Елена Гусарева

Теломерон. Таблетки от бессмертия

Пролог

Приспущенные шторы создавали сумрак в просторном, скудно обставленном кабинете. Выстуженный и отфильтрованный кондиционером воздух был идеально прозрачен. На низкой антикварной кушетке с изогнутыми ножками полулежал длинноволосый молодой человек в измятом холщовом комбинезоне. В руках он держал небольшой черный шар. Время от времени он поворачивал его, постукивая по гладкой поверхности. Расфокусированный взгляд мужчины тупо упирался куда-то в пустоту, придавая лицу слегка безумный вид.

Раздался мягкий звуковой сигнал. В кабинет вошла хрупкая девушка в простом льняном платье.

— Здравствуйте, Мариус, — сказала она.

Длинноволосый будто пришел в себя. Он отложил шар управления виртуальной реальностью на специальную подставку на столике и вполне осмысленно посмотрел на девушку.

— А, Лукреция! Я вас ждал. Проходите. Присаживайтесь, — он указал на обитый белой кожей диванчик напротив себя. — Мне сообщили, что у вас хорошие новости. Определились с подопытным?

— Кажется, да, — девушка неуверенно кивнула.

Глубокие складки прорéзали идеально гладкий лоб Мариуса:

— Ответ неудовлетворительный.

— Я практически уверена, что он подойдет. Думаю, имеет смысл попробовать.

Мариус сложил на животе сцепленные в замок руки, ссутулил плечи.

— Продолжайте, — попросил он устало. — Опишите экземпляр. Почему вы считаете, что он годится для нашей ролевой модели?

Лукреция принялась перечислять, загибая пальцы:

— Во всех смыслах пассивная личность. Плывет по течению, выбирает только легкие пути. Не амбициозен. Доволен своим социальным статусом и не проявляет желания изменить текущее положение вещей. В общественных организациях не состоит и не поддерживает никаких социальных движений. Хобби не имеет. Сексуальная активность ниже среднего: всего один постоянный партнер на протяжении нескольких лет. Законопослушен за исключением мелкого мошенничества. Индивидуалист. Никогда не участвовал в лотерее.

— Ни разу?

— Именно так.

— Хм. Это интересно, — Мариус покачал головой.

— Я думаю, у нас есть шанс получить ответы на некоторые вопросы.

— Хорошо. Даю вам полную свободу, но требую ежедневных отчетов. Действуйте по обстоятельствам, однако ресурсами не злоупотребляйте. На вас огромная ответственность, не забывайте. Вся информация об эксперименте будет передана специальной комиссии Совета Объединенных Наций, — Мариус потянулся за шаром. Лукреция поняла, что прием закончен. Она поднялась.

— Спасибо, — сказала она, коротко кивнула и направилась к выходу.

— И еще…

Девушка обернулась.

— Приведите себя в порядок, войдите в образ. К чему эта пышная шевелюра?

Лукреция неловко поправила высокий начес на затылке.

— Вы слишком стараетесь походить на ту, кем не являетесь.

Глава 1

— Заходи скорее, чуть не опоздал. Сейчас начнется, — бросила Валя, открыв дверь, и убежала назад в комнату.

— А где же «Здравствуй, любимый!» — Никита скинул тяжелые туфли, повесил на плечики черный пиджак. Подчинившись голосовой команде, стенной шкаф уехал в нишу. — Эй? — Никита заглянул в комнату.

— Ну что ты пристал? Я же говорю, сейчас начнется, — девушка подобрала ноги на диван. Заворожённый взгляд приклеился к экрану.

— Да мы с тобой за этот рекламный блок ребенка успеем сделать.

— Замечание не в твою пользу, — ухмыльнулась Валя. Вытатуированный котик над бровью выгнул спину.

Никита бросил взгляд в зеркало, отметил, что пора бы ему побрить голову и пошел к Вале.

— Почему никогда не спросишь, как прошел мой день? Как дела на работе? — он загородил широкой спиной экран, транслирующий Ю-визор.

— Ты издеваешься, да?!

— Ну, а что?

— Хорошо, — Валя нахмурилась и посмотрела на Ника из-под густой малиновой челки. — У тебя есть две минуты, чтобы рассказать, как прошел твой рабочий день. А потом ты оставишь меня в покое и дашь спокойно посмотреть трансляцию.

Никита довольно сложил руки на груди.

— Хавецкий был прав, голубые гробы рулят! — заявил он. Ноздри девушки дернулись, но она смолчала. — Не успела прийти партия, разошлась как горячие пирожки. Только сегодня пять похорон, и все голубые. Нескольким пришлось отказать.

— Клиенты, наверное, расстроились, — процедила Валя, нетерпеливым жестом потребовала не загораживать и растянула экран пошире.

— А еще мы хороним таймера.

— Что?! Как? — она наконец-то проявила интерес.

— Хавецкий целый день его штукатурил.

— Да ну тебя! От чего он умер?

— Авария.

— Он что, сам вел автокар?

— Ага.

— Сумасшедший! — покачала головой Валя. — А таблетки кому?

— Я спрашивал, но он не ответил.

— Оч смешно.

Заиграла бравурная музыка, и Валя сразу потеряла всякий интерес к нелепо погибшему таймеру. Рука девушки нырнула в карман домашнего комбинезона. Цепкие пальчики выудили переливающийся серебром билет. Валя уставилась на экран и замерла.

— Откуда он у тебя? — недовольно спросил Никита.

Валя и не подумала ответить, тем более, что не слышала теперь Никиту. Она сосредоточенно внимала стандартному приветствию девушки-гомункула.

— Добро пожаловать на ежемесячную шоу-трансляцию розыгрыша «Вечная молодость». Сегодня мы вновь разыгрываем уникальный препарат «Теломерон», который гарантированно продлит вашу жизнь и сохранит молодость на неограниченно долгий срок, — вещала счастливая искусственная девушка. — Все внимание на экран.

Ведущая крутанула ручку колеса фортуны. Допотопный прозрачный цилиндр с белыми шариками начал вращаться. Валя тряхнула билетом сверху вниз и справа налево, перекрестилась, поплевала на левое плечо и опять замерла. Цилиндр с шариками остановился. Гомункул просунула руку внутрь цилиндра, взяла один шарик. К зрителям обернулась черная цифра.

— Пять, — несколько раз объявили с экрана.

Валя коротко пискнула и подпрыгнула на диване. Но счастье было недолгим. Она напряженно вытянула шею и продолжала наблюдать розыгрыш. Никита заметил, как пульсирует венка на бритом виске Вали.

Колесо фортуны вновь запустили. Валин ритуал крещения повторился.

— Цифра восемь, — огласила ведущая.

Валя закусила губу и принялась терзать серебристый билет. Никита попытался было схватить ее за руки, но она оттолкнула его и умчалась на кухню. Зазвенело столовое стекло, что-то разбилось. Ник свернул экран и пошел на кухню.

— А чего ты ждала?

Валя молчала. По ее щекам катились злые слезы.

— Откуда у тебя билет? — спросил Никита скорее для проформы. Он-то отлично знал, откуда.

Валя отвернулась к окну.

— Подарили, — буркнула.

— Подарили, говоришь, — проворчал Никита.

Он задрал рукав рубашки и тряхнул браслетом. Кожа предплечья посветлела, на ней появились плоские иконки. Парень ткнул в ту, что изображала конвертик.

— Ага, вот оно…

— Ну чего ты от меня хочешь? — Валя обернулась и уперла руки в бока.

— …сообщение из банка, — закончил Никита. — Валёк, и как это называется, а?

— Ник, отстань!

— Отстань? — вскипел Никита. — Триста кредитов за билет! Триста! Это пять гробов! Пять первоклассных голубых гробов с атласной отделкой и климат контролем!

— Да чтоб ты сдох со своими гробами! Достал!

— Я-то сдохну, и ты сдохнешь. Смирись уже наконец! Ты больная, Валёк, на всю голову. Ты никогда не выиграешь. Хватит просаживать наши деньги!

Девушка закрыла лицо руками и опустилась на пол.

— Валь, мы ведь на лицензию копим…

— Я знаю, — всхлипнула Валька.

— Триста кредитов… е-мое!

— Ну убей меня теперь, — заревела она.

— Да причем тут!.. Мне не денег жалко. Да, блин! И денег жалко, конечно, но ведь это мания, Валь. Ну сколько мы об этом говорили! Нам этого не надо.

Никита сел на пол и обнял ее. Она не сопротивлялась.

— Мы будем вместе столько, сколько отпущено, — он погладил ее по голове. — Валь, мы с тобой и так счастливые. Не нужны нам таблетки от старости. Давай состаримся вместе?

— Угу, — хлюпнула носом Валька.

— Ну вот. Все, вставай, — Никита помог ей подняться. — Обещай, что больше не будешь покупать билеты.

Валя, в который раз, пообещала.

Глава 2

Огибая толпы прохожих, Никита скользил по бульвару на стареньком ховерборде[1]. Он искал Валю, но ее нигде не было. Солнце, отражаясь от бирюзовой глади стоячих фонтанов и белых фигурных арок зданий, жарило еще сильней. Ник щурился и почти ослеп от яркой белизны вокруг. Щеки и затылок пощипывало. Он развернул зонтик отражателя и решил сделать еще один круг, прежде чем сдаться. Несколько раз он набирал Валю, но та не принимала сигнал. Наконец он увидел ее под навесом для пикников. Муха-дрон[2] кружила вокруг нее, Валька же топталась на месте и что-то тараторила, не отрывая взгляда от объектива.

— Валек! Эй!

Она продолжала болтать и жестикулировать, распугивая желающих потеснить ее.

— Я с ног сбился. Неужели нельзя ответить?

Муха зависла в воздухе. Валька сдернула с носа смарт-очки и обернулась.

— Не видишь, я работаю.

— О чем вещаешь? Расскажи народу об озоновых дырах и глобальном потеплении. Пока тебя нашел, обгорел.

— Твоя облезлая лысина никого не интересует. Ты дашь закончить или нет?

— Да пожалуйста!

— Из-за тебя монтировать придется, — она тряхнула головой, отбрасывая с глаз челку, и посадила очки на нос, но тут же с раздражением сдернула их.

— Ну, что это за хрень! Прошлый век! — она потрясла очками. — Мне нужен синтетический хрусталик с нано-чипом и ушной имплант, как у всех нормальных блогеров. Я выгляжу как дура! Кто меня смотреть будет?..

— Вот, — закивал самодовольно Никита, — вспомни об этом, когда в очередной раз побежишь покупать лотерейку. Давно бы накопили…

Валя фыркнула и проворчала:

— Себе-то имплант поставил…

— Мне нужно для работы. Как по-твоему с клиентами общаться?

— Языки учи.

— Вот сама и учи, — бросил Ник. — И потом, ты же знаешь, шеф половину спонсировал.

— Да иди ты!.. — Валя одела очки. — О чем это я? Ага…

Она опять уставилась на муху.

— Народ, так вот по поводу вчерашнего розыгрыша, таблетки достались семидесятилетней старухе. Не кажется ли вам, что сморчкам следует запретить покупать билеты? Давно доказано, в таком возрасте наращивать теломеры[3] бесполезно. Старики только переводят бесценный препарат. Бабка заявила, что все равно начнет принимать таблетки, и на науку ей плевать. Она верит, что за полгода омолодится и будет выглядеть, как подросток. Неужели реально рассчитывает попасть в касту таймеров? Вот увидите, никаких бонусов ей не видать, как и своего лица без морщин, — Валя покосилась на Никиту и продолжала. — Еще одна новость, народ! «Вечная молодость» наконец-то признались, сколько стоит производство одной дозы. Мы все знали, что это дешево, но пять кредитов, народ!.. Всего-то пять кредитов! Поход в кафе обходится дороже. С каждого проданного билета они гребут по триста кредитов, а тратят на производство гроши. Понятно, что проблема перенаселения Земли с появлением таймеров еще сильнее обострилась, и продавать таблетки всем желающим — преступление. Но тем более несправедливо, когда препарат достается старухе, которая не сможет им воспользоваться. Короче, народ, комментируйте, что вы думаете по этому поводу. Все ссылки на первоисточники в сопроводиловке. Не забудьте подписаться на мой канал и донатнуть пару кредитов. До связи!

— Ну я закончила, — сказала Валя, принимая на ладонь дрона. — Куда направимся?

— Может пройдем квест? Хавецкий говорил, в Sundust новый лабиринт открыли.

Валька закатила глаза.

— Ник, ну это тупо! Давай лучше в планетарий?

— А планетарий — не тупо?

— Сегодня открытый показ документалки с Марса.

— Ну, пойдем, — вздохнул Никита и взял ховерборд подмышку. — Не надоело тебе наблюдать, как эта парочка дуреет из-за лишнего клубня картошки?

Ник решил не спорить с ней, лишь бы только опять не сорвалась на психостимуляторы.

— Как там ваш таймер? — вдруг спросила Валя.

— Нормально. Со всеми жмуриками перезнакомился, освоился, анекдоты травит. Валёк, ну че за вопросы?

— Да я не об этом. Я только хотела спросить, какой он?

— Две руки, две ноги, два глаза… Как все мертвые, — пожал плечами Никита.

— Может у него внутри… ну не знаю… нано-роботы какие-нибудь, кибер-импланты?

— Вскрывать запретили, а снаружи ничего особенного.

— А можно я зайду к вам посмотреть?

— Валь, — Ник притормозил, — брось эту тему. Ты сама-то понимаешь…

— Больше не проси интересоваться, как прошел твой день, — она насупилась и отвернулась.

В конце бульвара появилась толпа людей в оранжевых одеждах. Над толпой парили яркие голограммы лозунгов. Валькины глаза расширились. Она поспешно полезла в рюкзак за дроном.

— Валь, да ну их!

Ник попытался увести ее, но быстро сдался. Он знал, Валька не уйдет, пока не снимет репортаж для своего блога. Она кинулась к демонстрантам, муха за ней.

Никита отошел в сторонку и присел на лавочку. Толпа молча, но решительно шла по бульвару, направляясь, к башне администрации Центрального City неподалеку. От нечего делать Никита читал лозунги: «Разделение общества — несправедливо!», «Лицензии на беременность — аморально!», «Выбираю жизнь без таблеток! Присоединяйтесь к ЕСТЕСТВЕННИКАМ!».

— Они выбирают жизнь без таблеток, — проворчал Никита. — Ага, как же! Так и я могу выбирать жизнь без миллиона кредитов на счету.

Валька подбежала к демонстрантам и, пятясь спиной вперед, начала что-то спрашивать. Сначала никто не обращал на нее внимания, люди сторонились, но потом от толпы отделился здоровяк и принялся что-то объяснять, поглядывая то на Вальку, то на дрона. Его собратья успели уйти далеко вперед, а парень все вещал. Наконец, он спохватился и бросился догонять своих, оставив довольную девушку позади.

— Удачный день, — Валя вернулась к Никите. Она сияла. — Сразу два ролика! Накидают кредитов.

— Конечно, — Ник отмахнулся. — Ну теперь-то пойдем?

— Не хочешь узнать, о чем он говорил?

— Да не особо.

— Ты ни в чем не участвуешь. Ни за, ни против. Как можно быть настолько пассивным и отсталым от жизни? Тебя только гробы интересуют.

— Это моя работа. Конечно они меня интересуют.

— Как можно в наше время быть гробовщиком? Это то, о чем ты мечтал в детстве?

«Понеслось…» — подумал Ник и нахмурился.

— Нормальная работа. Кому-то ведь нужно этим заниматься.

Ему нравилась работа гробовщика, но как случилось, что он предпочел именно ее всем остальным, вряд ли бы смог толком объяснить — сиюминутное решение. Когда в школе направляли на практикум по общественно-полезному труду, одноклассники разошлись по интернатам и госпиталям. А Никиту ни то, ни другое не интересовало. Тогда он плотно увлекался старыми visual-story[4], был активным участником ретро-фандома «Белый мир», носил выбеленные волосы до плеч, красил ногти и подводил глаза красным на манер «альбинос». Одноклассники посмеивались и называли отсталым, но Нику было плевать на придурков одноклассников. Как-то вечером он проходил мимо салона ритуальных услуг и увидел долговязого мужчину с рыжей встрепанной бороденкой. Он стоял на входе и курил, привалившись к стене. Никита удивился. Встретить курящего — настоящая редкость. Откуда он взял сигареты? Да еще курит, не стесняясь. Никита невольно притормозил. Незнакомец поманил его сигаретой. Никита еще больше удивился, но подошел. Мужчина представился Хавецким. Они разговорились, и в тот же вечер Ник заполнил электронное заявление на сайте агентства, а утром вышел на работу. В школе, конечно, удивились, но формально возразить не могли. Статус Никиты в фандоме подскочил до модератора. Он был доволен собой, как никогда. Денег в похоронном бюро платили не в пример больше, чем в госпиталях. А потом, когда Ник освоил маленькие хитрости профессии, кредитов на счету заметно прибавилось. Заработанных средств хватило даже на онлайн колледж, после которого его приняли в «Последний приют» менеджером и гробовщиком на постоянной основе. Никита ни разу не пожалел о своем стихийном выборе.

— Ладно, пойдем. Куда там? В планетарий? — угрюмо спросил он.

Глава 3

Никита открыл шкафчик, повесил на плечики черный пиджак. Сегодня он должен помочь Хавецкому с трупом молодого мужчины. Тот пикировал с тридцатого этажа небоскреба и приземлился ровно в центр крыши дорогущего автокара. Крышу машины сильно покорёжило, даром, что метаматериал[5]. Зато у летуна практически никаких повреждений лица и конечностей. Минимум косметики — и будет выглядеть лучше, чем при жизни. Грудную клетку изрядно сплющило, но это они с Хавецким поправят.

Никита накинул на плечи зеленый халат. Машинально сунул руки в карманы и замер. Пальцы нащупали тонкую пластиковую карточку. Билет… Две недели лотерейка пролежала в кармане. Никита ни разу не вспомнил о ней с самых похорон таймера.

В тот день он, как обычно, присутствовал в ритуальном зале и наблюдал за прощанием с усопшим. Родственники и друзья подходили к гробу, смотрели на покойного с выражением скорбной отстраненности и скоро отходили. Никто не плакал. Люди выполняли условия приличия, не более того. Лишь одна девушка выглядела по-настоящему взволнованной. Она подошла к гробу чуть пошатываясь, поправила цветы у изголовья, прикоснулась к руке покойника и, опустив низко голову, простояла так несколько минут. Никита украдкой разглядывал печальную незнакомку с «ёжиком» темно-синих волос, но потом ему пришлось отвлечься. В гарнитуру сообщили, что катафалк подъедет через пять минут, и нужно готовить тело к выносу. Когда Никита опять обернулся к гробу, девушки уже не было. Он огляделся и заметил ее на выходе из ритуального зала.

Никита оповестил собравшимся, что прощание подошло к концу. Никто не возражал. Тогда он подошел к гробу. Осмотрел труп, чтобы в последний раз убедиться, все ли в порядке, и уже собирался закрыть крышку, как вдруг его внимание привлекло что-то блестящее. Из нагрудного кармана пиджака покойника торчал серебристый уголок. Никита сам одевал труп и точно знал, в карманах должно быть пусто. Он скосил глаза в сторону и убедился — поблизости никого. Не в первый раз он вытаскивал из гроба ценности, которыми чувствительные родственники желали одарить близких в последний раз. Рассуждая, что усопшим подарки без надобности, а ему еще жить и платить по счетам, Ник не мучился совестью. Он сделал вид, что поправляет лацкан пиджака покойного. В кармане погибшего таймера оказался билет на следующий розыгрыш препарата «Теломерона».

Никита покрутил в руках серебристую карточку. Он никогда не участвовал в розыгрышах и не собирался. Покупать билеты за триста кровных кредитов было выше его сил. Он любил деньги больше, чем обещания вечной молодости. Хотя дело было не только в молодости, но и в бонусах, которые к ней прилагались.

Таймеры (так называли счастливчиков, что получали шанс продлевать свою жизнь так долго, как только захотят) автоматически попадали в высшую касту общества. Для них открывались двери любых учебных заведений: карьера ученого, политика, управляющего крупной корпорацией — любое блестящее будущее, о котором простому смертному оставалось только мечтать. В их распоряжении появлялось достаточно времени, а, главное, средств для саморазвития. Долгожителям предоставляли неограниченные кредиты на образование и жилье, потакали любым самым прихотливым запросам. Но, не смотря на все социальные лифты, некоторые слыли «прожигателями», тратя время на бесконечные тусовки и психостимуляторы. Такие, как правило, заканчивали плохо, погибая от несчастных случаев и не доживая до возраста старости обычного смертного. Однако считалось, что «прожигатели» встречаются редко. Остальные же превратились в вечно молодых и мудрых небожителей, обеспечивающих прогресс целой цивилизации, в то время как статус смертных опустился до таракана, подбирающего крошки под столом.

Никита не был мечтателем, никогда не рассчитывал лишь на удачу, а потому не участвовал в «социальном лохотроне». Он следовал правилу: «Не надо делать мне как лучше, оставьте мне как хорошо»[6]. Жизнь у гробовщика сложилась успешнее, чем у многих: достойная работа, стабильный доход, высокий статус в касте смертных, и любимая девушка, даже слишком любимая, как ему иногда казалось.

Другое дело сама девушка.

Валя до умопомрачения желала выиграть в лотерее. Она мечтала о вечной молодости, о карьере журналиста крупного новостного канала на Ю-визоре, о жизни, лишенной рутины, полной интересных событий. В глазах Никиты Валя была слишком талантливой, слишком умной для жены гробовщика. Он боялся, что она рано или поздно уйдет. Не к другому, а просто уйдет. А если уж, не дай вселенная, выиграет, он потеряет ее в ту же секунду.

Не раз Валя клялась, что не будет покупать билеты и участвовать в лотерее. Ее хватало на несколько месяцев, а после неизменно наступала депрессия, кризис и, как результат, покупка очередного клочка серебристого пластика. Никита давно внес эти средства в графу семейных расходов и почти смирился.

Дела у него шли неплохо. За пять лет Никита рассчитывал скопить нужную сумму и приобрести лицензию на беременность. Ему казалось, если у них с Валей будет ребенок — настоящая семья, она успокоится, остепенится и оставит несбыточные мечты в прошлом. Может и замуж за него выйдет официально.

И вот — теперь этот лотерейный билет! Никите он совсем не сдался. И зачем только позарился? Что с ним делать? Хорошо бы загнать кому-нибудь, вот только кому?

Билеты продавались в специальных автоматах в каждом супермаркете. Испытать удачу мог любой желающий не зависимо от возраста, пола и социального положения. Однако, перепродавать лотерейки категорически воспрещалось законом. Фальшивобилетчиков отлавливали и строго наказывали. Поэтому нечего было и думать о попытке найти покупателей.

«Можно, конечно, поспрашивать у знакомых, не нужен ли кому за полцены», — рассуждал Никита. Но друзей, за которых гробовщик ручался, пересчитать по пальцам одной руки.

«А может, просто выкинуть?»

Отправить в мусорный бак триста кредитов рука не поднималась.

Мучимый мыслями о лотерейном билете, Никита спустился в анатомический зал. Хавецкий был уже там.

— Ну где шарахаешься? Я тут сам в кипятке, в молотке… — недовольно прохрипел патологоанатом и перекатил сигарету в другой уголок рта. Из его ноздрей повалил дым. Ник всегда поражался контрасту тщедушного тела напарника и глубине его низкого голоса. Уж сколько лет они знакомы, но до сих пор, стоило Нику отвернуться и услышать Хавецкого, он невольно представлял гору мышц.

Патологоанатом успел вскрыть грудину летуна и теперь копался в его внутренностях.

— Давай, хватай вот здесь за брыжейку[7]. Отсечем лишнее, а потом впендюрим два круговых штифта в ребра.

Никита натянул латексные перчатки, надел защитные очки и взял зажимы. Хавецкий еще раз глубоко затянулся и отложил сигарету в баночку Петри, служившую ему пепельницей. Они принялись за работу.

— Слушай, Хавецкий, тебе билет не нужен? — решился спросить Никита.

— В live-cinema? — патологоанатом разогнулся и резко дернул головой. Раздался хруст шейных позвонков.

— Да нет, — Никита двумя пальцами оттянул нагрудный карман халата и показал билет.

Напарник брезгливо дернул губами.

— Пятьдесят, — выпалил он.

— Двести, — парировал Никита.

— Хе! — крякнул патологоанатом, — а тридцать не хочешь?

— Хавецкий, триста кредитов в автомате! Имей совесть.

— То ж в автомате, — возразил напарник. — Да и тридцать много.

— За тридцать я и сам сыграю, — проворчал гробовщик.

— Удачи, — Хавецкий раскурил потухшую сигарету. — Давай, тут еще молотьбы на пару часов, — он передал Никите зажимы. — Татарину предложи, — посоветовал он, имея в виду водителя катафалка. — Интересуется.

— Да ну его. Ненадежный он.

— Да, кривой штрих, согласен.

— Слушай, а он вообще татарин?

— Да откуда мне знать. Я в узкоглазых не разбираюсь. Откуда-то с востока к нам приштормило. У них же теперь земли своей нет, — Хавецкий скинул в ведро желудок и кусок кишечника трупа. — Так, ну че? Давай еще легкие разделаем, а там можно и штифтами заняться.

Они провозились до обеда. Потом Хавецкий заштопал тело и ушел, а Никита остался одевать и гримировать покойника.

Из-за чего парень покончил с собой, он не знал, но догадывался. Не понимал только, зачем было прыгать с верхотуры, когда в любом клиническом центре предлагались бесплатные услуги эвтаназии для всех желающих, достигших шестнадцати лет. Летуну же явно за двадцать.

Гробовщик просканировал баркод на руке трупа. Так и есть, Александр Астафьев, 24 года. Его ровесник.

Времена, когда самоубийство романтизировали давно прошли. В суициде не осталось ничего особенного или уникального, свойственного лишь немногим, и уж тем более ничего одухотворенного. Хотя ритуалов вокруг смерти прибавилось. Взять ту же эвтаназию. Самоубийство в современном обществе превратилось в рутину. Лишив человека основного биологического смысла жизни — свободного размножения и передачи наследственной информации, трудно было ожидать иного. Гедонизм прельщал немногих.

Вот и этот, Алекс, наверняка осознал, насколько бессмысленна его короткая и пустая жизнь. Возраст самый подходящий. Никита и сам часто задумывался, для чего живет. Однако, быстро понимал, что у него-то есть цели и планы. Семья, Валя и их будущий ребенок… Никита в доску расшибется, но заработает на лицензию. Тогда все будет по-настоящему. Он искренне верил, что только в детях заключается истинное бессмертие. А смерти он не боялся, уж слишком тесно они сосуществовали. Но и на «тот свет» не торопился. В «тот свет» он никогда не верил, а с некоторых пор не верил и в саму смерть.

Однажды Валя затащила его на подпольную научную лекцию, которая навсегда изменила понимание жизни и смерти. Он вдруг осознал, что человек остается жив и после смерти, а вовсе не превращался в «кусок человечины», как утверждал Хавецкий. Мертвый человек продолжает жить, как ни парадоксально это звучит. Только жизнь эта приобретает качественно новый характер. Да и что такое, собственно, человек? Где он начинается и где заканчивается, если на десять триллионов человеческих клеток приходится сто триллионов бактерий? А вместе с двадцатью тысячами человеческих генов, работают двадцать миллионов генов микроорганизмов, которые влияют не только на физиологию, но и на психику и поведение. Коллективный разум, да и только! А если так, умирает ли человек со смертью собственно человека?

«Вот этот парень на анатомическом столе, разве он мертв?» — спрашивал себя Никита, нанося розовую пудру на сероватые впалые щеки покойника. В гробу с климат-контролем он, как и прежде, останется вместилищем для триллионов микробов, которые продолжат свое существование. Еще многие и многие годы значительная его часть будет жить и чувствовать.

Никита закончил работу и отправился домой.

