-таки представлюсь. Меня зовут Рита, — сделала неглубокий книксен. — По ночам я наблюдаю за королевой Ринари, а так же помогаю Его Величеству Николасу. Я так же работаю в паре с Тенью, то есть помогаю ему, чем могу. С графом Лейкотом мы так же стараемся работать сообща. Он в свой сфере, конечно, я в своей, но, в данном конкретном случае, вышло так, что эти две сферы пересеклись и мне, как и Тени необходимо найти убийцу, который терроризирует местное население.

Волк слушал внимательно, но смотрел при этом, как студент первокурсник на лекции у профессора. Вроде все понятно, но что конкретно…

— Ладно, Тень говорил, что тебе нужно меня обнюхать, — я окинула себя оценивающим взглядом и сокрушенно покачала головой. — Если не побрезгуешь, то вот она я.

Раскинув руки в стороны, замерла в ожидании его дальнейших действий. Если сейчас Дым не захочет со мной дружить, или хотя бы общаться, это будет катастрофа — в лесу мне не выжить. Дым фыркнул, и, поднявшись, вразвалочку направился ко мне. Холодный нос уткнулся мне в шею, и теплое дыхание ласковой волной прокатилось до лопаток. Я прикрыла глаза и вдохнула его запах. От зверя пахло прелой листвой и дождем. Почему-то именно этот запах всегда навевает мне самые приятные воспоминания о доме, семье, уюте. Расслабившись, я прижалась испачканной щекой к морде волка и тихо прошептала:

— Спасибо, что спас меня.

Дым снисходительно фыркнул и тут же отстранился. В орехово-желтых глазах больше не было отчуждения, но настороженность осталась. Я слабо улыбнулась.

— Ты проводишь меня до Волчьей насыпи?

Дым фыркнул громче, и, развернувшись боком, лег на землю.

— Ты предлагаешь меня подвезти?! — изумилась я.

Волк кивнул и нетерпеливо дернул хвостом.

Ой, мама, неужели я так жалко выгляжу? Он же никогда и не при каких условиях.

— С-спасибо, — подошла я к нему и неуклюже забралась верхом, при этом пришлось немного сползти к пояснице, ухватившись за шею животного и сдавив бока, в противном случае, поездка на волке грозила грандиозным падением на первом же повороте. Бегал Дым быстро.

На мои ерзанья Дым отреагировал громким ворчанием, но, тем не менее, терпеливо дождался, когда я, наконец, устроюсь.

— Я готова, — сообщила я, и мы рванули.

Н-да, если я надеялась, что выбравшись из ямы самостоятельно, я дойду до города пешком, то уже через несколько часов безостановочного бега пришла к выводу, что без помощи Дыма мне легче было остаться в яме и дождаться своего неминуемого конца там.

Когда мы добрались до города, уже светало и мне пришлось спешно прощаться с серым приятелем.

— Жди Тень на этом месте завтра ночью. Будь поблизости, но на глаза местным не попадайся — они и так напуганы. И, еще раз, спасибо, что спас меня, — порывисто обняла его за шею. Волк взрыкнул, но прежде чем уйти, зачем-то ткнулся мне в лоб, оставляя влажный след, словно целуя.

— Эй, — шутливо возмутилась я, — у нас в лоб только покойников целуют!

На это заявление Дым с садистским удовольствием тут же обслюнявил мне все лицо.

— Фу-у, Дым, фу, — отшатнулась я.

Волк фыркнул, словно говоря: «Ну, ни чем на тебя не угодишь». Понюхал руку, которой я отмахнулась от него, свел брови и, резко развернувшись, убежал в лес.

Я же осталась стоять, смотря ему в след, тихо посмеиваясь и вытирая мокрое от волчьей слюны лицо. Вот, паршивец!

* * *

Я бегом проскочила зал таверны, поднялась по лестнице и завалилась в комнатушку почти с первыми петухами, и, хотя, по собственным ощущениям, времени у меня еще хватало, позволила облику Ринари скрыть потрепанный вид. Кинув сумку на заправленную кровать, я еще подумала, что правая рука подозрительно немеет, когда в комнату ворвался брат Ринари. Словно караулил где-то поблизости, честное слово. Увидев меня, Дилан застыл в дверях. Он был страшно зол, но усталость притупила инстинкт самосохранения и я только удивленно приподняла бровь.

— Где ты была?!! — рявкнул он, сжимая ту самую записку, в которой я просила, чтобы он и Ирон не волновались, но если я не вернусь к утру начали поиски, и начали их в первую очередь с лавки местного ювелира. — И как это твое исчезновение следует нам понимать?!

— Все, как я написала, — тяжело выдохнула я и слабо улыбнулась. — Хорошо, что она у тебя, значит, для него еще не все потеряно.

— Ты о ком говоришь? — сквозь зубы процедил Дилан.

— О ювелире, — небрежно махнула я рукой, как бы указывая в сторону ярмарки.

— Да, что ты себе позволяешь?!! — неожиданно вскричал Дилан и, подскочив ко мне, схватил за плечи, и начал яростно трясти, от чего мои зубы больно щелкали друг об друга, грозя потрескаться или прикусить язык.

Подобная экспрессия со стороны следопыта не могла не напугать меня. По ходу, Дилан больше не контролировал свои действия, и, как и в прошлый раз не соотносил своей силы и моей хрупкости, а уж последовавшая за тряской хлесткая пощечина и вовсе ввела меня в ступор.

Меня совсем не удивило, что от силы удара меня просто отшвырнуло на пол, но сам факт… Я ошалелыми глазами уставилась на мужчину, и, словно до конца не веря в произошедшее, прижала ладонь к онемевшей щеке. Следопыт так же выглядел шокированным и смотрел на свою руку, как на чужую.

В душе всколыхнулась ярость. Никогда, еще никогда в моей жизни! Да, как он посмел?!!

— Рита? — испуганно произнес он и сделал шаг в мою сторону.

— Не подходи, — прошипела я.

— Рита, я…

— Нет. Не подходи.

Неуклюже встав с пола, краем глаза следя за действиями Дилана, в очередной раз отметила, что пальцы правой руки немеют, но сжав руку в кулак, схватила сумку и змеей выскользнула из комнаты. Следопыт еще пытался остановить, задержать меня, но ночная сила еще не покинувшая меня, прикрыла уход вставшей между нами стеной огня.

— Никто и никогда, — посмотрев на мужчину сквозь языки пламени, зло прошептала я. — Запомни это, Дилан.

Он звал меня. Звал, когда я сбегала по лестнице, звал, когда шла между столиков, где застыли редкие посетители таверны, звал, когда вышла из помещения и пошла, не разбирая дороги, куда-то где, как мне казалось, я смогу успокоится и взять себя в руки. Щека горела, ноги ныли, а рука немела, но пылающая в душе ярость и навернувшиеся на глаза злые слезы подстегивали лучше ударов плетью.

Я вздрогнула, выплывая из омута мрачных мыслей, когда передо мной резко открылась дверь, и на меня с недоумением воззрился встрепанный алхимик.

— Римма? Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? — Роди пригладил волосы, но они снова встали дыбом.

— Впустишь? — коротко спросила я.

— Конечно, — отступил он внутрь и распахнул дверь настежь. — Заходи.

— Спасибо.

— Что с тобой произошло? Твой брат всю стражу на уши поставил. Я слышал, что тебя похитили.

— Я сама ушла. По делам.

— А-а! — Роди смотрел на меня и не понимал.

— Закрой дверь, — попросила я.

Алхимик удивленно пожал плечами, но дверь закрыл.

— И никого не впускай.

— Да, что случилось-то?!!

— Просто сделай, — всхлипнула я, так как стало трудно сдерживать рыдания.

— Та-ак, подруга, а ну-ка проходи, — начертив мелком на двери что-то непонятное, Роди подхватил меня под руку и потянул за собой. — Сейчас ты мне все расскажешь. Все-все. И, где ты была, что выяснила, а, главное, кто тебя до такого состояния довел? Все-все.

Я послушно следовала за Роди и только кивала головой. Комната, в которую алхимик меня привел, скорей всего была его гостиной, но она была так завалена хламом, что прежде чем куда-либо сесть, пришлось сначала скинуть все лежащее там на пол.

Когда Роди зажег светильник, я даже вздрогнула, так как свет жестко резанул по глазам, а вот алхимик нахмурился.

— Ну, и видок, у тебя, подруга. Снимай пальто, оно теперь только на растопку годится.

Сняв сумку, я сняла пальто. Действительно его теперь только выбросить — восстановлению такое не подлежит — рваный кусок грязи.

— Проклятье и все демоны! — воскликнул Роди, подскочивший ко мне. — Да, ты ранена?!

Я как-то отстраненно посмотрела на правую руку. Рукав уже весь пропитался кровью. И как я раньше не заметила?

— Так, садись, — деловито заговорил алхимик. — Посмотрим, что там у тебя.

Роди усадил меня в кресло и не щадя платье, разорвал рукав до локтя. Резкая боль обожгла руку.

— Ну, подруга, угораздило же тебя, — покачал он головой, разглядывая рваную рану, идущую от локтя к запястью.

Я посмотрела на этот ужас, и меня замутило, но не от вида крови, а от осознания того, чем все это для меня могло закончиться.

— Н-да, — мужчина потер подбородок. — Глубокая. Зашивать придется.

— А так не заживет? — жалобно мяукнула я.

— Нет, — качнул головой Роди, аккуратно придерживая мою руку и ухмыляясь. — Морок значит.

Я тяжело вздохнула.

— Я…

Но Роди меня перебил:

— Я тебя не спрашиваю. Захочешь, сама расскажешь. Но судя по тому, что я сейчас вижу, — Роди провел большим пальцем по открывшемуся участку белой кожи, — ты гораздо красивее, чем эта… хм-м, личина, — и словно задумавшись, — жаль, конечно, кожа у тебя нежная, как лепестки роз, но мне сейчас просто не найти нужных ингредиентов, так что шрам останется. Пальцы немеют?

— Да.

— Плохо. Сиди здесь, сейчас все приготовлю.

Роди стремительно развернулся, но уйти помешала стопка книг, и он словно вспомнив что-то, обернулся:

— И не бойся, никто сюда не войдет. Обещаю.

Но только алхимик сделал шаг в сторону, его снова задержали — теперь уже стук в дверь. Мужчина застыл и как-то разом весь подобрался.

— Как? — прошептал он.

И Роди ушел открывать, а я решила помолиться здешним богам, чтобы это был не Дилан. Видимо боги мою молитву услышали, вернувшийся алхимик выглядел озадаченным, но глянув на меня, улыбнулся:

— Тебе ведь кто-то помогал, да?

— Да, — кивнула я.

— Ну, подруга, — весело хмыкнул Роди, — повезло тебе с помощниками. Шрама не будет! — потряс он какими-то корешками. — Это-то же надо! На вес золота… В это-то время года!..

— Э-э-э, — протянула я, видя, что Роди улетел в свои мысли.

— Сейчас все сделаю, — тут же опомнился он. — Сиди.

Далее мне притащили тазик с теплой водой и чистую ткань, чтобы промыла рану, пока Роди химичит в лаборатории. Этим я и занялась, морщась от боли, но поддерживая себя мыслью, что это еще малая плата за мое безрассудство.

Роди спешил и вскоре уже нес миску с вязкой субстанцией бурого цвета. Еще раз, осмотрев рану, нанес субстанцию сначала по краям, а когда я зашипела от стремительно нарастающего зуда в поврежденной конечности, щедро зашпаклевал всю руку от локтя до запястья.

— Чешется! Чешется! — взвыла я, кусая нижнюю губу и пряча вторую руку, чтобы не начать сдирать быстро твердеющую бурую гадость.

— Терпи, — не внял моим стенаниям алхимик, любовно разглаживая лекарство по моей руке.

— Жутко чешется!

— Так и должно быть.

— Это невыносимо!

— Вот, выпей, — подсунули мне чашку с чем-то дымящимся.

— Что это? — насторожилась я.

— Сонное зелье. Тебе нужно отдохнуть.

— Если я засну, то точно все раздеру, — фыркнула я, но чашку взяла.

— Не раздерёшь. Пей, — подтолкнул Роди.

Я подозрительно на него покосилась.

— Не переживай, я никого сюда не пущу, — не совсем в том ключе разгадал мой напряженный взгляд Роди, но с этой точки зрения нареканий у меня не возникло. — А поспать тебе надо, — и зачерпнув из миски алхимик потянулся к моему лицу.

— Эй-эй, — отшатнулась я.

— У тебя щека мерцает, — пояснил Роди, и глаза его, как мне показалось, стали еще темнее.

— Что она делает? — не поняла я.

— Морок слабеет в местах повреждений. Тебя кто-то ударил?

— Да уж, — вздохнула я и отпила из чашки.

А ничего так, даже вкусно. Я посмотрела на занесенную над моим лицом руку, и, коротко кивнув, подставила ноющую и ощутимо опухшую щеку.

— Расскажешь?

— Нечего рассказывать, — сморщилась я, уже полностью взяв себя в руки. — Перенервничал он, вот и психанул сверх меры. Да, и я хороша.

— Дилан?

Кивнула, мысленно скрепя зубами. Внешнее спокойствие давалось мне нелегко, Дилану-таки удалось вывести меня из душевного равновесия.

— Это из-за него ты плакала? — нахмурился Роди.

— Скорее от осознания собственной беззащитности.

— Н-да, братец у тебя… — скривился Роди, но неожиданно его осенило. — А он вообще твой брат?

Сонная ленивость уже начала нападать на мой вымученный разум и от того я честно качнула головой:

— Нет. Дилан не мой брат. Но брат этого морока.

— Хм-м.

Усмешку, появившуюся на лице алхимика, я бы назвала шкодливо-плутовской, а в темных глазах забегали веселые чертики.

— Так-так. Как все интересно, — по-мальчишечьи озорно улыбнулся алхимик, помыл руки в тазике с водой и заботливо накрыл моё разомлевшее тельце отвоеванным у книг, пледом. — А ты спи, спи. Отдыхай.

Усталость последних дней, а может и месяцев навалилась на меня, погружая в глубокий тревожный сон, в котором я снова и снова ищу выход из сказки. Вроде я даже плакала. Снова.

Глава 7

— Римма, Римма, просыпайся, — настойчиво звал меня чей-то голос, но сонливое безразличие отказывалось понимать, зачем просыпаться, если нам и здесь хорошо — тепло и уютно. Тем более, я не Римма.

А голос продолжал звать. В нем не было раздражения или злости, скорее веселое возбуждение, которое постепенно передалось и мне. А вдруг там что-нибудь интересное!? Надо посмотреть. И я с трудом разлепила тяжелые веки.

— Ну, наконец-то, подруга! — радостно улыбнулся мне невероятно бодрый, но все такой же встрепанный алхимик. — Как спалось? Глаза, вроде посветлели. Проснись и пой!

Глаза Роди лучились весельем, а весь его вид словно кричал о том, что ему нравится то, что сейчас происходит. А что происходит-то?

— Доброе утро, — осипшим со сна голосом, произнесла я, и попыталась встать, но занемевшее тело отозвалось болью и судорогами.

— Не спеши. Ты так крепко спала, — подошел Роди. — Зелье я разбавил, но почему-то на тебя оно подействовало как не разбавленное. Подруга, ты, когда в последний раз отдыхала?

Я только отмахнулась. Раньше-то я считала, что на работе зашиваюсь по десять-двенадцать часов в сутки, но попав в сказку, поняла, что это еще цветочки, вот двадцать часов, а лучше все двадцать четыре часа — это да, но тут главное, чтобы днем слуги не пугались, когда меня в очередной раз вырубит за псевдо-вышивкой. Это единственное занятие, которое официально дозволено королеве Ринари, и которое я использую, как тихий час. На час меня и хватает, после чего просыпаюсь с чувством, что если сейчас же не начну искать зеркало или хотя бы не займусь чем-нибудь важным и нужным, то обязательно сойду с ума. Это напряжение растет день ото дня, словно кто-то невидимый стоит за спиной и зорко следить, чтобы я, не дай Светлый, не заленилась, а продолжала трудиться и еще раз трудиться, если не в свое благо, то во благо королевства. Кто бы знал, как же я, на самом деле, устала!

— А что происходит-то? — взглянула я на алхимика, услышав гул голосов у приютившего меня дома.

— Осада, — радостно сообщил Роди.

— Что? — вытаращилась я на него. — Какая осада? Зачем?

— Так ты же просила никого не впускать, — еще шире улыбнулся алхимик, — я и не пускал.

Я недоуменно захлопала глазами.

— Хочешь посмотреть? — заговорщически понизив голос до полушепота, спросил Роди.

— Хочу, — тут же вырвалось у меня.

— Пошли, — взяв меня за здоровую руку, Роди потянул на второй этаж, точнее на чердак, который как выяснилось, тоже был захламлен до неузнаваемости. — Вот.

Алхимик подсадил меня на подоконник и ткнул пальцем в окно. Я посмотрела в круглое окошко и удивленно приподняла брови.

— Э-эм? — промычала я.

— Красота, не находишь? — Роди дружески потрепал меня по плечу. — Здесь почти вся стража города.

— Это что еще за мобилизация всех войск? — нахмурилась я. — Кому здесь делать нечего?

— Это все твой приятель, — хихикнул алхимик.

— Дилан?? — выпучилась я.

Хотя, о чем это я, какой он мне приятель, в самом деле?

— Не-ет, — покачал головой Роди. — Мастер Ирон.

— А-а! — расслабилась я.

Ну, да Ирон, он такой, он может.

— А как ты?…

— Логика, — Роди поднял указательный палец к потолку, посмотрел на меня и озорно подмигнул. — Он, когда с твоим братом здесь с утра встретился (его Рэй привел) и выяснил, как так получилось, что ты заперлась вместе с трупорезом в одном доме, такой разнос ему устроил, что стены тряслись.

— Трупорез? — поморщилась я.

Роди пожал плечами.

— Так меня называют.

— Фу-у, — скосила взгляд на толпу, собравшуюся у дома алхимика, — чтобы они понимали.

— Согласен, — вздохнул Роди, — но другим не докажешь. Рей меня покрывает, но если о моем увлечении узнает Леонард — плахи мне не избежать.

«Средневековье, блин», — поморщилась я, а вслух сказала:

— Я что-нибудь придумаю.

— Что?

— Поговорю с лордом Лейкотом, — повела плечом, — в крайнем случае, с Величеством.

— С Натаном Лейкотом? — как-то невесело усмехнулся Роди.

Я посмотрела на мужчину.

— Ты его знаешь?

— Кто его не знает?! Верный пес короля Николаса Ристанского — его правая рука.

— Угу, — кивнула я. — Правая. И что такого? Что не так?

— Римма, неужели ты думаешь, что граф Лейкот захочет помочь такому как я? — в глазах алхимика затаилась саркастическая усмешка.

— Ну-у, смотря как это преподнести, — улыбнулась я ему. — Не переживай, Роди, я сделаю все, чтобы после этого дела ты переехал к нам в королевство. Переговоры с Лейкотом я беру на себя.

— Ты слишком добра ко мне, — ответная улыбка была грустной.

Я его понимала. Сколько он себя помнил, Роди чувствовал себя одиноким и непонятым. Алхимик стремился к знаниям, но окружающие видели только его желание резать человеческие тела. Он желал понять, найти причину, выяснить, но многие ли хотят знать правду, нет, большинству достаточно того, что подсказывает им жизненный опыт, и не важно, что вот этот страшный мужик со шрамом на лице, на самом деле пытался спасти эту хрупкую девушку, которая просто поскользнулась на мокрой дорожке, а это красивый, холеный парень, садист и чудовище, который избивает свою уже не молодую жену, на которой женился только ради ее наследства.

— Пойду, что ли, попугаю народ, — озорно улыбнулась я Роди, прекрасно понимая, что здесь и сейчас мало что могу для него сделать.

— Пойди, попугай, — взбодрился Роди. — Только ты там слишком-то не усердствуй, ладно.

— А что так? — сощурилась я, словно, в самом деле, подумывала перепугать там всех до сердечного приступа.

— У нашего лекаря в доме только две койки, — усмехнулся алхимик, помогая мне слезть с подоконника. — Кстати, как рука?

Я посмотрела на руку, но из-за морока ничего не увидела, но ощущение было такое, словно ее в гипс закатали, причем в качественный такой гипс.

— Трудно сказать, — пожала я плечами.

— Утром я попытался посмотреть, не нужно ли добавить еще мази, но твой морок изменился. Он словно вторая кожа. Я так и не разобрался, что это.

— Увы, — развела руками. — В каком-то смысле я знаю даже меньше твоего, но, да, этот морок утром становится почти реальным, — обхватила свою грудь четвертого размера и немного ее помяла, отметив адекватную реакцию алхимика.

— Знаешь, а ведь это похоже на… — глубокомысленно начал Роди, но замялся, снова зацепившись взглядом за аппетитные округлости Ринари, вероятно, представляя, как это будет — держать мою наколдованную грудь.

Мысленно хихикнув, покачала головой.

— Ой, не морочь мне голову, — перебила, не дослушав. — У меня и так мозги вскипают. Как-нибудь потом.

— И, то, верно, — вздохнул алхимик, провожая мою грудь тоскливым взглядом.

Дойдя до двери, я обернулась и весело объявила:

— Нечем хвастать.

— Что? — не понял алхимик.

Я скрестила руки под грудью и сделала глубокий вдох. Роди надрывно закашлял.

— У меня гораздо меньше, так что хвастать нечем, — хихикнула я. — А ведь какой отвлекающий фактор, я даже немножко завидую.

— Римма-а! — то ли простонал, то ли провыл мужчина, вытирая выступившие от смеха слезы.

— Ага, пойду отвлекать, а кто не отвлечется, придется пугать, так что валерьяночку ты все-таки приготовь… На всякий случай.

Боже, какое это удовольствие быть собой! С этой приятной мыслью сбежала по лестнице, и распахнув входную дверь, криво улыбнулась, точно зная какой эффект это произведет. Дежурившие ближе к двери, волной отхлынули от двери, давя стоящих позади. Начались гвалт и паника. Те, кто увидел и оценил, освещали себя знамением Светлого, кто не видел, но услышал, предпочли даже не смотреть, а драпануть, пока, не дай Светлый, ведьма не обратила на них свой взор, дабы ни сглазила или того хуже, ни прокляла.

— Отставить! — рявкнул Адкинс командирским голосом. — Разойтись!

— Римма! Риммочка, девочка моя, ты как?! — тут же подлетел Ирон, игнорируя недоуменные взгляды обращенные на него. — Что он с тобой сделал этот трупорез несчастный?!

— Спокойно… кхм, — опомнилась я. — Прошу прощения, мастер Ирон, что заставила вас поволноваться, но все уже хорошо. Пройдемте внутрь, и я всё вам расскажу. Капитан?

— С тобой точно все в порядке? — нахмурился Адкинс, цепким взором отмечая прижатую к груди руку.

— Эм-м, — сдвинулась я в сторону, — проходите, разговор будет не из простых. Мне удалось кое-что выяснить. Не знаю, как вы к этому отнесетесь… А где Дилан?

— Ты действительно хочешь его видеть? — приподнял брови Ирон, при этом смотрел так пристально, словно хотел в душу заглянуть.

— Нет, — отвела я взгляд.

— Он в трактире, — сдал брата Ринари, капитан, и одной только фразой, а точнее интенцией крайней брезгливости, выразил свое недовольство поведением оного субъекта: — И он пьян.

Я раздраженно закатила глаза. Нашел время. Вот не понимаю я некоторых. Что за радость «заливать за шиворот», вместо того, чтобы просто попросить прощения?! И, хотя это еще не значит, что сразу возьмут и простят, но начало будет положено. А в нашем случае что? А ничего. Вот как мне теперь с ним общаться? Я не знаю.

Тяжело вздохнув, пропустила капитана и, на прощание, скорчив стражам страшную рожу, закрыла дверь на ключ.

— Они все равно бы не зашли, — усмехнулся Адкинс.

— На всякий случай, — пожала плечами.

— Твой «всякий случай», — Ирон настороженно покосился на исписанную мелом дверь, — будет лежать здесь горсткой пепла, только перешагнет через порог этого дома.

— А-а? — нахмурилась я, и вопросительно посмотрела на спускающегося к нам алхимика.

— Ты их пригласила, — подсказал Роди, — поэтому они и вошли.

— Занятно, — сощурился Ирон и тоже посмотрел на хозяина дома. — Меня упорно пытались убедить, что местный алхимик не практикует.

— Не практикую, — поморщился тот, проглотив оскорбление.

— Тогда, что это, — Ирон, как-то непривычно серьезно указал на дверь и в глазах мага вспыхнул гневный огонь, — такое? Если не ошибаюсь…

— Хватит, — резко прервал его Роди. — Ты не ошибаешься, но вслух произносить это не стоит.

Мужчина затравленно глянул на меня, выдав себя с головой, но зря испугался, я не собиралась и не собираюсь судить его, для этого слишком много неясностей, да и нравится он мне, чисто по-человечески, уж не знаю почему, но вот понравился и все тут.

