Юлия Волкова

ТА МАГИЯ ВНУТРИ МЕНЯ

Пробуждение

Старый особняк, который раньше был гордым воплощением роскоши, уюта и вечного праздника, расцветающий от умелых рук своих богатых хозяев, сейчас оставался лишь жалким отголоском былого величия. Он, как старый, всеми покинутый, человек, мрачно взирал на поросшую высокой травой дорогу, на которой в прежнее время каждый вечер раздавался цокот копыт и мерный звук от колес экипажей. И каждый вечер стены дома насыщались веселой музыкой и разговорами, иногда серьезными и важными, но чаще всего пустыми или кокетливыми. По коридорам плыли ароматы всевозможных блюд, носились слуги, а в главном зале танцевали вальс. Дом кипел жизнью, добродушные хозяева поделились с ним своею душою.

Но годы шли, а людям, к сожалению, свойственно угасать. Прежние хозяева умерли, а их сын, единственный наследник богатого рода, а с ним и сильнейшей магии, запер на засовы свое родовое гнездо и покинул его.

Ухоженный сад порос плющами, беседка развалилась, а лес все ближе и ближе подбирался, кольцом смыкаясь у заброшенного здания. Дому оставалось только уныло за этим наблюдать, вспоминая ушедшие и невозвратимые годы. И, казалось, ничего не могло нарушить его ставший теперь обыденный образ жизни, но вдруг его покой потревожили.

Наследник рода вернулся поздней ночью. Привез с собой незнакомых людей, и теперь дом с беспокойством прислушивался к тому, что творилось внутри него. А творилось следующее:

— Как ты мог? — Голос Ирмы задрожал от страха, она не верила в это предательство, она не могла поверить, но пришлось. — Ты… Это все ты! Ты продал меня! Я ненавижу тебя! Будь ты проклят!

Крик сорвался на истошный вопль. Ирма вскочила на ноги и, как раненая лань, рванулась в сторону, где провалом в стене чернел выход. Но двое мерзких слуг-увальней, с головы до ног пропахших перегаром и спиртным, перехватили её и швырнули к стене. Девушка больно ударилась затылком и со стоном сползла на пол. Перед глазами поплыла кровавая пелена, недавно затянувшаяся рана снова начала кровоточить, и ткань платья обагрилась разрастающимся липким пятном.

Какой же беспомощной она казалась, какой беззащитной. Птица, попавшая в капкан. Птица, которой обрезают крылья. Юная девушка, которую предал человек, которого она любила. Единственный, которого она смогла полюбить за долгие-долгие годы одиночества.

А теперь она смотрела на него, на своего любимого, сидя на грязном холодном полу, сквозь кровавые слезы, сквозь боль и страх. А он даже не смог поднять на неё взгляда. Только буравил пол почерневшими зрачками, притворяясь, что не слышат этих глухих рыданий.

— Почему она истекает кровью? — Раздался возмущенный вскрик.

Ирма, вздрогнув, посмотрела на вошедшего в комнату. Она его узнала. Это тот молодой маг, который пытался убить её на жертвенном столе, дабы забрать её уникальный дар вместе с жизнью. Тогда не вышло. А сейчас — да.

— Прошу, не отдавай меня, — взмолилась Ирма, тщетно пытаясь дотянуться до своего возлюбленного. — Мне страшно, прошу, не надо! Я боюсь! Прошу…

— Все пошли вон, — приказал маг, недобро усмехаясь и неотрывно глядя на девушку, у которой от этого взгляда неприятно заныло в груди.

И все послушались. Ирма всхлипнула от отчаянья, когда её любимый вышел из комнаты, только одними губами прошептав на прощание: Прости.

Ирма попыталась отползти подальше от мага, но даже не успела сделать движение, как он очутился возле неё и одним рывком поднял на ноги, схватив за больное плечо, которое пронзила мучительная боль. Ирма хрипло застонала, едва не теряя сознание.

— Больно? — Усмехнулся маг. — Да… Тебе должно быть больно. Ты ведь заслужила эту боль. Ты должна мучиться перед своей смертью, дрянное отродье. И должна заплатить за все… За мою любимую, за мое проклятие.

— Какое проклятие… я не понимаю…

Что касается той любимой мага, то Ирма её помнила. Тогда был ее первый в жизни бал, тогда она и впервые увидела этого статного аристократа-мага с черными прилизанными волосами и горящими изумрудом глазами, которые смотрели на неё с легким прищуром. Смешно и горько одновременно, ведь она и подумать не могла в то время, что тот учтивый маг попытается ее убить, что он же сейчас будет стоять над ней, держа её собственную жизнь в своих руках. Тогда же на балу спутницей мага являлась высокая и тонкая блондинка, движение которой были всегда плавными и грациозными…Даже погибала она красиво, медленно бледнея и оседая, лишаясь последних крох магии. Ирма не была виновата, она ведь просто находилась рядом и не могла помочь, потому что не знала как. Но до сих пор при этом ужасном воспоминании у неё болезненно сжималась сердце.

— Ты — мое сущее проклятие, — выдохнул парень ей прямо в лицо, обжигая взглядом.

Ирма задрожала и задергалась, когда маг жестко впился ей в губы, грубо обхватив за талию и заведя её руки ей за спину. Девушка была слишком слаба… И маг чувствовал свою власть над ней, и упивался этой властью. Упивался Ирмой, жадно, желая продлить этот миг собственного блаженства, желая ощутить всю её. Желая обладать ею. И не смог удержаться, поддавшись чарам девушки, заставляя касаться снова и снова столь манящих и столь желанных губ.

А Ирме было мерзко и плохо, её начали пробивать судорожные рыдания. Она отдавала последние силы на попытки вырваться из этой хищной хватки, отстраниться от этого чудовища. Но маг, будто играясь с ней, своей жертвой, еще крепче прижал ее к себе, так, что девушка стала чувствовать своим телом биение его сердца. Он душил её в долгом страстном поцелуе.

Поцелуе, которому противилась вся сущность Ирмы. Поцелуе, который убивал, уничтожал. И магия девушки шевельнулась внутри на отчаянный зов своей хозяйки, возрос, подпитанный её чувствами…

Магия девушки воплотилась…

Сначала был нестерпимый жар в груди, казалось, все сгорает изнутри и плавится, кровь вскипела, и по жилам течет раскаленная лава. Но жар стремился вырваться наружу, а Ирма не сопротивлялась. Огонь высвободился и разом покинул девушку, оставив после себя легкое, приятное и успокаивающее тепло, а еще небольшую тяжесть в районе солнечного сплетения.

Магия обрушилась вокруг себя смертоносной волной, маг успел выставить защитный купол и в этот же момент затерялся в ослепительном свете от бушующих всюду языков зеленого пламени.

Ирма потеряла сознание, стремясь убежать от пережитой боли, мук, спрятаться в блаженную темноту беспамятства. Её тело мягко подхватила её собственная магия, защищая и убаюкивая.

Старый особняк, объятый огнем, жалобно скрипел, разваливаясь и треща горящими досками. Вот так и закончилась его история. Теперь больше некому хранить воспоминания счастливых лет, потерявшихся в бесконечном потоке времени.

И дом рухнул, напоследок облегченно вздохнув.

Становление

Пока магия находится в спящем состоянии, у неё есть два пути, в каком направлении развиваться. Свет, созидание, жизнь. Тьма, разрушение, смерть. На то, какой путь она изберет влияют эмоции и чувства хозяина магии, которые заставили её пробудиться.

Помимо магии у людей есть определенные дары, самые разнообразные. Они сопровождают человека с самого его рождения не зависимо от того, проснулась в них магия или нет.

У Ирмы был очень редкий дар, она могла управлять чувствами, разумом и действиями другого человека. Очень полезный дар, если уметь им пользоваться, но так же и опасный, как и для других, так и для самого своего обладателя. Людей с таким даром боялись, а потому и старались уничтожить. Такие «опасные» дети редко доживали до взрослого возраста.