Глава 4

День розыгрыша приближался, а Никита еще не решил, что делать с лотерейным билетом. Он-таки предложил его татарину. А тот, ни секунды не колеблясь, согласился выложить двести кредитов немедленно. Никита испугался и пошел на попятный, сказав, что пошутил. Начни татарин торговаться, он скинул бы еще пятьдесят и уступил. Но слишком быстрое согласие настораживало. Водитель катафалка казался скользким типом, повсюду ходил с записной книжкой, куда карандашом записывал что-то. Не однажды он был застигнут у двери или за поворотом коридора, подслушивая разговоры Никиты и Хавецкого. Возможно, стучал директору конторы, тогда полбеды. А если в соцнадзор?.. Ничего крамольного Никита и Хаецкий не обсуждали, но все равно было неприятно. Гробовщик и патологоанатом, не сговариваясь, тихо ненавидели сослуживца, и водитель, кажется, платил им той же монетой. Больше всего Никиту раздражало, как тот коверкает слова. Уж лучше бы балаболил по-своему. Ник с куда большим удовольствием послушал бы голос импланта-переводчика. В конце концов, не зря же он отвалил круглую сумма за его вживление.

Никита плелся домой усталый. Две церемонии похорон за день, да еще пять новых клиентов и, соответственно, несколько встреч с ритуальными агентами и парой скорбящих родственников, которые решили организовать погребение своими силами. С агентами все решалось быстро. Серьезный разговор по пунктам: запросы нанимателя, на чем можно накрутить и сколько. Распил накрутки составлял, как всегда, десять процентов агенту, десять — гробовщику, остальное — прибыль конторы. Таковым было негласное соглашение с боссом. Со своего навара Никита всегда отстегивал три процента Хавецкому, считая, что так честно. Водитель получал фиксированные двадцать кредитов со сделки, вне зависимости от размера черной прибыли гробовщика.

Вести дела непосредственно с родственниками покойных обычно не входило в обязанности гробовщика, но иногда случалось. Никита ни от кого не отказывался. Беседы со скорбящими были давно отрепетированным спектаклем, в котором гробовщик выступал и за сценариста, и за режиссёра, и за главного актера. Начиналось все стандартной песней: «Здравствуйте. Пожалуйста, располагайтесь», — рукопожатие, похлопывание по плечу, участливая мина на лице, «Примите мои соболезнования». Никита предлагал скорбящим чаю, интересовался жизнью покойного, и, между делом, прощупывал финансовые возможности клиентов. Лишь потом приступал к обсуждению прейскуранта.

На этот раз в кабинете гробовщика сидела семейная пара средних лет — родители шестнадцатилетнего парня, завершившего свою жизнь запланированной эвтаназией. Растрепанная женщина в темно-фиолетовом платье комкала в руках платок, поминутно вздрагивала и, казалось, не вполне понимала, где находится. К предложенному чаю она не притрагивалась. Седой мужчина с бородкой, ее муж, выглядел спокойным и мрачным.

— Наш мальчик мог стать таймером, он был очень… — женщина опять вздрогнула и промокнула глаза платком. — Лучший в рейтинге школьного образования. Ему предложили перейти кандидатом в «Элиту», а он отказался. И все из-за этой стервы! Бессердечная тварь! Это она убила нашего мальчика!

Мужчина сжал губы и уперся угрюмым взглядом в Никиту. Тот сочувственно покивал, привстал и опять похлопал женщину по плечу.

— Я вас понимаю, — проникновенно сказал Никита, всем видом изображая сочувствие. — Ваш сын учился в «Альфе»?

— Конечно, — гордо отозвалась женщина.

«Дорогая школа», — отметил про себя гробовщик. — «Да что там, если они смогли позволить себе детородную лицензию… Хотя, может, успели бесплатно?»

— Начинал в «Гамме», — добавил отец покойного, — но три года назад перевели в «Альфу» за отличную успеваемость, дали стипендию.

— Уникальный мальчик, — всхлипнула женщина. — В новой школе и познакомился с этой бездушной стервой.

— Его нельзя было остановить? — поинтересовался Никита.

— Артур подал официальное прошение в соцнадзор, — Мужчина покачал головой. — Ему исполнилось шестнадцать, мы больше не могли вмешиваться, если хотели провести с ним последние часы.

— Артурчик вел себя очень достойно, — опять всхлипнула мать покойного. — А эта гадина даже не пришла попрощаться! Моего мальчика больше нет! — женщина прижала к губам платок и уткнулась лицом в колени.

Мужчина отвернулся. По его щеке ползла слеза. Он неловко смахнул ее ладонью, извинился и выскочил из кабинета.

Гробовщик подумал, что выслушивать подобные истории и успокаивать безутешных — вовсе не его работа. И почему только эти двое не обратились к похоронному агенту? Такие странные… Давно он не встречал убитых горем родителей.

— Выпейте чаю, — предложил Никита женщине.

Та приняла чашку и залпом прикончила остывший чай.

— Я умоляла ее прийти и поговорить с Артурчиком, — женщина схватила Никиту за руку, уставившись на него безумными глазами. — Разве стоит она того? Всех обманула! Я ему говорила: подумай сынок, разве от такого отказываются? А он: мне без Виты бессмертие не нужно. Отказался. А она вторая в рейтинге за ним… Согласилась, не раздумывая. Он любил ее, вы понимаете? Ну кто в наше время любит?

— Да, — ответил гробовщик. — Я знаю, как это бывает. Ему так лучше, поверьте.

Мать зарыдала опять. Никита тут же пожалел за свою откровенность.

— Он… Он так и сказал! — завыла женщина.

— Послушайте, вот что мы сделаем, — Никита встряхнулся и взял в руки планшет с каталогом «Последнего приюта». — Посмотрите сюда, — он быстро проскролил несколько опций и вывел в голограмму подходящую. — Ваш сын был замечательным человеком, не так ли? Все должны знать, каким отличным парнем он был, правда?

— Конечно! — истово согласилась мать.

— Предлагаю классическое надгробие, разработанное специально для молодых людей. Простое, современное, трогательное. Здесь, как видите, встроен интерактивный монитор. Любой желающий сможет подойти и просмотреть архив памяти вашего сына. Вы же вели видео-дневник?

Женщина затрясла головой.

— Можем также установить встроенную голограмму. Например, ваш сын с планшетом в руках. Он ведь любил читать?

— Очень! — дрожащим от слез голосом сказала мать покойного.

— Встроенная голограмма — это дополнительная опция. Также понадобится ежеквартальный сервис. Финансовую часть обсудим позже.

В кабинет вернулся отец покойного — мрачный и, как будто еще более поседевший.

— Дорогой, — кинулась к нему жена, — посмотри! Для Артурчика…

Дальше шло по накатанной. Финансового консультанта у супругов не оказалось, поэтому утвердили смету, подписали договор и оформили рассрочку в тот же день. «Легче легкого» рассказывал Никита Хавецкому о незадачливых клиентах, потягивая из банки кофолу.

— А че дрессинг не вписал? — патологоанатом вернул гробовщику планшет с документацией.

— Так его в клинике подготовят. Он же эфтаназник.

— И че? А носик в последний путь подпудрить?

— Не жадничай, Хавецкий. И так накрутили, рассрочка на целый год.

— А мы тут не благотворительный фонд. Впиши, — Хавецкий ткнул пальцем в планшет, — десять кредитов дрессинг.

— Ладно, успокойся, — Никита спрятал планшет в карман и опять нащупал лотерейку.

— Так и быть, бери за тридцатник, — он достал серебристую карточку и бросил на стол перед Хавецким.

Тот взял билет, покрутил в руках и отодвинул назад.

— Не, в лохотрон не играю.

Никита недоуменно воззрился на напарника.

— Да ты пятьдесят предлагал…

— Вот и надо было ловить момент, — отрезал приятель.

— Не хочешь быть вечно молодым? Бессмертие, все такое…

— Конечно хочу! Только ты ведь не вечную молодость предлагаешь, а бесполезную херню. Подумай, ну какой шанс? Один к сорока миллионам…

— А вдруг? — настаивал Никита.

— Вдруг бывает только пук, — выдал Хавецкий и грубо заржал. — А вообще оно было бы неплохо.

— Что?

— Ну представь, денег хоть жопой ешь! Можно не работать. Времени навалом. А сколько баб можно перевалять.

— Не надоест за триста лет баб валять?

— Ты че тоже заднеприводной?

— Ладно, но… учится там? Ты мог бы стать хирургом.

— Хм, — крякнул Хавецкий. — Я уже не мальчик, чтобы в облаках летать. Давно отпустило. А ты? — вдруг спросил приятель, — Сам-то че?

— А я… — раздумчиво проговорил Никита, — понимаешь, так получилось… Хм… В общем, самому оно мне вроде и не к чему.

— Ну ты забавный, штрих, — рассмеялся Хавецкий. — А деньги?

— Деньги — это конечно… Вот только Валька у меня… Она ведь на этой лотерее помешалась.

Ник вспомнил про покойного Артурчика и добавил:

— А шанс, если и выпадает, только один.

— А че ты за нее так уцепился? Сколько вы вместе? Это не нормально. Да она просто твою жилплощадь пользует, вот и не съезжает. Бабы, они…

— Слушай, Хавецкий, давай не будем опять двадцать пять, — Никита спрятал лотерейку в карман и поднялся. — Это… а может, у тебя есть надежный приятель?

— Ну, есть один четкий штрих, — флегматично кивнул патологоанатом.

— Будь другом, предложи ему! — воодушевился Никита.

— Да не вопрос, — Хавецкий отхлебнул кофолу и поморщился. — Никитыч, Билет по дешевке не возьмешь?

— Да ну тебя! — отмахнулся Ник и зашагал на выход. — Я думал, ты серьезно.

— Где ты его взял?

— Ну… — он остановился — Покойник подарил.

— Интересно, — Хавецкий поскреб высокий лысоватый лоб. — Украл у мертвеца, от фортуны жди гонца.

— Угу.

— Внимай! Впитывай мою мудрость, пока я жив, — прокричал вдогонку Никите Хавецкий.

Глава 5

Так и остался билет у Никиты, а день розыгрыша неотвратимо приближался.

«Ну и ляд с ними, с деньгами! От меня не убудет» — решил он. Ник убрал билет подальше в карточницу и постарался забыть о нем, но не тут-то было. Предстоящая лотерея завладела его разумом. Комбинация из восьми цифр клещом застряла в памяти. Никита даже сны стал видеть, хотя для него это было совсем не свойственно. Шарики, крутящиеся в допотопном барабане белые шарики с черными цифрами… Несколько раз Ник порывался выкинуть билет, но в последний момент отказывался. «Я проиграю. Сколько раз проигрывала Валя… В моей жизни ничего не изменится, если сам не захочу» — успокаивал он себя.

Валя все чаще где-то пропадала, возвращалась домой усталая и дерганная. Все больше времени проводила в монтажной (так она называла свой закуток с компьютером и полками до потолка, забитыми видеоаппаратурой и другими принадлежностями видеоблогера). Вот и сегодня девушку где-то носило.

Никита развернул экран и запустил Ю-визор. Канал «BangGirl»[8] висел в топах. Последний ролик Вали, «Кто не с нами, тот против нас», набрал пять миллионов просмотров.

«Ого!» — искренне поразился Ник и запустил видео.

Уличная потасовка. По дороге вдоль речного канала бежали люди в оранжевых одеждах. За ними сбившимся строем следовали силовики соцнадзора в пластиковых шлемах с дубинками и щитами в руках. Бесперебойно фонила сирена. Вдруг Никита заметил Валю. Девушка с огромным рюкзаком на плече неуклюже бежала вдоль галереи магазинов. Один из силовиков быстро настиг ее и свалил с ног. Откуда-то выскочил человек в оранжевом. Он оттолкнул силовика, схватил Валю за руку и танком попер вперед через толпу, расталкивая локтями встречных. В этот момент муха потеряла Валю и незнакомца из виду. На экране замельтешили картинки: красные фургоны команды специального реагирования с брандспойтами на крышах поливали толпу бегущих, силовики в черном, протестующие в оранжевом, замах дубинки… Дрон увернулся, сорвался в сторону и опять нашел Валю. Она стояла, вжавшись в кирпичную кладку стены в подворотне. Рядом все тот же незнакомец — здоровый детина в мокром оранжевом комбинезоне. Лица не разглядеть. Валя приняла дрона на руку и видео прервалось.

Никита схватился за голову и пожалел, что вырвать оттуда нечего. Он еще раз проверил дату заливки видео на канал — утро сегодняшнего дня. Накануне Валя пришла поздно и всю ночь просидела у компьютера, что-то монтируя. Он звал ее, но она только отмахивалась. А когда попытался заманить лаской, зашипела так, что Ник решил не связываться и ушел спать один.

Пока Никита пытался переварить увиденное, Ю-визор обновился, и на канале «BangGirl» появилось новое видео. Он лихорадочно ткнул в экран.

Валин приятель в оранжевом комбинезоне и маске сидел напротив камеры.

— Как вас называть? — спросил Валин голос за кадром.

— Мы — движение «Естественников». Мы выступаем за натуральный, данный людям природой образ жизни.

— Это зрители уже знают. Как зовут тебя?

— Какая разница?

— Не хочешь снять маску и показать лицо?

— Нет, — отрезал здоровяк.

— Боишься?

— Не боюсь. Но какой в этом смысл? Каждый солдат на счету, нас и так мало, чтобы глупо рисковать свободой и жизнью.

— Солдат? Вы считаете себя солдатами? Военными?

— Ну… — человек в маске замялся. — Да, другого названия не нахожу.

— Может стоило бы назваться «активистами»? Ну типа…

— Это подмена понятий, — перебил интервьюируемый.

— То есть вы не стыдитесь называть себя солдатами? Ведь принято считать, что военные — это профессиональные киллеры.

Мужчина в маске хмыкнул.

— Общепринятые идеи пацифизма… — продолжала Валя.

— Умелая пропаганда способна извратить любое понятие и внушить любые идеи, — возразил здоровяк, в очередной раз не дав Вале закончить. — Пацифизм — еще одно противоестественное понятие, навязанное нам Советом Объединенных Наций. Жизнь — это борьба. Жизнь животного — борьба с природой и себе подобными. Мы слишком далеко отошли от основ, от природы. Разве то, что ты видела вчера на набережной можно считать проявлением пацифизма?

Валя не ответила. Она задала следующий вопрос:

— Расскажи, где ты работаешь?

— До недавнего времени служил силовиком соцнадзора. Ты спрашивала меня, что заставляет силовиков идти против простых смертных, таких же, в сущности, как и они?

— Да.

— Но ведь это не так, — покачал головой парень в оранжевом.

— О чем ты? — спросила Валя.

— О том, что древний принцип «разделяй и властвуй» вовсе не потерял своей актуальности. А ты говоришь, пацифизм… — здоровяк басовито рассмеялся. — Сотрудники соцнадзора получают по одной дозе в год.

— Что?!

Камера дернулась.

— Да. Это не афишируется. Мы подписываем документы о неразглашении. Одной таблетки в год, конечно, недостаточно, чтобы стать таймером. Мы стареем и умираем, и вообще мало отличаемся от простых смертных. Но даже одна таблетка создает иллюзию принадлежности. Понимаешь, о чем я?

— И, все-таки, одна доза продлевает жизнь, — послышался неуверенный Валин голос.

— Вот видишь. Ты бы тоже согласилась.

— Нет, но…

— Да! Еще как согласилась бы!

— Мне никто не предлагал.

— Только в этом все дело, — парень в маске ткнул пальцем в камеру.

— Что еще ты знаешь? — поспешила сменить тему Валя.

— Не много. Но я точно знаю: нас постепенно истребляют, — заявил здоровяк.

— С чего такие выводы? Нам постоянно твердят о гуманности, пацифизме, мирном прогрессе…

— Вот именно! — взорвался интервьюируемый, так что маска немного сползла. Он неловко поправил ее и продолжил. — Нас подсаживают на идеи гуманизма, а под шумок ведут политику истребления. Мы вымираем! Нет, нас не убивают, но практически не дают размножаться. И потом, подумай сама, таймеры позиционируют себя, как самых продвинутых во всех возможных областях деятельности, включая технологии и медицину. А что достается нам? Ушные импланты и синтетические хрусталики с нано-чипами для виртуальной реальности — глупые гаджеты для развлечений, игрушки… Люди мрут пачками от рака и инфекций. За последнюю сотню лет не внедрили ни одного нового лекарства. В аптеках сплошная гомеопатия — фуфлоциклин! Обучение медперсонала упростилось. Эвтаназия приветствуется. А как же те самые нано-роботы, которые должны были заменить уже не действующие антибиотики? О них шумели еще в прошлом веке! Кибернетические органы, нано-имплантаты для здоровья, а не для развлечений?.. Таймеры уверяют, что достигли технологической сингулярности[9], но в чем это выражается?

— Человечество покоряет Марс, — парировала Валя.

— Вот в чем мы действительно преуспели, так это в технологиях съемки и спецэффектах — Live-cinema… Все, на что хватило таймеров — создание тупых, запрограммированных на примитивные действия, гомункулов. Я к тому, что нам, простым смертным, пудрят мозги всеми доступными способами, чтобы поменьше обращали внимания на потери в своих рядах.

— Смертные — основа человечества, — неуверенно возразила Валя — только мы можем иметь детей.

— Мы — балласт…

Никита свернул экран.

«Теория всемирного заговора… Да он псих!»

Ник вскочил и заходил по комнате. Еще раз набрал Валю. Та неожиданно ответила.

— Где ты? — Ник попытался вывести изображение Вали в голограмму, но видео оказалось заблокированным.

— Что происходит?

— Я в порядке, — прорвался Валин голос через шумы улицы, — работаю. Ник, мне некогда. Сегодня не жди.

— Что это значит? Скоро комендантский час…

— Ну все, пока! — Валя отключилась.

— Да ты издеваешься! — разозлился Никита. — Вот я кретин!

Что же получается? Его девушка несанкционированно бродит по ночам с каким-то хмырем, а он ждет и волнуется, как бы с ней чего не случилось.

— Хлюпик! Лузер! — Никита мельком глянул в зеркало, будто желая убедиться, не торчат ли из его гладкой лысины рога. По всему выходило, еще как торчат и даже ветвятся.

Ник хлопнул входной дверью и отправился в бар. Возвратился к ночи. Валя домой не явилась.

Глава 6

— Где ты шлялась?

— Ник, ты тут окопался в своем кладбищенском мирке и не видишь, какие события назревают. Там на улицах люди…

— Люди меня не интересуют. Я хочу знать, с кем ты провела эту ночь?

— Работала! У меня здесь, — Валя вынула из рюкзака муху и потрясла ей, — с десяток интервью. Мы на пороге…

— Валя! — шея Никиты пошла красными пятнами. — Ты понимаешь, что творишь, а?! Твое видео посмотрело несколько миллионов человек!

— Уже?! — девушка подпрыгнула и сжала кулачки. — Сколько лайков? Коменты читал?

— Ты дура, Валя! Идиотка! — взорвался Никита. — Участие в несанкционированной акции протеста, публичное проявление агрессии и сопротивление сотрудникам соцнадзора, распространение провокационных видеороликов в сети, нарушение условий передвижения во время комендантского часа…

— Я журналист! — пискнула она.

— Какой, нахрен, журналист?! — Никита обхватил руками голову и заходил по комнате. — Так подставиться за какие-то сутки, — простонал он.

Валя вдруг сорвалась и побежала в комнату. Никита ошарашенно проводил ее взглядом:

— Куда?

— Розыгрыш пропустили! — буркнула Валя.

— Ты психопатка! — взревел Никита.

Экран уже светился. Розыгрыш подходил к концу. На панели красным мигали семь цифр. Девушка гомункул тянулась в барабан за последним шариком.

— Три, — объявила она через пару секунд.

Никита врос в пол. Все случилось так быстро, так неожиданно, что он отказывался верить в реальность происходящего. Дрожащие руки принялись шарить по карманам. Вскоре карточка была найдена, но Никита и так помнил номер наизусть: «81437923». Лотерейный билет покойника оказался выигрышным.

— Что это? — прошептала Валя, не отрывая очумелых глаз от билета. — Это… это… выиграл?

— Не, — помотал головой Никита, все еще пялясь на кусок пластика с номером.

— Но как же… вот же… Ник? Он наш?

Валя потянулась к билету.

— Не тронь! — опомнился он.

— Но ведь он наш, — в голосе Вали послышалась нервозность.

— Нет, не наш.

— А чей?

— Хавецкого, — сказал Ник первое, что пришло в голову.

— Врешь!

— Проверь транзакции на счету.

Никита попытался спрятать билет, но Валя вцепилась в руки и повисла, как бойцовая собака.

— Отпусти! — Никита оттолкнул Валю. Та отлетела на пол и ударилась затылком о ножку стула. Ник замер.

Валя неловко поднялась с пола. Она дрожала.

— Валь, я не хотел, — испуганно прошептал Никита и потянулся к ней.

— Не трогай меня! — она отшатнулась, ужаленная его прикосновением.

— Послушай… билет, он правда не мой.

— Понятно, ты теперь с ними…

— Да ты спятила! С кем с ними?

Валя не ответила. Она метнулась в коридор. Входная дверь хлопнула.

Никита сел за стол. Он положил выигрышный билет напротив и просидел, разглядывая его не менее часа.

«Что теперь делать?» — думал Никита. Он просмотрел трансляцию розыгрыша в записи еще раз. Поскреб для верности черные цифры на серебристом пластике. Ошибки быть не могло. Билет действительно оказался выигрышным.

На руке Никиты завибрировал браслет.

«Валя!» — решил он. Тут же принял вызов и вывел в голограмму.

— Это… — Хавецкий стоял над анатомическим столом. Вид у него был взъерошенный и слегка очумелый. — Твоя только что звонила. Это… — тупо повторил приятель, — твое предложение…

— Да!

— Ну… сколько?

— Сто, — выпалил Никита.

— С-сто? — переспросил Хавецкий, заикаясь.

— Тысяч!

— Ого! Не, штрих, таких денег не водится.

— А сколько?

— Тридцать. Все, что есть!

— Договорились! — тут же согласился Ник. Он и на это не рассчитывал. — Когда приедешь?

— Мне нужно подготовиться. Завтра с утра, нормально?

— Идет, — Ник отключился.

«Ну вот все и налаживается», — Никита выдохнул с облегчением. «Только бы Хавецкий не передумал. А передумает, найду кого-нибудь посговорчивее.»

Случайный выигрыш отвлек его от проблем куда более реальных — Вале грозило разбирательство в общественном совете. Только об этом стоило сейчас беспокоиться. Никита попытался связаться с ней, но та не принимала сигналы. Искать бесполезно, Валя могла быть где угодно. Оставалось только сидеть дома и ждать ее возвращения.

Давно наступила ночь, а Валя все не возвращалась. Никита сам не заметил, как отключился в кресле. Проснулся он под утро от неясного шороха. Еще не рассвело. Кто-то стоял посреди комнаты.

— Валь, ты вернулась? — позвал Ник.

— Да, — ответила она вполголоса.

Ник поднялся, но приблизиться к ней не решался.

— Послушай, ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. У меня кроме тебя ни одного близкого человека, — он сделал шаг вперед. — Только ты, понимаешь?.. Никакой лотерейный билет, ничто для меня не значит больше, чем ты. Я очень волнуюсь за тебя. Валя…

— Не надо, — она подошла и обняла его.

Никита тесно прильнул к ней.

— Валечка, я все устрою, я тебя очень…

— Молчи, — Валя сорвала с губ Никиты слова. Он подхватил ее на руки и унес в спальню.

……

Он проснулся от вибраций браслета. Открыл глаза — кромешная темнота. Ник попытался нащупать на постели Валю, но ее рядом не оказалось.

— Отключить затемнение, — скомандовал.

Комнату пронзили лучи света из окон.

— Валёк?

Прислушался — тихо.

Опять завибрировал браслет. Вызывал Хавецкий.

— Передумал? — послышался хриплый взволнованный голос.

— Нет, — отозвался Ник. Он сполз с кровати, потер ладонями виски.

— У меня все готово. Только давай официально, с актом о безвозмездном дарении, ок?

Ник поднялся и торопливо прошёлся по квартире. Никого…

— Конечно, — машинально отозвался он, чувствуя, как тревога разгорается в груди.

Страшная догадка кольнула сердце. Никита бросился искать свой пиджак. Тот валялся на полу у кровати. Ник вытряс карманы, нашел карточницу. Лотерейный билет пропал.

— Эй?! — вопил из динамика Хавецкий.

Никита сбросил вызов. Он ползал по полу, обшарил все углы, двигал мебель, но напрасно. Сердце отказывалось поверить и принять, что Валя оказалась способной на такую подлость. Осознав наконец бессмысленность своих метаний, Ник осел на пол посреди комнаты и тупо уставился на улицу. Небо за окном штриховали автокары. Город внизу бликовал стеклом высоток и вспышками рекламы. Там, с той стороны, все, как вчера, и несколько дней назад, и год назад, а жизнь Никиты уже никогда не будет прежней. Он чувствовал, внутри что-то остановилось, испортилось.

Браслет настырно вибрировал. Ник отозвался.

— Кривой ты штрих, однако.

— Хавецкий… — бессильно выдохну Никита.

— Какого рожна ты мне мозги парил? Я тут все разворошил, а ты своей бабе билет слил! Она звонила и…

— А!!! — завопил Никита. Тоненькая ниточка надежды оборвалась. Он вскочил, схватил табурет и запустил им в окно. Тот отлетел в сторону. Стекло пошло мелкими трещинами. Ник снова подхватил табурет за ножку и с дикими воплями ударил еще, еще и еще раз. Стекло затрещало и осыпалось крошкой. Табурет полетел вниз. Никиту обдало жаром, он отпрянул назад. В комнату ворвались звуки улицы.

Он медленно подошел к краю пустого проема и заглянул в бездну глубиной в пятнадцать этажей. Перед глазами поплыли улицы, подвесные мосты и башни зданий с переходами. Картинка дернулась. Ник почувствовал тошноту.

«Всего один шаг», — подумал он и чуть подвинулся вперед. — «Много работы для Хавецкого».

Вдруг он заметил Валю на перекрестке. Она направлялась к их жилому блоку. Его сердце радостно подпрыгнуло: «Возвращается! Не бросила. Любит меня!»

Что-то хлестко ударило о стену дома совсем рядом. Никита вздрогнул и оступился, но вовремя зацепился за край рамы. Он посмотрел вверх. Там в соседнем ряду квартирных ячеек висел роботизированный мойщик окон. Один из крепежных канатов оборвался. Робот опасно накренился. Сильные порывы ветра принялись раскачивать громоздкую машину. Ник опять посмотрел вниз.

— Валя! — закричал он. — Осторожно!

Мойщик раскачивался и оглушительно скрежетал о стекла. Валя быстро приближалась к подъезду.

— Стой! — вопил Никита, но девушка его не слышала.

Он подобрал с полу какую-то тряпку и запустил вниз. Тряпкой оказались брюки. Они спланировали и улетели далеко в сторону. Валя не заметила.

Второй крепежный канат полоснул воздух. Груда металла сорвалась и полетела вниз.

Никита бросился из квартиры. Вечность дожидался лифта, вечность спускался вниз. На выходе уже собралась толпа. Над головами людей носились и механически жужжали мухи-дроны.

Ник протиснулся между двумя мужчинами, оттолкнул незнакомку в черном и замер. На асфальте лежала Валя. Она была еще жива. Вместо лица кровавая каша. Чудом уцелевший глаз блуждал, будто искал кого-то. Ноги Никиты подкосились.

— Валечка… — захлебнулся слезами.

Валя увидела его. Коротко вздохнула. В ее груди что-то булькнуло и страшно свистнуло.

— Прости, — странно искореженным голосом выдохнула она.

Никита схватил окровавленную руку и прижал к губам. Глаз закрылся. Валя затихла. Ее ладонь дрогнула и разжалась. На асфальт скользнула лотерейная карточка.

Глава 7

Никита познакомился с Валей на похоронах. Он все еще был стажером и работал на подхвате. Ему было девятнадцать. Ей — пятнадцать. Уже тогда вся в наколках, пирсинге и с выкрашенными в дикий цвет волосами, она провожала в последний путь своего бойфренда. Тот умер от разрыва сердца во время психостимуляции. Родители покойного смотрели на нее с ненавистью. Во время церемонии прощания прямо у гроба разразился настоящий скандал. Валю, «хамку» и «шалаву», пришлось силой вывести из ритуального зала. Поручили это неблагодарное дело стажеру.

Хрупкая девчонка сопротивлялась с таким диким остервенением, что Никите пришлось взвалить ее на плечо. Валя брыкалась и извивалась, выкрикивала ругательства и размахивала кулаками. Оказавшись на улице, Никита оттащил ее подальше и хотел оставить. Но она набросилась на него и ударила в глаз, да так сильно, что Никита на несколько минут ослеп. Испугавшись того, что сделала, дикарка принялась истово извиняться и предлагать помощь. Помощь действительно потребовалась. Никиту доставили в клинику, там выписали глазные капли и отправили домой. Валя не отставала ни на шаг. Оказалось, идти ей некуда, с родителями уже полгода в ссоре и не общается. Жила она все это время с тем самым парнем, вместе они болтались по каким-то притонам, где обитали игроманы и любители «поджарить мозги».

