Альвина Волкова

СТАЛЬНАЯ: ПО ПУТИ ПРОРОЧЕСТВА

Часть 1

Глава 1

Я проснулась в кромешной тьме. Тяжелые шторы были задернуты наглухо, и сквозь них нельзя было определить, что за ними — ночь или день. Высунула покрасневший и опухший из-за насморка нос из-под одеяла и тут же громко чихнула. Потянулась за платком, который оставила на прикроватном столике. Совсем не женственно высморкалась. Зябко поежившись, покосилась на будильник. Неоновые стрелки показывали половину пятого утра — а сна ни в одном глазу. Супер. Этого мне только не хватало.

Холодно. Надо бы стекло в окне поменять. Уже неделю, как дома, а все руки не доходят. Хотя какие там руки. Еле ноги волочу. Мой отпуск медленно, но верно перетек в стадию — «продли счастье больничным». Да, лучше бы я на работу пошла… Если бы могла.

Увы, когда меня вышвырнуло из портала и немилостиво шмякнуло об пол, я минут пять только и могла, что хлопать глазами и хватать ртом воздух, борясь за свое дыхание. В таком виде — распластанную на холодном полу в гостиной — меня и нашли родители. Они вернулись из круиза и первым делом решили заглянуть ко мне. Это было очень мило с их стороны, так как подняться самой мне не удалось. Тело, словно резко прибавило в весе — килограмм на пятнадцать. Отец поднял меня на руки и перенес в комнату. Уложил в постель, и, не сдержался, все-таки фыркнул, что я совсем извела себя со своими диетами.

На вопросы я отвечала уклончиво. «Где была? Что пила?» — вовсе игнорировала. Меня естественно заподозрили во всех самых тяжких, пока… Пока мама не измерила температуру, и с воплем: «Да, ты горишь!» — не начала пичкать меня таблетками, которые остались после круиза. Сбегала к соседке и привела еще сонную и растрепанную Светлану Анисимовну, та, увидев меня, моментально взбодрилась, навыписывала пачку рецептов и пообещала оформить больничный.

Я рассказала родителям о смерти бабушки. Они как-то странно переглянулись, и, по-моему, вздохнули с облегчением. А вот новость о том, что ее вещи переслали мне, их сильно удивила и встревожила. Папа, насупив брови, потребовал, чтобы я срочно избавилась от «этого барахла», но мама предложила отправить коробки бабушкам, и путь они сами там разбираются. Я согласно кивала, все равно ничего полезного в ящиках больше не осталось.

Когда мама ушла на кухню, готовить ужин — так как было уже темно — папа тихонько присел на край постели. Он погладил меня по голове и тихо сказал:

— Доча, нам нужно поговорить.

Отец часто использовал этот маневр в детстве. Сядет, конфетку мне в рот сунет, погладит по головке и начнет допытывать.

— Да, пап, — устало вздохнула я, зная наперед, что от разговора не отвертеться. — О чем ты хочешь поговорить?

— Об испорченном линолеуме… например, — ехидный тон отца, насторожил меня. — И о том, о чем ты, медвежонок, умалчиваешь.

Я повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза и удивленно вскрикнула. Тусклый свет уличных фонарей осветил его профиль, сглаживая родные черты. Но знакомый зеленоватый блеск уже нельзя было списать ни на отражение, ни на отсвет. Мой папа — Владимир Константинович всегда был привлекательным мужчиной. Роста в нем метр семьдесят восемь, крепок, строен, подтянут. Волосы светло-русые, вьются на концах, глаза зеленые, с искорками — лукавые. Не смотря на то, что папа разменял пятый десяток, больше тридцати пяти ему никто не дает. И теперь я знаю почему.

— Папа, ты эльваф?!! — воскликнула я.

— Тихо, — шикнул он. — Не так громко. Я полукровка.

— Но как?!

— Долгая история.

— А мама знает?

— Не совсем, — с покаянным выражением лица, выдавил из себя папа.

— Па-па.

— Я слово дал.

— Кому?

— Марии. Чтоб ей на том свете икалось.

— Значит это правда, — сощурилась я, — во мне есть кровь эльфов.

— Можно и так сказать, — поморщился папа.

— То-то мне швея из княжеского терема, твердила, что у меня корни эльфячьи. А я ей еще с пеной у рта доказывала, что чистокровный человек.

— Так и есть, медвежонок, в тебе практически нет крови эльвафов…

— Папа, не пудри мне мозги.

— Медвежонок, не груби старшим.

— И не называй меня так, — надулась я. — Я уже не маленькая.

Папа нежно улыбнулся, сощурив кошачьи глаза.

— Ты для меня всегда будешь моей маленькой любимой дочуркой.

— Па-а-а! — засопела я, упиваясь теплотой его взгляда.

В коридоре загремело. Видимо мама решила навести порядок, пока я недееспособна. Или подслушать? Хотя, вряд ли. Ей легче папу за грудки потрясти и он все сам выложит.

Папа чуть склонил голову, чтобы только я могла услышать. Какая непривычная таинственность.

— Так она сделала, то, чем грозилась?

— Кто?

— Ма'Арийа.

— Не знаю, но теперь я наследница и преемница в одном лице.

— Проклятье! — скрипнул зубами папа и его глаза снова замерцали зеленью, точь-в-точь, как у Леля.

— Ты, что-нибудь знаешь об этом?

— Этого я и боялся.

Отец вскочил и начал расхаживать взад-вперед, о чем-то усердно размышляя.

— Ты должна отказаться.

— Поздно.

Папа резко затормозил.

— Что?

— Я говорю: «Поздно». Я уже конкретно вляпалась.

— Но ты здесь? — приподнял бровь отец. — Значит там, остался кто-то другой.

— Славик.

— Какой еще Славик?

— Сын тети Риты.

— Это тот паршивец, который тебя с козырька столкнул?

— Он самый, — подтвердила я, но переосмыслив наш диалог, спросила. — А ты откуда знаешь? Я же никому не рассказывала.

— Тот, кто тебя поймал, тот и рассказал, — отмахнулся папа.

— А кто меня поймал? — насторожилась я.

Отец закашлялся.

— Па-па.

— Тебе его имя ничего не скажет.

— А, давай попробуем.

Папа сел на край постели, закинув ногу на ногу, но тут, же сменил позу. Нервничает? С чего бы это?

— Папа, все тайное всегда становится явным. Колись.

— Доча! — возмущенно воскликнул папа.

— Я все равно не отстану.

— Прямо, как твоя мама.

— Папа, я ее дочь.

— Хорошо. Сдаюсь. Его зовут Лассаиндиар… Ну, я сказал. Что это тебе дало?

Слабость моментально испарилась.

— Ласснир!!!

Я подскочила на постели и вытаращилась на отца, который, не ожидая от меня такой прыти, едва не упал.

— Ласснир?

— Лассаиндиар.

— Черный дракон?

— Да, — опешил папа. — Откуда ты знаешь? Вы встречались?

Отец выглядел удивленным, но я заметила мелькнувшее в его глаза удовлетворение, словно то, что я знаю Ласснира, его устраивает.

— Видеть его не хочу, — зло рявкнула я. — Обманщик.

Папа сделал бровки домиком.

— Даже так.

— Если бы он все рассказал сразу, ничего бы не произошло. Из-за него у меня одни неприятности. Пошел он со всеми своими тайнами, знаешь куда!?…

— Догадываюсь, — поспешил прервать мое возмущение папа.

Я захлопала глазами, чтобы смахнуть непрошеные слезы. Гад красноглазый. Все из-за него.

— Все. Я очень устала. Хочу спать.

Папа не стал спорить. Правильно сделал. В таком состоянии я могу наговорить много лишнего, о чем потом сильно пожалею.

— Мы еще поговорим, медвежонок.

— Конечно, папа. Поговорим. Но не сейчас.

Через несколько дней, после хорошего отдыха и маминой стряпни, я без последствий смогла встать с постели, но меня тут же подкосила простуда. Как объяснил папа — это из-за того, что мой организм все еще находится в состоянии стресса из-за резкого перехода.

— Встала? — заглянула в комнату мама. — Если не спится — вставай. Я пирог испекла.

О-о, хорошая мотивация, чтобы встать, а не валяться в постели. У родителей еще остались несколько дней отпуска в запасе и они решили погостить, пока не поправлюсь. Мама хлопотала по дому. Отец, хм… мой папа оказался еще тем конспиратором. Пока мама ходила по магазинам или еще куда, он пытал меня на тему знакомства с черным драконом и нехотя рассказывал, как он сам оказался на Земле.

— В своем мире, доча, я преступник. Да-да. Я совершил весьма дерзкий и недостойный порядочного эльвафа поступок.

— Украл что-нибудь?

— Нина, — сурово посмотрел на меня отец.

— А что? — я непринужденно пожала плечами. — Убить ты не мог — не в твоем это характере.

— Почему это? — озадачился папа, но тут же отмахнулся. — Хотя ты права. Нет, я никого не убивал. И даже не покушался.

— И, что же такого страшного ты мог сделать?

— Сбежал.

Я удивленно приподняла брови и поинтересовалась.

— Куда?

— От кого? — поправил отец. — Я должен был жениться на дочери одного весьма влиятельного чиновника.

Я не выдержала и расхохоталась.

— Нина. Не смейся.

— Ой, не могу, рассмешил.

Отец раздосадованно покачал головой. Я сдержанно хмыкнула и вопросительно посмотрела на него.

— Доча, это не смешно. Мне, по крайней мере, не до смеха.

— Па?

— Да, медвежонок, отказаться от выгодного брака с чистокровной эльвафой весьма серьезное преступление. Ты уже знаешь — я полукровка.

— Ну и что?

— Скажем так, полукровок не любят, — папа свел брови на переносице. — Сильно не любят. Но мирятся с их существованием.

Я напряглась. Папа, заметив мое недоумение, тяжело вздохнул.

— Попробую объяснить. Дело в том, что чистокровные эльвафы, хм… — папа задумался, тщательно подбирая слова, но не найдя подходящих, махнул рукой и сказал, — внешность у них специфическая.

— Скелеты, обтянутые кожей?

— Нет. Это ты темных эльвафов описываешь. Светлые они тоже болезненно худые, но не до костей. Кожа у них перламутровая, глаза на пол лица — желтые или зеленые. Волосы длинные, так как до совершеннолетия им не разрешается стричься, исключительно песочного цвета. Даже краска не берет, все равно истинный цвет проявляется. А вот черты лица резкие, неприятные: широкий лоб, маленький острый нос, тонкие губы, практически отсутствует подбородок.

Пока отец расписывал эльвафов, я пыталась уловить в нем черты этой расы.

— Ты не сильно похож на эльвафа, — резюмировала я. — Если бы ни глаза…

— Да, — скривился папа, — они выдают мое происхождение.

— Тогда причем тут внешность?

— Эльвафам сильно не нравится их внешность.

— Их же такими создали, — удивилась я, — что их не устраивает?

— Все.

— Но если они все такие…

— Когда эльвафы жили обособленно, желания изменить внешность у них не возникало — оно появилось, когда эльвафы начали контактировать с другими расами. Особенно с криоссами.

— Я о них уже слышала. Ариша еще предположила, что моими родителями могут быть эльваф и криосса.

— Весьма проницательная особа, — хмыкнул папа. — Моя мать была криоссой.

— А что у тебя от мамы?

— По большей части, только внешность.

— Но ты похож на человека.

— Все криоссы похожи на людей. В тебе от них даже больше, чем во мне: маленький рост, хрупкое телосложение, белая кожа, кукольное личико. Возможно, и способности у тебя от них есть, только их развивать надо.

— Какие способности?

— Не знаю. Это тебе только криосс может сказать.

— Хорошо. А что с эльвафами, почему они не могут изменить внешность с помощью магии?

— Магия на них не действует.

— А если скальпелем? Ботекс, пилинг, штифты всякие.

Папу перекосило. Было дело, мама от своей коллеги по работе заразилась идеей увеличить себе грудь и губы, так папа осип, убеждая ее не делать этого. Убедить не получилось. Ситуацию спасли две путевки в Маяами. Мама у нас та еще лягушка-путешественница. А папа ей в этом потакает.

— Хирургически? Пробовали — ничего не вышло. Черты лица восстановились. Единственный действенный вариант — это связь с другими расами.

— Ну, и?

— Эльвафы не приемлют этот способ. Для того, чтобы просто один раз провести ночь с представителем другой расы, эльвафу требуется признать своего партнера.

— А они не могут признать недостойного, — блеснула я эрудицией.

— Именно.

— Как все запущено.

— Полукровок мало.

Папа грустно улыбнулся и продолжил, старательно контролируя эмоции, хотя и удавалось это ему с трудом.

— Нас записывают в реестр. Повезет, будешь жить в семье, не повезет, отправят в школу для полукровок, наподобие интерната. Мне повезло.

Я сидела, глупо хлопая ресницами, недоумевая, как вообще такое может быть.

— Меня воспитывал отец. Каким бы ворчуном он ни был, я ему благодарен, что не бросил меня, когда мать умерла. Он еще жив… Но видеть меня не хочет… естественно.

— Мне жаль.

— Не о чем жалеть, после совершеннолетия полукровок выставляют на торги.

— Не поняла? — мои глаза превратились в блюдца.

— Что непонятного, — вздохнул папа, — полукровки ценный товар. Нас мало, а желающих получить привлекательное потомство, много. Первыми выбирают правящие семьи, а остальным… что останется.

— И тебя…?

— Да. Меня выставили на торги. Я не был самым привлекательным, и рассчитывать приходилось только на то, что половозрелых кандидатов мужского пола в тот год было мало. Чиновник предложил неплохую сумму, и отец согласился.

— Фу-у, гадость какая.

— Увы, медвежонок, мой мир немилосерден к полукровкам.

— Понимаю теперь, почему ты сбежал.

— Это только вершина айсберга.

О эльвафском знакомом и татуировке мы уже немного успели поговорить и я спросила.

— Но Лель тоже полукровка. Значит его тоже?…

— Он единственный наследник, Нина. Это дает ему преимущество перед остальными — он может сам выбрать себе пару.

— Повезло.

— Если назвать везением, ту громадную ответственность, которая возложена на него с момента его рождения, то да, можно сказать, ему повезло.

— Тот темный, что-то говорил о том, что сейчас семье Леля благоволят, но все может измениться.

— Измениться может только в том случае, если в какой-нибудь другой семье эльвафов родился еще один Говорящий с духами предков.

— А такое может быть?

— Вполне. Но это весьма дурное предзнаменование. Это означает, что грядет время смут.

— А не выйдет ли так, что то, что Лель признал меня, в конечном счете, его и погубит?

Папа замолчал. Он долго рассматривал свои руки и наконец, с тяжелым вздохом произнес:

— Нет, если выясниться, что ты моя дочь.

— А ты этого не хочешь? — уточнила я.

— Не хотелось бы.

— Па-а? — подалась вперед. — Что еще ты скрываешь?

— Давай поговорим об этом завтра.

— Это случайно не связано с тем твоим исчезновением на четыре года, когда мама подумала, что ты ее бросил, и дала мне отчество и фамилию деда?

— И с ним тоже, — кивнул отец.

Вот так по крохе мне и удалось выяснить, что я еще то — чудо-юдо. Между прочим, мои татуировки потеряли свою силу и теперь это просто красивые картинки. О татуированном драконе папа рассказал прелюбопытнейшую историю. Выяснилось, что Индир у меня появился гораздо раньше, чем я получила браслет. Хранитель уже был «во мне» — как выразился папа — а в тот злополучный день кровь Ласснира просто пробудила его. Передан же Индир был еще в детстве, когда я заболела, находясь в гостях у бабушки Маши, и едва не умерла. На вопрос, чем я болела, папа не ответил. Либо не знал, либо это как-то связано с делишками неугомонной Ма'Арийи. На мое предположение о том, что Ласснир может не помнить об этом, как и том, что он является моим рай'и, из-за приказа бабушки, папа выразился грубо и образно, но все сводилось к тому, что это вполне в духе бабули. Ох, уж мне эта бабуля.

* * *

Родители, наконец, уехали, оставив меня наедине с безрадостными мыслями. С отцом мы договорились встречаться после работы в кафе. Мама честно делала вид, что ни о чем не догадывается, но по нахмуренным бровям и пристальным взглядам я определила ее полную или почти полную осведомленность. Зеркало я отыскала под телевизором, который второй год сиротливо пылится в углу — оно улетело туда, когда выпало у меня из рук. В квартире теперь порядок, если не считать разбитого окна, до которого ни у кого так руки и не дошли. Папе дизайн двери понравился, он даже предложил купить светильники, стилизованные под факелы. Я сказала, что подумаю. Идея мне понравилась.

Без бухтения Индира я, честно сказать, затосковала. Зато никто не мешает лакомиться столовыми приборами, которые я начала употреблять в пищу с завидной регулярностью. И не только их — все медное, железное, алюминиевое и тому подобное, каким-то сверхъестественным образом оказывалось у меня во рту, только я ослабляла контроль над новоприобретенными инстинктами. А они — инстинкты — требовали потреблять металлы просто в невероятных количествах. Я даже начала различать на вкус состав и температуру плавления.

Неугомонная подруга, пока я отсутствовала, оставила на электронке «тысячу и одно письмо». Каждое начиналось с фразы: «Дорогуша, я не знаю, где ты изволишь прохлаждаться, но надеюсь, там тебе лучше, чем мне здесь». И дальше шел текст, с каждым последующим письмом увеличивающийся в объеме и подозрительно напоминающий выписки из жалобной книги. Прочитав три последних письма, все остальное я с чистой совестью отправила в корзину.

Светлана Анисимовна забегала проведать и удостовериться, что у меня все хорошо. Занесла больничный. Я вяло поблагодарила и предложила ей чаю. Соседка не отказалась. Мы поболтали о болезнях, о лекарствах, которые Светлана Анисимовна от щедрот навыписывала мне, и я искренне заверила, что лечусь. Распрощались мы в меру довольные друг другом.

Меня мучила хандра. Я не знала чем себя занять. Ходила по квартире, нигде не находя себе места. Я думала о Матике, о котором не соизволила даже поинересоваться, когда пришла в себя. Слишком много событий за такой короткий срок. Наследство, дракон, другой мир, побег, пещера, князь, предательство, возвращение. Где он сейчас? Как он воспринял очередное исчезновение хозяйки?

От грустных мыслей отвлекла телефонная трель. Я перемесилась в коридор, взяла трубку и просипела в динамик:

— Слушаю.

— Нинка!!! И-и-и!! Ну, наконец-то!!! Колись, где ты была? Ты видела, я тебе писем не «мыло» накидала?!! Я та-ак соскучилась! Давай встретимся… Э-э? А, что у тебя с голосом?

Глава 2

Огромный крылатый ящер, покрытый броней из черной матовой чешуи, лежал на залитой солнечным светом поляне, поджав лапы под себя, подергивал хвостом с длинными шипами и тяжело вздыхал, от чего ближайшие тонкоствольные деревца пригибались к земле, кусты стелились, а трава… что трава? И без нее неплохо. В ноздри не забивается и в пасть не лезет.

— И долго ты хандрить будешь? — поинтересовался у ящера темноволосый парень с куцым хвостиком, стоящий на безопасном расстоянии от раздраженного монстра.

Ящер не ответил. Только дернул крылом, словно отмахнулся от назойливой мошки. От этого движения, летевшую по своим делам зубастую пернатую живность, сдуло в обратном направлении.

— Так и продолжишь здесь лежать и ничего не делать?

Дракон фыркнул и спрятал морду под крыло.

— Лассаиндиар прекращай ребячиться. Прошла неделя. А ты до сих пор безвылазно сидишь на этой поляне. С-сколько можно, в с-самом деле. На попытку Эрдо воззвать к твоему разуму ты отправил его в продолжительный скоростной полет, с возможностью посмотреть на мир с высоты птичьего полета. Мы его на границе с королевством Райм-таур отыскали. Сидел в кроне шимса в обнимку с тушкой гайги — дохлой, между прочим. Видимо, у бедняжки сердце не выдержало, когда на нее твой гнорм налетел. Он и сейчас чуть что, мгновенно группируется. Что там между вами произошло — не мое, конечно, дело, но когда Ивар попытался тебя вразумить и вернуть в человеческую ипостась, ты ему едва голову не откусил — так с друзьями не поступают, — парень тяжело вздохнул. — На просьбу эльвафа, создать визуальный канал связи с Землей ты едва его с нашей не сравнял. На претензии Ваимира, что ты разрушил княжеский терем и еще несколько ближайших построек, покалечил стражу, до икоты напугал наследников и их сопровождающих (не всех, но большую часть… и кого до икоты, а кого и до мокрых штанов.), не реагируешь… Хм, хорошо, что не бросаешься, как на остальных, но… Хрос жалуется, что ты отказываешься пить успокоительное. По-моему, оно тебе необходимо, как никому другому. И не тебе, а нам. Для нашего успокоения. Ящер, ты ведешь себя так, словно у тебя началась внеочередная линька. Не ты один, между прочим, — мы все переживаем за Ни'ийну.

— Я не переживаю за нее, — наконец соизволил заговорить Ласснир, направляя поток мыслей на собеседника. — Она дома, в тепле и уюте. Подальше от неприятностей и… от меня.

— Ну, не скажи, — лениво протянул глирт, рассматривая свои отполированные ногти, — по поводу неприятностей, у меня есть другая точка зрения.

— Змей, — рыкнул дракон, поворачивая морду в сторону непринужденно покачивающегося на носках Франчиаса.

— По последним сведени… — начал излагать глирт, но дракон его перебил на полуслове.

— Чьим еще сведениям?

— Не важно, — пожал плечами Фран. — Главное, что сейчас человечке было бы гораздо безопаснее и уютнее здесь, под нашей опекой, чем у себя дома.

Ласснир насторожился.

— Что ты знаешь?

— Начнем с того, что мой отец изначально заподозрил Ма'Арийю в мошенничестве и прежде чем отправить меня за наследством, подстраховался.

Лассаиндиар расправил крылья, поднялся на лапы, медленно развернулся, сшибая хвостом деревья. Огромная голова опустилась в метре от глирта, и его обдало горячим дыханием из приоткрытой пасти. Фран поморщился. Ящер повернул голову, чтобы смотреть непосредственно на глирта, а не в стороны. В алом зеркале души Фран отразился целиком. Огромный зрачок сдвинулся к внутреннему углу глаза.

— Говори.

— Информации пока мало, — нахмурился Фран. — Знаю только, что за твоей ласси отправляли одного из моих братьев. Кого именно, сейчас сказать не могу. Но я работаю над этим.

Воздух вокруг тела гигантского ящера поплыл. Превращение заняло несколько минут. Ласснир подошел к глирту, и, схватив за того грудки, прорычал:

— Как ты ее назвал?

— Ни'ийну?

— Р-рр.

— Ласси.

— Откуда, проклятые боги, ты… — оскалился Ласснир.

— Ты сам ее так назвал, — глаза глирта недобро сощурились.

— Я не мог… — овальные зрачки превратились в черные омуты, заполнив всю радужку.

— Мы все слышали. Все, кто был рядом. Ты звал ее, — глирт усмехнулся. — А потом начал превращаться.

Мужчина отпустил глирта, сел на корточки и обхватил голову руками.

— Проклятые боги, — застонал он. — Я идиот.

— Самокритично, — хмыкнул Фран. — Может, объяснишь мне, как это могло произойти?

— Тебя это не касается, змей.

— Давай так, сейчас мы в одной упряжке.

Ласснир отнял руки от головы. Посмотрел на глирта и скептически изогнул бровь.

— Я серьезно, — пожал плечами глирт. — Тебе нужно высказаться, а мне понять, что происходит.

— Зачем тебе это?

— Я уверен, что только Ни'ийна сможет отыскать статуэтку. Она истинная хозяйка Кармтвора, не смотря на то, что ключ у Станислава. Но для этого нужно, чтобы она была жива, здорова и находилась на Орни'йльвире. Единственный, кто знает точные координаты ее планеты и способен создать портал — ты, ящер. О родне я не упоминаю. К ним соваться рискованно. Особенно в свете последних событий.

— Ты хочешь, чтобы я пошел за ней?

— Ты это сделаешь и без моего хотения. Ты согласен?

— Я не могу.

— Совес-сть мучает? — улыбнулся глирт, и улыбка эта была принеприятнейшая.

— Р-рр.

— Мой тебе совет, поговори с ней. Попроси прощения. Она поймет.

— С каких это пор ты стал знатоком женской души, змей?

Франчиас помрачнел. В обычно безжизненных золотистых глазах мелькнула тень звериной тоски. Ласснир поднялся, забрал у глирта узел с одеждой, специально приготовленной для него в случае возвращения в человеческую ипостась, и стал одеваться. Не голым же в город идти?!

— Хочеш-шь услыш-шать мою ис-сторию? — прошипел Фран. — Тогда тебе придетс-ся поделитьс-ся с-своей.

— Любопытно, что из этого получится, — натягивая штаны, бросил через плечо дракон. — Ма'Арийя неадекватно реагировала на все, что касалось ее семьи и в частности Нины. Она так часто заставляла меня блокировать память, что сейчас, не смотря на то, что оба браслета у меня, я не уверен, какие из тех событий действительно имели место быть, а какие навеяны сном.

Фран сталкивался с таким диагнозом, даже сам имел опыт принудительной потери воспоминаний. Но говорить об этом он не стал. Ему ведь так и не удалось вспомнить ранее дество — только смутные образы и чувства.

— Тебе нужно начать вспоминать, Лассаиндиар, и одно воспоминание потянет за собой другое, — предложил глирт.

— Не уверен, — дракон поскреб когтями за ухом.

— В чем?

— В том, что хочу вспоминать.

— Боишься, что там окажется что-то неприятное?

— Боюсь, змей. Что если я совершил непоправимую ошибку? Что если это как-то связано с Ни'ийной?

— Тогда, тем более, лучше знать, чтобы иметь возможность все исправить.

— А если я не хочу ничего исправлять?

Фран поджал губы, но все же поинтересовался, скрывая раздражение.

— Ящер, ты говоришь о чем-то определенном или заранее накручиваешь себя?

— Франчиас у меня есть подозрение, что я не просто передал Ни'ийне своего отвергнутого хранителя — я признал ее как свою единственную.

Глирт окинул сгорбленного мужчину долгим внимательным взглядом и резюмировал:

— Поздравляю, ящер, судя по твоим выходкам, так оно и есть.

* * *

— Надь, может, хватит? — взмолилась я, падая в мягкое кресло, обтянутое бордовой тканью.

Сиденье оказалось мягким, а вот спинка жесткой и, ударившись спиной, я не сдержала удивленный восклик.

— Нинка, ты че?! — плюхаясь в кресло напротив, фыркнула подруга. — Мы с тобой два месяца не виделись! Я соску-училась.

— Это уже четвертое заведение! — вяло возмутилась я. — Дай дух перевести.

— Не нуди — язвенница. Я тут за двоих, ведете ли, отдуваюсь, а она еще и жалуется.

— Я не язвенница.

— Ну, трезвенница.

— Эй! — предостерегла я подругу.

— Хи-хи.

— По-моему, с тебя хватит.

— Э, нет, — хитро блеснули глаза не совсем трезвой подруги. — Гарсон!

Опрятный молодой человек, смиренно дожидавшийся, пока мы рассядемся, и соизволим обратить на него внимание, протянул Наде меню. Подруга нетерпеливо выдернула его из рук официанта и начала лихорадочно листать.

— Вот это, это и это. По два, — ведя пальчиком по строчкам меню, объявила она сдержанно улыбающемуся молодому человеку. — А вот это только мне.

— Надь, если я съем еще, хоть что-нибудь — я лопну.

— Не переживай, здесь маленькие порции.

— И почему мы сразу не пошли в ресторан?

— Ску-учно. Мне захотелось погулять, — фыркнула Надя, забирая светло-русую прядь за ухо. — И, что ты все время жалуешься?

— Я плохо себя чувствую.

— Это не отговорка.

— Для тебя все не отговорка. Но я уже говорила тебе, что серьезно болела и мне нельзя перенапрягаться. Между прочим, я не шутила.

— Да, на тебе пахать, пахать и пахать надо, — с делано серьезной миной заявила Надя. — Мужика тебе надо, Нинка, и все болячки как рукой снимет. Вот скажи мне, когда ты в последний раз ходила на свидание?

Действительно когда? Что-то не припомню. Давно это было.

— Во-от!! — ткнув в меня указательным пальцем, кивнула Надя. — Что и следовало доказать.

— Не факт.

— Вот, зачем ты Павла выгнала? Я тебя не понимаю. — Я поморщилась, как если бы съела лимон вместе с кожурой. Подруга каждый раз заводила эту тему, только алкоголь попадал ей в кровь. — Хороший же парень был, веселый. На личико симпатичный. Что тебя не устроило? Ну, гулял. Ну, с кем не бывает.

— Надя, — закатила я глаза. Началось.

— Но возвращался-то он к тебе. — Надя так низко наклонилась над столом, что я поспешила убрать с ее пути вазочку со свечей. Не дай бог. Искусственные ткани горят быстро.

Надя заметила мой маневр и села в кресло.

— Это что-то, да значит.

— Надя, мне не нравится эта тема. Я не хочу говорить сейчас о Павле.

— Только не говори, что ты о нем не вспоминала.

Я задумалась. В последний раз я вспоминала о бывшем, когда искала одежду Лассниру. Красные носки — единственный предмет гардероба, который идеально подошел красноглазому дракону. А еще рубашка, которая трещала по швам. Брюки, обтягивающие длинные крепкие ноги. Мокрый, встрепанный, сердитый… Воспоминания заставили меня улыбнуться.

— Ну, вот, вот. О, чем я и говорю, — возликовала Надя.

— Ты ошибаешься. Я не думала о нем, — продолжая улыбаться, ответила я.

— А о ком же? Только не ври. Я узнаю этот томный взгляд и румянец на твоих щеках.

— Это алкоголь. Он еще не выветрился.

— Нинка, я тебя как облупленную знаю. Колись. У тебя кто-то есть?

— Есть, — созналась я. — И нет… Возможно.

— Только давай не будем играть в шараду, — нахмурилась Надежда. — Так есть, или нет?

— Прости, ничего конкретного пока сказать не могу.

Нам принесли заказ. Надя оказалась права — такими мизерными порциями даже червячка не заморишь — разве что голодом. Пока пережевывали кулинарные изыски, подружка усердно над чем-то размышляла. Когда первые и вторые блюда плавно перетекли в десерт и кофе, она подняла на меня цепкий взгляд серо-голубых глаз и заявила:

— Значит, не переспали.

Я поперхнулась парфэ, закашлялась, и, выпучив глаза на довольную своими дедуктивными способностями подругу, свирепо рыкнула.

— Надя!!

— А что не так? — сощурилась Надя. — Что естественно, то не безобразно.

«Ему девятьсот лет и он дракон. Как тебе такая естественность, Надюша?» — подумала я, и грустно усмехнулась. Но алкоголь сделали свое черное дело, и мне захотелось поделиться хоть с кем-то своими сердечными переживаниями. Не отцу же жаловаться!

— Он не воспринимает меня всерьез.

— Ой, да ладно… Тебя-то и не воспринять всерьез?! Ты ж не девочка-подросток.

— Нет. Но он старше.

— На много?

— Не то слово.

— Ну, подруга, — вытаращилась на меня Надя. — Как тебя угораздило, е-мое? Кто он?

— Ты его не знаешь.

— Расскажи.

Я попросила официанта налить вина и поведала подружке о своих тревожных думах. Пришлось поюлить, навыдумывать уйму несуществующих деталей, неузнаваемо искажающих правду. Надя слушала внимательно… Почти. Хихикала, подшучивала, (что невероятно действовало на нервы), фыркала, и… Не верила ни одному моему слову.

— Ладно, хватит, — смилостивилась надо мной Надя. — Не хочешь рассказывать, как вы познакомились — не рассказывай, но о привалившем наследстве и старом знакомом твоей двоюродной бабки не заливай. Нинка, я же не маленькая в такую ерунду верить.

Откинувшись на спинку кресла, я посмотрела на нетрезвую подругу и вымучено улыбнулась.

— А, что если я скажу, что при первой встрече он хотел меня убить.

Мне показалось, что это самая адекватная информация, которую Надя сможет переварить. В ней нет ничего нереального — почти обыденность.

— За что? — пьяно улыбнулась Надя. — Ты ему случайно ногу отдавила?

— У меня было то, что ему было очень нужно, и он хотел это вернуть.

— Опа, какая интрига. И что это?

— Браслет.

— Браслет? — разочарованно поморщилась Надя. — И все?

— Этот браслет был частью моего наследства.

— Почему был?

— Я отдала его.

— Кому?

— Ему.

Надя затрясла головой. Светло-русые волосы заискрились множеством шпилек, украшенных кристаллами Сваровски.

— Не поняла. Ты отдала ему браслет?

— Да.

— Зачем?

— Пока он был у меня, — я запнулась, обдумывая, как бы объяснить, чтобы Надя не подумала обо мне невесть что, — Ласснир не мог действовать, как ему хотелось. Он мирился с моим присутствием, терпел мои выходки и ждал.

— Чего ждал?

— Когда он сможет забрать у меня браслет.

— Так ты ж отдала его?!

Я скривилась.

— Бросила, — налила еще вина и выпила одним глотком. — Я его бросила ему под ноги.

Зрачки подружки расширились.

— За что ты его так?

— Он обманул меня.

— Кто? Браслет?

— Какой браслет? — опешила я.

— Ну, этот…

Раздраженно фыркнула.

— Да не браслет — Ласснир.

— А кто такой ласир?

— Ласснир.

— Один черт.

— Дракон.

Надя икнула.

— Какой дракон?

— Обычный, — пожала плечами, вспомнив трансформацию красноглазого мужчины в нечто напоминающее некрупного человекоподобного динозавра. — С когтями, крыльями и хвостом.

— Что-то я совсем ничего не понимаю.

— Я тоже.

Мы замолчали. Я, подперев кулаком подбородок, сидела и думала, как же мне паршиво, и как хочется сделать что-нибудь, ну хоть что-нибудь.

— Дамы, а можно с вами познакомиться? — совсем некстати объявился темноволосый молодой человек в опрятном, но дешевом костюме с рыжеволосым приятелем на буксире.

— Нет, — ответила я.

С довольной физиономии в раз слетела слащавая улыбка.

— А что так грубо?

— И в чем вы видите грубость? — алкоголь плохо влияет на мои извилины. — Вы спросили, я ответила.

— Мы хотели просто познакомиться.

— А мы не хотели.

— Но, может, вы передумаете?

— Это вряд ли.

— Мы могли бы угостить вас ужином.

— Мы уже сыты. Спасибо.

— Да, что тебя не устраивает?! — не выдержал темноволосый.

Приятель дернул его за руку, мол, не перегибай палку.

— Я не разрешала Вам со мной фамильярничать, — какой черт меня дернул, не знаю. — Прошу, идите к своему столику и больше не тревожьте нас.

Надя с любопытством наблюдала за нашей пикировкой, и с каждой репликой ее брови взлетали все выше и выше. К нарушителям нашего спокойствия подскочил администратор и попросил вернуться к своему столику. Взгляд, брошенный темноволосым, когда он развернулся и ушел, мне не понравился.

Официант подошел к Наде и что-то зашептал на ушко. Подруга сразу спала с лица.

— Нина, — почему-то шепотом обратилась ко мне подружка, — уходим отсюда и быстро.

— Я еще не доела десерт.

— Мы попали. Этот парень он такая…

— И что?

— Нина, у нас будут неприятности. Уходим.

— Как хочешь, — пожала плечами. — Я сейчас.

— Ты куда?

— Попудрить носик. Расплатись. Потом отдам.

Я поднялась и пошатывающейся походкой направилась в туалет. А недурственный у них тут санузел. Чисто, красиво, можно сказать роскошно. Унитазы не золотые, но и не дешевые. Плитка под заказ с витиеватым орнаментом. Потолки в лепнине. Я постояла у зеркальной стены, изучая свое расплывающееся отражение.

— Ну, и что ты будешь делать? — спросила я у себя.

Страшно не было. Внутри все пылало и требовало выхода. Я открыла сумочку и вытащила трубу — железную, если кто не понял. Пятнадцать сантиметров в длину. Опустив крышку и сев на унитаз, я достала из сумочки телефон, набрала быстрый вызов, перекинула его в другую руку и стала ждать. Ждать пришлось недолго.

— Что случилось, медвежонок?

— Пап, похоже, мы с Надей попали в переплет.

— Где вы?

— В ресторане «Лагуна».

— На углу Самойлова?

— Э-э.

Задумалась. Мы оббегали столько заведений, что я начала путаться.

— Фонтан у входа есть?

— Да.

— Ждите меня. Сейчас буду и… Что это за звук, медвежонок?

Я скосила глаза на обгрызенную со всех сторон трубу, и хмыкнула:

— Нервы, папа, нервы.

Глава 3

Папа успел вовремя. Когда этот тип объявился по наши души (хотя правильнее сказать по мою душу) он уже припарковывал машину к обочине.

— Эй, ты, краля, — окликнул меня парень и дернул за плечо.

Я развернулась, и высокомерно вздернув подбородок, уставилась так, словно это не я ему едва до плеча достаю, а он у меня под ногами на карачках ползает. Драконья школа, блин.

— Че, за мина, дорогуша? Ты, что думала, я тебя так просто отпущу?

Рыжеволосый парень, тенью следующий за этим типом, смотрел на меня с жалостью. Я презрительно фыркнула.

— Стоило бы.

— Молодой человек, — папина рука легла на плечо парня и развернула к себе. — Не соизволите ли объяснить мне, что вам понадобилась от этих девушек?

Темноволосый ошалев от такой наглости, удивленно захлопал глазами.

— Ты кто? — выдавил из себя темноволосый.

— Отец одной из этих красавиц.

Надя смущенно потупила глазки. Как с елки мишура, спали с нее и ее гонор, и ее самоуверенность. То, что Надька неровно дышит к моему отцу, я знаю давно. И, между прочим, я ее предупреждала, что никого кроме мамы он и видеть не хочет. Сама была свидетельницей очень неприятных сцен, когда папе приходилось едва ли не силой отрывать от себя поклонниц. Когда была маленькой, всякие тетеньки мне конфетки подсовывали, чтобы они могли к папе подойти, но папа это резко пресек, серьезно со мной поговорив. До сих пор помню его вымученное выражение лица и тихий вкрадчивый голос.

Рыжий посмотрел сначала на меня, потом на папу.

— Ни фига себе. Это как это так?

Мы с папой сразу поняли, о чем он.

— Все очень просто, молодой человек, — усмехнулся Владимир Константинович. — Чистая совесть, здоровый образ жизни, и любимая женщина.

— Пап, — дернула я его за рукав, — ты ему сейчас кость сломаешь.

И действительно, парень хоть и терпеливый попался, уже начал корчиться от боли.

— А! — папа резко отпусти темноволосого. — Прости, прости. Ты как?

Он хотел похлопать его по плечу, но побледневший парень отскочил. В глазах его плескался ужас.

— Ну, мы пойдем? — как-то неожиданно взбодрился рыжий и совершенно искренне нам улыбнулся.

— Идите, — милостиво согласился папа, и глаза его сверкнули эвафской зеленью.

Рыжий схватил темноволосого за больную руку, и с садистским удавольствием потащил за собой.

— Спасибо, пап.

Папа, ничего не говоря, обнял и потеребил по волосам. Я облегченно выдохнула.

— Поехали, я вас по домам развезу.

* * *

Уже на моей кухне, сидя за столом, папа изволил быть недовольным моим не совсем трезвым состоянием.

— Нина.

— Да, ладно тебе, пап. Мы же с ней нечасто встречаемся.

— Знаю, но не о ней речь. Тебе вообще не стоит пить.

— Да, что мне будет? — отмахнулась я. — С двух бокалов-то.

Отец отобрал у меня яйца и бутылку с подсолнечным маслом, которые я взяла, чтобы состряпать что-нибудь на скорую руку.

— Сядь. Яичницу я и сам себе могу приготовить.

— У меня больше ничего нет, — жалобно воззрилась я на него.

— Медвежонок, сядь. Тебя шатает.

Пол действительно уходил у меня из-под ног. Я села на стул, но пол качаться не перестал. Возникло ощущение, что я плыву по реке. Гадость какая.

— Нина, я тебе раньше не говорил, — отец взял сковороду, поставил на конфорку и включил огонь, — потому, что ты не знала всего. Но теперь ты знаешь, и я должен тебя предупредить, что потребление алкоголя может вызвать у тебя неконтролируемые всплески магии.

— Всплески чего?

— Магии Нина.

— Но я не эльваф.

— Нет. Но в тебе столько намешано, что я даже не знаю, чего ожидать.

— Да ну, — хмыкнула я. — Вряд ли. Это же не первый бокал в моей жизни.

— Ты побывала на Орни'йльвире. Мой мир изменил тебя.

— Что-то я не чувствую никаких изменений.

— Зато я чувствую, — папа обернулся и внимательно посмотрел на меня. — И это меня сильно тревожит.

— Ты о чем, пап?

Честно не поняла, к чему он клонит.

— О твоем пристрастии к металлу.

Я побледнела.

— Я не…

— Медвежонок, ты можешь обмануть всех, кто в действительности только считает, что знает тебя, но не нас с мамой. Расскажи все по порядку, как это произошло.

— Это не самое приятное, что со мной приключилось, — вздохнула я.

И рассказала: как мы попали в его мир; как поселились у противного гнома, который меня терпеть не может; как потерялась и встретила Ваира; как нас почти похитили; как бежали из плена и разделились; как вместе с Лелем попали в пещеру с круглым озером; как мне, то ли привиделась, то ли пригрезилась незнакомка с серебряными волосами; как она передала мне какой-то огонь души и едва не утопила в озере; как видела сон про живые тени; как нас спасали; как я проснулась в доме лекаря; как в первый раз откусила зубья у вилки и сильно этому удивилась, и многое другое.

Не обращая внимания на то, что яичница изрядно подгорела, папа соскреб ее на тарелку, поставил на стол и сел.

— Этого я и боялся. Видимо, от предначертанного не уйдешь. Нина тебе нельзя появляться на Орни'йльвире, — сказал папа, но сжав пальцами виски, пробормотал. — Но жизненно необходимо туда вернуться.

Я оторопело уставилась на взъерошенного отца.

— Па-ап?

— Бедный мой медвежонок, — папа порывисто вскочил и обнял меня. — С этим я ничем тебе не смогу помочь. Тебе как можно быстрее нужно вернуться.

— Пап, ты меня пугаешь.

— Если первая трансформация начнется на Земле… Без присмотра. Это будет катастрофа.

— Какая трансформация, пап?

— Твоя трансформация, медвежонок. Первая стадия оборотничества. Сядь, я кое-что тебе расскажу.

Я послушно села и приготовилась слушать.

— Об этом знаю я и еще один… — папа нахмурился. — Но с ним, я надеюсь, ты никогда не встретишься. (Для твоего же блага…) Мы двое, еще в годы студенчества (так тебе будет понятнее), несмотря на запрет, изучали древние трактаты, сказки, мифы, предания — все, что каким либо образом касалось клана стальных драконов.

— Это те, которые огонь извергали?

— Да. И которых бесчеловечно истребили — всех до единого, где-то две тысячи лет назад. Мы перекопали уйму материала, множество бессонных ночей провели в пыльных запасниках, гнилых подвалах, самых глубоких норах и нам удалось выяснить, что пещера с круглым озером, Пещера скорби — это не только святилище, но и Колыбель для новорожденных стальных драконов. Туда приносили детеныша, когда приходило его время стать единым.

— Единым с кем?

— Со своим вторым я. Стальных драконов наши боги создали из двух половинок: созидательной и разрушительной. Поэтому все они от рождения были прекрасными магами и войнами, не разделяя одно от другого. Из них получались превосходные ювелиры и артефакторы, лекари и защитники.

— Но не убийцы.

— Нет, медвежонок, они были слишком благородными существами, чтобы встать на путь смерти. Они предпочитали решать конфликты мирным путем.

— Но она говорила, что они возгордились.

— И было чем. Они научились создавать себе подобных с помощью огня своей души… Хотя, судя по заметкам шахниров тех времен, без последствий это могла сделать только старшая драконница — Дарнет Шайри Фалькорр. Праматерь всех стальных драконов. В ее случае представитель любой выбранной расы не терял своей индивидуальности. Ее огонь быстро приживался, и менял носителя постепенно.

— Так я…

— Да, медвежонок, — глаза папы загорелись зеленым огнем, — она изменила тебя. Ты теперь единственная в своем роде.

— Пап, — воззрилась я на него жалобным взглядом. — Что мне делать?

— Ты должна понять, — глаза отца потухли. — На Орни'йльвире за тобой будут охотиться, медвежонок. Кто-то, чтобы убить, кто-то, чтобы приручить, а кто-то, для того, чтобы посадить под замок, чтобы ты другим не досталась. У тебя нет иного выхода, как стать изворотливее и хитрее, Нина. Ты должна найти себе союзников, которые смогут защитить тебя, пока ты не встанешь на крыло и… не возродишь клан стальных драконов.

— Пап, я не смогу! — ужаснулась я такой перспективе.

— Сможешь. Но тебе нужно срочно вернуться на Орни'йльвир.

— Зачем?

— Твое первое превращение должно произойти в озере святилища, иначе ты погибнешь… Первозданный огонь просто разорвет тебя изнутри… и уничтожит все в радиусе нескольких километров вокруг.

Я посмотрела на отца. Он пожевывал губы, и вид у него был совершенно подавленный. Я непроизвольно вздрогнула всем телом. Уголок губы начал нервно подергиваться. Шутка ли, — я ходячая бомба замедленного действия.

* * *

Утро выдалось суматошное. Папа бегал, искал, где же он оставил свою рубашку. Я, споткнувшись о кейс, который он оставил посередине коридора, громко ругалась, и потирала ушибленные коленки. Дребезжал домашний телефон, вопил сиреной папин samsung, птичьей трелью заливалась моя сонька, и оба мы носились по квартире как угорелые.

— Алё. Нина у телефона… А, мама! Мусь, слушай, папа спрашивает, куда ему сегодня ехать, он на работе ежедневник забыл. Почему у меня? Папа нас вчера выручал. Да, с Надей встречались. Да, не-е… Все в порядке. Не, не, мам обошлось без драки. Мам, я серьезно. Мирно поговорили… Ушел на своих двоих… Честно-честно.

— Медвежонок, рубашку…? — папа робко протянул мне искомый предмет.

— Сейчас поглажу, — взяла рубашку и перекинула через плечо. — Мам, так куда? А-а? Поняла. Как себя чувствую? Нормально, мам. Все хорошо. Что? Звучит безрадостно? Ну, может, я просто не хочу на работу. Спасибо, мамуль. Па-ап!

— У? — папа выскочил из ванной в одних боксерах, с зубной щеткой во рту. Смутился. Схватил полотенце и намотал на бедра.

Я быстро окинула его заинтересованным взглядом и признала, что папуля очень в хорошей форме.

— Мама сказала, что тебе вчера Виктор звонил, сказал, что все отменяется.

— Угу, — кивнул и вернулся к раковине.

Побежала гладить рубашку. Хорошо, что утюг не додумалась в сундук кинуть, вот бы сейчас маялась. Захватила свой чирикающий аппарат. Приложила к уху.

— Привет Надь. Как ты? Похмелье не мучает? Что говоришь? Тебе не привыкать? Ну, да, понятно. Как мы с папой? Отлично. Рубашку ему глажу. Извини я, потом тебе перезвоню.

Сбросив вызов, кинула трубку на стол.

— Па-а! Где брюки? Дай, я их тоже поглажу.

Папа протянул мне мятый ком черного цвета. Н-да, у идеального мужчины есть свои недостатки.

— Куда ты их запихивал?

— Под диван.

Я вспомнила, какое расстояние между диваном и полом, и восхищенно присвистнула.

— Ну, ты, пап, ма-астер. А на стул нельзя было положить?

Папа, почему-то замешкался, прежде чем ответить.

— Э-э… нет.

— Ну, хо-ро-шо.

Расправила, отряхнула. Бряк.

— Пап, зачем ты зеркало в свои брюки замотал?

— Оно искрилось.

— Не поняла.

— Твоя бабка заблокировала возможность возвращения сюда одному очень упертому ящеру, вот он и будил меня всю ночь своими тщетными попытками… пока зеркало не заискрилось.

Брюки выпали из моих ослабевших рук.

— Па-па!! — возмущенная до глубины души, воскликнула я.

— А, что я? — состроил самые невинные глазки этот вредный, горячо любимый мной чело… не человек. — Ты сама не хотела его видеть, я и не стал тебя будить.

— Папа!

— Ну, что папа, папа. Между прочим, я не подряжался подрабатывать вашим почтовым голубем.

— Что он сказал?

— Почти ничего.

— ПАПА!

— Думаю, ругательства в адрес твоей бабки, ты не хочешь слушать, — хмыкнул отец, зачесывая волосы назад.

— Нет, конечно. Ну, па-а.

— Так ты, что, — светлые брови насмешливо приподнялись, — уже простила его?

— Нет. Но…

Заламывая руки, я рассматривала такой преинтереснейший дверной косяк. Папа изучающе на меня взглянул, хмыкнул и ехидно так спросил.

— Но что?

— Пап, — сделала бровки домиком, — мне же все равно на Орни'йльвир надо. И не простила я его вовсе. Вот втык дам, выясню, почему он так со мной поступил… а потом посмотрим.

— Моя дочка, — хохотнул папа и чмокнул меня в лоб. — Благословляю.

— На что? — настороженно приостановила я объятья.

— Я не против иметь зятя — черного дракона.

— Па-а!!

— Нет. Серьезно.

— Папа, ты что-то темнишь.

— Да-а, — протянул он.

— Па-па, — насупила я брови.

— Погладь брюки, медвежонок.

Я подняла брюки с пола, почистила, погладила, даже стрелочки отпарила как надо.

— Держи.

— Спасибо, медвежонок. А пока почитай вот это, — папа протянул мне записную книжку в кожаном переплете.

Отец быстро оделся, накинул на плечи куртку, схватил кейс и почти выскочил за дверь, но я опомнилась раньше.

— А как же?… Папа, стой! Что сказал Ласснир?

Владимир Константинович грустно усмехнулся.

— Ни в коем случае не выходи из дома. Они что-нибудь придумают.

* * *

Где-то около часа я честно сидела дома, переваривая полученную информацию. Долго до меня доходило. Видимо какое-то осложнение после перехода между мирами. Хотя вряд ли. Я просто не поверила своим ушам.

Обалдеть, после всего случившегося, этот чешуйчатый гад, имеет наглость требовать от меня не выходить из дома!

— «Они что-нибудь придумают», — гримасничая, вслух сказала я.

И сколько мне их ждать? День, месяц, год? Черт, да мне, возможно, жить осталось всего нечего!.. Так, отставить панику.

Я долго разглядывала потускневшее зеркало, потерявшее былой блеск, оно смотрелось, честно говоря, жалко. От периферии к центру тянулись паутинки трещин; темные, словно выгоревшие пятна, разъедали зеркальную поверхность, как какая-то зараза. Могу предположить только одно — артефакт сломан. Интересно, у нас в городе где-нибудь можно починить магическое зеркало? Есть ли у нас какая-нибудь лавка магической ерунды, тайные организации по типу Дозоров, или, хотя бы агентство с мистическим уклоном? На худой конец — вшивый филиал Хогвардса, блин!.. Задумалась. Горько усмехнулась своим далеким от действительности мыслям и загрустила. Умирать жуть как не хотелось. Но если я не вернусь… «НЕ хочу об этом думать. Все будет хорошо», — внутренний голос прозвучал как-то неуверенно. Одинокая слезинка покатилась по щеке.

— А, ну, хватит!! — рявкнула на себя. — Нюни тут распустила. Курица безмозглая! Ты же еще не умираешь!

Утерла рукавом халата навернувшиеся слезы, отложила зеркало и взяла записную книжку. Сильно потрепанная, со следами жира и краски, она приятно холодила ладони. Сразу открыла на последней странице, так как папа заложил ее дважды сложенным пополам листком бумаги формата А4. Развернула лист и прочитала: «Не жди, пока тебя спасут, медвежонок. Действуй». Дальше шел внушительный список всего необходимого для восстановления зеркала, а так же подробная инструкция и ссылки на страницы в записной книжке, с пометкой «прочитать обязательно».

Тут-то я и вспомнила, что когда проснулась, сильно удивилась, что по всей гостиной разбросаны бабушкины амбарные книги. Это он что же, получается, ночь не спал? Рылся в этой рухляди, и искал ответ, как мне помочь?

— Папа, я тебя люблю, — воскликнула я и проворно соскочила с дивана.

Глава 4

Франчиас внимательно вчитывался в неровные строчки корявого почерка шпиона, стараясь внешне не выражать озабоченность, граничащую с паникой. Донесение было передано через третьи руки. Человек представления не имел на кого работает, для него это было очередное поручение его таинственных нанимателей.

После очередной неудачной попытки дракона открыть портал, глирт решил взять все в свои руки. Оставив Лассаиндиара восстанавливать княжеские хоромы, змей направился в ближайший трактир, где отыскал связного и передал ему записку, которую должен был получить его слуга. Ответа Франчиас нетерпеливо ожидал в течение суток, а прочитав, готов был разнести все вокруг, но усилием воли сдержался.

Станислас — одно это имя ввергло глирта в уныние. «Если он добрался до Ни'ийны…», — ледяные тиски тревоги сдавили сердца Франчиаса. Проклятье! Отец обвел его вокруг пальца, как мальчишку. Не зря старый змей скрывал, кого направил за наследницей. Старший брат. Фран зло скрипнул зубами. Придется вернуться домой. «Слишком рано», — подумал он. Но другого выхода он не видел. Если Нина столкнется с Станисласом — все кончено.

Сайфой потрудился на славу, выяснил, что портал на Землю еще активен и даже не охраняется.

Предупредив князя, Франчиас покинул столицу той же ночью. Он так спешил, что не заметил слежки. За ним в городской портал метнулась тень, но глирт был слишком занят разработкой плана по спасению Ни'ийны, что не заметил этого.

В Зарсане, он направился прямиком к оружейнику, чтобы забрать давно заказанный им доспех и клинок. Фардайс о'Ширмайдар несмотря на поздний час не спал.

— Ис-сир Франчиас? — удивился гнорм, увидев нежданного гостя на пороге своего дома. — Чем могу быть полезен?

— Заказ выполнен?

— Обижаете, — крякнул Фардайс. — Хотите забрать прямо сейчас?

— Да, — кивнул глирт, и, не дожидаясь приглашения, вошел в дом кузнеца. — И у меня к тебе будет личная просьба, Фардайс.

— Слушаю вас, ис-сир, — закрывая за гостем дверь, обернулся к нему гнорм. — Что изволите?

— Мне нужен еще один доспех… Женского образца.

— Сроки исполнения?

— Сутки.

— Это невозможно!!

— Постарайся Фардайс, — глаза Франчиаса из темных провалов превратились в золотые омуты. — Я рассчитываю на тебя.

Гнорм с удивлением наблюдал за дергаными движениями обычно спокойного и уравновешенного глирта, и не мог понять, что могло настолько вывести того из себя.

— Это все равно невозможно, ис-сир.

— Придумай, что-нибудь, — вдруг зашипел глирт. — Должен быть выход.

Фардайс нахмурился. Выход-то есть, но вот как к такому предложению отнесется сам Франчиас.

— Я могу принести доспех Сартинасиль, который вы заказывали для своей невесты.

Глирт замер. Кузнец занервничал. Ему очень не хотелось рассердить ис-сира.

— Превосходно, — неожиданно тепло улыбнулся Франчиас. — Неси.

— Вы уверены?

— Как никогда.

От кузнеца Фран шел с двумя небольшими мешочками с доспехами, и мечом, закрепленным на поясе. Слуга возник перед ис-сиром, только тот пересек границу дома.

— Все готово, ис-сир. Изволите переодеться в земное?

— Да. Только приму ванную. От меня на ранты несет потом и грязью.

Быстро всполоснувшись, Франчиас переоделся в черную водолазку, классические джинсы, ботинки на толстой подошве, накинул на плечи плащ и, подхватив спортивную сумку — куда слуга аккуратно уложил все необходимое — скорым шагом направился к комнате медитации, в которой и находился открытый портал.

— Прекрасная работа, Сайфой, — похвалил глирт слугу, открывая дверь и любуясь переливами межмирного портала.

— Ис-сир Франчиас.

— Что еще Сайфой? — посмотрел на него мужчина, щуря желтые с вертикальными зрачками глаза.

— От портала за вами следовали.

— Кто? — изогнул бровь Франчиас.

— Боевая горгулья.

— Мохнатая морда, — усмехнулся глирт.

— Он сейчас у главного входа.

— Пропусти его.

— Уже.

— Ты незаменимый слуга, Сайфой.

— Я обязан вам жизнью моих близких, ис-сир Франчиас. Мы в неоплатном долгу перед вами.

Франчиас окинул уже немолодого глирта задумчивым взглядом, коротко кивнул и шагнул к порталу. Тень горгульи мелькнула на периферии зрения и исчезла в голубоватой воронке. Фран усмехнулся и с разбега прыгнул за ней.

* * *

Чтобы найти некоторые специфические компоненты пришлось задействовать всех своих знакомых. Кое-кто удивился, что я о них вообще вспомнила, но помочь, благо, согласились. Наибольшая нагрузка естественно легла на плечи Нади. Хотя поначалу она недоумевала, зачем мне, например, посеребренное зеркало с ручкой из красного дерева, толченый янтарь, полотно черной ткани метр на метр, мел с примесью трав тысячелистника и дурман-травы, то вскоре втянулась и с азартом вызванивала своих поставщиков и заказчиков, в поисках куколки сибирского шелкопряда, коры марбау и рога неубитого оленя.

— Нинка, скажи честно, зачем тебе все это?

— Не спрашивай, я все равно не смогу тебе ничего объяснить. Все сложно.

— Ты какой-то вудийский ритуал решила провести?

— Нет.

— Тогда зачем тебе череп кошки и крыло невольной птицы?

— Ну, может и собираюсь.

— Нинка, ты сказала, что сильно болела и, что тебя не было в городе. Подруга, во что ты ввязалась?

Я небрежно отмахнулась от нее, отсыпая ровно пятнадцать грамм шафрана, десять сушеного барбариса и тридцать три жженого истолченного перца. С последним пришлось повозиться.

— Может, если ты расскажешь мне, что за ерунда с тобой твориться, мы найдем другой выход? — не перестала донимать меня Надя. — Я знаю одного симпатичного психолога. У него своя клиника на Латышской.

— Надя, ты думаешь, я сошла с ума? — отсчитав десять яблочных косточек, обернулась я к ней. — Серьезно?

— Нинка, ты главное не нервничай, — примирительно подняла руки Надя. — Я ничего такого не имела ввиду, но ты последнее время какая-то дерганая. На тебя это не похоже.

Я устало потерла глаза и села в кресло. Она права. Три дня я ношусь по всему городу и его окраинам, как в одно место ужаленная, и ищу, ищу, ищу. Мне удалось найти почти все ингредиенты, но остался последний, и я, черт побери, представления не имею, где его найти. Он стоял последним пунктом и не особо тревожил, пока в записной книжке я не прочла перевод данного словосочетания. Ligvorus no glirus — кровь глирта.

— Нин, поговори со мной.

— Я и говорю.

— Ты не говоришь правды.

— Какую правду ты хочешь услышать?

Надежда насмешливо фыркнула.

— Ну, не ту, в которой фигурируют драконы.

Надо же — помнит. А я-то надеялась, что поутру из ее головы все выветрится.

— Тогда мне нечего тебе сказать.

— Ты в этом уверена?

— Надя, я прошу тебя, не начинай. С головой у меня все в порядке.

— Я уже в этом сомневаюсь.

Я вскочила, и заметалась по квартире, собирая ингредиенты. Банки, баночки, пакетики, свертки — они лежали везде, промаркированные стикерами, в том списочном порядке.

— Если тебя что-то не устраивает — можешь идти. Я не держу.

Нина испуганно отшатнулась, когда стремительно подскочив к ней, я пристально посмотрела ей в глаза.

— А еще подруга, — скривилась я.

Надежда спала с лица.

— Нина, у тебя глаза…

— Что у меня глаза? — раздраженно поджала губы.

— Цвет, — пролепетала Надя.

— Что цвет?

— Цвет поменяли.

Я подскочила к зеркалу и увидела, как привычный зеленый цвет моих глаз замещается мерцающим серебристым.

— Проклятье!

— Какое?

— Никакое, — скрипнула зубами. — Почему так рано. Я не готова.

— К чему не готова? — Надя подошла ближе и коснулась плеча. — Нин, что происходит?… Ты вся горишь.

Схватив телефон с дивана, вложила его в мелко подрагивающую руку подруги.

— Звони моему отцу. Скажи, что это срочно. Пусть едет сюда. Все происходит слишком быстро.

— Мне… Ему… — заблеяла Надя, заробев.

— Звони! А мне нужно в ванную.

* * *

Франчиас догнал горгулью у Земли, схватил за загривок и направил в нужный ему портал. Их удачно выкинуло в сугроб у дома, расположенного на самой окраине города. Из дома выскочила юркая седовласая женщина, одетая в серый ватник, рейтузы и валенки, сощурилась, рассматривая пришельцев и изумленно распахнув галаза, ахнула.

— Ис-сир Франчиас, вы ли это?

— Я Зайраис, я.

— Зина. Теперь меня зовут Зина.

— Как пожелаешь.

— Не поднимайтесь, — подошла она к распластанным на снегу глирту и горгулье, — полежите немного, пока тело не привыкнет.

— У меня нет времени разлеживаться, — стал подниматься Франчиас, но гравитация Земли потянула его назад. — Но, видимо придется.

— Я принесу настойку. Она быстро поднимет вас, — сказав так, Зина поспешила в дом.

Франчиас с трудом повернул голову, чтобы посмотреть, как дела у горгульи — та тоже делала попытки подняться, но не преуспела.

— Лежи, — просипел мужчина. — Зайраис права, нам нужно привыкнуть.

«Нина. Мне нужно ее найти», — пес тяжело дышал, но не сдавался.

— Ты можешь встать?

Горгулья приняла сидячую позу, но ее повело, и она вновь грохнулась в снег.

— Значит, лежим.

«Нине нужна помощь».

— В нашем нынешнем состоянии — помощь нужна нам.

«Что-то случилось. Я чувствую это».

— Я тоже чувствую, — досадуя, на беспомощность, хмыкнул Франчиас, — что пока Зайраис не напоит нас какой-нибудь горькой настойкой, мы так и будем лежать в этом сугробе до утра.

Франчиас поежился. В снегу было не так холодно, но через какое-то время он прочувствует всю прелесть отсыревшей одежды. Пес утробно зарычал.

«Ты не сказал Лассаиндиару, что идешь за Ниной».

— Я не обязан ни перед кем отчитываться.

«Но сказал князю».

— А кое-кого, — Франчиас скосил глаза на валяющуюся под боком горгулью, — вообще не должно было быть в Стомгоре.

Горгулья обиженно засопела.

«Он знал, что так будет. Знал, что когда ключ будет передан истинному хозяину, необходимость в хранителе отпадет и зеркало вернет Нину на Землю».

— Лельтасис передал ключ Нине.

«Тогда почему Нина вернулась»?

— Спроси у Станислава. Он передал зеркало Нине и забрал ключ, когда она меньше всего ожидала подвоха.

Франчиас смотрел в затянутое тучами небо и размышлял, как ему теперь не допустить встречи брата и Нины. Пес поскреб снег лапами.

«Нина нужна Лассаиндиару».

— Мне она тоже нужна.

Лохматик удивленно фыркнул.

«Зачем»?

Франчиас закрыл глаза, пережидая пока головокружение отпустит.

— Она хозяйка Кармтвора. Статуэтка где-то там. Нина обещала отдать ее мне.

«Я такого разговора не помню».

— Какого?

«В котором, Нина пообещала бы тебе ее вернуть».

— Думаешь, не отдаст? — криво улыбнулся глирт, — у меня даже очередная бумага имеется.

«Отдаст. Она не Ма'Арийа».

Одинокая снежинка упала на лицо и растаяла. Франчиас моргнул.

«Я слышал, о чем вы говорили с Лассниром».

— Знаешь, ты крайне любопытная боевая горгулья.

«Ты поможешь ей»?

— А как ты думаешь, зачем я здесь?!

Зайраис вернулась с трехлитровой бутылью подмышкой. Франчиас переглянулся с горгульей, и внутренне содрогнулся, ожидая экзекуции.

* * *

Отогретый, накормленный и приведенный в божеский вид мужчина сидел за компьютером и внимательно всматривался в мерцающий экран. Колонки цифр мелькали перед глазами.

— Как давно, Станислас на Земле?

Зина присела на краешек дивана.

— Четвертый месяц.

— Он уже встречался с Ниной? — щелчок клавишей. — Или только собирается?

— У них была встреча, но ей удалось уйти. Кто-то приклеил его ботинки к полу.

«Так это был твой брат»?!! — изумленный восклик, заставил глирта поморщиться.

— Ты был с ней? — Франчиас нагнулся, чтобы посмотреть под стол, где расположилась горгулья. — Когда это было? Лассаиндиар знал?

«До перехода. И, да, знал. Он не хотел отпускать ее, но хозяйка уперлась — пойду и все. Нина сразу почувствовала неладное, он рассказал ей, что Ма'Арийю убили и хотел забрать сундук».

— Клей, твоих лап дело?

«Моих».

— Хорошая, горгулья.

Глаза Лохматика превратились в две плошки. Ни Ма'Арийя, ни дракон, никогда не хвалили его, а это оказывается приятно.

— Почему он остался? — вопрос был адресован уже Зайраис.

— Он знал, что она вернется.

— Откуда?

— Пророчество.

Франчиас отвлекся от поиска телефона и посмотрел на Зину, мнущую в руках платок.

— Какое пророчество?

— То самое, из-за которого убили моего отца.

Глирт отодвинул стул.

— Никогда не увлекался пророчествами. Оно еще у тебя?

— Да. Полная версия.

— Ты давала ее Станисласу?

— Ни в коем случае, — всплеснула руками женщина, — иначе бы он не стал запугивать ее, а сразу бы убил.

— Неси, — приказал Франчиас. — Я должен его прочесть.

— Оно было написано спонтанно, — женщина настороженно посмотрела на Франчиаса, — и не такое красивое, каким его представили Великим.

— Мне все равно.

— У отца был ужасный почерк, — предупредила Зина.

— Не хуже, чем у моего шпиона с окраин Оргарда. Неси.

После беглого прочтения нескольких страниц убористого неразборчивого текста, Франчиас откинулся на спинку стула и вымучено потер слезящиеся глаза.

— Дитя двух миров… Избранная… — желтые глаза вспыхнули. — Предначертано возродить клан стальных драконов и освободить тех, кто последует за ней.

Лохматик вздрогнул и выскочил из-под стола.

— Именно, — подтвердила женщина, предположив, что глирт ждет ее мнения, — если бы Станислас знал об этом, он…

— Отправил бы ее к отцу, — качнул головой Франчиас. — Нина слишком ценный товар.

«Товар»!! — горгулья возмущенно вздыбила шерсть.

Один единственный пронизывающий взгляд и Лохматит поджал хвост.

— Есть ли уточнение, как Нина должна возродить клан?

— Я не знаю. Но возможно это как-то связано с Пещерой скорби. В тексте она упоминается дважды.

Франчиас нашел нужную строчку и прочел ее вслух.

— В Пещере скорби, где мать оплакивает своих детей, на грани жизни и смерти, обретет и потеряет… Ты об этом?

— Да.

— … живой огонь души… Это я не совсем понял, то ли проникнет, то ли заполнит… Дальше тоже непонятно, что-то вроде: И явится на свет возрожденная. Какая возрожденная?

— Здесь имеется ввиду, что Избранная примет огонь души стального дракона и явится миру уже возрожденная. Так говорил мне отец.

Франчиас минуты сидел, не моргая, затем бросил страницы с пророчеством на стол рядом с клавиатурой, запустил пальцы в свою всклоченную шевелюру и едва слышно застонал. Он, наконец, понял, о каком возрождении идет речь в пророчестве. Франчиас хорошо помнил тяжелый запах крови, витающий в пещере, когда они с Хросом и горгульей выпали из портала. Дракон. Нет, не правильно — драконница. Еще не прошедшая стадию первого оборотничества — почти младенец.

— А во второй раз говорится, что она обязательно должна вернуться в Пещеру скорби — иначе смерть.

Глирт вздрогнул. Чтобы быть уверенным, что не ослышался, Франчиас уточнил.

— Кому смерть?

— Избранной.

Внешне Франчиас не выказал никаких эмоций, но внутри у него все сжалось. Он сполз со стула, встав на колени напротив Лохматика и схватив того за уши, прошипел.

— Будет больно.

В глазах горгульи мелькнула догадка, она непроизвольно дернулась, но потом встала изваянием, позволяя глирту проникнуть в свое сознание. Ради Нины, Матя готов был терпеть и не такое.

* * *

— И-и-и-и!!!

— Отбой. Ложная тревога, — с облегчением выдохнул папа. — И прекрати визжать. Уши закладывает.

— Ббу-удешь тут вви-изжать. Г-где тты л-л-лед д-дос-стал в-в т-таких к-колли-ччесствах?

— Места нужно знать.

— Нина, ты как?

— Х-ха-ррашшо.

— Оно и видно. Вылезай. Папа Владимир, выйдете. Да-да вместе с ведром. Жуть! Ты вся ледяная! Завернись в халат. Идти можешь? Да не трясись ты так. Я сейчас кофе принесу.

— С-спа-асс-сибо.

— Держи.

— Ппалльцы о-оннем-мели.

— Я поставлю на стол.

— Г-грелка…

— Помню. Сейчас принесу… Держи.

— Х-харрашо-т-то к-как.

— Ну. Может, вы мне все-таки объясните, что здесь происходит?

Глава 5

Князь наблюдал за строительными работами с чувством глубокого удовлетворения. Он уважительно похлопал по плечу Хроса, которому не сразу — через сутки, но получилось уломать несговорчивого ящера помочь дружине в восстановлении им же разрушенных зданий.

— Молодец, — похвалил гвиорда Ваимир.

— Мне кажется, он отпирался исключительно из вредности.

— Не исключено.

Князь повернул голову, чтобы видеть, как ящер одним точным движением рубит деревья, очищает их от веток и передает бревна воинам. Те кряхтят от натуги, но вида не подают.

— Есть новости от Франчиаса?

— Я не буду спрашивать, откуда ты знаешь, — недобро посмотрел князь, — но порошу попридержать язык за зубами.

— Зачем вы мучаете его? Он же не виноват, что у него не получилось.

— Вопрос не в том, получилось у него или нет, — Ваимир устало потер ладонью лицо, — а получится ли у Франчиаса осуществить задуманное или же нам придется уповать на чудо.

— Глирт справится, — бесшумно подошел к ним светловолосый эльваф.

Князь вздрогнул от неожиданности.

— Лельтасис?

— Князь, — вежливо склонил голову наследник Говорящего с духами предков.

Ваимир раздраженно фыркнул. Ох, уж эти нелюди.

— Давно подслушиваешь?

— Я был здесь еще до вашего прихода.

Мужчины как по команде посмотрели вверх. Да, толстая ветка ранда вполне могла скрыть присутствие эльвафа.

— Значит, Франчиас не стал дожидаться пока Лассаиндиар разберется с защитой и отправился за ней лично, — легкая улыбка коснулась губ светлого.

— Не стал, — кивнул Ваимир.

— Превосходно. Я начинаю верить, что нам удастся вернуть Ни'ийну.

— Вы так верите в лэта Франчиаса, светлый лайри? — лукаво улыбнулся Хрос.

— Я верю в ис-сира Фрачиаса. Он никогда не бросает слов на ветер.

Недоумение отразилось на лице Хроса.

— Постойте, так Франчиас…

Ваимир с Лельтасисом переглянулись и изумленно посмотрели на стушевавшегося Хроса.

— Ты не знал?!!

— Нет.

* * *

Наде пришлось нам поверить. Против фактов, как говорится, не попрешь. Сначала я со своими меняющими цвет и форму зрачка глазами, потом папа, продемонстрировавший подружке фирменный эльвафский взгляд. Последние сомнения отпали, когда в моей комнате — отправив папу чистить картошку — растирая мне спину махровым полотенцем, Надя обо что-то там зацепилась, а приглядевшись, воскликнула:

— Так ты теперь еще и чешуйчатая?!!

— Где? — тут же заинтересовалась я.

— У тебя по позвоночнику тянется тонкая полоска полупрозрачных чешуек.

— Покажи!

— Как я тебе их покажу?

— Сфоткай.

— А, точно! Сейчас.

Надя сбегала за сотовым и долго возилась, пока я не уточнила:

— Так ты будешь фоткать? Холодно же.

— Сейчас-сейчас… только ракурс подберу.

— Ты издеваешься?

— Иначе ты их не увидишь. Вот. Держи.

Только по серебристому отблеску я поняла, что это чешуйки.

— И-и-и! — взвилась я, получив ощутимый разряд тока. — Что ты делаешь?!!

— Прикольно, — хихикнула подруга-садистка. — Они у тебя такие чувствительные.

— Прекрати немедленно!

— Уже прекратила.

— Бли-ин, — меня еще раз передернуло. Электрические змейки расползлись по всему телу. — Больше не делай так.

— Хорошо. Хорошо. Хи-хи.

Я запахнула халат, и села нахохлившись, настороженно наблюдая, чтобы она не подобралась ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

— У тебя татуировки, — сверкая глазищами зашептала Надя. — Оттуда?

— Да.

— Дракон и цветок. Очень красиво, — трепетно вздохнула Надя, мечтательно закатив глаза. — Даже как-то символично.

— Индир еще та язва, — я указала на реалистичную тату черного дракона. — Он постоянно меня пилит. Хотя это нормально, такие как он, что-то вроде дуэньи для невесты дракона. Не-не… ты не подумай. Мне его еще в детстве передали, когда я болела. У него свойство есть — может задействовать внутренние ресурсы хозяина. Только у меня их не шибко много, вот он и спит. А цветок — это признание. Вроде того, что я есть — я существую.

