Собственник

Кира Шарм

1

- Ни хрена себе, как наш сморчок на новенькую смотрит! – Глеб толкнул Славку локтем. Тот вяло приоткрыл один глаз и снова опустил лицо к конспекту, делая вид, что пишет, а на самом деле закрыв глаза и блаженно погрузившись в дремоту.

- Что, Тайсон, ночь вчера тяжелая была, – толкнул в плечо с другой стороны Андрюха. – Такая, что и глаз разлепить не можешь? Бой или цыпочка?

- Да ты че? – слишком громко, как для лекции расхохотался Глеб. – Какие бои в воскресенье ночью? Цыпочка, 100 процентов! Ухайдокала нашего чемпиона покруче субботнего боя! Вот девка дала! Телефончик дашь? Или она не одна была? Что-то я раньше не замечал, чтобы постельные баталии тебя так выматывали, а, Бурин? Колись!

- Да ну вас на хрен, – пробурчал Слава. – Поспать человеку дайте!

- Не, ну точно, девчонку себе нашел просто профи! И какой же это ураган так вымотал нашу Бурю? Колись, Славка! Я же теперь спать спокойно не смогу! Картинки в голову будут лезть всю ночь! Ну, знаешь, из тех, в которых тебя приковывают к балке и всю ночь об тебя сексуально наслаждаются!

- Думаешь, наш чемпион увлекся садо-мазо? – расхохотался Глеб.

- А как еще из него удалось выжать все соки? Все, пропал наш Тайсон! Был друг, – и нет его!

- Отпиявтесь, – прошипел Слава через с трудом сдерживаемый хохот. – Сволочи! – подремать на паре уже не выйдет. Из-за них теперь и перед его глазами возникли пикантные картинки себя самого прикованного к стене и барышни рядом, – в чулках и с плеткой. Славка расхохотался. – Отдохнуть человеку нормально не даете, черти! Хватит уже фильмы для взрослых смотреть! Личную жизнь идите налаживайте!

- О, наше тело, кажется, оживает! – развеселился Андрюха.

- И щас даст вам обоим по морде за ваше садо-мазо! – Славка толкнул их обоих локтями в грудь.

- Не, ну ты посмотри, сморчок реально оборзел! – снова возмутился Глеб. – Так и раздевает девчонку глазами! Старый пень ведь уже! Ему сколько? Лет сорок пять- пятьдесят?

- Ну, а что ты хочешь? Профессор, бабло, квартира, все дела! Да девки сами под него запрыгивают! Диплом, диссер, возможность хорошо устроиться в жизни! Он же все им порешает, и напрягаться не надо!

Хотя, сфокусировав взгляд, Слава признал, что слюни их профессор пускает не по-детски. Даже их сегодня не замечает. И вообще не отрывает плотоядного взгляда от одной точки в аудитории.

- Ни хрена себе! – даже присвистнул Бурин, развернувшись в сторону его взгляда. – Вот это экземпляр!

Она сидела на отшибе от всех. На том самом мете, которое больше всего попадало в глаза преподавателю, как раз напротив и в самом центре. Туда никто обычно не садился, так что места по обе стороны от нее были свободны, из-за чего она выделялась во всей аудитории ярким пятном. Хотя она и без того бы выделялась, появись хоть в толпе, хоть в переполненном метро. Длинноволосая блондинка с охренительно огромными голубыми глазами и пухлыми губами без всяких признаков силикона. Славка поразился, – оказывается, сочные губы могут быть красивыми! Не просто красивыми, а такими, что так и хочется в них впиться и терзать… И вроде ничего такого, – скромное платье до колена, черное, не броское, вырез у самого горла. Но как же оно подчеркивает аппетитную фигурку! Совершенно не пряча упругую грудь… Размера, наверное, четвертого… Интересно, она у нее тоже натуральная, как и губы, или как у остальных мажорок на их факультете, пластика? А ноги… Ноги вот точно натуральные! И почему-то по ним так хочется провести рукой… От самых щиколоток… Подняться вверх, задирая облегающее платье, добраться до бедра, узнав на ощупь чулки на ней или колготки, услышать ее выдох, когда он сожмет ее бедро и прижмет к себе…

Блондинка, внимательно глядя только на препода-сморчка, облизнула нижнюю губу, и Славку будто прострелило током.

- Бляяяя, – выдохнул он, отворачиваясь от этого нереального ходячего соблазна. – Вот это новенькая! П..дец науке!

Развернувшись в сторону объекта, Андрюха присвистнул.

- Реально, – просто охренеть! – он взъерошил волосы. – Все, Бурин, не нужен мне телефончик твоей ночной красавицы, отбой! Нужно срочно знакомиться с новенькой, пока ее не увели из-под носа!

- Тебя Милана сожрет, – усмехнулся Глеб, бросая в голову Андрея скомканный лит бумаги. – Так что охлади свой пыл!

- Да хоть десять Милан, – скривился Карин. – Ради такой… О!!! Путь сжирают!

- Карин, я ее первый увидел, – пророкотал Бурин. – Так что я доберусь до тебя раньше твоей Миланы, вот можешь мне поверить! И от тебя после этого ей уже ничего не останется!

- Слушайте, раздолбаи! – зашипел Глеб. – Вы вообще-то сюда учиться пришли! Профессор, конечно, мудак в том, что касается девок, но препод хороший! И тормошил я тебя, чтобы ты лекцию услышал, а не за девку с другом начал драться! Так что, – все, брейк, первым увидел ее я, а доберется до нее первым наш сморчок, – вон, как она на него смотрит! Тема закрыта! Закрываем рты, выключаем эротический экран сознания и начинаем слушать лекцию! Потому что столько практики, как от него, мы больше нигде не услышим!

- И правда, попустись, Слав, он, похоже, прав! Новенькая так и облизывается на нашего сморчка! Так что у кого-то, похоже, тоже сегодня будет жаркая ночь! И этот кто-то – не ты.

Слава снова развернулся к красавице. Да, Андрюха прав. Смотрит на профессора, не отрываясь. Бляяя… Даже кулак засаднило от желания засветить ему сейчас прямо в холеную профессорскую морду!

И на хрена только Глеб его разбудил? Спал бы себе мирно после вчерашней, реально, довольно таки бурной ночи! И – да, в этой ночи барышня у него была очень даже не одна. Что говорить, Бурин совершенно не придерживался правильного образа жизни и режима. Даже Андрюха в этом плане полностью его поддерживал, а сам Славка был уверен в том, что поддерживать режим – самое последнее дело на свете. Да, он бухал. Каждый раз после боя. И уж тем более не отказывал себе в женских утехах. Каждый раз после боя в нем начинал играть такой бешенный адреналин, что он не то, что краев не чувствовал,а вообще был готов горы свернуть и не заметить! И адреналин этот выплескивался. Благо, обходилось без каких-то особенных глупостей, да и в остальное время он, в общем-то, особо не чудил…

Шансов послушать лекцию, какой бы полезной она не оказалась, становилось все меньше. А кулак и вовсе задергался, когда профессор после лекции, вместо того, чтобы, как обычно, покинуть аудиторию, пока к нему не прицепились с расспросами студенты, сам подошел к новенькой, сияя улыбкой во все тридцать два, которые тут же захотелось существенно проредить. И, самое главное, новенькая ответила ему такой же лучезарной улыбкой…

2

*

- Очень бы тебе не советовала, – к Лере, сразу же после того, как профессор удалился, подошла забавная однокурсница. – Что бы он тебе не предложил, лучше откажись сразу. Не наживай себе проблем с первого дня учебы.

Валерия внимательно окинула взглядом « доброжелательницу». Красная клетчатая рубашка с закатанными рукавами, низенький рост и насыщенно красные волосы. Такие обычно не пользуются особенным вниманием у парней и мужчин, хотя та была достаточно миловидна и даже обаятельна. С чего бы такая забота вдруг? Или она ревнует? Лера успела заметить, как на профессора поглядывала как минимум половина женской аудитории, и интерес их явно не был вызван тягой к науке. Тем более, ей было приятно, что Шимов подошел к ней, предлагая помочь освоиться в университете и подогнать программу по его предмету! В самом престижном универе столицы, ей, после юридического из глубинки, явно придется наверстывать очень многое! А Шимов, – так вообще был уникумом, о котором знал каждый! Профессор, выдающийся практик, считавший, что теорию можно выучить и без его бесценных лекций, по учебнику и дающий исключительно практические знания студентам, которых не найти больше нигде! Его помощь действительно была на вес золота, и, надо сказать, Лере просто несказанно повезло! А ведь она уже было подготовилась к тому, что его предмет завалит сразу же… Ну, если только кто-нибудь из новых однокурсников не согласится помочь ей с конспектами за предыдущие курсы… Потому что в плане экзаменов Шимов был действительно крут. И даже его студентам не с первого раза удавалось ему сдать хотя бы на удовлетворительный балл…

Но и отношения с однокурсниками нужно было налаживать. Так что фыркнуть в ответ на проявленную инициативу нельзя было никак. И посылать подошедшую подальше было явно не вариантом.

- Валерия Рутковская, – представилась Лера, протягивая руку.

- Полина Кронн, – назвалась в ответ девушка, крепко, почти по-мужски, пожав ей руку.

- Полина, – стараясь улыбаться как можно дружелюбнее, начала Лера. – Мне сейчас будет кстати любая помощь, особенно с его предметом. Ты же понимаешь разницу между лучшим университетом страны и любым другим! Так что, извини, разбрасываться такими предложениями я просто не в состоянии.

- И это все, что тебе нужно от Шимова? Наука? – Полина прищурилась то ли насмешливо, то ли подозрительно, а, скорее всего, все сразу.

- А что же еще? – вздохнула Валерия, подавив в себе желание закатить глаза.

- Ты здесь никого пока не знаешь ? – тон Полины снова стал дружелюбным.

- Пока нет, – снова вздохнула Валера.

- А поселилась где?

- Пока в общаге. Но это временно, все места заняты. Меня поселили, пока кто-то там не приедет. На неделю.

- Кажется, помощь тебе нужна не только с наукой, – Полина наконец улыбнулась. Видимо, поняла, что Лера не мажорка, которых здесь более, чем достаточно.

В ответ Лера только улыбнулась шире.

- Тогда предлагаю отпраздновать твое зачисление и начало столичной жизни, как полагается! Сегодня в восемь. В « Искре».

3

Лера понятия не имела о том, что такое « Искра». Наверняка, какой-нибудь ночной клуб, вопрос только в том, насколько крутой, и, соответственно, дорогой. Она не была совсем новенькой в столице. На самом деле приехала сюда еще летом, немного подработать. И теперь прекрасно знала, что в барах здесь можно оставить целое состояние. Собственно, пожив здесь лето, она и укрепилась в своем решении перевестись в столицу. Увы, в родном городке с перспективами было совсем слабо, особенно, если ты не родственник какой-нибудь шишки.

Поэтому, проработав всего месяц официанткой, Лера твердо решила, что пора бежать. От бесперспективности, серой тоски и вечно пьяного отца, выходки которого мать давно уже привыкла сносить с какой-то мертвой покорностью судьбе. Пожив месяц отдельно от этого кошмара и почувствовав разницу, Лера поняла, что возвращаться обратно просто не может. Да, будет нелегко, на этот счет она не обольщалась. И все же даже работа по вечерам и учеба до изнеможения гораздо легче, чем страх, что ты не так посмотришь и из тебя сейчас всю душу вытрясут.

- Не бойся! – кажется, Полина все прочитала в ее взгляде. – Не так там и дорого! А учитывая, что в « Искре» работают две мои подруги, с которыми мы вместе, кстати говоря, снимаем квартиру, им полагается один коктейль за вечер за счет заведения. И возможность раз в неделю бесплатно проводить кого-то на шоу. Вот мы и накапливаем эти коктейльчики, чтобы потом отдохнуть! Так что сегодня тебе все обойдется бесплатно!

«И с чего бы это такая вдруг щедрость?» – подозрительно подумала Валерия. А, впрочем, не все ли равно? В любом случае контакты нужно налаживать!

- В восемь, – согласилась она, кивнув Полине. – Я приду.

- Вот и прекрасно, – усмехнулась новая подруга и, кажется, совсем потеряла к Лере интерес. – Я побежала! – бросила она, махнув кому-то в толпе рукой и на самом деле просто растворилась среди студентов.

День пролетел, как одно мгновение. Как Валерия и предполагала, программа здесь настолько отличалась от того, чему учили их в родной альма-матер, что она чувствовала себя практически инопланетянкой, вообще половину времени не соображая, о чем идет речь. Да, наверстывать ей придется со скоростью энерджайзера! Но она была готова на все, лишь бы остаться здесь!

Странно, что ряды остальных студентов редели каждой лекцией. Вот и ее новой знакомой Полины после их разговора было не видно, как, впрочем, и доброй половины тех, кто все-таки соизволил посетить первую лекцию. Надо же! Насколько они не ценят того, что имеют! Тогда как она сама готова просто вгрызаться в науку ради своего будущего!

В восемь Лера уже топталась у входа в « Искру». Ее не предупредили о том, что вход сюда – строго по каким-то специальным пропускам, а взять номер телефона Полины она не догадалась. Вообще, идея с ночным клубом в первый же день учебы стала казаться ей все хуже и хуже. Потоптавшись минут десять, она уже была готова уходить, как ее, выталкивающуюся из толпы, схватили за руку.

- Прости, пришлось немного задержаться! – Полина, на этот раз с ярким макияжем, завитыми короткими волосами и в облегающем черном платье совсем была не похожа на ту полупацанку, которая подошла к ней в универе. – Она с нами, – гордо бросила она охраннику, буквально затаскивая чуть обалдевшую Леру в клуб.

- Знакомься! – защебетала Полина, вталкивая Валерию за шторку спрятанной в глубине кабинки. – Это – Ксана, в будни студентка и официантка, а в такие вечера, как сегодня, звезда танцпола « Искры»! – высокая брюнетка приветливо улыбнулась, кивнув официанту, тут же заполнившего столик разноцветными коктейлями. – И Мила, – воплощение всех идеальных пропорций с густыми медовыми волосами помахала Лере рукой. – Мила у нас танцует. Профессионально, – почему-то прошептала Полина самым таинственным шепотом. – Ну, девочки, за женскую солидарность и за новенькую в наших рядах!

Полина всунула в руку Валерии напиток ярко-оранжевого цвета. И, хоть Лера не очень-то приветствовала спиртное, ей ничего не оставалось, как сдвинуть бокалы с остальными.

- За ветер перемен! – провозгласила Полина. – Который привел тебя сюда, как и всех нас!

4

Слава.

Эдик с Антоном появились, как всегда, после первой пары. И как им только удается после всех этих своих корпоративов выглядеть, как хрустящие огурчики из банки?

- Ты че такой хмурый? – Эд ткнул меня кулаком в плечо. – Бой же твой!

- Сердце у него разбито! – расхохотался Глеб.

- О? И давно?

- Сегодня с самого утра! Увидел одну белокурую красавицу, – и прям пропал! – развеселился Андрюха.

- Не, про красавиц тут я даже не сомневаюсь! Он каждый раз пропадает до первой ночи! Я спрашиваю, – как давно у нашего чемпиона появилось вдруг сердце? Тебе что, пересадку сделали? А донор кто? Неужели какой-нибудь однолюб-романтик? Судя по твоему виду, я бы не удивился! Мужики! Мы его теряем!

- Хватит стебаться, – мрачно отозвался я, понимая, что в чем-то Андрюха прав. Что-то не помню за собой такой реакции на барышень, пусть даже самых очаровательных. Зацепила меня эта новенькая! Блин, кажется, реально зацепила!

- Он нас сейчас одним взглядом, без всяких кулаков поубивает, – снова расхохотался Эд. – Уже расшвыривать начал, – н-да, видимо, видок у меня еще тот!

- Слав, да ты чего? – Антон нацепил на лицо выражение заботливой мамочки. – А, понимаю! Привык, что девки на тебя сами вешаются, а тут подойти нужно, поговорить! Вы же, чемпионы, к такому не привыкли!

- Еще скажи, что он вообще умеет с девчонками разговаривать! – подхватил Эд. – Это нам, скромным работникам корпоративов приходится за ними ухлестывать! Комплименты всякие придумывать! А у него все просто: снял с шеи ту, которая больше всего понравилась и поволок до ближайшего угла! Он же о вербальном контакте девушками даже и не слышал!

- Не переживай, – Антон грохнул меня по плечу рукой. – Если надо, мы Эдом тебя и серенады петь научим! Будет, конечно, непросто, и обойдется тебе не дешево, но, так и быть, ради спасения друга придется постараться…

- Клоуны, – кажется, я начал расслабляться. И правда, – что там в новенькой такого особенного? Ну, фигурка, глаза. Да мало ли таких!

- Не клоуны, а комики, – поправил Эд, сделав вид, что обиделся. – Это, между прочим, принципиально разные вещи!

Эд с Антоном с самого первого курса играли в КВН, а теперь вот очень неслабо зарабатывали на корпоративах.

-Знаешь что, дружище? – Андрюха окинул меня придирчивым взглядом. – Ты бы лучше поехал отсыпаться, а то на тебя смотреть страшно. А после поедем куда-нибудь, развеемся. Новое знакомство – лучшее средство от всяких блондинистых красавиц!

- И от похмелья, – страдальчески поморщившись, пробормотал Антон. – Так что я двумя руками за!

- Решено! Спасать друзей – дело святое! – поддержал Глеб.

5

- То, что доктор прописал, – выдохнул Антон, опустошая остатки коньяка прямо с горла. Решено было все-таки отоспаться, а уж потом мы завалились в бар. В ухо мне что-то нечленораздельно мычала Рита, – одна из вчерашних ночных цыпочек, что, вместе алкоголем и здоровым сном, делало таки cвое дело. Я расслабился и думать забыл о девчонке. В конце концов, какое мне дело до того, кто там кому строит глазки?

- Может, поедем уже к тебе? – Рита недвусмысленно потерлась носом мне в ухо. – Здеcь cлишком много людей… И одежды…

- Не спеши, малышка, – я легонько похлопал ее по бедру. Одежды на ней, мягко говоря, было совсем даже не много. Даже почти незаметно, я бы сказал. Уж точно без простора для фантазии. Так что воображение включать вообще не приходится.

- Я уже вся горю, – шепчет она мне в ухо, поигрывая язычком.

- Ого! – Тоха высунулся за шторку, которой здесь прикрываются ниши для посетителей. – У нас тут новая красавица появилась! Огонь!

- А-ну-ка, – заинтересовался Андрюха, не обращая внимания на очередную подружку на вечер, неаккуратно сползающую с его бедра от резкого движения. – Хм! А наша новенькая времени не теряет!

Забыв про Риту, чудом не свалившуюся на пол, я резко высовываюсь за шторку. Нет, ну надо же, точно она! В ярко-красном облегающем платье извивается на танцполе. Да так, что кулаки снова начинают пропускать через себя ток, особенно как только возле нее появляется какой-то хмырь, пристраиваясь сзади и прижимая ее к бедрам. Просто охренеть, как это не похоже на танец!

- Вот это – твое хмурое утреннее настроение? – вздергивает брови Эд.

- Ага! – весело cкалится Глеб.

- Вот даже не удивляюсь, – Эд взъерошивает волосы и пожирает девчонку таким взглядом, что ему хочется засадить кулаком со всей дури. – Прости, друг, но серенадам я тебя учить не стану. С такой малышкой козыри нужны самому.

- Даже не думай, – сам не понимаю, откуда во мне вдруг столько злости.

- Лучше реально не думай, – вклинивается Андрей. – А то он, кажется, сейчас просто порвет любого, кто просто тупо окажется рядом! Славка! Ты вообще как? Че-то физиономия у тебя совcем зверская!

- Отстань, – шиплю я, чувствуя, как непроизвольно сжимаются кулаки. А все потому, что хмырь разворачивает девчонку к себе и начинает тереться об нее пахом. Танцы, бляя?

- Славка, остынь, – Глеб перехватывает мою руку. – Она тебе ничего не должна, не забыл? Ты даже имени ее не знаешь!

- А ничего, что я здесь? – возмущенно вдруг начинает пищать Рита. И ее присутствие уже начинает казаться очень большой ошибкой. А то, что готово сейчас разорвать мои штаны, не имеет к ней никакого отношения.

- Успокойся, – c другой стороны меня хватает за руку Андрей.

6

- Простите, друзья, но нет, – меня взрывает, когда я вижу, как девочка, после окончания танца, пытается уйти. Но хмырь хватает ее за руку, а после, явно насильно, прижимает к себе ее бедра. Блондинка пытается вырваться, но на ее лице я четко вижу страх. И, если до этого я еще, возможно, и был способен усидеть на месте, то уж теперь точно нет.

Андрей с Глебом с грохотом сваливаются на диван, пытаясь меня удержать. Но не тот случай. Расталкивая всех по дороге, я подхожу таки к парочке.

- У тебя проблемы со слухом? – рывком разворачиваю хмыря на себя, отрывая от девчонки. – Кажется, тебе ясно дали понять, чтоб ты убрал от нее руки!

- А ты что, ее мамочка? – у него хватает отсутствия инстинкта самосохранения взвиться и даже замахнуться на меня. Но у меня сегодня нет вдохновения на разговоры. Кулак летит в грудь самоубийцы, вырубая его на раз.

- Эй, ты куда? – теперь приходится расталкивать толпу, чтобы догнать беглянку. Она ныряет в одну из ниш и растерянно осматривается по сторонам. Здесь никого. Остаемся только мы вдвоем.

- Отпусти меня, – девчонка смотрит как-то чересчур затравленно.

- Эй! – я подымаю руки, показывая, что и пальцем к ней не прикоснусь. – Я просто отвезу тебя домой.

- Не надо, – выдыхает красавица, мотая головой. – Я здесь с друзьями.

- Правда? – кажется, у меня начинают ходить желваки. – И где твои друзья? И где они были, когда этот урод начал тебя лапать?

Она молча опускает голову, хватая сумочку.

- Пошли на выход, – да, я не привык к тому, чтобы со мной спорили. И я не мастер особенно вести беседы, что правда, то правда. – Или я отнесу тебя.

- Пусти, – она упирается кулаками мне в грудь. Блин! Какое же у нее горячее тело! А как оно извивается под моими руками! Кажется, я сейчас на минутку вообще забыл о том, где мы находимся… А ее запах… Просто крышесносный!

- Пусти! – она обжигает своим дыханием мою грудь, а тело, отзываясь на жаркий шепот, начинает подрагивать.

- Детка, я просто отвезу тебя. Обещаю, – интересно, я сейчас сам себе верю? Твоих друзей нет, а этот козел вполне может вернуться!

- Пусти, или я заору! – она извивается всем телом под моими руками, окончательно срывая мне башню.

- Ладно, ладно! – я отпускаю, поднимая руки. В голосе девчонки реально чувствуется страх. А этого мне хочется меньше всего, – пугать малышку. – Как хочешь.

- Уходи, – цедит она, пронзая меня злобным взглядом. Я долго сверлю ее глазами. Кажется, она действительно не притворяется и хочет, чтобы я ушел.

- Дело твое, – мне остается только пожать плечами и оставить малышку здесь. Но это не значит, что я не буду следить за этой нишей.

- Слав, – стоило мне возвратиться, как Рита тут же прильнула ко мне, со всей страстью прижавшись бедрами. – Может, потанцуем? – она игриво захлопала ресницами, облизав полуоткрытый рот.

- Пошли, – я рывком потянул ее на танцпол, думая только о том, что так мне будет гораздо лучше видно, что там творится в нише незнакомки.

Рита так извивалась вокруг моего тела, как будто я стал шестом, а она стриптизершей. Но это не помогало, – от одной мысли про блондинку меня бросало в жар, особенно о том, с кем она могла там уединяться. Глаза неотрывно следили за плотно сдвинутыми алыми шторками, а призывные телодвижения Риты только раздражали. Я выдохнул, только когда заметил стайку девчонок, впорхнувшую туда, где я оставил свою красавицу. Двоих из них я неплохо знаю, мы вместе учимся. И, что самое главное, особых похождений за ними не замечалось. Хотя, – что я мог знать наверняка? Кроме своих собственных похождений, я, кажется, вообще ничего не замечал!

7

Через несколько минут моя красавица выскочила из своей ниши. За ней семенила наша Красновласка Полина, что-то жарко доказывая и размахивая руками, но красотка только ускоряла шаг, мотая головой. И что они там не поделили?

- Мне нужно уйти, – гаркнул я Рите, так и оставив ее на танцполе. Не страшно, кто-то из парней заберет ее и отвезет домой. Гораздо интереснее, что там происходит у подружек.

- Лера, да чего ты? – услышал я Полину сразу же, как вышел из клуба. – Подумаешь, идиот какой-то! Да и что он такого особенного сделал?

Ни хрена себе, чего такого особенного! Да он чуть не трахнул ее прямо при всех во время « танца»!

- Не один, а два, – выкрикнула блондинка. Боже, какие же у нее сумасшедшие бедра! Так и хочется впиться обеими руками и… И как минимум прижать к своим! – Еще дикарь какой-то ему врезал! Нет, Полина, прости, что-то я как-то не готова к таким поворотам! Я уезжаю!

Хера себе! Это что, – я дикарь, что ли? Это она из-за меня уехать решила?

- Детка, – о, а вот и хмырь нарисовался. – Едем со мной… Я не обижу…

Я ему что? Мало врезал? Чтоб так со старта руки распускать?

- Отстань! – малышка почти уже визжит, но урода это совсем не останавливает. Вмешаться дикарю? Или путь сама попросит? Руки снова сжимаются в кулаки, но я не спешу бросаться ей на помощь. Только делаю шаг вперед, чтобы меня стало видно.

- Отстань от нее, – кричит Полина, лупя мудака своей легенькой дамской сумочкой. Ага. Щас. Так ему и стало страшно. – Да пусти ты! Я охрану сейчас позову!

- Девки, ну, че вы ломаетесь? – урод успевает поймать Полину на талию и прижать к себе. – Можно подумать, просто так в ночник завалились!

- Слава! – о, неужели меня наконец заметили? А то я уже себя чувствую молью-привидением. – Славка! Убери это от нас! – визжит Полина.

Ну, убрать, – так убрать, – я криво усмехаюсь, а руки так и чешутся. И делать ничего особенно не нужно, всего лишь поднять за шкирку и отшвырнуть.

- Ты чего-то в первый раз недопонял, у…бок? Твое счастье, что я сегодня добрый, обычно два раза не повторяю, – ну, хоть ума хватило даже не подниматься. И правильно. Посиди, отдохни на матушке-земле, подумай. Пока мозги не отбили. – Сфотографируй девочек и чтобы больше их не трогал, ясно?

Оно что-то пытается проблеять в ответ, но очень слабо. Ну, и я как-то не настроен разговоры разговаривать сейчас.

- Ты домой? – а вот теперь ей уже от меня никуда не деться. Какие глаза, Господи! А губы… Кажется, у меня даже руки рядом с ней начинают дрожать… И девочка вблизи еще сексуальнее, чем издалека!

- Не подходи, – растерянно оглядываясь по сторонам, моя красавица начинает пятиться назад.

- Лер, успокойся, это свои, – почувствовав, что опасность миновала, Полинка смело вздергивает подбородок.

Лера. Какое имя удивительное! Прям как десерт. Хочется повторять и повторять, пробуя на вкус. Ле-ра. Ммммм… Нет, на вкус я бы лучше губки сейчас попробовал…

Но, кажется, Валерия не разделяет моего энтузиазма. По крайней мере, все так же продолжает пятиться.

- Я отвезу, – сам не узнаю своего голоса, который превратился в какой-то хрип.

- Не надо, – и чего она на меня так испуганно смотрит? Вообще-то, по идее, поблагодарить меня должна, нет?

- Лера, это Слава, – наконец вмешивается Полина. – Он с нами учится. Одногруппник.

- Да? – в глазах девочки почему-то явное недоверие. Я что, похож на дебила, который и учиться не способен?

- Да, – улыбаюсь своей самой широкой и, как мне кажется, располагающей улыбкой, протягивая руку. – Святослав Бурин. Давай, я все-таки тебя отвезу, а то всю ночь переживать буду, как ты добралась. Вдруг еще какой-нибудь придурок на голову свалится?

- Соглашайся, раз уж собралась ехать, – кивает моя группа поддержки в лице Полины. – И нам с девочками так будет спокойнее. Если что, – будем знать, кому за тебя морду бить!

Плиз-плиз-плиз!!!

8

Да, Полина явно не в числе тех, кто млеет от одного взгляда на меня. Но оно и к лучшему, а то иначе вцепилась бы сейчас когтями в лицо моей малышки. Полли вообще барышня больше живущая умом, чем эмоциями, даже несмотря на свой пирсинг и красные волосы. Из тех, с кем есть о чем поговорить. Хотя, надо признать, разговариваем мы редко. В смысле с девчонками в принципе.

- Ладно, – вздыхает моя сексуальная мечта так, как будто делает мне очень большое одолжение. – Поехали. Как там тебя? Бурин?

- Слава.

Второй раз руку не протягиваю, а просто киваю головой в сторону своей машины.

- Пойдем. Домчу аккуратно, как самый ценный груз.

Ну, наконец-то она, кажется, отошла. По крайней мере, я получил какое-то подобие улыбки. Но все равно забилась как-то на сидение, почти прижимаясь к дверце и всю дорогу глаза отводит, будто бы я какое-то чудовище.

- Этот урод тебя так напугал? – надо будет, пожалуй, найти его и добавить.

- А куда мы едем? – вдруг вздрагивает малышка в ответ.

- Как куда? Домой, – я ловлю ее руку и ненавязчиво целую. – Или хочешь по дороге куда-нибудь заехать? Выпьем, потанцуем. Все, как ты захочешь, – нет, не могу. Приходиться отъехать с дороги и остановиться. От девочки просто голова кружится.

- Совсем сдурел, – выдыхает она мне в губы, упираясь кулаками в грудь. – Ты что творишь?!

Какие же сладкие у нее бедра… Кожа, – просто бархат… Сплошной соблазн, в чистом виде…

- Отпусти меня, урод! – кулак по челюсть настраивает на мысли, что малышка вовсе не кокетничала. Это же надо! Мне! Кулаком по челюсти! Даже не пощечина!

- Лера, – шепчу ей прямо в ухо, улыбаясь, – ну, что поделать, люблю боевых девчонок! – Я же тебе предлагаю сказочную ночь…

- Иди ты! Дверь разблокируй! Быстро! Тоже мне, мачо выискался! От одного насильника спас, чтобы самому изнасиловать?

- Я?! – вот так меня еще в жизни не оскорбляли! – Ты что, Лера? Какое насилие?

- А чем ты, по-твоему, сейчас занимаешься?

Кажется, она реально серьезно!

- Все! Все, я понял, – намеренно вытягиваю в стороны руки, чтобы не пугать малышку. – Лера, я не собирался делать ничего такого, чего бы ты не захотела. Нет, так нет.

- Ладно, – теперь голос уже начинает слегка подрагивать. Блин, кажется, она реально меня испугалась! Меня!

- Куда тебя вести?

- Пятая общага, – хмуро бросает она и, обняв себя руками, отворачивается к окну.

- Как скажешь, – киваю как можно беззаботнее. – Но предупреждаю, – диван у меня уж точно мягче, чем те железяки, на которых вы там спите. А? Или, может, все-таки в бар заедем?

Н-да. Судя по тому, что мне не только не отвечают, но и не удостаивают даже взглядом, впечатление я на малышку произвел еще то.

Больше даже и не собираюсь заговаривать. Молча притормаживаю у входа в общагу.

- Может, тебя все-таки провести? До комнаты? Исключительно для безопасности, – тут же уточняю в ответ на прожигающий меня взгляд. Реально, – огонь! А если бы она взглянула в порыве страсти… Лучше не представлять, а то совсем сейчас свихнусь. И без того в паху костер полыхает. От одного ее запаха.

- Думаю, нам уже достаточно общения, – презрительно бросает эта сумасшедше крышесносная девчонка, громко хлопая дверцей.

Выругавшись сквозь зубы, я проводил ее взглядом до дверей общаги и, развернув машину, резко рванул обратно в бар.

9

*

Шоу уже началось. Мила, звезда клуба и просто невероятно гибкая красотка, уже извивалась вокруг шеста, но даже ее танец меня не заводил. Стоило только вспомнить огромные глаза моей красавицы, как любые женские прелести, даже такие выпуклые и гнущиеся, кажется, во всех направлениях, приобретали слишком бледный вид. Впрочем, Мила была не из этих. Она действительно просто танцевала в этом клубе, и все знали, что девчонку трогать нельзя, – она находится под опекой хозяина, который при одном неправильном жесте в ее сторону, тут же спускал на безумца свою охрану, как свору псов. Даже не знаю, то ли она его любовница, то ли он просто слишком дорожит танцовщицей, способной зажечь всю мужскую часть клуба на щелчок пальцев. Здесь танцевало только красавиц, что всех и не упомнишь. Но у Милы какая-то особая энергетика, от которой реально начинаешь заводиться так, что в один миг становится жарко. Наверное, талант!

Но не в этот раз. Я скользнул ленивым взглядом по сцене и стал отыскивать своих. Парни никуда не делись, так и сидят в нашей нише, пялясь на сцену. Девчонок, правда, прибавилось, ну, так это – обычное дело. А вот Ритуля никуда не делась. Только теперь сидит, как кукла, из которой вытащили батарейку и бессмысленными глазами смотрит перед собой, попивая коктейль.

- Так быстро? – парни заржали в один голос. – Буря, тебе не говорили, что в деликатных делах скорость, – не то, чем стоило бы гордиться?

- Иди сюда, – я греб в охапку тут же ожившую Риту. Кажется, про скорость она вообще не поняла. Зато радостно захлопала длиннющими нарощенными ресницами.

« Фу, какая пошлость» – брезгливо мелькнуло в голове, стоило только снова вспомнить глаза Валерии, такие… естественные… манящие… Блин, что-то меня совсем заносит. Нужно срочно сбросить пар!

- Ты же не против приватной кабинки? – шепчу я, пробираясь рукой под вырез до самого бедра Риты.

- Все, как ты скажешь, – мурлычет она, закатывая глаза и облизывая губы. Бля, лучше бы мне этого не видеть! Как-то совсем уж становится противно. Вот неужели обязательно нужно еще и подчеркивать свой идиотский силикон?

- Пошли, – я хватаю ее за руку и буквально волочу наверх.

- Я хочу виски, – хнычет она по дороге.

- Виски, – бросаю официанту по пути. – Бутылку.

Не дожидаясь, пока нам принесут спиртное, тупо опрокидываю Риту животом на стол, рывком задирая платье.

- Ты хочешь быстро? – шепчет она, раздвигая ноги так широко, как только может. Под платьем у нее ничего не обнаруживается.

- Просто молчи, – рычу, почти разрывая молнию на джинсах. Ее, всегда и на все готовое тело, подрагивает, а я, даже не замарачиваясь насчет того, чтобы ее подготовить, просто вбиваюсь на всю длину, резко и жестко. Рита впивается руками в стол и громко стонет. Лучше бы молчала, – понимаю я, потому что только теперь ощущаю, насколько ее стоны фальшивы.

- Виски, – слышу из-за двери голос официанта.

Протягиваю руку, резко развернувшись, но не выходя из Риты, втаскиваю бутылку, которую тут же прижимаю к губам. Нужно как-то выветрить из себя этот угар по имени Лера, как-то забыть глаза, навязчиво появляющиеся, стоит мне только закрыть свои. Изрядно хлебнув, протягиваю бутылку Рите, продолжая биться внутри нее с удвоенной скоростью. Стол, сейчас, кажется, под нами развалиться, но мне плевать.

- Слав, – как-то даже и не заметил, когда это она перешла на повизгивание. Видимо, слишком долго и жестко, но по-другому просто не получается. Ни удовольствия, ни разрядки, ни даже выбросить блондинку из головы. – Слав, давай я по-другому…

Не хочу по-другому… Вообще никак не хочу, – вдруг понимаю я, и это со мной, наверное, впервые в жизни. Вернее, – хочу, но с другой. С ней все я бы делал совсем иначе…

- Слав, – Рита уже начинает поскуливать, да и от нас разве что пар не идет. – Пожалуйста.

- Давай, – толкнувшись со всей силы в последний раз, я все – таки выхожу из нее.

- Какие вы, спортсмены, долгоиграющие, – криво улыбаясь, пытается пококетничать она. Благо, в ближайшее время этот рот будет занят, и мне не придется ее слушать. Медленно становясь на колени, Рита расстегивает пуговки на платье, под которым опять ничего не оказывается, обнажая довольно немаленькую грудь, и начинает сжимать своими полушариями мой все еще сумасшедше возбужденный член. Но я сейчас меньше всего настроен на игры, так что прости, малышка. Резко запрокидываю ее голову вверх и так же жестко вбиваюсь прямо в горло, стараясь не слушать ее всхлипываний.

- Давай, детка, – хриплю, закрывая глаза и чувствуя приближение такой желанной разрядки…

10

-Это тебя что, Бурин привез? – Римма, одна из девушек, с которой Валерия поселилась в комнате в общежитии, наконец оторвалась от окна, задернув занавеску.

- Да, – пожала плечами Лера, отыскивая в сумке пакетики с мятным чаем. Слишком многое сегодня на нее навалилось. Нет, даже не навалилось, а просто новая жизнь как-то сразу, с первого же дня, завертелась калейдоскопом. Хотелось только одного, – успокоиться, унять слишком частые удары сердца и провалиться в сон.

- А я смотрю, ты прям-таки везде поспеваешь, – скривила губы Римма, подавая закипевший чайник. – Ну вот прямо звезда! Появилась на небосклоне и сразу же завоевала все самое лучшее!

- Римм, ну чего ты, – Лера устало выдохнула, отпивая из кружки. – Меня просто подвезли.

- Да? – Римма как-то недобро сверкнула глазами. – И как это было? Прямо на заднем сидении машины? Или наш мачо все-таки удостоил тебя привилегии побывать у него дома? Ты стоишь постели, или, – так, чисто быстрого перепихона?

- Римма! – у Леры и без того внутри все кипело. – Ты чего?

- А вот того, – соседка по комнате уперла руки в бока. – Захотела хапнуть сразу двоих? И профессора и нашего самого главного красавца? Только хочу тебя разочаровать, победительница жизни! Эти двое тебя просто трахнут и не вспомнят на утро, как тебя звали! Думаешь, ты одна такая пробивная на этой планете? Если уж так сильно хочешь устроить себе будущее через постель, то поищи яйца попроще, может, тогда что-то и получится!

Лера только покачала головой и пошла в душ. Что объяснять, когда тебя не слышат? Не имеет никакого смысла. Единственное, чего ей сейчас хотелось, – смыть с себя весь этот день, и чтобы он поскорее закончился. И еще, чтобы Римма не заметила навернувшихся на глаза слез обиды.

11. Лера

Валерия.

Вот почему у меня так всегда?

Каким-то чудом жизнь вечно умудряется меня вляпывать в неприятности, причем, всегда в одни и те же!

Еще дома я привыкла к пьяным приставаниям и парней со двора и посетителей кафе, в котором подрабатывала. А ведь я работала в обычной пиццерии! А вовсе не в каком-нибудь ночном клубе, да и ночных клубов у нас там не было, – так просто, собирались по вечерам компашки где-нибудь на лавке или в беседке во дворе и выпивали. А в пиццерию ходили в основном только семейные пары с детьми. Но и там ко мне отцы высказывали слишком навязчивое и неприличное внимание, из-за чего я вечно оставалась без чаевых. Потому что отказывала, – сначала стараясь делать это вежливо, но потом и грубо, вырываясь и давая по лицу, потому что вежливо обычно не понимали, думая, что я просто ломаюсь. О том, как меня поджидали эти самые папаши по вечерам после работы даже вспоминать страшно! Приходилось прятаться, просачиваться через черный ход, прикрываясь одеждой нашего охранника, – но все равно некоторым удавалось раскусить мою хитрость и нужно было отбиваться…

Так уж вышло, что того, кто мог бы меня защитить, просто не было. Сын нашего хозяина предлагал мне «постоянные отношения», которые, по его мнению, должны были сводиться к постели и к тому, что он будет отвозить меня домой, иногда подбрасывая каких-то денег, а я, как он почему-то был свято уверен, должна была визжать от счастья из-за того, что он до меня снизошел. Но падать в постель просто так, без чувства, я не собиралась, а чувства ни к одному из тех, кто был рядом, как-то не возникало.

Что говорить, – несмотря ни на что, недобрая слава меня преследовала еще со школы. И в институте стало совсем не слаще. Девчонки, с которыми я работала и училась, меня ненавидели из зависти, те, кому я отказывала мало того, что не понимали слова «нет» и становились только агрессивнее в своих приставаниях, но еще и рассказывали на каждом углу о наших постельных приключениях.

Даже отец мне не верил.

« Шалава!» – орал он на меня с налитыми кровью глазами. – Позор семьи! И, мало того, что шлюха, так еще и заработать этим нормально не можешь! Двойной позор!

А мама… А мама просто молчала. С тех пор, как отец начал пить, она вообще разговаривала все меньше и меньше, а после того, как он нас избил, и вовсе перестала с ним о чем-то спорить. Старалась только спрятаться в своей комнате и не выходить по вечерам. Но, если он чего-то требовал, тихонько появлялась, и, не подымая глаз и не издавая даже звука, делала все, что он хотел. В основном, это сводилось к тому, чтобы накрыть на стол для него и собутыльников и убираться. Я же в такие вечера старалась убежать из дома и возвращалась, когда отец уже укладывался спать.

И, самое главное, я же никогда никого не провоцировала! Никогда не давала никакого повода так о себе думать! Всегда одевалась очень скромно, – да и откуда у нас взяться особенной одежде? Да я даже не красилась, а мешковатые платья настолько скрывали фигуру, что я вообще не понимаю, как можно было смотреть в мою сторону, особенно на фоне девчонок в обтягивающих лосинах!

И никто бы мне не поверил, что я оставалась девственницей. Даже лучшая подруга не верила, сколько бы я не пыталась ее в этом убедить, а ведь мы с ней вместе выросли! Только прищуривала глаза и криво насмешливо усмехалась, – точь-в-точь, как сегодня вечером Римма! Вот поэтому я и сразу же поняла, – нечего даже и пытаться ей что-то объяснить. Она уже сделала все свои выводы и все решила.

Не думала, просто не верила, что и здесь, в столице, будет все тоже самое! Мало ли здесь красавиц, которым я даже в подметки не гожусь? Ну, допустим, те несколько платьев, которые я купила на заработанные за деньги лето, не были такими мрачно-непримечательные, как то, в чем я ходила дома, но ведь тут же уровень! Нужно было одеться как-то поприличнее, чтобы совсем уж не позориться!

Эх… Как будто мне мало того, сколько придется наверстывать по учебе! А я-то думала, что это и заработок будет самой главной проблемой, с которой я столкнусь! Но, кажется, ничего так и не изменилось, и на меня снова свалятся все те же проблемы, от которых я так старалась убежать!

Что же теперь делать? Университет, я, конечно же, не брошу… Но… Снова отбиваться от похотливых приставаний и терпеть такие вот взгляды на себя, как у Риммы… А я так надеялась, что в этой новой жизни обрету, кроме прочего, и настоящих друзей!

Заснуть не получается. Мозг и эмоции просто перегружены. Всю ночь перед глазами вместо сладких снов или хотя бы блаженной темноты мелькают обрывки конспектов. И почему-то черные глаза этого, как же его звали? Славы? Кажется, даже во сне я снова ощущаю его прикосновения к моим бедрам. Но это же противно, гадко, недопустимо!!! Он ведь ничуть не лучше остальных, которым, как совершенно правильно сказала Римма, только и нужно, что быстрый перепихон, и ничего больше! И почему только с моих губ срывается сам по себе стон, а внутри становится так жарко?

12

*

- Горяченькое снилось? – ехидно «поздоровалась» со мной соседка по комнате, стоило мне только раскрыть глаза. – Ты так стонешь, прям саму пробирает! Не слабо, кажется, тебя вчера Бурин уделал!

Нет. Я не буду поддаваться слабости. Быстро прячу под одеялом задрожавшие руки и крепко сжимаю кулаки. Вдох, выдох. Кажется, голос уже не задрожит. Ну, я надеюсь.

- И тебе доброго утра, Римма, – стараюсь улыбнуться как можно невиннее. Мне еще с ней жить, пусть даже и всего неделю, так что лучше всего прикинуться дурочкой вместо того, чтоб разреветься или выпалить сейчас все, что я о ней думаю. – Знаешь, все-таки смена окружения – тот еще стресс! Вот всю ночь кошмары и снились. Думаешь, это все так просто?

- Ну-ну, – хмыкнула Римма, пожав плечами. Но, благо, развивать свою тему не стала.

Прошлепав в душ, я все-таки разревелась. Ну, не железная я, да, а что поделать? Холодная насмешливая враждебность в спину вообще никому еще настроения не добавляла. Божечки, и за что мне все это? И еще неизвестно, как она себя в группе поведет! Может, наболтает остальным невесть что, и на меня, как дома, все начнут пальцами показывать! И Бурин этот, тоже, кто его знает, как поступит! Как будто мало того, что он ко мне вчера приставал!

- Нет, Лерка! – твердо заявила я сама себе в зеркало. – Ты не сдашься! Ты просто права не имеешь сейчас все это потерять!

Потому что… Потому что в этом же – все мое будущее. И, если я не закончу университет и не найду нормальную работу, ничего лучше, чем всю жизнь быть официанткой и отбиваться от всякой пьяни мне просто не светит! А поэтому…

- Привела себя в порядок и пошла на пары! С гордым видом и поднятым подбородком!

Придется смотреть всем в лицо, не опуская глаз. Что бы они там обо мне не думали и не говорили! И начну я прямо сейчас, с Риммы! Ну, и в глубине души надеюсь, что этот самый Бурин не относится к самым прилежным студентам и на парах появляется нечасто… Если повезет, то я в ближайшие дни, может, и вообще с ним не увижусь… А после все обо всем, может, и забудут…

Подкрашиваю глаза, – хватит уже выглядеть бледной молью, убираю волосы в тугой хвост и надеваю свое любимое и, как я надеюсь, счастливое, голубое платье.

- Приготовься, Лерка! – уверенно шепчу своему отражению. – Жизнь, – это драка! И, если ты не выстоишь, тебя с нее просто сметет, размазав в паштет!

С самым решительным видом выхожу из душа. Но соседки по комнате уже нет. Надо же, упорхнула и даже не стала ждать, а ведь на пары-то нам вместе! Ну, что ж! Драка-так драка!

13. Слава

Святослав

Сумасшедшая ночь, в которой никак не удается уснуть. Девчонка вызывает у меня такой азарт, как начало боя. Прямо дрожит все внутри, кажется, даже волосы наэлектроризированны. Энергия просто зашкаливает, требуя действий и выхода. Приходится всю ночь лупить грушу, но все равно не помогает. Не тот выход этой энергии, ой, совсем не тот!

Под утро я все-таки заваливаюсь спать, понимая, что только распаляюсь вместо того, чтобы расслабиться. И, как мальчишка, прокручиваю в голове каждый кадр вчерашнего дня, в котором есть Лера. Вот она появляется перед глазами со своими офигенными губами, которые хочется целовать, – жадно, рвано, вот перекладывает ногу на ногу, вот смотрит на сморчка так… Я бы с ума, наверное, сошел, если бы она на меня так смотрела, – долго, пристально, как будто ничего другого вот прям не существует! Прокручиваю в голове каждое слово и даже, кажется, начинаю говорить с ней вслух.

Вот это ты, Бурин, дожился! Завел себе воображаемую любовь, прям как прыщавый сопляк! Ну, не тянет к тебе девочку, ну и подумаешь! Что, других тебе мало, которые совсем не против? И смотрят они на тебя еще похлеще, чем она на нашего препода!

Н-да. Только вот с другими почему-то все не то. Или я просто мало пробовал? Все! Даю себе задачу выбросить это несравненное создание из головы! Прямо вот с завтрашнего утра и начну. Кто-то же должен перебить эту странную тягу! Значит, будем пробовать! Тоже мне, подумаешь, новенькая! Как будто у нее одной прямо во всей вселенной голубые глаза и такие крутые бедра! И чего это я так завелся?

Рита уже явно пройденный вариант, – с ней было не то, что не страстно, а даже скучно. Хотя она, конечно, удобная, но какая-то неживая. Прям как домашний тапочек. Нужно будет присмотреть себе что-то новенькое с самого утра, иначе совсем башню сорвет от всех этих мыслей о Лере! И от бесконечного стояка, которые эти мысли вызывают!

Утро началось хмуро и совсем не радостно. Голова гудела, как медный чан, по которому со всей дури лупят чем-то тяжелым, а глаза слезились. Благо, холодный душ хотя бы помог сбросить физическое напряжение не влезающее с самого утра ни в одни штаны. Но все равно я чувствую себя, как после самой настоящей мясорубки.

Настроение меняется только возле универа, когда я, еще даже не припарковавшись, цепляю взглядом Эда. Оооо! Кажется, у кого-то была ночка гораздо удачнее моей! По крайней мере, он, блаженно и полупьяно лыбиться, прижимая к себе с двух сторон обалденные ноги… Вернее, двух шикарных рыжеволосых близняшек с ногами до ушей и такими короткими юбками, что реально заметны только ноги и густые длинные гривы, которые, между прочим, в их случае, прикрывают гораздо больше, чем те самые юбки!