«Он реально умер!», — причитала Валя, размазывая по щекам косметику вперемешку с соплями, «А мне даже не дали с ним попрощаться. Он был хорошим парнем. Просто мы немного заигрались. Если бы знала, что у него слабое сердце…»

Никита пожалел девчонку, и отвел к себе. Они условились, что Валя переночует, а утром вернется к родителям. Но выдворить ее из своей квартиры у Ника так и не получилось, она осталась навсегда. Он заставил Валю вернуться в школу и сдать матуриту[10], помирил с родителями, отвадил ее от психостимуляций, предложил заняться чем-нибудь интересным и подарил первого дрона. Словом, стал для нее самым близким другом. Он полюбил ее сразу, безоговорочно и навсегда, но и намека на интимную близость себе не позволял. Внушил себе, что Валя его сестра, кровная родственница, и ничего между ними быть не может. Так продолжалось два года, пока Валя сама не положила этому конец.

Однажды вечером она пришла к нему в комнату и запросто заявила: «Ну хватит! Я уже не ребенок. И перестань сдувать с меня пылинки. Тебе отлично известно, что ты не первый и даже не второй».

После этих наглых слов, сказанных с вызовом, Никита выставил ее вон. А через несколько минут сам прибежал к ней «мириться». Сколько раз он стыдил себя за малодушие, но точно знал, случись такое опять, примчался бы к ней еще быстрее. Он питал к этой несносной, развязной девчонке необъяснимую, ненормальную слабость, сопротивляться которой не мог.

После Валиных похорон, Никита наконец собрался съездить к матери. Он давно не навещал ее. Которую неделю упрекал себя за это, но, как всегда, появлялось множество срочных дел и важных причин отложить визит на потом. Сегодня он решил, что должен.

Он приехал в клинику на закате. Когда зашел в палату матери, та сидела в кресле у окна и разглядывала деревья в парке. Ник расстегнул верхнюю пуговицу на сорочке и обтер платком вспотевшую шею. Пахло лекарствами и давно не меняными простынями. Ник отметил, что мать стала совсем седой и превратилась в старуху. Губы ввалились, шея обвисла, руки на коленях сложены по-стариковски.

Женщина оглянулась.

— Сынок, это ты?

Никита смущенно замер на пороге. Мать давно перестала его узнавать. Он и не помнил уже, когда она обращалась к нему в последний раз.

— Проходи, — женщина попыталась встать, но не смогла.

Никита поспешил к ней.

— Сиди, мама.

— Как давно ты не приезжал.

— Работа…

Мать обняла сына. Погладила сухими ладонями его лысую макушку.

— Ты выглядишь усталым. Береги себя.

В голове Никиты мелькнула привычная мысль, что, вернувшись домой, обязательно расскажет обо всем Вале. Сердце ёкнуло.

— Ты один? — спросила она.

— Да, мам.

— Когда познакомишь меня со своей девушкой? Ты так много о ней рассказывал.

Никита уже знакомил Валю с матерью и, кажется, не однажды.

— В следующий раз, — он утерся рукавом и отошел вглубь комнаты.

— Вчера заходил твой отец, — сказала она и улыбнулась.

— Отец? — переспросил Никита.

Отец сгорел от рака за каких-то три месяца, когда Ник еще учился в школе. Собственно, это и подорвало здоровье матери.

— Мам, ты разве не помнишь, что отец…

— Помню, сынок. Но что же я могу поделать? — она пожала плечами. — Мы разговаривали о тебе. Он так рад, что у тебя все хорошо. Он гордится тобой.

Ник отвернулся, прижал локоть к губам и судорожно всхлипнул.

— Мне пора, — он подошел и поцеловал мать в лоб. — Я забегу еще на днях.

— Конечно, милый. Я передам отцу от тебя привет.

Ник выскочил из комнаты. В коридоре метнулся не в ту сторону, развернулся, но идти не смог. Тусклые зелёные лампы у потолка мигали, дергались и двоились. Он пошатнулся, врезался в стену и упал.

— Молодой человек, здесь нельзя лежать, — подошла дежурная медсестра и воззрилась с высока на Никиту. — А я вас помню, вы сын…

— Сестра, — перебил он ее, — где у вас здесь центр эвтаназии?

— Вам для старухи? Давно пора, — закивала та.

— Мутанты, нелюди… — прошипел Никита.

Он оттолкнул существо в зеленом халате и с трудом поднялся. Его корежило от боли, хотелось вывернуть себя наизнанку, вытряхнуть прошлое, стереть память, стереть себя, не быть! Никита заплакал, как никогда в своей жизни. Его большое тело сотрясали рыдания, скорее походившие на судороги. Он держался все эти дни, пока его Валечку готовили к похоронам. Слабак, он даже не смог подойти к ее закрытому гробу… К матери Ник заехал, чтобы проститься, но, видно, это она прощалась с ним. Его жизнь рухнула и разлетелась вдребезги вместе с проклятой машиной для мойки окон.

Глава 8

— Теперь ты выглядишь, как настоящий гробовщик, — сказал вместо приветствия Хавецкий и ухмыльнулся. Ник молча прошел мимо. Они давно не разговаривали и взаимно старались избегать друг друга.

Ник решил, что должен жить. Умереть было бы слишком просто, слишком милосердно для него. Во всем случившемся он обвинял исключительно себя. Он украл этот чертов лотерейный билет у покойника. Смерть может подарить только смерть. Он наказан за кощунство и обречен на вечную муку.

Гробовщик вернулся на работу к своим рутинным обязанностям: машинально встречался с похоронными агентами, составлял сметы, делая в два раза больше обычного накруток, машинально ел, машинально спал, точнее, пялился в потолок, пока не отключался — машинально жил. Ник все время вспоминал Валю, ни что-то конкретное, но будто все сразу. На весь мир он теперь смотрел через дымку ее образа. Он будто снова и снова пропускал его через себя.

К Валиным вещам он не прикасался, обходил их стороной, боясь сдвинуть с места. Ее рюкзак все так же лежал прислонённым к ножке стула в монтажной. Немытая чашка с засохшим кофе стояла на кухонном столе. В холодильнике, в голубой пластиковой миске, разлагался надкушенный бутерброд. Ник с мазохистским упорством наблюдал, как на нем появляются зеленые пятна плесени, а потом и ярко оранжевые. Бутерброд усыхал и превращался в бурое нечто. Валя в закрытом голубом гробу…

Этой ночью Ник так и не смог заснуть. За окнами город ожил и зашевелился. Солнце уже подогрело небо у горизонта. Ник встал, налил себе чашку кофе и принялся бродить по квартире. Только сейчас он заметил, что повсюду лежит толстый слой пыли. Ее не было лишь в тех местах, где он обитал в последние несколько недель: светлые дорожки от входной двери на кухню к холодильнику, а оттуда в комнату к кровати.

Ник почувствовал, как к горлу опять подступает тошнотворный ком. Больно глотать, а солнечное сплетение распекает невидимым утюгом. Когда же его отпустит? Он вспоминал болезнь отца, когда они с матерью пытались выбить квоту на врача онколога. Но все, чего добились — места в хосписе, из которого забрали отца домой на следующий же день. Он умирал мучительно, но, когда его не стало, Ник почувствовал облегчение почти сразу. После похорон он провел целый день в игровых залах, бегая по лабиринтам и проламывая битой головы монстрам. В тот день он набрал рекордное количество очков, и ему вручили абонемент на целый месяц. Отца не стало, но не стало и боли. А мать превратилась в собственную тень. Скоро она потеряла работу, и Никите пришлось обеспечивать себя самого и заботиться о матери. Но именно в тот момент в его жизни появился «Последний приют», и все окончательно наладилось.

Больше всего он боялся повторить судьбу матери. Он не мог понять ее тогда, но отлично понимал сейчас. И все-таки надеялся, что сердце его истлеет на медленном огне тоски, и он наконец перестанет чувствовать вовсе.

«Пусть станет еще хуже, еще невыносимее!» — решил Ник. Он развернул экран, запустил Ю-визор и набрал в поиске «BangGirl». Нашлось все что угодно, только не канал Вали, еще недавно висевший в топах.

«Что это значит?» — растерянно спросил себя Ник.

В груди защемило сильнее.

Никита кинулся в монтажную, схватил Валин рюкзак и попытался открыть. Датчик на молнии замигал красным и принялся издавать режущие ухо звуки. Ник побежал с рюкзаком на кухню, достал нож и распорол ткань. Содержимое рюкзака повалилось на пол, но дрона среди вещей не оказалось. Тогда Ник осмотрел многочисленные карманы и наконец нашел.

На голосовые команды муха не реагировала.

«Должно быть, разрядилась», — догадался Ник.

Он вернулся в монтажную и оглядел Валино рабочее место. Коврик для подзарядки нашелся на столе. Ник усадил на него дрона. Тот подмигнул зеленой лампочкой.

Ник тряхнул браслет и приказал:

— Копировать все данные со «SkyFly 04» на облачный диск «Moon 48», пароль «Ничто не вечно под луной», добавочный 517.

Через несколько секунд муха издала характерный звук и резюмировала:

— Одно видео скопировано.

— «Moon 48», воспроизвести последнее видео на экран.

Последним оказался тот самый ролик, что набрал миллионные просмотры. Ник запустил его с места, на котором прервался в прошлый раз.

— Мы балласт! — опять выкрикнул здоровяк в маске. — Все, на что годятся простые смертные — прислуживать элите, касте таймеров. Мы — тупое, необразованное быдло. Нас прикормили, обеспечили самым необходимым, предоставили достаточно игрушек, чтобы отвлечь внимание от действительно важных проблем. Однако таймеры быстро поняли, что содержание такого количества прислуги обходится чересчур дорого. Нас слишком много, а планета перенаселена, ресурсы истощены. Прислугу нужно сократить, и, по возможности заменить, гомункулами. Наша смерть — это решение их проблем.

— Фантазии, — возразила Валя.

Сердце Никиты облилось огнем. Он так давно не слышал Валиного голоса.

— Фантазии?! Неужели ты думаешь, что выиграть в лотерее и стать таймером может каждый?

— Конечно! — горячо отозвалась Валя. — Это основа гражданской справедливости. У смертных равные права по закону…

— Это иллюзия равенства, — перебил парень, — Жить вечно хотят все, но не все будут. Кто решает, кому умирать? Случай? Но так ли это?

— Зачем же тогда лотерея? — Возразила Валя. — Я понимаю, когда они отбирают самых талантливых детей. Но для чего этот нелепый розыгрыш, в котором участвуют все поголовно, даже старики и душевнобольные?

— Ну ты наивная, — усмехнулся здоровяк. — Да вот хотя бы затем, чтобы забрать у тебя кредиты, которые могут быть потрачены на детородную лицензию. Бессмертие — это не дар, это товар для обывателя. И стоит он дорого. Как ты не поймешь, каста таймеров лишь для немногих избранных. Но каждому из нас нужна надежда, что однажды любой, пусть с самых низов, может подняться, воспарить над системой и стать почти богом. Смертные думают, что такой шанс есть, и этого достаточно. Быдло с улиц не понимает, таблетки придумывались не для них. Для детей из школ «Элиты» — да, возможно. Но даже «золотой молодежи» не дают гарантий на вечную молодость.

— Получается какое-то социальное скотоводство. Мне казалось…

— Вот именно, казалось! — продолжал гнуть свою линию парень. — А я утверждаю, далеко не все выпускники «Элиты» становятся таймерами. Да, им позволено занимать те должности и работать там, где таким простакам, как ты и я, путь заказан. Все они надеются стать таймерами, потому и держат язык за зубами.

— Ты хочешь сказать, в лотерее не выигрывают случайные люди?

— Именно. А если и возникают просчеты, то долго «везунчики» не живут…

Трансляция закончилась.

«Везунчики, везунчики, везунчики», — повторял Никита, расхаживая по комнате. — «Везунчики долго не живут — так он сказал? Просчет… Может потому Валя и вернулась, что карточку не приняли, ведь она принадлежала другому? А ее за это… Какова вероятность, что на голову свалится мойщик окон?» — спрашивал он себя. Обычно стекла мыли небольшие роботы, которые передвигались по специальным рельсам вдоль фасадов. А на Валю упала громоздкая, допотопная машина на тросах, давно вышедшая из употребления. Ник никогда таких не видел. И почему он сразу не подумал об этом? И почти сразу Ник задал себе еще один очень странный вопрос: «А какова вероятность, что среднестатистический гробовщик, увидев торчащую из кармана покойника ценность, не присвоит ее себе?» Он знал, такими делами промышляют практически все в его профессии. «Да нет! Бред! Паранойя. Угрызения совести…»

Никита остервенело растирал ладонями виски. Казалось, их прожигает лазером.

— Везунчики! — заорал Никита. — Не может этого быть! Не может!

Билет, выпавший в последний момент из рук Вали, оставался у Никиты. Несколько раз он порывался положить его в чей-нибудь гроб, «вернуть», но понимал всю бесполезность таких действий. Избавься он от лотерейки, то непоправимое, что уже случилось, не изменится.

Никита кинулся искать карточницу. Проклятый билет нашелся сразу. На нем все еще виднелся кровавый отпечаток. Ник не мог поверить, что лишился самого главного в своей жизни из-за клочка серебристого пластика, который попал к нему в руки из-за собственной алчности.

«Пусть прикончат и сделают для меня великое одолжение!» — решил Никита.

Глава 9

Ник выскочил на улицу полный решимости немедленно отправиться в общественный совет, предъявить выигрышный билет и потребовать объяснений. Не успел он проделать и сотни метров, как его ховерборд резко затормозил.

«Внимание! Вы находитесь в опасной близости от транспортного средства», — раздался механический голос.

Ник соскочил с доски, повалился вперед и налетел грудью на дверцу автокара. Дверца откатилась в сторону. В шею кольнуло. Никиту схватили за грудки и втащили в салон. Он и опомниться не успел, как оказался лежащим на лопатках.

— Какого?.. — простонал.

Тело вмиг одеревенело. Он попытался приподняться, но ничего не вышло.

Машину качнуло. За окнами мелькнули верхушки деревьев, побежали вниз этажи жилых блоков. Автокар набрал высоту и сел на парковочной площадке башни торгового центра.

Сердце в груди Никиты металось, как дикое животное в клетке. Перед глазами все плыло. Он скосил взгляд, пытаясь рассмотреть похитителя.

— Зачем? — с трудом промямлил он.

— Где мой билет? — твердо спросил хрипловатый женский голос из глубины салона.

— Билет?

— Да! Мой выигрышный лотерейный билет, — обладательница хрипловатого голоса подскочила к нему и принялась быстро обшаривать карманы его куртки.

Глаза Никиты расширились.

— Я вас узнал.

Ник вспомнил девушку с синими волосами на похоронах таймера. Ту единственную, что казалась по-настоящему расстроенной.

— Конечно! Только ты мог видеть, как я вложила карточку в карман Зака. Где она?! — Девушка коротко ткнула Никиту кулаком в поясницу, но тот ничего не почувствовал. — Отвечай! — она с удвоенной силой принялась тормошить его. — Две недели ждала разрешения на эксгумацию! Мне пришлось обыскать Зака собственными руками! — Незнакомка принялась хлестать его по щекам. — Где мой билет! — ревела она.

Пощечины привели Никиту в чувства. Электрическое покалывание пробежало по кончикам пальцев.

— Билет предъявили! — с трудом выговорил он. Замороженный язык заплетался.

— Мерзавец! За дуру меня держишь? Объявления не было!

— Как?

Ник почувствовал и недоумение и облегчение разом.

«Неужели Валя не предъявила билет? Тогда?..»

Новая мысль поразила его:

— Тогда за что ее убили? — спросил он вслух.

— Кого? — незнакомка замерла.

— Валю.

— Какую еще Валю?! Где билет!

— Это не мог быть несчастный случай. Так глупо… так нелепо…

— Заговорить меня пытаешься? Про какие убийства ты мелешь? — девушка потрясла рукой с браслетом

— Вот именно! — воскликнул Ник. — У соцнадзора данные о геолокации каждого гражданина. Их мухи повсюду. Они точно рассчитали, когда Валя подойдет к дому и скинули на нее мойщик!

— Валя?.. Мойщик?.. О чем ты говоришь?

— Значит, все дело в видео, — проигнорировал он вопрос. — Неужели здоровяк сказал правду, и в лотерее выиграть нельзя?

У незнакомки вытянулось лицо:

— Что?! — хлестнула Ника по щеке. — Говори! Говори!

Она Рывком усадила его.

— Этот… Зак, выиграл в лотерею, стал таймером и погиб? — вдруг спросил он.

Девушка насторожилась. Ник понял, что попал в точку.

— Как вам достался лотерейный билет? Вы его купили? — сыпал он вопросами.

— Нет, — ответила незнакомка после секундного колебания. — Это подарок Зака, моего парня… бывшего… покойного. Пришел по почте за день до его гибели.

Ник почувствовал, как к рукам и ногам приливает кровь. Должно быть действие паралитика кратковременно.

Он, как мог, уперся руками в сидение и продолжил допрос:

— С чего вы решили, что это подарок?

— В конверте вместе с билетом лежало письмо. Зак типа извинялся… Пожелал удачи, — фыркнула девушка. — Я думала, он издевается. Хотела бросить ему этот чертов билет в лицо. Опоздала!

— Да, удача вам теперь понадобится.

— Что ты имеешь в виду? — девушка недоверчиво покосилась на Никиту.

— Нужно разобраться, кто и за что убил Валю, — решительно заявил он. — Я не могу отдать билет.

— Что?! — возмутилась незнакомка. — Да кто тебя спрашивать будет! — она вновь кинулась ощупывать карманы Ника. Тот оттолкнул девушку. Силы быстро возвращались.

Вдруг с улицы послышалась сирена и громкое объявление: «Зафиксированы противоправные действия. Оставайтесь на своих местах до приезда сотрудников соцнадзора».

Девушка вздрогнула и замерла.

— Все кончено, — спокойно сказал Ник. — Я предъявлю билет и докопаюсь до истины.

Незнакомка бросила на него злой взгляд и прошипела:

— А это еще посмотрим.

Она раздвинула створки дверей в кабину управления автокаром и пересела на водительское сидение.

— Отключить автопилот, — приказала она.

Ник попытался подняться, но тут же рухнул на пол салона. Ноги все еще не слушались. Сбежать не получится.

— Введите номер водительской лицензии, — механическим голосом потребовал оператор.

— Захар Осин, номер 14820, пароль Е205А98.

— Принято. Автопилот отключен. Мануальное управление активировано.

— Режим полета, — скомандовала девушка и уверенно потянула на себя штурвал. Автокар резко сорвался с места и поднялся на несколько метров над парковкой.

«Противоправные действия! Противоправные действия!» — глухо доносилось с улицы.

Ник схватился за подлокотник сиденья.

— Мы разобьёмся! — прокричал он. — Это не твоя лицензия.

— Не моя, — спокойно согласилась незнакомка, разворачивая машину. Автокар, набирая скорость, нацелился в сторону офисных башен центра города. — Нас не смогут преследовать. Слишком активное движение. Оторвемся!

Ник подтянулся, кое-как забрался на сидение. На груди щелкнули ремни безопасности.

— Ты сумасшедшая! — прокричал он.

— Не трусь! Зак научил меня водить.

— Твой Зак разбился насмерть!

— А вот в это я не верю, — парировала девушка, лавируя между небоскребами и встречными автокарами. — Зак был гонщиком и лучше любого знал, как управляться с машиной. Он не мог упасть, если только его не уронили.

— Бессмысленно! К чему эта гонка? — Ник впился ногтями в подлокотники.

Мимо, бешено сигналя, пролетел встречный автокар. Никиту бросило в сторону. Его лоб покрылся капельками пота, руки дрожали. Адреналин в крови разогнал остатки паралитического препарата. Никиту начало мутить. Он не выносил полетов и всегда пользовался только наземным транспортом.

— Нужно снять браслеты, — делая очередной вираж, крикнула девушка.

Вместо ответа Никиту стошнило прямо под ноги.

— Эй! — оглянулась девушка. — Возьми себя в руки, слабак!

— Фобия… — Никиту еще раз вырвало.

— Хватит гадить в салоне! Сосредоточься!

Ник попытался расслабиться, представить себя на твердой земле, но ему стало только хуже. Он почувствовал, что отключается.

Девушка еще раз оглянулась. В руке у нее мелькнул баллончик с распылителем. Она направила его в сторону Никиты и выпустила короткую струю.

— Да что ты творишь! — Ник схватился руками за лицо.

— Глаза не три, скоро пройдет, — бросила девушка через плечо.

— Чокнутая больная!

Девушка проигнорировала последние слова Ника. Она грубо опустила автокар на крышу высотки и тут же перевела его в режим автомобиля. Взвизгнули шины. Автокар скрылся в тоннеле. Проехав до гаражных ячеек, девушка резко затормозила и бросила штурвал. Она метнулась назад к Никите.

— Руку давай, — торопливо потребовала она. — Давай же!

Нетерпеливым движением незнакомка притянула к себе руку Никиты, тряхнула его браслет и принялась копаться в меню настроек.

— Невозможно, — усмехнулся Ник. Отнимать руку он не стал, считая бесполезным сопротивляться сумасшедшей.

Браслет щелкнул, девушка надавила на него, и он развалился на две половинки.

— Так, с твоим покончено, теперь мой, — деловито заключила похитительница.

Ник вытаращил глаза и потерял дар речи. Он никогда не видел своей руки без браслета.

— Что ты пыришся на меня? — недовольно бросила она. — Да не дрейфь! Я просто знаю один секрет. В операционке есть баг, — объяснила она, проделывая те же манипуляции со своим браслетом. — Если открыть бэкап системы и попытаться скопировать его целиком в память, операционка заглючит и ей придется перезагрузиться. Во время перезагрузки замок на секунду размыкается. Главное не пропустить момент, — опять раздался щелчок. — Ну вот готово! — она откинула свой браслет. — Теперь точно не найдут. Бежим!

Она помогла Нику выбраться из автокара и потащила его к лифтам.

— Спустимся на десятый этаж. Там переход в другую башню с игровыми центрами и огромным торговым комплексом. Затеряемся в толпе.

Лифт заскользил вниз.

— Как тебя зовут? — спросил Ник, переводя дух.

— Можешь звать меня Лу, — ответила та.

— Это настоящее имя?

— И все тебе объяснять приходится, — съязвила она. — На самом деле меня зовут Лýна. Но я терпеть не могу это имя, и все зовут меня Лу.

— Послушай, Лу, нам нужно прекратить это. Нужно немедленно сдаться соцнадзору. Я обещаю, не буду доносить на тебя, но чем дальше…

— Думаешь, тебе оставят билет? — перебила Лу. — Ты не подчинился приказу, скрылся с места преступления, да на тебе даже браслета нет. Тебя ждет суд.

У Никиты челюсть отвисла от возмущения.

— Это ты меня похитила! — заревел он. — Вколола какую-то гадость, баллончиком в глаза… Это ты сняла браслет!

— Я — слабая женщина и защищалась. Ты вдвое больше меня. Еще нужно разобраться, кто кого похитил. Чем докажешь, что билет твой?

Ник выпучился на девушку:

— Авантюристка, чокнутая!

Он решил, что больше не пойдет на поводу у этой нестабильной особы, которая на каждом шагу преступает закон. Ник чувствовал, теперь у него достаточно сил, чтобы просто уйти.

На двадцатом этаже лифт начал притормаживать. Никита мысленно обрадовался, но старался не показывать виду. Он приготовился бежать.

— Нас хотят перехватить, — взволнованно сказала Лу. — Приготовься! — Она прижалась к боковой стенке лифта.

— К чему?

Ник инстинктивно повторил движение девушки.

Лифт остановился. Двери заскользили в сторону. Время для Никиты вдруг замедлилось. Он увидел, как в дверную щель просовывается длинное дуло винтовки. Ник никогда не видел оружия в реальном мире, но сразу понял, это именно оно. Лу молниеносно вскинула ногу и ударила дуло пяткой. Послышался глухой шум, потом хлопок и зеркало лифта осыпалось к ногам Никиты. Он вжался в угол и обхватил уши ладонями. Рядом два раза оглушительно хлопнуло. Лу выставила руку с балончиком в проем двери и распылила едкий газ. Двери лифта начали смыкаться, он медленно пополз вниз. Ник осел на пол, смутно понимая, что произошло. Лу подскочила к нему и ударила наотмашь по лицу.

— А ну возьми себя в руки! Нам нужно бежать. На десятом они не станут стрелять, слишком много людей.

— Ты кто такая, а? — ошарашенно спросил он.

Лу вытолкнула Никиту из лифта. У того кружилась голова, мысли путались. Он перестал понимать, что происходит.

— А ну сделай лицо попроще, — скомандовала Лу. — Мы с тобой пара. Расслабься, — Ее пальцы, как змеи, оплели ладонь Никиты. Он поёжился, но больше не сопротивлялся. — Идем к залам с игровыми симуляторами, а оттуда недалеко до станции гиперлуп[11]. Нужно успеть скрыться, пока не объявили тревогу.

Ник кивнул, продолжая ошарашено пялится по сторонам.

— Да ты просто невозможен! — Лу пихнула его локтем в бок. — Очнись же наконец! Нас заметят. Давай сюда, — она потащила его в супермаркет. — Пройдем насквозь, так быстрее.

Стараясь не переходить на бег, они заскользили вдоль рядов с дешёвой одеждой.

— Скидывай свою куртку, — приказала Лу. — Тебя в ней видели. Надень вот это. — Она схватила бесформенный серый плащ и кинула Никите. — И еще вот, — Ник поймал тонкую холщовую шапку от солнца. Сама девушка нацепила темную куртку и кепку с двойным козырьком. — Все, сваливаем!

— Добрый день! — послышался из-за спины Лу механический голос. Та подпрыгнула от неожиданности. — Спасибо, что выбрали супермаркет «City Global»! Могу я предложить вам…

— Помощь не требуется! — прервала Лу роботизированного продавца-консультанта.

Ник притормозил:

— Как мы заплатим?

— Оплатить покупку вы можете прямо сейчас, для этого поднесите браслет к сканирующему устройству, — на передней панели робота зеленым замигал сканер.

— Раньше надо было думать о честности! — процедила Лу сквозь зубы и принялась срывать этикетки.

— Правонарушение! Правонарушение! — заверещал робот.

— Напяливай скорее! — Лу потянула Никиту прочь от консультанта.

С трудом поспевая за Лу, Ник надел плащ прямо поверх куртки, криво нацепил шапку. Он вдруг почувствовал, что дрожит, его морозило. За полчаса жизни произошло столько событий, о которых писали лишь в исторических книгах, но никогда ничего подобного не происходило наяву.

— Послушай, — обратился он к Лу, — я действительно видел то, что видел? Это была винтовка? Или… — он с трудом припомнил нужное слово — автомат?

— Понятия не имею, — раздраженно зашептала девушка. — Хватит распускать нюни! Идем, идем!

— Но я не понимаю…

— Да я тоже ничего не понимаю! — она растерянно помотала головой и нервно потерла лоб. — Они реально стреляли… Поверить не могу! Нам нужно валить отсюда, спрятаться и подумать, что вообще происходит.

— Лу? — Ник вцепился в руку девушки и заставил ее остановиться.

— Хватить задавать вопросы! — рявкнула она.

— Кажется, нас заметили, — Ник указал в конец галереи из высоких прилавков с рядами обуви.

Лу обернулась. Женщина в шлеме и черном комбинезоне с защитными шипастыми пластинами мчалась на них.

— Бежим! — скомандовала Лу и сорвалась с места.

Ник не двигался еще секунду. Потом внезапно кинулся на стеллаж, повис на нем и опрокинул, завалив проход.

— Отлично! — Лу вернулась за Никитой, схватила его за локоть и потащила за собой. — А теперь сваливаем на гиперлуп! Затеряемся в толпе. Без браслетов нас не вычислят.

Глава 10

Лу приложила большой палец к идентификационной панели. Та мигнула зеленым. Замки щелкнули, и дверь жилой экокапсулы со скрипом уползла вверх.

— Тебе не кажется рискованным возвращаться к себе после того, что произошло? — спросил Ник, проскользнув вслед за Лу в темную тесную прихожую.