— А можешь и не существовать?

— Ну, для эльвафов может быть и такое. И скажу честно — это неприятно.

— Но твой папа наполовину эльваф?

— Дедушка эльваф, бабушка криосса, отец наполовину эльваф, мама человек. А я… Даже не знаю кто.

— Зато ты стопроцентно станешь драконом.

— Да, вот бы еще последний ингредиент достать пока… — я запнулась. Сказать, не сказать, что меня может разорвать, как ядерную боеголовку? Нет, не стоит. Для Нади и так впечатлений на пять лет вперед хватит.

— Слушай, а теперь все обретает свой смысл.

— Ты о чем?

— Помнишь ты мне рассказывала… Ну, про наследство и бабушкиного знакомого, который тебя всерьез не воспринимает. Ведь он дракон? Я правильно поняла?

— Да.

— Хочешь совет? — встрепенулась Надя.

— Не надо, — тут же вырвалось у меня.

— Ну, почему? — удивилась подруга.

— Знаю я твои советы.

— А разве я не права?

— Не в этом случае.

— Ой, да ладно. Все мужики одинаковы, — фыркнула Надя, присаживаясь на табурет у кровати. — Посмотри на своего папу.

— А он-то тут причем? — опешила я.

— Ну, как же! Он ведь этот… как его?… эльваф. Но мужчина же!

Я подтянула ноги на кровать и задумалась. Да, пожалуй, она права.

— В этом я ни капельки не сомневаюсь, — пряча улыбку, кивнула я.

— А твой дракон, он ведь тоже мужчина, — скорее констатировала факт, чем спросила Надя. — И у него есть совершенно мужские потребности…

— Та-ак, кажется, я поняла, к чему ты клонишь. Но боюсь разочаровать тебя, Надюша, моя первая попытка соблазнить этого красноглазого типа с треском провалилась.

— Хм, крепкий орешек. Ничего, и не таких ломали, — подтянулась и расправила плечи, Надя. — Вот, когда я нашего директора по закупкам…

— Стоп! — воскликнула я, вспомнив кое-что важное. — Хватит. Папа на кухне.

— Ой, да он нас и не слышит.

Ехидно усмехнувшись, я взяла подушку и прижала ее к себе.

— У эльвафов очень чувствительный слух. Он, скорее всего, слышал все, о чем мы говорили.

Удивленное личико подруги можно было ставить в рамочку.

— Папа! — негромко позвала я.

Русая голова заглянула в приоткрытую дверь и смущенно улыбнулась.

— Прости, медвежонок.

— Да, ладно, ты же не виноват.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально.

— Я картошку поставил вариться.

— Спасибо, пап.

— Простите, — смущенно пробормотала, подружка.

Папа очень таинственно улыбнулся и закрыл за собой деверь.

— Ты раньше предупредить не могла!! — набросилась на меня Надя.

— Когда? Я только сейчас вспомнила.

— Он же все слышал!!

— Так он и раньше слышал.

Вот тут-то мы и призадумались, сколько всего интересного наслушался папа за время взросления любимой дочурки. Переглянулись и прыснули смехом.

* * *

Нас испугал страшный грохот в прихожей. Я подавилась чаем и закашлялась, но быстро отдышалась и побежала смотреть. Надя следовала за мной попятам. На полу в коридоре с заломленными за спину руками, лежал отец, и витиевато матерился, а сверху на нем восседал хрупкий темноволосый парнишка лет шестнадцати в черном пальто и с перекинутой через плечо спортивной сумкой. Наш топот привлек его внимание, и молодой человек поднял на нас взгляд лимонно-желтых змеиных глаз. Надя вскрикнула и вцепилась мне в плечо, что было весьма неприятно, так как подружка любительница длинных заостренных ноготков. Увидев меня, парень расслабился и едва заметно улыбнулся.

— Ни'ийна, с тобой все в порядке?

— Фран? — воззрилась я на него, не веря, что это действительно он.

— Я рад, что успел… — окончание фразы глирт проглотил.

Папа начал яростно вырываться.

— Нина, ты знаешь этого типа? — прохрипел отец.

— Да. Это один из наследников, — обратилась к глирту. — Фран, отпусти папу, пожалуйста.

— Папу?!!

Впервые я видела на его лице столько эмоций. Они оживили облик невозмутимого змея до неузнаваемости, и мне даже почудилось совсем другое очень знакомое лицо. Я потерла глаза и все пропало. Почудится же такое!

— Да, это мой отец.

Франчиас ослабил захват и резко отскочил в сторону. Отец молниеносно поднялся, схватил глирта за грудки и что-то зло зашептал на эльвафском. Увы, без переводчика, я ни слова не поняла. Фран презрительно фыркнул, что-то ответил и легко высвободился.

— Твои тайны меня не касаются. Я пришел за… — глирт посмотрел на меня, — наследницей.

— А нам как раз тебя и не хватало, — в предвкушении потерла руки. — Фран, ты не поделишься своей кровью? Пару капелек будет достаточно.

— Нина, мальчик только пришел, а ты у него уже крови требуешь, — хихикнула Надя, Что он о тебе подумает?

Но глирт не удостоил ее даже взглядом. Он скинул сумку на пол, достал из кармана джинс складной нож и полоснул себя по ладони. У нас с Надей челюсти на пол попадали, а папа только крякнул.

— Фран, что ты делаешь?!! — пришла я в себя и, схватив его за руку, потянула на кухню. Для этого еще пришлось отпихнуть подругу, которая застыла соляным столбом прямо в дверном проеме. — С ума сошел?!!

Отпустив руку глирта, я открыла нижний шкафчик и достала обновленную благодаря маме аптечку.

— Тебе нужна была моя кровь — вот она, — парень взял пластиковую баночку со стола и сцедил чернильно-черную кровь в нее.

— Но, не так же сразу! Блин. Сядь, пожалуйста.

Франчиас послушно сел. Снова взяв его за руку, протерла ладонь смоченным в перекиси тампоном.

— В этом нет необходимости. — Франчиас неуверенно попытался отодвинуться от меня, — у глиртов хорошая регенерация.

Действительно, рана, казавшаяся глубокой, затягивалась на глазах. Даже у Ласснира я не видела подобного.

— Ну, хорошо, — поскребла пачкой с бинтом у себя за ухом, — обойдемся пластырем.

Против пластыря Фран ничего не имел. Удостоверившись, что гость больше не истекает кровью, а наблюдает за мной с повышенной степенью интереса, спросила:

— Как ты сюда попал? Зеркало же сломано.

— Зеркало не единственный артефакт способный открыть портал. Есть и другие.

— Ясно.

— Папа сказал, что Ласснир пытался пробиться сюда, но бабушка поставила блок.

— И еще какой! — глаза глирта насмешливо вспыхнули. — Мы вдвоем не смогли с ним справиться, а это что-то да значит.

Папа оттеснил Надю, которая уже вовсю впитывала новую информацию, и встал, скрестив руки на груди.

— Дракон и глирт не смогли справиться с блоком Ма'Арийи? Удивительно, — голос папы едва ли не сочился желчью. — С чем еще вы не смогли справиться?

— Пап! Ну, что ты, в самом деле. Оставь Франа в покое.

— Фран? — папа изогнул светлую бровь.

— Я разрешил, — холодно процедил парень.

На лице папы появилось искреннее удивление. Глирт взял со стола забытый листок со списком. Прочел по диагонали, чем-то заинтересовался и поднял взгляд черных глаз на отца.

— Думаешь, поможет? Сущность дракона не так-то просто скрыть.

Папа подскочил к глирту. Глаза его пылали.

— Ты, — видимо от избытка эмоций папа не находил слов.

— Я не причиню ей вреда, — совершенно спокойно заговорил глирт.

— Как я могу тебе верить? — оттесняя меня себя за спину.

— Никак, — равнодушно пожал плечами Фран. — Могу только сказать, что мне позарез нужна статуэтка Сафиссы, которая, скорее всего, находится в Кармтворе. А Кармтвор теперь принадлежит Нине. Она обещала мне ее отдать. Иначе… меня бы здесь не было.

Прямолинейно до зубного скрежета. Хотя, я и не ожидала, что это ради меня он преодолел такой путь. Чем больше его узнаю, тем больше уважаю. Эх, мне бы хоть капельку его целеустремленности.

— И это все?

— Все.

— Э-э — втиснулась я между ними. — Папа, Фран только с дороги. Где твои манеры?

— Там же, где и твои хранители.

— Далековато, — хором сказали мы с Надей.

— Да, уж, — слабая улыбка появилась на лице глирта.

— Позволь гостю раздеться, — насупила я брови и бросила на отца сердитый взгляд.

— Ты сама его на кухню потащила, — небрежно пожал плечами отец.

— Папа!

— А, что папа? Я за тебя переживаю. Ты хоть знаешь кто это?

— Знаю. Его зовут Франчиас и он глирт.

Папа посмотрел мне за спину и почему-то застыл в напряженной позе.

— Промежду прочим, — наконец заговорил он, — гипноз на меня не действует… Но я тебя понял. Хорошо, я потерплю твое присутствие в моем доме, если ты пообещаешь переправить Нину на Орни'йльвир в кротчайшие сроки.

— Этим я и собираюсь заняться.

Глирт встал, чтобы пойти снять уличное, но папа даже не сдвинулся.

— Пап, отойди, пожалуйста. Ты мешаешь.

Фран вышел в прихожую, снял пальто и ботинки. Н-да, кто ему одежду-то подбирал? Она же ему велика.

— Не сердись на папу. Он не со зла.

— Я и не злюсь на него, — усмехнулся Фран. — С чего ты решила?

— Он просто немножко расстроился… вот и все.

— Нина, я тебя прекрасно слышу! — засопел отец на кухне. — И я не расстроился.

Глирт посмотрел на меня вопросительно. Я улыбнулась и сдала отца с потрохами.

— Ты первый, кому удалось его завалить. Поздравляю.

— НИНА!

Потом я бегала по квартире от папы, который пообещал оттаскать меня за уши. Естественно поймал. Чуть-чуть даже потягал за уши, но не серьезно. Наблюдавший за нами Фран, чему-то скупо улыбался.

— Ты не смотри, — хмыкнула Надя, — они всегда такие.

— Вы, — поправил ее глирт.

— Что?

— Я не давал тебе разрешения говорить со мной на «ты».

Надя отшатнулась, заглянув в беспроглядную тьму глаз Франчиаса.

— Извините, — шепотом пробормотала она.

Вырвавшись из папиных рук, я подскочила к этой парочке: бесстрастный глирт и чем-то расстроенная подруга.

— Что случилось?

— Я попросил эту человечку не переходить границы.

— Надя?

Подруга раздраженно тряхнула головой.

— Он захотел, что бы я обращалась к нему на «вы», — она развернулась к Франу лицом и с негодованием заявила. — Да я старше тебя лет на десять. И это не я, а ты должен уважительно ко мне относиться. Понял?

И тишина. Мы с папой скептически взглянули на рассерженную Надежду.

— Надь, по правде говоря, он гораздо старше, чем выглядит, — решила объяснить подруге, в чем она не права.

— Хочешь сказать ему не шестнадцать, а лет это так… — она окинула глирта уничижительным взглядом, — двадцать пять.

— Нет. Гора-аздо старше.

Надя нахмурилась.

— А сколько?

— Семьсот сорок четыре года, — безразлично ответил Фран.

— А-а! — совершенно обескураженная, только и смогла вымолвить Надя.

Пришлось поспешно выпроваживать прибалдевшую подругу, пока ее не пробрало на новые вопросы. Она и не сопротивлялась.

— Прости. Не сердись на нее, — смущенно попросила я.

— Ты постоянно извиняешься, Нина. Не надо. Ты не в ответе за чужое невежество.

— Ну, твой внешний вид любого собьет с толку. Тебе чай или кофе?

— Кофе, — тут же ответил Фран, — с черным перцем и ломтиком лимона, если не сложно.

Чашка, которую я достала из шкафчика выпала у меня из рук и разбилась бы, но Франчиас подхватил ее на лету. Вот это скорость!

— Ос-сторожно, — ставя чашку на стол, прошипел Фран.

— Странно, — пробормотала я.

— Что странно? — папа отпихнул меня от шкафчика и сам достал посуду и сервировал стол.

— У меня был знакомый, — уйдя мыслями в прошлое, объяснила я, — он тоже любил кофе с черным перцем и долькой лимона.

— Ничего особенного, — отмахнулся папа, — мало ли у кого вкусы совпадают… Так, какой еще знакомый?! Я его знаю?

Вот, блин, началось.

— Нет, папа, ты его не знаешь.

— Почему? Когда это было?

— Давно, папа.

— И что?.. Вы?…

— Папа тебя это не касается.

— Как это не касается! Еще как касается.

— Папа не дави на меня. Это было давно и точка.

— Как долго вы встречались?

— Мы не встречались.

— Тогда откуда ты знаешь его любимый напиток.

— Папа, какая разница. Это было очень давно.

— А поточнее.

— Я вам не мешаю? — выражение лица глирта было трудно понять, но видимо я научилась — наша перепалка его забавляла.

— Нет, — хором ответили мы.

Раздался приглушенный шипящий звук — Фран смеялся.

— Вы определенно отец и дочь.

— Вот будут у тебя свои дети, поймешь, что это такое, — пробурчал папа и сел за стол.

Глирт не стушевался.

— Благодарение богини, меня сея чаша миновала.

— Что, даже внебрачных нет? — заинтересовался отец.

— Я предохраняюсь, — как само собой разумеющееся, ответил Фран.

За всю половозрелую жизнь и не одного? Ну, ничего себе!

— Надо же, — изумился отец. — А жена?

— Брачный договор с эльвафами.

— И что?

— Папа, это бестактно, — одернула я отца.

— Мою невесту убили, пока я отсутствовал.

Приехали. Ну, папа, кто тебя тянул за язык? Неудобно-то как.

— Соболезную, — мне было очень неловко.

— Я не любил ее, — глаза Франчиаса пожелтели, — брак по расчету редко бывает счастливым. В моем случае, он даже не состоялся.

В возникшей неловкой паузе, прозвучавший телефонный звонок показался оглушительно громким.

Папа выскочил в прихожую.

— О, это мама!.. Да, любимая?… У Нины. Нет-нет, все уже хорошо. Домой? Сейчас еду. Да… Да… Хорошо…

Фран откинулся на спинку стула и склонил голову к плечу. Черные волосы упали ему на глаза и сквозь черные полоски мерцали лимонно-желтые змеиные глаза. От его взгляда у меня чешуйки на спине встали дыбом.

— Как себя чувствуешь? — спросил он.

— Нормально… вроде бы.

— Я знаю, кем ты становишься.

— И почему я не удивлена? — Ух, сарказма в моем голосе — хоть ложками черпай.

— Этот список… в нем компоненты не только для зеркала. Точнее их всего пять — остальные для создания амулета Занириса. Твой отец хочет спрятать твою сущность, пока ты не окрепнешь.

— И из-за этого я носилась по всему городу?! — взвизгнула я. — Ну, папа! У тебя совесть есть? Папа, я знаю, что ты меня слышишь…

— Ты выходила ис-с-с дома? — неожиданно зашипел Фран.

— Да, — заробела под его бешеным взглядом, совершенно не понимая, с чего вдруг он разозлился.

Мы не сразу заметили появление папы. А он встал, прислонившись к косяку, и с неприкрытым любопытством наблюдал за нами.

— Шшш-то тебе говорили? Не выходить ис-с дома и ш-шдать!

— Так это тебя я слышал между живописными высказываниями Лассаиндиара? — воскликнул отец.

— Меня.

Франчиас явно вознамерился пробуравить во мне дырку.

— Фран, я не могла ждать.

— Ты хоть понимаешь, какой опас-сности подвергалас-сь?!!

— Да, какая опасность может грозить мне дома?!

Его глаза из чернильно-черых омутов превратились в золотые озера.

— Маленькая, безмос-сглая… с-с-с!

— Ничего подобного, — вскочила я со стула. — Что вы мне предлагали? Ждать у моря погоды? Обойдетесь.

Черты Франа расплылись, он трансформировался. Завораживающие змеиные черты, потекли под кожей. На руках появились крупные глянцевые чешуйки черного цвета. Еще чуть-чуть. Мое сердце бешено забилось. Холодный липкий пот проступил на спине, отрезвив загипнотизированное жутковатым зрелищем сознание. Я почувствовала себя действительно маленькой и безмозглой, перед чем-то или кем-то древним и смертельно опасным.

— Не смей!! — рявкнул отец, чем напрочь меня оглушил.

Трансформацию смыло, как песчаный замок волной. Передо мной вновь сидел Фран, только взгляд у него был встревоженный.

— Нина, за тобой отправили одного из моих братьев. И не какого-нибудь, а Станисласа.

Я никогда не слышала, чтобы папа так ругался, бегал, и едва ли ни рвал на себе волосы.

Глава 6

Скрепя сердцем папа все же оставил меня под присмотром Франчиаса, но далось это нелегко. Почти час пришлось убеждать его ни в коем случае, не прогуливать, не брать очередной отпуск, и, тем более, не бросать «к чертям собачьим эту долбаную работу». Я уверяла взвинченного отца, что с глиртом мне ничего не грозит, что я вполне ему доверяю, и не надо волноваться, что мы останемся наедине — между нами ничего нет, и быть не может. На последнем аргументе папа с Франом единодушно закашлялись. Похоже, я сказала что-то не то. Подумала, заглянула в смеющиеся золотые глаза глирта, лукавые папины, и пришла к выводу, что поспешила разбрасываться сомнительными утверждениями, которые больше подходят четырнадцатилетней девчонке, а не взрослой женщине. Н-да, похоже, я заигралась — пора возвращаться в действительность. Решив так, я подперла бок левой рукой, облокотившись правой на стол и сосредоточив внимание на решении одной единственной проблемы, уточнила, что может предпринять отец против этого таинственного Станисласа. Отец замялся, но все же процедил, что против Станисласа у него мало шансов, по крайней мере, на Земле. Это уточнение заставило задуматься, на что действительно способен папа, и какие сюрпризы меня еще ожидают? Но вслух я это не сказала, сочтя благоразумным не нервировать папу раньше времени.

Переведя взгляд на глирта, я повторила вопрос, и получила ответ меня озадачивший: если произойдет столкновение со старшим братом, Фран не уверен в своей победе, но защитить меня сможет.

Я естественно возмутилась и заявила, что не согласна жертвовать кем-либо во спасение себя любимой. И, что вы думаете? Они меня послушали? Не тут-то было! Папа с Франом сразу начали говорить на… уж не знаю, на каком языке, а мне только и оставалось, что глупо хлопать глазками. Они яростно, что-то обсуждали, причем говорил в основном папа, а я оставалась не удел. Придя к какому-то общему решению, папа кивнул и быстро собравшись, чмокнул меня в щеку, торопливо выскочил за дверь.

Ах, так! Я размахнулась, чтобы со всей силы стукнуть по столу кулаком, но Франчиас молниеносно перехватил мою руку, сжал, и, поднеся к губам, поочередно поцеловал каждую костяшку. Жаркая волна окатила меня с головы до ног. Я вспыхнула как маков цвет.

— Успокойся, — прошелестел Фран, — если повезет, мы вовсе с ним не встретимся.

— Э-эм. Отпусти… п-пожалуйста, — пролепетала я, ощущая как колени у меня подкашиваются.

Что происходит? Почему я так реагирую на него?

— Больше не будешь хулиганить? — все тем же полушепотом.

Я посмотрела на свою руку в его руке и утвердительно закивала.

— Не буду.

— Рассчитываю на твое благоразумие.

Хм, мне помнится в разговоре с князем, я усомнилась в присутствии у себя этого необходимого для женщины качества, и глубоко сомневаюсь, что успела приобрести его за столь короткий срок.

Продолжая смотреть мне в глаза, Фран отпустил мою руку. Я поспешно спрятала ее в карман халата, чем вызвала у глирта очередную таинственную усмешку и шипящий смех. Это он что, мстит мне за утверждение, что у нас ничего не может быть?

— Сильно чешется? — сев на место, глирт взял поостывший кофе и продолжил пить маленькими глотками.

— Что? — не поняла я.

Парень взял сотовый, который Надя «случайно» забыла, пока я выпроваживала ее домой, и перелистнув картинку, показал фото моей спины, где особенно хорошо получились тонкие полупрозрачные чешуйки.

— Чуть-чуть, — призналась я.

— Втянуть получилось?

— Что сделать?

— Понятно, — вздохнул Фран. — Крем или оливковое масло есть?

— Детский крем.

— Подойдет.

Я сходила в ванную, принесла тюбик крема и без задней мысли протянула глирту. Отошла в сторону, недоумевая, зачем он ему понадобился. Фран воззрился на меня со странным выражением, словно я чем-то его позабавила.

— В комнате было бы удобнее, — сдерживая смех, сказал он.

— Ну, пойдем в комнату.

Проводив глирта в гостиную, я поинтересовалась:

— А, что ты с ним будешь делать?

Фран закатил глаза.

— Повернись и оголи спину.

— Что?!! — ошалела я от такого заявления.

— Нина, я просто хочу смазать твои чешуйки кремом, иначе ты натрешь ими кожу.

— Ни за что! — вскрикнула я и, обхватив себя руками, отступила назад.

Я еще помнила то болезненное ощущение, когда к моей спине прикоснулась Надя. Ну, уж дудки! Без боя не сдамся.

— Нина… я не хочу причинять тебе боль, но если потребуется… — Фран многозначительно замолчал.

— Ты как раз и собираешься…

Темные брови приподнялись, выражая заинтересованность.

— Кто? — коротко уточнил Фран.

— Надя. И это было неприятно.

— Повернись. Я буду осторожен. Она, скорее всего, задела кожу у основания несформировавшихся чешуек. Это действительно больно.

За меня решила моя спина, которая неожиданно зверски зачесалась, и я потянулась поскрести ногтями, чтобы унять зуд.

— Ну, что ты делаешь? — Фран сделал несколько шагов вперед, резко развернул меня к себе спиной и бесцеремонно спустил халат с плеч. — Посмотри только, до крови расчесала.

Я вскрикнула и сложила руки на груди, пока халат окончательно с меня не сполз. Не хотелось бы предстать перед глиртом в чем мать родила. Это почему-то смущало.

— Чешется. Папа не говорил, что будет так чесаться.

— А откуда ему знать, он же не дракон и не глирт.

— Этого мне только не хватало! Достаточно того, что он эльваф.

— Полукровка.

— Какая разница! — фыркнула я, и на автомате пожаловалась Франу. — Я-то была уверена, что я чистокровный человек.

— Нашла о чем переживать. Здесь ты человек.

— С чешуей?

— Под одеждой не видно.

Осторожные прикосновения Франчиаса рождали в моем теле тысячи маленьких разрядов, но не пронзительно болезненных, как в случае с Надей, а терпимых и даже приятных.

— Постарайся не чесать. Перетерпи.

— А это возможно? — усомнилась я.

— Помогает теплая ванная с маслами.

— Какими?

— Я схожу и все куплю. Когда это произошло?

— Еще в пещере.

— Я о чешуйках, — конкретизировал Фран.

— Не знаю. Но мне кажется в момент, когда папа высыпал в ванную целое ведро льда.

— Зачем? — закашлялся Фран, давясь смехом.

— У меня поменяли цвет глаза, и поднялась температура. Я попросила Надю позвонить папе. Папа испугался, что я превращусь прямо здесь и сейчас.

— Слишком рано говорить о трансформации, тебе как минимум еще полгода-год мучиться частичными изменениями, пока организм полностью не приспособиться.

— Но папа сказал, что я должна срочно вернуться на Орни'йльвир в святилище.

— Да, это так. Но твое превращение проходит в приделах нормы, ничего критичного я не вижу. Если ты, конечно, не собираешься устраивать себе каждодневные ледяные души.

— Тогда почему они появились?

— В твоем случае, появление чешуи защитная реакция организма на резкое понижение температуры. Ты перед душем ссорилась с подругой?

— Откуда ты знаешь? — попыталась вырваться, но Фран придержал меня за плечи.

— Повышение температуры тела, изменение цвета глаз, формы зрачка — обычная реакция оборотня. Раздражение, гнев, ярость, боль, радость, страсть — все сильные эмоции заставляют оборотня показать свою истинную сущность. Из-за чего ссорились?

— Она назвала меня сумасшедшей… не прямым текстом, конечно, но…

— Она задавала щекотливые вопросы, на которые ты не могла дать ответ.

— Да.

— Теперь-то она тебе верит?

— Еще как.

— Нина, ты хоть понимаешь, как рискуешь, доверившись ей?

— Она моя подруга. Она помогла мне найти большую часть всех ингредиентов и ей было интересно только одно, во что я вляпалась, и как мне можно помочь.

— Я могу быть и не прав, — задумчиво протянул великовозрастный парень, — но твоя подруга не сможет долго держать язык за зубами.

— Не сомневаюсь.

— Что? — руки Франа застыли на моих лопатках. — Я не ослышался?

— Нет. Она обязательно кому-нибудь растреплет. Но то, что у нее из этого получиться, даже фантастикой не назовешь — истинный бред сумасшедшего.

— Она так плохо умеет рассказывать?

— Так сильно привирает.

Фран хмыкнул, положил руки у основания шеи, провел вниз до локтей, вызвав мириады мурашек и взявшись за края ворота, накинул халат мне на плечи. Я застыла, все еще ощущая его прикосновения каждой своей чешуйкой. Да, что это со мной?

— Все, я закончил… И оденься… простудишься.

* * *

Ночью Франчиаса разбудил крик. Он проснулся моментально. Схватил меч, лежащий на табуретке у дивана, и выскочил в коридор. Осторожно приоткрыл дверь в комнату Нины. Девушка спала крепким, но тревожным сном: она громко вскрикивала и металась, влажные от пота короткие пряди топорщились, губы кривились, а руки мертвой хваткой вцепились в истерзанное одеяло.

Мужчина положил меч на тумбочку, вырвал у Нины располосованное одеяло, перевернул нетронутой стороной и накрыл скорчившееся на белых простынях тельце. На ней только легкая ночная сорочка до пят. Сквозь полупрозрачную ткань просвечивают белые кружевные шортики.

Еще когда ложились спать, она долго возмущалась, что из-за чешуек не может надеть любимую теплую пижаму в цветочек, а без нее она совсем замерзнет. Бормотала то она себе под нос, но слышал Фран ее превосходно. И она действительно замерзала.

Фран обреченно вздохнул и сходил в гостиную за одеялом. Аккуратно, чтобы ненароком не разбудить, пододвинул Нину к стенке, лег рядом и укрыл себя и ее. Человечка дрожать не перестала, но чуть успокоилась и потянулась к теплу. Фран переместил ее голову себе на плечо, приобнял. Во сне Нина испустила тихий вздох облегчения и положила влажную ладошку ему на грудь. Фран свободной рукой убрал прилипшие прядки с ее щеки. Нина завозилась, устраиваясь поудобнее. Вдруг повернула голову и потерлась носом о его ладонь.

— Максим, — прошептала она. Нежнейшая улыбка блуждала у нее на губах.

Глирт замер, но сообразив, что Нина просто говорит во сне, выдохнул.

— Ох, Нина. Язык твой — враг твой, — прошипел Фран и закрыл глаза. — Спи, шини. Завтра трудный день.

* * *

Хм, утро началось с того, что кто-то ни свет, ни заря, выбрался из моей постели. Я разочарованно засопела, расставаясь со своей большой грелкой, и протянула руки, чтобы вернуть ее назад. Кто-то тихо засмеялся и пообещал приготовить завтрак. Я снова провалилась в сладкую дрему.

— Просыпайся, завтрак остынет.

Я открыла глаза и с недоумением узрела довольную донельзя физиономию глирта. Он сидел на корточках у моей постели, щурил золотые глаза и хитро улыбался. Черные, как воронье крыло, волосы свободно падали на плечи и казались вполне густыми и ухоженными — совсем не тот куцый хвостик, который я видела вначале. Опустила взгляд ниже на крепкую юношескую грудь, отметила красивый рельеф мышц. Хмыкнула. Опустила взгляд еще ниже. Джинсы не застегнуты на две верхние пуговицы и чуть приспущены на бедрах. Соблазнительно, блин.

— Доброе утро, — осипшим голосом выдавила я.

— Кому доброе, а кому-то ночью отлежали руку.

— А что ты делал в моей постели?

— Отогревал одну, мучающуюся кошмарами, человечку, — нахмурился Фран.

— Что-то не так?

— Вставай, поговорим на кухне.

Я выползла из-под двух одеял и быстренько натянула домашние штаны цвета хаки и канареечного цвета кофту с изображением всклоченного рыжего медведя. Мультяшный зверь выглядел сонным и над головой у него парили три буквы «z». Папа подарил мне ее на день рождение лет десять тому назад, но я до сих пор с удовольствием ее ношу. Павел страшно бесился, когда я ее надевала, говорил, что я слишком заигралась в детство и не желаю замечать очевидного — это он о моем возрасте. Однако его речи на меня действовали совсем не так, как он хотел бы, и я продолжала носить ее уже ему назло.

— Симпатичный мишка, — увидев мой наряд, улыбнулся глирт.

— Спасибо, — улыбнулась ему в ответ. — Хотя, я сомневаюсь, что ты действительно так считаешь… Мне приятно.

— Почему же? Вы сейчас очень похожи, осталось только подрисовать буквы на стене.

— Неправда, я выспалась… может быть, — подавив очередной зевок я вошла в кухню, где пахло весьма аппетитно.

— Садись.

— Ты, что, серьезно приготовил завтрак? — покосилась я на глирта.

— Да. А, что тебя удивляет?

— Все, — искренне заявила я, присаживаюсь к столу. — Начиная с того, что ты умеешь готовить и пользоваться современной плитой, заканчивая тем, что ты решил приготовить нам завтрак.

Фран поставил передо мной тарелку с теплым салатом из куриной печени с кабачками и яйцом пашот; нарезал в плетеную корзиночку, грустящий еще горячий хлеб; налил в кружку свежезаваренный ароматный кофе, и сел напротив. Моя челюсть брякнулась на пол и завалилась куда-то под стол. Феноменально!

— Фран, можно я на тебе женюсь? — благоговейно посмотрела я на глирта.

Он закашлялся, подавившись смехом и обворожительно улыбнулся.

— Можно попробовать.

— Невероятно! — положив вилку с салатом себе в рот, промурлыкала я. — Просто удивительно!

— Ну, готовить, в каком-то смысле, я умел еще лет с пятидесяти, — решил объясниться Фран. — Я постоянно крутился на кухне и совал свой любопытный нос во все, до чего только дотягивался. В конце концов, моей кормилице это надоело, и она решила научить меня готовить. Мне понравилось. А вскоре я превзошел даже нашего семейного повара.

— Ого!

— А вашей техникой я научился пользоваться еще в университете.

— Ты учился?… хотя, что я спрашиваю. Конечно, учился. А в каком университете? Где?…

— Пенсильванский университет.

— Это же в Филадельфии?

— Да, именно там.

— Так ты учился на Земле?!!

— А тебя это удивляет?

— Еще как!

— Координаты Земли были вычислены задолго до того, как Ма'Арийя решила забрать сестер и переселиться в другой мир.

— Н-да. Как много мы не знаем.

— Это же и хорошо. Представляешь, чтобы было, знай, люди, что среди них ходят иномирцы.

Я нахмурилась, представляя тот хаос.

— Спасибо, завтрак был потрясающим, — отодвигая едва ли не вылизанную тарелку и беря кружку с тонизирующим напитком.

— А теперь расскажи, что тебе снилось.

— Я тебя разбудила?

— Ты кричала и металась во сне.

— Хмм. Понимаешь, странный какой-то сон снился. Сначала за мной кто-то гнался, потом эта змея…

— Какая змея? — нахмурился глирт. — Я так напугал тебя вчера?

— Да, нет, не очень, — покривила я душой, не желая расстраивать глирта. — И змея во сне была желтая, а не черная. Ты же черный? Я правильно разглядела?

— Да.

— Ну, так вот эта желтая схватила меня и попыталась сожрать, но появился Один и спас меня.

— Кто такой Один?

Я коротко рассказала сон, который мне приснился в пещере. Фран изогнул бровь.

— А я-то все голову ломал, куда они все подевались. Детища стальных вернулись туда, откуда пришли… Логично.

— Кто куда пришел?

— Стражи снов. Тебе очень повезло, Нина, получить одного из них. Теперь можешь не переживать, что кто-нибудь подберется к тебе во сне.

— Страж снов, — как эхо повторила я. — Да, похоже на то.

— Что ж надо выяснить, кого еще отправили за тобой помимо брата, — потерев подбородок, кивнул Фран.

— А твой брат он?…

— Станислас? Перламутровый.

— Таких змей не бывает!

— Змей нет, а глирты бывают.

— Неужели одного Станисласа мало?

— Отец подстраховался, на случай если Станислас передумает.

— Передумает?

— Старший брат себе на уме, — поморщился глирт. — Он может беспрекословно подчиняться приказам до тех пор, пока ему не надоест. А если уж надоест, его никто не переубедит, что так надо. На этот случай отец и подстраховывается.

— Как мне не везет, — пробурчала я, ковыряясь ложкой в пустой кружке.

— Еще налить?

— Угу.

Фран налил мне еще кофе и сев на место посмотрел как-то очень настороженно.

— Кто такой Максим?

Ложка выпал из рук и упала на пол. Черт.

— Нина, я не твой отец, чтобы выяснять подробности. Просто ответь мне, хотелось бы знать, чьим именем ты окрестила меня этой ночью.

— Один знакомый, — уклончиво ответила я, стремительно краснея.

— Видимо не только знакомый.

— Не только, — не стала отпираться я.

— Вы с ним встречались?

— Ты же сказал, что не будешь выяснять подробности!

— Значит встречались.

— Ладно, скажу, — решилась я. Боже, впервые за эти годы я скажу вслух то, о чем так долго молчала. Это случилось сразу же после того, как я выставила Павла, — но поклянись, что не скажешь папе.

— Очень интересно, — склонил голову к плечу глирт, и глаза его превратились в два золотых омута. — Обещаю, что не скажу.

Обещает он. Вот ведь. Хотя чего я ожидаю от змеи.

— Повторять не буду, — голос резко осип. — Это были два самых потрясающих дня в моей жизни, когда я была действительно счастлива. С ним я чувствовала себя так, словно нашла свою вторую половинку. Но он ушел, а я осталась… с огромной дырой вместо сердца.

— Он обманул тебя?

— Нет. Я знала, что он уйдет. Он говорил… говорил, что не сможет остаться. Но когда он ушел… он словно забрал мое сердце с собой.

Все, я это сказала. Но легче не стало, только возникло уже привычное ощущение опустошенности. Черт. А я так надеялась, что Ласснир сможет полностью залатать эту дыру. Но может, нужно больше времени?

— Кофе с перцем и долькой лимона, — тихо сказал Фран, наблюдая за сменой эмоций на моем лице.

— Да. Извини, мне нужно умыться, — вскочила я из-за стола.

Франчиас, благо, не последовал за мной, а занялся мытьем посуды. Мне нужно было побыть наедине со своими мыслями. А для этого нет лучше места, чем душ.

* * *

— Фран!!! — вопила я, стуча ногами по полу. — Фран! Ты не имеешь права! Фра-аан!

Веревки больно впились в кожу, и мне пришлось сесть ровнее.

— Я тебя прекрасно слышу, — застегивая плащ, вошел в гостевую глирт. — Нина, прекрати вести себя как ребенок, и мне не придется применять к тебе подобные меры. О чем я просил тебя сегодня утром?

— Сидеть дома и не высовывать нос на улицу, — послушно ответла я.

— Правильно, — тоном педагога заявил Фран. — Тогда почему, когда я вернулся — застал тебя беседующей с Надеждой и каким-то мальчишкой на лестничный площадке.

— Да, ладно тебе. Она зашла забрать телефон. Вот и все.

— Это могло быть ловушкой.

— Какая ловушка?!! Надя забыла телефон и пришла его забрать. А этот мальчишка, как ты выразился, сын моей соседки.

— Нина, ты слишком беспечна, — обреченно вздохнул Фран и сел на корточки рядом со мной. — Сейчас мне нужно уйти. Но я вернусь через несколько часов, и мы займемся амулетом.

— Ты же не оставишь меня здесь? — жалобно заломила бровки. — Ну, Фран. Я буду хорошо себя вести. Честно-честно.

— Прости, но я тебе не верю.

— Хотя бы развяжи меня! Ну, пожа-алуйста! — сделала самое жалостливое личико из своего репертуара.

Франчиас было потянулся к поясу от халата, которым привязал мои руки к трубе за спиной, но в последний момент остановился.

— Пожалуй, нет. Так мне будет спокойнее.

— Фран! — зло взвилась я. — Ты не имеешь права так со мной поступать! Развяжи меня сейчас же!

— Не скучай. Я скоро вернусь.

И что бы вы подумали!? Этот ползучий гад, встал, взял со стола мои ключи и, как ни в чем не бывало, вышел за дверь. А я… Я осталась сидеть на пятой точке на полу в гостиной, привязанная к трубе отопления, и ничего не могла с этим поделать.

* * *

В замке провернулся ключ, и дверь открылась настежь. С моей позиции трудно было разобрать, кто пришел, и я вытянула шею, чтобы хоть что-то увидеть. Увидела — зло скрипнула зубами, ругнулась.

— Я вернулся, — с порога оповестил Фран.

— Очень рада, — обиженно буркнула я, и снова положив голову на согнутые колени.

Долго сидеть, выпрямив ноги — больно. Пришлось каждые полчаса менять позу, хотя со связанными за спиной и привязанными к батарее руками выбор все равно не велик.

«Нина!!!», — в комнату, как смерч ворвался огромный лохматый ком, и, застыл, разив пасть, увидев, в каком положении я нахожусь.

— Матя, — грустно улыбнулась я. — Ты здесь. Извини, обнимашки отменяются. У меня руки связаны.

Фран вошел в комнату, и на лице его читалось раскаяние.

— Три с половиной часа, Фран, — прошипела я, чуть ли не плюясь ядом. — Три с половиной часа. Где тебя носило?!!

— Прости, — поморщился глирт. — Нас задержали.

— ВАС задержали!!

«Это я виноват», — понурив голову, жалобно заскулил Лохматик, — «Нас заметили, пришлось скрываться».

Ладно, этого прощаю. Но Фран… Я посмотрела на глирта злобным взглядом и отвернулась. Парень присел на корточки и ловко развязал узел, с которым я безуспешно возилась все время, пока его не было.

— Нина.

— Не хочу с тобой разговаривать.

Я резко встала, но голова закружилась, и мне пришлось облокотиться на его плечо.

— Мне очень жаль, — покаянно зашипел мне на ухо Фран. — Я рассчитывал вернуться раньше.

— Не связал бы, не пришлось жалеть, — бросила я ему в лицо.

— Ты даже не представляешь, на что способны мои сородичи, Нина.

Странный запах исходил от одежды Франчиаса. Я принюхалась. Одеколон? Нет. Духи? Не похоже.

— Фран?

Заметив, что я как собака обнюхиваю его, глирт признался:

— На нас напали.

— Ты?… — встревожилась я.

— Я не ранен, — покачал головой Фран, а взгляд отвел — значит, был, но уже излечился.

— Что произошло?

— Отец не поскупился и отправил за тобой десяток своих лучших наемников.

— А Станислас?

Фран отстранился, и очень по-человечески, запустил пятерню в распущенные волосы. Взгляд у него был рассеянный, словно он столкнулся с чем-то, чего не понимает.

— Я не знаю, о чем думает Станислас. Он передал через проверенного глирта, что желает встретиться и переговорить.

— Мы пойдем?

— Нина, — предостерег Фран.

— Фран, если ты хочешь, чтобы у нас с тобой сложились дружеские отношения, давай проведем границу допустимого и все-таки расставим точки над «и».

— Нина, — в глазах парня появилась затаенная грусть, — ты никак не хочешь понять — на тебя ведется охота. И это не шутка. Когда глирты устраивают облаву — исход предрешен.

— Мы должны встреться со Станисласом, — с упором на «должны», сообщила я и упрямо поджала губы.

Франу это очень не понравилось.

— Шини… — взял он меня за плечи и повернул к себе лицом.

— Послушай, — перебила я его, — можешь мне не верить, но я просто знаю, что так будет лучше.

— Хорошо, — серьезным тоном заявил глирт. — Но в таком случае, ты оденешь то, что я тебе дам.

— Да, хоть бусики и юбочку из пальмовых листьев, чтоб твой брат ядом от смеха подавился, — зло съюморила я.

Франчиаса перекосило. Глаза его пожелтели, а зрачки вместо того чтобы вытянуться, приобрели овальную форму. Он резко подался вперед и до хруста в ребрах обнял меня. Я занервничала. К чему бы это? И тут же узнала к чему.

Издав странный гортанный звук, Фран, не прекращая меня обнимать, как по шесту сполз к моим ногам, неожиданно громко расхохотался, уткнувшись лбом в колени.

— Бусики… ха-ха… юбочку… пф-хаха, — захлебываясь весельем, бормотал глирт. — Нина, ты — это нечто!

Глава 7

Хорошее настроение Ваира испарилось в тот момент, когда ему сообщили, что на границе княжества была замечена пара драконов, а точнее — драконница и ее сопровождающий. Оба черной масти. Ипостась сменили на подлете к землям таграров. Идут налегке, нигде не задерживаются.

Проклятье. Этого только не хватало. От таких гостей ожидать можно чего угодно: от дружественного визита до официального объявления войны. Однако и в том и другом случае, драконы сперва прислали бы письменное уведомление, и лишь затем явились бы сами. А тут нате тебе — без приглашения втихомолку. На них это не похоже.

Следовательно, прознали, что Лассаиндиар освободился и направили послов прощупать почву. Тогда причем тут драконница? Их без особого разрешения даже за стены пещер не выпускают. Берегут.

— Хрос, — обратился князь к гвиорду, созвав небольшое совещание, где присутствовали только сам князь, эльваф, гвиорд, огр и советник иностранных дел, — ты у нас парень галантный, общительный… не в меру любознательный… Пойдешь вместе с Шандаром гостей встречать. Делом займёшься: выведаешь, что этим крылатым ящерам от нас понадобилось.

— Еще драконы?! — удивился Хрос.

— Ты не ослышался, — голос Ваира не изменился, но пальцы отбили по столу нетерпеливую дробь. — Решили в гости к нам заглянуть… Без приглашения.

— Это, наверное, из-за Ласснира.

— Из-за него, конечно, — без тени сомнения, согласился князь, — вот только, сколько лет им было глубоко до пустоши, что с ним и как, а тут всполошились… Выясни, все, что сможешь, Хрос. Это может оказаться важным.

— Постараюсь, — коротко кивнул гвиорд, и пошел собираться в путь.

— Лассниру скажем? — изогнул светлую бровь Лельтасис.

— Думаешь, стоит?

— Не уверен.

— Тогда подождем… А там он и сам узнает.

— Что слышно от Франчиаса?

— Пока ничего.

* * *

— Фран, а обязательно вываривать эту вонючую жижу в течение семи дней? — морща нос от едкого запаха варева, обратилась я к невозмутимому глирту.

Франчиас прокашлялся и, отставив тарелку с измельченными ингредиентами в сторону, посмотрел на меня.

— Нина, если бы колдовство давалось так же легко, как земляне это себе представляют, то на Орни'йльвире от магов давно прохода бы не было.

— А разве мы колдуем? — не переставая помешивать, заинтересовалась я. — По-моему, мы уже два дня только и делаем, что что-то режем, толчем и варим. И скажу тебе честно, на колдовство это совсем не тянет. Скорее уж на чародейство. Но, в таком случае я должна еще что-то говорить… Ну, как те ведьмы, из пьесы Шекспира.

— Шини, колдовство и чародейство тем и различаются, что в первом случае вербальная составляющая не является обязательной, а во втором без нее вовсе не обойтись.

— Хочешь сказать, что сейчас я действительно занимаюсь колдовством?

— Нет, Нина, — усмехнулся Фран, — мы только готовимся к нему.

— Каким это образом?

— Когда мы добавим все ингредиенты, и зелье полностью выварится, я скорректирую структуру вещества (не спрашивай как — это долго объяснять, лучше потом покажу). Мы получим твердый материал наподобие янтаря. Из него я сделаю тебе подвеску.

— Бли-ин, муторное же это дело — это ваше колдовство.

— Действительно, — улыбнулся глирт, добавляя истолченный череп кошки в кастрюлю. — От того и цены на него заоблачные. За один твой переводчик дадут столько, что тебе на всю жизнь хватит, еще и детям, и внукам достанется. Ты его береги, у этого экземпляра еще дополнительная функция есть — заставляет хозяина выучивать любой язык, с которым сталкивается.

— Так вот почему! — воскликнула я, вспомнив, как поняла Леля, хотя он попросил снять кулон.

— Что почему? — сразу же насторожился парень, сверкнув желтыми глазами.

— Да, так, — мысленно дала себе подзатыльник.

— Ни-ина.

— Да, ничего особенного, просто начала эльвафский понимать.

— Эллийский, — хмыкнул Фран.

— Что? — отвлеклась я от варева. — Какой эллийский?

— Не эльвафский, а эллийский.

— А-а. Слушай, может на сегодня хватит? Меня уже мутит от этого запаха.

Фран поднялся с места, взял поварешку, зачерпнул густую бурую жижу, покивал своим мыслям и сообщил радостную новость:

— Хорошо. На сегодня достаточно. Все равно больше не возьмет.

Я выключила конфорку, накрыла варево крышкой и переставила кастрюлю на доску.

— Фран, можно, я прогуляюсь до магазина? У меня яйца закончились.

— Я схожу.

Подобного я и ожидала. Обернувшись, жалобно заканючила.

— Ну, Фран. Ну, пожалуйста.

Ага, как же, размечталась — на него такие методы не действуют. Не оборачиваясь, он коротко бросил:

— Нет.

— Это же недалеко. Я только туда и обратно.

— Нет.

Вот, черт, если Ласснир — это крепкий орешек, то Франчиас — кокос, причем зеленый. Ну, ладно, попробуем с другой стороны.

— Ну, давай вместе сходим. Я окна открою — квартиру проветрим.

— Хорошо.

Хм, наверное, надо было сразу предложить. Ладно, в следующий раз учтем. Я быстренько вырядилась по погоде: теплый бежевый свитер, плотные джинсы с заниженной талией и горной козочкой ускакала в ванную прихорашиваться, пока глирт не передумал.

С Франом было легко — его не раздражала современная мода. Он к ней относился снисходительно. Не все ему, конечно, нравилось, но мой гардероб змей признал вполне сносным.

— Фра-ан, — окликнула уже завязывающего шнурки парня, и ненавязчиво поинтересовалась. — А, можно, мы еще в один бутик зайдем? Здесь недалеко, за углом?

— Зачем? — распрямился Франчиас.

— Тебе что-нибудь купим? Твоя одежда…

— Все новое, — перебил глирт. — Мне удобно.

— Но это все такое большое, — честно наморщила носик.

Надеюсь, он не обидится. Я за эти два дня уж извелась вся. Но Фрначиас только луково улыбнулся.

— Шини, это ведь не единственная моя ипостась. Есть и другие.

— Другие? — заинтересовалась я. — А у тебя их несколько?

— У меня их шесть, — хмыкнул Фран, продолжая улыбаться.

— Ничего себе! — вытаращилась я на довольного глирта. — Так твоя одежда… Ты специально носишь на два размера больше?

— Да, Нина, — кивнул Фран и вдруг озорно мне подмигнул. — Вдруг весь не умещусь.

И голос такой, с намеком. Вот, ведь…

— Фра-ан! — вскрикнула я, развернулась и быстро скрылась за дверью ванной, чтобы этот змей искуситель не видел, как багрянцем вспыхивают мои щеки. И уже оттуда буркнула. — Ну, ты и пошляк.

Поплескав себе в лицо холодной водой, я вышла и посмотрела на глирта осуждающе.

— А, что я такого сказал?

Как и ожидалось, раскаяния ни в одном глазу. За наше короткое совместное проживание я поняла одно — с этим Франчиасом нужно держать ухо востро. Он еще тот тип — палец в рот не клади — рукой не ограничится.

Когда он занимается делом — он серьезен и сосредоточен. Тогда я ловлю себя на мысли, что, несмотря на почти юношескую внешность, Франачиас действительно гораздо старше, чем видят мои глаза, но только он отвлекается, и замечает мой интерес, то начинает чудачить, да, так, что я не знаю, куда от него деться.

Рядом с ним я никак не могу сосредоточиться. Меня постоянно словно бьет микроразредом — не так неприятно, как совершенно неожиданно. Вот и сейчас он игриво ухмыляется, снимая мой пуховик с вешалки.

— Фран, — почти жалобно, — дай мне передышку.

— Как пожелаешь, шини, — почти в самое ухо прошептал глирт, поправляя мне капюшон, и повернув голову, крикнул в кухню. — Лохматик сторожишь дом.

Горгулья вылезла из-под стола и сладко зевнула, демонстрируя внушительный оскал.

«Хорошо, — клацнув зубами, кивнул Матик. — Вы надолго?»

— В магазин и обратно.

«Хорошо. Нин, оставь свой сотовый, на всякий случай.»

Я представила, как горгулья пытается дозвониться до меня, придерживая когтистой лапой телефонную трубку у уха, и захихикала.

«Нина, — насупился Матик, — я вполне уже освоился с этой техникой. И звонить я умею».

— Но я же тебя не пойму.

«А я погавкаю».

— Ну, да, — сдерживая порыв опять захихикать, кивнула я, и написала на вырванном из записной книжки чистом листке свой номер телефона.

Мы вышли из дома, когда на улице еще только начало темнеть. Легкая поволока сумерек опускалась на город, время словно растянулось и замерло. Я посмотрела на кутающегося в плащ Франчиаса, и спросила:

— Тебе не холодно?

— Нет.

— Тогда почему ты дрожишь?

— Еще полностью не адаптировался.

— Ну, может, тогда я сбегаю в магазин, а ты здесь постоишь?

— Нина, — устало вздохнул Фран, и из его рта вырвалось облачко пара, — тебе кое-что необходимо уяснить — я достаточно силен, чтобы позаботиться о себе. Мне не нужны няньки.

— Прости, — смутилась я.

— Ты не подумай, — словно извиняясь за резкие слова, пробормотал глирт, — мне приятна твоя забота, но сейчас твоя безопасность для меня на первом месте.

Мы немного постояли, молча, и пошли в магазин. Вместе мы смотрелись не так уж и плохо: он среднего роста темноволосый юноша лет двадцати — двадцати трех, с резковатыми, но правильными чертами лица, и я маленькая — ему по плечо — хрупкая, медноволосая, зеленоглазая особа. Сумрак сгладил все шероховатости, сотворив гармоничную пару там, где ее нет, и быть не может, но все же приятно думать, что ты не одна.

* * *

Знаете, больше всего я не люблю сюрпризы. И тем более, неприятные сюрпризы. Терпеть их не могу. И вот таким неприятным сюрпризом оказалась наша встреча… С кем бы вы подумали? Правильно. С моим бывшим.

Какого лешего его занесло на другой конец города — представления не имею, но увидеть эту лоснящуюся, самодовольную физиономию в продуктовом магазине возле моего дома стало для меня настоящим откровением.

— Ни-иночка. Ты ли это? — слащаво засюсюкал Павел, когда столкнулась с ним в молочном отделе.

— Павел, — скупо буркнула я, и попыталась дать задний ход.

— Давно не виделись. Ты совсем не изменилась, — не отставал бывший, загоняя меня в угол. — Такая маленькая, хорошенькая… Как куколка.

Черт, да он еще и под градусом! Совсем мерзко. Чешуйки на спине неприятно зазудели. Я мысленно пожелала бывшему провалиться под землю, на худой конец кинуться под каток. Жестоко? Зато это стерло бы с его лица мерзкую ухмылку.

— Не скучала? Нет. А вот я скучал… Очень скучал… Мне так тебя не хватало, милая.

— Павел, пропусти меня. Мне нужно идти.

— Куда? — пъяненько захихикал он. — В свою пустую одинокую постельку? Не хочешь меня пригласить?… Сейчас винца купим… А?… Мы неплохо проведем время.

— Павел, мне нужно идти.

— А я тебя не пущу.

И он заслонил собой практически все пространство. Я запаниковала. Павел ростом почти метр восемьдесят и весом под сто. А людям наплевать, у них своих проблем хватает. Дай бог, кто-нибудь охрану позовет.

— Сейчас мы пойдем к тебе, солнышко… И мы все начнем сначала.

— Нет, Павел, мы ничего не начнем сначала.

— Какая ты глупенькая… Кто же тебя спрашивает… Папочки-то рядом нет. Некому тебя защитить.

— Павел, уйди, или я…

— Или что? Закричишь? — он дохнул на меня перегаром. Видимо не первый день квасит. — Кричи. Это даже эротично.

— Павел, хватит. Пожалуйста.

— Ох, Нинка, я так хочу тебя… прямо сейчас…

Я даже холодным потом покрылась, когда он полез гладить мои бедра. К тому же вознамерился меня поцеловать. Фу, мерзость какая!

— Павел, нет, — отвернулась я от ищущего рта. — Отпусти меня.

— Ах, ты! — зарычал бывший, когда мне удалось ногтями расцарапать ему руку. Основательно так расцарапать. Мелочь, а приятно.

— Сука!

— От кобеля слышу!

Павел замахнулся. Ударит? Вряд ли — кишка тонка. Но сердце все равно испуганно замерло.

— Какие-то проблемы, — бледная рука с чуть удлиненными черными ногтями легла на плечо бывшему и сжала.

Павел заорал и вдруг резко упал на колени у моих ног. Хруст ломающейся кости был слышен, наверное, всему магазину. Я ойкнула и замерла, завороженно смотря в желтые, словно неживые, глаза Франчиаса. А глирт склонился над извивающимся, скулящим Павлом и зашептал ему на ухо.

— Пос-слушай ты, выкидыш-ш шшимпанзе, еще раз подойдеш-шь к Нине — и патологоанатомы будут собирать тебя как пазл. Ты меня понял? Кивни, если понял.

Павел закивал, прижимая руку к сломанному плечу.

— Предсс-ставление закончено, — прошипел Фран, обернувшись к столпившимся любопытствующим зевакам. — Рас-сходитес-с.

Удивительное дело, но люди вдруг сразу потеряли к нам всякий интерес и начали лениво разбредаться по отделам.

— Идем Нина, мы зайдем в другой магазин.

Фран протянул мне руку, и я непроизвольно вздрогнула. Под бледной кожей волнами перекатывалась черная чешуя, а ногти вытягивались в черные глянцевые когти. Заметив, на что я смотрю, глирт сделал пару вдохов и выдохов. Трансформация замедлилась.

— Не бойся меня, Нина.

Я подняла глаза и встретила его встревоженный и почему-то испуганный взгляд. Не дождавшись пока приму его руку, Фран спрятал ее в карман пальто. И как-то болезненно поморщился.

— Верь мне. Я не причиню тебе вреда.

На самом деле, мои мысли избрали совершенно иное направление, но сейчас не было времени подумать какое именно.

— Я и не боюсь, — улыбнулась я, бочком огибая, валяющегося на полу и жалобно скулящего Павла.

Фран смотрел на поверженного мужчину, как змея на свой обед. Руку он мне не предложил. Тогда я сама сунула ладошку ему в карман и сплела наши пальцы вместе.

— Идем?

Фран сперва напрягся, а потом, оттаяв, даже улыбнулся уголками губ.

— Идем.

Мы спешно покидали злосчастный магазин, а в голове все вертелось, что-то такое неуловимое… А впрочем, где мое воспитание?

— Спасибо.

Франчиас внимательно посмотрел на меня, словно размышляя о чем-то.

— Расскажешь мне, кто это был?

— Дома.

* * *

Разговор на неприятную тему состоялся на следующий день. На кухне.

— Так, кто это был?

— Павел. Мой бывший. Мы расстались с ним пять лет назад.

— Он тебя бросил?

— Нет. Он мне изменил.

— Тебе, наверное, неприятно об этом говорить?

— Да, нет… Я давно перегорела. Теперь все равно…

— Ты все еще хочешь идти на встречу со Станисласом?

— Да.

— Ладно, — смирился Франчиас, — отговаривать больше не буду.

Фран вышел в коридор и вернулся с чем-то непонятным. Больше всего это напоминало узкий лист железа, скрученный в очень плотный и тугой рулон. Глирт протянул его мне.

— Вот, надень это.

— Что это?

— Доспех.

— Это??? — я взвесила рулон на руке и поразилась: «Легкий, как перышко» — это про него.

— Его надевают на голое тело. Доспех практически не ощущается, но, несмотря на это он очень прочный.

— И как мне его надеть?

— Разденься и поставь рулон у ног. Все остальное он сделает за тебя сам.

— Что-то мне страшновато, как-то, — нахмурилась я.

— Хочеш-шь, помогу.

— Нет, — как отрезала. — Я сама.

* * *

— Пойду, спрошу, трактирщика, примет ли он нас, — обратился Измир к Хросу, который, вопреки всем ожиданиям князя не стал спешить, а весьма успешно тянул время.

— Мне нужно отправить сообщение князю, — подошел Шайдар, — я скоро вернусь.

Пока посланцы Ваимира, вовсю расшаркивались перед гостями, гвиорд счел разумным держаться в стороне. Это давало время присмотреться к драконам и выбрать лучшую стратегию, чем сразу раскрывать все карты. Пусть пообвыкнутся, привыкнут… расслабятся.

— Иди, — кивнул гвиорд Шайдару.

— Присмотри за ними, — попросил Измир.

— Зачем? Они же не дети.

— Я говорю, присмотри.

— Хорошо.

Хрос закинул ногу на ногу и, откинувшись на ствол дерева, продолжил ненавязчиво наблюдать за драконами.

Драконница — Дарисандрина Дай'Магриард — молодая самка, совсем недавно справившая свое пятисотлетие: вспыльчивая, резкая, но весьма привлекательная особа. В своем человеческом обличии действовала на мужчин как корень камру, настойка из которого так ценится у пожилых гвиордов. Роковая женщина: высокая, стройная, синеглазая брюнетка с умопомрачительной грудью. Измир и Шандар, при виде нее, были готовы из кожи вылезти, лишь бы угодить красавице. Хрос только пожимал плечами — не в его вкусе. Ему никогда не нравились ни рослые, ни темноволосые.

Райнар Дорсат'Грэн — младший брат Лассаиндира. И этим все сказано. Они даже внешне похожи, только Райнар явно моложе, шрамов у него нет и он блондин. А характер один в один.

— И долго нас собираются здесь держать? — рыкнул он, когда Измир и Шайдар скрылисьиз виду, и они остались один на один. — Моя подопечная устала, ей нужно отдохнуть.

— Измир пошел в трактир, узнать есть ли свободные комнаты.

— И это вы называете гостеприимством? Заставляете гостей ждать под открытым небом, когда до трактира рукой подать!?

— Вы без приглашения, — моргнул Хрос. — Вас никто не ждал.

— Это не оправдание! Извещение о нашем прибытии давно должно было…

Драконница стрельнула взглядом на гвиорда, и дернула за рукав, вскочившего было на ноги, мужчину. Заговорила на драконьем.

— Райнар, успокойся. Мы действительно прибыли без извещения.

— Но как же?…

— Я забыла тебе это сказать.

— Забыла?!!! — голос дракона сорвался на фальцет.

— Ну, да, — ничуть не смутившись, пожала плечами драконница.

— А ты вообще собиралась мне об этом сказать?!!

Еще одно неопределенное пожатие плечами.

— Что сделано, то сделано.

— Дари, ты о чем думала? Ты хотя бы понимаешь?!..

— Хватит, Райнар, мы уже об этом сто раз говорили. Достаточно.

— Да если об этом узнает твой отец, ты, хоть понимаешь, что нас ждет?! — взъярился мужчина, вскакивая на ноги, и нависая над спутницей.

— Ты лучше подумай, что будет, если об этом узнает твоя мать!! Хотя и отец — тоже, — подбоченилась драконница, так же встав в позу.

И оба сразу погрустнели. Хрос усилием воли подавил желание улыбнуться. Хм, а это будет гораздо интереснее, чем он предполагал.

Измир припозднился, да и Шайдар что-то не спешил. Где их носит? — одним богам известно. А из разговора драконов, гвиорд выяснил: во-первых, что прилетели они исключительно по своей инициативе, не поставив в известность старших родичей, что может грозить им громким скандалом и даже изгнанием; во-вторых, они убеждены, что смогут уговорить Лассаиндиара вернуться в клан, что маловероятно, по крайней мере, пока Нина не вернется на Орни'йльвир; и, в-третьих, они пожелали лично убедиться, чтонаследница Ма'Арийи Быстрый клинок та самая Избранная, чья жертва позволит спасти черный клан от гибели.

Выдержка едва не подвела гвиорда, когда он слушал о древнем пророчестве Великих и той незавидной роли, которую отвели в нем маленькой зеленоглазой иномирянке.

У Первого Лекаря было тяжелое детство. Мать отправилась в огненную долину Лик-лаиши, когда ему исполнилось двадцать пять. Отец ничего не мог поделать — ее болезнь была неизлечима. Сам он мало что понимал в воспитании детей, так как был еще очень молод, а Хрос был его первенцем. Помочь советом было некому — единственнаяродственница жила на другом континенте, и связаться с ней простому лекарю было не по карману. Но гвиорд не сдавался и делал все, чтобы сын не чувствовал себя обделенным. По мнению отца у Хроса было все: своя комната, игрушки, книги, даже своя маленькая лаборатория. Лучшие годы Хрос провел за изучением энциклопедии трав, пока отец совершенствовался в зельеварении. У Хроса никогда не было друзей, работа с отцом в их маленькой лавке и учеба занимали все его время. Когда пришло время поступать в учебное заведение, отец написал письмо в Маинарский клиг своему другу. Хроса взяли без испытаний. Пока Хрос учился, отец взял двух учеников. Они помогали ему в лавке, он же обучал их основам. Хрос учился с отличием — мог бы остаться и преподавать, о чем его очень просили старшие мастера, но Хрос решил вернуться к отцу. Через двадцать оборотов, узнав о конкурсе на место Первого Лекаря, отец от имени Хроса написал заявку, и, как то неожиданно, Хрос стал Первым Лекарем и у него самого появились ученики. И ему уже начало казаться, что так и должно быть. Пока… Пока королевский посыльный не принес ему свиток, в котором говорилось, что он является одним из наследников Ма'Арийи Быстрый Клинок. С этого момента все изменилось. Ирвис настоятельно рекомендовал получить наследство, чем бы оно ни являлось, а так же выяснить, кто еще наследует состояние этой легендарной особы и по возможности разузнать о судьбе Кармтвора. Хрос получил солидные дорожные и отправился в путь. Сначала он познакомился с Лельтасисом и Франчиасом. Они показались ему такими удивительными — такими непохожими на гвиордов, что это вызвало у Хроса бурный восторг и желание узнать о них больше. Но оказалось, что в отличие от него эти двое от вынужденного знакомства не в восторге. Гнорм тоже выразил свое крайнее недовольство по поводу того, что Ма'Арийа выбрала именно его дом как место, откуда наследники должны направиться к Великому Князю. Всех остальных порталы переправляли прямиком в столицу, и только их троих выкинуло у порога дома Эрдо. Потом появился дракон. Тот самый — легендарный проклятый черный дракон — Лассаиндиар. А с ним двое наследников — иномирцев. Нина и Станислав.

О своей способности видеть в душах, Хрос никогда никому не рассказывал. Нина с первого взгляда понравилась ему. Яркая, искрящаяся, страстная, но в тоже время оченьхрупкая и нежная. Гвиорда сразу потянуло к ней, как легкокрылых к экзотическому цветку. Но Ни'ийна замкнулась и никого не хотела видеть, кроме Ласснира. Тонкая алая нить тянулась от ее души, к душе ящера и это насторожило Хроса. Он сильно удивился, когда она не потребовала остаться с драконом, а согласилась пойти с Лельтасисом. Кискреннему восторгу Хроса, Нина оказалась сильнее привязки. Но лучше понять ее, Хросу удалось только после того, как они с Франчиасом вытащили ее и эльвафа из Пещеры Скорби. После всех настоек, которые влил в эльвафа Хрос, Лельтасис разговорился и рассказал все, что произошло с ними в лесу и пещере. Хрос слушал внимательно и все больше убеждался — иномирянка — это нечто феноменальное. Трусливая, но отчаянная, несносная, упрямая, обидчивая, ранимая — такая непостоянная. У Хроса никогда не было друзей, и он никогда не переживал об этом… до встречи с Ни'ийной. Теперь ему до боли захотелось, чтобы она стала его другом.

Когда Шайдар и Измир все-таки объявились, Хрос потребовал показать ему место, откуда он сможет связаться с князем. Необходимо было срочно выяснить, что за таинственное пророчество Высших, чем в действительности оно грозит Нине, и что можно предпринять, чтобы этого не случилось.

* * *

Дорогущий ресторан, умопомрачительный интерьер, лучший столик на троих и молоденькая официантка, жадно пожирающая глазами двух сногсшибательных красавцев: блондинистого Станисласа — он же Станислав, и брюнетистого Франчиаса — он же Фран. Трудно сказать, кто из них впечатлил ее больше — глаза ее бегали от одного образца мужской красоты к другому. Бедняжка, так и окосеть недолго.

— Станислас, — поприветствовал Фран брата.

— Франчиас, Нина. Рад вас видеть. Присаживайтесь.

Франчиас отодвинул стул и помог мне сесть. Я расправила складки единственного в моем гардеробе вечернего платья, положила руки на колени и приготовилась вестидиалог.

— Милочка, принеси вина, — обратился Станислас к официантке. — Спроси Александра, он знает.

Девочку, как ветром сдуло. Я перевела взгляд на спутника и отметила, что тот напряжен и сверлит брата пристальным тяжелым взглядом. Я же, наоборот, чувствовала себя совершенно свободно.

— Станислав? — посмотрев на блондина. — Могу я вас так называть?

— Почему бы и нет, — улыбка глирта старшего показалась мне вполне миролюбивой. — Называй.

— Благодарю.

— Зачем ты позвал нас, Станислас? — в голосе Франа мне послышалась угроза.

— Не спеши, Франчиас, я все объясню, — и уже мне. — Нина?

— Да?

— Не жалеешь, что не отдала мне сундук?

— Это мало бы что изменило.

— Действительно, — усмехнулся Станислав. — И все же, в тот момент я мог бы тебе помочь.

— Что сделано, то сделано, — пожала я плечам. — Но спасибо за попытку.

— Так ты не собирался убивать Нину? — заинтересовался Фран.

Станислав приподнял брови, словно говоря: «С чего ты это взял»?

— Нет, Франчиас, убийство Нины не входило в мои планы. Более того, я хотел предотвратить ее превращение в стальную.

— Ты знаешшь, — зашипел Фран.

— Конечно, — кивнул Станислав и посмотрел на меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо.

— Ну, это ненадолго, — «обрадовал» меня змей-старший.

— В каком смысле? — насторожилась я.

— Я гораздо старше Франчиаса и Лассаиндиара, Нина. Я успел застать те времена, когда последние стальные парили в небе Орни'йльвира — хотя это и были выжившие полукровки. Я знаю, что бывает с теми несчастными, чье первое оборотничество происходит за пределами святилища.

Я побледнела и опустила взгляд.

— Нина? — Фран сделал попытку коснуться моей руки, но я отодвинулась от него.

— Нина? — Станислав смотрел на меня, чуть прищурившись. — Ты знаешь?

Я кивнула.

— Знаю.

— Нина, — Франчиас схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза — они полыхали золотым огнем. — О чем говорит мой брат. Что ты знаешь? Почему твойотец так боится за тебя?

— Отпусти, — поморщилась я.

Не хотелось, чтобы он видел мои слезы. Это унизительно.

— Отвечай!

Станислас нагнулся над столом и отцепил руку младшего глирта от моего лица.

— Ничего особенного, маленький брат. Просто твоя очаровательная спутница — бомба замедленного действия. Если до момента своего первого оборотничества она не окажется в святилище, первозданный огонь всего лишь разорвет ее на части… Ну, и уничтожит все живое на своем пути.

Франчиас застыл, потрясенный этой новостью, но ту же поднялся, и, кинув на меня затравленный взгляд, прошипел:

— Мне нуш-шно выйти.

Парень выскочил из-за стола и бросился к выходу, как если бы за ним гналась стая разгов.

— Теперь, мы можем поговорить.

— О чем?

— Я принес дневники твоей бабушки и дракона. В них ты найдешь ответы на некоторые вопросы, которые у тебя, скорее всего, уже возникли.

Станислас пододвинул к моим ногам синюю спортивную сумку.

— Откуда они у тебя?

— Я забрал их из дома Ма'Арийи.

Я непроизвольно дернулась назад.

— Ты убил мою бабушку?

— Нет, — покачал головой глирт и глаза его потемнели. — Я ее не убивал.

— Тогда откуда?

— Когда-то мы были дружны с Ма'Арийей, — Станислав грустно улыбнулся, видимо вспомнив что-то свое. — Я доверял ей.

— И, что случилось?

— Она забрала из храма реликвию…

— Статуэтку.

— Статуэтку, — кивнул глирт, — отображающую суть нашей богини-создательницы.

— Суть? Как это?

— Юная дева обнимает гигантского змея.

Я задумалась и машинально потерла висок.

— Симпатичная, наверное, статуэтка. И что дальше?

— Богиня прогневалась на нас.

— За что? За статуэтку?! И в чем это выразилось?

— Наши женщины перестали беременеть.

— Совсем? — удивилась я.

— Один ребенок в триста лет.

— Вот это да! — нахмурилась я, — суровая у вас богиня.

— Теперь ты понимаешь, почему нам так важно вернуть статуэтку в храм.

— Я обещала отдать ее Франу. От своих слов я не отказываюсь.

— Я верю тебе.

— Значит не ты убил мою бабушку… Тогда кто?

— Неверный вопрос, — цокнул языком Станислас. — Не кто, а зачем?

— В каком смысле?

— Ма'Арийя очень переживала, что ты попадешь на Орни'йльвир и погибнешь. Она делала все возможное, чтобы предотвратить это. Сундук не должен был попасть тебе в руки, его должны были перенаправить Станиславу, твоему кузену.

— А завещание?

Официантка наконец-то принесла бутылку вина. Когда передо мной поставили полный бокал, я отпила почти половину — так и спиться не долго.

— Нина, а ты не задумывалась, почему из всех наследников — ты, единственная женщина?

— Нет, — честно призналась я.

— Потому что тебя, в том списке нет… и не было. Твое завещание — фальшивка.

Станислас протянул мне листок, и я впервые увидела список наследников, написанный рукой бабушки. В нем мое имя не значилось.

— Но как же?… У Ваимира был другой, — мой голос становился все тише. — Я видела.

— Кто-то подменил списки, Нина. Этот настоящий.

Я залпом допила вино. Голова кружилась. Горький привкус лжи оттенял прекрасный букет благородного напитка. Я схожу с ума.

— Нина, идем.

Это вернулся Франчиас и вид у него был не лучше чем у меня.

— Ты куда-то торопишься, младший брат? — Станислав откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на брата.

— Оставь ее, Станислас, — прошипел Фран. — На ней лица нет.

— Правда редко бывает приятной, — пожал плечами глирт старший.

Парень дернул меня за руку, но я только вяло отмахнулась.

— Вставай, Нина, мы уходим.

— Франчиас, заканчивай свои игры, — вдруг сорвался глирт старший, испепеляя брата гневным взглядом. — Ей и так досталось, а если еще ты…

— Мы рас-ссберемсся бес-с тебя, — зашипел Фран. — Вс-сего хорошего… с-сстарший брат.

Я не стала отпираться, сунула сумку Франу и слепо поплелась к выходу. Глирт поймал меня, прежде чем я упала, споткнувшись о подол платья. Я подняла глаза и чертыхнулась. Это был совсем другой Франчиас — таким его я еще не видела.

Глава 8

Если бы я знала, что в иной человекоподобной ипостаси Фран окажется таким… таким чумовым красавцем — ноги бы его в моем доме не было. Высоченный: метр девяносто не меньше, хотя для Орни'йльвира это еще не придел. Жгучий брюнет: волосы густые, иссиня-черные, длинные — концами до бедер достают. М-м-м… Балдею. Ой, слюнки надо подобрать. Ф-ф-ф — хлюп. Хм, простите, отвлеклась. Удивительно мужественные черты лица: точеные скула, волевой подбородок, властная линия губ. Глаза чуть раскосые золотисто-зеленые, а в темноте и вовсе мерцают как звезды. В плечах косая сажень. Сам подтянутый, статный, — видно, что много тренируется — такое тело поддерживать в форме — о-го-го сколько надо. Движения стремительные, выверенные.

Я едва за ним поспевала, почти бежала, подтягивая край юбки, чтобы снова не споткнуться. Франчиас практически сразу поймал такси. Но и минуты хватило, чтобы у проходящих мимо женщин началась настоящая истерика, как у того волка из диснеевского мультика: у которого и пар из ушей, и глаза во все лицо, и сердце из груди, и язык из пасти как пресловутая красная дорожка.

Даже мужчины оказались не подготовлены к появлению глирта: один едва не подпалил своей зазнобе прическу, предлагая той прикурить, хотя она и не курила вовсе; второй повел девушку прямикои в лужу; третий не заметил, что зажал дверью подол платья своей дамы, тем самым оставив бедняжку в чулках и кружевных шортиках; а четвертый ивовсе неприлично широко разявил варежку. Впечатлительный у нас народ, однако.

Шофер тоже постоянно косил в зеркало заднего вида, нервируя меня своим невниманием к дороге, пока Фран не посмотрел тому в глаза, и мужчина напрочь забыл о нашем существовании, даже деньги не захотел брать, когда мы подъехали к дому.

Франчиас выволок меня из машины и потащил за собой. Я слабо сопротивлялась, недоумевая, что такое на него нашло. Если его так раздосадовало, что я не предупредила его об опасности грозящей ему в моем присутствии, мог бы запросто оставить меня со своим братом. Фран его явно недолюбливает — вот бы и был презент с сюрпризом. А додома, я и сама бы добралась. Не маленькая.