Ирма дожила. И этим она была обязана одинокой жизни в старом доме в глухом лесу за пол часа ходьбы до ближайшей деревни. У неё было только два друга — она сама и одна старуха-знахарка, знавшая её страшную тайну и взявшее попечительство над подрастающей девочкой. Ирма никогда не пользовалась своим даром и не развивала его, потому что она этого не хотела. У неё было большое и доброе сердце, она никогда бы не позволила себе причинить зло живому существу. Но теперь сердце именно было, потому что девушке не повезло, её магия стала черной и постепенно начала отравлять её, ведь магия — это часть души, важная её составляющая, которая влияет на самого человека и на его поступки.

Чувства, заставившее проснуться магии девушки были ужасными. Боль от предательства того, кого она любила больше жизни. Страх. Омерзение. Ужас.

Ирма просыпалась тяжело, все тело ныло и не слушалось, а мысли были тяжелыми и вязкими.

Она оказалась на своей кровати в родном домике в лесу. Она только сейчас осознала, как же были милы её сердцу знакомые, родные до боли, очертанья её комнаты, где она провела свое детство. Знакомые стены действовали на неё успокаивающе, умиротворенно, они будто хотели исцелить истерзанную душу. Девушке стало лучше.

Она заметила на кресле у своей кровати старую бабушку-знахарку, которая тоже вписывалась в общую родную обстановку, как еще один штрих. Знахарка цепко наблюдала за девушкой.

Вдруг Ирме захотелось, чтобы её утешили, успокоили. Слезы, вызванные невыносимой жалостью к себе, уже выступили на глазах. Ирма дернулась к доброй женщине, заменившей ей родителей, чтобы выплакаться в её объятиях, как вдруг что-то её остановило, она с удивлением почувствовала, как что-то тяжелое и темное шевельнулось внутри. Она могла бы это что-то назвать чужим, но не могла… Словно это что-то было той вечно недостающей её частью, которую она только сейчас обрела, пусть она и противоречила самой её доброй и отзывчивой душе. Но и душа, откликаясь на эту неведомую силу, изменялась.

Воспоминания болью отозвались в сознании, Ирма поняла всю безнадежность своего положения. Обратного пути нет. В Ирме есть яд, который постепенно её отравит, если уже не отравил. Слезы высохли, вместо них на лице появилась мрачная усмешка.

Знахарка заглянула в глаза воспитаннице и цокнула языком:

— Что же с тобой жизнь сотворила, моя девочка?

— Это вовсе не жизнь, — покачала головой Ирма, — это люди, это все люди… А что касается моей жизни, но ты же сейчас считаешь, наверное, что она у меня закончилась, а у меня такое чувство, что она у меня только начинается.

— Глупышка, ты так добра, ты так любишь добро и свет, ты просто не обуздаешь зло, оно убьет твою ранимую, невинную душу… Позволь мне остаться, помочь тебе, дитя моё, — старуха с жалость смотрела на свою беззащитную воспитанницу, которая точно проиграет в неравном бою с…самой собой же.

Ирма посмотрела на знахарку, которая, не выдержав этот взгляд, отвернулась, насколько тот был тяжелым. Цвет глаз девушки уже менялся, раньше он был кристально голубым, теперь темно-синим, как грозовое небо.

— Уходи прочь. — Приказала Ирма, впервые используя свой дар, она даже сама не ожидала, какое приносит удовольствие ощущение собственного могущества, собственной власти. — Уходи.

Знахарка попыталась бороться, но лишь своим неповиновением заслужила болезненные судороги. Старуха ушла. Ирма осталась в одиночестве.

Целую неделю добро боролось со злом. Ирма извивалась в муках, билась в лихорадке и кричала от боли, будто её разрывало изнутри. Будто её разбивали на тысячи осколков, а потом снова собирали, только уже другую, переделанную. Девушка могла погибнуть, но она выжила… Или возродилась. Потому что от прежней Ирмы не осталось практически ничего, душа была пропитанная злом, сердце отравлено. Зато магия достигла небывалого могущества. Необъятная сила и редчайший опасный дар создали непобедимого мага.

Сначала Ирма наведалась к своему возлюбленному. Нашла она его в пустом кабаке полупьяным, эффектно явившись перед ним в длинном платье, сотканном из молний, и распущенными волосами, развивающимися в воздухе. Сначала возлюбленный ее даже не узнал, только тупо таращился на неё своими бездумными глазками.

А сама Ирма его скептически разглядывала, пытаясь сообразить, КАК она могла любить этого жалкого червяка? Не смотря на требования магии немедленно с ним расправиться, девушка предалась собственным воспоминаниям.

Знала она своего возлюбленного не так долго. Влюбилась же она в него сразу, как только он ворвался в её жизнь, стремительно и все перевернув с ног на голову в её однообразной обыденности. Встретила она его, когда случайно вышла к дороге в лесу, он был первый мужчина, с которым она познакомилась, и сердце одинокой девушки, давно жаждущей любви, просто не могло не покориться первому встречному. Особенно после того, как он забрал её к себе, начал вывозить в общества, на балы, добавил в её жизнь краски, чувства. Она думала, что это настоящая любовь, а это оказалось жестоким обманом и предательством. Суровая реальность всегда подкрадывается внезапно.

Теперь же его ждет месть. Без пощады. Возлюбленный её узнал, Ирма поняла это по ужасу, отразившемуся в его глазах. Он медленно сполз на пол и встал перед ней на колени. Как же он испугался за свою жизнь, которая была теперь дорога лишь ему одному.

— Это ты? Что тебе от меня нужно!? — Запищал он.

— Ты любил меня? — Вдруг спросила Ирма без эмоций.

— Я тебя и сейчас люблю. — Оживился он и даже прослезился от облегчения и мысли, что Ирма, глупая девчонка, по-прежнему от него без ума, у него даже промелькнула идея, что он может воспользоваться её такой сильной пробудившейся магией. — Я так тебя люблю, моя любимая птичка… Так люблю… Я жить без тебя не могу… прости меня за все, я поступил, как последний негодяй, но я так счастлив, что ты меня простила… Я так люблю!

— Отвечай честно. — Девушка использовала свой дар.

И парень невольно начал говорить, пытался остановиться, но не мог, он потерял контроль над свои телом.

— Я никогда в жизни не влюбился бы в такую простушку, как ты. Наивность, граничащая с глупостью. Признаюсь, сначала ты была очень необычна, ты была, как чистый лист, который даже жалко пачкать… Но чтобы любить — нет, никогда… Я вообще удивлен, что ты жива, странно, вроде говорили, что тебя убьют… Но ты выжила! Да и так изменилась, тебе магия и сила к лицу. Теперь ты подстать мне. мы можем быть вместе, я думаю.

Ирма наклонила голову вбок и снисходительно улыбнулась. Тьме внутри не терпелось поиграть.

— Не дыши.

Лицо возлюбленного вытянулось, и он захрипел, раскрыв рот и отчаянно пытаясь вздохнуть.

— Дыши.

Он задышал, хватая воздух, потом хрипло закашлялся.

— Пощади… — Прошептал он.

— Нет. Ты должен поплатиться за все. — Просто ответила ему девушка.

Ирма покачала головой, а потом повернулась к нему спиной. Её догадка оказалась верной, её возлюбленный, подлый и очень слабый маг, сразу атаковал, пустив столп магии ей в спину. Магия у него тоже была черная, но настолько ничтожная, что магия Ирмы без каких-либо усилий быстро её поглотила, а потом обрушилась и на самого мага.

Это не было убийством, это было карой. Жизнь за жизнь. Так решила Ирма. Она получила удовлетворение от своей мести, ей нравилось чувствовать свою власть, свою силу. И она хотела еще. Остановиться она уже не могла, да и не видела в этом смысла.

Так начали сгорать деревни, потом пропали в зеленом пламени целые города. Никогда за всю историю не встречалось настолько могущественно мага, перед которым пали самые сильные того времени. Перед её силой и её даром, которым она не забывала пользоваться. Началась её эпоха. Начались самые жуткие времена для людей.