— А это не мой дом.

— Не все ли равно, — буркнул Ник.

— Это капсула Зака. Точнее была ею, пока он не стал таймером и не съехал в апартаменты района Элиты.

Лу провела указательным пальцем по столику в прихожей.

— Давненько я здесь не появлялась, — она вытерла палец о штаны. — Свет зажигать не будем.

Не разуваясь, она пересекла комнату и скрылась в следующем за ней помещении. Ник застыл посреди коридора. Запах в капсуле стоял не жилой. Пахло пылью, техническим маслом и железом, как в гараже. В густых сумерках он едва мог различить обстановку. Пошел было за Лу, но, не сделав и пары шагов, запнулся о коробку, в которой что-то металлически звякнуло. Он взмахнул руками, пытаясь найти опору, но не устоял и упал на что-то мягкое, на ощупь оказавшееся диваном или кушеткой.

Ник почувствовал, как дрожат мышцы во всем теле, казалось, дрожали даже мысли — все его существо.

«Почему у людей нет выключателя? Сейчас самое время им воспользоваться», — устало подумал Ник и опять вздрогнул, вспомнив дуло винтовки прямо на уровне своей груди.

«А как же заявления Совета Объединенных Наций о том, что в мире больше не существует ни одной единицы боевого оружия?» — лихорадочно соображал он. Отец Никиты был еще мальчишкой, когда планета впервые отпраздновала «День мира». Тогда в прямом эфире были уничтожены остатки боевой техники где-то в Африке и южных округах Евразии. Весь мир стал свидетелем победы человеческого разума над первобытными инстинктами вражды и саморазрушения. Что же получается? И здесь солгали? Ведь оружие, что Никита видел сегодня, не могло быть самопальным, или все-таки могло? Да откуда ему знать, как выглядит самопал или настоящая винтовка. Чем отличаются гробы в каталоге он знал, а винтовки…

Вернулась Лу, присела на диван рядом.

— Вот, — в ее руках зашуршала обертка, — нашла пару шоколадных батончиков и банку кофолы. Надо подкрепиться.

Ник не ел и не спал уже вторые сутки, но ни того, ни другого не хотелось. Он отупел и растратил все силы.

— Да ты слабак, парень, — с усмешкой бросила Лу.

— Я нормальный, — бесстрастно ответил он, — а ты — чокнутая. Во что ты меня втянула?

— Это я втянула?.. Тебя родители не учили, что чужое брать нехорошо?

Лу опять принялась обшаривать Никиту. Тот не сопротивлялся, тихо лежал на животе, вытянув вперед руки.

— Где ты его прячешь? — спросила Лу уже без энтузиазма.

— Тебе все еще нужен билет?

— Не знаю, — девушка откупорила кофолу и сделала несколько звучных глотков. — Держи, — она протянула банку Никите и ткнула его локтем в бок.

Ник вскочил.

— Еще раз так сделаешь!.. — заорал он.

— Да тише ты! — зашикала Лу. — И что ты сделаешь? Ты — дохлая рыба! Ешь и пей! И не мешай мне думать.

Ник нехотя сел, взял засохший шоколадный батончик и остервенело принялся его грызть. Он старался сообразить, какой именно момент стал поворотным. Когда он превратился в преступника, человека, против которого применили оружие? Что он такого сделал?

— Кто эта… Валя? — вдруг спросила Лу.

Молчать эта отчаянная не умела.

— Моя жена, — не глядя на нее ответил Ник.

— А ты старомодный, — усмехнулась Лу.

— Почему бы не быть старомодным? — с вызовом бросил Ник. — Это плохо?

— Да пожалуйста, — вскинула брови Лу. — В каждой избушке свои погремушки.

— Ты это о чем?

— Бабушка моя так иногда выражалась. Кажется, это называлось «пословицами».

— А… — Ник прикончил батончик и отбросил обертку.

— Ты вообще в курсе, что в нашем округе институт брака уже с десяток лет как не существует?

— В юго-восточных все еще можно зарегистрироваться, — возразил Ник и отвел глаза. — Хотя какая теперь разница.

— Девчонок много…

— И че? — Ник зло посмотрел на Лу.

— Хочешь сказать, у тебя кроме твоей Вали никого не было?

— Я их не помню.

— Это как?

— Ну, вот не помню, и все. Имена стерлись, лица смазались, запахи развеялись, слова ничего не значили… Не зацепили они меня.

— Да ты поэт.

— Кто? — Ник недоуменно сморщился.

— Были такие чудаки когда-то, — отмахнулась Лу. — Слова рифмовали.

«Вот только этого мне сейчас не хватало», — устало подумал он.

— Реперы что ли? Ну и где рифма?

— Проехали, — отмахнулась Лу. — Ты сказал, ее убили?

— Она погибла. Несчастный случай.

Обсуждать Валю с этой особой Нику совсем не улыбалось.

— Да нет, подожди, — не унималась Лу. — Ведь у тебя сомнения.

— Нет у меня никаких сомнений, — отрезал Ник.

— А вот у меня есть. Зак, мой парень, не мог разбиться. Он был чемпионом Формулы округа. А тут эта лотерея. Когда Зак выиграл, я ужасно обрадовалась. Думала: ну, теперь заживем! А его как подменили. Стал замкнутым, угрюмым, а потом просто ушел и не вернулся. Даже вещей никаких с собой не взял. Конечно, зачем ему это барахло в новой вечной жизни, — Лу обвела взглядом комнату и замкнула круг на себе. — Ни прости, ни прощай… Оставил мне эту халупу.

— Как долго он был таймером? — спросил Ник.

— Около полугода. Я уж и думать о нем забыла. А тут вдруг приходит письмо с лотерейным билетом.

Ник промолчал.

— Про какое видео ты говорил?

— Да вот про это, — он машинально тряхнул рукой. — Блин! И как теперь без браслета? Ни денег, ни связи…

— Ты свободен, парень! — широко улыбнулась Лу, так что зубы заблестели, отражая свет луны из окна. — Радуйся!

— Ага…

— Ты еще заценишь, какой это кайф, идти по городу и понимать, что никто не знает, где ты, с кем, что делаешь, о чем говоришь, какой у тебя пульс, и что ты ел на завтрак… Ты наедине с собой.

— Ты слишком переоцениваешь свою важность. Нас миллиарды. Если всех прослушивать… — Ник обнял себя за плечи, чувствуя, как дрожь вновь зарождается где-то под ложечкой. — Я должен вернуть доступ к Валиному ролику. Это ключ ко всему.

— И где он?

— На персональном облачном диске. Запаролен. Войти можно только с браслета. Есть еще в памяти дрона, но он остался дома…

— О чем видео?

— Интервью одного парня.

Ник пересказал своими словами, что вспомнил.

— Так тебе все еще нужен билет? — закончил он с вызовом.

— Ты его в трусах, что ли, прячешь?

— Возможно.

— Фу! Тогда точно нет!

Ник вскочил и заходил по комнате натыкаясь на темные предметы.

— Ты… ты… блин! Вот меня угораздило, а! Как я умудрился сесть голой задницей на муравейник!

— А это, между прочим, тоже пословица.

— Ты откуда такая умная, а? Таймер что ли?

— Не кипишись! — отмахнулась Лу. — Нет видео, давай найдем парня. Пусть объяснит, что не так с лотереей и, главное, откуда у него эта инфа.

— Как? Как мы его найдем? В округе сорок миллионов человек, а я даже лица этого типа не видел!

— Ну ты сказал, он здоровый, почти громила.

— Да мало ли здоровых! Я вот тоже здоровый.

— Ты — лысый. Он лысый?

— Нет!

— Ок. Лысых исключаем. Что еще ты запомнил? Может, особая примета какая-то: заикается, нервный тик у него или слова паразиты?

— Да ничего! — Ник развел руками. — То, что ты говоришь, просто смешно!

— Надо узнать, где тусуются эти ребята — «Естественники». Это официальное движение, иначе их бы давно разогнали. А, если так, у них должна быть штаб-квартира с адресом и регулярные собрания.

— Ну, не факт.

— Факт! И, если б ты не был дохлой рыбой и хоть чем-то интересовался, знал бы, что даже тусовку из пяти человек нужно регистрировать и платить не хилый такой «налог на собрания».

Ник опять вскинулся, сердце защемило и пустилось вскачь. Он вдруг поймал себя на мысли, что эта взбалмошная особа с синими волосами слишком сильно напоминает Валю. Ее манера говорить, держать себя, и даже упреки… Ему стало стыдно и больно за внезапную радость от того, как Лу с ним обращается.

— Да… — смущенно сказал Ник. — Ты права. Надо их найти.

— Отлично. У нас есть план, — Лу хлопнула себя ладонями по коленям, встала и подошла к шкафу.

— Возьми, — она бросила Нику одеяло. — Ты ложись здесь, я — на кухне.

Глава 11

Никита проснулся от удушья. Кондиционер в эко-капсуле не работал. Затемнение окон, как видно, не предусматривалось. Его сорочка пропиталась потом, хоть выжимай. Он сел на диване и огляделся. Комната была завалена разным хламом: в углу пара колес от автокара, возле стола у окна — та самая коробка с автомобильными железяками, о которую накануне запнулся Ник, на стене стенд с инструментами — скромное жилище заядлого автокарщика в трейлерном парке на крыше высотки.

Соседнее помещение оказалось кухней, также заставленной самыми недомашними предметами. Ник сразу бросился к мойке, открыл кран. Тонкая струйка мутной воды отдавала затхлостью, видно фильтры тоже не работали. Ник не рискнул попробовать, только смочил лоб и виски.

В углу кухни обнаружился разложенный откидной диван, где ночевала Лу, но сейчас ее в комнате не было. Ник выглянул в окно. Взгляду открылась перспектива потрепанных временем неказистых трейлеров, облицованных шифером и разнокалиберными досками, между которыми, как страусиные яйца, выглядывали когда-то белые эко-капсулы в частых подтеках птичьего помета. Все эти жилища пронзали антенны, переплетали провода и блестящие трубы коммуникаций. Туда-сюда, на первый взгляд совсем бесцельно, сновали люди потрепанного, довольно сомнительного вида. Лу пряталась в тени соседского трейлера, прислонившись спиной к стене. Она держала планшет и, кажется, что-то печатала. Ник помахал ей из окна. Лу заметила сразу, кивнула и приставила палец к губам.

Ник отошел вглубь комнаты. Потом вспомнил про вчерашнюю банку кофолы, и отправился на ее поиски.

Вернулась Лу.

— Вот, смотри что раздобыла, — она потрясла планшетом, у которого не было задней крышки, и наружу торчали все его внутренности. — Выдрала из холодильника. Допотопная хрень, но в сеть выйти можно. Я воспользовалась соседским айпишником, чтобы не вычислили. Смотри сюда, — она ткнула в планшет, — у оранжевых активистов сегодня плановое собрание на площади Мира в Центральном City. Оказывается, они там каждую неделю тусуются и лозунгами сверкают.

— Послушай, я, возможно, видел того здоровяка и без маски, — спохватился Ник. — Вот только убей, не вспомню теперь его лица.

— А если встретишь, узнаешь?

— Не уверен. Может быть.

— Дохлая рыба! — проворчала Лу. — Подождем до обеда и отправимся на поиски.

Она оценивающе взглянула на Никиту.

— Тебе нужно переодеться. Поищи в шкафу. Выбери что-нибудь из вещей Зака, если подойдут. Видно, хорошо вас на поминках кормят.

— Не жалуемся, — буркнул Ник.

Лу скрылась на кухне, а он принялся рыскать по шкафам. Зак был явно ниже ростом. Ник с трудом отыскал подходящий рабочий комбинезон на лямках и простую холщовую рубаху. Он переоделся. Натянул на голову украденную из супермаркета шапку.

Лу стояла на кухне и напряженно вглядывалась в окно.

— Что-то тут не так, — сказала она.

— Что?

— Куда все пропали? Ни души. Только что народу было…

Нику стало не по себе.

— Ты включал электричество? — настороженно спросила она.

— Нет.

— Как-то это подозрительно.

— Это… я, кажется, воду включал, — виновато сообщил Ник. — Ты про воду не предупреждала…

— Идиот! — прошипела Лу. — Когда?

— Минут пятнадцать назад.

Лу кинулась к шкафу, быстро отыскала рюкзак и бросила туда планшет. Потом рванула на кухню и вернулась с огромным тесаком, который тоже запихнула в рюкзак. Ник стоял посреди комнаты и растерянно наблюдал за сборами.

— Сваливаем! — приказала Лу. — Надеюсь, еще не поздно. Уйдем через мусоропровод. Контейнер с отходами этажом ниже. Нужно только спуститься по трубе. Там всего-то метра три-четыре.

Она схватила Ника за руку и потащила на кухню.

— Помоги, — Лу попыталась выдернуть из люка загрузочный клапан, но тот не поддавался. — Давай ногами! — скомандовала Лу. — Тут все старое, на соплях держится.

Ник уперся в стоящий рядом стол и пару раз саданул сверху по ковшу. Тот, наконец, отвалился, открывая проход в люк. Кухню заполнили прелые запахи разложения.

— Да я туда ни за что не пролезу! — возразил Ник.

Лу надела рюкзак на грудь и опустила ноги в мусоропровод.

— Ну и оставайся, — бросила она невозмутимо и исчезла в люке.

— Может через окно? — прокричал Ник в трубу.

— Лезь! Тут полно места, и кое-где выступы на швах. Главное, протиснись внутрь. Упирайся спиной, руками и ногами.

С улицы донеслись слова из громкоговорителя:

— Луна Ткач, ID012883/1247F, и Никита Беликов, ID051582/2487M, нам известно ваше месторасположение. Даем вам две минуты, чтобы покинуть эко-капсулу. Выходите с поднятыми руками.

Ник полез в люк, но тут же застрял плечами. Он рванулся вверх и попробовал сгруппироваться, но с тем же успехом. Тогда вытянул руки вверх и, обдирая кожу на лопатках, кое-как протиснулся внутрь, уперся спиной и ногами в стенки. Попытка развернуться, чтобы уместить плечи по углам люка, вызвала новую острую боль. Ника стиснуло с двух сторон. Он чувствовал, как трещат суставы. Удушливые запахи разъедали глаза, свербили в ноздрях и глотке. Каждый вздох давался с болью.

«Конец», — подумал он. Вдруг почувствовал, как его потянули за ногу.

— Давай! — прокричала Лу снизу. — Двигайся! Вытяни руки сильнее! Освободи легкие.

— Не могу, — чуть слышно простонал Ник.

— Дохлая рыба, двигайся! Они врубят электрику и запустятся измельчители мусора.

Сердце Никиты ёкнуло и облилось огнем. По вискам и лбу побежали струйки пота. Он потянул руки вверх и резко выдохнул, потом посильнее уперся ногами и развернулся. Небольшое облегчение придало решимости.

— Не свались на меня! Упирайся и потихоньку спускайся.

Ник немного подвинулся вниз, коротко вдохнул, переступил ногами, резко выдохнул, снова потянул руки вверх и опять опустился.

— Еще немного осталось, у тебя получится! — прокричала Лу.

Позвоночник и лопатки саднило, но Никита продвигался по люку, следуя разработанной схеме вдохов и движений. Он старался не думать об измельчителях, которые в любую секунду могли включиться и изрубить его на куски. Сверху послышались резкие звуки разбитого стекла, а потом голоса. Эко-капсулу штурмовали. Ник замедлился. В груди заклокотала паника. Руки Лу схватили его за обе лодыжки и потянули вниз.

— Выдохни и вытянись! Я тащу!

Ник так и сделал и с облегчением почувствовал, как скользит вниз. Он упал к ногам Лу. Момент, когда он оказался в коллекторе мусоросборника, полном отвратительных смрадных запахов помойки, оказался одним из самых приятных в его жизни.

— Не понимаю, что мы делаем? — спросил Ник, пытаясь отдышаться. — И, главное, зачем?

Лу подала ему руку и помогла подняться.

— Мы выживаем, — сказала она зловеще. — Надо бежать!

Они выскочили из коллектора и помчались по коридору к лестнице.

Глава 12

В полдень улицы вымирали. Прокварцованный воздух дрожал и обжигал легкие. Толпа в одинаковых оранжевых балахонах расположилась напротив здания администрации Центрального City. Протестующих на этот раз собралось большего обычного, около пары сотен. Они молча прохаживались по периметру, выставив вверх руки с браслетами, транслирующими голограммы лозунгов. Посторонних не было. Люди обливались потом, но не расходились. У них в запасе оставалось еще десять минут, чтобы продемонстрировать власти свое недовольство.

Лу и Никита сидели в теневой зоне под вентиляторами.

— Ну что, узнаешь кто-нибудь? — спросила Лу.

— Да они все одинаковые. Как минимум несколько по комплекции подходят. Давай пройдем через толпу. Мне нужно получше разглядеть лица.

Лу выпучила глаза:

— Ты вообще с какой планеты?

— Что?

— К ним нельзя подходить. Иначе решат, что ты захотел присоединиться. Несанкционированный протест… Не слышал про такое?

— Да я просто хочу пройти мимо.

— Нельзя! — Лу возмущенно вскинула брови. — Ты всех подставишь. Вон те ребята в броне только и ждут, что какой-нибудь умник, вроде тебя, подойдет к толпе, и можно будет всех разогнать.

— Я тоже имею право протестовать, — возразил Ник.

— Нет, не имеешь. Для этого нужно зарегистрироваться, получить разрешение и специальную одежду, как у них. Только тогда тебе позволят молча постоять на площади. Ты что не знал?

— Мое дело — людей хоронить. А протестуют пусть те, кому за это платят. Мне никогда не приходило в голову протестовать.

— Оно и видно, дохлая рыба. С чего ты решил, что им платят?

— Да кто в здравом уме и за здорово живешь выйдет в такой жар под солнце? Вон, — он мотнул головой в сторону экранов на башне, — 46 в тени…

— А если все-таки люди вышли отстаивать свои убеждения?

— Ну, тогда они — идиоты. От того, что кто-то постоит на площади и получит тепловой удар, ничего не изменится.

— А если бы здесь стояло не две сотни, а две тысячи?..

— Да хоть двести! Пока там, — Никита поднял вверх указательный палец, — не решат, ничего не изменится. Ради таких, как мы, и пальцем не пошевелят. Поэтому, вместо того, чтобы пинать воздух и жарится на солнце, нужно приспосабливаться. Умный человек не будет ждать помощи, он найдет свою выгоду в любых обстоятельствах. Система прогибает тебя, но и ты, если достаточно умный, сможешь прогнуть систему. И перестань называть меня дохлой рыбой!

— Ты давай, присмотрись повнимательнее, — отмахнулась Лу. — Вон слева, у края толпы огромный мужик. Не он?

— Да нет… кажется.

— Кажется, — с издевкой повторила Лу. — Ты говорил, тот парень — бывший силовик соцнадзора?

— Он так сказал, — мотнул головой Ник, не отрывая взгляда от протестующих. Люди слились в сплошное оранжевое пятно, на которое было больно смотреть.

— Он должен быть не просто здоровым, — продолжала рассуждать Лу, — а спортивным, натренированным. Посмотри на силовиков — все крепыши, как из-под 3D принтера… Татуировку с номером наверняка свел, раз бывший.

— Думаешь?

— Конечно, заставили.

Ник поскреб небритый затылок и натянул свою шапку. Он продолжал напряженно всматривался в лица, пытаясь скорее почувствовать, чем увидеть хоть что-то знакомое. Из-за балахонов фигуры казались бесформенными, переходящими одна в другую. Небольшим разнообразием отличались лишь прически, да цвет волос. Неестественные оттенки Никита отметал сразу. Все, что он мог вспомнить наверняка — темный ежик волос.

— Может, вон тот? Справа, — указал он.

— Уверен?

— Нет. Но есть в нем что-то… не знаю.

Люди начали стягивать оранжевые балахоны и расходится. Парень, на которого указал Ник, отделился от толпы одним из первых и пошел по бульвару в сторону роскошных кондо[12].

— Айда, — скомандовала Лу. — Только не пялься на него.

— А кто пялится?

Лу взяла Никиту под руку. Они прошли через арку и поспешили за парнем.

— В таких хоромах живет и протестует? — проворчал Никита.

— Подожди. За кондо станция гиперлупа. Смотри, какой он смуглый, наверняка из южного округа.

— Ох, если у нас пекло, что же тогда у них?

Парень обогнул изгородь жилого комплекса, пересек магистраль по подвесному мосту-эскалатору и действительно направился к станции.

— За ним!

— Опять зайцем?

— Жизнь без браслета, — дернула бровями Лу. — Получай удовольствие! Никто не спишет с тебя ни кредита.

— Да уж, включая меня самого.

……

Здоровяк зашел в капсулу и занял последнее свободное место в первом отсеке. Лу и Никите пришлось расположиться в следующем.

— Так даже лучше, через стекло он нас не услышит, — сказала Лу, — да и мы не будем слишком светиться.

Как раз в это самое мгновение здоровяк оглянулся и уставился прямо на нее.

Та внезапно расхохоталась и сильнее прижалась к Никите.

— Не сиди чурбаном, — пихнула она его в бок. — Давай, посмотри на меня и скажи что-нибудь.

— Что-нибудь, — повторил Ник и криво улыбнулся.

Парень за стеклом смотрел серьезно, почти угрожающе. Потом помотал головой и отвернулся.

Лу перестала виснуть на Никите и нести несуразицу.

— Вычислил, — сказала она с каменным выражением на лице. — Все отменяется.

— Нет, — твердо ответил Ник, продолжая изучать смуглый затылок парня.

— Да с чего ты взял, что он тот, кого мы ищем? Дикий южанин. Опасно его преследовать!

— Это он.

Лу расстегнула ремни безопасности и хотела встать, но Ник удержал ее:

— Я с ним поговорю, — твердо сказал он. — Пристегнись.

Послышалось объявление «Уважаемые пассажиры, займите свои места и пристегнитесь. Капсула отправляется. Следующая станция Юго-Западный City 6». На подлокотнике кресла Лу замигала красная лампочка.

Лу нехотя послушалась.

Капсула тронулась и начала разгоняться. Из подлокотника выполз тонкий экран, высвечивая стандартное приветствие и предлагая опции: «Музыка, Кино, Игры, Микроинъекция снотворного, Снеки…».

— Ты как хочешь, а я больше не участвую, — выпалила Лу.

— Это в чем? — Никита невесело рассмеялся.

— Во всем этом!

— Ну давай. Отправляйся домой, а завтра выходи на работу, — он машинально ткнул в опцию «Бесплатные снеки» и отправил в печать[13] шарики из тофу. — Кстати, я даже не знаю, чем ты занималась до того, как втянула меня в эту заваруху.

Лу сложила на груди руки и отвернулась.

— Ну? — он толкнул ее локтем в бок. Та резко дернулась. — Рассказывай, давай.

— Отстань! Я не обязана перед тобой отчитываться!

— Еще как обязана! — выкрикнул Ник, оглянулся и понизил тон. — Ты теперь мне по гроб жизни обязана, — зловеще прошипел он.

— Одни гробы на уме!

Сердце Никиты ёкнуло, он почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Мы просто поговорим с этим парнем, — смягчившись, сказал он. — Что здесь такого?

Она молчала.

Панель справа от Никиты замигала зеленым, он нажал на нее и принял свой снек.

— Слушай, ну правда, неплохо было бы узнать друг о друге побольше, — он протянул Лу пакетик с разноцветными шариками. — Я тут перед тобой, как на ладони, а про тебя ничего не знаю. Ведь это так просто.

— Да нигде я толком не работаю, — отмахнулась Лу и запихала в рот тофу, отдающий пластмассой. — Разбираюсь немного в технике благодаря Заку. Какое-то время была у него на подхвате в мастерской. Когда разбежались, работала в супермаркете — присматривала за роботами-консультантами, а потом на почте в сортировочной… Да где я только не вкалывала! Везде по чуть-чуть. Это ты хорошо устроился — и образование, и профессия, и барыши.

— Да, мне есть что терять, — Ник резко выдохнул, и добавил, — было!

Он запихал в рот пригоршню шариков и поморщился.

— Ну уж извини. Только я в этом не виновата. Ты сам взял то, что тебе не принадлежало.

«Будь проклят тот день!» — подумал Ник, пережёвывая отвратительное на вкус тофу.

Капсула начала торможение.

— Как остановится, перейдем в первый отсек. Никуда не денется, ему придется объясниться, — он мотнул головой в сторону здоровяка. Тот сидел неподвижно и больше ни разу не обернулся.

— Посмотрим, — буркнула Лу.

Капсула остановилась. Здоровяк, кажется, и не думал сходить. Не отрывая взгляда от бритого смуглого затылка, Ник схватил Лу за руку и потащил за собой. Они ворвались в первый отсек.

— Эй!.. — Ник вдруг растерялся. Что именно собирается сказать незнакомцу, он не продумал.

Лу вздрогнула. Она сделала шаг назад и прикрыла ладонями рот. Ее и без того большие глаза казались теперь ненормально огромными.

— Ты чего? — спросил Никита.

Лу дрожала.

— Это мы виноваты, — сдавленно сказала она. — Предупреждал…

Здоровяк сидел ровно и неподвижно. Он смотрел в одну точку.

— Эй? — опять позвал Ник и толкнул его в плечо. Голова парня безвольно упала. Ник приложил два пальца к сонной артерии. Парень был мертв. Труп не успел остыть, но пульс уже не прощупывался.

Ник заозирался.

— Кто? Когда?

Он уставился на здоровяка, будто никогда прежде не видел мертвых. Вдруг заметил на шее парня небольшое темное пятно и дотронулся до него. Проступала татуировка с цифрами и знаком отличия силовика соцнадзора.

«Уважаемые пассажиры, займите свои места…»

Ник вздрогнул:

— Пойдем отсюда! — он схватил Лу за локоть и потянул вон из отсека. Та словно превратилась в ледяную статую с руками у лица. — Уходим!

Двери капсулы сошлись у них за спиной. Мертвый парень отправился в последний путь.

……

— Да что с тобой? Трупов никогда не видела?

Ник затащил Лу в технический отсек станции, где было темно, пахло пылью и сыростью.

Ее буквально трясло. Глаза остекленели, будто она находилась под сильными психостимуляторами. Руки были холодными и влажными. На призывы она не реагировала.

— Эй! — Никита принялся растирать ее ладони. — Очнись! — Он легонько похлестал Лу по щекам. Та судорожно вздохнула и принялась биться головой о грудь Никиты. Сильными эмоциями гробовщика не удивить, но тут и он растерялся. — Все, все… — Ник обнял ее и прижал к себе. Она продолжала дергаться, но скоро затихла. Послышались рыдания.

— Он не должен был умереть, — причитала она, вздрагивая и всхлипывая, как ребенок. — Это неправильно… неправильно! Что мы натворили! Ведь он просил не приближаться. Он не должен был умереть!

— Никто не должен, — Ник гладил Лу по голове. — Но так случается… практически со всеми. Все будет хорошо. Тихо, все, все…

Они стояли в темноте обнявшись. Ник чувствовал, как по его щекам крадутся слезы. Никто со смерти Вали не обнимал его.

Глава 13

Они сидели на полу друг напротив друга в душной каморке технического отсека. Зеленый мигающий свет едва выхватывал из темноты профиль Лу. Никита привалился к стене и клевал носом, но голодные спазмы в желудке не давали ему уснуть. Он вздрагивал, вытирал со лба и висков липкий пот, менял позу и опять погружался в полудрему.

Перед его глазами плыли неясные образы прежней, размеренной, понятной реальности, так внезапно соскользнувшей в прошлое. Ник всегда знал, чего хочет и к чему стремится. Он планировал далеко вперед, и планы его обычно осуществлялись. Он редко колебался и всегда был спокоен. Валю это нервировало. Та сомневалась в каждом сделанном шаге, в каждом вздохе. Получив желаемое, она тут же забывала о том, к чему стремилась. На горизонте ее сознания уже маячила новая безумная идея, требующая немедленного воплощения. Ник потакал ее капризам, понимая, что сам он скучен, как стоячая вода. Валя, с ее беспорядком в мыслях и поступках, вносила в жизнь то необходимое разнообразие, которого природа в нем самом не предусмотрела. Вали не стало, и жизнь, казалось, остановилась навсегда. Но на деле, она всего лишь притормозила перед крутым виражом, чтобы в безумной пляске пуститься навстречу чему-то, что и вообразить невозможно.