Дома, глирт стянул с меня пальто и подтолкнул к гостиной. Выползший было встречать нас, Матик, что-то почуяв, счел благоразумный не попадаться на глаза Франчиасу, и на цыпочках проскользнул на кухню. Я бы сама не отказалась залезть под стол, однако в моем возрасте это как-то не солидно.

— Сядь, Нина, — голос нового Франчиаса оказался глубоким и сильным, с небольшой хрипотцой.

— Я постою.

Отступая к окну, я мысленно костерила себя, на чем свет стоит, что не подготовилась к такому повороту событий. В конце концов, не может быть так, чтобы все шло гладко: и заклинание то для восстановления зеркала папа нашел, и подруга поверила, и глирт на Землю отправился — красота, да и только. Но, видимо, пришло время расплачиваться замое нечеловеческое везение.

Глирт скинул пальто прямо на пол, снял ботинки и скрылся в моей комнате. Он вернулся оттуда, держа в руках тот самый пояс от желтого махрового халата.

— Сядь… пожалуйста.

— Нет, — заупрямилась я, зная, чем все закончится.

Фран очутился рядом, возвышаясь надо мной почти так же, как и Ласснир. Я с недоумением отметила, что эти двое как-то неуловимо похожи. Волосы глирт небрежно откинул назад, и теперь он постоянно запускал в них пятерню, словно успокаивая себя.

— Ты сильно расстроила меня, Нина, — тихий вкрадчивый голос пробирал до костей. — Я очень тобой недоволен.

— Фран? — попыталась я достучаться до него. — Не надо. Мы же взрослые люди.

— Сядь, Нина.

Взгляд глирта стал почти физически осязаем, как гранитная плита, накрывающая меня сверху. Такой взгляд требовал подчинения и покорности, но я никогда не была послушной девочкой, разве что, когда это было мне удобно.

— Нет, — выдавила я.

Франчиас с шипением вдохнул и очень медленно выдохнул. Мне показалось, или рубашка на глирте начала трещать по швам?

— Шини, — Фран прижался лбом к моему лбу.

Его руки обхватили мою шею и… Нет, ну что вы! Душить он меня и не стал. Хотя некоторые мои знакомые многое бы отдали, чтобы оказаться на его месте и… Но не будем о плохом.

А-ах, моя шейка. Боже!!! Мои ушки! М-мм, подбородок!! Не может быть!!! Даже затылок?! Ой, куда это я? Мрр.

Изощреннейшая сладостная пытка, превратила их в зону повышенной чувствительности. Ослабевшие колени подогнулись, и я сползла к ногам глирта. Бу-у, я так не играю. Это был нечестный прием… Но до чего же прия-ятно.

И не важно, что меня снова привязали к трубе отопления. Подумаешь, зато и мой мучитель не остался равнодушен: дышит часто и прерывисто.

— Ты так с-сладко стонеш-шь, — облизнувшись, прошипел он. — Я едва не с-сабыл, с-сачем вс-се это с-сатеял.

— А зачем ты все это затеял? — просипела я.

— Поговорить.

— Поговорить? Ты издеваешься?!!

— Ни капельки.

— Супер, — выразилась я. — Чтобы поговорить, ты привязал меня к трубе? Это очень странно, не находишь?

Франчиас уселся на пол напротив и совершенно серьезно заявил.

— Мне нужно кое-что тебе рассказать.

— Я слушаю.

Глаза глирта потемнели.

— Но мне необходимо, чтобы ты, наконец, поняла, с кем имеешь дело, шини.

Я нахмурилась. Трезвомыслящая особа перестала любоваться небом в розовых облаках и соизволила прислушаться к тому, что ей говорят.

— Ты кое-что должна знать…

— О Станисласе?

— Нет, Нина. Обо мне.

— О тебе?

— Я обманывал тебя все это время.

Интересно, почему изначально все мужчины думают, что женщины не умнее пасущейся на лугу коровы? Он действительно считал, что я воспринимаю его флирт со всей серьезностью? Боже упаси! Я не интересуюсь маленькими мальчиками. Да-да, таким мне проще и удобнее его видеть. Сейчас это конечно в разы труднее, но даже в этом случае можно что-нибудь придумать.

Моя не совсем трезвая голова, влет переварила поступившую информацию, отнеслась к ней со здоровой долей с юмора, и выдала ехидное:

— Ну, и-и?

— Среди женщин высшего света, за мной давно закрепилась репутация опасного сердцееда.

Верю. Я окинула Франчиаса плотоядным взглядом: волосы растрепаны — челка падает на мерцающие золотые глаза; рубашка застегнута только на три нижние пуговицы, что позволило рассмотреть бледную мускулистую грудь и несколько рядов кубиков пресса; брюки натянулись… Кхе-кхем. Мое пъяненькое либидо начало отчаянно мне семафорить.

Та-ак, спокойно. Дышим ровнее. Ровнее, я сказала! Фран заметил осоловевший взгляд, но продолжил тем же бесстрастным тоном.

— Я милостив к своим союзникам и жесток к врагам. Для достижения своих целей я готов пойти на все. Меня ненавидят и боятся. Все — и мои враги, и союзники — видят во мне только то, что я хочу, чтобы они видели. Кто бы ни говорил, что знает меня — лжет.

Откинув голову назад, я устало вздохнула.

— Ничего нового ты мне не сказал, — перекатила голову на плечо, чтобы видеть, как расширяются вертикальные зрачки. — Это ведь не тайна за семью печатями.

— Шини, я монстр. Я сближаюсь только с теми, кто мне нужен, и способен принести ползу семье. Я не завожу длительных знакомств. Не позволяю себе лишних эмоций — слишком большая роскошь для меня.

Не стала переубеждать Франа. Ему виднее. А я в действительности не так много знаю о нем. Но высказаться все-таки стоило, и я решилась:

— Знаешь, я могу понять, почему ты отправился за мной; могу понять твое стремление сблизиться со мной, но объясни мне… ведь можно было обойтись банальным соблазнением. Это у тебя превосходно выходит. Я бы не устояла.

Фран даже не улыбнулся. Знает, что хорош и точка. Завидую.

— Но ты захотел большего, — в голове гудело. Что-то совсем я захмелела с одного бокала. — Почему?

Глаза глирта засветились, как прожектора.

— Потому, что ты мне нравишься. Действительно нравишься. Станислас сказал правду, я играл с тобой, но обманывать тебя мне становилось все труднее и труднее. Так, что, пока старший брат или кто другой, не опередили меня, я счел разумным объясниться с тобой.

— И что теперь будет?

— Ничего. Мое признание ни к чему тебя не обязывает. Я просто пытаюсь быть с тобой откровенным.

Я удивленно вскинула брови.

— Это ты о чем?

— Не жди, что я открою тебе душу, шини. У меня больше темных тайн, чем у твоего отца и Лассаиндиара вместе взятых. Я не прошу простить или принять, все, что я уже сделал, но… дай мне еще один шанс.

Вот и думай теперь, что он там сделал, и почему я не в курсе? Везет же мне на мужиков с секретами. Карма у меня, что ли такая? Но вслух сказала.

— Хо-ро-шо. Давай попробуем.

Прости Лассинир, похоже, не судьба нам быть вместе. Все повторяется — как тогда, в пещере, я снова зачарована его золотыми глазами.

Фран плавным движением перетек ближе и развязал мне руки.

— Прости, что пришлось тебя привязать.

— Что-то не слышу я в твоем голосе раскаяния.

— А я и не раскаиваюсь.

— Но все равно просишь прощения.

Улыбка Франчиаса могла бы растопить глыбу льда. Хм, глыбы поблизости не оказалось, зато мое сердце словно взбесилось, а желудок стянул сосущий голод. Интересно, что за вино было в той бутылке? Чувствую себя странно. Я протянула руку и коснулась его щеки.

— Что ты делаешь? — осторожно поинтересовался Фран.

— Прикасаюсь к тебе.

Я подалась вперед и обхватила ладонями его лицо. Большими пальцами обозначила линию подбородка, указательными — скулы. Фран перехватил мои запястья.

— Нина, — голос его приобрел глубокий гортанный тембр.

— Считай это компенсацией за моральный ущерб, — хитро улыбнулась я.

— Ты пьяна.

— Не на столько, чтобы не понимать, что делаю.

— Утром ты пожалеешь об этом.

— Я пожалею, если не попытаюсь.

* * *

— Ах, ты зараза! — вскричала я ощутив очередной болезненный укол в плечо, в правую лопатку, спину и… Проклятье!! В левую ягодицу. — Все, ты меня достал!!

Ну, надо же было такому случиться, именно в тот момент, когда я уже стащила с Франчиаса рубашку, расстегнула брюки и помогала стянуть с себя платье, (мы даже поцеловаться-то не успели) пробудился Индир. Говорить он не мог, зато начал яростно выражать свое негодование, то ли щиплясь, то ли кусаясь. Я почти протрезвела.

— Да, чтоб тебя! — вопила я, наматывая круги по комнате в одних бусах и черных полупрозрачных стрингах в мелкий красный горошек.

— Может, это и к лучшему, — вздохнул Франчиас, и поднял рубашку с пола.

— Стоять! — рявкнула я, заставив глирта удивленно приподнять бровь. — Куда?

— Хранитель проснулся, Нина. Он не позволит нам переступить черту.

— Ты, что?! Ты это… — эк меня переклинило. — Только попробуй кинуть меня вот так… как этот…

— Лассаиндиар?

— Он самый. Не смей. Иначе узнаешь, какова я в гневе.

Фран улыбнулся.

— Ты забыла — я уже видел.

— Ошибаешься. Это были только цветочки.

— Нина?

— Не смей уходить. Мы не закончили.

Мужчина потрясенно замотал головой и негромко рассмеялся.

— Такое у меня впервые.

— У меня тоже, — буркнула я, и уточнила. — Откуда ты знаешь об Индире?

— Ящер рассказал.

— Черт.

Фран подошел, накинул рубашку мне на плечи, и нежно провел пальцами по щеке.

— И что будем делать? — глаза его мерцали, но уже не так ярко. — Хранитель не отступит. Это его функция — не подпускать других.

— Он еще плохо меня знает, — усмешка, наверное, получилась еще та.

Мужчина закашлялся и спрятал улыбку в уголках губ.

Я точно знала, что надо делать. Идея зародилась неожиданно, но неожиданней оказалось возникшее чувство уверенности, что все получится, главное не задумываться, что, да как, а действовать.

Я сбегала на кухню за единственной бабушкиной кастрюлей из странного зеленовато-белого металла, которая осталась дома, а не была закинута в сундук. Поставила ее в кадку с ледяной водой, которую притащила из ванной и пододвинула странную конструкцию к дивану. Схватила свою любимую латунную статуэтку девы с гроздью винограда и начала усердно ее жевать. Но не глотала, а выплевывала в латку.

— Что ты задумала? — застегивая ширинку, заинтересовался Фран.

— Чав-чав. Тьфу. Сейчас увидишь.

Фран подождал минуту.

— Только не говори… — в голосе появилась нотка догадки.

— Не говорю… Тьфу.

Индир занервничал, почуяв неладное. Мне даже показалось, начал раскаиваться, что влез, куда не следовало. Поздно — я рассердилась.

Дожевав увесистый постамент, я выплюнула последнюю порцию в кастрюлю. И только вознамерилась сунуть руки в латунную жвачку — ладони покрылись мелкими чешуйками серебристого цвета. Вот теперь можно заняться творчеством.

Фран счел, что, несмотря на то, что наш вечер безвозвратно испорчен, ночь еще впереди — поинтересовался, не хочу ли я поужинать. Получив утвердительный кивок, ушел на кухню. Принес две чашки кофе и вчерашнюю запеканку с изюмом и цукатами. Все поставил на стол, и заинтересованно посмотрел на дело рук моих.

— Нина, это кто?

— Дракон.

— Шини, это не дракон — это издевательство над драконом.

— А, что тебя не устраивает? — обиделась я за свой «шедевр».

Фран старательно делал серьезную мину, но у него плохо получалось.

— Почему у него такого большое пузо?

— Принцессу съел.

— А крылья, почему маленькие?

— Еще вырастут.

— А почему у него морда такая, словно прежде чем его вытащить из скорлупы, родители долго били по яйцу кувалдой? Еще и глаза в кучку.

— А, по-моему, неплохо… Для первого раза.

— Нина, я обещал быть с тобой искренен… Это не дракон.

— А кто?

— Это покимон какой-то.

— А пусть знает, как лишать меня заслуженного удовольствия!

Фран подавился кофе.

— Жестоко.

Индир бешено сопротивлялся, бился как припадочный, однако его мнение меня не волновало. Отросшим коготком я порезала себе пальчик и, подняв над фигуркой правую руку, левой начала тянуть к ней черные и красные нити попеременно.

— Что ты делаешь? — насторожился глирт.

— Переношу Индира в дракона.

— Нина, ты уверена, что делаешь все так, как надо?

— Нет. Но я об этом и не думаю.

— Шини… — забеспокоился Фран.

— Почти все.

— НИНА, ТЫ ДУРА!!! — неожиданно громким писклявым голоском завопил пузатый дракончик.

— Фран, глянь! У меня получилось, — борясь с зевотой, радостно улыбнулась я застывшему в шоке мужчине. — Ой, что-то глаза слипаются… Все, не могу больше… Хочу спасть.

И завалившись на бок, тут же вырубилась. Прости меня Фран.

* * *

Я проснулась в своей постели совершенно одна. Открыла глаза и начала усердно вспоминать, что же вчера было. Мысли лениво вспыхивали в моем каше подобном мозгу, непроливая свет на причины странного самочувствия.

Не поняла. А где хоть кто-нибудь? Почему так тихо? А-а это я подушку на голову натянула.

— Фра-ан, — жалобно позвала я.

Передо мной появился брюнетистый секс-символ, мечта девичьих грез… Ха. Значит, не приснилось. И это радует.

Ой, он что-то говорит. Надо бы ответить. Только, что именно. Облизнула пересохшие губы.

— Что? — переспросила я.

— Как себя чувствуешь?

— Странно. А, что вчера было?

В глазах Франа промелькнула досада.

— Так и думал, — скривился он. — Что помнишь?

— Помню, мы собирались в ресторан, встречались со Станисласом… тебя… дом… опять привязал меня к трубе…

Я запнулась, вспоминая, что же было дальше. И ведь вспомнила! Но судя по вытянувшимся в линию губам, Франчиас решил иначе.

— И все?

Сделала попытку принять вертикальное положение в пространстве и… мне это удалось.

— И не все, — растягивая губы в дразнящей улыбке.

— Нина?

Я хмыкнула.

— Мы не закончили.

Фран приподнял бровь и, наконец, улыбнулся.

— Скорее уже и не начинали.

— Исправим, — соскребая себя с постели, пообещала я.

— Шини.

Глирт положил руки мне на плечи, порывисто обнял и сразу же отстранился. Что-то он осторожничает. Подозрительно.

— А, что было дальше? — подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — У меня в голове, все как в тумане.

Фран прикоснулся к моей щеке — погладил. Мрр. Приятно.

— Пойдем на кухню. Ты сама все увидишь.

* * *

Индир на меня обиделся. Только я вошла на кухню, он повернулся ко мне попой, и, сложив короткие лапки на животике, пропищал:

— Я с тобой не разговариваю.

— Ути пуси, — умилилась я и потянулась потискать латунного дракончика.

— Не трогай меня.

— Ва-ай, какая лапочка.

Игнорируя протесты, я схватила забавно переваливающегося Индира, и пощекотала толстое пузико. На ощупь дракончик оказался вполне мягким и даже теплым.

— Прекрати. Я буду кусаться.

— Только куси, — прошипел Франчиас.

Дракончик сверкнул на глирта красным глазом и плюнул в него тонюсенькой струйкой огня.

— С ума сойти! — восхитилась я.

— Не то слово, — согласился Франчиас.

Дракончик получился не шибко крупный — сантиметров десять в холке. Грязно-желтого цвета. Очаровательный и смешной. Но Индир моих стараний не оценил. Я поставила его на пол.

— Как ты могла?!! — пищал Индир. Желтый хохолок забавно топорщился, крылышки трепетали, а сам он топал лапами и нервно дергал хвостом.

Матик выполз из-под стола, сверкая бусинами глаз и искренне радуясь новому живому существу в доме.

«Нинка, так это ты его сделала»?

— Я.

«А я-то все думал, откуда он взялся. Вчера вечером засыпал — не было. Утром просыпаюсь — сидит».

Индир сердито запищал на драконьем. Я покосилась на глирта. Он закатил глаза и усмехнулся.

— Матик твоего дракона за крысу-мутанта принял — сыром пытался приманить.

Я представила себе это зрелище и тихо захихикала.

Горгулья подошла к Индиру, желая протявкать что-то приветственное, но вместо этого громко чихнула, окатив малыша слюной с ног до головы. Фу-у.

Брезгливо поморщившись, Индир начал соскабливать с себя тягучую матину слюну. Он зло сверкал на нас бусинками глаз, бурчал что-то о безмозглых человечках.

Фран присел на корточки и предложил Индиру салфетку.

— Ты бы лучше спасибо ей сказал. Такое перерождение еще ни одному хранителю даже не снилось.

— Что??? — взвился дракончик. — Спасибо ей сказать!? Может еще в ножки поклониться.

— А ты что, надеялся вернуться к Лассаиндиару?!

Индир смутился.

— Он дал мне жизнь.

— А, Нина, дала тебе тело.

— Это? — развел лапками дракончик.

— Ну, уж какое есть, — не смутился Фран, пряча улыбку. — Могло быть и хуже.

— Куда хуже!??

— Она вполне могла запихать тебя в ту голую деву с виноградом.

Я стекла по стеночке, хохоча и утирая выступившие слезы тыльной стороной ладони. А ведь, Фран прав, могла и не заморачиваться. Вот бы была умора.

Индир обдумал эту мысль и посмотрел на меня со священным ужасом.

— Ты могла!??

Вспомнив, что подвигло меня на создание латунного дракончика, я кивнула.

— Вполне.

Оставив Индира под опекой Матика, мы с Франом решили заглянуть в переданные нам дневники и попробовать выяснить, какие на самом деле планы были у Ма'Арийиотносительно меня.

Н-да, то настроение, которое еще вчера едва не кинуло меня в объятья Франчиаса, сегодня, увы, притупилось, и хотя я продолжала посматривать на глирта заинтересованно — наблюдая за ним, когда казалось, что он не видит — все же не торопилась делать первые шаги в этом направление. Да и Фран вел себя гораздо сдержаннее, чем когда был мальчишеской ипостаси. Пока мы завтракали, я то и дело ловила на себе его долгие пристальные взгляды, под которыми краснела как девочка. Замечая, мою реакцию на него, Фран нежно улыбался и нехотя отводил взгляд. Прикосновения тоже стали краткими. Каждый контакт словно обжигал обоих.

И вот, чтобы как-то отвлечься, я и предложила полистать дневники. Мы сели на диван, сохраняя дистанцию вытянутой руки. Первым делом я достала тонкую тетрадь в кожаном переплете — дневник Ласснира. Резкий убористый почерк навел на мысль, что черный дракон по характеру резок и деспотичен, не терпит, когда ему перечат, и любит порядок во всем.

— Ничего не понимаю.

Франчиас забрал тетрадь у меня из рук. Пробежав глазами по странице, нахмурился.

— Это на драконьем.

— И что здесь написано?

— Похоже на шифр. Понадобится время, чтобы понять какой.

Я пожала плечами и достала увесистый томик бабушкиного дневника. Хм, а у бабы Маши почерк-то не на много лучше ласснирового, разве что с завитушками над некоторыми буквами. Но, увы, и этот язык оказался мне не знаком.

— Фран, а это, на каком?

Глирт наклонился, чтобы увидеть. Я принюхалась к свежему запаху его волос. Мылся. Совсем недавно. Скорее всего, ночью.

— Это союзный.

Я вспомнила, как Хрос и Матик упоминали о каком-то союзном, и с досадой цокнула языком.

— Значит, я его не знаю. Блин.

Фран отстранился и предложил:

— Если хочешь, я буду читать вслух?

— Не надо, — махнула рукой. — Я лучше пойду, обед приготовлю. Ты, что-нибудь хочешь?

— Суп.

— Суп?

— Да. Мне нравится твой суп.

— Ну, хорошо. Суп, так суп.

Я поднялась с дивана, и, оставив глирта наедине с дневниками, пошла на кухню, готовить суп.

«Суп» — подумала я, и сразу же возникло ощущение, как это бывает в детективах, что я наткнулась на что-то важное, но мысль, к сожалению, ускользала от меня. Суп. Странно. После появления в моем доме Франчиаса, мне еще ни разу не приходилось готовить. Тогда, почему, суп?… А, в общем, какая разница. Стоит ли ломать над этим голову? Наверное, не стоит.

Глава 9

Опять неудача. Слава устало прислонился спиной к дереву и от души выругался. Неделю, черт подери, целую неделю, они бродят по лесам Кармтвора и никак не могут найти дорогу к замку. Единственное поселение, которое им удалось отыскать в этой глуши, давно позади, а следующее теряется где-то в болотах. Но туда идти чистое самоубийство. Как ему объяснил Стир, болота Кармтвора прямо кишат мертвяками и не упокоенными душами.

Парень взглянул на своих новых «друзей» и загрустил. Они все еще полны энтузиазма и готовы продолжать поиски. Но долго это продолжаться не может. У них почти закончились запасы продовольствия, их магия стремится к нулю. Если через несколько дней на пути не попадется какой-нибудь мало-мальски пригодный для подпиткиисточник, им несдобровать. Даже сейчас твари, населяющие эти проклятые леса, наблюдают за ними, ждут, когда они окончательно вымотаются и будут не способны сопротивляться.

Слава присел на корточки, сорвал травинку, и, закусив, пожевал ее. Поморщился, ощутив горький привкус сока. Стир дан Гурнан и Рашмар дан Гайри: без этих двух шахниров-авантюристов, он не представлял себе, как бы искал, этот чертов замок. Маги изредка улавливали слабые эманации и шли в том направлении. Иногда им казалось, что они почти добрались, но в последний момент нить резко обрывалась, и приходилось начинать все сначала. Сам Станислав ничего кроме огромной усталости, досады и дикого желания выбраться, наконец, из этого г… го леса не ощущал.

Рашмур, негласно взявший на себя обязанности командира, сделал знак рукой, и они снова двинулись в путь.

* * *

Я вошла в комнату и обомлела. Фран сидел на полу посреди комнаты, окруженный раскрытыми бабулиными книгами и дневниками. Он старательно записывал что-то в блокнот, который взял у меня со стола. Делал пометки на полях интересующих его страниц, сверялся с тетрадью Ласснира и снова что-то записывал. Отвлекать мне его не хотелось, но я все же поинтересовалась:

— Фран, ты обедать будешь?

Вместо ответа глирт посмотрел на меня заинтересованным взглядом и спросил:

— Нина, а когда ты встретилась с Максимом, до или после разрыва с Павлом?

Очень хотелось сказать — вместо. Но, проглотив неприятный ком, все-таки призналась:

— Через несколько дней после.

Коварно-веселая улыбка появилась на лице Франа и он сразу же сделал пометку в одном из дневников Ма'Арийи, а затем в самой потрепанной книге в ветхом переплете зеленого цвета.

— А зачем тебе это?

— Сверяюсь.

— С чем?

Но Фран не ответил, он протянул мне вырванный из блокнота листок и сказал:

— Вот, я написал, какие ингредиенты нужно добавить сегодня. Поставь на маленький огонь и прикрой крышкой.

Я взяла листок и уточнила:

— Так ты идешь обедать?

— Я сейчас, — кивнул он и снова уткнулся в записи.

Это «сейчас» естественно растянулось на несколько часов. Я уже накормила и Матика, и Индира, а глирт все не шел.

— Фран! — крикнула я.

Тишина. Заглянула в гостиную — сидит, читает.

— Франчиас.

— Я почти закончил.

Я раздраженно выдохнула и присела на диван. Мужчина отложил дневник и взял книгу в желтом переплете, прошипел что-то, отложил, взял другую. Я с минуту наблюдала за ним, любуясь и сожалея, что, скорее всего, нужна ему только как наследница, или хранительница, раз наследница я липовая. Получит он свою статуэтку и поминай, как звали. А то, что он сказал — это же только слова. Для него они могут ничего не значить. Сказал — забыл. Ему семьсот — мне в сотни раз меньше. У него опыт — у меня — смех сквозь слезы.

Я сейчас легкая добыча. Мне одиноко, грустно, страшно. Я не знаю, что ждет меня впереди: жизнь, смерть или еще что похуже.

В действительности мне не на кого опереться. Мои родители не будут со мной вечно. Да, и не хочу я их обременять своими проблемами. Ласснир?… Хм. Что-то мне подсказывает, дракон не захочет больше со мной возиться. Все, что ему было нужно, он уже получил. Да, и мне уже не хочется с ним встречаться. Было и прошло. Как сон.

Тут мне в голову закралась неожиданная мысль, которой я немедленно захотела поделиться с Франчиасом:

— Знаешь, Фран, странная вещь, чем дольше я нахожусь на Земле, тем меньше мне хочется вернуться на Орни'йльвир к Лассниру.

Фран продолжая смотреть в книгу, приподнял брови, и я предположила, что он в пол уха все же слушает меня, и продолжила:

— Рядом с ним я словно видела сон наяву. Чувственный, приятный головокружительный…

Левая темная бровь дернулась, и глаза Франчиаса приобрели оттенок расплавленного золота.

— … сон. А сейчас начала просыпаться. И хотя все еще нахожусь под впечатлением, меня уже не тянет досмотреть его до конца.

Франчиас прошипел что-то грубое, брезгливо поморщился и взял второй по счету дневник Ма'Арийи. Пролистал его почти до конца, удостоверился, что нашел нужную страницу, и развернул так, чтобы я могла видеть исписанные закорючками пожелтевшие листы. Глирт указал на три первые строчки, потом на отметки, сделанные им самим, где я разобрала дату, соответствующую моему пятилетию. Отложил. Взял тетрадь Ласснира — показал ту же дату и пару каких-то строчек. Отложил. Взял желтый том, раскрыл его где-то посередине и ткнул в те же строчки, что и у дракона в дневнике. В книге даже отметки сохранились, сделанные уже знакомым ласснировым почерком. И та же дата. Что это значит?

— Привязка Тес'марука, — прошипел Франчиас.

— Я не понимаю.

Глирт отложил книгу.

— Дело в том, Нина, что с того момента, как я увидел вас с Лассанидиаром, все никак не мог понять, что за странные отношения вас связывают. Я не говорю о браслетах — это отдельная история. Почему вдруг тот, кто уже давно выбрал свою ласси, вдруг воспылал статью к человечке. Не обижайся, но для драконов — это извращение. И что я вижу — он смотрит на тебя как на свою избранницу. Заботится, оберегает, беспокоится. У меня в голове не укладывалось, как это может быть. Лассаиндиар наверное единственный, кого я знаю, кто так трепетно чтит законы семьи. Одни из них прост и беспощаден: «Никаких связей с людьми. Люди нужны лишь для того, чтобы подчиняться и быть полезными драконам. Любой физический контакт с людьми — извращение».

Я поджала губы и потупила взгляд.

— Да и ты вела себя несколько странно.

— Странно? — удивилась я.

— Такая щенячья любовь в твоем возрасте редкость. А ты вела себя, как желторотый подросток. Бегала за Лассаиндиаром, и чуть ли ни в рот ему заглядывала.

— Это когда это я ему в рот заглядывала? — нахмурилась я. — Не помню такого.

— Я образно. Но суть от этого не меняется.

Щеки предательски вспыхнули. Я сжала пальцы, боясь посмотреть Франу в глаза.

— Нина, ящер просто эмоционально привязал тебя к себе еще в детстве, но видимо, что-то напутал, и заклинание стало влиять и на него. Ма'Арийа написала об этом в своем дневнике. Она заметила, что Лассаиндиар начал вести себя странно по отношению к тебе, и что-то заподозрила. Выяснив у самого ящера, какое заклинание было использовано, она потребовала его снять, но Лассаиндиар воспротивился, и тогда твоя родственница решила попытаться собственными силами затушить действие привязки. К сожалению, время было упущено. Прошло три года — заклинание укрепилось. Ты едва не погибла и Ма'Арийе пришлось просить дракона спасти тебя.

— Тогда-то он и передал мне, Индира! — вдруг сообразила я.

— Да, — кивнул Фран. — Когда ты начала поправляться, Ма'Арийа приказала Лассаиндиару забыть все, что было связано с тобой. Но привязка осталось. Ты в полной мере ощутила ее, как только дракон оказался в поле зрения. И так как ты была не готова, естественно произошла эмоциональная вспышка.

— Ощутила? — скептически усмехнулась я. — Блин, да я влюбилась в него!

Зрачки Франа расширились и глирт недовольно зашипел. Ну, уж извини. Сам коснулся этой темы.

— Возможно.

— Я серьезно тебе говорю. То, что я ощущала, было невероятно ярким и будоражащим чувством.

— Допустим, — уклонился мужчина от комментариев, натянув на лицо бесстрастную маску, только глаза пылали золотом, — однако привязка была сделана на Нину-человека, а в тебе от нее с каждым днем все меньше и меньше. В блокноте твоего отца я прочел, что стальные умели снимать заклинания одним своим присутствием. А так же могли отличить правду ото лжи.

— Точно! Она же говорила, что он больше не обманет меня. Может, она имела в виду, Ласснира?

— Ты о прародительнице стальных?

— О, ней самой.

— Возможно. Но не буду утверждать — древние изъясняются весьма туманно.

— Фран, а что значит, выбрал свою ласси?

Глирт испытывающе посмотрел на меня, но я не уступила.

— Драконы выбирают себе пару раз и навсегда, — сдался Фран. — Ласси переводится, как «единственная». Так драконы называют своих жен после ритуала.

— Но разве она не отвергла Индира?

— О-о, ящер был только рад, — ядовито усмехнулся Фран. — Индира он создавал для самки из клана красных, а пришлось отдать отобранной праматерью кандидатке из черных. И хотя Сотар ему тоже была симпатична, но все же она не Рэль.

— Какая мелодрама.

— Согласен. Но это еще не все. Когда Лассаиндиара с позором изгнали из клана, одарив на прощание браслетами абсолютного подчинения, самку заставили отказаться от хранителя. Пришлось даже надавить. Сама она не хотела отказываться. Ласснир сохранил Индира. Надеялся, наверное, что Рэль дождется его.

— Не дождалась?

— Она и не собиралась создавать с ним пару, — закатил глаза Фран. — У нее был возлюбленный, с которым она и соединилась, когда подошел ее брачный возраст.

— О, боже, у меня сейчас голова лопнет. — Я запустила руку в волосы и поскребла ногтями затылок.

— Тогда пойдем, поедим, — предложил Фран.

Я обескураженно вытаращилась на глирта. Как он может думать о еде, когда у меня от переизбытка информации, мозг вскипать начал?! Вот-вот пар из ушей пойдет. Но мужчина задорно подмигнув, поднялся с пола и пошел на кухню.

— Где там мой супчик?

Я последовала за ним, прокручивая в голове наш разговор.

— Фран, а зачем Лассниру понадобилось эмоционально привязывать меня?

— Пророчество.

— Какое пророчество?

— Очень длинное и запутанное. В нем говорится, что только добровольная жертва Избранной сможет спасти клан черных драконов от вымирания.

— Жертва? Какая жертва? И причем тут пророчество и эта привязка?!

— Вот, например, если бы я сказал тебе сейчас, что мне нужно, чтобы ты умерла во благо моей семьи — ты бы согласилась?

— Нет, конечно, — напряглась я.

— Естественно. — Глир налил себе тарелку супа и сел за стол. Матик подвинулся сам и задвинул возмущенного Индира в самый дальний угол, предварительно заткнув ему рот печенькой, чтобы не мешал. — А вот если бы я сделал на тебя привязку Тес'марука и никто бы ее не блокировал — ты бы пошла на это не задумываясь. И даже, была бы счастлива — ведь жертва эта ради любви.

Я рухнула на стул напротив Франчиаса, и, прижав ладонь к щеке, потеряно на него посмотрела.

— Ты хочешь сказать?…

— Во всех тонкостях я еще не разобрался. Но если не вдаваться в нюансы, так все и выходит. Ты нужна Лассаиндиару, чтобы спасти его клан от вымирания, для этого он привязал тебя еще в детстве. Каким-то образом подменил список, который был передан князю и подделал завещание. Что для него не составило труда, ведь он же эти завещания и проверял. Ты вель не клала завещание в сундук?

— Нет. Я думала, не надо. Раз уже все получила…

— Шсс… А я-то думал, что умею плести интриги — наивный. Мне до Лассаиндиара еще расти и расти.

— Но почему я?

— Ты Избранная. Дитя двух миров.

— А других не было?

— Видимо нет. Дети от подобных союзов рождаются редко. А если и рождаются, то почти все погибают в первые месяцы жизни.

— Почему?

— Другой мир отторгает их. Они чужие.

— А как же я?

— Твой отец. Это его заслуга. Он провел ритуал и ты выжила.

— Да, — кивнула я своим мыслям. — Папа мог бы.

Фран отложил ложку. В его глазах плескалась грусть.

— Он очень сильно любит тебя, Нина.

Любит — очень сильно любит. И, хотя порой его любовь душила меня, как удавка, я тоже люблю его.

— Знаю, — вздохнула я. — Что еще в этом пророчестве про меня?

— Ты фигурируешь в нем как ключевое звено.

— Но почему ты думаешь, что в нем говорится именно обо мне?

Глир задумался, говорить мне или нет. Я заерзала на стуле от нетерпения.

— В его развернутом варианте прописано почти все, что с тобой уже произошло.

— И что ждет меня дальше?

Его взгляд мне не понравился, в нем затаилась жалость.

— Ты, действительно хочешь знать?

— Не знаю… Не уверена.

— Тогда давай пока остановимся на этом.

— Считаешь, что мне лучше не знать?

— Иногда неведение — это благо ниспосланное нам богами.

* * *

Ночью я открыла глаза — Фран рядом. Моя голова лежит на его плече, он прижимает меня к своему боку, и я слышу, как часто бьётся его сердце.

— Я опять разбудила тебя?

Франчиас повернул голову и посмотрел на меня своими мерцающими змеиными глазами.

— Ты кричала.

— Прости, — смутилась я и отстранилась.

— Опять кошмар?

— Не помню, — соврала я.

На самом деле помнила, в самых мельчайших подробностях. Это был действительно страшный сон. В нем не было ничего определенного: все размыто и непонятно. Какая-то пещера освещенная факелами, огромный залитый кровью камень и мое распластанное на нем тело.

— Не хочешь говорить? — догадался Фран.

— Не хочу.

Франчиас приподнялся, поворачиваясь на бок, сел, опираясь на левую руку. Свободной правой прикоснулся к моей щеке. Большим пальцем провел по нижней губе, от чего я машинально облизнулась. Глирт тихо зашипел.

— Нина, — хриплый мужской голос, заставил желудок совершить кульбит.

Я прикрыла глаза, убеждая свое взбесившееся либидо не сходить с ума. Медленно выдохнула и спросила.

— Как отличить правду ото лжи, Фран?

Рука, ласкающая мое лицо, дрогнула.

— Я не обманываю тебя.

— И все же?

Даже с закрытыми глазами, я ощутила, как он напрягся.

— Хочешь проверить свою драконью интуицию?

— Да.

— Хорошо, — Франчиас тяжело вздохнул. — Давай попробуем. Закрой глаза и не открывай, пока не скажу.

Руку он не убрал, только сместил на затылок.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь отвлечься от желания полностью раствориться в его руках.

Всегда считала, что змеи холодные, но видимо глирты, все-таки не совсем змеи — его тело такое горячее.

— Спроси меня что-нибудь?

— Что?

Пропустила момент, когда Фран придвинулся ближе, и я ощутила его дыхание на своей шее. Черт, какую игру он затеял?

— Что угодно.

— Все, что угодно?

— Да.

— У тебя был кто-нибудь близкий? — брякнула, и тут же устыдилась — нашла что спрашивать.

— Моя кормилица. Ближе нее у меня никого нет.

В голове зародился образ — он был смутный, но светлый и теплый.

— Правда, — просипела я.

Кончиком языка Фран прикоснулся к пульсирующей венке на шее, провел вверх до подбородка и завершил путь едва ощутимым поцелуем. Я вскрикнула и попыталась открыть глаза, но змей искуситель прошипел:

— Не открывай глаза.

— Я…

— Еще.

— Еще?

— Задай мне еще вопрос.

Голова начала кружиться. Вопрос? Какой вопрос? Меня уже не интересуют никакие вопросы. Но если просят:

— Она научила тебя готовить?

— Да, но интерес к приготовлению пищи возник у меня за долго… Хотя это не важно.

Легкокрылые поцелуи порхали по линии подбородка, перелетая то на щеки, то на кончик носа.

— Еще, — голос Франчиаса гипнотизировал.

— Ты боишься, Станисласа?

— Некорректный вопрос.

— Ты не ответил.

— Да.

Возникший образ отличался от предыдущего блеклостью оттенков и какой-то мутностью, тем не менее, он не был отталкивающим, скорее болезненно печальным, словно что-то угнетало Франчиаса. Между ними что-то произошл? Ссора? Не знаю. Наверное.

— Странно, мне показалось, что ты хотел сказать что-то другое.

— Нет. Только это.

Ложь — неприятное ощущение, словно наперед знаю, что это не так. Промолчала. Так будет лучше.

Фран отпустил мою голову, ненавязчиво уложил на кровать, и, зафиксировав мои руки над головой, поцеловал, ощутимо прикусив нижнюю губу. Мое тело выгнулось дугой и из глотки вырвалось хриплое:

— Фран…

Его ладонь накрыла мне глаза.

— Не подсматривай.

Его губы становятся настойчивее. Не помню, в какой момент моя ночная рубашка капитулировала и оказалась на полу. На мне только кружевные шортики. Ох, если такпойдет и дальше…

— Еще.

Голова совсем не соображает. Это он о чем?

— Задай мне еще вопрос-с, — вот уже и змеиные интонации появились.

Фран вдавил меня в матрас, позволив ощутить всю силу своего желания. Ого! Вот это я понимаю. Хочу открыть глаза, но Франчиас не позволяет. Да еще и руки удерживает. А я только и могу, что чувствовать его каждой клеточкой своего тела, впитывать его жар, наслаждаться его запахом. А это еще что за жалобные мяуканья? Это я? Не узнаю себя. Что он со мной делает? Это настоящее безумие.

— Ты… захлебываясь шепчу я, — когда-нибудь влюблялся?

— Нет.

— Ложь, — бросила я, и сама же испугалась своей запальчивости.

Черт. Это было слишком резко. Надо быть сдержаннее. Но это чувство немного отрезвило меня.

— С-странно, — хмыкает он. — Я вроде бы с-сказал правду. Попробуем-сс еще рас-с. С-спрашивай.

— Я тебе нравлюсь?

— Да.

Я слышу сомнение.

— Хм. Вроде, да и нет.

— Блис-ско.

— Значит, то, что ты сказал после ресторана — ложь?

— Нет, — Фран чуть ослабил хватку. — Ты мне нравишься.

Вновь, что-то царапает мое сазанине. Трудно понять, что именно. Какое-то слабое чувство. Хорошо замаскированное. Неуверенность? Страх?

— И только? — шепчу я.

— Я безумно хочу тебя.

Кристально чистая правда. Я даже не стала скрывать улыбку — пусть видит.

— Нина?

— Поцелуй меня.

Фран впивается в мои губы, как голодный, я так же страстно ему отвечаю. Мы упиваемся друг другом, барахтаясь в простынях, и не замечаем, как подкатились к краю — падаем. Грохаемся на пол и от облегчения начинаем смеяться.

И в этот упоительный момент, открывается дверь… и на пороге возникают мои родители. У меня от шока, отвисает челюсть. Но когда я возвращаю ее на место, и пытаюсь сказать что-то членораздельное, из глотки вырывается только жалобное: «Ма… м… ма. ма». Фран же стремительно хватает одеяло и закутывает меня в него, сам прикрывается подушкой. А обозревший все это безобразие отец, вдруг начинает реветь раненым быком:

— КАКОГО ЧЕРТА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ!!! НИНА, КТО ЭТО?!!

* * *

Был жуткий скандал. Папа бесился, бегал по квартире, кричал, что оставлял меня с одним, а глазом моргнуть не успел — я уже с другим, что я бессовестная дочь, что он, видимо, мало порол меня в детстве. (к слову пришлось, так то он и пальцем меня в детстве ни тронул) «Куда катится мир!» — восклицал он. Я же пряталась за широкой спиной Франа, краснея, бледнее и покрываясь липким потом. Появления родителей в три часа ночи я, ну, никак не могла ожидать. Они и раньше то, когда я в школу еще ходила, предупреждали, что едут, а тут, на те — сюрприз. Неприятный. А я уже упоминала, что не люблю неприятные сюрпризы.

Когда Владимир Константинович чуть спустил пар, Фран, будь он неладен, признался, кто он есть, и началось все по новой, только в более грандиозных масштабах. Отец то требовал, чтобы Франчиас немедленно на мне женился, то наоборот не приближался даже на пушечный выстрел, то намеревался начистить глирту морду, то хватался за голову и ругался на эллийском так самозабвенно, что мы заслушивались.

Зато мама, за спиной отца, довольно щурилась и показывала мне большие пальцы. Ну, мама!

Наконец ей удалось увести папу в гостиную. И я, накинув махровый халат, вышла в коридор, оставив Франа в комнате.

— Мам, что это значит? Что вы здесь делаете?!

— Зайка, не поверишь, мы сами не знаем, — смущенно пожала плечами мама.

— В каком смысле?

— Мы с Владиком проснулись посреди ночи с чувством, что тебе грозит опасность. И, вот мы здесь.

— Ну, да… — досадливо цокнула языком, — опасность.

— Нинок, — мама раскаянно вздохнула и обняла за плечи. — Пока мы сюда ехали, телефон не замолкал ни на минуту. Нам перезвонили все наши родственники. Даже твоикузины — Саша с Лолой, и те позвонили. Все, как один твердили об одном — тебе что-то угрожает, но что именно они понятия не имеют. Мы с Владиком еле уговорили их не приезжать… но двое все равно сейчас стоят у тебя под окнами.

— Кто?

— Дядя Олег и тетя Лила. Они гостили у своих знакомых и рванули сюда, как и мы с Владиком. Знай, они номер квартиры — уже бы ломились в дверь.

Я оценила масштабы спасательной операции и удивленно присвистнула. Это что? Семейный психоз? Передается по генам, всем желающим. Тогда не понятно, причем тут мужья и жены наших родственников. Это, что, заразное?

Фран вышел из комнаты уже в штанах. Я окинула его восхищенным взглядом — хорош, особенно такой: встрепанный, возбужденный и немного сердитый. Мама игривоподмигнула мне, поцокала языком, и оставила нас наедине, пошла, успокаивать отца.

— Ты слышал?

— Да.

— Понимаешь, что-нибудь?

— К сожалению.

— Так, что это?

— Станислас-с, — прошипел Фран и зрачки его вытянулись.

— Он-то тут причем?! — опешила я, н не находя связи.

— Не совсем он, — мужчина откинул волосы за спину, заставив мое сердце на мгновение замереть, — но это его рук дело.

— Он, что, кинул всем моим родственникам сообщение — мол, спасайте, погибает во цвете лет?

— Скажи, твой отец на половину криосс?

Глирт ожидал моего ответа, как осужденный приговора.

— Да-а, — протянула я, и насторожилась. — А что?

Фран выдохнул. Он что-то прошипел себе под нос, но я естественно ничегошеньки не поняла. Может оно и к лучшему. Не хватало еще научиться шипеть матом. Франчиасвнимательно посмотрел на меня, и сказал:

— Мне нужно сейчас уйти. Ты простишь меня, если я оставлю тебя с родителями?

— Ты куда? — обескураженно хлопая глазами.

— Хочу побеседовать кое с кем. С глазу на глаз.

— С братом?

— С ним.

— Хорошо, иди.

— Я вернусь в полдень.

— Хорошо.

— Не скучай, — Фран чмокнул меня в висок и пошел одеваться.

— Постараюсь.

* * *

— У-у, какие мы сердитые, — дьявольская улыбка появилась на лице Станисласа, завидев брата, вылетающего из парадной дома Нины.

— Ты!!

Глирт младший рванул к брату.

— Что ты здесь делаешь!?

— Гуляю, — непринужденно пожал плечами глирт старший. — Да, и ты, как посмотрю, вышел проветриться.

— Заткнись! — рявкнул Фран. — Это твоих рук дело? Не отвечай и так ясно. Вино! Что ты туда подмешал?

— Ничего.

— Ложь.

— Клянусь могилой Лиссарин.

— С-сс… ты, не с-смей ос-сквернять ее память.

— И в мыслях не было, — посуровел блондин, сбрасывая руки Франа с лацканов пальто. — Когда же ты, наконец, поймешь — я ничего не мог сделать. В ее смерти нет моей вины… как и твоей. Мы оба потеряли любимого глирта. Я страдаю даже больше, чем ты — ведь она была моей женой… Единственной.

— Что было в вине? — игнорируя слова брата, потребовал Франчиас.

— Вино, — хищно улыбнулся Станислас. — Очень редкое. Его изготавливают исключительно из плодов так'варди в одном единственном районе у Шилоских гор. В храме…

— … богини Эуранриоль.

— Сообразительный.

— Зачем?

— Я обещал.

— Кому?

— Ма'Арийи. Она переживала за Нину… По-своему, конечно. И не хотела, чтобы однажды до нее добрался, кто-то подобный тебе — Франчиас.

Глаза глирта младшего загорелись золотым огнем, но Станисласа это не тревожило. Он знал своего младшего братишку как облупленного и мог предугадать ход его мыслей. Он улыбнулся уголками губ.

— Я обещал, и обещание выполнил.

— Не знал, — ядовито прошипел Фран, — что ты все еще любишь ее.

— Я не любил Ма'Арийю… Не так, как ты это себе представляешь. Она была моим другом.

— Верится с трудом.

— Но мы же говорим не о Ма'Арийи, а о Нине. Я доволен. Все вышло как нельзя лучше.

Прекрасное лицо глирта младшего перекосило в гримасе ярости, а Станислас все подливал масла в огонь.

— Теперь-то твой интерес поутихнет. Кому понравится заниматься этим с оглядкой на то, что в любой момент может объявиться очередной близкий родственник с претензиями в твой адрес, и подпортит всю ягоду… Я бы не смог.

— Я не отступлюсь.

Зрачки блондина расширились.

— Только через храм обетов, — глумливо сощурился он. — И через изменение твоего статуса из холостого, в женатого.

— Думаешь, меня это остановит?

— Еще как, — хмыкнул глирт старший. — Да, она нужна тебе, чтобы вернуть статуэтку, и возможно заполучить в будущем весьма могущественного союзника, но чтобы ради этого жениться — это не твой стиль Франчиас.

— И ты думаешь, у меня не может быть других причин?

— Посмотри на себя в зеркало — Франчиас. Ты — это ты. Тебе неведомы: ни любовь, ни сострадание. Будь благодарен — я спас тебя от необходимости играть роль, которая, как правило, никогда тебе не удавалась.

— Ты забыл брат, были и исключения из правил.

— Потому, что в тех случаях ты не играл.

Фран не стал спорить с Станисласом. Он развернулся и скорым шагом направился к дому. Открывшая ему дверь, Нина, удивленно приподняла брови:

— Ты что-то забыл?

— Нет, просто далеко идти не пришлось.

Глава 10

Мне удалось достаточно быстро спровадить родителей, хотя папу и пришлось чуть ли не пинками выталкивать за дверь. Но настрой, как вы понимаете, пропал, и мы с Франом решили не искушать судьбу и под мерзкое хихиканье Индира просто легли спать. Мне бы обратить внимание, что с глиртом что-то не так. Заметить, что он отводит взгляд, смотрит куда угодно, только не на меня… но я так устала, что заснула в момент, только моя голова коснулась подушки. А утром:

— Что?!!! Фран, почему ты опять мальчик?!!

— В этой ипостаси легче держать себя в руках.

— Франчиас! Ты серьезно?!! Я думала…

— А ты хочешь, чтобы у твоей двери образовалась пробка из-за наплыва твоих близких и не слишком родственников? — ядовито усмехнулся Фран. — Не факт, что не объявятся те, кого вовсе ты не ожидаешь увидеть. Или те, о ком ты и понятия не имеешь.

— Но почему?!!

— В тебе проснулась… а точнее ее пробудили… кровь криосс.

— И что с того?! Чхать я на нее хотела.

— А она на тебя, нет. Раса криоссов обладает удивительной способностью защищать своих женщин от любых посягательств до свадьбы.

— То есть как?

— Пока ты не выйдешь замуж — твоих родственников так и будет тянуть к тебе в самый неподходящий момент. Им будет казаться, что ты в опасности, и они поспешат на помощь, где бы ты ни находилась.

Что за чертовщина?! У меня такое чувство, что подобное со мной уже происходило… И совсем недавно.

— Но Павел?!!

— Это было до… — зло скрипнул зубами Франчиас.

— До чего?

— До того, как мой брат напоил тебя вином из храма богини Эуранриоль — хранительницы домашнего очага.

— Что?? Как?

Голова шла кругом. А разве так бывает?! Второй раз на теже грабли.

— Мне не следовало оставлять тебя одну, — Фран отвел взгляд. — Это моя ошибка.

— И так будет с любым?

— Да.

— И нам теперь никак?! Только после свадьбы?

Фран кивнул и виновато улыбнулся.

— Ты правильно поняла.

— Уму непостижимо! Фран, можно я убью твоего брата?

— Можно. Только случившееся это не отменит.

— Жаль.

Я села на стул и невидящим взглядом уставилась в пол. Черте что! Они, что, издеваются надо мной?! Ну, что за подстава, я вас спрашиваю?! Только я решила плюнуть на все переживания разом и просто получить от жизни удовольствие — тем более, что в недалеком будущем маячит еще та перспектика окончить свои дни, разлетевшись ошметками, словно воздушный шарик, — как все снова встает с ног на голову.

Ну, кто его просил? Что ему горемычному ровно-то на попе не сиделось? Месть за приклеенные ботинки? Так это не я — это Матик.

Боги, и кто это выдумал — секс только после замужества?! С ума сойти. Могу предположить, что у криосс, даже беременность по расписанию. Черт.

Как же мне не везет! Не успела от браслета избавиться — так собственная кровь, с подачи Станисласа, отчебучила такое, что хоть плачь, хоть смейся. Сейчас хочется плакать, но не буду.

Я подняла взгляд на примолкшего Франа и вымученно улыбнувшись, лживо-бодрым тоном заявила:

— Ладно, Франчиас, видимо боги хранят тебя от случайных связей с недочеловечками. Переживем, как-нибудь… Не под венец же тебя тащить?!

Вытянувшееся лицо глирта слабо потешило мое задетое самолюбие. Хотя он и не виноват, но нужно же найти крайнего — не Станисласа же искать? Где он там прячется? — пойди-найди.

— Нина, — выдавил из себя Фран.

Но я его опередила.

— Не парься. Жила без этого и еще поживу. Мы же с тобой не желторотые подростки, и не влюбленные голубки… Слава богу, нет. Да, и не за этим ты на Землю явился. Так что… Что ни делается, все к лучшему.

— Нина, — глаза Франчиаса вспыхнули.

Обиделся? Не нравится. А как ты думал? — я еще та штучка.

— Давай займемся делом, — сдавленно попросила я.

Фран отвернулся от меня. Раздраженно пригладил волосы.

— Как пожелаешь.

К середине дня зеркало было готово, да и варево приняло почти все ингредиенты из списка. Остался последний, но Франчиас почему-то решил, что его кровь не годится, и молча собравшись, куда-то ушел. К ужину он не вернулся.

Я проплакала весь вечер. Меня утешал Матик, предоставив свое верное плечо, вместо плакательной жилетки. Латунный дракончик сидел в ногах и лапкой касался моих коленок.

Вдруг птичьей трелью ожил телефон.

— Да, мам? Нет, мам — все в порядке. Нет, мам, я не плачу. Приехать? Одна?! Зачем!? Поговорить. Нет-нет, уже не плачу. Хорошо, мам — приезжай.

* * *

— Мам, я все испортила… Опять.

— Не переживай, все наладится.

— Ну, в кого у меня такой скверный характер?! Вот, вы с папой всегда ладите, а я как ляпну что-нибудь…

— И у нас с твоим папой не всегда все гладко, Нинуль. По началу, так и вовсе по каждому пустяку цапались.

— Шутишь?

— Нет. У твоего папы еще тот характерец… Был. Да, и сейчас может сцену устроить по старой памяти.

— Даже не верится, — подперев рукой подбородок. — Он с тобой всегда такой послушный, такой предупредительный.

— Ох, знала бы ты его, до твоего рождения — день и ночь, — усмехнулась мама. — Когда я его только встретила, он даже в мою сторону-то не смотрел… Ну-у, это мне так казалось… А выяснилось, что он за мной по пятам ходил. Наблюдал издалека. Помогал, чем мог. Но подойти не решался. Все дожидался подходящего момента. Я же тогда с одним спортсменом загуляла… Эх, времена были.

Мама хитро улыбнулась, сощурив медовые глаза.

— Но эти отношения быстро наскучили и мы расстались. Тогда-то твой папа и решился… Н-да…

Пока мама вспоминала былые деньки, я любовалась ее озаренным внутренним светом лицом, порозовевшими скулами и искрящимися весельем глазами.

— И ты сразу же влюбилась в него?

— В этого грубого, высокомерного сноба, уверенного в своей полной неотразимости? Нет и еще раз нет. Ему пришлось ой как поломать голову, чтобы охмурить меня… пока яоткровенно развлекалась за его счет.

— Мама!!

— А что мама?! Он так мило недоумевал, что я не принимаю его ухаживаний, — она тихо захихикала, закусив нижнюю губу.

— Мама, ты серьезно?

— Конечно!! Он был таким раздражающе деспотичным, — на лице мамы появилась шкодливая улыбка, — требовал, чтобы я слушалась его во всем, делала только то, что он сказал. Ха!! Не на ту напал. Как бы ни так.

— Ну, да, — закатила я глаза к потолку, — ты и послушание. Ну-ну. И как же получилось, что вы остались вместе, а не разбежались в разные стороны?

— Твой папа оказался весьма упорным и, в конце концов, я сдалась, — пожала плечами. — Мы поженились через неделю после нашей первой ночи.

— Так быстро?

— Он настоял.

— И что? Ты ведь практически сразу забеременела.

— Ну, не сразу — через год. Влад меня долго отговаривал, говорил, что это небезопасно. Но я уперлась. Хочу и все.

— Это, наверное, из-за того, что дети двух миров чаще всего погибают в первые месяцы жизни… Мне Фран сказал.

Мама побледнела.

— Вот значит как, — пробормотала она.

— Папа, скорее всего, не хотел тебя пугать.

— Он много чего не хотел, — раздраженно махнула рукой. — Но если бы я его тогда послушала, у нас бы не было тебя.

— Мам, я… — потупила взгляд.

— Я все знаю, — поджала она губы. — Вытрясла из твоего отца. И про твое превращение, и про кровь.

— И, что ты думаешь?

— Расстроена, как и твой отец, — устало вздохнула. — Он после твоего возвращения толком и не спал. Проснется посреди ночи и лежит, в потолок смотрит. И я вместе с ним.

— Мне жаль.

— Зая, ты для нас самое ценное и дорогое. Мы переживаем за тебя.

— Я знаю. Спасибо.

— Владик только когда твой этот объявился, — в голосе мамы смешинки и тонкий намек, — духом воспрял — улыбаться начал, а то я уж не знала как его и утешить. У самой на душе буря.

— Мам, — состроила я жалобную рожицу.

— Но знаешь, я чувствую сердцем, что все обойдется. Ты главное, не сдавайся и руки не опускай.

— Да, кто мне даст! — рассмеялась я. — Вон, Франчиусу позарез нужна. Статуэтку у них бабуля наша выкрала. А без нее у всей расы глиртов с рождаемостью напряг. Раз в триста лет, представляешь? Они хоть и живут долго, но так и до полного вымирания недалеко.

— Ну-ку, ну-ка. Что за статуэтка?

— Как там ее — Сафиссы, вроде. Там девушка огромную змею обнимает… Или наоборот? Не важно.

Выражение лица мамы стало задумчивым.

— Девушка со змеем, говоришь. Хм-м.

— Ма, ты че?

— Когда ты еще была у меня в животике. Месяцев пять тебе было. Твой папа неожиданно засобирался и уехал, сказав, что ему необходимо уладить некоторые незавершенные дела.

— Это когда его четыре года незнамо, где носило?

— Да.

— Но теперь-то ты знаешь, где его носило.

— Знаю. Он сам рассказал… а до этого Мария… была так любезна, — последнее слово мама аж выплюнула, — по секрету поведала. Рассказала куда и зачем уехал мой любимый. Намекнула, чтобы я его не ждала, что он не вернется. Это его плата… Но мы сейчас не об этом. Так вот, перед самыми родами, Мария вдруг объявилась с целой сумкой каких-то статуэток. Она заставила мою мать расставить их по всей палате и не убирать пока ребенок не родится. Мне показалось это странным, но моя мать не стала с ней спорить.

— И?

— Я помню эту статуэтку… Она до сих пор стоит у мамы в серванте. Очень тонкая работа.

— А если?… — встрепенулась я.

— Надо проверить.

Я вскочила и побежала переодеваться. Полностью одевшись, я заглянула под стол. Сидят, касатики.

— Так, вы двое остаетесь, и сторожите дом, — шепотом, чобы мама не услышала.

— Нина! — пискнул Индир, и хлопнул себя лапой по морде.

— Эй, что это вы смотрите на меня, как на тяжелобольную? Отставить. Если этот змей искуситель все-таки явится, скажите, что я с мамой пошла к бабушке. Скоро приду.

Матик поднял голову со скрещенных лап.

«Нина, ты уверена, что за такую новость, он не проглотит нас живьем»?

— Подавится.

«А, если нет»?

— Звони мне, я телефон возьму.

«Нин, а может не надо»?

— Как это не надо?! А если это та самая?!!

«Нин, ты от него так просто не избавишься».

— Я и не собиралась, — пряча взгляд.

«Нин, я тебя знаю. Ты как нашкодишь, сразу рьяно помогать лезешь, а потом в кусты. С ним такой номер не пройдет. Ты его только разозлишь».

— Матя, да зачем я ему? Не смеши меня. Я ему статуэтку отдам, и он сам сбежит при первой возможности.

«Хорошо, согласен. Не ты ему нужна — это он тебе нужен как воздух. Без него ты портал не откроешь».

— Согласна. Но мы все равно идем к бабушке, а вы остаетесь дома. Это не обсуждается.

«Он будет недоволен».

— Я как-нибудь переживу это.

— Нина, с кем ты разговариваешь? — окликнула меня мама из прихожей.

— Ни с кем, мама, ни с кем.

* * *

— Как думаешь это она? — рассматривая статуэтку, спросила я маму.

Действительно красивая работа. Проработано все до мелочей: юная дева в многоярусных бусах, прикрывающих грудь и повязке на талии, удерживающей две полосы ткани сзади и спереди, длинной до щиколоток; и огромный черный змей с изумрудными глазами. Сама девушка вырезана из какого-то белого камня в голубых прожилках, очень хрупкая и изящная. У нее небольшая грудь, узкая талия, и крутая попа. Она, подняв вверх руки, тянется к змею, и смотрит на него с необычайной нежностью. Змей же, выплавленный из темного металла, свернувшись вокруг девушки кольцом, как бы закрывает ее своим большим телом от окружающего мира. Он смотрит на нее сверху, приподнявшись над ней, и улыбается. Именно, что улыбается. Изображенный змей отличался от обычных ползающих гадов непривычной для них мимикой и присутствием век. Так вот веки у змея прикрыты, а змеиный рот расплылся в подобии улыбки. Очень нежной и ласковой улыбки.

«У-У, няшная змеюка», — подумала я, и погладила ее по голове. На мгновение, показалось, змеиная голова повернулась в мою сторону, усмехнулась и показала раздвоенный язык, а потом и девушка посмотрела на меня, и показала кулак. Я моргнула. Змеюка вновь смотрела на девушку, а она на змеюку. Во, глюкануло-то.

— Она, — подошла к нам бабушка Лейда.

— Ма? — обернулась мама.

— Это статуэтка из храма богини Шазуры. Очень могущественный артефакт. Мария прекрасно знала, что делала, когда забирала его.

— Ба, ты что-нибудь знаешь?

— Немного. Благодаря этой статуэтке ты, Ниночка, появилась на свет живой и здоровой.

— Но ба, разве мама не ребенок двух миров? И тете Лила, и дядя Валера… Почему именно я?

— Когда Ма'Арийя забирала нас с Орни'йльвира, она разорвала все нити, связывающие нас с тем миром. На Земле мы как бы родились заново. Но ты, дитя от союза земной женщины и полуэльвафа…

— И ты все это время молчала?

— Я не хотела тебя тревожить. Не думала, что тебе удасться попасть на Орни'йльвир. Родилась-то ты человеком. Ни способностей, ни сил. Ма'Арийа, как ни старалась, все попусту. Мы уж с сестричками понадеялись, что ты так и проживешь человеческую жизнь, — бабушка сокрушенно покачала головой. — А вон, как вышло.

— Понятно. Значит я единственная.

— Да.

— Повезло, так повезло, — саркастическая усмешка скривила губы.

— Ты хочешь отдать ее глирту?

— Да.

— Ниночка, берегись — глирты очень хитрая, изворотливая и беспощадная раса. Остерегайся сыновей старшей семьи. Они особенно опасны. Они не остановятся ни перед чем, чтобы добиться желаемого.

— Тогда уж точно нужно ее им поскорее вернуть.

— Нинок, если бы все было бы так просто, Ма'Арийя давно бы ее вернула.

Я присела на краешек кресла.

— Они уверены, что она их обманула.

— Не обманывала она их, — сердито одернула бабуля. — Это боги их решили наказать.

— За что?

— Вот этого я не знаю.

— А ты?…

Но закончить вопрос, было не суждено. Мой сотовый вдруг взорвался птичьим пением, и это послужило знаком, что нам с мамой пора собираться. Я мимоходом посмотрела на часы. Половина первого. Черт! Засиделись.

— Да, — схватила я трубку.

На другом конце Матик что-то яростно залаял, и вдруг взвыл как баньши.

— Спокойно, я тебя не понимаю. Дай трубку Индиру.

В динамике было слышно, как Матик скребет когтями телефон и сердито пыхтит в трубку.

— Нина! Нина! Ты меня слышишь? — писклявый голосок дракончика зазвенел в ушах.

— Слышу. Говори тише, я не глухая. Что случилось?

— Франчиас. Он приходил. Мы сказали… Он был в ярости. Он выскочил за дверь прежде, чем мы успели ему что-нибудь объяснить.

— Хм, — я машинально потерла запястья. — Что вы ему сказали?

— Что ты ушла с мамой.

— Даже не объяснили, куда и зачем?

— Не успели.

Запястья зачесались сильнее. Чую достанется мне по первое число.

— Все с вами ясно. Что еще?

— Матик заметил слежку у дома.

Я насторожилась и даже перестала тереть левое запястье.

— Когда это было?

— Минут двадцать назад.

— Проклятье, — от души треснула кулаком по столику, где стояла статуэтка. — Мы возвращаемся. Индир, скажи Матику, чтобы он шел искать Франчиаса. Сам оставайся дома.

— Я понял, — пискнул Индир. — Будь осторожна, Нина. В этот раз он действительно зол.

— Нина, с кем ты разговаривала? — заинтересовалась мама.

— Потом мама, потом.

* * *

Я умоляла маму не идти за мной — пустое, она все равно увязалась следом. Не помогли даже уговоры бабушки. Ох, не будь ее рядом, я бы так не психовала. Она капала мне на мозги, спрашивая, каким образом я собираюсь помочь Франу, чем естественно выводила меня из себя. Я скрипела зубами, но стоически терпела. Она предлагала позвонить отцу и дождаться его где-нибудь во дворике у дома, но я отмахнулась, сказав, что он просто не успеет вовремя. Да-да, ее попытки вразумить свое импульсивное дитя, ни к чему не привели, я только пуще злилась и ускоряла шаг.

Буду честной, сама с трудом представляю, что собираюсь делать, наткнувшись на преследователей, но с истинно драконьим упрямством шла вперед. Меня пугала мысль, что следящие за моим домом глирты могли напасть на Франчиаса и сейчас он где-нибудь лежит без сознания и истекает кровью. Возможно, я сгущаю краски, тем не менее, на сердце было неспокойно.

Я почувствовала это, когда мы пересекли улочку и проходили мимо арки ведущей вглубь дома, к крохотному дворику с детской площадкой и контейнерами для мусора. Тот самый. Прохожие шарахались от этой арки, словно там скрывался самый их страшный кошмар. Мама тоже отшатнулась от него, и только я почувствовала непреодолимое желание войти.

— Мама, постой здесь.

— Нет.

— Мама!

— Я сказала, нет.

— Тогда… чтобы ни случилось. Не кричи.

— Постараюсь.

Гулкие шаги, эхом звучащие в арке, заставили мое сердце сжаться в дурном предчувствии. Я вошла во дворик и застыла. Картина, представшая передо мной, шокировала своей фантастической жестокостью. Мертвые окровавленные тела, живописно раскиданные по детской площадке, отрубленные конечности, стойкий запах смерти и крови, инад всем этим огромное тело черной змеи, сминающее детские качели.

Оно было огромное — это тело. Каждая чешуйка размером с автомобильный диск. Этой сверхзмее не было места в крохотном дворике, она едва помещалась в нем.

— Мама, не заходи, — сдавленно просипела я.

— Что там?

— Стой, где стоишь… пожалуйста.

— Все, я звоню Владу.

— Звони.

Я сделала шаг вперед и задрала голову. Человек? Там человек! Сощурилась, напрягая зрение до придела. Нет — это не человек. Это туловище — человеческое туловище. У змеиного тела, человеческое туловище. Боже, что это? И тут в голову закралась ужасающая мысль. Глирт!

— Фран, — как громом пораженная, выдохнула я и прикрыла рот рукой, заглушая рвущийся наружу крик.

Кольца начали медленное движение одно относительно другого. Змей спускался со своей недосягаемой высоты. Я увидела, что в одной руке у него меч, а в другой ножны, а его глаза горят беспощадным огнем.

Я вжалась спиной в стену, стараясь даже дышать через раз. Страх ледяными тисками сжал сердце. Кишечник приклеился к позвоночнику, сделав попытку слиться с ним в одно целое. Хотелось орать до хрипоты, упасть в глубокий обморок или просто закрыть глаза и пусть все исчезнет, как кошмарный сон. Но связки свело судорогой и из глотки вырвались жалобные всхлипы. Обморок? Он упал без меня — ему тоже страшно, и мне осталось только закрыть глаза и ждать своей участи. Прости меня мама, мне не следовало тебя сюда приводить. Боже, это действительно страшно.

— Ни-ийнас-сс, — мои колени подогнулась.

От ужаса охватившего меня, а больше от отчаяния, что не смогу защитить маму, злые колючие слезы заструились по щекам. Преодолев свой панический страх, я рискнула посмотреть на глирта. Он уменьшился в размерах, сидел напротив, на кольцах своего змеиного тела и смотрел, но его лицо расплывалось у меня перед глазами.

— Нина, — звук упавших на асфальт меча и ножен.

Стремительное движение и я оказалась в тисках его рук. Фран сжал меня столь отчаянно, что у меня вышел весь воздух из легких и затрещали ребра. Ой, мама, он сейчас меня раздавит.

— Фран, хватит. Мне больно! — о, голос прорезался.

Объятья чуть ослабли. Но глирт не отпускал. Он держал меня на весу и часто дышал в волосы.

— Живая, — прошипел Франчиас.

— Конечно, живая. Отпусти меня, — никакой реакции. — Фран?

Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Фран?

Глаза распахнуты, зрачки расширены, но взгляд совершенно пустой. Что с ним? Левая часть лица залита кровью. Трудно определить, где рана: может, рассекли бровь, а быть может, и по голову ударили. Грязная ссадина на подбородке. Разбита губа. Но хуже то, что я нащупала рукой на его левом боку. Очень глубокая рана. Сильно кровоточит.

— Фран? Очнись, Фран. Ты ранен. Отпусти меня. Фран!

— Он без сознания.

Я вздрогнула, узнав этот голос. Он-то, что здесь забыл? Но, может это и к лучшему.

— Можешь не пытаться, он не услышит тебя.

— Станислав?

— А ты ожидала кого-то другого? — фыркнул глирт старший. — Упрямый мальчишка, все хочет делать по-своему, а потом ищи его бессознательное тело, где-нибудь в сточной канаве.

— Станислав, он ранен. Он должен меня отпустить.

— Он израсходовал слишком много сил, чтобы принять свою боевую форму. На Земле это удается с большим трудом. Сам он не сможет…

— Так помоги ему!

— Не могу, — устало.

— Почему?

— Я не умею.

Я опешила. Не умеет? Разве так бывает? Пришел на помощь, а помочь не может! Или он здесь по другой причине? Хотя, какая сейчас разница.

— Но, что-то же нужно делать?!! Мы не можем стоять здесь вечно. Если нас увидят…

— Не увидят. Даже если споткнуться об вас, даже если будут ходить кругами, все равно ничего не увидят.

— Как это?

— На двор установили мощнейший отвод. Даже жильцы этой многоэтажки не посмотрят в окна, выходящие во двор, для них это будет настоящее мукой.

— Я тоже тут мучаюсь.

Глирт старший раздраженно фыркнул:

— А, кто тебя просил выходить из дома, пока Франчиаса не было рядом?!

— Он первый начал.

Неправда — не он, но я ни за что в этом не сознаюсь. Особенно Станисласу.

— Что начал?

— Он ушел, и не сказал куда.

— И что с того? Он и не обязан перед тобой отчитываться.

— Мы поссорились. Все из-за твоего дурацкого вина и моей взбунтовавшейся крови. Это ты виноват!

— Неправый всегда ищет оправдания своим поступкам. Значит, вы поссорились.

— Можно и так сказать.

— Неужели, ты думаешь, что это каким-то образом повлияет на решение моего брата, вернуть тебя на Орни'йльвир, и найти статуэтку Сафиссы.

— Он не вернулся к ужину. Мы всегда ужинали вместе.

Тишина. Я выгнула спину и шею, чтобы увидеть это чудесное выражение лица глирта старшего — изумленно-обескураженное.

— Это все? — наконец, взял себя в руки блондин. — Мой брат не поспел к ужину, и ты решила покончить жизнь самоубийством?

— Нет, конечно, — насупилаь я. — У меня были веские причины выйти из дома.

— Насколько веские?

— Не скажу.

Глирт старший обреченно закатил глаза к небу.

— Не очень-то и хотелось. Ничего умного от такой взбалмошной девчонки, как ты, я все равно не услышу.

— Станислав, пока мы тут мило болтаем, Франчиас истекает кровью.

— Хорошо.

— Что хорошего?!! — взъярилась я. — Я не могу ему помочь, пока он меня держит. И, моя мама…

— Твоя мама уже дома. Дожидается, когда ты явишься.

— Что ты с ней сделал?

— Ничего. Легкий гипноз и я отправил ее с твоей горгульей. Ты же не хотела, чтобы она видела это.

— Да… То есть, нет… — я запнулась. — Спасибо, Станислас.

— Не за что.

— Станислав, а что нам теперь делать?

— Нам? — удивился глирт. — Тебе ничего. А вот я попробую дозвониться до одной особы, которая, скорее всего, поначалу и приютила у себя любимого змееныша.

— Это ты о ком? — насторожилаь я.

— Ревнуешь? — усмехнулся глирт.

— Не то чтобы, — замялась, — скорее опасаюсь.

— И правильно. Она ради Франчиаса и дракона на лопатки уложит.

— Жуткая женщина. Кто она?

— Кормилица.

— Так она здесь?! На Земле?

— Ты знаешь о ней? — в голосе Станисласа появилась задумчивость.

— Фран немного рассказывал. А почему она здесь, а не на Орни'йльвире?

— Они с отцом не сошлись во взглядах. В методах воспитания подрастающего поколения, и ей пришлось срочно искать укрытия в других мирах.

— Ну, и монстр ваш предок. Настоящий тиран.

— Титул милс-сара старшей семьи — тяжкая ноша.

— Стоп. Милс-сар? Это кто?

— Ближе всего к этому понятию — король или император. Скорее даже второе, чем первое.

— Так вы оба?…

— Да, мы оба ис-сиры старшей семьи. То есть принцы.

— Вот ведь влипла, — застонав, уткнулась носом в грудь Франчиаса.

Глава 11

— Что ты сделала с моим мальчиком, человеческое отродье?!! — кричала женщина средних лет, весьма привлекательной внешности.

Несмотря на свой солидный возраст, где-то полторы тысячи лет, плюс минус еще пару десятков, женщина-глирт в человеческом обличии выглядела лет на сорок. Высокая, статная, с пышной грудью четвертого размера и фигурой модели. Густые каштановые волосы она заплела в тугую замысловатую косу и закрепила на затылке множеством шпилек. На ней было старомодное пальто темно-зеленого цвета с классическим английским воротником, сапоги на низком каблуке и шляпка котелок. В руках она держала сумку-саквояж невероятно потрепанного вида. Но несмотря ни на что, выглядела женщина ослепительно. Я тихо скулю от зависти в сторонке.

— Отвечай!!

— Это не я, — жмусь к Франчиусу, который продолжает удерживать меня на весу, от чего ноги болтаются в полуметре от земли. — Это они.

Указываю на трупы глиртов. Как же меня радует, что сейчас поздняя ночь, и я не вижу всех деталей. Меня и так потряхивает от осознания того, что Франчиасу пришлось убить их всех ради меня. Мысли о том, что у них могут быть жены и дети, я старательно отгоняю.

— Это не она, Зайрайс. Змееныш сам решил принять бой сразу с пятью воинами-шади.