Исцеление

Черному проклятию, как называли Ирму в народе, со временем стало скучно. Её рабы, сломленные её даром и превращенные в жалких прислужников когда-то сильнейшие маги, уже не радовали её самолюбие, и лишь докучали. Ирма маялась со своей желчью и ядом, она стала все больше донимать обычных людей и стремилась разрушить их жизни, насколько это было возможно.

Это был обычный день, Ирма восседала на своем троне в своем мрачном и холодном замке и зловеще улыбалась, наблюдая за бедной девушкой, посмевшей прийти к ней. Но при этом она ощутила с живым человеком, имеющим свои мысли и пока еще не уничтоженным морально, общаться гораздо интереснее и приятнее, чем с безвольными болванами, преданными её дару. По крайней мере это было не скучно и весьма-весьма занимательно.

Девушка, попросившаяся на разговор с ней, была очень мила внешностью. Чиста душою и добра, она почему-то напоминала Ирме прежнею себя, которую она все пыталась стереть в пыль, в ничто.

— Зачем ты пришла, повтори. — Обратилась к гостье Ирма после трехминутной сбивчивой речи девчонки. — Только кратко.

Девчонка содрогнулась и, вконец перепуганная пристальным взглядом правительницы, задрожала. Потом, будто найдя в себе силы, снова заговорила:

— Ваша магия…То есть чудовищные монстры, созданные вашей магией ранили… Точнее те удивительно прекрасные существа случайно задели моего жениха. Я прошу, спасите его, только вы можете исцелить его. Я готова на все.

Ирма приподняла брови и звонко рассмеялась, от этого смеха гостья чуть не рухнула в обморок от ужаса.

— Неужели ты так отчаялась, что пришла ко мне. Ты разве не слышала, что от меня еще никто и никогда не возвращался?

— Слышала… — Задушено прошептала девчонка и, борясь с рыданиями, продолжила, — но больше нет иного выхода. Он умирает. Из-за вас. И только вы можете спасти его. Пожалуйста, если нужно, возьмите мою жизнь, но спасите его… Я его так люб..

— Молчать. — Грозно крикнула Ирма, а девушка сжалась, чувствуя, как склеились её губы. — Любви не существует. Любить ты не можешь. А все твои чувства, которые ты испытываешь к жениху лишь вздор, созданный твоим больным воображением, которые рано или поздно пройдут. И про это бредовое заблуждение…Про любовь! Никто не смеет говорить, пока существую я и моя магия.

Ирма давно так не разговаривала ни с кем, не делилась своими мыслями, да и когда бы она успевала между издевательствами и уничтожениями?

— Теперь говори. — Смилостивилась Ирма.

Девчонка разомкнула губы и дотронулась до них ладонью на всякий случай.

— Помогите, прошу вас, я все сделаю…

— Нет. Моя магия не может исцелять. — Ирма лукаво улыбнулась. — И никогда не сможет, она черная, она — сама тьма. Да и вообще я сама не хочу.

— Прошу, нет! Я прошу вас, спасите его! — Закричала девчонка.

— Нет. — Непреклонно заявила Ирма, наслаждаясь отчаянием девочки.

— Вы… — Она потерялась в своем разочаровании и боли от того, что последняя, такая прозрачная, но все-таки надежда разлетелась на осколки. — Вы жестокая гадина! Вам уготована страшная участь за все, что вы сделали! Горите огнем! Вы и так прокляты! Вы сами себя и погубили! Вы ничтожны, слабы и ужасны…

Девушка уже сбилась на крик, когда её схватили под руки безвольные стражники, бросившиеся к ней, лишь учуяв малейшую агрессию по отношению к их госпоже.

— В темницу? Или убить на месте? — Спросил стражник.

— Нет, нашу гостью нужно отпустить. — Задумчиво проговорила Ирма и, пронзив девушку злорадным взглядом, с усмешкой произнесла. — Она вернется домой и будет видеть день изо дня, как умирает её любимый, а она ничем не сможет ему помочь. Пусть помучается.

Рыдающую девушку вывели за двери. А Ирма, довольная собой, откинулась на спинку трона и стала разглядывать браслеты на своих тонких запястьях.

Приносить боль и страдание — одно удовольствие. Магия внутри приятно шевельнулась при этих мыслях. А ведь впереди еще столько времени, впереди её власть, её жизнь.

Но в один день все может и измениться.

* * *

— Должен вам сообщить. — Верный слуга подполз с докладом. — Что один маг, раньше нам не встречавшийся, перебил сотню ваших существ. И очистил несколько деревень от давления вашей магии, госпожа.

Ирма замерла, поджав губы в нахлынувшем бешенстве. Кто посмел!? Кто!?

— Но маг и так был слишком ослабевшим. А от вынужденной борьбы он ослабел еще больше. Так что он был схвачен и доставлен к вашему двору. Хотели бы вы его видеть, госпожа?

— Ведите его ко мне.

Ирма хотела посмотреть в глаза объявившемуся наглецу. Ведь так давно не было сопротивления, но ничего… Сейчас и этому выскочке придет конец.

Но того, кого привели слуги она не ожидала увидеть.

Молодой маг выглядел потрепанным, усталым и измученным. Но никак не жалким. Жалко выглядели другие сильнейшие маги, которых также привели к ней на расправу, они, обездвиженные черной магией, выглядели ничтожно. Но этот взирал свысока на слуг Ирмы, на саму Ирму, словно не боялся её. В нем было то же присутствие сильного, вольного духа, стальной стержень внутри, непоколебимая сила и мощная магия. И глаза также смотрели с прищуром и усмешкой, как в ту ночь, когда его поцелуй стал последней каплей, освободив её магию и сделав её черной.

Ирма долго смотрела на молодого мага, прислушиваясь к себе. Тьма внутри бушевала в предвкушении расправиться с ним, как с последним напоминанием о прежней жизни. Но еще больше она хотела — поиграть.

Ирма легко поднялась с трона и грациозно по ступеням спустилась к пленному с очень кровожадной улыбкой, от которой у других подкашивались ноги, а этот… Да он даже не вздрогнул!

Ирма подошла вплотную и прилизалась к его лицу.

— Ну здравствуй, давно мы с тобой не виделись.

Маг мрачно усмехнулся, даже получилось как-то снисходительно, словно он Ирму считает за глупое создание и вровень с собой не ставит.

— Давно, ты права. Но вижу, дела у тебя идут хорошо. Замком обзавелась, статусом, слугами. Но, скажу честно, интерьерчик у тебя здесь так себе.

— Ты не считаешь, что ты не в том положении, чтобы мне дерзить? — Спросила Ирма, но без злости, ей было больше любопытно.

— Нет, я так не считаю, — ехидно произнес маг.

Ирма пошевелила рукой, и путы, охватывающие парня, начали сжиматься. Он резко вздохнул, но не вскрикнул. Ирма окончила пытку.

— А сейчас считаешь?

Маг ничего не ответил, он, опустив голову, дышал.

«Убей его. Убей. Убей»-Внутренняя тьма соблазнительно зашептала, а магия уже хотела было воплотиться, но девушка не позволила. Она впервые ослушалась тьму и не могла дать этому объяснение.

— Отведите его в камеру. Только не в подвальную, а в темницу первого уровня, — приказала Ирма, случайно встретившись с недоумевающим взглядом мага, который рассчитывал на скоропостижную смерть.

Целый день после мысли Ирмы были заняты этим человеком, который нарушил обыденное течение её жизни. И, главное, из-за чего? Разве связано это было с тем. что она стало той, какая она сейчас, благодаря ему? Вовсе нет, он доставил ей столько боли в прошлом, так что логичнее его было просто убить. Так почему она этого не сделала?

* * *

К вечеру она решила его навестить, застала она его сидящим на кушетке и задумчиво глядевшим на пустую голую стену. Маг повернулся к Ирме и снова усмехнулся.

— Чем обязан Её Величеству? Пришла, чтобы добить?

— Как я могу лишить жизни того, кому я обязана всем этим? — Ирма провела рукой по своему платью, сотканному из клубящейся тьмы. — Я ведь благодарный человек.

