Волкова Кристина

МОЯ ЛИЧНАЯ СМЕРТЬ

Пролог.

Когда он вывел ее из клуба, была полночь. Во всех мирах уже знали, что Смерть нашла свою любовь, того — кому она не опасна. Того, кто умереть не может. Диониса — бессмертного парня, который вынес все человеческие страдания на себе.

Они просто шли, взявшись за руки, наслаждались тем, что так давно искали — друг другом. Вдогонку же им летели белоснежные снежинки, которые, касаясь кожи Морте, согревали ее сердце, растапливая вокруг него тысячелетний лед.

* * *

Месяц! Целый месяц! Она была рада? Нет, она была счастлива.

Она стояла перед входом в самый дорогой клуб Москвы, не забывая при этом улыбаться своей обворожительной, загадочной улыбкой. Черное длинное платье в пол и почти белые волосы до пояса делали ее образ ярким и необычно загадочным. Выходя из такси у клуба «Божественная комедия» она сразу привлекла к себе взгляды, мужские — смотрели с похотью и восхищением, женские же — с завистью и ненавистью. Да, ей это нравилось, уже много тысяч лет, она не ловила на себе какие либо взгляды кроме умоляющих. Заходя в клуб, она точно знала, что этот месяц она проведет так, чтобы последующие тысячу лет работы вспоминать только о нем.

Он сидел у барной стойки и пил уже третий стакан виски, ему было все равно, ему надоело жить серо, все эти девушки, не представляющие никакой ценности, деньги, которых у него хватило бы, чтобы накормить несколько стран Третьего мира. Все это ему было не нужно. Хотелось просто отдохнуть, да чего тут скрывать, в свои 28 ему просто хотелось спокойно умереть, но видно смерть считала по-другому, так как все его попытки свести счеты с жизнью оканчивались чудесным спасением и насмешливым слегка приглушенным смехом из ниоткуда. Смерть просто глумилась над ним, его это раздражало еще больше, ему не хотелось оставаться в этом мире, он устал. Устал каждый день просыпаться и понимать, что ничего не вернуть, родителей не воскресишь, жена не вернется с того света и даже ребенок никогда не сможет скрасить его серую и никчемную жизнь. От горьких мыслей его отвлекла очередная девица клюнувшая на идеальную внешность, конечно, молодой идеально сложенный и красивый мужчина, в дорогой белой рубашке и темных брюках, с настоящим ролексом на руке не мог остаться не замеченным. Девица нагло предложила ему угостить ее коктейлем, на что получила довольно нелестный ответ с упоминанием самой древней профессии в свою сторону, после чего гордо вздернув длинный нос, удалилась искать новый денежный мешок. Как же ему это надоело. Он не собирался провести эту ночь один, но такие девицы уж точно не входили в его планы на вечер. Допив свой виски, он оглядел клуб в поисках той, кто сегодня уедет с ним. Его цепкий взгляд синих глаз зацепился за девушку, на вид ей можно было дать лет 25, длинное черное платье с открытой спиной, длинные белоснежные волосы волной спадали до самой поясницы, на шее сверкало дорогое колье. Она ему понравилась, не так, чтобы снесло голову, но ему почему-то показалось, что она сможет помочь ему забыться, хотя бы на одну ночь. После, он не раз пожалеет о своем решении. Небрежно бросив бармену крупную купюру за виски, он поднялся и грациозной кошачьей походкой направился в ее сторону. Он ловил на себе взгляды окружающих, и его это раздражало, ему хотелось поскорее убраться из этого клуба и вообще из этого мира. Еще на подходе к девушке, он поймал ее взгляд — взгляд не девицы на пару ночей, а взгляд мудрой взрослой женщины, в ее глазах читалась вселенская усталость и безысходность. Его это заинтересовало, все его подружки смотрели на него по-разному, но во всех их взглядах она видел алчность и пустоту. У этой же в глазах играла жизнь, тысячами огней она плескалась в ее взгляде. Она смотрела на него. От всех этих неожиданных мыслей он даже немного замедлил ход, заметив это, она сама двинулась к нему на встречу.