— Мальчики, мальчики, успокойтесь, — встала я между ними. — У нас сейчас совсем другая задача.

— Римма, отойди, — приказал Ирон, смотря только на алхимика, который так же безотрывно смотрел на мага.

Эх, как же все не весело. Я развернулась к магу и, сменив тон, холодно отчеканила каждое слово:

— Даже не подумаю.

— Римма, ты не представляешь, с кем связалась, — сверля Роди тяжелым взглядом.

— Ирон, тебе напомнить, зачем мы здесь? — мой голос опустился на несколько тонов ниже, став физически осязаемым.

— Ого! — присвистнул капитан.

— Ри… — Ирон моргнул и, наконец, взглянул на меня.

— Мы здесь, чтобы расследовать убийства. Эта задача первостепенна и обсуждению не подлежит. Идите в комнату…

— Римма.

— Ри.

— ОБА, — махнула рукой, указывая направление, и тут же скривилась от боли.

— Осторожнее, — предостерег Роди.

— Все в порядке, — отмахнулась я. — Просто мышцы еще болят. Ничего, расхожусь, и сразу полегчает.

Выражение лица алхимика отразило его сомнение на счет моего необоснованного оптимизма. Да, и я сама не была уверена, что быстро оклемаюсь, но времени для зализывания ран у меня нет, следовательно, скрепим зубами и терпим.

Мужчины напряженно переглянулись, но перечить не стали. Уже хорошо. Я шла следом — капитан замыкал.

— Сурова ты со своим хозяином.

— Ирон? — усмехнулась я. — Он мне не хозяин.

— Темнишь ты что-то, девочка, — в голосе мужчины сквозило недовольство.

— Темню, — кивнула ему. — Но иначе нельзя. Вы ведь уже встречались с Тенью?

— Да, — коротко ответил капитан. — Интересный мальчик. Он передал тебе список?

— Да, — очередной кивок. — Сейчас о нем и поговорим.

В комнате возникла заминка. Кроме кресла, на котором я спала, в гостиной все так же было некуда ни то, что сесть, встать затруднительно, так что пришлось сперва разобрать завалы, и лишь после этого рассесться. Сидеть мужчинам пришлось на том, что отыскалось под кипами толстенных фолиантов — кресло снова досталось мне.

— Римма ты ранена? — соизволил обратить внимание на мою, прижатую к груди, руку, Ирон.

— Увы, в родне кошек не имею, — печально улыбнулась я.

— В каком смысле? — приподнял брови капитан.

— В том, что кошки всегда приземляются на четыре лапы, а я, вот, на одну и то неудачно. Хорошо еще, что не сломала.

— Но я не вижу повреждений.

— Магия, — пожала плечами, взглядом указав на Роди, тем самым вызывая того на диалог с капитаном. Самой врать представителю закона считаю неразумным, да и Роди надо проверить, готов он играть по моим правилам или его, как и Ирона, придется держать на расстоянии, хотя и на коротком поводке.

Ирон подозрительно сощурился, словно подслушал мои мысли и посмотрел на Роди, тот же, без подсказки, смотрел на капитана и активно кивал.

— Римма не хочет пугать брата, так что я на время прикрыл травмы иллюзией.

— Роди, — посуровел Рэй, — ты нарываешься.

— Я же не для себя, — небрежно пожал плечами алхимик.

Капитан тяжело вздохнул.

— Роди, я не могу вечно тебя покрывать.

— Я знаю, Рэй.

Во взгляде алхимика я прочла усталость, и сердце кольнуло сострадание. Редкая птица, особенно для нашего мира, да и для этого, впрочем, тоже, если вспомнить отношение местных жителей к бедняжке Ринари.

— Разбираемся, — тихо сказала я, постукивая пальцами по подлокотнику.

— Римма? — нахмурился маг, и тут же сердито забурчал. — Ну, вот, снова у нее это выражение лица.

— Какое? — заинтересовался Адкинс.

— Такое, — скривился Ирон.

Капитан хмыкнул, но посмотрев на меня, улыбаться перестал. Смотрела я на алхимика, но мысли мои крутились вокруг того, как же я стану убеждать Натана и, что он может потребовать от меня в ответ. Я уже не раз убеждалась, что у Натана весьма своеобразное понятие деловых отношений и каждый раз связываясь с ним, подсознательно ожидаю подвоха. Любит наш граф устраивать сюрпризы, особенно неприятные. Да и Николаса надо подготовить. Он сам по себе тот еще сюрпризец. Бывает, толкуешь ему, толкуешь, что пора бы коррективы внести в нынешнее законодательство, убеждаешь его, даже примеры приводишь, а он упрется, как баран и ни в какую, а бывает, величество само летит ко мне с очередным указом, где все, вроде, хорошо: и мысли умные, и направление верное, и идеи мои использованы, — но так это все вывернуто, что я только диву даюсь. Впрочем, если удастся убедить Натана, тот короля убедит как раз плюнуть. Странные у них отношения, и я никак не разберусь, что же их связывает, дружба или общая тайна, хотя, как по мне, имеет место быть то и другое.

— Римма, очнись, — потряс меня за плечо Роди.

— А? — встрепенулась я. — Простите, задумалась.

— Мы это заметили, — по-доброму оскалился Рэй. — Рассказывай, давай, во что вляпалась?

— Хм, — непроизвольно погладила поврежденную руку, — начну с того, что спрошу, как вы относитесь к перевертышам?

— Перевертышам? — удивленно приподнял брови капитан. — Их же не существует!

— Перевертыши, — Ирон задумчиво погладил бороду. — А ведь… Точно. Тогда все сходится.

Я заинтересованно уставилась на мага. О чем он там бормочет?

— Ирон?

— Та… как ты там ее называешь…. субстанция, которую ты передала через Дилана, предназначена для замедления трансформации тела. Я как-то был знаком с одним перевертышем — лебедем. Так вот, этот эликсир пьют для того, чтобы не меняться. Он замедляет процесс, но при этом перевертыш физически ослабевает и делается податливым.

— В каком смысле, «податливым»?

— Если в нормальном состоянии у перевертышей присутствует врожденная способность к защите от магического воздействия, то после принятия эликсира, эта способность исчезает.

— Так перевертыши существуют?! — капитан подался вперед, широко распахнув глаза, и жадно ловя каждое слова мага.

— Да, Рэй, — ответил за Ирона алхимик, — они существуют. И судя по тому, что мы с Риммой накопали, в Волчьей насыпи представителей этой расы, на удивление, много.

— Именно, — поддакнула я. — Все убитые, а так же похищенные, все они — перевертыши.

— Вот это сюрприз, — выдохнул Рэй, откинувшись назад, но вспомнив, что сейчас сидит на стопке книг, а не в кресле у себя в кабинете, выпрямился.

Неожиданно Ирон поднялся, и, подойдя ко мне, спокойно, но с нажимом сказал:

— Мы уезжаем.

— Что? — опешила я.

— Я отправляю сообщение Николасу, и мы уезжаем, — а подумав еще немного, добавил: — Сегодня же.

— Ирон, что это значит? — скрипнула я зубами, злясь, что не в состоянии быстро подняться, ведь для этого нужны, по крайней мере, две здоровые руки и немного пространства, которого меня лишили, нависнув, над креслом, как отвесная скала.

— Перевертыши — это уже не наша проблема. Мы возвращаемся.

Я мысленно сосчитала до десяти, прежде чем заговорить, слишком велико было желание обложить мага отборным трёхэтажным матом.

— Ирон, мы здесь не на увеселительной прогулке, мы расследуем серию убийств, — прижившись к спинке кресла, я запрокинула голову, чтобы смотреть ему в лицо. — И, с моей точки зрения, совершенно не важно, какой расы жертва — человек или перевертыш. В Сонной… тьфу ты, в Волчьей насыпи завелся убийца, и наша цель найти его.

— Римма, — глаза мага потемнели, — на сколько мне известно, на перевертышей всегда охотились. Всегда.

— Знаю, — пожала плечами, — но для нас это ничего не меняет. Тень направили сюда, чтобы выяснить, кто убивает жителей Волчьей насыпи, мы же его дневные помощники. Ты ведь прекрасно понимаешь это, Ирон, но почему-то ведешь себя так, словно это игра, словно происходящее здесь тебя совершенно не трогает. Скажи мне, Ирон, что ты чувствовал, когда твои родители и жители твоей деревни умирали от страшного недуга, а ты ничем не мог им помочь?

— Это жестоко, Ри, — лицо мага перекосило от муки.

— Жестоко, — согласилась я. — Но я хочу, чтобы ты, наконец, вылез из раковины, в которую ты забрался. Ирон, я знаю, что ты делаешь — ты прячешься. В своей магии, в своих книгах, в своей лаборатории. Я тоже пряталась. Я знаю, что это такое… — перевела дыхание, — Ирон, я не знаю, что будет завтра. Может завтра этот мир повернется ко мне филейной частью, и я закончу, как и все остальные, но не сегодня, сегодня я могу помочь, а перевертышу или человеку, какая разница.

— Ри, — Ирон долго смотрел мне в лицо, а затем с тяжелым вздохом отступил назад. — Хорошо, делай, как считаешь нужным.

— Сядь, — качнула я головой. Поймав вопросительный взгляд алхимика и капитана, слабо улыбнулась: — Сейчас я расскажу, что произошло со мной ночью. Только, прошу, отнеситесь к этому чуть спокойнее, я все-таки жива и почти невредима.

* * *

Когда эмоции поутихли, а их было много и по большей части негативные, Ирон, предупредив, что дает на расследование еще два дня, после чего в любом случае пишет подробный доклад Его Величеству, чтобы тот знал во что нас, а точнее меня, втравил, рыча под нос что-то магоругательное, ушел к мэру; а Роди, поговорив с Адкинсом, решил, что оставаться в Волчьей насыпи ему теперь небезопасно, начал собирать вещи, я увязалась за капитаном, который направился в таверну, отрезвлять брата Ринари. Любоваться этим зрелищем я не собиралась, нужно было переодеться в чистое и поговорить с хозяйкой, вдруг ее муж что-нибудь да вспомнил. Но оказавшись в таверне, я с недоумением застыла на месте. В не маленьком, с моей точки зрения, помещении, было так тесно, что я сперва опешила, прежде чем ввинтилась в возмущенно гудящую толпу. Причину узнала сразу, как только столкнулась с хозяйкой, которую, пятясь задом, едва не сшиб работяга в рваной рубахе.

— Эй, поосторожней, — отпихнула я его, скорчив зверскую рожу, — женщина в положении.

— Ой, — отшатнулся тот от меня.

— Ну, наконец-то, — облегченно выдохнула хозяйка. — Римма, спасай.

— Что случилось?

— Это все из-за твоей стряпни. Что ты туда напихала? Что за зелье?

— Ничего я туда не пихала, — вытаращилась я на нее. — Какое зелье? О чем ты говоришь?

— У нас уже второй день шквал и все из-за твоей стряпни. Я такого наплыва с момента празднества недели Светлого не видела, — Амалия схватила меня за руку и потащила за собой. — Идем на кухню. Генри не справляется. Твоя еда еще вчера закончилась, а повторить мы так и не смогли.

— Да там же ничего сложного. Обычный суп с вермишелью и овощное рагу.

— Это для тебя ничего сложного, а для нас с Генри задача оказалась непосильной. Тебя кто готовить-то учил?

— Мама.

«И интернет», — подумала я, вспоминая, как жадно коллекционировала разные рецепты, а потом подчевала ими родных. Что-то удавалось, а что-то шло в мусорку, но здесь экспериментировать я не рискнула, от того и приготовила самые простые блюда, даже специй по минимуму положила, но, видимо, разница во вкусах оказалась столь велика, что повторить мою стряпню им не удалось.

— Генри, я ее привела.

— Чтоб, Темному, сладко спалось, — с облегчением выдохнул мужчина. — Ты, — ткнул он в меня пальцем, — что ты намешала в свою стряпню, ведьмино отродье!

— Генри!! — возмутилась Амалия.

— Так, так, — усмехнулась я. — Как руки не из того места выросли, так сразу и виноватых ищем?! Подвинься…

И понеслась:

— Кто так тесто замешивает?! Слишком много воды, добавь муки. Где прокисшее молоко? Тащи сюда. Что ты с овощами сделал, ты же не на салат стругаешь… Совсем с ума сошел, столько соли, я сказала на кончике ложки, а не пол банки, дай сюда. Где специи? Что? Не жадничай, не жадничай. Мясо нужно резать тонкими ломтиками, иначе не пропитается соусом. За мясом следи, дубина. Переворачивай, переворачивай быстрее — пережаришь. Воды добавь. Да, не жлобься, ты, скряга, сыпь перец. Во-от. Нет, больше не надо. Суп иди, помешай. Амалия не дергайся, тебе вредно. На, вот, попей мятного чайку. Уф.

Опробовав рагу и убедившись, что Генри его не пересолил, облокотилась на стол и утерла тыльной стороной ладони вспотевший лоб.

— Все.

— Римма, ты просто волшебница, — просияла Амалия.

— Ведьма она.

— Заткнись, Генри! — рыкнула на мужа сестра Барона.

— Я правду говорю, — фыркнул тот, косясь на меня исподлобья, — так готовить может только ведьма.

— Это ты на королевской кухне не был, — миролюбиво усмехнулась я.

— Как будто ты была, — Генри скорчил презрительную мину.

— Естественно, была! — игнорируя недовольство мужа, улыбнулась Амалия. — Ее хозяин сам мастер Ирон, маг Его Величества Николаса, и живет она в замке.

Мужчина фыркнул и продолжил помешивать суп.

— Генри, ты ведь хотел что-то рассказать Римме, ну, про младшего Сангрона, помнишь?

— Помню.

Я вопросительно взглянула на него, но Генри как воды в рот набрал.

— И? Что насчет Сангрона?

— Ничего.

— Генри, прекрати это немедленно! — вспылила Амалия. — Римма помогает в поиске убийцы, а ты…

— А что я? — даже не повел тот бровью. — Я не считаю, что она способна что-то выяснить, вот сын Рэя, тот может — весь в отца.

— Это, кто тут меня поминает? — как по заказу вошел в кухню капитан. — О, Генри. Здоров будь.

— И ты будь здоров, — расплылся в улыбке муж Амалии, игнорируя наши с его супругой гневные взгляды.

— Дамы, — качнул головой Рэй. — Римма, ты что здесь?…

— Да, с готовкой помогаю, — пожала плечами.

— Ведьма, она Рей, точно тебя говорю, — зло зашипел Генри. — Попробуй.

Рэй удивленно приподнял брови и отхлебнул из ковшика, и на лице его появилась блаженная улыбка.

— Восхитительно! Ох, Римма, жаль у тебя все… — капитан посмотрел с состраданием, явно намекая на мою внешность: — Печально, золотая бы из тебя невестка вышла. Хотя нет, — мужчина бесцеремонно зачерпнул прямо из кастрюли, — не золотая…

— Какая же? — скривил губы Генри.

Вылакав целый ковшик, Рэй весело мне подмигнул.

— Сказочная.

Я аж воздухом подавилась, тут же зайдясь кашлем. Н-да, чую мне, как и Роди, придется делать отсюда ноги. Заступничество капитана жуть как не понравилось Генри, вон, даже лицом потемнел.

— Генри не хочет говорить Римме, что он знает о младшем Сангроне, — тут же наябедничала Амалия. — Он считает, что она не сможет найти убийцу.

— Хм-м, — нахмурился Рэй. — Генри, тут ты не прав. Римма работает в паре с Тенью, так что будь добр, рассказывай ей все, чтобы она ни попросила. Знает она — знает Тень. Уяснил?

— Но, Рэй! — мужчина робко попытался отвертеться.

Не вышло.

— Я серьезно, Генри, мне хоть и неприятно это признавать, но они за несколько дней стали ближе к разгадке, чем я за все это время, так, что если тебе есть, что сказать — говори, — и, отдав ковшик хозяину харчевни, капитан начал протискиваться между ним и столом: — Подвинься, мне надо прочистить одному парню мозги, а у тебя тут, как раз, есть все, что мне нужно.

— Рэй, только не говори, что ты снова будешь мешать ту выворачивающую на изнанку бурду! — ахнула Амалия.

— Именно ее, — глаза капитана заблестели в предвкушении.

Ой-ёй, что-то мне подсказывает, Дилану сейчас не поздоровится и в этот момент мне лучше оказаться где-нибудь в другом месте, например, там, где теряются следы стаи, но сперва, я внимательно посмотрела на мужа Амалии:

— Так, что насчет Сангрона, Генри? — напомнила ему, замечая, как тот пытается ретироваться прежде, чем я замечу. Ну, что за человек, в самом деле, как Амалия с ним живет, не понимаю.

— Ничего особенного, — скривился тот, словно я ему вместе погулять по городу предложила. — Томас в нашей харчевне почти со всеми убитыми встречался и что-то им продавал, но это к вам не относится, так, наблюдение.

— Еще как относится, — рассердилась я. — Ты видел, что он им продавал?

— Нет, — фыркнул Генри, но поймав суровый взгляд Рэя. — Может, лекарство? — пожал плечами. — Парень, если я не ошибаюсь, лекарь-самоучка.

— И кого он лечит?

— По большей части зверье. Странный он. Поговаривают, что Арон с братом не родные, старик Амест своего младшенького из похода приволок. Кто мать неизвестно, но судя по внешности, барону удалось подцепить настоящую фею.

— Это все слухи, — отвлекся капитан от поиска нужных ему ингредиентов.

— Слухи или нет, но братья друг на друга не похожи, — поддержала мужа Амалия.

— С этим я соглашусь, — кивнул капитан. — Что внешностью, что характером они как день и ночь. Арон делец: вспыльчивый, крикливый, амбициозный, но деньги к нему словно сами плывут. Томас же, — Рэй нахмурил брови, — другой он, тихий спокойный, вдумчивый, я бы даже сказал, мечтательный.

— Да, да, — закивала Амалия. — Томас совсем другой. Ой, Римма, видела бы ты его: маленький, худенький, весь такой изящный, изящный.

— Еще и глаза на пол лица, — скривился Генри.

— Синие, — снова закивала Амалия, а в голосе ее зазвучало умиление. — Он такой хорошенький, прямо… ну-у, понимаешь, так бы его и затискала.

— Амалия! — возмутился муж.

— А, что? — удивилась хозяйка харчевни. — Он мне девочку напоминает, вот бы у нас такая же родилась.

«Это вряд ли», — подумала я, припомнив внешность их старшей дочери.

— Капитан, — окликнула я Рея, который что-то яростно вымешивал в ступке. — Пока вы здесь заняты, может, отправите со мной одного из местных охотников. Хотелось бы осмотреть ущелье до темноты.

— Это не ущелье, а обрыв, Римма. Там опасно. Я бы посоветовал тебе дождаться брата.

— Не в этот раз.

— Римма, — укоризненно покачал головой Рэй.

— Капитан, будет лучше, если вы подойдете позже, — твердым голосом произнесла я, стараясь не давить, а как бы намекнуть, что сейчас я совсем не желаю видеть «своего брата», так как все еще зла на него.

— Девочка, я все понимаю, — вздохнул капитан, — но ты не права.

— Возможно, — повела плечом, снимая передник, — тем не менее, Дилан не может опекать меня вечно.

— Что ж, тут ты права, — тяжело вздохнул Рэй, и, отставив ступку, вышел в зал, где командирским голосом позвал какого-то Карла.

Карл оказался одним из тех стражей, кто столкнулся со мной у дверей дома Роди нос к носу. Увидев меня снова, страж непроизвольно икнул. Я усмехнулась и игриво ему подмигнула. Страж побледнел.

— Римма, — хохотнул Рэй, заметив реакцию своего подчиненного, — прекращай мне парней пугать.

— А я что? — притворно-невинно захлопала глазами. — Я ничего.

— А ты, — Рэй хлопнул парня по плечу, от чего тот пошатнулся, — найди Гина, пусть покажет Римме место, где они потеряли стаю, — ткнул в меня пальцем: — Она идет с тобой, и за ее безопасность отвечаешь своей головой. Понял?

— П-понял, — неуверенно кивнул страж.

— Вот и отлично. Римма?

Сложив передник, я вымыла руки и искоса взглянула на заробевшего стража.

— Мне нужно десять минут, чтобы переодеться и собрать все необходимое. Жди меня на улице. Я быстро.

* * *

Особо переодеваться мне было не во что, я как-то не рассчитывала оказаться в яме, так что из одежды у меня изначально было два платья для Ринари и тщательно припрятанные рубаха и брюки для Тени. Закрыв дверь на ключ, я вырядилась в мужской костюм, поверх которого натянула платье, проверила сумку и уложила на дно приготовленные бутерброды, соль, флягу с водой, а так же сухих лучин, опять же, на всякий случай. Но прежде чем уйти, исключительно интуитивно направилась к столу, где Дилан оставил свои сумки, подумав, когда еще выдастся такая возможность, и проверила их на наличие подозрительных предметов. Нашла старый потрепанный дневник и маленькую сферу с тусклым огоньком внутри. Дневник открыть не получилось, а вот сфера показала мне занимательную картинку: темное помещение, заваленное хламом, и то самое ведьмино зеркало, в глубине которого мне даже привиделось лицо Ринари.

— Знать бы еще, где это находится, — вздохнула я и убрала сферу к себе в сумку, возвратив дневник на место.

Таким образом, у меня появилось несколько животрепещущих вопросов к многоуважаемому «братцу».

— Что за?… — вздрогнула я всем телом, когда перед самым носом появился лист бумаги и медленно спланировал на пол. — Письмо? От графа? Здесь? Как?

Осторожно подняв лист, я прочла:

«Рита, если ты получила это письмо и читаешь эти строки, значит, ты жива».

«А как иначе?» — мысленно усмехнулась я и продолжила читать.

«А если так, то будь любезна, напиши, мне: как ты себя чувствуешь? С уважением, граф Лейкот».

Пф! Я прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться, хотя на сердце как-то сразу потеплело. Подобной заботы от вечно занятого Натана я не ожидала. Не желая тянуть с ответом, взяла перо, и, обмакнув его в чернила, старательно вывела:

«Лорд Лейкот, мне весьма приятна ваша забота о моем самочувствии, — что правда то правда — очень приятна. — Благодаря стараниям Дыма и местного медэксперта-алхимика, моя рана быстро заживает, хотя о полном выздоровлении говорить рано, — подозрительно покосилась на скрытый иллюзией гипс. — Тем не менее, сегодня мне, наконец, удастся изучить место, где, по словам охотников, они потеряли след стаи и вынести свой вердикт. К сожалению, вынуждена сообщить, что брат Ринари сильно тормозит наше расследование, не позволяя сестре действовать как того требуют обстоятельства, тем самым вынуждая меня, в случае невозможности Тени явиться на встречу, снова работать с Дымом».

Нахмурилась. Что-то я загнула, пишу так, словно Дым мне неприятен, а это совсем не так. Сейчас исправим. Перо снова противно заскрипело.

«Против волка я ничего не имею, но судя по тому, что мне о нем известно, женское общество его тяготит, а мне не хотелось бы создавать напряжение, если есть возможность его избежать.

Так же сообщаю, что все больше улик указывают на то, что к этому делу причастны братья Сангроны. У нас пока нет прямых доказательств, но мы над этим работаем».

Только я закончила писать и задумалась, чтобы еще сообщить Натану, как листок исчез, а я едва не заверещала от ужаса, когда над ухом тихим усталым графским голосом произнесли:

— Ох, Рита, Рита.

Завертевшись на месте, я никого не обнаружила. Я все так же была одна.

— Глюк? — похлопала себя по ушам. — Чертовщина какая-то.

Мурашки побежали по коже, и чтобы не чувствовать себя загнанным в капкан зверем, не дождавшись ответа, стремительно подошла к двери, повернула ключ и выскочила за порог. Перевела дух. Почудится же такое! Может, пока падала, еще и головой удариться — раньше слуховых галлюцинаций у меня не было. Закрыв дверь, немного постояла, приводя мысли в порядок, и заставляя сердце сокращаться медленнее.

— Вот, трусиха, — посмеялась я над своими страхами.

Спустившись, махнула Амалии рукой, и вышла на улицу.

— Долго, — проворчал ожидающий меня страж.

— Идем, — фыркнула я.

За то время, что я здесь живу, уже привыкла, что все стражи ставят себя на ступень выше слуг, а я для него именно слуга, хоть и Верховного Мага. Тем более, я женщина.

В отличие от стража, с охотником мне сразу удалось найти общий язык, Гин оказался тем еще сплетником, и посему ему было важно выяснить, во-первых, что я за «птица», и во-вторых, что собираюсь делать. Каплю за каплей вытягивая из него нужную информацию, я рассказала душещипательную историю о простой девочке Римме, которая рано лишилась любимой мамочки и осталась на попечении сверх заботливого брата, который души в ней не чает, как она впервые оказалась в замке и совершенно случайно столкнулась с мастером Ироном, который пожалел некрасивую кроху и взял девочку к себе в услужение. Так что, по своей же выдумке, я всем обязана своему умному, доброму, щедрому, великодушному… и так далее… Мастеру, и готова ради него на все, даже искать нужные ему улики у самого обрыва.