— А ради кого?!! Ради этой бессовестной родственницы Ма'Арийи! Если бы ни она…

— Хватит, Зайраис.

— Зина.

— Хорошо. Зина.

— Я не дам ей снадобье. Пусть сама выкручивается. Может к этому времени и Франчиас очнется.

Вот, блин! Как же мне не везет. Я, конечно, понимаю, что она переживает за Франчиаса, но это уже перебор.

— Ты, что с ума сошла!! — взвилась я. — Фран ранен. Дай зелье!

— Так он еще и раненс-с!! — зашипела кормилица, теряя былой лоск.

Глаза ее пожелтели, а рот вытянулся. Вот, гадюка.

— Ах, ты шайсир сару!

— На себя посмотри! — обиделась я.

— Все бабы дуры, — сплюнул Станислас, вырвал из рук женщины саквояж, нашел там необходимы пузырек и протянул мне, — влей ему в рот и заставь проглотить.

— Как ты это тебе представляешь?! — возмутилась я.

— Придумай. Все в твоих руках.

— Чтоб вас всех.

— Поторапливайся. Мне еще нужно здесь прибраться.

Влить? Как? Губы Франчиас сжал так, что туда и лезвие ножа не протиснешь. Эх, была, ни была! Надеюсь, родственники не сбегутся? Я же без умысла — он, тем более.

Я набрала в рот тягучей сладковатой жидкости с привкусом мяты и прижалась губами к его губам. Ну, давай же! Я подняла руки и начала робко гладить Франа по голове. «Хороший мальчик, хороший. Открой ротик». Его губы дрогнули, и кончики языка коснулись моей верхней губы. Ой, раздвоенный!

Подавила желание улыбнуться. Не хватало еще проглотить эту гадость. Чуть надавила — его губы раскрылись, и я выпустила тонкую струйку ему в рот. Франчиас не сопротивлялся, наоборот оживился, его руки заскользили у меня по спине. Он проглотил порцию и полез языком исследовать мой рот. Блин, Фран мы так не договаривались! На нас же смотрят!

— Что они делают?!!

— А как ты думаешь?!

— Эта человеческая девка совсем свела его с ума. Я сейчас не посмотрю, что она будущая стальная и как…

— Не надо, Зайрайс. Ничего не будет.

— Да, не уж-то?! Ты посмотри на них. Совсем стыд потеряли!

— Кровь криоссов не позволит.

— Откуда в ней кровь криоссов?

— Ее отец полукровка. Наполовину эльваф, наполовину криосс.

— И при этом она наследница, — сколько желчи, захлебнуться можно.

— Нина, не наследница. Лассаиндиар подменил списки и сделал девочке поддельное завещание.

— Тогда зачем Франчиас возится с ней? Статуэтку мы и без нее найти сможем. Я уже говорила ему, что она у сестры Ма'Арийи. Он только отмахнулся. Ну, стальная — так до взрослой особи ей дожить надо. Ну, Избранная — так не наша ведь. Не его она забота.

— Не знаю, Зайрайс. Я уже ничего не понимаю.

— Почему ты не вмешаешься? Ты же можешь.

— Уже вмешался, — вздохнул глирт старший. — Только, как посмотрю, ничего хорошего из этого не вышло.

— Вмешайся еще раз. Останови это.

— Нет.

— Почему?

— Они оба мне дороги.

— Что?

— Она моя рай'ана.

— Я не ослышалась? Ты сказал…

— Нет. Ты не ослышалась. Я хранитель имени этой девочки.

Я открыла глаза и увидела, как брови глирта младшего устремились на лоб. Я сама едва удержалась от удивленного восклицания. Рука Франа переместилась на мои ягодицы. Эй, тебе что, совсем до лампочки, что мы здесь не одни и ситуация совсем не располагает? Я попыталась вырваться. Угу, вырвешься тут. Мечтать не вредно. Поцелуи стали краткие и до боли соблазнительные. «Ты, что действительно?… А, не. Глаза смеются. Уф». Эй! А что это я такая разочарованная? Неужели не против? Не-не, я не такая. Фран, что ты задумал?

— Ты ранен, — прошептала я между поцелуями.

— Царапина, — так же шепотом, и вновь целуя.

— Когда ты очнулся?

— Когда, она начала кричать на тебя.

Пока глирт старший дозвонился, пока эта гадюка собралась и приехала, пока Станислас объяснил ей, как обстоят дела, значит, где-то час он все-таки был без сознания, а то я уж обидеться собралась.

Глирты старшие продолжали разговаривать, не замечая, что мы с Франом между делом внимательно слушаем их, совмещая приятное с полезным.

— Так по этой причине ты и вызвался лететь на Землю?

— Не только… Но, да, по этой.

— А, что будет с Франчиасом?

— Наш змееныш вырос, Зайрайс. Сам разберется.

— А я вижу, что не вырос. Связался с этой… этой… она хоть сама то знает, кто она?

— Зайрайс не начинай.

— Она ему не пара.

— Ты слишком предвзято относишься к девочке.

— Она внучка Ма'Арийи.

— Двоюродная.

— В ней слишком много намешано.

— Да, кому какое дело. Станет драконом, все остальные примеси уйдут.

— Как ты можешь быть в это уверен?

— Раньше так и было.

— Посмотри на нее: в ее облике нет благородных черт. Смазлива — да, но не более.

— О ее благородстве не тебе судить.

— Ты меня не понял.

— Зайрайс, змеиная богиня, о чем мы вообще говорим?!!

— О судьбе Франчиаса! О чем же еще?!

— Ха, захочет быть с ней, придется жениться.

— Я этого не допущу! — взвилась гадюка.

— Чего этого? Неужели ты думаешь, змееныш действительно заинтересовался ей? Не смеши меня. Он бабник и ловелас. Его за глаза давно «темным искусителем» прозвали.

О как? Я навострила уши. Фран игриво прикусил мою нижнюю губу. Эй, так не честно.

— Что ты знаешь о Франчиасе, ис-сир Станислас?

— Я ему лично пеленки менял, — фыркнул блондин.

— Один раз, — тут же парировала кормилица, — и то это были не пеленки, а начная сорочка и он был слишком болен, чтобы справиться самому.

Меня затрясло от еле сдерживаемого смеха. На лице Франчиаса появилось выражение вселенской муки.

— Зайрайс!

— Она мне не нравится.

— А, по-моему, очень даже ничего.

— Вот и забирай ее себе. — Съязвила гадюка. Все, так и буду ее называть.

— Не могу. Я ее рай'и.

— Не знаю такого закона, который бы запрещал рай'и жениться на своей рай'ане.

— Боги, я же пошутил!

— А, по-моему, это идея.

— Иди ты, знаешь, куда, со своими идеями, Зайрайс! Я слишком стар…

— Это ты своему отцу скажи. Сколько ему было, когда самый младший родился?

Кошмар! Сначала чувствовала себя как на смотринах, теперь, как будто подглядываю в замочную скважину.

— Успокойся. У нее же дракон еще есть. Лассаиндиар-то от такого подарка судьбы не откажется. Узнает, что она стальная драконница — из кожи вон вылезет лишь бы заполучить ее.

Франчиас усмехнулся мне в губы и тихо прошипел.

— Это мы еще посмотрим.

Я в замешательстве приподняла бровь. Фран прокусил рассеченную губу и, несмотря на мое слабое сопротивление заставил выпить своей крови, вкус который и без того я узнаю теперь из тысячи. Странный вкус. Ни соленый, ни сладкий, терпкий и непривычный. Я облизнула губы.

— Так, вы двое, хватит тут непотребством заниматься. Франчиас спать.

Руки, удерживающие меня, ослабли. Я ударилась спиной о стену и стекла по ее шершавой поверхности, шипя от боли. Прощай мой пуховичок. Франчиаса подхватил Станислас и, уложив голову глирта младшего мне на колени, посмотрел на гадюку.

— Нужно перенести их в дом. Здесь недалеко.

— Я не понесу эту шутэри.

— Зайрайс, не будь мелочной. Девочка ни в чем не виновата. Франчиас первым затеял эту игру.

— Если ты называешь это игрой, Станислас, то я тебя удивлю.

— Попробуй, — Станислас посмотрел на меня и коротко приказал. — Спать.

И я мгновенно провалилась в темноту. Как у него это получилось?

* * *

Я очнулась и сразу открыла глаза. Лежу на полу. В свое гостиной. В коридоре кто-то громко шипит и ругается, рядом сидит Матик и внимательно смотрит на меня. Он не ранен, только изрядно потрепан и от него разит кровью.

— Привет.

«Привет».

— Как дела?

«Нормально. Меня немного оглушили».

— Не страшно. Главное, ты жив. А, почему я лежу на полу?

«Эта змея оставила лежать тебя здесь, отказавшись перенести на кровать».

— Где Фран?

«Поверни голову».

Повернула. Франчиас лежит на диване, и его рука свисает с края, почти касаясь моего лица. Правильно, ему нужнее, хотя могла бы хоть в кресло меня усадить.

— Как он?

«Рана на боку поверхностная, но она не заживает».

Нахмурилась.

— Почему?

«Яд».

Я так резко вскочила на ноги, что в глазах потемнело, и мне пришлось подождать, пока зрение восстановится. Я посмотрела на Франчиаса. Он выглядел измотанным и болезненно бледным. Он и так от природы белокожий, а сейчас и вовсе, как полотно.

— Это плохо. Что можно сделать?

«Женщина-глирт уже влила в него свое снадобье, но оно не помогло».

— Вот тебе и царапина, — потерла пальцами виски. — Что же делать?

«Она хочет сварить другое зелье».

— Как будто у нас есть время! — шепотом воскликнула я.

«Блондин и твой отец сказали ей тоже самое, но она слышать ничего не хочет… Слышишь, как ругаются».

Действительно ругались знатно. И хотя я ни слова не поняла, но основной смысл улавловила, узнав знакомые отцовские выражения на эллийском.

— А, у них есть другие варианты?

«Твоя кровь».

— Моя что?!

«Нина, не тормози. Твоя кровь».

— А чем она поможет?

«Кровь стального дракона лучшее регенерирующее средство. Особенно если отдана она по собственной воле».

— Но я же еще не дракон… Думаешь, поможет?

«Следует попробовать. Хуже не будет».

— А сколько надо?

«Блондин сказал, что пары капель на стакан воды должно хватить».

Различные емкости с дурно пахнущими жидкостями нашлись на столе. Стакан с водой тоже присутствовал. Меня это очень обрадовало. Не придется шлепать на кухню — не хочу встречаться с гадюкой и с пеной у рта доказывать ей, что Франа нужно вылечить как можно скорее, и не только из-за того, что мне позарез нужно вернуться в их мир, а чисто по-человечески.

Я поцарапала себе палец маникюрными ножницами, которые нашла в косметичке в серванте и выдавила кровь в стакан. Сколько там получилось капель, я не считала. Взболтала. Посмотрела на спящего Франчиаса, и, обреченно вздохнув, присела на корточки.

— Фра-ан, — потрясла его за плечо. — Ты меня слышишь?

Почему-то я была уверена, что глирт в сознании, он просто прикрыл глаза, чтобы сосредоточится на своей боли. А то, что ему больно, было заметно по стиснутым челюстям и пульсирующей венке на виске. Фран с трудом разлепил веки.

— Нина?

— Выпей. Тебе станет лучше.

— Что это? — прошелестел мужчина, устремив на меня мутный взгляд.

— Пей, и не задавай глупых вопросов.

Одной рукой я придержала Франу голову, чтобы ему было удобно пить, а другой поднесла кружку к его рту. Фран принюхался, но я резко осадила:

— Ты будешь пить, или как?!

Глирт вдохнул и залпом осушил всю кружку. Так-то лучше. Надеюсь, это поможет. Я смотрела на глирта и отмечала, что действие моей крови не заставило себя долго ждать: взгляд быстро прояснился, мышцы лица расслабились, пульсирующая венка пропала.

— Нина, что это было? — нахмурив брови, приподнялся Фран. Замечу, совершенно самостоятельно.

— Моя кровь, — пролепетала я, и тут же уточнила, — разбавленная.

— Ни-ина-сс! — в голосе Франа мне послышалась угроза.

Я вздрогнула и попыталась отползти, но мужчина подался вперед, и, обхватив мое лицо ладонями, посмотрел прямо в глаза.

— Больше никому, — сквозь зубы зашипел он, — никогда… Ты слышиш-шь. Это с-слишком опас-сно. Ты даже не представляешь, на с-сколько.

— Но ты…

— Я достаточно с-силен. Я бы справилс-ся. Чуть дольш-ше, чем обычно, но с-справился бы.

Я жалобно свела бровки домиком.

— Фран.

— Обещ-щай. Ес-сть другой с-способ. Я научу тебя. Обещ-щай.

— Обещаю, Фран.

Лицо мужчины разгладилось, он нежно поцеловал меня в кончик носа.

— Я верю тебе.

Надув губы, я поинтересовалась:

— Но ты же напоил меня своей кровью, почему я не могу?

— Моя кровь защитит тебя от чар драконов.

— А моя кровь?

Франчиас откинулся на спинку дивана.

— Знание.

— Знание?

— Таким, как я и Лассаиндиар — оборотням, она даст особую власть над тобой — знание всех твоих сильных и слабых сторон.

— Значит, ты теперь обо мне все знаешь? — ничуть не расстроилась я.

— Многое. Очень многое, — сощурился Франчиас.

— Бу-у, так даже неинтересно, — насупилась я.

— Ну, не с-скажи, — манящая улыбка глирта заставила мое сердце затрепетать.

— И, что, например, ты знаешь? — продолжая сидеть у глирта в ногах, я мысленно показала Матику кулак.

Ну, Матя, подвел же ты меня под монастырь. Хотя, он откуда он мог знать. Да, какая разница. Все равно втык получит.

— Знаю, что сегодня собираю свои вещи и переезжаю к брату.

— ЧТО?? — взвизгнула я.

Я сделала попытку подняться, но Фран удержал меня, схватив за руку и притянув к себе. Он уткнулся мне в шею и зашептал.

— Нина, я оборотень. Не человек. Мы по-разному реагируем на женщину, когда приходит ее время встречать луну.

Его волосы скользнули по моему лицу, и я ощутила терпкий запах запекшейся крови. Я закрыла глаза и позволила себе только чувствовать его прикосновения, которые едва ли не обжигали меня. Что со мной происходит?

— О чем ты? — после секундной заминки, спросила я.

— Когда в последний раз у тебя были? — намекнул Фран.

Были что? — не сразу сообразила я. Но когда поняла, у меня даже уши покраснели.

— У меня?…

— Начнутся ближе к утру, — закончил за меня Фран. — Я и раньше ощущал этот восхитительный аромат, но никак не ассоциировал его с тобой, думал — это духи.

Духи? Ох, лукавишь ты, Фран. У меня одни духи, и то я ими воспользовалась единожды, когда мы в ресторан собирались. А голос Франа стал действительно искушающим.

— Но теперь я знаю. И это знание делает меня более опасным, чем в ту ночь, когда нас прервали. Шш-шини, когда это начнется мне нельзя быть рядом с тобой, — продолжая нашептывать, Фран вел цепочку поцелуев от шеи к мочке уха, от чего я совсем растаяла. — Иначе меня никто не остановит, никакая кровь криоссов не защитит тебя от меня. Я убью любого, кто посмеет встать у меня на пути. Ты же этого не хочешь?

Перед мысленным взором встала недавняя сцена. То, что я увидела, и то, что еще было скрыто во тьме. В горле сразу появился отвратительный привкус желчи. Нет, я совсем этого не хочу.

— Нет.

— Тогда я ухожу, — мужчина с усилием отодвинулся от меня. — Пока у меня хватает сил уйти самостоятельно.

— Фран?

Глир встал с дивана, схватил свою сумку, и, полуобернувшись, поставил перед неприятным фактом.

— Зелье я заберу с собой. Амулет передам твоему отцу. На Орни'йльвир ты вернешься без меня. Тебя проводит Станислас. Попросишь его перекинуть тебя к Ваимиру.

— Но, Фран…

— Постарайся не ругаться с Лассаиндиаром. Не сближайся с ним, но и не отталкивай. Мы мало знаем о его мотивах, кроме тех, что оказались на поверхности. Возможно, он и не хотел делать из тебя жертву, слишком много не состыковок в дневниках Ма'Арийи. Но лучше, если ты будешь держать дистанцию. Без привязи этот дракон может причинить тебе боль, ни делом, так словом. Держись ближе к Лельтасису и Хросу. Если, что они тебя защитят.

— Подожди, — я почувствовала себя совершенно потерянной. — А ты?

— Я задержусь. В моем нынешнем состоянии в портал лезть рискованно. Отдохну, окрепну, тогда в путь. А тебе задерживаться на Земле больше нельзя. Расскажи все Хросу, Лельтасису и Орби — они найдут способ отыскать Пещеру скорби.

Я отвернулась, пряча разочарование. Он уходит. Бросает меня, как когда-то Максим. Ненавижу это чувство беспомощности, когда от тебя уже ничего не зависит, и остается только смириться с неизбежным.

— Нина, — Фран в мгновение ока оказался рядом. — Шини, поверь, ты не успеешь соскучиться, а я уже буду рядом.

Я невероятно быстро схватила прядь черных волос и намотала на кулак.

— Обещаешь?

— Слово ис-сира.

Я отпустила его волосы, и Фран вышел в коридор, где с его появлением, сразу стало подозрительно тихо. Франчиас что-то устало зашипел на кого-то, гадюка возмущенно ответила, но Станислас резко оборвал ее. Фран обратился к моему отцу на эллийском. Отец фыркнул, но, похоже, дал глирту то, что он хотел.

Я не вышла провожать их, плюхнулась на диван, и, подобрав ноги, села, обняв себя за плечи. Хлопнула входная дверь и приближающиеся знакомы шаги, оповестили, что идет папа.

— Медвежонок?

— Все хорошо, пап.

— Тогда почему ты такая грустная?

— Размышляю о превратностях судьбы.

— Этот змееныш обидел тебя? — начал заводится отец.

— Нет, пап, не обидел.

— Тогда я не понимаю, что между вами произошло?

— Физиология, папа… И не говори, что ты ничего не слышал, все равно не поверю.

Папа сел рядышком и ласково потрепал по плечу.

— Только за то, что он сказал, а главное сделал, я, по правде говоря, зауважал его. Ты даже представить себе не можешь, чего ему стоило сейчас уйти. Это, знаешь ли не каждому под силу. Тем более, ты напоила его своей кровью.

Я удивленно приподняла бровь.

— Пф, это было заметно с первого взгляда, когда он вышел к нам бодрый, как огурчик, со странным блеском в глазах — усмехнулся отец. — Я конечно не специалист. У меня в родне оборотней не было, но кое-что знаю. В такие дни у всех оборотней, начинается форменное помешательство, и они готовы на любые безумства, лишь бы добиться расположения понравившейся самки. Конкретно о глиртах ничего сказать не могу, у каждого вида свои помешательства, но думаю, ты и сама все поняла, по его поведению.

Посмотрев на отца, я фыркнула:

— А, я теперь, самка, что ли?

Папа тихо засмеялся и развел руками. Ну, да, действительно, кто же я, если не самка?!

— Та-ак, мне кто-нибудь объяснит, что здесь вообще произошло, — вошла в комнату мама. — Почему я неожиданно очутилась у дверей твоей квартиры в сопровождении Лохматика? И почему тебя и этого красавчика принесли на руках? Ты ранена?

— Нет, мам. Это Фран был ранен.

— Но он же ушел?… Только что.

— Ему стало лучше.

— Вы опять поссорились?

— Нет, мам, тут другая причина.

— Какая?

Я отвела взгляд.

— Физиологическая.

— Какая?

— Ну, тут такое дело… Как бы тебе это объяснить. Фран он же оборотень. Да и я вроде тоже… теперь. Животные инстинкты… Вот… как бы… хм..

Что-то я совсем смутилась под внимательным взглядом мамы и насмешливым, отца. Все-таки, подобные вопросы лучше обсуждать тет-а-тет.

— Та-ак, что-то я ничего не поняла, идемте пить чай… И вы двое мне все-все расскажете… И чтобы без умалчиваний, а то знаю я вас.

Мы с отцом переглянулись и синхронно поморщились. Когда мама так говорит, лучше не спорить.

* * *

Матик снова прятался под столом, поглядывая на меня с опаской. Но я больше на него не сердилась. Фран, слава богу, жив — здоров, и это главное, а последствия… Без них было бы не интересно.

Индир все-таки спалился. Его поймала мама, когда тот неуклюже воровал печеньки из вазочки на столе. Так мои родители, наконец, узнала о его существовании. Первымделом, мама, как в прочем и я, принялась его щупать, умиляясь и тыкая в его толстое пузо. Хранитель терпеливо сносил измывательства над собой, только тяжело вздыхал и смотрел умоляюще. Отец, увидев дракончика, одобрительно хмыкнул, и похвалил за первый удачный опыт в создании себе подобных.

Я покосилась на Индира, тот выпучил глаза и заявил, что он не стальной, а одна небесная богиня, знает какой. Мама была в восторге. Ее: «Он еще и говорящий», вызвало у меня очередную вымученную улыбку.

Неожиданно представила себе, как буду возрождать клан стальных: сяду так же на диван (найти бы только удобный); с одной стороны кучка железа; в ногах охлажденный тазик, с другой — столик, куда буду ставить фигурки. Сделаю себе стаю летающих зажигалок. У-у, как страшно. Мои враги и недоброжелатели загнуться от смеха. Но мне не до смеха, как я, по мнению пророчества, должна это сделать — возродить целый клан. Хоть подсказку бы дали.

Я изложила суть моих терзаний родителям, на что отец сначала хмыкнул, сказа, что я тороплю события, а потом предложил не заморачиваться пока не пройду обе стадии оборотничества, и не приму, наконец, свой истинный облик — облик дракона. Там оно будет виднее, как дальше действовать. Мама согласилась с отцом, только попросила быть крайне осторожной, ведь возрождение такого могущественного клана не может пройти незамеченным для его врагов. Я поделилась своей фантазией, и мы вместе посмеялись над ней.

Только Индир не смеялся. Он посмотрел на меня с подозрением, и глубоко о чем-то задумался. Застыл как статуэтка — только глазки туда-сюда, туда-сюда.

Я рассказала относительно достоверную историю моих взаимоотношений с Франчиасом — мама выслушала и пришла к выводу, что Фран поступил весьма благородно, и все к лучшему, на горячую голову, можно таких дел наворотить, что лет десять потом разгребали бы оба. То, что я неровно к нему дышу, ни маму, ни папу не удивило. Мама таинственно улыбнулась, папа закатил глаза и выразился, что другого он и не ожидал, но уточнил, как же тогда я поступлю с черным драконом. Я только пожала плечами. Что я могла сказать? Я сама не знаю, что буду делать. Упоминание Лассаиндира в разговоре встревожило маму, которая сразу вцепилась в нас, как клещ и вытрясла почти всю информацию, и только потом призналась, что дракон лично ей никогда не нравился, но объяснить почему, она не могла. То, что она знала о драконе, удивило отца, и он поинтересовался насколько давно. Мама ответила не сразу — вспоминала.

Как выяснилось, навещая меня в деревне, она заметила, что я бегаю совсем без присмотра. Попеняла бабке, та ответила, что за мной есть, кому присмотреть и представила Ласснира. И это было еще до моей болезни.

Тогда я рассказала, что это была за болезнь, и как к этому причастен Лас. Папа отнесся к планам Ласнира как-то очень снисходительно, и даже лояльно. Он и не сильноудивился, как будто всегда знал. На прямой вопрос ответил уклончиво, мол, догадывался, но проснувшееся чутье намекнуло, что папа что-то скрывает. Зато мама долго и душевно возмущалась, и в конце пообещала при встрече оторвать красноглазому крылья и хвост, чтобы не повадно было обижать ее девочку. Услышав такое, Индир шлепнулсясо стола, и поспешил спрятаться за спиной горгульи, пока мама не решила начать с него, очень уж грозно она в этот момент выглядела.

Мы синхронно посмотрели под стол. Матик сделал круглые глаза и заскулил. Мы с мамой переглянулись и тут как гром среди ясного неба:

— Статуэтка!!

Бли-ин, мы совсем о ней забыли! Все вместе начали искать ее по квартире. Мамы была уверена, что не выпускала пакет из рук. Он нашелся в коридоре. Завалился за ящик. Я вытащила статуэтку и обеспокоенно осмотрела. Цела. Ну, слава богу.

Папа увидев, что мы искали, вдруг уподобившись кузнечику, отскочил на метр назад и завопил, как резанный, что мы не имели права брать ее, что мы безмозглые курицы не знаем с чем связались. Упомянутые курицы о-очень внимательно посмотрели на папу.

— Так, пап, я не поняла, что на тебя нашло?

— Зачем вы ее сюда принесли? Вам жить надоело?!!

— Пап?

— Дорогой?

— Верните ее туда, откуда взяли НЕМЕДЛЕННО!

— Пап, — закатила я глаза, — я этим и занимаюсь. Хочу отдать ее Франчиасу… Хотела. Но забыла.

— Франчиасу!! Да, ты… Да ты, — заело папу. Он закашлялся, немного успокоился и заговорил сдержаннее, хотя от волнения у него даже губы побелели. — Да, ты представления не имеешь, что начнется, если вернуть ее глиртам! Нина, этого ни в коем случае нельзя делать!

— Пап, она нужна им.

— Конечно, нужна!! — снова закричал отец. — Глирты одна из самых хитрых, опасных и жестоких рас на Орни'йльвире. Подумай своей маленькой головкой, что будет, если к ней вернется ее прежняя способность размножаться чаще, чем раз в триста лет. К чему это приведет? Ты знаешь, за что их наказали?

— Нет? А ты?

— О-о, у меня есть догадки по этому поводу.

— Папа, я знаю, что делаю. Бабушка украла ее. Это не правильно. Мы должны ее вернуть. Просто обязаны.

— ЗНАЕШЬ!! Да, ты ничего не знаешь. Маленьких эльвафов пугают по ночам страшными сказками про глиртов. Только это не сказки. К сожалению. Родители говорят: «Не будешь слушаться, тебя заберет глирт». А ты думаешь, что знаешь о них?!! Глирты истребляли расу, за расой, народ за народом, чтобы расширить свои территории. Они не знали пощады, не знали милосердия. Никто не мог остановить их. Ум, боевые навыки, чутье и моментальная регенерация. Один глирт способен справиться с десятьюэльвафами. Глирт из правящий семьи может положить небольшую армию. Ты все еще желаешь вернуть статуэтку глиртам?!

Я устало вздохнула и почесала чешуйки на шее, которые выступили когда отец неожиданно начал кричать.

— Да, папа, я хочу.

То, что произошло дальше, я бы назвала стоп-кадром. Время вокруг застыло. Отец замер с открытым ртом и поднятой в воздухе рукой, мама с выражением лица, не сулящим папе ничего хорошего, и Матик по-пластунски выползший из-под стола с Индиром на загривке.

— Молодец девочка, — раздался за спиной до боли знакомый голос.

— Молодец, — вторил ему незнакомый, но необычайно мелодичный женский. — Не зря мы на тебя рассчитывали. Я даже готова простить, что ты переспала с моим мужем.

Глава 12

Я вздрогнула и обернулась. Это был он. Ни сон, ни иллюзия, а реальный человек из плоти и крови. Боже, мне казалось, я должна была забыть — столько лет прошло — как он выглядит, как улыбается, как откидывает падающую на глаза челку, но нет, увидела, и, память услужливо предоставило мне дело под номером два, на имя — Максим. Худенькое — всего в пару листочков, но с кипой цветных картинок.

Боже, он все такой же: ослепительно красивый, умопомрачительно сексуальный и совершенно чужой. Теперь это стало ясно как божий день. Рядом с ним точная копия девушки со статуэтки Сафиссы. Оненно-рыжие волосы свободной волной ниспадают до узкой талии, бусы каскадом свисают до пупка, переливаясь и сверкая, а две полоски воздушной ткани ничего, в общем-то, не скрывают. И вот стоит она передо мной вся такая красивая, обнаженная и босая, а я вместо того, чтобы разозлиться или приревновать подумала, что на улице минус двадцать и если она застудит — детей им не видать. Ну, не дура ли!

Девушка словно прочитав мои мысли звонко рассмеялась. Она весело подмигнула, и как по мановению волшебной палочки ее экзотический наряд превратился в демократичную белую блузку и джинсы. А тапочки она надела мои — гостевые.

— Ну, что, давай знакомиться!? Меня зовут Шазура, а этот врун и бабник, мой муж — Максенс-с… Но ты его знаешь под именем Максим.

Я перевела взгляд на мужчину своей мечты и досадливо поджала губы.

— Не переживай, он постоянно так делает.

— Как, так? — вздохнула я.

Шазура раздраженно тряхнула огненной гривой волос.

— Голову вскружит, соблазнит, а как получит свое — поминай, как звали.

— Но, милая… — попытался вклиниться белокурый бог, но супруга так на него посмотрела, что Максенс счел разумным заткнуться.

— Я тебе уже обещала хвост оторвать? — супруг побледнел. — И оторву, если хоть еще раз меня подведешь. Тебе, что глирит не хватает?! Или дракониц, или асит?! Напомни ка, что я просила тебя сделать?!

— Успокоить.

— А ты что?!!

— А что я? — и глаза сразу невинные, как у младенца.

— В постель ее потащил, кобель! Хотя нет — схат.

— Но милая, девочка была в такой депрессии, что не замечала ничего вокруг: ни знаков, ни намеком, ничего. Пришлось действовать по ситуации, я уже миллион раз говорил тебе об этом.

— Да у тебя всегда одно решение на все случаи жизни — постель. И кто ты после этого, если не схат?!

Я слушала перепалку этих двух и начала размышлять, что вот так и начинаешь понимать, что идеальный мужчина — это только плод девичьего воображения, и больше ничего.

— Полностью с тобой согласна, — отвлеклась Шазура. — Я, когда замуж за него выходила, тоже думала — мой идеал. А на самом деле…

Шазура махнула рукой.

— Любимая, — бог выглядел слегка подавленым.

— Не любимкай мне тут… Иди, лучше, кофе нам свари. Только, как я люблю. Мне твой перец и даром не нужен. А мы пока посекретничаем.

— Без меня? — обиделся этот сердцеед.

— Иди. Ты и с кухни все услышишь.

Я посмотрела на застывшие фигуры моих родителей и вопросительно изогнула бровь. Девушка заметила мой вопросительный взгляд и усмехнулась.

— Им ничего не угрожает. Мы сейчас на другой стороне временного потока. Поговорим, и все вернется на свои места, — подтолкнула она меня в спину.

Мы сели на диван. Шазура тут же скинула тапки и забралась на него с ногами. Села по-турецки.

— Ты уже многое знаешь.

— О чем?

— О глиртах. О Лассаиндиаре. О себе. Но пришло время открыть тебе еще несколько таин твоего предназначения. Это никак не связано с пророчеством, но раз уж так случилось и мы с Максенсом стали твоими богами-покровителями, мы просим… хотя ладно, мой муж здесь ни причем… я прошу тебя помочь мне.

— Эм-м.

— Хочешь что-то спросить?

— Так вы боги?

— Да, — кивнула Шазура.

— И ты та самая — богиня — создательница, которая прокляла глиртов.

— Да, но на то была веская причина.

— Какая могла быть причина, так наказывать. За что?

— Хм, — нахмурилась рыжеволосая богиня. — Рано тебе еще вникать в политические игры Орни'йльвира, но скажу тебе, что я никогда не причинила бы вред своим созданиям… Они для меня как дети… очень непослушные дети.

Шазура расстроенно вздохнула и склонила голову к хрупкому плечику.

— Я просила их не ввязываться в конфликт черных и стальных драконов, но отец твоего рай'и и Франчиаса, не послушался, и помог черным драконам хитростью заманить стальных в ущелье. Чем все это закончилось ты и сама знаешь.

— Так значит, проклятье не из-за статуэтки?

— Нет. Они должны были понять, что поступили не правильно.

— Но не поняли.

— Саторисс всегда был очень упрямым и самоуверенным мальчишкой. Это началось в тот день, когда я действительно вмешалась в жизнь своих творений и несколько пар из правящей семьи, ожидавшие появления на свет своих первенцем, так и не дождались их. Я передала через своего служителя, чтобы Саторисс спрятал сохранившиеся яйца стальных драконов и, дождавшись их вылупления, передать синим ящерам, иначе я не позволю глиритам плодиться чаще, чем раз в триста лет. Саторисс и в этот раз проигнорировал мой наказ. Он объявил, что я прокляла свой народ из-за пропавшей из храма статуэтки, хотя, как ты понимаешь, никому такое и в голову бы не пришло — красть реликвию из МОЕГО храма.

— Но как же? — чуть не оглохла я от ее крика.

Рыжеволосая богиня раздраженно поскребла ногтями лоб.

— На самом деле, он спрятал ее, и возвращал только тогда, когда в храм приносили очередного младенца. Глирты начали верить, что я действительно сержусь из-за того, что статуэтка не на месте. Так она мне нравится.

— А как же она оказалась у бабули?

— Я сама попросила Ма'Арийю выпросить статуэтку у Саторисса. Она и твой отец тогда упорно искали способ спасти тебя — желанное дитя двух миров.

— Они искали способ спасти меня?

— Чем ты слушаешь?!! — возмутилась богиня. — Я же это и сказала. Хотя мотивы у них были различны, тем не менее, своим упорством они меня восхитили. Я лично явилась Ма'Арийе во сне и предложила ей свою помощь в обмен на услугу.

— И она согласилась?

— Конечно!!

— А почему ты пришла не к отцу, а к Ма'Арийе?

— Конфликт интересов, — поморщилась Шазура. — Саниэль — Тиора отказалась идти в другой мир, но ей позарез был нужен твой отец, тогда она обманом вынудила его остаться. Мне пришлось идти другим путем. Ма'Арийя поклонилась Кирту, а он божество низшего ранга. При любом раскладе он не смог бы помочь ей, разве что советом… Например, обратиться к другим богам, — девушка фыркнула. — Тот еще пройдоха.

Я свела брови на переносице. Что-то насторожило меня в словах богини, но я никак не могла уловить, что именно.

— А, что ты хочешь от меня? — внутри у меня все сжалось.

— Ой, прекрати нервничать. От тебя только и требуется, что доставить статуэтку в храм богини правосудия Эрмиадиды. Это не так уж и трудно.

— Но я думала отдать ее Франчиасу.

— Ты смерти его хочешь!! — взвилась Шазура.

— Любимая, не кричи на девочку, — вошел в комнату Максенс, неся две чашки с невероятно ароматным кофе. — Нина, статуэтку ни в коем случае нельзя отдавать Франчиасу.

— Почему? — С благодарным кивком приняла кружку. М-м, вкуснотища.

— За ним ведется слежка. Как только он получит статуэтку — его убьют, — белокурый бог на мгновение задумался. — Или, по крайней мере, попытаются.

— Не понимаю, — растерялась я. — Зачем убивать Франчиаса? Что он сделал?

— Родился, — коротко ответил Максенс.

Я оторопело вытаращилась на него.

— В каком смысле?

— В самом прямом, — переняла эстафету богиня. — Франчиас не должен был появиться на свет. Это произошло вопреки всем законам природы и даже логики. Лассир Франчиас всего лишь удавшийся эксперимент.

— Чей?

Шазура повернула голову и внимательно посмотрела на мужа. Максенс уставился на свои руки.

— Скажи ей, дорогой.

Мужчина поморщился и нехотя процедил:

— Мой.

— Твой?!! Не может быть!! — Шокированная до глубины души, умнее слов я не нашла.

— О, Максик, тот еще экспериментатор, — ехидно улыбнулась рыжеволосая богиня. — После женщин и любовных утех — это вторая его страсть. Между прочим, стальные драконы так же были экспериментальными существами. Это был весьма амбициозный проект, который завершился грандиозным провалом.

Максенс помрачнел, его небесного цвета глаза потемнели. Шазура посмотрела на своего мужчину с жалостью.

— Начинали они его вчетвером, но в конце остался только Максенс. Максик очень трепетно относился к этому проекту. Очень переживал, когда ему так и не удалось сохранить ни одной особи.

Я закусила верхнюю губу.

— Так ты бог — создатель стальных?

— Не совсем, — ответила за мужа Шазура. — Понимаешь, Максенс бог — оборотень. Он полиморф — может принимать любой облик. Все оборотни Орни'йльвира поклоняются ему. У него множество имен, но, не смотря на это, он такой один.

Переведя взгляд с рыжеволосой богини глиртов, на Максенса, я спросила напрямик:

— А тебе, что от меня нужно?

— Нина, — несчастные голубые глаза давили на жалость, но она отлучилась писать завещание. Моя интуиция подсказывала, что за появлением богов в моей жизни, кроется что-то, как выразилась Шазура — грандиозное и с паршивым финалом. Спрашивать меня — нужно ли мне это — никто, конечно же, не собирается. А зачем, я ведь только пешка в этой игре.

— Нина — это не так, — подался вперед мужчина.

— Так, Максик, так. Нина не глупая девочка, не надо пичкать ее байками, — и посмотрев мне в глаза. — Ты, моя девочка, последняя его надежда на реабилитацию в кругу богов.

— Шазура, — резко оборвал жену Максенс.

— Не хочешь, чтобы она расстроилась? Милый, запомни, если хочешь чтобы она нам помогла, будь честен.

Я озадаченно посмотрела на Шазуру. Облик богини стал величественнее и строже.

— Разве я не права? Тебе надоела ложь. Ложь, которая сопровождает тебя со дня твоего рождения. Все эти недомолвки, странные взгляды родных. Ты стремишься разорвать порочный круг. Только по этой причине ты пошла за Лассаиндиаром. И не обманывай себя, даже привязка не сбила тебя с истинного пути, она скорее помогла тебе быстрееадаптироваться и не бояться делать первые шаги в чужом для тебя мире.

— Ты! — вдруг поразилась я своей догадке, — это была твоя идея!

— Моя, — не стала отпираться Шазура, — это я подсказала черному дракону, как сделать тебя послушной. Но я же и нарушила узор плетения, чтобы он сам начал привязываться к тебе.

— Зачем?

— Так появилась гарантия, что он не причинит тебе вреда. Драконы очень презрительно относятся к тем, кто слабее их. Максик знает.

Мужчина кивнул.

— Да. Это действительно так. Особенно этим страдают именно черные. Они в какой-то момент начали воспринимать себя едва ли не величайшими творениями богов, а ты сама понимаешь, к чему это приводит.

— Ну, да, — понятливо покивала я.

— Лассаиндиар ничем не отличался от остальных, — богиня закатила оранжево-желтые глаза.

— Но за что его выгнали из клана?

— Тебя это так интересует? — золотистая бровь вопросительно изогнулась.

— Любопытство замучило, — призналась я честно.

— Он попытался воскресить клан стальных.

Ой, мама моя, у меня сейчас пар из ушей пойдет.

— Но… но…

— Лассаиндиар начал серию экспериментов с разрешения своего отца, но, несмотря на заверения Раграрда, что поддержит сына перед семейным советом в случае неудачи, поступил подло, и, не дождавшись положительных результатов, изгнал старшего сына, снабдив того браслетами полного подчинение. И знаешь, что самое смешное?

Я покачала головой.

— У него почти получилось.

— Но как?

— Помнишь, я говорила о яйцах стальных драконов?!

— Отец Франчиаса передал их черному клану, — догадалась я.

— Умница. Схватываешь не лету.

— Зачем Лассаиндиару понадобилось воскрешать стальных? И почему его отец позволил ему это?

Шазура улыбнулась по-матерински нежно.

— Девочка моя, ты задаешь очень правильные вопросы, но боюсь, этот разговор может затянуться, а тебе еще нужно отдохнуть и собраться в путь.

— Но разве мы не вне времени?

— Действительно, — мило зарумянилась богиня.

— Ты не хочешь говорить или не знаешь?

— Относительно черных драконов, тебе придется выяснять все самой. Я могу только посоветовать изучить пророчество, но не принимать его близко к сердцу. Сестры Лорильдины всегда любили нагнать страху… И, да я не хочу говорить, иначе совсем тебя запутаю. Разберись пока с тем, что есть. Максенс, мы уходим.

И не дожидаясь пока муж ореагирует, исчезла.

— Максенс, — облокотилась я рукой на спинку дивана, — скажи, ты…

— Ниночка, звездочка моя, — белокурый бог опустился рядом на корточки и нежно погладил меня по щеке, точь в точь как Фран. — То, что между нами было, навсегда в моем сердце. Я не хочу обманывать ни тебя, ни свою жену. Каким бы схатом я ни был, я люблю Шазуру.

— Это я уже поняла, — я закусила губу, чтобы не брякнуть что-нибудь этакое. Бог, как-никак. — Я не об этом. Ты ведь можешь остановить мое превращение?

— Нина, — печально вздохнул он. — Я не могу.

— А если бы мог?

Мужчина отвел взгляд.

— Понятно. Вопрос закрыт.

— Не бойся. Я всему тебя научу.

Я посмотрела в его синие бездонные глаза и усмехнулась.

— Жена-то не заревнует?

Максенс ослепительно улыбнулся и поцеловал меня в кончик носа.

— Не заревнует. Ты ей нравишься.

И тоже испарился. Н-да, ну и денек выдался, еще парочка подобных, и я начну задумываться о самоликвидации.

* * *

Мое возвращение было ознаменовано удивленным вскриком мамы и очередным эллийским ругательством отца. Я вышла в коридор. Было забавно видеть, как глаза родителей превращаются в блюдца. Я только ехидно улыбнулась и не стала ни чего объяснять. Пусть пофантазируют. Папу я порадовала согласием, что статуэтку Франчиасу я не отдам, а возьму ее с собой. Спать мы легли только под утро. Часу в девятом нас разбудил телефонный звонок — звонил Станислас узнать, готова ли я вернуться на Орни'йльвир. Я попросила времени до вечера. Нужно было еще с делами разобраться. Да и сумку не мешало бы собрать. Для этого я накарябала в блокноте список необходимого и предоставила его отцу. Папа покивал и добавил еще кое-что от себя.

На мою просьбу позвать Франчиаса, Станислас засмеялся и сказал, что змееныша лучше сейчас не ревожить. Я поинтересовалась, почему же, но Станислас только расхохотался и предложил мне не беспокоиться — с «мальчиком» все хорошо. Не поняла. Что у них там происходит?

К вечеру я была полностью готова отчаливать. Позвонила на работу и сообщила, что серьезно больна. Оповестила Надю, что свяжусь с ней, как только вернусь из другого мира, а пока она может и дальше строчить мне письма на электронку — вернусь, почитаю. Быстро, от руки написала письмо Франчиасу и попросила папу передать, когда он пойдет забирать амулет. Фран позвонил в час и папа ушел. Вернулся через десять минут и тоже смеялся. На вопросы отвечать отказался. Вот, засада. Я же так от избытка любопытства лопну.

Сумку мама мне собрала. Получилось увесисто, но зато самое нужное. От себя папа вручил какой-то браслетик с одной каменной бусинкой желтого цвета и сказал, что если станет совсем туго, порвать его и бросить бусину на землю. Что при этом случится, папа умолчал. Подозрительно как-то.

Станислас пришел в шесть. На вопрос, а не волнует ли его мое состояние, ответил, что после обряда слияния оборотень ощущает только свою женщину, а он уже был женат. Пройдя в гостиную, он стянул с пола ковер, обнажив испорченный линолеум, попросил маркер и добавил пару закорючек.

— Зачем это?

— Корректирую вектор и дополняю его более точными координатами.

— Зачем?

— Так можно будет открыть портал без зеркала и твоей крови. Все равно старое зеркало сломано.

— А чем тот был плох?

— Направление перемещения зависело в основном от дракона, для этого он не стал вводить координаты места прибытия. Хм, Лассаиндиар рисковал — вас могло выкинуть где угодно, даже посреди океана.

Я представила себе, как нас выкидывает прямиком в стаю голодных разгов и передернула плечами. Жуть.

— Все. Ты готова?

— Да.

Пол начал оплавляться в голубовато-феолетовую воронку.

— Лохматик — ты первые.

Когда лохматая туша горгульи исчезла в голубоватом свечении, унося с собой мою сумку и вцепившегося в загривок Индира, глирт старший сделал шаг вперед, и так и остался стоять, как будто и нет никакого портала.

— Давай руку.

Я протянула ему раскрытую ладонь. Станислас схватил ее и дернул на себя. Я ойкнула и впечаталась в его грудь. Чуть нос не сломала.

— Ой!

— Не бойся, доберемся быстро, не успеешь и глазом моргнуть.

— А я лучше закрою. Мам, пап — пока.

— Береги себя, — услышала я в ответ.

И в тот же момент все звуки поглотил портал, остался лишь невнятный шум. Ну, с богом.

* * *

— Зайрайс, может, хватит?!!

— Ис-сир Франчиас? — склонилась перед ним пожилая глирита.

— Сэн-ни, — попытался смягчить свой тон мужчина, — я уже не маленький мальчик. Прекрати позорить меня.

Глирита словно не понимая о чем речь, только преданно смотрела в глаза ис-сиру.

— Зачем ты сказала Станисласу, что я болен, и мне нужно сделать промывание желудка? — не дожидаясь ответа Фран продолжил. — А потом еще и бегала за мной по всейгостинице с трехлитровой банкой рвотного настоя.

— Но вы же убегали от меня! — не смутилась женщина.

— Естественно!!

— Но ложечку вы все-таки выпили.

— Что бы ты отстала, — не скрывая досады, процедил Франчиас.

— И все же…

— А зачем ты пыталась плюнуть в зелье, которое мы с Ниной готовили всю неделю?

— Хуже бы оно не стало.

— Зайрайс!! — возмутился глирт, но посмотрев ей в глаза, только скрипнул зубами. — Ладно. Но зачем ты попыталась опоить отца Нины?!! Подмешала ему в кофе приворотного зелья вперемешку со слабительным. Благо он наполовину эльваф — учуял. Вылил в горшок с цветком. (Кстати, будешь уходить — прихвати с собой эту любвеобильную акацию. Она мне проходу не дает. Норовит зацеловать до смерти. Между прочим, она ядовитая.) Так чего ты хотела этим добиться?

— Это просто, — пожала плечами глирта. — Он бы выдал мне все ее секреты, и я смогла бы…

— Зайрайс! — повысил голос Франчиас.

— Да, ис-сир Франчиас.

— Прекрати немедленно.

— Не прекращу, пока вы не начнете лечиться.

— От чего? — опешил мужчина.

Глирита изволила забыть этикет и, распрямившись, прямо посмотрела в глаза своему мальчику.

— Это гнусная интриганка обманом напоила вас своей кровью. Она хотела одурманить вас, соблазнить и тем самым привязать к себе!

Франчиасу стоило больших усилий, не рассмеяться. «Ох, сэн-ни, — подумал он, — знала бы ты, что, для того, чтобы соблазнить и привязать к себе, Нине не понадобились никакие ухищрения, коими грешит двор старших семей».

Мужчина вспомнил, как после ее первого шумного скандала с Лассниром и Эрдо, он решил поговорить с ней. Дождавшись, когда Хрос и Лельтасис закончат ее донимать, а сама она успокоится, выскользнул в ночь. Нина выглядела такой измученной, но в то же время такой безмятежной, в обнимку со своим мохнатым другом, что у глирта дрогнуло сердце, и он не посмел тревожить ее хрупкий сон. Он подбросит в огонь полено, чтобы дольше горело и давало тепло, попробовал ее стряпню, укрыл оголенные плечи, убрал непослушную прядку волос и ушел, решив дождаться утра.

— Нина? — усмехнулся Фран. — С чего ты взяла?

— А зачем же еще она это сделала?

— Она спасала мне жизнь.

— Вы могли бы и сами вылечиться. Или я бы приготовила другое зелье.

— Она не знала.

— Не обманывайте себя, я же видела, с какими безумными глазами ты выскочил от нее, — уверенная в своей правоте стояла Зайрайс на своем.

Франчиас раздраженно одернул ворот рубашки.

— Тебя это не касается.

— Еще как касается!! — наконец не выдержала кормилица. — Я переживаю за тебя. Ты никогда до такой степени не выходил из себя. Она что-то с тобой сделала, и я собираюсь выяснить, что именно.

— Зайрайс, — предупредил глирт.

— Она погубит тебя, Фрачиас, — шипела глирита. — Она тебе не пара.

— Или я ей, — развел руками Франчиас.

Глирита порывисто положила руки на плечи ис-сиру.

— Франчиас, что я слышу?!

— А, что ты слышишь?

— Все, я теперь полностью уверена, что эта ш-шасс-ири отравила тебя. Я сварю тебе зелье, и ты снова станешь самим собой. Сейчас же и займусь этим.

Франчиас с мученическим стоном закатил глаза и обреченно покачал головой. Еще три дня на Земле. Три дня. Но их же еще и пережить надо!

Часть 2

Глава 1

— Ну, и что это за развалины? — скептически изогнув бровь, поинтересовалась я у озадаченно почесывающего макушку глирта.

— Хм-м, — протянул мужчина, взглядом выискивая что-то на горизонте.

В этот раз перемещение прошло без осложнений. Как и обещал Станислас, не успела и глазом моргнуть — мы уже на Орни'йльвире. Вот только куда нас занесло? Местность мне не знакома. Пейзаж степной, то есть бескрайняя равнина, покрытая жухлой травой и мелкими кустиками, а на горизонте сплошное серое марево.

— Похоже, мы слегка отклонились от намеченного курса, — соизволил-таки ответить глирт.

— И насколько же твое «слегка» тянет?

— Если мне не изменяет память это руины башни Ксандиары — сказительницы, — вздохнул глирт. — Значит идти нужно на северо-запад к поселению шийнов. А от туда…

— Короче, путь неблизкий, — перебила я глирта, присела на корточки и потрепала Матика за ушами. Горгулья тут же вывалила язык из пасти. Ее совсем не волновало, что нас снова забросило черт знает куда, и незнамо с кем — главное я рядом. Мне бы его оптимизм.

В отличие от моего мохнатого друга, Индиру сложившаяся ситуация не нравилась, но он благоразумно помалкивал, чтобы не привлекать внимание глирта. Дракончик побаивался Станисласа, хотя признаться в этом отказался, заявив, что он просто осторожничает. Ну-ну.

Блондин закинул мою сумку на плечо и выжидательно глянул на меня.

— Надо идти.

Я обозрела, расстилающуюся перед нами степь и вздохнула.

— Если не секрет, сколько нам идти до твоего поселения?

Хм, мы и шага-то не сделали, а ноги уже ноют.

— Часов шесть. — Прикинув в уме, кивнул глирт.

Не так и страшно, возможно все еще обойдется легким испугом… Но…

— А от него до Стомгора? — уточнила я.

Станислас помрачнел. Что, все так плохо?

— Достаточно, — уклончиво ответил мужчина. — Но я надеюсь этого избежать.

— Каким образом?

— У шийнов есть портал. Он слабенький. С этой стороны не открыть. Но если тебе удастся связаться с кем-нибудь из твоих покровителей, они откроют его за считанные часы.

— Какие покровители? — повела я бровью.

— Лассаиндиар, Лельтасис, Князь, — деловито перечислил Станислас.

Интересно, почему список моих экс-покровителей возглавил именно дракон, а завершил князь? Это он умышленно расставил приоритеты или подсознательно?

— Они мне не покровители.

Мысленно позволила себе порассуждать. Дракон, он и есть дракон. Надеюсь, что он хотя бы выслушает меня, прежде чем потащит на жертвенный алтарь, а то, что алтарь будет, я уже не сомневаюсь, не по собственной же прихоти меня мучают эти кошмары с печальным концом. Б-р-р. Мороз по коже. Лучше о них не вспоминать.

Лельтасис признал мое существование, и мы с ним, вроде как на равных, но чем мне это грозит, пока не разобралась, хотя… если вспомнить якорную цепочку с ключом от Кармтвора и взбешенных наследников, напирающих со всех сторон, то, пожалуй, догадываюсь и заранее трепещу.

Князь — с ним у меня что-то вроде духовного родства. Он как мудрый добрый дядюшка — и советом поможет, и в беде не оставит… Мне, по крайней мере, так кажется.

— Это ты так считаешь, — словно прочел мои мысли глирт.

— Станислас, ну, в самом деле, мы же не в средневековье живем. Вот, Фран…

Блондин резко оборвал меня:

— Франчиас долгое время учился и жил на Земле, Нина. Он как никто принял вашу культуру и ваш стиль жизни. Не сравнивай его с остальными.

— Ха, что-то поначалу не замечала я за ним ничего подобного.

— Ну, это ты у него спроси, почему так. А вот остальные…

— Хочешь сказать, что для всех остальных я лишь — наследница?!

В это слово я вложила всю свою неприязнь, все отвращение и душевную боль. Неужели, он прав. Неужели, как только откроется, что мое завещание лишь искусная подделка — они отвернуться от меня?

— Наследница или Избранная, — пожал плечами глирт. — Смотря, какую роль боги предложат тебе играть.

— А, что если я откажусь?! — запальчиво бросила я. — Выберу что-нибудь другое?!

Станислас шипяще рассмеялся.

— Это не в твоей власти, Шинири. Идем. Нам лучше добраться до поселения раньше, чем наступят сумерки.

— Надеюсь, ты не бросишь меня одну?

Знаю, это излишне, но что поделать, если я с детства панически боюсь потеряться, каждый раз в незнакомом месте меня словно переклинивает, и я сама себя не узнаю — веду себя как испуганный пятилетний ребенок. Станислас отнесся к моему страху с пониманием, но из вредности, помучив молчанием, наконец, признался:

— Шнинири, после всего того, что мне наобещал мой маленький братец, на случай если с тобой что-нибудь случится пока ты под моим присмотром, даже захоти я тебя бросить здесь, посреди Алемийской пустоши — долго я не протяну, так что заканчивай праздновать труса, мне, знаешь ли, дорога моя шкура.

* * *

Она связалась с ним! Ни'ийна связалась с ним! Она на Орни'йльвире! Возбужденно бегал по комнате Хрос, собирая необходимые вещи. Полчаса назад, когда он брился, смотрясь в отполированный диск металла, и обдумывал события последних двух дней, отражение его сосредоточенного лица вдруг растворилось, и вместо него появилась любопытная мордочка наследницы, которая завидев его, просияла и уже знакомым жестом поприветствовала с другой стороны зеркала.

— Привет, Хрос! — Улыбка Ни'ийны лучилась радостью. — Хорошо, что это ты. Я еще не разобралась с этой штукой. Ты меня хорошо слышишь?

— Ни'ийна, ты вернулась? — отмер Хрос, откладывая лезвие бритвы на край стола и промокая полотенцем свежий порез.

— Да, я уже на Орни'йльвире, — обрадовала его иномиряка. — Как ваши дела? Не с-скучали?

— Ни'ийна, — гвиорд усилием воли подавил восторг от возвращения наследницы, — тебе не стоило возвращаться. Это опасно. Пророчество…

— Да-а, знаю, знаю, — замахала она руками. — Станислас уже просветил. Прямо в красках расписал, чтобы прониклась. Н-да, неприятно конечно. Мне и первый раз умирать-то не хотелось, а тут еще два раза. Хи-хи… Надеюсь, это произойдет так же стремительно, как и в пещере. Я ведь даже не поняла, что произошло. Хлоп — и все… Хи-хи… Индирчик хватит жевать травку, ты не кролик — ты дракон. Ма-атик нам этих дров на год хватит, прекрати лес губить — он хо-рроший.

Хрос внимательно всмотрелся в мутное отражение. Поведение девушки показалось ему странным: развязанная манера разговора, рассредоточенный взгляд и совершенно бесшабашное веселье.

— Ни'ийна ты пьяна?

— А? Я? Хи-хи. Ой, мы тут мимо какого-то озера проходили. Хи-хи, так меня эта зеленая, с выпученными глазами, водичкой окатила… Хи-хи… Обиделась на жабку… А она и есть жаба!.. Не дала искупаться… Станислас та-ак ругался.

Жаба? Какая жаба? Помилуйте боги, если это именно то существо, о котором он подумал. Не может же наследнице так «везти».

— Кто такой Станислас?

— Мой рай'и. Знаешь как он меня назвал?… Не знаеш-шь… Откуда тебе знать. Шинири — это по ихнему, ребенок. Умнее ничего придумать не мог, блин.

Так, со спутником разобрались. Не ясно только, откуда она его выкопала. Не на Земле же? Хотя, чем боги не шутят.

— Ни'ийна где ты?

— Не помню… Хи-хи. И я просила тебя называть меня Ниной. Или не просила? Ай, все равно. Ни-на. Это просто. Повтори.

— Нина, — послушно повторил Хрос. — Где ты находишься? Вспоминай. Это важно.

— Где-то… хм-м… Как там ее… Башня… пф-хи-хи, развалины сказительницы какой-то… Не сказительницы… пф-хи-хи развалины… хи-хи. Ты понял?

— Понял.

— А я нет. Хи-хи.

С той стороны послышались странные рычаще-мяукающие звуки.

— Что у тебя там происходит?

Нина отвлеклась, смотря куда-то в сторону.

— Индир, прекрати корчить из себя балерину, с твоим брюхом пачка на тебя не налезет. Матик ты не соловей, тебе медведь в щенячистве уши оттоптал… О, Станислас, вернулся. Т-сс. Отключаюсь. Пока этот гад зеркало не отобрал. У-у, вреднюка.

— Нина. Нина.

Но зеркало вновь отражало его самого. Что за башня сказительница? Надо идти к князю.

* * *

Как же мне плохо. Голова болит, в глазах двоится и ощущение, словно во рту открыли филиал общественного туалета. Горечь и смрад просто сводила с ума. Боже, что со мной было?

— Нина, ты пришла в себя?! Наконец-то! Выпей — это поможет.

Я с трудом разлепила опухшие веки и убедилась, что мне не мерещится — у моего изголовья стоит Хрос и протягивает стакан с чем-то зеленовато-желтым.

— Хрос? Ты здесь?

— Здесь — здесь, пей.

Послушно отпила, но тут же поморщилась — какая кислятина.

— А как? — я огляделась по сторонам.

Ба, да это же моя комната в Стомгоре! Та самая, где меня лечили в первый раз. И как я здесь очутилась? Ничего не помню.

— Я выяснил у князя, где находится твоя башня-сказительница и мы спешно открыли портал в ближайшем поселении.

— Как вы нас нашли?

— Это было нетрудно. Станислас лично встретил нас и проводил к тебе.

Я нахмурилась.

— А, где он сам?

— Он передал тебя из рук в руки Орби и ушел, сказав, что на этом его миссия закончена. Он попросил передать тебе это. — Хрос указал на обычный белый конверт, лежащий на столе.

— Что со мной было?

— Скивы очень опасны. Эти существа редко встречаются в чистых пресноводных водоемах, чаще селятся на болотах. Ядовиты только самки. Действие яда скивы легко спутать с алкогольным опьянением. Но это только первые признаки — потом начинается тошнота, рвота, судороги и наконец, сильнейшая лихорадка. Вот, скажи, как тебя угораздило наткнуться на нее?

Из вязкой трясины воспоминаний выудила нужный эпизод.

— Помню, мы со Станисласом шли очень и очень долго. Я устала и вымоталась. Мы сделали привал в лесочке, и он куда-то сразу слинял. Сказал только, чтобы я далеко не отходила. Ну, я и не собиралась никуда идти, местность-то незнакомая… А озеро совсем рядом было. В двух шагах. Ну, сидела там, на камне здоровенная жабенция, — я развела руки, показывая размеры мутанта, — так я ж ее не трогала, просто хотела ополоснуться. Сказала: «Жабка ты не дрейфь, мы тебя не тронем». А она, видимо не так меня поняла и ка-ак прыгнет в воду. Килограмм десять в ней точно было. Матику и Индиру меньше досталось, а меня естественно окатило с ног до головы.

— Ох, Нина, — потер подбородок гвиорд. — Тебе еще повезло, что ты в воду не залезла, похоже, что все озеро было отравлено.

— Все?

— Судя по размерам особи — это очень старая скива. Представляешь, сколько потомства она могла принести за свою жизнь?! И все в одном маленьком озере.

— Хм-м, — задумавшись, допила лекарство, даже не замечая его вкус. — А как я здесь оказалась?

— Я попросил Орби принести тебя сюда.

— Все уже знают? — напряглась я. Мысль о том, что Ласснир может явиться в любой момент, меня встревожила.

Но Хрос обрадовал меня сказав:

— Все, кроме Лассаиндиара.

— Это хорошо, — выдохнула я и вымученно улыбнулась.

— Ты так думаешь?

— Я еще не готова его видеть.

— Нина, я вижу, что ты скрываешь свою сущность. Что случилось?

О, да. Медальон и амулет я надела сразу же, как только мы прибыли на Орни'йльвир. Увы, переводчик оказался бесполезен на Земле, зато здесь, работал превосходно. Амулет — зеленовато-серый камешек в форме капли, мне очень понравился, особенно обрамление из витой позолоченной проволоки. Действует ли он? Без понятия. Но по выражению лица глирта старшего, когда я задала ему этот вопрос, могу предположить, что да — действует. Я подтянулась на руках и уселась в подушки.

— Хорошо. Я тебе расскажу. Но поклянись, что это останется между нами… Пока.

Через полчаса нашей эмоциональной беседы, Хрос сел за стол, подперев рукой подбородок, и, так и застыл, глубоко задумавшись. Выглядел он растерянным и даже подавленным. Если с пророчеством еще можно было что-то сделать, подстроив его под себя, манипулируя недосказанностью и невнятностью текста, то с изменением сущности ничего сделать уже невозможно. Хрос так и высказался, что мое превращение, ни в какие ворота не лезет, или что-то вроде того. Я согласилась, но что поделать — единственный, кто мог бы мне помочь, отказался — у него, видите ли, свои планы на мой счет, так, что я смирилась тем, что стану драконом. Вот только найти бы святилище прежде, чем произойдет мое первое перевоплощение, а там и пророчеством можно будет заняться.

— Нина, а ты уверена, что?…

— Тебе чешую показать или ложку погрызть? — Хрос взял со стола упомянутый предмет. Обычная железная ложка. Я протянула руку. — Да-да, эту!

Гвиорд проводил ее взглядом до самого моего рта, где она и была мгновенно утилизована.

— Я уж думал, мне тогда померещилось.

Я понимающе хмыкнула. Я бы тоже списала увиденное на ошибку подсознания, но, увы, все реально и даже слишком.

— Сразу говорю, амулет снимать не буду. Вот Фран вернется…

— Между прочим, почему он не с тобой?

Смущенно покраснев, я отвела взгляд.

— Ну-у, — внимательно рассматривая свои руки, обратила внимание на удлинившиеся серебристые коготки, — он сильно переутомился, защищая меня от самой себя и от наемных убийц, так что он остался на Земле.

— Насовсем? — удивился Хрос.

— Нет, конечно! Вернется, когда его гадюка отпустит. Хотя, я думаю, он и раньше сбежит.

— Гадюка?

Я непроизвольно поджала губы.

— Его кормилица.

— Э-э, — завис гвиорд.

— Это долгая история.

Поняв, что объяснять я ему ничего не собираюсь, мужчина провел ладонью по лысине и устало вздохнул.

— Нина ты знаешь, что Франчиас, на самом деле…

— Ис-сир? Вроде как принц… Да, меня успели этим огорошить. И к слову, Станислас его старший брат. В смысле самый старший.

— Что?? — как ужаленный подскочил Хрос.

— Ну, что ты кричишь? Так тоже бывает.

— Нина, это же!..

— Ну, о том, что он мой рай'и ты уже знаешь.

— Нина скажи, что ты пошутила, — с надеждой посмотрел на меня Хрос.

Непринужденно пожав плечами, я качнула головой:

— Нет.

Вид гвиорд приобрел самый жалкий.

— Станислас старший сын правящей семьи глиртов?

— Да.

— Нина, это провал! — застонал Хрос и с размаху стукнулся лбом об столешницу.

— Хрос, ты чего?! — сползла я с кровати, и, несмотря на головокружение, подтянулась к столу. — Ты чего такой расстроенный?

— Нина, я… Все, — еще один глухой удар.

— Что все?

— Нина, — Хрос поднял голову и посмотрел на меня такими несчастными глазами, что у меня неожиданно проснулся материнский инстинкт, и я обняла его за плечи.

— Эй, да что с тобой?

— Нина, я опять не признал представителя старшей семьи. Я вел себя непочтительно. Я нахамил ему. Ты представляешь?! Все. Мне конец.

— И это все?! — изумилась я, и тут же рассмеялась. — Нашел, о чем переживать.

— Это конец.

— Не хандри, — продолжая посмеиваться, потрепала его по плечу. — Со Станисласом я как-нибудь разберусь.

— Правда?

Во взгляде, устремленном на меня, было столько надежды, что я почувствовала себя феей-крестной, явившейся Золушке, чтобы осчастливить ее за трудолюбие.

— Правда, — заверила я его.

От двери послышался какой-то слабый звук, я обернулась. В дверях стоял Лельтасис.

— Лель!! — обрадовалась я ему, но сразу же нахмурилась. — И давно ты подслушиваешь?

— Давно, — не стал отпираться эльваф и зашел в помещение. — Хрос ты не мог бы оставить нас наедине?

Гвиорд кивнул, встал со стула и тихо удалился, попросив Леля сильно меня не утомлять. Я присела на краешек постели и покосилась на эльвафа. Чистенький, ухоженный. На нем костюм наподобие восточного, из зеленой воздушной ткани, расшитой серебряной нитью. Волосы заплетены в три замысловатые косы с вплетенными в них серебряными лентами. Не мужчина — картинка. Даже серебряная трость и та к месту.

— Ты все слышал.

— Да.

— Хорошо, — смирилась я с неизбежным. — Не придется повторять.

— Ты не хотела, чтобы мы знали?

— Не сейчас, — качнула головой. — Я еще…

Я замялась, подбирая слова. Что еще? Не хочу признаваться, что я не наследница? Что я фальшивка?… Или, что боюсь того, что может произойти, если не найду вход в святилище? Скорее всего, и то, и другое.

Лель присел рядом, отложил трость и, повернувшись боком, облокотился на руку, чтобы смотреть на меня.

— Боишься своего предназначения?

— Что?! — очнулась я от размышлений, и села вполоборота.

— Боишься не справиться с возложенной на тебя ответственностью?

Распахнув глаза, я взглянула на перламутрововолосого эльвафа и кивнула.

— Тебя мучают вопросы: готова ли ты, нужно ли тебе это?

Я еще раз кивнула. Мои пальцы заледенели, я начала яростно тереть их, чтобы разогнать кровь.

— Я знаю, что это такое, — свободной рукой Лель взял мою руку и сжал пальцы. Его тепло впиталось в кожу, как ласковый солнечный свет. Я робко улыбнулась ему. Лель улыбнулся в ответ. — Я сам испытал эти чувства, когда отец сообщил мне, что я его единственный наследник, и мне однажды суждено занять его место Говорящего с духами предков. Я не находил себе места. Я мучил себя вопросами, на которые не мог найти ответа. Готов ли я? Достоин ли я? Моя ли это судьба?… Я сам прошел через это и говорю тебе — ты справишься.

Кусая нижнюю губу, я тихо призналась:

— Я боюсь.

— Не бойся. Я буду рядом, — эльваф наклонился и поцеловал меня в переносицу.

— Лель? — шокированная его поступком, я распахнула глаза и отстранилась.

— Нам так и не удалось поговорить с тобой, до твоего неожиданного возвращения на Землю, — глаза мужчины светились нежностью.

— Да, это было неожиданно, — хмыкнула я.

— Ты, наверное, сердишься на меня?

— За ключ? — уголок губы нервно дернулся.

— Да.

Я тяжело вздохнула.

— Зачем ты это сделал?

— Ты достойна этого, — взгляд мужчины исследовал мое лицо, словно пытался запомнить его в самых мельчайших подробностях. Это смутило меня, и я стала смотреть в сторону.

— Ты же меня совсем не знаешь.

— Я знаю достаточно.

— Лель, я…

— Не веришь?

— Я уже ничему не верю, — опустила голову, чтобы он не видел бури в моих глазах.

— Лассаиндиар слепо верен своей семье, Ни'ийна. Даже сейчас, несмотря на изгнание, ради своего клана он готов на все.

— Причем тут Ласснир? — встрепенулась я.

— Я пытаюсь сказать тебе, что он не отступится, если узнает, что ты стальная… — Лель отпустил мою руку, перекинул косу за спину и снова взял, сжав пальцы. — Я видел, как ты смотришь на него, и как он смотрит на тебя. Ты нравишься ему… но его семья, Ни'ийна… Они всегда будут для него на первом месте. Понимаешь?

Я кивнула, подтверждая, что поняла. Но к чему все это?

— Его семья никогда не примет человека, — Лель сделал паузу, затем продолжил. — И попытается уничтожить стальную.

Еще раз, тяжело вздохнув, я скорчила недовольную мордочку. Как-то все невесело.

— Но у тебя есть своя семья.

Я посмотрела ему в глаза, и слабо улыбнулась, но Лель не закончил.

— Семья, которая переживает за тебя, которая готова заботиться о тебе. Семья, которая примет тебя любой: человеком или драконом.

Эльваф резко потянул к себе, и, обняв, прошептал в волосы.

— У нас все получится, — нежно пригладил мои взъерошенные волосы. — С возвращением домой, племяшка.

Я удивленно дернулась, но Лель едва слышно прошептал на ухо:

— Т-с-с. Это будет наш с тобой секрет.

Больше не сказав ни слова, Лельтасис ушел, оставим меня в полном смятении. По правде говоря, у меня уже возникали кое-какие подозрения относительно эльвафа. Не за красивые же глазки Ма'Арийа отписала ему Кармтвор и уж, не знаю, что еще, так как завещания я не видела. (А даже если бы и видела — прочесть не смогла бы.) Но, чтобы Лель оказался тем самым единственным сыном — нет, об этом я и не думала, это стало для меня настоящим открытием.

— Стоп, — вслух сказала я. — Это что же получается? Он мой двоюродный дядя? То есть родственник.

Осознав масштабы катастрофы, я застонала.

— Вот бли-ин.

* * *

Я сползла с кровати и начала одеваться, кряхтя как древняя старуха, но желание выйти подышать свежим воздухом удержало меня в вертикальном положении, и я скрепя зубами натянула трикотажную кофту через голову, до испарины намучилась с джинсами и от души обматерила шнурки на ботинках. Лучше бы я комбинезон и резиновые сапоги надела. И, почему эта умная мысль пришла мне в голову только сейчас?!

Выглянула за дверь. Никого. Коридор пуст. Я, было, обрадовалась, но открыв дверь на улицу, уткнулась взглядом в необъятную волосатую гору мышц с огромным тесаком в наплечных ножнах. Мама, кто это?!! Гора, несмотря на свои габариты, стремительно обернулась и явила моему взору нахмуренную физиономию Орби. Меня, ей богу, чуть кондрашка не хватила. У меня ж от его улыбки-то мандраж, а уж, когда это чудовище хмурится. Кустистые брови слились в дугу, глазки бусинки сверкают, отливая кроваво-красным, мясистый нос втягивает воздух, от чего широкие крылья носа трепещут и подрагивают, нижняя челюсть выдвинулась вперед, демонстрируя огромные кривые клыки. Мама, роди меня обратно!

— Ишшари. Проснулась, — признал меня огр.

Я выдохнула. Даже от сердца отлегло. Вот если бы он меня своим ножичком, да на мелкие кусочки… Что-то фантазия у меня разыгралась. Не к добру. И где его дубина? Она мне больше нравилась.

— Привет, — мяукнула я.

— Слабая, — недовольно покачал головой гигант. — Ишшари должна отдыхать и поправляться.

Ой, только не говорите, что он тоже моя нянька! Хрос, Лель так не честно, с этой горой мышц не поспоришь толком — в бараний рог свернет и в постельку уложит.

— Не хочу. Хочу подышать воздухом, — попытала я счастье.

— Ишшари посидеть с Орби, — кивнул огр. — Далеко не ходить.

— Даже пройтись нельзя?

— Ишшари слабая. Ждать Хроса. Лекарь придет — даст Ишшари лекарства.

— Понятно, — вздохнула я и села на крыльцо рядом с огром.

Подозреваю, до прихода Хроса этот бугай все равно не даст мне и шагу ступить за приделы дома.

— Как вы здесь?

— Ишшари уйти — дракон сильно расстроиться, — пожал плечами огр. — Принять свой размер. Большо-ой. Орби таких видеть, но не близко. Он сильно буянить. Много разрушать. Потом улететь в лес.

— Кто-нибудь пострадал? — встревожилась я.

— Нет. Все бежать. Шахниры защищать. Орби держать стены, чтобы не падать.

— О-о! А потом, дракон вернулся?

— Дракон долго не возвращаться. К дракону ходить все. Дракон плохо с ними поступать. Орби не ходить. Орби помогать строить.

— Но он, же вернулся?

— Глирт что-то узнать. Сильно переживать. Пойти за драконом. Франчиас его убеждать. Долго убеждать. К дракону никто не подходить, только глирт.

— И что? Он вернул Ласснира?

— Глирт вернуть. Дракон и глирт делать портал, но не получаться. Никак не получаться. Дракон сидел и днем, и ночью, но ничего не выходить. Один раз приоткрыть, глирт что-то туда сказать, и все.

— И, что потом?

— Глирт уйти ночью. Думать никто не видеть. Князь созвать и сказать, что Франчиас идти за Ишшари. Орби очень обрадоваться. Но князь сказать, не говорить дракону. Орби не понять, но молчать. Хрос убеждать дракона помочь строить. Дракон долго отказываться, но потом пожелать помочь. Франчиас долго не быть. Все переживать, но верить.

Огр замолчал, о чем-то размышляя.

— А?…

— Князь созвать опять и сказать, что прилететь еще драконы. Хрос пойти встречать. Сообщить, что прилететь к Лассниру. Говорить, что-то о пророчестве. Князь находить текст и очень расстроиться. Эльваф прочитать и долго думать. Хрос прочитать, и что-то искать в книгах. Орби знать о пророчестве, но не расстроиться — Ишшари справиться. Орби не бросить Ишшари — Орби помогать.