Ник улыбнулся своим мыслям. Ему так хотелось рассказать Вале об этой странной девчонке с синим «ёжиком» на голове, которая каждую секунду подвергала его жизнь смертельной опасности и изменила его.

«Вот бы она увидела меня в этой нелепой шапке, — думал он, — протискивающегося в трубу мусоропровода, ворующего вещи в супермаркете, едущего зайцем в гиперлупе … Когда в последний раз я выезжал за пределы своего City, если только не навестить мать? Да я даже в соседних округах ни разу не был.

Валя, наверное, я бы понравился тебе таким. Может быть, ты бы даже ревновала и впервые поняла, каково было мне осознавать свою ущербность рядом с тобой. Кажется, теперь я тебя достоин…»

Никита вдруг понял, что Валя была права. По-настоящему его занимали лишь гробы. Он не замечал мира вокруг, разговаривал с мертвыми вместо того, чтобы интересоваться, чем живут люди, у которых горят глаза и бьются сердца. Да что там, он не удосужился узнать, чего на самом деле хочет любимая женщина — самый близкий, самый родной человек. Он не слышал, и не слушал, не пытался прислушаться! Подготовил уютную клетку, рассчитал и запланировал будущее, не понимая, насколько противен Вале и сам он, и все, что его окружало. А ребенок? Хотел ли он ребенка на самом деле? Или всего лишь стремился купить себе женщину?

Нет, он не настолько мелочен. Он просто пытался наладить, вернуть… восстановить утраченное равновесие, потерянное со смертью отца. Ведь у него, Никиты, когда-то была настоящая семья, а потом отец заболел и умер, а мать навсегда потеряла душевный покой, закрылась в себе, растворилась в горе и оставила его одного. Тогда впервые он почувствовал себя бесконечно одиноким, искалеченным. А потом, когда уже совсем сник, неожиданно появилась Валя, и он поверил, что может начать все с начала с женщиной, которую любит. Он сам сможет стать отцом, каким был его отец, — фундаментом, основой. Вот только Вале оказалось этого не нужно.

Через полузакрытые глаза Никита взглянул на Лу.

— Дохлая рыба, — выругалась та.

Она сидела напротив, обхватив колени, и не помышляла о сне. Ее, искусанные в кровь губы шевелились. Казалось, она спорит с кем-то.

Никита открыл глаза пошире.

— Что будем делать, дохлая рыба?

— Я не знаю, — устало бросил Ник. — А нужно что-то делать?

Лу шумно выдохнула.

— Он еще спрашивает! Мы в полной заднице! Ты вообще понимаешь, что происходит?

— Нет, — он потер ладонями глаза. — Точнее, что в заднице — да, а вот насчет, что делать — понятия не имею. И если честно, как-то уже… на-с-ра-ть!

Лу подскочила и накинулась на Ника:

— Человек из-за него погиб, а ему насрать! — орала она и колотила куда попало.

Ник попытался прикрыться руками, но девушка превратилась в настоящую фурию. Тогда он скрутил ей руки и прижал спиной к себе.

— Перестань, — спокойной сказал он. — Успокойся.

Лу билась и брыкалась, но Ник держал крепко.

— Нас услышат, — зашипел он. — Тихо! Ну, чего ты от меня хочешь? Я просто устал…

— Ты — дохлая рыба!

— Да, я дохлая рыба, — согласился Ник.

— Все из-за тебя! Все, все, все!

— Хорошо, — опять согласился он.

— Тебе совсем не страшно? — Лу вывернулась и взглянула ему в глаза.

— Да… нет.

— Ты не боишься потерять жизнь?

— Смотря, что считать жизнью. В моем понимании, ту жизнь, что у меня была, я потерял еще до того, как встретил тебя. Вся эта ситуация — лишь логическое завершение.

— Ну уж нет! — Лу опять сжала кулаки. — Я, в отличии от тебя, собиралась жить вечно.

— Так тебе все еще нужен билет? — улыбнулся Ник. Он отпустил Лу, порылся в карманах и извлек лотерейку. — Держи.

Лу растерянно посмотрела на Никиту.

— Теперь даже не знаю, что с ней делать, — она протянула руку и опасливо приняла билет. — Почему сразу не отдал? Ничего этого не было бы.

— Думаешь? А мне кажется, все случилось так, как должно было.

Лу отвернулась и спрятала карточку. Она села на пол в темный угол, куда не проникал свет.

— Я есть хочу, — вдруг сказал она.

— А я-то как хочу! Кишки скручивает. Слушай, — продолжил Ник, — тут в Юго-Западном City живет мой приятель, как раз недавно переехал. В последнее время я был c ним не слишком любезен, но думаю, он поймет. По крайней мере, ночь перекантуемся, а там посмотрим.

……

— Нда… Кудряво ты живешь, штрих, — Хавецкий наблюдал, как Никита и Лу уничтожают его недельный запас еды. — А знаешь, я думал ты того… откинулся. Все ждал, когда подвезут на разделку.

Ник оторвался от куска синтезированной курятины и ухмыльнулся:

— Еще успеешь.

— Так это всяко! — как-то натянуто заржал Хавецкий. — Красава! Бабу себе зачетную отхватил. Была розовая, теперь синенькая…

Лу брезгливо сморщилась, но промолчала, старательно пережёвывая тостовый хлеб с маслом.

— Хавецкий, уймись давай, — Ник вгрызся в кусок мяса.

В гостях на новой квартире приятеля он был впервые и теперь украдкой удивлялся благоустроенности и уюту, которыми тот себя окружил. Все по последнему слову техники, даже универсальный домашний робот, повсюду милые мелочи — статуэтки, картинки, антикварные пепельницы. Совсем не похоже на их с Валей аскетичное жилище, где было только самое необходимое. Да и обитает приятель, как оказалось, не в стартовой жилой ячейке и уж тем более не в экокапсуле, а в настоящих апартаментах кондо.

— Так че делать собираетесь? Я смотрю, оторвались вы, — Хавецкий схватил Лу за запястье, где должен был быть браслет.

Лу возмущенно фыркнула и рванула назад руку.

— Он всегда такой? — обратилась она к Никите.

— Ага, — улыбнулся тот. — Ты не обращай внимания, он беззлобный.

— Иди ты знаешь куда! — Лу сгребла со стола яблоко и кусок курятины и ушла в комнату.

— Деловая, — разулыбался Хавецкий. — Ничетакая. Бойкая. Так ты теперь с ней?

— Хавецкий, мы в такой… запарке! Ты бы знал, — Ник вытер губы рукавом. — Слушай, обо мне что-нибудь говорили? На работе там… Может, приходил кто, интересовались?

— Ну, Варламов, конечно, интересовался. Сколько дней ты ему должен?

— Да я не про директора. Ляд с ним! Я имею в виду, может, из соцнадзора искали?

— А… ну, да нет, вроде, — пожал плечами приятель.

— Странно, — Ник потер переносицу.

— Так это… — спохватился Хавецкий. — Татарин тут на днях говорил, что спрашивали о тебе. Но при мне никого не было.

— Понятно. Слушай, Хавецкий, нам нужно где-то укрыться. Хотя бы на пару ночей, просто чтобы отдохнуть и подумать, решить, что делать дальше. Ты не волнуйся. Браслетов на нас нет, никто и не догадается, что мы у тебя.

— Ну… да че там, оставайтесь, — пожал плечами приятель, но энтузиазма не проявил.

— Я понимаю, это, конечно, риск. И ты прости меня, я вел себя, как задница в последнее время. Понимаешь, тяжело было…

— Да всяко, штрих! Я ж человек. Понятно, — однако, сердечности в словах Никита не уловил. Он сомневался, стоит ли, действительно, оставаться. И на том спасибо, что накормил и дал отдышаться.

«Пожалуй, вежливо распрощаться будет уместнее», — решил про себя Никита. Вот только встать из удобного кресла и выпустить из рук стакан с лимонадом никак не получалось. «Полчаса ничего не изменят, а ей нужен отдых», — вспомнил он про Лу.

— Спасибо! Выручаешь нас… — в который раз повторил Ник.

Наблюдая, как Хавецкий нервно крутит в руках свою бутылку «Кофолы», он и сам начал раздражаться:

«Потерпит. И час, и два, если надо…»

На кухню ворвалась Лу.

— Силовики!

— Что? — ошарашено переспросил Ник.

— Внизу, возле башни, силовики!

Никита вскочил. Блуждающим взглядом обвел кухню, пытаясь собраться с мыслями.

— Уверена? — переспросил он. — Темнеет уже и высоко… сколько тут этажей?

— Я видела несколько человек в черных комбинезонах.

— Да как они вычислили?

Приятель по-прежнему сидел за столом и, уставившись в одну точку, крутил в руках бутылку.

— Хавецкий?.. — позвал Никита, уже догадавшись, что произошло.

— Я должен был сообщить, — тихо сказал тот, не поднимая глаз. — Кто я? Маленький человек. Смертный.

Лу подбежала к столу, начала хватать и запихивать в свой рюкзак продукты.

— На каких этажах переходы в соседние башни? — спросила она Хавецкого.

— Я всего лишь смертный. Кто я?.. — твердил он своё.

— Да ты — кусок дерьма! — Ник подлетел к нему, но Лу преградила путь.

— Говори! — потребовала она у Хавецкого, но тот молчал.

Лу выхватила из рюкзака свой тесак и наставила на него.

— На десятом, тридцатом и в пентхаусе на сорок восьмом, — монотонно проговорил Хавецкий и поднял, наконец, голову. На нож он даже не посмотрел. — Ты прости, штрих, зашкварно получилось… — Он закусил губы и скорчился.

Никита плюнул под ноги.

— Идем, — он схватил Лу за руку и поволок за собой.

Из-за входной двери донесся подозрительный шум.

— Ну вот и все, — сказала Лу почти с облегчением.

— Нет не все! — Ник заметался по квартире.

— Ты что думаешь, здесь есть черных ход? Давай просто откроем? Я устала бегать. Мы никому не навредили. Ну что они нам сделают?

Ответом на слова Лу был взрыв. Входная дверь резко распахнулась, впустив внутрь квартиры клубы желтоватого дыма. Колючий дождь горящей штукатурки и мелких обломков пластика обдал с ног до головы. Ника отбросило в комнату. Он упал мягко, уткнувшись лицом в пушистый ворс ковра. Лу, застрявшей в коридоре, досталось больше всего. Она повалилась на спину, приложившись затылком о кафельный пол, но тут же резко приподнялась и начала пятиться к комнате, опираясь на локти и отталкиваясь пятками. Ник услышал топот. Глухо щелкнул выстрел. Лу вскрикнула. Никита быстро подполз к двери. Стараясь не высовываться из-за косяка, он протянул руки и утащили Лу за собой. Дверь тут же захлопнул и повернул в замке ключ.

— Эй! — Никита тряс Лу, пытаясь привести ее в чувства.

Куртка на ее плече была вспорота, но крови Ник не заметил.

— Мы вылезем наружу через балкон. Можешь двигаться? Ты меня понимаешь? — отчаянно шептал он.

— Ничего не слышу! — как безумная повторяла Лу.

Он рывком поднял ее на ноги и толкнул к балкону.

— Я пойду первым, а ты сразу за мной!

Ник взял в ладони лицо Лу:

— Поняла?

Та покачала головой. В ее глазах стоял ужас.

— Всего два метра по выступу, — он указал на проложенные вдоль фасада рельсы для внешнего лифта в пентхаус, — спустимся, как по приставной лестнице.

— Пять этажей вниз… — запротестовала Лу.

— Ни о чем не думай, иди за мной, — Сам не веря, что делает это, Ник перебрался через перила балкона и ступил на выступ. Протянул дрожащую руку Лу: — Давай!

Та последовала за ним. Выступ, казалось, был не шире каната, натянутого над бездной. Ник тяжело дышал и обливался потом. По его лицу пробежала судорога. Ноги дрожали, он едва шевелил ими, продвигаясь не более нескольких сантиметров за раз.

Из комнаты послышался хлопок, потом треск от падения тяжелого предмета.

Ник замер, распластавшись на горячей стене башни.

— Пожалуйста, Ник, не останавливайся! Вдохни поглубже и двигайся. Рельсы совсем близко.

Он закрыл глаза и сделал широкий шаг, потом еще, и еще…

— Тянись!

Ник ухватился за рельс, подтянулся и встал на поперечную перекладину. Подвинулся.

— Теперь ты, — выдавил он, задыхаясь.

Лу уже стояла рядом.

Рельсы крупно задрожали. Ник посмотрел вниз и увидел стремительно приближающийся лифт.

— Надо прыгать! — крикнул он и схватил Лу за руку.

— Что?!

— Давай!

Ноги, почувствовав под собой неустойчивую, вибрирующую поверхность, подкосились. Ник упал на колени, опять не удержался и повалился на живот, больно ударившись подбородком о металл. Земля стремительно удалялась. Лу, цепляясь за край кабины, висела ногами в бездну и вопила. Ник рывком подтянул ее к себе, прижал к крыше лифта, сам навалился сверху, обхватив руками и ногами. Лу била дрожь, мелкие ранки на шее кровоточили. Ник прижался к ее щеке своей щекой:

— Мы выберемся! Все будет хорошо! Только держись! — вопил он, стараясь перекричать ветер.

……

Кабина лифта начала замедляться и скоро остановилась.

— Что там? — спросил Ник у лежащей под ним Лу.

— Крыша метрах в трех от нас, — крикнула та, — да еще решетчатый парапет.

Он приподнялся, высвободил из-под себя Лу и невольно посмотрел вниз. Перед глазами все поплыло, сердце набухло и разразилось горячей волной.

«Сорок восьмой этаж», — вспомнил Ник слова Хавецкого.

— Поддержи меня! — услышал он голос Лу. — Мы выберемся на крышу и перейдем на другую башню.

Кое-как преодолевая панику, Никита сел, но, увидев, как Лу поднимается на ноги, чуть не потерял сознание.

— Я упрусь о стену, встану тебе на плечи и подтянусь к парапету.

— Хорошо, — Голос Никиты недостойно дрожал. Он тряхнул головой, стараясь разогнать черных мушек перед глазами. — Давай, я держу тебя!

Лу поднялась на плечи Никите.

«Только бы не вырубиться, тогда нам обоим конец», — страх за Лу немного взбодрил его.

Кабина лифта вибрировала. Изнутри глухо доносились голоса и звуки ударов.

— Выше, я не достаю! — крикнула Лу.

Стараясь унять дрожь в коленях, Никита начал приподниматься. Скоро ноги Лу оторвались от его плеч. Она была наверху. Сидела верхом на парапете и, держась одной рукой за перила, другую тянула к нему.

— Ник, теперь ты!

«Сорок восьмой этаж… Черт возьми!» — пульсировали в голове Никиты слова.

— Давай! Подпрыгни и хватайся за решётку, я помогу подтянуться!

Звук бьющегося стекла резанул по ушам.

Ник подпрыгнул, но сорвался. Нога подвернулась, и он упал на крышу лифта в опасной близости от края.

— Ну же! — вопила Лу. Она свесилась с парапета еще ниже.

Раздались хлопки выстрелов.

Никита прыгнул. Пальцы почувствовали гладкое железо прутьев.

Лу вцепилась в лямки комбинезона у него на спине, помогая удержаться. Он подтянулся и перевалился через ограждение. Трава приятно защекотала пальцы.

Раздался еще один оглушительный хлопок.

Глаза Лу расширились. Руки, сжимающие перила, разжались.

Никита подоспел вовремя. Схватил ее за воротник куртки и уволок на крышу.

— Поднимайся! Бежим! Бежим! — он рванул, спотыкаясь, вперед, но Лу лежала ничком на траве и не двигалась.

Никита кинулся назад к ней.

— Давай, вставай! — он потянул ее за руки.

……

Лу застонала.

— Больно, очень больно! Почему они стреляют в меня?

— Нам нужно бежать! Вставай! — Ник закинул ее руку себе на плечо и поволок за собой, озираясь по сторонам в поисках перехода на другую башню. Наконец он увидел его — круглый остекленный тоннель, перекрытый на входе кордоном из нескольких безликих силовиков в черных масках. Никита различил темные силуэты винтовок у них в руках. Он метнулся за угол невысокого строения, оказавшегося входом на парковку. Поддавшись порыву, Ник скользнул внутрь.

— Лу, ты сможешь вести автокар?

Она висела у него на плече, кое-как прыгая на одной ноге.

— Не бросай меня, пожалуйста! — в ее голосе слышалась паника.

— Да ты что говоришь-то? — не понимая, откуда берутся силы, он подхватил ее на руки и в перевалку побежал к гаражным ячейкам. — Я понятия не имею, как управляться с машиной. Это ты у нас водила. Ты нас вытащишь, Лу!

Сработали детекторы движения, и стоянка осветилась пронзительным белым светом. Стеклянный купол гаража, как гигантская лампочка, вспыхнул в ночи, привлекая не только ночных насекомых.

«Ну вот и все, идиот! Ловушка…»

Частные автокары стояли ярусами на подвижных платформах. Никита подергал двери одного, второго, третьего — заперто. Он метался по гаражу с притихшей Лу на руках, но тщетно.

«Выбить стекло… без браслета владельца машина не тронется с места», — лихорадочно соображал он.

— Большой кондо, здесь должны быть CityCar, — пробормотала Лу слабеющим голосом.

— Точно! — воодушевился Ник и побежал дальше.

Сам он никогда не пользовался прокатными автокарами, но часто встречал их на улицах города.

Ник обследовал все закоулки гаража, и только в самом конце, уже совсем выбившись из сил, заметил подсвеченную табличку «CityCar».

— Нашел! — завопил он.

Парковочные места «CityCar» были пусты, лишь в самом углу притулился горбатый двухместный PopTour. Толстуха в красном выгружала из багажного отделения пластиковые пакеты. Никита кинулся к дверце в салон. Та оказалась не заперта. Игнорируя возмущенные окрики незнакомки, он усадил Лу на водительское сидение. Сам быстро обежал машину, выдернул электрокабель подзарядки аккумулятора и вернулся к ней.

— Тут… заряда… на несколько минут, — сбивчиво проговорила Лу.

— Давай просто уйдем с крыши. А там — как получится.

Дверь салона распахнулась. Поливая Никиту отборной бранью, толстуха ломилась в внутрь.

— Да отвали ты! — остервенело заорал Ник, отталкивая женщину и захлопывая дверцу.

— Хорошо, — Лу продиктовала автодиспетчеру номер водительской лицензии Захара Осина. — Курс?

— Северо-Западный City.

Автокар тронулся с места и скоро взмыл в небо, прошибая крышей стеклянный купол гаража. Не пролетев и пары километров, он замигал аварийными огнями. Лу перешла в режим снижения и направила машину на одну из самых широких улиц в поле зрения.

— Как автомобиль, он проработает еще несколько… — Лу закашлялась. Автокар провалился в воздушную яму. Ник поймал штурвал и помог Лу удержать его. Она выбрала координаты и переключилась на автопилотированную посадку. Машина благополучно приземлилась на парковочное место.

«Кажется прорвались», — Ник облегченно выдохнул.

— Дайка, я посмотрю, — он торопливо поднял штурвал и осторожно развернул к себе Лу. В ярком свете уличной рекламы, цвет ее лица менялся каждую секунду, становясь то красным, то синим, то молочно-белым. Она дрожала и, кажется, прилагала все усилия, чтобы не отключиться. Зрачки то и дело убегали под веки.

— Лу, потерпи еще немного. Я знаю, тебе очень больно, — кровавое пятно расплывалось по левому бедру. Он попытался проверить, есть ли выходное отверстие. Лу застонала, дернулась и крепко вцепилась в руки Никиты. Боль привела ее в чувства.

— Проедем сколько получится, — Ник вбил в навигатор адрес. — Отсюда совсем недалеко… Все будет в порядке. Потерпи немного.

Глава 14

Пот заливал глаза. Дыхание сбилось и больше походило на хрип умирающего. Никита бежал с Лу на руках уже несколько кварталов. Она отключилась еще в автокаре.

«Еще немного… немного…» — уговаривал себя Ник, в сотый раз мысленно преодолевая нужный маршрут. «Подвесной мост, а за ним торговый центр „Марсианин“, где я покупал Вале смарт-очки, дальше несколько жилых башен и корпус клиники Красного креста, но нам туда не надо. Хотя, если… Нет! Нельзя!» В клинике обязательно обратят внимания на отсутствие браслетов и немедленно сообщат в соцнадзор. А дождаться врача — та еще эпопея! И даже если их примут, рана от огнестрельного оружия… Ник сам с такими никогда не сталкивался, а уж он-то повидал разное. Сразу начнутся вопросы, вызовут охрану… Нет, в клинике появляться и опасно, и бесполезно. А в «Последнем приюте» он найдет все необходимое. Уроки Хавецкого не прошли даром. Ник сам справится и, если нужно, вытащит пулю, только бы раздобыть хирургические инструменты и антисептик. сам справится и, если нужно, вытащит пулю, только бы раздобыть хирургические инструменты и антисептик.

На улицах было темно, тихо и влажно. После часу ночи рекламные билборды и голограммы повсеместно отключали, оставляя лишь свет редких уличных фонарей и дорожных знаков. Прохожие практически не встречались. Тех же, у кого было специальное разрешение City на передвижение ночью, Ник замечал издалека по зеленому свечению браслетов. Он успевал спрятаться за выступом здания или перебежать на другую сторону улицы, радуясь комендантскому часу, который так возмущал его в юности. Вот уже и мост, и башни, и Красный крест остались позади. Никита проскользнул мимо центрального входа в «Последний приют», нырнул в подворотню и со всего размаху врезался спиной в дверь служебного выхода.

Закрыто.

«Конечно, еще слишком рано!»

Он неловко перехватил Лу, стараясь высвободить руку, чтобы подставить пальцы к детектору замка:

«Лишь бы не удалили из базы данных!»

Он подобрался к детектору, но вдруг замер.

«А если обнаружу себя? Ведь здесь будут искать в первую очередь. Нужно остановить кровотечение прямо сейчас! Если пробита артерия, ей уже ничто не поможет…»

Дверь распахнулась до того, как Никита принял решение. На пороге стоял татарин.

— Рамиль, ты тут зачем посреди ночи? — выпалил Никита.

— Да я эта… — замялся тот и начал теребить кончик носа. — Катафалк нада приготовить. А эта кто? — он прищурил и без того узкие глаза, с интересом рассматривая Лу.

Никита нахмурился:

— Не твое дело!

Он нагло оттеснил сослуживца, вошел внутрь и сразу направился вниз по лестнице в анатомический зал. Нужно спасать Лу, а после он разберется с чем угодно и с кем угодно, если понадобиться.

— Ана, эта… живая? — Рамиль не отставал.

— Еще как живая! — сказал он, развернулся к Рамилю и начал сгружать Лу ему на руки. У того вытянулось лицо, он попятился, но врезался в стену узкого коридора. — Слушай, давай, помоги мне.

Испуганно тараща глаза, Рамиль принял девушку.

— Положи ее на свободный стол в прозекторской, — Ник судорожно сжимал и разжимал дрожащие пальцы.

— Давай… без мина, — Рамиль попытался избавиться от ноши. — Я вабще пайду. У мина там катафалк…

— Неси на стол, я сказал! — бешено заорал Никита. — Она ранена, нужна перевязка. Шевелись!

Рамиль послушно заковылял в прозекторскую и аккуратно уложил Лу на стол под хирургическую лампу. Едва переведя дух, Ник последовал за Рамилем. Он принялся быстро обыскивать шкафы в поисках хирургических инструментов, бинтов и антисептика. Собрав все необходимое, метнулся назад к Лу. Она лежала без сознания, распластавшись на белом кафеле. Никита развернул ее и положил на бок. Потом распорол ножницами мокрую от крови штанину и с облегчением обнаружил выходное отверстие пули с внутренней стороны бедра. Кровь вытекала из ран тоненькими темно-бордовыми струйками. Никита бросился к умывальнику. В поле зрения попал Рамиль, он стоял в углу прозекторской и что-то быстро строчил в свой допотопный бумажный блокнот. Ника передернуло от бешенства. Он подлетел к Рамилю и выхватил блокнот:

— Из-за таких тварей, как ты!..

Пробежался по строчкам с каллиграфическим почерком.

«Я больше так не буду, прости!»

«Я больше так не буду, прости!»

«Я больше так не бу…»

— Это что? — Ник быстро пролистал блокнот, исписанный одной и той же фразой.

— Савсим ни то, щто ты думаишь, — сказал Рамиль, пуча черные узкие глаза.

Ник отбросил блокнот и быстро вернулся к умывальнику.

— Эта проста слава, — продолжал оправдываться Рамиль. — Я, кагда валнуюсь, должин писать что-нибудь.

— Забудь, — Ник с остервенением намыливал руки.

— Мина мать сильна в дестве наказывал, заставлял писать, просить прощения там…

— Да понял я! — Ник быстро вытер руки полотенцем, потом ополоснул их перекисью из бутыли. — Помоги лучше. Ее надо подержать, чтобы не дергалась.

Рамиль подошел к столу и послушно навалился на Лу. Никита обработал рану, потом сильно надавил чуть ниже кровавого отверстия. Лу очнулась и вскрикнула, но Рамиль держал крепко.

— Потерпи немного, — Ник погладил Лу по голове, — нужно пережать вену, остановить кровотечение.

Он засыпал раны коагулянтом и антисептиком, утрамбовал тампонами, крепко обмотал бинтом.

— Рамиль, — позвал он.

Тот выглядел очумевшим, опять подобрал свой блокнот.

— Да убери ты! — взорвался Никита, подлетел к нему и выхватил блокнот. Мысленно одернув себя, он запихал его Рамилю в карман и тут только заметил браслет у того на руке. Сердце ёкнуло. Вероятность, что прослушивают ничтожно мала, и все же Никита успел наговорить лишнего. Он схватил бинт и кусок ваты, решительно взял татарина за руку и молча принялся бинтовать браслет, предварительно обложив микрофон ватой. Рамиль не сопротивлялся, но взгляд его сделался еще более затравленным.

— Послушай, ты никому о нас не расскажешь, — зашептал Никита, покончив с перевязкой. — Шефу ни слова! И вот еще что: ты должен достать самые ядреные обезболивающие.

— Да кде я?..

— Где хочешь, там и доставай! — рявкнул Никита и осекся. — Только чтобы через час был здесь с препаратами!

Рамиль неуверенно кивнул.

— Мы спустимся в морг и будем ждать там.

— Нармальна… — Рамиль попятился к выходу.

— Слушай, ты не сердись на меня, — спохватился Ник, но тот уже скрылся за дверью.

Ник досадливо мотнул головой и вернулся к Лу. Ее била дрожь. Она смотрела в потолок остекленевшими глазами.

— Лу? — позвал он. — Ты меня слышишь?

Она повернула голову:

— Где мой рюкзак? — спросила слабым голосом.

— Не знаю. Зачем тебе? Кажется, он остался в автокаре, не уверен…

— Хорошо, — Лу прикрыла глаза, выдохнула и судорожно сглотнула.

— Мы спустимся в подвал и подождем Рамиля там. Он принесёт лекарства, — Ник с трудом поднял Лу на руки и перенес на каталку. Потом достал из шкафа несколько свежих белых простыней и укутал ее.

— Я еще жива, — пробормотала она и отвернулась.

— Конечно, — Ник снял свою нелепую холщовую шапку и натянул ее на голову Лу до самых бровей. — Там холодно.

Глава 15

В подвальном помещении морга не было окон, и Никита совсем запутался, сколько утекло времени с тех пор, как ушел Рамиль. Он так и не появился. Выйти и поискать его в конторе значило, рискнуть встретиться с шефом, его секретарем или вторым менеджером. К холодильникам, обычно, никто, кроме Хавецкого, не спускался, но Ник надеялся, что тот вряд ли появится сегодня на работе. Он решил отсидеться сколько получится в морге, а дальше…

«А что дальше?» — в который раз спрашивал он себя.

Сколько еще бегать, скрываться? Он и Лу против целого мира. Не слишком ли?