Гин едва ли ни плакал, так, как я: то заламывала руки, то тяжко вздыхала, то смахивала несуществующие слезы, то прижимала руку к груди (заставляя упомянутую соблазнительно колыхаться). Короче устроила мужчинам театр одной несостоявшейся актрисы. На овации, конечно, не рассчитывала, но получилось убедительно — мужчины прониклись. Даже молчаливый Карл слегка оттаял, и когда нам понадобилось перейти через ручей, предложил свою помощь: облокотиться на сгиб его руки, чтобы перепрыгнуть на другую сторону и не мочить ноги. Браво мне! Браво! Участие в школьных постановках не прошли даром, хотя я и никогда не любила сцену — слишком много глаз, а потом много ненужного шума.

— Мы на месте. Здесь мы их и потеряли.

Порывом ветра разметало волосы, и на время мне пришлось заняться не изучением места, а прической, все-таки у Ринари очень жесткие густые вьющиеся волосы, и меня совсем не прельщает, потом ходить с птичьим гнездом на голове. В такие моменты вспоминаю Жезель — у нее с этой копной получается сладить на два счета, я же мучаюсь с ней по целому часу — ну, никак не могу привыкнуть. У самой волосы тонкие, зато мягкие и шелковистые, но в классе пятом я решилась на короткую стрижку и с тех пор упорно стригусь — короткими они мне больше нравятся.

Когда я убрала все мешающие локоны, то сразу и не поняла, что именно удивило меня: обреченная унылость местности или ощущение, что нахожусь на месте съемки какой-нибудь слезливой мелодрамы. Обрыв, гулкое эхо падающие вниз камней, порывистый ветер, в котором улавливается несвойственный для этой местности запах, (мне почему-то мерещится знойная пустыня или же выжженная солнцем степь) и ощущение неправильности или даже неточности в захватывающем дух пейзаже.

— Вы уверены? — я настороженно сощурилась, и как бы невзначай скользнула взглядом по рукам мужчин. Хм, люди.

— Зуб даю, — щербато улыбнулся Гин.

— Хорошо, — не стала я спорить, хотя чувство, что это все-таки не то самое место у меня осталось. — Я тут поползаю?

— Да, делай, что хочешь, — фыркнул Гин, — а я пойду пока, силки проверю. Вдруг, что попалось.

— Погоди, Гин, — остановила я его, — а где поместье Сангронов?

— Если приглядеться, то можно его увидеть, — поскреб щетину охотник и ткнул пальцем куда-то вниз. — Видишь башенку?

— Вижу, — кивнула я, хотя едва ее разглядела.

— Если идти в обход, то к вечеру можно добраться.

— Спасибо, я поняла, — продолжая щуриться, чтобы разглядеть поместье. Вот бы сюда подзорную трубу, но чего нет, того нет.

— Ну, тогда я пошел, — махнул нам с Карлом Гин и ушел в лес.

— Карл, последи, пожалуйста, чтобы мне никто не мешал, — попросила я, присаживаясь у обрыва и ища в сумке порошок, лупу и кисть.

— Да, тут только дикие звери. Кто тебе помешает?

Я устало потерла переносицу, мысленно считая до десяти. Как же с некоторыми бывает трудно.

— Карл.

— Хорошо, хорошо, — отозвался страж. — Понял я. Стою на страже и никого к тебе не пускаю.

— Спасибо.

Ну-с, начнем.

Глава 8

Разогнувшись, я тихо, но зло зашипела от боли. Спину ломило, ног почти не чувствовала, и вся я продрогла от не стихающего порывистого и холодного ветра. Сколько времени я провела так, согнувшись над камнями, изучая каждый сантиметр неровного края обрыва, точно не знаю, но за это время Карл едва не обзавелся ультрамодной пепельной шевелюрой, так как любопытные жители леса, так и перли к нам со всех сторон, пока я не рявкнула на сунувшего свой нос в мою сумку белого оленя с серебряными рогами, что если он сейчас же не уберется восвояси, я соберу вещи, прекращу расследование и немедленно отправлюсь домой. После моего вопля поползновения прекратились, и, даже если за нами и наблюдали, то издалека.

Гин заглянул, чтобы похвастаться дивным уловом: три зайца, кабанчик, глухарь и еще живой бурый лис. Увидев последнего, я злорадно оскалилась и предложила за него три серебряные монеты, но Гин не взял, сказал, что как увидел его, решил подарить, поэтому и не убил — принес в клетке. Я подивилась, но искренне поблагодарила за подарок. У лиса оказалось порвано ухо и повреждена лапа, да и выглядел зверь жалко, весь потрепанный и словно ощипанный. Зверь находился без сознания, так что я вытащила его из клетки и обработала раны, прежде чем снова запихнула обратно и накрыла клетку плотной тканью.

На приковылявшего с капитаном Дилана было больно смотреть, серо-зеленый, дерганый, от того не в меру язвительный, он, поползав вместе со мной по обрыву, тихо, чтобы только я могла услышать, ворчливо буркнул именно то, о чем я и подозревала: усомнился, что это то самое место. Изучив все оттиски, печати и выявленные мной следы на камнях, Дилан авторитетно заявил, что следов, идентичных тем, что мы обнаружили в доме последней жертвы, среди них нет.

С неимоверным трудом удалось убедить капитана снова оставить меня с несчастным Карлом и увести Дилана. Видеть, как мужчина то и дело зеленеет и убегает в кусты, было неприятно. Но это не единственная причина, из-за которой я жаждала избавиться от присутствия брата Ринари — я собиралась задержаться в лесу допоздна, и, дождавшись полночи, сменить облик. Рисковать не хотелось, вдруг магия ночи, возьмет, и не подействует на Дилана, прямо как на Белоснежку — вот умора будет! Но сейчас не до смеха, мысль, что Дилан знает о пропаже сестры больше, чем признается в этом, не дает мне покоя — вот, еще одна причина держать его на расстоянии.

Еще раз выгнувшись, повертев головой, сделав несколько наклонов в стороны, разминая затекшие мышцы, я поднялась с земли.

— Карл, — позвала стража, но в ответ услышала только мирное сопение.

Превозмогая желание застонать от боли в затекших ногах, я доковыляла до него и слабо улыбнулась:

— Сладких снов.

Тихое потрескивание веток в костре, заставило вспомнить детские годы. В то время мне очень нравились совместные посиделки на природе, где дружной компанией жарят специально заготовленные ломтики хлеба, насаженные на короткие ветки, а потом, в углях запекают картошку.

Стянув платье через голову, я свернула его и положила под бок стражу. Время перевалило за полночь, и я смогла рассмотреть свою руку. Гипс не мешал. Пальцы двигались свободно. Ощущения дискомфорта не наблюдалось.

— Неплохо, — улыбнулась я и прикрыла глаза.

Это чувство, как накатывающая сверху волна — сначала сердце ухает куда-то в область желудка, потом резко начинает нестись вскачь и где-то в груди нарастает чувство бешеной радости, которое переполняет тебя и рвется наружу, после чего словно резко выпрыгиваешь из воды и чувствуешь себя как заново рожденной.

— Отлично! — хохотнул Тень. — Я в деле.

Раскрыв ладонь, я пожелала найти дорогу к Волчьей насыпи, и магия отозвалась, явив крупный огненный шарик, который пару раз дернувшись, словно принюхиваясь, полетел вперед. Не забыв прихватить сумку и клетку с лисом, я последовала за ним.

Дым ждал меня там, где и договаривались. Волк, по правде говоря, был на удивление пунктуален.

— Здорово, старина! — махнула ему свободно рукой. — Рад тебя видеть.

Дым сел на задние лапы, и насмешливо фыркнул, но учуяв что-то интересное, подошел и принюхался к закрытой тканью клетке.

— А! Это? Да, так один сволочной лис-перевертыш, из-за которого Ритка и оказалась в яме.

Шерсть на затылке волка мгновенно вздыбилась, и Дым издал тихий злой рык.

— Кстати, спасибо друг, — протянула зверю руку. — Ритка, хоть и особа до неприличия самостоятельна, но порой и ей помощь нужна. Ты на нее не сердись, если что — привыкла она, что ни от кого помощи не дождешься, вот и ершится.

Дым внимательно посмотрел на Тень, коротко кивнул, после чего ткнул мокрым носом в правую руку.

— Спрашиваешь, как у нее рука? Отлично. За корешки тебе отдельная благодарность.

Довольный услышанным, волк вильнул хвостом и снова обратил взор на клетку.

— Хочу допросить, — усмехнулся я. — С пристрастием, так сказать. Поможешь?

Глаза Дыма засияли. Приподняв верхнюю губу, зверь показал клыки.

— Нам бы сейчас тихое местечко…

Недослушав, волк потрусил в лес, останавливаясь и зовуще смотря на меня.

— Понял, не дурак, — кивнула я и поспешила за ним.

Дым привел нас к старому заброшенному амбару, в котором, предположительно он и отсиживался до темноты. Поставив клетку на соломенный настил, я сдернула ткань и заглянула между прутьями. Лис уже пришел в себя и от того испуганно вытаращился на наши с Дымом предвкушающие веселье лица, хотя, в случае зверя, все-таки, морду.

— Ну, здравствуй, приятель, — ехидная улыбочка искривила губы. — Что, думал, тебе все с лап сойдет? А ну-ка вылезай!

Открыв клетку, беспощадно вытряхнула лиса из его мнимого укрытия. Дым утробно зарычал, когда бурый лис попытался юрко улизнуть от нас, но был схвачен и поднят на уровень глаз.

— Даже не пытайся, — смотря в несчастные черные бусины. — Сейчас Риммы здесь нет, так что жалеть тебя некому. Давай, обращайся, или, что вы там, перевертыши, делаете.

Я поставила лиса на пол и отступила на пару шагов, освобождая немного места. Лис заметался.

— Прекрати! — рявкнула я. — Не зли Дыма, он и так не в настроении.

Волк с сомнением на меня посмотрел.

— И я тоже, — согласилась я с его невысказанным мнением.

То, что произошло дальше, я не рассмотрела, вот только что, на полу перебирая лапами, стоял лис, и вот, перед нами развалился обнаженный мужчина со спутанной серой шевелюрой, перекошенным от страха лицом, одним забинтованным ухом и рукой, весь в жутких кровоподтеках и синяках.

— Красавец, — скривилась я.

Стоящий рядом Дым солидарно фыркнул.

— Пожалуйста, прошу вас, не убивайте! — взмолился перевертыш, корчась от боли принимая смиренную позу. — Я все вам расскажу! Все, что захотите! Только не убивайте! Умоляю вас, не убивайте меня!

— Захлопнись! — рыкнула я, так как меня начало тошнить от дрожащего ничтожества, которое я видела перед собой. — Говорить будешь, только когда спрошу.

— Прошу Вас…

Дым оскалился. Мужчина, испуганно взвизгнул, но, наконец-то, принял верное решение и замолк, обреченно смотря на зверя.

— Как тебя зовут? — начала я допрос.

— Эрдан Карт, — представился лис, — я…

— Молчать.

Лис послушно заткнулся.

— На кого ты работаешь?

— Не знаю, — пролепетал Эрдан.

Дым сдвинул меня в сторону и заглянул мужчине в глаза.

— Еще раз повторяю, на кого ты работаешь?

— Я не знаю, — придушено произнес лис, — я получаю записки, но кто их пишет — не знаю.

— Как они на тебя вышли?

— Моя жена одна из похищенных. На днях ее снова забрали.

— Что они тебе пообещали?

— Они пообещали не трогать ее.

— Зачем они убивают перевертышей?

— Я не знаю, — начал всхлипывать мужчина. — Я ничего не знаю. Они обещали… Обещали, если я приведу к ним служанку приезжего мага — они отпустят Лисану. Но у портала ждали эти монстры. Я испугался. Мы побежали. Я толкнул ее в яму, а сам перевернулся.

— Куда ты должен был ее привести? — насторожилась я.

— К обрыву, — проскулил Эрдан.

— Куда именно, к обрыву?! — нетерпеливо рявкнула я.

— Я не знаю! — взвыл перевертыш.

— Твою же ж…!! — раздосадовано прошипела сквозь зубы. — От тебя никакого толку! — и уже своему мохнатому приятелю, — черт, не спец я в допросе. Натана бы сюда, быстро бы эту лисью морду «петь» научил.

Дым согласно закивал и ободряюще положил лапу мне на плечо, от чего я едва не села на пол.

— Ну, и что нам теперь с ним делать? Кулаки так и зудят ему морду начистить, — действительно чувствуя желание врезать лису пару раз, но с другой стороны, — только на нем и так живого места нет. Связать? — вопросительно посмотрела на волка, тот неуверенно пожал плечами. — И пусть сидит до утра, пока Римма не скажет капитану, где его искать.

Волк подумал, коротко кивнул, и вышел из амбара. Я проводила его озадаченным взглядом.

— Куда он? — так же, но напряженно смотря волку в след.

— Не знаю, — пожала я плечами.

Дым вернулся, волоча в зубах длинный отрез, а точнее отгрыз пеньковой веревки и положил его у моих ног.

— Спасибо, Дым, — благодарно улыбнулась я. — Очень кстати.

Оставив связанного по рукам и ногам лиса размышлять над своим поведением, мы с Дымом решили направить его лапы к обрыву. Из-за поврежденной руки ехать на волке было неудобно, но иного способа передвижения у меня не намечалось, да и Дым, по-моему, уже привык, что вечно таскает Тень у себя на спине.

Карл все так же мирно спал у костра, в который я подбросила половинку полена и сухих веток, чтобы бедолага за ночь совсем не околел. Магический сон крепок, сам по себе страж не проснется, а меня, от того, что он может простудиться, совесть мучает.

— Дым, ты, что там делаешь? — удивленно приподняла я брови, видя, как волк вынюхивает что-то под боком у Карла, при этом пыхтя и энергично махая хвостом.

Я подошла и посмотрела.

— Дым, приятель, ты, что это в женское платье как в свое вцепился? — хохотнула я.

Волк опешил и сердито глянул исподлобья, а мне как какая-то шлея под хвост попала:

— Что, приятель, зацепила тебя Ритка? Женской ласки захотелось? Так я могу попросить — она не откажет.

Зверь смущенно поджал уши и опустил морду.

— Ты, что, — офанарело вытаращилась я на зверя, — серьезно?

Волк кивнул.

— Вот так номер, — поскребла я в затылке.

Волк сердито заворчал, задней лапой подпихивая платье обратно под бок стражу.

— Дым, не в обиду тебе будет сказано, но у вас ничего не получится — ты волк.

Дым закатил желтые глаза к звездному небу, говоря «Удивил, блин, как будто, я об этом раньше не знал».

— А Рита, как ни крути, — человек.

Дым фыркнул: «И об этом знаю».

— Тогда, что ты собираешься делать?

Желтые глаза плутовато сощурились, и уголки волчьих губ приподнялись, рисуя на зверином лице хитрую улыбку. Я озадаченно выгнула брови и уточнила:

— Это как понимать, Дым, ты хочешь ухаживать за Ритой, несмотря на то, что она человек, а ты волк?

Звериная улыбка стала еще шире. С моих губ сорвался нервный смешок:

— Ты серьезно?

Дым кивнул и как-то уж очень просительно посмотрел мне в глаза.

— Стоп, ты что хочешь, чтобы я тебе в этом помог?!

Волк яростно закивал.

— Во, улет, — вытаращилась я на него, ощущая, как мои мозги закручиваются в петлю Мёбиуса, пытаясь найти ответ на вопрос: «Как же я до такого докатилась?» и «Что мне теперь со всем этим делать?»

А Дым ждал, терпеливо так ждал.

— Знаешь, приятель, надо подумать, — вздохнула я. — Может, вы, сперва, поработаете вместе? Как считаешь?

Волк подумал и согласно кивнул.

— Лады. Это я могу вам устроить, но предупреждаю, Рита особа своеобразная, так что ничему не удивляйся.

Зверь насмешливо изогнул бровь. Ну-ну, не верь. Николаса, вон, полгода морозило от моих выходок, прежде чем король не решил махнуть на все рукой, по-королевски щедро простив своей тайной помощнице сразу все ее причуды. «Должна же в женщине быть какая-то загадка?!» — мысленно посмеивалась я. Впрочем, как и героиню советского фильма, которую герой Валентина Гафта необоснованно считал ведьмой, меня в последнее время тоже заставляют стать такой, какой упорно хотят видеть, а именно злой ведьмой. Но мы еще посмотрим, кто кого, дайте только выяснить, что случилось с ведьмой-Ринари. Что-то мне подсказывает сейчас она уже и не рада, что ввязалась в эту авантюру.

— Слушай, приятель, а ты случаем не перевёртыш?

Дым отрицательно покачал головой и презрительно фыркнул, словно его оскорбили в лучших чувствах.

Я еще раз почесала в затылке. Вот ведь ситуация. С одной стороны, все лучше не придумаешь, — работа без страха лишиться способности превращаться в Тень, сделает мою тайную жизнь проще, — с другой, — я покосилась на, ждущего моего решения, волка — осложнит личную. Но, главное, с чего вдруг я чувствую себя такой смущенной?!

— Ладно, я поговорю с ней, а там посмотрим, — пробормотала я. — Пойдем, Дым, надо глянуть на этот таинственный обрыв.

Волк согласно фыркнул и подставил бок. У обрыва я пожелала увидеть хоть что-то, и перед глазами тут же вспыхнул путевой огонек.

— Обрыв как обрыв, — вздохнула я, когда мы медленно брели вдоль края, начав с места, где я, едва ли не каждый камень знала в лицо, но зверь подо мной неожиданно начал разгоняться. — Дым, ты чего?! Дым, ты что делаешь? Стой, Дым! Стой!!!

Но волк, будто не слышал. Даже со мной на спине, намертво вцепившуюся в его шкуру, Дым легко оторвавшись от земли и сделал затяжной прыжок в темноту. Но, когда я мысленно простилась с жизнью, вслух матерясь, как портовый грузчик, Дым неожиданно приземлился на плато, находящееся на значительном расстоянии от обрыва. Тусклый путевой огонек высветил скрытый спуск в долину, в виде витой каменной лестницы.

— Дым, ты гений! Скрытое плато! Исчезнувшие псы! Они просто прыгнули на плато и очень быстро спустились вниз. Все так просто! — восхищенно выдохнула я и чуть менее восторженно: — Но если ты еще раз повторишь что-то подобное — будешь искать себе нового напарника.

Дым повернул голову и насмешливо фыркнул.

— Я серьезно, — нахмурила брови. — Я думал, нам конец.

Волк еще раз фыркнул и потрусил к краю лестницы, и пока мы спускались, широкие каменные ступени нескончаемой чередой мелькали у меня перед глазами. Если бы не страх свернуться вниз, я бы, возможно, получала больше удовольствия от езды на Дыме, но сегодня мои руки плохо меня слушались, так что приходилось быть начеку, а это ни на секунду не позволяло расслабиться.

Несмотря на то, что нам не пришлось идти в обход, сам спуск занял не менее получаса, а бег до поместья Сангронов, как мне показалось, еще час с лишним, хотя я могу и ошибаться — Дым часто останавливался и что-то вынюхивал, вероятно, сверяясь, прежде чем снова сорваться на бег. Так долго мы еще никогда не бегали и я, если честно, начала уставать. Так что, когда мы подобрались к поместью достаточно близко, я слезла с волка и со стоном села прямо на холодную землю, игнорируя укоризненный взгляд мерцающих глаз.

— Чё смотришь? — ворчливо буркнула я. — Я себе весь зад об твои ребра отбил.

Дым сердито фыркнул, обдав лицо теплым дыханьем.

— Ладно, ладно, — примирительно погладила волчью морду, а точнее его переносицу — Не сердись. Я просто устал.

Кряхтя, как старик, я поднялась и тщательно отряхнулась. Сумка отозвалась неприлично громким звуком ударившихся друг об друга склянок.

— Твою же ж… — прошипела я, вздрогнув всем телом и поспешила разместить склянки подальше друг от друга.

Дым терпеливо ждал.

— Все, — пропыхтела я, перекидывая сумку через голову. — Готово. Пойдем, глянем, что эти Сангроны из себя представляют.

Рассмотреть поместье покойного барона было для меня задачей непосильной, слишком уж темна была ночь, даже луны на небе не наблюдалось, так что все, что я могу сказать — поместье представляло собой двухэтажное здание с пристройками. Первая пристройка, судя по конскому ржанию — конюшня, а вторая… А вот вторая меня заинтересовала и даже очень. Из маленьких окошек пристройки доносились громкие свистящие звуки и протяжные стоны боли, как будто там кого-то беспощадно били плетью или даже кнутом, что вероятнее.

— Что-то это мне совсем не нравится, — поделилась я с Дымом своими мыслями.

Волк естественно не ответил, но бесшумно приблизился к пристройке, и лег у стены, положив голову на передние лапы, чтобы я могла легко на него взобраться и заглянуть в окошко.

Заглянула и чуть не зашипела от злости и отвращения. Там действительно избивали кнутом какого-то хрупкого парнишку со светлыми спутанными волосами. Привязанный к столбу тот уже висел на связанных над головой руках и только жалобно скулил, а его мучитель монотонно повторял:

— Будешь еще со мной спорить, гаденыш?… — замах, свист, удар. — Семнадцать, будешь со мной спорить?… — замах, свист, удар. — Восемнадцать.

Я скатилась с мохнатого бока и до боли сжала кулаки. Хотелось рвать и метать. Дым понятливо ткнулся носом в плечо.

— Мы должны что-то сделать. Мы должны ему помочь, — сдавленным шепотом, чтобы меня не могли услышать с той стороны.

Дым раздраженно фыркнул и лапой потер переносицу, как если бы говорил: «Забудь. Это не твое дело. Мало ли в чем провинился тот мальчик».

— Я не могу этого так оставить. Мы должны его вытащить.

Волк закатил глаза к небу и обреченно покачал головой, моя затея была ему не по душе. Но как по заказу, мучитель мальчика вышел из пристройки и чуть ли не насвистывая направился к главному зданию. Нас с Дымом он не заметил. Сказочная удача!

— Я за мальчишкой.

Войдя в пристройку, я не могла не отметить тяжелый запах, который там витал. Запах зверинца, давно не чищенного, всеми заброшенного зверинца и еще свежей крови. Я нашла глазами паренька и вздрогнула. Чудовищно! Как можно было так поступить с ребенком?!! На спину мальчика было больно смотреть — сплошное кровавое месиво.

— Вот, урод, — скрипнул я зубами.

Мальчик застонал.

— Господи, ты еще в сознании! — ахнула я и поспешила развязать его.

Пока возилась с веревками, длинные ресницы затрепетали, и мальчик взглянул на меня мутными от боли глазами:

— Кто ты? — пробормотал он прокушенными губами, видимо старался сдержать крик.

— Друг. Я вытащу тебя отсюда.

— Не надо, — неожиданно твердо произнес мальчик. — Уходи. Оставь меня.

— Не уйду, — нахмурила брови. — И тебя я вытащу.

— Тогда они приведут сюда мою маму. Уходи.

— И твою маму я тоже вытащу, — пообещала я, укладывая его на живот. — Где она?

— Внизу.

— Внизу? В подвале что ли?

Мальчик слабо кивнул и, судя по тому, как расслабились мышцы лица — потерял сознание. Ну, слава богу!

— Дым, Дым, — позвала я. — Нужна твоя помощь.

Волк втиснулся в дверной проем и вопросительно приподнял брови.

— Его нужно срочно увезти отсюда.

Дым вошел и тут же дернулся, как от удара. Зная волка, я без слов поняла, что он тоже в шоке от смрада, царящего в пристройке.

— Странный запах, не находишь? Напоминает запах давно нечищеных клеток.

Волк утвердительно кивнул и тут же начал обнюхивать устеленный соломой пол.

— Что ты ищешь? — поднялась я с колен.

Но Дым уже нашел тяжелое железное кольцо и потянул на себя, открывая зев ведущего вниз туннеля.

— Так вот, что ты имел ввиду, — покосилась я на паренька.

Присев у края, пожелала осветить туннель, но ничего не произошло. Ни огненный шар, ни путевой светлячок на зов не явились.

— Хм, — не расстроилась я. — Придется по старинке.

Сняла факел и опустила его в туннель.

— Ага, здесь лестница, — и тут же сморщилась, — и жуткая вонь.

Вернув пока факел на место, я, на всякий случай, проверила у мальчишки пульс.

— Фуф, жив. Слушай, Дым, я положу его тебе на спину. Унеси его отсюда, а я спущусь вниз и посмотрю, что там… или кто…

Дым предупреждающе зарычал.

— Знаю, что опасно, — кивнула четвероногому приятелю, — но я пообещал мальцу спасти его мать.

Шерсть на загривке волка встала дыбом.

— Не психуй, прорвемся. Где наша не пропадала.