— Ты мерзкое отродье тьмы, а не человек, — перебил её маг, — человек в тебе давно погиб, хотя о чем это я, его никогда и не было.

Ирма хрипло засмеялась.

— А в тебе он значит был? Что-то я его не заметила, когда ты пытался убить бедную и беззащитную девушку, дважды. — Она на мгновение замолчала, а потом в глазах её промелькнула догадка. — А ведь мы с тобой очень похожи. Я это почувствовала, потому ты еще и жив.

— Похожи? Да, никогда мне еще так не оскорбляли. — Маг скривился, а потом твердым взглядом скользнул по Ирме. — Прошу, убей меня сразу, мне настолько противно видеть тебя.

— Нет, не хочу. — Покачала головой девушка, а потом вдруг спросила. — Ну а что, я до сих пор твое сущее проклятие?

— Ты не мое проклятие, ты проклятие всего мира. Со мной ты никак не связана.

— Ах вот оно как… — Ирма задумалась, а потом лукаво улыбнулась и приказала, используя свой дар. — Поцелуй меня.

Молодой маг удивленно посмотрел на Ирму, а потом по его телу пробежала дрожь, а потом и острая боль пронзила голову, он попытался бороться с даром, но в итоге сдался, поняв, что это бессмысленно.

Поцелуй вышел сухой и бесчувственный. Его можно даже назвать мимолетным касанием. Но то, что почувствовала Ирма, потрясло её до глубины души. Что-то шевельнулось в ней, в самой ее глубине, что-то до дикого непривычное и очень горячее. Ирма почувствовала, как слабеет, словно мощь магии враз начала затихать.

Она отшатнулась от целующего её парня и попыталась скрыть свою растерянность, но он успел что-то заметить в её озадаченном взгляде.

— Прости… Я не… Я не знаю… — пролепетала Ирма что-то несвязное, отступая к выходу.

Маг в это время с потемневшими глазами брезгливо поморщился и вытер ладонью губы, будто он коснулся до чего-то омерзительного.

Ирма пулей вылетела из темницы, а потом прижалась спиной к холодной стене коридора и попыталась восстановить сбивчивое дыхание. Сила магии снова вернулась к прежнему состоянию. Что-то изменилось в ней, что-то открыл для неё поцелуй, и магии, пропитанной тьмой, это не понравилось. Она еще с большей силой начала тянуть Ирму уничтожить этого наглого мага.

Ирма не помнила, как добралась до своей спальни, как разделась и как легла. Всю ночь она провела в странной лихорадке, ворочаясь в жару и жалобно скуля, что было непростительно грозной и безжалостной королеве тьмы.

Наутро все прошло, чувствовала она себя вполне обычно, черная магия так же привычно циркулировала по телу, а темное сердце билось ровно и размеренно. Вот только чувствовала она. что что-то непоправимо изменилось. Какой раз ЕГО поцелуи губит её жизнь.

Его звали Дэйваном, он был наследником очень знаменитого по прошлым своим заслугам, а соответственно и очень сильного рода. Ирме пришлось копаться в старых фолиантах, которые добыли её слуги из архива, к счастью уцелевшего при пожаре, устроенном ее магией и поглотившим половину города. И ничего особенного она про него так и не узнала, магия его была светлой, дар — создавать обереги. И раз дело не в нем, значит… в ней?

* * *

— То ты убегаешь после того, как заставляешь себя поцеловать, то снова приходишь. Что тебе надо от меня, королева тьмы? — Дэйван расслабленно сидел на своей кушетке и насмешливо наблюдал за вошедшею Ирмой. — Или я у тебя в качестве зверька, которого ты держишь в клетке?

— Будешь так на меня смотреть, — хмуро отчеканила Ирма, — и зверек станет подопытным.

— А как мне смотреть? Ты скажи, а лучше прикажи, тогда точно не сможешь ко мне придраться, повелительница.

Дэйван оставался невозмутимым. Он просто смотрел на Ирму, взгляд его нельзя было понять, и он страшно начал раздражать Ирму. Или волновать.

— Знаешь, почему мы с тобой не похожи? — Вдруг обратился он к Ирме.

— Ну и почему же? — Ирма все-таки повелась на его вопрос.

— Потому что я в отличие от тебя живой. — Беззаботно ответил маг. — Ты мертва, вместо сердца у тебя злобный уголек, душа черная, изъеденная тьмой. Твоя магия тебя подчинила и убила. Знаешь, ведь у многих она проявляется черной, но большинство не позволяют ей завладеть своим разумом. А ты позволила, вот и погибла. Ты ведь просто существуешь, не живешь, тебе не дано чувствовать, любить, переживать, сострадать, испытывать настоящую тоску, заботу. И мне тебя жаль.

— Не тебе меня жалеть, где я, а где ты. Не я сижу в темнице.

— Но не я же прихожу в темницу только ради того, чтобы побыть рядом с человеком, спасаясь от невыносимого одиночества наедине со тьмой и теми ужасными поступками, которые ты совершила. Хотя сейчас ты возможно мне более приятна. Когда на тебе твое истинное лицо, и ты не прячешься под маской невинной овечки.

— О чем ты? — Не поняла Ирма и осклабилась. — А впрочем не важно… Не хочу даже вдумываться в то, что ты говоришь. Ты ничтожен и жалок, ты убийца, ты такой же как и я, если даже не хуже…

— Так избавься от меня. — Ухмыльнулся маг. — Или ты не можешь? Видно, плохо тебе в одиночестве, жутко, когда съедает тьма, да? Заведи себя собачку. Или кошечку. А лучше рыбок в аквариуме, убежать не смогут.

— Хорошо, так и поступлю. обязательно. — Едко проговорила Ирма.

* * *

Она не хотела больше приходить к пленному магу, но день изо дня навещала его. И эти едкие обоюдно ненавистные разговоры доставляли ей наслаждение. Она будто становилась на время другой в компании этого наглого и странного типа. Свободной. И чувствовала себя легче. Кто бы знал… Её делает счастливее время, проведенное со злейшим врагом её, виновником ее одиночества и черной магии, человеком, принесшем ей столько боли и страдания в прошлом.

Однажды она даже рассмеялась. Не своим злобным, каркающим смехом, а каким— то другим, искренним, что очень удивило её. Она не смеялась так с тех пор, как пробудилась её магия..

Еще позже она предложила ему погулять по парку, ну как предложила, заставила. Объяснила себе она тем, что ей просто надоели однообразны пейзажи серой камеры, но никак не тем, что она хочет вытащить Дэйвана на свежий воздух. Все равно он не мог воспользоваться своей магией, она была заблокирована, так что ничем Ирма не рисковала.

Что-то невозвратно менялось в ней с того момента, как появился этот заносчивый маг. Только она не могла понять, в чем именно дело.

— Деревья мертвые. — Сказал маг, прогуливаясь по парку. — Когда-то они пышно цвели. — Моя магия способна только убивать. — Напомнила ему Ирма.

— Я не забыл, какая у тебя магия, — проговорил Дэйван.

Последовала долгая пауза. Ирма бездумно шла рядом с этим магом, абсолютно беспомощным по сравнению с ней, и в то же время Ирме казалось, что он будто её сильнее, не то, чтобы она была беззащитна перед ним, просто он казался надежным, непоколебимым. До сих пор Ирма не смогла раскусить этого мага, а только и делала, что прислушивалась к собственным чувствам.

— И все-таки я ошибся. — Вдруг произнес Дэйван. — Любить ты можешь, возможно по— своему.

Ирма удивленно взглянула на него, пытаясь угадать, шутит ли он. Маг не шутил, выглядел он крайне серьезно.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Что ты влюблена в меня. — Усмехнулся маг. — Только не говори, что ты не знала.

— Что за бред? Да как ты смеешь? — Вскинулась Ирма, только её прервал неожиданный поцелуй.

На этот дар её был не причем. Маг целовал её добровольно, медленно, пытаясь полностью распробовать этот момент, изучить её губы.