Он желал знать, что случилось с Валей и почему она погибла, но ответ, очевидно, лежит на поверхности. И если бы не Лу, с Никитой случилось бы тоже самое. В лотерее действительно невозможно выиграть тому, кто выиграть не должен. Но кому тогда предназначался билет? Вероятно, и не Лу тоже. Ведь охота ведется за ними обоими. Их травят, как диких зверей на той самой «охоте», про которую в детстве рассказывал отец. Люди из соцнадзора не успокоятся, пока не ликвидируют его и Лу. Никаких переговоров, никаких объяснений… Решение, принятое заранее, обсуждению и огласке не подлежит. И, вероятно, Лу угрожает даже бóльшая опасность. Ведь зачем-то ей прислали этот проклятый билет. Зачем-то хотели, чтобы она его получила…

«Валя, а теперь и Лу… Я не могу потерять еще и ее, — кружили в голове Никиты обрывочные мысли. — Я должен что-то придумать, спасти…, — его мутило от усталости. — Как же они похожи, Валя и Лу. Обе отчаянные, сумасбродные, сумасшедшие… сорок девятый этаж, черт возьми!.. А она висела на одной руке… Какой же я слабак!», — он оглянулся на Лу. Та лежала под простынями, словно в коконе, и смотрела в потолок.

Никита сел на пол, прислонился к холодному кафелю стены и сам не заметил, как отключился. Очнулся, казалось, через мгновение.

— Как ты, Лу? — позвал он, растирая глаза ладонями.

— Ник, мне нужно тебе кое-что рассказать, — ответила та и начала приподниматься. — Помоги сесть.

— Не вставай! — Ник возмущенно подскочил к ней и попытался уложить назад на каталку, но она требовательно посмотрела на него.

— Ты думаешь, в том, что с нами происходит нет никакого смысла? — Лу оперлась спиной о стену и, поморщившись, поправила простреленную ногу.

— Смысл-то как раз понятен, только…

— Мне казалось, все идет по плану, — перебила Лу. Ее бескровные губы дрожали, — а на самом деле… Никита Беликов, ты — подопытный объект номер М016, — выдала Лу и шумно выдохнула.

— Кто? О чем ты?

— А я твой куратор.

— Ты бредишь? — Ник попытался пощупать ее лоб, но она раздраженно оттолкнула руку.

— Вот идиот! — закричала она, ее голос сорвался. — Я объяснить пытаюсь. Тебя использовали! Пустили бегать, как крысу по лабиринту. Но, кажется, крысой оказался не только ты…

Никита попятился. Он порывался что-то спросить, но у него получалось только ловить ртом воздух.

— Моей задачей, — продолжала Лу, — было наблюдать, как изменятся твои когнитивные реакции[14] под воздействием сильнейшего стресса, вызванного ощущением близкой и неминуемой смерти.

— К…когни… чего?! Ты кто такая?

— А вот это правильный вопрос, — на бледных, исчерченных царапинами щеках Лу выступили красные пятна. Она дрожала и постоянно облизывала сухие губы. — Я твой куратор, психолог, твой проводник. Все эти дни я отправляла отчеты в специальную комиссию и получала инструкции для дальнейших действий — коллизий, которые с тобой будут приключаться.

— Коллизий? Да в нас стреляли!

— Я себе все не так представляла, мне казалось…

— Зачем? За что?

— Ни за что, в том-то и дело. Просто ты идеально подходил в качестве объекта для изучения проблемы. Только поэтому тебя выбрали.

— Постой! Как это выбрали? На планете 26 миллиардов. Почему именно меня?

— Тебя предложила программа. Она выделила огромную группу людей примерно одного возраста, опираясь на целый ряд поведенческих критериев. Программа оценивала коммуникабельность, проверяла физическую и социальную активность, отслеживала передвижения.

Никита возмущенно хмыкнул:

— То есть, все дело во мне? Ты хочешь сказать, во всех приключившихся бедах даже обвинить некого?!

— Программа выбрала около тысячи претендентов, — продолжала Лу. — Каждый из них внимательно оценивался комиссией и специалистами психологами. Ты оказался в группе самых пассивных. Потому я предложила тебя, — Лу опустила глаза и замолкла.

— Пассивным? Да что это значит?!

Лу принялась зачитывать наизусть выдержку из личного дела Никиты. Не дослушав, он перебил ее:

— За что? Я никому плохого не делал. Если мошенничал, готов за это ответить. Но то, что вы со мной сотворили…

— Ник, в выборе не было ничего…

— Нет! Только не говори «ничего личного». Я человек. Все, что касается меня — личное! Это я потерял любимую, дело всей своей жизни и социальный статус, это в меня стреляли! Это моя жизнь, единственная и неповторимая, конечна! Ты знала, что человека собираются пустить в расход и осознанно пошла на это?

— Нет!.. Я не знаю… я… может быть. Я не была знакома с тобой лично.

— Как же?! Тебе известны детали моей биографии, мой темперамент, привычки, стремления… Да, ты знаешь обо мне больше, чем я сам о себе знаю!

— Это моя работа, Ник! Ты обвиняешь мясника в том, что он убивает животных.

— Я не животное! Я не крыса! — заревел Никита.

Он ходил по помещению морга и остервенело тер ладонями виски.

— Что за эксперимент?

Дверь морга скрипнула. На пороге возник Рамиль. В руках он держал коричневый бумажный пакет.

— Вам нужна уходить, — сказал он быстро. — Там Варламав и люди из соцнадзора.

Лу закрыла ладонями рот.

— Это ты?! — набросился на нее Никита.

— Нет, жучок остался в рюкзаке.

— Черт! — выругался он. — Рамиль, мы успеем выйти через черных ход?

— Так эта… я в анатомке для вас гроб приготовил.

Глава 16

Никита подскочил к Лу, толкнул ее на каталку, помог подтянуть простреленную ногу наверх. Он и прикрыл ее с головой простынями до самого пола, сам закрепился на перекладинах тележки внизу. Рамиль сообразил без объяснений. Сунул пакет за пазуху куртки, поправил простыни.

— Не шевелиться! — скомандовал он.

Жалобно скрипнув перегруженными колесиками, каталка тронулась с места. Из-под ног Никиты побежал пол.

Коридор миновали в несколько секунд. Поднялись на лифте на первый этаж.

Ник услышал непривычный гул голосов и шарканье сразу нескольких пар ног. Один голос, высокий и чуть манерный, он узнал сразу. Говорил директор «Последнего приюта», Варламов:

— Конечно! Откуда желаете начать? Ритуальный зал у нас отдельно в соседнем крыле. Наверху офисные помещения. Внизу анатомический зал, а еще ниже, в подвале, — морг с холодильными камерами.

Голоса начали удаляться.

— Рамиль! — вдруг растяжно позвал директор. — Это наш водитель, он вам все покажет, — по полу коридора гулко застучали, приближаясь, каблуки. — Уважаемые надзиратели хотят осмотреть… — зашептал быстро Варламов и осекся. — Это кто?

— Хавецкий опаздываит, — забубнил Рамиль. — Прасил приготовить в прозекторской труп. Может эта… вы отвизоти, а я тагда?..

— Он спятил что ли?! — судя по тону Варламов закипал от бешенства. — С чего вдруг тебе трупы готовить? Вези. Сам все покажу, — стук каблуков начал удаляться. — Хавецкому передай, премии в этом месяце пусть не ждет.

— Господа… — елейным голосом запел босс. — Пройдемте за мной.

Каталка тронулась с места, но тут же резко затормозила. Нога Никиты соскользнула, и он едва не повалился на пол.

— Стоять, — скомандовал незнакомый голос. К каталке подошел человек в тяжелых ботинках. — Простыню откинь. Кто там?

— Подпольщица. Несанкционированное извлечение противозачаточного импланта, — без запинки пролепетал Рамиль. — Паступила сиводна…

— А вскрытие зачем?

— А я в этам… не разбираюсь, — в голосе Рамиля слышалась неуверенность.

— Открывай, — настаивал голос.

Край простыни пополз вверх. Никита приготовился выскочить из-под каталки, чтобы бить всех, кто попытается задержать его или Лу.

— Симпатичная, — человек в тяжелых ботинках хмыкнул. — Ты тут наверно развлекаешься с ними по ночам, а?

По виску Никиты сбежала капелька пота. Руки, вцепившиеся в крестовину ножек каталки, онемели.

— Идти можна? — тихо спросил Рамиль.

Простыня упала на прежнее место.

— Давай, двигай!

Каталка поехала и свернула влево по коридору к анатомическому залу.

……

— Я не хочу, — Лу вцепилась в края каталки и мотала головой.

— Не беспокойся, там мягко и достаточно места. Устрою тебя с комфортом. Думаешь, я в первый раз это делаю? — Никита подхватил ее на руки и злорадно улыбнулся. — Ну, как тебе мои когнитивные реакции?

— Скорей! — Рамиль стоял у чуть приоткрытой двери прозекторской и всматривался в коридор.

Никита опустил Лу в гроб. Та заметно вздрогнула, прикоснувшись спиной к белому бархату. Ее глаза округлились. Она задышала еще чаще, резко приподнялась и вцепилась в руки Никиты.

— Какая же ты бледная, Лу. Тебя бы подкрасить, — Никита грубо толкнул ее на подушку. — Ты знаешь, я в этом спец, — он забрался на стол. — Эх, жалко гроб не голубой. Всегда мне этот цвет нравился, и к твоим волосам подходит. Давай, двигайся! И, кстати, шапку гони назад. Я должен был раньше догадаться, что это шапка-невидимка.

Лу закрыла лицо руками:

— Господи, Боже! — зашептала она.

— Рамиль, закрывай! Справишься сам?

— Нармальна, — отозвался тот, берясь за крышку.

Лу била крупная дрожь. Никите невольно пришлось обнять ее, чтобы как-то уместиться рядом. Гроб был огромным, видно готовили для тяжеловеса, и все-таки очень тесным для двух взрослых людей.

— Ты бы видел ее, когда она свешивалась с парапета на сорок восьмом этаже. Вот это действительно страшно, — усмехнулся Ник, обращаясь к Рамилю. — Ну все, поехали!

Стало темно. Лу вцепилась руками в Никиту. Он почувствовал ее частое горячее дыхание на шее.

Гроб резко дернулся. Рамиль укреплял его на специальной каталке. Ник и сам сотню раз проделывал ту же процедуру.

Куда Рамиль отвезет их? Сможет ли вообще покинуть здание незамеченным?

Лу дышала часто, прерывисто и хрипло. Внутри гроба быстро стало душно. Ник на секунду чуть приоткрыл верхнюю половину крышки и пустил внутрь немного воздуха.

— Не закрывай! — взмолилась Лу.

— Послушайте, психолог-куратор, — хмыкнул он, — кажется, у вас проблемы. Мне не нравятся ваши когнитивные реакции.

— К-как ты можешь? — заикаясь прошептала Лу.

Она цеплялась за него, как утопающий, все время повторяя:

— Я не могу, не могу, выпустите меня отсюда!

— Лу, ты нас выдашь! Успокойся!

Лу продолжала паниковать. Ее голос становился все громче и громче. Позабыв о больной ноге, она принялась извиваться и бить руками в мягкие стенки гроба. Ник обхватил ее покрепче. Близость Лу, ее животный страх, раздражали и одновременно волновали его. Чувство опасности накалило нервы до предела. Не зная, что еще предпринять, он поцеловал ее в мокрый от холодного пота лоб, потом нашел губы и впился в них. Лу замерла, а он продолжал обжигать ее лицо поцелуями, повторяя шёпотом: «Тихо, тихо, тихо…»

Глава 17

Никаких полетов — за это Никита был спокоен. В качестве катафалков всегда использовались гирокары[15]. Летать, да еще и в гробу, ему совсем не улыбалось. Вот только куда Рамиль отвезет их? Его не было несколько часов. Возможно он успел что-то предпринять для их спасения. Хотя с чего бы ему помогать?

Как же сильно Никита ошибался в Рамиле, а, если подумать, и во всех, с кем приходилось тесно общаться. Неужели он был настолько слеп? Видел только то, что хотел видеть… Вот и сейчас рядом лежит женщина, которая, казалось, рискуя жизнью, спасает его, на самом же деле он ничего о ней не знает: ни кто она, ни что ей движет, ни какие цели она преследует. По позвоночнику прокатилась жаркая волна. Он попытался немного отстраниться, но в гробу было слишком тесно и деваться некуда. У Лу опять поднялась температура. Ее руки все еще цепко обнимали его, пылающая щека уткнулась в давно небритую шею. Лу шумно дышала и часто вздрагивала, но выбраться из гроба уже не пыталась. Рамиль настоял, чтобы они оставались внутри. Никита не стал возражать, понимая, какому риску тот подвергает себя.

Слышимость снаружи изменилась. Скоро катафалк остановился. Механически прожужжала, открываясь, дверца, а через несколько секунд Ник почувствовал, как их несет вверх. Вероятно, катафалк поднимался на грузовом лифте. У Никиты мелькнула догадка, и отросшие на голове волосы зашевелились: «Только не это… Лу сойдет с ума…».

Лифт остановился. Гирокар тронулся, но проехав совсем немного притормозил.

— Эй, — позвал Рамиль.

Никита подал голос.

— Мы в башне Северо-Западного City.

— Рамиль, ты этого не сделаешь, — сказал Ник, стараясь говорить спокойно.

— Только до нощи. Я достал абезбаливающи. Аставлю вам воду. Здесь никто не будет искать. Аставайтись внутри, инащи пападете в камиры наблюдения.

— Где мы? — настороженно спросила Лу.

— Я вернусь нощю. Я тут падрабатываю, смена у мина будет. Здесь тиха, не сытрашна.

— Где мы! — заорала Лу и опять начала брыкаться, но ту же застонала.

— Заткнись! — прорычал Ник. — Или я тебя придушу сейчас!

— Что вы задумали? — не унималась она.

— Там вентиляция, климу падклющу, нармална будет — добавил Рамиль. — Я вернусь.

— Хорошо, — отозвался Никита, сам не веря, что соглашается.

— Ник, пожалуйста, пожалуйста, скажи, что происходит, — с рыданиями в голосе умоляла Лу.

— Молчи, — угрюмо отозвался тот и крепко сжал ее руки, чтобы не вздумала поднять крышку.

Послышался тихий металлический скрип. Гроб качнуло, в днище заскрежетало. Его подняли на подвижную платформу, которая, проскользив несколько метров, остановилась. Потом опять скрежет, но уже глухой.

— Мы в общей или индивидуальной?.. — крикнул Никита.

— Общая, — голос Рамиля звучал, как из трубы. — Инаще заметят.

Ник судорожно сглотнул и тихо выругался.

— Как закрою, протяни руку, вазми пакет, — крикнул опять Рамиль. — Там фонарик. Я вернусь к нощи.

Глухо скрипнуло, и раздался щелчок замка.

Ник чуть приподнял крышку, но внутрь не проскользнуло и толики света. Он быстро пошарил рядом с гробом. Рука наткнулась на что-то шуршащее. Он схватил пакет и утащил внутрь. В пакете нашелся фонарик. Луч полоснул по глазам, и Лу зажмурилась.

— Где мы? — спросила она через секунду.

— Тебе лучше не знать.

Она принялась бить его кулаками в грудь, истерично выкрикивая: «Где мы?! Где мы?! Где мы?!»

— Погребальная башня Северо-Западного City! — выкрикнул Никита.

Лицо Лу вытянулось, глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит. Она выхватила фонарик и попыталась откинуть крышку, но та приподнялась лишь немного, с грохотом упершись в низкий потолок. Лу просунула фонарик в щель, но все, что смогла разглядеть в луче дрожащего света — голубую полировку ящика в полуметре от себя.

Началось страшное. Лу металась в тесном пространстве, как рыба в сачке, молотила руками и ногами, царапала бархатную обшивку и орала до хрипоты. Несколько раз Ник пытался унять ее, но в Лу вселилось бешенство — неуправляемая сила, какой в этом хрупком теле сложно было предположить. Ему ничего не оставалось, как только вжаться в боковую стенку и прикрыться руками, стараясь не попасть под лавину ее ударов. Но скоро рана и общее истощение дали о себе знать, Лу откинулась на подушку и заплакала. В глазах ее стоял такой ужас, что и сам Никита готов был разбить гроб в щепки, лишь бы вытащить ее и себя наружу.

— Мы умрем? — спросила она обреченно.

— Тебе лучше знать, — ответил Никита, но увидев реакцию Лу, сразу пожалел о своей грубости. Все что угодно, только не продолжение истерики. Он и сам едва сдерживался, чтобы не последовать ее примеру. — Нет, все будет в порядке, — затараторил он. — Рамиль вернется. Он хороший парень. Я его давно знаю. Конечно, вернется.

Он внимательно оглядел Лу — щеки сплошь в запекшихся кровавых царапинах, под глазами синева, губы бледно-фиолетовые. Не удивительно, что силовик принял ее за мертвеца.

— Давай посмотрим, что нам принес Рамиль, — сказал Ник примирительно.

Содержимое пакета — пара пластиковых бутылок с водой, энергетические батончики и какие-то таблетки, пришлось собирать по всему тесному пространству. Никита не разбирался в лекарствах, выдавил сразу три таблетки и заставил Лу немедленно проглотить. Она осушила бутылку на две трети и, кажется, немного успокоилась.

— Есть хочешь? — Ник протянул ей батончик.

— Нет.

— Тебе нужно что-нибудь съесть. Ты потеряла много крови.

— Зачем ты со мной так? — спросила она. По ее щекам катились крупные слезы.

— Как? — моментально раздражаясь спросил он.

— По-доброму…

Ник шумно разорвал обертку и отхватил половину батончика. На зубах заскрипели орехи и синтетические хлопья. Он старался сосредоточиться на вкусовых ощущениях и забыть хоть ненадолго, как ему хочется раздавить эту противно хлюпающую носом лживую тварь! Она и сейчас манипулирует им. Но он больше не купится на смазливое личико, и даже если она пройдет ради него над бездной в сто этажей, не поверит в ее искренность.

Ник доел батончик, улегся поудобнее и закрыл глаза. Он почувствовал такую усталость, что даже соседство с десятком полуразложившихся покойников не волновало его больше.

— Нет! — завопила Лу. — Мне страшно, поговори со мной.

— А ты хочешь что-то рассказать? — Ник оперся о локоть.

— Я не знаю…

— О каком эксперименте ты говорила? Что происходит?

— Ну… — начала она неуверенно. — Мы смоделировали ситуацию, когда пассивный человек оказывается в условиях угрозы жизни. По сути, мы наблюдали, как ты меняешься под воздействием стресса, так или иначе связанного с угрозой для жизни.

— Зачем?

— Грубо говоря… чтобы понять, как расшевелить таких, как ты.

— Каких «таких»?

— Которые не хотят ничего менять, плывут по течению кверху брюхом, как дохлые рыбы!

Ник почувствовал непреодолимое желание задушить ее.

— Тебе подбросили билет, показали возмутительное видео о лотерее, а что ты сделал? — Лу вытерла рукавом хлюпающий нос. — Любовь всей твоей жизни размазали по асфальту. Что ты сделал? Да ты даже с собой покончить не решился, когда все твои надежды пошли прахом. Идеальная дохлая рыба!

Никита навис над Лу. Он шумно дышал, широко раздувая ноздри.

— Ты отсюда не выйдешь, — тихо и зловеще сказал он, оскалившись.

— Не надо… — Лу уперлась ладонями в грудь Никиты. — Ты больше не дохлая рыба, — лепетала она. — Я не понимаю, ведь эксперимент удался, члены комиссии должны быть довольны. За что меня хотят ликвидировать? — она опять швыркнула носом.

— Все дело в цене, ведь так? — процедил сквозь зубы Ник.

Лу молчала.

— Сколько? Сколько за меня? — он смял в кулаке ворот ее майки и тряхнул.

— Вечность. Мне обещали бессмертие, — Лу закрыла глаза ладонями.

— А!.. Вот оно! Опять!

— Но это обман! Посмотри, — она указала на свою ногу. — А Савелий…

— Кто?

— Они просто убили его! За что? Он не сделал ни одной ошибки. Действовал четко по плану. Я не понимаю… Он не должен был умереть.

— Ты о силовике, с которым мы хотели поговорить?

— Да. Он был хорошим парнем, а его отравили… В меня стреляли, Ник. А это значит, я им больше не нужна, я больше не часть эксперимента.

Никита чувствовал, что голова его сейчас взорвется. Всем своим существом он стремился вон из этого тесного пространства, где рядом лежала тварь, внешне похожая на человека, но с вывернутым, извращенным нутром. От лег на бок, отвернувшись от Лу, и закрыл глаза.

— Не трогай меня и ничего больше не говори. Я не могу тебя видеть. Если скажешь еще хоть слово, убью.

Глава 18

Время остановилось. Клима и вентиляция работали бесперебойно, но характерный запах разложения улавливался. От него, казалось, зудит мозг. Все тело ныло. Болел позвоночник. Руки и ноги затекли. Хотелось сложиться в позу эмбриона, а потом вытянуться, или хотя бы полноценно лечь на спину. Он понимал, что лучше бы ему заснуть, но, чуть закрыв глаза, тут же разлеплял их, опасаясь, что уже никогда не откроет. Не то, чтобы он боялся смерти, просто не хотел умирать вот так. Он бы предпочел сверзиться с сорок восьмого этажа и превратиться в лужу на асфальте, чем томиться в полированном пластиковом ящике.

Внутренняя обшивка гроба оказалась прорванной в нескольких местах, и Ник успел досконально изучить фактуру бархата, разглядеть синтетические волокна подкладки. Он удивлялся, как Лу после такой бурной истерики удалось уснуть. Она таращила свои огромные глазищи еще около часа, а то и больше, но видно ранение измучило ее, или подействовали обезболивающие. Никита ненавидел ее. Он ощущал себя еще более одиноким и покинутым из-за того, что она спит рядом и, может быть, даже видит хороший сон.

«Пассивный» — повторял он про себя, как приговор. — «Что это вообще значит? Разве я хуже других?»

О какой активности может идти речь, если все в их обществе с самого начала предопределено. Бессмысленная работа и бесперспективные, поверхностные отношения — вот чем наполнена жизнь современного человека. Никита, по крайней мере, хотел ребенка. А кто в его окружении задумывался об этом? Хавецкий уж точно не мечтал о продолжении рода. Как-то даже заикнулся, что отказник и вырос в приюте, но на родителей не обижается. Сам бы поступил точно также. Но Хавецкий, по крайней мере, выглядел как настоящий мужчина — брутальный, без лишнего лоска. Такие теперь скорее редкость. Потому, пожалуй, Ник и потянулся к нему, почувствовал что-то родное. Он, казалось, чем-то напоминал отца, хотя теперь Никита не находил ни малейшего сходства.

Почему именно он стал «счастливчиком»? Ведь все мужчины его поколения, из тех, кто считали себя мужчинами, пассивны. Конечно, если сравнивать с женщинами… Уж эти активистки. Бегают, суетятся, чего-то все хотят, но к себе не подпускают. Истерички! Отгородились стенами и только скалятся, как сторожевые сучки. Им никто не нужен, агрессивные одиночки, занятые исключительно собой. Вот и она, Лу, точно такая же. И Валя…

Лу повернулась во сне и уткнулась лицом Никите между лопаток.

— Тварь паскудная! — выругался он шепотом, но отталкивать ее не стал. Побоялся, что та проснется, и опять придется успокаивать, или спорить, или откроется очередная мерзость, над которой он вынужден будет ломать голову. А думать Никита устал. Он устал от бессмысленной гонки. Понятно, чем все закончится. Зачем знать подробности? Зачем переживать о том, что все равно случится?

Лу все-таки проснулась.

— Я совсем в тебе запуталась, — сказала она тихо. — Зачем ты целовал меня?

— Я просто хотел, чтобы ты заткнулась. Заткнись, пожалуйста.

— Не делай из меня дуру! Совсем другого тебе хотелось…

Внутри у Никиты опять закипело раздражение:

— Слушай, это всего лишь физиология.

— Да ты — беспринципная сволочь!

— Я быстро учусь… — он чувствовал отвращение к себе. Ведь и вправду «хотелось», и даже сейчас… Вали не стало каких-то три недели назад, а он тискает девку, из-за которой, собственно, все и пошло прахом.

— Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу! — Никита с силой двинул кулаком в стенку гроба. — Тварь! Что ты с нами сделала!

Лу молчала несколько минут, потом начала неуверенно:

— Ник, я знаю… Но нужно что-то придумать. Я сама не справлюсь. Мы ведь теперь в одной лодке.

— Мы в одном гробу!

— Точно, — она нервно всхлипнула. — Так… На нас нет браслетов. Я избавилась от датчиков слежения. Если примем меры предосторожности, системы распознавания лиц нас не засекут. Мы можем залечь на дно… просто подождать…

— Ты хочешь просидеть в этом гробу еще месяц?

— Боже мой! Ты можешь не напоминать?! Я пытаюсь мыслить трезво и как-то спасти нас.

— А, так ты все еще собираешься жить вечно? — Никита нервно рассмеялся. — А вот мне плевать! Пусть приходят. Я все потерял. Осталось потерять всего лишь жизнь, которая, по сути, уже ничего не значит. Я не желаю оставаться крысой в лабиринте.

— Это совсем не то…

— Думаешь, все это входило в мои планы на будущее? — Ник развернулся к Лу.

— Спаси меня пожалуйста, пожалуйста! — она опасливо потянула ладони к его лицу. — Я ведь знаю, какой ты… Я ведь не зря тебя выбрала. В тебе есть будущее. Ты живой человек, не биоробот…

— Манипулируешь мной, да? — Ник схватил ее за запястья и сжал, так что у Лу затрещали кости. — А я вот что сделаю. Бежать больше некуда, и я уже труп. Но покойники иногда тоже умеют говорить. Вот и я скажу свое последнее слово. И тогда посмотрим, сколько осталось живых людей, еще способных возмущаться.

— Что ты задумал?

— Я расскажу свою историю всему миру. Пусть все узнают о лжи, в который мы погрязли.

— Ник, ты ничего не знаешь…

— А мне по херу! — выкрикнул он ей прямо в лицо. — Я знаю, что случилось со мной! И люди об этом тоже узнают! Если только Рамиль вернется…

Фонарик потускнел и скоро погас, видно, закончился заряд.

……

Вокруг все плывет и переливается золотом. Тягучее пространство накатывает и перемешивается, как акварель в стакане с водой, заполняет легкие, теснит грудь, выходит через глаза, рот и уши. Тело колышется в медовом студне, распадается, двигаясь во всех направлениях сразу, и вдруг в одно мгновение собирается в напряженную, пульсирующую точку.

Свет. Окно. Силуэт женщины.

— Валя? — спрашивает он.

Та, не оборачиваясь:

— Почему ты не подошел попрощаться?

— Испугался.

— Ты бы понял…

— Что? — он приближается, опасливо протягивает руки к ее плечам и быстро разворачивает к себе. — Лу? — ее левый глаз мечется в глазнице, выскакивает из орбиты и повисает, дергаясь, на пружинке.

Никита вздрогнул и проснулся. Он почувствовал, что куда-то движется.

— Нас сейчас выпустят? — спросила из темноты Лу.

Ник услышал, как она приподняла крышку, но снаружи все также царил непроглядный мрак. Общий отсек с несколькими гробами, в одном из которых застряли Никита и Лу, бесшумно продвинулся куда-то вглубь, а потом начал медленно подниматься.

— Ник, что происходит?

Тот молчал.

«Так все же лучше, чем ждать своего часа в темноте, умирая от жажды и голода, — подумал он. — Огонь очищает…».

— Я не хочу умирать! — заорала Лу и вцепилась Никите в шею.

— А придется, — хрипло выдавил он.

Глава 19

Как устроены дела в погребальной башне Северо-Западного City Никита знал прекрасно. Именно сюда они свозили покойников. Те либо занимали свое место в одном из склепов на многочисленных этажах, либо сразу отправлялись в печь крематория. Все зависело от того, насколько состоятельными были родственники умерших, и как часто они намеревались «заходить в гости», чтобы проведать своих почивших близких. Кто-то оплачивал место в башне на год, а кто-то на десять лет вперед, кто-то устраивал общий склеп, а кто-то предпочитал индивидуальный. По сути же разница была небольшой. Склепы располагались ячейками, которые соединялись в одну большую систему, напоминающую изнутри термитник. Когда срок аренды заканчивался, гроб с телом автоматически перемещался в специальный отсек грузового лифта и поднимался наверх, где круглосуточно работали печи. И днем, и ночью столб едкого черного дыма поднимался в небо, смешиваясь с облаками, отчего башни казались еще выше.

Ник догадался, что Рамиль поместил гроб с ним и Лу в отстойник к отбросам, которые приготовили для ликвидации. Видно, передумал помогать, струсил и таким образом решил избавился от проблем. Ник не винил Рамиля, но ему было жаль, что так нелепо, на полуслове, все обрывается. И если бы ему подарили еще один день…

Лифт остановился. Сейчас гробы по очереди будут помещать в печи, которых, если Никита не ошибался, ровно пять по количеству мест в общем склепе. Через пару-тройку минут дно камеры опустится и все кончится, но не сразу, а только через несколько бесконечных минут пыток огнем…

Удивительно, но Лу лежала тихо.