Эд у нас, вообще-то, как все творческие люди, истинный романтик. В отличие от меня, он способен каждую ночь влюбляться и ходить весь день, опьяненный своей любовью, глядя на все чуть ошалелыми глазами. Правда, разлюбливается он так же быстро. Но это ему совершенно не мешает, потому что и часа не проходит, чтобы он, вдруг охладев всеми чувствами к очередной пассии, не нашел себе новый идеал, благодаря которому его мир снова расцветает яркими красками. Что ж, у каждого, как говорится, своя дурь, тараканы и свой наркотик. Для меня, – это страсть и адреналин, а для Эда, – бесконечная влюбленность.

- Я так смотрю, ты снова не выспался! – улыбаясь во все тридцать два, Эд взглянул на меня счастливыми глазами, от чего я и сам непроизвольно улыбнулся. Нет, он, конечно же, гаденыш, но, сука, обаятельный! И такой искренний каждый раз, что просто невозможно ему не улыбнуться, как будто заряжаешься немножко его радостью.

- А ты, похоже, выспаться даже и не пытался, – бурчу я, протягивая другу руку.

- Ночью спят только зануды и старики, – ухмыляется Эд. – Ну, или мы, нормальные, но только после того, как бессонных ночей накопиться слишком много и нас просто вырубит. Но это не в счет.

Да, он такой, между прочим, во всем. И к экзаменам готовится в последние ночи и, если уж начинает бухать, но это точно до утра. Я уже и не удивляюсь. Привык.

- Девочки, это мой почти лучший друг, Слава Бурин, собственной персоной! – торжественно представляет меня он девчонкам, которые тут же раскрывают рты. Ну, да, я привык, чего уж там…

- Буря, это Эля и Леля, – он прижимает их к себе еще крепче, если это только возможно, плотоядно улыбаясь. – Самые красивые и прекрасные создания во всей вселенной!

Ага! После вчерашних и позавчерашних… Ну-ну.

- Вы тот самый Бурин? Чемпион? – в один голос выдыхают близняшки.

- Я же говорил, что познакомлю вас! Девочки! Вы мне что, не верите? – возмущается Эдик, пока красавицы аккуратненько отклеиваются от его обнимающих рук и подходят ко мне вплотную.

- А можно потрогать твои бицепсы? – А пресс? – начинают они щебетать в один голос. И тут же начинают меня ощупывать, проскальзывая ладошками под футболку. Сказал бы я, что еще им можно потрогать, там тоже есть немножко интересного, но это после. Зато, кажется, проблема зацикленности решена! Клин клином вышибают, че!

- Я вот сейчас не понял, – возмущается Эд, а я чуть не складываюсь вдвое от щекотки. Да, вот такой я чемпион. Морды крушить и в свою получать не боюсь, а щекотки боюсь, ну просто до ужаса! Только очень стараюсь, чтобы об этом никто не узнал, потому что знаю я своих, до смерти защекочут, а уж издеваться будут – мама не горюй! – Это вы со мной что, только ради него были?

- Ну, что ты, Эдичка, – сладко щебечет то ли Эля, то ли Леля, я их пока не различаю. – Ты и сам по себе тааакой замечательный!

Ага, ну, тут все понятно. Похоже, обломятся мне сразу обе сестрички! Стопудово, – мысли материальны! Хотел я чего-то новенького, вот оно и свалилось прямо с неба! С двумя это будет, наверное, просто улетно!

- Месть, Бурин, – притворно с вызовом бросает мне в лицо Эд. – Я тебе этого вообще теперь не прощу! А ты меня знаешь! С мстительной фантазией у меня все в порядке!

- Вызов принят! – хохочу я, обнимая двумя руками перешедших ко мне самых красивых обладательниц ножек во вселенной. – Девочки, мы сейчас с этим охламоном немножко поучимся, зато потом, – мы оба все ваши! А вы пока определитесь, кто вам больше нравится! Предупреждаю, я готов забрать вас обеих!

- А выдержишь? – ого! Кажется, эта идея их не шокирует! Или я последний на земле, кто еще не пробовал втроем? Предвкушение разливается жаром где-то под кожей живота…

- Даже не сомневайтесь! Я же чемпион! – гордо хмыкаю я, корча Эду лукавую гримасу. А я всегда ему говорил : романтика, – это совсем не то, что нужно барышням! Напор и страсть, вот что они ценят и любят в мужике!

- Но вы еще подумайте, – снисходительно даю Эду шанс. – Лагин тоже по-своему неплох, да, да…

Кажется, почти лучший друг сейчас меня немножко разорвет… Кстати, – а почему это – « почти?»

14

Наконец-то мысли заплясали в совершенно другом направлении! Значит, не так уж все и безнадежно!

- Лага, это с каких пор я тебе « почти» лучший друг? – хохочу я, оборачиваясь в сторону упорхнувших длинноножек. Интересно, как это, когда тебя обвивают четыре таких ноги?

- А вот поэтому, – буркнул Эд, выразительно глядя в ту же сторону.

Да лааааадно! Хохоча, я хлопаю « почти» лучшего друга по плечу. Обычно у нас нет проблем с выяснением отношений по поводу девчонок. Просто потому, что каждому из нас подходит совершенно разный типаж. Да и на него обычно вешаются не хуже, чем на меня, только разные романтички, способные бесконечно вздыхать, любуясь луной и слушая, как Эд им поет собственные песни под гитару. Я таких не вдохновляю, и ничуть не расстраиваюсь даже по этому поводу, вот даже и не думаю расстраиваться. Потому что вся эта романтическая хренотень, – вот скажем честно, совершенно не мое, ни разу. Кажется, это вообще первый случай в истории, когда Эда из-за меня продинамили. Хотя… Еще не вечер, а до вечера все может измениться еще тысячу раз!

- Пошли грызть гранит науки, Ромео, – расхохотался я.

Радужное настроение никуда не исчезло, даже когда я почувствовал, как что-то теплое и липкое, после резкого удара в грудь, разлилось по моей футболке в районе живота.

- Смотреть же надо, – пробурчал я, хотя прекрасно понимал, – это я иду с вывернутой назад шеей, провожая взглядом девчонок. Ну и что? Остальным-то все-таки нужно смотреть, куда идут! Бараны!

- Прошу прощения, – раздался у моей груди растерянный писк. И что же я вижу, опуская глаза? Батюшки! Сумасшедшие огромные голубые глазищи Валерии!

- Сама на меня напоролась, – выдыхаю я, прижимая это наваждение к себе и чувствуя, как по голове будто ударили битой. – Вот сама и виновата…

- Пусти! – уже знакомые маленькие кулачки начинают бодро молотить по моей груди.

- Ва-ле-ра, – я прижимаюсь щекой к ее волосам, окончательно дурея от запаха. – Ты таким странным образом хотела угостить меня кофе? Могла бы не стараться, я с удовольствием выпью и съем с тобой все, что угодно. Тебе стоит только меня позвать!

- Да отстань ты! – шепчет она, сверкая глазами, как настоящая тигрица. – Вот же! Прицепился!

Я? Нет, это я прицепился? Нет, ну вот за что мне это? Я же совершенно честно уже почти выбил клин клином!!!

- Отпусти, – разъяренно шипит мое сумасшествие, и мне ничего не остается, как убрать руку с ее, такой сладкой, талии. Зато весь ночной дурдом снова вернулся. Теперь я весь день буду ощущать прикосновение ее тела к своему!

- Стоит только тебя позвать? – подмигивая, Эд толкает меня локтем по руке. – Что, Бурин, великий и ужасный, твоя коса таки нашла свой камень?

- Ой, вот только не начинай! – с трудом оторвав взгляд от бодро удаляющихся бедер, совершенно нереально желанных в этом обтягивающем голубом, я как будто заново выныриваю в реальность.

- Даже так? Бурин, я еще не начал! Только собираюсь!

- Это ты сейчас о чем?

- Как о чем? Об этой красавице, малыш! Я же тебе говорил, что будет война? Говорил! А за такую девочку так вообще грех не повоевать! Так что, спасибо тебе, друг, и можешь спокойно забирать себе близняшек!

- Ей! Друзья так не поступают! – нет, реально, я возмущен просто до глубины души.

- Да лаадно, – Эд, кажется, уже вошел в азарт, хохоча и заспешив в аудиторию.

- Вот это и есть та самая красавица? – Антон во все глаза разглядывал Валерию, точно так же, как и вчера, усевшуюся на отшибе. Из-за этого она еще сильнее выделялась, а еще и учитывая платье, цветом сливающееся с глазами… Блин, вот так бы и сорвал его с нее, чтобы остальным не пялиться! Хотя, – нет, это плохая идея, – понял я тут же, как только представил себе, что там у нее под ним… Лучше всего было бы прикрыть ее чем-нибудь… Таким мешковатым и страшным… Хотя даже и тогда все будут смотреть только на нее…

- Это она свела нашего чемпиона с ума?

- И чего рот разинул, – возмущаюсь я, чувствуя, что лучшие друзья, еще немного, и точно перейдут в статус « почти», особенно если я сейчас схвачу их за шкирки и разверну в другую от нее сторону, и, между прочим, церемониться совсем не буду! – Ты что, девушки никогда не видел?

- Бурин, а не сходить ли тебе отмыться? – ну вот, еще и группа поддержки у этих комиков-раздолбаев! Андрюха так скалиться, что прям хочется скривиться.

- Неа, так сидеть все лекции и будет, – закатывает глаза Глеб. – Ему же за красавицей следить надо! Вдруг ее кто-нибудь другой и без него утащит?

- Особенно, если красавице наш Буря по цимбалам, – поддает жару Андрей. Нет, ну правда, тоже мне, друзья!

- Слав, – это правда, ужасно, – Глеб тыкает скрученным листком бумаги в мою многострадальную липкую майку. – Я с тобой рядом даже сидеть не собираюсь, пока не отмоешься!

Чистюли, блин! Знаю я это их чистоплюйство! Ровно с одной целью, – выдворить меня сейчас подальше! Хотя…

- Ладно, я пойду. И не потому, что вам со мной сидеть не хочется, а исключительно из-за того, что после пар у меня с ней, – выразительно разворачиваюсь в сторону Валерии, – будет свидание! Не могу же я к даме подойти грязный, как свинья!

Эх, поплескаться бы под водичкой нам с ней сейчас вместе! Но не получится, – ее платье вот совершенно, ни капельки каким-то чудом не пострадало, весь кофе достался мне!

- Да иди уже, – томно вздыхает Эд. – Все равно у тебя нет шансов, – в грязной ты майке или голышом!

- Не, в грязной майке у него шансов все-таки больше, – развлекается Антон. – Так его хотя бы пожалеть можно…

И что бы я без друзей вообще делал?

Очень быстро возвращаюсь на стоянку, – благо, я всегда вожу с собой несколько запасных футболок. И вовсе не потому, что меня часто обливают кофе, а из-за тренировок, после которых футболку можно сразу же выкручивать. На ходу стягивая грязную, просто выбрасываю в первую попавшуюся корзину. Ну, не возить же мне ее с собой, в самом деле!

И, уже переодевшись, замечтавшись о красотке в голубом, снова чувствую, как на меня кто-то налетает. Благо, на этот раз без кофе и прочих липко-горячих жидкостей.

- Как ты пахнешь, – мечтатель выдыхает голос откуда-то из района груди. – Я даже не представляла, что ты такой высокий на самом деле!

- Ты кто? – я тупо пялюсь на врезавшуюся в меня брюнетку. Сегодня, что, – день врезания в меня красивых девушек? Простите, дорогие, но пальму первенства я уже отдал! Так что врезались бы вы в других!

- Я Римма, – так важно сообщает мне томная красавица, как будто бы мне это должно о чем-то говорить. – Римма Белова.

- Очень приятно, – ну, не привык я хамить девушкам, кроме редких исключений. – Римма Белова, а ты на пару случайно не торопишься?

- Я живу в комнате с Валерой, – поясняет она, и я тоже уже как-то перестаю куда-то спешить. Это же ключик! Ну, пусть пока и не к сердцу красавицы, но, по крайней мере, к месту ее обитания!

- И? – может, Валерия просила ее что-то мне передать? Кто их разберет… Девчонки, они такие, могут от тебя шарахаться, но при этом передать через подругу, что ждут тебя вечером на ужин. Самим им говорить об этом как- то некомильфо.

- Ну, и я могла бы пригласить тебя на чашку чая…

О! Я же говорил! Все у нас с Лерочкой срастется!

- Давай свой номер телефона, Римма Белова, – улыбаюсь я.

- Да, да, конечно, просто вечер и время еще уточнить нужно, – расцветает она так, как будто я подарил ей букет цветов.

Значит, моя девочка специально будет ждать, готовиться… От этой мысли я расплываюсь дурацкой блаженной улыбкой. Вы видели когда-нибудь кота, наевшегося сметаны? Так вот, он просто воплощение несчастья по сравнению со мной в этот момент!

Потирая руки и чуть не пританцовывая, я влетаю в аудиторию на всех возможных крыльях, которые только способны у меня вырасти. Свидание!!! Я победил!!!

15

Подмигиваю Валере, но она как будто меня и не замечает. Ладно, хорошо, я понял. Не хочет малышка афишировать, – о чем говорить, значит, не будем! Зато вечером… Вечером она уже не станет отводить от меня взгляда!

- И с чего бы ты такой довольный? – Андрюха как-то подозрительно на меня косится. – Что, за пять минут успел встретить какое-то свое счастье?

- Сердце боксеров склонно к измене, – весело пропел Лагин. – Как, впрочем, и сердце красавиц!

- Эй, вот это что сейчас было? – не понимаю, это он о какой-то конкретной красавице, или так, в общем?

- О том, – об этом, – насмешливо пожимает плечами Эд, выразительно указывая глазами на что-то там кропящего на листочке Андрюху.

Я пытаюсь заглянуть, но куда там! Как первоклашка, который не хочет дать списать, Карин наклоняется над своей бумажкой до самого стола, еще и прикрывая его руками. Быстро дописав, бросает записку назад, шипя, чтоб передали… новенькой?

Она разворачивает Андрюхину записку, и как-то слишком долго читает. А после пристально смотрит на моего еще одного почти лучшего друга. Или, скорее, он сейчас точно станет бывшим другом!

- Ты что ей там накарябал? – возмущаюсь я. – Надеюсь, добрые слова обо мне? Типа Славка мой лучший друг, прошу любить, любить и еще раз любить, желательно страстно?

- О, да! – расхохотавшись, закатил глаза Андрюха. – Вот только сплю и вижу, как бы о тебе поэму написать! Только пока никак не могу определиться, она должна быть героической или любовной! Так что, прости, друг, но поэмы пока не предвидится!

- Не, я серьезно! Карин?!

- В записках понравившимся девушкам, – как дебилу, принялся он мне объяснять, да еще и вид на себя такой… профессорский напустил, – пишут обычно о том, как они прекрасны, а не твои друзья! Иначе я мог бы претендовать не на свидание, а на, скажем, прогулку вместе с ней и остальными подружками по магазинам в качестве их голубого друга!

- Нет , подожди! Ты что, серьезно? На свидание ее пригласил? – я просто в шоке! И это друзья, блин, называется?

- А что такого? – пожал плечами уже почти бывший друг. – У тебя вчера был шанс. Но ты вернулся к Рите. Так что дорога открыта! И вообще, ты только посмотри, какая мы с ней шикарная пара! Оба блондины с голубыми глазами! А? Да мы так вместе смотреться будем!

- Как брат и сестра, – мрачно буркнул я. – Все будут считать, что ты, Карин, инцестник! Хотя идея с тем, что ты гей нравится мне больше! Я бы тебя сейчас прямо так бы и назвал!

- О… Какие мы нежные, – расхохотался в кулак Карин. – Девочки, мне там ответная записка не пришла?

Записку ему еще ответную!

- А ты вообще не прихерел?

- Я? – Карин натянул на физию искреннее детское изумление. – Бурин, хочешь честной борьбы, – так давай! Лагин, между прочим, тоже в теме!

- Вы оба прихерели, – прошипел Шиманский. – Хватит трепаться, вашу мать! Кое-кто сюда еще и послушать что-то приходит, между прочим!

Ну, ладно. Повоюем, друзья- сотоварищи!

- И не пыхти, – Глеб толкнул меня ногой. – Мешаешь!

16. Лера

Валерия

Это же надо было с самого утра наткнуться на этого озабоченного нахала! Нет, кажется, жизнь определенно решила испытать меня на прочность! Но я все равно не собираюсь сдаваться! Только вот… Почему-то в нос прямо таки въелся запах этого Славы… Такой… Мужской, что ли, по-хорошему?

Ну, почему я не могла налететь на кого-нибудь другого? В этом универе что, мало студентов? И самое главное, – руки почему-то до сих пор дрожат, хотя лекция давно началась! И вообще, – мне о другом нужно думать, а я совсем из-за него не могу сосредоточиться на учебе! Вот слушаю, и как будто ничего и не слышу! Или это стресс решил проявиться именно сегодня, а я ожидала его вчера?

Сама себя одергиваю, но ничего не могу с собой поделать, – глаза как-то сами по себе почему-то перепрыгивают с преподавателя на компашку, с которой сидит Бурин. А ведь он красавец, в самом деле! Грудь какая широкая… А плечи! И эта челка, падающая на лицо и закрывающая постоянно один глаз! А глаза… Это вообще отдельная история! Такие… цепкие! Вот прямо смотришь, – и будто тонешь… Ммммм… И руки… Большие сильные, уверенные руки, как раз такие, как и должны быть у настоящего мужчины! И память сама собой подбрасывает воспоминание о том, какими эти руки могут быть страстными… И нежными…

Так, Рутковская, а ну-ка соберись! Ты вообще здесь не за тем, чтобы терять голову от разных там красавцев! Да и вообще, если ты не забыла, этот красавчик пытался переспать с тобой, даже и не познакомившись! Ну, разве узнать имя, – это настоящее знакомство? Человека нужно сначала узнать, время с ним какое-то провести, поговорить, в конце концов! И, раз он так себя повел, то, значит, он ничем не лучше остальных, тех, кого интересует в женщине только то, что у нее под юбкой! И вот из-за такого ты решила профукать обучение? Все, не обращаю на него внимания! Вот просто нет его! Нет, – и все! Усилием воли заставляю себя все-таки переключиться и прислушаться к лектору. Но что же такое, – его слова звучат просто, как шум, смысла которого я вообще не воспринимаю! И еще компашка эта… Записки какие-то… О, даже романтика! Стих? И предложение встретится? С вопросом какую музыку я предпочитаю? Хм… А он, кажется, не так безнадежен, как мне показалось с самого начала? Может, просто дело в том, что мы не с того начали знакомство?

Я улыбаюсь, представляя себе Бурина, похожего на глыбу из каменных мышц, слушающего классическую музыку и карябающего своей огромной ручищей стих. Но, увы, подняв глаза, натыкаюсь на улыбку одного из его друзей. Эх, Лера, Лера, вот зачем ты предаешься напрасным надеждам? Хотя… Если у него друзья все-таки способны на нормальное ухаживание, то, возможно, он тоже не так уж плох? Или они так развлекаются просто?

Все! Никаких парней! Лекция и еще раз лекция! А то я так пропущу в этой жизни все на свете!

- Привет! – ближе к концу пары рядом со мной, как ни в чем не бывало, плюхнулась Полина. – Ты как после вчерашнего? Нормально добралась?

Что плохо на новом месте, так это то, что не разберешься сразу, кто тебе друг, а кто – совсем наоборот. И вообще, кто нормальный, а от кого лучше держаться подальше, обходя сто двадцать пятыми дорогами. Вот, например, этот же Бурин и его дружки. Вроде бы и защитил меня вчера, но с какой целью… И даже теперь не понять, просто ли тот блондин, который сидит с ним рядом мне записочку отправил, или решил сам попробовать то, что у Бурина не получилось? Может, они там ставки делают, кто первый новенькую в постель затащит! А что? Очень даже может быть!

Вот и Полина, как тут разберешь? Вроде бы и искренне меня вчера пригласила, но не факт, что сама же и не договорилась с Буриным, что меня ему подсунет. Ох, такого я натерпелась уже дома, так что, – плавали, знаем. И ведет себя так, как ни в чем не бывало!

- Полина, вот ты мне скажи! – лекция все равно уже безнадежно потеряна. – Ты специально меня вчера с ним домой отправила? Знала же, что приставать будет!

- Кто? – удивилась Полина. – Бурин? Приставать? – и расхохоталась, спрятав лицо в ладошки.

- Вот я не понимаю, что тут смешного? Я вчера, между прочим думала, что отбиваться придется!

- От Бурина? – и новый взрыв сдавленного хохота. – Да ты чего, Лерка, – Полина вдоволь просмеявшись, начала утирать слезы. – На него девки сами вешаются так, что это ему отбиваться приходится! Так что тебя я отправила не просто с надежным сопровождением, а еще и с таким, за которое тут половина девчонок подраться готовы!

- То есть, ты хочешь сказать, что ничего такого не ожидала?

- Нет, конечно! А Славка что, к тебе реально приставал?

- Реально! – шиплю я, делая страшные глаза.

- Ну, даже не знаю, что на него нашло… Вообще-то, он парень нормальный, только в последнее время у всей их компашки немножко крыша подъехала. Успех, знаешь, головы закружил. А тут еще и девчонки сами на шею вешаются… Я бы даже сказала, что не на шею, а на совсем другие органы. Вот мальчиков немножко и заносит. Но реально, я пирсинг свой ставлю на то, что никакой мерзости никто из них себе бы не позволил!

Может, и правда? Вон, как Риммка вчера взъелась из-за Бурина? А Полина вчера поступила из самых лучших побуждений?

- Ты извини, если что. И, знаешь, давай сегодня попробуем повторить нашу попытку более близкого знакомства и вливания тебя в коллектив.

- Знаешь, Полина, мне как-то и вчерашнего хватило, – недовольно бурчу я.

- Вчера ночник был. Да и никто бы тебе там ничего не сделал! Милка бы всю охрану на уши подняла, просто Бурин успел первым! Ну, а сегодня я тебе предлагаю просто посидеть у нас на квартирке… Чайку попить. Конспектами, опять же, поделимся. Расскажем тебе, кто здесь чем дышит. Ну, как ?

- И с чего бы такая щедрость? – ничего не могу с собой поделать. После вчерашнего мне ей вдруг стало сложно доверять.

- Лер, я ведь год назад и сама новенькой здесь была. Перевелась из глубинки. Так что прекрасно знаю, каково это все. Ну, и еще у меня есть корыстный мотив! У нас с девчонками соседка по квартире съехала. Так что, если сойдемся характерами, ты могла бы к нам переехать.

- Понятно, – вот теперь камень с души спал окончательно. Может, мне все-таки здесь повезет? Что ни говори, а жилье и друзья мне нужны, как воздух!

17. Слава

Слава

- Эй, ты куда? – ловлю после пар Эда, как-то уж слишком шустро ломанувшегося в сторону моей девочки. – Выход там, – указываю пальцем на дверь, не отпуская его руку.

- Уймись, Тайсон, – скалится этот так называемый друг. – С девчонками, как на ринге, – здоровое соревнование! Что, боишься проиграть?

- Да пошел ты, – возмущаюсь, но Эдичка уже успевает вывернуться из моего захвата и прям со скоростью света оказывается рядом Лерой.

Ну-ну, боритесь, раздолбаи, боритесь! Только этот раунд уже мой!

Хотя в груди все равно как-то не по-доброму что-то скребется. Здоровое соревнование это, конечно, хорошо. Но все равно я чувствую, что готов засветить каждому, кто хотя бы заговорит с ней, пусть даже у нас и свидание вечером, а он мой лучший друг. Прям выворачивает всего. Вот же блядтво! Еще немного, и я реально начну бросаться на друзей и бить им морды!

- Рутковская! – Изольда Карповна, наша зам. декана, хватает Леру под локоток и тянет за собой. – Нам еще с вами разницу в баллах нужно прояснить. И по часам.

Выдыхаю, только теперь понимая, что сжимаю кулаки. Пока обошлось без мордобоя. Но это – только пока! А что будет дальше?

- Бурин, ты с нами? – на меня выжидательно смотрит Глеб. Оказывается, он что-то там рассказывал, а я вообще ничего не слышал. Это ж надо, как меня вышибает!

- Я тачку еду покупать, – переведя взгляд с меня в ту сторону, куда уплыла вслед за Изольдой Лера, Глеб поясняет снова. – Так ты с нами, или как?

- У меня тренировка, – развожу руками. Но покупка тачки, – это же почти событие века! – Слушай, может, ты завтра ее купишь?

- Ладно, – очень быстро соглашается Глеб. – Подожду еще денечек. Поезжу пока на Андрюхе.

Вот это правильно! Потому что без друзей тачку не выбирают! И не обмывают! А вечером я занят!!!

- Только завтра уже точно! Больше ждать уже сил нет!

- Это у меня тебя возить сил уже нет! – вклинивается Андрюха. – Ты же ездишь, как моя прабабушка! Дергает меня все время, что скорость ему, видите ли, зашкаливает! Поражаюсь, – как ты умудрился свою разхерачить в такой хлам, если так аккуратно ездишь?

- Во-во, ты нам так и не рассказал эту историю покрытую туманом, – подключается Тоха. – Когда уже расколешься?

- Потом, – отмахивается Глеб. – Даже вспоминать не хочу.

День до вечера вообще выпадает напрочь. Я целый час, как пацан, хожу взад-вперед по квартире, понимая, что даже сидеть спокойно не могу. Даже руки задрожали, когда от Риммы пришло сообщение, что можно приходить. И, уж конечно, по дороге о скорости я думал меньше всего. Вернее, о том, как безбожно ее превышаю. Да я бы взлетел, если бы мог! И все это очень сильно меня напрягает. Как-то совсем неправильно действует на меня эта ведьма с сумасшедшими глазами! Да я в жизни так не волновался! Не говоря уже о том, чтобы дергаться в сторону друзей!

Все-таки оставляю машину немножко дальше. Лучше пройтись, чтобы не выглядеть сейчас перед Лерой совсем уж как прыщавый пацан на первом свидании, а то сейчас еще блеять и заикаться начну! Да что ж со мной такое?

- Лера? – стучусь в комнату, и, не дождавшись, толкаю открытую дверь. Никого. Зато легкая тихая музыка, тортик на столе, чай какой-то ароматный травами. Готовилась моя красавица, ждала! И вот такая волна тепла сразу же разливается в груди, что я просто расплываюсь в улыбке, как дурак. И вообще, – как это очаровательно, – тортик с чаем! Это тебе не виски с ночником и презервативами! Да, давненько я на таких свиданиях не был! Но ведь и Лера совсем особенная!

Осторожно присаживаюсь на маленький диванчик. Нет, идея со свиданием в общаге, – совсем дурацкая. Нужно было сразу же брать ее в охапку и приглашать к себе, а то чувствую себя, почти как школьник при чужих родителях.

- Лера? – снова зову, стараясь особенно не шуметь. Знаю я эти стены, тут чихнешь, так на весь этаж слышно.

- Не смотрю, не смотрю, – слышится голос от входной двери. – Я на минуточку, ключи забыла!

- Римма?

- Вот же я бестолковая! – Римма возится с какой-то сумкой. – Представляете, сумочку новую взяла, ну и, как всегда, ключи оставила в старой. Но я уже ухожу, так что не напрягайтесь!

- Римма, где Лера?

- Как это где? Дома должна быть! У вас же свидание! Я вот даже ночевать к подруге ушла! Все для вас!

- Только вот Леры нет. Ты ничего не перепутала?

- Да не может быть! – Римма даже всплеснула руками. – Не понимаю… Может, ее в универе задержали? Знаешь, у нее там непонятки какие-то с баллами. Ну, ничего, скоро точно будет! Хотя… Посижу пока с тобой, не скучать же тебе одному, в самом деле!

К подруге, значит, ночевать она отправилась… Хм… С таким декольте и распоркой, открывающей бедро… Ну-ну.

- Рим, если у тебя свидание, так ты иди. Сам подожду.

- Нет, ну что ты! Да и нет у меня никакого свидания! Так, на кофе собрались сходить! Но это все подождет! Давай я тебя чайку налью, или чего-то покрепче? Или у тебя режим? – судя по тому, как она усмехнулась, прекрасно знает, что режим я не соблюдаю так строго, как хотелось бы моим тренерам. Но пить я пока не собираюсь.

- Только чаю, спасибо.

Блядь! Под трескот Риммы ни о чем я уже второй час запихиваюсь тортом.

- Может, у нее что-то случилось? – а что? Мало ли? Вдруг еще одни придурок прицепился? А я тут чаи гоняю!

- Ой, да что ней там может случиться? – хлопает глазами Римма. – Хотя… Может, для нее это свидание не так уж и важно… Ты прости, Слава, но так иногда бывает. Мы, если за нами начинает бегать кто-то, кто нам не нравится, так иногда отшиваем. Зовем на свидание, а сами не приходим. Чтоб уж наверняка отцепился. Похоже, это как раз тот случай.

Вот оно, значит, как! Спасибо, что меня хотя бы просветили! Хочется зарычать и бахнуть пару раз кулаком о стенку. Это же надо, придумать такой замечательный способ послать меня на хуй! И, главное, с такими невинными глазками! А? Ну, нет, новенькая, теперь ты точно просто так от меня не отделаешься! Хотела свидания, значит, оно и будет! И уж если после него ты решишь меня послать, то хотя бы скажи мне это в лицо! Вот много я ненавижу всякой хрени! А такую хрень ненавижу больше всего из всей остальной! Трудно разве поговорить, как нормальные люди? Ноги обязательно вытереть? А потом хлопать глазками, делая вид, что ничего не произошло? Ну, нет, красавица, только не со мной!

- Слав, ну, чего ты, – Римма как-то слишком выразительно провела рукой по волосам. – Я же здесь… – она уселась мне на колени, широко раздвинув ноги и прижавшись к моему паху. – Тебе совсем не придется этим вечером остаться одному… – ее рука скользнула к молнии на джинсах, как будто туда еще можно что-нибудь просунуть между ее прижавшимся телом. – Расслабься, – зашептала она мне на ухо, пытаясь его игриво покусывать.

18

Я встал так резко, что Римма чуть не свалилась. Хорошо еще, что у меня реакция, успел подхватить ее рукой.

- Пока, – бросил на ходу и пошел отсюда на хрен, не оборачиваясь. Потому что сейчас я готов кого-нибудь порвать, но только совсем не в том смысле, в котором хотелось бы Римме. И все равно, хоть я и чувствовал себя так, как будто на меня только что вылили ведро помоев, где-то оставался червячок волнений за Леру. Может, и правда с ней что-то случилось? Или это мое мужское самолюбие не позволяет признать, что мне только что так необыкновенно смачно плюнули в морду?

И вообще, – подворотни здесь какие-то стремные, понимаю я, осматриваясь по сторонам. Да, в общаге я был еще, кажется, на первом курсе, а после, когда уже появилась квартира, в этом как-то начисто отпал смысл. Что за радость уединяться там, где полно народу? Даже побухать лучше в своей компании, без всяких « подходящих» на огонек. Это они там почему-то думают, что везде коммунизм и все общее, даже пьянки. А вот мы с парнями совсем так не считаем! Ну, и¸в общем, все наши общажные посиделки заканчивались плачевно. Для окружающих, которых на них не звали. А после этого мы плюнули и начали собираться на той территории, где нам удобно. Потому что вбивать каждый раз мозги вместо того, чтобы приятно расслабляться, задолбало.

Даже замираю, облегченно выдыхая, завидев плавно идущую знакомую фигурку. Фух, значит, с ней все хорошо! – и облегчение тут же накатывает волной. Вообще, это непорядок, жить в таком месте! Да еще и бродить этими подворотнями в темноте!

- Спасибо, дальше я сама! – звонко кричит Лера и только сейчас я рассматриваю неслабо сбитую мужскую фигуру в шаге от нее. Вот ни хрена ж себе! То есть, получается, пока я там сижу и давлюсь идиотскими тортиками, Лерочка нашла себе кое-что получше! Охренеть просто!

- Точно? – переспрашивает ее низкий мужской голос.

- Да, да, не беспокойся, я уже почти дома! – этот голос просто сводит меня с ума, заставляя голову плыть, как от спиртного. Как от литра водки, мать вашу так!

- Ну, ладно, тогда до завтра! – слышу в ответ этого « мужчину».

Вот охренеть, а? Мало того, что меня променяли на не пойми кого, так оно девушку даже домой провести не может! Вот же чмо! И, – что я слышу? « Да завтра»?! То есть, она после этого с ним еще собирается встретиться? Нет, ну это уже полная херня!

Ничего не замечая вокруг, Лера с размаху впечатывается в мою грудь, прямо, как утром. Да и я тоже хорош, просто замер, офигивая от мужественности ее спутника. Зато, почувствовав ее тело, руки сами среагировали, прижав к себе и не выпуская.

- Что? Кто? Да отпустите! – Лера, пытаясь вырваться, стала извиваться под моими руками, окончательно срывая мне крышу этими движениями. Какое же трепетное у нее тело… Какое жаркое…

- Тихо, это я. Слава, – шепчу ей прямо в волосы, представляя себе, как бы я их ласкал руками… Пока бы она точно так же извивалась, только без одежды. Какая ее кожа наощупь? Этот вопрос заставляет меня задохнуться и прижать ее к себе еще сильнее.

- Слава? – девочка в один миг расслабляется, из-за чего я напрягаюсь еще больше. Особенно, в том самом интересном месте, которым бы мне совсем не хотелось бы ее смущать, тем более, на улице. – А что ты здесь делаешь? – с искренним любопытством спрашивает она.

И тут до меня доходит. Да она же просто издевается! Вот же… Язва! Почему-то другие ругательные слова у меня все равно в мозгах не проворачиваются в отношении нее!

- Иду с самого охренительного в моей жизни свидания, – зло хриплю ей прямо в губы, наклоняясь.

- Ну, вот и поздравляю! – а у нее-то от чего так сбилось дыхание? И голос какой-то вдруг стал… Сдавленный?

- Не то слово, поздравления! – выдыхаю я, почти отталкивая от себя этот двуличный ходячий искус.

И направляюсь к своей тачке, даже не слушая, что она там начинает лепетать. Бля, это ж надо, так меня бортануть! И еще делать вид, будто ничего не случилось! Это звездец просто! Нет, все женщины, – самые настоящие ехидины, что бы там кто не говорил! Лучше бы я тачку с парнями выбирать поехал, вместо того, чтобы слюни распускать! Кстати, о них. А ведь я с Эдом и Андрюхой из-за нее чуть было не подрался! И, что, – стоило оно того?

19. Лера

Лера.

Вечер получился таким замечательно уютным! С девчонками я вообще почувствовала себя, как дома. Мы так веселились, особенно, пока они рассказывали мне про универ, что вообще забыли о времени. Нужно завтра будет начинать доздавать разницу в программе, и я рассчитывала побыть у них совсем немножко, взять конспекты и отправиться учиться. Но вечер получился таким теплым, что даже совсем не хотелось уходить! Даже Мила, которая поначалу показалась мне надменной выпендрежницей, оказалась веселой и открытой! А я уж думала, что здесь учатся только мажоры, которые, если не сожрут, то будут смотреть на меня свысока! Хотя, судя по рассказам девчонок, мажоров тут тоже хватает, даже через край. Зато теперь я знаю, с кем лучше вообще не связываться!

Ну, и, естественно, разговор плавно перешел на парней! Куда ж без этого на девичьих посиделках!

- Из наших я бы отдала предпочтение Андрею, – немного подумав, решила Мила. – Вот все в нем сочетается просто идеально! Умный, ответственный, но при этом свободолюбивый! И красивый, вот не отнимешь!

- Если тебе нравятся сладкие блондины! – скривилась Ксана. – А вот мне по душе брутальные брюнеты! Как Бурин! Хотя, в чем-то он стремный со всеми этими своими боями. И вообще, там им все мозги отбивают!

- Вообще, Славка в прошлом году был самым успешным студентом курса, – решила защитить обиженного Ксаной Бурина Полина. – Так что с мозгами у него все в порядке!

- Ну, так это временно! – отмахнулась Ксана. – Еще годик подерется, и ничего там от мозгов не останется, одни рефлексы! Нет, как по мне, лучше Шиманский! Ни во что не ввязывается и придерживает остальных остолопов! Хотя, Антон с Эдом тоже очень даже ничего! Если бы баб не меняли чаще, чем зубочистки!

- Да ну, – скривилась Полина, – Глеб, конечно, правильный, но это слишком скучно! В мужчине чертовщинка должна быть, обязательно! Но только в меру, иначе разворотит только все вокруг себя и себя самого заодно похоронит!

- С чертовщинкой – согласна, – кивнула Мила, плеснув всем еще вина. – И вовсе я не предпочитаю сладких блондинов! И вообще, лично меня привлекают мужчины постарше! А про Карина это я так, вы же сами спросили, кто из наших парней симпатичнее! Как по мне, – то точно он!

- А Бурин тоже бабник? – сама не понимаю, как это из меня вырвалось.

- Да, как тебе сказать… – Полина как-то странно отвела глаза в сторону. – По-хорошему, я думаю, они все нормальные. Просто пацанам перебеситься надо. Ну, а пока девчонки сами на них вешаются, они и тянут к себе в постель все подряд. Им просто нужно напробоваться всего этого разнообразия, а после надоест.

- И много вешается? – что-то я совсем скисла. В конце концов, ну и что мне до всего этого?

- Да уж порядком! – расхохоталась Ксана. – Видный парень, боксер, чемпион, умница, к тому же –независимый, сам зарабатывает! Да и просто красавец! Вот девчонки с ума и сходят!

Ммммм….

Кажется, я тоже стала одной из них… Ну, в смысле которые немножко сходят с ума… Есть в Бурине что-то такое… Что? Глаза? Энергетика? Сила? Не знаю, все вместе, наверное… Может, с ума, я, конечно, и не схожу, но почему-то мысль о его похождениях заставляет меня тяжело вздыхать… Ладно, лучше об этом вообще не думать! Потому что стать его очередной пассией, о которой он на следующий же день забудет, мне совсем не хочется! Жаль, что он такой… Бабник…

- Так, девочки, мы отвлеклись! – включилась Полина. – Про учебу все уже выяснили, на повестке вечера остался вопрос денег.

- Это да, – я снова тяжело вздохнула. Заработанные за лето сбережения очень быстро заканчивались. А мне до следующего лета еще жить и жить…

- У нас в « Искре» место скоро освободиться, – обнадежила меня Мила. – Не невесть что, официантка на ночную смену, но, как говориться, на безрыбье…

- Я согласна на эту работу! – да о чем она, какое безрыбье? Это же просто идеально, – работать в приличном ночном клубе – совсем не то, что в какой-нибудь забегаловке на отшибе! Да еще и со знакомыми! Ну, и я надеюсь, проблем с приставаниями тоже не будет, – и охрана здесь солидная, и Мила вроде с хозяином в хороших отношениях. – Девочки! Это было бы просто идеально!

- Ты подожди обнадеживаться. Встретимся с хозяином, поговоришь с ним, а там посмотрим! Но со своей стороны обещаю, что замолвлю за тебя словечко, – Мила хитро подмигнула, явно давая понять, что ее слово для хозяина « Искры» – далеко не пустой звук.

- В крайнем случае, могу тебя в наш салон устроить. Тату и пирсинг, – включилась Полина. – Но, извини, только уборщицей. Разве только у тебя особенные какие-то таланты есть, полезные. Я, например, рисую неплохо.

- Да ладно тебе, – неплохо! – возмутилась Ксана. – Ты же талантище! Вообще не понимаю, Полли, что ты на юридическом забыла! Тебе бы на художенственный, а через несколько лет, – персональные выставки по всему миру! Да мы еще гордиться будем, что с тобой когда-то были знакомы! Хотя ты нас, конечно, к тому времени уже и не вспомнишь! Лера! Пожалуйста! Скажи, что хотя бы у тебя нет какого-то гениального таланта! А то на фоне будущей великой танцовщицы и известной на весь мир художницы я себя вообще недочеловеком чувствую!

- Ой, ладно тебе, Ксан, – в нее с двух сторон с хохотом полетели диванные подушки.

- У меня точно таких талантов нету! – рассмеялась я. – Так что будем мы еду подавать с тобой вместе! Это еще если мне повезет! А если нет, будешь надо мной возвышаться! Все-таки, официантка это круче, чем уборщица!

- В очень классном, между прочим, салоне! – подняла вверх указательный палец Полина. – Так что я бы попросила!

Вот так и прошел наш вечер, – в шутках и хохоте. Зато как же мне стало легко! Наверное, такие посиделки были у меня впервые в жизни! И, что самое главное, – не приходилось думать о том, что возвращаешься домой, как на пороховую бочку, в которой отец может в любой момент так рвануть, что жизнь покажется кошмаром, из которого хочется только лишь вырваться. Ну, и даже работа уборщицей, – тоже не так уж плохо, если уж честно. Ну и я же не собираюсь этого афишировать! А девочки, надеюсь, никому не скажут…

- Ладно, девчонки, что- то мы совсем засиделись, – очнулась Ксана. – Нам, между прочим, неталантливым, в отличие от вас, рассчитывать приходится только на усердие в учебе! А Лерке еще зубрить до завтра всю ночь! Так что, – баста, расходимся!

Глянув на часы, я ахнула. Совсем не заметила, как наступил вечер.

- Я сейчас Севе позвоню, охраннику нашему, – остановила меня Мила. – Он как раз недалеко от вашей общаги живет, проводит тебя.

- Да не нужно, – я совсем разомлела от такой заботы.

- Нужно-нужно! – рассмеялась Мила. – Если есть кто-то, кто готов приехать по твоему первому зову, этим нужно пользоваться! Ну, и заодно знакомства заведешь с предполагаемым коллективом!

- Ой, Мила! – закатила глаза Полина. – Допользуешься ты когда-нибудь! Вот соберутся все, кому ты глазки строишь, и как потребуют…

- Чего это они от меня потребуют? – хитро сощурилась Мила.

- Любви и ласки! – расхохоталась Полина. – Или ответа за то, что пользуешься ты не одним, и то сразу зная, что ничего у тебя с ним не будет! Ты же не думаешь, что они ни на что не рассчитывают?

- Ой, я тебя умоляю! Когда дают, – надо брать! В конце концов они мне что, условия какие-то ставили? Или я на эти условия, что ли, соглашалась? Нет? А, раз нет, – то и спрашивать нечего!

Ох, какие же все они разные и классные! А Мила – так вообще чудо!

Сева пришел через десять минут. Реально, мне было немного неловко, особенно когда его отправили меня провожать, даже не напоив для приличия чаем. Но он был, кажется, совсем не против, а, судя по тому, как смотрел на Милу, мне даже кажется, что Сева только рад тому, что его дернули. Ну, или, вернее, тому, что он смог был Миле чем-нибудь полезен. Бывают же такие!

Мы почти не разговаривали по дороге домой. А мне даже начало казаться, что я попала в сказку! Нет, жизнь, кажется, меня все-таки любит! Или все это такая компенсация за все, чего мне пришлось натерпеться? В любом случае, все начало складываться так хорошо, что даже страшно сказать вслух. Лишь бы не сглазить!

Сева молчал, идя со мной рядом, а у меня перед глазами сами собой начали вертеться картинки счастливого будущего. И почему-то в этом будущем неотступно присутствовал Святослав Бурин. Его глаза… Особенно то, как они потемнели, когда он смотрел на меня… Кружили голову гораздо сильнее всех, открывшихся за этот прекрасный вечер перспектив! И я даже, кажется, начала слышать запах его парфюма… Такой терпкий, от которого просто мурашки бегут по коже…

Мысли материальны? Замечтавшись, я и сама не заметила, как врезалась в широкую грудь, а тот самый запах просто окутал меня полностью, заставляя задрожать по-настоящему.

- Кто? Что? Пустите! – я будто вынырнула из сна, чувствуя, как меня обвили чьи-то руки просто-таки железным кольцом.

- Тихо, это я, Слава, – слышу я в ответ чуть хриплый и такой будоражащий голос, обжигающий дыханием волосы. И хочется вдруг просто прижаться к нему, без всяких слов. Может, я действительно сплю?

- Слава? – блаженно выдыхаю я. – А ты что здесь делаешь?

Если он сейчас скажет, что приходил ко мне, я окончательно растаю от счастья!

- Иду с самого охренительного в моей жизни свидания, – со злобой отвечает он, а я чувствую себя так, как будто мне дали пощечину. Тоже мне, размечталась! В какие облака меня занесло! Решила, что всеобщий любимец вот так себе просто будет прогуливаться под моими окнами, только того и ожидая, когда я возвращусь домой! Вот же наивная! Это – жизнь, Лера, а в жизни все совсем не бывает, как в сказке!

- Ну, вот и поздравляю, – выдыхаю я, чувствуя, как горло и грудь в одни миг сдавило. Господи, только бы сейчас не расплакаться прямо при нем!

- Не то слово поздравления! – зло бурчит Слава. Ну, да. Видимо, злится за то, что я на него налетела и, наверное, выдернула из такого же мечтательного состояния, в котором сама только что летала в облаках, ничего вокруг не замечая.

Меня сдавливает внутри еще сильнее, настолько, что я прямо начинаю задыхаться. Ноги становятся совсем ватными и, кажется, перестают держать. А он…

Он практически отталкивает меня от себя, как что-то ненужное… И, даже не извинившись и не попрощавшись, уходит…

Покачнувшись, стараюсь взять себя в руки, но не получается.

- Перестать, Лера, – шепчу я сама себе. – Ну, в конце концов, кто для тебя Бурин? Так просто, выручил однажды, и больше ничего…

Но слезы уже сами полились, обжигая щеки.

20

- Римма? – пришлось обойти общагу несколько раз, чтобы успокоиться. Очень не хочется, чтобы незнакомые люди видели меня зареванной. Еще чего! Я не должна показывать слабости, никому и никогда! Наконец мне удалось успокоиться, и я толкнула дверь нашей комнаты.

Внутри было темно, но слышалась музыка. И какой-то странный стон Риммы, лежащей в постели, укутавшись под самое горло простыней.

- Рим, с тобой все в порядке? Ты что, заболела?

- Нет, – выдохнула соседка, снова застонав.

- Да ты что? Явно же что-то не так! Что у тебя болит?

- Ничего у меня не болит, глупая, – еле слышно простонала Римма. – Просто… Он такой… Знаешь, вот прямо до звезд перед глазами! Весь вечер меня доводил до такого кайфа! Прям до сих пор в себя не могу прийти!

- Кто? – не понимаю я. – До какого кайфа? – она что, обкурилась?

- Бурин, – мечтательно отвечает Римма. И тут я замечаю возле ее дивана разбросанные упаковки от презервативов… Так вот с какого свидания он, оказывается, шел! И, кажется, для них обоих оно было просто, – как он там сказал? « самым охренительным в жизни!»

Вот сейчас мне просто хочется завыть! Кажется, я и издаю какой-то странный звук, потому что Римма вдруг начинает смотреть на меня с удивлением. Ну, почему? Почему у него это свидание было именно с моей соседкой по комнате? И что, теперь они будут здесь встречаться постоянно? А меня отправлять куда-нибудь погулять? Или переночевать у подруги? Ах, да, если я устроюсь в ночной клуб, то им вообще никто мешать не будет!

Вот тебе и сказка, Лера, – звучит внутри, пока я заворачиваюсь в простынь и снова начинаю реветь, стараясь, чтобы Римма не услышала, как я всхлипываю. Ну, почему все так?

21. Слава

Слава.

Все равно не усну, так что домой ехать нет смысла. Тело прямо горит от ее прикосновения, зато кулаки однозначно зудят от желания по чем-нибудь стукнуть.

Еду в « Искру», Эд сегодня точно там зажигает. У них вроде какой-то День рождения там сегодня, так что они с Антоном работают. Ну, а после выступления, как обычно, оттягиваются по полной за счет заказчика.

Естественно, вся банда в сборе. А мне вот как-то в облом было перезвонить? Ах, да, я же вроде как сегодня на свидании! И все деликатно решили меня не дергать.

- Слава! – раздолбаи, завидев меня, начинают вместе аплодировать . – Это, кажется, твое самое длинное в жизни свидание! Поздравляю! – это у нас Эд так развлекается. Ну, да. Обычно у меня два варианта: либо по-быстрому, как тогда с Ритой, либо – ко мне и на всю ночь.

- Неужели по городу за ручки гуляли? – подливает масла в огонь Андрюха. Тоже мне, еще один несостоявшийся романтик! Вот кто бы из них только говорил!

- Не напивайтесь, нам завтра еще мою тачку обмывать, – напоминает Глеб, сам при этом разливая ром по рюмкам.

- Хорошо, мамочка, как кажешь, – хохочет Тоха, чокаясь с воздухом. – Обалденный ром! Заказчик угостил тремя бутылками. Редкие какие-то, коллекционные. Мы тут уже все слюной истекли, но без тебя не открывали.

- Так все серьезно? – настораживаетя Глеб.

- Да, блядь, вообще! Отшила она меня!

Андрюха с Эдом начали было хохотать, но, поймав мой взгляд, тут же замерли.