А она потерялась в этих ощущениях. В ней что-то происходило, тьма взбунтовалась и в панике начала обжигать Ирму изнутри, а магия начала слабеть, испаряясь. Что— то было не так. Неужели тот, кто породил её магию и становится слабостью? Или тут дело в чувствах? В собственных чувствах девушки.

Дэйван отстранился в тот момент, когда Ирма почувствовала, что может упасть от слабости. Лишь бы себя не выдать.

— Скажешь, что ничего ужаснее в своей жизни не целовал? — Спросила она немного дрожащим голосом.

Дэйван пристально вглядывался в изменившееся лицо девушки, на котором впервые проскользнули эмоции, а потом произнес:

— Я еще при первом поцелуе понял, что на тебя это как-то влияет. А сейчас решил проверить. Видно, королеве тьмы не устоять передо мной… Забавно.

— Что за бред… Нет… И вообще, не надо ко мне приближаться! А целовать тоже… — Бессвязный детский лепет со стороны Ирмы.

— Почему же не надо? — Усмехнулся вдруг Дэйван. — Ты не подумала, что я сам хочу к тебе приближаться, целовать тебя? А вдруг я даже влюблен в тебя? Просто без ума!

У Ирмы весь воздух враз из легких вышибло. Она потерянно смотрела на мага, пыталась разглядеть иронию в его словах, но её вроде и не было. Ирма, резко развернувшись, побежала прочь от Дэйвана.

Вот что это только сейчас было? Ирма не могла понять свою реакцию на этого человека, реакцию своей магии, да она вообще ничего понять не могла. Но последние его сказанные слова почему-то приятно звенели в сознание.

Тьма внутри сжалась и изредка мстительно кололась, ей не нравились эти изменения, произошедшие в девушке.

Ирма маялась и всю ночь не спала, а потом застала себя лежащей с широкой счастливой улыбкой. Это было настолько странно, что королева тьмы испугалась.

В любом случае это надо забыть, как страшный сон, и продолжить жизнь, как ни в чем не бывало. Дэйвана она оставила одного, он давно сбежал, и никогда она больше его не увидит… Этой мысли она испугалась еще больше.

* * *

В тот же день королева тьмы шла в тронный зал, странное состояние начало проходить, а тьма заполонять сердце, уцепившись за мысль, что пленник сбежал и не будет ни его, ни его поцелуев со странным воздействием.

Войдя в зал, Ирма оцепенела. Дэйван полулежал на её троне, закинув обе ноги на спинку, да при этом и беззаботно грыз какие-то орешки. От такой наглости темная магия всколыхнулась и уже хотела было вырваться, чтобы пристукнуть этого наглеца, но Ирма не дала ей этого сделать, напротив, у неё на лице робко проблеснула радостная улыбка.

— Что ты здесь делаешь!? Да еще и на моем троне!? А ну слезай сейчас же. — Хотела, чтобы звучало грозно, но грозно никак не получалось.

— А что я здесь делаю? Я вроде как твой пленный… Или ты забыла? — Насмешливо произнес маг, даже и не думая слезать.

Даже на лицах слуг — безвольных марионеток, которые не способны были выражать эмоции, проблеснуло удивление, мол как это так, он смеет так обращаться с госпожой, самой жестокой и грозной повелительницей, и она ничего не предпринимает, чтобы наказать его.

— Ты хочешь вернуться в камеру, как я понимаю? — Спросила Ирма.

Дэйван спрыгнул с трона и направился прямиком к ней. Он пригнулся к её лицу, прищурив хитрые глаза, а Ирма даже дышать перестала.

— Вот лучше скажи, почему ты вчера сбежала, бросив меня одного? Чего ты испугалась? Моих слов? — Дэйван олицетворял собой непробиваемую невозмутимость.

— Я ничего не могу испугаться. И вообще отвечать на твои вопросы я не обязана, жалкий маг. А что касается твоих вчерашних слов, то это лишь забавный бред. Давно я такого не слышала. Повеселил вчера, так повеселил!

— Ясно. — Дэйван скептически приподнял бровь. — А спорим, ты в меня влюбишься?

— Что? — изумилась Ирма. — Я не могу влюбиться, потому что любовь — это глупость и ошибка. А ошибки я не совершу. Да и зачем мне привязываться к человеку, который хотел меня убить?

— Ну не тебе же меня бояться, верно? Я же сейчас без магии, без всего. А ты сильнейший маг на данный момент. Чего тебе опасаться? — Спросил Дэйван. — Да и раз я хотел тебя убить, разве не логично избавиться от меня? Ну же.

— Почему ты не сбежал пока была возможность?

— Причину я тебе уже называл, я просто без ума от тебя, — произнес маг, — а сейчас приглашаю тебя на прогулку по парку, мне он понравился.

* * *

Ирма продолжала проводить дни с Дэйваном, не отдавая себе отчет в том, что делает. Мыслей даже о симпатии она не допускала, и продолжала с каким-то невольным трепетом ощущать, что что-то меняется в её душе.

Однажды после разговора с молодым магом она взглянула на себя в зеркало и не поверила собственному отражению: на щеках её горел легкий румянец, а глаза восторженно пылали. Да и сам взгляд переменился, в нем уже не было той тяжелой ненависти и злости. Тогда Ирма в полной мере осознала, что меняется. И главное, она самой себе стала напоминать ту невинную и застенчивую девушку, которой она когда-то была. Которая всегда оставалась с ней, прячась на задворках души, а сейчас решила показаться.

Вечером того же дня Ирма проводила вечер в компании Дэйвана, сидя в кресле у большого камина, в котором полыхал огонь. Сначала она зачарованно смотрела на пляску языков пламени, а потом перевела взгляд на мага и спросила:

— Почему ты хотел тогда меня убить? Только из-за того, чтобы забрать мой дар?

— Мне не нужен был твой дар. Тогда я хотел лишь отомстить. — Односложно ответил маг, болезненно поморщившись от этого вопроса.

— Разве тогда тебе было за что мстить мне? — Удивленно спросила Ирма.

— Неужели ты не помнишь? Или не понимаешь? — Раздраженно произнес Дэйван. — Ты со своим даром убила мою невесту, наверное, ради забавы и уже забыла об этом?

— Что за бред, если бы ты знал, какой я раньше была. Я не могла никому причинить зла.

— Увы, но моя невеста не могла добровольно покончить с собой. Тогда с ней рядом была только ты. а после того, как я узнал, какой дар скрывается в тебе, все встало на свои места.

— Не могу поверить, что ты мог думать так обо мне. Ну… О той мне, какая я была раньше. Сейчас я уже на многое способна.

Повисло молчание.

— Я когда тебя впервые увидел, ну тогда на балу. Я, наверное, и влюбился. Ты выглядела словно потерянный ангел, чистый, невинный. Ты покорила меня тогда, ну а после последовало разочарование, которое сводило меня с ума. Я многое мог совершить от этого безрассудства. Даже поцеловать тебя. Да и хотел я всегда, чтобы ты страдала.

— А сейчас что? — Спросила Ирма.

— Сейчас.. — Дэйван приблизился к девушке. — Сейчас прошлое утратило для меня всякое значение, я просто знаю, что ты, Ирма, мне дорога, очень. — Он впервые назвал её по имени, и от этого, от звучания собственного имени его голосом, у Ирмы пробежала дрожь. — Тебе сделали когда-то больно, но это же не значит, что всегда происходит так, позволь мне доказать, любовь — есть и она прекрасна.

Ирма слушала, как завороженная, ей на миг захотелось поверить ему во всем, полностью довериться и забыться.

— Ты уничтожила меня. — Продолжал он, не спуская с Ирмы ясного взгляда. — Я уничтожил тебя. Теперь нам осталось возродить друг друга.

Ирма смутилась, когда он обвинил её в собственном уничтожении, она поняла, что он имел в виду свою невесту, он винил в её смерти Ирму, но виноватой она не была. Ирма решила, что вернется к этому разговору, чтобы все ему объяснить, но не сегодня, ей не хотелось портить этот искрящийся момент своими бессмысленными объяснениями.