«Наверное, и она готовится. Все-таки сколько в ней мужества», — подумал Ник. Он решил убить ее, как только почувствует запах гари. Уж лучше он своими руками задавит это ничтожество, чем она будет истязать его криками еще сильнее, чем может истязать огонь.

Снаружи что-то механически щелкало, доносились звуки движения. В днище гроба заскребло. Как ни уговаривал себя Ник, сердце бýхало в барабанные перепонки с такой силой, что он едва различал звуки вокруг.

«Хорошо, что темно, — промелькнуло у него в голове. — Нет ничего омерзительнее, чем потерять достоинство в последние минуты жизни».

Снаружи автопогрузчик зафиксировался в специальных пазах сверху и снизу гроба. Ник почувствовал, как дрожащие пальцы нащупали и сжали его ладонь.

— Прости, — пролепетала Лу.

Гроб качнуло и понесло.

— И ты, — отозвался он.

Ник быстро развернулся к Лу, навалился на нее и предплечьем свободной руки сильно надавил ей на горло. Лу засеменила ногами, слабо попыталась оттолкнуть его, но потом замерла. Он нажал еще сильнее, но вдруг услышал, как его тихо зовут по имени. Ослабил хватку. Лу закашлялась.

— Мы здесь, мы здесь! — захрипела она.

……

— Я жи гаварил, щто там камеры. Толька здесь можна, — оправдывался Рамиль.

Первым желанием Никиты, когда он как ошпаренный выскочил наружу, было придушить Рамиля. И если бы тот находился достаточно близко, так и случилось бы. Рамиль сидел в автопогрузчике, и, видя состояние Никиты, успел запереться в кабине.

— А предупредить ты не мог! — орал он, пытаясь вырвать дверцу кабины. — Сволочь! Я чуть не убил ее там из-за тебя!

— Я жи сказал, вирнусь… — в десятый раз повторил Рамиль, не зная, что еще добавить в свою защиту.

— Вылезай! — заорал Никита. Первая волна бешеной ярости схлынула, и здравый смысл начал возвращаться. Ник уперся руками о стекло, помотал головой, будто желая стряхнуть остатки страха, и уже спокойно произнес: — Выходи. Я ничего не сделаю.

— Точна? — глухо донеслось из кабины.

— Спасибо… — сказал Никита. — Просто… — он опять помотал головой. — Я совсем запутался.

Рамиль разблокировал дверь.

— Нармална, бывает, — сказал он. — Я сиводна адин дижуру. Напарник атпросился. Работы мала, всиво пять гробов на ликвидациа. Этат тоже нада сжещ. Он по дакументам щислитса. Труп свежий был. Я его того… — Рамиль осекся.

Ник спазматически сглотнул.

— Ну вот щистый гроб был. Сам проверял… Самый большой выбрал, XXXL по каталогу!

Никита отмахнулся, не желая ничего больше слышать.

— Я эта… що хател сказат-то… — Рамиль указал в сторону открытого гроба, в котором все еще сидела Лу и истерично рыдала. — Пускай вылазит. Жещ нада, гаварю.

Никита подошел к Лу и взял ее на руки.

— Вот так… а то, понимишь, щто с вами делат… — проворчал Рамиль и опять запустил погрузчик.

Никита и Лу молча наблюдали, как Рамиль механическими руками автопогрузчика перемещает гробы на специальные платформы, как раздвигаются, словно в лифте, двери печей, и как гробы почти синхронно уплывают через дрожащие желто-оранжевым пламенем горнила, внутрь топок.

……

Рамиль вел их одному ему известными техническим переходами и лестницами, освещёнными лишь редкими зелеными лампами. Лу передвигалась медленно, припадая на простреленную ногу. Скоро Никите пришлось опять взять ее на руки. «Ты не обязан этого делать», — попыталась возразить она, но Ник только буркнул: «заткнись», и понес дальше. Воспользоваться одним из лифтов значило рискнуть выдать себя. По словам Рамиля, охранники в центре управления спали, но лучше не рисковать.

Наконец, они пришли в тесно заставленное техническое помещение, служившее, по всей видимости, и кладовкой для подручных средств, и раздевалкой. Напротив входа располагались стальные шкафчики, к стене справа крепились широкие открытые полки, заставленные разным хламом, металлоломом и запчастями от погрузчиков, у другой стены — узкий диван без спинки, рядом пара коротких скамеек и небольшой стол, заваленный бумажными свертками.

— Я тут щаста ночую, — сказал Рамиль. — А инагда, кагда ни мая смена, хожу в нащлежка на дисятаю улицу. Удобна, да?

Ник прошел внутрь и положил Лу на диван.

— Сюда никто не нагрянет? — просил он настороженно.

— Не. Напарник утрам придет, после комендантского щаса. Работы мало. К бабе своей пашёл. Ему харашо, там квартира, все сывилна. Я его отпустил. Он толька рад.

— А охранники?

— А що им тут делат? Ани к нам не ходит, брезгавают.

— Там камера! — Лу резко привстала на диване.

— Не, нармална, — отмахнулся Рамиль. — Сламалась давно.

— Точно?

— Тощна, тощна, — закивал Рамиль. — Нармална, гавару. Ни бойса. Врема у вас пара щасов. А патом ухадите, — он достал из кармана свою записную книжку и карандаш. — Эта… вы тут как хатити… я мишать не буду. Там в угле пасижу. В пакетах вещи и поесть, — он махнул в сторону стола.

— Спасибо, Рамиль, — Никита положил ему руку на плечо. — Прости, что я был таким засранцем! Сам не знаю, почему…

— Да ты щто! — возразил Рамиль. — Ты пра мина никагда не забывал, вот и я помну.

— Да какой-там, — Никита невольно уронил взгляд.

— Ты нармалный, а Хавецкий — сволощ, ты ему не верь. Гнилой он щилавек.

Ник не ответил. Лишь желваки дернулись. О Хавецком вспоминать не хотелось.

— Мы постараемся уйти как можно быстрее, — сказал он. — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Рамиль кивнул. Он подхватил одну из лавок и унес подальше к полками. Расположившись на ней, как на жердочке, он принялся листать свой блокнот, то и дело что-то размашисто подчеркивая в нем. Рыжеватые волосы Рамиля были гладко зачесаны на пробор. Потертый рабочий комбинезон — идеально чист и выглажен. Рамиль сидел ровно, плотно сжав колени. Он всегда такой — слишком аккуратный и зашуганный, будто в любой момент ожидает подзатыльника или тычка в бок.

«Если нет своего дома, как же ему удаётся так тщательно следить за собой?» — подумал Ник. Он понял, что совсем его не знает. Почему он раньше не догадался попросить Рамиля показать блокнот? Ведь он ненавидел его только из-за этой бессмысленной писанины. Теперь казались нелепыми предположения, что Рамиль способен следить за кем-то. Он всего лишь работал там же, где работал Никита, ходил теми же коридорами, выполнял свои обязанности. Какой же он, Никита, самовлюбленный придурок! Мало того, что сам думал исключительно о себе, так еще и предполагал, что другим только и есть, что думать о нем…

Ник прошел к столу и покопался в пакетах. В руки попалась пачка синтетических чипсов. Он вскрыл ее и засыпал в рот целую горсть. Рядом нашлось несколько банок с энергетическим напитком. Громко хрустя безвкусными чипсами и запивая приторно сладким пойлом, он продолжал шарить по сверткам, отыскивая для себя одежу. То, что явно не по-размеру, он отбрасывал на диван Лу. Та сжевала хлебный батончик и принялась неловко стягивать разодранные брюки. Ник отвернулся. Для себя он нашел чистую рубаху.

— Как тебя зовут, Лу? — не оборачиваясь, спросил Никита.

Она молчала. Ник нахмурился и хмыкнул:

— Значит…

— Лукреция, — выпалила она.

— Что за дурацкое имя? Или у вас так принято?

— Я не знаю, кого ты имеешь в виду. Моя мать любила сериалы. Смотрела их с утра до ночи.

— Ну, что у нас сегодня по плану? — с издевкой спросил Ник, снимая свою испачканную в крови и прорванную в нескольких местах рубаху. — Прыжки с небоскреба без парашюта? Бег с препятствиями по пересеченной местности, стрельба по живым мишеням?

— План был нарушен с самого начала. Я не знаю, что для нас приготовили.

— Для нас? — Ник обернулся и оперся руками о стол. — Мне казалось, подопытный здесь я. Номер М016 ты сказала?

Лу не ответила.

— А что случилось с М001 или М003? Вас удовлетворили их… как там? …когнитивные реакции.

— О судьбе остальных подопытных из фокусной группы мне не известно. Возможно, кого-то выбрали другие кураторы. Для чистоты эксперимента, мы не должны общаться.

— То есть «счастливчиков» вроде меня может быть несколько. А может быть сотни?

— Это всего лишь фокусная группа. Кого-то могут и не выбрать вообще.

— Обнадеживает… Что ж, если у тебя больше нет плана действий, то он есть у меня, — Ник оделся в чистое. — Со мной случилось то, чего я не хотел и уж точно не планировал. А я, знаешь ли, жил довольно предсказуемо. У меня-то все было расписано. Смешно… Хотя в этом не было ничего плохого. Но теперь я думаю — к черту планы! Мои уж точно, но и ваши тоже! Чего бы вы не добивались, к чему бы не стремились, я внесу свои поправки. Я знаю теперь слишком много. А когда человек много знает, он стремится поделиться своим знанием с другими. И, уж поверь, я вам это устрою. Пока не знаю, как, но…

— У тебя нет выбора, Ник, — перебила Лу. — И выхода из эксперимента нет.

— Как говорил Хавецкий, даже если вас съели, у вас все равно есть два выхода. Одним и воспользуюсь.

— Тебя убьют.

— Вот это новость! — Никита невесело расхохотался. — Слушай, а я до этого момента сомневался.

— Я серьезно.

— Ладно, — он порывисто кивнул. — Тогда я ничего не теряю. Все уже потеряно.

— Наверно, ты прав. Все уже потеряно, — Лу сидела на диване и смотрела в одну точку. — Ты знаешь, а ведь им все равно, — сказала она бесцветным голосом. — В этом все дело.

— Я в твоих загадках разбираться больше не намерен!

— Все дело в таймерах, — продолжала Лу. — Они молоды телом, но ко всему безразличны. Амплитуда колебаний эмоций близка нулю. Их уже ни что не беспокоит, не вдохновляет. Кто-то кончает собой, но большинство еще не готовы. Они надеются, что проблема может быть решена. Собственно, за этим и проводят эксперименты.

Рамиль перестал чиркать в блокноте и уставился на Лу.

— Ощущение собственной смертности — вот что делает нас живыми, — тихо сказала она. — Таймеры не чувствуют смерти…

— Да что ты! — театрально всплеснул руками Никита.

— Да… я многое поняла. Ведь я и не жила совсем. Вся моя жизнь была ожиданием жизни… Я все пропустила.

— И что, мне теперь пожалеть тебя?! Ты — сволочь распоследняя! Манипулятор! Такие, как ты, не умеют быть довольными в принципе. Вам вечно чего-то недостает для полного счастья, а сами и не знаете, чего. Относитесь к людям, как к одноразовой посуде, использовали — выкинули. Перед вами человек — вселенная, а вам по-херу! Сколько раз я пытался объяснить Вальке — тот, кто не умеет радоваться дождю, не сможет почувствовать себя счастливым и от исполнения самой заветной мечты. Тот, кто не знает, куда использовать час, не найдет применения и вечности. Тот, кто ни разу не жертвовал собой ради любимого человека, не любил вовсе. Но, таких как ты, это не пугает. Кто в наше время любит? Кто заводит семью? Кто думает о детях? Кто пытается жить здесь и сейчас, радоваться каждому дню, несмотря ни на что? Вся ваша жизнь — пустая суета. Когда я вижу мертвого человека, кажется, он впервые по-настоящему задумался о чем-то важном, — Никита ударил по столешнице кулаками. — Вот тебе, Лу-Лукреция, зачем тебе вечность? Чтобы потратить ее в игровых центрах и live-cinema, на психостимуляторы или развлекательные шоу на Ю-визоре… Ты не хочешь умирать? Хорошо. Но хочешь ли ты жить вечно? Я имею в виду, не существовать, а именно жить… Хватит ли у тебя энергии, фантазии, желаний, чтобы оставаться по-настоящему живой? Ты и Валька — одно лицо, сами не знаете, чего хотите.

Ник с силой надавил ладонями на виски и потряс головой.

— Черт, — глухо сказал он. — Зачем я все это?..

— Ты обшибаешься, — ответила Лу. — Мы совсем не похожи. Теперь я знаю, на чьей стороне.

Ник почувствовал руку на плече и вздрогнул. Рядом оказался Рамиль.

— Я эта, че хател-та… — начал он, как всегда, неуверенно. — Ты всем расскажи, — Ник непонимающе уставился на него. — Щто ты гаваришь — важна. Эта нужна всем знат. Эти, как их? — Рамиль нахмурился от напряжения, пытаясь вспомнить, — Истествиники! — Выпалил он наконец. — Им расскажи!

— Нет! — взвизгнула Лу, — нельзя этого делать?

— Почему? — сразу насторожился Ник.

— Нельзя и все! Нам нужно уехать в другой округ — чем южнее, тем лучше. Там не так много людей. Залечь на дно. Возможно, нас потеряют из виду.

— Ты еще что-то скрываешь? — Ник сканировал Лу взглядом, пытаясь уловить признаки фальши в ее словах и поведении. Она была взволнована, руки вздрагивали, щеки опять пошли красными пятнами.

— Ничего я не скрываю! — упорствовала она, — Ведь это очевидно, нас просто ликвидируют. И тебя и меня…

— А, ты за шкуру свою трясёшься?

— Если мы умрем, ничего не останется. Ничего! Хотеть жить — нормально! У меня даже не будет шанса хоть что-то исправить.

— Каждое твое слово — ложь, — спокойно сказал Никита. — Но мне плевать. Я исполню задуманное, чего бы это не стоило. В жизни каждого человека должен быть смысл. Я видел свое предназначение совсем в другом, но такие, как ты…

— Тебе не дадут и рта раскрыть! — перебила Лу. — Они активируют вирус, и ты погибнешь за считанные секунды!

— О чем ты?

Она закрыла ладонями лицо и несколько секунд молчала, потом выдохнула:

— Прости, — сказала она тихо. — У тебя в крови нано-вирус на дистанционном управлении. Все знали, что в какой-то момент подопытный выйдет из-под контроля, и его придется ликвидировать. Такой эксперимент — потенциальная угроза для системы. В целях безопасности… Это я…

— Что?

— Вместе с паралитическим препаратом впрыснула тебе в кровь вирус.

— Ай, собака! — выругался Рамиль, отошел в сторону, достал свой блокнот и принялся нервно чиркать в нем.

— То есть в любой момент я — труп?

— Прости…

— Хватит извиняться! — заорал Никита. — Отвечай на вопросы. Они могут отключить меня в любой момент?

— Да, практически. Дальность действия дистанционного управления десять километров.

— То есть, нас тупо травят, а мы бежим?

— Да, но в какой-то момент все закончится, и только им решать, когда.

Ник сорвал с головы шапку и смял ее в кулаке.

— Им ведь известно, что мы здесь? — спросил он.

— Соцнадзоровец наверняка узнал меня, — Лу опустила взгляд, — но, кажется, они решили, что эксперимент можно продолжить.

— Черт! Ты ведь понимаешь, как мы его подставили? — Ник мотнул головой в сторону Рамиля.

Тот сидел прямо, плотно сжав колени, на своей лавке-жёрдочке. Он больше не писал в блокноте.

— Ухадите сищас, — сказал Рамиль. — Вы минэ угражали, заставили памагат — я так скажу. Я маленки щилавек, испугался. Вы уйдете, я сразу саабщу в соцнадзор, — Рамиль посмотрел на Никиту. — Расскажи всем, щто на самом делэ праисходит. Пуст люди знают.

Никита кивнул:

— Мы уходим.

— Я вас вывиду, — Рамиль поднялся.

Глава 20

И опять потянулась череда тускло освещенных коридоров и лестниц, ведущих все ниже и ниже. Опираясь на плечи Никиты и Рамиля, Лу неловко прыгала на одной ноге. Она заглотила еще несколько таблеток, но выглядела все такой же бледной и казалась еще более ослабевшей. Никита то и дело бросал быстрые взгляды на ее осунувшееся лицо, беспомощно осознавая, что жалость к ней перевешивает ненависть. Он наверняка разобрался бы в своих чувствах, логически систематизировал факты, будь у него время, но именно этого и не доставало. Все перемешалось и спуталось. Он был уверен, Лу известно еще что-то важное. Но хотелось ли ему об этом знать? Еще одна причина ненавидеть. Вот только кого? Очевидно, Лу — всего лишь винтик в огромной системе, верхушкой которой был Совет Объединенных Наций. Кого конкретно винить? Кто замешан в том, что над ним, а возможно и еще кем-то из смертных, проводят бесчеловечные эксперименты, идущие в разрез с официальной идеологией целой планеты? Он верил им — вождям, как до него верили миллионы таких же, как он, идиотов. Наверно и она, Лу, верила и тоже обманулась. Стоит ли ненавидеть ее за это? Она сказала, что теперь знает, на чьей стороне. А на чьей стороне он сам? Наверное, на стороне правды… Но в чем, собственно, правда? Ведь он ничего не знает, кроме того, что его пытаются убить.

— Щерный ход и сразу на улица, — предупредил Рамиль. — Ана сможет сама идти? — он оценивающе посмотрел на Лу.

— Справлюсь, — твердо ответила та. Ник почувствовал, как напряглись ее руки.

— Ну все, ухадите, — Рамиль открыл тяжелую дверь, пропуская Лу и Никиту на маленький неосвященный пятачок площади между высотками.

На улице никого. Комендантский час еще не закончился.

— Спасибо, — коротко бросил Ник, вцепился обеими руками в сухую ладонь Рамиля и крепко пожал ее. — Ты — настоящий человек, каких теперь мало.

Тот молча кивнул. Потом вдруг резко дернул головой и повалился назад, увлекая Никиту за собой.

Лу закричала и, прихрамывая, бросилась в темную подворотню.

В первые секунды Никита не понял, что случилось. В лице Рамиля почти не изменилось, лишь зрачки неестественно замерли и взгляд стал осовелым. По его телу пробежала крупная судорога, весь он разом напрягся и вмиг ослаб. Ник попытался приподнять Рамиля за плечи и только тогда увидел вырванный клок волос на макушке и рану, из которой черными струйками хлынула кровь, заливая лоб и глаза. Никита мягко опустил тело на землю. Он поднялся на ноги и медленно обернулся, всматриваясь в тонированные окна высоток вокруг. Должно быть, где-то там притаился стрелок, который теперь зачем-то выжидает. Никита шагнул к центру площади.

— Не надо! — послышался откуда-то отчаянный шёпот Лу, но Никита продолжал двигаться вперед.

— Я больше не побегу, — крикнул он срывающимся голосом. — Слышали?

В тишине что-то хлестко щёлкнуло. Асфальт у ног Никиты разбрызгало мелкой крошкой. Он невольно отшатнулся.

— Стреляйте! — опять заорал он.

Тут же раздался еще один выстрел и снова мимо, но в опасной близости. Никита попятился. Лу подскочила сзади, схватила его за локоть и потащила прочь.

……

— Пускай стреляют! Пускай! — орал Никита. — Почему меня не убили? — он в очередной раз остановился. Лу опять вцепилась в него и потянула за рукав.

— Пойдем, — со слезами в голосе попросила она. — Я не могу. Ты видишь, мне очень больно! Давай где-нибудь спрячемся.

— Почему?! — не унимался Ник.

Его мотало из стороны в сторону. Он чувствовал себя, точно пьяный. Как когда-то Хавецкий подбил его на спор выпить с пол-литра разведенного кофолой медицинского спирта. Его мутило и страшно ломило виски и лоб. Руки дрожали.

— Чего ты хочешь? — Лу привалилась спиной к зеркальной витрине и, как побитая собака, поджала ногу. — Я все тебе рассказала. Я сама уже давно не понимаю, что происходит. Мы здесь, как на ладони, — она судорожно выдохнула, достала дрожащими пальцами из кармана пачку таблеток и выдавила несколько в рот.

За спиной у Лу заиграла музыка и дикими цветами вспыхнул экран. Побежали строчки с текстом: «Омолаживающий лифтинг крем от компании…». Лу вздрогнула, неловко подпрыгнула и, не удержавшись, упала на мостовую. Искусственная девушка с экрана улыбалась и густо умащивала себя белой массой из тюбика.

— Комендантский час закончился, — выдохнула Лу с облегчением. — Они не будут стрелять в толпе. Давай пойдем в игровой центр или фуд-корт[16]?

«Отбеливающая зубная паста — Черное дерево! Вернемся к истокам…» — верещали с экрана. — «Не пропустите завтрашнюю трансляцию розыгрыша партии Теломерона, которая состоится в 10:00 по…»

— Вот! — заорал Никита, тыча дрожащим пальцем в экран. — Вот, вот!..

— Успокойся, нужно взять себя в руки, мы придумаем, как…

— Уже придумал! Я пойду туда.

— Куда? — растерянно переспросила Лу, — Успокойся…

— Ты мне расскажешь, ты ведь должна знать!

— Да что знать-то! — не выдержала Лу. — Перестань, не сходи с ума, я одна не справлюсь!

— Прямой эфир… Мне нужно туда! — Ник выхаживал по тротуару, который постепенно заполнялся первыми пешеходами, спешащими на утреннюю смену. — Я всем расскажу, всем сразу! — он возбужденно разбрызгивал слова вместе со слюной, заставляя прохожих шарахаться в стороны. — Слышите вы! — Ник сломился пополам. Его стошнило себе под ноги.

Глава 21

Главное — исполнить задуманное. Ведь он пообещал Рамилю, пообещал себе. Но как пробраться в студию во время розыгрыша Теломерона?

— Ты ведь должна знать, откуда они вещают? — Никита обернулся к Лу.

Они сидели на скамейке в самом центре людного фуд-корта, где раздавали завтраки безработным. Лу держала на коленях коробку хлопьев со вкусом жареной кукурузы и время от времени заставляла себя проглотить кусочек синтетики. Никиту подташнивало то ли от запаха жженого пластика, который наполнял кафе, где печатали бесплатные снеки, то ли от волнения. Вот уже около часа его лихорадило. Сердце стучало часто и неровно. Он то и дело нервно ловил ртом воздух, чувствуя, что задыхается.

«Наверно, они уже активировали этот нано-вирус, — думал он про себя. — И плевать. Пусть все закончится. Только бы успеть рассказать…»

Рамиль не шел у Никиты из головы.

«Ведь они нарочно убрали его так демонстративно», — возбужденно соображал он.

Властям ничего не стоило арестовать Рамиля или убить до того, как он вытащил его и Лу из гроба. Все это «шоу» приготовлено лишь для единственного участника — для него самого. А Лу, вероятно, уже не нужна. Она выполнила свою часть задания и ее ликвидируют, как того парня, что давал интервью Вале, как Рамиля, как любого, кто так или иначе будет связан с ним, с Никитой. Видно, и Валя стала всего лишь временным персонажем, катализатором в «эксперименте».

«Чего они добиваются? Раз меня не убили, значит я должен что-то сделать? Нет уж!»

Лу запихала в рот несколько хлопьев и принялась медленно их пережёвывать, уставившись куда-то в одну точку.

— Мать вечно таскала меня по подобным заведениям. Мне даже нравится это дерьмо, — она забросила в рот новую пригоршню хлопьев. — Когда меня завербовали, думала, никогда больше не сяду за стол с говножуями, — Лу посмотрела на женщину необъятных размеров за соседним столиком. — Вон та, видишь? Копия матери.

— Это часть легенды? — криво усмехнулся Никита.

Лу хотела было ответить, но промолчала и отвернулась.

— Я могла бы, конечно, возразить, что жизнь — штука сложная, — сказала она после долгой паузы. — Мы зависим от обстоятельств, от вышестоящих людей, нелепых законов, мнений и того, что принято или не принято… Мы не выбираем, нам лишь позволено принимать и смиряться с тем, что решают за нас. Наши поступки часто кажутся нелогичными. Но кроме меня самой, некому обо мне заботиться… — она посмотрела на Никиту щенячьим взглядом. Тот презрительно поморщился. Лу отмахнулась. — Да что там… Жаль, что ты так мало знаешь меня.

— Все, что я хочу знать — как попасть на студию? Тебе должно быть известно.

— И что с того? — сказала она бесцветным голосом. — Мы не пройдем.

— Найдем способ. Думаешь, у охранников есть оружие?

— Сомневаюсь… хотя…

— Слушай, я даже у силовиков оружия никогда не видел, — размышлял Никита. — Ну, до последнего времени… Если там обычная охрана, то их вооружение — дубинки, паралитические спреи, в крайнем случае — электрошокеры.

— Этого вполне достаточно, — возразила Лу.

— Биты мы раздобудем.

Она посмотрела на Никиту, как на психа.

— На нас охотятся. Ты забыл?

Он проигнорировал ее замечание.

— У тебя был баллончик, когда похищала меня. Откуда?

— Спрашиваешь, откуда? — невесело усмехнулась Лу. — А откуда инъекция паралитика?.. А вирус?..

Ник вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб.

— Ведь можно где-то достать?

— Ну, теоретически… можно, наверно, и самим сделать, — пожала плечами Лу.

— Ты сможешь? Что для этого нужно?

— Перец…

— И все?

— Нет, конечно! Это глупо. Ничего не получится.

— А если добавить лимонного сока? Можно еще бытовой химии… И всю эту смесь в бутылку с пульверизатором!

— Ты что, серьезно собрался прорваться в студию?

— Да, я серьезно! — заорал Ник.

Люли вокруг начали оборачиваться. Кто-то пересел за столик подальше.

— Нас и близко не подпустят, — зашептала Лу.

— Сегодня у них был шанс, но они оставили меня в живых. Почему — уже не важно. Я просто хочу сделать что-то стоящее, прежде, чем все закончится.

Лу отставила коробку с хлопьями. Облизала запекшиеся губы.

— Никита, я много думала, — начала она неуверенно. — Мы с тобой, как первобытные, пещерные люди в огромном жестоком мире, населенном монстрами. У нас ничего не осталось, кроме наших жизней и кроме того, что нас с тобой связывает. Ты и я… Пока мы вместе, у нас есть шанс. Да, мы все потеряли… во что верили, к чему стремились, что имели. Но, может быть, мне только так кажется… мы обрели друг друга. И это наш шанс. Я прошу, давай попытаемся выжить, — она схватила его руку и прижала к своей груди. — Пожалуйста! Знаю, я не достойна просить, но я хочу выжить вместе с тобой.

— А я нет, — Никита медленно высвободил свою ладонь. — И, если думаешь, что я к тебе не равнодушен, ошибаешься. Может, в какой-то момент я заставил тебя во что-то поверить, но… — он устало помотал головой. — Это фантомные чувства, инерция, если хочешь. Я невольно искал в тебе другого человека, привык заботиться о Вале, но ее не стало слишком внезапно. Ты не думай, зла на тебя я не держу. Просто устал. Я хочу все закончить, но по своим правилам. А ты уходи, спасайся.

— Мне некуда идти, — Лу отвернулась. Потом взяла хлопья и в очередной раз предложила Никите. Тот взял немного и заставил себя съесть. — Ты не оставляешь мне выбора, — она несколько минут молчала. — Хорошо, мы пойдем туда вместе.

— Я ни о чем не прошу и, уж тем более, не требую.

— Знаю. Я должна сделать это для себя. Если собираюсь жить вечно, мне не нужны воспоминания, в которых я предаю такого человека, как ты.

Ник невесело ухмыльнулся:

— Нда, мозги ты пудрить умеешь…

……

В ближайшем супермаркете нашлось все необходимое: молотый перец чили, лимонный сок, жидкое средство для чистки унитазов и пустые баллончики с пульверизаторами. Лу прихватила набор стальных палочек для еды. На вопрос Никиты: «Зачем?», она вскрыла упаковку, зажала в кулаке одну палочку и медленно продемонстрировала, как втыкает ее поочередно в один и второй глаз Ника. Лу спрятала несколько палочек за пазухой. Остальные отдала ему. «Это не серьезно», — возразил тот, на что Лу усмехнулась, бросив, что «не серьезно пытаться спрятать за пазухой биту». Тогда он последовал ее примеру. В следующем отделе они раздобыли длинные холщовые плащи, которые недавно вошли в моду, и кепки с широкими козырьками. Никита предпочитал остаться в своей шапке, с которой, казалось, уже сросся, но Лу велела немедленно избавиться от нее, как от особой приметы.