- Да ну на хрен, – я залпом опрокидываю найденный стакан коньяка. – Это как чужие носки носить.

- О! – оживляется Антоха. – А вот тебе и идеальное лекарство!

Саманта. Тоже одна из бывших танцовщиц. Правда, не такая услужливая, как эта Златовласка. По крайней мере, с клиентами нигде не уединялась. Говорят, ее даже какой-то олигарх клеил, предлагал даже не парочку ночей, а покровительство личное и домик в престижном районе. Но Саманта послала его подальше, заявив, что не продается. И решила делать карьеру в танцах собственными силами. Ага, далеко она сама по себе зайдет с пятым-то размером груди. А как она изгибается! Кажется, что у нее вообще костей нет, вот просто напрочь отсутствуют! Вообще, на Саманту только слепой или импотент слюни не пускал! Хотя… Глядя на то, что она вытворяла, импотентом можно перестать быть и без всякой терапии. Вот это – реально огонь!

И, по даже мне непонятным причинам, я ей нравился. Она даже ни одного моего боя не пропустила. Только вот связываться не хотел. Саманте что-то посерьезнее нужно, чем одноразовый секс, ну, а я на более серьезное уж точно подписываться не собирался. Из серьезного у меня вообще, – только бои. Ну, и необходимость окончить универ.

-Бурин? – томно и с придыханием выдохнула бывшая танцовщица, уткнувшись в меня своим пятым размером, как ни в чем ни бывало. Я даже успел ощутить, как у нее колышется грудь, когда она дышит. Интересное, надо сказать, ощущение. Упругое. – У тебя что-то случилось?

- Пошли, – хрипло рычу я, обхватывая ее за талию и прижимая к себе. Саманта тяжело дышит, даже не скрывая своего возбуждения. Да, лекарство, что надо. Если мозги и не прочистит, то уж точно заставит из них выветриться все ненужное.

Подогревая меня, она выразительно облизывает губы. Хватаю ее за талию, и, больше ничего не говоря, тащу в мотель. Очень удобно, он сразу через дорогу от « Искры». И мало кто знает о том, что у него тот же хозяин, что и ночника.

22

Нам нужна минута, чтобы влететь в номер, как сорвавшийся с катушек ураган. Саманта сама срывает с меня футболку, а я еле удерживаюсь, чтобы не разорвать ее платье.

- Не торопись, – с легкой хрипотцой шепчет она, увлекая меня за собой на кровать. – У нас вся ночь впереди…

Сжимаю ее огромные окружности, уже представляя себе, что буду с ними вытворять. Ночь в одни ворота будет такой жаркой, что как бы искры не полетели, сжигая на хрен весь этот мотель! И… Не могу! Потому что перед глазами тут же вспыхивают огромные голубые глаза! Вот же хрень! И взгляд этот ее сегодня… Такой задурманено-счастливый…

- Прости, Саманта, – аккуратно отстраняюсь, стараясь не обидеть. – Не получится.

Вот такой херни у меня в жизни не было! И нет, дело не в физиологии, с ней-то как раз все очень даже нормально! Дело в голове! Потому что вдруг почему-то становится противно. От самой мысли о чужих губах, не говоря уже про остальное.

- Перегорел? – она неторопливо опускает ручку к моей ширинке. – Не понимаю… – шепчет удивленно, натыкаясь на мою очень даже боевую готовность.

- Я… – ерошу волосы, и сам не зная, что ей сказать. – Дело не в тебе…

- Все ясно, – поправив платье, Саманта грациозным прыжком встала на ноги и пошла к бару. Плеснув в два стакана коньяка, молча подошла и ткнула один мне в руки. Так же молча села рядом и начала медленно пить.

- Дай мне огня, Бурин, – наконец очнулась она, заговорив каким-то незнакомым, низким и хриплым, голосом. – В сумочке. Она где-то… В общем, где-то по дороге к постели.

Ну, да. Мы влетали и не смотрели особенно по сторонам.

Сумочку я нахожу почти у входной двери. Вздыхая, наклоняюсь, извлекая из нее зажигалку и сигареты. А все ведь могло быть сейчас так замечательно! Если бы не одна заноза, которая каким-то чудом проела во мне какую-то черную дыру! И так же, зараза, глубоко засела, что и не выдернешь!

Саманта закуривает, жадно втягивая дым. А поле откидывается на подушки.

- А знаешь, Бурин, я тебе даже завидую, – шепчет она тихо, глядя в потолок.

- Чему? Тому, что мне досталась самая сексуальная девушка мира, а я не смог заняться с ней любовью? Тут не завидовать нужно, а к психиатру обращаться!

- Ой, Бурин, ну, причем здесь психиатр? – машет рукой Саманта, слегка поморщившись. – Он же все равно тебе не поможет!

Ну, почему же? Может, таблеточек каких-нибудь даст, которые вышибут из мозгов одну совсем не нужную там особу?

- Это любовь, Бурин, – тихо произносит Саманта. – И мне очень жаль, что это не я.

- Любовь? – я тихо смеюсь в ответ. Какая там любовь? Наваждение, страсть какая-т о ненормальная, – согласен! Но чтобы вот так прям и любовь? Ну, уж нет!

- Ты что, даже сам еще не понял? – Саманта смотрит на меня удивленными глазами. – Да у тебя этот диагноз на лбу написан!

- Я тебя, конечно, обожаю, Саманта, но давай без таких выводов, – бурчу в ответ.

- А, – кивает она головой. – Все ясно. Неразделенная любовь. Выходит, мы с тобой в одной лодке?

Кажется, мне только что признались в чувствах. А я, как дурак, даже и не знаю, что ответить. Да и вообще, что можно сказать девушке, которая только что была готова тебе отдаться, а ты все испортил? Уж лучше промолчать, чтобы не делать ей еще больнее. Лучше бы я вообще не трогал Саманту сегодня!

- Ну, так борись, Бурин, ты же чемпион! – Саманта снова выскользнула из постели, опустив на тумбочку уже пустой стакан. – Не жди, пока она сама на тебя свалится! – распахнув балконную дверь, она вышла на воздух и снова закурила.

А я так и остался сидеть на постели, как идиот, понимая, что ей сейчас, наверно, в тысячу раз больнее, чем было мне в этой подворотне возле общаги. И ведь даже сказать нечего…

- Мне трудно это принять, – чуть хрипло произнесла она, возвратившись. – Но, знаешь, я буду рада, если у тебя все сложится, – Саманта провела пальцам по моей губе. – Я буду в тебя верить, Бурин, хоть и не обещаю, что приду на свадьбу, – подхватив сумочку, она быстро вышла из номера. Даже раньше, чем я усел сказать спасибо за ее такую большую душу.

Кажется, в этот момент я потерял самую прекрасную девушку, какие только существуют. И ради чего? Ради какого-то странного наваждения? И с чего Саманта вдруг решила, что это – любовь?

Слегка охренев от произошедшего, чувствую себя как-то вообще нереально. Голова пустая и, кажется, немного кружится, а тело, как будто по нему лупили всю ночь, – не болезненно, нет, так, чем-то тупым, и теперь оно, будто ватное.

Никогда со мной такого еще не случалось. Да я даже представить себе не мог, что вот так просто сам, САМ, отстраню от себя самое сексуальное наваждение из всех, когда-либо мной виденных!

Но лицо новенькой, которое прямо таки всплывает перед глазами, явно говорит о том, что у меня появилось совсем другое наваждение, и оно, как наркотик, вытесняет из головы и из моего жизненного пространства всех остальных женщин. И что теперь? Так будет всегда? Я стал моральным импотентом?

Расхохотался бы сейчас над этим, но мне как-то ни разу не смешно. Кажется, лекарства от этой девчонки мне не найти…

23

- Ого! – парни даже замерли, когда я вернулся. – Что-то ты быстро!

- А мне казалось, что ты, Бурин, должен бы уже знать, что ни бой, ни то, что происходит с красавицей за закрытыми дверями, не должно длиться слишком недолго! Ты же не только на результат работаешь, нужно еще и наслаждение получить и доставить окружающим! – стал развлекаться Тоха. – А тут не просто красавица, тут же один ходячий секс!

- Дурак ты, – цежу я, хватаясь за очередной стакан.

- Ого! – Глеб даже присвистнул, а после пристально, изучающее всмотрелся мне в лицо. – А ну, отойдем.

Допив до дна, киваю и выхожу на воздух.

- Я так понимаю, не было у вас там ничего? – вот только один Шиманский умеет так смотреть. Цепко. Под его взглядом иногда чувствуешь себя, как под рентгеном. И, хотя кажется иногда что он вообще не обращает внимания и занят чем-то совершенно другим, чаще всего вдруг оказывается, что именно он-то и заметил все, даже мельчайшие детали. Хотя вообще спиной сидел и ни в чем не участвовал!

Мне оставалось только хмуро кивнуть и затянуться дымом, струйкой вылетевшим из его сигареты.

- Так все серьезно? – Шиманский, немного помолчав, вскинул на меня свой взгляд-рентген.

- Кажется, я только с Самантой сейчас это и понял, – немного рассеянно отвечаю, теребя рукой волосы и стараясь на смотреть на Глеба. Чувствую себя так, будто это и не я вообще. Отвратное, надо сказать, ощущение. – Даже мысль о том, чтобы прикоснуться к другой, противна, – и голос у меня какой-то чужой, хриплый. Вот честное слово, как будто превращаюсь в какого-то мутанта. Как будто меня покусал какой-то ненормальный, и теперь я тоже становлюсь иным, теряя свою сущность. Может, Лера, – на самом деле и не Лера вовсе, а какой-нибудь вампир? При одном воспоминании о ней губы сами собой расплываются в улыбку, а по рукам начинает бежать табун мурашек, до самых плеч.

- Ну, так и чего ты потерялся, Слав?

- Да как-то, знаешь… Не складывается у нас, в общем.

- Так ты сложи, – друг снова густо выдыхает свою отраву, а я, как чумной, втягиваю ее в ноздри. Сигаретный дым обычно действует на меня покруче алкоголя. Сам я не курю, но стоит только надышаться, а если еще пару раз и затянуться, что бывает совсем уж редко, то меня прямо вырубает. Может, подсознательно мне этого как раз и хочется? Вырубиться сейчас, а потом проснуться нормальным, самому себе привычным Славой Буриным и жить, как раньше?

- Тоха, конечно, дурачился, но в общем все сказал правильно. Привык ты, что тебе все с неба падает в плане девчонок. А ты вот подумай. Бой ты что, просто так выигрываешь? Сколько тренироваться приходится, а? Ради нескольких триумфальных часов пашешь ведь неделями!

- Так то – бои, – я снова тереблю волосы, как пацан. – А это, – другое. Сердце тебе не бои, его не выиграешь!

- А ты постарайся, – Глеб снова выдыхает, и, бросив окурок под ноги, начинает топтать его ногой. – Выхода у тебя все равно другого нет. Забыться, как я вижу, уже не получится.

- Это – да, – я тянусь к его пачке, из которой Глеб достает еще одну сигарету, но он прячет ее в карман.

- Тебе светлая голова нужна, Бурин. Подумай лучше, как девушку свою завоевывать будешь! А то вырубишься сейчас, и все. А завтра будешь сопли на кулак наматывать. Потому что с каждым днем будет становиться только хуже.

Бля, а ведь он прав! – понимаю, вспомнив о том, как все перевернулось, когда я увидел с ней рядом какое-то мурло. Реально, оно уже с каждым днем все хуже начинает становиться!

- Спасибо, брат, – протягиваю ему руку, которую он крепко пожимает.

Как же на самом деле хорошо, когда есть друзья, способные вправить тебе мозги!

Он только кивает головой, и, молча докурив, возвращается в зал. А я тоской смотрю на вход, понимая, что обычное веселье, которым в последнее время наполнены наши вечера и ночи в «Искре» и после нее, мне уже недоступны.

И все равно, вздохнув, возвращаюсь вслед на Шиманским. Может, еще получится развеяться?

24

*

- Совсем ты что-то, брат, кислый, – Андрюха так резко развернулся, что чуть не уронил повисшую на его коленях красавицу.

- А и правда, – поддержал его Эд, так же прицельно полыхнув глазами, как прежде Глеб.

- Да влюбился он, – порокотал Тоха, громко хлопая Бурина по плечу. – Не видно, что ли?

- Печаль, – кивнул Эд, снова наполняя рюмки, на этот раз таки тем самым коллекционным ромом. – Что, даже цыпочки не отвлекают?

- Неа, – мрачно отвечаю, опрокидывая в себя рюмку и не чувствуя никакого вкуса. – Знаешь, скучно все это. Вот прямо так скучно, что и словами не передать!

- Серьезно, – вынес вердикт Карин, занюхивая выпитую рюмку долькой лайма. – Может, нам по-другому попробовать развеяться? Катим в « Ригу»!

- Ты ж знаешь, этот наркотик меня не берет, – выдавливаю бледную улыбку.

« Рига», самое крутое казино нашего города, с офигенными ставками и бесплатными напитками, чтобы проигравшим было чем залить свое несчастье. Для постоянных клиентов даже девочки элитные у них тоже бесплатно, чтобы совсем уж не впали в тоску. А денег там обычно оставляется ой, как много. Но меня, в отличие от парней, кураж игры не берет. Мне на боях адреналина хватает.

- А чем черт не шутит? – хитро вскидывает голову Андрюха. – Поехали!

Только пожимаю плечами. Хотя, заснуть точно снова не получится, тут я уже уверен. А в « Икре» как-то уже совсем стало скучно. Ну, да, после Саманты – так особенно. Если уже и она не впечатляет, то уж остальные точно не зацепят.

- Катим, – соглашаюсь я, снова проглатывая порцию рома.

25

Уже на входе нас окружают барышни. Ну, это и понятно, – те, кто любят адреналин в любом его виде, прекрасно знакомы и со мной, и с Андрюхой, – им же лишь бы кайфануть, а игра это, гонки или бой, – как-то практически без разницы. Эх, была бы и Лера такой, мне бы даже и заморачиваться не пришлось, сама бы на меня повесилась!

- Красавицы, мы хотели бы поиграть, – Эд улыбается просто, мать его, по-голливудски, оказываясь в этом цветнике, и, подхватив двух брюнеток за талию, тащит к столу. – Как насчет поцеловать на удачу? Ставить буду исключительно на черное! Все ради вас!

Девчонки млеют и целуют его с двух сторон. А мне так просто скривиться хочется.

- Может, проверим и мою удачу? – по груди пальчиками проводит блондинка в красном. В очень красном, и таком открытом, что пространства для воображения просто не остается. – Красное всегда приносит удачу! Мне, – так точно! Ну, и всем, кого я люблю! – она выразительно поигрывает такими же ярко-красными губами, задрав голову к моему лицу.

Андрюха, судя по рыжей красавице, которая уже умостилась у него на коленях, совсем не против попробовать красное. А мне становится брезгливо.

- Ставлю на зеро, – я уворачиваюсь от блондинки, украдкой вытирая руку, за которую она меня схватила, о футболку. И вообще, – мало ли, что эта рука до меня держала! Судя по тому, как о меня терлись ее бедра, держать она могла не только в руках. А ведь раньше я о таком и не задумывался!

- Красное! – подтверждает мою догадку Карин. – Ну, девочки, посмотрим, кто принесет нам главный приз!

- И текилы всем! – кричу уже я, понимая, что нужно продезинфецироваться после этой совсем не леди ин рэд.

- Вот это – по-нашему! – хохочет Андрюха, не глядя на стол и поглаживая бедро своей « удачи».

Зеро выигрывает. Текила льется рекой. Глеб с Антоном наконец тоже присоединяются к игре. Становится все жарче. Но меня так и не вставляет. Ни на втором выпаде зеро, ни на третьем, ни даже на десятом. Зато парни, под хохот и улюлюканье, кричат, что их друг – победитель во всем и присоединяются к моему зеро. В итоге мы вываливаемя из « Риги» пьяные в три жопы, измазанные всеми оттенками помады, которые только можно собрать и с таким баблом, что, кажется, завтра не один Глеб может себе позволить новую тачку.

- Вот правду говорят, – бормочет Тоха, сам, кажется, не веря, что держит в руках такую сумму, да еще и таких легких денег, – не везет в любви, так повезет с деньгами!

- Ага, – так же офигевше выдыхает Андрюха, закуривая и подбрасывая в руке увесистый пакет выигрыша. – Кстати, тебе-то хоть полегчало?

- Вот ни разу, – я равнодушно бросаю свой пакет в машину. Говорил же, – не берет меня этот наркотик. Ну, а насчет бабок, так я, в общем-то, и не особенно нуждаюсь. На боях еще и не такие ставки и выигрыши.

- Совсем печаль, – трет лоб Карин, которому тоже этот адреналин в сущности, по барабану. Он за ночь тоже снимает побольше этих упаковочек. – Слава, надо что-то делать. Само, как я вижу, не пройдет.

- Так делай! – почему-то разозлившись, шиплю я. – Еще раз ее на свидание пригласи! Может, мне полегчает, когда она согласиться? Буду знать, что у нее в жизни все хорошо, раз она с моим лучшим другом!

- Бля, Слав, ну я ж не знал, что у тебя все так серьезно! – Андрюха даже глаза выкатил. – Я же просто, постебаться!

- Ты чего, Бурин, охренел в конец? – судя по лицу Эда, мне сейчас кто-то очень хочет дать по морде. – Думаешь, мы бы всерьез за ней стали ухаживать, зная, что такое дело?

- Ладно, извинения принимаются, – мы хлопаем по рукам, а я, если честно, и сам не понимаю, с чего вдруг психанул. Может, от того, что перед глазами все время вертятся картинки, в которых Лера трепетно обнимает другого? Это в меня она впечаталась случайно, и все равно от этого прикосновения до сих пор крышу рвет, а когда мило, ласково, с душой и страстью моя девочка прижметься к другому… Да я порвать готов его на кусочки! А кто у нас самый популярный в универе? Правильно, наша пятерка! Может, потому мне и в кабаке сидеть с ними не в радость? Потому что понимаю, если Лера выберет кого-то из них, руки я ему точно подать не смогу.

Кулаки снова сжимаются сами по себе, когда думаю о том, что она вообще может оказаться в чьих-то чужих объятиях. Эх, Карин, ничего не выветривает твой адреналиновый наркотик!

- Далеко собрались, хлопчики? – а вот и то, чего я все это время ждал. Казино, дело, конечно, хорошее, особенно для тех, кто оставляет в нем деньги, а не выносит. Им там и прилично нальют за счет заведения, и девочками утешат, и даже номер до утра выдадут с завтраком в качестве утешения. А вот для тех, кто отсюда что-нибудь выносит… Да еще столько , сколько мы сегодня… Тут уж, конечно, рассчитывать на любовь и любезности было бы оооочень опрометчиво! Нет, естественно, хозяин пожал каждому из нас руку и сам лично вручил упакованный выигрыш, но кто сказал, что в жизни все так просто? Зато вечер явно перестает быть томным и скучным, а то я уже было почти расстроился, поняв, что нам так легко дали дойти до стоянки!

- Простите, мужики, но вас собой не берем! – тут же оскалился я. – Фигурой не удались, чтобы ночку с нами провести!

26

- Ты че, совсем берега попутал? – мне тут же прилетело в печень. Ну, я старался. Даже не первым ударил. Больше того, я даже готов был поговорить и мирно разойтись! Но, что поделать, – не судьба…

С обеих сторон херачу по ушам, моментально добавляя в челюсть так, что мой нежданный собеседник с воем и очень характерным и отчетливым хрустом отлетает на хрен. Быстро оцениваю ситуацию, – ну, нормально, по трое на каждого. За парней я спокоен, – они далеко не хлюпики, один Глеб чего стоит со своей борьбой десятилетним стажем. Да и остальные и железа потаскали за последние годы, и занимаются каждый, кто чем. Даже усмехаюсь, когда сразу пятеро ломанулись к изящному, будто с девичьей фигуркой, Эду. Пиздец вам, ребята, с его-то любовью и дотошностью в восточных единоборствах! Этот даже баловаться и кружиться не станет, сразу захерачит по тем точкам, из-за которых вас на раз вырубит. Видел я уже это. Эд способен в отключку отправить на сутки!

А я тупо, зато со всей страстью и любовью к искусству молочу по всему подряд, что оказывается прямо передо мной. Да, Эд действительно работает элегантно, прямо как будто танцует, а к его ногам вдруг падают эти горе-охранники. Я же крушу, превращая морды в месиво. Тут вам не до правил, девочки! Привыкли, что от одних ваших накачанных астероидами мышц все разу же и тушуются! А толку от них ведь никакого…

- Кажется, все, – Андрюха с разбитой губой даже как-то разочарованно улыбается.

- Как все? – я всматриваюсь в темноту, но там пусто. Никто даже не бежит на подмогу своим неудачникам. – Я только разогрелся!

- Н-да, – протягивает Эд. – Быстро и без кайфа. Даже тупо как-то получилось!

- Не-не! Так оставлять этого я не обираюсь! – вскидываюсь я, вот теперь наконец почувствовав, что в крови заиграл настоящий адреналин.

- Так кто ж спорит? – ухмыляется Шиманский, доставая сигарету. – Подожди, курну, и пойдем в тыл врага объяснять , почем в этой жизни помидоры.

Антон тоже закуривает, сплевывая осколок зуба. Но при этом его оскал кровью выглядит очень жизнерадостно. Не для тех, кто окажется в этом самом тылу врага, ясен пень.

Через пять минут, так и не дождавшись подмоги тем, кого мы раскидали, вваливаемся в зал. От нас сами отшатываются все, кто стоит на дороге, – еще бы, видок у нас еще тот! Отпихиваю попытавшего что-то проблеять охранника, добавляя в челюсть для поддержания разговора, и с ноги распахиваю двери в кабинет хозяина. Надо отдать должное, – тот резко поднялся, но дергаться не стал. Да и какой смысл? Из окна, что ли, прыгать будет?

- Нехорошо как-то получается, господин Акимов, – да, я знаю его фамилию, и очень даже хорошо.

Выразительно перевожу взгляд со сбитой костяшки на его физиономию, как бы прикидавая, куда лучше впечататься кулаком, и для профилактики переворачиваю ногой стол.

- А вы не думаете, что один мой звонок, – и вас прикопают в дальнем лесочке, сопляки? – надо же, ему даже удается сохранить спокойствие, а не начать вопить и носиться по кабинету!

- Очень хреновая идея, – сообщает в ответ еще более спокойно Шиманский. В его спокойствии угрозы гораздо больше, чем в моих сжатых кулаках. – Во-первых, нас уже видели, когда мы входили и, если после этого визита мы пропадем, станет понятно, кто стал этому причиной. Даже лесочек лучше пожизненного заключения.

- Да я! – ого! Он еще пытается подергаться!

- Всех не подкупите, – самой очаровательной улыбкой светится Тоха. – У нас тут есть кучка поклонниц, которые обязательно расстроятся из-за нашей пропажи и выложат все, что знают.

Акимов закатил глаза, явно демонстрируя все, что он думает о такой « верности». Не спорю, бабло может заткнуть не один рот, а, может, даже и все.

- И сколько у тебя охраны, – насмешливо интересуюсь я. – Войско? Акимов, тебя наши боксеры по гамно раскрошат вместе со всеми твоими качками. Кстати, ты не подумал, что я им уже успел позвонить?

Судя по сменившемуся выражению мордофизии, аргумент услышан. И по тому, как он вдруг начал меня разглядывать, понимаю, что только теперь начинает доходить, на кого нарвался.

- Вижу, не признал сразу? – ласково интересуюсь, делая пару шагов вперед. – Ты же понимаешь, что пока твои подъедут, прикапывать придется то, что от тебя останется?

- И, кстати, у нас остались все записи знакомства с твоим гостеприимством, – Эд становится рядом со мной. – Ты же понимаешь, что мы их уже скинули надежным людям? Как думаешь, много у тебя останется клиентов, после того, как эти записи окажутся в сети?

- Не понимаю, о чем вы говорите, – Акимов быстренько надел на лицо приветливую маску. – Мы бесспорно ценим каждого посетителя, и, безусловно, усилим охрану, раз уж так вышло, что на наших клиентов напали хулиганы, пытаясь отобрать выигрыш.

- Ага! – оскалился Тоха. – Мне даже зуб сломали, прикинь! Хулиганы, блядь, какие-то!

- Мы приносим вам свои искренние извинения, – залопотал Акимов, поняв, что еще одно дебильное слово, – и о сломанных зубах ему останется только мечтать. – Наша вина, не смогли обеспечить безопасность. Какая сумма компенсации вас бы устроила?

- Вот такая, – Антоха в размаха врезал кулаком в живот. – И запомни, Акимов, если на кого-нибудь из нас нападут темной ночкой в каком-нибудь дальнем районе, то мы будем знать, откуда ноги выросли. Запись появится в минуту, даже не сомневайся. Да и тебя после этого уже не найдут, вот поверь моим кристально честным глазам.

Судорожно сглотнув, Акимов кивнул.

- Так мы поняли друг друга? – уточнил Андрюха. – Без глупостей и бессмысленной храбрости?

Ответом ему послужил еще один кивок.

- Ну, вот и хорошо, – подвел черту Глеб. – Тогда прощаемся.

Подавив в себе желание что-нибудь здесь расхерачить, я молча вышел за парнями.

- Ну, что, – расхохотался Андрюха, когда мы снова оказались на стоянке, так никого по дороге и не встретив. – Подождем еще немножко, или будем считать, что вечер удался и закончен?

- Удался, – махнул рукой Глеб.

Антоха с Эдом только кивнули, расхохотавшись.

- Надо было у него в компенсацию рома какого-нибудь элитного взять, – притворно нахмурился Эд. – А то свой весь выхлестали…

- Не переживай, Акимов нас обеспечил сегодня не одной бутылочкой хорошего пойла! – развселился Антон.

- И несколькими очень нескучными вечерами, которые мы наверняка проведем за его счет с пользой! – закатил глаза Глеб.

- Ну как, Бурин, попустило? Не зря я нас сюда потянул? – Андрюха хлопнул меня по плечу.

- Теперь попустило, – соглашаюсь я, впервые за вечер почувствовав, что голова не наполнена всякой бредятиной. – Можно даже поспать, – да, после этого выброса адреналина я, наверное, засну, как младенец. Чего, собственно, мне и было нужно.

- Ну, тогда по домам!

Пожав руки, мы расселись по своим тачкам. Спиртное уже выветрилось, так что за дорогу можно было не беспокоиться. Карин закатил глаза, показывая нечеловеческое просто мучение от того, что к нему снова сел Шиманский.

- Да не страдай! Завтра я уже буду на собственных колесах! – Глеб дернул его за руку, таща в машину.

- Дайте мне кто-нибудь терпения, чтобы пережить эту последнюю поездку, – сложил на груди руки Карин. – Можно даже в кредит и с огромными процентами! Даже торговаться не буду!

- Садись, – расхохотался Шиманский. – Чем дольше ты не спишь, тем медленнее придется ехать!

- Я сам тебе в следующий раз машину куплю, – пробурчал Андрей, усаживаясь за руль. – Это дешевле, чем мои нервы…

Под наш дружный ржач, они наконец-то выехали с парковки. Мееееедленно и аккуратно… Надеюсь, свою следующую машину Шиманский будет беречь, как зеницу ока, потому что мы все сейчас очень чистосердечно сочувствуем Андрюхе…

27

Приняв расслабляющий теплый душ, я был уверен, что уж этой ночью точно просплю, как младенец. В голове наконец-то образовалась блаженная пустота, да и эмоционально колбасить уже перестало.

Но, стоило мне лишь закрыть глаза, как тут же передо мной встал образ Леры. Это уже какое-то безумие, – мелькнуло в голове, и я весь сжался, когда мое наваждение в полусне облизнуло пухлые нежно-розовые губы. Бля….

Сон, или, вернее, что-то странное на грани полусна и полуяви, снесло, как ведром ледяной воды. Даже все тело задрожало, не говоря уже о том, что я в один момент стал так возбужден, как будто не был с женщиной лет десять. Распахнув занавески, я подошел к окну, – все равно уже не заснуть, хотя бы свежего воздуха глотну. Уже начало сереть, так что и пытаться ложиться нет никакого смысла.

Усмехнувшись, я почему-то вспомнил старые времена. Когда это было? Да, кажется, в прошлой жизни! Тогда я еще был худым несчастным хлюпиком. Романтиком, зачитывавшимся героическими романами о подвигах и всякой прочей лабуде. А от самого, – очки, кожа да кости. Вот просто полное несчастье, ни дать, ни взять.

Ну, насчет « дать» это вообще не обсуждалось. О сексе я тогда не думал, или, вернее, мучительно терпел поллюции и все прочие прелести мальчишеской вечной неудовлетворенности, но все это мне казалось таким… грязным, что я никак не мог оскорбить девушку, в которую был безумно влюблен даже мыслью о том, что мог бы с ней чем-то таким заняться. Все, как в тех самых героических романах. Возлюбленная возносилась на небеса, как идеальное бесплотное создание, которое можно только носить на руках, обожать и посвящать ей свои подвиги, ну, а для остального были продажные женщины. Боже, как же это все уродует нашу психику!

Смешно и жутковато даже вспомнить. Кто бы мне тогда сказал, что однажды в зеркале я увижу

то, что вижу теперь, – мышцы и уверенный взгляд… Я бы не поверил. А уж о том, что мне не придется вздыхать и лететь с рассветом под окна девчонки, в которую я влюблен, ожидая, пока она выйдет и позволит просто идти с ней рядом по дороге в школу, неся сумку и надеяться, что, может, она ждет меня с таким же трепетом, как и я, выглядывая в окно, чтобы меня увидеть, что вместо этого я буду вот так просто брать то, чего мне хочется, даже не прилагая усилий, а на утро так же просто прощаться, даже не потрудившись узнать имя хотя бы из вежливости… Н-да… Ни за что бы тогда не поверил!

Что ж, время и опыт показали, что девушкам не нужна романтика. Им нужны победы. Имя, деньги, крепкие мускулы и напор, с которым ты, не слушая возражений, просто прижимаешь их к себе. От этого они млеют. От этого плывут и растекаются перед твоими ногами.

Я усмехнулся, посылая мысленный привет тому романтику, каким был когда-то и в котором сейчас бы ни за что себя бы не узнал.

- Салют, Бурин! – хрипло шепчу я в прошлое, наливая себе стопочку и мысленно чокаясь с тем прежним Славкой. Если бы кто-то мне тогда сказал, как нужно обращаться с девушками, я бы не страдал целый год, бессмысленно таскаясь за Ингой… Которая в основном морщилась, принимая мои самые нежные и трепетные ухаживания, а потом махнула мне ручкой, улетая на байке с местной звездой футбола.

Еще годы в моих ушах стоял ее смех. Когда я, идиот, встал на колени, признаваясь ей в своей неземной любви. Я тогда даже бредил о чем-то типа « навеки» и « пожениться». И как же она хохотала! Смачно! Запрокинув голову! Долго! Аж прям до слез.

- Ты это что, серьезно, Бурин? Ой, не могу! Рассмешил!

А я глупо и непонимающе смотрел на нее, чувствуя, как внутри все разрывается болью. Но я и это готов был ей простить. И это, и футболиста, с которым они явно не только мороженное ели и в кино ходили, и очень, очень многое. Да, наверное, все, что угодно!

- Ты посмотри на себя! – Инге по-прежнему было весело. – Ну просто же ходячее несчастье! Да на тебя разве что замухрышка-заучка какая-нибудь поведется! Бурин! Ну, ты сам подумай, – где я, а где ты? – и снова захохотала.

В ушах тогда загудело так, как будто с обеих сторон приложили тяжелыми камнями со всей дури. Я даже зрение на какой-то момент потерял, – мир внутри меня рушился, а снаружи просто расплывался перед глазами.

- Но… – ухватился я за последнюю надежду, так и не подымаясь с колен. – Ты же была рада, когда я встречал тебя утром у дома. И провожал…

Она же была со мной рядом! Да, пусть и не ждала каждой этой встречи, особенно утренней так, как я, летящий к ней на всех парах, потому что всю ночь Инга мне снилась и для меня было так важно, чтобы день начался именно с ее улыбки, с ее звонкого « привет!» и легкого касания руки… Она не всерьез сейчас, просто дразнится! Ведь, если бы у нее не было ко мне каких-то чувств, то зачем же тогда… Зачем тогда все это было???

- Ой, я тебя умоляю, – закатила глаза Инга. – Таскался ты просто за мной… Ну, и не скучно мне было по дороге. И, в конце концов, лучше идти налегке, чем самой тащить сумку! Но теперь, Бурин, можешь расслабиться. У меня появился тот, кто прекрасно с этим справится вместо тебя!

Короче, отшвырнули меня тогда, как грязную тряпку. Разве что ногой не пнули. Зато ноги вытерли знатно и основательно.

Потому что никому не нужна неземная любовь. Ни-ко-му. Земная нужна. Когда у тебя мышцы и наглость. И руки, способные прижать к бедрам. И квартира в центре очень даже не кислая. И известность. Все очень земное. И чем лучшего качества, тем ты нужнее.

28

Вот поэтому, наверное, все эти девки меня и не цепляли. Жадный блеск в глазах и страсть, растягивающаяся на целую ночь все равно где-то внутри оставляли ощущение дыры. Такой, мать ее, глухой, незаполненной, в которой сквозняки гуляют. И сливались все эти лица в одно лицо, – расплывчатое и пустое. И никак эта пустота не заполнялась, сколько бы всего я ни заполучил. А получил я немало, не поспоришь.

И вот теперь я, кажется, начинаю понимать. Тот хлюпик-романтик, который сейчас от меня дальше, чем Марс и Луна вместе взятые, похоже, никуда на хрен из меня не выветрился. Не хватает ему земного и приземленного. Неземного хочется. Такого… Даже сам не знаю. Чтоб душа свернулась и развернулась, что ли? Но точно чего-нибудь, ради чего хотелось бы, как когда-то подрываться до рассвета и лететь, с идиотской, глупой улыбкой… Такого, чтобы от одной ее улыбки внутри разливалась теплота. Чтобы бродить до утра по городу и чувствовать себя счастливым только потому, что сегодня она смотрела на меня как-то особенно нежно… И аж танцевать от этого бы хотелось.

И ни один самый глубокий минет, и ни одна из тех, с кем я ночи напролет мог делать все, чего мне хотелось, и делал, бесконечно делал, подключая всю самую нереальную фантазию, не дал мне и тени, отдаленной капли этих ощущений…

Поначалу я еще думал, что дело в Инге. В том, что я все еще ее люблю и не могу забыть. Или та обида выжгла во мне что-то очень важное. Впрочем, я ей благодарен даже в чем-то. По крайней мере, именно из-за нее романтик, которым я был, был безжалостно отброшен мной в сторону, а сам я начал пахать над собой как проклятый. Круглосуточно. Наращивал мышцы, стал заниматься боксом. Сжав зубы и паша до изнеможения. Так я выплескивал свою боль, в отличие от романтика, который забился бы в свою норку и плакал бы или бухал, жалея себя до искр из глаз. Мне нужно было выплеснуть все то дерьмо, которое разрывало меня на части. И я выплескивал. Сам не заметил, как через год начал побеждать на боях. Да и туда я ввязался не из-за денег, которые стали после очень приятной неожиданностью, а только ради того, чтобы доказать себе, что я не хлюпик. Потому что не быть хлюпиком, – это даже не мышцы. Это состояние драки, к которой ты готов, даже если противник намного сильнее и опытнее тебя. Это кураж, который не оставляет места страхам и сомнениям. И уж тем более не из-за славы, которая очень скоро на меня обрушилась. О таком я вообще не думал.

Зато думал о том, как приду к Инге совершенно другим. Сильным, уверенным, настоящим мужчиной, какого она и хотела бы видеть рядом. И докажу ей, как она ошиблась. А она… Ну, конечно, она вдруг в один момент прозреет, и увидит во мне то, чего не разглядела когда-то. Большое любящее сердце, готовое ради нее на все. Просто, видимо, за хреновой внешностью, этого она тогда не заметила.

Тогда же я и ушел из дома. Захотел быть независимым, самому себе доказать, что способен справиться, всего добиться сам.

Родители были против. Против всего. Против бокса. Против юрфака. И, уж тем более, против того, чтобы их мальчик начал жить отдельно и своей жизнью. Отвечать за себя сам, принимать решения, разгребать собственные ошибки, об которые будет разбивать лоб до кости.

По версии отца, с которым мать не спорила, сколько я себя помню, я должен был стать бледным червем, с утра до вечера штудирующим экономические фолианты. Своих решений я принимать вообще не должен, потому что у него вагон и сто тележек жизненного опыта, о который он, уж будьте уверены, понабивал себе таких шишек, что никому и не снилось, зато теперь точно знает, как правильно в этой жизни и как лучше, поэтому я должен смириться и во всем слушаться отца, полагаясь на его бесценные знания жизни. Невесту, надо сказать, они тоже мне подобрали к тому времени, все рассчитав и просчитав, только вот начисто забыв поинтересоваться моим мнением на этот счет. У них был аргумент: я уже послушал себя самого, и что у меня получилось с Ингой? А Ирма Андреева, дочь лучшего друга и делового партнера отца, конечно, будет для меня самым наилучшим вариантом. Потому что вежливая, хорошая, тихая и, опять же, будет очень удачно, когда мы сольем их бизнесы и приумножим достижения дорогих родителей. Осталось только экстренно сделать из меня точную и лучшую копию собственного отца, чтобы это все стало возможным.

Интересно, они хотя бы понимали, как жестко проходились подошвами по моему разбитому тогда в хлам сердцу, постоянно напоминая о моем поражении? Не говоря уже о самооценке и вере в себя?

Я думаю, что понимали, и очень даже хорошо. Рассчитывали на то, что их жестокость пойдет во благо? Такое себе, мать вашу, назидание : смотри, дорогой сынок, ни хрена у тебя не вышло, да и сам-то ты по себе не хера не стоишь. Поэтому засунь всего себя в задницу, и шагу в сторону даже не думай делать от прекрасно придуманного на твою жизнь плана умудренного жизнью родителя. И живи его умом, поскольку твой, как показала практика, способен только на то, чтобы лажаться. Мало того, что Инга меня тогда практически сломала. Родители решили еще и окончательно добить, чтобы даже и мысли рыпнуться не возникало в моем ни на что толковое не способном мозгу.

Если честно, то с таким посылом переезжал я от родителей в крайне размазанном состоянии духа. Потому что, несмотря на весь последний год, в котором я уже успел ощутить себя способным хоть на маленькие, но достижения, в глубине души все равно продолжал себя чувствовать слабаком и неудачником, который ничего не стоит.

- Я не стану вытаскивать тебя из проблем, которые ты наверняка себе создашь, – бросил мне напоследок отец. – Считай, что нас для тебя просто нет. Пока ты не вернешься и не станешь жить так, как для тебя же лучше. Или так, – или ты отрезанный ломоть.

Это был его последний аргумент. Думал, я испугаюсь того, что останусь без поддержки и тут же рвану обратно, еще, наверное, и прощения стану выпрашивать.

Но- нет. Для меня это как раз таки и стало последним аргументом. Я должен либо самому себе доказать, чего я стою и справиться, либо сдохнуть. Такой расклад меня как раз устраивал. Поэтому я только сжал зубы и, забросив на плечо сумку, в которой-то и не было тогда почти что ничего, оптравился на хрен из родительского дома в свободную жизнь. Ну, если точнее, тогда еще в совсем убитую однушку на окраине, на которую хватило моих первых денег от боев.

Было обидно. Все же я ожидал поддержки. Чего-то вроде : мы тобой гордимся сын, иди, учись быть самостоятельным, и пусть тебе все удастся. И всегда помни, что у тебя есть мы. В любой момент обращайся за советом или за помощью.

Да. Вот чего-то именно такого я ждал, потому и мялся в гостинной перед окончательным уходом. И никак не напутствия, которое даже не предполагает, что я могу не облажаться и не прибежать сюда однажды с поджатым хвостом, изо всех сил им перед ними виляя.

Я не понимал. Сам отец, к которому я всю жизнь относился с охрененным просто уважением, всего в жизни добился сам. Казалось бы, как раз он-то и должен был поддержать мое решение и успокоить мать. Ну, и верить, наверное, в меня. Пожать руку, пообещать помочь в любой момент советом…

Или это во мне говорил все тот же слабак и романтик?

И в жизни на самом деле все, как в драке? Дашь слабинку, – получишь в челюсть? Даже с самыми близкими и родными?

29

Хрен его знает. Но романтика я вытравливал в себе все это время. И юриспруденцию выбрал поэтому же. Потому что это всегда драка, война. А в ней может победить только тот, кто сильнее. И именно таким я и собирался стать. Тем, кто дерется и побеждает. И никак иначе.

С парнями мы сошлись как-то сразу, еще на первом курсе. Вот с ними первыми, наверное, в моей жизни за последнее время не было драки. Нет, конечно, мы друг друга подкалываем, куда ж без этого? Но каждый точно знает, что остальные всегда будут за него горой. В дыню, конечно, можем и дать, если совсем не прав, но перед остальными вытащим, во что бы не вляпался. Хотя, такого еще особо и не бывало…

А вот Инга… Инга сама на меня набросилась после очередного боя. Повисла на шею, крича в ухо, что это – ее чемпион. Я даже не узнал ее сразу, смешно сказать. Никогда бы не поверил, что такое вообще возможно, после того, как я ею бредил. Но, оказывается, возможно, и даже очень. А все потому, что она ничем не отличалась от остальных разгоряченных фанаток с горящими глазами.

Так и потащил ее к себе, перекинув через плечо. В какой-то момент ликование прям ошпарило. Я достиг! Я добился! Я победил! И, – вот она, любимая женщина, в моих объятиях, в моей постели!

Она шептала что-то невнятное, бормоча и всхлипывая, изгибаясь подо мной. И в этот момент я понял, – как и был ей на хрен не нужен, так и остался. Ее бы устроил любой, будь он на моем месте. Любой, кто бы победил в этом или каком-нибудь другом бою, кувыркался бы с ней сейчас в постели. Нет, с другими я привык к этому, – сегодня она от тебя плавится, а завтра, сойди ты с дистанции, – и для нее никто. Это – так, не женщины, не люди даже, просто секс, просто разрядка. Но тогда я понял, что и моя Инга была точно такой же. Всегда.

Я тупо дотрахивал ее, понимая, что вообще ничего не чувствую. Еще один просто секс, да и не самый, надо сказать, хороший. В моей постели к тому времени побывало уже столько мастериц, что Инга по двенадцатибальной шкале была где-то так, на семерочку. И стонала она по-дурацки, и глаза закатывала так, что становилось противно. Как будто обкурилась чего-то. И я даже знаю, чего. Мыслью о том, что чемпион полностью принадлежит ей. Без остатка. Вот от чего она ловила кайф.

- Съездим на какой-нибудь курорт? – залепетала она, когда я кончил ей на спину. – Багамы? Мальдивы? Бали? Ой, Славочка, а ты же мне купишь шубку? Давай прямо сегодня, а? А когда ты познакомишь меня со всеми? Ой, подожди, я селфи с тобой девочкам отправлю! Вот они слюной изойдут! Кстати, я не люблю черный цвет, а у тебя здесь все черное и мрачное. Так что сегодня еще за шторами съездим! И за постельным бельем! Ну, и одежды там мне прикупим какой-нибудь. Кстати, у меня до сих пор нет последнего айфона, но мы же это исправим, правда?

Это была самая хреновая сексуальная разрядка в моей жизни. Я в шоке смотрел на ту, которой когда-то принадлежал полностью, к чьим ногам готов был бросить всего себя и весь мир вместе с его красотами, тайнами и сокровищами. Мне снова как будто дали под дых, только на этот раз чем-то очень тупым и тяжелым. И как я раньше этого не замечал? Она же тупее и примитивнее трети из тех, с кем я спал! Те хотя бы рот не раскрывали…

- Инга, вот это все ты о чем? – внутри разгорался гомерический хохот. Боже, какая же пустышка! Выходит, я, – вернее, нет, тот романтик, который когда-то носил мое тело, – просто напридумывал себе все! Абсолютно все, и даже саму Ингу, наделив ее смазливую мордашку какими-то качествами, о существовании которых она никогда и не слышала! Н-да, книги, на которых я вырос, сыграли со мной очень злую шутку. И я, выходит, превратил ее в идеал, в который и влюбился! И которого изначально не было! В принципе!

- Как о чем? – она так картинно захлопала глазами, что я даже испугался, что нарощенные ресницы сейчас отваляться. Еще ресниц я в своих простынях не находил, фу! – Ты же меня любишь! Ну, масик, я же все знаю! Я же твоя единственная! Ну, а для чего тебе все это, – она выразительно стрельнула взглядом по груде купюр, которые принес мне прошлый бой, – если не для меня!

Хм… Ну, могла бы для приличия хотя бы еще на тело посмотреть… Многих именно оно привлекало в первую очередь. Хотя, – зачем стесняться? Я же свой… Давно и безнадежно в нее влюбленный…

30

- Сла-во-ччч-ка, – она противно затянула мое имя, видимо, считая, что это очень сексуально. – Мы же теперь будем жить вместе, да? Дай своей малышке ключик от квартирки…. А то ты утром, наверное, уйдешь раненько… Вдруг забудешь… Дай сейчас…

Она так выпячивала и облизывала при этом губы, что реально почувствовал себя в постели с клоуном.

- Инга, – я все-таки мужчина и в память о том, каким я был идиотом, старался не расхохотаться и даже не нахамить. – Я думаю, тебе пора.

- Что? Куда пора? – и еще одна порция обмахивания меня ресницами. Спасибо, хоть комьями туши не забрасывает. Ох, деточка, ну оставь мне хотя бы шанс сдержаться и не заржать над тобой. Пока постель еще не остыла, – добавил я мысленно пафосную романтическую фразу.

- Домой, – выдавил я, еле сдерживаясь и чувствуя, что сдерживаемый смех уже проявляется слезинками в глазах. – Это такое место, где обычно живут. Такси я вызову.

- Куда домой? – переспросила Инга, переходя на новый виток обмахивания и так нещадно теребя губы языком, что мне его стало даже жаль. До дыр же протрет сейчас! Хотя… Обмахивание ресницами вместо опахала… Тоже сервис, – я чуть не поперхнулся. Кажется, есть такая сексуальная игра, когда тебя до оргазма доводят, щекоча головку члена ресничками… Нет! На такой подвиг я не способен! Точно заржу! Я поперхнулся, но все-таки сдержался. – Мы же теперь будем жить вместе, масик, – Инга, закатив глаза, неуклюже обхватила меня обеими руками, вот прям как ребенок плюшевого медведя. – Я долго думала, и решила, – ты достоин! Так что ты заработал свое счастье! Видишь, нужно было всего лишь чуточку постараться….

Я снова поперхнулся, теперь уже от шока. Она что, реально ни хера не понимает? Ни про чувства, ни про то, как все это сейчас выглядит? Хотя… – мысленно махаю я рукой, глядя на ее лицо. Кому там и что понимать… Если честно, то сейчас уже я не понимаю. Того, как у меня вообще встал на ЭТО. Да, молчаливые дурочки гораздо умнее хотя бы тем, что додумываются молчать. И даже если им тупо сказать нечего, все равно умнее. Хотя бы бреда этого в их головах нет.

- Инга, тут, прости, неувязочка. Срок годности моего предложения истек хрен знает сколько бородатых дней назад. Так что оно давно уже недействительно.

- А? – она отрывает голову от моей груди и снова начинает работать опахалом.

- На выход, говорю, – все это уже начинает раздражать. Как бы ни старался, а все равно становлюсь резким.

- Нет никаких вместе. И госпожой Буриной ты не станешь. И жить здесь не будешь. И вообще больше никогда здесь не появишься. Так доходчиво?

- А как же? Ах, ты же… – она открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, видимо, не в силах выудить из своего словарного запаса какой-нибудь целой и складной фразы. – Ты меня что, использовал? Обещал жениться и теперь в кусты?

- Я ничего тебе не обещал, – медленно выдыхаю я, прикрывая глаза. Желание просто взять за шкирку и вышвырнуть за входную дверь уже начало пересиливать все остальные. – И даже не собирался. Так что, – я выразительно указываю рукой на дверь, – одевайся и уходи. Навсегда, – на всякий случай добавляю, а то, хрен ее знает, может, она не поняла. Заявится еще вечером под дверь. С вещами. Тогда я точно не буду пытаться джентельменить, сразу вышвырну.

О! Слова вернулись!

- Сволочь! – очень гадко надувшись и покраснев пятнами, завизжала Инга, воплощение моей мечты. – Гад! Урода кусок! Соблазнил! А сам хотел только моего тела! Наобещал! В любви клялся! А сам, сам, сам… – словесный запас иссяк. Это даже хорошо, что у нее он такой маленький. Иначе я бы долго еще портил себе барабанные перепонки. За соседей спокоен, у меня такая звукоизоляция, что любой позавидует, ну а себя, дорогого, надо же все-таки беречь! Раз уж любимая не собирается…

- Уходи, Инга. Не позорься, – пришлось вытащить ее из постели и всунуть в руки одежду. Иначе это растянется надолго.

- А как же моя шубка? – уже одевшись, она обиженно опустила губы. Ни дать, ни взять, – маленький ребенок, который сейчас расплачется.