Она заметила его сразу, его взгляд обжигал, манил, хотелось смотреть и смотреть, но она знала его, помнила. Воспоминания о его стараниях вызывали у нее хитрую усмешку. Он нравился ей, она не хотела его забирать, его души не было в плане. Рано. Глядя ему в глаза, она видела в них всю ту усталость и боль, которая вылилась на него за его совсем не долгую пока жизнь. Она заметила, что он остановился, она почувствовала его неуверенность и сама двинулась ему навстречу. А почему бы собственно и нет? Она ведь в отпуске. Когда она подошла к нему в плотную, то уже точно знала, что на сегодняшний вечер она уже не одинока.

Он не знал что ему сказать, просто стоял и властно, как-то собственнически смотрел на нее. Когда же она взяла его за руку, он вздрогнул, ее ладонь была ледяной. От нее вообще веяло холодом, словно он вышел на улицу глубокой осенью, забыв при этом надеть куртку. Но его это не волновало, она заинтриговала его, что вообще с ним редко случалось. Даже Кристине не всегда это удавалось, в той, далекой жизни, которой у него больше нет.

Она вела его к стойке, постепенно ее рука становилась теплее, он согревал ее своим внутренним теплом. Ей нравилось это чувствовать. Сев напротив него на высокий табурет, она спокойно вытащила из формочки салфетку и достав из сумки ручку, написала ему: «Меня зовут Морте»[1].

«Меня зовут Морте.» — написала ему она на салфетке, ровным каллиграфическим почерком. Это имя ему что-то отдаленно напоминало, но он никак не мог понять, что именно, мысль змейкой ускользала из его головы. Вертя салфетку в руках, он спросил ее, нема ли она, на что Морте лишь коротко кивнула и загадочно улыбнувшись, нагнулась к нему близко-близко. На секунду он перестал дышать, ее голубые глаза, казалось, были сделаны из самого льда. Теперь он видел в них зиму, холодная непроходимая метель сметала все на своем пути. Он никогда не видел снега, большую часть жизни прожив на экваторе, он привык к горячему тяжелому воздуху. От нее же веяло свежестью и прохладой, ему казалось, что он видит в ее глазах танец тысячи снежинок. Когда ее губы коснулись его, он почувствовал, как по всему телу пробегают мурашки толи от холода, толи от нее.

Его губы обжигали, на миг ей показалось, будто она горит. Она никогда не знала тепла, тысячи лет проживая на границе миров, она знала лишь могильный холод и вечную зиму. В нем она видела лето, тепло, солнце. Она тянулась к нему, словно знала, что он дышит ней, а она задыхается им.

На миг поцелуя эти двое нашли себя, девушка, которая став жертвой обстоятельств тысячи лет служила Свету и Тьме, забирая души уходящих. Девушка Морте, девушка-смерть, не знающая тепла и света. И он, парень Денис, которому по злому року, выпала судьба того, на ком Свет и Тьма испытывают людские страдания, проверяя, сколько же человек сможет вынести. Парень, который горит, не знает спасительной прохлады. Они дополняли друг друга, они смогли обмануть и Свет и Тьму, они нашли друг друга. Он не мог умереть, а она уходила лишь после смерти того, к кому пришла.

Она смогла оторваться от него почти, что чувствуя физическую боль. Ей хотелось Когда она прервала поцелуй, он уже знал кто она и кто он. Знал о злой шутке Тьмы и о бездействии Света. Его это не удивляло. Ничуть. Ему просто хотелось быть рядом с ней, с его Морте, дышать ею. «Дионис…» — прозвучал у него в голове ее голос, это было так приятно, словно у него в голове зазвенели тысячи ледовых колокольчиков. От этого он даже не сдержал улыбки.

«Морте, ты все равно нашла меня!» — его шепот в ее голове теплом отозвался в ледяном сердце, впервые за тысячи лет она ощутила себя живой, теплой. Пусть она не могла с ним говорить, но их мысли теперь едины на век, чтобы с ними не сделали Эдем или Тартар, теперь они единое целое.

Они совершенно забыли, что все еще сидят в клубе, так же близко склонившись к другу, не замечая ничего вокруг.

Когда он вывел ее из клуба, была полночь. Во всех мирах уже знали, что Смерть нашла свою любовь, того — кому она не опасна. Того, кто умереть не может. Диониса — бессмертного парня, который вынес все человеческие страдания на себе.

Они просто шли, взявшись за руки, наслаждались тем, что так давно искали — друг другом.

Примечания

1

Итальянский: морте — смерть.

Content

Волкова Кристина
МОЯ ЛИЧНАЯ СМЕРТЬ

Примечания