— Нужно еще кое-что? — сказала она.

— Наполнить баллончики, — отозвался Ник.

— Это успеем, — она оперлась о его руку и потащила в отдел с техникой. — Ты должен записать видеообращение.

Лу пробежала взглядом по рядам и, отыскав желаемое, направилась прямиком туда. Миниатюрные коробочки с надписью «SkyFly 06» занимали отдельный стеллаж.

— Обращение на Ю-визоре от моего имени никто не заметит. А если и заметят, подумают, что псих. К тому же, я не смогу опубликовать видео без браслета, — возразил Ник. Нам нужен прямой эфир и официальный канал округа.

— Ну какой прямой эфир?! — раздраженно выпалила Лу. — Что за наивность такая! Неужели, после того, что ты видел и знаешь, все еще веришь в прямые эфиры?

Лу покачала головой.

— Мы запишем обращение, — она взяла со стеллажа упаковку с «мухой», — попытаемся пробраться в студию и заставить кого-то из сотрудников опубликовать видео на официальном канале. Скорее всего у нас ничего не получится, — закончила она устало.

— Лу, — Никита медленно высвободил из ее рук коробку. — Я все сделаю сам. Уходи прямо сейчас.

— Хватит! Мне твоего разрешения не требуется. Делаю то, что считаю нужным. Разводит тут, понимаешь… — прихрамывая, она зашагала на выход. Никита отправился за ней.

Глава 22

— Уверен? — спросила Лу.

Никита кивнул, не отрывая взгляда от здания администрации — круглой башни, настолько высокой, что, казалось, упирается в облака. Башня была, пожалуй, единственной, которая не соединялась переходами или мостами с другими зданиями в окрýге. Несколько входов с разных сторон, с виду напоминающих разнокалиберные сопла ракеты, вели внутрь.

— А ты? — отозвался Никита.

Вместо ответа Лу шагнула к общественному входу, который начинался эскалатором.

— Голову пониже, — шепнула она, подхватившему ее под руку Никите.

Эскалатор медленно пополз наверх, где, судя по указателям, располагался приемный вестибюль. Лу, привалившись на перила, нервно барабанила пальцами по ленте.

— Ты уже бывала здесь? — спросил Ник, почувствовав, как горячий воздух с улицы отступает, смешиваясь с холодным кондиционированным.

Лу достала из кармана почти пустую пачку таблеток и выдавила в рот последние.

— Пару раз, — ответила она уклончиво.

— Знаешь, на каком этаже студия?

— Нет. Попытаемся узнать.

Эскалатор заканчивался в центре широкого, во весь периметр башни, холла. Никита посмотрел наверх, но потолка не увидел. Вместо него ввысь убегали полукружия этажей, которые на разных высотах соединялись подвесными мостами. С той точки, где приостановился Никита, мосты образовывали рисунок многоконечной звезды. Она отбрасывала на гладкий плиточный пол тень, напоминающую солнце.

— Красиво, — невольно вырвалось у него.

— Пойдем, — слегка ткнула его локтем в бок Лу. — Не пялься и опусти голову.

Один из роботов-администраторов выехал из-за стойки информации им навстречу.

— Добрый день, — приветливо сказал механический голос. — Администрация пятнадцатого Евразийского округа приветствует вас. Если вам назначена встреча, пожалуйста поднесите браслет к сканирующему устройству, получите временный пропуск и соответствующие инструкции. Если требуется информационная справка общего характера, пожалуйста, четко сформулируйте и озвучьте вопрос или обратитесь к перечню информационных справок и запросов через панель управления. Мы рады вам помочь.

— На каком этаже студия? — выпалил Никита.

— Запрос принят. Администрация пятнадцатого Евразийского округа благодарит вас. Для получения требуемой информации, пожалуйста, поднесите ваш браслет к сканирующему устройству, — на передней панели робота зеленым замигал сканер.

— Пойдем, — недовольно прошипела Лу. — Нелепая затея.

— Мы же не уйдем вот так просто, — возмутился Ник.

Робот повторил просьбу просканировать браслет.

— Мы попытались, у нас не получилось. Уходим, пока эта тварь не активировала аларм, — Лу пыталась увести Ника от навязчивой машины, которая продолжала преследовать их.

— Рамиль погиб из-за меня! Валя погибла из-за меня! Кроме их памяти, ничего не осталось. Я не могу их предать…

— Никита…

— Если бы не этот проклятый эксперимент… Но ведь выбрали именно меня, значит я причастен и тоже виновен.

— Это не так! — отчаянно зашептала Лу, почти срываясь на крик.

— Валя не хотела умирать, — как безумный повторял Никита, не слушая ее.

— Попробуем с другого входа, — Лу вцепилась ему в руку, но Ник упирался, озираясь по сторонам.

— Туда! — дернулся он, увидев лифты на противоположном конце зала.

— Мы не сможем подняться без пропусков, — возразила Лу. — А без браслетов мы просто не существуем. Давай зайдем с входа для сотрудников, перехватим кого-нибудь, как и задумывали?.. Здесь сегодня никого. Видимо, неприемный день из-за розыгрыша.

Рядом послышалось механическое шуршание. Ник заметил несколько небольших роботов-уборщиков, которые гуськом пересекали холл.

— Мы привлекаем внимание. Нас наверняка уже заметила служба охраны. Они поймут, что мы без браслетов… — Лу вытерла испарину над губой.

Ник продолжал следить за уборщиками. Потом резко сорвался с места. Лу, подволакивая ногу, кинулась его догонять.

Уборщики остановились возле технического лифта и, как только двери раскрылись, скользнули внутрь. Ник подоспел следом и заблокировал дверь ногой.

— Лу, в кабину! — приказал он.

Двери дергались, пытаясь закрыться. Лу хотела было протиснуться внутрь, когда раздался отрывистый, режущий уши звук. Лу отскочила назад. Ник продолжал держать лифт и размахивать руками.

— Отпусти двери сейчас же! — Лу дернула его за руку. Тот соскочил с места и двери сомкнулись, но звук прекратился не сразу. Еще несколько секунд оглушительное эхо рокотало по огромному холлу.

— Уходим сейчас же! — Лу захромала к эскалатору, ведущему на улицу. Замешкавшись на пару секунд, Ник все-таки пошел за ней. Но не успели они ступить на подвижную ленту, дорогу им преградил охранник. Никита сунул руку в карман и крепко сжал в кулаке самопальный перцовый баллончик. Накануне они с Лу приготовили несколько и распихали по всей одежде.

— Прошу немедленно предъявить для сканирования браслеты, — потребовал страж порядка — крепкий молодой мужчина в форме. Он отщелкнул кнопку кармана и полез за сканером, на мгновение отведя взгляд от нарушителей. Этого было достаточно. Никита выставил вперед баллончик и несколько раз нажал кнопку пульверизатора. Охранник завыл и схватился за лицо. К нему тут же подскочила Лу и, тыча в спину отточенной стальной палочкой для еды, скомандовала:

— К лифтам! — она толкнула охранника.

Тот, корчась от боли и растирая руками глаза, неуверенно зашагал вперед.

— Возьмем его браслет? — предложил на ходу Никита.

— Не получится, чтобы открыть браслет, нужно знать специальный код.

— Ты хоть когда-нибудь говоришь правду?

Лу молча продолжала напирать на охранника, заставляя того двигаться быстрее. Они подошли к лифтам. Ник схватил охранника за запястье и подставил его браслет к сканеру.

— На каком этаже телевизионная студия? Откуда ведут трансляции розыгрыша? — обратился к нему Никита. — Говори!

Щеки охранника в разводах красного перца и ожогах были мокрыми от слез, он щурился, мычал проклятия и упирался. Никита вцепился в борта его комбинезона.

— Этаж! Говори! — заорал он ему прямо в лицо, но тут же, почувствовав резкую жгучую боль в бедре, начал оседать на колени. Охранник умудрился выхватить электрошокер и разрядил его о ногу Никиты. Лу среагировала молниеносно — вонзила стальную иглу между ребер охранника. Он захрипел, выронил электрошокер и повалился на пол.

— Этаж! — Лу упала на колени рядом и ударила его по лицу. — Этаж, этаж! — повторяла она, отвешивая ему звонкие пощечины.

— Пятидесятый, — прохрипел тот. Каждый его вздох сопровождался теперь свистящим звуком. Должно быть, Лу повредила легкое.

Никита поднялся. Разряд оказался болезненным, но особого вреда не причинил. Ник поспешил ввести «50» на панели управления лифтом. Двери распахнулись.

— Его нужно взять его с собой, — сказала Лу, неуклюже поднимаясь.

Она захромала в кабину первой. Никита схватил охранника подмышки и потащил в лифт, отставляя на полу кровавую дорожку. Двери сомкнулись. Через прозрачные стенки кабины замелькали этажи.

— Прорвемся! — с волнением воскликнул Никита.

Он принялся осматривать охранника, только сейчас подумав, что на нем могут оказаться дополнительные передатчики и микрофоны. В ухе действительно пряталсь незаметная гарнитура. Ник вырвал ее и тут же раздавил каблуком. Мужчина не сопротивлялся. Выглядел он плохо — кожа на щеках приобрела землистый оттенок, дыхание стало прерывистым и резким, зрачки дергались и то и дело убегали под веки. Ник взглянул на Лу, осознав, что она только что убила ради него человека.

— Надеюсь, этот тип не солгал, — Лу зажала нос двумя пальцами, продувая уши. Она выглядела напряженной, но особого волнения не выказывала.

«Неужели ей проще убить человека, чем оказаться запертой в тесном пространстве? — мелькнуло в голове Никиты. — Но ведь это не она, это я его убил…»

Лифт начал притормаживать и скоро остановился. Двери расползлись в стороны. Ник опять подхватил охранника, выволок его наружу и уложил возле дверей лифта. Тот затих и уже не проявлял признаков жизни.

Никита огляделся. Этаж опоясывал здание по периметру обширным кольцом. Все двери, выходившие в пустой коридор, были прикрыты. Прямо от лифта в две стороны убегала пара подвесных мостов. На противоположной стороне одного из них Никита заметил девушку в бежевом комбинезоне. Она стояла спиной, облокотившись на стальные поручни прозрачного парапета. Сжав покрепче перцовый баллончик в кармане, Ник направился по мосту к девушке. Она вполне могла оказаться сотрудницей студии. Лу сказала что-то, но он не расслышал, решил действовать быстро, боясь, что незнакомка успеет поднять тревогу.

Он старался ступать как можно тише, но девушка услышала и обернулась. Никиту будто ударили под дых. Воздух перехватило. Острая боль полоснула в солнечном сплетении, Никита невольно отшатнулся и привалился на низкий поручень парапета.

— Здравствуй, — сказала Валя. — А я тебя здесь дожидаюсь.

Он тщетно ловил ртом воздух, в груди все сжалось, ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Ну, успокойся, все закончилось.

— Как?! — выдавил он наконец.

— Ты молодец, — Валя приветливо улыбнулась. — Настоящий герой. Если честно, не думала, что ты такой.

— Как? — повторил Никита, еле ворочая пересохшим вдруг языком. Он глядел на Валю, узнавал и не узнавал ее. Она переменилась — прическа, одежда, отсутствие татуировок, манера держать себя… И все-таки это была она.

— Ведь я похоронил тебя.

Валя улыбнулась одной стороной рта, и он окончательно узнал ее.

— Ты похоронил куклу, гомункула. Им казалось, это самая слабая часть плана. Гробовщик сразу все поймет… А ты, как ребенок, даже к гробу подойти не смог.

— Жива?

— Ты же видишь.

— Как глупо, — выдохнул Ник. — За что?

— Ах, перестань, — отмахнулась Валя. — Тебе больше ничего не угрожает.

Двери, выходящие в круговой коридор, начали открываться. Оттуда, как черные тараканы из щелей, появлялись силовики с оружием.

Никита выхватил из кармана баллончик и выставил дрожащую руку вперед.

— Я не понимаю… — прохрипел он.

— Не беспокойся, — невозмутимо ответила та, — всего лишь предосторожность. Ты справился, а вот она — нет… — Валя кинула взгляд куда-то за Никиту, где, вероятно, стояла Лу. — Знаю, тебе сейчас трудно. Но все образуется. У нас будет новая жизнь. Мы заслужили…

Валя шагнула к нему на мост.

— Я НЕ ПОНИМАЮ! — заорал он.

— Никита, хватит! — властно сказала Валя, как это бывало раньше, когда он сильно раздражал ее. — Что у тебя в руках? Опусти, ты выглядишь нелепо! Эксперимент окончен. Нам выпала честь в нем участвовать. И если будешь вести себя достойно, наградой станет бессмертие для нас обоих. Просто успокойся.

Никита оглянулся. Лу стояла на прежнем месте и не шевелилась. В ее висок упиралось дуло винтовки. Один из силовиков сунул ей в руку небольшой продолговатый предмет. Лу не хотела брать, но ее заставили.

— Ник, если ты не пойдешь за мной, ей прикажут активировать вирус, — спокойно сказала Валя. — Ты знаешь про вирус? Она наверняка рассказала. Ты ведь не хочешь, чтобы она убила тебя собственными руками?

— Я отказываюсь, — выкрикнула Лу.

— О, кажется, кто-то готов пожертвовать собой…

— Валя, ты счастлива? — вдруг спросил Ник.

— Что?!

— Ответь! — отчаянно крикнул он, так что эхо пронеслось по всей башне.

— Ну, конечно! Мы станем таймерами, — она шагнула к нему. — Мы будем счастливы вместе.

— Счастье бывает только в настоящем… — Никита опустил руку с баллончиком и, прежде чем Валя успела что-либо сделать, перевалился через парапет и полетел вниз.

Эпилог

С ней обращались вполне сносно. Ее обыскали и, изъяв все личные вещи, оставили одну в абсолютно пустом помещении. Пришлось улечься на пол. Она отупела от боли. Один или два раза теряла сознание. Пытка продолжалась несколько часов, а, может, ей только так чудилось. Потом в сопровождении охраны явился доктор. Он осмотрел ее, сменил перевязку и сделал пару уколов. Физические страдания быстро отступили, и стало еще больнее.

Она силилась, но не могла до конца поверить и принять, что его вдруг не стало. С высоты более пятидесяти этажей, как скверна на солнце, темнело пятно, и этим пятном был Никита.

Ей казалось, она щадила его, не раскрывая тайны о Вале. А вышло наоборот. Что бы он сделал, узнав раньше и при других обстоятельствах? Впал в отчаяние или все же рассердился? Проклял и забыл? Поторопился найти замену?.. Гадать теперь бессмысленно. Был и нет его. Не отмотаешь назад, не введешь команду «отмена».

Конечно, Валя просто обязана была появиться в конце, вот только Лу не ожидала, что конец окажется настолько близко. Еще несколько дней назад, в той, прежней, жизни Лу отлично понимала Валю — эксперимент, цели, задачи, общее благо, личная выгода…. Действия Вали казались ожидаемыми, логичными, правомерными. Альтернатива же казалось ничтожной и глупой, Лу альтернативы не видела. Делая выбор в пользу себя, Валя не колебалась, как не колебалась в свое время Лу. Она нарочно подражала Вале, чтобы понравиться Никите, войти в доверие. Она так органично и с легкостью вошла в роль только потому, что особо стараться не приходилось. «Ты и Валька — одно лицо» — Никита быстро разглядел их общую гнилую сущность. Валя безусловно получит все заработанные предательством бонусы. Лу только надеялась, что приобретенную такой ценой вечность она потратит на сожаления о содеянном. Ведь в первую очередь Валя предала себя. Ее разоблачение разрушило последнюю надежду Никиты в то, что он сможет хоть что-то изменить. Они, Валя и Лу, вместе выбила почву у него из-под ног, опрокинули в бездну. Их обоюдное предательство обесценило все, и Никита не смог жить дальше.

То ли Лу прозрела, то ли, напротив, была ослеплена? Ослеплена им. Он был настоящим. Лу таких не встречала. Она забыла о себе и с легкостью пожертвовала бы собой, пошла бы за ним снова и снова, будь у них еще один шанс.

Любовь — глупое, нелепое, нелогичное чувство. Конечно, она его не любила. Жизнь научила, что по-настоящему можно любить только себя. Почему же тогда так больно? Что он такого сделал, чтобы заслужить ее боль? Ее саму никто никогда не любил. Даже мать ненавидела, а ведь они когда-то были частью друг друга. И зачем только Лу опять о ней вспомнила? Каждый раз, как случалось что-то очень плохое, лицо матери — мясистое с двойным подбородком и кривой насмешливой улыбкой, вставало перед глазами. Этот призрак всегда напоминал, что она одинока, и в этом перенаселенном мире не найдется ни одного человека, могущего стать по-настоящему близким. Но теперь Лу казалось, что призрак матери ошибался. У нее с Никитой был шанс, иначе она не решилась бы идти за ним до конца, никогда не отказалась бы от обещанного блага. Нет, она его не любила, но могла бы…

Впервые за многие годы она почувствовала, что больше ничего не боится и ничего не ждет.

……

Лу усадили в служебный автокар и доставили в резиденцию Мариуса, где он обычно принимал ее. Член совета занимал огромный пентхаус на восьмидесятом этаже в районе Элиты. Пара силовиков, придерживая за локти, ввели Лу в знакомый, скудно обставленный кабинет в бледно-синих тонах. Высокие окна в пол были завешаны полупрозрачными серыми шторами, создавая мягкий полумрак.

— А, Лукреция, я вас ждал, — Мариус, как всегда, встречал ее в полулежащем положении. Лу никогда не видела, чтобы он вставал. Черный шар покоился у него на коленях. По-видимому, в реальность он выходил лишь изредка.

Мариус велел усадить Лу напротив себя и, к ее удивлению, отпустил охрану.

— Хотите что-нибудь спросить? — поинтересовался он.

Лу молча смотрела в сторону.

— А я все-таки должен кое-что объяснить, — Мариус прочистил горло и сел. Лу невольно поймала его взгляд. — Я очень старый, Лукреция, очень… — сказал он устало, — Один из первых таймеров, а, может быть, даже самый первый. Уже не помню, представьте себе.

Губы Лу дрогнули. Она напряглась.

— Но я не об этом… хотя и об этом тоже, — он наклонился вперед, поближе к ней. — Наверное, я удивлю вас, но объектом эксперимента был не только М016.

— Никита, — отчетливо процедила сквозь зубы Лу. — Его звали Никита Беликов.

— Да, да… — он улыбнулся, продемонстрировав безупречные натуральные зубы. — Его смерть, как и ваша, вовсе не входила в мои планы.

Лу быстро сунула руку за пазуху, и только тогда вспомнила, что ее обезоружили.

— О, — тут же заметил ее движение таймер и отстранился. — Не торопитесь, я еще не все сказал. Поверьте, не разочарую. Вы получите удовлетворение.

— А как же вирус? — возразила Лу.

— Ах… — Мариус отмахнулся. — Слабак, он и есть слабак. Дохлая рыба, так?

Он встал и подошел к окну, зацепил штору и медленно повел ее в сторону.

— Ведь ты не такая?

— Чего вы хотите? — твердо спросила Лу.

— Многого, — ответил Мариус после затяжной паузы. Он напряженно всматривался в панораму Центрального City. — Я хочу, чтобы ты взорвала к чертям это стоячее болото! — вдруг сказал он со злостью в голосе. — Чтобы здесь камня на камне не осталось! И не только здесь… Этому миру нужна встряска, электрошок. Иначе человеческий род вымрет, а его место займут тараканы.

— Не понимаю, — растерянно сказала Лу.

— Я готовил тебя, и таких как ты, помогал понять то, что понять необходимо, но сейчас выбор за тобой. Я сделал, что мог, и теперь мне пора… Но прежде, я должен убедиться, что ты выполнила обещание.

— Я вам ничего не обещала.

— Не мне, а М016, Никите… Ваша запись уже обнародована. Прямо сейчас ее смотрят миллионы граждан нашего округа и, возможно, Земли. Взгляни в окно, сколько людей на улицах, — Мариус стремительно обернулся и внимательно посмотрел на Лу. — Каким будет их следующий шаг? Что они сделают, узнав, как жестоко их обманывали? Как думаешь, Лукреция?

— Зачем вы это сделали?

— Я планировал диверсию с самого начала. Найти рецепт душевной молодости — нелепая мечта, ради которой мумии, вроде меня, готовы на все. Они еще не поняли, только смерть — есть возрождение. Таков закон природы. Именно это и требуется нашему обществу, планете — родиться заново…

Он снова обратился к окну.

— Лукреция, Лу… так даже лучше… Им понадобится кто-то, кто возглавит их. Тот, кто понимает до сути. Злой. Свободный. Все потерявший. Как ты. Иди, стань тем, кому поверят, за кем пойдут. Этого не я хочу, этого хочет природа. Тебе начинать эпоху возрождения. Ты готова.

— Вы сошли с ума?

— Иди. Ты свободна.

……

Движение на улицах Центрального City ускорилось. Все куда-то спешили, опустив пониже головы, прикрыв глаза смарт-очками. Несколько раз Лу замечала оранжевые балахоны. Слова Никиты доносились со всех уличных экранов, со всех билбордов, но никто, казалось, не обращал внимания на парня в смешной холщовой шапке, не в первый раз повторяющего: «Меня зовут Никита Беликов, мне 24 года. Еще недавно я служил менеджером в похоронном агентстве Северо-Западного City пятнадцатого Евразийского округа, а сегодня я подопытный М016…». Она видела его повсюду, такого близкого, еще живого… Никиту на экране теснила другая картинка — документальная нарезка, где он и Лу убегают от преследователей в супермаркете, висят, еле удерживаясь, на крыше внешнего лифта жилой башни, а человек в черном комбинезоне и маске стреляет из винтовки, где Никита, обливаясь потом, из последних сил, бежит по темному городу с бесчувственной Лу на руках, убийство Рамиля и страшное, почти безумное лицо Никиты, когда он кричит: «Я больше не побегу! Стреляйте!»…

Лу упала на колени прямо посреди улицы. Автокары сигналили и проносились мимо в опасной близости. Люди с невозмутимыми, каменными лицами-масками проходили, не замечая ее. Они молча спешили, но куда, Лу не знала.

— Посмотрите… Да послушайте его! — она зацепила полу плаща какой-то женщины, но та отшатнулась, будто Лу была больна чем-то очень заразным.

Лу, не отрываясь, смотрела на экран, ловя каждый запечатленный жест Никиты, то, как он смотрит, как потирает висок, как запинается от волнения. Его вздрагивающие руки, слишком изящные для гробовщика, с запекшейся под ногтями кровью, ее кровью… Зачем она лгала ему? Ведь только он один был достоин правды. Он один был достоин жить.

— Сдохните, — прошипела Лу. — Вы все сдохнете! Вы уже трупы…

Жаль, что не о ней он думал в последнюю секунду.

Лу закрыла лицо израненными ладонями.

Мариус ошибался. В ней нет злости, чтобы идти дальше, тем более вести за собой.

Сообщение Никиты прервали на полуслове. Вместо него пустили популярное развлекательное шоу и рекламу. Лу передернуло. Она медленно поднялась с колен. Ноги сами понесли к зданию администрации. Она бежала в толпе, натыкаясь на прохожих, стремясь туда, где мелькали люди в оранжевых одеждах.

На площади перед башней скопился народ. Протестующие смешались с обычными гражданами. Лица напряженные, требовательные.

«Что-то сейчас будет», — загорелось в душе Лу.

— Правосудие, правосудие… — стучали в ее голове молоточки.

Она сама не заметила, как сказала это вслух. Люди рядом оглянулись, посмотрели недовольно, с раздражением.

— Правосудие! — заорала она с вызовом. — Требую правосудия!

Ее слова утонули в общем гуле. Никто не поддержал. Но Лу не унималась, кричала до хрипоты, пока не включился огромный, на весь фасад здания администрации, экран. Комиссия восседала за круглым столом. Мариуса — представителя пятнадцатого Еаразийского округа, среди них не было. Глава совета, молодой мужчина с усталым взглядом, принялся оглашать обращение, зачитывая его с планшета:

— Уважаемые граждане пятнадцатого округа, сохраняйте спокойствие. Информационная система официального канала администрации была взломана психически нездоровым злоумышленником. Виновник преступления, провокатор и распространитель заведомо ложной информации, уже наказан.

— Неправда! — закричала Лу.

Отовсюду на нее зашипели недовольные голоса.

Глава совета продолжал:

— К сожалению, по техническим причинам розыгрыш партии теломерона переносится и состоится, как обычно, первого числа следующего месяца.

Толпа загудела, заволновалась. Отовсюду раздавались недовольные возгласы.

— В качестве компенсации за доставленные неудобства, верховная комиссия Совета Объединенных Наций приняла решение обеспечить каждого гражданина пятнадцатого Евразийского округа одной дозой препарата.

На это заявление народ загудел еще сильнее, только теперь в возгласах слышалось ликование.

— Раздача Теломерона начинается с сегодняшнего дня и продлится до тех пор, пока каждый гражданин не получит своей дозы. Пункты раздачи будут установлены немедленно в нескольких точках Центрального City. Адреса пунктов будет объявлены в течение часа. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Повторяем, — монотонным голосом проговорил глава совета, — каждый гражданин получит одну дозу препарата Теломерон.

Народ вокруг Лу зашевелился. Она увидела, как люди выстраиваются в длинную самоорганизованную очередь. Через несколько минут на площади змеилась огромная разношерстная колонна, хвост которой терялся где-то далеко за башнями торговых центров. Лу отметила, что очередь прореживают отчетливые оранжевые пятна. Она сама по какой-то нелепой случайности оказалась в первых рядах.

……

Лу разжала кулак. На ее ладони лежала красная пилюля. Лу аккуратно зажала ее между пальцев и посмотрела на просвет. Внутри виднелись мелкие темные шарики.

«Так вот они какие… таблетки от бессмертия».

Лу покрутила пилюлю, продолжая разглядывать ее. Шарики внутри перекатывались туда и обратно, издавая едва уловимый шелестящий звук. Лу аккуратно потянула за края капсулы, те начали разъезжаться. Скоро шарики посыпались наружу и, подхваченные ветром, улетели навсегда. Лу уронила пустую капсулу на землю, придавила ее каблуком ботинка и растерла по асфальту. Она оглянулась на башню здания администрации и, прихрамывая, быстро пошла прочь.

~ ~ ~

В оформлении обложки использована авторская иллюстрация художницы Алисы Франц, впервые опубликованная на персональном сайте автора Елены Гусаревой http://gusareva.wixsite.com/books/illyustracii?lightbox=dataItem-jbob3edp

Примечания

1

Ховерборд — доска, напоминающая скейтборд, у которого вместо колёс два антигравитатора.

2

Дрон — беспилотный летательный аппарат с встроенной видеокамерой.

3

Теломеры — концевые участки хромосом

4

Анимированные книги.

5

Композиционный материал, который в том числе может становиться мягким при ударе.

6

Двустишье автора Владимира Полякова.

7

Орган пищеварительной системы человека, посредством которого полые органы брюшной полости прикреплены к задней стенке живота.

8

«Девушка-чёлка» или «Девушка-взрыв» (перевод с английского)

9

Гипотетический момент, по прошествии которого, по мнению сторонников данной концепции, технический прогресс станет настолько быстрым и сложным, что окажется недоступным пониманию

10

Выпускные экзамены на аттестат зрелости.

11

Транспортная система на основе закрытых вакуумных трубок.

12

Жилищный комплекс из нескольких зданий, включающий в себя общие для пользования жильцов объекты (бассейн, спортивные залы, корты и т. д.).

13

Имеется в виду 3D печать пищевых белковых продуктов.

14

Восприятие, память, формирование понятий, решение задач, воображение и логика.

15

Наземный автомобиль, имеющий два или более колёса, расположенных в одну линию. Балансировка такого автомобиля осуществляется на основе принципа гироскопа.

16

Зона питания, где посетителям предлагают услуги сразу несколько предприятий, имеющих общий зал.

Content

Елена Гусарева
Теломерон. Таблетки от бессмертия

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Примечания