Гигант посмотрел на меня и оскалился в подобии улыбки.

— Спасибо, Орби, — слабо улыбнулась я.

— Ишшари уходить — плохо. Вернуться — хорошо. Заболеть — плохо.

Орби как-то очень грустно вздохнул. Я покосилась на здоровенные ручищи гиганта. В одной он держал доску с выструганным филигранным орнаментом, а в другой нож, размером с мясницкий. Надо же, а он талант. Мне почему-то стало стыдно.

— Извини.

— За что? — удивился огр.

— Ни за что. Просто так.

Гигант легонько похлопал меня по плечу, от чего я едва не свалилась. Мы, молча, посидели, наблюдая за плывущими по небу облаками.

— А, где сейчас Ласснир?

И какая шлея мне под хвост попала, спросить это? Но мне вдруг нестерпимо захотелось его увидеть.

— В гостевой у леса. Драконы просить. Им сделать.

— Отведи меня туда. Я хотела бы поговорить с ним.

— Хрос не велел. Ишшари болеть. Ишшари отдыхать надо.

Поджав губы, я приподнялась, опираясь на его плечо.

— Тогда отнеси меня.

— Ишшари очень упрямая, — укоризненно покачал головой огр.

— Пожалуйста.

— Ишшари что-то беспокоить?

— Да.

— Орби отнесет.

А дальше все пошло наперекосяк.

Глава 2

Как же я ненавижу мужчин! Всех: светленьких, темненьких, в крапинку и полосочку, людей, эльвафов, драконов, змей. Всех. Но больше всего я ненавижу себя. Ну, кто дернул меня заглядывать внутрь?! Кто? Я сама. Кто просил смотреть, не веря тому, что видят собственные глаза и постепенно осознавать, а затем давиться накатившей злостью? Снова я. Значит, и злиться нужно только на себя.

Ведь чувствовала же, что что-то не так. Еще, когда подходили к домику на отшибе, подумала, а не оставить ли эту затею — поговорить с Лассниром — до утра. Так нет же, уперлась, как баран — сегодня и все тут. Проклятье, да ведь даже воздух вокруг этой постройки был другой. Такой тягучий, словно мед. Ненавижу мед.

Когда я увидела их вдвоем, меня словно парализовало. Стою, смотрю, а отвернуться и уйти, сил нет. Так же было с бывшим. Он-то думал я у родителей в гостях, а я к его маме заехала долг отдать — там его и застала с былокурой выдрой. Он даже имени-то ее не знал — так закадрил на денек другой, для разнообразия, кобелина.

Но взбесило меня не то, что Ласснир развлекался с другой — нет. Это-то как раз меня и не задело — пусть себе резвится. Так он же, гад, даже ипостась не сменил, как был в человеческой, так и осталась. Еще и образец женского пола подобрался такой, что любая голливудская дива от зависти удавится. А то, что эта умопомрачительная красотка — драконница, я нутром почуяла.

Почему, черт его подери, почему…?!! Ведь я же предлагала ему себя едва ли не на блюдечке с голубой каемочкой, да еще с привязкой такой, что и делать-то ничего не надо — сама бы все сделала.

И мне вдруг стало так противно, что захотелось забраться в теплую ванную или на крайний случай принять душ. В последний раз, бросив взгляд на, наслаждающихся друг другом, драконов, я выскочила из дома, от души хлопнув дверью.

— Ишшари?

— Разговор отменяется, — зло бросила я, уверенно шагая в неизвестном направлении.

— Ишшари расстроиться? Дракон обидеть, Ишшари?

— Нет. Жизнь обидеть Ишшари, — вот ведь, с кем поведешься, от того и наберешься.

— Орби помочь?

Я притормозила и перевела дыхание, так как прилично разогналась, позабыв о слабости и головокружении.

— Нет, Орби. Здесь ты ничем не поможешь.

— Ишшари больно? — склонил голову гигант.

— Обидно и противно, — поморщилась я.

— Ишшари справится, — уверенно заявил огр. — Ишшари маленькая, но сильная духом.

— Справлюсь, — кивнула я. — Раньше справлялась, и сейчас справлюсь.

Тут что-то больно ткнулось и вцепилось мне в ногу, я опустила взгляд посмотреть, что же это. Индир? Что он здесь делает? Маленький дракончик стоял, утопая по грудь в зеленой траве, и лапками цеплялся за мою ногу. Короткие крылышки возмущенно трепетали, а хвост зло поддергивался и бил по земле. Я присела на корточки и, вздохнув, спросила:

— И как давно ты здесь?

Красные глаза хранителя сверкнули негодованием.

— Давно.

— Знаешь, кто она?

— Младшая сестра Сотар.

— А где же тогда сама Сотар?

— Ей уже подобрали пару, — фыркнул дракончик.

— Хм, старшую, значит, уже замуж выдали… Однако.

— Нина, — Индир поднял мордочку и посмотрел на меня с плескавшимся в глазах сожалением.

— Брось. Ты же сам говорил, что из этого ничего не получится.

Индир удрученно вздохнул.

— Говорил.

— Радуйся, ты оказался прав. Ничего не получилось.

Я подхватила дракончика на руки и попросила Орби:

— Отнеси нас к Хросу.

Гвиорд ждал у дома лекаря и напряженно смотрел по сторонам. Увидев, идущего на него огра, Хрос растерялся, но увидев меня, воскликнул:

— Нина, где тебя носило?!

— По делам, — буркнула я.

Орби осторожно поставил меня на землю, но меня все равно шатнуло вперед. Хрос поспешил поддержать меня за локоть.

— Ты же едва на ногах стоишь!

— Я и не стою, — съерничала я в ответ, — меня носят.

— Это-то я вижу. Но почему?

— Мне нужно было кое с кем повидаться.

— Повидалась?

— Да, — вздохнула я, — и лучше бы я сидела в комнате.

— Нина, ты ходила к Лассниру? — догадался гвиорд.

— Угу, — качнула я головой.

— И какой драрк тебя дернул?! Зачем?

— Сама не знаю, — призналась честно, недоумевая, зачем мне вдруг понадобилось идти к дракону.

Краем глаза уловила движение и резко повернула голову. Все произошло слишком быстро, но я успела поймать момент, когда рыжая грива мелькнула в отражении стекла.

— Хотя догадываюсь, — я сердито поджала губы. — А ты, как я погляжу, в курсе.

— Я думал, ты подождешь до утра, и я успею рассказать тебе все, что здесь произошло, пока тебя не было.

— Орби вкратце уже рассказал, тебе останется только дополнить. Помоги мне дойти до постели. Что-то я выдохлась.

* * *

— Выпей.

Хрос протянул стакан с вонючей жидкостью, в которой я признала зелье, которым поила Леля в пещере. Уже не помню, как называется.

— Надеюсь, снотворного ты туда не подмешал? — съязвила я, подтягиваясь на руках.

Индир забрался под одеяло и улегся на коленях, свернувшись калачиком, впрямь как кот, разве, что не мурлыкал.

— Нет. Хотя это можно устроить.

Я усмехнулась и сделала глоток.

— Фу-у.

— На, заешь.

Мне предложил мохнатый фрукт цилиндрической формы зеленовато-оранжевого цвета, по вкусу напоминающий персик. Я с благодарностью приняла его и вгрызлась в сочную мякоть.

— Рассказывай.

— С чего ты хочешь, чтобы я начал?

— Начни с драконов. Когда они прилетели и зачем.

— Их заметили на границе княжества через шесть дней после твоего исчезновения. Они сменили ипостась и шли налегке. Князь отправил меня и еще двух приближенных встретить их.

— Почему тебя?

— Ваимир считает, что у меня есть все задатки шпиона.

Я подавила смешок и сдержанно улыбнулась. Действительно, Хрос очень любопытный малый, но хорошего шпиона из него, как мне кажется, не выйдет. Слишком любит совать нос в чужие дела, и слишком любит свою профессию. Но, кто знает, может у него и получится. Только для кого он собирается шпионить? И за кем?

— И как, удалось что-нибудь узнать?

— Да. Они прилетели без предупреждения, что для драконов неприемлемо. Подслушав их разговор, я понял, что об их выходке никто не знает.

— В каком смысле?

— Чтобы молодому дракону, тем более драконнице, получить разрешение покинуть приделы пещер, ей нужно сперва спросить разрешения у старшей родни, потом у главы правящей семьи, затем уведомить правителя принимающей стороны, дождаться его письменного согласия, и лишь после этого собираться в путь.

— Бюрократы, — поморщилась я.

— Это еще кто? — сразу же заинтересовался Хрос.

— Не важно. Рассказывай дальше.

— Эти двое, а точнее драконница, пренебрегли правилами и явились без предупреждения. Мы встретили их в двух днях пути от той скави, где мы гостили у гнорма. Драконница… — Хрос замешкался. Посмотрел на меня, ожидая реакции, но ее не последовало. — Дарисандрина Дай'Магриард. Ее спутник и компаньон — брат Лассаиндиара — Райнар Дорсат Грэн.

— Еще один Ласснир? — ужаснулась я.

— Его младший брат.

— Кошмар!

— Да, характерец, у него еще тот, — пробормотал гвиорд. — Это видимо фамильная черта. Они и внешне очень похожи. Увидишь, сразу поймешь, что они родственники. Мы с Измиром с трудом убедили его переночевать в ближайшей таверне. Его не устраивало, что комнаты слишком маленькие и темные.

— Может у него клаустрофобия?

— Что?

— Боязнь замкнутых пространств.

Хрос задумался:

— Знаешь, а возможно, ты права.

— А о чем они говорили? Что ты узнал?

— Я не хвастаюсь, но я вполне сносно знаю драконий. Они об этом не догадывались, и общались между собой свободно. Так я узнал о пророчестве, и о том, что черные драконы хотят использовать тебя в одном древнем ритуале, с помощью которого, надеются излечить своих дракончиков.

— А чем они больны?

— Понимаешь, за последнюю тысячу лет рождаемость черных драконов снизилась. Последняя кладка насчитывала всего десять яиц. Но это полбеды — у всех вылупившихся оказались неразвиты крылья. Они не могут летать. У них слабый иммунитет, и они часто болеют, что для драконов нонсенс.

— Бедные малыши. Мне их, конечно жалко… но почему я?

— Вот с этим я пока не разобрался, — развел руками гвиорд. — В манускрипте о ритуале восхождения, говорится о каком-то ребенке двух миров, который по доброй воле должен возлечь на ритуальный камень и поделиться своей силой.

— Поделиться силой?

— Раньше так образно называли обычное жертвоприношение.

— Ну, ни фига себе!

— Мне тоже это очень не понравилось. Но ты, же не дитя двух миров?

Я разгладила все видимые и невидимые складки на одеяле.

— Нина?

В голосе Хроса теплилась надежда. Мне было жаль его разочаровывать, но видимо, придется.

— Я дитя двух миров, Хрос. На большую половину человек, на меньшую эльваф. По-крайней мере была, пока не побывала в Пещере Скорби.

Мне было страшно посмотреть ему в глаза и увидеть… Что? Не знаю. Страх, отвращение, жалось.

— Значит, ты все-таки Избранная.

Я оторвала взгляд от своих сжатых в кулаки рук и посмотрела на гвиорда. Он улыбался. Ну, надо же!

— Ну, и что ты лыбишся? — рассердилась я. — Я тут сижу, переживаю, а он, видите ли, лыбится.

— Я не лыблюсь.

— А что ты делаешь?

— Не знаю.

— Тогда посмотри на себя в зеркало.

— Прости, — Хрос героически попытался прекратить скалиться, но у него ничего не получилось. — Я не знаю, как мне реагировать. Это само выходит.

Я поскребла когтями в затылке и честно созналась:

— Я тоже не знаю, — и попыталась сменить тему. — Скажи, а давно это у них?

— У кого у них?

— У драконов.

— Два дня.

— Всего два дня?

Хрос наконец перестал улыбаться и посмотрел на меня серьезно.

— Ты хочешь знать подробности?

— Не сказала бы… но как это получилось, знать бы хотелось.

— Драконница прибыла в Стомгор в уже интересном положении.

Я озадаченно уставилась на Хроса.

— Она скрыла от своего спутника, что у нее приближается встреча луны.

Так вот оно значит как!

— Черт! — воскликнула я. — Так просто! Заявилась с течкой, и Ласснир сломался?! Он же за все время нашего знакомства даже пальцем ко мне не притронулся, а тут раз и сразу в постель?! С ума сойти!

— Нина, — с видом строгого преподавателя покачал головой Хрос. — Ты еще не совсем понимаешь, что значит быть оборотнем. Желание обладать самкой, полностью затуманивает разум и заставляет самца делать все, чтобы ни приказала самка.

— А папа мне сказал, что это происходит только по отношению к понравившейся самке.

— Не только, если воздержание было слишком долгим.

— Хрос я не верю, что девятисотлетний дракон вдруг потерял голову, только почуяв течную драконницу.

— Нина это грубо, — поморщился мужчина.

— Подумай сам, Хрос, Лассаиндиар давно не желторотый юнец, он взрослый дракон.

— Нина, ты не понимаешь. Он не мог.

— Но Фран же смог! — возмутилась я и тут же зажала рот ладошкой.

Вот блин! Как же я не сдержалось-то. Мы вытаращились друг на друга: я с сожалением, что брякнула, не подумав, Хрос с явным ужасом.

— Нина, ты и Франчиас?!!

— У нас ничего не было! — не дожидаясь продолжения, воскликнула я.

— Но ты же только что…

— Я сказала, что он справился и ушел.

— У тебя?…

— Да.

— Сейчас?

— Да.

— Я не чувствую.

— А ты тут при чем? — ужаснулась я. — Ты тоже оборотень?!

— Нет, — замотал головой Хрос. — Но я читаю по ауре. По ней можно определить на какой фазе находится женщина встречающая луну.

— На мне амулет.

Хрос откинулся на спинку стула и поскреб подбородок.

— Очень-очень сильный амулет. Я ничего не могу разобрать.

— Вот только от самой проблемы он не избавляет, — заерзала я под взглядом гвиорда.

— Расскажи мне.

— Что?

— Сама знаешь.

— Хрос, я бы не хотела…

— Мы же друзья?

— Друзья, — кивнула я. — Но это не значит, что я буду делиться с тобой самым сокровенным.

— Но ведь хочется?

Я заелозила в подушках, стараясь не рассмеяться. Он прав мне очень хочется поделиться. Состроив самую серьезную мину, я сурово поинтересовалась:

— Хрос, как это понимать?!

— Нина ты слишком сдержанно отреагировала на измену Ласснира.

— Он мне не изменяет. Он мне не муж. И даже не любовник.

— Ты понимаешь, о чем я. Привязки больше нет. Она дала трещину, когда в тебе еще только начал просыпаться дракон. Ты не понимала этого и до последнего цеплялась за это чувство. Я видел, как мечется твоя душа, но, не желая навредить, поддерживал тебя. Вы были бы действительно интересной парой, но Ласснир, к сожалению, слишком привязан к своей семье, которая в действительности вышвырнула его за порог, только он оступился. Он горд и независим. Долгое время он видел в тебе только человечку, маленькую непутевую девочку, игнорируя, что ты уже сформировавшаяся личность. Он возился с тобой, он оберегал тебя, он помогал тебе и тебе это льстило.

Хрос посмотрел на меня, молча спрашивая: «Я прав?».

— Да, мне это нравилось.

— Но даже когда граница между девочкой и желанной женщиной начала стираться, он продолжал держаться за свои принципы. Сейчас я думаю, Дари стала той песчинкой, которая перевесила чаши весов и Ласснир уцепился за нее как утопающий за соломинку. Вот тебе и ответ, почему Лассаиндиар сломался. Он так переживал за тебя, так хотел вернуть, что испугался собственных желаний. Ему нужен был только повод. И повод нашелся.

— Он даже не услышал, как я хлопнула дверью, — обиженно буркнула я.

— Райнар, узнав, что его использовали, так часто хлопал дверьми, что думаю, они решили, что это он.

— Интересно, как бы он отреагировал?

— Хочешь попробовать еще раз?

— Нет, не хочу. Я и первым разом сыта по горло.

— Так вот, мы подошли к самому главному, так быстро прийти в себя можно единственным действенным способом, заменить одно чувство другим. Что произошло между тобой и Франчиасом?

— Ничего.

— Нина, я клянусь, что поддержу тебя в любом случае.

— Я же говорю, ничего.

— Совсем?

— Не совсем, — замялась я. — Но до конца мы так и не дошли.

— Почему?

— Вмешался Станислас.

И я, не вдаваясь в подробности, кратенько рассказала нашу с глиртом историю. Хрос стойко держался до конца рассказа, от напряжения у него даже вены вздулись, потом разразился громким хохотом, и, хлопая себя по колену, едва ли не плакал.

— Ну, Нина, я не могу ха-ха-ха, это ж надо же ха-ха-ха.

— Теперь ты меня понимаешь?

— Ой, понимаю ха-ха-ха. Тебе никак, а тут ха-ха Ласснир с Дари ха-ха-ха. Прости, ха-ха-ха.

— Хрос, это не смешно, — но сама уже хихикала в одеяло.

— Ну, да ха-ха, просто все замечательно ха-ха. «Везет» же тебе Нина, ха-ха.

— Хватит, — я высунула ногу из-под одеяла и легонько пнула Хроса в колено.

— Прости-прости, но это очень смешно.

— Мне вот не до смеха.

Хрос с трудом, но взял себя в руки, чему поспособствовал Индир, пульнувший в развеселившегося мужчину сгустком пламени. Маленьким, не больше спичечной головки, но вполне себе реальным.

— А это еще кто? — ошарашенно вытаращился на дракошу Хрос.

— Вы еще не знакомы? — ухмыльнулась я. — Это Индир.

— Индир?

— Бывший дракон-хранитель. Помнишь мою татуировку в виде черного дракона.

— Конечно, помню.

— Так вот это он и есть.

— Но, как?

— О-о, это еще одна увлекательная история. Слушай…

* * *

После задушевной беседы с Хросом я уяснила для себя несколько простых, но важных вещей. Первое, — Хрос стал мне настоящим другом, с которым и потаенной мыслью можно поделиться, и довериться в трудную минуту — он не подведет. Второе, — Лассаиндиар для меня потерян — в смысле как партнер. Не скажу, что это сильно меня расстроило, скорее уж раздосадовало, ведь он дракон от рождения, а мне только суждено им стать. Было бы неплохо иметь хоть одного крылатого наставника — Фран-то крыльев не имеет, помочь не сможет, а мне ведь еще летать учиться. О Максиме я не забыла, но не уверена, что Шазура легко согласится, чтобы ее ветреный муженек занимался моим образованием. Третье, — откинув лишние эмоции, и проанализировав свое поведение, пришла к выводу, что разозлило меня совсем не предательство Ласснира, а скорее присутствие другой драконницы. Меня жутко нервировал ее запах. К этой мысли меня подвел Индир, объяснив, что две драконницы в нашем положении ни в коем случае не должны находиться на одной территории — это может привести к драке. Признаюсь, увидев ее, мне действительно захотелось вцепиться ей в загривок и как следует потрепать. Хорошо, что я еще не прошла первую стадию оборотничества, и слабо представляю, как кусать соперниц за шею в бессознательной попытке отстоять право на свою территорию. Хрос предположил, что мое человеческое сознание все еще крепко держит в узде новоприобретенные инстинкты, не позволяя им диктовать свои правила, потому и реакция у меня несколько заторможенная. Индир был полностью согласен с гвиордом. К слову, эти двое очень быстро сдружились, и драконичик даже перебрался на колени к гвиорду. Я посмеялась, что они теперь будут, не разлей вода, с их неутолимой жаждой познания. Те только пожали плечами-крыльями. Четвертое, — Хрос так и не придумал, как обмануть пророчество, которое как назло заканчивалось моей трагической гибелью, если только тот, кто любит меня больше жизни, и кого люблю я, не вернет меня с той стороны. Мы взвесил мои шансы, и затосковали. Пятое, — немаловажное, мне придется смириться с присутствием эммера, по крайней мере, до тех пор, пока не обрету вторую ипостась. И девушка полукровка эльваф, как нельзя лучше подходит для этой роли. Хрос отозвался о ней положительно, назвав надежной и неболтливой. Ее мне представят завтра в официальной обстановке, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Шестое, — гвиорд передал мне еще одно сообщение, уже от Станислава. Ему, и его сообщникам так и не удалось подойти к Кармтвору. Замок весьма искусно маскировался, а его хранитель водил их по лесам, горам и болотам, не щадя, и не зная устали. Своим письмом, Славик требовал от меня признания его прав на Кармтвор, и не просто признания, а обязательного присутствия в храме Эрмиадиды, где он будет ждать меня через три оборота в день полных лун, рассчитывая на мою исключительную порядочность. Эта последняя фраза убила меня наповал. Кто бы говорил о порядочности?! Но в этот раз наши цели совпадали, о чем я и поведала Хросу, так как, ни один Славик требовал правосудия. По словам гвиорда, многие наследники жаждали воззвать меня к ответу. (И, что я им всем сделала?) Ну, а мне нужно было отнести в храм статуэтку. Так, что я попросила Хроса не волноваться — я готова предстать перед богиней.

Хрос напоил меня очередной порцией лекарства и предложил хоть немного отдохнуть. Я согласилась и, натянув одеяло до подбородка, закрыла глаза. Лучше бы я это не делала. Все оставшееся утро мне снились кошмары с которыми не мог справится даже Один, а рядом, увы, не было того, кто мог бы их прогнать.

Глава 3

— Ни'ийна!!

— Наследница!!

Явление меня — дубль два. Забавно вытянувшиеся лица Ласснира и наследников прохладным бальзамом легли на израненную душу, когда в отстроенных заново, еще пахнущих лесом, хоромах, князь повелел собраться всем наследникам, драконам и некоторым шахнирам, чтобы засвидетельствовать клятву эммера.

Ваир заглянул ко мне рано утром, желая убедиться, что со мной все хорошо, и я смогу выдержать несколько часов на ногах. Я уверила его, что это не проблема. Он предложил не тянуть с признанием эммера, так как наследники, заметив подозрительную активность вокруг портала, начали волноваться. Я хмыкнула, заявив, что они еще не так заволнуются, когда поймут, что я вернулась и, что готова отстаивать свое право на наследование Кармтвора, даже при условии, что мое завещание — липа. Ваимир отнесся к этой новости со всей серьезностью, и попросил рассказать, что нам с Франчиасом удалось выяснить, так как пророчество оказалось малоинформативным. Пришлось повториться, но уже опуская подробности. По завершении рассказа Ваир по-отечески обнял меня, и попросил не волноваться, дарственная Лельтасиса, заверенная им лично, не только сделала меня полноценной наследницей, но и наделила титулом. Теперь я действительно Ни'ийна Ишшари Шинири иэль А'ш Фандэр итэсса Родэн. Приставка «иэль» с эллийского переводилась как «признанная». По смыслу получалось, что я признана семьей А'ш Фандэр. Мое земное имя в официальном варианте опускалось.

— Ты вернулась, — выступил вперед красноглазый дракон.

— Да, Лассаиндиар, я вернулась.

От собственного имени, в моем бесстрастном исполнении, мужчину покорежило. Он нервно взглотнул, но ему на помощь уже спешила черноволосая красавица с бюстом четвертого размера. Ее все так же окутывал мерзкий запах цветочного меда. И чем ближе она подходила, тем этот запах становился невыносимее. Мне начало казаться, что я почти ощущаю его терпкий, тошнотворный вкус.

— Значит ты, Избранная? — на ломаном общем обратилась она.

Предельно вежливая улыбка приклеилась к моему рту, и я как можно сдержаннее поинтересовалась:

— Кто вы?

Конечно, я узнала ее, но дань вежливости предполагала, что она должна была либо сама представиться, либо ее должны были мне представить, или наоборот, но, увы, этого не произошло, так как, ни Ваимир, ни Лель, не ожидали от драконницы подобного хамства.

— Как ты смеешь спрашивать меня, человечка? — высокомерно изрекла она, вздернув точеный подбородок.

Красива, черт бы ее подрал. Настоящая роковая женщина. Иссиня-чёрные волосы, алебастровая кожа, сапфировые глаза, капризно вздернутый носик и пухлые чувственные губы. Н-да, хороша, паршивка. Зависти во мне не было, скорее интерес. Человеческая внешность драконницы радовала глаз, и как магнитом притягивала взоры мужчин.

— Дари, хватит, — оборвал драконницу Лассаиндиар.

— Но ведь это она!?

Нахмурив брови, она смотрела на меня, и я кожей ощущала, что я ей не нравлюсь. Более того, она меня терпеть не может, а ведь мы, даже не знакомы.

— Да, это она, — что-то голос у Ласснира усталый. Заездила она его что ли?!

— Тогда ты, — драконница посмотрела мне в глаза и синие бездонных озера ее глаз, начали, магнитом тянуть к себе, — идешь с нами. Сейчас.

Я секунду другую постояла, переваривая услышанное. Это как понимать? Меня пытаются загипнотизировать что ли? Ну, надо же!

— Идем, — нетерпеливо бросила драконница полуобернувшись.

— Может, мне еще станцевать перед тобой? — сложив руки на груди, поинтересовалась я.

— Что? — ошарашено приподняла брови драконница.

— Я спрашиваю: может мне еще станцевать? С чего ты решила, что я пойду за тобой?

— Лассаиндиар, кто она? — глупо хлопая коровьими ресницами, обратилась она к застывшему за ее спиной мужчине.

Появившейся в дверях Хрос громко и с выражением представил меня как того требовал этикет:

— Ни'ийна Ишшари Шинири иэль А'ш Фандэр итэсса Родэн, преемница Ма'Арийи Быстрый Клинок, обладательница боевой горгульи, признанная единственным наследником Говорящего с духами предков Лельтасисом Сарот А'ш Фандэром.

В зале повисла звенящая тишина. Понимаю, такое еще переварить нужно.

— Ни'ийна Ишшари Шинири иэль А'ш Фандэр итэсса Родэн, — обратилась ко мне, приведенная Хросом, зеленоволосая эльвафка, — готовы ли вы принять мою клятву?

— Если незнакомка изволит отойти, тем самым освободив нам пространство, — подчеркнуто вежливо, не прерывая визуального контакта, — я приму твою клятву.

Драконница зло сощурилась, испепеляя яростным взглядом. Не на ту нарвалась. Я уже привычная, на меня, кто только не злился, и ты не самая страшная в этом списке.

— Дари, отойди, — порекомендовал Ласснир.

Судя по его напряженным взглядам, он не понимал, что происходит: почему я так холодна с ним, почему упорно стараюсь не смотреть в его сторону.

— Нет, — упрямо заявила брюнетка, горделиво выпятив грудь. Глубокий вырез темно-синего платья натянулся, с трудом удерживая драконье богатство. Получилось эффектно. Мужская половина зала единодушно проглотила слюну.

— Дарисандрина, — рявкнул, вошедший за Хросом блондин, отпихивая гвиорда с дороги, — ты уже натворила дел. Хватит. Нам не нужен конфликт с…

— С кем? — презрительно скривилась драконница, — с ней? Она Избранная, она обязана…

— Я никому, ничего не обязана, — процедила я сквозь зубы.

— Идем Дарисандрина, — Ласснир схватил рассерженную особу за локоть и попытался увести.

Как бы ни так, драконница уперлась. Она встала, возвышаясь надо мной и не скрывая неприязни, вопросила:

— Кем ты себя возомнила, человечка?

Подобную формулировку я уже слышала, и она и раньше мне не очень нравилась, если так пойдет и дальше, мы поцапаемся, а это неблагоразумно и недальновидно с моей стороны, да и с ее тоже. Наследники зашумели как морские волны. Сделав наклон в сторону, я посмотрела на Ласснира.

— Уведи ее, пожалуйста.

— С удовольствием, — ответил за Ласа его блондинистый брат. Хм, они действительно внешне очень похожи, но в эмоциональном плане — день и ночь.

— Только посмей ко мне прикоснуться, Райнар! — взъярилась драконница.

Я незаметно поманила ее пальцем, и когда она нагнулась, тихо, чтобы только она могла услышать, прошипела.

— Уйди по-хорошему… Или о твоем поступке узнает кто-то, кому это очень не понравится. Тебе это надо?

Зрачки ее расширились, она поняла намек.

— Так в последний раз это была ты?!

— Да.

— Ты ничего не понимаешь, человечка.

— Ты здесь без приглашения, Дари, и это я понимаю, и чаще всего это называют политическим скандалом.

— Стерва.

— От стервы слышу.

Знаете, помогло. Драконница, смерив меня презрительным взглядом сапфировых глаз, утихомирилась и позволила себя увести.

— Продолжим? — обернулась я к застывшим истуканами князю и Лельтасису.

Они отмерли и согласно закивали. Вся церемония заняла не больше десяти минут.

* * *

Когда она вернулась? Ни'ийна — его маленькая хозяйка. Хотя, о чем это он?! Он ведь больше не слуга. Тогда почему щемит сердце, когда он смотрит на нее? Что случилось с ней на Земле? Почему она не смотрит на него? Неужели все еще злится за обман или… узнала о привязке? Так он может все объяснить. Он уже все обдумал. Есть другое решение, другой выход. От нее потребуется только искреннее желание помочь, и все.

Но она изменилась. Дракон не узнавал свою испуганную крошку, эта Ни'ийна была ему незнакома. Она вошла в зал холодной походкой уверенной в себе женщины, окинула собравшихся нелюдей взглядом непроницаемых золотисто-зеленых глаз, и едва заметно кивнув Лельтасису и Орби, подошла к князю. Девушка поклонилась, по обычаю коснувшись правой рукой левого плеча. Ваимир встал, приветствуя ее, и как бы проявляя дружеское расположение, подхватив под локоток, развернул к залу. Ее тяжелое дыхание подсказало Лассниру, что девочка не совсем здорова, и держится только на своем упрямстве.

Князь вывел ее на середину, предоставив возможность наследником убедиться, что это та самая наследница. К ним присоединился Лельтасис, встав чуть позади. Она повернула голову, прислушиваясь к тому, что говорит ей эльваф, и снова коротко кивнула.

Он вышел вперед, чтобы сказать, что счастлив ее видеть, что рад, что ей удалось вернуться, что он соскучился, но ее взгляд встал между ними стеной. Холодный, бесстрастный — неживой. Его собственное имя в ее устах превратилось в лезвие ножа, которое она воткнула ему в сердце.

Дарисандрина, будь она неладна, не придумала ничего умнее, как влезть в не заладившийся разговор, и даже попытаться загипнотизировать Избранную, совсем позабыв о том, что в Стомгоре она на птичьих правах, и ее, как и Райнара, могут в любой момент вышвырнуть за приделы княжества, еще и старшей семье сообщат. А это чревато тем, что ее вовсе никуда больше не выпустят — так и будет сидеть в пещерах до конца своих дней.

С Дари Ни'ийна проявила гораздо больше эмоций, хотя и негативных. Она сдержанно поинтересовалась, кто собственно Дарисандрина такая, чем естественно взбесила драконницу, но Лассаиндиар побоялся приказывать Дай'Магриард младшей удалиться с собрания, и совсем не из-за того, что между ними было, а из-за явной нестабильности психики молодой драконницы во время встречи красной Тарги. Ее встреча почти закончилась, но реагировала она все так же агрессивно, стремясь доказать свое превосходство над ничтожными существами, которых она — драконница, в своем истинном облике, может просто раздавить или съесть.

Но на Ни'ийну Дари не произвела никакого впечатления, разве что разозлила, и девочка поборов себя даже попросила его увести распоясавшуюся особу. Свои титулы его бывшая хозяйка прослушала с видом легкой заинтересованности, словно это такие пустяки, что они вовсе не стоят ее сиятельного внимания. Зато дракон вслушивался в каждое слово, и к своему стыду, наконец осознал, что не только он ревностно охранял свои тайны, но и Ни'ийна не раскрывала всех карт.

Ласснир понял, что пока боролся со своими чувствами, искал выход накопившемуся за столетия гневу, девочке пришлось бороться с целым миром — чужим и непонятным. И мир принял ее. Сначала Ваимир, потом Лельтасис, Хрос и даже Франчиас. Не говоря уж о Орби, который души в ней не чает. Все они стали ей ближе и роднее, чем он — ее первый рай'и.

Однако ее новая манера поведения кого-то ему напоминала. Ласснир мог поклясться, что в момент, когда Ни'ийна решила поставить драконницу на место, и что-то ей прошептала, жест, которым она воспользовалась — резкое движение кисти в сторону с выпрямленными пальцами, словно она разрезает воздух — принадлежал Франчиасу. Дракон с недоумением наблюдал, как она окидывает взглядом собравшихся, словно пытается запомнить каждого, кто находится в зале. После принятия клятвы, Ни'ийна обернулась к толпе, ожидающей ее слова, и извинилась, сказав, что вынуждена покинуть их, так как после перехода все еще ощущает легкое недомогание. После этой фразы огр подхватил девушку на руки и унес рай'ану в дом Лекаря.

Ласснир было направился за ними, но его остановил брат, вернувшийся, чтобы внимательнее рассмотреть Избранную.

— Позволь мне с ней поговорить.

— Зачем тебе это, Райнар.

— Ее глаза, — пожал плечами младший брат, косясь по сторонам, и замечая злобные взгляды, которые бросали на них представители других рас. — Она не хочет сейчас тебя видеть.

— Что ты хочешь этим сказать, Райнар?

— Я видел этот взгляд и раньше. Она не будет тебя слушать… даже если ты покаешься ей во всех грехах.

— Где же ты видел такой взгляд, Райнар? Что-то я не припомню…

— Наиса. Так смотрела на тебя наша сестра, когда узнала, что ты уже решил, с кем ей суждено создать пару, когда придет время.

Дракон отшатнулся, точно младший Дорсат Грэн ударил его.

— Наиса, — в глазах Ласснира плескалась боль.

— Она мне все рассказала, — подтвердил догадку Райнар.

— Это был несчастный случай.

— Был, — согласился Райнар. — Но, невнимательной она стала, после того, как узнала о твоем участии в подписании договора с синими.

Лассаиндиар побледнел. Ему и в голову не приходило, что Наиса могла узнать о договоре. Это хранилось в строжайшей тайне, и знали о ней только он, отец и глава синих — Размирэн Рыгхар.

— Дай мне поговорить с Избранной. Я расскажу ей, что ты нашел другой способ излечить наших дракончиков и попрошу ее помочь нам.

— Хорошо, Райнар, — Ласснир положил руку на плечо брата. — Иди.

* * *

— Прости, конечно… Но как тебя зовут? — пропыхтела я. — У меня так шумело в ушах, что я все прослушала.

Расположившись в подушках, чтобы совсем в них не утонуть, завела я разговор со своей эммершей. Нужно же мне понять, с чем ее кушать… в смысле, какие функции она будет выполнять. Да, и отношения надо как-то налаживать, а то смурная она какая-то, так не годится.

— Лисиэльдра А'ш Таниэльнирэ. Но вы можете звать меня — Лиси.

— Очень приятно. Можно на «ты», тем более, что мы теперь будем неразлучны, какое-то время. И зови меня Нина. Это имя мне дали родители. Оно мне ближе.

Лиси нахмурилась, видимо размышляя можно ли ей называть свою подопечную коротким именем, или нет.

— Все остальное, — я покрутила рукой в воздухе, — весь этот официоз, можешь оставить за дверью. Я к нему еще не привыкла.

— Но…

— Лель тебе не объяснил?…

— Да, лэт Лельтасис много рассказывал о вас.

— И что же он рассказал?

— Что вы очень независимая и предпочитаете рассчитывать только на себя.

— Это действительно так. Я из другого мира Лиси. И там все по-другому. Давай я тебе немного расскажу, что это за мир, и ты сама решишь, как действовать дальше.

Мы проболтали весь день и вечер. Орби я попросила, чтобы пускал только своих, остальных гнал в шею, по крайней мере, до завтра. Там уж разберусь, кто по делу, а кто просто нервы потрепать. Хрос заглядывал, чтобы в очередной раз напоить меня противным лекарством, и тут же уходил, чтобы не мешать.

Мы мило поболтали. Лиси оказалась приятной собеседницей — в душу не лезла, сама говорила мало, и в основном по существу. О своем своей подопечной и бывшем, она сказала только то, что ей было бы очень неприятно видеть их каждый день вместе. Больше я не стала ее об этом расспрашивать, понимая как ей неприятна эта тема.

Ночь опять подкралась незаметно. Я постаралась, чтобы ни Хрос, ни Лиси не заметили страха, который закрался в мое сердце, когда уходя, гвиорд затушил парящий под потолком светящийся шарик.

* * *

Жуткие звуки привлекли к дому Лекаря всех, кто еще не спал в этот поздний час. Огр стоял на страже, и его громадные плечи вздрагивали, когда из здания начинали доноситься крики и стоны. Его грубое скуластое лицо искажала гримаса сострадания, которая сама по себе неплохо отпугивала ночных зевак, и не позволяла подойти ближе.

Хрос, Лельтасис и эммери[1] наследницы носились по улицам Стомгора в поисках толкового, а главное, неболтливого шахнира. Кто-то наслал на наследницу смертельный сон. Ни'ийна неистово боролась, но силы ее были на исходе. Наконец они нашли одного, который согласился помочь им. Они привели его к мечущейся в кошмаре девушке, и застыли скорбными фигурами вокруг постели.

— Что скажешь? — не выдержал напряжения Хрос.

— Боюсь, я не могу ей помочь, — устало вздохнул шахнир, утирая пот со лба. — Это заклинание на драконьей крови. Здесь нужен кто-то посильнее.

— Неужели, совсем ничего?

— Если я попытаюсь сейчас разбудить ее, она погибнет.

— Что же делать?

— Она борется. Другая, на ее месте, уже была бы мертва, а она борется. Найдите того, кого она услышит.

— В каком смысле.

— Найдите того, на чей зов она выйдет из сна.

— Но как нам его найти? Кто это может быть?

— Это может быть кто угодно: отец, мать, братья, сестры, любимый.

— Но у нее здесь никого нет!

— Тогда вам придется пробовать всех.

Князь, выслушав Хроса, созвал стражу, и, дав приказ разбудить и привести всех от мала до велика, направился к Нине первым. Но ни он, ни Лельтасис, ни Хрос, ни Лиса, не смогли разбудить девушку.

От порога дома Лекаря протянулась целая очередь: мужчины, женщины, дети, подростки, старики, все были разбужены и доставлены в княжеские хоромы. Но к полудню стало ясно, что все бесполезно — ни на чей зов Ни'ийна не откликалась.

* * *

Молодой мужчина выпрыгнул из портала, и бесшумно приземлился у прогоревшего костра рядом с домом Эрдо — единственный ориентир, который пришел на ум, когда Франчиас спешно собирал вещи, чтобы бежать с Земли, пока очередной забег с кормилицей не закончился грандиозным скандалом. Он очень любил свою сэн-ни, но Зайрайс как-то слишком рьяно вознамерилась прочистить мозги любимому мальчику, чтобы доказать, что все его чувства только плод его воображения.

Франчиас откинул косу за спину, поправил лямку спортивной сумки, и прислушался к себе: кровь бешено стучала в висках, мышцы дрожали от напряжения, но чувствовал он себя сносно. Глирт взмахнул руками, выпуская сеть Сишайну, и шагнул в паутину мира, ориентируясь на сигнал маячка, который установил на амулет Нины.

В Стомгоре творилось что-то непонятное. Непривычное оживление царило в человеческом городе: все бегали, о чем-то перешептывались, всплескивали руками и сокрушенно качали головами.

Франчиас удержал за шкирку пробегавшего мимо пацаненка, и поинтересовался, что происходит. Человеческий ребенок сбивчиво объяснил, что подошла его очередь, а он, как назло, опаздывает. На вопрос какая очередь, ребенок только махнул рукой и, вывернувшись, побежал к княжеским хоромам. Глирт, перекинув сумку на другое плечо, последовал за ним. Очередь, тянувшаяся от княжеского дома, змеилась почти до самых стен внутреннего круга.

Недоброе предчувствие погнало Франчиаса вперед. В нынешней ипостаси узнать его могли, разве что Нина и Лассаиндиар, если его, конечно, склероз вконец не замучил. Но стража, с его точки зрения, как бывшего лизарда приграничного патруля, повела себя возмутительно беспечно, пропустив глирта даже не поинтересовавшийся, кто он, и откуда. Поравнявшись с белобрысым детиной, простецкой наружности, Фран, как бы невзначай, обратился к нему, зачем, мол, стоим. Человек усмехнулся и рассказал, что созвал князь их ночью темной, будить девицу от сна чародейского, да вот ни у кого пока не получилось. Кто к ней только не ходил: и князь, и светлый эльваф, и темный, и гвиорд, и драконы, нелюдь всякая иноземная, а уж сколько людей пороги топтало — поди, весь Стомгор побывал. Мужики, с неугляду, не по одному разу до сих пор ходят: сходят в терем и опять в очередь встают. Любуются — уж больно девица пригожа, хоть и не местная.

Злобно ругнувшись, припомнив нескольких темных богов, Франчиас побежал к дому Лекаря, не обращая внимания на возмущенные крики людей. Раскидав позевывающих стражей, ворвался в дом.

— Где?…

Франчиас запнулся. У постели больной стоял тот самый паренек, и, взяв ее за руку, звал по имени. Бледное, вымученное лицо Нины, искажала судорога муки, крупные бисерины пота катились по лбу. Белые простыни нещадно скомканы и сбиты в ногах, подушки раскиданы по полу, а сама Нина металась во сне и кричала.

Увидев вошедшего, малец, испуганно ойкнул, и пулей вылетел из комнаты. Франчиас поставил сумку на пол.

Хрос преградил ему дорогу:

— Подождите за дверью. Вас позовут.

Глирт едва не рассмеялся, но услышав очередной сдавленный вскрик, посмотрел гвиорду в глаза и тот сам отступил в сторону, смотря перед собой пустыми невидящими глазами. Но расслабился он рано: зеленоволосая фурия наскочила на мужчину, игнорируя разницу в росте и опыте. Франчиас неуловимым движением перехватил руку с занесенным для удара ларшем. С шипением эльвафка уронила оружие, но не отступила, она посмотрела на него злобным взглядом и попыталась ударить из подтяжка, припрятанной отравленной иглой. Игла воткнулась в косяк за спиной глирта. Франчиас улыбнулся ей, позволив змеиной ипостаси просочиться сквозь щиты. Черные чешуйки проплыли под кожей. Змеиные глаза немигающим взглядом вонзились в перекошенное гневом лицо. Девушка вскрикнула, осознав, кто перед ней.

— Глирт.

Франчиас отшвырнул эльвафку, но упрямица встала, раскинув руки в стороны, загораживая постель.

— Я не пропущу тебя к ней. Только через мой труп.

— Это можно устроить, — даже не повел бровью глирт.

Девушка не выдержала напряжения и на долю секунды отвела взгляд. Мужчина воспользовался заминкой, молниеносно пересек комнату и коротким ударом в лицо, а потом в живот, избавил ее от необходимости решать, как ей следует поступить.

— В следующий раз я не буду столь милосерден. Кто ты такая?

Эльвафка быстро справилась с приступом кашля и болью, чем удивила и заинтересовала Франчиаса.

— Говори.

— Я эммери наследницы.

Мужчина резко отступил, позволяя глазам стать золотисто-зелеными, а змеиной ипостаси залечь на дно, до поры до времени.

— Вот оно как, — задумчиво протянул он. — Что ж, я прощаю тебя.

— Мне не нужно твое прощение.

Эльвафка сплюнула на пол кровавый сгусток.

— Ты не справилась со своей основной функцией, эммери, — снисходительно произнес глирт. — Посмотри на нее. Она тает на глазах.

— Меня не учили шахнирским штучкам.

Франчиас по-змеиному холодно улыбнулся незадачливой эммери.

— Придется научиться, если хочешь остаться с ней.

— Меня выбрал Лельтасис, не ты… кто бы ты ни был.

— Я доверяю чутью Говорящего с духами предков, но рассказал ли он тебе, с кем ты будешь иметь дело, и чем это может для тебе закончиться?

Эльвафка нахмурилась, уловив сарказм в голосе глирта.

— Значит, не рассказал… или пока не знает, — Франчиас сделал шаг к постели, где Нина вымученная кошмарами, замерла, скорчившись в позе зародыша. Он успел вовремя, ее связь с миром живых истончилась.

Эльвафка приподнялась, морщась от боли, но глирт остановил ее.

— Лежи. Ты еще не почувствовала, но я сильно отбил тебе печень.

— Не трогай ее, — дрогнувшим голосом попросила эльвафка.

Франчиас удивленно приподнял бровь. Он не заметил особой преданности в эльвафке, но что-то заставляло ее беспокоиться о Нине. Кто она? Друг или враг? Что ж в этих играх он не новичок. А, что насчет эльвафки?

— Как тебя зовут, эммери?

Девушка не ответила.

— Не зас-ставляй меня повторять дважды.

— Лисиэльдра А'ш Таниэльнирэ.

— Лисиэльдра, ты пропустила сюда уйму народа, всех возрастов и рас, некоторых, как я выяснил, по несколько раз, а меня пускать не хочешь. И, где здесь логика?

Глаза эльвафки зло сузились.

— Нина не откликнется на твой зов, глирт. Уходи.

Похоже, девушке он не нравился. Фран ощутил ее страх и настороженность — это уже привычнее. Франчиас, улыбнулся уголками губ и присел на край постели.

— Спорим?

— Что? — опешила эльвафка.

— Спорим, что отзовется.

— Ты издеваешься, глирт?

— Нет, просто вношу нотку азарта в наш спор.

Эльвафка снова закашлялась, и брызги крови полетели в разные стороны. Повреждение оказались серьезнее, чем глирт предполагал. Ничего, выживет. Эльвафы народ живучий.

— Иди ты к Заргу, глирт!

Мужчина погладил бледную руку Нины, сжал ледяные пальцы, и, подавив желание притянуть ее к себе, посмотрел на эммери.

— Если она отзовется, ты поклянешься молчать обо всем, чтобы ты здесь ни увидела или услышала.

Фран знал, что идет по тонкой грани. Сейчас проще было бы вышвырнуть девчонку за дверь, закрыть комнату пологом и заняться Ниной, но змеиное чутье подсказывало, что это будет весьма недальновидно с его стороны. Таких, как эта эльвафочка лучше держать на коротком поводке. Он редко ошибался — память на лица у него была хорошая, и ее глирт определенно где-то уже видел. Вспомнить бы только, где.

— А если не отзовется? — усмехнулась эльвафка.

Лисиэльдра увидела, как на невозмутимом лице проявляются эмоции, но глирт быстро захлопнул дверцу в свои мысли. Оставалось только догадываться, что это было.

— Ты согласна?

Франчиас свободной рукой сплел клятву верности слову и отпустил его, внедрив в структуру имя эльвафки. Теперь, даже под пытками она не сможет рассказать того, что увидит и услышит в этой комнате. Жаль заклинание узконаправленное и его невозможно расшить, добавить функциональности, но на скорую руку сойдет и оно.

— Ты не ответил.

Во взгляде глирта читалась насмешка.

— Я уйду.

— Ты смеешься надо мной? — возмутилась эльвафка.

Фанчиас нейтрально пожал плечами.

— Я думаю, тебе лучше не знать, что будет со всеми нами, если Нина не очнется. Молись своим богам, Лисиэльдра, чтобы у меня все получилось. Так ты согласна?

— Согласна.

Одно слово и клятва приклеилась к ее ауре, и начала внедряться, растворяясь ней.

— Хрос, отомри.

Гвиорд часто захлопал глазами, зрачки вытянулись в четыре параллельные полоски.

— Что это было?

— Я загипнотизировал тебя. Помоги эльвафке.

Хрос развернулся и посмотрел на глирта с непониманием.

— Кто ты?

— Ты привык видеть меня в другой ипостаси, но сейчас мне нужна именно эта.

— Фран! Франчиас!!! — догадался гивиорд, и радостная улыбка расплылась у него на лице. — То есть, ис-сир Франчиас.

Мужчина поморщился от подростковой реакции гвиорда.

— Ис-сир Франчиас! — пискляво взвизгнула эльвафа, и из глубин ее прекрасных глаз поднялся вполне обоснованный панический страх.

— Ну, что, девушка, вы все еще желаете выставить меня за дверь? — ядовито усмехнулся глирт.

— Ис-сир Франчиас…

— Фран, Хрос, Фран, — отмахнулся Франчиас. — В приделах этой комнаты я позволяю тебя называть меня коротким именем.

— Это большая честь.

— Хватит расшаркиваться. Что произошло?

Хрос покосился на эммери, и вопросительно посмотрел на глирта, прося разрешение говорить в ее присутствии. Последовал кивок и Хрос рассказал все без утайки. Франчиас только сокрушенно качал головой.

— Ни на секунду нельзя оставить. Где Ласснир?

— В гостевой.

— Где? — темная брось удивленно приподнялась.

— Драконы попросили выстроить им дом подальше от шума… и от людей.

— Ты сказал драконы…

— Райнар Дорсат Грэн и Дарисандрина Дай'Магриард.

При упоминании имени драконницы, Франчиаса перекосило.

— И что этой мелкой стервозине понадобилось в Стомгоре?

— Лассаиндиар.

— Ну, конечно, — презрительно скривился мужчина, поглаживая руку, неподвижно лежащей Нины. Лицо ее разгладилось, став безмятежно умиротворенным. Связь истончилась и стала блекнуть. Фран сжал мертвенно холодные пальцы до хруста. Сердце замерло, но ни один мускул не дернулся на красивом лице. Нельзя показывать этим двоим, что что-то не так.

— Ты с ней знаком?

— Она с молодых когтей мечтала стать первой драконницей клана, а тут такой случай выпал — грех не воспользоваться.

— Какой случай? — заинтересовалась эльвафа.

— Лассаиндиара простили, и вернули в клан. Хотя сам он еще не курсе.

В глазах Хроса мелькнуло настоящее ликование, словно, наконец-то, он все понял.

— Вам не кажется, что вы забыли про Нину. Позови ее ис-сир, и мы узнаем, кто прав, а кто слишком самоуверен, чтобы в этом признаться.

Франчиас все-таки рассмеялся. Хотя смех вышел сухим и невеселым.

— А ты дерзкая девчонка, Лисиэльдра. Я начинаю понимать, почему Лельтасис выбрал именно тебя. Ну, что ж… Хрос попроси Орби разогнать толпу. И пусть проследит, чтобы сюда никто не входил. Нам не нужны свидетели.

Хрос выскочил за дверь, и тут же вернулся. С улицы послышался раскатистый голос огра, требующий всех разойтись.

— Остальных позвать?

— Нет.

Глирт поднял Нину на руки, и взглядом показал Хросу, что от него требуется. Гвиорд спешно заправил постель, взбил подушки и застыл, держа на весу одеяло.

— Можешь встать? — обратилась глирт к эльвафке.

— Да, — она поднялась, пошатываясь и утирая окровавленный рот.

— Открой сумку. Там под мечом и доспехом теплая пижама. Достань ее. И, смотри, не запачкай.

— Что это? — со священным ужасом уставилась эльвафка на фланелевый комплект.

— Пижама.

— У ис-сира Франчиаса… странные предпочтения.

— Лиси, не язви, — не выдержал Хрос. — Это явно не его размер. Это ее.

— Да, — кивнул Фран. Ощутив, что на него накатывает, он протянул Нину гвиорду, — возьми ее и переодень.

— Но ведь вы же начали… — ехидно сощурилась эммери.

Один взгляд, и эльвафка присмирела. Гвиорд посмотрел в змеиные глаза, отложил одеяло и забрал девушку из рук глирта. Глаза его округлились. Хрос побледнел, но ни слова не сказал. Эльвафка нахмурилась — она уже совсем ничего не понимала. Гвиорд попросил Лисиэльдру ему помочь. Вместе они быстро переодели наследницу в пижаму и уложили в постель.

— Ты справишься? — дрожащим голосом вопросил гвиорд.

— Хрос-с! — Франчиас предостерегающе зашипел на встревоженного парня.

Гвиорд понял и отступил в сторону. В глазах лекаря Франчиас прочитал страх, он и сам на мгновение поддался ему. Мужчина фыркнул — никаких сомнений. Он должен справиться. Обязан. Иначе… Иначе и быть не может.

Франчиас сел на кровать, наклонился над девушкой и что-то зашептал, лаская взглядом ее прекрасное безмятежно-умиротворенное лицо. Магия шахниров просочилась сквозь барьеры, и темная сила глирта залила пространство, ледяным холодом окатив застывших в ожидании гвиорда и эльвафку. Хрос зябко поежился, Лисиэльдра испуганно вскрикнула, но мужчина схватил ее за руку и отрицательно покачал головой. Ему было все равно, какую силу использует ис-сир, лишь бы ему удалось вернуть Нину. Он плохо разбирался в магии, но такую, он ощущал впервые. Это было что-то мрачное и пугающее, и в тоже время манящее и соблазнительное.

Франчиас прикоснулся к лицу Нины, его дыхание стало прерывистым, а глаза превратились в золотые светящиеся озера. Он провел кончиками пальцев по ее щеке, подбородку, шее, продолжая говорить тихим шипящим голосом. Как ни пытался Хрос понять, что говорит глирт, разобрать ему удалось только несколько фраз, от которых уши молодого гвиорда моментально вспыхнули.

Наконец, на губах ис-сира появилась вымученная улыбка, и напор силы начал спадать. То, что произошло потом, напугало и взбудоражило, наблюдавших за дейсвом гвиорда и эльвафку. Нина вдруг выгнулась всем телом, под кожей проступили волны серебристой чешуи, пальцы изогнулись и вцепились в матрас серебряными когтями, распоров ткань, из приоткрытого рта вырвался тихий стон, и Нина открыла глаза цвета расплавленного металла, с огромными овальными зрачками. Мощная аура всколыхнула пространство, как до этого сила Франчиаса, и заполнила помещение. Стало трудно дышать. Тягучий, пышущий жаром воздух, опалил слизистые. Лиси вскрикнула уже от боли. Слезы потекли у нее из глаз. Хрос же наоборот, почувствовал себя, как дома. С интересом наблюдал он за трансформацией ауры Нины. Увиденное его порадовало. Никакой привязки больше не было, только ее собственные чувства — робкие, только зарождающиеся слабые ростки. Франчиас сделал пас рукой, и все прошло, но ощущение, как если бы они только что побывали в эпицентре пожара, осталось. Даже неприкрытые участки кожи покрылась легким загаром.

Нина слабо улыбнулась и сорванным голосом просипела:

— Ну и пошляк же ты, Фран.

Глаза глирта озорно заблестели.

— Еще скажи, что тебе бы не понравилось, если бы я на самом деле это с тобой сделал.

— М-м-м, — смакуя эту мысль, сощурилась Нина. — Это было бы… интересно.

Глава 4

Этот кошмар — мне казалось, он никогда не закончится. Болота, вокруг болота и ничего кроме болот. Мы с Одином идем, утопая по колено в зеленовато-черной булькающей жиже, а со всех сторон на нас пикируют жуткие мохнатые твари с выпученными глазами и мелкими острыми зубами. У них по две пары крыльев. Короткие верхние и нижние трехпалые конечности снабжены длинными иглоподобными когтями, а тело покрывает густой бурый мех. Размера они некрупного — с обычного голубя. Но их тысячи, а нас только двое. И это визжаще — шипящее облако атакует нас со всех сторон. Один самоотверженно защищал меня, но что-то в этом кошмаре было не так — раны на его теле не заживали, они продолжали кровоточить. Я старалась помочь — во сне у меня отросли когти, и я без раздумий пускала их в ход. Иногда мне казалось, что я слышу голоса. В эти мгновения рой тварей редел, зато болото превращалось в настоящую топь, и я проваливалась в жижу по пояс. Мне даже послышался голос Ласснира, зовущего меня по имени, но в это мгновение болото словно взбесилось, и я едва не захлебнулась в вонючей жиже.

Это случилось, когда Один упал под натиском мелких тварей и усталости. Я бросилась к нему, стараясь заслонить его собой. Почти физически ощутила, как смыкаются на коже десятки челюстей. Я закричала… Болота исчезли… Какое-то время меня окружала темнота. Долгожданный покой. Но кто-то дернул меня назад.

Я открыла глаза и поняла, что стою с вытянутыми над головой руками, прикованная цепями к потолку, и, что самое странное — совершенно голая. Передо мной прохладная каменная стена и я прижимаюсь к ней грудью. Часть моего сознания выдвинула гипотизу, что я все еще сплю и это просто другой сон. Но… Если я в цепях и стою лицом к стене, значит, будут пороть или… Меня охватила паника. Я задергалась, пытаясь сбросить оковы — не помогло. Я позвала Одина, но никто не ответил мне. Проклятье — это оказалось в сто раз страшнее, чем на болотах. Там-то, я хотя бы была не одна.

Не знаю, сколько прошло времени — сны часто имитируют то часы, то целые годы. Я просто стояла, воображая всякие кошмары, которые мне еще предстоит вынести. Неожиданно атмосфера изменилась. Камеру заполнил запах силы: крепкий, пьянящий, возбуждающий и такой знакомый. Чьи-то руки легли мне на талию и заскользили по ребрам вверх к груди, кто-то прижался ко мне всем телом и зашептал. Я повернула голову, на звук. Он говорил… Он рассказывал, что хотел бы со мной сделать, и какое удовольствие это бы мне доставило. Он обещал: неземное блаженство и адские муки. Я вслушивалась в каждое слово и млела. Его сила ледяным холодом обжигала меня, манила, соблазняла и звала, звала… И моя сила откликнулась. Испепеляющий жар поднялся из глубин и пролился во вне.

Сбрасывая путы сна, я выгнулась, когтями цепляясь за матрас. Было ощущение, словно под кожей, кто-то ластится об меня, трется, просится наружу. И это ощущение было прекрасно. Я с трудом разлепила веки и посмотрела в его мерцающие золотые глаза. «Мой хороший, ты снова спас меня», — подумала я, но вслух сказала:

— Ну и пошляк же ты, Фран.

Его глаза заискрились, и он завуалированно намекнул, что все сказанное им вполне осуществимо. Я подумала, и согласилась, что это было бы интересно попробовать. Жаль, что реализовать его сексуальные фантазии можно только при одном условии, если Фран женится на мне. Но эта мысль осталась невысказанной, так как заметила, что мы не одни.

— Нина, как ты себя чувствуешь? — к нам подошел Хрос и присел на корточки, чтобы смотреть мне в глаза.

Гвиорд был неестественно бледен. Он взял мою безвольную руку и коснулся губами костяшек. Франчиас не возражал.

— Паршиво. Как же еще?

— Мы очень переживали за тебя.

— Да… Я слышала.

Принюхалась, пахло кровью. Я с трудом подняла голову от подушки и только так увидела эльвафку.

— Лиси, что с тобой случилось? Кто тебя избил?

Я вопросительно посмотрела на Хроса, но тот видимо был не в курсе — пожал плечами. Я перевела взгляд на Франчиаса — тот выглядел смущенным и тоже очень бледным. Что тут случилось, пока я спала?

— Поня-ятно, — протянула я, и тут же начала командовать. — Хрос помоги Лиси. Фран, мне нужно с тобой поговорить. Лучше наедине.

— Нет, Нина, — Франчиас покачал головой и сполз с постели, — не сейчас.

Он выглядел очень уставшим.

— Почему не сейчас? — нахмурилась я.

— Еще два дня мне лучше быть на некотором расстоянии от тебя.

Скорчив недовольную мину, я тяжело вздохнула и попыталась сесть. Все тело ломило так, словно меня били палками. Я подняла руки на уровень глаз и понаблюдала, как под кожей то всплывает, то снова уходит на глубину, серебристая чешуя. Черт, с каждым стрессом время до полного превращения сокращается и сокращается. Я отогнала мысль о том, что представления не имею, где искать Пещеру скорби. Сейчас не до этого. Нужно рассказать Франу про статуэтку.

Хрос помог мне сесть, и отошел посмотреть, что у моей эммерши осталось целого после столкновения с Франом. Не пойму, что они не поделили?

— И, все-таки нам нужно поговорить. Это важно.

Фран ласково улыбнулся, заставив мое сердце забиться чаще.

— Мы обязательно поговорим, шини, но чуть позже.

— Куда ты? — окликнула я его, когда глирт взялся за ручку двери.

Мне очень не хотелось, чтобы он уходил.

— Пойду, сообщу князю и остальным, что ты поправилась, — слабая улыбка коснулась его губ.

— А что это вообще было?

— Смертельный сон. Кто-то проклял тебя, шини, еще до возвращения на Землю… и этот кто-то очень могущественен.

— Но проклятье же разрушено? — отвлекся Хрос от манипуляций над эльвафкой.

— К сожалению, мне пока не удалось его снять. Кровь дракона, которую использовали для проклятья, была очень древней. Чтобы разрушить его мне понадобится чистая сила источника, ни меньше.

В глазах Франа я заметила блеск решительности, словно он долго решался и, наконец, решился. Внутри меня что-то поднялось и заинтересованно уставилось на мужчину, оценивая его как какой-то товар на базаре. Оно было смутным, не оформившимся, но в нем уже проглядывались черты крылатого ящера. Драконница принюхалась, ловя новые для себя ароматы.

— Так кошмары не прекратятся? — ужаснулась я.

— Я что-нибудь придумаю, шини, — поспешил успокоить меня глирт. — Пока я рядом, кошмары тебя не побеспокоят.

Я задумалась, а ведь, правда, кошмары начались, когда я вернулась на Землю, и единственный, кто мог избавить меня от них — Фран. Назревал вопрос, который я сразу же и озвучила:

— Фран, ты шахнир?

— Да, Нина. Я шахнир, — Франчиас пробуравил Лиси тяжелым взглядом. — И об этом тебе тоже придется молчать, эммери.

Глирт снова посмотрел на меня.

— Отдыхай, Нина. Набирайся сил.

И ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Драконница разочарованно вздохнула и ушла вглубь.

— Нина, ты это, — сдавленно пролепетала эммерша, — ты… КТО?

Я почесала когтем висок и смущенно промямлила:

— Пока не знаю, но предполагаю, что дракон.

— Драконница, — поправил Хром, — единственная в своем роде — стальная.

* * *

Лиси пришлось не только лечить, но и отпаивать успокаивающими настоями. Бедная девочка совсем не ожидала от благородного и честного собрата такой коварной подставы в виде человеко-драконистой подопечной. Она несколько раз порывалась уйти, но ее все время кто-то останавливал: то ворвавшийся в комнату князь, едва не припечатал ее дверью; то тихий Лимлим, уж не помню, как его на самом деле, вдруг решил заглянуть и убедиться, что многоуважаемая наследница очнулась; то знакомые стражи пришли справиться о моем здоровье, и долго сокрушились, что их не было в Стомгоре, когда я вернулась. Пирожков принесли — чему я очень обрадовалась. Но последней точкой стало появление Индира. Мой дракон-хранитель, а ныне просто маленький грязно-желтый дракоша с большим животом и недоразвитыми крыльями, как и я, оклемавшись после кошмарного сна, срочно возжелал меня видеть, и, доковыляв до двери, не удосужившись постучать, просто прожег в ней дыру, и пошатывающейся походкой пройдя сквозь нее, пискляво вопросил:

— Нина, да сколько можно, я тебя спрашиваю?!!!

— О, Индирчик, — не сильно удивилась я, и сразу же попыталась задобрить взвинченного дракошу, уже зная его слабость к вкусняшкам. — Пирожок хочешь?

Индир покосился на предложенное мной угощение, и сбавил обороты.

— Это было ужасно.

— Ты тоже видел кошмар?

— Да, — сердито буркнул он, и продолжил пискляво ворчать. — Не акцентируя внимание на том, что это был первый виденный мной сон — это был сущий кошмар. Эти болота, эти твари, а потом еще и темница…

— Но я тебя не видела.

— Я так и не смог за вами угнаться, — развел лапами дракоша, — эти зубастые твари приняли меня за своего и оттеснили на край болот.

— Странно, — нахмурилась я брови. — Ты, вроде, на них совсем не похож.

— Уж, не знаю, о чем думали, если вообще думали, эти существа, но они упорно не хотели пускать меня к тебе.

— Ладно, забудь. Лучше скушай пирожок.

Хранитель протопал к постели и протянул лапки за пирожком. Я выделила ему самый большой — с ирарским[2] вареньем. Дракоша понюхал его со всех сторон, сел прямо на пол и с аппетитом вгрызся в румяный бочок.

— Это что? — почему-то шепотом спросила Лиси, рассматривая дракошу с таким особым выражением женского лица, когда на глаза представительнице слабого пола попадается что-то очень-очень миленькое, даже скажу больше — няшное.

— Познакомься — это Индир. Я создала его из того, что под руку попалось, так что можно сказать — он мое творение. Он очень милый, хотя и ворчун.

Эльвафка подошла ближе и присев на корточки ласково ему улыбнулась.

— Привет.

Судя по сияющему взгляду и совершенно идиотской улыбке, у Лиси была дикая страсть ко всему няшному, которую она упорно прятала в глубинах свое эммерской души. К той же мысли пришел и Хрос. Переглянувшись, мы заговорщически подмигнули друг другу.

— Лиси, ты не могла бы позаботиться о Индире? — закинула я удочку.

— Я? — ее глаза уже сказали «да», но Лиси не была бы профессиональным эммером, если бы сразу согласилась, — Я не… не могу.

— Нина, ну как ты можешь, заставлять Лиси, заботиться об этом обжоре! Пожалей ее, — перенял эстафету Хрос, — Он же съест все ее вкусности, до которых только дотянется. Он целый день ест. Я уже не знаю, где он берет еду, но этот толстопуз постоянно что-то жует… А еще он храпит.

— Он храпит?! — удивилась я.

— Еще как!

— Я не храплю! — Возмутился Индир, запихнув остатки пирожка себе в рот, а это почти половина пирожка. И как в него столько влезло! Встал, расставив задние лапы на ширине плеч, выставил пузо вперед и запищал: — Это клевета! Не слушай его. Он все врет!

Я посмотрела в глаза Лиси и убедившись, что клиент дошел до кондиции, сделала ей предложение от которого она уже не могла отказаться:

— Лиси, давай так, ты остаешься и заботишься об Индире, а о моей безопасности пусть пекутся те, кому это под силу, например, мои рай'и. Договорились? Ты согласна?

Эльвафка задумалась, но тут же закивала.

— Согласна, — перевела я ее молчаливый ответ, — Вот и ладушки. Хрос, где твоя супер-пупер настойка. Тащи ее. Мне надо набраться сил и как можно быстрее.

* * *

— Явился, — сказал, как плюнул дракон.

— Я тоже рад тебя видеть, ящ-щер, — продолжая благодушно улыбаться, ответил парень, пряча тень раздражения в непроглядной тьме глаз, и, полуобернувшись, поприветствовал эльвафа, — Лельтасис.

— Ис-сир Франчиас. Вы ведь уже знаете…

— Да, я был у Нины, — оборвал его глирт, — Она проснулась.

Мужчины переглянулись и набросились на молодого человека с расспросами:

— Как? Когда? Кто?

— Не знаю, — пожал плечами парень, — Когда я пришел, она уже сонно хлопала глазами.

— Кто он? — снова синхронно спросили мужчины.

— Сейчас и не разберешь, — усмехнулся Фран, — Это может быть кто угодно.

— Это не важно, — отмахнулся просиявший эльваф, — главное, она проснулась.

— Действительно, — поддакнул глирт.

На долю секунды его глаза пожелтелии и снова стали темнее самой темной ночи. Он слабо улыбнулся, идущему им на встречу, князю, и позволил Лельтасису сообщить Ваиру хорошую новость. Они вместе выскочили из зала, оставив глирта и дракона наедине.

— Зачем ты вернулся, змей? — Ласснир за плечо развернул к себе Франчиаса.

— Я все еще не получил то, за чем пришел, — как само собой разумеющееся ответил Фран и скинул руку дракона.

— Ты ведь что-то знаешь, змей? — прорычал мужчина, — Не просто же так, ты вернулся к своим и открыл портал до Земли. Еще и задержался, пока я здесь с ума сходил. Еще раз спрашиваю тебя: зачем ты вернулся?

Франчиас упивался нервозным состоянием дракона. Ящер чувствовал, что ситуация уже вышла из-под контроля, и теперь был уверен наверняка, что знает откуда растет хвост у того холодного приема, который утроила ему бывшая хозяйка.

— А я посмотрю, — парень окинул дракона презрительным взглядом, — ты вспомнил, что ты ей сделал. Ну, как? Думаешь исправлять, или продолжишь делать вид, что все идет, как задумано?

— Я не собираюсь приносить Ни'ийну в жертву. Если ты об этом?

— И как же ты тогда собираешься поступить? — изогнул бровь глирт. — Твоя семья не позволит ускользнуть, даже призрачному шансу, вылечить дракончиков. Ты рискнешь пойти против целого клана Лассаиндиар?

— Нет.

— Тогда, что же ты собираешься делать, ящер?

— Воспользуюсь твоим советом и поговорю с ней. Есть другой способ.

— Она не станет тебя слушать.

— Почему же?

— А ты сам подумай, стал бы ты слушать того, кто еще с детства обрек тебя на смерть, причем добровольную.

Ласснир поморщился.

— Привязки нет. Девочка больше не подвластна мне.

— Ты так легко это говоришь, — не удержался от ядовитой усмешки Фран. — Но Нине это не понравится. Не ты снял привязку, ящер. Подумай об этом.

— Это не важно.

Франчиас слишком устал. После обращения к силе он всегда легко выходил из себя, и сейчас…

— А, что важно, ящер?! — глаза глирта превратились в два золотых озера. — Что?

— Ни'ийна нужна моему клану, змей. Без ее силы дракончики погибнут.

Ох, уж этот дракон! Когда же он поймет, что его семья, а точнее семейный совет, просто использует его. Всегда использовал.

— Пусть твой брат поговорит с ней. Он же здесь? В Стомгоре?

— Да, — кивнул дракон, — он тоже хочет поговорить с ней вместо меня. Лично попросить ее помощи.

— Умный мальчик, — облегченно вздохнул Фран. — Послушай его, и сделай так. Нина не жестока, она согласится, если это, конечно, не потребует от нее ее жизни.

— Этого не потребуется.

— Хорошо.

Франчиас решив закончить неприятный разговор, повернулся к дракону спиной, но Ласснир остановил его.

— Скажи, она видела тебя? Настоящего тебя?

— Что ты хочешь услышать от меня, Лассаиндиар? — тяжело вздохнул глирт.

— Правду.

— Правду?

Глирт обернулся и в доли секунды сменил ипостась, что могли делать только сильнейшие представители оборотней. Он зло зашипел на опешившего дракона:

— Оставь Нину в покое, ящер. Оставь ее. Она достаточно настрадалась из-за тебя и твоей семейки. Дай ей самой сделать выбор.

Услышав это, дракон взбесился. Глаза вспыхнули звериной яростью, он так же сменил ипостась, позволив себе минутную слабость, и взревел:

— Не смей говорить мне, что делать, змеенышь!! Она будет моей. Я так решил.

Глаза глирта засветились.

— А вот это, ящ-щер, уш-ше не тебе реш-шать.

Лассаиндиар смотрел в глаза своему извечному противнику на поле любовных побед и с недоумением начал осознавать, что змей снова встает у него на пути. Так было и раньше, еще до его изгнания. Они постоянно соперничали: то червяк переросток прямо из-под носа уведет понравившуюся Лассниру красотку, то Лассаиндиар обольстит очередную пассию любвеобильного ис-сира. Стычки, дуэли — стали нормой их отношений. Это не позволяло им совсем зачахнуть на нудных семейных балах, и с нетерпением ожидать очередной пакости друг от друга.

Но в этот раз все по-другому. Дракон почувствовал, как вибрирует воздух вокруг глирта. Он едва сдерживался. Ласснир внимательно посмотрел в глаза Франчиасу, и понял, что тот попытался соблазнить наследницу, но что-то пошло не так. Что ж это даже интереснее. Пусть Ни'ийна сейчас отвернулась от него, дракон не собирался отступать, он постарается завоевать ее снова.

— Хорошо, змей. Пусть будет по-твоему.

— Не по-моему, яш-шер. Не по-моему.

* * *

— Меня сейчас стошни-ит, — застонала я.

— Ты же сама меня попросила.

— Я знаю. Но я же не думала, что оно окажется таким отвратительным.

— Пей и не жалуйся.

— Черт, а развести нельзя?

— Нет.

— Нина, — влезла Лиси, — ты будущая глава древнейшего рода. Ты стальной дракон. Тебе не пристало жаловаться на вкус зелья.

— А ты сама его пробовала?

— Нет.

— Вот, и не надо меня стыдить. Я, между прочим, еще не совсем глава, и, тем более, еще не дракон. Так, серединка на половинку.

— Пей, давай!

Морщась от отвращения, я все-таки проглотила тягучую оранжевую жидкость. Меня тут же едва не вытошнило.

— Бе-е-е.

— Теперь можно запить.

Выхватив из рук Хроса кувшин, я залпом ополовинила его.

— Фу-уф.

Дверь отворилась, и в комнату, стремительным шагом, вошел Лель. Он коротко кивнул в сторону Лиси, обошел Хроса и сев на постель, порывисто обнял меня.

— Ни'ийна, — тихо прошептал мне в волосы эльваф.

— Привет, Лель, — отстранилась я, чтобы заглянуть в его кошачьи глаза. — Что-то случилось?

— И ты еще спрашиваешь?

Я улыбнулась.

— Ну, да. Я же проснулась.

— Слава лесной богине. Лиси, Хрос — оставьте нас.

Эти двое озадаченно переглянулись. Воспользовавшись тем, что Лель не смотрит на меня, кивком показала, чтобы ушли и захватили с собой Индира. Они поняли, и засуетились. Когда дверь за ними закрылась, я уточнила:

— Так, что случилось?

Лельтасис нахмурил брови, машинально поглаживая зеленую ткань штанов.