— Лишь позволь, — хрипло прошептал Дэйван, приближаясь еще ближе — Я… Позволю… — Еле слышно сорвалось с губ.

Ирма вскочила за секунду до поцелуя и, заливаясь румянцем, попятилась от Дэйвана прочь, ему оставалось лишь удивленно следить за ней.

— Прости… Я пойду… Мне надо… — И быстро вышла из комнаты.

* * *

Ночью она не спала, просто не могла спать, да и не хотела. Она ходила по своим покоям, пребывая в каком-то бреду, её то потряхивало, то бросало в жар, в холод. А тьма внутри злобно кипела, болезненно опаляя грудную клетку. Но Ирма не обращала на неё никакого внимания, лишь изредка раздраженно пыталась подавить в себе её. Перед глазами стоял образ её пленного мага, и сладкая блуждающая улыбка блаженствовала на лице бессердечной королева, которой были чужды человеческие чувства.

Все дни она проводила с Дэйваном, чаще всего они проводили время, гуляя по парку под руки, сидя у камина или, уютно устроившись под большим пледом, читая вслух стихи друг другу из библиотеки. Ирма менялась на глазах, снова расцветала, в одежде начали появляться светлые тона, и все чаще слышался её заливистый звонкий смех.

Ей самой было легче в присутствие Дэйвана. словно вся изъедающая её тьма отходила назад, пряталась, когда Ирма восторженно замирала, растворяясь в ЕГО объятиях и поцелуях.

* * *

В один день, проснувшись, Ирма с удивлением почувствовала, что тьмы она практически не ощущала, она не слышала больше её отравляющих нашептываний, она больше не обжигала. А вот магию она прекрасно ощущала, может не совсем в той мере, что раньше, но в любом случае магия разливалась по телу приятным теплом. Боясь поверить собственной догадке, Ирма вытянула вперед руку и создала всполох.

Он оказался не черно-угольным, как раньше, он сиял, переливаясь серебристо-золотыми оттенками, но все же можно было заметить маленький черненький огонек. Это значит, что у неё осталась маленькая крупинка тьмы, но она была настолько ничтожна, что просто затерялась в океане света.

Любовь обратилась светом и победила тьму.

Ирма счастливо заплакала или засмеялась, она просто не могла дать названия тому охватившему её чувству. Её распирало изнутри, хотелось кричать, по щекам катились хрустальные слезинки. Ирма вытирала их и смеялась. А потом снова плакала.

Как же хорошо быть свободной от вечной злобы, как хорошо чувствовать, как хорошо жить!

Ирма сначала хотела броситься делиться своей радостью с Дэйваном, но помедлила и решила сразу не рассказывать, ей хотелось сберечь свет в себе, взрастив большой и яркий цветок, проросший из пепла.

И к тому же у неё оставалось одно невыполненное дело.

* * *

Девчушку, приходившую к ней с мольбой спасти любимого, она застала плачущей у изголовья кровати, где под дырявым одеялом лежал умирающий. В затхлой ледяной избенке.

Когда Ирма вышла из сияющего портала и оказалось в этом страшном грязном месте, она даже опешила. А девушка до смерти напугалась и, закричав, осела на пол. Зато её крик отрезвил королеву, она подошла к замершей девушке и присела рядом с ней, юбки пышного платья разметались по деревянному полу и сразу как— то поблекли.

— Вы меня убьете? — Вырвалось у девчушки. — За то, что я вас оскорбила?

Ирма лишь молча разглядывала её, её робкое испуганное лицо, худые плечи и выпирающие кости на изморенном голодом теле. И это по вине Ирмы. Что же она натворила…

— А знаете, мне все равно… — Девушка вздернула подбородок и вызывающе взглянула на свою повелительницу.

Ирма мягко усмехнулась и покачала головой.

— Я хочу помочь, — проговорила она и кивнула на лежащего парня. — Ему.

Честно. Ирма не знала, получится или нет, она уже жалела, что вообще сюда заявилась, поддавшись на авантюру взбалмошного характера, обезумевшего от счастья. Но не уходить же сейчас, верно? Тем более, когда в глазах этой бедной девушки недоверчиво и робко промелькнула надежда.

Ирма положила ладонь на лоб бледного парня, он был очень молод и довольно красив, а еще смертельно ранен. Ирма сразу почувствовала в нем отголосок знакомый тьмы, которая сразу потянулась к ней, как к старой знакомой, а потом вдруг отшатнулась испуганным зверем, почувствовав убийственный для неё свет.

Ирма сосредоточилась на своей магии и попыталась передать её частичку этому несчастному, свет мягко разлился из-под её ладони и мерцающей дымкой окутал тело, а потом начал впитываться. Тьма вместе с ядом начала испуганно метаться, а парень задергался в конвульсиях и прерывисто закричал. Но Ирма чувствовала, что свет привычно выжигает в нем тьму вместе с ядом, как и выжег когда-то в ней.

— Ему не больно? — Вдруг пискнула девушка и, заслужив беглый насмешливый взгляд Ирмы, стушевалась, — простите… боль лучше смерти. Наверное…

Потом парень обмяк и ровно задышал, полностью исцеленный. Ирма его спасла, она восторженно улыбнулась, наслаждаясь своей ролью спасительницы и стараясь не думать о том, столько таких жизней она загубила. А девушка осторожно подошла и дотронулась до плеча своего жениха, он дернулся и открыл глаза…

— Ангел мой… — Он вгляделся в лицо своей любимой и улыбнулся… — Я знал, что ты всегда будешь моим ангелом… И в жизни, и в смерти…

Девушка упала ему на грудь и громко зарыдала. От облегчения, от счастья. Глядя на них, Ирма тоже проронила слезу, а потом незамеченной ушла обратно в портал, не переставая плакать.

— Что с тобой сегодня? — Спросил Дэйван. когда она вернулась, внимательно вглядываясь в лицо Ирмы.

— Я просто счастлива! Сегодня я просто счастлива! Это так хорошо быть счастливой… — Ирма засмеялась и крепче прижалась к Дэйвану.

— Да. хорошо быть счастливым, — улыбнулся Дэйван, целуя её макушку, — но расскажешь, что произошло?

— Tccc… — Она игриво приложила палец к его губам. — Потом, все потом…

* * *

В тот вечер, в ту безумную ночь она отдалась ему вся. И душой, и телом. Она исцелилась.

* * *

А потом он снова её разрушил.

* * *

Это было на следующее утро, Ирма проснулась утром с полностью осознанием себя обновленной, исцеленной. Дэйвана рядом не оказалось, видимо, он ушел к себе… Она в одной ночнушке и босиком, счастливая сбежала по ступеням, направляясь прямиком в комнату Дэйвана. ей не терпелось с ним увидеться. Да и раньше она никогда не была в его покоях, как-то всегда они встречались не у него. А сейчас она решила сделать ему сюрприз. Да и вообще, чего это он уходит от неё с утра пораньше!

Дверь оказалась приоткрыта, и Ирма осторожна протиснулась в комнату, где царил полумрак. Было тихо, Дэйвана здесь не было, он еще не приходил. Ирма разочарованно цокнула и хотела было уйти, но тут её внимание привлек письменный стол Дэйвана из-за попадающей на него полоски солнечного света.

Ирма, побежденная любопытством, бесшумно подошла к столу и вчиталась в некоторые строчки, написанные убористым ровным почерком.

«Я сделаю все, чтобы эта тварь получила по заслугам Сегодня понял, что я ей интересен, видно, совсем одиночество сводит с ума… Мне нужен лишь удачный момент, когда она потеряет бдительность. А пока поиграем в любовь, как же это мерзко, как же мне сложно находиться с этим исчадием ада… Если в живых мне остаться не удастся, тот кто читает эти записи будет знать, что я пытался исцелить наш отравленный злобой мир….»

Остекленевший взгляд Ирмы скользнул по книгам, лежащим здесь же. Очень красноречивые названия… «Все виды смертельных ядов». «Как убить черного мага».

Ну, конечно… Разве он мог полюбить её… Так внезапно, так быстро? Все встало на свои места. Все игра, все сплошной обман.

Потом Ирма провела рукой по острому лезвию кинжала. Интересно, предназначенному ей? Ирма надавила подушечками пальцев на острие и зачарованно смотрела, как выступает кровь.

Чувство боли подействовало на неё моментально, выдергивая из ступора. Ирма прижала руки к груди, тщетно пытаясь вздохнуть… Было больно, чертовски больно. А потом она закричала, крик был немой, Ирма опустилась на пол, не переставая беззвучно кричать.

Все рушилось. Она погибала. Снова.

Угасание

Любовь оказалась снова предательством, намного страшнее прежнего. Тьма снова должна была обрести силу, крупица обратиться черной дырой и поглотить её душу, уже безвозвратно.

Но такого не случилось.

Всеми силами она пыталась спасти свой свет, спасти свою душу, не позволить ей снова погибнуть. А вот сердце спасти не удалось. В первый раз оно разбилось, став черствым и злым, и Ирма склеила его по кусочкам. А потом оно разбилось снова. И уже его не склеить.

Любовь способна создавать. Но еще больше она способна рушить…

Или Ирме просто не повезло.

* * *

Ирма шла босиком вдоль набережной, утопая ступнями в теплом песке. Море льнуло к её ногам, обдавая солеными брызгами. Ирма бездумно смотрела на водную гладь бесконечного моря, гордого, непоколебимого, оно шумело точно так же, когда Ирма была счастлива, так же шумит, когда её жизнь разорвана в клочья, и так же будет шуметь целую вечность, когда от Ирмы не останется даже воспоминания.

Почему-то от таких мыслей девушке становилось легче, свои собственные проблемы не казались такими глобальными, а свои чувства и своя боль блекли и переставали быть значащими. А еще она старалась думать о своей жизни как бы с другой, посторонней стороны, так было легче.

С Дэйваном она даже не поговорила, приказала слуге отнести записки и кинжал своему хозяину и просто ушла, исчезла из своего замка и заодно из жизни Дэйвана, то-то он обрадуется такому облегчению, больше не надо будет притворяться и терпеть общество так ненавистного ему человека. Теперь он свободен.

В любом случае Ирма продолжала бороться со своей же собственной магией, точнее с тьмой, которая пыталась завоевать прежние позиции, хватаясь за отчаяние и боль, воронкой разрастающиеся внутри девушки, Ирма же не хотела становиться тем страшным чудовищем, она ведь исцелилась, она вернула саму себя… А второй раз — это уже слишком для неё. Во второй раз она не позволит Дэйвану себя уничтожить.

Ирма не знала, куда она идет, не знала, что дальше делать со своей жизнью.

И лишь горькие слезы падали на мокрый песок, а потом смешивались с такой же соленой, как и они водой накатывающих волн.

Так неосознанно она добралась до своего лесного домика. Очнулась она только на деревянных ступенях перед дверью, она не помнила, как попала сюда, наверное, воспользовалась порталом.

Она зашла внутрь, здесь было все по-прежнему, кроме, конечно, пыли, царствующей в пустующих комнатах брошенного домишки. Ирма прошла в свою комнату и опустилась на кровать, матрац знакомо скрипнул, и от этого родного звука Ирма разрыдалась, спрятав лицо в подушку.

И эти слезы смыли последнюю частичку тьмы, и впервые девушка смогла вдохнуть свободно.

* * *

Прошло несколько дней. Черная магия и вызванный ею смрад со страшными тварями рассеивались, утратив подпитку в лице Ирмы, большинство пока боялись поверить в свое освобождение, некоторые просто радовались, но были и те, кто загорелся жаждой мщения.

Ирма бы вскоре умерла от голода или от обезвоживания, она забывала и пить, и принимать пищу, пребывая в какой-то апатии, если бы к ней не пришла старуха-знахарка, которая принялась о ней заботиться. Через какое-то время Ирма начала вставать с постели, потом заговорила.

— Хочу уйти так далеко, как только можно. — Первое, что она сказала, холодно и отстранённо, а потом попросила старуху. — Расскажи мне про другой мир… Ты ведь знаешь.

— Зачем же уходить так далеко, милая, настолько далеко? — Отозвалась знахарка, протягивая ей приторно пахнущее снадобье.

— В этом мире больше нет места для меня, да и я оставаться здесь не смогу. Мне нужно начать жизнь заново, где не будет прошлого. Помоги мне… Пожалуйста.

Ирма обреченно вздохнула и обняла себя за плечи. От запаха снадобья закружилась голова, и тошнота подступила к горлу.

— Есть один мир, который издалека похож на наш… — Начала знахарка. — Этот мир очень странен. Там нет магии, по крайней мере такой, к какой ты привыкла. Но есть другая, тамошние называют её наукой. Да и сами они странные, многие из них любят медленно убивать себя и получают от этого удовольствие, а еще в том мире не нужна тьма, он и так большинством своим ей укутан. Но и хорошее тоже есть… Например….

— Звучит многообещающе, — усмехнулась Ирма, — в этом мире я не смогу пользоваться своей магией?

— Магией нет, а вот даром скорее всего сможешь.

— Единственный, кто никогда не подведет меня, не оставит — это мой дар. — Задумчиво проговорила Ирма, а потом с горестью добавила, — жаль, поняла я это слишком поздно.

— Какое бы решение ты не приняла, ты должна понимать, что ты теперь решаешь за двоих.

— За двоих? — Ирма приподняла голову и снисходительно улыбнулась. — Бабушка, я тебе очень благодарна за все, но я одна в своей жизни, и как это ни печально, но нам с тобой придется разойтись.

— А причем здесь я? — Знахарка тепло улыбнулась. — Я не себя имела в виду, а маленькую жизнь внутри тебя.

Старая женщина дотронулась до живота растерявшейся Ирмы.

— Какая жизнь!? — Выдохнула Ирма. — Нет, не может быть… Это невозможно!

Ирма не хотела верить этим абсурдным словам… Какой ребенок? И какая из неё мать? Ей бы свою жизнь в порядок привести. Тем не менее она прислушалась к себе и почувствовала странные изменения.

— Теперь ты в своей жизни не одна, а хотя бы со смыслом жить. — Продолжала знахарка. — Все наладится, вот увидишь. Теперь все плохое позади. А что касается другого мира, то решай — оставаться или уходить.

Ирма, погруженная в свои мысли, кивнула. Она хотела что-то ответить, но вдруг входная дверь заскрипела, и кто-то вошел.

Дэйван выглядел бледным и крайне усталым, даже намного хуже, чем тогда, когда его привели к трону Ирмы. Девушку словно наизнанку вывернули, когда она его увидела… Но она не покажет ему свою боль, ни за что.

— А вот и папаша пришел, — промычала знахарка, а потом, увидя состояние Ирмы, ретировалась к черному выходу.

— Ирма, тебе нужно уходить, срочно. — Начал Дэйван. — Они придут за тобой.

— Ну и пусть, — равнодушно ответила девушка. — Мне все равно, что со мной будет.

— Черт возьми, мне не все равно! — Вскричал Дэйван. — Тебе нужно уходить!

— Тебе не все равно!? — Она вдруг зашлась диким хохотом. — Не все равно!? Ты хотел меня убить, а теперь тебе не все р-равно!?

— Дай мне объяснить, послушай, — раздраженно перебил её Дэйван.

— Закрой свой рот. — Приказала Ирма. — Уходи. И не смей ко мне приближаться.

Дэйван пытался бороться с даром, но дар всегда оставался победителем. Ирма осталась одна, чувствуя, как еще не зажившие раны снова расковыряли. Она легла на кровать, поджав под себя ноги, и стала глядеть в пустоту перед собой.

Дэйван не врал, и обещанные им враги Ирмы пришли к вечеру. Она почувствовала их приближение и вышла навстречу. Она по-прежнему была сильнейшим магом, да и убегать она не привыкла.

И кто посмеет напасть на неё. тот горько об этом пожалеет.

Ирма спустилась по ступеням и ступила на мерзлую землю, вечерний прохладный ветер обдувал лицо, а вокруг была лишь тишина, такая знакомая, привычная. Ни единого лишнего шума, абсолютно ничего, и при этом Ирма чувствовала чье-то присутствие и агрессию. Походило не на открытое нападение, а на ловушку.

Вдруг пронзительный свист сзади, острая боль в спине, и тело парализует. Магия бьется внутри, пытаясь вырваться, но не получается, словно тело стало тюрьмой.

Ирма обездвижено оседает на ступени и видит, как к ней приближаются фигуры. Их много, человек пятнадцать — двадцать, они обступают её полукругом. Но собственное бессилие кажется страшнее всего.

Из людей отделяется один и подходит к Ирме, он нависает над ней, а потом больно хватает за подбородок и приподнимает её голову.

— Повелительница… Черное проклятие… А на самом деле жалкая беспомощная девчонка.. — Человек усмехается и вытаскивает изо спины маленький уголек, а потом с силой вдавливает его в грудь Ирмы, и держит пульсирующий камень. — Думаю, ты знаешь, что это… Знаешь…

Ирму начало колотить, она пыталась кричать, но тело все еще не слушалось. А её собственную магию словно испепеляло… Была невыносимая, мучительная боль, будто ты горишь заживо, Ирма теряла часть себя вместе с рассыпающейся в прах магией. А за магией последует и её жизнь.

Нет, разве так должно все кончится для неё? Хотя… Возможно, она это и заслужила. Это её плата за все причиненные невинным страдания. Почему она считала, что Карма обойдет её стороной…

Магии почти не осталось… Все выжжено.

Вдруг раздался оглушительный удар рядом и яркая вспышка белого света. Мага рядом с Ирмой отбросило в сторону, и камень уже некому было держать. Боль отступила.

А свет все нарастал, сильнее и сильнее, послышались удары и чьи-то крики. Всюду были разные вспышки, черные, белые. Ирма не сразу разглядела Дэйвана, а когда увидела, то сердце её болезненно сжалось. Дэйван схлестнулся не только с полчищем не слабых магов, но и с даром Ирмы, он приблизился к ней. А все ради чего?

Запахло дымом. Её родной дом полыхал огнем.

Её любимый погибал ради неё.

Её магии больше нет.

Все летело в бездну.

А она ничего не могла сделать, ни-че-го. Она даже пошевелиться была не в состоянии, она кричала, билась изнутри, но тщетно. Ей оставалось лишь безмолвно взирать на этот ад.

На самом деле почти все маги, пришедшие убить Ирму, были трусами. Потому что отважных и храбрых она уничтожила еще при своем царствовании, потому что они не прятались по всем щелям от неё. И теперь, завидя сильного соперника, эти поспешили убраться, поджав свои плешивые хвосты.

Дэйван держался до самого последнего, а потом обессиленно рухнул на землю. Так они и лежали вдвоем, опаляемые жаром от горящего дома. Дэйвану повезло больше, он был без сознания.

Как только парализованное состояние отпустило Ирму, как тут же её начала бить крупная дрожь. Кожа на ключице горела в том месте, где алел кровавый ожог. Ирма подползла к Дэйвану, подвывая от боли, и хрипло закричала. Он не дышал.

— Я забираю… Я забираю свой приказ! Слышишь!? — Срывающимся голосом зашептала девушка.

Дэйван приоткрыл глаза и устало улыбнулся.

— Раньше… — Он задохнулся, а потом из последних сил продолжил. — Раньше я все бы отдал, чтобы уничтожить тебя… А сейчас я готов отдать все, лишь бы ты жила… Как все странно, однако… Ты только живи, ладно? И прости меня. За всё. Хотя просто лучше забудь, не надо прощать…

Последние слова были больше похожи на бессвязный бред… Ирма не понимала их, она вслушивалась в его голос, болезненный и надрывный. А потом он замолчал и закрыл глаза..

— Не умирай! Я приказываю тебе, не умирай!

Только перед смертью был бессилен её дар. Смерти нельзя приказывать. Ирма отчаянно сжала его руку и зарыдала, она чувствовала, как, словно вода, утекает его жизнь. Его! Этого несносного парня, который дважды разрушил её жизнь, которого она должна ненавидеть! И которого она любит всей своей душой!

Ирма воззвала к своей магии, точнее к тому, что от неё осталось, к жалкой песчинке, которая была слишком беспомощна. Ирма закричала, упав на грудь Дэйвана, слезы орошали ему рубашку. А он становился все холоднее. Сердце едва билось…

Она ничего не могла сделать… В ней нет больше магии… Она не сможет помочь ему, она не исцелит…

Вдруг внутри неё ласковой волной поднялось тепло. Магия… Чужая магия, как робкий и неловкий росток проклюнулся внутри неё и быстро-быстро принялся расти. Он смешался с её собственной магией и направился к Дэйвану, окутывая его золотистой дымкой.

— Ребенок… Наш ребенок… Его магия! — Неосознанно зашептала девушка.

Ирма зарыдала, только уже от счастья, когда почувствовала, что жизнь возвращается к её любимому. Прерывисто и громко забилось сердце. Дэйван вздохнул и застонал…

Он жив! И он будет жить!

* * *

Ирма зашла на ступени дома и постучала по покосившейся двери. На пороге возникла старушка-знахарка и обеспокоенно оглядела фигуру Ирмы.

— Я по поводу нового мира. — Сказала девушка. — Я приняла решение.

— Я вижу… — Ответила знахарка и улыбнулась.

Эпилог

— Ричард, а ну не обижай сестру! Отдай ей куклу! — Ирма грозно глядела на детей. — Дэйван, скажи ему! Это и твой сын тоже!

— Ричард, взрослые маги в куклы не играют, как бы им этого не хотелось. — С самым серьезном видом заявил отец.

Розовощекий и зеленоглазый мальчуган пропыхтел что-то и протянул вязанную игрушку маленькой девочке с заплаканным и сердитым лицом, а потом со вселенской обидой отвернулся. Девочка же тут же сменила слезы на широкую улыбку и, показав брату высунутый язык, счастливо засмеялась.

Ирма закатила глаза и улыбнулась обнимавшему её мужу.

— Вот в кого они такие? Ума не приложу… — Она крепче к нему прижалась.

— От меня им досталось только все самое хорошее. — Дэйван издевательски прищурился. — А вот что касается тебя…

— Вот значит как! — Наигранно возмутилась она. — Какой ты оказывается противный! Все! С таким, как ты, я больше не разговариваю, так и знай!

— Противный!? Не разговариваеш-шь!?

И тут Дэйван подхватил её на руки и закружил. Ирма возмущенно вскрикнула и, не удержавшись, засмеялась.

— Отпусти! А ну отпусти! Да разговариваю я! Разговариваю!

Дэйван поставил её на ноги, но еще продолжал её крепко держать.

— А что насчет противного? — Ухмыльнулся он. — Я знаю, ты еще и щекотки боишься..

— Ты самый-самый лучший! — Поспешно заявила Ирма и, чтобы он не вздумал её щекотать, обвила руками и примирительно поцеловала.

Для Ирмы это были лучшие годы, а впереди её ждали и того лучше.

К слову, магии в Ирме не осталось, она угасла, как свечка. Зато у её старшего сына, Ричарда, она с рождения была светлой и настолько могущественной, что за его будущее Ирма была спокойна.

Она улыбнулась мужу, ласкаемая его взглядом. Они никогда не говорили друг другу слова любви, потому что все слова были пустыми, по сравнению с любовью, которую они и так чувствовали друг в друге, которая была для них надежной опорой и счастьем. Именно, счастьем! Ирма была самой счастливой. Пусть Дэйван принес ей много боли. Но еще больше счастья..

А любовь, искренняя, настоящая, может исцелить все.

Особенно прошлое.

Content

Юлия Волкова
ТА МАГИЯ ВНУТРИ МЕНЯ

Пробуждение

Становление

Исцеление

Угасание

Эпилог