Волк опустил голову и положил лапу на морду, и я словно вживую услышала: «Ой, идио-от». Ну, что я могу сказать — недалеко от истины. Осторожно, чтобы не потревожить, подняла мальчишку и положила на загривок волку, вложив руку в пасть зверю, чтобы тот мог чувствовать свою ношу.

— Давай, приятель. За меня не волнуйся, специально на рожон не полезу.

Волк прорычал что-то нелицеприятное насчет моего здравого смысла, но я и сама понимала, что сильно рискую, спускаясь вниз, не зная, что меня там ждет, да только в отличие от Риты, Тень темноты не боялся и рисковать собой тоже. «Мы справимся, иначе и быть не может!» — было его негласным лозунгом. Вот только, если Тень это Я, откуда же в нем берется эта безрассудная храбрость и непоколебимая вера в собственные силы — не понимаю.

Проводив взглядом, осторожничающего с ребенком на спине, волка, я снова взяла факел и начала медленный спуск по не слишком крутой, но с неприятно низким потолком, лестнице. Даже при том, что роста во мне чуть больше метра шестидесяти двух — мне пришлось пригнуть голову, чтобы не стукаться макушкой.

Факел нещадно коптил, но с функциями своими справлялся: разгонял мрак и перебивал эту жуткую вонь. В конце лестницы меня ожидал длинный, слабо освещенный редкими факелами, коридор. Порадовал настил — он прекрасно глушил шаги. Двигаясь как можно тише, я прошла коридор и с удивлением застыла, изучая округлую залу, заставленную клетками, каждая в человеческий рост. Только в трех из них я увидела силуэты, напоминающие человеческие, все остальные узники оказались животными.

Убедившись, что кроме меня в подземелье никого больше нет, не считая, конечно, томящихся в клетках зверей, я подняла факел и присмотрелась к ближайшей от входа клетке. На меня обреченно уставились два грустных мерцающих в темноте глаза.

— Рысь? — с трудом определила я, так как зверь был беспощадно обрит наголо. Даже кисточки на ушах и те сбрили.

Гордая кошка жалобно мявкнула и попыталась забраться под брошенную в углу грязную тряпку, подальше от моего недоумевающего взгляда, смотря, при этом, по-человечески умными глазами. Я заглянула в другую клетку — там баюкал сломанную лапу молодой медведь и тоже смотрел на меня почти человеческими глазами. Подойдя к клетке с людьми, я тихо окликнула:

— Эй, есть здесь кто живой?

На другом конце клетке кто-то завозился и стремительно бросился на прутья:

— Кто ты? — зашипели на меня, буравя полубезумным взглядом черных, как ночь глаз. — Как ты здесь оказался?

— Я друг. Я хочу помочь вам.

— Друг? Беги, беги пока не поздно! Иначе они спустят на тебя обращенных.

— Кого они на меня спустят? — не поняла я.

— Сломленных заклятием перевертышей. Наших братьев и сестер, которые уже никогда не станут прежними.

Тут меня озарило — это же перевертыши! Все здесь находящиеся — перевертыши!

— Зачем они это с вами делают?

— Им нужны умные, подвластные их воле псы, — зашипела черноглазая личность с бледными, словно обескровленными губами, — чтобы они могли приказать и те бы действовали сами.

— По ситуации, — догадалась я.

— Да, — прошипела она. — Они продают обращенных, как обычных щенков, но это до поры. Когда поступает приказ, наши обращенные собратья принимают взрослую форму и начинают убивать.

— Как они выглядят?

— Я же сказала, — раздраженно заскрежетала она зубами, — псы.

— Белоснежка! — вздрогнула я и отшатнулась от клетки.

— Белоснежка? — широко распахнула глаза фигура в лохмотьях. — Тебя направил король Николас?

— Да. Я Тень.

— Тогда поспеши! — вскричала она. — Ты еще сможешь успеть! У них пока нет на нее планов, но надолго ли?!

— Я пришел вас спасти.

В клетке завозилась еще одна фигура, и передо мной появился мужчина с выжженной проплешиной на голове.

— Уходи, нас уже никто не спасет. К следующей ночи мы все здесь станем обращенными.

— Это так-то вы боритесь за жизнь?! — возмутилась я. — Думаете, раз сейчас пожертвуете собой, то у ваших близких будет шанс? Неужели вы настолько наивны? Им нужна армия, им нужна власть! Посмотрите на себя, на то, что они с вами сделали, и подумайте, остановятся ли они на достигнутом? Я думаю, нет.

В зале поднялся шум: перевертыши отчаянно рычали, мяукали, ухали и даже пищали.

— Молчать! — рявкнул мужчина. — Этот мальчик прав.

— Но, Бертран, они же не стали обращать моего мальчика! — прошипела черноглазая. — Они забрали его с собой, сказали, что у него иное предназначение.

Я помрачнела.

— Ты случаем не мать того белокурого мальчишки, которого только что беспощадно избили кнутом.

— Что? — вскрикнула она, вцепившись в прутья. — Как?

— Так, что от его спины почти ничего не осталось, — безжалостно ответила ей. — Я попросил моего напарника унести его как можно дальше, но выживет ли он с такими ранами — не знаю.

— Этого не может быть! — впилась она в меня затравленным взглядом.

— Когда я сказал, что пришел спасти его, он сказал, чтобы я уходил.

— Но почему? — взвыла она, падая на колени.

— Он боялся, что тогда они приведут его маму.

— Генри, мой маленький Генри. Мое солнышко.

— Так я и думал, — тяжело выдохнул мужчина. — Слишком подозрительным было его великодушие.

— О ком вы?

— О старшем Сангроне.

— Это он вас сюда?… — окидывая подземелье задумчивым взглядом.

— С этими братьями с уверенностью ничего сказать невозможно. Старший — властолюб и даже не скрывает этого, а младший… Томас несмотря на его хрупкую внешность, еще тот змеёныш.

— Хозяин харчевни говорил, что младший Сангрон что-то вам продавал. Что это было? Зелье, замедляющее ваше превращение?

— Оно самое, — кивнул мужчина, пока женщина старательно рвала редкие волосы у себя на голове, — но он что-то в него подмешивал, чтобы потом было проще заставить нас принять нужный ему облик.

— Так эти псы?…

— Волки, медведи, кабаны — он всех заставил принять облик псов. Даже двух летучих мышей и тех превратили в собак.

— А летать они могут?

Мужчина криво усмехнулся.

— Псы из них мелкие получились, да еще и крылья прорезались. Братья используют их, чтобы выманить тех, у кого еще хватает сил сопротивляться зову фей.

— Но откуда Томас узнал об этом зелье? Откуда вообще такая буйная фантазия — превратить перевертышей в псов?

— Он как-то обмолвился, что это все Она. Это ее план, который Арон, благодаря Томасу считает своим. Только благодаря ей этот змееныш выжил, когда фея-мать выкинула его из Светлого леса. Вроде как надоело возиться с ребенком-полукровкой, но думаю, причина была гораздо серьезнее, чем он убеждает себя. То, что ты видишь сейчас здесь — все это сделал с нами не Арон, а Томас.

— Кто — Она?!

— Он ни разу не упоминал ее имени, — наконец, заговорила женщина, — но говорил так, словно она богиня, — и, перейдя на едва различимый шепот. — Но, мне кажется, на самом деле, она одна из выживших.

— Не понял. Кто?

— Ведьма. Настоящая живая ведьма.

Приехали. Я даже поперхнулась. Неужели, еще одна «ведьма»? Или же действительно — Ведьма.

— Уверены.

— С этим безумным полуфеем я ни в чем не уверена. Прошу тебя, Тень, спаси моего мальчика. Светлым тебя заклинаю, спаси его!

— Я еще и вас спасу, — упрямо буркнула я, разгребая хлам на рабочем столе Томаса в поисках связки ключей. Уверена, Томас не таскает ее с собой. Зачем? Кто еще, кроме него самого и брата, придет сюда? Правильно — никто. Но им не повезло — я и есть это самое Никто.

— Забудь, нас не спасти, — зашипела женщина. — Уходи немедленно.

— Дура, возможно, нас уже не спасти, но, по крайней мере, мы можем прикрыть его уход! Если ты права, братья ни в коем случае не должны узнать, что он был здесь и говорил с нами, особенно Томас.

Перевертыши многоголосо поддержали одного из своих старейшин.

— Они же все равно поймут, что нас выпустили, — усомнилась женщина.

— И подумают на Генри.

— На Генри? — удивилась я. — Почему именно на него?

— Потому что мы скроем твой запах, а больше выпускать нас здесь некому.

Наконец, я нашла связку и поспешила выпустить всех перевертышей. Ожидая давку, я как-то с удивлением наблюдала, как животные, спокойно выходят из своих темниц, благодарно кивая. Медведь даже потрепал по плечу.

— Вот, забери ее, — всучили мне тяжелый сверток. — Это Лисана. Она так спешила предупредить меня о предательстве мужа, что была неосторожна и попала в ловушку. Она жива, только находится под действием сонного зелья.

— Но…

— Не спорь, Сивилда права, нас не спасти. Вот, — порылся он на столе и положил что-то поверх свертка, — это тоже возьми.

— Что это?

— Ошейник. Он полностью блокирует обращенного. Я не смею тебя просить, но… - мужчина нервно проглотил слюну, — если удастся… — запнулся, но договорил, — наденьте его на щенка, которого подарили Белоснежке Сангроны.

— Кто он? — подозрительно сощурилась я на старейшину.

— Мой сын — Кельвин.

— Хорошо, я постараюсь, — кивнула я, при этом скептически хмыкнув, представляя, как буду носиться по замку за псом-убийцей в попытке отловить и нацепить на него ошейник.

Но мужчину мой хмык не устроил.

— Я знаю, Кельвин очень сильный. Чтобы превратить его в пса Томас даже рискнул и призвал свою покровительницу, так что мой сын знает, кто она, — мужчина нахмурился. — По крайней мере, он ее видел.

— То есть вы хотите сказать, что одеть на него ошейник в наших же интересах? — скуксилась я.

— Прости, парень, но он мой сын. Я должен был попытаться.

— Хорошо. Я сказал, что постараюсь, значит, сделаю все возможное. Но многое будет зависеть и от вашего сына. И от того, что с ним сделала эта таинственная — Она.

— Понимаю, — мужчина вдруг дернул головой, словно услышал выстрел. — Идут. Пригнись, мы выведем тебя отсюда и прикроем отход, но только окажешься снаружи, беги.

— Постойте, но вы…

— Парень, это не твой бой, — неожиданно воинственно заявила черноглазая женщина, ощерившись мелкими острыми зубами. — Передай Генри, что мама очень любит его и, что я горжусь им — он вырос настоящим мужчиной. Вот, — сорвала она шнурок с шеи. — Передай ему это.

— Кен, Ноа, Фредерик, Лия — нападете первыми, вторая волна Лис, Шон и Робин. Гаси факел, парень. Сивилда, будь его глазами, Ган, прикрывай ему спину.

Дальше события развивались столь стремительно, что мне только и осталось, что слепо следовать инструкции, и под рев, вой и рык, сгорбившись, чтобы меня никто не заметил, двигаться по направлению к выходу. Стараясь не думать ни о чем, кроме того, что у меня на руках Лисана, а в лесу дожидается Дым и мальчик-Генри, которому срочно нужно обработать раны, и, поэтому, нужно, во что бы то ни стало, добраться до кромки леса, я механически перебирала ногами, яростно отгоняя душащий меня страх.

Во дворе поместья перевертыши столкнулись со своими обращенными собратьями. Завязался бой. Перевертыши дрались на смерть, а Сивильда с Ганом прикрывали мои тылы. Мы почти добрались до леса, когда нас окружили.

Псы — отвратительные, злобные монстры со светящимися фиолетовыми глазами. Видя, как они смыкают кольцо, мои мысли стали чернеть, как небо перед самой бурей, и я искренне пожелала им сгореть в Аду.

Только я об этом подумала, как из-под земли вырвались столпы пламени и поглотили псов. После того, как огонь вернулся под землю, на месте обращенных лежали только горки пепла, да местами тлела трава.

— Что это было? — почему-то шепотом спросила Сивилда.

— Не знаю, — сдавлено прошептала я.

За спиной раздраженно прорычал медведь.

— Ган, прав, — кивнула ему женщина, — не важно, что это было, главное — теперь путь свободен. Беги, Тень, беги и не оборачивайся.

И я побежала. Почти не чувствуя ног, оглушенная грохотом собственного сердца, но, теперь уверенная на все сто, что дарованная мне сила — совсем не добрая и вовсе не светлая. Но кого «благодарить» за такой подарок я представления не имею — не Ринари же, в самом деле?! От запоздалого осознания того, что я сделала, стало жутко. Вдруг, я не заметила, и давно стала той самой Ведьмой — что тогда делать? Но тогда почему я чувствую глухую злость, когда думаю, сколько боли и горя принесли братья Сангроны вместе со своей таинственной покровительницей, жителям Волчьей насыпи? Не понимаю.

Дым поймал меня, когда я бодрым шагом прошла мимо него и даже не заметила. Его немое удивление заставило меня застыть, а потом на разъехавшихся ногах упасть на колени.

— Дым, что мне теперь делать? — простонала я, продолжая держать сверток с Лисаной навесу.

Волк озадаченно сел на задние лапы, и, склонив голову на бок, с любопытством посмотрел на меня, а я на него, потеряно ища у зверя понимания и поддержки. В мерцающих глазах начали вспыхивать зеленые искры, и мой мечущийся разум медленно заволокло туманом. Стало сразу спокойно и легко, словно часть моих тревог Дым каким-то образом взял на себя.

Последнее, что помню — это, что я еду на волке, одной рукой удерживая сверток, другой держу ребенка за плечо, а Дым движется легко и плавно, словно не бежит, летит над землей. По сторонам мелькаю деревья, над нами, одна за другой, гаснут звезды, а мир, словно замер в ожидании чего-то чудесного.

Но, кажется, я просто видела очередной сон. Потому что только во сне могут пригрезиться белоснежные пегасы, спускающиеся к нам с ночного неба, уважительно кланяющиеся моему будущему четвероногому ухажеру, после чего берущие меня и перевертышей к себе на спины и поднимающие нас высоко-высоко. Ах, как жаль, что это был только сон! Вот бы еще раз на них покататься.

Глава 9

— Римма, Римма, просыпайся, — настойчиво звал меня подозрительно знакомый голос.

Не открывая глаз, я нахмурилась: «Мне кажется, или что-то подобное уже было?». Но тогда почему мне так холодно? Я открыла глаза и села.

— Роди?

— Ха, ну, наконец-то! — отвлекся он от копошения веткой в костре и искренне мне улыбнулся. — Проснись и пой, подруга!

— Ага, — кивнула я. — А, что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь замести следы.

— Какие? — нахмурилась я.

— Твои.

— Зачем?

— А ты глянь, в каком виде ты сюда пришла, — и алхимик протянул мне зеркало, но не местный мутный кругляш, а настоящее.

Я вцепилась в него как модница в сумку от Louis Vuitton, но тут же в ужасе шарахнулась от увиденного в нем монстра.

— Да, что со мной происходит-то?! — взвыла я, разглядывая оживший шедевр Пабло Пикасо.

Правая сторона лица принадлежала лично мне: притягательный овал лица, изящная скула, аккуратное ухо, один чуть раскосый карий глаз с длинными черными ресницами, одна темная, красивой формы, бровь, отросшие светло-русые пряди с вьющимися кончиками, аристократически-бледная кожа; в отличие от нее, левая сторона смотрелась, как в шутку приклеенный обрывок карикатурного портрета, причем нарисованное на нем лицо смотрело даже не прямо, а вбок. В таком сравнении ярко проявлялось уродство одутловатого лица с широкими скулами, длинным носом, широким ртом и глубоко посажеными глазами.

— Кошмар! — я опустила голову и снова взвыла. — И-И! Ужас!

С грудью творилась та же ерунда, и выглядело это еще хуже — мой недотретий размерчик с Ринариным почти пятым смотрелся и смешно, и жалко. Вот же, зараза!

— Да, что за ерунда такая?!!

Роди снял котелок с огня и поставил его рядом со мной.

— Похоже на проявление сильнейшего душевного потрясения. Из-за него морок начал слезать с тебя как севшая от стирки одежка. Вопрос один: как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — пожала я плечами. — Ничего, вроде, не изменилось.

— Уверена?

И тут на меня нахлынули воспоминания событий этой ночи. Мысли заметались, сердце бешено застучало в груди, а руки начали мелко дрожать.

— Судя по твоей реакции, дошло до тебя только сейчас.

— Мальчик. Как он? — вскочила я, но снова села, так как в глазах все плавно поплыло в сторону.

— Ему повезло, — меланхолично пожал плечами алхимик. — У меня еще осталась заживляющая мазь. Жить будет. Он ведь перевертыш, я правильно понял?

Кивок.

— Лисана?

— Ты про лисицу?

— Угу.

— Убежала.

«Ну, и черт с ней», — мысленно отмахнулась я и подозрительно посмотрела на мужчину.

— Как ты здесь оказался?

— Лучше спасибо скажи, что кроме меня тебя еще никто не видел… и не увидит.

— Спасибо, — автоматически поблагодарила я и снова спросила: — Так, как ты здесь оказался?

— Спросил Рэя, где ты, и пришел помочь.

Я поджала губы и поинтересовалась:

— И, что ты хочешь взамен?

Алхимик удивленно закашлялся, а после укоризненно покачал головой.

— Римма, ты чего? Мы же вроде как решили, что мы теперь друзья, разве нет?

Ответ вертелся на языке, но я почему-то не хотела говорить ему, что здесь у меня друзей быть не может, но молчание сказало за меня.

— Понятно, — вздохнул Роди. — Не доверяешь.

— Прости, — опустила взгляд на сцепленные в замок руки.

— Слушай Римма — или как там тебя, — спокойным рассудительным тоном заговорил алхимик, — я не прошу тебя слепо мне верить, я и сам не сильно доверчивый человек и в действительности ты ничего обо мне не знаешь, но сейчас тебе нужна моя помощь, и, как это ни странно, я прошу тебя принять ее. Позже мы еще поговорим о том, что мы хотим от наших «дружеских» отношений, но сейчас просто позволь мне тебе помочь. Хорошо?

— Хорошо, — криво улыбнулась я.

— Н-да, жутковато смотрится, — смягчился Роди.

— Как думаешь, это можно восстановить? — указывая на свое лицо, а потом на грудь. — И это.

— Можно, но сначала мне нужно знать точно, что привело к сжатию твоего морока.

— Но я не знаю, о чем говорить? — замялась я.

— Знаешь, — непререкаемо заявил алхимик.

— Не знаю.

— Хорошо, я тебя понял, — Роди раздраженно потер переносицу. — Давай без деталей, подумай, что такого могло заставить тебя переживать особенно сильно, и спровоцировало твое душевное расстройство.

Я непроизвольно сжалась и попросила:

— Пожалуйста, не говори так.

— Как так? — не понял мужчина.

— Душевное расстройство ассоциируется у меня только с заболеваниями мозга, а я пока не сумасшедшая и с головой у меня все в порядке… вроде.

— Вот как, — деловито закивал алхимик. — Тогда как ты предлагаешь мне это называть?

— Стресс. Сильный стресс.

— Стресс? Какое необычное слово. Хорошо, пусть будет стресс. Так что этой ночью вызвало у тебя сильный стресс?

— Я… — горло словно сдавило, но я, через силу, просипела, — я видела, как кнутом до костей избивают ребенка, видела, как измывался над похищенными перевертышами младший Сангрон, видела, как бьются люди и звери, обреченные стать послушными марионетками, как умирают, прикрывая мой уход, — я съежилась и, подтянув колени к гуди, прошептала. — Роди, я раньше никогда… никогда… даже в мыслях не убивала.

— Ты кого-то убила?

— Не своими руками, — все тем же шепотом, подняв разные ладони на уровень глаз. — Все эта Сила. Теперь я точно знаю — она недобрая, и я боюсь, что стала злой ведьмой, — и грустно усмехнулась. — Вот же кто-то обрадуется.

— Успокойся, ты не злая ведьма, — фыркнул Роди.

— Откуда тебе знать? — убрала дрожащие руки от лица.

— Оттуда, — скривился мужчина. — Открою тебе маленькую тайну, почему твой маг терпеть меня не может.

Я подняла взгляд, и Роди с какой-то дьявольской усмешкой произнес:

— Я черный алхимик, и уж коллегу по Силе определить смогу, так что авторитетно заявляю — ты не одна из нас, но что-то в тебе точно есть.

Я озадачено наморщила лоб.

— А чем черный алхимик отличается от обычного?

Роди закрыл глаза, а когда открыл, на меня смотрели два жутких черных провала, в глубине которых закручивались белесые вихри, но самое неприятное было ощущение, что в мужчине вдруг пропало все человеческое и на меня в упор смотрит бездушная чернота.

— Показательно, — выдохнула я.

Алхимик прикрыл глаза, и, когда открыл, он снова был прежним — чудаковатым судмедэкспертом из Волчьей насыпи.

— Чтобы получить Темную силу еще в начале ученичества мы подписываем договор о продаже своей души, только тогда мы получаем способность видеть темную изнанку мира и призывать из нее демонов.

— Н-да-а, — протяжно произнесла я, — дела. И много уже напризывал?

— Только двух, — отвел взгляд алхимик. — Одного в начале обучения, а второго, когда ты попросила никого к тебе не пускать.

Как ни странно, но я почувствовала себя польщенной. А что, мало какая женщина может похвастать, что ради ее спокойствия призвали настоящего демона.

— А что ты собираешься делать с моим мороком? — решила сменить тему на актуальную.

— Восстанавливать, — обрадовался он, что я не стала допытывать, а сама ушла в сторону от щекотливого разговора. — Ты приляг, я сейчас нарисую на тебе руны.

— Как это на мне? — приподняла я брови.

— На лбу, на животе, на каждой руке и на ступнях. Не бойся, это не больно. Руны помогут растянуть морок. Я его зафиксирую и заставлю восстановиться. Можешь закрыть глаза.

— А это долго?

— Боишься, что сюда явится твой «брат»? Или он знает?

— Знает. Ирон тоже знает.

— Хм-м. Не бойся, я отпустил Карла, и попросил его передать Рэю, что провожу тебя прямо до дверей харчевни.

Я слабо улыбнулась и снова легла на землю.

— Расслабься, подруга, можешь даже вздремнуть, если еще не выспалась. Кстати, ты очень красивая.

— Спасибо.

— Но не в моем вкусе.

Я приоткрыла один глаз и скривила озадаченную рожицу, хотя страшно представить, на что это сейчас похоже.

— Только не обижайся, — поспешил сгладить спонтанную реплику алхимик. — Красивые женщины требуют слишком много внимания, а умные красивые женщины еще больше.

— Роди, мой тебе совет, когда говоришь с умной красивой женщиной, — усмехнулась я, не шибко принимая это на свой счет, — сначала определись, что ты хочешь — сделать ей комплемент или опустить ниже плинтуса. А то я в тупике — то ли гордиться, то ли пойти и сразу повеситься, потому что «нельзя быть на свете красивой такой».

— Ну, такой как сейчас точно нельзя.

Спорить не стала. Закрыла глаза и попыталась ни о чем не думать. Совсем ни о чем. Но в голову так и лезли мысли о братьях Сангронах. Я так углубилась в размышления, что вздрогнула всем телом, когда Роди потряс меня за плечо.

— Вставай, все готово.

— Что?! Уже?! — подскочила я.

— Вот, — алхимик подал мне зеркало.

Я посмотрела и, да, из зеркала на меня снова смотрела сестра Дилана, только сильно осунувшаяся.

— Ох, и видок же у меня, — сморщилась я. — Мне кажется или морок слегка провисает?

— Не кажется. Полностью восстановить его у меня не получается. Тебе нужно отдохнуть и попытаться получить положительные эмоции.

Я нервно хихикнула.

— Отдохнуть, говоришь, получить положительные эмоции. Ага, как же, — и сквозь зубы, — вот вернусь в замок, первым делом, доклад настрочу, и скорей всего за всех сразу, потом встречусь с Лейкотом, потом с Его Величеством — один мне по шапке надает, второй, как обычно скажет: «Что бы я без тебя делал?».

— А почему ты одна за всех доклады пишешь, — озадачился Роди, — и почему лорд должен тебе по шапке надавать? И что это значит?

— Потому что я пишу доклад за себя и за… — я запнулась. — Римму. Еще за Тень, тот принципиально доклады не пишет. Ирон, зараза, как вернемся в замок, снова запрется в лаборатории, а мне пихнет пару листков с непонятными закорючками и расшифровывай их потом. Дилан, я думаю, что-то накарябает, но не по форме, и мне придется исправлять. А лорд Лейкот… ну-у, я все это время держала с ним связь, и только благодаря его своевременно помощи, еще жива. Получить по шапке — значит, что нагоняй мне обеспечен. Ему до лампочки кто я и что я — провинилась — получай разбор полетов.

Брови алхимика сошлись на переносице.

— Знаешь, я, по правде говоря, ничего не понял из того, что ты сказала, кроме того, что ты взвалила на себя непосильную ношу и теперь тянешь ее несмотря ни на что.

Я тяжело выдохнула:

— Есть такое.

Роди внимательно на меня посмотрел, но я качнула головой, намекая, что момент откровения прошел и пора заняться делами. Я согнула ноги в коленях, оперлась о землю и неуклюже приняла вертикальное положение.

— Нужно срочно найти Рэя и рассказать ему обо всем.

Алхимик подошел к лежащему на коротком пледе ребенку и потрогал его спину.

— Рано, — покачал он головой, — мазь не просохла.

— Уже почти день, — посмотрев в небо, уперла руки в бока. — Мы не можем позволить братьям сбежать, но и оставлять его здесь опасно.

— Не переживай, Римма, сейчас тебе лучше не нервничать. Я уже решил покинуть Волчью насыпь, так что закрою его куполом и позже вернусь.

Я упрямо поджала губы.

— Я обязательно уговорю Натана.

Роди только грустно улыбнулся. Ха, скептик черноалхимический, ты еще увидишь, что если я решила, значит так и будет, даже если мне все ночи напролет придется перебирать графские архивы, составляя каталоги дел.

* * *

— Проклятье! — прошипела я, зло пиная ни в чем не повинную ножку кровати, и громко: — Проклятье! Проклятье! Проклятье! Ну, надо же быть такими идиотами! Упустили! И как? Не проверили комнаты прислуги! Это надо же быть такими критинами, чтобы облазить все подвалы и чердаки, но к слугам даже не заглянуть! Придурки!

— Римма, можно тише? — заглянул в комнату Дилан. — В зале тебя хорошо слышно.

— Да, пусть слышат! Я в бешенстве! Так глупо упустить этих двух выродков! И, что я должна теперь писать в докладе королю: «Простите, Ваше Величество, но мы упустили убийц, потому что стража Волчьей насыпи даже не подумала обыскать комнаты слуг». Так, что ли?! Да, меня живьем съедят, ты понимаешь?!

— Понимаю, — спокойно ответил брат Ринари. — Но не только тебя.

— А, вот, вернемся и посмотрим, кому из нас больше всех достанется!

— Римма, девочка, — проявился за спиной Дилана капитан Адкинс, — ну, не надо так переживать — поймаем мы этих душегубов, никуда они от нас не денутся. Я Леонарду уже и письмо написал.

Я раздраженно тряхнула головой.

— Пока Леонард подпишет приказ, эти двое уже будут далеко.

— Римма! — влетел в комнату Ирон. — Я получил ответ. Николас требует немедленно вернуться в Ристан.

— Началось, — села я на кровать. — Ты написал ему, что надо изолировать подаренного Сангронами щенка?

— Н-нет, — запнулся маг.

— Да, что же это такое?!! — вскочила я на ноги. — Едем и немедленно!

— Может, ты хотя бы переоденешься, — посуровел Дилан.

Коротко кивнув, я выгнала мужчин из комнаты. Переодеться мне все-таки надо. Рубашка и штаны, рассчитанные на Тень, едва ли не трещали по швам под натиском морока, но, что мне выбрать: с пятнами крови или грязное со следами волчьих зубов?

Я выглянула в коридор и тут же наткнулась на подпирающего стену следопыта.

— Мне нужно чистое платье.

Дилан чуть приподнял брови, отлепился от стены и молча ушел. Вернулся через минут десять, неся в руках простенький мышиного цвета наряд.

— На.

— Спасибо.

Переодевшись и небрежно покидав грязные вещи в сумку, я вышла.

— Готова?

— Да.

Мы спустились в зал, но там нас ждали только хозяева харчевни и Рэй с Роди.

— Где мастер Ирон? — нахмурился брат Ринари.

— Ушел связываться с портальщиком, — ответил Рэй.

— Хорошо, — кивнул следопыт. — Ри, я жду на улице.

— Иди, — сухо ответила я.

— Все еще злишься? — в глазах капитана читался укор.

— Разберемся, — буркнула я. — Роди ты с нами?

— Ты уверена? — поскреб щетину алхимик.

Я утвердительно кивнула.

— Посидишь пока у этого портальщика. Он живет посреди леса, так что никто тебя не потревожит, а я пока подсуечусь и договорюсь обо всем с Лейкотом.

— Схожу за мальчишкой, — качнул головой алхимик.

Но ответить мне не дала хозяйка харчевни, повиснув у меня на шее.

— Риммочка-а, нам та-ак будет тебя не хвата-ать!

— Амалия! — возмутился ее муж.

— Замолкни, Генри, — продолжая сжимать меня в богатырских объятьях. — Риммочка, если в Ристане тебе будет плохо — приезжай, мы с радостью тебя приютим.

«Короче место поварихи мне обеспечено», — мысленно усмехнулась я, но вслух только поблагодарила Амалию за ее доброту и терпение.

— А письмишко братцу моему не захватишь? — сделала она несчастные глаза.

— Захвачу, — улыбнулась я ей, пряча письмо в сумку.

— Спасибо тебе за все, — наконец, отпустила мою руку хозяйка харчевни. — Лучше тебя и твоего брата помощников у нас еще не было. Удачи вам обоим.

— Все, все Амалия, им уже давно пора быть в Ритане, — подхватил меня под локоток Рэй и спешно вывел из харчевни. — Если ее сейчас не остановить, вы так до вечера и задержитесь.

— Это точно.

— Римма, — серьезно заговорил Рэй. — Спасибо тебе за все. Все свои промахи и ошибки я учел и впредь буду внимательнее. Да, мы не поймали убийц — это минус, — но в Волчий насыпи их теперь нет, и все благодаря вам. Еще раз спасибо и удачи.

Капитан Адкинс взял мою руку, прижался сухими губами к сжатым в кулак пальцам, затем резко развернулся и, не оглядываясь, пошагал вдоль улицы, насвистывая веселый мотивчик. Я проводила его взглядом ошарашено распахнутых глаз.

— Ри, что случилось? — подошел ко мне Дилан. — У тебя такое обескураженное лицо. Рэй тебе что-то сказал?

— Нет, ничего особенного, — вздохнула я. — Просто я поняла, что Рэю главное, чтобы в его городе было тихо, а то, что убийц они не поймали и братья, скорей всего, продолжат свое грязное дело где-нибудь еще, его не волнует.

— Прости, Ри, я тоже виноват, что мы упустили убийц. Я не смог разобрать следы, их было слишком много, и человеческих, и звериных, — мужчина отвел взгляд, видимо тоже переживая, что Сангроны ушли.

— Забудь, — махнула я рукой. — Пора домой. Ирон уже связался со своим приятелем?

— Ждут только нас.

— Тогда идем.

Когда мы дошли до места, где нас выкинуло в прошлый раз, мы застали сцену достойную полотна какого-нибудь именитого художника. С поднятыми над головой руками стоит наш маг и громко читает заклинание, от чего с его рук срываются короткие зеленоватые молнии, а напротив мага (в двух шагах) стоит алхимик с ребенком на руках и, разве только в носу не ковыряется, так как вокруг них мерцает полупрозрачный белесый купол и все попадающие в него молнии легко соскальзывают и бьют в землю.

— Ирон, хватит, — устало произнесла я.

— Он ни за что не пойдет с нами! — громко заявил маг.

— Пойдет, — холодно взглянула на сверкающего глазами мага. — Я так решила.

— Рита!

— Я так решила, — произнесла я по слогам.

— Я не…

— Все претензии в письменном виде, пожалуйста.

— Вот вернемся в замок, — заскрежетал зубами Ирон.

— Тогда и напишешь, — не уступила я.

Ирон обижено поджал губы, но руки опустил и молниями кидаться закончил. Чувствую, в замке он еще устроит мне веселую неделю. Снова придется, как с ребенком: «Ну, Ирон, ну, хороший мой, ну, не дуйся. Хочешь я тебе менеральчик новый куплю или трактатик магический?» Ай, ладно, разберемся. Не в первый раз.

— Встаньте ближе ко мне, — буркнул маг, косясь на алхимика.

Мы встали.

— В этот раз порта-а-а…

Ага, именно, что порта-а-ал, так как открылся он прямо у нас под ногами, и мы в него все вместе замечательно свалились. Как я после приземления не начала строить трёхэтажные конструкции, не понятно, но видимо, дыхание перехватило.

Но чего я не ожидала, так это, что на той стороне нас будет ждать не только перепуганный до икоты портальщик, но и Натан граф Лейкот собственной персоной.

— С возвращением, — произнес он, как будто совсем не удивился, когда мы спелыми яблоками попадали прямо с неба. Но, может, действительно, не удивился.

Я застонала и закрыла лицо руками. Ирон тут же поспешил встать, но запутался в мантии и снова распластался на земле. Дилану помог подняться его верный конь. И только Роди медленно спланировал вниз в своем белесом пузыре, так что за здоровье Генри я была спокойна.

— Ваше Величество, — галантно предложили мне руку.

— Кто-о?! — хором воскликнули портальщик и Роди.

Но повторять Лейкот не счел нужным, ухватил меня за локти и резко поднял с земли. От рывка у меня даже голова закружилась. Натан значительно выше меня, прямо как брат Ринари, но в отличие от Дилана, не такой крепкий, скорее жилистый и подвижный, что в его работе очень кстати. Двигается граф всегда стремительно, чем часто пугает прислугу, привыкшую, что лорды ходят неторопливо и, как бы с ленцой.

— В карету, — приказал он, нагнувшись так, что наши носы почти соприкоснулись. — Сейчас же.

— Лорд? — удивленно приподняла я брови.

— Не спорьте. Садитесь в карету, — отчеканил он и посмотрел на остальных. — Ее Величество поедет со мной, остальные садитесь во вторую.

— И я? — жалобно мяукнул портальщик.

— И ты, — сощурился граф. — Поживее.

Заметив ребенка на руках алхимика, Натан кивком головы указал на свою карету.

— Его — к нам.

Роди кивнул и направился к карете с гербом семьи Лейкот, я попыталась увязаться следом, но Натан больно сжал мою руку, тем самым говоря — от него ни на шаг.

— Я хотел бы поехать с сестрой.

Мужчины сцепился взглядами. Ни один не желал уступать, но в долю секунды что-то произошло, и Дилан отступил, а Натан надменно усмехнувшись, повел меня к карете.

— Научись сначала держать себя в руках, парень, — лорд кинул жесткий взгляд через плечо.

Под недоуменным взглядом Роди меня бесцеремонно запихали в карету, но я все-таки успела успокаивающе помахать ему рукой, прежде чем дверца за мной захлопнулась, и я почувствовала себя загнанным в ловушку зверем. Чтобы хоть как-то успокоиться, я проверила как дела у Генри. Мальчик крепко спал. Чтобы «гипс» не сполз, Роди забинтовал его от бедер до подмышек. Ох, надеюсь, эта штука ему поможет.

Когда Натан вернулся, я уже робко сидела в дальнем углу кареты, стараясь даже не дышать.

— Лорд, — чуть наклонила я голову к плечу.

— Ваше Величество, — отозвался граф и залез внутрь, заняв место, справа от меня.

Натан постучал по потолку и карета тронулась. Несколько минут мы ехали молча, и я уже понадеялась, что буря пройдет мимо, но не с моим везением.

— Ваше Величество, — начал Натан нейтральным тоном, который не предвещал мне ничего хорошего, — я был приятно удивлен, когда мне доложили, что вы изволите помогать в расследовании убийств, но впредь, — граф повернул голову, сверкнув своими серо-зелеными, — прошу Вас быть благоразумнее. Вы королева, а не ищейка. Никогда не забывайте об этом. Ваш облик…

— Лорд, — прервала я его, с моей точки зрения, странную речь, — мой супруг, отправляя меня в Волчью насыпь, пожелал, чтобы я помогала мастеру Ирону и своему брату. В чем же вы изволите меня упрекать? В том, что я не отсиживалась в доме мэра?

— Ваше Величество, — сощурился граф, но расслабился и неопределенно пожал плечами, — лучше бы ты сидела в доме мэра.

Я удивленно захлопала глазами. В каком это смысле?

— Ринари, не знаю, понимаешь ли ты, но быть королевой это значит нести огромную ответственность.

— Я понимаю, — насупилась я.

Но словно не слыша меня, Натан продолжил.

— Хотя, о чем это я, откуда деревенской дурочке знать, что такое ответственность?!

— Лорд вы забываетесь! — возмутилась я, выпячивая грудь.

Глаза графа предупреждающе сверкнули.

— Это ты забываешься, Ринари. Ты думаешь, король из-за пылкой любви держит тебя, как собаку на привязи? Проснись, он не любит тебя.

Я задумалась, что мне на это ответить, но решила молча надуть губы и отвернуться. В духе деревенской дурочки, так сказать.

— Кто этот мальчик?

— Рита попросила поза…

Меня резко перебили.

— Значит, у Риты и спрошу.

Как я не вспылила и не наговорила Натану гадостей, загадка, хотя нет, что там мне советовали: «не нервничать, отдохнуть и получить положительные эмоции». Начну с первого. Постараюсь не нервничать. Ага, как же, не нервничать! А обращенный пес в замке!

— Лорд.

Я мысленно подобралась, развернувшись всем корпусом к мужчине и с удивление поняла, что Натан граф Лейкот, согнув длинные ноги в коленях, скрестив руки на груди и упершись подбородком в грудь, крепко спит.

Выглядел Натан смертельно уставшим, осунувшимся и физически вымотанным, что мое сердце дрогнуло. Я убрала густые каштановые пряди с плеча лорда и подложила ему под голову подушку, на которую мужчина, не меняя позы, тут же откинулся.

Только сейчас я заметила трехдневную щетину на лице Натана, который педантично брился каждое утро, предпочитая модной здесь бороде, гладкие щеки и подбородок. Как то на мой вопрос, почему он не носит бороду, лорд с усмешкой сказал, что тогда ему будет трудно маскироваться.

Что ж, значит, не одна я вымоталась. Добыв себе подушку, я положила ее под голову, вяло злясь, что руки снова мелко подрагивают, и закрыла глаза. Сон поглотил меня мгновенно.

Глава 10

Во дворе замка меня беспощадно растрясли и вытолкали из кареты. Настойчиво попытались сопроводить до опочивальни, но в этот раз я удачно увернулась, и, наплевав на то, что обо мне подумают слуги, побежала на конюшню. Не было времени дожидаться ночи. Белоснежка могла быть в опасности и все из-за меня — надо было ехать вместе со всеми, возможно, тогда мы поймали бы братьев, но как мы знаем — прошлое не изменить, зато здесь и сейчас у меня есть то, что способно помочь.

— Ри, — поравнялся со мной прыткий алхимик. — То есть, Ваше Величество.

— Ринари. Ее зовут Ринари.

Мы обменялись взглядами, когда затормозили у ворот в конюшню, пройдя которую насквозь можно было попасть на королевскую псарню.

— Ринари, — моргнул Роди.

— Запомнил?

— Это не трудно. Куда мы бежим?

— На псарню, — сделала вдох-выдох, пытаясь выровнять дыхание, — один из обращенных перевертышей был подарен Белоснежке в виде щенка.

— Что ты собираешься с ним делать?

— У меня есть ошейник, — вытащила из сумки полоску кожи, исписанную мелкими рунами, — который заблокирует его способность к превращению во взрослую особь.

— Может, лучше сразу того? — поскреб подбородок Роди, мечтательно закатив глаза. — Я бы его вскрыл…

Качнула головой.

— Я обещала. Не знаю, что из этого получится, но я попробую.

— Ри, ты определенно не в своем уме, — вздернул брови алхимик, но тут же просиял. — Но мне это нравится! Идем, я тебя прикрою, пока остальные не набежали.

— Не набегут, — буркнула я. — Теперь, когда я доставлена на место, разве что Ирон и Дилан заинтересуются, куда я сорвалась.

— Все так плохо?

— Хуже, не придумаешь, — грустно усмехнулась я, и, распахнув створку ворот, вошла внутрь.

Сразу со всех сторон послышались знакомые шепотки:

— Это она?

— Она, она. Вернулась ведьма треклятая.

— Тс-с-с, тише ты.

— А вырядилась-то, вырядилась, прямо нищенка на подаянии, да еще мужика какого-то с собой притащила, себе под стать — жердь жердью и глаза жуткие.

Но только я оказывалась в шаге от них:

— Ваше Величество, — с подобострастием на устах и с отвращением в глазах, — с возвращением!

— Ваше Величество! Вы вернулись?!

— Замечательно выглядите, Ваше Величество. Этот цвет вам очень к лицу.

Я даже споткнулась от подобной наглости.

— Давненько плетей не получали? — как можно мягче уточнила я, чтобы если уж считают ведьмой, так и ведут себя соответственно, а то распустились тут, пока меня не было.

— ВАШЕ Величество, помилуйте!!

— Пошли вон!

— Но как же?!

— Я сказала, ПОШЛИ ВОН!

Последним выскочил хромой старый конюх и тихонечко прикрыл за собой створку ворот.

— И так всегда? — нахмурился Роди.

— Да.

— Как ты их терпишь?

— С трудом.

— Вот бы мне с ними поработать.

— Забудь, — махнула я рукой. — Их не исправишь.

— Я бы с тобой поспорил, — хищно ощерился алхимик.

— Даже не думай. Мы ведь хотим, чтобы ты здесь осел всерьез и надолго, так?

— Так.

— Тогда плюнь, и не обращай внимания, они ни те, чье мнение должно что-то для нас значить.

Роди огладил свой неизменный балахон.

— Знаешь, ты мудрая женщина — мне это нравится.

— Стараюсь, — едва не рассмеялась я, но кто-то резко дернул меня за подол. Опустив взгляд, я узнала верного помощника Белоснежки, того самого пажа, который пронес в замок дохлую крысу.

— Ваше Величество, Ваше Величество! — плаксиво взвыл он.

— Что случилось? — насторожилась я.

— Там, этот… — ребенок крепко держался за мою юбку, — щенок, он странный. Белоснежка…

— Где она? — тут же выпрямилась я. — Где Снежка?

— На псарне, — проскулил ребенок.

— Так и думала.

— Он страшный… — всхлип, — у него глаза, — всхлип, — я боюсь, — наконец, мальчик, уткнулся мне в живот и разразился бурными рыданиями.

— Тихо, тихо, — погладила его по голове. — Успокойся. Ну же, успокойся, ты же мужчина. Мужчине не пристало показывать слезы кому попало. Успокойся. Ты в безопасности.

Рыдания поутихли.

— Давай, беги отсюда, — осторожно отцепляя его от себя и подталкивая к выходу.

— Но принцесса, — громко хлюпая носом.

— Все хорошо, — как можно убедительней произнесла я. — Я разберусь.

Паж посмотрел на меня заплаканными глазами, коротко кивнул и побежал к выходу.

— «Все хорошо. Я разберусь», — передразнил меня алхимик.

Но я уже шла по направлению к псарне. Все произошедшее, сразу после того, как я вошла, отпечаталось в моем сознании как отдельные кадры. Вот я вхожу и вижу, как на меня во весь опор несется испуганная принцесса в разорванном платье с глубокими царапинами на лице и шее. Я хватаю девочку и крепко прижимаю ее к себе, а на нас несется крупный пес с горящими сиреневыми глазами и распахнутой пастью. Я отталкиваю ребенка в сторону, а сама, падая, рефлекторно поднимаю руку, и зубы смыкаются на забытом всеми гипсе — слышится треск. Лекарственный гипс выдерживает, и зубы зверя застревают. Роди чертит что-то прямо в воздухе, и тот густеет, образуя полупрозрачную сеть, которую он накидывает на обращенного, и, каким-то уж совсем невероятно ловким движением, застегивает ошейник у пса на шее. Зверь верещит, стремительно теряя вес и меняя форму. Меня трясет от ужаса, но глаза остаются широко распахнутыми, поэтому вижу все: от опадания кожи и проявления скелета, до сдувания мышц и оседания всех тканей. Хочется орать, но от страха пропадает голос.

— Ну, вот и все, — алхимик вытер пот со лба и отцепил жалобно скулящего щенка от моей руки.

— Что вы здесь забыли?! — ворвался на псарню Натан. За его спиной мелькают бледные лица слуг.

Он застывает и молча изучает представшую перед ним картину, что-то понимает и через плечо требует немедленно всех разойтись. Слуги исчезают, остается только Дилан, который стремительно бежит ко мне.

— Ри! — возбужденно хватает меня за плечи. — Что случилось? Рина, ты слышишь меня? Ринари?

— Ваше Величество? — подходит к нам Натан с плачущей Снежкой на руках.

— Ей бы сейчас успокоительного, — хмурится Роди, потом смотрит на меня. — Обеим.

— Что здесь произошло? — требует лорд у алхимика.

— Поймали одного из обращенных, — Роди за шкирку поднял щенка, который зло сверкает сиреневыми глазами. — Ошейник лишает его способности к перевороту, и, судя по тому, что я перевел, блокирует связь с хозяевами.

Услышав последнее, щенок перестал вырваться и даже посмотрел на него с надеждой. Алхимик глянул на него с усмешкой.

— Благодарить будешь того, кто пообещал тебя спасти — и это не я.

— Дилан, отнеси Ее Величество в ее покои, — приказывает Натан брату Ринари, поглядывая на него, как мне кажется, недоброжелательно.

Дилан молча берет меня на руки. Я не сопротивляюсь, так как не уверена, что смогу дойти до комнаты.

— Ты, — смотрит лорд на алхимика. — Как тебя?..

— Родерик Эшвер, но я предпочитаю, чтобы меня звали Роди.

Мужчины внимательно изучают друг друга, наконец, Натан кивает.

— Попроси кого-нибудь проводить тебя в мой кабинет.

Роди кидает на меня вопросительный взгляд. Я киваю, затем делаю вид, что мне дурно и Дилан уносит меня. Думала, что притворюсь, но как только прикрыла глаза, меня начло трясти — последствие шока.

— Рита?

— В-все х-хорошо, — простукала я зубами и истерично захихикала.

— Что произошло? Что с ней? — объявился Ирон.

— На нее напало одно из тех существ, которое мы видели поместье Сангронов.

— Ри? Ты как?

Я посмотрела на него стеклянными глазами и снова глупо хихикнула. Дело дрянь.

— Так, моя хорошая, закрой глазки, — попросил маг, и я послушно закрыла глаза. — Спи.

И снова темнота накрыла меня, изолируя от всех мыслей. Очень кстати.

* * *

Если думаете, что я проспала весь день и ночь, то вы ошибаетесь. Ровно в полночь меня словно кто-то разбудил. Я открыла глаза и поняла, что пора писать доклады. Стянув с себя серую тряпку, я с радостью натянула мужской костюм и поспешила к тайному ходу. Николаса в кабинете не оказалось, и, судя по записке на столе еще дня два не будет. Король решил выяснить отношения с соседом с глазу на глаз. Ну, ну, свежо придание. Политика дело грязное, и в этом я не раз убеждалась, а Николас в первую очередь политик, причем порой непримиримый.

Но, Светлый с ним, я села за стол и ужаснулась количеству предстоящей работы. Стопки бумаг громоздились на столе, как непреодолимые бюрократические стены, грозя погрести меня под своими завалами.

— Кошмар, — обреченно выдохнула я, и достала из ящика стола три листа бумаги.

Однако, когда я взяла перо и обмакнула его в чернила, поняла, что в таком состоянии не напишу ни слова — руки тряслись, как у больного болезнью Паркинсона.

И именно этот момент выбрал Натан, чтобы ворваться кабинет и увидеть как я молча плачу над испачканным листом бумаги.

— Так я и думал, — ровным тоном сказал он, стремительно обогнул стол и схватил за руку. — Идем.

— К-куда? — часто заморгала я, пытаясь остановить слезы.

— Идем, я сказал.

— Я… я не хочу.

Но мое вялое сопротивление было грубо задавлено на корню.

— Идем, — повторил он. — Не съем я тебя.

— А вдруг? — кисло пошутила я.

— Тогда бы и идти никуда не пришлось, — фыркнул граф Лейкот.

Что же, он прав, и я нехотя встала и поплелась за мужчиной. Только на краткое мгновение в голову закралась мысль, что нас могут увидеть стражи, но Натан не был бы Натаном, если бы не предусмотрел и это. На пути к его кабинету нам не попался ни один страж.

Войдя в кабинет, лорд, первым делом, усадил меня в одно из кресел у камина, сам же, подошел к шкафу и достал три керамические бутылки и две золотые чаши. Он поставил чаши и две бутылки на сервированный закусками столик, а третью, не напрягаясь, открыл, легко отломав той горлышко. Налив в чашу, он протянул ее мне.

— Пей.

— Я как-то не очень… — залепетала я.

— Пей или я тебя заставлю тебя это выпить.

Заглянув в серо-зеленые глаза лорда, я протянула руку, но ее так трясло, что мы вместе усомнились, что я смогу удержать чашу. Лейкот опустился рядом с креслом на корточки и приблизил чашу к моим губам.