— Нина, я могу только догадываться, что произошло между тобой и ис-сиром Франчиасом на Земле… Оставим эту тему для отдельного разговора, к которому мы еще вернемся. Сейчас у меня мало времени. Он скоро будет здесь… Так вот, я категорически против твоих отношений до брака. Это не допустимо. Да-да я знаю, что ты уже взрослая женщина, но я вынужден просить тебя остановиться. Твой новый статус накладывает на тебя определенные обязательства, с которыми тебе придется считаться. Я, как твой дядя, не могу допустить, чтобы ты имела связь с кем-либо до признания кандидата твоим потенциальным женихом.

— Лель, постой…

— Нет, ты меня выслушай, — деликатно, но настойчиво попросил Лель. — Нынешняя твоя позиция, лийли[3], очень шаткая. Недоброжелатели Ма'Арийи не позволят тебе расслабиться и наслаждаться спокойной жизнью, они будут искать твои слабые стороны, чтобы в лучшем случае опозорить, в худшем отправить на плаху. Ты еще слишком слаба, чтобы противостоять им, и я говорю не о физической силе — тебе не хватает знаний. Я не могу допустить, чтобы мимолетное увлечение превратилось для тебя в смертельный приговор. Поэтому я прошу тебя держаться от глирта и дракона как можно дальше. Пообещай мне.

— Знаешь, Лель, я не уверена, что…

Я ощутила приближение Франчиаса еще до того, как он подошел к дому, и не удивилась, когда дверь резко открылась, и на пороге возник Фран обмотанный куском ткани. А вот Лельтасис вздрогнул.

— Ай-яй-яй, говорящий. Подслушивать не хорошо, — пожурил Франчиас эльвафа. — Но, можешь не стращать Нину, кровь криосс отлично справится с защитой ее моральных устоев, и без твоих нотаций.

— Кровь криосс? — на лице Леля отразилось непонимание.

— Нина тебе еще не рассказала?

Лель посмотрел на меня и его глаза начали мерцать. Я кивнула, подтверждая слова глирта.

— И раз уж так получилось, — будничным тоном продолжил Фран, — и ты оказался тем самым сыном Ма'Арийи. — Лельтасис снова вздрогнул, — а значит, родственником Нины, спешу заверить, что мои намерения вполне серьезны.

Франчиас закинул сумку на плечо и вышел, оставив нас подбирать челюсти с пола. Ну, и кто он после этого?!

Глава 5

А дальше начался сущий кошмар. До него я только и успела, что едва ли ни силком вытолкать Леля из своей комнаты, так как после слов глирта он, прямо скажем, воспылал желанием выяснить, какие такие события поспособствовали тому, что закоренелый холостяк и бабник, каким является ис-сир Франчиас, вдруг пожелал распрощаться с вольной жизнью и решил связать свою судьбу с моей. Но только я захлопнула за ним дверь, в комнату ворвались Хрос и Лиси, которая начала таскать Индира на манер голливудских див — в руках или подмышкой, и, все бы ничего, только ее питомец отличался крайней упитанностью, крылатостью и был опасен для окружающих, так как, переев, начинал непроизвольно извергать огонь. Глаза у всех троих были осоловевшие.

— Нина это серьезно?!! Мы не ослышались?!!

— Черт, да вы подслушивали!! — сообразила я.

— КОНЕЧНО! — хором заявили они.

Дальше начались расспросы. И столь каверзные вопросы задавали Хрос на пару с эммершей, что я даже подзависла, не зная, как выкрутиться. Наконец, не выдержала и, рявкнув, что устала чувствовать себя, словно на допросе, пошла переодеваться. Не ходить же мне весь день в пижаме?! Она хоть и моя любимая, — спасибо Фран, — все же это одежда для сна. Три хмурых взгляда буравили мою спину, пока я переодевалась, делала вид, что их здесь нет.

— Нина, — осторожно начал Хрос. — А ты уверена, что ис-сир Франчиас имел ввиду… ну, ты понимаешь, что он хочет жениться на тебе.

— Нет, не уверена, — совершенно честно призналась я. — Совсем не уверена, что он говорил именно о свадьбе, уж больно все неожиданно получилось. И еще кое, что… Лель отказался объяснить, почему мне нужно держаться подальше и от дракона, и от глирта. Вы что-нибудь знаете об этом? Что их связывает?

— Я не знаю, — пожал плечами Хрос.

— Зато я знаю, — выступила вперед Лиси. — Я много чего знаю о соперничестве старшего сына старшей семьи клана черных драконов и младшего ис-сира старшей семьи глиртов. Я могу рассказать.

Я поплескала в лицо из тазика на прикроватном столике.

— Было бы интересно послушать.

— Они оба ходячие легенды. Еще до изгнания Лассаиндиара, молодым особам, не имеющим статус официальных невест, запрещалось показываться на балу, если было доподлинно известно, что на нем будут находиться они — Лассаиндиар и Франчиас — два непримиримых соперника за женское внимание…

И Лиси поведала нам историю соперничества двух умопомрачительных красавцев, которым однажды удалось перепортить совершенно всех девиц находившихся на выданье, за время только одного бального сезона, и все из-за дурацкого пари, которое в конечном счете закончилось заключением под стражу обоих мужчин. Тысячи гневных требований были отправлены тогда главам старших семей, тысячи обвинительных писем и десятки тысяч признаний в вечной любви. Слава богам, шахниры старших семей не за просто так получают свои барыши, и о признании незаконных отпрысков речи не шло, а только о материальной компенсации, которую должны были выплатить мужчины, за нанесенный непоправимый ущерб семьям, чьи планы, выгодно пристроить своих дочерей, были ими разрушены. После данного инцидента, главы семей начали приглашать двух сердцеедов уже поодиночке, чтобы как говорится, не искушать судьбу.

Мы слушали ее, раскрыв рты. Вошедший под самый занавес Райнар, подождал пока Лиси закончит рассказ и подтвердил ее слова:

— Да, почти все так и было… Только изначально отцу прислали всего три десятка писем — все остальное выдумки. Ты очень хорошая рассказчица, эммери, — похвалил эльвафку дракон и обратился ко мне. — Наследница, мне нужно с тобой поговорить.

Я удивленно на него воззрилась, не сразу вернувшись из лабиринта собственных мыслей.

— О чем?

— Я хотел бы попросить помощи. Ты выслушаешь меня?

Переглянувшись с Хросом, я согласилась. Райнар вкратце описал ситуацию, в которой оказались его сородичи, и даже попытался оправдать действия брата. Не вышло. Видимо сам он не был на солько честолюбив, чтобы использовать жертвоприношением, как панацеей от всех бед. Но высказался, что второй вариант тоже принадлежит Лассниру. От меня требуется пойти, опять же, в храм богини правосудия, и попросить у нее чашу черного сердца, в которой с незапамятных времен хранилась кровь первой черной драконницы. Как я поняла, она так же способна излечить дракончиков от болезни. Этот вариант мне понравился больше, чем тот, где я как жертвенная овца, должна взойти на алтарь и отдать свою жизнь взамен на исцеление драконят. Я согласилась. Когда он, довольный моим положительным ответом, ушел, я высказала мучающую меня мысль вслух:

— Все дороги ведут в Рим. Хорошо ли это или плохо?

— Что? — откликнулись Хрос и Лиси.

— Я говорю, что все дороги ведут в Рим… а точнее в храм богини правосудия. Не видится ли вам, иронии в том, что все, кому не лень, хотят, чтобы я отправилась в храм этой богини?!

— Это вопрос? — уточнил гвиорд.

Лиси склонила голову на бок.

— Нет, нет, — помотала головой, — я просто пытаюсь размотать клубок интриг вокруг собственной персоны, но видимо, одной мне с этим не справится. Придется вам мне помогать, — я перевела взгляд с одного на другого, — раз уж Фран какое-то время собирается держаться на расстоянии, то это вам двоим, придется снабжать меня всей необходимой информацией. Надеюсь, у нас все получится, иначе я так и продолжу следовать по пути пророчества к своей безрадостной кончине.

Неприятное чувство зародилось у меня в животе, но я сочла, что просто проголодалась и попросила Хроса сгонять до кухни.

* * *

Ваимиру очень не понравилась идея отправиться в храм на следующий же день после того, как я поправилась. Он переживал, что я, в силу того, что только-только выздоровела, не осилю дорогу. Но зелье Хроса действовало убойно — я чувствовала, что готова покорить целый мир. Назначенный день неумолимо приближался, до храма нам предстояло еще преодолеть незначительный путь, который должен был пройти каждый, кто желал предстать перед богиней и молить ее о милости. Видимо предполагалась некоторая полоса препятствий, но что именно они собой представляют, мы так и не выяснили, только Лиам намекнул, что для каждого они индивидуальны.

Радовало, что портал создавать нам не придется, все, кто шел к храму богини, должны были только подумать, и сила Эрмиадиды перемещала их в тот же миг. Так поступили почти все наследники и их сопровождающие. Остались немногие, кто решил сопровождать нас до самых стен храма — из них темный эльваф, Лиам, гнорм и конечно Орби.

Все то время, что мы собирались, бегали по хоромам, искали мои вещи, наследники ходили как пришибленные, боясь, иной раз, даже посмотреть в мою сторону. Столкнувшись с Эрдо, я ожидала, что он снова начнет зубоскалить, но он только презрительно плюнул мне под ноги и скрылся за поворотом. Сборы прошли так непривычно мирно, что я поймав пробегавшую мимо Лиси за локоток, утянула ее в сторону:

— Что это с ними?

— С кем?

— С наследниками. Их как будто подменили.

— О, об этом спроси ис-сира Франчиаса.

Я раздраженно дернула ее за руку.

— Он все еще сторонится меня. Колись.

Эльвафка поправила лямку заплечного мешка, где она предполагала прятать дракошу во время пути и с усмешкой сказала:

— Ис-сир Франчиас (дословно) настоятельно рекомендовал держаться от тебя подальше, если конечно, лэты наследники не желают накликать на себя его гнев.

— И все? Так просто? Их же даже дракон не испугал! А тут Фран раз сказал и все — они как шелковые, — вытаращилась я на нее.

— Ну, когда это тебе говорит бывший лизард приграничного патруля, то тут тысячу раз подумаешь, прежде чем лезть на рожон, — пожала плечами эльвафка. — Жить то всем хочется.

— А что такое лизард? Разве одного того, что он ис-сир не достаточно?

— Совсем не достаточно. Он один из младших — его слово в политике большого веса не имеет. А вот то, что он был командиром отряда смертников, учувствовал в нескольких войнах, и удостоился звания лизарда — это уже серьезно.

— Н-да, похоже, я совсем ничего не знаю о Франчиасе.

— Думаю, это и к лучшему. Меньше знаешь, лучше спится.

— Что-то мне совсем не спится в последнее время. Кошмары мучают, — фыркнула я.

Лиси помрачнела.

— Если честно, Нина, на твоем месте, я бы попридержала драрка. Я хоть и совсем недавно в вашей компании, но чует мой нос — не обошлось здесь без вмешательства Высших. Странно все это. Дракон твой, весь день глаз с тебя не сводит, глирт, наоборот, сторонится, ждет, пока у тебя «встреча» закончится, и оба чего-то от тебя ждут.

— Хм-м, так ты тоже заметила, что Ласснир во мне почти дырку прожег?

— Да. И, кстати, он готовится поговорить с тобой… Наедине.

— Боже упаси!

— Я тоже так думаю. Ты еще не совсем окрепла.

Я повела бровью. На что это она намекает? Ай, какая разница.

— Я лучше с Франом поговорю, пусть объясняет, что он там имел ввиду.

— Не самое разумное решение, — поморщилась эльвафка.

— Почему?

— Что ты будешь делать, если ответ тебе не понравится?

— А какая разница, понравится он мне или нет? — честно высказалась я. — Мне нужно знать точно. Лель уже достал меня своими вопросами. Ну, откуда я могу знать, что было на уме у Франчиаса, когда он заявил ему о серьезных намерениях. Да, я представления не имею, о чем он вообще думал!!

— Скажи, а ты, как, сама-то? — осторожно начала выпытывать хитрая эльвафка. — Хочешь замуж?

— Ну, да, — я задумалась, хочу или нет. Муж, дети — семья. С Павлом ничего из этого не получилось. Жениться он не собирался. Да я и не настаивала. Детей не хотел — и, что странно, я так ни разу от него и не забеременела, пришлось даже к врачу обратиться, но тот успокоил, что мы оба совершенно здоровы, но видимо, не совместимы по каким-то особым параметрам. После разрыва, я часто задумывалась, изменилось бы, хоть что-нибудь, в нашей совместной жизни, если бы мы поженились. Сейчас я могу сказать уверенно, что нет, но выходит, что замуж я все-таки хочу. — Хочу. Наверное.

— За кого?

— В каком смысле?

— Ну, подумай сама, Нина, ис-сир Франчиас не единственный мужчина, кому ты небезразлична. Буду с тобой откровенна, в отношении него у меня некоторые подозрения — так ли он искренен в своих чувствах. Он же не обычный глирт — он ис-сир. У меня, например, нет уверенности в том, что он не бросит тебя, как только получит то, что ему нужно.

О-о, а у нашей девочки разбитое сердце. И, похоже, это совсем не связано с мужем подопечной, это кто-то другой. Темнит наша эммерша. Ну, да ладно, не пытать же мне ее, сама расскажет, когда придет время.

— Статуэтка Сафиссы. Ты о ней?

С какой стати я вспомнила о ней, представления не имею, но слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

— Да, именно о ней. Ведь ты же не знаешь, где она на самом деле находится.

— Вообще-таки знаю — она сейчас у меня в сумке.

— ЧТО???

Я даже подскочила от неожиданности. Обернулась и побледнела. На меня во все змеиные глаза смотрел Фран. Он подкрался совсем незаметно, а я слишком заболталась… и вот результат. Он смотрит на меня так, что у меня все внутренности узлом скручиваются.

— Фран, я все объясню. Я хотела тебе об этом сказать, но…

— Когда?

— Что, когда? — прижав руки к груди, с замиранием сердца смотрела я на него.

— Когда, ты с-собиралась мне об этом с-сказать?

— Ну, я вас оставлю, — писклявым голоском объявила Лиси, и банально сбежала. Да, какой к чертям она эммер! Она прекрасно видела, что Фран стоит у меня за спиной, и даже не предупредила. Это надо же было так меня подставить. Задушу, р-рр!!!

Франчиас схватил меня за руку и куда-то повел. Я почти бежала за ним, но он даже не замедлил шаг. Когда мы оказались у кромки леса я взмолилась.

— Фран, постой. Да, постой же ты! Я за тобой не поспеваю.

Глирт так резко остановился, что я врезалась носом ему в плечо. Больно, блин.

— Ты об этом хотела поговорить?! О том, что статуэтка у тебя?! Я правильно понял? — он смотрел на меня, а у меня словно язык отнялся. — Отвечай!

Его голос стеганул, как кнут. Я вздрогнула.

— Фран, я все могу объяснить, — выдавила жалобно.

— Я слушаю.

— Понимаешь, тут дело такое… похоже…

— Что?

— Я не могу ее тебе отдать.

Я зажмурилась, втянула голову в плечи и вообще вся сжалась, ожидая бури, но ее не последовало.

— Нина, что случилось? — прошептал Франчиас, и голос его превратился из кнута в пряник. — Почему ты боишься? Я напугал тебя?

Я открыла глаза и посмотрела ему в лицо. Он улыбался самой нежной улыбкой, которую я у него видела. Э-э?

Глирт протянул руку и коснулся моего лица.

— Не бойся меня. Расскажи мне все, и мы вместе решим, как поступить.

— Фран?

— Ну, же, шини, расслабься, — он положил мне руки на плечи. — Давай просто поговорим.

— Ты мне не поверишь, — грустно усмехнулась я.

— Почему ты думаешь, что я не поверю тебе?

— Ну, хорошо, — решилась я. — Ты поверишь, если я скажу, что мне явились два ваших божества и сказали, что я, видите ли, обязана им своей жизнью, и что они хотят чтобы я им помогла?

— Кто? — уточнил Фран.

— Что? — переспросила я.

— Кто это был?

— Шазура и Максенс.

— И что они тебе сказали?

— Они сказали… — тут до меня дошло. — Стоп, так ты веришь мне?!!

— Конечно. Для нашего мира это вполне обыденно. Боги часто являются нам — этим ты никого не удивишь.

— Даже так, — шумно выдохнула я.

— О чем они тебя попросили?

— Шазура хотела, чтобы я взяла статуэтку и отнесла ее в храм богини Эрмиадиды… и, ни в коем случае, не отдавала ее тебе.

— Она объяснила почему?

— Да. Они сказали, что за тобой следят, и как только ты получишь статуэтку, тебя убьют.

— Попытаются, — в глазах Франчиаса загорелись озорные огоньки. — Отец никогда не оставит своих попыток. Не в его это характере.

— Твой отец хочет убить тебя?! — ужаснулась я.

— Да, — улыбка глирта приобрела хищный оттенок, — с регулярным постоянством, раз в сто лет, с момента моего появления в его неприлично долгой и скучной жизни.

Я закашлялась.

— Не понимаю.

— Он терпеть меня не может, и всеми правдами и неправдами стареется избавиться от меня.

— Как ты можешь так спокойно говорить об этом, — изумилась я, — зная, что собственный отец желает твоей смерти?!

— Это уже вошло в привычку. Он строит планы — я их разрушаю. Это не позволяет ни мне, ни ему закостенеть.

— По твоим словам выходит, что у вас полное взаимопонимание.

Франчиас улыбнулся.

— Пожалуй.

— Тогда я не совсем понимаю, почему Шазура так бурно отреагировала, когда я сказала, что отдам статуэтку тебе?!

— Кто ее знает. Возможно, она имела в виду кого-то еще. У меня достаточно врагов, которые спят и видят, как очередной подосланный ими убийца, наконец, вырежет мне сердце и принесет им на эртийском подносе. Месть, Нина, это блюдо, которое подают холодным. Хотя в случае отца, я назвал бы это искуплением.

— Чьим?

— Его перед своим народом. Я ведь полукровка.

— Но по тебе не скажешь.

— Да, во мне мало примеси, но она есть, и из-за нее отец ненавидит и боится меня. Раньше я этого не понимал, думал, что чем-то провинился перед ним. Пытался подражать ему, старался стать таким же, как он. Делал все, чтобы отец гордился мной.

— И что случилось? — Я подалась вперед, сцепила руки у него за спиной и положила голову на грудь, чтобы слышать биение его сердца.

— Я подслушал разговор отца с его последней женой. Он говорил: что я вовсе не должен был родиться, что это было противоестественно; что он и рад бы избавиться от меня, но чтобы он не предпринял все идет наперекосяк, словно сами боги оберегают меня; что он очень хотел бы использовать мою силу, но слишком боится реакции общественности и родственников моей таинственной родительницы.

— Так, ты не знаешь кто она?

— Нет. Она отправила меня к отцу, как только я достаточно окреп, чтобы вынести долгую дорогу. Меня даже вывозили под прикрытием непроглядной ночи, запихнув в корзину с грязным бельем.

— Ужас. Как так вообще можно?!

— Можно, шини. Я нелюбимый сын, у меня было тяжелое детство. Единственное время, которое я мог бы назвать счастливым — это время, которое я провел в семье своего старшего брата.

— Станисласа?

— Да.

— Что между вами произошло?

— Отец не пожелал признать меня и отдал на воспитание в семью своего первенца. Супруга Станисласа была очень хорошей глиритой, но, к сожалению, не могла иметь детей, и всю свою нереализованную материнскую любовь она перенесла на меня. Когда мне исполнилось сто семьдесят, она заболела. Станислас тогда нес службу на границе Сийрита. Предчувствуя ее скорую смерть, я попросил слугу сообщить брату о том, что она зовет его. Ответ был краток: он не может ослушаться приказа отца, и вынужден остаться в крепости. Всю ночь она металась и звала его, а я сидел рядом и держал ее за руку… до самого конца. Я не смог больше находиться в их доме. Я ушел. Пошел вольным наемником на те же границы.

— Но тебе было…

Франчиас, все это время, стоявший инертным столбом, обнял и прижал меня к себе, подбородком уперся мне в макушку, и я услышала, как он проглотил слюну.

— Фран?

— Что-то я разоткровенничался и совсем забыл, о чем мы говорили.

— О статуэтке и как я превращусь в дракона и откушу голову этой эммерше. Она странная.

— Обычная засланка. Привыкай — шпионы не всегда такие, какими ты их привыкла видеть в кино.

— Что?

Я вырвалась из его рук и начала нервно мерить шагами тропинку.

— Шпионка? Лиси шпионка?! Уму непостижимо! А я, как наивная дурочка… Черт, да я и есть наивная дурочка!

Фран слабо улыбнулся, но переубеждать не стал. Правильно — самобичевание иногда полезно.

— Я частично подслушал ваш разговор, когда шел к вам. На слух я никогда не жаловался — звук это та же вибрация воздуха, и, скажу, что прежде чем она задала тот каверзный вопрос, она дождалась, пока я поравняюсь с вами и буду стоять точно у тебя за спиной.

— Чего она хотела этим добиться?

— Поссорить нас.

— Зачем?

— Кто-то очень не хочет, чтобы мы с тобой были вместе. И Лиси пытается убедить тебя… и себя, что я тебе не пара.

Я нервно одернула рукава рубашки и перевела разговор в другое русло.

— Мне кажется, она обманула Леля. На самом деле, вся ее история — чушь. У нее был кто-то, кто обладал достаточной властью и силой. Ей льстило его внимание, но, видимо, Лиси была для него только игрушкой.

— Если не до сих пор.

— Возможно. Или даже, скорее всего, — согласилась я. — Ее глаза выдают ее, когда она говорит о тебе с Лассниром, она словно тоскует о ком-то. Он определенно из вашего круга.

— Что она тебе рассказала о нас?

Я закусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Фран удивленно приподнял брови. Я еще крепче сжала губы, но мои плечи предательски подрагивали, а глаза блестели.

— Поня-ятно. Милостивая Шазура, за что?! — закатил глаза к небу Франчиас. — Это же было так давно, а вот до сих пор аукается!

— А что на самом деле было? — не удержалась и спросила я.

— Да, мы просто напились и поспорили. Никто не ожидал, что эта высокомерная ящерица так войдет во вкус. Начали с двух, закончили тремя десятками.

— Ну а, что ты? Тебе гордость не позволила отступить?

— И она и два ящика лучшего вина гнормов.

— Не многовато ли?

— Нет. В самый раз, чтобы пойти по наклонной. Дракону то что — он старший сын. Созвали семейный совет, поругались, денежную компенсацию выплатили и все, свободен. Меня же после этой выходки отец на каменоломни отправил. Я пятнадцать лет киркой махал, пока Станислас из очередного похода не вернулся. Только об этом никто не знает.

— Почему никто? — коварно улыбаясь — теперь об этом знаю я.

— Нина! — притворно-сердито возмутился глирт. — Как тебе это удается?! Мы опять говорим не о том.

— Ну, да. Насчет статуэтки… Знаешь, я уже пыталась отдать ее Станисласу, но у меня ничего не получилось. Я была на все сто уверена, что она в сумке, а когда начала все из нее вытряхивать — ее там не оказалось. Сегодня смотрю — она снова там.

— Не пытайся перехитрить богов, Нина. Не усложняй себе жизнь. Делай, как тебе было сказано. Скажи, Зайрайс была права, и статуэтка оказалась у одной из твоих бабушек?

— Да. Когда я начала рассказывать о ней, мама вспомнила, что видела ее, когда была беременна мной.

— Вот значит как. Чтобы спасти дитя двух миров, Ма'Арийя попросила отца одолжить статуэтку, но так ее и не вернула. Скорее всего, Шазура заранее все спланировала, а мы-то грешили на Быстрый Клинок. Хотя, когда в игру вступают боги, не трудно ошибиться. Значит, Шазура и Максенс стали твои покровителями? — Франчиас присел на корточки, порыскал в густой изумрудно-зеленой траве и сорвал цветок, напоминающий ползучую розу непривычного ярко-фиолетового цвета.

— Они так сказали, — смущенно потупиллась, вспомнив о Максе.

— Хорошо — это многое упрощает.

Глирт встал, заслонив собой ослепительно-яркое солнце, и вплел цветок мне в волосы.

— Фран, — замялась я. — Я…

Вот незадача. Я не знаю с чего начать. Блин, как бы это спросить? «Фран, что ты имел ввиду, когда говорил о серьезных намерениях?» Нет, не так. Может: «Фран, ты действительно хочешь на мне жениться?» или «Фран, что это было?» Черт, я сейчас заплачу. Серьезно. У меня от страха даже во рту пересохло. Разве такое может быть у взрослого человека!?? Я боюсь задать вопрос! Но хуже того — я панически боюсь услышать ответ.

— Шини, не надо. Не мучай себя — кончиками пальцев, глирт погладил меня по щеке, заставив меня вспыхнуть. — Ты не хочешь сейчас говорить об этом. Я это чувствую.

— Я…

— Т-сс, — его палец коснулся моих губ. — Ни слова. Я не стану тебя торопить. Мы поговорим обо всем, когда ты будешь готова.

— А что же тогда было в доме? — наконец смогла я произнести хоть что-то. — Массовые слуховые галлюцинации?

Фран отступил на шаг.

— Ну, если я не буду ничего предпринимать, то, в конечном счете, останусь у разбитого корыта.

— Э-э?

Все было слишком хорошо, чтобы не заподозрить подвох. И тут меня осенило!

— Фран!! Это наглеж так откровенно использовать знания моей крови!! Как ты мог?!! Это же не честно!!

Я наклонилась, и, вырвав клок травы, бросила его в смеющегося мальчишку. Фран увернулся, сменил ипостась и тут же мои руки оказались зафиксированы у меня за спиной, а этот интриган прижался лбом к моему лбу и зашипел:

— Вс-се, моя ш-шини, пора лишать тебя возмош-шности думать.

И он поспешил осуществить свою угрозу. Как результат — я совсем потеряла голову… Очнулась в стоге сена зацелованная до болезненно опухших губ с задранной рубашкой и расстегнутыми штанами, а рядом кто-то витиевато ругается на эллийском, что я пришла к выводу: окликали нас достаточно долго, только мы были слишком заняты, чтобы обратить внимание на деликатное покашливание.

Фран спешно оправил мою одежду и помог сесть. Я залилась стыдливым румянцем и опустила глаза долу. Сердитый Лельтасис выглядел, как точная копия папы, когда мои родители так же застали нас с Франом. Ситуация повторялась, только в менее глобальных масштабах.

— Ис-сир Франчиас. Нина. У вас совесть есть?

Глава 6

— Прости, я делал все, что мог, но Лельтасис шел по твоему следу, как настоящая ищейка.

Гвиорд приставленный ко мне в виде сопровождающего, семенил рядом, наклонившись чуть вперед, чтобы видеть, как мои глаза меняют цвет, чтобы определить достаточно ли я успокоилась.

— Нина, честно, я не знаю, что произошло, но эльваф вдруг сорвался с места и куда-то побежал. Я последовал за ним. Так мы и наткнулись на вас с Франом.

— Хрос помолчи немножко. Меня сейчас совсем не волнует, что Лель видел нас с Франом и теперь ходит злой, как пантера. Меня больше волнует Лиси — наша хитрая шпионистая лисичка.

— О, так Ваимир оказался прав?

— Что? — притормозила. От быстрого шага я начала задыхаться.

— После принятия тобой ее клятвы княжеские шпионы, начали замечать за ней совсем нездоровый интерес к переговорным зеркалам.

— Выжидала, значит, — цокнула языком и покачала головой. — Ну, хорошо, посмотрим, насколько ее хватит.

— Так, ты не прогонишь ее?

— Нет. Как гласит народная мудрость: друзей держи близко, а врагов еще ближе. Пусть остается, а Индир приглядит за ней. Он когда надо, умеет быть полезным. И к слову, где моя горгулья?

— Понимаешь, тут дело такое…

— Понимаю, — хмуро буркнула я. — Дела такие, что убить кого-нибудь хочется, а этот обормот опять где-то шляется.

— Э-э, по правде говоря, я хотел тебе сказать, но как то все к слову не приходилось… Твоего лохматого друга повязали сразу же, только мы переместились на территорию княжества.

— Что?? За что?

— За обман и подмену.

Я потрясенно вытаращилась на Хроса.

— Лохматик??

Хрос стал рассказывать, и я начала кое-что понимать. Помнится Лассаиндиар, в самом начале нашего знакомства, как-то угрожал, отдать Лохматика на обучение, что видимо и сделал при первой же возможности. (А я то все недоумевала, куда это мой лохматый ком подевался) Мате учиться не нравилось, но какое-то время он терпел, и даже старался показать, что он не хуже других, однако из-за нашего с ним вольномыслия и желания делать все по своему — дрессировке поддаваться наотрез отказался. Когда начался прессинг, горгулья взбунтовалась, и, при первой же возможности, сбежала, оставив зангарра вместо себя, который, прикрывшись иллюзией, какое-то время еще водил мастера за нос. И так хорошо это у него получалось, что почти все время, что Матя находился на Земле вместе со мной, о его дезертирстве никто и не подозревал. Обман раскрылся, когда начались полеты — летать зангарр не умел.

— И что теперь? Его накажут?

— Да, — вздохнул Хрос м поскреб подбородок.

— Ну, кто бы сомневался, — усмехнулась я, и развернулась в сторону города.

— Ни'ийна, нам нужно поговорить, — как из-под земли, передо мной выросла могучая фигура Ласснира.

От неожиданности я отшатнулась, а сообразив, кто передо мной, раздраженно буркнула:

— Как же ты не вовремя.

Или вовремя, но не в тему.

— Нам нужно поговорить. Выслушай меня, — игнорируя мое нежелание обсуждать с ним что-либо, настаивал дракон.

— Не сейчас.

— Девочка…

— Хватит, — оборвала я его. — Мне нужно забрать Матика. К кому ты его определил?

— К лэту Эльбриху.

— Где мне его найти?

— Здесь неподалеку, — дракон махнул рукой почти в ту же сторону, в которую мы шли.

— Отведи меня, пожалуйста.

— Ни'ийна, я бы не советовал тебе вмешиваться в процесс обучения горгульи, — высокомерно обронил Лассаиндиар. — Все, что с ним сейчас происходит — его вина. Он это заслужил.

— О, да ты прав, — зло прошипела я. Меня даже затрясло от негодования. — Каждый получает, что заслуживает, ни так ли, Лассаиндиар?!

И я, резко развернувшись, пошла вперед, игнорируя его оклики. Меня колотило от желания накричать на него, высказать все, что я о нем думаю, но моя проснувшаяся драконья сущность удержала меня. Она, как ласковая волна, поднялась, и окатила меня изнутри, смывая раздражение и злость. Я сделала пару коротких вдохов и выдохов. К черту дракона, сейчас нужно забрать Лохматика.

* * *

— Ну, и что я такого сказал? — дракон раздраженно запустил пятерню в волосы.

— Ты сказал, что преданность Матика ей — глупость, и за это он должен быть наказан, — как ни в чем небывало, улыбнулся Хрос.

— Я не это имел ввиду.

— А по смыслу выходило именно так.

— Я…

Хрос не стал выслушивать объяснения мужчины, ему и так было ясно, что Нина не желает видеть Лассаиндиара и всеми способами старается избежать неприятного разговора.

— Если ты хочешь поговорить с ней, — полуобернулся к Лассниру гвиорд, — подожди, пока она будет готова выслушать.

— Ты наглеешь, мальчик, — глаза дракона потемнели.

Но Хрос только пожал плечами и поспешил догнать наследницу, бросив через плечо.

— Я ее друг, дракон. А, кто ты?

* * *

Меня догнал Хрос, и мы молча дошли до ближайших домов. Я встала посреди разъезженной дороги, и хлопнула себя по лбу.

— Бл-ин, я же не знаю, куда идти!

— Хочешь, я спрошу у местных?

— Хочу.

— Подожди меня здесь.

Хрос указал мне на скамью и пошел выяснять, где нам искать лэта Эльбриха. Оказалось, мы не дошли до его школы совсем чуть-чуть. Там царила суматоха. Десять здоровенных мужиков бегали с веревками и громко матерились. Упоминание наследницы в особо забористых фразах меня, откровенно говоря, озадачило и насторожило.

— Что у вас тут происходит? — поинтересовался Хрос, поравнявшись с одним из них.

— Горгулья подчиняться отказывается, никакие веревки ее не держат. Рвет их как гнилье какое. Цепью приковали, так она стену выломала. Откуда только силушки в ней столько?! Еще и зангарр, будь он не ладен. Заперли мы его вместе с горгульями, а он возьми да освободись, окаянный. Всех загонщиков перекусал. Вон-а, и меня успел наградить, — мужчина, завернул рукав и показал укус. Н-да, челюсти у моей лошадки, что надо, да и хватка, видимо, бульдожья. — Кто ж знал, что без валимских пут, эта шарта способна перегрызть бревно с мою руку?! А ужо как вызверился, когда Мигай его по дурости плеткой-то стеганул. Словно дейны в него вселились.

К нам подошел седовласый мужчина. Он едва заметно подволакивал ногу, и с каждым шагом болезненно морщился.

— Вот бы хозяин их пришел. Мы бы ему в ножки поклонились. Пусть забирает своих бестий.

— Так наслейница в княжийских хоромах почивает, не до найших ей бед. — Еще один мужчина отвлекся и решил посмотреть, кто пришел.

Я покачала головой и едва заметно улыбнулась.

— Где они? — спросила ближайшего мужчину.

— Хто?

Ответить я не успела. С другой стороны ворот послышались вопли, утробное рычание и заковыристая брань на нескольких языках этого мира, (я уже начала различать их, хотя так хорошо, как хотелось бы) створки ворот с грохотом распахнулись, и перед нами предстала встрепанная, злая и совершенно неуправляемая парочка — горгулья и зангарр. Лохматик принял свою истинную форму, и был опутан обрывками веревок, как елка мишурой. Зангарр не изменился, только уже не прятал явно не лошадиные лапы с черными изогнутыми когтями. Вместе они наступали на высокого, крепкого телосложения, темноволосого мужчину в когда-то белых одеяниях, и зло рычали, показывая только кончики клыков. Мужчина держался мужественно: не проявлял признаков ни страха, ни неуверенности, он медленно отступал назад, вытянув руки перед собой с какими-то светящимися шариками.

Все замерли. Напряжение, исходящее от мужчин ощущалось, как острая потребность быть где-нибудь подальше отсюда. Я прикоснулась к руке Хроса, привлекая его внимание. Он удивленно приподнял бровь — от меня научился. Я глазами указала на мужчин, мол, если что придется меня прикрывать. Хрос понял и согласно кивнул.

Я вышла из-за спин и пошла навстречу застывшей троице. Не могу сказать, о чем думала и думает зубастая лошадка, но о Матике я заявляю уверенно — он не желает никому причинять вред. Сейчас его вынудили, он на взводе, но все равно старается не нападать, выжидает, когда мужчина сам все поймет и отступит. Но, к сожалению, мужчина сдаваться не собирался, и это действовало горгулье на нервы.

— Матик, — позвала я его.

Лохматик повел ухом, по крайней мере, так мне показалось — трудно понять, когда ушей почти не видно — потом скосил глаза, дернул хвостом раз, другой, словно проверяя, я ли это.

— Матя. Фу!

Дальше мой мозг взорвался радостным воплем:

«НИНУЛИЧКА-А-А!!!!»

Во-от, это моя горгулья! Радостно попискивая, несется ко мне, виляя сегментарным хвостом с жалом, но за метр превращается в черного пса, и набрасывается со слюнявыми поцелуями, скуля как щенок.

— Фу-у, Матя, фу-у. Прекрати-и, — смеясь, отпихнула собачью морду.

«Нинуля, ты жива! Я так за тебя переживал. Нина, Ниночка», — мило поскуливает пес, развалившись на мне, как на лежанке.

— Жива я, жива. Все со мной хо… — запнулась на полуслове. — Слезь с меня. Ты тяжелый.

Горгулья, не переставая мести хвостом землю, села, преданно заглядывая в глаза. К нам подошел зангарр и элегантно поклонился, выставив вперед одну лапу, а другую, подогнув под себя.

«Он тоже рад тебя видеть», — перевел Матик.

— Взаимно, — улыбнулась я лошадке.

«Нина, как ты себя чувствуешь»?

— Так себе.

Зангарр толкнул Матика в бок и что-то профыркал.

«Загди говорит, что ты пахнешь по-другому. Можно я ему расскажу?»

— А ты еще не рассказал?

«Не-ет, — мотнул головой пес. — Я хотел сначала спросить у тебя: можно или нет. Можно?».

— Можно.

— Это ваши животные? — жесткий голос темноволосого мужчины заставил меня отвлечься от радостного воссоединения.

— Да, мои.

— Мне нужно с вами поговорить.

Я поднялась с земли, отряхнулась и вопросительно посмотрела на мужчину. На первый взгляд могло показаться, что ему лет тридцать, но глаза выдавали опыт уже не молодого мужчины. На мой вкус у него были слишком резкие черты лица, прямой хищный нос и тусклые синие глаза. Надо мной он возвышался, как и любой представитель этой планеты, вызывая непривычное чувство ущербности.

Я подумала и решила выслушать его, но только по одной причине — в его голосе я не услышала ни злости, ни вызова — усталость, и больше ничего.

* * *

Эльбрих Займиран пригласил нас в свой кабинет, и мы мирно поговорили. Он оказался вполне адекватным мужчиной, а не тем монстром, каким я его себе представляла. Он принес извинения, за все произошедшее, и попросил не держать обиду — он хотел как лучше. Я рассмеялась.

— Что вы, это мне надо просить прощение за поведение моих питомцев. К сожалению, Лохматика отдали на обучение, не поинтересовавшись ни моим, ни его мнением.

— Разве вы не знали, что горгулью необходимо обучать? — Эльбрих попросил помощника приготовить нам чай.

Хрос осведомился, не против ли я, если он пойдет, осмотрится вокруг, а получив положительный ответ, вышел.

— Князь упоминал об этом, но я не знала, что собой представляет ваше обучение. Оно не подходит моей горгулье.

— Полностью с вами согласен, итэсса. Ваша горгулья отличается от остальных особей. Увы, я слишком поздно это понял. Вы вдохнули в нее не только жизнь, но и изрядную долю разума. Я восхищен — это не каждому хозяину под силу, но Лассаиндиар не предупредил меня об этом.

— Лассаиндиар никогда ни о чем не предупреждает, — между моих бровей пролегла сердитая складка, — пока не становится слишком поздно, чтобы что-то исправить.

— Я надеюсь, мне удастся загладить свою вину?

Я поскребла пальцем висок.

— Думаю, вам стоит поговорить с Лохматиком. Вы же слышите их — горгулий?! Я заметила, вы поморщились, когда Матик закричал.

— Да, вы правы. Эта одна из моих способностей, — кивнул Эльбрих, и, облокотившись на стол, положил голову на сцепленные руки. — Но в случае с вашим питомцем, мне иногда хотелось не иметь ее. Где он научился так выражаться? Я не понимал и трети, а то, что понимал, было столь невероятным, что я не знал, что и думать.

— Мы из другого мира. С Земли.

Мужчина резко откинулся на спинку стула и рассмеялся, став моложе и привлекательнее.

— Так, вот оно что?! А я-то все голову ломал.

* * *

— Ну, как? Что он тебе сказал?

— Ничего такого, с чем бы я ни согласилась.

— И?

— Когда все закончится… если конечно закончится. Отправлю Матика учиться. Но только уже по индивидуальной программе.

— А зангарр?

— А, что зангарр? Он и так ученый. Эльбрих сказал, что Загди раньше принадлежал каком-то шахниру. Кайвину Смертнику, вроде. Так вот, он его всему обучил.

— Кайвин Смертник?

— Ты его знаешь?

— Нет. Но где-то слышал, — задумался Хрос.

— Ладно, потом вспомнишь. Нас уже ждут.

У дома Лекаря нас ждал Орби. Увидев нас, он поднял руку над головой, я зеркально повторила его жест.

* * *

Вот мы все и собрались. Прямо боевой отряд, хотя нет, скорее целая армия: три дракона, два недодракона — это я и приятель Эрдо — Итмар, сам Эрдо, еще один гнорм — Вольтар Призрачный Крад, глирт, два полуэльвафа, темный эльваф, гвиорд, огр, киос — Лиам, человеческий князь, боевая горгулья, зангарр и живая драконо-зажигалка — Индир.

— Ис-сир Франчиас? — воззрилась на глирта драконница, и в ее глазах читалась настороженность.

— Дарисандрина, — вежливо качнул головой Фран.

— Не ожидала увидеть вас среди наследников. Разве вы еще не получили статуэтку?

— Нет, еще нет.

— Наследница, — обернулась она ко мне и даже попыталась улыбнуться. Попытка провалилась — ее лицо перекосила гримаса высокомерного превосходства. — Советую тебе как можно скорее передать статуэтку ис-сиру.

Честно сказать, я едва не рассмеялась. Фран закатил глаза, и тоже подавил желание улыбнуться. Лель сурово нахмурил брови. Зато Хрос, отвернувшись тихо хихикал, паршивец.

— Дари, — одернул драконницу Райнар.

— Что тебя не устраивает, Рай? — девушка посмотрела на меня честными глазами. — Я искренне пытаюсь предупредить, чтобы она не имела с ис-сиром Франчиасом ни каких дел. Чаще всего это заканчивается… хм-м трагично… Особенно для молоденьких девушек.

Интересно, где она молоденькую-то нашла?! Я хоть и выгляжу молодно, но не настолько же?!!

— Присоединяюсь, — вклинился темный эльваф.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Учту.

Переход я даже не почувствовала. Только что мялись у княжеских хором, и уже стоим на широкой тропинке, ведущей к горе.

— Прибыли, — сказала Лиси.

— Уже? — удивилась я и поспешила осмотреться. Лес как лес, ничего особенного.

— Идемте, — Ваимир решил и здесь оставаться князем — взять командование на себя. Возражать никто не стал.

Мы шли — шли, а дорога не заканчивалась. У меня даже возникло ощущение, что мы просто топчемся на одном месте.

— Хрос, а тебе не кажется?…

— Нет. Мы действительно не приблизились ни на йэр.

— И что нам делать?

— Сделаем привал, — вдруг громким голосом оповестил Ласснир, — богиня не желает сегодня нас видеть.

Я остановилась и тут же, ко мне, с двух сторон подбежали Матик и зангарр.

«Так бывает, когда кто-то из присутствующих сомневается, хочет ли он предстать перед богиней правосудия или нет. Зарди говорит, что нужно подождать пару дней, чтобы тот мог определиться. Здесь безопасно, так что можно расслабиться».

— Мужчины расчищают место для ночлега, женщины готовят, — послышалось предложение Райнара.

— Если ты решил умереть смертью мученика, то я готова, — отозвалась драконница.

— Лисиэльдра? — посмотрел на эльвафку Лельтасис.

— Я умею готовить штирк, — с гордостью заявила моя эммери.

Судя по перекошенным лицам мужчин — съедобным это назвать трудно. Взгляды всех присутствующих обратились ко мне.

— На такую ватагу я никогда раньше не готовила, — занервничала я, — мне понадобится помощь.

Все как-то облегченно вздохнули.

— Лисиэльдра, Дарисандрина, помогите Ни'ийне с готовкой, — давя девушек властным взглядом, приказал Лассаиндиар.

Лиси согласилась сразу. Ее и просить не надо было, она сама порывалась помочь. Драконница же возмутилась, что она не обязана помогать человечке, но никто ее и слушать не стал, тогда она с вызовом уставилась на меня и вопросила:

— Что мне делать?

— Будешь чистить картошку.

Я вытащила из седельной сумки зангарра мешок с корнеплодами, по вкусу напоминающими картофель и сунула их ей в руки, но как и Лассаиндиар, от ножа Дари отказалась.

Мужчины быстро управились с зачисткой места для ночлега, развели костер, расстелили покрывала. Вернувшийся из разведки Фран, рассказал, что неподалеку есть речка — там можно набрать воды и умыться.

* * *

Мы сидели в засаде, скрываясь в густых высоких зарослях пахучей травы, напоминающий мохнатый папоротник, разросшейся по берегам мелководной речки, вода которой была столь прозрачна, что можно было четко рассмотреть даже самую маленькую песчинку.

Вы спросите: кто мы? Мы — это я и Дари. По правде говоря, драконница нашла это место первой, а уж позднее подползла я, столкнувшись с ней лоб в лоб. В самом прямом смысле.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела, потирая лоб.

— Это я тебя хочу спросить, — зашипела в ответ Дари.

Время нашего купания давно закончилось. Дари сразу же, куда-то испарилась, даже не соизволив сообщить куда именно. Лиси пожелала вернуться в лагерь, и ушла, прижимая к себе Индира, точно плюшевую игрушку. Как ей удается скрывать его присутствие — уму непостижимо — ведь он действительно постоянно что-то жует! А меня вдруг одолела невероятная тяга к приключениям на мягкое место, и я решила тряхнуть стариной.

— Ну-у.

Мы слаженно посмотрели в сторону противоположного берега, где послышались мужские голоса. Ох, и давненько я этого не делала, — в смысле, подглядывала за симпатичными мальчиками. Прямо ностальгия. Адреналин в крови играет. Пульс в ушах гремит.

— Тебе так нравится Лассаиндиар? — громким шепотом спросила драконница, пихнув меня в бок локтем.

— Что? — Я повернула голову в ее сторону. — При чем тут Лас?

— Как ты его назвала?! — повысила голос Дари.

— Тихо. Это сокращенно от Лассаиндиар.

— Ах, ну да, вы же люди любите давать прозвища.

— Это не прозвище — это сокращение. Для удобства.

Дари нахмурила темные брови, но решила не цепляться к словам. Это меня удивило. Ласснир упорствовал дольше.

— Так ты здесь не из-за него?

— Нет. Я вообще представления не имею, что я здесь делаю.

— А из-за кого, если не из-за Ласснира? — не унялась драконница.

— Эм-м.

Интересно, как она отреагирует, если рискну ей признаться. Удивится? Вряд ли. Она же сама говорила, пока чистила картошку, что это естественная реакция большинства особей женского пола на вторую ипостась ис-сира, и что еще ни одной, даже самой опытной светской львице не удалось устоять перед его змеиным обаянием. Только вот жениться, он ни одной не предлагал. Даже намеков не делал. Невеста-эльвафка не в счет — это был спланированный брак. Прихожу к выводу, что я первая удостоилась такой чести, и это, знаете ли, пугает. Ведь если у него действительно серьезные намерения, не факт, что он не окажется еще тем ревнивцем, в память о собственных подвигах на любовном фронте. С него же станется, привязать меня к кровати в нашей спальне и никуда не выпускать, пока я не нарожаю ему парочку симпатичных змеенышей или дракончиков. Ой, что-то мне не хорошо от этой мысли.

Наблюдая за глиртом и драконницей, я пришла к выводу, что отношения у них напряженные, но не такие, как у глирта с черным драконом, а как у двух профессиональных фехтовальщиков на турнире. Вроде и уважают друг друга, но так и норовят уколоть побольнее, несмотря на запрет. Франчиас во время трапезы предпочитал не замечать драконницу, та же наоборот, пытается вывести его из себя очередной шпилькой, которую маскировала под дельный совет Наследнице. Чего я только от нее не наслушалась — мама моя! Дарисандрину честно пытались урезонить, но, паршивка, мастерски затыкала пасти черным драконам, припоминая им юношеские шалости, что вскоре братья уже боялись лишний раз слово вставить, лишь бы она не вспомнила очередную пикантную историю с их участием.

— Ваимир? — начала перечислять Дари.

— Хм.

Интересный мужчина, но не мой типаж.

— Лельтасис?

— А-м-м.

Не скрою, там есть на что посмотреть, но Лель мой дядя, а я слишком щепетильна в таких вопросах.

— Лаклафар?

— Ты издеваешься?!

— Нет, — улыбнулась брюнетистая девица. — У него такие трогательные косточки.

— Горгулье на один зуб.

— Орби?

— Ик.

— Извини. Я пошутила.

— Не шути так.

— Значит, гнормы и киос отпадают. Итмар даже мне не особо нравится, хотя он и полукровка-дракон.

Черт, она близко!

— Гвиорд?

— Что?? Хрос? — от неожиданности я даже захихикала.

— А, по-моему, он очень даже ничего, — томно закатила глаза Дари. — Такие рельефные мышцы, татуировка на лысине… умненький.

Опа, вот значит как! Хроса ей подавай. Ну, вертихвостка.

— А как же Лассаиндиар?

— А, что Лассаиндиар? — вернулась из своих неприличных фантазий драконница.

— Ты же вроде с ним. Или я что-то недопонимаю?

— Чтобы ты понимала, Наследница, — презрительно усмехнулась Дари. — Я просто хочу видеть его лицо, когда он узнает, что ему придется жениться на мне.

— Не поняла. Почему?

— Он еще не знает, — глаза драконницы превратились в осколки льда, — но семейный совет решил простить его и вернуть в клан, а закон черного клана гласит, что он должен создать со мной пару, раз уж взял меня в дни «встречи».

— Значит, ты его не любишь?

— Я его терпеть не могу, — сквозь зубы процедила Дари.

— За что?

— Этот высокомерный дракон погубил мою подругу и разбил сердце моей сестре.

— Так это месть?

— Да, — улыбка драконницы больше напоминала хищный оскал, — это месть.

— А не слишком ли?…

Но Дари не дала мне договорить:

— Я была еще короткохвостой малышкой, когда впервые увидела его, такого загадочного и уверенного в себе дракона. Я восхищалась им, как самым красивым и образованным ящером в нашем клане. Мечтала, что однажды он обратит на меня свое внимание. Но когда Наиса рассказала, что он подписал договор с синими, и по нему, она, в день своего совершеннолетия, должна соединиться с единственным сыном главы клана — бесхребетным недотепой — я не знала, что и думать. Наиса была так расстроена. Ласснир даже не собирался поставить ее в известность… Если бы она не подслушала их разговор с синим дардом… Вскоре она сорвалась со скалы и разбилась. Ее смерть потрясла меня. Я стала наблюдать за Лассниром. Он был опечален, как и мы все, но так и не понял всей глубины своей вины.

— Наиса — младшая сестра Ласснира. Она была твоей подругой?

— Единственной, — кивнула драконница. — Моя сестра — она любила его до беспамятства, но он играл ее чувствами. Даже когда ее выбрали ему в невесты, он продолжал смотреть на нее свысока. Когда его изгнали, она хотела дождаться его, готова была ждать целую вечность. — Дарисандрина тяжело вздохнула. — Она действительно любила его. Но он пришел только однажды… чтобы забрать своего хранителя. Она не хотел отдавать, умоляла дать ей еще один шанс, но родители настояли. А семь оборотов назад ее связали с другим. Разве это не подло?

— Подло, — согласилась я. — Но в том, что ее выдали замуж, нет его вины.

— Ты так считаешь? — драконница смахнула волосы с лица, но я успела заметить непролитые слезы. — А ты наивнее, чем я предполагала. Лассаиндиар, прежде чем покинуть пещеры клана, попросил моего отца подписать документ, по которому, моя старшая сестра, в момент снятия браслетов, должна соединиться с любым претендентом на ее сердце.

У меня банально отпала челюсть. Вернув ее на место, я только и смогла, что выразить свое возмущение экспрессивным:

— Ну, и сволочь же!

— Теперь ты понимаешь, что любви между нами быть не может.

— Понимаю. Но зачем тебе все это нужно? Ты молодая, красивая…

— Брось, — отмахнулась Дари. — Я тоже не Святейшая. Я всегда хотела стать первой драконницей клана, а Лассаиндиар… Хм. Он не настолько мне противен, чтобы отказаться от задуманного. Хотя, если честно, я ожидала от него большего.

— В каком смысле?

— В том самом, — драконница покрутила глазами. — Ну, ты понимаешь.

— Не понимаю, — пожала плечами. — Я с ним не была. Я уже давно ни с кем не была.

— Как?! — удивилась Дари. — Ты же была его хозяйкой?

— Была. И что?

— Я думала…

— Индюк тоже думал, да в суп попал.

— А с Франчиасом?

Меня аж жаром обдало.

— Э-э?

— Ой, не делай такие глазки. Я видела, как вы смотрите друг на друга, когда вам кажется, что никто не видит. Особенно ис-сир. Он с тебя глаз не сводит. Впервые за ним такое наблюдаю. Сколько его помню, он — только девушка отвернется — сразу лицо пресытившегося сердцееда, а с тобой… Он же едва сдерживается. Я краем уха зацепила их разговор с Лассаиндиаром. О-о, это что-то! Ласснир, как обычно, ничего не понял… но только не говори мне, что между тобой и Франчиасом ничего не было, не поверю.

Я вспыхнула как маков цвет.

— Придется поверить.

— Не смеши меня. Уж с ним-то, что-то да было. Клык даю.

— Ничего.

— Ты издеваешься??

— Нет.

— Этого быть не может!!

— Привет от дальней родни. Никому, знаешь ли, не понравится заниматься этим в присутствии родителей… теть, дядь и так далее.

— Криоссы! — тут же догадалась Дари. — В тебе течет кровь криосс!

— В яблочко.

— Это у тебя с рождения?… Хотя нет. Не сердись, конечно, но ты не похожа на невинную деву.

— Конечно, нет, — раздраженно фыркнула я. — На Земле один из моих рай'и поспособствовал.

— Соболезную.

— Иди ты, — беззлобно отмахнулась я. Мы помолчали. — Я вот никак не пойму, за что ты тогда на меня налетела, если не из-за ревности?

— А мне было удобнее, чтобы все думали, что я приревновала. Хотя, по-моему, глупо ревновать человека к дракону.

— Ну, ты и стерва.

— Приходится, — пожала плечами Дари. — Если честно, ты мне сразу понравилась. Взгляд мой выдержала — не поддалась. Раньше такого не было. Я даже отчасти понимаю Франчиаса. Есть в тебе что-то такое — притягательное. Сама не пойму что.

— Не скажу, что взаимно. Ты мне поначалу совсем не понравилась.

— Естественно, — ехидно улыбнулась Дари. — Кому понравится смотреть на резвящуюся парочку, когда самой только после свадьбы и можно. Я бы на твоем месте… Ой, даже не знаю — огнем бы плевалась. Образно конечно.

Я вытаращилась на драконницу, восхищенная ее феноменальной проницательностью.

— Ласснир, когда нам с Райнаром рассказывал о вашей привязке, сильно нас озадачил — как ты вообще, в слюнявую идиотку не превратилась, не пойму. Привязывать человека у нас табу. Вы же люди, существа хрупкие, вас сломать, как чихнуть. Райнар очень возмущался, он у нас мальчик честный. Мне даже жалко его, иногда.

— Почему?

— Честность не всегда к месту. Думаешь, почему он до сих пор со мной таскается?

— Откуда я знаю.

Дарисандрина мягко улыбнулась, словно говорила не о брате Лассаиндиара, а о своем собственном.

— Его уже раз двадцать свести хотели, только в последний момент, он как ляпнет что-нибудь такое… честное — и все на этом заканчивается. Ну, скажи, какая девушка захочет слышать, что она, не успевшая до его прихода привести себя в порядок, выглядит как не выспавшаяся микора.

— Н-да. Тяжелый случай.

— Нин… можно я тебя буду звать Ниной? А ты меня — Дари. Если хочешь.

— Можно.

— Нин, а может ну их… мужиков. Что мы там не видели, в самом деле?! Пойдем лучше, выпьем, поболтаем.

— Что выпьем-то? — заинтересовалась я.

— У меня с собой бутылочка шанрайяна есть. Сладости всякие. Я без них никуда.

— Без чего? Без шанрайна или сладкого?

— И того, и другого.

Я задумалась.

— Пойдем, — потянула меня драконница. — Я тебе про твою эммери расскажу.

— Пойдем.

Мы синхронно встали, и оказались под прицелом десяти пар крайне удивленных глаз. Мужчины застыли в нелепых позах, совершенно не представляя, как реагировать на наше появление. М-м, какое зрелище. Моя недодраконья сущность неожиданно приподняла голову и, ни с того, ни с сего, начала проявлять самостоятельность, заставив призадуматься о раздвоении личности. Стальная цинично отмела непригодных для нас особей мужского пола: она была категорически против огров, темных эльвафов, киосов и гнормов; Райнара обозвала юнцом; Ласснира наоборот — старпером; Хроса прописала в друзья; Ваира в союзники. Начала прицениваться к Лелю, но вспомнила, что он наш родственник, и загрустила — силен, красив, честен, но что поделать, человеческая сущность против. Нет, так нет. Драконница поискала глазами глирта. Франчиас стоял на берегу и смотрел на нас, чуть прищурив смеющиеся золотые глаза. Эй, почему в одежде?! Фу-у. Так не честно. Он до сих пор в этой мальчишеской ипостаси. А, я то надеялась… Сплошное разочарование.

В отличие от меня, Стальная решила присмотреться не к личине Франчиаса, а к его сущности, и едва не начала танцевать ламбаду, а вместе с ней и я — невероятно сильный, молодой, выносливый. На мысленный вопрос, а не смущает ли ее, что он змей, драконница отмахнулась, мол, боги-покровители одни — подсобят. Она позвала свою кровь в нем и его глаза вспыхнули. Как загипнотизированный, Фран сделал шаг к нам на встречу.

Длилось все не больше секунды. Я моргнула и наваждение пропало. Выдохлась моя драконница. Рано ей еще. Фран тоже это почувствовал. Остановился. Но тело уже объяло пламя страсти, и чтобы остудить его, глирт так в одежде и плюхнулся в ледяную воду. «Прости, я не специально» — мысленно обратилась к нему, надеясь, что он услышит. Услышал — мученически закатил глаза и скрылся под водой.

Мужчины не успели даже возмутиться, как Дари подхватила меня под руку, и, развернув на сто восемьдесят, крикнула:

— Отбой мальчики. Мы с наследницей идем пить шанрайян.

И, как на буксире потащила меня к лагерю.

— Дарисандрина, не смей спаивать, Избранную! — послышалось предупреждение Райнара.

Но Дари только презрительно фыркнула и прибавила шагу, так что до лагеря, мы почти бежали.

Глава 7

— Кто мне объяснит, что это было? — первым пришел в себя Итмар.

Фран весь мокрый и злой, выплыл на берег. Мужчины начали переглядываться.

— Похоже, они поладили, — тепло улыбнулся Хрос.

— Чему ты радуешься? — фыркнул Эрдо. — Если эти две стервы объединятся, нашему миру придет конец.

— Не говори так о Ни'ийне, — покосился на друга Лассаиндиар. — Она хорошая девочка.

— Твоя хорошая девочка, если ты запамятовал, недавно отшила тебя… друг.

Глирт прислушался. И когда успела?! Они же, вроде бы, еще не пересекались. Или это произошло сразу после… хм. С ее везением, все может быть. Тогда понятно, почему весь день Нина пыхтела как рассерженный ежик, и даже не смотрела в сторону драконов. Утробное рычание заставило всех напрячься.

— Брат, прекрати. — Райнар подошел к красноглазому мужчине и положил руку ему на плечо. Это подействовало.

Франчиас стянул с себя мокрую одежду, вытащил из сумки полотенце, и замотался им до подбородка. Искупнулся, называется. «Ну, Нина». Игнорировать ее зов становится все труднее. Надо бы попросить Хроса сварить ему какую-нибудь успокаивающую настойку.

— Она не отшила меня, — как можно сдержаннее процедил Ласснир. — Девочка слишком переживала за свою горгулью — ей было не до разговоров. У нас еще будет время.

«Блажен, кто верует» — вспомнил Фран подходящую цитату, но озвучивать ее не стал. А вот Хросу, с его юношеской несдержанностью, пришлось топить смех в реке, пока дракон не заметил и совсем не вышел из себя.

— Ты же, вроде, не собирался купаться, змей?! — выйдя из воды, зло усмехнулся дракон. — Да еще и в одежде.

— Я споткнулся.

— Ис-сир споткнулся! — громко, чтобы слышали все присутствующие, оповестил дракон и усмехнулся. — Непривычно пользоваться ногами да, змей?

Дракон явно нарывался на ссору, но Франчиасу было не до него. Хотя не плохо было бы сбросить пар… но не нет, сейчас не то время и не то место.

— Я удивился, ящер.

— Не смеши меня, змей. Ты прекрасно знал, что они там.

Поджав губы, Фран спрятал улыбку.

— Знал. И что? Что я должен был сделать? Крикнуть, им, чтобы не подглядывали?

Со всех сторон раздались чисто мужские смешки.

— Именно. Это недостойно…

— Не будь ханжой, Лассаиндиар.

Франчиас презрительно скривился. Дракон как был занудой, так и остался. Годы в рабстве его совсем не изменили.

— Да, ладно тебе, дружище, за мной впервые подглядывают не монстры и не убийцы, — хохотнул Итмар. — И скажу честно — это приятно.

— Ишшари шалунья, — доброжелательно рыкнул огр.

— Ну, если многоуважаемой наследнице, — прощебетал Лиам, — это было так нужно, я только рад, что стал первым представителем своей расы, кого она увидела обнаженным.

Плотину прорвало, и мужчины захохотали, тыкая друг в друга пальцем. Дракон зарычал.

— Прекратите!

— Это ты прекрати, Лассаиндиар, — поднялся Франчиас со своего места, — ничего особенного не произошло.

— Действительно, черный дракон, — усмехнулся князь, — не убудет же от нас.

Очередной залп смеха. Фран спокойно выдержал яростный взгляд дракона.

— Ты мне за это заплатишь, — тихо прорычал Ласснир, и ушел в лес.

— За что? — не понял глирт.

— Мой брат считает, что это вы виноваты, что Нина так холодна к нему, — объяснил Райнар.

— Он совершенно не меняется. Как был толстокожим, так и остался, — скривился глирт.

— Этим он пошел в деда, — согласился молодой дракон. — Тот тоже не хочет никого слушать и продолжает гнуть свое.

— Что-то не слышу в твоем голосе прежнего трепета, — усмехнулся Фран.

Райнар вздохнул.

— Я предложил совету позволить шахнирам осмотреть дракончиков.

Франчиас изумленно воззрился на мнущегося с ноги на ногу парня.

— Смело. И, что он сказал?

— Ничего, — вздохнул Райнар, пряча взгляд. — Но на следующий день меня отправили в Темную пустошь охранять границу.

— Даже так, — ничуть не удивился Франчиас.

— Многое изменилось, ис-сир Франчиас. Наш клан уже не тот, что был раньше. Благодаря тому, что брат был изгнан, и перестал сдерживать Нагарона, старик совсем обезумел. Мы больше не имеем права самостоятельно выбрать себе партнера — он и Дарсагана подбирают пары и совершают ритуалы слияния.

Глир нахмурился.

— Райнар, ты что-то путаешь, ритуал слияния невозможно провести, если дракон не нашел свою единственную — свою ласси.

— Нагарон начал использовать привязку, такую же, как и Лассаиндиар использовал на Избранной.

Франчиас задумался. Неожиданная новость. Он и не предполагал, что с того времени, как он был отправлен отцом в составе посольства в Даргардию, а потом выгнан за ее приделы по ложному обвинению, все так изменится. Хотя уже тогда Франчиас отмечал некоторые странности, творящиеся в совете старшей семьи черного клана.

— Но в таком случае вероятность рождения здорового потомства у такой пары крайне мала.

— Именно. И у меня есть подозрение, что это началось еще до моего рождения.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Я прошу помощи.

— Чем я могу тебе помочь, Райнар.

— Пока не знаю. Я хочу просить совета у богини.

— Но прежде, решил заручиться моей поддержкой?!

— Да.

— Я вынужден отказать тебе.

— Почему?! — воскликнул дракон младший.

— Тише. Ты привлекаешь внимание.

Молодой дракон посмотрел вокруг. Хрос невероятным усилием воли отвернулся, эльваф дернул ухом, выдав свою заинтересованность, Итмар и Эрдо пошли искать Лассаиндиара, все остальные просто не понимали драконий.

— Почему? — гораздо тише спросил Райнар. — Это как то связано с наследницей?

— Да.

— Это из-за вашего спора с Лассаиндиаром? Вы снова решили выяснить, кто лучше?! Послушайте, Франчиас, я глубоко уважаю вас, вы много сделали для меня и Дари, но я просил брата и прошу теперь вас — оставьте Избранную в покое. Она человек — вы нет. Вы поиграете с ней и бросите. И что ей останется — разбитое сердце? Проявите благородство, ис-сир, остановитесь.

— Ты очень добрый мальчик, Райнар, — улыбнулся Фран. — Но, боюсь, это уже не возможно.

— Но как же!? — воскликнул расстроенный парень. — Как же так! Почему вы оба меня не слушаете?!! Мой брат заявил, что ни за что не отступится, что Ни'ийна будет только его, а теперь вы. Это жестоко. Хоть на мгновение подумайте о ней.

— Мой мальчик, с того момента, как я увидел ее, я только этим и заниаюсь.

Райнар удивленно захлопал глазами. До него постепенно начало доходить.

— Так вы… Вы серьезно?

— Как никогда. И я буду счастлив, если она выберет меня.

— Ис-сир Франчиас, не прибеднитесь, — недовольно покачал головой Райнар. — Зная вас, вы просто не оставите моему брату ни единого шанса.

Глирт шипяще засмеялся:

— Ты прав, Райнар. Ни в этот раз, — Франчиас взглянул на молодого дракона, и в голосе его послышалось предупреждение. — Нина моя.

Холодная уверенность поднялась из глубин темной души глирта, затопив глаза ис-сира. Райнар отступил, ощутив, как ледяные волны страха накатываю на него. Он уже видел этот взгляд и не хотел бы повторять опыт мертвых наемников, подосланных расправиться с неугодным глиртом.

— Хватит пугать мальчика, Франчиас, — хлопнул по плечу ис-сира князь. — Уж не знаю, о чем вы беседу вели, но пора возвращаться в лагерь.

— Если, конечно от него еще что-то осталось, — скривил рот Райнар.

— А что ж с ним будет? — хмыкнул Ваимир.

— Дарисандрина, — хором ответили Фран и молодой дракон.

* * *

— С-слушай, а она как, очнетс-ся? — махая рукой перед лицом эммерши, поинтересовалась я у Дари.

— Ок-клемается, — фыркнула драконница, и, выудив из сумки очередную глиняную бутыль, спросила. — Еще будешь?

— Не, я пас, — замотала головой, отчего мир закружился перед глазами.

— Ну, как хо-очешь.

Драконница, по-гусарски рубанула по горлышку кинжалом и плеснула себе в кружку золотистую жидкость.

— Ладно, наливай, — передумала я.

— Ха, — пьяно улыбнулась Дари и плеснула в протянутый стакан.

— Дарисандрина — это недостойное поведение для молодой дранницы. Что ты себе позволяешь? Нина, и ты, тебе же отец говорил, что тебе ни в коем случае нельзя пить! Хватит, — в очередной раз запищал Индир из своей сумки.

— Нии-на, у меня опять… как его… этот г… л…

— Глю… глю… глюк.

— Тощно.

— Не обращ-щай внимание. Эт пройдет.

— Куд-да пройдет? — не поняла Дари.

— Не важно. За нас?

— За нас.

Чокнувшись, мы снова выпили. За что мы только уже не пили: за знакомство, за дружбу, за драконов, за людей, за глиртов (я предложила), за мужчин, плавно перетекая в тост за придурков неспособных понять «женскую тоску по сильному плечу», снова за любовь, за родителей, за Землю, за Париж (предложила Дари, чем сильно меня удивила, но я уже была не в состоянии, чтобы задавать вопросы, и только поддержала тост), за горгулью, которая отказалась с нами пить, за зангарра, который, зараза, съел мою порцию рагу, которую мне оставила Лиси, а потом почему-то стремительно убежал в лес, за Индира, который не выдержал и начал капать нам на мозги из своего укрытия и был назван «глюком», за… уже не помню что, но теперь это звучало коротко:

— За нас?

— За нас.

— Что пьем? — неожиданно у костра объявилась встрёпанная, и чем-то сильно недовольная Шазура. — Айдерское? Мне налей.

Она из воздуха достала изящный фужер и протянула Дари.

— Ты кто? — опешила драконница.

— Ш… ша… — попыталась выговорить я, но язык меня не слушался.

— Тихо, — сурово посмотрела богиня, и с милой улыбкой обратилась к моей новой подруге. — Шази. Меня зовут Шази.

— Ну, за зн-накомство, — не стала сопротивляться Дари, и налила богине до краев.

Шазура уселась на валик из одеял, брякая каскадом бус, подогнула ноги под себя и покосилась на меня, не скрывая раздражения.

— Ты что творишь?

— А што? — не поняла я.

— Ты зачем Франчиаса к себе привязываешь?

— Ты о чем? — вытаращилась я на нее. — Не понимаю. Ни-ик… никого я-а не привязываю.

Шазура вздохнула и призналась:

— Меня только что вызвала ма… Эрмиадида и потребовала с тобой разобраться. Она сказала, что ты попыталась подчинить Франчиаса.

— Что?? Я??!! Чушь!! Я… Я… — возмущенно запыхтела, но вспомнила, как стальная воззвала к крови, и сдалась. — А, блин, не знаю! Может быть.

Богиня сощурилась:

— Так, ты не специально?

— Нет. Нет, — замотала головой.

— Хорошо. Налей, — приказала Шазура, и Дари послушно наполнила фужер.

Рыжеволосая богиня выпила и плавно перетекла поближе ко мне. Принюхалась.

— От тебя пахнет смертью. Ты недавно умирала?

— Я?! — от неожиданности едва не пронесла стакан мимо рта.

— Ты. Ты.

Я вспомнила тот ужасный сон, и меня передернуло.

— Не знаю.

Шазура задумалась, на ее прекрасное лицо легла зловещая тень. Змеиные глаза замерли. Она долго молчала, пока я не начала ерзать. Она, кивнув своим мыслям, тяжело вздохнула.

— Теперь тебе придется быть осторожнее, — мрачно изрекла она. — В третий раз тебя спасет только тот, кто любит больше жизни. Ну, и конечно, кого любишь ты, — богиня поморщилась. — А как ты понимаешь найти такого весьма непросто.

— Да-ари, налей, — попросила я, механически вытянув руку со стаканом.

— М-может, не надо.

— Надо Федя, надо.

— И мне, — взглянула на драконницу Шазура.

Драконница дернулась под оценивающим взглядом змеиной богини.

— У меня столько нет.

Богиня порыскала в пространстве за собой, засунув руку прямо в-никуда, и вытащила три глиняные бутылки.

— Пьем?

— Пьем, — кивнули мы с Дари.

Айдерское оказалось подлым вином, которое пьется как сок, а бьет по мозгам, как кувалда. Когда явился Лассаиндиар, мы были уже никакие. Шазура ушла за мгновение до того, как он вышел на поляну. В пьяном угаре я послала его куда подальше, когда он начал рычать на Дари, но та и сама могла постоять за себя — начала огрызаться в ответ. Дракон попытался урезонить ее, но силы были не равны. Мы просто сбили мужчину с ног и связали его по рукам и ногам, тем, что попалось под руку. Подоспевшего на помощь Эрдо, Дари — приняв ящероподобную форму — запульнула в ночь, крикнув «поберегись, гнорм летит» и долго ржала над собственной шуткой. Итмар попытался урегулировать все дипломатически, не применяя силу, но две пьяные девицы посмотрели на него такими плотоядными взглядами, что охотник счел благоразумным делать ноги, пока его не разорвали на части.

Мы разочарованно засопели, но переглянувшись, стали ждать следующую жертву. Вышедший из леса Хрос тут же был атакован Дарисандриной. Она шустро упаковала гвиорда в покрывало, и, крикнув мне «Увидимся утром», утащила того в лес. Я ржала до рези в животе. Но недолго. Когда на поляне появился рассерженный эльваф с хворостиной в руке. Мне стало не до смеха. Не знала, что я умею так быстро бегать!

Остановилась тогда, когда убежав в лес, наткнулась на какой-то холм из ракушек. От удара он рассыпался, и на его месте появились три женские фигуры, закутанные в полупрозрачные ткани. Их кожа мерцала, глаза светились, а сами они выглядели, как ожившая мужская фантазия. Точнее, как три фантазии: блондинка, брюнетка и рыжая. Блондинка длинноволосая стройная девица с небольшой грудью третьего размера, узкой талией и крепкой попой. Брюнетка обладала бюстом четверного или даже пятого размера, плоским животом и весьма пышными бедрами. Рыженькая, отличалась спортивным телосложением, упругой маленькой грудью и подтянутой попой.

— Кто посмел потревожить наш сон?

— А? — грохнувшись на пятую точку.

— Кто?… — решила повторить вопрос блондинка, но рыжая ее перебила.

— Кимира, какая разница, кто нас разбудил. Мы проснулись! Мы наконец-то проснулись!

— Действительно, — улыбнулась брюнетка, — как тебя зовут, наша новая хозяйка.

— Да она стальная!! — воскликнула блондинка и подалась вперед.

— О-о, как здорово! — захлопала в ладоши брюнетка.

— Слава Крайгу, теперь мы можем снова вернуться в Кармтвор, — на лице рыженькой появилось выражение полного облегчения. — Мне уже надоела наша вековая спячка. Мы рады встречи, стальная. Я надеюсь, ты позаботишься о нас.

— А… А Кто вы?

Говорят, пьяным море по колено — вот и я, увидев этих трех светящихся девиц, не испугалась, а заинтересовалась кто они, и откуда. Девушки рассказали, что они последние из рода ифсирит — низших темных. По сути, они напоминали суккуб, с той разницей, что ифсириты ни в коем случае, не убивали своих партнеров, а силы, накопленные за счет соития, использовали для лечения больных магических деревьев и цветов. Раньше они селились у темных источников, жили, не соприкасаясь с внешним миром, поддерживая контакт только с кланом стальных драконов. Стальные гарантировали им безопасность, а ифсириты помогали ящерам, если тем нужна была их помощь.

— Мы чувствуем в тебе дух стальной, но ты еще не прошла первую стадию оборотничества. Когда придет время, позови нас, и мы откроем для тебя вход в святилище, — улыбнулась мне блондинка — Кимира.

— Ты теперь наша хозяйка, — опустилась на одно колено брюнетка — Шифани.

— Накорми нас, — так же поступила и рыженькая — Саяда.