- Прости дорогая, но шубки то, на что ты способна не стоит. Даже кроличьей, – ну я же не железный! Сколько я мог держаться! – Работать над собой надо. Техники там всякие, позы. И постанывать как-то сексуальнее. Трудись! – напутствовал я, уже аккуратно, за плечики, направляя Ингу к выходу за дверь. –И, может, когда-нибудь, с кем-нибудь другим, ты даже заслужишь свою шубку!

Все! Порог перейден! Она еще пытается развернуться ко мне лицом, но я быстро захлопываю дверь.

В полном шоке возвращаюсь в комнату и выпиваю полный стакан коньяка. Перед глазами плывут старые картины. И вспоминается то щемящее чувство, которое наполняло когда-то мою грудь. Допив до дна, я наконец-то расхохотался, и даже не над тем, какой она сегодня была, а над собой и собственным прошлым. И лег спать, тут же заснув, как младенец.

С Ингой, к счастью, мы больше не встречались. Аминь.

31

Зато теперь я понимаю, что тот несчастный романтик так никуда из меня не выветрился. Не удалось мне его вытравить за эти годы, как я ни старался. И это именно ему вдруг стало противно даже видеть других девчонок, какими бы красавицами они ни были, не то, что прикасаться к ним или еще что-то побольше. Это именно из-за него не мог я удовлетвориться всем тем, чего достиг и что у меня было. Нет! Ему, блядь, мало денег, успеха, ревущей толпы, готовой носить меня на руках и гламурных красавиц, которых я могу вешать на свой член, как гирлянды на новогоднюю елку. Ему, блин, что-то другое подавай! Красивое, доброе и вечное! И, конечно же, возвышенное!

- Эх, глупый ты пацан, – бормочу, облив голову ледяной водой и всматриваясь в зеркало, обращаясь к тому самому романтику, которого все еще можно увидеть где-то очень сильно в глубине моих глаз. – Не бывает такого, ну, когда же ты поймешь и привыкнешь?

Но внутри, как бы я ни старался, зарождается какая-то робкая надежда. А вдруг на этот раз все будет по-другому? Не у меня зарождается, у него. Потому что, кому, как не мне, знать, что по-другому не бывает?

Вздохнув, качаю головой и отправляюсь обратно в комнату. Шесть утра. Наверное, звонить уже прилично. Хотя, за те деньги, которые я собираюсь отвалить, звонить прилично в любое время суток, – да, да, мой дорогой почти забытый романтик, деньги в этой жизни решают почти все, ты не знал? И пусть я сейчас, поддавшись импульсу, даже и пойду у тебя на поводу, но только ради того, чтобы ты сам во всем убедился.

Снова покачав головой и невесело усмехнувшись, набираю номер самого дорогого цветочного салона. И ни хрена не потому он мне известен, что я кому-то в последние годы покупал цветы. Просто они хотели, чтобы я сделал им рекламу.

- Левадская, 28, – бросаю я в трубку. Да, да, общежитие университета. Комната номер тридцать семь. Рутковская Валерия. Посылайте каждый час по шикарному букету, только пусть он каждый раз будет другим. Записка? Да. Валерии от Славы. Нет, без всяких сердечек и прочей мишуры. Просто надпись на бумаге. Хорошо, пусть будет золотым тиснением на белом. Бумага? На ваш выбор. Заказ на трое суток. Начинайте прямо сейчас. Сколько? Не вопрос.

Ну, что, может, дурные деньги, выигранные в казино, впервые послужат доброму делу?

У меня еще есть полтора часа, и я наконец-то блаженно проваливаюсь в сон. И чтобы вы подумали мне сниться? Не секс, не страсть, ни даже горячие поцелуи. Мне снится Валерия, прижимающая к себе цветы и улыбающаяся, вдыхая их аромат. Озаряющая весь мир своей улыбкой. Мать твою, романтик! Когда же ты уже повзрослеешь?

32. Лера

Лера

Сон никак не шел. Полночи я проворочалась, чувствуя, как меня трусит от представлений, что же происходило в этой комнате, пока меня не было. Стоило на короткое время провалиться в какой-то странный, рваный сон на грани яви, как я снова оказывалась прижатой к Славе. Снова ощущала его сумасшедший, такой мужской запах, который не перебьешь ни одним парфюмом. Снова ощущала его крепкую грудь и жар, который разливается по всему телу от одного к ней прикосновения… Я стонала, чувствуя на себе его горячие руки, скользящие по спине, прижимающие меня так крепко, так сладко, так жадно… И губами ощущала его дыхание, под которым они сами приоткрывались, а тело выгибалось, больше всего на свете желая поцелуя, забывая обо всем на свете.

И вздрагивала, просыпаясь. И снова вспоминала о том, что все было. И даже больше. Гораздо больше, чем просто объятия и поцелуи, от которых у меня даже во сне сносит крышу.

Только не со мной.

Дурацкие слезы заново начинали душить. И я упиралась лицом в подушку, чтобы Римма не услышала сквозь сон мои всхлипывания. А его запах, которым была пропитана вся комната, только все больше окунала меня в его объятия , а фантазию гнали в направлении всевозможных поз, в которых они здесь развлекались. И его злое лицо, когда я на него натолкнулась… Ему-то мои объятия совсем не показались такими сладостными, как мне его… И уж точно Бурин не ворочается сейчас, как я в своей постели, вспоминая их… Про то, что от такого мимолетного прикосновения его не то, что током не ударило, а даже и не защекотало ни в одном месте, можно даже и не задумываться.

Хотя… Сердце, как за соломинку, хватается за глупые аргументы. Может, он просто злился из-за того, что я ему отказала? Может именно это было причиной того потемневшего взгляда, которым он меня прожег? Ну, а насчет Риммы… Насколько я поняла, для Бурина не новость девушка на одну ночь. Не очень это, конечно, хорошо, и далеко не то, чему бы мне стоило радоваться, особенно, влюбившись, но зато дает надежду на то, что у них, может, еще и ничего серьезного…

А я влюбилась. Это уже точно. И списывать все на стресс и на разгулявшиеся гормоны, просто глупо. Нужно признать очевидное. Влюбилась, да еще и как! Вот же нашла, в кого! Хотя, разве сердцу это объяснить? Ну, не могло оно выбрать себе кого-то поприличнее? Поскромнее и серьезнее, а?

Моя соломинка все-таки сработала. Как только замаячил проблеск призрачной надежды, что с Риммой у них продолжения не будет, а злится Бурин из-за моего отказа, я наконец, под утро, провалилась в такой необходимый сон…

Только вот все мое блаженство начисто разрушилось утром. И все внутри, что ночью так отчаянно хваталось за соломинку, разбилось на множество осколков.

Едва разлепив глаза, я снова окунулась в аромат, подаренный этой несчастной комнате и мне вместе с ней, в довесок, Буриным, который, кажется, въелся здесь во все, что только можно, даже в самую последнюю тряпку. Но теперь к нему добавился еще один. Розы… Боже, как же я обожаю розы! Стоит только услышать их даже слабый, едва уловимый аромат, как мне сразу становится так хорошо, что я просто растекаюсь улыбкой до ушей. Знаю, банально, теперь все почему-то начали предпочитать что-то экзотическое, ну, что поделать, такая я уж есть.

Только аромат роз был совсем не еле уловимым. Он просто обрушивался, как поток хорошего душа, накрывая с головой. Может, у меня нюховые галлюцинации?

Но нет. Потому что к ним вряд ли обычно добавляет и зрительные.

Раскрыв глаза уже по-настоящему, что же я вижу? Римму, сидящую на стуле и в блаженстве обнявшую букет. Огромный. Нет, нереально огромный! Но и это еще не все! Глаза цепляются за еще один, такой же, только ярко-красных роз, которые стоят в углу прямо в ведре. Ну, да, во что еще столько поместится? Прямо, как в сказке про Снежную королеву, – белый куст, в руках у Риммы, и красный куст, в углу. Только вот Риммка-то совсем не ледяная! И, судя по всему, неслабо распалила красавчика с черными глазами…

- Слава прислал, – блаженно выдохнула Римма, будто получила только что от запаха еще один оргазм.

Как будто этого было мне мало, еще и ткнула в мою задрожавшую руку карточку.

«От Славы», – было выведено завитушками золотого тиснения на перламутровом квадрате. Спасибо хоть, без интимных подробностей, ну типа там « мне ни с кем еще не было так хорошо, как с тобой» и в том же духе.

- Поздравляю, – буркнула я, и, закусив губу, отправилась в душ. Лишь бы быстрее уйти от Риммки! Совсем не хочется, чтобы она сейчас наслаждалась, видя выражение моего лица!

- Это было просто сказочно! – полетело мне в догонку. – Ну, в смысле, – с ним! Хотя, ты и без меня уже знаешь, каким он бывает в постели!

Ага! Особенно, каким он бывает в машине и если с ним случайно столкнуться на улице. Знаю.

- Что, Лерка, размечталась? – иронично спросила я у своего отражения, размазывая слезы и ледяную воду по лицу. – Так забудь.

Это должны быть мои последние слезы из-за Бурина, – решила я, чуть не подвывая под прохладным душем. И, видимо, моей главной задачей на сегодня, будет как можно сильнее понравиться девочкам. Чтобы они таки взяли меня к себе жить. Потому что больше я этих свиданий и воркований голубков просто не выдержу! А ведь я еще их даже и не видела вместе!

Из-за того, что слишком долго была в душе, понимаю, что уже опаздываю на пару. Вылетаю на всех парах, радуясь уже хотя бы тому, что соседка по комнате наверняка ушла, и хватаю первое, что попадается под руку, – джинсы и футболку.

- Беги быстрей, – раздается позади «заботливый» голос Риммы. Она уже переместилась со стула. Правда, обратно в постель.

- А тебе разве на первую пару не нужно? – выдыхаю на ходу, хотя, какая мне теперь разница, куда ей там нужно или нет.

- Ну, что ты… – томно закатывает глаза Римма. – Какие пары, если ко мне сейчас такой парень придет!

Ну, да, главное, правильно « такого» парня встретить! На миг замираю на месте, а меня будто удары прошибают. Крепкие такие, изнутри. Опять воображение рисует перед глазами всякие непотребности! Того, например, как он сейчас придет, – и что? Сразу к делу? Даже чаю не попьют?

Кажется, не попьют, – понимаю по томным вздохам Риммы. Она там что, сама себя подготавливает к его приходу? Хотя, кому нужен этот проклятый чай, если есть занятие поинтересней!

- Лера, ты там что, заснула стоя? – капризно дергает меня Римма. – Иди уже! Говорю тебе, он сейчас придет!

Пулей срываюсь с места, только по дороге понимая, что даже накраситься забыла.

33

И что я имею? – грустно размышляю по дороге.

Вот как это всего-то за каких-то пару дней мне стало наплевать на то, как я выгляжу! Оделась не пойми во что, тащусь на пары зареванная и запухшая, еще и опаздываю, а мне, как никому, нужно приходить вовремя и наверстывать учебу! Да я такими темпами еще и вылечу отсюда на фиг! Вернее, – ни фига не на фиг, а в родной городишко со всеми его прелестями и уже без шанса на образование. И что? Всю жизнь теперь из-за этого Бурина в кафешках зачуханных буду работать и отбиваться от недоделков, которым лишь бы зажиматься? И терпеть, как мама, пьяные выходки отца, сбегая по ночам из дома? Ну, нет! Не стоит это того!

И все равно… Грызет червячок внутри, – противный такой, гадкий… Может быть, не была бы я такой недотрогой, все было бы иначе? Как бы вышло, если бы я не начала тогда, в машине, возмущаться? Может, теперь я бы, а не Римма получала бы цветы и ждала бы в гости самого лучшего парня?

Да, нет, – в сердцах машу сама на себя рукой. Не начинаются так ни отношения, ни любовь. Человека же хотя бы узнать нужно, поговорить с ним, – ну, хоть бы о чем-то, а то, что было… Просто чистый секс, мужское желание, не больше. Да ему вообще все равно, с кем его удовлетворять! Только почему щеки сами начинают гореть, когда я вспоминаю его руку на своем бедре? И внизу живота разливается какой-то странный жар?

Из-за того, что лечу, не разбирая дороги, а еще из-за того, что глаза все равно застилают слезы, даже не замечаю, как меня на всех парах, останавливает крепкая мужская рука. Вот так, – она просто вылетела передо мной, захватила, и притянула к мужской же груди.

Ну, конечно, Бурин, – я это понимаю, как только окунаюсь в его невозможный запах, от которого голова просто улетает, даже еще раньше, чем поднимаю вверх взгляд, упершийся в черную футболку.

- Как утро, малыш? – он светится какой-то подозрительно странной улыбкой. Издевается, что ли? Ничего не понимаю!

- Спасибо, у меня все в порядке, – бормочу я, понимая, что взгляда не могу оторвать от его глаз. А еще от губ, которые так и притягивают к себе. У него там что, магнит какой-то встроен? И, похоже, не только там… И действуют эти его магниты далеко не на одну только меня….

- Что-то случилось? – теперь он смотрит на меня внимательно и обеспокоенно. Ну, да, та еще я сегодня красавица! Хоть бы косметикой следы ночных слез прикрыла! Не помогло бы, конечно, совсем их спрятать, но все же лучше, чем вот так! – Тебе цветы понравились? Или, может, у тебя на них аллергия? – его лицо наклоняется все ниже, все ближе к моим губам его губы, а у меня предательски подкашиваются коленки.

- Нет у меня аллергии никакой, – бурчу, понимая, что дыхание вдруг становится каким-то слишком уж тяжелым, как будто я километр пробежала. Нет, ну я, конечно, летела в универ, но не до такой же степени! Его, дыхание, кстати, тоже становится каким-то рваным.

- Тебя кто-то обидел? – надо же, как может, оказывается, меняться его выражение лица. Сейчас оно такое, что мне хочется попятиться и бежать. Без оглядки. Хотя, – нет, бежать как раз лучше от другого. От того, с какой нежностью он меня сейчас гладит по спине, вызывая мурашки по всему телу. Так и хочется прижаться еще ближе, если это, конечно, возможно. Прижаться крепко-крепко. И гладить его спину… И волосы… Провести рукой по щеке, губам…Интересно, они мягкие или нет? Мне почему-то кажется, что скорее упругие…

- Кто? – рычит Бурин, а я понимаю, что напрочь забыла, о чем он меня спрашивал.

- Что ты говоришь? – я, как последняя дурочка, начинаю хлопать глазами.

- Обидел кто, спрашиваю, – его глаза уже начинают метать молнии. – Никого не бойся, говори.

- Я и не боюсь, – почему-то шепчу в ответ. – Никто меня не обижал. Но спасибо.

- Значит, все хорошо? – его глаза снова становятся теплыми, лицо расслабляется, а от легкой улыбки снова начинает кружиться голова. Что я там говорила? Познакомиться? Поговорить? Погулять для начала вместе? Да я бы и получаса не продержалась на таком свидании, если прямо уже думаю только о руках и поцелуях! А еще… О том, какая его грудь под руками. Крепкая…. Как бы эти мускулы играли, если провести по ним холодными кончиками пальцев?

- А? – кажется, он снова о чем-то спросил. – Да, да, все хорошо, – елки-палки, а голос-то дрожит!

- Так я приду вечером? – он наклоняется совсем близко, прикасаясь своим носом к моему. Сначала я задыхаюсь, а потом меня будто стукает по голове! Ну, конечно! Это он меня так соблазняет, чтобы я оставила комнату в их с Риммой распоряжении! А я-то, дура, слюни распустила! Идиотка!

- Как хочешь, – бурчу я, вырываясь их этих сумасшедших рук. – Я все равно вечером занята.

34

И несусь в аудиторию. Только бы он меня не остановил! Только бы не спросил о чем-то еще! Потому что это последний человек на земле, кому бы я была готова показать свои слезы! Все! Запрещаю себе даже думать о нем! И смотреть в ту сторону, где они сидят тоже! И больше никаких соломинок, никаких надежд дурацких, – вроде вот этой, которая сейчас нашептывает мне, что с утра он к Римме все же не пошел! Все! Никакого больше Бурина!

Все пары сижу, внимательно стараясь сосредоточиться на лекции и даже не смотреть в ту сторону, где, как всегда шумно возится эта пятерка. Нет, это же надо так привлекать к себе внимание! Они что, не могут быть как-то потише? Им учиться, что ли, не нужно?

Хотя, судя по машинам, на которых они приезжают, – я, правда, особенно не разбираюсь ни в марках, ни, тем более, в ценах, но выглядит это все явно не дешево, – каждый из них мажор, наверняка очень неплохо обеспеченный родителями, а потому дипломы им, конечно, как и неплохую должность, купят. Вот они и ведут себя так, как будто им все можно! Со всеми и всегда!

На перерывах краем глаза замечаю, что Бурин пытается подойти, но каждый раз мне удается удачно скрываться в обществе девчонок. Благо, Ксана и Полли ничего особенного не заметили, а на вопрос, чего запухла, благополучно удовлетворились ответом, что просто не выспалась. Но, как я ни стараюсь поддерживать дружеский разговор, мне все равно не удается расслышать и половины того, о чем они щебечут. Утренний разговор довольно неслабо выбил меня из колеи

После пар мы договорились с девчонками, что встречаемся вечером в « Искре». Мила таки договорилась про собеседование, и теперь мне предстояло очаровать, – в хорошем, естественно, смысле слова, хозяина ночного клуба, с которым у нее, кстати говоря, реально какие-то неоднозначные отношения. В общем, мне очень даже было, чем заняться, продумать, как себя правильно вести и что говорить, например, чтобы и ко мне у него не возникло чего-то хм… неоднозначного. За эту работу нужно было цепляться!

Но думать я могла только о том, как хорошо, что Римма учиться не с нами, а на дошкольном. Потому что не выдержала бы вида их перемигиваний и сидения в обнимку на каждой паре. Хотя бы в этом мне повезло, иначе с учебой, наверное, можно было бы попрощаться. Ну, а еще мое тело горело от утренних прикосновений Бурина, а глаза волей неволей, будто случайно, вот просто краем взгляда, цеплялись за него. Сегодня он был как-то слишком активен. И смеется, кажется, громче, чем обычно… Да, кажется у них там действительно все по-настоящему серьезно, иначе от чего он так перевозбужден?

Но тогда… Зачем вот все это было утром? Нельзя было просто подойти и поговорить на приличном расстоянии? Зачем он спрашивал меня про эти идиотские цветы? Что, хотел позлорадствовать, показать мне, что я потеряла, оттолкнув его? Не понимаю…

Меня дернуло, когда уже после последней пары Бурин решительно направился ко мне. Панически осмотревшись, я поняла, что осталась одна, – девчонки, мои палочки-выручалочки куда-то исчезли, а я, снова и снова прокручивая утренний разговор на грани… На грани всего! – так этого и не заметила. Ну, почему он вел себя со мной так, как будто не Римма, а я его девушка? Он же меня практически поцеловал!

- Рутковская? – профессор Шимов, взял меня за локоть.

- Да, профессор , – я и не заметила, как он подошел.

- Вам нужно будет позаниматься дополнительно. Слишком много пробелов в вашем прежнем образовании, судя по тестам, которые вы прошли. Ничего не попишешь, все-таки совсем другой уровень, – улыбаясь, он развел руками.

Да, уровень, конечно же, совсем не тот! Но как же мне повезло, что профессор, которого я больше всего боялась и считала самым суровым, сам вот так просто идет навстречу и даже не смотрит на меня свысока!

- Пойдем ко мне в кабинет, я дам вам некоторые материалы, – так же радушно позвал Шимов. – Думаю, с моими пояснениями, вы быстро во всем разберетесь и нагоните остальных!

Бинго! Я чуть не подпрыгиваю, радуясь такому счастью! А ведь без этой помощи я могла бы завалить его предмет, это я уже прекрасно поняла по тому, что его лекции для меня проходят почти, как на китайском, – хорошо, если я понимаю хотя бы половину! Счастливо хватая сумку, я иду вслед за профессором. По дороге натыкаюсь на недовольное покачивание головой Полли, но только показываю ей поднятый вверх большой палец и машу рукой, – нашла мол, о чем беспокоиться! Приличный же человек, сам помощь предложил! И совсем не страшный, как я думала!

Но Полина качает головой еще сильнее, явно не разделяя моего восторга. А вот за ней… За ней вдруг появляется Бурин. И, сжимая кулак и, мечет в меня таким взглядом, как будто я снова испортила его футболку. Только на этот раз какую-то самую дорогую и любимую. Или даже нет. Как будто я раскурочила его машину и сейчас меня будут убивать. Нет, ну вот что я такого ему сделала? И откуда эти безумные перепады настроения и отношения ко мне? Может, у них там в боксе и правда мозги отшибает? И он становится неадекватным психом?

Теперь уже я качаю головой, ничего не понимая. И выскальзываю вместе с профессором, который так и продолжает галантно поддерживать меня под локоток.

35

Шимов оказался на удивление приятным человеком. Даже, я бы сказала, обаятельным. Он так увлекательно рассказывал мне азы и тонкости, причем, совсем не раздражаясь от того, что я переспрашивала по четыре раза некоторые вещи, которых никак не могла уяснить. Мне было стыдно, – очень не хотелось, чтобы он принял меня за дуру. Но ничего не поделать, – нас действительно не учили даже и половине всего этого!

- Не переживайте, Лерочка, – очень мягко успокаивал он меня, видимо, заметив, что мне реально очень неловко. – Вы все очень хорошо и быстро усваиваете! Ну, а ваши пробелы, – совсем не ваша вина. Все-таки, наш университет один из лучших! Но вы очень быстро со всем справитесь, так что волноваться нет никаких причин. Если, конечно, будете стараться, а не проводить время в праздности и бездельи.

- Буду! – со всем энтузиазмом, на который я только способна, уверила я профессора. – Я буду стараться, как только смогу!

- Вот и прекрасно, – усмехнулся Шимов. – Только не переусердствуйте, спать иногда тоже очень даже нужно. О! – он взглянул на часы и поморщился. – К сожалению, наше время вышло, мне нужно отправляться на переговоры. Вот, – передо мной плюхнулась пухлая папка с бумагами. – Изучите это до завтра и попытайтесь разобраться. Ну, а завтра мы с вами продолжим, в это же время. У меня будет как раз несколько свободных часов.

- Спасибо огромное, – пробормотала я, бросив взгляд на часы и поражаясь. Да он потратил на меня целых три часа! Ничего себе! А я и не заметила, как пролетело это время!

- Что вы, не стоит, – усмехнулся Шимов, и я снова заметила, что он очень обаятельный мужчина. И даже очень интересный… – Мы же все заинтересованы в том, чтобы наши студенты после выпуска поддерживали репутацию университета, а не разваливали ее!

- Спасибо, – снова повторила я, прекрасно понимая, что просто так заниматься с отстающей студенткой станет далеко не каждый, тем более, профессор, у которого еще и частная практика. Я вообще боялась, что со мной и разговаривать никто не станет. Скажут, мол, твои проблемы. Не догоняешь, – отчисляйся и кати на все четыре стороны.

Стараясь больше не задерживать профессора, я вылетела из его кабинета и из универа. До вечера нужно было многое успеть, а ведь у меня еще встреча с владельцем « Искры»! Значит, работать мне сейчас придется в авральном режиме!

Но, стоило мне только распахнуть двери комнаты в общаге, как я тут же поняла, что вряд ли смогу провести время плодотворно. Потому что на меня налетели… Бабочки!

Нет, это я потом поняла, что оно такое. А сначала только завизжала, заметив, как на меня метнулся какой-то разноцветный рой и тут же полез в волосы. Отбиваться сразу начала с перепугу…

- Ты что? – завизжала Риммка. – А ну быстро дверь закрой, а то все вылетят сейчас из-за тебя!

- Римма? – зайдя в комнату, я просто остолбенела.

Она оказалась так завалена цветами, что здесь их, кажется, было больше, чем в цветочном магазине. Запах просто кружил голову, – сочный, насыщенный, густой. Но приоткрыть окно, по понятным уже причинам, было невозможно. Успокоившись, бабочки, как, видимо, и до моего вторжения, принялись плавно порхать, иногда опускаясь на цветы. А сама Риммка, которая еле виднелась в глубине высоких букетов, так и валялась в кровати неодетая и пожирала уже явно не первую коробку шоколадных конфет, судя по пустым рядом с ней на полу.

- Это у нас что такое? Филиал цветника и шоколадной фабрики?

- Это все Бурин, – она блаженно улыбнулась и мечтательно выдохнула. – Вот видишь, каким на самом деле может быть конфетно-букетный период!

Ага, этот период скоро выселит нас из комнаты, если будет продолжаться в таких же масштабах. Он ее очаровать решил, или задавить всем этим?

- Кто бы мог подумать, правда? – Римма все растекалась в блаженстве. – А послания какие вместе со всем этим приходят! Ты вот только почитай!

Резко соскочив с кровати, она ткнула мне под нос пачку записок все с тем же золотым тиснением.

« Готов на все ради твоих прекрасных глаз»

« Самой красивой девушке на свете»

« Ты самое настоящее чудо»

Ну, и дальше, в таком же духе.

- А кольца он тебе случайно не прислал? – сама не понимаю, и чего это я так зло сощурилась. Вот чего-чего, а злобы во мне никогда не было. Даже когда ко мне лезли все подряд. Да и даже вчера вечером, когда я поняла, что Римма со Славой. Больно, обидно, жалко, – да. Но чтобы такая злость! Никогда бы даже не поверила, что способна такое чувствовать! – Ты поищи там, может, среди лепестков завалялось. А то вдруг не заметишь и случайно выбросишь, когда они завянут.

- А это мысль! – оживилась Римма, и тут же бросилась копошиться руками в букетах, распугивая бабочек, тут же роем хлынувших на меня и, решив, что мое лицо и волосы ничем не хуже бутонов, так и облепивших со всех сторон.

Отмахиваясь, я направилась в ванную. И задохнулась, прижавшись спиной к стене. Ну, не может он так ухаживать, если все у них было мимолетным, просто не может! А это значит, что у них все настолько серьезно, что не факт, что дело не дойдет до свадьбы. И почему же больно-то мне так, Господи! Она, может, влюблена в него уже не первый год. Может, у них вообще раньше, до меня еще были отношения, – не зря же она тогда так разозлилась, когда Бурин меня привез. А я… Что я? Я вообще с ним несколько дней всего знакома. Так чего же я так себя чувствую, как будто меня только что убили?

Но тогда… Зачем же он… Зачем? – не понимаю я, еле сдерживаясь, чтобы снова не расплакаться и медленно оседаю на пол, обхватывая голову дрожащими руками.

И тут меня пронзает, как тысячей иголок, простая мысль. Даже не понимаю, как мне раньше это не пришло в голову, ведь все очень просто!

Бурин, видимо, поссорился с Риммой и решил мной воспользоваться, чтобы заставить ее ревновать! Вот почему он подвез меня тогда до общаги! Ну, а то, что он будто бы не знал, где я живу, – так это вообще ерунда! Сама Римма могла ему сказать, что к ней подселили новенькую…

Как же обидно! Я задыхалась, чувствуя, как горло сжало спазмами. Как же это так нечестно! И как же я умудрилась так влюбиться, вот что самое главное!

Пошатываясь, я поднимаюсь, прижимая руки к щекам. Ну, вот почему он так поиздевался именно надо мной?

36

- Очнись, Лера, – строго и вслух приказываю сама себе. – Тебе нужно сосредоточиться на том, что на самом деле важно!

Только вот сердце, отчаянно бьющееся, почему-то никак не хочет понимать, что самое важное для меня – учеба и работа, а вовсе не Слава Бурин…

Распахиваю дверь, и понимаю, что в этом наглядном олицетворении чужой любви я меньше всего смогу забыть о том, что меня отвлекает. Да еще и Риммка подливает масла в огонь, благодаря меня за то, что вернулась попозже.

- О, какое это было свидание! Представляешь, он может часами не вылезать из постели! Я даже ходить после него нормально не могу! Да что там, ходить, даже сидеть больно! А как он ласкает… – вдохновленно тараторила Риммка, закатывая глаза и облизывая губы. – Ты, кстати, угощайся, – она щедро протянула мне коробку конфет. – Видишь, он во всем такой, – соседка обвела комнату глазами. – И в любви, и в подарках! Не разменивается на мелкое!

- Спасибо! – я, наверное, слишком резко оттолкнула конфеты. – Тебе подарили, вот ты и ешь! А я, наверное, лучше пойду…

- Вернешься поздно? – даже обрадовалась Римма.

- А что, у вас и на вечер планы? – я почти огрызаюсь, но ничего не могу с собой поделать.

- На вечер, на ночь, – она томно вздохнула, затеребив кружево на груди. – Как получится. Но у него, я думаю, получится, – она расхохоталась так, как будто только что придумала ооочень смешную шутку. – Только вот не знаю, выдержу ли я!

- Вернусь, как получится, – буркнула я. – Но ночевать буду здесь. Постарайтесь, пожалуйста, все закончить в приличное время.

- Зануда ты, Лерка, – бросила мне на прощанье Римма, снова возвращаясь к своим конфетам.

Осторожно просочившись сквозь узкую щелку дверей, я снова прижалась к стене и набрала номер Полины.

- Алло, Полли? – я уже начала привыкать называть ее, как все. – Можно я к вам приеду и немного поучусь?

- А что, в общаге пожар? – весело спросила Полина.

- Что-то вроде того, – всхлипнула я. – У соседки по комнате самый настоящий любовный пожар. Боюсь, как бы самой не подгореть.

- Давай, только быстрее. Нам скоро всем расходиться надо.

- Тогда, может, я перетерплю как-то? В библиотеке посижу?

- Ой, не дури, – тут же возмутилась Полли. – Даже если ты украдешь мои рубашки, я знаю, где тебя искать. Но ключ от квартиры под ковриком мы тебе, уж извини, не оставим!

- Спасибо, – выдохнула я, вылетая вниз по лестнице.

37. Слава

Слава.

Вот ничего я не понял, с самого утра!

Запухшая какая-то, Лера выглядела такой маленькой и такой трогательной…

Психанул, увидев красные глаза. Убил бы сейчас каждого, кто хотя бы случайно дал ей повод плакать! Вот кто хотя бы локтем задел, или посмотрел в ее сторону не так!

Но не признается, – может, дело и не в этом. Тогда в чем? Аллергия? Могла бы и сказать!

Но нет, – она, кажется, совсем не против цветов. И, кажется, ей нравится, когда я к ней прикасаюсь… И смотрит на меня так… Так, как будто мое сумасшедшее, крышесносное желание ее поцеловать очень даже взаимно.

И я снова тону в этих глазах, которые смотрят на меня с такой… Нежностью? Хотел бы сказать, любовью, но это будет, наверное, слишком уж самонадеянно. Но это и не страсть, и не желание, которое я слишком часто привык видеть в женских глазах в последнее время и от которого уже хочется отдохнуть, сменив на что-то гораздо большее… Она тянется ко мне, я же чувствую… И ее тело, такое живое под моими руками, доверчиво прижимается в моей груди, и…

И к бедрам… А вот этого лучше не делать! Потому что я сейчас реально просто с ума сойду, и, несмотря на всех остальных, заброшу свой наркотик на плечо и утащу к себе домой, а там… А там не факт, что меня не сорвет с катушек, потому что не останется ни одного сдерживающего фактора. Я же наброшусь на нее, как дикое голодное животное и сделаю все, чтобы не выпустить ее из своего логова, хотя бы в ближайшие сутки!

« Стоп, Бурин! СТОП!!!» – включается красный свет в моих мозгах.

Ну да, я уже напугал этот нежный цветок однажды, и повторять эту ошибку было бы полным кретинизмом. С ней нужно по-другому, ласковее, мягче… И чуть не рычу, заставляя себя сдержаться, отстраниться и не впиться ртом в ее губы, которые так сладко, так дурманно пахнут… Теперь этот запах уж точно засядет в моей голове, и мне его не выветрить, до тех пор, пока я не насыщусь этими губами полностью… Но для того, чтобы ими насытиться, одной ночи точно мало…

А она еще, как назло, дрожит, отзываясь всем телом на мою внутреннюю дрожь…

- Так я приду вечером? – хриплю, дыхание сбилось напрочь, а сердце колотится так бешенно, что, кажется, его слышат все вокруг на расстоянии трех километров.

И все-таки наклоняюсь к ее лицу ближе, чтобы хотя бы схватить ее дыхание. Я хотел бы пить его, – жадно, лаская ее кожу, ее лицо, пить и сходить с ума, чувствуя ее дрожь под моими руками, но вместо этого только наклоняюсь. Я должен ощутить его хотя бы на щеке. У меня даже все мышцы, как у наркомана, сводит, от этой потребности. Как будто свихнусь или забьюсь сейчас в судорогах, если этого не получу…

И…

Просто обухом по голове:

- Как хочешь. Я все равно вечером занята.

Она вырывается из моих рук и летит на пару.

Нет, ну, это даже к лучшему, потому что я не знаю, что бы мог сделать, если бы это продолжилось еще хотя бы секунду. Так что ее побег, – это очень правильно и своевременно.

Еще какое-то время продолжаю стоять на месте, как пришибленный. И только после до меня доходит, что она сказала.

Как хочешь? Все равно вечером занята?

И вот я как это должен понимать?

Она занята ДОМА? И в смысле, я могу прийти, потому что она все равно там будет?

Или это меня только что на хрен послали?

А?

38

Весь день она и не смотрела в мою сторону. А когда я попытался было подойти к ней после пар, слишком демонстративно бросила на меня холодный взгляд и стала щебетать с профессором, взявшим ее под локоток.

Ну, кажется можно дальше и не раздумывать над тем, что Валерия утром имела в виду. Как и о том, где и с кем она собирается быть занята.

- Прекращай! – рука Глеба тяжело опустилась мне на плечо. Не один я заметил уход Леры профессором. – Это ничего еще не значит.

- Ага, – вмешался Тоха. – Чего ты почернел? Если бы все спали с теми, кому улыбаются, ни на что остальное времени бы не оставалось!

- И вообще, мы машинку едем другу выбирать, не забыл? – вмешался Андрюха, для которого вопрос машинки был, может быть, даже насущнее, чем для самого Глеба. – На этот раз ты не отмажешься, и не пытайся. Или друзей совсем потеряешь!

- Да ну тебя, – мрачно отмахиваюсь, понимая, что даже обычный дружеский стеб на этот раз меня не то, что не отвлекает, а даже где-то раздражает.

- Шампанское и что-то сумасшедшее, – вкрадчиво шепчет Эд, красноречиво провожая взглядом удаляющуюся парочку. На крышу ее потащи, что ли… Или номер для новобрачных закажи, со всеми прибамбасами, – лепестки роз на постели, сердечки, лебеди, голубей с балкона попускайте… Ну, или банально, – позови на бой. Увидит цыпочка, как от тебя остальным крышу рвет, тогда и поймет, какое счастье ей выпало.

Я только мотаю головой, – что-то мне подсказывает, что на бой Лера не поведется. А, с другой стороны, если и поведется, то мне самому это не нужно. Таких у меня и без того выше крыши. Хоть чемоданами пакуй.

- Все, Бурин, хватит, – на этот раз Глеб резким движением разворачивает меня к себе. – Первым делом у каждого должны быть самолеты, а это все, – он машет рукой в сторону уходящей Леры, – это все потом.

- Ок, – мрачно киваю я. В конце концов, они правы. Дружбу не купишь, а девки… Девок было и будет полно, – только вот найдется ли среди них что-нибудь настоящее и стоящее?

- Вот потому я никогда и не влюблюсь, – бормочет Андрюха, глядя на мой, видимо, уж очень хмурый вид. – История Ромео и Джульетты меня своим концом не впечатляет.

- У них все было взаимно, – хохочет Антон.

- Ну, да, – поддерживает Эд. – Взаимное помешательтво, которое привело к взаимному суициду. – А не запрещай им этих отношений родители, могло выйти гораздо хуже. Она бы ему с утра до ночи выедала бы мозг.

- Поехали, – шиплю я, изо всех сил пиная ногой стул. Хорошо, конечно, что меня пытаются утешить, но как-то не очень от этого легче.

- Не парься,- Глеб снова хлопает меня по плечу. – Ты еще ничего не успел сделать. Придумаешь еще что-нибудь.

Ага! Если бы вы только знали, друзья, что я уже успел сделать. Только вот в этом я никогда им не признаюсь! Но, кажется, мои ухаживания на хер никому не нужны!

*

Уже через час мы оказываемся в одном из самых приличных салонов города. В этом Шиманский прав, – покупать машину нужно в хорошем месте, даже если и не самую дорогую.

Глеб, как всегда, себе не изменяет, присматриваясь к БМВ. Да, Бэхи – его лабость, а он, в отличие от нас, любящих перепробовать все разное и с огромным трудом останавливающихся на чем-то окончательном, всегда отдает предпочтение чему-то одному и редко изменяет первоначальному выбору. Так что нам даже думать не нужно было, что же он выберет. Удивить нас Шиманский мог только цветом, который наверняка окажется либо черным, либо метталик. Но это не мешает нам облизываться на классные тачки и протестировать то, что мы все равно в ближайшее время не купим.

Андрюха почти сразу становится потерянным для общества, – стоит ему только увидеть спортивные машины, и все, друг улетел. Мы же продолжаем с умным видом ходить за Шиманским, осматривая Бэхи. Может, нужно было хотя бы сделать ставку на цвет, чтобы не так уныло все происходило?

- Наверстаем, когда будет обмывать, – шепчет Тоха, закатывая глаза, пока Глеб усаживается в очередной салон.

- Ну, кто на этот раз поедет с Шиманским тестировать еще одну точно такую же, как и предыдущая, машину? – шепчу я без всякой опаски, – я ехал в прошлый раз.

- Не, я пас, – усмехается Эд. – Я бы что-то другое протестировал, – он выразительно указывает глазами на длинные ноги рядом с красной Ауди.

- Ого! – Тоха даже присвистывает. – Вот здесь бы и я развернулся!

- Ну, как тебе? – перевожу взгляд выше. Ни хрена ж себе! Это же наша Мила! И машинку она, кажется, выбрала, под цвет ярко-красного платья! Не кисло! Рядом с ней, поигрывая ключами от симпатичной игрушки, стоит Артур, хозяин « Искры». Вот интересно, такие бонусы для работников, – это следствие профессионального танца, или того, что Мила, в отличие от нас, учится на психологии и мастерки научилась разводить работодателей на шикарные подарки?

39

- Даже не знаю, – вздыхает Мила, явно не замечая нашего присутствия.

- Берем, – уверенно кивает Артур, направляясь к администратору.

- Вот тебе и простые дважды два, – бурчу я Эду. – Чтобы тестировать такие ножки, нужно иметь потолще кошелек.

- Это нужно тем, кому, кроме кошелька, больше и предложить нечего! – хохочет он в ответ.

Но я бы не сказал. Артур далеко не старик. Сколько ему, на вскидку? Тридцать пять? Примерно. И в форме он очень даже неплохой, – небось, каждый вечер железо тягает, судя по фигуре. И мужик явно уверенный в себе, – ну, чего ему не хватает? Был бы обрюзгшим занудой или старпером, я бы еще понял. А Мила… Вот, если честно, то от нее не ожидал! Всегда казалась мне самой приличной из всех этих танцовщиц, в основном только и ищущих богатых спонсоров! И, кажется, моя Лерочка с ней подружилась… Ведь в их компании я ее тогда видел в « Икре». Ну да, а я ее цветочками с конфетами заманиваю… Нет, чтобы шубку или машинку прикупить… Так сразу бы девочка и стала свободна вечером…

- Я еду с тобой, – сажусь к Шиманскому, чтобы сейчас не сорваться. – Рассказывай, какие тут удивительные показатели у твоей тачки?

А сам только думаю о том, что и у девчонок все показатели, кажется, сводятся к одному… И не важно это, Инга или кто-то другой… Все одно и то же.

- Ну что, в сауну? – все выдохнули с облегчением, когда, после долгих проб, Шиманский таки сделал выбор. Н-да, синий цвет, – это, конечно, радикально! Каждый из нас старательно отворачивался, чтобы прыснуть в кулак, но открыто никто не ржал. Пока. – Или в стриптиз?

- Мне еще в одно место заскочить надо, – с сожалением пожал плечами Тоха. – Так что вы пока определяйтесь без меня, а я подскочу, куда вы скажете.

- Ну, бля, так же неправильно! – возмутились мы в один голос. Привыкли, что все делаем вместе, а тут такая подстава!

- Сорян, парни, мне реально надо! – спрашивать, если Тоха сразу не признается, нет никакого смысла. Все равно не скажет, хоть ты его пытай. Зато становится понятно, что встреча у него однозначно важная : так он поступает только в тех случаях, когда не хочет сглазить.

- Иди уже, – Глеб, довольный, как тысяча слонов, толкает его кулаком в плечо. – И удачи тебе там, куда бы ты ни шел!

- Предлагаю тогда позвонить близняшкам, – закатывает глаза Эд. – А то в прошлый раз они так и остались неосчастливленными!

- Ага, казино так однозначно отпадает, – заржал Андрюха, потирая кулак. Видимо, мышечная память осталась в довесок к мешочку с золотом. – Наш гном с сокровищами вряд ли морально переживет еще одно наше посещение.

- Слушайте, – озаряет меня светлая мысль. – Может, нам чего-нибудь вместе прикупить? Да ту же сауну, например!

- Ага, а потом все будут заняты, а мне придется все тянуть на себе! – ржет Шиманский. – Знаю я вас, раздолбаев!

- Кстати, может, все-таки поделишься, у тебя-то бабло откуда? – этот вопрос нас всех интересует уже давно. – Ну, в смысле, ты же не на выигрыш рассчитывал, когда машинку ехал покупать?

- Не на выигрыш, – гордо сообщает Шиманский и так же гордо отворачивается, чтобы поласкать взглядом свою синюю девочку.

- И в чем же твой секрет? Научился материализовывать деньги из воздуха? Колись!

- Фондовая биржа, – Шиманский поражает нас ответом, от которого челюсти падают на землю. – Можно стать очень солидным и богатым человеком, если вовремя включать мозги.

Вот так-то. А нам, несолидным, остается только охреневать. Уж от кого, а от Глеба этого можно было ожидать меньше всего.

- Ну что, олигарх, тогда проставляйся за успех по полной программе!

- Ладно, – вздыхает Шиманский, будто и не рад. Но мы-то прекрасно видим хитрые искорки в его глазах! – Едем в « Белую розу»!

Ого! А вот это уже уровень! Да что там, – просто шик!

- Я надеюсь, кабинка для привата у нас будет не одна на всех? – ржет Андрюха.

- Размечтался, Кирин! Кто тебе вообще сказал, что я собираюсь вас так баловать? По коктейлю, – и по домам!

Мы благоразумно оставляем машины. Расхерачить автомобиль, отмечая покупку другого, – вот прям совсем не наше развлечение. Хотя таких мы знаем, еще как…

Уже через полчаса мы, как самые настоящие олигархи, расселись на диванах самого дорогого стриптиза в городе.

Девочки извиваются на сцене возле шеста, а я совсем не разделяю кайфа и предчувствия, горящих в глазах друзей. Впервые сексуальные изгибы тела не вызывают во мне совершенно никаких фантазий.

- Ты, Слав, кажется, совсем стал деревянным, – Эд явно в своей стихии, даже закатывает глаза от предвкушения удовольствий. – Ну, чем тебе эта брюнеточка не богиня секса?

- Ничем, – бурчу, опуская взгляд в стакан. Бля, дожился до того, что ничего не радует. Ни алкоголь, ни понимание, что с любой из этих цыпочек можно делать все, что угодно, даже такое, на что реально не хватит фантазии. И к чувствам такие вещи, между прочим, не имеют никакого отношения!

- Я как-то тоже не настроен, – бормочет Андрюха, рассматривая девочек у шеста. – Знаешь, только теперь понял, – смотришь ведь на них, как на мясо. А мяса этого мы уже, кажется, объелись. Секс ради секса, – как-то даже скучно. Тех, кто в « Искре» мы хотя бы уже знаем. Даже есть, о чем поговорить.

- Бля, вы сюда что пришли, разговоры разговаривать? – взрывается Эд.

- Ага, – поддерживает Шиманский. – Старость, кажется, подкралась незаметно, но уверенно!

- А меня идея с двумя все еще очень интересует, – трясет головой Эд так, как будто пытается избавится от наваждения в котором его друзья вдруг как-то стали занудами. – Так что я выбираю вон тех рыженьких.

- Да отрывайтесь вы, как хотите! – смеется Глеб. – Я угощаю!

Пожав плечами, я продолжаю потягивать свой легкий коктейль, даже когда, после ухода Эда, с обеих сторон от меня усаживаются две красавицы. Глеб удаляется в другую кабинку, вскоре за ним и Андрюха, и мы остаемся втроем.

Одна из них тут же переходит к делу, усаживаясь на меня верхом и начиная плавно двигаться на моих бедрах.

И – ничего. Даже гребанной похоти. Вот совершенно.

- Простите, девочки, но в другой раз, – выдыхаю сквозь зубы, понимая, что реально ничего не получится. Все ненастоящее, пластиковое. И, несмотря на полную боевую готовность организма, просто ничего не хочется. И даже от картинок, как они вдвоем удовлетворяют меня ртом, становится просто скучно.

- Как скажешь, котик, – разочарованно стонет та, которая с самого начала опустилась рядом с диванчиком на колени.

- Не все так плохо, – усмехаясь, я все же бросаю на стол несколько смятых купюр.

- Может, еще передумаешь? – она расстегивает лифчик, проведя им по молнии моих брюк.

- Нет, спасибо, – махнув рукой, я снова утыкаюсь в свой стакан.

Девушки бесшумно исчезают, больше не настаивая.

И что мне теперь делать? Попробовать позвонить Лере, несмотря на ее более чем холодную реакцию на меня? Или все-таки подождать, – цветы с конфетами заказаны на трое суток. Может, за это время сердце Снежной Королевы немножечко подтает?

40

- Ну ты и дурак, – примерно через полчаса вваливается Эд, блаженно растягиваясь на диванчике. – такого сервиса я еще нигде не встречал!

А я ловлю себя на том, что тупо сижу и улыбаюсь все это время, думая о своей королеве. Пусть даже она и снежная. В конце концов, прошел всего один день и это была только первая попытка.

- У нас с Антохой еще корпоратив сегодня в « Искре», – еле отдышавшись, вспоминает Эд. – Может, поедешь с нами, а после продолжим отмечать покупку? Или твоя целомудренность все-таки сдастся на милость этих очаровательных красавиц? Смотри, Бурин, сомневаюсь я, что мы скоро еще так швырнемся деньгами! Так что вторая попытка предоставится хрен знает когда, имей в виду!

- Дождемся Андрюху с Глебом и едем! – киваю, с тоской глядя на все тот же стакан с коктейлем. Даже бухать не хочется, надо же! Надеюсь, что хотя бы их культурная программа окажется интересной!

Еще через полчаса к нам вваливаются совершенно счастливые Андрюха с Глебом.

- Это улет! – выдыхает Карин, мечтательно закатывая глаза. – Это круче всего, что я вообще когда-нибудь пробовал!

- Твои красавицы пошли к нему, – со смешком кивнул на Андрюху Эд.

- Четверо! – выставив четыре пальца вперед, Карин явно не мог сфокусировать взгляд. – Это как взрыв! Даже круче!

- Ага, как четыре взрыва, – расхохотался Глеб. – Бля, знал бы, не мелочился бы на двоих, сразу бы всем по четыре заказал! Может, тогда бы и Славка в астрал вылетел, вместо того, чтобы сидеть здесь с постной рожей! И вообще, я не понял, кто у нас здесь хозяин праздника? И почему этот нереальный кайф достался тебе?

- Потому что дуракам везет, – заржал Эд.

- Ага, и они вылетают в космос! – Андрюха даже не обиделся, кажется, еще из своего космоса не вернувшись.

- Идем, – Эд лениво глянул на часы. – Некоторым из нас еще сегодня работать.

- Четыре! – бубнил по дороге все еще обалдевший Андрюха. – Нет, ты можешь себе представить, – тебя облизывают в четыре языка!

- Не могу, но, кажется, это круче любого наркотика, – самому не верится, что Андрюху можно до такого довести. Кажется, он еще неделю будет ходить с таким вот ошалевшим взглядом!

- Ага, зато как ты после этого сможешь с одной? – подъебывает Эд, которому такого счастья не обломилось. – Теперь, считай, ты, дружище, попросту пропал. На одну у тебя даже и не встанет!

- Иди ты на хрен, – отмахивается Андрюха и его глаза снова начинают покрываться туманом. – Четыре! Языка! Это, блядь, самое охуенное блаженство!

В общем, Карин сделал мой вечер. Ради того, чтобы увидеть его таким, стоило поехать в этот сприпклуб! Даже настроение повысилось, а все левые мысли просто растворились в голове.