— Первый до дна.

Я скривилась, но прижавшись губами к краю чаши, позволила влить в себя все ее содержимое. Рот и глотку обожгло, я спешно проглотила жидкость и закашлялась. Из глаз брызнули слезы.

— Что… к-хе, к-хе… хо-о-о… это?

— Его называют — тролье поило.

— Ага, — часто задышала я, — точно.

Мне протянули щедрый кусок копченого мяса с хлебом. Я тут же вгрызлась в них, чтобы убрать вкус трольего поила. Но только я закончила жевать, Натан налил себе в чашу, быстро выпил, и наполнил мою.

— Пей.

— Опять?! М-может, не надо?!

— Надо. Пей.

Жалостливое лицо не помогло, к моим губам приложили край чаши, и, ухватив за волосы, заставили выпить. Я проглотила все и громко возмутилась:

— Натан!! Какого черта?!!

— Уже лучше, — улыбнулся лорд, налил в чашу трольего самогона и вложил в уже почти не трясущиеся руки. — Теперь сама.

Если я понадеялась, что лорд встанет и усядется в кресло напротив, то моим надеждам не суждено было сбыться — Натан остался на месте, и продолжил следить за каждым моим действием.

— Натан, — попытала я счастья.

— Я ни о чем тебя не буду спрашивать, — жесткие губы изогнулись в полуулыбке. — Пей.

— Зачем?

— Потому, что в первый раз всегда тяжело, — пространно ответил граф и, накрыв мою руку своей, подтолкнул выпить, после чего сделал еще один бутерброд — теперь с сыром.

Доев бутерброд, я почувствовала себя лучше. Нет, мои страхи и тревоги так и остались со мной, но что-то неуловимо изменилось, стало проще принимать то, что я сделала или не сделала, как неизбежное зло, которое присутствует в каждом подобном деле.

— Как Белоснежка?

— Твой новый подопечный неплохо справился с задачей лекаря — с ней все хорошо.

— Он не лекарь.

— Я знаю, но пока зачислил его в штат как полевого лекаря с магическими способностями, так будет проще, чем объяснить Николасу, зачем нам понадобился трупорез.

— Он не трупорез — он патологоанатом.

— Кто-кто?

— Человек, который занимается вскрытием трупов для окончательного выяснения причин смерти.

Натан наморщил лоб, и, плеснув себе из бутылки, залпом выпил.

— Я-то тебя пойму, Рита, но Николас — ты нашего короля знаешь, — я и мага-то нашего с трудом заставил его принять в штат (видишь, уже твоими словами заговорил), что уж говорить о пато-что-то-там.

— Патологоанатом.

Лорд нахмурился.

— Он ведь алхимик?

— Да, — потянулась я за яблоком, но его у меня отобрали, порезали на кусочки и только тогда вложили в ладонь. — Что о нем думаешь? — вздохнула, понимая, что если хочу, чтобы Роди здесь прижился, он должен понравиться даже не королю, а именно Натану графу Лейкоту.

— Тебе он нужен? — озадачил меня вопросом лорд.

— Он полезен и он мне очень помог.

— Тогда остаётся, — утвердительно кивнул Натан и, убедившись, что в бутылке ничего не осталось, потянулся за второй, которую так же открыл голыми руками. — А вот портальщик, зачем Ринари прихватила его? Скользкий тип, своего не упустит.

— Я напишу ему четкий договор, где пропишу все, что ему можно, а что нельзя делать. Он ведь тоже нам нужен, с какой стороны не посмотри.

— Есть такое. Хорошо, оставляю его на тебя. Что касательно договоров ты у нас лучшая.

— Спасибо, — смутилась я и рефлекторно отпила из чаши. Скорчила гримасу, но закусила яблоком, и поило пошло легче. — Но хвались меня не за что — дело в Волчьей насыпи я провалила.

— Ты вообще не должна была этим заниматься, — посуровел Натан. — Я так Николасу и сказал.

— А он ответил, что кроме меня больше некому связаться с Тенью, да и от Ринари я, вроде как ни на шаг, ни так ли?

Снова проигнорировав кресло напротив, Натан уселся прямо на пол.

— Рита, расследование убийства — не игрушки. Признаюсь, ты меня очень удивила, что зашла настолько далеко, что почти поймала братьев Сангронов.

Поспешно выпятила грудь, но меня осадили.

— Но при этом едва не погибла.

Я тут же сдулась и машинально потерла руку с воспаленной красной полосой, все, что осталось от глубокой раны. Натан заметил и «посыпал рану солью».

— Что, если бы Дым не нашел тебя?

Поджав губы, я отвела взгляд. Что-то, каюук бы мне был, что же еще?!

— Спасибо, что не проигнорировал мое сообщение.

— Проигнорируешь тебя, — фыркнул Натан, — как же. Тебе напомнить, как ты мне всю ночь нервы трепала, пока я отчет по своему ведомству составлял?

— То есть, ты считаешь, что я всем только надоедаю?!

Попыталась встать, но голова резко закружилась, и я бы рухнула прямо на столик, но в последний момент Натан обнял мои ноги чуть выше колен, и, вскрикнув, я повалилась на него.

— Ш-ш, — прошипел он мне в самое ухо.

Мужская рука начала ласково поглаживать по волосам, постепенно перемещаясь на спину.

— Натан ты пьян, — буркнула я, и подняла голову.

— Еще нет, — покачал головой лорд.

— Но скоро будешь.

— Рита.

Глаза Натана, как мне показалось, начали мерцать, но может это все огонь в камине, да и я уже не совсем трезва.

— Да, — приподняла я брови.

— Ты ведь не против, если тебя будет охранять Дым? — сощурился Натан.

— Не-ет, а что?

— Тогда не удивляйся, если он иногда будет заглядывать.

— Куда? — опешила я.

— В замок.

— Да, пож-жалуйста, — расплылась я в улыбке. — Он хороший.

— Вот же дурочка, — усмехнулся Натан и прижал меня к себе. Но этого ему показалось мало, и он поцеловал меня в макушку.

От жара его тела и ласковых поглаживаний по спине, меня слегка повело, и я вдруг осознала, что чувствую себя в его объятьях слишком уж странно — неоднозначно, что ли. Это меня смутило, и, как результат, сработал закон женский «антилогики».

— Не-е, Натан, — уперлась я руками в пол и встала на четвереньки, — ты пьян.

— Пьян, — покладисто согласился граф, хотя по нему и нельзя было сказать, пьян он на самом деле, или только притворяется.

— И я тоже, — перебралась я через него и, все так же на четвереньках потопала к ведущей стене.

— Куда ты? — озадачился граф.

— Спать, — гордо вздернув нос, и тут же едва не протаранив им стену. Разогналась, блин.

— Дверь в другой стороне.

— А я напрямик, — и немигающим взглядом уставилась на стену, желая попасть в свою комнату.

Секунд десять ничего не происходило.

— Ну, давай же! — побилась я об стену головой.

— Рита? — забеспокоился Нанан.

Следующий удар пришелся в пустоту. Опа! Надо мной сжалились! В стене открылся маленький проходик и я, не дожидаясь бурной реакции Натана, шустро в него заползла.

— Спокойной ночи, Натан, — крикнула я лорду, ногой закрывая дверку. — Спасибо за все.

И уже за сплошной стеной услышала ошарашенное:

— А, я еще Николасу не верил!! Рита! Рита!

— Да, тише ты! — громко буркнула я. — Я к себе. Спокойной ночи.

— Хм-м, сладких снов, — отозвался Натан.

— И тебе… сладких…

Криво усмехнувшись, я поползла дальше. В этот раз лестницы мне не попадались, только темный узкий и извилистый ход.

— Алилуя! — прошептала я, выползая и видя, что попала куда надо.

С заминкой на определение себя в пространстве, я переоделась в пижаму и быстро забралась под одеяло. Давненько же я не засыпала с бешено бьющимся сердцем и идиотской улыбкой на губах. Заметка на будущее — ни в коем случае не пить тролье поило с Натаном.

— Ага, — вслух себе же. — И главное прекратить лыбиться!

Как результат, этой ночью ни одного доклада естественно я не написала, но, что-то подсказывало, так и было задумано. А утром меня ждал очередной неприятный сюрприз в виде разъярённого брата Ринари.

История вторая

Глава 1

— Да, как ты посмела?!! Верни немедленно! — ревет взбешенным медведем брат Ринари.

— Дилан, успокойся, — пытается утихомирить его маг, вцепившись в плечо, но Дилан тянет его, как на буксире.

— Ваше Величество, я хотел бы с вами пого-о… О-о! — непринужденно, как к себе в хранилище, просачивается в дверь верткий алхимик, но замирает и с ехидством уточняет: — Я не помешал? Может, мне выйти?

— Что ты здесь делаешь? — рычит Ирон. — Стража!!

— Отставить стражу! — рявкаю я. Распахиваю края балдахина, и являю свой жуткий лик народу.

Ну, надо же, мое утро впервые началось не с ворчания Жезели! Н-да, разнообразие, однако.

— Ух, и видок же у… — ошарашено смотрит на меня Роди, но вовремя обрывает себя на полуслове. — Хорошо ли вы себя чувствуете, Ваше Величество?

На мгновение я зависаю, обдумывая, как себя чувствую, но не найдя однозначного ответа, только неуверенно пожимаю плечами.

— Жива, вроде.

— Верни… — рванул ко мне Дилан.

— Дилан, да, успокойся ты, — шипит маг, косясь на меня с не меньшим недоумением, чем алхимик. — Может, это и не она вовсе.

— Это она, кто же еще?! Больше некому.

И тут входит Жезель. Видя, что в комнате ее госпожи на удивление оживленно, она вдруг суровеет и командирским голосом рычит:

— Что вы себе позволяете! Немедленно покиньте покои Ее Величества! Я все доложу Его Величеству! А вы, Ваше Величество, (шипит сквозь зубы) раз проснулись, немедленно скройтесь в умывальне! Стыд-то какой!

Вот тут-то до нас и начало доходить: мы теперь в замке, а здесь правила таковы, что в апартаменты Ее Величества можно войти только с позволения Его Величества или Его письменного разрешения, а мужчины не только вошли, но еще и в спальню вломились.

Ирон бормочет извинения и силком выводит Дилана из комнаты. Роди тормозит, но Жезель выталкивает и его, пыхтя как сердитый ежик. Мне же ничего не остается, как идти в умывальню. Зеркал у меня здесь нет. Оно и к лучшему — не люблю пугаться по утрам.

— Ваше Величество, как вы могли! — не унялась Жезель, даже когда выпроводила всех не только из моей спальни, но и из гостиной, где, судя по шуму и бряцанью железных доспех, топтались еще и мои нерадивые стражи.

Ох, и нажалуюсь я на них Натану… Хотя нет, пусть лучше эти двое, чем кто-то другой. Жезель их хорошо знает — приструнит, а с другими еще сладить надо, вдруг окажется, что они из таких, ну, фанатиков, которые ведьм на дух не переносят — не посмотрят, что королева — прирежут еще. Н-да, мрачноватые у меня мысли сутра пораньше — не к добру. Хотя, что у меня в этой сказке к добру? Правильно, ничего. Ну, почему, почему я злая мачеха!?? Дурацкая сказка! Дурацкое утро!.. и вообще у меня голова болит.

— Ваше Величество!

— Отстань, — простонала я, так как голова после ночных посиделок с Натаном гудела и норовила расколоться на части. — Я их не приглашала.

— Но Вы могли их выставить!

— Ты пришла раньше, — отмахнулась я от назойливой служанки.

— Я все расскажу королю!

— Да, буль-буль-буль.

Это, чтобы взбодрится, я полностью погрузила лицо в воду. Вода леденющая, аж зубы сводит, но мое состояние сейчас сродни аморфной субстанции, а к завтраку нужно быть как свежий огурчик. О! Точно!

— Жезель, — резко выпрямилась я, чем до дрожи напугала свою прислугу, так как она уже стояла рядом с полотенцем в руках.

Увидев мое перекошенное лицо, она робко поинтересовалась:

— Ваше Величество, что с вами случилось?

— Николас со мной случился, — скривилась я. — Он и его задание в Волчьей насыпи.

— А? — неуверенно попыталась уточнить Жезель, но я ее перебила.

— Забудь. Принеси мне лучше рассолу.

— Что, простите?

— Принеси мне огуречный рассол, — рассердилась я, но предположив, что в сказке может его не оказаться, жалобно уточнила: — Или какой-нибудь другой рассол.

— Ваше Величество, — нахмурилась девушка и повела носом, — вы случайно не…

— Жез-ель, — взмолилась я, — мне сейчас и так плохо, оставь свои нотации на потом. Хорошо?

И не надо на меня так смотреть. Не надо. Мне было очень-очень плохо и не удивительно, что Натан решил полечить меня именно таким способом. Я, конечно, предпочла бы другой, но и этот весьма действенный. Вчерашнее напряжение ушло, оставив грусть и притаившуюся настороженность. Братья все еще на свободе, да и Она тоже. А что из этого следует? А следует из этого то, что пока я здесь, наша встреча с ними неизбежна, прямо, как головная боль после распития крепких спиртных напитков, путь и в приятной компании графа Лейкота.

— Хорошо, — поджала девушка губы. — Я позову вашего лекаря.

— Какого лекаря? — не поняла я.

— Вашего личного. Утром мне передали, что лорд Лейкот приставил к вам своего нового подчиненного. Он будет следить за вашим здоровьем.

Я оторопело вытаращилась на служанку и пробормотала:

— Лекаря? Мне? Ну, зови.

Жезель неучтиво пихнула мне полотенце и вышла. Я начала вытирать лицо, мысленно недоумевая: «Какого лекаря? Зачем он мне? У Натана, что, наметился очередной приступ подозрительности? Так, вроде же, сам писал, что странности, творящиеся в замке, не с нами связаны? Не понимаю».

— Ну, больная, на что жалуемся?

Я прекратила натирать лицо до красных пятен и уставилась на лучащегося неприкрытой радостью алхимика.

— Роди? — не поверила я своим глазам.

— С этого дня, я ваш личный лекарь, Ваше Величество, — неумело поклонился алхимик, напомнив мне себя в первые месяцы появления в замке — так же кривлялась.

Из глотки вырвался нервный гогот. А Натан, оказывается, шутник. Сделать черного алхимика личным лекарем королевы-ведьмы, это же надо до такого додуматься?! «Ну, Натан, зараза ты этакая, думаешь, обыграл? Ха, как бы ни так»! Мое настроение постепенно начало улучшаться. Хотя головная боль так никуда и не делась.

— Очень приятно, — оскалилась я во все ринарины зубы.

— Так на что жалуемся? — оскалился в ответ алхимик.

Я поманила его пальцем, а когда Роди наклонился, дыхнула.

— О-о! — помахал тот рукой перед носом. — Ну, с этим мы быстро справимся. То-то я смотрю, у тебя взгляд просветлел.

Я озадаченно приподняла брови.

— Вчера у тебя был сильный шок. Такое душевное… — Роди запнулся, — такой стресс мог плохо сказаться на твоем… — алхимик обвел меня взглядом, намекая на морок. — Вот, я и принес тебе успокоительных капель, но раз тебе лучше, оставлю их у себя — они очень сильные.

— Господин лекарь, — ворвалась в умывальню Жезель. — Вам сюда нельзя. Подождите Ее Величество в гостиной.

— Хорошо, хорошо. Уже ухожу, — примирительно поднял руки Роди.

— А, вы, Ваше Величество, заканчивайте с водными процедурами — я приготовила вам наряд к завтраку.

— Надеюсь, не бархатное, — буркнула я, послушно плетясь следом за Жезель.

— Нет, ваше любимое — из зеленой парчи.

Я настороженно покосилась на служанку. С чего бы такая любезность? Подозрительно. Но когда Жезель завязала последнюю тесемку, и я вышла к Роди, алхимик, в своей излюбленной манере, меня и просветил:

— О, Ваше Величество, цвет вашего платья удивительно сочетается с цветом вашего лица.

— Жози, — перевела я взгляд на служанку, но в очередной раз, наткнувшись на кристально честный взгляд девушки, устало вздохнула. — Иди, узнай, как дела у Белоснежки.

— Да, Ваше Величество, — прошептала она, и опустила взгляд, наверное, впервые устыдившись своего поведения. Кротко склонив голову, Жезель пулей вылетела за дверь.

— Интересная у тебя служанка, — проводил ее потемневшим взглядом алхимик.

— Да уж, — поморщилась я, и, пройдя к диванчику, аккуратно на него присела, уже на уровне инстинктов, разглаживая парчовую юбку и расправляя плечи: — Но это лучше, чем тот рой недалеких мегер, который мне подсунули поначалу.

— Ее зовут Жози, я правильно расслышал? — мужчина заломил бровь, и по взгляду я определила вполне адекватный интерес. Что ж, почему бы и нет?! Сколько за ней наблюдаю, никак понять не могу — почему одна? — на вид не уродка, — характер, конечно, тот еще, но у меня и того хуже, — а на личном фронте глухо, как в танке. И, ведь спрашивала — молчит, а меня от любопытства распирает. Вот, пусть, хоть Роди зубки поточит.

— Ее зовут Жезель, но я иногда сокращаю до Жози. Она очень любит мне мелко пакостить и этим очень напоминает Белоснежку.

— Белоснежка тебе пакостит? — удивился Роди.

— Не мне, — поморщилась я. — Ринари.

Алхимик протянул руки к моему лицу, но когда я попыталась отвернуться, меня замутило. Мужчина понимающе хмыкнул и наложил руки мне на голову.

— Не шевелись, — попросил он.

— Что ты делаешь? — ощущая странное покалывание, там, где он прикасался.

— Лечу, — и нажал он какие-то точки на моей шее.

— О-о-о, — облегченно выдохнула я, — блаженство!

— Позже приготовлю отвар, — сел на свое место алхимик. — И как же тебя так угораздило, подруга?

Я благодарно ему улыбнулась.

— Сама не знаю. Это очень странная история. Сейчас не время ее рассказывать, но коротко звучит так: засыпала я у себя дома, а проснулась уже здесь и в облике ведьмы-Ринари.

— Ринари-ведьма? — приподнял брови мужчина.

— По крайней мере, окружающие так считают. Мне трудно судить, я никогда не была с ней знакома, но из того, что мне удалось выяснить, способностей к ведьмовской магии, как таковой, у нее не было. По сути, Ринари лекарка, как и ее мать, но озерные колдуньи почему-то указали именно на нее.

— Озерные колдуньи, говоришь, — задумчиво потер подбородок Роди.

Я кивнула.

— Понимаешь, с моей точки зрения, единственное, что было у Ринари магического — это ее зеркало, вот оно действительно могло принадлежать ведьме.

— И, где оно сейчас? — заинтересовался алхимик, и в темных глазах забегали чертики.

— Это я и пытаюсь выяснить, — вздохнула я.

— Оно пропало? — Роди, было, закинул ногу на ногу, но вспомнил, где находится и сел ровно, хотя и чуть более расковано, чем здесь позволительно.

— Скорее его забрали, — прикусила я нижнюю губу. — Возможно даже король, но вывести его на этот разговор мне так и не удалось. Единственное, что я знаю точно — в замке его нет.

— Что хотел от тебя ее брат?

— А-а, Дилан, — коротко рассмеялась. — Да, я еще в харчевне покопалась в его вещах и нашла очень занятную вещицу. Ее-то он и хочет вернуть.

— Покажешь?

— Не сейчас, — качнула я головой. — Мне нужно спуститься к завтраку.

— Это обязательно?

Мои губы растянулись в хитрой улыбке, говоря, что на это мероприятие у меня есть свои планы.

— Для Ринари — нет, для меня — очень даже. Кстати, как там поживают Генри и наш перевертыш?

— Мальчик поправляется. А второй… Неплохо, я бы даже сказал, хорошо, — алхимик задумался, и, чуть поморщившись, закончил: — но не в случае, когда сидишь в клетке. Лейкот настоял, чтобы его заперли.

— Ясно, — кивнула я, прекрасно понимая, чем руководствовался граф. — Как думаешь, у нас получится его спасти?

— Если тебе удастся уговорить мага, чтобы мы работали в паре, то все может быть, — кивнул Роди. — Я уже попытался разобраться, но там столько намешено и темной, и светлой магии, что боюсь, если начну работать только со своей стороны — ничего хорошего из этого не выйдет.

Я закрыла глаза и сдула упавшую на глаза челку. Жези сегодня не стала затягивать волосы в замысловатую прическу, так что локоны в хаотичном порядке обрамляли лицо Ринари, делая его угловатым и жестким.

— Я попробую его убедить.

— Это будет непросто, — усмехнулся Роди.

— Я все равно попробую, — упрямо вздернула подбородок.

— Ну, да, — согласился алхимик. — Лейкота, ты как-то убедила.

Эта фраза заставила вспомнить ночной разговор, и мои щеки предательски вспыхнули, благо сквозь морок Роди этого не заметил.

— Роди, как думаешь, Натан может догадываться, что я и Ринари одно, и тоже лицо….

— Нет, — категорично качнул головой алхимик.

Озадаченно заморгав, я подалась вперед.

— Нет?

— Нет, — снова качнул головой Роди. — Еще не знаю почему, но в пределах этого замка, что-то не позволяет живущим здесь людям анализировать поведение королевы. Несмотря на вчерашнее спасение Белоснежки, в том, что с ней произошло, винят все равно тебя…. то есть — Ринари.

— Лейкот тоже ее винит? — напряглась я, ожидая худшего.

Алхимик задумался, подбирая слова.

— Лорд, на удивление снисходителен к Ринари, — наконец, заговорил он, — хотя и видит в ней только влюбленную деревенскую дурочку.

Я облегченно выдохнула и даже улыбнулась.

— Да, этот образ у него словно ширма.

— Ширма? — глаза Роди возбужденно забегали. — Да, пожалуй. Отличное сравнение. У каждого здесь живущего своя ширма.

— Но, как насчет Ирона, я ведь только раз поговорила с ним, и он поверил.

— Он маг, — небрежно махнул рукой алхимик. — Даже если перед ним и была ширма, то ты легко ее убрала. С остальными труднее.

— Понятно, — побарабанила пальцами по костяшкам пальцев другой руки, — и ничего не понятно.

— Но интересно, — улыбнулся алхимик.

— Это хорошо, что тебе интересно, — я внимательно посмотрела на него. — Я здесь уже год с лишним, но ни на шаг не приблизилась к разгадке того, что здесь происходит. У меня масса вопросов, но нет ответов. Почему я здесь? Куда пропала Ринари? Где сейчас зеркало? Что мне сделать, чтобы вернуться домой? Ирон мне помогает, но все как-то вяло.

— Что, насчет, брата Ринари?

— Дилан? — я нахмурилась. — С ним трудно. В первый раз, он чуть душу из меня не вытряс, пытаясь выяснить, куда я дела его сестру. Второй, когда я ему открылась, вовсе сбежал из замка и год сюда не возвращался. В городе начал собственное расследование и Ирон стал ему помогать, — я раздраженно фыркнула, — к слову, с большим энтузиазмом, чем мне. Но, как ты понимаешь, у обоих не было, ни знаний, ни навыков, ни предположений, с чего нужно начинать, так что я стала вызнавать у Ирона, чем они занимаются и указывать им нужное направление. Со мной Дилан ведет себя очень странно. Я его не понимаю. То его тянет ко мне, как магнитом, то он бежит от меня, как черт от ладана, то чрезмерно заботлив, то… — я вспомнила о пощечине, скривилась и прикоснулась к щеке, — сам помнишь. Я не знаю, чего от него ожидать и, что он хочет на самом деле, но уж точно не помочь мне вернуться домой.

— Но ведь и я… — глаза алхимика стали черными безднами, из которых на меня посмотрела бесстрастная тьма.

— Я и не говорю, что ты этого хочешь, — вздохнула я. — Я рассчитываю на твой интерес, и на твое желание разгадать эту загадку.

— Услуга за услугу, — насмешливая улыбка зазмеилась у него по губам.

Я опустила взгляд на сцепленные пальцы.

— Нет, я просто надеюсь, что ты мне поможешь. Одной мне не справиться. У тебя есть знания, которых нет у меня, и интерес, который я готова поддержать. В истории этого замка множество белых пятен. Возможно, объединив усилия, мы сможем выяснить, что за ними скрывается, и… — мой голос осел, — вернем меня домой.

Мужчина прикрыл глаза, и долгие мучительные секунды сидел молча.

— Хорошо, — наконец, таинственно улыбнулся он. — Моя тьма, как это ни странно, желает тебе помочь. Плохо это или хорошо — время покажет, но теперь у тебя есть друг, надеюсь, это взаимно.

И Роди протянул мне руку, которую я без лишних раздумий, пожала, чтобы тут же вскрикнуть.

— Что за! — подула на ладонь, и увидела, как на ней проступает маленькая, размером с десятикопеечную монетку, красная пентаграмма. — Это что?

— В знак нашей дружбы.

Я подозрительно глянула на довольного алхимика.

— Связующая печать, — невнятно пояснил мужчина.

— И что она делает?

— Подтверждает нашу дружбу, — снова уклончиво ответил Роди.

— Роди, — нахмурилась я.

— Подруга, не переживай по пустякам, — весело фыркнула алхимик, — я просто всегда буду знать, где ты находишься.

— Следящий маячок, что ли? — потерла пальцем воспаленную кожу вокруг медленно бледнеющей пентаграммы.

— Да, да, так и есть, — закивал алхимик, даже не подозревая, что отвечает, именно так, как я хотела.

Из чего делаю вывод: мужчина врет и не краснеет. Но выколачивать из алхимика правду, считаю, себе дороже, следовательно, действовать придется иначе: вариант первый — тянуть правду по нитке, второй — довериться и принять все, как есть. Я посмотрела на Роди и чуть грустно улыбнулась. Ни доверять, ни выяснять что-то сегодня меня не тянуло, значит, оставим все, как есть, а там посмотрим, что из этого выйдет.

— Ваше Величество вы опаздываете к завтраку! — объявилась запыхавшаяся Жезель.

— Как ребенок? — тут же поднялась я с диванчика.

— Она отказывается выходить из комнаты, — пожала плечами служанка. — И никого не хочет видеть, кроме Его Величества.

— А где Его Величество? — уточнила я, и Жезель не задумываясь, ответила.

— Его Величество уехали к королю Леонарду. Еще не вернулись.

Я вопросительно взглянула на Роди.

— Царапины я залечил, — безмятежно пожал он плечами.

— Я хочу ее видеть, — ни к кому не обращаясь, произнесла я.

— Но, Ваше Величество! — возмутилась Жезель. — Вас ждут!

И тут я взорвалась:

— Ты, что, считаешь завтрак важнее перепуганного ребенка?! Считаешь, мне кусок в горло полезет, когда я знаю, что она там, сидит в своих покоях и боится собственной тени?! Ты, так считаешь?!! — почти кричала я, надвигаясь на нее, ловя затравленный взгляд и стараясь достучаться до ее скудного средневекового умишка.

— П-простите, — залепетала девушка, вжав голову в плечи.

Пылая праведным гневом, я выскочила в коридор, но столкнувшись со стражем, рявкнула:

— Прочь с дороги!

Тот попытался перечить, но я пристально посмотрела ему в глаза, и страж по стеночке отполз в сторону, невнятно бормоча молитву от Темного.

— Ри, — кинулся было ко мне Ирон, за спиной которого маячил злой, как черт Дилан, но я его остановила.

— Позже. Я к Белоснежке.

И никого больше не слушая, направилась к лестнице на второй этаж. Стражи у покоев принцессы, то ли от неожиданности, то ли от страха, завидев, спускающуюся меня, выставили вперед алебарды.

— Так-то вы приветствуете свою королеву?! — презрительно скривилась я, переводя сощуренный оценивающий взгляд с одного стража на другого.

— В-ваше В-величество, — запинаясь, проговорили они, но алебарды не убрали.

— Мне нужно пройти. Уберите оружие.

— Но Ваше…

— Мне повторить?

Неожиданно, справа, из тьмы коридора, появился Лейкот, собственной раздражающе бодрой, и, после ночного распития спиртных напитков, смущающей меня персоной.

— Что здесь происходит? — обратился он ко мне, но смотря на побледневших стражей.

— Я хотела бы проведать Белоснежку, — полуобернулась к нему, стараясь не смотреть в глаза и не дышать в его сторону, — но они меня не пускают.

Граф удивленно приподнял брови, видимо не ожидал подобного от Ринари, затем снова обратил свой взор на стражей.

— Как это понимать?

— Но…. но, лорд Лейкот, принцесса, никого не хочет видеть. Она…

— Пропустите королеву, — не стал дослушивать их лепет граф. — Вечером жду обоих у себя в кабинете, — и, сказав это, схватил, опущенные к полу, алебарды за древко, и легко выдернул их из рук деморализованных подчиненных.

Но когда входила в покои Белоснежки еще успела услышать, как Натан пробормотал: «Лучше бы это была Рита… но и эта, думаю, справится».

«Спасибо за доверие», — закатила я глаза и полностью сосредоточилась на том, чтобы пробиться сквозь неровный строй Белоснежкиных нянек. Вот, кого я не люблю больше всего, так этих четырех раскормленных теток.

* * *

— Зачем ты пришла? Я не хочу тебя видеть, — капризно дует губы Белоснежка.

— Я беспокоилась о тебе, — присаживаясь на краешек постели.

— Уходи, — отворачивается она от меня.

— Снежка.

Девочка начала раздраженно бить ладошками по одеялу, повторяя:

— Уходи! Уходи! Уходи-и!

— А что будешь делать ты? — терпеливо наблюдаю, как беснуется этот маленький чертенок. — Прятаться здесь от всего мира?

— Тебя это не касается, — зло смотрит она на меня. — Я хочу видеть папу. Где мой папа?

Да, я понимаю, что лучше бы здесь был ее отец, но раз его нет, я не могу оставить ее одну, пусть даже в облике Ринари.

— Снежка, папы нет в замке, — покачала я головой.

— Он тебе не папа! — мгновенно разозлилась та.

— Конечно же, нет, — я тихо засмеялась. — Он только твой папа. Твой, и ничей больше.

— Уходи, — девочка подтянула колени к груди и натянула одеяло на голову. — Я никого не хочу видеть.

«Упрямая», — мысленно улыбнулась, вспоминая, как сама пряталась от мамы, когда та пыталась меня успокоить. Как же тогда я хотела стать взрослой, чтобы все решалось, как мне тогда казалось, само собой. И, вот, я выросла, но проблемы, как не решались сами собой, так и не решаются.

— Снежка, послушай, — стягивая с нее одеяло, — мне тоже было очень страшно.

Глаза девочки подозрительно сощурились. Она мне не поверила.

— Честно-честно, — заглянула ей в глаза. — У меня даже руки тряслись.

— Сейчас не трясутся, — констатировала Снежка, посмотрев на мои руки.

— Сейчас нет, — покладисто согласилась я. — Но это потому, что мне помогли, и потому, что мне, как королеве, нельзя показывать свой страх. А ты, моя дорогая, принцесса и будущая королева, понимаешь?

— Ты говоришь, как Рита.

Снежка попыталась отобрать у меня часть захваченного одеяла, но я оказалась проворнее и стащила его с постели, швырнув на ближайший пуф. Первый этап пройден.

— Риты тоже сейчас нет в замке.

— Я знаю, — грустно опустила голову Снежка. — Я ее искала.

Я нахмурилась: «Она искала меня? Зачем?»

— Снежка, а зачем ты искала Риту?

— Не скажу, — отвернулась она от меня, но видимо, так велико было желание поделиться с кем-то своими переживаниями, что девочка резко обернулась и упавшим голосом спросила: — Как думаешь, я плохая?

— Что? — мои брови поползли на лоб. — Кто это тебе сказал?

— Никто, — опустила она взгляд. — Рита, наверное, больше не будет рассказывать мне сказки.

— Снежка, что случилось? Почему ты думаешь, что Рита больше не будет рассказывать тебе сказки?

— Потому, что я снова ее ослушалась. Я плохая девочка.

Эти ее слова подействовали на меня, как ушат ледяной воды, и вчерашний страх отступил под натиском другого: «Вдруг я сказала, что-то не так. Вдруг я травмировала ребенка случайной фразой и даже не заметила этого. Я не мать. Я не училась на педагога. Я могла ошибиться, перегнуть палку, ляпнуть, что-то невзначай. Да, все, что угодно!» От этих мыслей меня прошиб холодный пот.

— Снежка, подожди, — наплевав на этикет и правила поведения, я забралась на постель, чтобы быть ближе к ребенку, — разве Рита, хоть раз, говорила, что ты плохая?

— Н-нет, — девочка неуверенно покачала головой.

— Разве, хоть раз, когда ты ее не слушалась, она отказывалась рассказывать тебе сказки?

— Нет, — уверенней замотала головой Снежка.

— Тогда откуда такие мысли?

Девочка поджала губы и неуверенно выдавила из себя:

— Мне сказали, что плохие девочки всегда остаются одни.

— Снежка, — с нежностью выдохнула я. — Ты не одна.

— Одна, — посмотрела она на меня и в ее глазах я увидела одиночество. — Мой папа всегда занят, а Рита, Рита больше не приходит. Даже Эш… он напал на меня.

— Эш? Так ты назвала щенка?

Снежка кивнула.

— Послушай, Снежка, твой папа — король, и он действительно очень занятой человек, но это не значит, что он не хочет быть с тобой, он думает о тебе каждую минуту, но управлять королевством тяжелая ноша, понимаешь?

Девочка кивнула.

— А Рита не приходила к тебе, не потому что ты ослушалась ее, а потому, что была на задании в Волчьей насыпи. Мы все вместе расследовали убийства.

Голубые очи округлились.

— Убийства?

— Да.

— И вы поймали убийцу?

— К сожалению, им удалось уйти, — печально вздохнула я, — но то, что нам удалось выяснить, заставило нас поспешить вернуться в замок. Ты умеешь хранить тайны?

— Да, — тут же закивала Белоснежка.

— Твой Эш совсем не обычный щенок, — я понизила голос до едва слышимого шепота, — он превращенный перевертыш.

Глаза Снежки превратились в два очаровательных блюдца.

— Убийцы использовали его, чтобы подобраться к тебе и твоему папе.

— Эша убьют? — расстроилась она.

Все-таки дети быстро оправляются от шока, нужно только поддержать их в трудную минуту. Я улыбнулась.

— Рита дала обещание, что попытается его спасти.

— А у нее получится? — девочка сделала бровки домиком.

Не отвечая ни да, ни нет, я окольными путями решила подвести Снежку к тому, что алхимику, несмотря на все его странности, можно и нужно доверять.

— С нами в замок приехал один человек. Окружающие, скорей всего, сочтут его сумасшедшим или просто будут бояться его, но он не плохой, он очень любит докапываться до истины.

— Как граф Лейкот? — тут же сориентировалась девочка.

— Скорее, как граф Лейкот и Мастер Ирон вместе взятые. И Рита хочет, чтобы ты с ним подружилась.

— А? — заинтересованно подалась вперед Белоснежка.

— Ты уже его видела. Он залечивал тебе раны.

— Да! — просветлел ее взор. — Даже царапинки не осталось!

Я хитро сощурилась и приложила палец к губам.

— Как ты понимаешь, все, что я тебе только что рассказала — секрет. А теперь, вставай, будем одеваться к завтраку. Нас уже все заждались.

— Странная ты, — поджала губы Снежка, но с постели встала. — Но ты, все равно, мне не нравишься. И пахнет от тебя странно.

Я посмотрела на Белоснежку и грустно улыбнулась. По крайней мере, я больше не вижу в ее глазах ни отчуждения, ни страха, а большего мне и не надо. Для Ринари, тем более.

Глава 2

«Сборище змей, надутых индюков и самоуверенных павлинов», — думала я, сидя во главе стола, и, из-под опущенных ресниц, наблюдая за всеми присутствующими в главном зале, отмечая повышенную активность некоторых аристократов. Например, графиня Элфорд с начала трапезы не спускает глаз с лорда Лейкота, который старательно делает вид, что не замечает этого, и о чем-то тихо беседует с Лайоном, который в свою очередь сверлит меня неприязненным взглядом. Но это, как раз, неинтересно, а вот о чем перешептываются барон Аксфорд и граф Шангроф, при этом старательно семафоря мэру нашего города — хотелось бы знать. Жаль сижу далеко, Ирон к ним ближе, но маг весь завтрак безрезультатно пытается убить взглядом Роди, прямо как Дилан меня. Тем не менее, на наш с алхимиком аппетит это не влияет — мы с энтузиазмом уплетаем, все, что нам ни подадут, даже противные тушеные овощи, которыми именитый повар травит нас, как только король покидает замок. По правде говоря, я вообще не замечала вкус пищи, так как была занята наблюдением.

«Надо намекнуть Натану, чтобы проверил эту троицу» — нахмурилась я. И ту служаночку, что мнется у главного входа в зал. Опять она мне на глаза попалась, а я ведь почти забыла о ней, но, видимо, не до такой степени, чтобы увидев ее холеное личико, не вспомнить о подозрительных оговорках. Ее тоже надо проверить.

— Рина, — неожиданно позвали справа.

Я удивленно захлопала глазами, не сразу сообразив, что обращаются именно ко мне.

— Да, Снежка? — повернула я голову на голос, проверяя, не померещилось ли мне. Не померещилось.

— Рина, — снова позвала Снежка.

Увы, девочка практически не прикоснулась к еде, хотя ей и принесли все самое любимое. Я чуть склонила голову к плечу, вопросительно посмотрев на нее.

— Можно я пойду? — тихо попросила она, чуть сморщив носик.

— Ты почти ничего не поела, — вздохнула я, жестом подзывая старшего лакея.

— Я не хочу, — капризно надула она губы.

Я отметила, как нервно елозит принцесса на стуле. Ей не терпелось уйти. Без Николаса Снежка предпочитала не появляться за общим столом и сегодня чувствовала себя неуютно.

— Иди, — и, обращаясь к лакею, недоуменно смотрящему на, заговорившую с ведьмой, принцессу: — Проводите Ее Высочество, и попросите старшую кухарку приготовить вафли.

— Д-да, Ваше Величество.

Снежка радостно вскочила со стула. Я проводила их взглядом, стараясь не замечать, напряженно тишины, образовавшейся за столом. Но, когда отставив тарелку, посмотрела в глаза собравшимся, почувствовала, что и сама не прочь сбежать отсюда.

— Если вы позавтракали, можете быть свободны, — вырвалось у меня прежде, чем успела удержать язык за зубами.

Властность, прозвучавшая в моем голосе, заставила всех вздрогнуть, Хм, с завтраком нужно закругляться. Отказавшись от десерта, я встала, и, не прощаясь, спешно покинула зал. У основания лестницы меня догнал брат Ринари, по пятам которого следовал Ирон.

— Рина, стой! — больно схватил он меня за предплечье.

— Отпусти, — потребовала я.

— Не отпущу, — сжал он мою руку, от чего я скривилась от боли. — Нам нужно поговорить.

— Я не отказываюсь говорить, — рассердилась я. — Я просто прошу отпустить меня.

Глаза Дилана вспыхнули золотом. Снова гипнотический взгляд заставил безотрывно смотреть на него. Мужчина несколько недель не брился, и на лице появилась темная щетина, сделавшая его облик еще более диким, только глаза горели ясным умом и холодной яростью. Окружающий мир словно начало заволакивать туманом.

— Мне больно, — прошипела я, прорываясь сквозь пелену гипноза.

— Мы сейчас идем в твою комнату, — тихо, но так, чтобы я слышала каждое слово. — И ты возвращаешь мне магический шар. Поняла? Повтори.

Мои губы сами собой раскрылись, готовясь повторить все, что он сказал, но прежде чем это случилось к нам подскочил запыхавшийся Ирон, а за ним появился и Роди, который сбил настрой Дилана своим усердно-громким покашливанием, и я с истинным наслаждением выдохнула ему прямо в лицо:

— А не пошел бы ты к черту… братец.

— Что здесь происходит? — раздалось со стороны зала.

Мы синхронно повернули головы. К нам, с решительным видом, направлялся лорд Лейкот.

«О-о, — мысленно протянула я. — Натан сегодня заделался в мои герои. Еще чуть-чуть и я точно… — я поморщилась, так как Дилан сильнее сжал мои пальцы. Я коротко, но яростно тряхнула головой. — Тфу-тьфу. Этого только не хватало».

— Ничего, — проскрежетал сквозь зубы Дилан, — ничего, что требовало бы вашего внимания, лорд.

Натан встал на ступеньку с Диланом, и я подсознательно отметила, что ростом они почти одинаковы. Хотя Натан по сравнению с братом Ринари все-таки уступает, что в весе, что в монументальности мышечного рельефа. Тем не менее, хоть сквозь прекрасно скроенный сюртук трудно разглядеть что-либо, ночное падение, поспособствовало ознакомлению с некоторыми, так сказать, деталями физической подготовки графа Лейкота, так что авторитетно заявляю — Натан совсем не щуплый и мышцы у него имеются. «Ну, и, кто мне скажет, почему я об этом думаю»?

— Твои манеры, Дилан, требуют моего вмешательства, — рука лорда легла мне на предплечье. — Отпусти сестру. Ей больно.

Дилан разжал пальцы. Я облегченно выдохнула, с трудом заставив себя не замечать боль. Все-таки Дилан очень силен, а мне, порой хватает и нажима, чтобы появился очередной синяк.

— Я провожу вас, Ваше Величество, — произнес Натан и потянул меня наверх.

— Рина, нам все равно нужно поговорить, — крикнул вслед Дилан.

— Позже, — обронила я, склонив голову.

Натан же не только проводил, но и зашел в апартаменты, тем самым введя мою служанку в ступор.

— Что между вами произошло? — войдя следом, граф, игнорируя Жезель, подошел к окну и отодвинул портьеру, чтобы впустить в комнату больше света. Не преуспел — все окна моих комнат выходили на темную сторону.

— Ничего особенного, — отмахнулась я. — Обычная семейная ссора.

— Уверена? — обернувшись, Натан выразительно посмотрел на меня.

— Да, — отвела я взгляд.

Мужчина снова взглянул в окно. Молчание затягивалось.

— Лорд? — обратилась я к нему. — Вы что-то хотели?

Натан тяжело вздохнул, словно нехотя повернулся, стремительно пересек комнату, и, нависнув надо мной, сказал:

— Передай ей, чтобы зашла ко мне. Надо поговорить.

Я удивленно захлопала ресничками.

— Но…

— Когда ей будет удобно, — понятливо кивнул лорд. — Я буду ждать.

И, не сказав больше ни слова, вышел, а мне срочно понадобилось проветриться. Встав у открытого окна, я задумалась, что на самом деле хотел Натан. Проклятье, какие мысли бродят в его голове?! Не подозревает ли он меня? По правде говоря, меня до дрожи пугает мысль, что он узнает о моем секрете.

Не знаю почему, но, ни Николасу, ни Натану желания открыться у меня никогда не возникало. Николас всегда проводил четкую линию между мной и Ринари, привечая одну и презирая другую, даже не пытаясь разглядеть истину, Натан же — его правая рука, его преданный вассал и этим все сказано.

Хотя, если вспомнить отношение Натана к Ринари до Волчьей насыпи и после, то наметился явный прогресс в лучшую сторону, но хорошо ли это? Что будет, если его ширма падет? Как граф отнесется к моей изощренной лжи? Вот с кем нельзя портить отношения, так это с ним, а ложь — она не сближает, она как яд, разъедает душу и затуманивает разум. Я ненавижу ложь, но сама же в ней и погрязла.

— Ваше Величество, — заглянул страж, — к вам лекарь.

— Пусть войдет.

— Ваше Величество, — вошел Роди, — вы меня тоже хотите видеть… позже?

— Нет, — резко ответила я, — с тобой я хочу поговорить именно сейчас. Жезель, оставь нас.

— Но, Ваше Величество! — тут же встала на дыбы служанка.

— Ты свободна, — полуобернулась я к ней, — сегодня ты мне больше не понадобишься. Можешь отдохнуть.

Жезель рассерженно поджала губы и нахмурила брови.

— Девочка, Ее Величество дает тебе выходной — радуйся, — потрепал ее за плечи лже-лекарь, от чего служанка резко отшатнулась, косясь на мужчину с подозрением.

— Иди, Жезель. Сегодня господин Лекарь будет сопровождать меня, так что можешь быть спокойна.

— Это меня и тревожит, — тяжело вздохнула служанка. — Ну, хорошо. Если вам, Ваше Величество, понадобятся мои услуги, попросите стражу — я тут же приду, — поклонилась Жезель, и гордо вздёрнув подбородок, громко закрыла дверь с той стороны.

— Как одолжение сделала, — усмехнулся Роди.

— Да, она такая, — кивнула я. — Так, — подошла к сундуку, и, подняв крышку, начала в нем рыться, — ага, вот она!

Наконец, вытащила сумку, достала шар и протянула его алхимику.

— Вот. Что-нибудь знаешь о нем?

— Хм-м, — Роди принял из моих рук шар и посмотрел сквозь него на свет, а когда в нем начало проявляться изображение, кивнул собственным мыслям. — Путеводный шар, но, боюсь, я разочарую тебя — он сломан.

— Почему? — расстроилась я. — Он же показывает!

— Понимаешь, — вздохнул Роди, — подобным колдовством промышляют в основном гадалки, а их свободно можно встретить, разве что в цыганском таборе, остальные предпочитают работать на господ, и к ним попасть не так-то легко, да и за услуги свои берут они столько, что легче пол земли пройти…

— Считаешь, Дилан обратился к цыганке? — зашла я с боку, чтобы видеть изображение.

Роди без особого интереса повертел шар в руках.

— Их работа, — кивнул алхимик. — Они продают шары уже сломанными. При продаже заставляют показать то, что нужно и требуют кругленькую сумму, но только покупатель покидает шатер, шар начинает показывать одно и то же.

— Но если это обман?… — нахмурилась я.

— Не совсем, — Роди подкинул шар в воздух и ловко его поймал, заставив мое сердце на мгновение ухнуть в район желудка. — Место настоящее, и некоторым даже удается его найти, но-о…

— Но не в нашем случае, — логически истолковала я его протяжное «но».

— Не в нашем, — подтвердил Роди.

— А если нам попытаться найти эту цыганка? — предположила я.

— Не советую, — поморщился алхимик, — обведёт вокруг пальца, еще и должна останешься.

— Да, я и сама не очень-то хочу, — честно призналась я, не понаслышке зная цыганскую лживо-вороватую натуру, нарывалась, благо, без особых потерь: — И, что мне с ним делать?

Я отобрала у алхимика шар, пока тот снова не начал им играться.

— Что хочешь, — пожал плечами Роди. — Это подсказка, но слабая.

— Надо поговорить с… ох, с Диланом, — тяжело вздохнула я.

— Не хочешь? — легко догадался алхимик.

— Каждое наше взаимодействие заканчивается скандалом, — состроила я гримасу и обреченно закатила глаза. — Это меня напрягает.

— Ты ему нравишься, — не ходя вокруг да около, заявил алхимик.

— Странное, однако, у него выражение чувств, — фыркнула я, убирая шар в сумку.

— Какое уж есть, — Роди с интересом заглянул туда и вытащил конверт с черным порошком, который я тут же отобрала и положила обратно, — может, он по-другому не умеет.

— Роди, — сморщила я длинный нос Ринари, — сказать по правде, мне до его чувств…

Улыбка на лице мужчины стала коварно-ехидной.

— Как я посмотрю, ты не отрицаешь такой возможности.

В ответ я снисходительно усмехнулась.

— Ну, я же не ребенок, чтобы не замечать очевидного.

— И сколько же тебе лет «красавица»? — задал каверзный вопрос алхимик.

— А это, мой друг, — кокетливо приложила палец к губам, — страшный секрет.

Чтобы не нервировать Жезель, к Ирону мы с Роди шли вместе, но в лабораторию вошла я одна, попросив алхимика зайти через час-другой. Почти не сговариваясь, мы решили не афишировать наши «дружеские отношения», оставив их, как бы сказать, «на десерт», в случае крайней необходимости. Для этих же двоих Роди, как я предложила, логично будет стать должником Риммы, которая вытащила мужчину из недружелюбного королевства и дала шанс начать новую жизнь под крылышком самого графа Лейкота.

— Ну? — встретила я один далеко не дружелюбный взгляд и поспешила найти глазами мага. — Я готова говорить.

— Рита, — простонал Ирон. — Опять ты без компаньонки. Николас меня убьет.

— Не убьет, — отмахнулась я. — Кстати, у меня теперь есть личный лекарь, и через час — другой он придет, чтобы отвести меня в мои покои.

— Этот трупорез… — заскрежетал зубами маг.

— Не называй его так, — я постаралась сесть так, чтобы видеть Дилана, но, в тоже время, не попадаться ему на глаза, то есть взгромоздилась на самую низкую и устойчивую стопку книг — все равно сесть больше не на что — даже единственный табурет куда-то пропал. — В Волчьей насыпи Роди был очень полезен.

— Зачем он здесь?

— Он мой должник, — пожала я плечами.

— Как тебе удалось уговорить Лейкота? — Ирон хмурился, но природное любопытство превозмогло даже его недовольство.

Я снова пожала плечами.

— Граф любит полезных людей.

— И чем же тру…?

— Ирон, — шикнула я на мага, — прошу, постарайся принять тот факт, что Роди теперь будет жить в замке. Да, да, он никуда не уедет. Теперь он официально подчиненный лорда Лейкота. Поверь, Роди не так плох, как тебе кажется.

— Да, ты представления не имеешь… — начал заводиться Ирон.

— И не хочу его иметь, — огрызнулась я. — Роди нужен мне и нужен графу. Постарайся это понять и принять, большего от тебя не требуется.

— Тебе-то он зачем? — наконец, отмер Дилан.

— Обращенный перевертыш, — потерла я виски. — Я имела неосторожность пообещать спасти его. И, уж не знаю почему, но для меня это важно. Роди говорит, что обращение основано как на темной, так и на светлой магии. Для того, чтобы что-то исправить нужно действовать сообща. Ирон, я хотела бы…

— Ты, что, хочешь, чтобы я работал с ЭТИМ?!! — возмущенно всплеснул руками маг, и с его пальцев посыпались красные искры.

— Не с этим, а с Роди.

— Нет, Рита я не могу, — скрестив руки на груди, насупился Ирон.

— Почему? — озадаченно захлопала ресничками. — У вас ведь есть чему друг у друга поучиться.

— Чему, например?

Задумчиво потерев подбородок, я высказалась:

— Я, например, считаю, что магия не может быть только темной или только светлой. Магия, как инструмент и только человек решает, куда его употребить.

— Ри, — сделав самые печальные глаза, Ирон покачал головой, — все-таки ты совсем не понимаешь магии.

— Нет, — честно призналась я, — но я хотя бы пытаюсь.

Ирон задумался, покачался на носках домашних туфель, поскреб взлохмаченную бороду и с тяжелым вздохом спросил:

— Для тебя это так важно?

— Иначе бы и не просила.

Я жалобно посмотрела на мага, который уже мысленно согласился помочь мне, но сказать это вслух не успел, так как вмешался Дилан:

— Ирон, не поддавайся, — тон, с которым мужчина заговорил, был сух и неприятен, — ей просто нравится вертеть нами, как ей захочется. О наших с тобой чувствах она не думает, ей бы только перед Николасом выслужиться. Скажи, — пристально посмотрел он на меня, — чего ты этим добиваешься? Думаешь, он обратит на тебя внимание? Думаешь, сделает тебя своей королевой?

Мы с Ироном озадаченно уставились на, хищно сверлящего меня взглядом почти желтых глаз, Дилана. Уже привыкший к моим выкрутасам маг осторожно поинтересовался у приятеля:

— Дилан, ты это о чем сейчас?

— Посмотри на нее, — зло сощурился следопыт. — Как только она попала в замок, сразу изменилась: игнорирует, смотрит свысока, говорить не хочет. Коне-ечно, — Дилан презрительно выгнул бровь, — кто мы такие, чтобы Ее Величество обратила на нас свое внимание?! Наше общество ей неприятно, ей лучше в компании лорда Лейкота или Белоснежки. Поделись секретом, Рита, что ты с ними всеми сделала? А? Мою сестру они терпеть не могли, даже в сторону ее смотрели с брезгливым отвращением, а тебя, — Дилан громко скрипнул зубами, — тебя они побаиваются, плюются, но в сторону, и как-то с оглядкой, словно ждут, что ты увидишь и накажешь их. И, что странно, они ведь именно хотят, чтобы ты их увидела. Как тебе это удалось? Какую магию ты использовала?

— Никакую, — фыркнул Ирон.

— Чушь! — подскочил Дилан. — Рита не могла изменить отношение окружающих к Ринари без того, чтобы не использовать что-то запретное.

Я раздраженно фыркнула, но не стала напоминать, что я вроде тоже нахожусь в помещении, и говорить обо мне в третьем лице с его стороны весьма не вежливо.

— Ничего она не использовала, — раздраженно тряхнул бородой маг. — Рита, в отличие от твоей сестры, как только оправилась от потрясения, повела себя так, как должно вести себя истинной королеве. Ее сдержанность, ее выдержка, ее стать, а также ум и амбициозность — все эти качества не удалось скрыть даже за своеобразной внешностью твоей сестры. Кроме того у Риты превосходный вкус и прекрасные манеры.

Мысленно я даже присвистнула от речи мага. Надо же какой он меня видит, а я-то всё считаю, что веду себя как трусливая истеричка, и только корчу из себя королеву. Похоже, я продолжаю себя недооценивать. Ирон обратил свой взор на меня и нахмурил брови:

— Вот только никак не могу убедить ее ходить ко мне с компаньонкой.

Я потупилась, а мысленно хмыкнула: «Ну, да, притащу сюда Жезель, и весь замок узнает, что королева Ринари в хороших отношениях с Мастером Ироном. Мне это надо? Нет. Пусть лучше замковые сплетники придумывают нелепые истории, а я их потом подслушаю. Хоть какое-то развлечение».

— Ну, надо же! Идеал во плоти, — скривился Дилан.

— Я не идеал, — дернулась я головой, как если бы мужчина дал мне пощечину. — Я лишь пытаюсь жить в этом сумасшедшем мире. Не тебе меня судить. Я на место твоей сестры не напрашивалась, меня всучили эту роль, и я играю ее, как могу. Уж извини, что не отвечаю твоим стандартам.

— Рита, Дилан успокойтесь, — Ирон легко погладил меня по плечу. — Мы все сейчас на взводе. Это дело в Волчьей насыпи сильно на нас повлияло.

— Я спокоен, — прошипел Дилан, продолжая сверлить меня немигающим взглядом. — Пусть она отдаст то, что украла.

На это наглое заявление, я тут же парировала:

— Я не крала, — приподняла уголок губы в издевательской усмешке. — Я обнаружила улику и прикрепила ее к делу, но узнала, что она бесполезна, так, что возвращаю.

Вытащив из сумки шар, я протянула его Ирону. Шар тускло поблескивала и ничем не выдавала своей магической сущности, но только увидев его, Ирон нахмурился.

— Дилан, — сердито посмотрел он на приятеля, — ты ничего об этом не говорил.

— Я хотел… — следопыт заерзал на стопке книг.

Ирон свел на переносице кустистые брови:

— Когда?

— Что когда? — решил поиграть в дурачка брат Ринари.

— Когда он у тебя появился?

Глаза Дилана мерцали, он мялся, ерзал, и говорить явно не хотел, но маг настаивал:

— Ответь, Дилан, когда он у тебя появился? До или после того, как мы в последний раз встретились в гостинице, и ты убеждал меня, что зацепок у тебя нет.

— Ирон.

— Значит «до», — подтверждая свои догадки, кивнул маг. — И чего ты этим добился? Думал, сам отыщешь? С этим?

Ирон с презрением посмотрел на магический шар.

— Узнаю цыганскую работу. Ломается даже не начав работать. Ну, и, что за место он нам показывает? — маг внимательно всмотрелся в изображение в глубине шара. — Комната? Подвал? Пещера? Склад? Дилан, да таких мест по всему королевству сотни, а то и тысячи. Если, конечно, это наше королевство, а не ближайшее соседнее, или вовсе какое-нибудь загорное. Хотя, нет, так далеко сила шаров не распространяется. Дилан, скажи на милость, как ты собрался искать его? Ходить по всем домам и просить у хозяев заглянуть во все их тайные комнаты?

Я выразительно глянула в сторону Дилана. Приятно. Не одной мне нагоняй утраивают. Хотя у Натана это выходит как-то внушительней. Заметив мой взгляд, мужчина скривился.

— Но у нас ведь теперь есть зацепка.

— У тебя, — подчеркнул маг, — у тебя была зацепка, которой ты не захотел с нами поделиться. Дилан, ты попросил меня помочь тебе, и я согласился, но у меня было одно единственное условие — быть со мной честным.

— Хочешь сказать, что она, — ткнул в меня пальцем, — с тобой честна?

— Она? — Ирон повернулся в мою сторону и тяжело вздохнул. — Порой, мне кажется, она и с собой-то не всегда честна.

Я приподняла бровь и долгим взглядом посмотрела на мага. Несмотря на свои, порой, мальчишеские замашки, Ирон весьма неглупый мужчина, и, как сейчас, своими высказываниями бьет не в бровь, а в глаз. В такие моменты мне даже начинает казаться, что он понимает больше, чем говорит, но, почему-то, ведет себя так, словно до него вот, только-только, дошло, и такое изумленное выражение лица у него при этом появляется, что не знаешь, что и думать. А подумать есть над чем — Ирон не так прост, хотя и притворяется простачком.

— Но в отличие от тебя, — все еще смотря мне в глаза, — у нее есть веская причина — она здесь не по своей воле.

Я печально вздохнула и сделала извиняющуюся мордочку.

— А, вот, тебя я не понимаю, — резко отвернулся от меня Ирон, от чего полы его плаща взметнулись, как крылья гигантской птицы. — Ты хочешь найти свою сестру или нет?

— Конечно, хочу! — возмущенно-сердито подчеркнул Дилан.

— Тогда почему скрыл? — Ирон подкинул шар в воздух, и тот завис на уровне его глаз.

Дилан отвел взгляд.

— Не знаю. Подумал, что будет лучше, если это буду только я.

— Что, только ты? — синхронно переспросили мы.

— Найду зеркало.

— Приехали, — потерла я занывшие виски. — Слушайте, мальчики, давайте так, я сейчас пойду, поделаю вид псевдо-королевы, а вы тут поговорите и решите меж собой, кто из вас кому помогает и ради чего мы вообще все это делаем. Со мной мне и без вас ясно, и я предупреждаю, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы найти это чертово зеркало.

Я встала и гордо расправила плечи, рефлекторно оправляя широкую юбку.

— С вами или без вас — мне все равно. Для меня это жизненно важно, для вас, как я посмотрю, это превратилось в игру, а у меня нет времени, чтобы играть. Прошу прощения.

Словно дождавшись моего последнего слова, дверь в башню открылась, и в лабораторию вошел Роди.

— Ваше Величество я пришел проводить Вас в ваши покои.

Едва заметно кивнув, я стремительно направилась к выходу, чувствуя затылком тяжелый взгляд Дилана и расстроенный мага. Он-то надеялась помирить, а вышло наоборот.

— Как все прошло? — только отойдя от двери, поинтересовался Роди.

— Так себе… — вздохнула я, и уже честно: — Паршиво.

— Может, это — мужчина, как заправский фокусник, извлек из складок моей юбки хрустальный шар, — поднимет тебе настроение?

— Не поняла, — нахмурила я брови.

— Пока шар был в моих руках, я сделал для тебя его копию.

Мои брови от удивления полезли на лоб, и я неуверенно потянула руки к неожиданному подарку. Мне, на самом деле, не очень хотелось отдавать шар Дилану, ведь это единственная ниточка, крохотная надежда, что я все-таки смогу вернуться домой.

— Ну, же, взбодрись, — слегка подкинул шар алхимик.

Я в ужасе широко распахнула глаза и тут же схватила шар двумя руками. Сердце бешено билось, но донельзя довольная улыбка уже тянула уголки губ вверх.

— Спасибо, — прошептала я, пряча шар в недрах своей сумки.

— Не за что, — так же тихо ответил алхимик и громче. — Идемте, Ваше Величество, Вам непременно нужно отдохнуть перед обедом. Говорят, нам снова подадут тушеные овощи.

— Фу-у.

* * *

Сидя в кабинете за столом Николаса, рисуя один доклад за другим, я мыслями снова и снова возвращалась к событиям в Волчьей насыпи, смакуя их и искренне недоумевая: зачем? Да я уже не раз убеждалась, что в сказке законы логики практически отсутствуют, тем не менее, они есть. Тогда в чем смысл?

Я отложила доклад Тени и снова зависла над листком с вопросами, которые я выписывала по ходу повествования. На самом верху листа я нарисовала жирный вопрос и подписала «Она». Таинственная личность с не менее таинственными мотивами. Стрелка вниз и в сторону: Братья Сангроны. Две стрелки вниз и в разные стороны. Под первой: «Сангрон старший — скрытен, жесток, честолюбив, жаден, легко поддается влиянию». Под второй: «Сангрон младший — полукровка фей, красив, умен, изворотлив и изобретателен, лекарь. Способность — гипноз». Обобщающая скобка и стрелка вниз: «создание армии управляемых перевертышей».

Перевернула листок. Наверху надпись: «Зеркало» и две стрелки, смотрящие в разные стороны. Рядом с левой: «Николас». Рядом с правой: «Дилан». Под именем короля в столбик незаконченные вопросы: «Знал ли? Когда? Куда? Догадывается ли? Почему отказывается говорить?» Такой же столбик и под именем Дилана: «Знал ли? Когда? Почему? Зачем? Какова истинная цель?». Дописывать их не стала, все равно они постоянно крутятся у меня в голове.

Я отвлеклась только, когда кто-то деликатно поскребся в дверь. Спешно сунув листок в ящик стола, я встала и пошла к двери, хотя была уверена, что не закрывала ее. Повернув ручку, я первым делом увидела огромный букет полевых цветов, и только потом, проморгавшись от удивления, жутко довольную волчью морду.

— Дымушка? — снова часто заморгала я, не веря, что это действительно он. С задержкой вспомнила, о чем недавно говорил Натан, и распахнула дверь настеж: — Ой, проходи, проходи. А это мне?! — едва не падая от тяжести огромного букета, который Дым помог донести до единственно напольной вазы в кабинете, так как в другую — эту махину уместить мне бы не удалось: — Не стоило. Хотя, какая прелесть. Спасибо. Мне очень приятно.

Что удивительно, букет оказался не просто собран из того, что на зуб попалось, нет, он был выдержан в определенной сиренево-голубой гамме, и даже имел аккуратную форму, так что букет, принесенный Дымом, был не просто колоритен, но еще и элегантно красив.

— Прости, мне и угостить-то тебя нечем, — нанюхавшись цветочных ароматов, голова слегка пошла кругом. — Ты вафли любишь?

Ну, все, последняя стадия шизофрении — не задумываясь, принимаю знаки внимания от огромного волка. И, хоть бы смутило меня это что ли, так нет, краснею, как младшекласница на первом свидании. Хотя-а, если вспомнить мое первое свидание, то я только со слов одноклассниц и поняла, что это было ОНО — свидание. Сама-то я думала, что мы в соседний магазин за газировкой ходили, так что впечатление от первого свидания у меня было странное. Да и второе не оставило в моей душе ничего, кроме разочарования. Встретились мы у метро, походили по парку, поговорили по душам и к вечеру разошлись по домам. Тоска. И так с последующими: встретились, походили, поболтали, разошлись — никакой романтики, никаких чувств. Хоть раз бы меня встретили с искренней радостью, нежно обняли, пихнули бы в руки купленный в метро дохлый букетик и повели бы, куда глаза глядят…. но нет, чего не было того не было. Встречали меня с неуверенностью, ухаживали неуклюже, а идти с ними мне уже и самой не хотелось — не доверяла. Вот с Дымом… Я посмотрела на волка, терпеливо ожидающего моего возвращения из собственных мыслей, и смущенно улыбнулась. С ним бы точно пошла, с ним нигде не пропадешь, уж я-то знаю. «Ну, почему я не волчица?», — мысленно посетовала я, а вслух:

— Так, как насчет вафель?

Зверь сделал задумчивую мину и неуверенно кивнул. Я подошла к столу и выудила поднос с нижнего яруса тумбы, которую использовала для сортировки документов. Сегодня я прихватила целый чайник и блюдо с вафлями, которые старшая кухарка наготовила для Белоснежки с запасом.

— К камину? — указала я на два кресла и столик, освещенные слабым светом прогорающих поленьев.

Дым пожал плечами и посеменил к камину, но прежде помог мне сдвинуть одно из кресел, и дождался, пока я положила вафли на поднос и поставила его на низкий столик прямо перед ним.

— Прости, никак не думала, что ты сегодня придешь. В следующий раз прихвачу чего-нибудь мясного.

Волк насмешливо фыркнул, и, сощурив орехово-желтые глаза, принялся за угощение. Вафли ему понравились. Схрупав шесть штук, Дым нацелился на чай, который я налила в глубокую салатницу и поставила на край подноса. Очаровательно, мой ухажер хоть и мохнатый, но аккуратный — ничего не сломал, нигде не накрошил, ничего не разлил — сказка!

Заморив червячка-задохлика, волк сел рядом со мной и стан наблюдать, как я пью чай.

— Ты, что-то хочешь у меня спросить? — озадаченно приподняла я брови.

Дым кивнул и коснулся мокрым носом руки, на которой красовался тонкий шрам от полученной раны.

— Ах, рука! Спасибо, хорошо, — поставила я чашку на столик и прикоснулась к его морде, легонько погладив переносицу и скулу. — Я ведь не смогла тогда тебя поблагодарить. Спасибо. Я даже не заметила. Так бы и истекла кровью, если бы не вы с Роди.

Волк коротко фыркнул и попытался положить голову мне на колени, но не тут-то было — коленей моих ему не хватило. Дыма это не остановило и он, завалившись на бок, все-таки втиснул голову между подлокотниками, вдавив меня в спинку кресла. Я рассмеялась:

— Ну, и как ты потом будешь вылезать? — держа руки над его головой. — Шею же свернешь.

Дым лишь загадочно поводил бровями и блаженно прикрыл веки. Вот умора. Я тихо захихикала, поражаясь его наглости. Способ соблазнения номер один: «Я такой хороший — погладь меня». И ведь работает! Руки так и тянуться зарыться в его теплый мех.

— Дым, ах, ты наглая зверюга! — рассмеялась я, хватая зверя за ухо и начиная за ним почесывать.

Волк довольно фырчит и начинает бить хвостом по полу. Безумие продолжается несколько минут, за которые, я успеваю исследовать его череп вдоль и поперек, а Дым словить кайф и вывалить язык из пасти, тем самым снова меня обслюнявив.

— В следующий раз одену слюнявчик, — отпихивая волчью голову. — Все, Дым, мне нужно работать. Такое ощущение, что за мое отсутствие в замке только лорд Лекот что-то делал, а все остальные бездельничали.

Дым нехотя поднялся и его взгляд, обращенный на меня, был вопрошающим.

— Да, конечно, ты можешь остаться.

И я вернулась за стол, где меня дожидались весьма подозрительный финансовый отчет, который так и кричал о хищении крупной суммы из казны королевства. Дым, видя, что я углубилась в работу, не дожидаясь приглашения, лег у балкона. В очередной раз убедившись, что не ошиблась в расчетах, я посмотрела на волка и спросила:

— Кое-что не сходится. Хочу показать Натану. Ты со мной?

Дым яростно замотал головой и поспешил к двери.

— Уже уходишь? — расстроилась я.

Зверь утвердительно кивнул, но, заметив на столе что-то интересное, вернулся, и внимательно посмотрела на хрустальный шар, лежащий прямо на видном месте. Я раздосадовано прикусила нижнюю губу. Вот раззява — забыла убрать.

— Знаешь, что это такое?

Волк кивнул и посмотрел на меня немигающим взглядом.

— Я ищу одно место. Судя по захламленности и бегающим там крысам — это какой-то подвал. Шар указывает на него, но это бессмысленно, так как не понятно, где точно он находится. Это, может быть, как наше королевство, так и соседнее, — я взяла шар в руки. — Глупо, да? Но это единственная наша зацепка.

Дальше Дым сделал то, чего я совсем не ожидала, подошел к подставке с картами, и, вытащив ту, на которой, если мне не изменяет память, изображены все пять королевств, положил на стол. После чего лизнул в щеку, вильнул на прощанье хвостом и бесшумно выскользнул в коридор.

— Карта? — я расправила края выделанной телячьей кожи. — Хотя, почему бы и нет. Попробуем.

Поставив шар в середину карты, я стала ждать, но ни через минуту, ни даже через час, пока я сортировала отчеты по датам, ничего не произошло — шар, как стоял на месте, так и не шелохнулся. Ну, попытка не пытка.

Я уже выходила из кабинета, как вспомнила, что хотела занести Натану еще и доклад Тени, который получился особенно подробным, так что мог быть Лорду полезен, и подошла к столу, как вдруг шар неожиданно ожил и медленно покатился в сторону, замер на месте и засветился.

— Лиен, — пораженно прочитала я.

* * *

— Лорд Лейкот, можно? — тихо постучав, заглянула я в кабинет. Сегодня у меня не было настроения открывать дверь с пинка или караулить графа в коридоре. Меня же, вроде, пригласили, значит, ведем себя соответственно.

Граф откинулся на спинку стула и, чуть прищурившись, пристально на меня посмотрел, заставив ощутить жар, волной окатившей меня и вызвавший знакомую дрожь в коленках.

— А я-то уж размечтался, что после совместного ужина ты начнешь называть меня Натаном.

Я смущенно отвела взгляд, но испытание выдержала и взглянула на него только после тяжелого вздоха, который подразумевал: «Ладно, твоя взяла — зови, как хочешь».

— Я хотел с тобой поговорить.

— Взаимно, — вошла я в кабинет, упорно игнорируя завихрени в животе, в которые преобразовались мои настырные бабочки. Вот ведь вредные насекомые!

Подойдя к столу, я положила перед Натаном три самые важные темы для разговора: финансовый отчет, доклад Тени и мой список лиц, за которыми, с моей точки зрения, нужно начать слежку. Сделав широкий жест рукой, предложила графу самому выбрать, о чем в первую очередь, пойдет наш разговор:

— С чего начнем?

Рука лорда потянулась за папкой с докладом, но в последний момент вильнула к финансовому отчету.

— Что здесь?

— Хищение денежных средств, выделенных для постройки здания лечебницы для горожан в размере десяти тысяч золотых. Подозреваемые: барон Аксфорд, граф Шангроф, и наш многоуважаемый мэр.

— Есть улики?

— Прямые — здесь, — указала на финансовый отчет, — косвенные — здесь, — указала на третью папку.

— Хорошо. Я разберусь, — вытащил он из-под моей руки третью папку. — Угу…. Угу… Согласен… Служанка? И в чем ты ее подозреваешь?

— Пока ни в чём, — пожала я плечами. — Ее оговорки навели меня на мысль, что она, шпионка, но какая-то странная. Я, возможно, и ошибаюсь, но лучше перебдеть, чем недобдеть, как считаешь?

— Хорошо, — кивнул Натан. — Я лично ей займусь.

— Можно и не лично, — вырвалось у меня.

Мужчина лишь на секунду задержал взгляд на моем лице, чтобы уже в следующее мгновение раскрыть доклад, написанный мной для Тени.

— Не против, если я оставлю его у себя?

— Пока Николас в отъезде берите хоть все, только не забудьте вернуть.

— Конечно, — Натан сложил папки в стопку и спрятал их в ящик стола. — Теперь перейдем к моим вопросам. Как ты себя чувствуешь?

Я повела плечами, но не стала юлить и честно призналась:

— Не знаю. Руки больше не трясутся, но не скажу, что чувствую себя хорошо. Пока сижу в комнате, чувствую себя в безопасности, но только выйду в коридор, как все нервные клетки просто сходят с ума, хотя головой я понимаю, что бояться не чего.

— Это пройдет.

— Я это понимаю, но…

— Рита, ты слишком много на себя взяла. Тебе нужно больше отдыхать.

— Лорд Лейкот, — усмехнулась я, — вы бы на себя посмотрели. Сейчас где-то четыре часа утра, а вы еще на ногах.

— Мне не привыкать, — улыбнулся Натан, отчего на левой щеке образовалась очаровательная ямочка.

— Да и я уже привычная.

— Плохая привычка, — покачал головой мужчина.

— Согласна.

— Может?… — Натан вопросительно приподнял брови.

— Ни в коем случае, — сделала я шаг назад. — Я благодарна вам за помощь, — мне тогда действительно было плохо, — но, по правде говоря, я предпочитаю не злоупотреблять спиртными напитками.

Если не сказать «вовсе не пью», но об этом я не распространялась, даже делала вид, что за едой отпиваю из своего бокала, но, на самом деле, только макала губы, а пила уже в комнате, и то, только травяной чай или соки, чтобы ни у кого не возникло даже подозрений. Здесь, конечно, не напиваются, а если пьют, то пьют умеренно, но яды, как говорится, еще никто не отменял, так что и с едой и с питьем я очень аккуратна, хотя Ирон и убеждал меня, что бдит за этим денно и нощно.

— Рита, — укоризненно покачал головой мужчина, — как ты могла такое подумать? Я хотел предложить тебе прогуляться по парку.

Я вспыхнула. Покраснела и уставилась на графа как чудо природы. А граф, между тем, воспользовавшись моим замешательством, встал из-за стола, плавно обогнул его, и приобняв меня за плечи, развернул и повел к двери.

— Но там же темно! — вяло затрепыхалась я, пока сильные руки настойчиво толкали меня вперед.

— Не переживай, я прекрасно вижу в темноте.

— А я нет, — мяукнула в ответ.

— Тогда я буду видеть за нас двоих, — наклонившись, произнес он над самым ухом.

«Кар-раул!» — закричали все мои нервные окончания. «Полундра!» — взвился мозг. «Ну, наконец-то!» — облегченно вздохнуло либидо. «Каюк тебе, подруга», — усмехнулось сердце и забилось чаще. «Ну, это мы еще посмотрим», — заявила осторожность и привычно затаилась.

Content

Волкова Альвина
СКАЗКА ДЛЯ ЗЛОЙ МАЧЕХИ ИЛИ БЕЛОСНЕЖКА НА НОВЫЙ ЛАД
История первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

История вторая

Глава 1

Глава 2