— Накормить? — затуманенный алкоголем разум начал тупить, и я смущенно развела руками. — Изните, но я преп… пр… предпощитаю мальчикоф.

— Позволь нам напитаться от мужчин, что пришли с тобой, — объяснила Кимира.

— Но они…

— Не переживай, если они не захотят, мы отступим, — умоляюще посмотрела на меня Шифани.

— Ну, ха-харашо. Только змея ни-ни. Он мой… А фсех остальных можно. Особенно гно-номов и черно-ного дракона, того, что пос-старше, — злобно улыбнулась я.

Девочек как ветром сдуло. Изголодались, бедненькие. Как я их понимаю. Сладко зевнув, улеглась прямо на холм.

* * *

Но окунуться в очередной кошмар мне не дал шипящий звук, который трансформировался в мужской голос. Меня звал Франчиас. Я приоткрыла один глаз. Возле холма, покачиваясь на длиннющем черном хвосте, стоял глирт, и, склонив голову, наблюдал за мной. Я пьяно улыбнулась.

— Фра-ан.

— Шини, умеешь же ты пугать до икоты, — подполз он ко мне, и, нагнувшись, поднял на руки.

— Фран, — я обвила шею глирта руками, и, как кошка потерлась о его щеку.

— Больше так не делай, — Фран сильнее прижал меня к себе. — Мы с Лельтасисом и Ваимиром весь лес носом перерыли, пока ифсириты не явились.

— Как там де-девочки?

— Девочки? Нина, ты хоть понимаешь, кого ты на нас натравила? Ифсириты — низшие демоны.

— Все будет хо-ро-шо, — уверенно изрекла я. — Они обещали.

— Я не знаю, что «девочки» тебе наобещали, шини, но они так сильно были заинтересованы Лассаиндиаром и нашими гномами, что я не уверен, что утром те смогут пошевелить хоть пальцем.

— Они их не у-убьют? — червячок сомнения все-таки закопошился в моем нетрезвом мозгу.

— Убьют? Нет, конечно. Но силы выкачают столько, что их любой ребенок на лопатки уложит.

Я злорадно улыбнулась. Так им и надо. Пока мы ползли к лагерю, я вдруг страстно пожелала узнать, хочет ли Фран жениться на мне или нет. Получив утвердительный ответ, я пригрозила завязать его узлом, если тот только подумает пойти налево. Франчиас задумался и с улыбкой заявил, что он может попробовать уползти, на что я рыкнула, что после того, что я с ним сделаю, ползать он уже не сможет никогда, и, сорвав какую-то тонкую гибкую веточку, скрутила из нее узел «обезьяний кулачок». Франчиас увидев это, рассмеялся, и сказал, что такую как я, он искал всю свою жизнь, и раз посчастливилось найти — никому не отдаст. Я посмотрела в его золотисто-зеленые глаза и заплакала. На вопрос, почему я плачу, честно ответила, что счастлива.

* * *

Наутро у меня зверски болела голова. И не у меня одной. Дари, тоже стонала и пряталась от вездесущих солнечных зайчиков. Ее Хрос сгрузил ко мне на покрывало, так как оно единственное уцелело после нашего с драконницей ночного буйства — все остальные были нами разорваны и превращены в веревки. Но мужчины не возмущались. Они были тихими и покладистыми. Пытались лишний раз даже не ходить рядом с нами, чтобы ненароком не разбудить. Пока мы, наконец, не проспимся и не протрезвеем.

Я совершенно не помнила, что творила этой ночью. Все мои воспоминания заканчивались на появлении Ласснира, все остальное было покрыто мраком. Но возможно все из-за того, что головная боль была по-настоящему чудовищной, и думать о чем-нибудь было просто невозможно.

— Пи-ить, — простонала я.

Мою голову приподняли и к губам поднесли флягу с холодной водой. Я присосалась к ней, как младенец к груди матери.

— Все, все, — флягу отняли от губ, и мою голову осторожно положили на валик, заменяющий мне подушку. — Тебе еще пить настой, который сварил Хрос. Сколько ж вы выпили?

— Не помню… Пять?

— Судя по найденным горлышкам — семь, — отозвался Ваимир.

— На двоих?!! — опешил Хрос.

— На троих, — буркнула я.

— Лисиэльдра трезвая, — ворчливый голос Леля послышался откуда-то издалека.

— Шази приходила, — Дари громко застонала и повернулась на другой бок.

— Кто такая Шази? — поинтересовался Фран, прохладными пальцами касаясь моей щеки.

— Т-сс, — зашипела я. — Не упоминай ее имя, а то явится.

— Кто? — склонив голову, прошипел Фран.

— Потом скажу, — буркнула, морщась от боли.

Сквозь щелки между веками увидела, как Хрос передал Франчиасу миску с дымящимся варевом и ложку, которой предполагалось меня кормить. Не железная, между прочим, — деревянная. Наверное, чтобы аппетит не перебила, и не закусила ей вместо зелья.

— Нина, — в голосе змея появились просительные нотки. Он погрузил ложку в жижу, зачерпнул и поднес к моему рту. Я принюхалась — пахло вкусно. Возможно, это даже съедобно.

— Оно горячее, — капризно надула губы, — подуй.

И легендарный «темный искуситель», поднеся ложку ко рту, пару раз подул, попробовал на язык, и, убедившись, что варево подходящей температуры, скормил мне почти всю миску. За спиной завозилась Дари. И я услышала те же слова, но обращенные к Хросу. Представив, как мы выглядим со стороны, я едва не расхохоталась. Зрелище предполагало быть настолько умильным, что мои губы сами собой расползлись в улыбке.

— Что смешного? — изогнул темную бровь глирт.

— Ничего, — слабо качнула головой.

— Но ты улыбаешься.

— Да.

Слова давались с трудом. Резь в глазах и гул в голове, что-то мне это напоминает.

— Как себя чувствуешь?

— А как ты думаешь? — вдруг просипела я и закашлялась. Неужели простыла? Этого мне только не хватало!

Франчиас отложил миску и положил ладонь мне на лоб. Я смущенно покраснела.

— Лоб горячий.

— Когда ты простыть-то успела? — взбодрившись после супчика, приподнялась на одной руке Дари.

— У меня с детства слабое здоровье.

— «У меня с детства слабое здоровье», — передразнила драконница. — Тогда какого драрка ты полезла подглядывать за мужиками, раз тебя любой сквозняк из строя выводит.

— Не любой, — обиделась я, стараясь не смотреть на Хроса, глаза которого искрились смехом. — И не кричи так.

— Да, ну! А у кого сейчас сопли в три ручья потекут?

— Дари, где ты набралась таких выражений? — опешил Фран и помог мне сесть.

— Где-где! Как будто ты не знаешь?!

Дари вскочила на ноги и прямо так, босиком, пошла к своей сумке. Она достала оттуда маленькую коробочку, вернулась и протянула ее мне.

— На.

— Что это? — В коробке лежали пластинки с таблетками.

— Взяла на всякий случай. Как чувствовала, что пригодится. Хрос хороший лекарь. Зелья у него отменные, но тебе лучше пока использовать привычные средства.

Я перевернула пластинку. Написано по-английски. Но даже с моими скудными знаниями языка, я без труда поняла, что это.

— Парацетамол, — прочитала я вслух.

Фран выхватил пластинку у меня из рук и стал внимательно рассматривать.

— Не доверяешь? — усмехнулась драконница. — Зря. Я, между прочим, для Нины от чистого сердца.

— И нападки твои на Нину, тоже от чистого сердца? — подошел к нам Ваемир.

— Мы уже все обсудили, — дернула плечом Дари. — Вас, князь, это не касается.

Ваимир не стал спорить. Фран достал из коробочки еще одну пластинку таблеток и снова, молча, стал рассматривать.

— И что же, если не секрет, ис-сир Франчиас, рассматривает? — ядовито рыкнула драконница.

— Срок годности, — фыркнул глирт, — он истек пять лет назад.

Лицо девушки удивленно вытянулось. Я все-таки рассмеялась.

— Не расстраивайся, Дари, мне уже лучше.

Но Фран не дал мне встать. Он собственническим жестом, обнял меня за талию и притянул к себе. Это разбудило Стальную. Моя внутренняя драконница приподняла голову и довольно заурчала, зато человеческая сущность насторожилась — «Это еще что такое?»

Фран сделал пас рукой и нас четверых, включая Хроса, словно отсекло от остального мира. Мутная полупрозрачная пелена, колпаком накрыла нас, глуша звуки.

— Я уже заметил, что вы поначалу не ладили. Что случилось? Я знаю тебя с первой линьки, Дарисандрина… И я знаю Нину. На конфликт она бы не пошла. Ей это сейчас не выгодно. Что между вами произошло?

— Да, ничего, — бесшабашно фыркнула Дари. — Просто Нина весьма неудачно выбрала время зайти в гостевой дом, и увидела, как мы с Лассаиндиаром… — Дари взглядом и волнистыми телодвижениями пояснила, что имела ввиду. — Ее это немного… шокировало… Ну, а мне было удобно, чтобы все подумали будто я ревную Нину к Лассниру. Ничего серьезного.

— Дари!! — вскрикнула я.

— Что? — недоуменно воззрилась она на меня. — Ты не хотела, чтобы Франчиас узнал об этом?

Тело за моей спиной окаменело. Я поджала губы. Драконница поняла без слов, что говорить о нашем первом знакомстве не стоило.

— Прости, — коснувшись пальцами губ, вымолвила она, и в ее глазах я увидела искреннее сожаление.

— Фран, — позвала я.

Но он молчал. От дурного предчувствия холодок пробежал у меня по позвоночнику. Я попыталась обернуться, но Фран резко отпустил меня и поднялся на ноги.

— Фран, я просто хотела поговорить с ним. Правда. Ничего серьезного… Да, я ослушалась… Теперь понимаю, что была не права. Мне не стоило туда идти… Разговора, как ты понимаешь, у нас все равно не вышло. Он даже меня не заметил… А с Дари мы уже все обсудили. Фран. Все в порядке.

Меня начало трясти. Проклятье, почему мне так важно, чтобы он понял, что с драконом все кончено, что я уже все для себя решила? Важно, до боли в сердце, чтобы он посмотрел мне в глаза и сказал, что в порядке, что он понимает… Но Фран не смотрел на меня, его лицо было скрыто за занавесой черных волос, и только Стальная зябко ежилась на задворках подсознания. Она ощущала сильные возмущения темных потоков вокруг глирта, и посоветовала даже не пытаться задержать его, если он захочет уйти.

— Фран?

— Франчиас, — окликнула его Дарисандрина.

— Ис-сир, — вскочил на ноги Хрос.

Одним взмахом глирт разрушил барьер, оттолкнул Ваимира, стоявшего у него на пути, и стремительно направился в сторону реки.

— Куда это он? — Ваир, как и мы все проследил за глиртом, пока тот не скрылся в лесу.

— А кто там? — уточнила Дари, задав верный вопрос.

— Лассаиндиар и гномы, — мерзкая улыбочка озарила лицо Рэмиэля. — Им этой ночью больше всех перепало от ифсирит, — темный эльваф облизнулся, — только после такой дикой скачки они не то, что идти, они встать не могут. Орби их отнес к реке, чтобы быстрее сил набирались.

— Ифсириты? — удивилась Дари. — Они же вымерли все два века назад!

— Ну, эти три были живее всех живых, — темный едва ли не кайфовал, говоря о них.

— Нина, ты что-нибудь знаешь об этом? — Князь присел на корточки и посмотрел на меня взглядом ласкового палача.

Какие-то обрывочные воспоминания у меня были. Но если честно, мне не очень хотелось вспоминать, как мы с Дари напились до полубессознательного состояния.

— А что? — невинно захлопала я ресничками.

— Когда мы на них наткнулись, они говорили о новой хозяйке. О том, что она была очень щедра, позволив им кормиться от всех нас. Особенно от дракона и гномов.

— И? — Мои уши предательски вспыхнули, но любопытство пересилило.

— Светлая попыталась соблазнить Франчиаса, но змей не поддался. Он едва дух из нее не выбил, выпытывая, кто их направил в сторону лагеря.

— Ой, — наморщила я лоб.

— Она перестала сопротивляться только тогда, когда ис-сир частично принял змеиную ипостась. Ифсирита что-то зашептала ему на ухо, и он ее отпустил.

— И все?

— Нет. Франчиас молвил, что все мы можем немного… отдохнуть в обществе этих очаровательных особ, а уж он в одиночку найдет тебя и приведет в лагерь. Он объяснил, что все это время мы ходили кругами.

Дари плюхнулась на покрывало и положив руки мне на плечи, заставила прогнуться назад.

— Князь, оставь наследницу в покое. Не видишь, она в расстроенных чувствах.

— Нина? — приподнялась русая бровь.

— Дари, хватит, — устало вздохнула я, — ты уже достаточно наговорили.

— Ну, и не скажу больше ничего, — надулась драконница. — Сама виновата. Откуда мне было знать, что ты не хочешь этим ни с кем делиться.

— А поставь себя на мое место.

— Поставила.

— Ты хотела бы, чтобы мужчина (или, в твоем случае, дракон), который тебе нравится, знал, что ты как распоследняя дура, стояла и смотрела на то, как…

— Поняла, поняла, — складочка появилась между изящных черных бровей. — Прости. Я все поняла. Дальше продолжать не надо.

Ваимир смекнул, о чем мы с Дари тут завуалированно толкуем, и с видом «ну, девочка, как же тебя так угораздило», покачал головой.

Но сказать он ничего не успел, на нас как хищная птица накинулась Лиси. Она что-то яростно кричала на эллийском, но говорила она так быстро, что я ничего не понимала. Даже переводчик не помог. Сообразив, наконец, что мы ее не понимаем, ткнула пальцем сначала в Дари, потом в меня, и голосом пропитанным ненавистью, изрекла:

— Ненавижу. Я вас ненавижу.

Развернулась и убежала.

— Приехали, — только и смогла я выразить наше общее недоумение, и покосилась на смущенную драконницу. Это была ее идея, опутать сознание полукровки блокирующей паутиной, от чего Лиси превратилась на безмолвное и безучастное инертное тело. Я предлагала поступить проще — усыпить, или, на крайний случай, стукнуть по темечку. Грубо? Ну, да, есть такое. Но это все ж лучше, чем оказаться один на один со всеми своими переживаниями.

Глава 8

Я ждала возвращения Франа с замиранием сердца. Что он там себе надумал? Какие мысли роились в его голове, когда он уходил? Понял ли он то, что я сбивчиво пыталась ему объяснить? По правде говоря, я не привыкла настолько зависеть от чужого мнения, разве что от мнения родителей, но это, по-моему, естественно. Мнение Павла, например, меня никогда не волновало. Что он там подумает, когда я в очередной раз решу заночевать у Нади, или у родителей — какая разница, его проблемы. Мы даже пару раз крупно поссорились из-за этого. Максим… Максенс. Хм, наше знакомство было слишком коротким, чтобы понять, важно ли для меня его мнение или нет. Моя любовь к нему была похожа на фейерверк. Я искрилась и горела… и, наконец, догорела. Чувства остались, но какие-то едва тлеющие. Я запретила себе думать о нем, как о любовнике, и стала думать, как о божестве. Это спасло меня от разочарования в своей мечте. Она просто стала другой, более приземленной. Дракона самого ничье мнение вовсе не волновало — он всегда на страже интересов клана, этакий цепной пес, а я, из-за привязки, как отражение его истинных чувств, так же не испытывала необходимости считаться с желаниями других, признавая только те, что соответствовали моим собственным. Очень по-детски. Стальная отчасти разделяла желание Лассаиндиара защитить клан, но, в тоже время, была категорически против его служения, в которое, с нашей точки зрения, превратилось обычное нежелание задуматься. Например, что клан это не только совет старшей семьи — это еще и отдельные особи, у которых есть свои мысли, свои желания, свои чувства, и их мнение тоже нужно учитывать, когда принимаешь решение упрочить связи с другими кланами. Это, по мнению Стальной, самый большой недостаток Ласснира. Будущий глава клана, в первую очередь, должен быть личностью, способной мыслить шире и глубже, чем узкий круг совета семьи. Он должен уметь учиться на своих ошибках — делать выводы. Чувствовать, когда нужно спустить вожжи, а когда взять все под жесткий контроль. Уметь настоять на своем. Быть готовым измениться, если потребуется… На что, зная Лассаиндиара, тот никогда не пойдет.

Франчиас другой. Стальная показала мне то, что, как человек, я не могла понять. Он так глубоко запрятал собственные чувства, и так долго и убедительно играл самим им придуманную роль, что когда его истинное Я начало пробиваться наружу — он оказался не готов к этому. Не мудрено, раньше-то все было проще: он глирт-полукровка, выродок нелюбимый сын, чудовище. Для того чтобы получить желаемое достаточно было запугать или соблазнить, возможно даже убить. (Я нисколько не обольщаюсь на его счет.) Но что делать, если ты влюбился? Что делать, когда ты вдруг понял, что ни одна из твоих привычных стратегий не сблизит тебя с вожделенным объектом страсти? Коварные замыслы, интриги, шантаж — такова была жизнь ис-сира до нашей встречи. Но в отличие от дракона, он готов меняться, а я готова сделать шаг ему на встречу… Была готова, пока Дари все не испортила. Я совсем не хотела, чтобы Франчиас знал, что я ослушалась его и пошла к Лассаиндиару. Не хотела. По крайней мере, до тех пор, пока полностью не разберусь в своих чувствах. А то, что они у меня есть, я теперь уверена на все сто.

Я в очередной раз сорвала травинку и начала ее рвать. Пока я думала, у моих ног образовался небольшой траурный холмик. Осталось только крестик воткнуть.

Дари не выдержала, и, заявив, что, даже просто наблюдая за мной, она и сама начала нервничать, перебралась к Райнару, который сидел в нескольких шагах от нашего покрывала, на бревне, и что-то азартно вырезал из корявой деревяшки. Заметив мой интерес, молодой дракон, отсалютовал незавершенной фигуркой. Кто это, разобрать было еще сложно, но судя по контурам — девушка.

Хрос уселся рядом и предложил очередной настой.

— Что, думаешь, у меня нервы сдают? — спросила я Хроса. Очень уж настой отдавал валерианой.

— Он вернется.

— Конечно, вернется. Куда он денется?… Я так думаю.

— Не переживай. В самом деле, как будто ты в первый раз его ослушалась.

Я покосилась на щурящегося на солнце гвиорда.

— Тебе-то откуда знать?

— Ни-ин, — Хрос посмотрел на меня и забавно поморщился.

— Ты прав, — я плечом толкнула его. — Но я не ожидала, что он так отреагирует.

— Как так?

— Обидится и уйдет.

— А ты уверена, что он именно обиделся?

— Не знаю. Не уверена.

— Тогда не переживай.

— Не могу.

Гвиорд таинственно улыбнулся и предложил:

— Хочешь, я расскажу тебя, как ночью меня похитила одна ну-у очень пьяная драконница. Затащила в лес и, — Хрос понизил голос до шепота, — попыталась склонить к интимной близости… и что из этого вышло.

Я тут же заинтересовалась, так как была, можно сказать, единственной свидетельницей Дариного произвола, и ожидала чего-нибудь этакого. И драконница не подвела.

Затащив Хроса в лес, Дари сбросила свою драгоценную ношу в кусты и начала искать место. Но ее все что-то не устраивало: то слишком влажно, то слишком сухо, то живности много, то пахнет не так, то наткнулась на зангарра, который, страдая несварением желудка, укрылся в зарослях акайи. Бедолага даже возмутиться не успел — Дари отпустила кусты, еще и веток сверху накидала, после чего продолжила свои поиски. Недовольство лесом она выражала громко и нецензурно. Отыскав подходящую яму, Дари приволокла туда Хроса и начала… начала вить гнездо! К этому моменту Хрос успел полностью придти в себя, выбраться из простыней и оглядеться. Дари трудилась, не замечая, что гвиорд оклемался. Она усердно пыхтела, переплетая ветки, что вскоре у ямы появились бортики. У гвиорда возникло подозрение, что опыт в таких делах у Дари не малый, больно ладно получилось. Он попытался выбраться из ямы, но Дари заметила и пресекла дальнейшие попытки побега одним ударом хвоста. Хрос упал на дно ямы. Дарисандрина пьяно захихикала и начала снимать платье, но запуталась в подоле нижней юбки. Не удержала равновесия, шлепнулась на Хроса, едва не лишив его самого дорогого, выругнулась, но с упорством маньяка, продолжила его соблазнять. Рванула на себе ворот платья, оголила грудь, и, вытянув губы в трубочку, потребовала от Хроса какой-то французский поцелуй. Ни о чем подобном Главный Лекарь никогда раньше не слышал, и, предположив, что это какие-то особые драконьи штучки, принял решение, что пока не готов к ним — совершил роковую ошибку. Показав чудеса изворотливости, Хрос вырвался из объятий драконницы и пользуясь тем, что Дари все еще копошилась в обрывках платья, подтянулся и выбрался из ямы. Это взбесило драконницу так, что она, дорвав платье и оказавшись на воле, взлетела над ямой, злобно взрыкнула и бросилась на обидчика. Дарисандрина гоняла Хроса до самого утра. А тот улепетывал от нее, сверкая голым задом, так как юбку с него Дари все-таки удалось снять. В конечном счете, оба устали, свалились в какие-то кусты и моментально заснули. Проснулся Хрос первым. Умылся, подвязался и отнес Дари в лагерь, где Райнар помог ему одеть ее и уложить на покрывало, рядом со мной.

— Да, чтоб тебя!! Кто тебя просил об этом рассказывать?!

Дарисандрина с рыком набросилась на гвиорада, до конца повествования Райнар ее как-то еще удерживал, но в конце, счел, что здоровье ему дороже и отпустил брыкающуюся подругу. Хрос ловко увернулся, и, Дари, по инерции, врезалась в меня. Я охнула, но девушка тут же вскочила и бросилась за удирающим со всех ног Хросом. Я хохотала. Плакала и хохотала. Вместе со мной смеялся Райнар, Ваемир и Лельтасис. Остальные только недоуменно косились.

Сквозь пелену веселых слез, я увидела, как через поляну, ко мне идет Франчиас. Он был во второй своей ипостаси. Черные, слипшиеся от влаги, волосы развивались за спиной, словно пиратский флаг. Золотые глаза без зрачков сияли, как драгоценные камни. Я нервно проглотила слюну. Рубашка Франа была разорвана на груди и на белой коже почти зарубцевались глубокие раны от когтей. Один рукав был оторван, второй висел на лоскуте ткани. Из прокола на правом плече сочилась кровь. И сам он был каким-то диким, необузданным, свирепым, что я замерла, смотря на него, как кролик на удава. Но я не кролик — я дракон, и моя внутренняя драконница выглянув, лишь снисходительно улыбнулась, признавая в нем достойного претендента на наше крыло и сердце. Стальная расширила мое восприятие. В новом Фране ощущалась сила — темная, соблазнительная, пугающая сила, которую глирт намеренно не стал прятать.

— Надо же! — воскликнул Райнар, — лет двести не видел эту вашу вампирскую ипостась, ис-сир.

— Фран, драться не хорошо! — прогудел Орби, поднимаясь с земли. — Ишшари переживать.

— Франчиас? — удивился Ваемир.

— Ис-сир Франчиас, — в голосе Лаклафара я уловила хорошо скрываемую неприязнь.

Я вскочила на ноги, чтобы пойти на встречу, но он уже стоял в шаге от меня.

— Ты улыбалась, — прикоснулся он к моей щеке.

— Фран, — просипела я.

— Вот теперь все в порядке, — Франчиас взял мое лицо в свои руки и провел большим пальцем по нижней губе. — Никто не смеет оскорблять мою невесту.

Я услышала, как удивленно крякнул Ваемир, усмехнулся Райнар, фыркнул довольный Лель, как Лиам радостно зашелестел на древнем наречии, одобрительно загыкал огр. Так же я услышала, как в бессильной злобе вскрикнул Лаклафар и ревниво засопел Лохматик.

Но и этого Франчиасу показалось мало, и он добил всех, прилюдно меня поцеловав. Черт, да что случилось этой ночью!!!

* * *

— Фран, стой!

Ох, уж этот глирт! Выведя всех из душевного равновесия, и оставив меня на поляне, в состоянии крайнего изумления, он же, взял сумку и снова ушел в лес к реке, но уже выше по течению. Когда Матик мысленно окликнул меня, я вздрогнула, избавляясь от оцепенения, побежала следом. Что вообще здесь происходит!?

— Фра-ан!!

Мужчина застыл. Обернулся и удивленно посмотрел на меня.

— Шини?

— Нам нужно поговорить, — задыхаясь от быстрого бега, хрипло выдавила я.

Франчиас поставил сумку на землю, и начал раздраженно срывать с себя пропитанную кровью рубашку, после чего брезгливо отшвырнул испорченную вещь в сторону.

— Дай я переоденусь. И мы поговорим.

— Да, переодевайся, переодевайся — небрежно махнула рукой.

— Ну, спасибо, что дозволила, — тихо засмеялся Фран. — Будешь смотреть?

А почему бы и нет?! Я высокомерно вздернула бровь. Франчиас лукаво улыбнулся. Ох, бли-ин. Змей, он и есть змей. Фран достал из сумки полотенце, смочил его в реке и соблазнительными круговыми движениями обтерся, после чего кинул кусок непригодной больше ни на что ткани к рубашке. Ритм моего сердца заглушил все звуки. Я нервно облизнула пересохшие губы. Когда его руки растянули пуговицу на брюках и начали медленно опускать язычок молнии — я не выдержала и отвернулась. Не из-за стыдливости. Просто еще чуть-чуть и я забуду, о чем хотела с ним поговорить.

— Значит, все-таки решила поговорить, — усмехнулся Фран.

— Да, — я задумалась и с тоской вздохнула. — Переодевайся, давай.

За спиной глирт начал рыться в сумке.

— Фран.

— Да, шини.

— Знаешь, если ты сейчас мне скажешь, что этой ночью, пока я была под градусом, ты сделал мне предложение, и я согласилась… я тебя здесь же и прикопаю. Даю слово.

— Шини?

Фран прекратил возиться, и я спиной ощутила его проницательный взгляд.

— Я серьезно. Я совершенно не помню, что произошло этой ночью. Последнее, что помню это как мы с Дари связываем Лассаиндиара — потом что-то невнятное. И, знаешь, я совсем не хочу оказаться в ситуации, когда такое важное событие, как предложение руки и сердца, прошло без моего участия… Ну, так как?

Ожидая ответа, я задержала дыхание.

— Нина, — Франчиас подошел ко мне и заключил в объятья. — Прости меня. Мне не следовало так с тобой поступать.

Я издала удивленно восклицание.

— Этой ночью, когда я нашел тебя и нес к лагерю, ты спросила меня, хочу ли я на тебе жениться — я ответил, что хочу, но когда я спросил — выйдешь ли ты за меня, ты ответила, что тебе нужно подумать.

«Надо же, даже пьяная дурью маюсь», — сердито подумала я, но вслух произнесла:

— Правильно сказала. Где мое брильянтовое колечко?! Где ужин при свечах?! Где признание в любви?! Чтобы на коленях стоял…

Глирт выпустил меня из объятий и отошел. За спиной послышался шорох травы. Я вздрогнула. Уж не переборщила ли я? Может, хватит из себя неприступную-то корчить — такие, как Фран на дороге не валяются. Что там говорила Шазура? Я где-то снова умерла? Вот умру в третий раз — и все. Game over. Нет, так не годится.

Я резко развернулась и обомлела. Мой змей стоял на коленях, пачкая чистые брюки и нежно мне улыбался.

— Прости меня, любимая, ни кольца, ни обручальных браслетов у меня пока нет. Но, клянусь, как только мы покинем приделы храма, я найду лучшего мастера, и он сделает их нам. Хочешь с бриллиантами, хочешь с эфитами… они больше подойдут к твоим глазам. И ужин при свечах… Я все организую…

— Фран, — ошеломленная, прошептала я.

Стальная всплыла на поверхность, и с интересом прислушалась к речи глирта, анализируя каждое его слово.

— Я, признаю, что достаточно долго сопротивлялся этому чувству. Когда я увидел тебя в первый раз, я подумал, что ты такая же, как и все: взбалмошная, капризная, самовлюбленная, эгоистичная… Но уже тогда, я почувствовал это — странное тепло в груди. Помнишь, когда ты поссорилась с Лассниром, и пошла, спать на улицу вместе со своей горгульей? Я приходил ночью. Но ты выглядела такой вымученной и хрупкой, что я не посмел разбудить тебя. Ты замерзала, и я укрыл твои плечи. Помнишь, как ты испугалась драрка? Драрки действительно не любят глиртов. Я мог бы с легкостью скрыть свою сущность, однако твой страх был таким сильным, что я сказал дракону, что это его реакция на меня. Я догадывался о привязке. Трудно было не заметить странности в твоем поведении, ведь я знаю, как ведут себя современные женщины на Земле. Привязка заставляла тебя испытывать не только нежные чувства к Лассаиндиару, она подняла на поверхность все твои детские страхи, к чему она изначально и была прикреплена. Я видел, как ты сопротивляешься ей, как борешься сама с собой. Я наблюдал. Я пытался убедить себя, что меня не касается то, что с тобой происходит. А потом мы разделились. Пока мы Хросом и Станиславом шли в Стомгор, я отмахивался от мыслей о тебе. Я убеждал себя, что все дело в том, что ты наследница, и если тебе будет принадлежать Кармтвор, значит, статуэтку я в любом случае получу, даже если придется с тобой переспать… В отличие от большинства оборотней я никогда не испытывал брезгливости по отношению к женщинам других рас. Вот в такой человекоподобной форме, если ты не шахнир, сразу и не разберешь, кто перед тобой: дракон, глирт, оттор, ифсирит. Последние, и вовсе способны подстроится под любую расу, представ в образе идеального партнера. А ты… Ты очень красива. Но самому себе я не хотел признаваться, что то, что я испытываю к тебе — это не обычное влечение. Когда мы с Хросом вытащили вас с эльвафом из Пещеры Скорби, я задумался, что подтолкнуло меня на такое безумство, ведь я, не раздумывая согласился на эту авантюру, несмотря на то, что любое смещение коридора — верная смерть. Вероятно, после этого, и Хрос начал задумываться о том, что ты в действительности значишь для него, и для его же блага, рассудил верно — он друг. Тот сон… Твой долгий сон. Скажу правду, никто из нас не был уверен, что ты выкарабкаешься. Каждый день, Хрос просил меня принести какие-нибудь редкие ингредиенты. Я открывал портал и шел искать травку с очередным зубодробительным названием, лишь бы у него все получилось, и ты выздоровела. Помнишь, как вы ходили за штанами? Вижу, что помнишь. Я следил за вами. Ты совершенно ничего не видела в темноте, и шла, уцепившись за пояс юбки Хроса.

— А потом мы провели незабываемую ночь в шкафу, — тихо засмеялась я.

— Да, это было весело, — озорно подмигнул Франчиас, — давно я так не развлекался. Хотя, признаю, это может сильно подмочить мою репутацию. Представляю, как это будет звучать в устах первых сплетниц старших семей: «Вы это слышали! Ис-сир Франчиас, тот самый Темный Искуситель, прятался в шкафу Великого Князя в компании наследницы Ма'Арийи Быстрый клинок и гвиорда! Как думаете, чем они там занимались?!» Настоящая сенсация. Но, это все не серьезно. Я рад, что так случилось… После той ночи ты перестала вздрагивать при моем приближении.

— Я просто не очень люблю змей, — призналась я. — Не понимаю, о чем они думают. А ты постоянно пугал меня своим немигающим бесстрастным взглядом. Мне казалось, что я тебе не нравлюсь. Помнишь, в пещере…

— Помню. Я увидел тебя полуобнаженную… и Лельтасиса. А потом ты сказала, что лечила его… — поморщился Франчиас.

— Да, и ты был очень этим недоволен, из-за того, что он эльваф, а я человечка.

— И да, и нет, — покачал головой мужчина, и решил объясниться. — Законы эльвафов я знаю — положение обязывает. Обойти их можно. Но разозлился я по другой причине. Нина, поначалу я подумал тоже, что и Хрос: что мы, как бы сказать — не вовремя. И это меня взбесило. Я сам не ожидал от себя такой реакции. Но, знаешь, когда я понял, что ты, несмотря на собственные раны, лечила его… Я был поражен. Нина такое у нас делают только для очень близких существ.

— Как оказалось, он и есть близкий.

Глирт криво усмехнулся.

— Но тогда мы этого не знали.

— Не знали, — согласилась я.

Франчиас нахмурился.

— У меня появилось некоторые подозрения, когда ему выпал ключ… но это были только догадки.

— Так ты просто приревновал меня?

Франчиас смущенно пожал плечами, и выглядел он при этом так мило, что я едва удержалась, чтобы не подойти к нему, и не прикоснуться к его лицу.

— Мне трудно судить. Я раньше никогда никого не ревновал.

Я все-таки, вставила ехидную реплику:

— Добро пожаловать в наш клуб по интересам.

— Ну, да, — глаза Франа заискрились смехом. — Ты уже наглядно показала, что сделаешь со мной, если только подумаю тебе изменить.

— Это когда ж я успела? — удивилась я.

— Ночью.

— А-а!

— Нина, я не буду говорить, как много для меня значит то время, что мы провели вместе на Земле. Но кое что нужно прояснить прямо сейчас… Помнишь, когда ты спросила меня: влюблялся ли я? — я сказал — нет. Так вот, это не правда. И ты, как Стальная, должна была услышать фальш. Зайрайс напомнила мне об одной истории, которую я рассказывал, когда был еще совсем маленький. Я был влюблен. По-настоящему. Мне было, по-твоему, лет пять. Наверное… Я не помню, что произошло тогда, но Зайрайс сказала, что она спасла меня. Если честно, я даже лица ее не помню. Только вкус крови. С помощью нее она запечатала одну из моих ипостасей. Зачем? Не знаю. Я даже не знаю, что она собой представляет — это ипостась, так как она полностью блокирована… Теперь ты знаешь обо мне больше, чем кто либо. Я понимаю, что нам еще предстоит многое узнать друг о друге. Но я верю, что у нас все получится. Потому, что я люблю тебя. Ты выйдешь за меня замуж?

— Фран, я…

В ушах у меня шумело, сердце бешено колотилось в груди, а слезы сами собой текли по щекам.

— Я… Я…

— Да, согласна она, согласна.

От неожиданности я подскочила, поскользнулась на корнях и неуклюже села на пятую точку.

— Шазура!! — возмущенно вскрикнула я, прожигая богиню яростным взглядом.

— А, что я не права? Ты не согласна? — игриво улыбнулась мне рыжеволосая богиня.

— Богиня, — Франчиас почтительно склонил голову перед своим божеством.

Я пригляделась, и удивленно воскликнула:

— Ты пьяна!

— Да! — хихикнула Шазура. — И что?

— Ты же когда исчезала, еще не была…

— Фи. Что мне ваши четыре бутылки… — Он выудила из пространства бутылку вина и отхлебнула прямо так — из горлышка. Посмотрела на мужчину и ядовито хмыкнула, — а ты, как я псмотрю даром времени не теряеш-шь. Что, испугался, что ящерица ее у тебя уведет? Что он там тебе сказал, что знает ее с детства? Ну, с-снает. Так это, детство. Знает он ее, видите ли. Ты лучше моего паршивца спроси, вот он ее с-снает. Хорош-шшо так с-снает. Со всеми инти… интимными подробос-стями.

— Шазура, пожалуйста, — вскочила я на ноги, — не надо.

— А почму не надо? Пус-сть с-снает.

— Зачем? Зачем ты это делаешь? С Лассниром — это ведь ты меня привела?!!

— Что неприятно было? — хихикнула богиня, и резко посуровела. — А нечего чужих мужей уводить.

— Шазура, я не уводила его, — занервничала я. Одно дело говорить с трезвой богиней — с пьяной, совсем другое. — Я не знала. Послушай, я клянусь, что то, что между нами было — не повторится. Он сам мне сказал, что любит только тебя.

— Да!! — закричала богиня, и от ее голоса с деревьев посыпалась листва, а я едва не оглохла. — Тогда где он?!! Где мой муж?!!! Где??

— Что? — удивилась я. — Максенс… Шазура, поверь, я не знаю, где он.

Она посмотрела на меня желтыми змеиными глазами, словно заглядывая в души, и вдруг издала громкое леденящее души шипение. Ее тело немыслимо изогнулось, начало стремительно расти и вытягиваться. Изумрудные чешуйки всплывали под белоснежной кожей, ноги превратились в хвост. Шазура принимала свою истинную форму.

Шипение богини било по ушам, причиняя невыносимую боль. Удушливый запах жженого перца и сандала окружил со всех сторон. Воздух стал тягучим, как мед и не попадал в легкие. Голова закружилась, и я начала терять сознание.

Рядом оказался Франчиас. Он схватил меня в охапку, и, прошипев «Держись», побежал. Времени на смену ипостаси не оставалось.

— Фран, она…

— Она себя не контролирует. Убьет и не заметит. Держись!

Не знаю, далеко ли мы убежали, но когда Фран остановился и мы прислушались, то ничего кроме шелеста реки не услышали. Он осторожно поставил меня на ноги. Мои колени предательски подогнулись, и я бы уселась на песок, выстилающий берег, если бы Фран не поддержал за талию. Меня трясло.

— Как ты? Сильно испугалась? — Фран прижал меня к себе и начал успокаивающе гладить по спине.

Я постаралась расслабиться и честно созналась:

— Очень. Боже, я и не думала… Это было действительно жутко.

— Это она приходила ночью?

— Она.

— Что ей было нужно от тебя?

— Сказала, что ее вызвала Эрмиадида, и потребовала разобраться со мной. Я вроде как хотела привязать тебя. Это правда?

— Шини, ты еще не умеешь контролировать свои способности…

— Значит, правда.

— Не совсем. Привязки бываю разные — ты всего лишь хотела, чтобы я обратил на тебя внимание.

— Не ври — ты едва не пошел через реку, как какой-то лунатик.

— Я шахнир, Нина. Меня не так легко привязать, только если я сам этого захочу.

— А ты хочешь?

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Теперь ты знаешь…

— Максим, — усмехнулся Фран.

— Максенс, — коротко кивнула я.

— Он не оригинален, — глирт убрал прядь моих волос, падающую мне на глаза. — Забудь о нем… Или, по крайней мере, оставь в прошлом.

— Уже, — робко улыбнулась я.

Его глаза — я смотрела в золотые омуты с тонкими вертикальными зрачками, и мне казалось, что я готова смотреть в них вечно.

— Фран.

— Нина.

— Кхм-кхм, — покашлял кто-то в ладонь.

— Да, какого черта! — взвилась я и отскочила от Франа, злая, как ошпаренная кошка. — Почему нам никак не дают побыть наедине?!! Почему каждый раз нам кто-то мешает?! Вам всем, медом, что ли намазано?!! Когда же это закончится?!!

— Простите, — ровным голосом произнесла женщина, на первый взгляд, лет тридцати пяти, в белой, расшитой золотой нитью, тоге.

— Что вам нужно?

— Ты Нина — дитя двух миров.

Это был не вопрос. Я пригляделась к женщине и непроизвольно вздрогнула — она была похожа на вырезанную из белого мрамора статую: холодную, безжизненную, но по своему, прекрасную. Даже глаза пустые — без радужки и зрачка, а светлые, перламутровые волосы уложены в пышную прическу, которую удерживали десятки золотых шпилек.

— Я, — сдавленно ответила ей и боком прижалась к Франчиасу.

— Ты Франчиас сын Саторисса, — тем же, ничего не выражающим, голосом обратилась она к глирту.

— Да, — подтвердил Фран и обнял меня за плечи.

— Следуйте за мной.

Глава 9

Мы с Франом настороженно переглянулись, и последовали за женщиной в белой тоге. С каждым сделанным шагом пейзаж вокруг нас менялся, словно кадры в фильме: то глухой дремучий лес, то бескрайние поля, то заросшие вереском холмы, то безлюдный берег моря… Наконец, неприступный склон горы, а точнее высеченная в камне лестница, ведущая к храму Эрмиадиды. Я посмотрела вверх и ахнула. Это ж сколько нам еще идти-то! Я столько не выдержу. У меня сердечный приступ случится!

Лестница, ведущая к храму, извиваясь, как змея, огибала гору несколько раз, а сам храм богини тонул в низких кучевых облаках. Я услышала странный звук и посмотрела на Франчиаса. На его лице я увидела тот же скепсис.

— Прошу, прощения, — окликнула я провожатую. — А вы уверены, что мы доберемся до храма без припасов. Путь-то неблизкий, да и на вершине, наверное, холодно. Нам с Франом не помешала бы теплая одежда.

Женщина обернулась и склонила голову к плечу, словно размышляя, снизойти до разговора с нами или нет. Молчание затягивалось.

— Ну, так, как? — не выдержала я. — Нам дадут провизию и одежду или мы должны будем мерзнуть и поститься?

Провожатая склонила голову к другому плечу, но на лице не появилось ни одной человеческой эмоции, словно у нее их никогда и не было. А, может, и правда не было. Мне стало не по себе.

— Фран, — тихо прошептала я. — Кто она?

— Эрмиадида, — ответил глирт.

— Та, самая богиня?!

— Да, та самая.

Я кинула взгляд на женщину — богиня продолжала смотреть пустым, ничего не выражающим взглядом.

— Простите, — пролепетала я.

— Почему? — произнесла Эрмиадида, от чего я нервно дернулась — уже не ожидала, что она заговорит.

— Что почему? — не поняла я.

— Почему?…

Фран сжал мое плечо. Да, понимаю я все, с этой особой шутки плохи — не поймет, даже если я ей все разжую и в рот положу.

— Почему, что? — подталкивая продолжить вопрос, уточнила я.

— Вы…

— Вы-ы? — терпеливо повторила за ней.

— Вместе.

— Почему вы, то есть, мы вместе? — облегченно выдохнула я. Фуф, словно гора с плеч.

— Да.

— Ну, так, мы и были вместе, пока вы нас не побеспокоили. Не помните?

— Нина, — одернул меня Фран.

— Спокойно. Все под контролем, — буркнула я.

Но я поспешила, богиня в один миг возникла передо мной, схватила за руку и дернула на себя. Я испуганно вскрикнула. Сила в хрупкой женской руке оказалась нечеловеческая. Теряя опору, другой рукой, я попыталась уцепиться за глирта, но… схватила воздух — Франчиаса рядом не было.

— Фран?! — сорвалось с губ жалобное восклицание.

— Одна, — бесстрастно сказала богиня, и потянула меня за собой.

* * *

Боже, когда мы дошли до дверей храма, я была готова расцеловать их. Эрмиадида не знала усталости, она тащила меня наверх, не смотря ни на что. Не знаю, с чем это было связано, но говорить со мной она отказывалась, и весь путь я слушала только собственное тяжелое дыхание.

— Фу-у, наконец-то, — прислонилась я к массивным кованым дверям, без каких либо украшений, словно это не храм, а крепость.

Одна из створок отворилась и как назло это оказалась именно та, на которую я оперлась. По инерции ласточкой влетела внутрь, сделала пару взмахов руками, но все равно распласталась на холодном каменном полу. Ну, что за непруха.

— Следуй за мной.

Я подняла голову и уставилась на точную копию моей провожатой, только в тоге цвета лазури.

— Вы издеваетесь надо мной?!!

Богиня даже бровью не повела. Я с кряхтением поднялась и пошла за Эрмиадидой номер два. Изнутри стены храма украшали многочисленные фрески с изображением сцен преклонения перед богиней и принесения ей даров, но в остальном доминировала та же сдержанность и лаконичность. Храм казался пустым и безжизненным. Каждый шаг отзывался глухим эхом, от чего хотелось встать и убедиться, что за мной никто не идет. Я посмотрела на копию богини, и впервые задумалась, что же меня ждет. Безрадостные мысли лениво просачивались в мою голову, но поразмышлять мне не дали — богиня резко остановилась и указала на витую лестницу, ведущую на второй этаж.

— Сюда.

Да, чтоб вас всех! Изверги!! Но делать не чего, тяжело опираясь на перила, я поползла наверх. Эрмиадида номер два осталась внизу.

— Проходи, — услышала я, ступив на мягкий ворсистый ковер, которым был укрыт пол уютной комнаты с большим камином.

Из кресла с высокой спинкой, поднялась Эрмиадида номер три. Хотя нет — эта была другая. Не считая того, что ее тога была украшена гораздо богаче, а ткань имела насыщенно красный цвет, в ней ощущалась какая-никакая, но жизнь.

— Здравствуйте, — выдохнула я. — Можно мне присесть? Эта ваша лестница… Ноги не держат.

Богиня удивленно захлопала глазами.

— Конечно. Проходи. Присаживайся.

Я на последнем дыхании добралась до второго кресла и рухнула в него, облегченно застонав:

— Спа-аси-ибо.

— Прости моих помощниц. Они не очень-то умны.

— А-а? Да. Странные они какие-то.

— Обычные каменные идды, — повела плечиком богиня.

— Каменные? — удивилась я.

— Да. На Земле их бы назвали големами.

— А-а! — покивала я. — А, где все? Я думала, раз уж нас с Франом позвали — они тоже будут здесь.

— Мне нужно было поговорить с тобой наедине.

Я удивленно приподняла бровь.

— Чем могу быть полезна?

— Полезна? — фыркнула Эрмиадида. — Ты?!

— Прошу прощения, — смутилась я. — Я имела ввиду…

— Хватит, — оборвала она меня. — Мне надоело, что в последнее время боги Орни'йльвира занимаются только тем, что развлекаются, наблюдая за твоими метаниями. Это надо прекратить.

— Но как?

— Выбери! — рявкнула богиня, от чего я вжалась в спинку кресла и, до боли в пальцах, вцепилась в подлокотник.

— Что?

— Свой путь. Наследница ты или Избранная.

— Но я не хочу? — капризно захныкала я.

— Это неизбежно.

— Ну, может, есть какой-нибудь другой…?

— А, что тебя не устраивает? — богиня раздраженно одернула подол тоги, и села в кресло напротив, закинув ногу на ногу.

— Я не хочу умирать… Снова.

— Если ты выберешь путь Наследницы, тебе не придется умирать. Разве что имитируешь свою смерть и узнаешь, кто любит тебя больше дракон или змей. Все равно Максенс так основательно намудрил с твоей судьбой, что ни о какой пророчестве и речи быть не может.

— В каком смысле?

— Ты уже трижды была мертва, и трижды возвращалась к жизни. Конец пророчеству.

— Но как же?… Станислас говорил, что я первый раз я умру, чтобы переродиться, второй раз, чтобы спасти друга, а третий…

— Третий раз тебя вернет тот, кто готов отдать за тебя жизнь, и кому ты отдашь свое сердце. Так это звучало в оригинале.

— Но тогда…

— Правильно. С той стороны тебя вернул Франчиас, и ему ты отдала свое сердце. Все.

— Но в пророчестве говорится, что я должна возродить клан стальных драконов. Вернуть их былое величие… Хотя я понятия не имею, как это возможно провернуть в одиночку.

— А вот это и есть камень преткновения — ты не должна была становиться Стальной. НЕ ДОЛЖНА!!

— Хорошо, хорошо. Я поняла, — заткнув уши, затараторила я. — Не кричите, пожалуйста.

— Это все проделки Максенса. Это он, подсказал глупому молодому шахниру координаты Пещеры Скорби, и помог создать блуждающий портал, в который вы с эльвафом и угодили. Это все изменило. Путь Избранной стал для тебя не единственным возможным, а одним из вероятных. Но этого не должно было случиться. Ты не должна была отвергать привязку, ты должна была принять и полюбить Лассаиндиара, таким, какой он есть, а не копаться в мотивах его поступков. Ты должна была изменить его и сделать лучше… Но стальная переродила тебя, позволив самой решать, с кем быть и кому верить.

Я прислонила голову к спинке кресла и вздохнула. Это на долго.

— Я не понимаю, как такое могло произойти, — подтверждая мои худшие опасения, продолжила рассуждать Эрмиадида. — Куда смотрели сестры, когда позволили такому случиться?!! Дети двух миров и так, если удается их спасти, очень восприимчивы ко всему потустороннему. Не страшатся его, в отличие от большинства. Они привлекают к себе всех, кто обладает хоть какими-нибудь способностями. Притягивают, как магнит. Они получают лучшее от своих родителей, а ты вобрала в себя еще и силу своей прабабки криоссы. Именно благодаря ей горгулья и отказалась признать Ма'Арийю своей хозяйкой. Слишком блеклой была ее душа, по сравнению с твоей. Немыслимо! Даже непробиваемый Лассаиндиар подпал под твое обаяние! А тут еще драконья ипостась. И не какая-нибудь — Стальная! Самая непредсказуемая и опасная из представленных на Орни'йльвире. Ты прости, но это перебор! Тебе, благодаря Максенсу и Шазуре, и так было дано больше чем другим, но это…

— Так были другие? — заинтересовалась я.

Богиня посмотрела на меня как на слабоумную.

— Конечно! Неужели ты думаешь, что ты единственное выжившее дитя двух миров?!

— Нет, но…

— То, что ты с ними еще не сталкивалась, еще не означает, что их нет.

— Они живы?

— Да… Но они уже выполнили свое предназначение, хотя кое-кто и не согласен с моим решением, — женщина раздраженно заправила в прическу выбившийся локон.

— Так, значит, мне не обязательно быть Избранной?!!

Эрмиадида нахмурилась, но нехотя кивнула.

— Да. Достаточно найти еще одно дитя двух миров и проследить, чтобы Избранный выполнил свое предназначение, — богиня на мгновение задумалась и выдала тоном капризной высокородной девицы. — Ты даже можешь попробовать спасти его.

Смятение и тревога отразились на лице и богиня снисходительно усмехнулась.

— Хотя это не твоя забота.

— А как насчет идеи Райнара?… то есть Ласснира.

— Кровь прародительницы? — богиня грустно усмехнулась. — Да это поможет. На время. Через сто-двести лет все повторится… На самом деле, они так упорно ищут лекарство, что забыли о причине… а она давно у всех на виду.

— И, что это за причина?

— Так я тебе и сказала, — фыркнула Эрмиадида. — Ты же не хочешь быть Избранной?

— Не хочу, — замотала я головой.

— А Наследницей?

Меня перекосило от перспективы, которую я тут же озвучила:

— И придется мне отдавать долги до самой гробовой доски.

— С этим тебе вполне могут помочь твои рай'и.

— Меня это не устраивает. Я не собираюсь отвечать за чужие ошибки. У меня своих хватает.

— НИНА!!! — рявкнула богиня.

— Да, что вы все кричите! Поставьте себя на мое место. Ну, и какой бы вы путь выбрали?

Эрмиадида задумалась, на гладком лбу появилась одна единственная морщинка и то она ей удивительно шла.

— Хорошо, — уже более сдержанно. — Я, кажется, поняла твою позицию: ты не хочешь быть Избранной, потому, что не хочешь умирать, и не хочешь быть Наследницей, потому, что не хочешь отвечать за чужие ошибки. Ладно. А если я скажу, что если ты, сию минуту, не выберешь каким путем тебе идти, то немедленно вернешься на Землю, и больше никогда не увидишь своего возлюбленного Франчиаса. Что ты на это ответишь?

— Это бесчеловечно.

Стиснув зубы, чтобы не закричать.

— А я и не человек.

Пришлось согласиться. Она действительно не человек — она богиня.

— Хорошо, — смирилась я. — Я выбираю…

Эрмиадида даже подалась вперед. Я набрала в легкие побольше воздуху, и подумала «Эх, помирать, так, чтобы помнили», и бесшабашно заявила:

— Ничего. Я ничего не выбираю. И теперь можете возвращать меня на Землю, все равно вы делаете все, чтобы мы с Франом не были вместе.

Неожиданно Эрмиадида засмеялась. Ее звонкий смех, отразился от стен, многократно усилившись, взметнулся к потолку, где рассыпался на тысячи звуков, словно тысячи людей почти синхронно зазвонили в колокольчики. Богиня преобразилась. Стала моложе и прекраснее.

— Молодец! Все правильно. Никто не смеет указывать тебе какой путь выбрать, решаешь только тебе.

Сказать, что я была удивлена?! Да, что вы! Я была просто нокаутирована, а богиня, игнорируя мое состояние, толкнула еще одну речь.

— С этого момента я признаю тебя главой нового стального клана. Две тысячи лет назад, земли Кармтвора принадлежали стальным драконам, и как единственная их представительница, ты становишься полновластной хозяйкой этих земель. Однако предупреждаю, на тебя будут возложены обязанности: охранять и защищать обитателей подвластных тебе земель, а так же отслеживать источники силы, которые на ней находятся. Ты согласна?

— А-а? — оторопело вытаращилась я на нее.

— Значит, согласна, — не дожидаясь, пока приду в себя, утвердительно кивнула Эрмиадида, и поинтересовалась. — Как ты догадалась о глирте?

— Поняла, — жалобно мяукнула я.

— Поняла? Мне то, конечно все равно кого ты выберешь… а вот Максенс расстроился, когда ты предпочла дракону, глирта. Он, когда вернулся, все уши Шазуре прожужжал — планы строил: как будет обучать тебя, как подберет тебе подходящую пару из летающих ящеров, как будет нянчиться с твоим потомством. Бедная моя девочка не знала, куда деться от его энтузиазма. А как выбор ты, наконец, свой сделала, Максенс совсем голову потерял, начал кричать, что не допустит этого, что не для уродца-экспереметального создавал свою девочку, что он просто обязан все исправить. После чего ушел, и никто несколько оборотов его не видел. Ты не знаешь, где он может быть?

— Нет.

— Вот и видящие наши — не знают, — поджал губы Эрмиадида. — Что само по себе, странно.

— Н-да, теперь понятно, почему Шазура на меня набросилась.

— Ох, — устало вздохнула богиня. — Моей девочке совсем нельзя пить.

Я удивленная новостью, приняла сидячее положение.

— Вашей девочке?! Вы хотите сказать?… Шазура ваша дочь?!!

— Да, она моя дочь, — богиня взглянула на меня с налетом высокомерного презрения. — А что в этом удивительного?

— Но вы же так молоды?

— Ты мне льстишь, — усмехнулась богиня.

— Ни чего подобного.

Богиня слабо улыбнулась.

— Да, твои слова искренние. Мне, как женщине, приятно это слышать, но в действительности мне больше десяти тысяч лет.

Я восхищенно присвистнула. Мы поболтали, Эрмиадида рассказала много интересного. Например, что моя первая смерть случилась еще на Земле, когда Ма'Арийа попыталась снять привязку, но у нее ничего не получилось. Тогда она приказала дракону позвать меня, рассчитывая, что привязка послужит путеводной нитью, и я вернусь. Она не ошиблась — я вернулась. Но для того, чтобы душа закрепилась в теле, этого было не достаточно, и Лассинир, скорее интуитивно, чем осознанно, передал мне своего хранителя, который стал чем-то вроде якоря. В своих дневниках Ма'Арийя предпочла исказить события, чтобы в случае, если мой отец их все-таки найдет, истина не всплыла и не потопила ее вместе с ее честолюбивыми планами. Ма'Арийя рассчитывала не столь взрастить во мне свою преемницу, сколько получить в свое пользование Избранную. Однако на вопрос, для чего бабуле понадобилась Избранная, Эрмиадида не ответила, таинственно смолкнув на полуслове.

* * *

— Где, Фран? Где мой Фран, я тебя спрашиваю?!! — Тряся голема за грудки, кричала я ей в лицо.

У-у, ненавижу этих безмозглых каменюк. Хотя бы поморщилась что-ли?! Ан, нет, смотрит на меня тупым взглядом и молчит, как партизан на допросе. Ненавижу.

— Я еще раз спрашиваю, где ты его потеряла, дура каменная?!! ОТВЕЧАЙ! — мой голос резонировал в стенах храма, создавая ощущения, что меня здесь много. Слишком много.

— Нина отпусти ее. Она не знает, — попросила богиня, стараясь держаться чуть в стороне, пока я тщетно пытаюсь разговорить каменную деву, которая посмела явиться с плохими новостями — Франчиас исчез.

Меня колотило от злости и какого-то дурного предчувствия, а с чем оно было связано, я поняла, когда попыталась сама найти Франчиаса, используя связь крови.

— Как это не знает?!! — взвилась я. — Она нас вела!! Куда она его дела? Почему я его не чувствую?!!

— Нина отпусти идду, — богиня потерла кончиками пальцев висок, словно ее начала мучить мигрень. — Их создание отнимает уйму сил.

— Но…

— Иди в зал. Я выясню, куда мог запропаститься твой змей. Это моя территория. Без моего ведома здесь никто пропасть не может.

— А если?…

— ИДИ!

Меня развернуло и подтолкнуло вперед.

— Хорошо, хорошо. Иду я, иду… Э??

Я с недоумением уставилась на сплошную каменную стену.

— А куда?

За спиной Эрмиадида сердито пробурчала что-то нелицеприятное в мой адрес. Стена оплавилась, открывая длинный коридор освещенный факелами.

— А-га!

Шагнув в проем, я обернулась, но снова наткнулась на стену. Черт, а это раздражает. Ну, раз других вариантов нет, придется идти. Мысли о Фране отвлекали от ноющей боли в ногах. Где он? Почему ни я, ни Стальная не можем почувствовать его? Я поджала губы и прибавила шагу. Блин, прямо потрясающее настроение, для решения вопросов о наследовании! Человеческая сущность, по-человечески, паникует. Стальная, наоборот, в ярости, и готова ломать и крушить все вокруг. О-о, оказывается драконы еще те собственники. Начинаю понимать Ласснира. Мое, значит мое! Никому не отдам.

В любви признавался? Признавался. Замуж предлагал? Предлагал. Все, Франчиас, ты попал — я тебя теперь даже из-под земли достану. Сам виноват — за язык никто не тянул.

Я ворвалась в зал, как фурия, злая и встрепанная. Едва не сбила с ног Станислава.

— О, сеструля…

— С дороги, — рыкнула я.

Выскочив в центр округлой залы, я покрутила головой, чтобы обозреть все арки, в которых застыли просители, и громко, чтобы все услышали, заговорила:

— Приветствую всех собравшихся в этом храме. Прежде чем богиня снизойдет до нас, хочу кое-что прояснить: я знаю, что Эрмиадида, каждому из вас дала выбор, решить, какой путь избрать. Поверьте, это пришлось пережить и мне. Я свой путь выбрала…

Сделав театральную паузу, завершила:

— И это не путь Наследницы…

Наследники возмущенно загудели, но я подняла руку вверх, призывая дослушать до конца.

— И это не путь Избранной.

Разочарованный возглас послышался со стороны, где я заметила Ласснира, Райнара и Дари. Облегченно вздохнули Хрос, Лельтасис и Ваемир. Орби сохранил безмятежное выражение лица, словно ему было все равно. Хотя, скорее всего, так и есть. Моих зверушек здесь не было. Как объяснила Эрмиадида, у них не может быть своего пути. Их путь — это мой путь. Но, думаю, Лохматик был бы рад.

— Я выбрала свой путь, и вам придется смириться с этим. Как я поняла, я должна выслушать всех вас… Но у меня мало времени. Так, что, пожалуйста, кратко и по существу, у кого какие ко мне претензии.

Время застыло. Эрмиадида выскочила из арки, где стоял Эрдо, отпихнув несчастного гнома, что тот отлетел в сторону, и побежала ко мне.

— НИНА!!

Сердце ухнуло куда-то в район желудка.

— Ик! — вырвалось у меня.

— Быстрее!! Нам нужно торопиться, пока портал не закрылся. Идды его долго не удержат.

— Ик?

— Да, шевелись ты! — Эрмиадида подбежала, схватила меня за руку и поволокла за собой.

— А что?..

— Объясню по дороге.

О-о, да, она объяснила. У меня от ее объяснений волосы на голове дыбом встали. Выяснилось, что Максенс, будь он неладен, действительно решил все исправить, но так как в настоящем изменить уже ничего нельзя, он решил вернуться в прошлое и действовать оттуда. Эрмиадида корила себя, что была так беспечна. Зять пришел к ней за советом, а услышав ответ, рассердился, но быстро забыл, как ей тогда показалось, и предложил наполнить сферу, которая позволяет храму находиться во и вне времени. Без задней мысли Эрмиадида сама лично отдала сферу времени зятю, чтобы тот отнес ее к источнику. Однако вместо того, чтобы наполнить сферу, Максенс использовал ее для того, чтобы создать портал в прошлое. По-этой причине видящие и не могли найти бога-оборотня.

Эрмиадида сразу поняла, что произошло, когда одна из идд, сразу после того, как она отправила меня в зал, пришла и сообщила, что двери в комнату источника распахнуты, а в полу затухает временной портал.

Так как мы находились на территории храма, ничего странного мы не заметили, но мир вокруг уже начал меняться. Франчиас не пропал — его судьба изменилась. И в ней уже не было ни Лассаиндиара, ни Ма'Арийи, ни меня. Ну, попадись мне на глаза, Максенс — удушу!

— Тебе придется отправиться за Максенсом, Нина, — Эрмиадида ввела меня в круглую комнату с белым столбом света в центре.

— Куда? — оторопела я.

— В прошлое.

— Но, что я там буду делать?! — Я начала паниковать. — Одна, я совершенно беспомощна.

Богиня вытащила из пространства песочные часы. Подставки, как таковой, у них не было, узкую горловину часов держала лапа зеленоглазого стального дракона, который внимательно следил за тонкой струйкой серебристого песка.

— Это время, которое тебе осталось до превращения в дракона.

Я с ужасом уставилась на верхний стеклянный сосуд. Осталось совсем немного. Минут тридцать-сорок.

— Так мало?!!

— Да. Тебе было нелегко на Орни'йльвире и Стальная начала взрослеть быстрее, чем обычно. Но это и не удивительно: ты перенеслась через вселенную, отравилась ядом, была измучена наведенным кошмаром, в котором потеряла хранителя снов, побывала на той стороне, — богиня пожала плечами. — Твой человеческий лимит исчерпал себя.

— Один? Он?…

— Жив. Благодаря твоему самопожертвованию, он не исчез, а вернулся в святилище. Он ждет тебя там.

— Слава богу, — я облегченно выдохнула.

— Это только твоя заслуга. На моей памяти ты первая, кто бросился защищать своего хранителя снов.

— Он мой друг.

— Да?! — богиня скептически изогнула бровь. — Скажи, ты решила всех своих хранителей сделать друзьями?

— Они и так мои друзья, — не задумываясь, ответила ей.

Богиня склонила голову и посмотрела на меня, как на какое-то диковинное животное.

— Интере-есно. Думаю, Орни'йльвиру будет трудно понять твою логику, но мне даже нравится это новое веяние. Посмотрим, что из этого получится.

Эрмиадида поставила часы на пол и подула на них. Коркой льда сковало стекло, песок перестал сыпаться.

— На время твоего возвращения в прошлое я позволю тебе стать стальной, не проходя стадий перерождения, но когда ты вернешься, часы оттают, и у тебя не останется даже этого времени.

— И, что же мне делать?!

— Когда вернешься, иди в зал и зови ифсирит. Они откроют портал.

— Но там же наследники?… И Ласснир… и…

— Именно.

— О-о, — протянула я.

— Твое перерождение не должно пройти незаметно — это одно из условий. Да, знаю, что этим я подвергну тебя риску, но иначе нельзя. После того, как ты уладишь дела с наследниками (с ними я, так и быть, тебе помогу) и черными драконами, у тебя не будет времени устраивать прием в собственную честь — слишком много дел свалится на тебя на первых парах твоего становления как хозяйки Кармтвора. А для провозглашения тебя новой главой стальных, достаточно, чтобы твою перерождающуюся сущность увидели несколько представителей старших семей от разных рас.

— Они не обрадуются.

— Конечно, не обрадуются, — безразлично пожала плечами Эрмиадида. — Но тебя это не должно волновать. Для тебя главное — заявить о своем существовании.

Я закатила глаза к потолку. Чувствую, по возвращении меня ждет очередной грандиозный скандал. Как же надоело.

— Что мне делать в прошлом? Максенс бог. Причем оборотень. Он может быть кем угодно!

Богиня взяла меня за руку и коснулась шнурка, где болталась желтая бусина. Появилась еще одна — синяя, а на запястье нарисовалась красная закорючка, напоминающая то ли весы, то ли заковыристую восьмерку.

— Когда Максенс будет близко — она засветится.

— И что, мне делать?

— Просто возьми его за руку и вас перенесет сюда, — Эрмиадида щелкнула пальцами, и на меня прыгнуло что-то пищаще-цокующее. — Вот тебе помощница.

Это оказалась моя знакомая огненная шайма. Зверек радостно завертелся в руках, что-то без умолку щебеча.

— Говори всем, кого встретишь, что ты посланница Эрмиадиды. Тебе не посмеют обидеть. Постарайся лишний раз не превращаться в дракона, только в крайнем случае. Удачи.

— Но…

Потоком ледяного воздуха меня толкнуло в портал.

Глава 10

Я сидела на пригорке и задумчиво жевала травинку. Позади меня шумели мужчины, взрыкивали ездовые рашарынги, потрескивал сухими бревнами огонь — лагерь жил своей походной жизнью. Меня выкинуло три дня назад на дорогу, прямо под лапы серого рашарынга, существа напоминающего длиннолапого саблезубого тигра с парными тридцатисантиметровыми наростами на лопатках и двумя хвостами. На мое счастье наездник заметил меня раньше, чем его зверь, и, пока котик не решил полакомиться мной — уж больно плотоядно засветились кошачьи глаза при виде моей распластанной тушки — дернул поводья. Зверюга застыла в метре от меня, как вкопанная. Закутанный в темную ткань мужчина, что-то крикнул на незнакомом наречии, и я не сразу сообразила, что он просто требует убраться с дороги. Увы, после транспортировки во времени, соображала и реагировала я медленно. Не дождавшись пока соизволю включить мозги и отползти, мужчина соскочил со своего зверя, и подошел ко мне. Он откинул ткань с лица, и я обомлела. Франчиас?!! Я так и сказала, поднимаясь с земли, но мужчина нахмурился и представился как киат Вейранар Хаскарийский. Приглядевшись, я поняла, что ошиблась. Мужчина был очень похож на Франчиаса — на вторую его ипостась — но глаза у этого типа были обычные, хотя цвет, честно говоря, странный — красный, и верхняя губа, когда он говорил, забавно приподнималась, словно ему что-то мешало, а мешали ему клыки, но это я выяснила позже.

Вейранар осмотрел меня с ног до головы, после чего поинтересовался, что такая красавица делает одна посреди Фагдарского тракта. Я вспомнила, что сказала богиня и представилась ее посланницей, но имя почему-то выбрала оргское и драконье — Ишшари Ни'ийна, да и произнесла их очень странно, в неприсущей для себя манере — протяжно. Взгляд Вейранара из сального, стал удивленным, а когда я показала закорючку на запястье, благоговейным. Он тут же предложил присоединиться к нему, а точнее к его небольшому отряду, который сопровождает драконницу, последнюю представительницу своего клана, к ее жениху в Даргардию. Я забеспокоилась и поинтересовалась, не помешаю ли я им, не стану ли обузой, на что не-Франчиас хрипло рассмеялся, и уверил, что для всех них встреча со мной большая честь и величайшая милость. В связи с моим появлением в отряде Вейранар решил сделать привал, и представить меня остальным. Повинуясь жесту командира, отряд съехал с тропы, и там же, неподалеку, спешившись, мужчины начали расчищать место для лагеря. Работали они невероятно слаженно и быстро. Я только диву давалась.

Заметив мой интерес, Вейран пояснил, что в его отряде пять мечников, которых он сам лично обучал, три лучника и один шахнир. Друг друга они знают ни одну сотню лет. Красноглазый не-Фран, начал было рассказывать о ком-то конкретном, но я поморщилась — все члены отряда были замотаны в черные тряпки так, что понять, кто из них кто, было невозможно, но… И это «но» меня поразило, я неожиданно точно поняла, что все мечники такие же, как и Вейранар, один лучник дракон-полукровка, двое других гномы, а шахнир — темный эльваф.

Когда с расчисткой территории было покончено, Вейранар созвал всех к повозке, запряженной двумя нелюбимыми мной лосями. Он постучал в дверцу, и из повозки выплыла молодая женщина, в простом бледно-розовом платье с завышенной талией, короткими рукавами — колокольчиками и шлейфом из воздушных кружев. Внешность у нее была совсем непривлекательная: излишне худая, болезненно бледная, какая-то непропорциональная и угловатая, маленькая головка на тонкой длинной шее, узкое лицо, маленький вздернутый носик, бледные, словно обескровленные губы, темные круги под глазами и впалые щеки. Жиденькие черные волосы, заплетенные в куцую косичку, только подчеркивали резкость и несуразность ее черт. Вейран представил ее как Ларрани Риоф, драконницу из клана черных драконов. Я выразила свое удивление, по поводу того, как она может быть последней из клана, если существуют другие черные драконы. Не из пробирки же Ласснир появился!? И его брат, и Дари. На что ответила уже сама Ларрани, что ее чешуя глянцевая и у нее дар видеть будущее. Этим даром обладали все самки ее клана, а самцы предчувствовали смерть. Я извинилась за неверие, но она только слабо улыбнулась.

Вейран подтолкнул меня к мысли, что представиться мне лучше самой. Немного робея, я представилась. Последовало продолжительное молчание, после которого, все, как по команде поклонились, выражая свое почтение. Я даже не знала, что и думать, Эрмиадида об этом не предупреждала.

Ларрани предложила, когда отряд снова тронется в путь, ехать вместе с ней и Чиссом, ее малолетним сыном, в комфортной крытой повозке, на что, я, не раздумывая согласилась — это лучше, чем позориться, пытаясь залезть на спину незнакомому животному. Вдруг я ему не понравлюсь, и он меня сбросит — вот будет потеха.

Моя ручная огненная шайма никого не удивила — я же посланница Эрмиадиды, вроде, как положено, иметь в «любимцах», кого-нибудь этакого. Ласка отнеслась к своей роли со всей серьезностью — она, как только нас выкинуло на дорогу, забралась мне на плечо, обвилась вокруг шеи, как зеленый меховой воротник, и затаилась, сверкая бусинками глаз.

Чисс категорически отказался показываться из повозки, игнорируя мамины уговоры. Драконница смущенно извинилась, но я только пожала плечами, что ж поделать, если он у нее такой стеснительный. После моих слов из повозки вышел темноволосый мальчуган, с не по-детски серьезным выражением лица.

Не-знаю, сколько ему по драконьи, но по человечески — года три — четыре. Он сердито свел брови на переносице и буркнул, что не стесняется, а опасается, что я могу оказаться одной из наемных убийц. Удивленно приподняв бровь, я спросила, так ли я похожа на убийцу, на что Чисс, окинув меня оценивающим взглядом, отрицательно мотнул головой, а на вопрос, почему нет, фыркнул, что меня слишком легко прочесть. Объяснять, что он имел в виду, Чисс не стал, развернулся и залез обратно в экипаж. Я сразу подумала, что с ним будет нелегко, и не ошиблась.

— Чисс, не выходи за приделы круга, — крикнула я, обращаясь к ребенку, который сейчас занимался тем, что ковырял палкой в дупле дерева.

Он прекрасно меня слышал, но сделал вид, что нет. Я устало вздохнула.

— Чисс, ты меня слышишь?!

— Слышу, — наконец соизволил заговорить мальчуган.

— Тогда почему не отвечаешь?

— Не хочу.

— Чисс, — предостерегла его, когда драконыш почти пересек черту барьера, и я увидела, как слабо замерцал полог.

— Хватит меня опекать, — засопел Чисс, отступая от черты. — Ты мне не мама.

— И, слава богу, — закатила я глаза.

Чисс обернулся, бросил на меня, полный каких-то непонятных эмоций, взгляд, отшвырнул палку и побежал к Вейрану. Бли-ин, он опять обиделся. Да, что же это такое! Он только и делает, что дуется на меня. Мне никогда раньше не было так трудно с детьми.

Грини потерлась мордочкой о мою щеку. Спасибо, моя хорошая. Ты меня понимаешь.

— Что, опять обиделся? — Грандир бесшумно подошел, и присел рядом, тяжело опираясь на магический посох, верхушку которого венчала композиция из двух месяцев и круглой бляхи с изображением родового герба. Пару раз он пытался мне объяснить, что на нем изображено, но, к сожалению, мой энциклопедический запас по Орни'йльвиру оказался скуден, и мне пришлось смущенно признаваться в своей необразованности. Мое чистосердечное ничуть не возмутило темного эльвафа, младший сиар Сандариэна Грандирэль ван Дарисиор, а по-человечески, младший ученик Старшего шахнира королевства темных эльвафов, Грандир, решил заняться моим образованием, чему я несказанно обрадовалась. Надоело постоянно оказываться в совершенно идиотских ситуациях, когда их можно избежать, если знать что к чему.

— Опять, — кивнула я.

— Зачем ты с ним возишься? Посмотри на Ларрани. Она спокойно занимается своими делами.

— Это меня и раздражает. Как она может не обращать внимания на своего ребенка. Чисс, за все время пока я с вами, два раза сунул руку в огонь, три раза наелся ядовитых ягод, (что нам даже пришлось делать незапланированный привал, так как его рвало), и один раз едва не стал обедом для той мерзкой твари с щупальцами.

— Мерзкая тварь с щупальцами — это ошига. Отвар из ее щупалец принимают при различных заболеваниях суставов. Сам я не пробовал, а вот мой отец, да — ему помогает… А ребенку, я считаю, полезно набираться опыта. В будущем будет умнее.

— Какой опыт, Грандир, он просто пытается привлечь наше внимание! А конкретнее мамино, но ей, кажется, все равно. Я пыталась поговорить…

— Как результат? — усмехнулся темный эльваф, скривив бледные губы в подобии улыбки.

— Да никакого, — тяжело вздохнула я. — Она только отмахивается.

Грандир потер пальцами подбородок.

— Если хочешь услышать мое мнение, то вот оно: Ларрани не любит своего сына. Почему? У меня есть предположение, что беременность была нежелательная, и не случись так, что все близкие нашей Ларрани были убиты, она была бы опозорена и изгнана из клана. Это, как правило, оставляет свой отпечаток на мыслях и чувствах.