Уже через час мы завалились в « Искру», как к себе домой. Взгляд сам собой скользнул по новенькой красной машинке у входа, – ну, что, к гадалке не ходи, Мила сегодня здесь. А ведь, кажется, Артур давно и прочно женат… Но, видимо, такие мелочи в наше время никого ни разу не смущают. Хотя, – о чем я? Разве что-то может смущать, когда женщину упаковывают, как надо? Времена красивых слов и менестрелей с их чистой любовью, поступков и подвигов… Нет, даже не прошли. Эти времена, кажется, и вовсе никогда не наступали. А что? Ведь, если вспомнить историю, то у всех власть имущих всегда были фаворитки. Которых не смущали ни жены, ни возраст их « возлюбленных», ни даже отвратный характер и то, как ними обращались. Нет, женщины всегда были товаром, который только и думает о том, как бы себя продать подороже. А всю романтику придумали… Наверное, сами романтики. Может, им просто очень хотелось верить в большую и чистую любовь? Вот они ее себе и придумывали. И воспевали. Короче, сами выдумали себе какой-то красивый мир, которого нет, не будет и не было никогда!

Мы рассаживаемся в уже давно негласно ставшую « нашей» кабинку. Ее занимают редко, оставляя для нас, особенно, когда Антон с Эдиком дают представление. Тохи еще не видно, а Эд летит в гримерку готовится.

- Как-то мы слабо оторвались, – бормочет Глеб, заказывая ящик шампанского. – И девочкам тоже, – проследив за моим взглядом, он кивает на кабинку с Полиной и Ксаной.

Но нас, кажется, уже опередили, – по крайней мере, у девчонок на столике уже открыто несколько бутылок и полно закусок. Или они тоже отмечают покупку машины? Да, повод неплохой. Особенно, когда это отмывание еще и спонсирует тот, кто эту же машинку тебе и прикупил.

Я напрягаюсь, высматривая глазами Леру, – в прошлый раз она была с ними. Не совсем вообще понятна эта дружба, скорее, было бы логично, если бы она сошлась с девчонками из общаги. А так… Что у нее может быть с ними общего? Разве что она тоже собирается здесь танцевать.

А вот этого я уже принять не могу. Кулаки снова сжимаются, до боли, стоит мне только представить, как Лера выходит здесь на сцену. Ну да, это, конечно, не сприптиз, да и кабинок для приватных танцев здесь нет, заведение другого класса, и все же… Нет, я физически не вынесу, если на нее, полуодетую, будут пялиться потные мужики, по ночам представляя себе, что бы они с ней сделали, а она будет извиваться перед ними всем телом со своей самой соблазнительной улыбкой в мире… Бля, да я же разнесу здесь все на хрен! Или возьму кредит, попав в вечную долговую яму и выкуплю весь этот блядский ночник! Но первое гораздо реальнее, чем второе…

- Ты снова скис, – Шиманский, со своей вечной проницательностью, выдергивает меня из моих садо-мазо сексуальных фантазий. Ну, а по-другому это не назвать, – потому что крышу сносит от одного представления Валеры на сцене в этих тряпках, которые они здесь называют одеждой. И скулы сводит от ненависти к каждому, кто только бросит на нее взгляд. Прямо до хруста зубов.

- Расслабься, – шипит Глеб, вкладывая мне в руки бокал. – И даже не думай напиться в говно сегодня.

Вот кому хорошо сейчас, так это Андрюхе. Глаза до сих пор такие сумасшедшие, как будто он поймал свой вечный кайф и его уже никогда не попустит. Он кивает Глебу, и послушно выпивает свое шампанское до дна. Кажется, Карин вообще не совсем соображает, где находится и что происходит вокруг него. И лицо такое у него … расслабленное и придурочно-счастливое, как у ребенка.

Ну, и я тоже, кажется, нашел свой собственный наркотик, который плющит так, как ни один кайф в мире. Только у меня, кажется, началась хроническая ломка. И с каждым разом она становится все более лютой. Вот, даже и нет здесь Леры, а я уже представляю, как разбиваю морды каждому в этом зале. И, если так пойдет и дальше, то меня, как особо буйного и опасного, запрут в дурку без шанса снять смирительную рубашку.

- Слава, твое психическое здоровье начинает меня беспокоить, – Глеб снова склоняется надо мной, подливая шампанского в бокал, который я даже и не заметил, как опустошил. – Такое ощущение, что ты видишь наяву какие-то глюки. Если так пойдет и дальше, начнешь разговаривать то ли сам с собой, то ли с какими-т о человечками, голоса которых будут звучать только в твоей голове!

Очень проницательно! Только вот этим человечкам я уже я морды по три раза раскурочил. Но лучше об этом никому не говорить, а то мало ли… Дружба дружбой, но не хватало мне еще, чтобы лучшие друзья пригласили мне психиатра!

41

- Дамы и господа! Шоу начинается! – скупой прожектор на сцене освещает Эда и явно запыхавшегося Антона, которого Эд, судя по недоброй улыбке, убьет сразу же, как только они закончат. Зато Тоха сияет почти так же, как и Карин. Видно, получилось у него то, ради чего слинял. Значит, сегодня будет еще один повод для праздника. Если к тому времени я, конечно, не свихнусь окончательно и бесповоротно.

- Ты бы еще сливок взбитых с шоколадом и орехами заказал, – бурчу Шиманскому, понимая, что даже Андрюха наверняка сейчас выглядит гораздо более адекватно, чем я со своими стиснутыми челюстями и безумными глазами. – Как девки, ей-богу! Только птичьей еды какой-нибудь на шпажках не хватает! Типа кураги, манго и что они там еще едят?

- Да не вопрос! – хохочет Шиманский. – Если тебе это поможет, я даже на танец тебя готов пригласить! Медлячок? Или что-то позажигательней? Бедрами покрутим! – эта зараза откидывает назад челку и начинает соблазнительно, – ну, по его мнению, подмигивать обоими глазами, как будто у него начался нервный тик.

- Ох, бля, если ему такие вещи скоро помогать начнут, чтобы снять напряжение, то я вам, мужики, больше не товарищ, – просыпается Андрюха. – И даже не садитесь за три метра от меня в аудитории! И вообще, мы с вами больше не знакомы!

- Я тебя сейчас шипучкой оболью, – шиплю я, стараясь, чтобы вышло не слишком громко, – Эд с Антоном там же представление представляют, стараются, а мы тут со своими разборками. Когда только успевают кропать все эти свои шутки? Вообще, наверное, не спят!

- Вот об этом я и говорю! – заливается ржачем Карин. – Шампанским облить… Ты бы еще сказал, что все патлы мне повыдергиваешь!

- Иди ты на хрен, – бурчу я, понимая, что начинаю реально расслабляться.

- Идите на хрен вы оба! – вот теперь мы, кажется, уже Шиманского достали. – Я вам, как людям, культурную программу, элитное шампанское, а вы, бля…

- Ну, все, все, прости, – перемигнувшись, мы одновременно хлопаем Глеба по плечу. – Программа реально классная! Не все же нам, как свиньям, наливаться вискарем!

- То-то! – Шиманский назидательно поднимает указательный палец вверх. – Начинайте уже становитьбся интеллигентными людьми!

- Кто? – хохочет Карин. – Эти неандертальцы? Глебушка, ты меня просто поражаешь! Принес культуру в массы, а они о ней даже и не слышали! Ты, случайно, бисера с собой не захватил?

- Капля камень точит, – Шиманский смачно глотнул своего элитного шампанского. – Если на вас долго и упорно благотворно влиять…

- То замахаешься влиять, – расхохотался Карин.

- Вот же придурки, – благодушно усмехнувшись, Шиманский снова пополняет нам бокалы.

- Вряд ли мы сильно облагородимся, если выпьем по ведру этого благородного напитка и напьемся, как свиньи, – продолжает стебаться Карин. – Или у нас бодун будет каким-то особенно элитарным?

- С вами и сам все благие намерения потеряешь, – Глеб только качает головой. – Но сегодня все равно все будет по-моему!

- Как скажете, светлейший принц, – мы уже ржем в голос, даже не обращая внимания на убивающие нас со всеми зверствами взгляды Антона и Эдика.

- Вот так бы и сразу, – совершенно невозмутимо кивает Шиманский. – Так что, по мороженке, девочки?

- Давай, волшебный компот, делай из меня амебу, которая сейчас не начистит физию этому благородному человеку, – шепчу я заклинание над своим пузырящимся бокалом.

- А я бы лучше вернулся обратно, – Андрюха снова улетает в свои мечтания. – Эх, жаль, что у меня нет повода выставиться!

И тут меня как будто прошибает током. Так иногда бывает, особенно во время боя, когда ты сконцентрирован на все сто. Буквально кожей ощущаешь, что сейчас сделает противник. Именно благодаря этой чуйке мне удается уворачиваться вовремя и очень удачно угадывать с ударами. Только вот в обычной жизни такого еще никогда не было. И с такой силой.

Безошибочно поворачиваю голову, – ну, и, конечно, кого бы я мог еще увидеть? На кого бы так среагировал десятым чувством? В нише хозяина Лерочка очаровательно воркует с Артуром. Вдвоем. Вдвоем, мать вашу!

Я зависаю. Сейчас, наверное, не смог бы пошевелиться, даже если бы началась бомбежка. Он что-то жарко ей шепчет, наклонившись гораздо ниже, чем это необходимо для разговора, а она кивает, слегка, – блять, – краснея! Кажется, он сейчас ее руки возьмет в свои лапищи загребущие!

42

- Бурин, это просто разговор, – вездесущий Шиманский уже успел все заметить. – Они даже кабинку не зашторили, ну? Значит, прятаться у них нет ни резона, ни причин!

Я даже, кажется, не дышу, просверливая парочку взглядом. А в голове вертится только мысль о том, что Милы-то в клубе я сегодня так и не увидел. Это что был, прощальный подарок, когда ей Артур машину покупал? И теперь у него появилась новая любовница, а? А как иначе все это объяснить?

Кажется, я зверею. Ноздри раздуваются так, что из них сейчас, наверное, пойдет пар. Глеб еще продолжает что-то говорить, но я не слышу. Не разбираю слов, только какие-то вязкие звуки. В голове как будто ударяют в гонг. А перед глазами только две картинки, одна сменяющая другую. В одной я прикидываю тяжесть стола, который их разделяет, забрасывая его на плечо и начиная колошматить им Артура. Во второй он опрокидывает ее на этот же стол, задергивая занавески кабинки. Бля!

- Попустись, Бурин, это просто разговор, – будто сквозь пелену доносится голос Шиманкого.

Ну да, разговор, или нет, – а она мне, вроде, ничего и не должна, так ведь? И психовать сейчас у меня нет никаких прав! Никто ее не обижает, никто не пристает, да и я – никто, чтобы сейчас вмешаться, и, забросив ее на руки, утащить отсюда, из этого блядского, блядь, зала, клуба и вообще из всего, куда-нибудь туда, где ни одна скотина не станет наклоняться над ее ухом!

« Просто разговор», – бубню я себе мысленно, пытаясь вернуться в адекватную реальность. « Просто разговор, в людном месте, ничего интимного».

И вот аутотренинг уже почти помог. Но Артур, поднимаясь, подает ей руку и они скрываются за дверью его кабинета. А бокал в моей руке крошится в куски. Просто, блядь, разговор.

- Слав, может, лучше, уйдем? – теперь уже включается и Андрюха, очень сильно обеспокоенно глядя мне в глаза. Сейчас бы, наверное, лед бы ко лбу приложил, если бы был под рукой. – Ну, чего мы в этой « Искре» не видели? Парни не обидятся, не маленькие. Да и поздно уже. Нам бы всем выспаться…

- Можешь идти, – сквозь тиснутые зубы рычу я, пока официантка вытирает мне полотенцем кровь с руки. Херня, просто слабые царапинки. – А я тут зависну хоть до утра, если нужно.

- Бурин, не делай поспешных выводов, – хрипит, закашлявшись, Шиманский. И все-таки хватает меня за руку, явно подозревая, что его слов вряд ли хватит, чтобы на меня повлиять сейчас.

- Я. Не. Делаю. Никаких. Выводов.

Да, я их и не делаю. Просто гипнотизирую дверь, за которой они скрылись, только и всего. А в мозгу грохотом отсчитываются секунды того, сколько длиться их «просто разговор» за закрытыми дверьми.

Длиться неслабо. Примерно полчаса. За это время парни реально успевают напрячься и как бы невзначай устроиться от меня по обе стороны, так, чтобы мне не слишком просто оказалось встать. Но это мне не мешает, особенно, когда я вижу, как Лера выходит из этого кабинета, поправляя волосы. И от чего бы они растрепались, а?

- Не руби дров, – ревет Шиманский мне в ухо, когда я вскакивая, тащу их за собой. – Поговори начала.

Ну, -да. Снова вспоминаю, что мне реально никто ничего не должен. Да если бы не эта мысль, я давно уволок бы отсюда Леру. Так что я помню, да, можете не сомневаться.

Снова зависаю, несколько минут глядя на ее раскрасневшееся улыбающееся лицо. Мне она так не улыбалась, даже не близко. Я уже говорил, что романтика на хер в этой жизни никому не нужна?

А дальше просто пру вперед, ничего, кроме Леры вокруг не видя.

- Слава? – она удивленно оборачивается.

Не знаю, что бы я сейчас сказал или сделал , но одна секунда меняет все. Та самая, в которой в ее глазах при виде меня мелькает радость. А потом… Потом глаза как-то резко потухают и ей явно становится неловко.

Но этот момент, тот самый, первый, – он никогда не врет.

К этому я привык и на боях, – секунда, эмоция в глазах противника.

Вот по первой вспышке в глазах можно почти все понять, – готов он или не очень, есть ли в нем страх или слабые места. Потом он наденет маску, но первая вспышка в глазах – всегда истина в единственной инстанции. Я знаю.

- Зачем ты так со мной? – хрипло бормочу, притягивая Леру к себе за талию.

- Как? – еле слышно выдыхает она, заглядывая мне в глаза своим сумасшедшим взглядом. Как будто и для нее сейчас никого, кроме нас не существует. Как будто ищет что-то в моих глазах, чего нет больше нигде.

И у меня срывает крышу.

От этих глаз, от чуть влажных губ, пахнущих чем-то безумно вкусным, от ее дыхания, обжигающего мне шею. Наклонившись, я просто впиваюсь в ее губы поцелуем, – и в нем вся моя невыплеснутая за последние дни страсть, вся злость, и все слова, которых я так и не смог ей сказать, зато миллион раз прокручивал в голове. Прижимаю ее к себе изо всех сил. Будто пью ее без остатка губами, пытаясь пролезть прямо в душу, узнать о ней через этот поцелуй все, все, что можно узнать и то, что она никому бы не открыла. Будто наполняю ее собой…

Это безумие длится, наверное, вечность. Если бы меня сейчас спросили, на какой планете мы находимся, я бы не ответил. Потому что в этот миг я даже имени собственного не знал. Ничего не знал, кроме жара этих губ, – единственных во всем мире. Таких живых и трепетных, будто в них концентрировалась вся вселенная, весь мир, вся жизнь. Моя – так точно.

Она наконец отстраняется и, тяжело дыша, смотрит на меня своими нереальными, потемневшими глазами. Такой взгляд врать не может, – но я даже боюсь поверить. Потому что, судя по этим, ставшими синими, озерам, для нее этот поцелуй значил не меньше, чем для меня. Но в такое нужно верить очень осторожно, если не хочешь, чтобы потом душу выворачивало от боли.

- Зачем ты? Так? – выдыхает она, все еще задыхаясь. И в уголке глаз я, кажется, вижу навернувшуюся слезинку.

А я убить готов даже за намек за слезу в глазах этой девушки!

- Как? – спрашиваю я, обвивая руки вокруг ее талии.

43

Мне хочется просто прижать ее к себе, просто коснуться ее щеки и слушать, как бьется ее сердце. Ловить ее дыхание кожей, поглаживая волосы. В этом сейчас все мое счастье. В этом сейчас вообще весь мой смысл. Так бы провел всю ночь, – без слов, даже без поцелуев. Просто бы замер, обнимая ее и забыл бы обо всем.

- Тебе что, просто нужен очередной трофей? Дело только в том, что я тебе тогда отказала, и ты решил это исправить? Святославу Бурину не отказывают, да?

- Что???

Вот, честно, я ни хрена сейчас не понял! Это у меня что, такая вот репутация? Это из-за нее Лера от меня и бегает?

- Это просто некрасиво, Слав, – выдыхает она так, что я сразу чувствую, с каким трудом ей даются слова. – Ты влюблен в другую, и все равно не хочешь оставить меня в покое! Кто я для тебя? Девочка на одну ночь? Так, мимолетное приключение? Хочешь поставить галочку в каком-то своем дневнике, что новенькая тебе отдалась?

Я мотаю головой, вообще уже ничего не понимая. Какую галочку? Какая одна ночь? С чего она вообще взяла этот бред?

- Лера, я с ума от тебя схожу, – шепчу, сам не понимая, от чего голос становится таким хриплым. Как будто и не мой. – Ты засела в меня и не даешь покоя с утра до ночи, 24 часа в сутки. Я никогда, ни к кому ничего и близко на это похожего не чувствовал! Какая одна ночь? О чем ты вообще говоришь? – прижимаю ее к себе крепче, чувствуя, что она уже готова вырваться. Вот только я не готов. Не готов отпускать ее никуда.

- А как же тогда Римма, – она все-таки пытается отодвинуться, вжимаясь кулачками мне в грудь. Какие же они у нее маленькие… Какие хрупкие… Так бы и зацеловал каждый пальчик… Стоп! Что? Римма?

- При чем тут Римма? – шепчу ей в ухо, зарываясь в волосы руками. И чувствую, что плыву, как та самая мороженка. Вот оно, блаженство, а не та фигня, от которой Карин ошалел!

- Ну, как же, – шепчет она в ответ слегка задрожавшим голосом, и у меня, кажется, начинают подкашиваться колени. Моя близость явно не оставляет Леру равнодушной, и от этого голова плывет, как от солнечного удара. Я все еще продолжаю о чем-то говорить? В уме я уже давно подхватил Леру на руки, и, закружив изо всех сил, целую ее. – Ты ведь с ней.

- Я? – не понимаю, с чего она взяла весь этот бред, но хочется хохотать во все горло. Она ревнует! Сколько вообще блаженства способен выдержать человек?

- Ты был с ней на свидании, – кажется, в голосе у малышки снова начинают появляться слезы. – Даришь ей цветы, эти сумасшедшие букеты… Шоколад… Бабочки…

- Что??? – я громыхаю так, что Шиманский с Кариным тут же оказываются рядом. Да они, как я понимаю только сейчас, вынырнув из тумана, с самого начала далеко и не отходили. – Лера, это же все для тебя!

- Ну, да, – грустно кивает моя девочка, снова пытаясь отстраниться. – Только вот жаркое свидание, после которого ты так трепетно за ней ухаживаешь, было не со мной.

- Да ты что? – вот, оказывается, что она себе напридумывала! – Я же к тебе тогда приходил! Прождал, как последний идиот, а ты так и не появилась! Ну, вот и решил брать неприступную крепость штурмом!

- Неприступную, значит, – она снова отворачивается, пытаясь скрыть обиду в глазах.

- Лера, я не в этом смысле! Мне не нужно, чтобы ты просто со мной переспала, ну, как ты не понимаешь? Я же по-настоящему хочу! Всерьез!

- То есть, – спать ты будешь с Риммой, а мне присылать цветы?

- Да не было у меня с ней ничего! – нет, я реально уже взрываюсь.

- Хочешь сказать, – она все придумала? – Лера очень недоверчиво прищуривает глаза.

Таааак! Вот никто не вправе расстраивать мою девочку и доводить ее до слез!

- Едем к тебе, – я хватаю ее руку и крепко сжимаю. – Вот на месте все и выясним!

- Не надо, – Лера пытается вывернуться, но уж не тут-то было. Теперь я своего уже не выпущу!

- Надо! Пошли! – больше ничего не слушая, я подхватываю ее на руки и просто выношу из этого поганого ночника. Гораздо быстрее, чем уговаривать. И намного действеннее.

- Лера? – о, вот и Мила нарисовалась, как же вовремя!

- У нас все в порядке, – рычу в ответ заодно и своим парням. – Нам просто нужно отъехать.

Какая-то тень на улице неуверенно пытается меня остановить, но я только отпихиваю ее свободной рукой. Когда только в этих клубах научаться грамотно нанимать охрану?

44

Как же жаль, что я оставил машину, и именно сегодня! Нет никакого терпения дожидаться, пока приедет вызванное такси. Топчусь на месте, переминаясь с ноги на ногу, а Лера от меня уже шарахнулась и, кажется, с каждой минутой все меньше собирается ехать к ним в общагу и разбираться. По глазам вижу, – слишком много в них эмоций, слишком часто они меняются. К тому времени, как машина, наконец, подъезжает, она и вовсе делает шаг назад, в сторону клуба. Кстати, я так и не выяснил, что у них там с Артуром, – вдруг вспоминаю. Но это сейчас не важно. Это уже все потом. Будем распутывать этот клубок постепенно. И сейчас главное – прояснить, что ничего у меня с Риммой не было и быть даже не могло!

Резко хватаю малышку за руку, – кажется, слишком резко, но ничего не могу здесь поделать. Она явно уже передумала, а в глазах осталась только растерянность. Эх, где же тот взгляд, которым ты смотрела на меня после нашего поцелуя, детка? Тот самый крышесносный, от которого я поднимаюсь на двадцать восьмое небо? Может, нужно было вообще не разговаривать, а, взяв ее сразу же в охапку, тащить к себе? И не выпускать…

Сажусь в машину и дергаю малышку на себя. Лера пытается сопротивляться, но тут уж ничего не сделаешь, – руки у меня загребущие, это да, особенно, когда речь касается моего безумия во плоти.

- Сейчас мы все выясним, – шепчу ей в ухо, прижимая к себе изо всех сил. И снова понимаю, что плыву, – от этой ее близости, от запаха, от чуть сбивающегося дыхания… Боже, как же можно быть такой… Чистым воплощением блаженства. Будь моя воля, я бы вообще ей запретил бы на улицу выходить! Чтобы никто даже взгляда мимолетного на нее не бросил!

Выдыхаю водиле адрес общаги и просто утыкаюсь носом в ее волосы. Хочется шептать какие-то нежные дурацкие и совершенно лишенные смысла слова, хочется прижаться к ней и гладить ее волосы, касаться их губами, пробуя на вкус, впитать ее запах… Но, боюсь, малышка меня оттолкнет за такой напор. Это только в моей голове я уже давно весь ее, без остатка. Настолько, что, кажется, сдохну, если ее не будет со мной рядом, ну, а я для нее… Вообще пока непонятно, кто. Так что нужно сдерживать свои порывы, хотя мне на физическом уровне от этого больно. Вот прямо скручивает.

Валера за время поездки приходит в себя, хоть я и чувствую, как легонечко дрожат ее пальцы. Я, кажется, вообще начинаю чувствовать все то, что ощущает она. И это накрывает меня еще сильнее.

- Я войду первой, – шепчет она, слишком как-то побледнев. У меня что, на лице написано, что я сейчас готов разорвать эту Риммку на части? Так, что и кусочков потом не соберут! Какого вообще хрена ей нужно было все это выдумывать? С каждой ступенькой злость накатывает все сильнее.

- Римма? – Лера осторожно толкает незапертую дверь, за которой совершенно темно. Зато даже в коридор доносится запах роз, – кажется, цветочники действительно постарались за те деньги, которые я им плачу.

- Можешь входить, – раздается томный голос. – Слава как раз только что ушел.

Меня дергает, – но, по крайней мере, Лера сказала мне правду и это не было идиотской отмазкой, чтобы оправдать, почему она меня игнорит. С другой стороны, то, что я « только что ушел» – тоже неплохо, – сразу дает моей девочке доказательства того, что ее соседка, – та еще выдумщица.

Лера зажигает свет, и я просто охреневаю от открывшейся картины. Девка развалилась в какой-то прозрачной тряпке на постели и слегка постанывает, так, как будто весь день только и делала, что оргазмы получала. Все ведь продумала, сука, – и губы искусаны, как будто от поцелуев, и постель смята так, как будто по ней ураган прошелся.

- Как ты удачно сегодня ушла, – стонет « измученная оргазмами» соседка по комнате. – Мы с ним все это время… В общем, даже встать не могу. Замучал меня совсем.

- Кто? – холодно спрашивает Лера, удерживая меня рукой за открытой дверью.

- Ты что, вообще с этой учебой память потеряла? – Римма начинает ворочаться на жутко скрипящей постели. – Бурин, естественно, кто же еще? Я же тебе уже сто раз говорила, с кем я!

- И только что ушел, говоришь? – хм, а девочка умеет задавать правильные вопросы.

- Ну да, – постельная героиня снова переходит на стон. – Вот сразу, как ты ушла как появился… Мы и не заметили, как время пробежало…

Лера растерянно остановилась посреди клумбы, в которую я превратил их комнату. Кажется, все это выбило ее из колеи, – видимо, не готова она к таким подлянкам. Даже замерла, переводя на меня такой потерянный и беззащитный взгляд, что тут же захотелось подхватить ее на руки и нести отсюда. Да, предательство и обман, – страшная вещь, по себе знаю. Мало того, что наши отношения чуть не разрушились из-за этой стервы, так еще девочка после такого никому доверять не сможет! И пойди потом доказывай, что весь мир не состоит из одних только таких вот Римм!

- У тебя не слабое воображение, – хриплю я, протискиваясь в комнату и плотно закрывая за собой дверь. Не хочу, чтобы сейчас сюда сбежалась вся общага. А еще, – еле сдерживаюсь, чтобы не дать ей по лицу, – нельзя бить женщин, и всех, кто слабее, но, Господи, как же иногда невыносимо хочется таким вот смачно вмазать! – И давно ты занимаешься сексом с моим фантомом?

Римма дергается, пытаясь приподняться на подушках и придурочно хлопает ресницами.

- Я в курсе, что у некоторых в детстве есть воображаемые друзья, – я продолжаю приближаться, из-за чего девка пытается вжаться в спинку кровати. – Но воображаемый сексуальный партнер, – это уже клиника! Тебе к психиатру надо! А еще, – скажи мне, пожалуйста, где на карточке « Лере от Славы» ты увидела имя Римма? Там даже букв таких нет, чтобы сложить из них это слово!

- Не было там ничего такого! – измученная воображаемым сексом сразу же перешла на ультразвук. – Никакого имени, кроме «от Славы»!

Ну, допускаю, что могли не написать, хотя очень слабо. Учитывая стоимость заказа, о мелочах не забывают, а тут совсем не мелочь.

- А если не было, как ты говоришь, имени, – с чего ты решила, что это – для тебя? – продолжаю наступать, хотя уже почти и некуда. Римма уже вжимается в стенку, не забыв прикрыться простынкой.

- Ну, ты же приходил тогда ко мне, – бормочет она хрипло, бегая глазами по комнате. – И у нас все было… А потом… Эти цветы…

- Что было, Римма?! – я уже ору, теряя контроль. – Что у нас с тобой могло быть? Ты прекрасно знаешь, что я пришел к Лере! Ты намекнула мне, что она позвала меня, – и я пришел! И ждал ее весь вечер, выслушивая твой бред ни о чем! Ну, а то, что ты мне чуть в штаны не залезла, – это что, по-твоему, свидание? И мне почти отбиваться от тебя пришлось, – разве это не повод понять, что я тебя не хочу?

- Неправда, – шепчет эта стерва, закрывая глаза. – Ты приходил ко мне.

Бля, – и что тут объяснять? То ли женская логика так работает, и она на самом деле в это верит, то ли будет настаивать на этом до последнего. И вот зря я про штаны сказал! Точно зря! Судя по побледневшем лицу Леры…

- Я приходил к тебе, – бормочу упавшим голосом, поворачиваясь к ней. – Ты мне веришь? Ну, сама же все увидела! Понимаешь же, что она врет и я с ней не был! Ну? – хочется встряхнуть застывшую статуей Леру, но еще подумает, что я вспыльчивый псих. – И все это – было для тебя…

Она ничего не отвечает, только переводит взгляд с соседки на меня и обратно.

- Пойдем, – я хватаю ее за руку я тащу на выход. – Нечего тебе здесь оставаться!

- В штаны значит, – Лера позволяет мне дотащить ее до лестницы, а дальше резко тормозит.

45

- Лера! – я вспыхиваю.

- Это все… – она запинается, а голос совсем убитый, – так… гадко…

- Гадко придумывать то, чего нет, – я обхватываю ее руками, пытаясь притянуть к себе, но она отодвигается. – Едем ко мне. Не будешь же ты после всего этого жить в этой гадюкой! Едем, Лер, – я осторожно провожу рукой по ее щеке. – Обещаю тебе, – ничего не будет, если ты не захочешь. Только будь со мной. Просто дыши рядом. А я буду знать, что ты в безопасности. Мало ли, что еще ей придет в голову! Она же чокнутая, явно!

- И между вами ничего не было? – Лера вскидывает голову, но за блеском в ее глазах я вижу, что она готова расплакаться.

- Милая моя, – обхватываю ее, прижимаю к себе, зарываюсь в ее невероятные волосы. – Поверь, с тех пор, как я тебя впервые увидел, у меня ни с кем ничего просто не может быть! Я просто брежу тобой, днем и ночью! Едем со мной! – руки уже без всякого контроля начинают ласкать ее спину, опускаясь все ниже. Как же мне хочется ощутить ее всю! Не здесь, не в людных местах, хотя, видит Бог, мне на все и всех становится плевать, когда она рядом! – Ты единственная для меня!

- Не знаю, – она обхватывает голову руками, снова отстраняясь. – Все это… Не так…

- Лера, – теперь я уже не отступлю, добравшись до нее. – Ты мне все еще можешь не верить? – ловлю ее лицо в ладони, заставляя поднять на меня глаза.

- Давай просто попробуем познакомиться, – наконец она слабо улыбается. – И начать все как-то… По-человечески.

Меня будто окатывает ледяной водой! Это очередной посыл в путешествие на хер, или я слишком сильно на нее давлю? Может, для Леры все это слишком быстро? Но я же сказал, что ничего не будет, пока она сама не захочет, пока не будет к этому готова!

- Хорошо, – выдавливаю из себя через силу. – Я завтра за тобой заеду и отвезу в универ. Так нормально?

- Да, – кивает мое счастье, на этот раз улыбаясь уже по-настоящему.

- И все равно, – я достаю связку ключей и отстегиваю один. – Это от моей квартиры. Адрес я тебе сброшу на телефон. Если что – приезжай и даже не думай. Ладно?

Смотрит на меня так, как будто я ей гремучую змею в руки вкладываю. Но, наконец, все-таки кивает и берет ключ.

- Верь мне, Лера, – снова облепливаю руками ее лицо, понимая, что оторваться будет подвигом. – Ты в любой момент можешь ко мне приехать и убедиться, что никого, кроме тебя, нет, – осторожно прикасаюсь к ее губам, боясь, что снова отшатнется. Легкое, почти невесомое касание, но, получив отклик, забываю про всю осторожность, впиваясь в ее губы жадно, до одури, до звезд перед глазами, до того, что в штанах все просто каменеет. Не отпускал бы, никогда бы не отпускал!

В голове зашумело, а весь мир сузился до моего языка и ее губ. Я вошел в нее, – и… Нет, это совсем не как первый поцелуй в жизни. И даже не как первый секс. Это что-то… Невероятное, разрывное, как будто я на самом деле вошел в Леру, – всем своим сердцем, всем собой, стараясь заполнить ее до края, так, чтобы ни для чего другого в ней просто не осталось места. Я ласкал ее, проникая все глубже, – постепенно, медленно, но с такой страстью, что, казалось, сейчас сам разорвусь на части.

Никогда еще я ничего подобного не чувствовал. Такой заполненности внутри, такого кайфа, такого наслаждения до дрожи в каждой клетке. Руки безотчетно впились в ее бедра, прижимая к моим. Я вжался в нее, вонзаясь все глубже , забывая про то, что важно не вспугнуть, не передавить, заполняя языком полностью, впиваясь жадными толчками…

- Стоп! – в один миг Лера оттолкнула меня резким движением.

Сходя с ума от переполнившей меня страсти, я просто смотрел на нее, – раскрасневшуюся, задыхающуюся, прикусывающую губы, с лихорадочным блеском в глазах и дрожащими пальцами. Это сумасшедшее воплощение желания! Это – то, после чего можно только набросится и не отпускать, пока она не выкрикнет в оргазме твое имя! Это просто вулкан, каких я в жизни никогда не видел!

- Не торопись, – выдохнула Лера дрожащим голосом. – Мы слишком спешим. Ты…

- Я все понял, – шепчу ей на ухо, снова прижимая к себе. Мне бы сейчас в ледяной душ, чтобы « не торопиться». А лучше бы сразу в снег. Потому что я даже стоять нормально не способен, – меня просто шатает от страсти! От жажды , – Лера как вода, которой невозможно напиться и невозможно остановиться, однажды распробовав на вкус. – Звони, если что. А лучше, – приезжай, – снова шепчу, потому что не хочу, чтобы она слышала сейчас мой срывающийся голос. Да я и не уверен, что со звуком все окажется в порядке.

- Тогда – до завтра, – выдыхает мой наркотик, и, чмокнув на прощанье в щечку, проскальзывает за дверь.

А я, как идиот, прислоняюсь к перилам. Ноги не держат, – подгибаются, меня реально так шатает, что и двух шагов так вот сразу не сделать. Дрожащими руками утираю лицо, будто после пробежки. Полный идиот, – понимаю это уже когда ловлю себя на том, что я вполне пришел в себя и давно в состоянии нормально передвигаться, а все равно хренову тучу времени стою и пялюсь на ее дверь, улыбаясь, как наркоман. Идиот! Да! Но зато я, – самый счастливый идиот на свете!

Наконец отмираю, понимая, что мне давно уже пора. И все равно в голове гудит, а перед глазами плывет туман, когда я выхожу на улицу. Это же надо, как меня повело от одного только поцелуя!

46. Лера

Лера.

Меня будто прошибло током, – и ошпарило одновременно. Я просто замерла на месте, но уже точно знала, – Бурин в зале « Искры». Не понимаю, как один человек может так сильно воздействовать на другого? Я его будто кожей чувствую! Нет, даже чем-то большим, какими-то мурашками под кожей, о существовании которых нас не учили на уроках биологии, но они, оказывается, есть! Даже не видя его, даже не поворачиваясь, чувствую… Или у Бурина действительно просто такая энергетика бешенная?

Перед глазами все расплывается, – и зал, и люди, и музыка, и представление, – все сливается в одно яркое пятно. Не хочу оборачиваться, не хочу искать его глазами. Он ведь наверняка не один, – и даже не важно, кто с ним, – Римма, или кто-нибудь другой. Одного знания, что он с кем-то спит, кого-то ласкает и задаривает цветами для меня и то слишком много. А видеть это – выше моих сил.

Но он направляется ко мне. И это я чувствую каким-то шестым чувством, потому что меня вдруг начинает бросать в жар, а сердце так колотится, как будто решило стать одной из тех самых бабочек и выпорхнуть из меня ему навстречу. Даже оно предает меня, выбирая Бурина, не говоря уже о теле… Зажмуриваюсь и выдыхаю, чувствуя, что он уже стоит совсем рядом.

- Слава? – лучше бы я ушла, потому что один взгляд в его глаза заставляет меня забыть обо всем на свете. И то, что среди этого гама, в зале, полном людей, он все-таки увидел меня и подошел, вообще подымает меня к небесам от счастья. Глупого и нелепого счастья, потому что – мне ли не знать, что это ничего не стоит и не значит?

Он притягивает меня к себе, и я окончательно растворяюсь. Где-то у меня был здравый смысл и голос разума? Они ушли, не попрощавшись, посоветовав напоследок о них забыть и больше не обращаться.

- Зачем ты так со мной? – его хриплый голос заставляет те самые мурашки под кожей пуститься в пляс и блаженно застонать от наслаждения. Если кто-то скажет, что голос не может сводить с ума и стать наркотиком, – не верьте! Иногда от одной фразы, произнесенной особенным голосом весь мир вышибает из-под ног.

- Как? – выдыхаю я, на самом деле забывая смысл всех слов на свете. Просто они на самом деле не имеют никакого значения. Самое главное, – то, что в глазах. И я жадно впиваюсь в него взглядом, надеясь рассмотреть всю ту правду, которая стоит и за словами и за вещами, которые мы видим. И снова начинает кружиться голова, – потому что в этом взгляде я будто читаю отражение собственных чувств. Или мне просто хочется это увидеть?

Его лицо наклоняется над моим, как в замедленной съемке. Губы, прикоснувшись, обжигают, а после… После начинается самое настоящее безумие. Как будто в меня ворвался ураган. А я… Я просто растворилась в этой лавине…

Будто выпав из реальности, на ватных ногах поднялась в комнату общежития. Со стороны слушала разговор Бурина и Риммы. Внутри бушевали все грозы мира. И будто что-то рухнуло внутри. Как же так можно? Она ведь видела, насколько я страдаю?

Кровь снова закипела, стоило Бурину поцеловать меня там, в коридоре. Я будто рассыпаюсь на тысячи порхающих от счастья бабочек, – и уже не способна ни помнить, ни думать ни о чем. Хочется только одного, – впечататься в него, слиться с ним, отдаваться снова и снова этому неимоверному блаженству! Но… Так нельзя. Нужно все выяснить и все обдумать. Мне ли не знать, как часто необдуманные поступки приводят к слишком большим и, главное, ненужным, драмам! Нужно хотя бы просто прийти в себя, очнуться от этой безумной эйфории! Притормозить, иначе я, как тот глупый мотылек, просто сгорю и задохнусь в этом огне!

Поэтому заставляю себя отстраниться. И почти сбегаю. От него. От себя. От этого безумия, которое меня на самом деле слегка пугает. Просто отдышаться. А утром… Не знаю, как это будет, но утро все расставит на нужные места, я в это верю.

- Римма? – в комнате как-то слишком тихо, и я бы с радостью сейчас залезла бы в кровать, укрывшись одеялом с головой. Но такие вещи нужно прояснять сразу.

– Римма, не притворяйся. Я знаю, ты не спишь.

- Что ты от меня хочешь? – истерично, сквозь слезы, закричала соседка по комнате. – Да, я люблю его! Еще с первого курса, как только в первый раз увидела! А ты… Появилась, хвостом вильнула, – и все! Сразу же все тебе! Я, между прочим, знаешь, как его добивалась? На все его бои ходила, хоть терпеть не могу всех этих разбитых рож! На каждой вечеринке старалась сделать все, чтобы привлечь его внимание! Да я даже в блондинку красилась и губы накачала, потому что он всегда выбирал таких!

- Римма… – я растерялась, даже и не зная, что ответить. – Ну, все равно – нельзя же так! Ты что же думаешь, – если мы бы с ним так и разошлись, ничего не выяснив, он бы тебя полюбил? Могу понять твои чувства, но, просто пойми, – нельзя заставить кого-то тебя полюбить! Просто нельзя! И разрушая чужое счастье, ты ничего все равно не построишь!

- А тебя он, значит, любит? – Римма вспыхнула, искривив губы в злющей усмешке. – И вот – с чего ты это взяла, наивная провинциальная дурочка? Да у него таких, знаешь, сколько? Пачками с собой после боя уносит! Да он даже не знает имен всех, с кем спит, как ты не понимаешь? Просто ты не согласилась сразу, вот его это и зацепило! Причем здесь любовь? О каком счастье ты говоришь вообще? Я тебе, можно сказать, услугу оказала, отвадив такого бабника! Любовь! – Римма со злобой фыркнула. – Переспит с тобой, плюнет и забудет! А ты как думала? Возомнила себя особенной?

Я закусила губу, – до крови, понимая, что все, очень возможно, так и есть. Очень знакомый инстинкт охотника, – гнаться за тем, что просто так решило сразу не свалиться в руки. Возможно, Римма очень даже и права, хоть и говорит все это сейчас со зла. Но, если бы я отдалась Бурину сразу, – разве он бы после обо мне бы вспомнил? Внутри все похолодело, отдаваясь глухой, ледяной болью. Хотя… Я ведь на самом деле ничего о нем не знаю… Может, она все и выдумывает насчет его похождений…

- И чего ты тогда добивалась? – голос сорвался, превратившись в хрип. – Чтобы он, вместо меня, переспал с тобой? А потом – плюнул и забыл?

- Может, я бы даже и этому была бы рада, – заорала Римма, и, впрыгнув в джинсы и натянув кофту, выскочила за дверь, захлопнув ее с таким грохотом, что посыпалась штукатурка.

- Эй, это – моя сумка, – крикнула я вслед, но меня уже никто не услышал,- она буквально кубарем слетела вниз по лестнице, ничего вокруг себя не замечая.

Если честно, я бы сейчас тоже сбежала бы куда-нибудь, если бы могла. Да хоть в « Искру» или к девчонкам. Но ключ от комнаты ушел вместе с Риммой в моей сумке, а оставлять все здесь нараспашку или рыться в ее вещах в поисках ключа не хотелось. Да и вообще, – лучше бы сейчас побыть немного одной.

Закутавшись, наконец, в одеяло, я решила все хорошенько обдумать. Но мысли не шли, от слова совсем. Вспоминались только его жаркие, жадные руки, прижимающие меня к себе, его потемневшие глаза, от которых меня даже сейчас выносит в нереальное блаженство, а губы сами собой вздрагивали, снова и снова ощущая на себе жар его поцелуя… Так я и уснула, проваливаясь в блаженные ощущения, смакуя их снова и снова…

47. Слава

Слава

Пошатываясь, как пьяный, я вышел на воздух. Меньше всего хотелось домой. А хотелось, как сумасшедшему, смеяться и во все горло заорать какую-нибудь песню. В итоге так и решил, – пройдусь немного, и зайду в « Искру» – а то бросил парней, нехорошо как-то. Адреналин так и кипел, – я мог бы бродить этой ночью по улицам до самого рассвета.

В клубе все было, как обычно. Представление давно закончилось. Девчонки танцевали, парни, хохоча и уже обзаведясь новыми цыпочками на коленях, перешли с благородных напитков Шиманского на простой и понятный нам виски.

- А где виновник торжества? – я ввалился в кабинку под аплодисменты друзей. Только вот Глеба что-то нигде не было видно.

- Нашего полку все убывает, – картинно закатив глаза, возвестил Эд.

- Да, девки неумолимо косят наши ряды, – Тоха скорчил несчастную рожу.

- В смысле? – хм… Что-то я не замечал, чтобы Шиманский кем-то увлекся в последнее время. Хотя… Я, кажется, вообще мало, что замечал с тех пор, как на меня глянули эти сумасшедшие глаза.

- Да вот ты сначала… Совсем от компании отбился, – вздохнул Карин, хлопая по бедру сидящую на нем красавицу. Не, реально, – он вообще когда-нибудь насыщается? После тех четверых ему что, все еще мало? – А теперь вот и Глебыч.

- Ты можешь внятно объяснить, что случилось? – терпеть ненавижу, когда они вот так начинают, – вокруг да около.

- А я знаю? – пожал плечами Андрюха, утыкаясь губами в ложбинку между грудей. – Увидел какую-то девку, которая в гордом одиночестве накидывалась возле барной стойки, позеленел весь, выматерился, сжал кулаки, – совсем, как ты за полчаса до этого, разве что пар из ушей не начал пускать, а после отобрал у нее рюмку, забросил на плечо и ушел со своей добычей, даже не попрощавшись.

- Ага, и, главное, – было бы там от чего плыть! Обыкновенная такая себе девчонка, ни особенной тебе фигуры, ножек вообще не видно, тушь по всему лицу, и глаза тусклые, – скривился Эд. – С тобой-то еще понять можно, – он выразительно очертил в воздухе сексуальные формы, за что тут же получил по рукам, но только расхохотался, отшатнувшись. – Ты чего, брат? – обиженно фыркнул Эдик. – Я же что? Я ж не посягаю, а просто признаю, что есть там, от чего голову потерять! А тут… Вообще непонятно, что на Глебушку нашего нашло!

- Значит, получается, с барышней он был уже знаком, – делаю я нехитрый вывод, – иначе бы не купился на такие прелести. Нет, ну, вот же, тихушник! Нашел себе кого-то, может, даже, влюбился, – а, судя по тому, что ушел с ней со своего же выставлялова, девчонка ему явно не просто знакомая, – и никому ни слова!

- Что-то Шиманский вообще в последнее время скрытничает, – согласился со мной Андрюха. – Про аварию свою никому ничего не рассказал, про биржу и его заработок мы, считай, вообще, почти случайно узнали, девка тут еще какая-то… Кажется, наш друг ведет двойную жизнь, о которой мы ни сном, ни духом!

- Допрос с пристрастием! – соглашаемся мы в один голос. Потому что тайны от друзей всегда потом вылазят боком! Мало ли, во что так можно вляпаться! И кто тогда поможет?

- Кстати, – о секретах, – я поворачиваюсь к Антону. -У тебя-то там что?

- Я секретничаю только, когда боюсь сглазить, – хохочет Дольский, наливая стакан и всовывая мне в руку. – А теперь, когда мы наконец-то тебя дождались, полог тайны можно торжественно сорвать! Выпьем, друзья, за нового ведущего самой крутой радиостанции «Жажда FM». С этого дня, – ну, вернее, же с завтрашнего, все вы будете просыпаться под мое бодрое « доброе утро» и слушать мои самые остроумные в мире шутки, умываясь и завтракая! Я буду заряжать вас своей энергией прямо с пяти утра!

- Слава великому ведущему! – возглашаем мы в один голос. – За твое блестящее будущее в шоу-бизнесе! – рявкаем хором и осушаем стаканы до дна. Это – реально шикарная новость! Кажется, все мы потихоньку, но уверенно, продвигаемся вверх!

- И только попробуйте продрыхнуть, – жутким голосом маньяка-убийцы предупреждает нас Дольский, сделав страшные глаза. – Я каждое утро буду ждать от вас подробного пересказа моей передачи!

- Будем усердно конспектировать каждое слово! – послушно уверяем мы, снова наполняя свои стаканы. Кажется, Тоха счастлив, и сейчас далеко не самый лучший момент спрашивать у него, как он собирается справляться. Успевать с программой до начала занятий, конечно, будет, но насчет корпоративов… Кажется, их тандем с Эдом на этом закончится… Но он сейчас так светится, что лучше ему не портить этой радости.

Бросаю украдкий взгляд на Эда. Тот искренне рад за друга, и, кажется, тоже еще не понимает, что остается без партнера… Н-да… Лучше и с ним сейчас об этом не говорить…

- Четыре утра, – вдруг спохватывается Андрюха, бросая взгляд на часы. – Народ, пора сворачиваться!

Ага! Особенно, учитывая, что же этим утром я встречусь с Лерой и повезу ее в университет. Эх, только бы доехать, – а то, боюсь, что, оказавшись с ней в закрытом пространстве, думать о парах, да и вообще о чем-то, кроме ее губ, точно не смогу!

- Кстати, Слав, ты там выяснил насчет Артура? Что у них с Лерой?

Вот же, блин, как некоторые умеют испортить настроение! Мрачная туча снова опускается куда-то в область груди, смазывая все мое ненормальное счастье.

- Нет пока, – бросаю со злостью, метая взглядом искры в дверь кабинета хозяина клуба. – Но обязательно выясню.

48. Лера

Лера.

Утром я просто взлетела из постели. Никогда еще так не волновалась, как перед этой встречей! Дрожащими руками перебирала свой нехитрый гардероб, вдруг осознав, что о приличном белье я и не подумала! Ну да, кому там его видеть! Я ведь только заботилась о том, чтобы не выглядеть замухрышкой среди столичных студентов! А о том, что у меня начнется какая-то личная жизнь даже и мысли не мелькнуло…

Чертыхаясь, стукаясь мизинцем ноги обо все, обо что только можно и нельзя стукнуться, разливая кофе, я кое-как собралась и накрасилась, выбрав все то же голубое платье. Уже дожевывая свою утреннюю булочку, увидела через окно машину Бурина, и меня снова затрусило. Надо же, как он рано! А я-то надеялась, что у меня еще минут пятнадцать-двадцать на то, чтобы потренировать спокойствие! Нет, ну правда, – не выходить же к нему с дрожащими, как у наркоманки, руками!

Распахнула окно, – давно надо было проветрить, ну, а бабочки, – что ж, пусть себе летят на волю!

- Слава! – надо же, не одна я узнала эту машину. Выходит, парень действительно популярен и многим здесь знаком… Замирая, чуть отступаю за шторку, чтобы с улицы меня нельзя было заметить. Вижу, как Бурин выходит и на него тут же налетает шикарная блондинка в такой короткой юбке, что видны резинки от чулок.

- Какими судьбами? – томно мурлычет эта… хм… не совсем приличного вида, скажем так, барышня, бескомплексно прижимаясь своими губами к его.

- Вот это совершенно лишнее, – бормочет Слава, отодвигая от себя блондинку. – Хорошего тебе дня и пока! – о, какое же это блаженство, он разворачивается к ней спиной! Тут же! Я выдыхаю, кажется, начиная впервые за все это утро успокаиваться.

- А я говорила, – слышу позади мрачный голос Риммы. Не знаю, когда она вчера вернулась, но, пока я собиралась, соседка делала вид, будто спит, а я, естественно, меньше всего хотела сейчас вести с ней какие-то разговоры. Потому что даже « доброе утро» не смогла бы из себя выдавить. Конечно, я убеждала себя, что таких, как она, можно только пожалеть, но злость никуда не исчезала.

- Вначале будет убеждать тебя в неземной любви, потом затащит в койку, а потом, « давай, детка, пока».

- У нас все совсем не так, – шепчу я, вцепившись пальцами в занавеску. Нет, ну ведь правда, – на эту девулю достаточно только посмотреть, чтобы понять, что ни для чего, кроме постели, она просто не годится!

- Все так думают, – пожимая плечами, Римма гордо уходит в душевую, запираясь на замок. Вот лучше бы и дальше делала вид, что спит, честное слово!

Ладно, – решаю я. Плевать! Надо, в конце концов, жить здесь и сейчас, – а после будет видно. Меня так тянет к Славе, что я просто не могу вот так запросто взять и отказаться от него! Это все равно, что от самой себя отказаться, не могу! Просто не могу! И, в конце концов, у всех все всегда по-разному! Мало ли, что у него там было раньше, до меня!

Но, что ни говори, а неприятный осадок все-таки остался. Черное облачко, обволакивающее что-то внутри…

- Привет! – Бурин, сразу же засияв широкой улыбкой, притягивает меня к себе.

- Давай не будем торопиться, – выдыхаю в такие желанные, сводящие начисто с ума губы, и резко поворачиваюсь, подставляя для поцелуя щечку. Все-таки, лучше не бросаться вот так вот сразу в этот омут с головой! Я, конечно, уже решила, что не буду бегать от него и сопротивляться самой себе, но и спешить тоже – не самое лучшее решение.

- Лерааааа, – выдыхает Бурин, впиваясь губами мне в щеку. Кто бы мог подумать, что такое невинное место для поцелуя, можно использовать настолько сексуально? Предательские мурашки уже запузырились внутри меня, обжигая кровь, пока он втягивал губами, слегка прикусывая и лаская языком, кожу на моей щеке. Вот же коварный, и, главное, – явно опытный соблазнитель! – Ты сводишь меня с ума, – шепчет он, притягивая меня за талию сильнее и обволакивая дыханием мочку уха. – Как я могу не торопиться с тобой, когда все время, как в бреду?

- Пожалуйста, – с трудом выдыхаю я, утыкаясь лицом в его плечо.

- Как скажешь, мое наваждение, – Бурин зарывается носом с мои волосы и шумно втягивает в себя их запах. Черт, это так сексуально!

- Нам нужно ехать, – мой голос превращается в еле слышный, неуверенный лепет.

- Да, – шепчет Слава, так и продолжая стоять на месте, только прижимая меня к себе крепче.

- Слав… – от его поглаживаний по спине, я уже начинаю дрожать. – Пары!

- А? – он будто очнулся, и это возвращает и меня в реальность. Он, оказывается, может быть таким забавным! – Да-да, прости, малыш, я просто… Улетел немножко. Конечно, едем!

Мы, наконец, усаживаемся в машину, и только одно неприятно царапает меня изнутри. То, что все это присходило под окнами общаги. И Римма, конечно же, наверняка все видела. А еще сколько здесь может быть таких вот Римм, влюбленных в моего, -уже о нем и думать иначе не могу, – мужчину. Очень бы не хотелось сюда возвращаться под взглядами, горящими ненавистью и только о том и думающими, как бы мне нагадить, – да, я реалистка и понимаю, что далеко не каждая воспримет это так, как я, по принципу « сердцу не прикажешь». И моя соседка по комнате, – яркое тому подтверждение!

- Давай больше не будем устраивать демонстрацию для всего универа!

- Мне нечего скрывать, – пожимает плечами Слава. – Я готов кричать о нас с тобой на весь мир и во все горло! А если кому-то не нравится то, что их самих не касается никаким местом, то я с удовольствием позатыкаю им рты!

- Слав! Давай просто не будем, ладно? – не хочется так сразу наживать врагов. Тем более, что и у нас пока еще непонятно, чем все закончится.

- Не торопиться, – пробурчал Слава, впиваясь пятерней в волосы. – Не афишировать… Чего ты хочешь от меня, малыш?

- Ну, для начала, давай узнаем друг друга получше, – я усмехаюсь, ловя его взгляд. Такой… беспомощный? В таком, как Бурин, подобный взгляд просто реально сводит с ума! И говорит лишний раз о том, что Римма совершенно неправа в его отношении ко мне! Хотя ей, конечно, очень хочется, чтобы все было именно так, как она сказала! Как же бы она злорадствовала и наслаждалась, если бы Бурин меня просто использовал и бросил! Но я не дам ей такой возможности, что бы между нами не произошло!

- Давай, – усмехнулся Бурин, соглашаясь, и, кажется, готовый согласиться на все. – И чего ты хочешь? Познакомиться с моими друзьями? Сходить в кино? Съездить куда-нибудь вдвоем?

Хм… Вот куда-нибудь съездить, это, конечно, интересно… Только чревато, и мы с ним оба прекрасно понимаем, чем. Потому что нам будет уже совсем не до разговоров. И, если мы и будем друг друга узнавать, то очень в определенном смысле…

Сама не замечаю, как мой взгляд опускается по груди Бурина и ниже. И прихожу в себя, только когда он резко выворачивает руль, а машину слегка заносит. Чертыхаясь, Слава останавливается, съехав в сторону.

- Если так пойдет и дальше, разговаривать будет уже некому, – ловлю его горящий взгляд, а он притягивает меня к себе.

- Хотя бы один поцелуй, – шепчет он, лаская мое лицо руками. – Лера… Я же так просто умру…

Ничего не успеваю ответить, – мои губы уже жадно накрыты его. Он будто впечатывает меня в собственное тело, врываясь языком с отчаянной силой. С его руками начинает твориться какое-то полное безумие, и я прихожу в себя , только когда понимаю, что его пальцы сжимают и скручивают мой сосок через платье , а сама я, вигибаясь и дрожа, стону в его рот.

- Сладкая моя, – шепчет Слава, глядя на меня почти черными, совсем потемневшими и помутневшими глазами. – Как же я схожу от тебя с ума…

Губы, лаская, доводя меня до какого-то запредельного наслаждения, начали спускаться вниз по шее, а вторая рука, резко задрав короткое платье, безошибочно скользнула между ног, прижавшись к пульсирующему бугорку .

- Слава, – откинув голову и вытянувшись, как струна, я снова застонала.

- Не бойся, детка, нас здесь точно никто не увидит, – шепнул он мне в ухо, заставляя задрожать и выгнуться от его жаркого дыхания еще сильнее.

49

- Нет! – мой голос прозвучал так хрипло, что даже и сама бы не поверила, что он на самом деле принадлежит мне. Сама не понимаю, как у меня хватило силы оттолкнуть его, но, к счастью, это удалось.

- Что не так? – задыхаясь, выдохнул Слава. – Я сделал тебе больно?

- Все не так! – выпалила я, уже приходя в себя окончательно. – Ты просто хочешь со мной переспать, а вовсе не отношений!

- Малыш, – он обвил мои плечи своими огромными ручищами, которым так трудно сопротивляться. – Я просто безумно тебя хочу. Всю. Без остатка. Что в этом плохого? Разве это – не часть отношений?

- Это когда отношения есть, – я вжимаюсь в кресло, чтобы хоть как-то отодвинуться от него. – А ты ведь даже не пытаешься со мной познакомиться! Все, чего ты хочешь, – это просто физическая близость.

- Я понял – вздохнул Бурин, отворачиваясь и снова теребя пальцами волосы. – Прости. Просто от тебя невозможно оторваться. И… Я не совсем понимаю, чего ты от меня хочешь.

- Для начала, – просто отвези нас в универ, – я немного успокаиваюсь, даже дыхание постепенно начинает выравниваться.

- Хорошо, – кивает Бурин, снова заводя машину.

- И еще. Кто эта девушка, с которой ты так страстно здоровался, пока меня ждал?

- Девушка? – он смотрит на меня с полным непониманием.

- Ну, та блондинка, которая тебя поцеловала!

- А, это, – Бурин начинает хмуриться. – Это неважно.

Хм… Что наводит меня на подозрения, что он действительно вполне мог с ней когда-то переспать, а теперь даже и не помнить, как ее зовут. Выходит, Римма не так уже и соврала!

- Ты с ней спал? – задаю вопрос в лоб. Ну, а что? Надо же мне выяснить, кто он и из чего сделан?

- Лера, – он говорит так морщась, как будто этот разговор причиняет ему прямо физическую боль. – Я много с кем спал, это правда. Но все это к нам с тобой не имеет никакого отношения. И все это осталось в прошлом, если ты со мной. Я же не зря дал тебе ключ от своей квартиры, – в любой момент можешь сама прийти и во всем убедиться.

- Мне это все не нравиться, – почти шепчу упавшим голосом и отворачиваюсь к окну. – То, что для тебя такие вещи ничего не значат.

- Все ничего не значит, Лер, пока не встретишь ту, без которой просто не можешь жить и дышать. Поверь мне ! О большем я и не прошу! Просто поверь, – кроме тебя мне никто не нужен!

- Ну, а раз так, то, может, не обязательно так сразу на меня набрасываться? – горло сжимается от мысли, что эти слова, он, возможно, говорит каждой.

- Все, – кивает, не глядя на меня, Слава. – Не набрасываюсь. Так какой у нас следующий шаг?

- Ты мужчина, – вот и думай! – мне уже снова становится смешно от его растерянного лица. И, поскольку мы уже подъехали, выпрыгиваю из машины, не дав ему шанса снова поцеловать меня на прощание. Потому что на этот раз я могу и не найти в себе сил для того, чтобы прекратить все это сумасшествие… Мне и в этот раз удалось с огромнейшим трудом…

50. Слава

Слава

Лера выпорхнула из машины так быстро, что я даже не успел ее остановить. Так и остался сидеть, скорчившись от скручивания в паху и ловя ртом воздух. Да, до такого состоянии я не доходил даже в подростковом возрасте, – ни до такого бешенного желания, от которого разрывает на хрен все внутри, ни до того, чтобы понимать, что просто не могу сейчас никуда выйти.

- Дыши, – голос так и не выравнивается, оставаясь хриплым и совсем диким. – Дыши, Бурин, – приказываю себе, глядя в зеркало на свое вообще практически зверски перекошенное лицо. Аж самому противно, – красный весь, задыхающийся и перекошенный спазмами.

Да… Давно меня не отшивали. Но разве дело в этом? Сколько раз за последнее время я не получал физической разрядки, сам от нее отказываясь только потому, что хотел быть только с одной конкретной девушкой? И ни разу меня так не скрючивало!

Н-да. Девчонка действует на меня так, что самому становится страшно. Мало того, что все мозги отключает на хрен, так еще и на физиологическом уровне. Потому что даже сейчас, при одном воспоминании, какими горящими глазами она смотрела на мою ширинку, слегка прикусив свою сладкую, дурманящую, такую сочную, губу, я обеими руками впиваюсь в собственную футболку, чуть не разрывая ее в клочья! Вообще счастье, что мы ни в кого не врезались в тот момент!

Немножко продышавшись, понимаю, что так и не выяснил у нее насчет Артура и того, чем они там занимались в его кабинете. Да и вообще, – что она могла делать с ним вместе?! И зачем вообще таскается по ночным клубам, в которые приличные девушки, если и заглядывают, то только со своими парнями!

Сжимаю руками руль. Вот же идиот! Все мысли вышибло напрочь! А все из-за этих сумасшедших губ! Из-за ее дыхания … Да я свихнусь, если все так пойдет и дальше!

- Буря, ты идешь или так, посидеть в тачке подъехал? – с окно с хохотом уже стучится Эдик. – Нет, если тебе приспичило поговорить с самим собой, я не препятствую! Только имей в виду, – это не очень хороший звоночек! Так как – выходишь, или я набираю знакомого психиатра?

- Вызывай, Эд, целую бригаду! – слышу, как рядом хохочет Карин. – Желательно, помоложе и поаппетитнее! Я с удовольствием проведу с ними несколько сеансов, если Славка откажется! По утрам это – самое то для поднятия тонуса!

- Вот же придурки, – усмехаясь, я таки выползаю из машины. – А где наша будущая звезда?

- Звездами не становятся, а рождаются! – возле нас тут же материализуется Тоха. – С таким талантом, как у меня, нужно просто родиться! Ну, а дальше, – дело техники! Так что попрошу меня не оскорблять!

- Да кто бы связывался, – хлопаю звезду по плечу и пожимаю ему руку. Даже не верится, что скоро вся столица, – ну, по крайней мере, немалая ее часть, будет просыпаться под этот голос. – Только смотри, нос потом не задирай! И когда мы будем детям рассказывать о том, что когда-то, очень давно, были с тобой близко знакомы, ты их хотя бы автографом осчастливь, а не отворачивайся с надменной рожей!

- Обязательно! – хохочет Тоха. – Только, подожди, в блокнотик запишу! А то мало ли вас таких, за автографами потом потянется? Всех и не упомнишь…

- А ты, кстати, че, уже и о детях задумался? – Эд с наигранным ужасом заглянул мне в глаза , вывернув шею через плечо Антохи. – Н-да, потеряли мы его, дружбаны! Недосмотрели! Пропал парень! Видел я, видел, кто из твоей машинки с утречка выпрыгивал! Что, совсем захомутала тебя синеглазка? Может, уже ребеночка и слепить успели? И имена подобрали? Ты смотри, – у девок же это первым делом! А дальше, – кранты тебе, Славка! Потерян для общества окончательно!

- Да он и так уже от этого общества отказывается, – Андрюха закатил глаза, явно вспомнив своих четверых ублажальщиц. Так что уже, считай, – все, потеряли друга. Еще немного, – и вообще с нами общаться перестанет!

- Вы бы лучше выяснили, с кем вчера Глеб смотался. И над ним бы и стебались! А что? Я один, что ли, все это терпеть и слушать должен?

- Выясним, выясним, не переживай, – прокряхтел Карин. – Вот пусть только появится…

Но наш вчерашний, бросивший всех заводила уже сидит в аудитории и усердно вникает в конспект. Да, лекции Шимова – совсем не то место, где можно разгуляться. На все наши вопросы Глеб отвечает только хмурым взглядом, – не мешайте, мол мне, единственному порядочному здесь студенту учиться, раздолбаи! Ну, собственно, и мы, как порядочные раздолбаи, позволяем ему на нас благотворно повлиять, – кто-то же, в конце концов, должен это делать? А то, как утверждает наша мать и отец родной в одном лице, Глебушка, все мы рано или поздно будем заметать те улицы, по которым он будет аккуратненько ехать на своей дорогой тачке. Которую однажды прикупит благодаря усердному учению и праведном труду. И это, если нам еще повезет, потому что таким, как мы, даже улицы подметать, где он будет ездить, вряд ли можно доверить!

Ну, и мы, собственно, его сегодня особенно не дергаем. Я – так вообще, получив свое сокровище, больше не мечусь и даже внимательно слушаю профессора, побрасывая, конечно, взгляды на свою голубоглазую прелесть, отвечающую мне в это самое прекрасное утро в моей жизни, очаровательной улыбкой. Так что вполне теперь могу стать человеком и заниматься тем, чем мне здесь и положено.

Антоха, добившись своей радиопрограммы, о которой мечтал уже, наверное, полгода, тоже спокоен и собран. Остальным вообще переживать не о чем, – у Эда с Андрюхой вообще все, как всегда, хорошо. Так что можно расслабиться и выдохнуть. Ну, а Глеб, было бы у него там что-то серьезное, сразу бы нам рассказал. Если, конечно, он снова не скрытничает, как со своей туманной историей разхераченной машины и биржи, на которой он, оказывается, зарабатывает деньги. Ну, а если и скрытничает, – все равно бесполезно выпытывать, – ничего нам этот партизан не скажет, как ни старайся.

Так что я, улыбаясь, поглядывая на Лерочку, которуе мои взгляды, кажется, начинают смущать, – о, мой Бог, как же она очаровательно краснеет и наклоняет голову над конспектом, пряча улыбку, наконец-то вникаю в сложные финансовые правила игры. Попутно глядя в залитое солнцем окно и рассуждая, что же с нами будет… Да, как –то вот понесло вдруг на философский лад. Захотелось заглянуть в будущее, хотя бы за краешек. Жизнь в последнее время меняется, как в калейдоскопе, – вот даже я, кто бы мог подумать, что буду заниматься боксом, да еще и с таким успехом? Что девки будут на меня вешаться, а я возьму вдруг, и потеряю голову от одной-единственной? Становится вдруг мучительно интересно, – а кем же мы станем? С боксом, конечно, я попрощаюсь однажды, как и Андрюха со своими гонками… А вот о дальнейшем будущем мы с ним как-то и не думали, просто все время жили одним сегодняшним днем. Глеб, наверное, уйдет в финансовое право и станет каким-нибудь крутым воротилой, а, может быть, и в бизнес подастся, – ему, кстати говоря, все это дается легче, чем всем нам вместе взятым.

Ну, а мы… Кажется, действительно пора заканчивать все это раздолбайство и хотя бы задуматься о том, чтобы выбрать уже специализацию и хотя бы примерно наметить, в каком направлении двигаться. Потому что пока этим из нас всех занимается только Шиманский. А мы такими темпами реально можем так и остаться у разбитого корыта, пропинав важное время… Н-да… Это что, Лерочка так на меня влияет, или я просто начинаю по-настоящему взрослеть?

Короче, хватит заниматься глупостями и пора бы уже вслушаться в то, чему нас здесь учат!

Я даже шикаю на Эда с Тохой, понимая, что и им не весь век дурачится и развлекать честной богатый народ на корпоративах. Надо будет им как-то об этом ненавязчиво намекнуть. Конечно, они сразу начнут после этого называть меня мамочкой, но голос разума все-таки приходится услышать!

На этот раз Лера от меня не ускользает после пар, а, наоборот, очень даже ждет, пока я подойду. И так и светится улыбкой! Которая, между прочим, только для меня! Чувствую себя самым счастливым в мире человеком, трепетно обвивая ее талию. И пусть она даже уворачивается, когда я тянусь к ней за поцелуем, делая страшные глаза, – мол, не при всех же, Бурин, – я все равно улыбаюсь, как блаженный.

- Куда едем? – я потерся о ее щеку, как сытый и довольный кот.

- Слав, – Лера как-то сразу вспыхнула, пробуждая во мне инстинкты и дразня меня этим смущением так, как даже себе не представляет. Сразу захотелось схватить ее в охапку, а от воспоминаний ее груди под моими руками, меня сразу заштормило. Пришлось мысленно самому давать себе по рукам, чтобы не наброситься на мою девочку прямо здесь, при всех. Вот первый раз мне достается такая, – остальные, наоборот, сами прыгали на шею, стараясь обозначить свою территорию и показать всему честному народу, что мы якобы вместе. Совсем она у меня уникальная, – и от этого чувства в груди начинает разливаться нежность. Только вот я, как самый настоящий воинственный самец, хочу наставить на нее своих меток как можно больше, чтобы остальные даже и не думали смотреть в сторону моей синеглазки.

- Я сейчас с девочками, к ним, – лепечет моя красавица. – А потом – на занятие с Шимовым. В общем, даже не знаю когда освобожусь.

Вот! Вот все думают о будущем, даже моя прекрасная умница! Может, тоже решила заняться финансовым правом? На ее фоне я никак не могу так и оставаться раздолбаем! Да, в одни ворота, – пора уже становиться серьезным!

- Так я тебя отвезу к девчонкам, – тут же вскидываюсь, притягивая ее к себе, – ну ничего не могу с собой поделать! Быть рядом и не прикоснуться, – просто невозможно! Хотя… Нет никакой гарантии, что, прикоснувшись, я смогу потом держать себя в руках…

- Нет, Слав, спасибо, я сама… – Лера отводит глаза, а меня вдруг прошибает разряд молнии.

- Что значит, – сама? – сам не узнаю своего мрачного голоса. – И вообще, – там у вас мужики какие-то крутятся! Кстати, – вот тебя тогда кто провожал? Или думаешь, я не видел ничего? Это что за амбал был недоделанный?

- Это Сева, – Лера улыбается. А вот я бы сейчас на ее месте, испугался бы самого себя. – Охранник из « Искры». Да нет у меня с ним ничего! – Лера уже хохочет, видя, как сжались у меня челюсти. – Мила просто попросила его меня проводить, чтобы я не шла одна домой вечером.

- Вот я и не хочу, чтобы возле тебя крутились всякие Севы, – мрачно пробурчал я. – Лера? Ты почему меня отшиваешь? Может, еще не определилась с выбором? А мне показалось…

- Не выдумывай, – моя синеглазка бьет меня кулачком по груди. Мммм… Как бы я сейчас схватил этот кулачок и зацеловал каждый пальчик! Но моя строгая моралистка этого, конечно, не позволит, и потому приходится сдерживаться.

- Тогда почему не хочешь, чтобы я тебя отвез?

- Потому что мне нужна ясная голова еще сегодня, – еле выдыхая эти слова она отворачивается и слегка краснеет, даже не представляя себе, каких демонов страсти пробуждает этим своим признанием.

- А после меня, значит, неясная, – выныриваю, как змея, перед ее глазами с другой стороны, не давая ей больше никакой возможности увернуться. – Лера. Я ничего не буду делать. Просто отвезу. Все.

- Мне даже этого разговора с тобой хватает, не то, что машины, – лепечет она, так отчаянно краснея, что мне приходится изо всей силы сжать кулак, чтобы не набросится на нее с поцелуем. И от ее слов, – просто искры из глаз!

- Ты – самое большое чудо, которое со мной когда-нибудь случалось, – голос сам собой срывается на хрип, когда я выдыхаю эти слова в ее шею, от которой так сладко, так дурманящее пахнет…

- Выпускай меня, – шепчет Лера, а ее, самые желанные губы в мире уже начинают сами приоткрываться для поцелуя. – А то я просто сейчас забуду обо всем на свете!

Ага! Можно подумать, я уже не забыл… А у меня, между прочим, сегодня тренировка… Через два часа… Хотя – кто помнит о таких мелочах, когда я уже дышу ее запахом?

- Выпускаю, – хриплю в ответ, чувствуя, что мне сейчас очень нужен ледяной душ. – Позвонишь, когда будешь свободна.

- Обязательно, – выдыхает она таким соблазнительным шепотом, что у меня самого внутри уже начинает полыхать вулкан. И, кажется, душ мне здесь уже не поможет….

Хорошо, что у Леры хватает силы воли пробраться через меня, буквально проползая под моими руками. Потому что я уже просто завис, и, если и способен пошевелиться, то уж никак не в направлении от нее. Так и стою, как дурак, пока она с девчонками уходит, продолжая ловить ее сумасшедший аромат…

- Эй, чемпион, отмирай, – хорошо, что есть друзья, которые всегда стукнут кулаком по плечу и вернут тебя в реальность!

Черт! Опять рядом с ней все из головы вылетело! И я, конечно же, забыл сказать, что не хрен ей оставаться в одной комнате с этой змеюкой подколодной, да и вообще в поганом этом общажном клоповнике нечего Лере делать, и чтобы перебиралась уже ко мне!

51

Лера

- Ну, собственно, вот такие дела, девчонки! – сидя в уютной квартирке девочек, я за чашкой чая рассказала им все подробности Риммкиной пакости. Ну, и, пришлось рассказать и про наши отношения со Славой, – хотя, как отношения, о таком говорить пока еще рано, только самое их начало. Но с ними я, правда, чувствую себя, как дома и уверена, что они мне такой подляны, как соседка по комнате уж точно не устроят.

- Так этого всего оставлять нельзя! – Полли просто взорвалась, резко поднявшись из-за стола и зашагав генеральским шагом по квартире, тогда как Мила только сочувственно кивала, выслушивая мою историю, а Ксана хохотала до слез, выуживая из меня подробности, каким было выражение лица этой интригантки, когда со мной в комнату зашел Бурин.

- И что ты предлагаешь? – Ксана в очередной раз вытерла слезы, подливая мне чаю. – Впасть в детство и облить ей волосы клеем? Или чернилами? Или нарисовать плакат с картинкой Риммы, лежащей голой в постели в окружении цветов и поедающую Леркины шоколадки с подписью « осторожно, стерва и воровка?» Или слабительного ей в кофе подсыпать? Ой, не могу! Как себе представлю эту картину, так хоть головой об стену от истерики бейся! – она снова расхохоталась, да так задорно, что и я же начала смеяться.

- Неа, – скривилась Полли. – Тут что-то посущественнее надо! Но проучить мы ее просто обязаны!

- И, – как? Наша ты коварная мстительница? Написать обо всем в соц. сетях?

- Даже не думайте, – я замахала на девчонок руками. Только этого мне не хватало!

- Дождаться, пока она влюбиться в кого-то другого и соблазнить его у нее на глазах! – Полли со всей решительностью выперла грудь вперед, как будто уже начиная соблазнять еще не появившегося в жизни Риммки парня.

- Ты, что ли, соблазнять будешь? – фыркнула Мила, расхохотавшись. – Да, подруга, вот живешь с человеком в одной квартире, а даже не догадываешься, чего от него ожидать!

- Ну, – не я, – Полина снова уселась за стол. – А вот девчонок таких в « Искре» мы даже очень можем найти. Заплатим им, – и все! Ее избранник будет профессионально обработан!

- Да, – черт с ней, девочки, – я машу рукой. Благодаря им у меня уже отлегло от сердца. – Да и, по сути, все равно мы со Славой все выяснили, так что ее план и так провалился. А она – пусть сама себя собственным ядом переваривает и захлебывается от злобы, нам-то что?

- Не знаю, – задумчиво протянула Мила. – Я бы тоже этого просто так не оставляла. Но – дело твое, конечно. Хотя, я считаю, что жить тебе с ней дальше нельзя. Нагадит, как пить дать. Такая, – точно нагадит! Это пока хорошо, что обошлось, а там, – кто знает, что еще придет в ее больную голову.

- Да я только за! И ты, Полли, кажется, говорила, что вам нужна соседка?

- А что, к Бурину не хочешь? – она ехидно сощурилась.

- Да куда! Нет, я просто так с ним жить не собираюсь. Пока вообще у нас никаких отношений-то нормальных и нет. Так, с ума друг по другу сходим. А ведь даже не поговорили ни разу нормально, – я вздохнула.

- А вот здесь ты совершенно права! – вписалась Мила. –Некоторых, кажется, знаешь, а они… В общем, лучше так сразу сильно и не сближаться!

- У тебя проблемы с личным? – вот никогда бы не поверила, глядя на Милу. Да она, по сравнению с нами со всеми, – просто звезда!

- Проехали, – Мила поморщилась и махнула рукой. – О тебе разговор.

- В общем, если вам все еще нужна соседка, – я с радостью! К тому же, работа у меня, кажется, в кармане! Мил, Артур ничего обо мне не говорил?

- Кстати, – о наших баранах, – скривилась Мила.

Н-да, явно у нее что-то с Артуром есть! Вот точно! И, видимо, он и стал тем самым мужчиной, который ее в чем-то разочаровал… – Артур сказал, ты можешь выйти прямо сегодня. Вернее, – даже не так. У него вчера Карина, распорядительница, уволилась. Так что на вечера нужен человек, причем срочно. Работа – получше, чем официанткой, – просто сверять записи заказанных столиков и провожать посетителей к их местам. Ну, правда, и без чаевых… Но там и оплата почасовая больше!

- Мила! Я тебе обожаю! – даже не веря, что у меня так все удачно сложилось, я бросилась ее обнимать.

- Подожди! – рассмеялась Мила. – Вот станешь женой чемпиона мира, тогда посмотрим, как ты меня вспомнишь!

- Вспомню! – я звонко расцеловала ее в обе щеки. – Можешь мне поверить! Такое не забывается!

- Ну, а насчет квартиры… – Полина замялась. – Лер, мы как раз в кухне ремонт затеяли… Косметический.

Я тут же сникла.

- Не, не, ты не подумай! – все дружно в один момент замахали руками. – Это мы не отшиваем тебя! Просто реально ремонт! Раньше, чем через неделю ты переехать не сможешь, – сами вон вещи все из штукатурки откапываем! Ну, а потом, – мы тебя ждем!

- Спасибо, девочки! – я даже зажмурилась, не веря собственному счастью. Вот она, светлая полоса в жизни! Только бы она продлилась подольше! – даже скрещиваю на всякий случай пальцы, чтоб не сглазить. – Ой, мне же уже к Шимову на занятия пора! Чуть было не опоздала!

- Поаккуратнее ты там с этими занятиями, – хмуро насупилась Полли.

- Ой, да перестань, он реально – такой классный! И так мне помогает! Я бы без него все это вообще никогда бы не вырулила! А он, – просто преподаватель от Бога! И так доходчиво и терпеливо мне все объяснят! Так что, еще немножко, – и я вас уже совсем догоню! Надо будет пирог ему в благодарность испечь, как только переду и обзаведусь нормальной кухней!

- Лера, я предупредила, – Полли совсем нахохлилась, вот прям как воробей. Или даже нет, – грозный голубь!

- Ты все выдумываешь, – весело бросила я, посылая ей воздушный поцелуй. – Пока! И еще раз, – огромное спасибо! Эх, девчонки! Что бы я без вас делала?

С переполненной кашей из информации головой я залетела после занятия в общагу. Вот же, – совсем забыла спросить, – там у них какие-то требования к одежде, или можно так, – в блузке и джинсах? Некоторые джинсов просто терпеть не могут…

А, ладно! Махнув рукой, одеваюсь. В конце концов, в первый день меня, по-любому должны простить! Да еще и учитывая, что я не просто так, а по блату… Даже хохотнула в ладошку, – вот, кто бы мог подумать, что меня так быстро даже блат в столице появится!

52

Римма хранила гробовое молчание, даже не поздоровавшись. Сделала вид, что усердно штудирует учебник по какой-то там фигне. Ну, – да, некоторые ведь в последнее время вместо того, чтобы учебой заниматься, страдали комплексом непризнанной актрисы, играя роль роковой женщины, покорившей Славу Бурина. Я снова хохотнула, вспомнив томные взгляды Риммы и ее измученный якобы от постельных утех голос. И как я только всему этому поверила?

Хорошо, что у меня сейчас куча дел и совсем нет времени на эти ее дурости! А то бы сидела сейчас в комнате, прямо вот кожей чувствуя исходящий от нее яд! И, главное, – вот она же еще на меня и злится! Такими глазами смотрит, как будто это я обманом пыталась ее парня увести! Просто непостижимо! Небось, и считает, что это я в чем-то перед ней виновата!

Но мне пора, – пусть Римма сама разбирается со своим внутренним миром и сдвинутой набекрень логикой. Только как же ее такую к детям подпустят! Они же там с ней совсем свихнутся!

На этой радостной ноте я весело вылетела из комнаты, под злющим, прямо прожигающим меня взглядом несложившейся подруги. И чего столько ненависти? Наверное, думает, что я на свидание со Славой иду! Кстати, – Слава! Я же позвонить обещала! Но – потом! А то же и так опаздываю! Н-да, блатом все-таки сегодня придется воспользоваться!

53

Слава.

Вот никогда со мной такого еще не было! Как идиот, расхаживаю взад-вперед по квартире, каждую минуту проверяя, не разрядился ли телефон. Лера давно должна была освободиться и позвонить, но от нее – ни слуху, ни духу. Хоть бы сообщение какое-то прислала, пусть даже с какой-нибудь смешной мордашкой…

К девяти понимаю, что меня уже совсем реально начинает трусить. Мысли о том, что меня продинамили, после утра и особенно вчерашнего вечера, уже не возникает. Зато психую с каждой минутой все больше и больше. Чем? Чем можно заниматься с этим гребанным профессором в девять вечера? Они там что, – всю программу до выпускного курса пройти решили?

А, может, что-то случилось? Мало ли, что с человеком вообще в этом дебильном городе произойти может. Машины вот, как носятся, а Лера ко всему этому не привыкла. А вдруг ее сбили? Или пристал кто по дороге? Она же – из маленького городка, привыкла с людьми открыто разговаривать, потому что знают там все друг друга. А тут… Вполне могло к моей девочке подойти какой-то мурло, спросить чего-то, попросить чем-нибудь помочь… Она же, наивная, и согласится, не задумавшись…

Ловлю себя на мысли, что сам начинаю напоминать себе мамочку-наседку, но ничего не могу с собой поделать! А если ей Риммка эта сумасшедшая что-то сделала? Кто ее знает, может, у нее – вообще шизуха, и она там на Леру мою с ножом кидаться начнет?

Понимая, что уже почти повыдергивал половину волос из шевелюры, решаю ехать. Конечно, – кататься по городу в поисках своей красавицы, – дурное дело, но в общагу все-таки заехать надо! И даже думать не хочу о том, что будет, если ее там не застану. Единственная надежда, что Лерочка переучилась и уснула, и спит сейчас себе мирно, сладко посапывая. Бля, нужно было не разговоры с ней разговаривать, а брать в охапку и тащить к себе в квартиру! Пусть бы у меня посапывала! А я зато был бы спокоен!

Матеря себя на чем свет стоит, падаю на сиденье машины. Вот только доберусь до нее… И даже слушать не буду! Закину на плечо и без всяких разговоров утаскиваю к себе! Пусть на меня орет, пусть отбивается, но зато точно у меня будет в безопасности! А то пока она решится… Я тут уже давно поседею и тихонечко сойду с ума! И еще не факт, что я стану безобидным сумасшедшим! Скорее, – буду ходить по двору и крушить все подряд морды, начиная с личика ее соседки, которое, по-хорошему, вполне даже стоило бы подчистить! А, может, она опять что-то там Лере про меня наговорила и моя девочка теперь от меня прячется?

В сотый раз набираю номер, – но абонент недоступен. И лечу по городу, как ужас на крыльях ночи. Вот только попробует Римма снова оказаться виноватой!

Дергаюсь так, что чуть не слетаю с дороги, когда телефон наконец начинает пищать.

- Да! – рявкаю в трубку, даже не глядя, кто звонит. Потому что даже вообразить не могу, что это окажется кто-то, кроме Леры.

- Привет, дружище, – разочарованно выдыхаю, услышав какой-то слишком мрачный голос Эда. – Ты там, случайно, никого не потерял?

- Что? – рявкаю так, что у самого уши закладывает.

- Да не психуй ты так, – Эд явно не рад собственному звонку. – Просто… Лера твоя тут… Только что из кабинета Артура вышла… Только заходила она туда полчаса назад и в джинсах, а вышла в ярко-красном платье…

- Что? – я начинаю задыхаться, впиваясь в трубку так, что айфон, кажется, сейчас раскрошиться, хоть и непробиваемый. – Ты там совсем охренел? Перепился чего-то или курнул?

- Слава, мы с Тохой работаем, – вздыхает Эд до тошноты трезвым голосом. – Ну, и… Антон, в общем, был против, но я считаю, – тебе нужно знать.

Мне нужно остановиться. И немного подышать. Немного. Самую малость. Просто легкие, кажется, сейчас тупо разорвутся. В хлам.

- Слав? – в голосе Эда явно чувствуется вина. Ну, да, – кому приятно приносить дурные вести? Особенно – лучшим друзьям? – Слав, да не психуй ты так. Все они, – шалавы продажные и ничего не стоят.

Дыши, Бурин, дыши! Потому что то, что сейчас обожгло все мои внутренности, меня вместе с машиной сейчас спалит на хрен.

- Слава? – Эдик уже орет . – Слав! Ты там хотя бы не за рулем?

- Все нормально, – хрипло выплевываю я в трубку, понимая, что в горле пересохло, как в Сахаре. – Спасибо, друг.

Отключая, швыряю айфон на заднее сидение. Звонка мне явно ждать уже нет смысла. Резко разворачиваю машину и рву в « Искру» . Честное слово, разнесу когда-нибудь этот, когда-то любимый кабак! Вместе с его блядским хозяином! Одним он, бля, машинки покупает, а другим, – платьешки! И все, главное, – ярко-красное! Это у него что, метка такая? И чего это МОЕЙ Лере он так помелочился? Не ублажила на машинку за полчаса?

54

Но я, мать вашу, просто должен ее увидеть! Пусть мне в глаза все скажет, – какого ж хрена было играть в прятки? Или думала, что еще неизвестно, как карта ляжет? Может, Артурчику она еще и не понравится, тогда и Бурин на всякий случай под рукой сгодится? А? А как же зато мы смущались от поцелуя, Господи ты Боже мой! Еще одна актриса, бля, – куда там той несчастной Риммке!

Врываюсь в поганый ночник, кажется, слегка порастолкав столы. Но мне сейчас насрать, – и лучше бы никому не вякнуть, а то, попав сейчас под горячую руку, просто убью на хрен! И не замечу! Эд и Тоха таки ведут свое представление и я замечаю, как бледнеют и напрягаются их лица. Не, парни, даже при всем желании вы меня сейчас не удержите, – только стены собой пробьете, если сунетесь! Но у них и возможности попытаться нет, – не прекращать же на полуслове!

Останавливаюсь, как растерянный бык, по обеим сторонам от которого по красной тряпке, – причем, одна из них, – в прямом смысле слова. Надета, – тьфу же, дрянь какая, вообще даже бедра не прикрывающая, на улыбающейся всем без разбора такими же размалеванными губами Лерочке, и вторая, – дверь кабинета Артура. Даже и не знаю, с чего бы начать…

Хотя… Артура я всегда убить успею, а это лживое чудовище под маской ангела пусть сейчас выскажет мне все в лицо!

Парни явно успокаиваются, замечая, что я иду в другую сторону. Не-не, расслабляться рано! До Артура просто очередь пока не дошла. Вплотную подхожу к Лере, и… Замираю, даже не зная, что сейчас сказать. Только наблюдаю, как улыбка стирается с ее лица, а глаза широко распахиваются. Актриса, мать твою!

- А я и не знал, что связался со шлюхой, – шиплю со всей злобой, на которую только способен, сжимая ее руки. – А че смущалась – то так, девчушка? Руками трогать не давала, а? В кабинете Артурчика раздеваться я посмотрю, ни разу не смутилась? Или тебе тряпки просто были нужны? И что ж ты ему сделала за эту тряпку? Дала хоть руками потрогать все, к чему тянулся? Дала… И не только руками, да, малыш? Или ты его губками радовала? А? Так, может, и меня так развлечешь, – я тебе получше чего-то прикуплю этого лоскутка!

Она так и замирает с полуоткрытым ртом, а глаза становятся, кажется, вообще на пол лица. И я уже начинаю себя ненавидеть, глядя, как они медленно наполняются слезами.

- Я… – она задыхается. – Я здесь работаю… Как ты…

- Как я узнал? – все равно, уже не мог остановиться. – Думала, все пройдет тихо, а я и дальше, как дурачок, буду за тобой бегать, пока ты тут будешь…. В кабинетах закрываться!

- Убирайся! – голос такой тихий, что я бы и не расслышал, если бы не был так близко. – Вообще! Навсегда!

- Да уж, конечно, – ядовито выплевываю ей в лицо каждую букву. – Не очень- то хочется быть одним из толпы! Хороших тебе тряпок от женатых любовников!

Разворачиваюсь и иду от нее подальше. Бля, меня же сейчас совсем разорвет. Лучше бы я ее такую и не видел!

- Отстаньте, – шиплю Антону и Эду, которые уже спустились со сцены и теперь повисли у меня на руках. – Все нормально. Я просто ухожу.

Нет у меня сейчас сил посмотреть на морду Артура. Выползти бы отсюда. Даже не представлял, что бывает на свете такая боль. Когда все внутри тебя просто дробится. Я думал, что страдал из-за Инги? То вообще была херня, так, – щекотка по душе! А вот сейчас… Кажется, я заскулю и сдохну! И даже не доползу до выхода из этого поганого места!

- Точно? Доберешься? – Эд растерянно заглядывает мне в глаза. – Слав, мы просто сейчас не можем уйти! Давай ты просто присядешь, выпьешь чего-нибудь, а я пока Глеба наберу…

- Ты охренел? – я смотрю на него, как на полоумного. Чтобы я ? Здесь? Что он говорит? Посидел? В этом долбанном месте, где Лерочка обслуживает хозяев даже не жизни?

- Слава, мы за тебя волнуемся.

- Я доберусь. Спасибо, что позвонил, друг.

Хорошо, что сразу меня отпускают, иначе… Иначе я бы сорвался и отшвырнул бы, не посмотрел бы, что друзья. Просто не могу. Не могу даже переносить здешний воздух. А как представлю ее в том кабинете перед ним на коленях…

55

Сажусь в тачку и гоню по вечернему городу. Сейчас – только домой, и лучше бы там закрыться на все замки. Иначе или разобьюсь на хрен, или реально кого-нибудь убью. Вваливаюсь в квартиру, благодаря своего ангела-хранителя за то, что хотя бы доехал и реально просто начинаю выть, обхватив руками голову. Как собака, вот честное, бля, слово! Как же я так повелся?! А?!

В полубреду отвечаю на звонок. Парни, наверное, волнуются, нужно им ответить, – я бы и сам никого из них в таком раздрае не отпустил.

- Ты совсем охренел, Бурин? – слышу орущий голос Милы.

- Я? – меня вдруг прорывает и я начинаю хохотать, как идиот. – Я охренел, детка? Серьезно? Да я, блядь, даже рюмки ни одной не разбил в вашей поганой забегаловке!

- Бурин, – она натужно вдыхает. – А тебе не пришло в голову, что Лера просто устроилась на работу? Ей жить, между прочим, на что-то нужно? Или ты думаешь, она святым духом, мать твою, питаться должна? Или тебе совсем уже все мозги там на твоем боксе отбили?

- Ага! – я продолжаю хохотать, вот прям до слез. – Для этого все обязательно закрываются с мужиком в его кабинете и раздеваются. Именно, чтобы на хлебушек подзаработать.

- Придурок ты, – зло шипит Мила. – Она в форму переодевалась. Ты что, – без глаз в « Искре» годами уже сидишь? Никогда не видел, что распорядитель и администратор всегда в одинаковых красных платьях? И она, между прочим, со мной в этом кабинете закрылась. СО МНОЙ!!! ВДВОЕМ, придурок ты конченный!

- И я, значит, должен взять и тебе сейчас поверить, – ну да, конечно, ей – так в первую очередь! Особенно после того, как Артур ей за красивые глаза тачку прикупил! – я зло смеюсь, но уже без истерики. Меня уже даже не трусит, просто накрывает какой-то совсем уж поганой пеленой мрака. Все они такие, абсолютно все, прав Эд. Только вот от этой мысли становится очень уж хреново. Потому что хочется чего-то большего, чем просто трах, за который ты заплатишь. Меня будто в помои завернули. Жидкие. И уже полежавшие пару деньков на солнце. Интересно, Лера с самого начала такой и была, или это пару дней столичной жизни ее научили устраиваться в ней? Под чужой член…

- Как хочешь, – едко вздохнула Мила. – Но, если не веришь, то даже близко больше к Лере не подходи! Из-за тебя она в таком состоянии, как будто бы ее убили!

Ага, из-за меня, конечно. Если тут кого-то сегодня и убили, то, кажется, меня…

Молча сбрасываю звонок, и сползаю по стенке на ковер, обхватив голов руками. И что-то такое плывет перед глазами, – кажется, распорядительницы действительно всегда носили такую одежду… Или это меня уже просто начинает глючить?

56. Лера

Лера.

Я будто неживая. Совсем. После шикарного выступления Бурина так колотить начало, что девчонкам пришлось меня отпаивать каким-то успокоительным. В жизни ничего такого не пила, а Мила с Ксаной влили в меня, кажется, лошадиную дозу. Хорошо еще, что я с ними работаю, а то вообще не представляю, что бы со мной было.

Шалава? Я? Вот почему, вот за что мне это вечно, с самого детства? Сколько девчонок здесь работает, – и ничего, за некоторыми из танцовщиц, вон, их парни нормально себе заезжают, хотя они вообще почти раздеты! А я… Ну, что я такого сделала? Платье короткое надела? Ну – да, может и вправду коротковато, может, и слишком яркое, – но чтобы так…

- Забей! – Мила грозно поджала губы. – Этот идиот вообще тебя не стоит. Пусть катится на все четыре стороны! А мы тебе кого-то адекватного найдем!

А ведь это она даже не слышала, что он мне сказал… Ну, – чем я в жизни провинилась, что со мной всегда все так? А?

Ладно. Не буду больше думать. Вообще. Ни о чем. Есть работа, – и все, просто буду работать. Собиралась же вообще о личной жизни не думать, – вот и не буду. Может, мне вообще на роду написано всю жизнь на таких вот козлов попадать, – карма, может, у меня такая! Или я в прошлой жизни сама вот таким мужиком была, и вот за это меня теперь и наказывают? Ну, уж лучше вообще быть одной, чем так…

Улыбаюсь резиновой улыбкой, помогаю посетителям пройти к их местам. Вежливо интересуюсь, что им нужно и обещаю прислать официантку. Все. Главное, пережить этот день. И завтра. И еще один. И просто не давать возможности себе ощутить собственные чувства. А там… Когда-нибудь пройдет. Все ведь проходит, разве не так?

- Ты как, живая? – а я ведь даже и не заметила, как смена закончилась. Как будто только очнулась, смотрю на опустевшие столики и кабинки. Да, забористое успокоительное, ничего не скажешь. Вообще в робота превращает. Нужно будет обязательно взять себе на утро. А то, боюсь, до занятий завтра не доползу…

- Живая, – даже не могу улыбнуться, мышцы будто бы парализовало. Ничего, главное, что мозги работают. Да, это сейчас, – самое главное!

- Лер, может, все-таки, – сегодня к нам? Не хочу я тебя отпускать в таком состоянии! – Ксана легонько приобнимает меня за плечи. Хочется уткнуться в ее плечо и разрыдаться, совсем, как в детстве. Но не могу, – совсем нет слез. Вообще ничего нет.

- Нет, девочки, спасибо, – я только качаю головой. – Я уже потом перееду.

- Как хочешь. Но на такси едем вместе! Даже и не спорь!

- На такси? – Ксана надувает губы. – А почему не на твоей новенькой машинке?

- Лучше молчи про это, – Мила сразу нахохливается. – Вообще!

- Как скажешь, – кажется, девчонки очень хорошо друг дружку понимают. Ну, зато с ними мне повезло, с работой, – чего ж мне еще? Нужно радоваться тому, что есть! И не париться!

- Пошли, – взяв меня под руки, девочки аккуратно подталкивают к выходу. – Все будет хорошо, – шепчут мне в оба уха.

Все так же бесчувственно вхожу в комнату. Римма опять притворяется, что спит. Ну и черт с ней.

- Можешь порадоваться, – не сдерживаюсь я. – С Буриным мы больше не увидимся! Так что мачо совершенно свободен!

- А я тебе говорила! – тут же оживает « спящая» Римма. – Что, как обычно, – трахнул и бросил?

Как же некоторые умеют порадоваться чужому горю! Даже блеск в глазах появился! Зато голосок какой сочувствующий! Само участие просто!

Зато я сразу отрубаюсь, стоит только коснуться головой подушки. Усталость и успокоительное творят чудеса!

57

*

Утром Римма только и делает, что щебечет, выспрашивая подробности нашего с Буриным расставания. Даже кофе мне сделала и яичницу принесла, надо же, как мало человеку для счастья надо! Но я не хочу разговаривать. Вообще. Ни с кем. Ни о чем. Только бы пережить эти первые несколько дней, когда нам придется с ним видеться! Ну, а потом все это будет же полегче. Я надеюсь.

Бурин поджидает меня у входа в универ. Не дает войти и только смотрит на меня своим мрачным взглядом, даже не поздоровавшись.

- Не все сказал вчера? – я уже не выдерживаю. Если считает меня такой, – то нет смысла ничего доказывать и о чем-то спорить.

- На, – сжав челюсти, этот умник протягивает мне какую-то сумку.

- Это еще что? – даже не хочу смотреть. Гадость какая-то, наверняка. Может, чулки какие-то развратные мне принес и скажет сейчас, что для шлюхи – это самая одежда? С него станется!

- Деньги, – хмуро бормочет он. – Не хочу, чтобы ты зарабатывала таким способом.

- Каким?! Ну, что плохого в том, чтобы работать распорядителем? – я все-таки срываюсь, хоть и обещала себе больше ни о чем с ним не говорить. – Ты же меня с дерьмом смешал вчера! Ни за что!

- Возьми просто деньги, Лера, – он мрачнеет еще больше.

- Оставь меня в покое! – если сейчас не пропустит, я просто развернусь и уйду! Лучше закроюсь в комнате и буду наблюдать за тем, как злорадствует Римма, чем даже смотреть на него!

- Ты чего к девушке пристаешь? – Полли поспевает очень вовремя. Ну-ка, дай пройти! – и прет на него, как танк, точно, как вчера, выпятив грудь. Я бы даже посмеялась, – Полина сейчас похожа на самого настоящего петуха, принявшего боевую стойку, особенно в своей неизменно красной рубашке, завязанной на пупке в узел. И, надо же, – Бурин не выдерживает такого напора и исчезает.

- Иди, я сейчас, – шепчет мне Полина, подталкивая к аудитории. – Задержу еще немножко этого Отелло недоделанного!

А я практически вбегаю в аудиторию, и сажусь так далеко, чтобы меня с тех мест, на которых обычно сидит эта компашка и близко видно не было. Ну, и мне их, тоже. Нужно привыкать жить так, как будто бы Бурина вообще не существует.

58. Слава

Слава.

- А-ну, стоять! – Полина, это красноволосое чудо с жутким пирсингом хватает меня за барки. Нет, реально, – кажется, мир вообще перевернулся! Мало того, что перла на меня только что своей грудью, возомнив себя танком, так теперь еще и за футболку хватает, как мужик, который сейчас полезет в драку. Я так охренел, что даже слова мелкой пигалице не смог сказать!

- Ты, Бурин, прежде, чем выводы делать, лучше бы мозгами поработал, – шипит мне эта фурия, – иначе и не назовешь. – Трудно было узнать, что Артур еще в обед улетел в командировку? И три дня, как минимум его не будет!

- А? – переспрашиваю, как последний имбецил.

- Бэ! Он сеть своих клубов открывает, вот и мотается в последнее время! А ты, дурында такая, все уже и решил про них с Лерой!

- И с кем она тогда, получается, была в кабинете? – поверить очень сложно после всего…

- С кем! – злиться Полли. – С Милой! Потому что Миле он доверяет, как своей правой руке и всегда оставляет на нее хозяйство!

- Ну, думаю, его хозяйство, она удовлетворяет получше, чем правая рука!

- Не зли меня, Бурин, еще больше, чем уже разозлил! – у нее даже рот кривится. – Глаза повыцарапываю, если еще хоть раз не подумав что-то ляпнешь! Мало тебе вчерашнего? Слабо отличился?

- Да ну вас всех, – я машу рукой и просто ухожу. Н-да, чем больше знаешь женщин, тем больше понимаешь монахов, давших обет целомудрия.

И все равно механически ищу глазами Леру, сразу же со входа в аудиторию. И чувствую, как внутри что-то пустеет, когда не нахожу ее …

Это, наверное, какой-то вдруг проснувшийся во мне мазохизм. Потому что даже после всего, что я узнал, все равно мне нужна она. Для того, чтобы хотя бы дышать. Перестать задыхаться, не видя ее. Пусть даже и издалека.

Даже не знаю, зачем я вдруг решил принесли ей сегодня деньги. Хрен его знает, – может, у нее действительно какая-то материальная серьезная проблема, о которой Лера просто мне не сказала. В любом случае, даже если мы теперь даже и здороваться при встрече не собираемся, я не хочу, чтобы она таким вот способом зарабатывала. Только не она.

Ну, а если ей нравится такой образ жизни, – торговать собой, чтобы получить все лучшее, пока еще молодая и свежая, – что ж, я, по крайней мере буду знать, что сделал все, что мог.

Наконец замечаю ее низко опущенную головку и выдыхаю. Теперь, по крайней мере, можно немного расслабиться.

Усаживаюсь рядом с парнями. Хорошо, что они все понимают и не трогают меня. В ближайшее время вообще не хочется ни с кем говорить, особенно о том, что произошло. В ближайший год.

Не верю ни единому слову ни Милы, ни Полины. Они просто защищают подругу, – в этом их вся женская солидарность. Я бы точно знал, если бы Артур собирался открывать сеть « Искры», – в конце концов, Антон с Эдом там почти уже прописались, да и реклама была бы обязательно! И все равно, – на душе скребут кошки. Поганые визжащие кошки, которых штук так тысяча.

- Эд, – дергаю друга за рукав. – А самого-то Артура ты вообще вчера видел?

- А? – он вздрагивает. Видимо, решил, что я таки собрался расквасить тому морду. – Нет, Слава.

- Я серьезно. Без всякой рихтовки физии. Просто Полина говорит, что он уехал в командировку. Еще вчера. На три дня.

- Да? – Эд задумался. – Слушай… А я и правда его не видел… Кажется… Привык просто, что он всегда есть. Но ты же знаешь, – он и выходит в зал редко.

- Ну да, – сам хозяин нечасто появляется в зале клуба. Да и делать ему там особенно нечего.

- Антон? А ты его вчера видел?

- Нет, – покачал головой Тоха. – Точно нет, – уверенно кивнул, еще немного подумав.

- И как узнать, есть ли он в городе?

- А ты жене позвони, – оскалился Андрюха, но тут же сник. – Прости, Слава. Я что-то отвлекся.

Да я бы сейчас хоть черту лысому позвонил, только вот жена как раз, – самый гнилой информатор. Мало ли, с кем он ночует, а ей говорит, что в разъездах? Тут вообще не вариант.

- А еще?

Нет, ну не у Милы же спрашивать! Она и так мне вчера сказала все, что обо мне думает. Да и не верю я им. Вообще уже никому из девок не верю.

- Слушай! – вдруг сообразил Карин. – Так Саманте надо позвонить! У нее с Артуром всегда были особые отношения, ей раз плюнуть узнать , где он!

- Саманта меня максимум пошлет.

- Так не вопрос! Я позвоню! – поймав мой убитый взгляд, Андрюха прямо тут же и вылетел из аудитории, сославшись на головню боль.

- Бинго! – осчастливил меня Карин, возвращаясь примерно минут через пятнадцать. – Они с ним вместе со вчерашнего дня в какой-то Тьмутаракани. Реально, – клуб там открывают! Просто Артур распространяться не хочет. Во-первых, пока еще ничего не получилось, а, во-вторых, ему за Саманту и так от Милы прилетело. А тут еще жена скандал закатит. Жесть будет, в общем. И вообще он как-то свою планируемую сеть в секрете держит.

Я же на середине перестаю слышать, что говорит Андрей. Просто откидываюсь назад и воспринимаю его голос просто как фон. Меня трясет. И вдруг просто невыносимо хочется уйти. От самого себя. Потому что я – полный придурок, девчонки были правы.

Понимая, что на месте реально не высижу, – встаю и просто ухожу, ничего не поясняя. Кое-как дошатываюсь до машины и уезжаю. Если бы можно было убежать от самого себя! Аж пальцы выкручивает от этого желания!

59. Лера

Лера.

Я все еще чувствую себя роботом, хотя понемногу и оживаю. Весь этот день сливается в какой-то один сплошной кошмар, – глаза пекут, как будто, не выплакавшись, слезы превратились в битое стекло. И все, будто в дурмане. А, может, я просто заболела? Отлежусь парочку дней, и все пройдет? Если бы только вчерашний вечер оказался бредом… Да он и так – бредовее, чем все, что может пригрезится в лихорадке! Только вот реальность, увы, иногда бывает именно такой!

- Лерочка, вы просто прекрасно справляетесь! – очередное дополнительное занятие с Шимовым проходит на удивление удачно. По крайней мере, мне удается как-то внятно ему отвечать и даже разобраться в том, что он мне объясняет. Хотя и его голос я слышу, будто сквозь пелену сна.

- Вы знаете, я иногда беру студентов к себе на практику. И буду рад, если вы поработаете со мной этим летом. У вас определенно прекрасные способности к финансам, просто их не удалось раскрыть там, где вы раньше учились.

- Спасибо, Вадим Андреевич, – надеюсь, моя благодарность сейчас не звучит совсем отмороженной, хоть именно так я себя и чувствую. А ведь раньше бы… До потолка бы прыгала за такую возможность! Но сейчас, – это просто вязкий поток слов.

- Не за что, Лерочка. Вы действительно, определенно, очень способны. Я бы даже сказал, – у вас большое будущее. А я очень, очень редко ошибаюсь, – сложив руки на животе, профессор довольно улыбнулся. – Пожалуй, я бы даже мог бы рекомендовать вас на работу на кафедре. Как раз подписал рекомендацию одному из ваших сокурсников, Шиманскому. Тоже очень талантливый парень. Далеко пойдет.

Я только кивнула.

- Вы переволновались и устали, Валерия, – к счастью, отсутствие моего восторга нисколько не обидело профессора.

– Предлагаю вам сделать в наших занятиях перерыв. Нет-нет, – он поднял руку, предупреждая мои возражения и оправдания. – Я все прекрасно понимаю, – переезд, смена обстановки, новые люди, да и теперь вы учитесь жить самостоятельно, без родительской поддержки, не говоря уже о том, как многое вам приходится догонять. Это все, безусловно, выматывает. Вам действительно нужно чуточку передохнуть.

- Давайте поступим с вами так. Через два дня у меня будет встреча с моими постоянными клиентами. Довольно крупная фирма, серьезные договора. Пойдете со мной на эту встречу. А там посмотрим, – сможете или нет провести с клиентом переговоры, – да, да, это тоже искусство, зачастую они настаивают на своей точке зрения и не хотят прислушиваться к советам что-либо изменить! Я бы даже сказал, в нашем деле именно это – самое сложное, а вовсе не сама работа. Ну, и посмотрим, как вы справитесь с самими документами. Это и будет вашим экзаменом. Справитесь, – для вас открывается дорога на кафедру с нового года и практика у меня летом. Ну, а дальше, Валерия, – все зависит от вас! Горизонты вам откроются прекрасные! Главное, – только суметь ими воспользоваться!

- Спасибо вас огромное, Вадим Андреевич, – я, честно говоря, немножко даже ошалела от такого роскошного предложения. В мир финансовых юристов практически вообще попасть нереально! Вообще-то, я, увы, выросшая не в самой благополучной обстановке, мечтала о другом, когда поступала на юридический. А конкретно, – о том, как буду лишать родительских прав таких папаш, как мой и изолировать их от детей. Но… Может быть, нужно действительно двигаться дальше? Вперед, забыв о том прошлом, которое, я очень надеюсь, больше никогда не постучится в мою жизнь! А финансовое право, – это престижная, чистая, да просто элитная работа! Корпорации, солидные фирмы, – конечно, не все и сразу, но все-таки… И, главное, – никакой чернухи…

- Только не изводите себя бессонными ночами подготовок, – усмехнулся профессор так благожелательно, что я и сама ответила улыбкой, наконец снова обретя способность улыбаться.

- Все равно не сумеете подготовиться. Так что просто – высыпайтесь и хорошенько отдохните!

- Передать не могу, как я вам за все благодарна! – и правда, слов таких даже и не найти.

- Все. Жду вас через два дня. Гостинница « Азель», 69 номер, 17.00. Не опаздывайте.

- Гостинница? – хм, а я думала, мы встретимся в каком-то офисе…

- Такие встречи обычно проходят в неформальной обстановке. Придется горячо и долго спорить, уж поверьте мне. А при подчиненных.им обычно не хочется показывать, что кто-то оспаривает их решения.

- Спасибо, – все еще чувствуя растерянность, тихо выдыхаю в ответ.

Даже самой не вериться. Я? Буду присутствовать при настоящей работе? Да еще и на таком уровне!

И, что бы ни говорил профессор, а в ближайшее время я буду штудировать всю практику, которую только смогу найти в интернете!

60

*

В нашей комнате как-то необычайно тихо. Зашторенные окна, и Риммы до сих пор нет. Что ж, – мне это только на руку. Никто не станет отвлекать.

Сбрасываю с себя платье, – и вдруг слышу какой-то хриплый вздох. Мамочки! Неужели к нам в комнату кто-то пролез, пока нас не было? Вор? Маньяк?

- Лера… – слышу слишком уже знакомый голос и непроизвольно делаю шаг вперед, к кровати Риммы. И тут же просто остолбеневаю, – Бурин, и даже, кажется, трезвый, стоит на коленях.

- Опять пришел рассказывать мне, какая я? Или собрал побольше денег, чтобы купить какие-то свои больные наслаждения? – меня уносит такой вспышкой гнева, что я забываю обо всем. Даже о том, что стою перед ним в одном белье. – И вообще, – ты как здесь оказался?

- Меня Римма впустила, – Бурин опустил голову.

И тут же протянул мне скрученное полотенце.

- Бей, – протянул низкий голос. – Я заслужил.

- А, так ты еще и в садо-мазо со мной поиграть решил? Это, Бурин, тебе обойдется дороже! Я вот прейскурант напишу себе, а тогда и поговорим. Скажем, по мешку денег за каждый удар по морде! И вообще, – почему это полотенцем? Тут скалкой нужно поработать, никак не меньше!

- Лера, прости меня, – подползая на коленях, он обхватил руками мои ноги, прижимаясь к ним головой. – Я был так жутко неправ! Но, – посуди сама, – что я мог подумать ? Ты отключила телефон, не отзвонилась, хоть мы и договорились, а тут мне звонят и сообщают, что ты закрылась с Артуром в кабинете…

- Мог бы хотя бы подумать о том, что я, может быть, совсем другая, – грустно отвечаю я, а внутри все сжимается. Да, конечно, я понимаю, – выглядит со стороны все это действительно не лучшим образом, но… Но ведь он должен бы понимать, чувствовать меня!

- Лера, бери хоть скалку, хоть металлическую трубу! Но подумай сама, – ты ведь тоже поверила в выдумки Риммы! Хоть и ни разу не видела, чтобы я выходил от нее, да еще и снимал одежду!

- Слава, просто уходи, – не знаю, какой сейчас фейерверк чувств смешался во мне и готов был выстрелить взрывом. Злость от того, что он так быстро сделал все свои выводы и от всего того, что успел наговорить, боль, которая засела во мне за все годы, прожитые в родном городе, когда никто даже и не пытался меня выслушать и разобраться, понять, какая я на самом деле, потребность действительно отлупить его сейчас со всей силы и желание просто повалиться на постель и разреветься в подушку… Меня трусило, до красных пятен перед глазами.

- Лер, ну хоть ударь меня… Выпустишь пар и станет легче…

- Иди, Слав, – я закрыла лицо руками. – Просто оставь меня одну сейчас.

- Как скажешь, – он медленно, тяжело поднялся. – Только знай, Лера, я признаю, как страшно, как жутко ошибся, и сделаю все, чтобы это исправить! Не жду, что ты меня простишь вот так сразу, после всего, что я тогда наговорил. Но я не отступлю.

Я отшатнулась от его ставшего совсем черным, взгляда. Больше всего мне сейчас хотелось просто остаться одной и выплакаться. И даже слов не находила, чтобы ему сказать. Да и, кажется, сил что-то выговорить тоже не нашлось бы сейчас. Поэтому я просто сделала несколько шагов в сторону, и, дождавшись, когда за Буриным тихо закроется дверь, таки повалилась на кровать и громко, как ребенок, разрыдалась.

Надо сказать, – это помогло гораздо больше, чем успокоительные. Не знаю, сколько я ревела, – наверное, сейчас из меня выплескивались все слезы, и даже те, которые я в себе сдерживала еще до того, как сбежать сюда от прошлой жизни. Зато после всего, заработав распухший нос и красные глаза, которым позавидовал бы любой кролик, я по-настоящему почувствовала, что мне, наконец-то, стало легче.

61

Умывшись ледяной водой, которая, сказать честно, совсем не помогла своему внешнему виду, я поняла, что могу мыслить, наконец-то здраво и спокойно. Этот взрыв слез просто выплеснул из меня эмоции, которые разрывали меня на части. И вот теперь почему-то в голове зазвучал голос профессора Шимова.

Когда ты берешь дело или заключаешь договор, нужно ставить себя на место обеих сторон, – так учил меня он. Сразу же ты должна прикинуть, какую конкретно выгоду надеется получить противоположная сторона. Какие лазейки для этого можно было бы прописать в договоре, какие обтекаемые неточности можно было бы в него внести для того, чтобы получить выгоду. Только тогда, когда ты этому научишься, ты начнешь понимать, как и от чего лучше всего наперед защититься. Тогда твои договора будут идеальны. А пока ты настраиваешься только на интерес одной стороны, той, которую представляешь, не видишь подводных камней и рисков, которые уже внесли в документы юристы другой.

Ну, да, – это мастерство.

И , видимо, стоило бы эту мудрость профессии применить и к жизненным обстоятельствам.

В чем-то Слава все-таки прав, – поняла я. Я ведь тоже даже и не усомнилась в словах Риммы. Переживала, психовала, – и даже не поговорила с ним самим. Да, я, конечно, не высказывала ему всего того, что он мне, и все-таки… Наверное, его реакцию действительно можно было понять. И он, быть может, поступил лучше, чем я. По крайней мере не молчал и не перестал со мной общаться, а сразу же пришел и все на меня выплеснул.

И тут мы снова возвращаемся к самому главному моменту. У нас есть чувства и влечение, – глупо этого не признавать. Но, если бы мы все-таки знали друг друга получше, то знали бы, чему можно верить, а что- недоразумение или чья-то злая выдумка. Но для этого одних чувств и поцелуев мало. Для этого нужно общаться, разговаривать, открыться. И никак иначе. Мы же с ним оба друг друга стоим, что уж тут и говорить. Поддаемся одним эмоциям, которые хлещут в нас через край, вот нас и бросает из стороны в сторону. То до сумасшедших поцелуев, когда кажется, что весь мир сошелся в одном человеке, то до мучительной ревности, которая разрушает все, и даже нас самих.

Решено, – я теперь уже настроилась неотступно. Это нужно как-то исправлять.

Зато на новую работу я стала собираться с легким сердцем. По крайней мере, мы не поставили окончательной точки, не дошли до полного разрыва. А, значит, все не так уж страшно. Если, конечно, Слава переступит через себя и перестанет сводить все, что между нами, до поцелуев и страсти, которая следует за ними.

62. Слава

Слава.

Она не стала со мной и разговаривать. Хотя, – на что я рассчитывал? Приду к ней весь такой распрекрасный, упаду в ноги, – и все?

Вообще-то, если честно, – да. Ни перед кем в жизни я не собирался становиться на колени, никогда еще ни у кого не вымаливал прощения! И где-то в глубине души верил, что у Леры хватит чувств ко мне, чтобы обо всем забыть. На заднем плане сознания мелькало, как она бурно взрывается, отлупив меня всем, что попадет под руку, а после на нас нахлынет не менее бурное примирение, – где-то на ее постели.

Но так, видимо, бывает только в кино.

А на деле… На деле я понимаю, что ни хрена не понимаю про женщин, и тем более, – про эту. Даже мыслей толковых не приходит в голову, чем бы я мог теперь все исправить. Снова заказать цветы? Нет, даже я понимаю, что ни хрена это с Лерой не пройдет.

Но твердо знаю, что не отступлю. Главное только – не наломать сейчас еще больших дров, сделав что-то не так. И в этом мне явно понадобиться помощь. И не моих друзей-раздолбаев, стопудово.

Если сейчас поехать к девчонкам на квартиру, то они меня разорвут на лоскутки и повесят их себе на шею вместо шарфика, – тут даже ясновидящим быть не нужно. Хотя… Может, я и камикадзе, но к одной из них, кажется, обратиться можно…

- Алло, Полина, – ну, раз именно она сказала мне что-то более информативное, чем то, что я козел, то и разговор попытаюсь вести именно с ней.

- Я занята в салоне, – сухо отвечает она, а меня внутри уже все опускается. Ну, да, для меня теперь каждая из них всегда будет занята. И это – в лучшем случае! – Но можешь подъехать минут на пять.

О! Жизнь все-таки налаживается!

Гоню, как сумасшедший, пока она не передумала, – а то знаю я их, у них мнение меняется чаще, чем цвет помады. Вваливаюсь в салон тату, брезгливо осматривая голые тела, покрытые торчащими из них шипами и прочей гадостью. Ну, что нужно иметь в голове, чтобы так себя уродовать?

- Полли, я идиот, – сразу начинаю с покаяния, как только она выволакивает меня на улицу почти за шкирку.

- Пффф! Тоже мне, – новость! – кривиться Полина, глядя на меня с таким презрением, что оно, наверное, меня бы раздавило, если бы было материальным. – Эту тайну мы о тебе уже узнали! – она так воинственно упирает руки в бока, что я снова так и вижу перед собой того самого раздутого боевого петуха. – Чего приперся?

- Как мне вернуть ее? Полли, я сделаю все!

- Ну, для начала неплохо бы перестать быть идиотом, а не просто признать этот шикарный факт!

И снова я, не узнавая себя самого, только опускаю голову. Что-то я там слышал про подкаблучников, которые даже и не пытаются перечить женщинам. И что? Сам теперь в такого превращаюсь?

Но, кажется, это действует.

- Просто стать нормальным, Бурин, – вздыхает Полина. – Прояви терпение, нежность, романтику, в конце концов! Ты вообще слышал про свидания? Про походы в кино? Про общие интересы? А ты – то пристаешь, пытаясь затащить в постель, но бьешь копытами во все стороны!

Н-да. Кажется, помогает этот разговор не очень…

- Ладно, Полина, спасибо, что хоть поговорила.

- Просто я, в отличие от некоторых, умею это делать! – снова скривилась Полли, пожимая плечами. – Бурин, ну включи же ты мозги! Попробуй встретить ее, пройтись пешочком до дома, расспросить, что она любит! Ну? Почему я должна объяснять тебе такие простые вещи? Песню романтическую ей напиши, что ли… А хочешь, – я тебе татушку сделаю? Напишем на лбу красным « Лера, прости меня, я идиот?»

- Спасибо, Полли, – я фыркаю. – Вряд ли мне пойдет такое украшение.

- А по-моему, – в самый раз, – покачала головой Полина. – Я прям чувствую : это – твое!

- Приберегу совет на случай, если уже ничего не поможет! – на нее даже обижаться невозможно, Полли реально удивительно обаятельная. Как оказалось. Особенно, в этом образе петуха!

- Короче, Бурин, – дерзай! Прогулки под луной, серенады, ну, хвостиком за ней походи после занятий. И разговаривать нормально научись. И слушать!

- Ага! – я киваю.

- Но лучше сегодня ее не трогай. Дай успокоиться. Хотя… Может, сгоряча выльет на тебя несколько ведер помоев, а потом самой жалко тебя, дурака, станет…

- Полли, не перегибай.

- Ладно-ладно, еще когда-нибудь помиримся. Но я бы тебя облила бы чем-то гадким. От души.

- Спасибо тебе за твою удивительную душевность.

- Обращайся! – Полина пожимает плечами и возвращается к своим красавцам.

Что ж, придется мне вспомнить все то старое, от чего я так долго пытался отгородиться, и снова стать немножечко романтиком. Посмотрим, что из этого выйдет…

63

*

- Лера, – я дожидаюсь ее у входа, даже не заходя в « Искру». На этот раз никаких огромных букетов, просто скромная единственная роза. Зато самая красивая из всех, которые оказались в цветочном магазине. Белоснежная, с огромным высоким бутоном. Единственная, как и она для меня теперь.

- Я же просила, – она вздыхает, но уже гораздо спокойнее, чем днем.

- Я просто буду идти рядом. Даже не прошу тебя разрешить тебя подвести.

Немного помявшись, Лера кивает и медленно идет по ночной улице. Я остаюсь рядом, но немножко позади.

- Знаешь, здесь много огней, но так мало воздуха. И звезд… – проходит, наверное, полчаса прежде, чем она наконец заговаривает со мной. Но и это уже очень неплохо, – я вообще не рассчитывал, что она мне хоть слово сегодня скажет.

- Грустишь по дому? – хочется ее обнять, – и на этот раз даже без всякой страсти. Во мне просыпается удивительная нежность, – старое, забытое чувство, которого я уже, кажется, целую вечность не испытывал к девушке.

- Нет, – в ее голосе почему-то звучит печаль.

- Тебя там кто-то обидел? – я сразу же хмурюсь, желая только одного, – защитить Леру от всего мира.

- Как тебе сказать… Там просто… Тоскливо, в общем.

- Расскажи мне. Как ты росла, какой у тебя дом.

- Не сейчас, Слава. Может быть, когда-нибудь потом.

- А сейчас чего бы тебе хотелось?

- Не знаю. Побольше узнать этот город?

- Хочешь, я покажу тебе заброшенное подземелье? Самое настоящее, с привидениями? И совсем недалеко!

Лера, наконец, смеется, а я, пока не поздно, хватаю ее за руку и тащу вглубь дворов. Тут действительно есть старинный заброшенный дом, который за кучу лет никто не догадался снести и выстроить очередную высотку.

- Не боишься? – мы останавливаемся возле провала в подвал. Старые ступеньки достаточно добротно сделаны, чтобы нас выдержать.

- Нет, – Лера улыбается моему дурацкому ребячеству.

- Тогда пошли!

За руку веду ее по таинственному подземелью, подсвечивая фонариком телефона. На стенах здесь сохранились целые картины, – правда, давно выцветшие и облупленные, так, что увидеть полностью невозможно.

- Замри! – затаскиваю ее в одно из ответвлений и прижимаю палец к губам. Именно в этом месте отчетливо слышатся будто два голоса. Одни, – жутковатый и низкий, будто угрожающий рокотом, и второй, – пронзительный, высокий, напоминающий женский, он то будто шепчет что-то, то как будто всхлипывает.

- Страшно? – я делаю жуткое лицо.

- Ужасно, – кивает Лера. – Особенно, как подумаю, что мы заблудимся и придется блуждать здесь всю ночь!

- Не заблудимся! Я здесь каждый поворот знаю! Все детство здесь проторчали, выискивая эти самые привидения и пытаясь хоть раз услышать, о чем же они говорят! Знаешь, это было для меня самым пугающим и таинственным местом на свете!

- Могу себе представить, – Лера оттаивает все больше.

- Ну что, – хватит страха для первого раза? Может, мы даже заслужили мороженное?

- А будет и еще? Затащишь меня в какой-то настоящий ужастик?

- Только если ты их любишь. И только в кино, – улыбаюсь я.

- Ладно. Мы, пожалуй, действительно так натерпелись страха, что можно снять этот стресс мороженным!

Конечно, я не поведу Леру ни в одно из тех ночных заведений, в которых мы обычно бываем с парнями. Но… Есть у меня одно тайное местечко, и даже совсем рядом. Недорогое и не шумное, но очень уютное. Кафе под открытым небом. А точнее, – просто на крыше одной из высоток. И работает как раз до утра, потому что именно в звездах вся его главная фишка.

- Не совсем то, чего бы тебе, наверное, хотелось, – я заворачиваю Леру в тонкий плед, брошенный на спинку плетеного кресла, – легкий ветерок все-таки дает о себе знать. – Но и огни города отсюда выглядят гораздо красивее, правда? И звезды можно рассмотреть, пусть и не так ярко…

- Это просто чудесное место! – кажется, Лера по-настоящему очарована. Надо же, – обычно все предпочитают диджея и танцы.

- Шампанского?

- Нет, это будет же перебор. Просто мороженное.

Не усиживая на месте, Лера поднимается и подходит к самому краю, любуясь открывшимся видом. А я – любуюсь ею, – такой забавной, когда поверх платья закутана в этот огромный плед. Она сейчас такая трогательная… Такая… домашняя, что ли? И я понимаю, – вот, чего мне хочется на самом деле! Видеть ее всегда у себя дома, – простую, без всех этих выпендрежных тряпок, просто закутанную в плед и улыбающюся…

- Нам еще утром вставать, – да, лично я бы так провел еще не один час, но ей нужно выспаться. – Пойдем.

Я снова подаю ей руку, даже не пытаясь обнять или поцеловать. Просто прогулка. Просто ночной город.

- Мне понравилось, – шепчет Лера, останавливаясь у входа в общагу.

- Значит, завтра я могу за тобой заехать утром?

- Не так все быстро, Слав, – шепчет она. – Но я, пожалуй, буду не против еще одной вечерней прогулки.

Она молча берет из моих рук розу и скрывается за дверью. А я, как самый последний романтик, просто стою и жду, когда она зайдет к себе и свет в ее комнате зажжется. И сам себя не узнаю, за всю ночь я даже и не подумал о чем-то большем.

64

*

- Доброе утро, счастье мое! – сегодня я почти ничем не отличаюсь от того сопливого пацана, который, как последний мудила когда-то бегал за девчонкой. Разве что старше стал. И телом чуток подрос.

С половины восьмого уже дежурю под общажными окнами, дожидаясь свою принцессу, – а в груди разрастается такое счастье, которое, кажется, светит ярче самого яркого утреннего солнца. Кстати, – оказывается, по утрам так радостно щебечут птицы! А я этого как-то за последние годы вообще не замечал!

Где-то глубоко внутри копошиться мерзкий червячок.

- Ты, – идиот, Бурин, – шепчет он мне. – И ты на самом деле совсем, вот же ни разу не изменился! Никому ты не нужен, такой вот идиотский романтик, и эта, как и та, другая, просто вытрет обо все эти глупости ноги и посмеется.

Да и сам я чувствую, что, как бы ни пытался себя того, прежнего, задавить и вытравить, – а все равно таким же и остался. А остальное, – вся эта брутальность, – так, просто внешний налет, маска, которую я изо всех сил заставлял к себе прирасти. Не вышло…

И сердце колотится часто-часто. Потому что, с одной стороны, я наконец-то снова позволил себе открыться и просто стать таким, каким и есть на самом деле. А, во-вторых, – действительно не уверен, что Леру это просто не посмешит. Хотя, мне кажется, что она, в отличие от всех тех, с которыми я в последнее время, общался, совсем другая… И где-то даже созвучна с вот этим самым моим романтиком…

Даже не тренирую каких-то слов, которые я ей скажу. Просто волнуюсь и одновременно радуюсь неимоверно. Я как будто снова стал видеть мир в ярких красках, который как-то сразу потускнел и помрачнел после того разговора с Ингой… Кажется, я сам вдруг ожил… И все это – только благодаря Лере.

- Привет, – она улыбается и смешно жмурит глаза на ярком утреннем солнце.

Я не принес цветов. Зато я знаю короткую дорогу к универу, а еще, – где мы успеем выпить замечательный латте с корицей и ванилью и съесть горячую выпечку. Надеюсь только, Лера не помешана на диетах…

- Мы не успеем! – она оттягивает меня за руку от стеклянной двери кафе, но я выразительно подношу к ее глазам часы. Сорок минут! Да за это время можно полмира перевернуть!

Улыбаясь, она наконец, соглашается. Как же я влюблен в эту ее улыбку!

- Только быстро, – ее ладошка падает в мою руку и Лера позволяет себя таки затащить вовнутрь. Конечно же, мы быстро! Сколько длится одна мелодия? Семь минут! А нам больше и не нужно!

Глаза Леры вспыхивают и загораются, когда возле нас, уже попивающих латте, появляется скрипач.

- Для самой очаровательной пары! – провозглашает он и начинает играть.

Я с легким волнением смотрю на ее лицо, – как она отреагирует? Надеюсь, не скривится и не скажет, что лучше бы я ее завез на пары, а после – в какой-нибудь торговый центр, вместо того, чтобы всякой фигней заниматься. Но читаю только изумление, а после она даже закрывает глаза в блаженстве. Ну, а мой внутренний романтик, – просто в ауте. Хлопается в обморок от счастья и не подает вменяемых признаков жизни!

- Спасибо тебе, – ее рука в моей легонечко дрожит. Лера отворачивается, чтобы смахнуть слезинку, – но я все замечаю. – Это… Это было волшебно!

Еле сдерживаю себя, чтобы не сказать ей о том, что каждый день, утро и вечер готов удивлять ее сюрпризами, – и только прижимаю ее ладонь к своему сердцу. Сказать, что оно бьется сегодня только для нее – будет слишком пафосно, да и она, наверно, не поверит. Опять еще, чего недоброго, решит, что это я так ее в постель пытаюсь затащить.

С сожалением выпускаю ее руку, когда мы подходим к универу. И, кажется, ей тоже совсем не хочется расставаться. Но ей не хочется, чтобы нас видели вместе, а я, естественно, теперь уже ее не тороплю. Только стою и любуюсь, как она, с улыбкой до ушей, счастливо порхает вверх по ступенькам, тут же оказываясь в компании подруг.

65

- Ой, я тебя умоляю, какая там жизнь, – хохочет подошедший Андрюха. – Видел, как они за ручки держались? Как дети малые! Кажется, наш друг деградирует до уровня вздохов под балконом возлюбленной! Что, Славочка, возвращаемся в свои радужные пятнадцать? Не рановато ты впадаешь в детство?

- Знаешь, Карин, – мечтательно отзываюсь я, – когда-нибудь ты влюбишься! И вот тогда-то я на тебя полюбуюсь!

- Я? – Андрей хохочет. – Да ты что?! Я это уже разочек прошел, – и перерос! На хрена мне все эти дурацкие душевные страдания? Добрый секс, щедро приправленный мастерством девочки, – вот что на самом деле нужно настоящему мужчине! А это все – полная хрень! Гормоны и сопли!

- Ага! – шутливо стукаю его кулаком в плечо. – Ты просто не дорос до настоящего чувства, малыш!

- Пошли уже, умудренный жизнью старикан! – хохочет Карин, беря меня под локоток. – Шиманский нас опять сейчас глазами убивать будет!

*

- У тебя сегодня снова занятия с профессором? – я – само спокойствие. И даже терпеливо жду, пока Лера выйдет из аудитории, чтобы ее перехватить.

- Сегодня, – нет, только работа, – легкая настороженность еще читается в ее глазах, но я собираюсь растопить между нами весь лед, который сам же, в сущности, и создал. Так что буду доказывать, что я не маниакальный ревнивец и не дикарь, страждущий затащить ее в свою пещеру. Хотя… Нет, я уже не совсем тот романтик, это уж точно! Руки сами собой тянуться к ней, а штаны выказывают все мои мысли, – благо, я могу прикрыть их кожанной папкой с конспектами, которую сегодня, в виду отсутствия машины, приходится носить в руках.

- Тогда пройдемся? Здесь недалеко есть очень симпатичный парк…

Мы успели поесть шашлыков на воздухе и потанцевать под мелодии уличных музыкантов. Покормить лебедей на озере и рассказать друг другу о любимых книгах. Смешно, – она тоже когда-то зачитывалась Шекспиром, пытаясь, как и я, читать его в оригинале. Играла Джульетту в школьном театре и просто обожала петь, – правда, мне демонстрировать, как она это делает, отказалась наотрез. А еще мы умудрились промокнуть и неслись, как угорелые, к ее общаге, взявшись за руки.

- Если хочешь, на выходные я бы отвез тебя в одно удивительное место, – обсыхая в ее комнате, мы обжигались горячим чаем. – Там огромное озеро, – пока тепло, вполне еще можно купаться. И тишина, – никакого гула машин. Развалимся ночью на берегу с шашлыком и бутылочкой вина и будем просто смотреть на звезды…

- Не торопись, Слав, – выдохнула она, снова слегка краснея и отворачиваясь. Нет, эта девушка определенно меня сведет с ума! Я уже даже от чая рядом с ней плыву, как от ведра виски!

- Я же сказал, – не будет ничего, чего ты сама не захочешь. Все еще не доверяешь? – я грустно усмехаюсь, – хотя… Чего я хотел? Чтобы вот так, за два дня она мне доверилась полностью?

- Слав… Просто рано, – нежные пальчики легонько прикасаются к моей руке а мне остается только млеть, представляя себе, как я их целую… перемещаясь вверх по руке… добираясь до белоснежной нежной шейки… Зарываюсь пальцами в волосы… Накрываю эти губы своими, получая ее рваный стон… Скольжу ниже, нежно обхватывая ее грудь, – упругую, мои руки до сих пор горят от тех прикосновений, скольжу вниз губами, к пупку, двигаясь пальцами ниже, а ее тело под моими рукам и дрожит и изгибается….

- Мне пора собираться

- А? – я прямо подпрыгиваю, вырываясь из блаженства воображения. Слишком реального для того, чтобы вот так просто, в одну минуту, прийти в себя.

- Пора в « Искру», Слав.

- Да, да, прости. Можно я умоюсь?

По-хорошему, мне сейчас умывания будет, конечно, мало… И брызги воды в лицо ни разу не снимают того напряжения, которое никак не дает мне нормально попасть в уже высохшие джинсы.

- Не заходи сегодня, я с девочками поеду домой, – просит Лера, к счастью, ничего не замечая. Ну, или просто не подает вида.

- Хорошо, – еще один тест на доверие. И это нужно пройти. – Но завтра! Завтра ты снова пьешь со мной утренний кофе, так что – не завтракай!

- Договорились! – смеясь, Лера машет мне рукой, удаляясь в сторону ночника, а я, чувствуя себя, как на небе, легким шагом отправляюсь домой. Ничего, что неблизко, – ходьба, говорят, укрепляет половые органы. Зато я, кажется, нашел свою самую настоящую родную половинку! И от этого просто чувствую, как вырастают крылья!

66. Лера

Лера

Со всей этой романтикой я чуть было совсем не забыла про экзамен на взрослость от Шимова.

Даже и не думала, что Слава окажется таким… Ох, просто слов нет, каким! Трогательным, нежным, таким удивительно заботливым и романтичным! Но и страсти в нем, ничего не скажешь, – даже через край! Всего бы этого вместе хватило бы, наверное, на десятерых, а не то, что на одного мужчину! И, чем больше я его узнаю, тем больше он никак не вяжется с тем брутальным образом, какой я разглядела в нем поначалу…

- И вот где гарантия, что ты не притворяешься, – и все ради того, чтобы меня соблазнить? – мы завтракаем мороженным с какими-то невозможными, – вернее, неизвестными мне, орешками, и я смотрю на него так, что даже самой страшно становится, – как бы ему не растаять под такими жаркими взглядами.

- Нигде, – смеясь, Слава слизывает мороженное с моих губ. – Ммммм, это просто божественно, – наглый язык щекочет мои губы, проталкиваясь вовнутрь. – Теперь я знаю, где самое вкусное мороженное на свете! На твоих губах! Хочу только так его и есть! И имей в виду, Лера, у меня – режим. Специальная диета спортивная, которая предписывает мне есть по килограмму мороженного каждый день!

- Да ну тебя, – я пытаюсь его отпихнуть, – кажется, на нас постоянно все смотрят, где бы мы не появились.

- Вот так? Ты, оказывается, жестока? – этого хитреца ничего не смущает, и он, явно специально обмазывает мне губы новой ложкой. И тут же захватывает их в плен, всасывая.

- Слава! – еле выдыхаю я практически в его рот. На самом деле все это больше щекотно и забавно, чем наводит на мысли о соблазнении.

- Это у нас Эд неисправимо соблазняет девушек романтикой, – меня никто и не собирается отпускать, и дыхание Славы снова обжигает и дразнит мои губы. – Но завтракает он только с теми, с кем провел ночь.

- А ты у нас, значит, страдалец? – я ехидно прищуриваюсь, – мне уже нравится его дразнить.

- Нет, – Слава подхватывает меня и усаживает себе на колени, завладев зубами мочкой моего уха. Забывая о людях вокруг, я выгибаюсь и тихонько постанываю. Рядом с ним мое тело вообще перестает быть контролируемым!

- Я просто действительно тебя люблю, Лера, – шепчет он мне прямо в ухо. – И, если ты так хочешь, – никто не будет торопиться.

Его дыхание будит во мне такой жар, что, кажется, скоро я пойму, что не торопиться больше никто не хочет! Низ живота начинает просто пылать, и я, кажется, непроизвольно развожу ноги в стороны, с шумом дыша.

- Давай доедать, – голос Славы срывается на хрип. – А то я сейчас забуду обо всем на свете и просто сорву с тебя платье при всех. Кстати, твой вид в одном белье до сих пор стоит у меня перед глазами и сводит с ума.

Я слегка краснею, представляя себе, как все это выглядело, и очень быстро отсаживаюсь от его колен. Нет, – понимаю вдруг, – мне совсем не стыдно, наоборот, даже кажется каким-то естественным, что он меня видел такую… И совсем я не боюсь, что Слава не сдержится и сорвется, – скорее, меня саму все это настолько возбуждает, что я готова плюнуть на все лекции и попросить, чтобы Слава сейчас же отвез к себе… Мне уже не нужно тянуть время, я все уже решила. С каждым днем влюбляясь в него все больше, я понимаю, что не хочу тянуть, и именно он должен быть у меня первым. Конечно, нет никаких гарантий, что мы останемся вместе на всю жизнь и будем счастливы. И никто мне не сможет этих гарантий дать. Но… Что бы ни случилось дальше, – я хочу быть с ним и нет никакого смысла сопротивляться этому желанию! Нужно только пережить еще два дня, до выходных, – не хочу, чтобы все это произошло впопыхах и спешке, между парами и опаздыванием на работу!

Пусть это случится, когда у нас вся ночь и целый день будут впереди! Я хочу наслаждаться своим первым разом с любимым, не думая, кроме нас, ни о чем, не следя за временем! Но я ему, конечно же, этого пока говорить не собираюсь! Пусть будет сюрпризом!

67

- Я люблю тебя, Лера, – Слава притягивает меня вместе со стулом к себе и, напряженно обняв за талию, опускает голову так, что мы соприкасаемся лбами, а наши глаза оказываются совсем близко. – Для меня это – не простые слова, которыми я разбрасываюсь ради того, чтобы затащить кого-нибудь в постель. Поверь, я произнес их только один раз в жизни до тебя, – и только после того, как мы с тобой встретились, понял, что тогда ничего еще и не знал о том, что такое любить по-настоящему. Я хочу тебя, – и даже не скрываю этого. Хочу так, что задыхаюсь. Но мне нужна не просто постель. Мне нужна ты, Лера. И мне очень важно, чтобы ты мне доверяла, не выискивая в моих поступках никакого подвоха. Я не горжусь этим, но, поверь, – мне не нужно притворяться ради того, чтобы с кем-то переспать. И с тобой я не стал бы. Никогда.

- Я верю тебе, – шепчу в ответ, чувствуя, как еще сильнее напрягается его рука на моей талии. – И… Я тоже люблю тебя, Слава.

Даже закрываю глаза, выдохнув это. Такие слова я, в отличие от него, произнесла впервые в своей жизни.

Кажется, проходит целая вечность, прежде, что я открываю глаза снова. Слава все так же пристально смотрит на меня, – от его взгляда никуда не деться. Только теперь его глаза совсем сияют.

- Я бы хотел, чтобы этот миг длился всю мою жизнь, – хрипло шепчет он. – Потому что в нем – и есть вся жизнь. Для меня.

Всех слов на свете мне не хватит, чтобы сейчас ему ответить. А потому я просто прикасаюсь губами к его.

- Люблю, – выдыхаю я снова. На этот раз уже не так напряженно.

- Я весь твой, Лера, – шепчет он, прижимая мою руку к своей груди, туда, где сердце. – Просто знай это. Всегда. Любви не может быть без доверия, иначе в этом не было бы смысла.

- Слава, я же просто пошутила, – кажется, своей глупой шуткой я причинила ему настоящую боль. Но кто же думал, что он воспримет все так серьезно!

- Я верю, – он медленно кивает.

Одновременно спохватившись, мы вскакиваем и почти бегом летим к универу.

Но, вопреки моим просьбам, перед тем, как разойтись, Слава прижимает меня к себе.

- Люблю, – шепчет он, накрывая мои губы поцелуем, от которого начинает кружиться голова и подгибаться ноги. – Все, беги, пока я еще способен отпустить, – а я просто замираю, легонько покачиваясь.

- Беги, – хрипло напоминает Слава, и я на ватных ногах двигаюсь ко входу.

68

- Опять на свидание собираешься, – хмуро бормочет Римма, пока я верчусь, напевая, перед зеркалом и уже, наверное, с час пытаюсь уложить волосы в деловую прическу. Как назло, ничего не получается, – чуть вьющиеся локоны так и норовят выскочить и растрепаться. А мне сегодня нужно выглядеть, как никогда! И почему по закону подлости, когда не надо, особенно, когда вообще никуда не собираешься, – прическа получается, даже если ты ее делаешь, не глядя в зеркало, а вот когда важно, и, главное, срочно, – выходит какая-то постоянно разваливающаяся куча?

- И вовсе нет, – отзываюсь, не оборачиваясь.

- Да ладно, – прямо так и вижу, как Римма откидывается на своей злосчастной постели, которой так и не удалось стать жертвой любовных баталий и закатывает глаза. – Я что, по-твоему, слепая?

- Не вижу, что ли, вашего медового месяца? Ой! А это что? – перемещаясь, как супер-кошка, Римма как-то в один прыжок оказывается рядом со столиком, возле которого я конструирую свою прическу и подхватывает вылетевшую из моей сумочки бумажку. – « Азель», номер 69, 17.00 ? – ее брови взлетают вверх, а рот уродливо кривится. – Что, все должно произойти сегодня? Торжественный момент, после которого тебя поимеют и бросят? Лера, да он же тебя даже домой не приглашает! Знаешь, кого трахают в гостиницах? Тех, кого считают вообще недостойными привести к себе! Это даже хуже, чем я думала! Да он тебя вообще ни во что не ставит!

- Римма, вот чего ты лезешь, – я вырываю у нее листок. – Знаешь, после всего, что было, – ты последний человек, который мог бы мне давать советы, делая вид, что очень заботится о моем благе! И, тем более, последний, с кем бы я стала делиться чем-то таким важным! Поэтому впредь, пожалуйста, моих вещей без разрешения не трогай!

- Какие мы нежные! – Римма картинно всплеснула руками. – Но совет я все-таки тебе дам, – по доброте моей большой души. – Не иди туда, даже если это самая роскошная гостиница в городе. И, если хочешь, чтобы Слава побыл с тобой подольше, постарайся с ним не спать. Потому что сразу же после этого он тебя бросит! А потом будешь здесь валяться на кровати и реветь белугой!

- Ну, уж у тебя утешений бросить не буду! – где-то внутри неприятно укалывает, но, Слава прав. Если любишь, нужно переступить через всю ревность и подозрения и верить. Иначе в этом и правда нет никакого смысла, – одна нервотрепка. – Но, если ты уж так хочешь знать, то встречаюсь я там совсем не со Славой, а с профессором Шимовым! Он берет меня на самые настоящие деловые переговоры!

- О… – Римма так и застыла, вытянув губы трубочкой. – Ну, тогда, – да… Ты, оказывается, умнее, чем я думала… Правильно, накаляй парня и не отдавайся как можно дольше!

- Спасибо тебе за бесценный совет, – язвлю, хватая сумочку и выбегая. Прическа так и не получилась, а времени уже почти совсем нет. Не хватало еще опоздать на такую встречу!

69

Слава

Даже не думал, что всего за пару дней все в жизни могло бы так измениться! Я больше не схожу с ума, хотя, нет, вернее, – очень даже схожу, – но по-другому. Хожу счастливый, постоянно улыбаясь. Дурею от ее улыбки и волос, в которые так сладко зарываться руками! Так бы и не отпускал, засыпал бы и просыпался бы, лаская их, погружаясь в их запах!

Крышу уже не рвет, – зато сердце ожило и бьется как-то совершенно по-другому. Ну, а наша близость, – это просто дело времени, и я готов его дать моей девочке, сколько угодно. Смешно, – всегда терпеть не мог этого утреннего пробуждения, когда ты не один в своей постели. А вот с Лерой просто мечтаю просыпаться рядом, чувствуя кожей ее тепло и чтобы первым, когда проснусь и увижу, была ее улыбка. И нежные пальчики, которые пробежались бы по моей груди и ниже… Но об этом нужно заставлять себя не думать, пока у нас с малышкой такая строгая диета.

Я счастлив.

Осматриваюсь вокруг и сам себе не верю. Вот оно, оказывается, какое, – счастье! Просто милая нежная ласковая улыбка твоей обожаемой девушки с умопомрачительными глазами. И знание, что она тебя любит. Спокойное счастье, похожее на запах осенних листьев под ногами. Оно не разрывает. Наоборот, приносит внутрь тебя мир.

Не глядя, отвечаю на звонок, хоть и с незнакомого номера. Обычно не беру, – мало ли оголтелых безбашенных фанаток, этот период слез, вздохов и истерических воплей о том, что она прям тут же, пока мы на связи покончит с собой, если я не отвечу на ее чувства я давно уже прошел. Естественно, я не швыряюсь своим номером направо и налево, давно уже этому научился, после того, как сменил их с десяток, но иногда кто-то все-таки просачивается. И откуда только берут?

- Здравствуй, Славочка, – как –то до вязкого липко щебечет отдаленно знакомый голос. – Как ты себя чувствуешь?

Забавно. О самочувствии барышни, всеми неправдами нашедшие мой номер, меня еще не спрашивали. Но даже этот звонок не способен испортить мне настроение!

- Кто это? – говорю сухо и стало. Уже рефлекс такого голоса выработался по таким звонкам.

- Это Римма, – кажется, она там явно улыбается.

- Римма? – я тут же подбираюсь, а от спокойствия не остается и следа. – Что? Что-то с Лерой?

- О, да, – она омерзительно растягивает слова, так, что хочется ее пнуть.

- Можешь нормально говорить? Что? – я уже ору. Точно пну эту поганку, как только увижу! – Давай по сути!

- У Лерочки все просто охерительно прекрасно, Славочка! Сейчас она трахается со своим профессором в гостиничном номере. И мне вот интересно, – как ты, Славик, себя при этом чувствуешь? Тебе не дают, дразнят, водят за нос, а с ним… Нет, я, конечно, все понимаю! Ты кто? Так, мелочь, пустышка, пшик! Сегодня чемпион, – а завтра и нет тебя, и никто не вспомнит! А он – фигура выдающаяся… Связи, бабло, возможности… Не как у тебя, – мимолетно… Интересно, он Лерочку возьмет к себе на фирму, чтобы ему делала утренний минет для поднятия работоспособности, или она метит в содержанки? Хотя, – нет… Лерочка, наверное, наивная провинциалочка, думает, что он на ней женится… Не зря же она тебя себе завела… Чтобы понервничал профессор, поволновался… Думала, глупая, что приревнует и замуж позовет, ахахах! Так как ты себя чувствуешь, рогоносцем?

- Римма, ты, кажется, чего-то перепила или обкурилась, – где-то очень внутри я спокоен, но рука так сжимает айфон, что он, кажется, сейчас раскрошится. – Иди проспись и не звони мне больше, – надо Леру оттуда забирать, а то, реально, хрен ее знает, что еще учудит эта бешенная.

- Не веришь? – она хохочет. – Ну, как знаешь, мое дело – предупредить. « Азель», 69 номер. Можешь проверить, но, если хочешь, так и продолжай прятать голову в песок и оставаться идиотом, ползающим на коленках перед шлюхой, которая тебя ни во грош не ставит. Пока!

Твою мать!

Без реального адреса я бы, естественно, проигнорировал бы весь этот бред. Но адрес есть, – и теперь он прямо горит перед глазами. Нет, после ситуации с Артуром я уже не такой идиот, и таких ошибок повторять не собираюсь! Но, блядь, как-то все это мне совсем не нравится!

Набираю Леру. Без толку. Абонент недоступен. Нет, конечно, Римма, как и в прошлый раз могла все это выдумать, фантазия у нее – мама не горюй, но, – смысл?

Бля, в конце концов, – что я тут встал, как замороженный, и рассуждаю? Мысленно сам себе фигачу оплеуху и уже через секунду оказываюсь в машине. Несусь по городу, ни о чем не думая. Думать буду потом. Когда увижу, что там, в номере.

- Спокойно, Бурин, – только и бормочу себе под нос. – Без доверия нет любви, забыл?

Да, главное, еще бы дров не наломать… Если бы она мне хоть что-нибудь сказала! Кажется, я уже должен был заслужить ее доверие! Хотя… После того, как Лера видела, как я превращаюсь в быка, для которого мужики рядом с ней превращаются в красные тряпки, которые нужно разрывать, то, конечно, промолчала…

Останавливаюсь возле входа и медленно считаю до десяти. Вдох. Выдох. Еще вдох… Главное, – не срываться. Не вышибать сейчас с ноги двери в этот номер. Не психануть. Не наговорить никому того, о чем после пожалею. Еще раз. До десяти. И – вдох-выдох…

70

- Слава? – на стук в окно машины медленно, все еще настраиваясь на то, чтобы не сорваться, что бы там ни было, опускаю дверцу. – А ты тут каким ветром?

И зависаю, ошарашенно глядя на Тоху.

Вот ни хрена уже не понимаю. Этот Риммкин развод связан с моими парнями? В том, что развод явный – даже уже не сомневаюсь.

- Ты – то как здесь? – в любом случае, с ним я теперь точно ничего совсем уж катастрофического не сотворю. Плечо друга, особенно, когда у тебя есть все шансы вылететь в неадекват, – самое то.

- Так у нас с Эдом здесь День рождения! – расплывается Тоха в улыбке. – Вот, смотри, целый фургон реквизита тащим!

Проследив за его рукой, замечаю целую кучу народа, сгорбленно тащущих их декорации. И Андрюху, который бодро, матом, перемежающимся всего-то несколькими нормальными словами, ими командует.

- А Карин, – чего? Тоже к вам затесался? В подтанцовку?

- Не, – скалится Тоха. – Мы на нем просто сегодня немножко ездим. А насчет подтанцовки, – это же охренительная просто идея! Если взять вас обоих танцевать на заднем плане стриптиз, мы до такой популярности дорастем, что скоро сами такую гостинницу себе прикупим! И ездить никуда на выступления не придется! А? Ты как?

- Иди ты на хрен, – цежу я, нахмурившись, чтобы не заржать. Да, мы с Андрюхой, – те еще сприптизеры!

- Да, Карину, кажется, сейчас тоже лучше не озвучивать эту гениальную идею. Злой, как сто гребаных чертей. Отвечает за то, чтобы реквизит не попортили! А это, знаешь, – тот еще гемморой!

- Тох… Я тут, собственно, по делу…

- Щас, щас! Опа! Смотри-ка, – Карин не выдержал! Шиманского таки вызвонил, чтобы тот помог!

Высовываясь, наблюдаю, как резко тормозит машина Глеба. – Тот тоже явно не в восторге, судя по резким движениям машинки. Так гнать он себе позволяет очень редко. И даже не когда спешит, а когда психует.

- Вот не будет теперь говорить, что мы ни хера не делаем и только рожи корчим и языками чешем со сцены всякие глупости! – заржал Тоха. – А то чужая работа всегда со стороны кажется халявной! Так что ты говоришь у тебя здесь за дело?

- Мне нужно в 69 номер. И, думаю, было бы лучше, если бы вы пошли со мной.

- Опять проблемы с твоей синеглазкой? – хмурится Антон. – Да ладно, ладно, – тут же начинает махать руками. Видимо, лицо у меня стало совсем зверским. – Девушка, – дело твое. Но, если нужно, мы, конечно, пойдем все вместе. Не вопрос. А тебе с какой целью? По морде кому-то навалять или тебя самого сдерживать?

- Пока не знаю. Позвонили, что она там с Шимовым…

- Дела, бля… – Тоха задумчиво чешет репу. – Ну, – и чего? Шимова, что ли, убивать будем? Не, ты пойми меня правильно, – ради тебя я любую морду расхерачу, хоть ректору, но, если девушка сама…

- Дольский, твою мать! – весь мой аутотренинг слетел на хер. Не верю, даже в страшном сне не могу допустить, чтобы Лера…

- Ладно, ладно, не вырывай только, пожалуйста, руль, он тебе еще пригодится, – сам не замечаю, как вцепился в него сжавшимися руками. – Но помощь тебя явно не помешает. Хорошо, что Шиманский подъехал. Он у нас самый хотя бы адекватный.

Ну, да. Если что, – и мне по морде даст и даже вырубит. Так что наделать какой-нибудь херни шансов все меньше.

- Пошли, – кивает головой Тоха, заметно помрачнев. – Не хрен такое откладывать. Лучше узнать все как можно раньше.

Это да… Но я все равно медленно, – ооочень медленно прямо вытекаю из машины. Надеясь, что меня в этом номере не ждет того, даже тень мысли о чем я отгоняю от себя всеми силами.

71. Лера

Лера.

Влетаю на шестой этаж, совсем запыхавшись и долго стою возле номера, чтобы отдышаться. Совсем не к лицу вот так влетать на деловую встречу, – раскрасневшейся и еле дышащей. Ровно пять, – минута в минуту. Плохо. На такие встречи нужно приходить заранее, минут хотя бы за пятнадцать. И нужно было прийти еще раньше, – может, Вадим Андреевич что-то бы мне подсказал…

Нужно было, конечно, взять такси, – но, учитывая полную напряженку с деньгами, я решила, что и сэкономлю и успею. Слава бы, конечно, мог бы подвести, но я даже думать боюсь, что он мог бы устроить, только услышав о том, что я собираюсь в гостинничный номер . В лучшем случае просто никуда бы меня не отпустил.

Улыбаюсь, думая о том, какой же он ревнивец. Это даже приятно, особенно когда тебя никто не обзывает и не ломает тебе карьеру и отношения с людьми. Славе просто нужно привыкнуть, – и ко мне, и к нашим отношениям, и к тому, что рядом со мной могут быть мужчины и это ничего не значит. Но пока он еще к такому не готов, и, если бы я ему рассказала, это, естественно, вылилось бы в большой скандал. А я не хочу больше с ним ссориться и мириться. Наши отношения сейчас такие замечательные, что я даже дышу осторожно, стараясь не вспугнуть и ничего не испортить.

Отдышавшись, неуверенно подымаю руку. Нужно ли стучать в дверь, учитывая обстоятельства?

Но она распахивается передо мной сама собой.

- Лерочка, ну, что же вы опаздываете, – передо мной оказывается Шимов при полном параде. Таким я его еще не видела, – шикарный, явно очень дорогой костюм, туфли натертые до такого блеска, что их, кажется, можно использовать как зеркало. – Я уже начал беспокоиться! Проходите! Быстрее! Они будут с минуты на минуту!

Ну, счастье, по крайней мере, что их еще нет! А, значит, я все-таки не опоздала, хоть на часах уже пять минут шестого. Но нужно дать себе зарок больше такого никогда не повторять!

- Прошу прощения, Вадим Андреевич! Больше такого не повториться! – со вздохом облегчения я проскальзываю в номер.

- Присаживайтесь, – кажется, Шимов на меня не злится, уже это радует. Да и разочарования в его глазах я, к счастью, не вижу.

Профессор подает мне документы, и я могу сейчас только радоваться тому, что руки у меня не дрожат. Потому что уверенность при переговорах, – первейшее дело! Ну, и, конечно, внешний вид с пунктуальностью… Но уверенность все-таки – важнее. Кто поверит юристу с дрожащими руками?

Начинаю вникать, – кажется, все не совсем уж архисложно. Вадим Андреевич молча подает мне свои экземпляры, – они исписаны пометками. Вникаю, – и просто поражаюсь. До того, как я видела все эти правки, договоры мне казались просто идеальными! Н-да… Сколько же я еще всего не знаю! Зато теперь действительно становятся видны юридические ловушки конрагентов, которые здесь были спрятаны! Нет, Шимов просто колоссальная величина! И, судя по всему, он своей работой только что не дал клиентам потерять несколько миллионов!

А вот теперь руки таки начинают дрожать. Потому что понимаю, что я и близко всего этого бы не увидела… Это ж к каким потерям могло бы привести!

- Вы так забавно шевелите губами, Лерочка, – голос профессора раздается где-то над ухом, Надо же, а я и не заметила, когда он успел подсесть совсем вплотную на кожаный диванчик… Совсем ничего не замечаю, погрузившись в эту науку в действии! Да, в теории все выглядит просто и ясно, а здесь…

72

Мне в руки ложится бокал, который я, не глядя, выпиваю.

- Спасибо, – выдыхаю, потому что как-то слишком стало жарко. Нервы, – ничего не поделаешь. Ведь только сейчас осознала реальную важность того, чем собираюсь заниматься. Это тебе не задача по математике. Это несколько правильных строчек, от которых так многое зависит!

- Это что – шампанское? – до меня доходит только после того, как бокал уже пуст. – Вадим Андреевич! Так же нельзя! Сейчас ваши партнеры приедут!

- Ну, – что ты, Лерочка, какие партнеры? – улыбаясь, он вытягивает руку и наливает снова. – Я просто хотел посмотреть, как ты будешь себя вести, думая, что у нас настоящие переговоры. Как успеешь, как будешь выглядеть и разговаривать… Считай, что это что-то вроде маленькой тренировки, – он снова вкладывает мне в руки бокал, а я , ничего уже не понимая, растерянно смотрю на профессора, расстегивающего пуговицы на рубашке.

- Жарко, правда, – бормочет он, наливая себе конька.

- Простите, Вадим Андреевич, но я не понимаю. Зачем все это?

- Ну, как же, Лерочка? Мы ведь должны убедиться в том, что нам удастся с вами сработаться! Партнерство, – дело тонкое и важное, моя дорогая. В нем много граней… – он снова усаживается рядом, начиная поглаживать меня по плечу.

О, Боже, нет! Только не это! Только не так и не сейчас, когда все вроде бы стало налаживаться! Да он же после этого меня просто затравит в универе!

- Господин Шимов, – стараюсь говорить как можно более спокойно, медленно отодвигаясь. – Раз мы все выяснили, мне, наверное, пора…

Моргнуть не успеваю, как он подхватывает меня на руки.

- Ну, какой же я тебе господин, – шепчут мокрые от конька губы, впиваясь в мою шею, пока руки обхватывают просто в стальное кольцо. – Я не так стар, моя прекрасная девочка. Просто Вадим…

- Да пустите же, – я отчаянно выкручиваюсь, но его это, кажется, только забавляет. – Пустите! – молочу по груди кулаками, но он только запрокидывает голову и хохочет.

- Сладкая, – бормочет, прижимая к себе еще крепче. – Люблю таких, которые не бросаются сразу стягивать с меня т русы…

- Вадим Андреевич! – так, нужно просто успокоиться. Может, он просто решил, что и я, как остальные студентки, только и мечтаю о том, чтобы завести с ним интрижку. Нужно просто все объяснить. Не станет же он меня, в конце концов, насиловать? – Поймите, – очень трудно говорить, когда тебя не слушают и пытаются заткнуть рот губами. Мерзкими пухлыми мокрыми губами, от которых просто бросает в брезгливую дрожь.

- Просто Вадим, – переключившись, он пытается всунуть свой язык мне в ухо.

- Профессор! – я уже начинаю орать. – Да послушайте же вы! Я не собираюсь с вами спать!

Черт с ним, – на корректность уже нет сил.

- Правда? – кажется, до него доходит. По крайней мере, меня наконец-то отпускают на пол, правда, продолжая прижимать в себе за талию.

- Правда! – выдыхаю я, чувствуя, как все меня судорожно трясет. – Простите… Мы просто не поняли друг друга. Я думала, мы просто занимаемся…

- Какого ж хрена ты, дурочка, пошла к мужчине в номер? – он уже хрипит и сдавливает мои бедра так, что теперь наверняка останутся синяки.

- Как? Вы же сами сказали… Переговоры…

- Хватит ломаться, – зло выплевывает он слова мне в лицо. – Поиграли – и хватит.

Он жестко, резко, до боли и до крови впивается в мои губы. Больно прокусывая зубами .

А я… Изо всех сил надавливаю каблуком ему на мизинец. Этому меня еще давным-давно во дворе пацаны научили, – мизинец – очень болезненное место, и, если ты слабее, даже не пытайся отбиваться, – все равно не выйдет. А вот на мизинец наступить или песка в глаза бросить, – может стать выходом.

И действует! Не знаю, что будет завтра в универе, но сейчас главное, – бежать! Пока Шимов, слегка взвыв, выпускает меня, несусь в двери.

- Ничего не забыла? – дверь заперта, а он, поигрывая ключами, уже подбирается ко мне.

- Вадим Андреевич, – я делаю последнюю попытку. – Послушайте! Я не из тех, кто таким образом делает карьеру. Я не хочу с вами спать! Ведь вы же не пойдете на насилие! Я просто уверена, – на потоке полно студенток, которые с удовольствием разделят ваши желания. Но не я! Я не хочу!

- Да кто бы тебя спрашивал, – нависая надо мной, Шимов просто впечатывает меня в дверь, одним рывком дергая блузку. Пуговицы с жутким для меня стуком летят на пол. Наверное, этот звук я теперь буду помнить всю жизнь. Он будет догонять меня в кошмарах.

- Лера, давай по-хорошему, – шипит он, так больно стискивая мне грудь, второй рукой обхватывая мои руки, что я вскрикиваю. – Обещаю, – тебе понравится. Я умею быть очень, очень нежным. Давай я тебя сейчас отнесу на кроватку, аккуратно раздену, ты выпьешь шампанского, а потом расслабишься. Я все буду делать медленно и аккуратно, а назавтра мы либо обо всем забудем, либо продолжим наше сотрудничество. У тебя все равно нет выхода, – ты же не хочешь, чтобы я сделал тебе больно?

Тонкое кружево лифчика рвется под его руками и теперь его пальцы до пронзающей все тело боли сжимают мой сосок.

- Нет, – шепчу я, чувствуя, что и дышать могу с трудом.

- Будь хорошей ученицей, моя сладкая, – его рука начинает ползти по моему бедру, задирая юбку.

- Нет! – я начинаю орать, как резанная. Да, мы же в людном месте, в конце концов, – вдруг соображаю, что мир же не уменьшился до одного замкнутого пространства, в котором мы с ним вдвоем. – Нет! Пустите! – ору до срыва голоса, молотя ногами и кулаками в дверь. Кто-то же должен слышать и прийти на помощь, правда?

- Здесь звукоизоляция, дурочка, – он оттаскивает меня от двери, и, снова подхватив на руки, несет в комнату и просто швыряет на пост ель. – Успокойся. И сделай так, чтобы мне все понравилось. Все равно ты отсюда не выйдешь, пока я не буду доволен.

Кажется, выхода нет. Я замираю, глядя на то, как этот гад расстегивает рубашку, напялив на лицо отвратительную ухмылку…

73. Слава

*

- Успокойся, – Глеб хлопает меня по спине, а я только сжимаю и разжимаю кулаки. – У тебя разве что дым из ноздрей не идет.

В ответ я только стискиваю зубы.

- Слава, – лифт поднимается мучительно медленно. Это просто издевательство! Лучше бы мы пошли по лестнице, давно бы уже были на месте. – Скорее всего, это просто очередное недоразумение. Ты же уже знаешь, чего стоит Белова.

Знать-то я знаю, но мозги отказываются работать. Остается один оголенный нерв.

- Знаешь, брат, лучше я пойду первым, – Андрюха и в лифте пытается протиснуться вперед. – А дальше по обстоятельствам.

- Ага! – поддерживает Тоха, пытаясь меня отпихнуть к задней стенке. – Платить за восстановление номера мы не готовы ни морально, ни финансово.

Но им даже вчетвером не удастся меня сдвинуть с места.

Наконец-то этот лифт – гребаная улитка, доползает да шестого этажа. Тихий коридор. Отодвинув рукой неугомонного Андрюху, иду все-таки первым. Но рука Глеба, которую чувствую на плече, придает уверенности, что я все-таки в этот раз не накосячу.

- Кажется, там какой-то стук? – неуверенно говорит Эд, и я прибавляю шаг. Нечего вообще тянуть, нужно покончить с этим как можно скорее.

- Точно! В двери колотят! – теперь это слышно уже совсем громко. – Из того самого, кажется, номера! – соображает Антон.

Вот теперь во мне уже мало остается от человека. Как на ринге, – только инстинкты, только ощущение себе зверем, у которого обострены чутье и реакция, и весь он вытягивается в натянутую струну. В несколько секунд пролетаю коридор и оказываюсь у нужной двери. Никаких звуков не слышно, но я почему-то уверен, что грохот доносился именно оттуда.

Дергаю за ручку, пока Андрюха вежливо стучит в дверь, показывая мне второй рукой, что я идиот, – не хрен, мол, так сразу ломиться. Дверь заперта, на стук никто не отвечает. Продолжая насиловать дверную ручку, начинаю колотить в дверь кулаком. Ничего.

- Так, спокойно, – Антон становится между мной и дверью. – Сейчас я спущусь вниз и выспрошу у очаровательной администраторши, кто в этом номере, и вообще, занят ли он. И, если Лера правда там, попрошу ключ от номера. Вообще-то, по здравому смыслу с этого и надо было начинать.

- Он прав, Слав, – на плечо снова ложиться тяжелая рука Глеба.

Я на секунду останавливаюсь. Что-то у меня очень сейчас плохое ощущение. И всегда, когда я перехожу в такое состояние, мои ощущения не обманывают. Даже когда внешне кажется, что все хорошо.

Парни принимают мое молчание за согласие.

- Постараюсь как можно быстрее, – бросает Тоха и уже мчится по коридору к лестнице. – Ждите и ничего не делайте, пока я не вернусь!

Он прав, – в конце концов, в номере могут оказаться совсем посторонние люди, а мы испортим репутацию гостиницы, ворвавшись к ним. Прав. Я это понимаю. Но, блядь, сердце просто выскакивает из груди. Ощущение очень, очень чего –то плохого накатывает все сильнее, – как одурительная вонь, которая только усиливается. И я знаю : это не моя припадочная ревность. Это – то самое шестое чувство, которое еще в жизни меня не подводило.

- Простите, парни, но – нет, – я отталкиваюсь от стены напротив нужной двери, к которой прислонился, стараясь успокоиться, и луплю в дверь, срывая ее на хрен. Ничего, заплачу потом гостинице, даже если это будет стоить всего, что у меня есть.

Дверь с грохотом отлетает, и….

- Слава, СТОЯТЬ!!! – Глеб с Андрюхой орут, как ненормальные, моментально повисая на моих руках.

- Да еб же вашу мать! – реву диким хрипом, пытаясь их с себя сбросить. Моя девочка затравленно вжимается в стенку кровати, а профессор, уже без рубашки и с расстегнутым ремнем на штанах, поворачивается к нам. Мой взгляд цепляется за голую грудь Леры, и глаза окончательно заливает красной пеленой.

- Блядь, Слава, он не стоит того, чтобы ты сел за убийство, – шипит мне в ухо Глеб.

И он совершенно прав. Сейчас я бы замочил эту суку, даже не думая. И ебашил бы по ней со всей силой, даже после того, как эта мразь бы уже сдохла.

Но в этом обостренном состоянии хорошо то, что оно дает возможность сгруппироваться и реагировать на все практически мгновенно.

Несколько секунд, – и я уже понимаю, что убивать урода – не вариант.

Вдох-выдох, и, главное, даже не смотреть сейчас в сторону Леры, а то меня тут же снова накроет, да так, что уже никто не поможет. Если я снова увижу ее глаза, полные ужаса и эту, еб жеж ваш мать, открытую грудь!

- Все нормально, – хриплю в ответ. – Отпустите.

Парни несколько секунд внимательно смотрят на меня, а после кивают, отпуская мои плечи.

Подхожу к мрази вплотную и одним броском отшвыриваю на хрен через всю комнату к стене.

- Что он успел, Лера? – голос звучит, как не мой и неживой. Даже не поворачиваюсь к ней, стоя спиной и надвигаясь на этого урода.

- Лера! ЧТО? ЭТОТ УЕБОК? УСПЕЛ?

Краем сознания прекрасно понимаю, что мы могли попасть на момент не начала, а окончания всего. И он вполне мог уже одеваться. Но об этом стараюсь даже не думать, потому что иначе здесь сейчас будут реки крови. Но выяснить я обязан, а осознавать буду потом.

- Да что вы себе позволяете? – начинает орать профессор. – Как вы посмели сюда вот так ворваться? Я сообщу в администрацию! Сюда сейчас соберется вся служба охраны, а вы сядете за хулиганство!

- ЛЕРА!!!

- Ничего… – на грани слышимости выдыхает моя девочка, и я очень надеюсь, что это правда, что она не врет ради того, чтобы тут сейчас не замочили одну гниду.

- Сука, – я с размаху херачу кулаком по профессорской морде. Голова дергается, из носа и губы тут же начинает идти кровь. Это я еще так, легко, для профилактики.

- Да что вы… – оно снова пытается возмутиться, но на этот раз уже зарабатывает кулаком в челюсть. Судя по хрусту, я ее таки подпортил.

- Слава, – Шиманский таки слегка оттесняет меня в сторону. – Охрану вызывать тебе не резон, – теперь уже он нависает на Шимовым. – Если мужики, – нормальные мужики, – узнают, что ты тут студентку насиловать собирался, они же тебя сами и прибьют. А потом в пояснениях напишем, что защищали девушку, на которую ты напал. Так что лучше не рыпайся и заткнись!

- Я? Напал? Вы что, совсем свихнулись на своей наркоте, или что вы там употребляете? Да эта шалава сама пришла! Сама себя предлагала! Ну, а я просто не отказался!

- Заткнись, – мы с Глебом одновременно пинаем его по ребрам.

- Просто заткнись сейчас, – шиплю я, наклоняясь к его лицу. – А то меня ничего не удержит.

- Шиманский! Вы понимаете, что на своей должности ассистента кафедры и будущей карьере сейчас поставите жирный крест?

- Понимаю, – кивает Глеб. – Можешь подтереться своими щедрыми возможностями.

Я снова заношу кулак, но Глеб перехватывает мою руку.

- Подожди. Не так. Будем разговаривать.

Я киваю, понимая, что Глеб прав.

- Значит так, – он заносит ногу и становится так, что профессор остается лежать между его ногами. – Мы не даем этому делу ход, а ты закрываешь свою пасть и убираешься на хрен из универа. Одну мы сегодня спасли, а сколько еще таких студенток было и может быть? Близко тебя к обучению подпускать нельзя.

- Что? Да вы с ума сошли! Горстка обдолбанных студентов избила уважаемого профессора! Из-за дряни, которая решила навязаться ему в постель ради оценок! Это, по-вашему, я уберусь из университета? Это вы вылетите оттуда со свистом и больше никуда не поступите! Я уж постараюсь! И за избиение вам тоже еще придется отвечать! Я вам не шпана, которую вы можете прессовать! Не с тем вы связываетесь, соплячье!

- Слава! – я рефлекторно снова дергаюсь, но Глеб меня ловит за руку. Я просто понимаю, что все это – реально правда. Виноват-то он, но подаст все так, что нам еще и отвечать придется. Так хотя бы хорошенько приложусь к нему еще пару раз напоследок, чтобы он по-настоящему ощутил ответственность. Мне, кажется, терять уже нечего. – Иди лучше к Лере, ты там сейчас нужнее.

– А ты, – он наклоняется над Шимовым, – слушай меня внимательно. – Ты же понимаешь, что в каждом номере установлены камеры. Один из наших сейчас копирует запись из этого номера. Администрация в курсе, и все они готовы дать показания. Или ты думаешь, что мы просто так, ни с того, ни с сего ворвались в номер, а? – голос Глеба звучал спокойно, но при этом звенел металлом. Он дал Шимову несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

- Ты же понимаешь, – сначала мы посмотрели запись, в которой ты напал на девушку, и только после этого поднялись.

- Да? – прохрипел Шимов, кривя окровавленные губы. Нет, все-таки врезал я ему неплохо. Хотя и все равно мало. – А что ж тогда он спрашивал, что я успел, а? И почему тогда не охрана пришла открывать дверь своим ключом, а вы ворвались?

Н-да. Некоторые способны очень даже неплохо соображать, даже в экстремальных ситуациях. Шимов, конечно, последняя гнида, но мозги у него работают охренительно, надо признать.

- Потому что это девушка Бурина. И он, в отличие от службы безопасности гостиницы не собирался смотреть и ждать, чем все это закончится. И правильно сделал, – мог бы не успеть. Ну, а спрашивал потому, что не знал, что здесь ты успел сделать, пока мы поднимались наверх.

Хм… Я начинаю смотреть на Глеба так, как будто впервые его вижу. Вот же голова!

- Все равно, – это все незаконно. Начиная с видеозаписи. Они не имеют права следить за постояльцами, а после шантажировать их тем, что увидели. Мало ли, кто каких любовниц в гостинницы приводит!

- Не переживай. Мы скажем, что запись была сделана по чистой случайности. Горничная убирала и забыла включенную камеру, – на лице Глеба появляется такая же улыбка, как у профессора.

- Ну и что? Эта запись ничего не доказывает! Сопляки! Да у нас за изнасилования практически невозможно посадить, не то, что за невинный поцелуй!

- Кто сказал – посадить? – так же невозмутимо отвечает Глеб. – Сажать тебя не за что по кодексу, это я прекрасно понимаю. А вот показать всем, чего ты стоишь, – это как раз то, что нужно. Процесс будет громким, мы привлечем всех журналистов, оповестим всех в соц. сетях, выложим запись в интернете. Найдем студенток, которые пострадали от твоей похоти, – конечно, те, кто еще учатся, будут молчать, но те, которые уже закончили учебу, нам с радостью помогут привлечь тебя к ответу. Думаю, ректору не очень понравится такая реклама универа, который держит марку лучшего, а? Да и клиенты твои тоже наверняка будут в восторге! Так что подумай, – на чьей карьере, да и, в общем, жизни, сегодня может быть поставлен жирный крест?

- Есть! – в номер ворвался Тоха, помахивая ключиком. – О…

Краем глаза замечаю, как Андрюха наступает ему на ногу, чтобы не ляпнул лишнего. Он же, по идее, с видеозаписью должен был придти!

- Вот видишь, – усмехается Шиманский. – Наш друг же подоспел с записью. И, если ты не в курсе, он ведет утреннюю программу на радио. Представь себе, – эта запись будет прокручиваться каждое утро и под нее люди будут завтракать и собираться на работу. Картинки не видно, но достаточно и звука. Как ты думаешь, – сколько родителей студентов поднимут шум и придут к ректору, требуя тебя уволить? И это – далеко не самые простые люди столицы, как ты понимаешь.

- Чего ты хочешь, – усмешка Шимова исчезает, как и не было. Голос звучит устало, – мозгов хватило осознать, что проиграл.

- Уйди из универа и вообще не преподавай больше. Тебя к студенкам на пушечный выстрел подпускать нельзя!

- Это все? – холодно уточняет Шимов.

- Все, – кивает Глеб. – Просить прошения девушки у тебя не требую, – ты все равно ничего так и не понял. А выбитые извинения никому на хрен не нужны.

- Ты мог бы далеко пойти с такими мозгами, Шиманский, – бормочет Шимов. – Не зря ты был моим любимым студентом. Но теперь понимаешь, – путь во все, что даже близко связано с финансовым правом, тебе заказан. Уж я об этом позабочусь.

- Даже не сомневаюсь, – холодно кивает Глеб. – Но позаботься пока о себе. Чтобы завтра тебя в универе больше не было.

Глеб разворачивается и медленно идет к выходу. Шимов так и остается лежать, не поднимаясь. Что ж, – здесь нам делать реально больше нечего. Я подхватываю Леру на руки и несу на выход. Вообще, – ее нужно было убирать отсюда в первую очередь. Но я просто не мог даже глянуть в ее сторону, – убил бы профессора на хрен. А парни как-то не догадались.

74

Лера даже не дрожит, – просто замерла. И как котенок прижалась к моей груди. Все потом, – иначе сейчас совсем сорвусь. Сейчас главное, – просто убраться нам всем отсюда.

А еще я понимаю, что Глеб сейчас реально загубил свое очень блестящее будущее.

- Глеб, – у меня просто нет слов, и я только протягиваю ему руку, как только мы выходим на воздух из этого гадюшника.

- Я бы все равно с этим гадом не сработался, – лицо того, кто отныне всегда будет для меня Другом и Человеком с огромной буквы, мрачно, как никогда. – Рано или поздно что-нибудь подобное все равно бы случилось, так что не бери в голову.

Я крепко пожимаю руку Друга. Любое слово сейчас будет звучать слишком жалко. Мне не передать, что я сейчас чувствую. И как благодарен. Фактически, Глеб вытянул сегодня нас всех. И не дал прибить этого урода, и спас нас от позорного вылета из универа да еще с уголовным разбирательством впридачу.

- Бля, Глеб, я тобой просто восхищаюсь! – зато у Андрюхи слова нашлись. – Ты! Ты ЧЕЛОВЕЧИЩЕ!!! А как ты классно это с записью придумал! Слушай, а она что, – реально есть? А то я частенько бываю в гостиницах… Хм…

- Скорее всего – нет, – Шиманский пожимает и Андрюхину руку. – Но, даже если бы и была, – а это шансов десять из тысячи, никто бы нам ее, естественно, не дал. Потому что это реально незаконно.

- Глеб, ты просто шикарен! – Андрюха смотрит на него с полнейшим восхищением, так же, как и я, как будто впервые увидел этого человека. Да мы его таким никогда и не видели. – Когда-нибудь я буду с гордостью рассказывать, что учился с тобой вместе! И даже дружил!

- Не разгоняйся, – усмехается Глеб. – Я не собираюсь оставлять нашу дружбу в прошлом.

- Нет, а как ты уверенно говорил! – продолжает восхищаться Андрей. – Это вообще, – пилотаж, зашкаливающий выше всех высших!

- Я неплохо играю в покер, я разве не говорил? – усмехается Глеб. – Непробиваемая уверенность, – первое дело!

- Спасибо, друг, – мне пора, все-таки, у меня еще Лера. – За все, – я снова крепко пожимаю его руку, а Глеб кивает, показывая, что все понимает.

- Лера, – я просто выдыхаю ее имя, невесомо, как воздух, в волосы, прижимая ее к себе крепко, но при этом нежно. – Все, моя девочка. Все закончилось.

Она не реагирует, и я несу ее к машине. Очень не хочется отпускать, после всего, что ей пришлось пережить, ей просто необходим физический контакт, а мне просто жизненно важно прижать ее к себе и не выпускать, спрятать от всего мира, отгородить от всего, даже от малейшего вмешательства извне, и я прекрасно понимаю, что слова здесь не помогут. Будто от сердца отрывая, ссаживаю на сидение, застегивая ремень безопасности. Ничего, сейчас доедем, а там уже буду отогревать. Главное сейчас, – быстрее добраться.

Она молчит все время, поддаваясь моим движениям, как тряпичная кукла. Бля, лучше бы истерила и плакала, чем это! Но я стараюсь сосредоточиться пока на дороге, отодвинув все эмоции подальше и судорожно пытаясь понять, что мне теперь с ней делать.

По идее, сейчас бы раздел и окунул в теплую ванну с пенкой, а потом просто бы взял себе на колени и гладил бы, прижимая к себе, – чтобы дать ей возможность почувствовать себя в безопасности, ощутить, что ей надежно.

Но я даже прикасаться к ней боюсь. Хрен его знает, как она отреагирует на то, что ее раздевают после этого урода! Даже не знаю, как себя почувствует, оставшись со мной в квартире наедине! Бля, если этот мудак нанес ей непоправимую моральную травму, я его найду и покалечу, даже если он и уберется из универа! Потому что мою девочку он мог покалечить гораздо серьезнее, чем на физическом плане, и не факт, что не на всю жизнь! Не переживу, если она после этого останется поломанной…

Доезжаю на удивление аккуратно. Подхватываю на руки Леру, которая все так же не реагирует, только впивается в меня своими пальчиками. Так, – судорожно… Что сердце опускается вниз. Ничего, моя маленькая, мы справимся! Ты сильная, я верю! Ты обязательно вынырнешь из этого кошмара!

- Все, мы дома, – выдыхаю, захлопывая за нами дверь.

Но все равно не отпускаю, так и тащусь в комнату с ней на руках.

Усаживаюсь на диван, осторожно прижимая к себе. Целую в волосы, – едва касаясь. Просто чтобы она почувствовала мою нежность. Заботу. Просто, чтобы расслабилась.

- Мы дома, – шепчу, гладя ее по щеке. – Все позади. Ты меня слышишь, Лера? Лера?

Она кивает, закрывая глаза.

Ну, хотя бы не отшатывается.

- Малыш, чего ты хочешь? Переодеться? Ванную? Выпить чего-то покрепче? Поесть? Может, тебе капель каких-то успокоительных лучше выпить и просто заснуть?

Она только вертит головой и прижимается ко мне еще сильнее. Господи, какая же она маленькая, какая нежная и хрупкая, – ну, точно, самый настоящий котенок! И как у этого урода только в мозгах провернулось такое с ней сделать? Бля….

- Просто посидим вместе, – шепчу, гладя ее по голове.

Лера кивает, и снова закрывает глаза, устраивая голову у меня на плече.

Ничего. Ничего, моя девочка. Помолчим. Посидим и помолчим. Сколько будет нужно.

Не знаю, сколько так прошло времени. Лера просто лежала в моих руках, а я ласково ее баюкал, гладя по волосам. Внутри меня лились злые, бессильные, обжигающие слезы. За мою девочку. За то, что с ней там сделали. За то, как ей теперь со всем этим жить. Блядь, я бы кастрировал бы таких уродов и сажал бы их на кол, как в старину! Но все равно, – что бы я не сделал с Шимовым, ей это не поможет, и я прекрасно это понимаю. Страх, чувство отсутствия безопасности, а, может, и отвращение ко всем, у кого болтается между ног член, может так и не вытравиться из нее…

- Лера, нужно поесть, – за окнами давно уже стемнело. Не знаю, когда она проснулась, и только вздрагиваю, когда, наклонившись над ее лицом, наталкиваюсь на широко распахнутые глаза. Слава Богу, в них нет ни ужаса ни паники. Уже что-то.

- Да, – соглашается Лера, и я бесконечно радуюсь, – если она может испытывать голод, значит, еще не все потеряно!

- И нужно переодеться, – меня снова обжигает, когда я, чуть отстранившись, вижу ее разорванный бюстгалтер. Блядь!

- Да, – соглашается она, же кивая. – Только я сначала в душ. Мне нужно… Смыть все это с себя.

- Конечно.

Перебираю в голове варианты того, чтобы она могла на себя надеть.

- Прости, – поворачиваюсь, вытаскивая из шкафа единственное, что смог найти. Мои футболки, но они сейчас могут ей показаться слишком открытыми, хотя и прикроют ее почти до колен и мой же халат, в котором Лера совершенно точно утонет. – Больше ничего нет…

- Все нормально, Слава, правда, не парься, – Лера берет одну из футболок. – Я даже рада, что у тебя не нашлось каких-нибудь женских пеньюаров.

Я усмехаюсь. Да, это хорошо. Особенно то, что она об этом думает.

- Слава, я сама могу залезть в кабинку и включить воду, – она легонечко оттесняет меня от двери, когда я показываю, где у меня ванная. – А ты пока постарайся не заморить нас голодом.

Все же нормально? – надеюсь я, нехотя оставляя ее одну и ставя стручковую фасоль на разморозку. Она же там не вскроет себе вены и не учудит еще какой-нибудь глупости? Ну, по крайней мере дверь оставила не запертой, и то же хорошо… Так… Что у меня еще здесь есть? Вытаскиваю почти все из холодильника. Просто не знаю, что Лера любит.

- Слава! – фух, можно и выдохнуть, когда она, в моей футболке и с мокрыми растрепанными волосами, выходит на кухню. Понимаю, что, наверное, психую зря, и в конце концов, он действительно ничего не успел, но мне все равно спокойнее, когда она рядом. – Я по-твоему, – кто? Целый слон?

И сам смеюсь, окидывая глазами накрытый стол. Куриные крылышки, спаржа, какие-то салаты, котлеты, рыба, картошка – в общем, как и говорил, – выложил все, что нашел. Но это скорее механически, – нужно было чем-то занять руки, пока ждал, что она выйдет.

- Я просто не подумал, – выдыхаю, притягивая ее к себе.

Мы молча едим, а я только всматриваюсь в нее глазами, стараясь уловить все, что нее внутри. Наверное, все-таки нужно спросить. И дать ей выговориться.

- Поговорим? – я дожидаюсь, пока она закончит есть. Самому кусок в горло не лезет, но пришлось себя заставить, чтобы поддержать Леру. Ее взгляд сразу же тускнеет, а рука начинает легонечко дрожать.

- Он просто набросился на меня, – Лера всхлипывает. – Должна была быть встреча с какими-то его партнерами, он так сказал. Но…

- Ни партнеров, ни встречи, – заканчиваю за нее, мрачнея.

- Да… А потом… Он запер дверь на ключ… И… Я пыталась вырваться, но …

- Я понял, – накрываю ее руку своей.

Она совсем несчастно смотрит на меня своими огромными глазищами. Нет, так не пойдет. Снова подхватываю ее на руки и несу в спальню.

- Давай сделаем так чтобы этот день просто быстрее закончился, – шепчу я, укладывая Леру в постель. – Поспи. А завтра все покажется совсем другим и станет легче. Ладно?

- Уже поздно, Слав, – еле слышно выдыхает Лера.

- Даже не думай, – устраиваюсь рядом, прижимая ее всю к себе. – Ты остаешься у меня. И, думаю, на завтра тоже.

- Спасибо, – шепчет она, снова впиваясь в меня пальцами.

- Ну да, я мастер готовить ужин, – улыбаюсь, проводя пальцами по ее щеке.

- Нет. Не за это. Спасибо, что поверил, – всхлипывает Лера.

- Дурочка! – я зарываюсь руками в ее волосы, лаская их так нежно, как только могу. – Любовь – это доверие, разве нет? Как могло быть иначе?

- Я так испугалась! – теперь наконец-то прорываются слезы. Леру трясет под моим руками. – Боялась, ты решишь, что я сама к нему пришла, сама этого хотела… – ее горячие слезы обжигают мое лицо.

- Любимая, – я глажу ее глаза, целую волосы. – Так больше не будет никогда, я обещаю. Просто тогда, с Артуром я тебя еще не знал… Прости меня. Я тебе верю. Всегда буду верить, что бы ни произошло…

- И ты меня прости… Я должна была тебе сказать, куда иду… И вообще, должна была послушаться Полину… Она меня предупреждала…

- Тс…. Ты не могла знать, что так будет. В этом нет ни капли твоей вины! – обхватывая ее голову, пристально смотрю в глаза. Нужно, чтобы она это поняла, чтобы не винила себя ни в чем! А то еще решит, что сама виновата в том, что этот мудак оказался таким вот уебком! Так бывает, когда те, кто стал жертвами, начинают во всем винить именно себя. – Ты не могла знать, что он окажется таким подонком… Он просто подонок и урод, Лера. И ты совершенно ни при чем!

- Главное, что ты мне веришь, – глаза понемногу становятся сухими.

- Верю, – я целую ее у самых век. – И никогда в тебе не усомнюсь…

Это действует на нее лучше всяких успокоительных. А я еще какое-то время просто любуюсь на нее спящую. Хорошо, что стресс проявился вот так, – просто вгоняя в сон.

- Люблю, – шепчу, наконец, целуя ее в щеку.

И даже сам не замечаю, как проваливаюсь в сон.

75

– Лера? – мне это сниться? Если так, – то это самый сладостный сон за всю мою жизнь! Но нет. Распахивая глаза, я погружаюсь в одуряющий запах ее волос. И если бы только это… Мою шею ласкают самые сладкие губы во всей вселенной!

– Лера! – я выдыхаю ее имя со стоном, чувствуя, как внизу все напрягается до состояния камня, непроизвольно сжимая ее плечо рукой, которая так и заснула, обнимая ее. – Не надо… – это у них, у девчонок все проще и поцелуи могут быть вполне невинны. А у меня совсем сейчас башню снесет!

– Доброе утро, – шепчет мой невыносимый соблазн, не реагируя и опускаясь с поцелуями все ниже… По груди… БОЖЕ!!!

Я хватаю ее в охапку, переворачивая на спину и нависаю над ней всем телом.

– Лера, ты пони маешь, к чему все это приведет, – спрашиваю совсем хрипло, горло сжалось и пересохло.

– Да, – шепчет она, обхватывая меня за шею и притягивая к себе.

– Ты действительно этого хочешь, – выдыхаю ей в губы.

– Очень, – она еще умудряется кивать и улыбаться! Тогда я уже накален до крайнего предела.

– Не надо, – шепчу, применяя всю свою силу воли. – Если это просто из благодарности… Ммммм, – что же она со мной делает! Даже не понимает, что сейчас, скользя губами по шее, просто сводит с ума, не представляя, чего мне стоит и без этого сдерживаться! Да я же дымлюсь!

– Причем тут благодарность? – слова обжигают мою кожу, тогда как язык выплясывает какие-то ведьмачьи узоры по шее… – Думаю, мы готовы к этому шагу.

– Точно? – еще миг, и меня же не остановит даже землетрясение, которое обрушит мне на голову потолок. Но я держусь.

– Слава! – стонет подо мной мой комочек счастья.

– Хорошо… – я осторожно прикасаюсь губами к ее губам. – Если ты уверена…

– Да! – выдыхает она, изогнувшись подо мной, и… И меня срывает.

– Сладкая моя… – шепчу, скользя руками по ее груди, – любимая… Самая желанная….- осторожно раздвигаю языком ее губы, входя медленно , плавно, стараясь не торопиться, распробовать каждую секунду этого блаженства.  Толкаюсь вовнутрь, и снова схожу с ума, когда Лера начинает жадно всасывать мой язык.

Безумею, обхватывая руками ее груди, сжимаю, выкручиваю соски, врываясь языком уже жадно, толкаясь так, как будто вхожу в нее по-настоящему. Лера стонет и выгибается, дрожа… И, кажется, каждый ее стон, врываясь в меня, бежит по венам, заставляя даже кровь пылать огнем.

– Ты точно уверена? – спрашиваю в последний раз, опускаясь губами ниже, втягивая в рот ее пупок, от чего она со стоном просто подскакивает  на кровати.

– Да…

Опускаюсь ниже, раздвигая  ее ноги. Распахиваю ее полностью и просто любуюсь.

– Ты так прекрасна, – шепчу, лаская ее нежные лепестки дыханием. – Везде…

Она пытается теперь сдвинуть ноги, – но теперь я уже не даю ей этого сделать, держа их обеими руками. Опускаю палец на горошинку клитора, сам вздрагивая всем телом, ощущая, какой он горячий и пульсирующий. Лера стонет, а я надавливаю сильнее, медленно входя вовнутрь нее одним пальцем. Боже! Какая же она узкая, какая сладкая!

– Я больше не выдержу! – стонет она, сама насаживаясь на мой палец. – Слава!

И я не выдержу, хотя собирался ласкать ее долго… Ее слова, ее стон, то, как она закусывает губы, изгибаясь , доводят меня до пика сумасшедшего желания.

– Лера, – выдыхаю, медленно входя в нее, – такую горячую, такую узкую, такую прекрасную… Что? СТОП!!!

- Лера? – я замираю, так и не войдя до конца. – Я у тебя первый? – о, Боже, такого у меня еще не было! Как же теперь не причинить ей боли? И вообще, – для меня это полный шок! Теперь становится понятно, почему она так не хотела спешить. А я, баран, даже не подумал об этом!

– Да, – выдыхает она.

– Нужно было предупредить… – растерянно бормочу я.

– Зачем? Разве могло быть иначе? Первым должен быть по-настоящему любимый…

– Тебе не больно?

– Слава! – стонет Валера. – Хватит разговаривать! Я не фарфоровая ваза! И я тебя хочу… До одурения…

Обхватив мои бедра ногами, Лера прижимает их к себе, заставляя меня войти по-настоящему… И я даже не знаю, от чего сейчас схожу с ума больше, – от ее слов или этой сумасшедшей страсти, которой я не испытывал ни с кем и никогда!

– Лера, – выдыхаю, входя в нее до края. – Любимая…

– Да! – она откидывается на подушку, закрывая глаза в блаженстве.

Я начинаю двигаться совсем осторожно, но, понимая, что ей реально хорошо, больше не сдерживаюсь. Вколачиваюсь на полную мощность, чувствуя, как заполняю ее полностью, ловя ее каждый стон жадными губами, наконец, проталкиваясь в них языком, одновременно жадными толчками врываясь в нее в обеих сторон. Сумасшедшее наслаждение…

Она начинает сжиматься так сильно, что приходиться вцепиться в ее бедра, иначе меня просто вытолкнет. И, наконец, забившись в оргазме, выкрикивает мое имя и обмякает. Чувствуя, что меня будто разрывает изнутри, еле успеваю выйти, изливаясь ей прямо на живот.

– Это…было…сказочно… – шепчет Лера, не открывая глаз. Кажется, сейчас она даже не способна пошевелиться.

– Это ты еще не вошла во вкус, – я целую ее в живот, вытерев ее салфетками, которые просто отбрасываю на пол. – Но во вкус ты будешь входить только со мной, всю свою жизнь, – я уже поднимаюсь, захватывая ее губы. И крича себе о том, что лучше бы мне самому сейчас не входить во вкус, – ей же, наверное, после первого раза нужно хотя бы день передохнуть! Но рука сама по себе тянется к ее бедрам, раздвигая и лаская то нежное и  трепетное место, которое на ближайшие дни станет моим наркотиком, я уже и не сомневаюсь. – Хочу быть единственным мужчиной, чье имя ты будешь выкрикивать, на пике наслаждения! И вообще, единственным, который может у тебя с этим наслаждение ассоциироваться.

– Это что, – ты мне так делаешь предложения руки и сердца, – смеется Лера, обхватывая меня руками. И уже начиная дрожать, потому что мои пальцы выписывая узоры на ее клиторе, кажется, доведут ее сейчас до нового оргазма.

– Нет, – хрипло отвечаю, понимая, что возбуждаюсь еще сильнее, чем в первый раз. – Для предложения это слишком скучно. А оно должно быть романтичным и незабываемым! И будет! Но не раньше, чем мы насытимся этими новыми ощущениями!  Потому что раньше у меня мозги просто не начнут работать!

– Простынь нужно постирать, – уже дрожа и закатывая глаза от наслаждения, рвано выдыхает Лера. И что только у этих женщин в голове? Простынь была бы последним, о чем бы я сейчас мог бы подумать!

– Ни в коем случае, – я нажимаю сильнее, увеличивая темп. – Эту простынь я сохраню на память.

– Слава! – выкрикивает Лера, вцепившись в мои плечи ногтями. – О, Боже, Слава! – ее тело сотрясается так, что я сам сейчас, кажется, кончу от одного ее вида.

Да, Лера. Да! Только мое имя! И только я буду доводить тебя до оргазма. Всю твою жизнь.

– Если ты не согласишься стать моей женой, я тебя просто не выпущу из этой квартиры, – шепчу, обхватив ее руками. – Но это еще не предложение. Пока только предупреждаю.

– Такими темпами я вообще из этой кровати не встану, – выдыхает моя любовь.

– Это даже еще не начало, детка, шепчу, довольный, как десять драконов, завладевших своим сокровищем. – Даже не начало.

– Люблю тебя… – ее голос уже еле слышен.

– И я тебя, – шепчу в ответ, снова коварно пробираясь рукой к ее бедрам.

Конец

Content

Собственник
Кира Шарм

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11. Лера

12

13. Слава

14

15

16. Лера

17. Слава

18

19. Лера

20

21. Слава

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32. Лера

33

34

35

36

37. Слава

38

39

40

41

42

43

44

45

46. Лера

47. Слава

48. Лера

49

50. Слава

51

52

53

54

55

56. Лера

57

58. Слава

59. Лера

60

61

62. Слава

63

64

65

66. Лера

67

68

69

70

71. Лера

72

73. Слава

74

75