Я почесала за ушком Грини. В ответ, шайма, издала тихий цокот и потерлась мордочкой о мой подбородок.

— Все равно не понимаю. Если клана не стало, то и о позоре немому узнавать.

— О нем знает она сама.

— Чисс не виноват, что он родился — нахмурилась я.

— Виноват, — мы заговорились и не заметили, как к нам подошел Вейран. — Она считает, что он виноват.

— В чем? — повернула я голову.

— Он не похож на своего отца.

— А ты знаешь, кто его отец? — заинтересованно приподняла бровь, но меня ждало разочарование.

— Знаю, но не скажу.

— Понятно, — насупилась я.

— Я поклялся никому не говорить, — словно извиняясь, пожал плечами Вейран.

Не удовлетворившись его ответом, уточнила:

— Только из-за того, что Чисс не похож на своего отца, Ларрани ведет себя с ним так, как будто они чужие?

— Не чужие, — поморщился вампир, — но ты права, она не хочет уделять ему внимания больше, чем считает нужным.

— Почему он постоянно на меня обижается? — взглянула я на неФрана, и, как и в первый раз, в груди кольнуло.

Вейран закашлялся, пряча улыбку.

— Не обращай внимания. Он просто не привык, что о нем заботятся. Ты будешь хорошей матерью.

— Я на это надеюсь, — мои щеки предательски вспыхнули, и я поспешила сменить тему. — А далеко нам еще до границы?

— Это последний привал. Завтра днем мы будем на территории клана черных драконов.

— А там?

— Передохнем в ближайшей скави, — вампир поморщился, как от зубной боли. — Ларрани мне уже все уши прожужжала, что хочет спать в мягкой постели в тепле и уюте, а не на земле и под проливным дождем.

— Она никогда не спала под проливным дождем, — пробурчал эльваф, решив восстановить справедливость.

Мы с Вейранаром понимающе усмехнулись. Вчера днем нас застал сильнейший ливень, который начался совершенно неожиданно, да и закончился как-то сразу. Именно в это время Вейран предложил мне подышать свежим воздухом и поучиться ездить верхом на Саге. Я с радостью согласилась. В экипаже было уютно: удобные глубокие кресла при необходимости превращались в раскладные диванчики; выдвигающиеся столики каким-то невероятным образом умещались в дверцах без какой-либо магии; прохладительных напитков в охлаждающих ящиках пока хватало, управляемый кристаллом микроклимат — все замечательно… Если бы не соседство с изнывающей от тоски драконницей. Эта, особа жаловалась на все и вся, а если не жаловалась, то ныла. Ну, прямо принцесса на горошине, ей богу. Вот я и полезла учиться ездить верхом, но только у меня начало что-то получаться, и вампир даже скупо похвалил меня, с неба обрушились потоки ледяной воды. От неожиданности, я по-девичьи звонко взвизгнула, однако прятаться было некуда — я сидела на Саге, а спрыгивать с нее, себе дороже. У нее характер — эта точно обидется. Мы с вампиром переглянулись, ищу друг у друга ответ на ну-у очень непростой вопрос: «Что делать»? С щелчком над нами раскрылся защитный полог, наколдованный Грандиром, который подъехал чтобы уточнить у командира, когда привал. Мы втроем переглянулись, задумались… и захохотали. Ситуация была нелепее некуда: вымокшие до нитки, но под защитным пологом. После этого между нами словно образовалась незримая связь — я стала с ними более открытой, да, и они, наконец, перестали постоянно расшаркиваться передо мной.

— Я давно хотел тебя спросить, — воткнув посох в землю, обратился Грандир к Вейранару, — как давно ты знаешь Ларрани?

— Она еще в яйце была, когда я к ним в гости приезжал, — ответил капитан, или как его называют его подчиненные — сквар, и сел на пригорок с другой стороны. Так я оказалась посередке между вампиром и темным эльвафом.

— Что вообще произошло? Как получилось, что почти весь ее клан вырезали? — Грандир подвинулся, чтобы я вовсе не скатилась с пригорка.

— Не знаю, — пожал плечами Вейран. — Ларрани гостила у своих друзей, когда это произошло. Выживших не осталось.

— Неужели совсем никого?

— Никого.

— А Чисс? — насторожилась я.

— Он, как обычно прятался, — вампир неосознанно начал плести косу, но без расчески волосы путались, и Вейран начал злиться, — Ларрани запретила ему показываться старшим драконам. А так как она была единственной достигшей возраста спаривания, ее переселили в пещеру ожидания. Она находится на некотором отдалении от остальных.

— Зачем? — заинтересовалась я.

— Таким образом, их приучают к самостоятельности, подготавливают к тому, что возможно им придется покинуть родные пещеры и переселиться в клан мужа. Это позволяет молодым драконницам легче переносить разлуку с семьей.

— Понятно. А Чисс не мог видеть нападавших? — я посмотрела на нашего шахнира и взглядом показала на Вейрана. Тот понял и незаметно сунул мне в ладонь гребень.

— Не думаю, — вздохнул вампир.

Я коснулась его плеча, и, показав гребень, попросила повернуться. У Вейрана волосы достают до поясницы. Они черные и шелковистые. Я взялась за работу с энтузиазмом, а Грандир продолжил допытывать:

— Почему? Он же вполне мог вылететь на шум.

— Не мог. У Чисса нет крыльев.

— Как это нет? — удивился эльваф, взъерошив свои патлы. Сколько бы он их не расчесывал, они все равно вставали дыбом, и представляли собой прическу под названием «взрыв на макаронной фабрике». Причем цвета они были пепельно-серого, так что возникало ощущение, что она, в смысле фабрика, до сих пор дымится. Зато от глаз Грандира я просто балдею — они сочного фиолетового цвета.

— Так это, нет, — фыркнул неФран. — Он до сих пор не решил, кем он хочет быть.

— В каком смысле? — доплетая косу, я потянулась за кожаным ремешком, который он держал в руках.

— Не могу сказать.

— Опять обещание?

— Да.

— Жаль.

Вейран перекинул косу на плечо, повернулся и взглянул с благодарностью. Я улыбнулась.

— Что ж, предлагаю лечь спать. Завтра разбужу рано, — усмехнулся вампир, похлопав меня по коленке.

Спать. Все внутри меня съежилось в тугой узел. Проклятье никуда не делось, меня все еще мучили кошмары, хотя они уже не были такими жуткими, и не могли убить, все равно, я старательно тянула со сном, пока милостивая чернота не накрывала вымученный разум. О своих проблемах я не распространялась, но Ларрани уже начала жаловаться, что во сне я громко вскрикиваю, и пугаю ее.

В отличие от двух первых, проведенных в экипаже, ночей, сегодня я проснулась отдохнувшей. Меня разбудил Чисс. Выяснилось, что во сне я сграбастала его в охапку и не отпускала, до самого утра. Ребенок терпеливо сносил неудобства, пока ему, как говориться, не приспичило. Пришлось отпустить, а самой встать ни свет, ни заря. Зато увидевший, что я встала, Вейран, с радостью потащил на тренировку. Он решил, что если Грандир занялся моим интеллектуальным образованием, то он займется, физическим. Я ожидала настоящей экзекуции, но, как ни странно, тренироваться с вампиром мне понравилось, он точно знал, как распределить нагрузки, чтобы на первых парах я не падала от усталости, но Вейран сразу предостерег, что это только цветочки, настоящие занятия у меня впереди.

* * *

Ранним утром, после тренировки, где подчиненные Вейранара старательно скрывали снисходительные усмешки, наблюдая за моими безуспешными попытками попасть в цель из ученического лука, мы неспешно начали собираться в путь. Ларрани еще спала, и она была крайне возмущена, когда Вейран, еще до рассвета, тихо постучал по дверце экипажа, и, заглянув внутрь, потряс меня за плечо. Драконницу не интересовало, что вампир пришел будить меня, а не ее, она по-старушечьи ворчливо высказалась по поводу неслыханной наглости, беспокоить ланнэрре в столь ранний час, повернулась на другой бок и снова заснула. В отличие от Ларрани, я была благодарна Вейрану. Дело в том, что очередной кошмар прокрался в мой безмятежный сон и уже был готов укорениться, если бы не вампир. Так что подскочила я, словно ужаленная, и побежала на тренировку с небывалым для себя воодушевлением. Никогда раньше я так не радовалась бегу трусцой, приседаниям и наклонам. Все подпортила стрельба из лука. Даже ученический лук оказался для меня слишком тугим, мишень маленькой, а Вейран, с моей точки зрения, требовал невозможного. После десяти промахов я взбесилась и просто плюнула в сторону мишени и… попала!! Благо меня прикрыл Грандир, механически засмеявшись, и сказав, что на сегодня с меня хватит. Все естественно подумали, что выгоревшее дотла бревно, в два моих обхвата, это его рук дело, и облегченно вздохнув, разошлись по своим делам. Кроме Вейранара и Грандира, конечно. Их убийственные взгляды не сулили мне ничего хорошего. Меня зажали в тиски, и под белы рученьки увели подальше в лес, чтобы нас никто не мог услышать. Вейранар в таких вопросах не доверял даже своим товарищам по оружию. Как он выразился, меньше знают, лучше спят. Я бы с ним согласилась, если бы не знала, что спят вампиры не больше двух-трех часов в сутки, по этой причине их и нанимают для личной охраны чаще, чем кого-либо.

Я надеялась по-партизански отмолчаться, но видимо не судьба, Вейранар раскусил меня на раз, два, три. Три вопроса и он уже знал, что я обращенная стальная драконница, что я из будущего, и, что прибыла, чтобы отыскать и вернуть назад бога-оборотня. Как ни странно, но вампир даже не удивился, в отличии он Грандира, который какое-то время еще искал в траве упавшую челюсть, пока Вейран отчитывал меня за мою беспечность, и неспособность контролировать собственные эмоции.

Я стояла перед ним, как провинившийся ребенок, а вампир продолжал пилить, впрямь как папа, в детстве, за то, что лазила по деревьям, впрочем, я и ощутила себя несмышленым ребенком, когда Вейранар начал расписывать последствия моего необдуманного поступка. Я раскаялась, но в оправдание, пожаловалась, что с момента моего попадания на Орни'йльвир обучать меня так никто и не взялся, разве что Хрос, но у того узкая специализация, и многое объяснить он не способен. Кое-что рассказывал Франчиас, а по возвращении на Орни'йльвир, Станислас, но о них я старалась не упоминать.

Прослушав детский лепет в моем исполнении, Вейранар с Грандиром заговорщически переглянулись, и, скрестив на мне предвкушающие взгляды, отправили в лагерь, мол, им нужно обсудить кое-что… наедине.

Это «кое-что» меня насторожило. Когда так говорят, ожидать можно всего, чего угодно, и, шагая к лагерю, мое чутье подсказывало, что это последний день, когда я могу насладиться относительным покоем и тишиной.

Но и этот день оказался омрачен событием гораздо более тревожным, чем мое разоблачение. Пропал Чисс. Это мы выяснили, когда уже были готовы тронуться в путь.

— Куда он мог деться? — металась я по лагерю. — Сан, ты видел Чисса?

— Нет, — мотнул головой темноволосый гном.

— Русар?

— Русмар, лапнэрре, — поправил меня один из вампиров.

— Прости, Русмар.

— Нет, ланнэрре, не видел.

Я бросилась к драконнице. Она же мать, должна была заметить, когда пропал ее ребенок.

— Ларра, когда Вейнар приходил, Чисс все еще спал?

— Вроде бы, да?

Она безнадежна.

— Вспоминай, Ларра!! — схватив девушку за плечи, потрясла я ее. — Это же твой ребенок. Как ты можешь быть такой… такой…

— Какой? — высокомерно приподняла она подбородок.

— Бездушной Ларра, бездушной.

— Ты не понимаешь, — состроила мученическое лицо драконница. — Если бы не Чисс, все было бы иначе. Его не должно было быть.

Черт, я сейчас ей врежу. Точно врежу.

— Я много чего не понимаю, — рыкнула я, — но этот ребенок твоя кровь и плоть. Он не просил тебя рождаться на свет, ты сама этого захотела, так отвечай за свои поступки, Ларра! Не вини в своих бедах случай — случай лишь свел тебя с его отцом, все остальное твой собственный выбор. Чисс ни в чем не виноват, он просто ребенок — не жертвенный агнец. Прекрати видеть в нем замену тому, другому.

Во мне бушевали гнев и Стальная. Стальная — глава клана. Стальная — защитница. Та, кто должна любить и оберегать свой клан, свою семью, своих детей. И она была в бешенстве. Как смеет эта безмозглая ящерица роптать на судьбу, когда судьба сделала ей такой подарок.

— Но что я могу сделать? — Ларрани испуганно вжалась в спинку сиденья. Зеленые блики на бледном лице, подсказали, что мои глаза полностью изменились. — Ты же видела, что, чтобы я не делала, он отталкивает меня.

Да, признаю, Ларрани, иногда делала попытки поговорить с сыном, но Чисс либо уходил к костру, где резвилась Грини, либо, если мы ехали в экипаже, отворачивался, полностью игнорируя ее.

Я закрыла глаза и досчитала до десяти, когда снова открыла, мои глаза больше не светились.

— Терпение Ларра. Терпение и любовь. Все, что ему нужно.

— Иш, — окликнул меня Грандир. — Ванэрис, говорит, что видел мальчишку, играющего у края полога, еще до рассвета.

— Черт, — в сердцах стукнула я по краю экипажа. Раздался жалобный треск.

— Иш, держи себя в руках.

— Прости.

Подскочив к догоревшему костру, разбудила Грини.

— Просыпайся соня, — потеребила ее.

Зверек разлепил веки и сонно посмотрел на меня.

— Чисс пропал.

Грини подскочила и сердито зацокала, ругая меня. Я грустно усмехнулась. Шайме очень нравился Чисс, он играл с ней, пока я занималась с Грандиром или Вейранаром.

— Грандир говорит, что поисковые заклинания вернулись, не обнаружив его следов, а вампирам нужна кровь, чтобы отыскать Чисса. Что нам делать? Где его искать?

Грини презрительно фыркнула, и, соскочив с моих рук, побежала к экипажу. Я услышала возмущенные возгласы Ларры:

— Уберите ее, уберите сейчас же!! Она пачкает кресла! О, мое платье!! Стой!! Отдай! Иш лови ее!!

Шайма выскочила в дверцу, держа в зубах какой-то сверток.

— Грини, зачем это тебе? — присела я на корточки.

Грини положила свою ношу на землю, и я с удивлением поняла, что это всего лишь детская пеленка, в которую завернули срезанный темный локон и крохотную черную чешуйку. А Ларрани-то, сентиментальна. Может, зря я на нее накинулась.

Шайма, между тем, обнюхала добытые сокровища, и, повернувшись в сторону леса, стала в стойку.

— Грини, ты учуяла его? Ты сможешь его найти?

Ласка зеленым огоньком метнулась в лес, я за ней следом, и уже не слышала окрик Грандира, о возможной опасности, или об очередной глупости, что было бы вернее.

* * *

Я дура!! Серьезно. Я круглая дура. Это же надо было родиться такой безмозглой курицей — побежать искать ребенка, не зная ни леса, ни вообще чего-либо в этом мире.

Но Чисса, благодаря шайме, я все-таки нашла. Свалилась в ту же яму, что и он. Едва всех не задавила. Всех — это трех девчонок-близняшек и самого Чисса.

— Слезь с меня, — пропыхтел драконыш, пихая меня в бок.

Я с грехом пополам слезла и огляделась. Яма представляла собой, заброшенный и забытый кем-то ход, заваленный щебнем и ветками, но видимо размытый дождями. Вглубь не пройти, но и наверх не выбраться — зацепиться не за что.

— Чисс, ты как? Нигде не болит? — схватила я мальчишку и стала визуально исследовать на наличие травм, порезов или еще чего-нибудь, но кроме шишки на лбу, ничего не обнаружила. Слава богу.

— Болит, — поморщился драконыш. — Ты мне руку отдавила.

— Прости, прости.

И тут очнулись девочки.

— Кто это?

— Кто?

— Кто она?

— Э-э, — скосила я ни них взгляд. — А вы кто? И как здесь оказались?

— Мы спросили первые.

— Да, спросили.

— Первые.

Я отпустила вырывающегося из моих рук Чисса, и озадаченно склонила голову. Откуда здесь эти милашки: возраста того же что и драконыш, маленькие, кудрявенькие, голубоглазенькие, хорошенькие, как куколки.

— Меня зовут Ишшари Ни'ийна. Я искала, вот этого шустрика. Он ушел из лагеря и даже не предупредил никого.

— Меня не надо было искать, — буркнул Чисс. — Я не терялся. Я ушел. Совсем.

— Значит, ты просто взял и ушел?! — возмутилась я. — Как тебе не стыдно?! В лагере все волнуются — ищут тебя. А ты!! Ты сидишь тут и с девочками флиртуешь?!

— Я не флиртую, — отвернулся от меня драконыш. — Они сами.

— Что сами? Флиртуют сами, — фыркнула я, отряхиваясь от грязи. — Чисс, так поступать нельзя. Твоя мама…

— Моя мама даже не заметила, что я ушел, — в голосе драконыша уловила с трудом сдерживаемые слезы. Бедный мальчик. — Это все ты…

— Чисс ты не прав. Ларра беспокоится о тебе. Ты ведь любишь ее? И она тебя любит. Просто вы оба очень упрямые и никак не хотите этого признавать.

— Нет, — покачал опущенной головой Чисс.

— Что, нет?

— Все не так. Ты не понимаешь.

— Ой, только не надо заводить эту песню. Я уже слышала. Понимаю я, не понимаю я. Какая разница. Она твоя мать Чисс и другой у тебя не будет, — теперь попробуй, поспорь с этим утверждением. — Девочки, а как вы здесь очутились?

— Мы пришли сюда.

— Сюда.

— Ножками.

Я вытаращилась на трех куколок, и почувствовала себя неуютно. Сидят, смотрят своими глазищами. Жутковато как-то.

— Похоже это для вас в новинку. В смысле, ходить пешком.

Девочки как по команде склонили головки к левому плечу.

— Да. Это ново.

— Ходить пешком.

— Ножками.

Затем к правому.

— Нам понравилось.

— Да, понравилось.

— Очень.

— Хорошо, — закусила я нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. — Ходить пешком полезно для здоровья. Только не по лесу. Разве мама вам не говорила, что в лесу может быть небезопасно.

— Нам можно. Нас не тронут.

— Никто не тронет.

— Нам можно.

Черт, странные они какие-то. У меня даже мороз по коже от их прекрасных, но безжизненных, словно восковых лиц, точно не с живыми людьми разговариваю, а с фарфоровыми куклами. Каким ветром их сюда надуло? Ладно, угрозы от них я не ощущаю, и на том спасибо.

— Чисс. Здесь есть другой выход? — обратилась я к напряженной спине.

Ребенок соизволил повернуться.

— Нет.

— Черт, — цокнула языком, изучая стены ямы. — Надеюсь, Грини сообразит привезти помощь… Хотя о чем я говорю, она гораздо сообразительнее меня. Чисс!

— Что?

— У тебя точно ничего не болит?

— Нет, не болит, — нахмурил брови драконыш. — И хватит трястись надо мной, как над яйцом. Я и сам могу о себе позаботься.

— Ну-да, ну-да, — не стала с ним спорить. — Чисс, почему ты постоянно злишься на меня? Я, вроде, ничего тебе не сделала.

— Я тебе не доверяю.

— Почему? Ты же сам говорил, что на убийцу я не похожа.

— Ты скрываешь свою сущность.

— Я?? Скрываю?!! — задетая за живое, обижено воскликнула я, но вспомнила об амулете, и хмыкнула. — Ну, может быть… Но это ничего не значит. Это для моей собственной безопасности.

— Я тебе не верю.

Этот драконыш скоро доведет меня до белого каления.

— Вот, блин, — шумно выдохнула я. — Хорошо. Уговорил. Давай так, я сейчас сниму амулет и сразу его одену обратно, а ты поклянись, что никогда никому ничего не расскажешь, и не используешь это знание мне во зло.

Я несколько озадачилась, откуда такая формулировка, но не стала акцентировать на этом свое внимание. Мальчик недоверчиво посмотрел на меня исподлобья.

— Клянусь.

Неожиданно ожили близняшки.

— Неправильно.

— Клянешься не правильно.

— Клянись кровью рода.

— Скажи Клянусь…

— Кровью рода своей матери…

— Скажи Клянусь…

— Кровью рода своего отца…

— Скажи Клянусь…

— Кровью сердца своего…

— Не выдам тайны мне доверенной…

— Не воспользуюсь ни ради корысти, ни ради блага…

— А если нарушу клятву…

Одна из близняшек внимательно посмотрела на меня.

— Какое наказание ты выбираешь.

— А это обязательно?

— Да.

— Хорошо. Пусть Чисс забудет меня, и все, что со мной связано.

Драконыш вздрогнул и побледнел, а на кукольных личиках появились скупые улыбки.

— Жестоко.

— Но справедливо.

— Справедливо.

Чисс посмотрел на близняшек, нахмурился, но согласно кивнул и повторил слово в слово, то, что сказали близняшки.

— Мы принимаем клятву.

— Принимаем клятву.

— Принимаем.

Да, кто же они такие? Моя рука лишь на мгновение дрогнула, когда я коснулась шнурка на шее. Я прекрасно знаю, амулет не защищает меня от трансформации, не затормаживает процесс, просто скрывает мою сущность от окружающих. Ничего особенного? Но дело в том, что я все еще боюсь и цепляюсь за все человеческое, что во мне осталось. Сниму амулет, и что дальше? Попав в прошлое, я перестала ощущать присутствие Стальной, словно она растворилась во мне, слилась со мной воедино. Только, когда злюсь, понимаю, что это не я — это она, это ее гнев, но так же это и мой гнев, вот бы еще разобраться, где же проходит та граница, где заканчиваюсь я, и начинается она. Боже, что же получается: я боюсь саму себя?!

Я посмотрела в глаза Чиссу и отметила, с каким нетерпением, он ожидает моего разоблачения. Его глаза вспыхнули алым светом, зрачки вытянулись, он даже дыхание задержал. Все-таки он еще совсем ребенок, хоть и старается казаться независимым. Я грустно улыбнулась и стянула шнурок через голову.

Мир вокруг меня закружился, затягивая в водоворот новых пугающих ощущений. Запахи — их стало так много, что меня затошнило. Звуки — они оглушили: пение птиц, шелест листвы, стрекот насекомых, пульс крови под кожей. Цвета стали такими яркими, что я зажмурилась.

Я ошибалась. Амулет не просто скрывал мою сущность, он был преградой. Тонкой, едва заметной, но все же преградой. От перенапряжения мой мозг взорвался жуткой пронзительной болью, от которой подкосились ноги, и я начала оседать по землистой стене ямы на самое дно.

Глава 11

— Стальная.

— Она стальная.

— Стальная драконница.

Звенело в ушах, пока я приходила в себя. Что-то холодное и влажное лежало у меня на лице. Голова все еще болела, и я застонала, пытаясь поднять ее.

— Лежи. Не снимай повязку.

Чисс? Это Чисс. Что со мной произошло? Обморок?

— Я… Что? — Странно. Голос у меня какой-то сиплый.

— Лежи. Твои глаза воспалены. Я сделал влажный компресс. Он поможет.

— Стальная.

— Она стальная.

— Стальная драконница.

— Замолчите!! — рыкнул драконыш. — Ей нужна тишина.

— Что со мной случилось?

Я не ожидала ответа, но Чисс меня удивил.

— Когда ты последний раз принимала свою истинную ипостась?

— Что? — переспросила я.

— Как давно ты такая?

Такая? Я криво улыбнулась.

— Сколько себя помню.

— Не ври, — капризно надулся ребенок. — Ты же драконница. Я ощущаю это. Вон, и чешуя под кожей. Ты давно не превращалась. Твой организм отвык, поэтому и ощущения болезненные. Знаю, по себе… Почему ты прячешься? Ты преступница? Тебя изгнали из клана?

— Я не преступница, Чисс. Просто…

Боль начала отступать, но звуки все еще раздражали, но близняшек это не волновало.

— Расскажи нам историю.

— Расскажи.

— Стальные всегда рассказывали нам истории.

— Стальные? — повернула я голову на звук. — Вы знаете о стальных.

— Да, знаем.

— Мы знаем.

— Они рассказывали нам истории. Много историй.

— А они? — закралась надежда, что в этом времени их еще не истребили, но близняшки развеяли ее.

— Их больше нет.

— Их убили.

— Всех убили. Но есть ты. Ты стальная.

— Стальная.

— Стальная драконница. Расскажи историю.

Я нахмурилась. Историю? Какую историю им рассказать?

— Расскажи, — посоветовал Чисс. — Они все равно не отстанут.

— Они и тебя просили рассказать?

— Да. Расскажи, иначе будет хуже.

— Понятно, — я на долю секунды задумалась, о чем бы им рассказать, но, в конечном счете, решила не мудрствовать. — Ну, слушайте…

И рассказала я историю о своем похождении за наследством. Разбавила нудные переживания приключениями, смешными эпизодами и любовной ностальгией. Получилось весьма недурно — самой понравилось.

— Ка-ак интересно.

— Интересно.

— Очень-очень.

— Иш.

— Да, Чисс, — повернула голову, и отметила, что она уже не болит.

— Получается глирты лучше драконов?

— Ну, лучше или хуже, не мне судить. С моей точки зрения, все зависит от личности.

— Но ведь Нина в твоем рассказе, осталась с глиртом, а не с драконом.

— Понимаешь, Чисс, Нина могла бы простить Ласснира… Могла бы… — Я задумалась, могу ли я простить Лассаиндиара. Ведь, вроде бы, не сильно-то на него и сержусь. Представила его рядом с собой. Мысленно протягиваю руку и прикасаюсь к его щеке, вижу, как меняется выражение его лица с радостного, на победоносное. Словно в явь слышу его слова: «Давно бы так. Ты ведь знаешь, что ты моя». Захотелось ударить красноглазого гада и стереть эту высокомерную ухмылку с его лица. Да, чтоб тебя…

— Но не простила, — как из далека, услышала я детский голос. Он возвращает меня назад.

— Нет. Она была совсем ребенком… Он знал, чем грозит привязка.

— Но его клан? Он же сделал это для…

— Жертва никогда не скажет тебе, спасибо, Чисс. Запомни это.

— Запомню. Поспи немного, Иш. Нас еще не скоро найдут.

Я стащила повязку с лица и посмотрела на ребенка, недоумевая, как в нашем положении, он может быть совершенно спокоен.

— Чисс, — вдруг усмехнулась я, — а ты ведь ни капельки не боишься.

— Не боюсь, — качнул головой драконыш.

— Завидую, — я села, и, подтянув колени к груди, призналась: — А я, вот, боюсь.

Чисс встал, подошел ко мне, и, положив ладонь поверх моих сцепленных рук, сказал:

— Не надо бояться. Я с тобой.

Схватив его за руку, я дернула драконыша на себя, и с упоением начала трепать темные лохмы, Чисс засмеялся и начал вырываться, но я-то вижу, что ему нравится наше баловство.

— Все, вы нам наскучили.

— Наскучили.

— Совсем наскучили.

Интонации в голосах близняшек мне не понравились. Я вздрогнула и прижала драконыша к себе. Что они задумали?

— Уходите.

— Да, уходите.

— Вон.

Я даже не поняла, что произошло, только сидели на дне ямы, и вот уже развалились на лесной тропинке.

— Чисс ты как? — потрясла я его за плечо.

— Жив.

— Черт, что это было?

— Нас отпустили, теперь мы можем вернуться в лагерь.

Отряхиваясь от земли и сухих веточек, поднялась, озираясь по сторонам, чтобы понять, где мы. Что-то не припомню, чтобы на моем пути встречались эти кустики с крупными оранжевыми ягодами. Куда нас зашвырнуло? Блин, еще и голова кружится. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, я посмотрела на взъерошенного ребятёнка и ласково улыбнулась.

— Ты решил вернуться?

— Да, — Чисс тоже стал отряхиваться, но вставать не спешил. Он повел носом, принюхиваясь. — Далеко, но к вечеру доберемся.

Сложив два плюс два, я улыбнулась, разминая затекшую шею.

— Решил, не сбегать?

— Решил, — кивнул драконыш.

— Молодец. Ларра обрадуется.

Чисс снисходительно усмехнулся:

— Решил, что ты без меня совсем пропадешь. Ты же, как будто только из яйца вылупилась: ничего не знаешь, ведешь себя, как короткохвостая, наверное, даже летать разучилась, пока в этой ипостаси ходила. А раз я твою тайну знаю, я и буду тебя учить.

— Ты — меня?! — Своим высказываем, драконыш поставил меня в тупик.

— Я — тебя, — кивнул мальчик. — А, что такого? Перевоплощаться я сам учился. Летать тоже.

— А-а, — смутилась я.

— Не переживай. Я никому ничего не скажу, — усмехнулся малец. — А тебя я быстро на крыло поставлю. Вот увидишь.

— Ну, хорошо, — промямлила я, шокированная таким поворотом событий.

— Идем, — Чисс встал на ноги, взял за руку и повел куда-то сквозь кусты. — Нам туда.

Как и говорил драконыш, к лагерю мы добрались ближе к вечеру. На меня тут же набросилась шайма и начала жалобно цокать. Ей так и не удалось отыскать яму, в которую мы свалились. Я успокаивающе потрепала ее за ушком, Чисс тоже погладил ласку, пробурчав, что она не виновата.

Увидев нас целыми и невредимыми, Ларра всплеснула руками и совсем не по-драконьи разрыдалась. Чисс взял ее за руку и попросил успокоиться, ведь ничего страшного не произошло. К ним подошел Вейран. Он встал на одно колено, чтобы смотреть в глаза ребенку, и что-то тихо прошипел, не скрывая раздражения, тот кивнул, принимая все, что наговорил ему вампир, хотя, по изменившим цвет радужкам, можно было понять, что выговор Чиссу не понравился. Он очень сдержанно попросил прощения и пообещал больше не сбегать. Драконница просветлела лицом и обняла сына за плечи. Чисс стойко выдержал пытку материнской любовью, встретился со мной глазами и коротко кивнул. Я ответила все понимающей улыбкой. Вспоминаю себя в его возрасте, просто диву даюсь — все-таки он удивительный ребенок. Поняв, что все обошлось, все вздохнули с облегчением и засобирались.

Но, кто сказал, что обо мне забыли?! Когда тяжелая рука Вейранара легла мне на плечо, я, по правде говоря, едва богу душу не отдала. Я ожидала взбучки, но вампир, только укоризненно покачал головой, от чего стало очень неуютно и стыдно. Однако Вейран не стал дожидаться, пока я подберу слова, развернулся и ушел.

— Ну, ты попала, — подкравшись со спины, тихо, чтобы только я могла слышать, зловеще хихикнул Грандир.

— Ты о чем? — поежилась я, так от его голоса, у меня волосы на затылке зашевелились.

— Узнаешь, — еще более таинственно прошипел эльваф.

Ик, что-то мне это не нравится. Очень не нравится. Максик, где же ты, паршивец ты этакий? Я домой хоч-у-у!

За эти несколько дней, я успела побывать рядом с каждым членом команды, но бусина, так и не засветилась, оставаясь равнодушной к моим мольбам. И, что прикажите делать? Где искать его теперь? Я посмотрела в небо и мысленно возопила: «Эй, боги!! Ну, хоть подсказку бы дали, в самом деле!!»

— Иди в экипаж, Иш, — подтолкнул в спину Грандир. — Мы не будем дожидаться утра. Завтра днем будем на границе.

Я кивнула и поплелась к экипажу. Сев на диванчик, откинула голову на спинку, и тут же отрубилась. Все-таки, с какой стороны не смотри, а нервы у меня человеческие.

* * *

Мама, роди меня обратно!! Я больше никогда, никогда, никогда… не буду сердить этого вампира. Изверг!! Тиран!!! Деспот!!! Сколько ж можно меня мучить?!!

— Неужели, ты уже устала? Вставай. Мы еще не закончили, — тычет заостренным концом деревянной палки мне под ребра. Больно.

— Я больше не могу, — отплевываюсь я, с трудом фокусируя взгляд на его сапогах. По мыску левого ползет огромный, противный слизняк оранжевого цвета. Фу-у, мерзость какая. Превозмогая боль, откатываюсь в сторону.

— А, говоришь, не можешь, — фыркает вампир. — Вставай.

— Пощади.

— Ты так и перед врагами будешь унижаться. Вставай.

Вейран оказывается в шаговой доступности и с размаху бьет меня под ребра. Не сильно, иначе я уже летела бы наподобие пушечного ядра до самых пещер. Вампиры, одна из немногих рас, кто может потягаться в силе с драконами. Я вскрикиваю и шиплю от боли. Дело в том, что мои бока живописно украшены старыми и свежими синяками. Скулю, но поднимаюсь, покачиваясь как пьяная.

Мы пересекли границу без эксцессов. Драконы-пограничники встретили нас прохладно, но направление до ближайшей скави все-таки показали. Деревенька приняла нас с распростертыми объятиями. Нас поселили в большом гостевом доме, где мы с комфортом и расположились.

Вейранар получил письмо, где жених драконницы извинялся, что не может принять их в своем доме, так как по поручению совета был вынужден покинуть пещеры, чтобы сопровождать своего родича до Саймартанга, так что целую неделю мы можем делать, что хотим, он все оплатит. Вот, ведь жук.

Но знала бы я, чем все обернется, сама бы бежала до этого самого Саймартанга, не оглядываясь.

Как только мне показалось, что можно расслабиться и отдохнуть, пришел шахнир, и, вывалив на стол стопку книг и тетрадей, начал мое обучение с азов, который должна знать каждая уважающая себя девушка из благородной семьи. А это: знание божественного пантеона Орни'йльвира — раз; знание титулов и учтивого обращения, то бишь придворный этикет — два; экономическая и политическая география — три; свободное владение тремя — четырьмя языками, из них, в моем случае, обязательные: драконий, общий, эллийский и вампирий (шагхал), — четыре; ну, и по мелочи: экономика, финансы, право, землевладение, и так далее и тому подобное, так как в отсутствие мужа это все возлагается на мои плечи.

Но начал, блин, Грандир с правописания!!! Убейте меня!! Я чувствую себя первоклашкой. Однако это еще не самое страшное. Когда где-то в час в дверь постучал вампир и позвал на тренировку, я и предположить не могла, что это будет вовсе не тренировка, а сущий АД. Вейранар гонял меня, пока я не упала прямо в грязь, и уже думала, не пошевелюсь, но резкий окрик вампира заставил меня подскочить, и вытянуться во фрунт. Он подошел вплотную и зло зашипел на ухо:

— Ты, что думаешь, стала стальной, тебя и убить нельзя?!

— Я… Я…

— Нож к шее, — зловеще усмехнулся вампир и наглядно продемонстрировал, прижав лезвие к моему горлу. Я нервно взглотнула. Лучше бы я этого не делала — кровь тонкой струйкой потекла за ворот. Через секунду что-то начало происходить и под кожей возникло слабое покалывание. — Видишь, ты даже трансформироваться не успеваешь.

— Вей…

— Ты — обращенная. У тебя никогда не будет реакции, как у рожденной драконницы. Ты слаба, и тебя слишком легко убить. Ты должна научиться защищать себя без помощи Стальной.

Морщусь. Как будто я когда-нибудь пользовалась ее помощью. Однако, понимаю, что вампир прав, хотя мыслю иначе: мне нужно научиться защищать себя, чтобы не быть помехой. Оцениваю я себя вполне адекватно — мне не стать воительницей. Возраст не тот, да и желания такого отродясь не было. Но, в тоже время, не могу же я вечно прятаться за спинами друзей.

— Я не умею. Я никогда раньше…

Лезвие исчезло, как и появилось.

— Я буду тебя тренировать.

— А я выживу после твоей тренировки? — усомнилась я.

— Кто знает, — усмехнулся он, и рявкнул в самое ухо. — В строй!

И так каждый день. Учеба-тренировки, учеба-тренировки. А еще Чисс, под предлогом прогулки, тащит меня в лес и тоже учит.

— Закрой глаза. Да, не подглядывай, ты! — детская ладонь ложиться на веки. — Вот так.

— Ну, закрыла, — лежу на земле, раскинув ноги и руки в стороны, и пытаюсь честно выполнять все, что требует Чисс.

— А теперь представь, ты взяла что-то и одела.

— Что именно?

— Например, пальто или плащ, — драконыш задумывается, — главное, чтобы это было большим и покрывало все тело.

— Одеяло, — мечтательно предложила я.

— Не подходит, — тут же обрубает Чисс.

— Почему?

— Тебе нужно, чтобы оно покрыло все тело.

— И голову?

— Да.

— Тогда скафандр.

— Ска… А, что это такое?

— Это что-то вроде доспех, но только из другого материала.

— Ну, пусть будет скафандер.

— Хорошо.

Плохо себе представляю, как чувствует себя человек в скафандре — опыта такого не было, но делать нечего — представила.

— Готово.

— Теперь снимай, — велел Чисс.

— Э-э!??

— Снимай, снимай.

— Слушай, я не понимаю.

— Ну, что ты не понимаешь!!! — раздражается ребенок.

— Сначала ты просишь одеть что-то, теперь снять. Зачем?

— Чтобы ты могла вспомнить, как вернуться в драконью ипостась, — сердито бурчит драконыш. — Давай еще раз.

— А, давай попробуем по-другому?!

— Как?

— Ну, я представлю, будто я эту драконью ипостась надеваю.

— Это не правильно.

— А, вдруг, получится!

После корректив наши с Чиссом занятия пошли веселее. На следующем же занятии я выпустила когти и частично трансформировалась. Только драконыш был в полном недоумении, почему первой у меня трансформировалась нижняя часть тела, а не верхняя, как у всех, но не объяснять же ему, что меня клинит при мысли о крыльях.

Но есть и светлое пятно среди этого непроглядного мрака. Отношения Ларры с сыном наладились, и хотя не так все гладко, я верю, что у них получится. На радостях Ларрани при всех назвала меня рагдарой, старшей сестрой, или, точнее, наставницей, и на моем правом запястье появилась татуировка в виде изящного браслета с тремя круглыми камушками, напоминающие «тигровый глаз».

Я была так рада, так рада, что едва не задушила ее. Ведь, как объяснил Грандир, мой новый статус предполагает, что со всеми своими проблемами она теперь будет обращаться только ко мне, да и с проблемами Чисса тоже. Одним словом, эта демонова драконница просто сбросила весь груз ответственности на меня. Ага, щаз-з! Если Ларра искала легкий путь, то она ошиблась в выборе, и это ей пришлось уяснить уже на следующий день.

— Вставай, давай, — яростно трясу драконницу за плечо. — Хватит разлеживаться.

— Иш, прекрати орать, — драконница разлепила веки, посмотрела в окно и удивленно воскликнула. — Небесная богиня, Иш, еще ведь не рассвело!

— У тебя ребенок со вчерашнего дня некормленый. Вставай, давай.

— Да, он сам себе что-нибудь добудет.

— Не зли меня.

— Ну, хорошо, хорошо встаю, — бурчит что-то себе под нос, но встает, — только не кричи.

— Идем.

— Куда?

— На кухню.

— Ты, думаешь, там что-нибудь осталось?

Я не разделяю ее скепсис, так как точно знаю, продукты в холодильном ящике имеются — нам бы кто показал, как плиту включать, а там уж разберемся. На кухне нас встретила хозяйка, и, очень удивилась, когда я попросила ее показать, где здесь что, и совсем вошла в ступор, когда сказала, что мы будем готовить. У них, видите ли, благородные, не готовят вовсе. Ну, да. Но только какое мне дело до благородных.

Ларра заартачилась, что не драконье это дело, еду готовить, не приучена она к такому — драконы мясо сырым едят. Я хмыкнула и презентовала ей мешок картошки, килограмм так на десять. Ларра начала было возмущаться, но встретилась со мной взглядом и покорно села в дальний угол, чтобы не путаться под ногами. Хорошая девочка.

На кухню выполз сонный Чисс. Его разбудил шум, который мы с хозяйкой ненароком подняли, пока искали нужные мне ингредиенты. Отвлекаюсь, чтобы сделать ему завтрак. Он со священным ужасом смотрит на поставленную перед ним тарелку, где дымится сытный омлет с ветчиной и овощами, стопочка маленьких блинчиков, политых вареньем и нарезанный крупными кубиками хлеб. На мой насмешливый оклик драконыш возвращается к действительности и начинает уплетать стряпню, что за ушами пищит. Ларра удивленно хлопает глазами — она и не знала, что ее сын любит человеческую пищу. А Чисс, между тем, уже вылизывает тарелку, за что и получает деревянной ложкой по лбу. Ничуть не обидевшись, он смеется и убегает во двор. Вместе с хозяйкой мы наготавливаем впрок, хотя с аппетитом наших мужчин, хватит разве что дня на два. Между прочим, вампиры обычной пищей не пренебрегают — кровь кровью, а завтрак обед и ужин подавай. И влезает в них столько, что я только диву даюсь, как только они еще не растолстели. Хотя с тренировками Вейранара, это маловероятно. Я сама начал есть в три раза больше, чем обычно, а жир не откладывается — просто не успевает. За эту неделю я даже сбросила. Стала тонкой, звонкой и прозрачной… ну или не совсем прозрачной, вот только глаза, как два блюдца, на пол лица, на мир с тоской таращатся.

— Двигайся, двигайся, — кричит Вейран.

Я уворачиваюсь от удара, но подворачиваю ногу и сажусь на пятую точку.

— Цела? — холодно интересуется вампир.

— Я, кажется, подвернула ногу, — жалобно мяучу, пряча глаза, в которых стоят слезы.

Толку от них никакого, на сквара они не действуют, только злят, а не плакать не получается — нервишки пошаливают. Да, и обидно, когда все вроде разжевали, в рот положили, а не выходит. Хотя Вейран пару раз намекал, что я не безнадежна. Говорил, что на уровне подсознания, какие-то знания у меня имеются, словно меня уже пытались обучить, но забросили.

Вейранар осматривает мою ногу, кивает и зовет Грандира, тот ругается, что это третий мой вывих, но лечит, за что ему громадное спасибо. Если бы не он, меня бы уже давно в бифштекс превратили.

— Лэт Вейранар, — подошел к нам полудракон. — Вот, письмо передали.

— Давно пора, — кивнул вампир, разворачивая свиток.

Утром мы снова отправились в путь и к вечеру благополучно добрались до Даргардии. По правде говоря, я ожидала увидеть обычную гряду горных хребтов, где бы располагались пещеры драконов, но то, что предстало перед моим взором, заставило глупо раззявить рот.

Даргардия представляла собой замкнутую цепь гор, две из которых, какой-то сказочный умелец превратил в громадные сторожевые башни с гигантскими подъемными воротами между ними, а две следующие — в стены с множеством крупных стрельчатых окон и выступающих башенок.

У ворот нас терпеливо дожидались два черных дракона в ящероподобном облике, которых жених Ларры, попросил сопроводить избранницу в пещеру ожидания. Мне это насторожило. И, хотя Вейранар не проявил беспокойства, что-то кольнуло в груди, словно предостерегая. Прощаясь, Ларрани уверяла, что ее жених обязательно согласиться, чтобы я присутствовала на ритуале слияния. Кивая скорее для поддержки, краем глаза зафиксировала, как переглянулись ящеры — жаль, что я еще не научилась читать по мордам — было бы очень кстати. Тогда я присела на корточки, и, обняв Чисса, прошептала:

— Береги мать, Чисс. И себя в обиду не давай.

— Я постараюсь, — шепчет драконыш, стискивая мою голову так, словно хочет оторвать.

— Вот, и хорошо.

Ларрани и Чисса увели, пожелав нам приятно провести время в Даргардии. Я долго смотрела им в спины, поджав губы и бессознательно вцепившись в рукав мантии шахнира. Грандир, успокаивающе погладил мои пальцы.

— Что с тобой, Иш?

— Не знаю. Не спокойно мне.

— Ты тоже это заметила? — он перестал фальшиво улыбаться, и фиалковые глаза разом потемнели.

Посмотрела на Грандира — темный эльваф хмурился.

— У меня возникло ощущение, что от нас хотят поскорее избавиться.

Я кивнула, и, запрокинув голову, увидела, как высоко в небе кружатся огромные тени — драконы.

— Я, на самом деле, не знаю, где мне искать Максенса, Гран. Я даже не уверена, что он именно здесь… Но я остаюсь.

— Тари, — потрепал меня по плечу темный эльваф, — ты так говоришь, как будто прощаешься.

Грандир, после случая с Чиссом, начал называть меня Тариниэль — то есть «отчаянная», а сократив до Тари — стрекозой.

— Я не могу больше вас задерживать, Гран…

— И ты думаешь, что мы просто возьмем и бросим тебя?! Хорошего же ты о нас мнения, Иш, — сердитый голос Вейранара заставил меня вздрогнуть.

— Вей, прости, — вздохнула, — но я просто не имею права…

— Иш, ты как дите малое. Если уж мы с Грандирэлем решили тебе помогать — мы будем помогать. Сейчас последние указания ребятам дам, и пойдем искать постоялый двор… вместе.

— Вот-вот, — хмыкнул Грандир и вцепился мне в руку как бультерьер в сахарную косточку. — Ты от нас так просто не избавишься.

Парни… блин, мужчины. Вы!.. Я!.. Эмоции хлынули через край. Я уставилась на того, кто так неприлично похож на Франчиаса. Он ехидно прищурился, сверкая рубинами глаз. Я подошла к нему, обняла за талию и уткнулась носом в грудь.

— Эй-эй, ты чего!!

— Парни, я вас люблю, — хлюпая носом, прогундосила я.

— Ты мне после тренировки это скажи, — фыркнул Вейран, довольным тоном, — тогда поверю.

— После твоей тренировки, Вей, у нее глаза на лоб и язык на сторону, — хихикнул Грандир. — Не проси от Иш невозможного.

— Ничего, скоро привыкнет.

* * *

Мы поселились в маленькой гостинице, где нам выделили две смежные комнаты. Утром меня будит Вейран. Мы идем тренироваться и к полудню я, выжатая как лимон, падаю от усталости. Мне дают поспать пару часов, затем мной занимается Грандир. К вечеру не хочется ничего, только спать, но я упрямо иду искать Максенса. Хожу по узким улочкам Нижней Даргардии и всматриваюсь в лица — вдруг, мелькнет знакомый профиль. Но пока безрезультатно. Я уже запуталась, сколько времени прошло с момента, как я попала в прошлое, и в голове все смешалось, знаю только одно, мне, во что бы то ни стало, необходимо найти его.

Однажды я решила посовещаться с Вейранаром, по поводу случившегося. Он показался мне чуть более сведущим в божественных делах, чем кто либо, и я не ошиблась. Вампир попросил рассказать все в самых мельчайших подробностях, включая диалоги с богиней. Благо на память я никогда не жаловалась. Вей слушал внимательно и к концу рассказа был мрачен как грозовая туча. Он не стал безоговорочно утверждать, но предположил, что Эрмиадида просто воспользовалась моей доверчивостью, чтобы отправить меня в прошлое, ведь — напомнил мне вампир — она сама же мне и сказала, что ничто в ее храме без ее участия не происходит, следовательно, и о перемещении Максенса и об исчезновении Франчиаса она знала наверняка. Тут же возник вопрос, что же из сказанного богиней было правдой?!

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — схватившись за голову, застонала я.

Вампир плеснул себе в кружку поило, которое здесь гордо величают «вином», и криво улыбнулся.

— Не принимай близко к сердцу, Иш, боги Орни'йльвира любят поиграть с людьми. Эрмиадида в том числе.

— Но она же богиня правосудия!

— Считаешь, что она должна быть другой?

— Конечно!!

Вейранар снисходительно улыбнулся и осущил кружку в один глоток.

— Это все не правильно, — поморщилась я.

— Я достаточно долго живу на Орни'йльвире, Иш — не ты первая, кто попадает в такую ситуацию. Мой тебе совет — никогда не перечь богам.

Я удивленно уставилась на вампира, и до меня вдруг дошло:

— Так, ты тоже?!!

— Было дело, — кивнул Вейранар, — я был молод, горяч и неприлично самоуверен, думал, что весь мир должен лечь к моим ногам и никакие боги мне не указ. Я желал возвеличить семью Кан-ши-Дар, расширить территорию Хаскарии, поработить слабые расы, чтобы они служили вампирам… Н-да, много я чего хотел.

— И что?

Вейранар отставил кружку и тяжело вздохнул.

— Я принимал участия во многих сражениях, Иш. Был то наемником, то шпионом, то главнокомандующим. Меня кидало с одной войны на другую, и, где бы я ни был — я видел одно, и тоже — смерть и разрушение. Видел, как строятся великие империи, и как они же рассыпаются, на части, не оставляя после себя ничего, кроме сожаления. И, наконец, я осознал, что все к чему стремлюсь, в конечном счете, ни к чему не приводит. Только тогда, Канда, наш бог, вернул меня назад.

— И сколько же прошло времени, пока ты это понял?

— Много, Иш, много.

— Вей, если не секрет, сколько тебе?

Вампир, почесал в затылке, размышляя над моим вопросом.

— Более двух тысяч. Точнее не скажу. Большую часть времени меня мотало из прошлого, в настоящее и обратно.

— Ну, ни фига себе! — восхитилась я.

— А ты, что думала? — улыбнулся он, показав кончики клыков.

— Ой, уже ничего, — отмахнулась я. — У нас так долго не живут.

— Привыкай, драконы тоже живут очень долго.

— Не знаю, — поморщилась, ковырнув ногтем щель в столе. — Пока я этого не чувствую. Если честно, я все еще боюсь признаться себе, что больше не человек… даже на грамм.

— И не нужно, — хмыкнул вампир. — Хочешь ощущать себя человеком — ощущай. Не надо себя ломать. Ты оборотень — тебе и решать какая из ипостасей будет основной.

Я перевела хмурый взгляд со щепки, которую подцепила, на мужчину. Он это серьезно?

— Хочешь сказать, что не обязательно становится драконом… полностью.

— Иш, ты дракон.

— Это я понимаю, но…

Вампир потер подбородок, нахмурился и пробурчал, что не мешало бы ему побриться.

— Я хочу сказать, что оборотни могут иметь несколько ипостасей. Например, ты уже имеешь две: человек и дракон. А так же форму прямоходящего ящера, хотя она и получается у тебя из рук вон плохо.

— Не поняла. Почему две? А форма — это что такое?

— Разве Грандирэль еще не объяснял тебе разницу между формой и ипостасью? — удивился Вейранар.

— Нет. Он нацелился научить меня различать темноэллиийский диалект от светлоэллийского.

Вампир раздраженно скривился. Он-то считал, что такие мелочи, как этикет и языки, мне еще не скоро пригодятся, и лучше бы Гранидиреэль научил меня различать виды боевой магии, а не придворной мишуре, которая только засоряет мой мозг. Я была с ним полностью солидарна, но спорить с Гранидиром, то же самое, что пытаться научить барана команде — апорт.

— Ладно, объясняю. Вампиры имеют всего одну ипостась — вампирью, но у нас есть две формы: обычная (ты ее сейчас видишь) и боевая (не буду показывать, здесь места мало). У оборотней иначе: у них есть основная ипостась — в твоем случае человеческая — и несколько побочных. Чем сильнее оборотень, тем больше у него ипостасей, не говоря уж о формах, так как оборотень может комбинировать их из подвластных ему ипостасей. Ипостась — это не только другая личина. При создании новой ипостаси, часть души оборотня, как бы делится, создавая другую личность, с новыми повадками, инстинктами, порой даже с новым именем, так как она-ипостась, не может принять имя, данное не ее виду.

— Как я и думала, — застонала, вспоминая, как впервые ощутила Стальную в себе, — раздвоение личности.

— Не совсем. Не смотря на то, что создается другая личность, оборотень продолжает оставаться самим собой.

— Каким это образом?

— Оборотень в любой свое ипостаси будет воспринимать тебя одинаково, несмотря на несовместимость видов. Например, драконы и люди — несовместимы. Это не просто какое-то правило — это закон природы.

Я потупилась — что-то подобное я уже слышала.

— Но если один из них оборотень и способен принять облик другого, границы невосприимчивости стираются, и все зависит уже от других факторов.

— Каких?

— Например, воспитание. Если дракону с момента вылупления вдалбливают, что вся бегающая мелюзга под ногами — пища — он и будит охотиться на нее.

— Но, ведь на Орни'йльвире драконы не охотятся на людей… В смысле, на таких, как мы.

— Разумные драконы не охотятся, — кивнул вампир. — Их несколько кланов: черные, красные, зеленые, синие и золотые. Члены старших семей поголовно — оборотни.

— А остальные цвета?

— Остальных мало. Предпочитают жить небольшими стаями или поодиночке. Из лояльных к другим расам, могу назвать только — макканов — оранжевых драконов. Хотя они, скорее летающие змеи, а не драконы. Живут в пустынях. Обладают уникальным даром превращать песок в черный шарт — это такой минерал, который при ударе взрывается.

— А другие? Белые?

— Белые — хранители мудрости. Рождаются раз в сто лет и чаще всего не приспособлены к жизни. Если белому повезет, и он родится в одном из пяти разумных кланов, его обучат как летописца или служителя богини.

— Желтые?

— Увидишь желтого — плюй в него огнем не задумываясь. Кидаются на все, что движется, не разбирая свой-чужой.

— Как они при таком подходе размножаются-то?

— Понятия не имею.

— Так и размножаются, — без стука вошел Грандир, неся поднос с едой. — Спаривание желтых похоже на бойню. Самцы, стараясь не подпустить к самке соперников, дерутся насмерть.

— Это бессмысленно, — встала, и начала помогать расставлять тарелки.

— Почему же. Самый шустрый пользуется тем, что остальные заняты, спаривается с самкой, которая пассивно наблюдает за метаниями более мелких самцов.

— Как они еще друг друга не переубивали вовсе.

— В кладке насчитывается от десяти до тридцати яиц. Из двух-трех вылупятся самки, из остальных самцы.

— Берут количеством, — хмыкнул Вейранар, двигаясь вместе со стулом, освобождая место для эльвафа.

— Тогда понятно, — кивнула я.

Дальше разговор потек о моих успехах на поприще изучения языков и боевых искусств. К изначальной теме мы с Вейраном так и не вернулись. Наши посиделки закончились за полночь. Но когда мужчины ушли, я еще долго не могла уснуть, просто лежала и таращилась в потолок. Скрипнула дверь в смежную комнату, отвлекая от напряженных мыслей.

— Не сдавайся, Иш, — произнес вампир в полной тишине. — Чтобы ни случилось, знай, у тебя теперь есть на кого положиться.

— Спасибо, Вейранар.

— А теперь спи. Поблажек не будет — разбужу как обычно.

— Слушаюсь, командир.

Глава 12

— Черт, — шиплю сквозь зубы.

Распахиваю глаза и резко сажусь. Сердце почти выскакивает из груди, пульс бьет по вискам и совсем нечем дышать. Я сползаю с постели, дергаю петлю и открываю окно, чтобы холодный ночной воздух остудил меня. Ночная рубашка вздувается как парус. Я закрываю глаза — дышу глубоко и медленно.

Знакомый кошмар. Он уже снился мне, тогда — на Земле, только в этот раз в пещере с факелами была не я, а Чисс. Его я видела распятым на жертвенном камне. Проклятье, что это значит? Это какой-то знак? Меня предупреждают об опасности? Если, да, то грозит она явно не мне.

Две недели, а от Ларры никаких вестей, ни единой вшивой записки. Вейранар говорит, что ее до сих пор держат в пещере ожидания. Зачем? Не понимаю. Надо было расспросить ее о женихе. От вампира я ничего и не добилась — обещание, будь оно не ладно.

— Ларра, неужели так трудно черкануть пару строчек, — вздыхаю. — Я уже недурственно разбираюсь в ваших закорючках.

— Тари? — Грандирэль скользнул в комнату и застыл за спиной, как тень. — Почему не спишь?

— Так, кошмар приснился, — ответила я, придав голосу беззаботности.

— Расскажешь?

— Зачем? Это всего лишь кошмар.

— Когда я был совсем маленький, и по ночам меня мучали кошмары, моя мать всегда просила рассказать ей все, что мне удавалось запомнить. Она говорила, что таким образом можно избежать того, чтобы ночные ужасы воплотились в реальность. Она говорила, что рассказав кому-то, что напугало тебя во сне, ты как бы ограждаешь себя от тьмы, не позволяя ей проникнуть в твое сердце.

Я запахнула края ночной рубашки.

— Ты ведь уже знаешь… о проклятье.

— Знаю. Прости, Тари, но я не в силах тебе помочь.

Грусть и раздражение в голосе эльвафа навели на мысль, что он уже пытался, но ничего не получилось.

— Не парься, Гран. После тренировок с Вейранаром я падаю в постель как срубленное дерево, и мне, слава богу, ничего не снится.

— Я… — эльваф запнулся. — Мне… Очень жаль. У меня ничего не получилось.

— Да, ладно тебе Грандир, — я полуобернулась, чтобы видеть его глаза. — Франчиасу это тоже не удалось. А он в этом плане посильнее тебя будет.

О, да, я знаю, что говорю. Ощутив тогда силу глирта, а недавно, силу эльвафа, я могу сказать, что между ними настоящая пропасть. И не только из-за типа силы, но и из-за мастерства ее использования.

— Кто такой, Франчиас? — нахмурился мужчина.

— Ты его не знаешь. Он… — я потупилась. — Ис-сир-глирт.

— Ис-сир?! — воскликнул Грандирэль.

— Ну, да. Младший… вроде бы.

Эльваф скривился, как если бы увидел что-то отвратительное.

— И, что же тебя связывает с… глиртом?!

— Многое, — щеки вспыхнули.

Я резко отвернулась. Предательские слезы затуманили глаза. Я смотрела перед собой, но ничего не видела.

— Иш, прости, — раскаялся Гран. — Я расстроил тебя?

— Нет, Гран. Просто я стараюсь не думать… не задумываться… Начинаю думать, голова кругом идет. Прошлое — настоящее — будущее. Я уже не знаю, смогу ли я вернуться или так и застряну здесь навсегда.

Теплые ладони легли мне на плечи. Я замерла, как испуганный зверек — только не это. Пожалуйста, только не это!

— Тари, — эльваф перешел на родной язык. — Не мучай себя. Тебе ведь больно. Я чувствую это. Ты улыбаешься нам, пытаешься смеяться, делаешь вид, что все нормально, но в твоей душе — отчаяние, оно не дает тебе двигаться вперед. Я вижу, как ты стараешься, Иш. Несмотря на боль и усталость — ты не сдаешься. Ты удивительная женщина, Иш… И мне кажется… Иш. Я…

— Хватит, Грандирэль, — остановил приятеля Вейранар. Грини спрыгнула с его плеча на пол и пулей метнулась ко мне.

«Вей, как же ты вовремя»! — я едва не запрыгала на одной ножке. В отличие от меня Гран не обрадовался появлению вампира. Он зло посмотрел на Вейранара и поинтересовался:

— Что тебе надо, Вейран? Я думал, ты не придешь сегодня ночевать.

— С чего ты так решил? — темная бровь иронично изонулась.

— Ты сам это сказал, — пожал плечами Гран, — что у тебя, вроде как, дела.

— Свои дела я уже сделал. А вот то, что это ты делаешь в комнате Иш, вопрос сильно меня интересующий.

Глаза Грандирэля вспыхнули. Ядовито-фиолетовые радужки, казалось, зависли в полутьме комнаты.

— Значит, тебе можно находиться в ее комнате, а мне нельзя, так, Вейран?!!

— Ты не понял меня, Гран, — вампир настороженно сощурился.

— Я все прекрасно понял! — рявкнул эльваф, от чего я вздрогнула и прижала руку к груди. — Ты делаешь все, чтобы наше с Иш общение ограничивалось только нашими занятиями, сам же проводишь с ней оставшееся время. День или ночь — ты всегда начеку — следишь за каждым нашим шагом. Мы уже не дети, Вейранар. Нам не нужны няньки.

— Успокойся, Гран, — холодный тон с которым заговорил вампир, пронял бы и мертвого, но не распоясавшегося эльвафа.

— Я не успокоюсь. Я долго молчал, с меня хватит. Ты лицемер, Вейранар. Если она тебе так нравится — скажи ей, и я уйду.

— Ты ошибаешься, Грандирэль.

— Неужели! Ты думаешь, я слепой?! — взвился эльваф. — Думаешь, не вижу, как вы шушукаетесь, пока меня нет рядом. Как ты даришь ей подарки, — Грандир указал на простенькую шкатулку для безделушек и изящное зеркальце, которые я упросила купить вампира, когда он показывал мне город. Ха, это было непросто. Вейранар, относится к тому типу лю… вампиров, которые считают, что вещь должна быть удобной и практичной, а все эти камушки и вензелечки — девичья блажь. Минут пять втолковывала ему, что я все-таки женщина. С боем, но мне удалось убедить его купить их. А еще: расческу, пудреницу, местный заменитель крема для рук, местный шампунь, скляночку с чем-то похожим на помаду и парочку браслетов, чтобы скрыть татуировку на запястье.

— Как ты подло пользуешься своим вампирьим обаянье, чтобы…

— Я не использую вампирье обаянье, Грандиреэль.

— Лжец!

Я вытаращилась на Грандира. Он вообще думает, что говорит?!

— Что ты сказал? — глаза вампира превратились в раскаленные угли.

— Что ты лжец, Вейранар. Ее глаза… Когда она смотрит на тебя — они сияют как звезды. Скажешь, что это не твои проделки?!!

— Иш, — позвал меня Вейранар.

— Да, Вей.

— Скажи ему.

— Что сказать?

— Скажи этому недоумку, кого ты видишь, когда смотришь на меня.

Гран посмотрел на меня так выразительно, что я отступила на шаг.

— Что это значит, Иш?

Я нервно проглотила слюну. Грини ободряюще потерлась мордочкой о мою щеку. Спасибо, милая.

— Ну, же девочка, не тяни.

— Вей, не называй меня — девочка. Это раздражает, — однако это придало мне мужества, и я гордо подняв голову, сказала. — Гран, дело в том, что Вейранар очень похож на одного моего знакомого.

— Знакомого? — глаза эльвафа потускнели. — Какого знакомого?

— Я только что о нем тебе говорила, — все лицо, уши и шея горели огнем.

Вампир раздраженно закатил глаза.

— Франчиас. Ис-сир-глирт. Иш, когда впервые увидела меня, подумала, что я — это он.

— Ис-сир-глирт, — голос Грандирэля сразу стал каким-то бесцветным. — Значит, о нем ты думаешь, когда не спишь ночами?

— Да, — призналась я и опустила голову.

— И когда смотришь на Вейранара, ты…?

— Да, я вижу Франчиаса, — шаркнула босой ногой.

— Ты любишь его?

— Да, — почти шепотом.

Удивительно, но когда я это сказала, мне, словно стало легче дышать. Я подняла голову и кивнула.

— Люблю.

Грандирэль ушел молча. Я проводила его взглядом, чувствуя, скорбь по утраченному доверию и громадную усталость.

— Нужно было ему раньше сказать, — присела на край табуретки. — Вот ведь. Я такая дура. Если бы я только сказала…

— Не терзай себя. Ты была не уверена в том, что чувствуешь, поэтому и молчала.

— Да, наверное.

— Не переживай. Я поговорю с Грандирэлем. По-видимому, мальчик так и не понял, кто ты и откуда.

— Мальчик?

— Ему всего двести семьдесят шесть.

— Понятно. Вей.

— Да, Иш.

— Мне приснился кошмар, — вампир склонил голову. Я перевела дух и начала рассказывать. — Я видела его и раньше. Мне снилось, что я в большой пещере. Там много факелов, но свет такой тусклый, что почти ничего не видно. Я лежу на большом плоском камне, ноги и руки раскинуты в стороны, я чувствую, что что-то их удерживает, но не вижу что именно. Вокруг ходят люди в масках. Они переговариваются. Я пытаюсь разобрать, что они говорят, но ничего не понимаю. Потом они встают в круг и начинают петь. Надо мной появляется нож, он сначала просто зависает в воздухе, но когда они прекращают петь, он вонзается мне в сердце. Я умираю.

— Мрачновато.

— Даже слишком, — поморщилась я. — Проклятье проклятьем, но с этим сном что-то не так. Этот сон как какое-то предупреждение.

— Ты так думаешь?

— Я уверена, — вскинулась я. — Сегодня… Сегодня я видела все, как бы, со стороны. Все то же самое, но на камне лежал Чисс. Мне неспокойно, Вей. Вдруг, что-нибудь случилось.

Вейранар задумался.

— Н-да, такое предчувствие лучше не игнорировать. На сегодня тренировки отменяются. Вернусь поздно.

* * *

Все утро я бесцельно бродила по узким улочкам Нижней Даргардии. Делать мне было особо нечего. Вампир ушел выяснять как дела у Ларры и Чисса. Гран прибывал в депрессии и попросил не тревожить. Надеюсь, это у него ненадолго, а то смотреть больно. Мысль, утешить его, отмела, как глупейшую. Что я ему скажу? Извини, мой хороший, но я люблю другого? Так он уже знает. А, что хотела или не хотела, специально или не специально, кому какое дело — так получилось. У самой-то даже мысли подобной не было. Да и откуда ей взяться? У меня же, что ни день, то новый стресс.

— Эй, ты! — окликнул меня кто-то злым неприятным голосом. — Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?

Я замерла, удивленно хлопая глазами. Не поняла. А, где это я? Пещера. Просторная. Глубокая. Теплая. В искусственно созданных углублениях в крупных булыжниках лежат яйца. Огромные — почти в мой рост, и поменьше — мне по пояс. Опа, да это драконий инкубатор! Похоже, я так глубоко ушла в свои мысли, что и не обратила внимания, куда иду. Вот сейчас возьмут меня за шкирку и как непослушного щенка отсюда выставят. Неприятненько.

— Ты, глухая что ли?!

Я повернула голову и столкнулась взглядом с двухметровым красноглазым ящером, который уперев руки в боки, смотрел на меня с явным превосходством. Стальная снисходительно усмехнулась. Посмотрите на него — каков нахал, но благоразумно решала не проявлять себя в его присутствии — слишком мелкая сошка.

— Я не глухая, — наконец соизволила ответить.

— Не глухая, — рыкнул ящер. — Тогда проваливай отсюда! Немедленно!!

— Вам не кажется, что вы слишком грубы. Я первый раз в Даргаридии. Я просто заблудилась.

— Заблудилась, говоришь! — зарычал он. — Скажи еще, что вход в Колыбель случайно нашла!

Кивнула. Случайно же.

— Теневой коридор прошла и не заметила!

Кивнула. Что-то подобное припоминаю. Надоело, что солнце в глаза бьет, и зашла в какую-то арку, а там длинный каменный коридор. Ну, я и пошла. Думала, он меня в другую часть города выведет.

— Еще скажи, что барьер сам тебя впустил, человеческая лгунья.

— Барьер? Какой барьер?

О чем он вообще? Никаких барьеров я не заметила.

— Кридаргиор! — кто-то окликнул ящера из той части пещеры, куда свет от шара под потолком не добрался. — Ты опять забыл барьер поставить? Шанги ругаться будет.

— Да, ставил я его, ставил! — зарычал дракон.

— Иди и проверь.

Из полумрака вышла темноволосая женщина в белой рубахе — в пол. Единственное украшение простенького наряда — расшитый кожаный пояс, почти такой же, как был у Лельтасиса — пока мы его не забыли в пещере.

— Иди, Кридаргиор.

Ящер обреченно вздохнул и пошел проверять.

— Здравствуйте, меня зовут Ишшари Ни'ийна. Я гостья…

— Я знаю, кто ты, Ишшари Ни'ийна — посланница Эрмиадиды. Ларрани рассказывала о тебе.

— Ларрани!! Вы видели ее? Как она? У нее все в порядке? А с Чиссом?

Женщина как-то странно посмотрела на меня, и, кивнув своим мыслям, попросила:

— Следуй за мной.

Я не стала сопротивляться — не съест же она меня. Она шла впереди, сдержанная, и в то же время неукротимая. В ее движениях чувствовалась настоящая сила и истинное благородство. Когда мы подошли к входу в другую пещеру, она вдруг остановилась.

— Я не представилась. Меня зовут Ариса Дай'Магриард. Я старшая самка семьи Дай'Магриард.

— Очень приятно.

— Мне тоже, — намеченный наклон головы и Ариса возобновила движение. — Ты спрашиваешь, видела ли я Ларрани? Да, я видела ее, когда приходила проведать свою племянницу в пещере ожидания. Нам удалось поговорить с ней.

— Простите, а что это за пещера ожидания?

— В нашем клане в нее селят молодых самок до ритуала слияния.

— Но ведь прошло уже столько времени!

— Ягарна — моя племянница, ожидает уже год.

— Ого!

— Ягарна очень молода и импульсивна. Срок ее взросления наступил раньше, чем у других самок. Мы подобрали ей подходящую пару, но родители жениха решили, что для них еще рано проводить ритуал. Они сочли, что Ягарна не готова войти в их семью.

— И поэтому вы заперли ее в вашей пещере ожидания?

Я заметила, как поморщилась драконница. Видимо такое положение дел ее совсем не устраивало.

— Да.

— Бедная девочка.

— Моя младшая сестра не может прилетать слишком часто, — вздохнула Ариса, — и я навещаю Ягарну вместо нее.

— Тогда почему Ларрани?…

— Твоя сестра опечалена, — я вздрогнула и опустила взгляд, чтобы убедиться, что браслеты скрывают новую татуировку. Вроде не видно.

Ариса заметила мои манипуляции и мягко улыбнулась.

— Ларрани рассказала мне.

— Ларра, ну ты и болтушка, — покачала я головой.

— Ей было очень одиноко.

— С чего бы это? С ней же Чисс. Неужели она опять…

— Ты о том уродце? Его давно забрали.

Я пропустила мимо ушей, как назвала Чисса драконница.

— Что-о?!!! Кто забрал? Куда? Зачем? И она отдала!!! Ну, Лар-рра!..

Драконница встала и посмотрела на меня проницательным, слегка удивленным взглядом. Я пыхтела как паровоз, мечтая только об одном, добраться до этой черночешуйчатой курицы и свернуть ей шею.

— Теперь я вижу, Ларрани была права. Она говорила, что ты разозлишься, как только узнаешь.

— Естественно!! Как она могла отдать Чисса?!!

Ариса нахмурилась.

— Она не отдавала. Его забрали. Она всеми силами пыталась остановить их.

Стальная поднялась и вонзила холодный оценивающий взгляд в глаза черной драконницы.

— Значит, плохо пыталась.

Драконница отшатнулась.

— Тебе никогда не найти…

— А я и не буду искать, — зло улыбнулась я. — Ты ведь знаешь, кто и куда забрал Чисса.

— Тебя так заботит судьба этого уродца?! — темноволосая удивленно приподняла брови.

— Еще раз назовешь его ур-рродцем, — я метнулась вперед. Сделав молниеносную подсечку, повалила драконницу на пол пещеры. Вдавив правое колено ей в живот, я сжала тонкую шею, — и я наплюю на все доводы р-рраазума и разор-ррву тебя на мелкие кусочки.

Я смотрела в ее глаза, и понимала, что это бессмысленно. Странная улыбка появилась на губах Арисы.

— А ты мне нравишься, Ишшари Ни'ийна. Хорошо, я помогу тебе… как и обещала Ларрани. Позволь мне встать.

Я отступила, краем глаза наблюдая, как легко и изящно поднимается Ариса, словно не с пола вовсе. Как ей это удается?

— Я была знакома с родителями Ларрани, — отряхнулась она. — И мне было больно видеть, как единственная дочь моих друзей страдает. Я предложила ей свою помощь. Я могла бы ввести ее в свою семью, как кровную дочь, но она отказалась, заявив, что у нее уже есть старшая сестра, и что она — посланница Эрмиадиды.

— Почему она не связалась со мной?

— Она пыталась, но все ее письма бесследно исчезали. Тогда я направила к тебе гонца, но он не вернулся.

Вот, чувствовала же я, что что-то не так. Еще когда встречающие нас ящеры переглядываться начили, ведь всю душу выворачивало, до чего не хотелось отпускать с ними ни Ларру, ни Чисса.

— Да, что за чертовщина у вас здесь происходит?

— Это и я и хотела бы выяснить, — зеленые глаза Арисы потемнели.

Мы замолчали. Я переваривала информацию, и настроение мое стремительно портилось.

— Так, где Чисс?

— Его отдали огмарцам.

— Кому?

— Темным шахнирам. Их крепость находится на дальней границе наших земель. Неподалеку от Саймартанга. Примерно два дня полета.

— Мне нужно предупредить друзей.

— Если ты о Вейранаре Хаскарийском, то его поймали, когда он пытался проникнуть в пещеру ожидания.

— Что? Вей?

Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Вейранара поймали? Но когда?

— Не переживай за него — этот вампир не из таких передряг выкарабкивался.

— Но Грандирэль? Он не знает.

— Ты не можешь вернуться, — покачала головой драконница. — Кридаргиор скорее всего, уже проверил барьер, и вызвал подкрепление.

— Зачем? — не поняла я.

— Потому что барьер на месте.

У меня волосы встали дыбом. Из той пещеры, из которой мы пришли, послышались голоса и хлопанье крыльев. Ариса схватила меня за руку.

— Бежим!

И мы побежали. Чтобы не спотыкаться и не тормозить движение пришлось использовать драконье зрение — человеческое к полумраку не приспособлено.

— Куда мы бежим? — поинтересовалась я, когда Ариса замедлила бег.

— На плато. Ты же хочешь спасти смеска?

— Хочу. Но что мы там будем делать?

— Взлетать, — подивилась она моей недогадливости.

Что ж взлетать, так взлетать. Держись, Чисс!

Примечания

1

Эммери — эммер принесший клятву верности, но еще не проявивший себя, как защитник.

2

Ирара — ягода похожая на малину.

3

Лийли — племяшка.

Content

Альвина Волкова
СТАЛЬНАЯ: ПО ПУТИ ПРОРОЧЕСТВА

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания